Я перепишу твой код

Глава 1. Алина

— Папа, мы не в царской России, чтобы выходить замуж по указке родителей! — разъярилась Алина, старшая дочь владельца IT—компании Арсения Михайловича Лаврова. — За Богданова! Он же в реанимацию уедет, если вздумает мной командовать. Пожалей дедушку.

— Между прочим, сорок лет возраст расцвета для мужчины.

— При всём уважении, папа, считать я умею. Сейчас ему сорок. Через десять лет мне будет тридцать один, ему — пятьдесят. Через двадцать я буду ещё молода, а он уже нет.

— В шестьдесят лет всё только начинается, малявка, — прогремел Арсений Михайлович.

— Ты затолкал меня на АСУ, когда мне интереснее тренировать спортсменов, и теперь заставляешь выходить замуж за взрослого дядьку из отдела разработки, — воскликнула Алина.

— Я хочу, чтобы дело моей жизни осталось в семье и продолжало процветать после того, как я уйду на покой. Это не обсуждается.

«А дело моей жизни для тебя не имеет значения,» — с горечью подумала Алина.

Мироздание не подарило Арсению Михайловичу сыновей. Дочери в его понимании не годились в качестве продолжателей семейного бизнеса. Женское дело — сидеть дома и рожать детей. Он отправил Алину на АСУ исключительно ради того, чтобы в университете она познакомилась с достойным мужчиной, за которого вышла бы замуж и который встал бы у руля его компании в будущем. Его не смущало, что дочь по выходным ведет тренировки у конников и все ученики её обожают. Кони это блажь по молодости лет, которая пройдёт с замужеством и материнством. Несмотря на отсутствие перспектив для Алины в IT—училась она посредственно — Арсений Михайлович обеспечил ей достойное образование. Мало ли что, а диплом АСУ-шника будет покруче диплома какого-то тренера по конному спорту.

— Я готов пойти на уступки. На примете есть кандидат помоложе.

Арсений Михайлович выразительно посмотрел на дочь. Она ответила кислым взглядом.

— Максим Метлицкий, твой одногруппник. Не хочешь взрослого мужа — вот тебе молодой, талантливый и перспективный парень.

Хрен редьки не слаще.

— Что? — обалдело захлопала глазами Алина. — Пипец?! Очень смешно. С этим нелепым созданием стыдно даже рядом стоять.

Она сложила руки на груди и демонстративно уставилась в окно. По концентрации насилия над личностью папа сегодня превзошёл сам себя.

— Ну так сделай из него приличного человека, — вдруг мягким вкрадчивым тоном сказал Арсений Михайлович. — Ты же хочешь посвятить себя тренерству, раскрывать в людях их потенциал. Докажи, что можешь, на конкретном примере.

— И ты отпустишь меня тренировать? — подалась вперёд Алина. — Серьёзно?

— На полном серьёзе обещаю: если на выпускном балу представишь успешного Метлицкого, отпущу на все четыре стороны. Список уступок ещё не закончен. На самом деле мне без разницы, через которую из моих дочерей он появится в нашей семье. Лиза согласна пойти под венец с любым симпатичным парнем, не лишённым обаяния и здоровых амбиций.

— А мы все пешки в твоей многоходовке, папа. Спрашивать согласия Пипца и вовсе необязательно, — грустно сказала Алина. — Он ведь живой. Если сломать его неосторожным действием, его больше никто не соберёт.

— Значит, делай свою работу хорошо. В нём есть мужик, — жёстко ответил Арсений Михайлович. — Выкопай его и можешь быть свободна.

Алина вышла из кабинета, успев краем глаза заметить странную полуулыбку на губах отца.

Глава 2. Алина

Алина с подругами сидела в вузовской столовой. Пока те щебетали о разных пустяках, Алина неотрывно смотрела на Пипца.

Он сидел за столиком в одиночестве, сгорбившись над подносом. Его когда-то чёрная одежда была сильно поношена. Толстовка на несколько размеров больше и широкие штаны с крупными накладными карманами полностью скрывали фигуру. Его густые каштановые волосы длиной до плеч, призванные скрыть жуткие угри на лице и шее, вечно висели сальными сосульками, из-за чего он напоминал верёвочную швабру. Его так и называли Метёлка, Швабра, пока на втором курсе к ним в группу не перевёлся Виталий Пушилин, который впервые увидев его, громко протянул: «Пипе-ец!» С тех пор прозвище закрепилось, и Метлицкого перестали звать как-то иначе.

Его глаза прятались за толстыми стёклами очков дурацкой формы, из-за которых они смотрелись совсем маленькими. Губы обрамляли редкие волосы рыжеватого цвета. Неизвестно, что имел в виду Пипец, отращивая мерзость, которую язык не поворачивался назвать бородой и усами, но смотрелось это, мягко говоря, убого и отвратительно. В общем, выглядел он как настоящий изгой, коим, собственно, и был. Никто не хотел сидеть с ним за одним столом. Какое бы место он ни выбрал в лекционном зале, вокруг него образовывалась зона отчуждения. При разделении группы по парам для выполнения задания он всегда оставался один.

Его взаимодействие с окружающими людьми сводилось к устным ответам на практических занятиях и наблюдением исподтишка за Пушилиным, Грибановым и Сусловым. Яркие общительные парни сколотили весёлую компанию и при каждой возможности обращали на себя внимание. Пушилин был сыном депутата, отец Грибанова — крупный предприниматель, а прибившийся к золотым мальчикам Суслов происходил из периферийного городишки, откуда в краевую столицу молодежь бежала за лучшей жизнью. За годы учёбы Пушилин своими выходками на грани ЧП порядком достал деканат и ходил под последним предупреждением от влиятельного папочки.

— Ты так свирепо на него пялишься, словно хочешь убить, — хихикнула Лариса, заметив внимание Алины к Пипцу.

— Очень хочу, — процедила Алина. — Свернула бы ему шею, да прикасаться противно.

— Ой-ёй, с чего такая кровожадность, подруга? — всполошились девушки.

— Папа разрешил мне уйти в тренерство, если я сделаю из Пипца человека. Полюбуйтесь, он моя пара на выпускном балу.

Ответом ей было разноголосое протяжное восклицание.

— Чую хорошенькое пари! — потёрла лапки азартная Татьяна. — Ставлю трёшку, что Пипец безнадёжен.

— Спасибо за поддержку, — скривилась Алина.

— Ставлю на Алину, — сказала Лариса.

— Верю в твои способности, но это же Пипец, — покачала головой Марго. — Ставка против.

— По рукам! — сказала Лаврова.

Вечером она гуглила, как помочь изгою ресоциализироваться при отсутствии запроса от него самого. Выходило, что никак. Добрая спасительница наткнулась бы на стену мизантропии и бешеной ярости. Обычная студентка, просящая помочь с лабами, никогда не заставила бы его менять себя. Попытка продавить «на слабо» увела бы его в глухую оборону. Требовался нестандартный приём для пробития его щитов, предложение, от которого он не сможет отказаться, и очень толстая собственная шкура.

На следующий день Алина медленным шагом вошла в лекционную аудиторию. Ночь она провела в раздумьях, как подступиться к Пипцу и не прибить его в первую же минуту. Свою неконтролируемую агрессию в его адрес следовало хотя бы отставить в сторону. Однако лучше преобразовать её в конструктив, иначе уже сейчас дело можно считать с треском проваленным.

«Алина, будь мужиком, блеать. Не можешь изменить обстоятельства, меняй отношение. Во-первых, не думай о нём как о навязанном женихе. Он — клиент, которому нужны твои услуги. Ты же не ненавидишь и не презираешь своих учеников. Ты прорабатываешь с ними пути для достижения цели. Во-вторых, времени у тебя в обрез. Бегом пошла налаживать контакт! На кону твоя свобода.»

Пипец в этот раз забрался на галёрку и сидел на краю ряда у окна. Середина ряда пустовала, а с другого конца расположилась компания Пушилина, занимая ещё столы рядом ниже. Пипец то и дело косил в их сторону.

Алина поднялась к последнему ряду со стороны окна. Занятый подглядыванием за Пушилиным Пипец при её приближении даже ухом не повёл.

— Привет, — сказала Алина. — Подвинься, пожалуйста.

Пипец вздрогнул и обернулся на неё. Алина никогда не видела его угри так близко и глубоко вздохнула, перебарывая приступ тошноты. Поскольку он явно соображал, к нему ли обратилась девушка, он молчал и не шевелился.

— Максим, можно я сяду? — снова попросила Алина.

Наконец Пипец отлип, сгрёб свои вещи и сдвинулся вглубь ряда на некоторое расстояние от неё.

— Спасибо.

Пока Алина доставала из рюкзака общую тетрадь, новый блокнот и ручку, Пипец уже потерял к ней интерес. Чтобы не таращиться на Пушилина в упор, он весь обратился в слух. Компания травила байки и балагурила.

Алина собрала волю в кулак и тихонько перетекла к Пипцу. Оказавшись с ним локоть к локтю, она ощутила исходящий от его немытых волос запах прогорклого кожного сала, а его толстовка пахла застарелым потом. Она сделала запись на первой странице блокнота: «1. Заставить помыться и обновить одежду». Пипец не заметил её манёвр и продолжал сидеть истуканом, усиленно вслушиваясь в речи Пушилина.

— Ты всё время следишь за Пушилиным, — тихо сказала Алина. — Хочешь стать таким, как он?

Пипец дёрнулся.

— Тебе какое дело? — грубо спросил он. — Я за ним не слежу.

— Я помогу тебе, — Алина придала голосу нотки змея-искусителя. — На выпускном ты будешь с ним на равных, а, может, даже лучше.

В аудиторию вошёл преподаватель. Поток стоя поприветствовал его, и лекция началась. Алина отодвинулась, чтобы понапрасну не вдыхать Пипецкие запахи. В процессе конспектирования она посматривала, как пишет Пипец, и заметила, что у него узкие ладони и длинные пальцы с обкусанными ногтями. Он писал левой рукой и сидел к столу полубоком. От свалившегося на него внимания он явно чувствовал себя неуютно и ещё больше втянул голову в плечи, прикусив ноготь правого мизинца.

После завершения лекции Пипец побросал вещи в рюкзак, закинул его на плечо и навис над ней, всем видом намекая Алине, чтобы она его выпустила.

— Слушай, у нас на всё про всё буквально год, — сказала Алина, поднимаясь со скамьи и пропуская его вперёд. — Чем раньше мы начнём, тем больше времени на подготовку.

— Когда скучающие мажоры поймут, что их игрушки — живые люди со своими чувствами? Оставь меня в покое, — отбрил Пипец, сбегая вниз по ступеням.

— Почему? — припустила за ним Алина. — Ты же хочешь превратиться в популярного парня.

— А стать Элизой Дулиттл — нет.

Опа! Он читал Бернарда Шоу.

— Но все навыки останутся при тебе.

Перед носом Алины выразительно захлопнулась дверь мужского туалета. Пока что Пипец вёл себя как по учебнику — ушёл в оборону и отказался от предложения. Полчаса она терпеливо ждала, когда ему надоест прятаться. Он недовольно фыркнул, обнаружив, что она караулила его до победного.

— Ты от меня не отделаешься. Я поспорила на тебя с девчатами, — как танк через лес, напролом попёрла Алина, отрубая ему пути отступления. — На выпускной бал мы придём парой и всем утрём нос.

— Что? — замер Пипец. — Что ты сделала?

Алина чуть не впечаталась в него от неожиданности. Его красные от угрей лицо и шея стали синюшно-багровыми. Грудь глубоко вздымалась, веки медленно моргнули, костяшки пальцев, сжимающих лямку рюкзака, побелели. Он опустил голову и с горькой усмешкой спросил:

— Сколько стоит поспорить на изгоя?

— Три сотни, — не моргнув глазом сказала Алина.

— Три сотни... тысяч?

— Ну, не миллионов же. Мы хоть и мажоры, но деньги пока что тратим родительские.

Пипец вскинулся, и его лицо исказила злобная гримаса. Он оскалился, пройдясь по стратегическим местам Алины оценивающим и одновременно презрительным взглядом:

— В твой «курс» входят постельные тренировки?

Видят боги, чего Алине стоило не вмазать ему по лицу тяжёлым рюкзаком. Ни рожи, ни кожи, а всё туда же — девок ему подавай. «Спокойно! Он умеет огрызаться, это хорошо.»

— Ты девственник? Я научу тебя ухаживать за девушками, — ответила Алина и не удержалась от сдачи: — Это же самое важное в жизни — пихнуть член куда-нибудь, кроме собственной ладони.

Пипец побагровел ещё сильнее, поджал губы и пошёл дальше. Алина двинулась за ним, не отставая ни на шаг.

— Знаешь, кто мой отец?

Фраза получилась двусмысленной, и, разумеется, Пипец расценил её неверно:

— Мне плевать.

— Арсений Лавров, глава «FutureTechnologies»,— в спину ему сказала Алина. — Я могу обеспечить тебе личное знакомство и регулярное общение с ним.

«Да, пусть папа собственными глазами наблюдает за прогрессом.» Пипец ответил ей скептическим взглядом через плечо.

— Сам понимаешь, в таком виде, — она обвела его фигуру рукой, — тебя представлять не стоит. Через неделю придёшь к нам в гости, но предварительно нужно прокачать твой имидж. Согласен?

Превозмогая отвращение от грядущего прикосновения немытого вонючки, Алина протянула ему ладонь. Пипец медлил.

— Максим, ну не тормози, пожалуйста. Нет времени неделями обхаживать тебя, как кисейную барышню. Я предлагаю кучу плюшек.

— Ладно, — разлепил губы Пипец и пожал ей руку.

Алина по-мужски стиснула его кисть и сделала над собой усилие, чтобы не вытереть ладонь об джинсы.

Молодые люди вышли из учебного корпуса на улицу. Пипец очень низко натянул капюшон на голову, почти полностью скрыв лицо. Наверное он бы и в помещении ходил под капюшоном, если бы позволял этикет.

— Так и будешь ходить за мной по пятам?

— До выпускного мы неразлучны и сейчас поедем к тебе домой смотреть, как ты живёшь, — безапелляционно заявила Алина.

— Что тебе от моего дома-то понадобилось? — удивился Пипец.

— Работу начинают с гнезда.

Пипец закатил глаза:

— Где припаркована твоя машина?

— На авто ты узнаешь, как живу я. А мне нужно посмотреть житие твое.

— Ну, тогда прокатимся на автобусе в компании мамочек и бабушек с тележками, — хмыкнул Пипец.

В салоне он забился в угол на накопительной площадке и вокруг него ожидаемо образовалось свободное пространство. Другие пассажиры кидали на него брезгливые взгляды, а он, повиснув на поручне, уткнулся в окно. Алина встала около него. На конюшне ей приходилось иметь дело с разными запахами и субстанциями и, если уж она смогла пожать Пипцу руку, то вполне вытерпит поездку рядом с ним.

Спустя час они вышли из автобуса. Пипец жил в спальном микрорайоне города, состоящим сплошь из серых кирпичных хрущёвок. Асфальт на дороге и пешеходных тротуарах не ремонтировался со времен застройки и весь выкрошился. Худая одутловатая женщина в рваной куртке перебирала пакеты в мусором баке, за десяток метров благоухающем советской помойкой. Лишь парочка ухоженных палисадников да высокие деревья густой листвой придавали этому месту хоть какой-то уют. Молодые люди зашли в убитый подъезд, пропахший жареным луком, затхлостью и кошачьей мочой. Пипец отпер металлическую дверь и пропустил гостью вперёд.

Квартирка оказалась очень тесной. Когда Алина вошла в единственную комнату жилища талантливого и перспективного и увидела творящийся в ней лютый срач, у неё едва не вырвался возглас «Пипе-ец!» Засаленные и кое-где ободранные обои были поклеены, наверное, во времена царя Гороха. У одной стены стоял разложенный диван со скомканной постелью неопределённого цвета, которая, судя по всему, никогда не заправлялась. У другой рядом с окном располагался обеденный стол. На нём стоял выключенный компьютер, а вокруг валялась куча масляных оберток из-под фастфуда, грязные тарелки с остатками лапши быстрого приготовления и несколько бурых внутри кружек. Среди этого великолепия возвышалась батарея пустых и ополовиненых бутылок со сладкой газировкой. Отдельной горкой на краю стола лежали тетради. Торец комнаты занимал советский шкаф. Занавесками на окнах служили потрёпанные полотнища, которым много лет ставили прогулы на городской свалке.

На дощатом полу и вытертом ковре валялся мелкий мусор вперемешку с кусочками сухой лапши. Алина взяла подушку в давно нестиранной наволочке и помяла её в руках. «Она ещё и перьевая...» Все наблюдения Алина записывала в блокнот.

— Ну да, не эти ваши фешенебельные апартаменты, — пожал плечами красноухий Пипец, глядя в потолок. — Спартанские условия.

«За такие условия спартанцы тебя со скалы бы сбросили». Алина повернулась к нему лицом.

— Максим, у тебя есть любимая девушка? Опиши её, пожалуйста.

— Ну, она красивая. Хрупкая такая, с длинными волосами, большой грудью и тонкой талией, — он изобразил руками силуэт гитары. — Она очень стильная и сексуальная.

Ноль конкретики, только внешние качества. Он описал не живую женщину, а абстрактную, недосягаемую картинку из сети, которой его мозг годами компенсировал полное одиночество в тесной кирпичной хрущёвке.

— Почему вы не вместе?

Мечтательная улыбка разом испарилась с лица Пипца.

— У меня нет столько денег, чтобы дарить бриллианты на день Святого Валентина и возить её на белом лимузине, — выплюнул он.

— Скажи, пожалуйста, какие большие деньги нужны для того, чтобы помыться и прибрать своё жилище. Сюда согласится прийти разве что бомжиха Литруха с соседней помойки. Причиной твоих угрей могут быть вредная пища и грязь, которую ты развёл вокруг себя и на себе. Неси пакеты, наведём здесь порядок.

В первую очередь Алина сложила диван и приготовила на выкид постель, не годящуюся даже на половые тряпки. К счастью, оттуда не выпала никакая специфическая литература.

— Эй, на чём я буду спать? — возмутился Пипец, сгребая в пакет мусор и остатки еды.

— После уборки купим тебе новую постель, — сказала Алина.

Пока Пипец за несколько ходок выносил мусор, она протёрла пыль и помыла окна. Покопавшись в шкафчике под раковиной, она обнаружила завалящий флакон антижира, и вскоре Пипец с ругательствами скоблил засохший жир с кухонного фартука и плиты.

Тем временем Алина обследовала санузел. Самое интересное, что чистящие средства еле-еле, но были представлены. Она залила «Санфором» унитаз, оттёрла ванну, раковину, почистила смесители от известкового налёта. Старую занавеску с тёмными пятнами плесени по низу она решила заменить чуть позже.

Затем скомандовала Пипцу помыть полы. Понятие чистоты у мужской половины человечества сильно отличается от женской, и Алина заставила его пройтись шваброй несколько раз.

Когда он ополоснул и расставил все хозяйственные принадлежности на место, Алина дала следующее задание:

— Раздевайся.

— Э-э, зачем? — оторопел Пипец.

В этот раз Алина удержалась от подколки. Они дошли до интимных вещей, где шутки могли окончательно добить самооценку.

— Хочу посмотреть на тебя без одежды, чтобы правильно оценить фронт работ, — терпеливо сказала она.

Помедлив, Пипец нехотя снял толстовку, под которой была футболка.

— Всё снимай, до трусов, — подстегнула Алина. — Носки тоже.

Пипец не шевелился и глядел на неё исподлобья. Алина вздохнула.

— Ладно, я тоже разденусь, чтобы мы были на равных, — сказала она и скинула с себя футболку и джинсы, оставшись в одном белье.

Пипец уставился на её тело. Алина на свою спортивную форму не жаловалась, хотя до стандарта 90-60-90 не дотягивала.

— Максим!

Пипец несколько секунд стоял багровый, уперев глаза в пол, затем медленно расстегнул ремень. Наконец он избавился от своих тряпок и выпрямился, стеснительно прикрываясь ладонями спереди. В глаза бросались бабушкины панталоны на бёдрах, чёрный налёт между пальцев ног и неухоженность в виде огромных кустов в подмышках и растительности вокруг сосков, но в целом… Перед ней стоял вполне гармонично сложенный парень. Широкие плечи и узкие бёдра образовывали эталонный треугольник мужской фигуры. Грудь и живот были плоские. «Хм! А он неплох,» — Алина строчила в блокнот новые записи. Малый рельеф мышц решался тренировками в спортзале. Важнее было отучить его горбиться и втягивать голову в плечи, что придавало ему сходство с черепахой Тортилой.

— Что смешного? — вызверился Пипец на довольную улыбку Алины.

— Спокойно, я всего лишь радуюсь твоему пропорциональному телосложению. Это сильно облегчает нашу задачу.

Алина шагнула ближе Пипцу.

— Сними очки и убери волосы, — попросила она.

Впервые Алина увидела его ничем не скрытое лицо. За длинными волосами и очками Пипец прятал не только прыщи. Всю левую щёку и веко украшало красно-синюшное винное пятно. Однако, если не обращать внимание на недостатки кожи и дурацкую волосню под носом и на подбородке, благодаря правильным чертам он был симпатичным. Высокий лоб, ровная без залысин линия роста волос, чётко выраженные изогнутые брови. Обрамлённые густыми ресницами, серо-зелёные глаза близоруко щурились, пытаясь сфокусироваться на Алине. Только сейчас, в комплекте с остальными чертами, она заметила, что у него красиво очерченный рот с глубокими ямочками в углах.

— Долго так стоять? — подал голос Пипец.

В одних трусах и без очков он чувствовал себя некомфортно и беспомощно. Его кожа покрылась пупырышками, и дышал он будто через раз.

— Всё, — отозвалась Алина, внося в блокнот новые данные.

— Что ты там постоянно пишешь?

— План действий. Обсудим его позже, а пока я сниму с тебя мерки.

— Можно мне одеться? — робко попросил Пипец.

— Незачем, сейчас пойдёшь в душ.

Алина достала из рюкзака сантиметровую ленту и подошла к Пипцу вплотную. Она оборачивала ленту на его теле в нужных местах и записывала значения. Она отличалась плохим глазомером и компенсировала его точными измерениями.

Когда она приложила ленту к бёдрам Пипца, в его трусах образовался парус. Пипец жутко побагровел, отступил на шаг и прикрылся руками. Алина невозмутимо достала из шкафа банное полотенце и бросила ему.

— Только попробуй засмеяться и рассказать своим мажоркам, — процедил он, прижимая полотенце к животу.

— У полуголого парня встал в присутствии полуголой девушки. Неординарная история, о которой невозможно молчать, — кивнула Алина. — Ладно, беги в душ и сбрей растительность с лица, груди и подмышек. Увидишь, без неё будет лучше. Ключ не теряй — я ненадолго выйду.

Пока Пипец чистил пёрышки, она выбрала в ближайшем социальном магазине одежды по паре мужских футболок, боксёров, светлые носки и толстовку. Используя его старые штаны в качестве образца, она также прикупила джинсы. Приобретать новую обувь без примерки Алина уже не рискнула.

Вернувшись в квартиру новоиспеченного ученика, Лаврова сложила вещи на табуретку около двери в санузел и коротко постучалась:

— Максим, одежда готова.

Она вернулась в комнату и обвела внимательным взглядом каждую деталь, прикидывая, что здесь можно бюджетно улучшить. Квартира требовала косметического ремонта. Засаленный вонючий диван Алина с наслаждением спалила бы из огнемёта, но надо дать Пипцу время. Если свалить на него сразу слишком много задач, он уйдёт в такой глубокий бункер, что вытащить его оттуда не будет никакой возможности. Он должен сам дозреть до каждого этапа обновления своего жилища.

Пипец вышел из ванной полностью одетый, вытирая волосы полотенцем. Он в последний раз провёл полотенцем, зачесывая волосы назад, и Алина подвисла, рассматривая отмытого Пипца без очков. Она и не знала, насколько преображается человек, если его просто помыть, побрить и одеть в новые вещи. Теперь знала. Парень оказался даже… милым. Уровень её симпатии к нему подпрыгнул с минус ста пятисот аж до минус ста. Сказал бы кто раньше, что она падка на внешность.

— Что? — прищурившись, спросил Пипец на её молчаливое внимание.

Он поспешно отыскал очки и водрузил их на нос.

— Всё нормально, — тряхнула головой Алина и записала в блокноте: «Контактные линзы».

Пипец взял со стола свой старенький смартфон.

— Сколько я должен за одежду?

— Она куплена в социальном магазине за копейки, не парься, — пожала плечами Алина.

— Сколько перевести и куда? — с нажимом повторил он.

— Так бы и сказал, что хочешь стрельнуть телефончик, — подстебнула его Алина, называя номер и сумму. — Кстати, набери-ка меня.

С минуту Пипец тыкал кнопки в смартфоне. Из рюкзака Алины пиликнуло сначала получением смс, а затем пропущенным вызовом.

— Ты сказала, что пишешь план действий, — произнёс Пипец.

Алина с трудом оторвала взгляд от его тела и жестом пригласила сесть рядом. Теперь, когда от него пахло шампунем и гелем для душа, его близость не вызывала отвращения. С замиранием сердца Алина раскрыла блокнот. Сейчас Пипец поймет, каким она видит его. Она должна внятно обосновать каждый пункт.

— Здесь перечень того, что нужно предпринять.

Пипец пробежал глазами список.

— В первую очередь займёмся проблемами, на решение которых требуется много времени. Сходишь к косметологу, можно поставить брекеты. Красивые зубы придают уверенность...

— Ты прикалываешься, что ли! — перебил Пипец. — С брекетами я стану конченным уродом.

— Ты не уродлив, Максим, — убеждённо произнесла Алина. — Неухожен, но точно не уродлив.

— Кто оплачивать будет этот банкет? — не унимался Пипец. — Я вроде ясно сказал, что таких денег у меня нет.

— О деньгах не беспокойся. У пари есть бюджет. Кроме того, вполне возможно у тебя появится неплохой доход. Но только в том случае, если ты имеешь чёткую цель, а не просто мечты, — жестко закончила Алина.

Пипец недоверчиво фыркнул.

— Брекеты поставим, когда созреешь. Это долгоиграющее и болезненное неудобство. В какой-то момент у тебя будут шататься все зубы, — слегка поморщилась Алина.

Пипец снова уставился в блокнот. Дальше по плану шёл список врачей.

— Психиатр? Я не псих! — вскинулся Пипец.

— Я похожа на психа? — спросила Алина. — Я обращалась к психиатру.

Она взяла смартфон и перечислила в поисковике его симптомы: отсутствие личной гигиены, запущенность жилища, обгрызенные ногти. Она показала Пипцу ответ ИИ.

— У тебя хронический стресс. Поговоришь с врачом. Он выпишет тебе препараты, которые помогут убрать последствия стресса. Душа такой же орган, как все остальные. Если боишься за медицинскую карту, пойдем платно. Никто не поставит тебя на учет как психа, если ты им не являешься. Я спокойно получила справку на водительские права.

— У твоей семьи не может быть проблем со справками, — буркнул Пипец.

— У меня строгий отец, — возразила Алина. — Он принципиально ничего не покупает. Не тянешь — пошла лесом.

Пипец сглотнул слюну и отвёл взгляд.

— А остальные врачи зачем? — спустя паузу спросил он.

— Ты давно не проверял здоровье и вёл нездоровый образ жизни. Если что-то сломалось, исправят.

— Ладно, — пробормотал Пипец. — Дальше там что… Спортзал.

— У тебя хорошие природные данные, просто не хватает тонуса мышц. Если пока морально не готов, можно отложить. Но имей в виду, что для секса парню требуются сила и выносливость.

Пипец смущённо покосился на неё. Следующим пунктом шло расширение социальных контактов.

— Тебе нужно войти в коллектив, где никто не знает твою студенческую кличку, — объяснила Алина. — По субботам у меня тренировки в конном клубе. Поторчишь рядом со мной. Ни с кем специально не знакомься, всё максимально безопасно и ненапряжно.

— На бальные танцы не пойду! — отрезал Пипец, прочитав следующий пункт. — Не умею.

— Ты поступил в универ, чтобы пять лет показывать, как ты круто кодишь? — подняла бровь Алина. — На занятиях люди учатся переставлять ноги и куда-то девать руки. Им некогда глазеть по сторонам. Мы придём как пара. Я тоже не умею в бальные танцы. Это будет интересный опыт. В любом случае сначала ты освоишься в конном клубе и только потом мы расширим твои социальные контакты до бальных танцев. Без форсирования.

Пипец провёл языком по губам и замялся.

— В списке нет стилиста и парикмахера.

— Парикмахер и стилист в последнюю очередь. Важно, чтобы тебе стало комфортно в собственной шкуре. Подстричься и подобрать гардероб минутное дело.

Пипец как будто облегчённо выдохнул.

— У нас ещё осталось время, чтобы посетить косметолога, — сказала Алина, активируя смартон. — Я включу громкую связь. Светик выдающийся специалист, но она… своеобразна. Послушай, как она общается, и не обижайся, пожалуйста.

Пошли гудки.

— Алина, привет, — раздался звонкий голос.

— Привет, Светик, — оживилась Лаврова. — У меня есть для тебя шестьдесят кило отличнейших угрей. Примешь нас сегодня?

— Я в предвкушении! Жду вас через час.

— Спасибо, дорогая.

Алина сбросила звонок и повернулась к синюшно-багровому Пипцу:

— Поехали.

На этот раз никто из пассажиров автобуса не подумал оставить им место на накопительной площадке. В час пик в салон набилось много народа, и Алина оказалась прижатой к Пипцу. Он пытался сопротивляться давлению толпы, и чем больше он дёргался, тем сильнее их вжимали друг в друга. Они стояли практически в обнимку. Вдруг Алина почувствовала что между ней и Пипцом образовалось нечто твёрдое. Определённо тело, долгое время не знавшее физических контактов, снова отреагировало. Алина подняла голову и посмотрела на Пипца, который сжал челюсти и отвернулся в сторону:

— Не нравится толпа?

— Просто непривычно, — пробормотал он, спрятав глаза за занавесом волос и капюшона. — Я не могу отодвинуться.

— Стой спокойно, — ответила Алина.

Из салона Пипец вывалился злой и сгорающий от стыда. Ему пришлось повязать толстовку на талию, но, к счастью, он покорно следовал за Алиной.

Светлана держала небольшую клинику косметологии. Фишкой её предприятия было то, что косметология это раздел медицины, в котором нет места шарлатанству. Светлана предлагала процедуры только с доказанной эффективностью.

Алина пропустила Пипца внутрь и аккуратно взяла его за запястье, чуть задвинув его себе за плечо. Светлана уже вышла их встречать. При виде Пипца она расцвела и сказала Алине:

— Ты меня балуешь!

— Светик, это мой друг Максим. Прошу, помоги ему.

Алина продолжала крепко держать Пипца за руку и почувствовала, как он дёрнулся.

— Здравствуй, Максим, — тепло, как дорогому гостю, заулыбалась ему Светлана. — Проходи, пожалуйста. Присаживайся в кресло.

Пока деревянный Пипец неловко ёрзал в кресле, она приготовила зажим для волос. Она заколола ему волосы набок и углубилась в изучение его лица. Покрасневший Пипец не знал, куда девать глаза.

— Так, — сказала Светлана. — Вижу угри и винное пятно. Сначала разберёмся с угрями. Вычистим кожу, уберём воспаление. Только потом можно что-то делать с пятном, если захочешь. С тебя обязательно соблюдение диеты и осмотр врачей. Я напишу список специалистов и анализов.

— У него перьевая подушка, — вставила Алина.

— Подушку выкини, — Светлана погрозила Пипцу пальцем. — И вообще поменяй всю постель. Восемь часов ты должен лежать на чистом постельном белье. Приходи через неделю на процедуры. Как раз успеешь всё сделать.

Из клиники Пипец вышел с тем же списком врачей, который уже писала для него Алина.

— Да уж, — пробормотал он, — она действительно своеобразная.

— Светик обожает угри, — улыбнулась Алина. — У неё этот… как его… вроде фетиша. Видел бы ты её мужа. По-моему, он тайком саботирует лечение, чтобы её интерес к нему не угасал. Он единственный, кого она не вылечила.

Пипец в шоке посмотрел на Алину. Она пожала плечами. Да, кто-то специально разводит на себе угри, потому что они нравятся его дорогому человеку.

На обратном пути им пришлось уже пропихиваться в салон автобуса. Пипцу было комфортнее стоять на накопительной площадке, где его не толкали входящие и выходящие пассажиры. Они снова пробрались к окну. Пипец больше не пытался сопротивляться, когда толпа плотно прижимала его к Алине. Её спокойствие передалось и ему. Если она не парится из-за вынужденной близости, то и ему не стоит.

Вдруг Алина ткнула пальцем в стекло:

— Нравится эта девушка?

Она задала вопрос тихо, почти интимно. Пипец впился взглядом в стройную красотку с распущенными волосами, которая на остановке цокала длинными наманикюренными ноготочками по экрану айфона.

— Да.

— Подошёл бы к ней, если бы точно знал, что она не откажет?

— Ну, да, — ответил Пипец и хотел было развить тему о бесполезных мечтах, когда он точно знает, что ему откажут, но Алина показала на другую девушку:

— А эта?

— Нет.

— Почему?

— Ну… Она никакая. Сутулится, одета бесформенно, причёска неопрятная.

— А вдруг она интересный собеседник? — сказала Алина. — Может, она тоже читала Бернарда Шоу.

Пипец на секунду завис, затем жутко покраснел и промолчал.

— Больше не выходи из дома с грязными волосами, — сказала Алина. — Каждый раз, когда тебе лень мыть башку ради пятиминутной вылазки за хлебом, вспоминай красивую и ухоженную девушку. Если бы она ходила с сальной причёской и в нестиранной одежде, ты бы на неё даже не посмотрел.

С остановки молодые люди зашли в тот же социальный магазин, где несколько часов назад Алина покупала одежду для Пипца. Пипец примерил новые кроссовки. Алина выбрала шторку для ванной и постельные принадлежности.

— Что ты думаешь про Пушилина? — спросила Алина, когда они, нагруженные покупками, возвращались в Пипцовую квартиру.

Пипец помолчал.

— Он харизматичный лидер, которого слушают люди, — произнёс он с нотками уважения в голосе.

«О да, в тебе есть стержень. Папа не ошибся,» — подумала Алина и продолжила расспросы:

— Считаешь, он всегда был таким?

— А разве нет? — удивился Пипец.

— Я давно знаю Пушилина. У него есть уязвимость. Не скажу какая, не мой секрет. Он серьёзно прокачался со школы. Просто ты видишь результат его работы над собой, а пройденный им путь остался за кадром. В общем, он не бог. У каждого человека есть слабые места.

— Да по сравнению с ним у меня все места слабые! — в отчаянии воскликнул Пипец.

— Одно сильное я уже увидела, — улыбнулась Алина. — Будем искать остальные. Человек способен свернуть горы, если у него есть мощная мотивация.

— Для тебя мощной мотивацией являются три сотни тысяч? — хмыкнул Пипец, отворачивая от неё багровое лицо.

Алина не обиделась.

— Нет, для меня мощная мотивация это свобода самой выбирать род деятельности. Папа не считает моё тренерство за профессию. Он заставил меня поступить на АСУ, чтобы у меня был серьёзный диплом. Я объективно не тяну учёбу и не смогу успешно работать по специальности. Мне нужно доказать ему, что моё призвание тренировать, тогда он отпустит меня.

— Я уже не понимаю, что происходит, — нахмурился он. — При чем тогда спор? Что из этого правда?

— Всё, — сказала Алина. — Всё правда. Спор при том, что, если людям очень хочется обогатить тебя на триста тысяч, не надо им мешать. Я бы вообще предпочла отдать их тебе. Ведь спор выиграешь ты.

Они зашли в подъезд. Пипец ключом открыл дверь и пропустил Алину вперед:

— Почему я?

— А почему нет? Ты талантливый кодер, который просто не умеет себя подать.

— Зачем ты рассказала мне про спор?

— Чтобы защитить. Когда кто-то вздумает причинить тебе боль, ты ответишь: «Я знаю. Дальше что?» — серьёзным тоном сказала Алина.

Пипец сгрузил покупки на диван. Гора новых вещей резко контрастировала с изношенной обивкой старой мебели. Пипец вскрыл упаковку, распотрошил постельное бельё. Алина надела наволочку на новую подушку, а он вставил одеяло в хрустящий новизной и свежестью пододеяльник. Алина протянула ему шторку для ванной. Заплесневелую он снял и сунул в мусорное ведро. С новой шторкой в санузле стало заметно уютнее.

— Разблокируй свой телефон, — попросила Алина.

Он повиновался, больше не задавая вопросов. Она взяла его телефон, сфотографировала его во весь рост и тут же вернула ему в руки.

— Сравни прогресс через месяц, полгода и год, — сказала она. — Запишись к врачам на следующую неделю. В понедельник сходим на приём к платному психиатру.

Пипец растерянно помолчал.

— Давай я хоть с проектом тебе помогу, — медленно произнёс он.

— Было бы неплохо, — улыбнулась Алина. — Уже поздно. Проводишь меня?

Они молча шли до остановки. Алина больше не грузила его. Ему требовалось время, чтобы переварить сегодняшние события. Его нервная система должна получить передышку.

— Спокойной ночи, Максим, — сказала она на прощание. — Встретимся завтра на лекциях.

Она зашла в салон автобуса, приложила телефон к валидатору и села на переднее сидение.

Глава 3. Максим

«Максим». Так меня четыре года никто не называл. Своё имя я встречаю только в документах. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.

«Я поспорила на тебя с девчатами». Ну что ж, теперь я знаю себе цену — триста тысяч рублей. Да, не миллионов. У мажоров больше денег нет, ха-ха. Чтоб вы сдохли, уроды. Нажритесь и отвалите от меня навсегда, богатенькие твари, которые других за людей не считают. У вас горы денег, но вы не можете придумать себе занятие интереснее, чем гнобить изгоя. Я, блин, ничего не в силах изменить. Спор уже случился.

Прокачивать она меня собралась, тёлка расфуфыренная. Кинул грязью ей в лицо. Думал, оскорбится и уйдёт. А она: «Ты девственник?» Ещё спрашивала. Будто сама не видела, что меня ни одна девушка к себе не подпустит. Но, блин, я на мгновение почувствовал себя мужиком. Она не утверждала, она спрашивала. Неужели она допускала, что я могу не быть девственником? Понравиться кому-то, чтобы…

«Я научу тебя ухаживать за девушками.» Сказала таким тоном, как будто это просто навык, который можно развить, и у меня обязательно получится. Вот про ладонь было больно, очень больно. Лучше бы промолчала.

Она стойкая. Думал, сдастся ещё в автобусе. Фифы её круга брезгуют общественным транспортом. А эта ехала со спокойным лицом, будто каждый день катается на автобусе, и стояла рядом со мной, не отгораживаясь ни дистанцией, ни наушниками. Житие мое поехала смотреть. Так стыдно и одновременно злорадно мне ещё не было. Думал, её перекосит от омерзения и вынесет из квартиры навсегда. Ошибся. Приказала нести пакеты.

Она ведь реально помогала прибираться. Окна мне помыла, унитаз оттёрла. Унитаз! Никогда его чистым не видел. Я даже не знал, что он белый. Стоял с раздутыми трусами в ванной и смотрел на этот сияющий девайс. Ждал, что в любой момент она засмеётся, начнёт фоткать, убежит с одеждой на улицу, и ночью я просто закончу это всё.

А она с покерфейсом сунула мне в руки полотенце и купила новую одежду.

Её план выглядел… разумно. Чёткая последовательность действий, которые она обосновала. Спасибо, что не потащила сразу стричься. Я не готов оголить лицо. «Шестьдесят кило отличнейших угрей.» Да она обалдела! Сама небось никогда прыщавой не была и косметологша эта её.

В автобусе случилось повторное позорище. Тело отвыкло от чужих прикосновений. Да ещё она своим парфюмом в нос лезла. Её грудью ко мнеприжало, и толпа нас друг об друга тёрла. И выйти нельзя, потому что перетыкал бы стояком пассажиров, продираясь к дверям. Думал, она завизжит на весь салон. «Стой спокойно.» У неё по лицу бегущей строкой проехало: «Ты парень, такое бывает, не волнуйся».

Косметологша-фетишисткавстретила меня радушно, будто мои угри это лучшее, что случилось в её жизни. Не даёт покоя совпадение её списка и фифиного. Оказывается, богачи тоже страдают от угрей, иначе откуда бы фифа знала контакт косметолога и назначения. Ей бы это было без надобности. Она и к психиатру обращалась, с ума сойти. И, видимо, к ортодонту. Она поморщилась, словно вспоминала неприятные ощущения.

«У меня строгий отец». Батя у неё крутой. Вообще классный мужик. Он учит её жить без пафоса. До меня только сейчас дошло, что она без заминки заплатила в транспорте и у неё, блин, не айфон! За личное общение с ним я готов следовать её плану. Моя паранойя отступила. Я начинаю ей доверять. «Не скажу какая, не мой секрет.» Поразительное благородство для мажорки. Слить уязвимость врагу это ж святое дело. Тем более она и сама не особо хорошо общается с Пушилиным. Если так, я могу расслабиться. Мой позор останется между нами.

А как она меня ткнула в собственные двойные стандарты! Я четыре года сидел на галёрке под кличкой Пипец и искренне презирал мажоров за то, что они судят людей «по обёртке», брезгуют моими сальными волосами, одеждой и прыщами. Считал себя непризнанным гением с богатым внутренним миром. Но она делом доказала, что я точно такой же. Я сам с ходу, брезгливо вышвырнул девушку в корзину исключительно за сутулость, бесформенный шмот и неопрятную голову, даже не попытавшись узнать, какой у неё внутренний мир и читала ли она Бернарда Шоу.

Удушающе стыдно. Действительно: если требуешь от девушки ухоженности, красивой одежды и ровной осанки, чтобы она тебе понравилась, изволь соответствовать этой планке сам.

Походу, я попал в руки профессионала. Это радует. У нас с ней схожие задачи — доказать окружению, что оно неверно оценивает нашу суть. Я не чмо, а она не АСУ-шник. В результате мы оба обретём свободу. Да, на такое я согласен.

Она сфотографировала меня перед уходом. Сделала нулевой снимок уже отмытого и в новой одежде. Забавно. У меня не осталось фотографий Пипца, словно его никогда не существовало.

«Проводишь меня?» Она выключила железного тренера и передала контроль, а я опять почувствовал себя мужчиной. Что бы ни случилось, я чувствую себя мужчиной рядом с ней. Она абсолютно спокойно говорила про физиологию, и каждая её фраза подтверждала, что она видит во мне парня, у которого может быть пара.

Так, надо записаться к специалистам.

Боги, как приятно чистым ложиться в чистую новую постель. Какой запах! Совершенно сумасшедший день. Буквально днём мы оскорбляли друг друга в коридоре университета, а полчаса назад покупали в магазине вещи в дом словно семейная пара.

«Когда кто-то вздумает причинить тебе боль, ты ответишь: «Я знаю. Дальше что?»» Она проявила высшую форму заботы. Она вколола мне вакцину от чужой жестокости и сделала абсолютно неуязвимым. Меня больше нельзя застать врасплох, обмануть, предать или прилюдно ткнуть лицом в то, что меня «использовали». Я знаю, ребята.

Всё, проваливай, Пипец, теперь тебе здесь нет места.

Глава 3.1. Визуализация

Так Шедеврум видит Максима Метлицкого. На метку "винное пятно" он выдает какую-то дичь, поэтому дорисуйте его в воображении, пожалуйста. Автор не владеет фотошопом :)

Глава 4. Алина

Алина торопилась в лекционную аудиторию. Она понимала, что любое изменение в образе Максима привлечёт к себе внимание потока. Она должна быть рядом, чтобы помочь ему ответить на колкие фразы, которые обязательно кто-нибудь отпустит. Тем более Пушилин.

Алина не ждала колкостей от подруг. Между ними существовало правило: при спорах не допускалось неспортивное поведение, когда участники, сделавшие ставку, пытаются повлиять на результат. Спорщик, замеченный за неспортивным поведением, автоматически становился проигравшим.

Если для Пушилина Пипец был тараканом, которого надо по умолчанию шлёпнуть тапком, для Татьяны он был тараканом, вызывающим чувство брезгливости и желание отойти подальше. Специально задевать его она бы не стала.

Максим сидел на галёрке с краю ряда, по привычке занавесившись волосами. Алина снова сдвинула его вглубь. Она успела ровно до того момента, как в аудиторию ввалился Пушилин со своей компанией и девушкой. Они поднялись повыше, расположились. Пушилин скользнул взглядом по последнему ряду и наконец-то заметил Алину рядом с Пипцом и изменения в его внешности. Он расплылся в издевательской улыбке:

— Глядите-ка, Пипец изволил совершить омовение!

— Пошли его на фиг и сделай комплимент Марине, — быстро прошептала Лаврова. — Она вчера обновила цвет.

— Лучше обрати внимание на свою девушку, — по подсказке сориентировался Максим. — Привет, Марина. Тебе идёт этот оттенок.

Пушилин не нашёлся, что ответить, а Марина коснулась волос, метнула на него недовольный взгляд и слабо улыбнулась Максиму:

— Спасибо. — И спустя короткую паузу добавила: — Привет.

По правде говоря, сидел бы Метлицкий в одиночестве, Пушилин придумал бы ответ. Но локоть к локтю с ним была Алина, недвусмысленно накрывшая его куполом своего авторитета. Она кое-что знала про Пушилина. Он предпочитал с ней не связываться в прямых контрах и друганов тоже придерживал от опрометчивых реплик.

В аудиторию вошли Татьяна, Марго и Лариса. Они точно также нашли глазами Алину с Максимом и пошли поздороваться.

— Мои подруженции, которые устроили спор, — заговорила Алина, пока они неспешно поднимались по ступеням. — Блондинка это Таня. Она сделала ставку «против». Не волнуйся из-за неё. Она не злая на самом деле. Таня просто очень азартная. Ей неважны деньги, она спорит из-за эмоций. Следом идёт Марго. Она тоже поставила «против». Она верит в мои силы, но тебя недооценила. Уже сама видит, что зря. И Лариса — её ставка «за».

Алина встала навстречу подругам. Максим поднялся за ней на всякий случай. Она физически закрывала его собой от любопытства девушек, и он чувствовал себя увереннее после предупреждения о том, что никто не собирается вытирать об него ноги.

— Привет, девчата, — Алина сразу перехватила инициативу. — Это Максим. Он поможет мне с учёбой.

Татьяна окинула Метлицкого чуть насмешливым взглядом и протянула:

— А-а, теперь это так называется.

Алина прищурилась. «Что ещё за фортель? Жёлтая карточка, Танюха!»

— Именно так это и называется, — ответила она похолодевшим тоном.

Татьяна технично отступила. Она помахала рукой Метлицкому и с улыбкой сказала:

— Желаю продуктивно позаниматься.

Девушки спустились на нижние ряды. Максим с Алиной остались одни.

Остальные студенты уже заметили необычный ажиотаж вокруг изгоя и периодически поглядывали на них, но началась лекция, и все повернулись к доске. Метлицкий строчил конспект. Повышенное внимание сокурсников его напрягало, и он закусил ноготь правого мизинца.

— Достань руку изо рта, — шепнула Алина. — Ты сообщаешь окружающим, что сильно нервничаешь.

Метлицкий положил ладонь на парту, но вскоре забылся и снова зажал ноготь зубами.

— Максим! — прошипела Алина.

— Галёрка, я вам не мешаю? — громко поинтересовался лектор.

Весь поток оглянулся на них. Метлицкому впервые в жизни сделали замечание за поведение.

— Прошу прощения, — ответила Алина. — Мы вас внимательно слушаем.

Ничего необычного студенты не заметили и повернулись обратно к лектору. Алина больше не шикала на Метлицкого. Она положила руку поверх его ладони, прижав её к парте. Они сидели так до конца лекции. Его мышцы периодически дёргались, когда он забывался и пытался затащить палец в рот. Алина физически не позволяла ему это сделать.

После лекции у группы по расписанию стояло практическое занятие. Первый раз у Метлицкого на практике была пара. Острословы предпочли подержать языки за зубами. Максим бодро выполнял задание, а Алина молча присутствовала рядом и обтекала от того, насколько круто он разбирался в теме. По сравнению с ним она чувствовала себя на уровне абсолютного нуля.

— Нет, Максим, не делай задание за меня, — наконец отмерла Алина. —Ты не сможешь защитить проект и сдать госники за меня. Мне нужно усвоить материал самой.

— Я понял, — в голосе Метлицкого прозвучало уважение. — Позанимаемся в субботу?

— После конного клуба, — ответила Алина.

Настало время обеденного перерыва. Поток хлынул в столовую. Алине и Максиму удалось занять столик. Чтобы отвлечь Метлицкого от чужих любопытных взглядов и не обедать в тишине, она задала ему вопрос по проекту. Сев на своего конька, он расслабился и не столько ел, сколько объяснял Алине особенности архитектуры, рисуя схему на салфетке.

Вдруг случилось непредвиденное. Проходящий мимо их столика первокурсник с подносом ногой попал сам себе в волочащуюся по полу длинную петельку шнурка от кроссовок. Падая, он инстинктивно подбросил поднос с тарелками вверх. Тарелки перевернулись в воздухе, обдав содержимым Алину и Максима, и с оглушительным звоном разбились об пол. Первокурсник рухнул на колени у их столика.

В столовой воцарилась гробовая тишина. Все смотрели только на них. Свидетелями падения были и команда Пушилина, и команда Алины. Все ждали истерики дочери главы Future Technologies. Что она поднимет визг, размажет насмерть перепуганного парня, предъявит ему счёт за испорченные брендовые вещи, за испачканные волосы, с которых свисала капуста. Пушилин со злорадной ухмылкой приготовился снимать занятый видос. Метлицкий тяжело дышал, прикрыв глаза.

Алина стёрла с лица жирные брызги от супа и наклонилась под столик к первокурснику:

— Ты не ушибся?

Парень, от ужаса забывший как разговаривать, что-то нечленораздельно промычал, мотая головой. Покраснев ушами, Метлицкий отлип, подхватил его под руку и поставил на ноги:

— Поранился, нет?

Алина уже совала первокурснику пачку влажных салфеток.

— Я-а в-всё оп-плачу, — заикаясь, выдавил он. — П-простите, я с-случайно.

— Бывает, не парься, — успокаивающим тоном сказала Алина. — Это всего лишь одежда.

Убедившись, что с неловким парнем всё в порядке, она осмотрела себя. По её футболке и джинсам расплылись огромные жирные пятна. На груди и плечах россыпью лежали кусочки овощей. В волосах застряла тонко нарезанная капуста. Вид Метлицкого пострадал не меньше. Суп стёк со стола прямо ему на ширинку, а соус и спагетти из второго блюда заляпали всю правую часть толстовки.

— Бли-ин, я вся в капусте, — расхохоталась Алина и ткнула пальцем в Максима: — А ты в соусе! Поехали отмываться. Учебный день для нас закончен.

У автомобиля молодые люди стряхнули с себя овощи и спагетти. Метлицкий помялся перед тем тем, как забраться на переднее место. Машина дорогая, а он весь в жирных пятнах. Алина со спартанской невозмутимостью кивком приказала ему садиться. Салон заполнил запах столовской еды. Алина завела мотор и вырулила с университетской парковки.

— Мой дом в другой стороне, — напрягся Максим.

— Мы едем ко мне, — ответила Алина. — Я же обещала познакомить тебя с отцом.

— Через неделю! Первый раз в доме и в таком виде? — запаниковал Максим.

— Секрет моего отца в том, что он зрит в корень, — серьёзно сказала Алина. — Внешка для него это только упаковка для содержимого. Никогда не пытайся пускать ему пыль в глаза и при нем строить из себя того, кем ты не являешься. Всё, закончили споры. Жир портит вещи.

Метлицкий замолчал, раздув ноздри. Он получил главный чит-код для прохождения финального босса и ему нечего возразить на аргумент про жир, портящий одежду.

Автомобиль Алины плавно заехал во двор элитной многоэтажки. Автоматические ворота, идеально ровный асфальт, аккуратная детская площадка, не изгаженная вандалами, консьержка, чистые полы в подъезде, просторный лифт с огромным зеркалом — каждая деталь кричала о проживании людей с высокими доходами.

Алина ключом открыла дверь. Притихший Метлицкий несмело шагнул внутрь. Его взгляд заскользил по обстановке прихожей. Он осторожно замер у двери, боясь сделать шаг вглубь этой стерильной роскоши в своей грязной одежде.

В прихожую вышел Арсений Михайлович.

— Алина, ты сегодня рано и неописуемо красивая! — сказал он и перевёл взгляд на Метлицкого, пытавшегося слиться с интерьером.

— Максим? — удивился он. — Здравствуй. Какими судьбами?

— Вы знакомы? — остолбенела Алина.

— Здравствуйте, — смутился Метлицкий и объяснил ей: — Мы познакомились на IT-олимпиаде. Арсений Михайлович награждал победителей.

Ну, конечно, они знакомы! Как она могла подумать, что отец начнёт сватать ей какого-то парня, просто посмотрев на его код? Он, как минимум, поговорил с Максимом и навёл о нём справки.

— Точно! — вспомнила Алина. — Ты же победитель IT-олимпиады на третьем курсе.

— Что с вами случилось? — спросил Арсений Михайлович, заметив, что Метлицкий тоже измазан едой с головы до ног.

— Форс-мажор в столовке, папа, — сказала Алина. — Одолжишь Максиму свой банный халат?

В глазах главы Future Technologies вспыхнул ироничный и довольный огонёк. Он без лишних вопросов одобрил её ход. Запрос на банный халат отца — это не просто поиск домашней одежды. Алина сделала символический и очень мощный жест, который бессознательно вводил Максима в семейное пространство Лавровых.

— Конечно. В шкафу в гостевом санузле висит чистый халат, забирайте, — спокойно ответил Арсений Михайлович.

Не позволяя Метлицкому дать заднюю и сбежать, Алина подтолкнула его к ванной комнате.

Глава 5. Максим

Передо мной распахнулись двери цитадели. Переступая порог элитной квартиры, чувствовал себя безродным грязным вшиварём, которого пустили погреться в нормальное жильё. «Фешенебельные апартаменты», как они есть. Да тут одна прихожая размером целиком с мою хрущёвку... Пахнет кофе, деревом и какой-то безумно дорогой чистотой. Никакого жареного лука и кошачьей мочи. Другая планета.

Веди себя спокойно, не пялься по сторонам как дикарь. Главное — не капни на этот блестящий пол. Он же выглядит отполированным девственницами на рассвете.

«Никогда не пытайся строить из себя того, кем ты не являешься.» Отличный совет, спасибо. Из меня сейчас строитель так себе. Я изгой. Я парень в грязной шмотке, которого привезла домой самая симпатичная девчонка курса. Привезла, чтобы отмыть. Сюр полнейший.

Хоть бы, кроме нас, тут никого не было. Пожалуйста, пусть этот великий и ужасный Арсений Лавров будет на каком-нибудь совете директоров во Future Technologies. Если он сейчас выйдет из-за угла, а я стою здесь, словно облёванный, ничто меня не спасёт. Он просто нажмет кнопку Delete и сотрёт меня из этой вселенной.

Она кинула рюкзак на тумбочку, разулась, вообще не парится. Ей плевать на капусту и впитавшийся бульон.

Уф, пронесло, никого... Ан нет, показалось! Арсений Михайлович вышел встретить дочь. Я перестал дышать и шевелиться. Вдруг не заметит. Заметил.

«Максим? Какими судьбами?» Он меня помнит? С ума сойти, прошло больше года. Настолько впечатляющее чмо невозможно забыть, ха-ха.

Я поспешил объяснить ей обстоятельства знакомства, чтобы не выглядеть так, будто я намеренно скрыл от неё этот факт. Реально не думал, что Лавров меня запомнит.

Он разрешил воспользоваться его халатом. Я разделся в просторной сияющей ванной и обнаружил, что бульон пропитал одежду насквозь, до трусов. Нет-нет-нет, только не это! Серьёзно? До трусов?! Ну первокурсник, ну удружил. Чтоб у тебя все базы данных рухнули!

И что мне теперь делать? Обернуть трусы полотенцем и сделать вид, мол, всё нормально? Не прокатит. От них же разит столовским духом на всю квартиру. Придётся отдавать в стирку. Всё. Вообще всё. Это значит... я выйду отсюда абсолютно голым. Только в халате её отца. В халате Арсения Лаврова на голое тело! Боги, да если он распахнётся на кухне, я просто умру на месте от позора.

Она сейчас заберёт эти шмотки. Представляю её мысли, когда среди джинсов и футболки окажутся ещё и боксёры. Хоть бы она промолчала. Хоть бы включила свой тренерский непробиваемый режим.

Аккуратно, стараясь не заляпать дорогую плитку, сложил всю свою испачканную одежду в стопку, включил воду в душевой кабине и замер под струями, пытаясь смыть с себя не только столовский суп, но и дикое, зашкаливающее волнение перед выходом в коридор.

«Ты не ушибся?» В столовке она преподала мне ещё один урок. Горю в океане жгучего, удушающего стыда. Я оценивал по обёртке вообще всех. С ходу выкинул в корзину не только неопрятную девушку на остановке, но и ухоженную дочь миллионера, даже не попытавшись рассмотреть их внутренний мир. Я судил о ней сквозь призму стереотипов о детях богачей. Ждал от неё визга, вспышки статусной спеси, требований оплаты за порчу брендовых вещей. Мне даже в ум не приходило, с каким космосом свела меня судьба. На глазах у всей столовки с неё стекал жирный бульон, а она беспокоилась о том, не ушибся ли обливший её человек, и совала ему в руки пачку влажных салфеток, которые ей самой не в силах помочь. Алина…

Красная жижа капала со стола прямо мне на ширинку. Мажоры с удовольствием снимали на айфоны, как перевёрнутая тарелка с супом возвращает поднявшего голову изгоя обратно на его законное место. «Это всего лишь одежда». Одной фразой Алина успокоила перепуганного первокурсника, прикидывающего, во сколько ему обойдётся возмещение ущерба, нейтрализовала излишнюю важность материального и дала мне понять — суп на джинсах это ерунда. Под испачканной одеждой по-прежнему Алина Лаврова и Максим Метлицкий.

Я чистый. Пахну дорогим шампунем и гелем для душа. Мягкое полотенце приятно скользит по коже. Главное теперь — потуже завернуться в халат и завязать пояс крепким узлом, чтобы ни одна пола не сдвинулась. Носки надевать не стал. Халат с носками смотрится максимально угробищно.

Алина тоже вымылась и пришла запускать стирку с горой одежды. Протянул ей свою стопку. Она с невозмутимым видом разобрала вещи по цветам и без комментариев закинула в барабан. На несколько часов я вынужденный гость в этом доме.

Алина поманила меня в кухню. Арсений Михайлович сидел за столом с чашкой чая. Он окинул меня сканирующим взглядом с головы до ног и как будто кивнул сам себе.

Алина включила радушную хозяйку.

— Присаживайся, — предложила она. — Чай, кофе?

У меня появилось время выдохнуть и почувствовать себя комфортно. Люблю кофе, но тот, который употребляю я, здесь явно не пьют. Попытался минимизировать риски и остаться в зоне понятных, безопасных алгоритмов:

— Чай.

Кофе требует времени на варку, обсуждения сортов и выглядит более претенциозно. Чай — это классический, нейтральный выбор для вежливого гостя, который пытается не обременять хозяев, находясь в деликатном положении.

Сидеть за одним столом с Лавровым в его же халате на голое тело — испытание не для слабонервных.

— Алина уже догадалась попросить у тебя помощи с основными предметами? — поинтересовался Арсений Михайлович, отхлебывая чай.

Боги, в его глазах я настолько умный? У него есть финансовые возможности нанять для своей дочери любого репетитора, но он даже не допускает мысли, что она не попросит об этом меня. А она не попросила. Я сам предложил ей помочь, чтобы хоть как-то компенсировать вложенный в меня труд, и ему это знать необязательно.

— Да, сегодня мы уже выполняли в паре практические задания.

Какое-то время мы обсуждали слабые места в Алининой учёбе. Алина не перебивала, не обижалась, не оправдывалась, не пыталась казаться профессиональнее, чем есть. Она призналась, что слаба в АСУ. Её честное отношение к самой себе вызывало уважение и, пожалуй, гордость за своего железного тренера.

Затем Арсений Михайлович перевёл разговор на мою учёбу. Я испытывал очень необычные ощущения. Сидел за столом в чужой кухне в чужом халате и полностью нагим под халатом с главой крупной IT-компании и понимал, что сейчас мы с ним на равных как никогда. Мы были одеты одинаково дорого и разговаривали как два профи.

Алина упорно хранила молчание, давая мне шанс показать себя во всей красе.

В этот момент в кухню зашла младшая копия Алины.

— Ой, — резко остановилась она. — Привет. Алинка, ты чего молчишь, что твой парень у нас в гостях?

Я похолодел и врос в стул, боясь сделать лишнее движение. Представил ситуацию её глазами. В кухне молодой человек возраста её сестры с влажными после душа волосами сидит в халате хозяина дома и беседует с ним за чашкой чая. Что ещё она могла подумать? Но... Какой ещё, к лешему, парень?! Она не видит шестьдесят кило отличнейших прыщей и винное пятно на половину лица? Я покосился на Арсения Михайловича. Он выглядел довольным как слон, пряча улыбку за чашкой. Бесплатный театр у него. Перевёл взгляд на Алину, которая спокойно ответила:

— Познакомься, Лиза. Это Максим, мой друг и одногруппник.

Интересное кино. Бесцеремонной фразой Лиза показала, что никого из них троих не волнует несовершенство моей кожи. Я годами выстраивал в мозгу железобетонную стену: «Из-за моего винного пятна и угрей я никогда не смогу быть рядом с красивой, ухоженной девушкой, мир меня отторгает». И тут Лиза, выросшая в абсолютной роскоши, зашла в кухню и без тени сомнения, брезгливости или удивления с ходу назвала меня «парнем Алины». Пятно на лице для неё просто не существовало как фактор отбора. Если бы Алина брезговала прыщавыми некрасивыми парнями, Лиза бы об этом знала и ей бы в голову не пришло, что я могу быть бойфрендом её сестры. Значит, для Алины я абсолютно валидный, привлекательный и достойный мужчина, чья внешность полностью соответствует её внутренним стандартам.

Эта мысль идеально наложилась на её вчерашнее спокойствие в тесном контакте со мной. Мой врождённый дефект и запущенная кожа оказались важны только для меня самого и для кучки университетских мажоров. Лавровы видят меня. Не моё пятно, не мои угри. Они видят МЕНЯ. Шаблон относительно этой семьи порван окончательно и бесповоротно.

Я медленно натягивал выстиранную и высушенную одежду. До смерти не хотелось возвращаться в свою засаленную хрущёвку. Впрочем, одевался я уже другим человеком. Такое принятие, каким одарили меня Лавровы, я не видел уже очень-очень давно.

— Завтра суббота, — напомнила Алина. — Утром я заеду за тобой на машине. Поедем на тренировку в мой конный клуб.

Она не давала мне времени уйти в привычную домашнюю спячку и рефлексию, и её напор больше не вызывал у меня ступора или желания сбежать. Теперь я готов расширить социальные контакты. Реально готов.

Глава 6. Алина

Алина забрала Метлицкого в шесть утра. Они должны были приехать в клуб минимум за час до начала тренировки. Вчера вечером Максим по её просьбе приобрёл ещё один комплект одежды.

— На конюшне ты можешь запросто испачкаться,— объяснила она. — Кроме того, одежда пропитывается характерным запахом лошадей.

Конноспортивный клуб, в котором Алина по выходным вела тренировки, располагался за городом. Не выспавшийся Максим едва не вывихнул челюсть из-за зевоты. Авто плавно летело по трассе.

— А твой парень не против, что ты тратишь время на меня? — спросил Максим.

—У меня нет парня, — ровно ответила Алина, заглядывая в боковое зеркало, — но если бы он сказал что-то подобное, сразу перестал бы им быть.

Она выдала это предупреждение будничным тоном, без надрыва или агрессии. Для неё это базовый закон выживания. Она обозначила свою позицию, заставив Максима понять: ломать её правила не позволено никому. Тот, кто попробует манипулировать ею и навязывать свою волю, моментально окажется за бортом без права на восстановление.

— Что я буду там делать? — Метлицкий перевёл тему на текущие задачи.

— Сегодня прыжковая тренировка. Под моим руководством расставишь на плацу препятствия и будешь поднимать жерди, если их кто-то собьёт. Возьми в бардачке рабочие перчатки. Здоровайся со всеми, кого повстречаешь, но не знакомься. Здесь ты парень, который помогает тренеру ставить маршрут.

Они вышли из машины.

— Добро пожаловать в бабье царство, — с широкой улыбкой сказала Алина.

Конноспортивный клуб «Алмаз» располагался в живописном месте и специализировался на конкуре, выездке и пробегах. Здание представляло собой огромную букву «П», где вертикальные штрихи были конюшнями, а горизонтальный занимали административные помещения, раздевалки для спортсменов и персонала.

Алина попросила Метлицкого подождать её в гостевой комнате, пока она переодевалась в рабочую одежду, а затем позвала его с собой на конюшню.

Внутри всё выглядело очень ухоженно и элитно. Сразу бросалось в глаза, что владелец грамотный хозяйственник, радеющий за своё дело.

Называя это место «бабьим царством» Алина нисколько не лукавила. Среди персонала Максим не заметил ни одного мужчины. И коноводами, и конюхами были девушки, причём все при макияже, маникюре и ресницах. Они здоровались с ним и продолжали работу. Он знатно удивился, когда девушка-конюх, лопатой выгребающая навоз из денника, сняла рабочие перчатки, потыкала в экран смартфона пальчиками с нарощенными ногтями и сказала:

— Вера, денник Парсифаля готов. Можешь заводить.

Навстречу ей другая девушка толкала тачку, с горкой набитую ароматным сеном. Она раскидывала по денникам дачки, ловко орудуя вилами.

В коридоре между денниками стояли привязанные лошади, которых чистили и седлали ученицы Алины. Она проверила, что все сегодня на месте, все собирают лошадей, и отправилась готовить плац для тренировки.

Алина мягко погружала Метлицкого в новую социальную среду. Окружение конюшни могло бы легко вогнать его в панику, если бы он просто стоял и глазел. Алина дала ему чёткую, понятную функцию — роль помощника тренера. Когда у мужчины есть задача, его мозг переключается с рефлексии и страхов на её выполнение. Таскание жердей и расстановка откосов на плацу заставили Максима двигаться, общаться и чувствовать себя полезным, а для его мышц это было отличной альтернативой спортзалу на свежем воздухе. Ему пришлось работать руками, спиной и плечами, что естественным образом побуждало его распрямиться.

— А где мужчины? — поинтересовался Метлицкий, устанавливая верхнюю жердь у оксера. — Всю тяжёлую и грязную работу на конюшне выполняют женщины.

— Мужчины здесь надолго не задерживаются, — усмехнулась Алина. — Они думают, что среди девчонок будут как султаны в гареме. А они не только не султаны, они получают лопатой по хребту, если плохо убирают денник.

На плац одна за другой заезжали всадницы. Алина как тренер была обязана предупредить их, чтобы они контролировали дистанцию и траекторию заходов на барьеры, оберегая своего помощника от случайных травм.

— Девочки, внимание, — громко сказала Алина. — Это мой друг Максим. Сегодня он помогает мне с барьерами. Будьте осторожны, он впервые на плацу.

Спортсменки моментально считали сигналы своего тренера. «Бабье царство» конюшни всегда бурно реагировало на появление новых парней. Во время расшагивания девчонки рассматривали Максима, подмечая его широкие плечи и узкие бёдра. Он, ещё вчера дико смущавшийся в прихожей у Лавровых, теперь спокойно держал удар. Усталость в мышцах после таскания тяжестей убрала из его головы лишние панические мысли.

Тренировка началась. Алина вела смену на рыси так, чтобы Максим привык, что вокруг него бегают лошади, и выучил значения команд. Всадницы исполняли элементы манежной езды, то приближаясь к стоящим в центре Алине и Максиму, то уходили обратно на стенку. После разминки Алина скомандовала смене распределиться по плацу и начать движение галопом.

— Будь внимателен, — сказала она Максиму. — Всадники громко озвучивают манёвр перед тем, как его выполнить, чтобы остальные скорректировали свои траектории.

Лошади поскакали. То тут, то там звучали выкрики "вольт!", "диагональ!". Адреналин забурлил у Максима в крови.

Лошади и всадницы разогрелись, настало время прыжков. Алина с Максимом выстроили в центре плаца гимнастический ряд. Всадницы разделились на две группы. Пока первая прыгала, другая шагала. После выполнения упражнения всеми всадницами Алина с Максимом поднимали высоту.

— На дырку вверх! — командовала она ему.

Вдвоем получалось быстрее. Вдруг одна девушка слишком близко провела лошадь рядом с Максимом.

— Осторожнее, — сказала она, посмотрев на него сверху вниз.

Но в этом взгляде отсутствовала брезгливость, которую Максим ловил в университете. Это была смесь острого любопытства к новому парню из окружения их тренера и легкого кокетства, замаскированного под строгость.

Считав реакцию Метлицкого, Алина решила не делать замечание спортсменке, а посмотреть, что будет дальше. После рядов, пока лошади отдыхали, они с Максимом перестроили барьеры на маршрут.

— Если конь уронит жердь, поднимай. Следующий всадник не заходит на прыжок до тех пор, пока от тебя не поступит сигнал, что препятствие восстановлено, — сказала Алина.

Спортсменки начали прыгать. Максим встал ближе к одному препятствию, и та же девушка, которая проехала рядом с ним, на подходе крикнула: "От барьера!"

На самом деле Метлицкий стоял не настолько близко, чтобы обязательно требовалось его отгонять. Алина снова нарочно промолчала. Ей нужно было проверить, как Максим справляется с прямым давлением в реальном времени. Смалодушничает ли он, сожмется ли в испуганного Пипца под крик девушки или выполнит чёткий, хладнокровный алгоритм?

Метлицкий оправдал ожидания. Слыша жёсткую команду «От барьера!», он не завис в рефлексиях «почему она на меня кричит». На адреналине его тело сработало как отлаженный код — он сделал быстрый, уверенный шаг назад, освобождая коридор для прыжка. В его глазах отсутствовала паника.

Алина улыбнулась себе под нос и мысленно поставила ему высший балл. Её эксперимент удался. Парень управляем, собран и готов работать в экстремальных условиях.

На следующем круге конь той же всадницы обнёс оксер. Алине пришлось вмешаться и дёрнуть Максима на себя, чтобы заупрямившийся конь его не задел. Девушка бросила на его недовольный взгляд.

— Да, так тоже бывает, — спокойно сказала Алина Максиму, чьё сердце ухнуло в пятки.

Она читала свою спортсменку как открытую книгу. Стараясь выглядеть круто перед новым парнем, она ошиблась в расчёте темпов, и конь обнёс препятствие. И она выдала классическую защитную реакцию всадника, потерявшего управление, — переложила вину на стоящего рядом пешего помощника, который якобы «напугал» или «сбил» лошадь своей близостью к барьеру.

Алина позволила девушке ещё раз зайти на препятствие и прыгнуть его чисто, а затем скомандовала шагать.

— Хочешь покататься на заминке? — спросила она у Максима.

Задавая вопрос с лёгкой ухмылкой, пока «бабье царство» отшагивало коней и внимательно наблюдало за ними, Алина бросила ему вызов. Она была уверена, что после вчерашнего кухонного крещения у её отца Максим не отступит и не включит труса перед девчонками. После краткой паузы он твёрдо кивнул.

— Катя, подойди к нам, пожалуйста, — громко сказала Алина, и из смены выехала именно та всадница.

— Ты уверена, что мне стоит садиться на эту лошадь? — напрягся Максим, в действительности спрашивая совсем не про лошадь.

— Уверена, Кате ты нравишься. Она ещё ни с кем не была такой сукой, — хмыкнула Алина.

Катя подъехала к ним.

— Покатай Максима, пожалуйста, — сказала Алина.

Катя спешилась. Максим с подсказкой Алины вставил левую ногу в стремя и взялся за гриву. Он осторожно и несколько неуклюже подтянулся в седло и перекинул другую ногу через круп лошади. Стремена оказались слишком короткими для него. Алина сделала шаг назад, мол, дальше сами, ребята. Катя просила Максима отодвинуть то одну, то другую ногу, чтобы настроить длину путлищ. Потом она помогла ему правильно разместить ступни в стременах и взять повод. Наконец, они двинулись вдоль стенки, а Катя шагала у плеча лошади, готовая в любое мгновение перехватить управление.

Довольная тренировкой Алина наблюдала, как Катя поглядывала на Максима и что-то ему говорила. Ей не требовалось слышать слова. Невербалика Кати ясно дала понять, что её тактический расчёт с лихвой оправдался. Сидя в седле с посадкой стопроцентного новичка, Метлицкий не зажимался от внимания девушки, не краснел и отвечал. Он сдал личный, сугубо мужской экзамен на умение общаться с красивыми девушками на их территории. Он полностью адаптировался и раз за разом забирал раунды на этом поле. Превосходный результат.

Катя остановила лошадь рядом с Алиной, и Максим спешился.

— Спасибо за тренировку, до свидания, — сказала Катя.

Она больше не пыталась смотреть на него свысока или кокетничать. Она отработала задачу и ушла с плаца, оставив Максима в статусе уважаемого гостя и помощника тренера.

— Ты будешь здесь каждую субботу на утренней тренировке, — удовлетворенно кивнув, сказала Алина.— А теперь к тебе или ко мне?

Вопрос окончательно стёр остатки классового барьера, предоставляя Максиму выбора места для занятий. Ему больше не стыдно привести её к себе, его квартира отмыта. В то же время он принят у Алины.

— Поехали ко мне, — сказал Максим.

— Поехали. Дома есть что поесть? — спросила Алина.

После секундной заминки Метлицкого она всё поняла и молча перестроила маршрут через супермаркет. Максим смущённо отвернулся к окну. Ему выдали список рекомендаций, но за два дня он не удосужился заполнить продуктами холодильник. Он нормально поел только в студенческой столовке, когда их с Алиной окатили обедом.

Молодые люди вышли из супермаркета с двумя огромными пакетами продуктов. Холодильник оказался забит под завязку. Алина показала Максиму, как приготовить простейшие блюда, и вдруг на ровном месте застыла, вспомнив важную деталь:

— Ты же победитель IT-олимпиады. А где твои награды?

— В шкафу где-то закопаны.

— Доставай, — с чувством сказала Алина.

Максим зарылся в шкаф. Вещей было много, и он выгребал их на стол, раскладывая кучками. Среди выложенных вещей Алина обнаружила фотоальбом.

— Можно посмотреть? — мягко спросила она.

— Смотри. В трусах ты меня уже видела. Чего б фотоальбом не посмотреть, — пожал плечами Максим.

Алина открыла альбом. Здесь были фотографии Максима, начиная с младенчества. Алина невольно улыбнулась. Он был очень милым малышом. Винное пятно ещё совсем бледное. Оно темнело с возрастом, но жизнерадостный мальчишка на фотографиях сиял улыбкой. Алина обратила внимание, что взрослый мужчина присутствовал на снимках только лет до трёх. Садиковские фото, первый класс, школа—на фото Максим был один, либо с матерью, либо с друзьями. Начиная с четырнадцатилетнего возраста, он начал отращивать волосы и занавешивать лицо длинными, пока ещё чистыми прядями. Одежда стала объемной и бесформенной. С шестнадцати лет фотографии резко обрываются. До конца альбома оставалось много пустых листов, и ни одного снимка в качестве Пипца.

«Что с тобой произошло в шестнадцать лет?» — подумала Алина. Она не задала вопрос вслух, уловив в воздухе нарастающее напряжение Максима. Ковырять эту рану прямо сейчас, когда он только-только обрёл хрупкое равновесие, означало разрушить всё доверие. Она зафиксировала этот факт в своей голове, чтобы проработать его позже.

— Нашёл награды, — выдохнул Максим, возвращая её в настоящее.

Вещи он сложил обратно в шкаф. На столе лежала наградная грамота, медаль и кубок.

— Они должны находиться на видном месте. Повесь полочку на стену над монитором, чтобы, когда ты откидываешься на спинку стула, они появлялись у тебя перед глазами, — сказала Алина.

Она приложила кубок к стене примерно на той высоте, где он попадал в поле зрения сидящего на стуле человека. На фоне обшарпанных и засаленных обоев награда терялась и выглядела жалко. Она перевела взгляд на Метлицкого.

— Максим.., — аккуратно начала Алина, но он глухим тоном перебил её:

— Я вижу.

Уровень симпатии к своему ученику у Алины бодро стремился вверх. Метлицкий оттаивал. Она дала ему нить к собственному спасению, и он уже на вторые сутки включился в работу.

— Давай обновим обои, — сказала она. — Купим самые дешёвые натурального тёплого оттенка. Дети и животные тут не живут. При аккуратном обращении они продержатся достаточно долго.

— Ладно, — ответил он, опустив глаза. — Только вечером. Сейчас нам нужно заняться твоим проектом.

Молодые люди наконец-то уселись за компьютер. Максим запустил среду разработки, открыл с флешки проект Алины и на двадцать минут углубился в код. Алина молча наблюдала, как он изучал её алгоритмы и реализацию, с характерным звуком прокручивал колесо мыши и на больших кусках кода подставлял кулак правой руки под нос, демонстрируя абсолютную рабочую сосредоточенность.

— Эту конструкцию, — он выделил мышкой кусок кода, — лучше писать вот так.

Его пальцы запорхали по клавишам, перебивая символы.

— Здесь логическая ошибка, — продолжил он. — А здесь у тебя не работает, потому что рано фришишь запрос.

Наступил момент зеркальной смены лидерства и абсолютного доминирования интеллектуальной силы Метлицкого. На этом поле, внутри среды разработки, за своим компьютером, Максим — непререкаемый бог, суровый архитектор и наставник. Он не льстил дочке миллионера и не сюсюкал с ней. Он бил фактами по её учебным пробелам.

— Обязательно пиши комментарии, — сказал Метлицкий.— Ты можешь со временем позабыть, что имела ввиду. Вот что ты хотела сказать этой переменной?

Алина уставилась в код. Она действительно не помнила, для чего вводила эту переменную, причём обозванную как попало.

— Садись, — приказал Метлицкий, освобождая ей место на стуле. — Будем вычищать код.

Алина под его руководством по кусочкам пересобирала код. Он сидел рядом на табуретке и тыкал пальцем в экран. В какой-то момент Алине стало жарко. От его близости, от тонны свалившейся на неё информации, от злости на свою тупость, от ментального напряжения, заставлявшего плавиться её мозг. Стул под ней буквально горел.

Спустя несколько часов они закончили. У Алины полыхали уши. Она украдкой глянула на Максима, и тот тоже был как будто смущён.

— Давай проветрим, душно, — сказал он, открывая форточку.

В комнату хлынул свежий весенний воздух, а молодые люди, перебарывая возникшее чувство неловкости, разорвали дистанцию и отвернулись друг от друга.

Глава 6.1. Визуализация

Одна из последних фотографий в альбоме Максима Метлицкого. Угри и винное пятно снова дорисуйте в воображении, пожалуйста. Изначально Максим задумывался исключительно с сильно прыщавой кожей, пока однажды на улице не повстречался парень с большим винным пятном на шее. Выглядело оно шикарно. Так Максим тоже обзавёлся винным пятном.

Глава 7. Максим

Окрылённый вчерашним успехом в кухне Лавровых, я решил прощупать личные границы и прояснить романтический статус своего наставника. Ответ прилетел как удар тапком по лицу. Алина свободна, но границы у неё железобетонные. Я не удивлён. С таким прессингом, который она испытывает от отца, ничего иного от неё ожидать не приходилось. Алина говорила без кокетства, жеманства и агрессии. Ровным голосом она озвучила основное правило: не пытаться диктовать ей свои условия. Ну, по крайней мере мне не грозит встреча с её ревнивым бойфрендом где-нибудь за гаражами.

Конный клуб поразил меня своими размерами. Высокие белые потолки, кругом камеры видеонаблюдения. Два огромных крыла с денниками по обе стороны. Лошади высокие, мускулистые, лоснящиеся. И везде женщины разных возрастов. Вот уж действительно бабье царство. Главное, все элитные и при этом приземлённые. Лошадь у одной рафинированной красотки сделала кучу посреди коридора, а красотка даже бровью не повела. Взяла лопату своими ухоженными ручками и загребла навоз в тачку,

Алина мудро дала мне перевести дух и настроиться в гостевой комнате. Привыкнуть к запахам, звукам и атмосфере клуба без лишнего стресса. Она вообще грамотно себя вела. Где надо пробивала, где надо указывала путь и молча отступала, позволяя отработать самому. Вот и сейчас она озвучила мне простую понятную задачу: таскать тяжести. Если бы я просто стоял столбом, девчонки с любопытством глазели бы на меня как на единственного парня, и я легко впал бы в панику от их внимания. Алина сделала меня частью команды с конкретным функционалом.

«Они думают, что среди девчонок будут как султаны в гареме. А они не только не султаны, они получают лопатой по хребту, если плохо убирают денник.» Ха-ха. Представил, как та красотка с широкого замаха отоварила Пушилина лопатой, которой только что сгребала навоз. Понятно, здесь оценивают по заслугам, а торгующие лицом идут мимо.

В третий раз Алина без всякого стеснения представила меня другом в своём окружении. Другом меня со средней школы никто не называл. Приятно и грустно одновременно. Похоже, она становится для меня совсем не другом.

На конюшне Алина как рыба в воде. Она переоделась в рабочую форму, проверила денники, скоординировала спортсменов. Здесь она босс с непререкаемым авторитетом. Пожалуй, я поторопился, когда принимал Пушилина за образец личности, которой хотел бы стать. Пушилин — просто гиена, нападающая стаей, а лев — Алина.

После расстановки барьеров мышцы приятно загудели. Я освоился на плацу, знал свою задачу и был готов к тренировке. Хотя находиться среди галопирующих лошадей довольно волнительно. Адреналин, забурливший в крови, мгновенно выжег остатки депрессивного зажима и подростковых страхов. Я чувствовал себя по-настоящему живым и важным. Я не просто стоял на поле. От моей поднятой руки или голоса зависели безопасность и тайминг тренировки спортсменок.

Одна девушка лет семнадцати явно начала меня задевать. Но Алина не осаживала её, проверяла мою реакцию.

Когда конь вместо прыжка поскакал прямо на меня, я не знал, в какую сторону следует бежать. Алина схватила меня за руку и оттащила с его пути. Она не думала о правилах приличия и среагировала быстрее, чем я успел испугаться. Теперь я полностью ей доверяю. Она способна прийти на помощь и ментально, и физически.

«Кате ты нравишься. Она ещё ни с кем не была такой сукой.» Алина читала меня как открытую книгу. Она помогла с посадкой в седло и технично оставила в обществе девушки, которой я понравился.

«А вы к нам навсегда?» Я не знал, что ей ответить. Мы с Алиной не обсуждали этот вопрос, и я решил сказать правду: пока не знаю. «Приходите к нам заниматься. Алина классная. Все спортсмены её обожают.» Эх, я тоже её обожаю.

«А теперь к тебе или ко мне?» Конечно, ко мне. На своём поле, за своим рабочим компом, мне гораздо проще развернуть учебный процесс.

«Дома есть что поесть?» А вот тут я лоханулся по полной программе. Мне стало очень стыдно. Алина серьёзно вкладывалась в меня, тратила своё время, а я даже не удосужился купить продуктов из списка Светланы, перечёркивая её усилия. Она не ругалась, не читала нотаций, выставляя мне моральный счёт, а молча перестроила маршрут и умудрилась потренировать меня в супермаркете.

«Сделай шаг навстречу миру. Ты ведь сам не захочешь общаться с человеком, у которого на лице вечное недовольство жизнью. Разговаривай с персоналом, спроси, где найти товар. Поздоровайся с кассиром и пожелай ему хорошего дня. Увидишь, люди начнут охотнее с тобой общаться»

Алина вспомнила, что я победитель IT-олимпиады, и попросила достать награды. Пока я ковырялся в шкафу, она взяла в руки альбом с моими детскими фотками. Я впустил Алину в своё прошлое, куда много лет не ступала ничья нога. Она это заслужила. Краем глаза я следил за выражением её лица, пока она рассматривала снимки. Её светлая улыбка умиления от ранних фото постепенно гасла. Она всё поняла. Она поняла, что Пипец родом из детства, и... ничего не спросила, не стала ковырять больное. Я благодарен ей за тактичность.

Сияющий кубок на фоне засаленной и облезлой стены выглядел максимально непрезентабельно. Да, моя депрессивная берлога требовала освежающего ремонта.

Наконец-то мы сели за проект. Ну-у-у-у, есть над чем работать. Мы потрудились настолько плодотворно, что от нас повалил пар. Мы сидели локоть к локтю, и похоже оба испытали неловкость.

После того, как я увидел Алину в её родной стихии, считаю, что сажать её за код это попытка заставить рыбу лезть на дерево. Она умела мыслить структурированно —иначе не смогла бы тренировать — но программирование давалось ей со скрипом. Почему, блин, именно АСУ?

«Папа решил подстелить мне соломки. При наличии у меня диплома по той же специальности, что у него, он всегда сможет устроить меня к себе, если у меня что-то в жизни не заладится.» Вроде правильное желание заботливого родителя, но на душе очень неспокойно.

После ужина мы поехали в строительный супермаркет. Алина всегда ковала железо, пока горячо. Мы ходили по выставке как семейная пара, выбирающая обои для своего гнезда. Мне понравились стильные и практичные обои серого цвета, однако Алина их забраковала.

«Извини, но это депрессия. Серый, конечно, менее маркий и стильно выглядит в рулоне, но когда у тебя вся комната станет серой, ты загрустишь. Атмосфера, в которой ты засыпаешь и просыпаешься, должна быть тёплой.» В итоге мы купили персиковые обои.

Мы даже успели ободрать старые обои, обнажив тёмно-зелёные стены под ними. Засыпал я с чувством глубокой тоски. Пришлось уткнуться лицом в подушку, чтобы их вид не давил на психику. Алина была права — мне противопоказаны тёмные оттенки обоев.

Глава 8. Алина

В воскресенье Метлицкий работал, и Алина приехала к нему только вечером. Они развели клей и начали обклеивать комнату со стены, у которой стоял компьютерный стол. Первые листы ложились медленно. Молодые люди только обкатывали технологию поклейки, вычитанную в интернете, и когда на практике они сообразили, как это делается, процесс пошёл быстрее.

Они доклеили до окна. Дальше требовалось кроить лист под оконный вырез и выступы подоконника. Пока Алина занималась замерами и черчением на обоине, Максим выпросил у соседа инструмент и подвесил полочку. Вот теперь подтверждение его крутизны гордо красовалось на фоне свежей стены.

В понедельник студенты потока поглядывали на Алину и Максима уже не украдкой. Они поняли, что их пятничный союз это не разовая акция, и с любопытством следили, что же такое собралась отколоть Лаврова.

Алина решила обезопасить Максима ещё раз.

— Мы привлекли всеобщее внимание, —предупредила она. — Вполне возможно возникновение споров между другими студентами, не связанных с нашим. Считай их всех материально заинтересованными лицами. Если кто-то втихаря скажет какую-нибудь гадость, просто проигнорируй. Иногда достаточно иметь шкуру потолще, чтобы тебя не смогли задеть.

После пар Алина сама отвезла Максима на приём к психиатру. Она ещё не доверяла ему настолько, чтобы отдать самый важный этап терапии ему на откуп. Его прокол с диетой показал, что пока необходимо его контролировать.

Сорок минут Алина ждала Метлицкого в коридоре клинике, а когда он вышел из кабинета, не сказала ни слова. Её задача помочь ему справиться со стрессом, а не ковыряться в его тайнах.

После психиатра Максим как будто внутренне расслабился. Остальных врачей он проходил уже легче и с заключением и результатами анализов сам отправился к косметологу. Света провела плановые процедуры и написала график посещений.

Алина выдохнула. Метлицкий больше не «проект», которого нужно таскать на поводке по клиникам, преодолевая его сопротивление. Он взрослый мужчина, взявший ответственность за здоровье и внешность в свои руки. Для неё это лучший показатель её тренерского триумфа: её спортсмен стал самостоятельным.

«Каким образом ты разглядел в нём мужика, папа?— думала Алина. — Он спалился тем, что вместо бутылки и веществ выбрал профессию?»

— Дай мне контакты хорошего ортодонта, — сказал Метлицкий. — Я созрел.

Для Алины его слова — высшая награда и огромное облегчение. Лучшее, что мог сделать ученик для своего наставника, — это перехватить инициативу и потребовать усложнения программы.

Они доклеили обои и повесили новые занавески. Комната полностью преобразилась. Стены сияли чистотой, в воздухе витал запах свежего ремонта, а желтоватые занавески придавали помещению дополнительные тепло и уют. Лишь старый диван портил вид обновлённого жилища.

— Поищем бэу вариант на авито? — ненавязчиво закинула удочку Алина. — Ну, или можно накрыть его чехлом.

— Давай накроем чехлом, — вздохнул Метлицкий. — В этом месяце я поиздержался.

Алина поставила на паузу остальные пункты плана. Сейчас важнее было закрепить долгоиграющие изменения во внешности и процесс ресоциализации на базе конного клуба. Максим наладил питание, регулярно ходил на приёмы к косметологу, ортодонту и психиатру и каждую субботу помогал ей ставить маршруты на плацу. Его кожа медленно, но верно очищалась от угрей, а мышцы наливались силой. Он постепенно перезнакомился со всем персоналом конюшни и спортсменками клуба и охотно откликался на их просьбы перетащить какую-нибудь тяжесть.

Наступила зачётная неделя и впереди замаячила сессия. Вводить для Метлицкого ещё один фактор стресса, который мог перечеркнуть всю проделанную ранее работу, было неразумно.

Благодаря поддержке Максима, Алина в кои то веки сдавала сессию без троек.

Арсений Михайлович пребывал в состоянии наивысшего блаженства и восторга. Алина претворяла его план в жизнь семимильными шагами. Парень расцвёл, подтянул её по всем предметам и смотрел на неё как на божество. Чего ещё желать старому гроссмейстеру, кроме того, чтобы она влюбилась в него сама?

Перед последним экзаменом Алина и Максим пришли готовиться к ней домой. Она специально подгадала день, когда Арсений Михайлович снова работал из дома. Метлицкий уже уверенно поздоровался с ним за руку.

— Пап, мы заниматься, — сказала она, направляясь к своей комнате.

— Презервативы не забудьте, — хмыкнул вдогонку Арсений Михайлович, поднося ко рту чашку с чаем.

Максим вспыхнул. Алина закатила глаза.

— Папенька шутить изволят! — затолкнула она его внутрь и плотно закрыла дверь, пока отец дополнительно ничего не спетросянил, а она не сорвалась.

Здесь Максим ещё не был.

Комната Алины, конечно, не шла ни в какое сравнение с его хрущёвкой. Спальня в элитных апартаментах Лавровых — это дорогая дизайнерская мебель, огромные окна в пол, идеальная звукоизоляция и метры свободного пространства, превышающие размер всей его квартиры. Он физически ощутил разницу в их социальном старте.

Несмотря на роскошь, в комнате отсутствовал мажорский глянец, куча брендовых шмоток или гламурный декор. Строго говоря, куча шмоток имелась, но в виде конных вещей. Здесь всё подчинялось её спортивному характеру: идеальный порядок, в книжном шкафу литература по коневодству и конному спорту, дорогое турнирное седло и уздечка на специальной подставке, а также стены, увешанные наградными розетками и кубками с конноспортивных соревнований. Это была комната сильного бойца, а не изнеженной принцессы.

Раздувая ноздри, Алина швырнула рюкзак на кровать. Она яростно полыхала из-за хода отца, так грязно предложившего её Метлицкому прямо в её же присутствии.

— Садись, — рявкнула она, указывая на кресло за компьютерным столом.

— Я помню твои слова, давай работать, —спокойно произнёс Максим, без очков глядя ей в глаза.

— Прекрасно, — значительно тише отозвалась она.

На прошлой неделе в салоне оптики они приобрели ему контактные линзы и договорились, что он будет носить их вне университета, постепенно отвыкая от костылей на носу. Алина понимала, что очки это его форма защиты от мира, которую нельзя просто взять и отобрать, не подготовив его ментально.

Метлицкий закрыл сессию на «отлично», она на «хорошо». Это был её предел.

— На лето ты уезжаешь домой? Ты ведь не местный? — спросила Алина без задней мысли.

Максим помрачнел и отрицательно мотнул головой.

— Я не езжу домой на каникулы, — отбрил он.

Кровь грохнула Алине в уши. До этого момента она знала о Максиме лишь то, что он живёт один в хрущёвке, и видела в фотоальбоме, что после трёх лет его отец исчез со снимков. Его резкая реакция показывала, что поездка на родину для него — это сильнейший психологический триггер. Там, дома, его ждала не поддержка, а то, от чего он сбежал сюда. Возможно, это было связано с тяжёлым разводом родителей, непринятием его дефекта внешности в семье или полным отчуждением.

Тот факт, что Макс оставался на лето в городе, кардинально менял всю стратегию Алины. У них впереди было три месяца каникул, когда можно окончательно интегрировать егов свою жизнь, запустить его летнюю практикувFuture Technologies и довести его внешку и здоровье до безупречного уровня без оглядки на университетские сплетни.

— Ну, тогда давай займёмся обновлением дивана, — сказала Алина, меняя тему. — А ещё у нас не освоены спортзал и бальные танцы. Согласен ходить на тренировки и лесные пробежки?

— Я уже говорил насчёт бальных танцев, — заупрямился Метлицкий.

— Хорошо, бальные танцы чуток отложим, но на паркет мы обязательно выйдем, — твёрдо сказала Алина. — Тебе нужно научиться владеть телом.

Она не позволила ему увильнуть. Ровно через две недели после начала тренировок, они пришли в танцевальную студию. Она привела его на групповые занятия, но его парой, как и обещала в первый день, стала она. Он пока ещё не был готов к близкому контакту с другой девушкой. По-дружески общаться в конном клубе совсем не то же самое, что прижимать к себе девушку, когда ноги не поняли куда нужно ходить в такт музыке.

Максим рисовал в своём воображении элегантные пары: блистательных партнёрш в шикарных платьях и мужественных партнёров в смокингах, которые в свете софитов как единое целое скользили по гладкому паркету. Реальность оказалась намного прозаичнее. Их группа состояла из разновозрастных женщин без партнёров, трёх совершенно обычных девушек, одного неказистого мужичка с лысиной и двух пар бодреньких супругов на пенсии, решивших обогатить свой досуг бальными танцами. Все занимающиеся были одинакового нулевого уровня. Они неловко вышагивали под громкий счёт преподавателя, точно так же путались в ногах и не знали, что делать с руками.

— Спокойно, — говорила Алина. — Все заняты собой, на нас никто не смотрит. Им тоже сложно, они учатся двигаться.

Ей легче давались танцы, несмотря на отсутствие опыта, потому что она тренировала тело с детства.

Алина размышляла, как бы выманить Максима на откровенность, а лучше съездить вместе с ним к нему домой. Там ключ к его загадке. Единственный легальный способ заставить его поехать туда — это сделать поездку логическим, производственным техзаданием. Ей даже не нужно было хитрить или плести интриги. Как его наставник, она имела полное право напрямую воззвать к их исходному соглашению и генеральному плану действий, который они совместно утвердили.

Ещё месяц Алина выжидала, пока Максим окончательно расслабится и войдет в тренировочный и танцевальный процесс, и однажды после лесной пробежки, когда они оба были уставшие и довольные, она сказала:

— Помнишь, как мы в самом начале обсуждали план действий?

Макс почувствовал опасность и напрягся. Он очень не любил вспоминать тот день, когда они кидались друг в друга оскорблениями.

— Помню, — осторожно отозвался он.

— Там был пункт убрать причину и последствия стресса. Последствия мы успешно ликвидируем. Настало время разобраться с причиной. Нам нужно съездить к тебе домой.

С минуту он молча пыхтел, плотно сжав губы, затем ответил:

— Хорошо. Когда? Мне нужно предупредить мать.

Слово скребнуло слух Алины. Не «мама», «мать».

— Давай через неделю. Вдруг она окажется занята.

— Как мы объясним, зачем едем и кто ты для меня? — задал логичный вопрос Максим.

Алина удовлетворенно отметила про себя его стратегическое мышление.

— Скажи, что у тебя появилась девушка и ты хочешь познакомить её с родителями,— сказала она, уводя взгляд к верхушкам деревьев. — На правах твоей девушки я смогу позадавать ей вопросы про твоё детство и при этом не выглядеть так, словно копаюсь в чужом грязном белье.

Максим достал телефон и набрал мать:

— Мам, привет. Как у вас дела? Я хочу через неделю приехать на пару дней. Моя комната ещё не занята?

Спустя паузу он продолжил:

— Я не один приеду. Со своей девушкой.

— Приезжайте, —раздался из динамика сухой краткий ответ.

Метлицкий сбросил вызов.

— Максим, — осторожно спросила Алина, — у тебя когда-нибудь были отношения?

Он сглотнул слюну и тихо сказал:

— Нет, никогда.

— Ты сказал маме, что едешь со своей девушкой. Нам нужно будет вести себя как пара, чтобы она не заподозрила нас в обмане, —прошептала Алина.

Поднявшийся ветер разметал их волосы, зашелестел листьями на деревьях.

— Нам нужно делать то, что делают влюблённые люди, —продолжила Алина.

Его грудь глубоко вздымалась и опускалась. Он протянул ей руку. Она шагнула вперёд и прижалась к нему в объятиях. Так они стояли некоторое время, слушая дыхание друг друга.

— Целоваться будем? — спросила Алина.

Его серо-зелёные глаза потемнели. Алина смотрела на его рот, он на её. Наконец он наклонил голову, а она подалась навстречу.

Губы — тёплые, сильные, слегка сдерживаемые металлическим контуром брекетов — нашли её с инстинктивной точностью. Пальцы Алины впились в его лопатки. Она тихо выдохнула, полностью отдаваясь поцелую под синхронный стук их сердец. Она разомкнула губы, впуская его внутрь. Его язык прошёлся по кончику её языка, а затем скользнул по внутренней поверхности верхних зубов, нащупав ретейнер.

Алина издала смешок:

— Метлицкий.

Они неохотно выпустили друг друга из объятий. Притихший лес взорвался шквалом звуков. Скулы Алины горели румянцем, а Максим смотрел на неё сверху вниз уверенным взглядом мужчины, который взял то, что ему принадлежит.