Я мыслями своими окружён

Пролог

Столб дыма поднимался высоко в небо. Языки пламени яростно вырывались из разбитых окон первого и второго этажей, старательно облизывая третий этаж. Осколки стёкол падали наземь. Пожарные ещё не приехали. С завороженным лицом я смотрел на этот кошмар.

- Пожалуйста, помогите, кто-нибудь! Спасите моего ребёнка! – кричала женщина, высунувшись из окна третьего этажа лишь на мгновение, а потом вновь исчезла. Ребёнок громко заливался плачем, что аж кровь стыла в жилах.

Нет времени! Надо срочно что-то сделать! Сбросив с плеч куртку, я побежал к горящему дому. Едкий обжигающий дым заполнял лёгкие. В горле отвратительно запершило. Открыв дверь в подъезд пятиэтажки, я оказался в плотной завесе горячего дыма. Жуткий жар обжигал кожу и лёгкие. Натянув свитер на нос, я начал медленно подниматься на третий этаж. Под завесой дыма слезились глаза, и едва проглядывались ступени. На каком я сейчас этаже? Второй, третий? Вновь послышался плач ребёнка. Я почти на месте! Кажется, из-за двери, что слева. Я потянул за ручку, но не смог открыть дверь. Кто бы сомневался. Но дверь старая, хлипкая. Много раз меняли замки. Со всей силой, что была, я ударил по двери. С хрустом она немного вдавилась внутрь. Ещё удар. Почти поддалась. Отойдя на несколько метров, я ударил последний раз, и она проломилась внутрь.

- Женщина, вы где! – кричал я в задымленную квартиру.

- Кто-нибудь, помогите! – всхлипывала она в ответ где-то далеко внутри. Ребёнок больше не плакал. Горячий воздух яростно обжигал лёгкие. Я зашелся в протяжном хрипящем кашле. Перед глазами всё плыло, голова ужасно болела и кружилась. Что было мочи, я побежал по горящему линолеуму в коридоре, прикрывая глаза и молясь, чтобы штаны не загорелись. То, что я увидел, повергло меня в шок. Темноволосая женщина сидела, съёжившись в углу и сжимая в руках свёрток с ребёнком. Ввалившись в комнату и громко кашляя, я подскочил к ней, чуть не упав от головокружения. Огонь уже бегал за окном, облизывая раму. Худшая из идей, но она могла бы и сработать.

- Давайте завернём ребёнка в одеяло, и я его вынесу, а вы за мной, -проговорил я, заходясь в кашле.

Она ничего не ответила, только крепче прижала ребёнка к себе.

- Дайте его мне! - прокричал я что было мочи.

Ничего не оставалось. Я вырвал ребёнка из её оцепеневших рук и положил на кровать. Боже мой, надеюсь, он ещё живой. Как можно быстрее замотав его, я взял огромный рулет из одеяла и подошёл к женщине.

- Пошли скорее! – прокричал я ей. Заднее стекло от жара громко треснуло и посыпалось вниз.

Я взял ею за руку, и сильно потянул на себя. Чёрт возьми! Я не могу тащить вас обоих! Женщина вышла из оцепенения и закашлявшись, поднялась. Я побежал вперёд, надеясь, что одеяло не загорится. Всё случилось так быстро, я проскочил горящий коридор и выскочил на лестничную клетку. Но её сзади не было.

- Чёрт побери! – громко выругался я. Ребёнок снова заплакал. О, спасибо тебе! Ты живой!

Как можно скорее спускаясь по лестнице, я надеялся ещё вернуться за ней. Дым в подъезде за эти несколько минут, что растянулись в вечность, стал ещё более густым. Нога, которой я выбил дверь начала стрелять. Как некстати! Один лестничный пролёт, второй, третий. Я словно летел на адреналине.Выбив плечом дверь в подъезд, я оказался на улице, едва держась на ногах. Скорая и пожарные были уже на месте.

Молоденькая медсестра стояла возле скорой помощи. Подбежав к ней, я передал ей свёрток с ребёнком, и, без слов, понёсся обратно в подъезд, ведь там ещё оставалась женщина.

Двери троллейбуса, которого я так долго ждал на морозной остановке, закрылись как раз перед тем, как я вышел из оцепенения своих фантазий. Чёрт! Опять опоздаю! Следующий троллейбус только через полчаса!

Глава 1 – Страна садов

Как всё так вышло – я не помню. Помню лишь, что однажды я проснулся, и мне было уже двадцать два года. А ещё у меня болели колени. И спина тоже болела. И отлёжанное плечо. Ловким движением, примостившиеся на тумбочке очки вернулись на своё законное место. Оживший экран телефона показывал три тридцать дня. Ветер ласково щебетал за окном, сдирая, словно наждаком, остатки серой краски и объявлений с покосившегося фонаря. Осень бросала в окна листву, что заметно побурела за последние недели. Сомнительное зрелище.

Лениво разыскивая ногами тапочки, я обратил свой туманный взор на комнату. Словно поверженный рыцарь, моя кошка лежала на подлокотнике кресла свесившись с обоих сторон. Казалось, в любую секунду ее разрежет надвое, но этого не происходило. Пожалуй, только она могла заснуть в таком чудовищно неудобном положении. Кто бы что не говорил, но коты не жидкость, они лизуны, или желе. Вот как можно заснуть, свисая с подлокотника кресла, словно макаронина с вилки.

- Копейка! – прокричал я на всю комнату. Резко дёрнувшись, кошка шлёпнулась в какой-то неестественной позе, потом столь же неестественно вывернулась, и, исчезла в неизвестном направлении.

Холодильник производил вид, что специально заготовленная крыса уже готовилась там повеситься.

- Ну дела, - вздохнул я. Откуда-то появившаяся Копейка, отрапортовала что под ванной есть обильное количество пыли и ни капли еды, а за окном холодный садист уже потирал лапки, готовясь делать мне очень больно.

Натянув джинсы поверх подштанников, обув сапоги и накинув куртку, я отправился в магазин. Серая обдирательница обоев провожала меня, чуть повернув голову и навострив уши. Протяжный мяв ушёл в тишину закрытой двери.

В подъезде было тепло, слышно, как завывал ветер, ожидая новую жертву. Сильным порывом, словно пощёчиной, холодный ветер заставил меня обдумать, так ли сильно я на самом деле хочу есть. Сонно натянув тёмно-синюю шапку с жёлтым помпоном, что я старательно скрывал от кошки, я потопал по мощеной камнем тесной уличке. Мимо едва заметно проплывал сиреневый трамвайчик, битком набитый людьми. В лужах отражались верхушки зданий на фоне куда-то спешащего серого неба. Лучи света редко проглядывали через пробоины в тучах, то светя прямо в лицо, то бегая где-то по крышам малоэтажек.

Красивый готический храм стоял сбоку от дороги. Его острые серые шпили дополняли его пугающий образ чего-то холодного, чуждого. Словно бы, весь храм сделали из костей. Впервые увидев его в детстве, помнится, я громко захлопал в ладоши и начал прыгать. Он производил впечатление чего-то магического, коварного, его стены казались такими холодными, но в отличии от других зданий, он чем-то манил. Однако тогда насладиться его видами мне не дал экскурсовод. Поэтому я себе пообещал, что вернусь сюда однажды и буду на него смотреть сколько захочу! Бросив на него беглый взгляд, я потопал дальше.

На выходе, за стеклянными дверями, ветер, по мановению капризной матушки-природы, стих, и пронеслось в голове, что если сейчас направлюсь домой, то никуда уже не пойду дней, эдак, дцать. Пакет был не тяжелым, поэтому я решил прогуляться. Развязав вечно путающуюся пружинку наушников, я пошёл вперёд по каменной дороге, хлюпая по лужам. Потихоньку начало темнеть. Яркие магазинчики с цветастыми витринами ещё не закрывались, но уличные кованные фонари, прилепленные к уголкам домов ярко освещали дорогу. Я любил этот город, больше чем какой-либо. Глубоко запавший мне в сердце с самого детства. Переезд сюда должен был вдохнуть новую жизнь в меня, но где-то что-то пошло не так. Маловато будет открыть новый блокнот, оголить цветастую обложку и включить воображение на полную, веря, что дальше все будет лучше. Нет, ты все также пишешь тем же отвратительным почерком. Этот город не стал мне домом, а старый город давно перестал им быть. Выходит, я застрял где-то на перепутье. Даже кошка не помогла, хотя она очень старалась. Царапины ещё побаливали. Пожалуй, ближайшее время больше мыть её не буду, от греха подальше.

Развлекая себя такими мыслями, я наконец дошёл до него. Вот и он, гигант! Огромный мост, состоящий из четырёх железных пролётов. Его переливающаяся подсветка потрясала своей красотой, делая мост из грубого строения днём, шедевр архитектуры ночью. Чёрная, как смоль река будто разверзлась снизу, играя отражённым, от моста, освещением.

Бурный поток автомобилей пролетал мимо, растворяясь где-то вдалеке. Почти незаметно светофор, отсчитав девяносто холодных секунд, остановил эту лавину, и я шагнул навстречу. Преодолев несколько сотен метров, я остановился в центре моста. Вид отсюда открывался атмосферный, невероятный. Золотые шпили Караванского острова ярко сияли, протыкая ночное небо, уже затянутое плотными тучами. Старинные здания вдоль левого берега шли непрерывной волной, будто кто-то их сдвинул друг к другу, словно людей, застрявших в автобусе в час пик. И теперь они так и будут стоять вечность, недолюбливая друг друга.

За рекой с правой же стороны начинался центр города. Отданный на откуп корпорациям, он быстро зарастал огромными стеклянными небоскрёбами, несколько безликими, и по – мнению многих, портящими архитектуру и самобытность города, но с другой стороны дополняющими его. Делающим его великим, значимым, титаническим. На самой высокой башне на высоте нескольких сот метров огромный медиафасад отсчитывал время. Пять пятьдесят семь вечера.

Где-то чертовски далеко внизу, там, под каменным основанием моста, средь бескрайних чёрных вод реки, доверху залитой отходами города, что кажется, будто если бросить спичку, то вся река вспыхнет, сжирая весь город вместе с собой, лениво по волнам шёл теплоход. Крошечные люди на борту ютились, укутавшись в пледы, и выпивая горячительные. С интересом, уткнулся в него взглядом. Внезапно люди вскочили со своих мест и начали метаться по кораблю, через несколько мгновений на некоторых из них появились ярко-красные жилеты. Немного гуляющий курс теплохода перешёл в дрейф. Потоком ветра его корму начало сносить вправо. Люди, что уже получили жилеты начали прыгать в воду, стараясь отплыть от судна как можно дальше. Нос теплохода уже оказался под дорожным полотном, когда я ощутил удар. Правая корма теплохода протаранила одну из опор моста. Сильный скрежет гулким эхом разносился по мосту. Оранжевых точек на поверхности воды становилось всё больше. Испуганные люди повыскакивали из машин, стараясь понять, что произошло. Вдруг я заметил несколько фигур, едва держащихся на плаву, но без жилета. Возможно их вынесло в момент удара! Скидывая куртку, дабы она не унесла меня на дно, я залез на парапет моста. Огромная высота, но если правильно прыгнуть, то всё будет хорошо, успокаивал себя я, но сердце дико билось, выскакивая из груди. Сделав неуверенный шаг, я полетел вниз. Удар. А потом кромешная тьма, тишина, и холод. Слабые отзвуки доносились с поверхности. Через бесконечное мгновение меня выбросило наверх. Холодная вода заливала глаза. От холода лёгкие наотрез отказались дышать. Нет! Мы не умрём, мы восстанем и будем сражаться вечность! – подумал я, и утонул.

Теплоход уже уплыл, часы на башне показывали шесть тридцать. Ноги уже порядком замёрзли. Пожалуй, настало время уходить. Наверняка кошачий монстр доедает последнюю обоину где-нибудь в коридоре. А может, уже приступил к дивану, как знать. Маленькие капельки дождя покрывали парапет моста. Оглянувшись перед уходом, я заметил странную фигуру в огромной красной шапке с помпоном.

Странная фигура стояла в коричневой курточке, смотря вдаль. В чёрной перчатке она держала небольшую игрушку пингвинчика. Я стал столбом, не шелохнувшись. Странное давно забытое волнение прошлось по всему телу. Вдруг, фигура достала из кармана телефон и на мгновение обратила свой взор на меня. Грустное личико безынтересным взглядом что-то пролистало и спрятало телефон обратно. На секунду показалось, что она собралась уходить, но она вернулась обратно.

Застряв на месте, и не зная, что делать, я посмотрел на реку. Если вдруг вселенная бесконечна, значит ли это, что есть места, где некто, как я, могут быть снова счастливыми? И у них есть кто-то, кто им нужен, и кому они нужны в ответ. Кто-то, похожий на грустную девушку на мосту, в шапке с помпоном. Парочка чаек пролетела над головой. Холодный ветер таки норовил вернуться, а дождь стал усиливаться. И, вероятно, осталось лишь пару мгновений до её ухода. Молясь, чтобы голос на полпути просто не исчез, я произнёс как можно уверенней.

- Классная шапка с помпоном.

- Что, простите? – проронила она.

Так! Ладно, со второго раза эта шутка не зайдёт, но в голове не вертелось больше ровным счётом ничего.

- Классная шапка с помпоном, - произнёс я как можно громче.

- Спасибо, - ответила она, улыбнувшись, - у вас тоже.

- Благодарю, - промолвил я, растянувшись желеобразной жижей по холодному мокрому бетону моста, - вы знаете, говорят, что людям в шапке с помпоном можно доверять.

- Да, значит? – улыбнулась она.

- Определённо!

- Видать, вы тоже можете мне доверять?

- Полагаю, что так, - кивнул я.

- Тогда скажите, о чём это вы задумались на полчаса, даже ни разу не шелохнувшись?

- Хм, - ответил я. Это “хм” разразилось эхом по гулкой безбрежной пустоте моей головы.

- Да ладно, можете не отвечать, - хихикнула она.

- Спалили, однако, - прохрипел я, - тогда можно я спрошу?

- Можно, - ответила она, озорно улыбаясь.

- Вы случаем не замёрзли?

Глава 2 – Все шуточки сегодняшнего дня.

Белый обогреватель, прикреплённый над входом в кафе, окатил нас тёплой волной воздуха, от которой приятная дрожь прошла по телу. Словно вошёл во врата рая. Лёгкий аромат кафе слегка дурманил, навевая чувство голода, а ангел с белыми крыльями и милым личиком, которое не может вызвать ничего, кроме щенячьего умиления произнёс:

- Добрый день, вам столик на двоих?

- Да, пожалуйста, - проронил я.

- Прошу, - ответила она, указывая рукой на вешалку, - вешайтесь.

Так, ладно, надо успокоится!

- Прошу, вешалка в углу, - сказала голубоглазая девушка приятным голосом, - свободных столиков много, выбирайте какой пожелаете.

Мы оставили куртки на вешалке, и разместились за круглым деревянным столиком в красивых серых плетёных креслах. Дизайн кафе отличался оригинальностью: как будто белый шоколад лениво стекал по стене, поедая коричневый кирпич, и вот-вот достигнет пола. Вдруг ужасно захотелось белого шоколада, с чего это вдруг?

Под пышной шапкой с помпоном спряталась милое личико с коротенькими каштановыми волосами. Её зелёные глаза блестели живым огоньком, но также внутри них томилась засевшая печаль.

- И так? – начал было я.

- И так? – продолжила она с интересом посмотрев на меня.

- Как вас зовут? – спросил я, втянув голову в плечи.

- Собс-но Рита, - отбарабанила она.

- Это прозвучало, так странно, - улыбнулся я.

- Почему? - наигранно нахмурившись, спросила девушка.

- Разрешите представиться, непосредственно, Филипп, - ответил я, сделав наигранный поклон.

- Принято, - ответила она.

- Благодарствую, - произнёс я, подмигнув.

- Добрый вечер, вы уже определились с заказом? - спросила официанта, старательно скрывавшая уставший вид.

Бегло изучив меню, я вдруг осознал, что в нём точно есть белая шоколадка.

- Мне двойной эспрессо пожалуйста, - сообщил я.

- И мне тоже, - произнесла девушка.

- И ещё белую шоколадку – добавил я.

- Хорошо, сейчас будет, - проговорила официанта, и, улыбнувшись, удалилась.

Красивые фиолетовые серёжки в форме ромба, а также фиолетовый кулон на её шее шли вразрез с растянутым белым свитером. Дополняли образ красивая деревянная заколка – гребень.

- Собственно, - выдавил я из себя, - чем занимаешься?

- Я учусь, - пожала она плечами, - на бухгалтера.

- Звучит скучно, - ответил я, - а хобби?

- О, обожаю декор, собирать всякие несовместимые штуковины, и превращать их во что-то прекрасное, - ответила она с энтузиазмом.

- Вот это уже другое дело! – пробормотал я.

- А ты чем занимаешься? – поинтересовалась она, пронзив меня таким взглядом, что из головы вылетели те мыслишки, что туда и так с трудом вернулись.

- Я доставляю проблемы своему редактору! – провозгласил я, словно это какое-то достижение.

- Вот как, - выговорила она, - и что же ты пишешь?

Хм, почти уверен, что на писателей ещё клюют. Сейчас всё будет!

- В основном ерунду! – припечатал я.

Девушка начала громко заливаться смехом, её восхитительная родинка справа под нижней губой то и дело бегала в разные стороны. Подобно белому шоколаду со стен, мне захотелось стечь наземь.

- Вот ваш заказ, - сообщила официантка, прервав мой бесконечный позор.

- Извини пожалуйста! – сказала Рита, продолжая хихикать.

- Да ничего – ответил я, чувствуя, как начинает гореть моё лицо. Надо бы сменить тему.

- Любишь кофе?

- Не, с чего бы вдруг? – ответила она, вдыхая крепкий аромат кофе, и продолжила, – кофе - это моя жизнь, оно течёт по моим венам и, кажется, я хочу посвятить ему всю свою жизнь. А ты?

- Я? Хм, - надо бы поправить свою репутацию, - эспрессо – это жизнь, немного горчит, но бодрит. За первой чашкой всегда хочется ещё. Возвращает веру в жизнь, вселенную и вообще.

- Неплохо, - заметила Рита, - я бы тебе позволила рекламировать кофе. Надеюсь ты не пишешь истории про кофе?

- Нет, что ты, - нахмурился я.

- Тогда про что пишешь? – поинтересовалась Рита.

- Ну, в основном, про котиков, - нехотя ответил я, - про кошачий бар.

- Прикольно - же, - кивнула она. Каждая частичка меня надеялась, что это было не натянуто.

- Жаль, я больше по остросюжетным романам, - добавила она чуть позже.

Занавес.

- Кем бы ты был в ситкоме? – поинтересовалась она, возвращая меня из мира тьмы.

- Хм, - задумался я, щекоча подбородок.

- Марти, пожалуйста, найди работу и заведи семью! - выразительным басом проговорил я.

- Хм, - сказал я уже своим голосом, - Нет! И вышел в окно.

Рита снова засмеялась, таким приятным задорным звонким смехом, от которого млеют уши и поёт душа. И хочется сочинять всякий ванильный вздор.

- А ты бы кем была? – спросил я, отламывая белую шоколадку.

Она глубоко призадумалась. Казалось, словно искала ответ, который бы обошёл её настоящую стороной.

- Ваша девочка опять собирала всякие каки на улице! – выговорила она голосом обеспокоенной домохозяйки.

- Натали! – прокричала Рита.

Громко засмеявшись, я поперхнулся кофе. Дикая сила, подобная ядерному взрыву разрывала меня изнутри, но я стойко держался. На голове наверняка выступили огромные пульсирующие красные вены, готовые взорваться в любой момент.

- Или, - продолжила Рита, - сейчас выберу профессию, которой захочу заниматься всю жизнь! Закадровый смех.

- Классика жанра, - захихикал я.

- Да. Эй! А почему нас в детстве об этом не предупреждали? Я думаю, тебе надо написать пособие по жизни для чайников.

- Справедливо. Это был бы бестселлер.

- Вот, вот! – подтвердила она.

- Не поделишься легендой о пингвинчике? – задал я вопрос, который последние полчаса разрывал меня на части.

- Пингвинчик всегда несёт благие вести, - ответила она и улыбнулась. Какой-то грустной улыбкой, и, посмотрев на часы на руке, добавила, - слушай, у меня ещё дела по дому не сделаны, я, пожалуй, пойду?

- Да конечно, - ответил я. Странное чувство нахлынуло. Я сказал что-то не то?

- Не хочешь ещё как-нибудь встретиться? – вырвалось у меня.

- Почему бы и нет? – натягивая огромную шапку с помпоном, улыбнулась она.

Захлопнув спиной дверь, я резко осел на пол. Тьмы квартиры встречала меня тишиной. Столько всего произошло за последние два часа и всё это требовалось переварить.

-Мяв, - послышалось с кухни. Тихие мерные шажки кошки неумолимо двигались ко мне.

Глава 3 – Дружественный налёт.

Если очень долго лежать на подоконнике, то можно постигнуть интересную мысль. Кажется, я трачу слишком много времени ни на что. Очень забавное ощущение, словно чувствуешь, как улетучивается потенциал потраченного времени. Тонкий писклявый голосок мыслей проговаривает: “Давай, сделаем что-нибудь, я же знаю, мы можем!” А ты такой: “Нет”. Кажется, он обижается, но это не точно. Если лежать очень тихо и неподвижно, то можно заметить, как диск луны медленно и неотвратимо плывёт по небу. Как загораются, и потухают огни в окнах людей соседнего дома, которые обещали, что не будут есть после семи. Как капли дождя лениво стекают по окну, и твоя капля непременно проиграет.

Часы показывали семь тридцать утра. Ура! Включили интернет!

Что-то мягкое и странное ходило по моему лицу. На мгновение, возле уха послышался стон умирающего кита. Кто-то определённо очень хотел есть. Мягкая щёточка шерсти прошлась по моему лицу, а потом куда-то исчезла. По какой-то причине я решил, что мне дадут поспать.

- Мяв, - вещала с тумбочки кошка, решив, что спать мне больше нельзя. Ее хвост бегал из стороны в сторону как метроном.

Бежево-коричневый кафель на полу кухни был усеян крошками и шерстью. Узнал я об этом только потому что забыл тапок под кроватью, а извлекать было стало влом, ибо боялся уснуть на полу. Громкий хруст колена возле кошачьей миски отбил всякое желание спать, и ознаменовал моего утра. Хотя на часах было пять дня. Только я насыпал корма кошке и думал, что получится выжать из этого дня ещё немного полежать, прозвенел уже телефон.

- Привет Фил, - коварный бас одного человека пробился в моё сознание.

- Привет Пчела, - просипел я.

- Ну что, придёшь сегодня играть в настольные?

- Я последние четыре дня смотрел сериал по пятнадцать часов в сутки, так что даже не знаю, - пробормотал я.

- Не ломайся, знаешь же, что мы редко собираемся, или продажи твоего сборника так обвалились, что нет денег даже на жетон? – ехидно выдал он.

- Иди в лес, у меня всё хорошо, - пробормотал я. Синее пламя плиты начало обжигать чайник, на что тот ответил лёгким шипением.

- Ладно, тогда ждём тебя. – сказал он, и положил трубку.

- Так, ладно, это что сейчас было? – проговорил я в тишину кухни.

Осознание ударило топором по голове после первого глотка кофе. Наши походы в настольные игры несли в себе лишь цель стряхнуть налёт нафталина нашей жизни, поностальгировать по прошлому, да и создать видимость что ничего не изменилось. Прежде всего для себя. Идти не хотелось, от слова совсем, но я обещал, где-то с неделю назад. Очередной глоток кофе вернул осмысленность моего бытия. Пришло время совершить тот самый звонок, который изменит мою жизнь и вызовет новую порцию тахикардии. Да и четыре дня уже прошло, а то она меня совсем забудет.

Среди пяти номеров в моём списке контактов сложно было заблудиться. Затаив дыхание, я нажал на зелёный телефончик.

- Алло, - послышалось с той стороны.

- Добрый день, - проговорил я.

- Добрый день, - ответила она, - это кто?

- Это я, Фил, Филипп, мы собираемся посидеть поиграть в настолки, не желаешь? – выпалил я.

- Извини, но я ненавижу настольные игры, - ответила она.

- Да я тоже, собственно.

- Тогда ладно, - ответила она.

Так, ладно, это что сейчас было? – пронеслось у меня в голове.

- Сегодня в восемь вечера нормально будет? – неопределённо спросил я, осознавая, что такие мероприятия надо планировать заранее.

- Ну, смотря где, - пробормотала она.

- Возле станции метро Южно-афийская.

- Нормалёк, а кто будет?

- Моя подруга, со времён универа, и один старый товарищ.

- Насколько старый? – хихикнула она.

- Не особо, - ответил я, пожав плечами. Хотя этого и не могло быть видно.

- Собс-но буду, - ответила она.

-Хорошо, буду ждать, - ответил я.

- До встречи, - пролепетала она милым грустным голоском.

Похоже, всё налаживается. А пока потихоньку созревал новый план, полный хитрости, и коварства. Захотелось засмеяться злодейским смехом, но стены в квартире были тонкие.

На улице потихоньку начинало темнеть, яркий магазинчик по продаже выпечки возле дома в этот момент казался солнышком, с витрины которого аппетитная выпечка игриво смотрела на меня. Ветра не было, что казалось странным, лишь по той причине, что четыре дня пролетели незаметно.

Заедая хлебушек, я хлюпал по мокрому асфальту. Улица вокруг жила, наполненная яркими красками, что было разительно в сравнении с мышино-серым цветом неба. Ярко-зелёная стрелка на столбе, указывающая влево, означала лишь то, что я наконец добрёл до метро.

Крошечные мышки забавно бегали в нише под рельсами. Какой-то мудель выбросил пачку чипсов вниз, и теперь три или четыре мышки каждую минуту то забегали внутрь, то выбегали наружу. Не прошло и нескольких минут, как из тоннеля засветились два ярких фонаря, приближающихся на высокой скорости. Грузно остановившись, поезд распахнул свои двери.

Когда я выбрался из метро, уже полностью стемнело. Улица казалась такой чужой и дикой. Люди спешили куда то, не останавливаясь. Интересно, какой сегодня день недели? Девушка в чёрном пальто резво подскочила ко мне и обняла.

- Эй, я тебя заждалась! – прокричала она мне в ухо.

- И тебе привет, Лизка, - ответил я, крепко обняв её в ответ.

- Эй, я тебе не Лизка! Я Елизавета! – воскликнула она обиженным тоном.

- Однажды всенепременно запомню, - пробормотал я, - ну а где собс-но Никита?

- Скоро будет, - ответила она.

- Вечно опаздывает, мудель.

- Ну да, это в его стиле, - ответила она, - как ты вообще, чем занимаешься? Я беспокоюсь о тебе.

- Я. Так. Потихоньку, - ответил я, пожав плечами, - тут ещё где-то один человечек спрятался.

- Кто? Интересненько… - отметила она, - неужели ты нашёл себе кого-то, унылый домосед.

- Обидно вообще-то. Я не домосед, я хранитель очага! – заявил я.

- В каменном веке от тебя был бы толк, - пошутила она.

Рита стояла в стороне, будто прячась в темноте. Только сейчас дошло то, что она приехала к совершенно незнакомому человеку, который к тому же не сказал ей о себе совершенно ничего.

- Привет, - обронил я.

- Привет, - ответила она, посмотрев мне в лицо. Сердце забилось быстрее.

Время будто бы остановилось, хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.

- Фил, познакомишь нас? – проголосила Лиза.

- Да, конечно, - спохватился я, - Это Рита, мы с ней…знакомы.

- Немногословен как всегда, - заявила Лиза, поправляя очки.

- Справедливо, - ответил я, сглотнув.

- Добрый вечер, - заявила Лиза.

- Добрый вечер, - обронила Рита.

- Меня зовут Лиза, я подруга этого увальня.

- Очень приятно, - пробормотала Рита.

- Ты такая милашка, ну же, где вы познакомились? – пробормотала Лиза, крепко обняв Риту.

- Мы, на мосту, - обронила Рита, несколько удивлённая таким приветствием.

- Ох, как романтично! – пролепетала Лиза.

- А вы чего тут у фонаря тусуетесь? – фыркнул Никита. Его блондинистые волосы свисали аж до самого воротника.

- Привет балбес, - сказал я, и протянул руку.

- И тебе привет очкастик, - заявил он.

- Никитик! – проверещала Лиза, заключив его в свои объятия.

- Я тоже рад тебя видеть, - обронил Никита, скукожившись, точно гриб сушёный.

- Ну же, скажи что-нибудь тем своим тоном из пьесы, - потребовала Лиза, не собираясь того отпускать.

- Лизонька, прошу вас, отпустите, - заявил тот сомнительным аристократичным тоном, выправив спину.

- Звучало слишком вычурно переиграно и фальшиво, - фыркнул я.

- У кого-то совершенно не спрашивали! – изрёк из уст Никита, его самодовольное выражение лица и поднятый отвесный подбородок подбешивали.

- Тебе, наверное, интересно, что за чудики здесь собрались? - обратилась Лиза к Рите с чудаковатым выражением лица.

- И правда, во что же я вляпалась? – обронила Рита игриво-испуганным тоном.

- Не волнуйся не обидим, хотя за этого не ручаюсь, - кивнув на меня, прохрюкал Никита.

- Эй! Я хороший законопослушный гражданин!

- Кстати, как вас зовут девушка, и как вы к нам попали? – спросил Никита, встав в позу богатыря.

***

Просторное помещение книжного магазина выглядело словно огромный лабиринт, средь которого блуждали люди в поисках подсказки, спрятанной в строго определённой книге. И для каждого она своя. Гул стоял дикий, едва ли здесь можно было бы облокотится на полочку и читать в своё удовольствие. Как обычно люблю делать я. Хихикнув от собственных мыслей, я достал телефон. Суббота, однако. Не удивительно.

Поднявшись на третий этаж, мы заняли крошечный белый столик. Почти все столики были заняты. Огромные чёрные полки у стены были доверху наполнены коробочками всех форм и размеров.

- И так, - произнесла Лиза, вертя в пальцах крошечную коробочку, - во что играть будем?

Под курткой пряталась серьёзная девушка на которой были серьёзные квадратные очки, серьёзная юбочка и серьёзная сумочка. Каждый кубический сантиметр её отдавал серьёзностью. От неё веяло учительницей младших классов, кем она и была собс-но.

- Только учтите, никаких азартных игр, - добавила она строгим голосом.

- Это почему ещё? – осерчал Никита.

- Вы оба абсолютно не умеете проигрывать!

- Ну и что? – ещё больше надулся Никита.

- А то, что из-за вас играть просто невозможно! Как вообще можно с кем-то играя получать удовольствие, когда скрежет зубов и ярость в глазах вас обоих превращают атмосферу игры в атмосферу…войны, - скороговоркой проговорила она.

- Справедливо, - пожал плечами я.

- Интересно у вас тут, - отметила Рита. Она выглядела восхитительно, как и в прошлый раз, разве что белый свитер куда-то подевался. Вместо него был тёмно-синий пиджак, под которым пряталась белая сорочка. Большие чёрные часы на её руке выглядели очень стильно, добавляя ей серьёзности.

- Смотрите, тут есть игра, используя четыре карты, придумай шутку, - буркнула Лиза, изучая ту самую маленькую коробочку.

- Всего-то, - отметил Никита, - слишком просто.

- Да, любой дурак сможет это сделать, - улыбнулся я.

- А то, даже автор сборника, проданного стотысячным тиражом, - заявил он.

- Или актёр, чьим самым большим достижением была роль с пятнадцатью словами, - парировал я.

- Я тебе глаза выжгу!

- Я тебе лицо расцарапаю!

- Мальчики, успокойтесь! – проголосила Лиза.

- Я согласна, - подтвердила Рита.

- Я тоже, - отчеканил самодовольным голосом Никита. Его жидкие светлые волосы спускались на свитшот с огромным рисунком галактики. Огромная родинка на его шее выглядела просто отвратительно, и вообще. Кобель!

- И я, - обронил я.

- И так, - начала было Лиза, - используя четыре карты придумай шутку, а остальные ее оценят. Победитель получает от меня печеньку. На всё про всё пятнадцать минут.

- Звучит заманчиво, - потирая лапки, заметил Никита.

- А тебе лишь бы похавать! - пронзил его я своей остротой.

- Ну да, я-то не выгляжу как седой дрыщ, - парировал он мою атаку.

- Я не седой, я пепельный! – ответил я, уходя в глухую оборону.

Лиза посмотрела на нас с таким выражением лица, от которого кровь в жилах не просто застывает, но и начинает течь в другом направлении. Мы затихли. И, с торжествующей улыбкой, она принялась раздавать карты.

- Лиза, а ты не будешь? – спросил я.

- Не, я лучше посмотрю на ваши лица, когда вы будете шутить у себя в голове.

- Какая ты коварная, - заметил я.

- А то! – хитрющим выражением пролепетала она.

Четыре чёрные карты с рисунком плачущего клоуна лежали передо мной. Настало время! Настало моё время! Я смогу! С замиранием сердца я начал раскрывать карты. Плачущий клоун взывал к печали, а никак не к пошутить. Суп, видеть, нравится, лоб.

Занавес.

Какого чёрта! Это абсолютно невозможно! Какой неудачный набор карт! Но, нельзя сдаваться! Закрыв глаза, я отправился во тьму. Яркий свет электрических сигналов, бегущих по нейронам, освещал мой путь. Мне нравится видеть, как суп льётся по твоему лбу. Звучит забавно. Девушка в белом фартуке, по лбу которой стекает картошечка, морковь и макаронина. Да, пожалуйста, налей ещё супчика мне на лоб.

- Фил! Ты чего там заснул? – вернула меня в реальность Лиза.

- Да не сплю я! – протрещал я обиженно.

- Он вообще любит вот так делать, если кажется, что он спит, значит он отправляется в чертоги своего разума, - пояснил Никита, жестикулируя своими кривыми пальцами.

- А где вы познакомились? – поинтересовалась Рита, параллельно что-то усердно листая в телефоне.

- С шестого по девятый класс мы вместе учились в одном классе, - выдал Никита, - он тогда тем ещё чудиком был.

- Хм, а дальше? - ожила девушка.

- Чувак, только давай без компроматов, - попросил я. Ха! Наивный.

- Да ладно, а помнишь ты дорвался до школьного микрофона? А потом такой: Всем доброго дня. Если вы слышите это сообщение, то посмотрите пожалуйста на доску, а потом на своего соседа. Вдруг возникла тишина. А потом он продолжил - правда у него задумчивое лицо? – прошуршал он, пародируя мой голос.

- Ха. Это было забавно, - подтвердил я, улыбнувшись. За эту вредность мне не стыдно.

- Потом тебе ещё так влетело.

- Ну что, как ваши шуточки? – спросила Лиза, заинтересованным голоском, - можете думать ещё минут десять, а пока послушаем истории про Фила.

- Я протестую! – возразил я, - давайте лучше про Никиту!

- А что про меня? – пробубнил он.

- Ты знаешь, он редкая падла, он научил говорить моего попугая говорить – “мне нравится моё новое тело кукареку” – захихикала Лиза.

- Собс-но забавненько! - бросила смешок Рита.

- Всё, всё, лучше шутки готовьте, а то я съем печеньку, а вы останетесь ни с чем! – провозгласил Ник.

Осознание тяжести и неотвратимости бытия ударило мне по голове словно большая ложка. Хм, а это уже интересно. Вдруг шестерёнки в моей голове заработали, рождая новый шедевр юмора.

- А Филипп в универе вроде тихий был, - заявила Лиза, - хотя откуда мне знать, мы на разных факультетах учились, да и давно это было.

- Да, всего лишь два года прошло, - вздохнул я.

- Хотя погоди-ка, помню ты выкинул один финт! - воскликнула Лиза.

- Я сейчас покраснею и ничего придумать не смогу! – протестовал я.

- Бу-бу-бу, - ответила обиженно Лиза.

- Эх, жаль, - развесёло пробормотала Рита.

- Я тебе потом расскажу, - прошептала Лиза. Как будто я мог этого не слышать.

- Ну что, как вы там? – поинтересовался Ник.

- Я готова, - проговорила Рита.

- Я тоже.

- Ну, тогда и я готов, - как-то без напыщенности проговорил Ник.

- Ну тогда с тебя и начинаем! – сказала Лиза.

Неуверенно встав, он словно побитая собака начал:

- И так Дорогие студенты перед началом обучения я должен сказать вам несколько важных слов: волосы, угорь, вепрь, мокрица. Теперь можете учиться.

Радость била из меня, он проиграл, он не смог придумать абсолютно ничего!

- Можно было не вставать, - хихикнул я.

- Заткнись! Мне просто попались неудачные слова!

Он развернул карточки, там как раз и были – Волосы, угорь, вепрь, мокрица.

По - моему этот набор слов сам по себе очень смешной. Рита едва заметно хихикнула, а Лиза посмотрела на него снисходительным взглядом, наверняка тем самым взглядом, которым смотрит на двоечников в классе.

- Ну ладно, теперь ты, Фил.

Я решил не вставать.

- Что это было? Я познал всю боль и неотвратимость бытия?

- Нет, ты получил ложкой по лбу, суп ему видите ли не понравился.

- Ну так, неплохо, - заявила Лиза, посмотрев на меня взглядом, как смотрят на троечника, - а теперь, в игру вступают девочки.

Рита улыбнулась, а потом встала. Немного стесняясь, она посмотрела на каждого из нас, и начала:

- Скажите пожалуйста, почему ваши помидоры такие бледные?

- Вот смотрю на помидор

Ощущая сей укор

Может в этом виноват наш ленивый экспортёр?

Извините не гримёр

Не устрою я фурор

Не покрашу в красный цвет я этот глупый помидор!

- Мне кажется, она отберёт у тебя профессию писателя, - тыкнул меня в бок Никита, громко рассмеявшись. Сволочь!

- Извините ребята, но заслуженная печенька ей! – провозгласила Лиза, посмотрев на неё, как смотрят на отличника.

На карточках Риты было: ленивый, помидор, извините, глупый.

Пожалуй, даже я лучше бы не придумал. Что-то ёкнуло в это мгновение у меня в груди. На секунду словно весь мир стал гораздо ярче и цветастее, все что-то громко говорили, спорили, но я их будто не слышал, весь мир жил, а я имел возможность на секунду не быть простым наблюдателем, а быть полноценным участником. Ощущение, словно меня выбросили из поезда жизни пропало.

Одев в метро наушники, я привычно закрыл глаза. Усатый скрипач в дорогом костюме орудовал смычком, то и дело двигаясь в такт создаваемой им музыке. Из ниоткуда появилась девушка – клавишница с рыжими волосами. Она усердно подбирала ноты, то и дело бегая пальцами по шеренге клавиш. К ним добавился барабанщик, что бил по тарелкам толстыми татуированными руками. Хриплый голос мужчины с огромной белой бородой начал было кричать мне в уши, но его перебил шум тоннеля метро.

Глава 4 – Признания.

Кто-то очень настойчиво стучал в дверь. Это логично, потому что звонить ему надоело минуты три назад. А это лишь значит, что это мог быть лишь один человек. Скрипя сердцем, я приблизился к тонкой завесе, между миром моим, и миром наполненным злом. Всепоглощающим и чудовищно жестоким.

- Здоровеньки будем! – проголосил я, приподняв левую руку. Слишком фальшиво.

- Какое тебе “здоровеньки будем” !? – прокричал он на меня. Его красное лицо было объято адским пламенем, а из головы вились огромные серо-красные ребристые рога. Сущий дьявол!

- Ну, тогда не знаю. – ответил я, ковыряясь в ухе.

- Может перестанешь уже меня избегать!? Меня начинает бесить с тобой нянчиться, - зелёный яд начал плескаться с его языка, - очень, очень!

- Как ты узнал, что я дома, товарищ редактор!

- Ты сидел в Форс-нете! С компьютера! И игнорировал мои сообщения! - его красные глаза буравили меня чем-то на подобии лазера.

- Справедливо, - ответил я, - будешь чаёк?

Несколько мгновений сверля меня жгучим презрением, он, наконец сдался.

- Ладно, а то орать на тебя в коридоре неприлично.

Его лицо вернулось в прежнее состояние. Предо мной стоял худой небритый человек в сером клетчатом пальто. Его чёрные волосы торчали во все стороны, а карие глаза продолжали буравить меня яростью то ли из-за того, что я игнорировал его несколько недель, то ли из-за недостатка кофеина.

Чайник привычно зашипел на меня, а я, тем временем, уставился на редактора. Устало взвалив дипломат на колени, он, взамен уставился на меня.

- Есть интересные новости? – как бы невзначай спросил я.

- Выпускаем ещё один тираж на пятьдесят тысяч, - ответил он, посмотрев на меня то ли презрительно, то ли злобно из-за недостатка кофеина.

- Воу, здорово! - присвистнул я.

- Узнал бы раньше, если бы не игнорировал меня. Но я не за этим пришёл. - Я знаю, - ответил я, подавая ему кружку.

- Как продвигается работа над второй книгой?

- Я уже разрабатываю концепцию.

- Послушай, - сказал он, отхлебнув, - Но это же кофе!

- И правда, кофе, - подтвердил я, сделав лицо, словно это не я.

- Бесишь, очень, очень бесишь, - прорычал он, с его огромных острых клыков стекала слюна, - у тебя осталось меньше года.

- Я заметил.

- Я тебя предупреждал на заключать контракт на две книги, если не знаешь про что будешь писать дальше, и что ты сейчас будешь делать?

- Придумаю что-нибудь, - пробормотал я.

- Ты уже больше полугода что-то придумываешь, - вздохнул он, - чем ты вообще занимаешься? Неужели сидишь дома целыми днями?

Отпив кофе, он посмотрел на меня, коварным пронизывающим взглядом от которого не убежать, не спрятаться.

-Нет, что ты, я иногда выхожу, - громогласно заявил я.

- Я о тебе тоже беспокоюсь, при нашей первой встрече ты был куда живее чем сейчас. Эх, если что-то надо - обращайся.

- Хорошо, - обронил я.

- Я бы на твоём месте больше не рисковал игнорировать меня, - пробасил он, залпом допив кофе, - засим откланяюсь.

Натянув недовольную гримасу, он удалился, хлопнув дверью

Ну вот зачем ты так? Я и сам всё прекрасно понимаю!

Как-то, после сего откровения недолюбливать его тоже не получалось. Я сделал себе чашечку кофе, и пошёл к компьютеру. Плюшевый зверь развалился перед монитором, да как-то очень странно. На мгновение, пока он не открыл глаза, показалось что он сломался. Лёжа на животе, кошка неестественно изогнулась вбок, что её голова касалась задних лап, а хвост лежал у неё на ухе. Время шло на доли секунды, невероятно быстрым движением я вытянул телефон из кармана. Кошка что-то заподозрила. Я разблокировал телефон за ничтожное мгновение и нажал на иконку камеры. Кошка всё поняла. Времени не оставалось. Сейчас, или никогда. Я навёл телефон на неё, и нажал на “Сделать снимок”, в это самое мгновение она вывернулась, встала на лапы и совершила гиперпрыжок куда-то в сторону кухни. Я, затаив дыхание, открыл галерею и надеялся на чудо. Но чуда не произошло. Размытое пятно лишь символизировало мою беспомощность перед безмерной скоростью когтистой.

Самая большая ложь нашей жизни, что мы можем успеть сделать все что захотим, научиться играть на укулеле, побывать в Сан Франциско, написать лучшую книгу. Бесконечно откладываем, стараемся не замечать, что впереди осталось не так много. А когда проходит время стать лучшим молодым актёром, переобуваемся в новую мечту и все начинается сначала.

Яркий экран светил на меня пустой белой страницей без единого словца. Справедливо почесав репой, я закрыл страничку, осознав, что сегодня точно ничего не придумаю. На это ушло меньше минуты. Сегодня осталось ещё одно дельце. Я приглашу её в кино!

- Привет, - кое-как выдавил из себя я.

- Привет Филипп, - ответила она. Её застенчивая манера речи наполняла меня теплом, исходящим изнутри, словно бы способным согревать в самые холодные октябрьские дни.

- Не желаешь сходить в кино?

- Конечно, - ответила она.

- Когда тебе будет удобно? – проговорил я. Определённо тахикардия меня съест.

- Да, - выдохнула она, - когда угодно.

Сомнение зародилось внутри меня. Всё было далеко не так просто.

- Давай сегодня в семь вечера в “Одиссее”?

- Хорошо, я буду, - ответила она, - до встречи.

- До встречи, - обронил я.

Экран телефона погас, словно бы выполнив свою цель, он решил отойти от дел. А я так и просидел несколько минут не шелохнувшись. Очень часто всё бывает гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, и это, отнюдь не плохо, иначе было бы совсем не интересно. Вздохнув, я встал с табуретки и направился обратно в комнату. Несколько коробок ещё стояли у меня в комнате после переезда. А ведь прошло уже больше года. Похоже на меня. Где-то внутри одной из них таилось кое-что интересное.

Время неуклонно бежало, все приготовления были завершены, а значит надо бежать. Я насыпал корма Копейке. Она, Услышав знакомый звук, побежала ко мне. Резко свернув направо из коридора на кухню, она попыталась остановится, но лишь забавно скользила по кафелю, едва не врезавшись в стенку.

Накинув куртку, я закрыл дверь, не забыв захватить свой зелёный рюкзак. На улице было прохладно, ветер неприятно холодил лицо, тихонько завывая. Стояла тишина. Натянув синюю шапку с помпоном, я пошёл в сторону метро.

Выплюнув меня на поверхность, коварный монстр метро пошёл своей дорогой, а я поплёлся к кинотеатру в поисках знакомого лица. Яркий оранжевый свет одиноких фонарей, стоящих у дороги, выхватывал из полутьмы лица людей, проходящих мимо. Небо было абсолютно чистое, без единой тучки. Луна ярко светила с чёрного неба.

- Привет, - пролепетала Рита, поймав меня за руку.

- Привет, - ответил я, ошарашенно, - рад тебя видеть. Как ты меня обнаружила?

- Классная шапка с помпоном.

- Спасибо, - хихикнул я, - а где твоя?

- Собс-но, сегодня не холодно, - отмахнулась она.

- Справедливо, - отметил я.

На часах было шесть сорок пять, мы расположились в фойе. Рита выглядела забавно в синей байке с рисунком хрюшки, при этом держа свою куртку в подмышке. Людей было совсем не много, да и те выстроились в ряд к маленькой чёрной стойке кафетерия.

- Филипп Кудрявцев, - проговорила она.

- Это есть я.

- Автор сборника – Кошачий бар. Создан для непонятной аудитории. Для детей слишком взрослый, для взрослых слишком детский. Отличный слог, определённо способен на большее, но…

- Но? – спросил заинтересованно я.

- Но, ещё не знаю, - ответила она, вплотную приблизившись к моему лицу и сдвинув брови, будто пытаясь что-то разглядеть.

Румянец смущения подступал к моему лицу.

- У тебя кошачья шерсть на лице, - добавила она чуть позже, вернувшись обратно к себе в кресло.

Занавес.

- Вот блин, кошка! – проверещал я, отворачиваясь. Лицо начало пылать.

- Хотя возможно это твои же волосы, пепельный человек, - пробормотала она лукавым голоском.

- Ну хотя бы не седой, - отшутился я. Пройдясь рукой по лицу, я обнаружил клочок шерсти, что был на моей щеке.

- Здесь так уютно, - пролепетала она, схватившись руками за ноги, и раскачиваясь то влево, то вправо, - я бы здесь даже уснула. Я вообще могу уснуть где угодно. Всего за пару минут. Надо мной папа всё время подшучивал, постоянно таская меня в руках. То с театров, то с музеев, даже из зоопарка.

- Неужели мне придётся тебя домой нести? – пошутил я.

- Ну, как знать, я странная, да? – она посмотрела на меня невинными грустными глазками.

- Странности нам присущи, - хрипло выдал я.

- Присущи, - передразнила она меня, - говоришь, как мой профессор.

- Кстати об этом…- начал было я.

- О, можно заходить в зал, - пробормотала Рита, прижимая куртку к себе, - пойдём, а?

Женщина в сиреневом пиджаке отворила деревянные двери, и люди потихоньку побрели внутрь, попутно уже начиная поедать только что купленные припасы еды. Просторный зал кинотеатра встречал нас пустыми рядами бордовых кресел, среди которых начинали обживались десяток-другой человек. Зал освещало лишь парочка ламп, и красивая зелёная подсветка ступенек.

За что я любил центральный ряд, там можно было разогнуть ноги и сидеть в своё удовольствие, что особо радует, когда твой рост почти два метра. Рита, накинув на спину куртку, уселась, закрыв глаза. Её загадочная полуулыбка притягивала к себе. Красивая заколка в форме луны красовалась в её волосах.

- Я надеюсь ты не заснёшь? – пошутил я, громко плюхнувшись в кресло.

- Ну, - пробубнила она, - как знать, надеюсь фильм интересный будет. А то кому-то придётся меня отсюда выносить.

- Ничего, у меня нашатырь есть, - прохрюкал я.

- Злой ты какой, не то что бы на ручки, он нашатырь, ай яй яй как некрасиво, - просопела она и перевернулась на другую сторону, сделав вид, что обиделась.

Громкий рокот трейлера заставил мои уши кровоточить, а ряд быстро сменяющихся изображений на полотне экрана стремился вызвать эпилептический припадок, благо длилось это недолго. Подбор трейлеров закончился, а следом начался фильм. Удобно устроившись в мягком креслице, я приготовился получить удовольствие. Но не тут-то было! Рядом сидящая сорока накаркала - он был совершенно скучный. А значит настало время его разбавить. Хищно потирая лапищи, я начал открывать рюкзак.

- Смотри что у меня есть, - прошептал я.

- Что? – прошептала она, убирая прядь волос за уши.

- Пельмешки! – сияя, ответил я.

- Пельмешки? Зачем ты принёс пельмешки в кинотеатр?

- Мне захотелось, - пожал плечами я.

- Твоя логика поражает своим отсутствием.

- Ну так что, будешь? – продолжил я.

- Я, не знаю, - замялась девушка.

- У меня ещё и кофе есть, - прошуршал я, доставая термос.

- Кофе, ты принёс в кинотеатр кофе?

- Ну, тут скучно, а у меня кофе есть.

- О божечки, ладно наливай.

- Хорошо Семёныч!

- Что? – захихикала она.

- Вот держи!

- Спасибо.

- И вилочку? – лукаво спросил я.

- Ладно, давай свои пельмешки, - сдалась она, не способная сопротивляться непревзойдённому аромату кулинарного шедевра всех времён и народов, изменивший мир раз и навсегда.

***

Пошли титры, и радостное лицо Риты говорило само за себя. Мы сидели довольные, уплетали пельмешки, с лицами как у озорных школьников. Уже и не имело значения, что шло по большому белому экрану, а когда всё закончилось, совершенно не хотелось уходить.

- Прогуляемся ещё? – предложил я.

- Можно, - ответила она.

Я уткнулся взглядом в её лицо, ехидно давя улыбу.

- Что? – спросил она, сдвинув брови.

- У тебя сметана на щеке.

- Вот… - начала было она, пригрозив мне пальцем, - это ты во всём виноват!

На улице заметно похолодало, небо затянули рваные тучи, бегущие прочь из города, прогулка обещала быть совсем короткой.

- Смотри, что у меня дома было! – протараторил я, доставая из кармана странный предмет. Большой, размером с ладонь, кристалл горного хрусталя едва умещался у меня в руке. Он был почти идеален, разве что немного мутный и с трещинками, - Тебе не нужен?

- Красивый, - ахнула девушка, рассматривая сие чудо природы, - а, можно?

- Держи конечно, - пролепетал я, протягивая кристалл в её крошечную ладошку.

- Спасибо огромное, - сказала она, рассматривая его на свету, - он такой красивый, ого!

- На самом деле я написал его очень давно, - начал было я.

- Сборник?

- Да, ещё, когда учился. Так что сейчас я подрастерял навыки.

- Ничего страшного, - сказала она. Улыбка расплылась по её лицу, такой улыбке грех не ответить улыбкой.

- Скажи мне пожалуйста искренне, или не говори ничего, - попросил я.

- И что тебе сказать? – поинтересовалась она, задумчиво посмотрев мне в лицо.

Мне не хотелось это спрашивать, но всё же.

- Ты прогуливаешь учёбу?

- Да, - ответила она и замолчала, устремив свой взор вперёд. От былой улыбки не осталось и следа.

- Но почему?

- Я похоронила отца три месяца назад, - сказала она, помолчав несколько мгновений.

- О боже мой, прости пожалуйста, мне так жаль, - обронил я, опустив взгляд.

- Готова поспорить, это не то, что ты хотел услышать?

- Я понимаю тебя, я тоже похоронил людей, которые сделали для меня всё. Два года назад. И знаешь, замыкаться и прятаться от всех - не лучший выход.

- Я знаю, но сейчас мне это нужнее, - ответила она и спрятала взгляд от меня.

- Думаю мне также надо будет попробовать написать пособие по обращению с грустными человечками, - ляпнул я.

- Звони если что, ладно? – попросила она меня грустным тонким голосочком.

- Конечно, - ответил я. Я посмотрел в её восхитительные и печальные глаза, которые она прятала от меня. Её крошечная тёплая ручка ютилась в моих руках, - обязательно!

Глава 5 – Расскажи мне сказку.

Утро не задалось. Перья накипи кружились в чайнике подобно снегу в морозное утро, стоило только открыть крышку. В кухонном шкафу мне удалось нащупать маленький пакетик лимонной кислоты, а значит всё не так уж плохо на сегодняшний день. Я долго думал над тем, что я могу сделать, как я могу помочь ей, если даже не желаю самому себе. В конце концов, однажды каждому из нас придётся прекратить убегать. И, почти всегда, от самого себя.

Услышав шорох на кухне, кошка решила разузнать что я здесь творю. Её аккуратные топ-топ-топ-топ ласкали мой слух. Посмотрев на меня, она запрыгнула на табуретку, потом на стол и уставилась мне в лицо. Я смотрел в её огромные хищные глаза, а она смотрела в ответ в мои, в это мгновение между нами зарождалась незримая связь, неведомая большинству сего мира, связь, которая не порвётся, пока и солнце не погаснет.

- Скажи мне, - промолвил я, - способен ли я кому-либо помочь?

- Ты не плохой человек, - изрекла она, - коль, если дурака валять перестанешь ты, то очень даже может быть.

Перед её взором всё тайное становилось явным, она видела всё, спрятанное за фасадом, ничто не могло быть сокрыто.

- Но с чего мне начать? – спросил я, пронзая взором её безбрежные глаза ещё глубже.

- Попробуй совершить что-то немыслимое, что не естественно для тебя, - вещала она.

- Хорошо, - ответил я, пытаясь осознать всю глубину её мысли, - но с чего мне начать?

- Я не знаю, - протараторила она, и отвернулась, мол это не её дело, сам разгребай свои проблемы балбес.

- Ты мне не особо то и помогла, - раздосадовано ответил я.

- Ну так я кошка, что ты вообще от меня хотел? Моё дело уют создавать и мурчать, - ответила она и игриво вильнула хвостиком.

- Ну да, с уютом у тебя всё здорово выходит!

- Иди ты в лес! – шикнула она на меня и удалилась.

Интересно, как бы я далеко отлетел, если бы моя кошка действительно заговорила? И что бы она тогда мне сказала?

- Ты же будешь не против, если я съем ещё одну обоину, верно? Всего лишь ещё одна, вкусные сиреневые обои, просто восхитительные, мне нужно ещё, ещё больше!

Сделать то, что немыслимо для меня? Ну что же, пора исполнить свой план, и пригласить всех посидеть у меня дома.

- Алло, Ник? – проговорил я.

- Ну привет, привет, что-то ты рано, - ответил он своим надменным тоном.

- Слушай, у меня тут проблема, - начал было я.

- Ну-с, слушаю, - обронил он заносчиво.

- В общем я застрял в дне сурка.

- Во как, однако, - прошуршал он, зевая, - да не дружище, полагаю тут другое.

- Хм, братюнь, на тебя вся надежда, - ответил я, затаив дыхание.

- Я думаю тебе стоит попробовать выйти на улицу, авось чары развеются, - сообщил он, ещё раз зевнув.

- Надо попробовать, если получится, зайдёшь сегодня вечерком, часов в семь, поиграть?

- Почему бы и нет? – ответил он серьёзным тоном, будто мой редактор, - мне позвонить Лизе?

- Куда же без неё, - отбарабанил я.

- А то! – ответил он, и положил трубку.

Обратного пути уже не было, а значит настало время позвонить Рите. Раскачиваясь на табуретке, я тянул минуты, будто это что-то изменит. Каждая частичка меня хотела ей позвонить. Я нажал на звонок, сердце дико забилось. Гудки шли бесконечно долго. Уже казалось, что она не поднимет, но чудо решило случиться.

- Рита? – начал я голосом хриплой лягушки.

- Да, это я, - лукаво пролепетала она. Только лишь я услышал её голос, как тепло наполнило меня.

- Привет, - проговорил я уже нормальным голосом.

- Привет, - пролепетала она, забавно растягивая слога.

- У меня есть для тебя предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

- Вот как? Ну давайте, выслушаем ваше предложение.

- Не хочешь сегодня посидеть с ребятами у меня дома.

- Я не против, - ответила она.

У меня аж от сердца отлегло. Выдохнув, я продолжил.

- В семь вечера, Улица Флокса пятьдесят один, квартира сорок два.

- Хорошо, - ответила она тёплым приятным голосом, - я буду.

- Отлично, я буду ждать.

Ватные ноги меня почти не держали, но надо было срочно начать убирать свои развалины. Беспорядок - это звук падающих оков. Беспорядок освобождает, беспорядок даёт возможность найти всё нужное в кратчайшие мгновения времени. Но, ни тогда, когда кто-то должен к тебе заявиться. Телефон в кармане вдруг зазвенел, огромный жёлтый конвертик на экране отрапортовал: С Лизой договорился, слушай, а какой твой адрес?

Склад кружек на столе был больше похож на пирамидку. Фантики от конфет усеяли пол, словно ковёр - мозаика. Раскрытая штора указала на тучку пыли, занявшая всю мою комнату, что уж говорить про шерсть на кухне. Тут придётся немного поработать. Почесав затылок, я вспомнил, что надо разобрать ещё несколько дел. Это займёт вечность. Может даже две.

Раздался звонок в дверь. Почти незаметно настало семь часов вечера. Никита, этот чертяка прибыл первый.

- Пчёлка! – протяжно сказал я, открывая дверь.

- Фил! – проговорил в ответ Ник. От него веяло холодом.

- Неплохая квартирка, - добавил он,- для безработного затворника.

- Ну спасибо тебе! – процедил я сквозь зубы.

- У тебя тут кстати обоины нету, - сообщил он, тыкая пальцем в стену.

- А то я не знал!

- Если тебе нужна помощь, - начал было он, переминаясь с ноги на ногу, - то я, конечно, могу тебе помочь, обои, там, купить.

- Просто иди, и сиди на кухне, бесишь.

- Филипп, я так скучал, - сказал он, самодовольно направляясь на кухню и размахивая руками.

- Мудель!

Несколько минут спустя опять зазвонили в дверь. За приоткрытой дверью стояла Лиза, пытающаяся поправить свои отважные косички цвета пшеницы.

- Филипчик, приветик, - проговорила она с доброй улыбкой на лице, помахав мне ручкой.

- Привет Лиза, давай проходи, погрейся, - поприветствовал её я.

Робко войдя в квартиру, она очень аккуратно сняла пальтишко, боясь что-нибудь задеть.

- Уютненькая у тебя квартирка, - ответила она оценивающим взглядом.

- Благодарю.

- А где у тебя… - начала было она, уткнувшись взглядом в дырку на обоях.

- Не спрашивай, - отрезал я.

- А где домофон кстати?

-Ну, его тоже нет, - меланхолично ответил я.

- Ясненько, - процедила она.

- Я по тебе скучала, - добавила она тонким голосочком, повесив пальто и приготовившись меня обнимать. Ну как тут устоишь. Я обнял её в ответ, от девушки вкусно пахло апельсиновым шампунем.

- Всего то неделя прошла, - заявил Никита, незаметно подобравшись с кухни.

- И по тебе вреднюлька скучала, - сказала Лиза, отпуская меня. Она подошла к Никите и тихонько потянула его за щеку, - целая вечность, ох, с моей то работой.

- Кто первый начнёт обсуждать работу, получит в лоб! – заявил Никита.

- Ну мне это не грозит, - пробубнил я.

- Эх ты, тунеядец! – пробормотал он с осуждением в голосе.

- А какой сегодня день недели?

- Всё с тобой понятно! – заявил Ник, и удалился на кухню. В этот момент позвонил последний человек, которого сегодня ждали. Отворив дверь, я увидел её.

- Привет Филипп, - проговорила Рита, смотря на меня своими глубокими зелёными глазами. Стоило только услышать её мягкий звучный голосок, увидеть ее глаза, как я ощутил непреодолимое желание обнять ее и никогда не отпускать.

- Привет, располагайся, - едва слышно обронил я.

- Рита, привет! – проговорила Лиза, распахнув руки для объятий.

- Здравствуй, - проговорила девушка, и упала в объятия Лизы.

Высунувшийся с кухни клещ решил подпортить мне малину.

- Добрый день Рита, кстати, а какие отношения вас связывают? –пролепетал Никита.

- Кыш, - процедил я сквозь зубы.

- Ясненько, если столь красивой даме надоест горе писатель домосед, то я в вашем распоряжении. У меня перспектив побольше будет, - прокрякал он, по - театральному поклонившись.

- Буду знать! – пробормотала Рита, кивнув. - Никита! – резанул я. - Ась? Я прожигал своим презрением дыру в его самодовольной физиономии. - Я понял, ухожу, - обронил он, мол ни в чём не виноват, и исчез на кухне.

- Как ты? - спросила Рита, оглядев меня с ног до головы. Её маленький покрасневший нос выглядел так мило.

- Это я хотел спросить, - пролепетал я.

- Но всё же, - промолвила она полушёпотом, - как твои дела?

- Рита, солнышко, всё нормально, - ответил я. Дичайшая оговорка по Фрейду.

- Солнышко, это так мило, - сказала она, чуть наклонив голову. Её взгляд побил бы все рекорды милости.

- Ну разве ты не солнышко? – продолжил я. Так даже лучше.

- Я, скорее, тучка, - ответила она.

- Что-то не похоже, - запротестовал я.

- Ладно, ладно, со мной тоже всё нормально! – резанула она, намекая что про это говорить она не хочет.

- Я верю, - ответил я.

- Филипчик, а у тебя чай есть? – протараторила Лиза.

- Неа, только кофе.

- Эх ты, балбесик.

Моя комната была слишком просторной, и слишком белой. Обычно она захламлена, но всё поместилось в треугольный угловой шкаф. Чудесный серый диванчик у стены как раз уместил бы нас всех. На зелёном коврике расположился небольшой деревянный столик. Гнездилище мобильных телефон и кружек. Милые подушечки пришлось скинуть на кровать.

- Ну, и что будем делать? – спросил я, провожая гостей в комнату.

- Это ты нам скажи, ты же нас собрал, - пробубнил Ник.

- Всё нормально ребята, я кое-что захватила, - прощебетала довольным голоском Лиза.

Ничто не предвещало беды, как вдруг раздался душераздирающий вопль.

- Что случилось?! - выпалил я, врываясь в комнату.

- О божечки, какая милая котейка, - пролепетала Рита, наклоняясь к серой кошке, развалившейся на моём кресле.

- Какая странная реакция, однако, - отметил я.

- И как же зовут эту милаху? – спросила Рита, расчёсывая шейку кошке.

- Копейка, - проговорил я.

- Ясненько, - отметил Никита, - почти оригинально.

- И правда, Филипп, что ты не сказал, что у тебя есть котя? - отметила Лиза.

Не прошло и минуты, как уже они обе гладили кошку.

- Да как-то вылетело из головы.

- Ну так же нельзя, - проворчала она.

На диванчике хватило места всем, даже недовольной кошечке, которую две довольные девушки перетащили с кресла. Я же уселся в своём чёрном кресле, больше похожим на кресло босса большой компании.

- И так, во что будем играть? – поинтересовался я.

- Вот, - положила на стол маленькую коробочку Лиза, - купила по дороге.

- “Расскажи мне сказку”, интересно, - пробормотал Ник.

- Пока не посмотрим, не узнаем, - заявила Лиза, и начала раскрывать синюю коробочку.

- И так, - продолжила она, изучающе читая инструкцию, - это игра, в которой нам предстоит создать свою собственную историю. Каждый берёт по пять карт рассказчика, одну карту, которая позволяет закончить историю и карту, которая позволит перехватить инициативу. Если во время повествования одним из игроков, он произносит тот предмет, который есть у вас в карточке, вы также перехватываете инициативу. Тот, у кого перехватили инициативу, берёт ещё одну карту рассказчика. Первый, кто завершит историю, используя все карты победил. Ах да, есть ещё одна карта, карта - подлянка, которая требует взять текущему игроку ещё одну карту рассказчика. Её можно использовать в любой момент. Она спрятана в колоде, и попадается как карта рассказчика.

- Странная игрулька, - отметил Никита, распивая кофе.

- Отнюдь, - пробубнил я.

- Не знаю, пока я шла по улице мне коробочка понравилась, - легкомысленно заявила Лиза.

- Ну может хоть раз поиграем во что-нибудь интересное? – взмолился Никита.

- Обойдёшься! – заявил я.

- Ладно, давайте играть! – с энтузиазмом проговорила Рита.

Лиза начала раздавать карты. На тыльной части был нарисован красивый замок, а над ним дракон, пышущий жаром. Методом считалочки, победил Никита, став первым рассказчиком.

- И так, - замялся он, сделав ещё глоток, - Хм. На земле далёкой, на опушке леса, под яркими лучами солнца, что светило круглый год, жил да был мужчина неписанной наружности. Хм. И был у него барсук. Был он охотником, и смел, и красив, и силён.

- Тут, я получается перехватываю инициативу? – спросила Рита, в её руках была карта с надписью “Сила”.

- Так быстро? – пробормотал обиженно Никита, отхлебнув кофе, - чёрт, я наелся гущи! - Ну ничего, главное наелся, - пошутил я.

- Всё то тебе шуточки, - обиделся он и положил на стол карточки с барсуком и смелостью.

- Так, - начала было Рита, - И услышал охотник однажды легенду о принцессе, что заточил в своей пещере злобный демон. Взяв своего барсука, он потопал в проклятые земли в поисках сей девы красивой, дабы отбить её у ирода нечистого. Долгий был путь его. Барсук то и дело уставал. И подумал он, а не съесть ли мне барсука моего?

- Ладно, дайте мне побаловаться, - пробормотал я, протягивая карту перехвата, - Кстати барсук был смел и красив?

- Иди ты! – протрещал Никита.

- А я только хотела полакомиться барсуком, - пролепетала Рита. На столе оказались целых четыре карты.

- Нельзя! – отрезал я, - и так, продолжаем-с. Но барсук был против, и всячески царапал руки охотнику. Охотник то был недалёк. И смел и красив, но до ужаса глуп, и еды с собой не взял. И параметры принцессы тоже не спросил. Шёл он ещё несколько часов, обиженно таращась на барсука. И набрёл он на дом, что был на дереве.

- Эгегей, есть там кто? – проверещал Охотник, - я тут жрать хочу.

- Кто там мне спать не даёт?! – прозвучало изнутри, да так громко, что охотник аж оторопел.

- Прошу прощения, - проговорил охотник, но тут рёв его желудка заглушил его собственные слова. Барсук лишь загоготал. А жил в том доме дровосек. Как выскочит он из дома, да как земля содрогнётся от его прыжка наземь. Огромный топор в его руках блестел в лучах солнца.

- Братюнь, - испуганно пробормотал охотник, - не будет чего-нибудь покушать?

Охотник и барсук попятились от страху. Огромная рыжая борода дровосека спускалась аж до земли.

- Поесть, - почесал бороду дровосек, хитро прищурившись, - всегда найдётся. И накормил дровосек охотника кексом. Да не знал охотник, что кекс этот не простой, а проклятый. А тот, кто съест этот кекс, превратится в медведя. А нечего будить дровосека в выходной.

- А вот и я, - хитреньким голосочком пропела Лиза, и положила на стол карту с медведем.

- Вот засада! – отчебучил я.

- Испортили моего охотника, - обиделся Никита, - он кстати охотится умеет, не зря же он охотник!

- Это дикие земли, - парировал я. На стол легли карты – Топор, кекс, проклятье.

- Давай Лиза, жги! – ляпнул я.

- Я вообще люблю жечь, - заявила Лиза, хихикнув, - Это было ещё в школе. Как-то один парень предложил мне познакомиться. Он был очень красивый и я подумала, что такому красивому парню не за чем знакомиться со мной. И я ему сказала: “Посмотри в зеркало и ещё раз подумай”. И следующие пять лет мне было стыдно.

- Какая интересная история! – заявил Никита, подперев подбородок.

- Да. Сейчас я уже отпустила себе этот грешок, - пролепетала Лиза, - что же, продолжим:

- Я стал ещё более мужественным! – заметил медведь, осматривая свой новый вид. Отблагодарив удивлённого дровосека, охотник-медведь пошёл дальше. У него появилась новая способность - он стал понимать барсука, но тот его лишь нещадно материл, но как друга.

- Похоже на нас, - заметил я, кивнув Никите. Тот лишь удостоил меня взглядом, полным наигранной обиды.

- Долго ли они шли, мало ли, - продолжила Лиза, пригрозив мне пальцем, - но натопали они на высоченную гору. Вдруг откуда ни возьмись послышался голос: куда идёте путники?

- О великая гора, - пробасил медведь, что было силы, - идём мы принцессу вызволять. - Я вообще-то здесь, - потянул его за штанину гномик.

Барсук лишь ехидно засмеялся. - И так, принцессу значит спасать, - рассуждал гном, - интересно, интересно. С вас двести алмазов. - Так дорого! - ужаснулся медведь. - Да, но что поделаешь? - пожал плечами гном. - А что это вообще за гора? - спросил медведь. - А, это гора противоположностей, а я обратный гном. Очень жадный. И зовут меня Нюх-нюх -потому что я ненавижу запахи. И ещё я очень скрытный. Кстати никто не должен знать истинное имя гнома, иначе нас лишают лицензии ассоциации гномов.

Почесал голову медведь, подумал, и вдруг выпалил:

- Давай за двести пятьдесят!

- Ну хорошо, - взгрустнул гном и пожал плечами. - принцесса томится в пещере возле зловонного болота. К югу отсюда. Идите по руслу реки. Вот вам двести пятьдесят алмазов.

Гном спустил сумку с плеч и протянул кожаный мешок, - мне ещё дитяток кормить.

- Ладно, я тоже хочу! – пробурчал Никита, протягивая карту перехвата с лицом ниндзя.

Лиза положила на стол жадность, медведя и гнома и откинулась на спинку дивана.

- Эх, а я только хотела про меч и старуху с косой историю повествовать! – обиженно пробормотала она.

- А не нужен моему охотнику меч! – протараторил Никита, - И так. Хм. Много дней шли наши путники, много ночей. Питались они первое время карасями, что медведь ловил у реки, а потом, когда река обмелела - перешли они на фрукты, грибы да ягоды. И вот наконец оказались они у болота. Зловонный дух его, и тяжкая зелёная взвесь в воздухе мешали найти вход в пещеру, но наши путники были не из робкого десятка! Обойдя болота, они нашли каменные валуны, где и был вход в пещеру. Тихо прокравшись внутрь, охотник и барсук увидели чёрное нечто, спящее на троне. Вдруг нечто открыло глаза. Огромные красные глаза, и как завопит: Кто вы такие?! Как вы посмели ворваться в моё пристанище?! За это вас ждёт неминуемая смерть!

- Ха! Наивный! – прокричал пуще демона охотник, и пошёл на него в рукопашную. Боролись они семь дней и ночей, а потом барсуку надоело он выхватил ружьё и застрелил демона. Оглядевшись, охотник узрел те несметные богатства, над которыми чах демон. Серебро, золото, сундуки расписные были всюду.

- И вот теперь снова я! – захихикал я, показывая карточку “сундук”.

- Надо меньше в описания, - рассудил Никита. На стол легли карточки с троном и ружьём.

- О боже мой! Это медведь! Медведь! - Завопила принцесса, прячась в угол. Принцессе оказалось на вид лет тридцать – сорок, - вещал я.

- Эй! – возмутился Никита.

- Долго объяснял ей охотник, кто он, и зачем пришёл, - продолжил я, - а потом уже она рассказывала о себе за чашкой чая. Звали её Элизабет, и ей было тридцать четыре. Она была ужасно чистоплотной и любила готовить. И уж очень она ему понравилась. За пирожки в форме енотиков. С восходом солнца они начали долгую дорогу домой, попутно забрав как можно больше золота. Отстроили себе новый дом. И жили они долго…

- Подожди! – хитрой гримасой проговорила Рита, и зловеще протянула карту-подлянку.

- Ах ты! Хитрая! – проговорил я и потянулся к колоде.

- Есть такое, - сказала она, улыбнувшись хитрой улыбкой.

С содроганием сердца, я достал ещё одну карту.

- Хм. Ну ладно. И жили они долго и счастливо. И конь. Тоже. Жил долго и счастливо. Это же логичная концовка? - Вполне, - зевнула Лиза.

- На том и порешили, - заявил я, бросив на стол карты с енотом и конём.

- Ну ты читер, - пробормотала Рита.

- Вот блин, мой персонаж навсегда остался медведем, - выдавил Никита с хрипотцой в голосе.

- А вообще весело получилось, - подытожил я.

- Эх, как в старые добрые времена, когда мы в детстве собирались вместе, придумывали и рассказывали друг другу всякие небылицы, - проговорила Лиза с улыбкой на лице, устремив свой взор ввысь.

- Фантазировали всяких монстров и били их палками, что были мечами. А велосипеды были нашими верными скакунами, - добавил я.

- И когда мы успели повзрослеть? – обронила Лиза с грустью на лице.

- А Филипп ещё долго не взрослел, - тыкая мне вбок, проговорил Никита, - Дружище, ты всегда слишком много витал в облаках.

- Да, вроде, не слишком много, - опешил я.

- Ага, а кто это прислонил пистолет к голове Виктора, а потом выстрелил…из пальца?

- Ненавижу тебя! - проговорил я.

- Мальчишки, как у вас вообще время проходит? – отвадила нас от ссоры Лиза.

Никита легко заводился с пол-оборота, и ничего с собой поделать не мог. Стоило лишь задеть его гордыню как можно плясать на языках его уязвлённого самолюбия. Игра началась!

- Я почти всё свободное трачу на репетиции. Готовимся к спектаклю, который будет в декабре, стараюсь на кастинги ходить, - протараторил Никита.

- И кого ты там будешь играть? – спросил я максимально уничижительным тоном.

- Да будет тебе известно! – начал он, вставая с дивана - Настоящий актёр не играет, он вживается в роль, становится полноценным героем событий, переживает происходящее как своё!

- Тут главное – настоящий! – ехидно выдавил я.

- Да кто бы говорил! Что ты вообще знаешь об актёрской игре! Играть, вживаться в роль гораздо сложнее, чем делать всякие жалкие писульки! Истинное искусство актёра - это быть на сцене

с радостным лицом, улыбаясь во все тридцать два, после двенадцати – восемнадцати часов работы, когда хочется только упасть! – изрёк он, подняв палец вверх.

- Если я для тебя тот, кто просто…пишет жалкие писульки, ничего не добившийся в жизни, то мне очень жаль. Если я разочаровал тебя как человек. То прости пожалуйста, - проговорил я, опустив голову вниз, бесконечная печаль преобразила моё лицо в нечто невыразительное и грустное.

- Ну, - опустил Никита руку, посмотрев мне в лицо, - извини пожалуйста я не хотел. Я не то имел ввиду. Ты меня не разочаровал как человек. Я дорожу нашей дружбой.

- Ха-ха, повёлся! Даже я гораздо лучший актёр чем ты! – пробубнил я довольным голоском, вставая с кресла и тыкая пальцем в потолок.

- Иди ты! – сказал Никита и сел на кресло, - ты же просто меня провоцируешь? - Угу, - ответил я, вернувшись на своё кресло, - ты лёгок на подъем.

- Эх ты. Негодяй.

- Я бы посмотрел, как ты вживаешься в медведя, - продолжил я.

Странно на самом деле, в школе Никита был гораздо более спокойным ребёнком, что же изменило его так сильно? Что сделало его таким напыщенным горделивым дубиной?

- Я вам завидую, - проговорила Лиза, - вы знаете чем хотите заниматься всю жизнь, а я нет. В школе мне ничего не было интересно, на кружки я не записывалась, на факультативы не ходила, и родители отправили меня учиться на учителя младших классов. Папа работал директором, и решил, что я тоже должна в школе работать, а я и согласилась, просто потому что не знала, что выбрать самой.

- Да ладно тебе, - обронил я, не зная, что сказать.

- Рита, а ты что любишь? – спросила Лиза.

- Я, - девушка замялась, - я люблю тренькать на гитаре. Или любила, сейчас уже не знаю. Но просто обожаю делать всякие штучки своими руками. Собирать всякие шишечки баночки, ветки, ленточки и получать что-то странное, но восхитительное!

- Кстати, а сколько тебе лет? - спросил Никита.

Бесцеремонный как медведь.

- Мне девятнадцать, - проговорила неуверенно Рита, - и вы все меня старше.

- Ну таки да, мне двадцать два, и Филиппу, вроде тоже, Лизе двадцать три.

- Нельзя раскрывать такую конфиденциальную информацию! – запротестовала Лиза.

- И что свело вас вместе? – поинтересовалась Рита.

- Там всё сложно, - проговорил я.

- Всё началось ещё в Карсадене, - начал было Никита.

- То есть вы все из столицы? – спросила девушка.

- Я из Тьерриберга, - проговорил отчуждённо Никита, - но мои родители переехали в столицу.

- Мы с Никитой учились вместе в школе, но я ушёл после девятого класса в школу с углублённым изучением английского языка, мы несколько лет не виделись, а потом случайно встретились. Наши университеты были на одной улице. Он ходил в академии искусств имени Лема, а я в педагогический институт. Там я познакомил его с Лизой.

- Это я, - улыбнувшись, помахала рукой Лиза, - Филипп помогал мне с практическими по английскому языку, а потом познакомил меня с этим негодяем.

- Это кто ещё тут негодяй?! – обиделся Никита.

- Мучил моего попугая! – проверещала она.

- Нет! – возмутился Никита.

- И собаку мою, не гладил!

- Я и не обязан! – воскликнул он.

- Всё, успокойтесь, - проговорил я.

- А что потом было? Как вы сюда попали? – продолжила Рита.

- Ох уж этот Великий Ланибург! Соберёт всех вместе, - отшутился Никита, - после того как я отучился, мне не захотелось возвращаться в родную шабашку.

- Или по-простому, ему везде закрывали двери, и ему надоело обивать пороги студий, - ехидно проквакал я.

- Иди ты! – шикнул он на меня.

- Как бы ты описал свой родной город? – спросила Рита.

- Город неплохой, - сглотнул он, - есть пекарня, там продаются булки. На центральной площади очень красивый дом, он с башней. Есть фонтан. В нём вода. Хм.

- Твоя кислотность вызывает у меня жжение в желудке, - прошелестел я, схватившись за живот.

- Замолчи!

- Ну а как вы оба здесь оказались? – не унималась Рита. Её глаза бегали от меня к Лизе.

- После того как Филипп отчислился, я доучилась, и взяла распределение в Ланибург.

- А почему ты ушёл? – спросила Рита.

Лиза и Никита тревожно оглянулись и потом посмотрели на меня. Стоило ожидать этого вопроса рано или поздно. История того, как я потерял своё любимое дело, которому собирался посвятить всю свою жизнь.

- По семейным причинам, - нехотя обронил я, - я потом как-нибудь расскажу.

- Кстати Рита, ты же сейчас тоже учишься, верно? А на кого? – поинтересовалась Лиза.

- Я на бухгалтера, - сухо ответила девушка.

- И как тебе, ты любишь это? – поинтересовалась Лиза.

- Да не особо, - ответила она. Печаль исказила её лицо.

- Ладно! – хлопнул себе по колену Никита, - вы как хотите, а я поеду спать. Много работы было последнее время. Всем удачи.

- И я, пожалуй, тоже, - поддержала его Лиза.

- До встречи, - обронила Рита.

- И тебе, приятно было посидеть, - проговорила Лиза.

- Рита, останься, - прошептал я.

Она кивнула, натянуто улыбнувшись.

Никита и Лиза быстро оделись и уже стояли возле двери.

- Добра вам, ребят, - проговорил я, отщёлкивая дверь.

- Пиши обязательно, - обняла меня Лиза, - и звони.

- Ничего так посидели, - обронил Никита и сухо пожал мне руку, - если что, я наберу.

Мгновением спустя они исчезли в проёме дубовой двери. Продираясь сквозь тьму коридора, я вошёл в комнату. Рита сидела на диване, возле неё сидела моя кошка, которую она едва-едва поглаживала. Из её грустных глаз текли слёзы. В сердце что-то болезненно ёкнуло.

- Рита, ты чего? – подскочил я, - Извини если что, я подумал, что тебе надо немного отвлечься от всего и посидеть с нами.

- Нет, всё было отлично, - ответила она, вытирая щеки, - просто я вспомнила его и не смогла удержать в себе.

Я сел рядом и приобнял её. Её голова легла мне на плечо. Мягкая тёплая щека коснулась моей.

- Расскажи мне про него, - вздохнул я.

- Я даже не знаю с чего начать, - воскликнула она.

- Расскажи мне о чём-нибудь хорошем, о чём-нибудь, что греет тебе душу.

- Я любила, когда он катал меня на качелях. Даже когда совсем повзрослела, всё равно просила его меня покатать. Моя сестра мне всегда из-за этого завидовала. Мы вместе играли на гитаре. Он научил меня всему. Это были лучшие моменты моей жизни. И их нельзя повторить. Его громкий заливистый смех. Он научил меня выпиливать лобзиком всякие штучки.

- Он был хорошим человеком, - проговорил я.

- У него был виниловый проигрыватель, который он всегда прятал от нас. И была у него привычка трогать меня за нос, а потом говорить “йоньк”. Он постоянно это делал, и меня это так бесило, но его смешное выражение лица заставляло меня всегда смеяться.

- Всё будет хорошо, - обронил я, - однажды точно ты это переживёшь.

- Я не знаю, хочу ли я этого, - ответила она, всхлипывая, - без него так пусто в жизни.

- И совершенно ничего не хочется, - добавил я.

- Это же и с тобой случилось? – спросила она.

- Не совсем.

- Ты тоже боишься раскрыться мне? – обронила она едва слышно.

- Нет, что ты, - ответил я.

- Тогда что же ты не хочешь говорить? – в её голосе томилась боль.

- Мы сейчас о тебе беспокоимся, или обо мне?

- Ну ты и дурашка, - обронила она.

- Пожалуй да, - вздохнул я.

- Я такая слабачка, не могу сдержать слёзы.

- Не принижай себя, ты лучше всех.

Глава 6 – Я и люди, которых я люблю.

Никому не предсказать, куда нас приведёт путь, начатый ещё в утробе матери. По дороге мы несём потери. Одни приходят, а другие уходят навсегда, оставаясь лишь в растущем грузе воспоминаний, которые мы будем нести до конца. Наши воспоминания, сотканные нитью времени, остаются с нами на всю жизнь и позволяют переосмыслить путь, которым мы шли, идём, и будем идти в будущем. Люди, которых ты любишь не умирают никогда.

Моим самым первым воспоминанием был дом бабушки и дедушки, его лёгкий запах сырости, к которому очень быстро привыкаешь. Рано утром, отворив покрытый ржавчиной засов двери, я пытался открыть тяжеленую дверь. Со скрипом она всё же сдвинулась, и я протиснулся в крохотную щёлочку. Яркие лучи солнца освещали небо вдали жгуче-оранжевым светом. Утренняя дымка застилала двор. Где-то вовсю лаяли собаки и поочерёдно кукарекали петухи. Утренняя роса на лугу у дома неприятно холодила ноги, из-за чего я весь покрылся мурашками. А я так и продолжал бегать и скакать по лугу, пока дедушка не загнал меня обратно, боясь, что я заболею.

Мы с бабушкой часто ходили в лес собирать чернику и делали из неё варенье, от которого я становился фиолетовым точно инопланетянин. Мой дедушка рано научил меня читать, а потом показал огромную библиотеку, спрятанную у них в комнате, куда меня, за мою шкодливость, не пускали. Несколько большущих деревянных полок, доверху набитых книгами захватили меня. Книги всегда наполняли мой мир, сколько себя помню, но, лишь немного поубавили мою спесь. Мои ранние воспоминания такие смазанные из-за моей реактивности. Я был тем, в ком собиралось все несовместимое - я бегал и бедокурил весь день напролет, а потом всю ночь запойно читал. И так день за днём.

Когда мне исполнилось шесть лет, и мне надо было идти в школу, бабушка со мной переехала в квартиру родителей, которая пустовала все эти годы. Мрачная, серая, покрытая пылью и воспоминаниями, в которых не было меня.

-Кто были мои мама и папа? – спрашивал я множество раз, носясь вокруг неё как угорелый. Бабушка томно заваривала нам чай, мы садились за стол. Рядом стояли черничное варенье и дымящаяся кружка чая. Сделав крошечный глоток, она начинала свой рассказ. Каждый раз история менялась, жизнь моей матери становилась всё цветастее, а жизнь отца сократилась до нескольких слов. Мой отец был военным в отставке, который работал спортивным инструктором, а мама была нотариусом. Поженились они лишь после моего рождения, и отправились в медовый месяц. А потом оползень накрыл трассу, по которой они ехали. А я так и остался с бабушкой и дедушкой по линии матери. Семью со стороны отца я не видел ни разу, а бабушка лишь отнекивалась.

В школе я часто видел родителей других детей, и мне не давали покоя вопросы: любили ли мои родители друг друга? Что бы они мне сказали, когда увидели, как я вырос? Потрепал бы отец меня по голове за мои шалости? Тогда я начал часто фантазировать, какими бы они были, придумывая всё более изощрённых и идеальных людей, что могли позволить себе отправлять меня в выходные на Луну, а не в деревню.

Чёрная кофейная гуща утекала в раковину, растекаясь по блестящей поверхности. За окном стояла уж слишком подозрительная мирная погода. Сверлящий сосед - горе. Ещё и кофе в пакете смердит как шакал. Завтрак по вкусу был похож словно я лизнул лису. А погода хорошая. Не к добру всё это.

Со временем я перестал фантазировать о них, представлять, чтобы они сказали, облокотившись на подоконник на фоне медленно шагающих серых туч, выслушивать дельные, советы, которые я и так знаю. Спаси себя сам, сказал бы я. И пошел бы за советом. Хотя, нет. За советом, огоньком и вдохновением.

В восьмом классе, мой друг, с непослушными рыжими волосами, курносым носом, и именем Виктор задал мне вопрос – Что для тебя самое важное в людях?

- Самое важное в людях? – переспросил я, почёсывая щёку, - я не знаю, наверное, огонёк.

В том году из-за плохого самочувствия у нас сменилась учительница английского. Вместо старой терпкой женщины с гипнотизирующим голосом, что проникал в самое нутро, появилась бойкая учительница. Её вечный позитив, энергичность, жестикуляция, задор, истории, а главное – талант наполнили меня любовью к английскому языку, мне хотелось стать таким же. Увлечённо преподавать английский, вселять в школьников любовь, быть лучшим учителем на свете. Она поделилась со мной своим огоньком, который я лелеял следующие годы своей жизни.

- Я рада что ты поступил туда куда очень хотел, - проговорила бабушка. Мы сидели за чашкой чая, а она взяла меня за руку. Её лицо озарилось улыбкой. Улыбкой человека, который сделал для меня всё. Улыбкой от всего сердца. Это был самый счастливый день в моей жизни.

В первый же день исполинское здание университета напугало меня до чёртиков. Огромный холодный монолит железобетона и пугающе-гигантские колонны. Сотни других таких же как я теперь уже студентов стояли на первой ступени и оголтело смотрели ввысь, на огромные буквы - “Международный педагогический институт”.

На втором курсе мне надо было написать рассказ на английском. И я пытался придумать про что, но ничего не лезло в голову. В тот день я включил дома телевизор для фона, и там шёл мультфильм про кошачьего детектива. В шляпе Шерлока Холмса, тигрового окраса мультяшный кот ловил воришку, что украл сумочку у бабушки. И мне стало интересно, что будет, если он вдруг зайдёт в бар, встретит других котов и кошек, а бармен – кот с хитрыми усищами, протирающий бокал, выслушает его историю и нальёт ему. Так я написал свой первый рассказ. Трясясь в метро поутру по дороге на пары, я параллельно продумывал всё новые истории, которые писал уже на русском.

«Иногда лучше читать, чем говорить» - очень сомнительный слоган встреченного на просторах интернета издательского агентства. Шутки ради, я отправил им свой сборник, не надеясь ни на что. А спустя четыре месяца, когда я уже и забыл вовсе, случилось чудо. Чудом стало то, что директор издательства был просто помешан на всем кошачьем и так моя история попала в издательство и спустя год была издана. Почти невозможное стало возможным. Красная книга с рисунком отпечатка лапки кота останется навсегда на моей полке.

В исторической части города, склеенные между собой дома с редкими вкраплениями арок создавали монолитную узкую улицу. Причудливая колбаска домов разной этажности, всевозможного окраса и архитектуры тянулась на километры. Трёхэтажный дом с позолоченной вывеской “Уютное местечко” был светло-розового цвета с огромными окнами и статуей льва над входом. Я любил книжные магазины, был их завсегдатаем, даже в эру электронных книг. Высокие потолки первого этажа были доверху забиты огромными металлическими стеллажами, уходящими метров на пять вверх. Средь сего книжного леса группа людей облепила одну очень незабываемую персону, что старательно подписывала растущую гору книг у себя за столом. Она всматривалась в лица каждого из людей, пожимала им руки и улыбалась, её длинные светло-коричневые волосы падали на стол, но её это ничуть не смущало. Она доставала из крошечной коробочки рисунки, вкладывала их в каждую книгу, и лишь потом отдавала. Это было так круто!

За семь месяцев до издания моей книги, семнадцатого марта моя бабушка отправилась в магазин. По дороге ей стало плохо, она присела у дерева и скончалась. Скорая не успела.

Мне часто снится, будто я могу отматывать время назад, стоит лишь приложить достаточно усилий, и в жизни порой до боли в каждой частичке души чувствуешь, что не хватает такой силы. Ещё раз увидеть, переиграть, изменить. Я смотрел в пустое лицо своего деда. Он не побежал меня встречать как делал его раньше. Его огромные седые руки не обхватывали меня с такой силой, что было невозможно дышать. Максим Брукс, человек, что таскал вал грузовика на плече, словно тот не весил уйму тучу килограмм, бывший вояка с огромной татуировкой танка на груди, смотрел на меня пустыми глазами. Он положил мне свою могучую руку на плечо и сказал:

- Ну вот и всё Филипчик, ну вот и всё.

- Дед, ты чего! - прокричал я, - ты сильный, ты справишься! Мы справимся!

- Ай, - отмахнулся он, и ушёл. Горе ломает людей.

Мой дед обожал курить. Курил он много, и когда я приходил домой в Карсадене, я знал, кто был дома по запаху курева, а после смерти бабушки он стал курить ещё больше. Одна за одной, он курил, не переставая при каждой нашей встрече, а через пару месяцев не стало и его. При последней нашей встрече его лицо пугало. Словно кусок вискозы, что туго обтянул его череп, он совсем отощал сам того желая, и никакие уговоры на него не действовали. В тот год я потерял всех. Какое-то время я ещё ходил на учёбу, отстранившись от всех и потеряв интерес ко всему. Словно тот огонёк что зажигал меня - погас навсегда, и безмерный холод пустоты сковывал мою душу. И никуда от этого не деться. Страх и вина преследовала меня, постепенно разрастаясь и единственное место где мне было относительно спокойно это дом.

- Благодарим всех, кто пришёл сегодня, но наша дорогая Амелия устала, приходите завтра, - вещал мужчина в дорогом сером пиджаке с дизайнерскими очками. Люди начали потихоньку рассасываться, и вот я увидел её лицо. Задорная, стильно по - молодёжному одетая женщина. По ней и не скажешь, что ей уже за сорок. С несгибаемой улыбкой, она продолжала обниматься и пожимать руки всем, кто ещё не расходился. Как-то незаметно пробежал час, как я подпирал стенку.

Звонок в дверь раздался совершенно неожиданно. Помню я лежал под одеялом, закрыв глаза и стараясь не думать ни о чём. Когда лениво топая до двери, я посмотрел в глазок, то увидал своего лучшего друга.

Порой удивляешься, как быстро рвутся связи с людьми, с которыми ты когда-то собирал копейки чтобы купить жвачку, делился сокровенным для своего возраста. Он как-то нелепо мялся у двери, жестикулируя руками и проговаривая что-то себе под нос. Я впустил его, надеясь немножко поговорить, но он стоял как вкопанный в коридоре.

- Что такое? – спросил я у него, оглядев с ног до головы.

- Я по поводу Вики, - обронил он.

- А что с ней такого? – спохватился я.

- Она с тобой расстаётся, - ответил он.

- Вот как значит, - обронил я. Ноги стали ватными, - а сама не могла об этом сказать?

- Нет, она побоялась, - ответил он, - ладно, я пойду?

- Да, конечно, - ответил я. Он незаметно исчез за дверью, а я так и остался стоять.

Это было логично, я бросил учёбу и почти не выходил из дома несколько месяцев. Неужели нельзя даже позвонить? Словно я когда-то проявлял агрессию! Она ведь знала меня, лучше многих. И так просто бросила, даже не могла смс-ку написать! Телевизор с грохотом упал на пол, его сверкающие осколки разлетелись по всей комнате. Стены дома стали мне чуждыми. Слишком многое напоминало об утраченном.

- Филипп, ты ли это? Ох мои седины! Как давно я тебя не видела! – проговорила Амелия, схватила меня и крепко-крепко обняла. Это была моя школьная учительница английского языка. Я не знал откуда в ней берётся столько света освещать путь, себе и другим. Бегая от одного дела к другому она в свои сорок семь остановилась на карьере писателя, но думаю это ненадолго. Небрежная стрижка, уложенная то ли рукой, то ли пылесосом, яркие восторженные глаза, будто у кота, смотрящего на новогоднюю ёлку, и неугасаемая энергичность, о которой можно только мечтать.

- Да, это я, - ответил я, прижатый со всех сторон.

- Как ты? Почему не издаёшься? Давно не видела твои работы! Ещё бегаешь за юбками? Или уж устаканился? – забросала она меня вопросами.

- Откуда в тебе столько пыла? – пробормотал я, всё ещё зажатый в объятиях.

- Да не знаю я, - ответила она с наигранной обидой, отпуская меня из тисков, - ты всегда будешь это спрашивать?

- Отнюдь, хотя, очень даже может быть, - ответил я.

- Бе-бе-бе, такс, ты на автограф-сессию, или поболтать?

- Поболтать, скорее.

- Ну и как твоя жизнь? Как Ланибург? Чем здесь занимаешься?

- Мне здесь нравится, а жизнь, потихоньку, - пожал я плечами.

- И по какому вопросу ты пришёл? Нужен совет сенсея?! – воскликнула она с огоньком в глазах.

- Да, - пробормотал я, - Я не знаю, нравится ли мне писать, или нет. - Нравится конечно, - прогорланила она, толкнув легохонько меня в плечо.

- Откуда такая уверенность? – вопросил я.

- Кто ещё, кроме тебя столько милости среди строчек спрячет? Ты бы не пришел сюда просить совета если бы был твёрдо уверен, что это не твоё. Разве это не восхитительно? Придумывать свои миры своих персонажей, свои истории. Раньше я об этом не задумывалась, а тут резко с годик назад по голове ударило. И опа – уже тут! Признайся, ты продолжаешь, всё время записывать всякие идеи. Не можешь просто забыть, ты же любил фантазировать, всегда любил.

- Ох, все-то обо мне всё знают, один я о себе не знаю ничего.

- Бяка ты, - пробубнила она и дунула себе на чёлку.

- Как мне раскрыться перед человеком? – с интересом спросил я. - Эх вредный, вредный, вредный Филипп. Тебе однажды придется перестать бояться всего иначе так никогда и сможешь расправить крылья. Ты боишься, что тебе причинят боль. И не хочешь, чтобы кто-то знал о тебе слишком многое. Это нормально. Не стоит сразу раскрывать всё. Делай это постепенно. Но знай. Жизнь слишком коротка для сожалений. Хватай её за жабры и тащи ее по горам лугам да закоулкам!

- Спасибо тебе огромное, - отчеканил я. И конечно же обнял. - Приходи я всегда где-то здесь буду. Может даже научу тебя играть на укулеле, как ты всегда хотел. - Ах да, точно я же совсем забыл, - воскликнул я, - это было так давно! - Не настолько, - ответила она хихикнув. Ее звали Амелия Пондо, и она горела ярким пламенем.

Я шёл по улице, и тепло её объятий всё ещё было со мной. Когда я продал квартиру и переехал в Ланибург, воодушевление хлестало через край. Любимый город детства. Вот тут-то я и начну всё с начала! Никаких плохих воспоминаний! В один из дней, когда я возвращался из магазина, шёл отвратительный дождь, что полностью испортил настроение. Очки были мокрыми и нечем было их вытирать, потому что рукава куртки только размазывали влагу по поверхности. Какая досада! С плохим настроением, я продолжил шлёпать по лужам, как вдруг появилась грязная дрожащая кошечка и увязалась за мной, её пронзительный взгляд покорил моё сердце.

-Пойдём дорогая, пускай сегодня всё будет хорошо!

Глава 7 – Пособие по обращению с грустными человечками.

Яркий свет монитора заехал мне в левый глаз. Правый к тому моменту ещё не успел открыться, и избежал сей участи. Сегодня было запланировано много дел, так что проснулся я заранее - в час дня. Оправившись после тяжёлой травмы, я отправился за уютной кружечкой кофе. Объёмом в пол литра. Поражённая моим ранним пробуждением, кошка спряталась за углом и с подозрительным взглядом уставилась на меня, чуть наклонив голову, но стоило только корму посыпаться в миску, она, ни секунды не замешкавшись, направилась ко мне.

Как следует усевшись в удобном креслице, я со смирением принял свою участь. Под плюшевым зайчиком бежевого окраса ютились свёрнутые наушники. Хотелось верить, что они принесут мне немного вдохновения. Я никогда не думал, что этот день наступит, но всё же он пришёл. Настало время расчехлять папочку с заметками.

Открыв белый лист текстового редактора, я с усердием принялся печатать. Поиск интересных мыслей, оставленных за эти годы составил большого труда, поскольку найти что-нибудь полезное в груде сумбурного хлама было равносильно сбору мозаики из разных наборов, но я справился! Или мне хотелось в это верить. Почти незаметно пробежало пару часов и несколько кружек кофе. Белый экран ноутбука погас, и я наконец мог немного отдохнуть. Сделав несколько зарисовок, я отослал их редактору на растерзание. Будет интересно послушать его отзыв и удивление моему возвращению.

- Филипп, ты вернулся! Ура, я в тебя верил, и никогда не сомневался, у тебя впереди большое будущее, - воскликнет он в трубку телефона.

- Конечно, я очень рад, что вы в меня верили, и я приложу все силы!

- Меньшего от тебя не ожидаю! С меня тортик! У нас впереди очень много работы!

- Всё будет в лучшем виде! – отвечу я. Немного пофыркав, конечно.

- Не дай мне повода тобой не гордиться! – пробурчит он, и положит трубку.

Я крутился на кресле, пока вдруг действительно не зазвонил телефон. От неожиданности я чуть не навернулся.

- Привет, мне точно сегодня приходить? – протараторила Рита.

- Обязательно! - Воскликнул я.

- Ну, ладно, - обронила она, - мне что-нибудь принести?

- Да не стоит, у меня всё есть, - проговорил я, продолжая вращаться в кресле.

- Ну, ладно, - ответила она, - до встречи.

- До скорой встречи! – проголосил я. Странно, откуда у меня такое хорошее настроение?

Красивый шоколадный тортик лёг на стол в моей комнате, а также пакет ананасового сока, килограмм мандаринов, и несколько сомнительные бутеры. На большое моей фантазии не хватило. Пять часов вечера наконец настало, и я стал с нетерпением ожидать звонка в дверь.

Не прошло и десяти минут, как позвонили в дверь. Сердце вновь бешено колотилось.

Быстрым шагом я добрался до двери и с замиранием посмотрел в глазок. Это была Рита. Я испытал дикое чувство облегчения. Она пришла! Дверь щёлкнула и сюда проникла одна очень милая девушка, в пуховике. От неё веяло прохладой.

- Привет, - обронила она, остановившись на пороге.

Черт возьми, когда я смотрю на неё, мое лицо само расплывается в улыбке. Так! Лицо отставить!

- Привет, пролепетал я - как ты?

- Да, немного замоталась на учёбе, - пробормотала она, снимая фиолетовый шарфик.

- Значит, решила не бросать учёбу.

- Да, - обронила она, - может однажды пригодится.

- Думаю да, - ответил я. Из меня в этом советчик весьма сомнительный.

Я помог ей повесить пуховик, а она так и осталась стоять. Немного помешкав, она спросила:

- Можно тебя обнять?

- Да, можно, - ответил я. Её крохотные тёплые руки обхватили мою спину. И я прижался к девушке. От неё веяло прохладой, кофе и ананасовым шампунем.

- А где Копейка? – спросила она.

- Спит, на моём кресле, как обычно, - ответил я.

Она осторожно отпустила меня и посмотрела мне в лицо своими всё ещё грустными глазами.

- Пошли, погладим? – предложил я.

-А то! – воскликнула она, - кстати, купи ты уже себе обои!

- Обязательно! – ответил я.

Мой стул стоял напротив стола, и в нём, поджав хвостик, спала одна очень недовольная котейка.

- О, ты тортик купил, шоколадный! – воскликнула Рита, - а я ничего не принесла.

- Да ничего и не надо, - пролепетал я, - я всё купил.

- Всё равно, как-то не вежливо.

Открыв глаза, кошка сделала потягушки, высунув свой длинный язык на обозрение, а потом направилась прямо к Рите на коленки.

- А почему Копейка? – спросила Рита, начиная почёсывать кошку за ухом. - Ну знаешь, приходишь домой, а там хотя бы копейка, - улыбнулся я.

Рита начала тихонько хихикать, продолжая почёсывать кошку. Та тихонько замурлыкала и начала тереться головкой об руку девушки, закрыв свои хищные глазищи.

- Твоя квартира слишком минималистичная, сюда что-то надо добавить! – проговорила Рита оглядев мою комнату горящим взглядом.

- Даже не знаю, - ответил неопределённо я, - давай лучше перейдём к торту.

- Тортик, - воскликнула девушка, - Шоколадный! Обожаю шоколад!

- Хм, надо будет запомнить, - отметил я.

Аккуратно отрезав два куска шоколадного торта, я положил их на тарелки из старого набора моей бабушки. Она его никогда не открывала, оставляя на мою свадьбу.

- Ну, и как тебе? – спросил я, ожидая, когда Рита попробует первая.

- Он просто восхитителен! – ответила она, - но, чего-то не хватает.

- Кофе? – спросил я.

- Кофе! – подтвердила она.

- Ну тогда пойдём на кухню!

- Но у меня на коленках заснула кошка! – воскликнула девушка.

- Эх, - вздохнул я. Подняв серое, очень мягкое создание, я опустил его на пол. Недовольно помахав хвостом, кошка направилась на моё кресло.

- Спасибо! – выпалила Рита.

- Да не за что, - ответил я, сострив гримасу непонимания.

Чайник тихонько булькал, вещая, что в ближайшие минуты кофе ждать не стоит.

- А у тебя магнитиков на холодильнике совсем нету, - пробормотала девушка.

- Давно я уже никуда не ездил, - выдал я.

- Значит я тебе обязательно что-нибудь принесу! И для квартирки твоей скучной!

- Кстати, а что ещё ты любишь? – поинтересовался я.

- Я? – оглянулась она на меня, - я люблю рыжие листья, мягкие игрушки, звезды, тишину, книги, теплый ветерок, болтовню. А ты?

Точно! Как я мог забыть!

- А я люблю летнюю ночь, запах после дождя, мосты, книги, все это оставляет послевкусие, которое долго хранится в памяти.

- Неплохой список, надо к себе добавить, - улыбнулась девушка.

Чайник наконец вскипел, и я налил нам кипяточку. Приятный запах кофе разлился по всей кухне.

- У нас ведь свидание, получается? – спросила она, уплетая тортик, я аж поперхнулся.

- Ну, - ответил я, протирая лицо и пытаясь откашляться, - третье уже, по идее.

- А что делают на третьем свидании? – спросила она, игриво посмотрев мне в глаза.

- Наверное, делятся секретами, мечтами, – ответил я, немного подумав.

- Вот как! – проговорила она, - знаешь, в детстве я просто обожала купаться в лужах. Выходила в дорогом платье на улицу, и садилась попой в лужу. - Лягушонок! – засмеялся я. Очки запотели из за кофе, и мне пришлось их снять, чтобы протереть.

- Ух ты, без очков ты как другой человек! – воскликнула Рита.

- Это хорошо или плохо? – проквакал я.

- Ты теряешь какую-то нотку писателя, - пролепетала девушка.

Моё лицо вдруг запылало, как при нашей первой встрече. Стараясь отвести взгляд, я начал усердно хрумкать тортик.

-Так, а ты расскажешь свой коварный секретик? - продолжила девушка. Ей определённо было очень весело.

- Однажды мне приснилось что я был летчиком. Я летал в небесах, сбивал самолёты. А потом проснулся от того, что упал на пол с дивана, - неопределённо пробубнил я.

- Сойдёт, - ответила она, хитро прищурившись, - но думаю, у тебя найдутся секреты куда интереснее.

- Ты и не представляешь! – намекнул я.

- Вот ты вредина!

- А давай в ладушки, - воскликнул я.

- Ловко ты меняешь тему, а давай!

- Только я предупреждаю тебя, я чемпион мира по ладушкам.

- Бу-бу-бу, - проголосила она.

- И так, - проговорил я, сводя ладони вместе, - насчёт три! Раз! Два! Три!

Наши ладони соприкоснулись. Её тёплые ладошки были такими приятными на фоне ледяных моих. Мы всё продолжали играть и играть, время бежало незаметно, и что-то разрывало меня изнутри. Я не мог остановиться. Каждая частичка меня требовала произнести.

- У тебя есть кто-нибудь? – резко выпалил я. - Нет, - пожала плечами она, посмотрев на меня пристальным взглядом.

- Я бы хотел быть с тобой как можно чаще. - Я сейчас не самая живая из людей, - вздохнула Рита.

Слова застряли где-то внутри меня. О вселенная, дай мне сил их сказать. - Но всё же, давай будем вместе? – отбарабанил я сиплым голосом.

- Хорошо, - ответила она и посмотрела на меня таким таинственным ласковым взглядом. Улыбка вновь озарила её чудесное лицо.

Я выдохнул. Некое тёплое чувство разлилось внутри меня. Я просто продолжал стоять и смотреть на неё. Потом Рита села на диван, и я тоже.

- Когда я с тобой я не чувствую себя одинокой. Мир наполняется жизнью. И я в нём не лишняя.

- Я чувствую тоже самое, - улыбнувшись, удивлённо пробормотал я.

- Тебе идёт улыбка, - отметила девушка, - которую ты так старательно скрываешь.

- Я был не готов! – воскликнул я.

- Я тоже, - мягко пролепетала девушка, и засмеялась.

А я засмеялся в ответ, как можно громче, выпуская всё то, что накопилось за последнее время. К чёрту всё! Я буду смеяться! Так долго, как только смогу!

- Ты кстати не спросил о моей мечте, - продолжила Рита, - секретик-то узнал, а мечту не спросил, ай-яй-яй.

- И о чём же мечтает сия прекрасная дама, - прошкворчал я, продолжая всматриваться в её лицо. Она чуть наклонила голову, и посмотрела на потолок. Её лицо расплылось в улыбке.

- Я хочу встретить рассвет сидя на дороге на разведенном мосту, - промурлыкала девушка. - Сейчас осень, холодно будет. - Да знаю я! Летом! – обиженным голоском пробубнила она.

- Тьфу-ты! – прочирикал я.

- Чего? – спросила она, насупив брови.

- Это же не мечта! Мечта должна быть труднодостижимой, иначе это просто планы на завтра.

- Ах, раз ты так хорошо в этом разбираешься, то не поделишься ли ты, наш дорогой мечтатель, своей мечтой?

- А вот когда придумаю, тогда возможно и расскажу!

- Вредный ты! – обиженно выдала Рита.

Я лишь в ответ засмеялся. И она тоже, громко, на всю квартиру, мы хохотали, как дети, заливаясь, до хрипоты в горле и до боли в животе. А потом она опустила голову. Слёзы катились из её глаз. Опять что-то болезненно кольнуло у сердца. Я подхватил её и обнял. От неё пахло кофе и шоколадом.

- Я так скучаю по нему, - обронила она.

- Я понимаю.

- Кажется, словно, как-то неправильно радоваться, когда его нет рядом, - проговорила она

полушёпотом.

- Всё будет хорошо. Обещаю. Он бы не хотел, чтобы ты так думала, - обронил я.

Я обнял её. Она прижалась головой ко мне, и мы так и остались сидеть в тиши моей комнаты. Так она и заснула в моих руках.

Глава 8 – И мимо пролетавшие листья.

Рита тихонько засопела у меня на руках, приняв форму ежа. Я аккуратно положил ее голову на подушку, укрыл пледом, а потом сел рядом. Она выглядела действительно уставшей. Хотелось просидеть так всю ночь, но недосып последних дней давал о себе знать.

Аккуратно устроившись на своей кровати рядом, я наслаждался звуком тишины. Рита тихонько посапывала. Почему-то представлялось, что в любой момент она встанет с дивана, и начнёт ругаться. В порыве злости прыснет в меня перцовым баллончиком. Но я всё лежал и лежал, а этого не происходило. Тихие топ-топ-топ кошки звучали где-то на кухне. Кто-то проголодался. Казалось, что я не смогу уснуть, но уже через несколько минут я пропал в мире снов. Проснувшись поутру, первым делом я посмотрел на диван. Рита всё ещё спала, хотя прошло уже часов двенадцать, плед благополучно валялся на полу, а кошка ютилась у её ног, сонно таращась на меня. Я Тихонько оделся, и пошёл в торговый центр, оставив на столе записку сомнительной романтичности: “Доброе утро соня, тортик в холодильнике, кофе в шкафчике на кухне, ключи на столе, если будешь уходить, положи ключи под коврик. Я ничего плохого не делал. Доброго утречка.” И кто бы мог подумать, когда я вернулся, она как спала, так и продолжала спать. Вот же действительно соня. Будить её не хотелось, она так мило спала, но уже было пол первого.

- Рита, - тихонько прошептал я.

- Чего? – протяжно пробухтела она милым заспанным голоском, отмахиваясь рукой.

- Кто не встанет, тот шоколадку не получит! – проквакал я, зевнув.

- Ну и пожалуйста, ну и не надо, - пробубнила она, и перевернулась на другую сторону.

- Вставай, я нам кофе заварю, - проговорил я.

- Вот это уже совсем другое дело, - отчеканила девушка.

Чайник тихонько кряхтел, а я уселся на табуретке в ожидании чуда. Сонное нечто со встрепанными волосами появилось из коридора и грузно упало на табуретку.

- Я уснула в чужой квартире, - пространно изрекла она.

- Угу. Тебя не будут искать? – с интересом спросил я, уставившись на девушку.

- Новые подколы от сестры. Не смертельно, - ответила она, покривившись.

И тут её лицо исказилось ужасом.

- О боже! – воскликнула она, вскочив с табуретки.

- Что? Что случилось?! – ошарашенно спросил я.

- Божечки! Я, наверное, выгляжу отвратительно!

- Да нет, ты восхитительна, - ответил я.

- Можно я займу твою ванную ненадолго?

- Только не на два часа!

- Это всё ложь! Мы так долго в ванной не сидим!

- Ну-ну.

- Бе-бе-бе, - ответила она и, показав мне язык, скрылась в ванной, захватив свою сумочку. Вылезла она оттуда через полтора часа.

- Ну что я быстро? – спросила радостно девушка, чьи мокрые волосы торчали во все стороны.

- Очень, - ответил я, успев залипнуть в интернете, - возьми полотенце на диване. Рита взяла полотенце, и начала старательно вытирать голову. Капли воды летели во все стороны, орошая даже меня.

- Благодарю, - проговорила она.

- Я так рад что в тебе ребёнка гораздо больше чем во мне, - проговорил я, повернувшись к девушке.

- И что бы это могло значить? – спросила девушка. Её загадочная полуулыбка говорила сама за себя.

- Скоро узнаешь, - ответил я, сострив хитрый взгляд.

- Я хочу знать о тебе всё! – воскликнула девушка.

Я накрыл нам стол на кухне. За чашечкой кофе я поведал ей часть своей жизни, оставив некоторые моменты на далёкое “потом”. Которое, я надеялся, никогда не наступит.

- Мне так жаль, - проговорила девушка.

- Всё хорошо, так что, вот. Давай со всем справимся вместе? А то я один могу и не справится, угу, угу, - ответил я, хитро покивав головой.

- Хорошо, - обронила она, несколько опечаленная моим рассказом.

- Кстати, смотри что у меня для тебя есть, - воскликнул я, резко дёрнув в коридор.

- Что? – поинтересовалась девушка.

Я принёс ей из коридора небольшого игрушечного пингвинчика, большего найти не удалось в воскресенье утром на рынке.

- Он такой милый, - пролепетала девушка, обнимая игрушку.

- Знаешь, - продолжила она, - тот пингвинёнок, что был тогда, это был его последний подарок. Я не хотела его раскрывать, потому что боялась потерять последнее чудо, а в тот день мне было так грустно. И он знал, мой папа знал, что я очень люблю их.

- Очень хорошая история, - обронил я.

Очки снова запотели и мне опять пришлось их протирать. Рита с интересом смотрела на меня.

- У тебя такие восхитительные брови.

- Это атакующие брови! Ими можно бутылки открывать! – воскликнул я.

Рита, икнув, захихикала.

- Но я ещё не пробовал, - добавил я.

- Никогда не поздно начать.

- Справедливое утверждение, эй, кстати сегодня хорошая погода.

- Предлагаешь погулять? – лукаво спросила девушка, заиграв бровью.

- А то! – воскликнул я.

На улице было прохладно и влажно, тоненький туман висел в воздухе. Небо было затянуто тонкой вуалью облачков. Пахло уходящей осенью, на смену которой придёт ещё более живодёрская пора года. Серый пуховик превращал Риту в подобие снеговика.

- Пойдём в парк? – предложил я.

- А то! – воскликнула девушка.

- Собс-но хватит воровать мои фразочки! – пробубнил я, и добавил, - бе-бе-бе!

- Ах ты! – проверещала девушка. Её моська выражала ярое негодование.

- Ну правда, ты прям негодующая плюшка, - продолжил я.

- Сейчас тебя тресну! – пробухтела Рита, пихнув меня в плечо.

- Ну всё пошли, - изрёк я, медленно направляясь в сторону парка.

- Укушу! – протарахтела Рита, и пошла за мной.

Крошечный парк, что находился в черте города, был со всех сторон окружён фонарями. Их свет обманывал деревья, позволяя листве не желтеть вплоть до самого начала зимы. И когда все остальные деревья в городе уже облысели, тут можно было встретить ещё жёлтую и даже зелёную листву. Рита шла сбоку меня, её чудесные короткие волосы развевались на ветру, не в силах сдержаться, я взял её за руку.

- Ну вот, теперь мы официально парочка, - пролепетала девушка и улыбнулась какой-то своей волшебной улыбкой. Бесконечно сильно захотелось её обнять.

- Покатать тебя на качелях? – предложил я.

- Даже не знаю, - проговорила Рита.

- Боишься не влезть в этом огромном пуховике? – пролепетал я.

- Он и правда огромный! – воскликнула девушка,- кажется, я немного переборщила.

- Ты прям огромный снежок, - пробормотал я.

- Скорее огромный мешок, - пошутила она.

Когда она смеялась, я не мог отвести от неё глаз. Старенькие красные качели были прямо по курсу, рядом с песочницей, что уже замела листва.

- Ну, что попробуем? – предложил я.

Ветер небрежно бросал в нас листву. Очень аккуратно Рита приземлилась на качели, и я принялся потихоньку её раскачивать.

- Каково это быть автором и подписывать книги? – спросила она, положив голову на трубу. - Я не пришел.

- Вот как значит, - обронила она, - зря ты не попросил помощи.

- Просто я, боялся. Ты понимаешь.

- Да, - ответила она, - но мы же всё переживём?

- Потихоньку, однажды, - улыбнулся я.

- Филипп? Купи уже обои, - профыркала она.

- Я не смог найти такие же, - протараторил я.

- Пожалуй и с этим тебе придётся помогать, - вздохнула девушка, и встала с качелей, - ну что же, мне пора домой. Надо готовиться. А то я там много прогуляла.

Мне так не хотелось ее отпускать. Казалось, словно без неё дома будет совсем одиноко.

-Может переночуешь ещё? – отшутился я. - Не, завтра понедельник, - фыркнула она.

- Обнимемся на прощание?

- А то, - воскликнула она, растопырив свои огромные пуховые ручищи.

Я обнял её что было силы. Мои очки съехали набок, исказив мой взор на мир. Серый пуховик сминался под засильем моих обнимашек. Внутри спряталась крошечная девушка. Мне хотелось обнять ее ещё сильнее. Наши лица оказались так близко друг от друга. Она тихонько подхихикивала над моим видом. Время будто замедлилось, мимо пролетала золотая листва, и я её поцеловал.

Глава 9 - Без Паники!

Шторм всё продолжал усиливаться. Нещадные волны разбивались о борт судна, раскачивая его то в одну, то в другую сторону. Раненый зверь из последних сил старался держаться на плаву, но тёмные воды холодного океана несли корабль вглубь своих владений, завлекая того в ловушку, из которого ему уже не суждено вырваться. Бессчётное количество моряков из последних сил пытались заделать брешь в монстре, но всё было безуспешно. Могучее судно продолжало набирать воду в трюм. Скрипели переборки, волны вздымались всё выше, заливая солёной водой палубу. Борта стонали, не в силах сдержать неукротимую мощь океана. С неподдельным страхом, пассажиры погибающего судна смотрели в иллюминаторы, надеясь на иллюзорный шанс выжить. Вой тревоги прошёлся от носа до кормы: “Всем собраться у шлюпок на верхней палубе!”

Как некстати раздался звонок. С замиранием сердца я нащупал телефон на стиральной машине и посмотрел на экран. В кои то веки он мне позвонил. Я уже думал не дождусь. Это было он - злющий редактор.

- Филипп! – прокричал он в трубку, стоило мне только поднести её к уху.

- Ну что? Ловко я вернулся, а? Как думаешь, на двести тысяч экземпляров потянет?

- Что за чушь ты мне прислал?! – продолжал вопить он.

- Тебе не нравится? – с огорчением спросил я.

- Я, конечно, не ожидал чего-нибудь достойного, но такую чушь мог написать только ты!

- А что там не так? – спросил я с долей меланхолии.

- Всё! Я даже не знаю с чего начать. Абсолютно всё! Через неделю я вернусь в Ланибург и даже не знаю, что с тобой сделаю! Так что жди меня и не смей снова переезжать!

- Какой ты ядовитый, - обронил я, - писателя, видишь ли, легко обидеть.

В ответ он лишь ехидно хмыкнул, и положил трубку.

В ванне было так тепло и приятно, но скоро вновь придётся очутится в этом коварном холодном мире. Вздохнув и погрузившись в воду по самый нос, я начал пускать пузыри. Мне было так стыдно. Вернее, не стыдно, но всё-таки немного стыдно. Ведь всё получилось совершенно коряво и неловко. И выглядел я наверняка убого! И таким она меня запомнит навсегда! Дураком со съехавшими очками. Божечки, какой позор. Как мне с этим жить. Имел ли я вообще право её целовать? У неё отец умер, а тут мои инстинкты как некстати. Наверное, я очень плохой человек. Стараясь отойти от этих мыслей, а также от всего того, что нахлынуло следом за ними, я спрятался в ванной. Бумажный кораблик уже утонул, но ничего, у меня ещё пять было припрятано под ванной. И только я собирался положить на водную гладь ещё одно судно, как мне позвонили второй раз.

- Филипп, привет, - протяжно выговорил Никита, - уже нафантазировал решение всех твоих проблем?

- Уже придумал сто один способ моей кровной мести одному беспардонному кобелю.

- Я думал, мы друзья, - воскликнул он, - придётся писать письмо на случай моего исчезновения. Идёшь сегодня?

- Нет, боюсь я немножко готов, - буркнул я в ответ, откинувшись на край ванны.

- Это ты так намекаешь, что хочешь, чтобы я тебя забрал, а то знаешь ли, выходные у нас редки.

- Делай как знаешь, - прошуршал я, находясь в прострации.

- Не ломайся. В общем я за тобой заеду, хорошо?

- Ладно, ладно, слушай, я хотел у тебя кое-что спросить, - начал я.

- И что же?

- Правда, что я в школьные годы бегал за юбками? А то я не помню уже.

- Ловелас ты недобитый, - пробурчал он и положил трубку.

Похоже время для корабликов закончилось, эх, а ведь здесь так тепло и приятно.

Коридор моей уютненькой квартирки встретил меня мерзопакостным холодом, что сковал вечным льдом моё тело, сердце и душу. Быстрыми шажками потопав до кровати, я укутался в одеялко и решил, что не так уж я и хочу сегодня куда-то идти. Но выбор был уже сделан. Одевшись под одеялом, я робко ступил на территорию мёрзлой земли, где правила вечная мерзлота, безжалостность, безысходность, и незакрытая форточка на кухне.

Мой завтрак был похож на дверной косяк – такой же неизбежный, и такой же беспощадный.

Ровно в шесть часов дня и не минутой позже в дверь позвонил один очень пунктуальный негодяй. Накинув сверху байку, я потопал к двери. И какое было моё удивление, вся тройка спряталась прямо за ней!

- Привет Филипчик, - отчебучила Лиза готовясь к объятиям.

- Не сочтите за дерзость, но как вы все здесь оказались?

- В общем книжный магазин закрылся на ремонт, и мы решили сразу поехать к тебе. Ведь ты же совсем, совсем не против, да Филипп? – проговорил настойчивым тоном супостат, коварно улыбаясь.

- Апчхи, - ответил я.

Кошка была вероломно атакована и накормлена кубиками говядины. Наевшись досыта, она уснула на моей клавиатуре. Вот же плутовка.

- И так! – воскликнула Лиза, - я с собой ничего не брала, может в интернете что-нибудь поищем, во что поиграть?

- Это вы мне скажите, - пробубнил недовольно я.

- Я, собс-но, хотела гитару взять, но не взяла, - проговорила Рита грустным тоном и приподняла правую руку, будто снова в школе.

- Можно в камень ножницы бумагу, - язвительным тоном прошуршал я.

- Не желаешь мне немного помочь, порепетировать пьесу? – спросил Никита заговорщицки улыбнувшись, - ты же любишь всякое фантазировать, уверен сможешь вжиться в роль.

- Иди лесом.

-То есть тебе интересно? – заговорщицким видом проговорил он.

Хитрый негодяй!

- Весьма, - прошелестел я.

- Весьма, - передразнил он меня.

- И что за пьеса? – с интересом спросила Лиза.

- Один человек предложил подработку в театре при университете. Не буду же я в массовке сниматься чес. слово, - отчебучил он, приподняв одну бровь.

- Знаешь, что самое хрупкое в этом мире? – бросил я.

- И что же? – спросил Никита, сведя брови и навострив взгляд, готовясь принять удар.

- Твоё эго! – ответил я.

- Вот любишь ты надо мной потешаться, седой лохматый домосед!

- Так тебе и надо! – ответил я.

- Давайте лучше посмотрим пьесу Никиты, интересно же! – заявила Лиза, - какой-то ты сегодня слишком раздражённый Филипп, мы зря приехали?

- Да нет, всё хорошо, просто не могу упустить возможность пошутить над Никитой, - ответил я и резко закашлял.

- Вот видишь, это карма за тобой пришла! – резанул Никита, протягивая несколько мятых листочков.

Я бегло пробежался по тексту, который оставил весьма спорное впечатление. Никита занял позу рыцаря в центре комнаты, а девушки с интересом смотрели на нас.

- Твои слова короля демонов, - проговорил Никита. Его улыбка сияла, затмевая свет ста-ваттной лампочки.

- Ты правда думаешь, что сможешь победить? Дитя людей что пресмыкаются в грязи! – хрипло прошелестел я.

- Ну же Филипп, отыграй это не столь мёртвым тоном, сам же говорил, что лучший актёр чем я!

- Да стараюсь я!

- Тогда повторим, - обронил Никита, старательно вчитываясь в текст, его юношеская улыбка говорила сама за себя.

- Ты правда думаешь, что сможешь победить? Дитя людей что пресмыкаются в грязи! – грозно выпалил я.

- Коль я несу добро, я на победу обречён! И прихвостни твои туда же канут в лету. И ты. Исчадие зла. Пойдешь за ними по пятам! - Какие смелые слова для человека, - проговорил я язвительно, - Гордыня? - Есть такой грешок. Тебя сотру я в порошок. Лишь только меч мне свой поднять и занести над головой твоею. - Принцессу думаешь спасти и чадо? Ведь сей ребенок твой? Какая же досада. Прийти сюда, чтоб умереть. Израненный и весь в крови, ты даже встать с колен не можешь! Пустослов. Таких как ты видал я сотни до тебя. И сотни я увижу после!

По тексту тут рыцарь встаёт на ноги и, держась за меч готовится идти в бой.

- Я дочь спасу свою, невесту тоже! -Но как? – воскликнул поражённо я. - Я сердце вырву из груди и затолкаю тебе в глотку. Я за семью свою порву любого! Даже бога самого! - Пахнет каким-то средне качественным фентези наполненным болтовнёй, - сложил листочки я. - Что ты понимаешь в театре то, - заявил Никита, поднимая указательный палец вверх, - хотя во имя отсутствия во мне лицемерия, скажу что пьеса действительно так себе. - Весьма, - ответил я. - А мне понравилось! – похлопала в ладоши Лиза.

- Из тебя неплохой король демонов, - хихикнула Рита.

Я вновь начал заливаться краской, что же она обо мне думает? Если она пришла, значит всё не так уж и плохо.

- Я в детстве любила ходить на пьесы, - проговорила Лиза, предаваясь воспоминаниям, - мне казалось невыносимо сложной работа там, на сцене, месяцы репетиций, а уж постановка всего этого - ужас.

- Всё не так уж и сложно, но без творческой составляющей в душе ничего путного не получится, -проговорил Никита.

- Интересненько, - пролепетала Лиза, призадумавшись, а потом, в свойской для неё манере, резко выпалила, - эй, а хотите я вам интересную историю про свою собаку расскажу? Случилось буквально вчера.

- Но ты же всё равно расскажешь? – проквакал Никита.

- Но я всё равно расскажу, - подтвердила Лиза, - В общем коридорчике у нас жуткая темень. Лампочка перегорела, а заменить её некому – уж слишком высоко. Я пришла с работы и забыла запереть дверь, а собака моя – палец в рот не клади. Слышу, соседка моя тоже с работы возвращается, а потом как заорёт. Я аж подскочила с кресла. Быстро выскакиваю из комнаты, включаю свет в коридоре, а моя соседка лежит на полу у двери и держится за грудь, я спрашиваю у неё, мол, что случилось? А она отвечает – Захожу я в коридорчик, только собираюсь открыть дверь, как слышу что-то пыхтит и сопит у тебя, и дверь открыта, я испугалась, открываю твою дверь, и тут что-то склизкое и холодное касается моей руки. И как заору!

А собака моя тёмненькая – в темноте ни за что не увидишь, сидит такая, и смотрит на меня, - хозяйка, я тут не при чём!

- Опасная у тебя собака, - проговорил Никита, - я бы такой собаке спуску бы не давал.

В награду за эти слова, ему достался взгляд, который останавливает не только сердцебиение, но и время.

- Ты что, она очень дружелюбная! Ну и так получилось, - обронила Лиза.

- Так себе история, вот у меня история огого! – вещал я.

- Давайте послушаем, - с интересом пролепетала Рита.

- Как бы начать, - почесал репу я, - человек я ленивый и подумал, почему бы не приобрести пылесос, тот, который сам ездит и сам убирает.

- Начало очень интригующее, - улыбнулся Ник.

- Ну и купил я электронный пылесос, небольшой такой, размером с кастрюлю, - бормотал я, а девушки тем временем уже начинали хихикать, - на колёсиках, запустил его, а сам пошёл пить кофе. Пью я кофе, пылесос там себе тихонько пыль посасывает, романтика. И тут звук у пылесоса изменился, словно он пытался проглотить что-то, большее, чем ему судьбой предначертано. Захожу я такой в комнату, и вижу картину маслом. Эта металлическая тварь с мозгами терминатора пытается засосать мою кошку! Подобно израненному огру, Копейка издаёт предсмертный вопль, готовясь в путешествие в Вальгаллу. Я скорее выключаю пылесос. Кошка голосит, шипит и верещит, вырывая хвост из машины убийств. Отвоевав его, она прыгает на стол, скользит по нему своим шерстяным пузом, заскакивает на диван, ловким прыжком цепляется за штору, и рвётся вверх, тут штора не выдерживает натиска силы кошачьей и начинает падать, кошка бежит вбок, и штора рвётся за ней. Через мгновение туман войны стих, и на под её обломками лежала Копейка, пытающаяся выбраться из шторы. Аккуратно её вывернув, а то знаете, убийство в состоянии аффекта это не шутки, я отошёл в сторону. Испуганная котяха забилась под диван и до конца дня я её не видел.

- Кошечку жалко! – проверещала Рита, подскакивая к ветерану пылесосных войск, которому не дают поспать.

- История на этом не закончилась, ночью она выбралась из-за укрытия и совершила летальный налёт на пылесос. Она сгрызла исцарапала всё что только можно. Колёсики я потом ещё неделю находил, то под ванной, то в туалете.

- Серьёзный зверь! – отметил Никита.

- А ты неплохой рассказчик! – отметила Лиза, - даже с юморком, но Копейку всё равно очень жалко, бедная Копеечка.

И вот уже обе девушки сидели и гладили кошку. А та была довольна - закрыв свои глазёнки, она то подставляла серую щечку, то шейку, то пузико.

Время бежало так стремительно и так неумолимо. Несколько часов мы проболтали без умолку. Хороших дней всегда не хватает, это казалось таким несправедливым, и лишь часы пробьют десять, как магия растворится.

- Как бы не было с вами приятно посидеть, а поспать тоже нужно, - вздохнул Никита.

- Ты как всегда балбес. Доброй ночи, - высказал я, пожав ему руку.

-Доброй ночи мальчики, - обратилась Лиза к нам и обняв нас со своей, только ей присущей теплотой. - Рита мне так жаль, держись дорогая, ты сильная ты обязательно справишься! – произнесла Лиза, коснувшись её плеча.

- Конечно, - обронила девушка.

- Я рад, что вы подружились, - отметил я, широко улыбнувшись.

- Смотри мне, не обижай девушку! – тыкнула в меня пальцем Лиза.

- Ни за что на свете! - ответил я.

- Всем хорошо поспать! – вещал Никита, и накинув куртку, исчез за дверью. Лиза хитро мне подмигнула и тоже отправилась домой.

- Слушай я бы хотел извиниться, - промямлил я.

- За что? – спросила Рита, вопросительно посмотрев мне в лицо.

Я пытался подобрать слова, собрать их в мысль, и высказать её, но ничего не получалось. Не дождавшись моего ответа, она тихонько побрела на кухню.

- Мне так жаль, я был наглым, и всё так криво получилось, - пробормотал я, пытаясь как-то криво жестикулировать руками.

- Нет, не жаль, - проговорила Рита с довольным лицом, доставая какие-то фигурки из сумочки.

- Нет, не жаль, - кивнул я.

- Твои прекрасные очечи на носу смотрятся лучше, чем на лбу, - захихикала Рита, старательно приклеивая магнитики к холодильнику.

-Ты ведь это навсегда запомнишь, да? – взмолился я.

- Угу, - ответила она, покрутившись на месте.

Какая-то странная рыжая морковка, и красивый пузатый пингвин повисли на дверце холодильника.

- Вай, спасибо, - проговорил я.

- Это ещё не всё! – воскликнула девушка, и извлекла красивый цветастый пакет из сумочки.

- Прям не сумочка, а скатерть самобранка! – поразился я.

- Не юли, а принимай подарок! – протараторила Рита.

Это был красивый серый полосатый шарфик. Рита крепко меня обняла, а я обнял её в ответ.

- Держи дурашка, а то ещё сильнее простудишься, - протарахтела девушка.

Глава 10 – Слова.

Первый снег изъявил выпасть, в кое то веки, точно по расписанию – первого декабря. Белые хлопья незатейливо пританцовывали в воздухе, и, словно парашютики, опускались наземь, укутывая её белым одеяльцем. Когда об этом думаешь, тоже хочется закрыться одеяльцем, и спать, спать, спать. Промучившись всю ночь, я написал ещё несколько историй и отправил их на почту. Моя самоуверенность обратилась в прах. Там ей и место. И, только я собирался идти спать, как кто-то позвонил в дверь.

- Филипп приветик, - проговорила Рита, грустно помахав мне ручкой. На ней была та самая милая шапка.

- Привет, - удивился я, - ты прямо…как снег на голову.

- Да, извини, просто понимаешь, у меня, наверное, беда.

- Заходи, - проговорил я, - рассказывай.

Мы уселись на кухне, я заварил нам кофе, Рита думала о чём-то своём, опустив голову, и не проронив ни слова.

- Ну что же, поведай мне свою историю, - проговорил я, сделав глоток.

- Моей сестры три дня не была дома, она выключила телефон и не отвечает на сообщения. Она в последние месяцы часто пропадала, но чтобы так долго, такого не было. Я не знаю где ее искать!

- А, куда она раньше пропадала?

- Она отдалилась от меня и матери, после того, что случилось, - обронила девушка, не поднимая глаз, - и каждый раз, когда я пыталась спросить, она лишь кричала, чтобы я не лезла в её жизнь.

- Скверно, - ответил я, - наверное, уже пора обратиться в полицию.

- Мы обращались сегодня, мне сказали, что если она не объявится до утра завтрашнего дня, тогда они начнут поиски, потому что видите ли, у них завал, - сердито проговорила Рита.

- Чем она вообще увлекалась?

- Она, фотографией, хотя в последнее время не знаю. Мы уже давно не разговаривали. Раньше она говорила, что после школы хочет стать парикмахером.

- Ясно, - ответил я, параллельно извлекая телефон из кармана, и начиная неистово сёрфить.

- Ей всегда не сиделось на месте, у неё словно пропеллер в попе, - продолжила Рита, грустно засмеявшись, - это я виновата.

- В чём? – проговорил я, и взял Риту за руку, - послушай, в городе проходят несколько ярмарок, куда часто зовут фотографов, она скорее всего там, но какая из них – неизвестно, может у неё в комнате листовки какие-нибудь валялись, ты не помнишь?

- Я бегло заглянула в комнату, наверное, не обратила внимание, - обронила Рита, не сделав ни глотка.

- Давай, Рит, не расклеивайся, всё будет хорошо, надо ещё раз осмотреть её комнату.

- Пойдёшь со мной вместе? – спросила Рита, и следом добавила, - Я уже рассказала про тебя своей маме.

- О божечки! – случайно вырвалось из меня.

- Что, не надо было? – обронила девушка тонким грустным голосочком.

- И что ты рассказала?

- Только хорошее, только хорошее.

- А было плохое?

- Пожалуйста Филипп, - она замялась, посмотрев на меня своими грустными глазами.

- Ладно, уговорила, - пробурчал я и вышел из-за стола. Рита залпом выпила чашечку кофе и побрела в коридор следом, - Кстати, а как зовут твою маму?

- Алиса, - ответила она. Огромный серый пуховик лёг на её плечи.

Улица смотрелась как-то совсем уже непривычно. Тонкая пелена снега уже начала таять, а в местах, где уже наступали люди виднелся холодный чёрный асфальт. Я аккуратно сделал первый шаг, снег издал приятный, почти забытый хруст. Скорее бы уже лето!

- Ты в этой шапке выглядишь так нелепо! – прошуршала Рита.

- А ты в своей выглядишь очень мило, - отчебучил я.

- Вот как? Может поменяемся, - предложила девушка, на мгновение её лицо озарилось тёплой улыбкой.

И мы поменялись шапками.

- Ты, кстати, забыл шарфик!

Квартира Риты находилась в обычном белом панельном доме, далеко от центра. Хотелось бы мне сюда наведаться, просто так, без веских причин. С тортиком и цветами.

Мы поднялись на лифте на пятый этаж, и, вздохнув, Рита открыла дверь. Первое что обращаешь, когда заходишь в чужой дом - это запах, немного терпкий, с примесью аромата блинчиков, стирального порошка, и совершенно чужой. В квартире была тьма, и мёртвая тишина.

- Мама, я вернулась! – прокричала Рита, включая свет, - Вари всё нет?

- Нет, доченька, не возвращалась, - томный голос женщины издался из приоткрытой остеклённой двери.

Мать, почему-то представляется эдакой львицей готовой защищать свое потомство до конца. Конечно я видал разных матерей, но именно так представлялась мне мама, какой она должна быть. Я боялся увидеться с матерью Риты. Но когда увидел мне стало грустно. Она выглядела, словно прогнувшееся под тяжестью прошедших испытаний древо, готовое переломиться в любой момент. Огромные мешки под глазами, пустой взгляд, осунувшееся лицо. Мне так стало жаль ее.

- А кто это с тобой? – проговорила мать, прищурившись, - добрый вечер.

- Это Филипп, он, - начала Рита.

- Друг, просто друг, я пришёл помочь, - закончил я.

- Парень с моста? Заходите, хоть чая, кофе выпейте, - проговорила женщина.

- Даже не знаю, - опешил я.

- Ладно, вы тут сами разбирайтесь, а я ещё раз оглянусь, - протараторила Рита, и убежала за дверь, на которой была огромная наклейка гриба ядерного взрыва.

На узком деревянном комоде стояла синяя трубка телефона и белый слон-копилка. Красивые бежевые обои неплохо осветляли коридор. У зеркального шкафа стояло несколько пар тапочек, среди которых были восхитительные розовые с ушками, ими то я и не преминул воспользоваться.

- Что вы будете? - спросила мама Риты, открыв полку с огромной коллекцией кофе, и одной крошечной упаковкой чая.

- Можно кофе, - ответил я, скукожившись на табуретке, словно не в своей тарелке.

- И мне тоже, - проговорила Рита, на секунду появившись в поле зрения из-за угла.

- Рита, солнышко, тебе надо перестать пить столько кофе, - обронила женщина, - ты и так совсем мало спишь.

- Не важно! – послышалось из коридора, и Рита вновь исчезла.

- Вот такая она у нас, - выдохнула женщина, и начала хлопотать у плиты.

- Примите мои соболезнования по поводу смерти вашего мужа, - обронил я.

- Спасибо, - хриплым голосом проговорила женщина, - а вы, значит писатель?

- Не, просто нелепый писака, - выдал я, засмущавшись.

- Ясненько, а как давно вы знакомы с Ритой? – с интересом спросила она. - Где-то с месяц, - ответил я.

- Это, благодаря вам, молодой человек, она снова стала ходить на учебу?

- Нет, надеюсь, она сама решила.

- Она хорошая и уже почти взрослая девушка, не обижайте ее, пожалуйста, - проговорила она грустным уставшим голосом.

- Да я и не собирался, - пробормотал я с обидой. И что все обо не так плохо думают? Вроде на бандита не похож.

- Расскажете про неё? И что случилось между ними с сестрой?

- Ах, это та ещё история, - вздохнула она, подавая на стол чашечку кофе, - сколько вам ложек сахара класть?

- Три, пожалуйста, - ответил я.

- Раньше Рита никого не приводила домой, книжный червячок, как любил её называть муж.

Женщина бережно поставила на деревянный стол треснутую салатовую сахарницу, аккуратно положила мне три ложки сахара, а потом тихонько села рядом.

- Мы с Сергеем, моим мужем, очень ждали первого ребёнка, он много работал, чтобы купить эту квартиру, чтобы всё у нас было хорошо. И вот, она родилась. Это крошечное маленькое плачущее создание, которое не могло не быть любимым. Сергей сам и купал, и пеленал, и игрался с ней, мне даже было немного завидно. Я там была не нужна, - проговорила она, хрипло засмеявшись, - они с ним были на одной волне. Всегда. И строили домик из подушек, и ночами игрались в конструктор, и книжки читали. А потом родилась младшенькая, наша Варечка. И вот тут уже я разгулялась. Ни в коем случае не скажу, что Сергей не любил Варечку, но относился он к ней совсем по-другому что ли. Я не замечала этого, но Варя очень завидовала сестре. Она всеми силами пыталась привлечь к себе внимание, такое же, какое привлекала Рита, но эх.

- Извините, - обронил я, - если вам больно рассказывать…

- Нет, что ты, но, как говорится - слово не воробей, вылетит не поймаешь… - проговорила она, перед тем как Рита влетела в кухню.

- Смотрите, что я нашла! – протараторила девушка, показывая чёрный помятый флаер, - я знаю где она!

- Слава богу, - выдохнула мама Риты. Всё-таки назвать её по имени рука не поднимается.

Музыкальный четырёхдневный фестиваль “Winteris coming”. Проводим осень достойно! А также

силуэт танцующей пары в золоте, красовались на клочке бумаги, обрамлённой фейерверками и алкоголем, и адрес, большими буквами - Улица Исаакиевская сто восемьдесят один.

Судьба, однако, не лишена иронии.

- Я знаю это место, это старый, огромный ангар для дирижаблей, заброшенный со времён войны, который выкупил какой-то богатей, и сделал из него гигантский клуб, - отметил я.

- Будьте осторожны, - проговорила мать.

- Конечно, - ответила устало Рита, - будем осторожны.

Угрюмый поезд метрополитена нес нас до окраины города. Рита прижалась ко мне, будто боясь что я уйду. Я обнял её одной рукой, второй параллельно держался за поручень. Её сердце нещадно стучало. Что-то должно было случиться, что-то, чего она боялась. И чего не успела сказать их мама. - Все будет хорошо, - проговорил я, когда мы вышли на последней станции, ухватив её за руку. - Ох, - обронила она, - надеюсь. На улице за это время поднялся сильный ветер, но даже он не мог заглушить громко орущую музыку. Огромная автостоянка была забита машинами, порядком заметёнными снегом. Бывший ангар нависал над головой. Весь его настоящий масштаб скрывался под покровом тьмы, но даже так он казался огромным. Я уже и забыл насколько.

- И как мы будем её здесь искать? – ошарашенно спросила Рита, оглядывая огромное арочное сооружение, из окон которого во все стороны летели разноцветные лучи света, освещающие летящие снежинки.

- Хотел бы я знать, - присвистнул я.

Попасть внутрь было несложно, десятки людей ежесекундно сновали туда и обратно, сквозь огромные двери, вырезанные в запечатанных вратах ангара. Исполинское сооружение изнутри казалось ещё большим. Яркие софиты на стальных балках у потолка выхватывали из тьмы только малую его часть.

- И что же будем делать? – спросила Рита, пытаясь перекричать музыку.

- Ходят легенды, что бармены знают всё обо всех, - улыбнулся я, кивая в сторону бара.

На большом закрытом павильоне красовалась надпись “Багровый дирижабль”.

Внутри под потолком висела миниатюрная версия дирижабля красного цвета, несколько человек сидели за столами, а в самом конце стояла барная стойка из тёмного дерева, за которой был очень обширный выбор алкоголя, освещённый стилизованными под старину светильниками.

- Какие классные светильники, и вся стилистика под стимпанк выглядит восхитительно! – отметила Рита.

- Вас угостить, мадмуазель? – сфамильярничал я, взяв девушку за кончики пальцев.

- Боюсь мадмуазель обойдётся, - пространно проговорила Рита, направляясь к барной стойке.

Парень в чёрной рубашке, с аккуратной голливудской бородкой усиленно мешал неких коктейль в блестящем шейкере. Его лицо озлобилось, стоило ему только посмотреть в нашу сторону.

- Послушай! Я же сказал, что не буду тебе наливать!

-Вы меня, наверное, с кем-то спутали, - ошарашенно произнесла Рита, - и похоже, я даже знаю с кем.

- Ой, простите, вы выглядите, как одна несносная девчонка с фотоаппаратом! – извинился он.

- Как тесен мир, - присвистнул я.

- А вы не знаете, где мы можем её найти? – спросила Рита вплотную приблизившись к бармену.

- Эта мелкая пыталась у меня шампанское купить, но паспорт показывать отказалась, она во втором секторе, кажется. Во всяком случае на бейдже был номер два. Когда выйдите из бара, поверните направо, за первыми вратами, возле манекенов за стеклом.

- Огромное вам спасибо, - проговорила Рита, и тут же помчалась из бара. Я за ней только поспевал.

Вдалеке впереди виднелась бирюзовая сцена, освещённая софитами и огромная танцующая толпа. За канатными столбиками сбоку слева от нас стояли разодетые манекены в стеклянных коробах, едва заметные во тьме ангара, возле них стояло несколько охранников, а справа, за прозрачной стеной находился небольшой корт для игры в теннис, возле которого было уйма скамеек.

- Пойдём туда, - прокричал я.

Рита кивнула, и мы пошли в сторону скамеек. Холодный бетонный пол был усеян одноразовыми стаканчиками, салфетками, фантиками и прочим мусором. Множество людей сидели на скамейках, и вдруг я заметил девушку с силуэтом фотоаппарата на груди, старательно роющуюся в телефоне.

- Рита, это она? – пытался перекричать я музыку.

Она ничего не ответила, лишь пошла в её сторону. Свет корта выхватывал из тьмы её лицо. Она было чертовски похожа на Риту. При виде сестры, на её лице отразилась злость. Она резко встала со скамейки и пошла к нам.

- Какого чёрта ты припёрлась?! – прокричала она, злостно смотря в лицо девушке.

- Нам надо поговорить, - хрипло проговорила Рита, пытаясь перекричать музыку.

Мы зашли в коморку, где несколько кресел были поставлены так, чтобы на них можно было спать, поверх которых лежал тёмно-зелёный пуховик, а на столике пачки съеденных чипсов, печенья и газировки. Здесь было заметно тише.

- Ну и что ты здесь делаешь? – прокричала Варя, стоило только двери захлопнуться.

- Что я здесь делаю? – голос Риты сел, и она не могла кричать, - это всё что ты хочешь мне сказать?

- Никто тебя не просил приезжать, уходи! - Варвара скрестила руки на груди и устремила на сестру сердитый взгляд, а потом посмотрела на меня, - а ты ещё кто такой? - Не думай об этом, - отчеканил я серьёзным лицом, не зная что ответить. Что это ещё должно значить? – читалось во взгляде Вари.

- Когда ты успела стать такой свиньёй, мама плачет, места себе не находит, - хрипло проговорила Рита.

- Ой подумаешь, не было меня дома три дня, всё равно это больше не мой дом! После того что ты мне сказала! После всего что случилось.

Лицо Риты исказила гримаса боли.

- Я очень сожалею, я не хотела это говорить, - ее голос дрожал. - Но ты сказала, а теперь оставь меня, у меня и так больше ничего не осталось! - Я знаю что ты никогда меня не простишь, но пожалуйста не ставь крест на себе! Ты нужна мне, и нужна матери. И если ты разрушишь свою жизнь, из-за моей ошибки, этого я себе никогда не прощу!

- Ох прости пожалуйста, это мой выбор, всё? Довольна? А теперь выметайся отсюда! – на её глазах проступили слёзы.

- Послушай, то что я тогда сказала, это не правда. Он любил нас обоих. И ты ни в чём не виновата.

- Что ты вообще знаешь? он любил гораздо больше тебя, а не меня. А ты этого не замечала! И не хотела! А теперь выметайся отсюда, и забирай этого! – тыкнула она на меня.

- Послушай, - проговорил я, - что бы она не сказала, она очень сожалеет об этом. - Да? Ты такой умный? Как думаешь какая сестра скажет тебе в лицо, что ты виновата в смерти отца?!

- Это случилось в порыве понимаешь, - прохрипела Рита, в пол, капли слёз падали на серый бетон, а потом она посмотрела на меня, - теперь тоже считаешь меня монстром после того что услышал?

Она посмотрела на меня этим взглядом, который до этого я видел в зеркале у самого себя. Взглядом, полным самобичевания и бездонной ненависти к самому себе.

- Нет! – воскликнул я.

С самых ранних лет, что я помню, моя бабушка постоянно плакала. Каждый день, вечерами, у портрета моей матери. Но с годами это становилось всё реже. Однажды, в один очень плохой день в пещере я нашел старое военное огниво. И мне так хотелось его опробовать. Это был один из тех жарких летних дней. Дождя не было больше недели. Я сидел на пеньке у старого сарая, поросшего травой, и чиркал ржавым лезвием об чёрный металл, а потом завороженно смотрел, как острые белые искры падали в траву. Не приняв значения тому, что трава задымилась, я пошёл в дом. На столе в стеклянном кувшине стоял холодный вкусный клюквенный морс. Напившись морсу, я вернулся обратно, а там трава уже полыхала вовсю, обжигая стену сарая, в которой ютилась старая коровка, которую когда-то купила мама с бабушкой. Её парное молоко было таким вкусным.

Последняя ниточка оборвалась, когда дым ворвался внутрь сарая, и корова умерла. Бабушка вновь стала плакать каждый день. Я прятался за стеной и слушал. Наполняясь виной и ненавистью к себе. Там, за деревней, вина отступала, но потом слабое сердце моей бабушки дало о себе знать, а следом и дедушка. Я погрузился в бездонную тьму своей вины, что съедала мою жизнь.

- Нет! – повторил я, - я никогда не буду считать тебя монстром! Мы все люди, и мы все ошибаемся, не думая о последствиях сказанного и сделанного! Единственный способ жить дальше это уметь прощать, и себя и других!

Лицо Риты выразило грустную улыбку.

- Иди ты, - проговорила Варя, и отвернулась.

- Прекрати винить себя за его смерть, он все равно сел бы за машину! – прокричала хриплым голосом Рита.

- Ты этого не знаешь! Может быть…- пролепетала Варя, слёзы текли из её глаз, по её дутым щёкам прямо на футболку “Winter is coming”

- Не может! - прервала ее Рита, - ничего не может! Что случилось, то случилось.

- Я просто, - проговорила Варя, - Я просто хотела провести с ним время, понимаешь? Я хотела, чтобы он тоже обратил на меня внимание, чтобы я тоже была для него дочерью, и я позволила ему вести машину пьяным.

- Я знаю, - обронила Рита, подходя к сестре, - пойдём, там мама уже заждалась.

- Мама…- обронила Варя, положив голову Рите на плечо. - Она не винила тебя никогда!

Казалось, словно эти слова были и для меня. Те, кого мы любим давно простили нас за всё.

Когда-то давно закат солнца отлично виднелся из окон на дальней части этого самого ангара. Яркие оранжевые лучи отражались от гигантского серебряного дирижабля, нависающего над землёй. Казалось невозможным, что такое вообще можно построить, не то что бы на нём летать!

- Всё будет хорошо, - произнёс мой дедушка, - знаешь, я бы хотел рассказать тебя один важный момент в нашей короткой жизни.

Неприятный комок застрял в горле, и как бы я не старался, я не мог его поглотить. Я отвернулся и перестал сдерживаться, слёзы стекали из моих глаз, и как я не пытался стирать их рукавом куртки, они лишь размазывались по щёкам.

- Хорошо сестрён, я приеду завтра утром, тут ещё осталось кое-что, что надо сделать, - проговорила Варя, отпуская Риту из объятий.

- Обещаешь? – обронила Рита, стирая слезинки с лица.

- Обещаю, - ответила Варя.

Из ангара мы вышли словно в тумане. И только холодный ветер подул в лицо, я наконец всё понял. Осознание пришло ко мне, в мою холодную глупую голову, и я быстрее надел шапку, ту самую.

- Ей точно можно доверять? – спросил я.

- Да, сейчас да, - уверенно ответила Рита. - Извини пожалуйста, что вмешала тебя в это и спасибо, бесконечное спасибо тебе. Я всегда буду благодарна тебе за эти слова.

- Да не за что, - ответил я, глубоко вдохнув, - Мой дед, переживший Караханскую войну, однажды мне сказал – жизнь эта книга, и однажды, чтобы жить дальше, нам приходится переворачивать её страницы, и начинать с чистого листа. Прошлое всего лишь прошлое, и оно не имеет к тебе настоящему никакого отношения.

- У тебя получилось? – спросила Рита. - Пожалуй, не сразу, - ответил я, - но сейчас – да.

Мы так шли, и шли. Держались за руки, и сплетали пальцы.

- Я боялся раньше спрашивать, но как?

- Он умер? – проговорила Рита, - бизнес не клеился. Мы закрыли пекарню, и он стал выпивать. А потом приехал в школу за Варей пьяным.

- Ясно, - выдохнул я.

- Прощай любимый человек. Эпитафия. Три слова чтобы подвести итоги всей его жизни, разве этого может быть достаточно, разве слов вообще может быть достаточно?

- Нет конечно. Никогда. Просто не забывай его, не забывай никого, кто был тебе дорог. Этого будет достаточно.

Её тёплые мягкие губы коснулись моих, и мы целовались, так долго, как только могли на этом дурацком морозе. Снежинки закатывались мне под куртку, её холодный нос бодал мой холодный нос. Хлопья снега пролетали мимо, точно звездопад. И я не забуду, ничего не забуду, ни мгновения. Обещаю!

Глава 11 – Сестринская вредность.

Что-то было совсем не так. Пробудившись ото сна, я почувствовал странную, совершенно непривычную лёгкость на душе. Она казалась такой неестественной, словно я ещё не проснулся. Но я точно проснулся, потому что мир был в диком расфокусе. Тяжкая ноша человека с плохим зрением. Тело отозвалось лёгкой усталостью, словно я вчера тащил мешок с песком на третий этаж. Приняв решение продолжить путешествие по миру грез, я вдруг осознал ещё кое-что.

Приятный аромат чего-то очень аппетитного витал в воздухе и игнорировать его было куда сложнее, чем желание доспать недоспанное. Так, а что вчера вообще было?

Странная боль внизу спины не позволила преодолеть расстояние до кухни мгновенно. И когда это я уже успел постареть? Дотёпав до кухни, я узрел Риту. Она помешивала что-то очень ароматное на сковородке. Увидев меня она как-то совсем по-другому улыбнулась. Её глаза словно горели.

- О Филипп, добрый, уже, вечер! Как спалось? – проговорила она милым голоском.

- А кто это к нас тут такой бодренький бегает? – воскликнул я.

- Ты чего? – надула щёки она.

- Ты вчера уснула, у метро!

- Хм, то-то мне показалось странным что я проснулась у тебя. Помню закрыла глаза у метро на секундочку, а тут я уже у тебя, - сказала она так, словно это было в пределах нормы, а потом добавила: я ведь не слишком тяжёлая?

- Тебя это вот совсем не удивляет? – вздохнул я, и выпрямив спину, присел на табуретку.

- Не особо. Меня папа раньше постоянно так домой доставлял, - проговорила она, пустив смешинку.

Некоторые вещи действительно будет сложно забыть.

- Пришлось вести тебя на такси. Говорить, что ты просто перебрала!

О божечки! Какой позор! – воскликнула она и тыкнула в меня пальцем в щёку, - И вообще это ты виноват! Мог бы меня разбудить!

- Нет не мог! Ты не будилась. Что с тобой не так? - А с тобой что? Ты проспал двадцать часов! - И что? - Заноза. Сколько ты вообще спишь?

- Где-то между двадцатью часами, - зевнул я, - и сорока минутами.

- У тебя, наверное, сниженный витамин д, ты слишком мало бываешь на улице. Это вредно для здоровья. А вообще лучше покушай. Я тут кое-что приготовила, - сказала она со своей хитрой улыбочкой.

Ароматная гречка томилась в кастрюльке, а рядом на сковородке ютился очень аппетитный тёмно-коричневый гуляш из говяжьего сердца.

- Ух ты, ты всё-таки приготовила это говяжье сердце. А то у меня всё руки не доходили, - проговорил я.

- Где-то три месяца? – саркастично спросила Рита.

- Где-то так, - ответил я.

Греча буквально таяла во рту и приятный остренький гуляш благоухал чем-то очень незабываемым из далёкого прошлого. А потом Рита подала на стол пухленькие оладьи. Ляпота!

Вкусно ужиная, я не мог избавиться от странного предчувствия.

- Ну как? – спросила девушка, смотря на меня горящими глазами.

- Почему мне кажется, что ты все это приготовила не просто так? – поинтересовался. - Ну знаешь, - пропела она тонким голосочком, и отвернулась. - Всегда есть подвох ага! – воскликнул я, взлетев с табуретки, - И в чем же он? Привычно кто-то нежданно позвонил в дверь. - Вот блин, она должна была прийти попозже, - проквакала Рита.

- Нет! – воскликнул я! – Нет, ты не могла пригласить свою сестру ко мне.

- Это совершенно случайно получилось, - пролепетала Рита, - да она и слушать меня не хотела! И ещё какую-то штуку мне на телефон установила. Вредина.

- Твоя сестра сущий дьявол! Она отравит метастазами вредности мою скромную обитель!

- Ну пожалуйста, - взмолилась девушка.

Закатив глаза в пятое измерение, я томно, словно зомби, пошёл к двери. Каждый шаг отдавался эхом, отражающимся от безжизненно холодных стен моего храма. Время замедлилось. Казалось, словно я брёл в какой-то липкой жидкости, которая нещадно отбрасывала меня назад. Сердце бешено стучало. Каждой частичкой своего существа я надеялся, что этот миг не наступит. Но вселенная распорядилась по-другому.

За дверью стояла милая миниатюрная версия Риты, только с длинными волосами, небрежно торчащими в разные стороны. Её милое личико было похоже на лик добродушного ангелочка, тренькающего на арфе, сидя на пухлом белом облачке. А потом она, разумеется, открыла рот:

- А чё у вас лица такие помятые? А?

-Какая же ты всё-таки вредная! – пролепетала Рита, прижавшись к сестре со всей силы.

Так бы и стоял я здесь, и смотрел на это целую вечность.

- Как там мама? Сильно ругалась?

- Ещё спрашиваешь! Я получила тот ещё нагоняй.

- Не делай так больше, ладно? – проговорила Рита грустным голосом.

- Ладно, - ответила Варя и громко выдохнула, - а теперь отцепись уже.

Вдруг к нам на шум притопала накормленная Копейка, словно бочка, переминаясь с бока на бок.

- О боже мой! Остановись! Убери её! - воскликнула Варя, прижимаясь к стене.

- Чего? Это же просто кошка, - проговорил удивлённо я.

- Я не могу на них смотреть, у меня на них аллергия!

- Что за аллергия? – фыркнул я.

- Когда я смотрю на кошек, у меня глаза слезятся и хочется затискать их, - проверещала Варя.

- Ты странная, - сказал я.

-Пфек.

- Весьма странная, - заявил я.

А буквально в следующее мгновение она легла на пол, её глаза наполнились слезами, и она начала гладить удивлённую Копейку. Самое милое что я видел в этой жизни.

- Кстати, а сколько ей лет? – поинтересовался я у Риты.

- Ей, шестнадцать, - прошептала девушка.

- А, ну тогда понятно.

- Что тебе там понятно? Я уже не ребёнок! И вообще не вежливо спрашивать возраст девушки, особенно в метре от неё!

- Ты такая милая, но только откроешь рот, прям ужас, демон какой-то.

- Эй! Кого это ты там демоном назвал? – проверещала она.

Расположившись на кухне, я с содроганием ожидал, что эта малая ещё выкинет.

- Кстати, а я взяла наш старый фотоальбом, - проговорила та, скидывая со спины рюкзак.

Выпив по кружечке кофе, мы плавно переместились в мою комнату. Варя достала толстый, болотно-зеленого цвета, окаймленный золотистым узором альбом и бережливо положила его на деревянный стол, а потом, сдвинув брови, посмотрела мне в лицо: - А как тебя вообще зовут? - Только сейчас дошло? - фыркнул я.

***

Жизнь с годами приобретает ускорение. И такие изумруды, как фотографии порой нужны, чтобы не забывать протоптанный путь. Фотографии – отпечатки жизни, запечатлённые в цвете, которым я раньше не придавал большого значения.

- О смотрите! Крошечная Варя, на руках у папы в больнице, - воскликнула Рита, - извлекая фотографию из уголков альбома. Мама тут такая молодая, чуть старше чем мы сейчас.

- Ну ты за себя говорили я ещё молода, - пробубнила Варя.

- А ещё у тебя такое же выражение лица как и сейчас. Красное и плачущее, - захихикал я. - Мне просто кошка в глаза попала, - проквакала Варя, - а тут мелкая Рита чистит зубы. - А тут мелкая Варя кривляется мне в лицо, - засмеялась Рита, ущипнув сестру за щёку.

- Тут на Хеллоуин Рита надела на голову тыкву, и, обидевшись, сидит на ступеньках, - протараторила Варя, - помню мама рассказывала про это.

- О нет, нет, не говори! – взмолилась Рита. – это компромат!

- Ты хотела шлем космонавта, а тебе не дали его надеть, поэтому ты надела тыкву, и хотела с ней ходить по улице.

- Нет! – воскликнула Рита, а потом посмотрела на меня серьёзным взглядом, - ты этого не слышал. А сейчас будем искать фото Вари в костюме кролика!

Мы пересмотрели ещё много фотографий, в конце остановившись на фото Риты с выпускного.

- Мы все такие счастливые, прямо даже не верится, - обронила Рита.

- Пока мы помним наших близких, они будут жить вечно, и пока мы улыбаемся, они тоже будут счастливы, - обронил я.

- Знаете, старые фотографии, обладают своим шармом, они были редкие, но точные, а сейчас их много и в них так мало души, - проговорила Варя, - поэтому я стараюсь сохранить в них что-то важное, когда делаю их сама.

- Есть что-нибудь интересное? – поинтересовался я.

Варя извлекла из отдельной папочки фото худой старой женщины, что стояла посередине дороги, и раздавала букеты.

- Это было восьмое марта, я шла по дороге, и увидела бабушку, что раздавала тюльпаны. Бесплатно. Мне стало интересно.

- Сегодня же такой день, можно было бы заработать, - спросила я.

- Эх, доченька, а зачем же мне они эти денюжки? Муж помер, а детям я не нужна. Я старая и одиноко мне, а тут хоть кому-то приятно сделаю, - сказала она, а потом она протянула мне букет.

- Хорошая история, - обронил я.

- Ну что, лохматый, а ты свои покажешь, или очкуешь? – быстро переключилась она с милой девушки на гопника.

- Ах! Точно! – воскликнула Рита, - подстрижёшь его? У тебя же собс-но всё с собой, да?

- Ну, даже не знаю, - проговорила та, пристально рассматривая меня, - разве что налысо.

Удивлённый такому повороту событий я не знал, что сказать, а потом пришла в голову совершенно глупый ответ.

- Так что, подстрижёшь меня, или очкуешь?

- Ну ладно, пфек, - проквакала Варя.

- Попробуешь налысо, укушу! – проговорила Рита, угрожая сестре кулаком.

- Ладно, - с обидой проговорила Варя, закатывая глаза куда-то уж очень далеко.

Так начался час, полный мучения.

- Ну что, как? Принимай работу! – пролепетала Варя, подняв правую бровь и протягивая мне зеркальце, - теперь хоть на человека похож!

- Норм, - ответил я.

- Норм? Это лучшая стрижка, которое только у тебя будет! Гордись!

- Норм, - ответил я.

- Пфек, - пробубнила обиженно Варя.

- А как по мне, очень здорово, - проговорила Рита, рассматривая с разных сторон.

- Ну вот, на вас всё время потратила, теперь мама ругаться будет.

- Так беги домой, - проговорила Рита.

- Сейчас, осталось сделать ещё что-то, - сказала Варя, хитро улыбнувшись.

И что же эта малая выкинет на этот раз?

Мы с Ритой быстро подмели мои волосы на кухне, и через мгновение прискакала Варя с фотоаппаратом. У неё, наверное, в этом крошечном рюкзаке умещается пол галактики.

- Прошу внимания! Сделайте, пожалуйста, умные лица! – произнесла она задорным голоском. Фотоаппарат аккуратно лёг на столешницу у плиты. Это был хороший момент, чтобы запомнить его навсегда. Я правда был счастлив, а потом фотовспышка залила кухню ярким светом.

- Ну чё, покедава ребята! – проговорила Варя, накидывая на спину куртку.

- Зря ты тогда сказала, что у тебя ничего не осталось, - обронил я, - у тебя всегда будет луна, закаты, лучшие фотографии в мире, любимая музыка, фильмы, и целая жизнь.

- А ты сечёшь! – кивнула она мне.

- Давай, будь осторожна сестрёнка, - обняла Варю Рита.

- И вы тут…не шалите особо, и ещё. Я тебя простила, и ты меня прости.

- Давно уже, сестра, - ещё крепче обняла сестру Рита.

А потом она исчезла за дверью. Глаза Риты сияли счастьем, и печаль из них исчезла.

- Знаешь, ты в триллион раз милее, когда улыбаешься весёлыми глазами, а не грустными, - проговорил я.

- Это всё выдумки, не бывает весёлых, или грустных глаз. Они всегда одинаковые, - отмахнулась девушка.

Я решил не отвечать.

Чайник тихонько скворчал на плите. Рита положила руку под подбородок и уставилась на меня. Улыбка озаряла её лицо. А когда улыбалась она, не мог не улыбаться я.

- И что теперь будут делать два полуночника? – хихикнула она.

- Мне кажется, мы слишком много пьём кофе, а давай попробуем какао? – предложил я, немного прогнусавив.

- Какаво? – передразнила она меня.

- Какаво не какаво, но какаву точно надо попробовать, - парировал я свою промашку.

Чайник засвистел, и я извлёк упаковку “какава”, срок годности которого вызывал сомнения.

- А сколько в какаву надо сахара сыпать? – спросила Рита, рассматривая заморский коричневый песок.

- Не знаю, - почесал затылок я, - а сколько ложек какава надо класть?

- Давай две, - предложила девушка.

Странная коричневая жижа булькала в кружечке, Рита рискнула опробовать её первой.

- Эта какава горькое! – воскликнула девушка, отпрянув от кружки.

- Надо ещё молоко лить в него, наверное, - пробормотал я.

Ничегошеньки у нас не получилось.

Почти наверняка я однажды пожалею об этом, но всё же. - Не хочешь посмотреть мои старые фото?

- Атата!

Глава 12 – Женатая парочка.

Ничто беды не предвещало. Словно электрошоком, громкая мелодия телефона выбросила меня из мира сладкой дрёмы, в суровую реальность, полную боли, отчаяния, и, порой, отличных книжек.

- Послушай, вот ты вообще, можешь писать что-нибудь другое? – бесцеремонно прокричал редактор мне в ухо. - Я тоже рад тебя слышать, - прохрипел в телефон я, всё ещё пытаясь цепляться за сон.

- Я, конечно, рад, что ты переключился с котов на енотов, но это ни в какие ворота не лезет!

- Чем тебя енотики не устраивают? – пространно поинтересовался я. - Разумные коты, живущие в нашем мире это ладно, но то что у енотов своя цивилизация которая отправляет экспедиции в космос, это уже перебор. В следующий раз может они и вовсе вселенной править будут? - Но я люблю енотиков! – воскликнул я. - Или придумай что-нибудь про людей, или мы больше с тобой не работаем, - спокойно и серьёзно проговорил он и положил трубку.

- Гадкий бестолковый редактор не разрешает мне писать про енотиков, - пробубнил я, и ещё сильнее укутавшись в одеялко, словно пельмешка, и, в довесок, спрятался под подушкой. Тут то меня уж никто не достанет!

Однако, беда не приходит одна. Злостно позвонила Рита. С чего я это решил? На экране было двадцать семь смс-ок!

- Филипп? – обиженно воскликнула она.

- Рита? – проговорил я, пытаясь подавить заспанный голос.

- Ты не мог бы спать, тогда, когда спят нормальные люди?

- Ну так я просыпаюсь, когда ты с пар возвращаешься, - пролепетал я, - идеально же!

- Я хочу с тобой переписываться, а ты спишь, - обидчиво пробубнила она.

- На учёбе надо учиться, а не переписываться.

- Какая ты заноза! – ответила Рита, - сегодня встретимся, получишь от меня!

- Вот же! - проговорил я, положив телефон на живот, - ещё не поженились, а уже пилит.

- Я всё слышала! – послышался тонкий голосок из телефона.

Сон как рукой сняло. Осознание тяжким камнем ударило под дых. Как-то неуверенно я взял телефон в руки.

- Ты специально трубку не положила, надеясь, что я не замечу? – протрещал я.

С той стороны послышалось лишь злодейское – МУАХАХА! А потом гудки. В этот раз точно.

- Вот Чёрт! – прокричал я на всю комнату, - какой позор! Как мне теперь с этим жить!

Надо быть сегодня чрезвычайно осторожным, жизнь явно решила ставить мне палки в колёса.

Пролистав все смс-ки я наткнулся на смс Никиты – Возрадуйся же плебей! Всё как и планировали. Сегодня свободен зал театра. Подъезжай к станции Мекария в восемь вечера, отказ не принимается.

- Мудак! - снова прошипел я в пустоту.

Поднявшись не с той ноги, да ещё и споткнувшись об бдящую у кровати кошку, я тихонько побрёл на кухню, бубня себе под нос всякие непотребства. Вдруг я узрел нечто неожиданное. Манна небесная снизошла на меня! Этого просто не могло быть! Как? Когда? Из чего? На плите стояла большая кастрюля. Приятный острый запах солянки ударил в нос, стоило только приоткрыть крышечку. А рядом стопочкой лежали восхитительные блинчики. Ляпота! Эх, если бы сейчас была весна, то птички бы наверняка влетели в форточку и танцевали вокруг меня, наполняя моё существование неугомонным весёлым щебетанием.

Насвистывая себе под нос, я выбрался на улицу. Было немного зябко. Ранний пушистый снег устилал ребристые крыши домов. Некогда голые ветви теперь, припорошенные снегом, были белыми и, словно, плюшевыми. Снежинки доверчиво летели в ладошки, растаивая за несколько кротких мгновений.

Быстро добравшись до метро, я ненароком обратил внимание на стеклянный ларёк, стоящий рядом. В нём продавалось куча скучных безделушек, но кое-что таки зацепило мой бдительный взгляд.

Я выбрался из подземки, и первым же зданием узрел старинный университет, стоящий через дорогу. Массивные холодные бетонные колонны и гигантские ступеньки навевали воспоминания о не столь отдалённом прошлом.

-Как в старые добрые времена? – проговорил Никита, неожиданно хлопнув меня по плечу.

- Ах ты! чертяка! - прокричал я подскочив, и сверху ляпнул,- Негодяй! Напугать меня решил? Собака ты сутулая!

- Между прочим моя осанка идеальна, - пространно изрёк Ник, приподняв правую бровь, - пошли, всё тебе покажу, а то девчонки нас уже заждались.

- Какие, однако, все шустрые, - пробубнил я, оставшись стоять на месте.

- Не, это просто ты медленный, - пролепетал Никита, и быстрым шагом направился к светофору. Скрипучие тяжеленые деревянные двери с трудом поддались, и мы оказались в просторном помещении, перегороженном стеклянной будкой охранника. Рита и Лиза сидели сбоку от двери в уютных чёрных креслах.

- О Мальчики! А мы вас заждались, - протараторила Лиза, совершив налёт и ухватив нас в тройные объятия.

- Лизанька, ну ты чего? Не прошло и пяти минут, - проквакал Никита.

- Елизавета! – воскликнула девушка, - пора бы уже запомнить.

Хитрая мордашка Риты была тут как тут и, что-то спланировала, даже как-то боязно было подходить.

- Привет, - вымученно проговорил я.

- Ну привет, привет, - хитрющим голосом изрекла Рита, не сводя с меня глаз. Загадочная полуулыбка проступала на её лице. Сердце вновь дико забилось.

- Давайте пореще, у нас лишь час есть! - ляпнул Никита, прервав мои размышления.

Чурбан!

Дурик провел нас через стеклянную будку, и вот мы уже шли по гулкому лабиринту плохо освещённых коридоров с высоченными потолками. В полутемноте виднелись бессчётные двери аудиторий на нашем пути. Заговорщицки поковырявшись ключом в двойной двери, Никита с энтузиазмом распахнул её.

- Добро пожаловать в пристанище истинного искусства! – воскликнул он, прокрутившись на месте.

- Здесь так темно и холодно! – проговорил я.

- Я не боюсь холода, - прошелестел Ник.

- Разумеется, ты уже привык к тому, как все холодно относятся к твоим попыткам пошутить.

- Иди ты! – просипел он, и, наконец, нащупал переключатель света.

Лампы освещения включались медленно и поочередно, будто не желая показывать мозаику целиком сразу. Просторный зал, больше похожий на актовый, нежели на театральный, отличался лишь балконами второго яруса и декорациями полуразрушенного дымящегося замка.

- О, Филипп, у тебя лохматость понизилась? - проквакал Ник, с любопытством рассматривая меня.

- И правда Филиппчик, теперь хоть на человека похож, - протараторила Лиза, совершив обход вокруг меня.

- Знатно тебя Варька обстригла, прям завидую, - протарахтела Рита, продолжая хитро улыбаться.

- Но ты всё равно такой же бледный и худощавый, - ехидно проквакал Ник.

- Ой, кто бы говорил! Златовласка ты недобитая!

На мгновение улыбнувшись, Никита уселся в кресло. Положив голову на спинку он долго и упорно смотрел на сцену.

- Я часто выходил на сцену, и каждый раз это страшно. Когда я спрашивал у ребят по опытней, они все отвечали тоже самое. Не важно сколько лет, ты все равно боишься. Под взором глаз ничто на сцене сокрыто быть не может. Может, сыграем сценку какую-нибудь? Как раз тебе это было очень интересно, - Никита посмотрел на Лизу.

- Да так, немного, - замялась девушка, покраснев.

- Ага, немного, - проговорил Никита с явным сарказмом, и направился на сцену.

За красным занавесом скрывался старый пыльный рояль. Под потолком неуклюже висели светодиодные прожектора. Линолеум на полу был порядком изношен, повсюду виднелись дырки, об которые было несложно споткнуться. За кулисами стояла куча деревянных декораций, пластмассовые пыльные статуи и кучи коробок.

- Так себе местечко, - отметил я.

- Ну да, это уже учебный, - ответил Никита, - да не беда! Настрочишь что-нибудь интересное?

- Листок будет? – спросил я. Кучи идей вертелись в голове. Непроизвольно на моём лице появилась улыбка. Одно только огорчало – глупый редактор забраковал мои работы!

***

- И так, кое-что есть, - изрёк я, закончив коверкать бумагу.

- Надеюсь это не скучно и не про котов, - заносчиво прокудахтал Ник.

- Ха-ха, - фальшиво рассмеялся я, и протянул ему листок.

Несколько мгновений хмуро вчитываясь, он был готов вынести вердикт:

- Неплохо, неплохо, для того, кто далек от театра. А кто будет женой? Лизонька?

- Я? – спросила девушка. Её глаза округлились.

- Не, пускай Рита будет, - предложил я, хитро прищурившись, - не желаешь?

- Ах, как можно отказать, - наигранно пролепетала Рита, - можно почитать, что там у вас?

- Надо ещё где-нибудь скалку найти, - проговорил я, протягивая Рите листок.

- Найдётся, - ответил Никита с юношеской улыбкой, - здесь найдётся всё!

Прочитав короткий текст, наши актёры были готовы. Мы с Лизой уселись на первом ряду, готовясь посмотреть выступление тысячелетия.

- Ах ты кобель! – проверещала Рита, закинув скалку за спину. - Дорогая. Прошу вас, не истерике. На все есть объяснение, логичное совсем. - И что же скажешь в свое ты оправдание? – презрительным голосом отмолотила девушка.

- Мне было скучно, вот и все, - разведя руки, невинным голосочком пропел Ник.

- Ах было скучно? – с напором отбарабанила девушка, - Я годы лучшие тебе же безвозмездно отдаю, а ты вот так со мной. Ну что-ж изволь. Сломаю челюсть я тебе. Ты приготовься. Я буду бить тебя сейчас!

- О боже только не лицо! – взмолился Никита, пряча лицо за трясущимися руками, - Прошу, мне им ещё играть!

- Ах вот как ты заговорил! – отчебучила девушка, тыкнув в парня скалкой, - Как в бар ходить ночами, мы можем, да? С девицами кутить? А по лицу мы получать не желаем абсолютно. Нет, так не пойдёт!

- Ну что вы сразу, дорогуша, - пуще прежнего взмолился Никита, - сей бар лишь развлечение невинное, мне после сцены расслабиться всего-то нужно, а девицы, ну, домой всегда вернусь я. Обещаю!

- Ну всё! Ты огребаешь, - протарахтела Рита, замахиваясь.

- Всё! Всё! Стой! А то и правда зашибёшь! - рассмеялся Никита, пятясь в сторонку.

- Да не собиралась я! – проговорила девушка, надув щёки.

- Охотно верю, - кивнул Никита, а потом посмотрел на нас, - ну что, господа зрители, как вам?

- Боюсь ты как-то криво переигрываешь, - пробормотала Лиза, протирая очки.

- Лиза! – грозно посмотрел на девушку нас несостоявшийся актёр. - Поняла молчу, - ретировалась девушка. - Я играю отлично, - вещал со сцены Никита. - Вот всегда он такой, - фыркнула Лиза. - Но ты правда криво переигрываешь, и руки у тебя как помело, тебе не хватает плавности движений. Никакого артистизма, - заявил я. - Замолчите. Я отличный актёр. И вообще я просто для комичного эффекта, - тыкнул он в нас пальцем.

Казалось, что он превратится в демона, пылающего жаром, но он лишь грустно выдохнул.

- А мне понравилось,- отметила Рита. - Благодарю вас Рита, есть в этом мире ещё понимающие истинный талант, - проговорил Ник, возведя руки к небу. А потом взяв руку удивлённой Риты, поцеловал её. - Надо всё-таки скалкой тебя огреть,- отметил я. Угрюмо присев на край сцены, Ник запрокинул голову назад.

- Боюсь, однажды я буду скучать по этому месту, - проговорил он тихим и томным голосом.

- Ник, ты чего, у тебя же скоро пьеса? – переспросила Лиза, вскочив с кресла.

- Да, - проговорил он, сжав кулаки, - не берите в голову.

- Это что ты там уже себе на удумал? - отчеканил я.

- Интересно, если бы я в девятом классе не бросил футбол, что-нибудь бы вышло? Я поинтересуюсь, если у тебя конечно будет свободное время, Лиза. Может найдём тебе стажировку в кино, или театре, - проговорил Никита, вернув голову в прежнее положение, - Эй, хотите интересную историю?

- Ну давай, - неуверенно проговорила Лиза.

- В мой первый день на съёмочной площадке, года три назад, я и другие ребята играли заключённых, а в перерыве на обед пошли в столовую в соседнее здание. Естественно костюмы мы не снимали. Люди как-то странно озарялись на нас. И тут один дурак ляпнул:

- Можно у вас пообедать беглым зэкам?

Испуганная кассирша обслужила нас, а потом, только мы сели пообедать, в здание ворвалась полиция. Ох долго нас тогда режиссёр вызволял из неприятностей.

- Вот дураки! – засмеялась Лиза.

- Занятненько, - отметил я, засмеявшись, - из кино сходу окунуться в реальность!

- Этим дураком был я, - проговорил Ник, а потом засмеялся.

А потом потух свет. Все замолкли, лишь ветер угрюмо выл за окном. - Я помню ужастик, который точно также начинался, - цокнул я. - Кажется, - вздохнул Никита, - время вышло.

- Или пробки вылетели, - отметила Рита.

Пройдя через тьму бесконечных коридоров с одними лишь телефонными фонариками, мы, наконец выбрались из университета, оставшись стоять под треугольной крышей.

- Неплохо посидели, - отметил я, засунув руки в карман.

Холодный ветер неприятно подул в лицо.

- Маловато, - отметил Никита, перебирая что-то в телефоне.

- Угу, - кивнула Лиза.

- Ребят, может, посидим как-нибудь ещё у меня? - предложил я. - Не узнаю старого Филиппа, - томно отбарабанил Ник, - Что это с тобой случилось? - Или кто, - заговорщицки подмигнула Лиза.

Перед тем, как расстаться, мы крепко обнялись. Лиза с Ником пошли в разные стороны, а мы с Ритой тихонько побрели к метро.

- Спасибо за солянку, и за лучшие блинчики в галактике, - проговорил я девушке, оставшись с ней наедине.

- Было бы за что, - сказала она милым голосочком, и взяла меня за руку, - ну что, будешь исправлять свой режим сна?

- Ну знаешь, это всё сложно, и займёт время, я всё-таки сова, как-никак, - отнекивался я.

- Какой ты вредный. Но ты мне всё равно и таким нравишься, - пролепетала она.

- И это всё? Ты сегодня весь день строила хитрое личико, и тебе больше нечего сказать? – улыбнулся я.

В ответ она лишь снова сострила хитрое лицо.

- Кстати у меня для тебя кое что есть, - проговорила она хитрющими глазами.

- И у меня для тебя. – сказал я.

- Давай ты первый, - кокетливо пролепетала она.

Я протянул ей красивую розовую заколку – бантик.

- Такая милая, - протараторила девушка, чуть не прыгая, - а теперь моя очередь.

Не отпуская мою руку, Рита присела на одно колено и надела мне кольцо на палец.

- О божечки, - протарахтел я, рассматривая кольцо.

- И как тебе? – пробормотала девушка.

- У меня прям когнитивный диссонанс какой-то, - неуверенно проговорил я, покручивая кольцо на пальце, - и что это теперь значит?

- Ничего, просто кольцо, а ты о чём подумал? – засмеялась девушка.

- И правда, - проговорил я, - ты коленку-то не намочила?

- Разве что чуть-чуть, но оно того стоило!

- Будь осторожней, - обронил я.

Мы взялись за руки, и потопали в метро по заснеженным ступенькам, уселись в пустом вагоне, и поезд понёс нас домой.

- Подушечка, - томно пролепетала девушка, положив мне голову на плечо.

- Знаешь, у меня небольшие проблемы, - обронил я.

- Что случилось? – сдвинула брови девушка.

- Если я за семь месяцев не напишу книгу, то меня серьёзно оштрафуют и со мной больше не будут работать.

- Это плохо, и как ты планируешь выкручиваться?

- Поборемся ещё! – ответил я, но сам в эти слова не верил.

Глава 13 – Нежданный гость.

Мир меняется, и мы неуклонно меняемся вместе с ним, как бы нам того не хотелось. Потоки времени несут нас подобно волнам в безбрежном океане, сталкивая между собой, стёсывая все шероховатости, а после бросая об острые скалы жизни. Всё течёт, и всё должно меняться. И больше не хочется, чтобы в этой квартире был только я да кошка. Пускай, даже такая милая.

- Да, милаха? Или тебе куда лучше, когда тебя не пытаются потискать каждые несколько минут?

- Мяв, - чувственно изрекла кошка, и тихонько потопала с кухни по своим кошачьим делам.

С дымящейся кружкой очередной неудачной попытки приготовить себе какао, я вернулся в комнату.

- И так, думаю сегодня играем в двадцать вопросов, - заявил Никита, стоило ему только увидеть меня.

- И каковы правила? – с интересом спросила Лиза, прижимая к груди тёплую подушечку.

- Проще не придумаешь, - заявил Ник, испивая из своей чаши, - и так, кто-то, в данном случае я, загадывает предмет, а у вас есть двадцать вопросов, чтобы его отгадать. Ответом с моей стороны может служить либо да, либо нет.

- Звучит не интересно, - фыркнула Рита.

- Вы просто ещё не попробовали, - заупрямился Ник, подняв правую бровь.

- Ну ладно, - проговорил я, испивая раствор цемента из кружки, - загадывай.

- Хорошо, - сказал Ник, мгновение подумав, - я загадал.

- Ладненько, - ответил я, раздумывая, - это живое существо?

- Да! – ответил он надменно и с самолюбием. Его самодовольная улыбка дала о себе знать.

- Погодите-ка, да ты блин, издеваешься!

- Что не так? – воскликнул он невинным голоском.

- Это был не вопрос! Ты загадал себя!

- Да ладно? – удивлённо проговорил он, - как ты догадался?

- Да у тебя на лице всё написано!

- Ник! – прокричала Лиза, и ударила его по колену.

- Что? Это была просто шутка, чес. слово, - засмеялся тот.

- Я говорила, что будет скучненько, - пролепетала Рита, зевнув как крокодильчик.

- Не! Просто этот мудель слишком, - протараторил я, - мудель!

- Слышь ты! Сам ты мудель, ладно, в следующий раз загадаю что-нибудь другое.

- Нет уж, в этот раз загадывать буду я, - заявил я, как вдруг некто позвонил в дверь.

Интересно, и кто бы это мог быть? Но это мог быть только он. Без особого удовольствия я отпёр дверь. Там стояло небритое, в сером пальто, худощавое нечто.

- Пришёл значит? – недовольно пробубнил я.

- А я, как понимаю не вовремя. - проговорил он, запыхавшись.

- Весьма, - недовольно обронил я.

Из подъезда веяло холодом, и я поспешил закрыть дверь. Повесив пальто, и сняв ботинки, он вопросительно посмотрел на меня.

- Кофейку не найдётся?

- А то! – усмехнулся я.

Пока ребята галдели в комнате, мы тихонько устроились на кухне. Редактор привычным движением положил дипломат на колени и отхлебнул кофейку.

- В кое то веки у тебя людно, появилось серьёзное отношение к жизни? – улыбнулся он.

- Не важно, - с обидой отрезал я, - почему ты бракуешь мои работы?

- Вот как раз про это нам и надо поговорить, - сказал он, открывая дипломат, - разговор будет серьёзным. Но ты должен понимать, ты можешь писать всё что захочешь, это твоё дело, и меня ни в коей мере не волнует твоё нежелание браться за нечто более серьёзное, чем твои коты. Но я лишь исполняю приказы издательства, а они непреклонны.

Он извлёк пачку сложенных листов, и прокашлялся.

- Ты даже распечатал, это так очаровательно, - проквакал я. - Очаровательно ага, - тухло ляпнул он. - Какой-то ты слишком тактичный для телефонного маньяка. - Слушай, - проронил он, - прости пожалуйста, просто работа очень нервная в последнее время.

И как после этого его ненавидеть?

- Извинения приняты, - шлёпнул я, отпив чарующий кофейный нектар.

- И так, - начал редактор, - совершив прыжок с переподвыподвертом, мой кошачий соперник оголил свою меч. Острее чем когти кошачьей лапки, длиннее чем самый длинный кошачий хвост. Он был готов на всё.

- Я требую красную рыбу на завтрак! – промуррчал он, - каждый день!

- Но, у меня на это нет денег! – взмолился я. Моя катана придавала мне уверенности, но это было не точно.

Вдруг я заметил, как несколько хитрющих мордашек на мгновение высунулось из-за угла. Прям дети малые. Чес. слово!

- Что за бред ты тут написал?!

- А что не так? – сделал глоток я.

- Я же попросил попробовать что-нибудь нормальное!

- Ну я попробовал, коты с катанами, это же круто!

- У тебя кроме котов, в голове что-нибудь вертится?!

- Ну, - пробурчал я и призадумался, - даже не знаю, почему больше нельзя писать юмористические рассказы?

- Я правда не говорил? – спросил он, сдвинув брови и вопросительно посмотрел на меня.

- Нет, - протяжно пробухтел я, - всё что ты делал, это только кричал мне в ухо!

- Вот блин, надо высыпаться, - проговорил он, - надо больше высыпаться. Наше издательство оказалось на грани банкротства из-за того, что наш директор не искал таланты, он просто отдавал в печать всё что ему нравится – авось выстрелит.

- Не выстрелило, - протарахтел я.

- Нет, не выстрелило. А когда всё стало совсем плохо, он просто перепродал издательство за долги, и всё. С концами. А новый совет директоров перешёл в жёсткую экономию. С кучей в целом неплохих писателей пришлось разрывать контракт, потому что их не читали. Ты, кстати, один из немногих кто подавал надежду. И поэтому я последние два месяца мечусь по всей стране. Пытаясь убедить таких как ты, кто приносит прибыль, чтобы они занялись делом!

- Вот как значит, - проговорил я, покручивая ложкой кофе. Мордашки более не появлялись.

- Эх, - продолжил он, тяжко вздыхая, - А я ведь тоже участвовал в основании издательства. Мне самому были интересны эти обычные проекты. Моему сыну, Яшке, нравились твои рассказы. Но работа есть работа.

- Приятно это слышать, - сказал я, улыбнувшись, - про Яшку.

- Что же, надеюсь, мы друг друга поняли, - проговорил он и устало поднялся с табуретки.

- Приму к сведению.

- Охотно верю, - усмехнулся он, вглядываясь в идущий за окном снегопад, - у тебя есть проблемы с деньгами?

- Всё, не так уж и плохо, - неуверенно проговорил я, покручивая кольцо на пальце.

- Я что-нибудь придумаю, - сказал устало он.

Похоже, всё-таки ненавидеть его не получится.

Он тихо исчез за дверью, а я так и остался стоять в раздумьях.

- И так, Филипп рассказывай! - строго заявила Лиза.

Ну просто вылитая учительница. Побегу за дневником.

***

- Так в чём проблема? – серьёзно спросил Никита.

- Я думал, ты начнёшь меня подкалывать, – скептически заявил я.

- К творчеству я отношусь серьёзно, ну а к тебе естественно нет, - задорно проквакал он.

- Ты странный кадр, - отмолотила Рита.

- А то! – подтвердил он, - вот помню одну историю…

- Так! – отбарабанила Лиза, - Филипп, серьёзно, почему ты не можешь писать?

- У него, наверное, вдохновения на что-то серьёзное не хватает, - бросил Ник.

- Отнюдь, - ответил я, подойдя к окну, - К рассказам у меня нет серьёзных требований. Смешные и обычные. Я пытался написать нечто большее. Но не смог закончить.

- Почему? – с интересом спросила Рита.

- Перфекционизм - стремление сделать историю лучшей. Это не возможно, но так хочется. Когда я начал писать роман, мне всё время что-то не устраивало. Постоянно переписывая, я очень, очень медленно продвигался вперёд. Я старался не трогать уже написанные главы, потом ждал вдохновения, чтобы вот, понимаете, только пальцы над клавиатурой летали, но это редко приходило. Так шли месяцы, а история не двигалась с места. А потом я забил свой последний гвоздь в крышку гроба. Между историей и автором есть нить, и если ее не холить и лелеять, если ее прежде всего не выстроить и глубоко не полюбить своих персонажей, если им долгий период не уделять время, то она порвётся. И на следующий день ты откроешь редактор, а там есть персонажи на которых тебе совершенно нету дела. И как бы не пытался, ты не сможешь обмануть это чувство.

- Интересненько, - проговорила Лиза, - буду знать.

- Что же делает историю лучшей? – поинтересовалась Рита, - по-твоему?

- Хм, - задумался я, - Постепенное раскрытие персонажей. Эмоции. Любой выбор героев должен отзываться в твоём сердце, тогда то ты будешь по-настоящему волноваться за них. Надо показывать персонажей в те моменты, когда они хрупки, когда они люди, иначе история потеряет блеск. Ретроспектива и характеры героев должны быть хорошо проработаны, достойная мотивация, и конечно отличный сюжет. И целая куча всего остального.

- Как всё сложно, однако, - отметила Лиза.

- Знаешь, что я хочу тебе сказать, – проговорил Ник, поднимаясь с дивана, - один очень умный преподаватель мне однажды сказал - мы обязаны делать то что боимся, тогда однажды станет легче.

Немногим позднее мы разошлись, а эти слова всё не покидали мою голову. Они словно создавали вдохновение уничтожая саму иллюзорную идею того, что это будет просто. Нет, разумеется придётся свернуть горы, переплыть океаны и прошагать марш-броском пустыни. И только тогда получится создать нечто достойное.

Глава 14 – Клуб домашних котиков.

Хитрости и коварству здешнему воришке не было предела. Мой любимый красный свитер со снеговиком был бессовестно похищен. Виновник сидел за моим любимым креслом, и, нарочно, с довольным видом попивал какао.

- Кто сидел на моём кресле? – грозно пробасил я, насупив брови. - Я, - она произнесла это таким милым тонким голосочком, что я бы простил ей ограбление банка, но отвлекаться не стоит, допрос в самом разгаре! - Кто съел мою кашу?! - Я, - подняла она крошечную ручонку, но в её жесте не было ни капли сожаления в содеянном.

- Кто приготовил это восхитительное какао?! – пуще прежнего пробасил я.

- Я, - ответила она с наивно-невинным видом.

- Оно просто идеальное! - воскликнул я.

- Но не кофе, не кофе, - грустно пробурчала она.

На улице было очень холодно, Котейка спряталась в огромной белой батарее с таким довольным видом, словно уже обустроилась, переехала, и будет жить там всегда.

- И так? – воскликнула Рита, и подошла ко мне в плотную.

- И так? – переспросил я, не зная куда деться, меня окружили со всех сторон.

- Как мы будем решать твои проблемы с вдохновением? И, нам надо серьёзно поговорить.

Её очаровательная моська была так близко от меня, так хотелось её поцеловать и обнять, но сейчас был не подходящий момент. Она сказала “мы” – это так вдохновляет и поддерживает. Мы звучит куда лучше, чем я или ты, ощущение что ты не один, после такого совершенно не хочется вновь оставаться одному. Мы виделись лишь на выходные, и порой, это убивало. Новый план был почти готов.

- Даже не знаю, - проквакал я, отворачиваясь в сторону, - нам точно надо серьёзно поговорить, но как-нибудь попозже.

- Ты вообще о чём? – с интересом спросила она.

Сердце опять предательски начало дико биться. Меня почти раскрыли!

- А ты о чём? – спросил я, как бы невзначай.

- Я о кошке, - ответила она.

- А что с ней?

- Вот, смотри, - воскликнула она, бесцеремонно извлекая серое лохматое чудо из батареи, - она же вся в пыли! Да и подмести квартиру бы не помешало.

- Подмести - аргумент, - мерно проговорил я, - а вот с кошкой дела сложны.

Встретив её недопонимающий взгляд, я оголил рукав байки и показал ей свои боевые раны. Подобно свирепому льву, что поедал моих предков тысячи лет назад, разрывая их тела в клочья, кошка билась со мной не на жизнь, а на смерть. Ещё несколько мгновений, и от меня ничего бы не осталось. После такой кровопотери не каждый встанет на ноги. Но я встал, пошатываясь, из последних сил я залез в холодильник. Залив чудовищные раны спиртом и держа в зубах верёвку, а в руке иголку, я штопал их. Боль была невыносима, несколько раз я терял сознание, а закончив операцию, я упал без сил, и мне пришлось отступить, следующего раза я точно не переживу.

- Ну подумаешь несколько царапинок, - пфекнула девушка.

- Давай я подмету, а ты её…постираешь, - неохотно ляпнул я.

- Идёт! – заявила Рита, резко вставая с кресла.

- Только свитер мой, береги, - вздохнув, сказал я.

Поразительным образом, она тоже умела закатывать глаза в пятое измерение.

- Ты просто с животными обращаться не умеешь! – заявила она, и демонстративно исчезла в коридоре.

Полагаю, надо будет приготовить пластырь. Пока я шнырял по квартире с веником, из ванной не издалось ни звука. Я уже начал беспокоиться, когда вдруг с победным лицом, улыбающаяся мокрая девушка выскочила из ванной. В руках она держала несчастное недовольное создание, обернутое в полотенце. Мокрый, стекающий на пол, котях уменьшился раз в пять. Тяжкая безысходность читалась в её глазах, в глазах бедной кошечки, которую варвары извлекли из тёплой батареи и окатили из брандспойта.

- Вот видишь, не так уж и сложно! - победным возгласом прогорланила она.

- Браво! – воскликнул я.

Мы уселись на диване, и аккуратно по очереди вытирали кошку махровым полотенцем. По выражению её лица, она уже ни на что не надеялась и просто отдалась в лапы судьбе, и будь что будет.

- И так, - с интересом проговорила девушка, - что же ты любишь читать?

- Я просто обожаю фантастику, фентези, современную прозу! – отчеканил я, вытирая кошачье пузико.

- Вот как значит, - ответила она, - как узнать, что история тебе понравилась?

- Тогда я скажу, что буду по ней скучать, - ответил я.

- Вот, прям, так и скажешь? – лукаво спросила девушка.

- Вот, прям, так и скажу, - фыркнул я, - а что ты любишь читать?

- А я люблю мистику, детективы, ужастики, - пожала плечами девушка.

- Не девичье чтиво, - отметил я.

- Какое скучное клише! – воскликнула Рита, толкнув меня ногой, - в детстве я, между прочим, очень любила страшилки и потом мечтала переночевать на кладбище.

- Как-то странно ты реагировала на страшилки, - хихикнул я. - Весьма, - передразнила она меня.

- Не воруй мои фразочки, - запротестовал я.

- А то что? – очаровательным голоском спросила девушка, отбирая у меня кошку.

- А то пойдём ночевать на кладбище, - припечатал я.

- Обойдёшься, - заявила она, - у меня же сердце остановится.

- У меня тоже, - засмеялся я.

- Знаешь, - начала Рита, - я просто обожаю людей, которые читают книги в метро. Просто дико хочется узнать, что за книга, как она, и вообще отдай!

В ответ я громко и размашисто засмеялся.

- Эй, не смейся надо мной! – ляпнула она, пытаясь сделать обиженную мордашку, но у неё ничего не получалось, улыбка пробивалась наружу всеми способами, - заноза ты!

- Ты такая очаровашка, когда пытаешься злиться, - вырвалось у меня.

- Всё, кыш! Не смотри на меня, - пролепетала она, и отвернулась.

И вдруг я заметил, как она начала краснеть. Я думал, что краснеть здесь могу только я.

- Лучше скажи, как мы будем бороть твой творческий кризис, - пробормотала она.

- А нет у меня творческого кризиса, - ляпнул я.

- Что-то я тебе не верю, - ответила она.

- Смотри на что я способен, - заявил я.

- Ну, давай, покажи! – скептически ответила девушка.

- Ты посмотри, насколько я хорош!

И как мощны мои пальчищи.

Стихи мои, ты, детка обретёшь,

любой они на свете слаще пищи!

Звук её хохота наверняка разнёсся этажей, эдак, на дцать вверх. Тем временем кошка высохла, ожила, и начинала возникать.

- Ну ты и ляпнул, крокозябра, - заявила она, продолжая хохотать.

- Вот видишь! Так ещё надо уметь, - отчеканил я, разматывая Копейку.

Представший перед нами серый одуванчик по мягкости превосходил все известные материальные объекты вселенной.

- Она такая мягкая, - едва прикоснувшись, проронил я, - даже не знал, что они бывают такие мягкие. Словно само облачко спустилось с небес.

- Да, - завороженно ответила девушка, едва касаясь её шерсти, что подобно лучикам солнца, исходили из неё.

Но радость продлилась недолго, и через мановение ока, кошка сделала бочку, и исчезла в неизвестном направлении.

- Вот так вот всегда, - вздохнул я.

- Кстати от твоей пищи, у меня теперь аппетит разыгрался, - пробубнила девушка.

- У меня тоже, - хихикнул я. Давно я не общался ни с кем так легко, как сегодня. Так не хотелось, чтобы это заканчивалось. Остановись мгновение, ты прекрасно!

- Знаешь, я думаю, нам надо что-нибудь намудрить, если у тебя, конечно, найдутся ингредиенты, - скептично пробормотала Рита.

- Ты недооцениваешь мою мощь! – ляпнул я. А ляпнуть я люблю.

Изучив мои скромные закрома, Рита сделала свой категоричный вывод:

- Ну, если по сусекам поскрести, то на пирог хватит, мощненький ты наш. - Пирог, это хорошо, - отметил я, - даже очень. Я могу чем-нибудь помочь?

- Не мешать! – ещё более категорично заявила она, - есть варенье?

- Вай-вай-вай-вай, - пробубнил я, - Брусничное.

Её лицо изменилось, слово бы она вспомнила что-то грустное.

- Что случилось?

- Ничего, просто моё любимое, - проговорила она, улыбнувшись.

- Что ещё ты любишь? – поинтересовался я.

- Я иногда в борщ добавляю кусочки помидоров, - проронила она, насыпая муку, - правда я сумасшедшая?

- У меня конечно тоже странные вкусовые предпочтения, но не до такой же степени, - засмеялся я.

- И что же ты любишь? – спросила девушка.

- Я ем манную кашу солёной, - ответил я.

- И это я ещё странная? – усмехнулась она.

- Ну, зато я чай пью с сахаром, - булькнул я.

- И я тоже, - улыбнулась она.

- Фух, а я уже испугался.

И мы оба громко и размашисто засмеялись.

Пока тесто всходило, мы уселись и потихоньку употребляли какао.

- У твоего отца же была пекарня? – аккуратно спросил я.

- Да. Он пёк лучшие пироги с яблочно-брусничной начинкой, которые я только пробовала, - грустно ответила девушка, - а ведь знаешь, я ради него поступила в колледж, хотела ему помогать. Но больше это было не нужно.

- Ну посмотрим, посмотрим, - хитро проговорил я.

- Что? – улыбнулась она.

- Может твои пироги будут ещё лучше, и ты откроешь свою собственную пекарню!

- Как знать, как знать, - лукаво отметила она, поднимаясь с табуретки.

Повозившись с тестом, она уложила его на противень, добавила варенья, и очень искусно обложила его полосочками теста, прямо как в мультиках, а потом положила его в духовку.

- Полчаса и готово! – с горящими глазами вещала она.

Время шло неумолимо и кухню стали заполнять вкусные ароматы выпечки, а следом издался пронзительный вопль погибающей в мучениях касатки. И это не у меня. Мой острый взгляд столкнулся об всея испепеляющее выражение лица покрасневшей девушки.

- Не смотри так на меня! - проверещала Рита.

- Я рад, что могу узнать о тебе нечто большее, - захихикал я.

- Если нечто большее – это компромат, то лучше забудь его в ту же секунду! – воскликнула она.

Наскоро надев варежки для выпечки, она вытащила порумянивший пирог на стол. Он выглядел умопомрачительно: пышный, мягкий, поджарый. А пах он ещё лучше, что у меня тоже разыгрался аппетит. Ох, и остывал он целую вечность.

Я разрезал его на аккуратные кусочки, сочащиеся аппетитным вареньем, и подал его на стол одной проголодавшейся особе, которая не теряя времени, откусила огромный кусок.

- Похож? – спросил я.

- Очень, - задумчиво ответила она с грустной улыбкой на лице. По её щеке текла слеза.

- Чего ты, Рит? – грустно спросил я.

- Ведь мы нравимся только тогда, когда жизнерадостные, - проговорила она.

- Ты мне нравишься любой, - обронил я, смахнув слезу с её щеки.

- Ничего если я иногда буду грустной? – она подняла свои добрые глаза, в уголках которых блестели слёзы. Она казалась такой хрупкой в это мгновение. Всё моё нутро кричало, чтобы я защищал её до конца времён.

- Да, конечно, - ответил я, и обнял её.

- Когда я обниму тебя, моя печаль утихает, - робко полушёпотом обронила она, - я скучаю по нему невыносимо, но мне больше не снятся кошмары.

- Бедная ты моя девочка, как я тебя понимаю, - обронил я.

- Это так мило, - хрипло промолвила она, лёжа у меня на плече. Её тёплые волосы касались моей щеки, согревая меня.

- Кстати, у меня для тебя кое-что есть, – сказал я, доставая из кармана ключ.

- От чего он? – удивлённо спросила девушка.

- От квартиры, - ответил я, - приходи, когда захочешь.

- Не боишься, что я тебя обокраду? – шлёпнула она.

- Если что-нибудь найдёшь, - хихикнул я.

- Ты точно уверен? – спросила удивлённо она.

- Да, - твёрдо ответил я.

- Непонятный ты, и всё же, - фыркнула Рита, - я бы хотела узнать о тебе гораздо больше.

- Что, например? – хмыкнул я.

- Какое твоё самое заветное воспоминание?

- Помню однажды, в детстве, когда я проснулся ночью, небо было идеально чистым, и там были мириады мириадов звёзд. Аккуратно открыв окно, я вылез наружу. На улице веяло прохладой. Роса неприятно колола ноги. А я всё смотрел, и смотрел в звёздное небо, и всё никак не мог им насытиться.

- Хорошее воспоминание, - хрипло пролепетала Рита, продолжая меня обнимать.

Глава 15 – Дарите друг другу приятности.

Осточертевший яркий свет трёх ламп неприятно бил в глаза, а я всё также сидел в кресле, откинувшись назад, и грыз карандаш, глубоко призадумавшись. Автор не может быть объективен по отношению к своему творчеству. Величие истории определяется тем, как раскрывается негативная её сторона, то, как происходит конфликт в кульминации и как он заканчивается в финале.

Прошла ещё одна неделя и я всё ещё не верю, что я способен на что-нибудь достойное себя. Ломая голову по нескольку часов в день, я всё также бился об стену. Я не мог придумать идею, которая бы зажигала меня, и которая бы не наскучила бы. Кружки на столе уже сформировали неустойчивую пирамиду, которая в любой момент могла упасть, погребя меня под собой, как какого-то незадачливого фараона.

Звук звона в дверь прервал мою меланхолию. Приоткрыв дверь, там стояла морозная Рита. Старая добрая шапка с помпоном была припорошена свежим снежком.

- Привет моя душенька! – выдал я в своём стиле.

- Это было чертовски мило! – пролепетала девушка, заходя внутрь.

- По-моему чертовски, и мило не сочетаются, - ляпнул я.

- Заноза! Весь момент испортил, - фыркнула она.

- А почему сама не открыла?

- Я ещё не готова, - улыбнулась она, - Потренькаем?

И тут я заметил чехол гитары у неё за спиной.

- Соседи могут не оценить, но если мы тихонько… - заговорщицким голоском пропел я.

- Да знаешь, - замялась она, - вот что-то захотелось.

Мы привычно уселись у меня в комнате. Потрёпанная годами гитара, с кучей наклеек легла в крохотные ручки Риты. С лёгкой полуулыбкой, девушка прошлась тонкими пальцами по струнам.

Некто однажды мне сказал – хочешь познать человека, смотри на то, как он делает то, что любит, что вызывает его неподдельную улыбку, обращай внимание на то, как он смущается, улыбается, какие шутки шутит, от чего он смущается, и раздражается. Смотри на мелочи, именно за ними сокрыт тот самый, настоящий человек.

Улыбнувшись воспоминанию, я посмотрел на Риту. Её глаза горели пламенем.

- Что сыгранём? – отчебучила она.

- А мне откуда то знать? – воскликнул я.

- Заноза! Эх, всё самой, самой, - кокетливо фыркнула она, начиная наигрывать какую-то грустную мелодию, что мне аж стало завидно! Я то не умею играть на гитаре!

Подправив звучание, она продолжала играть. Пронзительные тонкие звуки струн разливались по комнате, заполняя каждый закуток, грубая, с ошибками, но всё же приятная мелодия ласкала слух. Я всё смотрел и смотрел на неё, никак не имея возможности оторвать взгляда.

Закончив играть мелодию, она посмотрела на меня.

- Ну, как тебе? Слишком плохо, да? – грустно пробормотала она.

- Я бы лучше не смог, - хихикнул я.

- Это потому что ты играть не умеешь, - фыркнула Рита.

- Однажды, много лет назад, на центральной улице Карсадена в шесть утра я встретил парня в костюме кроля, его огромные уши болтались за спиной, а на лице были нарисованы усищи. Он, улыбался, стоял и играл на укулеле. Это мне так запомнилось, я обещал себе тоже научиться играть на укулеле, но в общем, вышло, что вышло, - вздохнул я.

- Ох уж этот долгий ящик, - пробормотала Рита, - а я хотела научиться фехтовать, но тоже, далеко не ушла.

Мы тихонько переместились на кухню, где у меня уже был заготовлен сюрприз.

- Смотри что у меня есть! – воскликнул я, отворяя дверцу шкафчика, доверху набитую шоколадками.

И ты берёг от меня такую красоту? – протараторила Рита.

- Чтобы ваш желудок больше не издавал те странные звуки, - хихикнул я.

- Дурашка! – проверещала девушка, легохонько пихнув меня в плечо, - от такого количества и попа слипнутся может.

- Вай-вай-вай, - хихикнул я, - а, хочешь йогурт? От него попа, наверное, не слипнется.

За дверями холодильника скрывалась коллекция йогурта, который я пожинал в промышленных масштабах. Полки устилали все его виды, что я только мог найти.

- О божечки, улыбнулась Рита, - у тебя есть эти восхитительные крошечные йогуртики!

- Да, - проквакал я, - я их просто обожаю!

- С земляникой вкуснее! – отмолотила она.

- Нет с малиной! – воскликнул я.

- Какой твой самый любимый?

- Наверное зернёный творожок с черничным джемом, - проговорил я.

- А у меня с киви, - отметила она.

Мы присели за стол, и начали с радостью уплетать йогурты, подхихикивая.

- Знаешь, начала Рита, - я прочитала несколько советов для писателей, и думаю тебе они могут пригодиться.

- И какие же? – поинтересовался я.

- Признай свой страх! Перебори его! Стань открытым, любопытным, живи полной жизнью, и никогда не сдавайся, так что сегодня мы идём гулять!

Она проговорила это таким серьёзным тоном, что я не смог удержаться, и засмеялся.

- Ты чего? – грозно посмотрела она на меня, надувшись.

- Тебе надо прекратить есть носом, - едва сдерживаясь, проговорил я, - зря продукт переводишь.

С каждым разом я влюблялся в нее все больше и больше, и то, как она пыталась сохранить невозмутимое лицо, вытирая свою моську, достойно навсегда остаться в моей памяти.

Стоило только высунуться из дома, как холод защипал щёки. Белый снег устилал всё, на сколько хватало взгляда. Тонкие ветви деревьев были сплошь покрыты инеем. Бескрайнее чистое синее небо и яркие солнечные лучи не очень то вписывались в сию обстановку. Центральный парк Ланибурга был в двух станциях метро от меня, куда мы и направились.

Наш вагон порядком шатало, и он тихонько покряхтывал на каждом повороте, и вдруг я заприметил парня, что сидел, читая книжку.

- Не хочешь её отобрать? – тихонько прошептал Рите на ухо.

- Хочу, - ответила девушка, и хитро улыбнулась.

Тёплое чувство, разлилось во мне в этот самый момент, у меня даже не было слов, чтобы что-нибудь сказать. Но мгновение закончилось быстро, стоило только нашему поезду прибыть на место.

Пройдя насквозь лабиринт спального района, мы оказались у леса, что начинался сразу в нескольких метрах от последнего белого панельного дома. В лесу было тихо, мы едва продвигались по узенькой, протоптанной предыдущими путниками, тропинке, что уходила в его глубь. Подул холодный ветер, заставивший мои щёки гореть огнём. Ветви елей буквально чуть ли не ломились от лежащего на них снега.

- Смотри, какие восхитительные шишечки, - ахнула девушка.

- Ну шишки и шишки, - пробубнил я, порядков замёрзнув.

- Заноза ты. Они покрыты снегом и выглядят просто обворожительно!

- Ну ты не сможешь это сохранить, - пролепетал я.

- Нет! Смогу! – её глаза загорелись, - я покрою её искусственным снегом и положу в пластмассовую прозрачную коробочку. Да! Точно! Так и сделаю!

С этими словами она попыталась отломать шишку. С силой потянув, она резко поскользнулась и упала, держа в варежках большую шишку. А потом как засмеялась на весь лес.

- Ну что, почувствовал вдохновение? – хихикнула она.

- Тут подошло бы другое слово, - отметил я, поёжившись от холода.

Я помог ей подняться, и мы пошли дальше вглубь. Небо потихоньку заволокло тучами и колкие снежинки врезались в лицо.

- Мети, мети метелица, - отметила Рита, пытаясь съесть снежинку.

- Осторожно, язык отморозишь, - проквакал я.

- Бяка ты! – возмутилась она.

Мы уже прошли очень далеко, разглядывая всякие шишечки, как вдруг Рита выдала:

- Ой, а я замёрзла, - пролепетала девушка, - очень, очень.

- Очень? – спросил я.

- Очень, - кивнула она, - мне только сейчас дошло. - Кто-то слишком глубоко погряз в любимое дело, - вздохнул я, снимая куртку.

- Эй ты чего? – воскликнула девушка.

- Вот держи! - Я натянул на Риту свой любимый растянутый свитер, и мы быстрыми шажками потопали к метро. Очень быстрыми.

Дома было тепло. Ох какое чудо, дома действительно было очень тепло, ибо без свитера я замёрз как цуцик. Я быстро поставил чайник на плиту, и укутал девушку в шерстяной плед.

- Ну, оно того стоило, - хихикнула она, рассматривая шишку.

Её крошечная дрожащая ручка едва высовывалась из огромного свитера. Когда я взял её она была такой холодной.

- Ты прям снежная королева, - отметелил я.

- Заморожу, заморожу, - выпалила Рита, хватая меня за руку обоими холодными руками. Её ледяные пальцы словно льдинки из жидкого азота пробирали до самой глубины души.

И только сейчас я заметил прятавшийся у неё под чёлкой длинный шрам вверху лба.

- Это что с тобой такое приключилось? – проговорил я, прикоснувшись к её тёплому лбу.

- Это было ещё в детском садике, какой-то дурак подбросил кость вверх. А я такая смотрю что-то летит, поднимаю голову и бумс - прямо в лоб!

- Жуть, - обронил я.

- Сам ты жуть! – надулась Рита, - у самого наверняка тоже что-нибудь такое есть.

- Это да! – начал было я, отворачивая рукав байки, - упал со второго этажа недостроя локтем об асфальт.

- Ау, - скривилась девушка.

- Подожди, это только начало, - проговорил я, в этот раз отворачивая штанину, и показывая ещё большие боевые ранения, - укусила собака, раз сто падал с велосипеда. Один пацан случайно уронил стекло мне об ногу.

- Эх ты, беда, ходячая, - проквакала Рита и чмокнула меня в щёку.

И я снова завис, полностью позабыв, что хотел рассказать дальше.

- Ты так забавно стоишь в ступоре, - хихикнула девушка, коснувшись своими ледяными ладошками моих щёк.

- А ты забавно краснеешь! - парировал я, чувствуя как кровь приливает к лицу. За мгновение ока я

исчез в ванной, дабы сокрыть сие. Закрыв за спиной дверь, я с удивлением обнаружил недовольную моим вторжением кошку. Она лежала внутри умывальника, заполняя его до краёв своей пушистой шёрсткой.

Посмотрев в зеркало, я увидел своё покрасневшее и покрывшееся пятнами лицо. Сердце вырывалось из груди, волнение качало меня из стороны в сторону. Голову переполняли мысли. И вдруг пришло чёткое осознание, что я должен был сделать прямо сейчас.

Словно в тумане, пошатываясь и не видя ничего, я вернулся на кухню.

- О, я как раз придумала, что… - начала было девушка.

- Я тебя люблю! – быстро выпалив, оборвал её я.

- Ты! Ты сказал это в слух! – протараторила Рита, вскочив с табуретки, - Значит и я должна.

- Ты не должна, если….

- Обойдёшься, я тоже люблю тебя! – воскликнула она, подскочив ко мне и потеряв по пути плед.

- Я бы хотел держать тебя за руку на фоне взрывающихся небоскрёбов, - проговорил я, смотря в её бескрайние зелёные горящие глаза. Как же она бесконечно прекрасна.

- Под песню, Where is my mind? - проворковала она, прижавшись ко мне.

- Под её самую, - обронил я, прикоснувшись губами к её холодным губам. Крошечное, но бесконечное ценное мгновение, вот бы не заканчивалось никогда в этой столь короткой жизни.

Глава 16 – Путь в новый год.

Шли последние часы тридцать первого декабря. Я шёл по морозной улице и раздумывал о том, чего бы такого подарить, как вдруг у меня совершенно неожиданно сломался хвостик замка. В необоснованно дорогой куртке. Скорректировав курс в сторону супермаркета, я не придал этому никакого значения, но последствия осознал слишком поздно, когда стоял в огромной очереди таких же дураков как и я, что покупают всё в последний момент. И о чудо! Как выяснилось: без хвостика, как не дёргай за сам замок, он не сдвинется ни на миллиметр. Ручьи пота стекали с меня, заливая пол магазина баррелями жидкости. Очки запотели от моего неистового пыхтения и сопения. А стоило только чрез вечность вырваться в холодную наружу, как я тут же околел. А всё ради деревянного меча. Но, оно того стоило.

Дом почти непривычно встречал меня тишиной. Но если немного прислушаться, то можно услышать знакомые: топ-топ-топ-топ.

- Мяв, - издала кошка, мгновенно телепортировавшаяся к моим ногам.

- Копеечка, - пролепетал я, опустившись к лохматой мурлыке.

Рита сдавала экзамены вплоть до двадцать девятого декабря, так что последнее время мы виделись совсем не часто.

Наскоро погрев в печке обед, я принялся ремонтировать куртку, запихивая в замок найденную на просторах квартиры скрепку. На улице очень быстро стемнело. Горящие витрины магазинов не создавали новогоднее настроение, но проблема была явно не в них. Закончив ремонт, я тихонько устроился за ноутбуком достал наушники из-под лапы зайчика и погрузился в просторы интернета, что, несколько лет назад, в такой день считалось бы святотатством. Время летело незаметно, и я даже не сразу услышал, как некто позвонил в дверь.

- Ты чего так долго? – воскликнул Никита, и, с невозмутимым видом, проник внутрь моей пещеры.

- И тебе привет, - несколько удивлённо обронил я.

Быстро скинув обувь и куртку, Никита зашёл в мою комнату и тут же упал.

- Можно я уже упал? – хрипло отчеканил он, уставившись в потолок, - боже, какой же это восхитительный тёплый приятный ковёр.

- Вижу, ты уже повеселился, - отметил я, грустно вздохнув. Кажется, наши планы пошли кошке под хвост.

- А вот и не угадал! – воскликнул он, тыкнув меня пальцем, - веселье только начинается! А если серьёзно – нет, кажется я надорвал себе спину. Ох тяжела жизнь непризнанного актёра. Которому к тому же надо платить аренду за жильё. Ох тяжела, ох тяжела.

- Ясно всё с тобой.

- Слушай, у тебя не будет чего-нибудь промочить горло? Водички там какой, - пролепетал Ник.

- Всегда найдётся, - проговорил я, направляясь на кухню.

- Кстати, классная ёлочка, - заявил он.

Крошечная плешивая искусственная ёлочка, стоящая у меня на столике, была скорее пародией на неё, нежели действительно ёлкой. И несла примерно тот же смысл.

На кухне было тихо и темно. Совсем не привычно. Где-то за окном уже начали стрелять первые салюты, знаменующие начало нового года. Мерно гудел мотор холодильника, а на дверце красовался магнит с тремя улыбающимися мордашками, который принесла Рита. Его то я уж точно не забуду. Понадеявшись, что я больше не встречу Варю, я достал бутылку воды и направился обратно в комнату.

- Спасибо дружище, - ляпнул Ник, и принялся нещадно заливать горло не поднимаясь с пола.

- Немного грустно, когда ты больше не ждёшь нового года, - невзначай пробубнил я.

- Мы сами создаём себе настроение, - протарахтел он, - и годы тут не имеют никакого значения.

- Звучит неубедительно, - меланхолично отбарабанил я.

- Помнишь, когда в школе мы играли в фишки?

- Смутно, - признался я.

- Вот, держи - это моя гордость, - проговорил Ник. Он достал из кармана большой пакет, набитый разноцветными круглыми фишками, и протянул его мне, по-прежнему валяясь на полу.

- Блин, точно! - улыбнулся я, - я помню! Ты обыгрывал всех ребят из параллелей, и даже старшеклассников. Отбирал у них даже пластмассовые, но как? Ты так и не ответил тогда.

- Отец меня научил мухлевать, - засмеялся Ник, - а что мне подаришь?

- Надо подумать, - обронил я, закапываясь в старые коробки в шкафу.

- Ну думай, - томно прохрипел Ник, - а я тут на ковре полежу, на таком тёпленьком, таком приятном, таком мягком.

Зарывшись по голову в шкаф, я, наконец, нашёл одну особенную коробочку. В ней лежали вкладыши из жвачек, которые мы покупали в те счастливые годы.

- Во, держи! – с довольным видом, протянул ему я.

Никита покряхтев, приподнялся и посмотрел внутрь. Улыбнувшись, он вынес вердикт:

- Один – один, - отметелил он и, прижав её к груди, рухнул обратно.

Кто-то ещё позвонил в дверь. Отворив дверь, на меня тут же накинулись.

- Филипп, - радостно проверещала Рита, и обняла меня своими леденящими руками.

- Я тоже рад тебя видеть, - пролепетал я, прижавшись к ней носом.

Мы тепло поцеловались. Даже если криво и неаккуратно, это было совершенно не важно.

- Доброго вам вечера! – ляпнул с пола Никита, подняв большой палец вверх.

- С вами всё в порядке? – испуганно спросила Рита.

- Да, - отчеканил он, - всё зашибись. Только спину немного прихватило. А вы как всегда восхитительны.

- Спасибо, - ответила Рита, - может вам не стоит сегодня идти гулять?

- Не стоит обо мне беспокоиться, всё гораздо лучше, чем кажется.

- Мне так нравится, как вы оба на “вы” общаетесь, - хихикнул я.

- Замолчи балда, - хрюкнул Ник, и отвернулся.

- Мама тебя приглашала, - грустно выдала Рита, посмотрев мне в лицо. - Обязательно, в другой раз, - уклончиво ответил я. - Ловлю на слове! – ответила она, - кстати у меня для тебя кое-что есть.

- И у меня для тебя, - проквакал я.

- Ты первый! – ласково заявила Рита.

Я достал из шкафа чехол с деревянным мечом, и протянул его ей.

- Прошу, - ответил я, - если вновь фехтовать захочешь.

- Ох, спасибо, жаль, нынче совсем мало времени, - грустно ответила она, приняв подарок.

Ник за всем этим следил со своей напольной позиции.

- Ну и какой ещё дурак будет дарить девушке меч? Эх Фил, Фил, - ворчал он.

- Лежит там и молчи!

- А я ничего интересного не придумала, - грустно проговорила девушка, - доставая из сумочки белую упаковку духов.

- О спасибо большое, - ответил я, принимая подарок в руки.

- Как жаль, что Филипп совершенно ненавидит запахи, - протарахтел Ник.

- Правда? – понуро обронила девушка.

- Ну, как-бы, да, - протяжно сообщил я, грозно посмотрев на Ника, - а ты мог бы и промолчать!

- В отношениях, главное – правда! – отчеканил он.

Рита приуныла, и с грустью присела на диван, а я и не знал, что ответить. Взглянув на часы, я ахнул, было полвторого ночи.

- Мудель! – бросил я, когда последний ожидаемый подопечный позвонил в дверь.

Приоткрыв дверь, я узрел огромного деда мороза, только без бороды и очень милого.

- Привет, дед мороз, - удивлённо отчебучил я.

- Привет, Филипчик, ох ну там и кошмар, - воскликнула Лиза, пытаясь отдышаться. Её новогодний колпак с помпоном бегал в разные стороны.

Получив должную порцию обнимашек, мы отправились в комнату.

- О, Никитик, это кто-же тебя так? - воскликнула Лиза.

- Это просто работа, ещё одна ступенька на пути моего восхождения вверх. Я не горд, - заносчиво отчеканил он, точно какой-то мачо-детектив, повидавший всё на своём пути.

- Ну, ничего, у меня мазь есть, - заявила Лиза, доставая аптечку из сумки.

Удивительным образом, через несколько минут Никита в прямом смысле встал на ноги.

- А теперь, дайте я вас всех обниму! – воскликнула она.

Лиза раздарила всем по огромной печенюхе собственного производства. А потом мы все ещё раз дружно обнялись. Порой мне казалось, что я больше не встречу людей, которых смогу снова назвать друзьями. Которые будут что-то значить для меня. Но в этот момент, когда мы все здесь собрались, всё изменилось навсегда.

- А теперь все идём гулять! – протараторила радостно Лиза.

- А может, всё-таки посидим? – взмолился Ник.

Стоило только выйти на улицу, как салюты, некогда приглушённые окном, загрохотали со своей истинной силой. Небеса искрились, переливаясь в разные цвета, бабахало со всего города. Мелкая метель щадяще падала с небес, зима решила нас помиловать в этот праздничный день.

Салюты, всё поднимались и поднимались в чёрное небо, а Ник тихонько за спиной подозрительно шуршал.

- Смотрите, что у меня есть!

- Ну и что у тебя есть? – поинтересовалась Лиза.

Бочкообразная искрящаяся штуковина отделилась от него, и упала наземь.

- А теперь, бежим! – воскликнул он.

- Никита! – возмутилась Лиза.

Мы отбежали метров на десять и тут за спиной снаряд неизвестного назначения вдруг рассвирепел, зашуршал и начал вращаться с бешеной скоростью. А потом оглушительно взорвался.

- И сколько у тебя их ещё? – поинтересовался я.

- Достаточно, - хитро подмигнул Никита.

- Мальчики! - отмолотила Рита.

- А мы ничего! – воскликнул Ник.

- Сорванец! – отчеканила Лиза, и хлопнула ему по лбу.

Огромный город встречал нас запруженными людьми улицами, заснеженными автомобилями, салютами, терпким запахом пороха, и мелким снегом, сыпавшимся с небес. Мы вышли на проспект Дружбы, где средь красивых исторических зданий высился огромный павильон. Вентилируемый фасад не худшее решение для таких отвратительных коробок.

- Сегодня там, кстати, пряничная ярмарка, - отметила Лиза, - сходим?

- Пряничная ярмарка, говоришь? – переспросил я, потирая лапки.

За стеклянными дверями находился двухэтажный торговый центр. Гигантская куполообразная стеклянная крыша над нами показывала лишь серо-коричневое ночное небо. Огромная ёлка стояла посреди зала, а также дорогой автомобиль – главный приз лотереи. Пряничная ярмарка расположилась на втором ярусе, полностью поглотив его крошечными декоративными деревенскими домиками, стоящими в несколько рядов, и в которых продавалось всё, от всяких безделушек, до пирожных, пирогов и прочих вкусностей.

- И так, каков план? – поинтересовался Ник.

- Может разделимся, а потом встретимся вон в той очереди, - выдала Рита и с хитрецой посмотрела на Лизу, та ответила ей кивком.

Они определённо что-то затеяли.

Большое столпотворение расположилось в самом конце этой ярморочной деревушки. Очередь стояла у большого пряничного замка, а рядом расположились люди, что пожинали труды храбрых кондитеров, выпекших этого сладкого дьявола.

- А почему бы и нет? – ляпнул Ник, и увёл меня в сторону.

- Эй, ты чего? – пробубнил я.

- Расслабься, дай девушке тебе что-нибудь интересное присмотреть, - отчеканил Никита, - Я рад, что у тебя всё хорошо, а то видеть твою тусклую рожу надоело.

- Ну спасибо блин тебе, кстати, а у тебя кто-нибудь есть?

- Встретил я, знаешь ли, одну персону, что покорила моё сердце, но боюсь, у меня не хватит сил с ней бороться. Уж слишком она ершистая. Надеюсь, ты её никогда не встретишь, - отморозил он, захохотав, - Зайдём поиграть?

- Даже по твоим меркам? – засмеялся я.

- Иди ты, - ляпнул он, пихнув меня в плечо, - по сравнению с ней я – паинька.

Мы зашли в ярко освещённый зал игровых автоматов, что прятался за хилым деревенским домиком. В ходе беглого осмотра была обнаружена стрелялка “Охота на зомби”.

- Не желаешь? – хитро подмигнул Никита.

- Можно, - ответил я, - Кстати, как твоя пьеса?

- Полный провал, нас освистали, - хихикнул Ник, и кинул монетку в автомат.

- Чего это ты радуешься? - спросил я, и, взяв синий пистолет, приготовился крошить зомби.

- Я не радуюсь. Просто, - вздохнул он, - всё будет хорошо. Мы ещё живы, а значит можем всё.

Маленькие потоки зомби постепенно становились всё больше и больше, и за мгновение ока они нас съели. Игра быстро закончилась ничьей.

- Однажды я одолею тебя, - бросил я, возвращая игрушечный пистолет на его законное место. - Это мои слова, - хрипло обронил Никита. - В смысле? - Забудь, - произнёс он, и сделал вид, что это ничего не значит.

Что бы это не значило.

Двухметровый пряничный замок, покрытый белой глазурью и шоколадом вблизи смотрелся ну уж очень аппетитно. Очередь у него порядком поредела, и через несколько минут девушка в костюме эльфа отрезала нам несколько аппетитных кусочков его крыши. И только я уже покусился покусать его, как девчонки тоже подоспели на пир.

- А вот и мы! – воскликнула дед-морозовая Лиза.

- Ну вы прям как снег на голову, - хихикнул я.

- Шутку поняла, смешно, - отчеканила Лиза.

А рядом с ней стояла Рита и светилась улыбкой. В руках у неё был идеальный, обворожительно-восхитительный лучший из лучших подарок – радиоуправляемый вертолётик.

- С новым годом, - пролепетала она.

- Ну зачем ты? Он же такой дорогой, - запротестовал я.

- Не важно, - отчеканила она.

- Спасибо огромное, - проронил я, и мой волшебный вечный рюкзак принял лучший подарок в галактике.

Эскалатор медленно и неотвратимо возвращал нас на первый этаж, а я попутно потреблял пряник.

- Знаете, а мне один мой ученик подарил кружку, которую сам же слепил из глины и запёк, - произнесла Лиза, - и сделал на ней сердечко с первой буквой моего имени.

- Это так мило, - улыбнулась Рита.

- Я люблю детей, и мне нравится работать с ними, но есть в этом что-то чуждое. Словно не совсем моё. Но такие моменты я никогда их не забуду. Один из немногих плюсов этой работы.

- Каждое мгновение нашей жизни - это точка невозврата, и надо стараться выкраивать время, для того, чего мы хотим. Для того, ради чего мы живём, - пространно изрёк Никита.

- Помню в детском саду мы лепили из глины крошечные вазы, а потом их учительница запекала и приносила обратно, - сказал я, доедая пряник. - Я лишь хотела иметь хороших друзей, - проговорила отчуждённо Лиза.

За цветастыми гирляндами на входе в другой блок торгового центра спрятался большой мраморный фонтан. Всё его дно было устлано монетками.

- Ну что, неважный был год, правда? - вздохнул Ник. - Говори за себя, - фыркнул я. - И правда, - обронила Лиза, - особенно последние месяцы. Рита лишь тяжко вздохнула, грустно улыбнувшись.

- А всё потому, что в нашей скромной компании, появилась такая прекрасная девушка – Маргарита, - проговорила Лиза, и приобняла за плечи девушку, - без тебя, этот балбес был бы таким же грустным и унылым.

- Вот уж от тебя такого не ожидал, - фыркнул я пуще прежнего.

Лиза в ответ лишь показала мне язык. - Так пусть же следующий будет гораздо лучше! – заявил громогласно Никита. - Было бы здорово, - проронила Рита. - Загадаем желание? – предложил я, извлекая монетку.

- Ты первый, - проговорила Лиза.

Я постоял несколько секунд, крепко задумавшись, чего бы я хотел? Действительно, чего бы я хотел? Простая, мысль, будто из ниоткуда влетела в голову, и к моменту, как я начал произносить таинственные слова, всё уже было решено.

- Пускай желание Никиты исполнится, - проговорил я, и бросил монетку в бассейн в фонтана.

- Пускай желание Лизы исполнится, - заявил Никита, и бросил монету в фонтан.

- Пускай желание Риты исполнится, - пробормотала Лиза, и подкинула монетку в фонтан.

- Пускай же, желание Филиппа исполнится, - пролепетала тихим голосом Рита, и бросила монетку в фонтан.

Улица встретила нас привычном холодом, запахом пороха и людей подшофе. Потрескавшаяся штукатурка старых зданий скрывала столетия ремонта фасада. Мы тихонько, по узким улочкам, обходя большие скопления людей, поплелись к набережной, что была совсем не близко.

- В больших компаниях, - начал Никита, - когда я знакомился с другими людьми, я каждому называл разное имя, зная, что его всё равно никто и так не запомнит.

- Может поэтому твоя карьера как актёра не задалась? – ехидно спросил я.

- Нет, - вздохнул он, - мне было просто интересно узнать, что может из этого выйти. Хотелось увидеть спор: его зовут Виктор, нет – Сергей, нет – Антон. И всё в таком духе. Но в итоге, никому просто не было дела. Если у тебя нет денег, или известности - то ты ничего не можешь предложить, а значит запоминать твоё имя смысла не имеет.

- А вообще, довольно интересно могло бы получиться, - проговорил я, раздумывая над этой мыслью, - история, где из-за одного простого нелепого действия происходит целая цепочка проблем и неприятностей, коренным образом меняющая всё.

- А ты всё о своей литературе? – фыркнул Никита, - придумал что-нибудь?

- Как знать, как знать, - загадочно обронил я.

Скоротечно настало шесть утра. Салюты стихли, изредка бабахая где-то очень вдалеке. Город потихоньку утихал. Улицы пустели, и лишь усталые столбы фонарей освещали одинокие пустые дорожки. На набережной было тихо. За закованной в лёд рекой, яркими огнями горели центральные башни города, которым не было важно, день сейчас или ночь.

- Вот и всё, - подвела итоги Рита, - новый год.

- Новые приключения, - проговорил Никита.

- Старые проблемы, - обронил я.

- И новые возможности, - заговорщицки прочирикала Лиза.

Мы попрощались в метро. Пустой вагон нёс меня домой, а новая, та самая идея потихоньку произрастала в моей голове, наполняя меня неповторимым огоньком.

Глава 17 – Коренные изменения.

Выскочив из метро, я бежал, боясь, что в любой момент забуду то, что так долго пытался придумать. Наскоро скинув куртку, я, не снимая обувь, открыл шкаф и зарылся в поисках той самой коробки. Семнадцать больших сюжетов. Сто двадцать девять ненаписанных рассказов. И одна история, которая зацепила меня сильнее остальных. И вот, под грудой коробок, лежала та самая коробка с большой надписью “На случай ядерной войны”. Отворив её, я достал сотни исписанных кривым почерком листов, скреплённых ржавыми скрепками. Вдумчиво перебивая весь этот ад грамофана, я чудом нашёл зёрна здравых идей и уселся за ноутбук. Каждая частичка моей души горела от предвкушении увидеть, что же в итоге выйдет. Пускай до этого пропасть размером с вечность. Но я обязан начать, и быть может однажды дойти до конца. Пускай на это уйдёт куча времени. Или даже чуть-чуть больше. Размяв пальцы, я начал печатать. Руки бегали по клавиатуре быстрее чем сама мысль формировалась в моей голове. Волосы на спине встали дыбом от идей, которые я выплёскивал на белый экран, заполняя его будущим шедевром. Время летело незаметно, и когда поток вдохновения на сегодня иссяк, на часах уже было пять часов дня. Желудок забренчал невыносимо.

Зимой начинают болеть мышцы на ногах, о которых ты даже не подозревал. Поднявшись с кресла и хрустнув каждым из трёх с лишним десятков позвонков, я медленными шажками направился на кухню, попутно сбросив сапоги. Я насыпал корма негодующей Копейке, и принялся искать нечто съедобное. Ради вселенского разнообразия вкусный нежный йогуртик – услада для десен был заеден твёрдым как кирпич батоном. Грузно рухнув всем телом на кровать, я впал в отключку, часов, эдак, на двадцать.

Проснулся я от того, что мой естественный шерстяной будильник расположился у меня на груди и беспардонно вибрировал, подставив свой лохматый попец прямо мне к лицу. Эх, Копейка, Копейка, а я думал мы друзья.

На часах было два часа дня, второе января. За окном заснеженный город потихоньку приходил в норму. Люди постепенно расчищали от завалов машины. Уборщики сдирали примороженные ко льду батареи салютов, а мрачные тучи не сулили ничего хорошего.

Резко зазвонил телефон. На экране телефона буквы выстроились в приятное сердцу имя.

- Привет, - замялась девушка, - я пришла, вот. Можно мне открыть дверь?

- Можно, - быстро оценил обстановку я.

- Точно?

- Ну знаешь, мне так лень вставать, - протяжно и весело проквакал я.

- Ну ладно, - шёпотом пробормотала девушка.

А потом знакомый скрежет замка прозвучал по эту сторону двери. Крошечная красная мордашка в шапке робко просунулась внутрь, и увидела немного удивлённого меня.

- Привет, - автоматом ляпнул я.

- Привет, - робко проговорила девушка, всё ещё большей частью находясь снаружи, - можно войти?

- Даже не знаю, - ответил я, приподняв бровь, - ты пока подумай, а я чайничек приготовлю.

- Заноза! - выпалила девушка.

Пока я занимался поисками чистых чашек, Рита разделась и с раскрасневшимся лицом пришагала на кухню.

- Ну что, как твои дела?

- О, ты даже не представляешь! – воскликнул я.

- Действительно, не представляю, - проговорила Рита, и, демонстративно сев на табуретку, вопросительно посмотрела на меня.

- Я начал писать! – воскликнул я пуще прежнего.

- О божечки, да неужели, и года не прошло! - отмолотила она, - Но, я действительно за тебя рада.

- Знаешь, мне вчера пришла восхитительная идея, дополняющая одну мою историю, я полдня перечитывал свои старые наброски и, наконец, решился, - задумчиво проговорил я, - кстати, тебе идут длинные волосы.

- Думаешь? – скептически пробормотала девушка.

Чайник, чихнув, рассвирепел, наполнив своим неугомонным свистом всю кухню. Аккуратно разлив кипяток по кружкам, я с неудовольствием отметил, что мои очки опять запотели.

- Вообще, - выдала она, взяв кружку в руки, - я хочу подстричься и перекрасится, а ещё хочу очень длинные волосы и мне нравится их цвет.

- Тяжко быть девушкой, - отметил я, пустив смешок.

- Ты и не представляешь! – воскликнула она.

- Кстати, - заговорщицким тоном проговорила она, отпив кофе, - кто была твоя первая любовь?

- Надо подумать, - протяжно произнёс я, глубоко задумавшись, - да! Точно! Это было черничное варенье!

- Не хочешь рассказывать, - пробормотала девушка.

- Есть такие воспоминания, что похожи на счастливые талисманы, если о них рассказывать, то силу они свою растеряют, - задумчиво отметил я.

- Но это не оно, верно? – заметила она.

- Нет, не оно, - обронил я, - если однажды я стану скучным, ты уйдешь от меня?

- Обойдёшься, - фыркнула она.

Моя комната встречала нас очаровательным бардаком. Исписанные помятые листки бумаги были рассыпаны всюду, куда только не посмотришь, несколько хлипких коробок из шкафа валялись на коврике.

- Эх ты, - вздохнула девушка, и попыталась поднять одну коробку, - человек-бардак!

Коробка тут же развалилась, и мои старые игрушки с грохотом рухнули на пол.

- Игрушки большого мальчика? – хихикнула Рита.

- Но, но, но, - протараторил я, - часть моей биографии. Прошу любить и жаловать.

Моя старая рогатка времён бурного детства, плюшевый бигль, и парочка каучуковых мячей, в мановение ока один из которых был конфискован кошкой и исчез под кроватью.

Я присел на тёплый коврик, и открыл другую коробку. В двух прозрачных сундучках лежали расфасованная коллекция пингвинчиков и бегемотиков из шоколадных яиц.

- Приятные воспоминания, - отметил я, - как же такое выбросишь?

- Ох, помню была у меня такая классная кукла, - с улыбкой произнесла Рита, - я звала её Дусей. Мы были лучшими подругами, сколько себя помню, ну а потом Варя её истребила.

- Не сомневаюсь, - ляпнул я, - а у меня был такой классный мячик, чтобы жмякать в руках. Помню, на перемене мы играли с ним в классе. Костлявому завучу это не понравилось, и она его отработала. Больше я его не видел. Откуда я его взял, интересно? А ещё была коллекция вышедших из оборота денег, но она куда-то пропала таинственным образом.

- В детстве всё пропадает таинственным образом, как мой тамагочи, до сих пор обидно, - грустно пролепетала девушка, и присела рядом.

- Смотри что у меня есть! – громогласно заявил я, и распаковал ещё одну коробку, - моя старая железная дорога!

- Интересно, - отметила девушка, - а будет ли работать?

- Как часики! - отважно ляпнул я.

Рельсы были проложены, разноцветные вагоны встали на рельсы, а в бездонной женской сумочке ожидаемо нашлись батарейки. С замиранием сердца я переключил тумблер головного вагона, и поезд решительно поплёлся по рельсам, навстречу дивану и приключениям.

- Помню, у нас такой же был, - улыбнулась Рита, - он тоже куда-то пропал таинственным образом.

- Свой не отдам! – пробасил я, - самому нужон!

- Жадина-говядина, - пробормотала Рита, надув щёки, - кстати, а что ты загадал?

- Что я загадал? Просто ехать вперёд. Взять подушки и одеяло, покупать по дороге еду в кафешках, заправлять железного коня, встречать рассветы и закаты, утреннюю дымку, я хочу вырваться, и почувствовать себя свободным и творцом своей жизни.

- Фи! Так не интересно, мог бы что-поинтереснее загадать, - проквакала Рита, - Зря кстати рассказал, не боишься, что не сбудется?

- А вдруг я соврал? – с хитрой улыбкой пробормотал я, устремив свой взгляд на девушку.

- Коварный человече, - булькнула она.

- А что ты загадала?

- Написать диплом, – заявила она.

- А если серьёзно, чего же ты хочешь от этого мира, Рита?

- Я ещё не знаю, - честно ответила она, и мастерски перевела тему, - знаешь, я насобирала таких чудных камешков, они ровненькие и будто отшлифованные. У меня есть немного ювелирной эпоксидной смолы, можно сделать разделочную доску, которая будет выглядеть просто изумительно.

Я лежал на ковре, мимо проезжал поезд, и в этот момент мне просто хотелось быть рядом и слушать, всё что она говорит. Её манера голоса, её лицо, её ледяные руки, и вообще вся она.

Бесцеремонно прервав её изречения, я коснулся её горящих щёк и поцеловал. А она мне ответила. Остановившись на мгновение, я посмотрел в её чудесные безбрежные зелёные глаза. Желание разлилось по телу. Мы всё поняли в этот самый момент. Аккуратно и очень робко, я попытался снять с неё тёплый свитер.

- Ау! Дурак! Моё ухо! - заверещала Рита, и аккуратно выскользнула из него сама.

Её кожа покрылась мурашками. Она застенчиво стояла и смотрела на меня. Скинув байку, я приблизился к ней. Тепло ее шеи приятно ощущалось на щеке. Я аккуратно поцеловал её в ключицу, мы сели на кровать и продолжили. Я помог ей снять майку. Её худенькое тело сотрясала дрожь. Не спеша, постепенно, мы погрузились под одеяло и продолжили изучать тела друг друга. С каждым мгновением всё быстрее и быстрее. Кровь закипала в жилах, наши тела страстно переплетались, нещадно голодные друг другом. Момент бесконечной близости подобно огню сжигал изнутри и требовал большего, не в силах ему противиться, мы, до безумия наслаждались друг другом.

Время не имело значения, ничто не имело значения в это мгновение. Напряжение нарастало, с каждой секундой мы приближались к апогею, который не заставил себя долго ждать. Бурный взрыв удовольствия пронзил каждую частичку тела, от головы, и до самых пят, заставляя почувствовать себя живым. Живее всех живых.

Когда я проснулся, за окном вновь светило холодное зимнее солнышко. Рита спала рядом, и совершенно не хотелось её будить, как и всегда. Тихонько прислушавшись, я изрёк:

- Вроде не храпит. Вдруг один глаз приоткрылся и уставился на меня. - Я все слышала, - заспанным голоском фыркнула Рита, - сейчас кого-то защекочу. Холодными пальцами!

Глава 18 - А мы кораблики пускали.

- Отдай их мне! – рычал я, что было мочи. Мои пальцы горели огнём, медленно съезжая с материи, оставляя за собой кровавый след. Но я лишь сильнее ухватился за них. Ни пяди ткани! Больше ни доли миллиметра!

- Нет! Они мне нужнее! – кричал он в ответ, оскалив немногие оставшиеся почерневшие зубы. Его опухшее лицо исказилось ужасом. Он знал, что я не отпущу их никогда.

- Ну, зачем они тебе?! – взмолился он. Тонкая полоска слезы потекла по его измождённому фунфыриками, лицу.

- Ты не понимаешь! Они такие удобные, и мне так лень покупать другие! – прокричал я, продолжая с силой тянуть штанину на себя.

Бомж сопротивлялся, что было сил. Но окончание этой бесчеловечной схватки было предопределено свыше. Я смог сделать это! Я захватил самые удобные домашние штаны в галактике! Вот как-то так.

- Ну они же дырявые! Филипп! Честное слово! – фыркнула Рита, - ты такой ребёнок.

Угрюмо выдохнув, девушка продолжила мастерски крошить укроп на разделочной доске собственного производства. Красивые камешки заметно проглядывались сквозь прозрачную эпоксидную смолу, точно стёклышко. Ловким движением она собрала весь укроп на краю доски и скинула его в булькающий нектар жизни.

- Слушай, - ласково проговорила Рита, - там лёд с Лани сошёл, пойдем кораблики попускаем? Весна всё-таки. - Я думал уже не предложишь, - пустив смешок, ляпнул я.

- Сам же предлагал, - нахмурилась она.

- Эх, как же я по тебе соскучился, - грузно выдохнул я, и обнял её.

- Я по тебе тоже, - обронила она, прижавшись ко мне.

Крошечной Риты не хватало для моих объятий, хотелось обнять её ещё сильнее, прижаться ещё глубже. Она была совсем нечастым гостем последнее время, полностью погрязнув в написании диплома. И тем больше я старался сделать наши встречи более радостными.

Мир в своем бесконечном разнообразии продолжал неумолимо меняться. Зима, потихоньку ушла, уступив место весне-грязнульке. И сейчас, оглядываясь на прошедшие месяцы, чувствуется, словно они пролетели незаметно, но самое главное – с толком. Я так боялся, что брошу писать книгу, что писал каждый день, порой, даже полностью замучавшись, продолжал – криво, кое-как, но продолжал. Выработав дисциплину, делать хотя немного каждый день, я не ждал дождя вдохновения, и путешествовал по пустыне. Чем больше я творил, тем сильнее забывал о том, что не могу писать без вдохновения, и просто делал. И, постепенно, оно само приходило ко мне. Маленькими каплями дождя, но приходило.

Как-то незаметно в моей квартире стали появляться всякие странные штучечки. Бессчётное количество разных баночек заволокло ванную комнату, а выдирание длиннющих волос из слива вызывало смешанные чувства.

Желание увидеть удивительный и чарующий мир за пределами стен квартиры велико, но желание продолжать смотреть на чарующий и удивительный мир сидения дома от него ничуть не отставало, дикая дилемма.

Отчерпнув ложечкой из кастрюльки волшебного отвара, Рита дала мне его попробовать. Я с удовольствием оценил её зелье.

- Ну как? – спросила девушка, серьёзно насупив брови и уставившись на меня.

- Вау, это снадобье наполняет силами моё утомлённое тело!

- Балбес, - фыркнула она, - тебе налить?

- Обязательно.

- Кстати, - продолжила девушка, - а давай попробуем вытащить Лизу и Ника.

Со времён нового года мы редко виделись. Никита безвозвратно закопался в съёмки, Лиза тоже ушла в работу, изредка отвечая на сообщения и звонки.

- Чур, звонишь ты! – изрёк я, хлебая уху.

- Я позвоню Лизе, а ты Никите, - отчеканила Рита.

- Договорились, - произнёс я, допивая супец.

В который раз, ни на что не надеясь, я удалился в комнату. Пошли тревожные звонки, они длились долго, я уже думал сбрасывать, когда, совершенно неожиданно, Никита соизволил ответить.

- Алло, - вальяжно просипел Никита, - Филипп!

- Да, это есть я, - ответил я, раскачиваясь на кресле.

- О божечки, Филипп, спаси меня, меня тут заколебали, съели с потрохами. Уфф как надо мне Фил, прогуляться, очень надо.

Поражённый таким стечением обстоятельств, я завис на несколько секунд, чуть не рухнув со стула.

- Мы, - начал было я, - это, как раз собирались погулять сегодня, вот!

- Давай точнее! – бесцеремонно протараторил он.

- Мост “Серебряные небеса” через часа два, - быстро отчеканил я.

- Согласен, - ответил он и положил трубку.

Несколько удивлённый, я поплёлся обратно на кухню. Рита как раз клала телефон в карман.

- Лиза согласилась, - пролепетала девушка.

- Никита, на удивление тоже, - недоумевая, ответил я.

- Здорово же! – прогундела девушка.

Тем временем, на столе появилась загадочная чёрная коробочка.

- Это та самая коробочка? – поинтересовался я.

- Та самая, та самая, - подтвердила Рита.

- Значит этот день всё-таки настал, - хриплым голосом отчеканил я.

- Что-то многовато пафоса для обычного чая, - фыркнула Рита.

- Зануда ты, - ляпнул я, и присел за стол, - а ну-ка, чай в себя закачай!

Пышущая жаром, горячая вода разморила крошечные листочки чая, заключенные в кружке. Они развернулись, и наполнили сосуд своим ароматом. Сделав глоток, ко мне пришло чудное осознание. Чай. Какое красивое и элегантное в своей простоте слово. Но чёрт возьми, что это за вяжущая рот дрянь, которую пить просто невозможно!

- Как тебе, Рита? – как бы невзначай поинтересовался я, сделав ещё один глоток.

Откусив огромный кусок шоколадки и запив её крошечным глотком, Рита вынесла вердикт:

- Ну, если заедать щёколадкой, то ничё так, - прогундела девушка.

- Наверное, надо добавить лимончик, и тонну сахара, - отметил я, - и, тоже заедать его “щёколадкой”.

- Знаешь, кажется, я чуток переборщила с количеством, - сказала Рита, и захихикала, - жаль, Лиза инструкции нам не оставила.

- Наверное решила, что два дурака и без неё справятся, - отметил я.

- Ну ничего, в другой раз знать будем, - ответила девушка, - кстати, деревянный меч в колледже оказался очень полезен. Если с серьёзным взглядом закинуть его на плечо и идти по коридору, то все шарахаются. Но я ничего такого не делала, ты, главное не подумай.

- Рад, что в тебе ребёнка, больше чем во мне, - положив ей ладонь на голову, засмеялся я.

- Кстати, когда, наконец, расскажешь, про что твоя книга?

- Когда буду уверен, что не захочу половину переписать, - натужно ответил я.

- Балбес ты, мне же так интересно, - фыркнула девушка.

- Я очень рад, - ответил я, и с этими словами приподнял её. Мой метр восемьдесят пять против Ритиных метр шестьдесят с хвостиком. Она была ещё легче, чем я запомнил.

- Дурак! Отпусти! – запищала она.

- А теперь, бегом делать кораблики! – пробухтел я.

- Я, это, не умею, - обронила девушка, и, с хитрецой, добавила, - давай лучше ты, а я тут пока, почитаю рецептуру чая.

Занавес.

Вновь закатив глаза в пятое измерение, я удалился. Шесть килограммов кота беспечно носились по квартире, а мне тем временем пришла гениальная идея. В коробке с набросками лежала огромная куча исписанных листов, из которых можно сделать отличные кораблики. Хищно улыбнувшись, я мастерски преобразовывал свои графоманские россказни в татуированные суда. Быстро закончив сие действо, я, с улыбкой до ушей, вернулся на кухню.

- Всё, готово! Идём? – пропел я довольным голоском.

- Здорово, я тут тоже закончила, а мне ещё собраться надо, - пролепетала девушка.

- Точно, - грустно обронил я, и в довершение сего перформанса цокнул.

- Не надо цокать! – воскликнула Рита, - сейчас соберусь, сейчас всё будет!

Спустя вечность, и ещё чуть-чуть сверху, мы всё-таки выбрались на улицу. Грязный слежавшийся снег лежал огромными кучами на обочине дороги, а где-то посередине её ютились чудесные длиннющие лужи, отражающие скромное синее небо с крошечными тучками. Словно подростки, мы огибали их по краешкам дороги, продолжая держаться за руки. На улице всё ещё было прохладно и очень ветрено, но уже чувствовался постепенный приход тёплых дней, которых с каждым днём ждёшь всё больше и больше. Быстрыми шажками мы продирались сквозь улицы города, пока вдалеке не замаячили белые пилоны моста. До него было идти гораздо ближе, чем до других, но Караванский остров отсюда не был виден.

Аккуратная узенькая набережная, к счастью, была полностью убрана. Мощёная красивыми кубиками гранитной брусчатки, и парапетом, сделанным под старину, она смотрелось совершенно, но серые деревья за нераспустившимся кустарником лишь навевали грусть. Огромные куски льда всё ещё курсировали по Лани, но скоро не станет и их. Но до зелёной весны было ещё очень далеко.

И тут я заметил бегущую к нам знакомую фигуру. С которой к тому же неслась ещё и собака.

- Филипчик, Маргошка, - прощебетала Лиза, схватив нас в охапку, - я так по вам всем скучала!

- Вот ты как всегда, Лиза, - проговорил я, окружённый, но не сломленный

- Приветик, - пропищала Рита.

- Хоть бы раз Елизаветой меня кто-нибудь назвал! – проквакала она, отпуская нас.

- Только не Маргошка, ненавижу Маргошку, - скривилась Рита.

- Ой! Извини пожалуйста, - грустно обронила Лиза.

- Да всё нормально, просто меня в школе так называли все, не люблю это, - пробормотала девушка, наигранно скривившись.

И тут я обратил внимание на собаку. С большущими поднятыми ушами и высунутым языком, рядом с Лизой незатейливо стоял пёс, уставившись на нашу свистопляску. Её редкий, невероятной красоты окрас состоял из чёрной шерсти вперемешку с седой.

- О, Пюрешка, вот как ты выглядишь, - пробормотала Рита, и села на коленки, - можно погладить?

- Конечно, она добрая, - с улыбкой на лице проворковала Лиза.

- Пюрешка? Ты назвала собаку Пюрешкой? – отмолотил я.

- У самого кошка “Копейка”, не критикуй меня! - укоризненно выдавила Лиза, - ну что как вы вместе поживаете?

- Да потихоньку, - как-то автоматически проговорил я.

- Как курсы, есть успехи? – поинтересовалась Рита, поглаживая лохматую голову собакена.

- Ой, тут целый разговор, - проговорила Лиза, махнув рукой, когда внезапно за спиной появилась мрачная туча.

- Вас господа, я всех категорически приветствую, - отчеканил Никита невидящим взором.

- Ух Никит, выглядишь, как труп, - отметил я, осмотрев его с ног до головы. Перегруженный работой, его лицо выглядело мертвецки белым, с мешками под глазами, но он продолжал держать марку, стоя с идеально ровной спиной. Достойно этого упёртого обормота.

- Я тоже рад тебя видеть, шпала, - отцедил он. Ни одна мышца его лица не дрогнула, он лишь приподнял правую бровь.

- Никитик! – проверещала Лиза, и привычно обхватила его.

- Елизавета, прошу, не так сильно, - отчеканил он хриплым голосом.

- Прости пожалуйста, - обронила Лиза, - вот! Хоть кто-то назвал меня Елизаветой.

- И так, по какому поводу вы решили сегодня собраться? – спросил Ник.

- Как будто на это надо повод, - фыркнул я.

- Справедливое утверждение, - бросил Никита, и, выдержав паузу, добавил: но всё же?

- Я кораблики пускать хочу! – пролепетала девушка.

- Точно! – воодушевлённо проговорила Лиза, - так чего же мы ждём!

Ровные ступеньки спускались почти до воды, и неугомонная Лани билась волнами об последнюю ступеньку, всеми силами пытаясь взобраться на набережную.

- Рита, а тебе идут длинные волосы, - заметила Лиза.

- Не уверена. Но каре тебе точно идёт, что-то случилось? – спросила Рита с серьёзным взглядом.

Лиза подстриглась? А я и не заметил.

- Нет, ты что, - растянуто изрекла Лиза, - мне просто захотелось. Это ничего не значит. Совсем ничего! А насчёт курсов – да, я закончила курсы в одной киношколе, и хожу вольным слушателем на лекции в кафедре режиссуры в университете, в котором мы тогда были. Очень интересно и познавательно на самом деле.

- Как ты Никита? - поинтересовался я, снимая с плеч рюкзак.

- Замотался немного, но всё хорошо, даже выбил себе несколько ролей, - всё просто замечательно!

- Звучит фальшиво, - обронил я.

- А ты как, горе-писатель, - хищно процедил Никита, - уже потерял контракт?

- Не дождёшься чучундра! Нет, всё не так уж и плохо, двигаюсь потихоньку, - начал я, стараясь подобрать слова, - слушай, если ты устал, то отдохни немного, не стоит слишком переусердствовать. Кстати, вот тебе подарок.

Я достал конвертик и протянул ему. Никита, без особого интереса повертел его в руках.

- Мой тебе подарок на день рождения который ты решил не праздновать, - истолковал я, - пьеса, чтобы ты всякую бредятину больше не играл в своей и без того жалкой жизни.

-Хе, - улыбнувшись, ляпнул он, - посмотрим, что ты там накалякал, про что она вообще?

- Неверленд. Про парня который в автокатастрофе потерял любимого сына и отказался просыпаться, навсегда оставшись в мире снов. А снаружи его ждала жена и дочь.

- Обязательно изучу и закритикую до ужаса, - с интересом отчеканил Ник, - спасибо, что не забыл.

- Посмотрим, что ты мне придумаешь! – проквакал я, доставая кораблики.

Исписанные кривым почерком, помятые кораблики легли на водную гладь и поплыли на встречу новым приключениям, средь волн и льдинок. Они шли вперёд, подгоняемые ветром, совершенно не представляя, что их ждёт дальше. Как и мы.

- Я раньше никогда не запускала кораблики, - отметила Лиза.

- Помню, раньше мы всей семьёй запускали их по весне, - с улыбкой проговорила Рита, - в дикую рань отец вытаскивал нас из кроватей, и мы все вместе ходили их пускать. Огромную кучу, целый мешок разноцветных корабликов! Потом ещё целую вечность ждали, пока не останется последний.

- Помню, топил кораблики мелких шкетов у пруда в деревне, - неугомонно ляпнул я.

- Видать, ты был тем ещё забиякой, - ехидно изрёк Никита.

- Кстати! – проговорила Рита, - Как вам чаёк? Правда вкусный?

Совсем, совсем не кстати. Мы с Ритой тревожно переглянулись, точно нашкодившие школьники. - Ну, весьма неплох, - заплёл я, - мне понравился. - Мне кажется ты врешь, - отметил Никита.

Вот же человек-неприятность.

Поднявшийся вскорости ветер затопил все корабли, и мы шустренько расстались вновь.

Яркие фонари вновь засияли вдоль улиц, и мы возвращались привычной дорогой в сторону дома, остановившись у метро.

- Я, пожалуй, поеду, - грустно обронила девушка, не отпуская мою руку, - там ещё столько дел.

- Да, конечно, - ответил я, - приезжай, всегда, когда захочешь.

Мы почти разошлись, когда я вдруг обратил внимание, что рядом стоит открытый цветочный магазин.

- Стой, подожди секунду! – отбарабанил я, и, не дав ей ответить, быстро заскочил в магазин.

Огромный выбор цветов на деревянных полках предстал передо мной, что я аж замешкался. Старенькая худенькая женщина в очках стояла за прилавком и с улыбкой смотрела на меня.

- Дайте мне пожалуйста что-нибудь красивое! - ляпнул я.

Глава 19 – Неожиданности мира сего.

Весна наступила. Та самая весна, а не её календарная шутка. Стоит только опушкам лугов высунуться из-под посеревшего снега, а прошлогодней коричневой траве порасти свежей зеленью, как мир тут же преобразится, заиграв новыми красками. Идеи рождаются из прогулок, из музыки, из тишины и ночей, и, сейчас одно из лучших времён года, когда пишется легко.

Никите пьеса, должно быть, понравилась, он мне об этом не сказал напрямую, но критиковать в долгом телефонном разговоре не стал.

В последнее время я зачастил забирать Риту из колледжа, чему она была совсем не против. На улице было ещё прохладно, и, поёжившись от ветра на деревянной скамейке, я с нетерпением ждал, когда прозвенит звонок, навевая ностальгию по ушедшему прошлому.

Не прошло и получаса, как тихий звон послышался из современного жёлтого здания с большой табличкой: “Колледж бухгалтерии и предпринимательства”. Распахнулись белые двери, и поток студентов вынырнул прочь. Косяки людей проплывали мимо, но ту самую ещё не видать. Скрупулёзно выискивая её из толпы, я, наконец её заприметил. В белой сорочке и тёмно-синем пиджаке, она точно смотрелась, как стильная будущая бизнес-леди.

- Солнышко? – кокетливо обронил я.

- Облачко? – проворковала она, и схватила меня в объятия. Большая золотая заколка-бабочка спряталась в её длинных каштановых волосах.

- Ты чего куртку не накинула? Холодно же. Присядь-ка - предложил я, возвращаясь на скамейку, - расскажи, как ты, как учёба, как дома дела?

- Ой, замаялась совсем. Сегодня точно не буду ничего делать, вообще. А дома, мама потихоньку приходит в себя, а Варя перестала выкидывать финты. А ты собс-но как? Как Копеечка?

- Наследница саблезубых сгрызла твою расчёску. Мне жаль, вот.

- Хорошая была расчёска, - грустно пробормотала девушка, - а, как книга?

- Большую часть я уже написал, - довольным возгласом пробормотал я.

- Рада слышать, молодец. Что будем сегодня делать? – улыбнулась она, - Кстати меня Никита приглашал в театр, пойдём?

Занавес.

Так, что этот крендель замышляет?

- Так. Стоп. Меня то он не пригласил, - рассудил удивлённо я, - надо срочно его найти и ликвидировать.

- Ваши отношения кажутся такими забавными, - засмеялась она, - значит решено, идём штурмовать Никиту!

- Да капитан! – ответил я, и достал из кармана байки шоколадку, - прошу, угощайтесь.

- Благодарю вас, - аристократично пролепетала девушка.

Дорога змеилась в сторону станции метро, Рита тихонько хрумкала шоколадку, а моя ярость, тем временем, расходилась скрежетом зубов по всему району. Что же задумал этот коварный тип? Держись там! Возмездие неумолимо настигнет тебя!

Плотно упаковавшись в переполненный вагон поезда, мы понеслись по тоннелям, навстречу неминуемой вендетте.

- Филипп! – попыталась перекричать шум девушка и ухватила меня за рукав. Она плутовато кивала в сторону сидящего семейства.

- Что? – поинтересовался я, и посмотрел в сторону её взгляда.

Расположившись на сиденье, мелкий пацанёнок держал в руках ту самую книгу. Красную, с отпечатком лапки.

- Твоё наследие живёт, - хихикнула Рита.

И тут приятное, ободряющее тепло прошлось по спине мурашками. Я ничего не ответил, просто стоял и улыбался, придавленный со всех сторон. Действительно, живёт.

Голубое безбрежное небо и умная морда трамвая проплывала мимо нас, стоило только выбраться из метро. Облака, освещенные яркими лучами солнца были цвета сгущённого молока, и, как бы я не силился, злиться уже не получалось.

- У тебя голос хриплый, ты простудился? – свела брови девушка.

- Не, тебе показалось.

- Ну смотри мне, пока ещё холодно, кутайся в шарфик, - строго заявила Рита.

- А ты куртку носи, - заявил я, отворив тяжелые деревянные двери. Охранник не обратил на нас никакого внимания, закопавшись в кроссворд, и мы тихонько пошлёпали блуждать по коридорам.

Просторный зал театральной аудитории встретил нас большой группой людей, занятой чем-то серьёзным, что навевало ощущение, будто мы здесь лишние.

- И так, начинаем, - громким басом заявил пухлый рыжий паренёк с бородой и большущей папкой в руках. Никита стоял на сцене и, похоже, нас не заметил.

- Прошу, будь осторожен дорогой, - ласковым голосом обронила милая темноволосая девушка, накидывая Никите шарф на шею.

- Всё будет хорошо, я обещаю, - отчеканил он, и взял её руки в охапку, прижавшись лбом к её лицу.

- И главное, к ужину успейте, - добавила она нежным голосом.

И тут пришло осознание. Я узнал эти слова и эти предложения. Это моя пьеса. Нет. Не может того быть, он решил в обход меня её сыграть? Зачем? Решил сделать сюрприз? И я всё испортил. Но даже так, это невероятно приятно. Похоже, ликвидация отменяется.

- Добрый день, а вы собственно кто? – вырвал из раздумий меня рыжий парень в тёмном пиджаке.

- Ух ты, вы выглядите, прямо как рыжий добряк, - ляпнул я, зачарованно осматривая человека.

- Благодарю, - недоумевая ответил он.

- Мы друзья Никиты, он нас пригласил, - проговорила Рита.

Хм, интересно, как люди описывают нас, когда они говорят о нас с теми, кто никогда нас не встречал?

- Вы, наверное, Маргарита, а вы Филипп, фантазёр - домосед, верно?

О господи! Я убью его! Порву в клочья! Разорву на куски эту гадкую самодовольную мерзкую рожу!

- Вроде того, - процедил я сквозь зубы.

- Ясненько, ну тогда присаживайтесь, он скоро появится, или поднимитесь наверх, сегодня мы просто репетируем, меня зовут Александр, если что – обращайтесь, - проговорил он, и исчез.

- Фантазёр-домосед, значит? – засмеялась Рита.

- О божечки, не начинай, - фыркнул я.

- Это, ведь твоя пьеса? – поинтересовалась Рита, и облокотилась на кресло.

- Угу, она самая.

- Как ты вообще додумался до этого?

- Да как обычно, просто в голову тюкнуло, сижу я такой, и тут – бац! А почему бы мне не написать пьесу? Ох и замучался я с оформлением: “Акт”, “Сцена”, “Явление”, “Действие”, слишком сухо, но я приноровился, да и она небольшая совсем. А сюжет я давно придумал, так что управился быстрёхонько.

- Занятно, - пролепетала с интересом Рита.

- Лимошка! Ты где? Лимошка, - кто-то громко верещал со сцены ужасно писклявым голосом.

- Да здесь я! Хватит меня так называть! – отбарабанил знакомый голос.

- Может поднимемся, посмотрим, что у них там происходит? – предложила она, - мне кажется, там есть, что посмотреть.

- И послушать, - ехидно улыбнулся я.

- Соображаешь, - хмыкнула Рита.

Я увидел другую сторону этого балбеса, и почувствовал, как эмоции переполняли меня, мне столько всего хотелось ему сказать, даже кое-что приятное. И тут, поднявшись по ступенькам, я узрел удивлённого его. Его щёки были доверху набиты едой. Тщательно подбирая каждое словцо, я начал:

- Ты что, бурундук что ли? Делаешь запасы на зиму?

- Фил? Фто ты тут делаефь? – профыкал Никита, пытаясь проглотить больше, чем позволяет конструкция.

- Никита пчеловодов! – проверещала та девица, подбираясь к нам, и хватая того за воротник, - давай быстрее! Бегом на сцену!

- Так! Подождите, как вы здесь оказались, Филипп, Рита? – проговорил Никита, наконец совершив невозможное с щёчками, - я ведь тебя не…

- Я думаю, ты должен объясниться, - проговорил я.

- Справедливо, - отчеканил Никита.

- О, а вы, судя по всему, Филипп, и правда выглядите, как пепельный очкастик, - отметелила девица. Темноволосая, с острыми скулами и ярким макияжем, она смотрелась как типичная шпионка сомнительных кинолент.

- Так! – дёрнувшаяся бровь Никиты говорила сама за себя, - Знакомьтесь, это Аделис Осаму - дьявол во плоти и просто очень хороший человек.

- Вульгарный пельмень, - хмыкнула девица и удалилась на сцену, - жду. - Как я понимаю, у тебя по нормальному, без закидонов не бывает, - отметил я.

- Оно само как-то так выходит, - грустно признался он.

- А можно её мечом тюкнуть? – предложила Рита.

- Нет, солнышко, давай как-нибудь в другой раз, - вздохнул я и скрестил руки вместе, - Ну давай, Лимошка, я тебя внимательно слушаю. Думаю, это будет забавная история.

- Обхохочешься просто, - съехидничал Никита, - Видишь ли, Филипп, на собрании мы выбирали следующую пьесу, которую будем играть, и я, совершенно ни на что не надеясь, предложил твою. Ну а дальше, как говорится - пошло-поехало.

- Просто скажи, что хотел сделать мне сюрприз, и я тебя прощу, возможно, - недовольным голосом прокаркал я.

- Это будет честно, - отчеканил он, - Сцена живая, и живее всех живых, но, порой, слишком живая и дикая, я хотел, чтобы ты увидел конечный результат. А не вот это вот, и мне очень жаль, что ты увидел эту самодовольную хамку.

- Я всё слышала! - отмочила девица, кружась по сцене с листочками пьесы.

-Подожди, эта та самая ершистая мадам, которая тебе нравится? – спросил я шёпотом.

- Она самая, - серьёзным говорком кивнул он, широко распахнув глаза, словно и сам был этому недоволен.

- Интересненько, и как познакомились? – поинтересовался я.

- О, я встретил её в галерее кино, ещё в Карсадене, она играла с кистью и нервишками – одинаково виртуозно.

- О, Никитка, плюс один тебе к красноречию, - отчубучила она, и отважной поступью вновь приближалась к нам.

- Ну а про то, что потом её арестовали, и я оплачивал её штраф за граффити я не расскажу. Ой, прошу прощения, уже рассказал.

- Это было давно и не правда. И это был танковый завод! - хмыкнула она, - и вообще замолчи своё лицо!

- Сама умолкни чёртов махинатор!

- Скучно у вас тут не бывает, - ляпнул я, пытаясь понять постигнуть суть сказанного.

- Вы только граффити рисуете? – спросила Рита.

- Как говорила моя учительница живописи - чтобы научить ребенка рисовать, нужно хорошенько набить ему глаз и руку! Нет, я рисую пейзажи в основном.

- Звучит опасно, - прыснула Рита.

- И правда, - засмеялся Никита.

- Кажется, у тебя лицо сломалось, - не унималась девица.

- Ой, да ладно тебе! – пробасил Никита.

- Ладно ребята, давайте репетировать! – пробасил рыжий парень, суровым взглядом прожигая всех.

- А я о чём тут вещаю, меня хоть кто-нибудь слушает? – проквакала девица.

- И вот так у нас тут каждый день, - вздохнул Никита, - если хотите, можете посмотреть на этот театр одного актёра.

- Театр двух актёров, - улыбнулся я.

Галдёж в мановение ока прекратился, стоило только актёрам начать игру. Все собравшиеся вновь стали вести себя как профессионалы. Никита и девица, будучи непримиримыми особями одинакового характера в жизни, на сцене играли с искоркой, идеальный дуэт, на который было приятно посмотреть, и в который ты действительно веришь. Но Никита точно не играл.

Глава 20 – Шаг дальше.

Стеклянный мир двадцать первого века победил.

Грустное небо, укутанное тонкой пеленой туч отражалось в стеклянном фасаде башни, придавая ей атмосферный мрачный оттенок. С неугомонным любопытством, я прошмыгнул через стеклянные врата в чрево монстра. Будто бы в воронке после взрыва, что захватил с первого по четвёртый этаж, обустроили холл, покрыв верхушку сего кратера зеркальными панелями. Дивный подсвеченный фонтанчик бил высоко вверх, но до потолка ему было ой как далеко. Исполинские пузатые колонны поддерживали бессчётные тонны этого гиганта. Ряд эскалаторов ввели над подземные этажи, будто девяносто пяти этажей сверху было мало. В сравнении со стеклянным атлантом, ты кажешься совсем крошечным.

Старательно делая вид, будто знаю куда идти, я с интересом блуждал по гигантскому пространству холла в поисках чего-нибудь похожего на лифт. Не прошло и десяти минут, как я нашёл блестящие створки дверей, которые через мгновение отворились, и группа людей в дорогих костюмах выплыла наружу. Лифт, казалось, целую вечность доставлял меня на семьдесят девятый этаж, насвистывая расслабляющую музыку. Неужели нельзя было сделать офис где-нибудь поближе к матушке-земле?

Скромно шагая по чёрной кафельной плитке в тиши коридора, я, словно в видеоигре шёл по стрелочкам средь безмерного лабиринта офисов, и, наконец набрёл на нужный мне. Офис издательства в Ланибурге оказался совсем небольшим, зелёный ковролин был щедро уложен вдоль дорожек, обрамлённых пластмассовыми стенками, за которыми прятались офисные ячейки общества.

- Прошу прощения, я ищу Владислава Гюстава, - обратился я к светловолосой девушке, спрятавшейся за полукруглым столом ресепшна.

- Владислав Гюсто находится в своём офисе, по зелёной дорожке до конца, дверь слева, - проговорила она, нервно подёргивая правым глазом.

- Да, точно, Владислав Гюстов, как я мог так ошибиться, - с улыбкой я треснул себя по лбу.

- Гюсто! – нервный тик её глаза усилился, превратившись в интенсивную вибрацию.

- Благодарю, - выпалил я, и быстренько ретировался.

Я несколько раз постучал в дверь, с золотистой табличкой, и после вошёл. Мой несравненный редактор грузно развалился на кресле, а над ним нависала орава папок, большой яркий монитор, и кучка пластиковых стаканчиков из-под кофе.

- Я его убью, но вначале заставлю батрачить, - покряхтел он в телефон, а потом его взгляд лениво переполз на меня, - я перезвоню позже.

- Доброго тебе дня, - выдавил я.

- И тебе привет, - небрежно пробубнил он, насупив брови, - ох, чудо то какое, ты даже сам соизволил до меня добраться.

- Как видишь, - выдал я, и достал синенькую флешку из кармана, - я хотел сделать раньше, но раньше уже закончилось. - О боже, какая шутка! - воскликнул он, - сам придумал или кто подсказал? Присаживайся, а вообще, я рад тебя видеть, и рад что ты пришёл.

- Ты же сам попросил, - проговорил я, и упал в мягкое кресло.

- Неужели ты повзрослел наконец?

- Какое классное мягкое кресло, словно тёплая зефирка, - пробормотал я, ещё сильнее погружаясь в кресло, точно в желе.

- Или нет, - недовольно вздохнул он, - и что же ты мне принёс?

-Двадцать глав моей новой истории, - воскликнул я.

- Неужели этот день настал? В любом случае, тебе надо подписать несколько документов, - с этими словами он, немножко по-старчески покряхтев, залез в тумбочку под столом.

- Для этого я и здесь, - скромно болтанул я.

Вид из окна открывался просто невероятный. Весь город лежал, словно на ладони. Огромные сутулые портовые краны отсюда казались совсем крошечными, едва различимыми. На другом берегу реки расстилался лес, а за ним сотни и сотни домов, похожих на квадратных червяков. Шпили здания правительства, ярко выделялись на их фоне, как и дымные заводы, аэропорт, и, конечно, огромные соседние башни, чуть прикрытые дымкой облаков. Огромный силуэт башни “Инфинити”, в которой и находится офис, отражался в соседней башне целиком.

- Насколько она высокая? – завороженно спросил я.

- Четыреста шестьдесят три метра, если не ошибаюсь - без интереса пробубнил он.

- Шмякнешься отсюда, и, поминай как звали, - присвистнул я.

- Я, кстати, очень высоты боюсь, - признался он, протягивая мне документы.

Я пробежался по ним взглядом, оценивая привалившие перспективы.

- Ты выиграл мне ещё месяц? Очаровательно, - изрёк я, подписывая бумаги.

- Очаровательно, ага, - фыркнул он, - дедлайн то ты, пропускаешь.

- Разве что совсем чуть-чуть, - ляпнул я, возвращая ему бумаги.

- Чуть-чуть ага, из-за таких как ты, у меня седина на голове появляется, - фыркнул он, тыкнув пальцем себе на слипшуюся чёлку.

- Ничего не вижу, - проговорил я, устремив свой взор в его засаленный причесон.

- Но она там есть! - с серьёзным видом отчеканил он, - я видел. Вчера!

- Вот так начинается кризис среднего возраста? – поинтересовался я, не сводя с него взгляда.

- Замолчи, - брякнул недовольно он, - всё, ты свободен, кыш.

- Был рад тебя поведать, - пробормотал я, не желая расставаться с креслицем.

Полагаю, он бы скушал меня со всеми потрохами, если бы узнал, что целый месяц я писал лишь пьесу. На улице, тем временем, поднялся ветер, и стоило мне только приблизиться к метро, как тут же недовольно зажужжал в кармане телефон.

- Привет облачко, - пробормотала Рита.

- Привет солнышко, - пролепетал я.

- Я так хотела услышать твой голос, - милым голоском пропела Рита.

- Так я уже почти еду к тебе, вот, с редактором обсудил важные дела и уже иду в метро.

- Нам поставили сегодня ещё одну пару, так что, я бы не хотела, чтобы ты стоял на улице два часа.

- Точно? А то я, знаешь ли, могу, - проговорил я, дико кокетничая.

- Точно, точно, - улыбнулась она, или мне так показалось, - что будем сегодня делать?

- Знаешь, звуки кудахтанья Ника и Аделис наполняли мою садистскую душонку безмерной радостью, - ляпнул я, - ну или можно в кино сходить?

- Театр, так театр, - засмеялась Рита, - там и встретимся, ладно?

- Конечно, - ответил я, - буду ждать.

- Теперь-то ты готов рассказать, про что твоя книга?

- Теперь готов, - улыбнулся я.

- Кстати, у меня есть ещё один вопросик, - Рита по ту сторону захихикала.

- И какой же? – с интересом пролепетал я.

- Как ты помещаешься под одеялком? Ты же такой высокий.

- И правда, - машинально улыбнулся я.

Каждый раз, после разговора с ней, приятное тепло согревало меня, и я, словно в тумане своих раздумий, погрузился в метро и продолжил свой путь.

Театральная аудитория, на удивление, встретила меня тишиной. Ни шума, ни гама, лишь Аделис в самом конце что-то усердно рисовала, вдумчиво водя кистью по холсту, да так, что мольберт качался в разные стороны.

- Добрый день, - обронил я, неуверенно подбираясь к ней, - шума и драки не видать.

- Привет, - улыбнулась она, высунувшись из-под холста, - то ли ещё будет, ты просто рано пришёл. Никита на работе ещё, а остальные ещё на парах.

- Значит можно было не спешить, - вздохнул я и робко добавил, - можно подойти посмотреть?

- Да, конечно, - улыбнулась она, - только, чур не критиковать.

- Хорошо, не буду, - пообещал я и крошечными шажками приблизился к новоявленному произведению искусства.

На просторном холсте уместился дивный пейзаж. Томные тучи, цвета от синего до фиолетового расступались пред могуществом оранжевого диска солнца, чьи лучи отражались в голубом море, средь парусников, ходящих по нему. Без преувеличения это была хорошая работа.

- А это восход, или закат? – поинтересовался я.

- Укушу, - буркнула Аделис, - закат конечно! Ничегошеньки ты не понимаешь.

- Достойная работа, у тебя есть талант, - признался я.

- Ну, спасибо, но мой дядя рисовал лучше, - призналась она.

- И как же ты скатилась до вандала? – проквакал я.

- Это долгая история, - проговорила она, грустно вздохнув, - точно готов её выслушать?

- Полагаю, у нас есть время, - пожал плечами я.

Её щёки были перемазаны краской, а про руки вообще молчу. На мгновение её лицо поморщилось, она схватилась за живот, но потом сделала вид, что всё хорошо.

- Ох, я уже раз сто рассказывала. Всё началось ещё в детском саде. Я была очень неугомонным ребёнком, и наравне с мальчиками любила и подраться, и в войнушку поиграть. В углу я проводила едва не каждый вечер. Один раз мальчики позвали меня поиграть в войнушку. У меня была большая коллекция оружия, которое я конфисковала в собственное использование в тяжёлых битвах. Но вот незадача, папа незаконно вернул мои трофеи. Я думала, думала, что же делать, и нашла его машинную аптечку. Там был йод и зелёнка и бинт.

- Начало интригующее, - улыбнулся я.

- Не перебивай! В общем с мед. комплектом я пошла в бой в качестве медсестры. Бои были тяжёлые и беспощадные. Раненых было навалом, и я щедро обрабатывала их раны зелёнкой и обматывала бинтами. Война закончилась, и я, с чистой совестью довольная выполненным долгом перед родиной вернулася домой. Мама уже готовила обед, а я пошла в свою комнату. А минут через десять звонок в дверь, а там стоит мама соседского мальчишки, которого я щедро разукрасила йодом и зелёнкой. А она, оказывается, плохо отмывается, а следом за ним ещё один, и ещё один боец. Это был очередной день, когда я после щедрого ремня стояла в углу, размазывая слёзы. Потом эту историю мой папа пересказал моему дяде. И где-то за бутылочкой пива, было решено, что от греха подальше, я на выходных буду у него. У дяди не было семьи, и он был не против проводить время со мной.

- Хватит с тебя ребятишек, лучше рисуй на бумаге, - скомандовал он, и выдал мне старый мольберт. Потихоньку, помаленьку, я училась у него рисовать. И однажды, когда я уже готовилась очертя голову нестись к нему, отец мне меня остановил.

- Дяди нашего сегодня ночью не стало, - обнял он меня. Мой дядя прошёл Карахан. Шрапнель, потеря ноги. А потом возле университета начали строить новый танковый завод.

- Мне очень жаль, - обронил я.

- Извини пожалуйста, я сейчас приду, - она схватилась за грудь и выбежала из аудитории.

Вот как значит, не всё в этом мире однозначно. Первое впечатление не всегда верно. Несколькими минутами позже Аделис вернулась. Вымученная неестественная улыбка исказила её лицо, подобно кривой маске.

- А как это связано с Никитой? – поинтересовался я.

- У меня из-за характера было не так много друзей, - грустно обронила она, - Он мне помог, а я помогла ему. У него не было ролей, но он очень хотел тренироваться, а у меня были друзья в этом университете. - И кого будешь поздравлять? – аккуратно проговорил я.

- Ты заметил, да? – улыбнулась она, доброй улыбкой, - есть один парень в Карсе. Это его ребёнок. Но это уже совсем другая история.

Вот как значит. Никите ничего не светит, чего же он так тормозил? - Понятно, - выдохнул я.

- Это от запаха краски, не думала, что стану такой чувствительной, - призналась она, - Я потом всем расскажу. Ты, кстати, откуда сам?

- Я тоже с Карсы, не был там уже несколько лет, по личным причинам, - сухо ответил я. - Не скучаешь по столице? - Скучаю. По сотне станций метро, тридцать из которых я так и не посетил, - натянуто улыбнулся уже я.

- Их строят быстрее, чем успеваешь посещать, - улыбнулась Аделис, - кстати, это же твою пьесу мы сейчас играем?

- Только чур не критиковать! А то покусаю, - улыбнулся я.

- Но чуть-чуть же можно?

- Если только совсем чуть-чуть, - ляпнул я, чувствуя, как открывается ящик Пандоры.

- Твой главный герой прописан просто отвратительно, характер женского персонажа до ужаса убогий и совершенно однобокий, сюжетная составляющая до одури скучна, и история очень грустно заканчивается.

- Воу-воу, полегче, - обронил я, не зная, что ещё сказать. За дверьми прозвучал звонок, оглашающий окончание пары.

- Тебе следовало бы посмотреть мою пьесу, которую мы играли в декабре, - фыркнула она, скрестив руки, - кое-чему бы и научился.

- Ту, которую освистали? – ехидно спросил я.

- Они просто ничегошеньки в искусстве не понимают, - отчеканила она.

- Унылое противопоставление добра – злу, клише на клише, сомнительные рифмы, и ничего откровенно нового. Да у меня только таксист прописан лучше, чем все твои персонажи, а у него, между прочим, всего пять строчек диалога, - выдал я.

Ради интереса, я всё-таки выпросил у Ника полную версию той пьесы.

- Иди ты! – фыркнула она, - я думала ты умнее.

- По-моему это было в каком-то аниме.

- Ой, всё! – выпалила девушка.

Двери отворились, и группировка студентов вкатилась внутрь аудитории. Среди них, на удивление, была и одна знакомая светлая голова. Аделис, тем временем, начала собирать свои причиндалы.

- Филипп, и ты заскочил к нам на огонёк? – пробормотала Лиза.

Мы тихонько отошли в сторону, дабы никому здесь не мешать.

- А тебя каким ветром?

- Ой, знаешь, я тут лекции слушаю, - пролепетала она, - после работы.

- Да! Точно! Ты же говорила.

- А теперь, приветик, - проворковала она и крепко меня обняла.

- Привет, - протяжно вымолвил я. Ее светло-каштановые волосы попали мне в лицо.

- Ты знала, что они играют мою пьесу и мне не сказала? Я с тобой не дружу, - фыркнул я.

- Это должен был быть сюрприз, - пробормотала Лиза, - Ну-с, что нового кстати?

- Половину книги отнёс редактору на растерзание, - почесывая затылок, ляпнул я.

- Это же здорово! – воскликнула она, - остальное я уже узнаю сама. А у меня всё потихоньку. Знаешь, я ходила на съёмки в качестве массовки и встретила одну очень интересную женщину. Мы разговорились, и она предложила мне подменять ее иногда. В качестве бригадира артистов массовых сцен. А тут я всего лишь мешаюсь. Кстати, видел Аделис?

- Я ради них с Никитой сюда и пришёл, - прошептал я.

- Что ты о них думаешь? – с интересом спросила Лиза.

- Всё к лучшему, они бы уничтожили друг друга, - с грустью отметил я, всё ещё не зная, что стоит об этом говорить.

- Не будь таким вредным, а? Я давно за ними слежу, и жду, когда они уже начнут встречаться, чего он тормозит то?

Никита в мановение ока вскочил в аудиторию, деловито скидывая на кресло куртку.

- Приветствую всех, - проголосил он, выискивая знакомые лица, - Привет Елизавета, и тебе Филипа.

- Как говорится, вспомнишь его, вот и оно, - отцедил я, и пожал ему руку.

- Миленько, не между тем, гаденько, - наиграно ляпнул он, осматривая Аделис.

- Сейчас помоюсь, - Аделис закатила глаза и исчезла.

- Негоже актеришке грузчиком работать, - отметил я.

- Вообще-то я водитель-экспедитор, - важно проговорил он, - вот чёрт!

- Что? – поинтересовалась Лиза.

- Я только что придумал, что должен был ей ответить вчера.

- Кстати, я уже давно хотела спросить, а почему вы ещё не встречаетесь? – неугомонно поинтересовалась Лиза.

Бесцеремонна, как Никита.

- Я готов пока-что, да и не добился ничего, - пожал плечами Никита.

- Зря ты так, - цокнула Лиза.

- Эх, Никита, Никита, - грустно вздохнул я.

Вот же болван.

- Что? – отцедил неприязненно Ник.

- Дурак ты, - констатировал я.

- А что не так-то? – недоумевая спросил он.

- Взрослый тупой дурак! – выпалил я.

- Никита, у нас сегодня всего два часа, так что надо ускоряться, - отбарабанил рыжий добяк.

- Давайте быстро пройдёмся по тексту, и начнём, - быстро сориентировался Никита.

- Я нашёл тебе несколько студентов, которые были не против поработать за опыт и пакетик булочек с картошкой, - проговорил Саша, и потом, серьёзным тоном добавил: только будь поприжимистее, ладно?

- Отлично. Спасибо большое, - кивнул Никита.

- Пожалуйста, - настоял Александр, его улыбка исчезла.

Единственная сцена, где нужны были дополнительные персонажи, это барная сцена, где главный герой встречает своих старых друзей, с которыми не виделся со времён школы. Хорошая, но сложная. Мы с Лизой присели на кресла, и с интересом наблюдали, ожидая чего-нибудь интересного.

- И так, ребята! Текста совсем немного, надеюсь вы справитесь, - вещал Никита, поднимаясь на сцену, - пока что у нас нет декораций, просто представьте, что вы в баре. Надеюсь вы это сможете.

- Я скоро дорисую! – прогремела Аделис, и сходу направилась на сцену, - а что это у тебя за козлиная бородка?

- Один-один, - ляпнул Никита, - а теперь, пожалуйста, займи своё место.

- Без тебя знаю, - фыркнула она.

- И тебе больше нечего сказать? Да я закрыл незакрываемое! – отчеканил с улыбкой Никита.

- У меня есть целый список. В алфавитном порядке, - размеренно проговорила Аделис.

- Вот о чём я говорю, - прошептала Лиза, захихикав.

Но увы, сегодня у меня больше не было желания смеяться. В кое то веки я пожалел этого остолопа. Ещё несколько минут поквакав, они успокоились. Возле бордового занавеса, в конце сцены выстроились три студента. Ник начинал свою часть, вышагивая с дальней части сцены и всматриваясь в глаза друзей.

- Я и забыл, сколь молодыми были вы, - устало проговорил он.

- Ты что? Дружище? Мы не виделись лишь пару дней, - проговорил молодой парнишка, лет восемнадцати с короткими тёмными волосами и в синей рубашке.

- Да! Точно! Чего это я вдруг? – ошарашено заметил Никита, и провёл рукой по волосам.

- Дай угадаю, тебе “дайкири”? – щёлкнул пальцами светловолосый парень с длиннющей чёлкой.

- Прямо в точку, - отчеканил Никита, - наверное, я здесь слишком часто зависаю.

- Сегодня для тебя бесплатно, от заведения, - с улыбкой изрёк молодой бармен.

- Послушай, - начал третий паренёк, и, приобняв Никиту, завис. Синяя шапка съехала на левое ухо.

- Что? – подыграл ему Никита, надеясь, что он разморозится.

- Извините, я забыл, - обронил он, доставая из кармана джинсов мятые листки.

Он присел на потрёпанный стул, и, сгорбившись, начал вчитываться в текст.

- Чёрт! – процедил Никита, - давайте, пять минут перерыв.

С каждым дублем Никита становился всё нервнее и нервнее.

- Давайте ещё раз! – громко прокричал он, когда в этот раз затупил бармен.

- Никита, успокойся! – тихо проронила Аделис, и положила ему руку на плечо,

- Почему вы все такие неуклюжие? Чёрт побери!

- Успокойся Никита, они ещё первокурсники, - строго выдал рыжик, поднявшись на сцену.

- И что с того? – небрежно отцедил Никита, - давайте дальше, следующая сцена.

Настроение у всех заметно упало. Я не хотел смотреть на этот позор, и собирался молча удалиться, когда начался следующий дубль.

- Я хотел бы рассказать тебе одну историю, - начал Никита.

- Я слушаю тебя, дружище, - проговорил тёмненький паренёк.

- Да не слушаешь ты меня! Вы хоть немного играть умеете? Ваши герои не интереснее бумаги!

- Ты то сам точно в этом разбираешься? – обиженно выдал парень.

Крючок был сорван.

- Я не разбираюсь? – прокричал Никита, - Я-то не разбираюсь!? Вы долбаные бесталанные болваны. Ни совсем коротенький текст выучить, ни сыграть нормально не можете? Как вас вообще берут учиться?

Лиза с грустью смотрела на этот позор, как и остальные, словно побитые школьники, стояли опустив голову. Вот же высокомерная сволочь! Меня это жутко взбесило и, попрощавшись с дверной ручкой, я поднялся на сцену.

- Ник, успокойся, прошу тебя, - тихо проронила Аделис.

- Ты чего дружище? - устало прохрипел Саша, - я же просил тебя, по-человечески.

- Я- то ничего! Со мной всё хорошо! – процедил Ник.

- Извините ребята, - прошептал Александр, обращаясь к ребятам на сцене, - я потом ещё раз перед вами извинюсь.

Ребята тихонько ушли со сцены и пропали за дверьми.

- Послушай, веди себя хорошо, пожалуйста, или… - начал Саша, но Ник его перебил.

- Или что? Выгонишь меня? Это дурацкое место меня просто бесит, - прокричал он, небрежно рухнув на кресло.

- Никитик, ты чего? – тихонько проговорила Лиза.

- Остановись, - злобно прокричал я, - какого чёрта ты творишь?! Кем ты себя возомнил?

Это подействовало, и он успокоился.

- Да, я переборщил маленько, извиняюсь, - высказался он, без тени сожаления на лице.

- Маленько, ага. Не этого я хотел от тебя увидеть, не этого! Идиот. - прокричал я и направился к дверям.

- Филипп, не уходи, - обронила Лиза.

- Извини пожалуйста, - ответил ей я, и исчез за дверьми.

Я прижался к стене закрыв глаза. Злоба бурлила внутри, и даже не заметил, как рядом стояла запыхавшаяся Рита.

- О, а я как раз к вам, - с улыбкой пролепетала она.

- Лучше не стоит, - отцедил я, - пойдём лучше на улицу.

- Что-то случилось? – встревоженно спросила Рита.

- Ты выглядишь, как негодующая плюшка, - ляпнул я, тихонько удаляясь от злополучной аудитории.

- У тебя всегда запас странных комплиментов? – пробормотала девушка, и взяла меня за руку.

- Ты и не представляешь, - выдал я.

- А ну-ка, удиви, - неугомонно потребовала она.

- Капризный пирожочек, - начал я.

- Принято, давай ещё, - захихикала девушка.

- Утомлённая тефтелька, - добавил я.

- Неплохо, неплохо, - кивнула Рита.

- Грустная пельмешка.

- Сойдёт, - приподняв бровь, пробормотала Рита.

- Выжатый лимончик. Точно! Ты как, кстати, хорошо кушаешь? – серьёзно спросил я.

В последнее время она выглядела бледной и ещё больше похудевшей.

- Если иногда ем, это за ответ сойдёт? – опустив глаза, произнесла она.

- Я беспокоюсь о тебе, - обронил я.

- Я знаю, - ответила девушка, натянуто улыбнувшись - скоро всё будет хорошо. Обещаю.

Незаметно мы оказались в городском парке. Белые лепестки цветков алычи отдавали приятным запахом мёда и щекотали нос, зелёные деревья приятно шелестели от тёплого ветерка, а за скамейками спрятались люди. Чувство злости постепенно уходило.

- Ты всегда в облаках витаешь. И при нашей первой встрече тоже витал. И сейчас. Почему же? – грустно спросила Рита, устремив свои взгляд на меня.

- Это сложно, - признался я, - кажется, словно что-то в этой жизни могло бы пойти по-другому, понимаешь? Я мог родиться в другой семье и прожить другую жизнь, счастливую, где было бы меньше печалей и невзгод. Мы, здесь, словно заскочили в магазинчик за пять минут до закрытия, и времени выбирать у нас нет, просто схватил первое попавшееся, и бегом до кассы. А хотелось бы узнать нечто ещё, и попробовать что-то новое, теперь уже недосягаемое. А фантазировать, это мой способ жить в этом мире.

- Грустная пельмешка, - выдала Рита, и, улыбнувшись, приподняла бровь.

- Эй! Твоя бровь сделала дёрг, - улыбнулся я.

- Кстати, давай колись, про что же твоя книга? – прощебетала девушка.

- Это сложно, - протяжно пробормотал я.

Глава 21 – Дом там, где твоя котейка.

Первый день лета примчался незаметно. А следом за ним, из глубин ада поднялись твари жужжащие. И ненасытные. Лето - достойное время, чтобы осознать всю тяготу экзистенциального кризиса, когда холодная сторона подушки с неминуемой неотвратимостью успевает нагреться, а другая ещё не успевает остыть. Кошка тоже невзлюбила жару, и частенько спала в шкафу, высунув свой длинный язык. В статейках в интернете предлагали стричь кошек летом, но, думаю это закончится моей быстрой кончиной.

Неумолимо приближаясь к концовке книги, я с неприятной неожиданностью вдруг осознал, что

все «ружья», повешенные мною на стенах истории, не очень то и желают выстрелить до эпилога.

Дилемма, однако.

За синей дверцей холодильника спрятались нетронутые залежи желе с персиками, стойко ожидающие меня. И только я собирался их наворачивать, как редактор, в свойской ему злобной манере, вспомнил про меня.

- Ну привет, - гаркнул он мне в ухо.

- Прет, - выпалил я.

- Тут у нас с тобой есть одна проблемка, - растянуто проговорил он.

Сердце вновь бешено застучало в груди. Давай! Сделай уже это! Порви меня в клочья! Я готов!

- Что это за сомнительная шуточка? – спросил он, безжалостно выждав паузу.

- Какая? – испуганно прошептал я.

- Вот эта: “Ем бутерброд и скучаю по колбасе, потому что без колбасы бутерброд - это хлеб” – ехидно отсалютовал он.

- И это всё? У меня чуть сердце не остановилось! – пробасил я.

- Забавно это слышать, но ты береги себя, ладно? – легкомысленно ляпнул он, - и ещё кое-что, у тебя слишком много персонажей, и разных веток, как ты это всё будешь закрывать в двенадцать авторских листов я ума не приложу.

А он, чёрт возьми, профессионал!

- Я тоже, - иронически засмеявшись, фыркнул я.

- Так, Филипп, у тебя осталось совсем мало времени, - серьёзно проговорил он, что у меня аж мурашки по спине прошлись, - если ты не закончишь вовремя, то я за тобой приду!

- Звучит пугающе, но, я тебя понял, - обронил я.

- Надеюсь, что это так, - и на этой ноте он положил трубку.

Моментально, аппетит куда-то пропал. С Никитой мы так и не разговаривали с того раза, он не звонил мне, а я не звонил ему.

Столь же неожиданно прозвучал тихий лязг замка.

- Я вхожу, если ты там не готов, то просто скажи, - в тоненькую щёлочку отбарабанила девушка.

- Готов, готов, - фыркнул я, - проходи.

Рита вся сияла, её каштановые волосы опускались до самых плеч. В светлой майке-безрукавке, джинсах, и рулоном под мышкой она влетела в кухню и резко проверещала:

- Я дописала этот дурацкий диплом. Йухууу, - а потом так же резко переключилась, - смотри, у меня кактус есть.

И завороженно протянула его мне. Острый зелёный шарик, укрытый со всех сторон декоративными стеклянными камешками смотрелся интересно, но куда интереснее смотрелся рулон у Риты под мышкой.

- Какой интересный рулон обоев, прям как у меня, - пролепетал я. - Совсем балбес что ли? – фыркнула девушка.

Да, это были те самые обои, которых у меня не хватало в коридоре.

С нескрываемым удовлетворением, Рита поставила зелёную колючку мне на подоконник.

- Правда он красивый? – мило улыбнувшись, пролепетала она.

- Ну, кактус, как кактус, - пожав плечами я.

- Вот всегда ты такой, - фыркнула Рита.

Подобно юле, девушка поскребла по сусекам, взбила тесто и поставила сковородку на плиту. Очень непросто, когда один из вас вечно порхающий огонёк, а ты - что-то вроде малоподвижного желе.

- Тебе помочь? – предложил я, чувствуя себя лишним.

- Вот ещё! - протараторила девушка, - если ты ещё раз вгонишь себе вилку в руку, я этого не переживу. Как вообще можно было додуматься, держа масло в руках, отковыривать его вилкой?

- Это верно, - рассудил я, - надо было ножом.

- О божечки, беда то ты какая! – возвела она руки к небу.

Да не может же быть всё так плохо, верно же? Мои рассуждения прервал громкий звук звонкого удара, пришедший из комнаты. Сегодня был явно не мой день. Без особого интереса я тихонько поплёлся в комнату. Среди десятка кружек, Копейка разбила ту самую.

- Всё. Сегодня из-под дивана её точно не выкуришь, - констатировал я, - вот, почему именно её?

- Она была тебе дорога? – спросила Рита, влетевшая с совочком.

- Нет, - пожал плечами я, - или да. Немного. Я сам уберу.

Зелёные осколки большей частью разбросало компактно под столом, так что собрать их не составило большого труда.

- Клиника Герберта Чакотай, - проговорила Рита, читая надпись на осколке.

Грязная дрожащая кошечка в тот дождливый день увязалась за мной, её пронзительный и грустный взгляд покорил моё сердце. Я быстро взял её в охапку, и не теряя времени зря, побежал домой, прочь от усиливающегося дождя. Я не решился её мыть, так что просто протёр её полотенцем, налил в блюдце молока, и с удовольствием смотрел, как котёнок причмокивая, лакает его язычком. Оставив его на кухне в тёплой байке, я пошёл спать, собираясь на следующий день отнести котёнка к ветеринару.

Утром меня выкинуло из сна несмолкающее жалобное мяуканье, идущее с кухни. Котёнок лежал бочком в байке и жалобно мяукал, его живот распух и его стошнило. Быстро одевшись, я поскакал по лужам в ближайшую ветеринарную клинику со свёртком в руках. Сердце бешено билось, даже тут судьба устроила подлянку.

“Ветеринарная клиника Герберта Чакотай” занимала подвальное помещение жилого кирпичного дома, совсем недалеко от меня. Порядком запыхавшись, и в промокшей обуви, я просто влетел внутрь. В здании было стерильно, бело и тихо. Большой мягкий коричневый диван встречал меня в зале ожидания. И не было ни души. Посмотрев на часы, я вдруг осознал, что было всего лишь 7:10 утра. Сонное дитё с мобильным телефоном сидело за большущим угловатым деревянным столом, и зевало. У неё были каштановые волосы, заплетённые в две косички.

- Добрый день, - выпалил я, - а можно кого-нибудь?

Девочка заметила у меня свёрток в руках, и сонно моргнув, пробормотала:

- Сейчас, секундочку, - вскочила она с кресла, и побежала за дверь, что была у неё за спиной, - пап, скорее, там котику плохо.

Мгновение спустя появился темноволосый худой мужчина, лет сорока, с очками на носу и тёмной бородкой.

- Добрый день, - быстро проговорил он, - что у вас случилось?

- Я вчера котёнка подобрал, он выпил немного молочка, а сегодня с утра он очень мяукал и не поднимался на лапы, - выпалил я.

- Пройдёмте внутрь, - произнёс он, и добавил девочке, - клиника на тебе, Чарми.

Рита пекла блины, а я, разложил осколки на столе и старательно крутил их в руках.

- Не знала, что у тебя синдром Плюшкина, - припечатала она.

- Разве что совсем чуть-чуть, - отчеканил я, - эх, придётся провонять квартиру клеем.

- Давай только оладушки поедим, - улыбнулась Рита, - кстати, смотри что я умею!

С этими словами она протянула мне лопатку, на которой был чудесный оладушек, похожий на пингвинчика.

- Да это же блин – пингвин, - улыбнулся я.

- Я и не такое умею! – отмочила она, заведя прядь за ухо.

Доктор, сдвинув брови, изучал снимок, а потом вынес вердикт:

- Мне очень, очень жаль. У котёнка инородные металлические тела в желудочно-кишечном тракте, и как следствие нагноение кишечника. Он слишком маленький, вряд ли переживёт операцию, да и стоит она недёшево, лучше…- начал он, но договорить я ему не дал.

- Да не важно, я заплачу! - выпалил я. - Как знаете, - глубоко вздохнув, вынес вердикт доктор.

Плохое предчувствие быстро закралось в подкорку. Деньги у меня были. После продажи трёхкомнатной квартиры в Карсадене и покупке однокомнатной в Ланибурге, разница оставалась на банковском счёте, и я ей пользовался регулярно.

- Всё будет хорошо, - проговорила девочка, - мой папа самый лучший ветеринар, и я тоже однажды стану такой же, и тоже буду спасать животных.

На вид ей было лет восемь, две каштановые косички бегали в разные стороны от её детской неусидчивости.

- Чарми, да? – обронил я, не в силах что-то ещё добавить.

- Да, - неугомонно ляпнула она.

- У тебя есть домашние животные? – выскреб я слова.

- Да, у нас есть черепашка, попугай и огромный пёс, просто обожаю его! - выпалила девочка, - мы с ним часто гуляем вместе. Поводок мне папа не даёт, боится, что не удержу, а я удержу! Правда! И с вашим котиком всё будет хорошо!

Доктора не было уже давно, и я вышел на улицу подышать. Прохладный влажный ветерок заставил поёжиться и туман в голове немножко рассеялся. Под ногами лежала грязная медная монетка в одну копейку. Деньги меркнут в сравнении со счастьем. Крошечным и таким беззащитным.

Мы поели оладушки, и я принялся вонять клеем на всю кухню.

- Лиза мне всё рассказала, - отчеканила Рита, рассматривая мои нелепые телодвижения, - позвонишь Никите?

- Вот еще! – фыркнул я, - он повел себя как скотина! Пусть первым извиняется.

- Вы мальчики, такие бестолковые, - проквакала Рита, - точно дети малые.

- Бу-бу-бу, - проквакал я.

- Треснуть бы тебе, - непоседливо отмолотила девушка, - а потом пойдём обои клеить!

- Дай ещё несколько минут, - обронил я.

И стоят все деньги мира меньше чем несчастная копейка, если ты не можешь кого-то спасти.

- Мне очень жаль, котёнок не перенёс операцию, - обронил доктор, - не всем суждено выбить себе время у костлявой.

По его повидавшему многое лицу стекала скупая мужская слеза. Не в силах удержать эту боль, я выбежал на улицу. Слёзы всё лились и лились из глаз. Нет! Только не ты! Как так то? Почему этот мир такой мерзкий и несправедливый. Почему он так хочет убить меня? Я думал, что вот сейчас всё наладится. Нет, конечно. Жизнь намного драматичнее сказок. Я так и стоял на улице, не в силах двинуться, когда дверь клиники приоткрылась. Оттуда вышел грустный доктор и подошёл ко мне. - У нас тут кошечка есть. Кроха совсем, мой друг взял на передержку. Она серенькая и полностью здоровенькая, если вы хотите, - проговорил он. Его грустные, но добрые и искренние глаза смотрели на меня.

Осколки легли не ровно, и нескольких крошечных кусочков всё равно не хватало, но это было неважно.

- Хоба, и готово, - безрадостно выпалил я, закончив ремонтировать кружку.

Совершенно неожиданно, серая пушистая бестия пришла ко мне. Копейка каким-то странным взглядом смотрела меня. Несвойственным для неё, виноватым. Мол, извини хозяин, я случайно. С улыбкой на лице я взял её на руки. Ох, как же она быстро выросла. И похорошела то как.

- О, точно! – проверещала Рита, доставая из сумки игрушку, - смотри что я нашла на базаре.

Рита достала из сумки плюшевую игрушку – мясо на косточке, и протянула мне.

- Я рад, что ты любишь Копейку, - с улыбкой пробормотал я.

- Шутишь что ли? Как такое счастье можно не любить, - пробормотала девушка, и почесала кошке за ухом.

Копейка тихонько замурчала у меня на руках.

- Любишь лежать, и смотреть как она спит, - захихикал я.

- Эй, ты что, подглядывал? – возмутилась она.

- Мяв - мяукнула кошка, - проговорил томно я, - мяу - мяукнула Рита.

- Вот тебя правда нужно тюкнуть! – засмущавшись, выпалила девушка, - кстати, расскажешь, про что же твоя книга, в прошлый раз ты так и не захотел делиться. Злодей ты такой.

- Знаешь, - выдохнул я, - я бы хотел другую историю тебе рассказать.

- Хорошо, но потом будем клеить обои! – неугомонно пробубнила Рита.

- Только она грустная, - добавил я.

***

- Вот откуда у меня эта кружка, и вот откуда у меня эта кошка, и её имя, - грустно проговорил я.

Слёзы стекали по её лицу, а потом улыбнувшись, она выпалила:

- Я рада что ты со мной поделился и извини за Плюшкина. - Но я правда Плюшкин, - пробормотал я.

- Давай мы лучше завтра поклеим обои.

Помню, первые несколько ночей я не спал, следил, всё ли с кошкой хорошо. А потом, в один из дней она ухватила со стола конфету на кухне и принесла её мне. Каждое мгновение, что мы проводим с кем-то, мы берём часть его жизни, а взамен отдаём часть своей. И хочется надеяться, что среди всех, всех людей, я не худший вариант, с которым можно делиться своим временем.

Внезапно телефон завибрировал в кармане. Никита позвонил сам.

Глава 22 – Ходячая катастрофа.

Боль чудовищной силы пронизывала моё сердце и душу. Чем дальше я заходил, тем сильнее меня обуревал страх того, что я не потяну историю. Вот-вот, вот в этот момент я точно застопорюсь и не смогу найти выход. Но смог. Писал, даже тогда, когда было плохо. Что значить - писать? Это талант выстроить грациозные и плавные линии, подобно волне, но имея в руках лишь топорные кирпичи. С болью на душе, я вырезал несколько отличных, милых, но ненужных арок, и закончил историю, но на душе было немножко неприятно. Наша человеческая натура такова, что мы всегда найдём то, что сделает нас несчастными. Мы не бываем довольны собой, и окружающим нас миром, и можем найти проблему в чём угодно, и воссоздать её из ничего.

Я вновь стоял возле двери с золотистой табличкой. Так хотелось вернуться домой, и переписать добрую половину книги за оставшиеся два дня, но это было невозможно. Скрипя сердцем, я постучал в дверь.

Небритый дядька, увидев меня, с тяжёлым прожигающим взглядом, встал из-за стола и начал медленно и ехидно хлопать в ладоши. Его правая бровь выгнулась какой-то странной дугой. Вот же чудик.

- А где шампанское и гости?

- Посмотрим ещё, - он улыбнулся и подошёл ко мне, - рад тебя видеть. Проблемный ты человек.

- Прошу, - я протянул ему флешку, - что ещё подписать?

- Какой ты бесцеремонный, - пробубнил он.

- Обещал сегодня с друзьями отпраздновать, - протарахтел я, свободный от оков дьявольского договора.

- Рад, что у тебя всё хорошо, - искренне проговорил он и пожал мне руку, - готов подписать новый контрактик?

Занавес.

Его и вправду сложно недолюбливать. Мы быстро разобрались с документами, и я уже собирался уходить, когда он вновь показал свою едкую сущность.

- Я обязательно тебе позвоню и всё выскажу, так что жди моего звонка. Работа ещё и близко не окончена.

- Иначе было бы неинтересно, - парировал я, закрывая дверь.

Я уже шёл на выход из офиса, когда передо мной возникла ещё одна личность.

- Добрый день, - пробормотал невысокий лысенький мужчина, - вы же - Филипп Кудрявцев, верно?

У него было миловидное личико добропорядочного семьянина, намечающееся пузико и просто восхитительные очки с толстыми линзами, которые определённо располагали к себе. Очкарик очкарику в линзу не плюнет. Жаль, его лоб решил расширить свои границы, охватывая всё новые и новые территории, вплоть до макушки.

- У меня к вам скромная просьба, вы бы не могли подписать книгу? – мужчина шустро распахнул двери в свою офисную обитель и взял книжку со стола, - слышал вы сегодня сдали свою новую работу?

Эта была та самая книга. Красненькая, с лапкой кота. На душе сразу стало так тепло-тепло.

- Да, так и есть, - с улыбкой до ушей пролепетал я, - давайте я подпишу. - А не могли бы вы чуть больше заморочиться? Просто у моей дочери скоро день рождения, - обронил он с лицом человека, которому неудобно просить. - Почему бы и нет? - пожал я плечами, - Когда вам можно будет вернуть?

- Может, в понедельник? Если вам не составит труда, конечно, - произнёс мужчина.

- Хорошо, я приду, - подтвердил я.

- Огромное спасибо, и извиняюсь, если я вас напрягаю, - грустно отчеканил он.

- Нисколько, - проговорил я. В голове уже рождались интересные идеи.

- Ещё раз – огромное спасибо, - улыбнулся он.

На его двери висела табличка “Редактор Василий Губкинс”.

На душе было так тепло и отрадно, я шёл, даже скорее плыл, держа в руках любимую книгу, свою книгу и уже хотелось начать писать новую. Я собирался какое-то время передохнуть, но сейчас это казалось самой глупой затеей на свете.

Погрузившись в метро, я вспомнил Амелию – свою учительницу английского языка. Сегодня ночью обязательно попробую нарисовать что-нибудь для книги, может получится не очень, но хотя бы от чистого сердца. Пока я ехал, новые идеи, рождённые чистым, тёплым вдохновением роились в голове, и сдерживать их уже не было сил. Я достал телефон, и усердно заполнял его словами, что станут основой новой истории, которую я начну делать в самое ближайшее время. Я и не заметил, как поезд остановился на моей станции метро, и, не выпуская телефона из рук, я продолжал печатать, по памяти направляясь к выходу. И вдруг, яркая вспышка в правом глазу. Весь мир погрузился в жидкий тягучий туман. Очки сползли на шею, но не упали. Дезориентированный, я пытался понять какого чёрта сейчас произошло. И тут понял!

- Прошу прощения, - проговорил я фигуре, что стояла рядом со мной.

Это была девушка, которая точно так же схватилась за лицо.

- Да. Ничего. – прокряхтела она.

За белым туманом я не различил как она выглядит, и просто поспешил к выходу. Вот что бывает, когда два дурака идут, уткнувшись в телефон.

- Рита! Рита! - протараторил я, заскакивая в квартиру. - Что, что случилось? – испуганно подлетела девушка. - Скажи у меня нет фингала? – прокряхтел я, убирая руку от лица. Глазница всё ещё дико болела.

- Вроде нет. А что случилось? – проронила девушка.

- Это ещё одна кучерявая история из моей жизни, - пробормотал я, - можно я не буду рассказывать?

- Нет, нельзя! – выпалила девушка, - давай быстро рассказывай!

- Ну блин, - пробормотал я, - ты смеяться будешь.

Встретив её неприкаянную физиономию, мне пришлось всё рассказать.

- Ходячая катастрофа, - фыркнула девушка, закончив меня выслушивать, - вот что с тобой после такого делать?

- Любить, кормить, и никогда не оставлять, - пробормотал я.

- Человек-беда, - вздохнула Рита и полезла в морозильник, - балбесик, ну как такого не любить?

Из морозильника она достала лёд и приложила его к моему лицу.

- Откуда пакет льда? – удивился я.

- С тобой надо быть ко всему готовым, - вздохнула девушка.

- Звучит обидно.

- Зато правда, Лиза, кстати, уже выехала, - сообщила она.

- Тогда чего же мы ждём?

Мы накрыли стол в комнате. Я почти помогал. Топор маленькой войны обязательно должен быть закопан, а тортик должен быть съеден. Едва успели мы закончить, как первый гость уже был у дверей. Спрятав пакетик со льдом, я пошёл открывать.

- Ребята, я по вам скучала! – воскликнула Лиза, едва заскочив внутрь, - поймаю и обниму всех!

- Я бы удивился, если бы было по-другому, - улыбнулся я.

- Филиппчик, - пробормотала Лиза, захватив меня в объятия, - поздравляю тебя!

- Спасибо, - улыбнулся я.

- И что ты будешь теперь делать? – с нескрываемым интересом спросила девушка.

- Писать следующую, естественно, - отчеканил я.

На голове у неё была восхитительная чёрная шляпка с красным бантиком.

- Не удивлена! – выдала девушка, и направилась обнимать Риту.

- Приветик, - пролепетала Рита.

- Приветик. Вот и всё, - прочирикала Лиза, - скоро защита значит. Помню, когда я защищала, так напилась валерьянки, что аж голова закружилась!

- Эх, а я не защищал, - вздохнул я.

- И так, а последний виновник ещё не пришёл, ну я ему задам! – выдала Лиза, подняв кулак, - а где Копеечка?

Мы расселись в комнате, в ожидании последнего гостя. Копейка была нещадно извлечена из шкафа и посажена на диван.

- И так, каковы ваши планы на лето? – энергично воскликнула Лиза.

- Я пойду искать работу, - пробормотала Рита.

- А ты Филипп?

- Прятаться от палящего солнца в стенах моей обители, - пробормотал я.

- А кто всю зиму хотел, чтобы скорее лето началось, а?

Не придумав достойного ответа я гордо и смело произнес:

- Хрхрхрбульбуль, - проквакал я. - Как это по-взрослому! – фыркнула Лиза.

Внезапно в дверь позвонили, в кое-то веки от Никиты была польза.

- Привет, - неуверенно проговорил он, опустив взгляд, - поздравляю тебя дружище.

- Спасибо, - обронил удивлённо я.

- О Филипа, у тебя такое вдумчивое лицо, - проквакал этот негодяй.

Снова старый Никита. Этот мерзавец тоже виртуозно умеет играть на нервах. Напряжённой атмосферой можно телефоны заряжать. - И такие атакующие брови! - уставившись на меня, пробормотал он.

- Ладно, заходи, - хихикнул я.

Стоило Никите только начать снимать обувь, как тут же безудержно прискакала Лиза.

- Будешь таким вспыльчивым, я не буду с тобой дружить! – проверещала она.

- Ну я же уже извинился, раз десять, - выдал он.

Бесцеремонно захватив Ника, Лиза пробормотала:

- Я тебя обнимаю, но по злому! Знай!

- Да я понял уже, - произнёс Никита, а потом обратился ко мне, - у тебя же есть телевизор, верно?

- Боюсь ты ошибся номером, - отметил я, - телевизора у меня нет.

- Вот же зараза! Меня сегодня по телевизору будут показывать, - пробормотал Ник.

- Посмотрим с ноутбука, - пожал плечами я.

- Но я хотел на большом экране! – воскликнул он.

- Ну это тогда в кинотеатр, - отмочила Лиза, - всё, идём, идём.

- Стой, секунду, - завороженно проговорил Никита, - обои на месте, Рита, вы молодец!

Мы вновь утроились за столиком. Аппетитные кусочки шоколадного торта легли на тарелки, и мы начали с радостью уплетать их.

- Представьте себе, - возмутилась Лиза, - детям история совсем не интересна. Я пыталась рассказать им про девятнадцатый век, а они лишь клевали носом. Ну конечно, каникулы совсем рядом. Что глупую учительницу слушать. Глупую меня.

- Да не глупая ты, - запротестовал я.

- Историю надо правильно подавать, - отметила Рита, - помню, нас заставляли учить даты, имена, читали сухие статьи, и в итоге всё это выветрилось.

- Так я и пыталась им интересно рассказать, - фыркнула Лиза.

- А что там интересного то было? – поинтересовался Никита.

- Как что? – воскликнула Лиза, - Всё! Наполеоновские войны, восстание и переворот “Практического союза”, начало гражданской войны в ослабленной Российской империи, последующее вторжение Османской империи и Германского союза.

Лиза явно разошлась ни на шутку.

- Британские колониальные войны, распад Российской империи, - не унималась она, - Греческая революция, и это только первые тридцать пять лет! А потом то что началось!

- Звучит интересно, - пробормотал я, хотя мне было совсем не интересно.

- А им это не интересно! – продолжила возмущаться девушка.

- Надо было рассказать им про развал Новогерманской метрополии в двадцатом веке и образование новых государств на территории центральной и восточной Европы. – отчебучил Никита, - и образование нашей Таладийской федеративной республики. Это уже поближе будет к нашему времени, истребители, танковые побоища, и всё такое.

- Они это потом сами пройдут, когда в старшие классы пойдут, а я хотела рассказать свой любимый период в истории сама, но похоже, рановато, - вздохнула глубоко учительница.

- Слушай, а мы ведь у тебя давненько не были, - пробормотал Ник.

- И давно не играли, - изобразило хитрое личико Лиза, - Смотрите что у меня есть!

Лиза с довольной ухмылкой положила жёлтую коробочку на стол.

- Выжатый лимон, и что за игра? – поинтересовался я.

- О, это очень весёлая игра для небольшой компании. Как наша. В ней есть две колоды, в одной карточки с проблемами, а в другой колоде карточки с предметами, которые нужно использовать, чтобы решить выпавшую проблемку. Ведущий выдаёт карту с проблемой, и выбирает двух участников, кто из них лучше и интереснее решит проблему, используя выпавшие предметы, тот и победил. Каждому выдаётся три карточки с предметами.

- Наша Лизонька ко всему готова, - воскликнул Ники, - чур - я ведущий.

- Сдаётся мне, ты что-то задумал, - фыркнул я.

- Ты что? Ты же меня знаешь, - выдал Ник, стукнув себе ладонью в грудь.

- Ну, тогда всё решено, - кивнула Лиза.

- Первыми будут – проговорил Ник, выждав паузу, - Рита и Филипа.

- Хватит меня так называть, - буркнул я.

С торжественным лицом, Никита взял карточку из второй колоды.

- И так, проблема такая - ты увидел бывшего одноклассника, идущего на тебя по тропинке, и не хочешь, чтобы он тебя обнаружил.

- Какая, однако, жизненная игра, - выдала Рита.

- Ну а теперь - каждый берёт три карточки, - твёрдо проговорил Никита.

Мы с Ритой взяли по три карточки из колоды, и я с неудовольствием обнаружил, что у меня были: ремень, кроссовки, и ракушка - совсем не густо.

- Какая интересная комбинация, - хмыкнула Рита.

Удача, ты покинула меня, за что ты так со мной?

- Ну что, вы готовы, дети? – хитро улыбнулся Ник.

Да какого за ногу? Что мне с ними делать? Эта самая дурацкая комбинация в мире. Хотя постойте-ка. Вдруг, откуда ни возьмись интересная идея закралась мне в голову.

- Да, я готов! – заявил я.

- Тогда ты первый, Филипп, - отметелил Ник, куснув тортика.

- Чтобы не встретиться с бывшим товарищем, я, - проголосил я, выкладывая карты на стол, - надел на голову ракушку. Нигде не указаны её размеры. После чего, стал у края дороги, и начал поправлять кроссовки и ремень, чтобы он прошёл мимо. Вуаля.

- Неплохо, неплохо, - отметил судья, - ну а теперь дама.

- А я, чтобы не встретиться с бывшим одноклассником, сделаю вот так, - начала девушка, разложив на стол карты с гитарой, огнетушителем и очками, - надену очки, после чего с помощью огнетушителя создам облако вокруг себя, и буду стоять на месте, играя на гитаре, потому что это круто!

- Очень хорошо, - выдал наш судья – Никита, и стал пафосно жестикулировать руками, - но победить сможет только один!

Мы затаили дыхание, в ожидании судьбоносного решения бескомпромиссного судьи.

- Победил Филипп, - заявил судья, - бонус за смекалку, и потому что нельзя пользоваться огнетушителем не по назначению.

- Зануда, - фыркнула Рита.

- И ещё ты испортила сюрприз, - пробубнил обиженно Ник, демонстративно скрестив руки, - я же сказал почему важно не звать Филиппа в театр.

- Ну я не расслышала что ты там говорил, я в метро была, - пробухтела девушка.

- Ох, какие страсти, - энергично хмыкнула Лиза.

- Судью на мыло, - фыркнула Рита.

- Ладно, дальше буду я судить, - пробормотал я.

- Становится всё интереснее! – отметила Лиза, энергично уставившись на нас.

- Только давайте по быстрее, через десять минут начинается сериал, - пробормотал Никита.

Перебравшись на любимый диван, я заграбастал себе карту-проблему.

- Ну что-же, Никита и Лиза, ваша проблема такова, - проговорил я, и выждал небольшую театральную паузу, - начальник увидел, что вы сидите за компьютером и ничего не делаете и грозится вас уволить.

С серьёзными лицами, наша ребятня взяла карточки из колоды. Эмоции на их лицах играли яркими красками, от удивления, до непонимания и, наконец, озарения.

- Я готова! – выпалила Лиза.

- Я тоже, готов, - размеренно и неохотно процедил Ник.

- Лиза, прошу, - с интересом пробормотал я, откинувшись назад.

- Ну что же, - начала Лиза, - так разве ли это проблема?

Наша учительница вывалила на стол карты с кружкой, пиджаком и карандашом.

- Я надену пиджак, заберу кружку и карандаш, и громко заявлю: ты меня уже столько лет не повышал, не хвалил, и ни разу не давал надбавок – иди ты к чёрту! И уйду в закат.

- А за квартиру кто платить будет? – ехидно фыркнул Никита.

- Зануда, - хмыкнула Лиза.

- Ладненько, - прошуршал я, - а теперь ты Никита.

- Ну а я, - с улыбкой до ушей, проквакал Никита, - Я угощу начальника морковкой. Поплачу в платочек, возьму в руки плюшевую игрушку и грустным голоском попрошу: “Не увольняйте меня пожалуйста”.

- Трус ты и забияка, - отбарабанила Лиза.

- Пусть нас рассудит Филипп, - отчеканил Никита, - ну что скажешь?

- Я бы сказал, что выиграл Никита, но Лиза обещала мне печеньку, - лукаво проквакал я.

- Нет, не обещала, но теперь, - кивнула Лиза, и полезла в сумку.

- Предатель и подкаблучник! – фыркнул Никита, - всё, теперь давайте смотреть меня!

Ник во всем вел себя как обычно. Но было в этом что-то неестественное, словно он играл самого себя, выдавливал из себя фальшивые эмоции. Даже его смех, надменный и ехидный звучал не так. Я уже собирался идти за ноутбуком, как заметил карточку Никиты, лежащей на диване.

- Подождите-ка, - произнёс я, - а у тебя была другая проблема. - И что? – равнодушно выпалил Никита, изогнув бровь.

Действительно.

Ноутбук стал в центре стола, и четыре пары глаз с интересом уставились на футбольную рекламу.

- И когда ты появишься на экране? – булькнула Лиза.

- Да чёрт его знает, где-то в следующий час, - ляпнул Никита.

- Да ты издеваешься, - возмутился я.

- Никита, а ты что будешь делать летом? – поинтересовалась Лиза.

- Как что? – удивился он вопросу, - Работать, работать и ещё раз кастинг.

И чуть помешкав, он всё-таки продолжил.

- Меня дедушка приглашал к себе в деревню. Он достаточно продвинутый, и хороший человек, и если есть друзья, то их тоже можно.

- Это ты нас к себе в деревню приглашаешь? – хищно выкатила Лиза.

- Если вы не против, то можем поехать, завтра, или послезавтра, на выходные, места хватит всем, дом у него большой, - проголосил он, - если что, у меня машина есть. Отсюда совсем недалеко. Возле Синезии, километров двести.

А, тем временем, сериал начался, и сразу за вступительными титрами началось действо.

- Пустите меня пожалуйста! – громко требовал подтянутый актёр с каштановыми волосами и карими глазами, в синем свитере, крепко сжав руками стол.

- Нет, я не могу, таковы правила больницы, - пожал плечами персонаж Никиты в белом халате.

- Вы не понимаете, она моя будущая жена! – воскликнул мужчина.

- Я понимаю, что вы хотите её увидеть, но у нас режим. Больные сейчас отдыхают, нельзя так, - проговорил Ник с экрана. У него чудесно получало отыграть уставшего, но грозного и понимающего администратора.

- Я должен проведать её, я ведь ей обещал, - чуть не плача обронил актёр.

- Потерпите пожалуйста, - приветливо и понимающе проговорил Никита, - завтра утром ей станет лучше, и вы сможете к ней наведаться. Но сейчас, если она вам дорога, то дайте ей отдохнуть. Это очень важно для выздоровления, вы ведь, как никто, должны это понимать.

Дальше пошли сцены из дома героя, и я выключил сериал.

- Ну что, как вам? – возгордился Никита, приветливого администратора и след простыл, - я очень старался, знаете-ли.

- Это всё? – пробормотала Рита.

- Да, - неуверенно процедил Никита, - но зато здесь видна вся глубина моей работы.

- Неплохо, - проговорила Лиза, - жаль в жизни ты шмакодявка.

- Говорите, что хотите! – фыркнул он, - мне всё равно.

- Но ты молодец, - выложил я, - я тебе поверил.

- Согласна, - пробормотала Рита, - может, вернёмся к поездке?

- Я ведь могу взять с собой собаку? - Лиза насупила брови.

- Если она в салоне линять не будет - неприязненно процедил Ник.

- Нет, не линяет, - цокнула Лиза и начала посылать в него взглядом лучи зла.

Путём тяжелого совета было решено, что мы поедем в эту субботу утром, до вечера воскресенья.

- Так, а теперь главный вопрос дня, - с нетерпением отбарабанила Рита, - колись уже, про что твоя книга.

Я ждал этого вопроса, и до сих пор не был готов на него ответить, но сейчас.

- Я, ведь порезал её, да по живому, - грустно болтанул я, - я плохой человек. Три пары глаз с недоумением уставились на меня. И правда, с чего это я вдруг?

- Мир, в котором происходят события моей книги – это столица средневекового царства, где трое братьев, ценой своих душ заключили контракт с демоном на исполнение их сокровенных желаний. Бессмертие, забвение и повеление. Но демон сыграл с ними в злую шутку, и исполнил их желания по своему извращённому юмору. Первый брат – Мефистофель хотел забвения, чтобы его забыли и позор, который преследовал его всю его жизнь, но демон наделил его неспособностью состариться. И его позор будет жить с ним в веках. Второй брат Вергилий хотел бессмертие, но получил повеление. Любое сказанное им слово в адрес человека будет им исполнено. Он близок по власти к богам, но он не бессмертен. Третий же брат – Варфоломей хотел власти – повелевать, но получил он забвение. Любой, кто его увидел, стоит только ему моргнуть или отвернуться, как он тут же забудет о нём всё. И ему никогда не стать царём с этой способностью.

- Ох, простите, - извинился демон и раскатом грома засмеялся, - но не волнуйтесь, при смерти любого из вас, другой, что будет ближе всего, получит и его силу тоже. Не отчаивайтесь, теперь у вас есть всё.

И все замолкли, пытаясь осмыслить всё мною сказанное.

- И назвал я её – “Братство” - водрузил вишенку на торт я.

- Это очень интересно, - выдала Лиза.

- Я хочу это прочитать, - пробормотала Рита, - и демон из тебя стрёмный, совсем.

- Не мой стиль, - ляпнул Никита.

Кто бы сомневался. Увы, Братство не станет моей лучшей историей. Местами вымученные диалоги, общая затянутость, но всё-таки она неплохая, хочется верить. Нет, это лишь начало долгого пути и быть может однажды я придумаю историю, достойную остаться в веках.

- Но знаешь, я тоже хочу её прочитать, - выдал Никита.

Совершенно неожиданно.

- Она не настолько хороша, - замешкал я, - лучше не стоит, правда.

- Нет, нет, нет Филипп, - тыкнула в меня пальцем Лиза, - мы как друзья обязательно её прочтём.

- Так что ты уже не отвертишься, - улыбнулась Рита.

- Я бы хотел рассказать тебе одну историю, - начал Никита, - в моём городе есть очень популярное кафе, и все, абсолютно все советовали туда сходить.

- И что же в нём такого? – без интереса буркнул я.

- А вот что, - ответил шёпотом он, и выждал паузу, - когда я спросил, что же в нём такого у администратора, он мне ответил, что тут избили мера. А кофе там было ничего так, только дорогое слишком.

- И что я должен вынести из этой истории? – ехидно спросил я.

- Ему дали шанс, и со временем кафе поднялось и правда стало одним из лучших, что я видел, хотя изначально было просто пафосной дрянью.

- Какая-то сомнительная мораль, - выдал я.

- Наверное ты прав, - согласился Никита, - ладно ребята, ещё увидимся, послезавтра.

- Как, так быстро? – удивилась Лиза.

- Да, - выдохнул он и встал из-за стола.

Его непроницаемое лицо изменилось, оно стало усталым, грустно-добрым приветливым и снисходительным. Он окатил нас всех взглядом, как у того паренька из сериала.

- Ты уже давно не та Лиза, которую я встретил годы назад, добрая, улыбчивая, целеустремлённая, я рад что знаком с тобой, - сказал он, а потом посмотрел на меня.

- И с тобой, тоже, - тихо обронил Ник, пытаясь подобрать слова, - ты отличный друг, а я всё испортил. Рад что ты чего-то добиваешься, значит игра ещё не окончена.

А потом он обратил свой взор на Риту.

- И как можно забыть о вас, мадмуазель, цветите и дальше, надеюсь у вас двоих будет отличное будущее, - проговорил он, а потом резко выпалил, натянув улыбку, - и нет, это не мои последние слова, не дождётесь! Чао всем.

- Что это с ним? - шёпотом спросила Лиза.

***

- Никита, - проговорил я в трубку телефона.

- Привет дружище, - хрипло произнёс он, - не бросай трубку, если зол на меня, пожалуйста.

- Я и не собирался, - честно ответил я, - ну-с, что скажешь в своё оправдание?

- Я облажался Филипп, много где. Как же я облажался, вёл себя как последний козёл. Это всё моя злоба, понимаешь? Извини меня пожалуйста.

- Я сдаю книгу через несколько дней, придёшь ко мне? Отпразднуем. – размеренно произнёс я.

- Обязательно.

Глава 23 – Начался денёк.

Здесь, на Земле мы все особенные, и каждый по-своему. Мы наделены талантами, причудами, мечтами, и они делают нас ценными, неповторимыми и живыми. Без них, мы больше похожи на пустые ракушки, растерявшие свои жемчужинки.

Писклявый трезвон протяжно и едва слышно прозвучал за дверью, и гулкие быстрые шаги непреклонно приближались к двери. Механизм замка по ту сторону затрещал, и тьма коридора озарилась ярким светом из соседней с моей квартиры.

- О, Филька, Филечка, Филечёчек, приветанечки тебе, как ты там поживаешь?

Однажды настанет день, когда люди перестанут бесконечно коверкать чужие имена. Я в это всецело верю!

Миранда Ария выглядела как городская сумасшедшая. Впалые щеки, взгляд, отдающий сумасшествием, царапины на руках, и, как вишенка на торте – волосы, выглядящие так, словно их месили в бетономешалке. Это был бы последний человек на Земле, кому я бы мог оставить Копейку, но очень часто всё на самом деле не так, как выглядит.

- Привет Мира, я на выходные уезжаю, и ты бы не могла проследить за Копейкой?

- То же мне вопрос! Без проблем. Зоре, Элли, Земфире и Эльзе понравится играть с кошечкой, - воскликнула она.

Её причудой были хорьки – любила она их пламенно всем сердцем. И в двух из трёх комнат жили именно они. У неё есть свой магазинчик для животных, и она – член сообщества любителей хорьков, что бы это ни было.

- Давай просто я тебе оставлю ключи, и ты корма насыплешь, и водички нальёшь, ладненько?

- Точно, точно? Уверен? – пробормотала она, - животным надо играться, знаешь-ли.

- Абсолютно, - и с этими словами я передал ей ключи.

Впервые мы встретились в зоомагазине, когда я пытался выбрать корм для кошки. Тогда она выглядела более нормальной, с пылу с жару, рассказала мне про корм. Что я должен знать, и что не должен. Довольный, я вернулся домой, и через несколько дней мы встретились в подъезде.

- Они ведь не заслужили плохо обращения, понимаешь? – она пригласила меня к себе домой в тот день. Эти странные юркие полосатые создания бегали по всей квартире, и за мгновение забирались на штанину.

- Давно, ещё в детстве мы жили на восьмом этаже, наши соседи завели хорька. Тогда это была новая мода, но никто не считался с природой этих зверей.

- Эта зараза порвала диван, он здесь жить больше не будет! – прокричала женщина, за дверью, а следующим утром я нашла его на улице под окнами, и похоронила. Он ведь, не заслужил этого, понимаешь?

- Да, понимаю, - ответил я.

- Вот и здорово, - улыбнулась она, - а раз ты теперь мой хороший друг, теперь у тебя будет скидочка в моём магазине!

Вот так мы и подружились. Однажды я бы хотел услышать историю чьей-нибудь причуды, в которой не было бы места для грусти.

- Если что всегда обращайся, - отбарабанила она, - и, если захочешь завести хорька.

И сразу после этих слов из-за двери появилась крошечная смешная мордочка.

- Обязательно, - улыбнулся я.

Беснующаяся Рита бегала по всей квартире, зачем-то пытаясь запихнуть всё в один несчастный чемодан.

- Так! Еда готовится, полотенца собраны, спрей от насекомых, аптечка! Где аптечка? - проверещала она, хватаясь за лоб.

- Какая аптечка? – поинтересовался я, - мы же на природу едем, берёшь подорожник, облизываешь, прикладываешь.

- Ты что? Как можно быть таким равнодушным, там же ожоги можно получить, солнечный удар, клещи в конце концов!

- Наверное, - зевнул я.

- Вечно я обо всём должна думать! – фыркнула Рита, - ну ладно, мы не гордые, справимся сами!

Определённо надулась.

Демонический захват моей высунувшейся из-под одеяла ноги был выполнен безукоризненно, и я кубарем вывалился из сна. Пушистая виновница сидела на уголке кровати и с интересом наблюдала за мной, наклонив голову.

- Будешь вредничать - отдам на съедение хорькам, хотя, ты и сама кого угодно слопаешь, выросла вредина, - пробухтел я.

Сквозь прореху в шторах, яркий луч света бил прямо в лицо. Начался денёк. Натянув очки, я лениво пошаркал на кухню, тихонько ворча себе под нос.

- О, Филипп, доброго утречка, - задорно отбарабанила Рита, снимая кухонные рукавицы, - или не совсем?

- Представляешь, меня пытались съесть, - пробормотал я и рухнул на табуретку, - высунул ногу, и тут хвать, кстати, а ты чего так рано встала?

- Я захотела спечь кексик, - неугомонно выдала она.

- Да откуда в вас всех столько жизни-то? – фыркнул я.

- Не поделюсь, самому нужна, - засмеялась Рита и сняла с меня очки.

Аккуратно протерев линзы, она водрузила их обратно на законное место. И тут я заметил, что количество колючей растительности на подоконнике неуклонно росло. Когда это она успевает?

- Поставь-ка чайничек, - пробормотал я, и мёртвым грузом поплёлся обратно.

- Какава? – поинтересовалась Рита.

- Не, кофа, - ответил я.

Сухая смс-ка от редактора гласила “Всё хорошо, молодец”. И на том спасибо.

Кружка кофе запустила процесс возрождения, и вскоре, я уже был почти готов плясать. Как раз к этому моменту позвонил Никита.

- Давай спускайся лентяй, - прокричал он мне в ухо, - я приехал.

- “Я” бывают разные, - фыркнул я.

- Давай, спускайся, остряк, - пробормотал он и положил трубку.

- Вот же негодяй! – отметил я.

- Вы мальчишки, как всегда - балбесики, - хихикнула Рита.

- Справедливо, - пробухтел я в нос.

В тени дома было довольно приятно. Ни жарко и не холодно. Пели птички, и, лишь Никита ехидно улыбался, покручивая ключами в руке, чем портил весь момент.

- Ну ты как всегда Филипп! Поднять – подняли, а разбудить – забыли!

- И тебе привет, - пробормотал я.

- Как тебе моя малышка? - с нескрываемой улыбкой, он обвёл взглядом бюджетную легковушку болотного цвета, что была тщательно припаркована в узком дворе. Идеально чистенькая, но дизайн убогий.

- Выглядит, как машина, - зевнул я.

- Эх ты, - недовольно пробормотал он, - Вот видишь, я умею водить машину, а ты нет.

- Да, в этом ты прав, - согласился я.

- И это всё? – удивился Никита, не ожидая что я так просто сдамся в бесконечном споре.

- Понимаешь, - начал я, - я боюсь брать на себя ответственность. Каждый день случаются аварии, и это ужасно. Я помню историю моей бабушки, как женщина, с маленьким ребёнком переходила дорогу за ручку, и водитель сбил их. То ли заснул, то ли ещё что – история умалчивает. Знаю лишь, что мама прикрыла своего ребёнка. Пакет апельсинов упал наземь, и они рассыпались по всей трассе. Оттуда и до конца своей жизни девочка будет нести незаживающую рану на своём сердце. Переходя из приюта в приют она будет всегда помнить этот день. Он будет приходить ей в кошмарах, и когда у неё будут спрашивать, что случилось с её родителями.

- Дяденька-водитель убил маму, - ответит она.

- Так! Ладно! – отрезал Никита, - Всё будет хорошо! Никто не разобьётся!

- Было бы здорово, - обронил тихонько я.

- Можно я зайду попить? – проговорил растерянно он.

- Да, конечно. Дверь открыта.

Никита неуверенно кивнул и быстрым шагом пошёл в дом. Должно быть я очень плохой человек.

Собачью мордашку я увидел раньше, чем её хозяйку. Чёрный вперемешку с седой, шерстяной покров, острые длинные ушки, тёмные глазища, чёрный нос и длиннющий развеивающийся на ветру язык летели на меня. Не убежать, не спрятаться. Вжавшись, я стоял как столб, в ожидании неизбежного столкновения. Реактивная Пюрешка запрыгнула на меня передними лапами и попыталась облизать, но нас, высоких людей таким не пронять!

- Пюрешка! Накажу! – свистнула Лиза, и быстрыми шажками направилась ко мне.

Неуверенно погладив собачью мохнатую голову, я не захотел останавливаться. Тёмненькие ушки-торчком, косматая грива и мягкая длинношерстная спинка были такими приятными на ощупь. Я бы её гладил и гладил, но уже подоспела Лиза, придерживая шляпу.

- Фух, вот нельзя эту вредину спускать с поводка, разбаловала я её, - протараторила она, пытаясь отдышаться, а потом как громко чихнёт.

- Будь здорова, - улыбнулся я.

- Спасибо, - проговорила Лиза, вытирая слёзы, - какое сонное утречко, однако.

- Ты совсем налегке? – отметил я, увидев лишь небольшой рюкзачок за спиной.

- Так мы же на день, зачем с собой всю квартиру упаковывать. Даже если очень хочется, - улыбнулась Лиза, и как начнёт кашлять, - Филипп. У тебя район плохой. Знай это. Дурацкий тополиный пух.

- Ну, так пошли внутрь, - предложил я.

- Я, наверное, тут постою, чтобы Копейку не пугать, - проговорила Лиза, вытирая слёзы.

Высунув длиннющий язык, Пюрешка села на асфальт, соглашаясь с хозяйкой.

Выкатив тяжеленный чемодан и запихнув его в багажник, мы уже были готовы загружаться.

- Собаку тоже в багажник? – предложил Никита.

Во взгляде Лизы уместилась бы вся ненависть этого мира.

- Да я пошутил, - засмеялся Никита, но никто больше не смеялся.

- Лиза, ты не против, если мы с Филиппом и Пюрешкой сядем сзади? – предложила Рита.

- Не, - чихнула она, - только давайте скорее.

- Постойте одну секунду, - обронил я, чувствуя прилив вдохновения.

- Чё там такое? – поинтересовался Никита.

- Ты посмотри какая чудная упаковка от семечек лежит у мусорки! Точно! Один из моих героев будет обожать семечки! – воскликнул я.

- Понятно, - пробухтел Ник.

Упаковавшись в салон, Никита громко заявил:

- Всё будет хорошо! Мы нормально доедем, и ничего не случится!

- Обычно, после таких слов… - засмеялась Лиза.

- Всё будет хорошо! - отрезал Никита и завёл двигатель.

Мы тихонько выехали со двора, и выбрались на проспект. Активному пёселю всё было интересно и он забравшись на меня, полез к окну. Когда я попытался его вернуть на место, он меня лизнул.

И лишь сейчас я обратил внимание, что морда у собаки седая уже, да брови побелели.

- А сколько собаке уже?

- Восемь лет, - ответила Лиза, и посмотрела на нас.

- Немолодая, - обронил я.

- Ну, что поделать, - грустно вздохнула Лиза, а потом резко выпалила, - Истории с моей собакой это нечто! Однажды я заметила Пюрешку, сидящую у окна и смотрящую на небо. И в глазах у неё облака отражались, и солнышко. Я ненароком начала всматриваться в них. Стало так интересно и загадочно на душе. Даже вставать не хотелось.

- Занятненько, - улыбнулась Рита.

- Ох, надеюсь, с Клавдием всё будет хорошо, - томно проговорила Лиза, - мой бедный попугайчик.

- Клавдий, - засмеялся я, - как можно было назвать попугая Клавдием?

Лиза лишь в ответ показала мне кулак.

- Поторопись, - запел Никита, - у нас щас котлетки?

- С макарошками? – засмеялся я.

-Нет, с Пюрешкой, - запел Ник.

- Кстати, Лиза, как съёмки? – поинтересовался я.

- С людьми тяжело работать, - вздохнула девушка, - но я справлюсь. Да. Я справлюсь.

***

Бесконечные зелёные пастбища, деревни и леса пролетали мимо на высокой скорости, точно калейдоскоп, быстрый, неумолимый и прекрасный. Уставившись в окно, и с собакой, заснувшей у меня на коленях, я вновь вспомнил о своей глупом желании, загаданном на новый год. Точно ли оно глупое? Почему мне так сильно захотелось тоже ехать вперёд? Непонятная давно забытая тоска прошлась мурашками по спине. Есть ещё что-то, что надо сделать.

- Всё будет хорошо, - приговаривал себе под нос Никита, - всё будет хорошо. Точно.

Неожиданно, за лесом, на высоком холме появились очертания огромного белого замка. Четыре башни с чёрной черепицей поблёскивали в лучах солнца. Мощные каменные стены, и дорога, точно змеевик, крутилась вокруг холма, силясь добраться до диковинной исполинской постройки.

- Филипп смотри, - тыкнула Рита рукой в замок, - какая красота, правда?

Она не смотрела на замок, она смотрела на меня. Ей было важнее не увидеть его самой, а чтобы увидел я. А я больше любовался ее сияющим лицом, нежели холодными белыми камнями, собранными на холме в странную кучку.

- Ну! Чего ты не смотришь? - фыркнула она, и пихнула меня в плечо, - пропустишь ведь.

- Красивый, - обронил я, улыбнувшись.

Замок вскоре исчез, Никита свернул направо, мимо постамента с танком, и вскоре мы заехали в большой коттеджный посёлок, стоящий у речки.

- Видите, всё было хорошо, - отчеканил он, - мы почти приехали.

- Мой дедушка, Себастьян, немножко странный, - добавил он чуть позже, - но в хорошем смысле, имейте ввиду.

- Яблоко от яблони, - хихикнула Лиза.

Грозная тачка Никиты остановилась у двухэтажного коттеджа из красного кирпича с синей черепицей, балконом и большой верандой. Вся катавасия из мыслей тихонько отступила, стоило только выйти из машины и размять горящие коленки.

- Ну и жарень, - выпалила Рита.

- Июнь-месяц как-никак, - отметил Никита, разминая спину.

- Если ты ещё раз скажешь это косноязычие я тебе ухо откушу! – воскликнула Лиза.

- Откуда в тебе столько садизма, Лизонька? – ехидно фыркнул Никита.

- Елизавета! - отрезала девушка.

- Гав, - подтвердила Пюрешка.

- Ладно, идём старика будить, - проквакал Никита.

- Постойте! – прокряхтел я.

- Что на это раз? – пробубнил Никита.

- Ты посмотри на эту восхитительную лужу, я срочно должен придумать ей описание, - пробормотал я, доставая телефон.

- О господи, - закатил глаза Никита.

Никита открыл металлическую калитку, и мы просочились внутрь. Подстриженный газон, аккуратная мощённая дорожка и ряд елей стояли у забора по ту сторону. Возле красной деревянной двери был прилеплен уличный фонарик. Никита аккуратно снял крышку и достал оттуда ключ.

- Эй, дед, ты ещё живой? – протрещал Никита, отворив дверь, - я вхожу!

Внутри было светло. Нас встречал огромный зал, занимавший, наверное, большую часть первого этажа. Пол был уложен серой плиткой, несколько диванов, большой плазменный телевизор, вмонтированный в стену, и баночки из-под кофе валялись всюду. И тут кто-то громко и неистово стал кричать.

-Почему вы меня не слушаете! Я же русским языком говорил не один раз! Эта пасхалка выпадает лишь в одном случае из четырёх, сохранитесь, и только потом лутайте его. Тупые малолетки, ей-богу!

Спрятавшейся за лестницей, седой мужчина в очках и гарнитуре усердно клацал по клавишам компьютера. С двумя, чёрт возьми, мониторами.

- Он ведёт стрим? – удивилась Лиза. - Да, это мой дедушка, - улыбнулся Никита, и коснулся его плеча.

- Да едрить-колотить через колено! – вскочил он, - нельзя же так пугать!

- Сам виноват, я кричал, - фыркнул Никита.

- Извините ребяты, я не вам, - проговорил он, в гарнитуру, - всем, до завтра.

Мужчина нажал неизвестную комбинацию клавиш, и всё погасло. Мне аж стало завидно.

- Дед? – проговорил Никита.

- О ребяты! Я так рад, что вы приехали. – поприветствовал он нас, снимая гарнитуру, - Не желаете комбучи, или я приготовлю угольный латте? Молодёжь нынче такое любит.

- Нет, - булькнул Никита.

- Клубничный физз с сорбе? – проговорил неуверенно мужчина. Дедом называть его рука не поднялась.

Закатив глаза, Никита поочерёдно представил нас всех.

- А вот это Филипп, и он кофеин, - проквакал он, оставив меня напоследок.

Вот же неугомонный дурак.

- А я Себастьян Пчеловодов, дед этого шалтая-болтая, - проговорил мужчина, и пожал всем руки, - а теперь вперёд! Идём жарить шашлык. Я ещё со вчера мясо заготовил, опупенное просто!

- Какой ты шустрый, - Никита приподнял бровь в свойской ему манере.

- Слушай, а не бросить ли тебя в мангал? Чтобы ты там шипел, и бурлил? - ответил я Никите.

- За что? – обиделся Никита.

- За всё хорошее, - фыркнул я.

- Времени много не бывает, - ответил Себастьян, - да и нельзя же таких чудесных девушек голодными оставлять, да Никитка?

- А вы классный, - отметила Лиза.

- Спасибо, солнце, - улыбнулся мужчина, - у меня фруктики есть, если голодны, и пиво крафтовое.

- Дед! – возмутился Никита.

- Кстати, этот лимонный негодяй ведёт себя порядочно? А то я его накажу! – отмочил мужчина.

- О господи, ты как всегда! - возмущённо проверещал Никита.

- Говори, что хочешь, а теперь идём на речку! – заявил мужчина, - надо занять мангал.

Вопреки моим сомнениям, Себастьян оказался добропорядочным и очень активным. Мы забрали свои вещи из машины, и закатив её в гараж, поплелись вниз с холма, на своих двоих.

Большущая река раскинулась пред нами, разрезая посёлок на две части, холм по ту сторону

был облеплен домами, что даже деревцу едва ли было где расти. С нашей же стороны, чуть впереди произрастал белый пляж. Мы расположились в чудесном леске, где всюду торчали чёрные треугольные беседки, одна из которых, так кстати оказалась свободной.

- В общем, ребятня, так, показываю один раз, и это урок на всю жизнь, чтобы правильно приготовить шашлык, нужно-… вещал мужчина, с пакетом угля в руках, но тут Рита дёрнула меня за рукав.

- Пошли, я тебе кое-что покажу! – выдала девушка, - тебе понравится.

- Точно не хочешь узнать секрет приготовления шашлыка? – пошутил я.

- Точно, - улыбнулась она.

На опушке леса, совсем недалеко от нашего пристанища, расположилась небольшая, но очень красивая полянка, наполненная цветками. Лучистые солнышки одуванчиков пробивались всюду, росли ромашки, васильки, и ещё огромная туча других цветов.

- Знаешь, я давно никуда не выезжала, - призналась Рита, сорвав несколько цветков, - уже считай и забыла, как речка выглядит-то.

- Я тоже, - кивнул я, - надо почаще выбираться, обязательно.

- Хотелось бы, конечно, - пробормотала девушка.

- Я что-нибудь обязательно придумаю.

- Было бы здорово, - улыбнулась Рита и продолжила собирать цветы, - как думаешь, что делает нас нами?

- Истории, - тщательно обдумав, ответил я, - всё, что с нами когда-либо происходило, люди, которых мы любили. Люди, которых мы потеряли, и люди, которых мы вновь обрели, несмотря ни на что.

- И правда, - улыбнулась Рита, и совершенно неожиданно надела мне на голову венок, - а теперь пошли за шашлыками!

- И что бы я без тебя делал? - улыбнулся я.

- Скучал бы, - засмеялась вприпрыжку Рита.

Запах костра, такой приятный, если это касается еды, немного едкий, если ветер дует прямо в тебя, и, конечно же такой непреклонный, и злобный, когда вся одежда им провоняет. Себастьян готовил шашлыки, Никита копошился с бумагами, а Лиза игралась с собакой, ну а значит, настало время секретного оружия.

- Ребята! Кто будет играть с вертолётиком? – проголосил я.

- Вертолётик? – отложил Никита бумаги и завороженно уставился на меня.

- Он самый!

Странная фиолетовая штуковина шуршала лопастями, но взлетать все никак не хотела, как бы сильно я не выкручивал колесо. Она лишь колбасилась с одной стороны на другую. - Все моя очередь, - взмолился Никита - Обойдешься! - фыркнул я. - Девочкам вперёд! – заявила Лиза. - Гав - подтвердила собака.

Решив, что это не моя стихия, я передал управление нелетающим объектом Лизе.

- Ну ты. Всё. Иди ты, - обиделся Никита.

Лиза же совершила чудо, и вертолёт быстро взмыл вверх, и, мановение спустя рухнул, зацепившись за ветки.

Мы быстро подскочили к искорёженному товарищу, чей двигатель всё ещё продолжал вращаться в свои последние секунды перед неминуемой отставкой в мир иной.

- Блин, Филиппчик, прости пожалуйста, - грустно пробормотала Лиза и принялась меня обнимать, - я тебе новый куплю, обещаю.

- Как вы могли! – процедил Никита.

- Изверги, - обиделась Рита.

- Ребяты, шашлык готов! Идёмте кушать, - помахал нам Себастьян.

Вот так начались наши выходные.

Грустно рухнув на скамью в беседке, мы безрадостно начали уплетать вкусный шашлык. Боль от потери ещё долгое время теребила наши израненные сердца.

- Вы чё такие тухлые? – проголосил Себастьян, - давайте! Наполняйтесь энергией! Шашлычки отпад просто!

- Гав, - подтвердила Пюрешка.

- Вы такой…не старый, - удивился я.

- Я тигр! Старость? Я не знаю такого слова. - ударил себя в грудь кулаком Себастьян.

- Расскажете свою историю? – поинтересовалась Рита.

- Историю, значит, - улыбнулся мужчина, протерев очки, - историй у меня полно.

- О, только не это, - процедил Никита, глубоко вздохнув.

- Моя покойная жена Матильда в свои последние годы мало выходила из дома, и я с трудом и изредка её вытаскивал. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Однажды она отказалась съездить во Францию, потом она отказывалась съездить в столицу. Ну а потом, - грустно обронил он, - ну а потом…

- А ведь в начале именно я был тот, кто бы не так уж и лёгок на подъём, - добавил он чуть позже, - впервые мы встретились в горах, друзья меня едва вытащили, даже сами за всё заплатили, потому что другой товарищ отказался. И, о боже мой, она была так бесстрашна, словно и не было этого слова в ее лексиконе. Всегда выбирала самыми крутой склон, не боялась ничего. В наши походы в горы, я всегда перепроверял снаряжение и свое и ее, а она, у нее словно были крылья. Впервые встретив её, я вообще удивился как она ещё жива. Мы обвенчались в горах, там же где впервые познакомились, никаких церквей и лимузинов, только зимние куртки и несколько хороших друзей. Там, сверху холодно, спокойно, и тихо. А здесь шум, люди, заводы, дороги. Как же я скучаю. Тесные комнаты крошечных отелей, ночёвка под открытым небом, разбитые ноги, горные козлы и даже по головной боли скучаю. Ох как же она любила петь. Везде и всегда. Даже просто идя по улице. Свободная от всего.

Последний год она редко выходила даже на улицу, а в последние свои минуты - она хотела мне что-то сказать. Что-то важное. Она глотнула воздуха и смотрела на меня такими серьезными глазами. Она назвала мое имя, и все. И больше ничего сказать не успела. Берегите свою молодость, ведь она в душе.

И все замолчали.

- Ну а теперь, - вскочил он со скамьи, - идём бросать фрисби!

- И правда, – вскочила Лиза, - идём!

И правда. Однажды я бы хотел услышать историю чьей-нибудь причуды, в которой не было бы места для грусти.

Глава 24 – Байки у костра.

Потихоньку начало вечереть. Укутавшись в пледы, мы развели костёр. Себастьян заварил нам чая, а Рита достала гитару. Средь лесного шуршания и пения птиц, разливалась тонкая струнная мелодия. Искры, яркие и мимолётные, поднимались вверх, к небесам, но быстро потухали, растратив всю энергию даже не на полпути.

Пюрешка завороженно смотрела на костёр, и я потеребил её по холке. Ляпота.

- Идите прогуляйтесь к речке, - предложил Себастьян, - а я пока за костром пригляжу, вид на закат здесь чумовой просто!

- Чумовой? – скривился Никита.

- Пойдём прогуляемся? – предложил я Рите.

- Ага, - улыбнулась девушка, и отложила гитару в чехол.

Я взял её за руку, и помог встать. Мы тихонько побрели к речке. Зелёная трава закончилась, и начался белый песок. Я и забыл, что вечернее небо такое восхитительное. Красивый лиловый закат, переливающийся от фиолетового до оранжевого с одной стороны неба, а по другую же сторону тёмно-голубое, похожее на черничный йогуртик. Я держал её за руку, а она не проронила ни слова, уставившись вверх. Яркая улыбка пестрела на её лице.

- О чём призадумалась, солнышко? – поинтересовался я.

- Облачко, - проговорила она, заведя прядь за ухо, - всё ведь хорошо, верно?

- Весьма, - обронил я.

- Я думала о том, что сказал дедушка Никиты, вздохнув, проговорила она, - ты не боишься что все хорошее однажды закончится? - Боюсь, как и все, - ответил я, - даже очень, но я стараюсь не думать об этом. Хотя и плохо получается.

- Вот и я тоже, - пробормотала она, и наклонилась к воде. Слабые волны набегали на песок пляжа, принося камешки и крошечные ракушки.

- Будущее тревожит, а прошлое держит, поэтому мы частенько и теряем настоящее.

- Давай, никогда не будем стареть, - пробормотала Рита.

- Седее я уже точно не стану, - улыбнулся я.

- Я не об этом, - улыбнулась она.

- Я знаю, - ответил я, - а знаешь, что? Всё хорошо, что хорошо кончается, а ещё лучше, когда хорошее не кончается вообще.

- Тут ты верно подметил, балбесик, - улыбнулась Рита.

На закате, когда возле озера ни ветринки, река точно зеркало. И небеса. Что на земле, что наверху. И два ржавых заката, сражающихся где-то за горизонтом. Тихое кваканье лягушек. А ведь и правда, лучше, когда хорошее не кончается вообще. Остановившись, я ощутил дикий дискомфорт, что-то было совсем не так.

- Филипп, что такое? – спросила девушка.

- У меня камень в ботинке, - пробормотал я.

- У меня тоже, - кивнула Рита.

Занавес.

- О, вы уже вернулись, - помахала нам Лиза.

Мы сделали небольшой крюк и вернулись назад к костру. Никита с грустной миной жарил на костре зефир, а Лиза пила чай. Тихонько скворчали сверчки.

- Слушай, а как звали ту девочку? – спросил Себастьян, - на которой ты обещал жениться в младших классах?

- Милена, - процедил сквозь зубы Никита.

- Как она там? – поинтересовался Себастьян.

- Откуда мне знать, я её сто лет не видел, - фыркнул Ник.

- Слушай Никита, - обронил мужчина.

- Ну началось, - закатил глаза Ник.

- Да, началось. Однажды тебе всё-таки придётся поговорить со своей мамой. Пожалуйста.

- Однажды, - уклончиво пробормотал Ник.

- Эх, - вздохнул Себастьян, - Ладно ребяты. Я спать пойду. Весь дом в вашем распоряжении, только не засиживайтесь допоздна.

- Поздновато у нас такое просить, - проквакал Ник.

- От твоих слов у меня начинается кризис среднего возраста, - фыркнул мужчина.

- Тебе шестьдесят семь, - крикнул в след Никита.

- Я ничего не слышу, - ответил ему Себастьян.

Темнота ночи быстро опустилась на посёлок, и накрыла мглой пролесок. Луна проложила искрящуюся дорожку по реке, а костёр выхватывал из тьмы наши сонные лица.

- Звёзды проснулись, - пробормотала Лиза.

- Может начнём страшилки рассказывать? – энергично выдала Рита.

- А это тема, - согласился Никита, - Филипп, твой выход.

- Может лучше не надо? – поёжился я.

- Ты же не боишься своих собственных историй? – подначивал Ник.

- Нет, у меня есть одна, но он страшненькая.

- Эх, мальчики, - пробормотала Лиза, - давай Филипп, мы тут уже взрослые люди, нас так просто не напугать.

- Ладно, - кивнул я, - Хотите легенду про парня, который так испугался таракана, что высоко подпрыгнул, пробил головой потолок, и умер, и теперь его призрак…

- Филипп мы уже не дети! – отрезал Никита, - Давай нам истинный ужас, что-нибудь такое, от чего потом не уснёшь.

- Ну раз ты так просишь, - злобно улыбнулся я.

- Когда она проснулась утром, что-то лежало под одеялом вместе с ней. Испуганно, девушка приоткрыла его и на нее смотрели пустые глазницы старой куклы. Той самой куклы, которую они с ней никак не могли поделить в детстве. - Сестра, ты меня слышишь? - прокричала она в пустоту. Нет. Дом ответил лишь оглушающей тишиной. Серые лучи солнца едва пробивались сквозь свинцовые тучи, слабо освещая полупустую комнату. Насмешливо скреблись об окна голые ветви деревьев. Невольно у нее по спине пошли мурашки. - Учтите, в этом доме никто дольше недели не смог пробыть. И вам не советую - вспоминались слова риелтора. - Что же в нем особого? - Спросила девушка, пока автомобиль неспешно несся по дороге, под шум дождя. - А черт его знает. Любой, кто оставался ночевать в нём, на следующий день видел кого-то потерянного в прошлом. Хороший бизнес, знаете ли, но я туда ни ногой. Больше никогда.

Она тихонько направилась в ванную, и, умываясь, увидела в зеркале своё отражение, но не совсем. Лицо её было искажено гримасой улыбки. - Сестренка, - гулким эхом пришелся голос по всей квартире. Или только в ее голове. - Расскажи мне пожалуйста, я должна знать! - прокричала она, но ответа не последовало. На следующий день, стоило ей проснуться, как пришло наваждение из сна, словно ее кровать плыла в воздухе и бессчётные красные глаза вылезали из тьмы и смотрели на неё.

- Стой, - попросил Никита, поёжившись.

- Пытаясь поднять одеяло, - продолжал я, - она заметила, что оно застряло под ножкой кровати. Страх пронзил её, она даже не могла пошевелиться, когда вдруг снизу послышался плач. Девушка сбежала в кухню и увидела в окне лицо сестры. - Скажи пожалуйста - вновь взмолилась она, - ответь! Но лишь пустые усохшие глазницы уставились на неё. Она приоткрыла окно и пыталась схватиться за неё, но она растворилась.

Этой же ночью она вошла в ванную. Тусклый свет выхватывал силуэт знакомого лица в зеркале.

- Сестрёнка - послышался голос из ванной. - Да я здесь, - просипела девушка. - Нет здесь никакой сестрёнки, - ответил ей голос из зеркала.

Кровь начала сочиться из головы лица в зеркале. И тут же что-то тёплое и липкое стекало по её собственному лицу. Приехавший на третий день риелтор приоткрыл дверь и увидел труп молодой женщины. Ужасающая улыбка осталась на ее лице.

- Вот и вся история, - закончил я. -Да иди ты к черту, - воскликнул Никита.

-Какая странная реакция, - ехидно улыбнулся я, - сам захотел.

- Занятненько, - поёжилась Рита.

- Очень, очень классно, - засмеялась Лиза, - ещё хочу!

- Что классного то? – поразился Никита, - всё, стой не смей!

- Теперь, и впредь до конца дней своих будь осторожен, и берегись зеркал, - размеренным тоном пробасил я.

- Да иди ты к чёрту второй раз, - тыкнул в меня пальцем Никита.

- А нечего было язык распускать, - засмеялась Рита.

- И правда, мы такие бесстрашные, да Никита? Уже не дети? – не унималась Лиза.

- Ладно, ладно, - успокоился Никита, и глубоко вздохнул.

- Бу! – прокричала Лиза ему прямо в ухо.

Никита с громким воплем аж подлетел.

- Всё уймитесь, надоели! - фыркнул Никита, и пересел чуть дальше от нас.

- Хорошая история, - пробормотала Лиза.

В детстве я ведь тоже страшилки рассказывал у костра, на озере, ох и давно это было.

- А не поесть ли нам кексиков? – лукаво пробормотала Рита.

- А не съесть ли мне барсука моего? – пошутил Никита.

-Ты ещё помнишь? – улыбнулась девушка.

- А то! – отметелил Никита.

Закрытый в фольгу, ароматный кексик был так мягок и буквально таял во рту.

- Отличнейший кекс, - пробормотал Никита, набивая щёки.

Лиза же не стала есть, и лишь смотрела в звёздное небо.

- Никита снимается, Филипп пишет, а что же нам, обычным людям оставить после себя? – проговорила девушка в тишь прохладной ночи, лишь ветки в костре тихонько потрескивали, дополняя атмосферу.

- Знаешь, - выдал Никита, - Когда смотришь старые чёрно-белые фильмы, в которых играют молодые актёры, вдруг осознаёшь, что они уже постарели, а здесь, на бездушной плёнке, они ещё полны сил. Но как я не старался, я не мог вспомнить их имена, и даже в интернете не на всех то и найдётся информация. Там же есть, и актёры с маленькими ролями, чьих имён даже в титрах нет. Я хочу сказать, что однажды, и писателей забудут, чьи книги перестанут читать, и актёров, чьи фильмы перестанут смотреть.

- Говорил за себя, - процедил я.

-А знаете, что точно не забудется? – загадочно спросил Никита.

- И что же? – поинтересовалась Лиза.

- Наскальную живопись! – ляпнул он.

- Скажешь тоже, - засмеялся я.

- Если хочешь смейся, - грустно выдал он, - но это правда.

- А ведь он прав, - отметила Рита.

- Есть одна идейка, - вскочил Никита, - пойдёмте.

Что этот обормот опять задумал?

Никита был загадочно молчалив, пока мы долго и упорно продирались во тьме леса с телефонными фонариками наперевес, параллельно спотыкаясь об каждый пенёк.

- Сколько ещё? – взмолилась Лиза.

- Скоро, скоро, - энергично повторял Никита.

Долго ли мы шли, мало ли, но вдруг пред нами выросла отвесная скала, прямо у кромки реки. сверху же шелестели деревья, едва заметные при лунном свете.

- Вот мы и пришли, - выдал негодяй.

Крошечная пещера, чудом не залитая водой, уходила вглубь метров на десять и резко обрывалась.

- Ну что ребятушки? – резво пробормотал Никита, - готовы оставить память после себя?

- Если ещё дорогу назад найдём, - фыркнула Лиза, - я из-за тебя отличные босоножки испортила.

- Какие-то босоножки в сравнении с вечной памятью? – проквакал Ник.

- И чем будем рисовать? – поинтересовался я.

- Всё схвачено! – отчеканил Никита, и достал из кармана баллончик.

- Ты всё это заранее задумал? – пробубнила Лиза, - нельзя было днём сказать?

- Молчи и рисуй, - резанул Никита в полутьме.

Послышался хлёсткий звук удара.

- Ай! – квакнул Никита, - больно же!

Пока Никита и Лиза собачились, я прошёлся по пещере фонариком, в поисках других записей, и обнаружил одну, в самом конце: “Никита, Ян – 2004 Будьте счастливы”. Кажется, так звали его отца.

- Ладно, надоели, что-писать-то будем? – фыркнула Рита.

- Есть идея! - энергично пробормотал я.

По острым камням, в неудобной тёмной пещере, едва освящаемой слабыми мобильными фонариками, мы, таки начертали на стене: “От хороших друзей, Никиты, Лизы, Филиппа и Риты, желаем вам удачи, верьте в чудеса и исполняйте свои мечты”.

- Не слишком топорно? – скривился Никита.

Почему-то, действительно страшно быть забытым. Появившись из ниоткуда, мы оказались среди таких же людей, в огромном мире. Мы пытаемся найти своё место, оставить что-то после себя. А где-то на стене высечен список тех, кто был здесь до нас. Они возвели стены, которыми мы теперь пользуемся, открыли законы физики, изобрели mp3-плеер и печенье со вкусом фисташек. Что же придётся сделать следующим поколениям, чтобы не пасть в грязь лицом?

- Нисколько, - ответил я.

- Вот блин, у меня аккумулятор сел, - грузно выдала Лиза, - я тебе это ещё припомню!

По пенькам, кочкам и камням, мы продирались обратно, и стоило только войти в дом, как все дружно развалились на диванах.

***

Утром я проснулся от того, что кто-то громко хлопнул дверью. Протерев лицо, я поднялся с дивана и вяло оценил обстановку. За окном уже было светло. Гулко, сквозь перегородки стен, звучал храп, способный сносить города. Лиза спала в обнимку с Пюрешкой. Кто-то укутал нас в одеяло, Рита всё ещё сопела под боком. Не хватало только Никиты.

Я обул кроссовки, и выбрался на улицу. Было ещё прохладно, и крошечные капельки росы покрывали лужайку. Тонкий, едва заметный туман висел в воздухе, но стоило начать спускаться с холма, как он стал заметно уплотняться. А у самой реки туман был настолько густой, что другой берег и не виден вовсе. Кузнечики скворчали со всех сторон. Силуэты деревьев, едва виднелись, точно на старой картине. Спокойная гладь воды, что даже не понятно, где заканчивается она и начинается туман. Словно очки потерял, но они здесь, на носу. Мир потихоньку просыпался. - Доброе утро, - произнёс Никита, стоя у самого берега, и смотря вдаль.

- Доброе, - зевнул я.

- Хороший вид, правда? – проговорил он вдаль.

- Разве что на туман, - бросил смешок я.

- Он тоже по-своему красивый, - проговорил Никита. Ни единой шутки, точно совсем другой человек.

- Знаешь, - глубоко вздохнув, добавил он, - я хотел произвести на неё впечатление. Словно школьник какой-то. Я сделал ставку на время и на талант, и проиграл.

- Ты про Аделис?

- Да, - ответил он, - хотя нет конечно, я вру, я просто ничего не добился и не был готов признаться ей. Боялся что она меня отвергнет. Я не был достаточно хорош для неё, или это я так считал.

- Или ты просто дурак, - пробормотал я.

- Не зуди, я тут перед тобой душу раскрываю, а ты такое говоришь, - ехидно проворчал Никита.

- Хотя знаешь, я правда дурак, - добавил он чуть позже.

Это звучало так забавно, что я не смог не пустить смешок.

- Хватит смеяться, как бешеный шакал! – злобно фыркнул он.

- Извини, - прошуршал я, - но надеюсь, это не повод сдаться?

- Сдаться? Я не знаю такого слова.

Глава 25 – Город достойных.

- Так, а теперь закрой глаза, - вальяжно прощебетал я.

- Закрыла, - пролепетала девушка, прикусив нижнюю губу.

Золотая цепочка, что лежала в бордовом футляре, блестела в лучах солнца. Я аккуратно взял её в руки, точно боясь, что она порвётся или выскользнет и подошёл к Рите со спины. Робкими движениями, убрав её каштановые волосы в сторону, и немножко повозившись с застёжкой, я всё-таки смог её застегнуть.

- Уже можно открывать? – пробормотала она.

- Не, - отрезал я, и, повинуясь моменту, коснулся губами её тоненькой шеи, - вот, теперь можно.

- Балбес! – пробухтела девушка, - не надо было.

- Надо, - обронил я, - ведь кому-то стукнуло двацон.

Рита как всегда выглядела такой восхитительной и неугомонной, готовой перевернуть весь мир с ног на голову, и обратно, а потом ещё раз, и ещё. Я долго думал о том, что же подарить ей на день рождения, и ничего интереснее не придумал.

- Спасибо, - пролепетала она, одарив меня нежным взглядом своих очаровательных горящих зелёных глаз и чудесной улыбкой.

В воскресенье Никиту срочно вызвали на работу, поэтому уехать нам пришлось пораньше.

- Жаль. Эх, рано вы, ребяты приехали. Я бы вам фруктиков оставил, приезжайте ещё, обязательно, я, тут планирую барбершоп открывать, вам будет бесплатно, - проголосил вслед Себастьян и хитро подмигнул.

Когда мы вернулись домой, кошка к нам не притопала, а потом и вовсе демонстративно не давала себя погладить - настоящая женщина.

Мы потратили весь вечер на то, чтобы придумать, чего бы такого оставить для дочки редактора, и пришли к ожидаемому выводу – мы накалякали полосатую кошку на внутренней стороне обложки книги, и оставили несколько милых пожеланий. Немного небрежная, но от чистого сердца, спящая кошечка, поджавшая хвостик, смотрелась очень мило. Закрыв книжку, я взял её в руки и уже собирался уходить.

- Обязательно отпразднуем, твоё день рождения, - проворковал я, - я мигом.

- Знаешь, - пробормотала она, поправляя мне рубашку, - я прочла твою книгу этой ночью.

- И? Чего ты молчала? – выпалил я, - как тебе?

- Я буду скучать по ней, - с хитрой полуулыбкой ответила она.

- Спасибо огромное.

- Ох, было бы за что, - пролепетала она.

Это был один из лучших дней на моей памяти, казалось, ничто на свете не способно его испортить. Довольный, в припрыжку, я вылетел из прохладненького метро и направился к стеклянной башне по знойной жаре. Преодолев разницу в высоте и, наконец, добравшись до заветной двери, я тихонько постучал.

- Войдите! - повелительным тоном послышалось с той стороны.

Я приоткрыл дверь и узрел Василия, развалившегося в удобном мягком кресле, и старательно уставившись в монитор.

- Добрый день, - выпалил я.

- О, Господин Кудрявцев, рад вас видеть, - не вставая с кресла, выдал он.

- Всё готово, - подмигнул я, и, с улыбкой на лице, положил перед ним книгу.

- Спасибо, - сухо шлёпнул он и притянул книгу к себе.

- Как вам? Мы с девушкой очень старались, – бодро пролепетал я, - кстати, сегодня такая классная погодка, обязательно стоит погулять.

- Так, так, это совсем никуда не годится, - пробурчал он, а потом посмотрел на меня.

Замешкавшись, я не знал, что ему ответить.

- Что простите?

- Мне это не нравится, - поднялся с кресла Василий, - я просил вас сделать что-нибудь нормальное, а не вот это.

- Послушайте, я не художник, - добропорядочно ответил я, - сделал как мог, извините.

- Я бы хотел, чтобы вы это переделали за ближайшие дня два, - сухо выдал он.

- Извините, у меня полно своих дел, - ошарашенно ответил я, и собрался уходить.

- Стой, - выдал он повелительным тоном, его лицо исказила гримаса злобы, - я ещё не закончил!

- А я закончил, - грубо выпалил я, - всего хорошего.

- Послушай ты, - его лицо исказилось в отвращении, - я хороший друг главного редактора, и если что, я могу подпортить тебе жизнь, мальчишка, второсортный писака. Так что я повторюсь.

Его маска добропорядочного человека с хрустом треснула, и наружу вылезла мерзость.

- Да мне плевать на твои хотелки! - процедил злобно я ему в лицо.

- Бестактный никого не уважающий козёл, - чавкнул он, - жди неприятностей, подонок.

- Это кто ещё тут бестактный, а? – выдал я с яростью, почти крича. Ненависть вдруг закипела внутри меня. Казалось, что можно без проблем заткнуть её за пояс, но нет, в ненужный момент она заткнёт за пояс тебя. Всё произошло за мгновение. Рывком я ударил его по лицу, что он аж рухнул обратно в кресло, а его очки слетели на пол.

Не желая оставаться здесь ни секунды, я пулей вылетел из кабинета. Стеклянные врата башни отворились, и я быстрым шагом направился прочь. Будто удар током прошёлся по мне, на пару с экскаватором. Сильная мигрень внезапно охватила голову, и начала болезненно пульсировать в висках. Словно в тумане, я, каким-то чудом добрался до метро и поехал обратно домой.

- Филипчик, как прошло? – с улыбкой на лице встречала меня Рита.

- Я ударил его по лицу, - хрипло ответил я, держась за дверной косяк. В глазах всё немного плыло.

Казалось, вот сейчас она начнет ругаться, и спрашивать: “как ты мог? За что? Вот ты, как всегда…”, но она обняла меня, и помогла дойти до кухни.

- Пойдем, - проговорила Рита, - я заварю чая, ромашкового, и ты всё расскажешь.

Этот день не должен был таким, он ведь совсем по-другому начинался. Ничто не должно было так произойти. Почему? За что? Ненависть и негодование продолжало бурлить. Я ведь не желал ничего плохого.

Кружка чая пускала тоненькую струйку пара, но притрагиваться к ней совершенно не хотелось.

- Всё произошло так быстро, понимаешь? Я не знаю, что теперь будет, да и чёрт с ним. Как же это всё бесит, честное слово, - стукнул я ладонью по столу, - прости меня, я испортил твой день рождения.

- Так! Всё, соберись, всё будет хорошо, ладно? Мы справимся! Ничего ты не испортил. – серьёзным голосом отчеканила Рита, и коснулась ладошками моих щёк - давай, выпей чаю и сейчас что-нибудь придумаем.

Без особого желания, я сделал маленький глоток, и тут за ним же последовал ещё один, и ещё. Ромашковый чай с мёдом на удивление был просто восхитительным.

- Ну как тебе? – с горящими глазами проголосила Рита, - всё по Лизиному рецепту.

- Он восхитителен, - горько обронил я, подперев голову рукой.

Внезапно в дверь позвонили, должно быть мой редактор пришёл меня душить, или какая-нибудь грозная боевая группа задержания. Фантазия рисовала одну сцену краше другой. Дружные боевые ребята, с касками и щитами, уже заготовившие дымовые гранаты и резиновые пули, пришли за опасным террористом, и вот-вот, они снесут дверь с петель и влетят внутрь.

- О, Филипп, ты срочно должен мне помочь, - пулей влетел Никита, - я поругался со своей сестрой, и она ударила меня по голове, представляешь? Черпаком, больно блин.

- Как я её понимаю, - саркастично обронил я.

- А ты чего такой тухлый? Случилось чего? – сдвинув брови, поинтересовался Ник.

- Я ударил редактора в издательстве, не своего, конечно, но тем не легче, - ответил я.

- Хорошо, что не своего, - засмеялся Никита, - а за что?

- Он повёл себя как последняя сволочь! – бросил я, - тупой полулысый мудак, получивший власть!

- Пойдём, - сухо ответил Никита, - тебе это пойдёт на пользу.

- Да мальчики, идите погуляйте, - проговорила Рита, - Филипп, развейся немного, ладно?

- А как же ты? – обронил я.

- Всё будет хорошо, - отмахнулась она, - главное возвращайся целым, понял? И не думай об этом.

- Обещаю.

Но не думать об этом не получалось, прокручивая произошедшее в голове, я лишь сильнее злился, наполняясь жгучей ненавистью.

Мы вышли на севере города, где я раньше не был. Горбатая улица неудачно устроилась на волнистом холме, то подскакивая вверх, то резко обрываясь вниз. Жаркое летнее солнце раскаляло асфальт. Люди пролетали мимо бурным потоком, не на мгновение не останавливаясь. Мимо медленно и неуклюже проплывал красный остроносый трамвай.

- Пойдём, - кивнул Никита на кирпичную пятиэтажку, зажатую со всех сторон двухэтажными магазинчиками. Её грязный, неприглядный и побитый фасад не внушал ничего путного.

- Ну и что здесь такого? – процедил я.

- Отличное место выгнать злость, - проговорил он, и быстрым шагом направился внутрь.

- Не знал, что тебе надо выгонять злость, - фыркнул я.

- Ничегошеньки то ты и не знаешь, - выдал Ник, - ты серьезно будешь думать и париться об этом? Какой-то мудак пытался самоутвердиться за твой счёт и получил в лицо. Всё. Я надеюсь ты не будешь тратить своё время на обдумывание этой тупой ситуации, А Филипп?

Я ничего не ответил.

Мы поднялись на второй этаж. Узкий грязный коридор уходил далеко вперёд, и Никита, достав из кармана ключ, открыл одну из комнат.

- Послушай, главный урок в жизни, который я усвоил уже очень давно – дерьмо случается. Просто прими это и жить станет проще, - проговорил он.

В крошечной жаркой заплесневелой комнате висела одинокая побитая коричневая груша. Яркие лучи солнца пробивались сквозь открытое грязное окно, как и громкий шум автострады. Рядом стояла скамеечка, и на ней лежали пухлые потёртые боксёрские перчатки.

- Ну хорошо, - фыркнул я, - и что с того? Словно я этого без тебя не знаю. И ради этого ты протащил меня через весь город?

- Успокойся, пожалуйста, - обронил Никита.

- Да я, чёрт возьми спокоен, спокойнее некуда!

- Не думал, что тебя так легко вывести из себя, - цокнул Никита.

- Ох, простите! Я хотя бы не завожусь с пол-оборота и не пытаюсь унизить других!

- Я привёл тебя сюда, чтобы ты усмирил свой гнев, а не читать мне тут нотации, - процедил Никита.

- Нет, серьёзно! Какого чёрта с тобой произошло? Я тебя помню совсем другим, не таким, каким ты стал, - выдал я.

- Что со мной произошло? Много чего, - он смерил меня злым взглядом, а потом выдохнул, и стал надевать перчатки, - думаешь, ты единственный, кто потерял всё? Нет, дружок, ты не единственный. Я много чего не рассказывал. Когда мне было тринадцать, я приехал на фильм любимого актёра, и он раздавал автографы. До сих пор помню, что он мне сказал:

- Верь в себя, и делай всё ради своей мечты, и однажды она исполнится.

- Это был самый лучший день в моей жизни, тогда я так думал. Когда я вернулся домой с автографом, мой отец пытался его отобрать, и порвал. Он уже тогда был по уши в долгах, и думал, что сможет что-то с него заработать.

- Ян? – спросил я.

- Да, он был очень хорошим, до поры до времени, а потом он уничтожил лучший день моей жизни. Из-за него моей матери и сестре пришлось работать, покрывая его долги. Я склеил его, и спрятал, но он всё равно потом пропал, таинственным образом.

После того, как мой отец разбил парню об голову бутылку в казино, и он умер, все в школе поставили на мне клеймо сына убийцы. В школе меня донимали. Там мне и пришлось научиться драться. Знаешь, когда срываешь эту пломбу ярости первый раз, потом становится легче. Я не жалуюсь, ты главное пойми.

- Я понимаю, ты такой же человек, как и остальные и имеешь право злиться.

- Давай, надень эти долбаные перчатки, - пробубнил Никита.

- Ладно, - ответил я, и взял их в руки.

- Ты не представляешь каково это жить, когда единственный человек которому ты отдал бы все, ставит тебя ни во что.

- Ты прямо как твой отец! - повторяла она сотни раз. И любое мое достижение встречалось наплевательством. А вот, если ты получил плохую оценку, то берегись. Весь мир, будто восстал против меня, и даже единственный хороших друг, который у меня был, уже давно уехал. Мама считала меня виноватым, что бы я не говорил, как бы не старался. И тут я подумал, если я виноват всегда, то какая, чёрт возьми разница. Если весь мир меня ненавидит, то я буду ненавидеть его ещё больше. Все эти тупые ублюдки наполняли меня отравой! Я ненавижу их всех и самое худшее, я не могу о них забыть, я не могу забыть ни один кривой взгляд, ни одну грубость, ничего. Эта желчь накапливается внутри меня и никуда не уходит! Хотелось бы мне сказать, что я становлюсь лучше, но это так сложно, когда это уже въелось в личность. Так привычно, удобно и неконтролируемо. Почему? Почему маска бестактного мудака настолько хорошо села, что, кажется, даже идёт мне?

- Я не знаю, - обронил я.

- Это был риторический вопрос. Давай, просто сделай это, ударь дурацкую грушу, - обронил он.

Без особого желания, я нанёс несколько ударов по груше, но легче от этого не сделалось.

- Помню однажды, одна девчонка призналась мне, на первом курсе. Но я не знал, что ей ответить. Мне было все равно. Мир давно поделился на тех, кто уже сволочь, или станет ей в дальнейшем. А потом я вновь встретил тебя, и Лизу и все стало иначе. И когда ты покинул столицу, а потом и Лиза, я поехал за вами. - Неожиданно от тебя такое слышать, - удивился я.

- Ну да, так себе вяжется с эгоистичной сволочью, верно? – улыбнулся он.

- Мне так жаль, извини пожалуйста, я не знал.

- Не за что извиняться, - отрезал он, - кстати, помнишь, что мы обещали друг другу в детстве?

- Не особо, - признался я.

- Вот как значит, - проронил он, стараясь не показывать эмоции, - в конце лета, когда ты ушёл из нашей школы, мы обещали друг другу, что станем известными, и нас покажут по телевизору, ты обещал, что напишешь лучшую историю, а я, что стану лучшим актёром.

- Да не, - удивился я, - тогда я ещё не хотел стать писателем, ты всё это придумал, верно?

- Это врядли, - пробормотал он, - Ты слышал легенду о городе достойных? Мама рассказывала мне в детстве. Место, куда попадают лучшие люди, которые за свою жизнь не сделали ничего плохого, и где тебя никто не обманет и не обидит. Знаешь. Я туда не попаду.

- Я, наверное, тоже.

- Я понимаю, что ты потерял всю свою семью, и знаешь, каждому достанется не по заслугам. Силён он или нет, выдержит, или нет. Мир вообще не справедлив. Всё что я хотел сказать.

Я нанёс ещё несколько ударов по груше, и Никита тоже. Эта огромная сволота чуть не отрекошетила мне в голову, и я решил снять перчатки от греха подальше.

- Кстати, а что ты сказал своей сестре? – поинтересовался я.

- Сестрёнка, зачем ты зачерпнула тины из болота и поставила мне на стол?

- Ну ты и болван, - засмеялся.

- Я не могу подавить свои отвратительные черты характера, и даже своего лучшего друга, я оскорбляю больше, чем людей, которых ненавижу, - проговорил он.

- Я тоже, мудак, – проговорил я.

- Я знаю, что ты тоже мудак, - проквакал он.

- Давай Фил, ты должен сделать это, - проговорил Никита.

- Сделать что?

- Ударить меня, - серьёзно кивнул он.

- Кулаком что ли? – скептично скривился я.

- Не, ещё пломбу выбьешь, давай леща, - приготовился он.

С некоторым садизмом я влепил ему смачного леща. Хлёсткий звук прокатился по всей комнате.

- Больно, - процедил он, - но здорово.

- Давай, а теперь ты мне, - кивнул я, приготовившись.

И вдруг резкая головная боль, словно электрический ток прошлась по голове и в ухе зазвенело.

- Больно, - ответил я, - но здорово!

Странное умиротворение снизошло на меня, и я вдруг всё осознал, и всё стало понятно и стало на свои места.

- Я думаю, что действительно плохой человек не смог бы раскаяться, и не стал бы действительно стараться стать лучше, ты не плохой человек Никита, а очень даже хороший.

И я приготовился его обнять.

- Ты же не собираешься меня обнимать? – Никита широко распахнул глаза.

- Обнимашки спасут мир, - ляпнул я, и захватил его в объятия.

- Ты как всегда ты, - процедил он.

- Было бы странно, если бы я не был собой, - улыбнулся я. Плохое настроение рассеялось.

- Всё отлипни, - пробормотал Ник.

Налегке, без лишних злых мыслей я вернулся домой. Красивый тортик с клубничками стоял на столе, а Рита быстро притопала и обняла меня.

- Всё будет хорошо, - улыбнулся я, и взял телефон в руки.

Я был готов выслушать крики, уже своего редактора.

Глава 26 – Вражеская территория.

Опьяняющее славное лето. Ласковые приветливые лучики солнышка пробивались сквозь мириады и мириады километров, чтобы вторгнуться в моё обиталище и прожечь моё тело и душу насквозь. Мерзотные комары, на пару с не менее паскудными мухами, кружили по комнате в бесконечном танце ненависти к роду людскому. Шёл четвёртый день моего ступора.

Если опустить все некрасивые слова, то мой редактор был немножко недоволен. Его последние слова оставили неизгладимый отпечаток на моей очень впечатлительной тонко организованной душеньке.

- Я тебя накажу! – отчеканил он садистким голосом, от которого волосы вздымаются дыбом даже в тех местах, о которых и не подозреваешь.

Копейка не смогла сгрызть мой тапок, как не старалась, поэтому спрятала его под ванной. Точно женщина. Перевернувшись набок, я уже собирался созерцать диван, когда мне в голову прилетело полотенце.

- А может лучше не надо? – пробормотал я.

- Филипп, - фыркнула Рита, - ты же обещал! Ты же знаешь какой сегодня день!

- Знаешь, меня тут зависть берёт что ты диплом защищаешь, а я – нет, давай я злостно буду тебе завидовать, а потом закажу нам пиццы, и мы будем её есть и смотреть мультики? Зачем нам ехать к твоей маме? – пробормотал я, и добавил, мёртвым голосом, - мне кажется, логичнее было бы сидеть в холодильнике и следить за пельмешками.

- Она к тебе очень хорошо относится, да и ты давно уже у нас не был, лоботрясина. Хороший же повод. Так что не увиливай. А то оболью тебя холодной водой, так и знай!

- Какая ты вредная, - фыркнул я.

- Ещё не поженились, а уже пилю, - засмеялась она.

- Не напоминай, - пробухтел я, и покрутил чёрное кольцо на пальце, оно мне понравилось и не хотелось снимать. Всё-таки хорошее и забавное воспоминание.

- Ладно, встаю, встаю, - отрапортовал я мертвецким голосом.

- Я же о тебе беспокоюсь, - вздохнула она, и присела рядом, - всё будет хорошо, слышишь? Ведь хандрить, это совсем не выход. Я знаю по себе.

Пускай в этом году день рождения Риты и было подпорчено, это лишь значит, что надо будет сделать его лучшим и незабываемым в следующий раз.

- Не, ты что? Меня таким не сломить! – протараторил я, и взлетел с кровати.

- Вот и здорово, - пробормотала Рита и поцеловала меня в щёку, - всё, идём ко мне. Знаешь ли, я тоже хочу валяться в кровати, у меня сегодня защита, между прочим.

- Я ничего не слышу! Я нигде не валялся, всё это наглая ложь и провокация, - проквакал я, исчезая в неизвестном направлении.

Холодная вода в кружке в мгновение ока становилась тёплой. Завидую пельмешкам. Эх, скорее бы осень.

Горячий асфальт дышал жаром и запекал в собственном соку. Деревья с грустью опустили свои листья, с печалью осознавая, что ловить здесь нечего.

- Рита, стой, - командным голосом пробучал я.

- Филя? Ты чего? – пробормотала девушка.

- У меня к тебе ультиматум! – выдал я, - или мы едим мороженое, или мы едим мороженое!

- Фруктовый лёд?

- Единогласно, - отчеканил я.

Метро. Если бы его не изобрели, его бы стоило изобрести. Холодные мраморные стены, спрятанные в глубинах земли, в жаркое знойное лето были всё равно что ручейком в пылающей пустыне.

- Знаешь, на такой жаре что-то совсем голова плавится, - пробормотала Рита, - по-моему у меня проблемы.

- Не беспокойся, - я взял её за руку, - ты всё сдашь, всё будет здорово.

- Тебе легко говорить, - пробубнила она, - ты то недоучка.

- О боже, - схватился я за сердце, - не в бровь, а в глаз.

Поезд забрал нас, и мы понеслись по артерии города, в совсем другой его конец. Вредный негодяй эскалатор медленно, но неотвратно поднимал нас на поверхность, где ад уже во всю господствовал над миром живых, и не очень.

Белый панельный дом остался таким же, каким я его помнил, разве что без налёта снега, по которому сейчас хотелось скучать. Не верится, что прошло уже больше полугода.

- Филя, неужели я смогла тебя вытащить, а? Чудо то такое, - засмеялась Рита, - пойдём, уже не отвертишься.

- Ты уже не та грустная девушка, которая была здесь тогда, - вздохнул я, - и быть весёлой тебе больше идёт. Балбесина ты моя.

- Это ты моя балбесина! - фыркнула она, - всё, идём, идём.

И, схватив меня за руку, Рита потащила меня в подъезд.

В квартире стоял приятный лесной запах клюквенного морса, который ни с чем не спутаешь.

- Тыковка, это ты? – проголосил женский голос с кухни.

- Да мама, это я, и хватит меня так называть, - не менее громко проголосила в ответ Рита.

- Хватит кричать, надоели уже! – возразил голос, который сложно забыть.

Варя выскочила из комнаты, пнув дверь ногой. Ростом она не изменилась, такая же мелкая.

- О, демон, - бросил я, - как поживаешь?

- Это я тут демон? – злой поступью приблизилась она ко мне, - сам ты, демон. Кстати, почему ты линзы не носишь?

Вопрос номер один в моей долгой жизни.

- Открою тебе секрет, - проговорил я, - я их очень боюсь.

- Пфек, - квакнула Варя, и, выразительно подняв бровь, ушла обратно.

А в это мгновение с кухни появилась мама Риты. Возраст шёл ей к лицу, она выглядела живее, или просто научилась это скрывать. Слегка накрашенная, она ждала нас.

- Доченька. И, Филипп, приветик вам, - с улыбкой произнесла мама Риты. Всё-таки она не притворялась.

- Мам, - улыбнулась Рита, и обняла её, - привет.

- Добрый день, - громко кашлянул я.

- Филипп, - плутовато прищурилась женщина, - почему не наведываешься?

- Да, дела, работа, вот, - обронил я.

- Давай, расслабься, я тебя не съем, - засмеялась она, и приобняла меня за плечи. - Это все жара, - пробормотал я, - А вы выглядите бодрячком.

- Не настолько, - кивнула она, - но спасибо. Я морсика сварила, уже холодненький, не желаете?

- Ещё спрашиваешь, - отчебучила Рита, и побежала на кухню.

Стырив кроличьи тапочки, я тоже тихонько поплёлся на кухню. Вкуснейший нектар богов в знойное лето казался бесподобным, идеальным, безукоризненным напитком.

- Всё, - напившись, отметила Рита, - кавалера я оставляю вам, всего хорошего.

- Удачи тыковка, - Алиса поцеловала Риту в щёку, и она ушла.

Обречённым взглядом я проводил девушку до двери, где она вскорости и исчезла. Игра начинается.

- И так Филипп, - серьёзным возгласом, от которого сердце в груди замирает, вещала мама Риты, - сколько тебе ложек сахара в кофе?

- Две, и если можно, то лучше чая, или какао, - пробормотал я, вжавшись в табуретку.

- Можно, конечно! – отчебучила она.

- А почему тыковка? – невзначай поинтересовался я.

- О, - хихикнула женщина, - когда Рита была совсем маленькой, на хеллуин она потребовала, чтобы ей купили шлем, но его не было. И она взяла себе тыкву, а потом всю ночь ходила с ней на голове.

- Бойтесь меня! Я космонавт – инопланетянин, - засмеялась она, - вот так оно было.

Эта версия звучит гораздо интереснее.

- Расскажите ещё секрет Риты? – спросил я, уже проклиная себя за это.

- Когда её всё бесит, она начинает жарить гренки, - улыбнулась Алиса.

- Буду знать.

- А ещё, - начала женщина, - Рита любит выковыривать мякиш у хлеба, и…

- И потом есть корочку, - ненароком выпалил я.

- Да, - улыбнулась Алиса, - так и есть, ты уже знаешь её почти так же хорошо, как и я.

- Извините, - обронил я.

- Тебе не за что извиняться. Эх, как быстро время летит, - проговорила она, приглаживая волосы, - как любила говорить моя мама - в какой момент, стало тридцать не мне, а уже моим детям.

Какао был очень вкусным, но также одним из самых неподходящих напитков для такой жары.

- Знаешь, - продолжила Алиса, - в конце концов, самое важное в жизни, это люди, что нас окружают, наши друзья и семьи. Очень давно, в Вавёркин-граде, мы с моей школьной подругой вместе поступили на медсестёр. Но, когда нас привели в морг, у меня закружилась голова. И у других девочек тоже. А у моей подруги нет, она была непробиваемая. Ева, невероятная девчонка. Я тогда отчислилась из университета, а она осталась, и годы разнесли нас в разные стороны. Она позвонила мне весной, и когда я ей всё рассказала, тут же взяла отпуск и примчалась ко мне. Спасибо ей огромное, без неё я так бы и осталась в трясине. Старые друзья, даже по прошествии лет остаются друзьями. У тебя такие есть?

- Хорошая история, - улыбнулся я, - найдётся парочка.

- Береги их, - произнесла она, - хочешь ещё чего-нибудь? Не стесняйся. Хочешь йогурта?

- Я и забыл, что оно происходит именно вот так, - пробормотал я, - если можно, то пожалуйста.

Компромат всё-таки исходит с обоих сторон, об этом я не подумал.

- Ты хороший парень, - проговорила Алиса, - Рита о тебе всегда без умолку трещала, береги её.

- Обязательно, - ответил я.

- Знаешь, она уже раз сто просила меня выкинуть эту дурацкую сахарницу, - засмеялась Алиса, кивая на пожёванное треснутое вместилище сахарка, - но, эти ранние старческие замашки. В детстве она, тихонько от меня, заработала немного денюшек и купила на копеечки в подарок мне на день рождения эту сахарницу. Она всегда была работящей. Хочется надеяться, я не плохая мать, и то чему меня научила моя мама - всегда хвали близких людей. Им это приятно, а тебе ничего же не стоит? Вот, что я хотела сказать.

- Салют, - резко вычудила Варя.

- О, Варька.

- Морсик, шикарно, - отмочила Варя, наливая себе напиток, - о чём тут галдите?

- Да, о всяком, - улыбнулась женщина.

- Присоединяйся, - предложил я, в наивной попытке разбавить обстановку.

- Знаете, - начала было Варя, о чём-то задумавшись, - у вас не было стойкого ощущения, что вы что-то забыли?

- Торт! – вскочила Алиса, - мы забыли купить торт!

- Я, не об этом, но, это, наверное, тоже…- задумчиво пробубнила Варя.

- Ох, а тортика то у нас нету, - спохватилась Алиса, - как же мы Риту встречать то будем.

- Давайте я схожу, - я смело предложил свою кандидатуру.

- Я с тобой схожу, - пожала плечами Варя, и мертвецким голосом пробубнила, - всё равно на улице прохладнее чем в моей комнате.

- Только надень панамку! - строго выдала Алиса.

- Ну, мам, - фыркнула Варя.

- Не мамкай мне тут.

На улице за последний час стало ещё жарче. Ивы раскинули свои зелёные пряди, что порядком увяли в свете последних дней. Асфальт нещадно обжигал ноги даже сквозь кроссовки. Телефон завибрировал в кармане. Смс-ка от Риты.

- Как ты там? Ещё живой? Я уже следующая, так что дождись меня балбесина.

Не зная, что ей ответить, я отправил попу енота.

- Не стой столбом, столб, пошли, - фыркнула Варя, поправляя панамку. На шее у неё был модный чокер, а в правом ухе сразу четыре серьги.

- И что же такой демон, как ты, мог забыть? – ехидно поинтересовался я.

И в мгновение ока Варя достала пачку сигарет и закурила, пустив дымок. Увидев мой осуждающий взгляд, она показала мне язык.

- Мама знает?

- Неа, и Рита тоже, да и ни к чему им, ну ты понимаешь, - сообщила она.

- Как же ты меня всё-таки раздражаешь, - выпалил я.

- Словно меня волнует твоё мнение, парень моей сестры, - ехидно отметила она.

- Волнует, ещё как волнует, - отметил я, - потому что, я знаю какая ты на самом деле.

- Ну и какая же? – выдала она, - давай, я внимательно слушаю.

- Тебе нужно кого-то ненавидеть, и если это будет не твоя сестра, то это будешь сама ты, знаешь откуда я это знаю? Потому что я такой же, как и ты! Или был таким же, это не имеет значения.

- Много на себя берёшь, - хмыкнула она.

- Перестань ненавидеть себя! – я схватил эту негодяйку за руку, - Перестань думать, что ты не заслужила счастье из-за сделанных тобою ошибок.

- Иди ты, - фыркнула она, и, помедлив, продолжила, - Знаешь, когда отец потерял управление, он прикрыл собой меня. И поэтому я выбралась без царапины. Но я не просила этого. Все заботились обо мне, но я не хотела этого. Я пыталась ходить к психологу в школе, но, как-то не срослось, я больше чувствовала выну, из-за того, что отнимаю его время. Ведь со мной всё хорошо, я жива, здорова, в отличии от многих. Почему я?

- Потому что так получилось, воля случая, так случается, нет ответа на твой вопрос, вот и всё, - отрезал я, - Перестань уже наказывать себя каждый день.

- Да, тут ты прав, но, всё равно хочется, - её спесь пропала, - Знаешь, думаю однажды я смогу.

- Все будут стоять за тебя горой, даже парень твоей сестры, - улыбнулся я.

- Ладно, - закатила она глаза, - кстати, ты всегда так гладко бреешься, или у тебя борода не растет?

- Забудь, что я сказал, - фыркнул я, - бесишь. Пошли уже купим этот дурацкий торт, шоколадный, наверное?

- Не, - отчеканила Варя, - Рита больше любит с птичьим молоком.

Занавес.

После покупки торта, мы, немедля, воротились назад, прочь от обжигающего солнышка. В коридоре вновь стояла идеальная тишина, лишь дверь в третью комнату была чуть приоткрыта.

- Не хочешь войти? - толкнула меня в плечо Варя.

Медленными шажками, будто чего-то боясь, я приблизился к ней. Дверь отворилась с лёгким писком, являя глазам небольшую спальню. Яркие лучи солнца освещали цветастые зелёные обои. У стены стояла аккуратно застеленная кровать. Рядом с ней стоял уютный столик, забытый до отказа книгами и большущей шкатулкой. На невысоком шкафу ютилась огромная коллекция книг, ровно уложенная в стопки до самого потолка. Я и не думал, что она настолько любит читать. Сегодня, я узнал о ней ещё больше, и она очаровала меня ещё больше, чем я думал, это возможно.

В этот раз, мы втроём расположились на кухне, пили морс, и просто разговаривали обо всём, и чуть не пропустили, как Рита вернулась домой.

- Ну? – резко выпалила Варя.

- Я сдала! – громко проверещала Рита, размахивая руками.

Глава 27 – Когда заплачут небеса.

В конце концов, не всем то можно и помочь. И как бы ты не старался, сколько бы ты усилий не приложил, и как бы ты не любил этого человека, ты ничего не можешь поделать с тем, что ему просто это не нужно, он уже настроил себя на самоуничтожение, и процесс этот едва ли просто повернуть вспять.

Когда кажется, что ты уже отрастил очень толстую кожу, и ничто в этом мире тебя уже не сломает, то это лишь кажется. Этим меня не сломить, да? Какой же я мерзкий врун. Следующие несколько недель я не написал ни строчки.

Величайшей радостью последних дней стало то, что жара спала, отдав бразды правления сезону дождей. Крошечные капельки, медленно и лениво стекали по ту сторону окна, где погода хоть и не бушевала во всю, но смело вредничала. Кошка спала на спинке дивана, поджав хвостик. Надеюсь ей снились котлетки. Волосы Риты, небрежно разбросанные по подушке, попадали то в глаза, то в уши. Она тихонько посапывала, продолжая держать книгу в руках, и отвоевав всё одеяло.

Внезапно телефон зазвонил. Тихонько приподнявштись, я быстрыми шагами спрятался на кухне.

- Алло, это твоя совесть, - грубо и бесцеремонно выдал редактор.

- Извините, вы номером ошиблись.

- Не сомневаюсь. Ты же сейчас дома, верно? – его беспардонность ушла, и на её место пришла усталость.

- Таки да, - выдохнул я.

- Жди меня, я сейчас буду, - непреклонно отрезал редактор, - надо серьёзно поговорить.

Волнение прошлось мурашками по телу, от головы до пят. За всё содеянное рано или поздно придётся расплачиваться, и ничего хорошего будущий разговор не предвещал. И каждому достанется не по заслугам.

Погрузившись в свои раздумья, я и не заметил, как сонное нечто, с торчащими в разные стороны волосами притопало на кухню.

- Вот и зачем мне вторая кошка дома, - улыбнулся я.

- Эй, я буду ревновать! – пробормотала Рита, протирая сонные глазоньки.

- Как давно ты стала носить мою старую растянутую рубашку? – засмеялся я. - Тебе не нравится? - с огорчением пробормотала она. - Нет, что ты? Нравится, даже очень, - отчеканил я.

- Вот поэтому, я и не люблю длинные волосы, - фыркнула Рита, заводя волосы за спину.

- Не выспалась, солнышко? – произнёс я.

- Угу, - кивнула она, - я подумала, почему бы не начать читать новую книгу вечерком, ну и случайно она закончилась под утро.

- Бывает, - засмеялся я.

- Хватит смеяться, - надулась Рита, - что-нибудь случилось?

- Скоро редактор приезжает, - ответил я.

- Я буду с тобой, - она взяла меня за руку и посмотрела мне в лицо, - слышишь?

- Слышу, слышу, - улыбнулся я.

Красивая красная роза стояла на столе, и Рита не могла отказать себе в удовольствии понюхать её, мило закинув прядь волос за ухо, она уткнулась носом в бутон, и долго вдыхала его аромат.

Чайник привычно засвистел, и я разлил горячую жидкость по кружкам. Печка надрывно завопила, сообщив, что блинчики погреты, и можно накрывать на стол.

За окном шуршал ветер, а в тиши кухни, было лишь слышно, как вялое чудо с полузакрытыми глазами неустанно лопало блины.

- Должно быть, очень интересная была книга, - отметил я, засмотревшись на девушку.

- Ну знаешь, - пробубнила она, - всё же признаю - книги, что я прочла уже взрослой впечатляют не так сильно чем те, что я читала в детстве. Печально.

- Когда ты повзрослел, жить становится совсем другой, - глубокомысленно отчеканил я.

- Комары кусаются ещё тоже, - отбарабанила она.

- Да, - согласился я, и тут до меня дошло, - Так, стой, стой это был сарказм?

- Да! – кивнула Рита.

- Это восхитительно, - отметил я, чуть не взлетев с табуретки, - теперь тебе точно за двадцать.

- Не напоминай, - фыркнула Рита, - заноза ты.

- И всё же, - не унимался я, - что ты хранишь в той шкатулке?

- Всё то тебе хочется узнать, - зевнула Рита, - а вот возьму и не скажу.

- Ладно, тыковка, - цокнул я.

- Иди ты, балбесина, - обиделась она, - и ты ещё другие шкатулки не видел.

- Ты лучшая, - улыбнулся я.

И тут в дверь позвонили. В конце концов, это должно было произойти.

- Давай! Я с тобой, - кивнула Рита.

Натянуто улыбнувшись, я поплёлся к двери.

- Привет, проблема, - отчеканил человек в мокроватом пиджачке.

- Доброе утро, хотите я ради вас разбужу кошку?

- Обойдусь, - неприязненно отцедил он.

И душа в пятки ушла. Без единого слова он прошёл на кухню и рухнул на табуретку.

- Я решил твою проблему, - сообщил он, а потом грозно, по-садистски улыбнулся, - Ненавижу этого упыря, надеюсь он будет целую вечность гореть в аду. Гореть и жариться!

Редактор улыбался так, что мог убить. - И, какой ценой? – удивлённо выронил я.

- Ценой? - улыбнулся редактор, - “Братство” выпустят через пять месяцев. Как тебе цена?

- Я же говорила тебе, что всё будет хорошо, - улыбнулась Рита.

- И это всё? – ещё сильнее удивился я.

- У нас был очень непростой разговор с главным, там была баня и всё остальное, - хлопнул себе по колену Гюсто.

- Ты сейчас хвастаешься? – сморщился я.

- Да иди ты, - обиделся он, - в общем, ты мне по гроб жизни должен.

- И, ты уже наверняка придумал для меня расплату, - грустно промямлил я.

- Да! – довольно произнёс он, - ты мне должен ещё десять рассказов про кошачий бар.

- У меня есть пара горячих идеек, - энергично выдал я.

Ощущение полной безысходности пропало, и даже каша из топора, что так старательно варилась в моей голове последнее время, немного расплескалась по сторонам.

- А ты чего не радуешься? Новости просто лучше не придумаешь, а ты тут с грустной рожей сидишь, что такое? – пробубнил редактор.

- Просто, - начал я, - это вывело меня из равновесия. После того как он попросил у меня автограф мне стало так тепло и приятно на душе, и я даже начал писать на радостях новую историю. А, после всего случившегося, каждый раз, когда я её открываю, вспоминаю, как мне в душу плюнули, и от этого ощущения не избавиться.

- Вот как значит, - вздохнул Владислав, - послушай, неужели такая ерунда выведет тебя из колеи? Этот мерзкий тип и ногтя твоего не стоит. Ты лучше его, и ты хороших человек. Запомни это. Нам, хорошим людям, сложно сохранить доброту в себе, и всегда поступать по совести. Ведь плохое то и дело льётся на нас со всех сторон. И в любой момент самому захочется поступать также и творить пакости. Но запомни, хорошим может быть только сильный человек, ведь быть плохим всегда проще.

Его слова оставили неизгладимое впечатление на этот миг, и расставили по полочкам все мысли, и сомнения, мне лишь хотелось задать один вопрос:

- А ты точно уверен, что ты тоже хороший человек? Ты меня несколько недель пугал, даже сегодня у меня из-за твоего “надо серьёзно поговорить” была настоящая паника, ты самый настоящий злодей, - грозно отчеканил я.

- Да ты что! Это были дружеские подтрунивания, смекаешь? – ляпнул он, а потом переключился на Риту, - а вы знаете, когда мы с этим юношей подписывали договор, у него изо рта еда упала прямо на листок.

- Это похоже на Филиппа, - засмеялась Рита.

- Это уже подлый приём! - фыркнул я, и посмотрел на девушку, - эй, и почему похоже?

- Ну это же ты, - хихикнула Рита, всё никак не унимаясь.

- Засим откланяюсь, - ехидно улыбнулся редактор, и направился к двери.

- Стань лучше, и делай что пожелаешь, не оглядываясь на остальных, - обронил он у двери.

- Спасибо тебе, злодей, и удачи, - улыбнулся я, готовясь закрывать двери.

- И тебе. Помни, всё будет отлично. И дело мастера боялось, и мастер дела избегал, да Филипп? – таинственно произнёс редактор, прежде чем исчезнуть из виду.

Дверь захлопнулась, и от сердца аж отлегло. Хватит с нас плохого. Ватными шагами я вернулся на кухню.

- Ну что Филипп? – радостно приподняла бровь девушка, - раз всё отличненько, можно и погулять.

Небо за окном всё хмурилось и хмурилось, того и дело в любой момент вновь заплачет.

- Уверена? Вдруг дождь?

- Не сахарный, - обняла она меня, - не растаешь.

- И то верно, - неуверенно проговорил я, всё ещё пытаясь всё осмыслить.

- Балбесик, - захихикала девушка, и поцеловала меня. Как в старые добрые хорошие деньки.

- Ладно, - улыбнулся я, - пойдём гулять.

Накинув байку, я, с превеликим удовольствием наблюдал за тем, как Рита застёгивает восхитительные чёрные замшевые туфельки.

- Ты в них смотришься просто соблазнительно, - ляпнул я.

- Ну спасибо, - засмеялась Рита, - а ты в своих лаптях не особо.

- Ах, - схватился я за сердце, - не в бровь, а в глаз.

На улице было немного прохладно. Серые грозные тучи заволокли небо непроницаемой свинцовой бронёй, и явно не спешили уходить, лужи были устланы жёлтым налётом пыльцы, а резкий ветерок, то и дело, бегал по округе, пытаясь сорвать с меня байку. Таинственный запах после дождя навевал что-то из детства, что-то далёкое и такое приятное, словно сладкое воспоминание, спрятанное в годах, которое, то и дело ускользает, но не позволяет о себе забыть.

- Ты же взяла зонтик верно? – невзначай поинтересовался я.

- Зонтик? – лукаво переспросила девушка, - такой большой и кругленький?

- И что за Ритой ты была бы, без причуд своих…

- Ты что! Это несущая конструкция, - проквакала девушка.

- Пойдём, несущая конструкция, - засмеялся я, и взял девушку за руку.

Грозные тучи отбрасывали мрачный оттенок на город, добавляя ему загадочности, и коварно отражаясь в окнах зданий. Старинный холодный готический храм в эти часы смотрелся очень к месту. И вдруг я заметил, что Рита заплакала.

- Ты чего солнышко? – спохватился я, резко остановившись.

- Нет, всё в порядке - улыбнулась она, вытирая слёзы, - просто такой хороший герой в книге умер. Я только сейчас это осознала. Он прожил долгую жизнь, и его мечта так и не исполнилась. Он сделал для неё всё, тратил целые десятилетия, он старел у меня на глазах, и когда уже был так близок к своей мечте, было уже слишком поздно.

Рита протянула мне книгу, на красивой небесной звёздной обложке были нанесены слова: “Просторы желаний”.

- Не читай эту книгу, она очень грустная, но…лучше прочитай, - пролепетала она.

- Хм, где-то тут затаилось отсутствие логики, - проквакал я.

- Не придирайся, заноза, - фыркнула Рита.

Едва заметно начало моросить, а мы, тем временем, выбравшись из лабиринта домов, снизошли на просторы набережной. Холодный ветер усилился, заставляя нас поёжиться.

- Вот и тот самый мост, где мы впервые познакомились.

- Столько воды утекло, - вздохнула она.

Седые тучи омрачали суетливые волны, среди которых неспешно ходили теплоходы. А на их бортах, укутанные в пледы, ютились люди. Кто-то сидел за столами, кто-то стоял у самого края, неспешно осматривая красоты города.

- Почему ты потратил на меня столько времени? – обронила девушка, стоило нам только добраться до центра моста.

- Я увидел тебя, грустно смотрящую вдаль, - произнёс я, посмотрев в её удивлённое лицо. Холодный ветер метал её каштановые волосы в разные стороны.

- И влюбился.

Капли дождя ложились на беспокойную водную гладь, исчезая в пучине вод. Шпиль Караванского острова продолжал сиять, что в дождь, что в снег. А мы просто стояли и смотрели друг на друга, никого больше не замечая.

- Если бы мы тогда не встретились, - вымолвила Рита, крепко-крепко меня обняв, - я даже не знаю, что бы делала. Я уже и не представляю жизни без тебя.

- Я тоже, - ответил я, и поцеловал её в шею.

Время так неоднородно. Бывают годы, что не оставили и следа в памяти, а бывают дни, или даже часы, которые не забудешь никогда. Мы стояли на мосту, и махали людям на паромах, а они махали нам в ответ. Потихоньку дождь усиливался, и я уже собирался бить тревогу.

- Думаю настало время для зонтика, - отчеканил я.

- Большого и кругленького? – отрезала девушка, - такого у меня нет.

Занавес.

- Не смотри на меня так, - укоризненно фыркнула девушка.

Тёплые капли дождя падали с небес. И я вдруг всё осознал, разразившись громким хохотом.

- Пойдём икота, ты же заранее это спланировала? – усмехнулся я, положив Рите ладонь на голову.

- Это будет проблематично опровергнуть, - кокетливо ответила она.

- Побежали-как домой, - отчеканил я.

Паромы продолжали проплывать мимо, вроде как не собираясь таранить опоры моста, я взял Риту за руку и быстрыми шажками направился в сторону дома. Тихий мерный гомон дождя бесстыдно постукивал по голове, точно отсчитывая секунды до конца света, пока я, хлюпая по лужам, перелетал через тротуары и бордюры на высокой скорости.

- “Просторы желаний” значит, - отбарабанил я, - И что же ты всё-таки загадала?

- Может быть, немножко романтики под дождём? – улыбнулась она.

- Да не, - прошуршал я, - на такое тратить желание, это так, похоже на тебя.

- Один-один, - фыркнула Рита, сводя руки вместе.

- Значит, - колко начал я, - поцелуй под дождиком?

Но она ничего не ответила, только лишь посмотрела на меня своим ласковым взглядом, полным любви, света, и щепотки безумия.

- Иди ко мне, солнышко, - притянул я её к себе и обнял.

Её было так мало для моих объятий, хотелось обнять её ещё крепче. Дождь потихоньку усиливался, превращаясь в ледяной ливень, холодные капли дождя стекали с чёлки по лицу. Но это было так не важно. Свирепо и страстно, мы сошлись в долгом поцелуе, который всё никак не хотел заканчиваться. Высоко в небесах сверкнула молния и гулко прогремело на всю округу. И лишь тогда я смог её отпустить.

- Всё, а теперь бежим домой, - отрезал я.

- Да, - завороженно смотря на меня, кивнула она, - идём.

Мокрые, словно кошка после ванны, мы влетели в подъезд, переводя дыхание. Дождь громыхал за крошечным окошком в двери, а Рита продолжала всё также зачарованно смотреть на меня. Интересно, что это с ней?

Мои измышления прервала жёлтая листовка с силуэтом автомобиля, что была приклеена к двери. Наскоро протерев очки, я с интересом обнаружил, что это была реклама автошколы.

При покупке абонемента - назовите промо-слово “дорого” и получите 20%-скидку в подарок.

Стать лучше и делать что пожелаю, значит? – я аккуратно оторвал её, и положил её в карман.

- У нас целая ночь, что будем делать? – кокетливо пролепетала Рита. - У меня есть одна интересная идейка, - отчеканил я. - Ну-с, слушаю, - улыбнулась она. - Мы будем смотреть мультики!

Глава 28 – Наши мечты, и наши желания.

Она была действительно хороша. Последняя страница легла на предыдущие, и я, словно в тумане, закрыл обложку. Странное ощущение, словно удар током, когда заканчивается хорошая книга. И ты снова тут. А там больше нет. Там закончилось. И, словно Робинзон Крузо, надо заново учиться жить в этом мире, в котором тебя не было целую вечность.

Одинокая последняя слезинка стекала по лицу, прячась за воротник. Странный испуг прокатился по телу, словно я что-то не успеваю. Амелия – сумасшедшая учительница английского, никогда не стоящая на месте и бегущая впереди паровоза, боясь что не успеет. Я - тот, кто никуда не двигается, зная, что всюду не успеет. И герой книги, что встретил однажды человека, навсегда запавшего в душу, и потратил целую жизнь, чтобы найти его. Но так и не успел. Кем из них я хочу быть прямо сейчас?

Положив книгу на стол, я переключился на толстущий справочник вождения для прожжённых самоваров. Неспешно и постепенно вгрызаясь в его страницы, я старательно изучал сложную многоуровневую головоломку, никак не желающую целиком помещаться в голове.

- Апчхи, - прервала мои размышления Рита, снимая фартук, - тортик готов, именинничек ты наш.

- Рита, ты заболела? – обронил я, - отдохни, романтичная ты наша.

- Не, - отрезала она, - это мука. Я точно тебе говорю.

Поднявшись с дивана, я дотронулся ладонью до её лба. Он был тёплым.

- Не бережёшь ты себя, бестолочь - прогундел я.

- Иди ты, - фыркнула Рита, - сейчас обижусь и будешь знать. Всё, пошли смотреть торт.

Большое двухъярусное изваяние, собранное из красивых аппетитных коржей, вдоволь покрытых заварным кремом, красовалось на столе, и только ждало, когда же его, наконец, съедят. Ароматные свежие ягоды клубники, малины и черники дополняли его образ самого лучшего торта в галактике.

- Двадцать три свечки, да? – нескромно пролепетала девушка.

- Ну, могло быть и больше, - меланхолично отметил я.

- То ли ещё будет, да? – размашисто хлопнула меня по плечу Рита, разразившись смехом.

Божечки, ну что за демон какой-то.

- Он очень красивый, ты просто умничка, - с улыбкой проговорил я.

- Я старалась.

И вдруг, откуда не ждали, неистовых котях бодро промчался под ногами, и горящими глазами уставился на седьмое кондитерское чудо света. В последнее время, Копейка перестала пытаться сгрызть кактусы и, теперь, похоже переключилась на торты. Сгруппировавшись для прыжка на стол, она уже почти достигла цели, но была сбита на подлёте и захвачена в плен.

- Ой, а кто у нас тут вредная кошечка? – баюкая пленённого солдата, приговаривала девушка, - но такая миленькая, ох, что же с тобой делать? Может наказать? Как думаешь, Филипп?

- Давай её съедим, - предложил я, - или искупаем?

- Твоя правда, - усмехнулась девушка, - но в другой раз. Скоро Никита с Лизой приедут.

- Никита обязательно подарит что-нибудь невероятно глупое, - проквакал я.

- Кстати, - лукаво приподняла бровь Рита, - пойдём, пойдём.

- Только после вас, - протяжно отчеканил я.

Включив свет в коридоре, Рита проворно достала свёрток из бесконечной сумочки, и протянула его мне.

- С днём рождения, облачко, - ласково пробормотала девушка, - я такую классную рубашку в чёрно-красную клетку увидела, что не смогла устоять.

- Спасибо огромное, - я обнял девушку и взял подарок в руки.

- Примеришь? – с горящими глазами, энергично выдала Рита.

- Я стесняюсь, - в шутку пробормотал я.

С такими охами закатывать глаза ещё надо тренироваться.

И часа не прошло, как в дверь позвонили.

- Филипп! – заливисто прокричала и захватила меня в объятия Лиза, - приветик, с днём рождения тебя. Ты - хороший человечек, искренне желаю тебе счастья, что ещё в этом мире нужно?

- Лиза, как обычно, пробивная на обнимашки, - пресно отметил Никита.

- Спасибо Лиза, - съёжившись, пробормотал я.

- Извини, - выдала она, - я постараюсь больше так не делать.

- Ну что ты, мы за это тебя и любим, - прощебетал я.

- Филиппа, давай, молодцом, - выдал Никита, схватив меня за руку, - Становись лучше, удачи, и всего наилучшего тебе.

- Не ожидал от тебя, - обронил удивлённо я. - Хватит придираться, а то я сейчас уйду, - фыркнул он.

- Успокойся, Никитка, - пробормотала Лиза, снисходительно погладив того по голове.

- Ладно, - милостиво сделал одолжение Никита, - в гости, хоть, пустишь?

Стоило нам только войти, как Лиза с громкими воплями захватила Риту в объятия.

- Приветики, Рита, я так скучала, - проверещала громко она, захапав девушку.

- Привет, ай, мои волосы, мои волосы, - прошипела девушка.

- Кстати, вы вместе добирались? – невзначай поинтересовался я.

- Да, я на машине был, вот и забрал по дороге Лизу, - засмеялся Никита.

Машина. Зависть.

Мы переместились на кухню, где нас уже ожидал лучший торт в галактике.

- Филиппа, - с энергичной миной, пропыхтел Никита, - смотри что у меня для тебя есть!

И, с самодовольным видом, он достал из бумажного пакета большие красные рожки.

- Они реально светятся! - с пылающими глазами протараторил он, - ещё отличные гелевые стельки, я хотел купить себе, но решил, что тебе тоже подойдут, и, конечно, отличный шампунь!

- Гелевые значит, - меланхолично и многозначительно пробормотал я, - прям стариком себя чувствую.

- Никита! – отчебучила Лиза, шлёпнув Ника по голове, - ты очень вредный человек.

- А что не так то? – поглаживая ушибленное место, фыркнул Никита, - я же от чистого сердца.

- В любом случае, спасибо, Ники, - захохотал я, - меньшего от тебя не ожидал, впрочем, и большего - тоже.

- Иди ты, - обиделся Никита, и поднял указательный палец вверх, - это был даже не главный сюрприз.

- Ты сделал это! – выпалил я.

- Да, - энергично прокричал он, - нашей пьесе быть!

- Кричащие чучундры, - недовольно пробухтела Рита.

- Ну а теперь моя очередь, - с нескрываемой улыбкой прощебетала Лиза, и призадумалась, - так, так, так. Возможно, я кое-что забыла в машине. Никитик?

- Лизонька, - покашлял Никита, - ну какого… спрашивается?

Большущую коробку, что едва пролезла в двери, Лиза вручила мне.

- Филиппчик, - пробормотала головушка, едва высунувшаяся сбоку от коробки, - это был такой красивый кораблик, что я совершенно не смогла устоять.

- Спасибо…огромное, - удивлённо обронил я, не зная куда подевать такое счастье.

- А сейчас! - с какой-то, то-ли зажигалкой, то-ли мини огнемётом в руках, отчебучила Рита, - зажигаем свечки!

- Филиппа, - настойчиво проквакал Никита, - примеришь рожки?

Занавес.

Люди. Странные мы. Делаем выбор, а потом полжизни жалеем и стыдимся его, а потом ещё и жалеем, что стыдились. Это стало моей безумной мыслью. Всегда уходить, не ждать, когда всё испортится. Убегать как можно дальше, от людей к которым начал привязываться. Потому что потерять их после, всегда больнее. Прочь из реального мира. Он нас не заслужил. В нём нет ничего хорошего, да?

Я уже и позабыл, что мир был блеклым.

- Слушай, у меня есть просто гениальная идея для книги, - воскликнул Ники, - в общем, парень случайно попадает в прошлое, как раз, перед событиями Большой войны. Он пытается сообщить всем, но ему никто не верит. А потом, когда война начинается… - Можешь продать эту идею за мешок сарделек, - фыркнул я, - скелет ты фаршированный.

- Ты чего? – обиделся Никита, - отличная идея же.

- Давай Филипп, - с искренней улыбкой пробормотала Рита, - задувай свечи.

Ребята разошлись от стола, предоставив мне немного места для усиленной респирации. Я закрыл глаза, и, что было силы выдохнул.

- Тебя ещё за уши подёргать надо, - задумчиво пробормотала Лиза.

- Действительно, - воодушевился Никита.

- Надеюсь, не загадал какую-нибудь глупость? – проквакала Рита.

Свечки, вместе с ягодами, скатились куда-то под стол, а я лишь стоял, не шелохнувшись. Вот блин, а желание то я забыл загадать.

- И так, во что будем сегодня играть? – потирая лапки, отчеканил Никита.

Рита, вооружившись ножом, резала тортик, и раскладывала по тарелкам.

- Можно вместе собирать конструктор, - предложил я.

- Конструктор, - напыщенно зевнув, фыркнул Никита, не интересно.

- А вот и нет, - приподняла бровь Лиза, - Корабль состоит из четырёх сегментов, которые в конце надо соединить вместе, кто первый соберёт свою часть, тот…

- Сыграем? – отчеканил я.

- Сыграем! – энергично кивнул Ник.

- Мальчики, такие мальчики, - лукаво улыбнулась Рита.

***

Проснувшись ночью в холодном поту, я чётко и ясно осознал – надо срочно переименовать главного героя. Резво вскочив с кровати, я уселся за ноутбук и начал делать правки. Работа спорилась быстро, и, не сумев вновь заснуть, я сидел возле окна на кухне, и смотрел в ночную даль. Где-то далеко, лучики солнца, медленно, но настойчиво окрашивали небо во всё более и более тёплые цвета. Близился рассвет.

Отличные дни любят пролетать незаметно, что даже немного страшно. Никита и Лиза недолго побыли, поспешив делать дела. Желание, такая маленькая ерунда, но как я мог об этом забыть? Ответ не хотел приходить мне в голову, как я не силился. И вдруг, яркое осознание протаранило остальные мысли в голове.

- Рита! – проголосил я, пытаясь растормошить девушку, - поднимайся, скоро рассвет!

- Чего там тебе неймётся, - пробормотала девушка.

- Рассвет, мост, пошли, - прогундел я.

Приподнявшись, Рита какое-то время смотрела на меня в ступоре, а потом вскочила с кровати.

- Я быстро, - выдала она, и исчезла в неизвестном направлении.

На улице было очень тихо и прохладно. Завывал ветер. Втихомолку шуршали кроны деревьев. В редких глазницах окон горел свет таких же полуночников. Лампы ярких фонарей освещали знакомую, но, немного чуждую улицу. Ночью мир совсем другой.

- Ты не забыл, - улыбнулась девушка, и тихонько зевнула, - а ведь я тоже хотела нас вытащить.

- Не волнуйся, - колко засмеялся я, - я не отбираю твою мечту.

- Вот ещё! – фыркнула Рита, укутавшись в мою байку, - ты всё ещё с рожками?

- Они такие забавные, - пробормотал я.

Бодро шагая по пустым и мрачным улочкам, создавалось яркое желание однажды повторить это вновь. Яркие цветастые вывески. Одинокие детские площадки. Грустные светофоры. Словно весь город наш, и больше ничей.

- Я прочёл ту книгу, - обронил я.

- И? Что скажешь? Как тебе? – забросала меня вопросами Рита.

- Я буду скучать по ней.

- Я тоже, - улыбнулась девушка. А потом как зевнёт.

- Кстати, какая твоя самая любимая книга? – кокетливо пробормотала Рита.

- Ты будешь смеяться.

- Ну? – пробормотала она.

- Про зомбиапокалипсис.

- Даже интересно, - сонно пробормотала она, как следует зевнув.

Яркая витрина ночной кофейни освещала всю улицу, подобно лучику солнца в ночной тьме. Я купил нам кофе, и мы продолжили наше восхождение.

- Я нашла себе работу, - обронила Рита.

- В цветочном магазине, наверное? – хихикнул я.

- Да! – отчеканила она, - как ты догадался?

- Там же не только кактусы?

- Эй! Это был грамотный и выверенный расчёт! – фыркнула Рита, - всё остальное съела бы Копеечка.

- Действительно, - меланхолично произнёс я.

- Ты же не против, да? – проговорила Рита.

- Нет, что ты, - промолвил я, - я очень рад, что ты нашла то, что тебе действительно нравится.

- Я тоже, - проговорила девушка, и взяла меня за руку.

Огромный монстр явился сразу за поворотом. Громоздкие элементы дорожного полотна нависали над рекой, приподнятые могучей силой бездонного людского гения. Мост был восхитителен, как всегда. Чёрная бездна реки искрилась, переливаясь цветами ночной подсветки железобетонного чудовища. Широкополосные дороги, раскинутые по эту сторону города были совершенно пусты. Словно, мы последние люди на Земле.

По проезжей части, мы взошли на мост. Трамвайные кабели змеились над головой, а впереди, почти под прямым углом, вздымался сегмент дорожного полотна.

- Звёзды уходят, - вымолвил я, устремив свой взгляд в небо, где ютились последние самые яркие звёздочки, - черт возьми как же они далеко.

- Посветишь им фонариком? – проговорила Рита. - Что? – недоуменно спросил я.

- Если отойти далеко от города, то можно увидеть огромный диск галактики, разрезающий небо пополам, - начала девушка, - миллиарды и миллиарды звёзд чей свет пробивался к нам миллионы и миллиарды лет. Мы такие маленькие среди них, и если мы исчезнем, то никто, сверху и не заметит. Нас так много, но среди звёзд мы одиноки.

Если посветить фонариком, то луч света будет бесконечно странствовать по небу, даже когда нас здесь уже и не будет. И, возможно, кто-нибудь, однажды заметит его, в супер-дупер-точный телескоп.

- Хорошая история, - улыбнулся я, грузно рухнув на холодную мостовую всем телом. Рита тихонько присела рядом. Я приобнял девушку, и мы вместе смотрели в сторону ярко-красных лучей, что высовывались из-за кирпичных особняков, озаряя небо.

- Ты когда-нибудь думала об потерянных историях? – обронил я.

- Нет, - недоуменно проговорила девушка.

- Представь, - начал я, - сейчас мы сидим на мостовой, а перед нами были тысячи дней и ночей, и другие люди, точно так же, как и мы, сидели на этом мосту, и солдаты ходили по ней, и влюблённые впервые целовались.

- Намёк принят, - пихнула меня в плечо Рита.

- Нет, нет, я не о том, - пробормотал я.

- О как, значит не хочешь меня поцеловать? – кокетливо пробормотала девушка.

- Да нет, что ты, хочу конечно, просто ты оборвала мысль, - прошуршал я.

- Ну, ладно, продолжай, - наигранно обидевшись, фыркнула девушка.

- Знаешь, я рассматривал фотографии моей бабушки с дедушкой. Однажды они тоже были молоды. На первой цветной фотографии моей бабушки, она выглядела такой молодой. Ей было двадцать один, она тогда была моложе меня. У неё была целая жизнь, были подруги, работа, муж, и всё это утеряно, словно и не было никогда. Но ведь она ни одна такая, целые поколения людей забыты безвозвратно.

- Пока ты помнишь, ещё не всё потеряно, - проговорила Рита.

А, тем временем, загудели сервомоторы. Мост, хрустнув спиной, возвращался в привычное ему положение.

- Вот и всё, - задумчиво обронила Рита, коснувшись холодным носом моего уха, - спасибо тебе, огромное. О чём теперь мечтать - то.

- Когда исполнишь одну мечту - то отправляешься за новой, - многозначительно выдал я.

- Слизано, - отмочила девушка.

- И что? – парировал я, - Один из главных талантов писателя - это грамотно слизать. В конце концов, нет предела совершенству. Кстати, я назвал главного героя именем своего любимого персонажа из сериала, и теперь я снова хочу про него писать.

- Это же отлично, - энергично подскочила Рита, - когда можно будет почитать?

- Боюсь, что нескоро, - проквакал я.

- Какой ты коварный.

Глава 29 – Финальный акт.

В зале стоял тихий гомон. Но стоило только софитам вновь обратить свои лучи на сцену, а театральному занавесу распахнуться, как все тут же поутихли.

Повелители сцены. Аделис и Никита, оба смотрелись на ней, как влитые. Они стояли друг напротив друга, но непроходимая стена разделяла их.

- Пожалуйста, я тебя прошу, - слёзно проголосила Аделис, пытаясь прикоснуться до лица мужа.

Маленькая девочка стояла рядом с ней.

- Прости, бесконечно, бесконечно прости, - с болью на лице промолвил Никита, сделав шаг назад, и избежав её тонкой ладони.

Рядом с ним стоял их сын, которого уже нет среди живых.

- Останься, - упала на колени Аделис, пытаясь дотянуться до него, но Никита, опустив голову, взял сына за руку, и они медленно, шаг за шагом, уходили прочь.

- Мама, ведь всё будет хорошо, да? – проговорила девочка, и взяла крошечными ладошками голову мамы.

- Я всё для тебя сделаю, - обронила Аделис, и обняла свою дочь.

И занавес закрылся. Пускай не столь многие соизволили прийти на эту пьесу, но аплодировали все. Никита и Аделис вышли на сцену, поклонились, и тогда, аплодисменты загорелись с новой силой. Эхом отражаясь от стен, они всё не смолкали, и не смолкали. У Аделис уже отчётливо проглядывался животик. Вопрос, где они взяли эту маленькую девочку и мальчика оставался открытым.

В одиночестве сидеть совсем неуютно, Рита, отсевшая от меня на несколько рядов демонстративно отвернулась, стоило мне только на неё посмотреть, но на пьесу всё же пришла. Люди потихоньку расходились, а я так и сидел в кресле, идти за кулисы совсем не было желания.

- Блин, ну вот за что мне это всё? – проквакал я, попутно сползая с кресла на пол.

- А ты чего тут сидишь, как бедный родственник? – прощебетал Никита, явившись, словно из ниоткуда.

Вопрос действительно хороший и животрепещущий. Но отвечать на него не хотелось.

Как говорится - ничто беды не предвещало. Я всегда думал, что я способен подмечать любые детали, что я всегда знаю, что стоит говорить, а чего не стоит, но, в тот день, эта схема дала сбой.

С дьявольским усердием Рита сидела за нашим столиком, и орудовала садовыми ножницами.

Точно небольшой кустик, Ритино растение едва помещалось в крошечном горшке, где ему уже явно было тесновато. За окном что-то громко хлопнуло, и, напугавшись, девушка случайно уронила вазон на пол. Горшок разлетелся на кусочки, устелив пол землёй и кусочками растения. Ни проронив ни слова, Рита опустилась на пол, и начала собирать осколки.

- Ты, это, осторожнее, а то прорастешь как сорняк, - проквакал я.

- Сорняк значит, да? А ты килька. Худющая! – выдала Рита, и, со слезами на глазах, гневно ушла.

В конце концов, кто вообще придумал, что если ты нашёл свою любовь, то проблемы на этом кончаются, и жизнь превращается в мёд? Жизнь чуть более прозаична.

- Оставь меня дружище, я в печали, - глубоко вздохнул я.

- А где твой хвостик? – поинтересовался он.

- Он на меня обиделся, - пробухтел я.

- Да не, - протяжно проговорил Никита, - что ты уже натворил, изверг?

- Я же король странных шуток и неудачных стечений обстоятельств, - пробормотал я.

- Победитель по жизни, как и я, - понимающе протараторил Никита, - так что произошло?

- Она случайно уронила вазон, а я такой пошутил: “Осторожнее, а то прорастешь как сорняк”.

- А она что? – насупив брови, спросил Никита.

Ага, тебе скажешь. Всю жизнь потом будешь напоминать.

- Она убежала, и на звонки не отвечала последние несколько дней, - откинув на спинку голову, проговорил я, - но сегодня пришла, а значит всё не так уж и плохо.

- Пошли, - буркнул Никита, и положил мне руку на плечо, - решим твои проблемы, кстати, как тебе наша игра?

- Процентов на восемьдесят, - пожал плечами я.

- Вот блин, прямо как уценённый товар, - кивнул он.

Мы медленно поплелись за кулисы, спустились в грязный тёмный коридор, и вышли в крошечную кладовку, где, на не менее крошечном столике стоял магазинный тортик, и несколько бутылок напитка. Яркая голая лампа, у самого потолка, освещала знакомые лица, что тесно ютились у столика. Также там были и те, кого я либо раньше не встречал, либо и вовсе не запомнил.

- Вы время зря не теряете, - громогласно протарахтел Никита.

- Раз уж такой аншлаг, - поднял пластиковый стаканчик рыжий паренёк с бородкой. Кажется, Сашка. Щепотка веснушек покрывала его лицо, не оставляя и пяди свободного места.

- И, пускай, мы не заработали ни копейки, - лихо отбарабанила Аделис.

- Как говорит мой дед, делай своё дело так, словно тебе за это хорошо заплатили, - кивнул Никита.

Лиза и Рита вместе скучковались по ту сторону стола, прожигая меня холодным пронзительным взглядом. Две бестии сговорились - жди беды. Что ещё интересного судьба-шалунья сегодня учудит?

- Вы все молодцы и работать с вами большая радость, - проговорил Никита, подняв импровизированный бокал над головой, - это было тяжело, но мы справились. Вы лучшие, из тех, кого я знаю, и каждый из вас достоин большего.

Он оглядел каждого в подсобке, одарив их доброй улыбкой, столь редко появляющейся на его лице.

- Хорошие слова, - ярко улыбнулась Аделис, и тоже подняла бокал, - спасибо вам всем. И спасибо тебе Лиза, без тебя мы бы не справились.

- Не настолько я и нужна вам была, - отмахнулась девушка.

- Не преуменьшай, - Никита свёл брови, - ты организовала и построила наш сброд и шатание, а это многого стоит.

Пластмассовая вилка наотрез отказалась ломать тортик, а бумажная тарелка и вовсе старалась развалиться в руках. Про сладкую ересь, которую кто-то с талантом сатирика назвал “Напиток Олимпийский” и говорить не хотелось. Вот как значит, живут непризнанные артисты.

Было интересно наблюдать за тем, как Никита вёл себя вальяжно, то и дело обмениваясь взглядом с Аделис. Всё-таки он и правда не собирался сдаваться, что же он задумал?

- Ещё раз положишь мою шляпу в реквизит, получишь! – злобно выдала Лиза, безуспешно пытаясь придать строгости своему голосу.

- Извини, - виновато обронил неизвестный мне худенький паренёк, со светлыми волосами, лет, эдак, восемнадцати.

- Кстати, а откуда вы взяли детей? - Рита буквально сорвала с языка.

- Это мои племяши, - улыбнулась Аделис, - Олег и Зоя.

- Милые, - улыбнулась Рита, а потом вновь бросила на меня секундный злобный взгляд.

Всё настолько плохо? Я как бы тоже обиделся!

- А, почему вы решили сделать концовку именно такой? – поинтересовался Саша, пытаясь проломить твердющий торт хлипкой пластмассовой вилкой.

- В общем, - замялся я, когда с десяток пар глаз обратили на меня всё своё внимание, - потому что для него в нашем мире не было больше места без сына. Даже если осталась любимая дочь и любящая жена. В конце концов, реальность более прозаична чем фильмы или книги, и здесь я хотел показать, что мы не всегда можем оправиться от потерь по щелчку пальцев, и хеппи энд ждёт не каждого.

- Очень глубокая мысль, - нахмурил брови Саша, - интересно.

- Эх, нас даже не освистали, не то что в прошлый раз, - пробасил с хохотом Никита.

Занавес.

- Теперь держись крепче, - вздохнул веснушчатый парень, рассматривая жижу в стаканчике.

- Ах вот ты как, да? Да иди ты к чёрту! – с яростью прогремела Аделис, и, схватив сумочку, выбежала из подсобки.

- Никита, - выпалила Лиза, и дала ему затрещину, - ты тоже не знаешь, когда шутить можно, а когда нельзя?

- Блин, не сдержался. Я сейчас, - бросил Никита, и побежал вслед. В комнате на мгновение повисла оглушающая тишина.

- Не первый раз, и, наверное, не последний, - пожал плечами Саша, - и что с ними обоими не так? Как кот с мышью.

- Действительно, - просипел я. От сладкой гадости в горле совсем пересохло, - а где тут уборная? - Летом универ на ремонте. Надо подняться на третий этаж, повернуть направо, пройти метров двести, там спуститься на второй, и тогда… - проговорил Саша, щедро жестикулируя руками. - Подожди, - прервал его я, и достал телефон, - я сейчас запишу.

Заставленные мебелью, душные однообразные коридоры, словно лабиринт, то раздваивались, то сходились снова. Я немного опешил, но всё-таки нашёл спасительную табличку выхода. Ступеньки лестницы, стёртые от тысяч и тысяч студентов, что ходили по ним последние десятилетия, были наглядной отметиной неумолимости времени, а также символом тех жизней, что впервые взошли на эти ступени, провели в этих стенах свои годы, и, после наполненные знаниями и амбициями, сошли с них в последний раз.

Немного помотавшись, я, наконец, выбрался на второй этаж. Громкий раскат эха бродил среди стен, прежде чем натолкнуться на меня. Два знакомых мне голоса горячо спорили. Непроизвольно я спрятался за колонной, став невольным слушателем.

- Стой не уходи! – отрезал Никита, - Я знаю, он бросил тебя.

- Давай, заканчивай предложение! – произнесла Аделис, её голос дрожал, - скажи, что он бросил тебя как последнюю шлюху, которой ты и являешься!

- Никогда! – рассвирепел Никита, - Никогда, слышишь?

- Зачем ты мне все это говоришь? – обронила девушка. - Останься со мной, пожалуйста, - вымолвил Никита. - Зачем тебе это? Сможешь ли ты принять чужого ребенка? Ответь, Никита.

Он медлил.

- Вот видишь, - просипела Аделис, послышалось гулкое эхо её шагов.

- Я не хочу жить без тебя, - выпалил Никита, - и я тебя люблю. И даже если он чужой, то он всё равно твой. Просто останься. Прошу.

- Никита, - ласково обронила Аделис.

- Пойдём, - твёрдо ответил он, - всё будет хорошо, я тебе обещаю.

Никита, ну ты лис. И мужик. Улыбка расплылась на моём лице. Не ожидал я такого. Пускай ты вредный, но всё-таки хороший человек, потому что если это не так, то я ещё хуже. Я оглядел коридор, ребята уже ушли, путь был открыт.

Мир двигается вперёд, хочешь ли ты того или нет, а значит и мне пора. Он ждать не будет. Возвращаясь назад, я твёрдо был намерен помириться, чего бы это не стоило. Какая вообще разница, кто был виноват. Ведь без неё так одиноко на душе.

- Если ещё кто-нибудь скажет, что я милая, потому что чихаю как котик, я обижусь, сильно, сильно! - неугомонно воскликнула Лиза.

- Но ты правда, - пробормотал Ник.

- Цыц, - сурово прощебетала Лиза.

Стоило мне только войти, как Никита, и Лиза заговорщицки кивнули друг другу. Прям агенты какие-то.

- Извини, у нас семейные разборки, - сообщил Ник Аделис, - я обязательно вернусь.

- Ладно, - удивлённо сдвинула брови Аделис.

Шустрым и коварным движением, Лиза поймала Риту за руку, и также быстро поймала и меня.

- Пойдёмте бестии, - проквакала она.

Через черный ход мы выскочили на улицу, поднялся ветер, и серые тучи бесновались по небесам, одна другую обгоняя. Близилась осень, сметая первые листья с деревьев.

- Моя любимая парочка не должна сориться, - сурово пробухтела Лиза, - вы разбиваете мне сердце. Так что быстро миритесь. Поняли?

Рита стояла передо мной. Сдвинув брови, она яростно делала вид, что обиделась, но была готова меня услышать.

- Рита, прости меня пожалуйста, - выпалил я, - я больше так не буду.

- Ладно, - сострив взгляд, хмыкнула девушка.

-Ты ещё дуешься? – пробормотал я.

- Нет! – буркнула она.

-Да вы посмотрите на неё! Она дуется, точно дуется!

- Я больше так не буду! Мы что в детском садике? – отрезал Никита.

- Ты вот совсем не упрощаешь дело, - категорически заявила Лиза.

Никита сел на скамейку, и, посмотрев на небо, глубоко вздохнул.

- У меня для вас есть одна хорошая загадка, - серьёзно отчеканил он, - Жила была одна пара – итальянец и француженка, и они никогда не сорились, как думаете, почему?

Не дожидаясь нашего ответа, он продолжил:

- Они говорили на английском друг с другом, но оба знали его плоховато, поэтому, перед тем, как что-то произнести, они обдумывали каждое слово.

- Никит? – пробормотала Лиза, - ты какой-то, совсем не такой.

- Какой ещё не такой? – возмутился Никита.

- Прости меня тоже, - обронила девушка, опустив взгляд

- Давай, никогда не будем сориться, - почти выкрикнул я. - Давай, - улыбнулась она, и взяла меня за руку.

- Пойти, что ли, в спортивный зал, - пустил смешок я.

- Ну, не знаю, - протяжно проквакала Рита, приподняв бровь.

- Наш Никита бы сказал: “О, первая ссора, разрушение идиллии, розовые очки бьются стеклом внутрь, что-нибудь такое.” – отчеканила Лиза.

- Да не сказал бы я такого, - пуще прежнего надулся Никита, - вот ты как думаешь, Филипп?

- Я не знаю, - пожал плечами я.

- Тоже мне друг, называется, - буркнул он.

- Ты два дня трубку не брала, - обронил я.

- Я отца навещала, - ответила Рита.

- Я, наверное, должен был зайти, - проговорил я, - но, я не зашёл.

- Ничего, - ответила Рита, - нас всё равно не было дома, и, я тоже должна была.

- Тогда, с чистого листа? – улыбнулся я.

- С чистого листа! – лицо девушки озарилось яркой улыбкой.

- Игнорируете меня? – фыркнул Ник.

- Всё, пойдёмте праздновать, - отметелила Лиза, и поймала нас всех в огромные объятия, - день только начинается!

Глава 30 – Очень тяжёлые неприятности.

… А в конце, воспользовавшись тетрадью судьбы, израненный, он отменит весь ужас последних часов, готовый заплатить цену. Какая жалость и горькая насмешка проказницы-судьбы. Ведь ценой является жизнь. Обретя людей, ради которых ему действительно хотелось жить, ради них же ему придётся и умереть.

- Фуф, - громко выдохнул я, и остановился.

Бурный поток вдохновения, прошедший чрез меня, иссяк, оставив после себя приятное горячее волнение, разошедшееся по телу. Лишь остановившись, я вдруг почувствовал, как неистово в кармане вибрирует телефон.

- Филипп? - выпалила Рита, - ты где вообще находишься-то?

Так, и где я вообще нахожусь? Я поднял взгляд и огляделся. Большой новый район города рос как на дрожжах, пробившись за кольцевую автодорогу. Вдали виднелась деревенька. И где же я?

Мощная волна вдохновения схватила меня, и, взметнув ввысь, выбросила чёрт знает где.

- Я не знаю. В Ланибурге, наверное, но ты даже не представляешь! Я придумал новую историю, она разорвёт весь мир в клочья! Она - воплощение самой гениальности! Это просто вершина моего гения, это пьедестал для моего будущего, где я стану суперпопулярным! Лучшим автором в галактикн! Кстати, а сколько времени меня не было?

- Что ты там вздумал! – прокричала девушка, - Какая ещё гениальность! Где ты Филипп?! Ты не отвечал четыре часа!

- Четыре часа? – воскликнул я, - но я же опоздаю!

Удар осмысления пришёлся прямо по затылку. Судорожно вглядываясь в окружающий мир, я нашёл спасение. Зелёная стрелка на стене показывала влево, значит до станции метро не более сотни метров.

- Ай, ложная тревога, я нашёл метро, - проквакал я.

- Ну ты даёшь, заноза, - укоризненно фыркнула девушка, - возвращайся скорее, передавали, что скоро дождь.

- Сейчас всё будет, - пробормотал я, несясь по велению стрелки, - как ты там?

- В свой выходной вот сижу и о тебе волнуюсь, балбесина ты. Твоя соседка, Миранда, кажется, заходила. Выглядит так жутко, - проквакала девушка.

- Она хороший человек, что она хотела?

- Предлагала енотика, - засмеялась Рита, - я вежливо отказалась.

- Знаешь, а может возьмём? – улыбнулся я.

- Вот ещё, - фыркнула девушка, и чуть помедлив, добавила, - енотам нужна большое просторное помещение, много внимания к себе, они очень вредные и всё грызут, я узнавала. И не смейся там!

- Ох и вреднющая ты, - пробормотал я, - что бы я без тебя делал?

- Скучал бы, - пролепетала она, - можно мне построить крепость из подушек для кошки?

- Если только оставите немного места мне.

Большой белый панельный дом остался позади, и я уже на высокой скорости приближался к станции метро. Словно белая ракушка, наполовину закопанная под землю, высилась надо мной.

- Слушай, а у нас вообще есть станция метро “Протосианская”?

- Это же другой конец города! – воскликнула девушка, - ты, что ли, пешком, так далеко?

- Таки да, - вздохнул я, - Чёрт! Это же всё надо как можно скорее записать! А то ведь забуду!

- И не получишь мирового признания, - саркастически пробормотала Рита, - позвони, когда будешь возвращаться, ладно?

- Обязательно, - ответил я.

- Целую, - ласково вымолвила девушка, и положила телефон.

Я любил метро, даже очень. Это приятное ощущение, когда прохладный ветерок от прибывающего поезда проносится мимо тебя. А затем поезд, с грохотом, который ни с чем не спутаешь. Открываются его двери, и, приглушённый свет вырывается из них наружу. Ты заходишь в вагон, он громко разгоняется, его трясет и качает по волнам холодных бетонных тоннелей. И за окном всегда ночь. Судорожно перепечатывая всё то, что ещё не успел забыть, я и не заметил, как приехал.

Чудесное трёхэтажное угловое здание девятнадцатого века сплошь утопало в зеленых размашистых гривах деревьев, что отнюдь не портило его вид. Но, что действительно не вписывалось в антураж, так это дурацкая неоновая вывеска “Автошкола - Лихач” на чудесном историческом фасаде. Аж идти перехотелось.

Такое тёплое ощущение, предвкушение, и вместе с тем волнение обуревали изнутри. Неужели я смогу сделать это? Да, чёрт возьми! Я готов! Давай, сделай это! Чего ты ждёшь?!

- С вами всё нормально? – испуганно проговорила светловолосая невысокая девушка. В её руках ютился планшет, а сама она подняла голову, точно глядела на небоскрёб.

Отправившись в мир фантазий, я вновь затерялся в пространстве-времени.

- Вы так кивали напряжённо, - добавила она.

- Добрый день, я бы хотел пойти на курсы вождения категории B, - резко выпалил я.

- Назовёте промо слово? – лукаво улыбнулась она.

- Дорого! – воскликнул я.

- Идеально, бро, - кивнула она.

Закончив с документами, я, на ватных ноженьках, выпорхнул на улицу.

- Божечки, какой позор. Какой же позор, - вздохнул я, и поплёлся к метро.

Но этот день совсем не собирался заканчиваться. Внезапно на телефон пришла смс-ка от Никиты.

“У Лизы очень тяжёлые неприятности, срочно подъезжай. Улица Мередита МакКея шестьдесят восемь, квартира восемьдесят четыре. Я уже еду.

***

Дверь в квартиру была приоткрыта, и я влетел в неё что было мочи.

- Не, я на горб этот шкаф принять не смогу, - категорично заявил Никита.

- Что у вас тут происходит? – совсем запыхавшись, прогорланил я.

- У нас тут чай, печеньки, и шкаф, - невзначай выдала Лиза, - а ты чего такой запыхавшийся?

Занавес.

Ехидная улыбка Никиты говорила сама за себя.

- Господи, Никита, как же я тебя ненавижу! С тобой надо валерьянку, падла ты такая, прямо с грядки, жрать, мудила ты паскудная! Сволочь ты беспардонная. Есть один, строго один, далёкий ото всех остальных котёл в аду, в самом его пекле, чтобы ты там ни до кого не мог докопаться, и целую вечность горел в одиночестве!

- А что не так то? – проквакал мудель, - Вот, очень тяжёлая неприятность, что будем с ним делать?

И с этими словами он показал на огромный тёмный шкаф, что стоял прямо в центре коридора.

- Представляешь, грузчики отказались его выносить, просто сдвинули вбок, когда ставили новый шкаф, но я всё равно их угостила, - с приветливой улыбкой, пролепетала Лиза.

- О господи, и это всё? – фыркнул я. Очки совсем запотели, и я принялся их вытирать.

- Филипп, ты чего?! – воскликнула Лиза, - Нельзя протирать очки чем вздумается. Они же царапаются, только тряпочкой из микрофибры.

- Лиза! – буркнул я, - вот ты сейчас вообще ни к месту. А ты Никита, только я подумал, что ты хороший человек, а ты…

- Пойдёмте лучше чай пить, - воскликнула Лиза, и отобрала у меня очки.

Мы уселись у крошечного столика. Никита прятал свою самодовольную улыбку за букетом цветов, всячески стараясь на меня не смотреть. Паскуда!

- Какой чай желаете, ребята? – пропела Лиза, хозяйничая на верхних полках.

- А какой есть? – поинтересовался я.

- Женьшень, черника с ромашкой, лимонный, лимонный с мёдом, с лесными травами, имбирный с мёдом, эрл грей, с апельсиновой цедрой, с ромашкой, с шиповником, с вишней, сбор для сна, Каркадэ, цейлонский, с малиной, а на нижней полочке ещё был Кенийский, но, вроде не всё.

- Елизавета, вы как всегда окунаетесь в дело с головой, - проквакал Никита.

Я тебя сейчас в умывальник с головой окуну!

- Если этого мало, то я могу ещё на балкончик сходить, - улыбнулась Лиза.

Пышущий жаром кипяток был разлит по кружкам, и Лиза, с никогда не сходящей улыбкой на лице, начала свою историю.

- В школе у нас был учитель, который пил чай литрами, прямо на уроках, но у него никогда не было ложки. Никогда. Он размешивал его чем только можно, карандашом, ручкой, ножницами, даже линейкой. Однажды, кто-то из одноклассников подарил ему ложку. Он потерял её до конца недели. Каждый раз, когда он заваривал себе чай, он предлагал его всем, у кого есть куда налить. Так родилась моя любовь к чаю.

И только я попытался сделать глоток, как разрисованный коршун, издав победный вопль викингов, с грохотом приземлился прямо на холодильник. От удивления, я чуть не навернул кружку.

- Это твой штурмовик? – воскликнул я.

- Это Клавдий. Он милый, правда? – пролепетала она.

- Похож на разукрашенного орла.

- Наверное, - засмеялась девушка.

- Я ведь всем обязана вам обоим, - с искренней улыбкой Лиза посмотрела на нас обоих.

- Мы ещё не сдвинули эту громадину, - проквакал я.

- Действительно, - протяжно пробормотал злодей.

- Нет, - воскликнула Лиза, - всем. Без вас я бы никогда не стала той, кто я есть сейчас, я бы никогда не смогла идти поперёк отцу и матери. Вы оба дали мне сил, и сейчас я так счастлива. Что бы я без вас делала?

- Не преувеличивай, - произнёс я.

- Лизонька сильнее двух идиотов, - проквакал Никита, громко хлюпая чай.

- Нет, - начала Лиза, улыбка на мгновение покинула её лицо, - я действительно вам очень многим обязана. Я никому не рассказывала, но моя жизнь дома была похожа на тюрьму. Все мои вещи осматривались матерью. Хочется верить, она делала это не по своей воле, а по воли моего отца.

Опустив взгляд, она грустно улыбнулась.

- Если ты не хочешь, то можешь не рассказывать, - обронил я.

- Нет, - искренне улыбнулась она, - Мой отец очень суровый человек, а мама. Моя мама ходила лишь в его тени, растеряв то, что делала её собой. Вместо меня решили всё. Я должна была стать учительницей, в школе моего отца, а он бы приглядывал и давал указания. Никогда не забуду, как он мне сказал в день поступления

- Вероятно, это лучшее, на что ты способна.

Лиза глубоко вздохнула, и продолжила:

- А потом я встретила тебя Филипп. Боже мой, ты ведь был таким энергичным тогда, эх, что же с нами стало.

- И не говори, - проквакал я.

- Я тогда сидела в библиотеке, а ты просто подсел рядом и долго и упорно смотрел на меня. А потом, когда я злостно посмотрела на тебя, ты, с доброй улыбкой, пригласил выпить кофе. Я сказала, что не люблю кофе, а ты сказал…

- Я тоже, - засмеялся я.

- Ты выслушал меня, и поддержал, единственный тогда друг, что был на моей стороне. После нашей встречи, мне захотелось поверить, что я нечто большее, чем кусок глины, из которого можно лепить что угодно. А потом появился Никита, и мы были вместе постоянно.

- Быстро годы пролетели, - проговорил Никита, сделав ещё один громкий мерзкий глоток.

- Это точно, - пролепетала девушка.

- Кгуууррчс, - издал крик Джокер в перьях, свистанув на полку с холодильника.

И внезапно, тихими шажками, громко пыхтя, из коридора явилась Пюрешка.

- Пюрешечка, - пролепетал я, погладив собаку по голове.

Пюрешка разлеглась на полу, полностью оккупировав всё свободное пространство на кухне.

- Совсем крохой это чудо, однажды заснуло прямо в блюдце. Помню день, когда мне подарили её. Отец лишь неприязненно хмыкнул, но позволил её забтратть, - Лиза потеребила холку собаки, - В тот день, я была счастлива, и испугана одновременно, я едва ли могла отвечать за свою жизнь, но в неё я влюбилась с первого взгляда. Я мыла её, мы вместе ездили делать прививки, она раскидывала корм, скулила, испортила диван. Я уже отчаялась, и даже заболела. И тогда, Пюрешка лежала со мной всю ночь, не скулила, ничего не просила, просто спала рядом, прижавшись ко мне. И тогда я поняла, кто мой лучший друг. Наверное, мы всё же не заслужили собак.

- Я помню, как ты спала в обнимку у Себастьяна, - произнёс я.

- Эх, Филипп, Филипп, - Лиза подпёрла подбородок и смотрела на меня, - как же я за тебя волновалась. После того, как ты покинул Карсаден, моё сердце места себе не находило. Ты помог мне, а я не могла не помочь тебе.

- Я тоже ради этого оболтуса сюда переехал, - проквакал Никита.

- Серьёзно? –пролепетала Лиза.

- Ребята, что бы я без вас делал, - искренне обронил я, - вы лучшие.

Вспоминая тот год, я и позабыл, что Лиза постоянно звонила, приглашала погулять, уверен, у неё была огромная куча своих неприятностей, работа, аренда жилья в чужом городе, она не напрашивалась ко мне, только тихо, и аккуратно интересовалась, нужно ли мне что-нибудь. Выбрался бы я из своей ямы без таких друзей?

- Лиза, помню, ты спрашивала, что же нам, обычным людям, оставить после себя. Но даже как учительница, ты стараешься взрастить интерес в детях, и оставляешь намного большее, чем мы, - довольный своей речью, проговорил я.

- Эм, - цокнула Лиза, - я уволилась.

- А я пойду сдавать на права, - невзначай выпалил я.

- Вот как? – улыбнулась Лиза.

- А я теперь встречаюсь с Аделис, - громко выдал Никита.

- Вау, я так за вас счастлива, - пролепетала Лиза, - наконец-то.

- Здорово, - кивнул я.

- Что-то ты совсем не удивлён, - сострил взгляд Ник, - а почему вы раньше не сказали?

- Я только из автошколы.

- А я не хотела спугнуть удачу, - поправила очки Лиза, - мне предложили работу художником-постановщиком в одном фильме. А ты чего раньше не сообщил?

- Это всё здорово, но что мы будем делать со шкафом? – ловко перевёл тему Ник.

- Может, просто разберём его? – предложил я.

- А он разбирается? – удивился Ник.

- Вообще-то должен.

Никита принёс инструменты из машины, и, с грохотом, мы разобрали шкаф, и по кускам вынесли его на улицу.

- Спасибо ребята, - пролепетала Лиза, обняв каждого по очереди, - без вас я бы в жизни не справилась. Идём пить ещё чая?

- Нет, - проговорил я, - я домой, к Рите.

- Передавай ей привет обязательно, - Лиза ещё раз меня обняла, и подарила большущую шоколадку.

- У моего дедушки, вроде валерьянка на грядке растёт, - проквакал Никита.

- Я тебя там же и закапаю, - процедил я, - удачи, дурень.

- Сам ты дурень, - фыркнул Ник.

Жизнь начинается с мелочей. Таких как разговор за кружкой кофе в столовой университета, что навсегда изменит жизнь нескольких человек, и построит отличную дружбу, без которой меня может и не было бы здесь сегодня.

Холодный ветер поднялся на улице, и, спеша к метро, я быстро начиркал смс-ку.

Я уже возвращаюсь.

Глава 31 – Так далеко я ещё не заходил.

- Чай пожалуйста, - улыбнулся я.

Варя грузно подняла бровь и поставила чайник на конфорку газовой плиты.

- А я пожалуй кофа, - пробормотала она, широко зевнув.

- Взрослеешь, - ухмыльнулся я.

- Иди ты, парень моей сестры, - фыркнула она, и рухнула за стол, - скорее б мам пришла, кушать хочется.

Варя всегда приносила с собой грубоватые ядовитые шуточки, но сегодня даже не пыталась.

- Варь, у тебя не было стойкого ощущения, что ты что-то забыла? – спросил я, ехидная улыбка так и лезла наружу.

- Неа, - цокнула она, пожиная хлеб. Ноль внимания.

- Спесь! Где твоя спесь? Варя? – воскликнул я.

- Пфек. – ответила она, и устремила на меня свой ленивый взор, - давай продолжай. Я жду.

И, на этой ноте, Варя накинула на голову капюшон и бухнулась головой на стол.

- Эти глупые старые людишки ничегошеньки то не понимают, - пробормотала она под нос, и, лениво вытянув из кармана фотографию, пододвинула её ко мне.

С белой рамкой, скомканная, обгоревшая с краёв, и местами запузыренная, фотография красивой пары на фоне заката приобрела что-то новое, неуловимое, по пути не растеряв ничего.

- Вот скажи, ты чувствуешь “это”? – неожиданно воскликнула она, хмуро пронзая меня взглядом.

- Что чувствую? – озадаченно спросил я.

- Пфек, - фыркнула она, - хрупкость, мимолётность, ценность жизни?

- Даже не знаю, - нахмурился я.

- Вот они так же ответили! – буркнула Варя, громко стукнув по столу, - эти глупые судьи на выставке. Что они вообще понимают? Да ни черта они не понимают! Фотографии должны быть такими, чтобы зритель почувствовал то, что чувствовал фотограф, когда делал снимок. Иначе это не имеет никакого смысла. Абсолютно! От ночных фото одиноких улиц должно веять очарованием, таинственностью и холодом, от летних – зноем, весельем, от любовных – любовью. Но мне отказали. Ненавижу их всех!

Чайник грубо рассвирепел, и Варя, энергично взлетев с табуретки, со злостью на лице, принялась разливать нам кипяток.

- А ты, оказывается - романтик, - улыбнулся я.

- Ещё чего! – фыркнула Варя, смерив меня неприязненным взглядом, но он быстро разгладился, превратившись во что-то миленькое, - Я парня встретила недавно. Кондитер, но выглядит, как дровосек. Мы с ним гуляли всю ночь, пели и танцевали на кемпинге за городом. Он рассказывал и показывал мне созвездия. А потом, он долго и упорно смотрел на меня этими большими глазами, и медленно прошептал: “Это…просто…апофеоз”.

- А что дальше то было? – хихикнул я.

- Кстати, - Варя пронзила меня всесокрушающим взглядам, - ты что задумал, хитрый лис? - Да ничего я не задумал, - пролепетал я, и отклонился назад.

Предательская стена оказалась прямо за спиной.

- Я все о тебе знаю, - хищно процедила она, - и даже где ты живёшь. - Естественно, ты же была у меня, - нахмурился я. - Когда мою сестрёнку уже обручишь? – отчеканил монстр.

Полундра!

- Когда-нибудь, - смутился я. Лицо вновь предательски загорелось.

- Уж чересчур легко смутился, тебе сколько лет то? – демон ухахатывался от смеха, чуть не падая со стула.

- Не смущай моего будущего зятя, - захихикала Алиса, внезапно явившись в коридоре с пакетами, - Ох, помню, когда Сергей делал мне предложение…

За что судьба? Где ж я так напортачил?

- Добрый день, - проронил я.

- Филипп, - с улыбкой на лице воскликнула мама девчонок, - рада тебя видеть, как твоё ничего?

Алиса ожила за последние месяцы. Сдунув чёлку с лица, она громогласно водрузила пакеты на стол и стала их распаковывать.

- Я писал одно предложение тридцать минут, - пробормотал я.

- Простофиля, - ехидно протявкала Варя.

- Что ты там бормочешь? Отсюда не слышно, - протарахтел я. - Не выкаблучивайся – длинный!

- Чего ругаемся, молодежь? - улыбнулась Алиса и передала мне йогурт с пластмассовой ложечкой. - Будешь ругаться Варварка - укушу тебя за бочок, - выдала Алиса, и принялась её щекотать. - Мам я уже не ребенок, - прижалась к стене Варя. - Для меня ты всегда ребенок. Мой ребенок, и моя первая седина, - засмеялась женщина.

- Ну мам, - пробормотала Варя.

- Не мамкай мне тут! - отрезала Алиса.

- Пфек.

Маленькой, но увлекательной радостью сегодняшнего дня, бонусом к большущему чемодану капитального переезда Риты, стала возможность понаблюдать за их чудной семьёй, и перестать волноваться. Всё у них будет хорошо.

- Учти, это твой последний учебный год, так что постарайся, - отбарабанила Алиса, - а то будет, как в прошлом году.

- Ты так говоришь, будто я виновата, что учитель истории преподаёт совершенно неинтересно, - проквакала Варя.

- И поэтому ты целенаправленно каждый урок смотрела в окно? – улыбнулась женщина, - в моё время, когда мы не слушали учителя математики он переходил на немецкий.

- У нас было так: если кто-нибудь зевнёт на уроке физкультуры, то бежит три круга, - скривился я, - мы так боялись его.

- А меня пугает наш учитель химии, у него лицо маньяка готового сделать атомную бомбу, - пробормотала Варя.

- Перед тем, как пойти на медсестру, неудачно, - я хотела стать журналисткой. Но меня отговорили тогда. Это опасно, грязные делишки, наживёшь врагов. Мы все чего-нибудь боимся, постоянно. И это так портит нам жизнь. Мама говорила мне – спеши пожить, жизнь слишком коротка. Но я не слушала её, и, наверное, если вам скажу, то вы тоже не послушаете. Но, в любом случае. Мы все боимся. Словно у нас есть время бояться.

Алиса посмотрела в окно и грустно улыбнулась.

- А я ничего не боюсь, - воскликнула Варя, - Когда мне исполнится восемнадцать, я сделаю себе татуировку на всю руку. Неистовое пламя, которое будет зажигать меня. А на второй сделаю себе кролика.

- Эх ты, моя первая седина, - Алиса погладила дочь по голове, а потом вскочила со стула, - надо что-нибудь вкусненькое приготовить!

Не прошло и получаса, как запыхавшаяся и раскрасневшаяся, с большим длиннющим и неуклюжим цветком в руках, Рита влетела на кухню и водрузила его на стол.

- Надо быть волшебником, чтобы его в метро не сломали, - пробормотала Варя.

- Ты и не представляешь, - пытаясь перевести дыхание, выпалила Рита.

- Доча, не слишком ли много дома цветов? – поинтересовалась Алиса.

- Не, это к Филиппу домой, - улыбнулась она.

Занавес.

Яркий свет лампы озарил крохотную, но уютную комнату. Горы книг на столе были аккуратно сложены в большущие башенки. Мягкий тёплый коврик на полу приятно массажировал ноги. На застеленной кровати лежал синий вязаный свитер с большим воротником и огромными дырками под большой палец на рукавах. В каждой байке у неё были проделаны эти дырки, но, в моём свитере дырку она не ковыряла.

- Не замучили? – хихикнула девушка. - Разве что совсем чуть-чуть.

- Опять мои тапки похитил заноза, - фыркнула Рита.

- Они такие классные! – воскликнул я, пошевелив ушками тапок, - можно их забрать?

- Обойдёшься, - пробормотала Рита, и озорно добавила, - пока не посмотришь мою коллекцию.

Она ангельски улыбнулась и показала мне язык.

- Ты лучшая, - улыбнулся я, и коснулся её щёчки.

Она прикоснулась до моей ладони и крепче прижала её. Улыбка не сходила с её лица, а тёплая ладонь приятно согревала. Наши руки. Маленькое чудо природы. Ими мы делаем едва ли не всё. Ими мы пишем и рисуем, создаём и разрушаем, познаём мир, обнимаемся. И конечно же ими мы держимся друг за друга, стараясь не потеряться. Руки, это чудо. Сплетая пальцы, я приблизился к её лицу и коснулся её губ. Крепко-крепко обняв её, я чувствовал её горячее дыхание у себя на губах.

- Стой, - проронила шёпотом Рита, - а то нас заметят. Будет немного неловко.

Сердце в груди предательски застучало. Словно два магнита, мы с трудом отлипали друг от друга.

- Смотри, - ловко перебралась в шкатулке Рита, - это моя прелесть!

Значки. Огромная коллекция. Страны, города, события, мероприятия и символы целых десятилетий, давно прошедших и забытых были укрыты в грузной шкатулке из тёмного дерева.

- Как ты умудрилась всё это собрать? – удивился я.

- Ты и не представляешь! – с неподдельным огнём в глазах выдала девушка, - это была целая аукционная война в интернете. Я шла до самого, до самого-самого конца!

- Можно взять парочку? – лукаво пролепетал я.

- Неа, - отрезала девушка, - с тебя хватит тапочек! Думаю, коллекция крышечек, монеток и динозавров тебе не особо интересна.

- Если это интересно тебе, то и мне это тоже интересно.

Нескрываемый восторг отразился на её лице, тот самый, ради которого можно даже горы пошатать.

- Ну-с, вот тот самый чемоданчик, который тебе придётся тащить, - виновато пролепетала девушка.

Огромный кожаный гроб процарапал пол, пока Рита, кряхтя, пыталась вытащить его из-под кровати.

- Надеюсь, там не коллекция камней, - безысходно захихикал я, и взялся за ручку.

В коридоре нас уже встречали.

- Не переломишься? – скептически пробормотала Варя.

- Не дождёшься, - фыркнул я, и поставил махину на пол, - кстати, а может, на фото изображена вовсе и не хрупкость жизни? А путь, что они прошли, закалились, и главное – не растеряли себя? - Возможно ты не настолько бесполезный, - пробормотал демон.

- Вы, хоть заезжаете иногда, - грустно проронила Алиса.

- Я никуда не переезжаю, - запротестовала Рита, - Да и живём всего в часе.

- Всё равно, - Алиса улыбнулась, и обняла дочь. А потом и меня.

***

Серое усатенькое чудо бесцеремонно запрыгнуло на диван и пощупало меня лапой.

- Мяв, - протяжно разнеслось по всей комнате, и кошка уже была у меня на животе.

- Мяв, - повторила она и понюхала моё лицо. Усищи щекоткой прошлись по моей щеке.

Замурчав, кошка прошлась по моей груди и бесстыдно улеглась.

И, словно по мановению волшебной палочки, прямо возле уха заголосил телефон. Наглухо пригвождённый к дивану, я робким движением, стараясь не дышать, дотянулся до телефона и прислонил его к уху.

- Ты уже готов заключить новый контракт? – энергично выпалил редактор.

- Какой ты шустрый, - прошептал я.

- Предварительные отзывы отличные, и, если ты готов, то я всё сделаю, - отмолотил он, - у тебя же есть новая история, верно?

- Что ты хотел сказать, когда говорил “И дело мастера боялось, и мастер дела избегал”? - шёпотом поинтересовался я.

- Голубоглазая зануда, - фыркнул редактор.

- Ты запомнил? – громко выпалил я, разбудив кошку.

- Не, это я сыну, - проквакал редактор.

Занавес.

Кошка убежала, виляя хвостом. Прошло уже несколько дней, а я всё никак не мог отпустить те слова: словно у нас есть время бояться.

- Не жди лучшего момента, он может и не наступить. Меньше думай, больше делай, - проговорил редактор.

- Спасибо, - выпалил я. - Не за что, - проговорил он, - что уже задумало твоё хитрое личико?

Я накинул куртку и побежал. Мы всегда боимся делать выбор, и это нормально. Ведь потом уже не переиграешь. Но вовремя не сделанный выбор - это тоже выбор. Жёлтая листва прилипла к мокрому чёрному асфальту, отсвечивающему седину небосвода. Промозглый дождь тихонько накрапывал. На ходу я выхватил телефон, и набрал любимый номер.

- Филипп, ты что-то хотел? Я уже почти освободилась, скоро приеду, - произнесла Рита.

- Да, слушай, давай встретимся в парке и погуляем? – пропыхтел я.

- Я не против, - промолвила она, - а чего это ты так резко?

- Да, просто, давно не гуляли, да?

- И то верно, - Рита улыбнулась по ту сторону, - жди, буду через сорок минут.

- Хорошо, - ответил я, - надо ещё кое-что сделать…

- Буду ждать, - ласково вымолвила она.

И я побежал. С пылом. Окрылённый, не замечая ни луж, ни холодного ветра, что завывал за спиной. Готовый сделать то, что уже давно хотел.

Она сидела на качелях, легонько раскачиваясь ногами. Холодный ветер небрежно развевал её волосы, будто пытаясь из них выбраться. Внезапно, она заметила меня издалека и ласково мне помахала.

Сердце не участило, но словно усилило удары, стремясь вырваться из груди. На ватных ноженьках, без сомнений, я побежал.

- Приветик, - улыбнулась она.

- Ты чего без шапки, - воскликнул я, - холодно, заболеешь!

- Ты тоже, - злобно пробормотала она.

- Идём! – воскликнула девушка, и уже поспешила вперёд, а я словно в землю врос.

Сделав несколько шагов назад, она смерила меня озадаченным взглядом.

- Филипп, что такое? – испуганно проронила девушка.

Неуклюжим движением я достал из кармана красную коробочку. Сердце словно пропустило один удар. И я, рухнув на одно колено, проронил:

- Ты выйдешь за меня?

Громко заверещав, Рита схватилась за лицо и безумно запрыгала на одном месте.

- Нет, я…я не готова, или готова? Откуда мне знать! – она расплакалась, - что мне делать Филипп?

- Откуда мне знать? – опешил я, - наверное да!

- О боже! Да! Конечно! – воскликнула она, и поцеловала меня.

- Рядом с тобой моё сердце стучит как пустой холодильник! – выпалил я, - ты не слишком сильно нервничаешь? Может пойдём, пожарим гренки?

- Я так люблю тебя, - всхлипывая, заплакала Рита.

Со слезами на глазах и улыбкой до ушей, она, не проронив ни слова протянула мне свою ручку. Наполовину скрытая за свитером, её крошечная ладошка легла на мою. С дрожащими руками, и вырывающимся из груди сердцем, я взял кольцо, и совершенно неуклюже пытался его надеть. Холодное золотое колечко не спешило одеваться, медленно протискиваясь по её пальчику. Но, в конце концов, у меня получилось.

Рита подняла дрожащую ручку и, посмотрев на неё ещё сильнее расплакалась.

- Всё хорошо?! – воскликнул я.

- Да, - улыбнулась она, - всё лучше не бывает. Как…ты узнал мой размер?

- Я ещё полгода назад измерил, - пробормотал я.

- Вот как значит, - засмеялась она, - И, что дальше?

- Не знаю, - проронил я, - так далеко я ещё не заходил.

Мысли путались в голове, но одна засияла отчётливо.

- Надо…надо позвонить дяде, - сбивчиво пробормотал я, - я ему обещал.

Глава 32 – Всё то, что сокрыто за словами.

- Уважение. Самое важное в семье – это уважение друг к другу. Каждый из вас имеет право быть уставшим, быть грустным, быть злым. Мы люди, и мы не идеальны. Ничто не идеально. И семья это прежде всего уважение и ответственность. Ни в коем случае это не штамп в паспорте. Это тандем. Тандем обоих на долгом, долгом пути. И если одному станет плохо, то другой должен стать огнём. Согреть, когда нужно, осветить путь, и быть маяком. Поддерживая друг друга. Всегда. Станьте друг другу огнём.

Рита закончила обвязывать мою руку красной нитью. В бежевом платье, с вплетёнными цветами в волосах, она выглядела прекрасно, безукоризненно, и по-кошачьему мило. Лучшая женщина в галактике.

Огромный расписной купол нависал высоко на головой, поверх мраморных колонн стояли красивые статуи, щедро покрытые сусальным золотом. А рядом стояли лучшие люди, что я когда-либо знал.

Высокий, под два метра, с колоссальной гривой, да в чёрной рясе, казалось, в его косматой бороде какая-нибудь редкая птица свила бы себе гнездо. Богатырский, могучий, мой дядя не сильно смахивал на священника, что уж говорить, на работника службы регистрации брака он смахивал ещё меньше.

- Жена и муж - это не статус, это выбор, - продолжал вещать он, - каждый день. Вас ждут взлёты и падения. Горе и радости. Ваш выбор начинается сегодня. Готовы ли вы дать друг другу клятву любви и верности до самого конца? Филипп?

Мы стояли напротив друг друга и наши руки связывала красная нить.

- Да, - признался я, мой взгляд не сходил с лица моей женщины.

- Рита? – пробасил он.

- Да, - призналась она, не сводя с меня своих прекрасных глаз.

- Прекрасно. А теперь прошу скрепить подписями ваше стремление быть семьёй.

На мраморной стойке располагалось свидетельство, а рядом покоилась ручка в форме пера, выточенная из дерева. И я точно знаю, он выточил её сам!

Нечастый гость дома, неукротимый и немножко жуткий, мой дядя, в молодости, пропадал на месяцы в длительные экспедиции. По лесам, по болотам, да по горам, он привозил фотографии с редкими животными, всякие интересности и вкусности. Рассказывал невероятные истории. И история сегодняшнего дня уходит корнями в один далёкий летний денёк.

- Дядь, а как ты стал священником? – поинтересовался я, заскочив к нему на колени.

- Я победил предыдущего священника, - засмеялся басом он, что аж пол задрожал.

- А правда, что ты поженил наших соседей? – полюбопытствовал я.

- Я был должен ему денег, – хмуро процедил он и пригубил из деревянной кружки.

- Ты же шутишь? - пролепетал я.

- Как знать, - засмеялся он и положил свою гигантскую ладонь мне на голову, - шучу конечно, малой. Шучу. Хе-хе.

- А когда я найду себе… жену, ты поженишь нас? – с неутомимым прытью выпалил я.

Он приблизился ко мне вплотную и пронзил серьёзным взглядом.

- Хорошо, шкет, на том и договорились, - пробасил дядя, и пожал мою крошечную руку, что была каплей в море в сравнении с его.

- Ура! – чуть не прыгая, воскликнул я.

- Но запомни пацан! – процедил он, - мужчины всегда должны выполнять свои обещания.

Жители посёлков разъезжались, церковь опустела, и была передана районной администрации, а после назначена новым зданием ЗАГСа в округе. Мой дядя был единственным, кто жил неподалёку, с высшим образованием, да ещё и изъявившим желанием работать регистратором.

Мы с Ритой по очереди подписали свидетельство, и тогда мой дядя громогласно объявил:

- А теперь, обменяйтесь кольцами.

В зале повисла тишина. Огромная рука подала крошечную белую подушечку, на которой ютились два кольца.

- Давай в этот раз опять я, - прошептала Рита, и, улыбнувшись, немного неуверенно взяла колечко.

Ледяное, как в тот раз, она ловко надела его мне на палец. Настала моя очередь, я взял кольцо с подушки и прикоснулся к тёплой ладони Риты. Её глаза сияли, как никогда раньше. Не спеша, растягивая эти секунды и стараясь запечатлеть их в памяти навсегда. Золотое кольцо блестело в лучах света, я потихоньку продвигался вперёд, пока оно не оказалось на своём месте.

- Прекрасно, - проронил дядя, легохонько улыбнувшись, - властью, данной мне Всемогущим, объявляю вас мужем и женой. Живите долго, и процветайте!

- Я люблю тебя больше жизни, - прошептал я.

- А я тебя ещё больше, - прошептала Рита.

Мы взялись за руки, сплели пальцы, и, притянувшись друг к другу поцеловались. В это мгновение словно вокруг и не было никого, словно никто ничего не выкрикивал, а вспышки фотоаппарата не сновали по нашим лицам. Наш поцелуй был долгим, и бесподобным. Сдержанный, без ярого огненного пыла, наши губы сливались, жадно поглощая друг друга. Он был незабываемым. Мгновения исчезали позади, и мы медленно, и совсем неохотно прервались.

- Жена? – улыбнулся я.

- Что? – смешно и игриво нахмурилась Рита, - муж?

- Ребята! – воскликнула Лиза и захватила нас в объятия, - я вас так обожаю!

- Лиза как обычно, - пробухтел недовольно Ник.

- Ты тоже иди к нам! – выдал я, и поймал негодяя за руку.

Зал полнился лучшими людьми. Бесконечное уважение им просто за то, что они были не против, и приехали сюда. А приехать сюда, это уже большое дело. Вспоминая сейчас, кажется чудом, что мы до сих пор живы.

Жёлтый, цвета лимона, и местами немного ржавый, роскошный каштан, как некстати, вырос прямо на нашем пути. Раскрошенный в труху бампер болотного цвета разбросало по округе, вперемешку с павшими листьями. Оранжевая аварийка беспокойно моргала, рождая во мне приступы нервозности.

- О Божечки, в этом мире хоть что-нибудь когда-нибудь может пойти без осложнений? – выпалил я, - чтобы гладенько, как по маслицу! Хоть один дурацкий раз! Разве я много прошу?

- Сомнительно, - протарахтел Никита и пожал плечами, - всё не так уж и плохо, знаешь-ли.

- Неплохо? Да ты разбил свою машину! – громко выпалил я, - мы чёрт знает где, и никого это не волнует? За час не проехало ни единой машины!

- У меня есть страховка, - пробормотал Никита, - и вообще, это не я прожил всю свою жизнь чёрт знает где, и даже не помню дорогу, Филя.

- Филиппчик, Никитик, успокойтесь, - пролепетала засевшая в поле Лиза, - посмотрите какие чудные бабочки! Ах, в октябре-то!

- Почему всем всё равно? – недоумевая, прокряхтел я, размахивая руками. Лиза ковырялась в поле и фотографировала бабочек, Рита сидела на пеньке и легохонько поигрывала на гитаре.

- Какой-то ты слишком нервный, - меланхолично пробормотала Рита, устремив свой взгляд высоко в небо, - там колбаски жареные есть на заднем сиденье. Обязательно покушай.

И на этой ноте она прошлась пальчиком по струне.

- Трунь.

Яростно топая ногами, охая, ахая, проклиная весь мир, я приоткрыл заднюю дверь. И взгляд мой перехватил кусочек пузырчатой упаковки, что лежал у заднего окна. А может и правда всё не так уж и плохо? Я взял его в руки, и улыбка расплылась по моему лицу.

- Пуньк.

Не прошло и часа, как грозно зашумел задребезжал свирепый зелёный внедорожник, создавая за собой целую пылевую бурю из песка листьев и маленьких насекомых.

- Ты говорил, твой дядя большой и с бородой? – пробормотал Никита, - насколько?

- Скоро узнаешь, - ухмыльнулся я.

Здоровенные колёса, швыряясь грязью, встали прямо у наших ног. Первым из машины явились массивные ноги, обутые в не менее гигантские сапоги, затем явилось титаническое туловище и борода. Когда он спрыгнул, земля аж сотряслась, завибрировала.

- Я Константин, - пробасил он, - Константин Кудрявцев, обормоты.

Он пронзил всех присутствующих пронзительным взглядом, и остановился на мне.

- Филипп – грозно пророкотал он, - нам надо поговорить.

Душа в пятки скрылась.

- Да дядя, - хрипло проронил я.

- Я надеюсь, это не твоя имитация автомобиля?

- Нее, - проквакал я, и отмахнулся, - не моя.

***

Они окружили нас со всех сторон. Свои люди, со своими историями, в которых было место и для нас. Никита и Лиза, Варя и дровосек. Алиса, с искренней улыбкой, она безуспешно пыталась сдержать слёзы. Амелия, немного сумасшедшая учительница с ушками из волос. Как она их сделала-то? Приехал даже редактор.

- Мои дорогие, - искренне пролепетала Алиса, стирая слёзы с глаз, - я так за вас счастлива. Рит, твой отец бы тобой гордился. Желаю всего самого, самого наилучшего в этом долгом, и, пусть, счастливом пути. И мы наполним бокалы и выпьем. За вас. За ваши чувства, за любовь!

- Мама, - выпалила Рита и хитро прищурилась.

- Чего? – возмутилась Алиса.

- Неа, - отрезала Рита.

Алиса надула щёки, и, пофыркивая, удалилась.

- Филипп, и Рита, - кивнул редактор. Вечно недовольный, хмурый и саркастичный, сегодня он даже легохонько улыбнулся.

- О, редактор! - выпалил я.

- Просто Владислав, - проговорил он, - я очень рад, что у тебя всё хорошо, и надеюсь увидеть твои будущие произведения. Берегите друг друга обязательно, и пускай у вас всё будет хорошо. А я буду за вас болеть. И никогда не унывайте, ладно?

- Хорошо! – как по команде, выпалили вместе мы.

- Мои ненаглядные! – Амелия, в длиннющем платье, с блестящей фляжкой в руках, вальяжно подрулила прямо к нам, - вы такая милая парочка. Даже глаз от вас оторвать не получается. Пусть в вашу жизнь придёт крошечный, но важный зверёк, и имя ему Счастье. И пусть он навсегда свернётся у вас клубочком на коленках, и счастливо уснёт. Вот, что я придумала!

- Спасибо, - улыбнулся я, - клубочек остался дома, и думаю, он немножко недоволен.

- Он про нашу кошку, - прошептала Рита.

- Поняла, - пролепетала Амелия, - счастья вам, и удачи.

- Спасибо, госпожа Эндорфин, - пролепетал я.

- Неплохо, - кивнула Амелия, - совсем не плохо. Я это запишу. Обязательно.

- Филипп, - пробасил дядя, и его грозная рука продавила моё плечо, - и Рита, вы теперь семья. И это большой шаг. Ты мой племянник, и моя семья, и Рита, ты теперь тоже часть семьи, так что, если этот обормот будет себя плохо вести…

- Хорошо, - засмеялась Рита, - я сразу к вам!

- Какая умная у тебя супруга, - громогласно захохотал дядя, - так! Мой племянник не будет ездить на игрушечной машинке. У тебя же есть права?

- Почти, я уже перешёл на практику.

- Ерунда, - громко выдал он, - я покажу тебе настоящую практику, с завтрашнего дня!

Вот, засада.

- Спасибо дядь, - пробормотал я.

Варя и дровосек, неловко поглядывая друг на друга, подскочили к нам. Каштанового цвета, густая ухоженная щетина накрывала его лицо, добавляя к его возрасту лет десять. Но вёл он себя как подросток.

- Мы бы тоже хотели вас поздравить, - громко пробасил дровосек, неловко бросая взгляд на Варю.

- Копируешь меня пёс? – пробасил мой дядя, вперившись в того взглядом.

- Нет сэр, - пропел другим голосочком дровосек, и уставился в пол, - простите.

- То-то же, - пробухтел мой дядя, и удалился. - Твой дядя такой крутой, - поражённо воскликнула Варя.

- Действительно, - прыснула Рита.

- Лео, ты чего? – воскликнула Варя, и поймала кондитера за руку.

- Ничего, - пробормотал парнишка, неловко поднимая глаза.

Нет, на дровосека он не похож.

- Смотри, - проквакала она, - это моя сестра, а это…теперь уже муж моей сестры.

- Рад с вами познакомиться, - сбивчиво пробормотал он, - желаю вам счастья, здоровья и всего самого наилучшего.

- Спасибо, - кивнула Рита.

- Береги её, - пронзив грозным взглядом, выпалил я, - а то я приду.

- Хорошо, обещаю, обязательно, - испуганно выпалил он, - если что, мы пышек привезли и пирожных. Я пёк с моим папой и…Варей. Вот.

Он такой душечка. Варя его точно съест, как пышку.

- Понял тебя пацан, - грозно процедил я, - ты свободен.

- Спасибо, - пробормотал он, - и ещё раз счастья и удачи.

Варя, пронзив меня злобным взглядом, забрала кондитера.

- Филипп, - громко рассмеявшись, выпалила Рита, и пихнула меня в плечо, - ты чего? Ты же его перепугал.

- Извини, - захихикал я, - я не смог удержаться.

- Ну тебя, - фыркнула она, - муженёк!

Никита и Лиза, заговорщицки кивнув друг другу, вернулись к нам.

- Дорогие наши виновники торжества, - торжественно отмолотила Лиза, - пусть любовь, что соединила вас, разгорается всё ярче, и ярче. Пусть ваша жизнь будет счастливой, красивой и радостной. Наши любимые друзья…

- Лизонька, - вздохнув, пробухтел Никита.

- Ну а что? – Лиза тихонько заревела, - мои хорошие, любимые, лучшие…

- Лизонька, - со слезами на глазах, Рита приобняла подругу, - не плачь, а то я тоже буду плакать.

- Тебе нельзя плакать, ты же красавица сегодня, - вытирая слёзы, пробормотала Лиза, - однажды, когда я добьюсь чего хочу, когда я вылеплю себя из глины сама. Я тоже так хочу.

Никита старательно делал вид что совсем не огорчён из-за того, что Аделис уехала в Карсаден по делам. Он грустно вздохнул и натянул лёгкую улыбку на лицо.

- Вот и променял своё чёрное колечко на золотое обручальное, - пробормотал он.

Ритино колечко я переместил на другую руку, но оно от этого не стало для меня менее важным.

- Оно тоже обручальное, - пробормотал я, - Хватит грустить, Ники, Аделис скоро вернётся.

- Знаю! – выпалил он, - но…я так скучаю. Вдруг она что-нибудь натворит. Обязательно финт выкинет какой-нибудь.

- О боже! Никиту в сети поймала любовь, что же из этого выйдет? – проквакал я.

- Кто-бы говорил, - фыркнул он и пронзил меня хитрым взглядом.

- Мы, с Никитой на пару, решили подарить вам незабываемую путевку на две недели в Карловы Вары на горячие источники, - пролепетала Лиза, - обязательно отдохните!

- Спасибо большое, - пробормотала Рита, - может, лучше все вместе?

- Действительно, - кивнул я, - заодно отпразднуем день рождения Лизы. Двадцать четыре это нехило.

- Ой, не напоминай! – обиженно воскликнула Лиза.

Небольшой, уютный столик на десять персон ждал только нас. Дядя подошёл к нам, в его руках был огромный кинжал с рукоятью из белой кости.

- Ну что молодожёны, пора резать торт! – пробасил дядя.

По старой традиции, молодожёны во время празднования, должны быть связаны вместе красной нитью. И в свой самый первый путь, за врата церкви, они должны отправиться именно так. И лишь за вратами первого путешествия, нить судьбы навсегда останется с ними, связывая их вместе. Она может извиваться, перепутываться, но, никогда не порвётся.

- В первый путь! – разразился громким эхом общий возглас.

Гости подняли бокалы и перевели свой взгляд на нас.

С улыбкой на лице, мы схватились за руки, и вместе отворили большие белые двери. Прохладный октябрьский день встречал нас свинцовыми небесами, зябким ветерком и лёгкой завесой тумана. И мы побежали. Так быстро, как только могли. Неуклюже размахивая ногами, в неудобных туфлях, всё быстрее и быстрее, пока железные врата не оказались позади.

- Вот и всё, - меланхолично пробормотал я.

Я потянул за верёвочку, и узелок на руке Риты развязался.

- Неа, - пролепетала Рита, развязывая узелок на моей руке, - ошибаешься, всё только начинается.

- Иначе было бы не интересно, - улыбнулся я.

- По традиции мы должны убежать от гостей и провести время вместе, - произнесла она, - есть идеи?

- Тут есть красивое озеро...чайки, - неуверенно проронил я.

- Но ты хочешь совсем не туда.

- Мне надо проведать бабушку и дедушку, - признался я, - но я могу сходить один чуть позже.

- Эх, муженёк, муженёк, - пролепетала Рита, и поцеловала меня, - с тобой хоть на край…города.

- Ах вот как значит! – воскликнул я и ущипнул её за бочок.

- Ах! Жену значит свою щепаешь, - проквакала Рита, - Фу таким быть!

К этому ещё предстоит привыкнуть.

Последние дни мы жили в моём старом доме, за которым приглядывал дядя. Я уже и сам не верил, что когда-нибудь сюда вернусь. Здесь словно время остановилось. Словно и не пролетали эти несколько лет. Лишь кое-где облезла краска, и окна совсем пыльные. Старый пол поскрипывал давно забытыми звуками. А в моей старой комнате лежали мои старые книжки. Но это был мой старый дом. Мой дом.

Мы спрятали наши свадебные наряды, и, набросив что-нибудь поудобнее, выступили в наш первый путь.

Мрачное кладбище встречало нас побуревшей листвой, неряшливо разбросанной осенью. Холодные ржавые ограды поскрипывали на ветру. Было совсем безлюдно. Держась за руки, мы, не спеша следовали по узким тропинкам, пока не вышли в самый конец. Парный памятник из красного гранита стоял у самого края, а за ним сразу произрастал лес. Белые хризантемы, что лежали у надгробия ещё не завяли, а значит дядя здесь был совсем недавно.

Я совсем редко запоминал сны. Обычно они проносились мимолётно, исчезая совсем без остатка. Но сон этой ночью был совсем не обычным. Я помню, мы стояли посреди дороги. Пухлые руки бабушки прикоснулись к моим щекам.

- Я так рада за тебя, пожалуйста, не плачь, будь счастлив, всегда, - проронила она, со свойской ею доброй улыбкой.

- Как? – воскликнул я, - если вас нет рядом?

- Мы всегда здесь, так что не отчаивайся, - пригрозил мне пальцем дед. Его богатырская рука похлопала меня по плечу.

- Мне вас так не хватает, - просипел я, слёзы текли из моих глаз.

- Держись пацан! Ты же мужчина! – пробасил дедушка.

- Будь счастлив внучек, - улыбнулась бабушка, - всегда.

Её тёплые пухлые руки обняли меня.

А потом марево сна разошлось, и лишь оставило после себя что-то тёплое, уютное. Что не хотелось с этим расставаться. Капли слёз текли по моему лицу не переставая. А что, если сон был нам дан, чтобы встречаться с теми, кто уже слишком далёк? Чтобы они приглядывали за нами. Всегда.

- Какими они были, твоя бабушка и дедушка? – вздохнула Рита.

- Они были хорошими, лучшими людьми, - признался я, и возложил цветы на могилу.

- Я счастлив бабушка и дедушка, - тихонько прошептал я.

Мы взялись за руки, и не спеша потопали обратно. Мёрзлая земля была укутана побитой травой, и чуть присыпана золотистой листвой. Неторопливо шагая, я и не заметил, как земля вдруг резко начала уходить из-под ног. Укрытая в листве, коварная ямка заграбастала меня в свои объятия.

Свинцовое, с синими прорехами, грустное небо внезапно явилось во всей красе прямо пред моим взглядом. Эх, какая панорамка.

- Филипп, ты не ушибся? – растерянно проголосила Рита.

Встревоженно нависая над моим павшим тельцем, она смотрела на меня такими обеспокоенными глазами, что я лишь сильнее укоренился в одной мысли. В сказках часто пишут про неземную красоту, но зачем нам неземная, если земная и так лучше всех.

- Знаешь, - начал я, и подложил руку под голову, - я вдруг осознал, как ты прекрасна. Не хочешь поваляться со мной?

- Вставай балда, а то заболеешь, - выпалила серьёзно Рита, взяв меня за руку.

- Эти цветы в твоих волосах, - пробормотал я, поднимаясь на ноги, - они так тебе идут.

Резкая стреляющая боль пронзила лодыжку, стоило только попытаться на неё стать.

- И я ногу подвернул, - невзначай добавил я.

- Ох, беда ты моя, - вздохнула Рита, - держись за меня, вместе доковыляем.

- Вот и первые семейные трудности.

- И не говори, - Рита пустила смешинку.

- Ты же знаешь, что ради тебя я готов даже кушать кашку с комочками? – улыбнулся я.

- Достойный взнос в нашу семейную жизнь, - захихикала Рита, и мы медленно поковыляли в сторону деревни.

Пока нас не было, торжество переместилось во двор дяди, откуда вдоль деревни стелился запах жареного мяса. По дорожке из душистого мясного амбре, мы доковыляли до дворика. У большой деревянной беседки стоял мангал, возле которого орудовал дядя и кондитер. Пюрешка с горящими глазами сновала рядом, а остальные сидели в беседке.

- Смотри шкет как жарят мясо настоящие мужики, - грозно процедил дядя, - всегда, всегда следи за углями и переворачивай мясо тихонько, не спеша, пока свинина не станет тёмно-бурой, и не секундой позже. Завтра я покажу тебе, как правильно маринуют мясо. И как ножи правильно точить.

- Понял вас, - пропел кондитер.

- Земля вызывает Филиппа, что у вас случилось? – поинтересовалась Амелия, устремив на меня взгляд, полный недоумения.

- Хьюстон у нас проблема, - пробормотал я.

- Филипп, ну ты чего? – воскликнула Алиса.

- Оно как-то само, - меланхолично пожал плечами я, и перебрался на скамейку.

- Это что получается, банька отменяется? – воскликнул дядя. Такой солянки эмоций я не видел никогда, от ярого ошеломления до бесконечной бездонной безысходности, одна за одной, эмоции подобно радуге сменялись на его лице.

- Филипп ну ты чего? - воскликнул редактор, - банька же.

- Чего вы все накинулись на моего мужа? – выпалила Рита, пронзив всех испепеляющим взглядом.

Так вот, что значит, как за каменной стеной - подумалось мне.

- Я б усмехнулся, но я потянул шею, - выдавил из себя Никита.

С грустной ухмылкой, точно побитая собака, и нелепо наклонённой набок головой, Никита сидел с перемотанной шерстяным шарфом шеей.

- А я посмеюсь, - проквакал я.

- А с тобой то что? – громко отмолотила Лиза, раскрывая свою волшебную сумочку, - вы сговорились что ли?

- Нам просто за двадцать, - меланхолично выдал Никита.

- Вот не надо мне тут! - возмутилась Лиза, - я вас старше!

- Гав, - подтвердила Пюрешка.

С ярым возмущением, Лиза расчехлила свою волшебную мазь, и принялась спасать наше торжество.

- Если ещё кто-нибудь себе что-нибудь потянул, вы знаете где меня найти, - фыркнула Лиза, и плюхнулась на скамейку.

- Лизонька, если вы продолжите так громко кричать, то вы обязательно потянете себе связки, - саркастично процедил Никита.

- Помолчите пожалуйста, лимон, - ехидно отчеканила Лиза, - а то я вам сама что-нибудь потяну!

***

Хорошие дни пролетают незаметно, а лучшие, и тем паче. Стол ломился от угощений, коих, наверное, хватит дней на пять. Шашлык, словно волшебству, потихоньку мигрировал в миску к Пюрешке. Рита собирала осенние листья и делала из них букет, а я, временно утратив часть мобильности, впихивал в себя тортик.

- Пойдём, - дядя незаметно вырос за моей спиной, и коснулся моего плеча, - я должен тебе кое- что.

- Пойдём, - удивлённо проронил я.

Двухэтажный бревенчатый дом встречал нас высоченными потолками, и стенами из идеальных золотистых брёвен. Тёмно-бурый деревянный пол был устелен белыми коврами, а в просторной гостиной стоял красивый угловой камин. Дядя грузно рухнул на диван и глубоко вздохнул.

- Знаешь, - начал он, - мать, отец, и, сестра тоже гордились бы тобой. Ты вырос, и я вечно перед тобой в долгу. - Чего ты дядь? – проронил я, и прихрамывая, присел рядом.

- Я так виноват перед тобой, - грустно проговорил он, - тебе пришлось разгребать похороны. А меня даже не было рядом.

- Ты не виноват, ты же был героем, верно? Ты помогал спасать животных.

- Героем? – горько усмехнулся он, - едва ли. Я там был далеко не один. И роль моя… - Но ты всё равно мой герой, - проговорил я, - Дядька.

- Просто Костик, - усмехнулся он, и погладил меня по голове.

- Поверить не могу, что ты провёз яйцо через границу в бороде, - улыбнулся я.

- Было дело, - с хрипотцой в голосе пробасил он, - эй, ты же не пытаешься избежать моих уроков вождения?

- Знаешь, после нашей маленькой аварии, водить как-то немного расхотелось, - пробормотал я.

- Это нормально, - прогорланил он, и поднялся с дивана.

- Кстати, - начал было я, - каким был мой отец?

- У него была аллергия на томаты, кажется, - кивнул дядя.

- Это многое объясняет.

На стене висело большое фото берега, устланного стеклянными камешками, дядя не спеша подошёл к нему.

- Знаешь, что это за место?

- Стеклянный пляж, небольшая экологическая катастрофа, - прощебетал я.

- Верно, - он улыбнулся и тыкнул в меня пальцем, - знаешь, на рассвете, когда только первые лучи солнца встают из-за горизонта, стёклышки начинают переливаться всеми цветами радуги. Только ради этого туда стоит поехать, и, ещё по одной причине.

- И какой же? – я поднялся с дивана и подошёл к дяде.

- Туда лучше съездить как можно раньше, пока он ещё есть. Его быстро растаскивают на сувениры.

Дядя достал ржавую монетку из кармана и подбросил её.

- Я нашёл её там, старинная, не хочешь вернуть?

Старая исцарапанная монетка лежала в моих руках, настолько истрёпанная, что ни единого символа на ней нельзя было разобрать. Дядя всегда подкидывал титанические задачки.

- Туда же далеко, - скривился я, - тысячи две - три километров.

- Ха, - усмехнулся дядя, - одиннадцать не хочешь?

- Ну ты загнул, - воскликнул я.

- Подумай, - серьёзно проговорил он, - и ещё кое-что. На твоё имя приходило письмо.

- Вот как значит, - обронил я.

Дядя исчез в соседней комнате, и вернулся оттуда с белым конвертом. Большим размашистым почерком было написано имя человека, которого я и не хотел вспоминать.

- Не хочешь написать ответ? – дядя протянул конверт с листком и ручкой. - Ты ко всему готов, - улыбнулся я.

- Естесс-но, - громко прогорланил он, и ударил себя в грудь.

- И куда ты дальше? – поинтересовался я.

- Куда? – переспросил дядя, высоко подняв брови, - в Тюмень, надо забрать одну очень интересную особу.

Прохладный ветерок забавлялся во дворе. Медленно опускался вечер. Я вернулся в беседку и равнодушно разорвал конверт.

“Привет Филипп, я надеюсь с тобой всё хорошо. Ты не оставил свой новый адрес, и мы очень беспокоились за тебя. Мы с Викой поженились, надеюсь ты не против. Если захочешь написать или позвонить, ты знаешь мой адрес. Всего тебе наилучшего.”

Закрывая дверь в пустую квартиру, после похорон, томная, тягучая, непомерная тяжесть легла на мои плечи. Та самая, от которой опускаются руки и больше нет ни единой капли сил, чтобы двигаться вперёд. И никто не пришёл.

“Будьте счастливы. У меня всё хорошо, желаю удачи.” – рука неуверенно, вымученно выводила грубые нестройные слова. Я хотел написать, что вы бросили меня, когда были мне больше всего нужны. Но сейчас?

“Прошлое, оставайся в прошлом.” – добавил я, и запечатал конверт.

Рита накинула на меня тёплый шерстяной плед и присела рядом. Я подтянул и прижал её к себе.

- Может попробуем немного потанцевать? – улыбнулся я.

Глава 33 – Те моменты.

Мы неслись по умершему городу что было мочи. Грязные остовы сгоревших машин, что перегородили автостраду, тормозили не только их, но и нас. Крошечный, призрачный шанс на спасение пролегал чуть впереди, но до него ещё нужно добраться. Леденящие душу стоны гигантской массы мертвецов разносились за спиной. Они стягивались с соседних улиц, и, волной шаркали прямо к нам. В грязной порванной одежде, с изуродованными лицами и конечностями, они были неутомимой армией, движимой лишь бездонным голодом.

- Давай дорогая, - воскликнул я, не отпуская её руки, - скоро мы будем в безопасности. Осталось совсем чуть-чуть.

Мы бежали из последних сил. Грязное дорожное полотно моста было усеяно бутылками, осколками стекла, и гильзами, что сверкали во тьме и звенели под ногами. Лёгкие горели, ноги едва передвигались, перед глазами всё плыло.

- Стой! – окликнула она меня и потянула назад.

Чёрная бездна явилась взору, прямо в том месте, где должен был быть сегмент моста. Оглянувшись, я с болью отметил, что она идёт от края до края. Холодный, утробный вой становился всё сильнее с каждой секундой.

- Зомби уже здесь, - проронил я. - Я не хочу становится такой же как они, - воскликнула Рита. - Я тоже, - проронил я, и лишь крепче схватил её за руку. - Это конец Филипп, - грустно отметила Рита, и посмотрела мне в лицо.

- В любви и радости, в горе и печали… - горько улыбнулся я. - И…до самого конца, - грустно улыбнулась Рита. Стоны разносились прямо за спиной, неумолимо приближаясь с каждым мгновением. - Я был счастлив каждый день, что провел с тобой, - проронил я, и убрал грязную челку с ее лица чтобы в последний раз насладиться ее глазами. - Я тоже.

Рита одарила меня своей улыбкой, и мы подошли прямо к зияющему пролому, и, прежде чем первый мертвец дотянется до нас... - Мяв, - сидя на кровати, выпалила Копейка, с интересом наблюдая за нами.

- Филипп, хватит елозить, - фыркнула Рита, - а то так и останешься с не завязанным галстуком.

- Ты меня сейчас задушишь, - запротестовал я.

- Это потому что ты слишком высокий, - укоризненно отметила она.

- Давай купим тебе маленькую табуретку, - предложил я.

- А ещё лучше – стремянку, - усмехнулась Рита.

Она всё равно просто развесёлая девчонка. И что я себе напридумывал?

- Давай никогда не грустить, и, заодно умрём в один день, - выпалил я.

- Какой ты оптимист, - улыбнулась девушка, - задумал что-нибудь опасное?

- Очень опасное, - плутовато пробормотал я, - но тебе я не расскажу.

- Ясно всё с тобой, - наигранно вздохнула Рита, - обязательно возьми зонтик, дождь обещали.

- Хорошо, - улыбнулся я.

В конце концов, всё вернулось на круги своя. Свадьба отшумела, а за ней отгремел и наш медовый месяц. Я вернулся домой. Расстроенная Копейка всё-таки смогла сгрызть кактус, и, прежде чем домой вернулась Рита, я успел сокрыть содеянное и даже совершить подмену, которую так и не раскрыли. Идеальное преступление было совершено.

- Всё, готово, - она склонила голову на бок, довольная своей работой, - зайдёшь в магазинчик на обратном пути?

- Замётано, - кивнул я.

- Поверить не могу, что я жената на настоящем писателе, - прыснула Рита, - который ещё и автографы давать будет.

- Жуть, правда? – протяжно проговорил я.

- Мяв – громогласно подтвердила кошка.

- Всё будет хорошо, - проронила она, укутывая меня в шарф, - я в тебя верю.

И с этими словами она выдворила меня на улицу. Холодный ехидный ветер злостно свирепствовал на просторах города, и я, натянув красную шапку с помпоном по самый нос, поплёлся к метро.

Это было моей мечтой. Маленькой, но не забытой. Раньше я не признавал её, считал несбыточной, и всячески отгонял прочь. Чувство волнения, и одновременно предвкушения всё никак не унималось в груди, усиливаясь с каждой минутой.

Я выскочил из метро, точно пуля. Умытая после дождя, узкая каменная улица, припорошённая редкими бурыми листьями, расстилалась прямой мрачной линией на километры вперёд. Холодные чёрные фонари, редкие белые таблички и цветастые витрины сменялись одна другой. Свернув направо я вышел на крошечную улицу Теннанта, зажатую со всех сторон мрачными каменными особняками. Невысокое, в простом стиле, двухэтажное светло-синее здание в этом переулке смотрелось очень контрастно. Книжный магазин “Пандорика” внутри казался больше чем снаружи. Нежная спокойная музыка проносилась по залу. С чёрного потолка нависали огромные чёрные чаши, что щедро одаряли светом просторный зал. Золотистые деревянные колонны, словно деревья распускали свои ветви и неутомимо поддерживали потолок. Книжные полки стояли вдоль каждой стены, забитые до самого верха. Небольшие белые стеллажи были разбросаны по всему залу, как и удобные кресла-коконы, что лишь одним своим видом навевали желание присесть, свернуться калачиком, и немножко прикорнуть.

Знакомая фигура в сером пиджаке в самом конце зала кряхтя, вешала большой белый плакат.

- О, Филипп! – воскликнул редактор, сигая с табуретки, - я так рад тебя видеть в такой особенный день для тебя.

- Спасибо, - пробормотал я, - я тоже рад тебя видеть.

Он крепко меня обнял и похлопал по плечу.

- Всё будет хорошо, - кивнул он, - я тебя прикрою.

- Какой-то ты слишком добренький, - навострив взгляд, процедил я.

- Все писатели одновременно бояться и мечтают об этом дне. Одна моя подопечная однажды расплакалась и убежала. Я надеюсь ты так не сделаешь? – грозно пробухтел он.

Занавес.

- Ой! – схватился я за грудь, - у меня кажется сердце остановилось, но не беспокойся, до скорой я доберусь сам.

- По – Станиславскому, - процедил редактор, - почти. Как тебе афиша?

И, с этими словами, он грозно возвёл руки к большому белому плакату, нависающему под потолком. Лица трёх людей на афише скрывала пелена тьмы, а над их головами силуэт человека с горящими красными точками вместо глаз передвигал шахматные фигуры.

Презентация новой работы Филиппа Кудрявцева – “Братство” – гласила афиша мрачным и зловещим чёрным шрифтом.

- Надеюсь кто-нибудь придёт, - пробормотал я.

- Обязательно придёт, - похлопал меня по плечу редактор.

- Вам что-нибудь ещё нужно? – хрипло проронила женщина, появившись у нас за спиной.

На вид ей было лет тридцать, тёмные волосы, белая рубашка, длинная синяя юбка и такой же синий платок.

- Нам бы столик, - отчеканил редактор и хитро подмигнул.

- Конечно, - кивнула она.

Капитальный деревянный синий стол на пол подсобки вероятно выдержал бы ядерную войну.

- Только такой и есть, - угрюмо проронила женщина.

- Ничего, - усмехнулся редактор, и поднял кулак, - мы справимся, да Филипп?

Я покосился на него глазами мёртвой рыбы, и мы принялись его тащить. Неистовые звуки сменялись один за другим. В ход шло сопение, партия скрежета, небольшой сет утробного воя, и, в завершение – необузданное судорожное пыхтение.

- Я думал, - проронил редактор, пытаясь отдышаться, - он будет легче, но зато – неплохая зарядка.

- Может тебе на аэробику походить, - обеспокоенно предложил я, - а то скоро песок посыплется.

- Ну ты! - редактор сердито тыкнул в меня пальцем, но, не подобрав слов, удалился.

Навык бурчания успешно отработан.

Нерешительно плюхнувшись на табуретку, я достал из кармана свой старый, ещё студенческий, который ещё школьный, оранжевый пенал и принялся ждать. Сердце гулко постукивало в груди, хотя в магазине в этот момент было совсем мало людей, и никто не обращал на меня внимания. Время тянулось мучительно медленно, и я уже не верил, что кто-нибудь придёт, пока чудо не свершилось.

- Добрый день, - приветливо произнесла девушка в чёрном пальто и ярко-фиолетовыми волосами. В её руках покоилась моя книга.

- Добрый день, - нерешительно произнёс я.

- Мне очень понравилось описание вашей книги, и я не смогла устоять и прочла стоя у полки несколько глав, - робко произнесла она.

- Я тоже так иногда делаю, - улыбнулся я.

- Это ваша первая работа? – поинтересовалась девушка.

- Может быть на зале есть мой маленький сборник рассказов про кошек, - нерешительно проквакал я.

- Любопытно, - произнесла она, и резво протянула мне книгу.

Так, надо просто аккуратно написать своё имя. Ты готовился к этому, ты тренировался. Ты сможешь. Сиди спокойно и не кивай головой.

Я снял колпачок и прикоснулся к бумаге. Ручка выплясывала в моих руках, точно чечётку в землетрясение.

- Прошу, - выпалил я, и протянул ей книгу, - извините, неаккуратно получилось.

- Так и должно быть, - с улыбкой кивнула она, и удалилась.

Что бы это не значило.

- Следующий пожалуйста, - произнёс редактор, расположившись сбоку, я и не заметил, как ко мне начала выстраиваться очередь.

- Подпишите пожалуйста, - проговорил короткостриженый парень в чёрном пальто, и протянул мне “Братство”.

- Конечно, - улыбнулся я, и начал аккуратно выводить буквы.

И по закону подлости ручка перестала писать. Капля пота упала со лба прямо на книгу, я мучительно пытался расписать ручку, секунды нервотрёпки растягивались в вечность, пока она наконец не сдалась.

- Прошу, - прохрипел я, и вернул книгу.

Всё так криво и ужасно. Что аж слёзы текут из глаз.

- С вами всё в порядке? – обеспокоенно спросил парень, - вы плачете?

- Нет, - ощерился я, - здесь просто очень ярко.

- А, точно, - кивнул парень, - спасибо большое, и удачи вам.

- Благодарю, - кисло улыбнулся я. В очереди уже стояло человек десять.

- Ох, Филипп, ты как всегда тот ещё кадр, - улыбнулся редактор, и протянул мне свою ручку, - следующий пожалуйста.

- Спасибо, - проронил я.

- Мелочь, - с улыбкой подмигнул он.

Люди всё прибывали один за одним, волнение сложило своё оружие, и я, наконец, смог начать получать удовольствие. Мечта стала явью, а значит, надо отправляться за новой.

- Прошу, подпишите пожалуйста, - прохрипел маленький парнишка, лет тринадцати с очками больше его лица. На его голове покоилась темно-бурая шляпа как у детектива.

- Конечно, - улыбнулся я, и взял книгу из его тоненьких ручонок.

- Скажите! – волнуясь, резко выпалил он, - я тоже хочу стать писателем, что нужно, чтобы написать хорошую историю?

- Что нужно? – проронил я, и глубоко задумался, - полюби своих персонажей, как самого себя. Сделай их яркими, колоритными. В их словах должна быть искра! Нет! Пламя! Огонь! Страсть! Истории должны быть живыми и даже немного кричащими.

- Ух ты! – глаза парнишки загорелись, - я это обязательно запомню! Спасибо вам огромное и желаю вам успеха.

- Спасибо, - улыбнулся я, - обещаю, однажды я взорву мир!

- Буду за вами следить, - помахал в след пацан.

Так, зачем я это пообещал?

- Пора нам заканчивать, - улыбнулся редактор и похлопал меня по плечу.

Время проносилось так неощутимо. В зале осталось всего несколько человек, а за окном уже темнело. Холодный ноябрь потихоньку уступал декабрю, а вместе с ним приходили всё более и более короткие ночи.

- А ты всё-таки хороший мужик, когда не вредничаешь, - проквакал я.

- Ещё какой! – с хрипотцой отчеканил он, - надо будет обсудить наши следующие действия.

- Только не в офисе, - запротестовал я, - давай где-нибудь в нейтральной зоне.

- Ладно, - улыбнулся он, и пожал мне руку, - с меня обед.

- Кстати, а стол? – проронил я.

- Точно! – с болью в глазах, сонно проворчал редактор.

Побитые пылью, распахнулись створки стеклянных дверей круглосуточного магазина, что соседствовал с моим домом, выставляя напоказ лабиринты ярко освещённых полок, уходящих в глубину зала. С корзинкой наперевес, я прохаживался по кафельной плитке, пытаясь разобрать, что же такого хотела донести мне Рита с клочка бумажки. В этот раз её почерк был ещё более зловещим. А пока-что начнём с йогуртиков.

- Солнце? – резво отбарабанила мне девушка в ухо, стоило только набрать её.

- Дорогая? – пролепетал я, - а что зашифровано в твоём секретном послании?

- Как что? – удивилась Рита, - еда!

- Я, конечно, бесконечно рад, что не хим. реактивы, - проквакал я, - но можно чуточку поточнее?

- Ох, - театрально вздохнула она, - даже не знаю, там было столько всего!

- Маргарита Сергеевна, перестаньте, пожалуйста, паясничать!

- Как официально, - захихикала девушка.

- Сейчас вот возьму и шоколадку тебе не куплю, - обиделся я, мимолётом уже почти добравшись к заветной полочке.

- А вот это уже недозволенный приём! – фыркнула она.

Я вышел из-за угла к полке с йогуртами и наши взгляды встретились. Она клала мой любимый йогурт в корзинку. Не теряя ни секунды, я подлетел к маленькой плутоватой вредной девчонке и захватил её в объятия.

- Как я сразу не догадался, - захихикал я.

- Просто ты балда, - пролепетала девушка, - как автограф-сессия?

- Сотни книжек безнадёжно испорчены, - проквакал я, - хотя мой почерк не настолько плох, как у некоторых.

- Заноза, - фыркнула девушка, пронзив меня злющим взглядом, - а меня раньше с работы отпустили. Конец ноября, заказов мало. Поэтому я решила сделать вареники в форме черепашек!

Её глаза горели неистовым пламенем.

- Звучит здорово, - выпалил я, и поднял девушку.

- Дурак, отпусти! – запищала девушка, - мы же в магазине!

- Пойдём жена, - улыбнулся я, - купим тебе шоколадку.

Холодная морось покрапывала с небес, подстёгиваемая стремительным ветром. Расплющенные комочки жвачки стелились под ногами. Рита резко остановилась, словно вкопанная:

- Мы ничего не забыли? – серьёзно проронила она.

- Неа, - пролепетал я, - хотя постойте-ка…

Я вытащил из её кармана шапку, и нахлобучил её на девушку.

- Теперь всё, - улыбнулся я.

- Вредный ты, Филин, - фыркнула она, - пойдём.

Она протянула свою маленькую ручку, на безымянном пальце которой блестело золотое колечко, и посмотрела на меня таким ласковым взглядом. Слова были не нужны, наши губы вновь соприкоснулись в стремительном и горячем поцелуе. И таком близком и родном. Мгновения сгорали незаметно. С упоением, пылко и неистово, мы целовались под яркой вывеской магазина.

- Слушай, - остановилась Рита, пытаясь перевести дыхание, - я вспомнила, тебе же на курсы вождения надо.

- Точно! - воскликнул я, - Я же совсем забыл!

Глава 34 – Перемены на долгом пути.

- И так! – пылко отчеканил редактор, - ты хотел показать мне свою новую работу.

За окном уютной кафешки, что была на втором этаже торгового центра, открывался великолепный вид. Этажом ниже, облицованная чёрным камнем, чаша фонтана в форме глаза испускала длинные и тонкие струи, что, словно расходящиеся солнечные лучи, устремлялись в разные стороны, и переливались красками, от лимонного, до фиолетового, в бесконечном, и прекрасном танце.

- Лучше! – бурно выпалил я, - Я хотел показать тебе набросок сюжета моей совсем другой работы.

- Ты же шутишь, верно? Да Филипп? А то я ведь психану, - процедил он.

Я неопределённо почесал голову.

- Филипп! – пронзил меня взглядом редактор.

- Да шучу, - прыснул я, - но, не совсем, я хотел тебе показать.

И, с этими словами, я передал ему кипу листков.

- Ну, посмотрим, - смерив меня грозным взглядом, процедил он.

Всем своим видом выказывая деланное равнодушие, редактор лениво переминался со строчки к строчки, как вдруг его брови сомкнулись. Он начал ёрзать на стуле, впиваясь взглядом в листки бумаги и жадно впитывая каждую строчку. Проворными движениями, сменяя один листок за другим, он в несколько минут закончил чтиво.

- Так! – выпалил он, и бросил на стол рукопись.

Словно электрический ток прошёлся по всему телу.

- Твоя история обладает большим потенциалом для развития. У меня есть один хороший знакомый, которому такое будет интересно, - серьёзным голосом выдал он, - ты не думал написать пилот сериала?

- Пилот сериала? – нерешительно проронил я, - это ведь такая ответственность.

- А то, - кивнул редактор, - но, как говорится, тяжело в учении, легко в очаге поражения.

- Мне надо подумать, - неуверенно проговорил я.

- Да о чём тут думать? – выпалил он, - я тебе оставлю номер, а ты обязательно позвони. Обещаешь?

- Ладно, - неуверенно пожал плечами я.

- Не, так не пойдёт, - ехидно выпалил редактор, и достал из кошелька визитку, - скажи: “Обещаю”.

- Обещаю, - пробормотал я.

- Эй, Филипп, ты чего? Куда же подевался весь твой сарказм и язвительный юморок, взрослеешь что – ли? – ехидно засмеялся редактор.

- Не дождёшься, - фыркнул я, - я ещё какое-то время побуду твоей головной болью.

- А то я уже испугался, - улыбнулся редактор, - ладно. Я хочу видеть книгу.

Бесцеремонен, как редактор.

- Горяченького, значит, хочешь, - выпалил я, и передал ему флешку, точно секретный агент.

Чуток психанув, я вернул прежнее имя главному герою, перелопатив двести с лишним страниц текста.

- Кстати насчёт горячего, - улыбнулся он, - уже решил, что заказываешь? Я угощаю.

- Щедрость без границ, - выдал я, изучая меню.

- Хотел вот что спросить, - серьёзно процедил редактор, пройдясь рукой по затылку, - одна моя протеже никак не может закончить свою повесть, не поделишься секретом?

- Секретом значит, - вздохнул я, - знаешь, я слишком любил своих героев, чтобы не закончить их историю. Как можно их бросить-то? Они больше чем строчки на белом фоне. Намного больше.

- Действительно, - кивнул он.

С неприветливого неба легохонько накрапывал дождь. Шли последние часы ноября. Выбравшись за стеклянные двери торгового центра, я надел наушники и направился в сторону дома, что был совсем недалеко. Я всегда избегал ответственности. Недалёкий глупый мечтатель, что всегда представлял себе “хеппи-енд”, но совершенно не знал, да и не хотел идти до него. А теперь, когда представился шанс, готов ли я воспользоваться им? Даже если будет гораздо тяжелее, чем просто пофантазировать по дороге домой?

Я рухнул на скамейку, что так удачно расположилась на моём пути, и привычно закрыл глаза. Худой барабанщик с нескрываемой улыбкой и татуированными руками, в совершенстве отбивал деревянными палочками по блестящим латунным тарелкам. К нему присоединился гитарист в обтягивающих штанцах, и довершила эту композицию девушка с розовыми волосами, стянутыми в тугую косичку. Музыку не напечатаешь между строк, но, я бы добавил эту песню в сериал. Надеюсь за авторские не пришлось бы расплачиваться почкой продюсера.

- Ой, а я вас помню! – кто-то грозно прорывался сквозь барьер моих фантазий.

Открыв глаза, я увидел девочку, лет двенадцати со светлыми косичками, что высовывались из-под голубой вязаной шапки. В её руках был поводок, на другом конце которого был большущий золотистый ретривер. Просто восхитительный ретривер!

- Если что, то это не я. Я точно ни в чём не виноват, - пробормотал я.

- Нет, - засмеялась она, - это точно вы. Вы приходили к нам в клинику с котиком. Я тогда домой ушла, вы были таким грустным тогда.

- В клинику с котиком? Это же было два года назад!

- А вы всё ещё красавчик, - с улыбкой пролепетала она.

- Всё ещё, - замялся я, - и на том спасибо.

- Вэлиант, - обратилась она к псу, - иди сюда.

Мохнатая, золотистая, шикарная морда пса, неторопливо приблизилась к нам. Её чёрные добрые глаза начали с интересом разглядывать меня.

- Так, как ваш котёнок поживает? – улыбнулась девчонка.

- Вымахала вот в такую пельмешку, - засмеялся я, широко разведя руками, - классный у тебя пёс, можно погладить?

- Конечно, - пролепетала она.

Золотистая густая шубка собаки словно была спущена от самих врат рая, чтобы радовать маленьких земных обитателей до скончания времён. Мягонькие лежачие ушки настолько пушистенькие, что аж сердце в груди неистово разбушевалось.

- Чарми, идём, - окликнула женщина девчонку.

- Ладно, я пошла, - грустно улыбнулась мне девочка, - заходите если что.

- Обязательно, - кивнул я, и поднялся со скамейки, дома определённо ждали приятности.

Бесшумно проскользнув сквозь дверь, я быстро разделся и на цыпочках потопал в комнату. В квартире царило безмолвие, значит девчонки ещё спят.

Рита и Копейка спали в обнимку на диване, растянувшись в форме звёздочки от края до края.

- Если я не захочу вставать, разрешаю огреть меня холодной водой, - выпалила вчера она.

- Где-то здесь определённо скрывается отсутствие логики, - задумчиво пробормотал я.

- Зануда ты, - фыркнула девушка.

Я лёг на самый краешек дивана и засмотрелся на спящее семейство. Кошка, укрыв лапы хвостом, мерно посапывала, высунув краешек розового язычка. Рита, пораскинув свои локоны, тихонько дремала, улыбаясь чему-то во сне.

- Солнышко, - тихонько проронил я, коснувшись её щеки.

И, как повелось, неудачным движением очки съехали набок, да ещё и хрустнули. Видать, вселенная решила-таки разбавить безмятежность последних дней.

- Фи-ля, - пробормотала Рита милым заспанным голоском.

Её проворные руки обхватили мою шею и притянули к себе. Коронный обнимательный захват, от которого нет приёма.

- Как всё прошло? – пролепетало сонное лохматое чудо.

- Мне сделали предложение от которого нельзя отказаться, - пафосно пробормотал я.

В моей голове это точно звучало лучше.

- Ух ты, - воскликнула Рита, - я должна знать всё в подробностях. Но чуть позже. Здесь так тепло. И так приятно.

- Не сомневаюсь, - улыбнулся я.

- Филь, а с чем я у тебя ассоциируюсь? – прощебетала девушка.

- С чем ассоциируешься? – пробормотал я, перевернувшись на спину, - помнишь ту кафешку, в которую мы пошли при первой нашей встрече?

- Продолжай, - промурлыкала она.

- Там был такой вкусный белый шоколад, - пробормотал я.

- Угу, - с улыбкой кивнула Рита.

- И там был отличный кофе, - добавил я.

- Ни слова больше! - торжественно выдала Рита, и, поёжившись, начала подниматься с дивана.

- А где же душераздирающие демонические крики, что ты издавала в прошлый раз? – колко улыбнулся я.

- Ах ты! – выпалила девушка и пронзила меня злобным взглядом, - душераздирающие демонические крики значит? Я обязательно придумаю что на это ответить, так и знай!

- Иначе было бы не интересно, - пролепетал я, и присел на диван.

Копейка без особого интереса понаблюдала за нашими телодвижениями и вновь завалилась спать.

Что и следовало ожидать, тонкая тёмно-синяя дужка очков дала трещину. Зато, она как раз под цвет моей изоленты. Как знал, как знал.

- Всё! – воскликнула Рита, влетев в комнату, - я готова!

Горящие хитрющие глаза. Победоносная стойка. А на байке филин.

- И как на такой не женится-то, -задумчиво пробормотал я.

Холодный дождь неспешно накрапывал с небес, будто бы в пол силы. Вечер потихоньку наступал на город, заключая его в свинцовые объятия.

- Может лучше не стоит?

- Надо Филя, надо, - хихикнула Рита и подхватила меня за ручку.

Синенький Ритин зонтик раскрылся над нашими головами, демонстрируя безбрежные красоты космоса. Мы вышли за козырёк подъезда и направились в сторону набережной. Капли дождя мерно отбивали по зонтику свою песнь.

- Так что за предложение, от которого нельзя отказаться? – поинтересовалась Рита, - кто-то угрожает моему муженьку?

- Нет, - улыбнулся я, - что бы ты сделала, если бы тебе предложили написать сценарий?

- Я бы постаралась написать лучший сценарий в галактике! – пробормотала Рита.

- Это моя фразочка, - улыбнулся я.

Чем больше я думаю об этом, тем больше я чувствую себя словно не в своей тарелке. Бесконечно далёк от своей идеальной версии, и даже не могу на йоту поверить, что способен это потянуть.

- Я не знаю, справлюсь ли я, - проронил я.

- Знаешь, какие люди могут творить чудеса? – спросила девушка.

- И какие же?

- Люди которые верят в чудо, - улыбнулась она.

Холодная вода стекала с зонта мне на плечо, как бы я не старался укрыться, гнусный ветрище задувал капли дождя мне за шиворот, оставалось надеяться, что не появиться зло-мобиль и не окатит нас водой по самое не хочу.

- Надо обязательно это записать, - задумчиво проквакал я,

- Это всегда можно.

- Кстати, как дела на работе? – поинтересовался я, - покупатели не сильно раздражают?

- Ещё как бесят! – выпалила Рита, - просто ужас иногда.

- Расскажешь? – с интересом спросил я.

- Извините! – протяжно пробормотала Рита, - а что значит у вас нет съедобных букетов? Я очень хочу именно съедобный букет, разве у вас магазин не называется “Магический букет”? Что за отвратительный сервис! Меня это очень не устраивает.

- Не соскучишься, - констатировал я.

Лани совсем помрачнела, и буйствовала волнами об холодный гранит. Ветер пылал гневом, гоняя, что есть сил низкие седые облака. Грибочки зонтиков постепенно пропадали с улиц. Погода стремительно портилась.

Белый обогреватель, что нависал над входом в кафе, окатил нас приятной тёплой волной воздуха, от которой пошли мурашки по спине. Деревянные двери за спиной захлопнулись, укрывая нас от капризной стихии. Словно вошли во врата рая.

Мы оставили куртки и зонтик на вешалке, и разместились в красивых плетёных креслах за тем же самым столиком. Белый шоколад лениво стекал по кирпичной стене, пробуждая невыносимый шоколадный голод.

- Поверить не могу, год пролетел так быстро, - воскликнула девушка.

- Тринадцать месяцев, - пробормотал я.

- Зануда, - фыркнула девушка, - зато любимая.

- Знаешь, всё стало таким обыденным в последнее время, даже немного тоскливо, - вздохнул я.

- Эх ты, - вздохнула она, - Я рада каждому дню, и всё они особенные по-своему. Мне не чему жаловаться.

- Здесь ты права конечно, - улыбнулся я.

- А то, - выдала девушка, приподняв правую бровь.

- Добрый вечер, - с улыбкой вымолвила официанта, - вы уже решили, что будете заказывать?

- Нам по двойному эспрессо, - проговорил я, - и по белой шоколадке.

- Одну минутку, - сказала она, и, улыбнувшись, удалилась.

- Спасибо, - с улыбкой вымолвила Рита.

- Ну я муж, или не муж всё-таки, - проквакал я.

- Самый что ни на есть, лучший, - улыбнулась Рита, - знаешь, я недавно нашла такую классную песню, просто до мурашек. Так хочется её слушать и слушать, но так обидно.

- Что обидно? – поинтересовался я.

- Однажды она будет вызывать только чувство тошноты, - грустно произнесла девушка, - даже не знаю, что делать.

- Когда мне было лет тринадцать, я услышал одну песню, тогда она казалась мне совсем обычной, но две её строчки намертво поселились в моей голове. Ой сколько раз я пытался разыскать её в интернете, но всё бес толку. Шли годы, и вот, однажды, спустя семь лет я случайно услышал её в университете. Подскочил как чёрт из табакерки и напугал парнишку, но оно того стоило. Правда она мне надоела уже пару дней, но, не суть, - театрально разведя руками, проговорил я.

- Занятненько, - хмыкнула Рита, - так и быть, заслушаю до дыр.

Кофе и шоколад легли на наш стол, и мы с довольными мордашками принялись его трескать.

- Хозяйка магазина из такой кружки суп ест, - пробормотала Рита, взяв белую чашку в руки.

- Слабоватая хозяйка, - констатировал я.

Внезапно в кармане зазвонил телефон. Буквы выстроились в имя одного вредного, но всё-таки хорошего человека.

- Мой дорогой женатик, - изрёк Никита, - как поживаешь?

- И тебе не хворать, - пробормотал я, - а я водил машину, а я водил машину.

- Сколько конусов сбил? – ехидно поинтересовался он.

- Много, - признался я, - а у тебя как дела?

- Я, наконец, получил большую роль, - выдавил Ник.

- Поздравляю, - воскликнул я, - а где надменная радость в твоём голоске? - Иди ты, - фыркнул он, - я очень рад.

- Но есть одно, но, да?

- Да, - вздохнул он, - я отправляюсь в Нью Йорк. - Далековато.

- Да, - выдохнул Никита, - очень. Контракт минимум на год.

- Надо будет собраться, отпраздновать, - обронил я.

- Обязательно! – отчеканил он, - до скорой встречи дружище.

- До скорой встречи, - безрадостно произнёс я, и положил телефон.

- Что-то случилось? – с серьёзным лицом спросила Рита.

- Никита получил роль, и уезжает в Нью Йорк, минимум на год.

- Так это же здорово! Порадуйся за друга, и не грусти, всё будет хорошо.

Выходит, в этот раз на новый год наша компания не будет полной.

- Да, - грустно кивнул я, - всё будет хорошо.

Не прошло и нескольких минут, как позвонила уже Лиза.

- Привет Филипп, - печально проронила она, - Рита с тобой?

- Привет, да, - кивнул я, - что-то случилось? - Я просто хотела сказать, - начала она, - я возвращаюсь в Карсаден. - Надолго? – растерянно спросил я. - Думаю да.

Глава 35 – Капризное завтра.

- Ты готов увидеть моё фантастическое преображение? – таинственно из коридора отбарабанила Рита.

- Да! - пробасил я.

- Точно? – протяжно выдала она, - Это может сразить тебя наповал!

Расположившись в кухне с чашечкой чая, да на табуретке, я с интересом уставился на край стены, за которым пряталась Рита, готовая сразить меня наповал!

- Весьма! – громко пророкотал я.

- Вас поняли, - проквакала Рита, и явилась на свет, - что скажешь?

Пышная каштановая коса спускалась на плечо девушки, а на её кончике красовалась розовая заколка-бантик. Мои старые очечки устроились на самом краешке носа, добавляя безумно милую комичность её новому образу.

- Это просто гипермило! - выпалил я, не прекращая умиляться ни на секунду, - может нам устроить ещё одну свадьбу?

- Дурак, - булькнула Рита, - я рада что тебе понравилось, только в этих очках я ничегошеньки не вижу.

- Так и должно быть, - меланхолично кивнул я.

- Знаешь, - с грустью пробормотала девушка, - я хотела оставить половинку шоколадки к кофе, но стоило только открыть её, как она сразу же начала заканчиваться с поразительной скоростью. Остановиться было просто невозможно. Это точно магия какая-то.

- Неа, - пробормотал я, - это просто ты сладкоежка.

- Укушу, - грозно процедила Рита, но тут же её ярость рассеялась, - можно мне на ручки?

- Это твой хитрый план, чтобы подобраться ко мне поближе и укусить?

- И что же делать мне с таким догадливым муженьком? – ухмыльнулась она.

- Любить, кормить, и никогда не бросать, - пробормотал я, - иди, обниму.

Я притянул её к себе на коленки и крепко обнял. Шерстяной свитер вероломно колол подбородок, как и её пронзительная ключица.

- Скоро ребята приедут, - проронила Рита, щекой прижавшись ко мне.

- Надо бы сделать день немножко ярче.

- Есть какие-нибудь интересные идеи? – оживилась девушка.

- Вообще без понятия, - проквакал я, - хотя, если немного подумать…

Пыльная картонная коробка, забитая гирляндами, только и ждала своего часа, чтобы её открыли, и чудеса сверкающего китайского серпантина опутали всю квартиру.

- Что думаешь? – энергично выдал я.

- Это будет прелестно, - с серьёзной миной выдала девушка.

Непривычный звук домофона прогремел на всю квартиру, стоило нам только закончить.

- Филипп, - захныкала Лиза в трубку, - спаси меня пожалуйста.

- Давай попробуем, - удивился я, и открыл дверь.

И что они опять устроили?

Нехилый галдеж стоял на всю лестничную площадку, стоило только приоткрыть дверь.

- Замучили, - процедила Лиза, - замучили вы оба.

Лиза яростно топала по лестнице, грозно размахивая руками.

- Привет Лиза, - пробормотал я, - что уже случилось?

- Тихо, сейчас сам услышишь, - прошептала она.

Я замер, и через мгновение голоса эхом поднялись с первого этажа.

- Давай я помогу тебе идти, - сообщил голос Ника.

- Спасибо, - пролепетала Аделис, - так вот, я хочу ещё добавить, что твой цинизм по отношению ко всему просто убивает.

- Так, - цокнул Никита, - Мой цинизм – это здравая оценка иллюзии общественной морали и то, какую роль она на самом деле играет. В нашем мире, цинизм — это вопрос выживания, понимаешь?

- Нет не понимаю! – возмутилась Аделис, - Если все будут такие как ты, то мы уничтожим друг друга.

- Давай может остановимся? – искренне произнёс Никита, - не мог этот дуралей купить квартиру на первом этаже?

- Вот видишь, - укоризненно процедила Аделис, - как ты некрасиво обзываешь своего друга, кто ты после этого?

- Ой, да я по-дружески, - воскликнул он.

Занавес.

- И так всю дорогу! – громко возмутилась Лиза, но тут же пришла в норму, - ох, привет Филиппчик, извини пожалуйста.

- Жуть, - протяжно кивнул я.

- Давай я тебя обниму, - с нескрываемой улыбкой, Лиза крепко обняла меня, - я так скучала.

- Я тоже, - пробормотал я, - мне так жаль твою маму. Надеюсь с ней всё будет хорошо.

- Я тоже надеюсь, - грустно проронила она.

- Как оно произошло?

- Совершенно неожиданно, как и всегда бывает, - вздохнула Лиза, - инфаркт.

- Когда ты уезжаешь?

- На следующей неделе, надо ещё разгрести дела на работе, - вздохнула Лиза.

Никита и Аделис грузно пыхтя, наконец добрались. Я видел многое, познал величайшую радость и бездонную боль, видел закаты и рассветы, читал великие истории и писал ненамного хуже, но, такое я бы не смог представить и чрез миллиард лет. Мне казалось, этот мир уже не сможет меня удивить. Как же я ошибался.

- Филипп! – вперившись в меня взглядом, процедил Никита, - ты какой-то не такой.

- Кто бы говорил! – опешил я.

Предо мной расположилось нечто невероятное, я бы даже сказал невозможное.

- Где мой блондинчик! – выпалил я, - что ты сделал со своими волосами!

- Из лимошки, наш Никита превратился в картошку, - констатировала Лиза.

- Искусство, - просипел Никита, - требует жертв.

- Да, - согласился я, - но не таких жертв. Это просто ужас.

Мы с Лизой неделимо пронзали его новую причёску своими взглядами.

- Хватит на меня так смотреть! - прогремел Никита, - это было частью контракта.

- Какой жуткий контракт, - пробормотал я, - словно с самим дьяволом.

- Тоже мне друзья называются! – прокряхтел он.

- Мы тут тортик принесли, - улыбнулась Аделис.

Её большой живот проглядывался даже сквозь пухлую куртку.

- Вы чего тут стоите? – высунувшись из двери, пробормотала Рита, - о, Никита, а что с твоими волосами?

- Действительно, - саркастично выдал Никита, - а что с моими волосами?

- Ладно, - прогремел я, - давайте перестанем пугать соседей.

Пока дома не прошло и нескольких минут, Копейка была тут как тут, и принялась грызть гирлянду.

- Что празднуем? – удивлённо спросил Никита, осматривая цветастый коридор.

- Национальный день шлепанцев, что так удачно выпал на сегодняшний день, - громогласно выдал я.

- А у вас тут уютненько, - пролепетала Аделис, и тут же встретилась взглядом с кошкой, - ой! А что это за принцесса? Что за Бусечка, сладенький пирожочек.

- Это Копейка.

- Копеечка значит, - вздохнула Аделис, - ох, если бы не это дурацкое пузо, я бы ещё сейчас погладила.

- Оно даже больше, чем я могла себе представить, - пробормотала Рита, завороженная рассматривая большущий живот Аделис, - а впереди ещё…

- Целых три месяца, - скорее злобно, чем угрюмо выдала Аделис.

Занавес.

- Пройдёмте лучше в комнату, - выдохнул я, размахивая руками.

Немногим раньше времени мы развесили бумажные снежинки на окошке, а также гирлянду, придав ей форму полумесяца. Красный шарик свисал с люстры, всё ещё продолжая медленно покручиваться. Маленькая жухлая ёлочка разместилась за столом, куда мы и поставили тортик, сок, печенье, и прочие вкусности.

Никита с таким интересом разглядывал мои новые очки, его так и подмывало высказать что-нибудь.

- Ты словно новый человек, - наигранно выдал он, - очки составляют девяносто процентов от тебя, на самом деле они даже больше Филипп, чем ты сам.

- Это мне сказала ходячая картофелина, - процедил я.

- Но ты подумай об этом, - с серьёзным лицом кивнул Никита.

- Дай лучше за тебя порадоваться, - улыбнулась Лиза, - Ты уже звонил? Что тебе сказали?

- Мне лишь назначили встречу на следующей неделе, - произнёс я.

- Похоже, в итоге, мы все вляпались в кино, - отчеканил Никита, - может быть, по-своему это даже хорошо. Может, однажды, я даже сыграю в твоём фильме?

- Если будешь достоин, - хмыкнул я.

- Ох, какие мы важные, - выдал Ник.

- Однажды я создам свою киноимперию, - громогласно пробасил я.

- Немного мании величия от Филиппа? - съехидничал Ник.

Но меня уже было не остановить.

- Я разрушу эру сиквелов и ремейков. У меня будет группа сценаристов и большая белая доска. Нет! Три больших белых доски! И доска для разноцветных стикеров, - вещал я, - мне будут приносить интересные идеи, и я скажу: “идеально, давайте работать”. Это будет здорово!

- Будет забавно посмотреть, как человек, боящийся выходить из своего узенького круга общения изменит мир кино, - саркастично прощебетал Ник.

- Без мечтателей этот мир был бы совсем другим, - с довольным лицом пролепетала Аделис, поглаживая Копейку у себя на руках.

- Я тоже мечтатель! – свёл брови Никита.

- Тоже мне мечтатель, - грузно усмехнулась Аделис, - и о чём же ты мечтаешь?

- Я мечтаю о звезде на аллее славы в Лос-Анжелесе! – выпалил Никита.

- Ты ведь это только после того как тебе предложили роль в сериале придумал, да? – ехидно спросил я.

- Замолчи! – буркнул Никита, - мой план настолько безупречен, что аж самому страшно.

- Кстати, а как это случилось? – поинтересовалась Рита.

- Один режиссёр увидел мою восхитительную игру в том сериале, что мы тогда смотрели, и ему понравилось! – с гонорком выдал Ники.

- И счастья полные штаны! – прощебетала Аделис, - получил роль во второсортном сериале, и уже звезду хочешь. Вы, батенька, не мечтатель, а балбес.

Поедая тортик, я с интересом наблюдал за ростками нового скандальчика.

- Вот от тебя я такого не ожидал! – хмыкнул Ник.

- Да я шучу, - невинно прощебетала Аделис, - моя тётя всю жизнь прожила в Нью Йорке и разрешила нам пожить, если магнитик из Карсадена привезём.

- Великий монумент Виктору Таладиеву, Королевский замок, или фото столичных небоскрёбов? – поинтересовался я.

- Да, без разницы, - отмахнулась Аделис, - она там только родилась, но всё равно какая-то ностальгия есть, говорит.

- У меня нету, - признался я.

- У меня тоже нету, - пожал плечами Никита.

- В тебе вообще ничего святого нету, - булькнула Аделис, - как можно в чайник горячую воду наливать?

- А этот тут вообще причём? – воскликнул Никита.

- Они опять ругаются, - грузно вздохнула Лиза.

- Вы когда-нибудь встречали человеческую версию головной боли? – процедил Никита.

- Раньше я была цветущей маленькой девочкой, и посмотри, что ты сделал со мной, - махая указательным пальцем, с хитрой улыбкой выдала Аделис.

- А я то тут причём, ты всегда была такая! – не понимая, что его просто провоцируют, выдал Никита.

- Какая ещё такая! – с возмущением пробормотала Аделис, - на себя бы посмотрел!

- Никита, Никита, - укоризненно проквакал я, - ты такой импульсивный.

- Говорит человек, что выбрал себе квартиру только потому что у нее номер сорок два.

Занавес.

- Ты не мог знать! – выпалил я.

- А это уже интересно, - Рита сделала глоток сока и уставилась на меня.

- Это было просто совпадение! - запротестовал я.

- Как скажешь, - проквакал Никита.

- Не верь ему, - прошептал я Рите.

- Хорошо, - подмигнула она, - мистер закидон.

- Довольно лаконичное подтрунивание, - отметил я.

- Это тебе за демонические крики, - колко выдала девушка.

- Так, жена, стой, - пробормотал я.

- Ты назвал её женой! Риту! Она же просто Рита. Ох как быстро растут дети, - театрально проквакал Никита. - Иди ты балда, - пустил смешок я, - я открыл днём шторы, а это чудище зашипело, кинуло в меня тапок и ушло под одеяло.

- Так тебе и надо, - буркнула Рита.

- Хоть кто-нибудь из нас пытается учиться на своих ошибках? – вздохнула Лиза.

- Как-то сомнительно, - пробормотал я.

- Почему вы не можете принять тот факт, что повзрослели? – выпалила Лиза, - это не хорошо и не плохо. Однажды всем предстоит повзрослеть. И это совсем не значит перестать дурачиться или перестать мечтать. Это значит брать ответственность за себя и других. Не отступать перед трудностями, принять мир таким какой он есть и жить, просто жить. Не мешать никому, не обижаться на пустом месте и никого не задевать. А вы тут ругаетесь на пустом месте.

- Лиза, ты чего? – проронил я.

- Я просто не хочу, чтобы мои друзья сорились, - проронила девушка. Она окинула нас своим искренним, добрым, но грустным взглядом. В уголках её глаз собирались слезинки, которые вот-вот, и сорвутся вниз.

- Подружка, - Рита подскочила к Лиза и обняла её, - не плачь пожалуйста.

- Всё обязательно будет хорошо, - проговорил Никита.

- Да Лиза, - кивнув, чихнула Аделис, - всё будет нормально, она поправится.

- Вот! – выдал Никита, - вещий чих!

- Действительно, - грустно улыбнулась Лиза.

- Если тебе что-нибудь нужно, - проронил я, - то ты только скажи.

- Хорошо, - улыбнулась она, - давайте не будем грустить и ругаться в такой день, пожалуйста, а то я снова буду плакать.

- Решено! – ударил по колену Ник, - сегодня мы не будем грустить и ругаться!

- Есть какие-нибудь идеи? – поинтересовалась Рита.

- А то! – лукаво выдал Никита, - у меня есть текст сериала, не хотите сыграть все вместе?

- Ещё спрашиваешь! – улыбнулся я.

- Почему бы и нет, - кивнула Рита.

- Согласна - с улыбкой проговорила Аделис.

- Решено единогласно, - улыбнулась Лиза.

С напыщенным лицом, Никита достал из заднего кармана штанцов пачку криво сложенных листков.

- Дерзайте! – проквакал он, и разложил их на столе.

Копейка навострила нос и начала их нюхать. С интересом покрутив в руках один из листков, я принялся изучать его содержимое.

- Довольно вычурно, - пожал плечами я, - но я не против.

- Зануда, - злобно выпалил Никита.

Возвысившись над столом, точно колоссы, мы пронзали друг друга хитрым, проницательным взором, за которым сокрывалась изощрённость, план, план, внутри плана, внутри ещё одного плана.

- Хватит нести ересь из своего грязного рта, - грозно стукнул по столу рукой я.

- Дом Карнелло не потерпит такого оскорбления, - с надменной хрипотцой в голосе процедил Ник. - Ваш дом давно обесчестил себя! – прогремел я.

- Осада Найтбурга неизбежна, - выцедила Лиза, - успокойтесь.

- Ты ничего не можешь мне сделать, - ехидно выдал Никита, - твой легион разбит и все твои слова лишь пустой пшик. Тебе нужна моя помощь. Просто признай. - Подлец, - я схватил Никиту за воротник, - Я лучше умру в агонии, чем приму помощь от тебя!

- Постыдились бы, - повелительно выдала Рита, - вы ведь главы семей благородных земель в столь тёмный для нас час. - Рагнарёк близок! – выпалила Аделис, - нам придётся объединиться. - Мы ещё не закончили! – резанул я, - клянусь именем Меркура – первого среди равных.

- Иначе я был ты разочарован, - с хрипотцой проронил Никита. - Встретимся на полях Вальхаллы, - процедил я. - И это наше слово, - проговорила Лиза.

- И это наше слово! – прогремели все.

- Это ведь не настоящий текст? – поинтересовался я.

- Неа, - кивнул Никита, - что думаешь? Или что чувствуешь?

- Искусство должно вызывать чувства, - согласился я, - но, не чувство разочарования.

- Всё то тебя не устраивает, - надулся Никита.

- А ещё есть? – улыбнулся я. - Это я тут сценарист или ты? – обиженно выпалил Ник.

Так, почти незаметно часы вновь подступали к двенадцати ночи. Секундная стрелка неумолимо отсчитывала всё новые и новые секунды. И никуда от неё не деться.

- Ну что же, - грузно вздохнул Никита, и поднялся с дивана, - пора прощаться.

- Дом Филиппа всегда вас примет, - грустно улыбнулся я. - Меньшего я и не жду, - отчеканил Никита и пожал мне руку.

Неприятный комок подступал к горлу. Они уезжают, конечно. Когда все стало хорошо, вселенная подкидывает новый финт. Мы не встретим новый год снова вместе. Но это тоже часть пути, от которой тоже никуда не деться.

- Я бы хотел извиниться, что не всегда верил в тебя…в вас, - проронил я.

- Я тоже не всегда верил в нас, - подмигнул Никита.

- А вот это обидно было, - кокетливо фыркнула Аделис, - Чингачгук ты недоделанный.

- Идите ко мне, - улыбнулась Лиза, распахнув свои безграничные объятия.

Послушно, точно дети, мы с Ритой крепко прижались к Лизе. Она была такая небольшая на фоне нас обоих, но крепко-крепко прижала к себе.

- Обожаю вас, - пролепетала она, - не скучайте тут, хорошо?

- Тут не заскучаешь, - обронила Рита.

- Хорошо, Елизавета, - пробормотал я.

- Всё-таки этот день настал, - энергично подпрыгнула девушка, окинув нас своим добрым искренним взглядом.

- Мы ещё вернёмся, - выдал Никита.

- Обязательно, - сообщила Лиза.

- Желаю вам счастья, - улыбнулась Аделис.

В коридоре зажглась холодная белая лампа, озаряя своим светом мрачноватую дверь и тёмный шкаф. Ребята быстро оделись и уже собирались уходить.

- Давайте проведём вас, - проронил я.

- Я тоже сейчас подойду, - устало проговорила Рита.

- Там уже зима, знаешь ли, - выдал Ник.

На улице было холодно. Мокрый снег падал с чёрно неба, подсвеченного неспящим блеском города. Плотно укутавшись в пуховик, я с грустью наблюдал, как Никита включил музыку, и зажёг фары в своей безвкусной машинке. Фиолетовый бампер, поставленный вместо разбитого, добавлял ей ещё больше несуразности.

- Под музыку гадство погоды воспринимается как-то более меланхолично, - грустно сообщил Никита, но тут же улыбнулся, - и так, про что будет твоя новая книга?

- Я думаю написать любовную историю, про друзей и про жизнь, в целом, - пробормотал я.

- Мелковато для тебя, - хихикнул Никита, - давай колись.

- Антиутопию с элементами киберпанка с революцией!

-Хм, так гораздо интереснее, - вздохнул он, - скажешь, когда получишь права, я тогда буду езжать осторожнее.

- Удачи тебе, Чингачгук, - грустно проронил я.

- Я ещё весь мир огромный захвачу! – с самодовольной улыбкой выдал Никита.

Я буду по этому скучать.

- Вот сейчас заболеешь, - выдала Лиза, смахивая с лица слёзы.

- Если кто-нибудь когда-нибудь посмеет разбить сердце такой лапочке – найду и закапаю, - сообщил я.

- Тоже мне, отомститель нашёлся, - фыркнула Лиза.

- Обещай, что останешься такой, какая ты сейчас, и что никто никогда больше не посягнёт на твою жизнь, и твои мечты, - проронил я.

- Обещаю, - кивнула Лиза.

Дверь машины захлопнулась, шины лениво заскворчали по мокрому асфальту, и вскоре она исчезла где-то вдали.

Мы стыдимся своих слабостей, даже перед людьми, которым доверяем, потому что наученные опытом. Боимся, что кто-то увидит нас в моменты слабости, а потом сыграет на наших чувствах. Словно в тумане, я медленно поднимался по лестнице до своей квартиры. Не сказать, что я заплакал, но несколько слёз обронил. Лжец поганый. Мерзкий отвратительный лжец!

Дверь захлопнулась за спиной, я опустошённо переминая ногами, проскочил в комнату, и даже не сразу заметил Риту. Она стояла в середине комнаты, смотря куда-то в угол невидящим взором.

- Что-то случилось? – проронил я.

- Я беременна, - выпалила она.

- Жууууть, - протяжно выдал я. О божечки, я стану папой! Или это моя выдумка?

Эпилог

Ночь полноправно опустилась на город, а следом за ней примчался ледяной ветер, что болезненно холодил кожу и завывал внизу, под мостом. Яркие огни небоскрёбов подсвечивали рыжим светом нависшие над головой тучи. Грустная девушка в коричневой куртке и красной шапке с помпоном вернула пингвинчика в карман, и, в этот раз не оглядываясь, распрощалась с мостом. А я так и не смог проронить ни слова.

Это не было похоже на декабрь, это не было похоже на любой другой месяц. Я просто плыл сквозь время в никуда. Белые, пушистые снежинки, точно пух, лениво и небрежно пританцовывали в воздухе, медленно опадая на замёрзшую гладь воды.

Чувства - лишь слово, за которым прячется тысячи и тысячи душевных волнений, появляющихся лишь на мгновение, и, порой, не оставляющих после себя ничего. А порой, зажигающий свет, который и не погаснет никогда. Она запала мне в душу, точно загадка, которую я силился разгадать, но потерял свой единственный шанс. Девушка в шапке с помпоном, ты стала моей легендой.

Прошло уже больше года. Холодные опоры моста продувал ветер, а шпиль Караванского острова продолжал сиять круглый год. Что в дождь, что в снег, что в туман. А я все ходил и ходил сюда каждый день, в тщетной надежде вновь увидеть ее. Хоть одним глазком, ещё один раз.

Теория эффекта бабочки гласит, что маленькие, даже самые крошечные события рождают целую цепь событий, что способна навсегда изменить жизнь, и даже не одного, а многих и многих людей. Иногда достаточно споткнуться, потерять кошелёк, или же, встретиться взглядами на крошечное мгновение с незнакомкой на мосту.

Перед нами была бы вся жизнь. Каждый день, приходя сюда, я невольно придумывал всё новые фрагменты, и всё новые истории. Маленькая несуществующая жизнь. Словно сладкий сон. И порой, моим единственным желанием было бы не проснуться.

- Опять мечтаете? – незнакомый голос ворвался в моё сознание, точно пуля, вырвавшая меня из моего привычного мира грёз.

-- Конец --

***

- А теперь представь, что в концовке выясняется, что всё это лишь фантазия, - закашлявшись, но всё же энергично выдал я.

- Не слишком ли это жестоко по отношению к читателям? – нахмурила брови Рита.

- Наверное, - засмеялся я, - может добавить, что он подсел на какую-нибудь гадость, или вовсе решил свести счёты с жизнью?

- Филипп, ты меня убиваешь, - пробубнила Рита, прислонив свою холодную ладонь к моей голове. - Ну вот! – буркнула она, - поздравляю, у тебя температура! И не стыдно тебе? Кто ест мороженое зимой?

- Но, оно было по акции! – запротестовал я.

- Ты заболел, - проронила Рита, вытягивая меня из кресла, - ляг пожалуйста. - О божечки! – воскликнул я. - Что такое? – спохватилась девушка. - Мой внутренний филолог ликует от радости!

- Сейчас я сделаю тебе кусь! – вероломно надвигаясь на меня, пробулькала Рита.

Смерть была слишком близко.

- Какава? – пролепетала Рита, укутав меня в одеяло. - Какава! – кивнул я.

- И лекарства! - сурово процедила коварная супружница.

***

Оставшиеся дни декабря пролетали незаметно за кропотливой работой над сценарием, что я даже и не заметил, как настало тридцать первого декабря.

- Всё, поднимайся! – пробурчала Рита, - едем к маме!

- А может того, - пробормотал я, - лучше не надо?

- Надо Филя, надо!

Надо двигаться вперёд, но не забывать о сегодняшнем дне. В конце концов, жизнь слишком коротка. Каждому из нас необходимо нечто, что будет нас вдохновлять, что-то, что позволит нам просыпаться по утрам с желанием прожить этот день. Что-то, что сделает нас частью чего-то большего, что-то, что наполнит наше существование смыслом. И каждый должен это найти.

Новогодние пышки кондитера, были в высшей мере роскошные. И даже огонёк вновь разгорелся в глубине моей души. Как и тёплое чувство, что этот год будет не хуже. Хочется верить, это не из-за пышек.

***

Звон мобильника ворвался в беспорядок казалось бы обычного дня неожиданным гостем.

- Привет Филипп, - выпалил запыхавшийся голос, - нам одобрили его. Нам одобрили пилот!

- Нам одобрили пилот? – недоуменно проронил я. От удивления у меня аж отвисла челюсть.

- Я могу повторить ещё раз, - едко процедил он.

- Нет, не надо, - удивлённо пролепетал я, - а…когда?

- Когда? – засмеялся мой собеседник по ту сторону, - а чёрт его знает!

Словно в тумане, я выронил телефон на стол, и уставился невидящим взглядом вглубь комнаты. Осознание совсем не спешило ударить мне по голове набалдашником.

- Мяв, - сообщила Копейка, виляя с дивана хвостом.

Этого просто не может быть. Совершенно точно не может быть.

От радости захотелось запрыгать, но потом я вспомнил, что я уже взрослый и передумал. Хотя…

Тонкие облачка холодного тумана устилали улицы, как след той маленькой войны, что вела между собой ослабленная зима и приходящая весна. В зимней куртке уже жарко, а в весенней ещё холодно.

- Рита! – неистово прокричу я на всю улицу.

- Что-то случилось? – ошарашенно спросит она, пронзив меня удивлённым взглядом.

- Нам одобрили пилот! – громогласно выдам я, махая руками.

- Нам одобрили пилот? – удивлённо переспросит она. - Нам одобрили пилот! – пуще прежнего выдам я.

И обниму её, прижму к себе, и мы будем вместе выплясывать. А значит, бегом из уютной квартирки, навстречу чудному дню.

***

“Гражданка Таладии, рисовавшая граффити на патронном заводе, была арестована и доставлена в....родильное отделение. В машине у нее отошли воды” – громогласно лютовала обложка еженедельной газеты. То-то же Никита последнее время стал подозрительно молчаливым.

Лиза нашла себе работу на полставки, чтобы было время помогать матери, которая, к счастью, идёт на поправку. Март лениво, и неуклюже перекатывался, зевал, просыпаясь неспешно и тяжко. Потягиваясь, словно котик после долгого сладкого сна. Первое пение птиц, запах ранней травы, первые тёплые лучи солнца, что с трудом протискивались сквозь зашторенные окна поутру. Время пришло.

- У меня уже животик проглядывается, - пробормотала Рита, крутясь у зеркала, - рубашка едва застёгивается.

- Не вопрос, купим ещё одну, - улыбнулся я, и положил голову ей на плечо.

- Не хочу становиться больше, - фыркнула она, и крепко-крепко меня обняла, - что ты будешь делать с пузатой женой?

- Любить, кормить и никогда не отпускать? – улыбнулся я.

- Согласна, - засмеялась она.

Скоро всё изменится. Навсегда. Бессонными ночами штудируя интернет, я перечитывал все возможные осложнения, патологии и болезни, забивал ими голову, а потом и тем более не мог уснуть. И так повторялось изо дня в день, пока в конец измученный, я не принял простую жизненную истину – нет смысла беспокоиться и изводить себя тем, на что мы не можем повлиять.

- Я думаю, настало время, - серьёзно проговорил я.

- Ты точно-точно уверен? – ещё более серьёзно спросила Рита. - Это будет так утомительно, я наверное сошел с ума, - проквакал я.

- Всё может быть, - отчеканила она, сыграв правой бровью.

Если бы я однажды решился написать историю своей жизни, то я бы, пожалуй, опустил некоторые плохие дни, немного приукрасил бы хорошие, старался бы раскрыть саму суть жизни, и всего того, из чего она состоит.

- Орёл или решка? – энергично перекидывая ржавую монетку из одной руки, в другую, выпалил я.

- Она же ржавая, как ты их отличать то будешь? – фыркнула Рита.

- А вот я знаю как буду, - сострив серьёзный взгляд, кивнул я.

- И на что спорим? – азартно выпалила девушка.

- Может на то, кто вернёт монетку на пляж? – пролепетал я.

- Не интересно, - грузно отчеканила Рита.

- Или на тапочки? – азартно выдал я.

- А вот это уже другое дело, - оживилась Рита.

- Решено! – выдал я, - орёл – тапочки с ушками мои, решка – твои.

- Ладно, - с подозрительным взглядом кивнула Рита.

Я щелчком подбросил монетку, она несколько мгновений покрутилась в воздухе, и вновь вернулась в мои руки.

- Ну! – выпалила Рита, - и что там?

- А ты как думаешь? – проквакал я.

В конце концов, в любой истории будет место для счастья, но и для грусти тоже. Ведь они неотделимы как день и ночь.

Двери шкафа разъехались в стороны, являя на свет упорядоченный хаос из барахла, рассортированного по полочкам, да по коробочкам.

Кубик прозрачной смолы, внутри которой покоилась разбитая зелёная кружка, стоял на самом верху. Подумать только, как давно это было!

Мужчина с тёмной бородкой и очками на носу протянул мне переноску, где за прутьями клетки пряталось маленькое серое нечто. Бесцеремонно, я выписал чек.

- Вот, хоть кого-нибудь вылечите ладно? – я положил листок бумаги на стол, и тут же направился к выходу.

- Стойте, - выпалил мужчина, - вот, хоть кружку возьмите, что – ли.

Кружка легла в чемодан, как и плюшевый зайчик, красный свитер, рубашка, и тапочки. Большими размашистыми буквами она написала на их подошвах своё имя. Что за ребячество. Хотя…

- Аптечку надо взять, - серьёзно выдала Рита, - я всё собрала, а её не могу найти.

- Аптечку, это точно, - согласился я.

- А где же твои: “берёшь подорожник, облизываешь, прикладываешь”? – ехидно спросила она.

- Шелестишь тут почём зря, - фыркнул я и опустился под кровать.

Из вечной тьмы и тонкой пылевой завесы, на меня посмотрела зелёная пара глаз, и я получил разъярённый нокаут лапой.

- Мяф, - серьёзно заявила кошка.

- Ты с нами тоже едешь, - злобно отметелил я.

Пошарив взглядом в пылевой завесе, я заметил небольшую чёрную сумочку.

- Я нашёл её! – восторженно выпалил я.

- Какава в дорожку? – предложила Рита, забирая покрытую пылью и паутиной сумку.

- Можно, - согласился я. - А, может, кофа? – заиграв бровью, выдала Рита.

- Может.

Тяжёлые серые тучи проносились над головой. Первые побеги травы уже высовывались из-под бурой прошлогодней, едва заметно покачиваясь на ветру.

Чёрный монстр, гроза дорог. Подарок от дяди, как я и боялся, будет титаническим и брутальным. Но зато каким крутым!

Помню его первые слова, когда спустя столько лет я позвонил ему на спутниковый телефон.

- Филипп, - сухим пронзительным басом прогорланил мужчина, - ты сделал это?

Как и ожидалось от моего дяди – коротко, и по делу.

- Да, - ответил я.

Не спрашивая моего адреса, однажды он навис надо мной, стоя в проходе дверей дома, и молча передал мне ключи.

Мой нетленный хребет то и дело носился от квартиры до машины, загружая нескончаемый скарб. Было бы место, мы и диван забрали бы.

Рита стояла багажника, аккуратно покручивая в руках большой белый беспилотник, что подарила нам Лиза.

- Ты посмотри на эту вещь! – энергично отбарабанила она, - он словно с какой-то другой планеты!

- Киберпанком попахивает, - завороженно прощебетал я.

- Опробуем? – энергично выпалила девушка.

- Давай уже сломаем его в каком-нибудь другом месте, - проквакал я.

Последним в багажник лёг деревянный меч, и мы, наконец заползли в салон. Недовольная Копейка была выпущена из переноски, и принялась старательно обнюхивать салон.

- Так! – скомандовала Рита, - дверь закрыли?

- Да, - кивнул я.

- Воду и газ перекрыли? – серьёзно отчеканила она.

- Да, - кивнул я.

- Ну что, облачко, улетаем? – улыбнулась девушка, - хотя постой.

И, с этими словами, она повесила кристалл горного хрусталя на зеркало.

- Теперь можно, - не скрывая улыбки, выдала она.

Я застегнул ремень, повернул ключ, и мощный двигатель зарокотал, точно тигр. Аккуратно выехав с парковки, я вырулил на проспект Дружбы и понёсся прочь из города. Наша дорога началась.

Копейка ещё долго обнюхивала салон, и, когда ей это наскучило, она примостилась на коленках у Риты, и заснула. Животик действительно проглядывался. Нашей маленькой квартирки не хватит на чудище, потрошащее плюшевых мишек, а значит, придётся купить что-то побольше. Деньги были, не слишком много, но всё же.

Убогое будет зрелище - ребенок будет воспитывать ребенка.

- Кусочки Лего будут всюду, - пробормотал я.

- Угу, - кивнула Рита, - а так же пластилин, и гуашь.

- А с ними то что? – воскликнул я.

- Думаю, тебе лучше пока что не знать, - словно пытаясь сберечь меня от чего-то ужасного, проговорила девушка.

Дорога обещает быть очень длинной.

***

- Мне кажется ты неправильно её держишь, - отмолотила девушка.

- Тогда даже не знаю, - пробормотал я.

Маленькая тесная комнатушка придорожного отеля выглядела мрачно и уныло. Чёрные шторы, тусклый торшер, и просто отвратительного мышино-серого цвета обои.

Рита отобрала у меня укулеле и принялась бренчать по струнам. - У неё ужасный звук, - воскликнула она, - ты вообще её настраивал?

- А её надо настраивать? – удивлённо спросил я.

- Конечно, - фыркнула девушка, и взяла укулеле за гриф, - это колки. Их надо крутить, чтобы регулировать натяжение струн, но для хорошего звука нужен специальный инструмент.

- Ага, - пробормотал я.

- Что, ага? – фыркнула она.

- Мне кажется, я безнадёжен.

- Не выдумывай, - пихнула она меня в плечо, - давай сфотографируемся! Сделай вид, что умеешь играть, а потом мы вместе её настроим.

- Это будет сложно, - пробормотал я.

- Не увиливай, - фыркнула Рита, и поставила на стол на камеру.

Я взял в руки укулеле и крепко обнял девушку. Рядом, на кровати, развалилась недовольная Копейка, тоже попадающая в кадр. Таймер на фотоаппарате неслышно отсчитывал секунды.

В конце концов, всегда слишком мало. Слишком мало объятий, слишком мало вкусностей, слишком мало посещённых мест, и конечно, слишком мало времени. Хочется верить. Нет. Хочется знать, что впереди всё будет хорошо, и, пусть завтра наступит. И, пусть дорога чистой будет впереди.

Яркая вспышка на мгновение осветила всю комнату, и навсегда запечатлела этот момент.

- Кажется, я моргнула, - пробормотала Рита, - ещё разок?

- Балбесина ты, - проквакал я.

- Сам ты балбесина, - фыркнула девушка, и подскочила обратно к фотоаппарату.

- Знаешь, я думаю, нам просто необходима собака, - выдал я, - как насчёт золотистого...

- Корги? - прервала она меня.

- Золотистый корги! – воскликнул я и подлетел с кровати, - это будет восхитительно!

- Садись и не дёргайся, - булькнула девушка, и громко рассмеялась.

- Ты тоже, садись и не дёргайся, - пробухтел я.

Бывают такие моменты, когда мы ощущаем нечто невообразимое, и пытаемся облачить это чувство в слова, но, как бы мы не пытались, получается лишь его блеклая тень, не достойная стать ни мыслью, ни словами. И, порой, мы окружены чем-то подобным не имея ни единого способа это выразить. И тогда, становятся спасением слова, сказанные близким человеком.

- Ты тоже это чувствуешь? – улыбнулась Рита, - что-то такое невероятное, и незабываемое, и красивое.

- Да, - улыбнулся я, - я тоже чувствую.

Каждая из историй, единожды пронзившая душу, и запавшая в неё навсегда, создаёт упрямое желание повторить её. Повторить её бессчётное количество раз. Но дважды в одну реку не войдёшь, и, порой лучше вспоминать её такой, какая она была, не перечитывая её до дыр.

Последние годы были странными, но лучшими, и если бы у меня был выбор, изменить их, или оставить как есть, то я бы, без угрызений оставил всё как было. Истории не кончаются последней строчкой. Они продолжат жить в нашем сердце, воображении и памяти. И, пожалуй, хотелось бы добавить. Я буду скучать по этой истории. Ведь она была хороша.