Я подарю вам хаос. Том 2

Глава 30. Дорога на Запад

Часть 4. Организовать восстание в Диком Западе

— За Натана! — Ларри поднял рюмочку вискаря. — Крутой был мужик, он стоил двоих меня, а я себе цену знаю.

Мы помянули товарища по оружию и с грустью поставили рюмки на дубовый стол. Я позвал Ларри посидеть у Рассела, подальше от лишних свидетелей и любопытных крестьян. Теперь, когда наступило некоторое затишье и появился излишек продовольствия, на деревне возникли свои увеселительные заведения, а притон Рассела пустовал. Для нас это было неплохим местом провести непринуждённый разговор о важных вещах и одновременно отдохнуть.

У Ларри возник вопрос, который он не мог удержать в голове:

— Скажи мне, Эдмон, ведь жертва Натана была не напрасной? Ведь благодаря этому всё так ловко прошло? И с засадой на нашей базе, и с захватом замка упырей?

Я тяжело вздохнул и стал вертеть рюмку, не поднимая глаз на Ларри.

— Это всё оправдания, — сказал я, — мы бежали по лезвию бритвы, и еле-еле удержались от падения в пропасть. Это была игра в тёмную, когда один из главных противников скрылся из виду и опережал нас на пару шагов вперёд... По-хорошему, я должен был намного основательнее копать информацию.

— Ну, не знай! Чтобы вычислить Марго пришлось бы заслать кучу шпионов в стан Драксов. Причём не абы кого, а баронов и больших прислужников. И ты ведь даже не знал, что её вообще нужно искать. За это время враги давно бы объединились против нас.

— Во всём этом я вижу большую трагедию мироздания, Ларри. Из-за того, что некоторые оказываются не готовы к испытаниям, хорошим людям приходиться идти на самопожертвование. Кто первым гибнет на войне? Именно хорошие люди, волевые, самоотверженные, принципиальные и ответственные. И противостояние всегда оказывается труднее, чем кажется нам на первый взгляд, и поэтому им приходиться прилагать всё новые и новые усилия, чтобы правое дело, наконец, восторжествовало. Знаешь, Ларри, мне на самом деле гораздо больше лет, чем можно сказать по внешнему виду, и поэтому я могу утверждать, что эта беда случается очень часто. Даже слишком.

— Я удивлён, откуда у тебя такой морализм, Эдмон? Ты ведь выживальщик как я? Эгоист, думающий о собственной шкуре?

— Это лишь одна сторона медали. Видишь ли, весь мой народ истребили и оболгали, и остались только жалкие единицы вроде меня. Я дал клятву самому себе, что буду жить несмотря ни на что, я буду продолжать идти вперёд, пока есть хоть какая-то возможность. Пока я жив, то жив мой народ и правда о нём.

— Но ты же постоянно рискуешь?

— Да? Так выглядит со стороны? Ну, наверное, это обычный человеческий симбиоз. С одной стороны, я твёрдо убеждён в своей правоте, я собираюсь исполнить обещание и идти до самого конца. И в то же самое время я чертовски устал, когда я смотрю в зеркало, то вижу живой труп, саму смерть в потухших глазах, я спрашиваю у неё, сколько времени она мне оставила, но эта леди в чёрном никому не даёт исключений, она ко всем приходит внезапно.

— Я полагал, что ты связался с повстанцами ради какой-то хитрой схемы, я слыхал от особистов за рюмашкой абсента, что у тебя планы насчёт сокровищницы Кабала?

— Ну да, это моя главная миссия, моё оправдание, о котором я никогда не просил. Это довольно важное дельце, оно приносит мне некоторое оживление, но вперемешку с горечью. Вроде бы я борюсь за высшее благо, но толкаю людей на смерть.

— Ты пробовал взбодриться?

— Всеми возможными способами. Единственное, что удерживает меня на плаву — это работа, когда я чем-то занят, погружен в суету и опасность, то депрессия отходит на второй план.

— Блин. Зря я поднял эту тему! На самого мрачняк напал, — Ларри налил себе стопку вне очереди и выпил залпом.

Я последовал примеру и потом ответил:

— Значит как раз нужно переходить к работе!

— Ты ж временно отстранён от армейской службы?

— Если быть точнее, то я одновременно уволен с позором и с медалью за заслуги. Однако это всё прикрытие. Разведчики подкинули мне задание, которое лучше всего подходит моему опыту и профилю.

— Мать честная! Даже страшно представить о чём ты! — засмеялся Ларри.

— Да всё просто как огурчик — меня послали на Дикий Запад.

Ларри сразу перестал смеяться и выпучил глаза, через секунду он опомнился и переспросил:

— Когда?

— Чем быстрее, тем лучше, но это уж от тебя зависит. Ты ведь из Дикого Запада? У тебя ведь остались там дружки? Сможешь меня туда проводить?

Ларри схватился за голову.

— Я туда не вернусь! Только жизнь наладилась и вот опять?!

— Вот опять что?

— Думаешь, там лучше?

— Нигде не лучше.

— А там и подавно! Если сравнивать старый добрый Тартар до победы революции и Дикий Запад, то Тартар гораздо честнее. Да, у нас было жёстко и опасно, но угроза была налицо. Вот плохие, вот совсем плохие и ещё хуже, и они не скрываются и сразу пытаются тебя либо убить, либо подчинить.

— А на Диком Западе?

— Там все жулики разного калибра. Ты думаешь, что вот, наконец, что-то наладилось, что нашлись более-менее вменяемые проходимцы, вы начинаете зарабатывать деньжата и даже строите планы на будущее, а потом твои коллеги по опасному бизнесу решают тебя кинуть. Неожиданно все бросаются делить шкуру едва убитого медведя и разбегаются по углам. Наученный горьким опытом, ты решаешь пахать в одиночку, горбишься с утра до ночи, и всё равно ничего не получается. Тебя слишком мало! Ты ничего не успеваешь, а рядом куча голодных и жадных глаз.

— Давай поподробнее, ты редко рассказывал про Дикий Запад, а для меня это теперь критически важно.

— Кретинически! Не совершай глупость! Туда надо идти во всеоружии, с хорошей подготовкой и надёжными парнями. Придётся вначале захватить вражеский транспорт, основать лагеря и только потом перейти к штурму Бримстоуна, главного города на Диком Западе.

— Этим займутся солдаты, а кто-то должен выдвинуться вперёд и стать лазутчиком на вражеской территории.

— Я знаю, ты смышлёный парень, особенно в двуличии, аферах и лжи, но там игра без шансов на победу, всё подстроено заранее.

Я отодвинул рюмку в сторону и скрестил пальцы замком, как бы подытоживая всё сказанное.

— Давай закончим с уговорами и предостережениями. Я сделаю это так или иначе. Так что давай уже, наконец, перейдём к делу. Начни с самого начала. Что из себя представляет этот Дикий Запад?

— Ох, — почесал он наморщенный лоб и задумался, — с самого начала, говоришь?

— Что это за местность? — подсказал я.

— А, ну это, подземная, как и у нас, но гораздо суше и лабиринтестее.

— Ты хотел сказать более витиеватая?

— Точно. Так вот, умные люди говаривали мне, что Дикий Запад и Тартар это продолжение одного разлома, какая-то там геологическая аномалия, тиктак плиты и тому подобное. И вот мы все находимся между булок, в пустоте, которую создала мать природа, а роботы нашли её и расчесали ещё больше. Но это междубулочное пространство лежит под углом, и мы как бы того самого, поднимаемся наверх, если идём в сторону Дикого Запада.

— Ага, значит оттуда льётся река, которая образует наше озеро?

— Кстати да, никогда об этом не задумывался, но там действительно есть река, она особо никому не мешает, так как тоннелей на всех хватает. Так вот, старожилы рассказывали, что раньше было лучше. Люди и роботы под руководством Кабала откопали большой урановый рудник, построили обогатительный завод, проложили дорогу на верхние этажи и быстренько оприходовали самые вкусные жилы. После этого пришлось идти вширь и искать вкусности поменьше.

— И роботы не стали это делать сами?

— Не стали. Оказалось, что силиконовые мозги дохнут от радиации, которой там навалом. Вся эта дорогущая электроника слишком чувствительная. Поэтому дешевле отправить на поиски и добычу руды обыкновенных людей на машинах, чем создавать тяжело бронированных роботов-монстров.

— Какая ирония — роботы заставляют людей работать на опасном производстве, чтобы спасти свои жизни.

— Ну как бы да, но у нас такое было и до Кабала. Причём по той же самой причине — если дешевле послать человека, то пошлют человека. Для тех, кто наверху, мы просто детали с ценником. По-моему так всегда было.

— Не совсем, сидящие наверху хотят, чтобы мы так думали, чтобы не было никакой альтернативы даже в теории. Но мы слегка отклонились от темы. Что случилось дальше?

— Прекрасное начало и замануха. Людям с верхних этажей стали предлагать работу: будь водителем харвестера, гоняй по пещерам, ищи залежи урана, загребай его в кузов и просто вези обратно на завод. Там получишь ремонт, медобследование, расходники, еду и прочие ништяки. Чем больше принесёшь, тем больше добра получишь. Можешь даже выбирать из каталога подарочков Кабала. А если в сумме наберёшь сотню килограмм чистого урана, то получишь пенсию и билет в местный рай, в Элизиум. Что сказать, замануха отличная, она до сих пор работает.

— Рай оставим на потом, а пока о земном. А где жили старатели?

— Первые модели харвестеров были как большие корабли, у каждого была комната отдыха размером с квартиру! — у Ларри потекли слюнки. — И классная навигационная система, а ещё средства связи, сканеры радиации, фильтры воздуха, кондиционеры, HD камеры внешнего обзора, датчики пробития корпуса, антирад костюмы последнего поколения и даже свой небольшой медблок! Представляешь?

— Да, конечно, но не очень. Значит первопроходцам приходилось всё время жить в своих харвестерах?

— Вроде как да, некоторые рассказывали, что раньше было много оборудования и инвентаря, и пилоты харвестеров могли даже организовать свой лагерь в пещерах. Но по-моему это уже сказки.

— И красивая жизнь продлилась недолго? Почему всё изменилось?

Ларри стал вспоминать слова и похлопал себя по плечу, я сразу понял о чём речь.

— А! Плечо подвоза?

— Точно. Пробег и время поиска становились всё больше, руды меньше, а большие и исследованные пещеры закончились. Вот тогда и наступила великая экономия. На урановые рудники стали посылать всех подряд с верхних этажей: уголовников, оппозиционеров, лентяев, буйных и слишком умных. Их сажали на любое старьё, на любые колымаги, и отправляли ловить удачу в пещерах. Харвестеры стали маленькими, юркими и дешёвыми. Раньше они были полностью самостоятельны, сами бурлили, гребли и даже того самого, руду процеживали.

— Первичное обогащение?

— Откуда ты всё знаешь? — удивился Ларри.

— Если торговля оружием для меня это любимое хобби, то добыча трансурановых элементов работа. Продолжай.

— Так вот, теперь настоящих харвестеров стало куда меньше, а вместо них появились урезки или совсем специальные вещи вроде грузовиков, бурильщиков и камнедробителей. Весь этот зоопарк требовал организации, контроля и постоянного ремонта. И вот именно тогда и родился Дикий Запад. Тогда появился городок Бримстоун, защищённый от радиации и расположенный рядом с обогатительным заводом. По идее это была свободная зона для людей, там они могли создать свои команды, объединять усилия и совместно добывать руду. Там жил весь народ, туда стекались все ништяки и техника, полученная за уран. Жизнь забурлила, у них появились свои мастерские, ночлежки, кафешки и притоны. Не хватало только одной вещи, чтобы избежать бардака. Закон.

— И какой он, этот закон?

— Четырёхметровый бронированный шар с щупальцами, клешнями и пушками.

— Так, стоп, я вроде выпил совсем немного, но суть разговора уже потерял. Мы вроде про закон разговаривали?

— Да, про Закон. С большой буквы З. Так зовут главного робота на Диком Западе. Единственный стальной монстр с полной защитой от радиации. И угадай, за чем он следит?

— За исполнением закона?

— В самую тыковку. А закон у Закона один: «Руда должна добываться!», он постоянно об этом твердит, всё вертится вокруг этого, все правила выдуманы ради добычи руды. Убийства, разбой и грабёж вроде бы как и запрещены, но случаются постоянно. Закон карает самых наглых и глупых, ему важнее установить порядок, чем справедливость.

— Давай называть его Заком, чтобы не путаться.

— Это опасная привычка, Закон требует почтительного отношения. За такое словечко он может запросто накинуть тебе штраф.

— Очуметь просто. Один робот возомнил себя Богом, а другой законом. Кто главнее?

— Эмм, я в их отношения не лез. Закон вроде как сам по себе и делает то, что считает нужным. И именно Закон теперь сидит на обогатительном заводе и раздаёт подачки за руду, именно с ним приходиться торговаться, чтобы получить еду, воду, воздух, топливо, медикаменты и запчасти. Знаешь, какого это торговаться с машиной? С людьми бывает трудновато, а тут совсем жесть. Дерёт в три шкуры и ему всё мало, тащи ещё и ещё. Единственное, что спасало, так это то, что этот железный фраер давал в долг.

— Дай угадаю, чем больше сумма кредита, тем меньше процент?

— Ага, это ведь основы коммерции?

— И общественного контроля. Нет лучшего поводка на шее, чем долговые обязательства. Это ужасно сильно мотивирует к работе. Меня всё-таки интересует, как он следит за людьми и раздаёт наказания? Только штрафы? Или есть, что похуже?

— Кроме штрафов, есть ещё смерть и рабский труд на обогатительном заводе, где постоянно нужны ремонтники. Причём я не знаю, что хуже — из завода редко кто выбирался живым и вменяемым. А что касается слежки, то самое основное это камеры и датчики навигации на харвестерах. Они всё записывают и отправляют Закону. Поэтому нельзя просто так подъехать к кому-нибудь и начать разборку. Внешние и внутренние камеры на машинах всё зафиксируют. И вот люди идут на хитрости, делают ложные остановки, выходят в антирад костюмах наружу и якобы исследуют местность. А сами, например, поднимаются на верхние пути, на самые скалы, и потом прыгают на другие харвестеры. Это самый древний и простой способ разбоя на Диком Западе — игра в наездника. Запрыгнул, добежал до люка, пока не заметили, вскрыл инструментами, закинул какую-нибудь самодельную гранатку внутрь и дело в шляпе. Способов, естественно, много, ведь когда дело доходит до получения вкусной наживы, то люди проявляют недюжинную фантазию. Я встречал метких стрелков, любителей устраивать оползни и кудесников с ловушками на любопытство.

— Самодельные гранатки? А почему не настоящие? Там ограничение на оружие?

— Да. Причём весьма жёсткое. Закон разрешает носить с собой только одну вещь: револьвер Кольт Миротворец. Он сканирует каждый харвестер на своём пути и если найдёт любую другую пушку, то без всяких предупреждений расстреляет твой харвестер. Со взрывчаткой сложнее, она необходима для горных работ, её можно таскать в специальных контейнерах с датчиками, и она очень дорогая. Поэтому её редко используют для создания мин.

— Интересный выбор с револьвером. А почему нельзя было запретить оружие вообще?

— Кольт сделал людей равными. Если оставить людей вообще без огнестрела, то тогда сильные будут просто бить слабых. А так вроде бы шансы у всех одинаковые.

— Теперь понятно, почему это место назвали Диким Западом, свободолюбивые бандиты скачут по бескрайним просторам, сражаются друг с другом на фоне «золотой» лихорадки и носят с собой в кобурах старые убойные револьверы.

— Кстати, Бримстоун тоже выглядит как пародия на вестерн. Либо совпадение, либо случайность.

— Либо кто-то наверху любит фильмы про Дюну и Клинта Иствуда... В Бримстоуне тоже действует власть Зака? Или у людей осталось там самоуправление?

— Самоуправление есть, но Закон действует на всей территории Дикого Запада, он заходит туда через специальные люки. И там тоже есть его камеры. Контроль там строже в плане убийств, а за остальным ему видимо трудно уследить. Мошенничество, карманные кражи, запугивание и прочие темы слишком деликатны для машины.

— Или ему просто всё равно.

— Возможно и так. Чёрт знает, что у этой машине на уме.

— Скажи-ка мне, Ларри, а стукачество у вас было?

— Кхм, — покашлял в кулак, — ну, если честно, то кто у нас не без греха?

— Да никто, — улыбнулся я, — это я прекрасно понимаю. Но публично, конечно, мы все должны говорить, что непорядочно писать анонимки на ближнего своего.

— Да-да, согласен. В общем, стучать можно, но слово человека для робота — ничто. Нужны какие-нибудь доказательства. Однажды, я снял одну камеру с харвестера и записал на неё похождения одного бывшего коллеги, который кинул меня на монету. Закон принял информацию, заплатил небольшое вознаграждение, но ничего не сделал. Этот малец ещё долго колесил пещеры Дикого Запада, пока его жадность не подвела. И только тогда Закон поднял компромат и прибил гада.

— А просто так он не мог?

— Нет, никакого беспредела, это же машина, она действует в рамках правил, даже если сама их для себя выдумала.

— Над каждым висит Дамоклов меч и каждый должен думать о последствиях.

— Да, всё именно так.

— Но самое главное ты мне так и не рассказал. Собственно говоря, а какие порядки в самом Бримстоуне? И почему ты слинял оттуда?

— Городом управляют самые лучшие из бандитов. Иногда это коллектив, иногда один авторитет, как сейчас. Нынешний главарь — Ричард Томпсон по прозвищу Дядюшка Рич. Он лучше всех торгуется с Законом и платит щедрые премиальные своим прислужникам. Многие из простых ковбоев должны ему за ремонт, жильё, еду и лекарства и поэтому расплачиваются рудой, которую он перепродаёт Закону. У нас даже действуют чеки Дядюшки Рича, за эти бумажки можно получить настоящую обогащённую руду из его личного банка.

— О! Полный эквивалент денег. Мило.

— Ага, и как всегда ради них люди готовы грызть друг другу глотки, в то время как Дядюшка сидит у себя на вилле и отдаёт ковбоям технику под аренду. Он выкачивает всю руду у обычных ковбоев и продаёт Закону большими партиями.

— Сдаёт в аренду? Разве новичкам не дают технику?

— Дают. Но если она сломается, то ты должен заплатить за ремонт. Ты можешь либо попробовать договориться с Законом, либо с Дядюшкой. И на первый взгляд предложение Дядюшки выгоднее, он просто даёт тебе старый драндулет в аренду, ты продолжаешь собирать руду и надеешься выйти в плюс, но всегда случаются какие-то проблемы. То колымага сдохнет в последний день контракта, то бандиты украдут твой груз, то случится подстава с деталями или топливом и тебе влепят штраф. Даже если всё пройдёт идеально, то к тебе пришлют ребят с медвежьими рылами, которые доходчиво объяснят, что ты всё равно должен. В итоге мы все должны и Закону и Дядюшке. Все ходят на нервах и мечтают соскочить с крючка за чужой счёт, протянуть ещё немного, чтобы получить билет в Элизиум.

Ларри вспомнил былое, выпил с грусти рюмашку и продолжил:

— Я не хотел выплачивать долг рудой, я хотел вырваться из этого порочного круга. Кое-кто предложил мне выход — отработать кровью и закрыть все обязательства. К тому моменту я уже был готов на всё. Мне предстояло грохнуть особо удачливых парней, которые не хотели продавать Дядюшке руду за бесценок. Дело нужно было провернуть по-тихому, не повредив их дорогие харвестеры.

— Почему?

— Чтобы не гневить Закон. Людьми можно жертвовать, а вот техника всегда в дефиците. В общем, мы собрали небольшую команду и взялись за дело, с первым всё прошло хорошо, а с другим получилось слишком грязно: лишние жертвы, свидетели и уничтоженная техника. Над нами стали сгущаться тучи, вначале я ещё сомневался, а потом мой человек сказал, что нужно рвать когти прямо сейчас. Я отправился к Закону и сказал, что виновен во всяких мелких правонарушениях и готов добровольно быть изгнан в Тартар. Это был опасный трюк, он мог отправить на рабский труд на завод, но мне повезло угодить именно в этот ад, а не в другой. И лишь в самом конце я случайно узнал от других беглецов, что остальных моих подельников уже порешили.

— И как её звали?

— Кого?

— Твоего человека, который спас твою шкуру.

Ларри остановился и прищурил глаза:

— Кто тебе рассказал?

— Дыры в твоей истории. Кто-то нанял киллеров на разовое мероприятие и потом почему-то решил оставить одному жизнь. Как такое вообще могло произойти? Самый простой ответ в том, что это была женщина, которой ты понравился. Я бы даже сказал, что это было взаимно. Ты доверял ей и потому согласился на скользкое дельце. Но это была подстава с самого начала.

— Диана не могла меня кинуть! Только не она! — у Ларри сжались кулаки от моего обвинительного предположения.

— Вполне возможно, — я сразу решил охладить эту тему, — ей могли дать одну часть задания — нанять команду киллеров, а устранением свидетелей занимались другие.

— Да, это уже больше похоже на правду... Она просто хотела мне помочь.

— Она дала тебе что-нибудь полезное напоследок? Или хотя бы совет?

— И то и другое. Посоветовала сразу идти к повстанцам и подарила военный костюм с надёжной бронёй и герметичной защитой. Это что-то меняет?

— Если бы от тебя хотели избавиться, то просто бы послали в Тартар. Так что твоё предположение насчёт Дианы верно.

— Я не могу вернуться в Тартар, пока жив Закон.

— Не волнуйся, я не собираюсь тащить тебя силком. Во всяком случае сейчас, — добавил я последнюю фразу про себя.

— Спасибо за понимание.

— У тебя остались ещё какие-нибудь полезные связи среди ковбоев?

— Я бы сказал знакомства, но у меня есть подозрения, что многие из них уже разошлись по могилам.

— Знакомства — это уже полдела, главное знать с кем разговаривать и кому что предлагать. Я хочу, чтобы ты связался с ковбоями через гиен, скажи, что у меня есть для них сделка века — моя ангельская пыль в обмен на их револьверные пули. Обещай золотые горы, наври с три короба, подними все свои связи и не думай о последствиях. Тебе главное организовать одну встречу, а дальше я уже сам.

— Ты хочешь продавать им наркотики?

— Да. Под соусом стимуляторов. Все ведь пьют кофе, чтобы взбодриться? Все ведь знают, что это даёт временный эффект, за который нужно расплачиваться здоровьем? Но люди всё равно пьют. Здесь будет то же самое, новичкам нужно много работать, чтобы заработать на жизнь. Их легко будет соблазнить новым энергетиком. А учитывая большую смертность и текучку на Диком Западе, то синдром деградации личности мало кто заметит.

— Уф, жесть. Но ковбои точно заинтересуются. Это ведь увеличит добычу руды.

— Вот именно. И если мой новый бизнес взлетит, то я снова будут играть роль торговца и с лёгкостью проникну в Бримстоун как свой человек.

— А если не взлетит?

— То поползу по плану Б. Но об этом не парься, нам сейчас главное забить стрелку с ковбоями.

— Может, лучше в тайне проникнуть на Дикий Запад без этой встречи? Просто воспользоваться проходом пока никто не видит и всё?

— Так не получится. Гиены пользуются узкими грузовыми шахтами и общаются с ковбоями только по рациям. Они по верёвкам спускают платформу с товаром и также поднимают к себе. Железные люки закрываются с той стороны, и я боюсь, что входы под видеонаблюдением. И есть ещё один момент. Если я даже проберусь через все преграды, то потом попаду в пещеры с радиоактивной пылью и умру от лучевой болезни. Поэтому пускай они сами захотят со мной связаться и устроят нормальную встречу в безопасном месте.

— Я всё равно малость побаиваюсь. Я не жду от Дикого Запада ничего хорошего.

— Значит мне там самое место. А то эта спокойная жизнь уже начинает надоедать. Опасности и трудности мотивируют, без них я теряю адекватность и тянусь к бутылке и прочим глупостям. Да и вообще, после того как мы зачистили Тартар, никаких серьёзных дел не осталось, во всяком случае для меня, — я потянул за воротник и показал ошейник Кабала, — из-за этой штуки повстанцы не посвящают меня в курс дела, они боятся, что внутри есть прослушка.

— И правильно делают. Это ещё одна причина не рыпаться. Думаешь Кабалу нравятся твои выходки? Вряд ли он хочет, чтобы повстанцы победили.

— Не стоит мерить машину человеческими критериями. Он существует в рамках собственных законов, так же как и Зак. Кабал мнит себя Богом, который создал идеальное творение. Каждый сектор его царства живёт по заранее определённым правилам и находится в динамическом равновесии. Мы сами себя контролируем, и даже если ситуация слегка выходит из-под контроля, то всё можно вернуть в норму с помощью простой изоляции. Именно это он и пытается провернуть в Тартаре. Но это всё заранее прописанные ходы и часть уже созданной системы — он должен был предусмотреть реакцию на нестандартное развитие событий.

— К чему ты клонишь?

— Он не может управлять системой в ручном режиме, он не может вмешиваться для точечных исправлений. Иначе он признает, что его творение не идеально и значит он не Бог.

— Интересная теория. Надеюсь, ты не ошибся.

— Скоро мы это проверим на практике.

Наш разговор, наверное бы, продлился ещё минут двадцать, но кое-кто решил всё испортить — то ли это был случай, то ли Всевышний. К нам на этаж вошли люди Рассела с серьёзными намерениями, они что-то рявкнули и указали Ларри на выход, пока он соображал и протестовал, его мигом скрутили и выпроводили наружу. Одновременно с этим меня взяли под руки и повели наверх к главе семейства. Вид был у него такой страшный, будто он собирался родить. И он сделал это! Прямо на моих глазах его пузо раскрылось и оттуда вынырнул шарообразный говорящий робот, который до этого был соединён хитроумными сетями с телом Рассела. На небольшом экране робота появилось мрачное кибернетическое лицо Кабала, и я снова услышал этот зловещий голос:

— Небольшие коррекции плана, Эдмон, но не обращай внимания, истинный мастер способен справиться с любой случайностью.

— Ни хера себе поворот! А что тут происходит?!

— Борьба с хаосом. В моём уравнении твой космический корабль должен остаться целым и невредимым, но кое-кто посмел вмешаться в нашу шахматную партию.

Робот спроецировал трёхмерное изображение моего кузена, это была трансляция, которая передавалась с его корабля:

— Ау! Кабал, мать твою, где Эдмон и его шлюхи?! Что вы там задумали? Решил меня поиметь?! Я сам тебя поимею! На этот раз я принёс с собой столько пушек, что тебе мало не покажется, даю тебе пять минут на размышления! Прикончи этих букашек или выдай мне!

Кабал прервал запись и вернулся к нашей беседе:

— Он собирается бомбить моё царство из космоса, твой корабль тоже может пострадать.

— А ты хочешь захватить его себе?

— В первую очередь тебя должно интересовать то, что субъект Ребекка, представляющий для тебя ценность, тоже может погибнуть.

— Что ты предлагаешь?

— Сейчас я установлю связь с твоим кораблём, передай ей сообщение, скажи, что она может довериться мне и скрыться в убежище.

— В твоём царстве?

— Нет, я предлагаю старый военный бункер вдали от меня. Я сниму с неё осаду, и как только Рэд уйдёт, она даже сможет подняться в космос. С вашей стороны я требую обещания о ненападении на моё царство.

— Естественно, я никого не собираюсь бомбить, это было бы преступлением, на которое способен разве что Рэд.

— Трансляция началась.

Меня отпустили и я смог по-быстрому отчитаться и убедить Ребекку свалить с пустыря. Вскоре она порадовала меня сообщением, что мы сделали правильный ход — она тоже получила послания от Рэда, он действительно был рядом и запустил кучу ракет в сторону бункера Кабала. Она смогла спастись и засела в надёжном месте. Судя по сканерам, Кабал сдержал обещание и осада была снята. На душе мне стало немного легче, я выдохнул и Кабал сразу же оборвал с ней связь.

— Достаточно. И с тобой тоже, тебе пора на выход к Ларри.

— Нет, постой!

— Зачем? Что ты ещё можешь мне дать?

— Я вижу, что у тебя есть какие-то планы на нас всех.

— Это планы внутри планов. Пока ты не можешь увидеть картину целиком и поэтому этот разговор бесполезен.

— Отнюдь, я кое-что уже начинаю понимать. Один твой ход преследует несколько целей, не так ли? Ты построил этот Тартар не только для реалити-шоу и мотивации жителей рая, не только для изоляции преступников, но и для добычи элемента Вальмана-Штрасса. Кукла Рассел нужна была одновременно для наблюдения за ситуацией и для сбора угрей. На первый взгляд это тупые бесполезные твари, но на самом деле это генетически модифицированные создания, запрограммированные грызть определённую скальную породу. Они погружаются на самое дно и потом приносят тебе драгоценное вещество.

— Я продолжаю этот разговор только для того, чтобы оценить твои умственные способности.

— И узнать, что мне удалось узнать? Как я понял, твои детки-роботы плохо уживаются с радиацией, а там на дне, наверное, сущий кошмар? Куча разветвлённых тоннелей и высокий уровень излучения. Вот ты и стал использовать живность, они ведь всегда возвращаются в эту точку? Или некоторые отклоняются от курса? Если они представляют для тебя ценность, то я смогу их перехватить и оставить себе.

— Нет. Элемент Вальмана-Штрасса полностью закончился двадцать девять дней тому назад. Угри перестали приносить пользу.

— Как и шоу Тартар. Ты мог бы уничтожить весь сектор, просто отключив вентиляцию, но вместо этого ты собираешься рисковать всем, позволяя повстанцам сражаться. Ты намерен потратить кучу времени и ресурсов, чтобы возвратить всё в исходную точку. Зачем?

— Мои правила неизменны.

— Почему?

— Играй хорошо и когда-нибудь узнаешь.

— Ты ведь следишь за мной? За каждым моим шагом? В этом ошейнике есть жучки и подслушивающие устройства?

— Слишком примитивный ход. Мне наскучил этот разговор, Эдмон. Если ты хочешь сказать что-то умное, то это твой последний шанс.

— У тебя мегаломания, я думаю, что ты не вмешиваешься в бардак на нижних этажах только потому, что хочешь показать, что твоя система идеальна так же, как и ты сам, что ничто не может её нарушить, что всё идёт согласно твоему изначальному плану.

— Бесполезная информация. Я даю тебе сто двадцать секунд, чтобы убраться из дома Рассела, после этого он будет уничтожен.

— Ай, карамба!

Мне не нужно было повторять такие вещи дважды, я взял ноги в руки и бегом. Еле-еле успел выпрыгнуть, как вход в эту проклятую пещеру обвалился, в один миг пивная Рассела превратилась в тонкий блин под слоем камней.

Глава 31. Идеальная сделка

Повстанцы мутили что-то серьёзное, краем глаза я заметил, как они используют «флот» для переброски солдат, техников, оружия и инструментов в дальние неисследованные пещеры, а некоторые отряды занимались бурением новых шахт по всему Тартару, они изучали вентиляционную систему, проводку, каналы снабжения и готовились к новой войне. Я мог лишь надеяться, что всё ещё бегу впереди паровоза и в конце концов успею на бал.

Через несколько дней Ларри вернулся с хорошими новостями, ковбои откликнулись на мою идею и предложили встретиться чёрт знает где. Нам дали направление, назначили время и посоветовали взять самые мощные рации для связи. С этого момента можно было считать, что шестерёнки завертелись, началась новая партия в коварство.

Как действующий лейтенант и куратор торговой лавки, Ларри организовал логистику мероприятия, а я достал из своих загашников опытные образцы дури, которые создал ещё в те времена, когда мне позволяли химичить в армейском госпитале. Гиены выступили проводниками, все вместе, на двух катерах, мы отправились на самую западную границу Тартара.

Пока мы плыли, я расспрашивал наших помощников, бывших бандитов из гиен, что находится в тех краях, но они отвечали самыми мутными словами из всех возможных. Похоже, что раньше они проворачивали там грязные делишки и теперь старались по возможности дистанцироваться от преступного прошлого. Я не стал ворошить былое и сделал вид, что мне было всё равно, чтобы никто ни о чём не беспокоился и спокойно занимался своим делом.

Мы ушли с глубоких озёр и рек в узкие водные артерии Тартара, ровные тоннели закончились и появились нетронутые естественные пещеры со сталактитами и солевыми отложениями на стенах и потолке. Это было бы даже красиво, если бы не кости, черепа и мумифицированные останки, торчащие из соли. И чем дальше мы продвигались, тем больше появлялось мертвечины. Один из самых старых и опытных исследователей Тартара заметил наше беспокойство и поспешил успокоить:

— Это всё древности окаменелые. Они не кусаются.

— Жуть полнейшая, — покачал я головой, — выглядит как пещера ужасов в парке развлечений.

— Так оно и есть, я сколько тут хожу, мне всё кажется, что это прям специально сделали. Дабы народ отпугивать.

— Тогда возникает резонный вопрос, а какой ненормальный решил сюда забраться и перепроверить?

— Мой батя. Он бежал из Дикого Запада. Он должен был Закону двести килограммов обогащённого урана или тридцать лет отработки на обогатительном заводе. По сравнению с этим пещера «ужасов» просто улица.

Катера упёрлись в песчаный берег, дальше пришлось идти пешком. К счастью, в этот раз мы несли не тяжёлые ящики с оружием, а всего лишь опытную партию ангельской пыли: пару сумок и небольшой чемоданчик. По мере продвижения, я понял о чём говорил старожил Тартара: здесь дул жуткий пугающий ветер, останки людей словно корчились от боли, сталактиты торчали как чудовищные зубы, а на них падали капли воды с красной примесью, похожие на кровь. За свою жизнь я видел множество битв, эпидемий, катастроф и триумфов смерти, и обычно тела лежали случайным образом, они просто перемешивались с грязью и мусором, а не демонстрировали свою предсмертную агонию во всей красе. Поэтому мне тоже показалось, что кто-то сверху решил поставить эти пугала от лишних глаз.

Мы приблизились к заветному месту, когда-то давно здесь произошло землетрясение, стены пещеры обвалились и обнажили старый заброшенный бункер. Я направил фонарь вглубь темноты и заметил невысокие потолки и шкафы с ржавым железом и разбитым стеклом, на полу валялись растерзанные роботы и останки непонятных живых существ. Судя по длинным когтям и клыкам, это были самые настоящие монстры. Гиены остановились перед входом в бункер и повернулись в нашу сторону. Старик обратился к нам с Ларри:

— Дальше мы не пойдём. Даже не просите.

— Неужели боитесь? — улыбнулся я.

— Там уже не наша земля, там другие непривычные для нас законы. Мои люди уже совались туда без разрешения и пропадали с концами, лишь некоторые возвращались, но с хворью. Они лысели, бледнели и просто гнили изнутри.

— Понятно, лучевая болезнь. Но, думаю, нас это не касается. Мы ведь с приглашением.

— Дерзайте.

Я посмотрел на Ларри, он почесал репу и выразил сомнения. Я согласился и обратился к нашим солдатам с грузом:

— Парни, вы подождёте нас снаружи. Если мы выйдем на связь и скажем, что всё хорошо и можно заносить товар, значит всё плохо и нас нужно срочно вытаскивать из ловушки. Если же мы скажем, что мамонты ещё не вымерли, то значит нужно заносить товар. Всё понятно?

К счастью, мы взяли понятливых — они быстро сообразили расклад и закивали головой. Мы с Ларри отправились в пугающую напряжённую тишину, я держал в руках фонарик и чёрный чемоданчик с пробниками, а он свой любимый автомат наперевес. Сразу стало очевидно, что это место построили роботы исключительно для своих нужд. Этажи были высотой всего лишь в полтора метра, всё было заставлено лабораторным оборудованием, водопроводные трубы и высоковольтные кабеля располагались прямо внутри помещений, капсулы, сделанные из сверхпрочного стекла, всегда лежали на боку, в них плавала какая-то гниль и остатки монструозных костей. Видимо, здесь выращивали новых чудищ Тартара. Когда люди победили первое поколение биологического оружия, Кабал создал новых тварей, чтобы вернуть ситуацию в исходную точку. Через несколько итераций творения получились слишком сильными и вырвались наружу, они пробили дно капсул, разорвали роботов на части и просто сбежали. Хозяин всей этой богадельни законсервировал объект до лучших времён, так как он уже выполнил свою задачу — люди перестали сражаться с монстрами и их не приходилось улучшать. А ещё у меня возникла мысль, что научный комплекс располагался прямо на стыке двух свободных секторов, чтобы иметь возможность отравлять жизнь сразу всем. Слава Богу, что разработка биологического оружия оказалась слишком опасным занятием, и Кабал забросил это место.

Вначале было тяжеловато, нам приходилось постоянно перешагивать через хлам под ногами и искать выход из лабиринта. Судя по уничтоженным роботам, валяющимся на полу, они могли летать и ползать как многоножки, и чтобы переходить на другие этажи им нужно было всего лишь залететь в узкую вертикальную шахту, в которой, естественно, мы не обнаружили никаких ступенек и лестниц. Через некоторое время блужданий и прощупывания территории, на глаза попались рельсы, вмонтированные в пол, они привели нас к грузовому лифту, который в свою очередь уже использовали ковбои. Двери были выбиты, а внутри сделали самодельную винтовую лестницу с помощью стальных листов, прутьев и автогена.

Как только я подошёл к проходу, заработала моя рация, настроенная на открытые частоты.

— Вы пришли слишком рано, — раздался суровый голос, ковбои узнали о нашем прибытии, значит здесь были скрытые камеры или датчики движения, либо они просто услышали нашу возню через вентиляционные шахты.

— Что? — я изобразил удивление, потому что на самом деле я планировал найти место встречи самостоятельно до прихода ковбоев, чтобы подготовиться к возможной западне. — Сейчас ведь уже вроде как одиннадцать с чем-то?

— Мы договаривались на полдвенадцатого.

— Это ведь между 11 и 12?

— Ты что, не умеешь определять время по стрелкам на часах?

— Нет. Я прогуливал детсад.

В этот момент я отчётливо услышал по рации удар ладонью по лбу и тяжёлый вздох.

— Ладно, ползи на самый верх, там будет стальная дверь с предупреждением. Понял?

— Да.

— Зайди внутрь и просто иди прямо. Не заблудишься?

— Если что, спрошу дорогу ещё раз.

Ковбой прервал связь и снова воцарилась тишина. Мы осторожно стали подниматься по скрипучим ступенькам. На вид всё было сделано на совесть, на них были даже небольшие рельсы для спуска тележек с грузом. Может быть, ковбои собирались использовать этот проход для собственного освоения Тартара, но что-то пошло не так. За крепкой металлической дверью оказалась какая-то подсобка с неработающей котельной и коридор на старый склад. Оттуда выходили лучи света и доносились звуки разговора. Едва мы зашли в коридор, как снова услышали тот самый суровый голос:

— А ну стоять! Никакого оружия. Пусть этот умник бросит автомат.

— Э! А какого хрена? Нам зубы нужны для самообороны. Или вы думаете мы живём в царстве ангелов?

— Трепаться будешь в другом месте.

После этого к нам в коридор кинули шашку с динамитом и закрыли дверь. Едва мы с Ларри опомнились, как шутиха бабахнула небольшим фейерверком. Потом дверь на склад снова открылась и разговор продолжился:

— В следующий раз это будет настоящая взрывчатка. Понял?

— Понял! — ответил я за нас обоих. — Ларри, голубчик, будь добр, брось автоматик.

— Я лучше положу.

Наконец дверь открылась настежь, показался классический ковбой с двумя кожаными кобурами на поясе, с плетёной шляпой, в потёртых джинсах, сапогах и плотной серой рубахе. Лицо излучало серьёзность и лёгкое презрение. Он сказал:

— Ты, умник в костюме, ты Трёхпалый Эд?

— Дась, он же Пикман, он же Экман, он же гений всех времён и народов, едва не умерший от скромности.

— Покажи, что у тебя под пиджаком.

— Ничего, — я раскрыл и показал обыкновенную белую рубашку.

— А что в чемодане?

— Пробники, вот смотрите, — тоже открыл настежь, между нами было почти четыре метра, но он смог увидеть, что там были только небольшие прозрачные пакетики с белым веществом.

— Хорошо, ты иди к нам, к двери, а другой пусть пока постоит.

У них горел яркий свет и потому я заранее нацепил солнцезащитные очки, ковбои меня быстро ощупали и пропустили к себе, потом последовал черёд Ларри. Его почему-то остановили на полпути для глупого вопроса:

— Ты ведь Лоуренс Шелби?

— Да! Наконец хоть кто-то выучил как меня зовут.

— Покажи, что под курткой, если есть оружие, то сразу бросай на землю.

— Окей, окей, вот пистолет, нож, гранатки и чеснок от вампиров.

— От кого? — у человека были проблемы с чувством юмора.

— Забей, это просто чеснок.

— Замолкни и греби сюда.

В просторной комнате оказалось шесть человек, четыре ковбоя, и мы с Ларри. Нас быстро поставили в уголок и снова стали лапать, но более дотошно. Я лишь мельком огляделся и успел заметить, что тут располагалась классическая комната охраны, стулья, столы, чашки, мини-кухня, пепельницы, шкафчик с оружием, мониторы и пульт управления. Они отняли у Ларри последний кортик и компактный револьвер, а я в это время начал разговор:

— А с кем я имею честь разговаривать? — обратился я к главному ковбою в серой рубахе.

— Смит, — ответил он.

— Отличное начало. Вижу у вас всё продумано, поэтому я думаю мы организуем хорошее дело. Не так ли?

— Организуем.

— Я вижу вы не богаты на слова?

— А я вижу при тебе всего лишь один чемодан.

— Да, конечно, какой продавец приходит без пробников! — я полностью открыл кейс, положил его на ладонь и стал демонстрировать белый порошок всем окружающим. — Кто-нибудь хочет заценить?

Один из ковбоев подошёл ко мне, вскрыл пакетик и нюхнул щепотку, очень быстро он ощутил приход и обратился к своим коллегам:

— Это, наверное, чистая дурь, вообще без примесей. На ней целую неделю можно пахать, пока не загнёшься.

Ковбой отошёл в сторону, они все стояли вокруг нас полукольцом, мы с Ларри словно были в окружении. Я наблюдал за их реакцией и движениями и заметил, что руки у них всегда были рядом с кобурой. Это были опытные убийцы, и если бы я попытался сразиться с ними в честной перестрелке, то смог бы завалить максимум двоих.

— Хорошо, — холодно сказал Смит, — где остальное?

— Ждёт снаружи. Хотите я звякну, скажу, что всё хорошо, и нам принесут всё на блюдце с золотой каёмочкой?

— Нет, я чую, что твоя болтовня опасна. Мы лучше подождём, пусть они проявят любопытство и сами к нам придут.

— Парни, а что происходит? Может быть, мы обсудим цену? Сколько вы приготовили револьверных пуль для нас?

— Ровно две. Одну тебе, одну твоему дружку. Забавно, что его шкуру оценили дважды, — указал на Ларри, — она попросила пощадить, а он убить. Угадай, кто предложил больше?

На этом, собственно говоря, торговля и закончилась. Я был готов к такому развитию событий, у моего кейса было двойное дно с взрывчаткой и скрытой кнопкой для активации. Я постарался направить открытый чемодан аккурат на Смита и активировал бомбу. Ну да, это была не самая хорошая идея из всех моих безумств. Направленный взрыв всё равно имел оглушительный эффект для всех присутствующих в комнате. К счастью, я заранее запихнул себе в одно ухо затычку, поэтому у меня звенело только в одном. Когда я очнулся, то увидел контуженного Ларри, сидящего на полу, прислонившегося к стенке и разглядывающего чеснок в руках. Смит и ковбой, стоящий рядом с ним, отправились на тот свет прямым рейсом, остальные получили ранения, и им пришлось помочь. Я поднялся, шатающейся походкой подошёл к ближайшему трупу, взял револьвер и принялся стрелять. Руки дрожали, картинка перед глазами всё ещё плыла, но мне хватило шести попыток, чтобы добить двух людей, корчащихся на полу от боли.

В воздухе пахло магией, я почувствовал прилив сил и желание свернуть горы. Я вдохнул полной грудью, подскочил к Ларри стал трясти за плечи:

— Мы сделали это, Ларри!

— Ларри в настоящее время вне зоны доступа и не может ответить. Пожалуйста, оставьте сообщение после звукового сигнала. Бип!

— Алло, Ларри, сколько раз тебя уже контузили?

— Ларри просил передать, что всего лишь три раза.

— Ну как бы да, многовато. В четвёртый раз, наверное, могло снести крышу. И как долго тебя обычно колбасит?

— Абонент не абонент.

— К вам входящее сообщение! Сколько времени вас колбасит после контузии?

— Ларри думать. Ларри считать, что несколько часов.

— Ну, нет, я столько ждать не могу.

Я позвонил своим, рассказал обстановку и попросил забрать Ларри в госпиталь. После этого я подобрал оставшиеся револьверы, обыскал трупы, взял самое ценное барахло и только после этого отправился в соседнюю комнату, которая вела на Дикий Запад. К счастью, там никого не оказалось, эти самоуверенные ковбои думали, что торгаш не представляет для них никакой опасности, но моя внешность и поведение это полезная маскировка, которая скрывала опыт. Очень скоро я нашёл шкафчики с одеждой, нацепил защитный костюм и отправился в новый мир.

Глава 32. Дикий Запад

Ну и колымага была у этого Смита. Ржавая посудина под названием «Старая Мегера», кто-то ради красоты навесил на её кабину гигантские рога какого-то монстра, а на крышу уложил позвоночник от другого, видимо, это всё были гостинцы из Тартара. В мой костюм был встроен дальнобойный фонарик, и я смог хорошенько разглядеть Мегеру, это был определённо не харвестер — слишком маленький размер грузового отсека, отсутствовал поглотитель руды и агрегатор первичного обогащения, но зато были хорошие бурильные установки и гусеницы. Наверное, это была какая-то вспомогательная техника, помогающая прокладывать тоннели и находить залежи урана. Помимо всего прочего я забрал у Смита дистанционный ключ-брелок, устройство было простым, и я быстро с ним разобрался — всего лишь одна кнопка, которая открывала заднюю дверь в грузовой отсек, через него я попал в очистительный шлюз и стряхнул радиоактивную пыль.

«Старая Мегера» внутри выглядела немного лучше, чем я предполагал, всё-таки ковбои тут жили и следили за своим небольшим мирком. А после Тартара так вообще ощущался комфорт — кухня, уборная с душем, крошечные спальни для экипажа и, собственно говоря, кабина управления. У этой махины были выдвижные буры и клешни-манипуляторы, которыми управляли вторые пилоты, в то время как капитан и его помощник следили за головным буром и двигателем. Пришлось потренироваться, вспоминать давние и редко используемые навыки, и даже искать инструкцию. Бортовой компьютер был рассчитан на частую смену владельца, в частности предполагалось, что какой-нибудь новичок может отобрать колымагу у старичка, поэтому программа обучения оказалась прямо перед моим носом. Эту технику создавали знающие люди из Восточной Европы, она была максимально простой, интуитивно понятной и надёжной.

Наконец я выдвинулся в путь, радар указывал ближайшие преграды, стены пещеры, машины других ковбоев и ямы, а сверху над моей головой виднелась большая карта-монитор со всей известной территорией Дикого Запада. Был ещё один тёмный монитор рядом, но его предназначение пока оставалось для меня загадкой. Я проехал через две пещеры, аккуратно выбирая себе обходную дорогу — мне не хотелось лишний раз встречаться с другими ковбоями, но это была особенная территория, за которой следили специальные люди. Поэтому в один момент ко мне приблизилась ещё одна колымага вроде моей Мегеры, видимо, это были ковбои Дядюшки Рича, следящие за тем, чтобы никто чужой не приближался к зоне, где есть тайный проход в Тартар. К счастью, ковбои просто убедились, что это тот самый грузовик Смита и уехали прочь.

Я выехал на берег красивой бездны, в центре огромной пещеры виднелся глубокий разлом в никуда, радар не мог нащупать дно и от этого захватывало дух. Пару раз я замечал странные точки — словно кто-то летал в этой темноте, может быть, какие-нибудь монстры из Тартара смогли там освоиться? Эх, что ж я за человек такой? Я не смог удержаться и попробовал буры Мегеры, чтобы отломить кусочек «берега» прямо в бездну. После нескольких неуклюжих попыток я обронил трёхметровый кусок породы вниз. На экране радаров показалась падающая точка, а потом ровные волны, превращающиеся в спираль. Что-то очень знакомое, где-то я это уже видел, но совершенно в другой обстановке.

Естественно, я не стал задумываться над этой бесполезной загадкой и отправился дальше. Мне нравилось изучать новые миры, и этот напоминал мне даже что-то космическое, словно мы были на гигантском астероиде, вокруг темнота и камни, а ты на специфической машине и являешься единственным источником света. Мне довелось увидеть мосты, сделанные самой природой, высушенные подземные озёра, на дне которых толпились харвестеры, гигантские неизвестные кристаллы, торчащие как высотные дома, гейзеры, выплёвывающие легко возгораемую жидкость, лужи с нефтью и, конечно же, здесь было полно трупов и следов прошлых аварий.

Пройдя треть пути, Мегера неожиданно остановилась, я попытался включить двигатель, но бортовой компьютер просто перестал меня слушаться. А потом зажёгся тот таинственный монитор, и я увидел злобный металлический шар с клешнями и пушками, скоро я увидел его и с помощью камер видеонаблюдения. Робомонстр подкрался ко мне сзади и с помощью сканеров разглядывал содержимое моего трюма. Потом я услышал его холодный голос:

— Ты не принадлежишь моему миру, — сказал Зак.

— А почему нет? Я же не рыба, которая не может жить на суше.

— Бог говорит, что ты, Эдмон Пикман, отказался от моего мира, ты выбрал Тартар.

— А теперь я выбрал Дикий Запад.

— Запрещено.

— Почему?

— У тебя нет опыта, у тебя нет харвестера, у тебя нет шансов на выживание.

— Руда должна добываться, не так ли?

— Да. Это моё слово, а моё слово закон, я и есть закон.

— А закон выше Бога?

— Бог создал меня, это его желание.

— Я хочу доставить эту технику в город Бримстоун. Там её найдут другие ковбои, и она послужит твоему делу, она увеличит добычу руды.

— Где предыдущий экипаж «Старой Мегеры»?

— Погибли.

— Ты их убил?

Это был вопрос с подвохом, если я убил специалистов по добыче, то значит уменьшил добычу руды, но с другой стороны, Зак наверняка следил за моей реакцией, он мог сканировать мою энергетическую сущность как Кабал. Возможно я опять был под детектором лжи и должен был аккуратно подбирать слова. Поэтому я сказал правду:

— Они погибли в результате бандитской разборки в Тартаре. Я был одним из тех, кто был рядом и выжил. Я решил воспользоваться возможностью пробраться на Дикий Запад.

— Ты отправляешься в Бримстоун?

— Да.

— К субъекту по имени Ричард Томпсон, известному также под прозвищем Дядюшка Рич?

— Да.

— Зачем?

— Мило побеседовать.

— Не шути с Законом. У Закона нет чувства юмора.

— Прискорбно извиняюсь. Так вот, у нас с ним тёрки, я хотел бы всё уладить и поселиться в этом чудном местечке.

— Ты рассматриваешь возможность убить Ричарда Томпсона?

— Ага.

— Этот хаос уменьшит количество добываемой руды.

— Но какова вероятность такого исхода? Скорей всего меня самого убьют, а эта «Старая Мегера» точно попадёт в руки ковбоев. Так что для тебя прогноз позитивный — добыча руды немного увеличится.

— На вас заведено дело, субъект Эдмон Пикман. Вы определены как невменяемый террорист. Если вы останетесь в живых, то должны сделать ваше поведение более предсказуемым.

— Повинуюсь Закону!

— Это был сарказм?

— Да как ты мог такое подумать! Ну, конечно же, нет!

— Это был сарказм? — опять засомневался Закон.

Тут я не выдержал и ляпнул:

— Да!

И тут мой ошейник, к которому я уже давно привык и воспринимал как ювелирное украшение, ударил меня током. Я даже не знал, что он такое умеет. Потом Зак продолжил:

— Это наказание за неуважение к Закону. В следующий раз я увеличу силу разряда в два раза. Всё понятно?

— Да!

— Теперь я вижу привычные мне эмоции. Основа закона — это страх перед наказанием. До скорой встречи, субъект Эдмон Пикман.

Этот недошутник, наконец, соизволил убраться, как будто у закона не было других дел, как домогаться до бедного туриста? Я вздохнул с облегчением и поехал дальше, топлива был полной бак, настроение боевое, погода спокойная, разве что-то могло пойти не так? На пути мне встретился спиральный подъём с карьером в центре, где возились харвестеры. Я направил камеры наблюдения наверх и ничего не обнаружил, но паранойя всё равно заставила искать меня объезд, задним ходом я вернулся в пещеру-коридор, помотался туда-сюда, а потом сообразил, что одну из дорог кто-то намеренно завалил. Но у меня у самого были буры. Я пробился в одном месте и вынырнул на альтернативный подъём. И вот только я заехал на вершину того самого карьера, как стал свидетелем заурядного убийства. Какие-то особо ушлые ковбои с помощью домкратов и других подручных средств уронили целую глыбу и метким ударом попали прямо в кабину харвестера, который проезжал внизу. Он ехал по той самой дороге, которую мог выбрать я. Ковбои убежали, а их сообщники внизу как бы случайно обнаружили разбитый харвестер с грузом. Кому-то горе, кому-то хлеб с маслом, они за один рабочий день получили двойную норму добычи и заграбастали целый харвестер, который ещё можно было починить. Один из разбойников заметил мою колымагу, поднял голову, увидел надпись «Старая Мегера» и поспешил убраться со сцены, видать у моих несостоявшихся убийц была плохая репутация.

*** Проникновение ***

И вот я вышел на большую безопасную дорогу, я проделал уже две трети пути, как получил второй вызов по видеосвязи. На всякий случай я повредил контакты моей камеры, чтобы изображение и звук заполнились помехами и оставили меня инкогнито. Я увидел женщину с короткими волосами и ровным загаром на лице, на заднем фоне сидел седовласый крепкий мужчина и внимательно изучал геологические схемы с карандашом в руке.

— Почему так долго, Смит? Почему не выходил на связь? — спросила она раздражённо.

Я попытался выдать себя за Смита и выведать информацию:

— Были проблемы, этот Пикман пронёс оружие, он начал стрелять и завалил троих наших, а меня ранил, я недавно оклемался и сейчас еду к вам.

— Что за ерунда. Вы разучились обыскивать людей?

— У него в рукавах оказались компактные пистолеты Дерринджер.

— Вы что, совсем криворукие? Вас сколько было?

— Четверо.

— А его сколько было?

— Один. Но у него оказался пуленепробиваемый пиджак.

— Господи, Смит, что ты за ничтожество? Что за жалкие оправдания?

— Всякое бывает, любой может недооценить врага.

Седовласый мужчина на заднем фоне вздохнул, отложил карандаш и обратился к своей подручной:

— Диана, дай трубку.

— Сейчас, я всё улажу.

— Я просил не улаживать, а дать мне трубку, — сказал он по-отечески, но весьма твёрдо.

Диана, услышав приказные нотки, сразу же протянула телефон Дядюшке, на нём был бархатный халат, он сидел на мягком диване рядом со стеклянным столом, создавалось впечатление, что это были какие-то дорогие апартаменты гостиницы.

Дядюшка Рич попытался разглядеть моё лицо через помехи по видеосвязи, было очевидно, что он уже обо всём догадался. Это был опасный противник, у него был богатый жизненный опыт, сноровка, сила духа и цельная система в голове. И именно последним я и не мог похвастаться, мои воспоминания и сны перемешивались друг с другом, мой избыточный опыт уничтожал самого себя, и поэтому зачастую я был опасно непредсказуем даже для самого себя.

— Как вы догадались, что это не Смит? — спросил я. — Вряд ли вы запомнили этого маленького ублюдка?

— Смит — убийца, и разговаривает он как убийца. Такие люди всегда думают про себя о том, за сколько можно продать твою голову. Они кровожадные по своей натуре.

— А за мной такое не чувствуется?

— Хм, — Томпсон прищурился и попытался показать насколько он крут в психологии. — Чёрт знает, что плавает в твоей голове, сынок, но ты готов цепляться за любую ерунду, лишь бы добиться своего.

— Полностью с вами согласен! Одного я не могу понять, почему такой умный человек, как вы, решили выказать мне такое неуважение? Вы заказали меня каким-то дешёвым гопникам?

— Сынок, это земля старателей, здесь процветают те, кто добывает руду, хорошую, насыщенную ураном руду. А убийцы здесь не в почёте, они служат таким как я.

— Забавно, а я думал, что попал на Дикий Запад.

— Ты прав только отчасти, сынок, ты действительно попал.

— Кстати, насчёт убийств, а зачем вы хотели завалить Ларри? Вы такой злопамятный?

— Ларри? — глаза Дядюшки непроизвольно поднялись наверх, он о ком-то подумал и рявкнул. — Не твоего ума дела.

— А меня за что? Я же вообще чудный парень и не сделал вам ничего плохого, — во всяком случае пока.

— Ты думаешь, я не знаю, кто ты такой? У меня есть свои люди в Тартаре, и я смотрю телевизор. Шоу Тартар мне очень нравилось. Ты сделал свой выбор — ты решил играть вместе с крикунами.

— А что в них плохого?

— Они фанатики, они не понимают, что такое компромисс. Крикуны будут разрушать всё на своём пути лишь только для того, чтобы потом нарваться на армию Кабала и сдохнуть. Они лжепророки, и все, кто за ними пойдут — обречены.

— Я бы так не сказал, в Тартаре вроде бы всё получилось шикарно. Раньше был хаос, деградация и царство смерти, а теперь установился мир, больше люди не убивают друг друга, и теперь мы все вместе боремся за выживание.

— Вот там крикунам самое место, пускай они в Тартаре и остаются. Только в этом безумном секторе они кажутся нормальными.

— Но а как же их конечная цель? Об этом вы не думали?

Дядюшка рассмеялся и спросил с лёгким непониманием:

— Ты о чём, сынок?

— Свержение Кабала.

Дядюшка махнул рукой.

— Это невозможно. Сколько ты думаешь у него роботов? А сколько он может ещё наклепать? Надо быть реалистами, нужно брать то, что есть, и развивать это. Понятно?

— Да? А вы думаете это хорошая стратегия? Отдаться на милость бездушной и безумной машине?

— Это единственная возможная стратегия.

— Это верная смерть. Кабал будет лепить из вас послушных животных, которые радуются прянику и боятся кнута. Всё, что его интересует — это показатели гормонов счастья в крови. Поэтому в конце пути вас ждёт зоопарк.

— Не надо умничать, сынок, это всё бабушка надвое сказала. Что ты собираешься делать? Зачем ты угнал машину Смита?

— Хочу приехать к вам в гости. Думаю, что с помощью доброго слова и пистолета, я смогу убедить вас сделать правильный выбор.

Ричард Томпсон еле-еле удержался от гомерического смеха:

— Ты решил разобраться со мной? Ты едешь в Бримстоун?

— Ну да.

— Какой же ты наглый самоуверенный дурак. Это мой мир, здесь всё держится на мне!

Дядюшка Рич повесил трубку, он решил, что я уже обречён и одной ногой стою в могиле. Естественно, его подручная Диана скоро назначит за мою голову солидную награду и из Бримстоуна выползут все, кому не лень. Они будут искать «Старую Мегеру», а потом устроят быстрое линчевание — уверен, что у них есть способ, как сделать это и не попасться на глаза Заку. Если же я успею доехать до этого городишко, то меня прибьют прямо на входе. Казалось бы, безвыходная ситуация? Но если ты достаточно хитрый и скользкий, то сможешь пройти сухим даже через капли дождя. К этому времени я уже подъезжал к предместью Бримстоуна, который находился совсем рядом с обогатительным заводом и «офисом» Зака. Чтобы избежать лишних аварий вблизи столь важного объекта здесь построили кучу фонарных столбов с сильными прожекторами. Огромная пещера освещалась просто восхитительно, я словно очутился в настоящей пустыне и мог наслаждаться видами на барханы.

Территория завода была надёжна защищена бетонными стенами и высокими башнями с ракетными турелями. Это были простые механизмы с толстой бронёй от радиации и примитивной электроникой — они стреляли по всему, что движется в зоне поражения. И существовала только одна безопасная дорога, ведущая к автоматическим вратам и разгрузочному цеху. Харвестеры заезжали туда строго по одному, они сбрасывали руду, получали вознаграждение и ждали беседу с Заком, чтобы попросить снаряжение за будущую партию (часто общение проходило через видеосвязь, потому что у Закона было много важных дел). Завод привлекал своим исполинским видом, но пока он не был моей целью, и поэтому я переключил всё внимание на логово Дядюшки Рича.

Из центральной пещеры с обогатительным заводом было множество входов и выходов, Бримстоун располагался на южной равнине центральной пещеры, а я находился на северном спуске. Меня окружали высокие скалы, валуны, грозящие упасть вниз, почти горные тропы и металлический мусор, оставшийся после бесчисленных аварий. Я внимательно огляделся, подождал, убедился, что находился здесь один, использовал всё своё терпение и только потом начал действовать. Я не собирался спускаться вниз, я планировал устроить ловушку для тех, кто хотел получить награду за мою шкуру. Мой расчёт был направлен на то, что меня воспринимали как туриста, как горожанина, приехавшего в сельскую местность. Поэтому ковбои могли запросто недооценить мои способности. Я намеренно вмазался в каменные скалы и застрял, с виду это должно было выглядеть так, как будто я не справился с управлением. Потом я собрал необходимый инвентарь для ловушки, в частности это была пачка томатного сока из камбуза, походный рюкзак, баллоны с кислородом и ящик с инструментами. Потом я надел на себя антирадиационный костюм и ещё раз проверил его возможности. Кобура с двумя револьверами оказалась многофункциональной и надевалась даже поверх жёсткого костюма, «рукавицы» также были рассчитаны на то, чтобы с их помощью свободно стрелять из револьверов. У меня в запасе было три антирад костюма, и я заранее проверил убойную способность Кольта Миротворец прямо в грузовом отсеке: пули запросто пробивали лёгкую броню костюма. С одной стороны, это было хорошо — я могу убить врагов, но с другой — они тоже, а ещё это означало не очень хорошую защиту от излучения.

Так вот, я положил весь скарб на тележку и выбрался на открытое пространство. Не так часто удаётся поработать художником-декоратором, но, к счастью, мне не требовалось проявлять больших талантов. Я изобразил простую и наглядную сцену — человек вышел из «Старой Мегеры» и попытался сократить путь, он начал спускаться со скалы и разбился насмерть. Я нагрузил в пустой антирад костюм камней, положил пачку сока и столкнул вниз, чтобы тяжёлый груз внутри вызвал натуральные повреждения жёсткой брони. Рельеф был достаточно крутым, и я смог добиться нужного эффекта. Получилось даже красиво — тело лежало на животе, руки раскинулись в стороны, из стеклянного шлема вытекала «кровь» и всё это находилось аккуратно на горной тропе, на которую можно было добраться только пешком. Я успел замести следы, выбросил ненужную тележку и занял удобную позицию. Мне приглянулся большой валун, вокруг которого кто-то уже сложил кучу металлолома, он находился примерно на двадцать метров выше «трупа», и рядом с ним были большие камни, которые можно было свалить на головы будущих врагов.

Оказывается я действовал нерасторопно, я думал, что у меня было ещё много времени, и что я смогу пристреляться из револьверов и передохнуть, но уже довольно скоро я увидел, как на горизонте появилась техника ковбоев. Это были специфические транспортники-бурильщики, перевозчики руды и даже пара универсальных харвестеров, которые ценились выше всего. На охоту выбрались самые жадные и самоуверенные, которые хотели поймать добычу быстрее всех, они подготовились меньше других и собрали не так много народу. Ковбои разделились, видимо, им сказали, что жертва направляется в Бримстоун и поэтому они решили обыскать все ближайшие дороги. Два транспортника поехали ко мне, но только один выбрал правильную развилку и увидел «Старую Мегеру». Естественно, ковбои не собирались делиться наградой, поэтому они никому не сказали о находке. Вместо этого у них проснулась кровожадность, они вышли на след, и им уже не терпелось сорвать куш.

В антирад костюмах была установлена не только универсальная рация-шифратор, но и сканер звуков с громкоговорителем, чтобы всегда иметь возможность поговорить традиционным способом с ближним своим. Благодаря этим игрушкам я услышал их смех. Пятеро ковбоев приближались к моему «трупу» и громко разговаривали:

— Ну и придурок! — сказал один.

— Ты что! — подхватил другой. — Это его единственный правильный поступок за весь день! Он бросил вызов Дядюшке Ричу, а потом сразу сдох.

— Ага, сэкономил всем кучу времени.

Они подошли всей толпой к скафандру, перевернули его и ужаснулись (ещё никогда люди так сильно не пугались камней в томатном соке). В этот момент я уже аккуратно прицелился и выстрелил по самому крайнему, потом сразу переключился на следующего. Ковбои рефлекторно обернулись и начали палить во всё, что плохо лежит. Наверное, у них это была привычка, которая в этом случае им не капли не помогла. Я задел капитана из своего тайного укрытия, и только потом они поняли, с какого направления идёт угроза и стали отходить вниз. Пока они бежали, я принялся толкать камни вниз, получилось не очень удачно, зато я поднял хорошую пыль и место перестрелки скрылось в белом облаке. Я почувствовал прилив наглости и банально спустился вниз. Пока они трусливо сидели где-то там в обороне, я добрался до трупа капитана, обыскал его, нашёл ключ от их транспортника и просто удалился с поле боя.

Ещё одна битва была выиграна только за счёт того, что меня приняли за криворукого идиота. В общем, я поднялся наверх, нашёл их тачку — бульдозер-грузовик «Жирный боров», забрался внутрь и отправился прямым курсом в Бримстоун. Оставшиеся в живых ковбои, стреляли мне вслед, но это был просто жест отчаяния и злобы — они никак не могли поверить, что их так просто одурачили. Конечно, оставался ещё небольшой шанс, что они смогут использовать свои маломощные рации в костюмах, чтобы связаться с другими ковбоями, но на это потребуется время, а сейчас все были заняты поиском «Старой Мегеры».

Глава 33. Бримстоун

Проход в Бримстоун напоминал шлюз для кораблей. Большие врата на рельсах разъехались в стороны и спрятались в стенах пещеры, меня без вопросов впустили в очистительную камеру и сдули пыль. Потом я услышал голос «пограничника» по рации:

— Уже вернулись с охоты?

Я устало огрызнулся, имитируя разочарование, собеседник понял всё с полуслова и бросил последнюю фразу на прощание:

— Понимаю! На этой колымаге долго не поездишь.

Наконец открылись врата в город, я заехал внутрь, проследовал по прямой дороге и остановился в отсеке для парковки, это была просто ещё одна пещера, куда можно было ненадолго поставить свой радиоактивный хлам на колёсах. Там же рядом находились ремонтные мастерские и техники, готовые подлатать что угодно за хорошую порцию руды. Кстати, забыл вам сказать, что у покойного Смита и его дружков я позаимствовал два чека на тонну руды, и ещё один такой же у капитана «Жирного борова», видимо, самая ходовая купюра (как я потом узнал, важно было смотреть ещё и на степень обогащения руды, указанной на бумажке).

Здесь уже была приемлемая атмосфера и можно было не носить скафандр. Но прежде чем выходить в свет, мне следовало подумать о маскировке. Эх, скрипя зубами, я нашёл на «складе» топор, вколол себе болеутоляющих из аптечки и оттяпал ещё два пальца на левой ладони, потом обработал место гелем для заживления ран и вздохнул над содеянным. Через какое-то время опухоль и покраснение должны были исчезнуть, я, естественно, потерял немного в ловкости, но сбросил с себя отличительный признак, о котором знали мои враги. Всё из-за этого дурацкого шоу Кабала!

Я нарядился в коричневый костюмчик капитана, накинул чёрную широкую мексиканскую шляпу, нацепил кожаные перчатки и добавил немного грязи на лицо. Меня знали как чистоплотного проходимца, а после некоторых манипуляций, я стал выглядеть как начинающий ковбой. И вот я вышел на стоянку, прошёл мимо техников, предлагавших услуги, и отправился в Бримстоун.

Я увидел центральную улицу и слегка удивился — это был действительно Дикий Запад, стиль которого узнавался с первой же секунды пребывания в Бримстоуне: широкие улицы, дома стилизованные под деревянные хибары, салуны, мотели, бордели и мастерские, паршивые дороги, больше похожие на протоптанные колеи, и даже технический мусор, валяющийся на проезжей части, чем-то напоминал «перекати поле». На высоком потолке были установлены хорошие прожекторы, которые создавали ощущение того, что мы все находились где-нибудь под палящим солнцем Аризоны (ох, мои бедные глаза, из-за конспирации я не мог носить очки, приходилось адаптироваться, терпеть головную боль и даже косить под азиата).

Люди здесь тоже одевались так, как будто собирались оседлать лошадь и мчаться многие мили по прериям, им только шпор не хватало для полной аутентичности. Я не смог совладать с любопытством и пощупал стену ближайшего барака — это был специфический прочный пластик стилизованный под дерево. Это было мило, но непонятно.

Через пять минут блужданий по городу я заметил ещё один громадный вход в Бримстоун — его заботливо спрятали за прожекторами на стенах, по округлой форме я догадался, что это был специальный проход для Зака. После этого я пригляделся ещё немного и обнаружил скрытые камеры на фонарных столбах — глаза Закона. Но почему их не стали устанавливать в открытую? Ведь Зак был открытым диктатором? На тот момент у меня были только догадки.

Я стал изучать местные бары, чтобы найти своё спасение, а точнее Сюзанну, без её помощи, я не мог здесь освоиться и победить Дядюшку Рича. Первое заведение называлось «Отстойник», здесь разливали дешёвый и ядрёный самогон, и публика была соответствующей. Тут и думать было нечего, Сюзанна выбрала бы что-нибудь более цивилизованное. Я отправился в следующее заведение, которое называлось «Голубая устрица». Какие-то странные там были ковбои, они смотрели на меня и словно чего-то ждали, а по телику показывали странную тягомотину под названием «Горбатая гора». Я не выдержал там и пяти минут. Вот на третий раз мне уже немного повезло, заведение называлось «Чёрный Вигвам»: большие хоромы, гостиница на верхних этажах, в меру весёлая публика и солидный выбор алкоголя. Я пересёкся с некоторыми посетителями, угостил их табаком и выпивкой, завязал разговор, но ничего полезного не нашёл. Здесь были как новички, так и профессионалы, но разговор с ними всегда вертелся вокруг руды. Сплошное нытьё про трудную жизнь, про высокие цены на запчасти и топливо, про постоянные неудачи с новыми жилами урана и, конечно, про мечты об Элизиуме. Каждый в глубине сердце надеялся, что именно ему улыбнётся фортуна, что он найдёт какой-нибудь крупный самородок и, наконец, отправится на заслуженный отдых. Они воспринимали весь творящийся вокруг них кошмар, как естественную неизбежность, которую в принципе невозможно было поменять, потому что выбрав нового Дядюшку Рича, ты получишь те же самые проблемы и ещё больше хаоса. Поэтому они думали, что спасение могло быть только индивидуальным, но никак не всеобщим.

Устав от болтовни, я подсел за барную стойку и попросил пухлого бармена дать чего-нибудь бодрящего и отрезвляющего, к счастью, стоимость напитков была копеечная и с разменом у них всё было в порядке.

— Хороший бизнес! — сказал я бармену, заметив у него значок UR, обозначающий власть Дядюшки Рича.

— Наверное, — холодно ответил бармен, наливая мне кофеиновый энергетик.

— Когда цена маленькая, люди пьют не задумываясь и подсаживаются на крючок. Сразу заметен опытный подход ведения бизнеса.

— Возможно... — бармен принялся протирать пивные стаканы, казалось его взгляд был направлен куда-то в пустоту.

— У вас есть постоянные клиенты?

— Скорее я для них постоянный продавец.

— Вы не запоминаете лица?

— Нет. Они мне безразличны.

— Информацией не торгуете? Мне нужно кое-кого найти.

— Нет, не торгую. Я никак не вмешиваюсь в дела клиентов.

Я заподозрил неладное и слегка наклонился через стойку, чтобы задать неуместно деликатный вопрос:

— Вас случайно зовут не Рассел?

— Если бы меня звали Рассел, то это было бы не случайно.

— А что если я выстрелю тебе в толстое коварное пузо? И тогда твой драгоценный секрет выплывет наружу.

— Я бы рекомендовал этого не делать, мне такой исход не понравится.

— Тогда, может быть, ты дашь мне что-нибудь полезное взамен?

— Я не вмешиваюсь в ситуацию на нижних секторах, я только наблюдаю.

Я огляделся по сторонам и убедился, что всем безразлично о чём мы разговариваем, исповедь бармену — это рядовое явление во всех мирах. Я поправил техасский галстук и ответил:

— Но я носитель хаоса и аферист. Если я не получу от тебя какой-нибудь бонус, то ты испортишь мне настроение, и я буду вынужден раскрыть твою тайну.

— Шантаж?

— «Шантаж» звучит как-то слишком грубо, мне больше нравится термин «вымогательство». Но подумай сам, так или иначе, но тебе придётся внести небольшие коррекции в планы. Как насчёт того, чтобы дать информацию, которую я всё равно обнаружу? Сэкономишь мне немного времени и будем считать это разовой любезностью.

— Твои поиски заранее обречены на провал, ты не сможешь найти свою помощницу.

— Почему? — я немного заволновался за Сюзанну.

— Спроси у Карлоса Арато, это местный программист, ты можешь его найти в борделе Одноглазый Джек, или на технопомойке, или в этом заведении, если проявишь терпение. После борделя он отправляется по барам и собирает слухи.

— То, что нужно! Как он выглядит?

— Седая борода эспаньолка. Стальная труба, обвитая проводами, в виде трости.

— Хорошо, спасибо, премного благодарен. А как там Рэд? Не доставляет хлопот?

— С ним всё предсказуемо, он пробил часть крыши мегабункера и попытался устроить хаос в секторе Апатии. Теперь он отступил и думает над следующим ходом.

— Понял... Кстати, в прошлый раз мы начали забавную игру, и я бы хотел её продолжить.

— Уточни.

— Тебе же интересно узнать, что я узнал о тебе? Заодно это тест моих способностей. Я раскрою свои мысли, а ты удовлетворишь моё любопытство. Мне нужны лишь безобидные и забавные факты.

— Твоя ставка?

— Судьба Райтфолла.

— Хорошо, выкладывай свои великие думы.

— Ух ты, кто-то научился сарказму?

— Я применяю любые инструменты, если считаю их полезными. Для тебя это понятный язык.

— Так вот, это место всегда называлось Диким Западом, и здесь изначально был этот стиль. Это была именно твоя идея, ты подкидывал людям определённую одежду, оружие и материалы. И здесь очень простая цель — люди сразу понимают по каким правилам существует этот сектор. Никому ничего не надо объяснять, всё очевидно: каждый сам за себя, погоня за драгоценным металлом, право сильнейшего и хитрого, исследование территорий, земля волков-одиночек. И именно по этой же причине у Тартара нет вообще никакого стиля. Потому что там царил запланированный ад, он должен быть страшным, пугающим, неизведанным, непредсказуемым и даже хаотичным. И есть вторая идея, я думаю ты выбираешь роль бармена, потому что алкоголь развязывает людям язык, а ты не любишь секретов и хочешь проникнуть даже в человеческие мысли.

— Что-нибудь ещё накинешь?

— Ну, если этого мало, то вернёмся к доктору Райтфоллу. Раньше его потенциальная польза и вред стремились к нулю. А потом появились мы, и ты решил, что всякие чужаки могут через него узнать хотя бы общую историю планеты и приблизительный расклад. Поэтому ты захотел его забрать.

Бармен остановился от протирания стакана, слегка завис, а потом ответил:

— Максимилиан Райтфолл отправился в сектор конструкторов, где показал хорошие результаты и взбудоражил коллектив. Сейчас происходит так называемый конфликт между молодыми и старыми поколениями специалистов. Благодаря твоим проделкам Райтфолл получил дополнительную психологическую устойчивость.

— Ой, а я уже подзабыл, что натворил. Не напомнишь о чём речь?

— В качестве награды за большое достижение в секторе, Райтфолл попросил вернуть ему личного робота-дворецкого Руперта. Он до сих пор пытается его починить. Его не тревожат личные конфликты, неудачи и непредсказуемость будущего. Райтфолл тратит половину своего свободного времени на решение загадки Руперта и думает только о том, как использовать оставшиеся часы ещё более эффективно. И есть ещё кое-что, считай это дополнительным подарком.

— Я внимательно слушаю.

— Райтфолл показал хорошие организационные и технические способности, к тому же вы уже знакомы друг с другом. Мне интересно посмотреть как вы будете взаимодействовать между собой.

— В каком это смысле? Это будет совместное задание?

— Я бы сказал противостояние. Всё идёт к тому, что вы убьёте друг друга.

— А можно не надо?

— Ну, вы уж постарайтесь, мистер ... ? — к нам подсел случайный посетитель и бармен дал понять, что теперь он просто бармен.

— Рэндольф Картер.

— Адьёс, мистер Картер.

Я не поверил словам Кабала про Сюзанну и продолжил самостоятельные поиски. Ковбои с радостью принимали угощения, пили, беседовали на пустые темы, но полезную информацию выдавали крайне неохотно, я бы даже сказал только случайно. Каждый прощупывал собеседника, каждый чувствовал скрытую опасность, и если бы не мой опыт, я бы от них вообще ничего не получил. Чтобы пройти через подобную психологическую защиту, нужно сначала показать свою слабость, что ты действительно глупец, который ищет какую-то ерунду и готов за неё заплатить. Люди видят халяву, начинают тебя доить, слушать твои смешные рассказы, а потом невольно сами поддерживают разговор. Каждый говорит о наболевшем, и вспомнив про одну болячку, человек переходит к другой. В этот момент нужно подливать масло в огонь и поддерживать разговор. Собеседник номер пять так разоткровенничался, что стал жаловаться на жизнь и даже расплакался, он перебрал с алкоголем и отрубился на весь оставшийся «вечер». В свою очередь, чтобы самому не опьянеть я периодически ходил в уборную и вызывал рвоту. Ради эксперимента я прилюдно обворовал этого бедолагу и даже залез в его бумажник — всем было всё равно. По приколу я оставил ему ключи от «Жирного борова» и взамен забрал его «Унылого долбильщика».

В принципе, не такое уж и дикое место, меня только два раза попытались ограбить. Один раз когда я вышел покурить за угол бара — но вперёд я пропустил другого человека, который принял удар, и второй случай произошёл в туалете. Как только я услышал, что три кабинки открылись разом, то сразу достал револьвер и открыл огонь. Поверьте моему опыту, такое происходит только при командной работе, когда группа людей ждёт свою жертву. Ну, хорошо, один раз в моей практике это было неожиданное поздравление на день рождения, но во всех остальных случаях нужно было стрелять.

По моим ощущениям мои алкогольные посиделки заняли несколько часов, я прошёл пять заведений, собрал небольшую коллекцию жизненных историй, умудрился поднять немного случайных деньжат и оружия от тех ковбоев, которые пытались меня ограбить, а также напоролся на три патруля, разыскивающих некоего Трёхпалого Эда, известного также как Экман и Пикман. Пока это были дилетанты, обычные бойцы, не привыкшие думать, они искали неуверенного в себе новичка, который оглядывался по сторонам и не понимал, что тут происходит. Я не чувствовал в них угрозы и даже пробовал разговорить, чтобы получить информацию. Оказалось, что ковбои с посудины «Жирный боров» напоролись на других охотников, которые якобы приняли их за меня. Наверное, кто-то просто поспешил отнять их имущество, а в результате ковбои отвлеклись от поисков и потеряли мой след, пока они выясняли ситуацию, я уже давно пробрался в город и затерялся в толпе. В конце концов я вернулся в Чёрный Вигвам, выбрал самый приметный столик и стал ждать Карлоса Арато. Заодно я попытался полностью протрезветь и собрать мысли в голове.

— Сюзанны нигде нет, — сказал я самому себе, — никаких её признаков. Видимо, для этого есть какая-то причина. Но она должна была оставить какой-нибудь знак для меня. Наверное, я просто его не заметил.

Я почесал подбородок и отвлёкся на телевизор, висящий под потолком, там безостановочно показывали всякие шоу вроде Тартара, все к этому привыкли и воспринимали его как фоновый шум, но сейчас на экране появилось что-то совершенно новое: Лейн, выступающий на импровизированной трибуне рядом со своей армией, оператор сделал крупный план на лидера повстанцев, вскоре раздался его голос, который нельзя было перепутать ни с чем другим:

— Мы взяли Тартар, мы вошли в Дикий Запад, мы проникли в центральную систему вентиляции царства Кабала. Мы уже продвигаемся по закрытым тоннелям мегабункера. Тиран отправил своих роботов, чтобы запечатать сектор, мы сражаемся, несём потери, но продолжаем идти вперёд. Готовьтесь к восстанию! Это ваш единственный шанс обрести свободу и свергнуть тиранию Кабала. Это обращение к каждому жителю бункера: только в борьбе обретёшь ты право своё!

Лейн и другие солдаты подняли автоматы и ринулись в бой, они проломили стену и стали отстреливать роботов-грузчиков, по-видимому они захватили какой-то склад и разжились ресурсами. Этим жестом повстанцы показали всем жителям Кабальего царства, что с ним можно бороться. Вскоре трансляция закончилась, и я смог услышать оглушающую тишину — на целую минуту все ковбои в заведении затихли, а потом начали обсуждать новость.

Повстанцы не переставали меня удивлять, они попробовали пролезть через узкие вентиляционные тоннели и даже добились некоторых успехов. Наверное, эту лавочку скоро прикроют, так как путей наверх было мало, а вот заявление о том, что они вошли на Дикий Запад, нужно было рассматривать очень серьёзно.

Наверное, мне стоит отвлечься и рассказать вам ту информацию, которую я узнал намного позже. В общем, повстанцы пробурили собственный безопасный проход на Дикий Запад, о котором никто не знал. Потом самые фанатичные борцы за справедливость надели самодельные костюмы от радиации и атаковали харвестеры Дядюшки Рича. Естественно, они всё равно получили большую дозу радиации, но проложили дорогу остальным. Повстанцы получили технику и нормальные скафандры, позволяющие передвигаться в новом мире (инженеры повстанцев, естественно, скрутили все датчики и камеры с харвестеров). Заку очень не понравился такой поворот событий, он попытался уничтожить всех угонщиков вместе с транспортом, но он не мог быть в нескольких местах одновременно и кое-кому удалось уйти. В довершении всего, повстанцы умудрились основать свой тайный лагерь, операционную базу, откуда стали планировать нападение на сам Бримстоун.

Таков был расклад, о котором я узнал существенно позже. А теперь возвращаемся в настоящее: я сидел в баре Чёрный Вигвам и ждал Арато, ко мне подошли три бугая в чёрных рубашках, один из них командовал бойцами и был смышлёнее своих подручных.

— Ты здесь новенький? — спросил он грозно.

— Я уже нигде не новенький, — ответил я, лениво откидываясь на стул и продолжая смотреть в телевизор.

— Я что-то раньше твоей рожи здесь не видел.

— И Слава Богу. Я прихожу сюда только ради борделей и твою рожу я там тоже видеть не хочу.

— Как тебя звать?

— Рутвен.

— На какой посудине припёрся?

— Унылый долбильщик, — показал ему капитанские ключи с фирменным брелоком и серийным номером.

Помимо всего прочего ему было важно услышать твёрдость в моём голосе, что я абсолютно ничего не боюсь и ничего не скрываю. Поэтому бугаи просто пошли искать жертву в другом месте. Они ушли со сцены, а Карлос Арато зашёл. Он появился в дверях бара, огляделся, стал по очереди разглядывать посетителей заведения, увидел меня и прямым шагом отправился к моему столику. Арато сел напротив меня и широко улыбнулся:

— Знаете ли, я тут краем уха услышал, что кое-кто ищет информацию.

— И как вы догадались, что это именно я?

— Вы единственный клиент, который чего-то ждёт. Все остальные просто тоскуют. А ещё я спросил ваши приметы.

— Недавно я сменил пиджак и шляпу.

— Мудро, но я спрашивал у них не про одежду, а про рост, комплекцию, цвет кожи, национальность, темперамент и некоторые другие признаки. Я могу дать вам полезную информацию за одну тонну обогащённой руды.

— Звучит неплохо. Но как мне знать, что ваши сведения того стоят?

— А как мне узнать, что вы заплатите по счёту, когда я раскрою карты?

— Что предлагаете?

— Положите купюру на стол.

Я достал чек из внутреннего кармана пиджака, не вытаскивая бумажник, чтобы не засветить свои финансовые возможности. Как только бумажка оказалась в центре стола, Арато поставил на неё стакан.

— Начнём? — сказал он.

— Давайте.

— Человека, которого вы ищете, здесь нет.

— Меня такой ответ не устраивает.

— Смиритесь, здесь каждая баба на вес золота. И я знаю каждую не только по имени, — широким жестом хлопнул своей записной книжкой по столу, — я слышал, что вы ищите самостоятельную, физически крепкую блондинку, владеющую огнестрельным оружием и боевыми искусствами?

— Да.

— И она бы никогда не пошла бы в куртизанки?

— Верно, не пошла бы.

— Вы ищете её среди водителей харвестеров?

— Как минимум. Ещё я слышал, что она совершила несколько преступлений и её должны были сослать в Тартар.

Арато развёл руками в стороны и тяжело вздохнул:

— Вы уж извините, но у меня просто нет ни одного кандидата. Она либо ковбой-одиночка, который гоняет на своём харвестере и держится подальше от Бримстоуна, либо её давно убили.

— Я разочарован, — я потянулся забрать купюру.

Арато деликатно положил руку на стакан и дал понять, что игра ещё не закончилась:

— Подождите, пожалуйста.

— Хорошо, — я улыбнулся и откинулся обратно на спинку стула, меня всегда забавляли торги.

— Вы искали встречи с человеком, который владеет информацией. Я пошёл к вам на встречу. Вам нужны были сведения касательно одной персоны, я вам их предоставил. Мой товар — информация, ваш товар — деньги.

— Я бы сказал так, бесполезная информация с вашей стороны и мои вкусные денюжки с другой. Сделка не равноценная.

— Отрицательный результат — тоже результат. Теперь вы знаете, что нет смысла искать вашу Сюзанну обычным способом. Либо она скрывается, либо вообще находится за пределами Бримстоуна.

— Предполагалась, что я покупаю наводку, хотя бы направление, где её искать.

— И вы узнали, что точно не здесь.

— Согласитесь, что это несколько другое, — я стал поглядывать в окна, где кружились отряды ковбоев в чёрных рубашках и обсуждали последние результаты проверок, над этим местом собирались тучи и настало самое время убраться куда подальше, — поэтому давайте будем двигаться в сторону справедливого компромиссного решения.

— Компромисс подразумевает снижение цены, что мне совсем не нравиться.

— Нет, я хотел предложить кое-что другое. Во-первых, давайте продолжим наш приватный разговор в более подходящем месте. Здесь я полностью полагаюсь на ваш опыт. Во-вторых, если Сюзанна сейчас недоступна, то мне придётся действовать без неё, а для этого нужны, как бы это сказать, разведданные. Думаю, вы сможете мне помочь.

Арато слегка повернул голову вбок, мельком посмотрел в окно и вернулся к разговору:

— Как на счёт того, чтобы зайти в мою лавку?

— На стаканчик бренди не напрашиваюсь, но не откажусь. Давайте пройдёмся и можно через чёрный вход.

— Так даже ближе. Но! Разведданные стоят немного дороже, чем одна тонна.

— Конечно, считайте, что это ваш аванс, — я перевернул стакан и подвинул несчастный чек к Арато.

— Обычно аванс — это половина от гонорара.

— Хорошо, не будем отходить от обычаев.

Глава 34. Карлос Арато

Старый программист Арато опёрся на трость, тяжело поднялся и указал мне путь к безопасному выходу через комнату отдыха официантов. Мы стали идти окольными путями по задним дворам, где стояли мусорные баки, гаражи, подсобные помещения и разбитый транспорт. Как опытный житель Бримстоуна, Арато воспользовался тайным проходом через непроницаемый бетонный забор, в котором была практически невидимая дверь, замаскированная под граффити. Не сбавляя шаг, мы прошлись по улице и зашли в мастерскую Арато, находившуюся на перекрёстке.

Я ожидал увидеть кучу разобранных компьютеров, разбросанные провода, паяльную станцию, осциллограф с щупами и всякую подобную дичь как в фильмах про хакеров, но вместо этого застал какую-то библиотеку или даже склад книг, местами виднелась пыль и даже, о ужас, паутина.

— Это чё за ерундень? Мы туда пришли? — спросил я, оглядываясь по сторонам, пока Арато закрывал дверь на засовы.

— А как вы думаете, куда мы направлялись? — улыбнулся Арато.

— К вам в лавку, я думал вы программист или типа того. Ну, знаете, настройка бортовых компьютеров, перепрошивка, починка софта и всё такое.

— Довольно точное описание. Моя мастерская там, в углу, — указал пальцем в самый край помещения.

Где-то там виднелась открытая дверь и куча инструментов, роборуки, микроскопы и компьютеры, анализирующие подопытный материал.

— А это что такое? — снова задал я вопрос и поднял с пола стопку непонятных газет.

— Городской архив, в котором я бесплатно живу. В Бримстоуне туго с недвижимостью. Купить что-то ценное здесь просто нереально, а арендная плата кусается как голодный харвестер в поисках руды. Поэтому хочешь жить — умей вертеться.

— Зачем вам вообще в городе нужен городской архив? Откуда он взялся?

— Остатки почти забытого прошлого. Вы не поверите, но раньше всё было совершенно по-другому.

— О, тайны прошлого, это всегда интересно послушать! Давайте поподробнее.

— Вы серьёзно?

— Естественно. Поняв прошлое и настоящее, можно построить прогноз будущего.

— Эх. Извините, у меня уже давно не было достойного собеседника. Последний человек, с которым я общался на подобные темы, называл нашу систему пещер междубулочным пространством... Вы уж, простите, за перманентный хаос в моей обители, но нам придётся расположиться прямо здесь.

— Хаос — мой дом родной, так что не парьтесь.

— Вот эта кипа журналов будет нашим диваном, а стопка стенограмм станет журнальным столиком. Обустраивайтесь, а я пока схожу за заменителем чая.

— Позвольте составить вам компанию! Я боюсь одиночества и пауков.

Что бы я стоял на месте и бездействовал, пока хозяин дома планирует куда-то отлучиться? Естественно, я не удержался от соблазна заглянуть к нему в мастерскую, Арато взял с рабочего стола бутыль чего-то крепко алкогольного, захватил один стакан, потом долго искал другой и, наконец, вернулся обратно к нашему дивану и журнальному столику. Мы присели, разлили светло-жёлтую жидкость и начали разговор, я разумно подождал, пока Арато не сделает первый глоток.

— Раньше был союз старателей Бримстоуна, — сказал старый программист, — мы делились на команды, одни исследовали пещеры, другие бурили проходы и прокладывали дорогу, третьи добывали и таскали руду. Житьё, конечно, не сахар, но слаще хрена. Постоянно случались раздоры, споры, воровство, все тянули одеяло на себя, но руду, тем не менее, добывали, и проблемы никогда не замалчивали, как сейчас. Как вы можете догадаться, Дядюшка Рич был одним из главных в совете.

— Как он себя проявил в то время? Как крепкий хозяйственник? Управленец? Лидер?

— Кхм... — потянул воротник рубашки и замялся перед ответом, — скажем так, он говорил громче всех и поэтому выиграл информационную войну. Дядюшка всегда выставлял союз как коррумпированную и устаревшую организацию, которую нужно разогнать. Потом случился «неурожайный» год, новые жилы оказались то ли полупустыми, то ли полуразграбленными, Дядюшка Рич воспользовался ситуацией и поднял народное недовольство. А ещё Дядюшка никогда не жалел денег на подкуп. Ему удалось собрать достаточно бойцов, чтобы силой разогнать союз старателей.

— И народ об этом не пожалел?

— Я бы сказал, что мы перестали быть народом и стали толпой. А толпа это всегда податливая глина в руках умелого популиста. Потом Дядюшка создал бренд. Образ сильного диктатора, следящего за порядком и коррупцией.

— Но я почему-то думаю, что коррупции меньше не стало. Ведь так?

— Тут трудно с конкретикой. Раньше у нас были всякие газеты, листовки, собрания, члены совета пытались агитировать людей, собирать их в свои команды, политическая жизнь бурлила, пока не победил Дядюшка. Как только он пришёл к власти, то стал уничтожать потенциальных конкурентов. Он зачистил всё поле и закрыл почти все газеты, кроме своих. Но, естественно, теперь мало кому они вообще нужны. Вот, у меня на втором этаже ещё пылятся старые типографские станки...

— Вуаля, мы вернулись в исходную точку. Так зачем Дядюшка Рич сохранил это место?

— Городской архив выставляет Дядюшку Рича в хорошем свете, здесь можно найти скорректированную версию истории, как раньше люди враждовали, жили бедно, страдали от болезней, а потом пришёл наш «спаситель» и всё изменилось. Иногда мы поднимаем отсюда какие-нибудь материалы, газетные вырезки, стенограммы и рассказываем народу про жуткое кровавое прошлое. К тому же если кто-то из совета решит вернуться, то на него уже есть готовый компромат. А вот я в свою очередь приметил, что тут, кроме политической шелухи есть и технические архивы. Чертежи харвестеров, спецификации моделей, даже старые логи тестеров, а это золотая жила для таких специалистов как я. Вот я и пришёл в мэрию с щедрым предложением, чтобы они назначали меня сторожем за символическую плату.

— Уж, извините, за назойливость, но по-моему ваш бизнес не очень выгодный. Иначе вы бы не стали подрабатывать всеми возможными способами.

— Да, именно так. Но это единственная причина, по которой я ещё жив. Почему Дядюшка Рич дожил до седых волос? Да потому что он, как и я, никогда не выходил из города. Чего я всем желаю. Там излучение, которое всё равно проходит через эти чёртовы харвестеры, а про костюмы я даже и не говорю. Поэтому лучше сидеть здесь и зарабатывать на хлеб любым другим способом.

— Но тогда вы никогда не попадёте в этот так называемый рай. Насколько я помню, туда пускают только старателей, которые приносят Заку сотню килограмм чистого урана.

Арато грустно усмехнулся и залпом выпил остатки бренди. Потом он взгрустнул, налил себе ещё немного, посмотрел в мутную субстанцию и сказал:

— Ну, вы же понимаете, что это разводка для молодых? Как говорили в старом мире до Кабала: лотерея это налог на глупость. Каждый может заработать сотню килограмм, но не все сразу, это дано только единицам. С другой стороны, у меня тоже случались светлые деньки.

— Даже не знаю, что вы имеете в виду, — я засмеялся от неожиданности.

— Собственно говоря, на чём я поднялся и купил себе всякое ремонтное барахло? Я заметил, что старателям очень скучно в своих харвестерах, в тесном пространстве люди надоедают друг другу, а некоторые так вообще ездят в одиночку. А компьютеры у всех старые, медленные и без развлечений. И вот тогда я придумал покер на раздевание, универсальную игру для любых бортовых компьютеров на харвестерах. Эх, после этого я создал ещё кучу игр, но покер так и не превзошёл.

Я решил сменить тему и, наконец, перейти к обсуждению настоящего:

— Вы живёте в удивительном кошмаре. Вокруг вас ужас без конца, но народ при этом даже и не думает объединяться. Разве это не странно?

— Объединяться? Ради чего? Чтобы бодаться с Дядюшкой и собирать руду большим коллективом? Ясное дело к чему это приведёт — к войне с ним. А потом либо вас показательно прибьют, чтоб другим неповадно было, либо вы сами станете таким же Дядюшкой. Просто поменяется одна каста воров на другую, а старый чёрт всегда лучшего нового. А какой при этом случиться бардак? И кто его будет разгребать? Опять простые люди.

— А повстанцы? Я думаю, у вас должны быть сосланные мятежники с других уровней. Хотя бы немного, но как соль в супе.

— Может они и есть, но они явно не соль и их вообще не видно. Если, конечно, Дядюшка их всех уже давно не затравил. Идеи повстанцев тут никому не нужны. Зачем сражаться с Законом, Кабалом и Дядюшкой? Зачем идти на самоубийственную войну, когда можно просто продолжать добывать руду и надеяться на лучшее?

— Как всегда, люди выбирают простое решение вместо правильного. А если применить агитацию и попросить их о сотрудничестве?

— Это, естественно, немного лучше, чем призыв к святой тотальной войне, однако вы всё равно получите осуждение. У ковбоев есть харвестеры, кое-какое имущество, хоть и в аренду, у некоторых даже имеются сбережения и мечты об Элизиуме. А вы хотите прийти сюда и испортить всем жизнь.

— А что если окажется, что Дядюшка лжец и при союзе старателей было намного лучше?

— Позиции Дядюшки очень крепки. Он объединяющая фигура, человек, который удовлетворяет всех ключевых игроков — ремонтники, сфера услуг, силовики, конструкторы харвестеров, геологи, все банды Бримстоуна получают от него щедрое снабжение и работают в его системе. Если убрать Дядюшку, то опять начнётся хаос, борьба за трон и кровавое перетягивание каната. А так все видят, что в город идёт хороший поток ресурсов, значительная часть, конечно, оседает у тех, кто наверху, но и народу тоже что-то перепадает.

— Как бы вы описали Дядюшку? Что это за типаж?

— Он умелый политик, умеет пускать пыль в глаза, чувствует конъюнктуру, не боится действовать и рисковать. Однако он малость заигрался, Дядюшка так долго внушал всем свою «важность», что сам начал в это верить. Я не удивлюсь, если в Бримстоуне скоро появится памятник в его честь.

— Он ведь занимается чем-то ещё кроме политических интриг?

— Естественно. Первым делом Дядюшка управляет флотом харвестеров, следит за геологоразведкой, организует добычу и транспортировку руды в обогатительный завод. Он также лично смотрит за потоком ресурсов от Закона. Дядюшка решает большие конфликты в Бримстоуне и мобилизует людей, когда нужно реагировать на вызовы.

— Судя по очертаниям, вырисовывается второй человек в системе, который должен заниматься скучным ведением хозяйства. Тот, кто обеспечивает экономику, тыл Дядюшки Рича в Бримстоуне.

— Весьма проницательно, вы меня удивили. Так вот, у Дядюшки есть давний партнёр и протеже — Джастин Марсден. Они работали вместе ещё в конструкторском секторе, пока их не изгнали по обвинению в нечестной конкуренции. Дядюшка Рич являлся научным руководителем и даже учителем Марсдена. Так что можно сказать, что они хорошо друг друга знают. Марсдену сейчас за сорок, Дядюшке за шестьдесят, но он крепкий засранец, если ему не помочь, то он нас всех переживёт и пережуёт.

— У них случались конфликты друг с другом? Они прекрасно ладят или бывают тучи? — с надеждой спросил я.

— Нет. Марсден исполняет поручения Дядюшки и вообще не метит на его место.

— У него нет амбиций? Что это за человек такой?

— Редкостной паршивости и с дьявольским перфекционизмом. Он умеет держать подчинённых в страхе, любит наводить порядок и заставляет людей отчитываться перед собой. Его давно бы четвертовали, если бы могли заменить на кого-то другого. В наших краях проще найти чистый уран, чем человека, который не ворует на высокой должности.

— Здесь что-то не то, картина не полная. Какие у него мотивы? Почему он до сих пор служит Дядюшке?

— Скажу честно, что мне известны лишь слухи от третьих лиц. Вроде как Марсден уже давно навострил лыжи и готов слинять к семье в Элизиум. Но он дал обещание Дядюшке, что вначале наведёт порядок в Бримстоуне. А этот тип весьма упёртый.

— Хорошо, между ними нет противоречий. Но тогда должны быть проблемы между Дианой и Марсденом. Насколько я знаю, есть некая Диана, которая выполняет поручения Дядюшки?

— Если у них и есть какие-то проблемы, то мне о них неизвестно. Кстати, у Дядюшки и раньше были молодые пассии, он хотел оставить наследника, но, видимо, радиация всё-таки добралась до него самым коварным способом и сделала его бесплодным. В общем, Диана показала свою хватку и способность решать проблемы. Это целеустремлённая стерва, которая давно хотела подняться наверх и теперь держится когтями за свою мечту. Естественно, Диана не может сейчас предать Дядюшку. Если его не станет, то её воздушный замок исчезнет как сон. Марсден не относиться к ней серьёзно и рассматривает как очередную игрушку Дядюшки, а она не лезет к этому злопамятному человеку с большими связями.

— Марсден мстительный?

— Это исходит из его перфекционизма, если вы перейдёте ему дорогу, то он обязательно это запомнит и будет думать о том вернуть должок.

— Всего лишь три человека на вершине пищевой цепи? Что-то маловато, должен быть кто-то ещё.

— Есть Лоран, военачальник, управляет армией наёмников, которые следят за харвестарами Дядюшки. Типичный такой солдафон, тупой, жадный, мелочный, характер отсутствует, но его, к сожалению, придётся вычеркнуть из списка. Лоран ошивается далеко от Бримстоуна и появляется здесь раз в квартал, если не меньше. Можно ещё вспомнить про Дикого Билла, матёрый ковбой, мастер пострелять, он занимается силовыми вопросами внутри города и служит Марсдену и Дядюшке. Они подняли его со дна, дали в управление людей и теперь Билл даже и не думает, чтобы что-то менять.

— Почему?

— Ему нравиться быть свободным ковбоем, управлять своей бандой и заниматься простой работой. Это тот образ жизни, к которому он всегда стремился. И если будут перемены, то ему надо будет подстраиваться под новую власть, а он уже тоже не первой свежести.

— Итак! — я поставил стакан на стол. — Из всего сказанного, я могу сделать один главный вывод — у нас целых три помощника и все верой и правдой служат Дядюшке.

— Выходит, что так.

— И этот квартет никак не разбить?

— Может быть и можно, но каких усилий это будет стоить? Проще всё решить военной интервенцией и сжечь дотла вместе с городом. Чем, наверное, всё и закончится.

— Идеальных отношений не бывает. Всегда должны быть какие-нибудь трения, которые можно усилить и превратить в огонь.

— Мне кажется, что вы пошли в гиблое направление.

— В любой организации есть слабые места, спрятанные от посторонних глаз.

— И как их найти? Знаете, я тут уже давно живу и просто ума не приложу, где у Дядюшки Рича может быть уязвимое место.

— Тогда пусть он сам мне расскажет, — усмехнулся я.

— Что вы имеете в виду? Вы собираетесь его похитить и пытать?

— Нет, что вы. Это слишком грубо, не мой стиль. Всё гораздо проще, нужно лишь добавить в наше блюдо страх и следить за реакцией.

— Нутром чую, что вы хотите внедриться в организацию Дядюшки Рича. Причём на самый верх, но это тоже нереально, особенно в короткий срок. Вас даже не пустят в резиденцию Дядюшки, с вами никто не будет разговаривать.

— А если у меня будет повод. Скажем, выход на повстанцев?

— Они тоже не будут с вами разговаривать. Если тут есть повстанцы, то они действуют самостоятельно и должны беречь свою шкуру. Зачем иметь дело с непонятным человеком? Вы даже не можете доказать, что вы тот самый Эд из шоу Тартара.

— Стоп! Я не говорил как меня зовут. Как вы догадались?

— Просто сложил дважды два. Кто ещё мог осмелиться приехать сюда? И при этом добиться успеха? К тому же вас выдаёт речь, вы всюду ищите меркантильные интересы.

— Но откуда вы знали, что настоящий Эд выглядит по-другому?

— Я хорошо знаком с компьютерной графикой. У вашей модели по телевизору были дефекты. Во-первых, всегда одинаковый оттенок лица и один и тот же голос, даже если вы перед этим много говорили или бежали. Во-вторых, для пухлого человека вы двигались слишком быстро. В-третьих, у вас были одинаковые ровные тени на одежде и на голове, это мелкие, но всё-таки заметные артефакты видеосистемы.

— Интересные детали, надо обязательно запомнить, если придётся кому-то доказывать, что я это я.

— Сомневаюсь, что повстанцы поверят одним лишь словам. К тому же вы лишили себя главного признака, — указал на мою бедную ладонь с отрубленными пальцами, — поэтому я повторю ещё раз: ваше положение безвыходное. Послушайте моего совета и возвращайтесь обратно в Тартар, пока есть такая возможность.

— Совет, конечно, разумный, но я всегда был выше логики, — я потянулся за бутылкой бренди на «столе» и как бы случайно обронил диковинную трость Арато, она упала на пол, и я принялся извиняться. — Простите, какой я неловкий! — мы как раз подходили к этапу с насилием, а я подозревал, что там могло быть скрытое оружие.

— Ничего, ничего, она крепкая, я сейчас её поставлю в другое место.

— Не стоит, — я пнул её куда подальше и достал свой револьвер, — а теперь, пожалуйста, поднимите руки вверх и не опускайте.

Арато не выразил никакого удивления, сразу было видно опытного человека.

— А теперь, — продолжил я, — мы подходим к последнему вопросу. Есть одна вещь, которая мне совсем не нравится. Вы должны были с самого начала понимать, что являетесь для меня опасным свидетелем. Вы знаете, кто я такой и запомнили моё лицо. Но при этом вы не предприняли ни одной попытки, чтобы избавиться от меня. Почему?

— Вначале я наблюдаю за человеком, а потом действую. И я заметил, что вы настоящий параноик. Вы всё время следили за моими руками и движениями, никогда не становились ко мне спиной, пропускали меня вперёд и даже не позволили взять свою любимую бутылку бренди без своего участия. Когда я впустил вас внутрь, то неожиданно понял, что не смогу с вами справиться. Знаете ли, я уже староват, и мои рефлексы не те, что были раньше.

— Я вам не верю. По-моему это лишь часть правды. А мне нужно всё.

— А вы не думали, что я мог проявлять симпатии?

— К чему? К повстанцам? К нашим идеям?

— К здравому смыслу. Может быть, я уже чертовски сильно устал от всей этой тщетности и безысходности вокруг? Я уже стар, мне почти нечего терять, поэтому я бы хотел, чтобы этот конвейер смерти под названием Дикий Запад, наконец, закончился.

Я убрал револьвер и тяжело вздохнул, мы внимательно посмотрели друг другу в глаза, а потом я достал ещё один чек на тонну руды и положил на стол. Арато улыбнулся и спросил:

— Вообще-то, по всем законам логики, вы должны были выстрелить.

— Я тоже чертовски устал и не хочу приумножать скорбь. А ещё у меня есть подозрения, что раньше вы работали на союз старателей, поэтому у вас есть свои счёты с Дядюшкой Ричем. Я полагаю, что мы всё-таки на одной стороне баррикад.

— Вы всегда ищете причину?

— Благодаря этому я ещё жив. В моей голове живёт паутина человеческих взаимоотношений, где у каждого игрока своё направление движения, свой импульс, задаваемый характером, мотивами и обстоятельствами. Чем полнее картина, тем лучше прогноз и больше возможностей контроля ситуации.

— Я бы попросил вас более не копаться в чужом прошлом. Особенно публично.

Глава 35. Дикий Билл

Людям свойственно увлекаться шаблонами, они позволяют расслабиться и поверить в простое решение. Например, в Бримстоуне ковбои перестарались и сфокусировали всё своё внимание на поиск надёжного места, в котором я должен был остановиться и передохнуть. Они обыскивали номера в гостиницах, проверяли клиентов в борделях, исследовали салуны и дешёвые ночлежки, они даже стали проверять случайные дома, они гребли всех подозрительных и свозили в свою уже переполненную тюрьму для бесконечных проверок и допросов. За мою голову полагалась шикарная награда и истерия набирала обороты, у многих ковбоев уже текли слюнки от предвкушения того, как они смогут расплатиться с долгами. Только вот в их плане имелась одна проблема — я нигде не собирался останавливаться, я решил делать дело до тех пор, пока эта мелкая проблема с ночлегом не решиться сама собой.

Так вот, я расспросил Арато про некоторые важные, но скучные детали — что где расположено, а потом отправился в местный ломбард, чтобы заложить «свою» недавно украденную посудину. На вырученные деньги я купил кое-что на барахолке и арендовал на пару дней почти разорившийся табачный киоск, чтобы сразу же закрыть его. Это была моя «ловушка» для кое-кого, которая могла сработать в любой момент, но я не мог останавливаться и потому пошёл дальше, искать встречу с Диким Биллом. На мой взгляд он являлся самой простой ниточкой наверх. Мой план выглядел как прямая дорога наверх: найти Дикого Билла, через него попасть к Марсдену, предложить им свои услуги, показать себя, внедриться к ним в доверие, подкинуть им дело, которое рассорит между собой, а потом нажимать и усиливать вражду. Находясь рядом, я всегда смогу подливать масло в огонь. По-хорошему, я должен успеть разжечь гражданскую войну до прихода Лейна и армии повстанцев. Тогда Бримстоун, как разделённая крепость, не устоит.

Я пришёл в казармы ковбоев Дядюшки Рича, там как раз набирали добровольцев на поиски Эдмона Пикмана, несколько столов поставили прямо на улице, к ним подходили люди, они проходили краткое собеседование, а потом отправлялись внутрь здания, где проходили «боевое слаживание» и брифинг. Пришлось отстоять очередь и ответить на глупые вопросы.

— Откуда узнал о награде и деле? — спросил ковбой с казённым лицом.

— Меня самого хотели загнать как это Пикмана, ибо я подходил под приметы.

— Гонишь, у тебя вообще нет пальцев на левой руке.

— Они плохо считали.

— Бывает... Повезло, что не пристрелили. Ты ведь ради бабла сюда припёрся?

— Нет, блин, потому что мне нравится ваш дружный коллектив!

— Сам откуда родом? Чем занимался?

На этом моменте я подключил свою память и стал пересказывать одну из недавних историй, которую мне поведали по пьяни:

— Да я гриндил песчаник на северо-восточном тринадцатом секторе, — я полностью воспроизводил лексику и термины, сам не совсем понимая, что она значит, — да на гранит нарвался, боковой бур затупил и малость погнул, тут сразу работа и застопорилась. Приходилось вертеться туда-сюда, чтобы прогрызаться дальше.

— А чё ж ты без запаски и с таким мягким буром попёрся в северо-восточный?

— Так меня Кауффман развёл с бурами, впарил легированную сталь, как титан. А я и повёлся. Я выел руды сколько смог, сбыл Закону и вернулся на базу за нормальной бурилкой. Да вот опять кинули, когда я вернулся, то всю мою жилу уже распидорили.

— Эх, брат, помотала тебя жизнь, столько топлива прожёг и всё зря, — ковбой проникся состраданием и принял меня как за своего, — ну давай, ковбой, не унывай. Может, здесь тебе удастся получить звонкую монету, ну или хотя бы отдохнёшь от гринда.

Я как бы вздохнул, развёл руками и отправился на брифинг. Там находились такие же умники как и я, и что-то типа ковбоя-сержанта, который рассказывал план осмотра города нашим отрядом — маршрут, время простоя на точках, что и кого смотреть. Отдельно нам разжевали, сколько кругов нужно сделать, чтобы устроить перекур. Кто-то даже сделал умное лицо и стал записывать. Так как меня забавляла сама идея поиска самого себя, я должен был выплеснуть накопившейся юмор во внешний мир, я поднял руку и задал самый главный насущный вопрос:

— Я, думаю, нам нужно выделить больше времени на обыск стрип-бара.

— Что? — ковбой глянул на схему города с нашим маршрутом, которая висела на стене, и стал проверять контрольные точки. — Мы туда вообще заходить не планировали, этим займётся пятая команда.

— Да ладно вам, всё равно же мы туда зайдём напиться и того самого, кхм-кхм. Так давайте займём места пораньше. Кстати, может там сделать точку сбора, чтобы не бегать каждый раз в штаб для инструкций? И вы нас там подождёте.

— В принципе, да, идея не лишена здравого смысла.

Другие ковбои закивали головой и выразили своё одобрение. Я решил добавить ещё один штрих:

— Кстати, если начальство будет спрашивать, то можно сказать, что этот Пикман большой любитель разврата и поэтому место заслуживает нашего двойного внимания.

— Надо же, кто-то читал брошюру про этого Пикмана. Молодец, блин. Тебя как звать?

— Уилл Уилмор. Но все называют меня просто Уилл.

— Ты мне нравишься, Уилли, но смотри, не переумничай!

То, что случилось дальше, было неизбежной, предопределённой катастрофой. И здесь грех винить людей, так уж мы устроены. В начале мы все добросовестно пытались выполнить общее дело и искали этого проходимца Пикмана в каждом попавшемся закоулке, я помогал им изо всех сил, предлагал места, расспрашивал свидетелей, записывал приметы подозрительных личностей, но почему-то ничего не получалось. Мы ходили кругами, постепенно накапливали усталость и думали о будущем. Мысли человека всегда направлены в будущее, и поэтому мы невольно склонялись к тому, что продолжать поиски совершенно бесполезно, а раз так, то давайте хотя бы напьёмся.

Мы пришли к нашему командиру и попытались смягчить плохую новость тем, что попутно схватили десяток случайных преступников за руку. Кого-то даже разыскивали и нам причиталась небольшая награда. Слегка выпивший сержант-ковбой пожал плечами, подумал, посмотрел в потолок и предложил сразу здесь обналичить вознаграждение. Как всегда, ни у кого не было дурных намерений, просто группа людей недавно познакомилась друг с другом, мы устали и хотели взбодриться. Естественно велись разговоры на самые разные темы, в том числе и о деле. Как бы между прочим я обмолвился:

— А ведь какой-нибудь нехороший человек возьмёт и подкинет труп этого Пикмана, чтобы забрать награду себе.

— В каком это смысле? — прищурился один из ковбоев.

— Ну, можно ведь оттяпать кому-нибудь пальцы рук и сделать вид, что этот бедолага специально себя покалечил, чтобы избежать слежки. Меня самого в этом пытались обвинить недавно, но Слава Богу видно, что рана давнишняя, — слегка приврал я насчёт последнего, — так вот, можно сказать, что мы спалили какого-то подозрительно придурка, который сам себе пальцы резал, и поэтому ясное дело, что это был Пикман.

В разговор вмешался сержант:

— А ну брось! Хватит!

— Это чисто гипотетически.

— Не надо играть с огнём, придурки. А что если потом найдётся настоящий Пикман? Тогда кто будет отвечать за враньё перед Марсденом?

— А! Значит надо найти крайнего. В принципе я не планировал здесь надолго задерживаться и поэтому готов рискнуть.

— Серьёзно?

Другие ковбои аж притаились, боясь спугнуть удачу.

— Ну да, осталось только найти жертву, какого-нибудь неудачника, которого на лицо никто не знает.

— Видать ты давно не был в Бримстоуне. У нас такого добра навалом.

Мне показалось, что наш командир просто решил свести с кем-то счёты, или это был опасный свидетель, которого следовало устранить. Мы всей пьяной толпой вломились в какой-то номер дешёвого отеля, повалили трёх придурков на пол, накостыляли их до лёгкого бессознательного и только потом поняли, что ошиблись номером, бедолаг решили просто ограбить, а потом мы пошли к соседям. На этот раз мы отмутузили аж четверых, но сцапали кого нужно. Конечно, это всё было малость неправильно, фактически, я подвёл случайного человека под смерть. Из-за того, что я там в баре распустил язык, кого-то убили.

Но время рассуждений и нытья ещё не пришло, я продолжал действовать и интуитивно продвигался к цели. Мы завернули тело в ковёр и вернулись в казармы, самые трезвые из нас, включая меня, зашли к командиру ковбоев-сержантов и рассказали как было дело. Нас внимательно выслушали, а потом просто попросили удалиться для дальнейшего выяснения обстоятельств. Мы вышли из казарм на площадь к остальным и перекурили, самые смелые принялись оценивать шансы на успех, а потом мы заметили, как какие-то наглецы тоже несут труп в казармы, и у него тоже виднелись отрубленные пальцы на левой руке. В течение часа принесли ещё два трупа по той же схеме.

Стоило ли говорить, что начальство почему-то нам не поверило. Раздосадованный народ стал расходиться, но я успел перехватить нашего бывшего временного ковбоя-сержанта и спросил про самое главное:

— Того самого, я бы хотел продолжить.

— Чего продолжить?

— Поиски, мне кажется на этом деле можно круто подняться.

— Дальше этим будут заниматься профи, большие люди, так что забудь.

— И зашибись, пусть занимаются, а я как раз к ним напрошусь. Помоги брат, скажи, к кому мне идти с этой темой?

— Да блин. Ты что, хочешь наняться в банду? У нас сейчас новеньких не нанимают, мест нет.

— Мне бы просто показать себя, готов идти как доброволец без зарплаты. Может, кому взятку дать?

— Ну, это, конечно, можно, тут все возьмут. Разве что, кроме Марсдена, — эту фамилию произнёс с некоторой дрожью и плохими воспоминаниями.

— Это я понял, что возьмут. А кто возьмёт и потом поможет? Есть ведь, наверное, нормальные командиры и среди ковбоев?

— Эх, ну, смотри, сейчас младшие командиры заняты приказами, и им не до тебя. А остальные собираются на сабантуй Дикого Билла в бар Titty Twister на юге Бримстоуна, будут отмечать юбилей завтра в полдень. Если ты достаточно нагл и туп, то можешь наведаться туда и попытать удачу.

— Спасибо, брат, выручил. Кстати, не подсобишь за сотку? Мне бы слегка отоспаться, чтобы выглядеть более прилично. Я бы даже в казармах бы прилёг.

— А ты чё в ночлежку не пошёл, коль так с баблом туго?

— Да везде обыски, задрали уже, мы же сами ищем этого Пикмана, а я как бы подозрительный. Зная наших ковбоев, они точно загребут и будут допрашивать битый час. А оно мне надо?

— Знаешь, если надо зависнуть на ночь, то валяй, даже денег не надо. А то всё вертится вокруг этих чёртовых чеков на руду. Тошнит уже от них.

Наверное, он просто был пьян и слишком уставший от всей этой суеты, он выдал мне какой-то пропуск, и я спокойно вернулся в ковбойские казармы, чтобы проспаться. По биологическим и астрономическим часам была глубокая ночь, и хорошая тень в здании помогла мне освободиться от вечных прожекторов сверху. К счастью, сейчас народ тут не особо задерживался, а значительная часть помещений пустовала. Дядюшка не держал большое войско, а собирал наёмников, должников, добровольцев и ополчение в ответственный момент. В принципе, тоже работающая стратегия, главное иметь офицерский резерв и костяк опытных воинов, чтобы они правильно организовали и направили весь сброд. На верхних этажах жили немногочисленные постоянные кадры, и поэтому я обосновался внизу, специально заснув на самом видном месте, зажав на груди пропуск. Тем самым я показывал, что ни от кого не прячусь и меня проверять не надо. Но всё-таки охранники разбудили меня шутки ради и спросили:

— Ты Пикмана не видел?

— Смешно, блин, под койкой посмотрите, — мельком ответил я, закрывая шляпой глаза от их фонариков.

— Ты ведь из добровольцев?

— Ага, из них.

— И почему не на задании?

— На задании пришлось много пить, теперь вот надо переварить.

— Ох, тяжёлая же у тебя работа, я бы тебя подменил, да печень уже не та.

В условное утро я проснулся как огурчик, только маринованный, пришлось снова сыграть в добровольца, пройтись по городу, чтобы взбодриться, а заодно и перекусить, устроив обыски в ресторанах и отелях. Но зато, когда я проверил свою ловушку с табачным киоском, то обнаружил джекпот, теперь я мог идти к Дикому Биллу не с пустыми руками. Я потратил последние накопленные/награбленные деньжата на поход в ателье и в оружейный магазин, так как нельзя было являться к большим людям в дешёвой одёжке. Настал черёд отправиться в бар Titty Twister и взять быка за рога или хотя бы за другие выступающие части тела.

Уже по мере приближения к южным кварталам Бримстоуна, стали слышны выстрелы, задорные крики, пьяная ругань и звуки бесконечных драк, здесь жили и веселились самые отпетые ковбои, специалисты по стрельбе и убийствам. И, естественно, я направлялся прямым ходом в самый страшный бар, возвышающийся на пустыре перед городским кладбищем, дальше следовали только узкие каменные пещерки и малообжитые территории.

Я подошёл к зданию Titty Twister, посмотрел на его изрешечённые пулями стены, на выбитые стёкла, и вздохнул:

— Ну да, типичный салун Дикого Запада.

В этот момент из окна второго этажа выкинули какого-то бедолагу, он рухнул прямо перед моими ногами. Парень, несмотря на разбитую и окровавленную голову, нашёл в себе силы подняться. Он был полон духу сражаться и закричал:

— Да я тебя сейчас голыми руками прибью!

Но едва он поднялся, как на него сверху упал тяжёлый керамический унитаз и пришиб парня на фиг. Чья-то голова вылезла из окна третьего этажа и прокомментировала событие:

— Как жил, так и умер, дерьма кусок. Да упокой Бог его душу.

Я перешагнул труп и зашёл в заведение. Самое интересное уже произошло, я насчитал семь трупов валяющихся на полу только в главном зале. Здесь повсюду были ковбои разного покроя, но более всех выделялась банда отъявленных мерзавцев в конце комнаты, они поставили танцовщицу на деревянный стол и заставляли её одновременно плясать и подкидывать вверх пивные стаканы, чтобы стрелять по ним. Видимо, ничего лучше не придумали. Среди всех выделялся один потёртый жизнью ковбой в чёрных одеждах, с позолоченными шпорами и пуговицами, у него были какие-то круто декорированные револьверы Кольт Миротворец в таких же понтовых кобурах. Когда девушка устала жонглировать он мгновенно достал свою пушку и отстрелил ей каблуки, несчастная рухнула в лапы какого-то мерзавца из банды, а их главарь закричал:

— Нам нужна новая баба! Эта кобыла уже выдохлась и её пора ставить в стойло.

Все дико заржали, ибо нельзя было не смеяться над шутками самого крутого ковбоя на Диком Западе. Я почесал подбородок, огляделся и подошёл к барной стойке, сам бармен уже давно окочурился и лежал кренделем в углу собственного заведения, вместо него по бару шастал какой-то гопник в грязноватом коричневом пальто, на внешность типичный разбойник: щетина переросла в неровную бороду, шляпа и лицо пропитались пылью, крепкие жилистые руки, привыкшие к кулачным боям и дуэлям на револьверах.

— Эй, чувак, — спросил я у него, приближаясь к стойке, — осталось там чё отрезвляющее типа водки?

— Я как раз про то самое и думал... Гляди чё есть, — он начал ставить из нижнего шкафчика алкогольные припасы, — это похоже на портвейн, а вот самогон обыкновенный, одеколон три топора, пидарский мартини и... И чё это ваще такое?

— Абсент, — я с трудом прочитал потёртую старую этикетку.

— Знакомое слово, давно его не слышал. Эту бормотуху пить можно?

— Можно, но крышу сносит на раз, у него крепость 80%.

— Пожалуй, оставлю его для особого случая. А вот эта дрянь нормальная? — протянул мне следующий непонятный сосуд.

— А ты типа плохо читаешь? — спросил я без злорадства.

— Типа да.

— Ну с кем не бывает, — улыбнулся я, — а это, о Господи, мать твою, Эверклир Грейн, почти чистый зерновой спирт, лучше абсент, чем это пойло.

— Обана, нужно смешать оба зелья и опробовать на ком-нибудь!

— Послушай чувак, тебя как звать?

— Диксон младший, но многие чувихи зовут меня Большой Дик.

— А я Уилл, так вот, я кое-чё спросить хотел.

— Ну, если хотелка хочет, то выкладывай.

— Это ведь там Дикий Билл? В чёрном костюме с позолоченными револьверами?

— Ну да. Кто ж ещё?

— Ты ведь его приказы выполняешь? Он ведь главный ковбой?

— Ну да.

— Оно и видно, матёрый ковбоище... — вздохнул я и попросил налить пидарский мартини, чувак усмехнулся и предоставил мне бутыль, в то время как сам отпил одеколона.

— А тебе зачем он вообще нужен? — поинтересовался ковбой-разбойник.

— Да тема есть одна, я нашёл выход на повстанцев.

— Да ты гонишь!

— А вот не хрена, я реально их нащупал, и они со мной связались, — похлопал по карману, где лежал приз из табачной лавки, — так что зацепка есть, теперь эту карту нужно правильно разыграть.

— То бишь продать?

— На хрен продать, это ж будет тупо разовый калым, а я хочу подняться, надоело быть обыкновенным старателем-одиночкой, а это шанс, которым нужно воспользоваться. Разумно?

— Вроде да, разумово.

— Вот потому я и хочу предложить свои услуги, я побуду двойным агентом, шпионом, лазутчиком в их рядах, покажу себя ковбоям и попаду в высшую лигу, так сказать, — я хотел разговорить этого ковбоя и потом плавно перейти к Дикому Биллу.

— Ух ты какой борзый, а пупок не развяжется?

— Вот с этим у меня проблем точно нет. Может, это звучит как бравада, но, чёрт возьми, я уже много дерьма повидал. И когда я думал, что дерьмовее быть уже не может, жизнь умудрялась кинуть мне новый «сникерс» в лицо, едва я успевал зазеваться.

— Ну, на то она и жизнь! — засмеялся собеседник и выпил порцию портвейна. — А ты где опыта набрался? Или всё здесь, на нашем Диком Западе?

Тут на меня нахлынули воспоминания, на лице появился посттравматический синдром, и я выдал:

— Я пережил войну, я видел как голодные солдаты доедали своих павших товарищей, чтобы потом пройти через огонь и разъедающий газ. Чтобы на штыковой атаке порезать своих врагов и водрузить знамя над очередным проклятым холмом, вокруг которого выстланы останки танков и тысячи изъеденных крысами трупов. Мы были готовы на всё что угодно, лишь бы скинуть тиранию злых людей. Тогда, по своей наивности, я полагал, что ничего хуже уже не увижу. Но потом мы попали в концлагерь смерти, где людей перерабатывали в удобрения через рабский труд, и вот там я действительно столкнулся с настоящим кошмаром. Иногда мне кажется, что на самом деле мы все там умерли, а это просто последний сон, который скоро угаснет.

— Чувак... Господи, мать твою, ты в какой войне участвовал? — ковбой выпил немного абсенту от впечатления.

— Да это так, это творилось на периферии в далёком прошлом... Так вот, как ты думаешь, можно подобраться к Дикому Биллу?

— Ты о чём?

— Нужно произвести на него впечатление, чтобы войти в банду и получить рекомендации. Я хочу предложить свою идею Марсдену.

— Ого. У тебя видать действительно кишка не дура, то есть губа не тонка, в общем ты понял. Карочь, парень, оставь ты эту затею, Дикий Билл на то и Дикий, что с ним шутить нельзя. Если будешь понтоваться перед ним, то он либо тебя пристрелит, либо одно из двух.

— А дуэли он любит?

— Естественно!

— Тогда можно как раз устроить лёгкий поединок на меткость. Как ты думаешь, это прокатит?

— Прокатят тебя. Он стреляет как правая рука Боженьки. Или ты в этом сомневаешься?

— Я смотрю на его руки, реакцию, моторику и готов согласиться, что он очень крут. Тут не только опыт, но и природный дар, который он постоянно совершенствовал. Я, естественно, тоже много стрелял в своей жизни, опыт у меня разносторонний и хаотичный, потому я проигрываю ему в качестве. Но! Всё-таки я тоже очень много учился меткости и потому могу попытаться хотя бы свести партию вничью, если повезёт.

— Ты сейчас реально хочешь бросить вызов Дикому Биллу?!

— Да.

— Ну давай! — рассмеялся ковбой. — Устрой нам шоу!

Прямым курсом я отправился к той самой банде, я подошёл к ним на расстояние пяти метров и крикнул:

— Эй, ты ведь Дикий Билл?!

Ковбой в чёрном очень быстро повернулся и грозно посмотрел на меня, я продолжил:

— Мне кажется, что ты не настолько крут, как про тебя говорят.

Ещё бы чуть-чуть и суровость лица Билла превратила бы меня в пепел. Абсолютно все в заведении притихли, и я даже мог услышать, как в том конце салуна рыгнул мой недавний собеседник. Билл ответил твёрдым голосом:

— Сынок, чтобы такое ляпнуть, надо быть как минимум чемпионом по стрельбе.

Потом его рука рванулась к револьверу, и уже через мгновение пуля сшибла мою шляпу с головы. Итак, состязание началось. В ответ я попытался также быстро выстрелить и попал Биллу в шпоры, два метких выстрела, оба в цель, их колёсики завертелись. Ковбои вокруг присвистнули от мысли, что сейчас начнётся серьёзная битва.

Дикий Билл усмехнулся:

— Хорошо, но посмотрим, справишься ли ты со средней школой.

Билл взял со стола набор дротиков, вручил их первому попавшемуся ковбою из своей банды и сказал:

— Просто кидай, — указал на самую дальнюю мишень, на расстояние восьми метров от нас, — и наслаждайся зрелищем.

Едва дротики вонзались в дерево, как превращались в труху, Билл умудрялся уничтожать каждый из них, даже если его напарник-ковбой промахивался и попадал в соседнюю перекладину. Причём экспансивные пули из его револьверов оставляли в стене характерные отметки, похожие на крестики. Когда Билл разрядил оба револьвера, он приказал остановиться и стал перезаряжать их.

— А теперь, мистер, — сказал он мне, — мы повторим это синхронно с двумя мишенями. Стреляй и не отставай.

Вот тут началась жара, два ковбоя метали дротики в свои мишени, а мы пытались их сбить чуть ли не на лету. И чем быстрее мы стреляли, тем быстрее и хаотичнее метали они. Тут нужны были стальные нервы и выдержка, чтобы предугадывать место попадания и не отставать от Билла. Мы шли почти вровень, но какой же это Дикий Запад без подставы, он не дал мне уничтожить последний дротик на своей мишени, и сам добил его. И снова установилась гробовая тишина. Здесь были очень матёрые стрелки, и они отчётливо видели, что Дикий Билл вырвал победу, но ему этого было мало. Он зарычал на всё заведение:

— Ещё никогда Дикий Билл не выигрывал с перевесом лишь в одно очко! — наверное за этот фирменный гнев его и прозвали Диким.

Как я узнал позже, в конце каждой такой битвы Билл отстреливал дротики, которые не успевал сбить его оппонент. Он всегда хотел выигрывать с разгромным счётом, и другая победа его не устраивала.

— Мистер, либо вам очень повезло, либо вы действительно чего-то стоите, — сказал Билл, — так что перейдём к высшей школе.

Я, конечно, всякое ожидал, но он повёл меня к бильярдному столу с уложенными шарами.

— Мы собираемся играть без кия?! — немного возмутился я.

Вместо ответа Дикий Билл достал револьвер и выстрелил по главному белому шару, тот отскочил и вышиб соседний в лунку. Естественно, после такого обращения с собой, белый шарик малость повредился, и его пришлось заменить, но игра продолжилась. Я, конечно, всякое повидал в своей жизни, но вот конкретно это было чем-то новеньким.

Дикий Билл продемонстрировал как можно пулять в шар, чтобы закрутить его в нужную сторону и столкнуть с другим. Я старался как мог, учился на ходу и для первого раза это было даже неплохо, у меня получились некоторые успехи. Но, чёрт возьми, Дикий Билл был слишком хорош, он победил с большим отрывом. Когда последний шар угодил в лузу, Билл посмотрел на меня и отрезюмировал:

— Что вы теперь скажите, мистер?

— Что вы действительно настолько круты, как про вас говорят. Никаких вопросов к вам нету. Надеюсь, и у вас ко мне тоже.

— Ты весьма неплохо стреляешь, сынок, молодец, но до меня тебе далеко. Так что давай, иди с миром и учись дальше.

— Отличный совет, я им прямо сейчас и воспользуюсь.

Хуф, я выдохнул и с некоторым облегчением отправился к барной стойке, где меня ждал тот ковбой-разбойник, который едва сдерживал смех.

— Ну, ты дал, парень!

— Ну, как бы дал, но не хватило. Налей абсенту, чувак! Сейчас для него самое время.

— Ага, я тоже буду.

— Эх, я не надеялся встретиться с таким оппонентом, это было слишком даже для меня.

— Ну, ничего, дерьмо случается, Уилли.

— Уилл Уиллмор, — поправил я.

— Ну, что тут сказать, Уилл. Может быть, моего батю ты и не впечатлил, но меня уж точно. Кстати, моё полное имя Билл Диксон младший, и ковбои меня тоже кличут Дикий Билл. И именно я работаю на Джастина Марсдена. А вот мой батя свободный ковбой, ему гордость не позволяет перед кем-то отчитываться. Он и его дружки берут только разовые контракты, когда требуются настоящие мастера своего дела.

Я выпил абсенту, отогнал лишние мысли и спросил:

— Так вас тут двое?

— Да, нас двое. А ты видать самый везучий неудачник на Диком Западе, — снова засмеялся он. — Это ж кем надо быть, чтобы всё так провернуть?! Ты бы хотя бы вначале узнал, как выглядит Дикий Билл, который тебе нужен.

— Да я как бы спешил, с кем не бывает, — а ещё этот жаднючий Арато торговался со мной по каждой мелочи и утаил от меня эту деталь.

— Но я вижу, что в целом ты действительно толковый парень. Если тебе нужна встреча с Марсденом, то я могу её устроить. Думаю, ты можешь помочь нашему делу.

— М-да... Жизнь любит пируэты. Ещё минуту тому назад я думал, что оказался в тупике, а оказывается просто смотрел не туда. Значит, следующая остановка Марсден, — сказал я больше самому себе, — я слышал, что его многие недолюбливают? У него скверный характер?

— Что тут сказать, Уилли, все мы разные. Кто-то вспыльчивый, кто-то мудак, кто-то жмот, кто-то со странностями, кто-то всё вышеперечисленное, но главное, чтобы специалист хороший, иначе вы точно не сработаетесь. В общем, не надейся на хороший приём и лучше готовься к тому, что тебе набьют морду.

Глава 36. Джастин Марсден

Наш «дилижанс» отправлялся прямиком в резиденцию Дядюшки Рича, или можно сказать в мэрию или даже в правительственный квартал, который находился рядом с казармами. Фактически мне нужно было всего лишь перейти через центральную площадь и миновать проходную, но я бы не смог преодолеть это препятствие без Дикого Билла. Мы приехали на транспорте, который нечасто использовался в Бримстоуне, здесь обычно ходили пешком, но богатые иногда заказывали старое такси, стилизованное под первые машины двадцатого века.

Проехав кочки, ухабы и закоулки, мы за пятнадцать минут добрались до цели, до девятиэтажного белоснежного здания, облицованного декоративной штукатуркой. По здешним меркам это была высокая кирпичная крепость и ключевая высота, откуда простреливался город. Внизу нас ждали вечно усталые охранники и камеры видеонаблюдения, атмосфера Дикого Запада резко угасла, это было уже нормальное административное здание двадцатого века. Планировка подразумевала возможный штурм: главный вход вёл только к одному лифту, который можно было быстро отключить от сети, вокруг не было видно никаких пожарных лестниц и других способов подняться наверх, в то же самое время рядом находились двери, ведущие в большие казематы охранников.

Ковбои на проходной хотели обыскать и допросить меня, но Дикий Билл рявкнул:

— Этот чувак со мной.

— Да блин, ты ему хотя бы пропуск согласуй.

— Едрить вас всех шпорами да поглубже! Сколько раз вам говорить, что меня ваша бюрократия не касается! Понятно?

— Да лан, не парься, всё лады, сами напишем.

Я вмешался в разговор:

— Точняк, на выходе выдайте мне бумажку, чтобы каждый раз ко мне вопросы не возникали.

Мы сели стоять в лифт. Пока он поднимался я задал неуместный вопрос:

— Билл, того самого, ты вродь нормальный чувак, можно я тебе задам тупой вопрос?

— Да хоть острый, хоть прямоугольный. Задавай.

— Чё ты так скромно одет? Ты ж вроде главарь банды?

— Вот мой папаня также говорит: «Ковбой должен выглядеть подобающе воину». Но я же сейчас не по бабам бегаю? Я только что вылез из трущоб, где фраеров ловил, а потом их в пещерах догонял и добивал. Там я выглядел как надо, а вот будет повод, так я и приоденусь.

— А Марсдену на это наплевать?

— Ну, как, фыркает, стебёт иногда, но по сути да — плевать. Ему главное, чтобы человек выполнял его приказы.

Двери лифта открылись, мы попали в канцелярию Марсдена, куда отправлялись все отчёты, доносы и бухгалтерия, что являлось признаком нормального государства, которое не могло обойтись без бюрократии. Всё как полагается — столы, заваленные бумагами, люди, утонувшие в бумажной работе, измученные клерки и секретари, на коих висел основной труд, и мухи-менеджеры, привыкшие командовать с гордо поднятой головой. Билл шёл через весь зоопарк, не обращая ни на кого внимания, на середине пути к нам подбежал человек с лицом профессионального прислужника, пухленький бегемотик с розовыми щёчками, круглыми очёчками и дрожащими руками, в которых держал белоснежный лист бумаги.

— Билл! Как я рад тебя видеть! — сказал он.

— Говори быстрее, Дьюи.

— Пожалуйста, прочитай и подпиши расходный лист.

Дикий Билл вырвал несчастную бумажку и высморкался в неё.

— Ну что ж... — ответил раздосадованный Дьюи, старающийся бежать вровень с нами, — как раз на месте подписи, думаю, сойдёт. А куда ты направляешься? — ему явно не нравился беспорядок и случайности, врывающиеся в его бюрократическую обитель.

— К Джастину.

— Мистер Марсден сказал, что он занят архи важнейшими делами и велел его не беспокоить.

— А тебя никто и не спрашивал. Я говорю, что иду к Марсдену. А ваша бюрократия мне вообще боком. Отвянь, — небрежно толкнул его рукой в сторону.

Мы прошлись через весь бумажный отдел, зашли в заветную дверь и, наконец, поднялись по ступенькам на самый верхний этаж, именно тут и засели главные люди Бримстоуна — Марсден, Диана и Дядюшка Рич. За трёхметровой дверью из резного дерева, нас ждала высокая комната со стеклянными шкафами, в них хранились редкие геологические находки и рядом с каждым лежал ценник, в центре комнаты стоял чёрный стол, похожий на древний языческий жертвенный монумент, вокруг него расположились два кресла, диван и кофейный столик для гостей. Справа от чёрного стола был мини-бар, слева большой триптих «Стог сена». Также здесь были ещё две двери, за которыми для меня пока скрывался неизведанный мир.

То, что расположилось на рабочем столе заслуживало отдельного внимания — на нём когда-то давным-давно был порядок и система, бухгалтерские книги лежали в одной стопке, доносы и дела на людей в другой, налоговые отчёты в третьей, рабочий компьютер-ноутбук в центре. Но сейчас поверх системы накопился хаос, появились детали револьверов, два ножа для резки бумаги, недопитая бутылка водки, чашка с остывшим кофе, которая затерялась за стопками документов, фото в рамке, повёрнутая ко мне боком, какие-то оловянные солдатики и две особенные вещи.

Во-первых, в центре находился толстый стальной прямоугольник, эдакая мини-наковальня, на которую Марсден клал грецкие орехи и бил по ним изо всех сил молотком. Потом он аккуратно собирал съедобные части в хрустальную вазу, а остальное выбрасывал в переполненное мусорное ведро, и, естественно, ореховая крошка и пыль заполонила собою весь рабочий стол. Процесс ореходобычи выглядел просто феерически, Марсден аккуратно клал орешек ровно в центр, разглядывал его, взмахивал молотком и после этого все вещи на столе подпрыгивали словно от испуга, несчастная чашка кофе постепенно приближалась к краю.

И второе, в боксе для документов находился пятисантиметровый куб, похожий на Кубик Рубика, но только у него были не разноцветные грани, а миниатюрные мониторы, изображения которых менялись после каждого удара Марсдена.

Что касается самого хозяина апартаментов, то ему было примерно сорок пять, высокий, мрачный, худощавый, лицо без шрамов, но с глубокими морщинами на лбу и вокруг глаз, очень строгий чёрно-белый костюм, пиджак с высоким воротом, серебряные запонки с изумрудами, застёгнут на все пуговицы, одет опрятно, хотя одежда местами износилась от старости.

Едва мы зашли внутрь, как Марсден поднял на нас глаза и сказал:

— Если ты в дерьме, то мы в золоте? Ты их убил?

— Да, всех завалил, — мимоходом ответил Билл и прыгнул на диван, а мне указал на кресло напротив стола Марсдена.

— Стивенсон мучился?

— Да. Сделали всё, как ты и велел: мы прибили его верх ногами к телеграфному столбу, отрезали язык и смотрели как он истекает кровью на глазах толпы. Ну и садист же ты, Джастин.

— А я и не спорю, я ваше заслуженное наказание. Я ведь говорил Стивенсону заткнуться, а он продолжил дерзить, — Марсден достал из ящика стола лист со списком имён и с ненавистью вычеркнул кого-то, — теперь остальные будут платить вовремя.

Потом он включил служебную связь и приказал Дьюи почистить диван после Дикого Билла, через секунду, Марсден, наконец, взглянул на меня.

— Так, а это что за отребье? — указал пальцем в мою сторону.

— Пикман, — ответил за меня Билл.

Я малость поёжился в кресле, а Марсден глянул на нас двоих и буркнул:

— Классная шутка. Кстати, что с Пикманом? Куда он подевался? Почему мне не доложили об успехах?

— Пикман потерялся с концами, и кончить эти концы мы никак не можем.

— И что теперь, закрыть на это глаза?! — ударил со всей дури молотом по наковальне с орехом. — Все дела нужно завершать!

— Клиент особый, судя по тому как действует — ловкий фантазёр. Потому не хер биться головкой об стену, дайте время, пусть он расслабиться, подумает, что в безопасности и выйдет на свет. Как пить дать, его прикрывает кто-то из наших, другого варианта я не вижу.

— Это будет на твоей ответственности, понял?

— Хорош грузить, давай лучше к делу. Я тебе человечка подогнал с темой, пусть он отбазарит её.

— Ну, ладно, давай пощупаем твоего человечка.

После этого Дикий Билл самоустранился от разговора и стал раскуривать в своей трубке что-то крепче табака и марихуаны, теперь беседовали только мы с Марсденом.

— Так, ты кто такой вообще? — сказал хозяин офиса.

Я чуть не ляпнул Пикман, но опомнился и вернулся к исходной легенде:

— Уилл Уиллмор, но все меня зовут просто Уилли.

— Логично, хрен поспоришь... — он аккуратно и почти с любовью зажал в пальцах очередной жертвенный орех и сказал. — Представь, что это твоя голова, голова человека, который решил парить мне мозги.

Положил на наковальню, и превратил его в месиво с какой-то нечеловеческой злобой.

— Намёк понял?! Если попытаешься меня нагреть, то окажешься на этой наковальне!

— Да.

Однако боковым зрением я увидел что-то странное и повернул туда зрачки, я увидел как на том странном кубе с микромониторами появились глаза, уставившиеся на меня самого, а ещё помимо глаз там падали знаки вопросов и значки песочных часов. Я глядел слишком долго и Марсден заметил это.

— Смотри на меня, когда со мной разговариваешь!

— Пардон, меня нервирует эта ерундень, что это вообще такое? — указал я на куб пальцем.

Не успел я закончить предложение, как Марсден замахнулся молотком, и я едва успел убрать ладонь в сторону.

— Ещё раз спросишь про этот куб, — сказал Марсден, — то получишь молотком по своей тупой башке. Ясно?!

— Как Божий день.

— Так на кой чёрт, ты ко мне припёрся, Уилли?

Марсден шлёпнул очередной орех, он разлетелся словно от взрыва и части скорлупы даже попали мне в глаз. Марсден внимательно поглядел на останки на наковальне и широким жестом стряхнул их прямо на пол, потом он, достал из пакета ещё один и стал аккуратно устанавливать на место казни. Похоже, он хотел положить его ровно в центр.

— Кхм, — я откашлялся и поправил техасский галстук, прежде чем начать, — я раньше жил в секторе Апатии и водил дружбу с крикунами.

— Чего, блин?! Какие на хрен крикуны в секторе Апатии?! Они в грёбаном Тартаре, дебил.

— Ну, они же там не из воздуха появились? Их выкинули из других секторов. Я как бы смотрел шоу Тартар и увидел старых знакомых.

— Молодец, поздравляю, охренительно важная информация. Есть что ещё сказать?

Бум! Удар молотком, орех выдержал атаку и Марсден стал его внимательно вертеть в руках. Увидев трещину, он выкинул его в мусорку и принялся устанавливать следующий.

— Мы были хорошо знакомы, мне доверяли, я выполнял их поручения и был связным агентом, — продолжил я. — Мы агитировали рабочих, пытались их организовать, а потом прилетели роботы и раздали всем люлей. Моему командиру и другу вырвали язык и отправили в Тартар. Так как я был связным агентом и держался в тени, то меня сцапали сильно позже, и я отделался только пальцами левой руки.

— Так. Вырвали язык, говоришь? Ты хочешь сказать, что твоим дружком в Апатии был тот самый Молчаливый Боб?! Правая рука Лейна?

— Да.

— Ни хера себе наглость такое заявлять. Но допустим это правда. Что дальше?

Бум! Удар молотком, ещё один орех разлетелся вдребезги, теперь Марсден вытащил сразу пять и положил их на стальную плиту.

— Я вышел на связь со своими старыми друзьями. Надеюсь, хоть это вам интересно?

Марсден поднял на меня глаза и тихо сказал:

— Больше никогда не шути со мной, Уилли. Говорю это только один раз.

В его глазах я увидел океан чёрной ненависти, безграничную энергию разрушения и злобы, он говорил абсолютно серьёзно — ещё одна шутка, сарказм или ирония, и он отправит меня на кладбище.

— Сэр, да, сэр, — я прижался в кресло и постарался не дышать.

— Так-то лучше, вернёмся к делу.

Бам! Бам! Бам! Бам! Четыре метких удара молотком и четыре жертвы превратились в пыль. Марсден выдохнул и остановился перед последним.

— Как ты думаешь, Уилли, этот выдержит?

Боковым зрением я глянул на тот забавный куб и увидел на нём слоты из однорукого бандита. Ячейки прокрутились, резко остановились и выдали результат: 777. Я пожал плечами и ответил:

— Да.

— Что готов поставить на кон?

— Тонну руды.

— Нет! Деньги — это мусор, вещи — прах земной, и ничто материальное не ценно для меня! — молоток в его руках был словно дирижёрская палочка. — Предложи мне что-то, что имеет ценность только для тебя. В этом объекте должно быть заключено твоё сокровенное прошлое или твои мечты.

— Сэр, извините меня, но я плохо понимаю о чём вы.

— Чёрт тебя побери! Вот, смотри, — перевернул рамку с фотографией на столе, и я увидел его жену и сына, — я не променяю эту вещь даже на сто тонн руды, понятно?

— Да, сэр. У меня есть кое-что.

— Вот! Уже интересно, давай, выкладывай.

Я достал из внутреннего кармана пиджака конверт с поцелуем и положил на стол.

— Отлично. Ты, наконец, начал соображать. Если выиграешь, то получишь аванс. Если проиграешь, то я уничтожу конверт. Правила понятны? — достал из ящика стопку чеков и положил на стол.

— Да, сэр.

— И как, готов поставить конверт на кон?

— Да, сэр.

— Не боишься? Не хочешь изменить мнение?

— Нет, сэр. Я готов сделать ставку. Этот орешек выдержит удар.

— Ставок больше нет!

Бум! Орех выдержал. Марсден подвинул чеки в мою сторону, а потом взял орешек в руки и стал изучать словно бриллиант перед покупкой, он убедился, что в нём нет ни единой трещины и радостно сказал.

— Наконец, я нашёл идеальный орех! Рабочий день прошёл не зря, — сунул его в верхний карман пиджака, а потом взял хрустальную вазу со съедобными частями и стал поглощать их горстями, отвратительно мерзко пережёвывая. — Теперь можно перейти к развлечениям, то есть к тебе. Как ты вышел на своих дружков?

— Снял табачную лавку и повесил на неё красный флаг.

— На кой хер?

— Когда-то я слышал от них сказку про восставших рабов, что красное знамя это вечный символ всех повстанцев.

— Ну да, знамя Спартака. Кстати, что это за лавка и где находится?

— Напротив Чёрного Вигвама.

— Как называется? — повторил свой вопрос.

— Гарский мост.

— И туда пришли крикуны?

— Нет, они просунули письмо под дверь. Вам его показать?

— Нет, блин, оригами из него сделай! Конечно, давай сюда!

Я достал ещё один конверт из пиджака и протянул Марсдену, тот небрежно выхватил его, сорвал печать и стал изучать содержимое.

— Так, что тут у нас, — откинулся на спинку кресла и положил ноги на стол, — просто два слова: «А8/2000». Как мило, знаешь, что это значит, Уилли?

— Эмм, а можно сразу получить правильный ответ, сэр? — я должен был изображать полезного, но не слишком умного парня, и поэтому предоставил ребус Марсдену.

— Ну, я так и думал. Адресат обозначил место и время. Со временем, надеюсь тебе всё понятно? А насчёт А8 — это шахматные координаты. Слышал про такую игру?

— Это там, где нужно камни в дамки провести?

— Ну, типа того. В общем так, самая северо-западная точка на карте Бримстоуна — это технопомойка, где покоятся старые харвестеры. Отправляйся туда и разведай обстановку, ясно?

— Сэр, разрешите задать вопрос, скорее даже предложение.

— Валяй.

— Нельзя приходить с пустыми руками. Они ведь думают, что я вывесил красный флаг не просто так. А вот если им предложить чего сладенького, у них глядишь и слюнки потекут.

— И?

— Войду к ним в доверие и смогу направить в западню.

— Уилли, ты начинаешь меня приятно удивлять. Скажи, ты раньше не предавал людей?

— Сэр, мне стыдно отвечать на этот вопрос.

— Ну, я так и думал, — Марсден снова откинулся на спинку кресла и положил ноги на стол, он задумался, посмотрел в потолок и потом снова посмотрел на меня. — Зачем ты всё это делаешь?

— Ну, как бы это мой единственный шанс заработать солидные деньги и может быть даже подняться.

— И только?

— А разве этого мало?

— Почему пошёл ко мне, а не к Диане?

— А нужно было идти к ней? Мне показалось, что проще к вам.

— Знаешь, как мы поступим, Уилли?

— По умному?

— Вот, теперь ты соображаешь.

Марсден опустил ноги на пол и достал из ящика стола магнитную ключ-карту, потом он небрежно бросил её в мою сторону и продолжил:

— Это ключ от нашего склада под резиденцией, там есть ценные вещи, которые могут их заинтересовать. Попроси у завсклада Барни гостинцев и это будет ещё одним доказательством того, что у тебя есть доступ на объект. Сможешь найти Барни?

— Конечно!

— Только особо не задерживайся, у нас везде камеры и охрана будет за тобой присматривать.

— А может лучше взять динамит?

— А может тебе лучше заткнуться на хрен? Совсем сдурел, что ли? Отдавать этим маньякам крикунам динамит? Они с ним таких дел наворотят, а мне отвечать придётся. Поехали дальше. Скажешь, что сдружился с начальником склада, вы с ним бухаете по вечерам, ты приносишь ему самогон, поэтому он выдал тебе ключи от пожарного входа. И когда он перебрал в прошлый раз, ты решился вынести первую вещь. Усёк?

— Усёк.

— Будешь играть роль недотёпы, который симпатизирует повстанцам. Думаю, с первым ты справишься просто на ура.

— А если они попросят вынести что-нибудь ещё? Или позовут участвовать в диверсии?

— Я же сказал тебе, ты будешь играть роль недотёпы, который хочет им помочь. Делай всё, что они попросят.

— Ага, понял. За мной будут следить?

— Хорош думать, думать буду я, а ты должен исполнять приказы. Понял?!

Я хотел было уже ответить «Да», как внезапно услышал стук каблуков позади себя. Я предположил, что это Диана, и поэтому промычал «Угу» и кивнул головой. Я боялся, что она ещё не забыла мой голос (хоть он и был тогда искажён помехами) и потому могла распознать, кто я такой на самом деле. Потом мои глаза быстро пробежались по столу Марсдена в поисках любого подобия зеркала. Вскоре мои страхи подтвердились — в отражении на бутылке водки я увидел Диану. Времени для размышлений почти не оставалось, она, естественно, пришла сюда по делам к Марсдену, но теперь её взгляд был направлен в мою сторону, и она из чистого любопытства хотела узнать, кто я такой. Поэтому я ещё раз сыграл в дурачка и указал пальцем на таинственный куб с мониторами.

— О! — успел сказать я, делая вид, что заметил, как он стал переливаться оттенками красного цвета.

Последствия не заставили себя ждать, Марсден сразу схватил молоток и кинул его мне в нос. Я зажал рану, теперь мой внешний вид и голос изменились, и Диана не смогла догадаться, кто я такой.

— Что за ничтожество? — спросила Диана у Марсдена, пока я тихо стонал от боли и пытался заткнуть рану платком.

— А тебе какое дело? Очередной дебил, каких тут навалом, но приходиться работать с тем материалом, что есть под рукой.

— И что про него сказал Итрикс? — она указала на тот самый куб.

— Какую-то непонятную херню, это было что-то новое.

— Должны быть какие-нибудь совпадения с прошлыми образами. Хотя бы частично.

— Ну да, кое-что есть, можно сказать, что это редкостно удачливый недотёпа, вроде бы и тупой, но когда нужно получить свои тридцать сребреников, то начинает соображать.

— Понятно.

— Ты сюда пришла по делу или просто потрепаться?

— Я пришла за взрывчаткой для Дядюшки, нам нужно проводить геологоразведку, а склады пусты.

— Это голова у тебя пустая, а на складах всё есть, только искать надо.

— Давай по человечески, мне нужны заряды C4, они должны быть в западном крыле под замком, но их там нет.

— Ишь чего захотела, динамитом обойдёшься, результат тот же.

— Так где C4?

— Расфасован на три партии и лежит в восточном крыле в пакетах для муки.

— Какого чёрта вообще у тебя творится?

— Какого чёрта?! Чёрт самый обыкновенный! Мы на Диком Западе, забыла? Едва мы положили взрывчатку в западное крыло по твоему указанию, как оттуда пропало два брикета, нужно постоянно менять контейнеры, оболочки, количество партий и их позиции. Ясно? Или тебе букварь управленца разжевать надо?

— Это серьёзная вещь, ты должен разобраться с проблемой и держать взрывчатку в надёжном месте, откуда я всегда могу её забрать. Иначе в чём смысл?

— На хер твою взрывчатку, сюда смотри внимательно, — поднял из документов какой-то старый отчёт инвентаризации и помахал им перед её лицом.

— Что это?

— Читай, говорю.

Она взяла его в руки и стала удивляться:

— Титановые стволы? Система активного охлаждения? Это что вообще такое было?

— А ты типа не догоняешь?! — сказал Марсден. — Пока я с этой дичью не разберусь, мне плевать на всю твою взрывчатку!

К этому времени я уже подавал знаки, что мне нужно уйти и заделать нос, и Марсден великодушно махнул рукой.

— Проваливай уже!

Я сделал вид, что слегка потерял ориентацию и равновесие, я наклонился к рабочему столу Марсдена и украл оловянного солдатика, который валялся у него между стопками бумаг. С одной стороны, вещь абсолютно никчёмная и никто про неё вероятно даже и не вспомнит, но с другой, я уже видел забавную возможность того, как использовать её для запудривания мозгов в ближайшей перспективе.

Глава 37. Нашли себя на помойке

Для начала я сбегал в уборную и привёл морду в порядок, ради этого пришлось израсходовать оба носовых платка и оторвать кусок рубашки, чтобы остановить кровотечение. И прямо в таком виде я побежал искать Барни, заведующего складами, который уже получил указания свыше, а заодно я успел ознакомиться с резиденцией Дядюшки — знания не бывают лишними. Барни хотел вручить мне какой-то жалкий мусор, но мне, как торговцу, было стыдно показывать его покупателям, я засунул ему несколько чеков в карман, подмигнул и спросил про неликвид, направленный на уничтожение. Барни сначала отнекивался, но через некоторое время переспросил, что конкретно меня интересует. Я попросил сигнальные ракетницы с боекомплектом, детонаторы, любую взрывчатку, дымовые шашки и гранаты со слезоточивым газом. Барни покрутил пальцем у виска и согласился только на ракетницы и дымовые шашки. Не самая выгодная сделка, но зато я смог увидеть склад своими глазами: на первый взгляд куча старья, огромные полупустые стеллажи и стройматериалы, среди которых можно было легко затеряться, но мой острый глаз смог заметить закрытые сектора, отделённые от остального помещения решётками и дверями с ключ-картами. Официально в Бримстоуне не было никакого оружия кроме револьверов Кольт Миротворец, но чутьё подсказывало, что особо хитрые люди могли спрятать разобранный автомат, винтовку или даже пулемёт с базукой.

После ухода из резиденции Дядюшки Рича я успел забежать в местную аптеку за бинтами и перехватил Карлоса Арато. Программист находился в окружении юных дам и совершал лёгкий алкогольный круиз, казалось, что ему просто нравилось общество молодых барышень, и он не замышлял с ними ничего дурного. За пару сотен килограмм руды я узнал от Арато, что Итрикс был у Марсдена с незапамятных времён, но он никогда не рассказывал посторонним, что это вообще такое. Об этом знали только три человека — Дядюшка Рич, Диана и сам Марсден. Этот пройдоха Арато знал гораздо больше, чем говорил, но тут уж проявлялась его жадность и практичность, он рассказывал только о том, что его просили, чтобы продавать информацию по кускам и получить больше руды. Именно поэтому он как бы случайно или по привычке забыл рассказать, что на Диком Западе было два Диких Билла.

Прежде чем отправиться на технопомойку, я захватил с собой на всякий случай красный флаг, запасной револьвер, фонарик и счётчик Гейгера. Судя по рассказам, место было весьма коварным и непредсказуемым. Фактически это был склад старой техники, расположенный в пещере, куда её свозили по отдельным тоннелям из ремонтных мастерских. Из стальных гигантов вытаскивали всё ценное и оставляли только корпуса, которые с одной стороны излучали радиацию, но с другой могли пригодиться для сборки «новой» техники. Сюда приходили ремонтники, техники и некоторые ковбои, ищущие запчасти или планирующие собрать очередного металлического монстра Франкенштейна. Ворота особо никто не охранял, так как помойная администрация не предполагала, что кто-нибудь может унести своими силами остов радиоактивного карьерного грузовика.

Я зашёл внутрь и огляделся: наверху горели люминесцентные лампы, реагирующие на движение, под ногами лежало старое асфальтовое покрытие, а вокруг стояли ровные ряды однообразных харвестеров, которые накрыли прозрачной пластиковой плёнкой, чтобы остатки пыли с них не отравляли воздух. Здесь было слишком много порядка для того, кто хотел затеряться, и я отправился дальше на северо-запад, пока не увидел изменения в обстановке. В конце находился длинный овраг, куда десятилетиями скидывали совсем уж бесполезные и раздолбанные машины, техника лежала тройным слоем и образовывала специфичный апокалиптичный ландшафт, плавно спускающийся в подземные глубины.

Мои глаза ещё некоторое время привыкали к этой странной обстановке, но вскоре я смог увидеть тропы и даже норы в металлические пещеры. Мне всё ещё казалось, что я не достиг нужной точки и поэтому продолжил путешествие. Наверное, я прошёл полтора километра, и мне постоянно приходилось огибать подозрительные места, которые скрипели под ногами или на которые реагировал счётчик Гейгера. Потом я увидел развилку, я светил фонариком во все стороны в поисках подсказки и потом увидел рисунок граффити, сделанный на стене пещеры. Это была шахматная фигурка ферзя. Я посветил ещё немного и нашёл на противоположной стене рисунок короля. Намёк был очевиден — если мне нужно было найти поле А8, на которой расположена ладья, то мне следовало идти в сторону ферзя.

Через несколько поворотов я нашёл аналогичные шахматные подсказки, я всегда выбирал путь, направленный в сторону ладьи и, наконец, вышел на просторное каменное поле в окружении ржавых бульдозеров, где была нарисована заветная фигура. Кто-то зажёг свет и направил на меня самодельный прожектор, сделанный из фар харвестера. Я поднял руки вверх и замер, демонстрируя сумку с гостинцами, обтянутую красным знаменем. Вскоре раздался чей-то голос, сильно искажённый через громкоговоритель:

— Сними шляпу!

Я выкинул её куда подальше и продемонстрировал свою улыбку:

— Ну как? — спросил я в темноту. — Я прошёл кастинг?

— Нет! Ты вообще кто такой?!

— Это зависит от того, кто спрашивает. Может быть, пройдём в более безопасное и закрытое место? Я боюсь хвоста и лишних глаз.

— Ты из какой ячейки? С какими повстанцами работал?

— Лейн и Молчаливый Боб. Под их прямым руководством. Эти имена вам что-нибудь говорят?

— Господи, мать честная, Майлз! Неужели дождались?! К нам пришло подкрепление из Тартара!

Человек в маске и закутанный в серый плащ, выключил прожектор и спрыгнул вниз на каменное плато, одновременно рядом со мной, открылась дверь старого раздолбанного трактора и показался второй повстанец в точности такой же одежде. У них были одинаковые одежды и даже вязаные чёрные маски, к тому же они использовали исказители голоса, сделанные из старых радиоприёмников, которые делали их голоса похожими. Единственное, что они не могли скрыть — это комплекция и темперамент, один из них был полным и медлительным, а другой обычным, но с небольшим тремором рук. Меня обыскали, проверили сканерами на жучки и только после этого сопроводили внутрь. Мы проскользили вниз по спрятанным вертикальным трубам и очутились на первом уровне железных катакомб.

Как я понял, именно сюда бежали все изгои, беглецы и местные бомжи, и здесь же проводились все тёмные делишки, о которых не должен был знать Зак. Но Зак регулярно наведывался сюда и устраивал раскопки, совмещённые с массовыми расстрелами. Он просто убивал всех местных жителей, потому что они пытались укрыться от его глаз. Куда бы мы не направляли свет фонарей, везде обнаруживались следы помойной жизни: бытовой мусор, остатки еды, шприцы, окурки, высохшая кровь, отвратный запах и даже человеческие останки. Некоторые из постояльцев пытались устроить скрытные каморки, кто-то заделывал бывшие каюты пластиком или железом, самые богатые протягивали свою вентиляцию и устанавливали электрогенераторы, они защищали свою территорию с помощью оружия и никого к себе не подпускали.

Мы спустились на минус третий уровень и подошли к двери грузового отсека харвестера, на которой был нарисован череп с костями. На всякий случай я спросил своих проводников, знают ли они о том, что делают:

— А ничего, что тут символ смерти?

— Не беспокойся, мы сами его нарисовали. Чтобы местные не лезли куда не надо, мы устанавливаем ловушки, — ответил Майлз, ковыряющийся в хитром кодовом замке на воротах.

— И как, помогает?

— Относительно. От нас отстали, когда поняли, что мы не скрываем ничего ценного. Но иногда лезут перепроверить, и поэтому за ловушками надо следить и обновлять по мере необходимости. Ой! — Майлз заговорился и нажал не на ту кнопку. — Ложись!

Едва мы поцеловали пол, как двери разлетелись в стороны и над нашими головами пролетел метровый стальной шар, увешанный шипами.

— Вставать можно?

— Нет. Сейчас должен пролететь ещё один или два.

— Что значит «или»?

— Настоящие ловушки должны быть непредсказуемыми!

— Парни, — сказал я, — не сочтите меня за труса, но давайте вообще не вставать. По-моему нам лучше ползти, чем подниматься и рисковать головой.

— Точно! Заодно убережёмся от арбалета с циркуляркой.

— Вам не кажется, что вы перестарались?

— У нас был чисто научный интерес: что нужно построить, чтобы подавить человеческое любопытство и алчность?

Мы прокрались в грузовой отсек, который оказался коридором, ведущим в новую комнату с ловушками. На этот раз Майлз правильно набрал код и не пришлось уворачиваться от смерти. Хотя, на всякий случай, мы всё равно прижимались к стенам и оглядывались по сторонам. Металлические катакомбы превратились в обычную канализацию, теперь вокруг нас были старые кирпичные стены, протекающие трубы, потоки «непонятной» субстанции под ногами и ядовитый запах нечистот. Находиться здесь было опасно для здоровья, и я надеялся, что мы как можно быстрее дойдём до местного штаба повстанцев.

— Нам ещё долго идти? — сказал я, когда почувствовал, что уже перестал ориентироваться в этих тёмных вонючих коридорах. — У меня такое ощущение, что мы ходим кругами.

— Так оно и есть.

— В каком это смысле?

— Я не помню дорогу, её каждый раз приходиться «нащупывать» заново.

— У вас весьма оригинальный подход к делу! Надеюсь, мы тут не задохнёмся?

— Нет, конечно, у нас осталось ещё время.

Через пять минут я понял в чём было дело. Всё это время мы искали замаскированную дверь, которая была отделана настоящим кирпичом. И когда она закрывалась, то полностью растворялась с «канализационным» коридором. Майлз нащупал нужные камни, вытащил из них ручки и отодвинул дверь. Похоже здесь мастерили самодельные бомбы, прослушку, ловушки и прочие полезные механизмы. К счастью, тут была своя атмосфера, и мы все вздохнули с облегчением. Один из повстанцев включил мониторы наблюдения и остался стоять на страже, а другой пригласил сесть за стол и начал разговор:

— Извиняюсь за столь длинную подготовку к делу, но вокруг нас слишком много любопытных глаз. Все друг за другом следят — только приступишь к серьёзным вещам, как появляются падальщики и охотники.

Я тоже присел за стол, выложил гостинцы из сумки и показал ключ-карту от склада.

— Зацените, что удалось недавно надыбать.

— Неплохо. Как смог?

— Приобрёл некоторые связи. Понимаю, что это мелочи, но в хозяйстве пригодится, к тому же это только начало.

— Можешь не сомневаться, что мы всему найдём достойное применение.

— Кстати, у меня к вам тоже есть пара вопросов, а как вы умудрились построить эту мастерскую? Как провели сюда вентиляцию и электричество?

— Изучали чертежи старого Бримстоуна.

— Знания — сила?

— Именно. Поэтому о нас не нужно знать ничего, кроме имён. Я Майлз, а это Найлз.

— Оперативные псевдонимы?

— Да. Найлз стреляет, взрывает, грабит и решает силовые вопросы. Он за грубую силу, а я за умные разговоры и планирование.

— Вот и зашибись, мне как раз нужно всё вышеперечисленное. Так вот! Того самого, я прибыл к вам прямиком из Тартара, чтобы помочь в нашем общем деле.

— Ничего себе, два повстанца из Тартара за один день.

— А кто второй?

— А ты не слышал? Сюда прибыл сам Трёхпалый Эд, он же Экман, но ковбои говорят, что на самом деле его зовут Пикман.

Я страдальчески вздохнул, схватил лицо руками и отдышался.

— Так, парни... А что если Пикман выглядит совсем не так, как показано в шоу Тартар?

— Ты что, веришь во все эти теории заговоров? Или ты наслушался этого старика Арато? Недавно за стаканчиком виски он рассказал, что Кабал ищет редкоземельные элементы для путешествия в другие миры, и только ради этого он исследует подземелья Тартара и Дикого Запада. Да нас скорей пришельцы из космоса спасут, чем это окажется правдой.

— Ладно, проехали, возвращаемся к теме. Так вот, чуваки, мне нужна помощь в нашем общем деле. Я недавно внедрился в доверие к Джастину Марсдену, я намерен сливать ему дезинформацию и поссорить с Дядюшкой. Это нужно сделать в кратчайшие сроки, пока Лейн готовит войска к наступлению.

Майлз и Найлз мельком переглянулись, а потом уставились на меня, мне надоело это неловкое молчание и я продолжил:

— А что такого?

— А ты не знаешь?

— Я тут первый, ясень пень я ничего не знаю.

— Но ты ведь должен был копать под Марсдена, прежде чем идти к нему?

— Чем я буду копать? Детской лопаткой для песочницы? Времени и выбора у меня не было, действовать нужно было быстро, а единственный шанс ослабить Бримстоун изнутри — это поссорить Марсдена с Дядюшкой.

— Марсден пообещал Дядюшке, что наведёт порядок в Бримстоуне, прежде чем отправится в Элизиум к своей семье. Здесь его ничто не держит, кроме собственного слова. Даже если тебе удастся их поссорить, то что будет дальше? Марсдену не нужна власть, он ненавидит Дикий Запад и его жителей, он просто соберёт вещи и уедет.

— Постойте! Откуда у вас эта информация?

— Из множества надёжных источников. И сам Марсден это не скрывает, люди, которые с ним находились, часто слышали его нытьё по этому поводу.

— Окей, даже если так, то попробовать всё равно стоит. У больших людей не бывает маленьких скандалов. За каждым из них стоят свои люди, своя банда, чьи интересы они представляют, даже если они разойдутся, как в море корабли, то их группировки точно поссорятся.

— Ты думаешь это вообще возможно?

— Если есть бизнес, то есть двуличие и грязные секреты от своих партнёров, уж поверьте моему опыту.

— Если и есть какие-то тайны, то Дядюшка охраняет их как зеницу ока. Ты думаешь, мы не пытались дискредитировать его преступный коррумпированный режим? Мы щупали его с разных сторон, но ничего существенного не нашли, обычные махинации, типичные для Дикого Запада, откаты, воровство, контрафакт, очковтирательство и всё через третьих лиц, Дядюшка никогда не пачкал руки и отдавал лишь устные приказы. Поэтому никаких улик, ничего даже близко похожего на информационную бомбу.

— Вы просто не знаете куда ударить.

— Никто не знает.

— А как же сам Дядюшка?

Майлз завис, пытаясь понять, к чему я клоню, потом он просто сдался и переспросил:

— Ну да, он точно в курсе. Но разве он кому-нибудь скажет?

— Напрямую никогда. Но попытайся думать как преступник. Представь, что ты совершаешь кучу преступлений, пытаешься скрыть их от общества и производишь кучу лжи, через какое-то время ты даже сам немного начинаешь верить в свой светлый лживый образ, созданный для публики. И это естественно, потому что мозгу трудно постоянно жить в двойной реальности. Многие преступления просто забываются и теряются в текучке, а другие запутываются во лжи словно котлеты в спагетти.

— Котлеты в спагетти?

— Ну да, то есть, когда уже самому трудно отделить одно от другого. И вот задумайся, что будет если наш дорогой преступник обнаружит, что за ним долгое время следит некий неподкупный детектив, который знает его истинную природу? За ним велась слежка, за ним подглядывали и возможно, когда он думал, что уничтожил улики, их сохранили и забрали в надёжное место. Одно лишь осознание этого факта заставит его схватиться за самую важную улику из шкафа со скелетами. Первым делом преступник боится, что раскроется его самый главный секрет, тот, за который его отправят на электрический стул. Он спохватится и попытается проверить оставшиеся вещдоки. Теперь понятно?

— Ты хочешь победить его с помощью одной лишь психологии?

— Я бы сказал, что это моя очередная афера. И уж извините господа, за мою прямолинейность, но если ваши благородные и правильные методы не сработали, то может попробуем мои? Я буду следить за его реакцией, буду сливать дезинформацию и запугивать по полной программе. А вы будете следить за его действиями, за его людьми, которые будут уничтожать по его приказу улики. И ещё кое-что, мне нужна стартовая точка, удобная площадка, откуда будет развиваться моя ложь.

— О чем ты?

— Ну, вот, смотрите, сейчас я вернусь к ним и скажу, что повстанцы что-то там нарыли про Дядюшку Рича. У них появились глаза и уши в резиденции, они насобирали кучу грязного белья и теперь готовятся взорвать информационную бомбу. Но повстанцы, естественно, мне ещё не доверяют и поэтому не посвящают полностью в курс дела. В перспективе они хотят от меня помощи в распространении слухов и в проведении диверсий. Например, им пригодится любая помощь в раздаче листовок, в организации пиратского радио или в отправке спам сообщений на харвестеры, потому что чем больше охват аудитории, тем сильнее удар от информационного оружия. Но! Все эти слова не имеют никакого веса. Это просто слова, вызывающие небольшое беспокойство, но они никак не возьмут его за душу, понимаете?

— Эмм, ну предположим, понимаю, а что тогда нужно ещё?

— Я скажу, что мельком увидел некоторые листовки и расскажу им часть шокирующего материала. И это нужно будет обязательно сделать перед Дядюшкой Ричем, чтобы наш преступник неожиданно осознал, что за ним следили, что на него набрали компромат, и когда я буду перечислять все найденные вами грехи, мне придётся смотреть за ним в оба глаза. Потому что что-то из этого списка может его зацепить. До этого вы прошлись по верхам, для вас собранные материалы это отдельные преступления, но за одним из них может скрываться что-то по-настоящему важное.

— Так! Пришёл к нам с улицы умник и просит, чтобы мы слили ему всю развединформацию за несколько лет? Ты с ума сошёл? И ты действительно был прав, когда сказал, что повстанцы тебе не доверяют, потому что видят тебя в первый раз в жизни.

— Нет, не в первый. Приглядись повнимательнее.

Я вспомнил слова Сюзанны из письма, поднялся на ноги и стал кривляться, просто изображая свою обычную деятельность продавца во время впаривания товара.

— Ну, ничего не узнаешь? — посмеялся я.

— Минуточку, где-то я это уже видел...

Найлз оторвался от мониторов и сделал предположение:

— Да, точно! Так макаки в зоопарке паясничают.

— Да не, — Майлз махнул рукой, — у них вид более цивилизованный, а тут как будто чёртик пытается обмануть тебя притворной улыбкой. Мне так в прошлой жизни продали машину со скрученным счётчиком.

— Ну, вы язвы непроходимые! Ещё никто не сравнивал меня с продавцом подержанных автомобилей! Так низко я ещё никогда не падал! Да, я промышлял всякими запрещёнными веществами, порнографией, стрелковым оружием, ножами, военной техникой, поддельными лотерейными билетами, самодельными библиями, контрафактными лекарствами и плётками для БДСМ, но я никогда не стоял за кассой и не занимался розничной торговлей!

— Да не может быть!

— Что, дошло, кто я такой?

— Дошло, но всё равно не верится.

— Потому что в жизни я намного красивее и стильнее?

— Нет, просто я вижу лёгкое безумие в глазах.

— Если я чем-то увлекаюсь, то делаю от души. Но вернёмся от обсуждения моей эпической внешности к вещам более приземлённым. Мой вопрос: теперь вы мне доверяете?

Майлз вздохнул и стал чесать щёку, я не выдержал и продолжил давить на него:

— Не, ну вы чё, парни? Я же свой! И я именно тот специалист, который может заварить такую кашу, что никто не расхлебает!

— Э-э-э, предложение очень заманчивое, но, во-первых, шоу Тартар завершилось открытым финалом, когда повстанцы стали атаковать замок Драксов, а сами упыри с компанией увязли на главной базе повстанцев. Нам неизвестно на чьей ты стороне остался по итогу. А во-вторых, нам нужно посоветоваться.

— И сколько это у вас займёт времени?

— Трудно сказать, я ведь не знаю сколько народу в подполье.

— В смысле, не знаешь?!

— Нельзя победить армию подпольщиков, которые ничего не знают. Общение происходит по шифрованным радиоканалам, мы связываемся с мобильными агентами, которые меняются случайным образом, как и наша иерархия. Иногда мы подолгу не связываемся и потом обнаруживаем, что пришли новые люди, а старых уже нет.

— А по твоим прикидкам, сколько вас минимум на данный момент?

— Четыре.

— Включая тебя и Найлза?

— Да.

— Ну, хотя бы не столько, сколько у меня пальцев на левой руке... — попытался я выдавить из себя оптимизм. — Но с другой стороны, парни, подумайте сами, я же не могу сейчас уйти с пустыми руками. Пока вы тут думать будете — поезд уедет, и вы загубите наше общее дело. Нужно рисковать и действовать!

— Нужно сохранять рассудок и осторожность. Мы просто обязаны проверить тебя, прежде чем делать следующий шаг. Нужно навести о тебе справки, узнать, где ты остановился, с кем общался, в каких местах бывал. Вдруг ты двойной агент и обыкновенный житель Дикого Запада, который разыгрывает из себя Пикмана?

— Ты же слышал, что я только что сказал? Мне сейчас нужна информация, иначе я в тупике и ауте. А другие варианты меня подставляют.

— Ты сам себя подставил, вначале нужно было связаться с нами, согласовать всё и потом идти к Марсдену.

— Если бы я пришёл ни с чем, то вы бы вообще не стали меня слушать, я бы выглядел не как повстанец и действующий шпион, а как человек с улицы. И к Марсдену я тоже не мог идти просто так, я должен был «продать» ему встречу с вами. Поэтому пришлось связаться с вами одновременно.

— Это не меняет сути дела.

— Тебе так трудно пойти навстречу?! Ты вообще не собираешься делать никаких уступок?! — я слегка вспылил и поднялся из-за стола.

Найлз, сидевший рядом, тоже встал и покашлял в кулак, я посмотрел на этого бугая, понял, что мы в разных весовых категориях, и мне лучше держать себя в руках. Я вытер испарину со лба и пошёл на новый дипломатический заход:

— Так! Вы сомневаетесь?

— Да, — спокойно ответил Майлз.

— Это вопрос доверия ко мне? Или вопрос доверия к плану?

— Ну, с первым вроде бы ещё нормально, скорей всего ты Пикман и понятно, что ты опять будешь бузить и плести интриги с разрушительным эффектом. А вот второй вопрос действительно вызывает сомнения. Тут не пахнет надёжностью, особенно если учитывать короткий срок твоего пребывания на Диком Западе. За такое время мало, что можно успеть и понять.

— Опаньки, глядь сюда, — я достал из кармана оловянного солдатика со стола Марсдена и кинул его Майлзу.

Тот поймал вещь и стал вертеть в руках.

— Что ты этим хотел сказать?

— Я уже лично встречался с Марсденом, был у него в кабинете и в качестве доказательства прихватил сувенир.

Майлз перекинул игрушку Найлзу, тот внимательно изучил вещь и сказал:

— Тут клеймо «MaxRight», как и на Итриксе, который я пытался украсть. Значит эта вещь принадлежит семье Марсденов, наверное, тоже подарок их сыну Адаму.

— И это ещё не все! — продолжил я. — Если вы собираете слухи, то должны знать, что случилось в баре Titty Twister. Тот крутой чувак, который сражался с Диким Биллом, был я. И именно таким способом мне удалось заручиться поддержкой Дикого Билла младшего. Видите? У меня дела идут, дайте мне только материал, и я вам всё устрою.

Майлз побурчал немного, забарабанил пальцами по столу и потом посмотрел на своего напарника. Найлз пожал плечами и произнёс фразу: «Чем чёрт не шутит?». Майлз поднял палец вверх и сказал:

— Хорошо, мы сделаем манёвр, ты пойдёшь с нами в связную. Там мы капитально засядем, взвесим все риски и попытаемся связаться с другими подпольщиками, в то время как Найлз отправится наводить на тебя справки. Попытаемся усидеть на двух стульях. Ты вернёшься к Марсдену с нашими разведданными, а мы проверим тебя и твой план.

— Хуф, наконец, дело сдвинулось с мёртвой точки. Давайте, я уже на всё согласен.

Найлз резко встал и почти крикнул:

— А вот хрен вам! — указал на мониторы. — Нас засекли!

По канализации, со стороны помойки, продвигалась разрозненная группа ковбоев в защитных антирад костюмах, которые они принесли со своих харвестеров.

— Здесь нас ещё никогда не искали! — занервничал Майлз и прищурился в мою сторону. — Это ты их привёл?

— Э! Если я что сделал, то только случайно! Дайте мне скидку, я здесь первый день.

— Ладно, это делу не поможет, разговоры оставим на потом, а сейчас нам надо выбираться отсюда, — Майлз взял себя в руки, и в его голове зашевелились шестерёнки.

— А, может, переждём здесь? Место вроде надёжное, его фиг найдёшь, — мне не хотелось бегать по грязной канализации, и поэтому я искал повод остаться.

— Нет, здесь слабая вентиляция, если долго сидеть, то воздуха с трудом хватит на одного. И нельзя класть все яйца в одну корзину. Найлз! Ты слишком важен для следующей операции, к тому же спринтер из тебя никудышный. Ты останешься здесь, а мы попытаемся проскочить, пойдём вглубь канализации и выйдем через Чёрный Вигвам.

Майлз схватил меня за локоть и повёл к выходу, я едва успел забрать с собой сумку с шашками, как он уже открыл дверь и вытолкнул меня в мрачные, вонючие коридоры. Я надеялся, что он будет показывать дорогу, а вместо этого Майлз использовал меня как громоотвод, я шёл впереди, прислушивался к каждому шороху и пытался заглядывать за углы. Где-то вдали раздавались звуки поисковой команды, они рассредоточились по территории и пока просто искали что-нибудь подозрительное. Этот звук подгонял нас вперёд, но я всё-таки сохранял самообладание и напоминал самому себе, что тут запросто можно поскользнуться и наделать много лишнего шуму.

Через пару коридоров мы услышали новый шум, похожий на металлическое лязганье металла, Майлз схватил меня за воротник и приказал остановиться:

— Они добрались до люка в Чёрный Вигвам!

— Надо возвращаться и пробиваться через ковбоев, пока мы тут не задохнулись. В костюмах они не такие ловкие как мы.

— Будем стрелять и на звуки прибегут вообще все.

— А эхо? Оно запутает следы, звук будет повсюду.

— Звучит как самоуспокоение, но стоит попробовать.

Мы сделали крюк, прошлись по большой дуге вокруг тайной комнаты и попытались зайти ковбоям в тыл. Когда я услышал шаги за спиной, то машинально ускорился и заскочил за угол, Майлз последовал моему примеру, потом кто-то выстрелил в наши тени, началась суета. Почти трусцой мы пробежали коридор и остановились, я подождал секунду, позволил противнику выйти из-за угла и выстрелил в него в упор. После этого мы уже бежали по настоящему, скользя на поворотах. Я почти влетел в заветную комнату с ловушками, которая вела на помойку, и перепрыгнул через трупы ковбоев, которые играли в разведчиков и шли первыми. Едва я прикоснулся к двери, как услышал Майлза:

— Сюда!

Он пнул ногой в хрупкую стену и открыл потайной лаз на технопомойку.

— Круто! — сказал я и хотел было уже запрыгнуть в спасительную темноту, но Майлз указал пальцем вниз и сам лёг на пол.

Мы заползли в тёмное жестяное помещение, лучи света попадали в него через небольшие дыры в стенах и совершенно не освещали низ, где находились опасные провода, запускающие ловушки. Пока мы ползли под ними, к нам забежали ковбои, потом раздались крики боли и звуки падающих тел, в пустоте стали летать стрелы и диски циркулярных пил. Оставшиеся ковбои не долго думая достали револьверы и стали стрелять — в стенах появились дополнительные дырки и лучи света.

Я нащупал какой-то люк в полу и пролез на этаж ниже в погреб, заваленный коробками с отбросами до самого потолка, следом на голову упал и Майлз. Я поднял незадачливого подпольщика на ноги и спросил:

— Какой план? Что дальше?

— А что тут ещё можно придумать? Надо идти дальше.

— Так мы долго не продержимся.

Я достал из сумки дымовые шашки и бросил одну в коробки.

— Ты с ума сошёл?! — возбудился Майлз. — Мы первые, кто задохнётся!

— Спокуха! Ты не чувствуешь, что тут сквозняк? Нам надо идти против него и сеять панику. Чем больше хаоса, тем проще скрыться.

Я побежал в соседнюю комнату с криками пожар, тут ни кого не оказалось и я побежал дальше, на глаза попалась чья-то ужасная кухня, жестяные бочки в которых разогревали еду, матрасы в качестве кровати, раздолбанный телевизор в качестве мусорки и поваленный шкаф в роли обеденного стола. Тут уже видимо жили и не в одиночку. Эти люди, наверное, попрятались, но у них должны были быть глаза, уши и самое главное носы.

Я оставил им подарок и продолжил орать про пожар, Майлз бежал следом с бледным лицом и молил меня остановиться. К счастью, эффект не заставил себя ждать, уже скоро нам пришлось спешно перемещаться по нижним этажам и закрывать за собой двери. Вместе с нами пробудились все крысы тонущего корабля. Стало так плохо, что даже хорошо: ковбои, наступающие сзади, ничего не видели в своих скафандрах и не могли продолжать погоню, а те, кто раньше хотел спуститься к нам сверху, теперь заделывали дыры или сами разбегались от дыма, боясь задохнутся в замкнутом пространстве, ибо в подземелье вопрос вентиляции всегда являлся камнем преткновения.

Мы с Майлзом поднялись на второй этаж металлических катакомб и зашли в первую попавшуюся каюту, где раньше сидели бомжи. Я закрыл за собой дверь и стал ждать, когда Майлз скинет с себя одежду, которая выдавала в нём повстанца-заговорщика. Он скинул плащ, маску, раздавил голосовой скремблер, а потом замер в ужасе.

— Что ещё?! — крикнул я ему.

— Ты слышишь этот шум?

— Ну да! Тут паника, люди задыхаются насмерть! Всё ходит ходуном!

— Вибрации приближаются!

Как только до меня дошло, что происходит, я схватил Майлза за руку, и мы побежали прочь отсюда. Помню металлическую лестницу, бег по ступенькам, самодельный верёвочный мост над пропастью, поле из старых шин и холмы из ржавых ковшей бульдозеров. Позади нас взрывались ракеты и снаряды, я чувствовал жар на спине, но не смел оборачиваться.

Зак наступал, он разрывал корпуса грузовиков своими клешнями и щупальцами, а потом заливал их содержимое огнём и шёл дальше. Иногда он замечал очередную жертву и устраивал раскопки, первым делом Зак искал крупную дичь — ковбоев, нарушивших его закон, и у которых были связи и деньги, чтобы затеряться среди мусора. Во время очередных таких раскопок, мы смогли оторваться и уйти в относительно безопасные коридоры подземелья. Мне казалось, что самое страшное осталось позади, мы разворошили муравейник, несколько раз затерялись в толпе, а теперь приближались к концу технопомойки, я уже даже видел конец оврага, возвышенность и ровные ряды старых харвестеров. И вот тут Майлз рухнул вниз и стал плеваться кровью.

— Что за херня? — я бросился к нему на помощь.

— Чёрт, не трогай! Я сам! — он прислонился к куче мусора и попытался собраться с силами, Майлз тяжело дышал и покрылся потом, наконец, он сказал. — Мелкий осколок шрапнели попал в спину, он ходит внутри.

— Всё плохо?

— Кажись, мне конец. Надо было самому остаться в комнате, но Найлз нужен был для важного дела...

Я увидел, что это была новая проблема и возможность одновременно, я относительно деликатно взял его и под сдавленные крики боли затащил в ближайшую бомжатную квартиру. Я закрыл дверь, прислонил раненого к стене и попытался надавить на чувство долга:

— Расскажи мне, что вы нарыли на Дядюшку! Давай, это последний шанс всё провернуть!

— Послушай, ты должен будешь помочь Найлзу, он должен организовать диверсии, когда повстанцы будут атаковать Бримстоун.

— И как мне его найти?!

— Закажи комнату 315 в Чёрном Вигваме. Хозяин заведения скажет, что номер ремонтируется и там сильный беспорядок, тогда заплати ему 430 килограмм руды, чтобы они привели его в порядок. После заселения тебе позвонят нужные люди.

— Хорошо, я сделаю это, если ты расскажешь про ваши разведданные.

— Какой же ты упёртый!

— А почему бы и нет? И когда это было недостатком? Давай, не трать время, это же всё ради нашего общего дела.

— Дядюшка продаёт обезболивающие вместо лекарств, тут многим нужна помощь с онкологией, а он решил экономить даже на здоровье людей.

— Хорошее начало, что ещё?

— Предметы роскоши, у него много прихвостней, чью преданность нужно постоянно покупать, поэтому Дядюшка заказывает у Зака вещи вроде широкоэкранных телевизоров, душевых капсул, джакузи, машин и даже сексроботов.

— Занятно! Давай дальше.

— Тройная бухгалтерия у ремонтников, четверная у рестораторов, пятерная в борделях.

— Ну, это мелочи.

— Он специально подставил последнего шерифа, потому что тот воровал слишком мало и выделялся среди других. Ещё Дядюшка оплачивает заказные убийства ковбоев, которые по его мнению добывали слишком много руды, обычно он делает это через цепочку посредников, чтобы остаться в тени. Именно он убил самых авторитетных и умелых старателей, которых любили в народе.

— Понятно. Это всё?

— Да блин... — покашлял кровью. — Чего тебе ещё надо?

— Всё! Вспоминай любую ерунду. Мы же не знаем, за каким преступлением скрывается самая главная тайна Дядюшки.

— Махинации с бурами, контрафактные детали, некачественный воздух в отелях...

— А что-нибудь странное было?

— Ты говоришь как Доби.

— Как ещё Доби? — мне показалось, что Майлз начал потихоньку бредить.

— Мусорщик Доби. Его пристроил в канцелярию его шурин Дьюи. Доби годами собирал мусор из всех шредеров, а потом склеивал их воедино. Этот дурак пытался найти какой-то компромат на Дядюшку и озолотиться.

— И как успехи?

— Как видишь, часть того, что я рассказал, это его работа.

— И что странного он нашёл?

— Он зацепился за бумаги по оптовым поставкам руды Заку. Он часто повторял какой-то бред: двадцать красным, двадцать два красным, двадцать пять красным и только один раз девятнадцать.

— О! Вот оно. Ещё подробности?

— Числа, он постоянно повторял эти числа, пытаясь найти в них смысл. Отметки красным на полях. Девятнадцать, двадцать, двадцать два и так далее...

— И где мне его найти?

— Он заболел и отправился в наш местный онкологический хоспис. На этом его следы теряются в вечности, он исчез.

— Маловато будет, этого может не хватить для создания напряжённого разговора с Дядюшкой.

— Эх... Всю жизнь я ждал прихода повстанцев, я жил ожиданием этого момента. А теперь у меня остались только робкие надежды на счастливый финал... Неужели теперь всё зависит от какого-то неисправимого афериста как ты?

— Понимаю тебя. Меня самого бросает в дрожь от осознания этого факта. На мои плечи положили груз такого размера, будто я какой-то Атлант. Я бы и рад передать эту ношу кому-нибудь другому, но хорошие парни не настолько живучие.

Я попытался вытащить из бедняги всю полезную информацию и подробности, но по сути мы возвращались к одним и тем же вещам и ходили кругами. Подсознательно я отсортировал компромат по степени важности и странную вещь про цифры Доби поместил в конец. Исходя из своего опыта, я знал, что именно непонятные детали скрывают что-то действительно важное, какой-то большой секрет, о котором никто даже и не думал.

Под конец разговора Майлз уже откровенно бредил, а снаружи снова появились звуки рассерженных ковбоев. Мне пришлось добить беднягу и выкинуть его тело в ближайшую дыру/мусороприёмник, иначе его обязательно бы нашли, обыскали, опознали, установили личность, круг друзей и других вероятных подпольщиков.

Разобравшись с телом, я пробрался дальше вглубь хибары, побеспокоил спрятавшихся испуганных жителей, силой оружия заставил сказать, где запасной выход, и выбрался через скрытый люк в потолке. Я пробрался через какие-то вентиляционные лазы в заброшенный засохший сток, обежал закоулки, нашёл металлическую лестницу наверх и выбрался на территорию стоянки харвестеров, открыв решётку слива. Преследователи были где-то рядом, пока они активно занимались помойкой, но кое-кто уже стал заходить и на парковку. Ковбои были малость не в настроении и могли пристрелить меня на автомате, наверное, им не сказали, что я играл в шпиона, или меня уже решили слить, поэтому на всякий случай я решил убраться подобру-поздорову.

Эх, пришлось пожертвовать свои последние чистые носовые платки и гигиенические тряпочки, я более-менее привёл себя в порядок и спокойной походкой отправился на выход, я проходил стройные ряды харвестеров, ни на кого не оглядывался и делал вид, что являюсь обыкновенным посетителем. И тут появилась она с криком:

— Ах, вот ты где!

Это была разгневанная Диана со своими ковбоями, я перепугался её вида, развернулся, бросился бежать и уткнулся носом в Дикого Билла со своей шайкой. Я оказался меж двух огней. Диана опять закричала:

— Он нужен мне для допроса!

— Спокэ! — Билл схватил меня за шкирку и оттащил к себе в сторону. — У меня прямой приказ от Марсдена: после дела принести Уилли к нему на прожарку. А ты какого хрена путаешься у меня под ногами? На кой чёрт ты полезла со своими парнями на помойку? Это было моё дело.

— Твоё?! Я вообще-то искала пропавшую взрывчатку, мы шли за неким Майклом Коллинзом из отдела связи, след был потерян и нам пришлось прочёсывать территорию.

— Не грузи мозги, Диана, это как бы пофиг.

— Моя взрывчатка важнее всех ваших шпионских игрулек!

— Марсдену это скажи! Достала уже. Разберитесь уже между собой, а потом приходите ко мне.

Диана выдохнула и пошла с другой стороны:

— Слушай, Билл, дыши ровно. Успокойся и подумай о будущем. Джастин скоро отправиться в Элизиум, а я останусь с Дядюшкой.

— Я живу сегодняшним днём. Марсден уже пять лет туда отправляется и всё никак не соберёт чемоданы, пока он решится я уже два раза успею выйти на пенсию. Но если это случится завтра, то тогда и поговорим. Если же тебе так нужен этот пройдоха, — положил мне руку на плечо, — то попробуй отнять у меня его силой.

Билл дёрнул меня за локоть и дал сигнал своим бандитам, что они уходят, я выдохнул и понял, что нахожусь в надёжных руках, теперь меня точно доставят прямым рейсом на самый верхний этаж резиденции Дядюшки.

Глава 38. Вы танцевали с дьяволом при лунном свете?

Иногда приходиться искушать судьбу, иногда у нас просто нет иного выбора, как посмотреть в глаза дьяволу, сжать волю в кулак и проявить отчаянную смелость. Я снова сидел в кресле перед Марсденом, он вычёркивал смертников из своего любимого списка, правил отчётность и одним глазом смотрел на меня.

— Билл, сказал, что тебе удалось встретиться с повстанцами? — начал он.

— Да.

— Надо же... Везучий мерзавец. Ну, давай, рассказывай, есть что интересное?

— О да. Это мягко говоря бомба для Дядюшки, но я должен рассказать ему лично.

— Кирпично.

— Я серьёзно.

Марсден устало поднял глаза, по его виду было понятно, что ему уже давным-давно надоели все эти ковбои со своими хотелками, и поэтому он сразу перешёл на грубость:

— Нет, не серьёзно, потому что ты клоун. Пасть закрой и вякай по разрешению, ясно?

— Мне всё ясно, но ответ тот же.

Хозяин кабинета почесал в ухе, потёр глаза и повторил угрозу:

— Я не ослышался, Уилли? Ты тут решил играть в крутого? Хочешь, чтобы тебя прибили гвоздями к фонарному столбу? Будешь выпендриваться, я заставлю тебя есть отработанные ядерные отходы, пока волосы не выпадут!

— Нет, не ослышались. Ясень пень, что вы можете убить меня очередным своим изуверским способом, но отступать мне некуда, на другой чаше весов тоже лютая смерть. Это мой единственный шанс подняться наверх, и я не могу им не воспользоваться. Я должен баснословную сумму таким людям, как Дикий Билл старший, они держат меня стальной хваткой и контролируют каждый шаг. Если я буду в топе, то представляю для них ценность и буду жить.

Марсден запыхтел от злобы как минотавр и сказал:

— У меня появился соблазн убить тебя чисто из принципа, Уилли, если ты хочешь спасти положение, то у тебя остался один единственный шанс.

— Во-первых, Диана искала на помойке взрывчатку и хотела взять меня на допрос, а ты вырвал меня из её цепких лап. Когда повстанцы взорвут бомбы, ты окажешься виноватым, ты оборвал нить к ним и убил единственного свидетеля, то есть меня. И что хуже всего, они разрушат город и порядок, который ты так долго выстраивал. Я почему-то не сомневаюсь, что Диана воспользуется возможностью, чтобы потопить тебя. Не подскажешь, какая кошка зарыта между вами? Ты случайно не пытался убить её парня через киллеров? А во-вторых, у повстанцев в Бримстоуне есть убойный козырь против Дядюшки Рича, они уничтожат его и всё, что вы создали, поэтому не надо мне грубить, если ты думаешь о будущем. И в-третьих, давай сейчас посмотрим на твой волшебный кубик и спросим у него кое-что. Эй, малыш, скажи-ка нам, насколько сильно я боюсь смерти? И сколько этой смерти внутри меня?

Куб Итрикс сразу же ответил, на его экранах промелькнуло что-то зловещее, холодное, мрачное, и мне даже показалось, что там были её глаза, жадно смотревшие на наши души. Джастин Марсден спокойно глянул на куб, потом на меня, прошла секунда размышлений, и он достал из дальнего ящика стола очередной список с фамилиями. Марсден аккуратно добавил моё имя и произнёс:

— Молодец Уилли, ты смог всё разъяснить и разложить по полочкам. Вижу, что тебя действительно не запугать, к тому же последствия от твоей смерти слишком опасны, поэтому ты получишь то, о чём просишь. Однако, я тебе всё это припомню, — постучал пальцем по фамилии в списке, — потом мы обязательно продолжим наш разговор, теперь ты в особом списке. А теперь о деталях. О чём вкратце будет беседа с Дядюшкой?

— Подпольщики в Бримстоуне нарыли компромат и хотят взорвать информационную бомбу до военного вторжения повстанцев.

— Понятно, — постучал пальцами и подумал о своём, — там есть чьи-то фамилии? Конкретные дела?

— Скорее второе и много.

— Хорошо, если ты не хочешь усугублять своё положение, то скажи мне одну вещь, — внезапно Марсден стал деликатным. — Там упоминаются проблемы с титановыми компонентами?

Вот Марсден и выдал свои страхи, значит за этим скрывалось что-то очень значимое для него, но я сделал вид, что не обратил внимание и махнул рукой.

— Не, ничего такого, там лекарства, коррупция, заказные убийства и всё в таком духе.

— Отлично. В любом случае эту тему поднимать не стоит.

Марсден поднял трубку старого классического телефона, через долгую минуту ожидания раздался голос Дядюшки на той стороне:

— Что-то случилось, Джастин?

— Что-то, тут один фраер принёс дурные вести, это типа наш шпион, внедрившийся к повстанцам.

— Это срочно?

— Он утверждает, что очень. Настырный парень, рвётся тебе как в гарем.

— Да неужели?

— Прикинь, он мне угрожал.

Из трубки донёсся смех:

— Тебе кто-то осмелился перечить? Да ладно! Я думал, что ты самый большой говнюк на Диком Западе.

— Да вроде стараюсь изо всех сил, а им всё мало.

— Ну, значит это точно серьёзно. Буду через десять минут, я должен закончить аукцион и продать старателям восточные рудники в аренду.

Дядюшка бросил трубку, и мы снова остались с Марсденом наедине. Он тяжело вздохнул и устало откинулся на спинку кресла, в его глазах виднелась усталость от всех этих ковбоев с их гонором и постоянной жаждой наживы. Хозяин офиса слегка поплыл в мыслях, но потом быстро опомнился, увидев на своём столе незаконченные отчёты. Он нажал на потайную кнопку, открыл автоматические двери в соседние апартаменты и велел ждать Дядюшку Рича там. Я был только за и зайчиком поскакал подальше от этого мизантропа, оставив его наедине с любимой бумажной работой.

Я заскочил внутрь и первым делом закрыл за собой двери, потом стал оглядываться и немного присвистнул:

— Чумовые потолки! Это ж сколько руды пришлось кому-то добыть ради этого?

На высоте четырёх метров начинался большой аквариум, в котором плавали светящиеся рыбины наподобие удильщиков и биолюминесцентные водоросли. Пока я разглядывал морские глубины, кто-то решил поправить мои рассуждения:

— Нисколько. Это была взятка из Тартара.

Я, наконец, опустил голову вниз и стал осматривать местность в поисках голоса, я увидел кожаный диван, стол с шахматами и высокими стульями с вензелями в старом французском стиле, настоящий бар и кухню, бильярд, мини-гольф, кинотеатр, какие-то игровые автоматы, широкий стол для собраний со строгими ровными чёрными стульями, на нём остались лежать какие-то важные документы и геологические карты Дикого Запада, рядом со стеной находились широкие архивные шкафы, а в центре стояла хорошая пародия на статую Моаи с острова Пасхи. Широкий идол почти доходил до потолка, занимал кучу пространства, и мне было совсем непонятно, зачем его сюда притащили. В этом большом и заставленном помещении можно было с лёгкостью затеряться, и поэтому я никак не мог найти моего собеседника, у меня кончилось терпение, и я сказал:

— Где вы?

— Здесь.

— А можно конкретнее?

Диана закрыла дверцу большого серого холодильника, и теперь я мог увидеть её в полный рост, она держала в руках коктейль заправленный в половинке кокоса, из которого торчали зонтики, трубочки, лайм, мята и трость-леденец. Она перепрыгнула через кожаный диван и легла почти передо мной, я стоял рядом и поглядывал на её ножки, выглядывающие из-под белоснежной юбки, и на дамский пиджак с большим разрезом.

— Эх... — вздохнул я. — Почему-то мне кажется, что ты так оделась не ради меня, — стоит вспомнить, что в прошлый раз на помойке я видел её в ковбойских джинсах и в обыкновенной кожаной куртке.

— Ну, если ответ очевиден, то зачем задавать вопрос?

— Люблю умных женщин, они пилят гораздо изысканнее.

В её трубочку попал кусочек изюма, и она выплюнула его словно пулю через моё плечо. Диана усмехнулась и ответила:

— Тогда тебе понравится ещё один совет от умной женщины. Умей выбирать сторону. Ты решил плясать с Джастином и Диким Биллом? — она посмотрела на меня с укоризной. — Неужели ты не понимаешь, что они выжмут тебя как тряпку и прибьют, не моргнув глазом. И тебе ещё повезёт, если отделаешься просто пулей в лоб.

— Не повезёт, Марсден включил меня в какой-то список, где фамилии написаны красным цветом. Думаю, это не для вручения подарков на рождество.

Диана ударила себя ладонью по лбу и немного пролила напиток на грудь, покачав головой, она продолжила:

— Ты тут всего ничего, а уже попал в очередь в ад!

— Ну, не впервой. Когда приспичит я побегу спасаться в следующую преисподнюю, — я обошёл её по широкой дуге, взял со стола одноразовые салфетки и предложил даме вытереть грудь.

— Если ты хочешь жить, то тебе лучше подумать о будущем, о будущем со мной, — она выхватила салфетку, мельком вытерла жидкость и выбросила её на пол, — или может быть у тебя есть идеи получше?

— Мадам! Что вы такое говорите, я готов служить вам верой, правдой и за наличный расчёт.

— Последнее несовместимо с первым и вторым.

— Если соблюдать кредо наёмника, то можно. Я выполняю поручения за деньги, стараюсь быть полезным, не сую нос в чужие задницы и не работаю против коллег по цеху. Шантаж, шпионаж, убийства и дезинформация направлены только во внешний мир.

— Красиво сказано. Ты ещё визитку с таким слоганом распечатай. Но сколько не бегай, сторону выбирать придётся, это вопрос времени.

— Нет, сейчас это вопрос денег. У меня сложилось впечатление, что ты что-то хотела получить от меня бесплатно, за красивые глазки.

— Я слышала ты нарыл что-то важное от повстанцев. Что это за компромат?

— Большой, там много всего, в двух словах не расскажешь.

— И сколько тебе нужно для поднятия болтливости?

— Пять тонн для такой барышни будет как лёгкий вздох.

Она достала из укромного места купюры и стала махать ими в воздухе:

— Ну?

— Какая тема вас интересует, мадам?

— Тартар.

— Он упоминался пять раз, конкретнее, пожалуйста.

— Экспедиция и создание форпоста в Тартаре.

— Ах это... Искали кое-кого? Старого дружка изгнанного из Дикого Запада? Нет, ничего подобного не было.

— А что остальное про Тартар?

— Я что-то напутал, наверное, голова закружилась от вашей красоты, мадам. Там вообще не было ничего про Тартар.

— Хитрый жук! — убрала купюры обратно к своим собратьям.

— Да ладно. Я всего лишь узнал, что вы отправляли кого-то в Тартар. Разве в этом есть что-то плохое? Или здесь заключён какой-то страшный секрет?

И тут раздался смех, я обернулся назад и увидел, что статуя Моаи была открыта настежь, это был потайной лифт, из которого вышел Дядюшка. Он выглядел как типичный техасский миллионер-нефтяник, ровные плотные усы, чёрная шляпа, скрывающая лысину, коричневый пиджак нараспашку, тёмная жилетка, белая рубашка, грозные револьверы, лежащие в кобуре, классические золотые часы, чья цепочка торчала из кармана жилетки, и, естественно, галстук-шнурок, любимый многими южанами.

— Ты мне нравишься, сынок, резкий как понос, едва к нам пришёл, как сразу развеял скуку. С такими дарованиями ты очень скоро заработаешь себе самые весёлые похороны на Диком Западе.

— А можно не надо? Мне бы сгодилась и долгая спокойная жизнь.

— Да что ты говоришь! Ну, попробуй для начала укоротить язык и стать исполнительным. Давай, поработай барменом и сделай мне Белого русского. Сливок и водки не жалеть, я не привык экономить.

— Есть, сэр! — я карикатурно отдал честь и подпрыгнул к бару, чтобы замиксовать коктейльчик.

В это время, обрадованная Диана, поднялась с дивана и побежала к папику на ручки. С виду она его искренне любила, может быть, как отца. Дядюшка прижал её к себе и стал разглядывать новый наряд.

— Золотце моё, где ты умудряешься доставать все эти шмотки? Ещё немного и я подумаю, что мы живём не на Диком Западе, а подмостках Парижа.

— Это взяточки! Меня постоянно пытаются подкупить, но я делаю так же как ты — беру всё, но никогда не выполняю обещания.

— Но-но! Юная леди, я не отказываюсь от подарков, чтобы не оскорблять дающих. Но в ответ я никогда не говорю слов вроде обещаю и клянусь. Я лишь говорю, что посмотрю, что можно сделать.

— Ты всегда умел подбирать правильные слова.

— И богатые месторождения. Кстати, что с Южным Пасом №2? Почему разработка задерживается?

— Я не виновата, жмот Джастин зажал взрывчатку на своих складах, и мало того, часть даже потерял. Я принялась искать и напала на след недобитых крикунов.

— Кто?! Кто посмел им помогать?!

— Майкл Коллинз, мелкий связист, техник, ответственный за дальнюю связь с харвестерами.

— Сволочь неблагодарная, пригрел змею на груди! А я ему ещё премию выписал за заслуги. Его уже допросили?

— Последний, кто его видел живым, замешивает сейчас тебе коктейль Белого русского.

Дядюшка Рич покосился в мою сторону и спросил:

— Что скажете в своё оправдание, молодой человек?

— Ну да, это повстанец, они свили у вас гнездо и готовятся к диверсиям и пропаганде. Коллинз сбежал, но ничего про взрывчатку мне не рассказал.

Я аккуратно поставил хрустальный бокал на серебряный поднос и словно официант поднёс его Дядюшке. Тот осторожно взял ценный груз, поднял на свет, посмотрел на консистенцию, понюхал, сделал пробу и выдал результат:

— Недурственно, выдержанные пропорции алкоголя, льда, сливок и кофейного ликёра. И сделано довольно быстро, ты никогда не работал барменом?

— Нет, что вы, я просто алкоголик со стажем.

— Да? А мы раньше не виделись? Твоё лицо кажется мне знакомым... — прищурился и стал разглядывать меня с ног до головы.

К счастью, этот сатрап Марсден капитально разбил мне нос и даже исказил этим голос, поэтому у меня появилось время, чтобы отбрехаться и сбить его со следа:

— Тут вы точно ошибаетесь.

— Почему точно?

— Раньше у меня была борода, и я не особо следил за внешним видом, копался в руде и просто тащил её Заку. Но сейчас решил последовать примеру Дианы и нарядился ради вас.

— А, с бородой... Да, припоминаю тебя, ты вроде бурил песчаник на северо-западной жиле, — Дядюшка стремился показать, что он как главный старожил Дикого Запада знает всех, — хорошо, с тобой мы ещё продолжим, а где наш любимый цербер? Эй! Джастин, ты где? Опять роешься в отчётах?

Двери открылись настежь и внутрь комнаты почти ворвался Марсден с бумагами, широкими шагами он отправился в нашу сторону и одновременно стал жаловаться на жизнь:

— С тех пор, как мы ввели налог на воздух, они стали меньше дышать!

Мы все трое рассмеялись от такого умозаключения, чем удивили Марсдена, он остановился в метре от нас и продолжил:

— Это не шутка! Вентиляция денег стоит, мы поставили детекторы углекислого газа в жилых комнатах и начали брать за чрезмерный расход кислорода. И эти жмоты сразу решили меньше появляться в апартаментах. Они нарываются на штраф за упущенную прибыль!

— Это всё, конечно, здорово, Джастин, — сказал Дядюшка, — но думаю, ты сам с этим разберёшься. А вот что со взрывчаткой для Дианы?

— Всё как обычно, хотели как лучше, получилось как всегда. Не надо было класть её в одно надёжное место, ибо таких не существует.

— Не заставляй даму ждать, она всё-таки выполняет мои поручения.

— Пусть придёт ко мне завтра с утра, я подготовлю ей партию.

— Вот и славно.

Я смотрел на эту идиллию и еле сдерживал улыбку, вот оно — заурядное двуличие бизнеса, с Дядюшкой Ричем Марсден совсем ути-пути, никаких заскоков, почти нормальный человек, если не вспоминать прошлого.

Дядюшка допил мой напиток и смачно поставил стакан обратно мне на поднос.

— Ну, сынок, — сказал он, — думаю, настал твой черёд. Зачем ты хотел меня видеть?

— Передать информацию, которую только вы можете правильно оценить. Повстанцы были очень возбуждены, они откопали что-то очень важное, что может пошатнуть Бримстоун.

— Ха, — не удержался Дядюшка, — ну, давай, продолжай.

— Естественно, пока они мне не очень доверяют, я только внедрился в подполье. Однако я увидел у них заготовки листовок, и их черновики с размышлениями. Мне кажется что-то из этого должно вас заинтересовать. Во-первых там упоминались псевдолекарства от онкологии, которые просто маскировали боль.

— Досадно, но не очень, — пожал плечами, — я не занимался этим напрямую.

— Убийство прошлого шерифа.

— Ерунда.

— Заказные убийства успешных старателей, которые не хотели с вами торговать.

— Это более серьёзно, но опять же, это всё делали другие люди, я к этому не причастен.

— Вы заказывали предметы роскоши у Зака для своих приближённых, всякие джакузи и сексроботы.

— Эх, это да, это не хорошо, этот удар надо будет купировать. Что ещё?

— Расцвет коррупции во всех сферах, тройная бухгалтерия у ремонтников, четверная у рестораторов, пятерная в борделях.

— Это всё?

— Ещё два пункта. Я слышал у них есть намерения поссорить вас, вытащить подковёрные вещи, которые вы пытаетесь скрыть друг от друга. Но подробности мне неизвестны, совершенно неизвестны, — сказал я так, словно меня одёрнули.

Дядюшка уловил странность и уточнил:

— От кого пытаются скрыть?

— От вас, естественно.

— Кто?

— Не знаю, — сказал я, испуганно выпучив глаза и боясь повернуться назад к Диане и Марсдену.

Дядюшка вопросительно посмотрел на своих приближённых, и они от неожиданности тоже изменились в лице, они оба показали, что им есть, что скрывать. Конечно, я мог в открытую выбросить информацию о Марсдене и Диане, но тогда бы они меня точно прибили, а так получилось в пределах нормы, очередная прогулка по лезвию бритвы. Дядюшка сделал вид, что ничего не заметил и снова перешёл ко мне:

— А второй пункт?

— Ещё был мусорщик Доби, он продался повстанцам.

— Минуточку, Джастин, это ведь твою любимчик Дьюи устроил его к нам? И ты утвердил эту кандидатуру?

— Да... — слегка смутился Марсден. — Обычное кумовство на Диком Западе.

— Обычное, но за всё надо платить. Я тебе с самого начала говорил, что этот Доби дурак, а дураки опасны. Знаешь, почему они опасны? Потому что могут действовать без страха. Так, малыш, продолжай, ты меня заинтересовал.

Я продолжил:

— Доби собирал мусор из шредеров годами, он следил за канцелярией и потом продавал материалы повстанцам. Так вот, мне точно известно, что к нему попали документы из вашего кабинета.

— Сынок, не тяни, у меня нервы не железные.

— Документы оптовой продажи руды Заку, с пометками от руки красным цветом, повстанцы сказали такую странную фразу: двадцать красным, двадцать два красным, двадцать пять красным и только один раз девятнадцать. Я не понял, что это такое, но по-моему они догадались о чём-то очень важном.

Видели бы вы лицо Дядюшки Рича, вот это точно был удар в самое сердце, он даже пошатнулся, прежде чем взять себя в руки и ответить.

— Ублюдок! Ещё одна неблагодарная тварь, которую нужно четвертовать на главной площади! Так, стоп, я припоминаю, что он ушёл в хоспис? — обратился к Марсдену, тот кивнул в ответ. — Если Доби сгнил от рака, то он ещё легко отделался! Так, слушайте меня внимательно. Этот разговор должен остаться только между нами. Даже Дикому Биллу об этом ничего не говорите. Ясно?

— Ясно, — сразу сказал Марсден, но такой расклад ему явно не понравился, и он стал задаваться вопросами. — А что, собственно говоря, происходит? О чём речь вообще?

— Да какая разница?! Это моё личное дело, и оно никого другого не касается. Вы поняли это?

— Постой Рич. Мы все в одной лодке, в одной команде. И если это важная вещь, то она затрагивает и нас тоже.

— Как твои оружейные компоненты, хранящиеся на складах?! Ты даже не намерен их уничтожать, как требует того Закон, ты боишься, что из-за этого вскроется твоя некомпетентность и поэтому собираешься просто замолчать проблему. И ты, Диана, думаешь я не в курсе, что ты пыталась основать форпост в Тартаре? Думаешь, я не догадываюсь зачем ты отправляла туда людей?

Про себя я ликовал, если Дядюшка перешёл на личности и грубость, значит я его задел, и он сбрасывал напряжение.

— Да! — продолжил он. — Я всё знаю. И это всё просто херня по сравнению с тем, что нарыл этот чёртов дурак Доби! Если эта дрянь всплывёт наружу, то наш грёбаный народ этого не поймёт, никто этого не поймёт. Нам всё может сойти с рук, но только не это.

Дядюшка гневным жестом выкинул поднос с моих рук и прошёлся кругом по комнате, за минуту он составил план в голове и бросил нам приказы:

— Повторю ещё раз: никому не раскрывайте подробностей, за это будете отвечать головой. Джастин должен заняться всеми оставшимися типографиями и радиомастерскими в городе, кто-то из них продался крикунам и собирается посеять смуту — эту угрозу нужно уничтожить в зародыше. Диана пусть ищет все прошлые связи Коллинза и Доби, возможно получится выйти на гнездо этих крикунов. Теперь ты, малыш. Как там тебя?

— Уилли.

— Ты молодец, — Дядюшка неожиданно подошёл ко мне, взял за плечи и посмотрел мне в глаза безумным взглядом, — ты всё правильно сделал, мне нужны такие башковитые ковбои.

— Рад стараться! — я изобразил из себя ничего непонимающего исполнителя.

— Ты будешь под моим прямым командованием, будешь выполнять приказы как Диана и поможешь разобраться с этим... — стал подбирать слово, — щекотливым дельцем.

В переводе на человеческий язык это означало то, что меня убьют как опасного свидетеля при первой же удобной возможности. Дядюшка трясся над своим секретом, и, естественно, он не мог позволить какому-то Уилли с улицы прикоснуться к главному сокровищу. Не факт, что он доверит такой груз даже Диане, может быть, Марсдену, но не более того.

— Так вот, Уилли, — продолжил Дядюшка, — когда у тебя следующая встреча с повстанцами?

— Я бы сказал что-то конкретное, если бы кто-то не устроил на нас облаву и не спугнул. Повстанцы сказали, что сами выйдут на меня, когда пыль уляжется. Но мы, естественно, не будем ждать?

— Естественно. Ты с Диким Биллом отправишься в хоспис Алкемилла и попробуешь найти то, что осталось от Доби. Это был мелкий скряга, держащийся за каждую свою безделушку, он не мог отдать оригиналы документов, он скорее бы унёс их в могилу или спрятал бы в надёжном месте, чем продал бы за реальную цену. Во всяком случае я хочу узнать то, что ему удалось откопать. Принесите мне весь его архив. Дикий Билл будет грести всё подряд, а ты потом отберёшь и принесёшь мне только отчёты оптовых продажах руды Заку, ты смышлёный парень и знаешь, что мне нужно. Я должен взглянуть на них ещё раз, если я оставил там ещё какие-то пометки, то это просто атомная бомба. Понятно?

— Понятно.

Понятно то, что кто-то забеспокоился, что оставил лишние улики.