Я один вижу подсказки 10

Слова автора

Всем привет! На связи Никита Красавин.

Девятая книга закончилась, начинается десятая.

Я долго думал, нужно ли писать слова автора в конце книги? Пришёл к выводу, что надо. Почему бы нет, если мне так нравится это делать? Тем более, это уже стало своего рода «традицией».

На самом деле, у меня нечего много сказать. Всё идёт своим чередом, книги потихоньку пишутся. Этот процесс, к сожалению, не быстрый.

Одно радует, погода замечательная! Скоро будет лето, а потому настроение поднимается как никогда.

Многие почему-то начали волноваться за моё вдохновение и здоровье. Очень приятно, спасибо вам за поддержку.

Впрочем, моё настроение лучше, чем когда я только начинал писать эту серию. Всё же написание такой длинной серии казалось нереалистичным.

Девять книг – это что-то огромное и недостижимое. Но уже сейчас, на девятой книге, смотрю и думаю, что это довольно мало… И хочется писать ещё и ещё.

Вы можете сейчас видеть обложку 10-й книги. Там парень занимается «кое-чем странным».

По-хорошему нужно было поставить временную обложку, но я подумал, что небольшой спойлер не помешает к четвёртому испытанию. Ведь обложка может на что-то намекать, но не может передать весь сюжет.

ХД.

В конце попрошу поставить новой книге лайк. Это важно для продвижения книги, для того чтобы читателей становилось больше.

Также попрошу всех тех, кто не подписался, подписаться на мой аккаунт. Чтобы мы всегда были на связи. В случае появления новинок, новых серий, новых книг, у вас всегда будет уведомление о них.

Вообще была идея добавить всех в друзья. Уверен, что количество друзей было бы большим. Однако я решил этого не делать, потому что со стороны это может выглядеть как накрутка.

Ну, просто другие авторы так не делают, поэтому я решил тоже в этом плане не выделяться. Но всё равно лучше подпишитесь.

Также, если вам нравится серия, вы можете поддержать меня как автора финансово. Это можно сделать, отправив награду к книге. Некоторые читатели поддерживают меня, я вам безмерно благодарен.

Всем спасибо!

Глава 1 – Останься

По-хорошему, мне бы стоило отдохнуть. Я чувствовал усталость, даже несмотря на то, что моё тело спокойно могло обходиться без сна неделю, а то и две. Всё-таки культиватор на стадии Потока.

Работа с формациями выматывала настолько сильно, что даже моя дикая выносливость не справлялась. Эта тонкая, почти ювелирная работа, постоянное напряжение мыслей и энергии. Всё это изматывало не меньше, чем напряжённый бой.

«Я устал».

Чтобы окончательно не впасть в безумие, я сел в позу для медитации. Спина прямая, руки на коленях, дыхание ровное. Активировал технику «Потомок Дити» и начал медленно поглощать шинсу.

Глубокий вдох, свежий рассветный воздух наполнил лёгкие. Выдох, вместе с ним уходило напряжение.

Когда я погрузился в состояние сосредоточенности, поток энергии мягко прошёл сквозь тело, очищая его, очищая сознание.

Также хотелось избавиться от накопившегося безумия. Мысли по поводу «доказать кому-то что-то» относились к разряду безумных, по моему мнению.

Постепенно те мысли уменьшались, пока полностью не сходили на нет. Вокруг тишина, спокойствие, нарушаемое лишь тихим сопением двух хобгоблинов.

Скай и Небула спали рядом. Так как они не люди, спать на траве им было даже комфортнее, чем на кровати. Только я рационально думал:

«Надо бы научить Ская работать с печью…»

Честно говоря, хотелось свалить на него всю рутину. Глянув на него сейчас, вымотанного до предела, я почему-то подумал:

«Наверное, не выйдет…»

«Ему нужно хотя бы поспать восемь часов. Потом ещё два-три дня, чтобы прийти в себя. Только после этого он хоть чуть-чуть отойдёт…»

Хобгоблины действительно работали на износ. Пусть они только помогали, но всё равно отдавались делу полностью.

Именно поэтому я погрузился в медитацию, а не использовал навык «Крылья Авриэля». Можно сказать, сохранил его для восстановления своих подчинённых.

Я встал, подошёл к ним и негромко позвал:

– Эй, вставайте… Нам нужно работать…

Те даже не шелохнулись. Тогда я осторожно поднял Ская и уложил его рядом с Небулой. Вытянул руку вперёд и активировал навык.

В воздухе над ними засияла большая сине-зелёная сфера. Она была словно соткана из полупрозрачных, эфемерных крыльев.

Внутри сферы время шло вспять.

Вся усталость, что накопилась в их телах, постепенно испарялась. Словно их организм проживал несколько суток отдыха за какие-то мгновения. Они открыли глаза почти одновременно.

– А?!

Реакция была мгновенной и бурной. Оба резко сели, глаза широко раскрыты от удивления. Энергия буквально хлынула в них.

– Что случилось? Почему я так хорошо себя чувствую? – Скай провёл руками по лицу, будто проверяя, не сон ли это.

Ещё несколько часов назад он едва мог говорить, лежал без сил, а теперь уже вскочил с земли, полный энергии.

С Небулой произошло то же самое, только её лицо резко покраснело. Она отвела взгляд и пробормотала:

– Мне… мне очень стыдно, что вы видели меня в таком виде…

Я посмотрел на неё. Её кожа оставалась того же глубокого синего оттенка, большие выразительные глаза блестели, а длинные ресницы, синие, как сапфиры, придавали взгляду почти гипнотическую глубину.

Она и в усталом состоянии выглядела так, как будто только что сошла с обложки инопланетного журнала о красоте и моде.

Я невольно подумал:

«В каком таком виде?»

А потом понял:

«Девушка остаётся девушкой, даже если она хобгоблин».

Я усмехнулся и подошёл к ящику с материалами, затем указал на печь:

– Ладно… Ладно… Хватит валяться. У нас много работы, ребята!

На это сразу же последовал бодрый ответ:

– Да!

Боевой дух нашей небольшой бригады был восстановлен.

– Теперь объясню принцип работы печи.

Это я говорил, глядя на Ская. Особенно важно было, чтобы он понял.

– Сначала печь нужно «заправить». Есть два способа: либо напрямую влить энергию, либо использовать уголь. Так как у тебя нет шинсу или магии, тебе остаётся только уголь.

Тем не менее, чтобы печь работала, в её ядре всё равно должна быть шинсу. Я влил свою, этого должно хватить надолго. Шинсу нужна, чтобы запустить управление печью.

Возле печи тут же вспыхнул экран: полупрозрачная голограмма с множеством ярких кнопок и символов.

– Ух ты…

Скай удивился и подошёл ближе, явно не ожидая от каменной печи такой «технологичности».

– Выглядит сложно, но на самом деле всё просто.

Я нажал на одну из кнопок. Внутри печи вспыхнула серовато-серебристая энергия. Это был не обычный огонь, а особый энергетический поток. Он не горел, а растворял уголь, преобразуя его в чистую энергию для горения печи.

– Теперь можешь закидывать уголь внутрь.

Скай сначала посмотрел в проём печи, затем взял ящик с углём и аккуратно, по одному куску, начал закидывать внутрь.

– Неее, неправильно… Так ты будешь до вечера её заправлять.

Он кивнул и уже с большей уверенностью взял ящик с углём, поставил его ближе к проёму печи и начал доставать уголь не по одному, а сразу сотнями.

Так как ящик был пространственным, он выбрасывал из себя всю массу прямо в печь. А та, вместо того чтобы расшириться, забиться или лопнуть, поглощала весь уголь, который только вкидывал в неё Скай.

– Отлично. Этого достаточно.

На панели печи вспыхнула шкала наполненности. После тысячи единиц угля она была заполнена на девяносто процентов.

Этого количества должно было хватить на долгую работу, даже если формации будут требовать мощного и стабильного питания. Затем я нажал на вторую кнопку. Внутри печи вспыхнуло пламя, но это был не огонь в привычном смысле.

Оно выглядело как однородное, насыщенно-красное пламя, по форме напоминающее язычок свечи, только гораздо больше, размером с футбольный мяч. По его поверхности, словно волосы на ветру, мерцали и переливались тонкие огоньки.

Скай не сводил глаз:

– Это пламя… оно похоже на живое…

– Верно, – кивнул я. – Оно похоже на элементаля огня. Живое, разумное… в каком-то смысле. Это нормально для печей подобного уровня.

Мне же нужно было удостовериться в другом. Пульсация пламени была стабильной, без признаков сбоев или других проблем. Однако я всё равно предупредил:

– Работая с печью, всегда будь осторожен. Это пламя трогать нельзя: ни руками, ни инструментом. Оно мгновенно сожжёт всё.

На самом деле, если бы это была не печь, то подобное пламя можно было бы использовать как оружие. Оно испепелило бы любого врага за доли секунды.

– Однако… – я прикоснулся к внешней поверхности печи. – Стены самой конструкции остаются холодными.

Скай подошёл ближе и тоже попробовал.

– Удивительно… Внутри бушует пламя, а снаружи прохладно.

Мы стояли вдвоём, как дети возле этой печи, и просто поражались её возможностям. Вообще, из-за навыка по формациям у меня было много знаний. Одно дело знать, другое применять их на практике.

Самое поразительное в этой печи –её настройки.

Интерфейс позволял не просто задавать параметры, а моделировать полноценные шаблоны изделий. При этом, несмотря на кажущуюся автоматизацию, порой требовалось прямое человеческое вмешательство.

Час ушёл на то, чтобы хотя бы в общих чертах объяснить Скаю, как всё работает: как задать форму заготовки, как выбрать и подтвердить тип сплава, какие руны активировать и в какой последовательности.

К счастью, у Ская был талант к подобным вещам. Он схватывал на лету, запоминал шаг за шагом, даже задавал вопросы о мелочах. Это значительно упростило мне задачу.

– Понял?

– Понял.

– Тогда давай, закидывай металл в печь.

Тот кивнул и начал осторожно бросать по одному слитку железа. Пламя внутри печи реагировало мгновенно. Оно будто открывало пасть и в одно мгновение «проглатывало» железо.

Сквозь проём печи было видно, как слиток попадает внутрь, в самое сердце пламени. Он не исчезал, а начинал плавиться, менять форму.

С каждым новым слитком железа его масса внутри становилась больше. Пламя тоже изменялось: вытягивалось вверх, приобретая форму столба. Вскоре оно достигло трёх метров в высоту и стало толщиной почти с толстое дерево.

Поверхность его постепенно сглаживалась, становясь гладкой, как камень. Но внутри, в толще расплавленного металла, уже начали проявляться туннели, словно человеческие вены.

Каждый столб «Контура Земли» по сути являлся мощной технологической формацией. Его нельзя было создать ничем другим, кроме как с помощью мощной печи.

Чтобы выковать один такой, у наших кузнецов ушли бы десятилетия, а сейчас этот процесс занимал считаные минуты. Ведь, чтобы завершить столб, требовалось заполнить эти туннели серебром.

– Можно?

Скай уже был на низком старте с двумя слитками.

– Кидай.

Он аккуратно вложил их внутрь формы. Серебро почти сразу расплавилось, превращаясь в текучую, почти ртутную массу. Оно растекалось по выжженным каналам, точно заполняя каждый контур.

Железный монумент был почти готов.

Хотя всё это звучит быстро, на самом деле мы провозились с ним до самого полудня. Мы работали молча, слаженно, не отвлекаясь ни на что.

Готовый столб завис в воздухе внутри печи. Извлечь его было не так просто. Я протянул руку, на пальце сверкнуло пространственное кольцо.

Сам столб, хотя визуально казался уже остывшим, всё ещё хранил внутреннее тепло. Само пламя печи отступило вниз, к основанию. Одна мысль, и массивный артефакт исчез, поглощённый пространственным кольцом.

– Пусть там остывает… – сказал я и выдохнул с облегчением. Затем повернулся к Скаю и хлопнул его по плечу:

– Принцип понятен?

Тот заморгал, переваривая всё, что только что увидел и сделал.

– Отлично, – кивнул я с довольной улыбкой. – Тогда сделай ещё таких… двенадцать!

Глаза Ская округлились от ужаса. Он замер, будто его только что ударили по затылку. Такое выражение лица было знакомо: как у ребёнка, которого мать оставила одного на кассе в супермаркете.

Очередь движется, продавец уже ждёт, а денег у него нет. На его лице читались панические мысли:

«Что я буду делать? А если не получится? А если сломаю?»

Я снова хлопнул Ская по плечу, на этот раз чуть крепче, чтобы встряхнуть:

– Не паникуй, всё нормально! Справишься.

Развернулся и пошёл к столу, за которым уже собралась семья. Отец поднял взгляд и спросил:

– Всё идёт по плану?

Я уверенно кивнул:

– Не просто по плану, мы даже опережаем график.

Мама, наблюдавшая за нами всё это время, добавила:

– Эта печь… она действительно хороша.

Хотя изначально идея ей не нравилась, она видела сам процесс: как я её создавал, как она работает, как точно выполняет задания. И теперь в её голосе уже не было сомнений, лишь лёгкое восхищение своим сыном.

Так всегда происходит: мама любит гордиться мной. Жалко, что вчера была небольшая ссора. Иначе она сказала бы больше и не была бы так скупа на слова.

– Спасибо, – коротко ответил я, присаживаясь. Взял чашку с чаем. Её аромат был глубоким, насыщенным, с лёгкими нотками трав и чего-то сладковатого. Цвет тоже радовал: янтарный и прозрачный. Я сделал глоток и ощутил лёгкий вкус:

«Просто великолепный».

– Ах… – выдохнул я и на несколько минут отдался моменту покоя. Время от времени из-за спины доносились тихие, почти комичные стоны Ская, возившегося у печи:

– Мммм… ууух…

Я обернулся, усмехнулся и подбодрил его:

– Всё нормально, не ссы, ты справишься!

И снова вернулся к чаю. Вообще, сел я за стол не ради него. Настоящая причина, мне нужна была помощь. Точнее, собирался кого-то «запрячь». Я отвёл взгляд в сторону и с лёгким вздохом сказал:

– Мне нужна помощь…

Семья моментально насторожилась.

– Какая именно? – почти одновременно спросили мама и отец.

– Нужно выбрать место для будущего поместья и рассчитать расположение для установки формации.

Как и ожидалось, желающие помочь сразу же нашлись. Айгуль, Ярослава и Травинка, «трое из принцесс», с готовностью подняли руки. Отец тоже проявил инициативу. Он уже собирался встать, но я мягко остановил его:

– Не стоит. Кто-то должен остаться и присмотреть за домом.

На тот момент у нас не было активной защитной формации. По сути, наша «безопасность» держалась исключительно на том, что мы все находились рядом друг с другом. Это создавало иллюзию надёжности.

Но если бы мы ушли все вместе… здесь остались бы только самые уязвимые. И я не мог так рисковать. Отец понял это сразу. Он сдержанно кивнул, хотя в его взгляде читалось разочарование:

– Хорошо, идите.

Очевидно, он хотел быть частью принимаемого решения, но понимал, что кто-то должен остаться.

Девушки быстро переоделись, и вскоре мы уже шли по тропинке. Далеко идти не пришлось, всего лишь выйти из леса и пройти немного вперёд. Остальное зависело от одного вопроса:

«Насколько близко к воде располагать новое поместье?»

Я шёл впереди, мысленно оценивая расстояния, рельеф и почву. Сосредоточиться мешали Айгуль и Ярослава. Они, как всегда, не могли просто идти молча.

– А ты точно нормально себя чувствуешь?

– Ты же ещё ничего не ел с утра!

– Не хочешь отдохнуть немного?

– Брат, мама всё ещё на тебя злится, да?

Вопросы сыпались один за другим. Я отвечал коротко: «Да», «Нет», «Возможно».

Они были невыносимо настойчивы… но по-своему милы. Пока мы шли, я неторопливо осматривал окрестности.

Понадобилось около получаса. Со стороны могло показаться, будто я просто лениво гуляю вдоль берега: запах свежей воды, тихий ветер, шелест листвы, песок мягко пружинит под ногами.

Вперед, гладь воды, горы на горизонте и тёмная кромка леса позади. Это место… оно словно само звало. Я резко остановился.

– Вот, – сказал я, глядя на землю. – Это место отлично подойдёт.

Девушки замерли за моей спиной. Я протянул руку, и из пространственного кольца появился флаг. Он был тонкий, но плотный, красного цвета. Воткнул его прямо в землю.

«Место выбрано».

Этот флаг стал центром. Я отмерил от него расстояние, натянул тонкую, почти незаметную верёвку и очертил ею широкую окружность.

Ровным шагом обошёл её по кругу, устанавливая по периметру двенадцать одинаковых флагов. Когда закончил, выпрямился и сказал:

– Задача проста: у основания каждого флага нужно вырыть яму. Три метра в глубину.

Три пары глаз уставились на меня с таким выражением, будто я предложил им что-то нехорошее, даже неприличное. Они моргали, не веря в услышанное.

– Что?

Неудивительно… Они все воины, а не землекопы. Моя просьба выбила их из привычного ритма. Я молча достал из пространственного кольца три лопаты, те с характерным стуком упали на землю.

– Копайте, – сказал с полной серьёзностью.

– Нет.

Ярослава моментально отшатнулась, словно лопата была чем-то опасным. Затем вскинула подбородок и почти с обидой в голосе произнесла:

– Брат, я представительница аристократического рода Некрасовых. Я не могу заниматься подобной… хм… деятельностью. Этим должны заниматься крепостные.

Классика. Прямо как по учебнику. Вела себя как типичный аристократ: воспитанная, гордая и до сих пор свято верящая в иерархию.

Даже у нас, в доме, где старались размыть границы между статусами, подобные замашки всё равно вылезали наружу.

Ярослава никогда не убиралась, не стирала, не мыла посуду. Это не значит, что она была ленивой, вовсе нет. Она участвовала в поединках, много тренировалась и проходила испытания…

Но всё это, наоборот, только укрепило в ней ощущение, что физический труд не её уровень. Слишком уж глубоко вросла в неё эта идея: если род знатный – до грязи он не опускается.

Первой, кто без лишних слов наклонилась и подняла лопату, была Травинка. Она не понимала всех тех возвышенных чувств и принципов, что бушевали в душе Ярославы. У неё в голове была одна простая установка:

«Я просто делаю всё, что приказывает мой хозяин».

Следом за ней, чуть неуверенно, лопату взяла Айгуль. Хотя и она происходила из аристократии, сейчас её положение было иным: формально – слуга рода, номинально – моя вторая жена.

Хотя этот вопрос, как и прежде, оставался висеть в воздухе: неразрешённый, неудобный, отложенный на потом. К счастью, дел было достаточно, чтобы об этом попросту не думать.

Ярослава, в отличие от них, не сдвинулась с места. Она по-прежнему стояла в стороне с видом, словно кто-то предложил ей нырнуть в грязь с головой. Стеснительная? Возможно. Упрямая? Безусловно. Я нахмурился и, не сдерживая раздражения, сказал:

– Мне плевать. Бери эту чёртову лопату и иди копай.

Она была моей младшей сестрой и, пожалуй, единственным человеком, с кем я мог себе позволить говорить так грубо. Не из злобы или желания унизить, нет. Просто иногда королев нужно спускать с небес на землю. Даже если они, твои родные.

Недовольно поджав губы, с выражением глубочайшей трагедии на лице, она всё же взяла лопату, выбрала ближайший флаг и, как обречённая, подошла к месту.

Тух. Тух…

Послышались глухие удары лопат. Все замолчали, и только звук лезвий, вгрызающихся в землю, слышался на берегу. Рядом росли кучки земли, аккуратно сваливаемые в стороны.

На вид девушки были хрупкими, но внешность обманчива. Каждая из них с лёгкостью могла выдержать бой с закалённым бойцом, а уж ямы выкапывать, не самая большая трудность. Не по скорости и не по мощности, но по выносливости их можно было сравнить с экскаватором.

Если бы, для сравнения, взять обычных крепостных, которых у нас попросту не было, те копали бы такие ямы дня пять или шесть. А эти девушки справятся и за день. Постояв рядом, убедившись, что никто не отлынивает и дело пошло, я сказал:

– Ладно, будьте осторожны. Мне нужно идти.

Я не хотел оставлять Ская одного надолго. Пусть печь и казалась безопасной, но если она вдруг рванёт, то мало никому не покажется. К моему удивлению, все трое хором попросили:

– Останься!

Я приподнял бровь.

– Зачем?

– Чтобы ты смотрел, как мы работаем!

Такой аргумент мне не понравился. Наблюдать за тем, как они копают, – не продуктивно. Я покачал головой, развернулся и ушёл.

Кто же знал, что именно это решение было ошибкой. Потому что стоило мне уйти, случилось нечто страшное…

Глава 2 – Гости

Я стоял рядом со Скаем. Мы оба смотрели в раскалённую печь. Давал ему указания, а он, сосредоточенно и молча кивая, поправлял изделие с помощью пульта управления.

Всё шло хорошо, довольно слаженно. Мне даже захотелось немного расслабиться. В конце концов, изначальный план был прост: закончить с испытаниями, выйти к семье, провести с ними время, а затем просто отдохнуть.

Особенно мечтал о своей кровати: лечь, почитать захватывающую историю (чтобы отвлечься от надоедливой рутины), заняться полной ерундой, ни о чём не думая.

И, казалось бы: «Звёзды наконец-то сошлись. Надо ловить момент…»

Как же ошибался.

Всё оборвалось в одно мгновение, когда заметил, как в сторону поместья буквально несутся трое. Я сразу понял, кто это. Но когда они подбежали ближе, у меня внутри что-то надломилось.

Айгуль была в крови. Её охотничий костюм разорван, кожа на плече и руке изодрана, будто её пытались снять живьём. Из рассечённой головы тонкой струйкой текла кровь по щеке. Она едва держалась на ногах.

Состояние Ярославы было ещё хуже. На её теле странные, жуткие следы: не то укусы, не то рваные раны, и с обеих сторон на животе и на спине. Словно её на миг надкусила чья-то огромная пасть… и каким-то чудом выплюнула обратно.

Травинка выглядела не лучше. Её зелёная кровь стекала с раздробленной кисти, пара пальцев просто отсутствовала. На доспехах следы от когтей, глубокие, рваные. Меча при ней не было, как и тех лопат, что я им выдал. Пустые руки, потерянный взгляд.

Я застыл, так как внутри всё сжалось. Только одна мысль пронеслась в голове:

«Их вообще можно было оставлять одних?»

Стараясь не поддаваться эмоциям, спросил:

– Что с вами произошло?

Ответила Айгуль, как самая старшая и ответственная. Судя по всему, единственная, кто ещё мог более-менее спокойно говорить:

– Когда ты ушёл, всё шло нормально. Мы просто копали ямы. Чуть позже мы услышали шаги… только тяжёлые. Что-то огромное приближалось.

Она замолчала на пару секунд, чтобы обозначить важную деталь:

– Оно шло со стороны троп, то есть с противоположной стороны от поместья. Мы сразу насторожились, и было два варианта: либо бежать, либо сражаться.

Я спросил:

– И кто выбрал сражаться?

Две головы, Ярославы и Травинка, мгновенно опустились. Понятное дело, что самые безбашенные всегда искали битву.

Айгуль их не сдала, а просто сказала:

– Так как нас было трое, мы решили, что нужно сражаться. Если существо пойдёт в поместье, то будет катастрофа.

– Какое же «умное» решение…

Сарказм в моём голосе был таким очевидным, что не нужна была даже табличка с надписью «сарказм».

Айгуль никак не отреагировала. Понятное дело, что спорить та не станет, особенно теперь. Она лишь продолжила, уже описывая то, с чем им пришлось столкнуться:

– Это было что-то вроде огромной гориллы.

– Сколько метров?

– Ммм… – она задумалась, – когда тот вставал на две лапы, то достигал примерно верхушек деревьев.

– Огромный!

– Да… Он передвигался то на двух, то на четырёх лапах. Мех зелёный, сливается с травой, так что его почти не видно, пока тот не начинает двигаться. Морда как у обычной гориллы, разве что на лбу вычерчена яркая красная полоса.

Я нахмурился, задумчиво глядя на девушек:

– Он был действительно так силён?

Айгуль сразу кивнула:

– Очень даже…

После короткой паузы те рассказали, как всё происходило.

– Я сама действовала издали, используя навыки магии огня, – Айгуль держалась на дистанции.

– Мы вышли вперёд, чтобы сражаться, – одновременно сказали, чуть пришедшие в себя, Травинка и Ярослава.

У двух девушек навыки были заточены под ближний бой. Хобгоблинша отвлекала, а сестра мощно била. Всё было хорошо, им даже удалось подпалить волосы на голове гориллы и нанести несколько ран по телу.

– Только затем горилла так взбесилась, – сказала Айгуль. – Глаза у неё покраснели, и та схватила Ярославу. Мы даже подумали, что он её просто сожрёт. Он сжал её челюстями так, что мы услышали хруст.

Вмешалась Травинка:

– Я, увидев это, сразу кинулась вперёд и проткнула ему глаз. Он сразу же взревела, открыл рот, и Ярослава выпала, упала на землю.

Айгуль заметила:

– Только в ту же секунду Травинка получила удар. Она не успела увернуться, и потеряла кисть. Её просто снесло ударом. И меч тоже.

На этих словах лицо Травинки потемнело. Видимо, вспоминала свой потерянный меч.

– После этого мы поняли, что не справимся. Решили бежать. Но не к поместью… наоборот, уводить его дальше, чтобы не припёрся сюда, не вышел на вас…

На этом моменте я не выдержал:

– ВЫ ЧТО, ДУРЫ?! Его нужно было наоборот сюда привести, чтобы мы смогли добить его вместе!

На меня рявкнула Ярослава, голос у неё был хриплый:

– Нет! Тогда бы вы тоже пострадали!

Они боялись его, но ещё больше боялись, что он навредит поместью. Точнее, людям в нём.

– Когда бежали, – продолжила Айгуль, – меня тоже зацепило. Но мне удалось замаскироваться: иллюзии, скрытие запаха, рассеивание следов. Это и спасло. Мы кружили, уходили всё дальше. И только убедившись, что он потерял наш след решились вернуться.

Она посмотрела мне прямо в глаза:

– Но он всё ещё где-то там бродит. И мы не знаем, когда он вернётся. Поэтому…

Все трое почти одновременно сказали одно и то же:

– Нам нужно срочно уходить отсюда!

Мне не понравилась их паника, поэтому ответил:

– Нет. Мы остаёмся здесь.

Молчание повисло в воздухе. И тут Айгуль сказала то, что, по всей видимости, долго держала в себе и не хотела озвучивать вслух:

– Я… кое-что видела.

– Что именно?

– Силуэт в лесу. Кто-то наблюдал. Стоял между деревьями… и просто смотрел.

От её слов по коже у всех пробежал холодок.

– Остальные его не заметили, – добавила она. – Только я. Но я уверена, что это был не зверь, а человек.

Во мне сразу вспыхнула злость. Это уже было не похоже на случайную встречу с дикой тварью, скорее на спланированное нападение.

И действительно… Отец же говорил, что здесь, помимо зверей, живут дикие племена. Мы начали копать на их земле.

Что могло сильно разозлить их. Момент они тоже выбрали подходящий: всего лишь три «беззащитные» девушки, занятые работой.

Я молча переваривал услышанное. Всё это складывалось в одну тревожную картину.

СКРИП!

И именно в этот момент дверь поместья скрипнула. Оттуда буквально выбежали отец с матерью. Они были в панике. Лица бледные, глаза расширены. Сразу посыпались вопросы:

– Что произошло? Что случилось?!

Айгуль и остальные снова рассказали историю от начала до конца. Только уже с новыми подробностями и чуть приукрашенной версией. Героические добавления от Травинки и Ярославы. В конце концов, все в доме сошлись на одном:

– Это ты во всём виноват!

Обвинения сыпались как проливной дождь. От них никакой зонтик бы не спас.

– Я же тебе говорила! – закричала мать, уже со слезами на глазах. – Нельзя было так импульсивно всё начинать! Посмотри на них! Они чуть не погибли!

Еле сдержался, чтобы не закатить глаза и не ответить:

«Ну… всё-таки не погибли же…»

Но даже для меня это было бы слишком. Сам чувствовал, как горло сжимает, как давит изнутри. Всё происходящее, в конце концов, взвалилось мне на плечи.

Давление только усиливалось.

– Нам нужно уходить! – выкрикнула мать. – Мы будем делать так, как говорит твой отец! БЕЗ ВСЯКИХ ТВОИХ БЕЗУМНЫХ ПЛАНОВ!

Тяжело было что-то ответить, поэтому просто стоял как камень. Смотрел на них, на всё происходящее. Пытался хоть как-то собраться с мыслями. Но шум, крики, эмоции мешали думать. Всё сливалось в сплошной гул. Я не выдержал и крикнул:

– ТИХО!

Во дворе все замерли. Я глубоко вдохнул и сказал:

– Ничего плохого не случилось.

Это было нагло, но выхода не было. Нужно было удержать ситуацию под контролем. Мать сжала губы, потом резко указала на раненую троицу:

– А они?! Это ты называешь «ничего плохого»?

– Исправимо.

Затем я вытянул руку вперёд. В воздухе появилась сфера навыка – «Крылья Авриэля», которая окутала трёх девушек. Полупрозрачная, сияющая, с очертаниями крыльев, свернутых внутрь, словно защищающих тех, кто внутри.

Их раны начали затягиваться прямо на глазах. Голова и плечо Айгуль восстановились. Следа от рассечения не осталось, кровь исчезла, а вместе с ней, даже порванный рукав охотничьего костюма стал целым, как новый.

Ярослава, точнее, её живот и спина, изодранные и пробитые, вернулись в норму. Кожа снова стала гладкой, ровной, будто ничего и не было.

У Травинки заново отрасли пальцы. Полностью: кости, суставы и перчатка. Всё вернулось в нормальное состояние.

– Вух…

Я тяжело задышал. Использовать «Крылья Авриэля» второй раз за день тяжело. Причём его сила распространилась сразу на троих, и раны были довольно серьёзные.

Из-за этого разболелась голова, но это было терпимо. Хотя стало понятно: третий раз сегодня я его уже не использую. И подумал:

«Нужно быть осторожным…»

В любом случае, передо мной встал самый тяжёлый выбор. Тот, который я считал едва ли не возможным. Такие моменты случаются настолько редко, что я даже не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал нечто подобное.

Я не смотрел на мать. Не смотрел на отца. Смотрел на них, на девушек. Сделал глубокий вдох. Со стороны это, наверное, выглядело странно: будто я вот-вот что-то скажу, но никак не решаюсь.

Для меня это и правда было странно. Я не из тех людей, кто боится слов. Я говорю прямо. Иногда грубо, но как есть.

Но сейчас нужные слова будто застряли в горле. Не потому что я их не знал, а потому что было страшно. Слишком сложно объяснить чувство, которое испытывал в этот момент.

– Простите меня. Это действительно была моя ошибка.

Воцарилась абсолютная тишина, все замерли, будто время остановилось. Потому что за всю жизнь никто и никогда не слышал от меня извинений.

Я всегда связывал это с тем, что не косячу. Ведь обычно ситуация находится под контролем. Сегодняшний случай стал исключением.

Поспешность, давление от испытаний, страх не успеть вовремя и желание доказать семье… Всё это вылилось в одну огромную ошибку, где близкие люди чуть не погибли. Я подумал тогда:

«Они действительно могли умереть!»

Ожидал, что девушки отреагируют как-то иначе. Может, холодно или даже с упрёком. Мол, нам твои извинения не нужны. Только вот лица у всех троих были довольные.

Я списал это на то, что свою «ошибку» искупил с помощью навыка «Крылья Авриэля». Однако они уж слишком были довольны. Будто к извинению дополнительно прилагалась машина.

Айгуль шагнула чуть ближе, голос у неё был мягким:

– Не стоит извиняться. Мы тоже виноваты.

Ярослава скрестила руки на груди, но на губах мелькнула улыбка:

– Ладно, прощаю. Но в следующий раз береги свою сестрёнку. А то уж слишком ты её не ценишь!

Травинка резко поклонилась, как воин:

– Хозяин, я недостойна прощения. Я отдам за вас жизнь. Моя жизнь всегда принадлежит вам. И если вы скажете умереть, я сделаю это за вас!

Они все были разными. Не просто по характерам, но и по отношению ко мне. Поэтому захотелось как-то их «побаловать», но у меня ничего ценного с собой не было. Я просто раскинул руки и с улыбкой сказал:

– Идите сюда. Обниму вас всех.

Тут началось весёлое столпотворение. Айгуль и Травинка тут же бросились ко мне, вцепились, будто боялись отпустить. Обняли крепко, от всей души. Их лица выражали полное блаженство.

Ярослава же осталась стоять. Упрямая, как всегда. Та даже отвернулась, чтобы не смотреть на нас. Поэтому, когда закончил обниматься с ними, подошёл к сестре. Не говоря ни слова, просто аккуратно обнял, без особого напора.

Сестра не сопротивлялась и ничего не сказала. Я легонько похлопал её по голове. Она попыталась сохранить строгость, но голос её выдал:

– Правда… можно было и без этого… – и при этом щёки у неё покраснели. Я едва сдержал улыбку.

– Всё хорошо.

…

Следующие три дня дались семье тяжело. Не физически, а морально. В доме царило напряжение.

Казалось, каждый ждал, что на нас вот-вот нападут. Даже я, привыкший держать себя в руках, был постоянно на взводе.

Я почти не спал, только медитировал, и то на улице. Оставаться внутри дома казалось неправильным и опасным. Я дежурил и всё ждал:

«Когда же они придут вновь?»

Вот только никого не было, что казалось странным. Будто они намеренно избегали именно нас. Только чувство Проводника кричало об опасности:

«Дострой формацию «Контур Земли», только тогда будешь в безопасности!»

Сейчас же оставалось лишь наблюдать и вслушиваться в каждый шорох.

Тем временем мать не унималась, каждый разговор с ней заканчивался упрёками, особенно из-за девушек: Айгуль, Ярославы и Травинки. Она была готова меня разорвать. Даже уговаривала сдаться и уехать, пока не стало ещё хуже.

Но я лишь молча качал головой и возвращался к печи.

Там работали Скай и Небула. В своей слаженной манере они создавали столпы для формации «Контур Земли». Один за другим, методично и без лишних слов.

Когда столпов накопилось двенадцать, стало ясно: пора. Нужно срочно выдвигаться и устанавливать формацию.

Я хотел пойти один, а отца попросить присмотреть за поместьем. Но, как и ожидалось, никто не поддержал эту «очешуенную» идею. Причём не просто не поддержали, были категорически против.

Даже те, кто ранее был против плана, теперь говорили:

– Если ты идёшь, то мы тоже идём.

– Это будет опасно, – попытался возразить я.

– Вот именно!

В итоге меня убедили: держаться вместе будет безопаснее. Не хотелось ещё полдня спорить и терять время на ссоры. Я согласился и пошёл убирать печь.

Мне пришлось аккуратно переместить её в Монету Скрытого Мира. Ни одно кольцо, ни пространственный ящик такую махину бы не уместили.

После этого начала формироваться команда: я, отец, Скай и четыре девушки – Ярослава, Айгуль, Травинка и Небула.

Кто-то будет копать, кто-то устанавливать формацию, кто-то стоять на страже. У всех были свои роли и задачи.

Поместье, естественно, в лесу не оставили. Его свернули в пространственный шар, после чего покинули пределы леса и направились в сторону озера Ламу.

Мы молча шли по лесу. Под ногами хрустели ветки и сухая трава. Хоть все были максимально напряжены, проблем не возникало. Мы ожидали засаду или что-то подобное.

«Но тут никого нет!»

Вышли к берегу, затем прошли ещё километров пять-шесть. К тому самому месту, где я ранее обозначил точку для будущего поместья и формирования.

«А?!»

Увиденное сразу насторожило: земля была перерыта. Флаги исчезли. Нити тоже. Вывод напрашивался сам собой:

«Кто-то сделал это намеренно!»

Я присел, провёл рукой по земле. Она была мягкая, ещё взрыхлённая. И кое-что сразу бросилось в глаза:

«Следы босых ног?!»

Человек, довольно крупный, скорее всего, мужчина. Он попытался замести следы, но кое-где они всё же остались. Тем более, всё было перерыто, а вещи украдены. Вряд ли чёртовой горилле понадобились флаги.

Я поднялся и обратился к отцу:

– Может, они нас боятся?

Он хмыкнул и покачал головой:

– Ну, вообще… они знают, кто я. Знают мою силу.

– Вот и я о том же. Может, не нападают, пока мы все вместе?

– Маловероятно. Скорее всего, они просто набирают силы и ждут удачного момента.

«Удачный момент» – это тогда, когда противник не бегает по всему лесу, а стоит на одном месте. Его не только легко найти, но если враг может управлять зверьми, ему будет легче привести стаю к нам.

Не одного или двух, а десяток и более. То, чего мы боялись больше всего. Даже я не уверен, что смогу всех защитить.

Отец словно видел мои мысли:

– Всё ещё настаиваешь, что оставаться здесь безопасно?

Я уверенно кивнул, по крайней мере, попытался:

– Мы не будем убегать. Сейчас, как никогда, важно дать понять, что род Некрасовых не боится тупых дикарей!

Сама мысль о том, чтобы прятаться, выводила меня из себя. Одно дело, если бы не было возможности, но формация... Она была готова, всё, что нужно было, только установить её.

Я снова достал флаги и верёвку, чтобы заново начертить разметки и расставить флаги. Когда сделал это, сказал:

– Копайте!

Глава 3 – Орда

«Рабочих» было достаточно. Причём каждый копал по-своему. Например, Айгуль среди всех сильно выделялась.

Та просто что-то напевала себе под нос. На земле появлялся магический круг. Прямо на поверхности.

Земля вокруг начинала медленно подниматься и раздвигаться, образуя идеально ровный колодец с гладкими стенами.

На копание одной ямы уходило меньше минуты. Меня сильно удивила её магия, но ещё больше удивило другое:

– Почему ты раньше так не делала?

Она ответила спокойно:

– Я берегла силы. Для меня магическая энергия ценнее физической.

С этим сложно было спорить, ведь в случае столкновения с гориллой все рассчитывали на Айгуль. Сейчас, когда было относительно безопасно, она решила не экономить силы, а сэкономить время.

Поэтому половину всех нужных ям выкопала именно Айгуль. Те были идеальны: ровные, одинаковой глубины.

Другие ямы копали все остальные. И вот там уже как повезёт: кривые, разной глубины, в некоторых и не поймёшь, то ли неглубокая, то ли провал уходит куда-то в бездну.

Каждый делал на глаз, без точных мерок. Конечно, так обращаться с формацией нельзя, слишком важна точность. Но в данном случае копать нужно было лишь для того, чтобы установить столбы.

А столбы эти должны были просто касаться земли, чтобы установить связь. Эта связь была необходима: без неё формация не заработает, не начнёт функционировать как положено.

Когда ямы были выкопаны, я перепроверил всё вместе со Скаем и Небулой.

– Вот, смотрите... Запоминайте…

Они кивнули:

– Мы понимаем!

Я вытянул руку вперёд, прямо из воздуха появился столб. Трёхметровый, тяжёлый, металлический, с серебряными полосами.

Тот завис на мгновение в воздухе, а затем медленно опустился вниз, в яму, которая была выкопана внизу.

БАМ!

Раздался глухой звук: железо встретилось с землёй. Столб сначала стоял ровно, но затем немного накренился вбок. Выглядело это не особо впечатляюще. Криво, как будто всё пошло не так, как нужно. Но я лишь довольно улыбнулся:

– Готово.

Скай и Небула переглянулись, глядя на меня с лёгким сомнением:

– Это точно готово?

– Всё нормально, – заверил их. – Главное, засыпать землёй.

Нужно донести до них: важны не ямы и не то, как стоят столбы. Важны сами столбы, они и делают всю «магию».

Так мы закапывали один столб за другим. Снаружи осталась торчать лишь верхушка. Выглядело это немного похоже на канализационные люки.

Только, во-первых, верхушки были из чистого серебра. А во-вторых, они были покрыты тонкой гравировкой: красивые, сложные руны.

Это был не просто декоративный элемент, руны должны были быть видны. Тоже важный момент, который нужно было объяснить.

Самая лёгкая часть была позади. Теперь предстояло самое трудное:

– Для начала нужно выкопать тринадцатую яму! – сказал я и посмотрел на Айгуль.

– Поняла!

Тяжёлая земля неохотно расступилась под действием заклинания. Почва недовольно шипела, пока не образовалась большая кубическая яма в центре круга.

Заклинание сработало как нужно, но отняло у девушки последние капли магии. Айгуль явно стало плохо, даже стоять не могла. Она выглядела так, будто вот-вот упадёт.

Ей явно хотелось сесть, только некуда. На землю она не села бы ни за что. Пот катился с её лба. Она была выжата, как лимон.

– Всё ли в порядке?

– В порядке…

Когда яма наконец была готова, стало ясно: её рыхлые стены могли осыпаться в любой момент. Пришлось срочно укрепить их при помощи защитной формации.

Я нарисовал её, и линии тут же загорелись пульсирующим зелёным светом. Земля твердела прямо на глазах, становясь прочнее бетона.

Затем наступило время сборки.

Процесс был схож со сборкой компьютера: материнская плата, процессор, оперативная память, видеокарта, жёсткий диск, блок питания, охлаждение – всё должно было быть на месте и в правильной последовательности.

Только вместо электронных компонентов, редкие кристаллы, каждый размером с большой ящик, а главный и вовсе с холодильник.

Они соединялись между собой при помощи рун. Тонкие линии, словно запутанные провода, тянулись по полу, по стенам и даже по воздуху.

Я старался объяснять Небуле и Скаю, как это всё работает: зачем нужна каждая часть, как между собой взаимодействуют потоки энергии, как кристаллы активируют различные участки формации.

Только их глаза начали стекленеть уже на этапе установки первого блока:

«Мда… с ними каши не сваришь…»

Ужасно было одно: почти все эти компоненты были в единственном экземпляре. Я добыл их, разобрав остатки формации «Трёх Талантов».

Когда казалось, что всё готово, по берегу вдруг разнёсся свист.

– Фью!

Тонкий и протяжный. Напоминал крик птицы или какого-то животного.

Может быть, обычный человек и не обратил бы на это внимания. Но среди нас не было ни одного обычного. Все моментально насторожились. Понятно без слов:

«Опасность».

Так как никто не собирался бежать, мы наблюдали. Действительно, вскоре послышались шаги. Сначала один, потом ещё…

Звук шагов множился. Нас явно окружало большое количество противников. Причём с разных сторон, тактически отрезая пути к отступлению.

Почти все. Кроме озера Ламу, чьи воды плескались у нас за спиной. Забавно, что единственный путь назад – это вплавь через озеро.

«Если, конечно, кто-то вообще собирается бежать».

Первым появился он – огромный медведь.

Чёрная густая шерсть будто поглощала свет, делая его похожим на ночь. Единственное, что его выдавало, тонкие линии на теле. То ли руны, то ли надписи на древнем, неизвестном мне языке.

Он двигался медленно, топая лапами. Уверенный в себе медведь. Впрочем, он был настолько большим и толстым, что его можно было назвать чудовищем. Воплощение ярости и мощи. Даже танк на его фоне показался бы маленьким.

Его пасть была приоткрыта. Из неё текли слюни, торчали клыки.

Главная же особенность, то, что сразу привлекло внимание, полностью чёрные глаза. В каждом из них, отчётливо выраженный символ: ‡.

Увидев его, я заинтересованно подумал:

«Что это?!»

Впрочем, внимание привлек не только сам медведь или его странные глаза, а то, кто шёл за ним. Целая орава других медведей.

Те не были одинаковыми. У каждого были свои особенности: один массивнее, другой, с пятнами на шерсти, у третьего необычные уши.

По-настоящему странным было другое: вместе с медведями шли существа, которых рядом с ними не ожидаешь увидеть. Я говорю о лосях.

Никогда не считал, что лось и медведь являются «братанами». Но этот лось впереди явно был вожаком. Он был не просто большим, любой взрослый лось большой, а этот гигантским. Выше даже массивного медведя.

Его мех отливал странным, неземным оттенком. Ноги казались тонкими, почти хрупкими, но в них чувствовалась сила.

Копыта были необычные, словно выточены из синего кристалла. Рога точно такие же, переливающиеся, будто изо льда.

Красивые, величественные, но сейчас они выглядели опасно: лось наклонял их вперёд с каждым шагом, готовясь к атаке. И снова эти глаза. Полностью чёрные, с красным символом внутри: ‡.

Из-за этого я нахмурился ещё сильнее:

«Это ещё что за общий знак?!»

Рядом с лосями шли мамонты. Не думал, что увижу их тут. Их вожак был огромен, покрыт густым мехом, только не привычным коричневым, а белым. Его хобот тяжело двигался, раздвигая воздух, вместе с бивнями, загнутыми, как полумесяцы.

Множество различных зверей, со всех сторон. Хищные лютоволки и снежные барсы. Каждый вёл за собой по стаду, и вместе они образовывали целую орду.

Они должны были находиться глубоко в лесу, где были бы королями, по крайней мере, в своей части.

«Что же им тут нужно?!»

Конечно, ответом были их глаза. У каждого был знак этого двойного креста – признак постороннего контроля.

Вообще, я думал, что племена будут вставлять палки в колёса. Просто не думал, что они настолько сильны. Даже подумал:

«А формация вообще с ними справится?!»

***

От лица Николая Некрасова.

Николай стоял, глядя на приближающуюся орду. Земля дрожала под их шагами, воздух казался тяжёлым. Видя их, он сжал сильнее трость, на которую опирался.

«Сколько же их тут?»

Рядом замер его сын – Алексей. Тот тоже стоял, будто вкопанный, словно у него не было «важных дел», а именно быстрее закончить формацию.

«Хотя что может сделать одна формация против такой орды?»

Николай не верил, что та сработает. Как подтверждение его мыслей, дрожь Ская и Небулы.

Он всегда считал их «не от мира сего», но довольно умными. Те разбирались в формациях, в вещах, в которых он сам не понимал ничего. Видя их страх, старик интерпретировал его как знак:

«Мы точно обречены».

Николай перевёл взгляд на остальных. Его дочь, Ярослава, стояла позади, скрывая страх за спокойным поведением. Но страх нельзя было скрыть в расширенных глазах.

Рядом с ней стояла Айгуль. У той не было сил даже испугаться, потому что единственное, о чём она думал, где бы сесть, чтобы не упасть прямо тут.

Одна кто «радовала», это Травинка, которая выхватила меч и выставила его вперёд обеими руками. Такой боевой дух Николаю нравился, и он хмыкнул:

«Она молодец…»

«И всё равно, наш отряд не дотягивает до элиты».

«Нас очень мало, у многих силы ниже среднего».

«Даже от формации, которая хоть чуть-чуть могла бы помочь… От неё нет толку, потому что та не готова…»

Вообще он довольно хорошо знал тех, кто стоял за ордой монстров – Племена северян. Живя на Севере так долго, он не раз с ними сталкивался.

Люди, чья кожа обожжена холодом. Суровые лица и узкие глаза, от того, что им приходилось постоянно щуриться из-за света, отражаемого от снега.

Николай несколько раз пытался с ними поговорить, когда сталкивался. В основном, когда те нападали на него. У него не было выбора, кроме как защищаться, защищать свою семью.

Однако даже будучи в плену, племена северян говорили только одно:

– Чужаки, убирайтесь. Здесь вам не рады.

А затем делали недвусмысленный жест, проводя рукой по горлу. Будто у них была миссия – уничтожить всех чужаков. После чего каждый раз загадочно погибали.

Николай не понимал, был ли это яд или какое-то заклинание, но отчётливо осознавал их силу – управление животными.

«Правда, раньше те были мелкими… В основном крысы, совы или ястребы…»

«Но сейчас?!»

Старик высоко поднял голову к небу, чтобы заметить их. В небе, высоко над ними, летали множество птиц.

Огромные, хищные силуэты, орлы и соколы, кружили, будто выжидая момента для нападения. Стало ясно:

«Теперь не скрыться даже в воде».

Николай стоял, напряжённо думая:

«Я был слишком неосторожен… слишком расслабился».

«Доверился сыну, а сам опустил руки. Просто с его приходом мне стало так легко на сердце… как будто камень сняли. Я захотел просто быть отцом. Забыл, что нельзя… Явно не сейчас…»

Он чувствовал, как эта ошибка давит. Теперь же у него оставалась только одна возможность:

«Нужно активировать навык – Апофеоз Обжорства».

Ему бы не хотелось его использовать, но выбора не было. Демон Обжорства – не та сущность, которую можно полностью контролировать.

Она сожрёт всё: его тело и душу, людей вокруг и орду. Единственное, чего ему хотелось избежать, чтобы «людей вокруг» как раз бы не задело.

На себя было плевать. Точнее, если нужно защитить свою семью, старик отдал бы за это жизнь. Много не думая.

«Главное, чтобы дети выжили…»

Николай вновь посмотрел на сына. Чтобы позвать его, слегка стукнул тростью по спине. Тот обернулся с удивлением на лице:

– Зачем ты меня бьёшь?

Старик сжал челюсть. В глубине души ему было больно это признавать, но его сын, крайне раздражительный парень. Даже подумал про себя:

«Слишком беспечный».

Ведь сейчас он был готов отдать свою жизнь ради защиты всех.

«А он что?»

В любом случае, Николай сказал:

– Вам нужно бежать! Как только…

Он хотел закончить: «Как только я активирую навык, у вас будет шанс. Возьми поместье, сестру, остальных и бегите. Не оставайтесь больше на Севере, здесь вы погибнете.»

Но всех этих слов он не успел сказать, потому что сын непонимающе спросил:

– Бежать? Это ещё зачем?

Николай не выдержал и заорал:

– ИЗ-ЗА ОРДЫ!

Тот снова посмотрел на него, будто ничего не понял:

– Что с тобой? Зачем так кричишь? Я же рядом, не глухой…

– Потому что ты не понимаешь!

– Чего не понимаю?

– Мы в смертельной опасности! – Николай шагнул к нему, почти схватив за плечо. – Это не просто звери! Это не случайность! Если не будем сейчас действовать осторожно, то…

Николай остановился только по одной причине: выражение лица его сына было скучающим. Таким, каким обычно смотрят на безумных стариков с шизофренией.

– Отец… – спокойно заговорил его сын. – Ну какая опасность? Это же, наоборот, идеальный шанс. Как раз можно проверить возможности формации «Контур Земли».

Парень, слегка прищурившись, довольно улыбнулся и достал из кармана кольцо с едва заметным узором по краям. Он подышал на него, протёр и надел на палец.

В тот же миг от формации, а именно от двенадцати массивных железных столбов, окружавших их, раздался низкий гудящий звук.

ДУУУУУУМ!

Словно под землёй спит большой древний монстр. Внезапно волна энергии с шипением разошлась во все стороны, поднимая в воздух клубы пыли и мелкие камни.

Животные, что надвигались со всех сторон, на мгновение замерли, ошеломлённые этой силой.

Отец, наблюдавший за происходящим, стиснул кулаки и подумал:

«Может, я и правда поспешил с выводами?»

***

Отец был на взводе, готовый вот-вот лопнуть от ярости. Уже что-то собирался делать, навыдумывал разных стратегий.

Я же стоял спокойно и не понимал, с чего вообще весь этот страх. Да, быть может, я сказал так: «Формация почти не готова».

Но почти не готова – это не то же самое, что совсем не готова. Столбы уже были созданы, вкопаны, и модуль управления был готов. А это, по сути, 99,9% всей работы.

Оставалось только настроить кольцо для управления. Кольца уже были подготовлены, они лежали в сокровищнице Школы «Гнездо Скрытой Горлицы».

Нужно было лишь доработать их и привязать к системе формации, что-то вроде духовного блютуза. Всё-таки хотелось управлять ею силой мысли, а кольцо позволяло это делать.

Стоит объяснить, что такое формация «Контур Земли». Это не просто защита – это формация царей. Та, которую создают не для того, чтобы просто отбиться, а чтобы править. Причём абсолютно.

«Контур Земли» закрепляет твою власть в самой почве, в камне, в воздухе. Ты – не просто номинальный хозяин территории на бумаге, а настоящий владелец. Вот что такое «Контур Земли».

Стоило только надеть кольцо, оно сразу подключилось к формации. Я ввёл пароль и привязал его к пульту управления.

Одна мысль:

«Активируйся!»

Формация сразу же ожила. Столбы начали связываться друг с другом, и я почувствовал, как они слегка выровнялись в земле, ведь мы закопали их немного криво.

Именно поэтому и не нужно было волноваться или вымерять всё по уровню: финальный этап настройки формация завершала сама.

Впрочем, энергия пошла по контурам. Часть накапливалась, остальная выходила наружу волной. Было видно, как воздух завибрировал, как они остановились, почуяв что-то страшное.

«НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ОСТАНАВЛИВАЙТЕСЬ!»

Стало страшно, что они испугаются и убегут.

«Как же я тогда проверю свою формацию?!»

До них было ещё целых два километра. Мы просто заметили их заранее. И они не могли так быстро подойти к нам, всё же местность тут относительно хорошо просматривалась.

«И что делать?!»

Пока я думал, отец снова ткнул меня тростью в спину. Я раздражённо обернулся:

– Зачем ты меня постоянно бьёшь?!

Он сначала ничего не ответил, просто мычал, как будто у него инфаркт. Потом собрался с мыслями и сказал:

– Она… отлично работает.

Я нахмурился:

– Что? Откуда ты знаешь? Ещё же ничего не сделал?

Отвернулся от него, чтобы не тратить время, и перевёл взгляд на застывших зверей. Те замерли и отказывались приближаться ближе.

«Вот же твари трусливые».

Затем понял:

«Нет сил больше сдерживаться. Не хотите идти? Отлично, я сам приду к вам!»

Тогда по-настоящему активировал формацию. Хватило лишь одной чёткой мысли:

«Схвати всех до единого!»

Глава 4 – Царь горы

Моя мысль превратилась в схему. Схема в сигналы, которые активировали структуры. А структуры в завершённое заклинание, то есть в какое-то действие.

«Какое именно?»

Из-под земли начали вырываться корни. Сначала тонкие, но они довольно быстро начали разрастаться.

Конечно, это были не обычные корни деревьев, а сотканные из пульсирующей энергии. Даже их цвет был пылающе жёлто-красным, как у расплавленного металла на кузнечной наковальне.

Они извивались, переплетались между собой, но при этом чётко расходились по земле от формации всё дальше. Корни двигались по пляжу в сторону орды.

Когда звери их увидели, сначала не поняли, как реагировать. Всё же у них не было человеческого разума, чтобы в полной мере осознать опасность. Всё, что у них было, инстинкты, кричащие:

«БЕГИ!»

Из-за этого они оглушающе заревели. Однако не побежали. Мне кажется, это из-за воздействия контроля, приказывающего:

«ИДИТЕ ВПЕРЁД!»

Первым бросился вперёд медведь. Он надеялся, что его мощное тело, острые когти и зубы смогут разорвать корни. Как-никак, деревья он использует в качестве зубочисток.

Разве его, короля леса, могут остановить какие-то корни?

ГРАРХ!

Медведь зарычал и сразу же вцепился в энергетические корни. И тут же пожалел об этом: корни обвили его нос и пасть, плотно сжимая челюсти так, что он больше не смог их разжать.

Он попытался отступить, держаться подальше, но его морда, шея и передние лапы – всё оказалось опутано. Корни сковали его полностью и прижали к земле.

Зверь рухнул, как груда мяса и шерсти.

Самое печальное, что он даже не мог зарычать от накрывшего бессилия. Всё, что он мог, – это тяжело дышать, чувствуя носом землю и проклиная людей, заставивших прийти сюда.

То же самое произошло с лосем. Его кристальные рога засверкали на солнце, когда он попытался боднуть корни, но был опутан с такой скоростью, будто он рыба, попавшая в рыболовную сеть.

Мамонт ревел, тяжело отталкиваясь ногами, но корни не отпускали. Они были крепче железа, и их было слишком много. Они обвились у ног, поднялись к брюху, охватили хобот, шею, спину. А затем одним рывком повалили его на землю.

Звери отчаянно падали. Один за другим, без страдальческого рёва, но с тяжёлым звуком своих огромных туш.

А я в этот момент ликовал. Просто был в восторге от демонстрации формации, от её силы, сдерживающей зверей.

Чувство охотника, добытчика. Эти звери моя добыча. Как бедняк, поймавший на реке огромную щуку. Он точно знает:

«Сегодня будет сытый ужин!»

Конечно, меня зверьми не впечатлить, но я всё равно пустился чуть ли не в пляс от увиденного. Эмоции переполняли настолько, что я осмелился на безумие.

А именно, покинуть безопасное место, круг защитной формации «Контур земли», и вырваться за его пределы.

Топ. Топ. Топ.

Я побежал к скованным зверям, хоть мне и кричал вслед отец:

– НЕ УХОДИ!

Не оборачиваясь, я крикнул:

– Стойте здесь! Я сейчас!

Мне нужно было выйти, всё потому, что под действие формации попали лишь самые первые. Они хоть и были вожаками, но мне хотелось большего.

Глупо использовать себя в качестве приманки. Только не тогда, когда формация «Контур Земли» под моим контролем. Я хмыкнул про себя:

«Тогда можно вести себя глупо».

Вообще, зверей, именно скованных, накопилось довольно много, почти два десятка. Разношерстная стая: хищники, травоядные – все прижаты к земле. Но позади оставались ещё как минимум втрое больше. И они в панике разворачивались и начинали бежать.

То, что это была именно паника, проявление неконтролируемого страха в толпе, – было очевидно. Даже не будучи экспертом в психологии.

Для сравнения: когда орда шла в атаку, их шаги были по-царски уверенными. Они двигались неспешно, будто шли на готовый обед, чтобы поесть. Обходили деревья, стараясь не повредить ни единой ветки, оберегая лес как свой дом.

А теперь?

Теперь они неслись назад, как неуправляемые тараны. Мамонты, лоси, медведи – сметали всё на своём пути. Деревья ломались с ужасным звуком под тяжестью их тел. Падали, оставляя за бегущими зверями целые участки, «очищенные» от леса.

Я бежал, смотрел на это, чуть ли не с открытым ртом, и думал:

«Они что, решили уничтожить весь лес?!»

Но тут заметил: некоторые затаптывают друг друга. В диком страхе, лишь бы убежать, покинуть этот адский берег озера Ламу. Они мчались напролом, не разбирая, кто рядом: сородич, друг или дерево.

И тогда я подумал:

«Вот это да…»

Конечно, всё это меня скорее забавляло, чем огорчало. Ведь именно так и должен вести себя враг.

Каждый, кто хоть на секунду подумал, что может причинить вред мне, моей семье или моему роду. Кто решил, что раз люди слабы и малочисленны, то можно собрать всех тварей этого леса, с разных его концов, нагнать страху и сломить дух...

Я вам вот что скажу:

«Разрушение леса, не на моей совести. Это на совести тех, кто посмел напасть! Не начни они первыми, всего этого бы не было!»

Признаюсь, такие рассуждения сейчас звучат слишком уж поспешно. Моё сознание было больше занято мыслями о победе.

Настроение, скорее опьянённое, чем рациональное. Я ведь ради этого и не спал, и трудился. Ради этого момента построил печь, потратил массу ресурсов. Чтобы заявить во весь голос, во весь север:

«ЭТА ЗЕМЛЯ ПРИНАДЛЕЖИТ РОДУ НЕКРАСОВЫХ!»

Но как будто чего-то не хватало. Эффект нужен был сильнее, чтобы до каждого дошло.

Топ. Топ. Топ.

Я подбежал к медведю, к тому самому громадному вождю. Моя ступня коснулась его носа, вторая мягко встала на лоб. Даже сделав ещё два шага, я всё ещё оставался на его голове, настолько он был огромным и массивным.

Он был жив, и явно чувствовал, как человек, обычный на вид парень, свободно и бесцеремонно топчет его густую чёрную шерсть.

Я шёл по нему без злобы и без силы в ногах. Просто аккуратно поднялся. Так, как люди обычно поднимаются на высокие холмы. Ощущение было примерно таким же.

Сверху мне стало видно всё ещё яснее. Я стоял один, словно царь горы. В обычной одежде, не аристократской, а той, что носят простые люди, работающие в полях.

Одежда была чистой, но явно не по статусу. И всё же никто сейчас не недооценивал мою мощь. Я был уверен: за мной наблюдали.

Скрытые глаза диких племён следили из-за кустов, из-за деревьев. Может, в ужасе, а может, в ярости. Но точно, каждый следил внимательно.

И я должен был передать «привет», то самое сообщение, которое разлетится по всем племенам. Я вздохнул полной грудью и завопил:

– ААААААА!

Мой крик разнёсся по лесу, словно рёв зверя. И вслед за ним:

– НУ ЧТО ЖЕ ВЫ ПОПРЯТАЛИСЬ ТЕПЕРЬ, ТРУСЛИВЫЕ ТВАРИ?!

Ответа не было, лишь тишина. Может, мои слова и не были шедевром красноречия… но и не такими уж плохими. Вполне себе обычная провокация. Подождав пару минут, я пробурчал себе под нос:

– Скучные вы. Хоть бы один вышел.

Очень хотелось взглянуть на этих загадочных жителей Севера. Особенно чесались кулаки, хотелось набить кому-нибудь лицо.

Почему бы не набить морду медведю?

Зверьё, особенно пойманное и беззащитное, не тот противник, с которым приятно драться. Бить нужно тогда, когда на тебя идут с кулаком, когда хотят убить.

А так?

Это просто бессмысленная жестокость. Не та, что воспитывает силу, а та, что разлагает изнутри. Мне не хотелось быть тем человеком, который издевается над слабыми.

Поэтому я развернулся, повернулся к лесу спиной, как бы говоря: «Красная цель, стреляйте же!»

Без провокации скучно жить. Впрочем, мне также было интересно посмотреть на своих. Те выглядели довольно необычно.

Отец стоял в полном ступоре. Его рот был широко открыт, то ли потому, что он толстый, то ли потому, что ошеломлён. Он охал и ахал, и было непонятно: то ли восхищался, то ли пытался набрать побольше воздуха в лёгкие, будто кислорода не хватало.

Увидев меня, он вдруг широко улыбнулся. Во взгляде была та самая гордость за сына.

Айгуль вообще сидела прямо на земле, не думая о том, что испачкала подол платья. Видимо, последние силы всё же покинули её, и гордость аристократки немного поубавилась.

Увидев мой взгляд, она всё же встала и смущённо отвела глаза в сторону.

Перед ней стояли Травинка, Скай и Небула – такие же радостные, кричащие что-то мне и машущие рукой, как дети на празднике.

Самой потрясённой была сестра. На её лице было столько эмоций, что, казалось, она и сама не понимала:

«Верить в происходящее или нет?»

Ярослава будто хотела броситься вперёд, пробежать ко мне, взобраться на медведя следом. Когда она сделала несколько шагов за границу круга формации, я громко окликнул:

– Нельзя!

– ЧТО? – прозвучало недовольно в ответ.

– Ни в коем случае не выходите из круга!

Она надулась, явно недовольная. Но одно дело, рисковать собой, и совсем другое – семьёй. Этого делать точно не стоило.

Может показаться, что опасность миновала. Но прошло всего десяток минут, слишком рано делать выводы.

Я думал только об одном:

«Есть ли у племён козырь?!»

Если есть, его нужно вытащить наружу и уничтожить.

***

От лица Ярославы Некрасовой.

Когда брат резко сказал: «Нельзя», Ярослава ощутила, как внутри всё сжалось.

«Вот ведь... показушник…» – подумала она, глядя, как тот стоит на теле медведя. Один, как герой из древней сказки. А ей так хотелось стоять рядом с ним. Не прятаться за его спиной, а быть рядом, на равных.

С самого детства Ярослава относилась к брату с ревностью. Может, она даже сама до конца не осознавала свои чувства.

Ведь брат всегда казался «великолепным» в глазах родителей. Мир будто вращался вокруг него. С ранних лет она слышала одно и то же:

«Старший брат – твой пример».

И он действительно был примером. Не по словам, а по поступкам. Алексей знал, как устроен этот мир, понимал его лучше других. Он видел дальше, действовал решительнее.

И именно он сделал Ярославу такой, какая она есть. Ни мать, ни отец, ни воспитатели, ни учителя, а он. Оглядываясь по сторонам, Ярослава всё чаще замечала:

«Остальные люди вокруг – слишком мягкие… Живущие без цели».

У неё же цель была, потому что брат её научил. Рассказал о мечтах, о мыслях, о том, что каждый человек может влиять не только на себя, но и на весь мир. Научил не зависеть от мнения других, думать своей головой и всегда видеть суть вещей.

Поэтому уже к тринадцати годам она не признавала авторитетов. Ни в учёбе, ни в семье, ни среди сверстников.

Только брат был исключением. Он казался богоподобным. И Ярослава поставила перед собой цель, быть с ним на равных.

Когда брат пропал и считался мёртвым, девушка долго плакала. Но её брат всегда говорил:

«Я умру… мы все умрём. Это неизбежно».

Причина, по которой она не переживала, заключалась в том, что она помнила его слова:

«Не нужно переживать. Мы вновь встретимся там, на другой стороне бытия».

Тогда Ярослава решила, что нужно сосредоточиться на поместье, на тех, кто жив, и как бы занять место брата.

Ей казалось, что у неё это получалось. Однако лишь до тех пор, пока брат не вернулся с третьего испытания. Не передать словами, какое впечатление он произвёл:

«Он был поразителен!»

Пропасть между ними только увеличилась. Любого другого, может быть, обрадовало бы, что брат становится таким. Но Ярославу это печалило. Она думала:

«Лучше бы он был обычным…»

Слово «нельзя» брат крикнул резко. Чересчур резко, будто обращался к паршивой дворняге, которая решила обнюхать прохожего.

«Родной сестре так не говорят».

Ярослава почувствовала, как внутри всё обрушилось. Она ведь явно была сильной. В доказательство проделанный её путь:

«Первое испытание – тюрьма, где заключённые не видят света. Мне приходилось выживать среди каменных стен, мерзких преступников и жестоких надзирателей».

«Второе – расследование маньяка Потрошителя. Он убивал девушек по всему городу. Мне пришлось шаг за шагом идти по следу, пока я не поймала его… и убила».

«Третье – ещё опаснее предыдущих двух: корабль, шторм, остров сокровищ. Мне пришлось плыть по бурным водам, сражаться с морским кракеном…»

Ярослава вспоминала каждый момент. Правда, кракена ей убить не удалось, она была съедена им. К счастью, при ней было «Сердце Реинкарнации», и чудом она ожила посреди бушующего моря.

И весь путь она прошла сама. Кто-то мешал, кто-то помогал. Тяжёлые события на испытаниях закалили девушку. Всё разрушилось одним словом:

«Нельзя».

В голове крутились мысли:

«Почему нельзя? Когда вообще будет можно?! Я ведь тоже не боюсь смерти, как и ты!»

Ярослава хотела выплеснуть гнев на брата. Как говорится, если хочешь что-то от кого-то получить, нужно сказать прямо.

«А?!»

В этот момент произошло нечто совершенно неожиданное. Она заметила это одной из первых. Из-за слепой зоны неба, где брат не видел, приближалась опасность.

Огромный орёл чудовищных размеров. Коричневые перья с белыми пятнами, огромный клюв цвета золота. Он нёсся вниз, словно копьё. Его длинные, изогнутые когти были выставлены вперёд.

Орёл явно охотился, а в роли добычи – Алексей. Самое опасное в этой ситуации, что он стоял к нему спиной и что-то втирал сестре про опасность.

Ярослава похолодела, у неё не было уверенности, что формация могла защитить. «Контур Земли» определённо был хорош, но на земле, не в небе. Очевидный и явный изъян в формации. А значит, Алексей был обречён на смерть.

Девушка слишком хорошо знала: большинство смертей приходят из-за глупой самоуверенности в своей правоте. Очень редко осторожные люди умирали рано.

На её лице застыл страх и паника. Она не успела подумать, только почувствовать. Знала, что нужно спешить, и выкрикнула одно слово:

– ТАМ! – затем подняла палец вверх, указывая на небо за его спиной.

Ярослава крайне надеялась, что он поймёт. Как-никак, такое тяжело интерпретировать по-другому. Но Алексей был ещё тем затупком, он просто нахмурился и спокойно спросил:

– Что это с тобой?

***

Невозмутимо я стоял и смотрел на Ярославу. Точнее, на её отчаянные попытки что-то мне сообщить.

Вообще, всё стало понятно лишь по одному взгляду, когда она посмотрела вверх. Просто я притворялся невежественным, чтобы не спугнуть добычу.

Ведь думал так:

«Что это за приманка, которую вытаскивают перед носом рыбы? Нужно же сначала, чтобы та попалась. А уже потом, подсекать!»

Невольно даже усмехнулся этой аналогии: быть приманкой – значит побывать в чьей-то пасти.

Вообще, не боялся по той причине, что уже ожидал хорошую драку. Это явно отличная возможность показать свою силу культиватора стадии Потока.

С такими мыслями обернулся. С неба действительно пикировал ко мне огромный орёл. Тот уже находился всего в нескольких метрах. Совсем рядом, лишь в миллисекундах от добычи.

«Не слишком ли близко?!»

Даже струхнул, не на то рассчитывал. Подумал, что придётся чем-то пожертвовать в первую секунду: рукой или ногой, главное, сохранить голову.

Как вдруг ситуация изменилась. В небо взметнулись корни. Они сделали это быстро, за мгновение возникла живая стена, закрывшая обзор.

Орёл даже не успел долететь до меня. Один из корней уже обвился вокруг когтя и начал разрастаться: на лапу, следом на тело, крылья, шею и клюв.

Всё его тело оказалось так быстро опутано, что я сам ещё и шаг не успел сделать. Как и планировал, показать мощь культиватора стадии Потока.

Орёл полетел камнем вниз. Точнее, его туда потащили под прямым углом. Просто впечатался в землю с гулким звуком.

ТУ-ДУХ!

Корни не отпускали, а прижимали только сильнее, из-за чего даже от орла послышался сдавленный звук:

– Курлык...

Я стоял в полной растерянности, глядя на орла, лежащего с широко раздвинутыми крыльями. Выглядел он жалко, словно его подбили из пушки.

Смотря на него, в голове появилась мысль:

«Как так-то?»

Были смешанные чувства. С одной стороны, гордость. Я по-настоящему восхищался силой формации «Контур Земли». Она сработала молниеносно и защитила своего хозяина, то есть меня.

С другой стороны, разве я не хотел битвы? Люди же глупы, отец по-любому скажет, что это не я классный, а формация сделала за всех всю работу. Никто ведь не скажет:

«Алексей Некрасов молодец!»

«Ну почему… Почему даже моя же сила работает против меня?»

Глава 5 – Итоги

Сейчас можно было подвести итоги: орда животных с позором убежала, племена так и не появились, не посмели. Это абсолютная победа.

Около часа я ещё ждал, что, быть может, выйдет кто-то и хотя бы передаст послание. Видимо, они были настолько напуганы продемонстрированной мощью, что просто попрятались.

Почему так?!

Говорят, что не нужно недооценивать противника. Если речь идёт о племенах, то говорят иначе: «Не нужно переоценивать племена».

У них нет даже орудий из стали: костяные изделия, меховые одежды и чуть-чуть таинственной силы по управлению зверьми. То есть, их самый мощный козырь была орда.

Сложно представить, каково было их огорчение, когда тот с треском провалился. Это был подавляющий разгром противника на поле битвы, от такого тяжело будет оправиться.

Мне показались такие мысли вполне логичными:

«Скорее всего, так и есть…»

Обдумав всё ещё раз, я спустился к своим. Те уже устали от ожидания, просто сидели на земле и что-то рассказывали друг другу.

Их разговоры не были слышны, пока я не подошёл ближе. Они обсуждали пойманных животных и то, цитирую: «Можно ли будет на них покататься?!»

Когда подошёл ещё ближе, разговоры утихли. Все внимательно посмотрели на меня, но единственный, кто спросил, был отец:

– Ну что?

Вопрос был дебильный. Благо, на такие вопросы можно было отвечать примерно так же.

– Всё хорошо.

Затем уже пошла конкретика:

– Будем ли мы ждать?

– Нет, – беззаботно ответил я. – Ожидание это всегда раздражение, волнение и пустая трата нервных клеток.

Отец не понимал всего этого:

– Ты так говоришь, как будто у нас есть выбор?! – намекая на то, что племена теперь не отстанут. Мы не сможем быть в покое ни днём, ни ночью, в течение долгих лет. Жить и ожидать скрытого нападения.

Мне пришлось их остановить, и не думать слишком много, это тоже вредно для здоровья. Как я уже говорил, не нужно переоценивать противника, но ещё больше, не нужно недооценивать себя.

– Всё в порядке. Во-первых, сейчас настрою формацию, чтобы та анализировала потенциальных противников и сразу же захватывала их.

– Что это значит?

– Что-то типа системы «свой-чужой». Формация будет знать всех находящихся на территории людей. Тех, кто является чужими, она будет опутывать точно такими же корнями.

Кроме этого объяснения, пришлось ещё объяснить и другое:

– Что же касается именно области покрытия, то сейчас она небольшая. всего лишь пляж и чуть-чуть леса. Однако Скай с Небулой знают, как создавать столбы. Они будут постепенно наращивать область, пока та не захватит всё вокруг на сотни километров.

Для этого у семьи были необходимые ресурсы. По крайней мере на первое время, но явно достаточно, чтобы обезопасить себя настолько, насколько это возможно.

Что уж говорить, в столице будет не так безопасно, как на этом чёртовом Севере. Не зря же столько всего было реализовано.

Тем более установка новых столбов – это вообще отдельная история. Их больше не нужно вручную вкапывать в землю.

Каждый новый столб, как только будет выкован, автоматически захватывался бы формацией и устанавливался в правильном месте.

Даже глубокие воды озера Ламу не могли помешать. Формация без труда размещала столбы на самом дне. Всё это для неё не было проблемой.

После моих объяснений отец немного успокоился и, в конце концов, согласился со мной.

– Звучит хорошо.

Всё, что я говорил, было лишь ради одной цели. Расположить здесь поместье, чтобы могла прибыть мама вместе со слугами. Их тоже нужно было внести в формацию.

Да и вообще, не хотелось больше держать их в ожидании. Наверняка они сильно волнуются. Конечно, сейчас на берегу вид не самый приятный: поле боя, поваленные деревья, связанные звери.

Работы здесь предстояло много, и мы вряд ли закончим быстро. Тем более без поместья нам не обойтись.

Несмотря на все мои доводы, несмотря на то, что отец до этого со всем соглашался, он всё же снова спросил:

– Ты думаешь, это безопасно?

В этот момент мне показалось, что я говорю со стеной. Будто все мои слова до этого просто отскакивали от неё. Но я знал, что должен довести всё до конца.

– Конечно, безопасно… – спокойно ответил я.

Он снова что-то пробурчал себе под нос, но в итоге согласился.

Отец достал из сумки железный гладкий шар и влил в него свою тёмную энергию. Шар ожил, взвился в воздух и устремился к центру формации, буквально завис над пультом управления.

Так и было задумано: поместье должно было расположиться в самом безопасном месте, защищённом со всех сторон. Через несколько секунд в центре возникло здание.

Двухэтажное, из серого камня, но с большими окнами. Оно смотрелось здесь гармонично, как будто всегда было частью этого ландшафта. Такое здание могли себе позволить только богатые рода.

Только кто мог позволить его на Севере? Звучит странно, но, возможно, наше поместье было единственным каменным и таким комфортным на всём Севере.

Двери никто не спешил открывать. Сначала в оконных проёмах показались любопытные взгляды, чтобы осмотреть обстановку. Убедившись, что всё хорошо, двери открылись.

Из поместья вышла мама. На ней было лёгкое платье, подчёркивающее её изящность. Она сделала причёску и лёгкий макияж.

Сразу было понятно: она нарядилась не ради кого-то, а ради себя. Чтобы сохранить внутреннее равновесие, пока возводилась формация. Она не раз так делала при сильном волнении. Не загоняет себя, а перенаправляет мысли на что-то другое.

Как только она вышла, её взгляд зацепился за ближайшие «холмы», расположенные со стороны леса. До этого она видела только нас и безмятежное озеро.

Конечно, то, что выглядело как холмы, – это прикованные к земле звери. Она остановилась, посмотрела на них, а затем уже обернулась:

– Что это такое?

Вопрос почему-то адресовался не отцу, не кому-либо другому, а мне. Как будто я, справочное бюро, отвечающее на все вопросы.

– Наша добыча.

Она нахмурилась, не поняв:

– Что?

Тяжело было подобрать слова, чтобы объяснить правильно, поэтому я замялся немного:

– Эм… ну… как бы объяснить… Точно! Это наш ужин!

Наступила странная пауза. Атмосфера вдруг стала напряжённой и неловкой.

– В смысле, ужин?

К нашему разговору постепенно подтянулись и другие. У каждого было своё мнение на этот счёт. Сама тема тоже была довольно серьёзной.

Чтобы не стоять на свежем воздухе, мы вошли в поместье и расположились за большим столом в главном зале.

Вообще, было предложение накрыть стол и поесть, так как все устали и были голодны, но это казалось несерьёзным.

До тех пор, пока отец не сказал:

– Мы не можем обсуждать добычу, пока голодны. Ведь тогда всё, о чём мы будем думать, – только еда!

Его слова были вполне логичны. Никто и не спорил. Неудивительно, что уже через несколько минут большой стол был накрыт едой.

Меню было простым, но сытным: горячее мясо, гарниры, свежие и тушёные овощи, фрукты, несколько видов салатов.

Запахи быстро заполнили зал, раззадорив аппетит. Голод дал о себе знать, и сначала никто не стал говорить, все молча ели.

Слышен был только звон ложек и вилок, стучащих о тарелки, да негромкое шуршание ткани, когда кто-то тянулся за хлебом или чашей с фруктами.

Когда наконец поели, откинулись на спинки стульев, и атмосфера немного разрядилась, мы перешли к делу.

Вообще, было два мнения. Первое – самое радикальное: убить всех зверей и пустить их на мясо.

Такое предложение звучало жестоко, но имело свои основания. Мясо этих существ обладало высокой ценностью.

Оно не только насыщало, но и оказывало серьёзное воздействие на организм: укрепляло тело, повышало физические характеристики, усиливало жизненную энергию.

В нашем мире существует не так много способов развивать свои способности. Один из них, именно через такую еду.

Специальное мясо, насыщенное энергией, могло дать ощутимый прирост в силе, выносливости и ловкости. Но у этого решения была и очевидная проблема:

– Мы не сможем сохранить такое количество мяса!

Скай напомнил, что пространственные ящики больше не сохраняют свежесть, как это было раньше. Он имел в виду мир «Катакомбы Чернобога».

Услышав это, я удивлённо поднял брови:

– Да?

Тот кивнул и, немного нахмурившись, добавил:

– Да. Много мяса испортилось. Нам пришлось просто выкидывать его. Оно начало тухнуть и вонять.

– Интересно...

Не найдя объяснения этому, я просто кивнул. Странность пространственных сундуков сбивала с толку.

«Почему раньше всё работало, а теперь нет? Возможно, изменения в структуре мира...»

Но факт оставался фактом:

– Сколько бы ни стоило это мясо, каким бы редким и полезным оно ни было – если его не переработать или не заморозить в течение суток, оно просто начнёт гнить.

А это уже: утерянное золото, потраченная впустую энергия и упущенные возможности. В итоге, при всём кажущемся богатстве добычи, мы столкнулись с реальностью: даже обладая таким количеством зверей, мы получили не благо, а большую головную боль.

Тогда прозвучала вторая идея. Взять от природы только то, что нам действительно нужно, а остальное вернуть обратно.

Суть была в том, чтобы завалить лишь одного зверя. К примеру, лося. Он и вправду выглядел особенно аппетитно: массивный, мощный, с плотным мясом и красивым мехом.

План заключался в том, чтобы аккуратно изъять всё ценное: рога, копыта, мясо, кости, сухожилия и, главное – шкуру.

Также стоило подумать о других органах, обладающих силой: сердце, печень, может быть, даже ядро – если оно у него есть.

Что удивительно, идея пришла от Небулы. Несмотря на то, что она была хобгоблином, в ней не было и тени кровожадности.

Наоборот, она всегда проявляла уважение к животным, к дикой природе. Любила зверей, не как домашних существ, а как равных.

Однако не все были согласны. Травинка, сидевшая рядом, тут же фыркнула и отрезала:

– БРЕД! Отпускать врагов? Они же потом вернутся опять!

Я молча выслушал обе стороны. У каждой были свои плюсы и минусы. Хотя разговор вёлся открыто, было понятно: остальные обсуждают это прежде всего для меня. Последнее слово оставалось за мной.

И, по правде сказать, предложение Небулы мне нравилось. Убивать всех без разбора казалось слишком расточительно. Звери были нашими врагами, но в то же время, частью экосистемы леса.

Нельзя просто взять и истребить их – это значит нарушить баланс. А рушить баланс там, где мы живём, не хотелось. Наоборот, хотелось его поддерживать.

Я задумался. Воцарилась тишина. Я размышлял, как бы сделать всё по-умному. И тут пришла идея.

– Есть ещё один вариант.

– Какой? – спросил отец.

– Поместить их в отдельное пространство.

Мои слова звучали, пожалуй, даже жутковато для тех, кто не понимал, о чём речь. Поэтому я достал из кармана золотую Монету Скрытого Мира.

– Внутри есть летающие острова. Я могу переместить зверей туда, где они будут условно заточены. Как в клетке зоопарка, только чуть более гуманно.

Это сразу решало несколько проблем. Звери были бы у нас, целые и свежие, но при этом не представляли бы угрозы.

Единственный реальный минус: их нужно будет чем-то кормить, а значит, кому-то придётся за ними ухаживать. Я не смогу взять монету с собой на следующее испытание. Придётся оставить её семье, чтобы они позаботились о ней.

Понятное дело, для её активации нужна энергия. Не только шинсу, но и просто магия или жизненная сила. По крайней мере, с её помощью смогут перемещаться по островам четверо: отец, Ярослава, Айгуль и Небула.

– Как ты себе это представляешь?

– Идёмте, – ответил я. – Словами это не объяснить. Это нужно увидеть.

Семья немного растерялась: «А куда, собственно, идти?!»

Когда я поднялся, за мной поднялась вся семья. Я вынул Монету Скрытого мира и влил в неё немного шинсу.

В воздухе гостиной тут же вспыхнул мягкий свет, и через секунду открылся проход. Портал, ведущий в Скрытый мир.

Они заходили внутрь с осторожностью, переглядываясь, а выходили уже в другом месте. Посреди древнего города, раскинувшегося на одном из островов.

Поначалу никто не осознавал масштабов. Остров был огромным, а их взгляду открывалась лишь малая часть: старинные здания, башни, обломки неизвестных конструкций.

– Где мы?

– Ну… можно сказать, в древних руинах.

Мне пришлось устроить настоящую экскурсию: объяснять, как всё устроено, сколько здесь островов, что находится на каждом из них и главное, как между ними перемещаться.

Они слушали молча, внимательно обдумывая каждое слово. Лишь изредка моргали, словно не веря в то, что видят перед собой.

Даже отец, человек, которого трудно удивить, в какой-то момент остановился и с недоверием покачал головой:

– Сын... Я, конечно, понимаю, что избранные порой выносят с испытаний редкие предметы, но чтобы целый мир? Впервые слышу, чтобы кто-то смог унести мир.

Я лишь усмехнулся и ничего не ответил. Ведь результат зависит от действий самого избранного.

«А с навыком «Всеведущего», кто из них вообще может сравниться со мной?»

***

Прошло четыре дня.

Вокруг холодная вода, её свежесть пробирала до костей. Я задержал дыхание, а глаза открыл, чтобы увидеть, насколько же чисты воды озера Ламу.

Вода прозрачная, как стекло. Каждый камень на дне виден, как на ладони. Конечно, дно видно только рядом с берегом. Если говорить о глубине озера, я не решаюсь сказать точно.

Озеро Ламу имеет тектоническое происхождение. Это значит, что оно образовалось в результате движения и разломов земной коры.

Шинсу в теле позволяла надолго задерживать дыхание. Я мог свободно находиться в воде часами, но сам процесс был напряжённым, поэтому, налюбовавшись увиденным, я вынырнул на поверхность.

– Вухх… Ах…

Я перевернулся на спину, раскинув руки. Волны аккуратно начали покачивать из стороны в сторону, словно убаюкивая, как в колыбели.

«Хорошо…»

Правда, солнце светило прямо в глаза, заставляя щуриться. Видно было только небо, вдали кроны деревьев и собственный живот с рельефным прессом.

«Жить возле озера и не купаться в нём – это можно считать преступлением. Грех, за который людей стоит расстреливать...»

С улыбкой подумал я, продолжая медленно плыть на спине. В таком положении оставался долго, несколько часов. Только потом перевернулся и поплыл к берегу.

Когда вышел из воды, капли падали с тела на тёплый песок, оставляя за собой тёмные мокрые пятна. Песок лип к босым ногам, прилипал к пяткам, забивался между пальцами.

Но мне было всё равно, я спокойно направился к своему стулу. Это было что-то вроде широкого деревянного кресла-шезлонга.

На нём можно было развалиться, что я и сделал. Растянулся, откинул голову назад, позволив солнцу сушить кожу.

Затем взял лежащую рядом книгу. Автор не был указан, только название – «Бедные люди». Занятный роман, написанный в виде писем.

Почему я отдыхаю? Почему занимаюсь тем, чем хочу, а не тем, чем должен?

Как-то так вышло, что после установки формации и битвы с Ордой силы просто испарились. Меня накрыло с головой, осталась только лень.

Несмотря даже на большие планы. Ведь я достаточно силён, и мне известны места, где скрываются племена. Я собирался нанести им визит, так сказать, сходить в гости и набить пару лиц.

Но… лень напала первой. Схватка вышла слишком неравной. Я не только проиграл, но и сделал это с позором. Такое тоже бывает, но я ни о чём не жалею.

Всё, чем я занимался в последние дни: купался, лежал на пляже, загорал и читал разные книги. Читаю одну, потом лежу, думаю о ней. И только потом берусь за следующую.

К сожалению, другие не разделяли моего ленивого настроения и часто мешали. Они не понимают смысла жизни, поэтому им казалось, что я как-то неправильно живу.

«Дурачьё, что с них взять?!»

Я упорно сопротивлялся. Каждый раз, когда кто-то приходил с «очень срочной и нерешаемой проблемой», максимум, что я мог предложить – это совет. И то, из лежачего положения.

А работы, конечно, было много. Скай и Небула целыми днями переплавляли тонны железа.

Работали как единый механизм: настолько слаженно и продуктивно, что буквально за три дня должны были закончить второй круг формации «Контур Земли».

Расширяли влияние рода на севере, шаг за шагом вытягивая границы. Но эта работа не имеет конца. В прямом смысле, хоть миллион столбов установи.

Во-первых, она в любом случае всё «сожрёт» и сделает частью себя.

Во-вторых, всегда будет ощущение, что нужно поставить ещё. Пока всю планету не обовьёт контуром, тяжело остановиться.

Так что пусть занимаются без меня.

То же самое касалось отца и Айгуль, которые занимались зверьми. То одного нужно переместить, то другому, загон на острове построить.

Проблемы, одна за другой. Они тоже приходили ко мне, просили помощи, но уходили с советами, как делать. Что их, собственно, не слишком радовало.

А вот единственной, кто по-настоящему доставал, была Ярослава Некрасова. Вот уж заноза в заднице.

Дел у неё толком не было. За что бы ни взялась, всё у неё через жопу. Поэтому, вместо того чтобы быть полезной, она просто доставала меня.

И сейчас, когда я почувствовал, что кто-то идёт, сразу понял:

«Это она».

Сестра подошла в странной кожаной одежде охотника, хоть и палило солнце. Как будто в лес собралась. Только лицо красное. Видимо, на обеде бахнула вина и теперь приперлась ко мне:

– Хочу с тобой серьёзно поговорить.

Причём с таким вызывающим тоном, будто в конце разговора собралась начистить мне лицо. Мне сразу не понравилось её настроение, поэтому я лениво махнул рукой и прогнал:

– Ой, иди в пень, Ярая. Я вообще сейчас ни с кем не разговариваю.

Глава 6 – Серьёзный разговор

Несколько раз пытался прогнать сестру, но та не уходила. Сначала просто стояла, затем подошла ближе и села рядом, как ни в чём не бывало, возле моего шезлонга.

– Ну что ещё?

Ярослава ничего не ответила, просто молчала. Но её присутствие всё равно мешало. Я же вижу её, слышу, как она дышит, даже чувствую запах её тела. Не то чтобы она воняла, просто чувствую запах.

Пытался сконцентрироваться на книге, но не мог. Даже подумал:

«Может быть, снова искупнуться?»

В этот момент сестра, казалось, уловила моё настроение, будто знала, что я собираюсь применить боевую технику «побега» и слинять в воду. По крайней мере, я так расценил её поведение, она вдруг спросила:

– Лёша, я хочу у тебя кое-что узнать. Ты ведь знаешь, почему род Некрасовых считается проводниками?

Вопрос касался истории рода, что меня заинтересовало, но я всё равно ответил неохотно.

– Конечно, знаю. А теперь иди.

– Ну скажи!

Я тяжело вздохнул:

– Из-за их навыка «Ока», – сначала ответил кратко, но почувствовал, что этого мало, и добавил: – Это чистая статистика. Те, кто сосредоточен на боевых навыках, рано или поздно погибают. Почти все, без исключения.

Она кивнула, будто ждала именно этого ответа:

– Да. Четвёртое испытание для многих избранных становится непреодолимым. «Золотым стандартом» считаются первые три. Именно после третьего девяносто девять процентов перестают идти дальше.

Цифры, конечно, условные, но суть верна. Даже в Империи есть указ: после третьего испытания нужно остановиться. Не рваться дальше и не пытаться пройти четвёртое.

Только Ярославу не интересовало четвёртое испытание, не интересовала статистика смертей. Её интересовал наш род, поэтому она вернулась к предыдущей теме:

– То есть один навык – «Око», может превратить обычную семью в род проводников?

Я кивнул, но уточнил:

– Это не только из-за навыка. Тут совокупность факторов. Навык не просто был – он передавался по наследству. По крайней мере, раньше. Сейчас в роду Некрасовых уже никто не обладает «Оком».

Когда я произнёс это, Ярослава странно на меня посмотрела. Так пристально, будто что-то уловила. Но я не остановился и продолжил:

– Дальше, дело в личном выборе. Наш предок, Пуро… он сам прошёл семь испытаний. Причём не в одиночку, а в паре с кем-то. Именно после этого за ним и закрепилась репутация проводника.

Имя у него было простое – Пуро. Фамилий тогда ещё не было. Про него вообще известно немного. История рода начинается уже с его сына, который и взял фамилию Некрасов, основал семью и начал вести записи.

Но Пуро… он был не просто прародителем. Когда о нём говорят, то говорят с уважением, почти как о легенде. Его считали гением. Не в смысле учёности, а в смысле выживания.

Он умел мыслить так, что даже в самых безнадёжных ситуациях находил выход. Там, где другие погибали – он проходил.

Самое странное, мы точно знаем, что он прошёл семь испытаний. Но никто не знает, что случилось дальше. Умер ли он на восьмом? На девятом? Или прошёл и их тоже?

Башня Бога не выдаёт тел. Тем более, не выдаёт записей о смерти. Я к тому, что каждое поколение рода Некрасовых верит: Пуро жив.

Мы немного поговорили о роде Некрасовых, но в итоге всё равно снова свернули к испытаниям. Особенно к одному вопросу, который Ярослава задала с особым интересом:

– Так что же происходит в испытаниях с четвёртого по шестое, раз их называют этапами для опытных избранных?

Ещё их иногда называют элитными испытаниями. А тех, кто прошёл их, называют по-разному. Кто-то – «опытные избранные», кто-то – «странники».

– Что же особенного в этих испытаниях?

Я задумался над этим вопросом, чтобы объяснить нормально:

– Можно сказать так: в них появляется хаос, то есть неопределённость.

Правила, которые раньше были хоть как-то стабильны, начинают работать непредсказуемо. Могут отключаться навыки, могут не дать выбрать роль – её придётся получить самому.

– То есть опытный избранный может вообще появиться на испытании без навыков, без предмета… ты просто оказываешься там, и всё, что тебе нужно – выжить и приспособиться.

Я говорил все эти слова, глядя в глаза сестре. Когда же речь зашла о более щепетильной теме, я отвернулся и посмотрел на озеро:

– Тем более, время на испытание увеличивается: десятки лет, может быть, сотни – в зависимости от продолжительности жизни роли.

– Что?

Ярослава удивилась: для неё «испытания» представлялись короткими приключениями. Они относительно быстрые. Она никогда не слышала о сотнях лет испытания.

– Ну, миссии меняются. Нужно будет не просто сделать что-то, а как бы прожить жизнь. Ты рождаешься, у тебя есть какая-то цель: ты либо выполняешь её, либо нет. Главное, не только выполнить миссию, но и не потерять себя.

Ярослава надолго замолчала, прежде чем воскликнуть:

– Но это же другая жизнь!

Может быть, со стороны было не совсем понятно, о чём она говорила, но я всё понял.

– Всё верно. Ты, скорее всего, найдёшь там любимого, заведёшь детей, а затем вернёшься сюда, в своё молодое тело.

Таких случаев слишком много, чтобы называть их редкостью. Избранные сходят с ума и не могут понять, где испытание, а где реальная жизнь. Если они живут в другом мире слишком долго, то жизнь роли кажется им реальнее своей собственной.

На этом этапе уже никто не говорит о силе, об уровнях или предметах. Речь идёт не о награде. Речь идёт о том, сможешь ли ты вернуться собой.

И когда они выходят, если выходят, им нужно время, чтобы просто восстановиться. Чтобы задать себе один страшный вопрос:

«Кто я?»

Впрочем, у Ярославы было иное мнение:

– Я не буду никого рожать. И тем более не полюблю искусственного человека на испытании.

Сестра думала о них как о ненастоящих людях. И что миры на испытаниях тоже не настоящие. Услышав это, я только хмыкнул:

– Хм…

– Чего?

– Вспоминая себя, я тоже так думал.

– А теперь?

– Я в этом не уверен.

Теперь уже сестра хмыкнула, только колко:

– Ха! Всё потому, что ты слишком слабый.

– Не говори ерунды, посмотри на это, – я поднял руку и напряг бицепс. Рука была большая, мощная, с множеством мышц. – Разве такое тело может быть слабым?

– Ты слабый духом!

Тут я уже не стал спорить:

– Просто в этом плане я обычный человек. Да, на первых испытаниях у меня ещё были розовые очки, как у тебя. Казалось, всё будет по-моему. Но в итоге понял – это неизбежно.

– Что «это»?

Ярослава задавала слишком много вопросов.

– Ты поймёшь это тоже. Так устроены люди. Мы тут сидим на чёртовом Севере, вдали от всех, оторваны от жизни, и это не нормально. Люди должны общаться, быть среди других. Мы – социальные существа. Из этого общения и рождается всё, что делает нас людьми: любовь, дружба, ненависть, предательство, верность.

Она медленно кивнула. Потом вдруг спросила:

– То есть, когда я пойду на четвёртое испытание… у меня уже могут быть дети? И мне придётся их оставить, чтобы вернуться?

– Да. Это возможно.

Она нахмурилась ещё сильнее:

– И у тебя, когда ты вернёшься, могут быть дети? У всех? Даже у отца?

Я долго не отвечал, потом сказал:

– Может быть. И, возможно, у него действительно были другие дети. В другой жизни, в других испытаниях. И, может быть, он тоже когда-то вернулся с пятого испытания и задал себе тот же вопрос, что и все:

«Где реальность?»

В любом случае, нам уже нужно было остановиться. Разговор стал слишком философским. из тех, на которые нет однозначных ответов. Каждый выбирает своё. Я протянул руку и несильно щёлкнул сестру по лбу.

Она взвизгнула:

– Ай! – и схватилась двумя руками за лоб, как ребёнок. – За что?

– Всё потому, что ты слишком глубоко копаешь.

– А что, нельзя?

– Можно. Только не со мной. Я люблю, когда всё просто. Просто прими как факт: роль – это роль, ты – это ты.

Не стал рассказывать ей про аватаров, про то, как они после слияния становятся частью так называемого «бога». Не стал говорить, потому что это всё равно ничего бы не изменило.

Таким людям, как Ярослава, лучше жить так, как она живёт: относительно спокойно, в комфорте, не заглядывая в бездну.

«Зачем тянуть её туда, где уже слишком много безумия?»

Одного «фанатика», копающегося в этом дерьме, достаточно. Ярославе, похоже, просто нравится рассматривать испытания как игру, как интересный сценарий. Ну и пусть.

Но вдруг она задала неожиданный вопрос:

– Разве это не лицемерие?

– Что именно?

– Ну… мы уходим туда, творим всё, что хотим, а потом возвращаемся. Как будто ничего не было.

Я посмотрел на неё серьёзно:

– Ты не понимаешь?

– Чего именно? – спросила она.

– В этом и есть смысл. Ты думаешь, что суть в наградах, в предметах, в силе. Но это лишь приманка. Конфетка, чтобы заманить. На самом деле важнее не то, что ты приобрела, а то, что ты потеряла. Понимаешь?

– Нет.

– Я так и понял.

Через некоторое время наш разговор зашёл в тупик. Мы просто сидели в тишине. Я лежал, глядя то на книгу, то на озёра вдали, и наконец сказал:

– Ладно, тебе пора идти.

– Куда?

– Туда, куда ты и хотела изначально!

Ярослава, похоже, действительно не знала, чем заняться. Я подумал, что она, возможно, решила пойти погулять по лесу, поизучать окрестности, попробовать что-то новое.

Впрочем, это было бы весьма полезно – выживание в лесу. Тренировка ума и адаптация к меняющимся условиям. Всё-таки не каждый городской житель сможет продержаться в дикой природе хотя бы трое суток.

Мне казалось, что она как раз задумала нечто подобное. Или, возможно, я сам мечтал об этом и просто проецировал свои желания на сестру.

Всё было спокойно, почти умиротворённо, пока она вдруг не задела за живое. Так сказать, ударила по самому больному месту.

– Когда ты уйдёшь на четвёртое испытание?

Я соврал:

– Ещё не скоро.

– Врёшь.

Я невольно отвёл взгляд, сделал вид, что ничего не услышал, и в этот момент мельком глянул на системный отчёт, чтобы узнать, сколько же мне осталось этого «блаженного» отдыха.

[Обратный отсчёт: 3 дня 1 час 48 минут 30 секунд…]

Я вздохнул, чуть усмехнулся и сказал:

– Ещё полно времени!

Для кого-то три дня – это ничтожно мало, но я знал, что за это время мне всё равно надоест безделье. Захочется двигаться, что-то делать, куда-то идти.

Вот тогда я и подумаю о следующем испытании. План, скажем прямо, почти гениальный.

– Так сколько? – повторила она.

– Три дня.

– Почему так быстро?! Ты же только вернулся, – Ярослава смотрела на меня с недоумением.

Она слишком многого не знала. Не понимала, в каком положении я оказался, насколько мало у меня на самом деле свободы. У меня не было возможности просто взять и остаться.

– Вот как-то так, – ответил я уклончиво, не зная, что ещё сказать.

– А когда ты вернёшься? – не успела она договорить, как тут же сама продолжила: – Если ты так долго торчал на третьем испытании, то боюсь представить, что будет на четвёртом. Сколько ждать? Десять лет? Или двадцать?

Мне хотелось объяснить, что время в нашем мире и во время испытаний идёт по-разному. Что избранные уходят и возвращаются всегда через семь дней. Но не стал объяснять.

Всё же сам до конца не понимаю, как так получилось, что с момента моего ухода прошло четыре года…

– В этот раз вернусь быстро… Примерно через полтора месяца, – заверил её, пытаясь звучать уверенно.

Я и не думал, что мои слова вызовут цепочку логических выводов в голове сестры. Она сразу же начала считать: одно испытание – неделя, значит, шесть испытаний – шесть недель, почти полтора месяца…

Кивнув, она посмотрела на меня и выдала:

– Лёша, ты что, идиот? Хочешь пройти все шесть испытаний подряд?!

Я понял, что ляпнул лишнего. Нужно было быстро выкручиваться.

– Нет! С чего ты это взяла?

– Посчитала. Это ж элементарно, – хмыкнула она.

– Ну, по твоим подсчётам выходит, что я вообще должен был всё закончить ещё три года назад! – попытался перевести разговор в шутку, но получилось тупо.

Сестра нахмурилась и всё равно уверенно сказала:

– Я тебе не верю.

Моя вина в том, что слишком много обманывал до этого. В оправдание могу сказать только одно:

«Ложь была во благо. Не хочу, чтобы та волновалась за меня…»

Впрочем, было уже слишком поздно. Ярославу безудержное волнение захватило с головой, и та начала нагнетать ещё больше:

– Если на четвёртом испытании, как ты сказал, будут десятки или даже сотни лет, то сколько времени пройдёт, прежде чем мы увидимся снова?

Затем она посчитала за все шесть испытаний. И цифра у неё вышла преувеличенно большая:

– В следующий раз мы увидимся через ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ!

– ЧТО? Глупости?

Та слишком преувеличила масштаб проблемы.

– А сколько тогда?

– Может, тысяча… – пожал я плечами. Было ошибкой говорить ей свои мысли.

– Ты же меня не вспомнишь! Ты никого не вспомнишь!

Я попытался отмахнуться, будто это глупость:

– О чём ты? Конечно, вспомню.

Только Ярослава смотрела пристально, почти обвиняюще:

– Ты слишком много начал врать.

Мне стало неловко, потому что я буквально недавно ловил себя на такой мысли, а она взяла и озвучила её.

Мне самому страшно, что забуду папу, маму, сестру и остальных. Сам не знаю, сколько времени уйдёт, чтобы закончить оставшиеся шесть испытаний.

Да и вообще непонятно, что будет в конце: освобожусь ли? Стану офицером? Стану ли богом? Вернусь ли обратно? А главное, захочу ли?

Может быть, от привычного Алексея Некрасова к тому моменту останется только имя. Которое в итоге уже ничего не будет значить.

И я почувствовал гнев:

«Сестра, ну зачем ты лезешь? Сидел же спокойно… никого не трогал, и всё было хорошо. Начала вопросы глупые задавать, и всё… Всё теперь не на своём месте».

В конечном итоге эмоций внутри накопилось слишком много: тревога, злость, бессилие. Некуда было их выплеснуть, кроме как повысить голос и крикнуть:

– Я ТЕБЯ ПОНЯЛ! ХВАТИТ! Просто скажи: чего ты от меня хочешь?!

Не думал, что меня можно довести до такого состояния. Просто рядом с родными я уязвим и воспринимаю их слова слишком близко к сердцу.

Можно сказать, Ярослава добилась своего. С ловкой ухмылкой она сунула руку в карман и вытащила оттуда золотой билет.

Он был не её по праву. Не тот, что выдали ей изначально, как избранной. Её собственный билет был бронзовым, без каких-либо бонусов или привилегий.

Но отец, используя связи и ресурсы, каким-то чудом сумел достать на Севере два билета: золотой и серебряный. Один для своего сына, другой – для своей дочери.

Ближайший от нас город назывался Ново-Николаевск. Хоть и звучало, будто до него можно дотянуться рукой, но дорога туда занимала месяц, а то и два. То есть не получится ездить туда, как в магазин.

Впрочем, сейчас не об этом. Как понятно из контекста, у меня золотого билета не было. Лишь по той причине, что Ярослава выпросила его для себя. Он был уже использован: на нём виднелись три точки, означающие три пройденных испытания.

Я же собирался на четвёртое испытание с серебряным билетом. Тот лежал у меня в комнате, вместе с кроличьей лапкой. Специально заготовленный комплект: для того, чтобы четвёртое испытание стало одним из лучших по результату. Даже выше Ранга Омега.

«Но что мы имеем в итоге?»

Приходит сестра, радостно трясёт золотым билетом перед глазами, явно намекая: «Пошли вместе!»

Пройти испытания вдвоём. Возиться с этой надоедливой малявкой, оберегать, ждать, подстраиваться...

«Нет, ну я люблю свою сестру. Правда. Но не настолько же».

Так что посмотрел на неё, улыбнулся с теплотой и ответил:

– Ни за что.

– Нууууу… пооочееемуууу? – театрально взвыла Ярослава, сжимая в руках билет.

– Потому что!

– Это из-за принцессы?

– В том числе, – кивнул я. – Быть чьим-то проводником – самая тупая роль в этом испытании. Я не проводник. У меня нет этой жилки: заботиться, направлять, подстраиваться. Я эгоист и делаю всё для себя.

Ярослава не растерялась:

– Но ты не так понял! Я буду твоим проводником, а не ты моим!

– Что?

От её слов мне стало плохо, но она продолжила:

– Я пойду за тобой. Буду рядом, чтобы ты не забыл меня. Чтобы, когда закончишь четвёртое испытание, я смогла вернуть тебя обратно. Напомнить тебе, кто ты.

Я серьёзно охренел в тот момент. Хорошо, что сидел, а то бы упал на землю. В голове крутились мысли:

«Проводником мне? Она? Это шутка? Даже если бы я и согласился взять с собой кого-то, выбрал бы кого-нибудь поопытнее, помощнее, потише...»

– Нет, – снова покачал головой. – Прости. Мне это не нужно.

Сестра не отступала.

– Подумай! – сказала она твёрдо. – Я буду ждать тебя внутри.

С этими словами она встала. Уже не капризная сестра, а будто кто-то гораздо более взрослый и решительный.

Я машинально проследил за ней взглядом. Она подошла к поместью, к парадной двери и приложила золотой билет.

«Что... неужели она хочет сейчас?»

Хотел крикнуть что-то вроде:

«Стой! Дай хотя бы подумать!»

Но она не обернулась, вошла внутрь лобби Башни Бога и исчезла. Дверь осталась открытой, ещё было место для одного. Она словно говорила:

«Выбор за тобой».

Глава 7 – Четвёртая дверь

Тут встал вопрос:

«Идти за ней или нет?»

Если честно, я в крайнем шоке от поведения своей сестры. В такие моменты мне всерьёз хочется её ударить. Взять чёртов ремень, спустить штаны и отхлестать до красной жопы.

Люди часто говорят: мол, физическое наказание – не выход. Но по мне, так это смотря кому. Мне вот всю жизнь говорили: «Не мешай», «Занимайся своими делами», «Не суй нос в чужое». И я не мешаю, всегда в стороне, никому не лезу, занимаюсь собой.

А она?

Сестре уже двадцать, но ведёт себя как шестилетняя. Всё время лезет не в своё дело. Всё время суёт нос туда, куда не просят. И что самое бесящее, с наглой уверенностью, будто у неё есть полный карт-бланш в отношении меня.

Иногда кажется, что всё это моя вина. Слишком избаловал близких, дал любви, внимания, понимания. Хотел всегда быть хорошим и заботливым братом.

А нужно было быть жёстким. С вечно недовольной рожей, чтобы любое слово от семьи сопровождалось криком, ссорой и скандалом. Тогда, возможно, было бы уважение.

Всё дело в нём – уважении. То есть в почтительном отношении одного человека к другому. Часто в семье оно отсутствует, своих родных люди воспринимают как данность, как нечто, что всегда было и чего никак не отнять.

Ведь вторая половина может уйти от тебя. Однако как от тебя уйдёт сестра? Даже если выйдет замуж, обязательно припрётся всей своей семьёй на день рождения. А если ты её старше, она к тебе даже на похороны придёт.

Ярослава к чужим относится лучше. К примеру: она никогда не подойдёт к какому-нибудь левому мужику, не покажет билет и не скажет: «Ты со мной, да или нет? Решай!»

Никогда такого не будет. А вот со мной можно, я же брат. Ведь: «Что он сделает? Наорёт на меня? Мне всё равно! Я всё равно сделаю по-своему».

Пока лежал и думал, уставившись на озёра и горы вдалеке. Красивый пейзаж сильно помогал, успокаивал нервы.

Выбора-то и не было. Только самый последний эгоист, самый последний кретин, просто чухло бросит свою сестру в такой ситуации.

Свою кровиночку, которую ещё маленькой на руках носил, убаюкивал, когда родители устраивали пиры.

Помню, как она хваталась своими крошечными пальчиками за мой указательный палец и улыбалась беззубой улыбкой. В такой ситуации нельзя просто махнуть рукой и сказать:

«Пускай умирает».

Поэтому я поднялся, тяжело вздохнув. На мне не было одежды, только плавки. Как-никак, я же загорал до этого, наслаждался жарким летним днём, думал провести его беззаботно. Солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая всё в оранжевые тона.

Приняв решение, я не пошёл к двери сразу. Вместо этого подошёл к окну и тихо постучал.

Тук. Тук. Тук.

Через минуту рама заскрипела, и окно открылось. Изнутри показалось лицо одной из слуг. Молодая девушка в форме горничной поклонилась и спросила:

– Чего изволите, господин молодой?

– Позови, пожалуйста, мою матушку.

– Слушаю-с, исполню, как изволите.

Через пару минут появилось лицо матери. Она выглядела так, будто уже всё поняла: по выражению моего лица, по языку тела. Будто всё моё существо ассоциировалось с одним словом: «До свидания».

– Что случилось? – спросила она.

– Мне нужно идти на четвёртое испытание.

На глазах матери сразу же собрались слёзы.

– Но почему так быстро? Разве у тебя ещё нет времени?

– Ярая... она отправилась на испытание. И попросила пойти с ней.

Матушка знала, как «просит» её дочь. И всё же у неё не было сил для бурных эмоций, как у меня: для гнева и недовольства.

По её щекам скатились слёзы. Она едва не всхлипывала, будто в душе у неё что-то разрывалось.

Такие моменты расставания, как нож по сердцу. Мать понимает, что ничего не может остановить, и отпускает.

– Всё хорошо, – сказал я тихо. – Я буду с ней.

Она кивнула и выдавила сквозь слёзы:

– Спасибо, сын мой. Береги свою сестру.

– Я буду, – пообещал я ей.

У нас было не так много времени, чтобы попрощаться со всеми. Мы обнялись через проём окна. Она поцеловала меня в лоб, я ответил тем же в щёку.

– Возвращайся домой... Пожалуйста, возвращайся.

– Я вернусь, – заверил я ещё раз. – И с сестрой тоже всё будет хорошо.

После этого подошёл к парадной двери. Глубоко вдохнул. Сердце стучало тяжело, но ровно. Я сделал шаг вперёд, вглубь лобби.

«Четвёртое испытание... жди меня».

…

Прежде чем появиться в лобби, перед глазами всплыло системное сообщение:

[Выберите навык:]

[1. Всеведущий – 2 уровень]

[2. Крылья Авриэля – 3 уровень]

[3. Сопротивление – 5 уровень]

[4. Ночное зрение – 1 уровень]

[5. Адаптация – 1 уровень]

[6. Мастер формаций – 9 уровень]

Это были все навыки моего реального тела. Однако техник боевых искусств среди них не было. Я имею в виду «Потомок Дити».

Не то чтобы мне хотелось выбрать её. Просто думал, что хотя бы увижу в списке. Но система позволяла выбрать только навык, а не технику. Это было странно.

Тогда я задумался: «Так что же выбрать?»

На первый взгляд, очевидным фаворитом был «Мастер формаций»: девятый уровень, универсальный и мощный навык.

Правда, он затратный по ресурсам. Всё, что хоть сколько-то полезно и выше первого уровня, требует соответствующих затрат.

«Где же мне их искать?»

Взвешивая варианты, я остановил взгляд на «Всеведущем», уже второй уровень. Им я сильно гордился.

Если выбрать его, то, считай, получу доступ к более могущественным навыкам. Таким, как «Мастер формаций», а быть может, даже к чему-то более высокому.

Особо стоит отметить второй уровень навыка. Мало кто замечает, но это ещё одна скрытая награда: если удастся прокачать выбранный навык во время испытания, он вернётся к носителю ещё сильнее.

Меня это радовало. Я даже подумал: «Может, получится прокачать его до третьего, а то и до четвёртого уровня?!»

В любом случае, после недолгих раздумий я сделал свой выбор:

[Вы выбрали – Всеведущий, 2 уровень.]

Сделав выбор, я мгновенно оказался в лобби. И, кстати, уже не полуголый, а как положено каждому избранному: простая белая майка, такие же шорты и шлёпанцы. Обычная, почти домашняя одежда.

Характеристики тела тоже сразу понизились. Всё тело ощущалось пустым, будто все статы откатились к единице.

«Слабое тело и один навык... Вот и всё, что есть...»

Позади дверь была закрыта, что означало, путь назад отрезан. Вернуться можно будет только в случае успешного прохождения четвёртого испытания.

Огляделся по сторонам и понял, что нахожусь не в лобби сестры, а в своём собственном. По крайней мере, здесь в углу стоял железный ящик.

Именно туда я сложил украденные навыки. Замок, а точнее, код выглядел нетронутым. Это значило, что никто, кроме меня, его не видит.

Вообще, у меня есть теория: лобби находится в суперпозиции. Ты одновременно в своём, и одновременно в общем. Быть может, на том месте, где я стою, стоят ещё тысячи избранных. Каждый в своём, но все в одном. И вещи у них могут быть разными.

Это я к тому, что мы с сестрой вошли по одному билету. Наши лобби были связаны. И, по сути, я должен был её увидеть, чтобы мы могли вместе пройти в четвёртое испытание. Только её тут не было.

А дверь, ведущая к четвёртому испытанию, была открыта. Я точно знал, что не открывал её, а сама она открыться не могла. Из этого можно сделать вывод:

«У сестры нет мозгов!»

Та, видимо, не дождалась меня, открыла дверь и уже вошла на испытание. От этого внутри поднялась злость, сжались кулаки.

«Она что, совсем рехнулась? Уже пошла на миссию? Одна?!»

Больше всего злило то, что у меня, как у обладателя навыка «Всеведущий», была возможность заранее заглянуть в систему и узнать миссию.

Я мог бы подсказать, какую роль выбрать, какой предмет взять, какой навык будет полезен. Это реальное преимущество.

«А теперь?»

Представьте, если бы задание заключалось в поиске пропавшего человека, а она по незнанию выбрала бы роль клоуна (что, собственно, ей бы подошло). Это уже не испытание, а цирк.

Хоть я и злился, но нужно было что-то делать. Эмоции тут не помогут, поэтому я решил их заглушить и первым делом подошёл к открытой двери.

Подошёл не для того, чтобы войти. И уж точно не собирался прыгать внутрь с героическим криком:

«БЫСТРЕЕ! В БОЙ ЗА СЕСТРУ!»

Я такого не буду делать, нужно поступить с умом. Для начала нужно воспользоваться навыком и получить подсказку.

Мой взгляд сосредоточился на двери. Точнее, на той тьме, что клубилась за ней. Та словно дышала, отчего пульсировала. Казалось, вот-вот из глубины вытянется чья-то рука и утянет меня внутрь.

Поэтому я сделал несколько шагов назад, чтобы заранее быть готовым в случае опасности. Никогда нельзя шутить с интуицией, особенно в Башне Бога.

«Раз… Два… Три…»

Когда досчитал до десяти, перед глазами всплыло сообщение:

[Твоя сестра инициировала миссию. Тебе нужно поспешить, если хочешь попасть вместе с ней на испытание. Миссия обновится через 10 минут.]

Я внезапно замер, будто пуля попала в лоб. Мысли разлетелись, как брызги крови по стенам.

«В смысле, миссия обновится?!»

Меня поразило не то, что сестра уже внутри – это я и так чувствовал всем телом. Срочность была почти осязаемой: она пульсировала в груди, отдаваясь тяжёлыми ударами сердца.

Меня зацепили последние слова:

«Миссия обновится через 10 минут».

Это значило, что если просто подождать, миссия сменится.

«Разве такое возможно?»

Получается, находясь в лобби достаточно долго, можно выбрать подходящую миссию. Такую, что будет более сбалансированной. Или, быть может, с более ярким и богатым на возможности миром.

Ведь испытания бывают разные: по сложности, по структуре мира, по наградам.

Если раньше всё зависело от случая, то теперь открывалась возможность выбора. И пусть он не прямой, не очевидный, но он есть.

Это открытие показалось мне по-настоящему важным. Конечно, конкретно сейчас никакого выбора не было. Даже больше, система не назвала саму миссию. То есть сейчас я, как обычный избранный, должен был просто войти в дверь и узнать всё внутри.

«Эх…»

Всё из-за поганой спешки. Сколько раз я говорил:

«Не спеши, дурёха!»

С другой стороны, если бы она не поспешила, то я бы сейчас не узнал один удивительный факт. Теперь даже непонятно:

«Нужно ли её будет поблагодарить?»

В любом случае, вопрос благодарности можно было отложить на потом. У меня почти не осталось времени, а впереди стояло ещё одно важное решение. Я смотрел на тьму четвёртого испытания и думал:

«Брать ли с собой заготовленные навыки? Или оставить их здесь?»

Ситуация была сложной. От решения зависело многое. Само испытание вот-вот начнётся, сестра уже была внутри.

«Но что это значит для меня?»

Она ведь не станет мне мешать. Точнее, не станет помехой в четвёртом испытании. Девушка она довольно умная. По крайней мере, она чётко понимает, что такое испытание и чего от него ждать.

Так что аргумент «там сестра, значит, будет хаос» – не совсем правильный и не имеет ничего общего с реальностью. Скорее наоборот: она – причина, по которой нужно подойти к делу основательно.

Не использовать сейчас то, что было заранее подготовлено, верх глупости. Не хотелось чувствовать себя белкой, которая всю осень прячет орехи, а потом напрочь забывает, куда.

«Если я оставлю эти навыки здесь, они просто будут пылиться в ящике. А мне может не хватить именно их на испытании».

Подумав так, я подошёл к железному ящику. Дотронулся до запечатывающей формации. И тут понял страшное:

«Я что, забыл пароль?!»

Он ведь был записан, точно помню, на клочке бумаги в комнате. Я специально оставил себе подсказку, чтобы не попасть в такую ситуацию.

Но последние события: семейные проблемы, создание формации и отдых на пляже – всё в голове перемешалось. Она была перегружена, и мозг просто выбросил «ненужное», чтобы освободить место для «важного».

По-хорошему, нужно было придумать несложный пароль. К примеру, дату рождения. Но мне хотелось сделать надёжно, чтобы уж точно никто не догадался. Вот только здесь не было хакеров, знающих обо мне.

«Хм...»

Секунды уходили, а в голове от напряжённого размышления начала всплывать последовательность:

«Восемь, три, девять, два, один… и две буквы. У и… Ц?»

Как помнил, так и ввёл. Уже приготовился к тому, что ничего не выйдет. Но формация внезапно померкла, а замок щёлкнул. И желанная дверца открылась.

В этот момент меня накрыла волна тревоги:

«А вдруг… навыков там нет?!»

К счастью, мои опасения оказались напрасными. Внутри лежали три сферических кристалла, каждый разного цвета: оранжевый, зелёный, синий.

Три навыка: клон, рой и стабилизация.

Я прижал их к груди, будто это были мои собственные дети, и с облегчением подумал:

«Вы же мои хорошие... Идите к папочке».

Только после этого уверенно приблизился к четвёртой двери. Важность момента портили только шлёпанцы, издающие характерный звук:

Шлёп. Шлёп.

Со стороны я, наверное, выглядел не как герой, а скорее как пацан, решивший принять ванну. Во всём белом, а в руках «бомбочки для ванны».

Смешно, конечно. Но внутри терзали тревожные мысли:

«Нет никакой гарантии, что всё сработает так, как задумано...»

Вообще, случиться может всё что угодно. Например, система не отдаст навыки обратно. Или наложит какие-то ограничения на их количество. А может, и вовсе вмешается администратор.

В голове прокручивались тысячи этих «может быть». И каждая мысль казалась пугающе убедительной.

Шлёп.

Я остановился прямо перед тьмой двери. От простого шага, который должен был перенести меня в комнату Избранного, зависело слишком многое. Было понятно одно: не отпускать шары.

Мне нужно было, чтобы они оказались вместе со мной. Прижав их крепче, я сделал шаг.

«Что?»

Мир тут же погрузился в тьму, словно кто-то выключил свет и звук одновременно. Это была не просто тьма, а живая субстанция. Очень вязкое чувство, будто тебя что-то пачкает.

Я не видел, что именно, но явно чувствовал телом. Какой-то переход был слишком необычным:

«Так же не должно быть!»

Затем в тишине раздались множественные голоса. Когда говорю «множественные», то имею в виду тысячи, если не десятки тысяч.

Кто-то шептал, кто-то кричал, у кого-то голос был тихим, словно он молился и просил о чём-то Бога. Их объединяло одно, все они говорили на неизвестных языках. Причём по фонетике было понятно: языки разные.

Я мысленно закричал, чтобы не сойти с ума:

«СТОЙТЕ! ХВАТИТ ГОВОРИТЬ!»

Только они не слушались и не умолкали. Всё, на что я мог надеяться, что включится свет, как обычно. Система даст выбрать роль, навык и предмет. Чтобы я хоть как-то там смог смухлевать.

Но… ничего такого не было.

Я просто безмолвно утопал в чёрной субстанции. Единственное, что чувствовал – это шары. Держал их, словно спасательный круг, и не отпускал. Даже когда какая-то сила пыталась отнять их.

Потом началась боль. Не метафорическая, а самая настоящая, физическая. Она пронзила голову, будто та вот-вот взорвётся.

К боли добавилась тошнота, комок чего-то нехорошего подступал к горлу. И меня вывернуло. Что-то выходило наружу.

И вдруг, мои глаза, всё это время закрытые, открылись. Перед глазами оказался потолок.

Не чисто белый, а скорее желтоватый, с лёгким налётом времени. Явно это была не Комната Избранного, а обычная комната... обычного дома.

Первая мысль:

«Где это я? Неужели испытание началось?!»

Впервые ничего не было понятно. Сознание возвращалось медленно, словно ещё не загрузилось до конца.

Понятно одно: моё тело лежало в кровати. Она была небольшой, всего лишь одноместной, но аккуратной и чистой. Постельное бельё однотонное: зелёного цвета, неяркое, скорее блеклое.

Больше всего внимание привлекло тёплое одеяло. Оно было необычайно тяжёлым, будто на мне лежит огромная шкура мамонта. Не скажу, что это плохо, но по ощущениям казалось, будто кто-то положил что-то тяжёлое.

Я обернулся, чтобы посмотреть на стену, так как кровать стояла к ней вплотную. Она была обклеена простыми обоями с лёгким рельефом.

Напротив кровати стоял деревянный шкаф. Тоже не новый, но и не старьё. Я внимательно осматривал обстановку – это работа любого избранного в самом начале. Мне же хотелось по косвенным признакам определить эпоху.

«На древний мир не похоже...»

К счастью, справа стоял стол, на котором лежала стопка учебников. Рядом, электрическая настольная лампа. Красного цвета, округлая и пластиковая.

Компьютера не было, что печально. Зато было понятно, что мир довольно развитый, раз есть электричество. Кстати о нём, ещё с левой стороны на полу стоял обогреватель, подключённый к розетке.

Я сначала не заметил его, но оттуда исходило лёгкое, едва ощутимое гудение и сухое тепло. В комнате явно было холодно, особенно если убрать одеяло и обогреватель.

«Зимнее время?»

Мелькнула мысль, однако я сразу решил встать с кровати и подойти к зеркалу. Всё же нужно было посмотреть на аватара в этом испытании.

В отражении был я: чёрные, слегка взъерошенные волосы, тусклые зелёные глаза. Черты лица: мягкие, юношеские, с тонкими скулами.

«Что?»

Я не сразу понял, что именно меня смущает. Вроде бы в отражении моё обычное лицо, как в реальном мире, один в один. И тут осенило:

«Мне что, шестнадцать? Или даже пятнадцать?»

Я выглядел слишком молодо.

«Неужели опять испытание в теле малого?»

«Ну сколько можно! Когда уже будет тело взрослого мужика!»

Глава 8 – Подсказка

Если подумать, то я бы даже сказал:

«Молодое тело предпочтительнее. Ведь речь идёт о потенциале и возможностях».

Сформировавшееся тело, или не дай бог тело старика, не обладает той гибкостью. Его тяжело развивать, ведь у человеческого тела есть период роста.

В данном случае речь только о физическом росте: сила и выносливость, гибкость и скорость реакции, огромное количество энергии.

Воспринимая ситуацию так, я подумал по-другому:

«Хорошо быть снова молодым!»

С этими мыслями я подошёл к окну. Оно было зашторено, и в комнату проникал лишь тонкий, рассеянный свет. Он едва освещал стены и предметы вокруг, погружая всё в полумрак.

Мне не нравилась эта мрачность. Я раздвинул шторы в стороны, они заскользили с лёгким шелестом.

«Хм… Город?»

За окном – типичный город. Многоквартирные дома в три-четыре этажа. Были дороги, редкие прохожие, кто-то убирал улицы.

«Самый обычный город».

Разве что снега не было. Хотя в такой холод, казалось бы, он должен лежать сугробами. Однако, по всей видимости, я ошибался в своих рассуждениях, и если их скорректировать, то скажу так:

«Поздняя осень!»

Честно говоря, с погодой в этом городе творится какая-то непонятная ерунда. Поэтому я отошёл от окна и снова начал осматривать комнату, уже не визуально, а именно рыться в ящиках.

В одном из них я нашёл значок. То ли паспорт, то ли пропуск. На нём была моя фотография и данные:

[Имя: Алексей Некрасов.]

[П.И.Н.: 314159]

[Возраст: 16 лет.]

[Дата рождения: 19.08.55.]

[Пол: мужской.]

[Адрес: Цитадель № 77, район Южный, улица Крузина, дом 44, квартира 13.]

Информация понемногу проясняется. Уже есть зацепка, которая говорит о многом. Делать выводы пока рано, но пропуск я положил обратно в ящик.

Затем осмотрел учебники, но там ничего интересного. Кроме одного: язык был современным русским.

После просмотра я подошёл к шкафу и открыл его. Внутри висела школьная форма: чёрные брюки, белая рубашка – всё аккуратно повешено на вешалку.

На пиджаке красовался значок: школа №22 и красивый герб в виде совы в очках. Очевидно, что я учусь в этой школе. Из этого можно было сделать ещё один вывод:

«Испытание, связанное со школой!»

Постепенно начала вырисовываться одна серьёзная проблема. А именно, навык «Всеведущий» никак себя не проявлял, хоть я и пытался активировать его несколько раз.

Когда осматривал комнату, я сосредотачивал взгляд и ждал подсказки. Когда смотрел на себя в зеркало, когда рассматривал пейзаж за окном – всё ради одной небольшой подсказки.

«Только ничего нет!»

Сначала подумал, что осечки бывают. Один-два раза, не так уж страшно. Но во время осмотра комнаты я попытался сделать это десяток раз.

В такие моменты на ум приходит только одно:

«Тут явно что-то нечистое».

Хуже всего, что не было системы. Я имею в виду привычный интерфейс со строками характеристик, с описаниями навыков.

Как будто я не на испытании, а просто переродился в рандомного парня и теперь застрял тут навсегда. Без миссии и без надежды выбраться.

«Как-то даже печально».

Впрочем, рано делать такие выводы. Всё же некоторые косвенные доказательства испытания есть: моё лицо, имя на пропуске.

Слишком уж точно для простого совпадения. Явно кто-то вручную настроил локацию. Слишком уж аккуратно, чтобы быть случайностью.

«Тогда что? Должны быть скрытые условия?»

Определённо что-то должно быть, и мне нужно их выполнить. Я этого ждал не только из-за подсказок Всеведущего, но и чтобы проверить другие навыки: Клон, Рой, Стабилизация.

Пока стоял в комнате и думал, в тишине раздался странный звук. Как будто кто-то дёрнул за ручку двери.

Ту-дух.

Один раз, затем ещё несколько раз. Неизвестный пытался войти, но явно не смог. Дверь в мою комнату была закрыта на засов.

Через пару секунд человек с другой стороны, поняв, что попытки бесполезны, осторожно постучал:

Тук. Тук. Тук.

Я тут же подумал:

«Кто это может быть?!»

Очевидно, кто-то из жильцов дома. Скорее всего, мои «родители» в этом испытании. Конечно, не стоило сбрасывать со счетов и влияние самого испытания.

Я к тому, что за дверью может быть хоть коллектор, который пришёл за деньгами и собирается выбить из меня всё дерьмо.

Впрочем, решил, что такой вариант маловероятен. Поэтому подошёл к двери, снял засов и приоткрыл её.

«А?!»

На пороге стояла молодая девушка, примерно моего возраста. На ней была пижама нежно-голубого цвета. Из-за коротких штанин и отсутствия тапок босые ноги сразу бросались в глаза.

Пока я разглядывал её ноги, она посмотрела мне в лицо и резко вскрикнула:

– Б-БРАТ?!

Сестра выглядела так, будто увидела привидение. А я не сдержался и тоже закричал:

– ЯРАЯ, ТВОЮ МАТЬ, ТЫ ЧТО, ОХРЕНЕЛА?!

Та резко развернулась и попыталась убежать, но я успел вытянуть руку и поймал её за капюшон. Ткань натянулась, и она тут же остановилась. Видно, не хотела порвать пижаму.

– Нууу... Чего?

Ярослава медленно обернулась. Глаза напуганные, будто понимала, насколько её брат зол. В то же время одно её радовало:

– Рада, что ты пошёл за мной.

– Пошёл за тобой? Ты не оставила выбора!

Дальше пошла очень длинная лекция на тему: «Как должен вести себя адекватный взрослый человек по отношению к другим людям». Говорил так много, что в горле пересохло, и начал чувствовать дискомфорт.

Видя опущенные глаза Ярославы, стало понятно: лекция того стоила. Она молчала до того момента, как я вдруг остановился, чтобы сглотнуть слюну.

– Прости. Всё, чего я хотела, – это пройти с тобой испытания. Поступи я по-другому, ничего бы не вышло.

Перевожу на человеческий, без соплей: «Раз цель достигнута значит, всё было сделано правильно». Мол, результат всё оправдывает.

Я тяжело выдохнул, потому что понял: лекция вообще не дошла до сестры. В одно ухо влетали слова, из другого вылетали.

– Послушай, всё, что ты могла сделать – это подойти и спокойно сказать: «Я хочу с тобой на испытание». Дождаться моего ответа. И принять его, независимо от того, что я скажу: «да» или «нет». А не пытаться манипулировать и тем более, принуждать.

– Но…

– Никаких «но». Такое поведение может быть уместно с чужими. Признаюсь, заставить других делать то, что тебе нужно – подпитывает эго. Я сам так делал. Но нужно знать, с кем так делать нельзя. Понимаешь? Чувствуй разницу.

– Извини… Я больше так не буду.

Наконец-то до неё дошло. По крайней мере, надеюсь, что вид нашкодившего котёнка, пойманного на месте «преступления», – не игра, а реальные эмоции.

Если честно, всё это уже отходило на второй план. Мы были здесь, на испытании, в новом, чуждом мире. И глупо было сейчас продолжать разбирать старые обиды. Не та обстановка и не то настроение.

Важно было другое:

– Теперь перескажи всё, что с тобой случилось, как только ты вошла в лобби.

Она интенсивно кивнула:

– Точно. Ты не поверишь!

Ярослава начала рассказывать всё с самого начала: как ушла с пляжа, как вошла в лобби, как проходила выбор навыков и предметов.

Так как этот момент показался мне крайне важным, я перебил её:

– Стой-стой... не так быстро. Что за навык?

На её лице мелькнула довольная улыбка. Очевидно, что-то хорошее.

– У меня есть навык «Лучший ученик». Он позволяет «учиться» в два раза быстрее.

Речь шла не об обычной учёбе, как о впитывании знаний, а о прокачке других навыков. Ярослава остановилась подробнее, чтобы объяснить:

– Навык получила в конце третьего испытания. Он показался мне полезным, но я не смогла раскрыть всю его силу, поэтому для четвёртого испытания выбрала его.

Если говорить моё мнение, то:

«Я доволен. Отличный вспомогательный инструмент».

Поэтому кивнул и озвучил:

– Неплохо. Даже очень. А что за предмет ты выбрала?

– Старинный компас со второго испытания.

– Компас?

– Ага… Он необычный. Раз в день начинает вибрировать и указывает на скрытые предметы, ловушки или секретные проходы.

Звучало интересно, хоть и с ограничениями.

– И где он сейчас?

Так как навыками мы не могли пользоваться, мне важно было понять:

«Компас вообще у неё?!»

Благо, Ярослава повернулась к соседней двери. Той, что была сбоку от моей комнаты. И сказала:

– Он у меня в комнате. Если хочешь, покажу.

– Хочу.

Мы перешли в соседнюю комнату. Она немного отличалась по стилю, явно была женской: в нежных тонах, с мягкими игрушками. Эта комната была аккуратнее, чем моя.

Пока я разглядывал обстановку, сестра подошла к тумбочке у кровати и открыла верхний ящик. Оттуда она достала компас.

– Вот.

Тот выглядел обычно: деревянный корпус с тонкими золотыми вставками по краям, обозначающими направления: север, юг, запад и восток.

Внутри, одна железная стрелка, вращающиеся под стеклянной крышкой. Она слегка дрожала, но не более.

То есть, с виду он был совершенно обычным. Хоть так встань, хоть по-другому – всё равно указывает на север.

«Хм... Не понятно: он работает или, наоборот, не работает?»

Впрочем, решил пока не разбираться с компасом. Я сел на кровать сестры, ощущая мягкость, и задал следующий, куда более важный вопрос:

– Ты смогла выбрать роль?

Поведение Ярославы тут же изменилось, будто именно этого вопроса она и ждала.

– Вот именно... Не было привычного выбора.

Сестра тут же затараторила: быстро, сбивчиво, будто боялась, что я снова перебью. Только вот из её рассказа не было никаких новых деталей.

И вообще, её рассказ был сосредоточен в основном на ужасных ощущениях проваливания в вязкую тьму. А потом она очнулась уже здесь, в этой квартире. По её словам, она находится тут уже около часа. А по моим прикидкам, минут пятнадцать или двадцать.

Я педантично заметил:

«Разница во времени очевидна».

Самое страшное, так же, как и я, она не знает, в чём заключается наша миссия. То есть условия выхода из испытания неизвестны.

От этого становилось не по себе. Паники не было, я медленно облокотился о стену, слушая слова сестры до конца.

Так как она проснулась раньше, то подходила к моей двери, пыталась войти и стучала. Только бросила это дело, когда не смогла попасть внутрь.

После этого решила осмотреть другие комнаты в доме: небольшую ванну, туалет и кухню. Если коротко пересказать заключение аристократки, то:

– Живём мы в какой-то халупе!

Я так не считал: квартира, объективно говоря, была вполне приемлемой. Дело же было не в квартире, а в её жителях. Вывод напрашивался сам собой:

«В квартире живём только мы вдвоём. Родителей нет».

Неизвестно, где они. Может быть, их и вовсе нет, а может, они просто живут в другом месте. Хотя это странно, ведь прямая обязанность родителей, оберегать своих детей. Они бы не оставили нас просто так.

«Здесь явно что-то не так.»

Пока мы обсуждали наше положение, компас вдруг издал короткий звук, как будто пищит мышь.

ПИК!

Он явно пытался привлечь внимание. Мы опустили на него глаза. Ярослава тут же закричала:

– Он что-то подсказывает!

Её голос прозвучал с явным волнением, как будто мы сейчас обнаружим секретный клад.

Компас действительно ожил: стрелка дёрнулась и замерла, указывая вовсе не на север, а на запад. Причём стрелочка компаса слабо засветилась мягким золотистым светом.

– Что это значит?

Мне было непривычно с ним работать. Он казался слишком загадочным, но не для сестры. Та выхватила компас из рук со словами:

– Дай сюда!

Затем сделала пару шагов в сторону, явно наблюдая, как меняется положение стрелки. Она обошла так всю свою комнату и сделала вывод:

– Не здесь.

После чего выскочила в коридор и свернула на кухню. Конечно, я хвостиком увязался за ней, было очень интересно.

Сестра сейчас больше напоминала охотничьего пса, унюхавшего добычу. Она замерла на кухне, готовая уже вцепиться в жертву. Осмотрелась, присела, заглянула под стол и вдруг указала пальцем на пол.

– Вот!

Возле ножки стола лежал неприметный лист бумаги, слегка пожелтевший, вниз буквами. Просто лежал на полу, будто порывом ветра был сдут со стола.

Так как она не спешила его брать, я подошёл, поднял и перевернул. На нём аккуратным, немного формальным почерком было написано:

«Сегодня 1 мая – День профориентации. Важный день.

Нужно надеть школьную форму и отправиться в школу.»

Мы молча переглянулись.

– Странно… Тут никого нет… Родителей тоже. Тогда кто написал эту записку?

К примеру, брат бы не написал такое сестре. Он бы написал по-другому. То же правило действует и в обратную сторону.

Как опытный проводник, я всё сразу понял: записка была подсказкой, оставленной системой для избранных, ничего не знающих об этом мире.

Тогда всё становится логично. Вот только:

«Что это за день такой, профессиональной ориентации?!»

Сестра посмотрела на меня:

– И что теперь делать?

– Тут, думаю, очевидно. Нам нужно идти в школу.

– Серьёзно? – в её голосе прозвучало неудовлетворение. У неё о школе и всём подобном очень плохое мнение.

– Думаю, что «День профориентации» – это и есть момент выбора роли.

Вполне в духе испытания: вместо привычного выбора, сделать его через особое событие внутри мира. Ярослава медленно кивнула:

– Звучит логично.

Теперь у нас хотя бы уже была цель, которая сложилась в план. И первым пунктом было – нужно собраться в школу.

Каждый ученик проходит одни и те же этапы с утра: проснулся, сходил в туалет, позавтракал, умылся. И только тогда можно идти.

Мы ничем от них не отличались. Тела у нас обычные, за ними требовался соответствующий уход. Мы не можем не есть, иначе свалимся в школе от голодного обморока.

Поэтому я решил приготовить завтрак, пока сестра будет мыть и сушить волосы. Ведь на её голове было настоящее птичье гнездо. По-другому его назвать было сложно.

– Почему бы тебе не выйти так?

– Нет. Хоть убей!

Встал на кухне и подумал:

«Завтрак, да?»

Первым делом заглянул в холодильник и осмотрел его. К счастью, там было всё необходимое: яйца, пара свежих овощей для салата и даже немного ветчины.

«Неплохо».

Разогрел сковороду и пожарил каждому по два яйца с помидорами. Получились две одинаковые порции. Рядом поставил хлеб, ветчину и салат.

Из кухонного шкафчика достал чай, заварил, но тот получился довольно крепкий. Впрочем, чуть сахара, и вкус становится нормальным.

«Наоборот хорошо… Бодрит!»

Всё это явно не напоминало завтрак у аристократов. И сервировка была условной: столовые приборы и простые тарелки.

Когда готовил, больше думал о самом важном ресурсе любого мира – деньгах. У нас их не было, а продукты в холодильнике явно не бесконечны.

«Нужно будет уделить этому вопросу больше времени».

Также я думал, что сестра будет возмущаться, что мало кормят, что еда какая-то непривычная. Только ничего такого не было: она высушила волосы, быстро села и начала есть.

Она знала правду:

«Ты либо ешь, либо нет. Третьего не дано».

Пока мы ели, то говорили в основном о планах и наших ожиданиях от четвёртого испытания. Конечно, выводы о миссии сделать пока тяжело, но кое-что о мире – определённо можно.

Посуду мыла сестра, я не дал ей просто уйти. А сам пошёл переодеваться.

Непривычно было надевать школьную форму, но та оказалась хорошего качества: тёмные брюки, белая рубашка, чёрный пиджак с эмблемой школы.

У Ярославы была аналогичная форма, только юбка вместо брюк. Юбка была довольно длинной, почти до пола, но красивая. Что удивительно, она задрала её и сказала:

– Смотри сюда.

– Ого.

Я удивился: у неё были плотные чёрные колготки, явно зимние. Мир, похоже, был помешан на тепле. Может, я ошибся, когда подумал, что сейчас осень. Тем более в записке была указана дата: первое мая.

«Это май у них такой?»

Вероятно, погода в городе аномально холодная. Поэтому в шкафу в прихожей мы нашли тёплые вещи: пальто, шарфы и шапки.

На всякий случай я прихватил наши «паспорта». Ключи от квартиры тоже нашлись в прихожей: они висели на крючке.

На всё про всё ушло около сорока минут, может быть, чуть больше. Всё делали в спокойном темпе, стараясь не нервничать и не забыть чего-то важного.

И вот мы вышли на улицу. Два человека: брат и сестра. Стоим у подъезда, затянутого серым утренним светом и слегка морозным воздухом.

Ярослава закуталась в шарф и тихо спросила:

– Так... Школа двадцать вторая... где она?

Мы оба посмотрели вперёд, на улицу, пока ещё тихую, почти безлюдную. И вдруг стало понятно:

– Без понятия.

Глава 9 – День профориентации

Так как навык Всеведущего не работал и я не мог просто взять и получить нужный ответ, дела были плохи.

Отчаиваться, конечно, тоже не стоило. Ведь в такие моменты человеку остаётся использовать одну из самых старейших функций – спросить дорогу у прохожего.

Поэтому мы прошли во двор в поисках кого-то, кто мог бы нам помочь. К счастью, на улице оказался дед. Тот был закутан в длинное, плотное пальто.

Было трудно понять, то ли он сам был такой плотный, то ли пальто добавляло ему объёма. В его руках длинная деревянная метла, рядом совок и металлическое ведро.

Он неспешно подметал пыль с дороги, сгребая её в совок и высыпая в ведро.

Мы подошли ближе.

– Эм... простите?

Старик даже не заметил нас. Казалось, он настолько привык быть невидимым для окружающих, что даже когда мы встали почти вплотную, он продолжал сосредоточенно мести, не отрываясь от дела.

Я чуть повысил голос:

– Дядь!

И только тогда он медленно обернулся. Лицо его было морщинистым, уставшим, но в глазах всё ещё теплился живой огонёк.

– Арга? – произнёс он что-то непонятное.

На мгновение я подумал, что в этом мире говорят на другом языке. Хотя учебники, находящиеся дома, доказывали обратное.

– Вы не подскажете, где находится двадцать вторая школа?

Старик нахмурил брови. Его взгляд, полный недоумения и лёгкой насмешки, говорил без слов: «Вы что, совсем глупые? Не знаете, где находится ваша же школа?»

Он фыркнул, отвернулся и, будто разочаровавшись в нынешнем поколении, снова принялся мести.

Шарк. Шарк.

Метла вновь зашуршала по асфальту. Но я не собирался сдаваться. Хотел было протянуть руку, чтобы осторожно похлопать его по плечу. Нужно дать понять, что это не розыгрыш, а серьёзный вопрос, и что мы, вообще-то, новенькие.

В этот момент сестра похлопала меня по плечу.

– Вон, смотри.

Я обернулся туда, куда она указала. Справа по тротуару шли двое молодых парней. По их аккуратным чёрным брюкам и туфлям можно было сразу догадаться:

«Они из нашей школы… наверное…»

Уверенности на сто процентов не было. Но по крайней мере, хоть какая-то зацепка. Понятно, что с ними больше шансов что-то понять, чем с ворчливым метельщиком.

– Идём за ними!

– Хорошо.

Улицы в городе были довольно узкие. Я бы даже назвал их улочками: очень тесные, не прямые, а скрученные. В некоторых местах вообще были тупики.

Ощущения были, будто мы находимся внутри старого города-крепости Эвора.

Мне показалось это важным, так как по внешнему виду города легко судить о том, как здесь живут люди. Если перед тобой: широкие проспекты, просторные площади – значит, мир мирный.

Всё, что я мог подумать об этом городе:

«Тут, походу, происходит полный треш…»

Очевидно, город проектировали с оборонительной целью. Такая планировка должна была замедлить продвижение врага, если тот прорвёт внешнюю стену.

В этих улочках легко устраивать засады, сложно маневрировать, а местным защитникам – удобно обороняться.

Благо, мы сели на хвост двоим ученикам. Без них мы бы долго тут петляли. Незнакомому с планировкой человеку легко заблудиться.

С каждым шагом учащихся становилось всё больше. По их внешнему виду мы всё больше понимали:

«Идём правильно».

Через минут пять мы увидели саму «школу». Большое здание, окружённое высоким металлическим забором с острыми наконечниками.

На первых этажах окна были защищены решётками, а углы здания напоминали небольшие бастионы.

Ворота в виде массивной арки, под которой можно было пройти только по узкой дорожке.

«Это точно школа, а не тюрьма?!»

Я так подумал не только из-за внешнего вида, но и из-за охраны на входе. Мужчина в чёрной форме, с толстой мордой. Назвать это лицом было сложно: скорее бульдог, чем человек.

Когда начала подходить очередь заходить, он привычно сказал:

– Покажите документы.

Каждый вытащил свой пропуск. Он их осмотрел и сказал:

– Проходите.

От такого серьёзного подхода к безопасности было одновременно хорошо и плохо. Хорошо, в том плане, что они действительно многое делают для защиты людей – это было видно невооружённым взглядом.

С другой стороны, ощущение вечного контроля не покидало. Мы не чувствовали себя так же свободно, как в родном мире.

Когда мы вошли в школу, нас сразу встретила раздевалка, с длинными рядами металлических вешалок. На них висели различные тёплые вещи.

Дежурными в раздевалке были сами учащиеся: они принимали одежду и выдавали номерки. Мы протянули свои вещи, получили в ответ пластиковые жетоны и двинулись вместе с толпой.

Всё выглядело так, как и должно выглядеть. Масса учеников куда-то двигалась, как будто течение. Если за ними понаблюдать, то можно было увидеть порядок в окружающем хаосе.

Ученики не разбегались в разные стороны, не поднимались на этажи в классы, а плотной массой спускались вниз, куда-то под землю.

«Хм... Что же там?!»

Когда у сестры возник вопрос:

– Куда идём?

Ответом было:

– Вниз.

Лестница, ведущая вниз, была широкой. Под землёй находилась огромная площадка, с первого взгляда напоминающая спортивный комплекс.

Не просто спортзал, а просторная арена с различными разметками: в одном месте для игры в футбол, в другом для баскетбола.

Самое интересное, были и другие тренировочные зоны, для различных видов спорта. В том числе и для единоборств: бокс, самбо и другие.

Я спустился и сразу же замер:

«Ну ничего себе!»

Людей было много. Все относительно взрослые: казалось, лет по шестнадцать. Совсем маленьких детей не было.

Некоторые выглядели настолько крупными и взрослыми, что их легко можно было принять за восемнадцатилетних, а то и за двадцатилетних.

Также встречались разные школьные формы, как будто здесь собрались не из одной школы, а из десятков.

Складывалось впечатление, что День профориентации – это не просто какой-то школьный день, а большое событие. Такое, что способно собрать под одной крышей столько народу, что в огромном зале становилось тесно.

И вот, среди всей этой толпы, в основном занятой разговорами, я заметил его. Он сразу выделялся: худой, в очках с тонкой оправой. Одежда строгая, не бросающаяся в глаза.

Учитель с удивительно доброй улыбкой посмотрел на нас, поднял руку и позвал жестом, как бы говоря:

«Не стойте там, подойдите сюда!»

Мы с сестрой переглянулись, поняв, что наконец-то дошли до пункта назначения, и улыбнулись.

Когда подошли, учитель спросил:

– Что это вы, сиротки, растерялись?

Сказано было без злобы, по-дружески. Но всё равно, неприятное упоминание о том, что у нас нет родителей. Меня это не сильно задело, я просто подтвердил свою догадку:

«Так и думал».

Я не стал молчать и ответил:

– Просто людей слишком много, – придумал оправдание. Оно подействовало, и учитель кивнул:

– Их и правда много. Но так и должно быть. Ведь сегодня самый важный день в жизни каждого человека – День профориентации! Сегодня решается ваша судьба.

Мы согласились с учителем, хоть и не до конца понимали. Благо, он не мог залезть в наши головы и просто сказал:

– Встаньте в строй.

Понятное дело, он имел в виду других учеников. Те стояли неподалёку, в такой же школьной форме, как и у нас.

«Значит, это наш класс».

Они действительно стояли строем: по трое, примерно в десять рядов. Легко подсчитать, что в классе около тридцати человек.

Поскольку было непонятно, куда именно вставать, мы решили занять место в самом хвосте.

Одноклассники уже что-то тихо шептали друг другу: кто-то смеялся, кто-то спорил. Девушки переглядывались, парни переговаривались. Волнение ощущалось в воздухе.

Я уловил, как одна из девушек назвала имя одного парня – Сергей. Я сразу понял, что нужно делать, и сказал:

– Серёга, бро!

С такой уверенностью, будто мы с ним с детства знакомы. Хотя не удивлюсь, если так и есть, для прежнего владельца тела.

Парень не подвёл и ответил:

– Лёха, здорово!

– А что тут вообще за кипиш?

Он молча протянул мне небольшой флаер, тот, что держал в руке. Видимо, их раздавали всем, но нам учитель ничего не дал.

Впрочем, я не стал отказываться и взял памятку в руки. Только читать сразу не стал, прикинулся таким, кто и так всё знает. Будто спрашивал не о Дне профориентации, а вообще о чём-то другом.

– Понятное дело, день важный, – сказал я вполголоса, – но народу не слишком ли много?

Сергей хмыкнул и пояснил:

– А-а-а, ты про это? Говорят, сегодня приедет важная шишка. Один из Защитников Цитадели – генерал Марк Леванов. Один из десяти генералов восьмого уровня.

Он рассказал подробнее, что Марк Леванов командовал обороной Цитадели №77 аж три раза: в 3040-м, 3046-м и 3052-м.

Как я понял, всего лишь за пятнадцать лет нашу Цитадель атаковали уже трижды. Что даже в какой-то мере пугало. Я уставился на него, чуть приоткрыв рот.

– Он будет? Я в шоке.

Дальше я ничего не говорил. Сестра, впрочем, тоже молчала и держалась чуть позади.

Говорил только Сергей, с другими учениками. Они бурно обсуждали разные дела, происходящие в Цитадели: слухи и последние события.

Мы же с сестрой просто стояли и рассматривали памятку. На обложке большими буквами было написано: «КАЖДОМУ УЧЕНИКУ!»

Внутри, краткая, но познавательная информация. Начиналась она с основ: рассказывалось, что каждый гражданин, достигший шестнадцатилетия, пробуждает свою профессию.

У меня же возникли вопросы:

«Что же такое профессия? И с чем её едят?»

Ответ звучал внушительно: это не просто работа или навык, а деятельность, требующая особого благословения. Я бы сказал, что это больше похоже не на обычную профессию, а на игровой класс.

Тогда в голове всплыл другой вопрос:

«А кто, собственно, наделяет этой профессией?»

Ответ тоже был в памятке. Одно имя, выделенное жирным шрифтом – Энрю. У него было длинное описание: защитник человечества, поборник света и противник нечисти. Даровавший силу, чтобы человечество не исчезло в тьме, и благословивший людей профессиями.

Согласно памятке, человечество стояло на краю гибели. Тогда пришёл Энрю и протянул «руку помощи».

Я не понимал:

«Почему люди оказались на грани исчезновения?»

Не было ни ответа, ни намёка.

Дальше в памятке речь шла о самих профессиях. Их было вовсе не бесконечное множество, как можно было бы подумать. Напротив, число профессий было строго ограничено.

Четыре основные: Маг, Воин, Лучник и… Фермер.

«Хм? Фермер? Не думал, что занятие земледелием так высоко ценилось…»

Эти профессии назывались основными по двум причинам: во-первых, без них невозможно представить стабильное существование общества: защита и еда. А во-вторых, они выпадали чаще всего.

Но даже среди этих четырёх была одна, которая выпадала чаще всех остальных вместе взятых – Фермер. Шанс пробуждения этой профессии составлял 60%.

То есть если взять тысячу подростков, пришедших на профориентацию, – шестьсот из них станут фермерами. К гадалке не ходи, ведь цифры основывались на тысячелетней статистике.

Следом шли Воины с вероятностью 20%, то есть двести человек из тысячи. Затем Лучники: 10%, или около сотни. И замыкали список Маги. Их было довольно мало, всего 5%, то есть пятьдесят человек из тысячи.

Вот такое неравномерное соотношение профессий среди основных. Но помимо них существуют ещё и редкие.

Редкие профессии делили между собой оставшиеся 5% вероятности. Их тоже было четыре: Жрец, Приручатель, Разбойник и Алхимик. Каждая из них выпадала с шансом 1,25%, что делало их по-настоящему редкими.

Но даже при таких шансах, если ориентироваться на сухую статистику, среди тысячи участников можно было ожидать примерно по двенадцать представителей каждой редкой профессии.

И всё же в конце раздела было важное примечание:

«Мир сложен. Хотя профессии и существуют, это не значит, что всё строго поделено. Многие служат Цитадели и человечеству вне зависимости от своей профессии. Даже если вы не пробудите её – это не конец. Не расстраивайтесь. Вы нужны нам».

Я дочитал памятку и выдохнул. Вдруг почувствовал внутри что-то. Не волнение и не страх, а дикое желание.

Мне хотелось пробудить профессию. Проснувшись сегодня в слабом, обычном теле, невозможно было передать всю ту боль, которую я чувствовал в тот момент.

«Что уж говорить… мы дорогу в школу не могли найти!»

О сражениях или создании чего-то великого даже мечтать не стоило. Если у тебя нет возможности достичь великого – ты не станешь великим.

Не буду преувеличивать проблему, скажу честно: быть обычным человеком не так уж и плохо. Просто не для меня.

В этом мире человеку даются профессии через благословение. И, конечно, мне бы хотелось быть человеком с профессией, а не без неё.

Такое желание было не только у меня, у всех людей вокруг. Теперь-то я понял, что именно испытывали они. В своих чувствах мы были одинаковы. Сейчас я мог согласиться со словами учителя:

«Сегодня действительно важный день!»

Мы с сестрой не говорили, нам и не нужно было. Просто переглянулись, и на её лице, и на моём появилась довольная улыбка. Каждый из нас понимал:

«Мы точно пришли по нужному адресу».

Мы бы так и продолжали смотреть друг на друга и улыбаться, если бы нас не прервал голос Сергея:

– Что-то вы сегодня какие-то странные!

Его слова напрягли, мы ведь старались не выделяться.

– Понятия не имею, о чём ты, – ответил я.

Он хмыкнул:

– Обычно вы с сестрой как кошка с собакой. Чуть что, сразу в драку. А тут стоите тихие, даже непривычно вас такими видеть.

На эту глупую претензию ответила Ярослава:

– Мы просто понимаем, насколько сегодняшний день важен. Решили не устраивать сцен.

Сергей понимающе кивнул:

– По-взрослому. Всё правильно. Как-никак, самый важный день в жизни. Вот, например, моя мама всю ночь провела в храме. И до сих пор там молится.

Сестру это заинтересовало:

– А о чём?

Сергей неожиданно замялся и что-то промямлил:

– Ну... Не хотел говорить, но ладно. Она молится, чтобы бог не дал мне профессию Фермера.

Все вокруг сразу же заржали в голос. Настолько громко и неожиданно, что мы тут же привлекли внимание учителя. Он бросил на нас строгий взгляд и цокнул языком:

– Потише!

Если тут и можно было говорить, то только вполголоса, а не ржать как табун кобыл. Но всё же в словах Сергея явно было что-то странное.

Ведь шестьдесят процентов людей в этом зале, действительно станут фермерами. Относиться к ним пренебрежительно, наверное, не совсем правильно.

Мне было всё равно, но понять социальные отношения в Цитадели тоже очень важно. Мне, как маленькому человеку, придётся считаться с общественным мнением.

Я начал издалека:

– Да ладно тебе. Профессия фермера не так уж и плоха! Они нас всех кормят.

Серый кивнул, но сдержанно:

– Базару нет. Без них человечество давно бы сдохло. Но... всё равно. Быть фермером – это почти как рабом земли стать. Каждый день пашешь, растишь еду для других, а в ответ что? Навыков нормальных нет, в бою ты никто, защититься не можешь. Фермер – это, прости, брат, дно.

Он на секунду замолчал, а потом чуть сбавил напор:

– Поймите правильно, ребята. Я не то чтобы против этой профессии. Моя мать – фермер. Отец – тоже. Они пашут с утра до вечера, не жалуясь. Но именно поэтому они и хотят для меня лучшего будущего.

После этих слов разговор перешёл к мечтам каждого. Каждый вслух назвал профессию, которую мечтал получить: маг, жрец, приручатель или лучник.

Нас было где-то десяток человек, но никто не назвал профессию фермера. Ну, по-честному, никто и не назвал профессию «Воин». Та, похоже, тоже была не прямо суперской.

Просто замечу, что согласно брошюре шестеро из нас должны были стать фермерами. Вот как-то так. В этом тоже чувствовалась правда этого мира. Не все профессии равны, найдутся те, кто равнее других.

Одна девушка повернулась ко мне и спросила:

– Лёша, а кем ты хочешь быть?

– Я?

Стыдно признаться, но в тот момент я замялся с ответом.

Глава 10 – Скрижаль

«Кем я хочу быть, да?»

Если вопрос звучит именно так, то ответ прост. Я бы хотел быть кем-то сильным и значимым. Буду честен: уж точно не хочу быть фермером.

Это же испытание, а не симулятор фермы. Тут битвы, вызовы, смерть на каждом шагу.

«С кем будет бороться фермер? С сорняками? Дёргать траву с утра до вечера?»

Явно эпическая битва, где нет победителя и где противники появляются каждый день. Конечно, в голове не было полной картины того, что представляет собой профессия фермера.

Она сформировалась под влиянием окружающих людей. В этом и проявляется вся адаптивность человеческого мозга.

Поэтому вывод один:

«Фермером я быть не хочу и вряд ли им стану».

Мне кажется очевидным, что среди кучи людей, находившихся вокруг, только мы с сестрой из другого мира. Что-то вроде главных героев среди толпы NPC.

Звучит высокомерно, но ощущение, что я особенный и не такой, как все, – факт, с которым сложно поспорить.

Не удивлюсь, если стану магом или лучником. И та, и другая профессия мне импонирует. Маг, конечно, больше. Понятно, что они элита из элит. В каком бы мире ни оказался, их уважают.

Поэтому я не стал скрывать свои мысли и озвучил:

– Я бы хотел стать магом.

И прежде чем все заржали, добавил:

– Не говорю, что им стану. Но если Бог слышит и учитывает мнения людей, то определённо – магом.

В этот момент вошёл тот, кого так долго ждали – Марк Леванов. Настоящая легенда в глазах каждого, человек, сделавший очень много для людей.

Выглядел он под стать своему громкому имени: мужчина лет пятидесяти, с широкой грудью и толстой шеей, как у быка.

Лицо тоже, будто из камня: суровое, с массивной челюстью. И пересекающий щёку большой шрам, начинающийся от глаза и исчезающий под воротником.

«Ого… – восхитился я при виде него. – Закалённый дядька!»

Марк был не в обычном камуфляже или доспехах, как можно было бы ожидать от военного. Он пришёл в парадном мундире.

Причём тот смотрелся на нём немного неуместно. Ведь мундир был белого цвета, с золотыми вставками на плечах и рукавах.

Единственное, что смотрелось уместно, – это ордена и медали на груди. Их было не слишком много, он не выглядел как наряженная ёлка. А надел только те, что считал наиболее важными.

Сергей, стоявший рядом, сразу оживился. Он не мог замолчать, когда в поле зрения попадал Марк Леванов:

– Его профессия – Разбойник…

Странно слышать, что уважаемый генерал является «разбойником». Ведь обычно так называют тех, кто занимается разбоем: нападают на людей, грабят и убивают.

Однако, как я понимаю, благословенная профессия никак не влияет на характер человека. Так и выходит, что тот, кто имеет профессию Разбойника, может быть защитником города.

В этом мире, когда говорят о Разбойнике, имеют в виду другое, его специфику и навыки. Марк Леванов являлся мастером PvP, то есть боя один на один.

Внезапные удары, точность и скрытность. Навыки выживания, защиты и умения исчезать прямо перед носом врага. Благодаря всем этим навыкам, а ещё и тому, что он сам по себе был гением, Марк становился настоящим монстром.

Опять же, всё со слов Сергея и остальных. Я мог только слушать, запоминать и изредка поддакивать.

– Верно говоришь. Всё именно так!

Меня заинтересовал совсем другой вопрос:

«А что такая важная шишка делает здесь?»

Насколько я понял, город разделён на районы. Наш, южный, считается рабочим. Не средний класс, а на грани бедности.

И всё же раз в год происходит что-то странное: кто-то вроде Леванова спускается к нам на День профориентации.

Почему?

Ответ, думаю, очевиден – они ищут таланты. Ведь хорошая профессия сразу превращает бедняков в достойных граждан. И тогда они покинут Южный район, перебравшись туда, где живут побогаче и жизнь сытнее.

Марк Леванов сначала разговаривал с кем-то у входа. Вокруг него собрались директора школ, заведующие и представители администрации Южного района.

Кто-то даже сказал, что рядом стоял префект района – человек, занимавшийся наполовину военными, наполовину административными делами.

Со стороны это выглядело как обычный обмен любезностями: кивали, жали друг другу руки и переговаривались с полуулыбками.

Когда неофициальная часть завершилась, они поднялись на небольшую сцену. Она была не слишком высокой. Около метра, так, чтобы все хорошо его видели. В центре стояла тумба с микрофоном.

Когда Марк Леванов подошёл к микрофону, остальные выстроились за его спиной. Я глянул на них и подумал:

«Кажется, начинается!»

И действительно, Марк внимательно оглядел толпу, затем громко крикнул:

– Тишина! Всем успокоиться!

Это прозвучало как военная команда: «Смирно!» Неудивительно, что весь шум сразу же стих. Можно было услышать только дыхание людей и урчание желудков.

– Приветствую вас, товарищи ученики! – громко и отчётливо произнёс Марк Леванов.

Образовавшуюся тишину сразу же нарушил крик:

– Здравия желаем, товарищ генерал!

Толпа взорвалась. Я тоже что-то кричал. Но мы с сестрой не знали, каким именно будет приветствие, поэтому просто открывали рты, делая вид, что говорим.

Когда приветствие закончилось, Марк заговорил вновь:

– Сегодня очень важный день. Не только для вас, стоящих здесь, не только для ваших семей, но и для меня лично. Для Цитадели. Для всего человечества.

Он сразу же представил широкую картину:

– Ведь мир за пределами стен меняется. Становится опаснее. Противники, эти твари, растут в силе. Их становится больше. Они плодятся, как чёртовы создания.

И, как он выразился:

– Нападение на Цитадель – это не «если», а «когда». Никто не может назвать сроков, и я не могу: ни года, ни двух, ни десяти. Это не имеет значения. Опасность существует, и к ней нужно быть готовыми.

Марк говорил прямо, без хождения вокруг да около. Может быть, даже слишком прямо. Некоторые учителя явно не оценили такую речь, посчитав её чересчур резкой.

Особенно когда Марк начал выделять важные, по его мнению, профессии: маги, лучники, разбойники, воины… Он назвал почти всех, кроме фермеров и алхимиков. В его словах чувствовалось:

«Еда и зелья – это, конечно, хорошо. Вот только если некому сражаться, то сдохнут все, а не только некоторые!»

Атмосфера стала тяжёлой и напряжённой. Марк, видимо, забыл, что благословения зависят не от нас, а от Энрю, который наделяет людей этими способностями. Ему было всё равно.

– Я силён, но не вечен. Мне уже сто двадцать лет!

Удивительно, но выглядел он максимум на пятьдесят. Я бы даже дал ему лет сорок пять.

– В Центральном районе живут такие же «старики». Они держат на своих плечах мир и благополучие Цитадели. Но все понимают, что нам нужна замена.

Вот тут ученики воодушевились. Ведь под «заменой» подразумевалось новое поколение, которое поведёт Цитадель в светлое будущее.

Скажу честно, Марк знал, за что зацепиться. Он подкупал своей откровенностью и прямотой. В его речи не было пафоса, только собственные мысли.

Его вера в нас заставляла расправить плечи и отдаться порыву:

«Да, я тот, кто защитит город!»

Конечно, у меня такого порыва не было. Всё же я был новичком, и мир с городом казались мне чужими. Я лишь замечал настроение людей вокруг и сам пытался изобразить это чувство.

Марк говорил довольно долго. Я слушал внимательно, так как для меня лично эта информация приоткрывала многое. Даже из незначительных, казалось бы, деталей можно было узнать важное.

Мы с сестрой многое не знали о мире. У нас не было воспоминаний предыдущих хозяев тел.

Когда Леванов наконец закончил, в зал внесли нечто, что сразу привлекло всеобщее внимание – скрижали.

Они сразу показались священными: полотна, высотой примерно с большую книгу или альбом. Сделаны из тёмно-зелёного полупрозрачного кристалла, с гладкой поверхностью.

На скрижалях различные символы, созданные непонятным способом. Будто сами скрижали приняли такую форму естественным образом. Понятное дело, что это некий процесс производства.

Язык на скрижалях был незнаком. Знаки: древние, чужие и священные. В центре находился барельеф: человек с копьём пронзает демона.

«Кто это?»

«Может, древний герой?»

«Или же сам Энрю?!»

Хотелось узнать, кто он, ведь скрижали выглядели таинственно и казались чем-то большим, чем просто инструментом.

Впрочем, их предназначение было понятно – пробуждение профессий.

Марк пояснил, что существует множество способов пробудить свою: через глубокую медитацию, в момент смертельной опасности, через контакт с потусторонними силами и другие.

Самый стабильный и управляемый способ, с помощью скрижалей. Будто сам процесс не важен: профессия уже существует, она «написана» на душе. Скрижали, лишь ключи от дверей: они открывают, а не создают.

Также я понял одно:

«Неужели он пытается сказать, что нет никакой разницы между способами пробуждения?»

Мне было интересно: в ситуации жизни и смерти больше ли шансов пробудить воина? Или профессия выпадет с той же вероятностью, и всё равно будет фермер?

«Если фермер – это было бы неприятно… Особенно когда нужна сила…»

Сами скрижали создаёт Союз Алхимиков. Каждая из них считается бесценным сокровищем, чья значимость не измеряется деньгами.

Сегодня их было десять. Скрижали разложили по столам. За каждым столом сидела писарь – все они были девушками. У каждой имелись папки с делами участников.

Насколько я понял, они каким-то образом фиксировали результат. Только мне было непонятно:

«Каким именно образом?!»

«Мы будем сами называть свою профессию или они будут смотреть статистику?!»

Мне было важно это выяснить по той причине, что в моей статистике могли всплыть крайне «занимательные» навыки. Такие, как «Всеведущий».

Стопроцентной уверенности не было, но процентов на девяносто этот навык должен был проявиться на испытании. Из-за этого появился лёгкий мандраж.

Ведь если слишком сильно выделишься, последствия будут соответствующие. Скорее всего, заставят сделать что-нибудь «странное».

Вспомнился случай, когда Глава Школы Трёхглавого Дракона, чтобы привязать меня к школе, женил меня на Красе Климовой. То же самое может повториться. Если не хочу снова совершить ту же ошибку, то лучше не выделяться.

«Да... Выделяться определённо не стоит!»

Вскоре начали вызывать по одному, громко зачитывая имена и фамилии. Судя по всему, первыми шли самые «выдающиеся».

Те, чья успеваемость была безупречной: отличники, активисты, победители научных и творческих олимпиад. Каждый ученик представлял одну из десяти школ.

Их выбрали, чтобы продемонстрировать лучшую «статистику». Так сказать, создать витрину успеха из предполагаемых мощных профессий.

Как бы все понимают, что профессию нельзя определить заранее. Но все же верят: у выдающихся людей – выдающиеся профессии. Редко у посредственных и глупых появляются хорошие.

Пять юношей и пять девушек вышли вперёд. Они были совершенно разными по внешности. Кто-то невысокого роста, худощавый, с крупными очками на носу. Другой высокий, с крепкими плечами, с тяжёлыми шагами спортсмена.

Что касается девушек, одна из них точно привлекла внимание. Не только моё, но и всей школы.

У неё была пышная грудь, широкие бёдра. Красивое лицо и тонкая талия. Конечно, это было не лучшее время, чтобы думать о девушках, но если есть возможность полюбоваться:

«То почему нет?!»

«Что меня может остановить?!»

Впрочем, такие мысли были сейчас у многих парней.

Ученики вышли и подошли каждый к своей скрижали. Встали напротив и чётко, внятно произнесли:

– Энрю, даруй мне профессию...

Никто не называл конкретную, будто сам ритуал подразумевал, что, какую бы профессию они ни получили, всё равно будут благодарны. Только мы их мыслей не слышим, но уверен, там-то они точно просили то, чего хотят.

После этого каждый двумя пальцами касался груди, делая четыре точки, и так два раза. То есть восемь точек. Знак в честь Бога, символ веры. И в честь четырёх основных профессий и четырёх редких.

Затем они широко раскрывали ладони, расставляли пальцы и осторожно касались поверхности скрижали.

Скрижали внезапно вспыхнули огнём. Хотя, если быть точным, это был не совсем огонь. Скорее сгустки энергии, словно жидкий свет. Он тёк вверх, полностью обволакивая людей. Те горели, как десять костров в ночи.

Примечателен был цвет пламени. Оно было молочно-белым, с мягким золотистым мерцанием, похожим на искры. Выглядело волшебно, явно не из мира людей.

Я подумал, что такой свет появляется у всех, кто проходит Пробуждение. Но вскоре заметил, что у одного из них всё выглядело иначе.

У его скрижали пламя было насыщенного, глубокого синего цвета с холодными вкраплениями зелёного. Тоже красиво, по-своему завораживающе, но явно отличалось.

– Ох...

– Ах...

Тут же послышались разочарованные вздохи. Люди переглядывались, переговаривались вполголоса и качали головами. Им было страшно. Все были чем-то огорчены, но никто не сказал вслух:

«А в чём, собственно, проблема?»

И всё же по общей атмосфере было ясно: что-то пошло не так. Особенно если смотреть на лицо Марка Леванова. Оно потемнело, стало чернее тучи.

Ответ на вопрос вскоре прозвучал сам собой. Сергей, стоящий впереди меня, пробормотал вслух:

– Плохой знак... Первые люди важны. Они задают тон. А сейчас пробудилось девять фермеров и один воин.

– Да... – подтвердил я со знанием дела, хотя сам только что понял. – Реально плохой знак.

Внутри же думал совсем о другом. Во-первых, профессию определяют по цвету пламени, а не по статусу.

Во-вторых, этих выдающихся учеников Энрю не оценил высоко, раз дал им такие простые профессии. В тот же момент я поправил себя:

«А может, наоборот? Может, Энрю больше ценит профессию фермера?»

Мысль была интересной. В ней чувствовалась глубина, но вслух я её не произнёс. Явно компания собралась не та, чтобы слушать подобную ересь.

…

Так проходил День профориентации. Человек подходил к скрижали, протягивал руку, касался её. Через мгновение вспыхивал один из восьми цветов. Затем следовала либо печаль, либо радость.

В тот же момент в личное дело ставили печать, тоже одну из восьми. Вся процедура занимала максимум десять-двадцать секунд.

Очень быстро. Учителя организовали очереди к скрижалям, поэтому само пробуждение занимало не дни, а часы. Хотя для проверки всех людей всё равно требовалось много времени. Я был уверен, что кому-то придётся ждать до вечера.

К счастью, нам ждать пришлось не так долго – всего пару часов, но зато каких! Было интересно наблюдать за эмоциями людей и за тем, как постепенно выправлялось лицо Марка Леванова. Боевых профессий пробуждалось довольно много.

Я бы сказал:

«Всё согласно брошюре… Там не обманули».

Единственное, что мне не понравилось, что когда наш класс выстроился в очередь, порядок оказался непонятным.

Мне хотелось пройти раньше сестры, но учитель поставил её прямо передо мной. На мой вопрос «Почему?» ответ был один:

– Нужно было учиться лучше!

В итоге меня поставили в середину, за сестрой. Ярослава обернулась и спросила:

– Можно я буду первой?

Она зачем-то спросила разрешение, будто отобрала у меня что-то.

– Конечно, можно.

Наша разница в пробуждении составит десять секунд. Просто непонятно, какое пламя будет у избранных. Вот за что я переживал.

– Ты волнуешься?

– Да, – сестра ответила честно.

– Не стоит, всё будет хорошо.

Мне пришлось её успокаивать. Момент был не самый подходящий. Нас слышали многие одноклассники. Они мило улыбались, но молчали. Кроме Сергея:

– Какой заботливый брат!

Вот только настала очередь парня. Фамилия у него оказалась Миронов. Он подошёл к скрижали, закрыл глаза и на мгновение замер. Я видел, как он глубоко вдохнул, словно собираясь с духом.

– Торопись! Ты здесь не один, – резко крикнул учитель.

Сергей недовольно фыркнул:

– Ладно-ладно… Я и так ждал целую вечность.

С этими словами он протянул руку и коснулся скрижали. Напомню, парень говорил раньше, что хочет любую профессию, только не фермера.

Чуда не произошло.

Скрижаль вспыхнула молочно-белым светом с золотистыми прожилками. Я стоял совсем рядом и видел всё вблизи. Честно говоря, был шокирован, но не тем, что он стал фермером, а другим.

Как я уже знал, у одарённых, тех, кого ещё называют талантами и гениями, тоже можно было распознать при пробуждении. А именно по появлению третьего цвета в пламени.

У Сергея дополнительно присутствовали искры зелёного. Едва заметные, но достаточно видные для тех, кто стоял близко, особенно для тех, кто оценивал пробуждённых.

Мне стало интересно:

«Какой у него талант?!»

А главное:

«Покажет ли скрижаль всем мои навыки?!»