Я подарю тебе звезду...

Глава 1. Приличие и респектабельность

Основной закон буржуазного общества - соблюдайте внешние приличия.

Лондон, Британская империя

1815

Был теплый августовский день. Легкий ветерок, играя среди изумрудных веток деревьев, создавал звенящее звучание листвы в городском парке в центре Лондона.

По витиеватым дорожкам среди зеленых клумб и одинаково подстриженных кустов неспешно прогуливались молодые девушки, скрываясь от солнечных лучей под ажурными зонтиками, супружеские пары, чинно вышагивая под строгими взглядами дам в почтенном возрасте, те же, жеманно сложив руки, скрытые под тончайшим кружевом, вели беседы в тени высоких каштанов.

Было заметно, гуляющие получали искреннее удовольствие от прекрасной погоды, словно ловя последнее дыхание лета, наполненного приятным ароматом цветов.

Хотя, стоит признать, это было больше похоже на шутку госпожи Природы, а не на ее желание порадовать лондонцев перед осенней хандрой предстоящих долгих угрюмых дней под низким свинцовым небом, наполненных печальными дождями и промозглыми северными ветрами.

Но это будет только через несколько недель.

Сегодня же жители Лондона наслаждались нежным очарованием окружающих пейзажей и зелеными арками, объединяющими пестрые клумбы в единый ансамбль, в центре которого под веселый шум падающей воды в лучах уже уставшего солнца сверкал фонтан. Изящное украшение парка, окруженное скамьями и стройными деревцами вяза, было излюбленным местом для юных особ, ищущих уединения для девичьих сердечных тайн.

На одной из таких скамей возле фонтана сидели две девушки. Они негромко беседовали, обмахиваясь шелковыми веерами и изредка скрывая смущенные улыбки. Аккуратный, но уже изрядно зачитанный томик в коричневом переплете лежал между ними, словно немой участник разговора. Подруги, бросая беглые взгляды на него, продолжали делиться впечатлениями о прочитанном романе, вспоминая интересные эпизоды и полюбившихся героев.

– Клементина, почему ты думаешь, что «Чувство и чувствительность» является идеальным названием для этого романа? – спросила светловолосая девушка, не скрывая разочарования. Она поправила нежно-желтый бант шляпки, модно завязанный под подбородком, и взглянула на подругу.

– Шарлотта, а ты бы выбрала другое название?

Девушка зарумянилась, но тут же ответила:

– Будь я автором, я бы предпочла что-то лаконичное, – сделав легкий мах веером, она задумалась.

– И что же? – Клементина, взяв книгу, открыла ее на первой попавшейся странице и мило склонила голову набок, изображая сосредоточенное чтение.

– «Сестры Дэшвуд», например, – Шарлотта тут же забрала томик из рук подруги и вернула его снова на скамейку.

– И все стало бы очевидным для нас, читателей, – вздох прозвучал обреченно, но последовавшая после него лукавая улыбка свидетельствовала, что Клементина не желала сдаваться перед напором подруги, и обсуждение романа было еще далеко от завершения.

– Не соглашусь с тобой, – не унималась та.

Девушки задорно хихикнули, словно вспомнив один им известный секрет. Черные ресницы точно крылья бабочки затрепетали, придав их взглядам кокетства.

– Это же не детектив, – вдруг серьезным тоном произнесла Шарлотта.

– Смею заметить, что для первого романа необходимо название, которое будет привлекать читателей, – Клементина улыбнулась и продолжила. – Но фабула…

Но не успела закончить свою фразу, когда ее перебил негромкий кашель, привлекший внимание.

– Извините, леди.

Рядом стоял молодой человек, немного растрепанный, хотя внешний вид выдавал в нем студента, и вполне обеспеченного. Накрахмаленный воротник белой рубашки был опущен вниз, а рукава закатаны. Концы небрежно повязанного шейного платка прятались под жилеткой модного зеленого цвета.

В руке молодой человек держал огромную книгу с красиво выведенным названием «О местонахождении и причинах болезней, выявленных анатомом».

– Извините, что перебил вас, – он уверенно повторил фразу. Его голос был ровным и приятно низким, хотя нахмуренный лоб с проступившей легкой испариной выдавал сильное волнение.

В этот раз девушки, пребывая в некой растерянности, огляделись по сторонам, надеясь, что обращаются не к ним. Ведь молодого человека они видели впервые.

– Не думаю, что мы знакомы, – первой пришла в себя Клементина.

– Это легко исправить, хотя, к моему величайшему сожалению, мне придется нарушить правила приличия, – молодой мужчина, почувствовав уверенность, учтиво кивнул.

Шарлотта, бросив взгляд на проходящих мимо людей, строго произнесла:

– Вы выглядите, словно вам не впервой нарушать правила хорошего тона.

– Шарлотта, это прозвучало грубо… – Клементина, слегка качнув головой, тихо вздохнула, но, бросив робкий взгляд на рядом стоявшего студента, зарделась и опустила глаза.

На лице молодого мужчины появилось подобие улыбки, и он, не отрывая взора от Клементины, смело произнес:

– Я все же представлюсь. Ирвин Гилл, студент медицинской школы Королевского колледжа.

Он указал в сторону красивого здания из красного кирпича, фасад которого был украшен аркадой. Огромные окна аудиторий выходили на парк. А на скамьях и ступенях парадной лестницы сидели студенты, что-то обсуждая и жестикулируя или тихо читая учебники. Профессора неторопливо прогуливались или, поймав свободный экипаж, спешили после лекций в больницу Чаринг-Кросс.

– Думаю, об этом вы и так догадались. Я изучаю хирургию, – словно вспомнив о книге в руках, молодой мужчина слегка улыбнулся.

– Студент… Понятно, – губы девушки в желтом скривились в усмешке.

– Шарлотта, ты излишне груба, – Клементина, спрятав за раскрытым веером проступивший румянец на бледных щеках, доброжелательно добавила, обращаясь к мужчине. – Нам очень приятно познакомиться с вами, мистер Гилл.

– Так что же произошло, мистер Гилл, что вы пренебрегли приличиями? – не унималась Шарлотта, заметив интерес в глазах мужчины, не сводившего взора с ее подруги.

– Вы уронили платок. Я хотел вернуть его.

Он протянул ладонь Клементине, на которой лежал вышитый платочек нежно-голубого цвета.

Клементина потянулась к знакомому полупрозрачному обрезу ткани, намереваясь взять его, когда ее остановила бдительная Шарлотта.

– Я сомневаюсь, что это наш платок, – она, сделав сложенным веером короткое круговое движение, холодно продолжила. – В этом парке всегда многолюдно. Уверена, что его могла потерять любая леди.

– Нет, я уверен. Это ваш, мисс…

Молодой мужчина, развернув невесомую ткань, указал на аккуратно вышитые инициалы «КК»:

– Это же ваши инициалы?

– Да, мои. А где вы нашли его? – девушка недоверчиво посмотрела на студента, затем на платок. –Признаться, это...

– Клементина, нам уже пора. Матушка, наверное, уже заждалась нас, – Шарлотта уверенно пресекла робкую попытку подруги продолжить беседу с незнакомцем.

– Клементина… Очень красивое имя, – Ирвин сделал шаг ближе.

– Спасибо, но для вас мисс Кросби!

– Я польщен знакомством с вами, мисс Кросби, – он галантно кивнул, свободной рукой коснувшись шейного платка, ослабляя завязанный узел, показавшийся ему неожиданно очень тугим и неудобным.

– Мистер Гилл, мы уже спешим, – девушка демонстративно встала, поправляя свою шляпку и желтые ленты в тон ее платья.

– Шарлотта, не спеши, пожалуйста. Это же мой платочек.

– Клементина, ты же знаешь, что это не пристойно беседовать на улице с незнакомым мужчиной.

– Но мы же уже представились. Шарлотта, это Ирвин Гилл, – Клементина протянула раскрытую ладонь подруге, приглашая сесть рядом. Напряжение, ощущавшееся между ними ранее, вдруг испарилось, и Шарлотта вновь опустилась на скамейку. Девушки, обменявшись мимолетными улыбками, устремили взоры на мужчину.

– Я искренне рад нашему знакомству, мисс…

– Мисс Стивенсон, – надменно ответила Шарлотта.

– Мисс Стивенсон, прошу не сердиться на меня, – мягко произнес студент.

– Вы слишком навязчивы, мистер Гилл, – сухо констатировала та, сложив руки в замок.

– Смею заметить, об этом все же судить мисс Кросби.

Клементина, с интересом наблюдавшая за происходящим, услышав свое имя, смущенно отвела взор от статного мужчины, уверенно добивавшегося ее внимания.

– Так это ваш платок? Я не мог ошибиться, мисс Кросби, – он снова протянул невесомую ткань.

– Да, мистер Гилл. Хотя и не верится в столь чудесное стечение обстоятельств, – Клементина не спешила брать платочек, неосознанно понимая, что именно это действие и завершит ее беседу с обаятельным джентльменом.

– Фортуна благоволит избранным, – уверенно произнес Ирвин, и его взгляд встретился с темно-карими глазами девушки в нежно-лиловом платье. Клементина выглядела изумительно мило, скрестив ножки. Невесомая пелерина не прятала от посторонних взглядов чудесного вида на изящную белоснежную шею. Каштановые локоны, завитые возле ее красивого лица, игриво выглядывали из-под шляпки, фиолетовые ленты которой были завязаны в огромный бант.

– Вы слишком самоуверенны для будущего светилы медицинской науки! – строгое замечание Шарлотты отвлекли мужчину от любования ее очаровательной подругой.

– Мисс Стивенсон, в истории еще не было случая, чтобы уверенность и вера в успех кому-то мешали.

Клементине так понравился ответ студента, что она не смогла сдержать смеха, но, поймав строгий взгляд Шарлотты, смущенно произнесла:

– Нам уже надо идти, мистер Гилл. Моя подруга верно заметила, мы уже достаточно долго задержались на прогулке.

Он учтиво кивнул и протянул нежную ткань девушке.

– Спасибо, мистер Гилл.

Когда девушка брала вышитый платок, кончики ее изящных тонких пальцев коснулись обжигающе теплой ладони молодого мужчины. Даже прозрачное кружево ее перчаток не помешало мимолетному прикосновению, отпечатавшемуся в памяти молодых людей, не смевших продлить их знакомство под осуждающие взгляды.

– Пойдем, Клементина, – торопила подругу Шарлотта, не позабыв забрать книгу со скамьи во избежание повторения ситуации подобно этой.

– Да, конечно, идем, – тихо произнесла Клементина и еще раз обернулась, чтобы посмотреть на Ирвина Гилла.

Он все так же стоял возле их скамейки, не смея двинуться с места. Накрахмаленный воротничок белой рубашки был опущен вниз, а рукава были закатаны. Узел шейного платка был немного ослаблен, зеленый жилет и брюки в лучах уставшего солнца казались изумрудными. Молодой человек прижимал к груди огромную книгу. Его губы были плотно сжаты, а в глазах читалась надежда…

Надежда увидеться вновь.

Подруги спешно покидали парк, словно уходя под осуждающие взгляды. Первой шла девушка в блекло-желтом, держа в руках потрепанный томик и не оборачиваясь на поспевающую за ней девицу в лиловом платье.

Поймав экипаж, девушки сели напротив друг друга, держась отстраненно. В окнах под монотонный шорох колес по брусчатке мелькали знакомые дома и улицы. Строгое выражение лица и застывшая поза Шарлотты выражали молчаливый упрек. Продолжительная пауза казалась театрально трагической.

Клементина, пребывая в задумчивости, не замечала возникшую неловкость между ними. Она продолжала держать свой платочек в руках, изредка теребя его.

Девичьи грезы о благородном студенте Королевского колледжа захватили ее, но делиться ими она не спешила. Ей хотелось прочувствовать всю палитру обуревающих ее чувств, ведь ранее об этом она только читала во французских романах.

Ведь пока они с Шарлоттой учились в пансионе для девочек, времени на такие глупости, как помечтать не было. К тому же чтение подобной «недостойной» леди литературы возбранялось и ставилось в укор юным воспитанницам школы.

Сейчас же девушки читали все новинки, обсуждая с подругами увлекательные сюжеты, чувственных и благоразумных героинь и героев, созданных авторами достойными и смелыми, принципиальными и иногда даже дерзкими.

– Ты злишься на меня? – первой нарушила безмолвие Шарлотта.

Робкий голос подруги отвлек Клементину от ее первых любовных воспоминаний.

– Нет, что ты, милая, – нежно взяв Шарлотту за руку, девушка заверила ее в обратном.

– Я рада, что этот дерзкий студент не сумел поссорить нас.

– Шарлотта, у мистера Гилла была другая цель. И весьма благородная, вернуть потерянный платок владелице, – мечтательная улыбка озарила лицо Клементины.

– Ты так наивна! Я не удивлюсь, что это мог быть спор друзей… Или подобная шалость, позволительная только студентам!

Клементина, пожав плечиками, только вздохнула, не желая спорить.

– Если хочешь, мы больше не будем гулять в том парке, – решительно произнесла Шарлотта.

– Честно, мне сложно при… Я… я подумаю… – Клементина неторопливо складывала свой платок, когда из него выпал маленький сложенный листок бумаги. – Если ты считаешь, что это необходимо, – продолжая пространно рассуждать про прогулку в парке, она подняла упавшую записку, когда перед собой увидела протянутую ладонь Шарлотты.

– Ты же понимаешь, что твое поведение будет порицаться обществом и мной, – ее голос звучал сухо.

– Не веди себя так, будто мы до сих пор пансионерки! – Клементина демонстративно спрятала записку в лиф платья.

– Мы подруги, и я хочу уберечь тебя от необдуманных шагов, которые могут привести к роковой ошибке, – Шарлотта так и не шелохнулась, надеясь получить злосчастную бумажку.

– Признаю, звучит это благородно и высокопарно. Но я хочу знать содержание письма.

– Будь по-твоему, но мы найдем другое место для прогулок! – не сдавалась Шарлотта.

Клементина согласно кивнула и отвернулась к окну, пребывая в волнительном ожидании момента, когда сможет прочитать тайное послание. От одной только этой мысли она зарумянилась, вспоминая недавнюю встречу с обаятельным молодым джентльменом.

Оказавшись в своей спальне одна только к концу долгого дня, Клементина решилась прочитать записку. Опустившись на диванчик возле окна, она с волнением развернула аккуратно сложенный небольшой листок и пододвинула горящий подсвечник ближе. Желтый скачущий свет от огня свечи упал на ее тонкие пальчики, держащие прекрасные откровения.

«Прекрасная мисс, я дерзнул написать в надежде быть замеченным вами.

Уже как несколько недель я счастлив лицезреть вас, гуляющей по парку в компании вашей подруги. Обычно в это время у меня лекция, но я всегда сажусь возле окна, чтобы увидеть вас.

Увидеть, как ветер заигрывает с яркими лентами на вашей шляпке, как вы невинно прячете улыбку за раскрытым веером.

И в один из счастливейших дней в моей жизни я заметил, как вы случайно уронили платок. В тот день было ветрено, солнце было скрыто за приближающимися темными тучами. И вы спешили укрыться в ателье миссис Белл.

Будучи джентльменом, я был обязан вернуть потерянную вами вещицу.

Умоляю о снисхождении, ибо я осмелился нарушить правила и не был представлен вам официально.

И я буду рад знать, что для вас чужды эти строгие нравы нашего современного общества, ограничивающие социальные свободы.

Примите заверения в моём глубоком уважении,

Ирвин Гилл.

Р.S. Буду с надеждой ждать вашего ответа.»

Глава 2. Оставим любовь писателям, поэтам и моралистам

Женщины не поднимает мужчину до того положения, которое она занимала до брака, а опускается на его уровень. Однако мужчина поднимает женщину за собой, как бы низко она ни стояла ранее. («Этикет любви, ухаживаний и брака», 1847)

Звездная ночь опустилась на улицы Лондона, молодой месяц застенчиво сиял серебром на темном небосклоне. А Клементина так и не смогла сомкнуть глаз, словно молитву повторяя запомнившиеся строки письма от мистера Гилла.

Слова, выведенные каллиграфическим почерком с безупречными завитками, складывались в искреннее признание. И неискушенное девичье сердце уже грезило о студенте Королевского колледжа.

Все ее мысли были о молодом джентльмене, вынужденном ютиться в маленькой комнатушке. Мужественный образ сложился сам, словно Ирвин Гилл являлся героем женского романа, в конце которого, пройдя все испытания и невзгоды, которые выпадают студентам медицинской школы, станет искусным хирургом.

И только после полуночи девушка забылась в тревожном сне, продлившемся всего несколько часов, пока солнечные лучи уверенно не заглянули в окна, помогая служанке разбудить свою хозяйку.

После пробуждения Клементина, пребывая в душевных терзаниях, стремилась взять перо и написать пламенный ответ, но затянувшийся завтрак и последовавшая после него беседа с матушкой остудили ее порыв. И письмо студента медицинской школы утратило свою первостепенную важность, потому как именно в то утро девушка узнала, что ей нашли достойного жениха из хорошей и, главное, обеспеченной семьи. И важная встреча должна будет произойти на балу в честь ее двадцатилетия, то есть через месяц.

Миссис Кросби назидательным тоном повторяла о практичности вопроса выбора будущего супруга, пока ее дочь сидела напротив, сохраняя безмолвие, неспешно пила чай и равнодушно слушала о предстоящем знакомстве, которое в будущем сможет выгодно изменить ее статус.

Хотя за внешним спокойствием девушки в присутствии матери скрывалась буря эмоций: растерянность и сомнения, разочарование и страх. Чувства, словно волны, накатывали во время прибоя. Клементине казалось, что у нее нет иного выхода, как смириться со своей участью, лелея надежду, что будущий жених станет достойным мужем и отцом.

Но смирение сменялось вспышками протеста, ведь в романах всегда описывались нежные чувства между мужчиной и женщиной, испытывающих друг к другу обоюдное уважение и трепетное отношение. А в жизни, как оказалось, выбор пары родителями не подвергался обсуждению, хотя и не звучал категорично.

Клементина после затянувшейся нравоучительной беседы покинула столовую расстроенной. Ее первым желанием было убежать в свою комнату и, поддавшись смятению чувств, выплакать страхи и тревоги, навалившиеся этим утром.

Но Клементина, закрывшись в гостиной, несколько часов играла на рояле, влекомая печальной мелодией своего сердца. Ее тонкие пальчики скользили по черно-белым клавишам, создавая волшебную музыку грусти утерянной радости любви.

Обед в тот день прошел так же в минорном настроении, как и последующая прогулка с Шарлоттой. В тот день все казалось серым и унылым, хотя так же светило яркое еще летнее солнце. Погода была теплой и вдохновляющей на долгие приятные прогулки.

На набережной Темзы было многолюдно и шумно. Проплывающие барки скользили по мутным водам, рыбаки на своих маленьких суденышках расхваливали свежий улов. Торговцы суетились, стараясь завлечь яркими тканями. Звуки живого города заполняли тишину в сердце Клементины, но не находили отклика.

Подруги почти ничего не обсуждали, только обменивались короткими фразами о недавно прочитанном новом романе Джейн Остин «Мэнсфилд-парк». Но и здесь беседа не задалась.

По неловким попыткам Шарлотты, Клементина поняла, что подруга хочет знать судьбу вчерашней записки:

– Моя кузина Энн прислала мне очень занятное письмо.

– Из Саутгемптона, верно? – рассеянно уточнила Клементина, даже не взглянув на нее.

– Да. Так вот… Она сшила платье, чтобы ходить на воскресную службу, но их пастырь почему-то неодобрительно высказался. Представляешь, он сказал, что женскую добродетель украшает скромность, а не модный фасон одеяния, – Шарлотта прикрыла часть лица расшитым зеленой нитью веером и хихикнула.

– Но в его словах есть смысл, – не поддержала ее Клементина.

– Но ты же знаешь, Энн скромна. Я ей так и написала, что…

Дальше Клементина уже не слушала. Снова всплыла в ее памяти утренняя речь матушки и весть, о которой хотелось забыть хотя бы до злополучного бала, где должно будет произойти запланированное знакомство с неким достойным джентльменом. Но ей хотелось только читать и перечитывать письмо от мистера Гилла, чарующее своей простотой и искренностью.

– Клементина, сегодня ты выглядишь мечтательной, – заметив ее отстранённый взгляд, неуверенно произнесла Шарлотта.

Девушка молчала, не зная стоит ли делиться одолевавшими ее думами. Она все так же шла, не обращая внимания на прохожих, и обмахивалась красивым нежно-розовым веером под тон ее шляпки. Ее милое лицо украшали яркие ленты и легкий румянец на щеках, хотя в глазах была тоска.

– Поверь мне, я не желала ранить твои чувства, высказавшись вчера столь опрометчиво, – Шарлотта, семеня рядом, заискивающе заглянула в лицо подруги.

– Но высказалась.

– Мне жаль, прости, – грустно вздохнула Шарлотта. – Понимаешь, в любовных делах мы разбираемся не более, чем в военном искусстве.

Подруги остановились, наблюдая, как медленно проплывали хлипкие лодки и торговые суда.

Клементина молчала, собираясь с мыслями. Спустя несколько минут безмолвия она, улыбнувшись, повернулась к Шарлотте:

– Твои тревоги понятны мне. И я не могу сердиться на тебя слишком долго, – и тише обычного добавила. – Я прочла…

– И что там? – вздох удивления прозвучал несколько театрально, но Клементина предпочла этого не заметить.

– Извинение за то, что не был представлен официально. И он, ведомый благородным порывом, вернул мне платок.

Шарлотта покачала головой:

– Выглядит, как предлог…

– Возможно, – уклончиво ответила девушка, и предательский румянец покрыл ее бледные щеки.

– Там было признание? – Шарлотта еле слышно пробормотала страшную догадку и уставилась на подругу.

– Признание в чувствах. Искренне, что я не смею подвергать его слова сомнению, – Клементина рассматривала раскрытый веер в своих руках, не поднимая взора, ожидая самого важного вопроса.

– Милая… Ты же не отправила ему ответ?

– Нет, – в душе Клементины царило смятение, ведь она всю ночь думала об авторе письма. – Не писала.

– И не будешь? Ведь это недостойно со стороны мистера Гилла подвергать тебя опасности быть опозоренной, – взволнованно выпалила Шарлотта. – Чувствительность не должна уступать место здравомыслию! – Она начала быстрыми движениями обмахиваться веером, словно стало невыносимо жарко.

– Твои доводы разумны, – Клементина задумчиво продолжила. – А ты никогда не задумывалась про замужество?

– Ох, милая, это все из-за признания? Ты влюбилась в этого студента? – веер в одно мгновение был сложен и безвольно повис на тонком запястье своей владелицы.

– Нет, что ты… Мне матушка сообщила о предстоящем знакомстве с благородным джентльменом. И подсказала, что это выгодная партия, – Клементина замолчала, ее щеки горели, а в глазах стояли слезы.

– Милая, и почему ты расстроена? – ее плечика коснулась подруга, участливо продолжив. – Любая леди мечтает с благословения родителей выйти замуж за достойного человека.

Клементина, аккуратно промокнув глаза платочком, подняла взор на подругу:

– А ты не боишься, что твой муж не будет любить тебя?

Шарлотта задумалась:

– Я никогда об этом не думала. Ведь женятся, если не по любви, но по взаимному уважению и симпатии. Как в книгах Джейн Остин. Но ее героини в тайной любовной переписке не участвуют.

– Потому что это предосудительно, – вздохнула Клементина.

– Милая подруга, ты же сама признаешь это, – Шарлотта потянула ее дальше, увлекая в шумную толпу возле уличных музыкантов, забавлявших своим незамысловатым выступлением.

***

Вечером, оставшись одной, Клементина еще раз перечитала письмо от молодого мужчины. В девичьей спальне было спокойно, сумерки застыли за окном словно время остановилось. Потрескивание свечи и доносившийся с улицы грохот колес, проезжающих мимо повозок, звучали равнодушно.

И не в силах оставаться более безразличной, Клементина решилась написать ответ. Положив перед собой лист бумаги и медленно обмакнув перо в чернила, она начала выводить изящные небольшие буквы. Буквы собирались в вереницы слов, а те тем временим – в стройные предложения. Боясь показаться наивной, девушка старалась писать кратко, но образно, чтобы не прослыть еще и легкомысленной.

«Мистер Гилл, высокий тон Вашего письма впечатлил меня, а Ваш благородный поступок убедил в добропорядочности.

Хотя признаю, неприятие норм современного общества обескуражило. Ведь Вас, как будущего практикующего хирурга, должна вдохновлять упорядоченность и размеренность.

Разве порядок не залог успеха?

Согласившись ответить на Ваше письмо, я повинилась, что обладаю задатками мятежницы, поддержав Вашу попытку знакомства.

На этом спешу закончить письмо и еще раз выразить свою признательность за возвращенный платок.

К.К.

P.S. Мы с Шарлоттой решили изменить время и место променада.»

«Милая мисс К., я ни коим образом не хочу компрометировать Вас.

Согласен, порядок – залог успеха. Но только в науке, медицине, строительстве, где недопустимо довериться случаю.

Но социальная жизнь должна быть наполнена симметрией и гармонией. Строгость нравов, поддерживающая нравственность, должна быть не иллюзорной. Так низкие поступки в любом обществе, даже в самом диком, будут порицаться. А мы живем в эпоху прогресса, паровой двигатель изменил наш мир, и, я уверен, это только начало.

Прекрасная мятежница, Вы осчастливили меня своим ответом. Как Вы могли подумать, что Ваша благосклонность является недостатком? Мое бедное сердце обрело утешение в Вашем письме.

Не буду скрывать, служанка, будучи одетой в Ваше платье и очаровательную шляпку, как в тот дождливый день, смутила меня. Я долго не решался подойти, но, когда она раскрыла роман «Чувство и чувствительность», я отбросил все сомнения.

Не веря своему счастью, я читал Ваше письмо. И я благодарен Вам, что позволили служанке забрать мою записку.

Примите благосклонно выражение моих чувств.

И.Г.

P.S. Весть, что я больше не смогу видеть Вас в университетском парке, опечалила меня. Прошу дать разрешение встретиться с Вами, проявив тем самым свое расположение к бедному студенту.

P.P.S. Мальчуган, работающий в овощной лавке на пересечении улиц N и M, согласился помочь с нашей корреспонденцией. Шустрый малый не многословен, поэтому ему можно доверять.»

«Мистер Г., Ваши суждения про общество, в котором мы вынуждены жить, побудили меня взглянуть на наши невинные письма по-иному.

Вы верно заметили, что важна симметрия и гармония. Но положение женщин не равнозначно положению мужчин, что касается даже нашей тайной переписки. В случае, если о наших письмах узнают люди, узнает общество, то Вас ничего не ожидает, а меня – позор и непринятие.

Скажите, пожалуйста, вы этого мне желаете?

К.К.»

«Милая мисс К., позвольте Вас заверить в чистоте своих чувств и помыслов.

Я писал Вам про строгость нравов лишь потому, что не имею возможности официально представиться Вашим родителям. Потому, как только после этого важного этапа я смог бы видеться с Вами, не страшась выдать кому-либо наше знакомство.

Позвольте доказать свои искренние и нежные чувства любым выбранным Вами способом.

Возможно, Вы посчитаете мои речи бравадой, но послушайте свое трепетное сердце, милая мятежница.

Прошу проявить благосклонность к моей просьбе.

И.Г.»

«Мистер Г., мне приятно осознавать, что Вы отнеслись с должным пониманием к моим опасениям.

Вы в действительности предполагали знакомство в моем доме?

Вы, наверно, смеетесь над моим наивным вопросом. Но смею Вас заверить, что я прочла достаточно женских романов, чтобы знать возможные уловки мужчин!

Однако, если Вы настаиваете доказать свои дружелюбные намерения, то смею надеяться на откровенный ответ. Расскажите о своей семье.

Буду ждать вашего письма.

К.К.»

«Милая мисс К., заверяю Вас в своей искренности и готов рассказать Вам о своей семье.

Мой отец – достойный человек, по долгу службы связан с Ост-Индской компанией, поэтому не часто бывает в Лондоне. По этой причине официальное знакомство невозможно сейчас, как я писал Вам ранее.

Моя матушка воспитывает моих младших сестер и живет в графстве Девоншир, откуда и я родом. Там наша семья уже несколько веков владеет землями, но меня больше привлекает жизнь в столице, где проходит мое обучение.

Еще в юношестве мне случайно попалась книга великого Парацельса. Я был потрясен откровениями, в 13 лет таковыми они и казались, и увлекся естественными науками: химией и анатомией. Но тогда я еще не задумывался о поступлении в Медицинскую школу, это произошло немного позже.

После знакомства с фундаментальной работой про кровообращение Томаса Вилизия я сообщил родителям о своем решении стать врачом. Не встретив должного понимания и принятия моего решения, я начал уже тайком читать учебники по медицине и анатомии.

И в итоге оказался в Лондоне, где и познакомился с вами, поэтому я настаиваю, что это именно судьба свела нас.

Я буду рад знать, что ответил на ваш вопрос и удостоился вашего доверия.

Примите заверения в моём глубоком уважении.

И.Г.

Р.S. Прошу принять эту белую розу, аромат которой пленит вас, как ваше очарование покорило мое сердце.»

«Мистер Г., я ценю Вашу откровенность и благодарю за прекрасный цветок.

С каждым новым письмом я чувствую, что могу доверять Вам.»

Общение Клементины и молодого студента было желанным обоим, несколько раз в неделю они обменивались записками. И каждое их послание было вдохновлено возвышенными чувствами. Ирвин часто прикладывал отрывки своих стихов, робко говорящих о его влюбленности, дарил небольшие букетики цветов.

И их тайный роман оставался только на бумаге, пока молодой мужчина не повторил свою просьбу увидеться:

«Милая мисс К., сегодня чудесная погода.

Солнце уже застенчиво выглядывает из-за облаков, но скоро нам и этого будет не хватать.

Прошу Вас оказать мне честь принять мое предложение увидеться. Нет, я не смею назвать долгожданную встречу с Вами свиданием, хотя для меня она таковым и будет.

Уверяю Вас, наше знакомство не лишится тайного статуса до официального представления Вашим родителям.

Примите заверения в моём глубоком уважении.

И.Г.

P.S. Если Вам будет угодно, то возьмите с собой сопровождающего, которому доверяете свои тайны.»