Я не хочу становиться злодеем в собственном фанфике 2

Глава 1

Холодная, почти ледяная ци мощным потоком входила в меридианы, проходила полный круг по телу и вырывалась обратно вовне. Лишь тонкий след оставался на скрытых в теле духовных венах, искрящейся пылью оседая на стенках, постепенно накапливаясь, оставаясь внутренним резервом.

Ан Ли устремил внутренний взор внутрь себя, усилием воли заставляя ци оставаться в теле подольше, захватывая вошедший поток, требуя от него оставить от себя больше, чем требовал того один из законов совершенствования.

Являя собой образец усердия и сосредоточенности, автор отринул все мирское: ничего не слышал, ничего не видел, никому ничего не собирался говорить. В какой-то момент он даже забыл, что все еще принадлежит миру людей, а не является одним из холодящих внутренности, несущих силу потоков.

И именно в этот самый момент перед ним предстала картина: мальчик, не более пяти или шести лет, худенький да с большими глазами. Он бродил в темноте, нет, куда-то бежал и прижимал руки к груди, точно молился небу или что-то нес, неясно. Пацаненок постоянно оглядывался, очевидно, боялся, что за ним гонятся, только Ан Ли никого больше не видел. В очередной раз обернувшись, мальчик раскрыл рот в немом крике и тут из темноты, прямо ему в лоб прилетел средних размеров камень. Мальчик упал, из рассеченной раны потекла кровь. Ему бы сжаться, закрыться, но юный мученик поднялся на ноги и побежал быстрее, а потом, словно почувствовав зрителя на невидимой трибуне, посмотрел прямо на Ан Ли. Удивился, едва не обмер.

В этот самый момент видение завершилось, а автора выкинуло из транса совершенствования. Ан Ли открыл глаза и глубоко вдохнул. Перед взором предстали светящиеся неровности пещеры, но через пару долгих мгновений зрение выровнялось, оставив мир таким, каким его должен видеть человек.

Из узкого, треугольного выхода валил яркий солнечный свет. Ан Ли с мгновение смотрел на кусочек неба, привыкая к его насыщенному свету, и поднялся с широкого уступа. Крутанулся в одну сторону, затем в другую, с удовольствием отмечая скрип чуточку затекших мышц. И скорее почувствовал, чем увидел за пределами каменного схрона человека, к которому не то чтобы торопился выйти, но и встречу предпочел не откладывать.

— Ты становишься неосторожна, — выходя на свет, на большой, полный насыщенной изумрудной зелени луг, искоса посмотрел на гостью автор.

— Неужели ты собираешься отчитать свою шицзэ? — сложила руки под грудью и склонила набок голову Хуа Малинь.

— Я обучаюсь на пике главы школы, мой статус выше, — фыркнул молодой мужчина.

— Временно, — не отступила девица.

— Нет ничего более постоянного, чем временное, — многозначительно добавил Ан Ли. И на лицах молодых людей заняли места яркие, говорящие о радости встречи, улыбки. Хуа Малинь, в своем неизменном платье с глубоким декольте и провокационными разрезами на бедрах, подошла ближе и обняла Ан Ли за руку, положила на крепкое плечо голову. Ан Ли не попытался притянуть или, наоборот, оттолкнуть девушку, поцеловал ее в макушку и тихо спросил. — Как там учитель?

— Именно о нем я пришла поговорить. Глава школы ищет поводы ужесточить наказание.

— Разве Тао-шицзунь не передал ему записки? — которые сам Ан Ли написал уже после того, как вернулся со своего смертельного рандеву на вершине духовной горы.

— Опалил и состарил, некоторые специально надорвал, — согласилась героиня, кивнула, но со стороны это выглядело так, словно она потерлась о плечо мужчины щекой. — Прошло больше года, а дело еще не закрыли. Я боюсь, что глава Юань намеренно затягивает разбирательство.

— Не припомню его вражды с учителем Тао.

— Мы можем о ней и не знать, — справедливо заметила героиня. Немного помолчала, крепче сжимая руку любующегося бескрайними просторами вершины друга. — Ты говорил год, тебя оправдали духи—основатели, не пора ли открыть правду?

— Правду о том, что Тао Ваньши с самого начала говорил неправду?

— О том, что он с самого начала никого не обманывал, — хватка стала значительно крепче. Девушка злилась, но все еще стояла рядом, а не пыталась поразить Ан Ли одной из своих молний.

На этот раз автор промолчал. Хуа Малинь не в первый раз просит от него раскрыть правду, и Ан Ли честно об этом размышлял, но пока не нашел безопасного пути. С одной стороны, он перестанет притворяться, с другой, его, наверняка если не вышвырнут из школы, то точно не дадут учиться и совершенствоваться, испугаются, изучат, залезут ему в голову… и ничего не найдут. Разозлятся и уничтожат.

— Прости, но нет, не сейчас.

— Тогда, что же нам делать? Что, если глава Юань решит запечатать вершину? Никто от этого, конечно, не умрет, но сам пик безнадежно отстанет, а репутация Тао-шицзуня будет разрушена!

— Тогда нам нужно выдумать такое доказательство его невиновности, чтобы глава Юань не мог скрыть его от остальных и учитель был оправдан.

— Сказать правду значительно проще.

— Я тоже волнуюсь об учителе, — рыкнул автор, — но сейчас не время. Боюсь, станет только хуже.

Поджав губы, Хуа Малинь еще с минуту стояла неподвижно, после чего все же отошла от автора. Оглядела его с головы до ног, хотела что-то сказать, но нахмурилась и передумала.

— Я на твоей стороне, — отчего-то захотелось сказать Ан Ли, и он не стал противиться желанию. — И пусть я… мне дорог и учитель. Я не забыл о том добре, что он для меня сделал.

— Пока я тебе поверю, — сдалась девушка, повесив голову.

— Тебе не стоит приходить так часто, глава Юань может что-нибудь заподозрить.

— У него ко мне особенное отношение. Кроме того, он уверен, что я безнадежно в тебя влюблена.

У Ан Ли где-то внутри что-то екнуло, потому что Хуа Малинь сказала об этом с таким равнодушием, что без пояснений становилось понятно: это неправда.

— Что ж, тогда ладно, главное, чтобы он не заговорил о свадьбе, — неловко пошутил автор, тут же об этом пожалев. Да и Хуа Малинь так на него посмотрела, точно он успел серьезно ее оскорбить.

— В общем, думай, я даю тебе еще полгода. Если за это время дело не завершится, ты расскажешь правду, — прозвучало как: «я тобой пожертвую». — Не сомневайся, я смогу заставить тебя это сделать.

Ан Ли кивнул, а девушка развернулась и отправилась к левому спуску с луга. Автор с минуту провожал ее взглядом, после чего втянул прохладный воздух раннего утра, и направился к правому спуску, тому, что вел к одной из площадей центрального пика Дуаньхань, где скоро начнется общая тренировка.

В жизни на центральном пике оказалось немало преимуществ: множество мест для совершенствования, куда более богатая духовная аура, отличная еда, а еще по-настоящему интересная программа тренировок физических. Но все это перекрывается одним жирным минусом — Ан Ли здесь пленник.

После его триумфального возвращения, о причинах которого он опять соврал: не рассказал ни о странной тени, ни о вошедших в его сознание кристаллах, которыми обратились духи-основатели. Его передумали казнить, но подозрения от этого никуда не исчезли. Из-за чего все обитатели школы разделились на два неравномерных лагеря. Одни, и их было большинство, считали, что грех Ан Ли ничем не смыть и он навсегда останется незаслуживающим доброго слова предателем, вторые, их меньшинство, говорили тоже, но с оговоркой, если уж основатели сочли нужным простить подлеца, значит, в душе того осталось что-то хорошее и он им еще пригодиться. Рассуждали на тему звериной сущности автора, говоря, что его лучше накормить и пригреть, чтобы в нужный момент спустить с поводка на общего врага.

К сожалению или к счастью, но на центральном пике жили в основном те, кто причисляли себя к лагерю «сжечь предателя», только Ан Ли об этом не печалился. Ему все равно не о чем и ни с кем не хотелось разговаривать. Да и в том, что тебя опасаются, есть некая привлекательность. Его появление никогда не остается незамеченным.

Сейчас ничего не изменилось. Ан Ли вышел на большую, выровненную плоским камнем площадку, по краям которой росло несколько ветвистых деревьев, но в основном трава. Такая же блестящая и изумрудная, как и на лугу, как и на всем пике.

Ан Ли пришлось несколько раз быстро моргнуть, чтобы после перехода зрение вернулось к человеческой норме, и он смог разглядеть перекошенные неудовольствием лица своих так называемых шиди. Прямо сосисочная вечеринка, а все потому, что глава школы Юань не особенно рвался обучать девушек. Выбирал их только по какому-то исключению, так что полюбоваться изящными формами чужих фигур у Ан Ли не выходило. Ведь те красавицы, что все же попадали на пик, тренировались как можно дальше от автора. Местные самцы не подпускали их к предателю, который, наверняка, испортит редкий здесь цветок. Нет-нет, они это не допустят, они сами его испортят!

Проходя к стойке с самыми настоящими, но безымянными мечами для тренировки, Ан Ли с толикой удовольствия отмечал, как затихают разговоры маленьких компаний, когда он оказывается рядом. Главное было сдержать рвущуюся на лицо улыбку, так что автор попытался отвлечься от прожигающих его спину взглядов размышлениями о мальчике. Том черноволосом страдальце, который уже не в первый раз мешает его сосредоточению во время совершенствования души.

Мальчишка начал являться ему спустя неделю или около того с момента спуска со снежной вершины. Чернота пропускает только его, но не окружение, не тех, кто стоит рядом и тиранит. Всякий раз его то толкают, то дают непосильные задания, то, как сегодня, метят в него камнями.

В игре Ан Ли не помнит задания отыскать бедолагу, ничего подобного не задумывал он и в фанфике, но автор отчего-то не сомневался, малец реален и ему требуется помощь. Пока Ан Ли никому о нем не рассказывал, посчитал излишним, но чувствовал, что его необычные видения важны, и он должен что-то сделать. Надеялся, что к моменту, когда его все-таки начнут выпускать за пределы школы, ничего страшного случиться не успеет и он найдет зацепки, по которым сможет отыскать ребенка.

Нет, несколько раз Ан Ли пытался рассказать о своих ведениях Хуа Малинь, но та постоянно его перебивала и заботилась только о будущем пика. Автор не мог ее в этом винить, в конце концов, именно его появление создало проблемы ее ненаглядному учителю. И все же рассказывать о мальчике молодой практик передумал. Сперва отыщет, поймет, в чем дело, а потом уже поговорит с той, кого все еще считает своей личной богиней.

Выбрав меч в белых ножнах, кажется, из слоновой кости, Ан Ли отошел в тень дерева и принялся молча дожидаться учителя. Точнее, того, кто сегодня будет следить за их тренировкой. Снаряд, каким бы красивым он ни был, не шел ни в какое сравнение с мечом, который Ан Ли выкрал из родового поместья и который так неаккуратно умудрилась потерять Хуа Малинь. Ничего, после формирования духовного основания, автора отправят в долину на другой стороне горы, где он обязательно добудет себе новый, даст ему имя, свяжет с ним свою судьбу.

Именное оружие, — звучит сказочно. Новый меч примет его, а не того Ан Ли, который занимал тело до него. Станет верным оружием. Опорой. Жаль, что летать он на нем сможет только после формирования ядра, но это мелочи. Однажды это тело уже формировало концентрат силы, сможет еще раз.

На площадку, красуясь в полете, прибыл Каньли Миньнай. И толпа восторженных, считающих, что вместе с хозяином поднимаются и собаки, молодых мужчин бросилась к своему избранному кумиру. Вряд ли все они пылают к нему почтением, большинство, наверняка, завидует, но наблюдать такое каждое утро довольно занятно.

Избранный школы Шэншу бросил на Ан Ли недружелюбный взгляд, после чего принялся общаться со своими поклонниками. Автор очень хорошо понимал, почему ему не нравится, и не мог этим не гордиться. Пусть причина надумана, и Хуа Малинь не влюблена в пленника центрального пика, вид сходящего с ума от ревности героя по-настоящему веселил вновь начинающего свое восхождение практика.

Прибыл наставник. Один из самых старших учеников главы школы, которые предпочитали совершенствоваться за закрытыми дверями или покидали школу, чтобы набраться опыта в реальном мире. Ан Ли несколько раз моргнул, возвращая себе нормальное зрение и обратился в слух.

Как и все остальные участники тренировки, он занял место на площади и встал в стойку. Ан Ли любил эти тренировки. А как их не любить? Ведь это фехтование! Момент, когда меч становится продолжением тела и исполняет ровно те приказы, которые он него требует хозяин.

Старший ученик начал считать. Ан Ли по его команде принимал ту или иную стойку, замирая в ней до следующей цифры. Выпад. Уклонение. Защита. И все по новой. Ничего сверхъестественного. Основы. Однако мастерами не рождаются.

К тридцатому повторению Ан Ли почувствовал, как стремительнее начинает бежать не только кровь по венам, но и ци по меридианам. Именно она, проникая в каждую клеточку тела, облегчала задачу, позволяя тренироваться до кровавых мозолей. Ни с чем несравнимое ощущение. Ан Ли быстро полюбил эту усталость после плодотворной тренировки.

С вершины пика на площадь прибыл один из охраняющих внешние ворота практиков. Передал ведущему тренировку ученику записку, после чего поспешил откланяться.

Тот, кого сегодня можно звать мастером, перестал считать. Участникам группы начинающих и продолжающих пришлось замереть с мечом на вытянутой руке.

— Продолжайте без меня, не советую отлынивать, — с этими словами ученик призвал меч и устремился к воротам, что находились ниже по спуску.

Не прошло и пары минут, как один из тех, кто стоял в первых рядах, выкрикнул так, чтобы все услышали.

— Эй, а давайте Каньли-шиди будет считать? Так никто точно не собьется.

Не возражал даже Ан Ли, в конце концов, со счетом удобнее, а ведь не прошло еще и трети запланированной тренировки.

— У меня задумка интереснее, — заговорил избранный, и совершенствующиеся остановились. Каньли Миньнай вышел на место тренера и, сложив руки на груди, самодовольно оглядел товарищей по пику. — Можно сколько угодно тренировать выпады, но какой в том прок, если они не сработают с противником. Давайте утроим маленький турнир? Выберем себе спарринг-партнера и научимся чему-то новому!

Свежая идея заинтересовала учеников. Поднялся гомон обсуждения. Люди начали разбиваться на пары. Ан Ли же тяжело вздохнул, видимо, тренировку ему предстоит закончить в одиночестве и уже не здесь. Он было собрался покинуть площадь, как вдруг некто с первых рядов выкрикнул.

— Я хочу в партнеры Ан-шисюна. — Выкрикнули нагло и самоуверенно. Ан Ли обернулся и увидел парня, с которым за время своего пребывания на пике и парой слов не перекинулся. Стервец поглядывал на Каньли Миньная, точно спрашивал, все ли правильно делает.

Зрение вновь исказилось, как и всегда, когда Ан Ли пытался на чем-то сосредоточить взгляд. Поток бежал по довольно широким меридианам подручного, а значит, его совершенствование сейчас находится на второй или третьей ступени царства Закаленного тела. В то время как Ан Ли все еще оставался на седьмой из десяти ступеней заложения основ. По идее, этот выскочка уложит его на лопатки даже не вспотев, если, конечно, Ан Ли не ударит по местам разрывов, но оно того не стоит.

— Я не буду с тобой тренироваться, — уверенно, но с оттенком усталости заявил Ан Ли. Еще он не попадался на такую детскую уловку.

Парень дурашливо дернул головой, словно ослышался, поэтому повторил.

— Это не поединок. Это спарринг!

— Я услышал. И сказал, что не хочу с тобой тренироваться.

Умник растерялся и посмотрел на Каньли Миньная. Так явно, что даже смешно. Может, все-таки его проучить? Нет, тогда найдется еще больше припевал, которые решат во что бы то ни стало победить предателя, а Ан Ли пока не готов к большим сражениям.

— Почему? Неужели боишься?

— Хватит! — к наглецу шагнула одна из двух присутствующих девиц, что предпочитала исключительно белые траурные одежды и всегда собирала длинные темные волосы в немодную свободную косу. — Ан-шисюн наш товарищ, а то, что вы делаете никак, не походит на то, чему нас здесь учат. Если вы и раньше так к нему относились, то я понимаю, почему он выбрал другую сторону. Вы! Вы!..

— Не нужно, — пусть Ан Ли было приятно выслушать слова столь рьяной защиты, он не хотел, чтобы с девушкой перестали общаться или, еще хуже, попытались ей отомстить.

Красавица обернулась. Ан Ли моргнул, возвращая себе человеческое зрение, стремясь рассмотреть белое лицо. У девушки оказались поразительно черные, красивые глаза и тонкие губы, тонкие черты лица. Хмурясь, она производила впечатление холодной, отчужденной женщины, к которой лучше не приближаться, но гневный румянец на щеках смягчал образ.

— Нет, я скажу!

Ан Ли изогнул бровь, а девица оглядела младших учеников внутренних врат.

— Ан—шисюна оправдали сами духи основателей! Вы все слышали, что он был шпионом, который много раз именно тебя, — указала она на избранного, — уводил из-под острия меча. И вот как школа платит ему за службу? Это несправедливо! И я не собираюсь в этом участвовать, не собираюсь пятнать свою честь!

Резко отворачиваясь от обезображенного злостью лица Каньли Миньная, девушка в легком белом, подпоясанного черной лентой, платье решительно направилась к Ан Ли. Встала в паре метров от него и сдержанно, вкладывая кулак в ладонь, поклонилась.

— Меня зовут Цзян Ляо, и я говорю тебе спасибо, Ан-шисюн. Знай, что на пике Дуаньхань у тебя есть друг!

— Спасибо, но… — Ан Ли хотел спросить, понимает ли красавица, кого делает своим врагом и чем ей это грозит, но решил повременить с предупреждением. Все-таки на них сейчас смотрели добрые пятьдесят или около того человек.

— Я не смогу быть тебе партнером для спарринга, но мы можем тренироваться рядом. — В этом девица права, она тоже в царстве Закаленного тела, куда сильнее автора.

— Благодарю.

Более ни на кого не смотря, Цзян Ляо встала неподалеку от Ан Ли и они вместе принялись тренировать выпады, уклонения и защиту. Остальные растерялись, не зная, что делать.

Ан Ли посматривал на выступившую в его защиту красавицу. И внутренне ликовал не потому, что заинтересовался холодным цветком, а потому что он не достанется кому-нибудь из этих глупых недоучек. Они действуют из своих странных понятий чести и достоинства, когда сила превыше всего и ее нужно всем и каждому доказывать. Ан Ли из другого мира. И голова все еще у него на плечах. Его уже люто ненавидят, так что поводов для большего автор давать не собирается, хотя, стоять против всего мира ему очень даже по вкусу. Правильно ли ему определили путь героя?

Пока остальные решали, что им делать, а Ан Ли с Цзян Ляо сделали с пяток повторов, на площадь вернулся старший ученик. Вид его узких, метающих молнии глаз заставил младших учеников быстро вернуться к занятиям.

— После тренировки все побегут двадцать кругов вокруг вершины! — рыкнул временный наставник. — Ан-шиди, отправляйся в приемную к главе Юаню. Тебя ждут.

— Есть! — поклонившись старшему, кивнув Цзян Ляо, автор отнес меч туда, откуда взял, после чего поспешил удалиться с площади. Интересно, зачем он понадобился Юань Янъя? Что там еще успело случиться?

Глава 2

В большом, отделанном темным деревом зале с огромными окнами, которые прикрывали лишь легкие газовые занавески зеленоватого оттенка, пахло сандалом и свежестью. Рядом с главой школы нашлось несколько знакомых и незнакомых лиц. Судя по тяжелым, нарядным одеждами, они трудились старейшинами. И что забыли в приемной школьного главы пока неясно. На их фоне особенно выделялся мужчина с суровым лицом и трехдневной щетиной. Он волком исподлобья поглядывал на Ан Ли и в целом держался чуть поодаль от собравшихся.

— А, ученик Ан, спасибо, что не заставил себя ждать, — первым присутствие автора отметил, конечно же, глава школы. Ан ли только подивился запланированной фразе, потому что без меча автор добирался до особняка не менее часа.

— Мне сказали, вы меня искали, чем я могу помочь главе школы и уважаемым старейшинам? — чем дольше Ан Ли оставался в школе, тем лучше начинал общаться на общепринятом витиеватом языке. Он поклонился мужчинам и одной, словно с дерева упавшей, женщине с неаккуратной прической. Только сейчас Ан Ли заметил, что у нее малость косит один глаз, а в игре сумасшедшая Шуаса была очень даже симпатичной женщиной.

— Я не буду ходить вокруг да около и скажу прямо, пришло донесение. Наши люди частично подтвердили твои слова о формирующемся источнике энергии.

Ан Ли кивнул. Значит, почерпнутые из игры знания не столь бесполезны, как опасался молодой практик. И все-таки выдавать их нужно с осторожностью, в конце концов, мироздание могло скопировать не все, да и что-то подсказывает автору, мир уже начал развивать по совершенно незнакомой траектории. Лорд Чжэнь уж точно не станет сидеть на месте.

— Скажи, вспомнил ли ты что-нибудь еще?

— Сожалею, нет, — Ан Ли старался не болтаться в присутствии старейшин.

— А я говорила, нужно дать ему несколько моих отваров, я могу поработать с его памятью! — выкрикнула женщина с неаккуратной прической, та самая повернутая на алхимии дама Цзэ Шуаса. Кажется раньше, она выступала за его немедленную казнь.

Юань Янъя заставил женщину попридержать коней, жестом дал знак молчать, после чего со всей серьезностью посмотрел на относительно нового ученика своего пика.

— Ан Ли, ты должен понимать, как опасно движение мира. Чжэнь Сюаньвэй настоящий безумец, раз отважился на такое. Я спрошу тебя еще раз, пожалуйста, хорошенько подумай, ты, правда, ничего не вспомнил?

— Ученик Ан, — тут же взял слово один из самых молодых здесь мужчин с эдакой романтической внешностью. Ему бы сидеть в окружении цветов, чтобы радовать глаз дам, а не носить два тонких меча, знак принадлежности к воинскому классу. — Здесь никто тебе не враг. Духи-основатели сказали свое слово, тебе прощены все прегрешения, так что не таись.

— Если бы я знал, что еще могу вам сказать, то обязательно это сделал, — постарался выговорить с чувством дежурную фразу автор.

— Память не может просто так исчезнуть! — махнула руками Цзэ Шуаса, взглядом ища у коллег поддержки. — Она скрыта в его подсознании, и я могу ее достать!

— Вы оказались не в состоянии вернуть мне даже зрение, свою память я вам не доверю, — сам того не желая, несколько зло парировал Ан Ли.

— Ах ты, щенок!..

— Мастер Цзэ! — прикрикнул глава Юань. И женщина недовольно фыркнула, сложила руки под грудью и демонстративно повернула голову к окну. Юань Янъя посмотрел на нее с усталостью и вновь обратился к Ан Ли. — Ученик Ан, нам в самом деле нужно во что бы то ни стало вернуть твои воспоминания. Только с ними мы сможем нанести планам Чжэнь Сюаньвэя предупреждающий удар.

— Хотите извлечь мою память? — нахмурился молодой практик. Разговоры о подобном уже всплывали среди учеников первого озлобленного лагеря, которые не понимали, отчего старейшины оказывают Ан Ли такие почести, ведь можно просто разобрать его суть и выкинуть ненужную оболочку. Жестокий, можно сказать, бесчеловечный ритуал, который все же под силу провести не только главе школы, преследовал Ан Ли в редких кошмарах.

Старейшины переглянулись, а Юань Янъя выставил вперед ладонь.

— Что ты, конечно, нет. В конце концов, ты был шпионом школы, это было бы бесчестно. Я верю, что ты на нашей стороне и всей душой радеешь за благо школы и мира.

Он поверил в легенду Тао Ваньши? Тогда почему еще не закончил разбирательство? Было бы чудесно, если бы дело закрыли: Хуа Малинь перестала бы терзать его просьбами признаться в наличии души из другого мира.

— Тогда что?

— Устоит ли тебя вариант, при котором я созову лучших лекарей мира? Они осмотрят тебя, дадут свои рекомендации. Возможно, смогут восстановить твою память.

— Хватит и меня одной! — возразила единственная присутствующая женщина.

— Мастер Цзэ! — суровее прикрикнул глава школы.

— Если лекари придут по вашей рекомендации, я не против, — согласился Ан Ли, нахмурился и все же добавил. — Но, что если после вы не найдете в моих воспоминаниях того, что вам нужно?

— Об этом мы будем думать, когда ты все вспомнишь, ученик Ан, — флегматично заявил воин. В самом деле, его практика почти противоестественна, настолько нежный у него облик. Вот уж, правда, не суди книгу по обложке.

— Просто хочу напомнить, что не стоит складывать яйца в одну корзину, не то, когда они разобьются, у вас ничего не останется на завтрак.

— Мы понимаем, что, возможно, твою память не удастся восстановить, — заверил глава Юань. — Тебе не о чем волноваться, школа уже взяла тебя под свою защиту. Чжэнь Сюаньвэй не оставляет попыток прорваться на святую гору, чтобы достать свой ключ. И пока ты так для него важен, школа уделит твоей защите особое внимание.

Прозвучало так себе, но сказать лучше никто бы не смог. По крайней мере, теперь старейшины хотя бы не обсуждают его убийство, теперь они об этом только думают.

— В связи с этим, мною было принято решение приставить к тебе охранника.

— Это обязательно? — не вдохновился идеей Ан Ли.

— Боюсь, что да, — кивнул обладатель роскошной бороды. — Позже он сам отыщет тебя.

— Хорошо, — хоть бы надзирателем оказался молчаливый человек. Желательно из лагеря тех, кому все равно. Не хотелось бы бояться оборачиваться к приставленному псу спиной. — Скажите, раз слова учителя подтвердились, как долго он будет отбывать наказание?

На лице Юань Янъя появилась занятная улыбка.

— Хочу напомните тебе, ученик Ан, что подтвердились твои слова, а не его.

— То есть, вы не верите, что я был его шпионом? — прищурился автор.

— Отчего же, эта теория находит все больше подтверждений, однако, старейшина Тао отбывает наказание не потому, что действовал во благо школы.

— Вас смущают его методы?

— Его молчание, — почти неслышно хмыкнул глава школы. Он точно знает, о лжи. И ни капли не верит в шпионские игры, которые выдумал учитель во имя спасения своего нерадивого ученика. Что ж, он не так глуп, а Тао Ваньши попал в беду, угодил в яму, которую сам же себе вырыл. Жаль, что Ан Ли нельзя с ним разговаривать. — Я понимаю твое беспокойство об учителе и могу тебя заверить, его наказание не будет вечным, но тебе в этом лучше не лезть.

— Ученик понимает. — Еще как понимает. Вот бы еще это поняла Хуа Малинь.

Юань Янъя кивнул.

— Если это все, позвольте мне вернуться на площадку. Я хочу закончить тренировку.

Красавец с мечами обратил взгляд к одному из окон и качнул головой:

— Тренировка уже завершилась. Вижу, ты проявляешь достойное воина стремление. Раз так, я дам тебе пропуск на свой пик. Наша вершина занимается тренировками тела. Тебе будет интересно.

— Всё после, старейшина Минь, пока ученику Ан достаточно учителя в моем лице, — мягко отказался за Ан Ли глава святой горы. Естественно, он не позволит пленнику гулять по вершинам.

— Как скажете, — легко согласился красавец с мечами.

— Можешь идти, — дал разрешение Юань Янъя.

Ан Ли вышел за пределы ряда роскошных построек, что все вместе образовывали поместье Юань и по-собачьи тряхнул плечами. Вроде ничего не случилось, а по ощущениям он точно в помоях извалялся. Все-таки его изначальная идея действовать самостоятельно обретает все большую и большую привлекательность. Как было бы чудно обрести силу, с которой этим гадам пришлось считаться. Только как? За пределами школы его поджидает Чжэнь Сюаньвэй со своими ручными психопатами, а здесь святые трусы, для которых махинации лорда далеко не так важны, как собственные интриги. Не так Ан Ли это себе представлял.

Итак, план таков. Выжать из школы все возможные знания, хотя бы добиться царства основания, после чего валить, валить и еще раз валить. Сам справится. Дойдет до поместья Ан, позаимствует деньжат и заляжет где-нибудь на окраине мира, а остальные пусть перегрызают друг другу глотки. Было бы неплохо взять с собой Хуа Малинь, но она не пойдет. Ни за что и никогда. Обидно.

Автор вздохнул, опустил плечи и голову.

— Так ты выглядишь самым обычным человеком, — вдруг заговорили с Ан Ли.

— Я и есть обычный человек, — автор узнал голос новой знакомой, все-таки совсем недавно его слышал. Ан Ли поднял голову и увидел стоящую на тропе Цзян Ляо. Волосы и платье девушки трепал легкий ветерок. До чего красивая. Не красивее Хуа Малинь, но все же. — Почему не бегаешь с остальными?

— Потому что не нарушала правил, — едва заметно улыбнулась ледяная красавица.

— Знаешь, тебе не стоит со мной водиться, — расправляя плечи, решил вразумить девицу молодой практик. — Это может быть чревато.

— А если я хочу с тобой водиться?

— Мое дело предупредить, — подражая чужой улыбке, медленно поравнялся с Цзян Ляо автор, и они вместе пошли по тропе, почти касаясь друг друга плечами. Какое-то время молодые люди шли молча. Ан Ли определенно льстило внимание красавицы, а о чем она думала сказать не представлялось возможным. Автор мог видеть ее меридианы и внутреннюю ци, но не мысли.

— Тебе не обязательно их терпеть.

— Я и не терплю, — поведя плечом, Ан Ли скосил взгляд в сторону провожатой. Он мог сказать, что потуги ревнивца и его прихвостней забавны, но побоялся, что девушка не поймет и подумает о нем плохо. Все-таки хорошо, когда о тебе заботится такая интересная госпожа, все лучше, чем ходить везде тенью. Молодой мужчина решил выбрать наименее нейтральный ответ. — Если честно, мне все равно.

— Я бы так не смогла.

— Ты сама себе противоречишь, — беззлобно рассмеялся Ан Ли.

— Тебя далеко не все ненавидят, — куда серьезнее восприняла тему Цзян Ляо. — Есть много тех, кто хочет к тебе подойти, подружиться, сказать, что верят тебе, но ты сам предпочитаешь держаться особняком. Никогда не просишь помощи.

— Думаешь, она мне нужна? — тоже перестал улыбаться Ан Ли.

— Думаю, что никто не должен быть одинок.

Ан Ли взял паузу. Долго молчал, пока они проходили очередной живописный луг, спускались к домикам учеников внутренних врат.

— Спасибо тебе за разговор.

— Но от дружбы ты отказываешься? — поджала тонкие губы красавица, отводя взгляд.

— Просто не хочу, чтобы ты в какой-то момент поняла, что ошиблась и обвинила во всем меня. Знаешь, мне хватает женщин, которые хотят меня задушить. Да и мужчин, признаться, тоже, — неловко пошутил автор.

Цзян Ляо остановилась. Ан Ли поступил также, гадая, что же она скажет. С одной стороны, ему хотелось, чтобы столь привлекательная девица хотя бы изредка составляла ему компанию, с другой, понимал, что не должен ее губить. Ведь он твердо вознамерился отсюда сбежать, пока та же Цзэ Шуаса его не связала и не стала копаться в голове. Когда он уйдет, все, кто дружил с предателем, сами попадут в опалу. Возможно, их даже исключат из школы. И это еще не самый дурной вариант.

Девица затянула с паузой. Ан Ли начал думать, что таков ее ответ. Почесал затылок, кивнул, и уже было развернулся, чтобы отправиться к себе, как вдруг ледяная королева взяла его за руку. Ан Ли, мягко говоря, удивился. Девушка не поднимала лица. Очень нервничала. Автору стало совестно за то, что он так ее мучает, ведь дело, судя по всему, не только в дружбе.

— Я предатель, — напомнил автор.

— Тебя оправдали.

— Я творил множество чудовищных дел.

— Тебя простили.

— Я слабак, которого лишили совершенствования. Калека, который порой ничего не видит.

— У тебя красивые глаза.

Ан Ли почувствовал, как дрожат пальцы красавицы, которыми она вроде не крепко, но отчаянно держалась за ладонь молодого мужчины. Автор скорее от неловкости закатил глаза, после чего сделал шаг навстречу девушке, наклонился и поцеловал в щеку, но прежде чем она отмерла, прошептал: «Ты пожалеешь».

Гордясь и поражаясь тому, как круто поступил, Ан Ли торопливо вытянул ладонь из прохладных пальчиков и поспешил к себе. Хорошо, что выделенный ему домик стоял поодаль от остальных, и на пути не попалось никого противного, кто мог бы увидеть глупую улыбку так называемого предателя.

Интересно, Цзян Ляо так быстро ему призналась под действием закона эротического фанфика или на самом деле она не робкого десятка и просто разыграла сцену, чтобы заставить Ан Ли о себе думать? В любом случае, приятно. Но у него есть Хуа Малинь.

Ан Ли замедлил шаг. А есть ли? Героиня так тепло его встретила после спуска, но с тех пор ни разу не проявила намека на что-то большее, чем дружба. Вообще неясно, возилась бы она с ним, если бы не общая тайна.

Момент эйфории прошел, оставив автора с новой дилеммой и предательской мыслью: что если Цзян Ляо тоже не просто так решила с ним связаться? Выглядела она искренне, но ведь женщины все сплошь актрисы. Наверное. Автор об этом слышал.

Очень уж удачно совпало то, что Юань Янъя начал сомневаться в опальном подопечном, едва ли не требуя пожертвовать собой во имя школы, и тут же ему дают ощутимый повод поступить благородно. На каждой из вершин предостаточно идиотов, которые считают, что подвиги совершаются либо во имя мифической чести, либо во имя красавицы, которая лишь раз посмотрела на придурка. Автор к числу умалишенных себя не относит.

Ан Ли стоит присмотреться к Цзян Ляо. Быть рядом с ней осторожным, а там видно будет, честна ли она в своих чувствах.

Автор вошел в бамбуковый лес, который служил эдаким забором для отведенной ему территории. О том, чтобы ставить настоящие преграды, никто на вершине не думал. Воровство на пике не в почете. И никто по собственному желанию не сунется в дом предателя.

Ан Ли вышел на небольшую, но очень уютную поляну, которую, с одной стороны, скрывал ряд высоких, метра по четыре, валунов, с другой, небольшое озеро с золотыми карпами, а меж ними расположился домик. Выстроенный на небольших сваях с алой крышей пагодой, он имел узкую террасу и две комнаты: одну большую, в которой находились письменные принадлежности, стол, стул, очаг да сундук, и маленькую, которая служила спальней. К ней прилегала еще одна, но там хватало места только для таза, в котором принято с вечера оставлять воду для умывания. Купались все в банях, которые растапливались на пике каждый вечер.

Признаться, автор начал привыкать к этому по-своему скромному, уединенному месту. Даже старейшины не смели показывать здесь своего носа. Непонятно, правда, почему до появления Ан Ли это красота стояла всеми брошенной? Неужели из-за отдаления? Так ведь самое то для совершенствования!

Остановившись у одного из валунов, Ан Ли прочел выдолбленную им самим надпись: «Чжу Юсюнь — мама».

— Мама… — автор помнит, что был калекой и умер, помнит игру, но ни лиц родных, ни их имен, ни того, как жил до момента своего переселения. Он даже имени своего настоящего не помнит. И эта надпись тоже не вызывает в нем эмоций. Автор, конечно, понимает, что раз он был человеком, у него должны были быть и мама, и папа. Возможно, что братья и сестры. Но новый мир упорно борется за внимание автора, вытесняя все ненужное из памяти. Так что, даже если старейшины залезут ему в голову, если расщепят душу, они не найдут ничего кроме страхов, сомнений и пустоты.

Ан Ли подошел ближе и осторожно провел по бороздам пальцами. Брови молодого мужчины сошлись на переносице. Он попытался вызвать в памяти образ, но тот если и присутствовал, то ускользал, оставляя от себя домыслы, компиляцию черт всех, кого он успел увидеть в этом мире.

— Прости, что забыл… видимо, я больше не твой сын.

Глава 3

Сложив в печать пальцы на одной руке, Ан Ли растопырил пальцы другой и осторожно, поднося их к самой кромке, коснулся воды в пруду. Заинтересованные карпы подплыли к руке, словно пытаясь вынюхать на пальцах угощение.

— Подчиняйся, — прошептал он скорее с мольбой, нежели с приказными интонациями и, не смея закрывать глаз, усилил просьбу направленным потоком духовной энергии. Вода будто бы начала налипать на кончики пальцев. Ан Ли чувствовал ее густоту и эдакое бурление, после чего медленно начал отрывать пятерню от кромки водоема. Вода потянулась за пальцами. Поднималась все выше и выше, вскоре без малого найдя новую высоту приблизительно на пяти сантиметрах.

Автор забыл, что должен дышать. Твердил впечатанные в сознание слова, следя за тем, как вода, обращаясь необычным гелем, все дальше тянется за его рукой, обхватывает ее, все дальше продвигаясь по коже.

Высота достигла тридцати сантиметров. Ан Ли судорожно втянул в легкие воздух и начал читать вторую часть заклинания, перенаправил энергию, теперь пытаясь оторвать подобные с пруда литры и образовать из них шар. Чувствуя, что опыт вот-вот потерпит неудачу, Ан Ли намеренно быстро заморгал, болезненно прищурился и сбил настройку своего выздоравливающего зрения, вернувшись к созерцанию искрящихся потоков. Ци пыталась придать воде форму, но в формировании наблюдалось слишком много разрывов. Ан Ли усилием воли попытался исправить их на этом этапе. С точностью хирурга соединял духовные сосуды, заставляя потоки становиться сильнее, а технику работать без изъянов.

Но тут сделал что-то неправильно и один из разрывов стал заметно больше, бурлящий шар лопнул и уверенными брызгами вернулся в пруд. Напуганные карпы поспешили убраться куда подальше. Один так торопился, что сильно махнул хвостом и отправил в лицо молодого практика большой брызг. Можно сказать, плюнул.

Ан Ли зажмурился. Отпустил печать и, медленно проведя ладонью по лицу, снял воду. Вот что треклятая рыба думает о его экспериментах. Не кривя душой, можно сказать, что он думает о них примерно так же.

Там на вершине, когда думал, что вот-вот умрет, Ан Ли ничего не загадывал и даже ни о чем не просил. Тень, о чьем происхождении спрашивать у кого-либо попросту страшно, подарила ему пять кристаллов. Духи-основатели хотели пожрать его душу, а в итоге сами стали закуской его сознания. Лишь спустя некоторое время Ан Ли понял, что это за камни и что они в себе несут.

Точнее, он разглядывал их в своем сознании, хотел коснуться, понять их суть, и вдруг один из них, голубой, отозвался на призыв. Сверкнул и раскрыл начальную технику управления воды. Основатели школы были заклинателями элементаля. И тень подарила их знания почти замерзшему новичку выдуманного мира. Возможно, то было само мироздание. Пустое и жестокое. И если оно так решило, Ан Ли с благодарностью примет подарок, освоит все то, что ему неожиданно преподнесли.

Правда, пока открылся лишь голубой кристалл и то не полностью. Отсчитал ровно столько знаний, сколько на данный момент может усвоить автор. По крайней мере, старается усвоить. Пока дело идет со скрипом. Ан Ли тратит много энергии не столько на попытки, сколько на устранение ошибок, которых из раза в раз становится все больше. Видимо, автор что-то упускает. И спросить, как назло, не у кого. Не идти же с этим к номинальному учителю, которым временно является Юань Янъя. Да и то, глава школы практикует технику молний.

Ан Ли посмотрел на мирную гладь пруда, тяжело вздохнул и вновь сложил печать, направил ци в пятерню и коснулся воды. Жидкость, словно запомнив, что от нее требуется, поддалась быстрее. Поднялась за рукой и начала оформляться в шар. Разрывов на этот раз оказалось меньше. Все еще много, но все-таки меньше. Боясь заранее радоваться, Ан Ли задержал дыхание. Почти ровный шар завис над глубоким прудом и ждал команды.

— Я думал ты с пика твердой земли, откуда у тебя техника воды? Украл?

Неожиданный вопрос сбил концентрацию, поток внутри шара дестабилизировался и воду разорвало на множество мелких брызг, большая часть которых попала в Ан Ли.

Удивленный и злой, автор резко обернулся на голос и увидел расположившегося на крыше его уединенного домика мужчину. Незнакомец подпирал голову рукой и с живым интересом разглядывал единственного обитателя отдаленной местности.

— Ты еще кто такой? — поднимаясь на ноги, Ан Ли сложил на груди руки, надеясь выглядеть угрожающе. Хотя с его волос и одежды все еще капала вода, так что вряд ли нужный эффект был достигнут.

— Сперва ответь на мой вопрос, — улыбнулся незваный гость, ни капли не нервничая. Автор, конечно, привык, что в этом мире почти нет некрасивых людей, но этот гад имел поразительное сходство с одним фанатским артом к фанфику одной особы, которая рассматривала вопрос романтики исключительно среди мужчин.

Автора аж передернуло. Не все женщины нормальны. Хотя, лучше сказать, большинство из них ненормально. Это ж надо придумать столь изощренный способ оскорбить мужское достоинство.

— Ты помешал моей практике, — рыкнул Ан Ли.

— Я заметил, — без намека на угрызения совести кивнул незнакомец, после чего махнул рукой. — У тебя все равно бы не вышло, так что я просто ускорил процесс.

— Проваливай, — болтать с сумасшедшим у него нет никакого желания.

— Не хочу, — повел плечом незнакомец, болтая носком своего черного сапога. Да и сам он выглядел черным пятном. Его ханьфу, его пояс, даже ничем не заколотые волосы: все носило насыщенный угольный оттенок. Выделялась только белая кожа и алые, точно подкрашенные губы. Может, новенький? Но, пока лорд осаждает школу, набора новых учеников не предвидится. Скорее всего, это один из старших, которые долгое время проводят в совершенствовании за закрытыми дверями. Могут уединиться в пещере на долгие годы, чтобы прорваться к новым вершинам и стать чуточку ближе к настоящему бессмертию.

— Тебе здесь не рады, — сказав прямо, Ан Ли отправился в дом, чтобы переодеться. Не нравится ему ходить мокрым, а сил на заклинание очищения и осушения у него уже не осталось.

— Так откуда у тебя техника воды?

Ан Ли забеспокоился, прибавил шагу и быстро скрылся от взгляда незваного гостя. Только недавно автор радовался уединенности места своего нового жилища, как вдруг появляется этот шут. Молодого практика передергивает только от его облика. Противный тип.

В сундуке аккуратно свернутыми лежало несколько выданных школой комплектов формы. Здесь на пике молний почти все ходили в нежно лиловых оттенках. Ан Ли вынул сухое, чистое облачение, и вдруг у него над ухом раздалось.

— Так себе цвет, черный смотрится куда благороднее.

Автор не просто отпрыгнул, он перепрыгнул через сундук и, развернувшись, чуть не врезался спиной в стену. Он его не слышал! Не сумел почувствовать опасность. Пакостник с растрепанной головой скрыл свою ауру, а двигался бесшумно. Он опасный!

— Что тебе здесь нужно? — с куда большей настороженностью поинтересовался временный хозяин отдаленной хижины. Что, если это враг? У Ан Ли, конечно, висит на поясе нефритовый жетон, но подавать сигнал здесь в школе будет не совсем уместно. Он только перепугает людей. Зато спугнет незнакомца. Пусть его лучше считают трусом, чем найдут мертвым.

Автор потянулся к нефритовому кирпичику на поясе.

— Не отвечу ни на один твой вопрос, пока не ответишь на мой первый, — незнакомец присел на корточки и принялся копаться в раскрытом сундуке. Не заботясь об аккуратности, он буквально расшвыривал одежду. — У тебя нет ничего красного? Уверен, тебе пойдет красное облачение.

— Я больше не ношу красное, — нахмурился хозяин домика, отвечая с большей настороженностью. Красное настоящий Ан Ли носил во времена своего служения лорду Чжэню. Очевидно, незнакомец это знал. Значит, намекает на его предательскую натуру. Неужели один из друзей Каньли Миньная? Тогда ему точно здесь не рады.

— Жаль, — нет, странный мужчина не сожалел. Закончив наводить беспорядок, он распрямился и огляделся по сторонам. — У тебя нет ничего сладкого?

— Нет, — Ан Ли уже держался за жетон, готовясь в любой момент подать сигнал о помощи. Он даже дышать старался осторожнее. Пытался исказить зрение, чтобы понять, насколько сильный перед ним практик, но то, совсем не вовремя решило работать как надо.

Незнакомец бросил взгляд на жетон в руке автора и снисходительно усмехнулся.

— Не надо бить тревогу, меня прислал к тебе глава Юань. Я твой охранник. Меня зовут Хань Нанью.

Ан Ли с облегчением выдохнул. Конечно, статус охранника не извинял Хань Нанью за беспорядок, но теперь от него хотя бы не приходилось ждать нападения.

— Ан Ли, — зачем-то представился автор.

— Знаю, — отмахнулся приставленный надзиратель. — Но я не знаю, откуда у тебя техника воды. Я бы еще понял молнии, но воды?

Напряжение вернулось с новой силой. Если Хань Нанью доложит об увиденном главе школы, молодого совершенствующегося будет ждать очередной допрос и на этот раз, возможно, с пристрастием. Что, если они признают его опасным и напоследок решат покопаться в его голове? Конечно, они почти ничего в ней не отыщут, но автор к тому моменту уже распрощается со второй жизнью.

Жуть, даже думать об этом не хочется.

— Нашел в архиве, — соврал Ан Ли, следя взглядом за гостем, которого никто не просил переступать порог. Это невежливо!

— В самом деле? Технику пика Ушуян в архиве? Не говори глупости, ты ее украл, — все еще оглядываясь по сторонам, словно что-то ища, отметил знакомец. Отметил без осуждения, но с мальчишечьей хитростью, маленькой подлостью и злорадством.

— Нашел, — от безысходности решил настаивать на версии Ан Ли, все же убрав руку с жетона. Будет глупостью вызывать помощь после того, как Хань Нанью представился.

— Ага, и решил практиковать технику без наставника. О-очень умно с твоей стороны, — хмыкнул мужчина с растрепанными волосами. Он бы хоть причесался. Или это такой протест обществу? В любом случае, Хань Нанью из другого фанфика не менее сомнительного содержания, чем работа автора, ему нечего делать в этой реальности.

— Нашел и решил, да!

— Нашел так нашел, не надо так волноваться.

— Не говори Юань Янъя, — повесил голову автор.

Хань Нанью рассмеялся и, переступив сундук, но прошагав прямо по одежде, протянул руку и коснулся лба незадачливого подопечного указательным пальцем. Ан Ли не успел даже испугаться, как вдруг по его тему пробежало тепло. За мгновение накопилось и резко вышло, просушив не только волосы, но и одежду. Ан Ли удивился, хотел поблагодарить, но охранник его опередил, заговорив первым.

— Нечего мне ему говорить, — усмешка вышла не столько злой, сколько сожалеющей. — В мою задачу входит обеспечение твоей безопасности, а не слежка. Так что расслабься. — Охранник оказался одного роста с Ан Ли, даже на парочку сантиметров ниже, но выглядел довольно внушительно. — А технику ты все-таки спер, — рассмеявшись, новый знакомый отошел от автора и опять начал оглядывать несчастные квадратные метры. — Неужели, совсем нет сладкого?

— Прости.

Печально вздыхая, Хань Нанью направился к выходу, после чего скорее упал, чем сел на краю узкой веранды. Ан Ли глянул на ворох раскиданной одежды, решил, что соберет ее после, и вышел к охраннику.

— И что, теперь ты будешь здесь постоянно?

— А тебя это не устраивает? — не глядя на хозяина домика, лениво поинтересовался Хань Нанью. — На тебя ведь и ночью могут напасть.

— Кто может напасть на меня на территории внутренних врат?

Охранник пожал плечами, после чего скосил взгляд в сторону подопечного, хитро ухмыляясь.

— Если не скажешь, что я иногда ухожу по своим делам, я не скажу, что ты спер технику.

— Ты и так сказал, что не скажешь.

— Ну, должен же я потребовать что-то взамен, раз у тебя совсем нет сладкого.

Они с полминуты смотрели друг на друга. Ан Ли, напряженно сжимая кулаки, Хань Нанью, расслабленно восседая и качая ногой.

— Я никому не скажу, — кивнул автор.

— Хорошо, значит, мы с тобой поладим. И, кстати, вот еще что, не советую распространяться о том, что я твой охранник. Уверен, тебе и без моей персоны хватает внимания. Не стоит привлекать его еще больше. Не хочу новых слухов.

— Не хочешь быть связан с предателем? — решил надавать на больное автор, не все же Хань Нанью кидаться язвительными фразами.

— Не хочу быть охранником предателя, так что лучше представляй меня как своего друга.

— Друг лучше охранника? — не понял логики Ан Ли.

Хань Нанью внимательно посмотрел на автора, точно пытался запомнить каждую черточку его лица и, судя по гримасе, ни одна ему не понравилась.

— Конечно.

— Не вижу смысла.

— Пусть, — Хань Нанью устремил взор в сторону бамбуковой рощи и о чем-то глубоко задумался, словно вспомнил о большой печали. Ан Ли решил его не беспокоить, хотя ему очень хотелось спросить, насколько долго посторонний будет рядом, где он будет спать и есть? А еще ему нужно было подумать, как себя рядом с ним вести. Вряд ли этот Хань Нанью настолько придурковатый, каким хочет показаться.

Возвращаясь в дом, молодой практик принялся складывать и убирать разбросанную одежду, после чего ему было бы неплохо заняться медитацией, чтобы вернуть потраченную энергию, а еще найти водоем подальше отсюда, где он сможет практиковаться с техникой из голубого кристалла. Хань Нанью обещал молчать, но Ан Ли будет глупцом, если продолжит дергать тигра за усы.

Вдруг раздался звон колокола. Либо на школу вновь напали подручные Чжэнь Сюаньвэя, либо случилось что-то не менее печальное. Ан Ли повернул голову в сторону центральной площади близ колокола, громкого звона, который не только раздражал, но и порождал дурное предчувствие.

— Чего застыл? Нужно выдвигаться на площадь, — не оборачиваясь, поднялся и потянулся, словно успел за пару минут закостенеть, Хань Нанью.

Тут он прав, явиться нужно в любом случае, даже если через минуту их распустят. Все-таки тяжко жить в мире без интернета, где новости приходят только со слухами и доводятся до сведения через такие вот неожиданные собрания.

Небрежно кинув последний халат в сундук и с хлопком тот закрыв, Ан Ли выскочил на улицу, направился к тропе.

— Постой-постой! — изумился Хань Нанью, быстро облизнув губы. — Ты хочешь пешком туда отправиться?

— У меня нет меча, — на этот раз отмахнулся автор.

— А, ну да, — сложив указательный и средний пальцы, охранник выкрикнул «явись» и прямо перед его лицом сгустилась духовная энергия, выплевывая из какого-то третьего или четвертного измерения красивый широкий меч с массивной ручкой, за которую Хань Нанью весьма уверенно схватился и повернул оружие в положение плашмя. — Иди сюда.

— Я не полечу с тобой на одном мече! — ужаснулся Ан Ли. Он мечтал о своем мече, чтобы катать на нем Хуа Малинь, и никак не планировал свой первый полет в сопровождении мужчины. И ладно бы автор руководил процессом, а не вот это все.

— Планируешь пару-тройку часов шагать пешком в гору? — скривил губы охранник.

— Да.

— Не глупи, — подзывая подопечного жестом, закатил глаза так называемый друг. — Давай, не стой. Чем быстрее прибудем, тем скорее сможем уйти, и ты сможешь заняться своей ворованной техникой.

— Я ничего не воровал!

— А я Провидец, давай уже, я не люблю ждать.

Насупившись, Ан Ли прошагал обратно к дому. Хань Нанью лихо запрыгнул на меч и протянул автору руку, за которую, хоть и нехотя, пришлось схватиться. Охранник оказался донельзя силен, но от него по-прежнему не чувствовалось ни намека на давящую ауру опытного совершенствующегося. Видимо, скрывает. Возможно, из-за Ан Ли, не желая его подавлять. Что ж, это можно записать к первому и пока единственному плюсу их стремительного знакомства.

Хань Нанью направил меч вверх, и тот сорвался с места, унося двоих к облакам. Ан Ли чуть не свалился от неожиданности. Охраннику пришлось схватить его за шкирку, чтобы удержать на месте.

— Извини, — стушевался автор. — Я…

— Да ладно уж, — вздохнул мужчина с растрепанной головой.

Меч понес двоих в сторону бьющего общий сбор колокола. Ан Ли сокрушался об обстоятельствах своего первого полета на мече, но не дольше минуты. Очень скоро его захватал вид с высоты птичьего полета и ощущение бьющего в лицо ветра. Хотелось расправить руки и закричать, но будет совсем плохо, если Хань Нанью примет его за идиота. Достаточно того, что он до сих пор держит его за шкирку, как новорожденного котенка.

Плевать. Ан Ли наслаждался полетом, который, к его сожалению, закончился быстрее, чем хотелось бы. Вскоре показался золотой колокол. Меч начал плавно снижаться и к площади парил над землей не выше метра. Ан Ли спрыгнул первым. Хань Нанью за ним, глянул на зависшее оружие и вновь сложил пальцы, приказывая ему скрыться. Ан Ли наблюдал за чужими отточенными движениями с нескрываемой завистью. Когда-нибудь он обязательно сможет так же.

На площади уже образовалось столпотворение, а люди все прибывали и прибывали. Глава школы или один из старейшин еще не показались под золотой аркой, чтобы дать объявление: либо развеять, либо подтвердить тревоги учеников.

— Ан-шисюн! — через толпу, плавно огибая многочисленные рослые фигуры, к нему, маша рукой, пробиралась Цзян Ляо.

— Ты из-за нее не хотел парить со мной на мече? — тихо хмыкнул Хань Нанью. — Понимаю, она миленькая.

— Не твоего ума дело, — шикнул автор.

Девушка добралась до их стоящей на отшибе маленькой компании и очень привычно, точно всегда так делала, взяла пленника центрального пика за руку.

— Добрый день, — поздоровался с ледяной красавицей охранник, изобразив на лице крайне радушную улыбку. Наверняка, тренировался, пока никто не видит. Нельзя вот так улыбаться от природы.

— Здравствуйте, — без должного энтузиазма, но довольно вежливо ответила Цзян Ляо, после чего все ее внимание вернулось автору. — Ан-шисюн, ты уже слышал, что произошло?

— Нет, а ты в курсе? — самую чуточку сжимая руку молодой женщины, нахмурился молодой практик.

Девушка кивнула:

— В архиве нашли троих повешенных. Их тела будто иссушили и оставили висеть вниз головой! — и без того бледная, сейчас Цзян Ляо казалась едва ли не призраком себя прежней.

— Откуда ты знаешь?

— Я сегодня дежурила рядом, — красавица всхлипнула и, не сумев совладать с чувствами, бросилась Ан Ли на шею. — Ан-шисюн, мне так страшно.

Ан Ли не мог оставить ее вот так, обнял и утешающе погладил по спине.

— Кто мог такое сделать? — ему и самому не верилось в реальность такого происшествия. Здесь. Прямо в школе. За внутренними вратами центрального пика.

— А ты не знаешь? — отняв голову от мужского плеча, удивленно моргнула девица. — Не знаешь о призраке архива?

— Не забывай, я потерял память, — оправдался Ан Ли.

— Точно, — кивнула Цзян Ляо и рассказала о старой легенде, которая существовала едва ли не с самого основания школы. Первым смотрителем тогда еще маленького архива, в котором основатели оставляли на хранение все интересное и редкое, служил один из родителей основателей. Великий совершенствующийся, который был требователен не только к окружающим, но и к себе. Он считал, что касаться реликвий и древних свитков можно только после поста и некоего ритуала, чтобы небо благословило встречу старой души свитка с молодой душой искателя истины. Если кто-то нарушал правила, пытался вот так просто заявиться в архив, отец одного из основателей приказывал дать ему палок и навсегда отлучал от знаний. Молодым ученикам надоело это терпеть, и в какой-то момент, они запечатали архив, оставили его хранителя без еды и воды на десять долгих лет, за которые он скончался, но будучи человеком дела, а не слова, остался на месте в качестве духа. И по сей день следя, чтобы все пришедшие с уважением относились к древним знаниям, наказывая тех, кто нарушает правила.

— И ты думаешь, что повесил тех троих призрак? — не мог поверить в столь очевидную сказку Ан Ли.

— Еще бы! Их тела высохли, как и тело первого смотрителя за десять лет. Это не может быть совпадением!

Хань Нанью прыснул в кулак, за что получил порицающий взгляд от Цзян Ляо.

— Вы находите это смешным?

— Немного. Знаешь, красавица…

— Цзян Ляо.

Хань Нанью с интересом посмотрел на ледяной цветок центральной вершины.

— Знаешь, красавица Цзян, если ты слышишь стук копыт, представляй себе лошадь, а не цилиня. Произошло убийство, и у него, наверняка, найдется самый настоящий, живой виновный.

— Могу я узнать ваше имя, и почему вы тут стоите?

Улыбка охранника стала чуточку шире. По всему выходило, что Цзян Ляо ему приглянулась, и Ан Ли против воли почувствовал легкий укол ревности, потому что почти во всем проигрывал своему надзирателю.

— Можешь звать меня Хань-гэгэ, я друг твоего Ан-шисюна.

— Не сказала бы, что мне приятно с вами познакомиться, господин Хань, — опасно прищурилась совершенствующаяся центрального пика.

— А мне вот приятно, — повел плечом охранник.

Цзян Ляо тихо хмыкнула и вновь посмотрела на автора своими красивыми, темными глазами.

— Пожалуйста, не ходи в архив в ближайшее время.

— Не собирался, — заверил Ан Ли успокаиваясь, на Хань Нанью красотка смотрела с презрительным равнодушием, а на него с теплотой.

Девушка потянула автора за руку, отчего тот скорее на рефлексе чуточку наклонился, после чего поцеловал его в щеку и, без слов прощания, была такова. Ан Ли не мог не проводить ее стройную фигурку взглядом.

— Хороша, — согласился Хань Нанью. Молодой практик предпочел не отвечать на провокацию, если такая, правда, была, а он все это себе не надумал. В конце концов, Хань Нанью мог просто отметить привлекательность молодой женщины. Он ведь не слепой.

Они стояли в тишине еще какое-то время. Под аркой не появилось ни одного должностного лица. С лица Хань Нанью не сходила веселая улыбка, кажется, он даже напевал веселый мотивчик.

— Это неуместно, — шикнул автор. Вид охранника привлекал внимание.

— Отчего же? Ты когда в последний раз видел, чтобы оживали байки о призраках?

— Люди погибли!

— Ну и что? Ты их не знал, я их не знал, мне все равно и тебе, как я вижу, тоже.

— Неправда, — охранник был прав, автору было плевать.

— Да ладно тебе, не бойся, о твоем жестокосердии я тоже никому не расскажу.

Глава 4

Прохладные пальцы Цзэ Щуаса сняли со лба одного из своих подопечных увесистый компресс, который сразу же отправился в неглубокий таз с малость противным хлюпающим звуком. Лекарка с растрепанной прической невесомо коснулась своими белыми пальцами глубокого, уродливого пореза подопечного, который отдыхал за легкой, ничего толком не скрывающей, занавеской.

— Все хорошо, заражения больше нет, а шрам мы потом попытаемся убрать, — заверила сумасшедшая поклонница алхимии болезного, говорила ласково, как того заслуживает напуганный, страдающий человек.

— Спасибо, мастер Цзэ, — горько улыбнулся мужчина.

— Ни о чем не волнуйся и попробуй поспать, — она пригладила волосы пациента, после чего, задернув совершенно бесполезную занавеску, обернулась к Ан Ли. И вся теплота испарилась из ее узких, малость косящих глаз. Среди всех этих персонажей с идеальной внешностью, она единственная выглядела настоящим человеком.

Автор понятия не имел, зачем она его сюда пригласила, но стоял и терпел. В любом случае, проветрится ему, в самом деле, не помешает. Проведя добрую половину дня в попытках подчинить себе воду, Ан Ли изрядно вымотался. И насмешливые ремарки неизвестно как нашедшего его Хань Нанью делу не помогали. Так что вызов Цзэ Шуаса стал тухлой вишенкой на склизком торте сегодняшнего дня. Из приятного можно было отметить тихую прогулку до хижины чокнутой лекарки. Хань Нанью аж передернуло от вида ее желтой птички, язвительный практик сказал, что ни за что не появится у нее перед глазами, и куда-то улетел. Почти сбежал, точно Цзэ Шуаса вскоре сама явится за тем, кого вызвала к себе на холм.

— Здравствуйте, — все-таки она была одной из старших, так что Ан Ли предпочел соблюдать этикет и поклонился. — Зачем я вам понадобился?

Если она вновь заговорит о том, чтобы вскрыть его память, автор психанет. Как есть, психанет. И на чертовом, пропахшем горькими травами холмике разразится скандал, который вряд ли поспособствует выздоровлению травмированных и заболевших.

— Идем, — строгий приказ прозвучал глухо и многозначительно. Цзэ Шуаса довольно неэлегантно махнула рукой, и широким шагом направилась на выход из хижины с куда меньшим количеством окон, чем в приемных и беседках, ровно столько, чтобы в помещении гулял свежий воздух, но при этом никого не продуло. Интересно, а может ли закаленного духовной энергией практика продуть? Если бы Ан Ли ладил с лекаркой, то обязательно бы спросил.

Ан Ли проводил ее взглядом, чудом не закатил глаза и все же пошел за женщиной. Даже со спины она не так красива, как все женщины на пике. Наверное, дело в походке. Цзэ Шуаса не заботилась о красоте или плавности движений, но вряд ли она стала главным лекарем школы за красивые глазки, с учетом того, что глазки у нее некрасивые.

Повернутая на алхимии дама провела автора мимо нескольких внушительных построек на сваях, где трудились милосердные юноши и девушки. Судя по всему, выздоравливало здесь не меньше трехсот или даже четырехсот человек. Много.

Ан Ли увидел одного из них через круглое окно. Того, кто сидел на постели и пустым взглядом вглядывался в красоты местной природы. У молодого мужчины была перевязана голова и запали щеки, а под глазами залегли круги. Он почувствовал взгляд пленника центрального пика и, не двигая головой, перевел зрачки. Такие пустые и в то же время сосредоточенные, что автора пробрало. Ан Ли хотел отвести взгляд, но не мог. Казалось, если он так сделает, то оскорбит выздоравливающего.

— Они пострадали по твоей вине, — не щадя чужих чувств, заявила хозяйка лекарского холма. Она заметила, что Ан Ли остановился, поэтому сделала тоже. Прошла несколько шагов в обратном направлении и сложила на груди руки.

— Что? — не понял автор.

— Эти люди пострадали от атак прихвостней Чжэнь Сюаньвэя.

Ан Ли поджал губы, не зная, что сказать. Не извиняться же, только на душе стало гаже прежнего. Сегодня не его день. И ничего этого, видимо, уже не исправит.

— Идем, некогда мне тут с тобой стоять, — развернувшись, дама пошла дальше по тропе. Ан Ли пришлось пойти за ней. Больше по сторонам он не смотрел. Только в спину алхимика, начиная понимать, отчего она столь скверно к нему относится. Именно она имеет дело с теми, кто отдает свои жизни и здоровье за то, чтобы Ан Ли спокойно медитировал и дальше дурил людям головы.

Лучше они, чем я, — промелькнула крамольная мысль, которую Ан Ли тут же прогнал. Все-таки зря он решил задержаться в школе. Только теперь, даже захоти он сбежать, никто его не отпустит. Неужели Юань Янъя именно затем и приставил к пленнику охранника, вернее, получается, надзирателя? Сильного и опытного, того, кто в любой момент схватит автора за шкирку и оттащит уже не в уединенную хижину, а в темницу. Такие точно имеются на каждом из пиков.

Цзэ Шуаса провела автора мимо ряда больших, явно заполненных несчастными построек, завела в огороженный бамбуком закуток, где стоял совсем скромный, даже скромнее, чем у Ан Ли домик. Женщина пропустила опального ученика внутрь, после чего по хозяйски указала на табурет. Один из двух, что стояли у самого простого, местами затертого стола. Единственное, что казалось дорогим в этом огороженном глухими стенами пространстве — это высокие от пола до самого потолка полочки с маленькими ящичками. Ан Ли видел такие лишь единожды в лавке какого-то затворника, мастера традиционной медицины, к которому его возили в ранние годы. Ан Ли хотелось по ним немного полазить, но его, конечно, никто не пустил.

Автор поймал себя на том, что вспомнил момент из прошлой жизни и, наплевав на сверлящую его взглядом женщину, постарался на нем сконцентрироваться, но видение ускользнуло, оставив от себя пустоту.

— Что с тобой? — заняв место за столом, нахмурилась Цзэ Шуаса.

— Показалось, что я что-то вспомнил, — тихо отозвался автор.

— В самом деле?

— А зачем мне врать? — тон лекарки вывел Ан Ли из задумчивости. Он присел на предложенный стул и вызывающе прямо посмотрел на женщину.

Та подперла голову рукой и поджала губы. Не торопилась выдавать своих мыслей, возможно, обдумывала то, что скажет. Хотя времени на это у нее было предостаточно. Ан Ли вновь посмотрел на ящички с массивными резными ручками на каждом квадратике в десять на десять, может быть, на пятнадцать. У автора так себе точность глазомера.

— В общем, вот, — женщина достала из-под стола внушительную стопку неровно исписанных листов, — это краткие записи обо всех лекарях, которых может пригласить глава Юань.

— И зачем они мне?

— Будешь знать, чего от кого ожидать, — фыркнула Цзэ Шуаса и посмотрела на свои коротко остриженные ногти, потянулась рукой ко рту, собираясь откусить заусенец, но, не донеся пальцы, остановилась на полпути. Постеснялась.

— А к кому вы сами посоветовали бы прислушаться? — признаться, Ан Ли пугал объем предоставленной информации. Да он забудет, что и о ком читал вначале, едва перейдет на вторую страницу.

— К себе.

— У вас нет способа восстановить мою память, — постарался как можно мягче парировать автор. Вряд хоть у кого-нибудь из этой стопки такой имеется.

Цзэ Шуаса прищурилась, став походить на лису:

— Ты ведь видел, как из-за тебя люди страдают, неужели тебе их не жалко? Неужели ты не чувствуешь перед ними ответственности? Да, ты можешь остаться пустым, но тебе самому не кажется, что это соизмеримая жертва? Один против тысяч жизней!

Внутри Ан Ли что-то екнуло и оторвалось, пропало в темноте зарождающейся ярости.

— Хотите, чтобы я собой пожертвовал?

— Да! Все этого хотят, но только я не молчу! И чем быстрее ты решишься, тем быстрее все закончится.

— В самом деле? — невинно моргнул автор. — Вы обещаете?

Лекарка дернулась, точно от пощечины.

— Вы обещаете, что после моей гибели все закончится? — сжимая кулаки до белизны костяшек, на удивление ровно выговаривал каждый слог молодой практик. — Вы обещаете, что найдете в моей памяти то, что так желаете найти?

— Ты… — зашипела Цзэ Шуаса.

— Обещаете? — прикрикнул автор, ее перебивая.

Верхняя губа женщины дернулась в намеке на оскал. Она выдержала паузу, выдержала чужой взгляд.

— Этого никто не может обещать, но люди, твои товарищи…

— Я их об этом не просил! — громче прежнего выкрикнул Ан Ли. — Выдайте меня Чжэнь Сюаньвэю, и все закончится! Но почему-то этот вариант никого не устраивает.

Цзэ Шуаса оказалась не той, на кого можно вот так просто кричать и не получить ответа.

— Мир может погибнуть! Неужели ты этого не понимаешь?!

— Отлично, сгинем вместе, — резко поднялся Ан Ли, сверху вниз посмотрев на хозяйку холма.

— Как был неблагодарным ублюдком, так ты им и остался.

Ан Ли понял, что разговаривать с этой праведницей ему не имеет никакого смысла. Она уже решила, что его жизнь — разменная монета. Он мог ответить ей не менее жестко и его за это накажут. Возможно, даже решат провести тот самый, злосчастный ритуал. Ох, Ан Ли многое бы отдал за то, чтобы посмотреть на лица своих убийц, когда они ничего не найдут.

— У вас что-то еще? Или вы звали меня только затем, чтобы воззвать к совести?

— Хочешь, я немного освежу твою память и расскажу, как ты покинул школу? — раненым зверем рычала лекарка.

— Разве вас не было на суде? Ну, так знайте, мне уже пояснили. И отправили умирать на снежную вершину. Никто не думал, что я вернусь.

— Но теперь-то ты здесь! И можешь…

Ан Ли хлопнул по столу. Да с такой силой, что подпрыгнула стопка исписанных листов, хорошо хоть по дереву не пошла трещина. Автор поймал взгляд мастера Цзэ и нашел в том не только злость, но и растерянность:

— Могу, но не буду. Хотите, чтобы все закончилось, найдите способ восстановить мою память без того, чтобы я умер. Но я почти уверен, и той информации вам будет мало, поэтому хватит сваливать на меня ответственность за решения, которые я не принимал. Я не в ответе за ваш страх перед лордом Чжэнем.

— Бесстыдник! — выругалась женщина.

— Бесполезная лекарка, — в тон ей, все равно что плюнул, выпалил Ан Ли.

— Ах ты!..

— Способ! — вновь хлопнул по столу молодой мужчина. — Надежный!

— И позволишь?

— Позволю.

— Договорились! — поднялась женщина, да так резко, что за ней грохнулся стул. И пока Ан Ли не опомнился, протянула руку. — Дай обещание.

Автор отпрянул:

— Сперва вы поклянитесь, что я останусь жив и здоров.

— Хорошо, клянусь! — Цзэ Шуаса

— Поклянитесь, как следует, — нахмурился молодой мужчина.

— Так давай оба, — настаивала Цзе Шуаса, все ближе подводя к опальному ученику выставленную ребром ладонь. — Я, алхимик Цзе Шуаса, хозяйка лекарского холма школы Шэншу, перед небом и Провидцем даю клятву, что найду надежный способ восстановить память моего пациента по имени Ан Ли. Клянусь, что избранный мной способ не навредит ни душе, ни телу пациента. Если же я говорю неправду, пусть небо лишит меня не только совершенствования и разума, но и жизни.

После столь торжественной клятвы в землю не ударила молния и день не поменялись с ночью, но бамбук заметно затрещал ударяясь друг о друга, словно от порыва ветра.

— Видишь, я ставлю на карту свою жизнь.

Ан Ли поджал губы и, через мгновение раздумий, схватился за протянутую руку. Цзэ Шуаса сама не знает, что поклялась восстановить, но автор с удовольствием вспомнит лицо матери, от которой осталось только высеченное на камне имя.

— Я, Ан Ли, клянусь, что не буду чинить препятствий нахождению способа восстановления моей памяти, клянусь, что буду содействовать работе мастера Цзе Шуаса, если это не повредит ни моему телу, ни моей душе.

Бамбук закачался увереннее. Перелив ударов не оглушил, но заставил обоих нахмуриться.

— Мироздание стало свидетелем нашей договоренности, — уверенно заявила лекарка, руку отчего-то не отпуская. Ладонь у нее оказалась сухая и очень мягкая. Лекарская.

— Почему у меня ощущение, что вы обвели меня вокруг пальца? — малость нервно усмехнулся автор.

— Понятия не имею, о чем ты, — признаваясь в подлоге, качнула головой женщина. Пусть. Пусть думает, что обманула и выиграла. Это ее решение, ее игра, в которой она уже проиграла. Ан Ли ни на чем не настаивал и ни во что ее не втягивал.

Автор первым убрал руку и собрался было уйти, но Цзэ Шуаса рывком усадила его обратно на стул.

— Куда? Теперь мне нужно провести детальный осмотр, — удерживая молодого практика за плечи, с маниакальной радостью заговорила хозяйка холма.

— Разве вы его уже не проводили?

— Не такой, — протянула последнее слово женщина.

— Работайте, — согласился автор на вздохе.

Цзе Шуаса, не заботясь о порядке, спихнула стопку с характеристиками. Листы разлетелись по полу. Кажется, алхимику доставляло удовольствие по ним топтаться, пока она доставала свежие листы, чернила, кисти и какие-то очень похожие на измерительные циркули приборы.

Автор понял, что не сможет сойти с холма, в лучшем случае, еще несколько часов. И совсем чуточку ошибся. Цзэ Шуаса отпустила его только к позднему вечеру. Она не только осмотрела каждый сантиметр головы и спины автора, но и замерила окружности, углы, что-то простукала, иногда с важным видом кивала и делала записи. Конечно, изредка сообщала о своих «изумительных» наблюдениях, но Ан Ли ее не слушал. Только по возможности смотрел на ящички, пытаясь вызвать в голове воспоминание, о котором знал, но которое уже не помнил.

И под финал паршивого дня, когда на пик опустились густые сумерки, решил, что не хочет сейчас возвращаться в уединенный домик. Только куда ему пойти? Друзей на пике нет, за пределы школы ему выходить нельзя, остается только один из ресторанчиков, которые в пределах внешних врат открыли работники кухни.

Ан Ли вспомнил о козлиной ноге, которую так и не смог попробовать в развратном городе. И ведомый этой мыслью, пошел к подножью горного хребта. Может быть, сегодня он разрешит себе попробовать духовное вино. Почему бы и нет, ведь потом он отправится к себе и просто поспит, а в кошелечке свежая выплата довольствия от школы: не золото, а духовные камни — местная валюта.

Маленький квартал, скорее улочка встретила Ан Ли шумом отнюдь не праведного веселья. Борделя здесь не стояло, но едва ли не на каждом углу кто-то с кем-то флиртовал, кто-то уже договорился о веселом вечере и отчаливал в сгущающийся мрак ночи, прихватив с собой несколько бурдюков вина. Девушки хихикали, парни разводили плечи и выставляли вперед грудь, словно боевые петухи. Ан Ли случайно поймал взгляд одной девицы, которой, вроде как понравился. Красавица с румяными щеками закусила губу и стрельнула глазками, Ан Ли усмехнулся, а когда девушка решила взять ситуацию в свои руки и сошла с места, автор юркнул в ближайший ресторанчик, проскочил мимо шумной компании и тут же отыскав столик в неприметном углу, сел подальше от стойки, за которой стоял знаток вина, рассказывая очередному охочему до хмельного отдыха человеку, какие урожаи и вкусы сегодня представлены в меню. Прямо бармен, только за спиной не хватает стеклянных полок с дорогими и красивыми бутылками.

— Чем вас сегодня порадовать? — разве что не из-под земли появилась официантка. Встала очень близко, насколько, что Ан Ли мог просто двинуть мизинцем и коснуться ее обтянутого штанами бедра. Такая же миловидная, как и все девушки вокруг. Все-таки в законах фанфика есть своя прелесть.

— На твой вкус, красавица, — решил сыграть в маленькую игру автор. — Но сделай так, чтобы в моей тарелке сегодня оказалась козлятина, а в моем кувшине хорошее вино.

Официантка подмигнула и была такова, а Ан Ли позволил себе посмотреть на людей вокруг. На тех, кто был так занят весельем, что даже не заметил, что в тени близ них сидит самый настоящий предатель. Меньше всего сейчас эти люди походили на приверженцев праведного пути. Они пили, громко смеялись, сажали к себе на колени девушек, которые были совсем не против мужской компании, хотя обычно ходят с пустыми лицами и косятся на все, что может как-то запятнать их образ. Весьма занятный контраст. Интересно, какая из их манеры поведения настоящая, а какая надуманная: они любят развлекаться, но играют в святош? Или они праведницы, которые отпускают себя во все тяжкие по редким вечерам?

Несколько шумных компаний ввалилось в ресторан. Парни обнимали красоток, а те, стыдливо опуская глазки, льнули к ним. Ан Ли весело усмехнулся. Само наличие этой маленькой веселой улочки говорит о том, что люди навсегда останутся просто людьми.

Парочка девиц отпочковалось от одной из компаний и направилось к входу. Но тут тот, кто еще пару минут назад беззастенчиво сжимал их талии, подорвался из-за стола и указал на девушек.

— Держите воровок!

Отдыхающие отвлеклись от своих бесед и посмотрели сперва на парня, затем на замерших девушек. Одна из них приложила руки к груди, всем своим видом выражая ужас, другая, нахмурилась и указала на обвинителя указательным пальцем.

— Да как ты смеешь?! Мы ничего тебе не обещали! Думали провести вечер с компании благородного мужчины, а не бабника, который решил, что может получить все и даже больше за ужин в этой забегаловке!

— Вы меня обворовали! — краснел и пыхтел от злости выпивоха. Уже явно не совсем трезвый.

— Мы даже на ужин решили не оставаться, чтобы ты не подумал лишнего, а теперь обвиняешь нас в нечестности?! — округлились глаза возмущенной красавицы.

— Я… за что ты так с нами? — вдруг расплакалась испуганная. И собравшиеся начали бросать на парня куда более осуждающие взгляды.

Внимание к их столу не понравилось друзьям крикуна. Парочка молодых людей попытались усадить его на место, но одновременно обвиненный и обвиняющий скинул их руки со своих плеч и выпучил глаза.

— Они воровки!

— И что же мы у тебя украли? — уперла руки в бока не менее крикливая девица.

— Артефакт!

— Да куда бы мы его спрятали?!

— У нас даже сумочек с собой нет, — вжала голову в плечи та, что заплакала.

Парни с соседних столиков поднялись со своих мест, собираясь успокоить выпившего товарища, убедить в том, что вино ударило ему в голову, а артефакт он где-то оборонил. Один особенно расторопный решил, что пришла его пора утешать обиженную красавицу. На вершинах среди мужского населения в почете робкие и краснеющие девицы.

Ан Ли больше не улыбался. Зрение, точно нарочно, исказилось именно в этот момент, напомнив об ожоге духовной энергии, и позволило увидеть артефакт прямо меж ног плачущей девицы. Мешочек с ним был привязан к бедру не такой уж и робкой красотки, какой та хотела казаться. Нечто ромбовидное не просто ослепляло, а едва не разрывало пространство накопленной силой. Ан Ли невдомек, для чего служит эта игрушка, но судя по мощи, которую она в себе удерживает, девицы планировали продать диковинку за приличную стоимость. Вряд ли решили оставить артефакт себе, особенно после того, как их обвинили в краже.

Ссора набирала обороты. Обворованный, но всеми обвиненный, молодой человек уже бросился бы на девиц с кулаками, если бы его не удерживали. Ан Ли начинал мешать становящийся все громче шум. Так они ему не дадут насладиться козлятиной.

Поднявшись из-за столика в углу, автор спокойно прошел меж людьми, точно собрался на выход, но в последний момент ухватил плачущую красотку за талию, только дернул не на себя, а за пояс, что удерживал ее легкую юбку. Праведники лишь вскрикнули, но все обвинения застряли у них в глотках, когда под юбкой у девушки оказались легкие, вроде шаровар, брюки, а с бедра в руку молодого практика перекочевал темно-красный мешочек.

Девушка закончила притворяться, посмотрела на автора испуганно и зло. Ан Ли решил не тратить на нее свое время. Подбросил спрятанную диковинку на ладони, проверяя ее вес, после чего перебросил в руки красного от возмущения выпивохи.

«Получено достижение: предотвращение кражи», — раздались в голове фанфары. Давненько иномирец их не слышал.

— Твое? — поинтересовался Ан Ли в наступившей тишине небольшого ресторанного зала.

Обворованный и оскорбленный парень поймал находку, растянул нить завязки и заглянул внутрь. Вздох облегчения оказался красноречивее любых слов. Девицы, понимая, что оплошали, вылетели из ресторана и, наверняка, поспешили убраться с веселой улочки.

Получивший свое парень сжал мешочек в руке и, поджав губы, исподлобья посмотрел на автора.

— Если думаешь, что я стану благодарить убийцу своего брата, то ты сильно ошибаешься.

Ан Ли изогнул бровь. Он чувствовал взгляды здесь собравшихся, и с некой меланхолией осознал, что козлятины ему сегодня не видать. В подтверждении тому, официантка, та самая, что совсем недавно ему подмигивала, подошла ближе и негромко, но так, чтобы ее все услышали, сказала:

— Уважаемый гость, просим вас больше к нам не заглядывать.

Ан Ли не стал спорить, он еще никому и ничего не заплатил, так что просто вышел из заведения на улицу, где по-прежнему гуляли праведники. Заходить куда-то еще автору расхотелось, так что он решил вернуться к себе. Да, сегодня точно не его день.

— С твоего стола не рассмотреть кражи, как ты узнал, куда она спрятала артефакт?

Ан Ли подпрыгнул от неожиданности, широко распахнутыми глазами уставившись на Хань Нанью, который оказался справа.

— Значит, ты все видел? — решил перевести тему Ан Ли.

Хань Нанью кивнул.

— И ничего не сделал? — усмехнулся автор.

— А зачем? — искренне удивился охранник.

— Не знаю, — ему и самому не следовало в это лезть. Сейчас бы сидел спокойно в тени и наслаждался едой, вот ведь захотелось ему тишины.

— Так как ты узнал, что она воровка? — запутаться Хань Нанью оказалось непросто.

— Поздно уже, может быть, потом тебе расскажу.

Глава 5

— Уклоняйся! — взволнованно выкрикнула Хуа Малинь.

— Нападай, — фыркнул Хань Нанью, за что получил осуждающий взгляд от героини, но вообще никак на него не отреагировал.

Ан Ли не смотрел в сторону этих двоих, что расположились под широкой тенью раскидистого дерева с изумрудной кроной. У него была другая задача, предугадать очередной выпад Каньли Миньная. Треклятый избранный не щадил оппонента, бил едва ли не в полную силу.

Он, определенно издеваясь, ударил по тренировочному мечу автора, и тот завибрировал, грозя выскочить из рук, тем закончить поединок. Ан Ли с радостью бы воспользовался предоставленной возможностью, наконец-то, закончить это представление почти без зрителей, но не хотел позориться перед Хуа Малинь. Провидец ее дернул устроить этот тайный тренировочный бой!

Каньли Миньнай ухмыльнулся и легко, умело шагнул вперед, метя мечом в шею автору, точно пытался снять голову с чужих плеч, но так медленно, что отбить атаку не представлялось подвигом. Избранный играл и красовался, несложно догадаться перед кем, отчего Ан Ли только распалялся. И лишь в краткие мгновения просветления себя одергивал, моля не допускать глупых ошибок, которых и так сталось предостаточно.

Избранный наступал. Не давал передохнуть и перестроиться, заставлял отступать и защищаться. Теснил к краю малой, уединенной площадки в тени больших деревьев. И как только Ан Ли ступит на траву — бой будет проигран, а этого автору допускать не хотелось. Только не так.

Каньли Миньнай совсем расслабился и решил вытолкнуть Ан Ли с площадки красивым, довольно эффектным приемом, который не стоит применять в реальном бою. Именно он позволил Ан Ли пригнуться и выскочить с пути меча, обступить избранного и отскочить к середине почти круглой площадки.

Справа послышалась усмешка Хань Нанью. Хуа Малинь осталась более сдержана в своих чувствах, а вот Каньли Миньнай разозлился. Не дали ему покрасоваться. Он резко развернулся и с воинственным криком побежал на противника. Ан Ли понял, что не сможет отбить атаку, ускользнул. Избранный, как оказалось, был к этому готов. Ловко вывернул запястье и сменил траекторию замаха меча. Ан Ли пришлось выставить меч ребром, чтобы его не разрубили на две испуганные половинки.

Каньли Миньнай больше не играл. Бил, бил и бил. Сильно. Мощно. Умело. Сразу становилась видна разница в их сноровке и опыте. В конце концов, Каньли Миньная недаром называют избранным. И время он тратит не только на козни.

Ан Ли понимал, что проигрывает. Скоро он ослабнет настолько, что либо меч выпадет из рук, либо он свалится прямо к ногам Хуа Малинь в самом отвратительном смысле этого события. Хуже того, он упадет еще и к ногам Хань Нанью, даст ему повод для новых издевок. И это оказалось куда большим стимулом для того, чтобы подгадать момент, пнуть Каньли Миньная в живот и вновь ускакать на середину площадки.

Очевидный план быстро вывести Ан Ли из строя не сработал. Избранный начинал злиться, но ошибок, зараза, не делал. Автор старался не паниковать. Знал, что шансов на победу у него нет, так что, решил хотя бы выйти из прискорбной ситуации с достоинством. Намеренно прищурившись так, чтобы заслезились глаза и исказилось зрение, Ан Ли быстро нашел с десяток разрывов в меридианах избранного, и когда тот приблизился, ударил по самому большому. Убивать того, с кем носится едва ли не вся школа, Ан Ли, естественно, не собирался, так что не метил во все еще маленькое, но уже сформированное золотое ядро противника. Зато ударил по одной руке, затем по другой, а потом и вовсе ткнул Каньли Миньная в ногу. И если первые две атаки только заставили ретивого практика ухватить меч двумя руками, то последняя вынудила опуститься на колено и замереть, после чего Ан Ли приставил меч к чужой незащищенной шее.

Автор мог пафосно сказать, что бой завершен, и он победил, но делать этого не хотелось. Он только тяжело дышал и смотрел на поверженного. Глаза Каньли Миньная горели чистой ненавистью.

— Я требую реванша!

— Я устал, — убирая меч от уязвимой кожи, выдохнул автор, не торопясь отходить от поверженного противника.

— Неплохо, — тихо хмыкнул Хань Нанью. И это первая похвала с его стороны за немногочисленные дни знакомства. Ан Ли так удивился, что, наконец-то, отвлекся от Каньли Миньная. Охранник загляделся на фигурку Хуа Малин или заболел? Потому что выступление автора было далеко от идеального. Победил он нечестно. И совсем некрасиво.

— Никогда не видела этой техники, — потирая подбородок, осталась в глубокой задумчивости Хуа Малинь, чем заставила Каньли Миньная на себя обернуться.

— Нет! — подскакивая на ноги, встал перед Ан Ли избранный. — Ты должен согласиться на реванш!

— С чего бы? — удивился автор. Он и на этот поединок согласился только потому, что его уговорила Хуа Малинь, а ту уговорил сам Каньли Миньнай, чтобы показать предателю его место. Неугомонный идиот. Горячится и совершает столько стратегических ошибок. Интересно, к каким последствиям приведет эта?

— Честный человек дал бы поверженному шанс! — тяжело дышал избранный, вроде как уже дважды собираясь обернуться, но каждый раз осекался, точно ему давали пощечины.

— А ты бы мне дал? — изумился Ан Ли. — Ты бы дал мне шанс?

Избранный оттянул назад голову:

— Д-да!

— Врешь! — ответил за автора Хань Нанью, после чего странно дрыгнул пальцами. — Но все-таки давайте-ка еще разок. — Поймал ошеломленный взгляд подопечного и пояснил. — Хочу посмотреть.

— На что? — скривил губы опальный ученик. — Я не буду еще раз сражаться!

— Пожалуйста, — на этот раз заговорила Хуа Малинь. — Я еще никогда не видела такой техники, тебя обучает глава школы?

Ан Ли почти засомневался, но только самую капельку, которая испарилась так быстро, как будто упала на раскаленный асфальт. И только потому, что заговорил Каньли Миньнай.

— Поступи, как благородный человек, хотя бы притворись таким.

— Нет, — Ан Ли бросил меч на испещренный узором камень, красоту которого можно оценить только с высоты полета, и направился прочь с площадки. Но путь ему преградило лезвие.

Рука Каньли Миньная еще немного подрагивала. Разрыв, по которому ударил автор, стал значительно больше.

— Ты не уйдешь, пока мы вновь не сразимся.

— Каньли-шиди?! — возмутилась Хуа Малинь, но ни один из боевых петухов в неогороженном загоне, не обратил на нее внимания.

— Нет, — не менее строго ответил избранному автор. — Я не буду с тобой сражаться. И сейчас не стоило. Ты сильнее, а у меня не так давно восстановились меридианы. Я еще в царстве в Накопления ци, не успел заложить основы.

— Именно, меня не может победить человек без основы!

— Уже победил, — подлил масла в огонь Хань Нанью.

— Защищайся! — решил не ждать разрешения избранный и напал на безоружного. На этот раз то было не сравнение мастерства владения мечом, а самая настоящая битва с применением духовной энергии.

Ан Ли при всем желании не успел бы уклониться. Закричала что-то о запретах на сражения Хуа Малинь. Автор зажмурился. Сейчас он умрет? Но боли не произошло. Ан Ли заметил, что все еще дышит, порадовался, немного удивился, открыл глаза и увидел, что Хань Нанью, прижав наглого избранного мордой к камню коленом, смотрит на того с осуждением и толикой заинтересованности.

Ух ты, охранник исполнил свою прямую обязанность.

— Отпусти его! — испугалась Хуа Малинь, вбегая на площадку.

— Если пообещает больше не делать глупостей, — вроде как с усмешкой протянул Хань Нанью, после чего весьма унизительно хлопнул избранного по щеке. — Ты больше не будешь делать глупостей?

— Немедленно с меня слезь! — закричал Каньли Миньнай.

— Немедленно слезь с меня, Хань-шисюн, — поправил его охранник. — И было бы неплохо добавить «пожалуйста».

— Пожалуйста! — взмолилась вместо него Хуа Малинь.

Ан Ли так привык, что постоянно выживает, что почти не удивился, почти не испугался, хотя и понимал, скорее всего, будет больно, но куда больнее его ударило поведение Хуа Малинь. Она лишь прикрикнула на Каньли Миньная, но не бросилась защищать Ан Ли, хотя могла это сделать. Уж она-то знала, что он почти не умеет держать в руках меч. А еще именно она настояла на этом поединке, который по ощущениям еще не закончился. Ан Ли едва ли не физически ощущал проблемы, которые он принесет.

Он посмотрел на Хуа Малинь, которая его не замечала, на Хань Нанью, который нашел себе развлечение, и понял, что делать ему здесь нечего.

— Я победил, — хмыкнул автор и собрался уйти.

— Нет, не победил! — лежа в неудобной позе, под грузом, который давит ему на висок, истошно закричал Каньли Миньнай. Уязвленная гордость не давала ему расслабиться, он буквально скреб ногтями камень площадки, пока вокруг бегала и паниковала Хуа Малинь, умоляя избранного извиниться, а охранника проявить снисхождение к молодости.

— Реванш!

— Нет, — в последний раз обернувшись, не увидев ничего нового, отказался Ан Ли.

— На турнире через полгода!

— Что? — все же остановился автор.

— А вот это интересно, — ни к кому не обращаясь, но все же подав голос, Хань Нанью отпустил избранного, поднялся и сложил руки на груди. Успокоилась и Хуа Малинь, помогая ему подняться, а затем залепила мощную оплеуху. Такую, что Каньли Миньнай чуть не рухнул обратно. Охранник так громко рассмеялся, что деревья вокруг закачались сильнее.

Избранный мотнул головой, собирая в кучу мысли и глаза, взгляд которых все-таки сфокусировал на авторе.

— На турнире центральной вершины, через полгода.

— Хватит! Я не для того помогла тебе устроить эту встречу!

— Это турнир для тех, кто заложил основу, — напомнил Ан Ли. — Я не успею вырасти за полгода, а у тебя уже золотое ядро. Мы не проходим.

— Я запечатаю часть своих сил, — решительно заявил избранный.

— Я не смогу…

— Он принимает вызов, — откровенно веселясь, подмигнул Хань Нанью.

— Не принимаю.

— Не принимает! — ужаснулась Хуа Малинь.

— Принимает, — широкая улыбка Хань Нанью не предвещала ничего хорошего. Он хлопнул Каньли Миньная по плечу и едва ли не побежал к подопечному, радостно заглядывая в чужие глаза. — Идем, у нас много работы!

— Построй, — растерялся автор.

— Идем! К победам и свершениям! — подталкивая Ан Ли в сторону хижин, как-то совсем не в меру веселясь, почти кричал Хань Нанью. Толкал все дальше и дальше, пока Ан Ли не пошел сам, даже не успев ни с кем попрощаться. Хотя, кажется, от него этого и не ждали. Хуа Малинь опять смотрела только на избранного, ругала его, что-то объясняла, а затем так нежно взяла под локоть и куда-то повела, что у Ан Ли в груди начало отдавать уксусной кислятиной. Они ушли в другую сторону.

Она опять на него не посмотрела, хотя должна была. Должна была хотя бы спросить, все ли с ним в порядке. Каньли Миньнай мог голову ему снести! Разве друзья не должны беспокоиться друг о друге?

Неудовольствие, раздражение от навязанного поединка не могло вылиться на Каньли Миньная и уж тем более на Хуа Малинь, так что Ан Ли сосредоточился на Хань Нанью.

— Если это был способ побыстрее уйти, то отвратительный.

— Проще всего было бы раздавить его черепушку, и дело с концом, — за последние несколько дней охранник несколько раз заговаривал об убийствах, жестоких и кровавых, да с таким равнодушием, точно уже подобное проворачивал, либо не понимал, о чем говорит. Отчего-то верилось в первое, нежели во второе. И это всегда напоминало Ан Ли, с кем он разговаривает. Остужало гнев, но не в этот раз.

— Ты не имел права принимать за меня решение. Ты мой охранник, а не учитель.

— А ты не должен был соглашаться на этот глупый поединок, — пожал плечами мужчина с копной вроде бы расчесанных, но в то же время растрепанных волос. Мужчина не из этой истории. — Мы все совершаем ошибки.

— Но я их совершаю хотя бы от своего имени! — почесывая локоть правой руки, который до сих пор вибрировал после мощных ударов Каньли Миньнай, автор чувствовал себя точно на иголках. — Я не смогу за полгода сформировать основание и принять участие в турнире центральной вершины.

— Можешь, если будешь со мной честен.

— И как мне это поможет, ты спустившийся с небес небожитель, который подарит мне чудо? С момента спуска с вершины я продвинулся лишь на полступени, — дернул головой Ан Ли, стараясь напомнить себе о том, с кем говорит.

— То есть, ты не совершенствовался? — изумился Хань Нанью.

— Совершенствовался, — буркнул автор малость обиженно, пока мимо них проходил один из учеников внутренних врат центральной вершины. Один из тех, что привык бросать на автора презрительный взгляд и молча уходить. — Просто не получается.

Хань Нанью с откровенным снисхождением посмотрел на подопечного, как бы говоря: «да, так я тебе и поверил».

— Правда, не получается. Я уже много дней пытаюсь работать с техникой Ушуян, а толку никакого, другой техники мне не давали, — о том, что все пять находятся у него в сознании, сказать хотелось, но, наверное, не стоило.

— Как ты ее все-таки достал?

— А не все ли равно? — уединенный домик еще даже не показался на горизонте. Ан Ли чувствовал себя в ловушке, ведь пока они идут, придется разговаривать, даже если не хочется. — Спросить совета мне не у кого.

— Ладно, — хмыкнул охранник, — а почему ты ударил Каньли Миньная именно в те части рук и ноги? Там нет болевых точек, и в целом ни одна техника фехтования не рассматривает эти места для атак. И нет, не говори, что это вышло случайно. Ты знал, куда бить. — Прежде чем Ан Ли ответил, Хань Нанью напомнил. — Будешь со мной честен, и сможешь унизить зарвавшегося лоботряса на глазах огромной толпы. Твоя Хуа Малинь тоже будет на трибунах, не сомневайся. — Усмехнулся и добавил. — Цзян Ляо тоже не пропустит твои поединки.

— Меж мной и Хуа-шицзэ ничего нет.

— То есть, ты решил оправдаться в том, что мне совершенно неинтересно?

Ан Ли стушевался. Он не виноват, что женщины к нему так и липнут. Почти не виноват. Автор не нарочно прописал такие условия в своей истории, он всего-то хотел популярности. Кроме того, Хуа Малинь из реального лора, она совсем к нему не липнет, пусть со стороны выглядит иначе.

— Я жду ответа, — напомнил не в меру любопытный надзиратель.

Ан Ли глянул на него, как на врага всего сущего, после чего опустил руки и сдался:

— У меня больные глаза. Иногда я вижу исключительно духовную энергию, а та или иная практика, как выяснилось, создает в теле ошибки, разрывы потоков меридиан. Если по ним ударить, это серьезно ослабляет закаленное тело.

Хань Нанью замолчал. Надолго смолк. Настолько надолго, что Ан Ли подумал о завершении разговора. Только на этот раз ему не обрадовался. Ответ ему получить хотелось.

— Ничего себе. Я бы не назвал это болезнью. Ты всегда так мог?

— Нет, после ожога духовной энергией я почти ослеп.

— Занятно, очень занятно. И, судя по всему, Каньли Миньнай не знает об этой твоей особенности?

— Ты первый, кому я рассказал, — вздохнул автор. — Я был с тобой честен, говори, как мне сформировать основание за полгода!

Охранник весело посмеялся.

— У тебя в запасе уже имеется весьма интересная техника элементаля, кроме того, сам ты с пика земли, так что считай две техники, я подумаю, как так их совместить, чтобы ты прорвался к нужному сроку.

— А если не получится?

— Значит, не будешь участвовать в турнире, — пожал плечами охранник. — В конце концов, ты ничего не теряешь.

— Как сказать. Теперь все будут ждать моего участия, и следить за моим прогрессом. Каньли Миньнай точно пустит слух.

— В этом можно не сомневаться, — согласился Хань Нанью. — Но не все ли равно? Кроме того, ты можешь пусть свой слух.

— Мне никто не поверит, — отмахнулся Ан Ли, кроме того, одно дело держаться в тени, другое — опозориться под пристальными взглядами тех, кто только махнет рукой и скажет: я так и знал. После этого его перестанут бояться, начнут задирать. На смену ругательству «предатель» придет «слабак», и спокойной жизни, если ее таковой вообще можно назвать, придет конец.

Скосив взгляд в сторону Хань Нанью, Ан Ли поймал себя на мысли, что начинает ему доверять. По крайней мере, видит в нем опытного старшего.

— Ты научишь меня фехтовать?

— Если поклонишься мне, как учителю, — самодовольно хмыкнул наставник.

— Посмотрим.

— Выбора у тебя, как сам знаешь, немного.

Тут он прав. Он вообще всегда оказывается прав. Даже сегодня, когда высмеивал попытки Хуа Малинь уговорить друга на дружеский спарринг. Выступил против затеи, но все равно пошел за подопечным, когда тот согласился. Пусть это просто входит в его обязанности, приятно иметь хоть какую-то поддержку.

— У меня все пять техник элементаля, — осторожно признался автор, с опаской ожидая реакции. Зачем он это сделал?!

Черные брови Хань Нанью поползли на лоб:

— Значит, воруешь ты по-крупному.

— Все техники в моем сознании, но я не знаю, как к ним подступиться.

Охранник задумался, стал мрачнее тучи. На ходу потирая подбородок, он принялся кусать губы, чем немало напугал Ан Ли. Автор начал жалеть о своем признании. Он ни за что не признается, как их получил. Если Хань Нанью его прижмет, он скажет, что соврал, что пошутил. Он предатель — ему нет веры!

— Кому ты об этом рассказывал? — куда серьезнее поинтересовался охранник, который вскорости может стать еще и учителем.

— Никому, — неужели автор не прогадал?

— То есть, вообще никому? Даже своей Хуа Малинь?

— Она не знает, — она знает о другом, способном сделать Ан Ли самым разыскиваемым человеком в мире, факте.

— Тогда у тебя есть козырь. Я подумаю, как тебе помочь.

Какое-то время они все еще шли молча, после чего, автор все же жалко попросил.

— Не докладывай об этом главе Юаню…

— Не собирался, но если ты настаиваешь.

— Не настаиваю!

Хань Нанью рассмеялся.

— Успокойся, не выдам, мне самому теперь интересно, во что все это выльется.

Последнее Хань Нанью сказал с таким зловещим подтекстом, что Ан Ли начал сомневаться в праведности его пути. Хотя, кто сказал, что добро не может иметь кулаков или клыков?

Глава 6

Широкое острое лезвие неумолимо приближалось ко лбу автора. Буквально гудело от желания выпить иномирной крови. И чтобы избежать этой злосчастной встречи, Ан Ли пришлось бы прыгнуть в озеро или воспользоваться его содержимым. Автор избрал первый способ, достаточно-то было прыгнуть.

— Искупаешься, и я тебя обрею, — язвительно хмыкнул Хань Нанью, наслаждаясь вином на веранде маленького, уединенного дома.

Ан Ли замер, а потом присел на корточки и накрыл голову руками, так и не дойдя до озера всего несколько маленьких шагов. Гудение приблизилось к его макушке, после чего меч остановился.

— Отходи от воды, поднимай меч и защищайся, тренировка еще не окончена, — строго, без тени осуждения и жалости, выговорил Хань Нанью, и автор поспешил послушаться. На полусогнутых бросился к выпавшему из рук оружию. — Знаешь, если я тебя все же покалечу, меня не накажут. — Усмехнулся охранник, вроде как веселясь и наслаждаясь очередной тренировкой, в которой принимал скорее пассивное участие.

Его предупреждение не казалось надуманным. За последние три недели, Хань Нанью успел показать себя невероятно жестким, способным на все учителем. Он всегда останавливался в последний момент, когда автор почти начинал верить в собственную гибель. Но несмотря на это, Ан Ли учился, днями и иногда ночами отрабатывал показанные приемы фехтования, которые ни капли не походили на те, которым обучали на центральной вершине, а может быть, и во всей школе. Приемам не совсем честным, но таким мощным и опасным, что Ан Ли оставил общие утренние тренировки на площади, чтобы не тратить на них время.

Хань Нанью двинул двумя сложенными пальцами, и его широкий, тяжелый меч вновь устремился к Ан Ли. Молодой практик встретил мощный выпад мечом, навалился и отбил, после чего исхитрился и напал сам. Почти полностью провел атаку, но меч оказался быстрее. Автор крепко выругался, уклонился, развернулся и ударил вновь. В идеале он метил бы в противника в лице человека, но это тренировка, так что приходилось нападать на бездушную штуковину. Вроде как бездушную, но в любом случае, безмолвную.

— Напирай агрессивнее! — приказал охранник, со стороны оставаясь спокойным, но на деле взглядом направляя меч в нужную сторону, едва заметно шевеля пальцами ради очередного трюка.

— Не могу!

— Можешь, — лениво хлюпнул носом мужчина из другой истории, и вдруг чихнул. Дернул рукой. Вместе с его пальцами дернулся и меч. Лезвие устремилось по косой, Ан Ли не сомневался, что сейчас лишится части уха, а может и лица. Страх стрелой пронзил разум. От такой неожиданности мироздание его защитить не сможет, не успеет, придется самому стараться.

— Уклоняйся! — подскочил Хань Нанью, выказывая новую эмоцию — волнение.

Ан Ли резко ушел вниз, перекатился, а когда меч, будто в самом деле обретя разум, последовал за ним, зачерпнул рукой воду, и та последовала за ней. Щитом скрыла автора, становясь вязкой преградой для широкого лезвия.

Движение меча остановилось, Ан Ли замер оставшись на коленях. Вода, выполнив свою задачу, опала за землю большой лужей, а в пруду заволновались карпы. Нужно дать им чего-нибудь вкусненького в качестве извинения за беспокойство.

— Ничего себе, — присвистнул Хань Нанью. — Но, знаешь, если ты сможешь применять свои навыки только во время настоящей опасности, грош им цена.

Ан Ли сел на землю, отложил меч и растер ладонями лицо. Сердце колотилось в районе кадыка, а тело пылало жаром недавней битвы. Тут он с охранником не спорил, навык бесполезен, если ты не в состоянии применять его по первому, ну, может быть, по второму требованию. Молодой практик глянул на мутную воду, на собственную, все еще влажную ладонь. Как это у него вышло? Он ведь шар пытался сформировать, а не щит.

— Не записывай это себе в заслуги, но все же постарайся запомнить эти ощущения, разбери их на составляющие и в следующий раз постарайся закрепить, — призывая к себе меч и прогоняя его в недоступное глазу измерение, Хань Нанью соскочил с веранды и пошел к Ан Ли.

Но вдруг на полпути остановился и, искренне удивляясь, склонил набок голову. Ан Ли нахмурился и проследил за его взглядом. В то же мгновение на затылке автора зашевелились и приподнялись волоски, потому что прямо из бамбуковой рощи на них смотрел призрак. Девушка с прозрачной кожей и пустым взглядом смотрела на нарушителей спокойствия ее маленькой обители. Тонкими пальцами призрак держался за зеленый ствол, вместе с которым же покачивался. Сперва она изучала взглядом Хань Нанью, затем посмотрела на Ан Ли, отчего у последнего чуть сердце от страха не остановилось.

Ан Ли ей не понравился, потому что женщина широко, шире, чем это возможно, раскрыла рот и медленно подняла руку, указывая на автора пальцем. Автор замер, покрываясь мурашками.

— Пошла прочь! — рыкнул охранник. Призрак резко перевела на него взгляд, оскалилась, но когда из воздуха вновь показалась черная рукоять тяжелого меча, испарилась среди зарослей бамбука.

Ан Ли и Хань Нанью еще с пару минут вглядывались в переплетения изумрудного леса, не сходя со своих мест.

— Жуть! — разбил тишину мужчина из другой истории. Несмотря на его легкую манеру разговора, в выпаленной фразе чувствовалась некая нервозность. — Среди бела дня, никакого уважения к живым!

Автор сглотнул.

— За кем она приходила?

— За карпами, — выругался охранник.

— Я серьезно!

— И я, — сделав несколько шагов, перепрыгивая лужу, Хань Нанью протянул автору руку, которую тот незамедлительно принял. Сейчас Ан Ли очень даже радовался компании.

— Может, прогуляемся где-нибудь?

— Это призрак, а не собака, которая понюхает, да уйдет, — казалось, Хань Нанью хотел отвесить подопечному оплеуху, но передумал. Тряхнул плечами, точно сбрасывал невидимую шаль или налипшую паутинку.

— Это что же, она теперь ночью придет? Кто это вообще?

— А мне, откуда знать? — прикрикнул Хань Нанью. — Я видел то же самое, что и ты.

— Может, это массовая истерия?

— Кто?.. — озадачился охранник. И все же до конца призвал меч. — Знаешь, я, пожалуй, слетаю за амулетами на рынок. — С этими словами Хань Нанью вскочил на меч и уже начал подниматься в воздух.

— Не оставляй меня одного!

— Тренируйся! Давай, пруд ждет тебя! — Хань Нанью умчался в небо.

— Трус! — закричал Ан Ли ему в спину, а после все же посмотрел в сторону бамбуковой рощи. Призрака было не видно, но ведь это не значит, что его там нет.

Сглатывая вязкую слюну, автор попятился к домику, который казался ему единственным достойным внимания убежищем. Почти дошел до спасительных стен, как вдруг…

— Здравствуй, мы не вовремя?

Ан Ли подпрыгнул и развернулся в прыжке. Выставил вперед кулаки, собираясь обороняться. Со стороны прудика к нему в гости направлялись Хуа Малинь и ныне должный сидеть на своем пике Тао Ваньши.

— Шицзунь! — едва не расплакался от счастья второй и более живой обитатель уединенного места.

— Что с тобой? На тебе лица нет, ты словно с призраком встретился, — не вдохновилась состоянием друга Хуа Малинь.

— Его самого! — от волнения закричал автор, указывая на рощу, к которой очень осторожно скосил взгляд. Вдруг злая призрачная женщина решит вновь на него покричать. Уж лучше б шумела, честное слово. А как у нее волосы разлетались во все стороны, страх, да и только.

Тао Ваньши и Хуа Малинь посмотрели в сторону изумрудных стеблей, после чего перевели сомневающийся взгляды на Ан Ли.

— Я вам не вру! — принявшись активно жестикулировать, автор рассказал о встрече в мельчайших, моментами даже надуманных, подробностях. За это время неожиданные, но очень даже приятные гости, прошли к местному жителю. В руках героиня сжимала коробку для переноски еды. Украшенная росписью цветов, она имела три широких отделения и весьма удобную ручку.

Закончив рассказ, автор только сейчас понял, что в гости к нему пришел тот, кого здесь быть не должно.

— Как вы?..

— Я ненадолго, — успокоил автора легкой улыбкой старейшина. — И, конечно, ты никому не скажешь, что я здесь был.

Ан Ли решительно кивнул.

— Призрак, в самом деле? — все еще посматривая в сторону рощи, Хуа Малинь выставила коробку на веранде и раскрыла несколько ящиков, после чего по-хозяйски вошла в домик, сообщив, что ей нужен чайничек.

— Значит, чума распространяется, — с толикой волнения нахмурился Тао Ваньши.

— Какая еще чума? — жестом предлагая мастеру разместиться на веранде, проклял себя за интерес к сказанному автор. Знал же, чувствовал, что разговор ему не понравится.

— В последнее время, в школе твориться нечто странное. Как будто что-то просыпается и странности предупреждают нас о грядущей беде.

— Будем вам, наставник, это просто слухи, — вышла с дымящимся чайничком Хуа Малинь. И как это она так быстро вскипятила воду? Неужели, духовной энергией? Здорово! Ан Ли тоже будет нелишним обучиться маленькой хитрости.

— Слухи — это прямое доказательство того, что творится нечто странное. Люди не болтают на совсем уж пустом месте.

— О чем вы? — сглотнул Ан Ли, поглядывая на небо, надеясь, что Хань Нанью не явится в ближайшие полчаса. Будет плохо, если он увидит здесь пленника третьей вершины.

— Сказки, — отмахнулась девица. Присела у коробки, принявшись вынимать оттуда чашки и красиво упакованные аппетитные сладкие да овощные, печеные закуски.

— Нет, вы уж скажите, — он бы не назвал призрака, которого едва ли не только что увидел, сказочным.

Тао Ваньши с отеческим снисхождением посмотрел на прославленную ученицу, а затем и на опального ученика.

— Сяо Линь права, не стоит беспокоиться, просто будь осторожнее.

— Я, правда, видел призрака!

Хуа Малинь вручила ему в дрожащие руки чашку с горячим чаем, который он чудом не расплескал.

— Многие сейчас видят призраков, — все же продолжил тему Тао Ваньши. — В школе начали оживать старые легенды, и мне это видится дурным знаком.

— Мне кажется, многие просто выдумывают. Если бы в самом деле творилось, что-то из ряда вон, глава школы уже взялся бы за дело. Уверена, кто-то шутит.

— Может быть, и не выдумывают, — скривил губы автор, если честно, сам не зная, о чем говорят в школе. С ним-то, кроме Хань Нанью, никто не пытается поделиться информацией.

— Говоришь, видел девушку? — отпив чаю, тоже принялся следить за покачивающимся бамбуком старейшина пика Цяньшиди. — Когда-то давно, одна из внучек основателей построила этот домик, намеренно воздвигла его подальше от остальных. Все пророчили ей работу с техникой молнии, а она тянулась к воде, оттого и вырыла здесь пруд. С самого момента основания в школе запрещено практиковать сразу несколько техник, так что, когда внучку застали за практикой воды, то жестоко наказали. Вынули из нее один духовный корень. Она не смогла этого пережить и утопилась в собственном пруду, с тех пор ненавидя и проклиная каждого, кому доступно то, чего ее лишили.

У Ан Ли в горле пересохло. В его планы не входило обжигать губы и горло, но он все-таки пошел на риск. Хлебнул ароматного напитка, а еще отметил, что не должен распространяться о полученных на грани смерти знаниях. Почему Хань Нанью не сказал ему о запрете? Неужели, хочет, чтобы подопечный угодил в вырытую собственными руками яму? Может быть, он уже доложил обо всем Юань Янъя и теперь они оба ждут, пока он совершит больше непростительных преступлений?

Как страшно жить, когда никому нельзя доверять.

— Ей не нравятся те, кто могут работать с водой… — прошептал Ан Ли. Теперь понятно, почему она посмотрела на него с такой ненавистью, почему на него закричала.

— Это легенда, кроме того, ты ведь практик земли, тебе нечего бояться, — напомнил Тао Ваньши. — Я пришел поговорить с тобой о другом.

— О чем? — тут же поспешил сменить тему Ан Ли.

— Турнир центральной вершины, — строго отчеканила Хуа Малинь. — Тебе не стоило соглашаться на реванш. Каньли Миньнай уже…

— Я и не соглашался! — вспылил Ан Ли скорее от напряжения прошлой неожиданной встречи. — Зачем ты вообще стала уговаривать меня на поединок с этим идиотом, если все в школе знают, как он ко мне относится?!

— Если бы он выиграл, то успокоился бы и забыл о тебе!

— Ах вот оно что, а предупредить не могла?

— Ты не мог выиграть… — стыдливо опуская взгляд, буркнула героиня.

Ан Ли моргнул и хмыкнул:

— Как приятно, когда в тебя верят, — прозвучало с нотками Хань Нанью. С кем поведешься, так сказать.

Хуа Малинь дернулась, словно ей в лицо ледяной водой плеснули. Задохнулась от возмущения, наверняка, собираясь выпалить тираду о том, что она ради автора старается, а он ей все портит, действуя, не сверившись с ее планом.

— Полно вам, дело свершенное, — успокоил непослушных детей Тао Ваньши. — Кроме того, сяо Линь, пусть А’Ли еще не сформировал основания, в прошлом он был закален реальными сражениями. Каньли Миньная скорее тепличный экземпляр, он не мог победить. Это не твоя, вообще ничья ошибка, но лучше учиться смотреть в суть вещей.

— Так что вы мне хотели сказать? — вздохнул автор, стараясь успокоиться.

— Ты, правда, думаешь продвинуться на три ступени и сформировать основание к турниру? — спокойно поинтересовался самый близкий к бессмертию из собравшихся человек.

— Планирую, — кратко пояснил Ан Ли, понятия не имея, получится ли.

— Избегать участия тебе, в самом деле, не стоит. Ученики центральной вершины уже начали притеснять учеников пика Цяньшиди. Боюсь, если ты не сможешь прорваться и принять участие, дело кончится плохо.

— Но ведь не бунтом же? — ужаснулся автор. И почему его дела не могу оставаться его делами? Почему все должно приобретать такие масштабные обороты?

— Нет, конечно, — тихо посмеялся мужчина, все же поглядывая в сторону рощи, словно желая увидеть призрака. — Но будет лучше, если ты сможешь пробиться в финал. Противники будут сильны, но и третья вершина не так проста, как о ней думают. Я принес тебе пилюли, которые помогут накопить достаточно ци. С ними ты обязательно прорвешься и станешь в разы сильнее.

Тао Ваньши вынул из внутреннего кармана своего роскошного одеяния плотно запечатанную керамическую бутылочку. Поставил перед Ан Ли. Автор посмотрел на ценный, весьма и весьма дорогой дар, который пришелся бы кстати, если бы он не видел последствий быстрых прорывов. Каньли Миньнай, если верить слухам, имеет доступ ко множеству духовных ресурсов школы, оттого так быстро прогрессирует, однако его меридианы полны разрывов, а сам поток течет с задержкой. Когда-нибудь шаткое основание и это крохотное золотое ядро еще ему аукнутся.

— Разве это достойно? — мрачно спросил Ан Ли.

— Смотря, как к этому относиться. На твоих плечах честь пика, тебе нельзя оплошать.

— А нельзя просто приструнить Каньли Миньная? От него ведь все проблемы!

— Сожалею, но нет.

— Он уже обсудил частичное запечатывание своей энергии с главой Юанем, — мрачно пояснила Хуа Малинь. — Он успел взял разрешение на совершенствование в пещере бессмертных почти у самой вершины. Ты сильно задел его, когда победил.

— И почему я ни капли ему не сочувствую, — фыркнул автор, садясь удобнее, подгибая в колене ногу и кладя на импровизированную подставку руку с чашкой чая. Поднося пиалу к самому носу. Так было проще прочувствовать аромат напитка. Того самого, который понравился Ан Ли во время пребывания на пике Цяньшиди.

К красивым закускам никто так и не прикоснулся. Ан Ли потерял аппетит.

— Как бы там ни было, тебе тоже стоит подготовиться, — решительно и абсолютно серьезно заявил Тао Ваньши. — Если пилюль окажется недостаточно, я передам еще. Скажи, какие у тебя сейчас проблемы с совершенствованием? Я не могу забрать тебя домой или часто приходить сам, но, возможно, мне удастся подобрать для тебя какие-нибудь хорошие техники. К примеру, есть отличная и мощная под называнием «каменный кулак».

Признаться, Ан Ли до сих пор плавал во всех этих уровнях, воронках, техниках и прочем. Раньше, во время игры, он всегда мог обратиться к подсказке и характеристикам. Сейчас он вроде бы разобрался в технике привлечения энергии, то есть, классической медитации, но дальше никак. Без наставника все это гиблое дело. Оставалось тешить себя тем, что ему пока рановато во все это окунаться.

— Я бы не сказал, что у меня есть проблемы. Скорее мне не хватает времени.

— К сожалению, вы оба, — имея в виду Хуа Малинь и Ан Ли, покачал головой Тао Ваньши, — попались на крючок этого паршивца Каньли Миньная. Придется работать с тем, что есть. — Мужчина с теплотой посмотрел на того, кого решил защищать даже в ущерб собственной репутации. — Подумай и передай свой ответ с Хуа Малинь. Пока она единственное связующее тебя с родным пиком звено.

Ан Ли отставил чашку и низко, ударяясь головой об пол, поклонился старейшине.

— Большое вам спасибо, Тао-шицзунь. Я постараюсь не опозорить наш пик.

— Я в тебе не сомневаюсь, а теперь извини, мне пора.

— Ученик понимает.

— И кушай, я попросил сделать закуски под твой вкус.

— Спасибо.

— Береги себя, — напоследок с чувством сказала Хуа Малинь, немного отставая от учителя. Хотела сказать что-то еще, но передумала и побежала за наставником. Ан Ли остался один.

Разговор с Тао Ваньши сбил накал от встречи с призраком, хотя к роще автор еще нескоро рискнет приблизиться. Он подхватил одну из закусок и с удовольствием отметил мягкость воздушного теста, которое буквально таяло на языке. Тао Ваньши, как мог, пытался поддержать того, кого, можно сказать, вырастил. Ан Ли не мог этого не оценить. И все же, даже Тао Ваньши отвернется от него, если Хуа Малинь не сможет удержать за зубами язык.

К сложным задачам, что стояли перед автором, прибавилась еще одна: необходимость не опозориться на турнире. Лучше бы он тогда проиграл. Подумаешь, честь.

Да только внутри все противилось самой идее сдаться на милость зазнайки центрального пика.

Ан Ли решил допить чай и вновь начать тренироваться. Не с водой, не тогда, когда он один, а с мечом, как вдруг с неба, натурально посвистев, на внешний край рощи, едва ли не на каждый ствол, спикировало и приклеилось по нескольку красных талисманов. Расписанные черной тушью, они казались билетами ада.

Задрав голову, Ан Ли увидел пикирующего на поляну Хань Нанью. Как удачно тот вернулся только спустя несколько минут после скорого ухода Тао Ваньши. Как будто специально ждал. Может, так оно и есть, но Ан Ли отчего-то в это не верится. Старейшина точно почувствовал бы чужое присутствие.

— О, еда, где взял? — разбрасывая зловещие талисманы, клея их и на дом, и на валуны, только не на воду, заинтересовался Хань Нанью.

— Девушка принесла.

— Да, злодеи пользуются популярностью у прекрасных цветов, — хватая первую попавшуюся закуску и закидывая ее себе в рот, усмехнулся охранник. — Дом в безопасности, продолжим тренировку?

Ан Ли не видел смысла отказываться.

Глава 7

Ан Ли подцепил пальцами весьма милую заколку с резьбой в виде облаков и необработанным камешком сине-зеленого оттенка в навершие.

— У вас наметанный глаз, господин! Эта заколка имеет историю, моя жена сделала ее… — воодушевился продавец за крытым прилавком, разве, что не начав потирать руки.

— Не стоит, — мягко прервала его Цзян Ляо, хотя обращалась к Ан Ли, осторожно беря его под локоть.

Камешек заколки поймал солнечный блик и раскрылся переливом десятка граней.

— Тебе не нравится? — поинтересовался молодой практик.

— Она красивая, просто не стоит, — на щеках ледяной красавицы проступил румянец, но взгляд она пыталась держать прямо, ровно, точно никакого смущения не было и в помине.

— Сколько? — не то, чтобы у Ан Ли было много духовных камней, просто ему хотелось сделать что-нибудь приятное для своей спутницы, поэтому, когда делец назвал сумму, без раздумий выложил два камня за украшение, которое потом сам же вставил в волосы Цзян Ляо. Заколка добавила ее образу цвета, немного его смягчила.

— Спасибо, — отходя вместе с мужчиной от прилавка, поджала губы ледяная красавица центральной вершины. — Но, правда, не стоило.

— Зато тебе очень идет, — пустячок скорее удовлетворил желание самого Ан Ли, девушке, судя по всему, просто нравилось его внимание в любом его проявлении.

— Каньли Миньнай слишком зарвался, ты должен его победить, — от тона голоса красавицы пахнуло не просто прохладой, а смертоносным льдом. А тему она перевела только потому, что мимо них прошли довольно близкие друзья наглого выскочки.

— Думаешь, у меня есть шанс? — почти шепча, поинтересовался автор. Ему и самому страшно хотелось выиграть, да только есть ли у него шанс? Хань Нанью старается, чтобы автор его получил, но сам Ан Ли почти не верит в удачу. Не хочет пользоваться своим преимуществом, после которого уже не только охранник начнет задаваться вопросами.

— Есть, — как всегда немногословная, кивнула Цзян Ляо.

С тех пор как Хань Нанью отлучился на прошлой неделе, именно неожиданно проявившая интерес к парню красавица, составляла Ан Ли компанию. Тренировалась с ним, обедала и ужинала, беседовала, всячески поддерживала. В общем и целом, стала ему постоянной спутницей, которая не задает лишних вопросов. Ан Ли же просто приятно на нее смотреть. Уж лучше женское прекрасное лицо и тихие комментарии, чем язвительный смех и унижающие ремарки. Хотя, по Нанью он тоже немного скучал. Охранник оказался своеобразным, но ярким и сильным человеком, который без лишних измышлений делится с подопечным секретами мастерства.

Ан Ли, прикладывая ладонь ко лбу, как козырек, посмотрел на небо. Солнце еще не вошло в зенит, не пришло даже время обеда, значит, они с Цзян Ляо еще могут погулять по рынку бессмертных, на прилавках которого лежат довольно занятные вещички. И каждая заколка имеет не только историю, но и продается с наложенным на нее заклинанием. К примеру, та, которую Ан Ли подарил Цзян Ляо, успокаивает и защищает от мелких неприятностей. По крайней мере, так было написано на табличке.

Начинающие и продолжающие алхимики с напряженными лицами спешили к определенным, отмеченным зелеными крышами, прилавкам, чтобы поинтересоваться редкими в школе травами. Не все можно вырастить на плодородных землях изумрудных вершин. Некоторые растения должны созревать на поле всеми забытой войны, а какому-то лекарственному ростку нужно полное отсутствие людей и помет той или иной зверушки, о которой только слышали, но никогда не видели.

Жизнь на рынке в пределах внешних врат бурлила не хуже брошенных в кастрюлю пельменей. Белолицые красавцы и красавицы участвовали в своих личных гонках и торговались за каждый росток, которому не шло на пользу пребывание под солнцем. Ан Ли находил суматоху очаровательной, пусть и довольно быстро утомлялся.

А еще походы на рынок стали для него лучшим местом сбора слухов. Новостей о том, чем на самом деле живет школа. Люди шепчутся, думают, что их не слышат. В одну из таких прогулок Ан Ли узнал, что в школе объявился вор, самый настоящий, работающий по-крупному. И интересуют его странные вещи. Но никто о его проказах особенно не волновался.

Потом узнал, что пилюли накопления ци от Цзэ Шуаса сильно подскочили в цене, потому что за дело взялся какой-то сторонний практик. Его эликсиры значительно лучше работают и в этом местные видят подвох, а значит, будут гнаться пусть не за лучшим, но уже за проверенным.

А еще узнал, что Хуа Малинь вышибли из нескольких компаний, и многие перестали считать ее великой, той, что всегда рядом с избранным, потому что слухи о ее романе с Ан Ли достигли едва ли не критической точки.

— Опять он, почему ему позволяют спускаться во внешние врата? — зашипели с одной из лавок, где отдыхали и наслаждались шербетом ученики прославленной школы.

— Моя бы воля, я бы его в клетке держал.

— Он ни капли не изменился, сперва испортил репутацию Хуа-шицзэ, теперь добрался и до Цзян-шицзэ. Бессовестный.

— Но симпатичный, — хмыкнула одна из девиц, после чего компания резко смолка. Ан Ли не стал оборачиваться, но был уверен, разговор прекратился лишь потому, что присутствующие рядом с девушкой молодые люди обратили на нее оскорбленные взгляды.

— Не слушай их, — чуть крепче обняв руку автора, прошептала Цзян Ляо. — Не ты виноват в том, что происходит с твоей подругой.

Ан Ли скосил на прелестную спутницу взгляд. Они никогда не разговаривали о том, что творится меж ним и Хуа Малинь, никогда не давали называний тому, что происходит меж ними двумя. Однако автор соврет, если скажет, что ни капли не привязался к девушке.

— На тебя тоже нападают?

— Что? Нет! Нет-нет, глупости.

Автор нахмурился, но смущать спутницу дальше не стал. Она никогда так эмоционально не разговаривала, так что яркое отрицание говорило о том, что да, ее притесняют за дружбу с предателем, которого на деле никто не оправдывал.

— Так ты считаешь меня своим другом? — вдруг спросила ледяная красавица, ниже прежнего опуская голову, чуточку крепче сжимая тонкими пальцами мужской локоть.

— Разве может быть иначе? — прищурился автор.

— А… а если я хочу…

Страшный грохот прервал робкий вопрос Цзян Ляо. Валя палатку, прямо под ноги прогуливающейся паре, выкатился мужчина со взъерошенной копной темно-русых волос. Выбритый и даже прилично одетый, он все равно являл собой сомнительное зрелище: был бос, успел промочить длинные рукава в неизвестно откуда взявшейся луже, а на влажную от пота кожу успели прилипнуть листья.

Цзян Ляо вскрикнула и спряталась за автором, когда неизвестный уставился на пару диким, блестящим взглядом. Ан Ли нахмурился и отошел на шаг, когда нарушитель всеобщего спокойствия попытался схватить его за руки, но осмыгнулся и упал на землю.

— Они говорят. Они постоянно говорят! Я не вру! Не вру! — закричал несчастный, зажимая уши дрожащими ладонями.

Следом за сумасшедшим на улицу, через несчастную палатку, выскочило четверо молодых людей, на этот раз опрятных. На их лицах Ан Ли увидел искреннее беспокойство, смущение и толику раздражения. Они бросились к несчастному.

Остальные зрители неожиданного представления сомнительного содержания и качества, скривили губы и поспешили ретироваться. Торговцы ближайших лавок накрыли свои бесценные товары собственными телесами, грозя немалым весом сломать несчастные, украшенные скатертями столы.

— Брат, идем.

— Идем, — поднимал сумасшедшего второй спасатель со скорбным лицом. — Никто не разговаривает. Все молчат. Тебе кажется.

Третий оказался не особенно разговорчив, но злобно оглядел зрителей, молча приказывая им отойти подальше и не пялится. Четвертый помогал без слов. Пытался пригладить волосы расплакавшегося мужчины.

Сумасшедший озирался по сторонам, ни на ком не задерживая взгляда, крепко зажимал уши и горько плакал. Что бы ему там ни казалось, оно страшно его мучило.

Ан Ли узнал в спасателях жителей центрального пика внутренних врат. И сам себе сознался, что ни за что бы не хотел оказаться на их месте. Людей ведь хлебом не корми, дай посудачить, особенно здесь, где надуманная честь и благопристойный вид важнее реальных достижений и характера человека.

— Не на что здесь смотреть! — прикрикнул на зевак тот, кто изначально молча сверлил зрителей взглядом. Уставился на Ан Ли, которому чуть не отдавили ноги, и указал пальцем ему в грудь. — Он болеет, имей совесть отойти и не мешать! Хоть что-то человеческое должно было в тебе остаться.

Сумасшедший не торопился подчиняться или хоть как-нибудь содействовать братьям. Или просто друзьям, которые после опасного приключения стали считать друг друга родней. Ан Ли склонил голову набок, выглядывая из-за того, кто решил обрушить свой гнев на того, кого и так многие ненавидели — посмотрел на сумасшедшего. Но не из праздного интереса.

Автор скорее от испуга сперва лишь мельком увидел сумасшедшего своим искалеченным зрением, а теперь пытался сделать это намеренно, потому что кое-что показалось молодому практику странным. Ан Ли даже приглядываться не требовалось, чтобы увидеть широкие разрывы во лбу, макушке и буквально раздутые в области ушей шары меридиан. Автор не знает, чем болен этот человек, но неровный духовный поток явно отражает его состояние.

Голова чем-то походила на шар. Тот самый, который из раза в раз пытался сформировать Ан Ли, практикуясь у дальней реки. Пруд, несмотря на алые талисманы, теперь под запретом. Автору и без того казалось, что по ночам призрачная женщина смотрит на него через ряды бамбука.

Ан Ли бы ни за что не взялся пытаться исправить разрывы в голове другого человека, не собирался копаться в чужих мозгах, но мог намекнуть на проблемы несчастного Цзэ Шуаса. Потоков, она, конечно, не видит, но, в принципе, может поправить момент с застоями.

Сумасшедшему не понравилось пристальное внимание стольких людей. И он, взвыв, сперва бросился в спасительные объятия одного из братьев, но только сильно его толкнул, заставил выругаться, испугался еще больше, и паникующим бычком побежал прямо на Ан Ли.

Взвизгнула Цзян Ляо, прижимаясь к широкой спине своего спутника. Сжалась печушкой. Закричало еще несколько девушек, по толпе пронесся шумный вдох. Ан Ли не хотел, чтобы болезный поранился, поэтому не подумал уходить с дороги, просто его поймал, позволил в себя врезаться.

Сумасшедший ухватил автора за ворот ханьфу и заглянул в глаза:

— Они говорят! Они постоянно говорят!

Видеть умалишенного воочию оказалось малость противно, но в основном пугающе. По-настоящему рискуя, Ан Ли ткнул двумя пальцами над ухом несчастного мужчины, буквально протолкнул застоявшийся ком в чужой голове, насилу распрямил чужой поток. И мужчина перестал причитать, ухватился за Ан Ли крепче прежнего.

Самый злой из братьев, сперва попытался оттянуть несчастного собрата от автора, а когда ничего не получилось, собрался ударить Ан Ли. Молодой практик с легкостью оттолкнул обозленного, растерянного мужчину. Еще он не позволял всяким идиотам на себя нападать. Мог бы ударить сильнее, даже скрутить, только сумасшедший буквально повис на его вороте.

— Перестали! Перестали! Они перестали! — На этот раз сумасшедший, который на деле таковым не являлся, плакал от счастья.

— Что он говорит? — не понял один из братьев. — Что ты с ним сделал?

— Помог, — хмуро ответил Ан Ли.

— Не смей его трогать! — закричал тот, кого толчок Ан Ли отправил в пыль. — Не смей ему вредить!

— Подожди! — парень с самым милосердным лицом попытался угомонить родственника-быка и с осторожным интересом обратился к Ан Ли. — Ты можешь ему помочь?

На представление собралась целая толпа. Люди набились с одной и с другой стороны улицы, подходили все ближе и ближе, желая подслушать, чтобы потом пересказывать случившееся со всеми подробностями и говорить, что они сами там были и ничего не приукрашивают.

— Не знаю, — засомневался автор.

— Они перестали! Они больше не говорят! Не говорят! — счастливо восклицал сумасшедший.

— Ты, правда, больше ничего не слышишь? — теперь засомневался и разъяренный бык. Все четверо здоровых братьев обступили Ан Ли и болезного. Из-за спины автора вышла привлеченная чудом Цзян Ляо. Она с любопытством посмотрела на друга, очевидно, не понимая, что происходит.

— Они больше не говорят! Не говорят!

— Пожалуйста, Ан-шисюн, помоги ему! — сглатывая, со всей возможной, на которую был способен, вежливостью, заговорил самый милосердный из сиделок болезного. Плохих сиделок, раз они его упустили.

Ан Ли вспотел от волнения. Одно дело работать с шаром воды, другое исправлять, а не губить человеческое совершенствование. Сумасшедший не имел золотого ядра, но при этом его меридианы были широки, неестественно широки, из-за чего маленькие шарики водовороты образовались по всему его телу. Просто самые большие решили обосноваться в его голове.

— Ему больно, да? — зачем-то спросил Ан Ли.

— Откуда ты?.. — все еще не доверял самый злой брат.

— Сами просите и сами осуждаете? — холодно выговорила Цзян Ляо, после чего ласково коснулась руки Ан Ли. — У тебя есть способ ему помочь?

— Отчасти, — не хотел бить себя кулаком в грудь автор.

— Пожалуйста, попробуй, Ан-шисюн! — поклонился милосердный. — Пожалуйста.

— Даже мастер Цзэ развела руками, откуда ему знать, что делать? — а вот это прошептали со стороны толпы. Видимо, история болезни несчастного давно стала байкой для местной публики.

— Пожалуйста, — поклонился другой. За ним и третий. Стоять остался только самый злой. Он с такой надеждой и горем смотрел на болезного, что становилось понятно — горе ударило по нему особенно сильно.

— Я не могу ничего вам обещать, — Ан Ли не хотел оглядываться. Раз уж сами братья не задумались о том, чтобы уйти в более укромное место, то не стоит задумываться и ему. Хотя, может быть, они просто хотели толпу свидетелей, которые смогут подтвердить вину предателя. Ан Ли эти проблемы были ни к чему, он уже хотел было отказаться от исполнения миссии, но тут сумасшедший посмотрел на своего нечаянного спасителя почти осознанно и прошептал: «Второе ухо, пожалуйста. Во втором шепчут. Шепчут».

Тяжело вздохнув, Ан Ли опустился на корточки, чтобы болезный перестал на нем висеть. Сложно представить, сколько он мучился. Интересно, не нанесла ли духовная энергия его телу непоправимых болезней? Мало ли что там у него теперь внутри творится. В любом случае, с этим Ан Ли не справиться. Он не лекарь.

Сосредоточившись, постаравшись не думать о том, сколько человек сейчас за ним наблюдает, автор приставил пальцы к голове заболевшего: над правым и левым ухом. Осторожно толкая энергию, заставляя ее двигаться уверенным, ровным потоком, Ан Ли, не моргая, наблюдал за тем, как уменьшаются шарики.

Сумасшедший пискнул. Его дрожь серьезно взволновала братьев, но взгляд Цзян Ляо заставил строптивых защитников остаться на месте. Девушка понятия не имела, что делает ее опальный избранник, но все равно его поддерживала. Ан Ли попросту не мог этого не оценить. Подарок в виде заколки вдруг показался ему невероятно жалким. Ему захотелось больше стараться ради этой девушки.

Сумасшедший выдохнул и обмяк, но не потерял сознания, нет, словно скинул со своих плеч груз и, наконец-то, смог расслабиться. Братья бросились ловить своего несчастного подопечного. Толпа замерла в ожидании оглашения вердикта.

— Спасибо, — куда ровнее задышал нечастный. Ушел нездоровый блеск из его больших глаз. Зато теперь в них виделась усталость.

— Ты смог! — изумилась Цзян Ляо. — Что ты сделал?

Толпа загомонила, обсуждая случившееся. Самые любопытные начали вытягивать шеи, пытаясь рассмотреть подробности будущей сплетни.

— Спасибо, — прошептал несчастный, позволяя поставить себя на ноги. — Как же хочется спать.

Самый злой из братьев, подошел к Ан Ли, сверля его пытливым взором. Автор приготовился к атаке, которую теперь не просто отобьет, а унизит наглеца всеми доступными способами.

— Меня зовут Дуань И, я и моя семья обязаны тебе. Если что-то понадобится, найди меня.

— Не стоит, — немного смутился автор, но по-прежнему стоял прямо, не отрывал взгляда, хотя ему очень хотелось моргнуть.

— Нет, стоит. Мы тебе обязаны.

— Что ты сделал? Как ты ему помог, Ан-шисюн? — спросил милосердный.

На этот вопрос Ан Ли отвечать не собирался, только указал на нечастного:

— Отведите его к Цзэ Шуаса, пусть поможет ему отменить совершенствование. Все проблемы от его практики, она неправильная.

Братья недоумевающе переглянулись, но спорить отчего-то не стали. Только еще раз поклонились, поклонился и сам нечастный, после чего они поспешили на лекарский холм.

«Получено достижение: спасение человека от верной гибели».

Люди начали расходиться. Шептались, предполагали тайную технику, которую Ан Ли якобы успел изучить, пока служил лорду Чжэню. Кто-то даже выдвинул предположение, что он и до этого все умел, но никому не рассказывал. Автор только вздыхал и надеялся, что случившееся не обретет новый дурной итог. С его репутацией всякое может случиться.

Ан Ли захотелось немедленно покинуть рынок. Купить что-нибудь на обед для двоих и скрыться с глаз посторонних. Автор глубоко задумался, ему казалось, что все, даже те, кого не было в момент его почти героической помощи, смотрят на него. Стало совсем неуютно.

И вдруг молодой практик почувствовал прикосновение теплых мягких губ к своей щеке. С удивлением обернулся и обомлел, потому что увидел очень счастливую, преобразившую девушку, улыбку.

— Ну вот, а говорил, что я пожалею.

Ан Ли задохнулся от восторга.

— Ни на минуту нельзя тебя оставить, — прозвучало за спиной с откровенным раздражением.

Ан Ли сглотнул, зная, что ему не стоит оборачиваться.

Глава 8

— Хань-шисюн! — первой отметила прибытие практика Цзян Ляо. — Давно вас не было видно.

— Дела, — сладко проворковал охранник. — Но увидеть вас по прибытии — настоящее удовольствие. Теперь понятно, отчего мой друг забросил практику. Не могу его в этом винить.

Ан Ли тяжело вздохнул и все-таки обернулся.

— Хань-шисюн, рад снова тебя видеть.

Охранник растянул свои красные, точно крови попробовавшие, губы в натянутой улыбке, которая не предвещала подопечному ничего хорошего. Ан Ли ждет взбучка, серьезная выволочка? Почему Хань Нанью не мог явиться к нему, когда он в мыле тренируется над отработкой показанных приемов?

— Геройствуешь?

— Ты видел?

— Да-а, — с садистским удовольствием протянул опытный практик. — Теперь о тебе будут говорить еще больше.

— Но ведь хорошее, — смотря то на своего избранника, то на его наставника, вставила ремарку Цзян Ляо. Ан Ли чувствовал, как она осторожно держит его за руку и, наконец-то, решился, переплел их пальцы, отчего красавица сильно смутилась, но руку не отдернула.

— Наверное, — пожимая плечами, Хань Нанью прошел к парочке. Лишь глянул на чужие руки, после чего тактично не заострял на этом внимания. — Значит, у вас свидание? Обедать собираетесь?

— Вы можете пойти с нами, — поспешила исправить ситуацию Цзян Ляо. — Я не против.

— Что вы, милая, ни за что не помешаю единению любящих сердец, — глянул на автора и хитро хмыкнул надзиратель. — У меня есть для тебя новости, так что не задерживайся.

— Что-то срочное? — насторожился молодой практик.

— Ты будешь в восторге, — Хань Нанью умел нагонять интриги.

— Если это срочное, то лучше иди, — забеспокоилась Цзян Ляо, когда увидела, как взволновался Ан Ли. — Мы можем пообедать в другой раз.

Хань Нанью сложил на груди руки, не мешая молодым людям договариваться, но уходить не торопился, знал, чем все закончится. Ан Ли очень хотелось его уесть, прогнать, но вряд ли бы охранник говорил об интересных новостях, если бы таковых не было. Его не было больше недели, страсть как интересно узнать, что он там откопал.

Поджав губы, автор взял руки ледяной красавицы в свои, нежно их погладил и повинным щенком промямлил:

— Извини.

Цзян Ляо улыбнулась и качнула головой:

— Ничего страшного. Победи Каньли Миньная, и все будет прощено.

Ох, вряд ли это будет так, но вопрос был улажен. Цзян Ляо кивнула мужчине из другой истории и поспешила по своим делам, которые у нее наверняка имелись. Ан Ли проводил ее взглядом.

— Хороша фигурка, — на полном серьезе отметил Хань Нанью.

— Это неприлично!

— Это мужской разговор, учись, пока можешь, ладно, идем, — хлопнув подопечного по плечу, Хань Нанью решительно направился прочь с рынка. Только сейчас, находясь в толпе, Ан Ли понял, что от охранника шарахаются. Не то, чтобы прям отпрыгивают, но не смотрят и заметно сторонятся. Видимо, у него тоже сомнительная репутация, но Ан Ли еще ни разу не слышал, чтобы о Хань Нанью судачили. Цзян Ляо вовсе об охраннике никогда не слышала. Даже ни разу не видела, но на поясе того висела все та же табличка, которую не дают кому попало.

Ан Ли без труда поспевал за охранником, хотел, чтобы тот шел быстрее, но Хань Нанью точно издевался над подопечным и не особенно спешил, а начинать важный разговор, когда повсюду снуют не в меру любопытные ученики, нельзя.

Интересно, кто из них шепчет гадости о Хуа Малинь и Цзян Ляо? Кто обижает ни в чем неповинных девочек? Их обижают потому, что он недостаточно силен? О Хань Нанью даже не болтают, хоть и сторонятся. Может быть, когда автор станет сильнее и победит Каньли Миньная, на него перестанут роптать? Или станет только хуже? Как жаль, что Ан Ли не умеет читать будущее. Чжэнь Сюаньвэй вон может даже варианты просчитывать, поэтому нечасто ошибается, но все равно постоянно проигрывает. Видимо, таковы игровые установки: злодей силен и опасен, чтобы угроза казалась реальной, но ему никогда не победить.

— Не вздыхай так тяжко, если так хотел остаться, остался бы, я ведь сказал, что подожду.

— Не в этом дело, — отмахнулся автор.

— А в чем?

— Не суть важно.

— А мне кажется, что тебя раздражают сплетни о твоих девочках. Я бы, наверняка, взбесился, если бы о моих женщинах болтали всякое.

Ан Ли резко обернулся на охранника, который шествовал по тропе с грацией тигра, словно ему принадлежат не только все эти горы, но и мир, и не мог не задаться вопросом: Хань Нанью мысли читает? Уже не в первый раз тот с высокой точностью определяет, что беспокоит подопечного.

— У тебя на лице все написано, — скривил губы опытный практик, вновь провернув свой трюк. — Кроме того, до меня тоже доходят разные слухи.

Ан Ли повесил голову.

— Все очень плохо?

— Наш ненаглядный избранный решил наказать свою избранницу, хочет показать, чего она лишится, если выберет тебя. Идиот, конечно, но думаю, поэтому Хуа-шимэй в последнее время не покидает своего пика.

— Мы просто друзья!

— А я облако. Кроме того, мне неинтересно, ты сам спросил, о чем болтают.

Перед глазами Ан Ли встало наглое, самодовольное лицо Каньли Миньная, лицо которое хотелось не просто разбить, а срезать, чтобы на нем навсегда отпечаталось выражение удивления и унижения. Ан Ли сжал кулаки, точно бой вот-вот начнется, но поблизости уже никого не было.

— Привязанность — это ответственность. Хочешь иметь рядом женщину, завести с ней семью, имей силы защитить то, что она может тебе дать. Поверь, в мире нет более благодарного и счастливого создания, чем женщина, которую ты защищаешь. И для этого все средства хороши. Вообще все.

Ан Ли насилу прогнал видение и сдержанно кивнул.

— Учту.

— А еще я ни за что не позволю своему ученику проиграть этому недоразвитому мальчишке, — мыкнул Хань Нанью с оттенком самодовольства.

— Я тренировался. Много.

Охранник скосил на автора полный сомнений взгляд, после чего махнул рукой, словно это неважно.

— Так что за новости? Ты нашел какую-то технику? Это касается тех… ну тех, что у меня в сознании?

— Можно сказать и так.

— Я узнал, что практика сразу двух техник элементаля влечет за собой наказание. Меня убьют, если узнают, что получил руководства ко всем пяти.

— Это не совсем так.

Они вошли на территорию внутренних врат. Жетоны позволили им пройти через барьер, признали своих, так сказать. Хань Нанью улыбнулся привратнице, которая совсем не обратила на него внимания, а вот ее коллега насупился, точно ему бросили оскорбление и пригласили на дуэль.

На Ан Ли вовсе никто не посмотрел. Жители внутренних врат центрального пика предпочитали не замечать вынужденного товарища, не признавали его своим. И Ан Ли отчего-то чувствовал, что это к лучшему. В любом случае, он не собирается оставаться в школе надолго. Слишком уж здесь много интриг и подводных камней.

Как не вовремя они с Хань Нанью вновь вышли к людям, которых у ворот было немало. Теперь автора раздирало любопытство. Что значит, не совсем так? Есть исключения? Или в правилах появилась лазейка?

Ан Ли пытался ускорить шаг, чтобы как можно скорее продолжить разговор.

— Куда спешишь? Смотри, какой день хороший, наслаждайся!

— Издеваешься?!

— Немного, — согласился мужчина из другой истории. — А пока скажи мне вот что, ты, правда, хочешь научиться защищать себя и своих женщин?

— А, похоже, что нет?

— Я не знаю. Ты мне скажи.

Ан Ли посмотрел на виднеющиеся вдалеке крыши поселка местных жителей, за которыми располагался его лес бамбука. Домик стоял там, будто бы лишний. И он лишний. Лишний здесь, лишний в этом мире, который едва ли не сам сотворил. Если он станет достаточно сильным, то сможет найти здесь для себя место.

— Я хочу стать сильным. Настолько сильным, чтобы люди не смели упоминать мое имя всуе.

— Высоко замахиваешься, — присвистнул Хань Нанью.

— Человеку ведь нужно к чему-то стремиться, — не успел автор пожать плечами, как его настигло видение о мальчике. Ан Ли остановился и схватился за голову, ему точно виски раскаленными кочергами прилетело, а воздух более не пожелал проходить в легкие.

Хань Нанью подхватил подопечного под локоть, пытался позвать его, называл по имени, но Ан Ли уже уплыл в темноту.

Мальчик вновь плакал. Сидел в углу под высоким крыльцом, поджав к груди тонкие ноги, навзрыд рыдал и осторожно укачивал раненую руку. Та начала опухать и менять оттенок. Наверное, сломана. И вместо того, чтобы попросить помощи у взрослых, мальчишка просто прятался и плакал. Из чего несложно догадаться, пожаловаться ему некому, возможно, сами взрослые его и обидели.

Всхлипнув, мальчонка резко поднял голову и посмотрел прямо на Ан Ли. Он точно его видел. Автор заметил, как сократились зрачки ребенка.

Мальчик сжался, вжался спиной в одну из держащих крыльцо балок. И тут до Ан Ли дошло, что сегодня он видит не только мальчика, но частично и его окружение. Даже чует необычный приторный аромат, который ни с чем вот так просто не сравнить.

— Иди к взрослым, — попытался дозваться до мальчика Ан Ли. — К лекарю!

Мальчик сглотнул. Напуганный, он сильнее поджал ноги, но сломанной рукой предусмотрительно не двигал.

— Иди к лекарю!

«Помоги», — произнес мальчишка одними губами, и тут Ан Ли очнулся от мощной пощечины. Открыл глаза ровно в тот момент, когда Хань Нанью вновь замахнулся. Ан Ли на рефлексе поднял руки, чтобы защититься.

— Я здесь! Здесь не бей!

— Живой, — хмыкнул охранник и поднялся на ноги. — И что это было? Откуда припадки?

Ан Ли понял, что распластался на земле. Ну, а чего он ожидал? Хань Нанью вряд ли бы перекинул его через плечо, чтобы отнести к повернутой на алхимии даме, которую боится едва ли не больше огня. Хотя, если бы пришлось, наверное, все же отволок бы, в конце концов, он его охранник.

Хань Нанью, возвышаясь над автором со сложенным на груди руками, ждал ответа. Ан Ли очень-то подумалось, что если он его не даст или начнет юлить, надзиратель не позволит ему подняться. Да и рассказывать, по сути, было не о чем. Так что Ан Ли не стал таиться, рассказал о мальчике, о том, что он является ему все чаще, что они могут видеть друг друга, но лишь на краткий миг.

— Ты видел его раньше? — сразу же спросил Хань Нанью.

— Нет.

— Ладно, будем разбираться с проблемами по мере их поступления и наших возможностей, — охранник подал подопечному руку.

— Как думаешь, почему он мне является?

— Откуда ж мне знать, — изумился опытный практик, пойдя дальше. — Я тебе не небожитель, чтобы знать прошлое, настоящее и будущее. — Немного успокоившись, Хань Нанью все-таки поделился своими размышлениями. — Однако не думаю, что плачущие люди являются посторонним в припадочных видениях просто так.

— Хочу его найти, он такой несчастный.

— Найдешь ты его, дальше что? Что с ним будешь делать? Заберешь от родителей? А если они сильные и там целый клан? Да даже если его передадут тебе без боя, что дальше? У тебя есть время воспитывать ребенка? Есть деньги и возможности его вырастить?

— Так далеко я не заглядывал… — опешил автор.

— Тогда не ищи его. Попасть из одной ямы в другую ничем не лучше, чем остаться в первой.

— Я ему хотя бы руки ломать не буду, — буркнул молодой практик.

— Ты не сможешь за ним присматривать, так что вполне возможно, что будешь.

Жестокая реальность в виде Хань Нанью напомнила Ан Ли, что, несмотря на бессмертных героев, чудесные техники и сражения на мечах, это вполне реальный мир, где счастье нужно не только заслужить, но и защитить. В какой-то степени этот мир даже сложнее того, из которого пришел сам автор. Сев писать фанфик не такого он хотел. У него на страницах люди наслаждались друг другом, а не думали, как отстоять право мальчика не ломать руки.

Изначально хорошее настроение Ан Ли сползло к отрицательной отметке.

— И что же теперь, ничего не делать?

— Становиться сильнее, чтобы выбор не стоял. И это возвращает нас к изначальным новостям, да, практиковать две или три техники одновременно запрещено, однако, если практиковать сразу пять, то ты становишься избранным наследником школы.

— Я не хочу становиться наследником! Кроме того, мне доступна только техника Ушуян.

— А вот теперь самое интересное! — поднял вверх палец Хань Нанью, заулыбавшись с азартом школьника, который собирается подложить кнопку учителю. — Ты получил пять техник, но не ключ, который заставил бы их работать. Предупреждая твой вопрос, ключ имеется в зале предков на центральном пике. Если ты достоин, а ты достоин, раз уже получил техники, то обретешь наследие предков школы и сможешь практиковать технику пяти элементов.

Брови Ан Ли ползли все выше и выше на лоб, а Хань Нанью и не думал замолкать.

— По идее, я навел кое-какие справки, получение наследия едва не автоматически выкинет тебя на формирование основания. Ты станешь сильнее и сможешь практиковать очень сильную технику.

— В зал предков никого просто так не пускают… — нахмурился автор, медленно входя в бамбуковую рощу, напрочь забыв об обитающем здесь призраке. Куда больше его пугала перспектива откровенного разговора с Юань Янъя, как следствие новых слухов и подозрений. Избранный в школе Каньли Миньнай. Школа выдала ему столько ресурсов, с ним так все носятся, что вряд ли вот так просто примут кого-то еще на это место. Да и сам сопляк заартачится, он уже не терпит конкуренции. Отвратительная перспектива!

Хань Нанью ждал. Замолчал и ждал. Ан Ли подозревал, чего от него ждут, но не верил, что такое вообще можно произносить вслух. Если они провалятся и попадутся, Ан Ли не выгонят, но точно разберут по кусочкам, уже не пытаясь действовать по-доброму.

— Ты хочешь, чтобы я тайно пробрался в зал предков в доме главы школы? — облизнув губы, прошептал автор.

— Нет, я не хочу, — тут же весьма натуралистично открестился охранник. Помолчал несколько долгих мгновений и добавил. — Но если ты хочешь стать сильнее и за полгода сформировать основание, то тебе придется туда влезть. Ну, или ты можешь все рассказать главе Юаню и понадеяться на его милость.

— Твое присутствие рядом — вот что можно сказать о его милости.

— Ты до сих пор жив и спокойно ходишь по территории школы, так что о его милости можно сказать куда больше, чем тебе хочется, — сурово напомнил надзиратель.

Ан Ли стушевался и покосился на охранника.

— Тогда чего ты хочешь?

— Ничего. Чего ты сам хочешь?

— Стать сильным.

— Ага, чтобы твое имя боялись упоминать всуе, — саркастично напомнил Хань Нанью.

— Я ведь буду сильно рисковать! — начав жестикулировать, пытался справиться с паникой автор. — Нарушу столько правил!

На этот раз Хань Нанью промолчал, только с толикой удивления изогнул бровь. Ан Ли какое-то время шел молчал. И вынырнул из воспоминаний, только когда они вышли к маленькому, уединенному домику, который мог перестать быть домом автора, если тот отважится на оскорбление предков школы. Да он даже не знает, где этот самый алтарь с табличками стоит! В какой постройке находится? Ан Ли никогда там не был, и у кого спрашивать?

Автор вновь покосился на охранника.

— Ты знаешь, где находится алтарь предков?

— Знаю, — кратко сообщил Хань Нанью, проходя к домику и садясь на свое любимое место на веранде. И больше говорить не собирался.

Ан Ли цокнул, встал перед охранником, который на него даже не смотрел.

— А расскажешь, как его найти?

— Нет.

— Зачем ты тогда мне это рассказал?! — широко махнул руками Ан Ли, теряя терпение. Уж лучше б этот садист вновь направил на него меч.

Хань Нанью медленно перевел взгляд на подопечного.

— Поклонись мне, как учителю.

— И что тогда?!

— Я займусь твоим обучением. И сделаю все возможное, чтобы ты получил то, чего так хочешь, — весьма спокойно и рассудительно заявил Хань Нанью. — Я сделаю из тебя настоящего воина, того, кто сможет всех защитить.

— Ладно, я подам тебе чай, дам клятву, что там еще нужно, — рычал и бесновался автор.

Хань Нанью спрыгнул с веранды и прошел к подопечному, протягивая руку, которую придется пожать, если Ан Ли даст ход тому, о чем они сейчас разговаривают.

Сердце забилось очень и очень быстро, собираясь выскочить из груди. У автора вспотели ладони. Он посмотрел на протянутую руку, и с него слетела вся спесь.

— Зачем тебе это?

— Ты ведь знаешь, что когда кто-то берет ученика, не только он получает обещание, учитель дает его и сам. И я поклянусь не только защищать тебя, но и вырастить того, кого будут бояться упоминать всуе.

Ан Ли нервно хмыкнул, вытирая ладони о ткань халата школьной формы и отмечая, что Хань Нанью не ответил на вопрос. Да только деваться Ан Ли некуда. Вот некуда и все. Можно было бы рассказать обо всем Тао Ваньши, но не хотелось подвергать репутацию хозяина третьей вершины еще большим перипетиям.

— Вопрос в том, решишься ли ты. Если тебе это не нужно, я не настаиваю, но второй раз предлагать не буду.

Ан Ли задержал дыхание, чтобы через несколько громких ударов сердца схватиться за протянутую руку.

— Сделай из меня того, кого обещал.

Хань Нанью прищурился и ухмыльнулся.

— Как пожелаешь.

Глава 9

— В деревне в округе Ханьи появился злобный призрак. Похищает невест, надевает их кожу, пробирается под красный полог да выпивает еще и жениха. Люди судачат о всяком, говорят, такого не было уже несколько тысяч лет, — отчитался суровый мужчина с уродливым шрамом на правой щеке, не смея поднимать глаз на лестницу, что вела на небольшое возвышение.

— В городе Исинь неудачники после проигрыша становятся одержимыми и не успокаиваются, пока не отнимут не только свои деньги, но и жизни тех, кому проигрались, — заговорила полная противоположность первому докладчику, мужчина субтильный, с кукольным лицом, аккуратной прической, но какими-то слишком веселым взглядом, словно растущее количество смертей невероятно его радовало и будоражило кровь.

Лорд Чжэнь, сидя на возвышении, предпочел игнорировать резной стул с высокой спинкой, сидел на краю и лениво качал ногой. Разглядывал собственные ногти, проводил пальцем по краю металлического наруча, на котором была выкована первая часть иероглифа защитной формации. А эти двое, так друг на друга похожие и в то же время совершенно разные, продолжали говорить. Перечислять все, что им удалось узнать за последнее время. Происшествий оказалось много, очень много. Чудовищно много!

Когда доклад, который эти двое зачитывали по очереди, был завершен, и к полумраку почти пустого зала добавилась тишина, лорд Чжэнь тяжело вздохнул и, наконец-то, бросил взгляд на подчиненных:

— И что, по-вашему, это значит?

Двое исподтишка переглянулись, первым заговорил обладатель уродливого шрама.

— Мир сходит с ума.

— Море крови, — почти с возбуждением добавил второй.

Первый на мгновение закатил глаза, а лорд Чжэнь чудом сдержал усмешку, насилу сомкнул губы:

— Обо всем этом до последнего года говорилось только в легендах, поэтому люди хоть и в ужасе, но в целом не удивлены ожившим историям. Они верят, что если будут соблюдать ритуалы — зло обойдет их стороной.

— И у них получается? — изогнул бровь один из верховных старейшин школы Юсинфэн и верховный лорд ордена Юсинкайши.

— Не всегда, далеко не всегда, — восторженно закусил нижнюю губу тот, что с кукольным лицом.

— Умерь свой пыл, Вань Иньи, — рыкнул мужчина, что с уродливым шрамом, — если все сгинут, для тебя не останется игрушек. Всех заберут ожившие легенды.

— Тогда я сохраню для себя с десяток женщин и создам новых, — воскликнул Вань Иньи с энтузиазмом. — На меня дамы любят смотреть, правда, Вань Янъи? — скосил взгляд в сторону изуродованного старшего брата садист.

Вань Янъи многозначительно промолчал, больше не смотря на младшего брата с кукольным лицом, которое не отражает его настоящего возраста.

Чжэнь Сюаньвэй посмотрел сперва на одного брата, затем на другого, что выполняли роли его шестого и седьмого подручных, и поджал губы. Тот факт, что они пререкаются прямо у него на глазах, говорит о том, что мужчины напряжены и растеряны. Почти себя не контролируют, не думают о выволочке, вообще ни о чем не думают, кроме как о творящихся в мире странностях. Сильно же они их напугали. Чжэнь Сюаньвэю даже расхотелось на них кричать. Нет смысла кричать на испуганных людей, они только больше испугаются и уже ничего нужного не сделают.

Признаться, его эти странности тоже ставят в шаткое положение. Никогда на его памяти в мире не оживали легенды. Никогда вот так просто становились не реальными и не убивали, быстро сокращая население осколка, местоположение которого никак не определить. Слишком похожего на привычный ему осколок большого мира, но все же другого. Те же поля и леса, те же города, даже те же лица, но малость другая суть. Все здесь имеет иную суть. Люди более гротескны, импульсивны, карикатурны. То, что раздражало Чжэнь Сюаньвэя дома, здесь доходило до абсурда и скорее веселило, потому что исправить саму суть вещей дело безнадежное. Остается только мириться и наблюдать.

Широко зевнув и медленно моргнув, лорд Чжэнь размял затекшее плечо и, тряхнув кистью все той же руки, посмотрел куда-то в темный потолок. Слишком темный. В родных палатах лорд Чжэнь предпочитал мраку хорошее освещение, ведь с ним проще разглядывать лица людей, замечать подосланных убийц и шпионов, а это чересчур театрально. Как будто не по-настоящему.

— Какие вести с границы школы Шэншу?

— Глава Юань выстроил оборону. У границ собралось немало отрядов, группы учеников перестали выходить на ночные охоты. Мы перехватили несколько птиц, Юань Янъя рассчитывает на силы соседей, но те не спешат на помощь. В остальном без изменений.

— Маленькие фракции боятся потерять хотя бы четверть своих учеников, — хмыкнул садист Вань Иньи.

— Потери с нашей стороны? — прищурился лорд ордена Юсинкайши.

— Незначительные, несколько посыльных, — строго отчеканил Вань Янъи.

— Сломано несколько моих лучших марионеток! — возразил Вань Иньи.

— Восполнишь потери через полгода, — пообещал Чжэнь Сюньвэй.

— Правда? — широко распахнулись глаза садиста. Он вновь закусил губу и, погрузившись в мечтания, зашептал себе под нос. — В школе Шэншу есть из чего выбирать. О, может быть, мне попадется хотя бы один из младших старейшин.

— Будут новые указания? — не посмотрев на младшего брата, мысленно исключив его из обсуждения, торжественно спросил Вань Янъи.

— Нет, готовьтесь к большому представлению и продолжайте отвлекать внимание мелкими нападениями. Если в мое отсутствие случится что-то серьезное, обращайтесь к Хай Фаньго.

— При всем уважении, первый генерал не отличается вашей мудростью, господин Чжэнь, — не вдохновился идеей Вань Янъи.

— Хочешь сам принимать решения? — изогнул бровь Чжэнь Сюаньвэй, выговорив вопрос куда более резко, чем собирался. Проигнорировав удобную лестницу, он спрыгнул с возвышения в полтора метра и прошел к подчиненному, который постарался как можно ниже склонить голову. — Хочешь сам за все отвечать? За каждую ошибку, которых быть не должно?

Вань Янъи глубоко вдохнул, отчего его спина стала казаться значительно шире себя прежней, и громко высказался:

— Или получить награды за то, что вы в силах оценить!

Чжэнь Сюаньвэй сложил руки на груди и внимательнее посмотрел на изуродованного шрамом мужчину.

— Каких же наград ты хочешь? Говори, не таись.

— Не смею, я их еще не заслужил!

Лорд Чжэнь многозначительно кивнул, бросил взгляд на считающего будущих марионеток Вань Иньи, после чего присел перед его старшим братом на корточки и причмокнул, пытаясь подобрать слова.

— Знаешь, мне проще дать тебе то, чего ты хочешь, сейчас, чтобы в самый важный для нашей кампании момент ты не попытался напасть на моего заместителя и все не испортил.

— Я бы не посмел! — испугался Вань Янъи.

— Тогда просто скажи мне, чего ты так хочешь.

Мужчина с полминуты собирался с духом, чтобы рассказать о том, что так его беспокоит.

— Мне… мне нужна Цзэ Шуаса. Живой.

Чжэнь Сюаньвэй подхватил подчиненного под подбородок, заставил поднять голову и придирчиво рассмотрел его лицо.

— У тебя появилась избранница?

— Да, господин.

— И ты хочешь убрать шрам?

— Да, господин.

— Женщина любит не за внешность, Вань Янъи. На нее даже проститутки не обращают внимания. Цзэ Шуаса не та, кто будет подчиняться своему похитителю. Она скорее тебя отравит, чем поможет.

— Она лучшая, — затаил дыхание подчиненный, пока его ветвистый шрам белел от недостатка крови. Глубокий рубец, который не убрать ни одной мазью, не скрыть даже мороком заклинания. Отвратительное напоминание о неосторожности.

— После того как выполнишь свою часть работы, я разрешаю тебе захватить Цзэ Шуаса живой. Но если это она возьмет тебя в плен, то…

— Не возьмет.

— И все же?

— Я лучше умру, чем позволю себя пленить.

— Молодец, — хмыкнув, Чжэнь Сюаньвэй отпустил подбородок подчиненного и распрямился. — Действуйте в соответствии с приказами, а мне пора возвращаться.

Вань Иньи резко вылез из своих пугающих подсчетов и прямо посмотрел на лорда.

— Как там Ан Ли? Уже скучает? Скажите ему, что я очень скучаю!

Чжэнь Сюаньвэй не обратил на садиста внимания, покинул мрачный зал, двери которого сами перед ним распахнулись, а после сами по себе захлопнулись, точно пасть хищного зверя. Лорд вышел в широкий коридор с высоким необработанным сводом, с которого все еще свисали большие и маленькие сталактиты, коридор, который плавно перетекал в высокий, крытый мост. Чжэнь Сюаньвэй чинно прошагал до середины моста. На его лице не отразилось ни единой эмоции, даже когда он повернул голову и посмотрел на сияющий в небе иероглиф «сила».

Смотрел долго, пристально, точно послание всему миру может измениться или раствориться в высоте ночного мрака. Нет, прошло слишком мало времени. И, наконец-то, хмыкнул, прошел к парапету и сложил на выточенное из камня ограждение руки.

Вань Иньи ждет возвращения Ан Ли. И не только он. Однако Ан Ли, каким они его знали, здесь нет. Возможно, он, как и остальные его подручные, остался в своем настоящем, логичном мире, а не в плохо скопированной фальшивке. Чжэнь Сюаньвэю потребовалось не больше двух встреч, чтобы заподозрить неладное и провести гадание. Звезды на тот момент не двигались, не имели светового пути прошлых потоков. Огоньки словно выставили на небосводе в нужных мирозданию позициях. И не было у них прошлого, только будущее.

Всего пять звезд отличались от остальных, имея путь прошлого. Одна его, другая Ан Ли, третья Хуа Малинь и еще две, на которые лорд никогда не обращал внимания раньше, оттого не знал, кому они принадлежат. Все это виделось мужчине головоломкой, части которой ему следовало как можно скорее собрать воедино. И тогда он, вполне возможно, вернется домой. К своим…

— Лорд Чжэнь?

Мужчина медленно скосил взгляд к грузному, лишь с виду неповоротливому мужчине, которого в темноте можно было принять за матерого горного бандита, правда, слишком ухоженного и чистого. Убедившись, что Хай Фаньго прибыл к нему один, Чжэнь Сюаньвэй вернулся к созерцанию повисшего над хребтом Шэншу иероглифа.

— Что удалось выяснить?

— Пока ничего, в мире много несчастных, подходящих под описание сирот.

— Ищите дальше. Мальчик важен, — в этом Чжэнь Сюаньвэй не сомневался, как и в том, что его местная семья не та, которую он любил. Его жена была прекрасна, как в день встречи, на ней не отпечаталось горе бесконечной болезни единственного сына. Да и с чего бы, раз сын был здоров и всяческими глупостями пытался привлечь внимание отца.

Только это не его сын. Не его жена. Его семья осталась в родном измерении. И он должен как можно скорее к ним вернуться, чтобы защитить, чтобы, наконец-то, найти лекарство для своего мальчика. И если для этого придется перевернуть вверх дном мир этого осколка, уничтожить его, чтобы вернуться домой, Чжэнь Сюаньвэй это сделает. Ни на мгновение не пожалеет и не усомнится. Лишь бы родные его дождались.

— Что-то еще? — не услышав шагов своего первого генерала, тихо, но четко поинтересовался лорд ордена Юсинкайши.

— Вы не дали распоряжений по поводу клетки для Ан Ли.

— Считаешь его предателем, которого нужно посадить в клетку? — все еще не посмотрел в сторону подчиненного мужчина.

— Признаться, я не знаю, что думать, он просто пропал, а потом убил Чэнь Юньсина. Для ордена едва восполнима потеря его способностей. Некому взяться за продолжение эксперимента.

Чжэнь Сюаньвэй постучал пальцем по темному, собирающему росу, камню и глубоко, с чувством вздохнул.

— Чэнь Юньсин планировал переворот, поэтому я велел Ан Ли от него избавиться, а еще использовать его смерть для проникновения в школу Шэншу.

— Он уничтожит Каньли Миньная?! — удивился и обрадовался Хай Фаньго, подходя на шаг ближе к своему господину.

— Если получится, — не попытался опровергнуть слова подручного обремененный властью лорд.

— В таком случае, позвольте мне взять на себя руководство армией центрального фланга. Я хотел бы первым прорваться в школу, чтобы помочь сюнди.

— Каньли Миньнай ничтожество, твоя помощь не потребуется, занимайся тем, что тебе уже поручено. Постарайся к возвращению Ан Ли найти того мальчика, — Чжэнь Сюаньвэй покачнулся и оторвался от парапета, развернулся и посмотрел на того, кто преграждал ему путь. — Только прошу тебя, не собирай остальных сирот под крышей ордена. Всем не поможешь.

Хай Фаньго потупил взгляд, став напоминать нашкодившего школьника. Чжэнь Сюаньвэй махнул рукой и просто обошел первого генерала, направился на другую сторону моста, которая соединяла две части выточенного в горах замка, огромного дома для всех участников ордена Юсинкайши.

По внутреннему коридору мужчина направился к определенной, защищенной несколькими формациями двери. Ноги сами несли его по верному пути, позволяя голове заниматься размышлениями. После того, что Ан Ли подслушал, пока пробирался к залу предков, уничтожило все сомнения — мальчишка, именно глупый, наивный мальчишка, не останется в школе праведников. Впервые за время знакомства с этим странным человеком, который прибыл сюда явно не из его измерения, Чжэнь Сюаньвэй увидел его ярость. Самую настоящую, сильную, грозящую обидчикам смертью. И этим он сильно походит на того, чье тело посмел занять. Настоящий Ан Ли тоже мучился желанием отомстить, поэтому ушел под крыло лорда.

Праведники не намерены ждать до бесконечности, они собирают все нужные для проведения ритуала травы и эликсиры. Они вскроют душу Ан Ли, как только будут к тому готовы.

На лице Чжэнь Сюаньвэя проступила веселая, довольная улыбка, — если посмеют.

Мальчика только что получил наследие предков, получил сокровенные знания, и когда об этом узнают все, когда увидят, что настоящий избранный праведников, их ненавидит, школе Шэншу придет конец. Чжэнь Сюаньвэй будет рад увидеть этот момент воочию. Юань Янъя трус, который поступает только из соображений собственной безопасности, так что его полное поражение станет особенно приятным зрелищем.

Новый Ан Ли уже принес клятву верности новому учителю, дао не позволит ему напасть на Чжэнь Сюаньвэя, так что лорду только и осталось, что подготовить для мальчика место, куда можно вернуться. В конце концов, он жаждет силы и уважения, великий третий старейшина способен вырастить из него верного, устрашающего мир осколка, человека.

Чжэнь Сюаньвэй не дурак, он заметил, что местное мироздание благоволит мальчику. Лорд собирается использовать это себе во благо. Может, именно для этого его сюда и забросило? Если получится, после лорд заберет выдрессированную находку с собой. В конце концов, мальчика его не раздражает. Просто он еще маленький, вряд ли его родному телу стукнуло пятнадцать. Новый Ан Ли так отчаянно нуждается в наставничестве и покровительстве, что это почти умиляет. Возможно, Чжэнь Сюаньвэй по-настоящему к нему привяжется.

— Ах, брат, ты еще здесь!

Из-за угла очередного коридора на Чжэнь Сюаньвэя выскочила малость растрепанная Энь Ланьяо с красными от постоянных истерик глазами.

— Здравствуй, сяо Лань, что тебе нужно? — равнодушно, но так, чтобы девушка вновь не расплакалась, поинтересовался лорд.

— Защитный артефакт, — облизнув губы, комкая в тонких пальчиках белый, напрочь вымокший, платочек, выпалила сестрица. Она, хоть и была полезна, но раздражала его даже в родном мире, а здесь он вовсе предпочел бы ее не видеть, но и убивать помощницу из прихоти не казалось Чжэнь Сюаньвэю достойным поступком.

— Еще один?

— Да! Понимаешь, мой господин ведь скоро вернется, моя задача сберечь его поместье и хозяйство. Когда он увидит, как я забочусь о его доме, то сразу поймет, как ему со мной повезло. Он вернется ко мне, — на последней фразе губы девушки заметно дрогнули, а по проторенным дорожкам на щеках вновь потекли слезы. Энь Ланьяо поспешила их стереть. Горько, тихо посмеялась и вновь посмотрела на сводного брата. — Понимаешь, я, как его ничтожная супруга, должна заботиться о доме. Не хочу его расстраивать. Пусть знает, что… что я его жду. Пожалуйста, брат, дай мне еще один охранный артефакт.

— Возьми в сокровищнице все, что нужно. Скажи, что я разрешил, — почти без раздумий дав разрешение копаться в сокровищах, которые лишь походили на те, которые он собирал в своем мире, Чжэнь Сюаньвэй пошел дальше. Не смотрел на то, как Энь Ланьяо низко ему кланяется и горячо благодарит за оказанную милость.

От ее безмерной любви оторопь берет.

Охранные формации пропустили того, кто их накладывал. Чжэнь Сюаньвэй без препятствий вошел в небольшую, освещенную лишь парочкой нетающих свечей, комнату, где на цепях висел молодой мужчина с ярко-красными губами. Обессиленный, он едва держал глаза открытыми, а голову примостил на плечо, казался неживым, но, как только заслышал постороннего, то встрепенулся, задергался и издал вопль умирающего зверя.

— Нечего так кричать, никто тебе здесь не поможет, — скривил губы лорд Чжэнь. — Только силы зря тратишь.

— Кто-нибудь поймет, кто-нибудь обязательно тебя поймает! Проклятому не ходить по святой земле! — плевался в порыве ярости Хань Нанью, член личного, тайного отряда Юань Янъя.

— Даже если это случится, в чем я очень сомневаюсь, ты этого уже не увидишь, — лорд Чжэнь в мгновение ока оказался рядом с пленником, которому цепи не позволяли самостоятельно стоять и коснулся указательным пальцем лба. Член тайного отряда вздрогнул всем телом и обмяк с полуприкрытыми глазами, словно никто не открывал двери в его темницу.

Чжэнь Сюаньвэй несколько раз глубоко вздохнул, борясь с подступающей к горлу тошнотой. И чем местных не устраивают маски из человеческой кожи? Почему для смены внешности нужно пить кровь? Это не гигиенично, это противно, совсем неправильно, но действенно. Правда, технику пришлось немного доработать. Неужели тот, кто изобрел сей противный небу способ смены ипостаси, не видел очевидных слабостей способа?

Собравшись с мыслями, Чжэнь Сюаньвэй махнул пальцем, надрезая запястье пленника и, когда то заметно покраснело, прижался к порезу ртом. Дыша исключительно через нос, сделал несколько глотков густой металлической жижи, после чего оторвался, отшатнулся и утер рот.

Ци быстрее побежала по его меридианам, ловко и почти безболезненно меняя их положение, перестраивая мышцы и даже оттенок кожи. Собранные в низкий хвост волосы стали гуще и рассыпались по плечам, полезли в глаза.

Чжэнь Сюаньвэй на какое-то мгновение забыл, что должен дышать, поэтому первый вдох стался для него отчасти болезненным. Ему и в зеркало не требовалось смотреться — сейчас он выглядит также как пленник. Разве что не такой изможденный.

— Поболтал бы дольше, но мне пора возвращаться к ученику.