Я подарю тебе рассвет

Глава 1

Первое, что она почувствовала - ужасная боль, сковывающая все тело, глубокая, костная, будто тело собрали из осколков. Потихоньку боль отступала, на её место приходило нежное тепло.

Она открыла глаза и не узнала неба, под которым провела двадцать лет. Оно было фиолетовым, как и всегда, на небе так же сияли две луны. Она прекрасно помнила, что это две сестры-богини Лира и Ария. Лира сияла теплым нежным светом, А Ария была расколота надвое. Такие знакомы луны сейчас казались неправильными. И небо было слишком фиолетовым. И не было видно звезд. Девушка попыталась поднять голову и мир покачнулся, будто она все еще падала.

— Леди Ариэн! — прозвучал напряженный голос. — Вы живы?

Ариэн. Собственное имя прозвучало как эхо из глубокого колодца, имя было чужим и неправильным как и небо. Но что-то в нем осталось знакомым, словно его произносили над ней много раз, пока она спала.

— Где я? — её голос прозвучал низко и холодно. Он не дрожал. Он привык повелевать.

— Она открыла глаза! — кто-то отшатнулся. — Боги…

Я повернула голову, движение отозвалось очередной вспышкой боли, и увидела людей. Они стояли полукругом, не приближаясь, будто боялись подойти ближе. В их глазах замер страх.

Люди вокруг — слуги в ливреях, воины в доспехах — отшатнулись. В их глазах не было радости. Был лишь страх.

— Вы упали с лошади, леди Ариэн, — сказал старший из воинов, опуская взгляд. — Мы уже послали за вашим отцом.

Она попыталась подняться — и замерла. Руки, которые упёрлись в землю, были чужими: тонкими, бледными, с длинными пальцами и тёмным лаком на ногтях.

Только сейчас она обратила внимание на тонкую фигуру, сидящую рядом.

Элиана. Свет луны сиял на её растрепанных волосах, светлая одежда была испачкана землей и травой. И всё же Элиана держалась гордо, как подобает невесте принца.

Память, чужая и липкая, полезла в голову Ариэн обрывками: Тёмные коридоры. Крики. Смех, от которого стыла кровь. Отец с холодными глазами. Принц, отворачивающийся. Девушка со светлыми волосами — та, которую нужно уничтожить.

Она зажмурилась изо всех сил, но не смогла сдержать накатывающую ярость.

—Тварь под личиной святой! Ты отняла у меня даже право на собственную судьбу! —голос сорвался в крик, Ариэн набросилась на девушку рядом прежде, чем разум сумел все остановить. Бледные пальцы сомкнулись на тонкой шее. Элианна беспомощно захрипела, её пальцы судорожно цеплялись за руки соперницы, но Ариэн вложила в эту хватку всю ярость, боль, и отчаяние целой жизни.

Ветви деревьев зашумели, словно разделяя ярость. По земле прокатилась дрожь, сбивающая с ног. Воздух пах грозой и пылью и Ариэн была готова на все, что угодно, лишь бы Элиана больше никогда его не почувствовала.

Стражники, до этого замершие в нерешительности, бросились вперёд как один. Двое сильных мужчин схватили Ариэн за плечи и руки, с силой отрывая её пальцы от шеи Элианны. Та, освободившись, рухнула на колени, давясь сухим, хриплым кашлем, на её бледной коже уже проступали багровые следы.

Принц Ририан был быстрей всех. Он встал между ними, прикрыв Элианну своим телом, а его взгляд, всегда сдержанный, теперь пылал холодным, незнакомым Ариэн огнём.

– Ещё одно движение в её сторону, – его голос прозвучал тихо, но с такой силой, что заглушил завывающий ветер, – и мы прикажем заковать тебя в цепи. Клянёмся любой из Богинь, мы не раздумывая отдадим тебя палачу. Ты забыла, в чьём доме находишься, леди Ариэн. И чья воля здесь – закон.

И в этот момент Ариэн поняла, что проиграла. Он не кричал. Не угрожал расправой. Он констатировал факт, железный и беспощадный. Будущий король защищает будущую королеву. Принц Ририан, которого она совсем недавно звала просто Риан, нежно брал на руку другую девушку.

Элианна, всё ещё не в силах говорить, смотрела на Ариэн снизу вверх. В её глазах не было ненависти – только ужас, боль и абсолютное непонимание.

— Ведите меня в замок, — обессиленно сказала Ариэн, и её голос звучал так, будто он годами отдавал приказы.

Ей не повиновались мгновенно. Лишь тогда, когда Ририан, не отрывая ледяного взгляда от Ариэн, коротко и безжизненно кивнул, железная хватка на её руках сменилась грубым рывком.

— Прочь с глаз моих, — прозвучал его ровный, лишённый всякой теплоты голос. — В карету.

Стражники швырнули её внутрь так бесцеремонно, будто она была простой служанкой, уличённой в воровстве. Дверца захлопнулась с глухим стуком, отсекая последний взгляд на уходящих принца и Элианну.

В грохоте колёс по булыжнику, в темноте кареты, пахнущей кожей и страхом, всё, что могла сделать Ариэн — это разрыдаться. Слезы вырывались из самой глубины, горло болело от крика. И среди всех мыслей об унижении, потере Риана, среди боли и страха за свое будущее, только одна мысль была страшнее всего:

«Где он? Почему он не пришел?»

Он — единственный, кто знал правду. Кто создал эту чудовищную ситуацию. Кто должен был её защитить, контролировать, остановить. Аркейл, верховный маг, чья воля гнула законы реальности. Отца здесь не было.

Глава 2

Замок встретил её тишиной. Не спокойной — выжидающей. Коридоры были слишком широкими, потолки — слишком высокими, а слуги, попадавшиеся на пути, прижимались к стенам и опускали глаза. Никто не говорил лишнего. Никто не улыбался. Пока она шла, опираясь на плечо служанки, мир вокруг дрожал. Не буквально — но краем глаза она видела, как каменная кладка стен на миг теряла чёткость, как если бы её стёрли ластиком. Свечи в подсвечниках гасли и зажигались сами собой. Воздух вибрировал, словно от звона невидимого колокола.

Слуги, оставшиеся позади, шептались, бросая на неё испуганные взгляды.

Пока разум бился словно птица в клетке, тело знало каждый камень этого замка. Каждую скрытую дверь. Каждую тень, в которой можно спрятаться.

И оно точно знало: Ты — Ариэн. Ты — ошибка.

Но где-то глубоко, под слоями чужой памяти и страха, шевельнулось её собственное, тихое чувство:

«Я не хочу быть ошибкой. Я хочу быть собой.»

— Я хочу домой, — сказала Ариэн и не узнала собственного голоса.

Кто бы это ни был.

Чужая память просачивалась сквозь мысли, как холодная вода. Ариэн не могла вызвать её по желанию, она приходила сама: стоило провести рукой по перилам, и я вспоминала, как кто-то кричал здесь, умоляя о пощаде.

— Миледи, — тихо сказала женщина, сопровождавшая Ариэн. — Лекарь ждёт вас. И… его светлость тоже.

Девушка остановилась.

— Кто? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал так же холодно, как раньше.

Женщина сглотнула.

— Ваш отец.

Сердце пропустило удар. Внутри поднялась бешеная волна страха, ярости, обиды и любви. Болезненное биение сердца усилилось — отец все же пришел чтобы спасти её, конечно, он не мог бросить свою единственную дочь в беде.

Как когда-то давно, когда злобные мальчишки обзывали Ариэн уродиной, он не стал вмешиваться в драку, а просто отругал Ариэн и лично залечил её раны. Тогда отец только пришел ко двору, но знатные родители этих детей не стали поднимать скандал. Сейчас ведь ничего не поменялось, это лишь маленькое недоразумение между уже леди Ариэн и какой-то безродной девкой. Отец точно поймет. И каблуки Ариэн звонко застучали по каменной винтовой лестнице, оставив служанку позади.

Отец стоял у окна. Седой и как всегда в мятой мантии, спина его была слишком прямой для человека его лет. На лбу залегли новые морщины. Он точно видел прибытие карет и все происходящее у сада замка. Его лицо было спокойным, но воздух вокруг был густым и тяжелым. Лекарь возле софы, невысокий, круглый мужчина с острым носом, усиленно делал вид, что его не существует. Комната наполнялась дымом от благовоний, от которых темнело в глазах. Стараясь дышать как можно реже, Ариэн подошла к отцу, повинно склонив голову.

— Ты упала, — сказал он наконец.

Девушка не нашла, что ответить и продолжила стоять.

— Ариэн, — сказал он. И в его голосе было что-то, от чего сжалось внутри: нежность, смешанная с ужасом.

— Отец? — слово сорвалось само, как будто тело знало его лучше, чем она.

Он подошёл ближе и вдруг взял её за подбородок, резко, почти грубо, заглянул в глаза.

— Ариэн, ты перешла черту. Королевская черта требует твоего заключения под стражу. Разве об этом мы с тобой мечтали? План был в том чтобы выйти замуж за принца, но устранить конкурентку не всегда значит убить. Деревенская дура сама бы довела себя, а ты осталась бы незапятнанной в глазах принца. И что мы получили теперь?

Ариэн застыла на месте. Она не могла найти ответа ни на один вопрос. Голова все стремительно пустела, пока мысли в ней не заменил сладкий дым.

Отец развернулся и пошел к выходу, но на пороге обернулся.

— Завтра ты извинишься перед принцем и его невестой. Публично. Это даст нам время.

— Время для чего?

— Чтобы решить, как спасти тебя. Или как спасти мир от тебя.

В комнату юрко прошмыгнула служанка и усадила леди на диван. Смешного вида врач внимательно осмотрел девушку, но не нашел ни одной царапины. Ненадолго он задумался, измеряя пульс. С первого взгляда Ариэн даже не спотыкалась, не говоря уже о падении с лошади. При этом каждое движение в теле отзывалось болью в ребрах.

Она сжимала и разжимала ладонь перед лицом, наблюдая, как двигаются тонкие, бледные пальцы с идеальным маникюром. «Мои? — подумала она отстранённо. — Или не мои?»

Доктор озадаченно поцокал и продолжил осмотр. Его пальцы, тёплые и сухие, коснулись висков девушки. Она ждала боли, но вместо этого по телу разлилась волна странного, постороннего спокойствия и тепла. Эту добрую магию Ариэн узнала бы среди тысячи, ведь доктор лечил её с самого детства.

— Сотрясение, — пробормотал он, перемещая руки к её рёбрам. — Ушибы. Стандартно для падения. Но… Его пальцы замерли над солнечным сплетением. Его взгляд изменился, стал острым, сфокусированным. — Энергетический меридиан разорван. Но не от удара… — Он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде была тревога, — Он разорван изнутри. Как будто… ядро магии было вынуто и криво вставлено обратно. Я передам его светлости, возможно действительно все получится списать на помутнение рассудка.

— Что это значит? — спросила она. Голос прозвучал ровно. Слишком ровно. Голос, обученный скрывать всё.

— Это значит, леди, что ваша магическая сущность… пережила шок. — Он отступил на шаг, изучая её. — Вы себя чувствуете… собранной? Цельной?

Ариэн молча смотрела на стену. Служанка снимала покрывало с зеркала и накрывала стол к ужину. Сегодня ужин пройдет в одиночестве.

— Иногда, — начал врач осторожно, — после таких травм, сознание… защищается. Прячет воспоминания. Или заменяет их. Могут прийти обрывки. Картины, которые вы не узнаёте. Чужие голоса. Это значит, что ваш разум пытается исцелиться. Дайте ему время. И будьте осторожны с магией, пока канал не заживет.

Он дал ей склянку с густым эликсиром «для укрепления духа» и поклонился.

Когда дверь закрылась, Ариэн осталась одна.

Служанка внесла поднос, робко поставила его на стол и замерла в ожидании. На серебряной тарелке дымилась молочная каша и хлеб с ягодами и мёдом. Ариэн взглянула на это изобилие и почувствовала лишь глухую пустоту в желудке и в душе. Но несмотря на это, с голодом набросилась на еду, совсем позабыв о манерах и правилах приличия. Служанка подливала сладкий настой искроцвета и потихоньку начинала улыбаться.

—Надеюсь, вам скоро станет лучше. Доброй ночи, — сказала она и заперла комнату снаружи.

Глава 3

Девушка в отражении была красивой. Неприлично, опасно красивой. Тёмные волосы, собранные в безупречный узел, острые скулы, словно высеченные из мрамора, и глаза цвета весенней листвы — зелёные, но без единого проблеска тепла. В них была такая глубокая пустота, что идеальная улыбка казалась лишь ещё одним изъяном. Когда Ариэн перестала улыбаться, показалась себе еще красивей. Она медленно вынула шпильки, и тяжёлые, шелковистые волосы волной упали на плечи.

Девушка никогда не доверяла расчесывать их ни одной служанке. В памяти, как осколок, всплыло: маленькая, яростная Ариэн, лупившая расчёской служку за один неловко дёрнутый локон. «Все знают мой вспыльчивый характер», — усмехнулась она теперь, проводя зубьями по прядям.

Но чем дольше она вглядывалась в отражение, тем сильнее расплывались черты. Острые скулы смягчались, разрез глаз менялся, губы будто теряли форму. Отражение стало миловидным, абсолютно незнакомым и… больше ничего о нем Ариэн не запомнила.

— Кто ты? — прошептала она.

Зеркало не ответило. Но на миг ей показалось, что искаженное отражение усмехнулось и пропало. В полумраке комнаты Ариэн осталась наедине с собой.

Отшатнувшись от зеркала, Ариэн вновь ощутила холод. Он исходил от гладких каменных стен, впитавших за века беспристрастность крепости. Шёлковое платье, такое изящное, совсем не спасало от холода. Он поднимался от пола, струился по коже, заставляя её обнять себя за плечи.

Её потянуло к узкому стрельчатому окну, словно свет далёких звёзд мог согреть. Скоро будет светать – Ария почти пропала с неба, её блеклый свет первым тяал в наступающей заре. Лира висела высоко, становясь только серебристо-прозрачной. Подойдя, Ариэн оперлась ладонями о каменный выступ, камень был ледяным и шершавым, точно кожа умершего дракона. Теплый ветер доносил сладкий запах цветов королевского сада и утреннюю свежесть. Он пробирался сквозь резные переплёты, касался её щеки, шеи, заплетался в распущенные волосы. Этот ветерок был единственной живой вещью в каменной гробнице.

Рассвет пришёл быстро и Ариэн не спускала с него глаз, завороженная, глядя как первый луч касается лун и те пропадают. Лес на горизонте покрылся прозрачной дымкой. Небо наполнилось золотом рассвета. Тени в этот час были не чёрными, а синими и лиловыми, и казалось, что сам мир на мгновение забыл, каким он должен быть, замер в состоянии чистой красоты. Впервые за долгое время Ариэн почувствовала восторг, от которого хотелось кричать. Он пришел и волной смыл все ночные переживания и страхи. Она распахнула ставни и полной грудью вдохнула сладкий аромат. Будь у неё достаточно знаний о магии, тотчас бы обратилась птицей и полетела навстречу солнцу. Девушка рассмеялась этой мысли, звук собственного смеха удивил её. Она смеялась безумству своей мысли, своей неудаче с принцем и своей давно предначертанной судьбе. Еще с детства Ариэн поняла — ей суждено стать прекрасной злодейкой.

Девушка залезла под теплое одеяло и постаралась уснуть хоть на пару часов, но в голову лезли воспоминания.

Ариэн шла по Галерее Предков неторопливой, хищной походкой, наслаждаясь эхом своих шагов. Каждый удар каблука о мрамор отдавался в тишине чётким, властным стуком — ритмом, под который замирали сердца слуг и сжимались кулаки у придворных. С картин в тяжёлых рамах на неё взирали холодные лики бывших королей. Ариэн ловила их взгляды и мысленно отвечала ледяной усмешкой: «Ваше время прошло. Моё — наступает. Скоро вы будете смотреть на новую, живую королеву. И я позабочусь, чтобы художник не скупился на краски для моего портрета».

Длинный коридор был освещён сотнями свечей, но их трепещущий свет, казалось, бледнел и гасил её собственное, внутреннее сияние — тёмное, уверенное, непоколебимое. Воздух здесь всегда пах воском, пылью веков и властью. И этот запах любила больше, чем дорогие заграничные духи.

Несколько дней принц Риан оставил свою невесту одну в замке, а сам отправился погостить в имение недавно объявившегося лорда. Поговоривали, что тот владел дорогими рудниками. Известие об отъезде принца Ариэн встретила с холодным равнодушием. Она использовала эти дни без него мастерски. Её присутствие в замке стало ощутимее. Она давала аудиенции, разбирала мелкие споры, и её решения резкие, безапелляционные все принимали как должное. Она была уже не невестой, а правительницей в ожидании короны.

О возвращении Риана возвестили не с балкона. Ариане никто об этом не сообщил. Ведомая только любопытством и дурным предчувствием она шла навстречу. Всегда Ариан была первой, когда видел Риан по возвращению домой. В широком, но укрытом от лишних глаз дворе она увидела не один, а два экипажа. Из второго, скромного, но изящного, вышла она. Незнакомка, от которой по коше Ариэн пробежали холодные мурашки. В тонком и простом платье, с небрежно убранными волосами, с сияющим бриллиантом на груди.

Риан подал ей руку, чтобы помочь сойти, и его пальцы задержались на её перчатке на мгновение дольше необходимого. Он что-то сказал, и на лице девушки расцвела улыбка тёплая, что Ариэн не сдержавшись, скривила лицо. Риан до сих пор не обратил внимание на свою невесту.

В тот же вечер он объяснил все это как недоразумение. Девушка — молодой маг, нуждающийся в покровительстве королевской семьи и будет проживать здесь как гостья столько, сколько захочет. Уже это больно полоснуло по сердцу Ариэн. Не знакомое ранее чувство ревности накапливалось где-то под горлом. Но даже будучи невестой, девушка понимала, что не имеет права закатывать скандал наследному принцу.

— Я понимаю, — её голос прозвучал гладко. — Забота о талантах королевства — долг короны. Разумеется, мы предоставим ей всё необходимое.

Мы. Она намеренно вплела себя в эту формальность, напомнив и ему, и себе о своём статусе будущей королевы. Но слова отдавались в ушах пустотой.

— Корона рада иметь столь благоразумную невесту, — сказал Риан и ушел, даже не поцеловав на прощание.

И в этот момент тугой комок в горле неистово заболел. Ариэн была не в силах сдержать свой крик, прервавший тишину покоев. С малых лет она мечтала стать принцессой. Ради этого отец оставил их поместье у моря и отправился служить королю в столицу. Отец был ещё не седой, с мягкими глазами, он сказал:

— Для такой принцессы, как ты, нужно настоящее королевство. — И они уехали. От моря, от запаха соли и свободы — к запаху камня, интриг и лести.

Сама Ариэн до изнеможения старалась стать прекрасной партией для принца. К пятнадцати годам, отец объявил, что Ариэн маг. Сразу после этого состоялась помолвка с принцем. Её магия стала главным приданым, таинственным и могущественным. Даже их имена были созвучны — Ариэн и Риан, так, словно эти двое созданы друг для друга. Но даже тогда Ариэн понимала, что она влюбилась не в него, а в эту прекрасную сказку, где они были двумя половинками одного целого. Принц всегда был обаятелен и добр, девушка всегда показывала себя с лучшей стороны. Так что и в какой момент пошло не так? Может быть тогда, когда спустя год она так и не продемонстрировала свои магические способности?

Ариэн не могла ни зажечь огонь на своей ладони, ни сдвинуть перо. Только в груди все больше нарастало ощущения чего-то тяжелого и странного. Со временем ободряющие улыбки придворных сменились раздражением, и Риан потерял интерес, взгляд его высочества все чаще был устремлен куда-то мимо неё. А эта девушка, привезенная издалека, вероятно, должна стать укором для Ариэн.

Ариэн пришла в себя. Она должна любой ценой сохранить своё место. План уже начинал складываться в её голове, холодный и ясный, как узор на ледяном окне. Если нельзя выгнать гостью скандалом, можно сделать так, чтобы она сама не вынесла жизни здесь. День за днём. Капля за каплей.

И первой каплей станет завтрашнее утро.

Глава 4

Она знала, что Риан уже вернулся с утренней охоты. Знала, что он должен быть в восточном крыле, в малой столовой, где завтракал после утренней прогулки. И знала, что важно всегда быть первой, кого он видел — свежей, безупречной, желанной. Это был её ритуал, её негласное право. Но сегодня всё было иначе.

По залам разносился звонкий смех, заставивший девушку замедлить шаг.

Ариэн остановилась у входа в столовую и увидела их.

Принц Риан стоял у окна. Рядом с ним, непозволительно близко, девушка в светлом платье. Золотистые волосы мягко спадали на плечи, а в глазах было спокойствие. Риан наклонился к девушке, что-то сказал. Она улыбнулась. Он улыбнулся в ответ, как давно не улыбался. Что-то внутри Ариэн дёрнулось.

— Вот вы где, ваше высочество, — произнесла она громко, выходя из тени. Её голос осколком стекла разрезал царивший тут уют.

Риан резко обернулся. Улыбка исчезла с его лица. — Ариэн, — сказал он. — Я не знал, что ты здесь.

— Вижу, ты занят, — её взгляд скользнул по девушке, отмечая непристойную близость. — Но нам вчера так и не удалось познакомиться с гостьей. Полагаю, этот богатый завтрак устроен в честь её приезда?

Девушка в светлом шагнула вперёд сама, полностью игнорирую правила этикета.

— Элианна, — сказала она мягко. — Рада познакомиться.

Голос был её был спокойный. На первый взгляд, И это почему-то злило сильнее всего.

— Рада? — Ариэн приподняла бровь. — К сожалению, не могу ответить тем же, вы украли моего жениха на целую ночь.

Риан нахмурился. Элианна покраснела и была готова оправдаться.

— Ариэн, не начинай, — фраза, которую он раньше никогда не говорил ей.

Риан смотрел на Элианну так, как никогда не смотрел на Ариэн.

— Запомни, — она подошла ближе к Элианне. — Всё, что легко даётся, легко отнимается.

Элианна посмотрела ей прямо в глаза.

— А всё, что построено на страхе, — ответила она, — однажды рушится.

Ариэн выпрямилась. Улыбка стала острее.

— Посмотрим, — сказала она и...

Ариэн замерла на месте, позволив лезвию своей улыбки вонзиться в пространство между ними. Пауза длилась ровно столько, чтобысмущение Элианны достигло пика и начало превращаться в неловкость.

—Ах, ваше высочество, — голос Ариэн внезапно обрёл ту безупречную, легкую интонацию, которую она использовала на официальных приёмах. — Я действительно голодна. Утренние дела отнимают столько сил.

Она взяла тарелку и, не глядя на собирающихся гостей, начала выбирать фрукты, будто эта битва взглядов и намёков была уже закончена и она вышла из неё победительницей, просто сменив тему. Она вела себя как хозяйка, которую ничто не может выбить из колеи.

— Кстати, леди Элианна, — Ариэн обернулась, держа в руках блюдце с идеально нарезанными персиками. — Надеюсь, вам приготовили покои в Восточном крыле? Виды из окон там просто восхитительны. Особенно на рассвете, когда свет падает на статую Первого Короля. Это так... вдохновляет.

Её слова были упакованы в самую изысканную вежливость, но каждый, кто знал замок, понимал: Восточное крыло — самое удалённое от апартаментов принца. А вид на статую Первого Короля — намёк на то, что её гостья должна помнить о субординации и древности рода, который она здесь представляет. «Смотри на королей, девочка, но не забывай, кто ты здесь.»

Элианна, всё ещё бледная, кивнула: — Мои покои прекрасны. Благодарю за заботу. — О, это не моя забота, — легко парировала Ариэн, делая шаг к столу и садясь на стул с такой непринуждённостью, будто это был трон. — Это забота двора. Мы так рады новым... союзникам. — Она сделала крошечную, едва заметную паузу перед последним словом, успев бросить на Риана взгляд, полный холодного торжества. «Вот видишь, я играю по твоим правилам.».

Принц молчал. Его лицо было каменным.

И в этот самый момент тягостной тишины распахнулись высокие двери в торце зала. — Их величества! — возвестил церемониймейстер.

Всё — напряжение, ярость, унижение — мгновенно было сметено волной придворного рефлекса. Риан выпрямился, лицо застыло в почтительном выражении. Элианна инстинктивно отступила на шаг, в тень колонны. А Ариэн… Ариэн была готова, как и всегда..

Завтрак превратился в миниатюрный официальный приём. Король, грузный и молчаливый, кивал на реплики. Королева, худая и проницательная, обводила взглядом стол, придирчиво указывая изящной кистью на выбранные фрукты.

— Ваше величество, — обратилась Ариэн к королеве, — я только что восхищалась тем, как утренний свет играет в новом витраже в восточной галерее. Это напоминает мне ваш любимый гобелен в летней резиденции.

Королева оценивающе кивнула: — Ты всегда была внимательна к деталям, дитя.

Завтрак протекал в оживлённых, но строго регламентированных беседах. Ариэн ловила каждый момент, чтобы вплести в разговор Элианну — и тут же аккуратно поставить её на место.

— Леди Элианна, должно быть, поражена размахом наших садов, — говорила она, обращаясь к королеве. — В её родных краях, как я слышала, больше ценятся суровые горные пейзажи. Нам есть что показать нашей гостье.

И зря Ариэн это делала. Король радостно пригласил девушку из бедного рода сесть рядом с ним. Теперь Элианна была к королю даже ближе чем Ариэн.

Нужно было немедленно обратить внимание на себя. Когда разговор зашёл о предстоящем балу, Ариэн мягко, но неумолимо взяла инициативу: — Я уже обсудила с управляющим некоторые детали цветочного убранства. Белые лилии и чёрные орхидеи создадут необходимый контраст, столь любимый в нашей фамильной символике. Надеюсь, леди Элианне понравится эта концепция. — Она повернулась к девушке с лицом, полным мнимого участия. — Вам ведь нравятся лилии, правда? Они такие… чистые.

Подтекст витал над столом, густой и ядовитый. Риан молчал, стиснув зубы. Он был в ловушке протокола и не мог вмешаться. Король что-то бормотал о затратах. Королева наблюдала за Ариэн с новым интересом.

Элианна, бледная, но державшаяся, ответила просто: — Цветы всегда прекрасны. Благодарю за заботу.

Но Ариэн уже переключила внимание обратно на королеву, обсуждая тонкости рассадки гостей, исполняя роль хозяйки. Она строила вокруг себя и королевской семьи стену из общих воспоминаний, планов и традиций, за которой Элианна оставалась одинокой фигуркой с неясным статусом.

Завтрак близился к концу, когда король, до этого сосредоточенный на яйцах с трюфелями, поднял тяжёлый взгляд. Его голос, низкий и властный, разрезал светскую беседу.

— Ариэн, дитя, — начал он, и все сразу затихли. — Твой отец говорил нам о твоём… выдающемся потенциале. Уже год как ты официально объявлена магом. Как продвигается твоё обучение? Когда королевство сможет увидеть плоды твоих трудов?

Вопрос повис в воздухе, острый как бритва. Королева перестала есть. Риан замер, Элианна тихо смотрела на свою тарелку.

Ариэн почувствовала, как под идеальным корсетом платья по спине пробежал холодный пот. Это был прямой вызов. Но её лицо осталось спокойным, лишь брови слегка приподнялись в вежливом внимании.

— Ваше величество, ваша забота тронула меня до глубины души, — её голос звучал ровно, почти сладко. — Магия — искусство тонкое и требующее терпения. Мой отец учит меня, что истинная сила не в спешных фокусах, а в глубине понимания. Я посвящаю время изучению основ, чтобы, когда придёт время, мои действия были эффектны и неоспоримы.

Это был красивый, уклончивый ответ, полный намёков на будущее величие. Но король не был удовлетворён. Он буркнул и повернулся к Элианне, и его выражение смягчилось.

— А вот леди Элианна уже доказала свою пользу. С её прибытием в замке перестали болеть наши старые раны. Стены замка, которые век трещали по швам, будто сами собой срослись. Это ли не истинное служение короне? — Он кивнул ей, и в его глазах светилось редкое одобрение. — Твой дар — это дар миротворца и целителя. Редкий и драгоценный.

Элианна покраснела, опустив голову. — Я лишь направляю то, что уже есть, ваше величество. Сила в вас самих, а не во мне.

Это было сказано так искренне, так смиренно, что похвала прозвучала ещё весомее. Ариэн чувствовала, как её собственное «изучение основ», на контрасте кажется пустой, высокопарной отговоркой. Унижение жгло изнутри. Слова слетели с губ быстрее, чем Ариэн осознала их:

— Вы правы, ваше величество, — весь стол замер. — Действительные дела важнее слов. И скромность — достоинство. Но иногда… королевству нужен не только миротворец. Ему нужен щит. И меч.

Она медленно встала, и её движение было настолько полным достоинства, что даже король не посмел её остановить.

— Прошлый год я готовилась, — заявила она, глядя теперь прямо на монарха. — Готовилась не к маленьким чудесам, а к тому, чтобы в нужный час явить силу, достойную этой короны. И этот час… — её губы тронула та самая острая, безрадостная улыбка, — настаёт.

Она обвела взглядом всех присутствующих, останавливаясь в конце на бледном лице Элианны. — На балу в честь нашей дорогой гостьи, я не буду скрывать свой дар. Я покажу всем — двору, столице, королевству — чего стоит истинная наследница магической крови этого дома. Пусть это будет моим подарком.

В зале воцарилась гробовая тишина. Король смотрел на неё с откровенным изумлением. Королева прикрыла рот веером, но в её глазах читался не страх, а жгучий интерес. Риан выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю.

Элианна первая нарушила тишину, тихо сказав: — Леди Ариэн, магия — не соревнование…

— Поверьте, я понимаю в этом не меньше вас.

на совершила глубокий, безупречный реверанс перед королём и королевой, кивнула Риану и, не удостоив Элианну больше взглядом, вышла из зала. Её уход на этот раз был подобен удару грома — тихого, но предвещающего бурю.

Дверь закрылась. Первым выдохнул король. — Наглость… — пробурчал он, но в его голосе, странным образом, слышалось и одобрение, — неслыханная наглость.

Глава 5

Ариэн, поднимаясь по лестнице в свои покои, чувствуя, как трясется изнутри. Она только что бросила вызов, и совсем не Элианне, а самому королю. Этот отчаянный шаг она совсем не обдумывала, а теперь выхода не осталось. На балу она будет не скрываться, а царить. Чтобы каждый, включая Риана и эту светловолосую выскочку, понял: Ариэн — это сила, с которой придётся считаться.

Нежное платье, так подчеркивающее глубину глаз Ариэн было отвергнуто, несмотря на месяцы подготовки. Сегодня она выбрала глубокий, почти чёрный фиолетовый — цвет ночи, тайны и цвет королевских магов. Платье было безупречно скроено, подчёркивало каждую линию, но не оставляло ни сантиметра лишней кожи. Служанки долго накручивали кудри, укладывая их в изящную прическу с использованием чёрных жемчужин и острых шпилек. Служанка была неосторожна и обожгла шею госпожи раскаленными щипцами. Ариэн взяла девушку за подбородок, заглянула в глаза полные ужаса и тихо сказала: «Твои руки слишком неуклюжи для службы в этих стенах. Говорят, в рудниках на севере ценится любая рабочая сила, даже с трясущимися пальцами.» Служанка продолжила работу, захлебываясь слезами, а Ариэн пыталась держать лицо.

Несмотря на бесчисленное множество раздумий о необходимости быть злой, причины своих поступков и этих самых мыслей сама Ариэн не понимала. Девушка постоянно корила себя за каждое грубое слово, но угрозы сами срывались с её губ. Это чувство предрешенности преследовало Ариэн и особой тревогой покрыло сердце перед самым балом. Казалось, Ариэн жила с этим чувством так долго, что успела сродниться. Некоторыми своими выходками девушка даже гордилась.

Когда Ариэн была лишь дебютанткой, какая-то юная маркиза прилюдно обсмеяла её за неуклюжий танец и старое платье. Ариэн была горда и не позволила себе пролить даже каплю слезы. В ту же ночь Ариэн пробралась в покои девушки и вплела в её сны кошмары, которые преследовали маркизу годами, доведя до монастыря. Ариэн помнила не раскаяние, а вкус той власти: способность сломать чей-то разум, не оставив следов на теле.

«Я ломала людей и посильнее этой провинциальной ведьмы,» — усмехнулась Ариэн.

Как например та дуре Иленна. Когда-то Иленна предала дружбу с Ариэн, растрепав её секреты всему двору. Иленна сплетничала про умершую мать Ариэн, про холодного отца и страх девушки перед ним, про много многое заветное, что Ариэн доверяла только лучшей подруге. Через неделю весь двор шептался: «Ариэн — пустышка, маг без магии». Дочь великого мага, метившая в невесты принца не смогла стерпеть такой обиды. И пока Иленна кружилась в хороводе всеобщего обожания, старый северный герцог прислал её отцу выгодное предложение. риэн лично выбрала жениха — старого, жестокого, известного тем, что его жёны долго не живут. Когда Иленна умоляла, стоя на коленях, Ариэн сказала: «Ты научила меня, что друзей не бывает. Спасибо за урок».

Иленна умерла через год — первые же роды, слабое сердце, северная зима. Ариэн тогда пила вино и улыбалась, уверенная, что через пять лет никто и не спомнит о трагичной судьбе этой леди.

Макияж был столь же мрачным — безупречная фарфоровая кожа, алые губы и подведённые углём глаза, в которых отражался холод далёких звёзд. Ариэн посмотрела в зеркало, но увидела не невесту принца, а настоящую королеву. Идеальную, неуязвимую, смертоносную.

За час до бала в её покои вошёл отец. Он казался ещё более уставшим, будто годы, которые он носил на плечах, внезапно навалились всей тяжестью. В руке он держал маленькую, неприметную шкатулку из тёмного дерева.

— Ты готова? — спросил он, но это был не вопрос о платье.

Ариэн кивнула, не оборачиваясь. — Да. Я буду безупречна.

— Безупречности недостаточно, — его голос прозвучал тихо. — Ариэн. Подойди ко мне.

Она повиновалась. Он открыл шкатулку. Внутри, на чёрном бархате, лежали две серебряные серёжки — изящные, в форме капель. Но при свете свечей внутри каждой будто пульсировала крошечная, тёмная звезда.

— Это не просто украшение, — сказал он, беря одну из них. Его пальцы были холодны, когда он коснулся её мочки уха. — Это — якорь. Они будут удерживать тебя здесь.

Ариэн не поняла загадочных слов отца, но с радостью приняла подарок. Серёжки он вдел ей в уши сам. Его дыхание пахло полынью и старостью. — Твой приход в этот мир… был просто спасением для меня. Но твоя жизнь стала актом насилия над самой тканью бытия. Мир терпит тебя, пока ты играешь свою роль. Но если появится кто-то, чья сущность окажется… чьё право быть здесь окажется несомненней…

Он замолчал, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде не было угрозы. — …Баланс сместится. И мир начнёт отторгать чужеродный элемент. То есть тебя. Сначала это будут трещины в камне, исчезающие двери, немые птицы. Потом… твоё сознание начнёт расползаться. Память, личность, сама воля — всё растворится в том небытии, откуда ты пришла. Ты просто… перестанешь быть. Не умрёшь. Исчезнешь. Как будто тебя и не было.

Ариэн застыла. Лёд, которым она сковала себя, дал трещину. Сквозь него пробился первобытный, животный ужас. Отец впервые был таким пугающим. Сегодня вместо слов поддержки он принес в подарок дочери ужасающее пророчество.

Он закрыл шкатулку с тихим щелчком. —Ты должна доказать миру, что твоё право быть здесь — сильнее.

Он положил руку ей на плечо. Его прикосновение было тяжелым, как могильная плита. — Этот бал — не соревнование за внимание принца. Это — твой первый и последний бой за само своё существование. Победи — или исчезни. Третьего не дано.

Он ушёл, оставив её наедине с тишиной, своим отражением в зеркале и вселенским ужасом, который теперь постепенно обретал форму и имя — Элианна.

Серёжки в ушах внезапно стали невыносимо тяжелыми, будто тянули её вниз, в небытие. Ариэн схватилась за краску столика, чтобы не упасть. В зеркале на неё смотрело красивое, бледное, чужое лицо.

Холодная паника подступила к горлу. Ариэн хотела сорвать это платье, эти серёжки и сбежать…

Но куда? В ничто?

И тогда ужас начал меняться. Он не испарился. Он сжался, как под прессом, превратившись в нечто твёрдое, острое и абсолютно чёрное.

Она выпрямилась. Взгляд в зеркале наполнился тем самым холодным, безжалостным огнём, который желал видеть её отец. Огнём, который может спалить всё, включая её собственную жалость к себе.

«Хорошо, — подумала она, и мысль была ясной, как лезвие. — Значит, не просто игра. Значит, война на уничтожение. Не за корону. За право дышать».

Она провела рукой по идеальной ткани платья, поправила безупречную причёску. Теперь каждое её движение, каждый взгляд, каждая улыбка на том балу будут не интригой, а актом выживания. Элианна перестала быть соперницей. Она стала угрозой.

На пороге, выходя из комнаты, Ариэн на миг задержалась. Её взгляд упал на вазу с живыми розами. Она не произнесла заклинания. Она просто посмотрела на них с той ледяной, всепоглощающей ненавистью, что теперь наполняла её.

Лепестки на самой пышной розе мгновенно почернели и опали, будто тронутые морозом в разгар лета.

Ариэн улыбнулась. Впервые за день — искренне. Это была улыбка хищника, учуявшего кровь.

И она пошла на бал.

Глава 6

Большой зал был полон. Цветы, которые Ариэн подбирала лично, благоухали так сладко, что воздух казался тягучим и едва заметно пьянил гостей.

Музыка лилась мягко, придворные смеялись слишком громко, чтобы скрыть напряжение. Ариэн вошла уверенно, в тёмном платье, которое подчёркивало её статус — не официальный, но всем известный. Так одевалась та, кого не нужно объявлять, но герольд огласил:

— Леди Ариэн Тарн. Невеста принца и будущая Вторая Луна королевства.

По залу прокатился шёпот, перекрываемый звуком труб. Пусть люди и привыкли к громким появлениям королевской спутницы, но фиолетовый искрящийся туман, в вихре которого появилась девушка, не позволил отвести от себя взгляд даже Риану. Их взгляды сразу пересеклись. Её был полон решительности. Его — пустоты. Пока Ариэн сгорала от ревности к этой незваной гостье, её жениха не волновали десятки взглядов. И всему причиной была она.

Элианна стояла у самого трона, по правую руку от принца Риана. Не в стороне. Не за спиной. Рядом. Все знали, что почетные гости могут занять место лишь у ног короля, но Элианна, несмотря на всю свою скромность, держалась как равная королевской семье. И никто — ни придворные, ни стража, ни сам король — не находил в этом нарушения. Будто так и должно быть. Что-то внутри Ариэн сжалось, но она не позволила этому проявиться. Она шла прямо, не ускоряя шаг, не замедляя. Все взгляды скользили к ней — кто с интересом, кто с опаской. Но главный взгляд — тот, который Ариэн искала неосознанно, снова был не с ней. Риан смотрел на Элианну. И Элианна, подняв голову, встретила взгляд Ариэн без вызова, без страха, без торжества.

— Ваше Высочество, — Ариэн склонила голову ровно настолько, чтобы это было вежливо, но не покорно. — Я слышала, вы планировали вечернюю прогулку. Сады сейчас особенно хороши.

Риан посмотрел на неё внимательно. Слишком внимательно.

— Планировали, — ответил он. — Но планы имеют свойство меняться.

— О, я знаю, — легко согласилась Ариэн. Её взгляд на мгновение задержался на Элианне — ровно столько, чтобы это заметили, но не могли обвинить. — Особенно когда появляются новые... обстоятельства. Надеюсь, вы оба хорошо проведёте вечер. Ведь ради этого всё и затевалось, правда?

— Конечно. — Её взгляд скользнул к Элианне. — Иногда появляется… неожиданная компания.

Тишина вокруг стала гуще.

— Ариэн. — Он произнёс её имя спокойно, даже мягко. Но это была мягкость стали перед ударом. — Ты сегодня прекрасна. Не омрачай вечер.

Ариэн улыбнулась — та самая улыбка, от которой у слуг подкашивались колени.

— Я всегда прекрасна, — сказала она так же мягко. — И вечер омрачаю только тогда, когда есть причина.

Её взгляд снова коснулся Элианны, теперь оценивающе, почти скучающе.

— Леди Элианна, вам нравится при дворе? — спросила она вдруг. — Надеюсь, вы успели освоиться. Некоторым требуется время, чтобы понять, где здесь можно дышать свободно, а где воздух… разрежён.

Элианна подняла глаза. В них не было страха — только тихое, спокойное достоинство.

— Мне не нужно разрешения чтобы дышать, леди Ариэн. И пока мне хватает воздуха.

Риан чуть заметно расслабился — он явно боялся, что Элианна не выдержит давления. Эта мелочь не укрылась от Ариэн. Она внезапно для себя одобрительно кивнула, не сводя заинтересованного взгляда с соперницы.

— Вы правы, — произнесла она громко, возвращая на лицо безупречную светскую улыбку. — Сегодня праздник. Я не смею мешать.

Она сделала реверанс — идеальный, чуть глубже, чем требовалось Элианне, но ровно настолько, чтобы это выглядело как насмешка над самим понятием реверанса перед равной.

— Хороший ответ, — сказала она тихо, так, чтобы слышала только Элианна. — Жаль, что мы по разные стороны.

Она не ждала ответа. Развернулась и ушла в толпу, оставляя за собой лёгкий шлейф фиолетового тумана и недосказанности. Каждый её шаг звучал в тишине, и только когда дверь за ней закрылась, зал выдохнул.

Риан смотрел ей вслед, и в его глазах было что-то сложное — облегчение, тревога и, кажется, тень того самого уважения, которое он только что пытался от неё требовать.

Элианна тихо спросила:

— Она всегда так?

— Нет, — ответил Риан после паузы. — Обычно она страшнее.

Элианна посмотрела вслед Ариэн, и в её глазах мелькнула тихая печаль.

— Знаешь, — сказала она негромко, — мне кажется, мы могли бы понять друг друга. Если бы обстоятельства сложились иначе.

Риан удивлённо взглянул на неё.

— Ты серьёзно? После того, что она тебе сказала?

— Именно поэтому, — Элианна покачала головой. — Она не просто злится. Она защищается. И мне почему-то кажется, что я знаю, каково это — быть одной против всех. Поверь, Риан, она не ищет врага.

Риан нахмурился, пытаясь понять, что она имеет в виду. Но Элианна уже отвернулась, пряча эту странную мысль за обычной светской улыбкой.

— Наверное, это глупо.

Риан хотел ответить, но краем глаза заметил движение на троне. Король медленно поднялся. Весь зал замер, музыка стихла сама собой.

— Риан, — голос короля прозвучал негромко, но каждый камень в зале отозвался эхом. — Подойди.

Риан вздохнул, бросил быстрый взгляд на Элианну и шагнул к трону. А король, прежде чем повернуться к сыну, посмотрел на ту самую дверь, за которой скрылась Ариэн, и в его глазах была неприкрытая тревога.

Элианна осталась одна, чувствуя на себе сотни взглядов. Музыка заиграла снова, но ей вдруг стало холодно.

Король видел всё. Он видел, как Ариэн ушла, как Риан смотрел на Элианну, как напрягся зал. И он понимает: этот конфликт больше не личный, он становится политической проблемой.

— Риан, — сказал король, когда сын подошел. — Ты поставил себя между двумя женщинами при всём дворе. Ты понимаешь, что через час об этом будут шептаться во всех углах? Через неделю во всём королевстве?

Риан молчал.

— Я не спрашиваю, кто тебе милее, — продолжил король. — Мне важно, кто нужнее трону. Ариэн Тарн — дочь человека, который держит в руках половину магии этого королевства. Элианна — подарок судьбы, но без рода, без армии. Ты сделал выбор?

Риан поднял глаза.

— Я не знаю, отец.

— Тогда узнай. Быстро. Потому что этот бал затевался не для твоих сердечных терзаний, а для укрепления союзов. А пока что ты их разрушаешь.

Глава 7

Ариэн перевела дух наслаждаясь садом в одиночестве и вернулась в бальный зал. Там она провела три танца с заморскими гостями. Каждый из них ловил каждое движение Ариэн, стараясь даже дышать в такт и забывая, кто он и откуда каждый из которых был поражен её холодной красотой, замирал и вздрагивал, когда её рука без перчатки касалась его пальцев. Вино сегодня казалось особенно сладким и Ариэн потихоньку забыла, кому все же посвящен бал. Центром внимания была она — прекрасная и единственная невеста принца, девушка, которую так ценит королева. Благоухающий бутон, который еще не распустился до конца, но который вот-вот сразит всех. Она кружилась в танце, и мир вокруг таял, становясь мягким, податливым, её собственным. Аркейл Тарн не участвовал в танцах. Он молча со стороны присматривал за дочерью, надеясь, что все обойдется без пьяных выходок.

После танцев Ариэн опять вернулась в сад, который после душного зала казался благословенным убежищем. Здесь, в тишине, она могла хотя бы на миг забыть о той, кто стояла по правую руку Риана. Цоканье тонких каблуков застало девушку врасплох. Королева вышла из-за живой изгороди одна без фрейлин и без стражи, в тёмно-синем платье, которое делало её почти невидимой в ночи. Только бриллианты в ушах слабо мерцали, отражая свет двух лун.

— Ваше величество, — Ариэн присела в реверансе.

— Встань, — обронила королева, не глядя на неё. Подошла к фонтану, провела пальцем по воде, задумчиво наблюдая, как расходятся круги. — Вода здесь всегда холоднее, чем во дворце. Глубже. В ней видно звёзды, даже когда небо закрыто тучами. Ты замечала?

Она опустила руку в воду, наслаждаясь прохладой. Королева словно играла с отражениями звёзд — водила пальцами, разбивая их на тысячу мелких осколков, и те тут же собирались обратно. Она молчала. Просто смотрела, как круги расходятся от её пальцев, шире, шире, пока не исчезали, съеденные темнотой пруда. Потом заговорила — негромко, будто сама с собой:

— Сколько их уже было, этих балов? Двадцать? Тридцать? Я сбилась со счёта. Все одно. Та же музыка, те же улыбки, те же надежды в глазах девушек, которых приводят показать моему сыну. — Она подняла взгляд на Ариэн. — Ты, кажется, всего несколько лун назад вошла в этот круг? Поздравляю. Скоро перестанешь замечать, как летят годы.

— Ваше величество, я... — начала Ариэн.

— Не нужно, — перебила королева. — Я не для того пришла, чтобы слушать любезности. Их и во дворце хватает.

Она отвернулась, глядя на небо. Две луны висели над садом — одна целая, другая расколотая.

— Смотри, — сказала она равнодушно. — Две луны. Все гадают, почему одна разбита. Строят легенды про великую битву, про проклятие, про любовь. А я думаю — может, она просто устала. Висела себе тысячу лет, смотрела на эту суету, и однажды взяла, и треснула. Просто, потому что надоело.

Ариэн молчала, не зная, как реагировать.

Королева перевела на неё взгляд — усталый, почти скучающий. — Ты сейчас, наверное, ждёшь, что я скажу что-то важное. Про моего сына, про твоё место, про то, как тебе быть. — Она усмехнулась без тени веселья. — Милая моя, мне правда всё равно.

Ариэн вздрогнула.

— Думаешь, я не видела таких, как ты? — продолжила королева. — За тридцать лет при дворе через эту комнату прошли десятки девушек. Каждая была уверена, что именно она изменит всё. Каждая горела, каждая верила. А знаешь, что с ними стало? — Она помолчала. — Одни вышли замуж за старых лордов и тихо угасли в провинции. Другие остались при дворе и превратились в тени собственных амбиций. Третьих я уже не помню совсем.

Она говорила это без жестокости, без насмешки — просто смотрела опьяненным взглядом в небо.

— Ты, говорят, была помолвлена с моим сыном. Теперь, кажется, уже не очень. — Королева пожала плечами. — Честно? Я даже не следила за этой историей. Риан меняет невест чаще, чем перчатки. Для него это игра, для вас — жизнь. Таков порядок вещей.

Ариэн чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное, но сдержалась. С королевой нельзя было говорить на равных.

— Но раз уж ты здесь, — продолжала та, — скажу одну вещь. Смотри: две луны, одна целая, другая — осколок. И никто уже не помнит, какой они были до разрыва. Только звёзды помнят. Говорят, они родились в тот миг, когда луна умерла. Тысячи новых жизней из одной смерти.

Она помолчала, давая тишине сделать свою работу.

— При дворе много говорят, — продолжила королева, по-прежнему глядя в небо. — О молодости, о выборе, о том, кто на ком остановит взгляд. Я слушаю. Иногда даже слышу. Знаешь, что говорят о тебе?

Ариэн сглотнула: — Осмелюсь предположить, ваше величество, что разное.

— Разное, — согласилась королева. — Кто-то говорит о красоте. Кто-то — о гордости. А кто-то, — она повернула голову, и в её глазах мелькнуло что-то острое, — о девочке, которая в шесть лет запустила камнем в мальчишку и не промахнулась. О другой девочке, годами позже, от взгляда которой у фрейлин подкашивались колени. О третьей, чьё имя теперь не произносят вслух, но все помнят, как оно звучало.

Иленна. Она не произнесла это имя. Не нужно было.

Она посмотрела на Ариэн долгим, изучающим взглядом. — Я не знаю, что из тебя выйдет. Может, ничего. Может, ты удивишь всех. Но если решишь остаться здесь и бороться за то, что уже ускользнуло... — Она покачала головой. — Просто знай: дворец переживёт и не таких. А ты?

Она развернулась, собираясь уходить, и бросила через плечо:

— Подумай на досуге о бегстве в полуденные страны, если все же потеряешь место фаворитки. Я познакомлю тебя с влиятельными мужчинами. Хотя, конечно, ты не подумаешь. Никто не думает в твоём возрасте.

И ушла, растворившись в темноте так же бесшумно, как появилась.

Ариэн осталась одна. Вода в фонтане журчала, луны висели в небе, где-то играла музыка. А в голове крутились слова королевы. И странное, горькое чувство наполнило сердце Ариэн, будто её не предупредили и не спасли. Будто её просто не заметили. Очередная девушка в череде таких же.

Она сжала кулаки и посмотрела на свои руки. Те самые, что когда-то сжимали камень. В лунном свете они казались почти прозрачными. Фарфоровыми. Хрупкими.

«Все горят», — подумала она. — «А я? Я уже сгорела или только начинаю?»

Ответа не было. Только тишина и две луны над головой.

Страх пришёл не сразу. Сначала было только эхо слов королевы, расходящееся кругами, как на воде. А потом тишина стала гуще, и в этой густоте проступило что-то липкое, холодное, ползущее под кожу.

«А что, если я уже прошла свой пик? Если лучший свет был в детстве, когда я ещё верила, что стану королевой? Если теперь — только медленное угасание, год за годом, бал за балом, пока однажды я не стану одной из тех, чьи имена никто не помнит?»

Дрожь пробежала по спине, хотя ночь была тёплой. Ариэн вдруг отчётливо, до боли ясно представила себя через двадцать лет — сидящей у окна в каком-нибудь восточном поместье, с бокалом вина, которое уже не пьянит, и с воспоминаниями об одном-единственном бале, где она была если не счастлива, то хотя бы жива.

Страх схлынул так же внезапно, как накрыл. На его место пришло другое — холодное, твёрдое, знакомое.

Она подняла голову к лунам — целой и расколотой. И улыбнулась той самой улыбкой, от которой у слуг подкашивались колени.

«Если мне суждено гореть, я сожгу всё вокруг. И посмотрим, кто догорит первым.»

Глава 8

Бальный зал утопал в свете. Тысячи свечей отражались в хрустальных подвесках люстр, разбивались на тысячи искр и разбегались по мраморным стенам золотыми зайчиками. Цветы, продолжали благоухать, сплетались в гирлянды, обвивая колонны и ниспадая с балконов живыми водопадами.

Музыка лилась мягко, обволакивающе — лучшие музыканты королевства играли сегодня.

Пары кружились в танце — дамы в тяжёлых парчовых платьях, кавалеры в расшитых камзолах. Юбки взлетали, открывая кружевные панталоны, смех рассыпался серебряными колокольчиками, веера трепетали, как крылья экзотических бабочек. Кто-то перешёптывался, кто-то громко восхищался убранством, кто-то бросал завистливые взгляды на более удачливых соперниц.

В центре зала, в водовороте танцующих, Ариэн разглядела её.

Элианна кружилась в вальсе — легко, невесомо, будто всю жизнь только и делала, что танцевала в королевских залах. Её тонкое платье взлетало волнами, жемчужная нить в светлых волосах мерцала в свете свечей. Она смеялась — тихо, сдержанно, но этот смех был слышен даже сквозь музыку.

И главное — её кавалером был лорд Тарвин. Тот самый, который ещё неделю назад клялся Ариэн в вечной преданности и умолял о танце на балу. Ариэн видела, как он склоняется к Элианне, что-то шепчет ей на ухо, как та краснеет и опускает глаза.

— Она сегодня танцует уже четвёртый танец, — прошелестело за спиной. — И все кавалеры — из ближнего круга леди Ариэн.

Дамы рассмеялись, не боясь, что им что-то может угрожать.

Ариэн стояла в тени колонны, скрытая тяжёлой портьерой, и смотрела, как зал живёт своей жизнью. Её жизнь утекала сквозь пальцы с каждым взмахом юбок Элианны, с каждым её смешком, с каждым взглядом, который мужчины бросали на неё, забывая о той, кто ещё недавно была королевой балов.

Танец закончился. Лорд Тарвин подвёл Элианну к трону, склонился в поклоне — ниже, чем требовал этикет. Но едва он отпустил её руку, как к Элианне тут же устремились другие. Ариэн узнала их — те самые заморские принцы, с которыми она сама танцевала всего час назад. Они кружили вокруг Элианны, наперебой приглашая на следующий танец, осыпая комплиментами на ломаном местном наречии. Один из них — тот, что клялся, что никогда не видел такой красоты, как у Ариэн, — сейчас смотрел на Элианну с тем же восхищением, будто забыв, что ещё недавно говорил эти слова другой.

Элианна смущённо улыбалась, опускала глаза, но не отказывала. Она приняла приглашение от самого высокого, и они закружились в вальсе — легко, невесомо, будто всю жизнь только и делали, что танцевали вместе.

— Ах, дамы, — щебетала какая-то фрейлина рядом с Ариэн, не замечая, кто стоит в тени, — леди Элианна просто чудо! Говорят, она умеет говорить с духами! С самими светлыми духами!

Пальцы Ариэн сильнее сжали бокал, и по стеклу поползла тонкая трещина.

— Сегодня она обещала показать, — продолжала фрейлина. — Сам король просил. Говорят, духи являются только избранным...

Бал был в самом разгаре, когда король, опьяненный вином и всеобщим весельем, вдруг вспомнил:

— Ариэн, дитя! Ты же обещала нам представление! Где твоя знаменитая магия, о которой все говорят?

По залу разлилась тишина, все взгляды обратились к ней. Сердце Ариэн учащенно забилось, и земля готова была уйти из-под ног. Риан наконец обратил заинтересованный взгляд на невесту, Ариэн могла поклясться, принц ждал её провала. Элианна смотрела с тихим сочувствием, которое казалось ещё хуже насмешки.

Ариэн шагнула в свет.

Она не знала, что будет делать. Не знала, что скажет. Но ноги сами несли её в центр зала, сквозь расступающуюся толпу, сквозь испуганные взгляды, сквозь музыку, которая начала сбиваться, затихать, обрываться.

Внезапно раздался голос отца. Тихий и слегка хрипящий, он прокатился по залу, как лезвие:

— Ваше величество, вы хотите, чтобы моя дочь развлекала вас, как ярмарочный фигляр?

Король застыл. Улыбка на его раскрасневшемся лице искривилась.

Аркейл сделал шаг вперед. Он не смотрел ни на короля, ни на придворных. Его взгляд был обращен лишь к витражу, откуда проглядывали две луны.

— Я учил её не фокусам для балов. Я учил её силе, которая останавливает армии. Которая заставляет миры дрожать. — Он наконец повернул голову к королю. — Вы действительно хотите увидеть это здесь? Среди хрусталя и шёлка?

Зал боялся даже дышать. Аркейл редко напоминал о том, как много сделал для королевства, как долго был его верным мечом и совсем не гордился званием героя войны. То, что старый маг внезапно вспомнил обо всем, говорило только о том, что он хочет оградить дочь от позора. Именно так решили дамы и кавалеры, спрятав лица в веерах.

— Ваше величество, вы обещали, что за моей дочерью будущее королевства. Моя дочь — не развлечение. И её сила не для праздных глаз.

Он взял Ариэн за руку, холод его пальцев отрезвил сильнее воды из фонтана.

— Пойдём, дитя. Тебе нужно готовиться к настоящим делам, а не слушать пьяные просьбы.

Они ушли в полной тишине. Король от злости стал еще багровей, но просто смотрел вслед, бессильный что-то сделать. Риан же смотрел только на отца.

В пустом коридоре Ариэн вырвала руку и зашипела:

— Зачем ты это сделал? Я могла бы попытаться! Я обещала!

Отец замер и медленно повернулся. В его глазах, как всегда, была усталость, а сегодня они самого утра наполнились болью.

— Попытаться? — тихо переспросил он. — И что бы ты показала? Трещины в стенах? Увядшие цветы? Испуганных лошадей? — Он покачал головой. — Твоя магия не для представлений, Ариэн. Она для выживания. И если бы ты сейчас опозорилась перед всем двором, никакие мои слова не спасли бы твою помолвку.

— Но я могла бы…

— Не могла. — Он резко оборвал её. — И мы оба это знаем. Твоя сила просыпается только в боли, в ярости, в страхе. А ты сейчас была просто испугана. И это закончилось бы катастрофой.

Он аккуратно взял лицо дочери в ладони. Ариэн окутало внезапное тепло. Аркейл грустно улыбнулся.

— Я не нашел в себе сил раскрыть всей правды. Есть книга, Ариэн. Книга, где записана судьба каждого. Я видел в ней твоё имя. И имя той девушки. По этой книге ты должна была... — он замолчал, сжав челюсть. — Неважно. Я изменил это. Я заплатил, чтобы ты жила. Но книга не прощает ошибок. Она будет пытаться вернуть всё обратно. И Элианна — её инструмент. Если ты позволишь ей занять трон, книга победит. И ты исчезнешь.

Впервые за долгое время Ариэн увидела, как по щекам отца стекают слезы.

Он не выдержал, притянул её к себе и обнял, крепко, как в детстве, когда она просыпалась от кошмаров и прибегала к нему в спальню. Ариэн замерла, не веря происходящему. Отец давно не обнимал её просто так. Аркейл Тарн всегда был холодным и сдержанным даже с дочерью, пусть и называл её любимой. В другие дни он держался гордо и даже слегка высокомерно. А сейчас его руки дрожали.

— Ты даже не представляешь, чего мне это стоило, — глухо сказал он, уткнувшись лицом в её волосы. — Я отдал всё. Но ты жива, ты здесь, ты единственное, что у меня осталось. И я не позволю этой проклятой книге забрать тебя.

Ариэн чувствовала, как его плечи вздрагивают. Великий Аркейл, чьё имя заставляло трепетать королей, чья магия останавливала армии — он плакал. Плакал, прижимая к себе дочь, и не мог остановиться.

— Папа… — выдохнула она слово, которое не произносила много лет.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. По его щекам текли слёзы — беспомощные, старческие, совсем не героические. Он провёл ладонью по её волосам, заправил выбившуюся прядь за ухо, бережно коснулся щеки.

— Ты — самое драгоценное, что есть в моей жизни, — сказал он тихо. — Не магия. Не победы. И если книга хочет тебя забрать… — он наклонился и поцеловал её в лоб. Губы его были горячими, а слёзы холодными. — Я найду способ переписать её снова. Даже если придётся отдать последнее.

Он прижался лбом к её лбу, и так они стояли в пустом коридоре — великий маг и его дочь, два сломленных человека, у которых никого нет, кроме друг друга.

— Я не хочу, чтобы ты платил снова, — прошептала Ариэн.

— Тсс. — Он погладил её по голове, как в детстве

Отец вытер слёзы тыльной стороной ладони. Он словно постарел ещё на десять лет за этот разговор.

— Мне нужно вернуться, — сказал он тихо. — Король потребует объяснений. А ты не думай об этом, иди в свои покои. Не выходи, пока я не приду.

— Я не могу просто сидеть и ждать, — выдохнула Ариэн.

— Можешь и будешь. — В его голосе снова прорезалась сталь, но глаза оставались влажными. — Ты слышала, что я сказал о книге.

Он сжал её руку напоследок — крепко, до боли — и ушёл в темноту, так и не оглянувшись. Будто боялся, что не сможет уйти, если посмотрит ещё раз.

Ариэн осталась одна. Прижалась спиной к холодной стене и долго стояла так, чувствуя на лбу след от его поцелуя и на щеках чужие слёзы.

Глава 9

После ухода отца Ариэн не вернулась в бальный зал. Но желания покидать празднество, так внимательно ей устроенное, совершенно не было. Казалось, стоит ей сейчас уйти и больше никогда двери зала перед ней не распахнутся. Она стояла в тени колоннады, и смотрела сквозь стеклянные двери на сияющее празднество. Там кружились пары, там Риан улыбался Элианне, там король уже забыл о своём унижении и хохотал над шуткой какого-то лорда. Риан вёл Элианну в танце. Его рука лежала на её талии — легко, бережно, почти интимно. Она смотрела ему в глаза и улыбалась той самой улыбкой, от которой пробирала мелкая дрожь.

Ариэн сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвляла, не давала провалиться в ту чёрную пустоту, что копилась внутри весь вечер. Но с каждым взглядом на них, с каждым смешком Риана, с каждым невинным взмахом ресниц Элианны пустота росла, расползалась, заполняя грудь ледяной тяжестью.

«Твоя сила просыпается только в боли, в ярости, в страхе».

Голос отца звучал в голове навязчиво, как похоронный звон.

И вдруг, с лёгким сожалением, она вспомнила саму помолвку. Ту, что была до неё. Предыдущая невеста принца — как её звали? Кажется, уже никто и не помнит. Она билась в истерике, заламывала руки, умоляла, проклинала. Несчастная девушка не могла найти себе места, и в конце концов её просто убрали. Вероятно, она чувствовала то же, что и Ариэн сейчас. Ту же пустоту, то же бессилие.

«Неужели я следую по её следам?» — мелькнула мысль, но Ариэн отогнала её.

Если бы мироздание могло просто сделать так, чтобы одной из девушек не существовало, если бы не связало их судьбы. Если бы оно не связало их судьбы так тесно, так необъяснимо. Возможно, Ариэн и Элианна действительно могли бы быть ближе. В другой жизни. В другом мире.

«Если бы не обстоятельства, мы могли бы быть сестрами».

Она сама не поняла, откуда пришла эта мысль. Она была чужой, почти абсурдной. Но где-то глубоко внутри, в той самой пустоте, из которой поднималась тьма, эта мысль отозвалась странной, щемящей болью.

Эта мысль не уходила. Она пульсировала где-то в груди, странная, почти запретная. Ариэн представила вдруг другую жизнь — ту, где нет Книги, нет предопределения, нет этой грызни за трон.

Где Элианна возвращается в свой маленький домик, к своей маленькой семье, к простым радостям, которых Ариэн никогда не знала. Где сама Ариэн становится королевой — не потому что отобрала, а потому что выбрали. Королевой, которая объединяет империи, перед которой склоняются послы, чьё слово весит больше золота.

Иногда девушки посылают друг другу почтовых птиц. Короткие записки: «Как ты?», «Приезжай», «Скучаю». Ариэн гостит у Элианны в том самом домике, пьёт травяной чай и слушает, как поют птицы за окном. Элианна приезжает в столицу на светские вечера, и Ариэн встречает её лично, берёт под руку, представляет придворным: «Моя сестра».

«Любую книгу можно переписать», — прошептал внутренний голос. — «Главное знать, где её найти».

Ариэн замерла. Эта мысль была безумной. Книга Судеб — не просто фолиант в библиотеке. О ней говорили шёпотом, её искали века, но никто не находил. И всё же… отец что-то знал. Он говорил, что уже платил, чтобы изменить её. Значит, это возможно.

Значит, можно сделать так, чтобы никто не умирал.

Ни Элианна. Ни она сама.

Тёплая картинка снова всплыла перед глазами: почтовые птицы, чай, улыбки, «сестра». Ариэн сжала кулаки.

— Но сейчас… — прошептала она одними губами. — Сейчас одна из нас должна исчезнуть.

Потому что Книга так решила. Потому что двор так решил. Потому что мир не оставил выбора.

И сразу следом за этими размышлениями пришли другая мысль – Ариэн никогда не была злодейкой этой истории. Она замерла, боясь спугнуть это осознание. То, что все вокруг решили, то, что она решила для себя было лишь предписание глупой книги, которую даже никто не видел. И все же эта книга вела Ариэн по предначертанному пути. На каждый свой поступок Ариэн могла найти оправдание – они напали первыми. Но разве это делало её злой? Или просто… отчаянной? Всё, что она делала, было лишь попыткой сохранить прежний уклад жизни, в котором она почему-то решила, что станет королевой. Уклад, где у неё было место, статус, право на будущее. Где её не вытесняла каждая новая девушка с даром и светлой улыбкой.

Она не хотела никого убивать. Она хотела, чтобы её оставили в покое. Чтобы мир, который обещал ей корону, наконец-то выполнил обещание.

Но Книга думала иначе. И Элианна, сама того не желая, стала оружием этого мира против неё.

Танец закончился. Риан склонился к руке Элианны, и та зарделась. Кто-то из придворных захлопал, король с трона одобрительно кивнул. Элианна подняла глаза и вдруг посмотрела прямо в ту колонну, за которой пряталась Ариэн.

— Леди Ариэн? — Элианна робко вышла из зала. — Вы в порядке? Я видела, как вы ушли с отцом... Всё хорошо?

Ариэн не обернулась. Не могла. Если она увидит сейчас это лицо, эту светлую улыбку, этот невинный взгляд — она либо закричит, либо ударит.

— Я смотрела, как вы танцуете, — продолжала Элианна, подходя ближе. — Вы так красивы. Все гости только о вас и говорили.

— Зачем ты пришла? — голос Ариэн прозвучал глухо, будто из-под земли.

Элианна помолчала. А потом сделала то, чего Ариэн не ожидала — встала рядом, плечом к плечу, и тоже посмотрела сквозь стекло на сияющий зал.

— Там сейчас будет представление, — тихо сказала она. — Духи. Я обещала королю показать их. Я… я подумала, может быть, вы захотите посмотреть. Вместе.

Ариэн резко повернула голову, впилась взглядом в её лицо. Элианна не отшатнулась. Смотрела открыто, с той самой дурацкой надеждой в глазах, от которой всё внутри переворачивалось.

— Ты зовёшь меня смотреть на твой триумф? — выдохнула Ариэн. — Ты издеваешься?

— Нет. — Элианна покачала головой. — Я просто… мне кажется, вы должны это увидеть. Духи — они добрые. Они несут свет. Может быть, если вы будете рядом, этот свет коснётся и вас. — Она помолчала, а потом добавила совсем тихо: — Я не знаю, почему, но мне важно, чтобы вы были там.

Ариэн смотрела на соперницу — тонкую, светлую, хрупкую как крылья бабочки — и чувствовала, как тьма внутри пульсирует в такт сердцу. Она сдержанно кивнула. Одна из них должна умереть — так к чему строить иллюзию дружбы?

Тёплая картинка снова всплыла перед глазами: почтовые птицы, чай, улыбки, «сестра». Ариэн сжала кулаки. И вдруг её пальцы коснулись серёжек в ушах. Тех самых, что отец вдел перед балом. «Якоря», как он их назвал. Они должны были удерживать её здесь, в этом мире, в этом теле. Не давать исчезнуть. Но сейчас, впервые за весь вечер, Ариэн почувствовала их иначе.

Каждое её движение, каждая вспышка гнева, каждая капля силы натыкалась на эту ледяную преграду. Серёжки пили её магию, гасили, не давали вырваться. И чем больше она злилась, тем сильнее давили они. От осознания Ариэн резко отшатнулась от Элианны.

— Проклятие, — выдохнула она, дёргая мочку уха. Серёжка не поддавалась. Сидела плотно, будто вросла в кожу.

Отец не защищал её. Он контролировал.

Мир не хотел, чтобы ей перечили. Книга не хотела, чтобы её переписывали. И отец, сам того не желая, стал инструментом этого мира. Он думал, что спасает дочь, а на самом деле делал её слабее, уязвимее, беззащитнее перед ударом.

Ариэн почувствовала, как внутри закипает новая волна — не тьмы, а ледяной, кристально чистой ярости.

— Я не буду игрушкой, — прошептала она. — Ни для мира, ни для Книги, ни для отца.

Она резко дёрнула серёжку. Острая боль пронзила ухо, но та не поддалась. Тогда Ариэн зажмурилась и позвала тьму. Не ту, что вырывалась наружу хаосом, а ту, что всегда была внутри, глубоко, в самой сердцевине.

«Помоги мне, — подумала она. — Сорви это. Освободи меня».

Тьма отозвалась. Медленно, тяжело, будто сквозь сон. Она потекла по венам, собралась в пальцах, и Ариэн снова дёрнула серёжку.

Та поддалась. С хрустом, с болью, с каплей крови на пальцах. Но поддалась.

Ариэн выдохнула. В груди расправилось что-то, что было сжато годами. Воздух стал легче, мир — ярче, звуки — чётче.

Она сорвала вторую серёжку и зажала обе в кулаке. Металл обжигал холодом, но она не выпускала.

Теперь её магия больше не будет сдерживаться. Она станет непредсказуемой, опасной — может быть, даже смертельной. Но Ариэн была готова рискнуть ради иллюзорной далекой свободы.

В ушах зазвенело. Где-то далеко, за стенами замка, глухо заворчал гром, хотя небо оставалось чистым. Мир почувствовал: что-то кто-то посмел сбросить оковы.

Ариэн не хотела убивать Элианну. Она хотела уничтожить Книгу. А для этого ей нужна была сила. Вся, без остатка. Даже та, что могла разрушить мир.

Элианна встревоженно сделала шаг ближе глядя на окровавленные уши Ариэн.

— У вас кровь, — выдохнула она. — Что вы делаете, Ариэн?

Ариэн смотрела на неё и не находила слов.

— Не смей называть меня по имени.

— Почему? — Элианна не отступила. — Потому что мы враги? А разве мы должны ими быть?

Ариэн не ответила. По воле Книги эта девушка рушила её жизнь. Но сейчас, глядя в эти светлые, полные неподдельной тревоги глаза, Ариэн вдруг поняла: Элианна не враг. Она такая же жертва, как и сама Ариэн. Просто играет другую роль в этом чудовищном спектакле.

Элианна молчала. Долго. А потом протянула руку и осторожно коснулась пальцами щеки Ариэн. Где-то по небу вновь пронеслись раскаты грома.

— Больно? — спросила она.

— Уже нет, — ответила Ариэн, и это было правдой.

Элианна улыбнулась. Слабо, почти виновато.

— Тогда, может быть, хватит быть игрушками? — сказала она. —Книги, отцы, короли, пусть решают сами. А мы можем просто пойти в зал и посмотреть на духов. А завтра будет новый день.

Ариэн смотрела на неё и чувствовала, как внутри тает что-то, что было замёрзшим годами.

— Ты правда думаешь, что это возможно? — спросила она. — Что мы можем просто... быть?

— Не знаю. — Элианна пожала плечами. — Но разве не стоит попробовать?

Музыка в зале стихла. Где-то заиграли фанфары — звали гостей к началу представления.

— Пойдём, — сказала Элианна и протянула руку. — Вместе.

Элианна, не замечая отказа, сама взяла Ариэн за руку.

И в тот момент, когда их ладони сомкнулись, мир вокруг дрогнул. Где-то глубоко под землёй, в недрах, о которых никто не знал, загудело, застонало. Луны за окнами мигнули — обе сразу, целая и расколотая, — и на миг стали кроваво-красными. В ушах зазвенело и глаза заволокла тьма. Элианна вздрогнула, но не отпустила руку. Наоборот — сжала крепче. Тьма расступилась.

И они пошли сквозь толпу.

Глава 10

Ариэн не сводила глаз с тонкой изящной руки Элианны, обвитой браслетами из жемчуга. Довезти жемчуг до их королевства дорогого стоит. Раньше, при всем дворе, только у Ариэн были жемчужные украшения — местная знать отдавала предпочтение сияющим камням. Навряд ли Элианна сама выбрала жемчужное украшение: должно быть, подарок королевы.

Тьма в Ариэн пульсировала в такт сердцу. Прикосновение жгло как удар молнии, с каждой секундой всё сильнее.

Элианна сияла от счастья, вела Ариэн сквозь толпу. Гости расступались, провожая их удивлёнными взглядами. Две девушки — тёмная и светлая, лёд и пламя, ночь и день — шли рука об руку к центру зала.

— Смотрите! — зашептались вокруг. — Леди Элианна и леди Ариэн вместе! — Быть не может... — Что происходит?

Риан у трона напрягся, подался вперёд.

— Ваше величество, — Элианна остановилась перед королём, сияя. — Леди Ариэн согласилась разделить со мной этот миг. Позвольте нам показать вам чудо вместе?

Король, уже изрядно пьяный, одобрительно закивал. Королева прищурилась, но промолчала.

Элианна повернулась к Ариэн, взяла её за обе руки и улыбнулась. Казалось, эта улыбка добавляет каплю яркого света в душу Ариэн, но вместе с тем ярче становилась и тьма.

— Закрой глаза, — прошептала она. — Просто почувствуй. Там, внутри тебя, есть свет. Я знаю. Я чувствую его.

Ариэн послушно закрыла глаза и прислушалась к чувствам. Её магия, что раньше была лишь пыльным клубком в углу комнаты, наполняла тело, покалывала на кончиках пальцев, жгла в груди, как крепкое вино. «Так вот от чего наши маги так много пьют», — шутливо подумала Ариэн.

Тепло разливалось по рукам, поднималось выше, касалось груди, шеи, лица. Оно было чужим и родным одновременно. Оно звало, манило, обещало покой.

— Это невероятно! — гремел король. — Она избрана! — вторила королева.

«Они не видят, — подумала Ариэн. — Они не знают, что этот свет — не её. Он краденый. Он — мой».

Элианна восторженно смеялась маленьким золотистым искрам. Она отпустила Ариэн и тянула руки к ним. Духи разлетались над толпой, ослепляя чудесным светом. Ариэн была в таком же восторге — её первая встреча с духами выдалась удивительной, вся усталость и боль в этот момент ушли, оставив такую же детскую радость, как у Элианны.

Но в этот момент Элианна перевела взгляд на Ариэн:

— Ты чувствуешь? — прошептала она, будто сама себе. — Они шепчут. Духи… они говорят… что я дома. Что мир ждал меня.

Ариэн застыла.

В этих словах, сказанных без злого умысла, было то, чего она боялась больше всего. Мир действительно выбрал Элианну. Она, должно быть, не догадывается ни о каких хитросплетениях судеб, а просто верит в сказку для себя: любовь прекрасного принца, сильнейшая магия, восхищение придворных — всё это только для Элианны.

Это было похоже на взрыв, но без звука. Тишина, которая длилась одно бесконечное мгновение, а потом зал наполнился криками.

— Ариэн? — голос Элианны дрогнул. — Что происходит?

Духи исчезли, растворились в воздухе, будто их и не было. Свечи погасли все разом, но видно было всё — зал освещала только она. Ариэн в центре, окружённая чёрным, пульсирующим ореолом.

Ариэн попыталась вновь схватить руку Элианны — и в этот момент мир пропал, переломился. Это был Излом, она это знала, словно была здесь бесчисленное количество раз.

Вокруг была лишь пустота, густая и дышащая. Там, в её глубине, Ариэн увидела Книгу. Выше человеческого роста, в переплёте из чёрного металла и белой кости. Страницы шевелились сами собой, перелистываясь с мокрым шорохом. Целая вереница имён, лиц, судеб складывались в одно, повторялись, зацикливались, как петля.

Ариэн узнала своё имя.

Позади книги беспокойно заметались тени.

— Ты не можешь её сохранить, — раздался голос.

Он был везде — из Излома, из Книги, из самой пустоты. В нём не было злобы, не было угрозы.

Ариэн хотела закричать, отшатнуться, сказать «нет», но тело не слушалось. Она стояла, прикованная к месту, и смотрела, как страницы Книги перелистываются сами собой, как имена складываются в узоры, как её собственная судьба сплетается с чужой в одну петлю.

В глубине Излома, за Книгой, метались тени. Не те, что преследовали её в коридорах замка. Другие. В них угадывались лица — её лицо, но другое. Другие причёски, другие платья, другие эпохи. И все они падали. С обрыва, с башни, в темноту, в пустоту — и в момент падения их глаза встречались с глазами Ариэн. И в этих глазах была та же безысходность.

Ариэн рванулась вперёд, к Книге, к Излому, к этим проклятым страницам, чтобы вырвать их, сжечь, переписать. Но в тот же миг пустота схлопнулась, вытолкнула её обратно, и она снова стояла в зале с протянутой рукой.

— Нет! — закричала Ариэн, пытаясь сжать кулаки, заставить тьму подчиниться. — Я не хотела! Я не…

Но сила не слушалась. Она текла сквозь неё, как вода сквозь пальцы, и Ариэн была бессильна.

— Ариэн! — голос Элианны прорвался сквозь хаос. Она стояла на коленях, пытаясь удержать остатки света. — Остановись!

— Я не могу! — Ариэн смотрела на свои руки, с которых капала чёрная жижа. Она чувствовала каждую тварь, каждое движение, каждый укус — и не могла остановиться. — Я не знаю как!

Элианна поднялась, шатаясь. Её лицо было белым, на губах выступила кровь. Она шагнула к Ариэн, протягивая руки.

— Смотри на меня! — крикнула она. — Смотри на меня и дыши! Ты сильнее этого!

Свет погас мгновенно, и там, где прошлась волна тьмы, в мраморном полу открылись трещины — глубокие, чёрные, дышащие холодом.

Из них полезли они.

Первыми показались щупальца — склизкие, покрытые слизью, с присосками, в которых мерцали мутные глаза. Потом туловища — бесформенные, переливающиеся всеми оттенками тьмы. Одни ползли, другие текли, третьи летели, оставляя за собой чёрные, дымящиеся следы. Там, где они ступали, камни покрывались инеем, цветы рассыпались в прах, воздух становился ледяным и мёртвым. Пол под ногами стал мягким, как плоть. Колонны изогнулись под неестественными углами, их каменные стволы начали пульсировать, будто артерии. С потолка закапала тягучая, тёмная слизь, пахнущая гнилью и чем-то ещё, чему нет названия в человеческом языке.

Зал закричал.

Люди метались, давя друг друга. Дамы в тяжёлых платьях падали, их топтали каблуками. Стража обнажила мечи, но клинки проходили сквозь тварей, не причиняя вреда. Огромная тварь с десятком щупалец схватила старого лорда, который слишком медленно бежал, — и через секунду он превратился в высохшую мумию, рассыпавшуюся прахом.

Другая тварь, похожая на спрута с множеством глаз, вцепилась в колонну, и та пошла трещинами, начала крениться. Сверху посыпались камни. Люди метнулись в стороны, но не все успели — одного из придворных придавило обломком, и он затих навсегда.

Ариэн хотела закричать, но голос не слушался. Она видела, как люди вокруг начинают меняться. Один придворный стоял спиной к ней, но его лицо смотрело прямо на неё, развёрнутое на сто восемьдесят градусов. Другой упал на колени и начал расти, вытягиваться, его пальцы удлинялись, срастались, превращались в щупальца.

Элианна стояла на коленях в двух шагах от Ариэн, пытаясь удержать остатки света. Он теплился вокруг неё слабым, неровным ореолом, но твари рвали его, гасили, топтали.

— Не смотри на них, — голос Элианны прозвучал словно издалека. — Смотри на меня.

Одна из тварей, длинная и змеевидная, метнулась к ней, ударила щупальцем — Элианна вскрикнула, по её светлому платью расползлось тёмное пятно, и она упала на бок, прижимая руки к груди.

— Ты можешь их остановить, — прошептала Элианна.

Яркая алая кровь потекла по мраморному полу, смешиваясь с чёрной слизью.

— Элианна! — закричал Риан, бросаясь к ней, но твари преградили путь. Он выхватил меч, рубя вслепую, но лезвие скользило по скользкой плоти, не оставляя ран.

Ариэн смотрела на свои руки. С них капала чёрная жижа. Тьма всё ещё текла, вырывалась, рвала реальность на части. Она чувствовала каждую тварь, каждое движение, каждый укус — и не могла остановиться.

И пока Ариэн пыталась совладать со своей магией, из недр трещин появились новые твари. Они были непохожи на первых. Те были просто чудовищами — злые, голодные, но понятные. Эти были не-понятными. Их тела не подчинялись геометрии. У одного из них было три ребра, сходящихся в одной точке, и из каждого торчало по глазу, но глаза эти смотрели не наружу, а внутрь, сквозь собственное тело, сквозь пол, сквозь реальность — куда-то, где не было ни света, ни тьмы. У другого не было формы вообще — только множество сочленений, перетекающих друг в друга, и в каждом сочленении тихо звенел колокольчик, издавая звук, от которого у Ариэн кровь застывала в жилах.

Они не двигались. Они просто были. И от их присутствия воздух становился холодным, тяжёлым, вязким. Им нельзя было дышать. Им нельзя было смотреть. Ариэн почувствовала, как сознание начинает скользить, терять опору, распадаться на отдельные мысли, которые разбегаются в разные стороны, как испуганные крысы.

— Прекрати! — заорал кто-то из толпы. — Чудовище!

— Убейте её! — завизжала женщина.

Стражники бросились к Ариэн, но наткнулись на невидимую стену — тьма отбросила их, швырнула об стены.

Элианна приподнялась на локтях. Её лицо было белым, как мел, на губах пузырилась кровь. Она смотрела прямо на Ариэн — и в её взгляде не было ненависти. Только боль и мольба.

— Остановись, — прошептала она одними губами. — Ты… можешь.

Ариэн покачнулась. Внутри что-то дрогнуло.

Наконец, собрав свои силы, Ариэн с разбегу прыгнула в разверзающуюся посреди зала пропасть. Казалось, она не падает в бездну, а тонет в этом вязком воздухе. Её тянуло в ту самую пустоту, где жила тьма. И там, в этой пустоте, она увидела их.

Они были везде. Мириады глаз, смотрящих на неё из ниоткуда. Мириады голосов, шепчущих её имя. Мириады судеб, сплетённых в одну петлю.

Ариэн посмотрела на свои руки. Они были чужими — не теми, что в зале. Бледные, прозрачные, с длинными пальцами, на которых не было колец. Руки той, другой, что падала с обрыва, что горела на костре, что тонула в ледяной воде. Тело пронзала боль, едва не лишающая сознания, но Ариэн не поддавалась.

— Ты не можешь изменить то, что написано, — шептали тени. — Ты всегда будешь выбирать. Ты всегда будешь проигрывать. Ты всегда будешь возвращаться.

Вдали блеснул огонь. Ариэн сразу поняла, что это Книга. Предопределённость или нет, кто-то определённо был намерен поиграть с судьбой девушки. Ариэн протянула к ней руку в попытке дотянуться, но стоило ей приблизиться, тело обожгло жаром. И тогда неизвестный голос нашептал Ариэн заклинание. В следующий момент сильный толчок выбросил её на поверхность.

А потом земля содрогнулась.

Твари, что выползли из трещин, замерли. Их тела начали раздуваться, пузыриться, лопаться. Одна из них, та, что с глазами внутри, вдруг выгнулась дугой и с воем втянулась обратно в трещину, будто её засосало. За ней — вторая, третья. Они пытались цепляться щупальцами за пол, за колонны, за людей, но невидимая сила тащила их вниз, в глубину.

Из трещины полезло нечто — огромное, бесформенное, состоящее из тысяч тел, что не решались вылезти полностью. Оно заполнило половину зала, его поверхность пульсировала, переливалась, и в каждой пульсации угадывались лица — сотни, тысячи лиц, искажённых болью и страхом.

— Закройся! — закричала Ариэн, и её голос прозвучал не её — древний, многоголосый, властный.

Трещины начали срастаться. Камень, превратившийся в мягкую плоть, снова становился камнем. Твари, что успели выбраться, застывали, превращались в чёрные статуи, а потом рассыпались в прах.

Нечто, огромное и бесформенное, дёрнулось, пытаясь вырваться, но Ариэн сжала кулак, и оно с воем втянулось обратно, унося с собой последние клочья багрового света.

В зале стало тихо.

Ариэн стояла на коленях в центре, вся в крови, её платье превратилось в лохмотья, из носа текла чёрная слизь. Но трещин больше не было. Тварей не было. Только разрушенный зал, мёртвые цветы и запах горелой плоти.

— Ты… — голос Риана прозвучал хрипло. Он стоял у колонны, прижимая к себе Элианну, которая не приходила в сознание. — Ты сделала это. Ты призвала их.

— Я остановила их, — прошептала Ариэн.

— Ты призвала их! — закричал он, поднимая меч. — Ты всегда приносишь только смерть!

Стражники схватили его за руки, не давая ударить. Король, белый как полотно, сидел на троне, вцепившись в подлокотники.

— Уведите её, — приказал он. — В подземелье. И пусть никто не приближается.

Стражники подошли к Ариэн, но она не сопротивлялась. Она смотрела на Элианну, которую Риан всё ещё держал на руках. Та была бледна, её свет почти погас. Но веки её дрогнули. Она открыла глаза — на миг, всего на миг. И в них не было ненависти. Только боль и ещё что-то, что она так и не смогла сказать.

Ариэн улыбнулась — криво, кроваво. И позволила увести себя.

Когда её выводили из зала, она услышала, как Элианна прошептала:

— Не вините её… она… она просто…

Голос оборвался.

Двери за спиной тяжело закрылись, отсекая свет, музыку и ту, что умирала сейчас на руках у принца. Руки Ариэн всё ещё жгло от прикосновения Книги.

«Этого достаточно для начала», — подумала она.