Я не толстая, я- магиня!

ПРОЛОГ. СУВЕНИРЫ ИЗ ОТПУСКА

Марина Светлова никогда не любила Сочи в августе. Слишком жарко, слишком много людей, слишком дорого. Но Игорь настоял.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал он три недели назад, листая телефон и не глядя на неё. — Ты вся на нервах. Съезди на море, развейся.

Тогда это показалось заботой. Сейчас, стоя в прихожей собственной квартиры с чемоданом в руке и дурацким магнитом в форме пальмы в кармане, Марина понимала — это было отправкой.

Она сняла туфли — новые, купленные специально для поездки, натёршие мозоли за пять дней, — и прислушалась. В квартире было тихо. Слишком тихо для семи вечера субботы. Игорь должен был быть дома, он обещал встретить её, заказать пиццу, посмотреть вместе сериал.

— Игорь? — позвала она, протаскивая чемодан внутрь.

Тишина.

Марина прошла на кухню. Чисто. Ни грязной посуды, ни пустых бутылок пива, которые обычно украшали стол после его «мальчишников». Даже мусорное ведро было пустым.

Странно.

Она двинулась к спальне, и тут услышала. Сначала тихий смех — женский, звонкий. Потом шорох. Потом... вздох.

Сердце упало куда-то в район желудка и там застыло, тяжёлым камнем.

«Нет, — подумала Марина. — Нет, этого не может быть. Не после пятнадцати лет. Не в нашей спальне».

Рука сама потянулась к ручке двери. Марина толкнула её.

И мир рухнул.

На их кровати — на их кровати, с бежевым постельным бельём, которое Марина стирала перед отъездом — лежал Игорь. Не один.

Девушка была молодой. Лет двадцать восемь, не больше. Длинные светлые волосы рассыпались по подушке, тонкая рука лежала на груди Игоря. Она была красивой. Той красотой, что смотрит с глянцевых обложек: точёные скулы, узкая талия, длинные ноги.

Всё, чем Марина не была.

Игорь обернулся. На его лице промелькнуло удивление, затем раздражение. Не вина. Не стыд. Раздражение.

— Марина? Ты что, раньше вернулась?

Она стояла, вцепившись в дверной косяк. Слова застряли где-то в горле.

— Я... я писала. Поезд пришёл в шесть.

Девушка приподнялась на локте, с интересом разглядывая Марину. Без смущения. Скорее с любопытством, как смотрят на что-то неожиданное, но не особо важное.

— Это она? — спросила девушка, и в её голосе послышалась усмешка.

Игорь сел, провёл рукой по волосам.

— Кристина, подожди минуту.

— Кристина? — Голос Марины прорезался сквозь ступор. — Кто такая Кристина?!

— Марин, успокойся, — Игорь встал, начал натягивать джинсы. — Давай поговорим как взрослые люди.

— Взрослые люди?! — Марина почувствовала, как внутри что-то ломается. — Ты трахаешь другую женщину в нашей постели, и хочешь поговорить как взрослые?!

— Не ори, — Игорь поморщился. — Соседи услышат.

— Да пошли соседи! — Марина шагнула в комнату, руки тряслись. — Сколько? Сколько это длится?

Пауза.

— Полгода, — спокойно сказала Кристина, вставая и оборачиваясь в простыню. — Если тебе так важно знать.

Марина уставилась на неё. На мужа. На эту чужую женщину в её доме.

— Полгода, — повторила она тихо. — Полгода.

— Марина, ну что ты хотела? — Игорь взял футболку, натянул через голову. — Посмотри на себя. Ты целыми днями сидишь дома, ничего не делаешь. Я работаю, приношу деньги, а ты что? Готовишь, убираешь? Это не жизнь, это... существование.

— Ты сам просил меня уволиться! — голос сорвался на крик. — Ты сказал, что тебе нужна жена, которая будет заботиться о доме!

— Я не просил тебя жиреть, — отрезал Игорь.

Тишина.

Кристина прыснула в кулак.

Марина посмотрела на мужа — на человека, с которым прожила пятнадцать лет. С которым мечтала о детях. Которому отдала молодость, карьеру, саму себя.

— Убирайся, — прошептала она.

— Что?

— УБИРАЙСЯ! — заорала Марина, и сама испугалась силы своего голоса. — Это моя квартира! Моя! Мои родители мне её оставили! Убирайся отсюда, и забери эту... эту...

— Эту молодую и красивую женщину, — подсказала Кристина, вставая. Простыня упала. Марина отвернулась.

— Знаешь что, Марина, — голос Игоря стал холодным, — может, оно и к лучшему. Я устал. Устал от твоих борщей, от твоих сериальчиков, от того, как ты хлюпаешь носом по ночам. Кристина — она другая. Она успешная, она следит за собой, она...

— Она проститутка, — выпалила Марина.

Кристина шагнула вперёд. Её лицо исказилось.

— Повтори.

— Ты — любовница, которая спит с чужим мужем.

Всё произошло быстро.

Кристина толкнула её. Сильно. Марина споткнулась о порог, попятилась назад. Спина ударилась о что-то твёрдое — подоконник. Окно. Открытое окно.

— Кристина, стой! — крикнул Игорь.

Но было поздно.

Ещё один толчок — и Марина почувствовала, как теряет равновесие. Руки взмахнули в воздухе, пытаясь ухватиться за что-то, за что угодно.

Пустота.

Ветер.

Падение.

Четвёртый этаж, — успела подумать Марина. — Я умру. Вот так глупо. Из-за мужа-мудака и его любовницы.

Она закрыла глаза.

И мир взорвался светом.

ГЛАВА 1 САРАЙ КАК НАЧАЛО КАРЬЕРЫ

ГЛАВА 1. САРАЙ КАК НАЧАЛО КАРЬЕРЫ

Первое, что почувствовала Марина, был запах, и этот запах не имел ничего общего ни с асфальтом городского двора, ни с больничной стерильностью, ни с металлическим привкусом крови, который она ожидала ощутить на языке в свои последние секунды.

Пахло сеном — сухим, тёплым, нагретым солнцем. Пахло навозом, но не резко, а как-то привычно и буднично, так пахнут деревенские сараи, в которых живность стоит годами. И ещё пробивалось что-то сладковатое, отдалённо похожее на мёд или луговые цветы, собранные в начале июля.

Она лежала на чём-то мягком и шуршащем, и всё тело болело — тупой, ноющей болью, какая бывает после очень тяжёлой тренировки, когда наутро не можешь поднять руки. Или после падения с четвёртого этажа, если, конечно, после такого падения вообще можно что-то чувствовать.

Я жива? — пронеслось в голове, и сама постановка вопроса показалась настолько абсурдной, что Марина едва не рассмеялась.

Она осторожно пошевелила пальцами на руках — работают, слушаются, сгибаются. Попробовала ноги — тоже на месте, тоже двигаются, хотя левую лодыжку прострелило кратковременной болью. Голова гудела, как колокол после удара, но сознание было ясным, и это казалось совершенно невозможным.

Марина открыла глаза и уставилась в деревянную крышу — покосившуюся, почерневшую от времени, со щелями между досками, сквозь которые пробивались длинные косые лучи солнечного света. Пылинки плавали в этих лучах, золотистые и медленные, как крошечные планеты в собственных маленьких вселенных.

Она села, охнув от боли в рёбрах, и огляделась.

Это был сарай — старый, пропитанный запахами прелой травы и каких-то незнакомых пряных растений, с бревенчатыми стенами, потемневшими от сырости, и утоптанным земляным полом. Вокруг громоздились стога сена, ржавые инструменты висели на вбитых в стену крючьях, а из дальнего угла тянуло сквозняком.

— Что за чертовщина... — голос сорвался, потому что горло пересохло настолько, что каждое слово выходило как наждачкой по гортани.

Марина посмотрела на себя и обнаружила, что её джинсы и футболка, в которых она ехала в поезде из Сочи, куда-то исчезли. Вместо привычной одежды на ней было надето какое-то грубое платье из небелёного полотна — серое, мешковатое, с длинными рукавами и подолом до щиколоток. На ногах вместо кроссовок обнаружились кожаные сандалии, явно рассчитанные на ступню размера на два больше её собственного.

— Это сон, — пробормотала Марина, ощупывая грубую ткань платья, будто пытаясь нащупать границу между реальностью и галлюцинацией. — Я просто сплю, или я уже умерла и попала в какой-то деревенский вариант загробного мира.

Она поднялась на ноги, покачнулась и вынуждена была схватиться за балку, чтобы не упасть обратно в сено, потому что голова закружилась так, будто из неё разом вытряхнули половину содержимого.

— Точно умерла и попала в крестьянский ад, — заключила она, оглядывая сарай с нарастающим ощущением нереальности происходящего.

— Не ад, — произнёс голос откуда-то справа и сверху.

Марина подпрыгнула на месте, развернулась так резко, что чуть не вывернула больную лодыжку, и уставилась на источник звука.

На стоге сена, в полутора метрах от того места, где она только что лежала, сидел кот. На первый взгляд — самый обычный серый кот, каких полно в любом дворе: облезлый, с подранным правым ухом и хвостом, изгрызенным в бесчисленных уличных драках. Он смотрел на неё круглыми жёлтыми глазами, и во взгляде этих глаз было что-то такое, что никак не вязалось с обычным котом, — слишком много понимания, слишком много насмешливого ума.

— Хотя, если быть до конца честным, — продолжил кот, неторопливо облизывая переднюю лапу и разглядывая Марину с выражением снисходительного любопытства, — для некоторых обитателей это место действительно ощущается как ад, только не из-за грешников и адского пламени, а из-за налогов, чудовищной бюрократии и периодических набегов драконов на фермерские угодья. Ты даже не представляешь, сколько здесь бумажной волокиты ради каждой мелочи.

Марина очень медленно опустилась обратно на сено, не сводя глаз с животного.

— Кот разговаривает, — констатировала она вслух тем особенным ровным голосом, каким люди разговаривают сами с собой, когда подозревают, что окончательно тронулись рассудком. — Серый облезлый кот сидит на стоге сена и разговаривает со мной человеческим голосом.

— Если быть технически точным, — кот поднял голову от лапы и посмотрел на неё с выражением терпеливого преподавателя, объясняющего очевидные вещи особенно непонятливому студенту, — я не разговариваю в привычном тебе смысле этого слова. Я проецирую оформленные мысли напрямую в твой разум, а твой мозг интерпретирует их как звуковую речь, потому что других способов обработки информации у него пока нет. Но для простоты восприятия можем считать, что я говорю, это всех устраивает обычно. Меня зовут Пепел, если тебе интересно.

— Я определённо сошла с ума, — Марина потёрла виски обеими руками, пытаясь унять нарастающую пульсацию в висках. — Падение с четвёртого этажа, удар головой, повреждение мозга, и теперь я лежу в коме на больничной койке и галлюцинирую разговорчивых котов.

— Вполне допускаю, что такая версия кажется тебе более комфортной, — согласился Пепел с интонацией, в которой сочувствие было перемешано с лёгкой иронией. — Падение с большой высоты, эмоциональный шок, предательство мужа, попытка убийства со стороны его любовницы — психика вполне могла бы не выдержать такого количества потрясений за один вечер. Но нет, Марина, ты в совершенно здравом уме, и всё это происходит на самом деле. К сожалению для тебя, потому что дальше будет ещё интереснее.

Марина крепко зажмурилась, досчитала до десяти, открыла глаза и посмотрела на стог сена, отчаянно надеясь увидеть пустое место.

Кот всё ещё был там и теперь вылизывал вторую лапу с видом существа, у которого впереди вечность.

— Ладно, — выдохнула она, сдаваясь. — Допустим, я не сошла с ума и всё это не бред повреждённого мозга. Тогда объясни мне — где я нахожусь, как я сюда попала и почему на мне это ужасное платье?

— Территориально ты находишься в хозяйственном сарае на землях поместья Медовый Луг, Северная провинция, Королевство Альтерра, — Пепел зевнул, продемонстрировав впечатляющий набор мелких острых зубов. — Добро пожаловать в другой мир, Марина Светлова, хотя «добро пожаловать» — это, конечно, сильное преувеличение, учитывая обстоятельства.

Она уставилась на него, и в её взгляде медленно проступало осознание, от которого холодело в животе.

— Другой мир, — повторила она, пробуя эти слова на вкус, как что-то незнакомое и потенциально ядовитое. — Как в книгах про попаданцев, которые я читала по вечерам, пока Игорь торчал в телефоне.

— Именно так, только без романтического ореола и кучи удобных совпадений, которые обычно напихивают в такие книжки, — подтвердил Пепел, спрыгивая со стога сена на земляной пол и потягиваясь с хрустом, от которого, казалось, заскрипел весь сарай.

— И как именно я попала из московской квартиры в сарай в другом мире?

— Через портал, — Пепел уселся перед ней и обвил хвост вокруг лап. — Межмировой портал открывается раз в триста лет на несколько секунд, не больше, и в этот раз точка выхода оказалась как раз над этим сараем. Ты падала с четвёртого этажа, пролетела через портал вместо того, чтобы встретиться с асфальтом, и приземлилась на стог сена. Учитывая альтернативу, можно сказать, что тебе крупно повезло.

— Повезло?! — Марина вскочила на ноги так резко, что голова снова закружилась, и ей пришлось снова схватиться за балку. — Меня пыталась убить любовница собственного мужа, я вывалилась из окна четвёртого этажа, и вместо того чтобы нормально разбиться и попасть хотя бы в больницу, я оказалась в другом мире, в каком-то средневековом сарае, в компании говорящего кота, который утверждает, что мне повезло?!

— Ну, альтернативой был асфальт и мгновенная смерть, так что да, с определённой точки зрения тебе действительно повезло больше, чем большинству людей, падающих с такой высоты, — Пепел говорил об этом с невозмутимостью существа, повидавшего на своём веку столько всего, что одним падением из окна его удивить было невозможно.

Марина медленно опустилась обратно на сено, потому что ноги отказывались её держать. Глубокий вдох, задержка дыхания, выдох — она пыталась вспомнить дыхательные техники из какого-то ролика на ютубе, но в голове было пусто, как в выметенном амбаре.

— Допустим, я принимаю всё это за правду, потому что других вариантов у меня всё равно нет, — сказала она наконец, и собственный голос показался ей непривычно спокойным. — Другой мир, портал, магия, говорящие коты — ладно, пусть будет так. Но что дальше, вот что мне действительно нужно понять — могу ли я вернуться домой?

— Портал откроется снова через триста лет, — ответил Пепел, и впервые в его голосе послышалось что-то похожее на подлинное сочувствие, не наигранное и не ироничное.

— Через... триста... лет? — переспросила Марина, и каждое слово вышло отдельным, будто она разучилась складывать их в предложения.

— Триста лет, это стандартный цикл для порталов такого типа, — подтвердил Пепел. — Так что мой совет — устраивайся здесь поудобнее, потому что это теперь твой дом, нравится тебе это или нет.

Марина медленно опустилась спиной на сено, уставившись в щелястый потолок сарая, и почувствовала, как внутри что-то надламывается, но не ломается окончательно, а зависает на грани, как треснувшая ветка, которая ещё держится на последних волокнах.

— Я застряла здесь, — прошептала она в потолок. — Навсегда, по-настоящему навсегда, и никто даже не узнает, что со мной случилось.

— Ну, технически, на триста лет, а не навсегда, но для существа с человеческой продолжительностью жизни, разница, конечно, существенная, — уточнил Пепел.

Марина засмеялась — истерически, со слезами, которые потекли по вискам в сено, щекоча кожу и оставляя горячие мокрые дорожки, и смех этот был похож на рыдания, а рыдания — на смех, и она сама не могла разобрать, где заканчивается одно и начинается другое.

— Это просто великолепно, — выдавила она между всхлипами, вытирая лицо рукавом грубого платья. — Муж изменял мне полгода с какой-то молодой красоткой, эта красотка столкнула меня из окна, я провалилась в другой мир через портал, который открывается раз в триста лет, и теперь валяюсь в сарае, разговариваю с котом и понятия не имею, что делать дальше. Это определённо худший день в моей жизни, хуже просто невозможно придумать.

— На самом деле, может стать ещё хуже, — заметил Пепел, и уши его дёрнулись в сторону двери.

— Каким образом?! — Марина села, вытирая слёзы.

В дверь сарая постучали — три резких, требовательных удара, от которых задребезжали ржавые инструменты на крючьях.

— Вот таким, — вздохнул кот и в одно движение запрыгнул ей на плечо, вцепившись когтями в грубую ткань платья.

Дверь распахнулась с протяжным скрипом, и на пороге возник мужчина, при одном взгляде на которого становилось ясно, что он из тех людей, которые получают искреннее удовольствие от чужих неприятностей. Высокий, тощий, как жердь, в чёрном строгом костюме, который выглядел нелепо и одновременно угрожающе рядом с покосившимися стенами деревенского сарая. В левой руке он сжимал кожаный портфель, набитый бумагами, на тонком хрящеватом носу поблёскивали очки в золотой оправе. Лицо у него было вытянутое, с впалыми щеками и губами, сжатыми в такую тонкую линию, словно он всю жизнь практиковался выражать ими максимальное неодобрение.

Мужчина окинул Марину взглядом, в котором презрение было смешано с чиновничьим равнодушием, и произнёс сухим казённым голосом:

— Вы являетесь новой хозяйкой поместья Медовый Луг?

— Я... что? — Марина моргнула, совершенно не понимая, о чём идёт речь.

— Вопрос был предельно простым и не содержал никаких сложностей для понимания, — мужчина достал из портфеля папку, раскрыл её и принялся сверять что-то в бумагах. — Вы являетесь владелицей данной территории, да или нет?

Марина покосилась на Пепла, надеясь получить хоть какую-то подсказку, но кот предпочёл промолчать, что было подозрительно само по себе.

— Наверное, являюсь? — сказала она осторожно, превращая утверждение в вопрос, потому что соглашаться с чем-то, чего не понимаешь, казалось ей рискованным даже в нормальных обстоятельствах, а уж в таких — тем более.

Мужчина провёл пальцем по строчке в бумагах и зачитал монотонным голосом, каким зачитывают приговоры или показания электросчётчика:

— Марина Светлова, тридцать пять лет, прибыла через межмировой портал три часа и сорок две минуты назад, автоматически получила имущественные права на заброшенное поместье Медовый Луг согласно параграфу третьему Королевского Указа номер четыреста сорок семь о распределении пустующих земель и бесхозной собственности.

— Подождите, подождите, — Марина подняла руку, — вы хотите сказать, что я действительно владею каким-то поместьем? Просто так, потому что свалилась сюда через портал?

— Не «просто так», а в строгом соответствии с действующим законодательством, — мужчина поправил очки с видом оскорблённой бюрократической добродетели. — Вы являетесь владелицей десяти гектаров земельных угодий, жилого особняка площадью пятнадцать комнат, фруктового сада, конюшни на четыре стойла и данного хозяйственного сарая, в котором мы имеем сомнительное удовольствие находиться. Мои поздравления.

Марина открыла рот, чтобы сказать что-то, но не нашла подходящих слов и закрыла его обратно, потому что всё это звучало как очень странная шутка, смысл которой до неё не доходит.

— Однако, — продолжил мужчина, и интонация его голоса сменилась с равнодушной на откровенно злорадную, — имею обязанность поставить вас в известность о том, что на данной территории числится задолженность по земельному налогу за последние двадцать лет в размере пятисот крон, к которой начислена пеня за просрочку в размере двухсот крон, что составляет общую сумму долга в семьсот крон. Срок погашения задолженности — тридцать календарных дней с момента вступления в права собственности, то есть с сегодняшнего числа.

— Семьсот крон? — переспросила Марина, цепляясь за единственное числительное в этом потоке казённого красноречия, потому что всё остальное пролетело мимо ушей. — Что такое кроны и сколько это?

— Если задолженность не будет погашена в установленный срок, — мужчина продолжал как ни в чём не бывало, словно не слышал её вопроса, — имущество подлежит конфискации в пользу королевской казны, а вы, как должник, будете направлены на обязательные исправительные работы сроком на пять лет.

— Но я же только что здесь оказалась! — Марина вскочила. — Буквально три часа назад! Я даже не знаю, где нахожусь!

— Закон един для всех и не предусматривает исключений по причине недостаточной ориентации в пространстве, — мужчина захлопнул папку с сухим щелчком, сунул её обратно в портфель и застегнул замок. — Приятного вам дня, госпожа Светлова.

Он развернулся на каблуках с военной чёткостью и вышел из сарая, не удостоив её прощальным взглядом.

Марина стояла, уставившись в дверной проём, в котором плясали пылинки, и чувствовала, как последние остатки понимания происходящего уплывают от неё, как осенние листья по течению реки.

— Пепел? — позвала она, не оборачиваясь.

— Слушаю, — отозвался кот с её плеча.

— Объясни мне наконец, что такое кроны и сколько стоят семьсот штук.

— Крона — это основная денежная единица Королевства Альтерра, — Пепел почесал за ухом задней лапой, умудрившись при этом не свалиться с плеча. — Если переводить на понятные тебе величины, одна крона — это примерно недельный заработок простого работника. Фермер вроде здешних за месяц получает четыре-пять крон, ремесленник в городе — чуть побольше, торговец средней руки — ещё больше, но идею ты, думаю, уловила.

Марина быстро посчитала в уме, и результат подсчёта заставил её схватиться за дверной косяк.

— Семьсот недельных зарплат — это получается... почти четырнадцать лет непрерывной работы обычного человека?!

— Если работать как обычный человек, без выходных и праздников, откладывая каждую заработанную монету и не тратя ни гроша на еду и жильё, то примерно так и выходит, — подтвердил Пепел тоном, каким сообщают прогноз погоды: объективно и без лишних эмоций. — Но ты не обычный человек, и в этом весь фокус.

— В каком смысле «не обычный»?! — Марина отцепилась от косяка и повернулась к коту. — Я самый обычный человек из всех существующих! Я домохозяйка из Москвы, которая пятнадцать лет варила борщи и гладила рубашки!

— Ты магиня, — поправил Пепел с такой обыденностью, словно сообщал ей, что она блондинка или правша. — Точнее, ты потенциально один из сильнейших бытовых магов, которых этот мир видел за последнее столетие, а может быть, и дольше.

Марина уставилась на него с выражением человека, которому только что сообщили, что он — потомок инопланетной расы.

— Бытовой маг, — повторила она медленно, пробуя незнакомые слова. — Это что значит?

Пепел спрыгнул с её плеча на перевёрнутое ведро, устроился поудобнее и посмотрел на неё снизу вверх с выражением кота, который собирается произнести длинную речь и заранее устал от необходимости разжёвывать очевидные вещи.

— В этом мире существует магия, и она у каждого разная: боевая, целительная, стихийная, ментальная — десятки разновидностей. У тебя — бытовая, самая редкая и одновременно самая ценная из всех. Ты можешь чинить сломанные вещи, очищать загрязнённое, восстанавливать разрушенное, готовить еду с магическими свойствами, управлять домашним пространством на уровне, совершенно недоступном обычным смертным. По всему королевству наберётся от силы два десятка бытовых магов, а спрос на их услуги превышает предложение в сотни раз, поэтому даже простая починка стоит столько, сколько обычный работник зарабатывает за неделю или две. За сложную работу платят как за месяцы тяжёлого труда.

— Я — домохозяйка с магическими способностями, — Марина не знала, смеяться ей или плакать. — Пятнадцать лет Игорь говорил, что я ничего не умею, кроме как мыть полы и варить суп, а оказывается, что именно это и есть самая ценная магия в целом мире.

— Можно сказать и так, — Пепел дёрнул подранным ухом. — Ты можешь стать величайшим бытовым магом своего поколения, если, конечно, не сдашься раньше, чем попробуешь.

Марина посмотрела на свои руки — обычные руки, с короткими ногтями, с мозолью от ножа на указательном пальце, с тонким шрамом на большом пальце левой руки, оставшимся после того, как она порезалась, открывая консервную банку три года назад. Обыкновенные руки обыкновенной женщины.

Потом она посмотрела на разваливающийся сарай вокруг себя, на дверь, за которой был целый чужой мир, полный незнакомых правил и непонятных опасностей.

А потом вспомнила Игоря — его брезгливый взгляд, его слова, сказанные при Кристине с такой лёгкостью, словно они ничего не стоили: «Ты ничего не делаешь, ты целыми днями сидишь дома, ты просто жиреешь».

Что-то внутри неё щёлкнуло — не сломалось, а наоборот, встало на место, как шестерёнка в механизме, который долго стоял без движения и вдруг заработал.

— Хорошо, — сказала Марина, и голос её звучал тихо, но в этой тишине была та особенная твёрдость, которая бывает прочнее любого крика.

— Что «хорошо»? — переспросил Пепел, навострив уши.

— Я сказала — хорошо, — Марина выпрямила спину и расправила плечи, и что-то в её лице изменилось, будто из-за облаков вышло солнце. — Раз уж я застряла в этом мире, раз мне свалилось на голову поместье с чудовищным долгом и месяц на его выплату, и раз я, чёрт возьми, оказалась какой-то магиней с редким даром — я не собираюсь сидеть в этом сарае и жалеть себя. Я уже достаточно себя жалела, хватит на две жизни вперёд.

Пепел медленно заурчал, и в этом негромком вибрирующем звуке слышалось одобрение.

— Вот это мне уже нравится гораздо больше, чем слёзы.

— Сколько у нас времени до конца срока?

— Тридцать дней, начиная с сегодняшнего.

— Тогда нечего терять время на разговоры в сарае, — Марина шагнула к двери, и шаг этот был твёрдым и уверенным, несмотря на то что ноги всё ещё побаливали. — Ты говорил, что у меня есть особняк в пятнадцать комнат — где он находится и как туда пройти?

Кот спрыгнул с ведра на пол, потрусил к выходу, обернулся через плечо и посмотрел на неё с выражением, которое при большом желании можно было принять за уважение.

— За мной, хозяйка, тут идти минут пять через сад, вернее, через то, что когда-то было садом, а теперь больше напоминает непролазные джунгли.

— И не называй меня хозяйкой, — Марина переступила порог сарая и впервые за этот безумный день ощутила на лице тёплый ветер чужого мира. — Просто Марина, этого достаточно.

— Как скажешь, Марина, — Пепел потрусил по заросшей тропинке вперёд, помахивая изгрызенным хвостом. — А теперь пойдём наверх, покажу тебе дом и поможем выбрать спальню, в которой крыша не протекает.

— Крыша протекает?! — Марина поспешила следом.

— Не везде, не волнуйся, — кот обернулся с невинным видом. — В трёх спальнях из пяти совершенно сухо, я лично проверял, когда дожди шли на прошлой неделе.

Марина тяжело вздохнула, но не остановилась и не замедлила шаг, потому что останавливаться было нельзя — если остановишься, начнёшь думать, а если начнёшь думать, то сядешь прямо на тропинке посреди заросшего сада и будешь сидеть, пока не кончатся тридцать дней и не придут стражники, чтобы увести на каторгу.

Но она улыбалась, и это была первая настоящая улыбка за весь этот день, начавшийся в поезде из Сочи и закончившийся в другом мире.

ГЛАВА 2 РЕВИЗИЯ РАЗРУХИ

ГЛАВА 2. РЕВИЗИЯ РАЗРУХИ

Особняк оказался в гораздо худшем состоянии, чем Марина могла себе представить даже в самых пессимистичных фантазиях.

Пепел уверенно вёл её через безнадёжно заросший сад, где когда-то, судя по сохранившейся планировке, ровными рядами цвели декоративные растения и полезные травы, а теперь буйствовали агрессивные сорняки высотой выше колена. Каменная дорожка, ведущая к парадному входу, давно потрескалась, и выбитые из земли плитки торчали под самыми немыслимыми углами, напоминая кривые зубы в усмешке старого тролля.

— Предупреждаю сразу, чтобы избежать лишних обмороков и истерик, — бросил кот через плечо, грациозно перепрыгивая через особенно широкую трещину в камне. — После смерти предыдущей хозяйки прошло добрых двадцать лет, и за всё это время здесь никто даже пальцем не пошевелил ради уборки.

— Двадцать лет абсолютного запустения? — Марина осторожно перешагнула через поваленный ствол какого-то кустарника. — И что, местные налоговики вроде этого Гербера просто сидели и смотрели, как копится долг, вместо того чтобы передать дом кому-то другому?

— Естественно, ведь королевская казна не прощает задолженностей, а магия этого места не пускала сюда чужаков без должного дара, — равнодушно пояснил Пепел.

Они вышли на небольшую вымощенную площадку, и Марина невольно замерла, запрокинув голову.

Трёхэтажный особняк с изящной башенкой на крыше и широкими стрельчатыми окнами возвышался перед ней монументальной, но печальной громадой. Наверняка когда-то он был потрясающе красивым: остатки резных наличников, просторные балконы с коваными решётками сложного плетения и парадное крыльцо с каменными колоннами ясно говорили о былом великолепии. Но это было в далёком прошлом. Сейчас половина окон сияла выбитыми стёклами или была наглухо заколочена почерневшими досками, штукатурка осыпалась с фасада целыми пластами, обнажая выветренную кирпичную кладку, а дикий плющ оплёл стены настолько плотно, что местами полностью скрывал под собой камень.

— И вот эти живописные руины теперь официально принадлежат мне? — Марина сглотнула подступивший к горлу ком, разглядывая провалившуюся в нескольких местах крышу.

— Мои искренние поздравления, теперь ты полноправная владелица настоящей катастрофы, — Пепел запрыгнул на нижнюю ступеньку крыльца и махнул хвостом в сторону входа. — Пойдём внутрь, там тебя ждёт ещё больше интересных открытий.

Марина поднялась на крыльцо, стараясь ступать как можно осторожнее, потому что прогнившие доски угрожающе скрипели и прогибались под её весом. Массивная входная дверь печально висела на одной заржавевшей петле, грозя обрушиться в любой момент. Толкнув её обеими руками, Марина поморщилась от протяжного скрипа и шагнула в густой полумрак.

Внутри пахло въевшейся сыростью, старой древесиной и густой плесенью. Стоило Марине сделать первый неосторожный шаг, как в воздух поднялось целое облако серой пыли, заставившее её судорожно расчихаться.

Когда глаза наконец привыкли к тусклому освещению, пробивающемуся сквозь грязные окна, Марина смогла осмотреться. Огромный холл с высокими потолками когда-то явно поражал роскошью, но сейчас представлял собой жалкое зрелище. Широкая парадная лестница, ведущая на второй этаж, была покрыта слоем грязи, разбитая хрустальная люстра сиротливо валялась на полу среди осколков, а отставшие обои свисали со стен длинными печальными лохмотьями, переплетаясь с густой паутиной.

Она медленно прошла в первую комнату справа, которая оказалась бывшей гостиной. Вся немногочисленная мебель была накрыта защитными чехлами, под которыми ткань давно сгнила, а дерево рассохлось и превратилось в труху. Следующей комнатой оказалась просторная столовая с длинным дубовым столом, покосившимся из-за отломанной ножки, и разбросанными по полу стульями.

Но настоящим испытанием для нервов стала кухня.

Марина остановилась на пороге, не решаясь сделать шаг внутрь. Если остальные помещения выглядели просто заброшенными, то здесь словно прошёл локальный ураган. Огромная каменная печь почернела от многолетней копоти, навесные полки были сорваны со стен вместе с креплениями, а продырявленные горшки и ржавые сковородки валялись по всему каменному полу. На широкой рабочей столешнице колосилось нечто настолько пугающее и мохнатое, что Марина предпочла даже не пытаться угадывать его биологическое происхождение.

— Ну как тебе экскурсия? — поинтересовался Пепел, ловко запрыгивая на относительно чистый подоконник. — Впечатляет масштаб работы?

— Это не просто масштаб, это абсолютная катастрофа, — Марина провела пальцем по краю дверного косяка, брезгливо стирая липкую чёрную грязь. — Чтобы привести этот дом в приличный вид, не хватит и целого года ежедневной уборки, не говоря уже о тридцати днях.

— За месяц вручную ты не отчистишь даже эту кухню, тут я с тобой совершенно согласен, — кот спокойно принялся умываться. — Но весь смысл в том, что тебе не придётся делать это вручную тряпкой и шваброй.

— Ты имеешь в виду ту самую бытовую магию, о которой говорил в сарае? — Марина посмотрела на свои ладони, не чувствуя в них абсолютно ничего сверхъестественного.

— Именно её, так что почему бы тебе не попробовать прямо сейчас?

— Я понятия не имею, с какой стороны к этому подойти и какие заклинания нужно читать.

— Никаких заклинаний не нужно, магия этого мира работает на интуиции и твоей жизненной силе, — Пепел оторвался от умывания и посмотрел на неё жёлтыми глазами. — Просто представь, каким ты хочешь видеть это помещение. Сконцентрируйся на результате, почувствуй своё желание навести порядок, и пусть оно вырвется наружу.

Марина снова обвела взглядом этот памятник разрухе и запустению. Ей вспомнилась её московская квартира — всегда идеально чистая, сияющая свежестью, где каждая вещь лежала на своём месте благодаря её ежедневному, невидимому для Игоря труду. Пятнадцать лет она создавала уют, пятнадцать лет вкладывала душу в каждый вымытый угол.

«Ты ничего не делаешь, это не жизнь, а существование», — ядовитым эхом прозвучали в голове слова бывшего мужа.

Марина непроизвольно сжала руки в кулаки, чувствуя, как где-то в районе солнечного сплетения зарождается горячий, пульсирующий комок чистой злости.

— Ничего не делаю, значит? — прошептала она сквозь стиснутые зубы. — Ну хорошо. Я покажу вам всем, на что способна женщина, которой нечего терять.

Она подняла руки перед собой ладонями вперёд, словно пытаясь оттолкнуть от себя всю эту вековую грязь. Горячий комок в груди внезапно развернулся, разливаясь по венам обжигающей волной, которая устремилась к кончикам пальцев.

Из её ладоней хлынул ослепительный золотой свет, плотный и густой, как растопленный мёд. Марина вскрикнула от неожиданности, но инстинктивно поняла, что останавливаться нельзя, иначе эта рвущаяся наружу энергия разорвёт её саму.

Золотое сияние затопило кухню, омывая стены и пол. Грязь и многолетняя плесень не просто отмывались — они испарялись, растворяясь в этом свете без следа. Ржавые дырявые сковородки внезапно оторвались от пола, закружились в воздухе, и на глазах у изумлённой Марины ржавчина осыпалась с них серебристой пылью, а прорехи в металле затянулись, словно живая ткань. Содранные полки сами собой взмыли к стенам, намертво прирастая к камню, а чёрная копоть сошла с печи, обнажив чистый красный кирпич.

Марина чувствовала, как вместе с этим очищающим светом из неё уходит какая-то глубинная энергия, но удивительным образом её тело, которое она всегда считала слишком грузным и неповоротливым, оказалось способно генерировать эту силу в невероятных объёмах.

— Достаточно, прекращай немедленно! — требовательный крик Пепла прорвался сквозь гул магии в ушах. — Остановись, пока не выжгла себя до дна!

Марина резко опустила руки и разжала кулаки. Золотой свет мгновенно погас, втянувшись обратно под её кожу. Колени предательски подогнулись, и ей пришлось опереться о ближайший стол, тяжело и загнанно дыша, пока перед глазами плясали цветные пятна.

Когда зрение сфокусировалось, она не смогла сдержать изумлённого вздоха. Кухня сияла первозданной чистотой, словно её только что отстроили лучшие мастера королевства. Каменные плиты пола блестели, медная посуда отражала солнечный свет, а в воздухе вместо тяжелой плесени витал свежий аромат луговых трав и чистого белья.

— Неужели это действительно сделала я? — голос Марины дрожал от пережитого потрясения и невероятной усталости, навалившейся на плечи свинцовой тяжестью.

— Ты, причём с невероятным размахом, — кот спрыгнул с подоконника и обошёл вокруг неё, оценивающе принюхиваясь. — Магия сырая, совершенно неконтролируемая, но мощь в тебе скрыта просто чудовищная. Бытовая магия черпает силу из жизненной энергии мага, из его физического тела. Чем больше в тебе жизненных соков, тем дольше ты можешь колдовать, но сейчас ты с непривычки выложилась почти полностью. Начинай с одной комнаты в день, иначе в первую же неделю заработаешь истощение, от которого не оправишься.

Марина тяжело опустилась на чудом уцелевший деревянный стул, пытаясь унять дрожь в руках.

— Сколько всего помещений в этом гигантском доме?

— Пятнадцать жилых комнат, плюс просторные коридоры, парадный холл, подвальные помещения и чердак, — охотно перечислил Пепел.

— У меня всего тридцать дней до конфискации и каторги, — Марина прикрыла уставшие глаза. — Если я буду приводить в порядок по одной комнате в день, я физически не успею закончить ремонт, не говоря уже о заработке семисот крон.

— Поверь мне, успеешь, — успокоил её кот. — Магические каналы работают как мышцы: чем чаще ты их тренируешь, тем шире они становятся и тем меньше сил ты тратишь на простые заклинания.

— Значит, мне предстоит магическая качалка с полным погружением, — Марина криво усмехнулась, поднимаясь со стула. Ноги всё ещё дрожали, но упрямство не позволяло сдаться. — А что насчёт соседей? У меня тут есть кто-нибудь поблизости?

— Разумеется. С западной стороны твои земли вплотную граничат с владениями лорда Доминика Эшфорда.

— Местного барона или графа? — уточнила Марина, подходя к сверкающему чистотой окну и вглядываясь в заросшие просторы.

— Бери выше. Это лорд-дракон, один из семи Драконьих Повелителей, управляющих этим королевством, — Пепел лениво почесал за ухом. — Существо невероятно богатое, обладающее колоссальной властью, и, по слухам, весьма нетерпимое к тем, кто нарушает его покой. Настоящий хищник, которому уже перевалило за триста лет, и который умеет принимать как человеческую, так и боевую чешуйчатую форму.

— Трёхсотлетний дракон в соседях, — Марина обречённо потерла переносицу. — Прекрасно, просто предел мечтаний для одинокой женщины. Надеюсь, он не питается заезжими домохозяйками?

— Он презирает простолюдинов и терпеть не может суеты на своих границах. Мой тебе настоятельный совет — держись от него как можно дальше, потому что для него мы с тобой — пустое место, не заслуживающее даже взгляда.

— Можешь не сомневаться, я совершенно не горю желанием знакомиться с высокомерными чешуйчатыми аристократами, — твёрдо ответила Марина, отворачиваясь от окна. — У нас есть проблемы поважнее. Где здесь находится кладовая? Мне нужно выяснить, есть ли в этом доме хоть крошка еды, потому что я умираю от голода.

Кладовая обнаружилась за неприметной дверью рядом с печью, но, как и следовало ожидать, на её крепких полках не оказалось ничего, кроме многолетней пыли и засохших мышиных экскрементов.

— Никаких запасов, никаких денег, ни малейшего понимания местных реалий, — констатировала Марина, прислонившись плечом к дверному косяку. — Какой у нас план действий?

— У тебя есть десять гектаров плодородной земли, — Пепел кивнул в сторону заднего двора. — Раньше поместье славилось выращиванием редких магических трав и овощей. Твоя бытовая магия способна ускорить рост растений в десятки раз, так что ты сможешь собирать урожай почти мгновенно.

— Выращивать морковку — это замечательно, но мне нужны живые деньги, причём очень много и очень быстро. Семьсот крон — это гигантская сумма.

— Тогда тебе придётся продавать свои услуги, — Пепел запрыгнул на кухонный стол. — Бытовых магов ничтожно мало. Люди готовы платить серьёзные деньги за качественную починку фамильных артефактов, очистку сложных проклятий с домов или восстановление редких вещей. Тебе нужно отправиться в ближайшую деревню и предложить свою помощь.

— И где находится эта деревня?

— Три мили на восток по тракту, поселение называется Ясная Поляна, — ответил кот. — Там держит таверну одна толковая ведьма по имени Элиза Кроуфорд. Она женщина деловая, знает всех в округе и вполне может свести тебя с первыми клиентами, если ты покажешь ей, на что способна.

Марина глубоко вздохнула, расправляя затёкшие плечи. Усталость давила тяжёлым грузом, но внутри вместо привычной апатии разгоралось упрямое, злое желание доказать всему миру свою состоятельность.

— Отличный план. Сегодня я отдохну и выберу нам спальню с целой крышей, а завтра утром отправлюсь в эту Ясную Поляну искать работу. Посмотрим, сколько стоят мои умения на местном рынке.

Пепел довольно сощурил жёлтые глаза.

— У тебя правильный настрой, Марина. А теперь пойдём наверх, я покажу тебе комнату, где кровать хотя бы не разваливается на куски при одном взгляде на неё.

ГЛАВА 3: ПЬЯНЫЙ ЕДИНОРОГ

ГЛАВА 3. ПЬЯНЫЙ ЕДИНОРОГ

Пробуждение оказалось далёким от идеального, в первую очередь потому, что Марина почувствовала на своей груди нечто тяжёлое и горячее, мешающее нормально дышать. С трудом разлепив веки, она уткнулась взглядом прямо в жёлтые кошачьи зрачки, находившиеся в паре сантиметров от её носа.

— Доброе утро, новоиспечённая землевладелица, — мысленно произнёс Пепел, не сдвинувшись ни на миллиметр. — Вынужден сообщить, что ты довольно громко храпишь во сне.

— Я никогда в жизни не храпела, это просто глубокое дыхание из-за переутомления, — Марина скинула кота на соседнюю подушку и попыталась сесть, но тут же глухо застонала, потому что каждая мышца в теле отозвалась острой, простреливающей болью, словно накануне её долго и методично избивали палками.

— Классическое магическое истощение в чистом виде, — философски пояснил Пепел, принимаясь за утреннее умывание. — Вчера ты пропустила через свои неподготовленные каналы слишком много сырой энергии, и теперь организм требует восстановления. Солнце уже высоко, ты проспала добрую половину дня, но это пойдёт тебе только на пользу.

Марина с трудом спустила ноги с высокой кровати и оглядела спальню, которую они выбрали вчера вечером. Комната была на удивление просторной и светлой, с массивным комодом и огромным зеркалом в потускневшей раме, но убирать её магией Пепел вчера категорически запретил, пригрозив, что иначе она впадёт в кому прямо на грязном ковре.

Спустившись во двор к старому каменному колодцу, Марина вытащила ведро ледяной чистой воды и с наслаждением умылась, чувствуя, как холод прогоняет остатки сна и тумана из головы. Вернувшись в спальню, она открыла ящики старого комода в поисках чего-то более подходящего, чем колючее мешковатое платье, в котором она появилась в этом мире.

Предыдущая владелица особняка явно обладала схожей комплекцией, потому что найденное тёмно-зелёное платье из плотной, добротной ткани село на Марину почти идеально. Оно мягко обхватило полную грудь, подчеркнуло линию талии и свободно спустилось к щиколоткам, позволяя двигаться легко и уверенно. Взглянув в мутное зеркало, Марина с удивлением отметила, что тёмно-зелёный цвет делает её карие глаза ярче, а в осанке появилась какая-то новая, незнакомая твёрдость.

— Выглядишь вполне прилично для визита в деревню, — одобрил Пепел, наблюдая за ней с подоконника. — Я с тобой не пойду, мне нужно обойти границы нашей территории и объяснить местным мышам, что у поместья сменилась власть. Постарайся не ввязываться в неприятности.

— Постараюсь просто найти еду и работу, — Марина подхватила старую плетёную корзину, найденную на кухне, и решительно зашагала к выходу.

Дорога до Ясной Поляны заняла около часа и оказалась на удивление приятной. Тёплое утреннее солнце согревало плечи, вдоль обочин колосились незнакомые травы с яркими синими цветами, а вдалеке паслись крупные животные, отдалённо напоминающие коров, но с густой шерстью и витыми рогами.

Сама деревня предстала перед ней добротным, зажиточным поселением с широкими мощёными улицами, крепкими каменными домами и просторной центральной площадью. Самым заметным зданием на площади была двухэтажная постройка с массивным крыльцом и скрипучей деревянной вывеской, на которой неизвестный, но старательный художник изобразил розового единорога, крепко сжимающего копытом огромную кружку с пенящимся пивом.

Толкнув тяжёлую дверь «Пьяного единорога», Марина окунулась в густые запахи жареного мяса, свежего хлеба и пряных трав. В просторном зале было немноголюдно, а за длинной дубовой стойкой орудовала полотенцем статная, полногрудая женщина лет сорока пяти с копной непокорных рыжих кудрей и весёлыми зелёными глазами, вокруг которых собрались лучики морщинок.

— Добро пожаловать, путница! — женщина отложила полотенце и широко улыбнулась, окинув Марину цепким, оценивающим взглядом. — Я Элиза Кроуфорд, хозяйка этого скромного, но крайне душевного заведения. Желаешь эля с дороги или травяного отвара?

— Доброе утро, Элиза, — Марина подошла к стойке, стараясь держаться уверенно. — Если честно, я бы с удовольствием поела, но у меня пока нет при себе местных денег. Я могла бы отработать обед или оставить что-нибудь в залог.

Элиза хмыкнула, упёрла руки в пышные бока и прищурилась.

— Дай-ка я угадаю, милая. Ты та самая новая владелица Медового Луга, которая вчера буквально свалилась нам на голову из закрытого портала? Можешь не удивляться, наш драгоценный налоговик Гербер ещё вчера вечером выпил тут две кружки пива и растрепал всей деревне, что поместье досталось какой-то растерянной чужачке, которая вряд ли протянет тут и неделю, прежде чем отправится на каторгу за долги.

Марина почувствовала, как щёки вспыхивают от гнева, но заставила себя глубоко вдохнуть.

— Гербер слишком много говорит о вещах, в которых ничего не понимает.

— Абсолютно с тобой согласна, этот сухарь вечно суёт свой длинный нос не в свои дела, — Элиза добродушно рассмеялась и махнула рукой. — Присаживайся за стол, сейчас я принесу тебе лучшей похлёбки с говядиной, а про оплату поговорим потом. Считай это моим приветственным жестом для новой соседки.

Через пару минут перед Мариной дымилась огромная глубокая тарелка густого, невероятно ароматного супа, рядом лежал ломоть свежеиспечённого хлеба и увесистый кусок домашнего сыра. Она ела молча и сосредоточенно, чувствуя, как с каждой ложкой силы возвращаются в уставшее тело, а магия внутри успокаивается и растекается мягким теплом.

Когда тарелка опустела, Элиза присела напротив, подперев щёку кулаком.

— Спасибо огромное, это было потрясающе вкусно, — Марина искренне улыбнулась. — Но я всё равно в долгу не останусь. Пепел... мой кот сказал, что я могу предложить здесь свои услуги.

— Вот об этом я и хотела поговорить, — Элиза понизила голос и наклонилась ближе через стол. — Гербер болтал, что портал просто так не открывается. Медовый Луг простоял пустым двадцать лет, потому что его магия требовала присутствия истинного бытового мага. И раз портал затянул именно тебя, значит, у тебя есть редкий дар. Это правда?

— Правда. Вчера я случайно восстановила разрушенную кухню в особняке практически до идеального состояния, — Марина не стала скрывать свои способности, понимая, что сейчас это её единственный козырь.

Глаза Элизы восхищённо округлились.

— Восстановила кухню за один раз? Девочка моя, да ты просто ходячее сокровище! Если у тебя такая силища, у меня для тебя есть идеальное тестовое задание.

Хозяйка таверны стремительно поднялась, скрылась на кухне и через минуту с натугой вытащила в зал тяжёлый чугунный котёл, днище которого пересекала глубокая, рваная трещина. Вокруг трещины воздух едва заметно мерцал, словно над раскалённым асфальтом.

— Этот котёл достался мне ещё от прабабки, в нём получалось лучшее мясное рагу на сто миль вокруг. Пару лет назад я его уронила, и металл треснул. Местные кузнецы разводят руками — трещина магическая, обычным молотом её не заклепать, тут нужна тонкая работа бытовика, чтобы восстановить саму структуру металла. Справишься?

Марина подошла к стойке и положила ладони на холодный чугун. Она закрыла глаза, мысленно возвращаясь к тому состоянию, которое испытала вчера в руинах своей кухни. Но в этот раз она не позволяла злости управлять собой. Она представила, как металл котла был целым, гладким и надёжным. Тепло привычно зародилось в груди, но теперь Марина контролировала его, направляя по рукам не бурной рекой, а тонким, точным золотистым ручейком.

Свет мягко окутал трещину, проникая в самую суть металла. Края разлома дрогнули, раскалились до золотого свечения и начали медленно, плавно стягиваться, срастаясь без единого шва. Магическое искажение воздуха рассеялось, и Марина убрала руки, чувствуя лишь лёгкую слабость вместо вчерашнего изматывающего истощения.

Элиза схватила котёл, поднесла его к свету из окна, провела пальцами по идеально гладкому днищу и восторженно охнула.

— Да это же безупречная работа! Ни единого рубца, магия легла как родная! — она бережно опустила чугунок на пол и полезла в глубокий карман своего фартука. — Держи, милая, ты заработала каждую монету.

Она выложила на стойку две тяжёлые золотые монеты, тускло блеснувшие в полумраке таверны. Марина осторожно взяла их, чувствуя приятную тяжесть прохладного металла.

— Две кроны, — произнесла Элиза с уважением. — Для обычного батрака в поле это заработок за полторы-две недели непрерывного махания вилами. Сумма немалая, но для настоящего бытового мага, которых на всё королевство наберётся пара десятков, это сущие копейки. Если бы я повезла этот котёл к столичному мастеру, с меня бы содрали все десять крон, да ещё и заставили бы ждать месяц в очереди. Так что мы обе в огромном плюсе.

Марина сжала монеты в кулаке. Две кроны — заработок за две недели обычного человека, полученный за пять минут концентрации. Если расценки на магические услуги действительно так высоки, то чудовищный долг в семьсот крон — эквивалент почти тринадцати лет обычного крестьянского труда — больше не казался ей непреодолимым смертным приговором. Она могла это сделать. Она действительно могла выкупить свою свободу и свой новый дом.

— Мне нужно заработать семьсот крон за месяц, чтобы отдать долг короне, — твёрдо сказала Марина, глядя Элизе в глаза. — Мне нужны клиенты. Много клиентов.

Элиза уважительно присвистнула, оценив масштаб задачи, но в её глазах не было жалости — только деловой азарт.

— Семьсот крон за месяц — это заявка на легенду, девочка. Но с твоим талантом это возможно. Я пущу слух по всей деревне и среди проезжих торговцев, что в Медовом Лугу поселилась мастерица с золотыми руками. Люди пойдут, у каждого в доме есть сломанные фамильные артефакты или проклятые вещи, которые некому починить. А через пять дней у нас в деревне будет проходить большая осенняя ярмарка. Туда съедется народ со всей провинции. Если поставишь там свою палатку и покажешь пару фокусов прямо на публике — озолотишься.

— Я буду готова, — Марина спрятала монеты в карман платья, чувствуя, как уверенность вытесняет последние капли страха. — Спасибо тебе, Элиза. За еду, за работу и за веру.

— Не за что благодарить, мы, сильные женщины, должны держаться вместе, — Элиза тепло улыбнулась, но затем её лицо стало предельно серьёзным. — И ещё кое-что, Марина. Раз уж ты теперь полноправная соседка, я обязана тебя предупредить. Твои земли граничат с территорией лорда Доминика Эшфорда.

— Пепел упоминал его. Говорил, что он лорд-дракон и лучше держаться от него подальше.

— Твой кот чертовски прав, — Элиза понизила голос, словно боясь, что стены могут подслушивать. — Лорд Эшфорд — не из тех аристократов, с которыми можно договориться за чашкой чая. Он древний хищник, привыкший брать своё и диктовать свои условия. Он живёт здесь уже сотни лет и обладает властью, способной стереть любого неугодного в порошок. Не провоцируй его, не нарушай границы и, ради всех богов, не пытайся качать права, если вдруг столкнёшься с ним на дороге. Для него мы все — лишь пыль под сапогами.

— Я поняла, — Марина серьёзно кивнула, хотя внутри проснулось лёгкое раздражение от того, что кто-то считает себя вправе смотреть на других как на пыль. — Я не собираюсь искать встреч с драконами. У меня слишком много работы.

Попрощавшись с гостеприимной хозяйкой таверны, Марина вышла на залитую солнцем улицу. В кармане обнадёживающе позвякивали две золотые монеты.

Оставалось заработать шестьсот девяносто восемь крон и подготовить дом к зимовке.

Марина расправила плечи, подняла подбородок и зашагала в сторону Медового Луга, чувствуя, как по венам вместе с кровью течёт магия — живая, тёплая и готовая к работе.

ГЛАВА 4: ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

ГЛАВА 4. ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

Обратная дорога к поместью пролегала через те же поля с синими колосьями, но Марина почти не замечала окружающей красоты, потому что мысли её были заняты составлением плана действий. Пять дней до ярмарки — значит, нужно привести в порядок хотя бы первый этаж особняка, чтобы можно было принимать заказчиков в приличной обстановке. Подготовить образцы работ — починенные вещи, которые можно показать потенциальным клиентам. Может быть, даже смастерить какую-нибудь вывеску, хотя из чего её делать в разрушенном поместье, Марина пока представляла себе смутно.

Она настолько глубоко погрузилась в свои расчёты, что не сразу заметила, как дорога раздвоилась. Одна ветка уходила правее, к знакомым воротам Медового Луга, а вторая забирала влево, к невысоким холмам, поросшим тёмным лесом. Марина остановилась, огляделась и с досадой поняла, что свернула не туда.

Справа от дороги начинался густой смешанный лес, а слева тянулось открытое поле, за которым возвышался каменный забор — высокий, сложенный из тёсаного серого камня с такой безупречной точностью, что ни одна травинка не пробивалась между блоками. Вдалеке виднелись массивные кованые ворота с витыми столбами.

Любопытство пересилило осторожность, и Марина подошла ближе. За забором открылись ухоженные до идеального состояния сады с геометрически подстриженными кустами, прямыми аллеями из белого гравия и мраморным фонтаном в центре, из которого поднимались тонкие струи воды. А за всем этим великолепием стоял замок — не особняк, не усадьба, а именно замок в полном значении этого слова. Трёхэтажный, с тремя остроконечными башнями, широкими стрельчатыми окнами и крышей из чёрной черепицы, блестевшей на солнце как мокрый антрацит. Стены из безупречно подогнанного серого камня выглядели так, словно их выстроили вчера.

— Наверное, это и есть владения того самого лорда-дракона, — пробормотала Марина, невольно сравнивая эту холодную роскошь со своими живописными руинами.

— Именно так, — произнёс голос за её спиной, и от неожиданности Марина вскрикнула, отпрыгнув от забора и развернувшись на каблуках.

Перед ней стоял мужчина, и первое, что бросилось в глаза, — его размеры. Он был огромен — под два метра ростом, с широкими плечами и атлетичным сложением, которое угадывалось даже под безупречно скроенным чёрным сюртуком с серебряными пуговицами. Чёрные волосы до плеч были стянуты в низкий хвост на затылке, открывая лицо с резкими, точёными чертами — высокие скулы, прямой нос с горбинкой, твёрдый подбородок с едва заметной тенью щетины. Кожаные перчатки обтягивали крупные ладони, а из-под расстёгнутого ворота белоснежной рубашки виднелась сильная загорелая шея.

Но самым поразительным во всём его облике были глаза — золотые, яркие, как расплавленный металл в тигле ювелира, с вертикальными щелевидными зрачками, которые не оставляли никаких сомнений в нечеловеческой природе их обладателя. Он смотрел на Марину сверху вниз, не мигая, и от этого взгляда по позвоночнику пробежал холодок — не страха, а чего-то более глубокого и первобытного, инстинктивного ощущения близости крупного хищника.

И ещё одна деталь, которую Марина отметила с запоздалым удивлением, — она не слышала его приближения. Ни шагов, ни хруста гравия, ни шороха ткани. Он появился бесшумно, как тень.

— Простите, я не хотела нарушать чужие границы, — Марина сглотнула, заставляя себя не отступать и не опускать взгляд, хотя всё внутри кричало именно об этом. — Я заблудилась на обратном пути и случайно свернула не на ту дорогу.

Мужчина окинул её медленным, тяжёлым взглядом, который скользнул от макушки до кончиков потрёпанных сандалий, задержавшись на полных бёдрах и округлых плечах ровно на секунду дольше, чем позволяли приличия. В его лице не дрогнул ни один мускул.

— Вы та самая новая владелица Медового Луга, — произнёс он, и это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта, не требующая подтверждения.

— Марина Светлова, — она выпрямила спину и подняла подбородок, решив, что раз уж столкновения не избежать, то трусить она точно не собирается.

— Доминик Эшфорд, — он не протянул руку для приветствия, не кивнул, не изменил позы — просто стоял, заслоняя собой половину обзора, и разглядывал её так, как опытный оценщик разглядывает товар сомнительного качества.

— Приятно познакомиться, лорд Эшфорд, — сказала Марина, стараясь, чтобы её голос звучал ровно.

— Сомневаюсь, — ответил он без малейшего намёка на улыбку. — Я пришёл не для обмена любезностями, а с предупреждением. Ваше поместье граничит с моими землями, и я намерен убедиться, что эта граница будет соблюдаться неукоснительно. Если ваши сорняки, мусор или, того хуже, какая-нибудь одичавшая живность начнут проникать на мою территорию — последствия будут исключительно вашей проблемой, и проблемой весьма серьёзной.

— У меня нет никакой живности, — Марина скрестила руки на груди, чувствуя, как раздражение начинает пересиливать первоначальную робость.

— Пока нет, — его голос был ровным и глубоким, с едва уловимой вибрацией на низких нотах, словно где-то в глубине его горла перекатывался далёкий рокот. — Но мне хорошо известно, с какой скоростью заброшенные владения превращаются в рассадник грязи и хаоса, когда за них берётся некомпетентный хозяин.

— Я привожу дом в порядок, — Марина почувствовала, как кровь приливает к щекам, но не от смущения, а от едва сдерживаемой злости. — Работа уже начата, и я вполне справляюсь.

— Посмотрим, — он снова скользнул по ней тем самым оценивающим взглядом, задержавшись на её широких бёдрах, на полных руках, скрещённых на груди, на мягком подбородке. И в этих золотых глазах мелькнуло нечто, что Марина не смогла сразу определить — то ли презрение, то ли что-то совсем другое, тщательно замаскированное под презрение. — Трудно поверить, что это поместье, требующее мага высшего уровня, досталось... такой владелице.

— Какой именно «такой»? — переспросила Марина тихо, и в её голосе зазвенела сталь.

— Без титула, без формального магического образования, без подготовки, без опыта управления хозяйством, — он перечислял каждый пункт ровным, бесстрастным тоном, словно зачитывал список недостатков. — Простолюдинка из другого мира, которая, судя по всему, не способна управлять даже собственной жизнью, не говоря уже о поместье с двадцатилетним запущением.

В воздухе между ними повисла тяжёлая, звенящая тишина.

Марина медленно разжала руки, которые сжимались в кулаки с такой силой, что ногти оставили на ладонях белые полукружья. В её памяти, как фотографическая вспышка, возникло лицо Игоря — тот же снисходительный взгляд, те же слова, обёрнутые в вежливую форму, но ранящие до кости: «Ты разжирела, ты ничего не умеешь, ты никому не нужна».

И теперь этот высокомерный дракон, который знает её ровно тридцать секунд, позволяет себе говорить то же самое?

— Знаете что, лорд Эшфорд, — Марина шагнула к нему, вынуждая себя задрать голову, чтобы смотреть ему прямо в золотые глаза, и расстояние между ними сократилось настолько, что она почувствовала исходящий от него жар — не метафорический, а самый настоящий, физический, как от раскалённой печи. — Мне абсолютно безразлично, что вы обо мне думаете. Я справлюсь. С домом, с долгами, с новой жизнью в этом мире. Без вашей помощи, без вашего одобрения и без вашего высокомерного позволения.

Одна тёмная бровь чуть приподнялась — первая трещина в его каменной невозмутимости.

— Смелые слова для женщины, у которой семьсот крон долга и тридцать дней до каторги.

— Откуда вам известно про мой долг?

— Все знают. Гербер с удовольствием обсуждает чужие несчастья за пивом.

— Прекрасно, — Марина резко развернулась, так что подол тёмно-зелёного платья хлестнул по пыльной дороге. — В таком случае, через месяц я вернусь и лично покажу вам, как «такая» владелица справляется со своим поместьем.

Она зашагала прочь, держа спину прямой, шаг — твёрдым, а подбородок — высоко поднятым, хотя внутри всё ходило ходуном от бешенства и обиды.

Доминик Эшфорд смотрел ей вслед, застыв на месте, как каменная статуя. Со стороны он выглядел совершенно спокойным — ни один мускул не шевельнулся в его высеченном из гранита лице.

Но внутри него происходило нечто совершенно иное.

Тенерис — древний дракон, делящий с ним тело и разум, его вторая сущность, его инстинкт и первобытная сила — внезапно подался вперёд и взревел с такой яростной, ликующей мощью, что Доминик физически пошатнулся, едва удержавшись на ногах.

НАША. ОНА НАША. ИСТИННАЯ ПАРА. Я ЧУВСТВУЮ ЕЁ ЗАПАХ. МЁД И ХЛЕБ И ЗОЛОТАЯ МАГИЯ. НАША ЖЕНЩИНА. ВЕРНИ ЕЁ.

Доминик стиснул зубы так, что заныли челюсти, и мысленно приказал зверю замолчать с такой жёсткостью, с какой отдавал боевые команды на поле сражения.

«Заткнись. Она простолюдинка без манер и без малейшего понятия об этикете».

МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ЭТИКЕТ. ОНА ПАХНЕТ КАК ДОМ. ОНА ДЕРЗКАЯ. ОНА СИЛЬНАЯ. ОНА СМОТРИТ НАМ В ГЛАЗА И НЕ БОИТСЯ. КОГДА ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ХОТЬ КТО-ТО НЕ БОЯЛСЯ НАС?

Доминик не ответил, потому что отвечать было нечего. Дракон говорил правду. За триста с лишним лет жизни ни один человек — ни мужчина, ни женщина — не смотрел ему в глаза с такой яростной, бесстрашной решимостью. Все отводили взгляд. Все пятились. Все заискивали или трепетали.

А эта женщина — растрёпанная, в чужом платье, с двумя кронами в кармане и чудовищным долгом на плечах — шагнула к нему и потребовала уважения.

ВЕРНИ ЕЁ. СЕЙЧАС ЖЕ.

Доминик развернулся и зашагал обратно к замку, игнорируя рёв дракона внутри черепной коробки. Его движения были по-прежнему безупречно контролируемыми — ровная спина, размеренный шаг хищника, ни одного лишнего жеста. Но под перчатками его кулаки были сжаты до побелевших костяшек.

Марина тем временем почти бежала к своему поместью, не оглядываясь, и только когда скрылась за поворотом и убедилась, что дорога за спиной пуста, позволила себе остановиться и упереть руки в колени, тяжело дыша.

— Полная, — прошипела она сквозь зубы. — Не способная управлять. «Такая владелица». Да я ему покажу, кто здесь не справляется!

— Что случилось? — Пепел возник на заборе поместья, как чёртик из табакерки, встревоженно подёргивая обрывком уха.

— Я имела удовольствие познакомиться с твоим лордом-драконом, — Марина пролетела мимо кота к парадному входу. — Высокомерный, невыносимый хам, который считает, что имеет право оценивать людей по внешнему виду и наличию титулов!

— Я же предупреждал, что от него лучше держаться подальше, — Пепел спрыгнул с забора и потрусил следом, едва поспевая за её широкими, злыми шагами.

— Он сказал, что я «такая» владелица! Дал понять, что толстая простолюдинка вроде меня не заслуживает ни поместья, ни уважения!

— Ну, технически он не произносил слово «толстая» напрямую, если ты...

— НЕ СМЕЙ, — Марина резко развернулась, и в её глазах плескалась такая ярость, что кот инстинктивно прижал уши и попятился. — Не смей его оправдывать или смягчать то, что он сказал. Я слишком много лет слушала подобное от мужчины, которому доверяла, и я не позволю незнакомому дракону обращаться со мной так же.

Пепел поднял передние лапы в примирительном жесте.

— Я не оправдываю, просто констатирую, что Эшфорд ведёт себя подобным образом абсолютно со всеми, это не персональная атака. Но ты права, что злишься. Злость — отличное топливо для магии, так что используй её с пользой.

Марина ворвалась в дом, поднялась на второй этаж и с размаху распахнула дверь в следующую неубранную комнату. Перед ней открылась бывшая библиотека — запущенная, с пустыми стеллажами и разбитым оконным стеклом, сквозь которое задувал ветер.

Она вскинула руки ладонями вперёд, и магия хлынула из неё потоком — яркая, горячая, заряженная злостью и обидой. Золотой свет залил комнату, пыль испарилась, стёкла восстановились, полки выпрямились.

Не останавливаясь, Марина перешла в гостиную. Ещё одна волна золотого света — и мебель встала на свои места, обивка восстановилась, паркет засиял.

С каждой новой комнатой она чувствовала, как магия слушается всё охотнее, течёт ровнее и не выматывает так сильно, как накануне. Злость на Доминика Эшфорда оказалась топливом куда более эффективным, чем отчаяние, — она горела ровно и жарко, не давая рукам опуститься.

К вечеру весь первый этаж был приведён в почти идеальное состояние.

Марина стояла посреди холла, оглядывая результат работы и тяжело, загнанно дыша. Полы блестели, лестница перестала скрипеть — магия укрепила каждую расшатанную доску. Окна сверкали чистотой, и даже огромная люстра, которую она подняла с пола и восстановила по кусочкам, снова висела под потолком, поблёскивая хрустальными подвесками.

— За один день ты сделала в три раза больше, чем я рассчитывал, — Пепел медленно обошёл холл, принюхиваясь к свежему воздуху, пахнущему чистым деревом и полевыми цветами. — Злость на дракона творит с тобой настоящие чудеса.

— Злость помогает, — Марина опустилась на нижнюю ступеньку лестницы, чувствуя, как приятная, честная усталость растекается по натруженным мышцам. Это была совсем другая усталость — не та глухая, бессмысленная пустота, которая накатывала в прежней жизни после целого дня уборки квартиры, стирки и готовки, когда Игорь приходил вечером, равнодушно ковырял вилкой её стряпню и даже не замечал, что она вымыла все полы. Здесь каждая отчищенная комната, каждый восстановленный стеллаж были её личной маленькой победой, зримой и осязаемой.

— Тебе нужно поесть, — Пепел запрыгнул к ней на колени. — Магия выжигает энергию, а ты со вчерашнего дня толком ничего не ела, кроме похлёбки в таверне.

— В кладовой по-прежнему пусто, а в кармане у меня только две кроны.

— Тебе и не понадобятся кроны, если ты воспользуешься своим главным ресурсом, — кот спрыгнул с её колен и направился к задней двери. — Пойдём, я покажу тебе кое-что за домом, что может решить проблему с едой раз и навсегда.

Они вышли на задний двор, где за домом обнаружился давно заброшенный огород — несколько длинных грядок, густо заросших сорняками, но под зелёным ковром угадывались остатки старой разметки и деревянных бортиков.

— Этот огород питался магией прежней хозяйки последние десятилетия, — объяснил Пепел. — Земля здесь заряжена до предела — двадцать лет накопленной бытовой энергии, которая никуда не делась, а просто ждала нового мага. Если ты вложишь в эту почву хотя бы немного своей силы, растения вырастут за одну ночь, причём не простые, а магические.

Марина присела на корточки и осторожно опустила ладони на прогретую солнцем землю. Под пальцами что-то едва заметно дрогнуло — тёплая, мерная пульсация, словно она приложила руку к груди спящего великана и услышала его далёкое сердцебиение.

— Я чувствую, — прошептала она удивлённо. — Земля живая, она откликается на моё прикосновение.

— Это накопленная магия почвы. Выпусти свою энергию и позволь им слиться, — голос Пепла стал тихим и серьёзным.

Марина закрыла глаза и представила, как её собственная сила стекает из ладоней в почву, как тёплый дождь впитывается в пересохшую землю. Золотистое свечение мягко потекло из её рук, просочилось сквозь пальцы и ушло вглубь. Под ладонями что-то отчётливо шевельнулось, земля сделалась тёплой, почти горячей, и Марина ощутила ответный толчок энергии — мощный, древний, благодарный.

— К утру здесь будет полноценный урожай магических овощей, — сказал Пепел, когда она убрала руки и покачнулась от нахлынувшей слабости. — Они не только утолят голод, но и восстановят твои магические резервы лучше любого зелья. А теперь — спать. Ты и без того потратила сегодня больше энергии, чем следовало, и если завтра хочешь быть в форме, тебе нужен полноценный отдых.

Марина поднялась в спальню, рухнула на кровать, не раздеваясь, и закрыла глаза.

Последней мыслью перед тем, как сон утянул её в темноту, было лицо Доминика Эшфорда — холодное, высокомерное, с этими невозможными золотыми глазами, в которых на долю секунды мелькнуло что-то, совершенно не вязавшееся с его ледяным тоном.

«Через месяц я покажу тебе, на что способна толстая простолюдинка, — подумала Марина с мрачным удовлетворением. — Подавишься своим презрением».

ГЛАВА 5: ПЕРВЫЕ КЛИЕНТЫ

ГЛАВА 5. ПЕРВЫЕ КЛИЕНТЫ

Утро встретило Марину солнечным светом и невероятным открытием.

Она проснулась сама, без помощи Пепла, чувствуя себя непривычно бодрой и отдохнувшей, несмотря на вчерашний марафон. Тело больше не ломило — ночной сон и магия земли сделали своё дело. Сбежав по лестнице вниз и выскочив на задний двор, Марина застыла на месте, раскрыв рот от изумления.

Огород, вчера представлявший собой заросший бурьяном пустырь, за одну ночь превратился в буйство красок и зелени. Ровными рядами стояли томатные кусты, увешанные крупными, ярко-красными плодами, которые испускали едва заметное золотистое свечение. Из земли торчали пушистые хвосты морковной ботвы, огуречные плети оплетали старые подпорки, а целые заросли пряных трав — укропа, петрушки и чего-то незнакомого с серебристыми листьями — колыхались на утреннем ветру.

Марина опустилась на колени перед грядкой, сорвала первый помидор и откусила. Тёплый, сладкий сок брызнул на подбородок, а вкус оказался настолько ярким и насыщенным, что у неё перехватило дыхание. Но главное было не во вкусе — вместе с каждым глотком по телу разливалась волна чистой, звенящей энергии, словно она залпом выпила литр крепчайшего кофе и заела его плиткой горького шоколада. Магические резервы, истощённые вчерашней работой, начали стремительно наполняться.

— Магические овощи — лучший источник восстановления для бытового мага, — Пепел появился из-за угла дома, неся в зубах пойманную мышь, которую он небрежно бросил у ступенек крыльца. — Ешь их каждый день, и твоя магия будет расти быстрее, чем ты ожидаешь.

— Пепел, это же настоящее золото! — Марина жадно съела ещё два помидора и принялась за огурцы. — Сколько всё это стоит?

— Один такой помидор на рынке уйдёт за пять-шесть серебряных шиллингов, сто шиллингов составляют одну крону. Но твои плоды — не обычные, в них золотистый оттенок, который указывает на целебные свойства. За такие на ярмарке дадут двадцать шиллингов за штуку, а то и больше.

Марина прикинула в уме объём урожая и почувствовала первый проблеск настоящей надежды. Но одними овощами семьсот крон не заработаешь — нужны клиенты на магические услуги, причём много и быстро.

Наскоро позавтракав, умывшись колодезной водой и переодевшись в чистое тёмно-синее платье из комода прежней хозяйки, Марина собрала в корзину несколько отборных помидоров и пучок ароматной зелени — на случай, если понадобится наглядная демонстрация — и отправилась в Ясную Поляну.

Элиза встретила её за стойкой таверны, напевая что-то бодрое и протирая до блеска оловянные кружки.

— Вот и наша магиня! — хозяйка расплылась в широкой улыбке. — Как дела, милая? Выглядишь гораздо лучше, чем вчера.

— Дела движутся, — Марина поставила корзину на стойку. — Спасибо за совет насчёт огорода, я активировала магию земли, и за ночь выросло столько, что хватит на целую неделю.

Элиза заглянула в корзину, и её глаза полезли на лоб.

— Матерь богов, Марина! Да эти помидоры же светятся! Это высший сорт магических плодов, такие выращивают только придворные маги столичной гильдии! За один такой помидор на ярмарке богатый покупатель отсыплет тебе пятнадцать, а то и все двадцать шиллингов!

Марина присела на высокий табурет у стойки, чувствуя, как план начинает обретать конкретные очертания.

— Овощи — это хорошо, но мне нужны заказы на магические услуги. Ты говорила вчера, что расскажешь обо мне в деревне — есть желающие?

— Желающие есть, и прямо сейчас, — Элиза хитро прищурилась и кивнула в дальний угол зала.

За крайним столиком, сгорбившись над нетронутой кружкой пива, сидел мужчина лет пятидесяти с обветренным, усталым лицом и натруженными крупными руками. Он не пил, а просто смотрел в столешницу с выражением человека, у которого закончились идеи и силы одновременно.

— Это Томас, он держит ферму в двух милях отсюда, — зашептала Элиза, наклонившись к Марине через стойку. — У него сломался магический плуг, доставшийся ещё от деда. Обычный кузнец с починкой не справился — повреждена руна, встроенная в лезвие. Томас месяц ждал бытового мага из столицы, но тот заломил двадцать крон за визит.

— Двадцать крон?! — Марина ахнула. — Это же полугодовой заработок фермера!

— Вот именно. Столичные маги пользуются своей монополией и дерут с простого народа три шкуры, потому что конкурентов у них практически нет. Но теперь ты здесь, и у Томаса появился шанс починить плуг, не разорившись до нитки.

Марина решительно встала, одёрнула платье и направилась к столику фермера.

— Добрый день, вы Томас? Меня зовут Марина Светлова, я бытовой маг. Элиза рассказала мне о вашем плуге, и я хотела бы предложить свою помощь.

Мужчина поднял голову и посмотрел на неё без особой надежды, с тем характерным выражением, какое бывает у людей, привыкших к разочарованиям.

— Бытовой маг? В нашей глуши? — он скептически оглядел её, явно не впечатлённый. — Вы уж простите, госпожа, но вы уверены, что справитесь? Столичный мастер говорил, что руна старого образца, с ней не каждый специалист сладит.

Вместо ответа Марина достала из корзины один из светящихся помидоров и положила перед ним на стол.

— Это я вырастила вчера вечером. За одну ночь, одним прикосновением к земле.

Томас взял помидор, повертел в жёстких, мозолистых пальцах, и скептицизм на его лице сменился потрясением.

— Высший сорт... золотистый оттенок... Такие я видел только один раз в жизни, на столичной выставке, и стоили они бешеных денег. Вы действительно это вырастили?

— Действительно. Так что насчёт плуга? Я могу приехать к вам на ферму прямо сейчас и посмотреть, в чём проблема. За работу я попрошу три кроны.

Томас откинулся на спинку стула, и в его усталых глазах загорелся слабый огонёк надежды.

— Три кроны — это три недели моего заработка, что немало, но столичный мастер хотел двадцать, и я бы всё равно ждал его до зимы. Если вы действительно справитесь — я готов платить прямо сейчас.

— Тогда ведите, — Марина решительно подхватила корзину.

Томас вскочил так резко, что опрокинул табурет, и засуетился к выходу.

Его ферма оказалась небольшим, но крепким хозяйством — каменный дом с соломенной крышей, сарай, загон с десятком коз и несколько распаханных полей. В углу сарая, прислонённый к стене, стоял массивный плуг, покрытый витиеватыми рунами, одна из которых потускнела почти до полной неразличимости. Широкое стальное лезвие пересекала длинная трещина.

Марина присела рядом с плугом, провела ладонью по холодному металлу и ощутила слабое, угасающее биение заложенной в него магии — словно пульс тяжелобольного.

— Руна истощилась от перегрузки, и вслед за ней пошла трещина по всему лезвию, — определила она, закрывая глаза и мысленно формируя образ целого, работающего инструмента. — Вы пытались пахать каменистую землю?

— Было дело, — Томас виновато потёр затылок. — Хотел расширить посевной участок, полез на каменистый склон, и плуг не выдержал.

— Понятно. Сейчас попробую восстановить.

Марина положила обе ладони на лезвие и позволила магии медленно, осторожно потечь из её рук в уставший металл. Золотистый свет обволок плуг тонкой светящейся плёнкой, проник в трещину, заставляя её края нагреваться и смыкаться. Руна вспыхнула, наливаясь ярко-синим свечением, и Марина почувствовала, как магия инструмента откликнулась на её силу, ожила, расправилась.

Она убрала руки и слегка покачнулась — усталость была заметной, но вполне терпимой, ничего похожего на первый день.

Томас опустился на колени перед плугом, провёл дрожащими пальцами по тому месту, где только что зияла трещина, — идеально гладкая, безупречная сталь, словно изъяна никогда не существовало. Руна пульсировала ровным синим светом.

— Это чудо, — прошептал он, поднимая на Марину потрясённый взгляд. — Настоящее чудо. Спасибо вам, госпожа, от всего сердца!

Он полез в карман рабочей куртки, извлёк потёртый кожаный кошелёк и бережно отсчитал три тяжёлые золотые монеты.

— Держите. И если вам когда-нибудь понадобится мясо, молоко или овощи — приходите на ферму, я отдам по самой честной цене. Вы спасли мой урожай.

— Спасибо, Томас, — Марина приняла монеты, ощущая их приятную тяжесть. Пять крон теперь, вместе с двумя за котёл Элизы. Шестьсот девяносто пять осталось до полного погашения долга. Сумма по-прежнему устрашала, но в кармане уже лежали первые заработанные деньги, и это меняло всё.

Томас проводил её до ворот фермы, горячо пообещав рассказать о Марине всем фермерам в радиусе десяти миль, и она отправилась обратно в деревню, чувствуя, как каждый шаг становится легче и увереннее.

— Неплохо для второго рабочего дня, — одобрил Пепел, который поджидал её на площади, сидя в тени колодезного навеса. — Первый клиент доволен, и к вечеру слух о тебе разнесётся по всей округе.

— Мне нужно гораздо больше таких заказов до ярмарки, — Марина опустилась на край каменного колодца, подставляя лицо солнцу.

Не успела она договорить, как к ней подошла молодая женщина с малышом на руках. Она была одета просто, но аккуратно, а в глазах читалась робкая надежда.

— Простите, вы Марина? Бытовой маг? Элиза рассказала, что вы берётесь за починку сломанных магических вещей. У меня дома стоит прялка, которую оставила мне мама. Она магическая, раньше сама сучила нить, но три года назад механизм заклинило, и ни один мастер в округе не смог разобраться, потому что поломка не механическая, а магическая. Вы не могли бы посмотреть?

— Конечно, ведите, — Марина поднялась.

Дом молодой женщины — её звали Анна — находился в двух минутах ходьбы от площади. Прялка оказалась старинной, с изящным резным колесом и витыми стойками, но магический узел в механизме действительно заклинило — Марина почувствовала это, едва прикоснувшись к дереву. Магия потекла из её ладоней, нашла скрученный, перетянутый узел энергии, мягко расправила его, и колесо закрутилось, издав радостный, мелодичный гул.

— Работает! — Анна прижала ладони ко рту, а на глазах заблестели слёзы. — Мамина прялка снова работает! Сколько я вам должна?

— Одну крону.

— Одну?! Мастер из столицы запросил бы пять, а то и больше!

— Я не из столицы, — Марина улыбнулась. — И не считаю честным брать с людей последнее.

Анна расплатилась, а потом достала из шкафа глиняную банку, наполненную густым золотистым мёдом.

— Возьмите в подарок. Мой муж держит пасеку, и этот мёд — лучший в округе.

К вечеру Марина обошла ещё три дома. Сломанный дверной замок с запутанным магическим запором. Кухонный нож, потерявший магическую остроту. Зеркало с трещиной, искажавшей отражение.

Каждый заказ был мелким, каждый выполнялся быстро, и каждый благодарный клиент обещал рассказать о ней соседям, родственникам и знакомым.

Когда Марина добралась до поместья, солнце уже садилось за горизонт, окрашивая небо в пурпур и золото. Она высыпала заработанные монеты на кухонный стол и пересчитала их дважды, не веря собственным глазам.

Двенадцать крон за один день, включая оплату за котёл Элизы и плуг Томаса. Шестьсот восемьдесят восемь крон осталось до полного погашения долга.

— Двенадцать крон, — произнесла она вслух, пробуя эту цифру на вкус. — Если я буду зарабатывать столько каждый день, а на ярмарке возьму крупные заказы...

— Ты на верном пути, — Пепел запрыгнул на стол и обнюхал монеты с видом ценителя. — Но не обольщайся раньше времени. Впереди ещё двадцать восемь дней и почти семьсот крон. Мелкие заказы в деревне быстро закончатся, тебе понадобятся крупные клиенты с серьёзными проблемами и серьёзными деньгами.

— Ярмарка через четыре дня, — Марина убрала монеты в найденный в комоде полотняный мешочек и спрятала его в ящик стола. — До тех пор я продолжу работать в деревне и приведу в порядок остальные комнаты в доме. А на ярмарке устрою такое представление, что обо мне узнает вся провинция.

Она легла спать с улыбкой, прижимая к себе банку Анниного мёда, как талисман.

Впервые за пятнадцать лет она зарабатывала деньги сама, своим трудом и своим талантом, и никто — ни бывший муж, ни высокомерный дракон, ни жадный налоговик — не мог отнять у неё это ощущение.

И оно было лучшим чувством в её жизни.

ГЛАВА 6: ЯРМАРКА

ГЛАВА 6. ЯРМАРКА

Следующие четыре дня пролетели для Марины в непрерывном, изматывающем вихре работы, который не оставлял времени даже на полноценный сон.

Она обходила окрестные фермы и деревенские дома, чинила сломанные сельскохозяйственные инструменты, выводила вековую грязь из ткацких станков, восстанавливала потускневшие зеркала и запаивала прохудившиеся медные котлы. Новость о появлении настоящего бытового мага, берущего за свою работу адекватные деньги, разлетелась по округе со скоростью лесного пожара, и теперь клиенты сами выстраивались в очередь. Каждый вечер Марина возвращалась в поместье с новыми золотыми и серебряными монетами, отягощавшими карманы платья, и с такой чудовищной усталостью в теле, что едва находила силы подняться по лестнице в спальню.

К раннему утру субботы, когда наступил день долгожданной ярмарки, её капитал составлял ровно сорок три кроны.

До заветной суммы оставалось шестьсот пятьдесят семь крон, а до конца отведённого срока — двадцать три дня.

Стоя перед массивным мутным зеркалом в спальне и заплетая волосы в тугую косу, Марина внимательно изучала своё отражение. Она определённо похудела за эти дни напряжённого магического труда — бытовая магия безжалостно сжигала калории, требуя постоянной подпитки жизненной энергией, даже несмотря на то, что Марина регулярно ела восстанавливающие силы овощи со своего волшебного огорода. Щёки слегка опали, обозначив скулы, линия талии под плотным зелёным платьем стала более чёткой, но её природная полнота и мягкость форм никуда не исчезли, просто тело стало более подтянутым, словно готовилось к затяжному бою.

А вот глаза в зеркале изменились до неузнаваемости — в них больше не было той загнанной тоски, с которой она смотрела на себя в московской квартире. Теперь там горел упрямый, злой и совершенно живой огонь.

— Ты готова покорять местную публику? — поинтересовался Пепел, устроившись на подоконнике и тщательно вылизывая лапу.

— Почти готова, — Марина накинула на плечи тёмно-зелёный шерстяной плащ, найденный в бездонном гардеробе прежней хозяйки. — Корзины с урожаем собраны?

— Три плетёные корзины доверху набиты отборными овощами, а четвёртая отведена под образцы твоих реставрационных работ — там лежит отполированный до блеска котелок, восстановленное зеркало и нож, который теперь способен разрезать даже стальной гвоздь. Всё ждёт тебя на кухне.

Марина спустилась вниз, подхватила две самые тяжёлые корзины, позволив Пеплу устроиться на крышке одной из них. Третью и четвёртую корзины взялся нести Тим — местный девятнадцатилетний сын мельника, крепкий, вихрастый парень с добродушной улыбкой, которого Пепел накануне нанял в качестве носильщика за пару серебряных шиллингов.

Дорога до Каменного Брода — крупного торгового поселения, где проводилась ярмарка, — заняла больше часа, но зрелище того стоило.

Огромная ярмарочная площадь преобразилась до неузнаваемости, превратившись в пёстрое, шумное море из десятков торговых палаток, деревянных прилавков и крытых повозок. Воздух гудел от криков зазывал, смеха, мычания скота и звона монет. Со всех сторон накатывали запахи жареного на вертелах мяса, горячей выпечки с корицей, дублёной кожи и сладкого мёда. В толпе смешались все сословия — от простых крестьян в домотканых рубахах до богато одетых горожан и заезжих купцов в бархатных камзолах.

Элиза, как и обещала, заранее заняла для Марины превосходное место в самом центре площади, неподалёку от каменного фонтана. Разложив на деревянном прилавке чистую льняную ткань, Марина выставила напоказ свои товары. Магические помидоры, огурцы и морковь буквально сияли в лучах утреннего солнца, привлекая внимание своим лёгким золотистым отливом. Рядом аккуратно расположились образцы бытовой магии, а над прилавком Тим закрепил самодельную деревянную вывеску с надписью: «Бытовая магия. Ремонт, чистка, восстановление любой сложности. Целебные магические овощи».

Но, несмотря на удачное место и красивую витрину, торговля поначалу не задалась. Люди проходили мимо, бросали любопытные взгляды на сияющие овощи и странную вывеску, но подходить не решались.

Прошло полчаса томительного ожидания.

— Почему они только смотрят, но ничего не спрашивают? — прошептала Марина, нервно переминаясь с ноги на ногу за прилавком.

— Потому что ты здесь человек новый, а к чужакам в провинции всегда относятся с подозрением, — пояснил Пепел, свернувшись клубком на краю стола. — Люди не привыкли, что бытовой маг стоит на рыночной площади и предлагает услуги, как обычный ремесленник. Тебе нужно привлечь их внимание, показать свой товар лицом.

— И как мне это сделать?

— Покажи им настоящую магию. Прямо здесь и сейчас, чтобы ни у кого не осталось сомнений.

Марина окинула взглядом толпу и заметила, как у соседнего лотка грузный торговец случайно выронил из рук спелое яблоко, которое покатилось по грязной мостовой, собирая на себя дорожную пыль. Это был идеальный шанс.

Она сделала шаг из-за прилавка, вскинула руку и щёлкнула пальцами. Золотистый луч сорвался с её ладони, окутал лежащее в грязи яблоко плотным коконом. На глазах у изумлённой толпы грязь мгновенно растворилась, яблоко заблестело так, словно его натёрли воском, плавно поднялось в воздух и по широкой дуге влетело прямо в подставленные руки опешившего торговца.

Разговоры на площади стихли, и десятки голов повернулись в её сторону.

— Бытовая магия высшего порядка! — громко, стараясь, чтобы голос не дрожал, объявила Марина. — Вывожу любые пятна, чиню безнадёжно сломанные вещи, восстанавливаю фамильные артефакты! Первым трём смелым клиентам — скидка на работу!

Толпа недоверчиво зашепталась, но лёд был сломан. Первым к прилавку подошёл мужчина в дорогом, но безнадёжно испорченном плаще, на подоле которого красовалось огромное пятно от пролитого вина.

— Сможете вывести? — спросил он с сомнением. — Прачки бились два дня, только ткань испортили.

— Смогу, — Марина положила руки на испорченную ткань. — Пять серебряных шиллингов.

Магия привычно откликнулась на зов, и винное пятно исчезло за несколько секунд, оставив после себя лишь запах свежести. Мужчина расплылся в счастливой улыбке и немедленно выложил монеты.

Следующей оказалась пожилая дама с фарфоровой тарелкой, расколотой на три части. За десять шиллингов Марина срастила осколки так безупречно, что даже на свету не было видно ни единого шва.

После этого к её палатке выстроилась настоящая очередь. Люди несли затупившиеся инструменты, треснувшие зеркала, порванную одежду и сломанные украшения. Марина работала без остановки, позволяя магии течь ровным, непрерывным потоком. Она чувствовала усталость, но азарт и звон монет в шкатулке придавали ей сил.

К полудню она заработала на ремонтах три полновесные кроны шиллингами.

Овощи тоже начали раскупать, причём за очень приличные деньги. Когда одна из покупательниц возмутилась ценой в пятнадцать шиллингов за один помидор, Марина просто отрезала ей крошечный ломтик на пробу. Почувствовав, как магическая энергия снимает боль в суставах, женщина немедленно выкупила пять штук, и слух о чудодейственных плодах разлетелся по всей ярмарке.

К трём часам дня прилавок оказался абсолютно пустым.

Марина опустилась на деревянный табурет, вытирая влажный лоб рукавом платья, и принялась пересчитывать выручку дрожащими от усталости руками. Пятнадцать крон она выручила за продажу магических овощей, и ещё три кроны принесли мелкие ремонты. Восемнадцать крон за один день.

Прибавив их к своим сбережениям, она получила шестьдесят одну крону. До заветной цели оставалось собрать шестьсот тридцать девять крон.

— Невероятный результат, — промурлыкал Пепел, потираясь о её локоть.

— Эй, хозяйка палатки! — раздался надменный, резкий голос, заставивший Марину поднять голову.

Перед прилавком стоял мужчина лет сорока, одетый в бархатный камзол столичного кроя, который с трудом сходился на его выдающемся животе. Его лицо, красное и одутловатое, выражало крайнюю степень нетерпения. Позади него застыл слуга, сгибающийся под тяжестью длинного свёртка.

— Мне сказали, что здесь работает бытовой маг, способный творить чудеса. Это вы?

— Я, — Марина медленно поднялась на затёкших ногах. — Чем могу помочь?

— Меня зовут Освальд Гримм, я антиквар из столицы, — мужчина небрежно махнул рукой, и слуга водрузил свёрток на прилавок. — У меня есть срочный, исключительно важный заказ.

Слуга развернул плотную ткань, и Марина увидела старинный гобелен. Когда-то он, должно быть, представлял собой шедевр ткацкого искусства, переливающийся золотыми и серебряными нитями, но сейчас цвета безнадёжно выцвели, ткань истончилась, а в нескольких местах зияли прорехи, проеденные молью.

— Этому гобелену триста лет, и он стоит не меньше пятисот крон в идеальном состоянии, — заявил Освальд Гримм. — Завтра вечером я должен представить его очень богатому покупателю. Мне нужно, чтобы к завтрашнему дню он выглядел так, словно его только что сняли с ткацкого станка.

Марина провела пальцами по ветхой ткани, оценивая масштаб бедствия. Восстановление такой древней вещи требовало колоссального расхода энергии — ей придётся вливать магию в каждую нить, возвращая цвет и прочность. Это займёт всю ночь и выжмет её досуха.

— К завтрашнему вечеру я успею, — сказала она твёрдо. — Но работа очень сложная и потребует больших затрат сил. Сколько вы готовы заплатить?

— Десять крон, — Освальд назвал сумму тоном человека, делающего огромное одолжение. — Десять недельных заработков крестьянина за одну тряпку. Это щедрое предложение.

Марина мысленно усмехнулась. Десять крон — это много, но для вещи стоимостью в пятьсот крон это сущие копейки.

— Пятнадцать крон, — спокойно ответила она, скрестив руки на груди. — Вы сами сказали, что гобелен стоит пятьсот. Без моего вмешательства это просто съеденная молью тряпка, которую не купит ни один коллекционер.

Освальд нахмурился, его лицо приобрело свекольный оттенок.

— Двенадцать крон. И ни медного шиллинга больше.

— Четырнадцать крон, и я верну ему первозданный блеск, — Марина смотрела ему прямо в глаза, не отступая ни на миллиметр. — Иначе вы можете попытаться найти другого бытового мага в этой глуши до завтрашнего вечера.

Торговец скрипнул зубами, понимая, что она загнала его в угол.

— Договорились. Четырнадцать крон. Завтра на закате я приеду в ваше поместье забрать работу. Но предупреждаю: если вы испортите эту вещь окончательно, я взыщу с вас её полную стоимость через королевский суд!

— Гобелен будет в идеальном состоянии, — Марина свернула ткань и кивнула.

Когда Освальд Гримм удалился, Пепел неодобрительно фыркнул.

— Неприятный, скользкий тип. И ты зря пообещала сделать это к завтрашнему вечеру, работа над такой древностью вытянет из тебя все жилы.

— Зато это принесёт четырнадцать крон за одну ночь, — Марина бережно уложила гобелен в корзину. — Я не могу упускать такие шансы.

Вечером, когда ярмарка начала сворачиваться, Марина возвращалась в Медовый Луг, едва переставляя гудящие ноги, но в груди билось удовлетворение от проделанной работы. Шестьдесят одна крона уже есть. Если завтра всё пройдёт гладко, будет семьдесят пять крон. Это почти десятая часть её чудовищного долга, собранная всего за несколько дней.

Поужинав овощами с огорода, чтобы максимально пополнить магический резерв, она развернула старинный гобелен на длинном столе в гостиной, зажгла несколько свечей и приготовилась к долгой ночи.

Сон откладывался на неопределённое время.

ГЛАВА 7: ГОБЕЛЕН И ГОРДОСТЬ

ГЛАВА 7. ГОБЕЛЕН И ГОРДОСТЬ

Марина проснулась от того, что шея затекла до невыносимой боли, а на правой руке, вытянутой вдоль стола, покоилось что-то пушистое и тяжёлое. Открыв глаза, она обнаружила, что уснула прямо в гостиной, положив голову на край восстановленного гобелена, а Пепел свернулся клубком на её предплечье, работая пушистым прессом.

С трудом выпрямившись, Марина охнула, разминая затёкшую спину. В окно пробивались лучи полуденного солнца, а внутри ощущалась та знакомая, звенящая пустота, которая всегда сопровождала сильное магическое истощение.

Но стоило ей перевести взгляд на стол, как боль и усталость отошли на второй план.

Гобелен был великолепен. Ночная работа выжала из неё все соки — она миллиметр за миллиметром направляла золотистую энергию в истончённые нити, заставляя их срастаться, уплотняться и возвращать утраченные краски. Теперь перед ней лежало настоящее произведение искусства: тёмно-синий фон стал глубоким и насыщенным, как ночное небо, вышитые золотом и серебром драконы переливались на свету, а от прорех не осталось даже воспоминания.

— Потрясающая работа, — Пепел спрыгнул на пол и потянулся. — Даже столичные мастера гильдии не сделали бы лучше. Ты вложила в него не только магию, но и душу.

— Надеюсь, Освальд Гримм оценит эту душу в четырнадцать полновесных крон, — Марина бережно свернула гобелен в аккуратный рулон и перевязала его найденной в шкафу шёлковой лентой.

Она спустилась на кухню, заставила себя съесть три магических помидора подряд, чувствуя, как живительное тепло медленно заполняет опустевшие резервуары энергии. Оставив свёрток в парадном холле, Марина вышла на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом.

Осеннее солнце приятно согревало лицо, сад медленно, но верно очищался от сорняков благодаря её ежедневным тренировкам с магией земли, и впервые за долгое время Марина почувствовала хрупкое умиротворение.

Идиллию нарушил стук копыт и хруст гравия.

По подъездной аллее к воротам Медового Луга неспешно приближалась открытая чёрная повозка, запряжённая парой породистых вороных лошадей. На дверце повозки красовался серебряный герб в виде свернувшегося дракона, и Марина не нуждалась в объяснениях Пепла, чтобы понять, кто именно пожаловал к ней в гости.

Повозка остановилась у кованых ворот. Кучер в строгой ливрее спрыгнул на землю, но пассажир опередил его, распахнув дверцу и шагнув на заросшую дорожку с грацией крупного, уверенного в себе хищника.

Доминик Эшфорд был одет в безупречный дорожный костюм из тёмно-серого сукна, высокие кожаные сапоги до колен и перчатки. Его чёрные волосы блестели на солнце, а на волевом лице не отражалось ровным счётом никаких эмоций, кроме привычного ледяного спокойствия.

Он остановился в нескольких шагах от крыльца, заложив руки за спину, и медленно, по-хозяйски окинул взглядом фасад особняка.

— Я вижу, процесс восстановления продвигается, — произнёс он своим глубоким, вибрирующим голосом, который, казалось, заполнял всё пространство двора. — Окна остеклены. Фасад частично очищен от плюща. Лестница больше не выглядит так, словно готова рухнуть под тяжестью воробья.

— Я привыкла держать свои обещания, лорд Эшфорд, — Марина скрестила руки на груди, не двигаясь с места и не собираясь приглашать его в дом. — Чем обязана чести видеть вас на своей скромной территории?

Доминик перевёл взгляд с фасада на неё. Золотые глаза с вертикальными зрачками впились в её лицо с пугающей интенсивностью. Он молчал несколько долгих секунд, изучая каждую чёрточку её осунувшегося после бессонной ночи лица, тени под глазами и чуть заострившиеся скулы.

— Вы похудели, — констатировал он, и в его тоне прозвучало нечто такое, от чего у Марины волоски на руках встали дыбом. Это не было праздным замечанием или комплиментом. Это прозвучало как недовольство собственника, обнаружившего, что кто-то посмел испортить ценную вещь.

— Мой вес и мой внешний вид касаются исключительно меня, — Марина вздёрнула подбородок, отказываясь отступать под его тяжёлым взглядом. — Сомневаюсь, что вы приехали сюда, чтобы обсудить мою диету.

Внутри Доминика дракон зарычал, требуя подойти ближе, подхватить эту упрямую женщину на руки и накормить её до отвала, чтобы вернуть ту мягкую, манящую полноту, которая так сводила с ума его инстинкты. Она выжигала свою жизненную силу ради глупого долга, и это бесило Доминика сильнее, чем он готов был признать.

Но внешне он остался непреклонен, лишь сильнее сжав челюсти.

— Я приехал с предупреждением, — сказал он, чеканя каждое слово. — Завтра после полудня со стороны гор придёт сильный шторм с проливным дождём. Крыша в восточном крыле вашего особняка по-прежнему имеет огромную прореху. Если вы не закроете её до завтра, вода уничтожит все результаты вашей работы на втором этаже, и вы вернётесь к тому, с чего начали.

Марина удивлённо моргнула, сбитая с толку такой осведомлённостью.

— Откуда вам известно о дыре в крыше именно в восточном крыле? С дороги этого не видно.

— Я осматривал приграничные территории, — Доминик ответил не сразу, и в этом секундном промедлении Марина уловила подвох. — С воздуха.

— Вы... летали над моим домом? — она представила огромного чёрного дракона, кружащего над поместьем в ночном небе, и по спине снова пробежал холодок. — Вы шпионите за мной, лорд Эшфорд?

— Я наблюдаю за состоянием соседних земель, это моё право как лорда этой провинции, — отрезал Доминик, делая шаг вперёд. Расстояние между ними сократилось, и Марина снова ощутила этот странный, будоражащий жар, исходящий от его тела. — И я настоятельно рекомендую вам заняться крышей сегодня же.

— Спасибо за ценный совет. Я непременно им воспользуюсь, — Марина выдержала его взгляд. — Но вы могли бы прислать с этим сообщением любого мальчишку-посыльного. Зачем вы приехали лично?

Доминик замер. Дракон в его сознании бился о прутья контроля, требуя сказать правду — сказать, что её дерзость, её сила и её запах сводят его с ума.

— Потому что вы меня раздражаете, госпожа Светлова, — произнёс он наконец, и его голос упал до низкого, опасного баритона. — Вы не должны были здесь задержаться. Вы должны были сломаться на второй день, расплакаться, сбежать или умолять о помощи. Но вы всё ещё здесь. Вы восстанавливаете этот проклятый дом, вы спорите со мной, и вы совершенно не собираетесь сдаваться. Ваше упрямство выходит за рамки логики.

— Логика здесь ни при чём, — Марина горько усмехнулась. — Я не сдамся, потому что мне некуда возвращаться и не на кого надеяться. Злость — отличное топливо, лорд Эшфорд. А я зла на весь этот мир, на своего бывшего мужа и на вас в том числе. И эта злость не даст мне упасть.

Доминик смотрел на неё, и в его золотых глазах ледяное высокомерие медленно уступало место чему-то другому — глубокому, искреннему уважению хищника к противнику, который оказался равным по силе духа.

— Злость — топливо, которое быстро выжигает своего владельца изнутри, — сказал он тихо. — Чините крышу, Марина. Иначе завтра вам придётся начинать всё сначала.

Он развернулся на каблуках, сел в повозку и коротко кивнул кучеру. Экипаж тронулся, увозя лорда-дракона обратно в его владения.

Марина смотрела ему вслед, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Он действительно странный, — заметил Пепел, материализовавшись на перилах крыльца.

— Он высокомерный идиот, — Марина потёрла пульсирующие виски. — Но насчёт крыши он прав. Если завтра будет шторм, у меня огромные проблемы.

Ближе к вечеру на территорию поместья въехала ещё одна повозка, из которой вывалился Освальд Гримм. Он пыхтел, нервно отирал пот со лба и выглядел так, словно готовился к грандиозному скандалу.

— Ну что, где мой гобелен? — с порога рявкнул он. — Только не говорите, что вы не справились, иначе я немедленно иду к судье!

Марина молча вынесла из гостиной перевязанный свёрток и развернула его прямо на ступенях крыльца.

Последние лучи закатного солнца упали на ткань, заставив вышитых золотых драконов вспыхнуть так ярко, словно они были живыми. Цвета поражали глубиной, а текстура ткани казалась невероятно плотной и прочной.

Освальд Гримм застыл с открытым ртом. Его одутловатое лицо вытянулось, он упал на колени перед гобеленом и дрожащими руками ощупал края.

— Это... это просто невозможно, — пробормотал он севшим голосом. — Он выглядит лучше, чем на гравюрах трёхвековой давности. Вы сотворили настоящее чудо, госпожа Светлова. Покупатель отвалит за него вдвое больше, чем я рассчитывал!

Он поспешно вытащил из-за пазухи увесистый кошель.

— Я заплачу вам двадцать крон! Нет, двадцать пять! Это шедевр!

— Мы договаривались на четырнадцать крон, — Марина спокойно остановила его руку. — Договор есть договор. Мне чужого не надо, я беру только то, что заработала.

Торговец посмотрел на неё с искренним изумлением, словно впервые в жизни встретил честного человека, но спорить не стал, быстро отсчитав четырнадцать золотых монет.

Когда повозка антиквара скрылась за поворотом, Марина пересчитала свои сбережения.

Семьдесят пять крон. Шестьсот двадцать пять осталось собрать за двадцать один день.

Но радоваться было некогда. Небо на западе уже начало затягиваться тёмной дымкой, предвещая обещанный драконом шторм.

— Я иду чинить крышу, — сказала Марина, убирая монеты.

— С ума сошла? — Пепел преградил ей дорогу. — У тебя магия на нуле после гобелена! Ты потеряешь сознание прямо на балках и сломаешь шею!

— Если я этого не сделаю, завтра дождь уничтожит всё, что я восстановила на втором этаже, — Марина решительно направилась к лестнице на чердак. — Я не позволю природе отнять у меня то, что я отвоевала.

Она выбралась на крышу через узкое слуховое окно. Ветер уже усилился, холодные порывы трепали волосы и норовили сбросить её вниз. В сгущающихся сумерках огромная прореха в черепице выглядела пугающе. Почерневшие, переломанные балки торчали в разные стороны, как рёбра мертвого кита.

Марина опустилась на колени у самого края провала, цепляясь свободной рукой за целую черепицу. Внутри было пусто и холодно — магия вычерпана почти до дна. Но она закрыла глаза, стиснула зубы и заставила себя потянуться к самым глубоким, неприкосновенным резервам своей жизненной силы.

Она положила обе ладони на гнилое дерево.

Золотой свет вспыхнул тускло, прерывисто, словно пламя свечи на сквозняке. Марина застонала сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как магия выдирает из неё последние крохи энергии. Дерево под руками натужно скрипнуло, сломанные балки начали медленно тянуться друг к другу, срастаясь с мучительным скрежетом. Черепица поползла по образовавшемуся каркасу, закрывая зияющую дыру.

Голова закружилась так сильно, что мир перед глазами накренился. В ушах зазвенело.

— Ещё немного, — прошептала Марина, чувствуя вкус крови на прокушенной губе. — Давай же...

Громкий щелчок возвестил о том, что последняя балка встала на место. Крыша была целой.

Марина покачнулась, теряя равновесие на скользком скате, но Пепел, вовремя запрыгнувший на крышу, мёртвой хваткой вцепился зубами в воротник её платья, помогая удержаться и отползти к слуховому окну.

Она рухнула на пыльный пол чердака, задыхаясь и чувствуя себя так, словно по ней проехалась тяжело гружённая телега. Тело не слушалось, в глазах плясали тёмные круги.

— Ты совершенно ненормальная упрямица, — сердито проворчал Пепел, устраиваясь рядом и согревая её своим теплом. — Ты чуть не угробила себя ради этих досок.

— Зато дом цел, — Марина слабо, но счастливо улыбнулась в темноту. — Я справилась.

Где-то очень далеко, в самой высокой башне чёрного замка, Доминик Эшфорд стоял у открытого окна и неотрывно смотрел в сторону Медового Луга. Острое драконье зрение позволяло ему видеть слабую вспышку золотого света на крыше соседнего поместья.

Он почувствовал, как она выложилась до последней капли, и дракон внутри него заворчал, разрываясь между желанием немедленно лететь туда и глубоким, искренним восхищением её силой.

— Ты невероятная женщина, Марина Светлова, — произнёс Доминик в темноту ночи. — И ты точно не сдашься.

ГЛАВА 8: ДОЖДЬ И ДРАКОНИЙ ПЛАЩ

ГЛАВА 8. ДОЖДЬ И ДРАКОНИЙ ПЛАЩ

Шторм обрушился на провинцию глубокой ночью, подтверждая безупречную точность драконьего прогноза.

Гром раскалывал небо на части, а дождь стоял такой плотной стеной, что из окон Медового Луга не было видно даже ближайших деревьев в саду. Марина проснулась от оглушительного раската, инстинктивно вжалась в подушки и прислушалась. В доме было сухо. Свежеотремонтированная крыша надёжно держала удар стихии, не пропуская ни единой капли внутрь.

Марина перевела дух, чувствуя, как ноет каждая мышца после вчерашнего подвига на чердаке.

Дождь лил не переставая ровно три дня.

Всё это время дороги представляли собой непролазное месиво из грязи, отрезав поместье от Ясной Поляны. Работать было физически невозможно — клиенты не могли добраться до Медового Луга, а Марина не рисковала пускаться в путь по раскисшему тракту. Три долгих дня она сидела дома, приводила в порядок комнаты на втором этаже, не требующие больших затрат магии, и методично поглощала целебные овощи со своего огорода, чувствуя, как истощённые резервы медленно, по капле, наполняются новой силой.

Но каждый вечер, пересчитывая монеты в полотняном мешочке, она ощущала, как внутри нарастает холодная, липкая паника. Семьдесят пять крон. Шестьсот двадцать пять осталось. До конца срока — восемнадцать дней.

— Я катастрофически не успеваю, — сказала она Пеплу на исходе третьего дождливого дня, глядя сквозь заплаканное стекло на серые потоки воды. — Три дня простоя. Мне нужно зарабатывать почти по тридцать пять крон в день, чтобы уложиться в срок. А я в лучший свой день сделала только восемнадцать на мелких ремонтах.

Кот сидел на широком подоконнике, задумчиво подёргивая кончиком хвоста.

— Паника — плохой советчик. Если мелкие заказы не приносят нужной суммы, значит, нужно переходить в другую весовую категорию. Поднимай цены.

— Я не могу задирать цены, люди в деревне небогатые, — Марина покачала головой. — Если я попрошу за починку плуга не три кроны, а десять, Томас просто откажется, и я не получу ничего.

— Тогда тебе нужно перестать возиться с плугами и искать клиентов, для которых десять крон — это стоимость хорошего ужина.

— И где я найду таких богачей в нашей глуши? Столица в трёх днях пути.

— Зачем тебе столица, если у тебя под боком есть идеальный кандидат? — Пепел лениво зевнул, сверкнув клыками. — Замок лорда Эшфорда. Огромный, древний, набитый антиквариатом и магическими артефактами. Там наверняка найдётся работа для бытового мага.

Марина резко отвернулась от окна, чувствуя, как вспыхивают щёки.

— Исключено. Я не пойду наниматься к этому высокомерному дракону.

— Почему? Потому что он задел твою гордость? — кот посмотрел на неё с нескрываемой иронией. — Гордость — роскошь, которую не могут позволить себе люди с долгом в семьсот крон. Иди и предложи ему деловую сделку.

— Нет, — твёрдо отрезала Марина, скрестив руки на груди. — Я найду другой способ.

На четвёртое утро дождь наконец прекратился. Небо очистилось, засияв пронзительной голубизной, и солнце принялось торопливо подсушивать лужи.

Одевшись в своё самое крепкое платье и вооружившись корзиной с образцами, Марина решительно зашагала в Ясную Поляну, перепрыгивая через самые глубокие грязевые лужи.

Деревня выглядела так, словно пережила небольшое наводнение. Жители суетились во дворах, развешивая на верёвках промокшую одежду, чинили подмытые заборы и вычерпывали воду из затопленных погребов. На центральной площади было необычайно многолюдно, а возле дверей «Пьяного единорога» собралась целая толпа.

Элиза стояла на крыльце, яростно размахивая руками и споря с каким-то плотником. Увидев Марину, она прервала спор на полуслове и бросилась к ней.

— Хвала богам, ты здесь! — хозяйка таверны схватила её за руки. — Марина, мне срочно нужна твоя помощь. Это катастрофа!

— Что стряслось? — Марина сразу перешла в рабочий режим, отодвигая корзину.

— Старая крыша не выдержала этого проклятого шторма! Протекло так, что затопило три гостевые комнаты на втором этаже. Вода стояла по щиколотку, мебель разбухла, дорогие обои отваливаются кусками, а в углах уже пошла чёрная магическая плесень, которую ничем не выведешь. Если не убрать это прямо сейчас — комнаты сгниют до основания, и мне придётся закрывать таверну на ремонт!

— Веди, — коротко скомандовала Марина.

Картина на втором этаже действительно впечатляла масштабами разрушений. В воздухе стоял тяжёлый, удушливый запах гнили. Массивные дубовые кровати покосились, впитав влагу, дорогие ковры превратились в грязное месиво, а чёрная плесень агрессивно расползалась по стенам, пожирая штукатурку.

Марина окинула взглядом объём работ. Это было сложнее, чем просто починить предмет. Требовалось вытянуть сотни литров воды, восстановить структуру дерева, очистить ткани и выжечь агрессивную плесень. На это уйдёт весь день и большая часть её сил.

— Сколько ты возьмёшь за эту работу? — спросила Элиза, нервно заламывая руки. — Я заплачу всё, что скажешь, только спаси мой бизнес.

— Двадцать крон за все три комнаты, — назвала цену Марина, понимая, что это справедливая плата за такой объём магической работы.

Элиза тяжело вздохнула и прикрыла глаза.

— Двадцать крон — это огромные деньги, Марина. Это больше, чем таверна приносит мне чистой прибыли за две недели. Я понимаю, что ты стоишь каждого шиллинга, но у меня сейчас просто нет на руках всей суммы.

Марина почувствовала укол совести. Элиза кормила её бесплатно в первый день и всячески помогала с клиентами.

— Я могу сделать скидку до пятнадцати, — предложила она мягче.

— Нет, работа стоит двадцать, и я не буду обесценивать твой труд, — Элиза покачала головой, упрямо сжав губы. — Давай так: я плачу тебе десять крон сейчас, а оставшиеся десять отдам через неделю, когда приедут торговцы шерстью. Договорились?

— Договорились, — Марина кивнула и закатала рукава платья. — Освободи этаж, я начинаю.

Работа оказалась изнурительной. Марина начала с воды — её магия сработала как гигантский невидимый насос, вытягивая влагу из ковров, стен и досок пола, и направляя её плотным потоком прямо в открытые окна. Затем настала очередь плесени: золотистый свет методично выжигал чёрную заразу с каждой поверхности, возвращая стенам первозданный вид. Мебель со скрипом и треском возвращала себе изначальную форму, дерево просушивалось и уплотнялось.

Солнце уже коснулось горизонта, когда Марина, пошатываясь, спустилась на первый этаж таверны. Её руки дрожали, а в голове стоял монотонный гул.

Элиза, увидев её состояние, без лишних слов усадила Марину за дальний столик и принесла большую кружку горячего, наваристого бульона с куском свежего хлеба.

— Ешь, девочка. Ты выглядишь так, будто сама сейчас развалишься на куски, — Элиза села напротив и положила на стол увесистый мешочек. — Здесь десять крон, как договаривались. Комнаты сияют, ты просто чудо.

Марина сделала большой глоток бульона, чувствуя, как живительное тепло растекается по продрогшему телу.

— Спасибо. Мне нужны были эти деньги.

— Я слышала, у тебя осталось меньше трёх недель до выплаты долга? — осторожно спросила Элиза.

— Восемнадцать дней. И шестьсот пятнадцать крон долга.

Хозяйка таверны потрясённо покачала головой.

— Это невыполнимая задача, Марина. Ни один бытовой маг в провинции не зарабатывает столько за полмесяца.

— Я должна успеть. У меня нет выбора.

— Послушай меня, — Элиза наклонилась через стол, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Я дам тебе совет. Не воспринимай его в штыки, но... иди к лорду Эшфорду.

Марина замерла с кружкой в руках и нахмурилась.

— Пепел говорил мне то же самое. Но я не собираюсь кланяться дракону.

— Это не поклоны, это бизнес! — Элиза сжала её запястье. — Марина, у него колоссальный замок, там десятки старинных комнат, которые не открывались веками. Ему стопроцентно нужен бытовой маг твоего уровня. Он неприлично богат, для него заплатить тебе сотню-другую крон за сложную реставрацию — это как для меня купить буханку хлеба.

— Он меня терпеть не может. Он сам сказал, что я его раздражаю.

— О, поверь моему жизненному опыту, ты его не просто «раздражаешь», — Элиза хитро улыбнулась. — Я видела его на ярмарке три дня назад.

— Доминик был на ярмарке? — Марина удивлённо моргнула.

— Был. Стоял в стороне, в тени торговых рядов, и наблюдал за тобой. Не отрывая глаз, добрых полчаса смотрел, как ты чистишь плащи и клеишь тарелки. А потом развернулся и ушёл, так ни к кому и не подойдя. Мужчины не тратят полчаса своего времени на женщин, которые их просто «раздражают», уж поверь мне.

Марина почувствовала, как в груди странно ёкнуло сердце.

Он приходил на ярмарку? Зачем? И почему предупредил о шторме?

— Я подумаю, — коротко ответила она, допивая бульон.

Попрощавшись с Элизой, Марина отправилась домой. Сумерки сгущались, воздух после дождя был прохладным и сырым. В голове крутились мысли о золотых глазах лорда Эшфорда, о его тяжёлом, оценивающем взгляде, от которого мурашки бежали по коже.

Свернув на свою дорожку, она подошла к парадному крыльцу Медового Луга и остановилась в замешательстве.

На верхней ступеньке лежал большой свёрток, аккуратно завёрнутый в промасленную непромокаемую бумагу. Марина осторожно подняла его — свёрток оказался неожиданно тяжёлым. Развернув бумагу, она ахнула.

Внутри лежал потрясающей красоты плащ. Сшитый из плотной, невероятно мягкой шерсти глубокого тёмно-синего цвета, с объёмным капюшоном и тёплой шёлковой подкладкой. Это была очень дорогая вещь, созданная для того, чтобы защищать от самых суровых ветров.

Сверху лежала небольшая карточка плотной бумаги. Марина поднесла её ближе к глазам. Почерк был резким, угловатым, без всяких виньеток.

*«Осень в этих краях сурова. Дожди будут продолжаться. Постарайтесь не простудиться, иначе вы не сможете выплатить свой долг».*

Подписи не было, но Марина в ней не нуждалась.

Она прижала плащ к груди, вдыхая едва уловимый запах кедра, дорогого сукна и чего-то неуловимо опасного, терпкого — запаха дракона.

— Высокомерный, невыносимый идиот, — прошептала она в сгущающуюся темноту, и на её губах расцвела совершенно неконтролируемая улыбка.

Пепел, вышедший на крыльцо, обнюхал свёрток и выразительно дёрнул хвостом.

— Я так понимаю, завтра мы идём в замок наниматься на работу?

Марина накинула плащ на плечи. Он оказался идеально по размеру, тяжёлый и уютный, как надёжные объятия.

— Идём, — твёрдо сказала она. — Гордость — это прекрасно, но мне нужно заработать шестьсот пятнадцать крон. И если у дракона есть для меня работа — я заставлю его заплатить мне по высшему тарифу.

На следующее утро Марина встала рано, тщательно умылась и надела своё лучшее тёмно-зелёное платье, выгладив его при помощи магии до идеального состояния. Она туго заплела волосы, накинула подаренный драконий плащ, взяла корзину с лучшими образцами своих работ и решительно зашагала в сторону замка.

Дорога до кованых ворот с гербом Эшфордов заняла двадцать минут. Марина остановилась перед массивной преградой, потянула за толстую цепь сигнального колокола и глубоко вздохнула, успокаивая бешено бьющееся сердце.

Колокол гулко звякнул где-то в глубине двора.

Спустя минуту в воротах открылась небольшая калитка, и к ней вышел пожилой слуга в безупречной строгой ливрее с серебряным шитьём.

— Чем могу служить, госпожа? — осведомился он ледяным, вежливым тоном.

— Марина Светлова, владелица Медового Луга, — Марина расправила плечи, стараясь выглядеть максимально уверенно. — Мне необходимо встретиться с лордом Эшфордом по деловому вопросу.

Слуга окинул её равнодушным взглядом, который внезапно замер, зацепившись за тёмно-синий плащ на её плечах. Глаза старика едва заметно расширились, спина мгновенно выпрямилась. Очевидно, он прекрасно знал, кому принадлежит эта вещь.

— Прошу следовать за мной, госпожа, — его тон неуловимо изменился, наполнившись глубоким уважением. — Я немедленно доложу лорду о вашем визите.

Марина переступила порог и оказалась во внутреннем дворе замка. Идеально ровные дорожки, ни единого сорняка, безупречная геометрия кустарников — здесь царил абсолютный, тотальный контроль.

Слуга проводил её к парадной лестнице, попросил подождать и скрылся за тяжёлыми дубовыми дверями.

Марина стояла, сжимая ручку корзины так крепко, что побелели костяшки пальцев.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял Доминик. Сегодня на нём не было формального сюртука — только белоснежная рубашка с расстёгнутым воротом и закатанными до локтей рукавами, открывающими сильные предплечья. Чёрные волосы были слегка растрёпаны, словно он недавно пропускал сквозь них пальцы.

Его золотые глаза мгновенно нашли её фигуру, скользнули по тёмно-синему плащу, и в их глубине вспыхнуло торжествующее, собственническое удовлетворение, которое он даже не попытался скрыть.

— Вы всё-таки пришли, — его голос звучал низко, с лёгкой хрипотцой.

— Я пришла, — Марина вскинула голову, встречая его взгляд. — И спасибо за плащ. Он действительно очень тёплый.

— Это практичное решение. Болеющий сосед — плохой сосед, — невозмутимо парировал Доминик, спускаясь к ней по ступеням. — У вас ко мне дело, Марина?

— Именно так. Деловое предложение.

— Я вас внимательно слушаю.

Марина набрала в грудь побольше воздуха.

— Я профессиональный бытовой маг. Я видела масштабы вашего замка. Я уверена, что у вас есть помещения или древние артефакты, требующие сложного, деликатного восстановления. Я предлагаю вам свои услуги. И гарантирую безупречный результат за разумную плату.

Доминик стоял в двух шагах от неё, возвышаясь тёмной скалой. Он смотрел на неё долго, не мигая, и под этим взглядом Марине захотелось отступить, но она заставила себя стоять на месте.

— Вы считаете, что моему замку нужны услуги бытового мага? — спросил он, и в его голосе не было иронии.

— Я уверена в этом.

Доминик медленно кивнул.

— Что ж. Вы правы. У меня есть для вас работа, госпожа Светлова. Очень сложная и очень объёмная работа, с которой до вас не справился никто.

Он повернулся и жестом пригласил её внутрь.

— Идёмте. Я покажу вам, за что вы просите свои деньги.

ГЛАВА 9: В ЗАМКЕ ДРАКОНА

ГЛАВА 9. В ЗАМКЕ ДРАКОНА

Доминик Эшфорд стоял у высокого стрельчатого окна своего кабинета, заложив руки за спину, и мрачно наблюдал за тем, как утреннее солнце медленно высушивает лужи на внутреннем дворе замка.

Он не спал полночи.

Внутри него, в самом центре сознания, не переставая ворочался, рычал и скреб когтями Тенерис. Древний дракон пребывал в состоянии крайнего, неконтролируемого возбуждения с того самого момента, как Доминик лично отвёз к крыльцу Медового Луга тёмно-синий плащ.

*«Она мерзла. Наша женщина мерзла и выжигала свою магию под проливным дождём, пока мы сидели в тепле,»* — голос Тенериса в голове звучал как рокот оползня в горах. — *«Мы должны принести ей золото. Много золота. Мы должны засыпать этого жалкого налоговика монетами так, чтобы он захлебнулся, и забрать её в наше гнездо.»*

«Мы не можем этого сделать, Тенерис, и ты прекрасно это знаешь,» — мысленно, с привычным ледяным спокойствием ответил Доминик, хотя сдерживать инстинкты зверя с каждым днём становилось всё труднее. — «Она не вещь, которую можно купить или забрать силой. У неё есть гордость. У неё есть раны от прошлого брака. Если мы просто придём и решим все её проблемы деньгами, растоптав её независимость, она возненавидит нас. Она закроется навсегда.»

*«Она наша Истинная Пара! Я чувствую её даже на расстоянии! Её магия пахнет мёдом, её кровь поёт для нас!»* — дракон упрямо ударил воображаемым хвостом, отчего у Доминика перед глазами на секунду всё поплыло в красной пелене. — *«Почему мы должны ждать, пока она убивает себя ради семисот крон?!»*

«Потому что это её битва. Если она проиграет — я вмешаюсь и разнесу этот суд по кирпичику. Но пока она борется, я буду уважать её право на эту борьбу.»

Доминик глубоко вздохнул, массируя переносицу. Триста лет он жил в абсолютном, выверенном контроле. Триста лет Тенерис спал в глубине его души, изредка просыпаясь лишь для боевых трансформаций или охоты. А теперь, стоило этой невероятной, упрямой женщине свалиться в их земли, как древний ящер превратился в одержимого собственника. И хуже всего было то, что человеческая половина Доминика была согласна с драконом в каждом пункте.

Он хотел её. Хотел забрать, спрятать от всего мира, окружить роскошью и заботой. Когда он смотрел на её округлые, мягкие формы, на её широкие бёдра и полную грудь, у него перехватывало дыхание от первобытного голода. Аристократки столицы, истязающие себя диетами и корсетами ради моды, всегда казались ему и Тенерису больными, хрупкими птицами, не способными выносить здоровое потомство.

Марина же была воплощением самой жизни. В каждом её изгибе таилась сила, в её теле был тот самый драгоценный резервуар энергии, который питал её феноменальную бытовую магию. Для дракона не было ничего прекраснее и желаннее женщины, чьё тело так щедро наполнено жизненными соками.

Раздавшийся стук в массивную дубовую дверь прервал его размышления.

— Войди, Томас, — ровным голосом приказал Доминик.

Старый мажордом переступил порог кабинета, и на его обычно бесстрастном лице читалось глубокое потрясение.

— Милорд. У ворот ожидает посетительница. Госпожа Марина Светлова из Медового Луга. Она просит аудиенции по деловому вопросу.

Тенерис внутри взревел так громко, что Доминику пришлось опереться рукой о подоконник, чтобы не пошатнуться.

*«ОНА ПРИШЛА К НАМ!»*

— И ещё, милорд... — мажордом деликатно кашлянул. — На госпоже надет ваш дорожный плащ из синей шерсти. Тот самый, с зачарованной подкладкой.

Доминик почувствовал, как по губам сама собой расползается хищная, собственническая улыбка. Она надела его вещь. Она пришла на его территорию, окутанная его запахом, помеченная его защитой. Для драконьих инстинктов это был знак колоссальной важности.

— Проводи её ко входу. Я сейчас спущусь, — скомандовал он, мгновенно возвращая лицу привычное непроницаемое выражение.

Когда он вышел на парадное крыльцо и увидел её, сердце привычно пропустило удар. В этом безразмерном мужском плаще, который делал её визуально меньше, с туго заплетённой косой и решительно вздёрнутым подбородком, она выглядела абсолютно прекрасно.

Их короткий диалог у дверей лишь подтвердил его догадки — она пришла искать заработок, переступив через свою гордость ради достижения цели. И Доминик намеревался дать ей то, что она просит, причём на своих условиях.

— Вы считаете, что моему замку нужны услуги бытового мага? — спросил он, глядя на неё сверху вниз.

— Я уверена в этом, — ответила она не дрогнув.

— Что ж. Вы правы. У меня есть для вас работа, госпожа Светлова. Очень сложная и очень объёмная работа, с которой до вас не справился никто, — он жестом пригласил её внутрь. — Идёмте. Я покажу вам, за что вы просите свои деньги.

Марина переступила порог замка, старательно скрывая волнение, но Доминик всё равно чувствовал её напряжение. Она шла рядом с ним по широким коридорам, и её взгляд непрерывно скользил по высоким сводчатым потолкам с лепниной, по мраморным полам, устланным толстыми коврами, по старинным гобеленам и статуям в нишах. Замок Эшфордов был подавляюще огромен, и Доминик понимал, как это должно выглядеть в глазах женщины, привыкшей к тесным квартирам другого мира.

— У вас невероятно красиво, — вырвалось у Марины, когда они поднялись на второй этаж. — Кто поддерживает здесь порядок? У вас, должно быть, целая армия слуг?

— Двадцать человек прислуги, не считая конюхов и садовников, — ответил Доминик, замедляя шаг, чтобы ей было комфортно идти с ним вровень. — Но замок слишком велик. Здесь больше пятидесяти комнат, многие из которых заперты и не используются десятилетиями. Обычные слуги туда не заходят.

— Пятьдесят комнат... — Марина запнулась, осмысливая масштаб.

Они поднялись на третий этаж, в самое тихое и удалённое крыло замка. Доминик остановился перед массивными двустворчатыми дверями из тёмного дерева, достал из кармана тяжёлый медный ключ и с усилием повернул его в замочной скважине. Замок недовольно скрежетнул, не привыкший к использованию.

— Вот ваша работа, — он распахнул створки.

Марина шагнула внутрь и замерла, потрясённо выдохнув.

Это была гигантская двухъярусная библиотека. Стеллажи из красного дерева уходили под самый потолок, храня на своих полках тысячи, а возможно и десятки тысяч старинных фолиантов, свитков и книг. Но всё это великолепие находилось в плачевном состоянии. Повсюду лежал толстый, почти войлочный слой вековой серой пыли. С потолка свисали гирлянды чёрной паутины, несколько массивных стеллажей опасно покосились под тяжестью книг, а в воздухе стоял удушливый запах тлена и сырой бумаги.

— Это личная библиотека моего прадеда, — негромко произнёс Доминик, вставая за её спиной так близко, что Марина спиной чувствовала исходящий от него жар. — Она заперта уже больше ста лет. После его смерти сюда никто не заходил.

— Почему вы её забросили? — Марина обернулась, и её плечо вскользь задело его грудь. Доминик даже не шелохнулся, наслаждаясь этим случайным контактом.

— Я не читаю на древних наречиях, которые здесь собраны. А обычные слуги боятся этого места — среди прислуги ходят суеверные слухи, что здесь обитают агрессивные духи прошлого.

— И они здесь обитают? — Марина сглотнула, с опаской вглядываясь в тёмные углы второго яруса.

— Нет никаких духов, только пыль, сырость и книжные клещи, — Доминик прошёл вглубь зала, оставляя следы на запылённом паркете. — Книги на нижних полках отсырели, кожаные корешки потрескались, пергамент рассыпается в труху. Обычной тряпкой здесь не поможешь. Мне нужна полная магическая реставрация. Вы возьметесь за это?

Марина провела пальцем по ближайшему столу, собирая толстый слой пыли.

— Это колоссальный объём. Реставрация старых книг требует филигранной точности и огромных затрат энергии. Это займёт дни, если не недели ежедневной работы по несколько часов.

— Я никуда не тороплюсь. И я готов исключительно щедро оплатить ваш труд.

— Насколько щедро? — Марина вздёрнула подбородок, переключаясь в режим деловых переговоров.

— Сто крон, — ровным тоном назвал сумму Доминик.

Марина поперхнулась воздухом и закашлялась. Тенерис внутри Доминика довольно заворчал, предвкушая, как они осыплют её золотом. Сто крон равнялись заработку простого человека за два года непрерывного труда. Для Марины это был гигантский скачок к погашению долга.

— Сто крон?! — переспросила она, когда к ней вернулся дар речи. — Вы шутите?

— Я никогда не шучу, когда дело касается деловых контрактов, — Доминик скрестил руки на груди, возвышаясь над ней неприступной скалой. — Если вы считаете, что этого мало за столетнюю библиотеку, я могу поднять ставку до ста пятидесяти.

— Нет! То есть... сто крон — это огромные деньги, — Марина растерянно посмотрела на стеллажи. — Это точно честная цена? Вы не пытаетесь оказать мне благотворительность из жалости?

Доминик шагнул к ней, и его лицо стало абсолютно серьёзным.

— Я лорд-дракон, Марина. Я никому не раздаю золото из жалости. Мой прадед собирал эту коллекцию всю свою долгую жизнь, здесь хранятся уникальные знания. Вернуть их из небытия — стоит каждой заявленной монеты. Я плачу за ваше мастерство, а не за вашу ситуацию с долгом. Вы берётесь?

Марина медленно, но решительно кивнула.

— Берусь. Но мне нужно будет приходить сюда каждый день. Часов по пять-шесть.

— Замок открыт для вас в любое время. Я отдам распоряжение страже на воротах пропускать вас без доклада, — Доминик указал на центр комнаты. — Начните прямо сейчас. Я хочу увидеть вашу магию в действии.

— Сейчас? Но я не планировала...

— Сделайте хотя бы часть, — его голос прозвучал как приказ, не терпящий возражений, но в нём не было грубости. Только абсолютная уверенность сильного мужчины.

Марина пожала плечами, отложила свою корзину на край чистого кресла и вышла на середину зала. Она скинула тяжёлый синий плащ, оставшись в своём тёмно-зелёном платье, которое мягко облегало её фигуру.

Доминик отступил в тень дверного проёма и замер, превратившись во внимательного наблюдателя.

Марина закрыла глаза, глубоко вдохнула и подняла руки.

Доминик видел много магических плетений в своей жизни, но то, что происходило сейчас, заворожило его до глубины души. Из её ладоней не просто полился свет — магия буквально выкипала из неё, густая, тёплая, живая. Он смотрел не на заклинание, он смотрел на саму женщину. Золотистое сияние обволакивало её тело, подчёркивая крутой изгиб бедра, полноту груди, мягкую линию плеч. Архимаги в столице были правы в своих древних трактатах: истинная магия жизни нуждается во вместилище, полном жизненной силы. Её округлые, женственные формы были не недостатком, а роскошным сосудом, природным аккумулятором, из которого сейчас черпалась энергия невероятной мощи.

Пыль в правой трети огромной библиотеки поднялась в воздух и просто перестала существовать. Покосившиеся дубовые стеллажи с громким треском выпрямились, намертво вставая на свои места. Доминик наблюдал, как на полках расправляются ссохшиеся кожаные корешки книг, как исчезает плесень с древнего пергамента. Окна очистились от вековой грязи, и в комнату ворвался яркий солнечный свет.

Спустя десять минут Марина опустила руки. Она тяжело дышала, на её лбу выступила испарина, а плечи поникли от усталости.

— Вот, — она обернулась к нему, стирая пот тыльной стороной ладони. — Примерно треть зала. На сегодня мой лимит исчерпан, иначе я упаду в обморок прямо здесь.

Доминик молча подошёл к ближайшему стеллажу, снял с полки древний трактат по алхимии, который ещё вчера рассыпался в руках, и раскрыл его. Страницы были эластичными, чистыми, чернила вновь обрели яркость.

Он с негромким хлопком закрыл книгу и посмотрел на Марину.

— Вы потрясающая женщина, — произнёс он, и это прозвучало не как комплимент, а как непреложный факт.

Марина растерялась, её щёки вспыхнули румянцем.

— Я... просто делаю свою работу.

— Я видел работу столичных мастеров гильдии. Они бы возились с этим участком месяц, высушив себя до состояния скелетов. Ваша сила поражает, — Доминик подошёл вплотную и мягко, но непреклонно взял её за локоть. — Но вы истощены. Идёмте. Вам необходимо восстановить энергию.

— Мне нужно вернуться домой, у меня там овощи... — попыталась возразить Марина, но Доминик даже не сбавил шаг, увлекая её за собой в коридор.

— Овощи подождут. Вы потратили колоссальное количество сил на мой замок, и моя прямая обязанность как хозяина — накормить вас. Это не обсуждается.

Его тон не оставлял пространства для споров, и, честно говоря, Марина была слишком уставшей, чтобы сопротивляться этой властной, но такой надёжной заботе.

Он привёл её в малую столовую на первом этаже — уютную комнату с камином, в котором весело потрескивали дрова. Усадив Марину за стол из полированного ореха, Доминик дёрнул сонетку вызова прислуги.

Появившемуся мажордому он отдал короткий приказ:

— Обед. Самый питательный из того, что есть на кухне. И кувшин красного южного вина, оно восстанавливает кровь. Немедленно.

Спустя пять минут перед Мариной расставили тарелки с дымящимся мясным рагу, запечённой птицей, свежим сыром и горячим хлебом. Желудок предательски и очень громко заурчал, заставив её смущённо опустить глаза, но Доминик даже не улыбнулся. Он сел напротив, налил вино в её кубок и придвинул к ней тарелку с мясом.

— Ешьте, Марина. Вам нужны белки и углеводы, чтобы магия не начала питаться вашими собственными тканями.

Она взяла вилку и начала есть. Еда была божественной, и с каждым куском Марина чувствовала, как дрожь в руках утихает, а внутри разливается приятное тепло. Доминик ел мало, предпочитая молча наблюдать за тем, как она насыщается. Взгляд его золотых глаз был тяжёлым, собственническим, но в то же время невероятно защищающим.

— Вы всегда так работаете на износ? — спросил он, когда она отложила приборы.

— Только когда у меня есть цель. Восемнадцать дней и шестьсот пятнадцать крон, помните? — Марина сделала глоток терпкого, согревающего вина. — Хотя, благодаря вашему заказу, ситуация значительно улучшилась.

Доминик поставил свой кубок на стол и сплёл пальцы в замок.

— Вы могли бы закрыть этот вопрос прямо сегодня.

Марина замерла.

— О чём вы?

— О вашем долге. Пятьсот пятнадцать крон — это существенная сумма для крестьянина, но для меня это не деньги, — его голос звучал ровно, как у человека, предлагающего решить мелкую бытовую проблему. — Я могу отправить своего казначея к Герберу прямо сейчас. Долг будет погашен, бумаги оформлены, и вы перестанете сжигать себя на работе. Вы получите свободу.

В столовой повисла звенящая тишина. Только трещали поленья в камине.

Марина смотрела на мужчину напротив. Красивый, невероятно богатый, облечённый абсолютной властью, он предлагал ей избавление от главного кошмара её новой жизни. Одним словом, одним кивком она могла закончить весь этот стресс.

Но затем она вспомнила, как просила у Игоря деньги на новые туфли. Как он морщился, проверяя её чеки из продуктового. Как напоминал ей при каждой ссоре, что она живёт на его обеспечении и поэтому не имеет права голоса.

Она медленно, но решительно покачала головой.

— Нет.

Доминик нахмурился, и в его взгляде промелькнуло искреннее непонимание. Дракон внутри него возмущённо заворчал: *«Она отказывается от нашего золота?! Почему?!»*

— Это не подачка, Марина. Это помощь соседа. Или, если хотите, аванс за будущие реставрационные работы в замке.

— Для вас это помощь, лорд Эшфорд, — Марина выпрямила спину, глядя ему прямо в глаза. — А для меня — это возвращение в клетку, из которой я только что выбралась. Если вы заплатите мой долг, я буду должна вам. Финансово, морально, эмоционально. Я не хочу снова зависеть от мужчины, каким бы благородным он ни был. Я хочу заработать свою свободу собственными руками. Только так я смогу уважать себя.

Она ожидала, что он разозлится. Что назовёт её неблагодарной дурой или попытается переубедить, используя своё влияние. Слабые мужчины всегда злились, когда женщины отказывались от их контроля.

Но Доминик не был слабым.

Он смотрел на её гордо вздёрнутый подбородок, на пылающие непреклонностью глаза, и чувствовал, как уважение к этой женщине затапливает его с головой, заставляя Тенериса внутри замолчать в благоговейном восхищении. Она была воином, и она требовала права на собственную битву.

Доминик медленно кивнул, принимая её отказ.

— Я уважаю вашу позицию, госпожа Светлова, — сказал он просто и веско. — Вы невозможная, упрямая и невероятно гордая женщина. И вы правы — свобода, купленная чужими деньгами, ничего не стоит.

Марина с облегчением выдохнула, чувствуя, как уходит напряжение.

— Спасибо, что понимаете. Значит, возвращаемся к нашему договору? Сто крон по завершении реставрации библиотеки?

— Сто крон, — подтвердил лорд-дракон. — Завтра я жду вас в любое удобное время. Стража будет предупреждена.

Марина поднялась из-за стола, подхватила свою корзину. Доминик проводил её до парадных дверей и лично подал ей её тёмно-синий плащ. Когда он накидывал шерстяную ткань ей на плечи, его большие руки на секунду задержались на её ключицах — не случайное касание, а уверенный, тяжёлый жест сильного мужчины.

Марина задержала дыхание, чувствуя этот обжигающий контакт через ткань платья.

— Возвращайтесь домой и отдыхайте, Марина, — сказал он, стоя так близко, что его дыхание шевелило волоски на её виске. — Это приказ вашего работодателя.

— Слушаюсь, лорд Эшфорд, — она чуть повернула голову, их глаза встретились, и в воздухе между ними проскочила искра такой силы, что её можно было ощутить физически.

Она быстро спустилась по ступеням и пошла по аллее к воротам, чувствуя спиной его взгляд.

Доминик остался стоять на крыльце, глядя, как развевается на ветру его плащ на её плечах.

*«Она не взяла наше золото,»* — задумчиво произнёс Тенерис в его голове.

«Она взяла нечто гораздо большее, мой друг,» — мысленно ответил Доминик, чувствуя, как сердце бьётся ровно и сильно. — «Она взяла наше уважение. И мы дождёмся, когда она выиграет свою войну. А после этого...»

*«А после этого она станет нашей навсегда.»*

Доминик не стал спорить с драконом. Впервые за долгие столетия их желания совпадали абсолютно.

ГЛАВА 10: БИБЛИОТЕКА И ОТКРОВЕНИЯ

ГЛАВА 10. БИБЛИОТЕКА И ОТКРОВЕНИЯ

Следующую неделю Марина проводила в замке Эшфордов ежедневно, посвящая реставрации не менее шести часов кряду.

Каждое утро она подходила к массивным кованым воротам, где вышколенная стража пропускала её внутрь без единого вопроса, демонстрируя абсолютное уважение к личному гостю лорда. Она поднималась на третий этаж, открывала тяжёлые двери библиотеки и погружалась в кропотливую, ювелирную магическую работу.

Восстановление древних фолиантов оказалось процессом медитативным, но невероятно энергозатратным. Марина переходила от стеллажа к стеллажу, пропуская через свои ладони тонкие, бережные потоки золотистого света, которые склеивали рассыпающийся пергамент, возвращали упругость высохшим кожаным переплётам и делали выцветшие чернила снова яркими и читаемыми.

Доминик присутствовал в библиотеке каждый день.

В первые дни он заходил ненадолго — просто убедиться, что ей хватает света, приказать слугам принести воды или лёгких закусок, и снова исчезал по своим лордским делам. Но постепенно его визиты становились всё более продолжительными. Он просто садился в глубокое кожаное кресло у стрельчатого окна, брал одну из уже восстановленных книг и погружался в чтение.

Он не пытался развлекать её светскими беседами, не отвлекал вопросами и не стоял над душой, контролируя процесс. Его присутствие ощущалось как тяжесть надёжного камня — спокойное, уверенное и странным образом придающее сил. Марина работала, окружённая золотым свечением своей магии, а лорд-дракон читал, изредка бросая на неё долгие, внимательные взгляды поверх книжных страниц.

На четвёртый день такой уютной, но всё же интригующей тишины Марина не выдержала.

— Мне всегда казалось, что у одного из правителей королевства должен быть невероятно плотный график, не позволяющий тратить часы на сидение в пыльной комнате, — произнесла она, отрываясь от реставрации очередного рассыпающегося трактата.

Доминик неторопливо заложил страницу шёлковым ляссе, закрыл книгу и перевёл на неё свой фирменный немигающий взгляд.

— Мой график действительно расписан по минутам, и за этими дверями меня ждут десятки просителей, курьеров и советников, — ответил он своим глубоким, вибрирующим голосом. — Но я предпочитаю находиться именно здесь.

— Потому что боитесь, что я испорчу ваше семейное достояние? — Марина лукаво приподняла бровь, сдувая со лба выбившуюся прядь волос.

— Потому что за пределами этой комнаты все без исключения видят во мне только титул, власть и бездонную казну, — Доминик отложил книгу на подоконник и скрестил руки на груди, отчего ткань его рубашки натянулась на широких плечах. — Аристократы ищут моего покровительства, купцы надеются на выгодные контракты, а знатные дамы видят во мне исключительно престижную партию для замужества. Никому из них не интересен Доминик, им нужен лорд Эшфорд. А здесь, в этой комнате, находитесь вы — единственная женщина, которая смотрит на меня без заискивания и страха. Рядом с вами я могу просто дышать.

Марина почувствовала, как от этих слов в груди разливается горячая, трепетная волна, заставившая её на мгновение забыть о магии.

— Я ведь тоже прихожу сюда не из чистого альтруизма, — напомнила она, стараясь сохранить ровный тон. — Вы обещали мне сто крон по завершении работы, так что я тоже в некотором роде использую ваши ресурсы.

— Вы честно зарабатываете эти деньги своим уникальным талантом, отдавая взамен часть своей жизненной силы, — Доминик слегка наклонил голову, и в его золотых глазах мелькнула тёплая искра. — Это равноценный обмен, в отличие от тех паразитов, которые привыкли только брать.

На шестой день масштабная реставрация была полностью завершена.

Марина стояла в самом центре огромного зала, оглядывая плоды своих трудов с искренним профессиональным удовлетворением. Библиотека преобразилась до неузнаваемости, вернув себе то величественное достоинство, которым обладала при жизни прадеда Доминика. Тысячи книг стояли на выровненных, крепких стеллажах ровными рядами, в воздухе пахло дорогой кожей, пчелиным воском и свежестью, а сквозь кристально чистые стёкла лился мягкий послеполуденный свет.

Доминик вошёл в зал ровно в тот момент, когда погасла последняя магическая искра. Он остановился на пороге, медленно обводя взглядом возрождённое великолепие, и на его обычно бесстрастном лице отразилось неподдельное восхищение.

Пройдя вдоль ближайшего стеллажа, он бережно провёл кончиками пальцев по корешкам книг, после чего вытащил один особенно толстый том в тёмно-бордовом переплёте с тиснёным драконом на обложке.

— Эта книга была самой любимой в коллекции моего прадеда, — его голос звучал непривычно тихо, пропитанный воспоминаниями. — Он часто читал мне её в детстве, когда я только учился контролировать свою вторую сущность.

Марина подошла ближе, завороженно глядя на древние руны, украшавшие обложку.

— О чём повествует эта книга? Это история вашего рода?

— Это трактат о драконьей природе и о поиске Истинной Пары, — Доминик повернулся к ней, и расстояние между ними сократилось до опасного минимума. — Прадед всегда говорил, что однажды я обязательно встречу женщину, чья душа будет резонировать с моей, и что это произойдёт в тот момент, когда я меньше всего буду этого ожидать.

Повисла густая, осязаемая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом ветра за окном.

— И вы нашли её? — спросила Марина, почти не дыша, потому что его взгляд буквально пригвоздил её к месту.

Доминик не стал отводить глаза, не стал юлить или скрываться за вежливыми формулировками, как сделал бы на его месте любой неуверенный в себе мужчина. Он смотрел на неё прямо, открыто и абсолютно безапелляционно.

— Триста лет я сомневался в правдивости этих легенд, — произнёс он с такой первобытной уверенностью, от которой по позвоночнику Марины побежали мурашки. — Но теперь мой дракон знает это наверняка, и человеческая часть моего разума полностью с ним согласна. Я нашёл её, Марина.

Её сердце пропустило удар, забившись где-то у самого горла.

— Доминик... я... я не уверена, что готова услышать продолжение этой фразы, — прошептала она, чувствуя, как земля уходит из-под ног от масштаба происходящего.

— Я не требую от вас немедленных ответов или клятв, — он мягко, но уверенно взял её за руку, поглаживая костяшки пальцев большим пальцем. — Я прекрасно вижу вашу битву и безмерно уважаю вашу потребность доказать свою независимость. Я буду ждать столько, сколько потребуется, пока вы не выиграете свою войну с прошлым и с этим долгом. Но скрывать правду я не намерен. Вы заслуживаете абсолютной честности.

Он отпустил её руку, отступил на полшага, возвращаясь в рамки деловых отношений, и достал из кармана сюртука увесистый бархатный кошель.

— Ваша работа завершена безупречно, госпожа Светлова. Здесь ровно сто крон, как мы и договаривались, монета к монете.

Марина приняла тяжёлый кошель, чувствуя, как дрожат пальцы — то ли от магического истощения, то ли от услышанного признания, которое перевернуло весь её внутренний мир.

— Благодарю вас, лорд Эшфорд. Вы невероятно щедрый наниматель.

— Я просто плачу справедливую цену за бесценный труд, — он проводил её до дверей библиотеки. — Отдыхайте, Марина. И помните, что двери этого замка всегда открыты для вас, независимо от наличия пыли на полках.

Когда Марина вышла за ворота замка и направилась в сторону Медового Луга, её мысли путались в тугой клубок. Пепел, ожидавший её на каменной ограде, запрыгнул ей на плечо и выразительно фыркнул.

— Можешь ничего не рассказывать, от тебя разит драконьим собственничеством так сильно, что даже местные белки разбежались в ужасе. Он заявил на тебя свои права?

— Он сказал, что подождёт, пока я решу свои проблемы, — Марина прижала кошель к груди, чувствуя через ткань тепло золотых монет. — И я собираюсь воспользоваться этим временем по максимуму.

Вернувшись в поместье, она высыпала заработок на кухонный стол. К тем семидесяти четырём кронам, которые она собрала ранее за починку котла, мелкие заказы, реставрацию гобелена и устранение последствий потопа в таверне, теперь добавилась целая сотня от лорда-дракона.

Марина тщательно пересчитала золотые кругляши, аккуратно складывая их в столбики.

Сто семьдесят четыре кроны общего капитала. Пятьсот двадцать шесть крон оставалось собрать, а в запасе было ещё целых семнадцать дней. Если поддерживать темп и зарабатывать хотя бы по тридцать крон ежедневно, эта безумная математика вполне могла сойтись в победный финал.

Она аккуратно спрятала монеты в тайник под половицей, чувствуя, как уверенность вытесняет страх, а слова Доминика продолжают согревать сердце.

ГЛАВА 11. КОЛЬЦО И НОВАЯ ЖИЗНЬ

ГЛАВА 11. КОЛЬЦО И НОВАЯ ЖИЗНЬ

На следующее утро Марина отправилась в Ясную Поляну, полная решимости найти новые заказы, но клиенты нашли её сами ещё до того, как она успела дойти до центральной площади.

Элиза выскочила из дверей «Пьяного единорога», размахивая руками с такой энергией, словно пыталась взлететь, и бросилась наперерез Марине.

— Хвала всем богам, ты пришла пораньше! — задыхаясь от бега, выпалила хозяйка таверны, хватая Марину за локоть. — Бросай все мелкие дела, у меня в гостевой комнате сидит клиент, ради которого стоит отложить даже конец света!

— Что за срочность? — Марина поправила сползший с плеча драконий плащ. — Опять протекла крыша или кто-то заколдовал твою пивную бочку?

— Бери выше! Вчера поздно вечером проездом остановился столичный купец первой гильдии, господин Валент, невероятно богатый и влиятельный человек. У него беда с фамильным артефактом, и он готов платить золотом, не торгуясь, лишь бы успеть до отъезда. Пойдём скорее, пока он не передумал и не уехал искать мастеров в город!

Марина послушно последовала за Элизой на второй этаж таверны, где их встретил седовласый, представительный мужчина в дорогом камзоле из тонкой шерсти. Его умные серые глаза окинули Марину быстрым, оценивающим взглядом, лишенным высокомерия, но полным деловой хватки.

— Доброе утро, госпожа Светлова. Элиза расписала ваши таланты в таких красках, что я счёл своим долгом обратиться именно к вам, — господин Валент жестом пригласил её к столу, на котором лежала раскрытая бархатная коробочка. — Перед вами кольцо моей прабабки. Это не просто украшение, а сильнейший защитный артефакт, оберегающий носителя от болезней и сглаза. Но пару месяцев назад золотая оправа покрылась сеткой микроскопических трещин, а сапфир полностью потерял своё внутреннее свечение.

Марина склонилась над столом, рассматривая потускневшее украшение. Золото действительно выглядело так, словно вот-вот рассыплется в прах, а огромный синий камень напоминал кусок обычного мутного стекла.

— Магическое истощение артефакта, вызванное целенаправленным проклятием, усугублённое физическим износом металла, — заключила она, даже не прикасаясь к кольцу, но отчётливо чувствуя исходящий от него холодный, гнилостный фон чужеродной магии. — Кто-то очень не хотел, чтобы это кольцо продолжало вас защищать. Восстановить такую вещь возможно, но мне придётся не просто вливать энергию в оправу, а сначала вычищать слои тёмной магии, и только потом заново пробуждать магическое ядро сапфира. На это уйдёт весь сегодняшний день и часть ночи.

— У вас есть время до завтрашнего рассвета, поскольку утром мой экипаж отбывает в столицу, — Валент достал из кармана кошель и положил его рядом со шкатулкой. — Если к утру кольцо будет сиять как двести лет назад, я заплачу вам шестьдесят полновесных крон. Вы согласны на такие условия?

— Я согласна с этим условием, — твёрдо ответила Марина, аккуратно закрывая коробочку и забирая её с собой. — Завтра на рассвете артефакт будет ждать вас в идеальном состоянии.

Весь остаток дня и глубокую ночь Марина провела за кухонным столом в своём поместье, не отрывая взгляда от кольца. Работа оказалась ювелирной — требовалось направлять магию тонкими, острыми иглами, спаивая золотые микротрещины и осторожно раздувая угасшую искру внутри древнего сапфира. К четырём утра камень наконец вспыхнул глубоким, пульсирующим синим светом, а золото оправы приобрело первозданную гладкость.

Марина обессиленно откинулась на спинку стула, чувствуя, как перед глазами плывут цветные круги. Магия выжала из неё последние крохи бодрости, но результат был безупречен.

Едва дождавшись рассвета, она доставила кольцо в таверну. Господин Валент, уже одетый в дорожный костюм, осмотрел артефакт в лучах утреннего солнца и уважительно склонил голову, без единого слова отсчитав обещанные шестьдесят крон.

Возвращаясь домой, Марина чувствовала себя так, словно вместо крови по её венам течёт свинец. Добравшись до своей спальни, она рухнула поверх покрывала прямо в платье и мгновенно провалилась в тяжелый, лишённый сновидений сон.

Разбудил её требовательный стук во входную дверь и возмущённое мяуканье Пепла, который недовольно скакал по подоконнику.

Солнце стояло в зените. С трудом спустившись вниз и открыв дверь, Марина обнаружила на крыльце двоих дюжих слуг в ливреях с гербом Эшфордов. Рядом стояла тележка, доверху загруженная тяжёлыми корзинами и деревянными ящиками.

— Доставка от лорда Эшфорда, госпожа, — коротко отчеканил старший из слуг, внося ящики прямо на кухню.

Когда они ушли, Марина ошарашенно осмотрела присланные богатства. В корзинах лежали лучшие отборные продукты: свежайшее парное мясо, круги дорогого фермерского сыра, тёплый хлеб, бочонки с густым мёдом, корзины с лесными ягодами и несколько бутылок того самого южного вина, которое Доминик наливал ей в замке.

Сверху на буханке хлеба лежал запечатанный конверт. Марина вскрыла его и пробежала глазами по резким строкам, написанным твёрдым мужским почерком:

«Мои люди доложили, что вы взялись за сложный ночной заказ. Бытовая магия сжигает ваше тело, а овощи с огорода не могут заменить полноценного белка и мяса. Ешьте. Вам нужна энергия для финального рывка. Я не потерплю, чтобы вы упали в обморок от истощения на пороге собственной победы. Я всегда рядом. Доминик».

Это не было робким предложением помощи или попыткой купить её внимание. Это была жёсткая, уверенная забота хищника, который точно знает, что нужно его женщине, и предоставляет это без лишних дискуссий. Марина прижала письмо к груди, чувствуя, как губы растягиваются в счастливой улыбке. Он уважал её право зарабатывать самой, но не собирался стоять в стороне, пока она гробит своё здоровье.

Плотно пообедав присланным мясом и выпив кубок вина, Марина почувствовала, как силы возвращаются с удвоенной скоростью.

Ближе к вечеру, когда она занималась расчисткой сорняков в саду, к воротам поместья подбежал запыхавшийся, насмерть перепуганный мужчина из местных крестьян.

— Госпожа маг! Умоляю, помогите! — закричал он, переваливаясь через покосившуюся калитку. — Моя жена рожает, но процесс пошёл тяжело, местная повитуха говорит, что у неё не хватает сил разродиться! Нам срочно нужна жизненная магия, иначе мы потеряем их обоих!

Марина не раздумывала ни секунды. Она бросила садовые инструменты, накинула плащ и побежала вслед за крестьянином на окраину Ясной Поляны.

В маленьком деревянном доме пахло потом и кровью. На кровати металась бледная как полотно молодая женщина, кричащая от изматывающей боли, а пожилая повитуха с отчаянием вытирала ей лоб мокрым полотенцем.

— Я бытовой маг, а не целитель, — с порога предупредила Марина, скидывая плащ. — Но моя магия — это магия жизни и созидания. Я попробую облегчить её состояние.

Она села на край кровати, взяла роженицу за обе руки и открыла свои внутренние резервы, направляя самую тёплую, самую нежную часть своей энергии прямо в измученное тело женщины. Золотистое сияние мягко окутало кровать, действуя как сильнейшее природное обезболивающее и стимулятор. Женщина судорожно выдохнула, её лицо расслабилось, а дыхание выровнялось, позволив организму собрать последние силы для финального рывка.

Спустя час напряжённой работы дом огласился громким, требовательным криком новорождённого младенца.

— Здоровый мальчишка, богатырь! — радостно возвестила повитуха, заворачивая ребёнка в чистые пелёнки.

Отец ребёнка рухнул на колени прямо перед Мариной, заливаясь слезами облегчения, и вложил ей в руки тяжёлый мешочек с монетами.

— Здесь пятнадцать крон, госпожа. Это все наши сбережения до последней монеты, но вы спасли самое дорогое, что у меня есть. Берите, и пусть боги хранят вас вечно!

Марина хотела отказаться, видя бедность обстановки, но поняла, что отказ смертельно оскорбит этого человека, для которого спасение жены стоило любых сокровищ мира. Она приняла деньги с глубоким поклоном.

На обратном пути в Медовый Луг она заглянула ещё в пару домов, где быстро починила треснувшую печную трубу и восстановила разбитое витражное окно в доме местного старосты, заработав на этих мелочах ещё двадцать крон.

Вернувшись в поместье поздней ночью, Марина села за кухонный стол, придвинула к себе шкатулку и тщательно подвела итоги своих безумных трудовых будней.

Сто семьдесят четыре кроны у неё было до сегодняшнего дня. Шестьдесят крон принесло кольцо господина Валента. Ещё пятнадцать она получила за спасение роженицы, и двадцать добавились за вечерние ремонты труб и окон.

Итого в её распоряжении находилось двести шестьдесят девять полновесных золотых крон.

Она вычла эту сумму из требуемых семисот и обвела полученный результат углём на клочке бумаги. До полного погашения долга оставалась ровно четыреста тридцать одна крона. Впереди было около двенадцати дней упорной работы, и хотя цифра всё ещё выглядела пугающе огромной, Марина точно знала — она набрала нужный темп, и никто в этом мире больше не сможет её остановить.

ГЛАВА 12. ПРОКЛЯТЫЙ ТРАКТИР

ГЛАВА 12. ПРОКЛЯТЫЙ ТРАКТИР

На следующее утро после напряжённой ночи с кольцом Валента и спасения роженицы, Марина проснулась поздно. Тело гудело, требуя отдыха, но присланные Домиником запасы свежего мяса и сыра быстро сделали своё дело — после плотного завтрака магия в крови запульсировала с новой силой.

Она только закончила пропалывать грядки с сияющей морковью, когда со стороны ворот раздался громкий стук, сопровождаемый отчаянным лошадиным ржанием.

Марина вытерла руки о передник и поспешила к калитке. У ворот стоял взмыленный всадник на тяжело дышащей лошади. Мужчина лет сорока, одетый как зажиточный горожанин, но сейчас его одежда была покрыта дорожной пылью, а лицо искажено паникой.

— Вы Марина Светлова? Бытовой маг из Медового Луга? — выдохнул он, едва сдерживая дрожь.

— Это я. Что случилось?

— Меня зовут Генри, я владелец трактира «Медный котёл» в соседнем городке, в нескольких часах пути отсюда, — мужчина буквально сполз с седла. — Умоляю, помогите! Мой трактир гибнет, и если это не остановить, я пущу по миру всю свою семью!

Марина жестом пригласила его во двор, усадила на скамейку и протянула кувшин с колодезной водой.

— Успокойтесь, Генри. Расскажите по порядку. Что именно ломается?

— Если бы оно просто ломалось! — трактирщик жадно выпил воду и вытер губы рукавом. — Три дня назад всё началось. Посуда бьётся сама по себе, словно её швыряют невидимые руки. Свежее мясо в кладовой начинает гнить за считанные минуты. Пиво в бочках скисает и превращается в зловонную жижу. Двери хлопают так, что слетают с петель, а печь дымит прямо в зал!

— Звучит как классический полтергейст, — заметил Пепел, материализуясь на спинке скамейки. — Но полтергейсты не гноят мясо так быстро.

— Вы обращались к боевым магам или инквизиторам? — спросила Марина, уже предчувствуя масштаб проблемы.

— Обращался! Заплатил бешеные деньги заездным экзорцистам, — Генри в отчаянии схватился за голову. — Они просканировали здание, содрали с меня пятьдесят крон и заявили, что это не боевое проклятие и не демоническая сущность! Они сказали, что кто-то наложил на мой трактир мощное, целенаправленное *бытовое* проклятие. Порчу на разорение. И снять её может только маг, работающий с бытовой энергией.

Марина нахмурилась. Бытовое проклятие. С таким она ещё не сталкивалась. До сих пор её работа заключалась в созидании и восстановлении, а не в борьбе с чужой злой волей.

— Сколько вы готовы заплатить за очистку здания? — спросила она, быстро оценивая риски.

— Сто крон! — выпалил Генри. — Это всё, что у меня осталось в сейфе. Если трактир не очистить до того, как в город прибудет гильдейская проверка, я потеряю лицензию навсегда. Сто крон наличными, госпожа Светлова, только спасите мой бизнес!

Сто крон. Эта сумма перекрывала значительную часть её долга. В сочетании с уже накопленными деньгами, это был бы гигантский рывок вперёд.

— Я согласна, — Марина поднялась. — Дайте мне десять минут на сборы.

Она быстро забежала в дом, накинула дорожное платье и тёплый драконий плащ, прихватив с собой мешочек с самыми мощными восстанавливающими овощами. Пепел, естественно, увязался следом, заявив, что не отпустит её одну на встречу с неизвестным проклятием.

Дорога до соседнего городка заняла несколько часов быстрой езды в нанятой Генри повозке. К вечеру они въехали на мощёные улицы и остановились перед большим двухэтажным зданием с вывеской «Медный котёл».

Даже с улицы было ясно, что дела плохи. Из окон второго этажа валил густой, чёрный дым, хотя огня не было видно. Дверь сорвалась с верхней петли и раскачивалась на ветру с противным скрипом. Вокруг здания не было ни души — горожане обходили проклятое место десятой дорогой.

Марина спешилась, и стоило ей приблизиться к порогу, как она почувствовала *это*. Холодная, липкая, гнилостная энергия, словно невидимая паутина, окутывала всё здание. Это не была магия разрушения, как от удара мечом. Это была магия медленного, удушающего гниения.

— Вы чувствуете её? — прошептал Генри, не решаясь подойти ближе.

— Чувствую, — Марина сбросила капюшон плаща. — Пепел, останься снаружи. Если что-то пойдёт не так, ты не сможешь мне помочь внутри.

Кот недовольно дёрнул ушами, но спорить не стал, запрыгнув на ближайший забор.

Марина шагнула через порог, и в ту же секунду тяжёлая дубовая кружка сорвалась с барной стойки и полетела прямо ей в голову. Она инстинктивно вскинула руку, и кружка с глухим стуком отскочила от невидимого золотистого щита, который магия выстроила сама, защищая свою хозяйку.

Внутри царил абсолютный хаос. Столы были перевёрнуты, стулья изломаны. Стены покрылись густой, маслянистой слизью, а из кухни тянуло таким невыносимым запахом испорченных продуктов, что глаза начали слезиться.

Проклятие явно почувствовало присутствие созидательной магии и отреагировало агрессией. С громким треском с петель сорвалась створка кухонной двери, по залу пронёсся ледяной сквозняк, гасящий свечи.

— Ну нет, так мы не договаривались, — прошептала Марина, чувствуя, как внутри разгорается упрямая, боевая злость.

Она встала в центре зала, закрыла глаза и потянулась к своим резервам. Она не стала пытаться выжечь проклятие огнём или разрушить его ударом — бытовая магия работает иначе. Марина представила абсолютную чистоту. Порядок. Жизнь, которая вытесняет гниль.

Золотой свет хлынул из её рук, но в этот раз он не был мягким и спокойным. Он ударил во все стороны плотной, ослепительной волной, заполняя каждый дюйм пространства.

Тёмная энергия проклятия взвилась, пытаясь сопротивляться. Слизь на стенах зашипела, в воздухе раздался звук, похожий на скрежет ржавого металла по стеклу. Невидимая сила попыталась сдавить грудь Марины, выкачать из неё тепло, заставить отступить.

— Мой дом — мои правила! — крикнула она, вливая в золотой свет всю энергию, полученную от драконьего мяса и магических овощей. — А здесь теперь хозяйничаю я!

Золотое свечение столкнулось с липкой чернотой проклятия. В центре зала вспыхнул миниатюрный ураган. Марина стиснула зубы, чувствуя, как магия вытягивает из неё силы с пугающей скоростью. Это было перетягивание каната между созиданием и порчей.

«Очистить. Восстановить. Жить», — мысленно повторяла она, усиливая напор.

Чёрная паутина проклятия задрожала, начала рваться и растворяться в золотом сиянии. Слизь на стенах высыхала и осыпалась серой пылью. Дым, валивший из печи, внезапно втянулся обратно в дымоход, а разбитая посуда на полу перестала угрожающе дребезжать.

Марина сделала последний, титанический рывок, вкладывая в него остатки своих сил. Золотая волна прокатилась по всему зданию, от подвала до чердака, вымывая последние крупицы чужеродной магии.

Когда свет погас, Марина тяжело осела на ближайший уцелевший стул. Грудь ходила ходуном, руки тряслись, а платье на спине насквозь промокло от пота.

Она огляделась. Зал всё ещё выглядел так, словно здесь прошла небольшая война, но воздух был чистым и свежим. Ни запаха гнили, ни ледяных сквозняков, ни гнетущего ощущения чужой злобы.

В приоткрытую дверь осторожно заглянул Генри, а следом проскользнул Пепел.

— Вы... вы живы? — дрожащим голосом спросил трактирщик, оглядывая помещение.

— Жива, — Марина с трудом перевела дух, доставая из кармана магическую морковку и вгрызаясь в неё, чтобы остановить головокружение. — Проклятие снято. Полностью и окончательно. Но мебель и посуду вам придётся чинить самостоятельно, у меня на это уже не хватит сил.

Генри бросился к ней, едва не целуя край её перепачканного платья.

— Боги, госпожа Светлова, я не знаю, как вас благодарить! Вы спасли мою семью от нищеты!

Он выскочил на улицу и через минуту вернулся с тяжёлым кожаным мешком, который с гулким стуком опустил на стол перед Мариной.

— Сто крон, как мы и договаривались. Каждая монета — полновесное золото гильдейской чеканки. И клянусь, если кому-то в радиусе ста миль понадобится помощь, я первым назову ваше имя!

Марина притянула к себе мешок, чувствуя его невероятную, пьянящую тяжесть.

— Знаете, кто мог наложить на вас такую сильную порчу? — спросила она, убирая деньги.

Генри помрачнел.

— Догадываюсь. В соседнем квартале месяц назад открылась новая таверна. Они пытались переманить моих клиентов, но люди привыкли к «Медному котлу». Видимо, конкуренты решили нанять чёрного мага, чтобы разорить меня чужими руками.

Марина кивнула. Магия в этом мире была инструментом, и, как любой инструмент, могла использоваться и во благо, и во зло. Но сегодня победило благо.

Попрощавшись с благодарным трактирщиком, Марина и Пепел наняли повозку для обратного пути. Ночь уже вступила в свои права, и дорога домой прошла в полудрёме. Марина сжимала в руках мешок с сотней крон, и эта тяжесть не давала ей уснуть окончательно.

Когда они добрались до Медового Луга, небо на востоке начало светлеть.

Марина вошла на кухню, зажгла свечу и достала из тайника под половицей все свои сбережения. Она высыпала старые монеты к новым и начала методично, не веря собственным глазам, пересчитывать свой капитал.

Двести шестьдесят девять крон было у неё после спасения роженицы.

Сто крон принёс проклятый трактир.

Итого: триста шестьдесят девять крон.

Она перевалила за половину долга. До семисот крон оставалось собрать триста тридцать одну.

Марина устало опустила голову на сложенные руки, но на её губах играла счастливая, гордая улыбка.