Я останусь в огне клёнов

Глава 1

Что значит жизнь для тех, кто смерти ждет?

Что значит дом для странника без крова?

Что значит имя для того, кто проклял род,

Иль роз краса, когда они покоятся у гроба?

Что значит смысл, если смысла не найти?

Что значит время в омуте вселенной?

Что значит ненависть, когда в конце пути

Любовь излечит всех — она нетленна.

Ким Юна, 2025 г.

Иногда, чтобы выжить, нужно прикоснуться к смерти. Минна знала это так же хорошо, как луна знает, что ее свет — лишь отражение чужого сияния.

Черный коридор тянулся вперед, потолок терялся во мраке, а стены сжимались, словно живой организм. Пол был гладким — без трещин, без намека на время. Здесь оно потеряло значение. Шаги звучали осторожно, а вдалеке, из-за приоткрытой двери, мерцал свет, зыбкий и манящий, как последний уголек в затухающем костре.

У самого порога Минна остановилась и затаила дыхание, все отчетливее слыша стук своего сердца. Раз, два, три… Спокойствие и страх переплетались в груди. Спокойствие — оттого что она еще жива. Относительно жива... Страх — перед тем, что ждет за дверью. Но выбора не оставалось, ведь за спиной была только тьма. Легонько толкнув дверь, Минна оказалась в незнакомой просторной комнате с бежевыми стенами и минималистичной мебелью. В самом центре за ширмой стояла койка, покрытая белой простыней, повторяющей изгибы женской фигуры. Минна без труда догадалась: Дон Юль отвез ее тело в дом бабушки Джиён.

Тишина была плотной, как облако ваты — она давила со всех сторон, закладывая уши. Неожиданно поблизости с легким звоном упал какой-то предмет. Судя по звуку, цветочный горшок. Неуклюжая Минна частенько их роняла, но на сей раз не увидела ни разбитого горшка, ни цветка, ни чего-либо другого.

По ощущениям это место напоминало ей Карман Пустоши, но внушало больше доверия... Не из-за отсутствия тумана, а, скорее, из-за навязчивого пульса, отдающего в виски. То же самое происходило, когда ее душа разгуливала по Сеулу, а тело лежало в реанимации. Стало быть, у нее появился шанс вернуться к маме и Тэхёну! Поразмыслив, Минна заметила расплывчатые очертания мебели и предположила, что от мира смертных ее отделяет всего лишь иллюзия, невидимый барьер.

— Джиён? Дон Юль? Вы меня слышите? — прокричала она.

Однако ответа не последовало. Зато лежавшее на койке тело растаяло в воздухе, как буквы на размокшей бумаге. Посмотрев на свои ладони, Минна вскрикнула: они стали прозрачнее родниковой воды, сквозь пальцы просвечивал паркет. Одежда, волосы — все теряло цвет и искажалось в пространстве. Под ногами разверзлась бездонная яма — и девушка с визгом рухнула в эту вязкую черноту, с ужасом осознавая, что, похоже, перестает существовать.

Ее несло вниз с бешенной скоростью. В груди нарастал холод, будто сама смерть сжимала сердце ледяными пальцами. Не было ни стен, ни чего-то другого — только обрывки воспоминаний из детства, учеба в Ёнсе и встречи с Юнхо. Лицо мамы, улыбка Тэхёна, наставления дяди Кангиля, шутки Хёна. Время разматывалось, словно старая пленка, заставляя заново переживать счастливые и болезненные моменты. На пике эмоций черное пространство вздрогнуло и шумно охнуло. Это напомнило тот день, когда Ан Виён спрыгнул с небоскреба на такси, и водителю пришлось резко затормозить.

Глубокий вдох, толчок в грудь — и Минна очнулась. Что-то пушистое щекотало ее нос. Она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, и первое, что увидела, — огромную многоярусную люстру, состоящую из стеклянных фонариков. Сотни свечей подрагивали, ослепляя, растворяя тени на розовых стенах.

Приподнявшись Минна обнаружила спящего на своем плече Хёна. Его золотистые волосы чуть растрепались, а грудь мерно поднималась и опускалась. На лице застыло облегчение, смешанное с усталостью. Похоже, он не отходил от нее все это время. Вместо обычной одежды на нем почему-то был голубой ханбок из дорогой шелковой ткани. Ворот и широкие рукава поблескивали изысканными цветочными узорами. Хён носил похожий на свадьбе Юри. Стоило Минне шевельнуться, как его пальцы дрогнули, сжав ее руку.

Вдохнув сладковатый аромат свечи, одиноко тлеющей на тумбочке, Минна обвела взглядом комнату. Светло-розовые оттенки стен, мебели и постельного белья создавали ощущение уютного сна. Раздвижные двери оставались приоткрытыми, а из-за них с настороженным любопытством наблюдали существа с жабьими головами и длинными черными волосами. Минна сразу вспомнила рассказы Хо Яна об уродливых приставучих помощницах кисэн Рим Куён. Их присутствие означало, что она находится в Безымянном Доме на Краю Пустоши.

— Ожила! Надо позвать хозяйку! — заквакали они и скрылись.

Минна наконец приложила пальцы к своему запястью. Пульс был редким, но ровным. Тепло растекалось по коже легкими волнами. Все казалось привычным, не иллюзорным. Но как? Или она все-таки умерла? Нет, рядом лежал Хён. Настоящий, живой...

— Проснись, — прошептала Минна и провела рукой по его мягким, слегка взъерошенным волосам.

Хён вздрогнул от прикосновения, удивленно открыл глаза — и тотчас схватил Минну за плечи.

— Когда ты очнулась? Ты… хорошо себя чувствуешь? — спросил он, всматриваясь в лицо Минны. Его брови тревожно взметнулись вверх, а губы застыли в немом изумлении, будто он до сих пор не мог поверить, что она жива.

— Да, — кивнула Минна и, все еще сомневаясь, легонько ущипнула себя за щеку. — Что случилось после того, как ты перенес меня сюда? И вообще, где мы? В Безымянном Доме на Краю Пустоши?

— Да, это дом кисэн Рим Куён. Помнишь, во дворе гостиницы «Лунный приют» ты была на грани смерти? Каким-то чудом я смог перенести тебя сюда, хотя даже не подозревал о такой способности. В тот момент меня захлестнул сильный гнев при мысли, что я не сумею тебя спасти! Возможно, именно это и помогло... Куда только подевался Ун Шин? Впрочем, неважно. Главное, что теперь все позади — ты снова воссоединилась со своим телом…

Минна подпрыгнула от изумления и чуть не свалилась с кровати.

— Разве мое тело не осталось в мире смертных?

Ловко подхватив ее, Хён объяснил:

— Ты каким-то образом стерла границы между мирами и перенесла тело сюда. Немногие бы справились.

Он попытался улыбнуться, но его пальцы дрожали, выдавая волнение.

— Джиён с ума сойдет, обнаружив пустую койку! — завопила Минна. — Что же делать?

— Не переживай, булгэ обо всем уже позаботились.

— Но… — Минна запнулась, когда Хён осторожно поднес ее руки к своему лицу и коснулся их губами. — Что ты делаешь?

— То, что должен был делать каждый день, пока находился рядом. Мне больше нет смысла скрывать от тебя свои чувства. Если бы не та поездка, ты бы никогда не узнала о них.

— Пожалуйста, прекрати говорить об этом! — Минна опустила взгляд, нервно теребя край одеяла. — Мне неловко оттого, что я считала тебя другом, и сейчас ты… мы…

— Я все еще твой друг! — Хён мягко улыбнулся, глядя на нее с особой нежностью. — Но если ты дашь согласие… я стану для тебя гораздо больше, чем просто другом. Обещаю быть для тебя всем: парнем, братом, защитником. Ты никогда не пожалеешь о своем выборе. Потому что я люблю тебя.

Он выжидающе смотрел на Минну и пытался скрыть волнение. В его глазах промелькнуло что-то такое, от чего у Минны перехватило дыхание. Она застыла в замешательстве, не в силах пошевелить губами. В голове крутились воспоминания: поцелуй Хёна в гостинице, безразличное лицо Юнхо и его жестокие слова о том, что он больше не любит ее. Сердце металось между теплой привязанностью и ноющей пустотой.

— Прости, я поспешил, — вовремя остановился Хён. — Ты столько всего пережила. Наверное, хочешь отдохнуть, осмотреться, поговорить с отцом.

— Папа здесь? — вскочила с кровати Минна.

— Да, скорее всего, играет в шахматы с дядей Кангилем.

— Я хочу его увидеть! Отведи меня к нему.

— Не надо! — Хён мотнул головой и указал на веранду. — Сейчас тебе туда нельзя!

— Почему? Это опасно?

— В каком-то смысле…

— Что ты от меня скрываешь? — занервничала Минна.

— Ничего! — выдохнул Хён, раздраженно швырнув подушку в сторону. — Просто не ходи туда, ладно? Так будет лучше!

Не понимая, в чем проблема, Минна спрыгнула с кровати и упрямо направилась к выходу. Хён попытался преградить ей путь, но она оттолкнула его и выбежала из комнаты.

С веранды открывался вид на простирающееся поле розовой мюленбергии. Там, под толстым деревом, тренировался Юнхо. Лезвие его изящного меча поблескивало, со свистом рассекая воздух. Минна тут же пожалела, что не послушалась Хёна, и спряталась за деревянную колонну. Она не могла поверить, что снова видит Юнхо, и, едва держась на ногах, схватилась за перила. Еще недавно ее мучила навязчивая мысль: «Вот бы Юнхо узнал о моих страданиях! Обо всем, что со мной произошло после нашего расставания!» Но Ван Хёль стер ему память... Нет! Даже, если бы не стер, быть размазней в глазах Юнхо не хотелось. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не окликнуть того, кто причинил столько боли.

В какой-то момент внимание Минны привлек голубой колокольчик. Он игриво выглядывал из-за пояса Юнхо, то появляясь, то исчезая в складках черного ханбока.

«Кажется, дядя Кангиль говорил, что в Пустоши эти цветы не растут, — смутно припоминала Минна. — Точно такой же Юнхо вложил в мои руки в доме Джиён, посчитав меня мертвой. Значит, мое тело переместилось из мира смертных прямо сюда вместе с цветком!»

Внезапная догадка заставила Минну замереть.

«Неужели Юнхо зашел в комнату, пока я была без сознания, и забрал колокольчик? Но зачем, если он совсем не помнит меня?»

Эта мысль одновременно обнадеживала и причиняла боль.

— Я же предупреждал, — вздохнул Хён, подходя к перилам.

— Значит, снаружи не опасно? — обрадовалась Минна. — Здесь можно гулять, спать, есть и тому подобное?

— Тебе лучше не разгуливать в одиночку, — пояснил Хён и приобнял Минну за плечи. — Мало ли что взбредет в голову местным обитателям. Идем, я покажу тебе дом.

— Разумное решение, — внезапно донесся замогильный голос из-за спины.

Узнав ровную интонацию Ван Хёля, Минна отпрянула от перил, словно обожгла ладони. Хён молниеносно закрыл ее собой и, нахмурив светлые брови, резко обернулся к незваному гостю.

Глава мрачных жнецов стоял неподалеку — всего в десяти шагах. Его тонкие губы, пылали неестественно алым огнем на бледном, как первый снег, треугольном лице. Черное пальто, будто сотканное из теней, окутывало худощавую фигуру, а широкополая шляпа скрывала белесые глаза-ледышки. Как ни странно, на руках не оказалось белых перчаток, защищающих от случайного соприкосновения с другими, точнее, от видения чьего-либо прошлого.

Ван Хёль прислонился плечом к массивному красному столбу, поддерживающему верхний ярус дома, и посмотрел куда-то вдаль. Было непонятно, следит ли он за тренировками Юнхо в поле или же его внимание поглощено древним Деревом Смерти, простирающим искривленные ветви к зеленоватому небу. Почуяв враждебно-напряженную энергетику Хёна, мрачный жнец первым нарушил тишину и обратился к перепуганной Минне:

— Ты не ожидала увидеть меня здесь? Выглядишь вполне живой…

— Не ожидала, — дрожащим голосом ответила Минна.

— Не бойся, — успокоил ее Хён. — В Пустоши мрачные жнецы теряют силу. Он проник сюда случайно, через портал, вслед за Юнхо и дядей Кангилем. И теперь достает всех нас.

Ван Хёль медленно оторвал взгляд от горизонта и повернулся к Хёну. Его угловатое лицо сохраняло бесстрастное выражение, но серые глаза выдавали недовольство.

— Узнай я раньше, что кисэн Рим Куён тайно разводит зачарованных мышей и создает из них двойников, этот дом давно был бы уничтожен, — тихо произнес он и снова сосредоточился на Минне: — В Пустоши твое имя исчезло с моей таблички. Но как только ты вернешься в мир смертных, я буду рядом, чтобы забрать твою душу.

— У вас нет других дел? — раздраженно спросила Минна. — Почему вы продолжаете меня преследовать? Я больше не подружка дракона!

— Ты все еще в моем списке душ, — холодно ответил Ван Хёль. — Кто сказал, что твоя судьба изменилась, и ты не умрешь снова?

В долю секунды Хён встал между ними, и его грозный взгляд скрестился со взглядом Ван Хёля.

— Мне не хочется затевать драку, но… — начал он.

— Хён, не надо! — Минна потянула его за рукав. — Идем!

— Пусти! — вырывался Хён. — Посмотрим, на что способна эта бледная поганка без своего легендарного щита! Я не позволю ему угрожать тебе!

— Предупреждаю, у меня отличные навыки рукопашного боя, — спокойно отреагировал Ван Хёль и огляделся — не прибавилось ли желающих сцепиться с ним. — Если бы я мог ненавидеть, то сказал бы, что ненавижу несдержанную молодежь.

Когда ситуация накалилась до предела, с крыши свесились существа с жабьими головами и громко заквакали.

— Сюда, все сюда! — загомонили они, перебивая друг друга. — Мерзкий мрачный жнец будет драться с уважаемым господином Ли Хёном! Скорее, не пропустите представление!

— Мерзкий? — задумался Ван Хёль и поправил поля шляпы. — Сегодня день оскорблений мрачных жнецов?

Но на третьем и четвертом этажах находились лишь пустые комнаты для особенных гостей, поэтому никто не отозвался.

— Повеселимся! — завопили помощницы Рим Куён и с жутким хохотом накинулись на Ван Хёля, пытаясь снять с него пальто и брюки. Мрачный жнец старательно отбивался, но было поздно — одна из жаб, шустрая как молния, стащила шляпу и попрыгала по крыше, радостно размахивая трофеем. Другая тварь, не теряя времени, просунула под пальто свою перепончатую зеленую лапу. Ловко выудив таблички с именами душ, она разразилась истерическим смехом и помчалась по коридору.

Потирая оголенный затылок, Ван Хёль растерянно смотрел вслед удаляющимся жабоголовым существам — такого унижения глава мрачных жнецов еще никогда не испытывал. Его взгляд упал на собственные руки — сейчас они были бесполезны. В Пустоши все их чары, включая щит, превратились в ничто.

— Отвратительные создания, — пробормотал Ван Хёль. — Вот во что превратились их грязные, алчные души.

— Они когда-то были людьми? — не удержалась от вопроса Минна. — Что с ними стало?

— Сгорели заживо, — коротко ответил мрачный жнец. — У этого дома неприятная история. И ты, если хочешь выжить, не броди по нему ночью. В каждой комнате на четвертом этаже тебя поджидает голодный и злобный призрак.

— Хватит ее запугивать! — резко вмешался Хён, крепко сжимая руку Минны. Он уже собирался увести девушку, но застыл, встретившись взглядом с мрачным жнецом.

Ван Хёль смотрел так пристально, что Хёну показалось — тот читает его мысли.

— Что-то еще? — наконец выдавил Хён с напускным спокойствием.

— От вас обоих веет смертью, — ответил Ван Хёль, не отводя глаз. — Пустошь подавляет мои силы, но не чутье.

Минна вздрогнула и уставилась на Хёна. Не успела она перевести дух, как на нее снова обрушился шквал загадок и тревог. Хён, по всей видимости, тоже оцепенел, но быстро взял себя в руки и усмехнулся. Подойдя к Ван Хёлю, он процедил сквозь зубы:

— Смертью веет только от вас. И впредь я всегда буду рядом с Минной, чтобы защитить ее.

Ван Хёль не ответил, лишь сцепил руки за спиной и прислушался. В глубине коридора раздались звонкие, торопливые шаги — кто-то стремительно приближался. Спустя мгновение на веранду выскочила взъерошенная хозяйка дома, кисэн Рим Куён. Поправляя сбившуюся шпильку в волосах, она оглядела собравшихся и, убедившись, что все живы и здоровы, натянуто улыбнулась Ван Хёлю.

— Где ваша шляпа, жнец? — спросила Рим Куён. — Что здесь происходит?

Ван Хёль махнул рукой в сторону крыши, где на карнизе восседала жаба. Проследив за его жестом, Рим Куён бросила укоризненный взгляд на помощницу. Та, нисколько не смутившись, гордо помахала ей шляпой и громко квакнула.

— Сейчас же отдай! — приказала Рим Куён. И когда шляпа полетела вниз, добавила: — Я знаю, вам не по душе господин Ван Хёль, но он — наш гость! Так что ведите себя прилично!

— И пусть вернут мои таблички с именами душ, — бросил Ван Хёль и, подняв шляпу, быстро пошагал прочь.

Рим Куён проводила его задумчивым взглядом и, наконец, одарила вниманием Минну. Несколько секунд кисэн рассматривала ее, обходя кругом — от макушки до обуви.

Минна без труда догадалась, кто эта красивая женщина, и почтительно поклонилась ей:

— Вы Рим Куён, хозяйка Безымянного Дома? Спасибо, что позаботились обо мне, пока я была без сознания!

— А ты, значит, Минна, — улыбнулась кисэн. — Я так много о тебе слышала, что захотела лично обустроить твою комнату. Надеюсь, тебе понравилось?

— Очень! — смущенно ответила Минна. — Но не стоило так утруждать себя

— О, ну что ты, — отмахнулась Рим Куён. — Это господин Ли Хён постарался. Он от тебя не отходил. А господин Ли Юнхо сказал, что… — Рим Куён поспешно прикрыла рот рукой и округлила глаза.

Минна сразу поняла — хозяйка сболтнула лишнего. Вспомнив о Юнхо, она оглянулась, но в поле его уже не было. Только розовые цветы мюленбергии тихо колыхались на ветру. Почему-то ей стало так тоскливо, что захотелось убежать подальше отсюда и дать волю чувствам. Но пришлось держаться в надежде, что никто не заметит ее душевного смятения.

— Понятно, — тихо сказала Минна. Ей проще было притвориться, что она любуется пейзажем и переливающимся бирюзовым небом, чем продолжать этот неприятный разговор.

— Господин Ли Юнхо обычно тренируется по утрам, — вдруг заговорила Рим Куён, облокотившись на перила. — Я понимаю, в какой ты ситуации, и, как женщина, могу тебе сочувствовать. Но главное — ты жива. Поверь, со временем всё наладится. Чувства… их ещё можно…

— Нет, — резко оборвала ее Минна. — Просто скажите, в какой комнате он живет. Я буду обходить ее стороной, чтобы мы не пересекались.

— Номер тридцать семь, самая последняя в конце коридора, — ошеломленно ответила Рим Куён и переглянулась с не менее удивленным Хёном. Оба растерянно пожали плечами, не зная, что еще сказать в это ситуации.

В воздухе повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь кваканьем помощниц Рим Куён, доносившимся откуда-то с верхнего яруса.

— Простите, я все еще слаба… Хочу немного отдохнуть, — тихо произнесла Минна и медленно направилась вглубь дома.

Хён последовал за ней, стараясь не отставать. Он надеялся, что хотя бы в коридоре, вдали от посторонних, она объяснится с ним. Но Минна влетела в свою комнату и сдвинула створки двери прямо перед самым его носом.

— Я хочу побыть одна, — прозвучало из-за бумажной панели.

— Не дождешься, — с обидой в голосе произнес Хён и, резко раздвинув створки, вошел внутрь. Тусклый свет выхватил из полумрака его лицо — настороженное, с заостренными скулами и плотно сжатыми губами. Он подошел ближе, наклонился к Минне и заглянул ей в глаза, будто пытался разгадать, что у нее на уме.

Минна вздрогнула и отступила. Хён выбрал не самое удачное время для откровенного разговора — ее душа была еще слишком изранена.

— Пожалуйста, — выдохнула она, не зная, какие слова подобрать, чтобы он ушел, не чувствуя себя отвергнутым. — Дай мне хотя бы пару часов.

— Ты правда не хочешь пересекаться с Юнхо? — спросил Хён, едва сдерживая довольную улыбку. — Почему ты передумала?

Минна попятилась и опустилась на кровать, отчаянно пытаясь сохранить маску безразличия.

— Давай не будем об этом, — попросила она, отводя взгляд.

Хён присел перед ней на корточки и взял ее руки в свои. Сначала он хотел поцеловать их, но, вспомнив, как она смущается от подобных жестов, просто прижался к ладоням щекой.

— Я боялся, что больше не увижу тебя, — прошептал он едва слышно. — Поэтому не жди, что я отстану.

Минну терзала совесть — сейчас она чувствовала себя недостойной такой заботы. Ее плечи поникли, а взгляд уткнулся в пол.

— Из-за меня пострадает твоя карьера в мире смертных, — тихо произнесла она, не в силах поднять глаза. — Музыкальный лейбл, наверняка, уже ищет тебя.

Хён лишь усмехнулся и покачал головой, словно Минна сказала какую-то нелепость. В его светлом, окутывающем теплом взгляде не было ни тени беспокойства.

— Это не твои проблемы, — мягко ответил он. — Отдохни как следует, а вечером приходи в поле. Я покажу тебе Край Пустоши и отведу к твоему отцу.

— Хорошо, — вяло кивнула Минна и внезапно осознала, что без помощника в Пустоши ей не обойтись. — Но… здесь всегда светло! Как определить наступление вечера?

— Мотыльки появляются, — сказал Хён. — Они хранят чьи-то воспоминания, поэтому не касайся их, чтобы не повредить крылья.

— Все это так странно… — задумчиво произнесла Минна. — Я много времени провела среди квисинов, но ваш мир не перестает удивлять.

— Ты видела только его темную сторону. Я покажу тебе, насколько он прекрасен. — Хён улыбнулся и, поднявшись на ноги, медленно прошел к выходу, однако у самых дверей все же оглянулся: — Ты точно не хочешь, чтобы я остался? — В его голосе звучала искренняя забота с ноткой неуверенности.

— Нет, думаю, здесь нечего бояться, — сказала Минна, выдавив улыбку, хотя на самом деле ей было страшно остаться наедине со своими чувствами.

Когда задумчивое лицо Хёна скрылось за створкой двери, она упала спиной на кровать и долго смотрела в потолок. В голове было пусто, ни одной мысли. Ни одной, кроме этой: «Почему Юнхо носит с собой цветок колокольчика?»

Чтобы отвлечься Минна перевела взгляд на розовые стены и золотую каскадную люстру. Рим Куён и впрямь постаралась, даже одежду подготовила — на низком прямоугольном столике лежал малиновый ханбок.

Разминая онемевшие пальцы, девушка прислушивалась к каждому отклику тела — легкому покалыванию, пробегающему по коже холодку. После нескольких тяжелых дней, проведенных в виде отделившейся души, она почти забыла, каково это — снова ощущать себя живой. Теперь у нее появилась возможность выспаться по-настоящему и даже затопить комнату слезами. Но впереди ее ждало новое испытание — выбраться из Пустоши, пока двойник окончательно не занял место в университете и не втерся в доверие семье. Ун Шин говорил, что зачарованные мыши этим грешат. К тому же, оставаться здесь надолго было опасно: в мире смертных время текло намного быстрее. Чуть запоздала — и все твои знакомые превратились в прах.

Повернувшись набок, Минна в очередной раз вспомнила о Юнхо и ударила подушку, выместив на ней всю свою боль. Зачем она только спросила номер его комнаты? Именно туда ее и тянуло! В голове то и дело мелькала навязчивая идея дождаться его у двери, притворяясь, будто их встреча случайна. Можно подумать, Юнхо опомнится и скажет, что те жестокие слова, брошенные им в парке Сонюдо, или его прощальный ледяной взгляд, — были шуткой! Так или иначе, они встретятся позже, и Минне не хотелось выглядеть жалкой дурочкой, которая с надежной таращиться на цветок колокольчика.

Уснуть в непривычной обстановке, да еще под натиском тревожных мыслей, оказалось непросто. Минна ворочалась в постели, пока свечи на люстре и комоде не начали догорать, отбрасывая на стены дрожащие блики. Ее усталый взгляд скользнул по комнате и остановился на аккуратно сложенном малиновом ханбоке. Соскочив с кровати, она сняла старую одежду и надела новый наряд. Завязать банты самой толком не получилось — узел вышел перекошенным и странно топорщился.

Вздохнув, Минна уже направилась к выходу, чтобы проверить, не прилетели ли мотыльки, но стоило ей приблизиться к двери, как в комнату шумно ввалились жабоголовые помощницы Рим Куён. Прыгая вокруг Минны, они радостно заквакали:

— У нас есть секрет! У нас есть вещь Ван Хёля!

Одна из жаб достала из рукава длинную табличку и протянула ее Минне.

— Глава мрачных жнецов не солгал, — убедилась Минна, проведя пальцем по гладкой поверхности дерева. — Она действительно пустая

— Пока пустая! — ответила жаба. — Если есть табличка, рано или поздно на ней появится твое имя.

— Это чистая правда! — подтвердила другая. — Давным-давно, когда мы еще были людьми, к нам на ужин пожаловал молодой мрачный жнец. Он явился за одной из наших сестер. А та его опоила, выкрала табличку и уничтожила ее. Сейчас она живет в мире смертных и занимается тем же, чем когда-то госпожа Рим Куён — набирает девушек, которые развлекают состоятельных мужчин. Вы можете найти ее там и лично спросить, что именно она проделала со своей табличкой.

— Спасибо, — воодушевленно сказала Минна, спрятав табличку за пазуху. — Вы не отведете меня к отцу?

Глава 2

Твое я снова повторяю имя.

Оно усталой тенью следует за мной.

Фантазий дымка, шепот роз в пустыне,

Что вечным эхом тает за спиной.

В толпе, среди чужих и блеклых лиц,

Оно звучит и исчезает вновь.

Гонюсь за ним я, словно летний дождь за стаей птиц,

Но падаю, не разобрав следов.

Оно бессмертное дыхание ветра

В дрожащем свете угасающей зари

Вопрос без слов, надежды и ответа —

Лишь глубже ранит, но не говорит: «Прости».

Ким Юна, 2025 г.

Минна промчалась вдоль веранды и ловко спустилась по лестнице на третий ярус. Свита Рим Куён хлынула следом, подобно приливной волне, сметая все на своем пути. Они двигались с необычайным шумом: раздавалось громкое кваканье, шелест шелковых подолов, протяжный свист. Существа толкались, хватались за все подряд — крышу, перила, алые подвесные фонари, которые раскачивались от их порывистых движений. Но в самом низу, словно налетев на невидимую стену, жабоголовые притихли и бросились врассыпную. Минна тоже насторожилась и притаилась за ближайшей колонной.

Впереди, у входа в длинный сквозной коридор, стояли двое загадочных существ. Они были значительно выше ростом и находились к Минне спиной, поэтому даже не заметили ее присутствия. Пузатый, в синем ханбоке, с серебристой рыбьей головой и перепонками между пальцев, повернулся в сторону поля и произнес:

— Рён сегодня утром прилетал. — Его голос прозвучал приглушенно, словно из глубины колодца. — Не нравится мне этот мальчонка, превращающийся в сороку. Уж не знаю, о чем они говорили с Рим Куён, но не к добру это!

— Слышал, Рим Куён хочет перенести Безымянный Дом на другой край Пустоши, — ответил тощий квисин, чья крабья голова упиралась в потолок. — Если кисэн это сделает, то не видать нам больше просторных горячих купален.

— Это еще что! — оживился рыбоголовый, потуже затянув пояс ханбока. — Знаешь, кого я здесь встретил? Господина Ли Юнхо, младшего сына Водного Дракона! Как же он похож на своего покойного отца! Среди гостей ходят слухи, что между ним и Рим Куён интрижка.

— Шутишь?

— А вот и нет! Вчера в купальнях я видел, как они вдвоем заходили в личную беседку хозяйки. Потом ко мне присоединился незнакомый пхунсин, и мы играли в карты. В общей сложности прошло два часа, а эти двое так и не покинули купальню. Что они там, по-твоему, делали?

Одна из помощниц Рим Куён не выдержала сплетен и, раскатисто квакнув, спрыгнула с крыши под ноги квисинам. Те встрепенулись, но, увидев внизу Минну в сопровождении свиты, поклонились и расступились перед входом. Не зная, как выглядит смертная, о которой судачат в купальнях, квисины приняли ее за гостью и, как ни в чем не бывало, продолжили разговор. А Минна шмыгнула в коридор вслед за жабоголовыми и вдруг осознала, что те прятались вовсе не из страха — они собирали и передавали сведения своей хозяйке.

— Не отставай! — выкрикивали они.

Пробегая мимо залов, Минна томилась догадками:

«Неужели между Юнхо и Рим Куён что-то было? — Ее лицо пылало, белый проем в конце коридора расплывался перед глазами, а мысли путались. С каждым шагом она злилась все больше, сильнее ударяла подошвой о деревянный пол и твердила себе: — Нет, не могу поверить! Может, именно это Рим Куён пыталась сказать мне тогда на веранде? Но даже если так… Юнхо забыл меня. И у меня нет права его упрекать».

Минна не заметила, как миновала последний зал и оказалась у самых дверей в конце коридора. Из щели между бумажными створками брезжил яркий свет, маня и пугая одновременно. Ей следовало вернуться и найти отца, но внезапно на ее запястье появилась серебряная нить, ведущая вперед — прямо к веранде.

— Что это такое? — вопросительно квакнула жаба, а остальные поддержали ее дружным хором.

— Это дал мне Дон Юль, — объяснила Минна. — Вы же знаете полицейского-булгэ из мира смертных? У него был особый дротик, превращающий золотые нити мрачных жрецов в серебряные. Они указывают на присутствие тех, кто связан со мной и определенной ситуацией. Но… разве все, кого я знаю, не находятся внутри дома? Кто там, за дверью?

— Туда нельзя! — хором воскликнули жабы и стеной встали на пути. — За дверью — Поле фонарей, а за ним — Лес иллюзий. Одной туда ходить опасно. Если мы тебя выпустим, хозяйка придет в ярость!

— Хорошо, — согласилась Минна, чувствуя, как кто-то настойчиво тянет нить с другой стороны. — Тогда пусть одна из вас составит мне компанию. Кажется, меня ждут.

Жабы сбились в тесный круг и начали переговариваться.

— Если отведем ее в Поле фонарей, Рим Куён нас накажет!

— А если не отведем — не узнаем, к кому ведет серебряная нить!

— Верно, Рим Куён наградит нас за ценную информацию! В конце концов, опасно только на окраине, ближе к Лесу Иллюзий!

После короткого совещания самая старшая из жаб, с прической ёджи-мори — широкими валиками по бокам головы — решительно раздвинула двери и вышла на веранду.

— Меня зовут Мисук, — представилась она, оглянувшись через плечо. — Это имя дала мне Рим Куён.

Жаба жестом поманила Минну, и та без колебаний последовала за ней. Бумажные створки с тихим шорохом сомкнулись за их спинами.

Перед ними раскинулось поле, но совсем не такое прекрасное, как с восточной стороны дома — скорее, пожухлое, окутанное синей дымкой. От холма его отделяла Река Смерти. Минна поймала себя на мысли, что некоторые детали слишком напоминали ее ночные видения. Однако множество золотистых огоньков, мерцающих в густом тумане, были реальными. А серебряная нить вела прямиком к ним.

Выхода с веранды не оказалось, как и ступеней, ведущих вниз к реке. Минна уже перекинула ногу через ограждение, чтобы перелезть, но Мисук указала на свою широкую спину. Не раздумывая, девушка вскарабкалась на нее, крепко обхватив руками толстую, прохладную шею. Жаба оттолкнулась от пола и, легко перемахнув через перила, плавно заскользила по воздуху в сторону Поля фонарей.

Глянув вниз, Минна увидела Реку Смерти, которая кольцом охватывала Безымянный Дом. Пока они снижались, девушке казалось, что она вот-вот коснется подошвами черной воды. Но жаба ловко приземлилась на самый край берега.

— Ты уверена, что хочешь пойти туда? — спросила Мисук, указывая на синюю стену тумана. — Ты ведь даже не представляешь, что скрывается за этой завесой.

— Я чувствую, что должна это сделать, — твердо ответила Минна. — Почему-то мне совсем не страшно. Может быть, я слишком многое пережила, а может, научилась различать темную и светлую энергию. К тому же у меня есть серебряная нить — я смогу подать сигнал Хёну или кому-то другому. Вы пойдете со мной?

— Разумеется, — кивнула жаба и первой направилась вперед. — Я неплохо знаю эти места. Иногда мне приходится наведываться к фонарщику за искрой, чтобы зажигать фонари в доме.

— Мисук… там кто-то живет? — шепотом спросила Минна.

— Конечно, — ответила жаба. — Фонарщик — таинственный квисин. От него исходит сильная энергия, но разве стал бы кто-то действительно могущественный селиться на краю Пустоши? Вряд ли.

Минна приподняла подол и, спотыкаясь о кочки, побрела за жабой. Та важно вышагивала впереди, внимательно изучая окрестности и прислушиваясь к каждому шороху. Внезапно в десяти метрах от них возникла темная мужская фигура. Мисук настороженно замерла и принюхалась.

— Это смертный, — выдохнула она. — Что он тут забыл?

Тревожный взгляд Минны впился в силуэт хромающего человека, и ее сердце забилось чаще — что-то в его походке казалось до боли знакомым. Вскоре из синей пелены тумана, опираясь на тростниковую палку, появился Сон Мин в сером ханбоке. Его растрепанные седые волосы колыхались в такт резким шагам. Заметив Минну, он широко раскинул руки, и, согнувшись, словно превозмогая боль, направился к ней.

— Явился, носатый! — фыркнула жаба. — Везде клюв сует!

— Профессор! — радостно воскликнула Минна и бросилась навстречу, не веря своим глазам. — Как же я счастлива, что вы живы!

— Я тоже рад тебя видеть, — кивнул Сон Мин, надев привычную маску серьезности. — Ан Минджун вовремя направил в мир смертных зачарованную мышь, которая приняла мой облик. Она заменила меня в больничной палате.

— Как ваша рана? — взволнованно спросила Минна. — Я предполагала, что в Пустоши она заживет, но вы еще хромаете…

— Ах, да! Это просто привычка, — усмехнулся Сон Мин и небрежно отбросил палку в сторону. — Мне кажется, что без нее я выгляжу менее солидно. Кстати, сорока доставила мне новости из мира смертных. Похоже, твой двойник и Ван Руми успешно завершили юридическую практику в университете.

— Отлично, — с явным облегчением протянула Минна.

— Не жалеешь, что пропустила все самое интересное? — с легкой усмешкой спросил Сон Мин.

— Нет! Главное — не пропустить выпускной вечер!

— Точно подмечено, — кивнул Сон Мин. — А теперь нам лучше вернуться в дом.

— Но я только прибыла! — возразила Минна, пристально вглядываясь в лицо профессора, и добавила: — Как же вы преодолели реку в одиночку?

— На лодке господина Кэнэо, — пояснил Сон Мин, разгоняя перед собой сгущающийся туман. — Другими словами, проплыл вокруг Безымянного Дома.

— Господин Кэнэо — хранитель Реки Смерти, верно? — уточнила Минна.

— Да, седой старец с синеватым лицом, что живет в восточном поле. Его дом стоит возле Дерева Смерти.

— А зачем вы вообще отправились сюда? Скучаете по расследованиям?

— Ан Минждун поручил мне отыскать здесь фонари Со Тэхёна и Хо Юри.

— Ничего не понимаю! — хлопала ресницами Минна. — При чем здесь Юри и Тэхён?

— Видишь ли, — осторожно начал профессор, — они совершили опасный ритуал, и теперь их души заперты где-то в этом пространстве.

Сон Мин выдержал паузу, давая побледневшей Минне осмыслить услышанное — она застыла, будто слова застряли у нее в горле.

— Эти фонари, — продолжил он, — сознание тех, кто добровольно ушел из жизни или пребывает в коме. Юри решилась на отчаянный шаг. Она захотела отделить человеческую часть своей души от души кумихо, чтобы стать смертной. Ан Минджун прислал ей особую посылку — золотую шпильку, содержащую редкий яд. Эта вещица когда-то была подарком от ее возлюбленного шамана Ким Дохёна — человека, который имел поразительное сходство с твоим братом Тэхёном, а возможно, и вовсе являлся его прошлым воплощением… Обряд, проведенный вашим знакомым, шаманом Ён Сихваном, в Канаде, имеет глубокий смысл: Тэхён должен отыскать человеческую часть души Юри, чтобы они могли вместе вернуться в мир смертных. Но если Тэхён потеряется, то… оба погибнут.

В воздухе повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь размеренным кваканьем Мисук. Наблюдая за мерцанием тысячи фонарей, Минна чувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Что?! — вскричала она, хватаясь за голову, и слова эхом разнеслись по полю. Леденящий ужас пробежал мурашками по ее спине. — Как я могла оставаться в неведении? Почему они умолчали об этом?

— Ты ведь тоже скрыла от них свою смерть, — отметил профессор.

— Безрассудный Тэхён… — прошептала Минна, ощущая, как все внутри клокочет от беспокойства. — Зачем Ан Минджун пошел на такой риск? Разве он не понимал, насколько это опасно?

— Все квисины из клана Ан сумасшедшие, — наконец вмешалась жаба, покачав головой. — Вернемся и потребуем у него объяснений.

— Я не покину это поле, пока не отыщу их обоих! — заявила Минна, судорожно сжимая ткань юбки.

— Это не так-то просто, — предупредила жаба.

Внезапно серебряная нить на руке Минны задергалась. К ее изумлению, она не тянулась к профессору, а устремлялась в густую туманную мглу. Это могло означать только одно — кто-то другой подавал ей сигналы.

— А вдруг эта нить выведет меня к Тэхёну? — с надеждой в голосе произнесла Минна. — Скорее, идем!

Сон Мин и Минсук переглянулись, но не стали спорить — они и сами не знали наверняка, что происходит. Все трое молча двинулись вглубь поля, держась близко друг к другу. Туман был настолько густым, что уже в двух шагах невозможно было разглядеть даже очертания. Минна смотрела под ноги, внимательно наблюдая за мерцающими фонарями. Ее взгляд то и дело возвращался к серебряной нити, тянувшейся строго вперед. Фонари, надо отметить, были почти одинаковыми: с темной деревянной оправой и стеклянными вставками. Их золотые огоньки сливались в единое пылающее море. Казалось, что блуждать по этому полю можно вечно, кружа по одним и тем же местам. Но внезапно издалека донесся резкий крик сороки.

— Рён нас нашел, — довольно произнес Сон Мин, повернувшись к спутницам. Его глаза сощурились от легкой улыбки. — Да, это он!

Минна подняла взгляд к зеленоватому, как стоялая вода, небу, где парила загадочная сорока. Птица покружила над полем и приземлилась прямо на макушку профессора Сон Мина.

— Вы ее знаете? — спросила Минна, не скрывая удивления. — Чья она?

Профессор погладил птицу и вежливо обратился к ней:

— Рён, не мог бы ты принять человеческий облик?

Сорока издала громкий возмущенный крик. Однако, после короткой паузы, она все же взмыла ввысь, начав преображение прямо в воздухе.

Происходило нечто невероятное — тело птицы увеличивалось в размерах, сбрасывая перья и формируясь в мужскую фигуру. Через мгновение перед изумленной Минной предстал юноша в бирюзовом ханбоке с широкими, словно крылья, рукавами. Его серебристые волосы казались сотканными из лунного света.

— Приветствую тебя на Краю Пустоши, Со Минна, — произнес Рён и опустился за землю.

Минна ответила поклоном и вопросительно посмотрела на Сон Мина. Профессор лишь пожал плечами, словно сам удивлен не меньше.

Рён сразу понял причину всеобщего молчания и с улыбкой пояснил:

— Я помощник феи Маго. Возможно, господин Ли Юнхо рассказывал о ней?

— Нет, — мотнула головой Минна, изучая опавшие перья. — А вы… тоже какой-то могущественный квисин?

Сон Мин и жаба не смогли сдержать смех, чем вызвали недовольный взгляд Рёна.

— Меня называют Упавшей Звездой, — гордо произнес юноша, касаясь своих серебристых волос. — Я умею открывать порталы в Пустошь, превращаться в птицу и исполнять желания.

— Только исполняются они не так, как надо, — фыркнула жаба. — Потому тебя и выгнали из деревни. Хвастовства у тебя больше, чем способностей!

Не обращая внимания на ее ворчание, Рён приблизился к Минне:

— Ты же знаешь легенду о сорочьем мосте? Так вот, как звезда Млечного Пути, я покровитель всех влюбленных и обязан помогать им.

— Поэтому вы следили за моим домом? — спросила Минна.

— Отчасти, — ответил Рён. — Но сейчас я здесь не из-за тебя, а из-за твоего брата и его невесты. Ан Минджун попросил помочь вам найти нужный фонарь. Я умею различать парные огоньки по их особенному розоватому сиянию. Нам туда!

Он указал на окраину, в сторону Леса Иллюзий, где поваленные деревья изрядно взрыхлили почву. На них висели фонари — некоторые целые, другие продырявленные корнями и ветками.

— Я пойду первым, — предупредил юноша. — Следуйте за мной тихо, чтобы не разбудить хранителя этого места.

Приложив палец к губам, Рён взял Минну за руку и, чуть взлетев, понес ее над туманным полем. Жаба тоже взвалила Сон Мина на спину и попрыгала за ними. Вскоре Минна заметила в стороне белый домик. Дверь была приоткрыта, а в длинном узком окошке тускло горел свет.

— Кто там живет? — прошептала Минна в затылок Рёна.

— Фонарщик, — ответил юноша. — Он следит за тем, чтобы ни один огонек здесь не погас. Но сейчас его нет дома.

— Значит, это не он дергал за серебряную нить, — предположила Минна.

— Насколько мне известно, ее может подергать только живой квисин. Наверное, она колеблется из-за насыщенной энергетики поля.

Рён резко остановился возле поваленного дерева и посмотрел вверх. Ствол был настолько толстым, что вдвое превышал его рост, а извилистые корни тянулись к небу. Среди пышной лиловой кроны едва заметно мерцала желтая точка.

— Это огонек твоего брата, — заключил юноша и, подлетев к ветке, снял с нее фонарь.

Минна с облегчением вздохнула при виде золотого пламени.

— А Юри? — спросила она.

— Его невеста где-то рядом, но я плохо ее чувствую… — сказал Рён и завертел головой по сторонам. Опустившись на землю, он передал Минне фонарик Тэхёна, а сам полез куда-то вглубь тоннеля, образованного переплетенными корнями. Не прошло и минуты, как оттуда донесся голос: — Нашел!

Минна прижала фонарик брата к груди и нетерпеливо прикусила губу. Рён вышел из тумана хмурым и задумчивым. В его руках была поломанная рама. Выбитые стекла скалились острыми зубьями. А огонек и вовсе едва мерцал.

— Плохо дело, — покачал головой Рён. — Лес Иллюзий разросся в сторону поля и повредил фонарик Хо Юри. Эти деревья питаются чужой энергией. Если бы мы не пришли вовремя, ее огонек бы погас. Пламя до сих пор очень слабое — часть души кумихо постепенно поглощает человеческую.

— И что нам теперь делать? — спросила Минна, и ее голос дрогнул.

— Мы отнесем их в дом, — сказал Рён, вручив профессору фонарик Юри. — Ан Минджун подскажет. Только ничего не трогайте на обратном пути. Страж поля чутко спит.

Рён раскинул руки, и они тотчас превратились в огромные крылья. Юноша вновь обернулся сорокой и полетел вперед всех. Жаба и восседающий на ней Сон Мин припустились следом.

— Шастают туда-сюда, — проворчала жаба и оглянулась. — Смертная, не отставай!

Глядя под ноги, чтобы не споткнуться, Минна поспешила догнать Мисук.

«Ну погоди у меня, Тэхён! — думала она, переступая через корни. — Мало мне было проблем, так еще и ты своих подкинул!»

Неожиданно серебряная нить на ее руке задергалась.

— Ой! — тихо пискнула девушка, всматриваясь в синюю мглу. — Что же это такое?

Сделав несколько шагов вдоль серебряной нити, она заметила под мшистым валуном крошечный фонарик. Тот прятался среди разросшихся кустов и разительно отличался от остальных — сиял не желтоватым, а кристально белым светом. Минна раздвинула кривые ветви, склонилась над находкой и осторожно потянулась к ней. Когда пальцы коснулись холодного стекла, его острый край безжалостно рассек кожу. Горячая капля крови сорвалась с пореза и упала вглубь фонарика. В этот миг привязанная к крышке нить затрепетала как живая. Белый огонек вспыхнул ярче и, вырвавшись из своей тюрьмы, влетел прямо в тело Минны.

— Что происходит? — прошептала она, в ужасе схватившись за живот. Жгучая боль разъедала ее изнутри, а голос сорвался на хрип: — Рён! Мисук! Сюда, скорее!

Жаба и Сон Мин подоспели почти сразу — их шуршащие шаги раздались за спиной. Минна обернулась и заметила, что на лицах обоих застыли изумление и тревога.

Туман неожиданно заклубился и начал собираться в нечто живое. Голубые струи переплетались, образуя гигантскую фигуру дракона с раскрытой пастью. Чудовище принюхалось, изогнулось и с рыком бросилось на незваных гостей.

Минна спряталась за ближайший валун и зажмурилась в ожидании удара. Но ничего не произошло... Приоткрыв глаза, она увидела перед собой спину Рёна. Мисук преспокойно стояла за ним, скрестив перепончатые руки на груди. На ее шее, цепляясь изо всех сил, висел профессор Сон Мин — бледный и совершенно не разделяющий ее невозмутимости.

Рён раскинул широкие, отливающие синевой крылья, и мощными взмахами нагнал ветер, чтобы сдержать натиск чудовища. Дракон взвыл, его силуэт дрогнул — и в следующий миг растаял в воздухе призрачными нитями. Опустив крылья, юноша обернулся к Минне и строго спросил:

— Ты к чему-то здесь прикасалась?

— Ну… — виновато запнулась Минна. — Нить привела меня к фонарику, и его огонек…

— Я же просил ничего не трогать, — перебил он. — Ты разбудила стража. Теперь мне придется создавать нового.

— А как существо из тумана может что-то охранять?

— Да, это интересно, — поддержал профессор Сон Мин.

— Когда его тревожат, он поднимает ветер. Так фонарщик и госпожа Рим Куён узнают, что Лес Иллюзий вышел из-под контроля. Или что в поле проник кто-то посторонний.

Минна оглянулась на домик фонарщика — его окошко еще мерцало в тумане.

— Сколько же с тобой возни, — покачал головой Рён и вспорхнул в небо.

Когда все добрались до Реки Смерти, он поднял свое перо и запустил его вперед. В точке, где острый кончик пронзил воздух, разверзся темный портал. Внутри, словно в зеркальной глади, отражался зал, по которому неторопливо расхаживала Рим Куён.

Жаба сбросила с себя Сон Мина и первой юркнула внутрь. А Минна помогла профессору подняться и подвела его к порталу. Поверхность действительно напоминала плавящееся стекло, от нее тянуло жаром. Возможно, это было тепло от купален, но Минна все равно не решалась просунуть туда ни руку, ни голову.

Сон Мин заметил ее замешательство и, взяв под мышку фонарик Юри, показательно нырнул в портал. Нервно сглотнув, Минна пальцем коснулась черного марева. К ее удивлению, она не почувствовала ни жара, ни жжения на коже. Но стоило ей шагнуть вперед, все вокруг закружилось и поплыло. Предметы в зале начали менять форму и очертания. Время будто замедлилось, а пространство стало вязким.

Спустя мгновение головокружение прошло, и Минну выбросило на другую сторону — прямиком в один из залов Безымянного Дома. Она упала на колени, ударившись о черный мрамор. Слева послышалось болезненное кряхтение — профессор приземлился куда менее удачно.

Внезапно перед глазами Минны возникли мужские черные ботинки. Она подняла голову, чтобы извиниться за свое неловкое появление, но замерла, увидев перед собой Юнхо. Он даже не обратил на нее внимания — просто перешагнул и молча направился к выходу.

«Взгляни на меня! — мысленно умоляла Минна, стиснув зубы. — Пожалуйста, скажи, что ты просто притворяешься! Скажи, что еще любишь меня!»

Юнхо уже почти пересек зал, но вдруг остановился и обернулся. В сердце Минны вспыхнула робкая искра надежды. Однако парень лишь мельком посмотрел на нее, словно она была пустым местом, и обратился к Рим Куён:

— Жду вас сегодня ночью на прогулку. И проследите за гостями. Они так и норовят упасть под ноги.

— Конечно, — улыбнулась Рим Куён, избегая недоуменного взгляда Минны.

Кисэн мелкими шажками приблизилась к Юнхо и что-то зашептала ему на ухо. Она энергично мотала головой и отмахивалась, словно отвергая какое-то предложение. Их тихий разговор длился не больше минуты, после чего оба покинули зал. Мисук громко квакнула и попрыгала за хозяйкой — жаба явно намеревалась поделиться последними новостями.

Минна так и застыла, сидя на холодном полу с разбитыми коленями. Ее тело оцепенело, а разум охватила злость — за свою слабость, за неспособность скрыть чувства, за то, что ей трудно отвечать таким же ледяным равнодушием. Еще недавно она была уверена, что не выдержит подобного унижения, но сейчас просто не могла оторвать взор от двери, за которой скрылся Юнхо. До последнего ей казалось, что он обернется, скажет хотя бы слово, даст понять, что его безразличие — лишь маска. Но теперь горькая правда обрушилась на нее всей своей тяжестью.

«Лучше бы я действительно умерла, чем видеть, как Юнхо любезно общается с другой!»

В памяти всплыл вечер в парке Сонюдо, когда гипноз Юнхо не подействовал — не уничтожил воспоминания о нем. Теперь Минна жалела об этом — может быть, сейчас ей бы не пришлось испытывать эту боль.

«Наверное, я выгляжу жалкой, — с горечью подумала Минна, крепко прижимая к груди фонарь Тэхёна. — Ненавижу эти чувства! Ненавижу! Как бы я хотела выпить вино забвения и все забыть! Нужно немедленно разыскать главу мрачных жнецов и выпросить у него эту штуку!»

Глава 3

В зале кипела жизнь — квисины занимались своими делами: кто-то увлеченно играл в шахматы, кто-то устроился поспать среди подушек, а кто-то с аппетитом уплетал жареные куриные крылышки, не стесняясь окружающих. Все видели, с каким безразличием Юнхо прошел мимо Минны. И по их взглядам — косым, с оттенком пренебрежения — было ясно: они поняли, что перед ними, на коленях — смертная, бывшая возлюбленная дракона, брошенная и никому не нужная.

Профессор Сон Мин окинул взглядом собравшихся в зале квисинов и, подняв с пола фонарик Юри, подошел к Минне. Она с трудом держалась — эмоции накатывали волнами, а колени ломило от боли, которая теперь, когда шок прошел, все сильнее давала о себе знать.

— Нам нужно поторопиться, — прошептал он, склонившись над ней. — Огонек Юри слабеет. Ан Минджун должен что-то предпринять, иначе будет поздно.

Но Минна все понимала без слов. Ее била дрожь — от обиды, усталости и переполнявших чувств. Единственное, чего ей хотелось — сбежать подальше от этих осуждающих взглядов, от чужих ожиданий, от вечной роли спасительницы. Перестать быть сильной, перестать бороться за жизнь на чужой войне. Хотелось просто укрыться во времени там, где все было простым и понятным.

Она давно приняла разницу между смертными и квисинами, не рассчитывая на их понимание или одобрение. Но сейчас, когда Юнхо отвернулся от нее, оставив одну с тяжелым грузом — спасением всего, что ей дорого — это стало невыносимым.

С внезапной яростью Минна вскочила на ноги, оттолкнула профессора Сон Мина и бросилась к выходу из зала. Сознание затуманилось от отчаяния — она мчалась по коридору, не разбирая дороги, не замечая ничего вокруг. Единственным желанием было вырваться из этого дома и вдохнуть прохладный свежий воздух.

Коридор закончился слишком быстро. Вылетев на веранду, Минна не успела затормозить и с размаху врезалась в перила. В этот миг произошло нечто странное — лестница, ведущая на нижний ярус, растворилась в воздухе. От ужаса девушка вскрикнула, выпустив из рук фонарик Тэхёна, и тот медленно покатился вдоль веранды. Потеряв равновесие, она перевалилась через перила, чувствуя, как вот-вот полетит вниз и разобьется. Сердце, словно пойманная птица, забилось в груди.

Но судьба в очередной раз распорядилась иначе...

Где-то в глубине коридора раздались торопливые шаги. Спустя секунду в дверном проеме возникла мужская фигура, облаченная в голубой ханбок — это был Хён, который только что вышел из своей комнаты. Не мешкая, он ринулся на помощь. Его присутствие и непоколебимая надежность всегда были для Минны опорой, и сейчас это чувство лишь укрепилось. Она была абсолютно уверена — Хён спасет ее.

Реакция Хёна и правда оказалась молниеносной: сильные руки успели обхватить Минну прежде, чем она перевалилась через перила. Он крепко удерживал девушку в объятиях до тех пор, пока она не пришла в себя.

— Ты что творишь?! — его голос дрожал от волнения и гнева. — Совсем с ума сошла?

— Это не я! — воскликнула Минна, еще не оправившись от потрясения. — Лестница просто исчезла под ногами!

Хён шумно выдохнул, осознав, что произошло недоразумение:

— Ты не собиралась… прыгать?

— Конечно нет! — вспыхнула Минна, чувствуя, как стыд окрасил лицо в пунцовый цвет. — Как тебе такое в голову пришло?

— Я просто… — Хён потер переносицу, не сводя с нее обеспокоенного взгляда. — Ты в последнее время такая рассеянная, нервная. Я видел, как ты смотришь на Юнхо, и подумал…

— Ты опять начинаешь? — Минна закатила глаза. — Я же говорила тебе, что мне безразличен Юнхо.

— Но ты сама не своя в его присутствии, — настаивал Хён, сжав ее запястья. — Я же вижу, как ты меняешься, когда он рядом.

— Это просто… раздражение! — Минна взмахнула руками. — Он меня бесит, вот и все. Его отстраненность, манера говорить, его…

Хён все еще не мог принять ее слова за чистую монету.

— Но ты так переживала из-за того, что он бросил тебя!

— Это было раньше! Теперь мне действительно все равно. Правда.

Хён замер, вглядываясь в ее лицо. Его голубые глаза, словно два острых клинка, пытались разрезать завесу тайны. Он наклонился чуть ближе, и Минна почувствовала, как участилось его дыхание.

— Ты уверена? Потому что я беспокоюсь о тебе.

— Спасибо за беспокойство, — слегка улыбнулась Минна и, проглотив вставший в горле ком, солгала: — Мои чувства к Юнхо давно остыли. Я просто не говорила об этом, потому что думала — ты не поверишь.

— Не поверю? — Хён усмехнулся, но в его глазах промелькнуло удивление. — Почему ты так решила?

— Ну… — Минна замялась и прикусила губу.

— Я просто не хочу, чтобы ты страдала, — сказал Хён, убрав прядь волос с ее лица.

— Я не страдаю, — твердо ответила Минна. — Уже давно. И если честно… — она подняла глаза на Хёна, — я никогда по-настоящему не любила Юнхо. Просто запуталась тогда.

Эти оправдания звучали неубедительно даже для ее собственных ушей. Минна застыла, чувствуя, как все внутри скручивается в тугой узел: противно лгать тому, кто всегда был рядом. Но слова, будто чужие, слетали с губ. Молчание Хёна действовало на нервы, и она машинально теребила бант на груди.

Хён прислонился к белой стене, стараясь скрыть волнение за небрежной позой, но пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Его взгляд стал отстраненным, словно он, прокручивал в голове все их прошлые разговоры о Юнхо.

«Верит ли он мне или просто делает вид?» — заерзала Минна, подавляя желание оправдаться… Любое лишнее слово могло все испортить.

Наконец, Хён медленно выдохнул и улыбнулся.

— А сейчас ты… не запуталась? — его голос прозвучал тише, чем обычно, с ноткой уязвимости.

Минна отвела взгляд, не зная, что ответить на этот вопрос.

— Прости, мне все настолько надоело, что сил нет!

Чтобы замять тему, Хён проводил взглядом фонарик, скользящий по деревянным доскам. Тот неумолимо приближался к краю веранды.

— Что это? — спросил парень, подобрав его.

— Сознание Тэхёна, — объяснила Минна, приходя в себя. — Нам срочно нужно найти Ан Минджуна!

Недоумение Хёна было настолько очевидным, что Минне пришлось рассказать не только о происшествии с Юри и Тэхёном, но и о прогулке по Полю фонарей.

— Тэхён даже не попытался со мной связаться! — возмутилась она.

Хён улыбнулся и, взяв ее лицо в свои ладони, мягко произнес:

— Тише, тише, — озадаченно сказал Хён и, улыбнувшись, приложил ладони к ее щекам. — Все будет хорошо. Если Ан Минджун лично передал золотую мэджукчам Ён Сихвану для Юри, значит, у него есть запасной план. Фонарик Юри поврежден, это плохо. Но Тэхёна мы точно вытащим.

Минна хотела возразить, но захлебнулась воздухом — из коридора на веранду вышел Юнхо. Его взгляд казался непривычно растерянным и изучающим. Это был первый раз за весь день, когда он обратил на нее внимание.

«Неужели Юнхо стоял за стеной и все слышал? — промелькнуло в ее голове. — Этого еще не хватало! Представляю, что он подумал… Если Ван Хёль действительно стер ему память, то со стороны мои действия наверняка выглядят как поведение одержимой фанатки. Сначала я таращилась на него во время тренировки, потом упала ему под ноги, а теперь заявляю, что никогда его не любила! И почему он до сих пор носит за поясом цветок колокольчика? В этом есть какой-то скрытый смысл?»

Хён, как нельзя вовремя, обернулся, и Минна заметила, что Юнхо на мгновение замер, словно колеблясь. Однако уже в следующую секунду его лицо стало непроницаемым.

— Я пришел предупредить, что к вечеру лестницы на всех этажах исчезают, — отрывисто произнес Юнхо. — Без разрешения Рим Куён никому нельзя покидать дом. — Не дожидаясь ответа, он развернулся и исчез в полумраке коридора.

Хён проводил его напряженным взглядом, после чего снова повернулся к Минне.

— Я недавно видел Ан Минджуна где-то на этаже, — сообщил он, перетягивая внимание на себя.

— Ага, — заторможено кивнула Минна, глядя в пустой проем, где только что стоял Юнхо.

— Ты меня слышишь?

— Ага...

Шумно выдохнув, Хён взял ее за руку и повел вдоль веранды.

— Куда мы идем? — очнулась Минна, вынырнув из омута размышлений.

— Я же сказал — к Ан Минджуну! — терпеливо повторил Хён. — Если что, мы попросим Рёна разыскать его!

Только сейчас Минна вспомнила, что Рён не вошел за ней в портал — его не было в зале. Возможно, он снова превратился в сороку и улетел выполнять поручения феи Маго.

«Надо было спросить его про белый фонарик», — с досадой подумала она.

Мысль о странном огоньке, пролетевшем сквозь нее в Поле фонарей, вызывала легкое беспокойство. Но сейчас были дела поважнее — например, спасти Тэхёна.

Хён уверенно вел ее за собой. Белые стены мелькали перед глазами. Веранда огибала этаж по периметру, и вскоре они повернули за угол. Там, укрывшись за красной колонной, прятался Ан Минджун — тощий, низкорослый старикашка с седыми, как пух, волосами. Под его глазами залегли темные круги, а потрепанный белый ханбок висел на нем мешком. Менбусин сидел на перилах, ворча и потряхивая кувшин с неиссякающим соджу:

— Проклятая кисэн, наложила чары так, чтобы ни капли не вытекло!

При виде Минны и Хёна он припрятал ценный кувшин за колонной и спрыгнул с перил. Минна, позабыв о приветствии, тут же протянула ему фонарик. Ее пальцы дрожали от волнения — столько проблем из-за его предсказаний и внезапных решений!

Ан Минджун, не говоря ни слова, взял фонарик и повертел в руках, будто оценивая положение Тэхёна. Его морщинистое лицо на мгновение смягчилось, а потом он снова прищурился, разглядывая девушку.

— Я знаю, что ты злишься, — усмехнулся менбусин.

— Пожалуйста, никогда больше… — начала было Минна, но старик перебил ее.

— Я бы не вмешался в судьбу Юри и Тэхёна, если бы не мои видения. Это было необходимо, чтобы все пошло по удачному сценарию.

— А был еще неудачный? — поинтересовался Хён, искоса поглядывая на фонарик в руках Ан Минджуна.

— Всегда есть два сценария развития событий, — пояснил менбусин. — Так вот, удачный — это когда получается избежать смерти. Обычно я вижу причину гибели, но в случае с Тэхёном все было иначе… Я не смог разглядеть, от чего именно он умрет. Это встревожило меня еще больше.

Ан Минджун помолчал, поправляя складки своего ханбока.

— Поэтому я решил подстраховаться, — продолжил он. — Перенести Юри и Тэхёна в Пустошь, где они будут в безопасности. К тому же это давало шанс решить проблему с превращением Юри в человека. Но сейчас… видения начали меня подводить. Я не знаю, что делать дальше.

Минна в отчаянии схватилась за голову и провела руками по лицу.

— Ну почему это постоянно происходит со мной и моими близкими? — воскликнула она.

— Об этом ты узнаешь чуть позже… — загадочно ответил Ан Минджун.

— И почему вы не под арестом? — спохватилась Минна. — Разве... Небесный Суд не держал вас под стражей?

— Рим Куён и для меня припасла зачарованную мышь, — рассмеялся менбусин, обнажив редкие желтые зубы. — Мой двойник попался вместо меня. Кстати, а где фонарик Юри?

— Ой! — Минна всплеснула руками. — Он остался в зале, у профессора Сон Мина!

— Я принесу его, — решительно произнес Хён и, развернувшись, исчез за поворотом.

Ожидание казалось вечным. Минна беспокойно расхаживала по коридору, обхватив себя руками и потирая запястья. Ее взгляд то и дело обращался к Ан Минджуну, который, казалось, совершенно не разделял ее тревоги.

— Скажите, что знаете, как все исправить! — взмолилась она, кусая губы. — Я с ума сойду, если…

— Ты уже должна была привыкнуть, что смерть в мире квисинов — вещь условная, — перебил ее Ан Минджун, раздувая огонек в фонарике Тэхёна. — Чтобы умереть навсегда, нужно постараться.

— Да, точно... — выдохнула Минна и прислонилась спиной к колонне.

— Как ты теперь себя чувствуешь? — неожиданно, словно между делом, спросил менбусин.

— Хорошо, — ответила Минна, но тут же засомневалась, нахмурив брови. — «Теперь» — вы имеете в виду после того, как я едва не умерла?

— Да, именно так, — кивнул менбусин. — Мне действительно любопытно это знать.

— Любопытно? — вспылила Минна, уставившись на него. — Я искала вас повсюду, даже письмо написала!

— И Рён доставил его!

— Если вас так волнует моя жизнь, могли бы хотя бы намекнуть, что мне грозит опасность! Тогда я бы… я бы…

Ан Минджун поднял бровь и строго посмотрел на нее.

— Ты бы что? — спросил он, покачав головой. — Никто и никогда не бывает готов встретить свою смерть. Никто не готов к внезапному расставанию. Ты бы только все усложнила и наделала бы ошибок.

Слова Ан Минджуна, пусть и горькие, но правдивые, заставили Минну успокоиться. Она медленно опустилась вдоль колонны и присела на корточки.

Наконец, из-за поворота появился Хён — в его руках тускло мерцал фонарь Юри. Парень приблизился к Минне и, протянув руку, молча предложил помощь.

— Спасибо, — она крепко ухватилась за его ладонь и поднялась на ноги.

— Отлично, — довольно произнес Ан Минджун. — Я верну сознание Тэхёна в мир смертных. Нам нужно идти в зал с зачарованными предметами. Кисэн любезно одолжила мне ключ, но только на короткое время, так что поторопимся.

Минна хотела спросить, правда ли ее судьба больше не связана с Юнхо, но делать это при Хёне было опрометчиво.

Ан Минджун повел их вглубь дома: сначала они обогнули здание по веранде, потом прошли по длинному сквозному коридору и, примерно в его середине, свернули в неприметную дверь. За ней начинались внутренние лестницы, соединяющие этажи.

Поднимаясь все выше, к самому верхнему ярусу, Минна разглядывала стены — они были расписаны нежными розовыми пейзажами, аистами и фонариками. Все это выглядело так живо, что казалось: птицы вот-вот вспорхнут, а свет от фонарей коснется щек.

В конце лестницы виднелась узкая деревянная дверь. Менбусин пошуршал ключом в замочной скважине, выполненной в форме мотылька, и они вошли в небольшой зал. Крышу поддерживали девять красных колонн. Бумажных решетчатых перегородок, как в комнатах, не было — в Пустоши не знали ни ветра, ни дождя, да и никто не спал здесь. По периметру находились черные столы и шкафы, уставленные вазочками, горшочками, сушеными кореньями. Между мебелью, на веревках, свисали хрупкие, благоухающие пучки трав — аккуратно перевязанные шелковыми ленточками. Во всем ощущалась рука Рим Куён.

Отсюда открывался завораживающий вид: справа простиралось розовое поле, в котором одиноко возвышалось Дерево Смерти. Недалеко от него поблескивала лодка стража реки, господина Кэнэо, а с противоположной стороны, в голубом тумане, плясали золотые огоньки фонариков. Где-то вдалеке прослеживались очертания Леса Иллюзий.

Ан Минджун поставил фонарик Тэхёна в центре помещения и встал напротив него. Минна уже открыла рот, собираясь спросить, нужна ли ее помощь, как вдруг с лестницы послышались приглушенные голоса. В комнату один за другим вошли несколько квисинов в плоских деревянных масках и белых ханбоках. Не произнеся ни слова, они спокойно расселись вокруг фонарика — будто точно знали, что делать. Это оказались не случайные гости. Было очевидно, что Ан Минджун хорошо их знал и подготовил.

— Почему они в масках? — тихо спросила Минна, подергав Хёна за рукав.

— Среди квисинов не приветствуются подобные ритуалы, — наклонившись, шепнул он. — Говорят, что шаманская возня недостойна их внимания, ведь шаманы — простые смертные. В доме Рим Куён собираются не самые добропорядочные гости, но даже они считают унизительным.

— Эй, Со Минна, нам нужен родственник Тэхёна. Садись в круг, — сказал Ан Минджун, похлопав по месту рядом с собой.

Ничего не понимая, Минна послушно опустилась на пол и с любопытством взглянула на менбусина, ожидая дальнейших указаний.

— Это не опасно? — недоверчиво спросил Хён, встав за ее спиной и положив руки ей на плечи.

— Ты зря за нее волнуешься, — усмехнулся менбусин, и остальные квисины тоже тихо засмеялись. — Скоро она многое узнает о себе...

— Она еще не до конца оправилась, — настаивал Хён.

Минна растерянно озиралась по сторонам, пытаясь понять, о чем идет речь. Казалось, все вокруг знали о ней что-то важное, но тщательно это скрывали. Она снова вспомнила тот странный белый огонек в поле фонарей и приложила ладонь к животу — ни боли, ни дискомфорта, ни каких-либо новых ощущений. Значит, дело было не в нем...

Время близилось к закату. В Пустоши он, скорее, напоминал северное сияние. Зал наполнил серебристо-зеленоватый свет, настолько яркий, что Минна и Хён невольно зажмурились. Его лучи падали со всех сторон и пересекались в самом центре круга — там, где стоял фонарик Тэхёна.

— Начнем, — скомандовал Ан Минджун.

Квисины опустили веки и, почти одновременно, начали бормотать что-то себе под нос. Их голоса накатывали стройными волнами — сперва глухо, едва слышно. Но с каждым мгновением звук нарастал и уплотнялся.

Воздух сгущался, будто перед бурей, и Минне стало не по себе. Когда голоса сорвались в крик, она попыталась вырваться из круга, но Хён крепко удержал ее за плечи, не давая сделать и шага.

— Все хорошо, — шепнул он ей на ухо. — Для Ан Минджуна это несложно. Он менбусин, племянник десяти правителей загробного мира, и знает, как вернуть сознание в обратно тело. Если бы этим занялся Ён Сихван — в одиночку он бы не справился.

Как только тревога отступила, Минна глубоко вдохнула и сконцентрировалась на фонарике. Пламя неуверенно колебалось. И вдруг, прямо из огонька, вытянулась расплывчатая, как отражение в мутной воде, мужская фигура. Она становилась все четче, обретала форму и плотность. Вскоре перед ними предстал Тэхён — синеватый, с закрытыми глазами, слегка покачиваясь, будто пытался найти равновесие между жизнью и смертью. Это движение сразу напомнило Минне тот день, когда она впервые увидела призрак отца на кухне.

— Так выглядит сознание Тэхёна, — тихо произнес Ан Минджун, наклонив голову набок и не сводя глаз с фигуры. — Сейчас к нему притянется и душа. Считай, что ты позвала его.

«Я? Позвала? — поразилась Минна, затаив дыхание. — Так вот что это было... Я смогла тогда войти в сознание отца. Достучаться до его души. Значит, все мои сны отчасти были реальными? Но если так, то... каждый раз я действительно оказывалась в чьем-то сознании? Или кто-то проникал в мое? Ведь мотыльки — это чужие воспоминания…»

— В мире мертвых такое случается постоянно, — спокойно пояснил Ан Минджун, словно перехватив ее мысли. — Квисины, вроде меня, превращают воспоминания в мотыльков. Они живут здесь, среди нас. Да, ты можешь войти в чужое сознание — если захочешь узнать его намерения или прошлое. Но для этого нужна тренировка.

— Опасный навык для смертной, — раздался глухой голос Ван Хёля с порога. Глава мрачных жнецов стоял, опершись спиной о дверной косяк, и внимательно наблюдал за голубоватым силуэтом Тэхёна. — Ан Минджун, ты ведь не нарушаешь закон?

— Нет, — невозмутимо покачал головой менбусин, даже не повернувшись в его сторону. — С тобой однажды проделали то же самое. Тот, кто вытащил тебя из Реки Смерти, извлек твое сознание и воспоминания. Они наверняка где-то хранятся — в архивах моих дядей Сиван или на Небесах.

Мрачный жнец хмыкнул и, не сказав больше ни слова, исчез за дверью — будто внезапно вспомнил о неотложных делах. Минна удивилась, что он не стал спорить и мешать им. Каждое появление Ван Хёля действовало на нее сильнее, чем ледяной душ. Даже здесь, в Пустоши, где он лишился прежней силы, от одного его взгляда ее одолевала икота.

Тем временем фигура Тэхёна начала меняться. Голубоватый свет понемногу таял, уступая место живым, теплым оттенкам кожи. Минна не выдержала — потянулась к брату и крепко сжала его ладонь. На ее запястье тут же вспыхнула серебряная нить, словно отозвалась на прикосновение.

— Очень хорошо, — кивнул Ан Минджун. — Там, в своем сознании, он найдет тебя по этой нити… и вернется в тело.

Минна медленно подняла глаза на менбусина:

— А где сейчас его тело?

— Вероятно, в Канаде, — предположил он, — под присмотром Ён Сихвана.

— В Канаде? — Губы Минны чуть приоткрылись. — А если мама позвонит Тэхёну или Юри? Или приедет и… увидит...

— Не волнуйся! — Ан Минджун приподнял ладонь, как бы останавливая поток ее мыслей. — Ён Сихван создал в их коттедже нечто вроде кармана Пустоши. Он спрятал туда тела, а сам надел сосновый амулет, меняющий внешность. Если твоя мама внезапно нагрянет, она примет его за Тэхёна.

Минна посмотрела на Ан Минджуна исподлобья, стиснула пальцы, но тут же разжала — ладони вспотели.

— А вы уверены, что все пройдет гладко?

— Ён Сихван сообщает мне о каждом своем шаге, — сдержанно ответил менбусин.

— Как?

Ан Минджун выпрямился и прищурился, оценивая, насколько она готова это услышать:

— Он шаман, Минна. Может входить в транс, погружаться в собственное сознание, чтобы связаться с квисинами и другими существами. Но, в отличие от тебя, не способен к физическому контакту — общается только голосом.

— Значит, я могу войти в сознание Тэхёна прямо сейчас? — вырвалось у Минны быстрее, чем она успела все обдумать.

Ан Минджун криво улыбнулся, будто услышал детский вопрос, и лениво зевнул:

— Лезть туда без подготовки — все равно что нырнуть в омут с завязанными глазами. Проще всего сделать это во сне. Но только под моим присмотром.

Сзади раздался нарочито громкий кашель. Один из квисинов откинулся назад, потянулся так, что хрустнуло плечо, и недовольно буркнул:

— Ан Минджун, мы тут торчим уже вечность. С тебя соджу. И без фокусов, как в прошлый раз.

— Да, Ан Минджун, когда заканчиваем? — поддержал другой.

Остальные открыли глаза и закивали, будто и вправду просидели здесь сто лет. Ан Минджун провел ладонью по затылку, размял затекшие плечи и широким жестом начал выдворять квисинов. Те нехотя поднимались, ворча себе под нос. Один лениво потянулся, другой зевнул украдкой, прикрывая рот рукавом. Третий, поправляя край ханбока, с интересом рассматривал Минну. А четвертый задержался у выхода — бросил косой, настороженный взгляд через плечо на менбусина и скрылся последним. Когда за последним квисином закрылась дверь, Минна тихо спросила:

— Ан Минджун, сколько мы еще будем в Пустоши?

— Не знаю, — тихо произнес он, словно разговаривал сам с собой. — Но чем скорее закончим, тем меньше времени пройдет в мире живых.

— А когда я вернусь… — Минна запнулась, глядя на фигуру Тэхёна, все еще парящую в воздухе. — Нам с братом снова будет что-то угрожать?

— Нет, — коротко ответил Ан Минджун и поднялся на ноги. — Больше — нет. Но об этом позже.

Минна оглянулась на Хёна. Почему-то именно сейчас ей особенно нужна была его поддержка. Он неторопливо расхаживал по залу, останавливался у полок, изучая цветные колбочки — наклоняя то в одну, то в другую сторону — а потом так же молча ставил их обратно.

— А что с Юри? — Хён отвлекся от своего занятия и в упор посмотрел на Ан Минджуна.

Вздрогнув от его голоса, Минна подняла с пола фонарик кумихо и подхватила вопрос:

— Да… что с Юри?

Ан Минджун не успел ответить — фигура Тэхёна ярко вспыхнула, а по его силуэту пробежало тонкое голубоватое мерцание. Менбусин быстрым шагом подошел к центру зала.

— Они должны были вернуться вместе… — произнес он, наблюдая за переливами света. — Но, похоже, Тэхён вернулся один... Придется вынести фонарик Юри в мир смертных. Иначе энергия кумихо окончательно поглотит человеческую. Будьте осторожны — она может выйти из-под контроля и принять облик лисы.

Хён, стоявший неподалеку, подошел ближе, аккуратно взял у Минны фонарик Юри:

— Оставим его здесь. Так будет безопаснее для всех, — тихо сказал он. — Рим Куён присмотрит за ним.

Ан Минджун на ходу осматривал зал, проверяя, все ли осталось на своих местах — заглядывал в углы, полки, щели между столами. Затем он резко взмахнул руками, и между красными колоннами возник едва различимый барьер, словно помещение обтянули тонкой, колышущейся пленкой. Внезапно фигура Тэхёна дернулась в центре зала, парень издал глухой, сдавленный стон.

Минна вздрогнула и взяла Тэхёна за руку.

— Что с ним? — срывающимся голосом спросила она. — Почему я... могу потрогать его?

Ан Минджун нахмурился, обошел вокруг Тэхёна и задумчиво потер подбородок.

— Странно...

— Я думала, вы знаете, что делаете! — воскликнула Минна.

— Я это говорил на трезвую голову?

— Вы серьезно?! — закричала Минна, но Хён обнял ее и отвел в сторону.

— Разверещалась, — буркнул Ан Минджун. — Ничего ужасного. Просто его тело перенеслось сюда вместе с сознанием, а должно было — наоборот, в мир смертных.

Минна с тревогой уставилась на брата. К ее удивлению, Тэхён выглядел совершенно как живой человек. Он сделал глубокий вдох — и в тот же момент рухнул на спину, зацепив полку и опрокинув с нее несколько деревянных баночек с сухоцветами.

— Тэхён! — позвала Минна и тут же опустилась рядом. Она коснулась его лица, похлопала по щекам, но он не реагировал. Глаза оставались закрытыми, но слабое, ровное сердцебиение обнадеживало. Девушка вцепилась в его плечи и начала трясти, будто силой могла разбудить. — Очнись… пожалуйста… Ну же, очнись!

Хён присел рядом и коснулся пальцами артерии на шее Тэхёна.

— Похоже, спит, — заключил он и, подхватив парня под руку, взвалил его себе на спину. — Я отнесу Тэхёна в свою комнату. Когда он очнется, придется рассказать ему, что произошло.

— Он с ума сойдет, — провела рукой по лбу Минна.

— Я же сказал, что не о чем беспокоиться, — усмехнулся Ан Минджун и, запрыгнув на ограждение, попрощался: — Ну, до завтра. Этой ночью открывается сезон купален, так что повеселитесь. Утром нам предстоит решить много вопросов.

Оттолкнувшись от перил, менбусин выпрыгнул из зала и исчез из виду. Минна метнулась к ограждению и посмотрела вниз — там его уже не было. Только жабы копошились на третьем этаже. Сначала Минне показалось, будто они опять что-то вынюхивают или ищут ее. Однако вскоре на веранду, оживленно беседуя, вышли Рим Куён и Юнхо. Кисэн без тени стеснения взяла его под руку, поправила ворот ханбока.

Минна знала, что не должна поддаваться эмоциям при Хёне, чье присутствие буквально ощущала спиной, но не могла оторвать взгляд от этой парочки. То, как кисэн крутилась вокруг Юнхо, как он улыбался ей — а делал он это только с теми, кто ему по-настоящему нравился — разрывало ее сердце на части.

«Я должна отпустить его, — твердила она себе, нервно царапая ногтями перила. — Сегодня, когда он уйдет в купальни, я зайду в его комнату и мысленно попрощаюсь. В последний раз удостоверюсь, что он больше не мой Юнхо».

— Что там? — спросил Хён, подкравшись сзади.

— Идем, — резко развернулась Минна и, пока он не посмотрел вниз, направилась к выходу.

Хён поудобнее перехватил тело Тэхёна и последовал за ней.

Они долго спускались вниз по лестнице, хотя, возможно, только Минне казалось, что время тянулось бесконечно. Девушка кусала губы и мысленно прикидывала, сколько еще осталось до начала сезона купален, хотя понимала: в Пустоши невозможно точно назвать точное время.

На третьем этаже Хён обогнал Минну и подошел к своей двери.

— Моя комната напротив твоей, — с легкой улыбкой заметил он, но увидев ее отрешенность, добавил: — Не переживай, Тэхён скоро придет в себя.

— А? Да… я верю Ан Минджуну, — пробормотала она, поспешно отворачиваясь. Не то чтобы Юнхо тревожил ее сильнее, чем состояние брата — просто все навалилось разом, не давая перевести дух.

Хён раздвинул двери, внес Тэхёна в свою комнату и аккуратно уложил на кровать. Тот рухнул, как мешок, не шелохнувшись. Но Минна все равно слышала его тихое сопение — и, странным образом, ощущала биение его сердца, словно оно эхом отзывалось в ее собственной груди. Ей хотелось закрыться в своей комнате, провалиться в пустоту, лежать и смотреть в потолок, пока боль в груди не утихнет. Но времени на это не оставалось. Слишком много судеб зависело от нее.

Улыбнувшись Хёну, Минна присела у изголовья кровати, где теперь лежал Тэхён, и провела пальцами по его темным взъерошенным волосам.

— Может, и к лучшему, что его тело оказалось здесь, — прошептала она, чтобы не разбудить брата. — По крайней мере, мы рядом. Только не говори ему сразу, что Юри еще не вернулась. Он сорвется и наделает глупостей.

— Как скажешь, — кивнул Хён и, протянув руку, помог ей подняться. — И что теперь? Ты к себе? Или мне раз в пять минут заглядывать, не сбежала ли ты?

— Не переживай. Я поняла, насколько тут опасно. Больше ни шагу за пределы дома, — сказала Минна и уже направилась к выходу. Но, дойдя до порога, вдруг остановилась. В голове вспыхнула мысль — острая, как укол иглы. Поборов сомнения, она вернулась к Хёну, взяла его за руку и заглянула ему в глаза:

— Слушай… А может, тоже сходим в купальню?

Хён удивленно приподнял брови и несколько секунд просто смотрел на нее, моргая.

— Подожди… Ты серьезно? Мы? Вдвоем?

— Ну да, — с показной уверенностью ответила Минна, чувствуя, как щеки наливаются жаром. — Просто как... свидание. Здесь особо некуда ходить. А после всего, что случилось, мне хочется смыть с себя ложь, грязь и страхи.

Хён наклонился ближе и, чуть понизив голос, шутливо прошептал:

— Ты не представляешь, как давно я этого ждал.

— Просто... не воспринимай всерьез, — смущенно пробормотала она, отступив на шаг.

— Ладно. Тогда жди меня у себя, — сказал Хён, провожая ее до двери. В последний момент он поднес ее руку к губам, и поцеловал, но заметив, что она вздрогнула, тут же добавил: — Извини, забыл, что ты этого не любишь.

— Я… — Минна резко отдернула руку. — Я пойду. Нужно... подготовиться.

Она выскочила в коридор, захлопнула за собой дверь и бросилась в свою комнату. Едва шагнув внутрь, девушка рухнула на кровать и уткнулась носом в прохладную подушку. Раньше ей и в голову не пришло бы играть на чьих-то чувствах — это казалось неправильным, отвратительным. Но теперь все перемешалось. Злость, растерянность и отчаяние толкали ее вперед, не оставляя выбора.

Минна не могла спокойно наблюдать, как Юнхо проводит время с другой, как улыбается ей. Даже если это причиняло боль — она должна была до последнего бороться за свое счастье, пусть даже таким способом.

«Прости, Хён, — сжала она край одеяла. — Но я должна выяснить, что на уме у Юнхо».

Глава 4

Минна, казалось, уже целую вечность неподвижно сидела на краю кровати, обхватив колени руками и глядя в пустоту. На комоде сиротливо стоял подсвечник, но зажигать его не тянуло — в бархатной темноте ощущалось что-то целебное, успокаивающее.

Розовая комната, подготовленная Рим Куён, была просторной и хорошо обставленной — прямо как в исторических сериалах. Вот только в ней не нашлось ничего, что отвлекло бы от тяжелых мыслей: ни стопки книг на полках, ни набора для вышивания, ни даже простого листа бумаги...

— Тот белый огонек… — Минна задумчиво погладила живот, — он пролетел сквозь меня или все-таки остался внутри?

Нужно было срочно найти Рёна — их разговор прервался так неожиданно, что осталось слишком много вопросов. Девушка внимательно прислушивалась к своему телу: ни боли, ни жара, ни других изменений. Только сердце билось чуть быстрее обычного.

Минна вскочила с кровати и начала нервно расхаживать по комнате. Высовываться в коридор раньше времени не хотелось — вдруг наткнется на Юнхо и Рим Куён. Мысль об этом вызывала раздражение. Она надеялась, что Хён скоро придет. Он не из тех, кто остается в стороне, когда ей тяжело. С ним было бы легче. Даже встреча с Юнхо не казалась бы такой неловкой.

«Если бы я не оставила дневник Ан Минджуна в гостинице «Лунный приют», — размышляла Минна, — то сейчас могла бы прочитать мысли Юнхо, как проделала это с Хёном, пока он спал. Тогда я бы узнала, почему Юнхо расстался со мной, и что чувствует сейчас! Но для этого нужно было бы заставить его положить руку на тетрадь. Что если кто-то нашел дневник? Для смертных это просто тетрадь с каракулями, но насколько я помню, во дворе гостиницы остался Ван Хёль...»

«Да, это я подобрал его, — неожиданно раздался голос мрачного жнеца прямо в голове Минны, и та подскочила на месте. — Оставлять его в гостинице было бы беспечно. А теперь не могла бы ты покинуть мое сознание?»

«Вы меня правда слышите? — мысленно спросила Минна и, оглядевшись, подошла к двери. Отодвинув ее в сторону, она высунула нос в коридор, но никого там не обнаружила. — Где вы?»

«В купальне, — буркнул мрачный жнец. — Я пришел сюда раньше всех, чтобы посидеть в тишине. Не вздумай копаться в моих мыслях. Дневник надежно спрятан. И оставь в покое господина Ли Юнхо. Если тебе станет легче, то наш с ним договор предусматривал, что вы расстанетесь. Совет Небес выдвинул такое условие, чтобы сохранить твою жизнь. Я добросовестно выполнял все пункты и попросил Сухорана отправить тебя в Пустошь. Но так вышло, что ты упала в реку и почти умерла».

Минна вздрогнула от резкого звука — послышался всплеск воды, за которым последовало бульканье пузырей. Похоже, Ван Хёль погрузился в пруд, и их ментальная связь оборвалась. Его последние слова многое объяснили в поступке Юнхо… но только усилили желание докопаться до истины. Если раньше Минна могла злиться, убеждать себя, что Юнхо предатель, и стиснув зубы вычеркивать его из сердца, то теперь — все изменилось. Вместо обиды пришло отчаяние. Ее не отпускала мысль, что она потеряла лучшего человека на свете. И если это правда — если он и правда все забыл, — она должна вернуть ему память. Просто обязана.

Девушка перебрала в голове все возможные способы — от отваров Рим Куён до рискованной попытки проникнуть в его сознание. Но сначала нужно было убедиться, что Юнхо действительно ничего не помнит. Цветок колокольчика не выходил у нее из головы...

— Если бы я могла управлять своим и чужим сознанием… — пробормотала Минна и сползла по стене, устало опускаясь на пол. — Сколько же еще ждать до сезона купален?

Ответом на ее вопрос послужил мотылек, залетевший в приоткрытую дверь. Это означало, что наступил вечер. Скинув малиновый ханбок на стул, Минна достала из комода полотенце и обернула его вокруг тела, а поверх надела легкую полупрозрачную накидку. Стоило ей выйти из комнаты, как она тут же врезалась лбом в плечо Хёна.

— Куда это ты собралась? — недовольно спросил он, слегка изогнув бровь.

— Извини, — сказала Минна и виновато опустила взгляд. — Мне было скучно, и я вышла подышать свежим воздухом.

Подняв глаза чуть выше колен, Минна заметила, что Хён стоит перед ней, по пояс обмотанный полотенцем. Его телосложение напоминало Юнхо, только плечи были пошире. Несмотря на то, что он не занимался спортом, его пресс и мышцы рук четко вырисовывались. Минна уже видела его таким, когда он жил у нее дома в мире смертных. Но теперь, зная о его симпатии, ей было неловко находиться рядом с ним в одном полотенце и накидке. Когда она предлагала ему пойти на свидание в купальни, ею двигало лишь желание получить реакцию от Юнхо.

Отступать было поздно, а срывать план — просто глупо.

Хён подошел ближе и, слегка наклонившись, одарил Минну теплой улыбкой. В свете фонариков блеснули его ровные жемчужные зубы. Минна заставила себя улыбнуться в ответ и встретиться с ним взглядом. Это далось ей с трудом — будто кто-то изнутри тянул вниз за невидимые нити, привязанные к векам и уголкам губ.

Хён заметил, как она напряглась, Хён обнял ее и легонько пощекотал талию.

— Перестань! — завизжала Минна, отбиваясь и съеживаясь от смеха.

— Ты сама просила вернуть прежнего Хёна! — расхохотался парень, прижимая ее к стене и продолжая щекотать с удвоенной силой. — И не делай такое серьезное лицо! Не надувай щеки, а то похожа на помощниц Рим Куён!

— Отстань! — закричала Минна сквозь смех, совершенно позабыв, что они стоят посреди коридора, где их могут услышать.

Внезапно она осознала, что рядом с Хёном снова становится собой. Не той Минной, что последние месяцы скрывала отношения с Юнхо от однокурсников, улыбалась, хотя хотелось кричать от боли, в одиночку переживала отчаяние из-за определенного будущего. Нет, она снова была человеком, который живет и наслаждается моментом.

Минна замерла, ее взгляд остановился на лице Хёна, на его прищуренных голубых глазах, излучающих спокойствие. Они смотрели прямо на нее, внимательно и понимающе. Минна знала: Хён читает ее без слов. Не нужно было объяснять свои чувства или подробно описывать желания, как с Юнхо. В этом водовороте безумия и печали Хён оставался единственным, кто дарил ей чувство умиротворения.

— Что такое? — спросил Хён, небрежно сдув светлую челку с лица. — Почему ты так на меня смотришь?

— Как? — смутилась Минна, старательно изображая удивление.

— Ну, как на старое фото. На тебя снова нахлынули плохие воспоминания?

— Вовсе нет, — мотнула головой Минна. — Я просто подумала, как хорошо, что ты вернулся из США. Ты даже не представляешь, насколько для меня важно, что ты сейчас рядом.

— А… — На миг Хён посерьезнел, но тут же расплылся в улыбке и принялся щекотать Минну под мышками. — Значит, можно переселиться в твою комнату?

— Еще чего! — взвизгнула Минна, отпихивая его. — Хватит, у меня уже живот болит от смеха!

Внезапно в другом конце коридора с грохотом закрылась дверь. Отскочив друг от друга, Минна и Хён обернулись в ту сторону и увидели Юнхо. Он стоял напротив своей комнаты, затягивая пояс прозрачной черной накидки, и с прохладцей смотрел на Хёна. Минну он словно не замечал.

— Юнхо! — невольно вырвалось у Минны. Ей стало неловко, хотя оправдываться было не в чем. Она осторожно покосилась на Хёна, но тот невозмутимо кивнул брату и сделал несколько шагов ему навстречу.

Воздух в коридоре словно наэлектризовался, пока эти двое таращились друг на друга.

— Эй, ты тоже собрался в купальни? — громко окликнул его Хён. — Мы с Минной будем на третьем ярусе, присоединяйся!

Не произнеся ни слова, Юнхо резко задвинул вторую створку двери, отвернулся и вышел из здания. Его шаги были настолько тяжелыми, что казалось, будто он пытается проломить дощатый пол. Минна, глядя ему вслед, задержала дыхание. Что, если Юнхо разозлился, увидев, как она веселится с Хёном после их расставания? Эта мысль была одновременно приятной и волнительной, но Минна решила не тешить себя напрасными надеждами.

Повернувшись к Хёну, она увидела, как тот в недоумении потирает подбородок, что-то бормоча себе под нос. Его растерянность только усилила ее беспокойство. Что теперь будет? Как это повлияет на их отношения? И главное — правильно ли она поступила, втянув Хёна в эту запутанную игру?

— Ты нарочно его окликнул? — с претензией спросила Минна.

— О чем ты? — искренне удивился Хён. — Он и так нас видел.

— Зачем ты предложил ему присоединиться к нам?

— Ты боишься, что кто-то испортит наше свидание?

— Хён, не прикидывайся идиотом! — вспылила Минна. — Ты же знаешь, что мои чувства к Юнхо еще…

— Это я и хотел услышать, — перебил ее Хён, и его лицо омрачило разочарование. — Днем ты уверяла меня, что не хочешь его видеть, но я-то знаю тебя как облупленную.

— Прости, — забеспокоилась Минна и повисла на руке Хёна, чувствуя, как внутри все сжимается от вины.

— Ладно уж, — тихо ответил Хён, посмотрев в конец коридора, где только что стоял Юнхо. — Я буду рядом с тобой постоянно, и однажды ты забудешь о нем.

— Хорошо, — едва слышно прошептала Минна, хотя в глубине души понимала — чтобы забыть Юнхо, ей потребовалось бы нечто большее, чем просто время. Возможно, даже чудо.

Хён крепко обхватил запястье Минны и потянул ее за собой по коридору. Девушка шла, едва поспевая за его широким шагом, и украдкой разглядывала его затылок, мысленно гадая — обернется ли он? Ее сердце разрывалось от противоречивых чувств: с одной стороны — искренняя привязанность к Хёну, с другой — не отпускающая любовь к Юнхо.

Скользя рассеянным взглядом по дверям коридора, Минна заметила нечто странное — несколько дверей были лишены своих золотых номерков.

«Может, они просто отвалились со временем? — предположила Минна. Однако интуиция подсказывала, что причина кроется в чем-то более серьезном. Ведь не зря же этот этаж считался самым таинственным местом во всем здании. Хотя ее и предупреждали ни в коем случае ничего не трогать. — А что, если кисэн Рим Куён вовсе не помогает мне? Вдруг меня поселили здесь лишь для того, чтобы скормить какому-нибудь жуткому существу?»

Споткнувшись о порог, она едва не упала, но в последний момент влетела носом в спину Хёна.

— Осторожно, — обернулся он. — Вечером немного темнеет. Давай я сам отнесу тебя в купальни. Ты же плохо видишь без очков.

Не дожидаясь ответа, Хён легко подхватил Минну на руки и понес вдоль веранды. Она не противилась, но все время пребывания в Безымянном Доме чувствовала себя каким-то редким товаром, который перетаскивают из комнаты в комнату, чтобы не испортился. Хён, Ан Минджун и другие явно знали о ее пробуждении в Пустоши гораздо больше. Но никто из них не спешил делиться с ней этой информацией.

Обвив руками шею Хёна, Минна внимательно рассматривала окрестности. В сгущающихся зеленых сумерках, чуть левее Поля фонарей, виднелись скалы с высеченными в них тремя ярусами, усыпанными деревянными ширмами и белыми беседками. От купален поднимался густой белый пар, окутывая все вокруг легкой дымкой. Лестница, берущая начало у подножия, разветвлялась на каждом уровне, уводя в обе стороны.

— Держись крепче, — предупредил Хён и, прижав Минну к себе, перепрыгнул через перила веранды. Он приземлился на огромный сухой корень поваленного дерева — одного из тех, что недавно угрожали дому Рим Куён, — оттолкнулся от него и легко перелетел через Реку Смерти.

Минна уже преодолевала этот путь с жабой, и сейчас высота, на которой парил Хён, ее совсем не пугала. Она чувствовала себя в полной безопасности в его надежных руках, хотя ее не покидало дурное предчувствие.

Как только Хён миновал реку и приземлился на ступени лестницы, Минна настороженно принюхалась. Из купален доносился терпкий, густой аромат пряных трав. В плотном, влажном воздухе девушка мгновенно вспотела. Ее волосы, накидка и полотенце неприятно прилипали к разгоряченной коже. Похоже, Хёну тоже было нелегко в этой духоте — он тяжело дышал, то и дело протирая лоб рукой.

Оглядев лестницу внизу, Хён произнес:

— Хорошо, что мне удалось сразу попасть на третий ярус. Квисин, который заведует купальнями, обожает подшучивать над гостями. Пока они поднимаются, он магическим образом удлиняет лестницу, заставляя посетителей тратить лишнюю энергию.

— А наша купальня тоже полна сюрпризов? — с опаской спросила Минна.

Хён наклонился к ней и указал в самый конец яруса — в сторону скалистого выступа, скрытого клубами пара. Присмотревшись, Минна заметила небольшую белую беседку с ширмами по краям. Другие беседки выглядели похоже, но были гораздо просторнее — очевидно, предназначались для групповых купаний.

С высоты открывался удивительный, но немного пугающий вид на нижние ярусы. Там суетились полуголые квисины, и каждый выглядел по-своему необычно: у одних были неестественно длинные шеи и конечности, у других — перепончатые пальцы и звериные морды. Особенно выделялись высокие желтоватые существа, превосходившие ростом человека. Они собрались в кружок и громко распевали песни. Вскоре к ним присоединились очаровательные девушки в полупрозрачных ханбоках, и зрелище стало еще занимательным.

Минна не могла припомнить, чтобы когда-либо видела что-то подобное.

— Разве слева не мужские купальни? — спросила она.

— Да, — кивнул Хён. — Но эти девушки — помощницы кисэн Рим Куён. Они обязаны развлекать гостей.

— Они выглядят такими…

— Ага, красивыми, — усмехнулся Хён. — Вечером эти жабы принимают облик, который у них был при жизни. Но с рассветом Пустошь возвращает все на свои места. Какая душа — такая и внешность.

— Тогда почему Рим Куён не поменялась? — спросила Минна, высматривая среди купающихся Юнхо и кисэн.

Хён подошел к каменному ограждению, облокотился на него и устремил вдаль задумчивый взгляд.

— Безымянный Дом и его территория — это душа Рим Куён. Все здесь держится на ее сознании и желании жить. Вот почему она легко перемещает дом и может отказать нежеланным гостям. Она необычный застрявший призрак. Откуда, по-твоему, у нее столько знаний о зачарованных мышах и отварах?

Минна пожала плечами и произнесла:

— Мне казалось, что почти каждый из мира квисинов что-то да умеет.

— Нет, — возразил Хён. — Рим Куён знала, что ей суждено погибнуть в огне. Ее вовремя предупредили. Одна из кисэн умудрилась украсть табличку со своим именем у мрачного жнеца, который как-то наведался к ним, и благодаря ей смогла увидеть будущее. Рим Куён тоже попыталась обмануть Ван Хёля, но только нажила себе врага. С тех пор они не ладят.

— Знаешь, несколько дней назад, в кабинете профессора Сон Мина я случайно подслушала его разговор с Сухораном. Пэкхо показал прошлое Ван Хёля. Теперь мне даже жаль главу мрачных жнецов.

— А мне нет. Он такой зануда, — фыркнул Хён и поморщился.

— Ты знал, что мать Ван Хёля была кисэн, а отец — императором? У вас похожее прошлое, вот только его не приняли во дворец, а повесили, чтобы не распространялись слухи о внебрачном сыне правителя. Это жестоко. Он потерял все свои чувства, хотя в этом я ему завидую…

Сболтнув лишнее, Минна замерла, но Хён, словно пропустил ее слова мимо ушей и продолжил:

— На роду кисэн лежит древнее проклятие.

— Какое еще проклятие? — заинтересовалась Минна, совершенно забыв о цели своего визита в купальни.

— Говорят, что ее мать, бабка и даже прабабка были кисэн. Они не могли вырваться из этого заколдованного круга. Если девушка каким-то чудом выходила замуж или сбегала с богатым возлюбленным, судьба все равно брала свое — случалось несчастье, и их дочь непременно попадала в дом кисэн. Все из-за того, что одна из ее предков вступила в связь с темным квисином из рода Ан.

— С кем-то из родственников Ан Минджуна, да? — с интересом слушала Минна.

— Да, но никто не знает, с кем именно, — пожал плечами Хён. — Его подарок оказался проклятым, как это часто бывает с дарами потусторонних существ. Сам же он бесследно исчез. Та женщина не выдержала груза проклятия и сошла с ума. Она начала заманивать в дом мужчин, грабить их и жестоко расправляться с ними. На ее счету было более трехсот жертв. И этим она только усилила родовое проклятие...

Внезапно за спиной раздался звонкий женский смех, и Минна невольно вздрогнула. Она так увлеклась жуткой историей о кисэн, что не заметила, как их с Хёном окружила целая толпа помощниц Рим Куён.

— Кто тут сплетничает о нашей госпоже? — захихикали они, облепляя Хёна со всех сторон. — Господин Ли Хён, идемте с нами! Скорее, скорее!

Когда одна из них игриво подмигнула Минне, та сразу узнала в ней Мисук и, заподозрив неладное, поспешно отступила. Девушки, словно разъяренная толпа фанаток на концерте, синхронно подбросили Хёна в воздух. Он взлетел над их головами, а они, ловко поймав его, понесли вниз на вытянутых руках, хихикая и перешептываясь.

Отбиваясь от назойливых помощниц, Хён обернулся и прокричал:

— Минна, не уходи никуда! Жди меня в купальне!

Пар опустился перед Минной плотным занавесом, заставив ее растерянно оглядеться по сторонам. Куда делись жабы с Хёном — оставалось только гадать, а без него она чувствовала себя совершенно беспомощной. Лишь он мог доставить ее обратно к дому.

Вернувшись к лестнице, Минна присела на влажные ступени и подняла взгляд на кривые ветви вишни, с которых капала вода. Воспоминания о дожде и Юнхо снова нахлынули волной.

«Неужели в этом мире нет ничего, что не напоминало бы о нем?» — с досадой подумала она.

Разозлившись, Минна подобрала маленький камешек и швырнула его в туманную пелену. Через мгновение с нижнего яруса донесся возмущённый вопль — видимо, камень угодил кому-то в голову.

Решив не привлекать лишнего внимания, Минна все же направилась к дальней купальне — самой тихой и, как ей казалось, безопасной. Поднимаясь, она столкнулась с тремя женщинами, спускавшимися из женских купален. Одна из них, с лицом, покрытым перьями, без умолку щебетала:

— Слышали? Бывшая подружка господина Ли Юнхо не оставляет его в покое!

— Правда? — удивилась вторая. — Поэтому он почти не выходит из комнаты?

— Конечно! — воскликнула первая. — Эта девчонка даже в мою голову залезла! Я еле закрылась от нее! Представляете, как она достает господина Ли Юнхо?

— Я тоже слышала ее мысли! — подхватила третья. — Весь дом слышал! Когда же Ан Минджун научит ее контролировать силу?

Минна, поравнявшись с ними, поспешно свернула за каменную изгородь и закрыла лицо руками.

«Какой позор! — в отчаянии думала она, украдкой выглядывая из-за угла. — Весь дом слышал мои мысли! Как только вернется Хён, я найду Ан Минджуна и вытрясу из него все тайны! Что же он от меня скрывает?»

К счастью, третий ярус оказался безлюдным. Минна медленно добралась до уединенной беседки и взглянула на свое отражение в темной воде. На её лице всё ещё читались следы усталости и изнеможения. Погрузившись в бассейн, она заметила, что вода здесь не черная, как в реке, а насыщенного изумрудного оттенка. Поверхность не цвела — просто отражала небо.

Вдалеке виднелся розовый холм, на вершине которого белел Безымянный Дом. Поднимающийся пар окутывал теплом, навевая сонливость и умиротворение. Но едва Минна начала расслабляться, как в беседку вошел Юнхо. Открыв глаза, от неожиданности, она резко выпрямилась, не в силах вымолвить ни слова, кроме:

— Вы не видели Хёна?

Юнхо тоже замер в проходе, явно не ожидая такой встречи. Хотя его лицо оставалось невозмутимым, взгляд беспокойно блуждал по окрестностям, будто выискивая кого-то третьего. После недолгой паузы он все же спустился в воду и, прислонившись спиной к деревянной колонне, оказался лицом к лицу с Минной.

— Я его не видел, — произнес он непривычно мягким тоном. — Помощницы Рим Куён сказали, что она ждет меня здесь. Кисэн еще не появлялась?

Минна отрицательно мотнула головой, судорожно вцепившись в полотенце под водой.

— Нет, — ответила она, выдавив нервный смешок. — Наверное, они нас разыграли… Мне нужно идти!

На самом деле она понятия не имела, куда направиться в одиночку, но находиться рядом с Юнхо становилось невыносимо. Особенно когда он говорил о кисэн. Ей отчаянно хотелось проучить помощниц Рим Куён. А от осознания, что Юнхо, скорее всего, слышал ее мысли — провалиться сквозь землю.

Не смея взглянуть на него, Минна устремилась к выходу, однако Юнхо неожиданно встал у нее на пути, как каменная глыба, и не отрывал глаз от ее лица.

— Я… Я хочу уйти, — запинаясь, прошептала Минна.

— Вы здесь впервые? — спокойно спросил Юнхо, разгоняя пар перед лицом. — Вам нельзя находиться в мужских купальнях одной.

— Мне здесь назначили свидание, — выпалила Минна, тут же пожалев о своих словах. — Но... оно сорвалось.

— Я провожу вас до дома.

— Нет, не нужно, — отчаянно замотала головой Минна. — Правда, не нужно!

Остаться рядом с Юнхо еще хоть на мгновение — все равно что медленно отрезать себе пальцы один за другим. Его безразличие лишь подтвердило то, чего она так боялась: он действительно ее забыл. Вдобавок, придется наблюдать, как он гуляет с Рим Куён…

«Даже упрекнуть ее не в чем, — с горечью подумала Минна, кусая губы. — Он сам разорвал наши отношения и теперь не помнит, кто я такая».

Минна поставила ногу на мокрую ступеньку. Но не успела она сделать и шага, как подошва предательски скользнула по влажному камню. Из ее груди вырвался пронзительный вскрик, и девушка инстинктивно вцепилась в плотную черную накидку Юнхо. Чтобы тонкая ткань ворота не порвалась, ему пришлось наклониться.

Их лица оказались непозволительно близко друг к другу. Время словно остановилось, повисла неловкая пауза. Минна почувствовала обжигающее тепло ладони Юнхо на своей спине, и по всему телу пробежали мурашки. С трудом подавив дрожь, она резко оттолкнула его и, запинаясь от смущения, забормотала:

— Простите, здесь так душно… У меня закружилась голова.

Опустив взгляд, Минна заметила в воде одинокий цветок колокольчика. Она подняла его и, не раздумывая, заправила за ворот накидки Юнхо, наблюдая за его реакцией.

— Кажется, это ваше!

— Спасибо...

Помедлив, Юнхо отступил в сторону, освобождая Минне путь к выходу. Однако прежде чем она успела подняться по ступеням, он неожиданно протянул руку, предлагая свою помощь.

«Возможно, он сам не осознает, зачем хранит этот цветок», — предположила Минна и, взяв Юнхо за руку, лишь со второй попытки, выбралась из купальни.

В середине яруса она обернулась, ожидая, что Юнхо последует за ней. Однако он неподвижно стоял к ней спиной, словно погрузившись в глубокие раздумья. С тихим вздохом Минна в последний раз окинула взглядом его силуэт — затылок, шею, спину — и направилась прочь, минуя ряд купален.

По пути она искала укрытие, где можно было бы переждать до прихода Хёна. Повторная встреча с Юнхо была крайне нежелательна — стоит им пересечься снова, и он мгновенно поймет истинную причину ее поспешного бегства.

Добежав до крайней купальни, Минна юркнула за массивную колонну. Вспомнив о своей способности проникать в чужие мысли, она попыталась позвать Хёна, но тут же остановилась, опасаясь, что ее услышат и другие.

Опустившись в теплую воду, Минна с досады хлопнула по поверхности, подняв легкие брызги. Тишина давила. Ни голосов, ни шагов поблизости. Только гулкое эхо капель.

— Хён, ну где же ты? Забери меня отсюда! — мысленно взмолилась она.

— Как проходит вечер на Краю Пустоши? — раздался над ее головой заинтересованный голос Рёна. — Я тебя повсюду искал!

Минна подняла взгляд к крыше. Рён, словно акробат, примостился на одной из балок, перебирая между пальцами синее перо. Спрыгнув вниз, мальчик-звезда плавно опустился над водной гладью и подлетел ко входу в купальню.

— Хён прислал тебя? — спросила Минна, с надеждой глядя от пера в его руке.

— Что? — спросил парнишка, и его дружелюбие мгновенно испарилось. Поправив серебристое каре, он оскорбленно уставился на Минну.

— Я не его слуга! Только фея Маго может давать мне указания! — заявил он с вызовом.

«Типичный вспыльчивый подросток», — подумала Минна и, стараясь смягчить обстановку, улыбнулась ему.

Рён тем временем расхаживал вдоль входа в беседку, выглядывая наружу.

— А-а, так ты пришла сюда, чтобы следить за господином Ли Юнхо! — внезапно догадался он.

— Вовсе нет! — воскликнула Минна, выскакивая из воды. — Тише, он же услышит!

Рён повернулся к ней с довольной ухмылкой:

— Похоже, он уже услышал, потому что идет сюда.

В панике Минна натянула накидку на голову, будто это могло ее спрятать. Оглядевшись, она метнулась по купальне в поисках укрытия — и, не найдя лучшего выхода, вскарабкалась на спину Рёну.

— Эй, что ты делаешь? — возмутился юноша, но не сбросил ее.

Минна в отчаянии заколотила его по плечам и макушке.

— Пожалуйста, перенеси меня в дом! Быстрее!

— Да что случилось? — недоумевал Рён, пытаясь поправить прическу.

— Ты же все равно искал меня, верно? — настаивала Минна, искоса поглядывая на вход, не идет ли Юнхо. — Зачем?

— Ах, да… — вспомнил Рён и метнул перо в воду острым концом, создавая на ее поверхности портал. — Ан Минджун отправил меня проведать Тэхёна. Твой брат куда-то пропал. В комнате господина Ли Хёна его нет. На нижних этажах мы тоже искали.

— Так поспеши! — взволнованно воскликнула Минна, крепче обхватывая его за шею. — Должно быть, он очнулся и пошел искать Юри! Ему нельзя бродить в одиночку, там опасно!

Рён молча кивнул, и его руки за спиной превратились в широкие синие крылья. Минна никогда прежде не перемещалась таким способом, но сейчас ее волновало только одно — судьба Тэхёна.

Рён оттолкнулся от ступеньки, и они с Минной нырнули в темный портал, который тут же затянулся, оставив на воде лишь несколько кругов. Когда последняя капля всплеска упала, мимо купальни прошел Юнхо. Он мельком взглянул на водную рябь, вздохнул и прошептал:

— Минна, какая же ты упрямая и нетерпеливая…

Глава 5

Четвертый этаж, как и весь дом, погрузился в безмолвие — обитатели разошлись по купальням. Густой пар, поднимающийся от них, тянулся до самого холма и просачивался в коридоры Безымянного Дома. Он заполнял помещения, оседая каплями на стенах, отчего дышать становилось почти невозможно. Мотыльки, проникшие через щели в раздвижных дверях, облепили все потолки. В комнате Хёна царил беспорядок: постель была смята и пуста, скомканное одеяло валялось на полу, а к двери вела цепочка влажных следов.

Тэхён стоял в коридоре, прислонившись к стене. Голова кружилась, в глазах рябило, а к горлу подступала тошнота. Когда он пришел в себя, то был уверен, что находится в Канаде, где вот-вот встретит Ён Сихвана. Но ни шамана, ни Юри поблизости не оказалось.

Осознав, что находится в совершенно незнакомом месте, Тэхён выбежал на веранду и наткнулся на тучного зеленого квисина с головой осьминога. Тот, видимо, задержался и направлялся к купальням. Оторопев от этого зрелища, Тэхён застыл на месте, пока квисин, поклонившись, не скрылся в темноте коридора.

Пар, поднимавшийся из купален, был насыщен травяными настоями и надежно перебивал запах смертных. Лишь помощницы Рим Куён могли бы что-то уловить своим острым нюхом, но этот гость ничего не заподозрил. На секунду он выглянул из-за стены и хриплым голосом произнес:

— Доброго вечера и полной луны! Я направляюсь в купальни. Не составите мне компанию?

Тэхён в ужасе отшатнулся и, потеряв дар речи, вжался в опорный столб. Квисин лишь тяжело вздохнул и растворился в сумраке. Прижав руку к груди, парень со всех ног бросился вдоль веранды, надеясь встретить хоть одно знакомое лицо. Но там его поджидал новый сюрприз — целая толпа хихикающих помощниц Рим Куён.

Он резко обернулся, намереваясь убежать, но девушки оказались проворнее. Слаженно прижав его к стене, они начали щекотать перепончатыми пальцами. Хотя их внешность не пугала Тэхёна — некоторые даже показались ему привлекательными — его охватило полное смятение. Он не понимал, где находится и кто все эти существа вокруг него, поэтому отчаянно сопротивлялся.

— Какой красавчик! — щебетали девушки наперебой. — Это смертный, брат Со Минны!

— Где я? Что это за место? — наконец выдавил Тэхён.

— Ты на Краю Пустоши, — хором ответили помощницы, пока одна из них внезапно не воскликнула: — Тише! Я слышу, как наши сестры ведут в дом господина Ли Хёна! Быстрее, нужно поспешить к ним!

Девушки мгновенно отпустили Тэхёна и легко запрыгнули на крышу — на его макушку тотчас посыпалась черепица. Он успел заметить под приподнявшимися юбками лягушачьи ноги. Некоторое время сверху доносились их удаляющиеся голоса, а потом все стихло.

— Хён тоже здесь? Это успокаивает... — выдохнул парень.

Несмотря на свое философское отношение к странностям, Тэхён здорово перепугался. В мире смертных его ждала мама, а здесь, в этом загадочном месте, нужно было срочно отыскать Юри. Перед тем как погрузить его в сон, Ён Сихван предупредил: их отношения возможны только если они отыщут друг друга в ином измерении. Шаман уверял, что им поможет некий Ан Минджун, но все это казалось Тэхёну неразрешимой головоломкой без ключа к разгадке.

Собравшись с мыслями, Тэхён вернулся в комнату Хёна, предположив, что там безопасно. Его взгляд сразу упал на бумажный фонарик. Он повертел его в руках, словно пытаясь найти в нем ответы, затем бросил на пол. И тут…

— Тэхён, я здесь! — раздался взволнованный голос Юри.

— Юри, где ты? — встрепенулся Тэхён и принялся лихорадочно обыскивать комнату. Он перевернул все вверх дном: отодвинул ширму с вышитыми цветами потткота, заглянул под одеяло, опустошил старинный шкаф.

— Иди на мой голос! — вновь позвала Юри, и ее слова эхом отразились от стен комнаты.

Тэхён выбежал в коридор и остановился, прислушиваясь. Замки на дверях с золотыми номерками тревожно задребезжали, будто откликаясь на опасную энергию. Голос Юри доносился все четче и вел его вперед — к едва заметной узкой двери. Пройдя половину коридора, он свернул в нее и начал подниматься по лестнице, ведущей на верхний этаж — туда, где Ан Минджун совсем недавно проводил ритуал. Чем выше он поднимался, тем сильнее слепил яркий изумрудный свет.

Прикрыв глаза рукой, Тэхён толкнул деревянную дверь и переступил порог просторного зала, заставленного черной мебелью. Первое, что бросилось в глаза — сломанный замок в форме мотылька, бесцельно валяющийся на полу. Видимо, кто-то вскрыл его раньше. В самом центре, отделенный кругом с загадочными сияющими знаками, стоял разбитый фонарь, внутри которого пульсировал зеленоватый огонек.

— Юри, это ты? — настороженно спросил Тэхён, приближаясь к странному предмету. — Что с тобой случилось?

— Ничего, — ответил голос, и пламя внутри фонаря колыхнулось. — Помоги мне!

— Конечно, — кивнул Тэхён, осторожно поднимая фонарик. — Но как именно я могу помочь?

— Хозяйка этого дома начертила зачарованный круг, — пояснил голос. — Он сдерживает мою энергию. Сотри его и вынеси фонарик отсюда.

Тэхён попытался стереть знаки подошвой, но краска оказалась на удивление стойкой и едкой. Его взгляд упал на полки с различными растворами и травами. Схватив несколько колб наугад, он распылил их содержимое на пол. Реакция не заставила себя ждать — жидкость начала пузыриться и разъедать знаки. В тот же миг пламя фонарика вспыхнуло с новой силой, ударилось о потолок и отбросило Тэхёна к столу.

Сначала огонек хаотично летал по комнате — ударялся о стены, отскакивал от пола, а затем юркнул в дверь. Тэхён, вскочил на ноги и рванул за ним.

— Юри, постой! — кричал он, спускаясь по лестнице и пытаясь поймать огонек. Но тот ловко ускользал из его рук и издавал мерзкое хихиканье. Это был вовсе не голос Юри — жуткий потусторонний звук.

Тэхён понял, что ошибся, и рванул обратно за фонарем. Нужно было хотя бы попытаться загнать это существо обратно. Однако огонек не собирался подчиняться: пронесшись по коридору, он завизжал так пронзительно, что с секретных дверей едва не сорвало замки. Сшибая их один за другим, он обогнал парня и столкнул его с лестницы.

Мир поплыл перед глазами, словно в замедленной съемке. Тэхён увидел лишь ярко-голубую вспышку и кубарем скатился по лестнице — прямо под ноги сестры.

***

Минна вскрикнула от ужаса, бросилась к брату и опустилась перед ним на колени.

— Тэхён! — повторяла она, отчаянно похлопывая его по щекам. — Приди в себя!

Рён, склонившись над Тэхёном, задумчиво потер подбородок и заключил:

— Он жив, но от него исходит странная энергия.

В коридоре раздались быстрые шаги. На пороге появилась запыхавшаяся и растрепанная Рим Куён. Несколько выбившихся из прически прядей прилипли ко лбу, а рукава алого ханбока были закатаны, будто хозяйка дома торопилась и не успела привести себя в порядок. Она явно шла не в купальни, хотя именно там должна была встретиться с Юнхо.

Окинув взглядом охваченный хаосом коридор, кисэн скрестила руки на груди и недовольно спросила:

— Что за мерзкая темная аура? У нас незваный гость? Все двери заперты?

— Вскрытых печатей не чувствую, — развел руками Рён. — Нужно проверить территорию Безымянного Дома.

С этими словами юноша обернулся сорокой и со свистом пронесся над головой Минны.

— Этого еще не хватало, — вздохнула Рим Куён, увидев лежащего без сознания Тэхёна.

«Извините, что помешали провести вечер наедине с Юнхо», — с досадой подумала Минна, и в ту же секунду кисэн метнула на нее строгий взгляд. Сердце дрогнуло и ухнуло куда‑то в глубину ребер: она совершенно забыла о своей способности передавать мысли! Выражение лица Рим Куён изменилось — появился легкий прищур, а уголки губ дрогнули в полуулыбке, то ли насмешливой, то ли понимающей.

Смутившись, Минна поспешно отвернулась, и ее внимание тут же переключилось на состояние Тэхёна. Она вгляделась в его бледное лицо и с ужасом обнаружила на виске темное пятно — кровь тонкой струйкой стекала по его щеке.

Внезапный порыв ветра пронесся по полу, словно невидимый вихрь. Он с грохотом захлопнул все двери, заставив трепетать круглые бумажные фонарики под потолком.

— По дому разгуливает освобожденная темная энергия кумихо! — раздался голос Ан Минджуна с другого конца коридора.

Менбусин стремительно приблизился к Минне и, наклонившись, коснулся ее брата.

Тэхён взвился в воздух и тут же рухнул на пол, корчась от нестерпимой боли. Его тело выгнулось дугой, а из горла вырвался пронзительный крик. Он метался по коридору как загнанный зверь, вслепую натыкаясь на стены и с силой хватаясь за голову, будто пытаясь разорвать ее на части. Его пальцы царапали кожу, оставляя красные полосы. Бумажные двери трещали и прогибались под его натиском. Казалось, что внутри него бушует настоящий ад, пожирающий его заживо.

Тело Тэхёна содрогалось в конвульсиях, а зрачки превратились в тонкие вертикальные щелки, придавая его взгляду нечто нечеловеческое. Его лицо исказилось от боли, а на виске пульсировала жилка, словно отсчитывая последние секунды до смерти.

— Так вот в кого она вселилась, — покачал головой Ан Минджун и хлопнул в ладоши: — Покинь его тело!

Тонкие занавески, свисающие со стен, взметнулись вверх, словно призрачные руки, и сомкнулись вокруг Тэхёна плотным коконом. Минна почувствовала, как воздух стал густым и вязким от невидимой, но ощутимо враждебной силы. Энергия кумихо все еще клубилась вокруг ее брата, полная злобы и ненасытного голода. Она цеплялась за ее волосы, скользила по полу тенями, извивалась в полумраке, выискивая новую добычу.

Тэхён бессильно рухнул на пол и распластался по нему с раскинутыми в стороны руками. Его дыхание стало сбивчивым, прерывистым, а тело дергалось, как борющийся с ветерком осенний лист.

— Тэхён! — прокричала Минна и рванула вперед.

— Ты ничем ему не поможешь! — удержал ее за руку Ан Минджун. — Он не в себе!

Воздух сгустился, став удушливым. Энергия кумихо яростно реагировала на любые попытки приблизиться к Тэхёну. Минне даже почудилось, будто она слышит ее зловещее шипение.

Квисины, прибежавшие из купален, сбились в кучки, наблюдая за происходящим.

— Он же смертный, — презрительно прошептал один из них. — Вот в чем проблема.

— Рим Куён плохо следит за домом, — пробурчал другой. — После Ван Хёля кто угодно может проникнуть сюда.

— Поздно что-то менять, — мрачно ответил Ан Минджун. — Кумихо уже внутри него. А вы, вместо того чтобы предотвратить это, развлекались. Помните: опасность всегда рядом.

Минна давно привыкла к язвительным замечаниям квисинов, но Рим Куён не собиралась мириться с их пренебрежением. Сжав губы в тонкую линию, она что-то пробормотала себе под нос и, словно тень, скользнула вверх по лестнице — в ритуальный зал. Спустя мгновение кисэн вернулась, держа в руках едва фонарик Юри.

— Это хранилище души кумихо, — объяснила Рим Куён, поднимая фонарик над головой, чтобы все могли его разглядеть. — Она — одна из нас. Ее энергия настолько сильна, что сломала зачарованный замок на двери. Пока огонек горит, есть шанс вернуть невесту Тэхёна к жизни. Мои обереги и символы удержат темную энергию. Кумихо не любит цветы гречихи и не станет рисковать. Поэтому, здесь не о чем беспокоиться!

— Тогда почему она на свободе? — пропищала женщина-квисин с рыбьей головой.

— Я недооценила ее, простите, — поклонилась Рим Куён.

— Так или иначе, в Пустоши небезопасно!

— Сейчас нигде не безопасно! — подтвердила Рим Куён и шагнула в центр толпы. — Я не хотела тревожить вас новостями о свержении власти на Небесах. Квисины ветра разносят слухи в мире смертных, и они редко ошибаются. Моих сил недостаточно для защиты Безымянного Дома. Теперь, когда слухи подтвердились, мне нужна ваша помощь!

Квисины переглядывались, но никто не решался нарушить тишину. Наконец один из них — старый и рассудительный господин Куй, чья огромная синяя голова с выпученными глазами вздрагивала на толстой шее — хрипло произнес:

— Мы живем здесь именно потому, что давно избегаем неурядиц на Небесах, Рим Куён! Это не наша война. Было бы безумием вмешиваться в разборки между Советом Небес и... кем бы там еще ни было.

Беспокойный квисин с головой кальмара нервно зашевелил щупальцами и вмешался в разговор:

— Нам следует собрать вещи и как можно скорее покинуть Безымянный Дом, пока ситуация не вышла из-под контроля! В противном случае мы все окажемся в смертельной опасности. Я не намерен рисковать своей жизнью из-за какой-то смертной девицы и ее проблемного окружения!

— Вот вы как заговорили? — возмутилась Рим Куён и громко топнула. — А кто сказал, что защищать нужно Со Минну?

— Это итак ясно, она же бывшая подружка дракона. С нее все и началось. Еще и главу мрачных жнецов с собой притащила. Этот бледный слоняется по дому с кислой миной, только настроение портит…

Минна поежилась под осуждающими взглядами квисинов и спряталась за спиной Ан Минджуна. В их глазах не было ни сочувствия, ни желания помочь.

Господин Куй зафиксировал на шее вечно соскакивающую синюю голову и подытожил:

— В любом случае, я не собираюсь отстаивать честь рода драконов! Ли Дуаль пальцем не пошевелила в Небесном Суде, когда мне грозила тюрьма. По ее вине я столетиями скрываюсь в Пустоши.

— Имей совесть, Куй! — осадил его Ан Минджун. — Тебя уличили в продаже билетов на несуществующую экскурсию! Из-за твоей жадности смертные плутали в горах и погибали там!

— Племянник Ли Дуаль принял мою сторону в суде, — яростно парировал господин Куй, а его глаза налились кровью и выпучились еще сильнее, — поэтому я буду разговаривать только с господином Ли Юнхо. Но, насколько мне известно, он отказался от престола и уже давно живет в мире смертных!

— Кто-то назвал мое имя? — раздался низкий голос Юнхо. Он появился далеко в проеме, облаченный в изысканный черный ханбок, который идеально подчеркивал его стройную фигуру. Темная ткань мягко струилась, контрастируя со светлой кожей. Влажные волосы еще не успели полностью высохнуть после купален и слегка завивались на концах. Среди прочих квисинов он выглядел чужаком — слишком красивым, слишком нереальным. Женщины, завидев его, тут же оживились. По коридору покатились приглушенные смешки. Кто-то спрятал улыбку за рукавом, кто-то кокетливо подмигнул. Но Юнхо словно не замечал никого вокруг. Парень уверенно прошел мимо, остановился рядом с Минной и коротко взглянул на нее. В его глазах промелькнула едва уловимая тревога. Казалось, ему было что сказать ей, но он передумал и повернулся лицом к толпе: — Я найду Ёнджу и с ее помощью остановлю переворот на Небесах.

Ропот мгновенно стих, и десятки глаз уставились на Юнхо.

— Но в обмен на это вы должны остаться и помочь Рим Куён, — продолжил он. — Где гарантия, что завтра Совет Небес не придет за вами? Что, если они захотят завладеть вашей силой, драгоценностями или зачарованными вещами?

Рим Куён положила голову на его плечо и с горделивым видом посмотрела на квисинов. Ее движение было исполнено грации и уверенности хозяйки дома. Когда ладонь скользнула по его спине, Юнхо не отстранился. Сердце Минны болезненно сжалось от вспыхнувшей ревности: он был готов рисковать, но, похоже, не ради нее.

Внезапно кисэн обернулась и, мило улыбнувшись, щипнула Минну за щеку.

— Не беспокойся, я позабочусь о твоем брате.

Минна резко отпрянула, подавляя гнев. Лицо окаменело, а кулаки непроизвольно сжались. Ей стоило огромных усилий не выдать своих чувств. Кисэн заметила это и улыбнулась еще шире. Похлопав по фонарику, она обратилась к квисинам:

— Уважаемые гости, пришло время открыть вам правду: Со Минна — не обычная смертная! В ее венах течет кровь Черной Черепахи, одного из четырех великих хранителей сторон света! Относитесь к ней с должным уважением!

Квисины замерли, словно каменные изваяния, и выпучили глаза. Кто-то нервно сглотнул, другие беспокойно переминались с ноги на ногу, но никто не задать вертящиеся на языке вопросы.

Минна напряженно вглядывалась в лица собравшихся, пытаясь разгадать их мысли:

«Рим Куён сказала правду или схитрила, чтобы заставить их всех остаться и помочь?»

Но чем дольше она размышляла, тем больше понимала — в этой ситуации что-то не сходилось. Слишком серьезным было заявление. Даже для Рим Куён, известной своими уловками, это выглядело чересчур.

Кисэн взмахнула фонариком, привлекая всеобщее внимание:

— Юри — тоже кумихо из знатного древнего рода Хо! Ее семья погибла в битве между кланами имуги и кумихо. Как и у всех оборотней, в ней живут две души: человеческая и квисина. У Тэхёна нет лисьей бусины, поэтому энергия кумихо поглощает его! Кто-нибудь знает, как это остановить?

— Нужно запечатать ее в бусину, — проворчал господин Куй, явно не желая вмешиваться. Его голос звучал так, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Ан Минджун, можешь создать такой сосуд?

— Прямо здесь и сейчас? — менбусин помедлил, оглядывая толпу. — Сильно сомневаюсь.

Господин Куй картинно развел руками, изображая глубокое сожаление, хотя в его глазах читалось лишь желание поскорее уйти.

— Тогда ничем не могу помочь, — устало вздохнул он. — Хотя… Если Со Минна действительно родственница Черной Черепахи, она без труда проникнет в сознание Хо Юри и перенесет ее тело сюда из мира смертных. Ведь именно это она проделала с Тэхёном? Иначе как он здесь оказался?

Его слова повисли в воздухе, заставляя всех присутствующих переглянуться. Ан Минджун резко выпрямился, его лицо потемнело от беспокойства.

— Это исключено! — отрезал менбусин. — Минна еще не овладела своими способностями в полной мере. Она не сможет безопасно выйти из чужого сознания!

— Но если Тэхён переживет ломку, он станет кумихо. А если нет… — загадочно протянул господин Куй.

— О чем вы все говорите?! — воскликнула Минна, чувствуя, как внутри нарастает паника. Дыхание сбилось, в голове царил хаос. Воспоминания нахлынули одно за другим: собственное превращение в дракона — жгучая боль, хлынувшая кровь, потеря контроля над телом. А затем — свадьба Тэхёна и Юри, Юнхо, охваченный силой вонгви, занесший над ней когтистую руку… Если бы не Хён, ее бы уже не существовало. Неужели Тэхён превратится в такое чудовище?

— Я не могу просто ждать! — выкрикнула Минна. — Не могу стоять в стороне, пока вы решаете судьбу моего брата!

Ан Минджун окинул Минну внимательным взглядом, в котором читалось искреннее сочувствие, но его голос звучал непреклонно:

— Позже я все тебе объясню, Со Минна, — твердо произнес он.

Рим Куён едва заметно пожала плечами и обменялась с Юнхо красноречивым взглядом. Тот кивнул ей в ответ, шагнул к Минне и взял ее за руку. Движение было осторожное, будто он не хотел ее напугать.

— Пойдем, — сказал Юнхо. — Я провожу тебя в комнату.

— Я не… — мотнула головой Минна, но непроизвольно подчинилась. — Ага.

Она хотела воспротивиться, но внезапно ощутила, как силы покидают ее. Страх за брата и осознание собственного бессилия парализовали волю.

Юнхо шел впереди и даже не оборачивался. Минна едва поспевала за ним, постоянно оглядываясь на Тэхёна — корчившегося на полу, опутанного занавесками.

«Почему Рим Куён так легко отпустила нас вдвоем? Или мне показалось, что она претендовала на Юнхо? Неважно, главное — жизнь моего брата. Сможет ли она спасти Тэхёна? Что, если энергия кумихо поглотит его окончательно?»

— Они отнесут его наверх, в ритуальный зал, — неожиданно произнес Юнхо и оглянулся через плечо. — Я не слишком быстро иду?

— Да... — невпопад ляпнула Минна. — То есть, нет!

«Это точно Юнхо? — засомневалась она, рассматривая его профиль. — Тот самый, что потерял память? В его движениях столько заботы... Может, он тоже зачарованная мышь, двойник?»

— С моим братом все будет хорошо? — неожиданно для себя завела разговор Минна.

— Разумеется, — бросил Юнхо, проследив за ее взглядом. — Не смотри назад — ты притягиваешь энергию кумихо.

Поджав губы, Минна не стала спорить. Когда они остановились напротив ее комнаты, слова застряли в горле: за поясом Юнхо не было голубого колокольчика. Она хотела расспросить о цветке, но вместо этого низко поклонилась:

— Спасибо, что проводили.

— Отдохни, — наконец произнес Юнхо.

Он помедлил — будто хотел сказать что-то еще, — но Минна уже отвернулась и сдвинула двери перед его лицом. Прислонившись щекой к их шершавой поверхности, она вслушивалась в затихающий звук шагов — Юнхо возвращался к толпе квисинов. Вскоре снаружи все стихло, и девушка устало провела ладонями по лицу:

— Тэхён, пожалуйста, борись...

Еще полчаса она металась по комнате, не находя себе места: то и дело косилась на дверь, порываясь выбежать и потребовать ответа. С каждой минутой тревога за брата усиливалась.

«Справились ли Ан Минджун и Рим Куён с энергией кумихо? Успели ли они вовремя? А Хён… Где же он? Почему его так долго нет? Помощницы кисэн специально утащили его подальше?»

Наконец дверь тихо скользнула в сторону, и на пороге возник Ан Минджун. Он поманил Минну за собой и с деланным спокойствием сообщил, что все прошло успешно — энергия кумихо вновь запечатана в фонарике. Менбусин принялся объяснять Минне, как именно это удалось, но слова тонули в гуле ее собственных мыслей. Не дослушав, она перебила его:

— Прошу, отведите меня к брату.

Тэхёна уложили в соседнюю комнату, пропитанную запахом целебных трав. В воздухе висел терпкий дым благовоний, а магические знаки, выведенные Рим Куён на полу, мягко мерцали вокруг кровати.

Минна несколько часов не отходила от брата, наблюдая за каждым его вздохом. Лицо казалось ей слишком бледным, дыхание — едва ощутимым. Она снова и снова меняла влажные повязки, проверяя, спал ли жар, и вздрагивала от любого движения.

Теплый свет фонариков пробивался сквозь приоткрытые двери, ложась на стены мягкими бликами. Из коридора доносились приглушенные голоса спорящих на веранде квисинов, сливаясь в мерный гул. Вдали тихо журчала река, а за ней шелестело поле розовой мюленбергии.

С наступлением ночи Минна вышла на веранду. Подняв голову, она завороженно следила за танцующей стайкой белых мотыльков. Небо над Краем Пустоши окрашивалось нежными бирюзовыми тонами, а под карнизами дома таинственно мерцали лиловые фонари.

Внезапно до ее ноздрей долетел аппетитный аромат готовящейся еды, и только тогда Минна осознала, как сильно проголодалась. С самого утра во рту не было ни крошки. Усталость навалилась внезапно — тяжелым одеялом, от которого потемнело в глазах. Ноги потеряли силу, словно кто-то вынул из них кости, а в голове зашумело.

— Ты не должна так убиваться, — раздался за спиной спокойный голос Ван Хёля. — Спускайся на первый этаж, там кухня. Сегодня меню особенно разнообразное. Есть хотток, чапчхэ, куксу…

Минна резко обернулась, но успела заметить лишь исчезающий в коридоре край его черного плаща. Мрачный жнец словно растворился в полумраке.

«И это все? — с досадой подумала она. — После всего, что случилось, он просто перечисляет блюда? Зря я его жалела! Какой же он бесчувственный! И зачем он упомянул куксу — я же его терпеть не могу!»

Глава 6

— Осталось решить проблему с фонариком Юри.

Минна едва облокотилась на перила, как внезапный хруст заставил ее вздрогнуть — мелкие осколки черепицы посыпались прямо на голову. Подняв глаза, она замерла в изумлении. На крыше, небрежно раскинувшись, лежал загадочный мужчина в алом ханбоке, расшитом золотыми узорами перьев и лучистых солнц. Темная вуаль его широкополой шляпы колыхалась от дыхания, скрывая лицо.

— Доброго вечера и растущей луны, — произнес незнакомец, присаживаясь на корточки.

Несмотря на расстояние, голос звучал прямо в голове Минны.

— Ага, — растерянно кивнула она, пытаясь разглядеть его лицо за вуалью, и слегка поклонилась. — А вы кто?

— Я Поля фонарей смотритель, — ответил он поэтично. — Отсюда его лучше видно. По крышам я гуляю вечерами, чтобы зажечь воспоминаний фонари, а ночью мысли мотыльков читаю.

Решив, что мужчина насмехается над ней, Минна прищурилась:

— А вы умеете нормально разговаривать?

— А вы как думаете? — последовал мгновенный ответ.

— Вы шутите?

Смотритель поля фонарей поднялся с грацией вспорхнувшей птицы и неторопливо прошелся вдоль крыши, произнося загадочные строки:

— Как имя позабыть, что сердце рвет? Как голос заглушить, зовущий в беспросветной тьме Сквозь сон и долгую разлуку? Оно как яд, дарованный любовью шутки ради, Остывший поцелуя след.

Минна хлопала глазами, пытаясь осмыслить эти слова, будто вырванные из древнего свитка.

— Ваш голос слышу я издалека, — продолжил смотритель с легкой усмешкой. — Тревожитесь о брате вы, но больше все по господину Ли тоскуете, его печально повторяя имя, о помощи взываете бесконечно. Лишь одного безумца я встречал, кто мыслями меня так изводил!

— Что? — переспросила Минна, вцепившись в перила. Неловкость сковала ее движения — собеседник обнажил все ее чувства. Она быстро отвела взгляд, пытаясь скрыть смятение. — Надеюсь, Юнхо ничего не слышал...

— Тэян! — прервал их диалог Ан Минджун. Он стоял у красной колонны, перегнувшись через перила и поглядывая на крышу.

Смотритель низко поклонился, развел руки — и в тот же миг его широкие ало-золотистые рукава вспыхнули, словно языки пламени, жадно лизнувшие ночной воздух. Он сгорел и разлетелся на тысячи искр, оставив после себя лишь облако тепла.

— С ним все в порядке, — поспешил успокоить Ан Минджун. — Тэян всегда так перемещается.

Минна вздохнула с облегчением и бросилась к менбусину. В груди натянулась струна беспокойства, готовая лопнуть в любой момент.

— Кто он? О чем он говорил? — спросила Минна, всматриваясь в лицо менбусина. — Почему кто-то слышит мои мысли, а кто-то нет?

Ан Минджун промолчал и метнул настороженный взгляд в сторону коридора. Минна уловила едва заметную тень, скользнувшую по полу — их кто-то подслушивал.

— Это был смотритель поля фонарей — старый друг твоего отца, — наконец прошептал менбусин.

Недоверчиво мотнув головой, девушка нахмурилась:

— Моего отца? Я не знала, что у него есть друзья среди квисинов.

Ан Минджун выглядел так, будто ступил на тонкий лед, готовый вот-вот треснуть под его весом.

— Я имел в виду другого твоего отца...

— Другого? — прошептала Минна, пытаясь собраться с мыслями.

Усаживаясь на перила, менбусин глубоко вздохнул и продолжил:

— Только не паникуй сразу, обдумай все хорошенько. Твой настоящий отец — Черная Черепаха, четвертый страж сторон света — Хёнму!

Эти слова пошатнули Минну, как ледяной порыв ветра.

— Нет, — ее голос дрогнул, и она замотала головой. — Это неправда!

— Правда, правда, — Ан Минджун быстро закивал. — У тебя его способности. Ты спокойно проникаешь в сознание других и через сон, и наяву, но плохо себя контролируешь. Да, квисины при желании могут слышать мысли друг друга и даже вести безмолвные переговоры, но это не то же самое, что пробить барьер в чужое сознание и заставить говорить с тобой. Помимо тебя лишь один квисин способен на подобное — Черная Черепаха. Именно о нем говорил смотритель поля фонарей.

Минна сглотнула, чувствуя, как закололо пол ребрами. Внутри все восставало против этих слов, вызывая тошноту и головокружение. Но откровения Ан Минджуна объясняли слишком многое: странные сны, встречу с Юнхо и даже смерть.

— Я не хочу этого слышать! — резко оборвала она. — Все это… чушь!

— Я предполагал, что ты так отреагируешь, — мягко ответил менбусин. В его голосе не было ни осуждения, ни попытки переубедить девушку. — Хёнму — страж зимы и севера. Его символ — черепаха, обвитая змеей. Вот почему в кошмарах ты всегда видела змей, а не потому, что во сне к твоей помощи взывал наследник клана имуги, Пак Сондже, заточенный в болотах. Даже тогда у тебя была связь с отцом.

— Он мне не отец! — закричала Минна, и ее голос, полный боли и ярости, заставил вспорхнувших мотыльков разлететься в стороны. — Он хоть знает о моем существовании?

— Нет, я скрыл от него факт твоего рождения. И правильно сделал, потому что Хёнму перешел на сторону опаснейшего преступника Ан Дюона. Сейчас Хёнму — мафиози в мире смертных, живет в Сеуле.

— Отлично, только мафии мне не хватало… — нервно рассмеялась девушка и провела рукой по лицу. Все это звучало слишком абсурдно, но она прекрасно помнила, кто такой Ан Дюон — сумасшедший сын четвертого правителя Чистилищ, фигура, окутанная жуткими слухами.

Именно о нем Сухоран рассказывал Ван Хёлю в кабинете профессора Сон Мина и даже показал фрагменты своих воспоминаний. Минна тогда пряталась в подъезде и видела все через приоткрытую дверь. А еще Сухоран упомянул, что Ан Дюон, перед тем как его поймали и осудили, зачал смертной женщине близнецов Виёна и Янми, заточив в них свою силу. Он изобретал проклятые предметы и бредил идеей создать сильнейшего квисина-полукровку. Минну потрясла его холодная расчетливость. Но еще больше — безразличие Сухрана. Как и Черная Черепаха, он был хранителем сторон света, а судьбы смертных обсуждал так, будто они — разменные монеты в чьей-то бесконечной игре. Ей противно было даже подумать, что Черная Черепаха — ее отец. Ведь это означало, что однажды она станет такой же.

— По твоему лицу я вижу, что ты наслышана об Ан Дюоне, — сказал Ан Минджун. — Мой двоюродный братец заточен в Лесу Иллюзий. Это совсем недалеко отсюда, за Полем фонарей.

Только сейчас Минна вспомнила, что Поле фонарей находилось совсем рядом с границей Леса Иллюзий. Спасая брата и его невесту, она даже не задумалась об опасности, не придала значения этому соседству. Ледяная дрожь пробежала вдоль позвоночника, а кожа покрылась мурашками.

— Там ему и место, — едва слышно ответила Минна, не отрывая взгляда от теплого пламени подвесного фонаря.

Ан Минджун заметил, как отступает первый шок — дыхание Минны выровнялось, а в глазах появилась ясность.

— Теперь можно поговорить серьезно, — сказал менбусин. — У нас мало времени.

— Хорошо, — выдохнула девушка и села рядом на перила.

— Черная Черепаха хотел повторить успех Ан Дюона — создать полукровку. — Ан Минджун наклонился вперед, глядя под ноги. — Я был в долгу перед ним, поэтому согласился помочь и нашел… твоих родителей. — Он сделал паузу, его пальцы нервно постукивали по колену. — Но Черная Черепаха так и не объяснил, зачем ему понадобился ребенок-полукровка. Мне пришлось скрыть твое существование от него. Прежде чем он узнает о тебе и захочет отомстить мне, ты должна научиться управлять своей силой. Его телепатия — смертоносное оружие, способное убивать даже во сне.

— Поэтому вы всегда приглядывали за мной? — догадалась Минна, ее брови сошлись на переносице.

— Это лишь одна из причин, — менбусин кивнул.

— Он придет за мной? — Минна невольно вцепилась в перила и ссутулилась, словно пытаясь стать меньше, незаметнее. Она с трудом сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту.

Но Ан Минджун не спешил отвечать и барабанил пальцами по коленке. Его молчание было хуже любого предостережения.

— Что будет, если… Черная Черепаха найдет меня? — переспросила Минна и, спрыгнув с перил, посмотрела в задумчивое лицо менбусина.

Ан Минджун пожал плечами и отвел взгляд.

— Я не вижу и не чувствую его намерений...

— А мой смертный отец знает, что я не его родная дочь? — уточнила Минна.

— Со Хаджун сам предоставил Черной Черепахе свое тело на целые сутки — в тот день, когда тебя зачали. Если тебе от этого легче: в каком-то смысле они оба твои отцы.

Минна поперхнулась воздухом и закашлялась — слова Ан Минджуна буквально ударили в грудь. Кровь мгновенно отхлынула от лица, оставив кожу неестественно бледной. Она невольно шагнула назад, нащупав за спиной холодную стену, и прислонилась к ней. Глаза защипало, будто в них попала пыль.

— Почему каждый в этом мире решает все за меня? Я не хочу быть квисином и сражаться с кем-то!

Ан Минджун прищурился, слегка наклонил голову и внимательно посмотрел на девушку.

— Когда-то ты мечтала умереть и стать призраком, чтобы быть рядом с Юнхо. Судьба оказалась к тебе благосклонна. Ты не просто квисин — ты дочь одного из самых могущественных хранителей! Ни Совет Небес, ни кто-либо другой тебе не помеха.

— Только вот Юнхо меня не помнит! — воскликнула Минна. — Я ему больше не нужна!

— Я бы не спешил с такими выводами, — усмехнулся менбусин и, подлетев к ней, мягко похлопал ее по плечу.

— Хватит, — попросила Минна, проводя дрожащими руками по волосам. Всхлипнув, она медленно опустилась на дощатый пол. — Иногда мне кажется, что лучше бы я так и не очнулась!

Ее одолела усталость, проникающая под кожу, ломящая кости, зовущая бежать подальше и укрыться где-нибудь в темной комнате. Казалось, что весь этот день — не более чем очередной глупый реалистичный сон. Вот только Юнхо больше не придет, чтобы разбудить...

— Не хочешь верить в это — поверь в другое, — вкрадчиво произнес Ан Минджун и наклонился к Минне. — Твоя сила важна! Ты можешь спасти Юри, но времени мало. Ён Сихван должен передать тебе ее лисью бусину. Тогда я перемещу в нее энергию кумихо и верну человеческую часть души в мир смертных — в тело Юри. Сейчас Ён Сихван в Канаде, но я не могу с ним связаться. Либо там что-то произошло, либо мои силы окончательно иссякли после последнего видения о Тэхёне.

— Как давно вы что-либо видели?

— Этим вечером, но было слишком поздно, иначе я бы оградил Тэхёна от энергии кумихо. Если ты попытаешься достучаться до сознания Ён Сихвана, то…

— Вы теряете свою силу? — перебила его Минна и подняла взгляд из-под мокрых ресниц.

— Почти, — ответил менбусин с неожиданным спокойствием. — Это значит, что нужно искать преемника. Но еще не родился тот, кто способен видеть судьбы смертных и квисинов одновременно.

— А как же великая Маго? — вспомнила Минна.

— Маго связывает влюбленных красной нитью, чтобы они встретились в новой жизни. Но она не может изменить ход событий.

— Но... она создала зелье долголетия и...

— Тебе больше не стоит надеяться на меня, Маго или кого-то еще, — оборвал ее рассуждения менбусин. — Пришло время принять свою природу — развивай дар.

— Если бы я знала, какой у меня дар! — воскликнула Минна, недоверчиво глядя на свои руки. Она подняла их перед собой и повернула ладонями вверх. Обычные человеческие руки — тонкие пальцы, нежная кожа, едва заметные шрамы — неужели в них таится какая-то сила? Поверить в это было труднее, чем в тайну своего происхождения. — Я даже готовить нормально не умею, чтобы не порезаться.

— Если ты плохо покажешь себя на тренировках, я придумаю другой способ вернуть Юри к жизни. В любом случае, мы выиграем время.

— Как же мне связаться с Ён Сихваном?

— Рим Куён предложила выпить усыпляющее зелье, — пояснил менбусин, указывая пальцем вверх — на пятый ярус, где находился ритуальный зал. — Кисэн частенько готовит его там, для особо нервных гостей. Когда зелье попадает в кровь, организм замедляет все функции, а сердце почти перестает биться. Вкратце: ты погрузишься в глубокий сон и проникнешь в сознание Ён Сихвана. Но это опасно — можно заблудиться навсегда. Тогда огонек твоего сознания окажется в Поле фонарей.

В раздумье Минна зажмурилась и попыталась представить, как смогла бы выбраться из чужого сознания — образ никак не складывался. Ее привычный мир рушился с каждой минутой, не давая передышки.

— Я согласна! — решительно произнесла она.

— Это безрассудство! — донесся взволнованный голос Хёна. Теперь стало ясно, кто подслушивал в коридоре.

Минна обернулась и увидела, как он выходит из тени веранды. Шаги были быстрыми и уверенными, в голубых глазах сверкала настоящая буря. Порванная накидка на плечах только подчеркивала, что все это время — от купален до помощи Тэхёну — ему приходилось отбиваться от помощниц Рим Куён. Те шли позади, хихикая и делая попытки взобраться ему на спину.

— Ой-ой, сейчас будет драка, — пропищала одна из свиты, не отпуская рукав Хёна.

Парень резко дернул плечом, стряхивая назойливое существо, и быстрым шагом подошел к нише в стене, где сидела Минна. Даже не поинтересовавшись ее мнением, он остановился и впился пронзительным взглядом в Ан Минджуна.

— Ваш план — безумие, — процедил Хён сквозь зубы.

— Я тоже против. Нам не нужны жертвы, — раздался голос Юнхо с противоположного конца веранды. Его появление стало для Минны полной неожиданностью. Он стоял, чуть склонив голову: взгляд пронизывающий, губы поджаты. Черный ханбок почти сливался с тенью колонны. Как и Хён, он не смотрел на Минну, но она все равно чувствовала, что его слова были адресованы не только Ан Минджуну. Или, может быть, ей просто хотелось так думать.

— Со Минна еще слаба, — тихо, но твердо произнес Юнхо. — Вы же не хотите, чтобы она заснула навечно? Среди гостей начнется паника, а они рассчитывают на ее способности.

— Именно поэтому ей нужна тренировка, — ответил Минджун с хитрой улыбкой.

— Тогда я займусь этим, — первым вызвался Хён и, не раздумывая, взял Минну за руку.

Взгляды парней скрестились, словно клинки на поле боя, накаляя атмосферу до предела.

— Это не твоя обязанность, — бросил Юнхо.

— А чья? Твоя? — Хён усмехнулся, но в его голосе слышался вызов.

Юнхо не дрогнул, но в его глазах промелькнуло что-то острое, похожее на злость. Он склонил голову набок, словно оценивая Хёна, и ответил бесстрастно:

— Твоих навыков в освоении энергии недостаточно. Ты ничему не научился на Небесах, только и делал, что выращивал цветы в саду.

Он произнес это спокойно, почти лениво, будто обращался к несмышленому мальчишке, которому нужно объяснять очевидные вещи.

Минна медленно поднялась на ноги, готовясь в любой момент вмешаться и разнять их, если дело дойдет до драки. И как назло, Хён подошел вплотную и обнял ее за талию, будто намеренно выводя Юнхо из равновесия. Изогнув бровь и ухмыльнувшись, он явно наслаждался словесным поединком.

— Серьезно? — спросил он. — Я полукровка, как и она! Уж я-то знаю, каково это — не чувствовать свою энергию и каждый день развивать ее. Особенно когда тебя постоянно сравнивают с каким-нибудь одаренным младшим братом. Волей-неволей начинаешь злиться и тайком оттачивать техники.

Помрачнев, Юнхо сделал шаг вперед, но передумал и прислонился плечом к столбу.

— Идем в поле и проверим, насколько ты в этом преуспел, — бросил он.

— Конечно, — протянул Хён, внимательно следя за непроницаемым выражением лица Юнхо. — Напомню, что это я перенес Минну сюда. А ты бы так смог?

Тело Минны будто онемело — прикосновение Хёна и неловкая ситуация сковали каждую мышцу.

— Мы начнем тренировку рано утром в поле! — вмешался Ан Минджун, звонко хлопнув в ладоши. Менбусин повернулся к Минне: — Ты должна быть готова. Реши, кто из них будет твоим наставником.

Но спор разгорался с новой силой. Хён и Юнхо, словно два петуха на ринге, продолжали обмениваться язвительными замечаниями, каждый упорно настаивая на своей кандидатуре. Их голоса становились все громче.

— Ты просто хочешь держаться рядом с ней, — процедил Юнхо.

— Какое тебе дело? — парировал Хён. — Ты так старательно ее избегаешь, но как только появляется шанс помочь, хватаешься за него. Не слишком ли удобно?

— Здесь важен результат! — Голос Юнхо стал жестче. — Только результат, а не твои личные чувства!

Минна сжала кулаки так сильно, что ногти больно впились в кожу ладоней. Казалось, эти двое обсуждают все, будто ее рядом нет. Ком обиды подкатывал к горлу, и терпение наконец лопнуло. Вырвавшись из объятий Хёна, она метнула гневный взгляд сначала на него, потом на Юнхо. Злость, смешанная со страхом и усталостью, прорвалась наружу.

— Довольно! — выкрикнула она, и ее голос разрезал тишину, словно хлыст. — Я вам не игрушка!

— Успокойся, — растерянно произнес Хён.

— Как же меня все достало! — Минна вцепилась в шелковую юбку розового ханбока, пытаясь справиться с эмоциями. — Лучше бы я умерла!

Юнхо едва заметно дрогнул и сжал губы, а Хён резко выдохнул, будто получил удар. Парни опустили взгляды и одновременно провели руками по волосам, не зная, как реагировать.

Очень своевременно двери с шумом распахнулись, и в проеме появилась Рим Куён с подносом, на котором стоял чёрный чайник и чашки. Её брови слегка приподнялись, а взгляд медленно скользнул по всем присутствующим с едва заметным любопытством.

— Что здесь происходит? — спросила Рим Куён, небрежно смахнув капли воды с челки Юнхо.

Внутри Минны что-то окончательно надломилось. Не в силах больше сдерживаться, она резко задела плечом кисэн и бросилась прочь. Ее быстрые шаги эхом разносились по веранде и коридору. Рим Куён едва не выронила поднос, но в последний момент, словно опытный жонглер, поймала его кончиком указательного пальца. На мгновение она обернулась вслед убегающей Минне, а затем устремила требовательный взгляд на Юнхо.

Ан Минджун лишь тихо усмехнулся, сцепляя пальцы за спиной:

— Не сердись, Рим Куён. Минне нужно многое обдумать.

— Не сердиться? — вспыхнула кисэн, упираясь руками в бока. — Я уже сыта по горло вашими играми! Юнхо, сколько еще ты будешь мучить Минну? Пора бы признаться ей, что ты все помнишь и любишь ее!

— Нет, — твердо мотнул головой Юнхо, устремив взгляд в сторону поля.

— И почему же? — удивилась Рим Куён. — Опять тайны? Небеса больше не стоят между вами. К тому же Ван Хёль сказал, что Минне не грозит смерть в ближайшее время.

— Да, но… — замялся Юнхо, тяжело вздыхая. — Она вряд ли простит мне то, что я наговорил ей в парке Сонюдо.

— С чего ты взял?

— Я слышал некоторые ее мысли. Она думала, как сильно меня ненавидит и хочет поскорее выбраться из Путоши.

— Разве ты не видишь, как она страдает? — Рим Куён прищурилась, но не успела продолжить — Хён уже подкрался к брату с самодовольной ухмылкой.

— Юнхо не беспокоят такие мелочи, — съязвил он. — Мне же лучше.

— Замолчи, — прошипел Юнхо, метнув на него гневный взгляд. — Я не признаюсь ей, пока она не научится управлять своей силой и защищаться от квисинов. К тому же мне нужно заполучить Ёнджу, чтобы Совет Небес не расслаблялся. Если я буду рядом, как раньше, Минна снова окажется в опасности.

Хён наклонился к нему и прошептал на ухо:

— Кисэн лучше не злить. Просто скажи то, что она хочет слышать.

— Мне не нужны твои снисходительные советы, — огрызнулся Юнхо. — Не думай, что у тебя появился шанс хоть немного понравиться Минне.

— А по-моему, ты сильно ревнуешь, — рассмеялась Рим Куён, отбрасывая прядь волос. — Ну и денек выдался! Предлагаю выпить чаю — может, это вас остудит.

Никто не стал возражать. Один за другим они молча последовали за хозяйкой дома.

Белые мотыльки, кружившие под крышей, облепили карнизы, и в этот момент по веранде пробежал легкий сквозняк, раскачав бумажные фонарики так, что на стенах задрожали лиловые блики. Тут же на перила бесшумно спрыгнул смотритель поля фонарей.

— Любопытные дела творятся, — задумчиво произнес он, приподнимая черную вуаль шляпы. — Настало время и мне поучаствовать в безумном плане Ан Дюона.

Взмахнув руками, он рассыпался искрами и исчез. Только помощницы кисэн продолжали прыгать у входа в коридор, хихикая и перешептываясь, словно предвкушая новое представление.

Глава 7

Минна бежала по коридору, не осознавая, куда ее несут ноги. Мысли метались в голове, как вспугнутые птицы. Почему Юнхо решил помочь? Почему так настаивает? Эти вопросы жгли сердце, словно капли раскаленного воска. Тело била дрожь — не от холода, а от тревоги и напряжения. Она хотела укрыться в своей комнате, погасить все свечи, но ноги сами повели ее к покоям Хёна.

Шаг за порог — и сердце пропустило удар. Тэхён все еще спал, его грудь едва заметно поднималась в такт дыханию, размеренному, как морской прибой. Увидев его умиротворенное лицо, Минна почувствовала, как напряжение отпускает ее.

Над Тэхёном, в голубоватом свете начерченных на полу символов, возвышался отец, одетый в простой серый ханбок. Со Хаджун медленно повернул бритую голову в сторону Минны, и в его медовых глазах с провисшими верхними веками мелькнуло запоздалое раскаяние и радость встречи.

— Жар спал, — тихо произнес он, стараясь не потревожить сон Тэхёна. — Эти символы поддерживают его жизненные силы и оберегают от местной нечисти. В доме обитают мелкие, но вредные квисины. Нам с тобой они не причинят вреда, но могут красть энергию смертных. Ан Минджун предупредил: если энергия кумихо вновь вырвется из фонарика, она выберет именно Тэхёна. Подселение и изгнание не проходит бесследно. В его теле все еще сохранилась ее частица. Поэтому нужно быть настороже.

Минна не смогла сдержать порыва и бросилась к отцу, прижавшись к его плечу. Родной запах хлопковой одежды, пропитанной ароматами луговых трав, мгновенно окутал ее.

— Папа! — вырвалось у нее прерывистым шепотом. — Как же я по тебе тосковала! Прости, что не заглянула сразу, как очнулась…

Со Хаджун обнял ее крепко, но нежно, словно боясь причинить малейший дискомфорт. Его объятия, как и раньше, дарили чувство защищенности и уюта.

— Ты даже не представляешь, как я ждал тебя, — произнес он хриплым от волнения голосом. После небольшой паузы, будто преодолевая внутреннюю борьбу, он все же задал вопрос: — Ан Минджун уже все тебе рассказал?

— Да, — опередила его Минна. — Но это не имеет значения. Другого отца у меня никогда не было и не будет.

Эти слова, будто камень, упавший в спокойную воду, вызвали трепет в глазах Со Хаджуна. Его рука, гладившая волосы Минны, дрогнула.

— Я испортил тебе жизнь, — произнес он с горькой усмешкой, опустив взгляд. — Если бы не мои ошибки, ты бы сейчас…

Минна мягко отстранилась и обхватила ладонями его лицо, заставляя посмотреть на себя.

— Умирала от скуки в деревне Лисьи Норы? — ее голос звучал твердо и уверенно. — Я вытащу Тэхёна из Пустоши и справлюсь со всем остальным. Я твоя дочь, и моя жизнь только начинается.

Она сказала то, что должна была сказать, а не то, что на самом деле рвалось наружу. Было бы жестоко обрушить на него признания о том, как минутой ранее ей хотелось просто исчезнуть.

Они устроились на полу, и их разговор, словно тонкая нить, протянулся сквозь обездвиженное время, обжигая душу горькими воспоминаниями. Минна делилась историей о расставании с Юнхо, рассказывала о той пустоте, что осталась после его исчезновения. Отец слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка кивая в знак понимания. Когда она закончила свой рассказ, он неспешно поднялся.

— Светает, — тихо произнес он, устремив взгляд на двери.

Минна огляделась вокруг — в комнате не было ни одного белого мотылька.

— Как ты это понял? — искренне удивилась она.

Со Хаджун указал на приоткрытую дверь, за которой виднелся тускло освещенный коридор.

— Смотри на фонарики — они меняют свой цвет. В ночные часы — лиловые, а с рассветом становятся золотистыми.

— И правда, — прошептала Минна, наблюдая за теплым мерцанием.

Девушка все чаще удивлялась, как мало знает о мире квисинов. Ей стоило поскорее заполнить эти пробелы. Идея найти библиотеку и изучить древние свитки казалась все привлекательнее — там могли храниться ответы на вопросы, мучившие ее годами. Чем скорее удастся освоить свои способности, тем надежнее получится оберегать тех, кто дорог.

— А ты случайно не знаешь смотрителя Поля Фонарей, странного мужчину в шляпе с вуалью? — поинтересовалась она.

— Нет, но я наслышан о нем, — усмехнулся Со Хаджун. — Поговаривают, что он стар, как это место. Тэян — необычный квисин, он не станет просто так разговаривать с кем попало.

— Наверное, я утомила его своими мыслями, — пожала плечами Минна. — Вот он и решил намекнуть мне об этом… в форме белого стиха.

Со Хаджун улыбнулся, но тут же бросил тревожный взгляд на Тэхёна. Его лицо омрачилось заботой.

— Нужно как можно скорее вернуть его в мир смертных, — твердо решил он. — Я не хочу еще и сына впутывать в эту историю.

— Пап, Тэхён уже почти привык к миру квисинов, — успокоила его Минна. — Он будет рад увидеть тебя!

— Ты правда так думаешь? — засомневался Со Хаджун.

— Конечно! — уверенно ответила Минна, и на лице отца промелькнула надежда. — Сначала он, конечно, будет сердиться и отрицать, что ты все эти годы жил здесь, но потом обязательно смирится.

Она прекрасно понимала, что именно терзало отца. Со Хаджун боялся, что Тэхён не простит его долгого отсутствия и не захочет слушать никаких оправданий. Тот слишком хорошо помнил, как маме приходилось одной тянуть гостиницу и справляться с детскими истериками сестры. Может, именно поэтому подростком он редко появлялся дома и связался с плохой компанией. Но время лечит. В этом и была особенность Тэхёна: как бы ни ранило его прошлое, он умел слышать, понимать и прощать.

Внезапно Минну охватил легкий озноб, но, прислушавшись к своему телу, она с удивлением отметила, что усталость бесследно исчезла. Более того, голод странным образом отступил — хотя в желудке было пусто.

— Странно, — пробормотала она, поглаживая живот. — Почему я снова ничего не чувствую?

Со Ханджун нежно обнял дочь и, ласково поглаживая ее по затылку, пояснил:

— Ан Минджун говорил, что такое бывает в первое время после перерождения в квисина, пока твое тело адаптируется к новой энергии. Не переживай, после тренировок усталость и аппетит вернутся. Когда я сам умер и очнулся в Пустоши в облике призрака, первые три дня меня изводили лихорадка и бессонница.

Минна молча кивнула, хотя многое из сказанного оставалось для нее загадкой. Она все еще не до конца понимала, что происходит с ее телом и какие перемены ждут ее впереди.

Отец бесшумно распахнул двери и первым шагнул в коридор. На секунду он замер, будто собираясь что-то сказать, но передумал и молча направился вперед. Прежде чем выйти следом, Минна бросила последний взгляд на спящего Тэхёна. Его лицо, обычно такое живое и выразительное, сейчас казалось застывшей маской безмятежного спокойствия.

«Все будет хорошо, — повторяла она про себя, до крови прикусывая губы. — Нужно только верить».

Коридор встретил ее тишиной. Теплый свет подвесных фонарей растекался по отполированному до блеска полу, словно жидкое золото. Воздух все еще хранил тепло от дышащих паром купален.

Минна бросила быстрый взгляд на дверь комнаты Хёна, а затем посмотрела в противоположный конец коридора, где располагалась комната Юнхо. Внутри закипала обида — кто дал им право решать за нее? Но ей не следовало показывать свои эмоции. Встряхнув головой, она прогнала тяжелые мысли и решительно направилась к веранде.

Рассвет окутал дом свежестью, тишиной и легким, словно шепот призрачных голосов, дыханием мюленбергии. Со Хаджун стоял спиной к Минне, облокотившись на перила, и внимательно вглядывался в туманное розовое поле. Минна остановилась рядом и на мгновение замерла: ее пальцы коснулись влажных перил.

Вдалеке, в черной глади Реки Смерти, словно ожидая кого-то, неспешно покачивалась лодка. Величественное Дерево Смерти склонило свои мощные ветви — они почти касались земли под тяжестью одежды заблудших душ. Минна сразу поняла — эти души совершили множество тяжких грехов.

Где-то в тени густой листвы старики Дацуэба и Кэнэо, внимательно подсчитывали вещи на ветвях. Хранители реки тщательно вели свой мрачный учет, определяя судьбу каждого прибывшего в загробный мир. Из их небольшого белого домика поднимался тонкий дымок, который медленно растворялся в безоблачном небе, играющем оттенками бирюзы и фиолетового. Иными словами, у хранителей сегодня были гости — они готовились к своему привычному делу: переправке душ через реку на лодке.

Любопытство заставило Минну пристально вглядеться в бескрайнее поле. Оно расстилалось густым розовым ковром без единой тропинки. Трава мягко колыхалась, будто от ветра, хотя в Пустоши воздух всегда оставался неподвижным. Присмотревшись внимательнее, Минна заметила Юнхо, направляющегося к Дереву Смерти. Его распахнутый ханбок развевался при ходьбе: черный шелк, легкий как крыло мотылька, отливал блеском предгрозового неба. Широкие рукава норовили соскользнуть с плеч, а концы серебристого пояса переплетались в воздухе, подобно танцующим змеям.

Юнхо остановился у древнего дерева, и в его руке словно из ниоткуда возник меч, сотканный из воды. Лезвие, поймав бледный свет, сверкнуло, взметнулось вверх и рассекло воздух. Трава вокруг отпрянула, расступаясь перед невидимой силой удара, а по полю прокатилась волна за волной.

Со Хаджун молча следил за происходящим, внимательно наблюдая за реакцией дочери на появление Юнхо. Он замечал, как Минна смотрит на этого парня, как борется со своими чувствами.

— Взгляд — коварная вещь, — медленно произнес отец. — Он говорит больше, чем слова, особенно когда человек пытается казаться равнодушным. Я бы отчитал Ли Юнхо, если бы сам был безупречен… — его голос вдруг стал хриплым и сдавленным, будто эти слова потревожили давно похороненные, не самые приятные воспоминания.

— Пап… — Минна повернулась к нему, но он уже смотрел вдаль.

Когда Со Хаджун вновь заговорил, его голос зазвучал твердо, словно он принял окончательное решение:

— На твоем месте я бы присмотрелся к Хёну. Он достойный парень, всегда рядом с тобой. К тому же вы оба полукровки — это многое значит.

Минна стиснула зубы так сильно, что случайно прикусила внутреннюю сторону щеки. От резкой боли она невольно зашипела.

— Да, Хён понимает меня почти во всем, — негромко согласилась она, опустив глаза.

— Тогда что же тебя останавливает? Неужели чувства к Юнхо?

Минна застыла, лихорадочно подбирая слова, но это было бессмысленно — по выражению ее лица отец все понял.

— Я с этим справлюсь, — улыбнулась Минна, хотя сомневалась в своих силах.

Со Хаджун слегка наклонил голову, наблюдая за изящными движениями Юнхо, а затем быстро посмотрел на дочь.

— Ан Минджун велел тебе определиться с наставником. Мне кажется, или ты уже давно выбрала Юнхо? — спросил он, внимательно наблюдая за реакцией Минны.

— Ты ошибаешься, — пробормотала Минна, не в силах оторвать взгляд от Юнхо. Он двигался с завораживающей грацией. Черты его прекрасного лица оставались напряженными.

— Надеюсь, ты не используешь Хёна… — сказал Со Хаджун, посмотрев на дочь с надеждой и упреком.

— Конечно нет! — воскликнула Минна и вдруг замерла, сомневаясь в правдивости своих слов. Внутри неприятно царапало, словно кто-то провел ногтями по стеклу. — Я просто хочу покончить с этим.

— С чем именно? — мягко поинтересовался отец.

— С моими чувствами к Юнхо, — неохотно призналась она, избегая смотреть ему в лицо.

Со Хаджун задумчиво поднял взгляд к небу, его лицо стало отстраненным, словно он погрузился в свои мысли.

— Когда я верну Тэхёна и Юри в мир смертных... — с трудом произнесла Минна. — Столько всего нужно решить! Хотя меня и заменяет двойник, я не могу не беспокоиться за маму, ужасно скучаю по Джиён! И даже не представляю, что сейчас происходит с Руми! Надеюсь, ты отправишься туда со мной?

— Конечно! — с искренней радостью ответил Со Хаджун, и его лицо впервые за весь разговор озарилось теплой улыбкой. — Если ты полностью овладеешь своей силой, то у тебя появится возможность создать для меня особое пространство в мире смертных. Или же ты сможешь удерживать меня рядом при помощи силы своего сознания, как это удавалось тебе во снах.

— Было бы замечательно, — с легкой грустью вздохнула Минна. Она протянула руку к подвесному фонарику и легонько коснулась его, наблюдая, как он мягко покачивается в воздухе. — А в них тоже заперто чье-то сознание? — спросила она, не отрывая взгляда от мерцающего огонька.

— Нет, — ответил Со Хаджун. — Просто некоторые гости оставляют в них свои воспоминания.

— Временно или навсегда? — с любопытством поинтересовалась Минна.

— Бывает, что и навсегда, — пожал плечами отец.

— Когда я была маленькой, всегда с нетерпением ждала праздников, чтобы зажечь фонарики, — припомнила Минна, облокотившись на перила. — В их мягком свете Тэхён часто рассказывал мне сказки. Получается, фонарики всегда были частью моей жизни. После того как я увидела Поле фонарей, я подумала… Почему бы в мире смертных мне не открыть лавку фонарей для квисинов, когда все это закончится?

Отец приподнял брови, но промолчал, давая ей возможность развить свою мысль.

— В этой лавке будут храниться самые важные воспоминания, — с воодушевлением объяснила Минна. — Это станет выходом для тех, кто хочет временно забыть о боли или, наоборот, помнить все. Ведь за сотни лет с ними происходит так много событий, что дни просто стираются из памяти.

— Это превосходная идея… — одобрил Со Хаджун и прищурился: — Ты больше не будешь заниматься юридическими консультациями? А как же университет?

Минна слегка качнула головой.

— Я все равно получу диплом юриста, — произнесла она так, будто речь шла о чем-то обыденном. — Вдруг придется защищать себя перед Советом Небес.

Со Хаджун рассмеялся — низко, с хрипотцой, и похлопал ее по плечу.

В этот момент Минна ощутила на себе чей-то пронзительный взгляд. Она резко обернулась к полю — это был Юнхо. Он не сводил с нее глаз, словно мог прочесть каждую мысль, каждое тайное чувство, которое она пыталась скрыть. На его лбу и груди поблескивали капельки пота. Не говоря ни слова, парень небрежно стер влагу рукавом и жестом поманил Минну к себе. Она могла бы сделать вид, что не заметила этого, но у Юнхо было отличное зрение.

— Пойду узнаю, что ему нужно, — произнесла Минна с натянутой улыбкой.

Тяжело вздохнув, Со Ханджун кивнул в ответ — в его глазах читалось явное неодобрение.

— Хорошо, — ответил он, отталкиваясь от перил. — Я буду ждать тебя на первом этаже. Кухня находится в самом конце коридора, справа. Обязательно загляни туда после тренировки. Помощницы Рим Куён готовят потрясающий хотток!

— Ты всегда любил поесть, — поддразнила Минна. — Ладно, буду ждать тебя там через пару часов, — согласилась она, но тут же добавила с ноткой растерянности: — Хотя, знаешь… я до сих пор не могу уловить течение здешнего времени. Оно такое странное, будто живет по своим собственным законам.

Минна дождалась, пока фигура отца окончательно исчезнет в проеме сквозного коридора. Затем она сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь, и начала спускаться по лестнице в сторону поля. Холодная роса неприятно холодила босые ноги, но до белого мостика через реку оставалось совсем немного. Пересекая его, девушка постоянно озиралась по сторонам, лихорадочно размышляя, не лучше ли будет спрятаться в высокой траве.

Юнхо ждал у Дерева Смерти, прислонившись к его шершавому стволу. Минна нехотя приблизилась к нему, делая вид, что ее интересует лишь причудливо переплетенные ветви. Она изо всех сил старалась не думать о предстоящем разговоре, чувствуя, как внутри все клокочет.

— Вы хотите поговорить о тренировке? — наконец выдавила она, и каждое слово оставляло горький привкус во рту. — Но я уже выбрала Хёна. Он лучше меня понимает. А с вами…

Юнхо неожиданно улыбнулся и сжал водяной меч — рукоять струйками просочилась сквозь его изящные пальцы, а лезвие обмякло и прозрачным сгустком шлепнулось в траву. Он уверенно шагнул к Минне, и та напряглась, будто за ее спиной возникла незримая преграда, не позволяющая отступить.

— Можешь обращаться ко мне на «ты», — небрежно бросил Юнхо, и в его голосе отчетливо прозвучало раздражение. Казалось, что соблюдение формальностей действительно действовало ему на нервы. — Выглядит нелепо, когда мы ведем себя как незнакомцы, не находишь?

Минна подняла на него настороженный взгляд, не зная, как реагировать на неожиданное предложение.

«Зачем он это сказал? — размышляла она, ковыряя землю носком ботинка. — Хочет сблизиться или просто пытается разрядить обстановку? В каждом его слове мне чудится намек на нечто большее…»

— Я позвал тебя, чтобы поговорить о тренировке, — спокойно произнес Юнхо, запахивая ханбок на груди и подтягивая пояс. — Но если тебе некомфортно со мной, у нас ничего не получится. Поэтому я предлагаю сократить дистанцию.

Не дожидаясь ответа, Юнхо решительно зашагал в сторону поля, и Минна растерянно последовала за ним. Высокая трава цеплялась за рукава их ханбоков, затрудняя продвижение. Однако перед Юнхо растения словно расступались, покорно склоняясь в стороны и освобождая путь.

Внезапно он развернулся — так быстро, что Минна едва успела затормозить, иначе ее лоб встретился бы с его грудью.

Расстояние между ними сократилось до ладони. Минна окинула Юнхо тоскующим взглядом: напряженные плечи; руки, на которых едва заметно перекатывались жилы; непроницаемое лицо; холодные и опасные, как весенний лед, глаза. На миг ее дыхание сбилось, потому что Юнхо неотрывно смотрел на нее.

— Повернись ко мне спиной, — тихо произнес он.

Минна пожала плечами и молча подчинилась, изо всех сил изображая спокойствие. В следующее мгновение ее сердце дрогнуло: она ощутила дыхание Юнхо возле своего уха. Взяв ее за запястье, он приподнял ее руку и скомандовал:

— Выстави ладонь вперед. Представь, что из нее выходит энергия.

Минна изо всех сил пыталась сосредоточиться на на движениях руки, но близость Юнхо полностью выбивала ее из колеи.

— У меня не выходит, — с досадой в голосе произнесла она, нервно прикусив губу. — Лучше все-таки позвать Хёна.

Юнхо нахмурил брови, наклонился чуть ближе и осторожно провел пальцами по ее ладони.

— Ты уверена? — спросил он, внимательно глядя ей в глаза. — Совсем ничего не чувствуешь? Может быть, ты просто не концентрируешься как следует?

— Что? — Минна обернулась и, встретившись с его озадаченным лицом, невнятно пробормотала: — Ах, ты о силе… Нет, ничего. Ни в руке, ни в теле — нигде.

Юнхо медленно кивнул, отвел взгляд в сторону. Его пальцы машинально потирали лоб, выдавая внутреннее беспокойство.

— Странно, — протянул он. — Возможно, еще слишком рано, и твоя внутренняя энергия пока не пробудилась.

— У меня нет времени на ожидание, — заявила Минна, высвобождая свою руку из его ладони. — Пусть Хён попробует.

Внезапно в её голове раздался голос Юнхо, так отчетливо, будто он шептал ей прямо на ухо:

«Не уходи, я хочу побыть с тобой наедине!»

Минна удивленно приоткрыла рот и уставилась на него — Юнхо сохранял спокойствие, словно это его никак не касалось: ни одна мышца не дрогнула на его лице; холодный, безразличный взгляд был устремлен куда-то сквозь нее.

«Я схожу с ума, или ты действительно говоришь со мной?» — мысленно воскликнула она.

«Прости, но по-другому никак», — раздался в ее сознании спокойный ответ.

«Почему? Что должно произойти?» — настойчиво спросила она.

«Я больше не подвергну тебя опасности!»

«Тогда зачем ты просишь меня остаться? — в ее вопросе звучала искренняя растерянность. — Разве это не противоречит твоим словам?»

Минна напряженно всматривалась в бесстрастное лицо Юнхо — ни тени эмоций, ни намека на смущение.

«Видимо, мои способности сыграли со мной злую шутку», — с горечью подумала она и, развернувшись, направилась прочь, проклиная все и вся. Но не успела она сделать и пары шагов, как Юнхо внезапно возник перед ней, преграждая путь.

— Позволь проводить тебя до кухни, — заботливо предложил он.

— Я прекрасно найду дорогу сама, — огрызнулась Минна. Однако любопытство пересилило гнев, и она не сдержалась: — Скажи, ты действительно совсем ничего не помнишь?

Юнхо замешкался — его взгляд стал цепким, настороженным. Минна разочарованно хмыкнула и прошла мимо, словно захлопнув надоевшую книгу. Ее шаги становились все быстрее и быстрее. Она бежала к мостику, яростно сбивая ботинками хрупкие цветы, машинально раздвигая густые заросли травы. Мюленбергия, словно живая, хлестала ее по ногам и цеплялась за подол ханбока. Казалось, сама природа пыталась удержать ее в этом поле.

Среди розовых стеблей мюленбергии вдруг мелькнула золотистая макушка, и Минна замерла, мгновенно узнав Хёна.

— Как ты меня нашел? — спросила она, остановившись как вкопанная. В тот же миг перед ней возникло сияющее от радости лицо Хёна, его голубые глаза искрились весельем.

— Просто интуиция, — с улыбкой ответил он, стряхивая пушистые семена мюленбергии с широких рукавов.

Минна окинула его внимательным, подозрительным взглядом:

— Ты что, следил за мной? Не верю я в такую интуицию.

— Нет, — покачал головой Хён и, посмотрев куда-то за спину Минны, нахмурил брови. — Догадаться было несложно: если ты не в комнате комнате, значит, отправилась на тренировку. Но, как я понимаю, занятие оказалось коротким и безрезультатным?

Минна мгновенно уловила скрытый смысл его слов и резко обернулась. Юнхо стоял в стороне, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось невозмутимым, но в зеленых глазах промелькнуло раздражение.

— Попробуй сам, если такой умный, — процедил Юнхо сквозь зубы.

Хён лишь усмехнулся, подмигнув сопернику:

— Ты так и не сказал, чему успел ее научить. Или все твои силы ушли на пустые разговоры?

Юнхо помедлил, взвешивая, стоит ли отвечать.

— Повторяю: если считаешь, что справишься лучше меня — вперед.

Хён рассмеялся, заложив руки за голову:

— Ты что, злишься? Неужели я задел твою гордость?

— Нет, я просто пытаюсь найти смысл в этой пустой болтовне, — холодно ответил Юнхо.

Они замерли, сверля друг друга взглядами, словно две грозовые тучи, готовые разразиться молниями. Минна не понимала, что происходит между ними, но отчетливо осознавала одно: если немедленно не вмешаться, ситуация может выйти из-под контроля.

— Довольно! — перебила она, не выдержав. — Пока вы тут устраиваете свои детские разборки, жизнь моего брата находится на грани! Неужели это действительно важнее, чем ваши бесконечные споры о том, кто из вас лучше?

Хён опустил взгляд, его лицо выражало раскаяние. Юнхо же медленно выдохнул и, словно пытаясь оправдать их поведение, произнес:

— Дело не в том, кто лучше. У нас просто разные методы обучения. В отличие от Хёна, я предпочитаю серьезный подход, я не устраиваю цирк.

— Что? — Хён вскинул голову, не понимая, к чему тот клонит.

— Только не начинайте новый спор! — резко остановила их Минна и шагнула между ними. — Если вы оба такие гениальные наставники, может, кто-нибудь все-таки объяснит мне, что делать с моей силой?

Юнхо хмыкнул и сошел с тропинки, пропуская Хёна вперед. Его пальцы едва заметно дрогнули, но он тут же спрятал руки за спину. Хён же, напротив, отреагировал с напускной уверенностью:

— Видишь? Хоть в чем-то мы с Юнхо нашли общий язык.

Минна закатила глаза и бросила на Юнхо косой, полный недовольства взгляд. Тот демонстративно запрокинул голову, устремив взор в небо, всем своим видом показывая, что не намерен участвовать в дальнейших препирательствах.

Хён, довольно улыбаясь, уже собирался приобнять Минну и повести ее в поле, но ему помешал ровный, ледяной голос голос Ван Хёля:

— Я покажу Со Минне, как управлять её силой.

Минна не сразу поверила своим ушам и медленно обернулась. На мостике, окутанном сиреневым туманом, стоял Ван Хёль. Руки были сцеплены за спиной, голова поднята высоко, а острый треугольный подбородок придавал фигуре надменную осанку. Худой, в черном плаще и широкополой шляпе, он напоминал призрака. Белое лицо сохраняло ледяное спокойствие, а в глубине серых глаз поблескивало холодное любопытство.

— Я бы с этим справился, — едва слышно проворчал Хён.

— Впервые я действительно рад его появлению, — пробормотал Юнхо себе под нос, и Минне показалось, что уголок его губ едва заметно дернулся в ухмылке.

Глава 8

Ван Хёль качнул головой и, словно тень, бесшумно спустился по мостику в поле. Его движения были настолько плавными, что казалось, будто он парит над землей, не касаясь травинок.

— В отличие от вас, Со Минна действительно была на грани смерти, — произнес он, аккуратно раздвигая розовую траву перед собой. — Можно сказать, что часть ее души умерла. Я знаю, каково это — развивать силу, не понимая, что она из себя представляет.

Минна, Хён и Юнхо невольно затаили дыхание, наблюдая за его приближением. Никто не понимал, что побудило мрачного жнеца вмешаться. Когда Ван Хёль поравнялся с ними, Юнхо коснулся его плеча и негромко спросил:

— Ваша техника… безопасна?

— Разумеется, нет, — после короткой паузы ответил мрачный жнец и неторопливо двинулся к Минне. Остановившись перед ней, он скользнул взглядом с головы до ног, изучая ее, словно редкую находку. — Прекрасно…

Минне стало не по себе. Никогда раньше Ван Хёль не смотрел на нее с таким интересом. Она знала, что он больше не преследует ее, но тревога все равно не отпускала.

Хён, заметив ее смущение, шагнул вперед, встал между ними и твердо произнес:

— Я не знаю, что у вас на уме, но не вздумайте причинить ей вред.

Ван Хёль чуть склонил голову, но глаз от Минны не отвел:

— Выбора у нее нет. Если она хочет спасти брата, придется принять мои условия.

Прогоняя дрожь, Минна сжала кулаки и выпрямилась.

— Все в порядке, — сказала она, улыбнувшись Хёну. — Беспокоиться не о чем.

Хён обменялся с Юнхо тревожным взглядом, в котором читался немой вопрос. Но Юнхо, заметив твердую решимость на лице Минны, лишь едва заметно кивнул. Без лишних слов они отошли в сторону, оставляя девушку наедине с Ван Хёлем.

Мрачный жнец бесшумно обошел Минну по кругу, остановившись у нее за спиной. Он молчал, но девушка остро ощущала, как он смотрит на нее — кожу на шее и затылке будто стянуло от ледяного прикосновения смерти. Юнхо и Хён не сводили с него глаз, отслеживая каждое его движение. Гнетущая тишина затягивала поле, подобно тучам перед грозой.

— Я не так ужасен, как ты думаешь, Со Минна, — тихо произнес Ван Хёль, но каждое его слово ощущалось острой иглой. — Когда я очнулся, впервые после смерти, тоже не знал, как выглядит сила и как ею пользоваться. Ли Юнхо и Ли Хён с детства обучались владеть своей энергией. Во взрослом возрасте это сделать сложнее — нужно полностью контролировать эмоции и воспоминания.

— Эмоции? — переспросила Минна, ее голос дрогнул от неожиданности. — Но у вас же их нет… Почему вы…

— Вы скрывали их от Небес? — опередил ее Хён, уставившись на мрачного жнеца.

Собравшись с духом, Минна медленно обернулась и вгляделась в лицо Ван Хёля.

— Почему вы мне помогаете? — прямо спросила она.

— Я хочу кое-что узнать, — задумчиво ответил он.

— Что именно? — напирала Минна.

— Я не умею лгать, поэтому скажу лишь то, что тебе нужно знать.

Минна нахмурилась, но прежде чем она успела возразить, в разговор встрял Хён. Он опустился в траву, небрежно раскинув руки, и спросил:

— А все нам знать не нужно?

— Нет, — коротко ответил Ван Хёль. — Как только я оказался в Пустоши, помощницы Рим Куён умудрились украсть мои перчатки. А позже, когда я случайно коснулся руки Со Минны — а мрачным жнецам категорически запрещено это делать, ведь человек тут же увидит свою прошлую жизнь — произошло нечто неожиданное. Я увидел… части своей собственной жизни.

— Но… почему же я ничего не видела? — воскликнула Минна и, позабыв о страхе, приблизилась к нему.

— Вероятно, ты обладаешь врожденной защитой от этого дара мрачных жнецов, — равнодушно пожал плечами Ван Хёль, словно подобное уже случалось. — Мои эмоции исчезали постепенно. Это был результат долгих тренировок. Со временем я просто привык и забыл, каково это — чувствовать. Хладнокровие стало частью моей природы, неотделимой от сущности мрачного жнеца.

Хён задумчиво перевел взгляд с Ван Хёля на Юнхо, но тот лишь, скрестив руки на груди, ожидал дальнейшего развития событий. Его поза выражала явное недоверие и настороженность.

— А другие жнецы такие же? — нарушила тишину Минна.

— Нет, — последовал краткий ответ. — Только я.

— Как же вам удалось скрыть это от Небес? — не удержался от вопроса Юнхо.

— Сила воли, — гордо ответил Ван Хёль. — Меня могли уничтожить за это.

— А как же ваш легендарный щит? — внезапно спросил он, словно не мог поверить в услышанное.

Расхаживая вокруг Минны, Ван Хёль принялся рассуждать:

— Запомните одну важную истину, — начал он, останавливаясь на мгновение и вновь продолжая свой путь. — Наша сила — будь то вода, огонь или любая другая стихия — это лишь проявление наших чувств. У каждого из нас они уникальны, и проявляются по-разному.

Он сделал паузу, давая всем осмыслить сказанное.

— Примечательно, что квисины обретают мощь, когда позволяют эмоциям вырваться наружу, а смертные — когда держат чувства под контролем. Это ключ к пониманию нашей природы.

Минна заметила, как дрогнули губы Хёна.

— Ан Минджун говорил, — наконец выдавил он, — что я едва не умер еще до своего рождения… Ан Виён спас меня своей живительной энергией… Значит, мы с Минной действительно похожи? Мы оба — полукровки, и оба обрели силу после того, как побывали на грани смерти. Но даже я не испытывал таких трудностей с овладением силы, как она. Почему?

Ван Хёль промолчал, будто взвешивая его слова, и на вздохе произнес:

— Я же говорил: чем позже наступает этот момент, тем труднее подчинить себе силу.

Минна внимательно посмотрела на Хёна. То, что у них много общего, не было секретом, а туманные ответы жнеца лишь усиливали ее любопытство. Она уже давно держала эмоции под контролем, но этого оказалось явно недостаточно.

— Так что мне делать? — нетерпеливо спросила она.

Ван Хёль замер на полушаге, будто именно этих слов и ждал. Он чуть наклонил голову, и тень от широкополой шляпы скрыла глаза. Лишь тонкая, неподвижная линия губ говорила о том, что ответ уже созрел.

— Теперь все зависит от того, — вкрадчиво произнес жнец, — сможешь ли ты отказаться от всего, что держит в мире смертных. Всякий раз, когда тебя охватывают страх или неуверенность, представляй, как захлопываются двери. Думай о них. Это поможет блокировать эмоции. А потом представь, как из них выходит твоя сила. Придумай ей образ — пусть это будет птица, парящая в небесах, или… — Он сделал паузу. — Или что-то другое, что откликается в твоей душе.

— А вы сможете ее увидеть? — полюбопытствовала девушка.

— Да, как только ты решишь, как она будет выглядеть.

Не успела Минна опустить веки, чтобы представить закрытые двери, как тишину разорвал оглушительный квакающий хор, донесшийся с противоположного берега. Из тумана вынырнула толпа помощниц Рим Куён и вихрем пронеслась по мосту, после чего одна за другой сиганули в розовую траву. С рассветом они приняли уродливый облик и сновали между стеблями с поразительной ловкостью, напоминая юрких ящериц. Лишь их макушки то появлялись, то исчезали в розовом море мюлегбергии.

— Что им нужно? — удивленно спросила Минна, чуть приподнимаясь на носках — так было лучше видно.

Жабы возникли словно из ниоткуда, выпрыгнув прямо перед Минной. С молниеносной скоростью они набросились на Ван Хёля и, прежде чем тот успел хоть как-то отреагировать, потащили ошеломленного жнеца в густую траву.

— Я заткнула ему рот! — раздался довольный писк.

— Какой тяжелый! — донесся голос Мисук, полный энтузиазма.

Хён не смог сдержать громкий смех, который эхом разнесся по полю, но тут же осекся, поймав на себе тяжелый, осуждающий взгляд Юнхо.

— Что? — протянул он, неловко поправляя воротник. — Ну правда, смешно же. В Пустоши Ван Хёль без своей силы… как игрушечный.

Однако Минне было не до смеха. Веселье Хёна казалось ей совершенно неуместным — тренировка, на которую она возлагала такие надежды, сорвалась.

— Куда они его потащили? — обеспокоенно спросила она, глядя вслед жабам.

— Не знаю, просто развлекаются, — пожал плечами Юнхо.

— Это так называется? — фыркнул Хён, скривив губы. — Они заперли меня в комнате и не выпускали, пока я не разделся!

Минна закатила глаза и уже подумывала о возвращении в дом, когда над ее головой раздался скрипучий голос, заставивший всех вздрогнуть:

— Помощницы Рим Куён любят мужчин…

В тумане, колыхаясь словно водоросль на течении, парила синяя старуха Дацуэба — жена стража реки. Ее глаза светились загадочным, потусторонним светом, а очертания фигуры были размытыми.

— Вот так встреча, — усмехнулась Дацуэба, обращаясь к Минне, и ее острые зубы блеснули в жуткой улыбке. — Я рада, что тебе удалось выбраться из Реки Смерти. Кэнэо повез души в мир мертвых. Не хотите ли зайти в гости?

Минна невольно поежилась, но, не сказав ни слова, отправилась за Дацуэбой, надеясь, что старуха поделится чем‑то важным. Позади раздались приглушенные шаги — Юнхо и Хён шли следом, вероятно, с той же мыслью.

Узкая тропинка, скрывающаяся в высокой траве, вела к небольшому белому домику. Его традиционные формы с покатой черепичной крышей и бумажными решетчатыми ставнями выглядели вполне гостеприимно, но Минна не могла избавиться от дурного предчувствия.

Каждый шел молча, погруженный в свои мысли. Хён то и дело озирался по сторонам, словно ожидая подвоха, а Юнхо держался настороженно, готовый в любой момент отразить угрозу. И все же оба помнили: стражи реки придерживаются нейтралитета и не станут причинять им вред.

Домик был просторнее, чем казался снаружи. Бумажные решетчатые перегородки делили пространство на зоны, пропуская мягкий свет, а в центре главной комнаты находился низкий столик с подушками для сидения.

Следуя традиции, гости оставили обувь у порога. Минна сразу отметила педантичность хозяйки: на полках выстроились аккуратные баночки с этикетками, на полу не виднелось ни пылинки, а в широком шкафу папки стояли строго по цветам, образуя радужные ряды. Дацуэба, словно угадав ее невысказанное восхищение, бесшумно проследовала к очагу, где уже тихо покачивался на цепи кипящий чайник.

Когда все расселись вокруг столика, Дацуэба начала разливать чай.

— Это не отрава, — ухмыльнулась Дацуэба, заметив, как Минна с подозрением изучает содержимое чашки, и в ее выпученных глазах внезапно промелькнула ясность. — Так вот оно что…

Юнхо и Хён перестали хлюпать травяным настоем и одновременно уставились на хозяйку.

— Что? — спросили они в один голос.

— Со мной снова что-то не так? — обеспокоенно уточнила Минна, дрожащими руками поставив чашку.

Дацуэба присела, не спеша отпивая чай, и пристально наблюдала за девушкой. Легкая, почти насмешливая улыбка скользнула по ее губам, а когти касались столешницы, выстукивая странную мелодию.

— Во-первых, — завила она, —ты больше не простая смертная — твоя аллергия исчезла. А во вторых... Внутри тебя кто-то есть...

Минна рывком выпрямилась, ее пальцы судорожно вцепились в колени.

— В поле фонарей сквозь меня пролетел огонек, — сходу вспомнила она, подаваясь вперед. — Может, это он?

— Да, похоже ты притянула чье-то сознание, — ответила Дацуэба, ее тон стал серьезным.

Сжавшись, Минна прижала ладони к животу и уставилась на старуху.

— Я… ничего не чувствую, — прошептала она.

Хён поперхнулся чаем и закашлялся, прикрывая рот рукой. Его плечи вздрагивали, а покрасневшие глаза округлились. Он хотел что‑то спросить, но брат опередил его:

— Это можно извлечь? — Юнхо резко вскочил на ноги, и на мгновение их с Минной взгляды встретились. Ей показалось, что в его изумрудных глазах вспыхнуло беспокойство за ее жизнь. Но парень быстро отвернулся, словно опасаясь выдать свои истинные чувства, и поспешно добавил: — Оно не опасно для окружающих?

— Нет, огонек выйдет сам, — ответила старуха, — как только вы попадете в мир смертных. Просто Со Минна еще не умеет защищать свои границы, вот в нее и вселяется что попало.

Хён, оправившись от кашля, встроился в разговор:

— Кто это может быть? Смертный или квисин?

— Тот, кто ищет дорогу обратно, — тягуче ответила Дацуэба. — Здесь, в Пустоши, граница тонкая. — Старуха, не торопясь, поставила чашку на столик и медленно провела когтем по его краю, издав короткий скрип. — Ответы на вопросы придут со временем… А пока вам стоит быть настороже.

Минна машинально прижала руку к животу, мысли лихорадочно крутились вокруг слов Дацуэбы. Кто же скрывается внутри нее?

В напряженном молчании, под тихое потрескивание углей, они допили чай. Тепло травяного напитка разлилось по телу, но вместе с ним всем весом навалилась сонливость. Попрощавшись с Дацуэбой, троица двинулась через розовое поле обратно к дому. Минна шла последней, ее ноги словно налились свинцом. Девушка не отрывала взгляда от спины Юнхо, втайне надеясь, что он окажет хоть малейшее внимание.

«Ты действительно переживаешь за меня? — мысленно обратилась она к нему, желая убедиться в своих догадках. — Юнхо, это ведь ты?»

Ответ пришел мгновенно, четкий и спокойный: «Зачем ты лишний раз спрашиваешь, если уже знаешь?»

Минна подпрыгнула от неожиданности и уставилась на затылок Юнхо, но тот даже не повернул головы.

«Я хочу знать наверняка, что это говоришь ты, а не кто‑то другой внутри меня».

«Просто верь мне… и не совершай необдуманных поступков».

«Глупостей? Каких, например?»

Их мысленный диалог оборвался, когда нога Минны соскользнула с кочки, и она потеряла равновесие. Хён мгновенно обернулся, подхватил ее под локоть и крепко прижал к себе.

— Все в порядке? — спросил он, внимательно вглядываясь в ее лицо.

Минна кивнула, благодарная за его помощь.

— Осторожнее, — выдохнул Хён, слегка нахмурившись.

Оставшийся путь Минна шла, опираясь на его теплую руку. Это придавало уверенности, хотя мысли все равно возвращались к странному «гостю» в ее теле. Но Юнхо это, по всей видимости, ни капли не волновало. Впереди маячил Безымянный Дом. Стоило им перейти мост, он без слов свернул на первый этаж, даже не удосужившись сказать, куда направляется.

Минна знала: как только они войдут внутрь, каждый разойдется по своим комнатам. Она снова останется наедине с тревожными мыслями. Чтобы избежать этого, девушка позволила Хёну проводить себя до дверей комнаты, а сама свернула к лестнице, ведущей вниз на первый этаж, где располагалась кухня. Там ее ждал отец — единственный, с кем она могла сейчас находиться, не чувствуя себя разбитой.

Зал, напоминавший столовую, оказался просторным и светлым. По периметру стояли расписанные пейзажами и птицами ширмы, скрывая низкие столики, чтобы квисины могли трапезничать в уединении. Минна медленно прошла вдоль них, пока за последней не увидела отца. Со Хаджун сидел, скрестив ноги на подушке, и уплетал рамен, громко чавкая.

— Присаживайся, — кивнул он с довольным видом. — Давно мечтал о таком тихом семейном обеде.

Минна опустилась на ярко-красную подушку рядом. Почти сразу жабоголовая помощница Рим Куён подала ей большую тарелку с горячим раменом. В середине плавала половинка куриного яйца. Аромат бульона щекотал нос, поднимался легкими спиралями пара.

— Это стандартное меню, если сама не попросишь чего-то особенного, — пояснил отец.

— Я не привередлива, — улыбнулась Минна и взяла палочки. Горячая лапша обожгла губы, но вкус был таким насыщенным, что она закрыла глаза от удовольствия.

Не успели они съесть и половины, как в зал ворвалась старшая жаба Мисук. Узнать ее было легко: волосы, забранные в два пухлых валика по бокам головы, придавали ей вид строгой наставницы.

— Внимание, внимание! — прокричала Мисук, вращая веерами так быстро, что те засвистели в воздухе. — Сегодня вечером всех ждут развлечения! Музыка, танцы и игры! Не пропустите!

Жабы-помощницы с хохотом высыпали из-за ширм, хлопая в перепончатые ладони и перекликаясь. По залу прокатилась волна возбужденного шепота: кто-то уже обсуждал, какие маски наденет, а кто-то пытался выяснить, не составят ли ему компанию во время танца.

Минна оторвалась от своей тарелки и, не удержавшись, улыбнулась этому переполоху. Воздух наполнился запахом лапши и пряных трав, а звон посуды смешался с радостными голосами.

И тут в голове раздался тихий голос Юнхо:

«Ты придешь?»

Она вздрогнула и огляделась, но Юнхо поблизости не было. Сердце кольнуло странное чувство — как давно он способен слышать ее мысли, и почему их связь работает только с некоторыми?

Глава 9

Прошло совсем немного времени после обеда, но Минне не сиделось на месте. Взгляд скользнул по бордовым стенам зала, по пёнпхун[складные ширмы], расписанным золотыми цветами гибискуса, по белоснежным бумажным перегородкам чханхо, из-за которых мягко лился белый свет, по изящным вазам с пионами, расставленным по периметру. Но Юнхо все еще нигде не было. Ни за богато украшенными столами, ни у массивных дверей. И почему-то внутри холодело — то ли от обиды, то ли от ожидания новой встречи с ним...

— Пап, я пойду отдохну в комнате, — произнесла Минна, аккуратно положив палочки рядом с пустой тарелкой. Ее пальцы слегка дрожали, хотя она старалась не выдать волнения.

— Уже? — спохватился Со Ханджун. — Я думал, мы подболтаем подольше, прогуляемся.

— Вечером, после танцев, я загляну к тебе в комнату, обещаю!

В ту же секунду юркая жабоголовая помощница, одетая в белый ханбок, подлетела к ней с привычной учтивостью:

— Не желаете ли чего-нибудь еще? — пропищала она, склонив голову в почтительном поклоне.

— Нет, спасибо, — вежливо улыбнулась Минна и, поднявшись с подушки, направилась к выходу из зала.

Девушка осторожно высунула нос в коридор и быстро огляделась по сторонам в поисках Юнхо. Убедившись, что поблизости его нет, она тихо вышла из комнаты и направилась к внутренней лестнице. Шаги глухо отдавались в тишине, разлетаясь эхом, а мягкий свет подвесных фонариков дрожал на отполированном полу.

Ни на одной из лестничных площадок Юнхо тоже не оказалось.

Поднявшись на свой этаж, Минна уже собиралась войти в комнату, но внезапно остановилась как вкопанная. В конце коридора, на веранде, слышались приглушенные, резкие голоса — кто-то бурно выяснял отношения. Девушка осторожно приблизилась к арочному проему и затаилась за одной из алых колонн

— Ты же знаешь, что это опасно! — Хён ударил кулаком по ограждению. Его буквально трясло от волнения. — Ты не можешь просто…

— Я не нуждаюсь в твоем разрешении, — перебил его Юнхо, скрестив руки на груди. — У меня есть план, и ничто не заставит меня отступить.

Не выдержав, Минна шагнула из полумрака на веранду. Мягкий свет подвесных фонариков, словно кисть художника, очертил контуры ее лица

— О чем вы говорите? — спросила она, и оба парня резко обернулись, явно не ожидая ее появления.

Хён заметно смутился, его щеки слегка порозовели — это всегда выдавало его с потрохами.

— Минна… мы… это не твое дело.

— Именно так. Возвращайся спать, — произнес Юнхо с ледяным спокойствием. Его голос звучал непреклонно, не оставляя места для возражений. Бросив на брата пронизывающий взгляд, в котором читалось презрение, он нарочито небрежно задел его плечом и стремительно скрылся в коридоре. Посмотрев ему вслед, Минна почувствовала, как внутри закипает раздражение. Эти постоянные перепады настроения Юнхо всегда действовали ей на нервы, но сейчас они бесили особенно сильно.

— Да что с ним такое?! — воскликнула Минна, дрожа от возмущения. — Что происходит между вами? И почему я постоянно оказываюсь втянутой в ваши разборки? — Она шагнула к Хёну, обвинительно ткнув в него пальцем. — Все это касается меня напрямую, и я устала быть в неведении!

Хён тяжело вздохнул и медленно провел рукой по золотистым волосам, а его взгляд на миг скользнул в сторону.

— Минна, поверь, тебе лучше не вмешиваться. Это… очень опасно.

— Опасно для кого? Для меня? — эмоционально вскрикнула девушка, топнув ногой. — Вы что-то скрываете, и я имею право знать!

Хён замер, взвешивая каждое слово и теребя пальцами край рукава. Его взгляд стал сосредоточенным, будто он просматривал в уме все возможные последствия своего решения.

— Ладно, — устало произнес он, — но только потому, что ты не отстанешь. Я все расскажу тебе чуть позже, после танцев, когда ты отдохнешь. А пока — пойдем, покажу тебе дом. Может, отвлечешься немного.

Минна просияла — сколько же загадочных уголков таил в себе этот дом! Однако в глубине души бушевала настоящая буря негодования.

— Правда? — выдохнула она, едва сдерживая волнение.

— Я же обещал познакомить тебя с миром квисинов, — повторил Хён, но улыбка вышла немного натянутой.

Он сделал приглашающий жест рукой, словно открывая перед Минной дверь в неизведанный мир. В его светлом взгляде мелькнуло что-то похожее на надежду: вдруг прогулка по дому действительно поможет ей хотя бы на время забыть о Юнхо.

— Сейчас все в обеденном зале, — негромко пояснил Хён, учтиво пропуская Минну в полутёмный коридор. — А часть квисинов отправилась готовиться к танцам. Этажи сейчас пусты, и я могу показать тебе всё, кроме пятого. Он опечатан специальными амулетами, чтобы энергия Юри больше не вырвалась наружу.

— Ты прав, обойдемся без пятого, — кивнула Минна и, переступив порог, оглянулась. — Куда пойдем сначала? Может, начнём с библиотеки? Или ты посоветуешь что-то особенное?

— Библиотека как раз находится на пятом этаже, — с легкой улыбкой произнёс Хён, заметив разочарование на лице Минны. — Ты хотела почитать о квисинах, да?

— Ага, — коротко ответила она. — Ничего страшного, это подождет.

— Не переживай, в доме много других комнат. Могу показать тебе тренировочные залы или галерею с портретами древних жильцов.

Минна оживилась, ее глаза снова заблестели от любопытства.

— Правда? А портрет Ан Минджуна там тоже есть?

Хён кивнул, бросив на Минну ободряющий взгляд, и уверенно направился вперёд.

— Тогда идем, — произнес он негромко. — Галерея находится на нашем этаже, и здесь действительно есть на что посмотреть.

Они неспеша двинулись по коридору, украшенному старинными свитками и антикварной мебелью. Мягкий свет фонарей создавал уютную атмосферу. Минна почти не замечала этой красоты. Ее взгляд был устремлен вперед, а мысли крутились вокруг недавних событий. Что же скрывают эти двое? Почему Юнхо так враждебно к ней относится? И… почему, даже когда он отталкивает, в глубине души она продолжает надеяться, что он обернется.

Теплая ладонь Хёна крепко сжимала ее руку. Мимо проносились решетчатые двери, но у одной из них Минна невольно замедлила шаг. Сквозь приоткрытую щель виднелся спящий Тэхён — его дыхание было ровным, но лицо, подсвеченное тусклыми голубыми символами, начертанными Рим Куён на досках пола, все еще хранило следы изнеможения.

Сердце болезненно сжалось. Как бы она ни старалась убедить себя, что с ним все будет хорошо, тревога не отступала. Обещания отца, бодрые слова Рим Куён, даже легкий румянец на щеках Тэхёна — все это вдруг перестало успокаивать.

Хён сразу заметил ее беспокойство. Остановившись, он развернул Минну к себе и наклонился так близко, что она ощутила тепло его дыхания на своем лице.

— Минна, — прошептал он, ласково поглаживая ее руку большим пальцем. — Посмотри на меня.

Их взгляды встретились, и Минна утонула в его голубых глазах. В них была та самая искренность, которая всегда обезоруживала ее.

— Тэхён под надежной защитой, — тихо заверил Хён. — Теперь он не только твоя забота, но и моя. Я обещаю, что присмотрю за ним.

Минна моргнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Страхи, которые она так старательно прятала глубоко внутри, грозили вырваться наружу, и она боялась произнести их вслух, будто они станут реальностью.

— Что если… — начала она, но Хён мягко перебил ее:

— Никаких «если». Пока я рядом, тебе не о чем беспокоиться. Мы справимся со всем вместе, слышишь?

В этот момент она поймала себя на мысли, что именно таких слов поддержки всегда ждала от Юнхо. Но он предпочитал действовать в одиночку, не ставя ее в известность, не делясь своими планами и переживаниями. Может быть, именно поэтому между ними всегда существовала эта невидимая пропасть. И дело совсем не в том, что она была смертной, а он — драконом. Проблема крылась гораздо глубже — в их неспособности открыться друг другу по-настоящему.

— Хорошо, — едва слышно произнесла она, — спасибо.

Хён улыбнулся — тепло и ободряюще, как умел только он, — и провел рукой по ее щеке.

— Пойдем. Я покажу тебе, что скрывают эти стены.

Проходя мимо множества дверей, Минна с любопытством разглядывала позолоченные номерки, украшавшие некоторые из них. За каждой таились свои секреты и, возможно, опасные призраки прошлого. Этот этаж славился своей репутацией самого опасного места во всем доме, и девушка до сих пор не могла понять причин, по которым ее поселили именно здесь. Хотя, возможно, опасность заключалась лишь в том, чтобы не совать нос туда, куда не следует…

Внезапно ее внимание привлек странный звук — замок на одной из дверей суматошно задергался, словно кто-то пытался вырваться наружу. Минна застыла как вкопанная перед дверью с золотым номерком «333». Не успела она и слова сказать, как Хён резко обернулся и рывком оттащил ее подальше от опасной двери.

— Извини, — произнес он, тяжело дыша. — Не больно? Просто… не нужно подходить к ней.

Минна опасливо посмотрела на замок, который ходил ходуном. Металлические части скрипели и лязгали, создавая жуткую симфонию страха.

— Почему? Это из-за злых призраков за дверью? — спросила она, невольно понизив голос до шепота.

— Да, — коротко ответил Хён. — Я же говорил, что Рим Куён сама не знает, что там. Этот дом перешел к ней по наследству. Если тебя это беспокоит, лучше позови Рим Куён — она разберется.

— Хорошо, — согласилась Минна и, не подумав, потянулась к замку. — Нужно его поправить, а то вдруг Рим Куён не успеет, и то, что там скрыто, вырвется наружу.

Ее пальцы дрожали, когда она попыталась закрепить механизм. Но замок неожиданно щелкнул, открылся — и безвольно упал. Створки дверей раздвинулись, словно приглашая заглянуть внутрь. Минна окаменела от ужаса, осознавая, что совершила нечто непоправимое. На лбу выступил холодный пот, а сердце пропустило удар.

— Что ты сделала? — спросил Хён в недоумении.

— Ничего… — пролепетала Минна, пятясь от зловещей двери. — Он сам открылся!

Хён инстинктивно закрыл ее собой, но было уже слишком поздно. С противным скрипом дверь распахнулась шире, и из темной щели в коридор хлынул густой, клубящийся туман. Он расползался по полу, словно щупальца неведомого существа, медленно заполняя пространство.

— Уходи! Немедленно! — скомандовал Хён, пытаясь вытолкнуть Минну в противоположную сторону коридора.

— Нет! А как же ты? — воскликнула она, отчаянно вцепившись в его рукав.

Хён повернулся к Минне с привычной усмешкой, собираясь продемонстрировать своё бесстрашие, но в этот момент туман, словно живое существо, обхватил их обоих плотным кольцом. С невероятной скоростью он втянул их внутрь комнаты, не оставив ни шанса на сопротивление. Последнее, что успела заметить Минна — как сузилась щель между задвигающимися дверями, и как золотой номерок «333» с тихим звоном упал на пол, будто ставя точку в их неосторожном поступке.

Не успела Минна опомниться и подняться на ноги, как Хён схватил ее за руку и прижал к себе. Его взгляд беспокойно скользил по сумрачному пространству, где туман клубился.

— Не двигайся и задержи дыхание, — прошептал он. — Если призрак здесь, лучше его не тревожить. Мы в его ловушке, и сейчас наша задача — остаться незамеченными.

Минна чувствовала, как страх сковывает тело, но присутствие Хёна придавало ей сил. Туман продолжал сгущаться, поглощая их целиком, а в темноте начали проступать неясные силуэты, будто тени прошлого пробуждались от векового сна. Боковым зрением девушка попыталась разглядеть помещение. Интерьер ничем не отличался от ее комнаты: темнота, традиционная мебель, провисшие доски пола, покрытые толстым слоем пыли и паутины. Туман здесь был необычным — не холодным, как в Карманах Пустоши, а почти неощутимым, напоминающим ее сны. На мгновение ей показалось, что это пространство создано ее собственным воображением, вот только эта комната существовала задолго до ее появления.

Внезапно в темноте что-то тускло блеснуло — в самом конце комнаты. Не успев подумать, Минна рванулась туда, но Хён, словно предугадав это движение, удержал ее за руку железной хваткой.

— Стой! — строго произнес он. — Я сам проверю.

Минна едва заметно закатила глаза, мысленно усмехнувшись ему в спину. Ее загадочная сила всегда проявлялась так непредсказуемо… Теперь она была квисином, и вряд ли какой-то предмет мог нанести ей непоправимый вред. Но Хён, верный своим принципам, продолжал ее защищать — словно забывая об этом. В его заботе было что-то трогательное, но сейчас это только напрягало. Минна поджала губы, провожая взглядом исчезающую в тумане фигуру Хёна. Сейчас было не время демонстрировать свою независимость.

Хён осторожно приблизился к мерцающему пятну и присел, вглядываясь в туманную дымку.

— Источник света находится под досками пола, — сообщил он, оборачиваясь к Минне. — Там что-то спрятано. Я не чувствую присутствия призрака, но отсюда должен быть выход… Оставайся на месте.

Минна шумно вздохнула, выражая раздражение от его излишней опеки. Хён же, увлеченный осмотром помещения, не обращал внимания на ее недовольство. Он попытался отодрать доску, но та словно приросла к полу. Тогда парень ударил по ней изо всех сил — безрезультатно.

Не выдержав, Минна побежала к нему и резко ударила каблуком по полу — доски неожиданно поддались и рассыпались в труху.

— Ничего себе! — Хён застыл, изумленно глядя на нее.

Когда Минна потянулась к образовавшейся дыре, Хён перехватил ее руку.

— Я сам, — твердо произнес он и опустил ладонь в отверстие. Огонек все еще мерцал внизу, но ему не удалось ничего достать. — Там пустота… — пробормотал он с явным разочарованием.

Не в силах больше терпеть, Минна наклонилась и просунула руку в дыру. Ее пальцы тут же нащупали что-то прохладное среди нижнего слоя досок. Она медленно извлекла старинную черную шкатулку, украшенную искусной росписью с изображением пейзажей: горы, водопад и серебристый полумесяц.

— Ты хочешь сказать, она там лежала все это время? — недоверчиво спросил Хён, поднимаясь и отряхивая руки от пыли. Он громко чихнул и потянулся к шкатулке, намереваясь забрать ее у Минны, но наткнулся на недовольный взгляд.

— Хорошо, хорошо, — сдался он, разводя руками. — Это пространство действительно тебя слушается. Но позволь мне хотя бы постоять рядом.

Минна наградила его еще одним выразительным взглядом, и Хён, сделав вид, что его заинтересовали затертые росписи на потолке, отошел в сторону.

Открыв шкатулку, Минна обнаружила внутри свернутый свиток и странный серебряный предмет в форме мотылька.

— Это письмо и фамильная печать времен династии Чосон… или даже Корё, — пояснил Хён, разглядывая находку. — В те эпохи такие вещи создавали.

Минна бережно расправила свиток, и пыль столбом поднялась над ее головой. Девушка улыбнулась, радуясь, что аллергия осталась в прошлом. На пожелтевшем от времени пергаменте были начертаны загадочные символы — они не походили на современный хангыль, скорее напоминали древнюю китайскую письменность с ее изящными, закрученными иероглифами.

— Здесь что-то написано… — растерянно произнесла Минна, наконец, предоставляя Хёну шанс проявить себя. — Ты умеешь читать такие старые тексты?

— Конечно, — с гордостью ответил Хён, протягивая руку за свитком. — Не забывай, сколько мне лет по человеческим меркам.

Он аккуратно принял древний документ и развернул его перед собой, внимательно изучая каждый символ.

Минна наблюдала за ним, чувствуя, как внутри разгорается любопытство. Что же было написано в этом свитке? И почему он оказался спрятан в таком странном месте, под самым полом комнаты?

Хён молчал, погруженный в чтение, и только его брови то поднимались, то опускались, выдавая его эмоции. Минна затаила дыхание, ожидая, когда он поделится с ней своим открытием.

Спустя несколько минут Хён прочистил горло и, прищурившись от тусклого света, приступил к чтению:

«Дорогой потомок клана Ли, ты наконец нашел меня. Кто бы ты ни был, сохрани печать. Она — доказательство того, что род драконов продолжается и будет править вечно. Верная вам, Чон Руда».

Лицо Хёна вытянулось от удивления. Он свернул свиток и посмотрел на печать в руках Минны.

— Странно, — задумчиво произнес он, глядя на Минну. — Не я нашел и открыл шкатулку. Это сделала ты.

— Я не потомок клана Ли, — замялась Минна, чувствуя, как краска заливает её щёки, — и даже не… невеста.

— Последнее легко исправить, — поспешно выпалил Хён.

— Ты снова за свое? — строго осадила его Минна. — Подумай лучше, как нам выбраться отсюда.

Они огляделись по сторонам — вокруг не было ничего, кроме глухих стен, ни намека на дверь. Внезапно что-то холодное коснулось макушки Минны. Она медленно подняла взгляд и вздрогнула от неожиданности — прямо под потолком парила синяя женщина-призрак в традиционном белом ханбоке.

— Минна, быстро иди сюда! — крикнул Хён и, не дожидаясь ответа в одно мгновение оказался рядом с девушкой. Он крепко обнял ее, защищая своим телом, и посмотрел вверх, прямо в лицо призрака. Но та лишь молча висела в воздухе, не сводя с них стеклянного взгляда.

— Что тебе нужно? — спросил Хён. — Почему ты здесь?

Призрак молчал, и Минна, набравшись смелости, стала разглядывать ее прическу. Коса с причудливыми узлами была точно такой же, как на старинных картинках в учебниках по истории.

— Она незамужняя служанка, — сказала Минна и обратилась к призраку: — Тебя зовут Чон Руда? И ты прислуживала клану драконов Ли?

Черные глаза призрака дрогнули, а между ее запястьем и рукой Минны протянулась сверкающая серебряная нить. Хён, увидев это, насторожился и тихо произнес:

— Не может быть… Каким образом ты связана с ней? Она даже из другого времени!

Резкая боль пронзила живот Минны, словно раскаленный клинок, и та с криком согнулась пополам.

— Что с тобой? — спросил Хён и встревоженно обнял ее за плечи.

Когда боль немного отступила, Минна с трудом прохрипела:

— Тот огонек… который вселился в меня в Поле Фонарей… он как-то связан с этой комнатой! Это чье-то сознание, но… ты же понимаешь, что смертный не может прожить столько веков?

Хён напряженно кружил возле Минны, не отрывая взгляда от призрачной фигуры. В какой-то момент синяя тень резко ринулась вниз, нацеливаясь прямо на девушку. Но Хён среагировал мгновенно — он заслонил Минну собой прежде, чем она успела моргнуть. Призрак врезался в его спину и… рассеялся в воздухе.

Минна выглянула из-за плеча Хёна и тут же пожалела об этом. От дальнего края комнаты поднималась странная синеватая волна — она медленно ползла вверх по стене, замерла под потолком и обрушилась на них с оглушительным свистом. Новый удар пришелся точно в спину Хёна. Он лишь тихо выдохнул от боли, но не отступил. Его тело, словно щит, ограждало Минну от потусторонней угрозы. Девушка прижалась к его груди, чувствуя, как колотится сердце, и молилась, чтобы это кошмарное испытание поскорее закончилось.

Напор воды с силой швырнул их вперед, и перед глазами внезапно возникли массивные решетчатые двери. Минна едва успела вскрикнуть — она отчетливо понимала, что вот-вот врежется спиной в твердую поверхность, и это будет ужасно больно. Но в последний момент Хён резко перевернулся в воздухе, приняв удар на себя.

— Задержи дыхание! — прогремел его голос сквозь шум воды.

Минна судорожно глотнула воздух, зажмурилась и сжалась в комок. Она слышала глухой удар — это Хён проломил собой двери. Волна пронесла их через проем и выплюнула прямо в коридор, а затем так же стремительно схлынула.

Медленно открыв глаза, Минна обнаружила, что лежит на Хёне. Он крепко обнимал ее, все еще откашливая воду и глядя в потолок, на покачивающиеся фонарики.

— Хён, ты в порядке? — спросила она.

— Разумеется, — с невозмутимым видом ответил Хён.

Губы дрожали от холода, но Минна нашла в себе силы подняться и оглянулась на дверь. Ее взгляд медленно скользил по изуродованным деревянным решеткам и порванной рисовой бумаге. В самой середине зияла огромная черная дыра. Рядом, на влажном полу, поблескивали в тусклом свете покореженный замок и золотой номерок.

Выплюнув остатки воды, Хён медленно поднялся на ноги и подошёл к Минне. По его глазам было видно, что он чем-то серьёзно озабочен. Пытаясь успокоить девушку, он слегка коснулся её руки, и их пальцы случайно переплелись. Минна не сразу осознала происходящее и резко отпрянула.

— Выходит, эта дверь действительно звала тебя… — задумчиво произнёс Хён, его голос звучал немного хрипло. — Я ничего не понимаю. Мы должны найти Рим Куён. Возможно, ей что-то известно об этом.

Минна все еще не могла прийти в себя после произошедшего. Её сердце всё ещё билось учащённо, а мысли путались.

— А что делать с печатью и свитком? — спросила Минна, всё ещё приходя в себя после произошедшего.

— Раз в послании сказано хранить их у потомка рода Ли, то сохрани у себя, — ответил Хён. — Они слушаются только тебя. А свиток я покажу Рим Куён и Ан Минджуну. Возможно, вместе мы сможем разгадать эту тайну.

На лице Хёна появилась довольная, почти торжествующая улыбка, которая заставила Минну насторожиться.

— Что? — недоуменно спросила она, нахмурив брови.

Не сводя с нее взгляда, Хён выдержал короткую паузу.

— Ты ведь уже готова носить фамилию Ли? — насмешливо произнёс он, растягивая слова.

— Перестань, ты меня смущаешь! — воскликнула Минна, поспешно закрывая лицо руками.

— Почему же, потомок рода Ли? — игриво спросил Хён, явно наслаждаясь ее реакцией.

Минна закатила глаза, но не смогла сдержать смех.

— Мне просто интересно, — произнесла она, стараясь говорить непринужденно, будто этот вопрос не волновал ее вовсе, — чем тебя так привлекла та американка?

Хён на мгновение замер, его брови удивленно взлетели.

— Кто? — не понял он и заморгал.

— Ну, та девушка, по которой ты так страдал, пока был в США, — неожиданно для себя произнесла Минна. Она не собиралась задавать этот вопрос, но слова сами слетели с губ. Теперь, чувствуя, как к щекам приливает обжигающее тепло, а сердце начинает биться чаще, она пожалела о своей несдержанности.

«Зачем я это спросила?» — промелькнуло в ее голове. Ей не хотелось знать ответ, но было поздно.

Хён усмехнулся, покачал головой и нахмурил светлые брови, словно вспоминая что-то важное. Затем его лицо стало серьезным — настолько, что у Минны перехватило дыхание.

— А ты как думаешь? — прошептал он, заглядывая ей в глаза.

Минна почувствовала, как земля уходит из-под ног. В голове крутились тысячи мыслей: посты в соцсетях, песни — всё это было для неё. Вспомнив записи из дневника Ан Минджуна, она опустила взгляд, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

«Выходит, за все время Хён даже не пытался встречаться с другими?»

Но радость быстро сменилось тяжелым ощущением вины перед Юнхо. Казалось, будто Минна предала его доверие, хотя между ней и Хёном не было ничего серьезного.

— Как же долго ты думала, — с мягкой улыбкой произнес Хён, наблюдая за ее внутренней борьбой.

Минна встретилась с его теплым взглядом и вдруг поняла: все гораздо сложнее, чем казалось. Ее внутренний монолог уже не раз слышал весь дом. Но почему это был тот или иной кивисн — оставалось загадкой.

— Ты сейчас случайно не прочитал мои мысли? — спросила она, затаив дыхание и надеясь услышать отрицательный ответ.

— Нет, — рассмеялся Хён. — Я же говорил, что знаю тебя как облупленную!

— Вот и хорошо, — с явным облегчением выдохнула Минна.

— Сложно признать, что ты ко мне неравнодушна, да? — подмигнул Хён.

Минна застыла, потеряв дар речи — его вопрос застал ее врасплох. Она неловко пожала плечами, ощущая, как внутри разливается странное тепло. Может, дело было в мягком свете подвесных фонариков, а может, в том, как близко сейчас стоял Хён. Рядом с Юнхо она никогда не чувствовала подобного — все было несколько иначе, спокойнее, без трепетного волнения в груди. Ей было стыдно признаваться даже себе: то, что она чувствовала к Юнхо, — скорее, не любовь, а лишь болезненная привязанность. А Хён… Он вызывал совершенно иные эмоции, и это сбивало с толку.

Минна уткнулась взглядом в пол, будто так Хён не сможет разгадать ее мысли. Внезапно он наклонился ближе, и его шепот теплом коснулся ее щеки:

— Когда вернемся в обычный мир, сходим на настоящее свидание. То первое не в счет.

Его улыбка стала шире, когда он увидел её смущение. Минна невольно подняла глаза, сама не понимая, чего ищет в его лице — искренность или, может, намек на шутку. И только сейчас она заметила, что их одежда промокла насквозь

— Это не было свиданием, — возразила Минна, указав пальцем на воду, доходившую до щиколоток. — Нам нужно переодеться и...

Не дав ей закончить фразу, Хён внезапно подхватил ее на руки. От неожиданности Минна тихо ахнула и обняла его за шею. Она хотела еще что-то сказать, но не успела — он уже уверенно шагал по коридору в направлении ее комнаты.

«Что со мной творится? — в смятении думала Минна, не отрывая взгляда от двери комнаты Юнхо в конце коридора. Аромат травяного одеколона, исходящий от воротника Хёна, лишь усилил ее смущение. Хён всегда выглядел безупречно — от него исходило особое тепло и умиротворение. Но сейчас сердце Минны билось чаще обычного. — Возьми себя в руки — это же просто Хён, которого ты знаешь целую вечность!»

Ловким движением ботинка Хён раздвинул двери и шагнул внутрь комнаты. Бережно опустив Минну на мягкую постель, он на миг замер перед ней. Девушка тоже застыла в его объятиях. Лишь когда он слегка отстранился, Минна смогла вздохнуть полной грудью.

Хён отошел от кровати и, не спеша снимая мокрый голубой ханбок, ощутил на себе изучающий взгляд Минны. Она не могла оторвать глаз от его фигуры, невольно любуясь каждым движением по его рук, широкими плечами и сильной спиной. Внезапно осознав, что засмотрелась, девушка резко отвернулась, делая вид, будто поправляет смятое покрывало. Торопливо поднявшись с кровати, она направилась к зеркалу и убрала с лица влажные волосы.

Хёна явно забавляла реакция Минны. Он неторопливо приблизился и мягко прижал ее к стене, не давая ей возможности избежать от его взгляда.

— Что случилось? — спросил он с улыбкой. — Не хочешь тоже переодеться перед танцами?

— Тогда тебе лучше выйти, — пробурчала Минна и напряглась.

Наклонившись к ней почти вплотную, Хён внимательно вгляделся в ее глаза, и Минне тотчас захотелось раствориться в воздухе или выскочить из комнаты.

— Что на этот раз? — не выдержала она. — Перестать так таращиться!

— Твои радужки… — произнес Хён, не отрывая от нее взгляда. — Они меняют цвет.

— Правда? — удивилась Минна и, отпихнув Хёна, бросилась к зеркалу. — Да, они были медовыми, а теперь светлеют!

— Ты квисин-полукровка, — спокойно объяснил Хён. — Хёнму, Черная Черепаха — хранитель Севера. Значит, твои глаза станут цвета твоей стихии — цвета серого льда.

— Мне… страшно оставаться одной, — неожиданно для себя призналась Минна, нервно перебирая пальцы. — Порой мне кажется, что я не готова ко всем этим переменам.

— Можешь спать у меня на плече, — предложил Хён, прижав ее к своей груди. — Ты же скучала. Теперь я весь твой.

Минна благодарила небеса за то, что Хён не слышит ее мысли.

«Мое лицо — открытая книга, когда я лгу, — размышляла она, кусая губы. — Но если сказать Хёну правду, придется дать ему четкий ответ. И, скорее всего, это будет отказ. Нельзя же просто забыть одного и полюбить другого… Но почему я так волнуюсь рядом с Хёном?»

— Я переоденусь позже, — сказала Минна. — Пойдем, хочу проведать Тэхёна.

Она стряхнула капли с рукавов розового ханбока и направилась к дверям. Беспокойство о брате было искренним, хотя и помогло сменить тему разговора.

— Как скажешь, будущая невеста рода Ли, — пожал плечами Хён.

Забрав с комода мокрый ханбок, он последовал за ней.

Коридор встретил их все той же темнотой и безмолвием.

Внезапно произошло то, чего Минна совершенно не ожидала — двери в конце бесшумно раздвинулись, и в проеме своей комнаты возник Юнхо. Его взгляд тут же впился в промокших Хёна и Минну, скользя по ним с ног до головы. Одежда обоих была насквозь мокрой, с рукавов капала вода, а влажные волосы липли к лицам. Губы дракона дрогнули, и после минутного молчания он произнес с ледяным спокойствием:

— Вы что, были в купальнях? Сейчас туда нельзя.

— Нет, — мотнул головой Хён, небрежно смахнув челку с лица, и указал на мокрый пол: — Просто небольшое происшествие. Если встретишь Рим Куён — позови ее. Нам нужно кое-что обсудить.

Юнхо внимательно оглядел пол, и Минна заметила, как постепенно расслабляются его напряженные плечи. Не проронив больше ни слова, он развернулся и направился в противоположную сторону коридора.

У Минны снова закружилась голова. Она не знала, что было хуже — то, что Юнхо застал их с Хёном в таком виде, или то, как равнодушно он это воспринял.

Заметив смятение Минны, Хён крепко обнял ее:

— Все в порядке?

Минна безмолвно качала головой, провожая взглядом уходящего Юнхо, пока Хён не приподнял ее подбородок и не развернул лицом к себе.

— Я буду ждать тебя, — настойчиво произнес он. — Когда переоденешься — приходи ко мне. Тэхён все равно сейчас отдыхает, навестишь его позже.

Минна застенчиво опустила ресницы. В душе рождалось необъяснимое притяжение — словно после серой промозглой зимы она вдруг очутилась на залитой солнцем поляне, где каждый луч нежно согревал ее изнутри. В памяти ожили яркие воспоминания беззаботного детства — о том, как они с отцом вместе запускали воздушного змея над золотистым полем. Это пугало ее, ведь она еще не освободилась от чувств к Юнхо.

— По правде говоря, я не уверена, что хочу идти на танцы, — призналась Минна. Ее беспокоило не только собственное смятение, но и возможная реакция Юнхо на ее появление. Немного помолчав, она подняла глаза и тихо произнесла: — Может, лучше ты заглянешь ко мне? Я пока не очень хорошо ориентируюсь в местном времени.

Хён кивнул, улыбнулся и бесшумно скрылся за дверью своей комнаты. Минна, испустив тяжелый вздох, направилась к себе и упала на кровать. Ее руки потянулись под подушку — оттуда она достала именную табличку, которую ей принесли жабоголовые помощницы Рим Куён. Гладкая поверхность дерева по-прежнему оставалась пустой, без единой буквы. Рядом с табличкой Минна бережно положила серебряную печать, выполненную в форме мотылька.

«Если мне удастся проникнуть в комнату Ван Хёля и похитить дневник Ан Минджуна, — размышляла она, — можно будет узнать имя владельца печати. Ан Минджун упоминал три способа раскрыть прошлое: поставить именной штамп, приложить руку… Но что же было третьим?»

Минна вскочила с кровати, намереваясь отправиться к комнате мрачного жнеца, но внезапно вспомнила, что время от времени он способен слышать ее мысли.

Сомнения острыми когтями царапали ее разум. Вряд ли утративший свою мощь Ван Хёль оставил бы дневник в комнате без присмотра — наверняка он хранил его при себе, где-нибудь за пазухой. Это означало, что нужно искать иной способ заполучить его.

Решение пришло само собой — обратиться к главной жабе Мисук. Ведь именно помощницы Рим Куён занимаются уборкой помещений. Но как их отыскать? Все до единой были вовлечены в подготовку к танцам, украшали зал и веранду. Оставалось лишь дождаться вечера… или найти иной выход из положения.

Минна задумчиво посмотрела на печать-мотылька, размышляя над тем, какие тайны может хранить эта вещица. Предположения крутились, словно вихрь осенних листьев. «Потомок рода Ли», — эта фраза не давала ей покоя. Почему серебряная нить связала ее с призраком-служанкой? На кого она работала?

«Я должна как можно скорее найти дневник Ан Минджуна, — размышляла Минна, сжимая пальцами ткань рукавов. — и выяснить историю владельца печати. Она тесно связана с тем загадочным белым огоньком. Его зов в Поле фонарей не мог быть случайным… А вдруг мое появление здесь — это не совпадение, а часть большого плана?»

Мысли перескочили на другое:

«Но почему Ли? Неужели… я стану невестой Юнхо или Хёна?»

Минну бросило в жар. Ей стало так душно, что захотелось раздвинуть двери и вырваться на улицу, вдохнуть свежий воздух. С одной стороны, теплилась надежда, что Юнхо все вспомнит. С другой — она никак не могла разобраться в своих чувствах к Хёну. Признавать, что он ей нравится, было сложно, но отрицать это становилось еще труднее.

Минна без сил опустилась на кровать и невольно обратила внимание на комод. Там ее уже ждал приготовленный жабами наряд — изысканный лиловый ханбок, украшенный серебристой вышивкой в виде цветов и птиц. Ткань играла и переливалась в тусклом, танцующем свете свечей.

«Что ждет меня на танцах, если я все-таки пойду туда?» — промелькнуло в мыслях Минны, и сердце забилось чаще от смеси волнения и страха. Секунды превращались в минуты, а она все ждала появления Хёна.

Глава 10

Отражение в длинном зеркале, стоявшем на полу, было слегка мутным, хотя темная, протертая от пыли рама говорила о недавней уборке. Ему было не меньше пятисот лет, но ни сколы, ни трещины не мешали Минне разглядеть в нем изящный праздничный ханбок. Серебристая вышивка переливалась в свете свечей, поблескивая, словно горная речка на солнце.

Минна закружилась в танце, изучая свое отражение со всех ракурсов. Наряд идеально подчеркивал ее фигуру, а в причёске грациозно покачивались нежные бледно-розовые пионы — их добавили помощницы Рим Куён, когда готовили для неё этот костюм. Прежде девушка не уделяла особого внимания своему облику, однако Хён был прав: даже в самые тяжелые времена важно не забывать о маленьких радостях жизни. Теперь она видела себя по-новому — квисином, наделенным особой силой и красотой.

«Может, здешние зеркала зачарованные и просто льстят гостям? — размышляла Минна, осторожно проводя пальцами по лицу, будто боясь разрушить это видение.

С трепещущим сердцем она подошла к комоду, достала из ящика небольшое круглое зеркальце и с недоверием взглянула в него. Да, это определенно была прежняя Минна. Однако что-то неуловимо изменилось: черты стали более выразительными, словно нарисованными искусной кистью художника; кожа посветлела и словно светилась изнутри; глаза обрели необычайную глубину и притягательность. Она действительно стала красивее. — Сейчас я смотрелась бы гармонично рядом с Юнхо… Жаль, что он так больше не считает.»

Взгляд упал на комод, где стояла изящная белая ваза с нежно-синими колокольчиками. От этого зрелища руки непроизвольно задрожали, а зеркальце едва не выпало из ослабевших пальцев. В голове помутилось, когда вспомнился тот самый колокольчик — единственный цветок, который Юнхо всегда носил при себе.

— Как же я не заметила их раньше? — изумленно прошептала Минна, склоняясь к вазе и упиваясь едва уловимым, чарующим ароматом цветов. Ее сердце забилось чаще от внезапного предположения: — А что, если это Юнхо принес? —Но холодный разум тут же вернул ее к реальности. — Нет, это невозможно. Где бы он раздобыл их на Краю Пустоши? Да и не в его характере такие жесты…

— Юнхо... — сорвалось с ее губ, и в ту же секунду послышался деликатный стук в дверь.

Минна подпрыгнула на месте, будто пойманная с поличным. Она не сомневалась — это был Хён. Ее интуиция, как и многие другие чувства, обострились после превращения в квисина. Собравшись с духом, она подошла к двери и распахнула створки. На пороге, действительно, стоял Хён, облаченный в праздничный бирюзовом ханбок, который изумительно оттенял лазурный цвет его радужек. Минна невольно залюбовалась его обликом, но, поймав себя на этом, спохватившись, смущенно склонила голову.

Когда их взгляды снова встретились, Хён застыл в немом восхищении — в его глазах читалось неподдельное изумление, словно перед ним предстало воплощение неземной красоты. Губы непроизвольно приоткрылись, рука подалась вперед. Он едва сдержал порыв коснуться цветка в волосах Минны, и лишь слегка улыбнулся.

— Ты… — начал он, и прервав речь нервным смешком, подал руку. — Ты выглядишь потрясающе.

— И ты тоже, — вырвалось у Минны, и ее щеки вспыхнули румянцем. — Я хотела сказать… то есть…

— Спасибо, — поспешно произнес Хён, не дав ей закончить фразу, после чего взял за руку и повел за собой. Задержавшись на пороге, он с интересом взглянул на Минну: — Ну что, как тебе мой сюрприз?

— Какой сюрприз? — удивленно моргнула Минна, затворяя за собой двери.

— Колокольчики, — Хён расплылся в довольной улыбке. — Я нашел один цветок в купальнях и вспомнил, как ты их любишь. Вырастить букет из крошечного цветка — пара пустяков.

Его пальцы дрогнули, а в глубине зрачков мерцали крошечные звезды — словно там разверзлась целая вселенная надежд. Он наклонился так близко, что Минна ощутила тепло его дыхания на своей коже.

— А-а… — протянула она, отводя взгляд в сторону. Ее тревожило совсем не то, что цветы принес не Юнхо — куда больше мучил вопрос, почему он оставил свой колокольчик в купальнях. Неужели, действительно, потерял память и решил, что цветок больше не имеет значения? Придя к такому неутешительному выводу, Минна натянуто улыбнулась и произнесла: — Да, спасибо, букет чудесный. Только… не нужно больше таких сюрпризов.

— Почему? — Хён посерьезнел и наклонился, заглядывая ей в глаза.

— Эти колокольчики напоминают мне о прошлом, — призналась Минна.

— Я понял! — Хён энергично кивнул и, желая избежать дальнейших разговоров о Юнхо, повел Минну по коридору. У лестницы он неожиданно остановился, легко поднял ее на руки и с улыбкой добавил: — В таком роскошном платье неприлично подниматься пешком.

Минна не возражала — подол ханбока оказался чересчур длинным. Видимо, помощницы Рим Куён не учли ее невысокий рост. Обвив руками шею Хёна, она положила голову ему на плечо и погрузилась в размышления. Настал самый подходящий момент для отдыха. Тэхён спал, фонарик Юри был запечатан, а отец, скорее всего, ожидал в зале. К тому же появился шанс отыскать помощницу Мисук и уговорить ее раздобыть дневник Ван Хёля. Все вокруг расплывалось перед глазами: стены, двери, лестницы. Девушка даже не обратила внимания, что Хён несет ее по первому этажу и уже приближается к танцевальному залу.

— Что ты здесь делаешь? — прервал ее мысли резкий голос Юнхо.

— Странный вопрос, — усмехнулся Хён. — Мы с Минной пришли на танцы. А вот что ты здесь делаешь?

Юнхо растерялся и не смог подобрать слов. Его взгляд беспокойно заметался по стенам. Когда Минна обернулась через плечо, успела увидеть лишь его спину, исчезающую в дверях зала.

Хён бережно поставил Минну на пол и помрачнел. Появление соперника совершенно не входило в его планы. Минна тоже была поражена — если Юнхо пришел на танцы, значит, произошло что-то действительно важное.

Они вошли в просторный зал, где несколько раздвижных перегородок были распахнуты, открывая завораживающий вид на розовое поле и величественные скалы. Казалось, здесь собрался весь дом: квисины с головами животных, загадочные желтые существа и даже почтенный господин Куй. Ван Хёля среди них не оказалось — что было вполне ожидаемо, ведь мрачный жнец предпочитал уединение и даже в трапезную не заглядывал.

Но больше всего Минну поразило другое — в этот раз обитатели дома смотрели на нее совсем иначе. Никакого прежнего презрения в их взглядах не было, напротив, они вежливо кланялись и расступались, хотя в их глазах все еще читалось недоверие.

— Теперь ты наполовину квисин, — негромко произнес Хён, под руку направляя Минну к центру зала. — И к тому же дочь Хёнму. Вот почему они принимают тебя.

Это казалось странным и непривычным. Минна распрямила плечи и вздернула подбородок, пытаясь сохранить самообладание.

— Хён, — еле слышно произнесла она, чувствуя, как волнение сдавливает горло, — я ужасно нервничаю… Вокруг столько незнакомых лиц, и все на меня смотрят…

Хён остановился и одарил ее нежной улыбкой.

— Не переживай, я рядом. Теперь ты одна из нас. Да и посмотри, как они перед тобой заискивают.

Взор Минны утопал в море роскошных ханбоков всех оттенков радуги — алых, лазурных, золотистых — и причесок, усыпанных цветами. Квисинов собралось столько, что за их высокими силуэтами невозможно было разглядеть границы зала.

— Правда? — Минна нервно сглотнула. — А если я совершу какую-нибудь ошибку?

— Самое страшное уже позади, — успокоил ее Хён. — Ты здесь, и ты великолепна. Просто оставайся собой.

Вцепившись в его руку, Минна озиралась в поисках Юнхо и заметила его лишь когда они с Хёном оказались в самом центре. Беседуя с Рим Куён, он, как и прежде, не скрывал своего недовольства. Однако и сама кисэн казалась не в лучшем настроении. Ее наряд — яркий синий ханбок — дополняла изысканная прическа с вкраплениями голубых и белых цветов. Она то и дело поправляла наряд и подзывала помощниц, раздавая им поручения.

— Ну что скажешь? — шепнул Хён на ухо Минне. — Все идет как надо. Я присматриваю за тобой.

Внезапно в зал влетела помощница с жабьей головой и устремилась к Рим Куён. После короткого разговора с госпожой она вышла на середину зала, грациозно взмахнула белыми веерами и звонко провозгласила:

— Внимание, внимание! Освободите пространство для танцующих!

Вслед за ней в зал вбежали другие жабы в голубых ханбоках. Они выстроились в линию, разделились на пары, взялись за руки и закружились в танце. Многие квисины последовали их примеру, и вскоре зал наполнился движением и музыкой.

— Смотри, Хён! — воскликнула Минна, наблюдая за ними. — Это же танец Пучхечхум?

— Да, это он самый, — кивнул тот. — Откуда ты знаешь?

Воспоминания о колледже вызвали у Минны улыбку.

— Я видела его по телевизору, на уроках истории. Мы изучали традиционные танцы, и этот был одним из самых красивых.

Сердце Минны забилось чаще. Она и представить не могла, что окажется в центре такого события. Но сейчас, наблюдая за кружащимися в танце квисинами в красочных нарядах, она осознала — ее жизнь никогда не будет прежней.

Мелодия становилась все громче, наполняя каждый уголок просторного помещения. В конце зала квисины с рыбьими головами ритмично били в огромные барабаны. Их мощные удары эхом отражались от стен, создавая влнующую атмосферу танца.

Хёну приходилось кричать, чтобы Минна слышала его сквозь музыку.

— Ты когда-нибудь танцевала в паре? — поинтересовался он.

— Нет... — Минна покраснела, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Я даже не знаю, как это делать…

Хён улыбнулся, его глаза светились энтузиазмом. Он шагнул вперед, галантно протягивая руку:

— Я тебя научу. Идем, принцесса.

Минна медлила с ответом. Парный танец никак не входил в ее планы на вечер, но судьба распорядилась иначе. Их взгляды с Юнхо встретились — он стоял в противоположном конце зала и внимательно наблюдал за ними. Его пристальное внимание, странное поведение и постоянные загадки начали выводить Минну из себя. Поджав губы, она приняла решение — больше из принципа, чем из желания танцевать — и вложила свою руку в ладонь Хёна.

— Ты не пожалеешь, — довольно произнес Хён, проводя ее в самый центр образовавшегося круга.

Торжественные удары барабанов затихли и с новой силой покатились по залу.

Повторяя движения жаб, Минна сделала первый шаг. Сердце колотилось, будто заранее знало, что будет непросто. В зале воцарилась тишина — все квисины с любопытством смотрели на девушку, но она замечала только Хёна. Он стоял в пол-оборота, в его позе не было ни капли напряжения — только плавность опытного танцора. Когда их взгляды встретились, Минна на мгновение застыла, забыв как дышать.

— Кажется, у меня плохо получается, — смущенно произнесла она.

— Просто следуй за мной, — тихо ответил он и сделал шаг навстречу.

Они закружились в медленном танце, двигаясь в такт музыке. Хён провел рукой вдоль тела, будто чертил невидимую линию между ними. Минна попыталась повторить, но получилось неуклюже. Зато веер в ее руках раскрылся послушно и грациозно. В следующем движении она должна была развернуться и шагнуть к Хёну, но запуталась в юбке и оступилась. В следующее же мгновение рука Хёна оказалась на ее талии, слегка поддерживая.

— Все в порядке, — произнес он и продолжил танец, словно это было частью плана.

— Спасибо, — ответила Минна, стыдливо глядя в пол.

— За что?

— За то, что не дал мне грохнуться посреди зала и опозориться перед гостями.

— Я разве когда-то оставлял тебя без поддержки в сложных ситуациях?

Минна все-таки подняла взгляд — и мгновенно об этом пожалела. Лицо Хёна оказалось непозволительно близко. Он смотрел так мягко, что ее сердце забилось чаще. Она пыталась отвлечься на ритм музыки, на движения танца — на все, что угодно, лишь бы не замечать, как в груди снова разливается приятное тепло.

Хён внезапно отстранился, выписывая руками узоры в воздухе. Минна с облегчением выдохнула и тоже отступила назад, скрывая веером горящие от смущения щеки. Однако каждый раз, когда Хён приближался, или их пальцы соприкасались, все ее тело напрягалось и трепетало. А он лишь едва заметно улыбался — не губами, уголками глаз. И Минне казалось, что ее вот-вот разорвет от странных чувств и невысказанных слов.

— Перестань! — потребовала она, избегая его взгляда.

— Что именно? — изогнул бровь Хён.

— Не улыбайся так.

— А ты не прячься за веером, — усмехнулся он. — Тебе есть, что мне сказать, да?

Минна сбилась с шага, едва не упав, но Хён ловко подхватил ее — словно только этого и ждал.

— Я… — осеклась она, не в силах подобрать слова. В зале стало невыносимо душно, музыка замедлилась, а в груди все кипело. — Я не ожидала, что…

— А ты ожидай, — просто ответил Хён, и на этом замерла последняя нота.

Они оба застыли, глядя друг другу в глаза, и Минна внезапно осознала: ее влечение к Хёну оказалось гораздо сильнее, чем она предполагала. Ее охватило смятение, смешанное с паникой — что если он все поймет по ее поведению? Но отвести взгляд не получалось — какая-то неведомая сила удерживала его на лице Хёна. Он смотрел на нее со своей привычной легкой улыбкой, но вдруг стал серьезным, будто на самом деле прочел ее мысли и не мог в них поверить.

Сердце Минны колотилось как безумное, дыхание перехватило, а Хён продолжал смотреть, будто ждал от нее каких-то особенных слов. Не выдержав, она резко отвернулась и растерянно огляделась по сторонам, ища укрытие от собственных чувств.

— Прошу прощения, можно увести даму? — прозвучал чей-то низкий голос, будто приглушенный толщей воды.

Хён слегка приподнял бровь, заметно напрягся, но отступил в сторону.

— Разумеется, — ответил он с нескрываемой неохотой, — всего лишь танец.

Минна выдохнула и, не глядя на Хёна, пошла за господином Куем, крепко сжимая веер. Когда они закружились под следующую мелодию, она позволила себе чуть расслабиться — и тут же заметила, как огромная синяя голова Куя с выпученными глазами соскользнула с его шеи, покатилась по полу, а затем подпрыгнула и вернулась на место. Девушка вздрогнула, но виду не подала.

— Я квисин ветра, — произнес он, делая мягкий поклон. — Нам, здешним обитателям, очень интересно, научилась ли ты управлять своей силой?

— Нет, — покачала головой Минна, закрываясь веером. — А вы знаете Черную Черепаху? Если я его дочь, значит, кроме передачи мыслей и проникновения в чужое сознание, должны быть еще способности?

— Мысли… — Куй прищурился и задумался. — Да, я слышал твои мысли. Ты не контролируешь, кому и что передаешь. Поэтому они разлетаются как попало. Это опасный дар, Минна.

Старый квисин, словно сам ветер, кружил Минну в своем потоке. Она же, не в силах сдержать любопытство, время от времени бросала взгляды на Хёна. Парень стоял на прежнем месте, рассеянно поправляя волосы — видимо, пытался разгадать все те чувства, что отразились на ее лице. Ей снова стало не по себе. Такие сильные эмоции пугали. Однако господин Куй вновь вступил в разговор:

— Как-то давно я встречался с Черной Черепахой. Это было лет… семьсот назад. В одном чжоктаке, в мире смертных. Он тогда так напился, что весь трактир слышал его мысли. Хёнму всерьез думал отрастить себе вторую голову, чтобы спорить сам с собой — мол, так проще принимать решения. Нелепый получился вечер.

Минна издала смешок и не смогла сдержать улыбку.

— А вам известно о его способности сохранять воспоминания? — поинтересовалась она.

— Да, — ответил господин Куй. — Сейчас он вместе со своей группировкой использует особые «пули памяти». Я слышал ваш разговор с отцом — идея создать хранилище фонариков памяти в мире смертных действительно заслуживает внимания.

— Но разве это поможет защитить моих близких? — спросила Минна, кружась в танце. — Взять хотя бы мать Хёна, Сим Лиа. После смерти она превратилась в ино и обрела способность создавать Карманы Пустоши. А Хёнму ведь не обычный квисин. Он один из четырех хранителей сторон света, а значит, его дар должен быть особенным.

— Ты права... — Господин Куй медленно обошел ее кругом. — Мой дар, к сожалению, не уникален. Я слышу множество голосов одновременно и без проблем вычленяю нужное. А потом передаю информацию на огромные расстояния. Это очень удобно во время войны. У большинства квисинов их личный дар проявляется по-разному... Дар детей может отличаться от дара их родителей.

— Если бы я знала, как выглядит мой дар, я бы могла защитить и вас тоже. Совет Небес наверняка готовит нападение на Безымянный Дом.

— Ты только наполовину квисин, — мягко произнес Куй. — Придется подождать нужного момента. Тогда сила пробудится сама. И ты поймешь, что делать.

Господин Куй учтиво поклонился Минне и растворился в толпе гостей. Не успела она опомниться, как рядом возник Юнхо. Только что она видела его у дальнего выхода, возле Рим Куён, а теперь он стоял всего в полушаге от нее.

Юнхо протянул руку, приглашая на танец. Его ледяной взгляд излучал решительность, а голос прозвучал низко и размеренно:

— Я хочу поговорить с тобой.

Минна шагнула навстречу. Ее рука почти коснувшись его ладони… но что-то остановило ее. Она не желала вновь испытывать это неприятное, липкое чувство, будто ей недоговаривают всей правды. Будто за ее спиной плетутся интриги. Будто она снова становится лишней в чужих планах.

Внезапно ее взгляд выхватил из толпы знакомую фигуру — старшую жабоголовую помощницу Мисук. Та, петляя между гостями, бдительно следила за порядком. Сегодня на ее голове вместо двух привычных валиков красовались пышные пучки, украшенные белыми цветами гибискуса, и Минне показалось, что Мисук даже слегка покачивалась под музыку. Вид у нее был довольный и расслабленный.

Минна не стала терять времени даром. Отпрянув от протянутой руки Юнхо, она пробежала мимо опешившего Хёна, который попытался схватить ее за локоть, и через весь зал бросилась к жабе. Шелк ее ханбока шуршал по полу, когда она налетела на Мисук.

— Со Минна! — возмущенно заквакала старшая помощница, поправляя съехавший цветок гибискуса. — Что это за выходки?! Ты до смерти меня напугала!

— Прошу прощения! — выдохнула Минна и, не дожидаясь ответа, под руку потащила ее прочь из зала.

— Куда ты меня ведешь?! — забурчала Мисук, оглядываясь. — Что тебе еще в голову взбрело?

Свернув в темный коридор, Минна обеими руками прижала Мисук к стене, крепко удерживая за плечи.

— Мисук, — серьезно сказала она, глядя ей в глаза. — Мне нужна твоя помощь.

— Я не согласна! — вредничала жаба.

— Пожалуйста! — Минна умоляюще вцепилась в ее перепончатую руку. — Ты же здесь самая старшая и самая мудрая!

Эти слова подействовали моментально. Мисук заметно раздулась, губы сложились в горделивую складку, и на зеленом лице появилась самодовольная ухмылка.

— Ладно, — отмахнулась она. — Говори, что у тебя там.

— Мне нужен дневник Ан Минджуна. Он либо в комнате Ван Хёля, либо у него под одеждой.

— Ты что, с ума сошла?! — Глаза Мисук округлились от ужаса. — Рим Куён строго-настрого запретила трогать жнеца!

— А ты и не трогай, — поспешно возразила Минна. — Просто свали все на меня. Скажи, что это я попросила.

— Минна… — начала было Мисук грозным тоном, но девушка уже тараторила без остановки:

— Я обнаружила комнату 333 на третьем этаже. Там был призрак, послание для рода Ли и печать в форме мотылька. Если приложить последнее к страницам дневника, можно увидеть прошлое его владельца. Понимаешь?

— Ты лазала по запрещенным комнатам?! — Мисук возмутилась еще сильнее.

— Нет! Дверь сама меня позвала! — с жаром воскликнула Минна. — Помнишь серебряную нить на моей руке? Она как-то связана с этой комнатой, родом Ли и белым огоньком, который вселился в меня на Поле фонарей!

— А-а... — Мисук задумчиво закивала. — Так бы сразу и сказала... Но почему? Ты же не из рода Ли?

— Я знаю, — растерянно пожала плечами Минна. — Вот и хочу выяснить правду!

Мисук прищурилась, и ее глаза заблестели недобрым интересом.

— Так-так… — протянула она, а затем неожиданно разразилась хохотом. — Неужто ты собралась стать невестой одного из братьев-драконов? И кого же ты выбрала?

— Тише-тише! — прошептала Минна, приложив указательный палец к губам, хотя музыка из зала гремела вовсю.

— Постой-ка… — Мисук почесала затылок. — А не опасно ли тебе торчать на третьем этаже, раз эти дверные замки так на тебя реагируют? Пожалуй, мне стоит посоветоваться с Рим Куён. Что до дневника Ван Хёля — я постараюсь его раздобыть, но обещать ничего не могу!

— Спасибо тебе огромное! — с искренней благодарностью выдохнула Минна и крепко обняла помощницу.

Мисук фыркнула, ловко высвободилась из объятий и, что-то недовольно бормоча себе под нос, поспешила обратно в зал. Она все еще качала головой, внимательно следя за тем, чтобы цветы в ее прическе не съехали.

— Минна! — донесся голос отца из глубины коридора.

Девушка вздрогнула и резко обернулась — он выглядел солидно в своем коричневом бархатном ханбоке с искусно вышитыми облаками и соснами. Видно было, что он хотел расслабиться и забыться хотя бы на вечер.

Отец приблизился к ней и, похлопав ее по плечу, широко улыбнулся:

— Пойдем, потанцуем!

Минна колебалась, лихорадочно придумывая предлог для отказа. Мысль о возвращении в зал, где её наверняка ждали испытующие взгляды Юнхо и Хёна, ее совсем не радовала. Ей нужно было время, чтобы разобраться в водовороте эмоций и понять, как действовать дальше. Но отказать отцу было бы грубо с ее стороны...

— Хорошо, — кивнула она и, взяв его за руку, повела в зал.

Когда они заняли место в центре, зазвучала плавная, успокаивающая музыка. Минна кружилась вокруг отца, едва касаясь его руки, и сознательно не смотрела в сторону Хёна и Юнхо — эти двое наблюдали за ней с разных концов зала.

Карем глаза Минна заметила, что Рим Куён и Мисук склоняются друг к другу, словно две заговорщицы. Кисэн выглядела очень обеспокоенной. Внезапно она отпрянула от жабы и стремительно покинула зал. Минна сразу поняла: Мисук все рассказала Рим Куён. Вероятно, хозяйка дома направилась проверить комнаты на третьем этаже — убедиться, не открылись ли там другие замки.

— Ты уже танцевала сегодня? — неожиданно спросил отец, увлекая Минну в новый виток танца, и бросил косой взгляд на собравшихся квисинов.

— Да, — неохотно ответила она. — Хён научил меня.

— Он все больше и больше мне нравится, — одобряюще кивнул отец. — А как насчет Юнхо?

— Я отказалась танцевать с ним, — призналась Минна.

— И это тоже мне по душе, — с улыбкой заметил он.

Когда танец подошел к концу, Минна поклонилась, и отец, довольный этим вечером, направился к высокой незнакомке. Женщина-квисин поражала сложной прической — множеством искусно уложенных пучков, украшенных цветами всех оттенков: белыми, синими, алыми, с изысканными бусинами. Лицо скрывала белая маска, а на ханбоке серебристой нитью были вышиты журавли. Минна не знала, кто эта дама, но по тому, как непринужденно отец обнял ее за талию, стало очевидно — они были давно знакомы.

Минна незаметно покинула зал и направилась на свой этаж. Но не успела она повернуть в сторону лестницы, как Юнхо настиг ее. Он взял девушку за руку и настойчиво развернул к себе лицом.

— Постой, — прошептал он. — Нам правда нужно поговорить. Речь идет о твоей силе.

Минна уже открыла рот, чтобы возразить, но чья-то сильная рука крепко обхватила другое ее запястье.

— Отпусти, — грубо произнес Хён, глядя брату прямо в глаза. — Не стоит устраивать драку и портить всем вечер.

— Я здесь не для этого, — спокойно ответил Юнхо, не отводя взгляда.

— Нет, только не начинайте… — в отчаянии выдохнула Минна и, рывком освободив обе руки, бросилась бежать. Преодолев все лестницы, девушка оказавшись на третьем этаже и прислонилась к стене, чтобы перевести дух. Там она с облегчением заметила, что ни один из братьев не преследует ее.

— Для квисина ты все еще двигаешься неуклюже, — раздался глухой голос из глубины коридора.

Минна обернулась и чуть не столкнулась с Ван Хёлем. Он стоял в проеме и вел себя так, будто в очередной раз слышал все ее мысли во время танцев. Его руки были спокойно сложены за спиной — а это значило, что он пришел не вмешиваться, а по делу.

— Скорее, — бросил он и развернулся, чтобы уйти. — Рим Куён зовет тебя. Кажется, твое присутствие на третьем и четвертых этажах разбудило запечатанные двери.

Минна судорожно сглотнула и кивнула.

Глава 11.

На третьем этаже творилось нечто необъяснимое. Фонарики под потолком гасли один за другим, словно их тушил невидимый призрак. Замки на дверях с золотыми номерками ходили ходуном и издавали противный металлический скрежет.

Минна застыла у стены, не отрывая изумленного взгляда от Ван Хёля. Она ждала объяснений, ведь именно он направил ее сюда. Но мрачный жнец, словно погруженный в свои мысли, молча всматривался в сгущающуюся тьму. Когда последний фонарь погас, наступил кромешный мрак.

Вскоре в глубине коридора мелькнул одинокий огонек свечи, и послышался торопливый топот. На полу переплетались искаженные вытянутые тени Хёна, Юнхо и Рим Куён. Кисэн металась от двери к двери с подсвечником в руках, стараясь удержать порядок, но дом больше ей не подчинялся.

— Со Минна, что ты наделала?! — прозвучал ее резкий окрик.

Минна застыла в оцепенении, безмолвно качая головой.

— Она ни при чем, — вмешался Хён, крепко сжав ее руку. — Все из-за этого проклятого белого огонька, который вселился в нее.

— Я бы посомневался, — пробурчал Ван Хёль, убрав руки за спину. — Ни одного спокойного вечера...

— Что происходит с домом? — Юнхо приблизился к одной из дверей и ощупал дрожащий косяк. — При таких вибрациях конструкция не выдержит. — Он обратился к охваченной ужасом Рим Куён: — Как ваше самочувствие?

— Держусь… пока… — пробормотала она едва слышно, а ее изысканная прическа начала распадаться, выпуская длинные непослушные локоны. — Но если с домом что-то случится, я исчезну вместе с ним…

— Могу я чем-то помочь? — неожиданно для всех предложил Ван Хёль.

— Чем? — воскликнула Рим Куён с явным раздражением. — Может, заберешь мою душу? Завершишь то, чего так долго ждал?

Ван Хёль молча привалился к стене, задумчиво потирая острый подбородок. Тени от свечи плясали на его лице, искажая резкие черты. Минне почудилось, будто он уже сотню раз пожалел о своем предложении.

— Рим Куён, — осторожно произнес Хён, нежно обнимая Минну за плечи, — объясни суть проблемы.

— Дело вовсе не в Минне! — возмутилась кисэн. — Я предупреждала Юнхо, что нельзя селить Минну на третьем этаже! Это не лучший способ проверить ее способности!

Остолбенев от услышанного, Минна медленно повернулась к Юнхо. Она отказывалась верить, что он мог так поступить без серьезной причины. Нет, здесь должно быть логическое объяснение — возможно, очередное видение Ан Минджуна.

— Рим Куён говорит правду? — спросила Минна, встречаясь с его пустым взглядом. Но ответа не последовало — Хён уже накинулся на Юнхо, тряся его за ворот ханбока и впечатывая в стену.

— Ты совсем рехнулся?! — орал он, нанося удары. — Я тебя прикончу!

Юнхо молчал, не сопротивляясь, позволяя ему избивать себя. Его покорность говорила о признании вины.

Наблюдая за дракой, Минна кипела от ярости. Как он посмел так с ней поступить? Пусть она квисин и могла выдержать удар, но Тэхён находился на том же этаже! Его жизнь была в опасности! Девушка ринулась к Хёну, который уже поднял Юнхо за горло, намереваясь отбросить его в сторону, и пронзительно закричала:

— Довольно, отпусти его сейчас же!

— Но... Минна, он же чуть тебя не... — просипел Хён, глядя на нее через плечо.

— Я сказала — отпусти!

С видимым усилием Хён разомкнул пальцы и отошел от брата. Его лицо побагровело, вены вздулись, а Юнхо, поджав губы, смотрел в пол.

— Ответь мне! Ты рисковал жизнью моего брата ради какой-то проверки? — требовательно спросила Минна, сверля взглядом Юнхо, после чего повернулась к Хёну. — А ты… Решил разрушить весь дом? Рим Куён и так плохо! Все! С меня хватит!

Замки на дверях задребезжали, заскрипели, будто негодуя вместе с ней.

— Я немедленно забираю Тэхёна и покидаю это место! — заявила она, судорожно глотая воздух.

— Это каким же образом? — усмехнулся Ван Хёль, размеренно шагая по коридору.

— Найду способ выбраться! — выкрикнула Минна и устремилась к своей комнате.

С быстротой молнии Хён преградил ей путь и, крепко удерживая за запястья, случайно коснулся губами ее горячего лба.

— Минна, успокойся, — прошептал он, обхватив ее лицо руками и заставляя посмотреть на него. — Ты наполовину квисин, и тебя не так просто убить. А Тэхён там погибнет там. И потом... вспомни о Юри. Ее фонарик почти погас.

Минна чувствовала, как подступает истерика, и даже присутствие Хёна не помогало взять себя в руки. Ее плечи содрогались от рыданий. Она нехотя оглянулась — туда, где стояли остальные. Рим Куён крепко сжимала в руке подсвечник. Мисук, прибежавшая на крики, с округлившимися от ужаса глазами пряталась за спиной хозяйки, а позади них толпились другие служанки с жабьими головами. Ван Хёль небрежно привалился к стене и принялся изучать свои ботинки, всем видом показывая полное безразличие к происходящему.

На лице Юнхо наконец-то проступили эмоции: парень нахмурился и беззвучно пошевелил губами, будто только сейчас осознал, что его о чем-то спрашивали.

— Чем быстрее Минна освоит свои способности, тем меньше будет проблем, — тихо произнес он, обращаясь почему-то исключительно к Рим Куён. — Опасные условия — это обычные испытания для квисина. Прости, я не думал, что она сможет взаимодействовать с домом.

— Этот дом — отражение моего сознания! — твердо заявила Рим Куён, передав подсвечник Мисук и уперев руки в бока. — А главная способность Минны — проникать в чужое сознание! Если она сильно разозлится — здесь все разлетится в щепки! Нужно немедленно переселить её на второй этаж!

«Он сказал „проблем”? — подумала Минна, прикусив губу. — Получается, я для него проблема?»

На мгновение Юнхо посмотрел на нее так, словно услышал эти мысли.

— Простите за неудобства, — виновато поклонилась Минна, но кисэн только отмахнулась.

— Рим Куён, — вмешалась Мисук, — не лучше ли окутать дом туманом? Это временно нейтрализует энергию за дверями. Призрак из комнаты 315 уже бродит где-то поблизости. И Минне опасно оставаться в одиночестве.

— Да, — произнесла Рим Куён, собравшись с духом. — Объяви всем, что праздник закончился. Гости должны запереться в своих комнатах до рассвета.

Пока Рим Куён отдавала помощницам распоряжения, Минна пребывала в полном смятении. Хён, не произнося ни слова, продолжал крепко держать ее за руку — это было единственным, что не давало ей упасть без чувств.

— Разве… вы не говорили, что мне нечего бояться? — опомнилась Минна.

— Верно, — кивнула Мисук, — однако призраки способны завлечь тебя в ловушку времени или высосать энергию. Древние вонгви порой равны по силе квисинам. А здесь они хозяева положения. И Лес Иллюзий рядом только подпитывает их. Ты же знаешь, в Безымянном Доме обитает множество проклятых постояльцев. И даже Рим Куён не знает всех имен и их историй.

— Я позабочусь о ней, — вызвался Хён, который все это время оставался задумчивым и молчаливым. Не говоря больше ни слова, он повел Минну к ее комнате, резким движением раздвинул двери и втолкнул девушку внутрь.

— Что ты делаешь? — растерянно спросила Минна, когда створки сошлись за их спинами.

Хён притянул ее к себе, и Минна невольно напряглась — не от страха, а от неожиданности. Его объятие было слишком искренним, слишком крепким и эмоциональным, чтобы принять его за простое желание утешить. Она даже не успела возразить: его руки уже легли на ее талию, и Минна понимала — стоит обнять его в ответ, и Хён сочтет это началом их отношений. Но давать согласие сейчас она не была готова. Время казалось неподходящим для того, чтобы разбираться в своих чувствах. И все же оттолкнуть Хёна означало потерять его навсегда, чего ей совсем не хотелось.

— Я останусь с тобой, — прошептал он, нежно касаясь губами ее щеки.

— Что? — выдохнула Минна, вспомнив их танец, многозначительные взгляды и ту странную искру, что пробегала между ними. — Не надо… я справлюсь сама.

Ей было ужасно неловко, хотя стесняться, казалось бы, уже нечего — Хён давно признался в своих чувствах. И все же эти сильные, теплые эмоции, исходившие от него, пугали ее.

— Это не обсуждается, — отрезал Хён, после чего подхватил Минну на руки и бережно уложил на постель. — Мне будет спокойнее, если я останусь здесь. Ты же в курсе — твоя ярость способна обрушить потолок. Переоденься, я посторожу снаружи.

Он вышел в коридор, мягко притворив за собой дверь. Минна осталась лежать на кровати, уставившись в потолок. Под самым сводом кружили белые мотыльки — близилась ночь.

«Что же я наделала? — рассуждала она. — Почему стены дома так реагируют на меня? Если дом — отражение души Рим Куён, значит ли это, что мне нужно подавлять все эмоции? Нельзя злиться, ревновать, даже радоваться или грустить? Может быть, Ван Хёль был прав, и пришло время научиться контролировать чувства?»

Минна глубоко вдохнула, медленно считая до десяти, и резко выдохнула, пытаясь вернуть душевное равновесие.

Резкий звук распахнувшихся дверей заставил ее подскочить на кровати. В проеме показался Юнхо, а следом шагнул Хён — и сразу же встал у него на пути.

— Тебе здесь не место, — резко произнес Хён, заслоняя собой вход.

— Я не спрашивал твоего разрешения, — бросил Юнхо, оттолкнув его, и уверенно вошел внутрь.

Хён отступил вглубь комнаты, не сводя глаз с соперника. Воздух между ними искрился от напряжения.

— Она не хочет тебя видеть.

— Это уже неважно... — Юнхо ответил тем же тоном, не отступая.

— Ты причинил ей боль, и теперь думаешь, что можешь просто явиться и все исправить?

— Я не прошу прощения, — отрезал Юнхо. — Я здесь не для этого.

— Тогда уходи, пока я не вытолкал тебя силой.

— Попробуй!

Минна лихорадочно переводила взгляд с одного на другого, пытаясь найти объяснение их поведению. Самоуверенность Юнхо после всех его поступков, вызывала у нее гнев и негодование. Потерял ли он память или просто притворялся, когда подвергал ее опасности — уже не имело значения. Ее обида разрасталась внутри. Когда Хён схватил Юнхо за плечо и занес руку для удара, Минна не выдержала:

— Если собираетесь выяснять отношения — делайте это в коридоре! У меня и без вас достаточно проблем!

Минна мысленно выругалась: лучше бы они действительно оставили ее в покое... Их молчание нервировало хуже любых слов. Хён устроился справа, прислонился к стене и, словно нарочно, улыбался ей, время от времени бросая яростные взгляды на Юнхо. Тот сидел слева, отвернувшись и сцепив пальцы в замок, так что Минна видела только его напряженные плечи и затылок. Внутри у нее все кипело — что он вообще забыл в ее комнате?

— Я же сказала, что со мной все в порядке! — не выдержала она, скрещивая руки на груди. — Уходите оба!

Но парни продолжали молчать, игнорируя ее слова. Между ними развернулось безмолвное противостояние — чья выдержка окажется крепче. Время тянулось медленно, словно дождевые капли, стекающие по оконному стеклу. Минна поняла, что на Краю Путоши наступила ночь, когда пурпурный свет фонариков начал просачиваться сквозь тонкую рисовую бумагу дверей.

Юнхо и Хён вскоре уснули, привалившись к изголовью кровати. Минна замерла, не смея пошевелиться: голова Юнхо оказалась рядом с ее рукой, а его лицо, хоть и прекрасное, выглядело чужим. Не потому, что ее чувства остыли — скорее, его слова сильно ранили ее. От случайного прикосновения к его черным, растрепанным волосам сердце забилось чаще. Желание поцеловать его, как раньше, когда он оставался у нее на ночь, было невыносимым, но гордость взяла верх. Если бы он проснулся, пришлось бы объясняться...

Внезапно Юнхо открыл глаза, и их взгляды встретились. Минна вздрогнула, охваченная смущением, но не отвернулась. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга: он изучал ее лицо, она не решалась нарушить молчание и спросить о дальнейших планах. Как только ее губы дрогнули, Юнхо поднялся, прошелся по комнате и выглянул в коридор — словно искал предлог избежать разговора. Повернувшись к ней, он зашевелил губами, будто хотел что-то сказать, но в последний момент передумал и молча сел на кровать.

Минну пробирала дрожь — то ли от промозглого тумана, то ли от нервного напряжения. В смятении она разбудила Хёна, который мирно дремал на ее плече. Тот мгновенно встрепенулся и настороженно огляделся по сторонам в поисках угрозы.

— Что случилось? — мгновенно встрепенулся он, глядя по сторонам в поисках опасности.

— Я замерзла, — призналась Минна, поежилась. — Это из-за тумана?

— Да, — Хён кивнул, бросая осуждающий взгляд в сторону брата. — И еще… из-за поведения некоторых.

Юнхо едва заметно отреагировал на намек, дернув головой, но промолчал.

Хён нарочито громко цокнул языком, выражая свое недовольство, и притянул к себе Минну. С нежностью укутав девушку в одеяло, он зарылся лицом в ее волосы. От его тела исходило такое уютное тепло, что озноб постепенно отступал, а замерзшие пальцы начинали согреваться. Минна ощущала, как в онемевшие конечности возвращается жизнь.

— Так лучше? — тихо спросил он, прислушиваясь к ее дыханию.

— Намного, — улыбнулась Минна. Сейчас она готова была прыгнуть в костер, лишь бы не стучать зубами от холода. И все же, смущение разлилось по ее щекам. — Разве квисины мерзнут?

— Со временем твое тело привыкнет, — прошептал Хён и прижался горячими губами к ее шее.

— Что ты делаешь? — шарахнулась Минна.

— Когда полностью обратишься, тепло почувствуешь еще острее! — рассмеялся Хён.

Юнхо резко обернулся и пронзил Хёна яростным взглядом.

— Прекрати это! — осадил он. — Или хочешь, чтобы я выставил тебя за дверь?

— Я лишь пытаюсь ее согреть, — ответил Хён, крепче прижимая Минну к груди. — В чем проблема? Ты же не стал этого делать!

На мгновение Юнхо растерялся и, не находя нужных слов, перевел вопрошающий взгляд на Минну. Кивнув, она прижалась к Хёну, хотя больше всего хотела прекратить эту неловкую ситуацию. Прерывистое дыхание, превращающееся в облачка пара, выдавало ее волнение. Но Юнхо, по счастью, смирился с происходящим и вновь откинулся на спинку кровати.

Закрыв глаза, Минна гнала прочь мысли о нем и Хёне, чья довольная улыбка заставляла ее краснеть. Сколько времени они провели в постели — неизвестно. Веки наливались тяжестью, звуки становились все глуше, но девушка упорно боролась с дремой из-за тревожного предчувствия. Казалось, что с ней или Тэхёном может произойти что-то страшное, однако сон все же одолел ее.

Сквозь дрему Минна ощутила легкое прикосновение — кто-то взял ее за руку. Не решаясь открыть глаза, она замерла, гадая, не Юнхо ли это. Девушка продолжала лежать неподвижно, прислушиваясь к происходящему вокруг. Совсем рядом, у самого уха, раздался шепот Хёна:

— Перестань терзать ее своим присутствием!

Юнхо ответил с ледяным спокойствием:

— Я никого не держу против воли. Чувства Минны — не в твоей власти.

— Я и не пытаюсь их контролировать, — коротко бросил Хён.

После недолгой паузы Юнхо заговорил снова, только чуть тише:

— Я уйду на рассвете. Позаботься о ней.

— Ты в своем уме? Собираешься идти туда один? — возмутился Хён.

— Другого выхода нет, — отрезал Юнхо. — Минна спасена, Тэхён идёт на поправку. С Юри разберёмся позже. Сейчас главное — пройти Лес Иллюзий, найти Пак Сондже и забрать Ёнджу. Только так мы сможем спастись. В мире смертных нас уже поджидает засада.

— Ты же не выберешься оттуда живым… — Голос Хёна звучал надломленно, будто каждое слово причиняло ему боль.— Это слишком опасно! Ан Минджун предупреждал, что Дюон неадекватен… он же…

— Я поступаю так ради и твоего будущего тоже, — спокойно ответил Юнхо.

— Мне не нужны твои жертвы! — вспыхнул Хён. — Хватит относиться ко мне как к несмышленому ребенку, которого нужно опекать.

На мгновение все вокруг замерло. Только тихое, чуть прерывистое дыхание Хёна нарушало тишину. Пребывая в легкой полудреме, Минна осторожно приоткрыла глаза и встретилась взглядом с Юнхо. В полумраке, озаряемом пурпурным светом фонариков, она разглядела едва различимую улыбку. Внезапно его образ растворился в воздухе — шорох схлопнувшихся дверей возвестил о его уходе.

Когда Минна открыла глаза, в комнате царило безмолвие. Теплое сияние, проникающее сквозь бумажные двери, означало, что наступило утро. Пальцы коснулись смятого одеяла, еще хранящего тепло, но ни Хёна, ни Юнхо рядом не оказалось.

В голове промелькнули обрывки ночного разговора. Что это было — реальность или сон? Минна вскочила с постели и, не уловив ни единого шороха за дверью, метнулась к ней. Попытка открыть створки не увенчалась успехом — их запечатали чарами. Минну охватила паника: если Юнхо действительно отправился в Лес Иллюзий, и все услышанное было правдой — ей нужно его остановить.

Отчаянно колотя в двери, она закричала во весь голос:

— Юнхо! Хён! Откройте! Рим Куён! Кто-нибудь!

Ответом была лишь тишина — в груди закололо от бессилия. Внезапно в воздухе возникла серебристая завеса, нежная, словно паутинка. Странная субстанция просочилась сквозь двери, и те со скрипом раздвинулись. Вероятно, кто-то снял чары.

Выскочив в коридор, Минна оказалась в плену густого тумана: он был холодным, вязким и подвижным, будто валил прямиком из стен. Она задержала дыхание и медленно зашагала по коридору — босые ступни бесшумно скользили по полу, а сердце билось все чаще. В ее присутствии двери с золотыми номерками задрожали, словно живые. Но девушка упрямо направлялась к комнате Хёна. Прежде всего ей хотелось убедиться, что с Тэхёном все в порядке.

Постепенно сквозь белую завесу начал проступать мужской силуэт. Кто-то стоял неподвижно, повернувшись спиной, и его очертания казались до боли знакомыми — прямые широкие плечи, темные волосы, идеальный профиль. С каждым шагом Минна отчетливее понимала — это был Юнхо.

С глубоким облегчением она дотронулась до его плеча, желая привлечь внимание, но его ледяной взгляд оценивающе скользнул по ней, будто она была незнакомкой. Минна, все еще не веря своим глазам, прошептала:

— Ты не ушел…

Не успела она опомниться, как Юнхо обхватил ее лицо и впился губами к ее губы. Это случилось так неожиданно, что Минна по привычке обвила руками его шею и закрыла глаза. Однако в ту же секунду внутри все оцепенело — холод пронзил ее горло, а туман проник в самую в грудь, заставляя задыхаться.

Минна резко отстранилась, всматриваясь в глаза Юнхо. По его коже расползались синевато-черные пятна, будто что-то зловещее рвалось наружу, а взгляд стал мутным и стеклянным. Перед ней стоял вовсе не Юнхо — это был призрак, принявший его облик.

Проклиная себя за беспечность, Минна попятилась к дверям своей комнаты. Как она могла не почувствовать эту тьму? Может быть, их связь с Юнхо действительно оборвалась? Призрак медленно приближался, не отрывая своего жуткого, безжизненного взгляда. Поскользнувшись, Минна рухнула на пол и попыталась позвать на помощь, но леденящий холод сковал ее горло. Внезапно в конце коридора послышался приглушенный свист, который становился все громче. Из тумана, словно стрела, не вылетела золотая цепь и, обвив собой призрака, утянула его в серую мглу.

Поднявшись на ноги, Минна ринулась вперед и вскоре увидела главу мрачных жнецов. Ван Хёль, чьи руки были покрыты багровыми шрамами, похожими на следы ожогов, наматывал на них золотую цепь. Рядом стояла взволнованная Рим Куён и с сочувствием смотрела на него, прижимая к груди старую куклу — крошечную девочку в выцветшем ханбоке.

— Минна? — произнесли они в один голос.

Минна остановилась, стыдливо опустив взгляд:

— Простите… Я не хотела вас напугать. Я просто проснулась и…

— Ты сняла с дверей мой защитный барьер? — Рим Куён всплеснула руками, обменявшись испуганным взглядом с Ван Хёлем. — Это немыслимо…

— Мы не почувствовали ее присутствия — туман все скрывает, — заметил жнец. — Но она стала приманкой призрака. В конечном счете призрак пришел именно на ее силу.

— Дело вовсе не в Минне, — мотнула головой кисэн. — Это ревнивый дух воина. В эпоху Чосон, когда я еще была смертной, он явился сюда за одной из нас и спалил дом дотла… вместе со мной и помощницами. Его дух вселился в куклу... стал демоном и время от времени изводит гостей. Обычно он охотится на молодых девушек, иногда — на женщин. Притворяется тем, о ком они мечтают, а потом вытягивает из них всю жизненную энергию и вновь и возвращается в куклу.

— Почему ты до сих пор не избавилась от нее? — с упреком спросил Ван Хёль.

— Я пыталась, но безуспешно. Он умер здесь, поэтому, как и я, привязан к дому. Благодарю за то, что помог загнать его обратно…

— Господин Ван Хёль, — вмешалась Минна, — разве вы утратили свои способности, попав на Край Пустоши?

— Утратил, — невозмутимо ответил Ван Хёль. В ту же секунду цепь растаяла в воздухе, будто ее никогда не было, а багровые шрамы на его руке бесследно исчезли, обнажив безупречную кожу. — Но рядом с тобой они вернулись. Возможно, лишь временно… но это произошло.

Минна отступила на шаг, ее охватило лёгкое беспокойство.

— Вы ведь… не планируете забрать меня прямо сейчас?

— Нет, — отозвался Ван Хёль, отрицательно качнув головой. — Сейчас есть дела важнее.

— С Тэхёном все в порядке? Значит, ни призрак, ни кто-либо другой не причинили ему вреда?

— Нет, — ответила Рим Куён и крепко взяла ее за руку. — Пойдём. На веранде нас ожидают профессор Сон Мин и Ан Минджун. Нам предстоит серьезный разговор.

Минна кивнула, и все трое двинулись по коридору. Ван Хёль важно вышагивал позади, а девушка не переставала тревожно оглядываться. Влажный прохладный туман окутывал ноги, скрывая их ниже колен. Когда они вышли на веранду, оказалось, что синяя дымка полностью поглотила Поле Фонарей, стирая очертания деревьев.

За низким черным столиком под навесом сидели Сон Мин и Ан Минджун. От их чашек поднимался ароматный пар, а фонари под крышей, обычно излучающие умиротворение, тревожно потрескивали, создавая гнетущую атмосферу.

— Что с фонариками? — спросила Минна, присаживаясь на подушку, рядом с профессором.

— Они сигнализируют о приближении опасности, — напряженно ответил Ан Минджун, не отрывая взгляда от поля.

Рим Куён и Ван Хёль заняли места напротив. Их лица выражали глубокую усталость и тревогу. Особенно кисэн: эмоциональные всплески Минны явно сказались на состоянии дома и самочувствии его хозяйки. После нескольких минут тишины Минна наконец решилась задать свой главный вопрос:

— Где Юнхо?

Ан Минджун медленно опустил чашку ив очередной раз вгляделся в туманное поле.

— Он ушел в Лес Иллюзий, — мрачно произнес менбусин. — Я пытался его остановить. Говорил, что не вижу его будущего. И вашего тоже… Но он все равно выбрал этот путь.

— А Хён? — спросила Минна, затаив дыхание. — Только не говорите… не говорите, что он отправился за ним!

Ее поразило, что она больше тревожится за Хёна, чем за Юнхо. Не потому, что Юнхо был сильнее и осторожнее. Просто мысль о потере Хёна причиняла невыносимую боль.

— Хён ушел чуть позже, — кивнула Рим Куён, наливая Минне розовый чай. — Я встретила его на веранде рано утром. Он искал брата по всему дому. Юнхо строго-настрого запретил мне выпускать Хёна или тебя из этого дома. Но… как видишь, мои силы исчерпались. Я предупреждала Хёна об опасности Леса Иллюзий и о том, что они оба могут не вернуться. Но он не хотел оставлять брата одного, и мне пришлось попросить Рёна переправить его через поле прямо к границе с лесом.

— Хён такой Хён… — прошептала Минна и закрыла лицо руками.

— Он просил передать тебе это.

Рим Куён протянула Минне желтоватый клочок бумаги. Нетерпеливо развернув его, девушка пробежала взглядом по тексту: «Если я верну Юнхо назад живым и невредимым, ты, наконец, выберешь меня и станешь невестой рода Ли?»

Минна снова и снова вчитывалась в эти строки. Руки дрожали, а сердце защемило от противоречивых чувств. Девушка прижала записку к груди, понимая, что если Хён не вернется — она станет самым драгоценным и горьким воспоминанием о нем.

Все задумчиво уткнулись в свои чашки, будто чай внезапно приобрел особое значение. Всеобщее молчание нарушил торопливый топот лап по полу, и на веранду ворвалась запыхавшаяся Мисук.

— Со Минна! Вот ты где! — выпалила она, хватаясь за живот. — Я тебя в комнате не нашла, чуть не упала в обморок! Я нашла дневник Ан Минджуна! Представляешь, Ван Хёль прятал его в…

Жаба осеклась, заметив, что мрачный жнец сидит за столом. Ее взгляд в панике метнулся к Рим Куён, которая, едва сдерживая смех, поднесла чашку к губам.

— Все в порядке, Мисук, — с легкой улыбкой вмешался Ан Минджун. — Несколько дней назад я лично попросил Рёна передать дневник Минне в мир смертных. Видение показало мне, что она его читала, поэтому я не беспокоился о его безопасности. Рано или поздно дневник всегда возвращается к своему владельцу. А его истинный владелец — я. Так что я не переживал, что он попадёт в чужие руки. Уничтожить эту вещь окончательно не так просто. Только представитель рода Ан способен это сделать. Когда Совет Небес заговорил об уничтожении моих предсказаний, они подразумевали вмешательство моих дядюшек Сиван, правителей Чистилища.

Мисук бросила еще один настороженный взгляд на кисэн, но, получив ее утвердительный кивок, приблизилась к Минне и вручила ей дневник.

— Спасибо, — прошептала Минна, бережно прижимая находку к груди, будто в ней был ключ к спасению.

— Почему-то все молчат о том, что кто-то рылся в моих вещах… — проворчал Ван Хёль, недовольно покачав головой.

— Я благодарен тебе, — с улыбкой похлопал его по плечу Ан Минджун.

Мрачный жнец бросил на него недовольный взгляд, прекрасно понимая, что менбусин насмехается над ним.

Немного успокоившись, Минна потянулась к чашке, но дрожащие пальцы не удержали ее — тонкий фарфор с оглушительным треском разлетелся на куски. Все присутствующие вздрогнули и напряглись.

— Не беспокойтесь, я все уберу! — засуетилась Мисук, ныряя под стол и собирая осколки тряпкой.

— Скажите правду, — твердо произнесла Минна, заглядывая каждому в глаза в поисках ответа. — Юнхо и Хён… выживут?

Все снова уставились в свои чашки, и это гнетущее молчание действовало на нервы.

— Вы же позаботитесь о Тэхёне и Юри? — спросила она с нажимом.

За столом воцарилась мертвая тишина, пока наконец не прозвучал встревоженный голос Мисук:

— Ты что, собралась последовать за своим возлюбленным? — Жаба схватилась за волосы, ее глаза наполнились паникой.

— Она пока не определилась с выбором своего возлюбленного, — заметила Рим Куён, попивая чай.

— Что бы ни случилось, — произнес Ан Минджун, вскинув взгляд на Мисук, — мы не можем ей препятствовать.

— А ну-ка выкладывайте все, что вам там еще привидилось! — потребовала жаба.

Пока не разразилась очередная ссора, Минна извлекла из-за пазухи ханбока серебряную печать в форме мотылька — та отозвалась едва заметным пульсирующим свечением.

— Я должна выяснить, кому она принадлежит… и какова моя связь с этим квисином, — решительно произнесла Минна. — Если у меня есть какое-то предназначение, я обязательно выживу. Прошу, не волнуйтесь.

— Сразу видно, что ты моя ученица, — с гордой усмешкой произнёс профессор Сон Мин.

Минна аккуратно разместила дневник на столе и приложила к нему ладонь. Кожаная обложка стала горячей, а под пальцами проступили выжженные буквы ее имени. Осторожно сняв крышку печати, она поставила оттиск на первую страницу.

Вместо символов на бумаге возникли ожившие старинные гравюры. На фоне величественных гор прогуливалась прекрасная юная девушка в белом ханбоке. Ветер играл с ее длинными серебристыми волосами, а из-под подола мелькнул изящный драконий хвост. Красавица неторопливо спускалась по склону, собирая цветы. Рядом с ней весело прыгал белый кролик. На следующей странице появился таинственный мужчина в маске тигра, но так же внезапно исчез. Незнакомка скрылась под водопадом, будто спряталась от невидимой угрозы. Изображения постепенно исчезли, оставив лишь чистые листы.

— Ее имя — Сонна, — хмыкнул Ан Минджун, подвигая к себе дневник. — Она приходилась кузиной Ли Дуаль и Ли Кангилю.

— Это тетя Юнхо и Хёна? — удивленно воскликнула Минна.

— Именно так, — кивнул менбусин. — Сонна росла сиротой. Водный Дракон, отец Юнхо, тщательно оберегал ее от всех: и от квисинов, и от смертных. Причины такого поведения до сих пор остаются загадкой. Ходили слухи, что она была тяжело больна. Другие говорили о ее необычайной силе. Но однажды Сонна исчезла, и все решили, что она погибла.

— Мужчина в тигриной маске… это же Сухоран? — Минна с тревогой посмотрела на дневник. — Получается, он столкнул ее с водопада?

— Нет, — покачал головой менбусин. — Квисинов так просто не убить. Произошло что-то иное. Но… Минна, если между тобой и печатью Сонны возникла серебряная нить, и свет ее фонарика пробудился от твоего присутствия, то, возможно… Сонна еще жива. И сейчас ее сознание — в твоем теле. Клянусь, никаких видений о тебе и Сонне у меня не было. И я не причастен к тому, что случилось в Поле Фонарей. Кто-то связал вас задолго до меня… Ты права — твоя судьба еще не предрешена!

— Поэтому ты смогла открыть дверь… и обнаружить шкатулку с посланием, — завершил профессор Сон Мин.

Минна опустила глаза и осторожно коснулась живота. По телу разлилось странное умиротворение. Если в ней обитает особенный квисин — его сила станет ее щитом. Однако досадно было осознавать, что с родом Ли ее ничего не связывает. А ведь она уже вообразила, что судьба по-настоящему свела ее с Юнхо или Хёном.

«По крайней мере, это не проклятие...» — вздохнула она и, поднимаясь из-за стола, вслух произнесла: — Только не говорите отцу, куда я направляюсь.

— Ты действительно собралась в Лес Иллюзий? — вскричала Мисук, вскочив с подушки, но Рим Куён жестом усадила ее обратно.

— Послушайте, — вмешался Ан Минджун. — Ли Кангиль сейчас находится за лесом, в доме Пак Сондже. Он встретит вас на подходе. Рён переправил его туда еще до того, как Минна попала на Край Пустоши. Но вчера, навещая его, Рён вернулся раненым.

— Что? — воскликнула Минна, устремив удивленный взгляд на Рим Куён в ожидании разъяснений. — Рён — такой могущественный квисин! Разве его можно ранить?

— Можно, — с грустью кивнула кисэн, опасливо посмотрев в сторону Поля фонарей. — Это произошло, когда Рён пролетал над Лесом Иллюзий. Вероятно, он вошел в портал во время сдвига часовых поясов, и его крыло расщепило материей.

— И как часто такое происходит? — спросила Минна, мысленно благодаря судьбу за свое удачное перемещение.

— Крайне редко, — ответила Рим Куён. — Я бы даже сказала — никогда… Это означает, что баланс энергий нарушен. Происходит что-то неладное как в Лесу Иллюзий, так и в мире смертных.

— Как же мне попасть в лес?

— Мисук проводит тебя, — пояснила кисэн, многозначительно глядя на жабоголовую помощницу.

— Ох, какая неприятность, — недовольно квакнула Мисук. — Но раз надо, значит, надо!

— Я отправлюсь с Со Минной, — внезапно произнес профессор Сон Мин, медленно поднимаясь.

— И я с вами, — добавил Ван Хёль, вставая следом.

Минна удивленно переводила взгляд с одного на другого.

— Но… зачем? — в замешательстве спросила она.

Ван Хёль повернулся к Сон Мину и бесстрастно произнес:

— Я заберу его душу, когда мы выйдем из леса.

— Вы это серьезно? — всполошилась Минна, в ужасе глядя на профессора.

— Если мои расчеты верны, я вернусь живым, — невозмутимо ответил Сон Мин, поправляя очки.

— Если?.. — переспросила Минна и снова посмотрела на жнеца.

Ван Хёль лишь сложил руки за спиной и скрылся в туманном коридоре. Вслед за ним посеменила Рим Куён, однако через несколько минут она вернулась с маленьким стеклянным пузырьком, внутри которого мерцала голубоватая жидкость.

— Это сонный отвар, — прошептала кисэн, бережно вкладывая пузырек в ладони Минны. — Он пригодится, если тебе нужно будет срочно связаться с кем-то из мира смертных… или проникнуть в чье-то сознание. Но запомни: не больше двух глотков за раз. Иначе ты погрузишься в глубокий сон… и уже не проснешься.

— Но у меня нет опыта в этом, — с сомнением произнесла Минна, пряча пузырек в небольшой мешочек на поясе.

— Ничего страшного, — ответила Рим Куён. — Дождись, пока кто-нибудь тебя не обучит. Когда вы преодолеете Лес Иллюзий, попадете в дом Пак Сондже. Он живет на другом краю Пустоши. Пак Сондже знает, как входить в чужое сознание… он покажет тебе, что делать.

— Я нескоро вернусь в мир смертных, да? — замерла Минна и несмело подняла взгляд на кисэн. — Поэтому вы дали его мне?

— Не забывай, что Тэхён и Юри все еще в опасности, — ответила Рим Куён. — Если освоишь свои способности — спасешь обоих.

— А как же вы? — с беспокойством спросила Минна.

— Мы с Ан Минджуном возьмем на себя защиту дома, — пояснила Рим Куён. — Рён ранен и не сможет открыть для нас портал. Если Сухоран и Совет Небес решат проникнуть на Край Пустоши, нам придётся обороняться. Понимаешь, Сухоран, подобно тебе, способен восстановить силы мрачных жнецов… Ван Хёль, похоже, перестал ему доверять, вот и идет с тобой. Не переживай за отца и брата, они меньше всего интересуют наших врагов.

— Да, но… — нерешительно начала Минна. — Ведь этот дом — отражение вашего сознания, вашей души. Если Сухоран причинит вред вам или разрушит его…

— Ты сразу это поймешь, — перебила Рим Куён. — Серебряная нить на твоем запястье появится снова. Она покажет, что Тэхён в опасности. Минна, нам всегда казалось, что твое появление в мире квисинов было огромной ошибкой. Но теперь стало очевидно, что даже Ан Минджун не властен над твоей судьбой. Именно ты можешь спасти всех нас. И… пожалуйста, прости меня за все.

— Зачем извинения? — искренне удивилась Минна, чувствуя себя неловко.

— Дело в том, что между мной и Юнхо ничего не было, хотя казалось иначе. Но он уговорил меня подыграть, чтобы ты держалась от него подальше. Я была против — это бессердечно. Но он настаивал, что так нужно для твоей защиты…

— Стойте! — воскликнула Минна, и ее сердце затрепетало. — Хотите сказать, что Юнхо заботился обо мне? Но ведь он потерял память!

Кисэн, осознав свой промах, испуганно зажала рот рукой.

— Он все помнит, — тихо произнесла она. — Расставание с тобой далось ему нелегко. Он не простит мне того, что я все тебе рассказала. А теперь мне нужно уйти. Я должна предупредить господина Кэнэо и его жену о возможном нападении. Они всегда были нейтральной стороной, и, возможно, не согласятся прятать лодку. В прочем, Сухоран легко перелетит реку.

Минна забрала с собой печать-мотылька, а дневник оставила Ан Минджуну. Она вздохнула и подошла к перилам, вглядываясь в молочную даль. Сквозь клубящийся синий туман проглядывались лиловые верхушки деревьев — будто ждали новую жертву, чтобы высосать его энергию. Фонарики над головой потрескивали, и этот звук напоминал нервное перешептывание.

За спиной доносились голоса: профессор Сон Мин и Ан Минджун обсуждали предстоящую дорогу. Кто бы мог подумать, что этих двоих объединит общее дело. Минна уловила обрывки разговора — менбусин объяснял им, как именно жабы переправят их к границе Леса Иллюзий. Но все это звучало фоном.

«Юнхо… — с болью подумала Минна. — Почему же ты молчал? Так вот в чем была причина вашей ссоры с Хёном перед танцами? Ты догадывался, что я последую за тобой? А Хён… вечно клялся быть рядом. Какой же он упрямый!»

Ее губы сжались в тонкую линию, а в груди разлилась горькая обида. Теперь все обретало смысл, но легче от этого не становилось.

Минна оттолкнулась от влажных перил и, обхватив себя за плечи, побрела обратно в дом. Воздух в коридоре оказался немного теплее, но тишина противно звенела в ушах. Девушка остановилась у комнаты Хёна, желая убедиться, что с Тэхёном все в порядке, но не решилась открыть дверь. Вернувшись в комнату, она застыла у комода. В букете не хватало ветки, кто-то тайком ее забрал. Теперь Минна не сомневалась: это был Юнхо.

Его имя непроизвольно слетало с губ — оно так долго было частью ее жизни, что стало привычкой. Но чувства к Хёну были другими — они росли медленно, как первые цветы, пробивающиеся сквозь тающий снег. Ей действительно хотелось видеть его живым, невредимым, с той особенной, теплой улыбкой, что согревала ее душу. Хотелось знать, что с ним все в порядке… Не из-за чувства долга или вины, а потому что без него сердце не находило покоя.