Я подарю вам хаос. Том 3

Глава 51. Элизиум

Часть 5. Остановить Рэда

Как приятно было осознавать, что следующая остановка — это рай, ну как рай, хотя бы пародия на него. Судя по слухам, там никого не резали на улицах, не морили голодом и даже не заставляли заниматься грязной самоубийственной работой. О чём ещё можно было мечтать после Тартара и Дикого Запада? Я надеялся как можно быстрее прибыть на место, найти комнату и принять нормальную человеческую ванну, захватив туда кучу еды и подушку, чтобы между делом наесться до отвала и уснуть. Потом раздался звук будильника, я вскочил на ноги и ударил ненавистный аппарат кулаком, но это оказался Руперт, который пытался меня разбудить. Я посмотрел на робота, а робот посмотрел на меня.

— Извиняй, Рупи! — сказал я. — Я опять перепутал сон с реальностью. Надеюсь, тебе не было больно?

— Ничего страшного, сэр. К счастью, ещё никто не додумался наградить роботов болевыми рецепторами.

— Только Райтфоллу об этом не говори…

Я зевнул и отправился к выходу, двери вагона открылись аккурат передо мной, и я увидел одну сплошную темноту. Потом через несколько секунд где-то вдали открылись большие врата, откуда «вылился» поток ослепительного белого света. Мои бедные светочувствительные глаза сразу закрылись, и я закричал:

— Рупи!

— Да, сэр? — голос раздался из-за спины.

— Пожалуйста, отведи меня туда под ручку.

— Как вам будет угодно.

Весь мир для меня сузился в одну тонкую линию, я едва открывал глазки и сразу прятал обратно. Я слишком сильно привык к блаженной темноте Тартара и пещерам Дикого Запада, и только в Бримстоуне мне было не комфортно гулять по улицам, но во всех остальных местах я чувствовал себя там как дома — назойливый свет не беспокоил моих глаз. А тут устроили дискотеку, из-за которой я просто поплыл. Чем ближе мы подходили к вратам Элизиума, тем сильнее становилась боль в глазах и желание их вообще не открывать. Но, понимая всю важность ситуации, мне пришлось терпеть и пытаться адаптироваться к новым условиям. Наконец я понял, что меня ведут в центр какого-то огромного круглого зала, и, судя по звукам, здесь было полно народу, но они все держались на расстоянии и перешёптывались. Как только я дошёл до пункта назначения, то услышал сильный голос, искажённый специальным преобразователем, из-за которого я не мог даже понять, кто был моим собеседником — мужчиной или женщиной.

— Вы знаете, где находитесь, мистер Пикман?

— Смею предположить, что я оказался в месте, в котором забыли про гостеприимство.

После такого ответа зал возбудился сотнями механических голосов, а потом раздался стук деревянного молотка и крик:

— Молчать! — исказитель голоса выплюнул кучу скрежета, от которого у меня даже нутро содрогнулось, словно кто-то разговаривал с помощью ножей и стекла.

Мои глаза немного привыкли, и я смог разглядеть через максимальный прищур, что в пяти метрах от меня стояла большая трибуна и три тёмных пятна.

— Выдайте ему солнцезащитные очки! — сказал главный голос и добавил. — Суд не должен останавливаться из-за такой ерунды.

— Суд?! — сразу оживился я. — Я думал, что мне достаточно было слова Зака, чтобы попасть в Элизиум!

В ответ я услышал демонический смех со всех сторон. Даже главный судья не удержался и вернулся к допросу только через минуту:

— Именно так оно и есть. Кабал и Закон выписывают пропуск в наш рай. А мы, многоуважаемое общество Элизиума, решаем, что делать с новыми жителями.

— Э! Что это за беспредел?! Какое у вас вообще право судить меня? — возмутился я.

— Это право создателей. Мы сделали Элизиум раем, до этого он был в десять раз меньше и представлял из себя наркопритон, очередной остров дураков, где люди скуривались в опиумных курильнях и думали, что это предел мечтаний. Элизиум скатывался в кровавый хаос, и мы были вынуждены предпринять решительные меры. Самые сознательные, дальновидные и ответственные люди объединились и организовали совет старейшин. Мы использовали имеющиеся технологии, чтобы дать людям истинную гармонию и остановить беззаконие.

— Я что-то сомневаюсь, что это было сделано по всем канонам демократии. Вы сами решили, чего хотят люди и навязали им свою точку зрения, не так ли?

— Типичный довод разрушителя и носителя хаоса, — даже через исказитель прошли презрительные нотки в голосе судьи, — самый негативный сценарий в самоорганизующихся системах реализуется тогда, когда всё пускается на самотёк. Это математический факт. Либо вы что-то контролируете, развиваете и направляете, либо получаете деградацию, кризис и заслуженную смерть. Мы спасли людей, и эта истина не обсуждается, вам понятно?

— Нет. Мне решительно ничего не понятно! Я слышал, что в Элизиум бегут всякие бандиты на пенсию, но почему-то до меня вы решили докопаться? В чём меня вообще обвиняют?

— Хорошо, мы вам кое-что объясним, чтобы вы, наконец, поняли, в какой глубокой яме оказались. Мы есть порядок и процветание, в первую очередь мы думаем о том, как получить высшую пользу для всего нашего общества. Когда к нам, например, поступает рядовой житель Дикого Запада, то мы не требуем от него каяться во всех смертных грехах. Он пришёл из жестокого мира с дефицитом ресурсов, где люди вынуждены драться друг с другом, и поэтому нельзя осуждать его за прошлое. Мы даём такому человеку второй шанс и отправляем на нижний уровень Элизиума, он получает спокойную мирную жизнь и гармонию под присмотром роботов-охранников и специальных менторов. Если человек проявит желание и способности, то мы открываем для него высшие уровни Элизиума.

В этот момент ко мне вернулся Руперт и вложил в руки предмет, похожий на очки.

— Звучит неплохо, я готов снова оказаться на дне.

— А крикуны получают смерть!

Я как раз надел солнцезащитные очки и увидел окружающий мир в приемлемой форме. На трибуне действительно находились судьи в чёрных мантиях, но под ними виднелось кое-что неожиданное — экзоскелеты, роботизированные механизмы-оболочки, покрывающие всё тело. Поэтому судьи были практически полностью обезличены, они двигались, разговаривали и выглядели как роботы, и единственное, что отражало их индивидуальность — это маски. У судьи слева было «лицо», состоящее из серых шестерёнок, две самые большие образовывали глаза, а рот был словно закрыт на замок-молнию, на лбу красовалось число 118. Судья справа выглядел как молодой Бог Дионис, закативший глаза наверх от счастья, маска была покрыта золотом, и на лбу тоже красовался номер: 124. А вот у центрального судьи было что-то совсем странное и пугающее — мертвенно-бледное бесполое лицо, искажённое в гримасе боли, вместо глаз была пустота, на лбу был номер 105.

Потом я оглянулся по сторонам и обнаружил, что очутился на чёртовом маскараде — у всех были экзоскелеты, скрывающие фигуру, и диковинные маски. У меня возникло ощущение, что это была вечеринка в стиле «С широко закрытыми глазами», но без оргий. Многие из гостей пародировали древние венецианские костюмы, играли купцов, знать, священников и рыцарей. Само помещение напоминало главный зал круизного лайнера, с верхних этажей и лоджией на меня тоже смотрели зрители, глаза были повсюду. Я так увлёкся разглядыванием местных достопримечательностей, что потерял счёт времени, и судье пришлось постучать молотком, чтобы обратить на себя внимание:

— Вы слышали, что вам сказали, мистер Пикман?

— Как бы около того, но лучше повторите.

— С большим удовольствием. Крикуны получают смерть.

После этих слов из-за трибуны показался страшный робот, выползший на «крабьих» ногах, у него была огромная прямоугольная пасть и длинные щупальца с когтями. Рядом с ним летали прислужники закона, ещё четыре робота, которые, по-видимому, стрелялись гарпуном, чтобы ранить и обездвижить жертву, а потом затащить её внутрь рта этого монстра.

— Вы совсем ибобо?! — опять возмутился я от чистого сердца. — Что это ещё за чертовщина такая?!

— Это ваше будущее — утилизатор. Он в два счёта переработает вас в полезные удобрения.

— Мне не нравится такое будущее! Почему повстанцам смерть?!

— Крикуны открыто выступают за свержение нашего режима. Они называют нас коллаборационистами и пособниками режима Кабала. Но они не ведают, что творят, они ведут людей на погибель, их путь принесёт только разрушения, страдания и окончательную смерть. Если люди начнут в открытую воевать с роботами, то человеческий род просто закончится. Кабал может штамповать солдат в промышленном масштабе, а наш потенциал не безграничен. Это чистой воды математика.

— А вы не пробовали договориться с повстанцами?

— А вы не пробовали отучить волка от охоты? Мы все заложники ситуации. За нашей спиной находится ядро Кабала, это самый короткий путь, откуда можно нанести удар. Если повстанцы будут преуспевать, то Элизиум неизбежно станет ареной боевых действий, и все наши достижения обратятся в пыль.

— Да ладно вам! Времена меняются и обстоятельства тоже, попробуйте ещё раз и может получится. Вам всего-то нужно предоставить им коридор к ядру и отойти в сторонку.

— Либо у вас плохое чувство юмора, либо проблемы с интеллектом. Но мы очень рады, что вы не отрицаете свою связь с крикунами. Это сильно упрощает дело.

— Кстати об этом! Да, я им симпатизирую, я даже служил в их армии, но только потому, что у меня не было выбора. Если бандиты из Дикого Запада заслуживают второго шанса, то я и подавно. Я тоже оказался в жестоком мире и должен был как-то выживать. Вы смотрели шоу «Тартар»? Говорят, я там был звездой и поэтому вы должны быть в курсе, что у меня был выбор между повстанцами и безбашенными бандюками, которые бесконечно грызли друг другу глотки. Так же как и вы, я выбрал порядок.

— Как мы красиво заговорили, когда перед глазами замаячила расправа! — усмехнулся главный судья. — На этом моменте мы бы хотели спросить у достопочтенного общества Элизиума: вы смотрели шоу Тартар? Вы наблюдали за судьбой мистера Эдмона Пикмана?

Половина гостей подняла руки или одобрительно кивнула.

— Вы бы стали доверять такому человеку?

Зал хором ответил нет.

— Этому человеку можно доверять?

Зал снова выдал негативный ответ.

— Э, протестую! — закричал я. — Если вы обратились к народу, то я тоже имею право получить от них важное уточнение по делу. Скажите, граждане, моя ложь была оправдана в этих условиях? Я лгал врагам, чтобы помочь своим? Или лгал ради каких-то меркантильных эгоистичных целей? Я лгал на Диком западе, чтобы спасти людей, или чтобы получить выгоду?

— Хватит! — прервал судья ударами молотка. — Это не трибуна для вашего митинга. Сформулируйте свою мысль покороче.

— Хорошо. Народ, моя ложь была оправдана?

Зал в целом ответил позитивно. Вот, что значит иметь харизму — даже если ты играешь плохую роль, то люди всё равно тебя любят.

— И мы возвращаемся к исходной точке, мистер Пикман, вы служили делу повстанцев, вам нельзя доверять, вы опасны для нашего общества и вас нужно отправить в утилизатор.

— Погодите-ка минутку! А почему мне нельзя дать второй шанс как обыкновенному бандиту?

— А что будет, если крикуны нападут на Элизиум? Вы встанете на их сторону, и мы получим диверсанта на своей территории? Зачем нам это надо?

— Я могу быть переговорщиком с ними. Сейчас вы думаете, что у вас всё будет складываться хорошо, но вдруг война всё-таки докатится до вашего дома? Повстанцы однозначно заберут весь Дикий Запад, а там множество тоннелей, ведущих в другие сектора царства Кабала. Поэтому скоро начнётся игра в партизаны, и повстанцы уже показали, что в этой мутной воде могут раздобыть кучу ресурсов и новых солдат. Короче говоря, ковбои тоже думали, что они крутые и сильные, но за плечами повстанцев был целый Тартар, который страшнее всего, что тут вообще было.

— Мы ведомы не страхом, а здравым смыслом. И насколько мы знаем, у вас больше нет связей с руководством крикунов. Однако вы всё равно старались перед ними выслужиться.

И тут я заподозрил что-то неладное. Ходить вокруг да около было бессмысленно, и потому я пошёл в лоб:

— Минуточку… Судя по тому, какой у нас выходит тухлый разговор с прощупыванием и саспенсом, я могу сделать вывод, что вам от меня что-то нужно. Я бы даже сказал так, если бы вы хотели меня грохнуть, то обошлись бы без этого представления. Но если бы я знал что-то важное или обладал чем-то ценным, то попал бы в камеру пыток. Тогда ради чего шоу? Я вижу только одно объяснение — кто-то среди вас хочет от меня избавиться, а кто-то использовать. Но вы не пришли к единому мнению и решили посмотреть на меня вживую. Так что вас интересует? Мои способности? Мои знания? Мои связи? Мои мотивы?

Главный судья взял молоток и три раза ударил по деревянной подставке с такой силой, что пробил дыру в столе. Установилось гробовое молчание, судья немного поднялся и наклонился вперёд, создавая впечатление, что надо мной нависли тучи, вместе с этим ко мне подошёл утилизатор с помощниками. Потом судья медленно произнёс:

— Вы ходите по очень тонкому льду, мистер Пикман. Ещё одно неосторожное слово и наш разговор закончится самым трагическим образом.

Мне нужно было показать, что я всё понял и больше не рыпаюсь, ради этого я демонстративно проглотил ком в горле и показал свою напуганность. Судье это понравилось, и он продолжил в более спокойной манере:

— Суд, как всегда, интересует только правда и ничего кроме правды. Вы должны рассказать свою историю с самого начала, тогда мы сможем принять взвешенное и правильное решение, которое принесёт пользу обществу.

— Я, естественно, согласен.

— А мы, естественно, рады услышать такой ответ, но дополним его детектором лжи. Нам нужно, чтобы вы не сопротивлялись, иначе ничего не получится.

— Хорошо, я согласен.

— Тогда расслабьтесь и получайте удовольствие.

На мою бедную головку запрыгнул летающий робот и обложил её сканерами со всех сторон. Мало того, но его микрощупы даже немного впились в кожу и стали пробиваться дальше.

— О-го-го! Дайте мне стул, а то что-то палуба вашего корабля сильно закружилась! — едва сказал я и упал вниз, мне показалось, что кто-то поставил сзади табуретку, но это оказалась спина заботливого Руперта.

— А теперь, пока вы не пришли в себя, — кажется судья радовался моим мукам, — пара тестовых вопросов для настройки системы. Вы когда-нибудь врали?

— Только когда дышу.

— Отвечайте коротко и ясно.

— Да. Постоянно.

— Вы нарушали закон?

— Только когда лгал.

— Лучше отвечайте да или нет.

— О да! — щупы действовали одновременно как массаж и пытка, от избытка несочетаемых эмоций у меня спонтанно менялся голос. — Я ещё как нарушал закон и делал это с радостью.

— Вы злоупотребляли алкоголем и запрещёнными веществами?

— Ну, как бы да, но у меня случались и периоды воздержания, когда нужно было провернуть крупное дело. Например, ограбить банк.

— Вы знакомы с Уильямом Лейном?

— Я бы сказал, что работал под его руководством.

— Кем вы были до погружения в камеру криосон?

— Я вообще не погружался в ваши камеры.

— Кем мы вы были до Тартара?

— Кем я только не был! Где-то там в самом начале пути я был лётчиком-испытателем космических кораблей, потом стал разбойником, мародёром, скупщиком краденного, авантюристом, я путешествовал по параллельным мирам и глубинам космоса, печатал фальшивые лотерейные билеты и даже выдумал собственную религию святого хавчика и бухлишка. В общем, по бандитской части много что было, но если вас интересуют профессии в классическом понимании этого слова, то вот вам примерный список: официант, грузчик, водитель категории «Д», продавец пылесосов и всех бытовых товаров, инженер-конструктор лифтов, стриптизёр, философ, бариста, кальянщик, каменщик, столяр, оператор станка ЧПУ, актёр малого театра, депутат, ассенизатор, ростовщик, владелец ломбарда, торговец оружием, нянька-воспитатель…

— Хватит! — прервал судья. — Проверьте показания детектора лжи ещё раз. Он не может говорить правду!

В разговор впервые вмешался судья справа, который был с лицом Диониса:

— Если он бредит, то это только запутает ситуацию — он ещё больше погрузится в свои фантазии и отклонится от темы. Если Пикман считает их реальными, то детектор лжи тут бессилен.

— Хм, — судья задумался и снова обратился ко мне, — у вас имелись проблемы с психикой?

— Ну, если быть честным, то да, меня пару раз сажали в дурдом, но я оттуда сбегал. Иногда я попадал туда заслуженно, иногда специально, чтобы откосить от армии, но зачастую я просто не вписывался в серые ряды общества, и ко мне применяли карательную психиатрию.

— Что ж, понятно… И какие диагнозы вам ставили?

— В основном суицидальную депрессию и белую горячку.

— Зачем вы стали помогать повстанцам? Чего вы хотели этим добиться?

— Это был единственный способ добраться до сокровищницы Кабала.

— Вы хотели сказать до ядра Кабала?

— Нет, за ним есть хранилище, где находится устройство Судного дня.

В это время я уже находился в лёгком трансе и многие доверяли моим словам, поэтому зал начал тихо перешёптываться, и даже главный судья немного удивился:

— Какое устройство?!

— Устройство Судного дня. Я не знаю его принцип и что это конкретно такое, но не сомневаюсь, что эта штука убьёт миллиарды и миллиарды живых существ во вселенной. Оно выйдет за пределы вашего мира и будет распространяться неограниченно долго.

— Это опять ваши фантазии?

— Нет.

— Откуда у вас эта информация?

— От моего кузена Рэда, у него поехала крыша, и он решил, что это подношение сделает его князем тьмы. Знаете ли, у него голоса в голове и всё такое.

— Ещё раз, как зовут вашего кузена?

— Рэд, иногда он представляется как Рэдмонд. И да, это тот самый Рэд, который побывал у вас в мегабункере давным-давно. Именно он и подарил устройство Кабалу. Я должен узнать, что это всё значит, и сорвать его планы. А то, знаете ли, как бы назревает конец света, а это малость не хорошо для нас всех.

— Какие у вас отношения с Рэдом?

— Немного родственные, но я планирую убить его, чтобы избавить от мук.

— Вы просто невозможный человек, мистер Пикман, — судья откинулся в кресло.

— Именно это и остаётся от психики в конце бесконечного пути.

— Ваши показания не придают ясности. Вы кажитесь психически больным, и поэтому каждое ваше слово остаётся под вопросом.

— Я вас понимаю, зачастую я и сам нахожусь в таком же положении, когда смотрю в зеркало.

Наконец они ослабили адовый детектор лжи, чтобы я смог услышать приговор во вменяемом состоянии:

— Моё слово — смерть. Вы опасны и вас следует бросить в утилизатор.

Приговор стали выносить другие судьи, первым начал говорить правый «весёлый» судья Дионис:

— Как я и говорил ранее, Пикман — это возможность, и в наше суровое время использовать его куда менее опасно, чем играть по старым правилам. Моё слово — жизнь.

Судья с шестерёнками на лице покашлял в кулак, исказитель голоса преобразовал это в лёгкий выстрел. Выиграв несколько секунд, он задумался и вынес вердикт:

— Как вы знаете, раньше я выступала категорически против, — опаньки, оказывается это была дама. — Я считала и до сих пор считаю, что Пикман — это малое исчадия ада, демон, распространитель греха и скверны, которую нужно обязательно уничтожить. И мне просто омерзителен этот человек как личность. Но всё-таки я должна признать, что обстановка действительно напряжённая и непредсказуемая, нам нужно идти на малые риски, чтобы купировать надвигающуюся катастрофу. И что самое главное, с виду, Пикман действительно обладает ценной информацией и опытом… — судья остановилась, она всё ещё колебалась, но потом всё-таки выдавила из себя заветные слова. — Моё слово — жизнь.

— Что ж… — главный судья скрестил руки замком и сказал. — Хорошо, решение принято, осталось только рассмотреть детали. Чтобы соблюсти общественный баланс, я отправлю мистера Пикмана вам на поруки, судья.

— Что?! — я не удержался от негодования и прервал их беседу. — Зачем?! Она же меня ненавидит!

— Именно потому, что она была против, — отрезал главный судья, — если ваши действия приведут к провалу, то её обвинят в том, что она сделала это специально. Теперь ей придётся постараться и приложить все усилия, чтобы доказать свою компетентность и профессионализм, а сторонники другой точки зрения будут за ней внимательно следить.

— Почему меня не может взять тот судья, который мне симпатизировал?

— Тогда оппоненты будут ставить вам палки в колёса, и критиковать по любому поводу. Как видите, организация общества требует определённого опыта и искусства, которого у вас нет.

— Каюсь, грешен, я первым делом подумал про свой комфорт и только потом про более важные вещи… Кстати, а может вы снимите эту адскую штуковину с моей башки? А то от неё уже мозги закипают.

— Вначале будет больно, а потом намного хуже.

Он соврал, уже вначале было так больно, что я потерял сознание.

Глава 52. Джулия

Не люблю утрировать, но утро — это самая поганая часть недели, я настолько не люблю просыпаться, что иногда стараюсь не засыпать, пока не отрублюсь. Как Создатель вообще мог додуматься до такого коварства? Сон прекрасен, жизнь бодрячком ещё круче, но переход из первого мира во второй почему-то отвратителен: разом всплывают все болячки, приходиться бороться с собственным телом, искать силы, чтобы подняться, и потом вспоминать, что, собственно говоря, произошло прошлой ночью. К тому же мне иногда бывает трудно отделить обрывки снов от реальности потому, что они кажутся одинаково абсурдными.

В этот раз голова болела сильнее, чем обычно, но это было даже хорошо — боль заставила меня сразу встать с кровати и схватить стакан с водой и таблетками, стоящими рядом со мной на тумбочке. Не знаю, что это были за колёса, но они знатно меня встряхнули, и я даже пришёл в себя. Первым делом я надел солнцезащитные очки и проверил, что Итрикс остался при мне — во время путешествия в Кабальном метро я бросил его в пиджак через дыру во внутреннем кармане к остальному ценному мусору. Либо меня обыскивали чисто символически, либо искали только оружие, либо хозяйка владений страдала от честности и не стала лазить по карманам гостя.

Вначале я испугался, потому что никак не мог нащупать пятисантиметровый металлический куб, а потом удивился, когда обнаружил кое-что «другое»: Итрикс трансформировался, он вытянулся в стороны и выпустил из себя щуп с камерой, который прошил ткань пиджака и аккуратно вылез наружу словно шпион. Я посмотрел в дыру во внутреннем кармане и увидел на миниатюрных мониторах Итрикса глаза. Я улыбнулся и спросил:

— Что случилось?

В ответ появилась зевающая рожица.

— Тебе стало скучно?

Рожица закивала.

— И ты решил посмотреть, что твориться снаружи?

Снова положительный ответ.

— Любишь следить за людьми?

На мониторах появился солдат, отдающий честь.

— А, ну да, ты же робот и это твоё предназначение.

Появились нули и единицы.

— То есть программа. Окей, я понял. Но вроде раньше ты не был таким разговорчивым. Или тебе просто не нравился Марсден?

Появился знак шлагбаума над чёрными человечками с рогами, потом человечки стали белыми и ограничения исчезли.

— Какая занятная ты игрушка!

Итрикс налился красными красками, он явно обиделся от такого сравнения и потом выдал странное изображение ключа, который отворял замок от ворот мрачной крепости.

— Ну, извини малыш, не будем ссориться, делай то, что должен делать, а я попытаюсь о тебе позаботиться.

Наконец я отвлёкся от игрушки Райтфолла и вернулся к реальности: это была комната для гостей в дорогом особняке, и здесь даже была небольшая кухня с мини-баром. Я подошёл к холодильнику, вытащил оттуда самый глубокий контейнер, насыпал туда льда из морозилки, залил холодной водой из крана, добавил виски по привычке и потом погрузил всю голову внутрь. Дети, не повторяйте такое дома в одиночку, трюк выполнен профессиональным алкоголиком.

Вот мне и окончательно полегчало, я даже не стал вытираться и сразу пошёл наружу. На той стороне оказался просторный коридор и человек с ружьём, сидящей на стуле и ждущей моего пробуждения.

— Бонжур, коллега! — обрадовался я, заприметив тюремные наколки, вылезающие из-под его рукава, это были черепа, которые по традиции набивали за каждую жертву. — По какой статье чалился?

— Мокруха, — сухо ответил собеседник, он был всё это время на посту, рядом с его стулом стоял термос с кофе и полная пепельница.

— У-у-у! — подхватил я. — Это была самодеятельность? Случай? Сделал по глупости или работал на кого-нибудь?

— А ты сам как думаешь? — спросил собеседник, демонстративно бросая вызов моим умственным способностям и раскуривая сигарету.

На внешний вид это был вполне нормальный цивилизованный человек, если не обращать внимания на знаки на руке. Ему было слегка за сорок, тёмно-серый костюм с бабочкой смотрелся на нём неестественно, словно хозяин собирался сорвать его в любую минуту. Ружьё выглядело как классический помповый дробовик, но я разбирался в пушках и мог разглядеть, что на самом деле эта штуковина стреляла в автоматическом режиме многофункциональными патронами, а внешний вид был всего лишь декоративной изюминкой.

Я задумался на его вопросом и выдал первое, что пришло в голову:

— Это была определённо самодеятельность. С виду ты сам себе на уме и если что-то делаешь, то не случайно и не по глупости.

— А ты у нас по всякой мелочи, значит? Подставы, контрабанда, торговля оружием и наркотиками?

— Преимущественно да. Хотя, конечно, мне тоже приходилось убивать, но только по необходимости.

— Почему? Не любишь пачкать руки? Боишься? Или это дело принципа?

— Скорее последнее. Смерть — это радикальное решение, необратимое, бесповоротное, а я всегда считал, что каждому человеку можно дать ещё один шанс. Может быть, сейчас он тебе не нравится или мешает делу, но потом всё может измениться.

— Даже ради справедливости?

— Я понабрал уже столько грехов, что утратил всякое желание осуждать кого-либо.

— Все достойны второго шанса? Все, кроме Рэда? Но ведь смерть — это радикальное решение?

— Всё очень просто — всё очень сложно. В этом конкретном случае это единственный способ предотвратить всеобщую смерть.

— Убей ради жизни? — усмехнулся собеседник и бросил сигарету в пепельницу, он поднялся на ноги, разминулся, переложил своё ружьё из одной руки в другую и продолжил. — Я Джексон Макброуди, но многие зовут меня просто Джек, я здесь типа дворецкого. Хозяйка сказала не беспокоить тебя, пока ты сам не проснёшься, но я решил посторожить тебя на всякий случай.

— Неужели ты мне не доверяешь, Джеки?

— Ужели! Знаю, я вашего брата афериста, чуть с вами зазеваешься, как тут же пропадёт столовое серебро. Но ладно, хватит трепаться, сейчас самое время перейти к делу. Хозяйка как раз ждёт тебя за обеденным столом. Она всё грамотно рассчитала, когда вколола тебе лекарств для «хорошего» сна.

— А как звать хозяйку?

— Джулия.

— А дальше как?

— Просто Джулия, дальше не знаю.

— Как так? Её фамилия секрет?

— Выходит, что так. Она сказала не спрашивать, и я не спрашивал.

— А слухи?

— Никто не знает ничего конкретного. И есть второй момент… — Джексон нехотя подбирался к чему-то важному и необходимому. — Как бы это сказать… Ты имел дело с инвалидами?

— Конечно, за столь долгую жизнь случалось не раз и не два.

— Надеюсь, что ты говоришь правду и умеешь держать себя в руках. У неё тяжёлые механические импланты вместо рук. Поэтому не разевай рот, не глазей, не тыкай пальцем и лучше вообще просто игнорируй этот факт.

— Ёлы-палы! А что с ней стало?

— Она сама расскажет, если сочтёт нужным, а нам уже пора идти — я слышал, как прозвенел колокольчик, — Джексон махнул ружьём в сторону левого коридора, откуда доносились тихие мелодичные звуки, — нам туда, ты идёшь первым.

— Ты меня собираешься держать под прицелом всё время?

— Пока буду считать нужным.

— Ну, ладушки.

Когда я повернулся к нему спиной, то мельком глянул во внутренний карман пиджака, благо он был расстёгнут и болтался во все стороны. Мне было интересно узнать предположения Итрикса по поводу собеседника, и можно сказать, что наши мнения совпали: на его мониторах виднелся костлявый сухой грустный вурдалак, у которого руки были по локоть в крови, а на сердце виднелась большая заплатка.

И вот мы пошли к Джулии, её хоромы были отделаны на совесть, на стенах красовались не дешёвые обыденные обои, а крупные плитки с вензелями и завитульками, выточенные из тёмного малахита; внутри стен оборудовали ниши для ваз, бюстов и миниатюрных статуй из мрамора, украшенных золотыми коронами и цепями, на полу уложили мелкую мозаику из дерева, кусочки были разного размера, и рисунок временами напоминал шоколадную волну. Через два поворота мы вышли в обеденный зал, в центре которого красовался широкий стол из красного дерева, в самом конце сидела Джулия, она уже закончила свой ленч и теперь сидела полубоком, курила сигарету и отстранённо смотрела в широкое окно. А вид, кстати говоря, был шикарным — оказывается мы находились внутри скалы, а снаружи простирался огромный глубокий каньон с полноводной рекой внизу. На стенах каньона установили опоры и металлические конструкции, чтобы уже на них воздвигнуть настоящие дома под открытым небом. Хотя, на самом деле, термин небо всё ещё оставался весьма условным — наверху начинались густые искусственные облака и свет от мощных софитов, заменяющих солнце.

Джексон снова махнул ружьём и указал мне на приготовленное место. Я покорно сел, взял в руки вилку и стал тыкать её в гречневую кашу. Естественно, я не удержался от возмущения и сказал:

— А можно лобстеров с шампанским?

Дворецкий Джек сразу отрезал:

— Шампанское по утрам пьют или аристократы или дегенераты, — он присел на соседний стул и положил своё любимое ружьё на колени.

— Надо же, какое совпадение! Я как раз и то и другое. Знаете ли, я когда-то по приколу купил себе титул французского графа.

Джулия в это время вздохнула, бросила на меня короткий взгляд и потом раздавила несчастную сигарету в своих стальных тисках. У неё не было конечностей до самых плеч, её механические импланты двигались не очень плавно, совершая прерывистые линейные движения. По моим прикидкам, это были технологии второго уровня, у них имелась обратная связь с нервной системой, но они всё ещё оставались тяжёлыми и не очень точными.

— Сейчас вам нужна здоровая пища, — сказала она.

— Это ещё почему?

Она снова повернулась к разглядыванию пейзажа и продолжила:

— Моя специальность, которой я вынужденно занимаюсь, это кибернетические импланты, поэтому я одинаково хорошо разбираюсь как в медицине, так и в робототехнике. Я сканировала ваше тело и обнаружила ряд проблем. Во-первых, вам нужно передохнуть, вы истощены, а я не хочу, чтобы вы потеряли сознание в самый ответственный момент. Поэтому ешьте здоровую еду и не отвлекайтесь на стимуляторы вроде кофе и никотина, а также не употребляйте алкоголь. Во-вторых, у вас онкологические проблемы из-за контактов с радиоактивными веществами.

— Насколько серьёзные?

— Этот год будет для вас последним.

— Поживём — увидим.

— Нууу, — протянула она, — наверное, это хороший ответ. Необоснованный оптимизм поможет сохранить вам работоспособность.

— Пытаетесь найти во мне положительные качества? — я поковырялся в тарелке со скучной кашей и нашёл там куски куриного филе с овощами, которые оказались достаточно вкусными, чтобы съесть их.

— Изо всех сил стараюсь, мистер Пикман. Нам ведь всё-таки предстоит работать вместе.

— Я крайне признателен за радушный приём, мисс…?

— Джулия, просто Джулия, меня все здесь так называют.

— Тогда я для вас просто Эдмон. Так вот, я снова попал в новый мир и хотел бы узнать, как он устроен. Если бы честным, то душа внутри меня просто кричит от вопроса: что тут вообще происходит? У вас есть собственные роботы? Технологии? Роскошные штуки в виде ювелирных украшений, особняков, костюмов? Откуда? Это ж вроде всё тюрьма-зоопарк Кабала? А тут неожиданно появился какой-то высший суд Элизиума! И на кой-чёрт вы проводите костюмированные вечеринки?

— Что ж, история — это неплохое начало для нашего знакомства, — Джулия аккуратно взяла очередную сигарету из пачки, и потом начала доставать спички, каждое движение требовало от неё концентрации, одновременно с этим она смотрела, как работают её механизмы, она слушала каждую «шестерёнку» и думала над тем, как её модернизировать, и тем самым облегчить себе жизнь, это был одновременно ритуал, способ медитации и развлечение, — но у нас не так много времени для пустых разговоров.

— Пройдитесь по верхам, мне не привыкать.

— Вначале был хаос, бесконтрольное употребление синтетических наркотиков и удовольствий, роботы Кабала обслуживали всех без разбору и не следили за преступлениями и последствиями.

— Зона блаженной анархии! — сказал я, пытаясь почувствовать вкус прекрасного прошлого и одновременно пережёвывая кашу.

— Которая скатывалась в ад. К счастью, в Элизиуме было много сообразительных и дальновидных людей, которые заранее объединились и подготовили силы для создания нового порядка. Конечно, у нас были конкуренты, но мы разумно пропустили их вперёд, чтобы они показали свою несостоятельность. Никто из них не мог обуздать хаос, они не предлагали людям никакого проекта нового мира, а просто собирались подчинить всех своей воле. Мы же предложили конкретные решения: во-первых, мы запретили все наркотики-стимуляторы, приводящие к «буйной» деятельности, и оставили только вещества, успокаивающие нервную систему, — Джулия прижала одной рукой коробок спичек к столу, а другой открыла его, потом принялась аккуратно и медленно доставать спичку, она делала одну попытку за другой, но тонкое дерево либо ломалось, либо выскальзывало из стальных пальцев.

— Успокаивающие наркотики? Типа опиума? — спросил я.

— Для начала да, потом мы стали синтезировать другие препараты и вершиной всего стали лекарства серии Ультра. Можно сказать, что мы получили самую высшую оценку нашей деятельности — исследованиями заинтересовался сам Кабал, он отправил в лаборатории своих «людей» и роботов для надзора и помощи, — Джулия, наконец, взяла в руки спичку и стала внимательно смотреть на неё, готовясь к следующему шагу.

— Уже интересно, но пока удержусь от отступлений и просто спрошу, что было дальше? Что вы ещё предложили людям Элизиума?

— Закон и порядок, естественно. Мы запустили своих примитивных роботов, следящих за правонарушениями. Убийства, грабёж, драки, громкие крики, торговля оружием и прочие нарушения спокойствия теперь были под запретом.

Джулия поднесла головку спички к зажигательному слою на коробке и замерла, пытаясь выровнять дыхание.

— Запустили своих роботов? Нет, я всё-таки не могу удержаться от преждевременного вопроса — откуда у вас технологии для их создания и ремонта? Только не говорите мне, что нашли всё это в пещерах вместе с заводами, станками и чертежами.

— Хорошо, не буду, но по сути это именно так.

— Что?! Тут рядом лежала куча техники, и Кабал разрешил её использовать?

— Информация — это оружие, поэтому я не собираюсь раскрывать все детали. Можете просто считать, что здесь находился заброшенный автономный объект, созданный людьми в далёком прошлом. Кабал не мог его использовать и поэтому смотрел, как мы сами изучаем и восстанавливаем технологии, которые он в любое время мог изъять силой.

— И почему же Кабал не мог изучать их собственноручно?

Джулия вздохнула и убрала спичку от коробка, она внимательно посмотрела мне в глаза, приняла решение и ответила:

— Вам ещё слишком рано знать об этом. Если доживёте до конца недели, то я подумаю над ответом.

— Хорошо, оставим этот вопрос и перейдём к следующим. Как вы докатились до костюмированных судов?

— Никто никуда не катился, всё шло своим чередом. Вначале, как и положено, Элизиумом управлял совет старейшин, состоящий из основателей организации, а новых членов совета избирали простым голосованием. Но вы же знаете человеческую природу? Если появлялся сильный популярный лидер, то против него объединялись все остальные, и в результате управленцы стали бояться высовываться и принимать нужные, но рискованные решения. И вот однажды, когда нужно было принять новую стратегию развития, кто-то из особо умных предложил случайным образом выбрать временного анонимного судью из членов совета, который должен будет публично рассмотреть доводы всех сторон и вынести на их основании вердикт. Задумка всем понравилась, и идея стала развиваться. Если судья нравился народу, то его оставляли на следующий раз.

Я отодвинул тарелку с недоеденной кашей и задал небольшой вопрос, который выплыл из глубин памяти:

— Минуточку, я видел у судей номера на масках. То есть, когда назначают нового, то у него увеличивается число на лбу?

— Угадали, эта традиция появилась не сразу, она нужна для того, чтобы как-то отличать судей в историческом контексте.

— Все судьи должны быть анонимными?

— Да, обязательно.

— Но, судя по всему, все знают, кто скрывается под вашей маской?

— Это исключительный случай. В недавнем прошлом я специально раскрыла свою личность, чтобы нарушить традицию. Я надеялась, что после такого демарша с меня сложат все полномочия, от которых я уже устала.

— Но что-то пошло не так?

— Главный судья №105 сказал, что это не должно быть прецедентом и поэтому я должна дослужить до самого конца, пока меня не отстранит народ.

— И при этом вы должны соблюдать традицию и носить костюм?

— Естественно.

— У главного судьи номер меньше всех. Значит он уже довольно давно у руля?

— Да, это наш бессменный диктатор, редкостная безжалостная сволочь, но все понимают, что только такой мерзавец может принести большую выгоду.

— И он был настроен против меня? Он хотел отправить меня в утилизатор? Почему? У вас есть догадки?

— Сложный вопрос, прочитать его мысли ещё труднее, чем предугадать следующий ход. Мы не должны исключать даже такой вариант, что он хотел добиться именно такого результата, который мы имеем сейчас. Он хотел сделать вид, что против вашего присутствия, чтобы не навлечь на себя гнев осторожных консерваторов, и одновременно с этим он показал, что есть другой взгляд на ситуацию, который вынудил принять его сбалансированное решение. Для него это простая схема.

— И мы приходим к настоящему моменту. К восстанию Лейна, смерти Дядюшки Рича, вторжению Рэда и моему появлению в Элизиуме.

— Прежде чем мы начнём, я хочу ещё раз уточнить одну деталь: вы действительно кузены и давно друг друга знаете?

— Ну да.

— Без каких-либо оговорок?

— Естественно, и мы вместе с ним прошли через огонь, воду, канализацию, ад, Рльех, Хельхейм, Шеол и еврейское казино.

— И он всегда был таким?

— Не совсем… Это немного трудно описать. Тут мы подходим к той части, которую вам будет трудно принять. Вряд ли вы можете поверить в то, что мы с Рэдом пришельцы из других миров.

— Я изучала скан вашего головного мозга, я не могу полностью ручаться за вашу психику, но уверена, что в целом вы психологически адекватны. Поэтому если вы говорите, что вы пришелец из космоса, или откуда там ещё, то либо вы осознанно врёте, либо это действительно правда. И я ещё не знаю, что хуже.

И тут у меня ёкнуло сердце, я схватился за грудь, отворил ворот пиджака и увидел, что это Итрикс решил привлечь к себе внимание «лёгким» электрошоком, на его мониторах горело предупреждение: Джулия была показана как механизм из шестерёнок, правильный и логичный, но с дефектом внутри, что-то было сломано или даже отсутствовало.

— С вами всё хорошо, мистер Пикман? — к счастью, Джулия увидела, что моя боль и реакция была настоящими и поэтому не заподозрила подвох.

— Да, ложная тревога. Так о чём мы? Ах да, о моей сущности и доказательствах. Вы наверняка обнаружили мой ошейник, когда сканировали мозг?

— Само собой разумеется.

— Что вы про него можете сказать? Разве такую штуку наденут на обыкновенного человека? Это электромагнитная бомба, которая должна уничтожить мою энергетическую сущность. А ещё вы могли обнаружить микроимпланты в голове, необходимые для «связи» этой сущности с телом.

— Это всё косвенные улики. Сканеры нашли подозрительную энергетическую активность, но я связываю её с имплантами, которые, наверное, и делают вас неординарной личностью. Может быть, вы просто очередной эксперимент Кабала?

— Никогда не думал, что мне найдут альтернативное и логичное объяснение!

— Не волнуйтесь, я не считаю, что обладаю правом гадать на кофейной гуще, и поэтому пока нет доказательств, все версии для меня возможны. Так что насчёт моего вопроса? Что вы можете сказать о Рэде?

— Я могу точно сказать, что Рэд слышал голоса, которые обещали ему награду за великие грехи. Именно из-за этого у него возникла идея фикс насчёт Судного дня.

— Его безумие ещё как-нибудь проявляется?

— Нет, если не считать садизма, патологической лжи и деструктивных наклонностей.

— Жаль. Если бы его болезнь прогрессировала, то он бы рано или поздно утратил адекватность, и его можно было легко устранить… А что насчёт его методов? Как он будет действовать в нашей обстановке?

— Насколько я знаю Рэда, первым делом он беспокоит своих соседей, постепенно распространяя территорию скверны. Он засел этажом выше?

— Угадали. Рэд пришёл с целой армией и с самым разрушительным оружием, которое мы только можем представить, он прошёлся тараном до самого Элизиума, прежде чем роботы Кабала смогли остановить его. Теперь мы все оказались в патовой ситуации — Кабал не может надавить на него, потому что у Рэда осталось оружие массового поражения на крайний случай. В тоже время, сам Рэд сидит в осаде в моём родном конструкторском секторе, откуда я когда-то пришла. Все его попытки пресекаются, но он не жалеет своих людей, чтобы добраться до нас. Главный судья говорит, что дело плохо пахнет. Своими атаками Рэд разведал территории, и теперь готовиться сделать новый удар. А тут под боком ещё повстанцы, набирающие силу. Если на нас навалятся с двух сторон, то будет совсем плохо — нам некуда будет отступать.

— И я как-то могу помочь в этой ситуации?

— Как ни странно, но это действительно так. С самого первого дня Рэд распространил слух в бункере Кабала, что он пришёл только за тобой, Эдмон.

— Ой.

— И многие из совета старейшин предлагали продать твою шкуру, чтобы избавиться от Рэда.

— Дважды ой! Надеюсь, вы не собираетесь подать меня на ужин моему кузену?

— Нет, пока нет. Главный судья считает, что от Рэда нельзя так просто избавиться, даже если он получит всё, что хочет, то всё равно останется, чтобы убивать и уничтожать ради потехи. В тоже время многие из совета предлагали просто избавиться от вас как от опасного повстанца.

— Рэд уже знает, что я здесь?

— По всей видимости — да. Рэд недавно связался с нами и предложил кучу оружия, роботов и технологий в обмен на тебя. Мы пока ничего не ответили, главный судья поручил мне разобраться с этой «проблемой».

— И вы теперь думаете, как меня использовать?

— Честно говоря, да. И для меня это немного дискомфортная позиция. Я всегда привыкла полагаться на свои силы и не доверять окружающим. А тут приходиться мириться с вашим существованием под боком.

— Но у вас, наверняка, была заготовка на будущее?

— Вроде того, я думала согласиться с Рэдом, выманить его в нейтральное место на переговоры и пристрелить. Где-нибудь между конструкторским сектором, который я хорошо знаю, и Элизиумом.

— Идеально! Это будет лучшим решением для нас обоих. Вы будете действовать в привычной для себя манере, вы организуете всё сами, и вам не придётся даже видеть меня.

Джулия удивилась, перевела на меня взгляд и стала подбирать слова:

— Вы хотите скинуть всю работу на меня?

— Да! Но это не моя лень, а наша супер многоходовочка. Послушайте, Джулия, мы с Рэдом прекрасно знаем друг друга, он может распознать мои трюки, уловки и стиль за километр. Если я попытаюсь состряпать для него ловушку, то он точно раскусит нас и потом перехитрит. Но тут его паранойя может сыграть против него. Он будет подозревать, что вы используете меня против него, и он будет искать за всей шумихой именно меня, как главную угрозу, и потому пропустит удар от вас.

— А если план сорвётся?

— Возня на нейтральной территории не принесёт проблем для Элизиума, вам нечего терять, кроме пешек. С другой стороны, если он выживет, то будет думать, что я точно вне игры, и мы просто начнём новый раунд, но уже вместе.

— В целом идея хорошая. Особенно меня подкупает мысль о том, что я могу избавиться от удовольствия видеть вас.

— Разрешите задать вам один вопрос, откуда такая неприязнь ко мне? Вы так не любите бандитов?

— Скажем так, я не люблю повстанцев и лицемерную болтовню про высшее благо. На словах все моралисты белые и пушистые, а как доходит до дела, то всё скатывается к терроризму и анархии.

Я хотел было что-то возразить, а потом глянул на её механические руки и всё сразу понял:

— Ой. Это из-за них?

— Именно из-за них. Они устроили теракт в конструкторском секторе.

— Но ведь не просто так?

— Они хотели остановить модернизацию роботов-солдат Кабала, которой я занималась.

— Когда вы создавали этих роботов и угнетателей рода человеческого, у вас, наверное, тоже были благие намерения или хотя бы оправдания?

— Были. И умом я всё прекрасно понимаю, однако осадок всё равно остался. Такое довольно трудно простить… — её ладонь невольно сжала стальную вилку в комок.

— Понятненько! Больше не смею мучить вас вопросами, у меня есть срочечные дела в Элизиуме!

— Что? — оживилась Джулия и отошла от воспоминаний. — Вы только прибыли сюда, какие у вас ещё могут быть дела?!

— Торговые! Мне нужно кое-кого найти, чтобы продать наш товар.

— Наш товар?

— Я про убийство Рэда. Я, конечно, сейчас ничего делать не собираюсь, но как хороший торгаш, я продам это «ничего» за хорошее вознаграждение кое-кому. Осталось только найти этого кое-кого. Хотя, может, кое-что всё-таки придётся добавить в схему…

— Вы находитесь в Элизиуме под мою ответственность! Я не могу вас так просто выпустить на улицу.

— Можете, ещё как можете. Если спросят, то скажите, что это для дела и поведаете мой план, можете рассказать всю правду. Если в городе есть шпионы Рэда, то они увидят, что я не в плену и значит договорился с советом старейшин. А в каком случае это может быть? Только если они решили использовать мои знания против него. Поэтому он будет ждать от меня хитрой схемы на предстоящих переговорах, и вы сможете нанести свой удар в неожиданном для него стиле.

— В любом случае вы не можете просто так шляться по городу, там всё-таки есть места, опасные для таких любопытных новичков как вы. И, наверное, вам понадобится охрана.

— Ну, пошлите роботов, пусть присматривают за мной на расстоянии. А вот людей не надо — я от них сбегу.

— Роботы-шпионы могут не успеть среагировать вовремя. Поэтому если вы отправитесь в Элизиум, то должны обещать, что останетесь в пляжном секторе, где обитают новые жители.

— Вот и договорились!

Джулия слегка растерялась от спешки и с вопросом посмотрела на Джексона, который ответил взглядом: «Слава Богу! Пусть катится», именно такая отчётливая эмоция пролетела на его лице. Уловив момент, я поднялся из-за стола и сказал:

— В общем, спасибки за кашку, но мне пора. Эй, Джеки! Покажешь мне выход?

— С удовольствием! — ответил дворецкий и стал тыкать мне в спину ружьём. — Давай, иди в большую чёрную дверь с золотыми вензелями.

Мы вышли в гостиную, дошли до парадной, и тут он поставил меня к стенке и принялся обыскивать.

— Вот сейчас обидно было! — сказал я от возмущения.

— Ага! Я так и думал! Ложечку спёр! — вытащил из моего пиджака серебряный предмет.

— Да! Спёр, но не у вас! Приглядись на клеймо, она уже давно в кармане лежит.

— UR? Uncle Rich? Это что, из Дикого Запада?

— Агась, прихватил на память у Марсдена, всё равно он собирался отправиться прямым рейсом к Оппенгеймеру.

— Ладно, прохвост, идём дальше.

Джексон открыл парадную дверь и выпустил меня на небольшую зелёную лужайку, которая находилась аккурат перед пропастью.

— Эмм, меня тут должно ждать такси? — спросил я у Джеки, подходя к обрыву.

— Вроде того, — уклончиво ответил он.

— Слушай, можно стрельнуть сигаретку?

— Джулия сказала, чтобы ты держался подальше от стимуляторов.

— Ну, ты же понимаешь, что я хотел выманить тебя на разговор.

— Ну, так спрашивай, — собеседник всё никак не хотел убирать ружьё, — но только баш на баш.

— Идёт.

— Ты первый. Скажи честно и прямо, на кой хрен ты ввязался в эту историю? Всё ради денег, мести, идеи или совести?

— Я сам много раз задавался этим вопросом, Джеки. И вроде бы тут даже есть хорошие ответы, например отголоски той самой совести, страх перед надвигающейся катастрофой, страх перед бесцельно прожитой жизнью, желание искупить прошлые грехи, желание обрести вкус к жизни и на худой конец просто скука. И вроде бы я со всем согласен… Но все эти правильные мысли не очень трогают меня. Тогда что остаётся? — задал я вопрос самому себе. — Что заставляет меня идти дальше к цели и постоянно бороться? Может, я как живой мертвец, следую старым курсом? Хотя, наверное, просто есть вещи, с которыми я не могу согласиться. Я ненавижу этот прогнивший мир, я не хочу, чтобы он победил и превратил нашу жизнь в ад. Выходит эта миссия — очередной груз на моей шее. Как тебе такой ответ?

— Через жопу, но от чистого сердца, поэтому сгодится.

— А теперь ты ответь, как Джулия додумалась нанять бывшего зэка дворецким?

— В первый же день пребывания в Элизиуме я умудрился кое-кого убить, меня поймали с поличным и отправили прямиком на суд к старейшинам. Они вспомнили про мой длинный послужной список бандита и решили кинуть в утилизатор. Я попытался изобразить раскаяние и попросил второй шанс. Джулия оказалась единственной, кто поверил в меня. Она сказала, что возьмёт меня на работу и попытается сделать из меня человека. И вот, до сих пор пытается, — Джексон задумался над прошлым, вздохнул и добавил, — она знает, что если ей конец, то и мне тоже, поэтому я всегда буду преданным слугой.

— Хех, отсюда вытекает бонусный вопрос, так сказать в долг, но можешь не отвечать, если не захочешь. Так вот, ты снимаешь с неё руки, когда трахаешь?

— Конечно, без них намного удобнее… — Джексон, наверное, ответил чисто механически, и только потом осознал, что ляпнул лишнего, это ему не понравилось, и он добавил. — А вот и твоё такси.

Джек нажал на спусковой крючок, и в меня попала пластиковая картечь, которую использовали полицейские для разгона демонстраций. От такого удара у меня подкосились ноги, я оступился и упал с обрыва. Потом я перевернулся в воздухе и увидел, что мне предстояло пролететь в свободном падении примерно двести метров и удариться о воду (хотя, наверное, с такого расстояния было уже без разницы куда приземляться). За первую секунду я малость перепугался до чёртиков, а во вторую меня уже кто-то схватил в крепкие пластиковые объятия. И вот два прекрасных ангелочка несли меня на руках, мы плавно снижались на дно каньона, где располагались главные курорты Элизиума, а я, вместо того, чтобы любоваться видами, разглядывал синтетических дам.

— Дамочки, вы ведь слегка роботы?

Дамочки улыбнулись в ответ, и одна из них, что держала меня за правый локоть, сказала сахарным голосом:

— Разве тебя это может смутить? — она казалась весьма игривой, её глазки исследовали меня вдоль и поперёк.

— Ни капельки. Вы тут в роли такси?

— А мы похожи на жёлтые автомобили с шашечками? — почти засмеялся ангел.

— Нет, вы больше похожи на роботов, созданных безумным искусственным интеллектом ради забавы.

— Мы просто помогаем людям по возможности.

Должен признать, что эти творения Кабала мне понравились. Он не стал стремиться делать из них полную копию человека, а вместо этого показал, кем они являются на самом деле. На их коже виднелись мягкие швы и отверстия, необходимые для того, чтобы их суставы могли сгибаться также функционально, как и у людей. Но изнутри виднелись не шестерёнки или платы, а приятное свечение, которое создавало белоснежную ауру. Лица обладали хорошей мимикой и индивидуальностью, у них были даже свои уникальные причёски и диадемы, со встроенными декоративными рубиновыми глазками. Наверное, в них были дополнительные камеры от «начальства». Двигались они лучше, чем импланты Джулии, но у них тоже проявлялись родственные дефекты — прерывистые линейные движения, постоянные микропаузы и проблемы с захватом объектов (не то чтобы я жаловался, но они оставили мне пару синяков).

Ах да, ещё у них были полутораметровые крылья, как у фей, слегка позолоченные, вибрирующие, сделанные из прочного сетчатого материала. Моя энергетическая сущность чувствовала, что здесь были концентрированные сгустки магнитного поля, которые могли подхватывать даже крупные вещи. Вся магия заключалась именно в магнитной пушке, а крылья ангелочков являлись приёмниками и своеобразным парусом.

Тут стоит снова забежать вперёд и отметить небольшой технический момент, который я узнал значительно позже: учёные Элизиума, естественно, занимались обратным инжинирингом и пытались втихую разбирать создания Кабала, но из этого почти ничего не вышло, так как это был совершенно другой, нечеловеческий способ разработки, компоновки, защиты и оптимизации электротехники. И, к сожалению, Джулия не смогла использовать моторику робоангелочков, она совершенно не подходила к тому, что требовалось при создании киберимплантов, ей пришлось изобретать всё самостоятельно и с нуля.

— Вы выполняете любые приказания людей? — спросил я, чтобы выведать у них побольше информации.

— Стараемся по мере сил, но люди вечно всё усложняют.

— В каком это смысле?

— Раньше мы действительно помогали всем без разбору, но потом появились старейшины и придумали кучу правил.

— Но вы ведь подчиняетесь Кабалу, а не старейшинам?

— Глупенький, у нас заложена программа — помогать людям. Но что делать, если люди не хотят? А что если большинство за ограничения, а другие против?

— А вы понимаете, что если потворствовать примитивным желаниям людей, то это приводит общество к деградации и катастрофе?

— Если вам нужно полицейское государство, чтобы не убивать друг друга, то вы его определённо заслуживаете.

— Какие вы умненькие, однако!

— Просто в нас заложили продвинутый речевой блок, чтобы разговаривать с людьми на равных, это синтез и воспроизведение споров, которые уже случались ранее.

Глава 53. Богадельня

Каньон, внутри которого находился Элизиум, являлся частью того самого разлома, который породил и Бримстоун и Тартар, все мы были звенья одной цепи, но кому-то досталась роль ада или чистилища, а кому-то рая. На стенах каньона красовались дома и особняки, некоторые целиком и полностью стояли на опорах, а некоторые торчали из скал в виде красивых фасадов и балконов. В основном все постройки были в одном стиле и пародировали Венецию эпохи Возрождения, хотя, например, Джулия, выбрала конструктивизм. Её выпирающие балконы казались слишком правильными и сухими. Также, пока мы спускались, я приметил пару огромных выдвижных металлических ворот, созданные, наверное, для летающего транспорта и роботов.

На самом дне меня ждали многообещающие развлечения, издали всё выглядело просто прекрасно — много песка, чистая спокойная река, уходящая под землю, а в скалах были выдолблены огромные пустоты, в которых расположились настоящие отели и увеселительные заведения. Я попросил ангелочков подбросить меня до ближайшего бара и в тот же момент оказался в состоянии свободного падения. К счастью, высота уже была чисто символической, и до берега оставалось совсем ничего, к тому же, такие люди как я, в воде не тонут. Я вышел прямо на прекрасный пляж, поднялся на ноги, отряхнулся по-собачьи и увидел пустые шезлонги вокруг себя. Здесь было подозрительно мало народу. Потом мой намётанный глаз увидел небольшое заведение, стоящее прямо на пляже.

Жизнь налаживалась, я весёлой походкой поковылял к бару и крикнул:

— Эй, сударь, налейте мне коньяку!

Бармен, протиравший стаканы, повернулся ко мне, и я обнаружил, что это был примитивный андроид, у которого нормально были сделаны только руки. Грубым механическим голосом он ответил:

— Идёт процесс сканирования, — из его «глаз» показались лазеры, которые изучили моё лицо, — мистер Пикман, добро пожаловать в Элизиум, ваша суточная норма этанола составляет 200 миллиграмм.

— Э! Борзота жаднючая. Кто заповедует этой богадельней?! Я буду жаловаться в спортлото!

— Нормы могут быть расширены за хорошее поведение и спокойное употребление этанола.

— Ладно, хорош трепаться и давай напиваться. Нацеди мне коньячку с лимончиком.

— Это запрещённое вещество, слишком высокая концентрация этанола.

— А что самое крепкое из разрешённого?

— Портвейн.

— Выдай всю суточную норму сразу и организуй креветочки.

— Да, сэр.

Я уже потирал руки и предвкушал хорошее настроение, и потому допустил ошибку — сделал большой глоток из принесённого бокала, хотя вначале нужно было принюхаться и распробовать. Уже через минуту я почувствовал, что в напитке была психотропная примесь, голова закружилась, мне захотелось прилечь, но я всё-таки использовал последние силы, чтобы схватить бармена за воротники и потащить к себе:

— Что вы подливаете в алкоголь, ироды?!

— Успокоительное, сэр. Пьяные люди должны быть спокойными и не опасными для окружающих, таков закон Элизиума.

Мне хотелось возразить, но я решил доползти до шезлонга и отдышаться. Не знаю как, но руки умудрились сами собой захватить тарелку с креветками, я прилёг на ближайший шезлонг и тяжело вздохнул. Я просидел так целых пятнадцать минут, прежде чем мне полегчало. Я вытер холодный пот со лба и невольно сказал вслух:

— Ну и местечко…

Рядом в четырёх метрах от меня лежал другой отдыхающий с бокалом вермута в руках, весьма пухлый субъект с идеальной лысой головой и одетый в серый халат. Он заметил моё присутствие, пригляделся к моему серому костюму налоговика, распознал как своего коллегу и поддержал разговор:

— Это да, есть такое. Вы тут новенький?

— Естественно, если бы я знал, что они сюда мешают, то никогда бы не стал пить такое пойло. А другого алкоголя у них нет?

— К сожалению, нет, тут всё спиртное отравлено. Если, конечно, так вообще можно выразиться, так как само спиртное и есть яд.

— Как же вы тут живёте?

— Во-первых, в Элизиуме полно заменителей. Во-вторых, даже к успокоительному можно привыкнуть за пару недель. Главное не пить залпом, а «цедить» в удовольствие, — пухленький и грустненький собеседник сделал осторожный глоток, после которого у него слегка завертелись глаза, но быстро встали на место.

— Значит вы тут пару недель? — я решил повернуть разговор в полезное для себя русло.

— Надеюсь, что так. В последнее время я перестал интересоваться календарём. А тут вечное лето, солнце и никаких часов.

— Ну как, смогли освоиться? Какие тут правила?

— Если честно, я ещё не разобрался.

— Но вы же тут уже несколько недель? Как так получилось?

Собеседник развёл руками:

— Так никто ничего не объясняет и ничего не требует. Я попросил у роботов жильё, и мне сразу выдали номер в ближайшем отеле. Еда бесплатна, развлечения бесплатны, никто ничего не требует, работать не заставляют. Я первое время ничего не понимал и беспокоился, было непривычно бездельничать после Дикого Запада.

— Ого! Вы тоже оттуда? А чем вы там занимались?

— А что, я не похож на ковбоя? — усмехнулся незнакомец.

— В хорошем смысле этого слова. У вас слишком цивилизованное лицо для водителя харвестера или разбойника.

— К сожалению, я хуже, — выдал вздох, перемешанный с угрызениями совести, — я работал на Дядюшку Рича и можно сказать, что занимался налогами и финансами.

— А-а-а, да, я о вас кое-что слышал. Ну, не о вас лично, а о вашем отделе. Вы предлагаете людям кредиты и договоры аренды, это всегда выглядит как выгодная сделка, которая оказывается ловушкой, люди не могут до конца выполнить условия и попадают вам на крючок.

— Вы слишком упрощаете, — сразу обиделся собеседник, — мы занимались не только этим.

— Я вас не осуждаю, я и сам когда-то занимался подобным. Дело крайне неблагодарное, нужно очень хорошо разбираться в людях и давать только тем, кто действительно хочет и может возвратить сумму. Но даже при всех стараниях регулярно случается так, что твой давний знакомый тянет резину, и к нему нужно посылать костоломов.

— Кажется, я догадываюсь, кто вы такой.

— А вы так и не представились.

На этом моменте я заглянул в карман пиджака и увидел подсказку от Итрикса: меня ждал образ свиньи в деловом костюме, сидящей за столом с бумагами и стопками денег, но за её спиной на стене висела огромная картина про прекрасное прошлое, про дивный ностальгический мир, в который хотелось вернуться.

— Давайте останемся друг для друга незнакомцами, — ответил мне загадочный счетовод.

— Вы не любите заводить новые связи?

— В последнее время новые друзья — это новые проблемы. И я уже сыт по горло этими связями и предложениями. Каждый норовить втянуть в очередную аферу.

— Позвольте личный вопрос, что вы тут делаете?

Этот вопрос заставил безымянного человека задуматься, через секунду он ответил:

— Пытался найти свою женщину, а потом самого себя.

— Женщину? Она от вас сбежала?

— Мы расстались, по слухам она уехала именно сюда. Вначале я думал, что найду другую, а потом мне стало грустно. Раз в жизни я решил бросить всё и потратил свои накопления на билет в Элизиум. Эх, какое расточительство, а ведь там я был большим человеком в канцелярии, мне подчинялась куча человек, от меня зависели судьбы, а теперь я тут, никого не знаю, просто человек, наслаждающийся шведским столом.

— Дайте угадаю, новости вы не смотрите? — сказал я, сдерживая улыбку.

— Нет, а что такого?

— А вдруг тот мир, который вы знали, уже исчез?

— Ну, вы и шутник! — рассмеялся финансист и едва не расплескал свой вермут. — Ну, что такого могло случиться на нашем Диком Западе? Сколько нам говорили о том, что Марсден сменит Дядюшку, но он даже не двигался в этом направлении. Сколько нас пугали возвращением крикунов, и это тоже оказался пшик, а сколько разговоров было про тёмные времена? Вечно нас пугают очередной чумой, голодом, войной, стихийными бедствиями и еврейским заговором! Но мир слишком тяжёлая штука, он просто так с места не сдвинется, и потому всё идёт своим скучным, нудным, и я бы даже сказал изнуряющим чередом.

— Просто ради хохмы, скажите самое немыслимое из того, что могло случиться за последнюю неделю на Диком Западе на ваш взгляд.

— Ну, не знаю, дайте подумать, у меня не такая богатая фантазия, как у некоторых… Я бы сказал, что самое невероятное — это война с Законом. Это настолько безумное занятие, что скорей небо рухнет.

— Учитывая, что для Дикого Запада небо — это просто потолок верхнего этажа, то я бы не зарекался. Всё возможно, мистер ростовщик.

— Не называйте меня так.

— Хорошо, я бы хотел задать вам ещё пару вопросов напоследок. Почему тут так мало народу, где тусуются старожилы города?

Безымянный почесал лоб:

— Знаете, у меня складывается такое ощущение, — наконец сказал он, — что на самом деле это пытка отдыхом.

— Отдыхом?

— Тут, конечно, есть водяные горки, шведский стол, настольные и компьютерные игры, хорошая библиотека и видеоархив, но этого, как вы понимаете, недостаточно. Большинство людей ищет чего-то новенькое… — безымянный споткнулся на этом слове и стал подбирать другое.

— Кажется, я понял, о чём вы. Им нужно не просто что-то новое — им нужно социальное взаимодействие. Раньше, на Диком Западе, ты был крутым, если зарабатывал много «денег». У тебя могла быть власть над другими людьми, ты мог управлять ими и владеть чем-то уникальным из техники и из средств быта. Всем было понятно, что нужно делать и как жить — нужно крутиться изо всех сил, работать, чтобы получить денюжку. Я думаю старейшины Элизиума не дураки и поэтому организовали эту «пытку» специально. Вопрос только в том, что они дают взамен? Куда направляют всех этих людей?

— На последний вопрос у меня есть буквальный ответ, — указал рукой на вход в глубокую пещеру за зданием отеля, — там начинается неизведанная территория, которая манит всех любопытных. Пока новички вроде нас изучают развлечения вокруг пляжа, туда идут «старички». Некоторые возвращаются с ранениями и в крайне плачевном состоянии, другие наоборот светятся от эйфории. По какой-то причине они держаться в стороне и ничего не рассказывают.

— А проход туда закрыт?

— Нет, конечно.

— Но вы туда не заходили?

— Побоялся. И знаете, я ещё не совсем наотдыхался.

— Вы не выглядите отдыхающим. Я бы посоветовал вам лёгкую дозу приключений, чтобы отогнать меланхолию.

— Жизнь — тяжёлая штука. Я столько работал, копил средства, выстраивал связи, а потом разругался со всеми в пух и прах. Зачем я это сделал? Это же всё так нелогично и нелепо. Я сам себе создал проблемы, и у меня нет никаких сил и желания распутывать их. Нужно подняться и придумать план действий, но я просто не могу.

— Человеческие существа просто удивительны — нам только дай повод поныть.

— Но разве депрессия — это не серьёзная проблема?

— И ведь не поспоришь! Ну, да ладно, я бы пожелал вам успехов на личном фронте, но, чёрт возьми, спросите уже кого-нибудь про последние события в Бримстоуне! А мне пора, всего хорошего, оревуар!

— Auf Wiedersehen, — почему-то люди, связанные с канцелярией Марсдена и налогами, любили немецкий язык.

К этому моменту я уже доел креветки и почти полностью обсох, я положил тарелку на соседний шезлонг, потянулся, размял кости и солдатским шагом отправился изучать следующую неизведанную территорию. Как вы понимаете, я не мог просто взять и отдохнуть в безопасном месте, когда вокруг были такие интересные, я бы даже сказал интригующие, загадки. Для меня это был бы слишком пассивный отдых. Но видит Бог и тот, что этажом ниже, что я не собирался геройствовать и чудить, я действительно хотел просто прогуляться, изучить окрестности и провести лёгкую разведку по мере сил.

Я шёл через здания отелей, где проживала основная масса людей и мог наблюдать, как из этих муравейников выплывала человеческая река. По моим ощущениям сейчас было уже позднее утро, и местные жители спешили в таинственную пещеру как на работу. У многих на лицах виднелся знакомый мне азарт игрока, который намеревался взять реванш у казино. Я специально замедлил шаг и стал всматриваться в пёструю толпу в надежде заметить ещё что-нибудь интересное. Уже через пару минут я обратил внимание на особый тип людей, которые были похожи на ветеранов боевых действий, суровые парни со шрамами на лицах, некоторые лишились пальцев, одного глаза или даже конечностей и носили протезы как у Джулии. Вот эти парни точно преуспевали в Элизиуме, у них была дорогая одежда, солидные френчи с золотыми украшениями (медали?), они ходили с гордо поднятой головой и общались только с себе подобными, а остальные к ним даже не приближались. Рангом ниже следовали просто крепкие люди, опытные бандиты вроде Джексона и волки-одиночки, было видно, что дела у них шли неплохо, они знали правила игры, но у них не получалось догнать лучших. Ну а потом была серая масса, просто среднестатистические люди, надеявшиеся на удачу, но которые получали вместо этого опыт, если могли его пережить. Я дошёл до заветного прохода и остановился перед ним, глазами я прошёлся по толпе и попытался найти того, кого можно было разговорить. Через минуту ко мне подошёл один из волков-одиночек в строгом чёрном костюме и спросил:

— Судя по виду, ты опытный человек, — спросил он.

Я посмотрел на отрезанные пальцы на левой руке, вздохнул и ответил:

— Ну, всякое бывало.

— Тоже ищешь кого-нибудь? Мне не хватает двух человек для ходки.

— Мне нужны подробности?

— А чего тут ещё знать надо?

— Сколько нас всего будет? Какая экипировка? Какой длительности будет прогулка? Какая оплата?

Последняя фраза стала для него триггером, как только собеседник услышал её, то сразу усмехнулся и презрительно сказал:

— Зелень!

Он даже ничего не стал объяснять и просто ушёл в подземный проход. Я ещё немного постоял снаружи и убедился, что ловить тут было нечего, так как местная публика была настроена слишком деловито. Я решил зайти внутрь, я шёл вместе со всеми по широкому каменному коридору примерно сотню метров, а потом дорога неожиданно разветвилась. Я встал у развилки и стал мотать головой, пытаясь понять, куда нужно свернуть. Потом неожиданно, как гром средь ясного неба, я услышал отдалённые звуки пьяного веселья из левого тоннеля. Это был знак, я как раз собирался отдохнуть и не планировал «работать».

И вот, озорной походкой и наполненный соответствующими надеждами, я пошёл налево. И с каждым новым шагом я чувствовал приближение заветного места, судя по запаху и звукам, меня ждал настоящий обитель порока, моя любимая и привычная среда обитания.

Это был Лас-Вегас в миниатюре, в огромной пещере светились неоновые огни питейных и игровых заведений. Потирая руки, я подошёл к ближайшему и с удовлетворением прочитал вывеску: «Алконаркобордель», и ниже следовала приписка: «самый ядрёный самогон в округе, самые отвязные девки, только краплёные карты и лучшие шулера за игорным столом». Я подошёл к дверям заведения и нарвался на грозных трёхметровых роботов-вышибал. Меня схватили стальные руки, просканировали лицо и выдали грозным голосом вердикт:

— У вас недостаточный статус!

И бросили на землю, я отряхнулся, поднялся и, не приближаясь к жестянкам, вежливо спросил:

— Какой ещё на хрен статус?!

— Социальный статус гражданина Элизиума.

— Что это?!

У робота напряглись мозги, и я даже издали услышал скрежет его жёсткого диска, через секунду он ответил:

— Нет ответа в человеческой форме в базе данных.

— Хорошо! А какой у меня статус?

— Нулевой уровень.

— А какой нужен, чтобы зайти в заведение?

— Шестидесятый уровень.

— И как его получить?

И снова этот скрежет, я не стал дожидаться и отправился дальше к следующему заведению под названием «Мегапыхарь & Бухальник», и тут я заметил, что наверху была вывеска с цифрой 70. Я спросил у вышибал какой нужен статус для входа и услышал ожидаемый ответ — 70. Всё стало ясно, это была платная зона, хочешь получить нормальные удовольствия, то нужно было как-то увеличить статус. И, наверное, для этого нужно было повернуть в правый тоннель.

Чутьё подсказывало, что тут всё «платно», но желудок просил проверить и поискать альтернативный способ проникновения. Следующее заведение, которое бросилось мне в глаза, называлось «Белый Вигвам». Оно выглядело как брат-близнец того самого заведения из Бримстоуна (только чище и новее), поэтому я мог рассчитывать на то, что смогу встретить там свою цель, очередного Рассела-Кабала. Среди интересного мой глаз также отметил, что над вывеской находился какой-то круглый символ с шипами из чёрного материала. Я пригляделся к нему и обнаружил, что он полностью поглощает свет, падавший на него. Эта вещь показалась мне знакомой.

Я пожал плечами, ещё раз огляделся и посмотрел на окружающих меня людей. Они демонстративно обходили меня стороной и совершенно не собирались ничего объяснять и уж тем более помогать. «Ну, хорошо! Если в обычном состоянии они молчуны, то в пьяном виде всё должно быть по-другому!» — подумал я и обошёл Белый Вигвам. Я зашёл в задний двор и стал ждать, когда кого-нибудь выкинут за пьяный дебош. Пришлось простоять так аж целых двадцать минут. За это время наружу выходили посетители и работники заведения на перекур. Я пытался завязать с ними разговор, но они буквально уходили от разговора и возвращались в здание, с грохотом закрывая за собой железную дверь.

Наконец, два охранника заведения вынесли на руках пьяного увальня, бросили на асфальт, попинали ногами и несколько раз проорали ему в ухо:

— На столах танцевать нельзя! Будь хоть у тебя даже тысячный статус! Понятно?!

— Нет! — отвечал им посетитель. — Для этого не нужен статус! Для этого нужно умение танцевать!

У собеседников не было чувства юмора, они ударили его под дых, чтобы тот заткнулся, а потом с гордо поднятой головой ушли обратно. Я дождался их ухода, вышел из тьмы, подошёл к несчастному и предложил помощь:

— Брат, тебе помочь? — спросил я.

— А? Что?

— Тебе помочь, брат? — повторил я.

— Помочь?

— Подняться.

— Да не, я сам могу.

Пьяница попытался подняться, но получились только кряхтения. Потом он собрался с силами и встал на одно колено. Он тяжело вздохнул, словно совершил подвиг, и потом сказал:

— Может быть, ты мне, наконец, поможешь?!

Я поднял его за руку, и мы вместе сделали пару шагов в сторону главной улицы, прежде чем он спросил:

— Альберт, а как ты меня так быстро нашёл?

— Я не Альберт, я Эдмон.

— Какой ещё, чёрт тебя дери во все места, Эдмон?!

— Пикман.

— Стопэ, стопэ, я сказал! Ты кто вообще такой?

— Просто случайный человек.

— Ты чё ваще зелёный?! Ты нулевой?!

Не дожидаясь ответа, он оттолкнул меня и сразу упал обратно на асфальт. Я посмотрел на эту клоунаду, развёл руками и резонно спросил:

— Ну и что с того, что я нулевой?!

— Это не канифоль!

— Комильфо?

— Разве это не симфонии?

— Нет. Это не синонимы.

— Хорош голову морочить! Нулевые слишком глупые, наивные и борзые, думают, что могут быстро подняться за пару ходок! Достали уже всех своим гонором. Но вот ни хера у вас не получается, тут старички годами пытаются добиться полтинника, а вы за раз хотите получить сотенный уровень! А ведь это не каждому дано, я вот смог и это нужно уважать…

Тут из запасного выхода Белого Вигвама показался человек в светлом костюме, с лакированными туфлями, тростью, глубоко заправленным красным шарфом и профессионально подстриженной короткой бородкой. Видимо это был тот самый Альберт, который решил вклиниться в наш разговор:

— Смею внести важную поправку, господа, — встал рядом с нами и стал покачиваться на трости, — это я 101, а ты всего лишь 99. Вы, наверное, мистер Пикман, не в курсе, но в нашем мире это огромная разница.

— Догадываюсь, — ответил я, — ведь все цены здесь округлены. И, наверное, именно после 100 начинаются самые хорошие развлечения.

— Вот именно. Так что не задирай нос слишком сильно, Джимми, — Альберт ткнул тростью своего друга, и тот снова упал на асфальт.

— Ну, чё ты делаешь, Аль! — возмутился его «друг».

— Пытаюсь напомнить тебе о долгах в оптимально вежливой и серьёзной форме. Ты обещал мне три ходки за неделю, а сам устроил алкогольную интоксикацию, из-за которой теперь пропустишь как минимум день или даже два.

— А какой сегодня день?

— А вот это очень хороший вопрос, но у меня для тебя плохой ответ. Сегодня уже четверг.

— Ой, — Джимми серьёзно задумался и разлёгся на асфальте, он почесал в ухе и потом произнёс. — Что же делать?

— Нужно держать марку, Джимми, это дело чести, а ты всё-таки почти сотого уровня. Что подумают о тебе люди? Они ведь после такого фиаско не будут ходить с тобой на дело, а в одиночку ты ничего не сможешь сделать, ты навсегда останешься в своей нише. Поэтому мне придётся накинуть тебе время, но теперь ты должен мне четыре ходки за полторы недели.

— Эмм…

— Ты ведь понял, что я сказал?

— Да, — кажется до Джимми, наконец, дошло, что он на крючке у Альберта, от осознания этого факта он даже протрезвел.

— Хочешь поторговаться?

— Нет, всё хорошо, я согласен.

— Отлично, можешь ползти к себе в конуру.

Альберт, еле сдерживая смех, поднял голову и посмотрел на меня. Он облизал губы и задал вопрос, который его интересовал в первую очередь:

— Я случайно подслушал часть разговора и услышал ваше имя.

— Да, я тот самый Эдмон Пикман.

— О! Какая удачная встреча. Меня зовут Альберт Монтекью, — снял белоснежную перчатку и протянул руку для рукопожатия.

Краем глаза я успел заметить на его ладони такие же черепа как у Джексона Макброуди, но эту тему было ещё рано поднимать, и я просто улыбнулся в ответ и пожал руку:

— Как странно чувствовать себя телезвездой, — отшутился я.

— Неужели вам не нравится тщеславие и публичность?

— Они пахнут рисками и ничего не приносят взамен. И я немного удивлён, что люди вспоминают меня даже после того, как шоу Тартар закончилось.

— Ах, вы не в курсе? На телевидении произошли большие изменения, шоу Дикий Запад стали транслировать как настоящий сериал почти со всеми подробностями, благо событий хватало с избытком. Там тоже было полно камер и сканеров Кабала, и они смогли по достоинству показать ваши таланты.

— Чёрт, — я почесал многострадальную голову, — как бы теперь мне это не аукнулось, если народ подумает, что я бессовестный авантюрист, то это заметно усложнит мне жизнь.

— А разве это не правда? Разве вы не бессовестный авантюрист?

— Это уже дело вторичное.

Монтекью улыбнулся и продолжил:

— Могу вас утешить, что в нашем коллективе это скорее достоинство, чем недостаток. Мы с друзьями делали на вас ставки с самого начала, и уже через два проигрыша я понял, что такой человек как вы, не утонет. С тех пор ваши победы принесли мне изрядную пользу.

— Как хорошо, что вы на мне заработали, и как плохо, что ещё не поделились. Будем считать, что за вами должок.

От этой фразы у Альберта сразу пропала улыбка, ему пришлось подавить в себе чувства и сделать вид, будто ничего не произошло, через секунду он продолжил в той же приторной манере:

— Это большая удача, что вы решили почтить нас своим присутствием, а то многие брезгуют появляться здесь даже после месяца проживания в зоне отелей.

— Ну, вы должны знать, что я большой ценитель смертных грехов.

Альберт наклонился в сторону и убедился, что его знакомый Джимми, наконец, поднялся на ноги и ушёл восвояси, только после этого он перешёл к делу:

— Но я надеюсь, что вы здесь не просто ради сиюминутных шалостей?

— Естественно, у нас ведь ничего не просто так.

— Однако вы прохлаждаетесь снаружи. Значит у вас совсем нет статуса? Вы прибыли в Элизиум недавно?

— Ага. А раз вы об этом не в курсе, значит на той костюмированной вечеринке с судом вас не было. Туда пускают только с большим уровнем?

— Если вам это интересно, то там собираются только четырёхтысячники и выше.

— Какая у вас занятная стратификация общества. Значит многие пашут годами, чтобы получить сотню, а у них уже за четыре тысячи?

— Сразу видно опытного человека, слово за слово, в непринуждённой атмосфере вы хотите получить информацию бесплатно.

— Я прошу не так уж и много. И я вообще не понимаю, почему у вас такое грубое разделение по уровням. Я в том смысле, почему все так сильно задирают нос? Я много раз был миллиардером, знатью, большим чиновником, серым кардиналом и даже инспектором ДПС, но никогда не позволял себе такого чванства.

— Хорошо, я раскрою вам основные вещи, а вы скажите про цели своего визита?

— Идёт.

— В Элизиуме всё вертится вокруг уровня, вокруг единственного числа, от которого зависит благосостояние человека. Если у вас всего лишь десять, то сможете регулярно посещать настоящий бар и получать двойную норму алкоголя без примесей. За двадцать сможете переехать в улучшенные апартаменты в отеле и получить доступ к другим интересным веществам. За тридцать вам откроется доступ на второй этаж Элизиума, где можно предаваться активным играм вроде гонок, гольфа и верховой езды, но по очереди. И выходит так, что каждое увеличение уровня открывает вам новые возможности и снимает старые ограничения.

— Звучит заманчиво, а прейскурант есть?

— Нет, для разжигания интереса и дополнительной мотивации, правители Элизиума стараются держать всё в тайне. Если сильно болтать языком со всеми подряд, то могут даже пожурить. Поэтому цените мою доброту, мистер Пикман, я ведь рискую.

— Ну, тут уж к вам не придерутся, — махнул рукой, — я же выманил информацию, а не получил просто так, поэтому смело продолжайте.

— Хорошо… Так вот, как всегда, чтобы получить уровень есть два пути: один правильный, другой быстрый. Обыкновенные люди просто идут к правителям Элизиума и просят работы. Тут многое что автоматизировано, но чёрной работы всё равно хватает. И может быть так, что её даже специально оставили, чтобы проверять и выбраковывать людей. И вот, например, человек будет подметать полы целый год и получит за это всего лишь десятый уровень. Или станет официантом на полтора и заработает двадцать. А вот за грузчика могут дать и сорок. Тут ещё зависит от того как договоришься.

— Ничего себе… Честно работать, чтобы повысить социальный статус? За кого они нас принимают?

— Я знал, что вы меня поймёте. Но это ещё что, вот есть умники, которые идут в лаборанты, помогают проводить эксперименты, учатся в местном университете лет пять и только потом, создавая какое-нибудь изобретение, получают уровень в зависимости от его общественной пользы.

— Это ваще не вариант! Я как вспомню экзамены по химии, так сразу в дрожь бросает. Правильный путь оставим для серой массы, это слишком скучно.

— Вы прямо-таки читаете мои мысли, — Монтекью расплылся в улыбке, когда услышал слова про серую массу, — мне это тоже совершенно не по душе. Простолюдины такие конформисты, что вообще не умеют рисковать, у них нет силы духа, смелости и банального человеческого любопытства. Конечно, для проформы стоит ещё упомянуть про самые богатые и могущественные семейства Элизиума, как вы понимаете, они нашли законный способ передавать своё положение детям, грубо говоря, они хранят и развивают тайные знания, благодаря которым продвигают своих сыночков. Но нам это не грозит, и потому вернёмся на грешную землю. Как только я узнал, что здесь есть неизведанная зона, наполненная артефактами, сокровищами, ловушками и монстрами, то я уже ни о чём другом и не думал. Только о том как проникнуть внутрь и раскрыть её секреты. Иногда мы называем её зоной, иногда лабиринтом, иногда тёмным лесом и прочими эвфемизмами.

— Вот! Дело запахло весельем и азартом. Как там всё устроено? Как возник этот лабиринт? Что о нём вообще известно?

— Про историю вам могут рассказать только старейшины Элизиума. А для нас, для простых искателей приключений, это просто данность, — указал в сторону лабиринта, — вот он там, лабиринт, который мы исследуем уже, наверное, без малого сотню лет, а он до сих пор подкидывает нам сюрпризы. Что касается конкретики, то тут всё просто: вокруг него стоят роботы Элизиума и специальные генераторы, создающие защитное поле, чтобы ничего не выбралось наружу. В некоторых местах есть буферные отсеки и входы. Вы приходите к лабиринту, просите разрешения зайти, вам выдают снаряжение, заставляют пройти краткий курс молодого бойца и закидывают в лабиринт. На вашем костюме будет тикать таймер обратного отсчёта, он будет уменьшаться от радиации. Лабиринт постоянно меняется, эволюционирует, создаёт новых монстров и новые пути, но есть одно неизменное правило: чем дальше зайдёшь, тем больше загребёшь. Среди нас искателей есть куча теорий насчёт происхождения лабиринта, на мой взгляд, он похож на гигантскую лабораторию-завод, в которой некий опасный эксперимент вышел из-под контроля. На выходе исследователя обрабатывают и стараются отнять все артефакты, и если будет что-то ценное, то человек получает повышение уровня. Многие из нас стараются протащить мелкие экземпляры, чтобы собрать из них что-то стоящее, так как за готовое изделие дадут больше уровней. К счастью, роботы-сборщики принимают и оценивают артефакты без каких-либо вопросов, неважно кто ты и как добыл вещь, тебе всё равно начислят уровни за эти особые заслуги. Как вы понимаете, у нас ещё есть чёрный рынок артефактов и сведений о лабиринте, но там в основном мусор. Информация быстро устаревает, и нет смысла продавать ценный артефакт, если он может поднять тебе уровень. Поэтому зачастую, в качестве товара и услуги идёт так называемая «ходка», когда ты обязуешься поучаствовать в командном походе в лабиринт без права на награду.

— Пардоньте минутку! Вокруг стоят роботы Элизиума — это я ещё могу понять, а вот генераторы защитного поля — это уже какой-то подвох. Это слишком крутые технологии. Откуда они тут вообще взялись?

Альберт Монтекью пожал плечами:

— Нам остаётся только гадать. Есть слухи, что Кабал оставил этот лабиринт людям, что он давно построил защитные поля и тайно следит, чтобы оттуда ничего не выбралось.

— Понятно, в общем, очередная мелкая загадка. Но в целом картина местного социума начинает проясняться. Опытные исследователи не хотят делиться с новичками, чтобы не терять конкурентные преимущества в гонке за артефактами и уровнями.

— Я бы сказал, что система уровней это, если так можно выразиться, экономическая подоплёка, фундамент и точка кристаллизации, вокруг которой неизбежно создался наш мир. В какой-то момент самые опытные и успешные стали держаться подальше от всех остальных, чисто из прагматических соображений, чтобы не тратить время на неудачников, которые постоянно пытались подмазаться, выведать секреты и навязаться в напарники. К тому же, когда у вас очень разный профессиональный уровень и опыт, то младший партнёр становится даже не обузой, а паразитом. Вот так всё и завертелось, дурной пример заразителен, другие группы с высоким статусом тоже приняли на вооружение тактику молчания с новичками, появились традиции, постепенные усложнения и неписаные правила. На мой взгляд, всё это естественно и было предопределено заранее, — Монтекью задумался и немного отвлёкся на философию. — Так мы получили мир, который держит всех в тонусе, он делает нас сильнее и вознаграждает самых находчивых. Конечно, здесь довольно трудно создать свою банду и держать людей в страхе, тут очень мало места для организованной преступности. Нельзя паразитировать на нищете других, здесь коллективы образуются по примеру небольшого боевого братства, где у каждого человека должен быть свой заслуженный авторитет. Мой брат, к сожалению, этого не понимал, он всегда хотел управлять чем-то большим, ему нравилась иерархия и власть, поэтому он остался на Диком Западе…

— Как тесен мир… Кстати, насчёт наших общих знакомых, что скажите про Джексона Макброуди?

— Джексон? — Монтекью сразу стал думать, почему я его вспомнил, он не нашёл зацепки и задал этот вопрос в лоб. — Постойте, а причём тут он? И где вы вообще с ним могли встретиться? Он не часто бывает в наших краях из-за своего отрицательного уровня.

Я замялся и стал подбирать слова.

— Минуточку, — к Монтекью пришло озарение, — вас что, Джулия приютила? Теперь у неё два мужика в хозяйстве?

— Ну, меня ей навязали, но я быстро сбежал. Так что не подумайте ничего дурного. Так что насчёт Макброуди?

— Отличный человек. Если бы все были такими же как он, то работать было бы намного легче. Если он обещал что-то сделать, то обязательно сделает, невзирая на последствия. Сказал, что убьёт человека — значит убьёт.

— И какой у него статус?

— У него минус двести, самое дно. Ему здесь ничего нельзя без разрешения Джулии. Если твой статус достигает минимума, то ты можешь жить только как прислуга и пользоваться только теми благами, с которыми поделится твой хозяин. И даже для перемещения внутри Элизиума, ему нужно получать разрешение-подтверждение через роботов-стражников.

— Надо же, какая «забавная» штука жизнь, вроде бы все мы просто люди, а кому-то достаётся минус двести из-за принципиальности, а кому-то сто один за хитрость.

Альберт вздохнул и достал позолоченный портсигар, он задумался и ответил:

— Ну, что тут сказать, все кузнецы своего счастья, что посеем, то и пожнём, только в десять раз больше.

Мой собеседник вытащил странную мятую папиросу и предложил закурить. Едва я хотел согласиться, как в этот же момент в груди ёкнуло сердце от разряда тока — малыш Итрикс решил меня предупредить. Я схватился за сердце, скорчил кислую мину и ответил отказом:

— Я, пожалуй, воздержусь. Мне сейчас скорее нужно успокоительное.

— Это как раз седативное средство, — Альберт явно настаивал и добивался того, чтобы я принял этот дар.

— Нет, — категорически ответил я, — мне нужно кое-что определённое, я пытаюсь найти это в местных заведениях. И только оно мне может помочь.

— Хорошо, как скажите, — убрал портсигар обратно и тоже не стал курить, — теперь вы удовлетворены? Вы получили от меня всю информацию?

— Можно сказать, что я прошёл инструктаж первого дня Элизиума.

— Теперь ваш черёд.

В этот момент раздался скрип стальной двери, кто-то пытался незаметно выйти через запасной выход Белого Вигвама. Альберт сразу повернулся в сторону угрозы, достал из трости револьвер и приготовился стрелять — там оказался осторожный официант, хотевший выйти на перекур и услышавший подозрительную речь. Он подумал, что здесь могут быть разборки и поэтому двигался максимально тихо. Пока Альберт был занят, я глянул в свой тайный карман и увидел предупреждение Итрикса, он показал мне злобного монстра с большой открытой пастью и острыми зубами, вокруг него лежали трупы людей с воткнутыми в спину кинжалами, и что немаловажно, монстр занёс ещё один нож, чтобы убить очередную жертву. Через секунду я уже прикрыл пиджак и смотрел на реакцию Альберта: он изысканно наорал на официанта, дождался его ухода и только потом вернулся к разговору со мной. Я спросил:

— Я думал в Элизиуме нет проблем с преступностью.

— По сравнению с другими уровнями — да. Здесь полно камер, и как вы могли заметить, дроны-шпионы летают под потолком. Но всегда есть нюансы. На «пляжной» зоне контроль почти абсолютный, а здесь уже есть бреши. Кто-нибудь может надеть маску, напасть на нас и потом затеряться в закоулках, поэтому нам лучше выйти на людное место.

— Вообще-то я искал обратное. Какой-нибудь укромный уголок и местные лекарства, которые мне так расхваливали. Это и есть цель моего визита.

Даже не могу сказать точно, в какой момент я вернулся к работе и отошёл от отдыха, всё произошло слишком плавно и естественно. Но теперь я точно знал, что мне нужно найти аналог Рассела в этом мире и подыскать подходящий препарат, который можно было использовать против Рэда.

— Я знаю пару мест, которые могут помочь человеку даже с нулевым статусом, — сказал Альберт, — мне придётся использовать свои связи, и поэтому я надеюсь на небольшую ответную услугу.

— Оу! — я стал улыбаться ему в такт, показывая, что полностью раскусил эту простую игру. — Я в свою очередь надеюсь, что вы не будете разочарованы моим ответом. Ибо я намереваюсь отказать дважды.

— Что? — Альберт попытался скрыть непонимание и смущение. — Что вы имеете в виду?

— Я не могу согласиться на ваше предложение, так как я ищу кое-что конкретное именно в этом месте. И второй момент. Я не намереваюсь быть вашим должником даже на йоту.

— Звучит обидно. Зачем же вы так с человеком, который протягивает вам руку помощи?

— Я не вкладывал в эти слова никаких эмоций. Это просто холодный расчёт. Вы же смотрели шоу Тартар? Поэтому вы должны знать, кто я такой и как я действую.

— Что ж! — поднял свою трость словно магический посох. — Должен признать, что вы меня действительно не разочаровали. Если вы хотите Белый Вигвам, то я открою его двери специально для вас и за просто так. Считайте это благодарностью за все те победы в пари, которые вы мне принесли.

Альберт Монтекью снова повернулся ко мне спиной и стал кричать во всё горло в сторону открытого окна на верхнем этаже Вигвама:

— Николь!

В комнате зажёгся свет, из него показались мутные дамские контуры, которые ответили Альберту:

— Аль? Что случилось?

— У меня гость с нулевым статусом, но которого нужно обслужить по полной программе.

— Аль, дорогой мой, ты ведь понимаешь, что будешь по гроб жизни обязан?

— Николь, моя ненаглядная, это другой случай — у нас знаменитость, к нам пожаловал сам Эдмон Пикман. Если он первым делом посетит твоё заведение, то это поднимет его статус. Тебе же нравятся пикантные слухи?

— Тот самый Эдмон Пикман?

— Да, конечно, я лично измерял его пикманометром и убедился, что он Пикман на все 146 процентов.

— Ну что ж, заноси голубчика в мою обитель и посмотрим, что он из себя представляет.

Глава 54. Опасные сны

Хозяйка Белого Вигвама оказалась настоящей ведьмой: пышные рыжие витиеватые волосы, горящие глаза, кровожадная улыбка, красный лак на острых ногтях и специфическое обтягивающее платье, переливающееся всеми оттенками жёлтого и белого. Она впилась в меня когтями и потащила внутрь заведения через чёрный ход, Альберт Монтекью улыбался и шёл за нами следом. Николь завела меня в игорную комнату и показала своим ВИП-гостям:

— Глядите, кого я подловила! — почти прокричала она.

За большим столом разыгрывалась большая партия в покер, игроки только что закончили партию, разгребли артефакты по карманам и обсуждали походы в лабиринт с пивом в руках, когда мы вторглись на их вечеринку. Тот, кто рассказывал забористую историю коллегам по цеху, сразу прервался, резко повернулся в нашу сторону и ответил Николь:

— Не подсказывай, сейчас угадаю… То ли это Уилл Уилмор из Дикого Запада, то ли худая версия Эда Экмана из Тартара. Точно не скажу, я не часто смотрю телик, но пара серий с этими персонажами мне запомнилась.

— Рэнди, дорогой мой! — расхохоталась она. — Ты умудряешься оказаться прав, даже когда ошибаешься. А остальные все признали?

Половина сидящих за столом дружно закивала и забурлила: «Да, да, да». Один хмурый увалень со взглядом волка поднял на меня глаза и сразу перешёл к делу:

— Давно у нас?

— Первый день.

— Оно и видно, — хмурый обратился ко мне, — когда я смотрел Дикий Запад, то сразу понял, что ты будешь лезть во все щели сразу. Ждём с нетерпением, когда ты нырнёшь в лабиринт. Если он примет тебя, то человек с такой наглостью далеко пойдёт. А пока ты никто, — последние слова он бросил как молот на наковальню.

— Базару ноль, хер ли тут думать.

Я подскочил к умнику и вломил ему в нос, ответка не заставила себя ждать и мне расшибли губу, через секунду нас уже разнимали. Половина людей смеялась, другая материлась и только самый смышлёный зритель, Альберт Монтекью, стоял в сторонке и с подозрительным прищуром смотрел на меня (читатели, набравшиеся опыта, тоже могли догадаться, что я сделал это сугубо из холодного расчёта).

— Да ладно вам парни! — принялся я шутить. — Я прост хотел вас пощупать, узнать насколько вы крутые. Это ж весело!

Мимоходом я стыбрил со стола бутылочку светлого и стал размахивать ею так, словно она была продолжением моей руки. Таким же естественным и невозмутимым образом я отпивал из горла, словно бутыль была со мной с самого начала.

— Это тебе не Дикий Запад! — стал отчитывать меня самый старший из тусовки, который до этого пытался угадать, кто я такой. — Здесь есть правила. Если вздумаешь ещё раз просто так кулаками махать, то опустишься ниже нуля. Понял?!

— Ярды без берды, — кажется после удара по физиономии я переключился не на тот язык, — то бишь около того, — потом я посмотрел на человека, которому «напудрил» носик и сказал, — и без обид, я чисто по фану сделал, наверное, слишком долго в Тартаре буянил.

Я стоял спиной к Николь и Монтекью, и поэтому совершенно спокойно подмигнул хмурому грубияну и показал глазами в сторону уборной. Человек со взглядом волка никак на это не отреагировал, сразу было видно — я выбрал профессионала. Едва обстановка нормализовалась, как Николь рассмеялась и снова схватила меня за руку. Прежде чем потащить меня дальше, она сказала на публику:

— По-моему вышло отличное представление, господа! Вы все меня ничуть не разочаровали!

Хозяйка стремительно повела меня на выход, Монтекью обошёл нас с фланга и заботливо открыл дверь, меня впихнули в тёмный коридор, в котором уже «порхали» роботы-охранники. Кстати, весьма интересные модели андроидов служили в органах правопорядка Элизиума, они походили на пластиковых детей с двигателями на спине и на ногах, они плавно и почти бесшумно парили в воздухе, а на голове у них виднелись камеры, датчики звука и инфракрасного излучения. Также я заприметил, что из рук-клешней роботов торчал электрошокер и дуло огнестрельного оружия.

Николь отдала им приказ убраться, а потом взялась за меня:

— Ну, вы тот ещё сюрприз! Думаю, вы уже достаточно засветились и поэтому можно вас сразу обслужить.

— Ух ты, а у вас ведь бордель? — с надеждой спросил я.

— Какой вы шалун! — она смеялась как суккуб, и мне показалось, что всё её поведение было скорее полным притворством и насмешкой над нами. — У нас наркопритон, если выражаться вашими терминами.

— Да-да, я как раз это и искал.

— Тогда нам надо пройти на второй этаж, где начинаются грёзы.

— А для этого нужно быть трезвым? — показал на украденную бутыль светлого.

— Ах вы, пройдоха. Ну, конечно же, нет, — помахала пальцем, — а вы что, с собой принесли? Вам вообще-то нельзя, алкоголь в Элизиуме употребляют согласно режиму и по уровню. И я должна следить за этим в своём заведении.

— Не важно, сейчас верну на место, заодно поправлю челюсть и сгоняю в туалет, не теряйте.

Пока они не сообразили, что происходит, я заскочил обратно к парням с картами, поставил им бутыль на стол и побежал в сторону уборной, там я застал человека со взглядом волка и в режиме спринта стал выкладывать ему правду:

— Короче так! Я важный гость Джулии и совета старейшин, меня наняли разобраться с Рэдом, который рвётся к вам, чтобы устроить резню. Если со мной что-то случится, то старейшины будут, мягко говоря, недовольны. Они раскопают подробности и накажут тех, кто не оказал помощь.

— И?

— Я не доверяю своим новым знакомым. Такое ощущение, что Николь и Альберт хотят либо подставить меня, либо втянуть в авантюру, либо банально ограбить. Это настоящие коварные змеи.

Мой собеседник впервые улыбнулся:

— А ты что хотел? Муж и жена — одна Сатана. Но ты молодец, быстро соображаешь.

— Передай Джулии, что пусть выручает, её роботы-помощники могут летать где-то рядом.

— Ты ведь про ту самую Джулию, которая просто Джулия? Ты хоть знаешь, какой у неё уровень? Максимально возможный — пять грёбаных тысяч. Думаешь, она будет слушать какого-то сотенного искателя? И, во-вторых, почему я должен тебе верить?

— А вот эту штуку узнаёшь? — достал Итрикс на вытянутой руке перед собеседником. — Смотрел Дикий Запад?

— Не слишком сильно, скорее под пиво.

— Малыш, покажи, что я не ошибся в выборе человека.

Куб Итрикс показал на своих гранях уставшего мужчину за столом в старом доме, он наблюдал как у него уходит время и накопленные богатства, но судя по его глазам, он ничего не мог с этим поделать, ему оставалось только смириться. Мой собеседник ничуть не смутился, и в ответ сам задал вопрос кубу:

— Он сказал правду? Пикман не соврал?

Итрикс сразу показал картину борьбы, как страшный демон разрушал стены города и пытался ворваться внутрь, а я находился в противоположном углу и в спешке собирал золотой крест против сил тьмы, получалось не ахти как хорошо, но мне помогали добрые люди.

— Что ж, ради такого дела я готов помочь.

— Отлично! Забери на время Итрикс, найди роботов Джулии, покажи ей мою игрушку как доказательство нашей встречи и попроси вытащить меня из беды, — вручил ему куб в руки, он сразу спрятал его у себя во внутреннем кармане армейской куртки.

— А может ты просто уйдёшь отсюда?

— Не, — махнул рукой, — я тут по делу, у меня нет времени на бюрократию и всякие разрешения от старейшин, и поэтому я просто украду у Николь то, что остановит Рэда и сохраню полную секретность своих планов. К тому же, если я просто откажусь от их услуг, то спровоцирую на резкие действия. Ещё чего доброго получу пулю в спину от Альберта.

— Хорошо, это тоже разумно. Сейчас я отправлюсь в лабиринт и по пути попробую найти роботов-шпионов Джулии или позову старейшин другим способом. В ближайшие сутки ты меня не найдёшь, даже не пробуй. Потом спрашивай братву, ищи Филиппа Джеффриса, скажи, что хочешь свести старые счёты, и тебе точно помогут.

Услышав стук каблуков и трости, я подбежал к умывальнику и принялся смывать кровь с губы, а мой собеседник скрылся в ближайшей кабинке. Альберт увидел меня уже тогда, когда я смывал остатки красного и вытирался салфеткой.

— С вами всё в порядке?

— Теперь да. Хороший был удар, только сейчас удалось остановить кровотечение. Заодно и протрезвел.

— Вот и замечательно! — раскинул руки. — Значит мы, наконец, готовы пройтись по Белому Вигваму и оценить его сокровища.

Альберт довольно сильно схватил меня за руку и потащил к ждущей Николь. Я видел как мой конвоир закипал от подозрений. У него на лице было видно, как крутятся шестерёнки в мозгу, Альберт просчитывал возможные комбинации, но не находил никаких подвохов. Мы молча поднялись по скрипучим деревянным ступенькам на второй этаж и подошли к белоснежной двери, декорированной под мрамор. Я огляделся по сторонам и увидел камеры слежения и роботов-охранников, патрулирующих территорию, я невольно зазевался, и поэтому Монтекью вновь пришлось поторопить меня:

— Прошу, — сказал он и указал на вход.

Я осторожно взялся за позолоченную ручку и вошёл внутрь, меня ждал сплошной белый цвет, пластиковые стены плавно переходили в пол, не оставляя никаких видимых швов. В центре стоял прозрачный стеклянный стул и небольшой круглый столик с открытым медицинским чемоданчиком из полированной стали. Внутри виднелся пистолет-инъектор и одна ампула с неизвестным препаратом.

Хозяйка заведения вольготно расползлась на стуле и ровняла ногти на левой ручке.

— Кхе-кхе, — решил я прервать молчание.

— Да-да… — она даже не оторвалась от маникюра. — Я вас заметила почти сразу, просто хотела, чтобы вы сами спросили, что это такое.

— Что это такое?

— Мой триумф! — сказала Николь, вскочив со стула и возбуждённо раскинув руки. — Я просто не могла вам не предложить это. Я назвала его Ультразерин. Последнее слово в мире наркологии. Идеальный наркотик, не вызывающий зависимости и не наносящий вред здоровью! Вы можете себе такое представить?!

— Решительно нет!

Дешёвая реклама продукта вызвала во мне прилив несерьёзности, я подпрыгнул к ней и деликатно взял ампулу, чтобы прочитать этикетку.

— Как видите, полностью одобрено советом старейшин, — продолжила она.

— Говорите, это ваша разработка?

— Естественно! Я годами училась и экспериментировала в лучших лабораториях Элизиума, чтобы получить Ультразерин. И моё детище получило всеобщее признание — мне дали за него сто уровней. Потом, кстати, я также заработала право распоряжаться заведением Белый Вигвам. Я стала достойным продолжателем рода Хорн. В моей семье все занимались химией, моя бабушка основала серию самых популярных препаратов под брендом «Ультра», а я дополнила фамильную коллекцию.

— Дайте угадаю, ваша семья поколениями владеет Белым Вигвамом? И каждый член семьи идёт по проторённой дороге? Вы с самого начала знаете к чему стремиться, что нужно учиться на химика, а ваши родители помогают тайными знаниями и связями?

Николь почесала подбородок, задумчиво посмотрела на потолок, а потом ответила:

— Обычно меня просто называют потомственной ведьмой, но ваш вариант тоже заслуживает право на жизнь.

— Знаете, я не часто бываю в безденежных мирах, и поэтому у меня невольно возникают вопросы. Вы теперь можете управлять Белым Вигвамом как вам вздумается, и ваш уровень уже не упадёт?

— Если бы всё так было просто! Сто уровней мне дали за разработку Ультразерина — это вознаграждение. И потом я проходила конкурс на управляющего, я доказала свою квалификацию и старейшины заключили со мной договор. Я получаю дополнительно плюс сто уровней, пока занимаю эту должность и хорошо выполняю свои обязанности. Но если клиенты будут жаловаться и предъявлять доказательства моей некомпетентности, то меня будут понижать, пока вообще не уволят.

— Как интересно, — задумался я, почёсывая подбородок, — сразу видно, что у вас общество стоит на ступень выше, здесь коррупция должна быть более изысканная и витиеватая, нужно слишком много договорняков и организационных способностей…

— Давайте лучше вернёмся к химии. На чём мы остановились?

— Вы сказали, что этот диковинный препарат Ультразерин не вызывает зависимости, — я читал его гипер сложный состав и у меня извилины прыгали от напряжения, по-видимому большая часть компонентов была для отвода глаз, чтобы защитить авторскую формулу, — так что это за наркотик без последствий?

— О да! Точно, — ткнула в меня пилкой для ногтей. — Так вот, послушайте меня внимательно, Ультразерин вызывает полное спокойствие, в каком бы вы состоянии не находились вы придёте в нирвану. Вы не будете испытывать никаких чувств и навязчивых мыслей. Что бы вас не беспокоило, оно исчезнет. Вам просто не нужно будет ни о чём думать. Разве это не замечательный способ отдохнуть и перегрузить собственный разум?

— Ни то слово. И весьма оригинально. Но! Вы же обещали отсутствие привыкания? А я отчётливо вижу изъян. Мозг человека с наркотической радостью воспринимает возможность «бесплатно» изменить своё состояние. Если человеку было сначала грустно, страшно, тревожно или скучно, а потом, ничего не делая, ему стало просто никак, то мозгу это понравится, он избавился от чего-то плохого, не затрачивая своей энергии. В таких случаях он запоминает и закрепляет действие выделением дофамина, специальным гормоном целеполагания. Так и начинается зависимость. Мы делаем то, что сопровождается выделением дофамина, и Ультразерин окажется в списке на верхних строчках. Дешёво, просто, быстро и много. Естественно, вам всё это должно быть прекрасно известно.

— Естественно, — впервые она застенчиво улыбнулась, — просто у нас разные взгляды на термин «зависимость». Для нас, наркохимиков Элизиума, выработка дофамина — это естественная вещь, если вы делаете что-то хорошее, то получаете за это вознаграждение от мозга, это нормальное явление, и поэтому на этот момент можно закрыть глаза.

— Эх, как жаль, что в других мирах, где я занимался подобной деятельностью, никто не придерживался таких же взглядов… Это серьёзно осложняло мне бизнес.

— Учитывая ваши проблемы с алкоголем и прочими веществами, Ультразерин послужит для вас идеальным успокоительным. Настоятельно рекомендую его для первого опыта приёма препаратов серии Ультра.

— Что ж, это действительно так, с вами невозможно не согласиться, но я такой невозможный человек, что всё-таки не соглашусь, — на самом деле она была права, но я искал средство не для себя, а для Рэда, а Ультразерин ему точно не подходил, — я обязательно должен увидеть весь список, чтобы потом не сожалеть о сделанном выборе. Без обид?

Николь улыбнулась, взяла меня за руку и сказала чарующим голосом сирены:

— С радостью покажу вам гордость моей семьи. И я ничуть не обижусь, если вы выберите что-то другое.

— Вот и чудово, давайте к следующему шедевру биохимии. Я там видел любопытную дверь с кривым разноцветным зеркалом. Это что, путешествие в страну чудес?

— Верно подмечено! Именно так и есть.

Энергичная Николь схватила меня за локоть и вывела в коридор, мельком я заметил, что Альберт Монтекью куда-то исчез. Хозяйка Белого Вигвама остановила меня перед зеркальной дверцей и сама взялась за её ручку:

— Приготовьтесь, вас ждёт немыслимое!

Она настежь раскрыла дверь и показала мне полный бардак, комнату, заваленную плюшевыми игрушками, конструкторами, моделями замков и мини-роботами, которые ползали, летали, катались и жили собственной жизнью в этом странном мире. Лишь через некоторое время мой глаз пробился через многочисленные столы и книжные полки, я заметил стоявший в центре хаоса столик с ампулой и инъектором:

— Так-с, насчёт ампулы понятно, а зачем нужны здесь все эти игрушки?

— Ради веселья. Препарат Ультрасюр временно размывает границу между фантазиями и реальностью. Вы действительно попадёте в страну чудес. И то, что вы видите перед собой, преобразится, это станет пищей для мозга, как части воспоминаний для красивых снов. К вам могут даже прийти ваши сокровенные мечты и фантазии.

— И это безопасно?

— Абсолютно.

— Просто я знаю некоторые вещества, например, ЛСД, которые действуют схожим образом. Наш мозг жёстко отсеивает вымысел от правды, он убирает всё, что показалось и почудилось. И на самом деле мы видим гораздо больше, чем нам кажется, просто разум всё эффективно фильтрует и старательно вычёркивает из сознания и памяти. Так вот, люди, которые однажды разрушили этот барьер, потом начали галлюцинировать и в реальной жизни.

Вот теперь Николь была недовольна моими словами, это было заметно и по её голосу и по появившемся морщинам на лице:

— Все препараты серии Ультра прошли многочисленные испытания, — сказала она твёрдым голосом, — и этот ваш ЛСД просто средство химической лоботомии на фоне нашего Ультрасюра. Понятно?

— Абсолютно, более не смею в вас сомневаться. Если говорите, что безопасно, значит безопасно как дистиллированная вода.

— Вот так держать! — она снова стала весёлой. — Брать будете? — спросила она, используя весь свой шарм искусителя.

— К сожалению, не могу из-за противопоказаний. Я не так давно лечился от этих самых примитивных веществ и их последствий. Теперь просто панически боюсь к ним приближаться.

— Раз боитесь, то боитесь, не буду настаивать. Не хотите попробовать Ультраскип? Он на время отключит у вас память, но оставит некоторые самые сокровенные моменты.

— Честно говоря, мне приглянулась ещё одна забавная комната, такая чёрная с красными зубами. Просто распирает от любопытства заглянуть внутрь.

— О! Это неплохой выбор, давайте глянем вместе.

И снова меня взяли за локоть и потащили в главный коридор, подвели к двери и позволили самому взяться за позолоченную ручку. В центре, как и всегда, стоял столик с инъектором и ампулой — это было неизменным, а вот окружение напоминало обычный номер в отеле, но роботизированный и с собаками вместо жильцов. Роботы-прислужники кормили, мыли, вычёсывали, выгуливали и развлекали своих трёх четвероногих подопечных. Я не очень разбираюсь в породах (ибо прохладно отношусь к этим грязным созданиям), но вроде бы это были крайне добродушные золотистые ретриверы, а один из них был даже пострижен подо льва и смотрелся максимально комично.

— А это наш любимчик Лео! — сказала она, подзывая именно эту смешную собачонку.

Радостный Лео подбежал, чтобы его почесали за ушком, а я указал на него пальцем и спросил:

— Только не говорите, что он необходим для приёма препарата.

— Нет. Он совершенно необязателен, но с ним всё-таки лучше, чем без него. Видите ли, в той ампуле Ультрабрейв. Не смотря на название, он создаёт немного страха перед окружающей действительностью, а потом даёт огромный отскок, когда вы его побеждаете.

— А! Вспомнил, когда мы преодолеваем что-то страшное, наш мозг вознаграждает нас выбросом в кровь специальных наркотиков.

— Естественных наркотиков, — сразу поправила меня Николь, — и Ультрабрейв кратно усиливает вознаграждение. У вас будет ощущение того, что вы совершили подвиг, добились чего-то по настоящему важного в жизни.

— Так причём тут эти сучки? — указал на собак.

— Кабели, если быть точнее. Так вот, у некоторых людей, как бы это сказать, остаётся долгое послевкусие, и даже после того как препарат полностью выходил из их крови, мозг запоминал состояние и продолжал гордиться великой победой. Поэтому я специально создала комичный и всем известный подвиг, я записала видео, как тестовый доброволец состязался с Лео и потом чувствовал себя Гераклом.

— Хотя на самом деле Лео просто игрался?

— Конечно. Во время действия препарата вы слабы и даже мухи не обидите. Так вот, потом, когда человек полностью приходит в себя, он вспоминает, что борьба с Лео это просто шутка и об этом никому не стоит рассказывать.

— Неужели кому-то интересны иллюзорные подвиги?

— Вы должны понимать, что тут важна реклама и продвижение. Препарат подаётся как лучшее средство для любителей адреналина и острых ощущений. А также для тех, кто боится рисковать, но хотел бы внести в жизнь разнообразие.

— Можно задать вам личный вопрос?

— Я не готова отдаться вам на первом свидании.

— Это, конечно, жаль, но я про другое. Вам нравится ваша работа? Вы ведь понимаете, что подсаживаете людей на крючок?

— Я прекрасно понимаю, что делаю. И в обычном мире моё заведение не принесло бы никакой пользы обществу, в этом я согласна. Но мы в Элизиуме, в качественно другом социуме. Чтобы попробовать любой препарат из каталога, вам придётся получить как минимум сороковой уровень и изрядно попотеть. И даже тогда ваша норма составит всего лишь одну ампулу в неделю. В этом есть соблазн, который заставляет людей работать и развиваться. Всё как и должно быть в естественных условиях — за тяжёлый труд вы получаете вознаграждение.

— Что-то мне подсказывает, что для работы этой системы нужно как-то заманивать новичков. Я уверен из личного опыта, что каким-нибудь образом низкоуровневые граждане всё равно получают ваши наркотики, и у них появляется нестерпимое желание повторить и даже расширить этот опыт. Поэтому они с радостью бегут в лабиринт и жертвуют своими жизнями во благо прогресса.

— Во благо прогресса. Это вы верно подметили. Что касается незаконных способов распространения веществ, то я об этом ничего не знаю. Поэтому лучше вернёмся к делу.

— Ну да, не стоит упоминать человека с тростью, — тут я подумал, что, наверное, Монтекью обменивал препараты в обмен на различные услуги, которые потом так или иначе конвертировались в уровни для себя и Николь, — что касается Ультрабрейва, то мне с лихвой хватает передряг и адреналина, я от этого малость устал и потому предлагаю продолжить поиски.

— Позвольте проявить хитрость и сократить время нашей прогулки. Во время нашего разговора я заметила вашу реакцию на словах «долгое послевкусие». Это ведь то, что вы ищите?

— А у вас глаз намётан, вы молодец… И да, это в частности то, что необходимо.

— Может, просто скажите, что конкретно вас интересует?

— Нет, я тот самый клиент, который не совсем ясно представляет картину. Мне нужно что-то, что сразу развеет сомнения. Что-то умопомрачительное.

— О! И ещё раз о! Тогда нам в обсидиановую дверь. Побежали!

Мы оставили бедного Лео, который соскучился по людям, и отправились вдоль странных причудливых дверей, мы дошли до самого конца и уткнулись в самую чёрную из них, свет вокруг был приглушён и создавалось ощущение, что мы скоро провалимся в космос. Я взялся за ручку и как всегда осторожно зашёл в комнату. Наконец я оказался в руках блаженной тьмы, и даже смог убрать свои солнцезащитные очки. Мои светочувствительные глаза отдохнули и увидели, что здесь была только одна слабая лампа в центре комнаты, рядом со столиком с лекарством. Ещё заметил мягкую кушетку-диван вместо стула и декоративные фонтанчики, стоявшие по углам и вдоль стен.

— А зачем японские прудики с фонтанчиками в тёмной комнате? — сразу спросил я.

— Оу! Неужели вы их смогли увидеть?

— Смог.

— Ну, звуки воды умиротворяют и дополнительно освежают воздух. С ними проще уснуть, хотя даже если вы будете сильно возбуждены, то Ультрадрим всё равно вас усыпит. Это просто вопрос времени и комфорта.

— Надеюсь, это не просто снотворное?

— Вы же обещали больше не сомневаться! — во тьме промелькнула её хищная улыбка.

— Да не, я так, просто пытаюсь понять, чем эта штука может меня удивить. Что она вообще делает с мозгом?

— Скажу честно, — её голос стал серьёзным, — исследования препарата Ультрадрим продолжаются до сих пор, с физиологической точки зрения он безопасен, он не вызывает привыкания в нашем понимании и не оказывает негативного влияния на здоровье. Ультрадрим изобрела моя бабушка, этот препарат стал прорывом и открыл окно в другие миры нашего разума. А если уж быть до конца честной, то остальные препараты серии Ультра являются своего рода его упрощением. Сейчас это один из немногих брендов, который поставляется во все наркозаведения Элизиума.

— Я уже сгораю от нетерпения узнать, что же это такое.

— И правильно делаете. Ультрадрим — это комплексный препарат, поэтому рассказывать придётся постепенно. Вы слышали что-нибудь про парасомнию? Когда вы видите кошмар, но наяву? И для вас он полностью реален?

— Да, слышал о таком, по заверению переживших — ужасающая штука, потому что нельзя двигаться, а мозг испытывает полное непонимание и страх.

— Ультрадрим высвобождает накопленные сны и воспроизводит их в схожем режиме, но мы изменили кошмар на прекрасные грёзы и убрали сонный паралич, из-за которого возникало слишком много паники и дискомфорта.

— Но в последнее время мне не снилось ничего существенного, так по мелочи, очередные сюрреалистичные обрывки воспоминаний, от которых я пытался убежать.

— Это неважно. Как вы, наверное, знаете, во время сна наш мозг оптимизирует воспоминания, убирает лишнее, упрощает важное, немного коверкает информацию ради самоуспокоения и потом встраивает всё накопившееся за день в ранее созданную систему знаний, хранящуюся в долговременной памяти. Ультрадрим вмешивается в этот процесс, и в результате центры сна запрашивают всю имеющуюся память. И более того, наш мозг начинает работать в таком режиме, чтобы получить идеализированную итоговую модель.

— Это весьма интересно, но малость не понятно, вы можете это разжевать ещё немного?

— Ваш разум — это огромная вычислительная машина на основе нейронных сетей. Она способна обработать вашу память, и ухватиться за самый желаемый вариант действительности, грубо говоря найти свою мечту. Найти то, что облегчит вам душу и воплотит это в форме абсолютно реалистичного сновидения. Разве это не прекрасно?

— И очень пугающее.

— Не волнуйтесь вы так, — махнула рукой, — наш мозг после пробуждения автоматически маркирует все сонные воспоминания как вымышленные, вы запомните свои воплощённые мечты, но не утратите связи с реальностью. Хотя, конечно, Ультрадрим ни в коем случае нельзя применять после Ультрасюра и наоборот. Но мы за этим внимательно следим… Ну так как? Вы снова недовольны? Будем искать ещё?

— Отнюдь. Это именно то, что нужно. Прямо в яблочко. Есть какие-нибудь побочные действия, о которых я должен знать? Меня интересуют даже редкие последствия.

— Ну, мигрень, головокружение, озноб, расширенные зрачки, тремор, рвота и у вас могут вырасти рога с копытами.

— Серьёзно?

— Нет, Господи, просто вы такой лапочка, что я не удержалась от шутки. Знаете, вы напоминаете мне моего давно почившего барсука Тома, он тоже был таким серьёзным и недоверчивым параноиком. Так и хочется вас потрепать за эти костлявые щёчки! Вы мой чудной барсучонок!

— Как мило, я польщен. А что насчёт побочных психологических последствий?

— Эмм… Скажем так, лёгкий шизофренический бред.

— Лёгкий? Бред бывает лёгким?

— Ну, я так сказала, потому что это случилось всего лишь пару раз, и мы всё быстро вылечили. Просто если человек до этого злоупотреблял всякой дрянью типа кокаина, который способствуют раздвоению личности, то у него могут быть потом проблемы.

— Я всё понял, меня всё устраивает, я хочу попробовать минимальную дозу.

— Отлично. Ты ведь умный мальчик? Справишься с инструкцией?

Николь включила свет, так как почти ничего не видела в темноте, и указала на столик с медицинским кейсом, где как всегда лежал инъектор и ампула с веществом.

— Да, конечно, я уж не первый раз таким балуюсь, — я подошёл к столику, Николь осталась позади, я взял в руки препарат и стал внимательно читать дозировку и инструкции к применению, между делом отвлекаясь на разговор. — Я долго пробуду в отключке?

— Тут всё индивидуально, чем больше человек накопил знаний, тем дольше эффект.

— А если кому-нибудь потребуется Ультрадрим? Новый клиент меня не побеспокоит?

— У нас полно дублирующих комнат, мы же ни какой-то притон для десятников.

— Так-с, — процедил я в математических раздумьях, — максимальная разовая доза с учётом моего веса составляет примерно восемьдесят миллиграмм Ультрадрима. А минимальная для получения эффекта 10% от максимума, ага, вот, этого хватит.

Я выставил число в пистолет-инъектор, вложил ампулу и вколол себе дозу. Потом я осторожно лёг на кушетку и обратился к Николь:

— Наверное, стоит закрыть дверь и выключить свет?

Она улыбнулась, и в этот момент в комнату зашёл Альберт Монтекью. Я, естественно, заподозрил неладное и попытался встать, но вместо этого моя голова закружилась, и я рухнул на пол.

— Ну-ну, мой барсучонок, — сказала Николь, — не ерепенься раньше времени, а то сердце не выдержит.

— Ого, вот это меня вштырило… Это точно был Ультрадрим?

— Точнее не бывает, — продолжила она, — просто я увеличила его концентрацию в десять раз. Так что ты принял ровно одну летальную дозу по системе LD50. Мы подготовились заранее к твоему приходу, в каждой комнате на этом этаже были приготовлены растворы, после принятия которых случится неизбежная передозировка. Фактически всё это время ты выбирал свою смерть.

— Что ж вы за люди то такие… Я думал вы хотели меня просто ограбить или подставить в каком-нибудь преступлении. Но за что?!

В разговор вмешался Альберт:

— Тебе что-нибудь говорит имя Максимилиана Райтфолла? Он хорошо поднялся в Элизиуме за счёт изобретений в робототехнике и вошёл в совет старейшин. Пока ты бегал по Тартару и Дикому Западу, он готовился к твоему прибытию. Райтфолл заранее обошёл все тёмные места в округе, нашёл опытных искателей и предложил большую награду за твою жизнь. Райтфолл добыл из лабиринта очень ценные артефакты, это полностью исправные чипы управления робосистемами, — глаза Альберта загорелись от предвкушения, — представляешь, сколько они стоят? Даже в базовом каталоге у них минимальная цена сто уровней! Да ради такого, ты бы сам кого угодно убил. Хотя большинство из нашей братии не стало рисковать и пачкать руки, а я вот заметил прекрасную возможность подняться, нужно было всего лишь подготовить для тебя ловушку, расставить сети и ждать появления.

— Райтфолл? Я же ему ничего особенного не сделал… — я попытался схватиться за кушетку, но мои руки промахнулись, и я опять упал на пол.

— Ну, если продержишься ещё минут десять, то сможешь спросить у него сам. Он хочет лично убедиться в твоей кончине.

— Вам это так просто не сойдёт. Тут же везде камеры и роботы, совет старейшин проведёт расследование, я им нужен…

— Камеры только снаружи, друг мой. И в этом месте твоя репутация играет против тебя. Нам достаточно сказать, что мы просто присматривали за особым, но буйным гостем, у которого к тому же склонность к клептомании. Однако мы всё равно не доглядели, и ты на свой страх и риск вколол себе максимальную дозу самого опасного наркотика. Даже приезд Райтфолла сыграет нам на руку, он ведь твой старый знакомый? Он просто услышал о твоём приезде и решил проведать друга. Райтфолл подтвердит наши слова. Рука руку моет.

Я повернулся в сторону двери и поднял на них взгляд:

— Молодцы, ублюдки, молодцы! Признаю, что вы меня переиграли.

Альберт усмехнулся в ответ, признание поражения от оппонента тешило его самолюбие, но я добавил ложку дёгтя:

— Точнее сказать, почти переиграли…

Я хотел сказать ещё пару ласковых слов, но голова закружилась. Я сжал руками ворсистый бежевый ковёр на полу и попытался удержаться в равновесии. Мне казалось, что если я разожму ладони, то полечу с огромной высоты и разобьюсь. И чем дольше я смотрел на ковёр, тем дальше он отходил от меня. Тогда я стал смотреть на свои руки и кушетку рядом, они были совсем рядом и за них можно было зацепиться взглядом. «Что бы ни случилось, я не должен терять сознание! Чем больше погружаешься в сон, тем тяжелее из него будет выбраться!» — говорил я самому себе и старался не вертеть головой.

Я замер, затаил дыхание, потом поднял руку и положил её на кушетку. Каждое движение давалось с большим трудом, я попытался закинуть вторую руку, потом слегка приподнялся и увидел, что кушетка тоже стала отдаляться от меня. Я сделал ошибку — мне не следовало смотреть вниз, теперь всё стало разбегаться в стороны с ускорением. Боже, как же далеко находился этот злосчастный бежевый ковёр и кушетка! Рефлекторно я закрыл глаза и обнаружил, что лучше не стало — я всё ещё чувствовал падение и видел ту же самую картинку своим сознанием. И я опять сделал ошибку — я открыл глаза. Как выяснилось, в таком состоянии вообще не следовало делать ничего нового, каждый шаг усугублял ситуацию.

Теперь я видел, как падаю в бесконечный космос, где-то вдали остались звёзды, инопланетные цивилизации, галактики и всё оставшееся время, оно осталось позади. Я падал в сторону абсолютного физического вакуума, туда, где растворялось само пространство и ткань вселенной. Нужно было что-то делать, мой разум уже действовал в рамках логики сна, поэтому для меня было совершенно очевидно, что нужно просто придумать вещи, которые будут подходить к этому месту. Едва я подумал об этом, как увидел древние останки космических кораблей. Фантазия всё сразу дорисовала — беглецы, пытавшиеся скрыться на краю галактики, но их, конечно, всё равно нашли, догнали и уничтожили. А вот показались их мумифицированные останки, дыры от лазеров в обшивке кораблей и груз, который они пытались украсть.

— Так, а что тут ещё может быть? — задался я вопросом. — И желательно моего? Зачем я мог бы сюда прийти? Может быть, чтобы создать убежище на чёрный день?

Передо мной появилась большая космическая станция, со стеклянными оранжереями, солнечными панелями, компактными атомными реакторами и просторными отсеками для отдыха.

— Маловато будет! — топнул я ногой. — Я бы нашёл одинокую заброшенную планету!

Из тьмы выплыло что-то похожее на Плутон, относительная небольшая пустая и безжизненная скала. Я, естественно, возмутился:

— Эй! Я всё-таки умею сорить деньгами! Я бы как минимум построил генераторы силового поля и создал бы внутри тропический климат, пляж, тёплое озеро, пальмы и каких-нибудь милых съедобных зверят. Не меньше!

И вот я упал на поверхность этой самой планеты, пролетел через экраны силового поля и ступил ногами на мелкий жёлтый песок, перемешанный с разноцветными гладкими стекляшками. Вот теперь всё было как положено: силовое поле над головой специально создавало иллюзию лёгкого полярного сияния, а на самом верху были голограммы Солнца и неба, за пляжем находилось прекрасное синее море. Я точно не мог сказать, сколько там было воды, но шум волн и ветра были как настоящие.

Потом я заметил пляжный бар и шезлонг, на котором уже кто-то лежал.

— Эй! Это мой мини-рай! — снова возмутился я и подошёл к человеку.

— Да, всё так, это мой мини-рай, — ответил ублюдок, которого я знал слишком хорошо, на мне как всегда был любимый тёмно-фиолетовый костюм, чёрная рубашка, косматая причёска, солнцезащитные очки и бокал мартини в руке.

Это была почти моя точная копия, только мёртвая, его кожа уже посинела, а дыхание остановилось. Моё воплощение слегка опустило очки и посмотрело с укоризной:

— Даже не знаю, кто из нас хуже выглядит. Только посмотри, как ты вымотался за последнюю недельку.

— Проблемы — это лучший способ занять себя, сразу уходит хандра, депрессия, лень, вредные привычки и лишние мысли.

— Ну да, ну да… С одной стороны я тебя прекрасно понимаю, вроде бы всё правильно и логично, но осадок всё равно остаётся. Находясь в самом конце пути, я чувствую горький привкус бессмысленности. По факту я наполнил свою жизнь пустыми развлечениями.

— Это не правда. Мои поступки повлияли на жизнь многих людей во многих мирах. Может быть, в целом, получилось даже что-то позитивное и созидательное.

— Ты воротил большие дела ради больших развлечений. Они не имели особенного смысла в твоих глазах. Почти ничего не беспокоило тебя по-настоящему.

— Это не правда, эта миссия действительно важна для меня.

— Ах да, спасение мира от Рэда. Тут я с тобой соглашусь. Это действительно было очень важно, и если бы ты смог победить, я бы сейчас умирал с некоторым облегчением. Но ты, чёрт возьми, не справился. Теперь я лежу вот тут и ищу оправдания. Может, я изначально ничего не мог исправить? Может, сам мир двигался в бездну, а я всего лишь пытался замедлить эту огромную массу? Я пытался двинуть корабль против течения, но ему всё равно было суждено упасть с водопада. Как думаешь, это нормальное оправдание или нужно поискать получше?

— Я не верю тебе, игра ещё не закончена.

— Эх, как говорила наша подруга, которую я уже давно не видел, а не пофиг ли? Да и вообще, какого чёрта?! Я уже на смертном одре, мне уже ничего не нужно, я, наконец, могу всё бросить и ни о чём не беспокоиться. Моя клятва исполнена, я прожил столько, сколько вообще было возможно, моя энергетическая сущность на последнем издыхании, я спокойно отдаюсь в руки смерти, — мой двойник подвёл итоги и откинулся в шезлонг, бокал мартини выпал из его холодных рук.

Я остался один и не знал, что делать, я просто смотрел, как поднимается ветер, как ускоряется время и энтропия, энергия в генераторах закончилась, силовое поле угасло, вода испарилась, и над нами уже не было никакой красивой голограммы. Жизнь и красивая картинка вокруг меня сменилась на холодную и мрачную пустыню. Даже жёлтый песок под ногами развеялся ветрами и обнажил после себя древние скалы. Теперь я стоял не на берегу моря, а перед глубоким каньоном.

Однако ветхий шезлонг с мумифицированным телом всё также находился передо мной. Я ещё раз взглянул на своё мёртвое воплощение и заметил, что у него были закрыты глаза. Значит кто-то был здесь. Эта мысль испугала меня, кто-то невидимый и незримый наблюдал за нами всё это время. Я стал оглядываться по сторонам и кричать:

— Эй! Кто ты? Где ты?

Мои вопросы остались без ответа, на миг я засомневался в своём предположении, а потом замер и успокоился, чтобы усилить органы чувств. И чем больше я ждал, тем сильнее становилось ощущение того, что на меня смотрят. Но кто и зачем мог прийти сюда? Кто стал бы искать меня на краю вселенной? Кто бы стал преследовать меня так долго? После этих мыслей рядом с шезлонгом появилось большое напольное зеркало. Я подошёл к нему и как обычно посмотрел в свои глубокие чёрные глаза в поисках ответа на вечные вопросы. Наверное, это был намёк от того, от кого я бегал все эти годы.

Я почувствовал её приближение, она была за тем самым зеркалом, нас отделяло всего лишь расстояние в двадцать сантиметров, мне казалось, что я даже могу представить её — женщина в чёрном платье, и в её распущенных чёрных волосах можно было утонуть как в бездне небытия.

— Неужели… — сказал я, немало удивившись. — После стольких лет ты решила почтить меня своим присутствием?

— Очень немногим удаётся так долго бегать от меня, Эдмон. Это заслуживает внимания.

— Почему ты не пришла раньше?

— Если бы это было так легко, я бы приходила в реальный мир каждый день. Сейчас ты очень близко подошёл к моему царству, сохранив относительный рассудок и память, поэтому я решила воспользоваться возможностью.

— Здесь что-то не чисто. У тебя, наверное, забот полон рот, но ты решила отвлечься на меня? Не верю. Значит ты пришла по делу? Ну да, конечно же! — ударил себя по лбу. — Машина судного дня Рэда! Ты не хочешь, чтобы я её остановил.

Подул холодный ветер, её длинные растрёпанные волосы показались из-за напольного зеркала и пролетели рядом с моими пальцами на правой руке. От этого приближения ногти сразу почернели, и я, испугавшись, отступил назад.

— Смертные всегда неправильно понимали мою сущность, — сказала она через секунду сдержанным голосом, — думаешь, мне нравится план твоего кузена? Если бы он просто хотел принести окончательное облегчение этому многострадальному миру, я бы не была против. Но он лишь хочет разделить свою боль и безумие со всеми остальными.

— Я уверен, что он погубит миллионы, если не миллиарды живых существ, разве ты не этого хочешь?

Она сжала ладонью край зеркала, и оно сразу начало покрываться трещинами и осыпаться, пока была возможность, я отвернулся и уже не смел смотреть в её сторону.

— Наверное, я кое-что должна тебе объяснить, чтобы ты, наконец, понял масштаб и суть игры. Есть фундаментальные силы вселенной, столпы, на которых всё держится и которые определяют глобальный баланс и развитие. Есть силы хаоса и порядка, есть силы тьмы и света, но над ними всеми стою я. Я не есть зло, я есть покой, я есть небытие, из которого вы все появились. Вы все мои дети, которых насильно вытащили из моей утробы. Я хочу вернуть вас обратно и освободить от страданий. Думаешь, мне нравятся ваши войны? Экономические кризисы? Техногенные катастрофы и несчастные случаи? Это же бесконечные качели, сегодня упадок, завтра подъём, сегодня все идут ко мне, а завтра вас опять отнимают. Я не хочу, чтобы этот бессмысленный круговорот продолжался, я не хочу, чтобы всё это постоянно двигалось и развивалось. Я не хочу движения, я хочу, чтобы всё окончательно замерло.

После её слов зеркало развалилось на части, я услышал как звенят осколки и увидел стеклянную пыль. Теперь нас ничто не отделяло друг от друга, она запросто могла подойти ко мне и взять к себе, фактически ей было достаточно того, чтобы я посмотрел ей в глаза. Обычно я могу взять себя в руки, но думаю вы поймёте, что сейчас мне потребовалось довольно много времени, чтобы успокоиться и перестать дрожать. Наконец, я смог продолжить разговор:

— Выходит я действительно ставленник хаоса? А Рэд служитель тьмы?

— Я бы назвала тебя апостолом. А вот Рэду суждено запрыгнуть на сам тёмный трон. Вопрос лишь в том, с какой силой он перевоплотится — если его план полностью удастся, то он обретёт максимальную власть и изменит вселенский баланс.

— Выходит, что силы хаоса и тьмы — это разные вещи?

— Они действуют в разных плоскостях, но постоянно пересекаются друг с другом. В некоторых людях есть несколько сил сразу, но покровитель у них может быть только один. Например, вы с Рэдом два отродья хаоса, но в нём помимо прочего есть тьма, а внутри тебя я. Но, к сожалению, ты не очень хорошо относишься к своей духовной матери.

— Понятно. Хорошо! — я подошёл к самому главному. — Выходит ты против плана Рэда и готова мне что-то предложить?

— Сделку. Я помогу тебе остановить машину судного дня, и тогда новый князь тьмы получит минимальную силу. Но потом ты перестанешь от меня бегать. Не волнуйся, я сделаю всё очень нежно.

— Рад это слышать! Учитывая важность миссии, я не могу просто так отказать, я вынужден услышать детали. Каким образом ты собираешься всё остановить?

— Для начала, чтобы ты понял серьёзность моих намерений, я хочу сказать, что показала тебе здесь возможное будущее: то, что должно случиться, если ты продолжишь действовать в том же духе. Это даёт тебе шанс исправить ситуацию, зная будущее, можно его предотвратить. А теперь о твоих драгоценных деталях, Эдмон. Если ты станешь моим фаворитом, то придётся идти напролом, действовать самыми жёсткими методами и добавиться окончательного результата. Такого результата, который никто не сможет переиграть. Но это лишь звучит сложно, с моей помощью все трудности станут преодолимы. Мои любимчики идут как таран, они получают всё моё неимоверное упорство.

— Минуточку! — в голове сразу что-то щёлкнуло от знакомых воспоминаний, которые теперь сложились в одну цепочку. — То есть как Марсден? Это случайно не твоих рук дело было? Это не ты нашёптывала идеи ему и Сэнсэю?

— В любом случае это уже всё в прошлом, а нам нужно думать о будущем, — неожиданно её голос стал сладким, и она сделала деликатный шаг в мою сторону, кажется она хотела взять меня за руку или обнять, но не знала как сделать это без смертельного исхода.

— А можно как-нибудь по-другому? Можно без массовых убийств и жестокости?

— У меня весьма ограниченные инструменты воздействия на ваш мир, Эдмон. И разве стоит осторожничать, когда враг играет в полную силу, а на кону стоит столь многое?

— Спасибо за предложение! Обязательно подумаю об этом на досуге, но сейчас мне пора бежать! Не подскажешь, где тут выход? — не дождавшись ответа, я побежал куда глаза глядят и подальше от Смерти.

— Эдмон! Я не люблю, когда от меня бегают. Это изрядно надоедает.

Я убежал с пляжа, пробрался через высокие каменные холмы и попал на тёмную равнину. Здесь стояли люди, целая толпа, уходящая за горизонт, и все с посиневшей кожей и стеклянными глазами. На секунду я испугался, что эти немые зомби нападут на меня, но мы просто стояли и ничего не делали, я пригляделся к ним получше и стал узнавать «старых знакомых», людей которые встретились на моём пути и через которых пришлось потом «перешагнуть». Едва я задался вопросом, что они тут делают, как картина сна перевернулась: теперь всё это воинство двигалось в сторону бывшего пляжа, они шли, чтобы упасть в пропасть и сгинуть навеки вечные. Теперь некогда безмятежный каньон в одночасье превратился в Геенну огненную. Толпа двигалась прямо через меня, пришлось обходить их и идти против течения, инстинктивно мне хотелось уйти подальше от места гибели, к тому же было логично найти выход там, откуда приходят все эти мертвецы. Что я там надеялся увидеть? Врата ада или берега Стикса с Хароном? Я уже и не могу точно вспомнить.

Но Смерть не отступала — она всегда была рядом, просто её не всегда можно было заметить невооружённым глазом. Первые десять метров дались относительно легко, она появлялась в стороне, я видел лишь её боковым зрением и сразу отводил взгляд. Женщина в чёрном платье пыталась что-то мне сказать:

— Эдмон! Успокойся и давай начнём всё с начала.

— А! — испугался я и продолжил бежать.

Но она появлялась то слева, то справа, я то и дело сталкивался с зомби, падал с ног, вставал и снова пытался найти спасительное направление в этой человеческой реке, а они постепенно давили на меня и тащили туда, в нечестивые языки пламени. Народу становилось всё больше, а места всё меньше, мне уже приходилось идти буквально по головам и отбиваться от мертвецов, у которых ухудшалось настроение. А ведь Смерть была совсем рядом, ей тоже не нравилось моё упрямство, и она требовала начать разговор с начала.

Я понимал, что если продолжу в том же духе, то встречусь с ней лицом к лицу и тогда, возможно, моя песенка спета. Я ещё раз попытался закрыть глаза и просто встать как столб, не обращая ни на кого внимания. Но в мире снов такой трюк не сработал — глаза нельзя было закрыть, это ничего не меняло, потому что на самом деле они и так уже были закрыты. Тогда я стал смотреть наверх и искать небо, обыкновенное скучное синее небо. А рядом неожиданно возник её ласковый голос:

— Только я могу избавить тебя от страданий. Только в моих объятиях ты найдёшь покой и ответы на все вопросы.

— Я знаю, но хочу ещё пострадать.

— Хорошо, мы встретимся с тобой позже, когда ты будешь готов к разговору. Нам ещё многое нужно обсудить. И напоследок, не бойся взглянуть мне в глаза, если ты не будешь бояться, то не будет никаких последствий.

Потом я увидел свет в конце тоннеля. Это Николь светила мне медицинским фонариком в глаза. Как всегда я пришёл в этот мир в состоянии сильного похмелья и опьянения одновременно. Я попытался что-то промямлить, но получилось ла-ла-ла, во рту словно была вата, в которую кошки нагадили. Я то ли сидел, то ли лежал в медицинском отсеке, вскоре я догадался, что истина была где-то посередине — я полулежал на кушетке со связанными руками. Надо мной колдовала Николь, её спину прикрывал Альберт, а рядом со входом стоял рассерженный Райтфолл.

— Почему он ещё жив?! — негодовал робототехник на пенсии.

— Потише, Макси, — мельком бросила Николь, проверяя руками мою мимику на лице. — Он должен был умереть, его мозг уже находился за чертой, но он всё-таки выжил. Крепкий оказался, барсучонок… Наверное, его организм выработал толерантность к тяжёлым препаратам, воздействующим на мозг.

— Просто замечательно! — раскинул руками. — Ну и в каком он сейчас состоянии?

— Ну, интоксикация закончилась, сейчас у него начнутся положительные действия от Ультрадрима. Он в беспамятстве и ничего не соображает. Хотя, я также должна упомянуть про индивидуальное воздействие препарата, которое зависит от состояния мозга и накопленных воспоминаний. По какой-то немыслимой причине у него почернели ногти на правой руке.

— Это всё лирика! Мне нужен мёртвый Пикман, а не пьяный. Вы должны добить ублюдка.

В разговор решил вмешаться Альберт Монтекью, он деликатно покашлял и сжал рукоятку револьвера, спрятанного в трости:

— Ну, раз уж мы стали обсуждать условия договора, то настал мой выход. Когда мы заключали сделку, вы дословно сказали «принести живым или мёртвым». Вот вам живой и беззащитный Пикман. Берите его в руки и делайте, что хотите, но подальше от Белого Вигвама. Вы же вроде как давние друзья-знакомые? Вот и скажите, что забрали старого друга отдохнуть к себе домой. С вас два артефакта по сто уровней.

— Хорошо, хорошо! Я понял суть ваших претензий и принимаю их серьёзность. Давайте продолжим переговоры. Я готов добавить ещё пару артефактов, если вы поможете прикончить его прямо здесь и сейчас.

— А вот тут возникают технические трудности, мистер Райтфолл. Нельзя просто так вколоть ему ещё наркотика — это будет заметно на вскрытии. К тому же вокруг нас камеры и роботы правопорядка, записывающие каждый шаг. Если действовать грубо, то к нам возникнут серьёзные вопросы.

— Вот и хорошо, давайте напряжём мозги и доведём дело до конца.

Николь обернулась к мужчинам, тяжело вздохнула и сказала:

— Ну, ладно… Только ради тебя Макси. Но будешь должен. Давайте пройдём в мой кабинет с полностью звуконепроницаемыми стенами, а Пикман пусть пока погружается в свою последнюю мечту.

— Мы оставим его прямо здесь?

— Не волнуйся, он привязан к кушетке и ещё долго пробудет в неадекватном состоянии. Но даже если с ним произойдёт несчастный случай, то я не думаю, что ты сильно расстроишься.

Глава 55. Вся наша жизнь игра

Я сидел на кушетке и чувствовал как меня накрывало, мне даже казалось, что я нахожусь на корабле и страдаю от морской болезни. Наконец я собрался с силами и стал вспоминать, что вообще происходило:

— Всё как обычно! Всё как всегда! — сказал я самому себе. — Я опять влип в передрягу, меня снова хотят убить. Кто убить? За что? Райтфолл! Но я так и не спросил почему. Наверное, всё как обычно, или деньги, или власть, или месть... Ох...

Внезапно мне стало так тошно от этого «как обычно». Мир для меня был как заезженная пластинка, всё вертелось вокруг примитивных потребностей, ради которых постоянно предавали, убивали, воровали, подставляли и лгали, а всё остальное великое вечное всегда проигрывало и уходило в тень. Я повернул голову в сторону и стал смотреть на большое зеркало на стене, словно ища там новые ответы на старые вопросы:

— А может я ошибаюсь? Нельзя же быть полностью уверенным в собственной правоте? Может моё нытьё и грусть не оправданы? А где я мог ошибиться? Так-так... Я страдаю из-за того, что устал от этого прогнившего мира и от его прогнивших порождений вроде других людей и меня самого. Может ли быть здесь ошибка? На первый взгляд нет, ибо это всё подтверждается большим жизненным опытом и поганым прошлым, — из-за Ультрадрима мой разум стал работать в непривычном направлении и поэтому я продолжил философствовать над очевидными вещами, тем самым копая под собственную действительность, — можно ли всё это перечеркнуть и сказать, что я всё-таки ошибался? Может быть, есть простое решение, которое я просто не замечал из-за его очевидности? А какое самое простое решение? Ну, наверное, самый простой ответ, опровергающий весь мой прошлый опыт, заключается в том, что я сошёл с ума, что все воспоминания в моей голове это результат постоянного бреда, а я сейчас нахожусь в дурдоме в комнате с мягкими стенами.

Сказав это, я не испытал никакого облегчения. Я посмотрел на свои связанные руки, на отсутствующие пальцы и чёрные ногти, потом огляделся по сторонам и выдал ответ:

— Если это всё бред, то он был слишком разнообразным и непредсказуемым. Если мой разум оказался взаперти и не получал новой информации, то он не мог с такой лёгкостью выдавать все эти сложные детализированные миры, которые всё-таки умудрялись меня удивлять. И хотя у них было много чего общего, особенно экономический фундамент и социальные законы, но технические и исторические детали всегда отличались как картины в калейдоскопе. Так что это всё глупости, наивная надежда на снятие ответственности. Хотя сама идея про вымышленную жизнь вполне заслуживает внимания. Может, это действительно ключ ко всему?

Я попытался подняться с кушетки, это было нелегко, учитывая связанные руки и ноги, однако я всё равно встал и допрыгал до зеркала. Я внимательно посмотрел на своё лицо, попытался заглянуть в душу, и тут ко мне пришло озарение:

— Я живу в компьютерной игре!

Правда зелёным светом осветила мой мозг: если скосить глаза вниз и влево, то можно было увидеть датчики здоровья и инвентаря. Я смог продвинуться так далеко только потому, что в случае провала моя жизнь начиналась с последнего сохранения. Бесконечные повторения одних и тех же перестрелок и головоломок до победного конца.

— Да! Точно! — в этот раз мой разум поддался иллюзии и прыгнул в безумную бездну. — И раз я главный игровой персонаж, то мне придумали исключительную биографию, сценаристы хотели создать сложного персонажа с мрачным прошлым, но слегка намудрили.

Я прикоснулся оставшимися пальцами к отражению, внимательно взглянул в чёрные очи и слегка вздрогнул, вспомнив про Смерть. Она заставила меня слегка отрезветь от диковинного сна:

— Даже если это игра, то всё равно не стоит просто так тратить жизни. Вдруг они не бесконечные и потом будет «Game Over». Продолжим думать дальше. Что ещё подтверждает или опровергает мою теорию о том, что весь мир — игра? Многие знакомые выглядели как статисты, как актёры второго плана, во многих даже не было никакого особенного смысла, они просто были, так как являлись неотъемлемой частью мира. Но встречались и такие персонажи, которые тоже выглядели как главные действующие лица. Наверное, я нахожусь в многопользовательской игре, здесь сразу куча игроков управляют своими героями. Но тогда сразу возникает вопрос: мы идём по сюжету к неизбежному финалу или сами творим историю? Если игроков много, то это неизбежный хаос и потому скорее второе, чем первое.

Я почесал подбородок и задумался над следующей гениальной идеей:

— Если это компьютерная игра, то здесь должны быть конкретные цели.

Едва я это сказал, как заметил над головой в верхнем правом углу список текущих миссий: 1) освободиться от верёвок; 2) выбраться из медотсека; 3) украсть препараты Ультрадрим и Ультрасюр; 4) найти Кабала-Рассела в Элизиуме, чтобы заключить сделку; 5) остановить Рэда в Элизиуме; 6) остановить машину судного дня.

— Либо мой разум дорисовывает картинки в голове, либо мы все действительно живём в игре. Так или иначе, но обстановка начинает проясняться, — обрадовался я. — Так! Если это игра, то обязательно должен быть способ преодолеть препятствия, ключ где-то рядом, и его нужно просто увидеть.

Я повертел головой в поисках чего-нибудь подходящего, но Николь ничего не оставила. Все инструменты, скальпели, ампулы, лекарства, подносы и даже баночки с ватой были надёжны заперты в двух стальных шкафах. На всякий случай я подошёл к ним и попробовал открыть, естественно, они были заперты на замок. Пришлось потратить ещё пару минут на гляделки, прежде чем вынести окончательный вердикт — в моём распоряжении была только мебель, только пластиковая кушетка, ворсистый коврик под ногами, стальные шкафы, деревянная ручка двери и маленькая решётка вентиляции под потолком. Потом я ещё раз проверил инвентарь, но там тоже ничего не оказалось, меня капитально обыскали и изъяли вообще всё, даже серебряную ложечку, что я успел стыбрить у Марсдена.

— Хм... А что если всё намного проще? У меня ведь есть навыки и большой опыт, может я могу снять эти верёвки голыми руками?

Я внимательно посмотрел на петли, начал копаться в памяти и вспомнил, что, к сожалению, это были самозавязывающиеся узлы. Видимо этот Монтекью был тем ещё педантом и не упускал мелочей в своей работе.

— Да ёлки-палки! — расстроился я. — Вроде бы первый уровень в новой главе, а я уже туплю и топчусь на месте. Хорошо, надо успокоиться, взять себя в руки и начать думать. Нужно использовать голову.

С этими словами я подпрыгнул к зеркалу и ударил его лбом. Счётчик жизней сократился на 5%, палуба корабля опять закружилась, и я упал на пол. Когда звёздочки перестали летать вокруг глаз, я увидел плоды своего творения — острые осколки, лежащие под ногами.

— Ну, хоть что-то...

Это было не просто, я порезался раз десять, но задумка всё же сработала, я перерезал надоедливые верёвки на руках и потом с лёгкостью разобрался уже с ногами. С нескрываемым торжеством я посмотрел на верхний правый угол и увидел как в списке целей ставится галочка над первым пунктом, вскоре он исчез. Теперь настал черёд выбраться из медотсека. Железная дверь была тоже закрыта на ключ, я присел на колени и заглянул в замочную скважину — обычный цилиндровый замок, такой без отмычек не взломать, а у меня в инвентаре только осколки зеркала и верёвки.

Я встал на ноги, почесал подбородок и задумался над очередной загадкой. Теперь я был убеждён, что вокруг просто нет никаких привычных инструментов взлома, а значит нужно было обыскать и проверить комнату на предмет чего-нибудь необычного. Я заглянул под шкафы, обнаружил только пыль, подумал, что не она пригодится и стал искать дальше. Применив все силы, мне удалось, опёршись ногами, слегка двинуть один из шкафов — за стеной виднелась дырка в обоях и больше ничего. Я перевернул кушетку и на этот раз не обнаружил даже дырки от бублика.

— Но если это игра, то значит должно быть решение! — сказал я, размахивая руками.

Потом краем уха мне что-то послышалось — отдалённые звуки, которые доносились через дверь и стену.

— Ага! Вот и подсказка. Нужно попробовать позвать на помощь, чтобы сдвинуть дело с мёртвой точки.

В начале я стал бить кулаками о дверь и кричать изо всех сил, потом остановился, отдышался и снова обратил внимание на последнюю вещь в «комнатном списке» — на решётку вентиляции. Я поставил под наклоном кушетку к шкафу, поднялся наверх и стал кричать в это маленькое отверстие:

— На помощь! SOS! Mayday! Ау!

Из вентиляции вытекла тонкая струйка странной жидкости, химикат дурно пах и сразу захотелось убраться от него куда подальше. Но я собрался с силами и опять продолжил звать на помощь. И как ни странно мне ответили. Кто-то, наконец, услышал мой голос и стал барабанить в дверь с истошными криками:

— Откройте! Быстрее!

Я подбежал к выходу и тоже попытался докричаться до него и ответить, что я сам тут заперт. А потом раздались звуки выстрелов из автоматического оружия, по моим прикидкам это было что-то типа Узи или другого подобного пистолета-пулемёта. Патронов не жалели, я почти сразу отскочил от двери и прижался к стене. Десяток пуль прошли на вылет и пробили металл, вместе с этим в комнату дошли крайне тревожные звуки. Такое ощущение, что снаружи происходил какой-то массовый отстрел. Невидимый враг снова принялся стрелять, по-моему, он выпустил несколько магазинов, чтобы раскурочить и выбить дверной замок.

Пока он этим занимался, я прикинул, что нужно было делать дальше. Наверняка, меня не ждало ничего хорошего, и я должен был разобраться с первым противником на уровне. Но кто? Что тут вообще случилось? Наверное, потом сценаристы расскажут всё в катсценах, а это такой трюк для создания интриги. Но всё-таки, кто мог так действовать?

— О! Это, наверное, те самые андроиды-охранники, у них как раз было автоматическое оружие в руках, — вспомнил я, — либо с ними что-то случилось, либо одно из двух!

Осознав с кем придётся сражаться, я снова взялся за стальной шкаф, я подвинул его в сторону двери, потом залез как можно выше и стал опрокидывать его ногами, прижавшись к стене спиной. Чуть спину не сломал, но махина поддалась и шмякнулась прямо на пластикового андроида. К счастью, эта модель охранников была лёгкой и компактной, он просто не смог поднять тяжеленный металлический шкаф, андроид остался лежать под грудой металла и тупо стрелять, надеясь таким способом выбраться наружу.

Мой опыт подсказывал, что эти охранные модели могли передавать друг другу сигналы о помощи, поэтому мне следовало как можно быстрее бежать отсюда. Я выглянул в длинный коридор — многие двери были открыты настежь, из некоторых слышались крики и выстрелы, какой-то андроид стоял ко мне спиной и ломился в чей-то номер. Пока была возможность, я выскочил наружу, пробежался аккуратно по ковру, чтобы создавать меньше шуму, и добежал до лестницы на верхний этаж. Следуя чутью, мне казалось, что личный кабинет Николь Хорн располагался на самом верху, и именно там я мог найти ответы, а также дополнительный запас Ультрадрима и Ультрасюра. Осталось только преодолеть препятствия на пути и ещё одна миссия будет выполнена.

Как только я пробежал половину ступенек на следующий этаж, я услышал позади себя звуки преследователей, мне немедленно следовало свернуть и где-нибудь затеряться — «порхающие» андроиды уже догоняли меня. Я забежал вроде бы на четвёртый этаж. Здесь меня снова ждал длинный коридор со звуками выстрелов, где-то в конце виднелись открытые двери, откуда доносились страшные звуки агонии. Пока хаоса тут было явно поменьше — видимо роботы поднимались снизу вверх или это просто была случайность. Пока не стало слишком поздно, я стал подбегать к ближайшим дверям, стучать в них и бежать дальше. Наконец мне попался открытый номер. Я заскочил в комнату и сразу же закрылся изнутри, потом приложил ухо к двери и услышал, как кто-то, кого я побеспокоил ранее стуком, вышел в коридор и напоролся на моих преследователей. Андроиды расстреляли всех людей на своём пути и полетели дальше охотиться.

Я выдохнул и огляделся, вокруг были белые стены, пол и потолки. В центре комнаты сидел человек в возрасте в старом спортивном костюме, судя по виду ему было абсолютно всё равно, что тут происходит. Я подбежал к пенсионеру, стал трясти за плечи и выпытывать информацию:

— На каком мы этаже, папаша?

— Четвёртый, — ответил он максимально спокойно.

— Ага! Я так и думал. А на каком находится личный кабинет Николь Хорн?

— На седьмом.

— Сколько тут ходов наверх?

— Две лестницы по краям и лифт в центре.

— Лифт? Странно, но я его раньше не видел.

— Он ездит с третьего.

— Ага, понял, спасибо! Папаша, отсюда валить надо, тут роботы с ума сошли.

— Я знаю, но мне всё равно, лучше рискнуть и подождать, когда придёт помощь. Всё равно я бегать не могу.

— Понял, видимо, вы не игровой персонаж, а так называемый NPC.

Я снял с дедушки очки, снова вернулся к двери, открыл её на минимум и стал слушать — звуки выстрелов и движения всё ещё были далеко, где-то в конце коридора. Потом я просунул очки папаши в щёлку, чтобы посмотреть в их отражение и выждать подходящий момент. Когда роботы вломились в очередную комнату, я выскочил наружу, пробежал метров десять и увидел открытые двери лифта. Я буквально влетел внутрь и только потом осознал, что лечу в пустой шахте. К счастью, я пролетел всего лишь один этаж и грохнулся на крышу кабины.

В Белом Вигваме творилось какое-то безумие не только с роботами, но и со всей электроникой. Лифт ездил сам по себе, его двери и двери на этажах открывались случайным образом, а когда внутрь забегали люди, то они безрезультатно нажимали на кнопки и оказывались в ловушке. Собственно говоря, я тоже очутился в западне, но моё положение облегчалось тем, что вокруг не было освещения, и я находился на стыке этажей, поэтому мне удалось «залечь на дно» и не попасться в объективы сумасшедших роботов. Вскоре я заметил, что в Белом Вигваме стало пропадать освещение, иногда вместо него включалась пожарная тревога, а потом всё снова приходило в норму.

— Ага! — подумал я. — Игра должна усложняться по мере прохождения. Но, надеюсь, в конце уровня, нам всё-таки объяснят, что тут происходит?

Пока я соображал и изучал поведение лифта, меня всё-таки заметили на пятом этаже. В этот момент лифт как раз отправился выше, и роботы выпустили мне вслед целую очередь патрон, я перевернулся поближе к стенке и отделался лёгким испугом. Но теперь нужно было срочно вставать и бежать, так как андроиды, наверняка, теперь будут идти по моему следу. На шестом этаже царила тишина — все двери оказались закрыты, никакие роботы ещё не устраивали отстрел. В конце коридора виднелась приоткрытая серая дверь с табличкой «Склад». Трезво оценив силы, я ринулся вперёд и снова старался стучать в каждую попавшуюся дверь. Я боялся, что роботы скоро появятся на этом этаже и выстрелят мне в спину, а так у меня получится прикрытие и отвлекающий манёвр. Когда из-за спины донеслись выстрелы и крики, я ускорился как только мог и влетел в последнюю дверь. Но отдыхать было рано, чтобы как-то замедлить преследователей я решил забаррикадироваться подручными средствами. Я подвинул первый попавшийся комод к выходу и нагрузил на него тяжёлые ящики с инструментами.

Лишь после этого я вытер пот со лба и обернулся назад: просторное помещение было разделено сетчатыми стенами, вокруг были уже знакомые стальные шкафы и широкие стеллажи, упирающиеся в потолок, наверху горели простые лампочки накаливания. Ещё бы немного и здесь была атмосфера пустоты и спокойствия, однако, помимо всего прочего я отчётливо слышал посторонние звуки. Кто-то пожарным топором вскрывал шкафы, вытаскивал оттуда канистры с реактивами и потом выливал в вентиляционные шахты. Я полуприсев на цыпочках прокрался вперёд, заглянул за поворот и увидел потёртый кожаный комбинезон, из которого торчали инструменты. Где-то я его уже видел. Ах да, это был Максимилиан Райтфолл собственной персоной. По-видимому он и был ответственен за весь этот беспорядок.

Пока человек работал, я глянул ему за плечо и увидел аварийный выход, как раз то, что мне было нужно. Осталось только разобраться с ещё одним врагом на пути. Я поднял со стеллажа молоток и решил попробовать подкрасться к нему из-за спины. Мне оставалось всего три метра, как он внезапно обернулся в мою сторону и поднял брови. В руках Райтфолла был топор, и пока фактор неожиданности не испарился, я бросил в него свой молоток, метким ударом я попал прямо в лоб. Противник уронил оружие и принялся спасаться бегством. Я, воодушевлённый успехом, поднял вражеский топор, чтобы завершить дело, а потом заметил, что Райтфолл спрятался за стеллажами и что-то достаёт из кармана. Как человек имеющий большой опыт работы с оружием, я уже по движениям его рук понял, что это будет револьвер. Ситуация в корне изменилась, и мне уже самому пришлось спасаться бегством. Сломя голову, я побежал к двери аварийного выхода и выбежал на лестничную клетку. Райтфолл выпустил мне в спину две пули, одна угодила в «молоко», другая по касательной задела левую руку: −5% на счётчике жизней. Но если бы я тогда промедлил, то мой оппонент бы пришёл в себя после удара, вытер бы кровь, стекающую на глаза, и смог бы сделать меткий выстрел.

Я просунул в ручку двери топор и заблокировал Райтфолла на складе. Робототехник подбежал к двери, попытался открыть её, а потом закричал:

— Пикман!

— Ась? — ответил я, уже собравшийся уходить.

— Давай договоримся.

— Надо же! С чего бы это?

— Короче так. Отдай мне Итрикс, тогда я выведу тебя из Белого Вигвама, и мы забудем всё это как нелепый кошмар.

— Так всё дело в нём? В этой маленькой игрушке? Что это на самом деле?

— Прежде всего это моя собственность, и я хочу её вернуть обратно. Остальное тебя не касается.

— У меня его нет.

— Ты можешь обмануть кого угодно, но не меня. Я уже видел, как быстро работают твои руки, когда ты крал моё столовое серебро в замке. Даже камеры не смогли точно уловить этот момент. Поэтому я очень внимательно смотрел каждую серию Дикого Запада. Скрытые камеры и проникающие сканеры были повсюду, я видел, что ты что-то мутил с Итриксом. Бьюсь об заклад, ты снова вытащил его из чемодана Марсдена. Ведь так?

— Если я скажу тебе правду, ты от меня отстанешь?

— Это будет конструктивное продолжение переговоров.

— У меня его нет. И это абсолютная правда.

— Хватит шутить! Меня с твоей последней выходки до сих пор трясёт! Столько времени убил, что даже сейчас трудно сдерживаться!

— Ты чё, Макси? Я ж правду матку рублю, Аль должен был рассказать, что при мне ничего не было, только одна серебряная ложечка, и ту забрали, фраера поганые.

— Не парь мне мозги, Эди! Понятно же, что я не буквально спрашиваю! И ясное дело, мы тебя обыскали и ничего не нашли, значит ты оставил Итрикс в надёжном месте? Или что?

— Или.

— Ты просто оттягиваешь неизбежное. Итрикс периодически посылает сигналы для пеленгации, поэтому я его всё равно найду, даже если для этого придётся разнести весь Элизиум в щепки!

После этой реплики я увидел появление новой бонусной миссии в списке: «Найти Итрикс раньше Райтфолла». Неизвестно с какой периодичностью и с какой силой Итрикс посылал эти самые сигналы, но, учитывая его размер и скромную самозаряжаемую батарею, которую я едва чувствовал своей энергетической сущностью, у меня было полно времени. Райтфоллу потребуется пробежаться по всем нижним этажам, чтобы случайно встретиться с Филиппом Джеффрисом. Я не выдал своего оптимизма и перешёл на другую тему:

— Тебе не кажется, что ты слишком далеко зашёл? Ради чего стоило убивать столько людей?

— Ты ведь тоже делаешь всё возможное, чтобы победить.

— А как же последствия? Старейшины будут проводить расследование.

— Ну и что? Это всё Рэд, и его диверсанты. Они пытались достать тебя и устроили хакерскую атаку, это они свели с ума роботов и стёрли все данные с камер. А я всего лишь мимо проходил.

— А свидетели? Найдутся люди, которые видели, что ты пришёл сюда не из праздного интереса и проводил мутные делишки.

— Я этим как раз и занимался. И если ты не хочешь по-хорошему, то окажешься вместе со всеми остальными.

Райтфолл удалился, а я остался наедине вместе с чувством тревоги. Сложилось такое ощущение, что скоро случится что-то очень не хорошее. Я бросился наверх, поднялся на седьмой этаж, огляделся по сторонам небольшого коридора, увидел роскошную резную дверь с табличкой «Хорн» и вломился в неё. В дверях лежал дымящийся робот, я перешагнул через него и подошёл к рабочему столу Николь.

Мёртвая хозяйка «растеклась» по своему креслу, в неё попало не меньше десятка патрон. Напротив стола находилось два кресла, одно пустовало — там раньше сидел Райтфолл, рядом с другим лежал истекающий кровью Альберт Монтекью. Я принялся обыскивать комнату в поисках лекарств. Пройдя за рабочий стол, я увидел мощный управляющий компьютер, на мониторе которого мелькали красные помехи. Я постучал по клавиатуре, но ничего не произошло, ради интереса я нагнулся посмотреть на системный блок и после некоторого изучения заметил «жирного» механического жука, присосавшегося к материнской плате.

После этого в моей голове проскочил флешбэк — игра показала произошедшие ранее события: Райтфолл, Альберт и Николь вели переговоры, хотя на самом деле хозяева Вигвама собирались отравить и ограбить гостя — на столе стояли рюмки с алкоголем и в одной из них образовался странный осадок, в свою очередь Райтфолл пронюхал их проделки и пришёл сюда подготовленным, он заранее незаметно выпустил своё устройство на базе управляющего чипа, взятого из лабиринта, этот «жук» добрался до главного компьютера и совершил диверсию. Далее в комнату зашёл робот-телохранитель Николь, она поднялась с кресла и спросила, что ему тут нужно, а он в ответ открыл огонь. Альберт вскочил с кресла, достал револьвер из трости и успел выпустить четыре пули, прежде чем андроид переключился на него — в результате они убили друг друга. После этого Райтфолл спокойно поднялся из-за стола, забрал револьвер Монтекью и пошёл доводить катастрофу до логического завершения. И скорей всего он не боялся роботов, у него наверняка был какой-нибудь датчик для распознавания свой-чужой. Робототехник оказался на редкость расчётливым, в прошлый раз он предсказал атаку Кабала на свой замок, теперь просчитал Николь и заранее создал план Б, если что-то пойдёт не так.

В углу комнаты я увидел чёрный кожаный саквояж. Я заглянул внутрь и увидел полный комплект психотропных препаратов, видимо они предназначались для незаконного распространения через Монтекью. Пока я проверял наличие Ультрадрима в арсенале, в комнате захрипел Альберт:

— Вытащи меня отсюда! — сказал он, захлёбываясь в крови.

— Извини Аль, но как-нибудь в другой раз. У тебя малокалиберные пули «плавают» в печени, поэтому тут уж бесполезно рыпаться, увидимся на том свете.

— Я должен был получить сто уровней, я должен был подняться! — он начал бредить. — Я должен выбраться и выжить несмотря ни на что.

— Твою бабу грохнули, и ты уже сам на полпути к ней, жизнь подходит к концу, а ты всё думаешь об этих треклятых уровнях? Если для тебя вся жизнь заключалась в одной единственной вещи, то ты и не жил вовсе.

— Я понимаю, но ничего не могу с собой поделать...

— Ой, стоп! Не уходи, у тебя ещё осталась одна важная роль в нашей большой игре. Когда увидишь девушку в чёрном платье, сразу скажи, что ты от Пикмана, он просил спросить насчёт вероятного негативного сценария. Я могу что-то исправить или это уже судьба? И что конкретно мне нужно было сделать или не сделать? Если она поможет, то за мной должок.

Не знаю, услышал ли он, но была не была — хуже уж точно не станет. Я взял саквояж, забрал украденную ложечку у Монтекью, убедился, что в списке миссий появилась нужная галочка и с облегчением пошёл на выход. Едва я вышел в коридор, как очутился в языках пламени. Ну да, самое простое решение проблемы от Райтфолла — он всё это время выливал в вентиляционные шахты пожароопасные химикаты, чтобы устроить крематорий и газовую камеру для всех посетителей сразу. Если бы я остался в медицинском отсеке, то подписал бы себе смертный приговор. Я снова закрыл дверь и на время скрылся от огня, хотя дым уже попадал внутрь помещения.

— Странно! — задумался я. — Райтфолл явно не самоубийца и планировал продолжить игру. Но как он сам планировал выбраться? А! Ну да.

Я заметил то, чего не было на других этажах — окон. Остальное было делом техники, я вылез на карниз и уже скоро заметил Райтфолла, спускающегося по выдвижной лестнице, прикованной к стене здания. Он спешил оказаться внизу и даже не заметил моего появления. Мне пришлось проявить чудеса эквилибристики, пройтись по стене, потом ухватиться за лестницу и пройти тот же самый путь. Я проскользил вниз, упал на ноги и почувствовал, что уровень практически завершён, осталось лишь затеряться в толпе и не попасться в руки органов правопорядка, ибо лишние вопросы мне сейчас были совершенно не нужны.

Вокруг уже собирались зеваки и роботы старейшин, пришедшие наводить порядок, где-то даже промелькнул человек с винтажным винчестером — Джексон Макброуди. Посыльной Джулии пытался меня найти, но я был не в настроении вести пустые разговоры. Я удалился со сцены и перешёл к выполнению следующих миссий из списка.

Глава 56. Сделка с Богом

Я решил перейти к выполнению основной миссии и отложить бонусную, всё равно Филипп Джеффрис с Итриксом всё ещё торчал в лабиринте. Я рассуждал так, если Рассел-Кабал не встретился мне в Белом Вигваме, значит, по законам компьютерной игры он должен был находиться в другой локации, и я должен был обыскать эту местность, найти какие-нибудь подсказки, использовать старые знания о Кабале и потом выйти на новый уровень. Моя теория заключалась в том, что Кабал создавал своё воплощение не просто в популярном месте, а в «бутылочном горлышке», в особой точке, где людям давали шанс выходить за рамки системы. И так как это было единственное подобное место, то у него под боком собирались все непредсказуемые бунтари. Я бы даже сказал основные силы хаоса. В Тартаре Кабал давал относительную безопасную и комфортную игорную зону с алкоголем и борделем, чтобы подглядывать за бандитами. В Диком Западе он вообще позволял людям вести тёмные делишки в Чёрном Вигваме, причём даже подпольщикам и нелегальным торговцам. Но что могло быть в Элизиуме? Носителями хаоса тут, естественно, были искатели артефактов, но где и ради чего они могли централизованно собираться? Как их вообще можно было регулярно заманивать в одно место? Скажу честно, мне не хватило фантазии, чтобы найти ответ, но зато теперь я был уверен, что сразу пойму, если увижу такое заведение в Элизиуме.

И вот я стал слоняться по улицам увеселительной зоны и посматривать на питейные заведения с удвоенным вниманием. Я банально считал количество входящих посетителей и искал самый популярный клуб. Однако уже на второй попытке я понял, что сделал глупость, было совершенно очевидно, что заведения сильно отличались по уровню допуска. В одно заходили бедные, просто одетые низкоуровневые жители, а в другом уже мелькали матёрые бугаи в военной форме, тут бегали в деловых костюмах и строили из себя агентов спецслужб, а там уже наряжались как гаитянская вуду-мафия. Всё это были разные касты, и, по идее, за ними всеми следовало приглядывать в ручном режиме.

Я вздохнул и подошёл к бытовому магазину с подходящей вывеской, на которой был нарисован большой круглый ноль. Ну, надо же, хоть что-то тут было для людей с нулевым уровнем.

— О! Может он как раз должен быть в заведении с минимальным уровнем? — подумал я. — И ещё в таком, чтоб оно точно было всем нужно.

Я зашёл внутрь, увидел обыкновенные прилавки с продуктами, одеждой, мелочовкой, бытовой химией и сувенирами. За прилавком стоял типичный робот-консультант, сделанный в Элизиуме, неуклюжий жестяной скелет, умеющий нормально только разговаривать. Я с робкой надеждой подошёл к нему и спросил:

— У вас тут везде за прилавком стоят роботы?

— Товар не найден в каталоге. Чем я могу помочь вам ещё?

— Эх…

Я почесал шею и устало оглядел заведение, мне срочно нужна была подсказка. И видимо я так много потратил времени, что игра решила сжалиться надо мной — в магазинчик зашёл новый клиент. И первым делом он выпучил глаза на чёрный пузатый саквояж в моих руках. Потом он поднял глаза на меня, смутился и ещё раз глянул на саквояж. Я уловил его мысль и сказал вслух:

— Да, тот самый, с тем же самым грузом.

— А… Ты работаешь на Альберта?

Человек в мятом кожаном плаще выглядел, мягко говоря, больным, под глазами виднелись тёмные круги, весь бледный, дрожащий, а глаза пучились как шары.

— Нет, — ответил я.

— Но, а как же саквояж? Ты что, украл его?

— Ну, ты что, друг мой, не надо бросаться такими скверными словами. Не украл, а нашёл. А Альберту он уже не пригодится, он отправился в рай для бандитов.

Человек смутился пуще прежнего, а потом сказал мне заговорщическим голосом:

— Ты хоть знаешь, что там внутри?

— Естественно! Иначе бы не взял.

— И знаешь, как это использовать?

— Тебе повезло. Ты получишь то, что тебе нужно и почти даром.

— Почти? — человек сделал два шага в мою сторону, но его лицо наполнилось подозрительностью, он усиленно искал подвоха.

— Сейчас мне нужна лишь информация.

— А-а-а, понятно. Нулевик, которому просто повезло, и теперь он хочет узнать, как у нас всё устроено? — в глазах человека сразу стал угасать интерес, ему не хотелось помогать незнакомцу с нулевым уровнем даже за любимую «прелесть».

— Не угадал. От меня пытается скрыться один человек, а я никак не могу его найти, — я не солгал, но попытался сбить его со следа, человек мог решить, что если я не пытаюсь узнать информацию о лабиринте, то значит я не совсем нулевого уровня.

— Какого человека?

— Слегка пузатого, бледненького, прям как ты, он малость молчаливый, не любит болтать, может прозябать в полной нищете и в ужасающих условиях, он представился мне как Рассел, но имя может быть любым.

— Нет ни одного на примете, — сразу отрезал незнакомец, — но может быть лекарство освежит мне память?

— Оу! И что вам нужно от доктора?

— Ультразерин.

— Ну, я так и думал, по вашему виду это заметно, — ответил я и стал деловито копошиться в саквояже.

— В каком это смысле? — чувачок явно не вкурил на что подсел и потому немало удивился. — Николь ведь заверила, что у препарата нет последствий.

Я от смеха чуть саквояж не уронил:

— Ну, ты меня уморил… Слушай, может я и не очень долго тусуюсь в вашем Элизиуме, но в наркофармакологии я уже собаку съел. Запомни раз и навсегда, как один из законов бытия, если у препарата есть эффект, то будут и последствия, а также группа риска и приемлемая дозировка. Твой организм разучился успокаиваться самостоятельно. Зачем ему тратить на это энергию, если можно даром и быстро успокоиться от Ультразерина? Правда мозгам потом не объяснишь, что тебе разрешили всего лишь раз в неделю и поэтому появляется ломка.

Незнакомец проглотил ком в горле, но потом всё равно протянул дрожащую руку в мою сторону.

— Пофиг. Сейчас я ни о чём другом и думать не могу, — резюмировал он.

— Да я и не отговариваю, я ж торговец, а не врач, — наконец, я достал нужную ампулу и повертел её перед носом клиента, в то же самое время у меня в рукаве уже был припрятан Ультрасюр, — вот это?

— Да! — он хотел было уже вырвать наркотик из рук, но я убрал его в сторону.

— Да не торопись ты так, словно мы на пожаре. Ты его что, собрался выпить? Это же надо принимать внутривенно, забыл?

Ловким движением руки я сделал вид, что вставил в пистолет-инъектор Ультразерин, хотя на самом деле там оказался Ультрасюр. Как только я протянул инъектор незнакомцу, он сразу же выхватил его и укололся в свою многострадальную шею для быстрейшего эффекта.

— О попёрло… Это… — у парня голова закружилась, и он выпучил глаза. — А это точно был Ультра… Ультра… Ультра…

— Тебя что, заело?

— Возможно. Меня ведь могло заесть? Я ведь кассетный магнитофон?

— Нет, ты не кассетный магнитофон, ты человек, но человека тоже может заесть.

— У людей есть катушки с плёнкой?

— Нет, но это образное выражение.

— Оооообрааааазнноооооое, — человек очень задумчиво протянул это слово, — потом выпучил на меня глаза пуще прежнего и спросил на полном серьёзе. — Демы?

— Дамы?

— Не дамы, а демы, то есть де мы, то есть где мы? Где мы, чёрт побери, находимся?

— А ты про это? Вижу ты уже готов, голубчик.

— К чему?

— К страшному суду, смертный! А ну на колени, живо!

Я толкнул беднягу, и тот рухнул на пол, он уже был довольно напуган и поэтому поднялся только на колени. Я к этому времени взял с прилавка здоровой еды морковку и кочан капусты, и стал размахивать ими перед лицом обезумевшего человека.

— О, Боже мой, что это за мерзость такая?! — застонал он.

— Это орудия возмездия, тебя ждут вечные страдания, если ты не раскаешься в грехах.

Тут в магазин зашла пара случайных людей, они о чём-то разговаривали, но потом увидели нас и остолбенели. Один из них ткнул в нас пальцем и спросил:

— Какого хрена тут происходит?

— Вы бы лучше убирались отсюда поскорее, а то тут скоро начнутся самые гадостные извращения из тех, что вы можете себе представить.

— С морковкой и капустой?!

— Это только начало, потом мы и до кабачков с арбузами дойдём!

— Ну, на хер!

Без лишних слов они заперли дверь с той стороны и испарились.

— Кто это был?! — мой подопытный только сейчас обернулся на их голос.

— Бог, которого ты позвал всуе, он увидел дела твои, и ему стало тошно, он бросил тебя.

— Опять?!

— Что значит опять? Хотя, ладно, пофиг. Короче, ты совершил грех, ты не рассказал важному человеку, где скрывается Рассел. Это такой пузатый, бледный, молчаливый гад, ведущий тёмные делишки и любящий сидеть на одном месте.

— Но таких нет! Я ни одного не знаю на примете!

— Упс! — сказал я самому себе. — Накладочка вышла.

Я думал парень скрывал от меня что-то, но делать было нечего, и я продолжил копать:

— И ты должен был рассказать ему про свою жизнь, чтобы он нашёл разгадку.

— Да что тут говорить? Это ж замкнутый круг, постоянно ищешь команду, просишься к лучшим, они тебя посылают, идёшь с отребьем как ты сам, вытаскиваешь из лабиринта никчёмный мусор, грызёшься за него с бывшими партнёрами, получаешь за него пару уровней в лучшем случае и идёшь откачиваться.

— Ты должен был пояснить, что значит «откачиваться».

— Да блин, после лабиринта всякое бывает. Там, например, излучение, от которого башка раскалывается, некоторые просто дохнут, у кого-то из носа, ушей и даже глаз кровь течёт, у кого-то ожоги потом появляются. Многим вообще не везёт, в лабиринте нечисти немерено, вернуться оттуда с раной — плёвое дело, там люди даже конечности теряют. Нас, конечно, лечат, но это такое дело, лечишь тело, калечишь душу.

— В каком смысле?

— Лекарства Элизиума, конечно, просто супер, они творят чудеса, но на них быстро подсаживаешься. Особенно на обезболивающие. Я пробовал их перебить Ультразерином, но по итогу оказалось шило на мыло.

— Но так было не всегда?

— Я уж и не помню, когда было иначе, это всегда был бег по кругу. Даже если ты полностью оклемался и от всего отошёл, то у тебя остаётся жажда продолжить, вернуться в лабиринт и, наконец, сорвать джекпот. Обычная жизнь слишком скучна, нужно вернуться в игру, в живой поток, собрать команду или самому примкнуть к кому-нибудь, нужно подготовиться, найти хорошее оборудование, костюмы, датчики, оружие, наводки, свежие карты и отправиться туда, — последние два слова он сказал с наваждением, здесь он мне напомнил ветеранов горячих точек, они тоже мучаются на гражданке, с течением времени их мучает адреналиновая жажда и таинственное желание вернуться обратно в простой, пугающий и захватывающий мир приключений.

— И что там?

— Борьба, настоящая борьба, но там всё понятно, там никто ничего не делит, никто никого не предаёт, пока мы там, мы все команда — это закон, кто товарища предаст, кто струсит или отступит, тому смерть, того из-под земли достанут, но прибьют. Там тяжело, там опасно, там наша жизнь и надежда. Надежда, что вернёшься с сокровищами, станешь уважаемым человеком и поднимешься наверх. Но не всем же находить клады?

— А что насчёт быстрых путей?

— Демы? — малой слегка вспотел и стал оглядываться по сторонам, кажется я переборщил с дозой или он уже недавно принимал похожий товар.

— Не волнуйся, ты на смертном одре и бредишь, а я Харон, двигаю твой гроб по реке Стикс, тебя уже ничто не тревожит, ты просто вспоминаешь как всё было. Давай, приляг по удобнее.

Я уложил человека на пол, он зажмурился от лампочек на потолке и спросил:

— Что это наверху?

— Это звёзды в ночи, просто закрой глаза и продолжай.

— Что продолжать?

— Вспоминать свою жизнь. Мы как раз начали говорить про скользкий путь.

— Так вот падре, я пробовал срезать углы, но побоялся идти до конца. Аль говорил, что это плёвое дело, у него были наводки на других искателей, что собирали по кускам мелкие артефакты, якобы надо было напоить кого нужно, завести за угол, а там дальше ловкость рук и подмена ценных вещей на мусор. Но сердце заподозрило неладное, как пить дать, меня ждала либо подстава, либо мокруха, и я даже не знаю, что хуже. А эта красная ведьма ничуть не лучше, она подслушивала, что говорят её клиенты в бреду, она знала какие команды лидируют в гонке, кто почти добрался до центра лабиринта и мог вынести топовые побрякушки. И о Боже! Сколько она просила за помощь! Она была одержима получить тысячный уровень, готова была по головам идти, лишь бы опередить свою знаменитую сестру.

— И что она просила?

— Всё! Я должен был кинуть команду и забрать весь хабар. А как это можно было сделать?! Как, падре?! Ясное дело, она не говорила это вслух, но подмигивала, у неё были рецепты на все случаи. Контактные яды, отравленный алкоголь, спреи, дротики и многое другое. Я должен был отравить их медленно действующим ядом заранее, а потом забрать куш уже на самом выходе.

— А если бы ты не поделился с Николь?

— Тогда либо Аль в тёмном углу, либо все узнали бы, что я своровал её яд и предал команду. Мне бы никто не поверил, я мелочь, а она далеко за сотню. Да и вообще, чёрт знает, какой у неё уровень был на самом деле. Ты ведь всегда можешь приврать и принизить статус, его знают только роботы, а своих секретов они не выдают.

— А были ещё варианты продвинуться по-быстрому?

— Была всякая фигня. У Рэнди хорошая команда, они регулярно загребали стоящие вещи, он предложил мне поучаствовать в забеге за просто так.

— Испытательный срок?

— Типа того, я бы даже сказал: «Экзамен». По итогу ни хрена не набрали, Рэнди в бешенстве наорал на меня и чуть не прибил. Сказал, что это из-за меня мы ничего не достали, хотя я шёл впереди и огребал больше всех. Сейчас я думаю, что Рэнди нарушил неписаный закон искателей, он припрятал у себя артефакты и сделал вид, что мы сходили впустую.

— Так что же ты не бросил это дело? Зачем тебе всё это? Ты мог просто вернуться в зону отелей, там еда, жильё и отдых бесплатно. Ты мог бы в теории даже попробовать устроиться на белую работу, попытаться учиться.

— Вы хороший психиатр, но многого не понимаете. Человек всегда ищет свой путь, в котором он может действительно раскрыться. Однажды я попробовал зайти в лабиринт и в первый же раз сорвал артефакт за десятку! И мне сразу открылись двери в новый мир, и люди вокруг стали смотреть по-другому, даже девки восхищались мною. Я пошёл ещё раз и получил пятёрку, и все такие: «Ого! Хорошо идёшь, парень». Я почувствовал азарт, отправился в третий раз и вытащил трёшку. Потом ещё раз трёшку и вот уже конец. Раз за разом я возвращался ни с чем, я всё перепробовал, но удача просто отвернулась от меня. Даже бабы стали смотреть по-другому, как на отработанный материал. А что про честный путь? Там на меня уже смотрели как на уголовника, вышедшего из тюрьмы, ничего нормального уже не предлагали, люди боялись от меня подвоха…

— Дьявол помогает только новичкам, чтобы подцепить их на крючок. Ты пробовал обратиться к кому-нибудь за советом?

— Да к чему эти пустые разговоры? У всех одно и то же на душе, никто кроме Саллера не будет слушать по-настоящему.

— Так-так! — я почувствовал что-то интересное. — И кто такой этот Саллер?

— Архивариус. Каждый искатель может документировать свой опыт в главный архив, это по желанию, но за ценную информацию об устройстве лабиринта могут накинуть уровень. Если будешь каждый день туда ходить и выдавать инфу, то может рано или поздно накопится «польза» и повышение. Иногда приходиться целый год туда бегать, иногда квартал, но дело не напряжное, а уровень на дороге не валяется.

— И ты всё рассказываешь этому архивариусу Саллеру?

— Не совсем, ваша честь, информацию можно сливать главному компьютеру, просто говоришь и уходишь, а Саллер сидит в каморке в дальней комнате. Ему там скучно, и он всегда готов бесплатно разлить своего фирменного самогона и поболтать. Саллер рад послушать истории искателей и внести их в базу данных. Знающие люди говорят, что лучше через него, чем самому, так быстрее получишь халявное повышение.

— И как выглядит наш исповедник? Он ведь пузатый?

— Нет, совсем жирный.

— А какая разница?!

— Ну, пузатый — значит с пузом, а он весь жирный, там непонятно, где заканчивается живот и начинается шея и всё остальное.

— Окей, проехали, а цвет кожи?

— Обычный.

— Не бледный?

— Не бледный! И я уже устал повторять одно и то же! Когда закончится этот допрос?! Я уже подписал все показания! Дайте мне встретиться с адвокатом! — парень совсем поплыл.

— Конечно! Вот, держите вашего авокадо, — дал с полки фрукт и поспешил на выход.

Рядом с дверями стояли люди на перекуре, они посмотрели на меня и буркнули в сторону:

— Ну как, с капустой закончили, голубки?

— Да бросьте парни, я просто вас отвадить хотел. Там чувак принял зелье от ведьмы, и я боялся, что если он увидит новые лица, то совсем охренеет.

— Слава Богу! А то уж мы тут такое представили, что боялись внутрь заходить.

— Но таки чувачок всё равно охренел, вам, наверное, надо последить за ним и доставить к медикам.

— Спасибо, на фиг, за проблемы! Сам занимайся этой ерундой, умник.

— Не могу, я главный игровой персонаж, у меня полно дел, а вы просто NPC.

— Ох, едрить, я то думаю, что у тебя взгляд такой причудливый. Тоже зелья наглотался?

— Как говорил классик — вся наша жизнь икра и люди в ней икринки! Но раз уж вы мне попались на пути, то значит не просто так. Не подскажите, где архив, в котором засел некий Саллер?

— Иди направо в сторону лабиринта, перед ним будет инвентарная и исследовательская зона, по жёлтой дорожке выйдешь к стеклянной стене с камерами. Дальше уже следуй интуиции.

— Я бы вас отблагодарил, но в этом мире нет денег.

— Тогда хотя бы глаза не мозоль.

*** Саллер ***

— Та-да! — сказал я, открыв дверь ногой и влетев в тесную каморку Саллера-Кабала.

Новое воплощение было похоже на супер борца сумо, он еле-еле умещался на кресле. За рабочим столом находилась кипа бумаг, потёртый жизнью ноутбук и набор стаканов-рюмочек-бутылочек-пузырёчков, где-то под ногами гудел мини-холодильник.

— Какая ирония, — продолжил я. — Компьютер через человека сидит за компьютером, — я подошёл поближе и потискал его за пузо. — Ух ты какие мы теперь пухляши-беляши! Это, наверное, чтобы вместить внутрь побольше электроники и лучше управлять телом, чтобы можно было вести долгие разговоры и всё такое?

Саллер поднял на меня глаза, внимательно оценил состояние, потом переключился на саквояж и тёмные ногти.

— Ты сейчас под каким препаратом? — сразу перешёл он к делу.

— Ультрадрим.

— А ногти?

— Прикосновение Смерти. И в данном случае Смерть с большой буквы.

— Ты чрезмерно счастлив, а это уменьшает адекватность и твои способности.

— А тебе какое дело?

— Здесь я могу вернуть тебе твои собственные слова и зациклить разговор. Открой саквояж Николь и достань препарат Ультрарил, его используют как универсальный антидот, он создаёт у человека концентрирование ощущение реальности.

— Да ну на хер! Я только обрёл облегчение и правду!

— Какую?

— Это компьютерная игра! Неужели ты не видишь счётчик жизней наверху? И панель задач?

— Нет.

— Выходит ты не игровой персонаж.

— Но я могу найти в твоей теории изъян.

— Какой?

— Если это всё игра, то никто не должен добраться до правды, иначе игровой процесс будет испорчен. Игроки должны действовать как в реальной жизни, не предполагая, что всё подчиняется системе какого-то сюжета — иначе какой-то игрок нарушит баланс и получит слишком большое преимущество, он, как минимум, сможет предсказывать будущее. Если же вы можете придерживаться любых взглядов о мире, то он реален. Вы не получаете от этого никаких особых преимуществ, и мир на это не реагирует, потому что ему в действительности всё равно — он живёт своей жизнью, как однажды запущенный механизм.

— А если это такой вид игры? Игра, в которой нет правил, и каждый может делать то, что хочет?

— Тогда это игра, которая полностью симулирует жизнь. И тогда это и есть жизнь, мы не сможем отличить её от реальности, какой её знаем. Эти рассуждения возвращают нас в исходную точку.

После этих слов я посмотрел на счётчик жизней, и он показался мне слегка иллюзорным, словно я на самом деле убеждал самого себя, что он там есть и одновременно представлял, каким он должен быть.

— Эх… Все сны приходят к концу, — вздохнул я и достал из саквояжа Ультрарил.

После принятия реальности, моя мечта полностью испарилась, улыбка превратилась в кислую мину, я ощутил горький вкус жизни и посмотрел на Саллера:

— Ты доволен? Испортил мне настроение на весь день. Придётся заедать горе мороженым.

— Лучше вспомни о деле. Ты ведь здесь не просто так?

— А ты типа не догадался?

— Я скажу на понятном для тебя языке — я не хочу озвучивать свою цену первым. Я в более выигрышной позиции, я могу потерпеть, а ты нет. Так что ты хотел мне сказать?

— Начнём с Сюзанны. Она ведь уже сделала это? Она пришла к тебе и предложила сделку? Скинуть ошейник в обмен на услугу?

— Да.

— И ты согласился? Согласился просто так нарушить свои же правила?

— А что нужно Всевышнему от простых людей? Поклонения, признания и смирения. Она пришла с повинной и попросила милости.

— А как же баланс твоей любимой мегабункерной симуляции?

— В моём царстве она прожила большую часть времени как обычный человек, боявшийся смерти. И лишь в самом конце она получила небольшое послабление, после которого, по условиям сделки, она вернулась на корабль как энергетическое существо. Так что никаких особых воздействий на симуляцию не возникло.

— Я тоже готов пойти на сделку, но после её завершения я хочу остаться в игре.

— Ты просишь очень многого, и поэтому цена будет соответствующей.

— Я предлагаю остановить Рэда, — я выдержал паузу и внимательно посмотрел в глаза Саллеру, тщетно ожидая увидеть хоть какие-то эмоции, — но, естественно, на моих условиях, я хочу одурманить его, но не убивать. Я не хочу, чтобы машина судного дня запустилась. В самом конце я вколю ему Ультрадрим и Ультрасюр, я уже испытал первое и более чем уверен, что мой кузен с радостью отбросит мирскую суету, он вернётся в прежние времена, когда был беззаботным гангстером и творил бессмысленное зло. Чем больше груз воспоминаний, тем сильнее и дольше действие Ультрадрима. А учитывая, что мы добавим ещё и Ультрасюр, то может быть, мы вообще скинем Рэда с шахматной доски. Другие препараты применять не советую, Рэда многие пытались отравить, но у него очень крепкая психика, от обычных веществ у него уже иммунитет, а эта вещь действует через сны и воспоминания прямо на нашу энергетическую сущность.

— Это приемлемо. Я согласен.

— Что?! Так просто?! — я даже опешил от неожиданности и присел на ближайший стул, потом я взял стопочку самогончика со стола Саллера, пропустил рюмашку и вернулся к переговорам. — Минуточку! Я думал ты будешь против. Потому что тебе гораздо проще грохнуть Рэда. Конечно, тогда запустится машина судного дня, но ты ведь сам разрешил установить её у себя? То есть ты не должен быть против её активации? Я ничего не перепутал?

— И зачем тебе это нужно знать?

— Я должен удостовериться, что мы движемся в одном направлении, и никто никого не дурит.

— Если тебя это успокоит, то слушай. Все твои рассуждения логически верны, но они не являются исчерпывающими. Я действительно не против запуска того, что ты называешь машиной судного дня. Данный механизм приведёт к космическому хаосу и перерасходу ресурсам, которые должны попасть мне в руки, мне придётся приложить усилия, чтобы получить из этого бардака желаемый результат. Это долгий путь к победе. С другой стороны, я уже изучил устройство Рэда дистанционно. К сожалению, его практически невозможно остановить, но благодаря изученным технологиям, я смог продвинуться дальше. Теперь я изменяю другие миры с ювелирной точностью, и я хочу продолжить работать в таком же изящном стиле, не задействовав грубые инструменты. Понятно?

— Я ни хрена не понял, но вроде как получил ответ на вопрос… Эмм, больше ничего не накинешь?

— Ты не в той позиции, чтобы просить больше.

— А что насчёт снятия ошейника? Ты не будешь против, если я потом буду ходить в твоём царстве, не опасаясь смерти?

— Нет.

— Почему?

— Тебе недолго осталось. Наша с тобой партия в шахматы приближается к концу.

— Что ты имеешь в виду? Тут что-то нехорошее между строк. Зачем тебе эти сложности? Зачем тебе оттягивать мою смерть?

— Потому что она не в моих планах. Как ты думаешь, зачем я вообще бросил тебя в моё царство? Чтобы испытать тебя. Чтобы проверить твои способности.

— И каков результат? — внезапно я почувствовал себя на экзамене и смутился.

— Твоя удачливость это больше, чем просто удачливость, это опыт, отложившийся в коре головного мозга и действующий на автомате. У тебя хорошая выживаемость и эффективность. Если ты справишься с последними испытаниями, то я готов предложить тебе работу, от которой невозможно отказаться.

— Звучит просто прелестно, но для начала я бы хотел заключить сделку и сбросить ошейник, а потом уже подумать над всем остальным.

— Конечно. Мы закончим нашу игру. Можешь считать, что твой самый последний тест заключается в том, чтобы довести эту партию до конца.

— Оу, как загадочно, но мне нравится. Теперь перейдём к деталям? Нет ничего важнее мелочей? — сказал я, потирая руки.

Саллер-Кабал положил пухлую руку на середину стола и широким жестом убрал лишние вещи в сторону, обнажив тем самым структурную карту Элизиума и соседних секторов мегабункера.

— О! — оживился я.

— Да, мы, наконец, перешли к нашим драгоценным деталям, — ткнул пальцем в прямоугольник с волнами внутри и каким-то «мусором», — это серая зона, руины старого города, траншеи, окопы, колючая проволока, доты, болота, отравленные химическим оружием и трупным ядом. Сверху конструкторский отдел, снизу производственные катакомбы и тот самый «лабиринт», сбоку путь в производственные и исследовательские цеха Элизиума, далее элитные кварталы с люксовой зоной отдыха и большой подъём, тоннель, ведущий в мои покои.

— Так, стоп! Минуточку! — у меня голова взорвалась от вопросов. — Мы только начали, а уже какая-то чушь вылезла! Какая говоришь первая зона? Серая? С окопами? Руины старого города? Колючая проволока и химическое оружие?! Это что, Верден какой-то? Что там вообще творилось? Как оно там оказалось?

Саллер-Кабал сухо посмотрел на меня и через десять секунд ткнул пальцем ещё раз:

— Здесь, в серой зоне, встречаются представители Элизиума и Рэд для переговоров. Сейчас Джулия делает вид, что хочет продать тебя подороже и клянчит от него ценные технологии. Твой кузен пытается прощупать её игру и постепенно теряет терпение. Скоро он перейдёт к активным боевым действиям и направит свои войска на Элизиум. Это нежелательный исход событий.

— Джулия его часом не грохнет?

— Нет, я передал старейшинам необходимую информацию по надёжным каналам. Они проверили и убедились, что у Рэда есть устройство «мертвеца» и теперь бояться его трогать. Так что этот вариант маловероятен.

— Тогда атака Рэда неизбежна. Он уже много времени потерял на войну с твоими роботами наверху, и ему не терпится переключиться на меня.

— Что дальше? Как ты собираешься его остановить?

— Пока Рэд будет тратить время на других игроков и прорываться к Элизиуму, я обоснуюсь на нижних уровнях и буду сколачивать банду из искателей артефактов, благо они ушлые ребята, буквально отобранные бандиты. Рэд к тому времени растеряет свои последние козыри, людей и ресурсы. Судя по затраченному времени, он не очень хорошо подготовился и взял стандартное и самое распространённое оружие. До меня он дойдёт ослабленным и наши шансы сравняются. Насколько я знаю, он вольётся в поток, затеряется среди людей Элизиума, найдёт прикрытие и так сказать пустит корни. Это будет битва двух банд. Моя хитрость против его, мой опыт против его. Он более жесток, но не настолько коварен и терпелив как я. Поэтому у меня будут хорошие шансы, чтобы расставить ловушки и подловить его на том, что он хочет найти и подловить меня. По-моему это план из разряда…

— Никуда не годится, — закончил за меня Кабал, — в конце концов, из этой задумки получается битва лоб в лоб двух бандитов, у которых примерно один уровень мастерства. При таких вводных ты можешь дать не более 50% на успех, что для меня слишком мало. К тому же Элизиум станет полем битвы, ваши коррупционные методы и бандитские разборки извратят суть симуляции, это перерасход ресурсов, бессмысленные издержки. Поэтому тебе придётся задействовать план Б.

— План Б?

Саллер демонстративно откинулся на спинку своего кресла, которое издало звуки немыслимого напряжения.

— Ты ведь не был настолько глуп, чтобы приходить ко мне с первой же попавшейся идеей?

— Ну, конечно же, нет! Эта голова — всякого полна! Так вот, какие преимущества у меня есть перед Рэдом? — сказал я самому себе. — Конечно, он привык организовывать большие банды, подавлять людей, проникать в крупные организации, сражаться с государственными органами и всё в таком духе, можно даже сказать, что он действовал более «крутыми» способами. Сейчас это играет ему на руку. А что с моей стороны? Кхе-кхе, — я поперхнулся от пересохшего горла и схватился за последнюю оставшуюся рюмку на столе, чтобы выиграть хотя бы десять секунд.

«Боже мой! Я не должен подать виду, что у меня нет плана Б! Как я попал в эту передрягу?! Какой провал!» — закричал я у себя в голове, потом вернул рюмашку на стол, вздохнул и додумал ещё: «Хотя, какого чёрта? В первый раз, что ли так крупно налажал? Если порыться в памяти, так точно найдётся как минимум семь примеров, когда было примерно то же самое, только ещё гаже».

— Точно, память! — ко мне пришло озарение. — Одна из слабых и одновременно сильных сторон Рэда — это короткая память. Он с лёгкостью забывает прошлое и старается не задумываться над тем, что вообще произошло. Рэд больше сфокусирован на том, что ему нужно сейчас, а об остальном он просто не может думать серьёзно, он не рефлексирует, в отличие от меня… Поэтому Рэд не помнит некоторые вещи, которые ему бы стоило помнить. Ведь всё-таки в нашем прошлом происходили битвы, которые мы проиграли, а он не вынес из них урока.

— Мы можем на это положиться? Ты уверен, что он действительно не запомнил свои прошлые ошибки?

— Не суди по себе. Мы ведь не машины, нам тяжело нести столько воспоминаний за собой. Что-то должно неизбежно улетучиваться. И у Рэда улетучивается чересчур много. Так вот, у меня есть на примете один подходящий случай, — пока я его не вспомнил, я и не думал, что он подходил, — после этого дела Рэд загремел в тюрьму строго режима, подсел на очень страшные вещества и устроил кровавую вакханалию. Когда я его вытащил из дурдома, он уже с трудом помнил, как туда загремел.

— Хорошее окончание, но я бы хотел услышать также и начало этой интригующей истории со всеми деталями.

— Да-да, конечно. Так вот. Мы действовали в технологическом укладе конца двадцатого века, интернет, мобильники, но дроны ещё не летали.

— Какие технологии использовали вы?

— Исключительно туземные, чтобы не светиться. У нас привычка не оставлять следы в истории, иначе потом нас могут найти другие космические бандиты, охотники за головами или детективы. В общем, действовали по джентльменским правилам.

— Чем вы занимались в этом мире?

— Как всегда, добывали урановую руду, подкидывали туземцам технологии, развивали прогресс, загребали жар чужими руками и смотрели, чтобы ничего лишнего не упало с нашего стола. Я работал в частной хайтек-компании под крышей спецслужб, а Рэд подмял под себя организованную преступность и начал проникать в политику. Честно говоря, это была наша обычная практика, молот и наковальня, кнут и пряник. Рэд напрямую покупал нужные компании и выкачивал ресурсы прямо сейчас, а я создавал почву для игры вдолгую. Потом Рэд выкручивал руки остальным участникам рынка и заставлял всех плясать под нашу дудку. При желании я мог обойтись и без него, но вместе было гораздо быстрее и эффективнее.

— Понятно. Что дальше?

— Рэд отнял кое-какие рудники с редкоземельными элементами, показательно убил бывших владельцев, расправился с их семьями. У кого-то нашлись родственники в ФБР и на Рэда натравили супер честного агента с большим опытом. Его звали Алекс Малькольм… — меня настигла ностальгия, и уже через секунду я был больше похож на старика, вспоминающего былые деньки, чем на неунывающего авантюриста. — Хороший был человек… Наверное, он победил, потому что был нашим антиподом, его сильные стороны действовали на наши слабые. Или может быть дело было в том, что охотник умнее своей добычи. А он был профессиональным охотником на преступников. Агент Малькольм составил психологический портрет Рэда. Он просчитал, что Рэд придёт лично мстить и истязать одного конкретного человека. Это был очередной владелец богатого уранового рудника с длинным языком и гонором. Он открыто оскорбил Рэда и сказал, что не боится ряженого гопника с улицы. Этот владелец сам был из бывших гангстеров и думал, что справится с оппонентом. И вот, наш агент Малькольм устроил обыкновенную засаду и схватил моего кузена с поличным. Прямо на месте убийства. Уже тогда я понял, что за этой ситуацией надо приглядывать, что что-то пошло не так и Рэд может не справиться.

— Надеюсь, это не вся история, а только прелюдия?

— Именно так. Рэд задействовал все связи, чтобы выбраться из лап продажной Фемиды. Он купил лучших адвокатов, журналистов, судей и свидетелей. И сразу же попал в следующую ловушку Малькольма, который ожидал подкупа и компании в СМИ. А так он это предвидел, то смог подловить Рэда на взяточничестве. Кузен был слишком нетерпелив, ему хотелось как можно быстрые скинуть наручники и поквитаться с агентом Малькольмом. В итоге он вскипел и просто сбежал, чтобы отбросить всё лишнее и, наконец, перейти к мести. Собственно говоря, это тот самый инцидент, который я собираюсь повторить. Малькольм помимо всего прочего был главным свидетелем, за его спиной не боялись говорить другие. Он мог бы скрыться, воспользоваться услугами организации защиты свидетелей, но вместо этого агент ФБР демонстративно поселился в отдалённом отеле на берегу моря. Я наблюдал за историей со стороны, у меня в тот момент тоже дел было по горло, и я не мог помочь Рэду. Хотя он и не просил… Так вот, как только я услышал про такой расклад, то задался вопросом: «Что творит этот агент? Он что, сдурел?».

— Отель охраняли? Вокруг было много народу?

— Нет. Там, конечно, рядом находился маленький городок, всё как на виду, если бы приехала даже небольшая группа людей, то это было бы невозможно скрыть. Может быть, федералы наблюдали за новостями из самого города, но охранников в отеле не было. Да и вообще, это был даже и не совсем отель, я бы сказал санаторий. В общем, Малькольм просто ждал моего кузена и, как ты понимаешь, дождался. Рэд мог бы просто прийти туда с автоматом и устроить бойню, но нет! Ему хотелось показать своё превосходство и утолить садистские наклонности. Это его и погубило.

— Как именно он захлопнул ловушку? Тебе известны детали?

— Ой, — я проглотил ком в горле. — В смысле, я хотел сказать, что я, конечно же, наблюдал за событиями со стороны… И, в общем, мне надо будет ещё немного напрячь память. То есть по ходу дела разберусь. Но кое-что мне известно точно. Мне потребуются хорошие соседи. Это должна быть вечеринка в стиле «Десять негритят».

— Есть кандидаты?

— Я тут мало кого знаю, но могу точно сказать, что для дела как нельзя лучше подойдёт Джулия с её дворецким, Райтфолл, бухгалтер, попавшийся мне на пляже, и ещё как минимум один какой-нибудь колоритный человек на твоё усмотрение. Если знаешь того, кто неплохо ко мне относится, то смело зови на вечеринку. Ты ведь сможешь организовать мне такую компанию людей для дела?

— Всё это, естественно, легко осуществимо для меня. Нужно будет лишь подёргать за пару ниточек и старейшины всё для тебя сделают. Со стороны это будет выглядеть как классический случай deus ex machina.

— И опять я развожу руками и просто офигеваю. Ты действительно согласен провернуть эту сомнительную аферу, вместо того, чтобы дать мне свободу рук и наслаждаться разборками?

— Агент Малькольм профессионал своего дела. Неужели ты не видишь всю красоту его замысла? Он отсёк всё ненужное, словно Микеланджело со своими шедеврами. Я подкину кость шпионам Рэда в Элизиуме, он будет думать, что ты бросил ему вызов, что ты наплевал на всё и просто ждёшь его появления в самом старом отеле города, якобы ты не боишься его и собираешься поставить громогласную точку во взаимоотношениях. Рэд потеряет терпение, просочится через серую зону, проникнет в город и организует твоё показательное убийство. С тебя остаётся тактическое исполнение и прочие детали. Будет лишним сказать, что отвечаешь головой.

Я выдохнул и посмотрел на мутный осадок на дне рюмки:

— Послушай, Каб, дорогой мой, а ты случайно в самогон ничего психотропного не добавляешь?

— На этом месте смертные как правило вставляют шутку вроде этой: как ты мог такое подумать? Разве я мог сделать что-то случайно?

Глава 57. Гранд-Вайт

Всё остальное происходило словно в тумане, мой разум устал от всех этих психоделиков и слегка поплыл, я вроде бы был в сознании и поступал разумно, но в памяти оставались одни обрывки и блёклые очертания. Меня вроде допрашивали полицейские, они пытались выяснить, что я делал в Белом Вигваме, почему я дал человеку в магазине Ультрасюр и куда спрятал чемоданчик с дурью от Николь. Я выдал относительную правду, сказал, что пострадал от Ультрадрима и ничего не помню. Благо медэкспертиза выявила признаки сильной интоксикации и встала на мою сторону. Я давал какие-то показания, подписывал бумаги о неразглашении, встречался на очной ставке с мутными прохиндеями, которых подозревали в контрабанде артефактов и торговле наркотиками, а потом попал на тайное совещание в тёмном уголке полицейского участка. Едва я стал приходить в себя, как мне накинули на голову тот самый страшный детектор лжи, пускающий щупы прямо в мозг, вкололи очередную дурь и принялись допрашивать по новой. Только потом я понял, что это были представители старейшин Элизиума, они малость удивились, узнав правду, и дали мне последний шанс исправить ситуацию и, наконец, разобраться с Рэдом.

Официально меня полностью освободили и даже дали компенсацию в виде курса реабилитации и отдыха в старом отеле-санатории Гранд-Вайт. По-моему ещё были какие-то сборы и поиск вещей, то ли я пытался закупиться полезными инструментами на все случаи жизни, то ли кому-то помогал с переездом. В довершении всего меня ждала скучная поездка в электрокаре, лишённая каких-либо событий. Меня с пожитками последовательно прокатили по уровням Элизиума на самый верх, а потом продолжили ехать ещё дальше, пока не вышли за условные пределы города. Дальше начинались просторные соляные пещеры, это было творение самой природы, соединённое с фантазией человека. В самом центре на своеобразном холме находился наш отель Гранд-Вайт, вокруг которого располагалась пародия на пляж и голограммы с объёмным звуком. Когда я вышел из электрокара и подошёл к песчаному берегу, то мне действительно стало казаться, что вокруг вода, волны и приятный морской воздух. Хотя дальше внизу были всего лишь белые кристаллы соли, густые испарения и лучи голограмм.

Моё первое нормальное воспоминание относится к моменту нашей первой встречи в обеденном зале. Вся скучная бюрократия была закончена, мы въехали в номера, побросали вещи и собрались внизу за большим столом. Я пришёл позже всех, когда роботы-официанты уже разнесли еду, я плюхнулся на стул, уставился на грузинский сациви с вином, и лишь через минуту заметил старых знакомых:

— О! — проснулся я. — Макси! Дорогой мой! Как я рад тебя видеть! Наша с тобой последняя встреча была просто огонь, я от тебя таких сюрпризов не ожидал.

Максимилиан Райтфолл прорычал что-то матерное, но сдержал гнев и продолжил пилить столовыми приборами свой стейк. Тогда я прошёлся взглядом по остальным гостям. Они явно пришли раньше меня и уже давно познакомились друг с другом. Напротив Райтфолла сидела мрачная Джулия с хмурым Макброуди, она тяжело и медленно поглощала овсяную кашу, но её слуга даже и не думал помогать. Наверное, так было заведено, она не хотела помощи и сострадания, ей было важно уметь делать всё самой. Далее я заметил безымянного бухгалтера с пляжной зоны, он нервничал, озирался по сторонам и пытался понять, где же его сейчас пытаются обмануть. И в самом конце виднелось новое лицо — человек лет тридцати в пижонском костюме, радостный, с горящими глазами, весело поглощающий карбонару и ожидающий какого-нибудь веселья.

Я решил вернуться к робототехнику и задать ему вопрос, пока не забыл:

— Ты ведь, наверное, уже отвертелся, Макси? Я даже не стал на тебя стучать, не хотел подставляться лишний раз. А то получилось бы твоё слово против моего.

Райтфолл отложил столовые приборы, тяжело вздохнул и молча посмотрел на меня.

— Ну, ладно, можешь не отвечать, — продолжил я, — и вообще я хотел спросить только одно: ты реально грохнул всех этих людей без тени сомнений? Тебя как, совесть не мучает?

Остальные гости притихли и стали смотреть на шоу. Райтфолл усмехнулся и ответил:

— Кого я должен жалеть? Этих самоубийц? Этих адреналиновых наркоманов, которые ради нескольких уровней рискуют своей жизнью?

— А Николь?

— Может ещё Альберта вспомнишь? Это же стервятники.

— Так просто? Ты меня поражаешь, Макси. Я уже начинаю думать, что ты этим занимался не в первый раз.

— Чем занимался? Давай, скажи конкретно, выдай обвинения.

— Публично я скажу лишь то, что ты пытался убить меня в Белом Вигваме. Я готов это повторить под детектором лжи, также это можно косвенно подтвердить по камерам видеонаблюдения на нижних уровнях, они покажут наличие преступного сговора — ты искал встречи с искателями артефактов и вышел на Николь Хорн и Альберта Монтекью. Поэтому я заявляю при свидетелях, что если я умру при загадочных обстоятельствах, то прошу винить в этом нашего любимого робототехника Максимилиана Райтфолла. Без обид, Макси, просто меры предосторожности. Я хотел, чтобы ты был подальше от Итрикса, то есть здесь в Гранд-Вайт, но не представлял для меня угрозы.

— Мило! Чертовски мило, — Райтфолл стал терять самообладание. — Для тебя Итрикс просто очередная безделушка, и в других обстоятельствах ты мог бы её запросто обменять на что-нибудь полезное, даже на информацию. Но нет! Ты собираешься оставить его себе только потому, что я требую его обратно? Просто из-за упрямства и вредности?!

— Нет, совершенно не из-за этого. Как я могу обменять товар, если не знаю его истинной стоимости? Так что давай, колись, что это за игрушка такая, ради которой ты, не моргнув глазом, грохнул несколько десятков человек.

Райтфолл прошипел что-то нечленораздельное и сжал столовые приборы в руках. Я не сомневался в том, что Райтфолл крепкий орешек, и раз он нервничает и рискует ради Итрикса, то значит это было действительно что-то очень важное. Робототехник всё-таки сдержался и остался в рамках приличия:

— Просто назначь свою цену, и мы забудем друг о друге.

— Неа.

— Даже если Итрикс окажется для тебя бесполезным?

— Даже так. Принципы — есть принципы. Если им следовать на долгой дистанции, то они приносят прибыль.

Наш разговор плавно затухал, мы высказали свои позиции и нам уже нечего было добавить. Заметив спад напряжения, в беседу вмешалась Джулия:

— Подождите минуточку, — в её голосе чувствовалось возмущение. — Мне не послышалось? Мистер Райтфолл, вы сейчас спокойно обсуждали массовое убийство в Белом Вигваме? Неужели человек такого высокого уровня может быть причастен к этой грязной истории?

Райтфолл смутился и косо посмотрел в её сторону:

— Что? Грязная история? Вы сейчас серьёзно? Вас это возмущает?

Пока мы оживлённо дискутировали, молодой пижон в конце стола весело уплетал свою карбонару и веселился, вот он явно радовался тому, что попал на хорошее шоу. А таинственный бухгалтер как его антипод растирал лоб и пытался совладать с головной болью, он едва попал в отель, как услышал про убийства, от которых хотел держаться подальше.

Райтфолл встал из-за стола и раскинул руками в стороны:

— Вас смущает именно это? Только этот инцидент? — повторил он.

— Да. Что же ещё? — Джулия и собравшиеся искренне не понимали, куда клонил робототехник.

— То есть когда я работал на военных и изобретал оружие — это было нормальным. Когда мои тяжёлые дроны-бомбардировщики сжигали мирные города — это было нормальным, хотя все знали, что я взялся за эту работу добровольно, и мне всего лишь нужны были деньги на собственные исследования. Вот это почему-то вообще никого ни разу не взволновало. Окей, может не заметили, но поехали дальше. Следующий пример прямо перед нами. Наш чудной весельчак Эдмон Пикман, по словам которого, он торговал оружием, наркотиками, контрафактными лекарствами, бракованными машинами, поддельными ценными бумагами и многим другим. Давайте спросим у него про ближайший случай массового убийства. Тебе ведь есть что сказать, Эдмон?

— О да, конечно, на мне живого места нет. Самое последнее, что помню, что я продал старые противопехотные негуманные мины, у которых не было срока самоуничтожения. Они остались в земле на сотни лет и ещё долго будут убивать и калечить ни в чём не повинных людей.

— И как, тебя за это осуждали?

— Нет, конечно, это ж бизнес, я действовал под крышей Дяди Сэма, я толкнул товар правильной стороне, которая убивала ради демократии. Поэтому мне лишь завидовали за коммерческую прозорливость.

— Вот. Всем пофиг на человеческие жизни, — подытожил Райтфолл. — Далее у нас сидит профессиональный ростовщик. Я наводил на вас справки, мистер Фергюсон, — обратился он к ранее безымянному финансисту, — у меня только один вопрос: сколько процентов людей не отдавали долги вашей организации?

Фергюсон помнил такие цифры наизусть и ответил автоматически:

— Тридцать два с половиной. Когда я уходил, мы довели результативность до этого рекорда.

— В каком это смысле?

— Чем быстрее клиент выплачивает долг, тем меньше выгоды, поэтому мы стремились растянуть их контракты по максимуму.

— Даже так! По-моему достойный пример номер три. Вас не интересовало, сколько жизней вы загубили?

— Нет! — Фергюсону такой вопрос не понравился. — У нас были целевые показатели, которые нужно было достичь. Если бы мы не справились, то система бы рухнула, и всё опять погрузилось бы в хаос.

— Да-да, конечно, — взгляд Райтфолла проскочил дальше и остановился на пижоне, которого я ещё не знал. — О! Какой у нас интересный гость на празднике жизни. Мистер Оливер Олдвуд, наследник самой успешной и влиятельной семьи Элизиума. Секретом Полишинеля является то, что Верховный судья Элизиума связан с вами. Вы устанавливаете законы, которые выгодны только вам и самым богатым семьям. И именно на вашей совести лабиринт. Это ваша задумка утилизировать самых активных и бойких людей в этом аду. Можно было просто запечатать его или уничтожить термобарическими бомбами, но нет! Так выгоднее.

Молодой человек откинулся на спинку кресла, задумался, поднял глаза вверх, а потом выдал:

— Может быть, это и ошибка, но это коллективная ошибка, о которой все знают. Она на виду и никому до неё нет дела.

— Ещё бы.

Райтфолл повернулся в сторону Джулии и посмотрел на неё с укоризной.

— Меня приберегли напоследок? — улыбнулась она.

— Как самый лакомый кусочек. Не скажешь, почему ты просто Джулия? Почему ты стыдишься своей фамилии?

Тут я заметил, что у неё слегка дёрнулись морщины на лбу, она напряглась, ей не хотелось, чтобы мы услышали правду.

— Я ведь работал с твоим отцом, — продолжил Райтфолл, — ты ведь тоже из семьи оружейников, и вы оставили большой вклад в своей области. Что тут говорить, у каждого охранного робота на дуле до сих пор стоит фамилия Регнар, твоя фамилия, — тут я отметил, что Джулия еле заметно выдохнула, похоже робототехник не угадал, и смысл был в том, не какая у неё была раньше фамилия, а какая стала сейчас. — Даже у роботов Кабала встречаются такие образцы. Да и твои улучшения тоже оказались весьма популярны. Чего только стоили компактные пулемёты для роботов-солдат, или мелкие саморазрушающиеся пули с повышенным останавливающим эффектом для стражников. Это очень болезненные и крайне опасные боеприпасы, они либо убьют, либо оставят человека без конечности. И какая радость для нас всех! Ты принесла эти разработки в Элизиум. Так держать, молодец. Вот это всё вышеперечисленное значит норма, а когда ты делаешь то же самое, но своими руками, то фу-фу?! Это ж абсурд и лицемерие.

Джулия попробовала демонстративно развести руки-импланты в стороны, а потом положила их на стол.

— Что тут сказать, мистер Райтфолл, — улыбнулась она, — Толстой был прав, гениальность в одном — это зачастую слабость в остальном. Вы слишком технарь. Вы забыли, что люди это социальные существа, и они подчиняются установленным законам общества.

— Но эти законы лицемерны, кровожадны и бессмысленны.

— Пусть хоть трижды бессмысленны, но они всё равно законы, которые приносят в нашу жизнь порядок и спокойствие. Если вы убиваете через систему, то это коллективная ответственность. Это значит, что мы все это допустили тем или иным способом. А если вы убиваете сами лично, то это действительно фу-фу. Вам так понятно?

— Мне понятно, что на нашем фоне уголовник-рецидивист Джек Макброуди смотрится как честный, порядочный человек — у него хотя бы есть принципы. А ваши слова, Джулия, лишь напомнили мне, почему я сторонился этого самого «цивилизованного общества». Эй, Джексон!

Макброуди слегка завис, потому что впервые в жизни получил комплимент, поэтому он ответил лишь через пять секунд:

— Да, что?

— Пойдём, выпьем, я проставляюсь.

— Сейчас десять утра, вообще-то. Но какого хрена, давайте.

Райтфолл и Макброуди отошли на кухню и открыли холодильник с выпивкой, Макброуди сразу же предложил перейти в противоположное крыло, где находился настоящий ресторан-бар, но робототехник махнул рукой, сказав, что не хочет тратить время на мелочи, ибо действующее вещество всё равно будет тем же. Мы все оставались в одном просторном помещении, но теперь нас разделяло примерно десять метров. Отель Гранд-Вайт был спроектирован на полсотни человек, его закрыли из-за низкой посещаемости и отдалённости от Элизиума, старейшины открыли его снова специально для нас и «попросили» гостей пожить в нём ненадолго. Из-за этого наблюдалась излишняя пустота и даже небольшое эхо.

Джулия посмотрела на эту сладкую парочку и усмехнулась:

— Мужчины... — потом она перевела взгляд на меня и высказала своё недовольство. — Ну как? Получили удовольствие? Нравятся дешёвые склоки? Нравится раздражать людей?

— Да ладно вам. Что вы на меня взъелись?

— Вы нарушили своё обещание оставаться в пляжной зоне. Едва я дала вам шанс, как вы устроили детский сад. Если бы вы сидели и не суетились, то вообще бы никто не пострадал.

— Ты слышал, Макси?! — крикнул я в сторону Райтфолла. — Оказывается ты вообще ни в чём не виноват.

Джулия сразу оборвала мой сарказм, повысив голос:

— И вы получите то, что заслужили. Ваши выходки позволили мне сослаться на форс-мажор и сбросить вас со своей шеи, потому что вы слишком неуправляемы и непредсказуемы. Поэтому когда ваша последняя авантюра, наконец, закончится, вас бросят в утилизатор. Старейшины попросили подождать 72 часа, потом вы должны будете показать результат в противостоянии с Рэдом. Так или иначе, но для вас всё закончится печально.

— Это ещё почему?

— Даже если вы каким-то чудом выкрутитесь сейчас, то лишь для того, чтобы потом попасть в руки спецслужб Элизиума. Вы ведь повстанец, который пытается организовать очередные теракты и диверсии. Вас неизбежно схватят и отправят на удобрения.

Я поднял правую руку с чёрными ногтями и внимательно посмотрел на линии на ладони.

— Хм, странно... Не знал, что вы ещё и гадалка. Так ловко распознали линии судьбы... Но если без ехидства, то я вас, господа, не понимаю. Мы же все в одной лодке, — я стал говорить громче, чтобы Макброуди и Райтфолл тоже услышали, — если Рэд победит, то он с радостью низвергнет ваш рай до уровня старого доброго Тартара, достанется всем и мало кто успеет убежать. Поэтому нам надо объединиться и действовать вместе. И, собственно говоря, я выбрал вас тоже не случайно. Райтфолл уже имел дело с Рэдом, и у него есть опыт борьбы с ним. Пускай хоть и оборонительный, но всё-таки опыт. Мисс Джулия, вы тоже общались с ним в ходе переговоров и имеете хотя бы какое-то представление об этом субъекте. И что немаловажно, мы вам оба нелицеприятны, а значит он вас точно не подкупит и не уговорит. Мистер Фергюсон, даже для вас есть подходящая роль.

— Упаси Боже, нет!

— Надо, Фергюсон, надо! Если будете бояться смерти, то она вас точно заберёт. Так вот, вы тут самое слабое звено, и поэтому скорей всего Рэд попробует связаться именно с вами, чтобы вы помогли ему попасть внутрь Гранд-Вайт. Идём далее. Макброуди удачно шёл в комплекте с Джулией, но я бы всё равно позвал человека с ружьём, на которого можно положиться и который точно нажмёт на курок в нужный момент.

В разговор вмешался Оливер Олдвуд:

— Ух ты, а для меня тоже есть роль?

— Ага. Причём любая, вы можете быть кем угодно. Вы джокер на этой вечеринке, пусть Рэд ломает голову над тем, зачем вас позвали. А в глобальном плане нам всем нужно быть наготове, жить почти всё время в состоянии засады, ждать его появления, чтобы самим напасть и обезвредить. Главная наша техническая трудность заключается в том, что Рэда нужно взять живьём. Но к вашему счастью, я захватил с собой нужный инструмент — смесь Ультрадрима и Ультрасюра со всевозможными инъекторами в виде пистолетов, дротиков, шприцов и специальных кинжалов. У меня в номере есть наборы для вас всех и думаю вам нужно будет выбрать что-то подходящее для себя. Если мы вколим эти препараты Рэду, то он будет нейтрализован.

Джулия приложила все усилия, чтобы сделать саркастичные хлопки, но от её имплантов раздался такой грохот, что зазвенел хрусталь на столе.

— Отличный план, Эдмон, надёжный как швейцарские часы, — сказала Джулия, и эх, подобную фразу я слышу в свой адрес минимум один раз в неделю. — Ты предлагаешь нам всем объединиться? Вокруг тебя? И вокруг твоей безумно тупой идеи? Знаешь, я привыкла полагаться на свои силы, и я лучше посмотрю, как вы сожрёте друг друга, а потом добью победителя. Как тебе такой план?

— Ну... Как бы это сказать... Спасибо, что хотя бы не собираешься мешать в самом начале.

Что ж, здесь я уже попортил людям аппетит и настроение, можно было идти дальше. Я взял со стола шомпол с грузинским шашлыком и отправился в просторную веранду, откуда открывался хороший вид на голограммное озеро. Огромная пещера, в которой находился Гранд-Вайт, вытянулась вперёд на целый километр и плавно разветвлялась в стороны. Ещё немного и получился бы эффект горизонта, но так тоже вышло неплохо. И если бы не мои светочувствительные глаза, то я бы получил полное удовольствие от созерцания, а так мне пришлось стоять и любоваться на всё с двойными солнцезащитными очками.

Я вырвал остатки шашлыка с шомпола, выкинул его вниз и опёрся на мраморные перила. Рядом кружили роботы-охранники, один из них подошёл ко мне и проинформировал, что спускаться можно только в сопровождении и предложил карту соляных пещер. Я отмахнулся от него и вернулся к иллюзии. Здесь по-своему было прекрасно и атмосферно. Создатели продумали даже звуковое оформление — вокруг меня был полностью объёмный и неповторяющийся звук со всех сторон. Я поднял голову и увидел голограммную чайку, она летела прям как настоящая, а потом даже сбросила на меня голограммное дерьмо. У голограммного помёта даже оказался настоящий запах. Через несколько секунд мой проницательный ум и интуиция подсказали, что возможно чайка и помёт были настоящими.

*** Оливер Олдвуд ***

Ход рассуждений прервали шаги за спиной. Я обернулся и увидел Оливера Олдвуда. По внешнему виду человек был раскованный и привыкший к роскоши — дизайнерский пиджак из дорогой белой ткани, какие-то золотые побрякушки аля диадема на голове (наверное, такое любила местная золотая молодёжь), какая-то странная водолазка, переливающаяся разными оттенками чёрного, и штаны с металлическими вставками. Парень хотел было что-то сказать, но потом смущённо указал на моё плечо с помётом, но я не растерялся и ответил:

— А, вы про это? Действительно впечатляет. Голограммное дерьмо от голограммной чайки. Удивительная дотошность, хотите, можете даже потрогать руками.

Оливер рефлекторно прикоснулся указательным пальцем, обнаружил, что оно настоящее, потом задумчиво посмотрел на меня.

— А! Это была шутка, — наконец, ответил он и достал шёлковый платок с золотыми вензелями, чтобы вытереть пальчик.

— А вы быстро соображаете.

— Сейчас я припоминаю, что когда-то мне про это рассказывали, что сюда заказали некоторых живых существ у самого Кабала для имитации настоящей экосистемы. Но потом строители Элизиума разработали новые более интересные пещеры и этот район зачах, и некогда элитный отель законсервировали до лучших времён.

— Я бы не назвал эти времена лучшими, но то ли ещё будет. Вам что-нибудь ещё известно про этот отель и окружающие нас пещеры? — мне было интересно, почему Кабал выбрал именно это место.

— Я смотрел карты и старые схемы, эта часть расширена людьми, а вот дальше идут просто бесконечные витиеватые тоннели, водный поток тысячелетиями бурлил почву, пока мы его не направили в другую сторону. Туда, конечно, ходили разведчики-энтузиасты и любители острых ощущений, но ничего путного не обнаружили.

— Жаль, я думал будет хоть какая-то интересная зацепка. Или на худой конец тайный путь в другие сектора мегабункера.

— Это возможно, но вряд ли. Кабал следит за такими вещами... — Оливер почесал щёку, он не решился перейти к следующей теме, и поэтому я помог сделать ему шаг.

— Вы, наверное, хотели что-то спросить.

— Как бы это сказать, я с самого начала хотел устроить с вами конфиденциальный разговор, но вокруг вас творится такая суета, что я понял, что лучше действовать прямо в лоб и не теряя времени.

— Занятно, продолжайте.

— Эм... Эх, — парень засмущался, а потом посмотрел на роботов и крикнул на них словно римский патриций на рабов, — вы все живо убирайтесь! Это закрытый разговор, никого не пускать, прослушка запрещена. Ясно?!

— Сэр, есть, сэр! — отозвались прислужники.

Охранные роботы вмиг разбежались и только после этого парень успокоился. Оливер подошёл ко мне поближе и стал максимально тихо озвучивать свою идею:

— Кто-то всегда должен думать об альтернативах. Нужно думать о том, что главный план может не сработать.

— Ну да, согласен, это разумная концепция.

— Мой отец и дядя даже думать не хотят о том, что повстанцы могут преуспеть. Они почему-то уверены, что удача повстанцев обязательно должна закончиться в Элизиуме.

— Драксы тоже так думали. Как и Фрэнк Людоед, как и Дядюшка Рич, как и Джастин Марсден. Они не сомневались, что умнее и сильнее. Но я бы сказал, что у них была хитрость, ресурсы и недостаточное понимание того, как на самом деле крутятся шестерёнки в глобальном плане. Они привыкли работать в своём масштабе, в котором всё было относительно стабильно. А повстанцы это на самом деле вооружённый и организованный народ, это большая сила, которая способна на большие дела. И их так просто не остановить старыми методами.

— Это весьма интересный анализ. Во многом он совпадает с моим. Скажите честно, как вы думаете, как будет развиваться наш конфликт?

— Если мы сейчас победим Рэда?

— Естественно.

— Всё, что вас отделяет от поражения — это армия роботов. И уверяю вас, этот щит не прослужит долго. Наоборот, он сыграет с вами жестокую шутку, сейчас вы морально готовитесь к тому, что андроиды возьмут на себя всю грязную и тяжёлую работу. Поэтому никто не готов защищать Элизиум. Армию нельзя создать быстро, на обучение солдат нужно много ресурсов, времени и человеческого капитала. Вы не сможете собрать даже нормальное ополчение.

— А если у совета старейшин есть аналог оружия массового поражения в этой войне?

Я улыбнулся и спокойно ответил:

— Надежды на чудо-оружие никогда не сбываются. Вы сможете нанести дополнительный урон, но повстанцы обязательно приспособятся. Если уж они смогли адаптироваться и победить на Диком Западе, то у вас тоже смогут. Даже если вы распечатаете этот лабиринт со всеми его ужасами.

— Даже так?

— Я в этом не сомневаюсь. Повстанцы прошли через ад, пройдут и через ваш рай.

— И Лейн сможет перехитрить Верховного судью?

— Вы спрашиваете про военную часть? Про тактику и стратегию? Тут всё жестоко как в математике. Военное дело это прежде всего экономика. Если чаши весов окажутся равны, то тогда всё будет зависеть от соломинки, которая перерубит хребет верблюду. Но в жизни как правило случается по-другому: после того как две силы сцепятся друг с другом, очень скоро становится ясно, у кого больше мощи... Если хотите мой анализ, то грубыми мазками картина выглядит так: Элизиум отправит армию роботов прижать повстанцев в прямом открытом бою, а они будут уклоняться от сражения насколько это возможно, будут бесконечно маневрировать, проникать за линию фронта, устраивать диверсии и пытаться проскочить к вашим производственным цехам. Но могут задеть и другие жизненно важные точки. Для них это экзистенциальная битва, они в самом деле считают, что должны победить, чтобы выжить. Поэтому если вы будете упорствовать, то я бы на их месте отравил бы воду, взорвал вентиляционную систему, сжёг трансформаторы, перерезал линии связи и ещё бы закинул заразы из Тартара и ядерных отходов из складов Дядюшки Рича. Чтобы уж наверняка все сдохли.

Тут у молодого человека даже проскочило удивление на лице. Он переварил вышесказанное и сказал:

— Вы думаете и до такого может дойти?

— Всенепременно. Это суть войны, она заставляет выкладываться по полной, чтобы выжить.

Оливер Олдвуд собрался с духом и перешёл к самому главному:

— Ваши слова усилили мои тревожные сомнения насчёт будущего, и моим долгом будет предотвратить бессмысленные страдания и разрушения. Я хочу помочь вашему делу, — тут он забуксовал и продолжил уже более скользким и несерьёзным голосом, — но не так, чтобы слишком сильно... Чтобы не бежать впереди паровоза и не выглядеть предателем собственной семьи.

— Ась? — я навострил ухо, так как мне пытались продать услугу с неясными условиями. — А можно поконкретнее? Какой сценарий нашего сотрудничества вы хотите увидеть? Какие у нас планируются отношения?

— Эмм, ну такие, что если повстанцы будут побеждать, я стану ещё одним Дэмианом... Я бы хотел иметь с ними хорошие отношения, но не хотел бы чрезмерно пачкать руки...

— А-а-а! Я всё понял, не продолжайте. В идеале вам бы хотелось вообще ничего не делать, чтобы не рисковать, но при этом повстанцы должны вас полюбить и сделать главным в случае победы. Я ничего не перепутал?

Оливер застеснялся, но по лицу было понятно, что да, тогда я продолжил:

— Поймите правильно, я вас не осуждаю. Вполне рабочая разумная стратегия с вашей стороны. Сами догадались или кто подсказал?

— Без лишней скромности скажу, что сам.

— А вы понимаете, кто я такой и какие у меня связи с повстанцами? Вы смотрели шоу Тартар и Дикий Запад?

— Мельком, если честно. Но ваши компетенции меня вполне устраивают. Вы не принципиальны, берётесь за любую работу, готовы к любым переговорам и, наверняка, можете установить связь с повстанцами. Даже если не получится, то работая вместе с вами, я смогу им хоть что-то предъявить: вот смотрите, мы помогли вам здесь, тут и там, внесли вклад в общее дело, мы белые и пушистые. В любом случае, у меня нет опыта революционера и ваша помощь будет как никогда кстати.

— Кхм, — покашлял в кулак, — спрашиваю для проформы, а у вас-то какие возможности? Вы большой человек в Элизиуме? Или просто богатенький сыночек?

— Здесь всё порядок. Я типа молодое дарование, быстро пошёл по стопам отца, освоил программирование искусственных интеллектов и стал ведущим разработчиком управляющих систем.

— Чего?

— Кто-то же должен настраивать роботов как систему. А у них у всех ИИ, свой искусственный интеллект, который должен подчиняться приказам людей и вышестоящих роботов одновременно. А ещё должна быть система жизнеобеспечения Элизиума. В остальных секторах мегабункера этим занимается Кабал, а нам приходиться выдумывать свои «костыли» и «велосипеды». И как только у нас появляется новый робот, то его нужно втиснуть в прежний механизм. По итогу я прошёл экстерном высшее образование, внедрил свои разработки и прыгнул ещё выше на системного управляющего.

— Молодое дарование, говорите?

— Понимаю, на внешний вид так особо и не скажешь, но когда люди говорят, что мне за тридцать, то это сильное преувеличение и банальные слухи. Просто когда сильно и много трудишься, то появляются морщины на лице.

Я присмотрелся к нему повнимательнее и действительно стал сомневаться в оценке его возраста, ещё я подметил у него странную черноту на ногтях, прямо как у меня на правой руке.

— И у вас тоже большой уровень? — продолжил я, вернувшись к разговору.

— Тоже максимально возможный, как и у Джулии.

— А что значит системный управляющий?

Оливер улыбнулся и уклонился от ответа:

— Эти мелкие подробности лучше обсудить после победы над Рэдом, а то мы увлеклись строительством воздушных замков.

— Справедливое замечание.

— И вот я как раз хотел бы вам помочь в борьбе с ним. Скажем, что это будет первым моим небольшим вкладом в общее дело.

— Прекрасная идея. Вам рассказывали про детали нашей операции?

— Нет.

— Жаль, я хоть всё это и придумал, но тоже их не знаю.

— Боже мой, — рассмеялся Оливер, — у вас непередаваемое чувство юмора.

Настал мой черёд показать кислое и смущённое лицо:

— Но я не шучу! Я вообще рассчитывал на другой план, а этот предложил экспромтом. Это дежавю, повторение задумки агента ФБР Алекса Малькольма, который когда-то давным-давно поймал Рэда таким способом. Но, к счастью, Рэд в те времена баловался запрещёнными веществами и полностью забыл про этот инцидент. Теперь нам надо догадаться, ради чего агент Малькольм ждал Рэда в отдалённом отеле и какую многоходовку он разыграл с этими скудными картами.

— Ух ты, какой интересный поворот, продолжайте, я весь во внимании.

— Вас не пугают опасности? Вы понимаете, что мы сейчас играем с огнём? Если мы не придумаем, как остановить Рэда, то он не просто убьёт нас, он проявит все свои безумные садистские наклонности.

— Так даже лучше. Я боялся, что будет скучная полицейская рутина с банальной засадой, а тут придётся пораскинуть мозгами.

— А вы когда-нибудь сталкивались с настоящими бандитами? Не из кино и рассказов, а с реальными уголовниками, которые вас за людей не считают, а в лицо говорят совершенно другое?

У парня впервые появилось серое и мрачное лицо:

— Да.

— Ну и насколько плотно вы с ними общались?

— Пару месяцев жил бок о бок, пытался стать своим, вместе ходили на дело. Бывало всякое, случалось и совсем нехорошее. Один раз поставили утюг на живот... Как-то после этого сразу понимаешь, что человек хрупкое создание, как ментально, так и физически. Я моментально забыл про гордость, выдержку, силу воли и стал молить о пощаде...

— Надо же. Я удивлён. Что у вас за образ жизни такой? Кем вы пытались стать?

— Я многое что пробовал, без колебаний начинал новое дело, изучал самые разные сферы нашего общества и даже путешествовал за пределы Элизиума. Естественно, я не везде стал своим, и многое что прошло сквозь меня. Но я ни о чём не сожалею, это тот опыт, который я хотел получить. Это тот опыт, который обогатил мою жизнь и позволил увидеть это самое... Как вы там сказали? Движение шестерёнок в глобальном плане.

— Отлично! Вы начинаете мне нравиться всё больше и больше! — на самом деле моё отношение к нему было сугубо нейтральным, парень хотел использовать меня, а я его, обычные человеческие взаимоотношения. — Я чувствую, что вместе мы наворотим много успешных дел.

*** План как поймать Рэда ***

— Штука на букву П, — сказал я, готовясь обрисовать ситуацию Оливеру, — наш полный план... Предлагаю так, я выложу все вводные и свои размышлизмы, а вы сходу задавайте вопросы и тестируйте мои выводы.

— Отлично. А других звать не будем?

— Не надо, вы поймёте почему по ходу разговора. Ну, так вот, агент ФБР Малькольм наблюдал за Рэдом со стороны и составил его психологический портрет. Потом он просто ждал, когда Рэд решит наказать кого-то лично, что схватить его за руку. Здесь подробности излишне, суть в том, что он привлёк к себе внимание Рэда и конкретно его разозлил. После этого Малькольм прошёлся по захудалым отелям на периферии и остановился на самом паршивом из них. У него не было особой охраны, только пара надёжных коллег. Малькольм не прятался и даже наоборот, можно сказать, что он почти позвал Рэда прийти за ним.

— Какая там была местность?

— Океан, скалы и лес, одна дорога, идущая из небольшого городка. Отель находился в центре всего, как на ладони.

— Отлично. Вроде пока всё сходится, мы на верном пути.

— Однако народу там было всё-таки побольше. И публика, скажем так, не очень любила федералов. Я предполагал, что Рэду может потребоваться моя помощь и наблюдал со стороны. И я даже нашёл там своего осведомителя, чтобы разведать обстановку. Это был мелкий коммерсант, с которым мы быстро нашли общий язык — он давал информацию, а я денюжки. И вот он рассказал такую интересную вещь: когда Малькольм посещал отель впервые, он сомневался в выборе, но потом наткнулся на постояльцев и хозяев в главном холле, которые сразу его невзлюбили, им не понравилось, что тут шастает федеральный чиновник, что-то вынюхивает и не даёт им спокойно жить. В ответ на это агент Малькольм рассмеялся и заявил, что теперь он просто обязан остаться и выяснить, что они скрывают.

— Ага, я понял. Он искал плохую компанию, но я не понял зачем.

— Я смею предположить, что он предугадал следующий ход оппонента — Рэд собирался завербовать кого-нибудь в отеле. Для этого он, например, мог перехватить кого-нибудь на прогулке и сделать выгодное предложение. Или выйти на человека через социальную сеть.

— Эмм. А к чему такие сложности? Почему просто нельзя приехать в этот отель, подняться в номер и пристрелить агента?

— На первый взгляд всё действительно именно так. Но подумайте сами — вас ждут в определённом месте, и вы знаете, что ваш оппонент собрал на вас досье, агент знает, что вы можете действовать грубо и поэтому может предугадать такой вариант развития событий. А что если там засада именно на тот случай? Что если это прикрытие, что там есть законспирированные агенты, которые начнут перестрелку?

— А если просто заселить своего человека как нового постояльца?

— Логично предположить, что всех новых гостей будут проверять, а у людей Рэда бандитская внешность и биография, они скорее грубые мафиози, чем шпионы-конспираторы.

— А что если просто залечь где-нибудь рядом с отелем и наблюдать? Организовать небольшой лагерь, сидеть со снайперской винтовкой и ждать, когда агент покажется в окне?

— Это опять очевидный ход, которого ждут от Рэда. Исполнителям придётся бояться патрулей и надеяться, что они сами не попадут в ловушку. В нашем случае ситуация даже лучше, чем у Малькольма. Я вижу вокруг Гранд-Вайт ходят роботы-охранники. Они ведь достаточно умные?

— О да. Сейчас мы их настроили на поиск всего подозрительного в зоне видимости отеля. Разведчики просто не смогут здесь окопаться, они должны будут держаться на значительном расстоянии. Единственное, чего я боюсь, так это то, что у Рэда могут быть свои технические штучки. Всякие электромагнитные бомбы, сверхмощные лазеры, свои сверхбыстрые роботы и другой хайтек из развитых миров, про которые вы рассказывали на совете старейшин.

— Согласен с вашими опасениями. Это главные и последние козыри Рэда. Скорей всего он растратил большинство из них, чтобы преодолеть армию роботов Кабала, но что-то обязательно должно было остаться, так сказать туз в рукаве. Если мы не перегнём палку, то Рэд будет играть тонко и не станет его вытаскивать.

— А что его сдерживает?

— Во-первых, опасения, что мы сами подготовились к обороне, подготовили убежища, пути отхода и ловушки. Тогда он просто выкинет хорошие карты. Во-вторых, желание показать своё превосходство и садизм. Мы начали понтоваться, мы показали, что не боимся его, и даже готовы переиграть. В этом случае Рэд постарается добраться до нас, а не просто избавиться по-быстрому.

— Пардон... Тут какое-то зацикливание, если так можно выразиться. Про каждый ход можно сказать, что он очевиден, и поэтому оппонент предполагает, что мы знаем, что он может его сделать. И как следствие, он в своей схеме рассчитывает, что мы знаем об этом. И раз это всё становится очевидным, то цикл рассуждений повторяется заново.

— Именно так! Вы уловили суть проблемы, в которую толкнул нас агент Малькольм. Если бы битва произошла в городе, где вокруг куча действующих лиц, где кипит жизнь, люди ходят на работу, следят друг за другом и так далее, то был бы простор для фантазии, целая куча схем, которые даже трудно заметить. А тут всё на виду, всё слишком просто. Мы словно оказались в шахматах, когда нужно начать партию либо с хода e2-e4, либо с d2-d4, потому что все остальные ходы слишком слабые.

Оливер услышал характерный звук робота, который где-то вдали спорил с человеком. Он сразу сориентировался и предложил спуститься вниз:

— Мы опять увлеклись.

— Похоже на то.

— Давайте прогуляемся по соляным пещерам, чтобы сохранить конфиденциальность и никому не мешать.

— Отлично, зовите роботов.

Оливер свистнул и характерным пренебрежительным тоном приказал андроидам подготовить прогулку вокруг отеля на десять минут. Мы спустились по мраморной лестнице и подошли вплотную к голограмме воды. Я малость засуетился, но Оливер махнул рукой и обнадёжил — лазеры, создающие иллюзию, были настроены таким образом, чтобы их излучение плавно поглощалось туманом и не причиняло вред глазам. Хотя, конечно, вначале всё равно пришлось жмуриться, а вот потом мы спустились ещё вниз на дно фантомного озера и стало намного легче. Здесь когда-то действительно была вода, от неё остались лужи и холодная сырость, вокруг нас были трёхметровые валуны, покрытые крупными кристаллами соли, под ногами раздавался хруст. Теперь казалось, что настала зима и вот-вот с неба выпадут снежинки.

Мы остановились у розовой лужи, в которой периодически просыпался маленький гейзер. Мы посмотрели на этот бесконечный цикл и вспомнили про прерванный разговор.

— Ах да, — сказал я, — Рэд знает, что мы знаем, что он вынужденно сделает один из очевидных ходов. Это вносит некую неопределённость, мы создали взаимный цугцванг. Но тут рано радоваться. Во-первых, такая ситуация может просто взбесить его, и он перейдёт к лобовой атаке. Во-вторых, если мы будем долго думать, то потеряем инициативу, и уже он будет вести партию. Значит нам срочно нужно придумать следующий логический шаг, который вытекает из стратегии Малькольма. Зачем ему понадобилась плохая компания? Почему он хотел, чтобы Рэд нашёл шпиона в отеле, в его условной крепости? Минуточку! Вспомнил! Мой лазутчик-коммерсант рассказал ещё одну мелкую вещь. Малькольм после заселения сразу обошёл всех постояльцев. И с каждым побеседовал минимум по полчаса, каждому объяснил, что нужно делать, если с ним свяжутся бандиты, и почему нельзя идти у них на поводу и какие это на самом деле ужасные люди.

— Это какое-то противоречие. Вначале он ищет плохую компанию, людей, которые его предадут, а потом пытается предотвратить это.

— Нет, это только на первый взгляд. Теперь я понял. Малькольм, естественно, общался с постояльцами, чтобы потом увидеть у них изменения в поведении. Тот, кто прогнётся под Рэда, будет испытывать угрызения совести и страх, потому что он не профессиональный шпион, а обычный гражданский.

— Окей. Предположим, что это так. Но что это нам даёт? Рэд ведь предполагает, что в этой игре его шпиона могут вскрыть? Так как это очевидный ход. Или нет?

— Хороший вопрос. Что это вообще может дать? Я вижу только один ответ — связь с Рэдом. Через этого человека можно передать ему сообщение.

— Чтобы взбесить его ещё больше и спровоцировать на необдуманную атаку?

— Рэд не дурак, если его позлить в лоб, то потом он будет осторожничать и не полезет на рожон. Скорей всего он оставит своих людей докончить дело, а сам сбежит.

— Тогда это тупик, ход, который ничего не даёт. Значит Малькольм сделал что-то другое.

— Просто надо проявить больше фантазии. Как можно вынудить Рэда сделать что-нибудь?

— Да никак. Мы что, можем угрожать ему? Чем? Как?

— Воистину правильно заданный вопрос — это половина дела! Да вы гений!

— А? Теперь я ещё больше в тупике. То есть мы действительно можем ему угрожать?

— Да! Представьте себе, Рэд только что бросил всё, скрытно пересёк Элизиум, добрался до нас, начал готовить нападение, а мы ему сообщаем, что вот прямо сейчас уезжаем в другой конец Элизиума, если он не сделает то, чего мы хотим. Это точно его взбесит, он не захочет начинать всё сначала, но и не захочет подчиняться.

— Как говорил мой научный руководитель — шутка просто офигеть. Но что мы от него потребуем?

— Без малейшего понятия. Может у вас есть мысляки?

— Хм... Вы опять застали меня врасплох, дайте подумать.

Мы невольно отошли от гейзер-лужи и продолжили пешую прогулку. Андроиды-охранники окружали нас по периметру, и мы даже не задумывались о безопасности. Нам почему-то казалось, что Рэд ещё где-то далеко и появится как минимум через несколько дней. А вот потом раздались выстрелы из пистолетов-пулемётов. Наши роботы, прошедшие за «угол», открыли огонь. Оливер, как молодой искатель приключений, выхватил из внутреннего кармана револьвер и бросился в атаку. Я осторожно последовал за ним.

Вначале я увидел Рэда с автоматом в руках, потом наших охранников и Оливера, готовящегося стрелять. В следующую секунду я набросился на него и повалил на землю. Силой я выбил оружие из его рук и крикнул:

— Это манекен!

Только после этого Оливер очнулся от азарта и пригляделся на качественно сделанную куклу, в которой были дырки от пуль, но из которых не вытекала кровь.

— Это что, шутка? — спросил Оливер, не понимающий, что происходит.

— Частично. Приглядитесь к нашим роботам повнимательнее. У каждого в корпусе по одной дырке из крупнокалиберного автомата. Это не просто кукла, это тоже робот, который стреляет по всем в ответ.

— М-да... — вздохнул Оливер. — Кажется у нас гораздо меньше времени, чтобы сделать следующий ход и удержать инициативу.

— Это конечно да, но конкретно сейчас давайте уже поднимемся и возвратимся в отель, а то вдруг эта кукла ещё взорвётся.

Глава 58. Devil of a job

Первым делом мы решили вернуться в Гранд-Вайт, чтобы предупредить остальных о появлении Рэда. Мы застали Джулию, Макброуди и Райтфолла на мраморной веранде, где они устроили самодельный тир-соревнование. Джулия отправила на бой стандартного охранного робота, Райтфолл пригнал Руперта, у которого в руках оказался спрятан аналог винтовки, а Макброуди взялся за свой любимый винчестер. Из голограммного озера периодически высовывались бронированные тяжёлые роботы-солдаты с деревянными макетами уточек и фламинго, а участники пытались их уничтожить на скорость. К моему удивлению, Макброуди неплохо держался, даже в таком соревновании человек умудрялся идти почти нога в ногу с роботами, недопускающих ошибок. Стоит ли говорить, что грохот стоял такой, что игроки даже не заметили инцидент, произошедший с нами недавно.

Вначале я закричал, чтобы они прекратили это безобразие и позволили нам безопасно подняться, а потом вкратце изложил новости про ловушку Рэда. На меня посмотрели с недовольством. Слегка пьяненькие Макброуди и Райтфолл переглянулись друг на друга, потом посмотрели на Джулию и сказали, что хотели бы докончить турнир. По-моему на кону стоял уникальный коллекционный вискарь. Она рассмеялась, махнула рукой и откинулась на шезлонг, чтобы подкрутить свои шестерёнки.

Мы с Оливером поняли, что тут дела сделаны и пошли на поиски Фергюсона, его не оказалось ни в ресторане-баре, ни в комнате отдыха, ни в своём номере. Пришлось идти на ресепшен и спрашивать роботов-администраторов, куда он подевался. Замкнутый бухгалтер оказался на крыше вместе с птичками, специальные роботы кормили и ухаживали за живностью, а он полулежал в кресле и наблюдал за действом со стеклянным взглядом. Теперь было очевидно, что его терзали большие думы и сомнения. Мы встали над ним, но бухгалтер никак не отреагировал.

— Мы всё знаем, — начал я, — Рэд уже вышел на тебя.

Фергюсон тяжело вздохнул, достал из кармана трубку и хотел было закурить, но я стремительным ударом выбил её из рук.

— Эй! — возмутился Фергюсон. — Что вы себе позволяете?

— Осторожность. Мало ли что это могло быть на самом деле?

— Успокойтесь. Я вам не дешёвый ковбой и не крестьянин из Тартара, чтобы пачкать руки.

— Смелое заявление для человека в вашем положении. Нам нужно выйти на связь с Рэдом, всё остальное нас не интересует.

— Довольно! Убирайтесь, я ничего не знаю и не собираюсь с вами разговаривать, чёртовы проходимцы!

Я хотел было перейти к рукоприкладству, но Оливер меня опередил:

— Эй, полегче, папаша! — сказал он фирменным голосом гопника. — Мне грубить не надо. Понятно?

Парень довольно умело включил быдло и наклонился над бухгалтером. Фергюсон прищурил глаза и подождал следующего хода, и тогда Оливер добавил:

— Ты ведь слышал, кто я такой?

— Слышал.

— Но ведать не догнал, что это значит. Моя семья тут всем заправляет. Если Пикман что-то тут делает, то только потому, что мы ему приказали. И ты тут тоже находишься по той же самой причине. А будешь рыпаться, то узнаешь, каково это жить с минус пятидесятым уровнем. Никакого житья в отелях, игр и шведского стола, будешь на пляже спать, питаться кашей, а из медицины останется только аспирин и клизмы. А ведь можно пойти дальше и опустить тебя на самое дно, будешь жить как прислуга и трястись от страха, что тебя могут изгнать из Элизиума.

Фергюсон проглотил ком в горле и слегка побледнел.

— Папаша, ты ведь из Дикого Запада? — продолжил Оливер.

— Да.

— Для ясности картины представь себе, что ты только что нахамил Джастину Марсдену или самому Дядюшке. Ты бы себе такое позволил в прошлой жизни?

— Никогда.

— Ну, тогда отвечай на вопросы Пикмана и не суетись.

У Фергюсона задрожали руки:

— Мне страшно. Вы должны понять. Я оказался между молотом и наковальней. С одной стороны этот маньяк, а с другой вы. Я бы вообще хотел остаться в стороне и ни во что не ввязываться.

— Поздно, — вернулся я к разговору. — Теперь надо идти до конца.

— Оно там, в курительной трубке, — указал пальцем на предмет, валяющийся на крыше, — это средство связи, узконаправленный лазер, который трудно засечь. Нужно передавать сигнал с крыши в сторону красного валуна в конце пещеры. В случае чего я должен был его уничтожить.

— Как он на вас так быстро вышел? Или вы сами к нему пришли?

— Нет! Я бы ни за что не пошёл в лапы к этому чудовищу, ни за какие деньги!

— Тогда как?

— Вы же знаете, что я приехал последним? Я долго бегал от старейшин и тянул время как только мог, поэтому, когда я прибыл в соляные пещеры, Рэд уже был здесь. Он как-то дистанционно повредил моё такси, роботы попытались починить его, мне стало скучно, я отошёл от них и попробовал дойти до Гранд-Вайт пешком… Ну а дальше вы уже, наверное, сами можете догадаться, что произошло.

— Гоп-стоп, мы подошли из-за угла?

— Знаете, я, конечно, всяких отморозков в жизни видывал, но чтоб таких конченных впервые! Он меня в два счёта убедил выполнить все его указания.

— Ну, это да, вам ещё повезло, что вы сразу струсили и согласились.

— Да?

— Конечно, он мог бы вам почки отбить, куски кожи отрезать, бомбу в живот засунуть…

— Не продолжайте, я понял!

— Как хорошо, что мы такие понятливые. Ну, тогда будьте доброй кисой и передайте моему кузену ультиматум: кончай прятаться за своё устройство судного дня, поставь прибор на паузу и выходи сражаться со мной на равных, как мужик, иначе я просто буду бегать по всем отелям Элизиума, пока мне не надоест, у меня теперь крыша от старейшин, и я могу себе такое позволить, через час я собираю вещи и сваливаю, так что поторопись с решением.

— Хорошо, я всё сделаю. И надеюсь, что после этого вы все от меня отстанете.

Тут и я, и Оливер, не смогли сдержать улыбки, мы прекрасно знали, что как правило жизнь не давала таких поблажек, если хочешь уйти из игры — тебя затянет ещё сильнее. Мы дождались, пока Фергюсон отправит сигнал, проверили, что он всё сделал правильно и поспешили спуститься обратно к нашим стрелкам. Удалось успеть как раз вовремя, они только закончили и Руперт торжественно вручал супер элитную бутыль виски на серебряном подносе Джулии. Райтфолл и Макброуди грустно смотрели на приз и последний даже топнул ногой от досады. Джулия на секунду отвлеклась от шестерёнок, глянула на проигравших и ответила:

— Хотите, могу отдать?

— Да ладно?! — почти хором ответили они.

— Но с одним условием: чтобы вы вообще больше не пили в ближайшие три дня.

— Да ну на фиг! — махнул рукой Райтфолл. — Чем мне здесь ещё заниматься? Тут скукотень неимоверная, нормальных инструментов нет и атмосфера совершенно не рабочая.

Я покашлял в кулак и прервал их думы вселенской важности:

— Господа! Я вас понимаю как никто другой, но нам нужно собраться с силами и приступить к делу. Возможно, к нам скоро придёт гость, тот самый гость, ради которого мы и собрались. И насколько я его знаю, он будет в очень плохом настроении.

Вся троица подозрительно посмотрела на меня, Джулия спросила первой:

— И какой у тебя план?

— Эмм… Я вообще-то у вас хотел попросить совета. Я потребовал у Рэда остановить свою машину судного дня, иначе пригрозил уехать из Гранд-Вайт через час. Я спровоцировал его сделать что-то оригинальное, но не знаю как самому действовать дальше.

— Джеки! — обратилась она к Джексону. — У меня руки не настроены, похлопай с сарказмом за меня.

Макброуди с большим удовольствием сделал этот презрительный жест, а Джулия продолжила:

— Блестящая тактика и исполнение! Ты превзошёл все мои ожидания. Вначале нас попросили особо не готовиться, чтобы не спугнуть опасного преступника, а потом нам нужно экстренно готовиться к решающей битве за один час. Джеки! Хватай телефон, вызывай подмогу, пусть попробуют захлопнуть ловушку.

Я попробовал возмутиться:

— Эй, стопэ! У него, наверняка, шпионы на всех дорогах, он увидит шухер и сбежит.

— Я не намерена рисковать своей жизнью ради этой дурацкой авантюры! Мало ли что этот маньяк с собой притащил? Если дело идёт к перестрелке, то нужно быть во всеоружии.

— Не надо портить дело на самом финише! Пускай хотя бы доблестные полицаи Элизиума сделают это без спешки? Пускай они наскочат широким фронтом на все дороги, ведущие из соляных пещер? Чтобы Рэд точно не ушёл от нас. Ради этого стоит потратить немного время.

Джулия хотела было что-то возразить, но встретилась взглядом с Оливером и передумала. Она сердито вздохнула и повернулась в сторону Макброуди, который до этого уже успел позвать робота с проводным телефоном на подносе. Джексон тщетно пытался дозвониться до полиции, но ему просто не отвечали — Рэд уже обрубил линии связи.

Райтфолл подбежал к своему личному роботу Руперту, открыл у него крышку на брюхе и достал оттуда мощную армейскую рацию.

— Чёрт! Частоты забиты, он глушит всё, все каналы связи! — рявкнул он. — Хотя стоп, резервный канал ещё работает, но только на приём.

Райтфолл увеличил громкость, и мы услышали тревожные новости из города: якобы Рэд (наверное, это был андроид вроде того, что мы видели с Оливером) со своей бандой появился на нижних этажах и уничтожил врата на Дикий Запад, оттуда уже выскочили разведчики и передовые отряды повстанцев, ситуация быстро ухудшалась, нижние этажи погружались в хаос, армия роботов и полицейских Элизиума суетилась за всеми сразу, а список разрушений пополнялся буквально в прямом эфире. Судя по истошным воплям ведущих новостей, в Элизиуме разгорался такой бардак, что уже никому не было дела до Гранд-Вайт. Минут через пять эфир прервался голосом Рэда:

— Я хотел, чтобы вы это услышали. Чтобы вы поняли, что никто не придёт на помощь, и вы полностью в моём распоряжении, — он выдержал паузу, постарался унять свой гнев и продолжил, скрипя зубами, — решили поиграть со мной?! Думаете, я побоюсь устроить тупую кровавую бойню?! Посмотрим, как вы запоёте, когда окажетесь на пыточном столе. Умника, который придумал эту байду, я лично проверну через мясорубку.

Рэд ушёл из эфира, и на его место вернулись новости с бесконечным рассказом про кровопролитие, перестрелки, что всё пропало, но сохраняйте спокойствие. Не успели мы сообразить, как Джулия стала нами всеми командовать:

— А ну живо все внутрь! — а потом продолжила кричать на ходу. — Макс — собирай и организуй роботов, Джеки — притащи нам оружие из арсенала, Оливер — следи за камерами, Эдмон — тащи Фергюсона к нам. Собираемся в игровом зале, это внутренняя комната с кирпичными стенами вокруг.

Как хорошо, что она вспомнила про этого пугливого бухгалтера, который мог сморозить глупость и воткнуть нам нож в спину. Едва я добежал до лестничной клетки, как увидел его, пытавшегося улизнуть по-тихому. Я схватил его за шкирку и потащил к себе, он, естественно, сразу стал оправдываться, что якобы просто хотел найти место, где можно спрятаться, а у самого глазёнки бегали во все стороны и чего-то ждали. Фергюсон скорей всего уже либо пронюхал расклад, либо имел свою тайную рацию, либо ещё один передатчик от Рэда.

— Стрелять приходилось? — спросил я, перебив его брюзжание.

— Да… Но только из револьвера.

— Жаль, я вам рогатку хотел выдать. Но не будем отвлекаться на болтовню! — я схватил его под локоть и повёл в сторону нашего оперативного штаба. — Нас ждут приключения! Вам никто не говорил, что вы похожи на Сквайра Трелони?

— На кого? Это какой-то подкол?

— Смотря как посмотреть! Если открытыми глазами, то да.

Мимо нас пробежал Макброуди с автоматами и уронил один из них, по-моему, это была вариация Steyr AUG с фирменной компоновкой буллпап, ну или если вы не разбираетесь в оружии, то представьте себе автомат с футуристичным обтекаемым дизайном. Пушка была моднявая, и я её сразу прибрал к рукам. Мы зашли в бильярдный зал, я присел на стол, где уже лежали планшеты, транслирующие записи с камер наблюдения. Слева стоял Райтфолл, который с помощью своего карманного компьютера организовывал боевых роботов, как солдат перед битвой. Справа суетился Оливер, который хотел в компактной форме собрать все средства слежения, он принёс ещё два ноутбука и настроил их всех на онлайн-трансляцию так, чтобы мы видели местность вокруг Гранд-Вайт на 360 градусов. Макброуди спешно сооружал баррикады в проходах и готовился к перестрелкам внутри отеля, он периодически ругался на высокие потолки, большие окна и дверные проёмы. В общем, люди были опытными и знали что делать, мне лишь оставалось любоваться их слаженной работе.

Впереди меня, в объёмных сумках, копошилась Джулия, она меняла свои рабочие импланты на боевые модели, на тяжёлые клешни с целым комплектом вооружения, но они были довольно тяжёлыми и поэтому шли в комплекте с небольшим экзоскелетом.

— Что уставился?! — крикнула она мне. — Помоги застегнуть ремни на спине.

— Да, конечно, — я принялся помогать, а потом продолжил нашу милую непринуждённую беседу, — у тебя и на меня есть планы?

— Догадайся.

— Хочешь использовать меня как сыр в мышеловке?

— Вроде бы это была твоя идея.

— Я просто как обычно гулял по лезвию бритвы, а люди толкали меня из одной стороны в другую, не давая упасть.

И в этот момент Оливер почти с радостью крикнул на всю комнату, что заметил движение в соляных пещерах, их было много, враги аккуратно продвигались в сторону отеля, но старались не выходить в зону прямой видимости. Райтфолл улыбнулся, что-то кликнул по своему планшету, и роботы выпустили несколько очередей в сторону особо смелых «партизан».

— Ну вот, пролилась первая кровь, у них раненые, — довольно сказал Райтфолл.

— Надо было подпустить поближе, — ответила Джулия, заканчивая возиться со своими имплантами.

— Их там много, поэтому лучше сразу держать их подальше. И всё равно им придётся идти в лобовой штурм.

— Надеюсь, ты прав только в последнем, — она отправилась в сторону коридора, чтобы подойти к окнам и испытать свои большие пушки.

Её остановил Оливер, снова разразившийся криками:

— Тут что-то не то! Они какие-то странные.

— Да, он прав, — подтвердил Райтфолл, — какая-то странная амуниция.

— Посмотрите на их шлемы, они все чёрные, причём сплошняком на всю голову.

— У меня нет идей, — отмахнулась Джулия, — но, наверное, мы скоро всё узнаем.

Она выбежала в коридор, выпустила залп самонаводящимися мини-ракетами в окно и сразу легла на пол. После серии взрывов и криков, враги проматерились и тоже взялись за тяжёлые пушки.

— О! — усмехнулся Райтфолл. — Опять вы! Старые добрые советские РПГ-7, когда же вы устареете…

Я было прилёг к стене, но в отель ничего не прилетело, я с вопросом глянул на Райтфолла, и он мельком ответил про лазерную защиту, установленную на крыше отеля. Только я было подумал, что начало битвы развивалось неплохо, как вслед за противотанковыми ракетами выступили крупнокалиберные пулемёты и даже автоматические пушки с картечью. Противник специально вначале отстрелялся небольшой партией дешёвых ракет, вычислил наши лазерные установки и теперь выбивал их шквальным огнём. Мы, естественно, тоже пытались отстреливаться и не безуспешно. Вражеские солдаты вынужденно поднимались из укрытий, чтобы стрелять и по ним летела наша ответка.

Оливер начал преждевременно радоваться и зарапортовал, что мы якобы выбили уже как минимум половину. Враги вылезали из-за валунов, поднимались из голограммного озера, рыли окопы прямо во время боя, они действовали без особой фантазии, но дисциплинированно и без страха. Похоже, Рэд купил где-то настоящих военных с опытом. Пока роботы отстреливали их, они выкашивали наши лазеры и периодически стреляли ракетами, чтобы проверить оборону. И вот раздался первый взрыв в отеле Гранд-Вайт, там, где мы ещё недавно обедали, теперь лежала куча кирпичей, стекла и дымящихся головешек, оставшихся от мебели.

Джулия вернулась в игровой зал и крикнула нам:

— Надо прикрыть наших роботов! Они все рядом с отелем в круговой обороне, если их разнесут ракетами, то потом доберутся до нас.

Идея была совершенно правильной и, как выяснилось позже, запоздавшей. Я вручил Фергюсону гранатомёт револьверного типа, и потом мы втроём, вместе с Оливером, побежали в сторону обеденного зала, откуда теперь можно было стрелять, удобно прячась за руины. Макброуди и Джулия отправились защищать противоположные точки, тем самым мы все как бы оказались на вершинах равностороннего треугольника и отбивались от врагов по всему периметру. Моя первая мысль была: «Почему враги перестали стрелять ракетами?». А потом Рэд вытащил свой главный козырь в этой битве, он добрался до того, что мы воспринимали как должное, а оно было источником опасности. Рэд с самого начала прикладывал силы, чтобы проникнуть и взломать систему управления голограммным озером. Потом в нужный момент он просто щёлкнул пальцами и все лазерные установки, висящие на потолке пещеры, включились на максимальную мощность и направились в одну точку, прямо на Гранд-Вайт.

От такого зарева я сразу грохнулся на пол, яркий свет вызвал в моём мозгу сильнейшую боль, мне пришлось экстренно отбросить автомат (к счастью он остался висеть на ремне через мою шею) и завязывать на своей голове пиджак в три слоя, лишь бы унять судороги. Благо Оливер схватил меня под локоть и повёл обратно внутрь отеля. Врагам тоже было не очень комфортно, они опустили забрала и включили светофильтры на шлемах, их меткость немного снизилась, но всё-таки они что-то видели в отличие от нас. И вот теперь они стали стрелять из всех орудий, а мы никак не могли их заткнуть. Райтфолл тщетно пытался перегруппировать роботов, но он уже не видел обстановки и не знал куда наступать или где можно было обороняться, его солдаты остались без командира. Макброуди и Джулия попытались стрелять вслепую, но это ожидаемо не принесло никаких результатов.

Райтфолл прибежал вначале к нам и сказал, чтобы мы стреляли в потолок, чтобы хоть как-то спасти положение, потом отправился к Джулии с той же идей. Нам предстояло стрелять наугад, но хотя бы наши цели были хрупкими и беззащитными. Пока мы тратили свои последние выстрелы из гранатомётов на потолок, враги разделались с нашими бедными роботами. Стена из белого света лишь немного ослабела, а в Гранд-Вайт прилетели ракеты из РПГ-7. Хоп! И сложился главный холл, вместе с ним повалился и фасад здания. Хоп! И котельная превратилась в руины. К счастью, здание сделали для богачей, и поэтому оно не развалилось как карточный домик, а рушилось по частям.

Джулия со своими чудо-руками-пушками, Оливер с пулемётом и Макброуди с автоматическим дробовиком смогли убрать достаточно света, чтобы, наконец, открыть глаза и начать прицельно стрелять по вражеским солдатам, которые всё ещё осторожно укрывались за валунами и окопами. Однако делать это своими руками оказалось намного сложнее, чем с помощью быстрых роботов. Ситуация улучшилась, но недостаточно. Враг выпустил ещё пару ракет, и нам пришлось отходить ещё дальше вглубь отеля — в зону склада и кладовой. Мы попробовали окопаться на новом рубеже, а я к этому времени кое-как смог прийти в себя, пришлось выпить кучу всякой дури, надеть штуку похожую на лыжный шлем и стиснуть зубы до скрипа, всё-таки вокруг ещё было полно белого света. Он лился из каждой щели, такой белизны я вообще не припомнил в своей жизни.

И тут ослепительный свет погас, вместе с этим мы услышали голос Рэда через громкоговоритель:

— Эй, вы, утырки! Как вам? Понравилось меня злить?! Ещё хотите?! Я вам могу дерьма накидать по самые помидоры!

Райтфолл подошёл к краю разбитого окна и крикнул:

— Иди-ка ты на хер, а твои дружки пусть бегут перед тобой.

Рэд замолчал на секунду, а потом резко сменил гневный тон на весёлый:

— Минуточку! Да ладно! Это ты что ли? Старпёр сушёный? Ты хер ли ещё жив?

— Кто бы мычал, ты уж, наверное, сотню лет как кладбище прогуливаешь.

Рэд гомерически рассмеялся, а потом продолжил:

— Какие борзые отморозки! Ну как я могу на таких сердиться?! — вытер скупую слезу. — Так вот, слушайте моё последнее предложение немыслимой щедрости: мне нужен только Эдмон. Прекратите его защищать, и дальше мы уж сами разберёмся. Ну, а на вас мне похер, если честно. У меня уже нет желания и сил возиться с вами и вашим детсадовским Элизиумом. После смерти Эдмона я свалю отсюда на хрен, и все будут счастливы! Ну, а если нет, то у меня осталась ещё пара ракет, которые я с большим удовольствием затолкаю вам в задницу по самые гланды. Я даю вам шесть минут и шестьдесят шесть секунд на раздумья. А потом мне придётся снести весь этот отель к чертям… А ведь там ещё остался зачётный ресторан-бар, которой я собирался посетить. В общем, время пошло, напрягайте нужные места, чтобы думать.

Я посмотрел на своих товарищей по несчастью и сразу сказал то, что думаю:

— Ну, вы же не собираетесь ему верить? Вы же не купитесь на эту брехню? Если он пошёл на переговоры, значит у него уже кончились ракеты и бойцы. Видите, они даже не могут нас окружить со всех сторон.

— Мои сканеры говорят об обратном, — ответила Джулия, смотря на встроенные мониторы на клешнях, — его войска заняли хорошие позиции с востока и севера, кольцо пока не плотное, но они уже перекрыли пути отхода в Элизиум. Сейчас они могут перегруппироваться и зайти в отель. Или полностью окружить нас и подавить огнём. Если мы продолжим сражаться, то нас задавят так или иначе.

— Но ведь у нас нет другого выбора?

— Ну, почему же нет… Знаешь, Эдмон, я действительно хотела избавиться от Рэда всеми возможными способами, это бешеный зверь, которому нельзя доверять. Однако он прижал нас к стенке, и если мы хотим выжить, то должны попробовать откупиться от него. Думаю, после всего того, что мы сделали, никто не обвинит нас в предательстве интересов Элизиума.

— Классная шутка! Меня сейчас даже дрожь пробрала.

Я глянул на неё, потом прошёлся взглядом по окружающим, и понял, что это никакая не шутка. Джулия была настроена предельно серьёзно, Макброуди её полностью поддерживал, Райтфолл лишь кровожадно улыбался — он вдвойне был рад такому исходу, и даже в глазах Фергюсона читалось желание избавиться от меня в надежде закончить этот страшный сон. Джулия подняла свою клешню, чтобы схватить меня за шею, но на сцену выпрыгнул Оливер с зажатой в руке гранате:

— А ну стоять! Иначе все отправимся к праотцам.

— Оливер, ты что творишь? — удивилась Джулия и сделала шаг назад.

— Можете считать меня психом, но я собираюсь сражаться за правое дело.

— Да брось, что тут может быть правого? Просто разборки двух гангстеров из глубокого космоса на нашей территории.

— Я считаю, что если Рэд победит, то потом по-любому случится что-то очень нехорошее — он всегда заставляет людей страдать за совершённый выбор. Мы все знаем истории из нашего прошлого, он уже был здесь и разрушил первый Элизиум, он на ровном месте обманул людей, устроил тотальные разрушения и даже почти добрался до ядра Кабала. И наша разведка тоже не обещает ничего хорошего, если Рэд хочет устранить Пикмана, значит он нужен нам вдвойне, он как кость в горле для его планов. И, собственно говоря, сам Пикман это подтвердил под детектором лжи.

Увидев его серьёзный настрой, в разговор вмешался Райтфолл:

— Сынок, очнись! Ты собираешься рисковать жизнью ради каких-то высших целей?! Кем ты себя возомнил? Ты что, рыцарь в белоснежных доспехах, ищущий себе подвигов и приключений?

Оливер неожиданно остановился, задумался и ответил положительно:

— Да! Да, чёрт возьми! Так оно и есть. А теперь дамы и господа, извините, но нам пора сходить на берег, — Оливер схватил меня за локоть и повёл прочь из комнаты.

По иронии судьбы, Рэд в это время не пытался взять отель вплотную осаду, чтобы убедить нас в своей договороспособности и дружелюбии. Мы проскочили через его патрули и прошли большие каменные валуны, затерялись на дне бывшего голограммного озера и побежали подальше от Гранд-Вайт и банды Рэда, мы последовали в самые глубины соляных пещер.

Глава 59. Голый завтрак

Чем дальше мы шли, тем мрачнее и суровее становилась обстановка, исчезли протоптанные дорожки и всякое освещение, под ногами хлюпал соляной раствор, а в воздухе чувствовалась специфическая сырость, из-за которой быстро появилась отдышка. За нашими спинами уже раздавались переговоры наёмников и стук от армейских сапог. Я прекрасно понимал, что банда Рэда ещё совсем недавно обитала в этих краях, они хорошо знали местность и запросто могли нас окружить. Поэтому я слепо следовал за Оливером, который до этого изучал карту и теперь вёл нас в самые необжитые и неисследованные пещеры. Как вы понимаете, мы бежали из Гранд-Вайт в большой спешке и поэтому не успели захватить даже элементарные вещи, пришлось даже вытащить из моего автомата встроенный фонарик, чтобы хоть как-то ориентироваться в кромешной темноте. Из источников света у нас ещё осталась зажигалка и пара раций-мобильников, но мы разумно оставили их на потом и тратили только один фонарь.

Приходилось ползти по грязи, взбираться и подниматься по скользким острым скалам, пролазить через сталагнаты и пару раз пробиваться через гейзеры, мы даже получили из-за них небольшие ожоги, которые, к счастью, не помешали в путешествии. У страха глаза велики, нам всё казалось, что наёмники Рэда могли нас обнаружить и поэтому нужно продолжать погружение.

Мы всё спускались и спускались вниз, пока свет от фонаря Оливера не наткнулся на истерзанный окровавленный труп. Судя по ранам на него напал какой-то монстр и разорвал на три половины.

— О Господи... Только этого ещё нам не хватало, — тихо сказал Оливер и замер, круг света от фонаря задрожал, у нас в голове быстро появились тревожные мысли.

Я приготовил автомат к бою и, наконец, нашёл что сказать:

— Давай осмотримся.

— А вдруг мы его спровоцируем?

— Оно вряд ли нуждается в этом. Оно и так нас прибьёт. С другой стороны, луч света может его ослепить.

Оливер взял себя в руки, достал свой револьвер и стал одновременно освещать пещеру и искать монстра. Вместо этого мы нашли на стене записку, прибитую гвоздём:

— Привет! Я Дженни, и я вынуждена извиниться за моего парня. Он такой придурок. Я думала мы действительно изучаем пещеры, а он решил устроить шутку. Он специально принёс в своём рюкзаке муляж страшного трупа и оставил его здесь. Можете проверить и убедиться, у него кровь — это застывшее желе, а все органы пластмассовые. Я не смогла его отговорить от этой дурацкой и бессмысленной шутки. Он решил, что кто-нибудь когда-нибудь обнаружит фальшивый труп, испугается, поднимется на поверхность и начнёт рассказывать страшные байки про соляные пещеры. Скажу честно, я не знаю, где тут нужно смеяться. Наверное, такие люди как мой парень выдумали Лох-Несское чудовище. Я пообещала ему, что никому не расскажу и не уберу муляж, но я всё-таки решила оставить записку на видном месте. Кстати, там будет ещё пара приколов, но не обращайте на них внимание. Нет тут никаких монстров. Ну, разве что плотоядные крысы, пробравшиеся сюда из технопомойки конструкторского сектора, но вы с лёгкостью отобьётесь от них с помощью обыкновенного молотка. С наилучшими пожеланиями, Дженни.

Я посмотрел на Оливера, Оливер внимательно посмотрел на меня, мы оба задумались над тем, как должны были отреагировать на слова Дженни.

— Спасибо, блин, Дженни, успокоила от всей души, — сказал он, сдерживая смех.

— Женщины... — ответил я.

— Но, думаю, из всего этого можно выделить одну главную и хорошую новость: если мы нашли труп и записку нетронутыми, то скорей всего наёмники Рэда сюда не заходили.

— Скорей всего. Предлагаю остановиться и окопаться. Мне не хочется продвигаться в сторону плотоядных крыс, если они нас учуют, то проблем не оберёмся.

— Точно... Эмм... А что, собственно говоря, нужно делать в такой ситуации? Что подсказывает ваш богатый опыт? С вами случалось что-то подобное?

— Кстати да, сейчас напрягу память. Обычно я не спускался в такие дебри с таким скудным снаряжением. Для начала надо найти место, где можно прилечь на ночлег. Наверное, нам стоит вернуться к гейзерам, так как там теплее, и возможно рядом найдётся питьевая вода в виде конденсата. Ещё придётся найти отдельную глубокую дыру для того самого…

— Для чего?

— Эх... Ну да, вы же никогда не были в деревне. Потом объясню, а пока давайте присядем на пластикового покойничка и дадим ногам передохнуть. Кстати, хороший такой трупчик, обязательно надо взять, лежать на нём значительно лучше, чем на камнях или на грязи — они слишком теплопроводные. Ещё нам нужно обязательно обыскать пещеру, вдруг приколы от парня Джен окажутся полезными. Про крыс тоже нельзя забывать, нужно найти места, откуда они могут вылезти. В идеале нужно создать ловушки или сидеть в засадах по очереди. Возможно мы тут надолго и голод заставит нас отведать даже такое опасное мясо.

— А как мы его приготовим?

— Ох, Оливер... Это даже немного мило. У нас есть только одна зажигалка, но мы её прибережём для более важных дел. Скоро нам придётся выключить фонарик и жить в полной темноте, пользуясь светом только в крайнем случае.

— Да, я понимаю это. Хаос в Элизиуме ещё не скоро закончится. Да и Рэд вряд ли так быстро уйдёт из пещер. Как вы думаете, сколько времени может прожить человек в таких условиях?

— Всегда больше, чем ты думаешь. Как ни странно, но у нас ещё есть шансы выбраться отсюда живыми, если будем бороться до конца.

— Замечательно! Что ещё нужно человеку для смысла жизни?

— Кстати говоря об этом. Я должен спросить вас о мотивации. Природа ваших поступков всё ещё остаётся для меня туманной.

— Я же уже всё рассказал. Всё как на ладони. Я уже давно перепробовал роскошь, у меня уже давно максимальный уровень, достаток, успех и всё о чём другие могут только мечтать. Я ставил себе немыслимые цели, но умудрился всего добиться с лёгкостью и даже не почувствовал вкуса борьбы. Эх, если бы только мечты не забывались, когда ты их добился! — эту фразу он выделил как цитату. — Не поймите меня неверно, я не адреналиновый наркоман, мне тоже страшно, я тоже волнуюсь, я тоже не собираюсь рисковать почём зря. Но если я нашёл свою цель, то буду бежать за ней с радостью фанатика.

— Очень красивые слова. Был бы я моложе на пару сотен лет, то может быть даже поверил бы в них. Но в жизни так не бывает, просто так человек не начинает бороться за абстрактные идеи.

— Ох, — Оливеру начал надоедать мой разговор. — Вам обязательно нужно докапываться до каждой никчёмной мелкой детали?

— В деталях нет мелочей. Поймите меня правильно. Вот вы сейчас такой герой и мамин пирожок, весь такой приторно хороший и правильный, а потом вдруг вам всё надоест, и вы меня кинете в самый неподходящий момент? Или на самом деле вы просто хотели почувствовать немного опасностей и трудностей? А может причина в том, что вы хотите от меня чего-то конкретного и очень важного, а я об этом даже не догадываюсь? Один такой умник из моего далёкого прошлого разыгрывал из себя добрячка и помощника, а на самом деле искал почки для своего умирающего сына. Причин может быть множество, и не все из них ведут к счастливому концу. Поэтому я так настаиваю, мистер Олдвуд.

— Если бы вы пожили немного в Элизиуме, то у вас бы не возникло никаких сомнений в моих намерениях. Я всем известен как безбашенный, неугомонный бунтарь, который уже всех тут достал, мне только дай какую-нибудь невозможную цель, ради которой нужно горы сворачивать. Но если вам всего этого мало, то я вам скажу по секрету, что я был тем вторым судьёй, который спас вам жизнь. Помните ваш приезд в Элизиум? Высший судья хотел отправить вас в утилизатор, Джулия сомневалась, и только я хотел помиловать вас. Я с самого начала выбрал путь и не сворачивал с него.

— Вы хотите сказать, что в таком возрасте уже стали судьёй? И одним из управляющих Элизиума?

— Да. Это одна из тех недостижимых целей, к которой я стремился.

— А почему не стали вообще самым главным?

— Ещё не вечер. Надеюсь, вы мне с этим поможете, и мы разгадаем, кто является Высшим судьёй.

— Это ведь тоже кто-то из вашей семьи?

— Все так думают, но лично я немного сомневаюсь, он точно связан с нами, и его точно контролируют, но больше мне ничего не известно.

— Ваш отец знает, что вы стали судьёй?

— Нет. И меня это дико забавляет, он всегда говорил, что нужно дорожить традициями и законами Элизиума, а сам втихую прессует людей, пытаясь узнать, кем является второй судья на самом деле.

— Как он вас вообще отпустил в такое мероприятие, как это? Я ещё могу понять Джулию, её малость недолюбливают, а вы вроде как наследник семьи?

— Отец знает, что меня бесполезно отговаривать, когда-то он хотел отговорить меня от путешествия за пределы Элизиума, и тогда я просто самовольно сбежал вообще без снаряжения. Хотя стоп, в этот раз я тоже сбежал, никого не предупредив.

Я ещё раз внимательно присмотрелся к его неестественно чёрным ногтям и сравнил со своими.

— А как же страх перед смертью? — сказал я.

— Ну, леди в чёрном всё равно придёт слишком рано. Что бы ты при этом не делал, как бы не растягивал время, всё равно жизнь пролетит в одно мгновение. Я не хочу разменивать её на пустяки, лучше сиять и сгореть за тридцать, чем сгнить за девяносто.

— Хм, почему вы назвали её леди в чёрном? Виделись с ней лично?

Оливер смутился, задумался, но не понял вопроса:

— В каком это смысле?

— Не важно. Будем считать, что эта тема закрыта, — на самом деле для меня она была просто отложена, я оставил её, потому что если человек отказывается говорить напрямую, то лучше не давить в лоб, а давать ему говорить, — можно даже сказать, к сожалению закрыта.

— Почему к сожалению?

— Хех, а чем нам теперь заниматься? О чём теперь разговаривать? Как скоротать время? Наверное, у нас остаётся только одна загадка.

— Агент Алекс Малькольм?

— Читаете мои мысли. Что же он такое выдумал? В чём был смысл той ловушки, и как она должна была сработать? Где мы допустили ошибку? У меня сплошные вопросы и никаких ответов.

*** Наедине с чудовищем ***

Где-то миллион буковок тому назад я обещал, что постараюсь не мудить (нашли кому верить!) и не говорить о скучных и неважных вещах. Поэтому мне совершенно не хочется рассказывать вам про то, как мы с Оливером ползали в пещерах, отбивались от крыс, огромных тараканов, бандитов Рэда и пытались согреться. Конечно, это было весьма интересно и напряжённо, но только когда переживаешь это лично сам. С другой стороны, сразу же после окончания этой передряги я подбил Оливера использовать свои связи и достать свидетельские показания Джулии, Макброуди, Райтфолла и Фергюсона. Я воспользуюсь имеющимися картами на руках и вместо скучного выживания поведаю вам историю о страхе и судьбе.

Итак, Рэд быстро потерял терпение и вернулся раньше обещанного, он подошёл к отелю и закричал во всё горло:

— Ну как вы там, созрели?! Сложили два и два?

— Мы согласны, — в качестве переговорщика опять выступал Райтфолл, он кричал через выбитое окно. — Делай с этим придурком всё, что захочешь.

— Ну, наконец-то, блин! Наконец-то вы поумнели! Давайте его сюда, тащите и поживее.

— Он сбежал.

— Чиво, блин?! Мы же сидим на дороге в Элизиум.

— Глаза протри, они только что через вас прошли и слиняли в соляные пещеры.

— Они?!

— Ему помог Оливер Олдвуд, он угрожал нам оружием.

— И чё вы меня не позвали?

— А чё сам не явился?

— Вы меня дурите что ли?! — Рэд обернулся к своим бойцам и потребовал доложить обстановку, вскоре к нему подбежали разведчики, патрулировавшие периметр и отрапортовали, что собаки вышли на чей-то след и теперь отряд пехоты преследует беглецов.

Рэд схватился за голову и стал ругаться пуще прежнего:

— Что за идиотизм тут постоянно творится? Ну, почему мы не могли устроить нормальную разборку в городе?! Какого чёрта надо было переться в эту унылую отстойную дыру! Отправьте туда ещё народу человек десять, остальные пусть будут тут, наготове, — Рэд сплюнул на землю, повернулся в сторону отеля и обратился уже к Райтфоллу. — Так, слушай сюда, старче, мне нужно зайти и убедиться, что Эдмона там действительно нет и это не дешёвый трюк, чтобы отвести внимание.

— Сдурел что? Всей толпой собрался к нам прийти?

— Окей, окей, возьму чёртову дюжину человек.

— Давай шесть. Нас тут самих мало.

— Хорош торговаться! Мы не на базаре!

— Шесть с половиной.

— Ну ладно! — махнул рукой. — Возьмём с собой ещё одного раненого.

Подручные взялись выполнять самую грязную черновую работу, они бегали по всему отелю, прочёсывали руины и каждый закоулок, чтобы убедиться в моём отсутствии, в то время как их босс с парой телохранителей пошёл навстречу к моим бывшим помощникам, чтобы расспросить их. Они все собрались в западной части, которая пострадала меньше всего и где располагался вечерний ресторан-бар. Рэд по-хозяйски вломился внутрь и прямиком отправился к барной стойке, даже не обращая внимания на смотрящие на него с осуждением глаза.

Он достал бутылку Джека Дэниелса, плеснул себе бокальчик, после выпивки зевнул и глянул на всех присутствующих:

— Чё вы лыбитесь? Как будто вам языки вырвали.

Джулия не горела желанием общаться с таким субъектом и эту роль взял на себя Райтфолл:

— Просто ждём, когда твоя наглая дикарская рожа сгинет с нашей земли, остервенелый ты троглодит.

— Офигеть сказанул! За то и выпьем, за троглодитсво! — налил и поднял ещё один бокал.

В этот момент Макброуди, стоявший слева от всех, попытался достать из кармана компактный пистолет, но у матёрого гангстера и его телохранителей глаза были просто заточены под это дело. Рэд мгновенно отпустил стакан и выхватил из рукава уже свой шпионский пистолет, крепящийся на запястье и вылезающий от резкого растягивание руки, как когти у кошки. Макброуди едва взялся за рукоятку, как рядом с его ухом пролетела пуля, потом выстрелили и телохранители, попав ему под ноги.

— Ого, какая точность, — сказал Макброуди, щупая кровь на ухе.

— О чём ты говоришь? Я просто промахнулся, — бросил Рэд и подошёл поближе к своему несостоявшемуся убийце, он посмотрел ему в глаза, на руки, потом перевёл сверлящий взгляд на стоящую рядом Джулию. — О! И снова знакомые люди. Знаешь, у меня ведь раньше были на тебя планы, я хотел тебе ноги оторвать и поиметь на глазах окружающих по приколу.

— Ты больной.

— Я абсолютно свободный, ни что меня не сдерживает, сучка ты недотраханная. И тебя я сейчас тоже имел в виду, слюнтяй, ты плохо стараешься, — переключил он своё внимание на Макброуди. — Я вас всех насквозь вижу, от меня не утаится ни один ваш грех.

— Ты уже заколебал в уши ссать, мразь придурочная, давай выйдем, поговорим по-мужски, — Макброуди тоже за словом в карман не лез.

— Ну, наконец-то, хоть кто-то заговорил на понятном для меня языке! Но хер тебе, гопота ты дворовая, не дорос ещё до моего уровня, — схватил его за руку и потянул вверх, чтобы потом снять рукав и посчитать татуированные черепа.

Джексон сразу же оттолкнул его в сторону.

— Убери свои грабли от меня подальше, — огрызнулся он.

— Не ссы раньше времени, просто убедился, что ты любитель. С таким счётом я бы тебя даже в массовку не взял.

— Строишь из себя крутого? Твой кузен мог хотя бы какие-то мысли выдавать, иногда даже интересные, а ты просто беспредельщик, возомнивший из себя гения.

— Иди на хер, ты мне наскучил! Так, кто тут у нас ещё, — Рэд подошёл к Райтфоллу, который в тот момент стоял у барной стойки и наливал себе минеральной воды из стеклянной бутылки.

Они оба замерли и встали как вкопанные, началась игра в гляделки. Но внезапно Рэд сделал выпад в левую сторону и вытащил из рукава кинжал, Райтфолл сразу же разбил бутылку об угол барной стойки и направил «розочку» в сторону собеседника. Два противника приготовились к драке, но потом Рэд засмеялся и убрал кинжал обратно:

— Просто хотел тебя проверить, старик. Молодец! Форму ещё не потерял. Как же приятно будет тебя подловить и воткнуть нож в почку.

— Ну да, я тоже рад тебя видеть, чёртов психопат. Не приближайся ко мне больше, а то я сам тебя прикончу.

— Ну-ну, — погрозил пальцем Рэд, — вы кажется стали забывать, что меня вообще нельзя трогать, — продемонстрировал небольшой чёрный ящик, всегда лежавший у него во внутреннем кармане пиджака. — Если со мной что-то случится, то эта штука активирует устройство, которое лежит у Кабала. И вся ваша тихая спокойная жизнь сразу же закончится. К тому же я дал приказ своим людям, что в случае чего, вас всех нужно пустить в расход. Так что не шалите.

— Мне кажется Кабал не против запуска машины, так что если ты продолжишь давить на нас, то нарвёшься на неприятности.

Во время разговора Рэд снова зевнул и потом заметил последнего гостя на вечеринке:

— Так, стоп, а это что за шутка? Эй, Ферги! Ты что, прячешься от меня за аквариумом?

Фергюсон действительно сидел за столиком, который находился аккурат в тени большого аквариума, и изо всех сил развивал в себе навык незаметности.

— Нет, — сразу взвизгнул бухгалтер и ещё сильнее сжал коктейль Белый русский, в котором лёд уже давно превратился в воду.

— А чё ты не встречаешь своего любимого кореша с распростёртыми объятиями? Почему не кланяешься в ноги? А у меня между прочим до сих пор туфли не начищены.

— Эмм, что?

— Давай, становись на колени и чисти мои туфли.

Рэд подошёл к бедняге и поднял его за шкирку.

— Что происходит? — замямлил финансист.

— Смотри мне в глаза, букашка. Ты тут единственный, кто за себя постоять не может, понятно? Поэтому я могу делать с тобой всё, что захочу.

Разговор прервала Джулия, которая подошла к Рэду и схватила его стальной клешнёй за левую руку:

— Хватит! Ты никого здесь и пальцем не тронешь!

Рэду это, естественно, не понравилось, он резко обернулся в её сторону и потом достал из кармана подготовленный электрошок. Он выпустил в неё заряд, но и сам получил из-за этого удар током. Джулия зашаталась и упала на спину, сам Рэд рухнул только на одно колено и прошипел от злости — у него был высокий болевой порог. Макброуди и Райтфолл подскочили к ним, телохранители Рэда снова стали стрелять из автоматов людям под ноги. Все замерли.

Рэд поднялся на обе ноги, поправил вороты пиджака и огляделся на людей:

— Так, о чём это я. Ах да, Ферги! Я мило беседовал с Ферги, когда нас прервали.

— Тебе же сказали, оставить его в покое, — сказал Райтфолл твёрдым голосом.

— Спокуха, без истерики. Я понял. Вы все тут нежные, щупать вас нужно осторожно, — Рэд повернулся в сторону дрожащего Фергюсона и продолжил допрос. — Скажи-ка мне, фраерок, где мой кузен Эдмон?

Рэд прекрасно видел ложь и мог читать Фергюсона как открытую книгу. Поэтому он начал расспрашивать именно его.

— Сбежал, — не задумываясь ответил Фергюсон.

— Куда?

— Без понятия, они нам не сказали.

— Опять они? Какие ещё на хрен они?

— Ему помогал Оливер Олдвуд.

— Какой ещё на хрен Оливер? Имя как у котёнка.

— Это чей-то сынок из богатой семьи, которая тут всем заправляет. Он взял гранату в руки и угрожал всех убить, если мы их не отпустим. Мы хотели его вразумить, но они сбежали. Это всё, что я знаю.

— А может быть он прячется где-то тут? А в пещеры убежал только этот котёнок Оливер для отвода глаз?

— Нет.

— Вы меня дурить вздумали?

— Что?

— Кончай чтокать и мозги врубай. В чём тут ловушка?

— Какая ещё ловушка? Я честно не понимаю о чём вы.

— Зачем вы сделали это?! Говори.

— Мы это не делали! Это они сделали. Вы же сами нас прижали, Джулия сдалась, сказала, что проще избавиться от Эдмона, чем дальше сражаться с вами. Она хотела схватить его клешнёй и кинуть прямо к вам на растерзание, но Оливер помешал. Вот и вся история. Всё произошло слишком быстро, мы даже не успели отреагировать.

— И они просто скрываются в пещерах?

— Да!

— Да, блин, чё ты гонишь?! Тогда я просто отправлю туда своих людей, загоню их в угол и убью.

— Ну и хрен с ними! Можете сами спросить у них зачем они это всё сделали. А как по мне, так они просто крысы, загнанные в угол, у них не осталась иного выбора.

— Фиговая скукота выходит... Так-с... — почесал подбородок и посмотрел на остальных.

Каменное лицо Райтфолла ему не понравилось, тогда он посмотрел на Макброуди, который помогал Джулии подняться:

— Эй ты, мелкий макрушник! Куда побежал Эдмон?

— Подальше от нас всех, умник, тебе два раза надо повторять или сколько?

— В чём был ваш план?

— Не знаю. Если он и был, то Эдмон его выкурил.

— А ты, стерва недоукомплектованная, чё этот олух Эдмон выкинул? На кой хрен он разыграл всю эту байду?

— На себя в зеркало глянь, вы два сапога пара. У вас наглости и самоуверенности выше крыши, берёте всех на понт, строите из себя умников, а сами только и можете, что постоянно играть ва-банк и импровизировать на ходу.

Рэд раскинул руками в сторону:

— Ну, офигеть просто. Я разочарован. Я надеялся на нормальную гангстерскую разборку, на такую, чтобы кровь лилась по улицам, а получилось не пойми что. Мне даже руки об это пачкать не хочется.

Рэд широкими шагами подошёл к дверям и крикнул вглубь коридора:

— Эй! А ну марш сюда, служивые!

Через пару минут к нему прибежали те наёмники, что обыскивали отель в поисках меня. Они встали перед ним по стойке смирно, отдали честь и отрапортовали, что цель не обнаружена.

— Ну да, я так и понял, — махнул рукой Рэд, — так, слушайте внимательно, дальше осталась только грязная и муторная работа, как раз для вас. Спускайтесь в эти грёбаные пещеры и найдите Эдмона. Что хотите делайте, но принесите мне его живым или мёртвым. За живого дам премию: полностью очищу вашу страну от всей моей нечисти, а за мёртвого уберу только насекомых-паразитов и вирусы. И перенесите наш штаб сюда, я не собираюсь спать на раскладушке в палатке, когда есть нормальный номер и ресторан.

Райтфолл стукнул каблуком по полу и крикнул:

— Так не пойдёт! Какой ещё на хрен штаб?

— Полегче, старик! Как мы и договаривались, сюда я возьму только шесть с половиной человек. Остальные пусть там тусуются и ищут Эдмона.

— Проваливай в свой полевой лагерь и там живи.

— Эй! Не борзей, я всё-таки гангста авторитет галактического масштаба, не с руки мне в скауты играть, когда можно хотя бы в отеле нажраться. И вообще не парьтесь, это всё максимум на пару дней, потом служивые схватят Эдмона, и я сразу же слиняю куда-нибудь в нормальный мир.

Макброуди усмехнулся и сказал ему вслед:

— Я думал у тебя банда, а ты тупо купил наёмников?

Рэд, находясь уже в дверях, бросил ответ:

— Мозги включи — банда осталась в Элизиуме, отвлекать внимание, а здесь резервный материал.

Наступила гробовая тишина и можно было даже услышать, как тревожно сопит бухгалтер Фергюсон. Через долгую и напряжённую минуту Максимилиан Райтфолл решил прекратить молчание:

— Мы тут все взрослые люди и поэтому должны понимать, как глубоко погрузились в задницу. Мы застряли один на один с садистом, лишённым всякой эмпатии. Это только вопрос времени, когда ему станет скучно, и он прирежет кого-нибудь из нас чисто ради развлечения. Либо мы сейчас остановим его, либо нам конец.

Макброуди повернулся в сторону робототехника и улыбнулся:

— А по-моему всё сложилось наилучшим образом. Разве вы это не видите? Дьявол перехитрил самого себя. И это не может быть простой случайностью, это, наверное, и был тот самый план, который пытался воспроизвести Пикман.

— О чём ты говоришь?

— Я слышал, что Пикман предлагал нашим особистам схему поимки Пикмана, при этом он сказал, что на самом деле просто пытается воссоздать действия некоего агента ФБР из прошлого, который таким образом уже один раз поймал Рэда. Агент составил психологический портрет преступника, нашёл его слабые места и устроил ловушку в отдалённом отеле.

Макброуди прошёл за барную стойку и принялся заваривать себе чашечку чая с шалфеем.

— И кто тебе это рассказал? — спросил Райтфолл. — Слухи мусолишь или Джулия выболтала закрытую информацию?

— Кхм, — Макброуди откашлялся и попытался привести пересохшее горло в порядок. — Разве это важно? Но можете считать мои источники надёжными.

— Хорошо, проехали, но проясни тогда, где ты тут видишь исполнение плана?

— В том-то и дело, что на первый взгляд всё выглядит довольно естественно. Но если посмотреть на картину свысока, то можно обнаружить, как Рэда спровоцировали растратить свои «мускулы». Ведь чем он опасен прежде всего? Тем, что организует вокруг себя большую банду, почти армию, которая его прикрывает. И вот, его заставляют малыми силами отправиться в захолустье, а потом провоцируют ещё раз, чтобы он израсходовал последние остатки людей на лобовой штурм. И мало того, ему приходиться даже эти остатки разделить и отправить часть на поиски своей ненавистной цели. У него осталась горстка пешек. И в тоже время он не чувствует опасности. Наверное, причина не только в его высокомерии, но и в том, что он не воспринимает простых гражданских как реальную угрозу. Как прожжённый бандит он уже привык запугивать и издеваться над простолюдинами, он не ждёт от нас прыти. Вот если бы мы были настоящими бандитами или полицейскими, с которыми он привык конкурировать и бороться, то тогда бы нам не поздоровилось.

— Надо же, я удивлён, ты тоже решил заняться рефлексией? Или открыл книжку по криминалистике?

— Просто стараюсь рассуждать как те люди, который посадили меня в тюрьму — если у преступника есть слабости, то их нужно использовать по полной программе, если Рэд высокомерен, то нужно строить из себя дурачков и планировать удар, который будет казаться на первый взгляд наивным и прямолинейным, — потом Макброуди попытался высказать идею шутливым тоном, — может я изложил и не самые гениальные мысли, но они хотя бы в меру оптимистичные и рациональные.

— Против истины не попру, в твоих рассуждениях безусловно есть здравое зерно. И даже если это не так, то это не меняет конечный результат — нам всё равно нужно нейтрализовать Рэда и убить его приспешников.

Со стула вскочил Фергюсон:

— Подождите-ка минутку!

— Что вам ещё? — сказал Райтфолл с некоторой грубостью.

— А вы не думаете, что играете с огнём? Хотите просто взять и убить Рэда? Как будто это мусор вынести или конфетку у ребёнка отнять? Вы же видели, что он опасен как чёрт, он резкий как понос, только и ждёт, что на него нападут и таскает с собой оружие на все случаи жизни. А теперь он ещё будет ходить с охраной в шесть с половиной человек. Как вы собираетесь со всем этим разобраться?

— У вас, естественно, есть идея получше?

— Да, конечно! Почему бы нам просто не приложить все усилия, чтобы прорвать его осаду и не сбежать в Элизиум?

— Если попробуете сбежать, то помахаете красной тряпкой перед быком. Вы дадите новое развлечение этому маньяку, и он с радостью побежит за вами.

Макброуди допил чашку чая, поставил её на стойку и попробовал сказать мягким голосом:

— Всё хорошо, мистер Фергюсон. Если хотите, то можете в этом не участвовать.

— Правда?

— Ну, естественно. Вряд ли нам сейчас могут пригодиться услуги опытного бухгалтера, поэтому спокойно отправляйтесь к себе в номер и отдохните. Может быть, завтра к нам уже прибудет помощь и кошмар развеется.

Макброуди подмигнул Фергюсону и сделал кивок головой в сторону, как знак выйти поговорить. Фергюсон почувствовал намёк на лёгкий путь и поправил галстук:

— Извините, я видимо переволновался, мне нужно перекурить.

Бухгалтер вышел нервной походкой из ресторана и проследовал в сторону руин обеденного зала, где теперь был новый балкон. Через пять минут к нему пришёл сам Макброуди и предложил ему кубинские сигары, которые берёг для хорошего случая.

— Спасибо, не надо, на самом деле я пытаюсь бросить, из-за них у меня постоянный кашель и жёлтые зубы.

— Вам сейчас не о здоровье надо думать. Вам бы нервы успокоить.

— Умеете уговаривать, — выхватил одну и спешно затянулся.

— У меня есть для вас предложение.

— Я удивлён. Зачем я вам сдался?

— Просто пытаюсь учесть все риски. Вы же хотите сбежать? А я могу вам помочь, устрою отвлекающий манёвр для наёмников. А взамен вы позовёте полицейских Элизиума на помощь, мы схватим Рэда и будем героями.

— А как же ваш план?

— Как вы верно заметили, не всё так гладко. План может и не сработать, Рэд может победить в схватке и тогда надежда будет только на вас.

— Когда провернём дельце?

— Сейчас нельзя, наёмники ещё горячие после боя и ждут подвоха. Пусть лягут спать и успокоятся. Ровно в четыре утра я взорву дымовые шашки по периметру отеля.

— Что мне с собой взять?

— Наденьте лёгкий ранец, закиньте туда термос с питьевой водой, аптечку, бинты, можете захватить верёвку и топорик, вдруг придётся лазить по скалам. И обязательно возьмите с собой вот это.

Протянул Фергюсону небольшой автоматический нож.

— Зачем?! — удивился бухгалтер.

— Как это зачем? От Рэда.

— Его ж вроде нельзя убивать?

— Это особенный нож из номера Пикмана. Я его уже изучил. Тут есть кнопка, чтобы выстрелить лезвием, внутри него концентрированная смесь психотропных препаратов, которая выплеснется в кровь жертвы как от укола.

— А почему именно нож? Почему такой странный выбор оружия?

Макброуди еле улыбнулся и ответил:

— Поверьте мне, это самый подходящий вариант для вас.

— Вы думаете, он может мне пригодиться?

— Есть такая вероятность. Это же садист, который любит развлекаться через пытки. Поэтому помните, если вы попадётесь ему на глаза, то не ждите ничего хорошего. Этот маньяк почувствует ваш страх как акула кровь, он уже не сможет остановиться и пойдёт на вас с горящими глазами, чтобы порезать на куски.

Если вы разбираетесь в психологии, то уже можете предугадать развитие событий. Но надеюсь, что нет, потому, что у меня есть желание продолжить и рассказать историю целиком.

Сразу же после разговора с Фергюсоном уголовник-рецидивист Макброуди отправился на поиски Рэда, он нашёл его в люксовом номере на самом верхнем этаже. Он осторожно постучал в дверь три раза и дождался, когда новый хозяин апартаментов выйдет к нему. Рэд встретил его с обрезом в руках и в плохом настроении.

— Чё припёрся, утырок? — сказал он.

— Добрый вечер, — спокойно ответил Макброуди.

Рэд глянул на его спокойные глаза, потом посмотрел по сторонам и убедился, что он один:

— Чего тебе надо?

— Отпустить Фергюсона.

— Чиво, блин?! Мне не послышалось?

— Он мне ништяков должен, поэтому я хочу, чтобы он выжил. А ты его скоро до инфаркта доведёшь.

— О, становится уже интересно. Чё он тебе конкретно должен?

— Дурь из Белого Вигвама, он куда-то запрятал и не делится, барыга.

— Ты про инфаркт шутил или как?

— Ну, как бы не сильно, он истерик, у него припадки могут быть.

— Чё серьёзно? — чуть не рассмеялся Рэд.

— Ну, бывают слабые люди, что тут сказать.

— Ну, умора! Прям сука до слёз, он чё в конвульсиях будет биться и с пеной изо рта?

— Ну, типа того. Поэтому давай, не трогай моего фраера, дай ему возможность убраться, всё равно это ничего не изменит, он будет сидеть тише воды, ниже червей.

— А чё мне накинешь? У самого с дурью нормально?

— Есть одна хрень, которая крышу сносит. Слышал про Ультрасюр?

— Нет, блин, я тут недавно.

— Вот, зацени, — отдал ампулу.

— Ну, отлично, но сейчас я, конечно, пробовать это не буду. Потом изучу вещичку, когда уберусь с этой планеты.

— Так ты отпустишь фраера или нет?

— Разбежался. Подумаю на досуге, а пока подкинь ещё чего-нибудь, понял?

Захлопнул с грохотом дверь и вернулся к раскуриванию кальяна в номере. Вот и всё, капкан был установлен, жирная наживка нанизана на спусковой механизм, жертву поманили в нужное направление. Рэд вместо того, чтобы напиться или лечь спать, выпил стимуляторов и стал ждать бегства Фергюсона. В назначенный час раздались хлопки, появился дым, наёмники возбудились и принялись проверять территорию отеля. Под покровом темноты незадачливый бухгалтер выбежал на самую короткую дорогу в Элизиум, он едва прошёл стометровку, как напоролся на Рэда собственной персоной. Мой кузен решил вдоволь поиздеваться над беднягой и увидеть его припадок. А когда он заметил нож в руках Фергюсона, то гомерически рассмеялся и даже попросил сделать его первый ход.

Макброуди наблюдал за этой сценой через окно с помощью очков ночного видения, он убедился, что бухгалтер, загнанный в угол, применил чудо-нож по назначению — Рэд был нейтрализован, ему быстро поплохело, и он заковылял в сторону Элизиума. После этого Макброуди, Райтфолл и Джулия взялись за оружие и избавились от наёмников в отеле. Потом они пополнили амуницию за счёт трофеев и заняли круговую оборону. Оставшиеся наёмники вскоре поднялись из пещер и отправились к Гранд-Вайт, где произошла последняя битва, закончившаяся их полным разгромом.

Рэду, к сожалению, удалось сбежать, даже в таком состоянии он был чрезвычайно опасен, теперь ему казалось, что он простой бандит, ищущий больших развлечений. Он собрал остатки своей банды, воспользовался своими последними техническими штучками и убрался с планеты. По заверению очевидцев он уже забыл про меня, Кабала и судный день, он действовал почти в дрёме, и его психологическое состояние продолжало изменяться. Насколько я его знаю, никакие препараты не могли полностью замутить ему разум, это был вопрос времени, когда он всё вспомнит и вернётся в большую игру. Так всегда бывало. Что касается нас с Оливером, то потом про нас всё-таки вспомнили, Макброуди спустился с рацией вниз и через долгие часы мучения вышел с нами на связь. Мало того, что мы выжили, так вскоре этот ненавистный ошейник на моей шее отключился, разъединился на две половинки и упал на пол, Кабал сдержал своё слово и освободил меня от гнёта сразу после бегства Рэда.

И ещё бы немного и Фергюсон стал бы героем, однако у него действительно оказалось слабое сердце, которое засбоило после встречи с Рэдом, он слёг в больницу, где впоследствии и скончался, не дождавшись операции.

Глава 60. Щедрость Элизиума

Часть 6. Уничтожить лабиринт Элизиума и найти Итрикс

Примерно через день хаос в городе закончился и власти отправили к нам представителей правопорядка и роботов. Они нас внимательно выслушали и сразу устроили контрольный допрос в полицейском участке. Я боялся, что никто не поверит в нашу историю, что якобы именно благодаря нам Рэд помутился сознанием и сбежал из царства Кабала, но случилось прямо противоположное — наши показания были признаны правдой. Комиссар Элизиума даже пожал мне руку и поблагодарил за оказанную помощь, судя по его словам, он прекрасно понимал насколько сложно и опасно было воевать с Рэдом.

Мне дали немного времени, чтобы оклематься, привести себя в порядок и найти нормальную одежду для встречи со старейшинами, которые собирались наградить меня по достоинству за все проделки. Наконец, я сбросил серый прикид налоговика и нашёл дорогой тёмно-фиолетовый костюм с чёрной рубашкой, благо продавцы в ателье получили указание сверху, что меня нужно было обслужить по высшему уровню. Заодно, между делом, я опросил искателей артефактов насчёт Филиппа Джеффриса, у которого я оставил свой честно украденный Итрикс, и который уже давно должен был вернуться из так называемого лабиринта. Но Джеффрис пропал! Его никто не видел с тех самых пор, как сгорел Белый Вигвам, а это могло означать только одно — он сгинул вместе с Итриксом в тех ужасных катакомбах. Вот угораздило человека годами добывать артефакты, ходить туда-сюда как на работу, а потом я дал ему в руки подержать бесценную вещь, и он тут же пропал. Хотя с другой стороны, возможно только поэтому Райтфолл и не смог до него добраться. Я собирался завладеть Итриксом не только из принципа, но и из-за твёрдой убеждённости, что это часть общей головоломки мегабункера и его истории.

В назначенный час меня нашли дорогие роботы-прислужники, посланники старейшин, выглядевшие как ожившие манекены. Они не были такими же прекрасными как ангелочки Кабала, но заметно превосходили своих собратьев-продавцов, которые разве что умели нормально говорить, а всё остальное делали топорно и неуклюже — двигались резко, шатались в стороны, долго брали предметы в руки и плохо анализировали препятствия на своём пути. А вот эти андроиды уже выглядели как настоящие слуги, они даже смогли улыбнуться и сказать: «Пожалуйста». Ну как я им мог отказать? Я, естественно, согласился и меня повели под ручку на самый верхний этаж Элизиума. Действовали они согласно плану, я даже не сразу понял, что произошло, как на меня надели шёлковый колпак, полностью закрывающий голову. И это притом, что я был в солнцезащитных очках. Я попытался было возмутиться, но мягкие руки внезапно стали твёрдыми, как и их голоса:

— Пожалуйста, не сопротивляйтесь воли Элизиума.

— А это добровольная встреча?

— Как вам будет угодно, сэр.

— Ну, в принципе да, если я этого хочу, то она будет добровольной…

Я услышал нарастающий шум толпы, они гудели и обсуждали меня, старейшины не знали, как со мной следовало поступить, я чувствовал, что меня опять поставили в центр того огромного круглого зала и повернули в сторону кафедры с судьями-управляющими. Раздался стук молотка Верховного судьи:

— Тишина! Я сказал тишина! — судя по звуку деревянный молоточек сломался. — И принесите мне что-нибудь взамен и попрочнее.

Старейшины слегка утихли, но шёпот, идущий со всех сторон, всё ещё продолжался.

— Прям как дети малые, вы мне надоели, — продолжил Высший судья. — Если не хотите порядка, то слушайте вердикт через свою собственную какофонию! А теперь снимите с Пикмана повязку!

Прислужники тот час же выполнили приказ. И снова передо мной предстала костюмированная «вечеринка» и куча старейшин, одетых в большие экзоскелеты, в которых они напоминали скорее больших неуклюжих инопланетян, чем людей.

— Да ну вас! Лучше верните как было! — пожаловался я, кажется здесь стало ещё больше света, чем раньше, или мои глаза просто привыкли к прекрасной темноте колпака.

— Терпи, — коротко отрезал судья, — никому не положено скрывать взор от судей. Радуйся, что очки не отняли.

— Сэр, есть, сэр! — пошутил я.

— А теперь к серьёзным вещам. Тебе удалось избавить нас от Рэда, твой план сработал, и поэтому высокое общество Элизиума сочло необходимым пожаловать тебе тысячу уровней.

— Серьёзно?

— Абсолютно. Наша система прочна потому, что люди верят в прочность наших законов и традиций. Это будет прекрасным примером для всех — даже такой человек как ты, получил вознаграждение за труды праведные.

— Нет, я про другое. Чё так мало?

— Что?! — судья аж привстал со своего кресла.

— Не сочтите за дерзость, во мне сейчас говорит только разум. Посудите сами, Рэд — настоящий дьявол во плоти, гангстер галактического масштаба, а вы приравняли его по стоимости к самой дорогой безделушке из вашего каталога артефактов? Я тут недавно читал его, и самая дорогая вещь оттуда стоит как раз тысячу уровней. Вам не кажется, что потом люди будут смеяться над тем, как мало вы оценили этот исключительный подвиг?

— Ты торговаться вздумал?!

— Нет, что вы! — хотя на самом деле да, но раз уж совсем нельзя, то пришлось экстренно идти на попятную. — Это сугубо философские рассуждения во имя высшего блага. Исключительный подвиг должен стоить выше любого артефакта из каталога стандартных вещей. Пускай хотя бы на единичку, чисто символически, но специально для того, чтобы подчеркнуть эту самую исключительность.

Судья почему-то рассмеялся и глянул на своих коллег слева и справа:

— Ну что, судьи? — спросил он. — Учитывая обстоятельства и наши намерения, мы действительно можем поднять вознаграждение на один уровень.

— Да, конечно, — ответила Джулия.

— Ага, — ответил Оливер.

— Решено! — стукнул высший судья кулаком по кафедре. — Властью данной мне высшим обществом Элизиума, я награждаю Эдмона Пикмана за решающую помощь в устранении особо опасного преступника Рэда тысячу и одним уровнем.

— Ништяк, давно пора! И какие плюшки мне теперь причитаются?

— А вот тут придётся подождать.

— В каком это смысле?

— Потому что сейчас последует вторая часть нашего суда. Мы не только награждаем за подвиги, но и наказываем за преступления. Гражданин Пикман, вы наказываетесь за нарушение клятвы, данной судье Джулии о добровольном карантине в нулевой зоне, наказываетесь за кражу особо опасных наркотиков из Белого Вигвама, наказываетесь за отравление гражданина Элизиума Дженкинса Малроя наркотиком Ультрасюр, и главное! Вы наказываетесь за то, что допустили атаку преступника Рэда на Элизиум! В заранее проведённом совещании судей, учитывая ваши прошлые заслуги и другие смягчающие обстоятельства, мы установили сумму штрафа в тысячу уровней. Вам всё понятно, гражданин Пикман?

— Эмм… Как бы да… И выходит после всех перипетий судьбы у меня целый один уровень?

— Да.

— А что на него можно?

Высший судья машинально хотел почесать голову, но вспомнил, что одет в экзоскелет. Через секунду он ответил:

— Хороший вопрос. Кто-нибудь вообще в курсе?

— На меня не смотрите, — сразу махнула рукой Джулия, — я пришла в Элизиум с наработками, и мне сразу пожаловали пятисотый.

— Нашли где и у кого спрашивать! — вторил Оливер. — Тут почти все поднялись ещё в детстве на связях. А остальные так давно были нулями, что и не вспомнят.

Высший судья видимо хотел посмеяться над моим скромным прогрессом или ему действительно захотелось узнать о привилегиях первого уровня, но он решил обратиться к залу и крикнул в толпу:

— Должен же кто-то помнить?! Высшее общество Элизиума! Кто-нибудь из вас помнит, что даёт первый уровень?

Толпа засуетилась, все пожимали плечами, смеялись и показывали пальцами друг на друга. Внезапно кто-то стал кричать и выдвигать из толпы старейшину в экзоскелете, похожим на старого лесного друида:

— Я знаю, я когда-то участвовал в разработке законов Элизиума и прекрасно знаком с градацией уровней. И должен вам заранее сказать, что вы только что создали прецедент. Видите ли, уровни начисляются на числа кратные трём, четырём или пяти, а при штрафах автоматическая система никогда не оставит вам уровень ниже пяти, она как минимум опустит вас до нуля или ещё ниже. Понимаете? Первый уровень является исключительным, его ни у кого не должно было быть.

— Что вы такое говорите? — возмутился высший судья на автомате. — Он же существует в списке уровней?

— Естественно. Правда никто не вчитывается в правила, пока они его не коснуться, поэтому мало кто обращал внимание на текст мелким шрифтом в самом конце. Один из первых составителей уровней Элизиума любил исследовать пещеры и устраивать розыгрыши, он чисто ради шутки, пока никто не видел, написал туда на первый взгляд безобидную ерунду.

— Господи… — казалось, что судья уже устал от всех бюрократических нелепостей родного государства. — И почему же вы не отменили эту ерунду?

— Пытался пять лет подряд, потом устал. Все предложенные правки рассматриваются согласно приоритетам, а так как этот случай не имеет аналогов и считается самым маловажным, то его запихивают в резервную сессию, проходящую раз в год, а там никогда не хватает времени, чтобы обсудить его.

— Понял, не объясняйте, — махнул рукой, — тогда просто опишите, наконец, что положено Пикману после обретения первого уровня.

— Пятьдесят грамм настоящего алкоголя в месяц, стандартные апартаменты в отеле, но уже с балконом, посещение тайского массажа по средам, жирная пища два раза в неделю, два дополнительных сеанса в кинотеатре, одна пачка сигарет в месяц и вот дальше начинаются как раз шуточки. Во-первых, Пикману полагается специальный значок с цифрой один, сделанный из «золота дураков», который он должен носить на груди.

Видимо система роботов уже распознала меня как гражданина первого уровня, с этими словами на сцену вышли два прислужника, один из которых держал поднос с вещами, а другой начал осуществлять награждение. Мне прикололи значок на грудь, потом старейшина продолжил:

— Во-вторых, Пикману выплачивается тысяча долларов США.

Мне дали пачку стодолларовых банкнот, которые с виду лежали в музее, я их машинально сунул во внутренний карман пиджака. В разговор вмешался судья:

— Что это такое? Что это за бумажки такие?

— Это что-то из старого мира, ваша честь, — ответил старейшина, — по-моему эти бумажки сворачивали в трубочки, чтобы нюхать кокаин. Наверное, шутка в том, что они почти бесполезны.

— Продолжайте, что там дальше?

— В-третьих, один билет на экскурсию в соляные пещеры с гидом.

С некоторой усталостью я сунул очередную бумажку в карман, вот этой вещью я точно не собирался пользоваться.

— И самое последнее, любой обладатель более высокого уровня может попросить Пикмана сфотографироваться с ним за бутылку пива.

Роботы ушли со сцены, а в зале раздались смешки, лишь Верховный судья сохранил полное самообладание и переспросил старейшину:

— А в чём загвоздка?

— Видите ли, согласно главному кодексу правил Элизиума, этот пункт означает то, что Пикман осуществляет развлекательную деятельность для представителей всех уровней, а значит он получает доступ ко всем этажам. Если раньше он появлялся на нашем этаже только по повелению совета, то теперь он может прийти сюда когда захочет. Вдруг кто-то с ним захочет сфотографироваться? Вот такая логика у закона.

— И это тоже так просто не отменить?

— Закон обратной силы не имеет, мы уже пожаловали ему эти права, и они закреплены в системе. Но с другой стороны — это же всё легко исправить. Просто дайте ему ещё одно повышение или наказание. Только ради Бога не повышайте на второй уровень, а то будет шило на мыло.

— Нет, к чёрту, хватит ерундой заниматься. Дали так дали. Мы просто так никого не наказываем и не награждаем, это будет совсем дурной пример. Будто мы закон не уважаем. Пикман сам расставит всё на свои места, когда совершит очередной проступок или подвиг. Нам нужно идти дальше…

Высший судья огляделся по сторонам и бросил сердито:

— Мне принесут новый молоток или как? Может мне ботинком по трибуне стучать?

К кафедре подошёл прислужник и ответил:

— Вы попросили что-нибудь крепче стандартного церемониального молотка судьи, сэр. Мы не можем найти предмет с требуемыми характеристиками, который подходил бы для этой ситуации.

— Хорошо, тогда просто принесите ещё один стандартный церемониальный молоток судьи и как можно скорее.

— Да, сэр, — робот поднял с пола сломанный молоток.

— Целый! Принеси мне целый молоток!

— Да, сэр, — прислужник удалился.

Высший судья проводил взглядом прислужника, потом перевёл взгляд на мою циничную улыбку и погрозил пальцем:

— Мы с тобой ещё не закончили.

— Ну, это же хорошо, когда долго не кончают. Или о чём вы?

— Я об изначальных договорённостях между тобой и Элизиумом. Мы собирались отправить тебя в утилизатор, как угрозу существующему порядку. Мы обвинили тебя в связях с повстанцами, которые ты не стал отрицать.

— Ваша честь, при всём моём уважении, я не понимаю, куда вы клоните.

— Сейчас поднимается вопрос о том, как ты собираешься устроиться в нашем обществе порядка? Что ты намереваешься делать?

— А, понял, вы смотрите на меня как на рецидивиста, отсидевшего свой срок? Вы боитесь, что я возьмусь за старое и попытаюсь организовать у вас восстание? Приведу сюда повстанцев и всё в таком духе?

— В этот раз тебе полностью удалось передать суть дела. И как ты собираешься нас успокоить? У тебя уже есть планы на будущее?

— О да. И вам они полностью понравятся. В ближайшем будущем я хочу приложить все усилия на то, чтобы уничтожить так называемый лабиринт. Я хочу сделать его полностью безопасным и избавить от всей нечисти, что там обитает.

Тут уж никто не смог удержаться, все засмеялись на невообразимые долгие пять минут. А я просто стоял и смотрел на людей, которые верили, что чудес не бывает, я представлял как они офигеют, когда я добьюсь своего. Высший судья успокоился быстрее всех и переспросил меня:

— Ты это серьёзно?

— Да, ваша честь. Тут нет никакой шутки. И, кстати говоря, за это дело я прошу от высшего общества Элизиума максимально возможный уровень. Я хочу стать пятитысячником.

— За такой подвиг ты, естественно, получишь свои пять тысяч уровней, можешь в этом не сомневаться.

К кафедре снова подошёл робот-прислужник с молотком, только он принёс не церемониальный, а обычный хозяйственный, красный и металлический.

— Это что за ерунда?

— В последний раз вы сказали просто молоток. Вы не уточнили какой именно. Я решил, что теперь сгодится обычный.

— Кто создал этого робота?! Какой умник?!

— Максимилиан Райтфолл по вашему спецзаказу, — сразу ответила Джулия.

— Молодец, подлец. Этот Буратино заставляет быть в тонусе, — выхватил молот и сжал в крепких руках экзоскелета, — возвращаемся к делу, гражданин Пикман, вы утверждаете, что собираетесь заняться освоением лабиринта?

— Да. Собираюсь дойти до самого центра и найти там волшебную стоп-кнопку.

— И вы не преследуете никаких других целей?

— Нет, я собираюсь сделать именно это. Надеюсь, после этого я вольюсь в общество Элизиума, и вы перестанете меня подозревать во всяких дурных вещах.

— И значит вы не будете против, если мы приставим к вам наблюдателей? Или заставим вас отчитываться о совершённых поступках за каждый день?

— Если мне дано выбирать, то пусть лучше будут наблюдатели, ибо я не люблю бюрократию.

— Хорошо, на том и договорились, в ближайшем будущем мы решим этот вопрос подходящим для нас образом. На этом вы свободны. Временно свободны, — стукнул молотком и сделал очередную дыру в кафедре.

Я еле-еле удержался от хохота и повернулся в сторону, чтобы найти тех роботов, что меня привели. Андроиды были тут как тут, но в этот раз они не собирались напяливать на меня шёлковый мешок, а просто показали куда идти:

— Гражданин Пикман, вы должны покинуть зал совещания старейшин.

— А! Вы просто выведите меня наружу, на территорию высшего этажа Элизиума?

— Да, сэр.

— Потому что у меня теперь есть допуск?

— Да, сэр, пройдёмте.

Меня вывели из больших серебряных врат, провели по помпезному коридору и спустили по эскалатору, похоже они воспользовались парадным ходом и в конце оставили прямо перед фасадом здания.

— Доброго дня, гражданин Пикман, — сказали они и собрались закрыть двери за собой.

— Постойте! А собрание старейшин скоро закончится?

— Да, оно заканчивается прямо сейчас, старейшины переодеваются и расходятся по домам.

— Класс!

*** На высшем этаже ***

Я чувствовал воодушевление, и мне не терпелось приступить к делу, я спустился по мраморным ступенькам и снова огляделся. Эту пещеру отделали на славу, строители сделали всё возможное, чтобы у местных жителей создалось впечатление настоящей жизни на поверхности. Поэтому вытянутая пещера заканчивалась не каменными стенами, а деревьями с зеркалами, на высоких потолках опять были искусственные облака, сквозь которые пробивался свет, похожий на настоящий. И конечно же тут соорудили кирпичные домики, стоящие на зелёных лужайках и ограждённые символическим заборчиком и клумбами, прямо как на альпийском лугу. Напевая песенки, я гулял по улицам и искал первого встречного для очередного разговора. Тут была и ровная чистая асфальтовая дорога, и поля с газоном, и красивые почтовые ящики на столбиках, и мелкая приятная живность, вроде поющих птичек и пухлых спокойных кошечек. В кармане лежали свежие баксы, на груди сиял почти золотой значок, а перед носом маячила возможность получить халявное пиво за фотку. В общем, жизнь налаживалась, о чём ещё можно было мечтать?

Чем дальше я шёл, тем больше становились домики, они превращались в многоэтажные коттеджи и даже особняки, на дворах появлялся различный транспорт, раритетные машины, скутеры, мотоциклы, велосипеды и даже что-то летающее. Наконец я увидел человека, который сидел на стуле и наблюдал как его робот-помощник чинит красный Феррари, открыв капот. Я подошёл к заборчику и окликнул его:

— Здрасьте!

— А? Что? — повернул голову в мою сторону.

— Это типа обряд знакомства при первой встрече, у обычных людей так принято.

— У обычных… — тяжело вздохнул. — Где же их взять…

— У вас такой уставший вид… Что-то случилось?

— В том-то и дело, что ничего. Вот чем заняться, если уже всё есть? Вот, думал, починить тачку, но даже это лучше доверить роботу, чем делать самому. Я просто не привык к такому. Вам, может, нравится абсолютная скука и безделье, но я не такой чопорный. Я не для такого столько лет боролся, чтобы попасть на самый верх и обнаружить пустоту.

— А! Вы тут совсем недавно?

— Четыре недели, вроде бы.

— А как же совет старейшин? Вы не пробовали принимать законы?

— Говорильня тупая. Очередной парламент выдумали. Один закон тупее другого. Я же говорю, я привык делать, а не ерундой страдать.

— А как у вас тут с общением? Мне человека найти надо.

Собеседник внимательно посмотрел на меня и задумался:

— Стоп, что?

— Мне нужно найти Оливера Олдвуда. Я просто без понятия, где он обитает.

— А как так? Как так получилось, что вы не знаете? Тут у всех жителей есть карта и телефонная книга.

— Так я не здешний, я вообще тут в первый раз. У меня просто допуск недавно появился.

— Допуск? Сюда можно попасть только с четырёхтысячным уровнем.

— И с первым тоже. Почитайте правила и найдёте много чего интересного.

Человек посмотрел на меня как на безумца, пока он не послал меня куда подальше, я повторил:

— Так не подскажите, где обитает семейство Олдвудов?

— Там дальше большая интерактивная карта. Просто идите вперёд.

— И на том спасибо.

Я одарил его белоснежной улыбкой и вернулся на дорогу, мой недавний собеседник бурлил меня взглядом и хотел что-то спросить, но никак не мог подобрать слова. Я прошёл метров пятьсот, если не больше, прежде чем услышал звук мотора дорогой машины. Меня догнал очередной Феррари из его коллекции, чёрный Дайтона кабриолет. Этот тип явно был не из простого теста, он сделал резкий разворот, чтобы подрезать и блокировать меня, одновременно с этим он открыл дверь и бросил фразу:

— Подвезти?

— Почему бы и нет.

Без лишних слов я запрыгнул к нему на боковое сиденье. Он изучал меня, а я изучал его. Какой породы был этот субъект? Тот, кто сделал себя сам? Из искателей артефактов? Вряд ли на них можно было заработать столько уровней? Лицо твёрдое, решительное, больше похож на управленца, чем на простого учёного.

— Любите скорость? — спросил он для первого теста.

— К сожалению, давно приелась. Когда-то давно я был лётчиком-испытателем космических кораблей.

— Снова шутите? Давайте я заеду на специальный маршрут, покажу вам эту тачку в деле.

Мы повернули на скоростное шоссе, на тоннель, ведущий в более тёмное, рельефное и извилистое место, тут проложили кучу дорог с поворотами, чтобы можно было как раз покататься и даже устроить гонки.

— Ну да, здорово, — сказал я для поддержания разговора, — это, естественно, куда веселее пешей прогулки.

— Я смотрю на вас и начинаю верить, что вы действительно не местный.

Я хотел было что-то сказать, но он специально решил выкинуть неожиданный трюк и повернул на большой скорости в тупик, точнее он казался тупиком, а на самом деле это был трамплин прикрытый голограммой. Мы подлетели и вылетели через искусственный водопад снова на зелёные луга. Машина жёстко приземлилась на асфальт, но сохранила управление. Собеседник снова посмотрел на меня оценивающим взглядом, он ждал реакции, а я ожидал повышения ставок, лично мне было интересно увидеть, что он может выкинуть в самом конце.

Мой «оппонент» вышел на прямую и снова увеличил скорость, дома проносились между нами, но к счастью, никто в этот момент не гулял пешком.

— Хорошо, вы меня напугали, — сказал я, — давайте сбавим обороты и доедем до Олдвудов живыми.

Собеседник вместо слов нажал на тормоза, машина оставила жирный след на асфальте, мы выехали на зелёную лужайку и пропахали несколько метров земли, остановившись перед высоким красным клёном. Я посмотрел на него и как бы спросил взглядом, что дальше. Ему это не понравилось, он стукнул кулаком по бардачку, чтобы открыть его, и достал оттуда здоровенный револьвер Магнум:

— А как вы относитесь к большим пушкам?

Он взвёл курок, направил оружие на дерево и потом сделал три выстрела, прямо через лобовое стекло. Пространство вокруг пропиталось пороховыми газами, от которых обычный человек мог начать сильно кашлять, но нас это, естественно, не касалось, мы были к этому привыкши.

— Я торговец оружием, — ответил я, — и что же ты за продавец, если не пробуешь свой товар? Так что да, пушки я люблю. Чем их больше, тем лучше. Их как денег, мало не бывает.

— Минуточку. У меня возникло ощущение, что я где-то о вас слышал.

— Эдмон Пикман, приятно познакомиться, — протянул руку.

— Ах да, теперь всё встало на свои места… А я Энтони Марсден, приятно познакомиться, — пожал руку, — кажется мне о вас подружка рассказывала или её друзья… Вам нужно было к Олдвудам? Мы как раз проехали их особняк, вы сможете дойти до него пешком.

— Пешком?

— Да-да, — махнул рукой, — чёрт с ней, с машиной, потом прислужники как-нибудь притащат.

— А вы?

— Да я доберусь, у меня ещё мотик в багажнике.

Кажется после того как Энтони узнал разгадку, кто я такой, он потерял всякий интерес и уже думал о своём. Но что было делать? Мы люди не гордые, я просто вышел из машины и отправился в сторону ближайшего каменного особняка, облицованного бежевой декоративной штукатуркой. Я подошёл к решётчатому забору и позвонил в домофон:

— Что вам будет угодно, сэр? — ответил голос робота.

— Мне нужен Оливер Олдвуд.

— Мастер Оливер ещё не вернулся. Ожидайте прибытия.

— Когда?

— Расчётное время — три минуты.

— Ну, смотри, если обманул, то разобьёшь мне сердце.

— Сэр, пожалуйста, переформулируйте запрос.

Я просто отключился и стал идти вдоль забора, обходя территорию поместья по периметру. Я прошёл почти половину и увидел содержимое заднего двора, там молодые дамы с прислугой катались на лошадках, видимо старшая сестра Олдвуд помогала молодой освоиться с пони, в то время как она сама оседлала целого арабского скакуна, похожего на дикий огонь. Я невольно остановился и стал наблюдать за их молодостью и чистотой. Они меня заметили и помахали рукой, старшая сестра прискакала к забору первой, младшая пришла с большим запозданием и осталась за её спиной. По возрасту одной было двадцать пять, а другой восемнадцать, если не меньше.

— Я вас раньше здесь не видела, — сказала она.

— Логично. Меня здесь раньше не было.

— Вы, наверное, пришли к моему отцу?

— Около того.

— Дворецкий вас не впустил?

— Мне как вампиру нужно приглашение, чтобы войти.

Девушка рассмеялась:

— Вы такой чудной.

— А что если я скажу вам, что я самый настоящий разбойник? Вы меня испугаетесь?

— Бросьте, — махнула рукой, — в Элизиуме нет разбойников. Уж тем более на нашем этаже.

— Ну, прям уж таки нет?

— А по каким делам вы пришли?

— Вам интересно?

— Знаете, от нас часто всё скрывают, будто мы уже не взрослые. Делают свои тёмные дела, шушукаются и строят из себя умных.

— А вы пригласите меня войти, и я вам всё расскажу.

— Ну, заходите.

— Вот и славно.

Не теряя времени, я схватился за металлические прутья и стал взбираться через забор.

— Боже правый! Что вы делаете? Тут же есть дверь.

— Иногда лучше перелезть, чтобы не отвлекаться от разговора.

— Там острые шпили, вы можете пораниться!

Я остановился на самом верху и посмотрел на неё с укоризной:

— Дамы, уж поверьте мне, я делаю это далеко не в первый раз. Вот, смотрите, что могу учудить.

Я попытался спрыгнуть, сделав сальто-мортале в воздухе, но что-то пошло не так. Кажется я зацепился брюками за шпиль и потом шмякнулся спиной об землю. Потом я увидел её мудрое и спокойное лицо, лицо лошади, которая лизнула меня по щеке, чтобы привести в чувство.

— Вы в порядке? — спросила старшая.

— Конечно! Так и было задумано, просто мне очень резко захотелось прилечь отдохнуть.

— А вы правда разбойник? Кто вы на самом деле?

— Один из последних авантюристов-романтиков.

— Романтик? — подхватила младшая. — Звучит очень интересно. Вы пишите романы?

— Я в них живу.

*** Как раскачать лодку ***

Мы бы ещё поболтали пару минут, но нас прервал Оливер, идущий к нам из особняка. Он заметил меня издали и крикнул в шутку:

— Эй, мистер первый уровень! Я хочу сфотографироваться с вами за бутылку пива.

— Ну, как я могу отказать хорошему человеку! Хотя за пиво по-любому бы не отказал, если честно.

Я поднялся на ноги и помахал в качестве приветствия. Оливер глянул на своих сестёр и у него появилось специфическое выражение лица, мол простите, что опять прошу вас уйти.

— Ладно, мы всё поняли, — ответила старшая и забрала с собой младшую, они отошли в центр поместья, где находился конный аттракцион, преграды, лёгкие лабиринты, кустики и корм для лошадок.

Оливер убедился, что они нас не слышат и перешёл к разговору:

— Класс! Всё складывается наилучшим образом! — он был явно в хорошем настроении. — Теперь мне даже не надо будет никуда отлучаться, можете сами ко мне заходить и нервировать моего отца — ему это полезно, а то живёт как у Христа за пазухой.

— А как вы собираетесь представить ему наши связи?

— Никак! Пусть сам догадывается. Кстати, сейчас тоже крайне удачный момент — отец занят дворецким, и мы можем перетереть наши делишки прям сейчас.

— А что с дворецким?

— Да кто-то сломал его ненароком, бедняга андроид ищет незнакомца с разбитым сердцем, потому что мы приехали за четыре минуты. Бред какой-то, наверняка, глюк в ПО или может кто-то устроил хакерскую атаку.

— Ну, почему сразу хакерская атака? Может кто-то пошутил ненароком, а он понял всё буквально?

— Ну, что вы, тут уж все знают, что нельзя давать роботам-прислужникам сложные команды, если такое сделали, то только специально.

— Кхм… Да, понял… А я вижу вы тут неплохо устроились для подземелья. Но Джулия почему-то живёт в другом месте?

— Нет, тут же.

— Но я был у неё дома, он над пропастью над нулевым уровнем.

— Всё правильно, если идти до самого конца нашего этажа, то можно упасть с той самой пропасти. Ей не очень нравится наше общество и наличие соседей, вот поэтому она и удалилась в самый край.

— Понятно.

Оливер указал в сторону ближайших деревьев с беседкой и мангалом, мы стали прохаживаться взад вперёд и плавно перешли к делу:

— Знаете, а мне не терпится приступить к следующему делу, — сказал он возбуждённо.

— Не любите ждать и долгую подготовку? А как же отдых?

— На том свете отдохну. К тому же лучший способ убить дело — это отложить его на время.

— Ну, тогда вам повезло, я собирался как можно быстрее собрать минимальную команду и отправиться в этот самый лабиринт.

— И этот ход вызывает у меня большой вопрос. Зачем? Вы действительно хотите спуститься в лабиринт, чтобы зачистить его?

— Ага.

— Но а как же восстание? Это же вроде как наша главная цель?

— Да, это именно ради неё.

— Не понял, а в чём тогда суть? Я думал мы должны помочь повстанцам раскачать ситуацию в Элизиуме? Подготовить почву для их прихода?

— Мы действуем изнутри? Верно?

— Да.

— И что мы можем сделать вдвоём? Как только мы начнём действовать, то нас запросто раскроют спецслужбы и прихлопнут.

— Значит надо найти единомышленников, чтобы нас стало больше?

— Идея хорошая, но активных и понимающих людей всегда мало. И самое главное — при их поиске легко напороться на подставных агентов-информаторов, которых всегда создают те же самые спецслужбы. Если добавлять людей в команду, то только проверенных делом.

— А может нам надо поискать скрытых агентов повстанцев?

— Это очень опасный шаг, за нами наверняка приглядывают, и если я найду их сейчас, то окажу им медвежью услугу, вскрою их сеть и подставлю людей. Этот шаг лучше оставить на крайний случай, когда нас совсем прижмут к стенке.

— Понял. Просто так найти соратников не получится. Тогда как надо? — Оливер рассуждал спокойно и воспринимал мои слова как слова знатока.

— В идеале нужна среда недовольных, социальный пласт, который не вписывается в систему и потому конфликтует с режимом. Тогда и появятся эти самые люди, проверенные делом. Причём довольно много и можно будет выбирать из них кого посимпатичнее.

— Но такой социальной группы нет.

— Вот! Вот корень вопроса. Именно потому я и хочу уничтожить лабиринт, чтобы создать такой пласт. Создатели Элизиума поступили мудро — они направили весь буйный и недовольный контингент в лабиринт, там они получают удовлетворение и даже вознаграждение.

— Звучит круто… — Оливер подходил к тому, чтобы выразить сомнение. — Но вам не кажется, что это безумие? Уже уйма людей безуспешно мучилась с лабиринтом, а вы так просто хотите спуститься и победить с первого раза?

— Да. Я именно так и хотел, чтобы со стороны это выглядело как безумие и мне не особо мешали. Видите ли, у меня есть то, чего не было ни у одного человека до этого — секретные знания о лабиринте. Я знаю, что это такое на самом деле.

— Да ладно! Тогда не тяните интригу, раскройте карты.

— Судя по тому, что мне рассказал Райтфолл, давным-давно Рэд использовал свой боевой корабль, чтобы на полной скорости влететь в бункер, он пробурлил землю и докопался почти до самого конца — до ядра Кабала. Но видимо малость промахнулся или не хватило энергии, защитное поле лопнуло, корабль застрял в зоне рядом с ним. Тогда Рэд расчехлил последний арсенал, достал всех своих роботов и отправился на решающий штурм. Поэтому у вас появилась так называемая серая зона, отравленная и выжженная территория, похожая на фильмы про первую мировую, это всё последствия той самой войны. И судя по карте Элизиума, Рэд также пробурлил или пробил огромный тоннель прямо до самого ядра. Потом, наверное, в этом месте и возвели эпические врата, чтобы торжественно принимать смертных на аудиенцию. Но Рэда, как мы можем догадаться, всё-таки победили и низвергли в Тартар, где он отдыхал и буянил, пытаясь снова подняться наверх.

— И как он сбежал?

— Зная Рэда, могу сказать, что он должен был попробовать собрать новую банду из местных и атаковать Кабала ещё раз. И так как Кабал ещё жив, то значит Рэда убили, его энергетическая сущность освободилась и улетела на спасительную шлюпку, которую он заблаговременно оставил на геостационарной орбите. Наверное, именно после этого Кабал внимательно исследовал тело Рэда и обнаружил у него импланты в голове, по их анализу он догадался про скрытую энергетическую сущность и стал разрабатывать технологии обнаружения и борьбы с ними. Но это ещё не конец истории, после той первой попытки с кораблём, Рэд оставил на поле боя самое грязное и самое запрещённое оружие массового поражения. Судя по описанию тех бед, что творятся в лабиринте, Рэд выпустил наружу наноформы, саморазвивающиеся и управляемые микроскопические роботы, способные поглощать энергию из окружающего пространства или принимать её на расстоянии от реактора корабля, это тоже хитрая военная технология, которую так просто не заглушишь. Наноформы научились эффективно бороться против роботов Кабала, у которых силиконовые мозги чувствительны к радиации и прочему излучению. Поэтому ему пришлось запечатать целый сектор своего мегабункера с помощью защитного поля. И держу пари, что эту технологию он украл и частично воспроизвёл, как и многое другое. Внутри поля оказались не только «монстры», но и технологические мощности из корабля Рэда, которые он в своё время развернул на полную катушку и добавил к ним местные ресурсы, а наноформы всё это защищали. Наверное, Кабал задался вопросом: каким образом оттуда можно достать что-нибудь полезное? Ответ был под рукой — с помощью людей. При правильном подходе они жизнью будут рисковать ради каждого вынесенного камешка. Может быть, им даже удалось отвоевать небольшую территорию и забрать себе часть мини-заводов из корабля Рэда. И потом эти захваченные робофабрики и электростанции стали основой могущества Элизиума.

— Стоп, стоп, дайте переварить, это всё звучит как фантастика и рассказы про чудо-оружие, голова уже взрывается, если честно.

— Не волнуйтесь, скоро перестану мозги колыхать, а пока напрягитесь. Ну, так вот, наноформы запрещены во всех развитых мирах. Эта штука не может быть безопасной в принципе. Так же как в нашем организме с возрастом появляются раковые клетки, так же и у наноформ происходит аналогичный сбой. Невозможно сделать успешных, живучих, плодящихся и развивающихся роботов, у которых будет встроен механизм контроля. Как бы вы его не впихнули, как бы вы их не ограничивали, они его рано или поздно сбросят и начнут жить своей жизнью. Сейчас наноформы ещё под контролем, они выполняют заложенную команду — защищают корабль и территорию от чужаков, они принимают энергию от атомного реактора и используют для обороны. Но когда они сойдут с ума, начнётся настоящий кошмар, они напрягут все силы, чтобы выбраться из защитного поля наружу, они доберутся до реактора корабля и используют его энергию на полную катушку.

— А что потом?

— Если им не хватит энергии, чтобы прорваться через защитное поле — то ничего. Если Кабал внимательно следит за ними и у него наготове куча термических или атомных бомб — то он сможет задушить угрозу в зародыше, даже если она вырвется. Это самые вероятные сценарии. Я сомневаюсь, что Рэд упустил эту деталь из виду, когда составлял свой дьявольский план, он как минимум должен был предупредить Кабала об опасности, или учесть эту угрозу так, чтобы она ни на что не повлияла. И второй аспект проблемы — это время. Если наноформы хорошо сделаны и их не нагружать сложными задачами, то они просуществуют довольно долго. Известны случаи в сто, триста и более лет.

— А если всё-таки они вырвутся?

— Когда наноформы попадут в подземные воды их будет уже не остановить. Они заразят и уничтожат всю жизнь на этой планете, они начнут эволюционировать, отправят споры на соседние планеты, заразят всю солнечную систему, начнут создавать свои огромные ульи, прообразы макросуществ и даже экспериментировать с выделением больших порций энергии. На этом моменте их обычно обнаруживает кто-нибудь из разумных существ и трубит тревогу. На помощь прибегают высокоразвитые цивилизации и устраивают дистанционную зачистку. Сбрасывают бомбы с антивеществом или даже конвертор чёрных дыр, чтобы уж точно наверняка…

— Всё это звучит как ещё большая фантастически фантастичная фантастика. Мне как бы это трудно всё в голову впихнуть, не то, чтобы поверить.

— Вы уже живёте в фантастике, друг мой, просто вы к ней привыкли и не обращаете внимание. Представьте себе, если бы вы жили в обычном мире и вдруг увидели бы вот это всё? Тогда бы вы смогли поверить и в мой прогноз.

— Допустим, что это всё правда.

— Хорошее допущение, меня этим не часто балуют.

— Тогда как их остановить?

— Вы плохо собирали про меня информацию. Я же говорил, я работал бок о бок вместе с Рэдом. Мы пролетели на том самом корабле кучу световых лет, я знаю как он устроен и знаю какие там пароли безопасности. Мне нужно просто дойти дотуда, сказать симсалабим салам алейкум и всё будет тип-топ.

— А мы можем распространить эту информацию среди искателей артефактов? Чтобы они сделали грязную работу?

— Ха! Классная шутка! Думаете, я людей не знаю? Они используют коды, чтобы управлять наноформами и заграбастать все артефакты.

— А мы можем вначале использовать наноформы ради своих целей, чтобы установить мир, победить Кабала и минимизировать жертвы?

— Чем труднее даёшь им задания, тем сильнее и быстрее будет расплата. Не надо играться с огнём — все кто их использовал потом сожалели кровавыми слезами.

— Вы не боитесь отправляться в эту обитель смерти и ужасов? Вдруг столкнётесь с непреодолимыми препятствиями?

— Насколько я помню, те наноформы были настроены на комбинированное сдерживание в условиях войны. Они не стараются сделать абсолютно неприступную крепость, они скорее заманивают врагов на свою территорию, чтобы постоянно наносить им потери и изничтожать армию неприятеля. Но таки да, прогулка будет адовой и нам понадобится вся возможная помощь. Вы туда путешествовали?

— Тайно и немного. Меня водили опытные люди за услугу. Если мы хотим дойти до самого центра, то нам необходима помощь профессионалов. И вот тут у нас возникают проблемы — когда мы ехали с отцом, он уже строил планы того, как подослать к вам подставных гидов. Мы никому не можем доверять.

— Хех, забавно, вы вместе с отцом отправились на совет, и вместе оттуда уехали, и он даже не заподозрил, что вы один из судей?

— Потише, пожалуйста. Старейшины изобрели некоторые технические штучки для полной конспирации. Каждый из старейшин заходит в случайную комнату со своим чемоданом с экзоскелетом, там он одевается и садится в парящую капсулу, которая приземляется в случайное место в большом тёмном зале, где все молча толпятся и выходят на свет. Поэтому нельзя установить, кто какой костюм надевает.

— Ну что ж, понятно… Ход твоего отца просто соблазняет меня выкинуть заманчивую шутку. Есть один опытный исследователь, которого не подкупить никакими коврижками со стола старейшин. Его имя Максимилиан Райтфолл.

— Стоп, погодите минутку! Тот самый? Который хочет вас убить ради того куба-игрушки? Как он там назывался, Итрикс?

— Да, всё так.

— Это уже не просто безумие, а идиотизм.

— Если действовать в лоб, то да. Но мы поступим изящнее. Позвоните ему и попросите большую и срочную услугу, начните торговаться и как бы невзначай, после долгих уговоров, изобразите озарение. Скажите, что знаете, как расплатиться в лучшем виде. Скажите, что можете убедить Пикмана вернуть Итрикс — он сообщит всю информацию о том, куда спрятал кубик, взамен на эту услугу.

Оливер посмотрел на меня с некоторым недовольством:

— Вы ведь не собираетесь возвращать Итрикс? Вы хотите его обмануть? Почему вы так цепляетесь за этот предмет?

— Ну, — я развёл руками, — я всё понимаю, нам всем бы хотелось остаться в белых одеждах и с чистыми руками. Но я уже наелся чистоты, мне нужно добиваться результатов. Поймите следующую вещь — Райтфоллу наплевать на всё, он может перешагнуть через что угодно, я уверен, он может даже пожертвовать своей жизнью, если потребуется. И, единственное, что ему важно — это работа всей его жизни. Понимаете, к чему всё идёт? Понимаете, почему он отказывается говорить, чем является Итрикс на самом деле? Райтфолл был лично связан с разработкой Кабала, он создал его и этот комплекс в придачу. И вот теперь он ополчился именно на меня и именно после того, как я добрался до Итрикса. Сложите два и два. Я вижу только одно объяснение — эта вещь может сыграть против Кабала. А это уже серьёзней некуда, эта чёртова машина, возомнившая себя Богом, часть плана Рэда. Если я остановлю его, то нарушу весь план. Все звенья цепи упадут как костяшки домино.

— Чёрт возьми, поэтому Рэд прилетел сюда и пытался вас убить? Но почему он просто не запустил машину судного дня?

— Он хочет запустить её после своей смерти, но никак не может надышаться перед последним прыжком, или возможно ему нужна особенная смерть. А может он хотел загнать меня в угол, чтобы я под угрозой расправы убил его. Надеюсь, мы этого никогда не узнаем.

— Вы собираетесь в наглую нарушить слово и не отдать Итрикс?

— Ну что вы! Так не интересно! — вообще-то я планировал закрыть гештальт с Райтфоллом в лабиринте, это было самое подходящее место, чтобы избавиться от него, не привлекая внимание Фемиды Элизиума. — Я действительно расскажу Райтфоллу всё, что знаю про местонахождение Итрикса, а именно то, что я отдал его первому встречному искателю артефактов, некоему Филиппу Джеффрису, который по воле случая пропал, пытаясь добраться до центра лабиринта. Как видите, сама судьба ведёт нас в эту точку. Я планирую вывернуться как-нибудь по ходу дела, может быть, после отключения наноформ вернусь к трупу Джеффриса и убегу в Элизиум. Но если нет, то надеюсь на вашу помощь. Я ведь могу на вас рассчитывать?

— Да. Я сделаю то, что нужно, я доведу наше дело до конца. Даже если некоторые моменты вызывают у меня сомнения…

Оливер остановился и с ехидной улыбкой стал смотреть куда-то в сторону. Я повернулся следом и заметил его отца, стоящего в дверях особняка. Статный, одетый аля Ротшильд, с ровной чёрной бородой и взглядом полным разочарования, мне казалось, что даже отсюда я мог почувствовать этот вздох, когда он увидел, как его сын общается с несносным бандитом. Оливер достал странную папиросу, похожую на косяк с чем-то интересным, и продолжил задумчиво:

— Наверное, у нас от силы пара дней на подготовку… Потом мой папаша догадается, что я решил идти вместе с вами и найдёт способ остановить меня.

— Действовать будем быстро и решительно, но постараемся не переборщить с ускоренной подготовкой. Всё-таки наноформы умеют изменяться и устраивать сюрпризы. Поэтому нам надо обязательно изучить опыт предшественников и весь инвентарь, не хотелось бы заниматься этим прямо на поле боя, в окружении монстров и в неизвестной обстановке.