Я не Люк Скайуокер

Пролог

Татуин всегда был суровым местом. Эта планета закаляла своих жителей. Заставляла их выкладываться полностью, чтобы выжить. Освещённая двумя звёздами, она скрывала в своих песках много секретов. Оуэн Ларс вместе со своей женой, как истинные жители Татуина, тоже хранили тайну. Ребёнок, что рос на их попечении был родным сыном погибшего джедая. Сыном сводного брата самого Оуэна Ларса.

Взяв малыша из рук беглого джедая, Оби-Вана Кеноби, Ларсы оказались вынуждены растить бомбу, которая могла рвануть в любое время. Оуэн слишком хорошо помнил Энакина Скайуокера, отца ребёнка. Тот был вспыльчивым человеком и эгоистичным в своих стремлениях. Видя цель, Энакин шёл вперёд невзирая на сопротивление и преграды. Если его сын был хоть немного похож на отца, то на ферме Ларсов должны были начаться «весёлые» деньки.

Почти пять лет Оуэн присматривался к ребёнку, Люку, но, к счастью, не видел в нём Энакина. Мальчик был схож с отцом лишь в любви к технике. Люк всегда старался следить за тем, как Оуэн чинил роботов, работающих на ферме. Он был усидчив и внимателен. Спокойный ребёнок, Люк видимо почти полностью пошёл в свою мать. Ларс подозревал, что ею была та темноволосая девушка, приезжавшая с Энакином, когда погибла Шми.

Беда пришла, когда её не ждали. Люк тяжело заболел и сгорел в лихорадке буквально за два дня. Супруги ничего не успели сделать, чтобы спасти мальчика. К счастью Оби-Ван, присматривающий за ребёнком издали, прячась на Татуине от преследования Империи, куда-то отъехал, видимо скрываясь от рейдов Инквизиции, и не знал о происходящем. Оуэн отлично помнил угрозу в голосе Кеноби, когда тот просил присмотреть за сыном своего друга. Что-то было во взгляде Оби-Вана, что очень напугало Ларса.

В сложившейся ситуации никто не был виноват, но Оуэн отчего-то пришёл в ужас, представив, что джедаи узнают о смерти Люка, и решил действовать. После недолгого разговора с женой, они вместе сожгли тело ребёнка, попросив в молитве ту самую Силу упокоить малыша с миром, а затем Оуэн поехал в город. Несмотря на законы Империи, рабство на такой отдалённой планете, как Татуин, процветало. Хатты не желали отдавать своё и их жадность была всё так же огромна, как и они сами. Оуэн понимал, что должен делать.

Дети среди рабов были не редкостью, но часто не доживали и до десяти. Ларс знал, что ему нужен ребёнок лет пяти-шести. Невысокий и худощавый, со светлой кожей и волосами. Обязательно с голубой радужкой глаз. Оби-Ван никогда не приближался к ферме близко, следя издали, а дети так быстро растут, что некие различия можно будет легко списать на взросление. Поэтому Оуэн надеялся найти мальчишку, хотя бы немного похожего если не на Люка, то на Энакина.

Обойдя два рынка и три частных точки продажи рабов, Ларс уже почти отчаялся, когда решил остановиться в одном из баров рядом с космопортом. Этот бар курировался одним из близких прихвостней хаттов, поэтому там часто проворачивали нелегальные сделки. Сев за стойку, Оуэн успел выпить две стопки, когда рядом с ним уселся тви’лек-мужчина. Ругаясь под нос, он выглядел очень раздражённым. Ларс бы не обратил на него внимание, если не поводок, который тви’лек изредка зло дергал на себя. Держась за стойку, Оуэн отодвинулся, чтобы увидеть, что его новый сосед держит на привязи мелкого мальчишку лет пяти на вид. Светловолосого, что примечательно.

— Ваш раб? — спросил Оуэн.

— Да, — кивнул тви’лек. — Абсолютно провальное приобретение. От тука больше толку, чем от него.

Хозяин раба дернул поводок ещё раз, чуть сильнее, ребёнок поднял голову, чтобы посмотреть на него, а Ларс поразился цвету глаз мальчишки. Светло-голубые, как он и искал. Вот только взгляд был совсем не подходящий ребёнку. Слишком взрослый. Мальчишка смотрел исподлобья, нахмурив брови, а Оуэн лихорадочно сравнивал его с имеющимися в разуме образами. Находящийся перед ним раб был мало похож на Люка Скайуокера, но зато весьма походил на Энакина Скайуокера.

Пока Ларс думал, тви’лек криво улыбнулся и с наслаждением потянул за поводок, специально причиняя рабу боль, а потом меланхолично пояснил Оуэну:

— Упрямый и гордый. Ужасный раб, — мужчина покачал головой. — Если бы знал, что из него вырастет такой брак, убил бы ещё в младенчестве.

— Так продай, — Ларс посмотрел на тви’лека.

— Думаешь я не пытался? — усмехнулся тот. — Никому не нужен непокорный раб. Сам бы взял такого?

— Почему бы и нет? — развёл руками Оуэн. — За сколько отдашь?

— Хотел продать за две тысячи имперских кредитов, но сегодня понял, что вряд ли кто возьмет это дерьмо банты и за восемьсот.

Оуэн весело рассмеялся, увидев недовольный взгляд тви’лека, которым тот окинул своего раба. Мальчишка в ответ зло посмотрел на своего хозяина. Действительно похож на Скайуокера и это был шанс для Ларса. Просто подарок судьбы. Или Силы, в которую так верят джедаи. Оуэн без раздумий положил на барную стойку чип.

— Тут тысяча имперских кредитов. Отдашь мне свою проблему?

— Ты ещё сомневаешься? — тви’лек широко улыбнулся, показав острые зубы. — Забирай паршивца, но учти, что обратно я его не возьму.

Вручив Ларсу поводок и пульт от ошейника, тви’лек криком привлёк к себе внимание бармена и, не скрывая веселья, попросил выпивку. Похоже бывший хозяин мальчишки был только рад лишиться обузы. Оуэн тоже был рад. Спрятав пульт, он взял поводок поудобнее и направился в сторону выхода из бара. Раб, показав какой-то жест спине тви’лека, поспешил следом, пока цепь не натянулась. Идя по улице, Ларс чувствовал на своей спине пристальный взгляд своего приобретения. Этот взгляд буквально обжигал огнём.

Выйдя на парковку, Оуэн подошёл к своему старому лендспидеру и повернулся к мальчишке. Тот внимательно смотрел в глаза своего хозяина и молчал. Сглотнув, Ларс спросил:

— Ты умеешь говорить?

— Да, — ответил раб.

— Прекрасно, — со вздохом пробормотал Оуэн. — Садись позади. По дороге я расскажу, что тебе предстоит делать.

— Если это не бордель, то я согласен, — криво улыбнулся мальчишка.

— Как тебя зовут? — спросил Оуэн.

— Кат, — просто ответил раб.

— Теперь нет, — Ларс сел на место водителя. — Запомни, мальчик, теперь для всех твоё имя Люк Скайуокер.

Оуэн находился спиной к своей покупке, поэтому не увидел, как новоиспечённый племянник широко распахнул глаза, смотря на спину своего нового хозяина с таким удивлением, будто увидел на Татуине выпавший снег.

Часть 1. Главы 1-3

Часть 1. Глава 1

Легко читать про попаданцев лёжа на любимой кровати, находясь в транспорте или сидя на стуле где-то на работе или учёбе. Эти счастливчики вечно находят верный выход из ситуации, чертовски удачливы и даже если не стремятся занять лидирующие позиции, выжав по максимуму из происходящего вокруг, всё равно невольно делают это с такой легкостью, что оригинальным героям канона и не снилось. Что меня удивляло всегда, так это то, что подавляющая часть попаданцев не желают вернуться обратно, с головой погружаясь в новую реальность и с азартом исследуя её границы.

В качестве примера можно просто вспомнить тот легион попаданцев в тело несчастного Гарри Поттера. Каждый из них сразу понимает что должен делать, кто враг и кто друг. При этом всегда угадывает! Магия просто, как бы смешно это не звучало. К сожалению, в реальности всё не так. Мне было почти двадцать пять лет, когда я умер и вернулся к жизни в теле маленького ребёнка. Не понимая, где нахожусь, не зная языка, не в силах нормально двигаться, я даже не сразу понял, насколько сильно вляпался.

Я не попал, подобно попаданцу-азиату в автомобильную аварию. На меня не упала сосулька или кирпич. Мне не делали предложения неведомые боги и сверхсущности. Я просто умудрился простыть под летним дождём по пути с работы домой и, когда поздним вечером поднялась температура, вызвал скорую и провалился в забытье. Следующим, что я увидел, были врачи, склонившиеся над моим телом. Сам я смотрел на происходящее откуда-то сверху.

Никогда не думал, что некое подобие жизни после смерти действительно существует. Рай, Ад, Валгалла? Не сказать, что я был готов ко всему. Мне было страшно настолько, что я почти сошёл с ума от охватившего меня ужаса, но так и не мог сдвинуться с места, словно скованный невидимыми цепями, и, когда надо мной полыхнул яркий свет, всё вокруг исчезло. Мне казалось, что меня тянет куда-то вдаль с такой силой, словно я был простой песчинкой, попавшей в торнадо. Странный полёт закончился каким-то подобием удара, после чего всё вокруг потемнело.

Пробуждение было тяжёлым. У меня не сразу получилось открыть глаза, а когда я наконец-то смог это сделать, то мгновенно зашёлся громким плачем от испуга. Детское тело о котором я тогда ещё не знал, слишком ярко отреагировало на мои эмоции, выдав порцию громкого рёва со слезами и соплями. Подобное поведение было для меня непривычным и от этого мой страх лишь усилился. Плач, соответственно, стал громче, эхом разносясь по ужасающе огромному гроту из светлого камня, похожего на песчаник.

Робот-гигант что-то проворковал успокаивающим тоном и протянул ко мне свои клешни. Размахивая руками и ногами, я пытался перевернуться и убежать от странного металлического великана, склонившегося прямо надо мной, но сил хватило лишь на первый пункт в плане побега. Повернувшись на живот я стремительно пополз по полу, покрытому песком, но уйти смог недалеко. Подхватив меня, механическая громадина что-то вновь прогудела и заткнула мне рот огромной бутылочкой с какой-то желтоватой, мутной жидкостью, после чего пронесла к вольеру с гигантскими младенцами.

Лишь, когда я оказался в предположительно агрессивной среде с местным населением, мне пришла в голову безумная мысль, которая могла быть единственно верной в сложившейся ситуации. Это не всё вокруг было большим. Просто я сам был маленьким. Ребёнком, как те, что пускали слюни вокруг меня.

Крепко сжимая в непослушных пальцах бутылочку, я молча уставился на свои руки, которые были по-детски пухлыми. Ноги тоже не выглядели ногами взрослого человека. Память услужливо подкинула воспоминание о «чудесном» виде на собственное тело. Я умер и переродился ребёнком? Захотелось истерически рассмеяться, но вместо этого моё новое тело издало какой-то кряхтящий звук, мало похожий на смех.

Определённо, я стал попаданцем. Хотелось надеяться, что всё не так уж и плохо. Всё же статистика событий в историях про попаданцев достаточно хорошая, вот только на душе было весьма погано. Я умер и больше никогда не смогу увидеть своих родителей, сестру и друзей. Они будут вне себя от горя. Всхлипнув, я осознал, что вновь готов разрыдаться и попытался взять под контроль эмоции. Без результата. Детское тело снова активно отреагировало на бурю в моей душе и разразилось оглушительным рёвом, который мгновенно поддержали другие дети в вольере.

Подъехавший робот вновь начал что-то мягко ворковать и спустя несколько минут все успокоились, а я, наконец-то, смог рассмотреть своих соседей. Было ли место, в котором я оказался, яслями? Судя по роботу я очутился в мире с достаточным техническим прогрессом, а если посмотреть на одежду на других детях, детский сад явно не был элитным и, похоже, даже не для среднего класса. Слишком грязная и потрёпанная была ткань на нас всех.

Большая часть детей на первый взгляд была простыми людьми, но моё внимание привлек ребёнок с наростами на голове, словно у оленёнка, и каким-то странным, чёрным узором на лице. Удивлённо уставившись на него, я громко агукнул, а потом огляделся внимательнее, сразу подметив, что далеко не все дети были похожи на привычных мне людей. Это вызвало вполне предсказуемый вопрос: насколько же я сам был похож на человека. Судя по цвету кожи, нормальному количеству пальцев и отсутствию лишних конечностей, достаточно.

В тот момент я ещё ни о чём не догадывался. Подозреваю, что многие «нормальные» попаданцы на моём месте давно бы уже что-то заподозрили, вот только на моём месте был лишь я сам. Да, мне показался странным ребёнок с узорами на лице, но понять, что передо мной маленький забрак, я не смог. Позже, когда в воздухе уже витал характерный аромат, робот переодел детей и, раздав бутылочки, уехал, а я осознал, что никто не придёт забирать меня из места, которое я определил как ясли.

Дети укладывались спать там же, где до этого ползали и сидели. Облокотившись о решётку вольера, я нервно сглотнул, крепко сжимая пальцами оборванную и грязную одежду. В помещении заметно потемнело. Видимо тратить на нас освещение никто не хотел, а местное солнце уже зашло за горизонт.

Когда все уже спали, я молча смотрел на потолок, где, к моему удивлению, находилось небольшое отверстие, через которое можно было увидеть небо. Яркие звёзды были отчётливо видны. Они сияли где-то вдали и, смотря на них, я чувствовал себя чертовски одиноким. Дети, спящие вокруг, были подобны зверькам, как котята или щенки у заводчиков. Где гуляют, там и спят. Еда по расписанию. У меня начали закрадываться самые жуткие подозрения. Я не знал, кто я, сколько мне лет и где я нахожусь. Одно мне стало известно почти сразу — я переродился в мужском теле. Хоть здесь повезло.

Забывшись тяжёлым сном, я проснулся утром от того, что по мне кто-то прошёлся. Резко открыв глаза, я отпихнул вредителя и лишь после этого понял, что им оказался привлёкший моё внимание ребёнок с узором на лице. Рухнув на попу, он уставился на меня своими желтыми, почти звериными глазами, а потом, что-то прорычав, изо всех сил пнул ногой, попытавшись дотянуться лучше, чтобы мне было больнее. Не выдержав, я толкнул ребёнка в ответ.

Нас разнял уже знакомый мне робот, рассадив по противоположным частям вольера и вручив по бутылочке со смесью. Смотря издали на своего противника я видел вызов в его глазах. Хотя, какой вызов может быть у ребёнка, которому на вид от силы месяцев шесть?

Так началась моя жизнь в новом мире. К сожалению, за мной не пришли и теория с детским садом, в котором детей оставляют на несколько дней, не оправдалась. Зато изредка робот забирал некоторых из нас и уносил куда-то за пределы грота. Одних возвращали, а другие покидали нас навсегда. Иногда в вольер приносили новичков. Я заметил, что мы были примерно все одного возраста и поэтому предположил, что и мне на момент попадания было где-то в районе полугода.

Со временем я стал замечать, что реже вспоминаю семью. Если первые несколько недель я мог часами думать о том, что с ними произошло после моей смерти и ностальгировать по прошлой жизни, то уже через два месяца по моему личному подсчёту, меня больше занимали мысли о месте, где я находился. Сначала меня это тревожило, но потом я понял, что дело в простой психологии. Человек быстро привыкает к новым условиям, ассимилируется. Вернуться назад на данном этапе было невозможно и я просто смирился.

Шло время. Спустя несколько месяцев я наконец-то начал разбирать то, о чём говорит робот. Некоторые из детей уже что-то лепетали железной няньке в ответ и я решил не отставать от них. Стоит признать, что скорее я это сделал из-за того ребёнка с узорами на лице, нежели от желания действительно быстрее заговорить на местном языке. Уступить надоедливому пацану, а узорчатый оказался мальчиком, я не мог. Мы продолжали конфликтовать и хоть я понимал, что моё поведение является глупым, ничего поделать не мог. Детское тело словно разрушило все мои эмоциональные барьеры. Нет, я не впал в детство, но однозначно стал гораздо ярче реагировать на происходящее вокруг. Спровоцировать меня стало легче. Определённо, я оказался весьма вспыльчивым и азартным ребёнком, склонным бороться за лидерство.

Когда, по моим предположениям, детям в вольере исполнилось полтора года, робот начал нас учить. Именно тогда я и узнал, куда попал и каков мой новый статус. Кто не мечтал попасть в далекую-далекую галактику? Ту самую, где ситхи воюют с джедаями, космическую пустоту бороздят огромные корабли, а на некоторых планетах города могут занимать континент. Отличный вариант, скажете вы. Нет, отвечу вам я.

Мне «повезло» попасть на Татуин, планету Внешнего кольца, где всем заправляли хатты, а на улицах городов процветало рабство, наркоторговля и чёрный рынок. Эта планета была раем для всякого отребья и контрабандистов. На Татуине можно было купить всё что угодно и кого угодно. Каков же был мой ужас, когда я осознал, что все мы, дети в вольере, были всего лишь рабами. Товаром, который зрел в ожидании, пока его можно будет выгодно продать.

Несколько дней я пытался осмыслить своё положение, успокаивая себя мыслями, что всё могло повернуться гораздо хуже. Например, вселенная вархаммера сорок тысяч или мир, созданный разумом Говарда Лавкрафта. Там в безопасности не может быть даже душа. Тем не менее, понимание места, где я нахожусь, помогло мне построить относительный план действий.

Я знал, что раз являюсь рабом, то должен выждать и сбежать. Получить хороший статус и образование мне уже не светило. Джедаем стать тоже, ведь на Татуине повезло только Энакину Скайуокеру и то, лишь благодаря своеобразной ауре Избранного. К тому же, с моей удачей, быть чувствительным к Силе мне явно не светит. Оставалось лишь гадать, в какой период я попал. Может быть до событий, показанных в фильме, вообще ещё несколько столетий! В итоге судьба просто подталкивала меня на криминальную дорожку. Чтобы убраться с проклятой планеты, я был готов поставить на кон всё.

Часть 1. Глава 2

Раздраженно поправив давящий на шею ошейник, я обменялся угрюмыми взглядами с Солом, тем самым забраком, которого знал с детства. Как и меня, его тоже раздражали ошейники, надетые на нас хозяином, хотя звать проклятого тви’лека хозяином у меня просто язык не поворачивался. Слишком мерзко на мой взгляд тот выглядел со своими толстыми лекку на голове. Тви’лек был похож на слизняка больше, чем хатты, хотя вживую последних я ни разу не видел.

— Кат, — тихо позвал меня Сол и я оставил ошейник в покое. — Если сегодня кого-то из нас продадут, мы когда-нибудь всё равно встретимся. Обещаю.

Это было глупое, детское обещание, но Сол выглядел очень серьёзным. Он действительно верил в сказанные им слова. Протянув руку, он посмотрел мне в глаза. Сейчас даже не верилось, что когда-то в раннем детстве мы вели непримиримую борьбу. В какой момент всё изменилось? Когда мы сдружились? Я не мог сказать точно, когда это произошло. Просто в какой-то момент мы перестали бороться за лидерство, предпочитая поддерживать друг друга.

Может быть начало положил случай, когда наш хозяин решил провести урок послушания и вбить в своих рабов понимание на чьей стороне сила? Сейчас уже точно сказать было сложно, но я отчётливо помню, как мы с Солом, придерживая друг друга, шли обратно в специально построенный для повзрослевших рабов вольер. Кстати, имена, были прихотью именно тви’лека. Он дал всем своим рабам глупые клички , при этом смеясь и комментируя каждую из них.

— Обязательно встретимся, — я улыбнулся, обхватив пальцами запястье друга и почувствовав крепкую хватку в ответ.

Забраки были востребованным товаром на рынке рабов. Потенциально превосходные воины и отличные охранники. При должном вложении из представителей этой расы выходили почти идеальные солдаты, которые сражались без жалости и сожалений. Сола ждала такая судьба. Вот только именно забраки имели большой шанс выкупить себе свободу.

Что касается меня, то я выглядел обычным человеком. Светлая кожа и волосы, голубые глаза. Меня можно было назвать красивым ребёнком, вот только, когда тви’лек приводил покупателей, я делал всё, чтобы те оказались мной не заинтересованы. Слишком хорошо я знал своего хозяина. Он не чурался продавать детей даже в бордели. Так, трое из тех, с кем я сидел в вольере, без колебаний были отправлены им туда за пару тысяч кредитов. Я до сих пор с содроганием вспоминал маслянистый взгляд, которым окинул купленный им товар один из хозяев борделя. Я даже молил ту самую Силу, чтобы меня попросту не заметили. К счастью, так и было.

— Мои маленькие вложения, — тви’лек танцующей походкой вплыл в грот, где мы жили с младенчества. — Почти пять лет я вкладывался в ваше воспитание и развитие. Многие из вас уже отплатили мне за подобную милость, а сегодня у некоторых из вас появится ещё один шанс порадовать меня.

Порадовать? Дерьмо банты тебя порадует на завтрак. Я скрипнул зубами и почувствовал, как Сол рядом тихо зарычал. Из двенадцати детей нас осталось всего пятеро. Одного из нас тви’лек забил в прошлом месяце, когда тот попытался сбежать и сломал ногу стараясь скрыться в пустыне. Как же бедняга громко кричал, пока его полосовали кнутом! После этого случая мы с Солом переосмыслили наш план по побегу, решив выждать.

Каждый месяц тви’лек пытался нас продать на аукционе, но далеко не все рабы подходили под запросы. Сола наш хозяин придерживал. Мы подозревали, что тви’лек попросту хотел получить за него побольше, поэтому искал покупателя. Что касается меня, то при моей продаже происходили поистине мистические явления. Покупатели забывали чипы с кредитами, резко передумывали, падали на ровном месте. На аукционе, куда я всё же один раз попал в качестве лота, про меня попросту забыли.

Сол называл это чудом, тви’лек проклятьем, а я искренне надеялся, что это лишь совпадение, а не происки Силы, ведь в современном мире обладать возможностью использовать её было чревато последствиями. Империя бодро продолжала своё становление по галактике вот уже почти пять лет. Я попал в то время, когда Энакин Скайуокер уже полностью стал Дартом Вейдером, а Люк Скайуокер вместе со своей сестрой Леей вовсю наслаждаются спокойной жизнью. Первый с дядей и тётей жизнью фермерского ребёнка, а вторая в приёмной семье жизнью принцессы.

Влезать в канон, подобно любому порядочному попаданцу, я не собирался. Я раб, а не герой. И даже, если бы я не был рабом, то бороться за дело «Света и Добра» или во славу «Тьмы и Зла», не стал бы. Близнецы Скайуокер сами спокойно справятся в компании контрабандиста, вуки и парочки дроидов. Мне бы хотя бы дожить до совершеннолетия, не говоря уже о большем.

Единственное, что было мне интересно, так это вариант вселенной в которую я попал. Что хуже: вторжение юужань-вонгов или Кайло Рен? Тут стоило призадуматься. Лично мне не нравились оба варианта, хотя я и понимал, что от меня ничего не зависело. Даже если бы я и захотел, то повлиять на развитие событий было не в моих силах.

Идя следом за тви’леком, я старался не слишком медлить, чтобы у того не появилось желание дёрнуть нас за поводки, вынуждая поторопиться. Ощущать себя псом на привязи было противно. Я ненавидел себя за необходимость демонстрировать свою покорность. Ненавидел рабство и эту полную песка планету. Две звезды действительно слишком сильно освещали планету, заставляя порой плавиться от жары. Да и песчаные бури не добавляли Татуину радушия. Эта планета была жестокой. Мне иногда казалось, что будь у неё разум, то она бы постаралась уничтожить тех, кто на ней жил. Впрочем, у неё и без него неплохо это выходило.

Позже, уже вечером, я молча смотрел перед собой, стараясь держать себя в руках. Сегодня нас действительно стало меньше и в родной грот мы с Солом вернулись одни. Пришедший фермер, раздосадовано цокнув языком, забрал сразу троих для работ на своей земле. Хотя, вырастить что-то в бесплодных землях Татуина — задача практически невыполнимая, а значит наших братьев по несчастью забрали для какой-то другой цели.

Благодаря ошейникам, которые мы носили уже месяц не снимая, тви’лек позволял нам выходить из грота наружу, оградив территорию по которой мы могли гулять. Я часто пользовался этим, садясь у стены из белого известняка и смотря наверх. В прошлой жизни я ни разу не видел такого чистого и яркого неба. Столько звёзд было видно, что казалось, протяни я руку и они окажутся прямо в ладони. Порой, смотря на небо, я мечтал улететь с Татуина. Куда угодно, лишь бы подальше от этого песка.

— Знаешь, — я даже не обернулся, когда Сол тихо подошёл ко мне. — Я хотел бы оказаться там, среди звёзд. Как думаешь, полёт похож на свободу?

— Не знаю, — покачал головой Сол, сев рядом. — Я думаю, свобода похожа на сражение.

— Он ещё вкладывается в твоё обучение?

— Да, — вздохнул Сол. — Надеется продать подороже. Знаешь, я с удовольствием бы испытал на нём самом всё, чему меня обучает его дроид.

Не выдержав, я весело рассмеялся. Друг был в своём репертуаре. Не зря же забраков всегда считали агрессивной расой. Правда я точно знал, что так же они отлично держали своё слово и были злопамятными. Очень злопамятными. В том, что Сол сможет вырваться из оков рабства, я был уверен. Друг был слишком упрямым и всегда уверенно шёл по выбранному пути.

— И кто из нас будет следующим? — тихо спросил Сол.

— Не знаю, — я нахмурился. — Слишком много вариантов. Он не станет тебя продавать дёшево, а когда пытается впихнуть кому-то меня, то вечно происходит какое-то дерьмо банты.

— И не говори! — невольно хохотнул Сол, а потом, посмотрев вверх, вскочил на ноги и ткнул пальцем в небо: — Смотри, Кат! Имперский крейсер! Ничего себе огромный, их даже ночью видно!

Уставившись в небо, я не мог сдержать своего восхищения. Одно дело знать о существовании подобных космических кораблей, а совсем другое видеть их вживую. Потрясающее зрелище, которое сложно забыть. Приоткрыв рот я с восхищением смотрел наверх, не в силах сдержать эмоции. Как бы я хотел оказаться сейчас там!

— Как ты думаешь, что здесь забыл флот Империи? — спросил Сол.

— Может прислали в качестве поддержки Инквизиции, — предположил я, пожав плечами: — Рейды инквизиторов на Татуине стали чаще, разве ты не слышал слухи?

— Как ты только умудряешься ещё и слухи собирать? — пробормотал Сол, а потом, принявшись прыгать передо мной, начал размахивать руками: — Когда я стану свободным, то пойду на службу Империи!

— Зачем? — с искренним интересом спросил я, даже отвлекшись от созерцания крейсера.

— Я не хочу быть простым наёмником или пиратом, — сложил руки на груди друг. — Я хочу быть инквизитором или войти в элитные войска Императора!

— Ты же в курсе, что для любого из перечисленных тобой вариантов нужно обладать рядом специфических умений? — я скептическим взглядом окинул друга. — Не хочу тебя расстраивать, но вряд ли у тебя что-то выйдет.

— Ты не понимаешь, — Сол оскалил заостренные зубы и ткнул себе в ошейник пальцем: — Я стану свободен от этого лишь получив власть, а её дать мне сможет только Империя!

— Ладно-ладно! — я поднял руки вверх. — Я понял тебя, гроза врагов Императора.

Когда Сол немного успокоился, то вновь сел рядом, влюбленным взглядом сверля крейсер в небе, а я задумался. Мой друг смотрел вперёд так, словно уже знал своё будущее. Эта уверенность в том, что он вырвется за пределы этой проклятой планеты была либо очень самонадеянной, либо Сол что-то мне недоговаривал. Украдкой посмотрев на друга, я нахмурился. Мог ли я ошибаться? Мне очень хотелось верить, что Сол меня не обманывает и не скрывает от меня горькую правду. Хотя, осуществи он всё, что задумал, и я был бы лишь рад за него.

Часть 1. Глава 3

Мы с Солом знали, чем всё должно было закончиться, но всё равно оказались не готовы. Просто одним утром тви’лек забрал моего единственного друга. Увёл за собой, оставив меня в одиночестве сидеть возле входа в грот и рассматривать песок у собственных ног. Я не смотрел вслед Солу, как, впрочем, и он не оглянулся назад. Наши пути разошлись, но какая-то часть моего сознания лелеяла тихую надежду, что мой друг выполнит своё обещание и, когда получит свободу, вернётся на Татуин, чтобы попытаться разыскать меня.

Тем не менее, мне не стоило просто ждать, пока Сол осуществит свой план. Я должен был не просто продержаться, выжив, но и постараться сбежать. От тви’лека у меня уйти вряд ли могло выйти, слишком уж я ещё был мал, но вот попытаться убраться подальше от тех, кому он меня продаст, я был обязан. Сколько бы времени у меня это не заняло.

Тви’лек попытался продать меня уже через несколько дней, после того, как увёл Сола, но неудачно. На следующее утро он предпринял ещё одну попытку, потом ещё и ещё. Без результата. Хозяин начал злиться, но отдать меня за бесценок ему не позволяла гордость. Тви’лек считал себя исключительным торговцем и всегда смотрел на своих, если так можно было выразиться, коллег с легкой ноткой снисхождения. Вот только со мной у него произошла осечка и спустя месяц он сорвался на мне в первый раз. Следы ударов плетью мне помог обработать старый дроид, который следил за рабами тви’лека с младенчества. Он же наложил повязку.

Спустя ещё месяц жирный слизняк немного схуднул, стал дёрганным, много пил и часто жаловался мне на несправедливость в перерывах между взмахами кнутом. Он искренне не понимал, почему у него не получается заключить сделку, и говорил, что, получив за меня деньги, наконец-то сможет набрать нужную сумму и улететь с Татуина подальше. Утверждал, что его план был безупречным и если бы не я, то всё прошло успешно. Мне было плевать на слова существа, считающегося моим хозяином.

Я оказался живучим. Держась до последнего в сознании, когда тви’лек охватывал новый приступ гнева, я лишь крепче сжимал зубы, понимая, что пятилетний ребёнок ничего не сможет сделать взрослому, как бы ему не хотелось. А хотелось мне очень сильно, но, несколько раз почувствовав на себе мой полный ненависти взгляд, хозяин стал всё время носить с собой пульт от моего ошейника.

Отыгрываясь на мне за свои неудачи, тем не менее тви’лек старался не сильно портить шкуру своего товара. Шрамы, оставленные кнутом, как и синяки, были надежно скрыты одеждой. Лицо т’вилек тоже не трогал. Утверждал, что я должен всегда иметь опрятный вид. Как одержимый, он жаждал меня продать. Я уже сам хотел, чтобы тви’лек меня продал. Заодно мечтал когда-нибудь добраться до него и сделать с ним то же самое, что и он со мной. Взять кнут и хлестать, пока этот ублюдок не потеряет сознание от боли и потери крови.

Всё портили ситховы совпадения. Если раньше я надеялся, что происходящие неудачи с моей продажей были лишь жуткими случайностями, то теперь начинал подумывать о том, что какое-то проклятие удерживало меня рядом с тви’леком, который становился всё более безумным. При взгляде на меня в нём всё чаще появлялся страх и ненависть.

Не знаю, как мне удалось продержаться почти четыре месяца, но когда тви’лек в очередной раз не смог меня продать и зашёл в ближайший бар, чтобы напиться, произошло то, чего я боялся и, одновременно, надеялся — после всего огромного количества попыток, которые лично я уже даже перестал считать, тви’леку наконец-то удалось всучить меня какому-то человеку всего за тысячу имперских кредитов. Зная расценки, меня отдали почти даром.

Не знаю, кто был счастливей сильнее всего: я, бывший хозяин или покупатель, но тви’лек даже не скрывал своего ликования. Избавиться от меня стало для него навязчивой идеей. Следуя за своим новым хозяином я не удержался и, пока тот не видит, обернулся и показал жирной спине урода средний палец. Ребячество, но мне определённо стало легче. Ровно до того момента, пока купивший меня мужчина не дошёл до парковки.

Новый хозяин казался на первый взгляд неплохим человеком. Темноволосый, голубоглазый с твёрдым взглядом и морщинками у уголков рта. Таких было полно на Татуине. Судя по одежде, он был фермером. Забавно, но сейчас меня уже не пугал тяжёлый труд на ферме, ведь это однозначно было лучше, чем валяться в луже собственной крови, терпя боль и ожидая, пока дроид закончит обрабатывать израненную спину. Повернувшись ко мне, новый хозяин задал, казалось, обычный вопрос:

— Ты умеешь говорить? — на общем спросил меня мужчина.

Логичный вопрос, если учитывать, что я молчал всё время. Тви’лек ненавидел, когда товар разговаривал. Подобной привычкой, как я заметил, обладали многие свободные разумные. Мало кто хотел, чтобы его живая игрушка была болтливой. Тем не менее, новый хозяин вряд ли купил меня для дальнейшей перепродажи. Не то, чтобы я так хорошо разбирался в работорговцах, но стоящий передо мной человек мало походил на того, за кого всё делали рабы. Но зачем тогда он меня приобрёл?

— Да.

— Прекрасно, — тихо себе под нос пробормотал мужчина. — Садись позади. По дороге я расскажу, что тебе предстоит делать.

Я впервые садился на подобный вид спидеров. Кажется, подобный транспорт назывался лендспидерами. Обычно, бывший хозяин водил нас пешком или заставлял зайти в грузовой спидер, где даже окон не было. Тут же поездка обещала оказаться с ветерком.

— Если это не бордель, то я согласен.

Лишь после того, как эти слова вырвались из моего рта, я прикусил кончик языка, надеясь, что новый хозяин не расслышал моих слов. Я уже ожидал услышать гневный окрик, но мужчина меня удивил. Вместо выговора, он спросил:

— Как тебя зовут?

— Кат, — пожал плечами я, усаживаясь на место пассажира.

Говорить то имя, что когда-то принадлежало мне, я посчитал излишним. В конечном счёте его уже сложно было назвать действительно моим. Зато кличка, выданная тви’леком, принадлежала исключительно мне. Тому мне, которым я стал в новом теле, взрослея и становясь старше.

— Теперь нет, — хозяин сел на место водителя и, не оборачиваясь, сообщил: — Запомни, мальчик, теперь для всех твоё имя Люк Скайуокер.

Вряд ли когда-то в своих обеих жизнях я удивлялся сильнее. Ну, за исключением того момента, когда понял, что очутился в теле шестимесячного ребёнка. Люк Скайуокер? Что за бред! В моей голове крутилось много мыслей, но сформулировать их в единый вопрос я смог далеко не сразу. Лишь когда лендспидер выехал за пределы города и устремился вперёд, оставляя за собой клубы взметнувшегося в воздух песка, я осторожно спросил:

— А кто такой Люк Скайуокер?

— Мой племянник, — каким-то глухим голосом ответил мужчина. — Он умер вчера от лихорадки. Я не буду скрывать от тебя, мальчик, но если бы не твоё сходство с отцом Люка, то я бы не стал покупать тебя. Есть… люди, которым мой племянник нужен живым, и твоя обязанность играть роль Люка, чтобы они были уверены, что всё в порядке.

Ну что я мог сказать? Лучше бы это было простой работой на ферме. Меня взяли лишь из-за сходства с отцом Люка, значит спасибо мифическому сходству с Энакином? Всю жизнь мечтал быть похожим на Дарта Вейдера. Если бы родился Люком Скайуокером был бы даже рад такому сходству, вот только я не Люк! И у меня нет знаменитой семейной связи с Вейдером и Леей. Нет той Силы, что была у младшего Скайуокера. И уж точно нет его феноменальной удачи.

— Не волнуйся, — всё же обернулся на меня хозяин. — Когда приедем на ферму, то за пару дней мы с женой тебе всё расскажем. Пока запомни, что меня нужно звать дядя Оуэн. Мою жену зовут Беру, но Люк всегда звал её тётушкой.

Я посмотрел в глаза Оуэна Ларса. Изображать из себя Люка. Звучит, как миссия для самоубийцы. Меня сложно назвать героем. Я лишь раб, помнящий свою прошлую жизнь, не больше. В любом случае рисковать, чтобы сложить головушку за возрождение Республики я не хочу. Взрывать станции размером с планету и открывать этим своё персональное кладбище? Не ко мне.

— Сколько я должен играть роль вашего племянника?

Оуэн посмотрел на меня, словно впервые увидел, а потом криво ухмыльнулся. Притормозив, он полностью развернулся ко мне и, сложив руки в замок, вздохнул. Похоже он не был настроен на сложный разговор, но я каким-то образом вынудил его стать серьёзней.

— Моя приёмная мать говорила, что в рабстве дети взрослеют гораздо быстрее. Я не особо верил в это, ведь отец Люка никогда не был простым человеком, но ты — прямое доказательство её слов. Поэтому я буду разговаривать с тобой, как со взрослым.

То есть до этого разговор вёлся с ребёнком? Я нахмурился и, подобравшись, слегка наклонился вперёд, готовясь ловить каждое слово Оуэна. Увидев мой настрой, Ларс снова усмехнулся. Я понимал, что мне не стоит наглеть, но раз сидящий напротив меня человек был готов на открытый диалог, я решил рискнуть.

— Я вам нужен сильнее, чем вы мне. Что я получу взамен на то, что буду притворяться вашим племянником?

— Что для рабов желаемо сильнее всего? — Ларс достал из кармана пульт от управления моим ошейником. — Свобода. Я клянусь, что отпущу тебя на двадцатилетие Люка. Ты сможешь убраться прочь с Татуина или остаться на планете.

— Ненавижу песок, — я поморщился и уточнил: — А до двадцатилетия Люка я буду носить ошейник?

— Нет, — покачал головой Оуэн. — Мы снимем его, как только прибудем на ферму.

— Не боитесь, что я сбегу?

— Можешь попробовать, — Ларс хохотнул, словно я рассказал уморительную шутку. — До города с твоими габаритами полтора дня пешком. Запросто наткнёшься на таскенов и попадешь к ним в плен.

Плен у таскенов? Лучше уж смерть. Слишком жестокие разумные. Даже до рабов доходили слухи о их поступках. Одни из любимых страшилок на ночь. Ларс был прав: с моей кривой удачей я запросто мог попасть к этим «дружелюбным» существам. Я задумался. Стоило рискнуть или же оставить пока всё, как есть? Что-то внутри подсказывало не дёргаться. Убежать я смогу всегда, но Ларсы могли дать мне спокойную жизнь. Без побоев, без вечно зависшей над головой угрозы попасть в руки полных отморозков. Они могли дать мне детство, ведь несмотря на разум и память взрослого человека, я всё равно оставался ребёнком.

Сколько лет было Люку, когда начались события фильма? То ли девятнадцать, то ли двадцать один. Никогда не был рьяным поклонником вселенной звёздных войн, поэтому многие подробности попросту давно стёрлись из моей памяти. Я помнил лишь главные события и примерный сюжет развития. В любом случае, я твёрдо знал одно: стоило начинать паниковать, когда Оуэн попробует купить двух дроидов с повстанческой прошивкой.

— Хорошо, я согласен.

— Умный ребёнок, — кивнул Оуэн, разворачиваясь обратно к рулю и заводя двигатель. — Мой племянник был жизнерадостным, но спокойным ребёнком. Послушный, любящий технику. Мог часами смотреть, как я ремонтирую дроидов. Скажу честно, похоже он больше пошёл в свою мать, чем в отца.

— Но вы говорили, что я похож на его отца, — быстро вычленил главное я.

— Пять лет, — ответил Ларс. — Это тот возраст, когда внешность может измениться. Поэтому изменения не будут вызывать удивление, а потом… что уж вырастет. Запомнил, как нужно меня звать?

— Конечно, дядя Оуэн, — я старательно улыбнулся.

— Над улыбкой ещё стоит поработать, — кивнул Ларс. — Но вышло неплохо, Люк.

Часть 1. Главы 4-6

Часть 1. Глава 4

Первая встреча с тётей Беру была довольно странной. Я не ожидал от женщины, вышедшей из дома навстречу к своему мужу чего-то хорошего, поэтому оказался не готов к тому, что она, замерев напротив, несколько секунд будет смотреть на меня, переводя взгляд с голых ступней на след от ошейника раба на шее и обратно, а потом кинется обнимать, крепко прижимая к себе.

Покосившись на Оуэна, я заметил, что тот тоже был немного удивлён реакцией своей супруги. Впрочем, отыгрывая роль Люка, я тоже обнял женщину и попытался искренне улыбнуться. Вышло не очень убедительно, особенно, когда Беру подхватила меня на руки и направилась в дом.

— Ты, наверное, голоден, — Беру растерянно улыбнулась, посмотрев на меня. — Такой худой и лёгкий!

Впервые в этой жизни меня носили на руках, дроид-нянька не в счёт. Охнув, я чуть сильнее вцепился пальцами в плечи новой тётушки и растерянно посмотрел на Оуэна. Тот, сделав несколько шагов, отобрал меня у жены со словами:

— Дорогая, Люк немного испачкался по дороге. Я помогу ему отмыться, а ты пока приготовь на стол.

— Конечно, — кивнула Беру и вновь улыбнувшись, покачала пальцем: — Даже если мы простые фермеры, а не аристократы с планеты Внутреннего Кольца, не стоит забывать о гигиене.

Дом Ларсов, большей своей частью, как и многие дома на Татуине, располагался ниже уровня земли. В то время, как тётушка быстро спустилась ещё ниже, Оуэн отвёл меня в одно из помещений, где стоял незнакомый мне прибор, занимая большую часть комнаты. Он чем-то напоминал полуоткрытую ракушку и, судя по всему, явно был частично самодельным. Нахмурившись, я внимательно смотрел на то, как Ларс его активировал, нажав на приборной панели несколько кнопок.

— Как ты мылся раньше? — спросил меня Оуэн.

— Как и все, — пожал плечами я и пояснил: — Песок.

— Сухое мытьё, — понятливо кивнул Ларс. — Разумно, у нас для этого приспособлен старый конденсатор. Наверное, ты уже понял, что эта ферма специализируется на влагодобыче. Мы добываем и продаём воду высокого качества, то есть питьевую. Жидкость, которую вырабатывает этот старичок, — Оуэн мягко погладил конденсатор по корпусу и посмотрел на меня: — На продажу выставлять не выгодно из-за низкого качества, поэтому ещё мой отец приспособил его в качестве душа. Раз в месяц баки наполняются до уровня, когда можно спокойно помыться. Вся вода, которая стекает в процессе мытья, фильтруется и, в дальнейшем, используется для полива грядок.

Не удержавшись, я присвистнул. Собственный душ на Татуине раз в месяц! Я другим взглядом посмотрел на семью Ларсов. Зажиточные фермеры, раз могут позволить себе мыться водой, а не принимать песочные ванны, подобно тускенам. Хотя, большинство на Татуине мылись именно песком. Вода была на вес золота, особенно, когда начинались песчаные бури, которые могли порой длиться неделями. А тут и помылся, и цветочки полил. Хотя, скорее всего Оуэн имел ввиду то, что они с Беру выращивают овощи. Поразительно!

— Помочь? — спросил Ларс. — В первый раз тут сложно разобраться, но потом, в банный день, будешь уже спокойно сам мыться.

Я мог бы гордо заявить, что разберусь самостоятельно, всё же у меня разум взрослого человека и разве я могу не разобраться с каким-то инопланетным конденсатором, переделанным под душ, но вместо этого, закусив губу, кивнул. Полчаса позора, зато не доломаю гордость семейства Ларсов.

— Лучше помочь, — признался я.

— Тогда смотри.

Оуэн принялся показывать мне принцип работы конденсатора. Внимательно следя за его действиями, я кивал и запоминал. Продемонстрировав мне работу прибора, Ларс убедился, что я всё запомнил и, поставив меня под струю воды, отправился за одеждой, которая раньше принадлежала Люку.

Оставшись в одиночестве, я быстро снял с себя одежду, которую закупил всем своим рабам тви’лек. Пнув ни в чём не повинную ткань, я отшвырнул её подальше и, запрокинув голову, зажмурился, подставив лицо воде. Словами сложно было передать это чувство, когда вода обволакивает тело, стекая вниз. Несмотря на то, что последние следы, оставленные плетью тви’лека немного щипали при соприкосновении с водой, я улыбался. Эта боль говорила о том, что я жив. Что я справился и эта жирная жаба не смогла меня сломить.

Тем не менее, несмотря на восторг, я не мог позволить себе быть расточительным, поэтому, принялся быстро смывать с себя пыль и грязь, а потом, закончив, выключил душ, вспомнив инструкцию Оуэна. Стоит отметить, тви’лек нас, всё же, иногда мыл. Перед особо важным аукционом, он старался привести свой товар в лучший вид. Правда, далеко не всем так везло. Мы с Солом мылись лишь трижды за всё то время, пока взрослели вместе и каждый раз боялись того, что кто-то купит одного из нас, ведь богатые покупатели всегда несли с собой лишь неприятности. От борделя, до личной игрушки какого-нибудь зажиточного жителя Татуина или любой другой планеты Внешнего Кольца.

— Уже всё?

Оуэн зашёл неожиданно и я, погружённый в воспоминания, дернулся в сторону. Ларс, к моему облегчению, сделал вид, что не заметил моей реакции. Вместо этого он окинул меня внимательным взглядом и, задержавшись на старых и новых шрамах от плети, спросил:

— Нужна помощь? Обезболивающее?

— Нет, — покачал я головой, перебирая одежду Люка. — На мне всё быстро заживает.

— Точно не нужно? — Ларс нахмурился. — На тебе же живого места нет!

— Не надо, — я посмотрел на свой живот, который пересекала особо глубокая борозда. — Уже завтра будет всё хорошо.

— Если ты в этом уверен, — покачал головой Оуэн. — Я проверю правдивость твоих слов завтра утром и если хоть одна воспалится, тебе будет грозить постельный режим. Одевайся и спускайся вниз по лестнице. Мы с Беру будем тебя ждать.

— Хорошо.

Когда Ларс ушёл, я тихо рассмеялся. Угрожать постельным режимом рабу было глупо. Нагретый солнцами воздух уже давно высушил моё тело и, выхватив из стопки штаны, я принялся натягивать их на тело и лишь потом, с глупым видом уставившись на нижнее бельё, вспомнил о том, что нормальные разумные сначала надевают его. Немного покраснев, я поспешил исправить свою оплошность, а потом, накинув сверху кофту, осознал, что Люк явно был упитанней, но ниже меня.

Штаны были немного коротки и пытались упасть вниз, в то время, как футболка была просто меньше по размеру. Тем не менее эта одежда поразительно отличалась от столь привычных мне одеяний раба. Она была мягче и будто нежнее, что уж точно было забавно, ведь память прошлой жизни утверждала, что по структуре ткань была схожа с льняной, а это уж точно не говорило в пользу её нежности.

Последним была обувь. Оуэн принёс несколько пар сапог, видимо будучи не совсем уверенным в том, какой именно у меня размер ноги. Подобрав подходящую пару, я с минуту смотрел на столь непривычное зрелище и поражался тому, что не могу вспомнить, когда вид собственных ног в нормальной обуви стал казаться мне чем-то странным.

К тому моменту, когда я спустился вниз, после ухода Оуэна прошло порядка пятнадцати минут. Замерев у основания лестницы, я внимательно посмотрел на сидящих за столом Ларсов. Только сейчас я смог нормально рассмотреть Беру. Эта невысокая женщина выглядела мягкой и доброй. Открытое и приветливое лицо, открытый взгляд светлых глаз. Посмотрев в мою сторону, она улыбнулась и махнула рукой, подзывая сесть за стол.

Когда я устроился на подготовленном для меня месте, видимо раньше принадлежавшем Люку, Беру пододвинула мне стакан с голубым молоком и, подперев щеку, улыбнулась:

— Не торопись только.

— Хорошо, — кивнул я, делая глоток из стакана на пробу. — Вкусно.

Голубое молоко действительно было вкусным и практически ничем не отличалось от знакомого мне по памяти молока из пакетов. Точно утверждать я бы не взялся, но мне определённо понравился вкус. Взяв с тарелки перед собой одно из выложенных там печений, я осторожно откусил кусочек.

— Мне пора делать обход, так что доедай и слушайся тётю, — Оуэн встал из-за стола и направился к лестнице.

— Не забудь бластер, соседи передавали, что на юге видели разведчиков тускенов, — посмотрела на мужа Беру и тот красноречиво похлопал себя по бедру.

Проводив взглядом Оуэна, я продолжил медленно пережёвывать печенье. Я не собирался наедаться, ведь отлично понимал, что мой организм привык питаться мало и резкое увеличение количества пищи могло лишь навредить, но вкус печенья неожиданно сильно поколебал мою веру в свою стойкость. Тем не менее, мне удалось побороть себя и, съев третье печенье, я допил молоко и, отодвинув в сторону тарелку, внимательно посмотрел на взрослых:

— Спасибо.

— Уже наелся? — спросила Беру, смотря на тарелку. — Люк, помню, мог съесть полную тарелку…

— Постараюсь тоже так делать, — я постарался улыбнуться

— Не хочешь, не стоит себя заставлять, — Беру грустно улыбнулась. — Я знаю, что тебе говорил мой муж, но тебе не стоит переделывать себя по подобию Люка. Ты не обязан быть им, забывая о том, кто ты на самом деле. Как тебя зовут на самом деле?

— Хозяин называл меня Кат.

— А твои родители?

— Я их не знаю, — пожав плечами, я заметил, как Беру помрачнела и поспешил добавить: — Это не так плохо, как может показаться со стороны. У меня нет привязанностей и мне не по кому было скучать.

Женщина некоторое время молча смотрела на меня, видимо что-то решая для себя, а потом, сделав глубокий вдох, осторожно протянула ко мне руку, будто боясь, что я убегу. Аккуратно проведя пальцами мне по голове, она тепло улыбнулась и тихо произнесла:

— Тогда я надеюсь, что ты привяжешься к нам с Оуэном. Раз так вышло, что пришёл в нашу семью, то я хочу, чтобы ты считал себя её частью.

Часть 1. Глава 5

Я подозревал, что притворяться кем-то сложно и реальность полностью оправдала мои ожидания. Оуэн постарался сделать из меня копию Люка. По рассказам Ларсов, почивший сын Энакина Скайуокера оказался заядлым домоседом, обожавшим копаться в металлоломе и болтать со старым дроидом. Он мог заниматься этим делом целыми сутками, изредка прерываясь на игру в «пилота истребителя», и, соответственно, я был обязан поддерживать именно такое поведение. Правда, Оуэн всё же сжалился надо мной, тихо сообщив, что я могу через пару лет снизить «свой» интерес.

Казалось, ничего страшного: сиди себе спокойно, перебирай железки и пытайся что-то спаять, но проблема была в бинарном друге Люка. Дроид бодро для своего возраста изъяснялся гудками, странными писками, громкими биканьями и звонкими трелями, а я был обязан его понимать, как понимал его тот, кого я подменял.

Ларсы в возникшей у меня проблеме оказались на редкость бесполезны. Оуэн лишь развёл руками и сообщил, что Люк говорил, что это легко. Можно сказать, что я был рад за так не вовремя погибшего сынка Вейдера, ведь первые несколько недель я вообще не понимал, что от меня хочет проклятый дроид.

Прогресс наметился лишь спустя примерно месяц, когда я догадался, что судить о сказанном прежде всего стоит по интонации сигналов, как бы странно это не выглядело. Если дроид издавал свист, повышая тон, то это означало, что он был согласен с моим высказыванием, но если сигнал был с понижением тона, то это было категорическое «нет».

Не знаю, кто был больше рад: я или дроид, но с этого судьбоносного момента мне стало гораздо легче его понимать. Спустя ещё полгода я мог разобрать часть шаблонных вопросов, которые задавал дроид и даже умудрялся не путать их между собой. Примерно в тоже время я понял, почему Люк занимался лишь металлоломом и общением с дроидом. Больше на ферме нечем было заняться.

Нет, я старался помогать по хозяйству и Беру, и Оуэну, но отыгрывая роль Люка не мог даже заикнуться о том, что не прочь увидеть что-то помимо фермы. Странно, что Скайуокер сам не стремился покинуть пределы места, где жил. Вроде в каноне он не был таким интровертом. Или был? Память подводила.

На месте Люка я бы хотел увидеть что-то за пределами ежедневной возни с запчастями, но вот будущую надежду повстанцев не манили ни небеса, ни слава гонщика. Беру говорила, что впервые оказавшись на лендспидере, Люк немного пересмотрел свою любовь к быстрой езде, пускай и продолжал порой играть в «пилота». Так что мне, которому быстрая езда, пускай всего лишь в исполнении Оуэна Ларса, очень даже приглянулась, в лучшем случае светила разве что неспешная прогулка со скоростью черепахи. Может быть в каноне Люк потом распробовал чувство полёта и проникся им? Порой то, что пугает нас в детстве, манит затем в подростковом возрасте и остаётся с нами до конца жизни.

Будучи вынужденным повторять за Люком, единственной из своих личных привычек, за которую я боролся, стал ежедневный ритуал созерцания неба. Отказаться от желания вечерами смотреть на звёздный небосклон я так и не смог. Это помогало сосредоточится, обдумать произошедшее и просто представить, что я нахожусь далеко от Татуина, который искренне ненавидел.

Поворчав, Оуэн в конечном счёте сдался, а Беру начала каждый вечер подниматься наверх, чтобы принести мне тёплый плед и горячее молоко с любимым печеньем Люка. Молоко я пил с удовольствием, а вот печенье либо откладывал, либо ел медленно, стараясь не обращать внимание на сладкий привкус, который не особо любил в этой жизни.

Позже, когда я наладил контакт с дроидом, тот часто присоединялся ко мне, тихо попискивая. Разумом машина не особо понимала, почему я каждый вечер, после захода солнц сидел возле входа в дом на земле и смотрел наверх. Сначала я пытался объяснить, но когда дроид всё равно ничего не понял, махнул на это рукой.

Я тоже не видел смысла в ежедневных попытках этого механического старика наладить контакт с одним из конденсаторов. Оуэн даже вскрыл верхнюю панель влагособирателя, чтобы убедиться в том, что тот правильно работает, а Беру посмеялась, что дроид влюбился. Глупое заявление, если учитывать, что дроиды не имеют чувств, если только они не прописаны.

Первые месяцы жизни на ферме я часто вспоминал Сола. Вот и сейчас, смотря на полное звёзд небо, я думал о том, где сейчас мог быть мой друг и что с ним происходило. Был ли он в такой же безопасности, как и я сейчас? Мне хотелось увидеться с ним до того, как закрутятся события канона. Возможно, это было бы весьма грубо и нечестно по отношению к Ларсам, но я бы вполне вероятно сбежал в тот же день, когда мой друг появился бы на горизонте и поманил за собой. Подальше от того, что грядёт.

В любом случае я не хотел участвовать в происходящем. Плевать, что станет с повстанцами и куда понесёт Империю на волне безумия Палпатина. Я не сын Энакина и тот не почувствует во мне родственника, а значит у него даже не почешется, когда он меня убьёт. Есть во мне Сила или нет, я в любом случае не жилец рядом с тем, кто сильнее многих живых одаренных в этой галактике. Хотя, помнится он задушил Силой какого-то подчинённого на расстоянии, а значит стоило вообще не появляться рядом, чтобы внимание Дарта Вейдера даже близко со мной не скользнуло.

Но что делать, если Сол не появится раньше канона? Мог ли я свалить хотя бы в ту же школу пилотов, сменив по пути фамилию на Ларс? Люк Ларс или Кат Ларс? Второе звучало определённо лучше. Вот только, как бывший раб, я не имел свой идентификационный чип. Правда, я был в этом не одинок. Многие, как на Внешнем Кольце, так и на самом Татуине в частности, не имели этого аналога привычного мне паспорта.

Теперь, когда я задумался о идентификационном чипе, меня разрывало от любопытства и множества вопросов, на которые я хотел знать ответы. Единственным достойным источником знаний поблизости был Оуэн к которому я, не обращая внимание, что время было уже позднее, незамедлительно направился в уже ставшей привычной компании дроида. Ларс как раз заканчивал вечерний обход, поэтому я надеялся поговорить с ним без внимания Беру.

— Дядя Оуэн! Подожди нас, дядя! У меня есть вопросы! — я резко перегородил дорогу замершему мужчине и начал спрашивать, пока от меня не отмахнулись: — А у меня есть идентификационный чип? А можно на него посмотреть? А там много информации?

Своим появлением из темноты и вопросами я оказался подобен снегу на голову. Оуэн несколько секунд смотрел на меня круглыми глазами, а потом, потерев подбородок, сообщил, что решит эту проблему.

— Решите? — я с сомнением посмотрел на задумавшегося Ларса. — То есть его нет, верно?

— И в кого ты такой любопытный, Люк? — протянул Оуэн и осторожно огляделся по сторонам: — Идём в дом, уже поздно и тебе пора спать.

Подобное поведение, когда Оуэн играл роль дяди, я видел не часто и это всегда означало, что тот подозревает, что поблизости находится Оби-Ван Кеноби. Сам я ещё ни разу не видел этого человека вживую вблизи, но что-то подсказывало мне, что это было даже к лучшему. Мне хватало порой пронизывающего холодного взгляда, который будто препарировал наживую. Жуткое ощущение. Я никогда не показывал, что чувствую, но старался почти сразу уйти в дом.

Ларс всегда рассказывал о Кеноби что-то не особо лестное и часто называл его психом. При этом Оуэн ежился, инстинктивно оглядываясь по сторонам, и это не могло не напрягать. Что-то тут было явно не так и я бы совсем не удивился, если бы Ларс сказал, что на самом деле их с женой заставили взять Люка на воспитание угрозами. Я не особо верил в добрых и справедливых джедаев. Скорее они были слепыми и эгоистичными манипуляторами. Зато определённо верил в яростных и жестоких ситхов. Вот кто, а они явно оправдывали все ожидания, будучи теми ещё психопатами.

За подобными, совсем не оптимистическими размышлениями, я, возвращаясь в дом Ларсов следом за Оуэном, постарался не сильно акцентировать своё внимание на том, что оказывается у Люка Скайуокера не было даже паспорта, когда его передали родственникам джедаи. Это не было особенно удивительно, если учитывать, что Падме родила своих детей в тайне, успев дать им лишь имена. Их не зарегистрировали, а потом Лею представили, как урожденую Органу, а вот Люка... По сути, прав у него было примерно столько же, сколько и у меня, только вот свободы побольше, да и обращались с ним лучше. Жалко, что он погиб так рано, не успев выполнить предначертанное.

Зайдя в дом и спустившись следом за Оуэном вниз по лестнице, я тихо спросил:

— А можно записать меня под другим именем?

— Почему ты не хочешь сохранить данное тебе имя? — спокойно спросил Ларс, повернувшись ко мне.

— На Татуине мне идентификационный чип даже не понадобится, но я хочу покинуть эту планету, поднакопить денег и пойти учиться, — я невольно улыбнулся своим мыслям, вслух делясь планом действий: — Мне хочется делать это не под именем Люк Скайуокер.

— Тогда какое имя ты хочешь? — полюбопытствовал Оуэн.

— Кат Ларс, — я проговорил фамилию неожиданно охрипшим голосом, проклиная детское тело и эмоции.

— Хорошо, — взгляд Ларса неожиданно стал теплее, хотя я ожидал, что он начнёт возмущаться и поэтому воскликнул:

— Правда?

— Конечно, — Оуэн неожиданно рассмеялся, не на шутку удивив меня: — Какой ты всё же ещё ребёнок! Иди спать, Люк.

Продолжая тихо посмеиваться, Оуэн направился в свою с супругой спальню, а я, дождавшись пока дроид спустится по лестнице, отправился в комнату Люка. Разговор явно прошёл лучше, чем я вообще мог себе представить. Уже позже, ворочаясь на кровати, я всё не мог успокоиться и перестать улыбаться.

Паспорт на моё собственное имя, которое не свяжет меня с Люком Скайуокером и позволит спокойно жить! Мог ли я мечтать о чём-то большем? Мне казалось, что всё складывается идеально. Возможно, это я буду тем, кто найдёт Сола и поможет ему выкупить себя из рабства. Вот посмеемся же мы потом над этим!

Внезапно улыбка пропала с моего лица и я резко сел на кровати, смотря в темноте вперёд. Как я мог забыть о смерти Оуэна и Беру? Если я сбегу до событий канона, Оуэн всё равно может купить тех проклятых дроидов и потом погибнет вместе с женой, как тот, кто укрывал у себя имущество повстанцев! Что прикажете делать? Всё равно бежать?

Если бы подобная дилемма встала передо мной ещё год назад, я бы без колебаний сказал, что пусть Ларсы хоть прахом рассыплются, но я уйду и плевать, что с ними будет. Я бы действительно ушёл подальше и даже не обернулся, чтобы посмотреть на них в последний раз. Но это было тогда, когда я ещё не знал насколько мягкой и нежной может быть Беру. Как Оуэн любит делиться теми знаниями и хитростями, что ему передал его отец.

Я привык к Ларсам. Привязался, как привязывается дворовой пёс к кормящей его руке. Сейчас я точно знал, что не смог бы отвернуться и уйти. Не смог бы спокойно смотреть на их смерть. Чёрт с ним, с началом канона. В конечном счёте я попробую сбежать от Оби-Вана и его суицидальных планов по стравливанию поколений Скайуокеров в порту. Пусть сам летит и спасает Лею. Плевать на эту идеалистку без тормозов. А вот спасти Оуэна и Беру я постараюсь.