Я не аристократ 2

Глава 1. Оборотни

Ну вот что вы знаете об оптимизме?

Моя соседка, когда моет окна, всегда кладет в карман ключи от квартиры.

На случай, если вывалится из окна 9 этажа.

Бодро и с песнями, мы миновали лес и доехали до реки.

Вечерело. Помня, что темнеет тут быстро, я стал озираться в поисках места, которое легко будет охранять ночью.

Взгорок бы какой-нибудь? Или островок на реке?

— За поворотом деревня, — сказал Раст, подъехав ко мне поближе. — Там у ворот есть большая изба, где путники останавливаются. И частокол недавно свежий поставили. В деревне и заночуем, там безопаснее.

На этот раз я с ним согласился. Крикнул воинам, чтобы поторапливались, мол, скоро ждёт отдых.

Как-то само собой получилось, что командование нашим небольшим отрядом постепенно перетекало ко мне.

Мужики мои сильно впечатлились, когда я без оружия напал на волкомеда. И на индрика Васю, бегущего за отрядом, они тоже взирали с опасливым уважением.

Кони первыми почуяли дым и перешли на рысь — им тоже хотелось отдохнуть и покушать чего-нибудь посытнее травки.

Одного заводного коня мы всё-таки потеряли, но в целом из сражения с волкомедами вышли почти победителями: один убитый воин и один сожранный где-то в лесу конь. Учитывая, что смерть тут игровая, а не настоящая — почти победа.

Интересно будет взглянуть, как выглядит средневековая деревня — пусть и придуманная разработчиками, но всё же?..

Я улыбнулся скорому отдыху, привстал в стременах и тут же поморщился: всё таки верховая езда — это истинное мучение. Знаю, что привычка наработается, но это когда будет? А зад и спина болят здесь и сейчас.

Кусты вскоре расступились. За нешироким полем я увидел частокол, над которым поднимались соломенные крыши. Их было немного для современной деревни, но по здешним меркам поселение, наверное, выглядело солидно.

Я насчитал пятьдесят крыш и сбился. И частокол был основательный, метра три в высоту, не меньше.

Волкомедов боятся, что ли? Или ещё какая напасть тут водится?

Брёвна частокола были новые, свежие. Видно, что вкопали их недавно. А волкомеды тут как раз «новые» гости, раз так активно мутируют.

Распахнутые ворота деревни выглядели гостеприимно. Но Раст остановился и поднял руку.

Я осадил коня возле него, спросил:

— Что-то не так?

— Сам не видишь? — нахмурился колдун. — Ворота открыты, а стражи нет. А на дороге нет свежих следов копыт и навоза, а ведь тут и скотину гоняют на выпас.

— Откуда мне знать, как у вас принято? — огрызнулся я. — И что теперь? Стоять здесь? Или пойдём, посмотрим, что там стряслось?

Поколебавшись, колдун согласился:

— Пойдём, ночевать где-то надо. Но сначала пошлем кого-нибудь на разведку.

Мы с Растом не сговариваясь оглянулись на наше малое воинство: пять мужиков и Лярис с Мидорой.

Я недовольно спросил:

— Что уши развесили? Кто пойдёт?

— Давайте я? — вызвалась Мидора, подняв руку, как школьница.

— Нет. Ты здесь чужая, — возразил я. — Ты не знаешь, как должна выглядеть нормальная местная деревня.

— Верно, — сказал один из мужиков, выдвигаясь вперёд. — Раба мертвяцкая не поймёт, если чё не так. Да и удар в спину может словить. Лучше мне.

— Что значит — «лучше»? — обалдел я. Как человек, служивший в армии, я понимал, что такая вольница до добра не доведёт. Разве нет у них старшего среди воинов, сержанта какого-нибудь? — Ты кто? — строго спросил я воина.

— Я — Задир! — гордо ответил мужик. — Пополамщик. У меня кольчуга своя, конь и топор. А с Раста беру седло, заводного коня и припас в дорогу.

Он был крепенький как гном-переросток, с топором и в порванной на груди кольчуге.

— Вот что, Задир, — сказал я строго. — Половинщиков мне не надо. Надо тех, кто будет полностью служить мне и... — я оглянулся на колдуна. — Ну и Расту. И сражаться за нас. Если готов — будет тебе потом и кольчуга новая, и конь. Хочешь?

— А топор? — спросил мужичок и покосился на сослуживцев.

— Два топора! — пообещал я.

Задир расцвёл в улыбке, так ему это понравилось.

— Буду служить тебе, воин, и колдуну, чтоб его пораньше в Закат утащило.

— Тогда — марш в разведку! Осмотрись и доложи, что там, в деревне?

Мы смотрели, как Задир подскакал к воротам, придержал коня и шагом, настороженно озираясь, поехал по улочке, ведущей к ближнему дому, похожему на длинный барак. Наверное, здесь и останавливались приезжие.

Когда он завернул за дом и скрылся из виду, я встревожился и вопросительно взглянул на колдуна.

Раст напряжённо вглядывался в пустую улицу.

Что мы будем делать, если наш разведчик не вернётся?

Но спустя несколько томительных минут воин Раста появился. С потемневшим лицом он подскакал к нам и мрачно сообщил:

— Нет никого. Волкомеды ушли. Жители мертвые все валяются. Верно, с прошедшей ночи.

— Все?

— Заглянул в пару домов. Живых не видел.

— А мертвецы не оборотились? — уточнил Раст и покосился на меня, мол, ты это выдумал.

— Нет, так объеденные и лежат. Во! — Задир для убедительности развёл руками, показывая, какими охапками лежат «объеденные».

Колдун сжал губы, отчего лицо его приняло скорбное выражение.

— Мы остановимся здесь, — вынес он свой вердикт. — И отдохнём, и упокоим погибших. Надо проверить, может, кто-то по счастливой случайности уцелел. Но опасайтесь оборотней. Они попервости неуклюжие должны быть.

— Ты уверен, что неуклюжие? — спросил я.

— Да откуда? — удивился Раст. — Я же говорю — твари нездешние. А сегодня — так и вообще взбесились.

— Далеко не разбредайтесь, — велел я воинам и Мидоре с Лярис. — По одному не ходить. Парами!

Мы въехали в деревню, закрыли ворота и задвинули здоровенный засов, больше похожий на небольшое бревно. Поставили часового.

У самых ворот была большая утоптанная площадка. Рядом стояло длинное невысокое здание для путников.

Конюшня была устроена прямо внутри, отгороженная от жилой части жердинами. И даже имелся запас местного овса.

Мы спешились, загнали в дом коней. Задали им корму. Коням надо было отдохнуть, так что осматривать деревню решили пешими. Человек — он повыносливее коня будет.

Пленников пока оставили у ворот под присмотром часового, непонятно было, что с ними делать. Ну и пошли осматривать деревню.

От ворот разбегались три улочки. Дома были построены из самодельного кирпича, а сверху обмазаны глиной. Скотины я не увидел, только куры бродили за невысокими заборами.

До лобного места — площади в центре деревни — мы дошагали быстро. Там лежал труп старика с разорванным горлом. Чуть подальше я заметил тело женщины в окровавленной рубахе..

Раст огляделся, ткнул пальцем в самый большой дом:

— Сюда!

В тёмных сенях никого не было, в горнице тоже, но тяжёлый запах крови чувствовался. Вторая комната, что служила хозяевам спальней, была похожа на бойню: два растерзанных тела и всё в крови.

Мы с Растом переглянулись.

— Давайте во двор! — скомандовал я.

Раст зыркнул на меня, но вышел во двор командовать:

— Соседние дома осмотрите! — приказал он воинам. — И сараи.

Вася уныло бродил по двору и очень обрадовался, когда мы вновь появились на крыльце.

Мы с Растом и воинами бегло осмотрели деревню. Колдун пробовал определить, есть ли в ней затаившиеся волкомеды, но не преуспел.

Опасности не было видно, и войны роптали. Все были уставшие и голодные. Пришлось вернуться к воротам и заняться приготовлением пищи.

Пленников тоже пожалели — подняли с земли и усадили на травку возле длинного дома. Лярис села рядом, обессиленно прислонившись спиной к крыльцу.

Я подумал, что надо бы поговорить с Эскобарихой и присмотреться к её спутнику — мне почему-то казалось, что он окажется сговорчивее рыжей стервы, но тут Лярис встрепенулась:

— Пойду на кухню, посмотрю, что там есть... Надо готовить ужин.

— Не надо! — раздался голос от калитки. — Воин в сопровождении Мидоры тащил большой котёл. — Каша прямо с огня, только подгорела чуток. Тут на всех хватит!

Совсем недавно я был такой голодный, что слона мог бы съесть, а сейчас мне кусок в горло не лез. Заставил себя проглотить пару ложек каши — и всё.

У остальных вид крови аппетит не отбил, и они быстро очистили свои миски. А уж Раст — вообще жрал за троих.

Я смотрел на него и начинал понимать, за что раньше колдунов называли жрецами.

А ведь в древности люди голодали регулярно — то пожар, то неурожай. Верно, потому в племени часто был только один колдун.

— Много еды надо, чтобы колдовать? — спросил я Раста.

Тот не ответил, только кивнул.

— Нам-то дайте пожрать! — потребовала Мурена Эскобар, когда я потащил Васе остатки своей каши.

— Здесь Женевская конвенция не работает, — ехидно сообщил я.

Но всё же принёс ещё две миски и под неодобрительным взглядом колдуна выделил кашу для пленников.

Пришлось развязать им руки, чтобы смогли есть.

— Нам некогда с ними возиться, — буркнул Раст, поднимаясь. — Покормишь — потом срать захотят. А нам нужно ещё раз обследовать все дома — темнеет. А после похоронить погибших.

Лярис села напротив пленников и вытащила меч:

— Не беспокойтесь, господин колдун. Я присмотрю за ними.

Мы с Растом переглянулись, и я кивнул. Больную руку Лярис лучше было не нагружать, пусть лучше покараулит.

После ужина мы разбились на пары и пошли осматривать деревню.

Я бы предпочёл компанию Мидоры, но со мной отправился Задир, а Мидора осталась при колдуне.

Вася, однако, не отставал, и под его защитой я чувствовал себя спокойнее.

Нам с Задиром досталась центральная улица. Воин запалил факел, и мы полезли по подвалам и чердакам.

Тела погибших выносили на улицу и складывали у входа в жилище, чтобы потом удобнее было их собирать.

Невесёлое это занятие, скажу я вам! Хорошо, что погибших было не очень много: старик в первом доме, женщина с ребёнком в третьем, старуха в последнем.

Когда мы вытащили все тела, я спросил, почему в деревне нет молодых мужиков и баб?

Задир предположил, что они весь день работали в поле за частоколом и стали первыми жертвами нападения. А может, кто-то и уцелел, но сбежал в соседние деревеньки.

Я посмотрел на алеющую полоску заката, потом в глаза воину... И он отвёл взгляд. Видно, и сам не верил в свою версию.

Мы решили перетащить тела на лобное место в центре деревни. Я видел, что другие группы так делают, и скомандовал Задиру:

— Тащим!

Наклонился над стариком, чтобы схватить его за ноги, и обратил внимание, какая неприятная у него рука: густо поросшая буровато-седым волосом, с длинными кривыми ногтями...

Несколько мгновений я разглядывал эту странную руку, затем перевёл взгляд на лицо покойника и отшатнулся.

Лица уже не было! Я увидел вытянутую морду, уже местами поросшую шерстью. Казалось, я даже замечал, как она растёт!

— Зергиус? — позвал Задир.

Он держал за ноги женщину и не понимал, я-то чего медлю?

— Руби! — просипел я. — Руби ему голову! Быстро!

Глава 2. Искры

Жизнь такова, что в ней постоянно сражаются глупость и дурь, но всё равно побеждает зло.

— Чё? — Задир посмотрел на меня как на сумасшедшего, опустил взгляд на тело старика и воскликнул:

— Великий Закат!

Меч сверкнул, отрубленная голова старика отлетела в сторону...

Но кровь не побежала. Она была такой вязкой, что налипла на лезвие, словно клей!

— Надо сообщить всем! — Я вскочил на Васю, чтобы побыстрее добраться до центра деревни, и скомандовал Задиру: — Обезглавь остальные тела, а потом догоняй!

Умница индрик рванул вперёд.

По дороге я перехватил двух воинов, что возвращались к дому возле ворот, где мы разбили лагерь.

Долго объяснять ситуацию не пришлось: воины помчались обезвреживать своих покойников, а я понёсся к лобному месту, выкрикивая имя Раста.

Колдун и Мидора были на другом конце деревеньки, но вопил я громко, и они уже бежали ко мне.

Выслушав страшные новости, колдун встревожился:

— Обезглавить тела мало, нужно свезти их к воротам и сжечь!

— А почему к воротам? — удивился я.

— Оборотней не жгут на центральной площади, — мрачно пояснил Раст. — Не по правилам это. Скверна. Если в деревню кто вернётся — где им потом жить?

Возразить было нечего: суеверия для иных пострашнее смерти.

Я не успел ужаснуться предстоящей работе, как Мидора указала на неказистое строение:

— Вот в том сарае я видела большую телегу.

— Наши кони верховые, они не знают упряжи, — возмутился подоспевший Задир.

— Какие проблемы? Запряжём Васю! — бодро предложил я.

Индрику моя идея не понравилась. Он упирался, фыркал и мотал рогатой башкой.

Только когда я гладил его по морде и разговаривал с ним, он нормально тянул телегу и останавливался в нужных местах.

Наконец, когда стало уже совершенно темно, тела были уложены в кучу возле ворот, колдун произнёс ритуальную речь и запалил погребальный огонь файерболами.

Костёр стрелял искрами в тёмное небо, как «пионерский», что разжигают до сих пор в хороших детских лагерях. Видно, огонь у Раста был особенный, и не требовал дров.

Можно было вздохнуть с облегчением: всё было кончено.

Мы вернулись к дому возле частокола и стали устраиваться на ночлег.

Лярис сумела связать пленников: они сидели на прежнем месте и выглядели усталыми, но сама охранница лежала без сознания, а лицо её пылало.

Я с ужасом оглянулся на колдуна:

— Её срочно надо к лекарю. Едем скорее!

— Ночью? Когда вокруг бродят волкомеды? — возмутился Раст.

— Ну, тогда ты хоть что-нибудь сделай!

Раст с сомнением поглядел на девушку, покачал головой:

— Боюсь, лекарь здесь будет бессилен. Я бы прирезал её, пока спит, чтобы не мучилась.

В его голосе было только сочувствие. Колдуну было жалко девушку, но если она превратится в зверя — пострадают многие. Лучше было убить Лярис прямо сейчас, пока она спит и не чувствует боли.

Я вздохнул. Понятно было, что Раст ждёт моего решения. И принимать его нужно было немедленно.

Мне бы хоть пять минут, чтобы собраться с мыслями? Может, всё-таки есть какой-нибудь способ?

Я поднял глаза в тёмное небо. Может, связать её, чтобы обратившись, моя девочка никого не загрызла? Или смастерить клетку?

Может, в городе всё же найдётся лекарь?

— Господин колду-ун! — донеслось от частокола. Кричал поставленный там часовой.

Я обернулся и увидел, что часовой уже бежит к нам.

— Что случилось? — хмуро спросил Раст, уже чуя неладное.

— Там волкомеды!

Мы бросились к воротам. Я поспешно взобрался по лесенке, приставленной к частоколу и обмер: нас окружила целая стая!

Трудно было рассмотреть в полутьме, сколько зверей собралось перед воротами, но мне показалось, что их не меньше трёх-четырёх десятков.

Некоторые дремали, другие просто лежали, блестя глазами, а два или три монстра сидели по-собачьи, умильно облизываясь.

На их мордах было написано: «Кушать!»

Ещё несколько зверей нетерпеливо расхаживали взад-вперёд перед воротами: кто на четвереньках, а кто и на задних лапах.

Завидев меня, волкомеды зарычали, завыли. Им в ответ раздался вой из глубины деревни.

Я обернулся. Над деревней висела большая луна, и с высоты было хорошо видно, что по главной площади бродят ещё с полдюжины волкомедов.

Верно, кто-то из воинов собрал не все трупы, и теперь они ожили — голодные и свирепеющие с каждой минутой.

— Гляди-ка, мы, оказывается, кое-кого пропустили, — сказал Раст глухо и равнодушно. (Он стоял на соседней лестнице.) — А ты, воин, каши мне пожалел.

Зрение у меня сразу прояснилось — внутри зашевелился Яша — и я увидел деревню во всех деталях. И соседний с занятым нами дом, такой опасный в плане засады, и нашу телегу, стоящую у ворот.

Ну и тварей я тоже теперь пересчитал легко. Их оказалось пять штук. Четверо крупненьких, новообратившихся, неуклюжих, а один — облезлый и мелкий.

«Наверное, покусанные люди прятались от нас, когда мы обыскивали деревню. Они понимали, что покажись на глаза — и убьют. А потом ночь сделала своё дело» — подумал я.

А потом спохватился: а как же мёртвый старик, что оброс шерстью прямо у меня на глазах?

Мы с Растом переглянулись. Бежать было некуда. За воротами нас ждут такие же твари.

Занять оборону в доме тоже было пустой затеей. На окнах не было ставень, чтобы их запереть. А отбиваться в тесноте, когда звери лезут из окон, а рядом беснуются перепуганные кони...

— К оружию! — крикнул я. — Волкомеды в деревне! Пленников и Лярис уложить на телегу! Занимайте оборону вокруг телеги!

Меня послушались, и наш маленький лагерь ожил.

— Надо торопиться, пока они ещё вялые, — пробормотал Раст.

Он потоптался на лестнице, повернулся лицом к деревенской площади, опёрся спиной о частокол и стал «катать» между ладонями файербол, приговаривая себе под нос мрачно и равнодушно:

— Люди перерождаются в волкомедов. Беда. Беда. Беда...

— Как думаешь, это мертвецы или покусанные? — крикнул я ему.

— Одна нечисть! — буркнул колдун.

Расстояние было достаточно велико, но Раст успел отдохнуть, и шар долетел до центральной площади.

Самый тощий и маленький волкомед вспыхнул, как факел, а четверо его приятелей с рёвом бросились к воротам.

Я спрыгнул вниз, выхватил меч и побежал на помощь к своим.

Раст остался на лестнице. Диспозицию он в этот раз занял очень выгодную: мог стрелять своими шарами сверху.

Окрылённый первым успехом, колдун влепил ещё один файербол по бегущим тварям, но только разозлил их.

Это его не смутило. От ворот до телеги было рукой подать. Когда твари доберутся до нас, и Расту будет удобнее их палить.

Воины мой приказ выполнили. Они покидали в повозку пленников, принесли и уложили Лярис.

— С нами Закат! — крикнул я, подбегая к своим мужикам. — Становись круг повозки! Задир, стоять слева! Копья наизготовку!

Воины, однако, были непривычны к такому командованию. В темноте они, в отличие от меня, ничего не видели. Слушались охотно, но бестолково, никакого воинского порядка.

Подчинилась мне как надо только Мидора. Она быстро отступила к повозке. В одной руке у неё был меч, в другой — короткое копьё.

— Вася! — закричал я и только тут понял, что последние полчаса не видел своего индрика. Он, верно, обиделся на упряжку и куда-то удрал. — Ва-ся-я-я!

Но индрик не отзывался, а твари были уже совсем рядом. Они вываливались из темноты, и вспышки файерболов освещали их оскаленные пасти!

Если бы не колдун, что вошёл в раж и беспрерывно кидал свои огненные шары, нас бы сожрали.

Он вносил в ряды волкомедов сумятицу, даже если промахивался. А заодно подсвечивал «поле» сражения, и вместе мы кое-как отбивались от мохнатых когтистых тел.

И вот уже вспыхнул один волкомед! Второй!.. А третий свалился, полуразрубленный мечами.

Оставался всего один зверь, и азарт вынудил меня отойти от телеги.

— Ура! — заорал я, бестолково размахивая мечом. — Бей его!

Раздалось басовитое: «Ур-р!»

Огромный рыжий волкомед выскочил из проулка, это был уже шестой, и бросился прямо на меня.

Я размахнулся и рубанул изо всех сил. И, верно, попал в кость. Тварь отпрянула с рёвом, но и меч вывалился из моей онемевшей на миг руки.

Ах так?

Зарычав, я выдрал из телеги оглоблю и врезал твари по башке.

Хряп!

Волкомед совершенно по-человечески схватился за голову и рухнул на колени.

Люди... Это были не звери, а озверевшие люди. Они обратились в тварей, разум их помутился, но не убивать же за это!

— Раст! — взревел я. — Их нужно расколдовать. Оборотить обратно! Пробуй! Колдун ты или полено!

Раст меня наконец услышал. Он спрыгнул с лестницы, подбежал к телеге и вызверился на меня, не хуже волкомеда:

— Как я должен их расколдовывать? Это ты виноват! Раньше люди не обращались в зверей! Прокушенная рука или нога вызывала чёрную болезнь, и воины умирали в муках. Но они не лезли на нас, щёлкая зубами!

Он быстро запустил огненный шар в оглушённого мной волкомеда, превратив его в факел, и обернулся ко мне.

— Я не знаю, как их можно расколдовать! Пробуй сам, ты же воин! Зови своего бога!

Бедный зверь пылал, и в огне читались очертания уже совершенно человеческого агонизирующего тела.

Я подобрал меч, отвернулся от этого нерадостного костра и стал смотреть, как воины добивают двух последних зверей.

Господи, какого бога Раст от меня требует? Васю? Я же ему соврал!

Нету у меня никакого бога. Только злость! Только одержимость Яшки-варана, которая дремлет у меня внутри.

Из окна соседней избы вылезли ещё два волкомеда. Едва оборотившиеся, облезлые.

Что ж мы так плохо искали трупы!

Раст взмахнул руками, но между ними возник совсем крошечный шарик и с шипением упал в траву. Силы колдуна небесконечны.

Я покрутил мечом, примериваясь, и пошёл на зверей.

«Я! — заревел я мысленно. — Я тут самый страшный зверь! Прочь отсюда! Это — моя территория! Моё! Прочь!»

Твари заколебались. Они чуяли во мне такого же могучего зверя. Инстинкт говорил им об одном, глаза о другом.

Волкомеды заворчали, пятясь.

Я решил сильно не ждать, пока они догадаются броситься наутёк, и понёсся на них!

— А-а!

Дело довершил Вася, мирно спавший за домом. Он выбежал с ошарашенным видом, и волкомеды уже без раздумий бросились в рассыпную.

Вася, однако, уже усвоил, что мохнатые кровопийцы — враги. Догнал и растоптал сначала одного, потом второго.

Я огляделся — все мои мужики были живы. Повезло.

— Молодцы, — сказал я. — Но в другой раз слушайтесь моей команды. Нужно сражаться по правилам, а не кто куда побежит. Вам сейчас сильно повезло, что никого не убили и не съели! Поняли меня?

Задир почесал косматый затылок:

— А чего это мы должны тебя слушать? — спросил он. — Мы слушаем Раста, он наш колдун-воин.

Пришлось пояснить:

— Раст — ваш колдун, а воин — я. Есть особая воинская магия. Как ходить строем, как разом бросать копья, как дневальному стоять на тумбочке...

Я понял, что брякнул что-то не то, но мужиков моих почему-то больше всего впечатлила именно последняя фраза.

— На тумбочке? — восхищённо переспросил Задир. — А ты откроешь нам эту великую магию?

— Обязательно! — пообещал я. — И на тумбочке у меня будете стоять, и в наряды ходить. Надо же сделать из вас нормальный отряд. А сейчас — сожгите убитых зверей!

Мужики стали стаскивать трупы зверей, и я увидел, как воздух заколыхался, а трупы вернулись в своё первоначальное состояние.

Рыжая девушка и два крепких парня...

Стал разглядывать башмаки, чтобы не смотреть, как Раст поджигает тела. Это ж надо мне было попасть в такую паршивую игру, где условия постоянно меняются.

Были звери как звери, а теперь стали оборотнями. Почему всё так происходит?

Неужели Раст прав, и это я виноват? Но в чём?

Может быть, этих тварей толстый, тощий и Герман, делают под меня? Изменяя их, чтобы меня тут все возненавидели?

Или во мне из-за сражений должны проснуться какие-то магические способности, вроде Растовых?

Я сжал и разжал руку, пытаясь представить на ней файербол. И даже ощутил, как ладонь согревается...

Но тут сзади раздался рёв.

Я оглянулся: в телеге рядом с пленниками ворочался здоровенный волкомед, а рядом валялись клочья синенькой блузки Лярис.

Воины бросились к телеге, размахивая копьями.

— Стоять! — заорал я. — Это моя девочка! Её нельзя убивать! Вяжите её! Мы найдём способ превратить её обратно!

Лярис щёлкнула челюстями перед носом рыжей Эскобарихи, и та завизжала так, что бедный зверь шарахнулся от неё.

Лярис упала с телеги на четыре лапы и завертела мордой: со всех сторон на неё надвигались воины. Один, самый хитрый, подобрал мою оглоблю, планируя оглушить новорожденного волкомеда.

Вася тоже зафыркал и стал рыть лапой-копытом землю.

Верёвки у мужичков были, даже самые настоящие арканы. И кидать они их тоже умели — ловко раскручивали, приближаясь к Лярис.

— Осторожнее! — командовал я. — Заходите слева, а я буду её отвлекать! Как отвернётся — набрасывайте арканы!

Я сунул меч в ножны и пошёл к моей девочке, выставив вперёд пустые руки.

— Ну, ты чего, Лярис? — приговаривал я. — Ну, успокойся. Помнишь, как мы с тобой в ванной, а? Ты же такая милая, такая хорошая...

Лярис сначала поморгала задумчиво, а потом яростно зарычала и прыгнула на меня!

И тут же ей на шею легли сразу три петли. Одна соскочила, но две затягивались всё сильнее, и она захрипела и забилась.

— Вяжите ей морду и лапы, — командовал я. — Осторожно, не поломайте ничего!

Раст засопел рядом со мной, разглядывая связанную Лярис — крепкую, пушистую и зубастую. Морду ей тоже перехватили верёвкой, соорудив подобие намордника.

— Это ты хорошо придумал, — сказал колдун. — Мы покажем зверя правителю. Он наградит нас за храбрость.

Лярис затрясла связанной мордой и отчаянно заскулила, словно бы споря с ним.

Я подошёл к ней и погладил по пушистой макушке.

— Ничего, — прошептал я. — Зато у тебя теперь ничего не болит, моя девочка. Я тебя обязательно расколдую. Найду колдуна или сам научусь. Всё будет хорошо.

Лярис сначала дёргалась, пытаясь уклониться от моей ласки, а потом смирилась: прижала уши и зажмурилась.

Мидора не участвовала в пленении подруги. Она стояла рядом с Муреной Эскабар и её приятелем, а и по лицу текли крупные, как виноградины, слёзы.

— Скоро утро, — заметил Раст, вглядываясь в небо.

— На прорыв пойдём, когда отдохнём, как следует, — решил я. — А пока надо организовать оборону, выставить часовых и поспать. Неизвестно, что будет завтра.

Спали мы мало, и отдохнуть удалось плохо. Твари выли за частоколом, Лярис тоненько скулила, жалуясь на связанную морду.

Утром часовой доложил, что большая часть волкомедов разбрелась по своим делам, но приличная банда всё ещё караулит нас.

Я сходил, посмотрел. Осталась парочка раненых тварей, которым было просто трудно искать еду в лесу, и с десяток упорных, алкающих мести.

Они лежали, жмурясь на солнышко, зевали, демонстрируя жуткие зубы.

Вернулся. Велел сменить часового и сварить кашу с мясом — надо было набраться сил перед прорывом. Ну и Раста как следует откормить.

Когда подошёл к телеге, посмотреть на привязанную к ней Лярис, колдун разглядывал пленников. Буравил их неприятными злыми глазами.

И чего это он с утра?

Потом Мидора повела парня и Эскобариху за дом, по естественной надобности, а колдун, понятное дело, стал на неё орать. Он стеснительностью не отличался.

Но злой-то такой — чего?

Я крикнул Мидоре, чтобы поторопилась и не давала пленникам рассиживаться под кустиками. Их тоже надо накормить. Если прорвёмся — остановок больше делать не будем, так и поскачем до города.

Раст говорил вчера, что до него осталось что-то вроде одного перехода, но утро-то мы уже пропустили, и непонятно, когда сумеем вырваться из деревни.

Я опасался, что изменения затронули не только наших волкомедов. Твари могли нападать уже и на городские окраины. Нужно было срочно предупредить правителя.

Раст, услышав мои слова, недовольно пожевал губами.

— Зачем ты решил переводить на мертвяков еду, Зергиус? — спросил он.

— Но вчера ты не возражал.

— Я думал, они умрут от нашей еды и дело с концом. Вчера наш путь ещё не превратился в глубокую смрадную яму, ведущую к унизительной смерти от зубов волкомедов. Но сегодня и для пленников есть занятие.

— Какое? — я сразу почуял неладное.

— Жертва, — пояснил Раст, улыбаясь противной людоедской улыбкой. — Закат примет жертву и подкинет мне немного силёнок. Иначе, как мы будем прорываться?

Я нахмурился, не находя слов для возражения. Нужных, убедительных, сильных.

Раст понял меня по-своему.

— Я больше тебя устал во время ночного боя, — сказал он. — Я принесу в жертву мужчину, моё право. А ты бери женщину. Ты — чужак, хоть и воин. Это будет справедливо.

Глава 3. Недоброе утро

Бывает, нальёшь себе чашечку душистого зелёного чая, вдохнёшь его аромат,

сделаешь глоток, закроешь глаза и думаешь:

«Господи, как же водки хочется!»

«Апостолы» склонились над ящиком, где лежал Сергей.

— Значит так! — начал Пётр. — Про колдуна никому ни слова! И про ошейник. Потом разберёмся, что это было, а пока — молчим, понял? — он внимательно посмотрел на Павла, и тот вынужден был кивнуть.

Где-то хлопнула дверь, и Пётр замер, прислушиваясь. Вздохнул. Эксперимент сулил бешеные прибыли, но риск...

Герман был той ещё скотиной. Мог сейчас и оштрафовать за «потерю клиента».

— Пишем техникам сообщение про сбой и потерявшихся в игре, — продолжал он. — Сколько их там у тебя?

— Двое, — отозвался Павел. — Мебельщик и Марина.

— Про Мебельщика — это ты хорошо придумал, — кивнул Пётр. — Так и будем его в отчётах писать. Остальных игроков — перепроверь! Отследи всех, кто в игре, их в выходные немного. В техподдержку сообщим только про системный сбой и про то, что пропала Марина. Этот-то, — он кивнул на мужика в ящике, — вообще по бумагам не существует.

Павел снова кивнул и уселся щёлкать мышкой.

Пётр остался стоять возле ящика. Скоро придёт Герман, нужно было приготовить отмазки.

Всё же идёт хорошо, верно? Просто замечательно! Есть эпизод с палачами, прекрасно характеризующий взаимодействие подопытного тела и Яши. И деприватор работает, что само по себе победа.

Деприватор был уникальным изобретением худого Павла. Он затормаживал в организме физиологические процессы, чтобы игрок мог пролежать несколько суток в капсуле без воды, еды и памперсов.

Испытывали его пока опционно. И в сложившейся ситуации Сергея стоило всё-таки подключить к капсуле с нормальным жизнеобеспечением. На всякий пожарный.

И капсулу нужно было монтировать здесь, рядом с ящиком. Чтобы надолго не разрывать связь Сергея и Яшки-варана. Переподключение займёт тогда минут десять, пациент и не заметит.

— Надо сюда тащить капсулу, Паша, — подвёл итог толстый. — И переподключать Мебельщика как следует. Яшу оставим в деприваторе, для него капсулу ещё не изобрели, а Мебельщика упакуем со всем комфортом. Герману скажем, мол, эксперимент пора переводить в нормальный режим.

— Его ж надо будет раздеть, — поморщился тощий. — Мебельщика. Салфеточками протереть для гигиены. Это же как покойника...

Толстый Пётр хихикнул и повертел на пальце ключи.

— Это ты дельно придумал про гигиену, — осклабился он. — Придёт Герман — а у нас работа кипит. Он и отвалит по своим делам. А там, глядишь, примет капельку коньячка и доклад об эксперименте передвинет на завтра. А уж до завтра мы точно что-то придумаем.

— А что? — встрепенулся Павел.

— Ну, Марина-то там.

— Где?

— В Караганде, блин. Вызовем техподдержку, найдём. Кстати, а ведь она хотела выкрасть испытателя нашего из гарема Аделаиды Бейнвольской. А где у нас Адочка?

Павел полез в компьютер и скорбно развёл руками:

— Нету её в игре. Видно, домой ушла. Даже штрафов твоих не боится.

— О! Так значит, Марина Сергея спёрла! — обрадовался Пётр. — Ада-то в выходные обычно в гареме торчит. Видно, осерчала наша учительница, когда такого парня украли. Вот только куда Марина его потом дела?

— Я написал в техподдержку, — нахмурился Павел. — Дежурный сейчас вызванивает авральную смену. Пусть разбираются, что за баг у них в этой проклятой игре.

— Может, они сами чего лишнего прописали?

— Зачем?

— Да, потрахаться, чтобы ты не смотрел!

Тощий фыркнул.

— С наших станется. Но тогда они Марину в два счёта найдут.

— Не факт. Сначала досмотрят, чем там она занята... Пошли по боксам пройдёмся. Где-то же была одна резервная капсула? То ли в блоке «А», то ли в «D».

— Должна быть в «А». Ох, спина моя... — вздохнул Павел, но встал.

Они обрядились в синие халаты, чтобы не запачкать одежду. Начни отключать капсулу — и опять какая-нибудь дрянь протечёт.

На Петре халат не застегнулся. Не было в лаборатории халата шестидесятого размера. Герман, гад, экономил на сотрудниках.

Пётр тщательно запер железную дверь кабинета, сунул ключи в карман халата, и «апостолы» побрели искать резервную капсулу. По бумагам она была в боксе «А». Но ведь то по бумагам.

Кто-то хоть раз обнаруживал на месте то, чему полагалось там быть «по бумагам»?

***

Аделаида проснулась и поняла, что задремала в кресле. Хотела продумать план поиска ключей да и отключилась. Вот такой каламбур.

Она вытащила из кармана халата телефон и посмотрела на время: пол одиннадцатого.

Ничего себе поспала. А дело-то уже к обеду...

Аделаида зевнула и потянулась. Пора было превращаться в Аду Николаевну, раз уж выходные не задались.

За ночь вчерашние беды поблекли, а эмоции притупились. Ей уже казалось сном, что случилось ночью в игре. Этот странный Зергиус, может, он её всё-таки разыграл?

Нет, ну нельзя же в самом деле насильно заточить в ящик живого человека? На дворе XXI век!

Вот если бы его «апостолы» на деньги кинули — она бы сразу поверила. Особенно Пётр, уж больно у него хитрая морда. Но в ящик?

Надо бы двигать домой. Тетрадки проверить с контрольной, раз уж так бездарно завершила смену.

Штраф теперь влепят... Ну что за жизнь, а?

Может, придумать какой-нибудь форс-мажор? Мол, она не сама из игры вышла, а выкинуло? И назад — ну никак?

По коридору затопали шаги, раздались приглушённые голоса.

«А это ещё кого принесло?» — поморщилась Аделаида.

Дверь отворилась, и на пороге — она чуть не охнула — образовалось мелкое начальство в лице Петра и Павла.

Вот это она спалилась! Сразу понятно, что спала в кресле — лицо-то помятое. И как теперь врать, что не сама тут уснула, а выбросило из игры?

Начальство, однако, вместо того, чтобы заорать: «А ты что тут делаешь?» — прошлёпало к капсулам и начало сверять по журналу их инвентарные номера.

Павел вообще не заметил Аделаиду, а Пётр резанул буркалами и даже не поздоровался, только кивнул.

— Доброе утро, — сказала Аделаида неуверенно.

— Чего ж в нём доброго? — буркнул Пётр, пытаясь всунуть своё толстое тело между капсулой и стеной, чтобы глянуть на номер капсулы.

Он был в синем хэбэшном халате уборщика, и карман халата подозрительно отвисал и топорщился.

Аделаиду осенило: там же ключи от железной двери! От той самой, для которой не нашлось ключей у вахтёра!

В конце концов, нужно уже разгадать эту загадку с железным ящиком. Пусть там, внутри, никого нет, но надо же убедиться своими глазами! А потом по репе настучать этому Зергиусу!

Аделаида вспомнила необыкновенно милое лицо Сергея-Зергиуса и сладко вздохнула. А потом улыбнулась и поправила вырез халата

— А давайте я помогу? — она кинулась к Петру и втиснулась рядом с ним, отжимая его от капсулы бедром.

Аделаида понимала, что ужасно рискует. Уже сам её «домашний» вид мог напомнить начальству о нарушенном контракте.

Но Пётр только прошипел:

— Шли бы вы лучше домой, Ада Николаевна!

Удивительно, но он и сейчас не ткнул её носом в самовольный выход из игры. И в вырез халата не заглянул.

Рабочие дела словно бы вылетели из головы толстяка. А ведь именно Пётр отвечал за игровые графики.

Неужели Зергиус не соврал, и «апостолы» пошли на преступление? Ой как нечисто в родной конторе!

Аделаида прижалась бедром к карману с ключами. Ловко запустила руку: есть!

— Ну, я тогда пойду... — она бочком-бочком отошла к креслу. — Не буду мешать...

— Идите! — напутствовал её Пётр, даже не обернувшись.

Аделаида сунула ноги в туфли, схватила с вешалки платье и куртку и кинулась к дверям.

В коридоре она накинула куртку прямо на халат и побежала к железной двери, слушая биение сердца в ушах.

Ключи были у неё! Сейчас она всё узнает, а там — трава не расти!

Одна дверь, другая... Стоп.

Хорошо, что железная — у самого выхода!

Аделаида быстро оглянулась по сторонам и принялась за дело. Ключ всё никак не лез в замок, сердце колотилось. Наконец щёлк — и тяжёлая дверь поддалась.

Посреди кабинета и в самом деле стоял огромный железный ящик. Он был похож на высокий, по грудь Аделаиде, железный гроб и был довольно длинным. Человек бы там поместился точно.

Аделаида подкралась к ящику, заглянула и отпрянула. Там лежал не Зергиус, а незнакомый чернявый мужчина в куртке, застёгнутой на молнию.

Как же так?

Ах да, это же игра... В игре у Зергиуса внешность и должна была поменяться.

Она снова приблизилась, разглядывая того, кто лежал в ящике. Среднего роста, за 30, темноволосый и смуглый. Лицо какое-то слишком обычное, неприметное. То ли дело милашка Зергиус...

У ящика был ещё один отсек, небольшой, и там, свернувшись, лежал варан.

Вот оно, значит, как! И в самом деле эксперимент.

Как удивительно! Какие гады!

Ну, разве так можно? Ведь на дворе давно уже не средневековье! Живого человека не спрашивая заточили, поместили в игру против воли. Жуть какая...

В полицию, что ли, звонить? Или в ФСБ? В Роскомнадзор? В скорую? Куда?

А если Зергиус умрёт, пока приедет полиция?

Аделаида пощупала толстые железные трубки, оплетающие голову парня. Как его освободить?

В глазах у неё стало мутиться. Это было вполне объяснимо — такой жуткий стресс...

А потом...

Лицо парня пошло разводами, стало полупрозрачным... и растаяло. Следом начала таять грудь в куртке с выпирающей молнией. Ноги...

Аделаида завизжала, швырнула ключи на пол и бросилась прочь!

***

Всадников было двое, хотя густой подлесок и не давал рассмотреть их как следует. Ехали они почему-то не по утоптанной дороге, а по звериной тропе, виляющей между кустами.

Фашист вгляделся и нахмурился:

— Это не наши! Видишь, лошадки не той масти!

Лошади в игре не отличались разнообразием окрасов. В наличии имелись только гнедые, вороные и белые. Густой подлесок почти скрывал чужаков, но всё же Фашисту удалось рассмотреть, что одна лошадь пегой, а вторая — солнечно-рыжей масти.

— Ну, ты глазастый! — похвалил Пингвин. — Хорошо, что они нас не заметили!

— Надо их догнать и допросить, — отозвался Фашист. — Вон — видишь? — развилка впереди. Нам в столицу ведь надо, так? А где она, их столица?

Пингвин задумчиво посмотрел сквозь кусты вслед всадникам и согласился:

— Надо — догоним. И спросим.

Чужаки двигались неспешно, но, заслышав за спиной конский топот, сразу прибавили ходу.

Сначала разрыв увеличился, но низкорослые лошадки преследуемых были, хоть и крепкими, но не слишком быстрыми. И скоро один из чужаков начал отставать.

Пингвин оттеснил его к кустам и схватил рыжую кобылку за узду.

Всадник — крепкий низенький мужичок с перекошенным от ужаса лицом — схватился было за нож, висевший у него на поясе, но завидев меч, неизвестно как появившийся в руке противника, забормотал:

— Отдам! Всё отдам! Только не губите! Мне ещё рано в царство мёртвых!

Пингвин отобрал у мужичка нож и только тогда заметил, что пегий мерин уже скрылся за поворотом, а напарник гонит коня, преследуя его.

— Саня, вернись! — крикнул он.

Но Фашист то ли не услышал, то ли пренебрёг призывом в азарте погони.

Вернётся, куда денется!

Пингвин решил заняться пленником, который, прикрыв глаза, бормотал что-то про закат, куда его забирать еще рано.

— Забирать мы тебя никуда не будем! — решительно сказал он. — Рано тебе ещё на закат. А вот разговор есть. Слезай.

Мужичку было на вид лет сорок. Он выглядел крепким, но оказался Пингвину по плечо и, доведись им сойтись в рукопашной, вряд ли мог стать серьёзным противником.

— Кто такой будешь и куда направляешься? — строго спросил Пингвин, тоже спешиваясь.

— Дык шуры мы, — пробормотал мужичок, втянув голову в плечи, отчего стал казаться ещё ниже. — Землю обрабатываем, скотину пасём. А тут чудовища в лесу развелися. Совсем не стало житья. То каждую ночь напролёт выли, а теперь и днём озоровать начали. Всё скотину порезали. Мы с сыном в город ездили, просили воинов дать, чтоб порубали.

— Мы как раз хотели об этих чудовищах с вашим правителем потолковать, — сымпровизировал Пингвин. — Как его найти, где столица?

— Дык там! — махнул мужичок рукой в сторону, куда ехал. — Доехать до Курьей ноги — это, значит, деревня наша, а потом ещё целый день пути.

Пингвин подумал и спросил:

— Что же вы не в столице помощи просите?

— Не, там не дадут! — убеждённо сказал мужичок. — Куда мне в столицу со своим рылом. А вы, значит, правителя в мёртвые земли хотите забрать?

Он глядел с такой надеждой, что Пингвин неопределённо пообещал:

— Может и заберём. Тебя как звать-то?

— Ертом кличут.

— Ну и что, Ерт, обещали вам в городе помощь?

Мужичок закивал:

— Сказали, отряд выехал уже, мы с ним разошлися. Воины с колдуном. Они не специально к нам, но через Курью ногу поедут. Их, мол, и надо просить о помощи.

Фашист всё не возвращался, и Пингвин решил, что ждать смысла нет. Надо ехать вдогонку.

— Ну, вот что, Ерт, по коням! — скомандовал он. — Надо догонять моего товарища и твоего сына. Доберёмся до деревни, а оттуда в город махнём!

Они ехали не меньше часа, пока не увидели мрачного Фашиста, сидящего на обочине. Заметив друга, он встал и, прихрамывая направился навстречу.

— Закончилась лошадка! — буркнул Фашист в ответ на вопросительный взгляд Пингвина. — На всём скаку полетел.

— Что с ногой?

— Ушиб. Пройдёт...

— Ерт, слезай, пешком пойдёшь, — нахмурился Пингвин.

Мужичок бросил на него мрачный взгляд, но ослушаться не посмел.

Впрочем, и самому Пингвину ехать оставалось недолго. Каких-то двести метров — и лошадь под ним тоже исчезла. Хорошо, что он был готов к этому и успел довольно ловко соскочить на землю.

А вот рыжая лошадка Ерта шагала как ни в чём не бывало и пропадать, похоже, не собиралась.

— Точно, не наш сервак, — убеждённо сказал Пингвин. — Саня, неужели и впрямь китайцы?

Фашист посмотрел с сомнением, но ничего не ответил, только плечами пожал .

Пингвин тяжело вздохнул. В солнечный жаркий день даже по тенистой лесной дороге идти было тяжело, особенно потому, что и мысли были тяжёлые.

— Ерт, а что за чудовища у вас объявились? — окликнул он пленника. — Как выглядят?

— Так это... звери... Пасть вот такая, — мужичок показал руками. — Бурые. То на четырёх лапах бегают, то на двух — прямо как люди.

Пингвин и Фашист понимающе переглянулись.

— Много их?

— На главной дороге, говорят, стаями ходют, житья не дают. У нас только один раз стаю видели. Страшные! Зверюга — она и есть зверюга.

— Одна стая — ерунда, — сказал Фашист. — Если что — отобьёмся. Надо только дубинки выломать покрепче, — добавил он, вспомнив, что из интерфейса теперь оружие не извлечь.

Они выломали по дубинке и двинулись дальше с оглядкой. Ведь описанные мужичком чудовища явно были волкомедами.

Пеший движется медленнее верхового, и до деревни путники добраться засветло не успели.

Ночевать пришлось в лесу. Разожгли большой костёр. В седельной сумке у Ерта нашлась кое-какая еда, хоть и немного.

Её поделили на троих, но Фашист с Пингвином свою долю съесть не смогли: не слишком вкусно, но непривычно сытно.

Когда Ерт заснул, Пингвин сказал шёпотом:

— Не нравится мне всё это. Хотя бы потому, что я вовсе не уверен, что наши действительно потащились в столицу за этим... экспериментальным. Тут явно какая-то хрень творится, а Андрей — мужик здравомыслящий, зазря рисковать не станет.

— И вот этот вот, — Фашист кивнул на спящего. — Странный он. Не опасен, конечно, пока один. Но в его деревню меня не тянет. Знаешь, вот совсем не тянет...

— А где мы ещё оружием разживёмся? — неуверенно возразил Пингвин. — Эти дубинки мне вообще не внушают. Интерфейс не работает, а нам бы хотя бы мечи. Эти китайцы... они себе на уме, и кто знает, какие у них квесты? В общем, доходим до деревни, и пусть он валит, мужик этот. Ерт, мать его...

— Ладно, пускай. Ложись спать, я покараулю. Я на лошади чуток подремал.

Так и не решив толком, что делать завтра, Пингвин и Фашист кое-как переночевали. Да и ночь была короткой.

Вот почему так, а?

За границей карты всё им казалось странным и непривычным, но что было делать?

Глава 4. Жертва

Из радиорубки Титаника рассказывают, как сильно пострадал айсберг.

С утра Пингвин и Фашист растолкали Ерта и вновь отправились в путь. До деревни оставалось всего ничего, но на лесной опушке мужичок внезапно остановился:

— Смотрите! Вон они, чудовища! Прямо вокруг частокола седять! Так я и знал, что они напали на Курью ногу!

— Волкомеды, факт! — поёжился Пингвин, приглядываясь. — Так-то они слабые, но тут целая стая. Лучше не связываться! Обойдём деревню стороной.

Ерт насупился:

— Мне домой надо! У меня там жена с дочкой! Как им без мужика в доме?

— Перебьются, — буркнул Фашист. — Видишь же, нет тут дороги! Отступаем тихонечко, пока звери нас не заметили.

Они решили сделать крюк по лесу. Фашист, нога которого ещё побаливала, ехал шагом, Ерт и Пингвин шли следом.

И вдруг Пингвин заорал:

— Саня, стой! Ерт сбежал!

Фашист натянул поводья, останавливая лошадь, обернулся и удивлённо вскинул брови: мужичок ломанулся сквозь кусты, как олень. Его рыжая куртка мелькнула в листве и пропала.

Пингвин развел руками:

— Я не сразу заметил. Он всё рядом держался, а потом чуток приотстал. Да как вчистит.

— Ну и чёрт с ним, — поразмыслив, ответил Фашист. — Он местный и, верно, знает, как можно попасть домой не через ворота в частоколе.

Он пнул коняшку пятками, и она снова неторопливо зашагала по лесной тропе.

Но не проехал и сотни метров, как за спиной глухо охнул Пингвин, и Фашист резко развернулся, выставив перед собой отнятый у Ерта нож.

Но никто не нападал. Вот только Пингвин был совершенно голый.

— Ты чего? — удивился он и тут же сообразил: — Так одежда тоже, значит, пропадает? А я почему не голый?

В этот момент откуда-то издалека раздался дикий крик.

Фашист перекрестился:

— Не дошёл до деревни наш мужичок, мир его душе. Сожрали дурака волкомеды.

*** Мидора завела Андрея и Марину за избу и с неохотой развязала им руки. Испачкаются — нюхай их потом всю дорогу.

Андрей и Марина повернулись друг к другу спиной и занялись каждый своим делом.

Марина присела на корточки, и Андрей тоже присел.

Мидора стояла рядом и озиралась, сжимая копьё. За частоколом выли волкомеды. Казалось, что они очень близко и вот-вот выбегут из-за соседнего дома.

Андрей сидел неподвижно и апатично смотрел в пространство, но на самом деле мозг его сосредоточенно работал. Он обдумывал, что делать дальше.

Марина всю ночь не могла заснуть, а сейчас сидела в метре от него, устало прикрыв глаза. Нет, побег она не потянет, ослабла. Придётся бежать одному.

Окликнуть её и предупредить Андрей не решался, чтобы не привлекать внимание охранницы.

Ничего. Он освободит Марину потом, когда эта компания уже решит, что его и след простыл, и никто не будет ждать нападения.

Руки были свободны, но интерфейс вызвать не получалось. Никакого плана Андрей тоже и не придумал. Решил только, что надо непременно обзавестись оружием. Наверняка в любом доме можно найти нож и топор.

Мидора обернулась на какой-то особенно громкий звериный вой, и Андрей, подхватив руками штаны, распрямился и зайцем бросился по тропинке между домами.

— Стоять! — заорала Мидора, а толку? Бросить пленницу она не могла, тоже ведь удерёт.

В этот же миг с другой стороны дома раздалось жуткое рычание. Неужели волкомеды прорвались?

Ну вот и сожрут этого дурака Андрея!

Посчитав, что Марина ценнее, Мидора не стала преследовать пленника. Она связала девушке руки и потащила к телеге.

Рычание перешло в стоны. Неужели волкомед уже кого-то сожрал?

А вдруг это Лярис освободилась и бросилась на Зергиуса?

Мидора припустила со всех ног, таща за собой Марину.

У телеги стояли Сергей и Раст, заворожено глядя на кучу соломы, где барахтался и выл волкомед.

Мидора заглянула в телегу и замерла от неожиданного зрелища: волкомед превращался в Лярис.

Он выл и плакал, почти как человек — наверное, ему было больно.

Наконец превращение завершилось. Лярис лежала неподвижно, закрыв руками лицо. Обнажённая грудь часто вздымалась в такт тяжёлому дыханию.

*** Я смотрел на бедняжку Лярис и не знал, как ей помочь.

Моя девочка боялась смотреть на нас от стыда за то, что с нею случилось. А у меня не было даже плаща, чтобы её накрыть.

Все наши четыре воина — пятый стоял на карауле — столпились возле телеги, разглядывая голую девушку и перешептываясь.

Прибежала Мидора, волоча за собой рыжую баронессу Мурену. Склонилась над подругой, ощупывая её в поисках ран.

— Что это с ней? — спросил я у Раста.

Тот как всегда понял меня по-своему.

— Как что? Снова оборотилась. Сам, что ли, не видишь? — удивился колдун.

— А почему?

— Это звери твоего мира, — пожал плечами Раст. — Я бы убил её — и дело с концом. А теперь сам разгадывай, мучайся.

Из-за частокола донёсся человеческий крик, потом рёв и чавканье.

— Завтракают, — облизал губы один из воинов. — Каша-то скоро поспеет? Я ещё курей у соседнего дома видал. Надо бы прихватить их в дорогу.

— А где парень? — спросил я Мидору, только сейчас заметив, что второго пленника нигде нету.

— Удрал! — призналась она. — Зря я его развязала. Но ничего, тут кругом волкомеды. Сожрут.

Меня прямо зло взяло.

Удрал, значит? И хрен с ним? Вот так просто? И всё?

— Никакой дисциплины! — сказал я сердито.

Раст ехидно оскалился:

— А сам-то чего стоишь? Ты не слова придумывай, а дрова собирай!

— Какие дрова? — взвился я и заорал: — Эй, Задир! Бери ещё одного воина. Быстро обыщите деревню! Надо поймать пленника!

Мужики, понимая, что время поджимает — до города целый день ехать, и нужно было поторапливаться с выездом и разгромом чудовищ — бегом побежали за дом.

— А если не найдём? — влез колдун. — Тогда я беру женщину, а ты договаривайся с богами как хочешь!

— А я и не соглашался играть в твои игры! — вспылил я.

Достал он меня уже со своими жертвами.

— Ну, вот и хорошо, — обрадовался Раст. — Значит, ты сам решай, как будешь просить своего бога о поддержке. Эй! — приказал он двум оставшимся воинам. Складывайте костёр. Мы принесём женщину в жертву Закату, потом откроем ворота и убьём тварей, что нас караулят. Если до ночи доберёмся до города — хорошо. Если нет — звери к ночи соберутся в новую стаю, догонят нас и сожрут. Слава Закату!

— Слава! — недружно ответили воины.

Я посмотрел на Марину — грязную, с тёмными кругами под глазами. Конечно, это жертвоприношение не настоящее. Ей как раз повезёт, она вернётся в игру...

И вообще всё это не по-настоящему. Но чего мне тогда тошно-то так?

— Каша сварилась! — заорал часовой, который по совместительству был ещё и кашеваром.

Маловато мы взяли людей. Всего пятеро воинов да Мидора. Нам бы сейчас пару десятков — пробились бы и без жертв колдуна.

Посланные на поиски мужики вернулись с пустыми руками: парня они не поймали. Вроде, и деревенька была небольшая, но попробуй её обыщи: в каждом доме и подвал, и чердак, и погреб...

Воины взялись раскладывать по глиняным мискам кашу.

Я велел дать каши и Марине, пусть ест.

Мидора развязала пленнице руки. Та взяла миску, а потом вдруг заплакала.

Понятно — слышала про жертву и всё поняла. И приятель её бросил ну очень вовремя.

***Не оборачиваясь на вопль Мидоры, Андрей завернул за угол дома, перемахнул через покосившийся плетень в другой двор и пустился бегом, не забывая внимательно посматривать по сторонам.

На заднем дворе его ждал приятный сюрприз: здесь стояла колода, а на ней лежал колун.

Оглядываясь на ходу, Андрей бросился к нему, споткнулся о полено, зашипел от боли, но сумел удержаться на ногах.

Длинное топорище, отполированное от долгого употребления, удобно легло в руку — и он сразу почувствовал себя уверенней.

Никем не замеченный, парень перебрался в следующий двор. Мидора, похоже, решила, что деваться ему некуда и не подняла тревогу. Прекрасно! Он уже пробежал половину пути до частокола, а там — перепрыгнет — и ищи ветра в поле!

Чтобы попасть в следующий двор надо было преодолеть не только штакетник, но и колючие кусты, которые росли вдоль него. Андрей остановился, высматривая более удобный путь, но тут впереди, за частоколом, как раз там, куда он стремился, раздался крик мужчины, который быстро захлебнулся в рычании и грызне волкомедов.

План мгновенно изменился: Андрей ещё не успел подумать, а ноги сами понесли в укрытие — к ближайшему дому.

Он приоткрыл заднюю дверь, вслушался в тишину и скользнул внутрь.

Быстро осмотрел две комнатушки и кухню — никого. Меблировка аскетичная, прятаться негде. Правда он заметил люк в полу на кухне и люк на потолке одной из комнат.

Подвал или чердак? Где лучше затаиться?

Подвал — хранилище припасов, туда полезут с большей вероятностью, а на чердаке искать особо нечего, и уйти оттуда можно — хотя бы на крышу.

Он взобрался на чердак по приставной лестнице, втащил её наверх и закрыл люк.

Двигаться здесь можно было только согнувшись, так низко нависала над маленькой комнаткой крыша.

Два окошка — небольших, но светлых, выходили на разные стороны, и Андрей обрадовался хорошему обзору, но напрасно: одно окно смотрело на огород и соседний дом, дальше виднелся частокол, а за ним кусочек луга и опушка леса. Перед другим росло дерево с густой листвой. Рассмотреть, что происходит возле ворот, где осталась Марина, было невозможно.

На чердаке оказалось почти пусто: в одном углу лежало немного сена, в другом стоял сундук. Сверху свисали пучки сушеной травы.

Андрей сел на сундук и задумался. Ясно, что за оградой деревни кого-то растерзали волкомеды, вот только кого?

Вряд ли это человек из пленившего их с Мариной отряда. Эти люди уже сталкивались с тварями и не стали бы так подставляться. Скорее всего, это был кто-то из жителей деревни. Бедняга! У самого дома попался...

За Марину Андрей не переживал, и совесть его почти не мучила.

Может, потому что он сам себя убедил, что Марине ничего не грозит. А может, оправдывал свой побег великой целью раскрытия тайны создателей игры. Он и сам не мог дать ответа.

К тому же он был уверен, что обязательно поможет Марине бежать. Как только представится удобный случай — так сразу.

Он всегда знал, что именно нужно делать и когда. Чуйка вела его по жизни и ещё ни разу не подводила. Сейчас он чувствовал, что надо вернуться и проследить, куда поведут Марину, чтобы потом, когда все потеряют бдительность, ее по-тихому освободить.

В сундуке что-то зашуршало.

Андрей резко вскочил и выставил перед собой колун. Шуршание не повторилось. Неужели нервишки шалят?

Он осторожно подошел к сундуку и лезвием колуна приподнял крышку. Из темноты на него уставились два огромных синих глаза. Только потом парень разглядел конопатый курносый нос и чумазые пухлые щеки.

— Не бойся, я тебя не обижу, — сказал Андрей, сразу же опустив колун. — Тебя как зовут?

Он откинул крышку сундука и только тогда смог как следует разглядеть ребенка.

Это была девчонка, лет пяти-семи. По возрасту — совсем, как его двойняшки. Она была грязная, в рваном платье. Шея и подбородок были испачканы чем-то бурым, похожим на запекшуюся кровь, но следов укусов вроде бы не было.

Девчонка дрожала, и кончики ее грязно-русых косичек жалобно подпрыгивали на плечах.

— Меня зовут дядя Андрей, а тебя? — тихо и ласково спросил Андрей.

Он медленно опустился на корточки, чтобы оказаться с ребенком на одном уровне.

— Слинка я, — тихо сказала девочка. — А ты не оборотишься?

— Нет, милая, — Андрея передернуло, когда он вспомнил превращающуюся в волкомеда охранницу. — Волкомедов воины перебили.

— А от кого ты тогда прячешься? — девочка осмелела и высунула голову из сундука, держась за его край. Точь-в-точь, как попугай в клетке.

«Такая маленькая, а соображает!» — удивился Андрей.

— Это долгая история, — отмахнулся он. — А где твои родители?

Слинка всхлипнула и вытерла кулачком нос.

— Сожрали их. Чудовища страшные. И бабушку...

На грязных щеках слезы прочертили две мокрые дорожки.

— А ты, значит, тут спряталась? — Андрей сел поудобнее и отложил в сторону колун.

— Я не помню ничего. Помню страшные, мохнатые! Все кричат! Потом не помню... Проснулась утром вот тут.

«Бедная», — подумал Андрей. — «Наверное шок».

— У тебя есть родственники в другой деревне или в городе?

Слинка помотала головой.

— Я отведу тебя к своим, в лагерь, — решил Андрей. — Там есть хорошие семьи, и все с детьми. Уверен, что там тебе будут рады. Только мне сначала надо узнать, все ли в порядке с одним... одной приятельницей. Ты посиди тут, ладно? Я скоро вернусь, обещаю!

Андрей резко поднялся на ноги, но не рассчитал и стукнулся головой о низкий потолок чердака. Потер шишку на макушке и подхватил свое единственное оружие — колун.

— Дядя Дрей! — позвала девчушка. — А ты точно вернешься?

— Точно! — пообещал Андрей и засунул колун за пояс.

Для начала он выбрался через окошко, которое было прикрыто ветвями. Перелез на дерево, пробрался по толстым ветвям к стволу и раздвинул листву.

С высоты прекрасно просматривался лагерь местных, от которых удалось удрать. Прямо возле ворот двое мужиков складывали большое костровище. Чуть поодаль стояла знакомая телега, а возле нее сидела связанная Марина.

Треклятый тестировщик Зергиус, из-за которого вся каша и заварилась, о чём-то дискутировал с колдуном.

Марина неловко вытерла лицо связанными руками и только тогда Андрей понял, что она плачет. Наверняка решила, что он её бросил и психует теперь. А что ещё она могла подумать?

Кольнуло чувство вины и одновременно охватило раздражение. Ну не получалось же объяснить! Надо было действовать быстро. Как бы потом, в решительный момент, когда он будет её освобождать, не устроила сцену — с женщины станется!

— Хорошо, что девка снова оборотилась, — раздался голос совсем рядом, и Андрей затаил дыхание и замер.

Раздались шаги, потом испуганное кудахтанье курицы.

— Да, удача Расту сама в руки идёт, — согласился другой голос. — Пленника зверюги сожрали, всё возни меньше. Сейчас его бабу сожжем и дальше уже налегке двинем.

— Ещё бы прорваться без потерь — буркнул первый. — Давай скорей, а то пропустим самое интересное. Руби ей башку!

Снова испуганно закудахтала и захлопала крыльями курица, и шаги стали удаляться.

Кого сожгут, Марину? Новость оглушила Андрея.

Он попытался понять, что может сделать для спасения спутницы — и не смог найти ни одной годной идеи.

Листва закрывала говоривших, и Андрей увидел их, только когда они уже отошли от дерева, направляясь к остальным.

Это были местные воины. Они тащили ещё трепыхающиеся тушки трёх безголовых куриц.

Андрей зажмурился. Как это всё развидеть и расслышать?

Открыл глаза: воины перешучивались, куры бились в агонии, кровь капала на пыльную дорогу, выли за частоколом твари...

Вот кто-то же прописал весь этот проклятый реализм?

— Дядя Дрей! — голосок девчонки звучал тихо и неуверенно, но Андрея захлестнуло ужасом.

Те, двое, были ещё совсем рядом. Непременно услышат!

Перспектива оказаться на костре вместе с Мариной Андрея совершенно не устраивала.

Он обернулся. Это Слинка высунулась из окошка и оглядывалась, пытаясь его найти.

Андрей прижал палец к губам, но девочка не увидела его. Она уже лезла из окошка на крышу.

Парень замахал Слинке свободной рукой (второй он держался за ствол), зашипел, привлекая внимание, а затем жестом велел девочке вернуться на чердак.

Послушалась! Сползла назад.

Андрей с облегчением выдохнул тихое ругательство — и в этот же миг, словно от заклинания, пропала вся его одежда.

Топор с невообразимым шумом пролетел сквозь листву и гулко ударился о землю.

Почти по-совиному вывернув голову, Андрей оглянулся, пытаясь найти просвет в листьях.

Вот он! Тестировщик Сергей что-то говорит колдуну, тот мотает головой и машет руками, а воины столпились вокруг и смотрят.

Неужели никто не услышал, как рухнул колун?

Андрею казалось, сердце колотится в самом горле, но минуты шли, а никто из увлечённых спором воинов так и не обернулся.

Чувствуя себя гусеницей на ладони — вот-вот прихлопнут — Андрей перебирался по ветке к дому.

Нагишом передвигаться стало куда сложнее: ветки со всех сторон кололи незащищённое тело.

Наконец, он перебрался на крышу и чертыхнулся, вспомнив про девчонку.

Сунул голову в окошко: малявка тихонько сидела на сене, обхватив коленки.

— Слинка, живо в сундук и не высовывайся, пока не позову! — прошипел Андрей.

Глава 5. Выхода нет

Только в русском языке устройство, призванное избавить человека от страха, называется «страховка».

Слинка тихо, почти неслышно, охнула и с перекосившимся от страха лицом полезла в сундук. Крышка закрылась с лёгким стуком.

Андрей заторопился. Нельзя терять время!

На чердак!.. Спустить лестницу... Найти в доме одежду... Скорее, скорей!..

Первые же попавшиеся штаны оказались коротковаты, но широки и движений не стесняли.

Рубаха — явно мала...

А вот эта должна быть впору, неважно, что рукава до локтя.

Андрей рылся в чужих сундуках, раскидывая по полу женские и мужские вещи.

Кое-как одевшись, он выглянул из дверей дома. Прислушался: тихо, только волкомеды подвывают за частоколом.

Андрей сообразил, что все воины собрались у ворот около костра и решился выбраться во двор.

Вот он — колун, почти родной...

Андрей схватил топорище, кажется, ещё тёплое от его тела, и, прячась за невысокой изгородью, бросился обратно в дом.

Хорошо, что его сочли погибшим, значит и искать больше не будут. Марине уже не помочь, а вот девчонку можно спасти, и для этого надо выжить самому...

Андрей вновь залез на чердак и затащил наверх лестницу. Теперь оставалось ждать, пока всё закончится и отряд покинет деревню.

Если даже часть волкомедов уцелеет в схватке, они увяжутся за уходящими. Путь будет свободен.

Наконец ветерок принёс запах дыма. Обычного дыма. Удушающей вони горящей плоти почему-то не было.

Почти сразу же направление ветра изменилось, и Андрею оставалось только вслушиваться, но ничего кроме шелеста листьев и собственного дыхания он не уловил.

Ему казалось, что иногда прорываются звуки голосов — тихо и неразборчиво, но он не мог поручиться, что это не игра воображения. С тягостным чувством он ждал истошных женских криков, но их не было.

Постепенно тяжёлое дыхание Андрея выровнялось. Вероятно, перед тем, как предать огню тело, Марину убили.

Хорошо, что так: без мучений. Хотелось бы надеяться, что тело, как и положено, исчезло, а сама Марина очнётся в капсуле или на точке респауна. А там пусть костерит его, насколько фантазии хватит. Главное, чтоб живая!

***

Мидора порылась в вещах сгинувших хозяев дома, где мы ночевали, и кое-как приодела Лярис.

Мы понимали, что ночью охранница снова обратится в волкомеда, но планировали к этому моменту уже добраться до города и раздобыть для неё удобную клетку.

Раст не возражал, ему прямо загорелось показать правителю настоящего волкомеда.

Костёр воины сложили кое-как. Запасённые деревенскими дрова кончились и пришлось разорять заборы.

— Мы на мародёров похожи, — буркнул я Расту.

Тот удивлённо воззрился на меня. Оно и понятно, откуда нелепому колдуну из недопрописанной игры знать, кто такой мародёр?

Я тяжело вздохнул. Ну кто только придумывает игры, в которых надо жертвы какие-то дурацкие приносить? Ну нельзя же так!

Марина сидела возле телеги и плакала в кашу. Может, эта рыжая Мурена и не настоящая была, но... Вот всё-таки есть вещи, которые трудно в себе переступить!

Раньше, до всей этой истории, мне казалось, что у меня и принципов-то никаких нет. Я в жизни, наверное, одного хотел — чтобы мне не мешали.

Чтобы работа была несложная, не грязная и необременительная. Чтобы жена исполняла свои женские функции и не мешала мне ничего не делать, если я хочу ничего не делать.

Вот машина, например?

Поездил, помыл, поставил — она и стоит, душу радует? А жена?

Я ж деньги принёс? Ну так и отвяжись. И дай мне тихо попить пива и повтыкать в телефон. Ну или на рыбалку съездить. Безо всех этих: «Да кому нужна эта вонючая рыба?»

До меня только сейчас дошло, что был у меня в жизни один-единственный пунктик. (Только раньше он, в силу проживания в мирном и спокойном мегаполисе, не проявлялся никак.) Я не любил насилия.

Не в плане напиться-подраться, а чтобы взять заведомо слабого и на костёр его.

Со школой мне, однако, повезло. С армией — тоже. Дури откровенной там много, конечно, было. Но вот чтобы детей каких-нибудь обижали серьёзно или вот женщин...

Ну пусть эта Марина ненастоящая, но ведь она лежит сейчас в какой-нибудь капсуле виртуального погружения и тоже ревёт.

Хотя... Она — не я. Она могла бы уже выйти из игры! Ей же и сегодня руки развязывали, и вчера! Она могла бы рукой помахать, как Аделаида, и открыть свой интерфейс! А почему терпит?

Может, я зря это тут расчувствовался? Может, она мазохистка какая-нибудь?

Заинтригованный, я подошёл к Марине и наклонился, чтобы разглядеть её опухшее от слёз лицо. Ну и актриса!

— Слушай, — сказал я. — Этот Раст, — я кивнул на колдуна, — реально хочет тебя на костре поджарить. Приятель твой струсил, а ты-то чего ревёшь? Вышла бы из игры и дело с концом?

Марина посмотрела на меня, как на идиота:

— А как я выйду? — спросила она и всхлипнула. — Мы же за краем карты! Тут интерфейс не работает.

— То есть как не работает? — затупил я, не веря в такой откровенный бред. — Если мы в игре, то как тут может не работать интерфейс? Тогда мы вообще где? Потерялись в цифровом коде??

— Я не зна-аю, — всхлипнула Марина. — Я сама ничего не понима-а-а... — конец фразы утонул в рыданиях.

Ну что за дуры эти бабы! Даже объяснить ничего толком не может!

Пришлось уточнить:

— А если я руки тебе развяжу, всё равно выйти не сможешь?

Марина потрясла рыжей головой.

Мне вдруг захотелось её погладить, как Лярис. Как только Марина-Мурена перестала корчить из себя дуру, она перестала меня раздражать.

Чего я на неё взъелся, в самом деле? Девка как девка. Ну, вздорная. Может, она и не хотела меня задавить своей маздой? Может, Рыжик и в самом деле её родной домашний кот, вот она и озверела, увидев его в чужих руках?

Я вернулся к колдуну, который заканчивал свои магические приготовления, разрисовав всю землю вокруг костра кружочками и крестами, как будто играл сам с собой в крестики-нолики.

— Ну вот что, — сказал я твёрдо. — Не будет никакого жертвоприношения.

— Это как? — Раст набычился, вскинул руки и с них сорвались искры.

Сухие жердины радостно задымились.

— А вот так! — Я на всякий случай поманил Васю, чтобы подошёл поближе. Как бы не пришлось колдуну внушение делать по круглой лысой башке. — Не принято у нас живых людей приносить в жертву!

— А, это... — обрадовался колдун. — Так давай мы её сначала зарежем?

Я вдохнул побольше воздуха и с шумом выдохнул, считая про себя до пяти, чтобы выдержать паузу и не сказать Расту, какой он старый, вонючий козёл!

— Ты не понимаешь! — взревел я. — Нельзя человека в жертву! Вообще нельзя!

— Так баба же не человек? — удивился Раст.

Вот какая скотина его программировала?!

Воины столпились вокруг, слушая нас с большим интересом. Наверное, для них наш спор был настоящим философским диспутом.

Я ещё раз вдохнул поглубже. Нужно было не начать материться. Всё-таки на одной чаше весов колдун и пятеро мужиков с мечами, а на другой — я, Вася и девка эта рыжая.

Равновесия маловато...

Стоп. Равновесия.

— Ты же сказал мне, Раст, что ваш бог Закат, гонит мир к скорой кончине? — уточнил я. — А не оттого ли это, что вы нарушили равновесие? Вы тут прыгаете, а мир ваш гибнет!

— Это же вы виноваты! — возмутился Раст. — Пока не было вашего, мертвецкого города, Восход и Закат делили мир поровну! А потом ночи стали короткими, бог Закат вынул меч, и началась война!

«О, как...» — подумал я.

Но сказал совсем другое:

— А жертвы — не ты Закату в вашем городе приносил? Чтобы вернуть равновесие — не жертвы нужны. Они беду только усугубляют, дурак ты толстый... — Я глянул на Раста с прищуром и поправился: — Тощий. Чтобы восстановить равновесие, нужно найти причину...

— Причина — ваш мёртвый город! — заорал обиженный Раст.

— Даже если так, — кивнул я. — Но жертвами ты сделаешь только хуже. Люди этого города разозлятся, полезут воевать с вами. Город начнёт пожирать ваш мир и расти!

Колдун задумался. Я попал верно: он принёс белобрысого в жертву, а мертвяки-то в ответ — совсем обнаглели.

— И что теперь делать? — спросил колдун и стряхнул с рук искры.

— Искать другие решения! — отрезал я. — Оставь девушку в покое! Я попробую сам справиться с волкомедами.

— А если они тебя сожрут? — засомневался колдун.

— Подавятся, — усмехнулся я.

А в голове билась мысль: выехать на Васе и попробовать усмирить тварей, как я усмирил индрика. Объяснить им, кто тут самый страшный зверь.

А если всё-таки кинутся все скопом, тогда... Тогда...

Нет, отступать было нельзя. Вася-то сумеет меня унести от волкомедов. Но тогда колдун убьёт Марину.

Вот хрен ему! Нашёлся жертвоприносец. Мало того, что жрун!

***

— И куда мы в таком виде пойдём? — спросил Пингвин, разглядывая то, что украшало его нижнюю часть тела. В жизни это украшение прикрывало крепкое мужское пузцо, а вот игре вышла прямо-таки приманка для волкомедов.

Фашист грустно провожал глазами убегающую лошадь неказистого местного мужичка.

Они с Пингвином стояли поперёк дороги, как футболисты во время пенальти. Оставалось прикрыть руками самое дорогое, пусть и виртуальное.

— Надо шмот искать, — предложил Фашист. — В деревне этой, откуда мужик? Как его, Епрст? Давай проберемся к крайнему дому и свистнем пару штанов? Ну и оружие хоть какое-нибудь. Хотя бы колья или дубины.

— А волкомеды вокруг деревни? Забыл? Как ты собираешься воевать с ним голышом? С писюном наперевес? — фыркнул Пингвин. И не удержался, заржал, представив голого фашиста и облизывающихся тварей.

— Хорош ржать, — рассердился Фашист. — у тебя что, варианты какие-то есть?

Он двинулся вдоль накатанной телегами колеи, стараясь держаться в тени растущих по обочине деревьев. Пингвин, конечно, пошел следом, умиляясь белизне Саниного зада и время от времени хихикая.

Довольно скоро сквозь листву уже можно было различить и частокол, и отдельно стоящие дома, окружённые высокими заборами. Видно, часть жителей отваживалась жить отдельно от остальных.

Волкомеды, до того бродившие вокруг деревни, собрались возле ворот. Видно, жители копошились там и привлекали этим зверей.

— Думаю, надо зайти с тыла, — предложил Пингвин. — Со стороны лесочка, где есть одиноко стоящие дома. Даже если волкомеды сожрали их обитателей, штаны-то поди найдутся?

Фашист молча согласился. Вариантов не было — не идти же к частоколу по открытому месту?

Тащиться в обход по лесу было сложнее — под ноги постоянно попадали колючие сучки, острые сухие травинки и корни деревьев. Сразу выяснилось, что главное не штаны, а обувь.

Фашист шипел и ругался громким шепотом. Пингвин молчал, но хотя бы перестал хихикать.

С задов они подобрались к крайним домам, жмущимся к лесу. Их хозяева почему-то решили строиться за деревней. То ли выгнали их из деревни, то ли сами они так не любили своих соплеменников, что предпочли им лесных зверей?

Есть же такие нелюдимые бирюки? Или тут наказание такое — выгонят, и живи, как хочешь?

Обойдя несколько домов и подивившись высоте заборов, Пингвин и Фашист кое-как перелезли через самый низкий забор.

Пингвин заглянул в мутное окно приземистого бревенчатого дома, но не разглядел никакого движения.

— Вроде пусто, и кажется, входная дверь открыта — сказал он. — Попробую проникнуть внутрь, а ты покарауль. Если кто появится — свисти. Умеешь свистеть?

Фашист пожал плечами. Он был моложе, и в его школьные годы умение свистеть никаким особенным мастерством не считалось. Он и не знал, умеет ли. Вроде бы, получалось в детстве?.. Или нет?

Не дождавшись ответа, Пингвин, воровато оглядываясь, прокрался по двору мимо поленницы дров и небольшого покосившегося сарая прямо к крыльцу.

Дверь была открыта настежь, как он и увидел в окно. Оно было не застеклено, но затянуто чем-то, похожим на плёнку.

Пингвин проник в дом и прислушался. Внутри царила полная тишина. Он подошел к окну, которое выходило на задний двор и легонько постучал по раме, привлекая внимание Фашиста.

— Давай сюда, тут никого, — прошипел он.

Фашист оставил попытки тихонечко свистнуть и побежал догонять приятеля.

В доме действительно было пусто, но внимательный Фашист обнаружил кровавые отпечатки рук около кровати и на косяке двери.

— Как думаешь, что тут произошло? — спросил Пингвин разглядывая бурый след и ковыряя его пальцем.

— Если честно, то и знать не хочу, — поежился Фашист. — Давай уже найдем что-нибудь из одежды и будем сваливать поскорее?

Одежда нашлась тут же, в большом сундуке. Видимо, хозяин был крупным мужчиной, так как его штаны и рубаха оказались впору широкому и высокому Пингвину, а вот на Фашисте вещи болтались, как на швабре.

Тот, однако, не растерялся: подвязал штаны веревкой и прикрыл все это дело полой длинной рубахи.

В сенях обнаружились сапоги, под лавкой — три пары добротных кожаных башмаков, совсем новых, и чистые портянки. А в соседнем сундуке — монеты и наконечники для стрел.

— Куда теперь? — спросил Фашист, привязывая к поясу мешочки с монетами.

Пингвин как-то ловко и ненавязчиво захватил в их маленькой группе командную должность.

Пока Фашист тырил монеты, он нашел хозяйственный нож и тесак, связку коротких копий и два топора — боевой и для рубки дров.

Похоже, хозяин жилья и в самом деле был бирюком, не желающим жить рядом с соплеменниками. За то и поплатился.

Кровавые пятна ненавязчиво намекали, что волкомед перепрыгнул забор, покушал и удалился тем же способом. И даже полное брюхо ему не помешало.

— Теперь надо бы выяснить, где мы вообще находимся, — сказал Пингвин, протягивая Фашисту нож и один из топоров. — Раз уж тут не работает интерфейс, да еще и игровой шмот пропал, значит, мы довольно далеко от нашего сервака. Идем к частоколу. Попытаемся пробраться в деревню.

— А волкомеды? — нахмурился Фашист.

— Нам так или иначе придётся с ними столкнуться, если деревенские не выдержат осаду, — пояснил Пингвин. — В деревне явно кто-то обороняется, надо им подмогнуть, если сумеем. Шум и запахи держат зверей возле ворот, а мы зайдём со стороны леса и там тихонько переберёмся через частокол. Последние метров триста до частокола придется ползти, зато я в сенях видел верёвку и «кошки». Верно, здешние мужики за шишками на деревья лазают или за медом. Так что, считай, повезло.

Фашист кивнул и пошёл за верёвкой. Драка — дело хорошее. Всяко лучше, чем нагишом по лесу бродить.

Мужики сначала перебежками, а потом и ползком, двинулись к частоколу. Адреналина нахватались, конечно. Волкомеды то и дело выли и проверяли ворота на прочность.

А вот частокол преодолеть удалось легко. Пингвин нацепил на ноги «кошки» и ловко забрался наверх. А потом перекинул «кошки» приятелю.

Фашист скалолазанием в детстве не увлекался, но частокол перелетел, как птица. Под вой волкомедов и не такое сделаешь.

Деревня выглядела вымершей, но приятели всё равно таились. Сначала нужно было осмотреться и вооружиться получше.

В первом же деревенском доме Фашист разжился нормальными штанами, а Пингвин толстым кожаным нагрудником и коротким мечом.

Здесь же они догадались залезть в погреб и нашли на леднике незнакомую, но нажористую еду.

Сытому Фашисту сразу захотелось вздремнуть, но Пингвин растолкал и потащил на разведку. От ворот донёсся какой-то шум: как бы волкомеды не полезли на приступ.

Пока бежали к воротам, шум стих. Мужики остановились и отдышались.

Фашист заглянул в один из домов, привлеченный горшками, надетыми на штакетины. Жуть как захотелось холодного молочка. Ведь были же тут у кого-то коровы?

Не найдя молока, он начал шарить по углам и напоролся на бочку браги. Но только открыл крышку и полез за кружкой в сундук, как Пингвин заскочил с улицы, где караулил, и зашипел:

— Тише!

Он приложил палец к губам и на цыпочках подошел к окну, выходящему на дорогу.

Мимо дома, который они так беззастенчиво грабили, прошли два странно одетых воина. Они несли в руках длинные толстые ветки и хворост.

— Вот же приспичило Расту сжигать эту мертвячку! Теперь вот дрова таскай! — донеслось с улицы. — Рубанули бы ей башку, и дело с концом!

Фашист непроизвольно потер шею рукой.

— Огненное жертвоприношение нужно Великому Закату, — ответил другой голос. — Расту лучше знать волю нашего бога. А ты бы помалкивал, а то опять отправят трупы возить. Глянь, вон ещё старуха валяется.

— Надо башку рубануть ей на всякий случай...

Их голоса отдалялись. Пингвин и Фашист переглянулись, переваривая услышанное.

— Кажется, того колдуна, что приказал мне голову отрубить, тоже Растом звали, — прошептал Фашист.

— Да и про Закат мы не впервые слышим, — согласился Пингвин. — Видать, в деревне-то наши клиенты засели. Те, что напали на Бейнвольскую. Не думаю, что в этой проклятой игре существует два одинаковых колдуна с дурацким именем Раст!

Глава 6. Битва с волкомедами

День, когда наш предок, вместо того чтобы раскроить противнику череп, послал его на хрен, можно считать началом цивилизации.

Тестировщики вышли из дома и незаметно последовали за беззаботно болтающими стражниками.

— Какие-то они неорганизованные, тупые, — сетовал шепотом Фашист. — Идут и совсем по сторонам не смотрят. А вдруг на них нападет кто из-за угла?

— А ты хотел бы, чтобы они уже нас с тобой заметили и подняли тревогу, да? — язвительно прошипел Пингвин.

— Конечно, нет! — замотал головой Фашист. — Но минимальная осторожность должна быть? Или тут снова программисты налажали? А как же «самообучающиеся враги» из рекламной брошюрки?

— Тихо ты! — шикнул на него Пингвин. — Брошюрку маркетологи наваяли. Вот им потом и пиши претензии.

Двое воинов свернули у одного из домов и пропали из вида.

Забор вокруг дома был разобран, торчали только одинокие столбы. Фашист подбежал к углу и осторожно выглянул.

Впереди были ворота. А перед ними — довольно большая для такого маленького поселения площадь. Там и разбили временный лагерь невысокие темноволосые воины в разномастных доспехах.

Их было четверо. И ещё один торчал на лестнице, приставленной к частоколу. И две девки-воительницы, похожие на неписей из гарема Бейнвольской.

Фашист с запоздалым ужасом понял, что их с Пингвином могли углядеть, когда они лезли через частокол. Это просто повезло, что часовой тут один, не разорваться ж ему.

Прямо посередине площади стояла телега с одной оглоблей, и в тени её кто-то сидел. Рядом возвышалось костровище. Дров на него навалили столько, что можно было поджарить небольшого бычка.

Все воины были заняты: кто чинил доспехи, кто точил меч, а кто нес лошадям, запертым в ближней к воротам избе, ведра с водой.

Бездельничали только двое. Одного Фашист узнал сразу по длинному тёмному балахону и лысой башке. Это был колдун Раст, только он казался уже не таким тучным, как в городе во время казни. Но видно было неплохо, и Фашист мог поклясться, что это тот же самый человек.

Второй мужик, нет, даже, скорее, парень, был слишком высоким, в коротковатой одежде с чужого плеча и тоже казался смутно знакомым. В памяти Фашиста что-то как будто крутилось, но ускользало.

Он спрятался за угол и по стеночке ретировался к Пингвину, затаившемуся за высоким крыльцом дома.

— Там этот колдун Раст! — прошептал он. — И с ним...

И тут вдруг в голове у Фашиста прояснилось:

— С ним кто-то из наших! Из тестировщиков! Он выше местных, в таких же обносках, как у нас с тобой! Возможно, это и есть тот Серёга, за которым Марина гоняется. Но он не связан, и колдун к нему вроде бы даже прислушивается. А ещё у них кони заперты прямо в доме, вон в том, слева, что ещё ближе к воротам. Что это за квест такой, а?

— Хреновый какой-то квест, — вздохнул Пингвин. — Надо уже решить: мы с тобой бравые испытатели новых локаций или два мудака, которые потерялись в игре. Без интерфейса, без возможности выйти, и непонятно, что тут с респауном.

— Ты намекаешь, что нужно бросать все и возвращаться? Вот прямо сейчас? Да ты охренел! Зачем мы так далеко лезли, чтобы всё бросить? Да там же скучища! А тут наконец-то реальный адреналин попёр!

Пингвин задумчиво молчал. Фашисту хорошо было рассуждать — у него не то что семьи — кактуса в доме не было. А ему как?

Но... что если всё это отсутствие интерфейса и связи с поддержкой — тоже игра? И если они сейчас струсят, то не пройдут очередной квест?

Андрей и Марина явно что-то знают. Может, они вообще не Серёгу ищут, а получили доступ к тестировке новой локации. Ну и что, что она за краем карты...

— Хорошо, — кивнул он. — Играем дальше. Но только гляди в оба! Если в наличии ворота и волкомеды, то скоро начнётся драка, это я тебе обещаю. А у нас всего один меч на двоих. Давай-ка пошарим в доме!

***

Я забрался по лестнице, приставленной к частоколу, и начал разглядывать окруживших деревню зверей. Прежде чем выезжать за ворота и биться с волкомедами, надо было как следует осмотреться.

Волкомеды, заметив меня, оживились. Перестали выть и задрали морды.

Похоже, что подкрепление они получали постоянно. Их опять собралось уже под четыре десятка. Голодных, злых.

Они следили за мной, провожая глазами каждое моё движение и облизывались.

Я спустился. Оглядел наше жалкое воинство и скомандовал Задиру:

— Развяжите Марину! — и пояснил в ответ на вытаращенные глаза колдуна: — Сейчас мы откроем ворота. Я мог бы перелезть через забор, но Васю-то мне не перетащить. Значит, будет угроза, что звери кинутся не только на меня, но попробуют проскочить в деревню. Вам придётся обороняться с оружием. Нас мало, на счету каждый воин. Потому пленница тоже получит оружие!

— А если она бросится бежать? — засомневался колдун.

— Тогда хотя бы отвлечёт на себя волкомедов, — усмехнулся я. — Но лучше бы ей не бегать по деревне в виде приманки, а защищать ворота. Я выеду, вы их закроете и будете ждать победы. Если погибну — начинайте прорываться к дороге. Из деревни нужно уходить. Если мы тут ещё пару раз заночуем, то соберем вокруг тварей со всей округи.

— Господин Зергиус, мы с тобой! — Мидора вытащила из ножен меч. — Мир без тебя нам не нужен.

Лярис кивнула:

— Мне теперь вообще нечего бояться. Второй раз покусают — хуже не будет.

Я нахмурился:

— Если вы верите мне, любите меня — оставайтесь в деревне. Мне некогда будет думать о том, кто у меня за спиной. Некогда будет спасать вас. Защищайте ворота! Это приказ!

Мои девочки грустно понурились, но промолчали.

— Командовать в моё отсутствие будет Задир, — продолжал я. — Слушать его как меня.

— Я Растом командовать не могу, — помотал головой воин.

— Растом и не надо командовать, — пояснил я. — Он колдун и сам своё дело знает. А ты — расставь людей так, чтобы они защищали ворота и прикрывали друг друга, понял?

Воин кивнул.

— А отвечать, если понял, нужно: «Слушаюсь, господин Зергиус»! — рявкнул на него я.

— Слушаюсь, господин Зергиус, — удивился Задир. И переспросил: — Это такая воинская магия?

— Она самая. И она поможет вам защитить ворота! По местам!

Я подманил Васю и взгромоздился на него, цепляясь за гриву.

— Открывайте ворота!

В голове билось испуганное: «А что если мне не удастся пробудить Яшку? Что я тогда буду делать? Топтать волкомедов верхом на Васе? Так ему без меня ловчее будет. А мне чего? Прыгать и отбиваться мечом?»

Я был прав. Как только створки дрогнули, волкомеды бросились в просвет ворот, чтобы пробиться в деревню. У них тоже имелась своя людоедская стратегия.

Я решительно послал вперёд Васю, он захрипел от ярости — столько врагов бежало на нас, и кинулся на ближайшую тварь, низко опустив рог.

— Закрывайте ворота! — заорал я, слыша за спиной рычание и звуки схватки.

Оглядываться мне было некогда. Вася нёсся галопом, а я вцепился в гриву левой рукой, сжав в правой меч. Только бы не свалиться!

Вот индрик догнал и поддел на рог бурую тушу. Она взлетела, едва не сбив меня с Васькиной спины.

Озверевший индрик начал топтать врага, и я едва сумел его успокоить. Зверю в бою тоже нужна холодная голова.

Вася замер, порёвывая и озираясь.

Оценив опасность, волкомеды сначала прыснули в стороны, но быстро опомнились и стали зажимать нас с индриком в кольцо.

Со всех сторон были их жуткие оскаленные морды. Если они нападут разом...

Вася пугнул волкомеда, подобравшегося слишком близко, но подчинился команде: снова остановился, опустив голову и мотая рогом из стороны в сторону.

Я смотрел на оскаленные пасти зверей и с удивлением ощущал, что не боюсь. Отступать мне было некуда, и страх пропал вместе с возможностью вернуться под защиту кольев.

В любой битве есть две противоположные стратегии — победить или сохранить жизнь.

Они примерно равны.

Вторая не трусливая, нет. Трусость — это бегство, а не грамотная оборона.

Но даже в самом звуке слова победа есть что-то родное сердцу мужчины. И потому мы выбираем бой.

Это генералы должны беречь солдат, думать о сохранении жизней своих людей. Воин ищет только победы.

Когда я это понял, в голове у меня словно бы щёлкнуло, зрение прояснилось и я с мертвенным холодом уставился на врагов.

Это они были сейчас моей добычей. Моим мясом. Если раньше я то ощущал присутствие Яшки-варана, то терял это ощущение, сейчас мы словно бы с ним слились.

Я понял, что уничтожу их всех. Всех этих бурых и рыжих тварей, покусившихся на мою власть! На моих людей! На мой мир!

Индрик взревел, ощутив эту холодную решимость. Волкомеды попятились.

Я зарычал, и мы бросились на врагов.

Ослеплённый яростью, я забыл, что планировал подчинить, разогнать, продавить тварей. Теперь мне хотелось только убивать.

Я пригнулся к мощной шее индрика, направляя его. Вцепился в густую жёсткую гриву пальцами левой руки.

Это ничего, что фехтованием я не владею! Сегодня придётся только рубить!

Волкомеды тоже были хищниками. Они сразу поняли, что противник перестал быть добычей. Парочка самых наглых завизжали под копытами, а остальные засуетились.

Тощие и облезлые, явно недавно обратившиеся крестьяне, бросились в рассыпную. А крупные и матёрые расступились с ворчанием, дав нам выскочить из кольца.

Я остановил Васю, развернул. Один из волкомедов вперевалку пошёл нам навстречу, словно бы вызывая на поединок.

— Да кто ты такой? — взревел я.

— Урр! — отозвался волкомед.

— А ну, закрыл пасть! — заорал я. — Пшёл на место, шавка!

Волкомед попятился, припал к земле, а потом вдруг прыгнул на меня, сбив с Васи.

Я уронил меч, вцепился в волкомеда, и мы кубарем покатились в траву.

Волкомед пытался откусить мне голову, я схватил его за челюсти и пытался порвать пасть, как Самсон льву.

Остальные звери замерли, выжидая. Были ли они стайными животными, и напавший на меня считался их вожаком, или у них просто принято нападать по одному?

Вася грозно хрюкал и скакал вокруг нас с волкомедом, но поддеть тварь рогом не мог — мы слились в один огромный рычащий шар.

Волкомед львом служить отказывался. Он выдирался, лупил меня когтистыми лапами, и мы катались по траве: то он на меня наваливался, то я на него.

Вся шея у меня была в кровище, но и волкомеду приходилось туго. На этот раз в меня словно бы вселились сразу два зверя: к Яшиной ярости добавилась чья-то изворотливая расчётливость.

Я прижимался к волкомеду, не давая ему размахнуться лапищами и нанести мне серьёзные раны когтями, а сам давил и давил, разрывая клыкастые челюсти.

Хряпнуло у него внутри неожиданно. Я подумал сначала, что ветка сломалась. Но зверь вдруг обмяк у меня в руках.

Я поднялся, и волкомеды уставились на меня круглыми жёлтыми глазами. Они следили за мной, припав к земле и недовольно ворча.

Запах моей крови нравился, но мохнатая тушка самого наглого волкомеда, замершая на траве, показывала, что я кто угодно, только не жертва.

Я подобрал оброненный меч. Рыкнул.

Твари колебались. И тут Вася, которому надоело ждать, взревел и начал топтать всех подряд.

Помогая ему, я взмахнул мечом и бросился на врагов.

***

Заметив, что воины у ворот готовятся к битве, Пингвин и Фашист перебрались за самый ближний дом, в котором обороняющиеся прятали коней. Здесь сохранились остатки забора из плотно пригнанных штакетин и стожок сена, а потому было удобно прятаться.

Фашист, изнывающий от любопытства, с трудом нашёл щель в заборе, чтобы смотреть, что делается возле ворот. Подполз к ней и устроился на пузе, то и дело подглядывая, что там?

Пингвин просто лёг рядом. Тут и по звукам можно было сообразить, что где происходит.

— Чего им в деревне не сидится? — буркнул Фашист. — Куда такой кучке против целой стаи?

— Всю жизнь за оградой не просидишь, — философски заметил Пингвин. — Вода тут есть, я видел колодец. А вот больших запасов еды не имеется. Мы с тобой три дома обшарили, а ни мешков с зерном, ни окороков копчёных не видели... Слышь, вроде, ворота открывают?!

Фашист быстро выглянул.

— Тестировщик, похоже, один будет драться, — сообщил он. — На мохнатой чёрной зверюге сидит, типа носорога. Собрался в ворота ехать.

— С ума сошёл! — выдохнул Пингвин и спросил. — А весь отряд в деревне, что ли, останется? Коней-то они понятно, зачем спрятали — неприученные к зверям кони в бою помеха. Я думал — они пешими двинут...

Створки ворот разошлись и снова сомкнулись. Приятели слышали, как засов с грохотом вошёл в пазы, но, судя по рёву, несколько волкомедов успели прорваться внутрь.

Фашист выглянул, потом поднялся во весь рост, чтобы голова торчала выше забора, да так и остался стоять.

Вид битвы захватывал, а сражающимся было уже не до наблюдения за деревней. Тварей прорвалось с полдюжины: здоровенных, мощных, зубастых.

Два волкомеда сразу набросились одного из воинов, что закрывали ворота. Он упал и скрылся за бурыми телами зверей. Над ним ещё один воин и монстр сошлись в рукопашной.

— Саня, смотри! — заорал Пингвин. — Там Марина!

Он тоже уже стоял, и рука его сама собою тянулась к мечу. Там, у ворот, Марина и две девицы втроём насели на золотисто-рыжего зверя.

Пингвин оглянулся на приятеля... Фашист с топором в руке лез через забор.

— Ты чего?

— Наших бьют! — тяжело выдохнул тот и, спрыгнул вниз.

— Во даёт... — растерянно пробормотал Пингвин и рванул за приятелем.

«Наших» били. Однако и немногочисленные защитники деревеньки умело использовали тактику, что уже один раз принесла им успех.

Колдун Раст залез на лестницу у ворот и методично кидал файерболы. Воины стояли на телеге и вокруг неё. Она давала хороший обзор и преимущество в высоте.

Они уже убили двух волкомедов, а Раст метким броском подпалил третьего и тот, обезумев от боли, с воем умчался по улочке и скрылся за поворотом.

Две твари, прикончившие воина, пробовали теперь добраться до колдуна, но он отпихнул лестницу в сторону и сделался недосягаем. Словно не замечая беснующихся внизу зверей, Раст сосредоточенно выращивал новый огненный шар.

Ещё один волкомед, рыжий как солнышко, воевал с тремя девушками. Ему померещилось, что самки — простая добыча. Девушки отбивались на удивление ловко и слаженно.

Фашист первым добежал до ворот и с криком напал сзади на рыжего. Хряп-хряп — и у телеги осталось всего два живых зверя.

Бросив попытки стащить Раста с забора, они насели на воинов на телеге. На них Пингвин и напал. А через минуту к нему присоединился Фашист.

Воины были так поглощены схваткой, что не замечали новых игроков. А те, истомившись в дороге, с азартом включились в бой.

Ещё один волкомед с упал: топор Фашиста пришелся по черепу. Последний зверь, ослеплённый файерболом, кинулся прямо под меч Пингвина.

Только тут тестировшиков и рассмотрели.

— Кто такие? — заорал Задир.

Но представиться приятели не успели. Оглушённый топором волкомед, которого все посчитали убитым, подскочил и кинулся на телегу, пытаясь добраться до засевших там людей.

Однако напоролся на копьё и с визгом скатился на землю.

— Местные мы, — отозвался Пингвин, втыкая меч в шерстистый бурый бок. Места для замаха не хватило, и удар вышел несильным, но отвлёк монстра.

Подскочившая Мидора добила его.

Меткий бросок Раста подпалил зверя. Что б уж наверняка.

— Всё, отбились. Порядок! — радостно заявил Задир и повернулся к колдуну, который ловко удерживался на частоколе безо всякой видимой опоры. — Господин Раст, как там Зергиус?

Колдун повернулся и, забыв или не сочтя нужным ответить, начал следить за происходящим снаружи.

— Это где же «порядок»? — возмутился Пингвин. — По деревне бегает волкомед и в любой момент может напасть!

Задир хмуро уставились на скандального чужака: чего это он тут раскомандовался?

Марина опустила меч, слишком тяжёлый для её руки, и во все глаза глядела на неожиданно объявившихся членов команды.

— Привет, Муре... — начал Фашист.

Но девушка прижала палец к губам и сделала страшные глаза. Она-то понимала, что всё ещё в плену.

Глава 7. Победа

Если в квартире расплодились тараканы, попробуйте сдать её китайцам.

И не забудьте установить им дополнительную плату за продукты питания.

Пингвин почти не подглядывал в щель в заборе. Потому он обвёл взглядом оборонявшихся и с удивлением отметил, что среди них есть девахи покрупнее мужиков. Одна была почти раздета, и ему пришлось приложить некоторое усилие, чтобы не пялиться.

Марина стояла поникшая. Что-то с ней было не так, но Пингвин не мог сообразить, что именно. Он решил, что разберется с этим потом, когда с волкомедами будет покончено.

— Нужно обыскать деревню! — объявил тестировщик. Ему не нужно было прилагать особых усилий, чтобы голос звучал уверенно и категорично. В игре Пингвину часто приходилось командовать. — Тот волкомед, что загорелся, он мог выжить. Разобьёмся на две группы! Членам группы далеко друг от друга не отходить!

Задир смерил Пингвина возмущённым взглядом. Он был на голову ниже ростом, и смерить получилось не от макушки до пяток, а только от шеи.

— Ты чего раскомандовался, мертвяк! — колдун Раст ловко спланировал с частокола. — Думаешь, я не узнал тебя и этого, безголового? — от ткнул пальцем в Фашиста. — Мало мы ему голову рубили, надо было сжечь!

— Ты обороты-то сбавь! — рассердился Пингвин. — Тебе что, два наших меча под мышками жмут? Волкомедов мало? Мы готовы сражаться рядом с вами, и опыта у нас игрового побольше будет!

— Какого опыта? — удивлённо переспросил Раст.

Повисла пауза.

Колдун посмотрел на Задира, тот пожал плечами, мол, я тоже не понял, что несёт этот мертвяк.

Ситуацию спас опалённый файерболом волкомед. Он обежал вокруг деревни и снова выскочил на площадь возле ворот.

Бедный зверь одурел от боли и попёр в лобовую. Пингвин и Фашист схватились за мечи, воины выставили копья. Но тварь взвилась в воздух и рухнула на телегу, кусая там всех подряд.

Раст вырастил файербол, однако в такой тесноте поразить зверя не смог.

Тестировшикам пришлось лезть на телегу, и только тогда, все вместе, бойцы кое-как угомонили свихнувшуюся зверюгу.

Пингвин победно оглядел поле боя и приосанился: ну, молодцы же? Однако, его радость местные не разделили.

Воины хмурились, лоб Раста покрылся испариной: укусы были теперь у троих, включая Задира!

Тот отреагировал первым. Спрыгнул с телеги, подошёл к колдуну и протянул ему меч:

— Руби мне голову!

— Ты чего, охренел! — заорал Пингвин. — Если боитесь оборотиться — открываем ворота и идём на помощь этому вашему, на носороге! Победим, тогда и с укусами разберёмся!

— Зергиус запретил нам выходить из деревни! — подала голос Мидора.

— Ну и оставайтесь тут! Без баб справимся! — парировал Фашист.

— Точно, — кивнул Пингвин. — Идём мы и укушенные!

— Никуда вы не пойдёте, — злобно оскалился Раст. — Вашего Зергиуса сожрали волкомеды. Я видел, как они навалились на него всей кучей. Сейчас они наедятся и разбредутся по лесу. А мы проскочим. Выводите коней! Главное, доскакать до города, пока не ляжет тьма. По коням!

— А как же... — Задир погладил укушенное плечо.

— Поедете связанными, — решил колдун и повернулся к Пингвину с Фашистом. — Раз мы потеряли вашего воина, Зергиуса, придётся вам ехать с нами. Вы же воины?

Фашист неуверенно кивнул, и Раст посмотрел на него оценивающе.

— Ты не сумел избежать казни, но возродился. Значит, твой бог слабее, чем бог Зергиуса. Но хоть на что-то сгодишься! А тебя... — Раст уставился на Пингвина с нехорошим прищуром.

Он как-то по-особенному кивнул Задиру, тот выхватил меч и скомандовал своим:

— Рубите его!

— За что? — обалдел Пингвин, тоже выхватывая меч.

— Нам не нужно так много командиров, — охотно пояснил Раст. — Да и правителю хватит одного мёртвого воина. Зачем ему два?

Ворота жалобно заскрипели, и он обернулся. Это Марина, про которую все забыли, вытащила тяжеленный засов.

— Вы все идиоты! — заорала она. — Да что б вас волкомеды сожрали! Это же не игра! Давно уже не игра!

Тестировшики и воины с матами кинулись к воротам. Если твари убили и съели Сергея, с чего Раст взял, что они наелись!

Однако было поздно. Створки распахнулись, и все увидели заваленную трупами волкомедов дорогу, ведущую от деревни к лесу.

Трупы были разорваны и выглядели так, словно их выжимали, словно бельё.

— Ну, чешуя себе! — выдохнул Фашист. — Он тут с мясорубкой, что ли, за ними бегал, ваш тестировщик? А где он сам?

Мидора и Лярис с криками бросились из ворот.

Раст ухмыльнулся: он уже видел поле боя с высоты, когда кидался в зверей файерболами. Всего не сказал, ну так и не надо было.

— Пора ехать! — объявил колдун и продолжил буднично: — Нету больше вашего Зергиуса. Воины! Именем Заката! Убейте здоровяка, а длинноволосого свяжите. Укушенных свяжем потом, когда будет темнеть. Женщин Зергиуса подарим правителю, а пленницу... — колдун злобно уставился на Марину. — Пленницу мы!..

— Это куда ты собрался ехать, колдун? — раздался вдруг насмешливый голос.

Раст поднял глаза и вытаращил их. Зергиус сидел на крыше ближнего к частоколу дома, где прятали коней, живой и невредимый.

— Ты? — удивился Раст. — Тебя же волкомеды съели? Вот же проклятые живучие мертвецы!

— Хватит собачиться. — Зергиус скатился с невысокой покатой крыши и спрыгнул вниз. — Лучше прижги воинам укусы, в прошлый раз это помогло Лярис отсрочить обращение в волкомеда. А чужаков и Марину трогать не смей! С ними я сам разберусь!

Он подошел к Фашисту с Пингвином.

— Я вас не знаю, но вижу, что вы отличаетесь от здешних. Кто вы? Откуда здесь появились? Вы — игроки?

***

Умирать Марине не хотелось ни от клыков волкомедов, ни от лап этого садиста Раста. Поэтому решение Сергея развязать ей руки и дать меч было очень кстати.

Переключившись на методичное уничтожение «мобов», она немного воспряла духом, несмотря на то, что ей пришлось сражаться бок о бок с приспешницами змеи Бейнвольской.

Меч был неудобный, тяжелый, совсем не такой, как игровое холодное оружие, которым ей приходилось орудовать раньше. Но, тем не менее, руки что-то помнили, и она рубила волосатые лапы и морды с не меньшим энтузиазмом, чем охранницы.

Неожиданное появление старых знакомых на поле боя очень воодушевило Марину, но Фашист с Пингвином явились вдвоем, Андрея нигде видно не было.

Она еще не придумала, какую именно тактику сейчас выбрать, и на всякий случай решила не выдавать своего знакомства с вновь прибывшими. Мало ли как отреагируют её пленители?

Хотела поразмышлять после боя, но... никак не могла отдышаться. Меч, собака, так и оттягивал руку, а мышцы ныли. Вот тебе и полное погружение!

Подав Фашисту знак молчать, она прислушалась к диалогу между воинами.

Теперь, когда Андрей открыл ей глаза, она и в самом деле замечала всё больше различий между игроками и местными.

Как же она раньше не обращала на это внимания? Даже манера местных говорить была совсем иной, чужеродной.

«Мужики, как всегда!» — слушая перепалку Пингвина с Задиром, думала Марина. — «Хлебом не корми, дай длинной... меча помериться!»

Да вот только не видели ни те, ни другие общей картины. А Марина начала потихоньку складывать два и два. Хоть и получалось у нее в сумме пока не совсем четыре., но наблюдения всё же создали в голове примерное понимание происходящего.

Наблюдение — вполне научный метод. Когда Марину связали — ей только и оставалось, что наблюдать.

Похоже, она первая заметила, что волкомеды уже не те безобидные слабые твари, которых на низких уровнях по-началу подсовывала игра. Они «мутировали», сбились в стаи, превратились в жестоких убийц, а укус их стал опасен для игроков.

Андрей просто раньше неё сумел догадаться, что «это ж-ж-ж неспроста». Марина списывала все эффекты на работу «китайских программистов».

Да и две вышибалы Бейнвольской тоже вели себя совсем не так, как было прописано у них в коде. Плакали, привязывались, любили и ненавидели. Совсем как живые люди.

А это могло значить только одно: игровые неписи, так же как твари, подчинились какой-то неизвестной... мутации кода?

Марина была почти уверена, что имя этой мутации — магия. Магия этого странного мира, который соприкоснулся с их небольшой игровой локацией. Именно магия каким-то образом вступила в реакцию с компьютерным кодом и...

Что «и...» — Марина пока не придумала. Её знаний о компьютерных кодах не хватало даже на черновую версию. Но гипотеза была достойна того, чтобы ее обсудить с кем-нибудь умным.

С Андреем, например. Вот только где он?

Пока она размышляла, спор между мужчинами достиг апогея. Местные не хотели, чтобы «мертвяки» навязывали им свои правила, а дураки-тестировщики всё ещё не понимали, что они не в игре.

И Серега остался где-то за частоколом, один на один с кровожадными тварями. Возможно уже мертвый.

Марина ужаснулась этой мысли и подбежала к воротам. Кое-как вытащила тяжеленный деревянный засов и крикнула:

— Вы все идиоты! Да что б вас волкомеды сожрали! Это же не игра! Давно уже не игра!

Воины с криками понеслись к воротам, ожидая, что в просвет ломанётся волна волкомедов, но увидели только изуродованные трупы зверей.

Сергея не было. Наверное, он...

Раст принялся командовать, и Марина с ужасом поняла, что Сергей погиб, а она упустила возможность сбежать.

Теперь ее ждёт какая-нибудь казнь, что в условиях неработающего интерфейса и ещё бог весть чего может совсем непредсказуемо сказаться на состоянии её реального тела в капсуле.

Да, она старалась думать о себе именно так, максимально отстранённо, иначе бы просто разрыдалась.

Поэтому Марина очень обрадовалась появлению Сергея на крыше ближнего дома. Пока он тут — он не даст Расту ее сжечь, верно же?

Она сама себе не признавалась, что обрадовалась ему просто так, безо всякой задней мысли.

Сергей ловко съехал с крыши и спрыгнул вниз.

— Я вас не знаю, но вижу, что вы отличаетесь от здешних. Кто вы? — спросил он, подходя к Фашисту и Пингвину. — Откуда здесь появились? Вы — игроки?

На Марину он даже не взглянул, но и за оружие не схватился. Меч так и остался висеть в ножнах, покрытых запёкшейся кровью волкомедов.

— Это ты, что ли, Зергиус-тестировщик, который в игре застрял? — ехидно спросил Пингвин.

Он тут возвышался над всеми. Здоровенный качок.

— А кто сказал, что я тут застрял? — вопросом на вопрос ответил Сергей.

Перепалка могла затянуться, и Марина вмешалась:

— Мы теперь все тут застряли. Неужели вы не видите, что вокруг происходит?

— А ты прямо знаешь, что происходит? — Сергей недоверчиво посмотрел на Марину.

Она вздохнула: сейчас придётся объясняться с этими дуболомами, а хочется лечь и тихо умереть.

Ноги у неё дрожали, руки тряслись. Попробуй, помахай тяжеленным мечом на самом настоящем стрессе? С мыслями, что если тварь тебя цапнет, то всё?

— Давайте присядем куда-нибудь, — предложила Марина. — И я вам расскажу, что успела выяснить. Ну и то, о чём рассказал мне Андрей. Это касается только нас — игроков.

Она выразительно указала взглядом на Раста, который с мрачным видом слушал их разговор.

Колдун ухмыльнулся и скрестил на груди руки, показывая, что уходить никуда не собирается.

— А где Андрей? — спросил Фашист.

— Сбежал, — вздохнула Марина и села прямо на землю.

— Этот тот самый мужик, с которым тебя мои девочки повязали? — уточнил Сергей.

Марину покоробило от выражения «мои девочки», но она промолчала.

Сергей сделал приглашающий жест и направился в дом, с крыши которого он только что слез.

Пингвин поднял Марину и понёс за ним.

— Эй, мертвяки! — окликнул его колдун. — Вы куда направились? Лошадей жрать?

Сергей обернулся.

— Мне нужно обсудить кое-что со своими... новыми союзниками, — сказал он, мрачно разглядывая внезапно отощавшего Раста. — Прижги раненым укусы и пожри чего-нибудь. Мы ещё не доехали до правителя. Это приказ, колдун!

Раст отвернулся, недовольно ворча себе под нос, но послушался.

И тут за воротами раздался недовольный рёв.

Мужики выхватили мечи, но это был нагулявшийся индрик Вася. Он протиснулся в приоткрытые ворота до половины, и теперь желал войти весь.

Местные коротышки-воины впустили зверя, и он разлёгся у ворот, довольно похрюкивая. Вся шерсть у него была в крови, но сразу видно, что в чужой.

Сергей не удержался, почесал своего монстра за ухом, и только потом повёл Пингвина с Фашистом в дом.

Марину Леха-Пингвин из рук не выпустил, так и занёс в сени, откуда пахнуло крепким конским духом.

В избе воины прятали лошадей. От жилой части эту странную конюшню отделяла только пара жердин.

Кони шумно дышали и переступали ногами, но Сергея это не смутило. Он подошел к небольшому столу из цельного спила здоровенного ствола и предложил всем присесть за него.

— Ну вот, это у нас тут типа «круглый стол», — пошутил он.

— Прям как в Камелоте, — усмехнулся Фашист и сел на трехногий табурет.

Пингвин посадил Марину на сундук и припёр к столу лавку.

Когда все разместились, Сергей вопросительно взглянул на Марину, и она вдруг растерялась — с чего начинать?

— Мы больше не в игре, — выпалила она.

— Это в каком смысле? — настороженно уточнил Пингвин.

— Этот мир, — девушка обвела руками вокруг себя, — настоящий. Не игровой. Его никто не создавал. Мы каким-то образом своей виртуальной реальностью соприкоснулись с другой реальностью — магической. Я не эксперт, Андрей бы лучше все объяснил, но вы сами посмотрите...

И она подробно рассказала обо всех своих наблюдениях.

О непонятном поведении неписей в лагере Андрея, о странных нападениях и изменениях волкомедов, о том, что за краем карты все «местные» ведут себя как живые и слыхом не слыхивали ни о какой игре.

— А я-то думаю, ну и программисты у нас пошли! — присвистнул Сергей. — Так все реалистично прописали. И девочки такие классные... А ведь Аделаида меня убедила, что мы в игре!

— Да как бы она догадалась? — махнула рукой Марина. — Вчера я бы сама себе не поверила.

— Ну и что делать будем? — спросил Фашист.

Казалось, что он ничуть не удивлен. Как будто был готов к самому невероятному стечению обстоятельств. Пингвин же напротив — погрузился в глубокие раздумья.

Марина хотела сказать что-то умное, как вдруг почувствовала себя голой. Она взглянула вниз и, взвизгнув, прикрылась руками.

Фашист громко засмеялся, а Сергей подскочил, стащил с себя рубаху и протянул красной от стыда Марине.

— Не обижайся на меня, — сказал Фашист просмеявшись. — Ты ещё нас с Лехой в лесу не видела, когда на нас одежда пропала.

— Так с вами то же самое было? — спросила Марина, натянув Серёгину рубаху, закрывшую девушку до самых колен.

— А то! — продолжал веселиться Фашист. — Ща, пойду пошарю по дому, может, отыщу тебе чего из одежды.

Фашист резко поднялся с табурета и направился вглубь длинной комнаты, напугав жующих местный «овёс» коней.

— И что это все значит? — нахмурился Сергей.

Марина прикрыла руками глубокий вырез рубахи. Она была благодарна Сергею, но мужики всё равно то и дело смотрели на неё раздевающе.

— Это значит, что мы оторваны от нашего сервера, — пояснила она. — Сначала пропала связь с интерфейсом, потом инвентарь, а вот сейчас и одежда... Это хорошо, что хотя бы тела продолжают функционировать. Я не специалист, но мне кажется, что это связано с нашим сознанием. Сознание — тоже сродни коду, но оно обладает и какой-то собственной магией... Хотя, если углубляться, то крыша от всего этого едет...

Фашист вернулся, держа в руках кучу одежды. Он сложил всё на стол, развернул одну шмотку — это оказалась длинная белая ночнушка с оборками.

— Ты издеваешься? — грозно спросила Марина.

— Немножко, — улыбнулся Фашист и протянул ей короткие льняные штаны и такую же рубаху, но поменьше размером, чем та, в которую она сейчас куталась.

— Спасибо, я быстро, — Марина вскочила и стала искать глазами место, где можно переодеться.

Мужики демонстративно отвернулись.

— Ну так что делать-то будем? — спросил Фашист.

Глава 8. Чужой мир

Свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого.

Главное — уметь незаметно передвигать эту границу.

— Я бы все-таки попытался вернуться туда, где есть ещё связь с серваком, — произнес молчавший до того Пингвин. — А потом надо выйти из игры в реальный мир. Ну и надавать по шее тем, кто всё это допустил. На хрена нам техподдержка, если там всё это время ничего не замечали?

— А может, они как раз замечали? — нехорошо прищурился Сергей. — Вас-то сюда по доброй воле занесло, или тоже насильно засунули и держат в ящике?

— Ты чё, с дуба упал? — удивленно ответил Фашист. — Мы тут работаем, типа. За деньги. Тестируем игровую среду. Квестов здесь пока мало, в основном отлаживаем взаимодействие персонажей и баги вылавливаем.

— А тебя, значит, в ящик? — усмехнулся Пигнвин.

— Я не напрашивался, — развёл руками Сергей. — Я вообще в «Магнетик Инк» мебель собирать пришел... Вот и дособирался.

— Ну, дела... — присвистнул Фашист. — Я бы не поверил, что такой беспредел творят наши тихушники, но ты же и Петю видел, и Пашу?

Сергей кивнул.

К столу подошла Марина. Она была одета совсем в другие вещи, а не в те, что принес ей тестировщик. Новые брюки сидели на ней как влитые, а еще девушка раздобыла короткую жилетку.

— Ты не там смотрел, — пояснила она удивленному Фашисту и фыркнула. — И про белье не подумал. Мужик!

Марина вернула Сергею его рубашку и прошлась одобрительным взглядом по голому торсу: всё в меру, ничего лишнего. Всё-таки в игре любой парень может сделать себе нормальное тело, и в этом её несомненный плюс.

Интересно, а тело тоже будет меняться? Раз исчезает одежда, значит с игровым кодом происходят какие-то трансформации? А какие?

— Ну, раз мы уже не в игре, — подытожил Сергей, натянув рубаху, — то предлагаю действовать так. Сначала нужно выйти из зоны нападения мохнатых ублюдков. Потом добраться до здешнего правителя. Там мы соберём отряд, и вас под охраной доставят к краю карты.

— А ты? — спросил Пингвин.

— А я останусь здесь, пока не разберусь, что тут вообще происходит.

— Зачем? — удивился Пингвин. — Тебе надо назад выскребаться, парень. Причём — любой ценой. Мало ли что сейчас происходит с твоим телом? Железный ящик — не капсула. А что если ты сдохнешь? Если тело умрёт, то код сознания, даже если он как-то поддерживается здесь, навечно останется кодом. Будешь тут до пенсии волкомедов устаканивать, а оно тебе надо?

— У меня тут дело, — отрезал Сергей. — Постараюсь в темпе, уж больно хочется выйти, раздобыть автомат и устроить в вашем офисе вечер воспоминаний с танцами. Но я должен тут кое-что выяснить. Обещал.

Пингвин помотал головой: идиот, мол. Фашист заулыбался.

— Может, я тебе компанию составлю?

— Нет, — сразу обрубил возможные возражения Сергей. — Слишком рискованно. — Вы трое меня не нашли и вообще не видели! Чую, если расколетесь — из игры вас тоже не выпустят. Постарайтесь добраться до дома. А там уже попробуйте разобраться на месте — что с моим телом. Если сумеете, конечно. Буду очень благодарен.

Пингвин и Фашист переглянулись, и старший кивнул:

— Замётано.

«Ну ты, блин, и командир!» — подумала Марина. — «Только недавно сюда в рабском ошейнике попал и пыль от моей кареты глотал, а сейчас посмотрите на него! Позёр!»

Но вслух ничего не сказала.

После совещания Фашист и Пингвин вышли на низенькое крыльцо деревенской мазанки.

Домишко был хилый — с земляным полом и стенами из навоза, смешанного с глиной. Но всё-таки в нём было бы по-своему уютно, если б не кони. Они привнесли в дом навязчивые ароматы сельской жизни, и тестировщикам давно уже хотелось на свежий воздух.

На крыльце дышалось не в пример легче. Тёплый ветерок приносил запахи цветов и трав, шелестел листьями, неторопливо тащил по небу облака. Эта мирная картина так не соответствовала всему, о чём сейчас разговаривали!

Пингвин прищурился на солнце, негромко, но забористо выругался и предложил:

— Пойдём, что ли, по домам прошвырнёмся? Смену одежды надо, продуктов побольше и оружие — что найдём. Ездить придётся долго: сначала до ихнего города, потом обратно.

— Ага! — расплылся в улыбке Фашист. Он наблюдал за Васей, блаженно развалившимся у ворот. — Ты иди, я тебя догоню. Сейчас только на зверюгу гляну и догоню.

При виде приближающегося человека Вася грузно поднялся и начал чесаться о частокол.

На первый взгляд он казался добродушным и совсем не опасным зверем, но засохшая кровь ещё не вся осыпалась с чёрной блестящей шерсти, а матовый рог в ошмётках мяса, выглядел зловеще.

Фашист подошел к воротам и спросил ближайшего воина:

— Эй, мужик? А что это за зверь?

Воин окинул чужака не слишком приветливым взглядом, но ответил:

— Это посланник бога Васи для великого воина Зергиуса. Такой специальный зверь для сражений.

— Понятно, — кивнул Фашист, хотя ничего не понял. Надо, похоже, у Серёги спрашивать, где он разжился таким «посланником» и что наплёл местным.

Зверь походил одновременно на носорога и на яка, а ещё немного — на лошадь.

Из-за угла дома-конюшни вывернула статная деваха с увесистым узлом в руках.

Фашист невольно отметил, как ладно на ней сидит одежда. Яркая жёлто-зелёная блуза девахи сильно отличалась от блёклых местных нарядов.

— А скажи-ка, служивый, что там за дама? — продолжил пытать он местного.

— Какая? — Воин обернулся. — А, эта! Какая ж это дама? Это Мидора, воин Зергиуса. Хорошо сражается!

Тут колдун Раст окликнул воина и велел выводить коней. Тот поспешил в дом, а Фашист бросился догонять своего товарища.

Пингвин как раз маячил у соседней калитки, поджидая его, и в дом тестировщики зашли вместе.

Сейчас Фашисту с Пингвином уже не надо было скрываться, и они обыскивали всё планомерно и тщательно.

Фашист сумел подобрать одежду почти по росту, отыскал ладный нож и короткий меч. Пингвин собрал узелок с одеждой и добыл незнакомое оружие, похожее на багор.

В следующем доме Фашист нашёл лук и стрелы. Их правда было немного, неполный колчан. Зато в подвале обнаружились несколько копчёных кур.

От ворот раздались крики, и Пингвин скомандовал:

— Хватит! Айда к воротам. Скоро, видать, выступаем.

— Слышь, Лёха, — подмигнул ему Фашист. — Как поедем, надо поближе к Мидоре держаться. Это та, что повыше, в жёлтой такой блузке.

— Чего это именно к ней? — удивился Пингвин. — Уже склеил, что ли? Ну ты и гусь! И когда успел подкатить?

— Как же, подкатишь к такой, — рассмеялся Фашист. — Видал, как она мечом машет? Это Серёгина пассия, а он у нас супервоин.

— А вторая? Полураздетая?

— Вроде бы тоже Серёгина.

— Ну так надо потолковать, чтобы одну уступил. На фига ему две?

Мужики рассмеялись.

— Ну, это мы уже к вечеру потолкуем, — пообещал Фашист. — А приглядеться рекомендую сейчас.

— А зачем?

— Одёжка на ней игровая ещё... Думаю, скоро будет, на что посмотреть.

Пингвин ухмыльнулся и кивнул.

Выступили после полудня. Лошадей хватило, но пришлось седлать заводных. А значит, чинить телегу и грузить на неё припасы. Хорошо хоть Вася позволил себя запрячь.

Индрик уже немного привык и уже не пытался бодаться и рваться из упряжи. Зверь смирился, а может быть, понял, что в телеге есть много вкусностей? Копчёные куры его так и притягивали. Глядишь, угостят?

Следом за маленьким отрядом тащилось несколько облезлых худых волкомедов, уцелевших после разгрома стаи.

На дороге они появлялись редко, но сопровождали путников по лесу. Кони нервничали, чуя их запах, и напряжение передавалось людям.

Хищники не пытались пока нападать, но и не отставали. Видать, ждали ночи.

Фашист, разглядывая изорванные и перекрученные трупы волкомедов, которыми была просто усыпана изрытая дорога возле ворот, попробовал распросить Сегёгу, а что тут было? Но тот отмалчивался.

Он был задумчив и мрачен, словно знал какую-то не очень хорошую тайну.

Раст суетился, поторапливал воинов, но к вечеру стало ясно, что до столицы они добраться уже не успеют.

— Кони устали, — сокрушённо сказал колдун, косясь на чужаков. Мол, вас бы я, остолопов, до утра заставил скакать, но...

Раст высмотрел небольшую полянку и велел становиться там на ночёвку. Послал воинов расчистить поляну от всяких лишних кустов, но тестировщиками командовать не рискнул.

— Не знаю, как лошади, — промычал Пингвин, с трудом сползая с коня, — а вот наши задницы точно больше не выдержат. Как, оказывается, отличается настоящая лошадь от игровой! Мне-то казалось, я уже научился ездить в седле!..

Сергей подошёл, посмотрел, как корячится Пингвин, пытаясь расходиться после долгих часов в седле, сочувственно и похлопал по плечу:

— Держись! Мне после первого перехода тоже сложно было. Да и сейчас, откровенно говоря, не намного лучше. Привыкнем.

Фашисту поход дался легче. Он не забывал наблюдать за Мидорой и старался держаться к ней поближе.

Мидора не замечала пристального внимания чужака. Она почти не смотрела по сторонам, полностью сосредоточенная на подруге.

Лярис, обычно такая живая и деятельная, всю дорогу молчала. В разговор её втянуть не получалось: она отвечала кратко, иногда даже невпопад, и снова погружалась в собственные мысли.

После нескольких попыток Мидора решила оставить подругу в покое. Ей было обидно, что Лярис не хочет разделить с ней свои проблемы, но она понимала, беспокойство и тоску подруги.

Кто знает, как она сама повела бы себя, если бы стала по ночам оборачиваться волкомедом?

Однако на привале Лярис сама подошла к подруге, уже набравшей травы и веток для ночлега, и сооружающей постель на троих. Опустилась на траву рядом с ней:

— Дора, я хочу поговорить с тобой...

— Всегда готова выслушать, — обрадовалась Мидора.

Лярис помолчала, закусив губу, а потом, словно через силу, выдавила:

— Скоро стемнеет.

— Тебе не о чем беспокоиться! — нарочито весело отозвалась Мидора. — Мы позаботимся, чтобы ты не смогла навредить ни нам, ни себе.

— Нет! Я так не хочу! — воскликнула Лярис, а в глазах её заблестели слёзы. — Ну, сама подумай, дала бы ты себя связывать? Это так унизительно! Я не верю, что меня можно будет вернуть в человеческое состояние, а такой я жить не хочу!

Мидора не сразу нашлась, что ответить, а Лярис продолжала изливать душу:

— Я сначала думала выйти из лагеря и пойти навстречу волкомедам... Убить хоть одного, прежде чем погибнуть самой. Но ты ведь видела — мёртвые тоже оборачиваются. Не стану просить, чтобы ты меня убила. Знаю, это будет тяжело для тебя и вызовет ненужное чувство вины. Я справлюсь сама, но, прошу, позаботься о моём теле: отруби мне голову, и пусть колдун сожжёт тело!

Мидора выронила одеяло, поражённая этой просьбой.

— Нет! Так нельзя! — рассердилась она. — Ты не можешь, не должна умирать, пока есть шанс на излечение! Мы приедем в город, и там Зергиус найдёт лекаря, он обещал!

Лярис скорбно поджала губы и покачала головой:

— Как он может его найти, если такого раньше на этой земле не было? — она вздохнула и поднялась на ноги. — Я твёрдо решила, Дора. Везти волкомеда — опасно для всех и слишком хлопотно. А теперь у вас и без меня хватит забот с покусанными воинами. Убить меня сразу было бы наилучшим решением, но наш милый Зергиус слишком добр. Я исправлю его ошибку. Прощай — и не забудь о моей просьбе.

Лярис наклонилась к подруге, быстро обняла её и решительно направилась к лесу.

Мидора растерянно смотрела ей вслед, но как только подруга сделала пару шагов, пружиной взвилась в воздух и сбила её с ног.

Лярис взвизгнула от неожиданности, и попыталась извернуться. Возможно, ей и удалось бы это, но тут подбежал Фашист, исподтишка наблюдавший за этой душераздирающей сценой, и помог скрутить несчастную девушку.

Лярис снова связали, не дожидаясь, пока стемнеет.

Подошёл Зергиус и мрачно уставился не неё, даже не став спрашивать, что случилось.

***

Я смотрел на связанную Лярис, и мне было невообразимо хреново.

Солнце сползало к Закату, и воины повалились на колени для вечерней молитвы не о спасении, а о скорейшей гибели этого мира.

Мира, может быть, странного и нелогичного, но почему он должен был гибнуть из-за криворуких программистов, вторгшихся в его систему своими погаными кодами?

Раст тоже пристроился рядом с молящимися и усердно что-то твердил. Вокруг его головы и рук то и дело вспыхивало бледно-жёлтое пламя.

Он тоже был виноват в задержке. Мы выехали слишком поздно и двигались медленно — телега с амуницией и провизией тормозила нас, а жадный колдун не пожелал оставить припасы в деревне и скакать налегке.

В результате мы едва одолели две трети пути, как стало темнеть. И понятно было, что придётся ещё раз ночевать. Прямо в лесу у дороги.

У нас было четверо покусанных, если считать Лярис. Вокруг бродили уцелевшие волкомеды, и вообще всё было очень скверно. Хотя отчаиваться не стоило. Мало ли, что дальше будет?

Ведь и сегодня утром, когда волкомеды навалились кучей, я сначала подумал, что это конец.

В первый миг я оторопел. Вася с рёвом носился вокруг меня, даже боднул пару раз, приводя в чувство: всё-таки с самым наглым волкомедом мы здорово повалялись…

Индрик, конечно, тот ещё танк. Прямо по шее врезал своим рогом, зараза! Я выругался, и это вдруг помогло.

Волкомеды бросались на нас со всех сторон, но меня уже захлестнуло адреналином.

«Я!!! Я здесь зверь! Не бывает такого дурацкого мира, который придумал один и не может сломать другой!» — билось во мне.

И вдруг земля под ногами вспучилась, и я стал проваливаться под землю. А волкомеды, не ожидавшие такого, посыпались на меня сверху.

«Сломал игру», — мелькнула в голове шальная мысль. Тогда я ещё не знал, что это уже не игра.

А потом меня подбросило на чём-то упругом и влажном, и я увидел гигантские щупальца и знакомое клювастое рыло.

Оказывается, я рухнул на кракена, медленно поднимавшегося из-под земли. Огромное щупальце ловко подхватило меня и запеленало в упругий кокон.

Оставалось замереть, надеясь, что кракен узнал и не задушит «в объятиях».

Щупальца потянулись к волкомедам, сминая их и выворачивая. Твари с воем бросились врассыпную, а Вася погнался за ними с радостным хрюканьем.

Я же висел в воздухе, как наблюдатель, и ничего сделать не мог.

Непонятно было, почему кракен появился из-под земли, как муравьиный лев, сметая в пасть всё, что оказалось на его пути? Это такая магия здешнего мира?

Мир был болен. Кто-то обрезал ему ночь между закатом и восходом. Вот и несчастный осьминог бродил не в море, а под землёй, набрасываясь с голодухи на всех подряд...

Кракен не успокоился, пока, выбрасывая щупальца, не передавил всех волкомедов, что не сообразили удрать.

Троих он затолкал в пасть. Остальных жрать и не стал. Успокоился, расслабил «объятья».

Я сполз по его огромному головотелу на землю, и он уставился на меня грустными глазами.

Он словно бы пытался мне что-то сказать. Он пришёл ко мне, спас. А теперь просил, чтобы я отплатил ему за добро.

Тоже спас мир?

Глаза повлажнели — чудовище плакало.

Пришлось кивнуть:

— Да понял я, понял, да не вопрос. Буду искать, как поставить тут всё на вместо. Раз уж я — самый главный зверь, мне и положено. Я разберусь, не грусти.

Я похлопал кракена по огромной влажной башке. Гигантское шупальце снова потянулось ко мне, осторожно обвило ноги.

Мне показалось, что он хочет перенести меня на другое место: вся земля вокруг была изрыта и залита кровью. Потому я спокойно ждал.

Кракен поднял меня и подбросил в воздух. И я ка-а-к полетел! Видимо, в этом броске была ещё и магия.

Я грохнулся на крышу деревенского дома у самых ворот, но не ушибся, а уставился на то, как дорога перед деревней, усеянная трупами зверей, заволновалась, словно равнина морская, и кракен исчез, словно его и не было.

«Что же это за игра такая странная?» — подумал я и только тогда поглядел вниз.

А там, перед воротами уже начиналось смертоубийство. Двое мужиков (один из них был похож на казнённого Растом мертвяка) препирались с колдуном, выхватив мечи.

Пришлось срочно спускаться на пятой точке с крыши и всё разруливать. Ну и разруливал, пока Марина не огорошила, что всё вокруг — уже не игра. И теперь вообще непонятно было, что делать и как с этим жить.

Одно дело, спасти игровой мир, а настоящий?

Глава 9. Огненная птица

А знаете ли вы, что Земля — это независимая планета,

временно оккупированная людьми?

Петр и Павел пыхтя выкатили капсулу индивидуального погружения в коридор и покатили её в сторону кабинета с железной дверью.

Капсула была тяжёлая, её заносило то вправо, то влево. Крепкие сластиковые стенки грозили ткнуться в свежеокрашенные стены и попортить недавний ремонт.

«Апостолам» приходилось маневрировать капсулой, налегая на неё всем телом, и оба сразу вспотели от непривычной работы.

— Давай передохнём, Петя, — взмолился Павел, когда они с трудом преодолели половину нужного расстояния. — Ты иди пока, дверь открой, чтобы потом мы сра...

Он поднял глаза и уставился на распахнутую дверь кабинета с железным ящиком, в котором лежал внеплановый и криминальный тестировщик.

Павел остолбенел, выпустил капсулу, и она больно пихнула Петра в живот. Тот взвыл и выругался:

— Ну твою прекрасную мать, Паша, ты совсем безрукий, что ли!

Открытой двери Пётр не видел, он копался в карманах в поисках ключей.

— Петя, — тихо и проникновенно сказал Павел. — Ты только не шуми, пожалуйста, может, это мне мерещится от усталости? Ты сначала проверь. Посмотри, всё в порядке с железной дверью?

Пётр поднял голову и уткнулся глазами в расхлебененный кабинет.

И с утробным рычанием ринулся к нему, оскальзываясь на отполированной плитке.

Первое, что он увидел, ввалившись внутрь — это лежащие на полу ключи. Потом — пустой ящик.

Абсолютно пустой!

В нём не было ни варана, ни тестировщика.

— Ка-ак? — прорычал Пётр. — Куда?!

Мелкими семенящими шажками вошёл Павел. Огляделся, поджимая плечи.

Пётр схватил местный телефон, допотопный, с трубкой и через пару секунд уже орал на вахтёра.

— Вы там совсем уже обнаглели на вахте? Выпускаете кого попало!.. Как никто не выходил? Совсем никто??

Павел покивал: вахтёр должен был видеть сбежавшего тестировщика, если не уткнулся опять в свой футбол.

Пётр в раздражении бросил трубку:

— Говорит, что никто чужой не входил и не выходил, только свои. За весь день вошли двое, а вышли четыре рыла, кроме нас с тобой. И все по пропускам.

— Значит, тестировщик в здании? — с облегчением выдохнул Павел. — Надо бы обыскать.

— Я сказал вахтёру, чтобы запер двери на лестницу и никого из здания не выпускал. И не впускал. Под мою ответственность, — объявил Пётр и грозно засопел. Ему очень хотелось сорвать на ком-нибудь злость.

— Слушай, это же офисное здание. Мы же тут не одни... — начал Павел и замолчал. Потом посмотрел в налитые кровью глаза Петра и сказал примиряюще: — Ты не злись так, пожалуйста, а то инсульт хватит. Или инфаркт. Сейчас мы его найдём и поймаем.

Пётр засопел ещё громче и заходил по кабинету взад-вперед.

— Сегодня суббота, мы одни тут вкалываем, как лошади, — пробурчал он. — Если кто-то случайный припрётся в соседний офис, то увидит закрытую дверь и отвалит. Мало ли, что тут у нас. Авария!

Павел успокаивающе покивал. Мол, конечно-конечно. А сам покосился на телефон.

Вахтёра в это дело было никак нельзя посвящать, значит, нужно срочно скормить ему подходящую версию. Сказать, что варан сбежал? Дорогой, редкий?

— Пошли-ка в наш кабинет, — решился Пётр. — У меня там травмат есть. Пойдём и обыщем всё здание. Где-то же этот гад прячется.

Павел вздохнул.

— Вот ты двери велел запереть, а вдруг сейчас Герман придёт?

— Ну Герман-то дверь вынесет вместе с вахтёром... — криво усмехнулся Пётр. — Быстрей шевелись!

"Апостолы"обыскали и свой этаж, и всё здание. И даже в подвал слазили.

Тестировщика нигде не было.

— Ну Яшку-то он зачем уволок? — негодовал Пётр, когда они с Павлом выбрались из подвала. — Его-то зачем, а?

— А теперь куда? — грустно спросил Павел, отряхивая посеревшие от пыли штанины.

— Идём, ещё раз допросим вахтёра! — решил Пётр. — Возьмём у него список всех выходивших!

Список оказался скудным. В этот день из здания выходили две девицы с третьего этажа, слесарь, который отсыпался после вчерашнего в закутке у подвала, и тестировщица Ада Николаевна.

— Неужели он замаскировался под слесаря? — спросил Пётр. — С девицей его не спутаешь, а Аду я сам домой выгнал.

— А что если он вылез на крышу и спустился потом по пожарной лестнице? — начал фантазировать Павел.

Пётр знал, что пожарная лестница не достаёт до земли на два этажа, но всё-таки вышел на улицу и долго на неё глядел, прикидывая, смог бы тестировщик спрыгнуть с такой высоты или нет?

А если смог, где тело с переломанными ногами?

Потом, вздохнув, толстяк потащил Павла на крышу. Поиски надо было продолжать.

Часа через три в здании было обыскано примерно всё, и рабочих версий не осталось.

Павел грустно посмотрел на часы. Обед они снова пробегали.

— Пятнадцать ноль-ноль, — отметил он. — А Германа всё нет.

***

Воины продолжали молиться, стоя на коленях, и на разные голоса славить Закат, а я разглядывал бедную Лярис. Я понимал, что испытывает моя девочка, но не знал, как успокоить.

Случись такое со мной, я бы тоже с ума сходил. Очень трудно смириться с тем, что против воли становишься диким зверем и способен загрызть лучших друзей.

Услышав шипение я обернулся и успел заметить, как из рук колдуна вырвалось пламя и птицей унеслось в небо.

Лучше бы энергию поберёг, любитель молитв...

— Раст, займись ночлегом! — крикнул я ему. — Нужен твой непробиваемый пузырь.

Колдун поднялся с колен, отряхнул балахон и невозмутимо возразил:

— Не такой уж он и не пробиваемый.

Я вспомнил про Васю, нагадившего колдуну на сапоги, и кивнул.

— А сколько волкомедов он выдержит?

Колдун пожал плечами:

— Зависит от того, сколько вложу в него сил.

— Так иди жри, чего уставился? — рассердился я.

Лярис жалобно заскулила и я, опустив глаза, увидел, как её лицо вытягивается, превращаясь в морду. Мидора тут же накинула веревочную петлю, крепко фиксируя челюсти.

На лице охранницы было страдание, она очень переживала за подругу.

— Связывайте воинов! — заорал я. — Солнце садится! Они сейчас обратятся!

Послушались меня только Фашист и Пингвин. Воины Раста всё ещё стояли на коленях и что-то выкрикивали про Закат. Надеялись, что бог им поможет? Наивные...

Трое из пятерых уже были искусаны, а молились-то каждый день. Строем... Помогло, ага?

Пришлось и мне бежать к молящимся, плевать на толерантность к аборигенным религиям и вязать воинов. Аккуратно и крепко. А потом надевать петлю на вытянувшиеся челюсти, чтобы верёвки не перегрызли.

— Раздеть надо было, — запоздало посетовал Пингвин. — Одежда-то пропала теперь. Вся будет в клочья.

Я кивнул. Раздеть, конечно, было бы хорошо, но спохватились мы поздно.

Раст, недовольно на меня поглядывая, соорудил свой магический пузырь. Я потыкал в него кулаком и пригрозил Васе, пасущемуся вокруг пузыря на полянке, чтобы не лез к нам и магии не ломал.

Одного-двух волкомедов можно было не опасаться — пузырь сдержит да и Вася отгонит. А если опять нападут толпой голов в сорок, то мы и испугаться не успеем. Плавно перейдём из объятий Морфея в объятья костлявой.

Так что можно спокойно спать и ничего не бояться — другой защиты всё равно нет.

Связанных воинов мы уложили возле костра, чтобы можно было следить за ними. В новом обличии они пугались огня и скулили.

Лярис Мидора положила рядом с нашим местом ночевки. Устроилась возле мохнатого бока подруги и даже приобняла её.

Она и новую одежду для Лярис уже приготовила. Сложила рядом штаны и рубаху.

Когда совсем стемнело и стало зябко, я тоже привалился к пушистой шкуре Лярис. Она не рассердилась — ткнулась мне в бок связанной мордой, и я почесал её за ушами.

Задремал.

Услышал плач и проснулся. Поднял голову: рыдала Марина. Она спала рядом с тестировщиками. Замёрзнуть не должна была, одеял хватило всем.

Воин, что стоял в карауле, на женский плач не отреагировал. Тестировщики тоже спали без задних ног. Устали бедняги.

Меня вот так же умотал первый день в настоящем седле с местными лошадёнками, что здорово отличались от аккуратно прописанных игровых коней с их ровной поступью.

Я вздохнул и поднялся. Тихонько подошёл к Марине, благо лежанки наши были почти рядом, обнял.

— Ну чего ты? — зашептал ей тихонько. — Всё будет хорошо. Доберемся до города, попросим у правителя отряд, чтобы проводить вас до границы. Может, повозку какую-нибудь дадут? Ты устала, наверное, да? Спина болит?

Девушка молчала, но не отталкивала меня и всхлипывать почти перестала. Я погладил её по волосам, потом по спине.

Марина была соблазнительно теплая, мягкая и податливая. Я прислушался к себе, но голоса Рыжика не услышал.

Давно что-то он со мной не говорил. Неужели первым лапки откинул? Много ли коту надо? Задохнулся или от обезвоживания...

Мне стало грустно и как-то внутренне холодно, словно бы потерял что-то ценное, а что — и не понял толком.

Мы редко болтали с Рыжиком, пока он жил во мне. Ведь казалось, куда денется этот кот? А он...

Вот, значит, как это бывает. Пока не потеряешь — и не поймёшь, как ценил маленького смешного соседа.

Я покрепче обнял Марину, прижал к себе и повалил на постель из травы и веток.

Волосы её пахли иначе, чем у Мидоры и Лярис. Беззащитно как-то, по-детски.

Марина вдруг всхлипнула и уткнулась мокрым лицом мне в грудь. Я осторожно поцеловал её волосы и запустил пальцы под коротковатую блузку.

— В игре же не считается, да? — прошептала она.

Я не стал спорить.

— Конечно, не считается.

И стянул с неё тесные брючки. Ну не считается же, ага?

Успокоив Марину, я дождался, пока она уснёт, и ушёл к своим девчонкам.

Было тихо, только фыркали спутанные кони, да хрюкал за куполом Вася, подъедая травку. Этот свирепый суперзверь был всеядным — и кашу лопал, и колбасу, а теперь вот взялся травку щипать.

Я пристроился сбоку и заметил, что спит только Мидора.

Лярис косила на меня влажным оранжевым глазом. Видела, наверное, чем я занимался, но поняла ли?

Я подобрался к ней поближе, стал наглаживать уши, морду, показывая, что нисколько не разлюбил своих девочек. Просто Марине тоже требовалось утешение.

Лярис, вроде бы не ревновала. Она стоически терпела мои ласки, пока вдалеке не завыл волкомед, и она не встрепенулась, напружинивая сильное тело.

Вот какой ей нужен теперь самец. У них же, наверное, детки родятся, раз они прижились в этом мире?

Интересно, а у Лярис будет течка, как у собаки? Или у волкомедов иная физиология?

Может, они вообще яйца несут или выращивают детёнышей в сумке?

Лярис заскулила, ей хотелось побегать с другими волкомедами, и Мидора проснулась.

— Уже утро? — встревоженно спросила она.

— Почти, — отозвался я.

— А почему ты не спишь?

Я закрыл ей рот поцелуем и объяснил почему. Ну, выспался я уже. Выспался.

После я задремал, конечно, но спал недолго. Застонала Лярис, превращаясь обратно, и я кинулся её развязывать.

Потом пошёл помогать развязывать воинов. Им сменной одежды никто не припас, и пришлось срочно курочить запасы Пингвина. Заодно я выяснил, что анатомия местных от наших не отличается.

Настроение у меня было хорошее — ночь прошла неожиданно весело и спокойно.

Волкомедов исправно разгонял Вася. Его воинственного хрюканья хватило на разную облезлую мелочь, а крупняк мы, видимо, перебили весь.

Это был временный успех, но он давал надежду, что и тестировщиков мы успешно довезём до границы. А там...

Там я уже придумаю, как справиться с этой зубастой напастью. Может, вирусом их каким-нибудь заразить? Или поискать магический яд?

В общем, солнышко было такое радостное, пока Задир, которого я развязывал, не сделал мне пальцами хитрый знак, похожий на фигу.

— Ты чего? — спросил я.

Он поднёс фигу ко рту, молчи, мол.

Поговорить, что ли, хочет?

Я улучил момент, когда воины взялись варить кашу со вчерашними курами, и отозвал его в сторонку.

— Есть, что сказать? — прошептал я.

— Раст вчера огненную птицу отправил, — так же тихо ответил Задир. — Вестника с сообщением. Чтобы правитель прислал воинов нам на встречу.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я.

— Ты великий воин, Зергиус, но наивный, словно дитя, — покачал головой Задир. — Раст зол на тебя за то, что ты не дал убить мертвяков. Приедут воины и в цепях повезут нас всех к правителю. Я не побегу, моя земля здесь. А ты — бери своих и тикайте, пока вас не...

Он поднял голову и посмотрел на дорогу.

Я тоже вскинулся и понял: бежать поздно.

Купол глушил часть звуков, и мы не сразу услышали, что к нам приближается большой вооружённый отряд.

***

Слинка сидела в сундуке тихо, как мышка. Не задохнулась бы!

Андрей сжалился и выпустил девочку, но болтать не позволил.

Сначала она послушно молчала, глядя на него круглыми глазами, а потом не выдержала:

— Дядя Дрей, а чего мы ждём?

— Там плохие люди, Слинка, — отозвался он, не раздумывая. — Ждём, пока уйдут.

Девчонка говорила шёпотом, и он не стал на неё шикать.

— А может, они уже ушли?

— Рано.

Андрей всё прислушивался и вроде бы улавливал какой-то шум, но потом последние звуки стихли.

Прошло не меньше двух часов. Время, судя по солнцу было уже далеко за полдень.

— Пойду-ка я посмотрю, — решился Андрей. — Жди здесь.

Он снова вылез на крышу, потом забрался на дерево и огляделся.

Тихо... Никого. Вон и ворота открыты. А перед ними земля изрыта и кругом звериные трупы. Значит, люди ушли.

И костёр так и не зажгли толком. Полуобгоревший штакетник кучей лежал у ворот.

Андрей с облегчением понял, что никого тут в жертву не приносили, а значит — Марина в относительной безопасности.

Вернувшись, он скомандовал:

— Слинка, давай-ка собери в дорогу еду, а я оружие поищу. Уехали они.

— У отца лук и охотничий нож есть, — обрадовалась девочка. — Я знаю, где лежат.

Малявка оказалась смышлёная и хорошо знала, что и где искать.

Вот только меча в деревне не нашлось, поэтому Андрей решил и колун тащить с собой, несмотря на вес. С продуктами тоже проблем не было. Даже куртка попалась подходящая — почти по размеру.

Слинка умылась и переоделась. Из чумазой оборванки она превратилась в очень миленькую малышку.

Она не плакала, не жаловалась. Понимала, что родичей уже не вернуть, и нужно идти в безопасное место, чтобы самим хоть как-нибудь уцелеть.

Они и отправились. Сначала Андрей напряжённо вглядывался в придорожные кусты, чтобы первым заметить путников или волкомедов и по возможности избежать нежеланной встречи, но дорога была пустынной, и он понемногу расслабился, хоть и не терял бдительности.

Девочке не терпелось узнать всё о месте, куда они направляются, и Андрей рассказывал о своём посёлке, о людях, его населяющих.

Иногда Слинка замолкала и мрачнела, а глаза её наполнялись слезами, но она мужественно вытирала их кулачком и снова начинала задавать вопросы, которые в конце концов совершенно замучали Андрея.

— Хватит! — взмолился он. — С такой скоростью мы доберёмся дня за два, и ты всё увидишь сама. Думаю, завтра уже начнутся места, где я смогу найти лошадь, тогда дорога станет веселее.

Слинка рассмеялась:

— Лошади дорогие! Разве их можно найти?

— Умеючи всё можно, — отозвался Андрей.

Постепенно темнело, и возник вопрос, как найти для ночёвки место, защищённое от монстров? Совсем не спать Андрей бы не смог, а малышке дежурство не доверишь.

Наконец, он решил, что первую ночь как-нибудь продержится, а завтра вздремнёт днём, когда и Слинка сможет покараулить.

Едва началось смеркаться, Андрей выбрал место без густого подлеска и остановился.

— Собрать хворост? — предложила Слинка.

Огонь разжечь было нечем, да и незачем: только внимание привлекать.

— Не надо, — отозвался Андрей.

Он обломал низкорослый кустарник вроде можжевельника. Соорудил для девочки подстилку: всё не на земле лежать. Накрыл курткой.

— Ложись и спи.

— Я не хочу ещё.

— Тогда просто ложись и отдыхай, — строго сказал Андрей. — Нам завтра весь день идти.

Сам он сел на выступающий корень, прислонился спиной к тёплому шершавому стволу, положил на колени колун и стал смотреть в быстро темнеющее небо, не забывая иногда поглядывать и вокруг.

В кустах насвистывала птица, упорно повторяя одни и те же три ноты. Высокие ровные стволы хвойных деревьев тянулись к небу, и лес даже в полутьме хорошо просматривался во все стороны.

Рядом зашуршала-завозилась Слинка, устраиваясь поудобнее. И вдруг раздался тихий звук, похожий и на стон или на скулёж.

Андрей обернулся — и вовремя. С подстилки поднимался волкомед.

Был он тощий и некрупный — с добермана примерно. Но зубы, белеющие в приоткрытой пасти, показались Андрею куда больше собачьих.

Зверь постоял на четырёх лапах и выпрямился, немного покачиваясь.

Андрей вскочил. Пальцы стиснули рукоять колуна.

— Слинка, деточка... — неуверенно начал он.

Волкомед зарычал и бросился на него.

Глава 10. Выйти из виртуала

Всё, на чём написано «не содержит спирта», в России считается вредной химией.

Рубашонка, которая Слинке была великовата, обтягивала теперь поджарое тело волкомеда, стесняя его движения. Может быть, это Андрея и спасло.

Он замахнулся, ударил и... попал.

Раздался мерзкий хруст...

Андрей отскочил, запнулся о корень — и полетел на землю, выпустив от неожиданности колун.

Перевернулся, встал на четвереньки, невольно втянув голову в плечи и ожидая неминуемого нападения.

Но тихо было в лесу. Только птица продолжала свою унылую песню: до-ре-ми, до-ре-ми... Быстрая в этом мире ночь уже шла на убыль.

Андрей встал, нашёл глазами девочку.

Слинка — уже в человеческом облике — неподвижно лежала рядом с постелью, которую он ей устроил. Светлые волосы почернели от крови.

Парень отвернулся и с трудом сглотнул кислый комок, поднявшийся к горлу. Ноги подкосились, и он опустился на землю, обхватив руками голову .

Как было бы проще осознавать, что ты убил непися в игре. Но Андрей уже точно знал, что эта девочка была такая же живая, как и его близнецы там, дома. Пусть в другом мире, пусть с магией и всякой чертовщиной. Но её кровь теперь навсегда на его руках.

Андрей посидел ещё немного, потом собрался с духом, встал и подошел к телу Слинки. Легонько прикоснулся к светлым волосам, судорожно вздохнул, стиснул зубы.

«Надо бы похоронить, — подумал он. — Нехорошо вот так оставлять тело».

Андрей чувствовал, как на него навалилась тяжеленная ноша.

Эта «игра» оказалась сложнее и страшнее, чем бы ему хотелось. Жизнь здесь больше не была похожа на весёлое приключение в виртуальном мире с магией и единорогами. Все стало слишком серьезным, а он оказался к этому совсем не готов.

«Надо выйти отсюда и во всем разобраться», — подумал Андрей. — «Если кто-то знал обо всём, то заставить их отвечать. Гибели живого существа, в каком бы то ни было мире — нельзя допускать! Тем более гибели детей!»

Он поднял лёгкое, почти невесомое тельце Слинки, а она вдруг застонала, не открывая глаз.

— Живая! — неожиданно громко воскликнул Андрей.

Он опустил девочку на ветки, прикрытые курткой. Осмотрел рану на голове — глубокая, но черпушка целая, только скальп задет.

К тому же кровь все еще лилась из раны. Надо было сразу обратить на это внимание. И пульс. Он совсем позабыл про пульс.

У нее, наверное, сотрясение.

Что же делать? Куда бежать? До лагеря ещё не близко, но вот до зоны покрытия сервером, если напрямик, через лес...

— Ты потерпи, милая, сейчас мы с тобой доберемся, и нам обязательно помогут.

Аккуратно подняв девочку, Андрей уложил её на плечо, прижимая к себе рукой, и стал пробираться через лес.

Вскоре он наткнулся на звериную тропу и уже по ней практически бежал.

«Только бы успеть! Только бы успеть!» — билась в голове мысль.

За спиной раздался шум. Как будто кто-то преследовал их, ломая ветки и разрывая землю когтями.

Андрей бросил быстрый взгляд за спину — так и есть. Два огромных, почти черных волкомеда.

Еще довольно далеко, мелькают среди кустов, но вот-вот нагонят.

Андрей свернул с тропинки и побежал почти по прямой. Его внутренний компас вёл его в направлении дома.

Свободной рукой он то и дело водил по воздуху, вызывая интерфейс, но пока тщетно.

А погоня уже дышала в спину.

Волкомеды, конечно, сильнее и быстрее человека, но лавировать между деревьями у них получалось весьма неуклюже. К тому же один подволакивал заднюю ногу, а второго шатало от ран, но, всё-таки оба были еще очень опасны.

Толстые темные стволы высоких столетних деревьев постепенно сменялись тонкими и знакомыми Андрею игровыми стволами нарисованных сосен.

Он остановился, махнул рукой и, наконец, развернул перед собой интерфейс.

Многие окна были ещё недоступны, вместо них крутился по часовой стрелке логотип «Магнетик Инк». Но Андрею хватило и того, что прогрузилось. Он быстро вдавил ладонью красную иконку экстренного портала, который был у него всегда наготове.

Мир закрутился вокруг Андрея, а он лишь ласково прижимал голову девочки к плечу и одними губами шептал:

— Сейчас.

Зубы волкомедов звонко клацнули, ухватив только пустоту, а Андрей вместе с истекающей кровью Слинкой вывалились прямо посреди лесного лагеря.

К нему тут же подбежала женщина в забавном белом переднике с кружевами.

— Андрей, ты вернулся? Мы тебя уже потеряли... Господи! Что случилось? — ужаснулась она, заметив Слинку.

— Девочка ранена, — сказал Андрей, поднимаясь на ноги, равновесия он при перемещении не удержал. — Скорей беги в медпалатку, зови Галю и Кринча, пусть все зелья возьмет, какие есть. И книгу тащи. Тут без магии не обойтись.

— Уже бегу!

Женщина умчалась, а Андрей понес девочку к большой белой палатке с красным крестом, стоявшей в центре лагеря.

Он положил Слинку на широкую кровать, покрытую белым полотном, которое тут же окрасилось красным.

— Давай, в сторону, — кто-то грубо отпихнул Андрея и принялся раскладывать колбы и травы на подставке в изголовье кровати.

Прибежала та самая женщина в белом переднике и принялась водить руками в светящихся перчатках над головой девочки, останавливая кровь.

Андрей отошёл от кровати, чтобы не мешать лечению, а потом и вовсе вышел из палатки, почувствовав себя лишним. Всё, что мог, он уже сделал.

Парень устало опустился на скамью около палатки. Все его руки были испачканы темной густой кровью.

Андрей осмотрел себя — рубаха со стороны левого плеча также пропиталась кровью.

Он спрятал лицо в ладонях и беззвучно зарыдал.

Кто-то тронул его за плечо. Андрей убрал руки и посмотрел на подошедшую женщину.

— Будет жить, — успокоила она его. — Девочка не из наших? С той стороны границы?

Андрей кивнул.

— У нее под рубашкой следы зубов, и на ней проклятие. Кринч уже разобрался. Я боялась, что наша магия не подействует на пришлых. Но, слава богу, всё уже хорошо.

Андрей шумно выдохнул и поднялся на ноги.

— Присмотрите за девочкой, ее Слинкой зовут. — сказал он. — А мне надо в реал выйти. Если не вернусь в течение двенадцати игровых суток — собирай лагерь и уходите в лес. За край карты и дальше. Как мы договаривались...

— Поняла, — кивнула женщина и ласково коснулась руки Андрея.

— Приходящих игроков в лагере осталось всего-ничего, если они не пойдут с вами, то вы уж поймите — у них там свой мир. Реальный. А вам надо будет жить дальше...

— Я понимаю, — склонила голову женщина. — И остальные поймут. Ты береги себя... И возвращайся.

Андрей сухо кивнул, открыл интерфейс и активировал выход из виртуала.

***

Всего одно бесконечно долгое мгновение, и Андрей вылез из капсулы, потряс ногами и покрутил руками, разгоняя кровь по затёкшему телу, а потом поспешно оделся, вслушиваясь в гулкую тишину.

Ага, сегодня ж суббота, нет никого!

Стараясь ступать потише, он направился к двери. Опять прислушался — тихо.

Какого-то определённого плана у него не было, действовать решил по обстановке. Скользнул в дверь и остановился, оторопев от невиданного зрелища: у самого выхода на этаж стояла игровая капсула, почти перегораживая коридор!

Огромная, неуклюжая. Внутри офисов размеры капсулы не так бросались в глаза.

Из-за капсулы виднелся верх приоткрытой двери. Той самой, где якобы держали в ящике тестировщика Сергея-Зергиуса. Самое время проверить!

Андрей обогнул капсулу и, пройдя ещё несколько шагов, заглянул в дверь.

Он не рассчитывал, что кабинет пуст, это было бы слишком большой удачей, но, заметив у окна широкую спину Петра, обтянутую пиджаком, ощутил некоторое разочарование.

Посреди кабинета и в самом деле стоял большой железный ящик, и над ним велись провода. Вот оно!

Андрей бодрым шагом влетел в кабинет:

— Пётр Семёнович, а что это у нас капсула посреди коридора? Может подсобить надо? Перегнать куда-то?

Толстяк Пётр обернулся и уставился на Андрея, опустив голову, как бык на корриде — вот-вот бросится и забодает.

Из-под стола выскочил Павел, перемазанный пылью, закудахтал, взмахивая локтями:

— Не решили пока, куда ставить. Не мешай, человече, иди отдыхай. Наработался уже!

— Было бы предложено, — Андрей равнодушно пожал плечами и повернулся к двери. Главное он увидел: железный ящик был пуст.

— Погоди! — окликнул его Пётр и подозрительно оскалился, буравя глазами: — Ты в какой локации был?

— В деревне своей.

— А Мурену в игре встречал?

— Было дело, — легко сознался Андрей. — Она ко мне приезжала, просила помощи. Мужик ей какой-то приглянулся из гарема Бейнвольской, выкрасть хотела.

— И как, получилось?

— Да не оказалось в гареме этого мужика! — махнул он рукой .

— А как же так вышло? — ненатурально удивился Пётр.

— Аделаида спрятала или другая дама выкрала, — фыркнул Андрей.

От пристального тяжёлого взгляда Петра немели пальцы и стало холодно в груди. Выдерживать лёгкий тон было сложно.

— Ну а потом-то что? — нетерпеливо спросил Павел.

— Да ничего, — удивлённо ответил Андрей. — Мурена собралась ехать в загородную усадьбу Бейнвольской, а я вернулся в деревню. Она звала, но что у меня, других забот нет, как пропавших хахалей искать?

Апостолы молча переглянулись, но ничего не сказали.

— Ну я пошёл? — нетерпеливо спросил Андрей. — Устал и спать хочу. Или ещё что-то от меня нужно? Я не на суточном контракте, просто подзадержался.

— Иди, — буркнул Пётр.

Когда Андрей вышел, он повернулся к Павлу и приказал:

— Позвони вниз, чтоб выпустили.

***

Андрею казалось, что даже на лестнице его спину буравят тяжёлые взгляды «апостолов».

Он вышел на улицу, и только там полной грудью вдохнул тёплый пыльный воздух.

Осенний день близился к вечеру, старушка с авоськой тащилась по пешеходному переходу, у магазина «Пятёрочка» вейпили подростки.

Что делать, Андрей не очень себе представлял, потому неторопливо направился через улицу. Но посреди пешеходного перехода его осенила идея.

Парень резко развернулся, едва не сбив с ног медлительную старушку с авоськой, и быстро пошагал совсем в другую сторону.

***

Ада Николаевна (в игре Аделаида Бейнвольская) вернулась домой в полном смятении чувств.

Какие ужасы происходят в этой игре! И ведь даже пожаловаться некому! Не в полицию же бежать с криками, что у неё на глазах в воздухе растворился мужчина.

Тестировщик Сергей оказался совсем не похож на душечку Зергиуса, но ведь в душе он был именно тем, кто задел её так глубоко. И вот...

Она попыталась обдумать, что можно вообще предпринять в такой ситуации, но мысли путались, а перед глазами вновь и вновь вставала страшная картина, увиденная в офисе.

Ада достала початую, почти полную бутылку коньяка, налила немного в бокал и выпила в два больших глотка, почти не чувствуя вкуса.

Не помогло. Она налила ещё, выпила и вновь потянулась за бутылкой.

Бокал, задетый локтем, упал со стола и разбился об пол с тонким звоном.

Ада вздрогнула, бросила взгляд на осколки, но решила отложить уборку на потом.

Она вытянула руки перед собой, посмотрела на дрожащие пальцы и медленно сжала их в кулаки.

— Нахрен нужна такая игра! — пробормотала она вслух. — Уволюсь к чертям! Не хватало ещё раствориться в капсуле!

Слёзы пришли сами и покатились по щекам безостановочным потоком.

Бедный Зергиус! Какая страшная смерть!

И себя ей тоже было безумно жалко: в кои-то веки нашла мужика, который тронул душу, и вот...

Она, всхлипывая, глотнула прямо из горлышка, но избавиться от ужасных воспоминаний это не помогло.

Опьянения Ада не чувствовала, но голова отяжелела, а глаза закрывались с неодолимой силой.

Она с трудом одолела несколько шагов до тахты и тяжело опустилась на неё, а затем легла, не раздеваясь, из последних сил потянула на себя плед и почти мгновенно уснула.

Сон был беспокоен: Ада металась из стороны в сторону, изредка тихо вскрикивая.

Снилось ей, что Павел и Пётр гонятся за ней по бесконечному коридору, чтобы поймать и запихнуть в железный ящик. Все двери закрыты, никуда не свернуть, а «апостолы» всё ближе и ближе...

Спала Ада почти до вечера, но сон не принёс ни отдыха, ни облегчения.

После пробуждения тело ныло, пульс тяжело отдавался в висках, в голове было мутно, ужасно хотелось пить.

И что хуже всего, страшные воспоминания никуда не делись. Стало даже хуже, потому что на них накладывались только что увиденные кошмары.

Ада немного посидела, обхватив руками гудящую голову, а затем допила коньяк.

Там оставалось совсем немного, но ей сразу стало легче. И захотелось ещё — чтобы снова заглушить картины, встающие перед глазами, забыться.

Однако в доме больше не было алкоголя. Можно было, конечно, спуститься в магазин, благо он в этом же доме, но небо за окном уже наливалось густым ультрамарином. Время подходило к десяти — не успеть, не продадут.

Звонок в дверь раздался неожиданно.

Ада вздрогнула: а что если это «апостолы»? Вдруг они уже стоят за дверью и только и ждут, чтобы схватить её и запихнуть в ящик.

Пришлось напрячься, чтобы отключить буйную фантазию и прислушаться к голосу рассудка.

Ада решительно подошла к двери, распахнула её — и удивлённо вскинула брови. Меньше всего она ожидала увидеть Андрея!

Взяв себя в руки, она иронично провозгласила:

— О, какие гости! Чем обязана?

Андрей учуял мощный коньячный выхлоп, но даже не поморщился и шагнул в квартиру, вынуждая Аду отступить.

Дверь захлопнулась.

— Что тебе надо? — неприязненно спросила она.

— Поговорить, — скупо обронил Андрей.

— Мне кажется, всё давно сказано, — женщина заломила руки.

— Ада, не начинай! — нахмурился Андрей. — Мы были юны, влюблены и не понимали, что совершенно не подходим друг другу.

— Чушь! — вскрикнула Ада. — Ты поиграл мною и бросил!

Андрей с отчаянием глядел в её лицо, выражающее злость и упрямство. Жуткая смесь!

Меньше всего ему хотелось обсуждать давние «отношеньки», но попробуй свернуть с темы пьяную бабу!

Как хорошо, что их пути разошлись!

— Это не было игрой, — терпеливо сказал он, двигаясь вперёд и стараясь оттеснить Аду в комнату. — Ты замечательная женщина, но я встретил и полюбил другую. Так бывает.

Разговаривать у самой двери не хотелось, но Ада перегораживала проход с непоколебимой стойкостью барана. Наверняка в подъезде слышно каждое слово!

Андрей попробовал мягко взять её за локоть, чтобы увести в комнату, но она отскочила и, ударив его по руке, взвизгнула:

— Лапы не распускай!

Андрей с трудом удержал злые оскорбительные слова.

Вот ведь зараза какая! В игре сама на шею вешалась, вьюном вокруг вилась, хотела в койку затащить! А тут вдруг строит из себя недотрогу!

— Угомонись уже, а? — попросил он, ощущая, что тоже начинает орать. — Нужно мне тебя лапать! Я про Сергея хотел спросить!

Лицо Ады неожиданно дрогнуло, скривилось. Она всхлипнула и закрыла руками рот.

— Что такое? — растерялся Андрей.

Она замотала головой:

— Поздно. Он умер!

Ада рыдала громко и некрасиво, кривя рот, размазывая по лицу слёзы и сопли.

Андрей усадил её на тахту, сунул в руки платок, сходил на кухню за водой, а потом придвинул стул поближе и уселся напротив:

— Успокоилась? А теперь рассказывай!

Рассказывала она подробно, даже слишком, но Андрей слушал не перебивая, чтобы не сбить и не упустить что-то важное.

Сначала в её рассказе про встречу с Сергеем ничего необычного не было, кроме странного ошейника, который показался подозрительным какому-то левому колдуну.

И вообще это была совершенно обыкновенная история любви. До самого исчезновения тела.

Рассказав о том, как оно растворилось в воздухе, Ада снова разрыдалась. Андрей снова наполнил стакан водой, немного выждал и спросил:

— Когда, говоришь, это случилось?

— У-утром. Часов в десять или в одиннадцать. Я так расстроилась, что ничего не помню.

Андрей нахмурился:

— В десять или в одиннадцать? Это сколько ж тогда было в игре... — он задумался, а потом произнес: — Вроде бы я его видел позже. И вполне живым.

Ада замолчала, уставилась на него во все глаза. Он с сочувствием посмотрел на бледное лицо в неровных красных пятнах и сказал:

— Ну, вот что. Я сам во всём разберусь. А ты больше в игру не лезь. Это опасно. Скажись больной, что ли. Поняла?

Она слушала, мелко кивая.

— Ну вот и хорошо. Да и ещё момент. Он точно сказал, что сам из игры выйти не может?

Ада кивнула и высморкалась.

— Я ему, конечно, поверила, но близко к сердцу не приняла. А потом. когда Мурена заявила, что Сергей может погибнуть, тогда до меня и дошло. Но было поздно.

Понимая, что женщина сейчас опять разревётся, Андрей поспешно поднялся.

— Ладно, спасибо, что рассказала. Ты мне очень помогла, — сказал он и направился к двери.

— А ты? Ты вернёшься в игру, Андрей? — робко спросила Ада.