GarTLy

Я переродился в другом мире самым ужасным главным злодеем, но главная героиня влюблена в меня по уши

Глава 1. Пробуждение злодея (или как я стал самым разыскиваемым холостяком королевства)

Первое, что я почувствовал — это тяжесть.

Не моральную (хотя, судя по всему, мне ещё предстояло с ней познакомиться), а самую что ни на есть физическую. Голову сдавливало так, будто на неё надели шлем. Или... рога?

Я разлепил глаза.

Надо мной нависал потолок с лепниной в виде черепов. Прелестно. Прямо над кроватью — балдахин цвета запёкшейся крови (надеюсь, это всё-таки ткань). А в углу комнаты стоял скелет. Настоящий. В шляпе.

— Так, — сказал я вслух и тут же закашлялся. Голос был не мой. Низкий, с хрипотцой, будто я всю ночь орал проклятия в микрофон.

Я сел. Огляделся. Готический интерьер, свечи в канделябрах из костей (серьёзно?), на стене — огромный портрет мужчины с рогами, красными глазами и плащом, который выглядел так, будто его сшили из ночного неба и плохих решений.

Я посмотрел на портрет. Портрет посмотрел на меня.

— Нет, — сказал я. — Нет-нет-нет.

Я вскочил с кровати и подбежал к зеркалу в полный рост. Из зеркала на меня уставился тот самый тип с портрета. Чёрные волосы, идеально уложенные даже после сна (подозрительно). Кожа бледная, аристократичная. Глаза — рубиново-красные, с вертикальным зрачком. А на голове — рога. Изящные, загнутые назад, как у какого-нибудь демона из каталога «Злодейский образ за пять минут».

И плащ. Чёрный, с высоким воротником, подбитый алым шёлком. Он был на мне. Я в нём спал. Кто спит в плаще?!

— Это сон, — сказал я зеркалу. — Я просто переел на ночь.

Я ущипнул себя за щёку. Больно. Попробовал ущипнуть рог. Тоже больно. Рог был мой. Родной.

В памяти всплыло название: «Хроники Семи Клинков». Игра, в которую я играл вчера (или когда-то?) на телефоне. Стандартная RPG про героев, драконов и спасение мира. И главный злодей — Владыка Тьмы, Астерион Кровавый Венец. Тот, кого герои убивают в финале. Тот, кого ненавидят все. Тот, чьё имя произносят шёпотом.

Тот, в чьём теле я сейчас стоял перед зеркалом в дурацком плаще.

— Астерион Кровавый Венец, — прошептал я. — Кровавый. Венец. Кто вообще так называет детей?

Судя по воспоминаниям, которые медленно вливались в голову (как плохо заваренный чай — комками и с горчинкой), Астерион был злодеем с большой буквы З. Планировал захват мира, держал в подвале дракона (дракон, кстати, тоже был в шоке), терроризировал соседние королевства. И через год его должны были победить четверо героев. Красиво, с песнями и фейерверками. А его — в пропасть. Буквально.

— Значит, так, — сказал я своему отражению. — Я не Астерион. Я... нормальный парень. Который просто хочет жить.

Отражение смотрело на меня красными глазами и, кажется, не верило.

— Я не буду злодеем, — продолжил я. — Я буду тихим. Незаметным. Буду есть овсянку по утрам. Поливать цветы. Может, заведу кота.

Я оглядел комнату. На столе стояла клетка с вороном. Ворон посмотрел на меня и каркнул что-то явно нецензурное.

— Кота, — твёрдо повторил я. — Обязательно кота.

План был прост: прожить этот год тихо, не отсвечивать, не захватывать мир, не строить козни. А потом герои придут — а я им: «Ребята, я исправился, вот вам печенье, идите с миром». Может, не убьют. Может, даже отпустят. Главное — не давать повода.

Я снял плащ. Под ним обнаружилась чёрная рубашка с серебряными застёжками в виде черепов. Ну конечно. Я переоделся в что-то максимально простое (нашёл в шкафу серую рубашку без черепов — прогресс!), убрал рога под ободок (они, оказывается, складывались, как ушки у кота — кто вообще это придумал?), надел очки без диоптрий (для солидности) и решил выйти в город. Просто прогуляться. Купить хлеба. Показать миру, что Астерион Кровавый Венец — теперь мирный обыватель.

Я даже не успел дойти до двери.

Она распахнулась с таким грохотом, что ворон свалился с жёрдочки.

На пороге стояла девушка. Светлые волосы, собранные в хвост. Голубые глаза, горящие... чем-то. Она держала в руках меч. Огромный, сверкающий, с гравировкой на клинке. И смотрела на меня так, будто я был... ну, злодеем. Которым я, формально, и был.

— Астерион Кровавый Венец! — провозгласила она.

Я поднял руки.

— Я всё объясню. Я не...

— Я шла к тебе три дня! — перебила она. — Через горы! Через лес! Через реку вброд!

— Сочувствую, но...

— И вот я здесь! — Она сделала шаг вперёд. Меч сверкнул.

Я приготовился умирать. Ну, или хотя бы получить по голове. Но вместо этого она... покраснела.

— Я... я хотела сказать... — Она опустила меч. Потом снова подняла. Потом снова опустила. — Чёрт. Я репетировала всю дорогу.

Она сунула руку в сумку и вытащила... коробку. Розовую. С бантиком.

— Это тебе, — сказала она, вручая мне коробку. — Печенье. Я сама испекла.

Я уставился на коробку. Потом на неё. Потом на меч. Потом снова на коробку.

— Ты... пришла убить меня с печеньем?

— Убить?! — Она округлила глаза. — Зачем? Я пришла признаться!

— В чём?

— В любви!

Пауза.

— Я злодей, — напомнил я. — Я захватываю мир. Я держу дракона в подвале. Я...

— Ой, какой ты милый, когда злишься, — умилилась она. — У тебя рожки дёргаются.

Я машинально потрогал рога. Они действительно дёргались. Предатели.

— Послушай, — я попытался взять себя в руки. — Я — Астерион Кровавый Венец. Я тебя убью. Прямо сейчас. Вот этими руками. Которые держат твоё печенье. Я... я тебя прокляну!

— Прокляни меня быть с тобой навеки, — мечтательно вздохнула она.

— Это не так работает!

— А как работает? — Она подошла ближе. — Покажи.

Я попятился. Она наступала.

— Я... я страшный! — Я попытался изобразить злодейский смех. Получилось что-то между кашлем и смехом гиены. — Муа-ха-ха!

— Прелесть, — сказала она. — Ещё раз?

— НЕТ!

Она остановилась. Посмотрела на меня. Потом на коробку с печеньем в моих руках. Потом снова на меня.

— Знаешь, — сказала она задумчиво, — а ведь тебя через год должны убить герои.

Я вздрогнул.

— Откуда ты...

— Я — Лира. Главная героиня. — Она улыбнулась. — Та, которая должна тебя ненавидеть.

Мир рушился. Главная героиня. Та самая, которая в игре в финале пронзает злодея мечом. Стоит передо мной. С печеньем. И признаётся в любви.

— Но я тебя не ненавижу, — продолжила Лира. — Я влюбилась. Ещё когда ты в прологе украл луну. Это было так романтично.

— Я украл луну, чтобы устроить вечную ночь и призвать армию тьмы!

— Ага. А мог бы просто цветы подарить. Но ты вон какой — масштабный. — Она хлопнула в ладоши. — Короче. Я всё решила.

— Что решила?

— Я буду жить с тобой.

— Что?!

— Ну а как иначе? — Она уже тащила в комнату огромный чемодан, который я почему-то не заметил. — Ты же злодей. Тебя надо перевоспитать. Или охранять от других героев. Или... — она подмигнула, — просто быть рядом. На всякий случай.

— На какой случай?!

— На случай, если ты захочешь украсть ещё какую-нибудь луну. — Она улыбнулась так ярко, что у меня заныли зубы. — Я помогу.

Я стоял посреди своей злодейской спальни с коробкой печенья в руках, с рогами, которые предательски дёргались, и с главной героиней, которая уже разбирала чемодан и что-то напевала.

— А где тут кухня? — спросила она. — Я голодная. И дракона покормить надо, он там такой худой...

— Он ест только пленённых принцесс, — буркнул я.

— Ой, значит, надо перевести его на растительное. Вегетарианство — это полезно.

Я сел на кровать. Скелет в шляпе сочувственно скрипнул челюстью.

— Мне конец, — сказал я ему.

— Не конец, — крикнула Лира из коридора. — Это начало! Нашего совместного пути! Кстати, у тебя есть кастрюля?

Я посмотрел на печенье. Печенье выглядело невинным. Но я-то знал: это ловушка.

Вот так начался мой год тихой мирной жизни. С главной героиней, которая влюблена в меня по уши, драконом на диете и вороном, который выучил слово «идиот» и применял его исключительно ко мне.

Через час Лира нашла мой тайный план по захвату мира (он лежал в ящике стола под надписью «НЕ ПЛАН ПО ЗАХВАТУ МИРА»), торжественно порвала его и сказала:

— Мы напишем новый. Список покупок.

Я вздохнул. Рога дёрнулись.

Скелет в углу, кажется, заржал.

Глава 2. Кулинарный терроризм и тайный дневник

Я проснулся от того, что кто-то умирал.

По крайней мере, звук был именно такой: хриплое бульканье, кашель и тихое «спасите». Я подскочил на кровати, сбросил с лица сползший ободок для рогов (они всё равно ночью вылезли обратно — предатели) и принюхался.

Гарь. Настоящая, едкая, с нотками чего-то, что когда-то было едой.

Ворон на жёрдочке смотрел на меня с выражением, которое я расшифровал как «ты привёл это в дом». Потом он демонстративно отвернулся и накрыл голову крылом.

Я выбежал в коридор. Дым тянулся из кухни. А из подвала — я не шучу — доносился драконий кашель. Низкий, рокочущий, с искрами, которые вылетали из вентиляционной решётки и подпаливали штору.

— Лира! — заорал я.

— Доброе утро! — донеслось из кухни бодрым голосом.

Я влетел в кухню и застыл.

Лира стояла у плиты. В фартуке. С розовым бантом на голове. Она улыбалась так, будто только что выиграла в лотерею, а не устроила локальный апокалипсис. Перед ней на сковороде лежало нечто. Оно было чёрным. Оно дымилось. Оно смотрело на меня. Кажется.

— Яичница, — гордо сказала Лира. — Только она немного... задумалась.

— Она превратилась в уголь!

— Это для хруста.

Я перевёл взгляд на стол. Там стояла тарелка с ещё более подозрительными объектами. Они были круглыми. И чёрными. И одно из них, кажется, пульсировало.

— А это что?

— Оладьи! — Лира просияла. — По бабушкиному рецепту. Правда, бабушка готовила на воде, а я подумала: зачем вода, если есть масло? И добавила ещё масла. И ещё.

— Сколько масла ты добавила?

— Всё.

Из подвала снова донёсся кашель. Дракон явно намекал, что ему тоже не нравится утренний воздух.

— Так, — я поднял руки. — Слушай. Я ценю порыв. Правда. Но...

— Ты голодный? — она сунула мне под нос сковородку с углём. — Попробуй!

— Я... — я попятился. — Я злодей. Я не заслуживаю завтрака.

— Ой, — она умилилась. — Ты стесняешься. Какой милый.

— Я не стесняюсь! Я злодей! Я питаюсь страданиями невинных!

— Так это же невинные страдания, — она показала на сковородку. — Самое то.

Я моргнул. В этой логике был какой-то извращённый смысл, и мне это не понравилось.

— Ладно, — я решил сменить тактику. — Знаешь что? Я злодей. Я не заслуживаю ни завтрака, ни компании. Уходи.

— Ты просто не выспался, — Лира погладила меня по плечу. — Бывает. Вот, держи. — Она сунула мне в руку лопатку. — Поможешь мне с обедом?

— Нет!

— Отлично! Значит, ты будешь пробовать.

Я понял, что проиграл. В этой битве. Как и во всех предыдущих.

Из подвала донёсся глухой удар. Потом скрежет. Потом голос дракона, полный отчаяния:

— Хозяин. Я умираю. Пусть она перестанет готовить.

Я вздохнул.

— Лира, дракон жалуется.

— Ой, бедняжка! — она всплеснула руками. — Надо проветрить. — И с этими словами она распахнула окно.

Дым повалил на улицу. Где-то внизу заорал стражник. Потом ещё один. Потом, кажется, началась паника.

— Отлично, — сказала Лира, глядя на улицу. — Свежий воздух.

Я тихо сел на стул. Ворон спланировал мне на плечо и прошептал в ухо:

— Идиот.

— Знаю, — ответил я.

После того как я отобрал у Лиры сковородку (пришлось применить силу — то есть просто поднять её выше её головы и подождать, пока она устанет прыгать), мы кое-как позавтракали хлебом и сыром. То есть я позавтракал. Лира смотрела на меня и улыбалась, подперев подбородок рукой, и это было даже приятно, но я старался не думать об этом. Я же злодей. У злодеев не бывает приятных завтраков.

Потом она ушла «осматривать владения», а я остался в кабинете. Точнее, в «Тёмном логове размышлений», как было написано на табличке (я её перевернул надписью к стене, но она всё равно как-то вернулась обратно).

И вот, пока я перебирал бумаги на столе (пытаясь найти хоть один документ, который не кричал о моих злодейских планах), я услышал:

— А это что такое?

Я обернулся.

Лира стояла у книжного шкафа. В руках у неё была старая потрёпанная тетрадь. С надписью на обложке: «ПЛАНЫ. СЕКРЕТНО. НЕ ЧИТАТЬ. »

Моё сердце остановилось.

— Это не то, что ты думаешь! — я рванулся к ней.

— «План захвата мира. Шаг первый: украсть печенье у главного героя», — прочитала она.

Я застыл.

— Что?

— «Шаг второй: спрятать печенье в надёжном месте. Шаг третий: наблюдать за страданиями героя». — Лира перевернула страницу. — Ого, тут целых десять шагов! И все про печенье!

— Это... это старый план! — я попытался выхватить тетрадь. Она увернулась. — Я не... я тогда думал...

— «Шаг четвёртый: сделать вид, что печенье украл кто-то другой». — Она хихикнула. — «Шаг пятый: утешить героя и предложить своё печенье. Шаг шестой: завоевать доверие».

— Это стратегия! — я покраснел. — Злодейская!

— «Шаг седьмой: пригласить героя на чай. Шаг восьмой: испечь печенье вместе». — Она посмотрела на меня. — Это же не планы захвата мира. Это планы свидания.

— Нет!

— «Шаг девятый: случайно коснуться руки героя. Шаг десятый: признаться». — Она закрыла тетрадь и прижала её к груди. — Астерион. Это самое милое, что я когда-либо читала.

— Это злодейский план! — я размахивал руками. — Я планировал украсть печенье! Испортить герою день! Заставить его страдать!

— Да, и для этого ты планировал испечь с ним печенье и случайно коснуться его руки, — кивнула она. — Логично.

— Я... — я открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Это была многоходовочка!

— Конечно, — Лира подошла и поцеловала меня в щёку. — Ты у меня стратег.

Я застыл. Ворон на шкафу издал звук, похожий на сдавленный смех. Дракон из подвала, кажется, тоже заржал.

— Так, — сказала Лира, открывая тетрадь на новой странице. — Раз уж ты теперь не злодей, давай перепишем планы.

— Что?

Она достала перо и начала писать. Я заглянул через плечо.

«Новый план. День первый. »

«Шаг первый: научить Астериона готовить яичницу. Не сжигать. »

«Шаг второй: купить нормальное масло. И огнетушитель. »

«Шаг третий: покормить дракона. Он худой. »

«Шаг четвёртый: найти ворону другое слово. Это слово плохое. »

«Шаг пятый: поцеловать Астериона в лоб. Он хмурится, когда думает, что злодей. »

Я уставился на строчки. Потом на неё. Потом снова на строчки.

— Это не планы захвата мира, — сказал я.

— Ага, — она улыбнулась. — Это планы на неделю.

— Я не это имел в виду!

— Знаю, — она похлопала меня по руке. — Но так же лучше. Согласись.

Я посмотрел на свой старый дневник. На новый дневник. На ворона, который уже выучил слово «молодец» (и применял его исключительно к Лире). На дракона, который перестал кашлять и теперь тихо поскуливал от голода.

— Ладно, — сказал я. — Но я всё ещё злодей.

— Конечно, — согласилась Лира. — Самый страшный. А теперь идём. У нас по плану покупка огнетушителя.

Она взяла меня за руку и потащила к двери.

Я шёл за ней и думал о том, что мой план тихой мирной жизни трещит по швам. И что, кажется, я начинаю к этому привыкать.

А ещё о том, что шаг девятый из старого дневника — «случайно коснуться руки» — уже выполнен. И я даже не заметил, как.

Ворон снова каркнул мне в затылок:

— Идиот.

На этот раз я был с ним почти согласен.

Глава 3. Спасите, меня спасают!

Это случилось на третий день моей «тихой мирной жизни».

Я сидел на кухне. В пижаме. С миской овсянки. Овсянка была настоящая — я сам варил, без Лиры, потому что после вчерашнего эксперимента с «карамелизированными овощами» (они до сих пор карамелизировались где-то в недрах плиты) я решил, что готовка — это моя зона ответственности.

Ворон сидел на спинке стула и смотрел, как я ем. Иногда каркал. Я уже почти привык.

— Знаешь, — сказал я ему, — может, всё не так плохо. Лира наверху, что-то там прибирает. Дракон в подвале. Я с овсянкой. Тишина.

Ворон посмотрел на меня как на идиота.

— Идиот, — подтвердил он.

— Спасибо, друг.

И тут входная дверь слетела с петель.

Не открылась. Не хлопнула. Слетела. С грохотом, с искрами, с кусками дерева, которые разлетелись по всему холлу. Я услышал, как наверху Лира что-то уронила.

В проёме стояли четверо.

Первый — высокий блондин в сияющих доспехах. Меч наголо. Взгляд решительный. Второй — девушка с посохом, вокруг которого кружились ледяные искры. Третий — парень в мантии с книгой в руках, явно маг поддержки. Четвёртый — здоровяк с топором, который выглядел так, будто может снести стену одним ударом.

Я узнал их всех. Это была моя команда героев. Та самая, которая через год должна была меня убить.

— Астерион Кровавый Венец! — прогремел блондин. — Твои злодеяния окончены!

Я посмотрел на него. Потом на свою овсянку. Потом снова на него.

— Ребята, — сказал я. — Вы не вовремя. У меня овсянка стынет.

Тишина.

Герои переглянулись. Блондин опустил меч на пару сантиметров. Девушка с посохом моргнула. Маг приоткрыл рот. Здоровяк с топором почесал затылок.

— Что? — спросил блондин.

— Овсянка, — повторил я, поднимая миску. — Полезно. Клетчатка. Хотите?

— Это... — девушка с посохом шагнула вперёд, всматриваясь в меня. — Это ловушка? Ты нас отравить хочешь?

— Нет, — я зачерпнул ложкой и демонстративно съел. — Видите? Не отравлено. Хотя, — я задумался, — если хотите, могу добавить яду. Для атмосферы.

— Он издевается, — сказал маг.

— Он в пижаме, — сказал здоровяк.

— С рогами, — добавила девушка.

— Это ободок, — я потрогал рога. Они, конечно, вылезли. — Они сами. Я не контролирую.

Блондин шагнул вперёд. Меч снова поднялся.

— Хватит игр, злодей. Мы пришли тебя остановить. Твои планы по захвату мира...

— Порвала, — раздался голос сверху.

Все подняли головы.

Лира стояла на лестнице. В фартуке. С тряпкой в руке. И с выражением лица, которое я уже научился узнавать: «сейчас будет скандал».

— Лира? — блондин выронил меч из рук. Тот с грохотом упал на пол. — Что ты здесь делаешь?!

— Живу, — просто сказала она, спускаясь. — А вы что здесь делаете? Дверь, между прочим, дорогая.

— Мы пришли убить злодея! — девушка с посохом ткнула в меня пальцем. — Того самого, который украл луну!

— Ой, — Лира отмахнулась тряпкой. — Это было так мило. Вы бы видели, как он это делал.

— Мило?! — хором спросили герои.

— Ага, — Лира подошла ко мне и встала рядом. — Он так старался. И рожки у него дёргались. Прелесть.

Я попытался отодвинуться. Она придвинулась обратно.

— Лира, — блондин смотрел на неё так, будто у него на глазах рушился мир. — Ты же главная героиня. Ты должна его ненавидеть. Это... это твоя сюжетная линия!

— Сюжетная линия? — Лира подняла бровь. — Это ты про ту, где я в финале пронзаю его мечом?

— Да!

— Так вот, — Лира обняла меня за руку. — Я передумала. Новая сюжетная линия: я выхожу за него замуж.

Я поперхнулся овсянкой.

— Что?!

— Что?! — хором повторили герои.

— А что? — Лира посмотрела на меня. — Ты против?

— Я... — я пытался найти слова. — Я злодей! Я не женюсь! Я... я похищаю принцесс!

— Так похить меня, — предложила она. — Я не против.

— Это не так работает!

— Опять ты со своими правилами, — вздохнула она и повернулась к героям. — Короче. Он исправился. Он ест овсянку. Он поливает цветы. Он даже дракона на диету посадил. Не трогайте его.

— Но... — блондин растерянно смотрел то на неё, то на меня. — Он же злодей!

— Бывший, — поправила Лира. — Теперь он мой.

— Я не твой! — возмутился я.

— Конечно, милый, — она похлопала меня по руке.

Герои стояли в полном ступоре. Девушка с посохом опустила посох. Маг закрыл книгу. Здоровяк с топором тихо спросил:

— А овсянка правда вкусная?

— С корицей, — ответил я.

— Я не это имел в виду! — он покраснел.

Блондин поднял меч. Потом опустил. Потом снова поднял. Потом посмотрел на Лиру, которая уже тащила меня к столу («давай угостим их, они же гости»), и окончательно сдался.

— Мы... — он потёр лицо рукой. — Мы вернёмся.

— Когда? — спросила Лира, ставя чайник. — У нас обед в два.

— Не в этом смысле! — блондин развернулся и зашагал к выходу. — Мы вернёмся и разберёмся! Это не конец!

— Дверь почините! — крикнула ему вслед Лира.

Герои ушли. В полном замешательстве. Маг пробормотал что-то про «нарушение канона», девушка с посохом оглядывалась, здоровяк утащил с собой тарелку с овсянкой (я сделал вид, что не заметил).

Когда дверь (точнее, её остатки) закрылась, я сел на стул и уставился в стену.

— Что это было?

— Спасение, — Лира поставила передо мной чашку чая. — Тебя чуть не убили.

— Они убили бы злодея. Это нормально. Это канон.

— Канон мы уже нарушили, — она села напротив. — Теперь у нас свой сюжет.

Я посмотрел на неё. Потом на чай. Потом на ворона, который сидел на люстре и явно наслаждался представлением.

— Знаешь, что самое страшное? — спросил я.

— Что?

— Теперь я не просто злодей. Я — «парень главной героини». Это ещё хуже. Злодеев хотя бы уважают. А парней главных героинь... — я вздрогнул. — Их же весь фандом ненавидит.

Ворон каркнул:

— Идиот.

— Согласен, — вздохнул я.

Лира улыбнулась и придвинула мне печенье.

— Зато я тебя люблю.

Я посмотрел на печенье. На неё. На чай. И понял, что, кажется, влип окончательно.

Где-то в подвале дракон тяжело вздохнул. Он тоже всё слышал.

Глава 4. Злодейский поступок 101

Я решил, что с меня хватит.

Не то чтобы Лира мне не нравилась. Нравилась. Слишком даже. Но это было неправильно. Я — злодей. Она — героиня. Нас разделяет пропасть, канон и, что самое главное, моё твёрдое намерение прожить этот год тихо и не отсвечивать.

А с ней я отсвечивал. Как новогодняя ёлка в подворотне.

Поэтому я разработал план. Настоящий. Злодейский. Первый за всё время моего пребывания в этом мире.

— Я совершу зло, — объявил я ворону.

Тот сидел на спинке кресла и точил клюв о мою старую злодейскую мантию (я её больше не носил, но выбросить не поднималась рука — всё-таки родное).

— Идиот, — отозвался ворон.

— Нет, на этот раз всё серьёзно. Я ограблю банк.

Ворон моргнул. Потом наклонил голову. Потом, кажется, заинтересовался.

Я достал карту города (Лира купила её, чтобы «мы могли гулять вместе») и ткнул пальцем в центральное здание.

— Вот. Городской банк. Сокровищница. Золото. Драгоценности. Всё, что нужно настоящему злодею. Я ворвусь туда, напугаю всех до полусмерти, заберу мешок золота и... — я задумался, — ну, не знаю. Спрячу в подвале. Рядом с драконом.

Ворон издал звук, который я расшифровал как «ты серьёзно?».

— Абсолютно. Лира увидит, что я настоящий злодей, испугается и уйдёт. Всё вернётся на круги своя. Я буду тихо жить. Она будет меня ненавидеть. Канон восстановится.

План был идеален. За исключением одной маленькой детали: я понятия не имел, как грабить банк.

Но я же злодей. В смысле, бывший. В смысле, я в теле злодея. У меня должны быть инстинкты. Тёмная магия. Злодейские заклинания.

Я порылся в памяти Астериона. Нашёл несколько заклинаний. «Тьма веков» (накрывает всё вокруг непроглядной тьмой), «Проклятие ста болей» (не буду даже описывать), «Дым без огня» (просто дым, но выглядит устрашающе).

— Отлично, — сказал я. — Начну с дыма. Для атмосферы.

На следующее утро я вышел из дома, пока Лира была в ванной (она пела, и это было ужасно, но я не мог отвлечься, потому что думал о плане). Ворон летел следом. Я взял с собой злодейский плащ (для солидности) и мешок (для золота).

Банк находился в центре города. Красивое здание с колоннами и вывеской «Городской банк: ваши сбережения в надёжных руках». Я остановился перед входом, набрал воздуха и произнёс заклинание дыма.

Из моих рук повалил чёрный дым. Много. Слишком много. Он заполнил улицу, заволок витрины, и люди начали кашлять и разбегаться.

— Ага! — заорал я злодейским голосом. — Я — Астерион Кровавый Венец! Я пришёл забрать то, что принадлежит мне по праву!

Внутри банка началась паника. Я ворвался туда, размахивая плащом (получалось плохо, он путался в ногах), и направился к кассе.

— Стоять! — крикнул я кассиру. — Открывай сокровищницу!

Кассир — пожилой мужчина с усами — посмотрел на меня. Потом на дым. Потом снова на меня.

— Вы... — он прищурился. — Вы Астерион? Тот самый злодей?

— Да! — я попытался выглядеть устрашающе. Получилось так себе.

— А, — кассир расслабился. — Ну наконец-то. А то я думал, вы никогда не придёте.

Я моргнул.

— Что?

— Ну как же, — кассир достал из-под стойки ключ. — Сокровищница. Вы же за ней. Все злодеи приходят за сокровищницей. Я уж думал, вы задерживаетесь.

— Я... — я растерялся. — Да. За ней.

— Только там сейчас ремонт, — кассир виновато развёл руками. — Сокровищницу перенесли на второй этаж. А на первом теперь склад. Овощи храним. Для голодающей деревни. Благотворительность.

— Овощи?

— Ага. Просроченные. Вчера привезли. Не знаем, что делать. Выбросить жалко, а есть никто не хочет.

Я стоял в дыму, в плаще, с мешком для золота. И думал о том, что моя злодейская карьера катится куда-то не туда.

— Ладно, — сказал я. — А где овощи?

— Вон, — кассир махнул рукой в сторону двери. — В подсобке. Мешок. Можете забрать. Всё равно пропадают.

Я зашёл в подсобку. Там стоял мешок. Большой, тяжёлый, с надписью «ПРОСРОЧЕНО. НЕ ЕСТЬ».

Я посмотрел на него. На мешок для золота. На ворона, который сидел на люстре и явно веселился.

— Это не золото, — сказал я.

— Золото наверху, — отозвался кассир из-за двери. — Но туда ремонтники не пускают. Говорят, лестница сломана. А овощи вон. Забирайте.

Я вздохнул. Потом закинул мешок овощей на плечо и вышел из банка. Дым всё ещё висел на улице. Люди кашляли. Кто-то вызвал стражу.

Стражники прибежали через минуту. Двое. С копьями. Они остановились передо мной, посмотрели на мешок, на плащ, на дым.

— Это... это вы устроили? — спросил один.

— Да, — сказал я. — Я. Астерион. Злодей. Грабил банк.

Стражники переглянулись.

— А что украли?

Я молча показал мешок.

Один из них заглянул внутрь. Потом посмотрел на меня. Потом на второго стражника.

— Это же просрочка, — сказал он.

— Да.

— Та, что для голодающей деревни?

— Да.

— И вы её... украли?

— Да.

Стражники снова переглянулись. Потом один из них снял шлем. У него было доброе лицо и глаза человека, который видел много странного, но это — впервые.

— Господин Астерион, — сказал он. — Вы... вы спасли деревню.

— Что?

— Ну, — стражник показал на мешок, — овощи просроченные. Их бы выбросили. А вы их забрали. Значит, спасёте от голода. Это же благородно.

— Я не благородный! — заорал я. — Я злодей! Я грабил банк!

— И ничего не взяли, кроме мусора, — добавил второй стражник. — Настоящий герой.

— Я не герой!

— Скромный, — умилился первый. — Как в сказках.

Толпа, которая собралась вокруг, начала аплодировать. Кто-то крикнул: «Слава Астериону!». Кто-то ещё: «Он спас наши овощи!».

Я стоял в дыму, с мешком просроченных овощей на плече, и чувствовал, как моя злодейская репутация умирает окончательно.

И тут прибежала Лира.

— Астерион! — она ворвалась в толпу, расталкивая зевак. — Я знала! Я знала, что ты хороший!

— Я грабил банк! — попытался я.

— Ты спас овощи! — она обняла меня. — Для голодающих детей!

— Это просрочка! Их нельзя есть!

— Ты так заботишься о здоровье детей, — она всхлипнула. — Какой же ты...

— Злодей!

— ...добрый.

Я сдался. Опустил мешок. Посмотрел на небо. На ворона, который кружил над нами и каркал что-то явно издевательское. На дракона, который, кажется, выглядывал из окна замка и ржал.

Стражники помогли мне донести овощи до дома. По дороге они рассказывали, как «господин Астерион» спас деревню. Я молчал.

Дома Лира заварила чай. Поставила передо мной тарелку с печеньем.

— Ну что, — сказала она, — доволен?

— Я хотел быть плохим, — пробормотал я.

— У тебя не получилось.

— Почему?

— Потому что ты хороший, — она погладила меня по рогам (они дёрнулись). — И карма у тебя хорошая. И вообще, — она подмигнула, — кто-то же должен спасать просроченные овощи.

Я уронил голову на стол.

— Я сдаюсь.

— Ура! — Лира захлопала в ладоши. — Значит, завтра идём в приют. Помогать детям.

— Я не это имел в виду!

— Ага, — она уже что-то записывала в свой блокнот. — «Шаг двадцать первый: помочь детям. Шаг двадцать второй: покормить дракона полезным. Шаг двадцать третий...»

Я слушал её и понимал: карма не даст мне быть плохим. Вообще. Никак.

Ворон каркнул с люстры:

— Идиот.

— Знаю, — вздохнул я. — Знаю.

Глава 5. Конкуренция среди злодеев

Это случилось в четверг.

Я запомнил, потому что Лира сказала: «В четверг у нас уборка», и я, как дурак, обрадовался. Уборка — это спокойно. Уборка — это без приключений. Уборка — это просто я, метла и тишина.

Метла, кстати, оказалась единственным предметом в замке, который не пытался меня убить. Я даже дал ей имя. Генриетта. Мы с ней отлично ладили.

И вот, значит, стою я в холле. В фартуке (Лира заставила). С Генриеттой в руках. Подметаю осколки от входной двери, которую герои так и не починили (блондин прислал записку: «Извините, ремонтник заболел», — и приложил печенье; печенье было вкусное, так что я почти простил).

Ворон сидел на люстре и комментировал мою работу. Слово «идиот» за сегодня прозвучало уже раз двадцать. Я сбился со счёта.

И тут в проёме (который был когда-то дверью) появился он.

Невысокий. В тёмном плаще, который был ему велик на два размера. С посохом, который выглядел так, будто его вырезали из морковки. И с лицом человека, который очень старается выглядеть зловещим, но у него получается только «обиженный ёжик».

— Господин! — провозгласил он, падая на одно колено. — Я прибыл!

Я остановился. Генриетта замерла в моих руках.

— Ты кто?

— Меня зовут Мордред! — он поднял голову. — Мордред Тёмный Клык! Ваш верный слуга! Ваш ученик! Ваш... — он запнулся, — ...самый преданный последователь!

Я посмотрел на ворона. Ворон посмотрел на меня. Кажется, он тоже не знал, что делать.

— Мордред, — повторил я. — Тёмный Клык. Серьёзно?

— Это моё злодейское имя! — он гордо выпрямился. — Я взял его, когда мне было двенадцать. С тех пор не менял.

— Может, стоило?

— Нет! — он вскочил. — Господин, я пришёл, чтобы помочь вам! Продолжить великое дело тьмы! Захватить мир! Поработить невинных! Украсть луну!

— Луну уже украли, — пробормотал я.

— Знаю! Это был ваш величайший триумф! — он засиял. — Я хочу быть как вы!

Я вздохнул. Потом посмотрел на лестницу. Лира была наверху — я слышал, как она что-то напевает. Значит, у меня было минут пять, чтобы разобраться с этим чудом.

— Слушай, Мордред, — я положил Генриетту на плечо. — Тут такое дело. Я... я больше не злодей.

Мордред замер. Потом наклонил голову. Потом прищурился.

— А?

— Я исправился. Теперь я мирный житель. Ем овсянку. Поливаю цветы. Хожу в приют. Помогаю деревне.

— Это... это проверка! — Мордред хлопнул в ладоши. — Да! Вы проверяете меня! Хотите узнать, достоин ли я быть вашим последователем! Гениально! Я готов!

— Нет, это не проверка. Я правда...

— Я готов на всё! — он упал на колени. — Прикажите мне! Я совершу любое злодейство! Я украду! Я прокляну! Я... я... — он задумался, — я сожгу деревню!

— Не надо ничего сжигать.

— Сожгу! — он вскочил. — Где тут ближайшая деревня?

Я понял, что слова до него не доходят. Совсем. Вообще. Он смотрел на меня с таким обожанием, что мне стало не по себе.

— Ладно, — сказал я. — Считай, что это проверка.

Мордред просиял.

— Я знал!

— И ты её провалил.

— Что?

— Провалил, — повторил я. — Злодеи не должны... э... — я пытался придумать что-нибудь злодейское, но в голову лезла только овсянка. — Злодеи не должны сжигать деревни.

— Почему?!

— Потому что... — я задумался. — Потому что сначала надо украсть печенье.

Мордред замер. Потом его лицо озарилось пониманием.

— А-а-а! — он закивал. — Сначала печенье! Потом деревня! Я понял! Гениально! — он снова упал на колени. — Я украду всё печенье в округе!

— Нет! Это был пример! Я не...

— Я принесу вам печенье! — он вскочил и побежал к выходу. — Много печенья! Я не подведу, господин!

Я схватил Генриетту и преградил ему путь.

— Стоять!

Мордред остановился. Посмотрел на метлу. Потом на меня.

— Господин?

— Никакого печенья. Никаких деревень. Никакого зла. — Я пытался говорить твёрдо. — Я больше не Владыка Тьмы. Понятно?

Мордред смотрел на меня. Долго. Потом его губы задрожали.

— Но... но вы же были моим кумиром, — тихо сказал он. — Я всю жизнь мечтал служить вам. Я учил тёмную магию. Я тренировался. Я... — он всхлипнул. — Я даже имя себе злодейское взял.

Мне стало его жалко. Честно. Но я не мог позволить ему тут остаться. Он был ходячей катастрофой. И Лира его точно не одобрит.

— Мордред, — я положил руку ему на плечо. — Иногда кумиры... меняются. Находят новую цель. Становятся лучше.

— Лучше? — он шмыгнул носом. — Это как?

— Ну... — я задумался. — Например, начинают есть овсянку.

— Овсянку?

— Полезно. Клетчатка.

Мордред посмотрел на меня как на сумасшедшего. Потом его взгляд упал на что-то за моей спиной. И он побледнел.

Я обернулся.

Лира стояла на лестнице. В фартуке. С тряпкой. И с выражением лица, которое я уже знал: «сейчас будет».

— Астерион, — сказала она. — Кто это?

— Это... — я попытался придумать что-нибудь. — Это... гость.

— Гость? — она спустилась. — В плаще? С посохом?

— Он... э... собирает пожертвования.

— Я — Мордред Тёмный Клык! — провозгласил Мордред. — Верный слуга Владыки Тьмы!

Я закрыл лицо рукой.

Лира посмотрела на меня. Потом на Мордреда. Потом снова на меня.

— Астерион, — сказала она. — Это что, твой... фанат?

— Нет!

— Да! — Мордред гордо выпрямился. — Я служу господину! И я пришёл помочь ему вершить зло!

Лира моргнула. Потом посмотрела на меня. В её глазах появился опасный блеск.

— Вершить зло? — переспросила она.

— Да! — Мордред явно не чувствовал опасности. — Мы захватим мир! Поработим невинных! Украдём луну!

— Луну уже украли, — сказала Лира.

— Знаю! Это был его величайший триумф!

Лира посмотрела на меня. Я сделал вид, что очень интересуюсь обоями.

— Астерион, — сказала она. — Ты не хочешь ему сказать?

— Что сказать?

— Что ты больше не злодей.

— Я пытался, — пробормотал я. — Он не слушает.

— Ага, — Лира вздохнула. Потом повернулась к Мордреду. — Слушай, Тёмный Клык. Астерион теперь хороший. Он ест овсянку. Помогает детям. Спасает овощи.

— Это проверка! — отмахнулся Мордред. — Господин меня проверяет!

— Нет, — Лира покачала головой. — Это не проверка. Это правда.

— Не может быть! — Мордред посмотрел на меня. — Господин, скажите ей!

Я вздохнул.

— Она права, Мордред. Я исправился.

— Нет! — он затряс головой. — Нет-нет-нет! Вы — Владыка Тьмы! Вы не можете быть хорошим!

— Могу, — сказал я. — И, честно говоря, это гораздо приятнее.

Мордред посмотрел на меня. Потом на Лиру. Потом на ворона. Потом снова на меня.

И тут его лицо исказилось.

— Это ты! — заорал он, тыча в Лиру пальцем. — Это ты его околдовала! Ты — героиня! Ты должна его ненавидеть! Ты должна его убить!

— Не хочу, — сказала Лира.

— Колдовство! — Мордред вскинул посох. — Я сниму чары!

И он швырнул в Лиру какое-то заклинание. Зелёное. Искристое. Абсолютно безвредное, судя по тому, как Лира просто отмахнулась от него тряпкой.

— Это всё? — спросила она.

— Нет! — Мордред замахнулся посохом. — Я спасу господина!

— От чего? — Лира увернулась. — От овсянки?

— От тебя!

Он бросился вперёд. Лира вздохнула, перехватила посох, дёрнула на себя — и Мордред полетел кубарем. Тряпка в её руке взметнулась, как боевое знамя.

— Слушай, — сказала она, наступая на него. — Ты в курсе, что я — главная героиня? Меня обучали боевым искусствам с детства. Я могу тебя одним пальцем.

— Но... — Мордред смотрел на неё снизу вверх. — Почему ты защищаешь Владыку Тьмы?!

— Потому что он мой, — просто сказала Лира. — И потому что он хороший.

— Он злодей!

— Бывший.

— Он украл луну!

— Романтично.

— Он держит дракона в подвале!

— Дракон на диете.

Мордред смотрел на неё. Потом на меня. Потом снова на неё. В его глазах было столько отчаяния, что мне почти стало его жалко.

— Это... это неправильно, — прошептал он. — Так не должно быть. Героиня должна ненавидеть злодея. Это канон.

— Канон мы уже нарушили, — сказала Лира. — Привыкай.

И тут я понял, что пора вмешаться. Я поднял Генриетту.

— Мордред, — сказал я. — Уходи.

— Но господин...

— Уходи, — повторил я. — И не возвращайся. Я больше не Владыка Тьмы. Найди себе другое занятие. Например... — я задумался, — ...пекарню открой.

— Пекарню?

— Да. Будешь печенье делать. Это прибыльно. И никого не надо порабощать.

Мордред посмотрел на меня. Потом на Лиру. Потом на метлу в моих руках.

— Вы... вы серьёзно? — прошептал он.

— Абсолютно, — я взмахнул Генриеттой. — А теперь брысь.

Мордред вскочил и побежал. У самой двери он обернулся.

— Я вернусь! — крикнул он. — Я спасу вас, господин! Я сниму чары! Я...

Я запустил в него Генриеттой. Метла просвистела над его головой и врезалась в стену. Мордред взвизгнул и исчез.

Тишина.

Я подошёл и забрал метлу. Генриетта была цела. Кажется, она тоже была рада.

Лира смотрела на меня. И улыбалась.

— Что? — спросил я.

— Ты был таким решительным, — сказала она. — Прогнал его. Защитил нас.

— Я не защищал. Я просто...

— Решительным, — повторила она, подходя ближе. — Мне понравилось.

Я почувствовал, что краснею. Рога предательски дёрнулись.

— Это была метла, — пробормотал я. — Ничего решительного.

— Всё равно, — она поцеловала меня в щёку. — Мой герой.

Я открыл рот, чтобы возразить. Но она уже ушла на кухню, что-то напевая.

Ворон спланировал мне на плечо.

— Идиот, — сказал он.

— Знаю, — вздохнул я. — Но, кажется, я начинаю привыкать.

Где-то в подвале дракон тяжело вздохнул. Ему тоже всё это надоело.

Глава 6. Как стать плохим (пособие для чайников)

Идея пришла ко мне в пятницу, когда я пытался вспомнить, как выглядел в зеркале в первый день. Тогда я был страшным. Рога, красные глаза, плащ. Люди шарахались. Скелет в углу боялся пошевелиться.

А теперь?

Я посмотрел в зеркало. В зеркале отражался парень в пижаме с мишками. Рога он предусмотрительно спрятал под ободок. Глаза были красные, но не злодейские, а «я не выспался, потому что Лира храпит» (она храпит, но я ей не говорил — она обидится). Плащ висел в шкафу, потому что «он колючий и мешает мыть посуду».

— Проблема, — сказал я ворону.

Ворон сидел на шкафу и чистил перья. Услышав меня, он поднял голову.

— Идиот, — сказал он.

— Да, но не в этом дело. — Я повернулся к нему. — Понимаешь, я не могу быть злодеем на деле. Карма не даёт. Овощи, дети, печенье — всё превращается в добро. Но я могу хотя бы выглядеть как злодей. Тогда, может, Лира испугается и уйдёт.

Ворон моргнул. Потом наклонил голову. Потом издал звук, который я расшифровал как «ты серьёзно?».

— Абсолютно, — сказал я. — Я попрошу её помочь.

Ворон упал с жёрдочки.

Лира сидела на диване и читала книгу. Что-то романтическое, судя по обложке (там был изображён мускулистый мужчина в рубашке с распахнутым воротом и девушка, которая смотрела на него с обожанием). Я подошёл и сел рядом.

— Лира.

— М? — она не оторвалась от книги.

— Мне нужна твоя помощь.

Она подняла глаза. Улыбнулась.

— Конечно! Что нужно?

— Научи меня быть страшным.

Пауза.

— Что?

— Ну, — я заёрзал, — я больше не злодей, но я могу выглядеть как злодей. Смеяться злодейским смехом. Смотреть страшным взглядом. Внушать ужас. Чтобы ты... ну... испугалась и ушла.

Лира закрыла книгу. Посмотрела на меня. Потом на ворона. Потом снова на меня.

— Ты хочешь, чтобы я научила тебя быть страшным, чтобы я испугалась и ушла?

— Да.

— Астерион, — она вздохнула, — это самое милое, что ты когда-либо просил.

— Это не милое! Это злодейское!

— Конечно, — она похлопала по дивану. — Садись. Начнём.

Я сел. Она встала напротив, скрестила руки и посмотрела на меня с видом строгого учителя.

— Так. Первое — злодейский смех. Покажи, что умеешь.

Я набрал воздуха.

— Муа-ха-ха!

Получился кашель. Просто кашель. Я закашлялся, замахал руками, и с меня слетел ободок для рогов. Они вылезли и задёргались.

Лира смотрела на меня.

— Ещё раз.

— Муа-ха-ха!

Теперь это был звук, который издаёт чайник, когда закипает. Свистящий и немного жалобный.

— Ближе, — сказала Лира. — Но не совсем. Злодейский смех должен идти из живота. Вот так. — Она сделала вдох и выдала: — МУА-ХА-ХА-ХА!

Стёкла задрожали. Где-то в подвале дракон взвыл. Ворон свалился с люстры.

Я уставился на неё.

— Ты... ты только что...

— Ага, — Лира скромно потупилась. — Я в детстве много злодеев пародировала. Бабушка говорила, у меня талант.

— Но ты же героиня!

— И что? Героини тоже умеют смеяться. Просто по-доброму. А я могу и по-злодейски. — Она снова скрестила руки. — Теперь ты. Из живота.

Я попробовал ещё раз. И ещё. И ещё.

— Муа-ха-ха. Муа-ха. Муа.

— Ты пытаешься смеяться, как будто извиняешься, — сказала Лира. — Расслабься. Представь, что ты только что украл луну. И тебе очень весело.

Я представил. Луну. Себя. И почему-то Лиру рядом, которая говорит: «Какая прелесть, давай украдём ещё одну».

— Муа-ха-ха! — получилось чуть лучше. Почти как у злодея. Ну, как у злодея, который простудился.

— Прогресс! — Лира захлопала. — Теперь страшный взгляд.

Я попытался посмотреть исподлобья. Нахмурился. Сдвинул брови. Напряг челюсть.

Лира смотрела на меня. Долго.

— Что? — спросил я.

— Ты выглядишь как обиженный хомяк, — сказала она.

— Я не...

— Хомяк. Которому не дали семечку. — Она наклонила голову. — Может, попробуешь злиться по-настоящему?

— Я злюсь!

— Нет, ты стараешься злиться. Это разные вещи. — Она подошла и взяла меня за руки. — Закрой глаза.

Я закрыл.

— Представь что-нибудь, что тебя бесит. По-настоящему.

Я представил. Мордред. Его лицо. Его «господин!». Его посох из морковки. Его попытку сжечь деревню. Его слова: «Я спасу вас от чар!».

Я почувствовал, как внутри закипает что-то. Настоящее. Тёмное. Злодейское.

— Ага, — прошептала Лира. — Вот. Теперь открой глаза и посмотри на меня.

Я открыл.

Лира смотрела на меня. И вдруг её глаза расширились. Она отшатнулась.

— Ого.

Я моргнул.

— Что? Получилось?

— У тебя глаза засветились, — сказала она. — Красным. И рога... они выросли. И... — она сглотнула, — ты правда выглядел страшно. На секунду.

Я почувствовал, как внутри разливается тепло. Получилось! Наконец-то!

— Отлично! — я попытался сохранить злодейское выражение. — Тогда... муа-ха-ха!

Кашель.

Лира хихикнула.

— Ну, почти.

— Чёрт.

— Не расстраивайся, — она подошла и погладила меня по рогам. — Ты был страшным. Прямо как настоящий злодей. Только... — она улыбнулась, — ...очень милым.

— Я не милый!

— Милый.

— Нет!

— Ага, — она поцеловала меня в лоб. — Мой страшный, ужасный, милый злодей.

Я сдался. Сел на диван и уставился в стену.

— Почему у меня ничего не получается?

— Потому что ты хороший, — сказала Лира, садясь рядом. — И это замечательно.

— Это ужасно.

— Это прекрасно.

Ворон снова уселся на люстру.

— Идиот! — каркнул он.

— Заткнись, — сказал я.

— Идиот! Идиот!

Я запустил в него подушкой. Он увернулся.

И тут дверь в комнату открылась.

На пороге стоял скелет в шляпе. Тот самый, из угла. Оказалось, он тут не просто так стоял — он был домработником. (Я узнал об этом на второй день, когда он начал протирать пыль. Мы так и не познакомились. Я звал его «Скелет», он меня, кажется, «Хозяин». По крайней мере, так было написано на табличке, которую он однажды прикрепил к моей двери.)

Скелет вошёл. В руках у него была тряпка. Он собирался протирать полку.

И тут он увидел меня.

Я всё ещё сидел с рогами, которые вылезли, и с красными глазами (они не хотели гаснуть). Наверное, выглядел страшно.

Скелет остановился.

Потом посмотрел на меня.

Потом его челюсть отвалилась.

Потом он сделал шаг назад.

Потом споткнулся о свои же ноги.

Потом рассыпался.

Просто взял и рассыпался на кости. Череп покатился по полу, шляпа слетела, рёбра разлетелись в разные стороны.

Тишина.

Я смотрел на кости. Лира смотрела на кости. Ворон смотрел на кости.

— Я... — я не знал, что сказать. — Я его напугал?

— Кажется, да, — Лира наклонилась и подняла череп. — Бедный.

— Я его напугал! — я вскочил. — Получилось! Я страшный!

— Ага, — Лира покрутила череп в руках. — Ты напугал скелета. Который живёт в замке злодея. Который видел вещи пострашнее.

— Но я его напугал!

— Ты его напугал, — согласилась она. — Потому что он не ожидал, что ты так посмотришь. — Она улыбнулась. — Но, знаешь, это не считается.

— Почему?!

— Потому что скелет — это не человек. И потому что он рассыпался не от страха, а от неожиданности. — Она протянула мне череп. — И потому что теперь тебе придётся его собирать.

Я посмотрел на череп. Череп посмотрел на меня. В его пустых глазницах отражалось моё лицо.

— Ладно, — вздохнул я. — Где инструкция?

— Нет инструкции, — сказала Лира. — Просто собери, как пазл.

Я сел на пол и начал собирать скелета. Рога всё ещё торчали. Глаза всё ещё светились.

Ворон каркнул с люстры:

— Идиот!

— Знаю, — пробормотал я, прилаживая череп к позвоночнику. — Знаю.

Где-то в подвале дракон тяжело вздохнул. Кажется, он тоже понял: даже скелет меня не боится.

Глава 7. Забастовка дракона

Началось всё с того, что дракон перестал есть.

Ну как перестал. Он и раньше ел неохотно — с тех пор, как Лира перевела его на «полезную диету». Но в понедельник он официально объявил забастовку.

Я узнал об этом, потому что в подвале стало тихо. Подозрительно тихо. Обычно оттуда доносилось ворчание, иногда — пламя, иногда — тяжёлые вздохи существа, которое мечтает о принцессе, но получает брокколи.

Я спустился.

Дракон лежал на груде сена (Лира заменила ему золото на сено — «золото вредно для суставов»). Он был большой. Чешуйчатый. С рогами, которые выглядели внушительнее моих. И он смотрел на меня с выражением, которое я расшифровал как «я умираю, но не сдамся».

Перед ним стояла миска. В миске лежало что-то зелёное. Много зелёного. Морковь, капуста, кабачки. И записка от Лиры: «Приятного аппетита! Полезно!»

Дракон посмотрел на миску. Потом на меня. Потом снова на миску.

— Не буду, — сказал он.

Я сел рядом на сено.

— Понимаю.

— Я дракон. Я ем принцесс. Или, на худой конец, стейк. А это... — он ткнул когтем в кабачок. Кабачок покачнулся. — Это оскорбление.

— Согласен.

— Тогда скажи ей.

— Не могу. Она расстроится.

— А я? — дракон поднял голову. — Я тут умираю с голоду. В подвале. На сене. С кабачками. Это не жизнь.

Я вздохнул. Он был прав. Я был плохим хозяином. В смысле, хорошим. В смысле, никаким.

— Ладно, — сказал я. — Я что-нибудь придумаю.

— Стейк, — повторил дракон. — Средней прожарки. С кровью.

— Постараюсь.

— И принцессу.

— Это вряд ли.

— Тогда хотя бы курицу.

Проблема была в том, что Лира контролировала кухню. Полностью. Безраздельно. Она знала, что в холодильнике, что в шкафу, что в кладовке. Она даже знала, что я спрятал пачку печенья за банкой с мукой (я не прятал, но она нашла и сказала: «Мило, но не надо»).

Поэтому я решил действовать тайно. Ночью.

Когда Лира уснула (она спала в соседней комнате, потому что «мы пока не женаты, Астерион, имей совесть»), я прокрался на кухню. Ворон летел следом и комментировал каждый мой шаг.

— Идиот, — шептал он.

— Тихо.

— Идиот.

— Я сказал тихо!

Я открыл холодильник. Внутри было много всего. Овощи. Фрукты. Что-то в контейнере с надписью «НЕ ТРОГАТЬ. ЭТО НА ЗАВТРА». Я не тронул. Я же не злодей.

Нашёл курицу. Сырую. Завернул в бумагу. Сунул под куртку. И направился к подвалу.

Дракон ждал. Глаза горели.

— Ты принёс? — прошептал он.

— Принёс, — я достал курицу. — Только тихо. Если Лира узнает...

— Я буду нем как рыба.

Он схватил курицу и проглотил в один присест. Потом закрыл глаза. По его морде потекли слёзы.

— Это... это прекрасно, — прошептал он. — Я снова чувствую вкус жизни.

— Рад за тебя.

— Ещё.

— Что?

— Ещё курицу.

— У меня больше нет.

— Тогда принцессу.

— Нет.

— Тогда хотя бы сосиску.

Я вздохнул.

— Ладно. Завтра.

Дракон кивнул и свернулся клубком. Кажется, он был счастлив. Впервые за неделю.

Я поднялся наверх. И столкнулся с Лирой.

Она стояла на лестнице. В халате. Со свечой в руке. И с выражением лица, которое я уже знал: «попался».

— Астерион, — сказала она.

— Лира.

— Что ты делал в подвале?

— Я... — я пытался придумать. — Проверял дракона.

— Проверял?

— Да. На предмет... здоровья.

— А почему у тебя из-под куртки торчит куриная кость?

Я посмотрел вниз. Кость торчала. Я не заметил.

— Это... для анализов.

— Анализов?

— Да. Я изучаю его рацион.

Лира вздохнула. Потом спустилась и посмотрела мне в глаза.

— Ты его кормил.

— Нет.

— Кормил.

— Нет.

— Астерион, — она подняла свечу. — Я вижу, как ты краснеешь.

Я покраснел ещё сильнее. Рога дёрнулись.

— Ладно! — сдался я. — Кормил! Он голодает! Он не может есть твои кабачки! Он дракон!

— Он на диете.

— Он страдает!

— Он притворяется.

— Он плакал!

Лира моргнула.

— Плакал?

— Да. От счастья. Когда увидел курицу.

Лира посмотрела на меня. Потом на лестницу в подвал. Потом снова на меня.

— Ладно, — сказала она. — Я подумаю над его рационом.

— Правда?

— Правда. Но ты всё равно наказан.

— Как?

— Завтра ты будешь помогать мне готовить вегетарианский пирог для дракона.

Я застонал.

Пирог мы готовили в среду.

Лира командовала. Я резал овощи. Морковь, капусту, кабачки. Много кабачков. Дракон в подвале чуял запах и издавал звуки, которые я расшифровал как «предатель».

— Не обращай внимания, — сказала Лира, засовывая пирог в печь. — Он привыкнет.

— Он не привыкнет. Он дракон.

— Драконы тоже могут быть вегетарианцами.

— Не могут.

— Могут. Я читала.

— Ты читала романтическое фэнтези.

— Это тоже литература.

Я вздохнул.

Пирог испёкся через час. Выглядел он... ну, как пирог. Золотистый. С овощами внутри. Пахло, честно говоря, неплохо.

Лира торжественно понесла его в подвал. Я шёл следом. Ворон летел за нами и каркал что-то издевательское.

Дракон ждал. Увидев пирог, он принюхался. Потом посмотрел на Лиру.

— Это что?

— Пирог, — сказала Лира. — Вегетарианский. Полезный.

— Я не буду.

— Будешь.

— Не буду.

— Астерион, скажи ему.

Я посмотрел на дракона. Дракон посмотрел на меня. В его глазах была мольба.

— Дракон, — сказал я. — Съешь пирог.

— Предатель.

— Я не предатель. Я пытаюсь сохранить мир.

— Ты пытаешься сохранить свою девушку.

— Это одно и то же.

Дракон вздохнул. Потом посмотрел на пирог. Потом на Лиру. Потом снова на пирог.

— Ладно, — сказал он. — Один кусок.

Он открыл пасть. Лира поднесла пирог. Дракон откусил.

Тишина.

Потом его глаза расширились. Потом сузились. Потом он выплюнул пирог.

— Это ужасно! — заревел он. — Это худшее, что я когда-либо пробовал!

— Это полезно! — возразила Лира.

— Это отвратительно!

— Это рецепт из книги!

— Книга — ложь!

И тут дракон чихнул.

Просто чихнул. Обычно. Но он был драконом. И он был зол. И он был голоден.

Пламя вырвалось из его пасти. Огромное. Яркое. Оно пролетело через подвал, ударилось в стену, пробило дыру и устремилось наверх.

Прямо в тронный зал.

Мы с Лирой переглянулись и побежали.

Тронный зал горел. Ну как горел. Пылал. Огонь охватил шторы, ковры, трон (тот самый, злодейский, с черепами). Дым валил к потолку. Скелет (которого я вчера собрал) стоял в углу и растерянно смотрел на пламя.

— Ой, — сказала Лира.

— Ой, — сказал я.

Дракон выглянул из подвала.

— Упс, — сказал он.

Мы смотрели на пожар. Пламя танцевало. Трон трещал. Шторы превращались в пепел.

И тут Лира сказала:

— Ну вот. Хоть какая-то польза от него.

Я посмотрел на неё.

— Польза?

— Ага. — Она показала на огонь. — Тронный зал был ужасный. Черепа, паутина, пыль. Теперь можно сделать ремонт. Светлый. Уютный.

Я моргнул.

— Ты... ты не злишься?

— На что? На то, что дракон сжёг твой злодейский трон? — она улыбнулась. — Астерион, это лучшее, что случилось за неделю.

Я смотрел на пожар. На то, как огонь пожирает моё злодейское прошлое. На то, как скелет пытается потушить штору тряпкой (безуспешно).

И думал: может, если всё сгорит, я не буду казаться таким плохим злодеем?

— Ладно, — сказал я. — Где огнетушитель?

— В подвале, — сказала Лира. — Но дракон его, кажется, съел.

— Что?!

— Он думал, что это еда.

Я застонал. Дракон виновато опустил голову.

Ворон каркнул с люстры:

— Идиот!

— Знаю, — вздохнул я. — Знаю.

И тут скелет рассыпался снова. От испуга. Кажется, он так и не привык к пожарам.

Я посмотрел на кости. На огонь. На Лиру, которая уже что-то планировала («светлые обои, больше окон, и обязательно — место для цветов»).

И понял: этот замок больше не будет злодейским. Никогда.

Может, это и к лучшему.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге