Я монстр? Том 2

Глава 1

Вечерние сумерки стремительно опускались на дорогу, окрашивая раскидистые придорожные кусты в зловещие багровые тона. Пахнуло свежей медью, солью и теплым парным мясом. Тракт впереди был буквально залит темной, еще не успевшей остыть кровью. Две боевые лошади гвардейцев лежали в придорожной грязи со вспоротыми животами, их внутренности змеились по растоптанной глине. Сами всадники из передового дозора превратились в бесформенное месиво из ломаных стальных лат, разорванных сухожилий и раздробленных костей. Одному из них голову чудовищным давлением вбили глубоко в нагрудник, превратив крепкое забрало в плоский блин, из которого сочилась густая розовая пена. Второй гвардеец лежал ничком, его позвоночник был полностью вырван из спины вместе с кусками плоти. Повсюду валялись обломки копий и разорванные ремни конской упряжи. Это был дикий, жестокий натюрморт тотального разгрома, устроенный кем-то с невероятной, пугающей яростью.

Я натянул кожаные поводья своего мерина, заставляя его остановиться на безопасной дистанции от этой кровавой кучи. Животное подо мной мелко задрожало, испуганно прядая ушами и чуя запах близкой смерти. Кости были измельчены в крошево с пугающей механической силой. Из рваных ран мертвецов медленно сочилась странная черная жидкость с отчетливым запахом болотной гнили и застарелого гноя. Моя Наблюдательность фиксировала каждую мелочь. Похоже, нападавшие монстры использовали какой-то крайне агрессивный трупный яд. Внутри меня заворочался холодный, трезвый умысел. Я никогда раньше не встречал Огротов, и эти твари явно превосходили по скорости и силе всё, с чем мне доводилось сталкиваться.

— О Господи Вседержитель... — побелевшими губами прошептала Мария Трубецкая, судорожно хватаясь за луку седла. Её гнедая кобыла испуганно попятилась назад, едва не сбросив всадницу.

— Тихо, барышня! Назад, под мою личную защиту! — громогласно рявкнул барон Оболенский, выхватывая широкий меч из ножен со звонким скрежетом. — Гвардия! Смыкаем щиты! Окружить барышню плотным кольцом! Копья к бою! Степан, перекрой левый фланг! Кони, держите коней, псы их дери! Не давайте им разбежаться!

— Барон, они идут! Они прямо в кустах, совсем близко! — истошно закричал один из молодых латников, лихорадочно выставляя вперед тяжелое копье. — Я вижу их тени сквозь деревья!

— Не паниковать, стоять насмерть! — Петр Александрович уверенно держал поводья жеребца, хотя его широкое лицо покрылось мертвенной бледностью. — Гвардия Трубецких перед тварями не отступает! Михаил, защищайте Марию!

— Мария, держитесь ближе ко мне! Быстро! — крикнул я, резко разворачивая мерина и полностью перекрывая ей обзор на растерзанные трупы дозорных. — Не смотри туда, держись за мной и не смей дергать поводья, иначе конь сбросит тебя!

— Хорошо, Михаил... Я держусь, я слушаюсь, — её голосок сорвался на испуганный, дрожащий писк, она буквально вжалась в гриву лошади, зажмурив глаза. — Мне страшно... Этот запах... Он ужасен. Система выдает только сообщения о смертях парней!

В этот миг в моем затылке раздался тихий, вкрадчивый женский голос Системы, который заставил меня внутренне сжаться от концентрации:

— Господин, Огроты слева. Они приближаются на скорости, существенно превышающей стандартные человеческие рефлексы.

— Они здесь! Береги-и-ись! Слева-а! — раздался дикий, захлебывающийся крик дозорного на левом фланге, который тут же прервался влажным хлюпаньем.

Из густых теней сумерек с оглушительным, утробным ревом вырвались шесть массивных теней. Твари двигались на четырех конечностях с такой ошеломляющей скоростью, что их очертания смазывались в сером воздухе, превращаясь в размытые росчерки. Это были Огроты. Жуткие существа размером с крупную боевую лошадь, с облезлыми, лишенными шерсти псовыми телами, покрытыми бугристыми, пульсирующими узлами литых мышц. Из их разорванных до самых ушей пастей, усаженных кинжальными клыками, капала вязкая, зловонная сукровица, а на лапах ярко блестели длинные когти, напоминающие изогнутые короткие мечи.

Первый сокрушительный удар монстров пришелся точно по передовому дозору оставшихся гвардейцев. Два огромных Огрота одновременно, в едином затяжном прыжке врезались в левый фланг нашей сжавшейся колонны. Рыцари даже не успели поднять щиты или хотя бы задействовать свои навыки.

— А-а-а!.. Подмога!.. — только и успел выдать один из солдат, прежде чем массивное тело Огрота со всего размаху сбило его вместе с конем.

Раздался страшный, сухой хруст ломающихся костей. Тварь просто подмяла под себя тяжелого жеребца, мгновенно раздавив всадника своей чудовищной многотонной массой прямо в его стальной броне. Второго гвардейца соседний Огрот перехватил прямо в воздухе, когда тот пытался развернуть лошадь. Мощные, уродливые челюсти монстра с глухим стуком сомкнулись на его шее, начисто перекусывая горло вместе со стальным воротником, а длинные когти с бритвенной легкостью вскрыли сочленения доспехов на груди солдата. Позвоночник мужчины лопнул с сухим звуком переломленной ветки еще до того, как его изуродованное тело коснулось земли. Две мгновенные, беззвучные смерти опытных воинов гвардии произошли в один миг, окрасив придорожную грязь новой лавиной горячей крови.

— Твари! Руби их! Копья вперед, держите строй, кому говорю! Не разбегаться! — яростно взревел барон Оболенский.

— Они пробили мои латы, барон! Я ранен! Мой меч... лезвие просто соскальзывает! — в панике закричал соседний гвардеец, когда один из Огротов стремительным рывком прорвался в самый центр нашей колонны. — Помогите!

— Держать контур! Закрывайте Марию! — надрывался Петр Александрович, отчаянно нанося рубящий удар по морде ближайшего монстра.

Ситуация стремительно ухудшалась, гвардейцы гибли, не успевая ничего сделать. Я крепче сжал рукоять полуторника, чувствуя, как внутри меня медленно просыпается ярость.

— Смыкайся! Кони, держите коней! Живее, олухи, щиты к щитам! — истошно вопил барон Оболенский, его командирский голос срывался на свистящий, сорванный хрип. — Выставить копья вперед! Держать боевой контур строя, не ломать стену! Если хоть одна падаль прорвется внутрь — нам всем конец! Стоять насмерть!

Тяжелое железо оставшихся гвардейцев со звоном и металлическим лязгом сошлось в единую защитную линию. Кованые ростовые щиты с силой вбивались в придорожную раскисшую грязь, латные наплечники терлись друг о друга со скрипом. Солдаты тяжело, прерывисто дышали, их стальные шлемы ходили ходуном от запредельного ментального напряжения. Тракт в один миг сузился до размеров тесной бойни, окутанной вечерним серым туманом.

Я резко натянул поводья своего мерина, заставляя его сделать несколько шагов назад, подальше от сминаемого фланга. Мой конь испуганно храпел, копыта скользили по окровавленной, липкой глине. Уверенным движением я полностью закрыл собой Марию, задвигая её гнедую кобылу вглубь овражного склона, под защиту густых березовых веток и колючего кустарника. Мордред на моем плече мелко дрожал всем телом, его маленькая пасть беззвучно скалилась, а фиолетовые бусины глаз горели алчным, голодным огнем. Детеныш Теневой Ласки жаждал мяса.

Глядя на беснующихся Огротов, я чувствовал странное, холодное спокойствие, медленно перетекающее в мышцы.

— Обычные переростки, — мелькнула у меня уверенная мысль, пока пальцы плотнее сжимали рукоять полуторного меча. — Всего лишь С-уровень, как говорит Оценка. Я в глубине леса в одиночку вырезал бронированных кабанов и монстров-медведей похлеще этих облезлых псов. Гвардейцы просто запаниковали от неожиданности, они не привыкли к пограничным тварям. Свора крупная, прыткая, но задача вполне решаемая. Сейчас эти рыцари примут на щиты первый яростный натиск, завязнут в бою, а я спокойно обойду монстров со спины и добью тех, кто уцелеет. Главное — караулить девчонку.

— Михаил! Михаил, сделай же что-нибудь, умоляю тебя! — панически закричала Мария Трубецкая, её бледные пальцы судорожно вцепились в меня. — Они же их сейчас разорвут! Посмотри, там сплошная кровь! Система... так и сыплет сообщениями о смерти моих людей! Их яд... сжигает выносливость гвардейцев! Никита! Справа! Сзади тебя!

— Тихо, Мария! Назад! — жестко прикрикнул я, не оборачиваясь и контролируя периметр. — Сиди смирно и не дергайся! Барон Оболенский знает свое дело, они обучены держать лобовой удар!

— Врешь, не возьмешь, падла! Получай, ублюдок! — яростно заорал латник Никита, стоявший на самом краю сомкнутого щитового строя.

Он улучил мгновение, когда один из массивных Огротов на бешеной скорости несся по глине прямо на его щит. Гвардеец резко подался корпусом вперед и с могучим, хриплым выдохом нанес выверенный копейный выпад. Тяжелое кавалерийское копье со стальным граненым наконечником с влажным, глубоким хрустом пробило монстру горло, пройдя насквозь и выйдя с обратной стороны шеи.

— Есть! Завалил тварь! Я пробил шейный контур этой падали! — торжествующе закричал Никита, лихорадочно пытаясь упереть тупое древко в землю, чтобы зафиксировать поверженного хищника. — Петр Александрович, я взял одного! Минус один урод!

— Не расслабляться, щенок! Надави на древко всей массой! — гаркнул в ответ барон Оболенский, рубя широким мечом соседнего Огрота. — Васька, перекрой пролом, не пускай его внутрь!

Но радоваться молодому солдату было слишком рано. То, что произошло в следующую долю секунды, заставило меня внутренне подобраться, а ложная уверенность в легкой победе мгновенно испарилась.

Огрот даже не подумал остановиться. Монстр не издал ни единого болезненного звука, его палево-желтые глаза горели мертвым, неостановимым голодом идеальной машины для убийства. Тварь с утробным, клокочущим рыком сделала тяжелый шаг вперед... прямо по древку пробившего её копья! Толстое дерево с сухим треском кололось, ломалось и щепилось внутри рваной раны, Огрот буквально нанизывал собственное тело глубже и глубже на стальное острие, планомерно сокращая дистанцию до всадника. Черная, ядовитая сукровица фонтаном била из его разорванной шеи, заливая латы рыцаря, но края раны с шипением затягивались прямо вокруг ломающегося древка, намертво зажимая дерево внутри живых, пульсирующих мышц. Безумная, противоестественная регенерация монстра полностью игнорировала повреждения.

— Что за... Как это?! Оно же мертвое должно быть! Система не выдала сообщение о смерти! — в чистом ужасе закричал Никита, безуспешно пытаясь выпустить оружие из рук. — Оно идет по копью! Барон, оно идет прямо по копью! А-а-а-а-а!

Договорить парень не успел. Огрот в один короткий, страшный рывок преодолел оставшиеся метры деревянного древка. Массивная, покрытая бугристыми венами лапа с бритвенно-острыми когтями-межми с размаху обрушилась на лицо гвардейца. Стальное забрало шлема лопнуло, как гнилой орех. Когти с хлюпаньем вошли глубоко в череп, начисто срывая Никиту с седла и швыряя его окровавленное, судорожно дергающееся тело в придорожную грязь. Монстр даже не взглянул на упавшего — его шея дернулась, и обломок копья просто вывалился из мгновенно сросшихся тканей горла. На Огроте не осталось даже следа от раны.

— Пресвятая Богородица! Никита! Его убили! — истошно взвизгнула Мария, закрывая лицо руками и сжимаясь в комок. Её кобыла сорвалась на безумный шаг, пытаясь вырваться из кустов. — Михаил, они бессмертные! Их нельзя убить обычным оружием! Они не дохнут! Они сейчас всех нас сожрут!

— Смыкайте ряды, псы! Не спать! — гремел Оболенский, его палаш ходил круговыми росчерками, отбивая щелкающие пасти. — Арбалетчики, пли! Цельтесь в глаза! Почему Система не говорит об их уязвимости?!

Один из Огротов, заметив, что наше конное укрытие на фланге сдвинулось, совершил молниеносный обходной маневр. Тварь пригнулась к самой земле, перетекая сквозь серый туман тракта на четырех лапах, и мощным, затяжным прыжком взмыла в воздух, целясь длинными, сочащимися ядом когтями точно в шею напуганной Марии Трубецкой. Монстр летел бесшумно, разинув пасть до самых ушей.

— Не в мою смену, падаль, — глухо процедил я через зубы.

Мои высокие характеристики ловкости и силы, сработали безупречно. Я даже не стал задействовать активные навыки. Мой палаш, описал короткую, точную дугу снизу вверх. Сталь со свистом прошила воздух.

Короткий, влажный удар — и я начисто, по самый сустав, отсек Огроту переднюю лапу прямо в полете. Огромная конечность, усаженная когтями, с глухим шлепком повалилась в придорожную жидкую грязь, обдав копыта моего мерина багровыми каплями. Изуродованная тварь с тяжелым стуком рухнула на землю прямо перед лошадью Марии, покатившись по глине.

Я хладнокровно опустил клинок, уверенный, что трехногий монстр теперь потеряет скорость и станет легкой добычей. На моем лице сама собой появилась довольная усмешка. Но стоило мне взглянуть вниз, как усмешка мгновенно застыла.

— Что за чертовщина?.. Их вообще возможно ранить? — внутри меня впервые зашевелился настоящий, липкий страх. Эти монстры плевать хотели на стандартные правила боя. А гвардейцы вокруг нас продолжали умирать один за другим.

Я замер в седле, не в силах отвести взгляда от копошащейся у ног моего мерина плоти. Зрелище было по-настоящему противоестественным и жутким. Отрубленная лапа Огрота, едва коснувшись раскисшей трактовой глины, не просто задергалась — она начала стремительно растворяться, превращаясь в клокочущую багровую кашу. Из обрубка на теле монстра с мерзким, влажным шипением и едким бульканьем выплеснулся фонтан темной сукровицы. Края раны судорожно стянулись, и прямо на моих глазах, всего за пару секунд, из окровавленного мяса с сухим треском выдвинулись новые белые хрящи. Ошметки кожи натягивались, жилы переплетались, словно живые черви, формируя свежую конечность. Огрот яростно ударил новой лапой по земле, взбивая фонтан грязи, и на его шкуре не осталось даже рубца. Моя Наблюдательность зафиксировала это, но сознание отказывалось верить — твари полностью игнорировали наши атаки.

В эту же самую секунду, не дав нам и мига на передышку, три огромных Огрота с диким, закладывающим уши ревом с разбегу врезались в самую середину нашей защитной линии.

Звук столкновения вышел страшным. Это был сплошной, оглушительный скрежет сминаемого железа, конское ржание и треск ломающихся деревянных древков. Кованая стальная стена гвардейцев Трубецких, казавшаяся столь надежной минуту назад, смялась под натиском этих многотонных машин для убийства, словно жестяные банки. Тяжелые кони рыцарей валились набок, ломая ноги и подминая под себя всадников. Мощные когти монстров, бритвенно-острые и длинные, как короткие мечи, с визгом пробивали толстые стальные нагрудники, прошивая латы насквозь вместе с телами солдат.

Я отчетливо слышал это мерзкое, хлюпающее шипение трупного яда, проникающего в свежие раны. Действие токсина было мгновенным и беспощадным. У крепких, обученных воинов начинались жуткие, судорожные спазмы. Их тела неестественно выгибались, пальцы в латных перчатках намертво заклинивало на рукоятях мечей, а изо ртов сквозь узкие щели забрал толчками шла густая розовая пена.

Один из бойцов, прижатый к земле массивной лапой Огрота, истошно, дико закричал, захлебываясь собственной кровью:

— Они не дохнут! Слышите?! Копье насквозь, всё горло ему разворотил, а он идет!.. Он жрет меня живьем! Барон, сообщение о смерти не выходит! А-а-а-а-а!..

Его крик захлебнулся, когда зубы монстра с влажным хрустом сомкнулись на его шлеме, раздавливая череп. Вокруг воцарился настоящий ад. Воздух пах раскаленным железом, навозом, парным мясом и гнилостным смрадом болотного яда. Гвардейцы умирали, не успевая даже применить свои боевые навыки или проверить характеристики.

Прямо по центру пробитого строя огромная облезлая тварь, хрипя разорванной пастью, наотмашь полоснула когтями по лошади молодого Генки — того самого рыжего парня, что будил меня ночью. Жеребец под ним рухнул на колени, обливаясь кровью, и Генка со стоном вылетел из седла прямо в грязь. Его шлем слетел, открывая бледное, усыпанное веснушками лицо, на котором застыл первобытный, детский ужас. Огрот уже заносил над ним свою массивную, сочащуюся ядом лапу, готовясь вбить когти-мечи парню прямо в грудь.

— Гена, в сторону! В сторону, щенок! — яростно взревел дядька Степан, пожилой, суровый десятник, который еще утром ворчал на парня у костра.

Ветеран, полностью проигнорировав опасность, резко пришпорил своего коня и буквально вклинился между чудовищем и упавшим парнем. Степан задействовал свой лучший защитный навык, его латы на мгновение налились тусклым серым светом, но против нечеловеческой мощи Огрота этого оказалость мало. Когти монстра с оглушительным скрежетом сорвали тяжелый щит десятника и с влажным, глубоким звуком вошли глубоко в его кованый нагрудник. Металл согнулся внутрь, ломая ребра и разрывая легкие.

— Кхх... — из горла Степана вырвался глухой, свистящий хрип, изо рта мгновенно хлынула темная кровь, пачкая седую бороду.

Трупный яд монстра тут же сработал в его жилах — старого воина скрутило мощной судорогой, его глаза безумно закатились, а лицо покрылось синюшными пятнами. Контуры его выносливости обнулились за мгновение. Но умирая, старик упрямо, из последних сил вцепился обеими латными перчатками в волосатую лапу Огрота, удерживая тварь и хрипя Генке:

— Беги... малец... беги-и...

Генка, сидевший в грязи в паре шагов от него, смотрел на умирающего наставника широко раскрытыми, полными слез глазами. Его дыхание перехватило, губы мелко дрожали, а ладони судорожно скребли по скользкой глине. Он был полностью парализован этим кошмаром.

Прошла едва ли минута. Степан обмяк, его руки бессильно выпустили лапу чудовища, и тело ветерана безжизненной колодой свалилось под копыта. Огрот, даже не заметив потери времени, лениво переступил через труп десятника. Его палево-желтые глаза сфокусировались на замершем Генке.

Рыжий парень так и не успел издать ни единого звука. Он не закричал, не позвал на помощь, не успел даже поднять свой меч. Огрот просто сделал короткий, молниеносный выпад вперед, и его огромная пасть со звуком лопнувшего арбуза сомкнулась на верхней половине туловища гвардейца. Сухой треск сломанного позвоночника, короткий мокрый хлопок — и на тракт повалились две половины того, что еще мгновение назад было живым, веселым парнем. Наступила страшная, гнетущая тишина, прерываемая лишь чавканьем монстра и паническими, прерывистыми вздохами Марии Трубецкой за моей спиной.

— Степан... Генка... Господи, их больше нет! — графиня Трубецкая забилась в настоящей истерике, её ногти до крови впивались в луку седла. — Михаил, они все умирают! Парни гибнут один за другим! Защити меня! Сделай же что-нибудь!

Я хмуро опустил взгляд на палаш. Злость внутри меня окончательно вытеснила любые другие чувства. Я включился в эту битву слишком поздно, посчитав Огротов легкой добычей.

Свершилось! Второй том официально начался, но никакой мирной поездки по тракту до поместья графа не получилось. Цивилизация с первых же секунд встретила Михаила и гвардейцев Трубецких кошмарной, кровавой бойней.

Огроты не терпят самоуверенности. Наш герой слишком поздно включился в битву, посчитав этих тварей легкой добычей. Их безумная, противоестественная регенерация полностью игнорирует удары людей, а трупный яд за мгновение выводит из строя опытных воинов. Сможет ли Михаил победить этих чудовищ?

Огромное спасибо вам, дорогие читатели, что прочитали мою первую книгу! Поддержите автора лайком и комментом!

Ну, и как всегда... Ваш, Рассказчик! =)

Глава 2

Две половины тела рыжего Генки повалились в придорожную глину. Остатки латника еще пару мгновений дергались, выпуская кровь прямо под копыта гвардейской конницы. Чавканье пасти Огрота, перекусившего бойца напополам вместе со стальной броней, прозвучало посреди тракта как сигнал к отступлению. На секунду над поляной повисла тишина, но в следующее мгновение её разорвал крик.

Стена щитов рода Трубецких рассыпалась. Натиск монстров превратился в бойню, сметающую любое сопротивление.

— Я опоздал, — мысль ударила мне в темя, пока пальцы сжимали рукоять полуторного меча. — Самоуверенность подвела. Посчитал этих тварей обычной дичью, легкими мишенями. Думал отсидеться за спинами латников, сберечь силы, пока они примут на себя первый удар.

Я кожей чувствовал, как бешено колотится мое собственное сердце, разгоняя по венам горячую кровь. Регенерация Медведя ранее полностью залечила мои старые ожоги, но сейчас внутри меня закипал гнев. Я недооценил врага. Включился в поединок слишком поздно, и платой за мою медлительность стали жизни парней, которые еще утром делили со мной походный хлеб. Замысел охотника обернулся смертью для одиннадцати человек.

— Назад! Назад! Куда побежали?! — срывая голосовые связки, орал барон Оболенский, пытаясь развернуть своего жеребца посреди хаоса. — Держите линию строя! Копья к центру! Закрыть барышню!

— Они ломаются об них, командир! — в панике закричал Василий, один из латников отряда, перехватывая свой клинок. Он видел, как остатки Генки топчет чудовище, и его разум отключился. — За Генку! Получай, падаль! Умри!

Василий пришпорил мерина и нанес рубящий удар сверху вниз, целясь Огроту точно в морду. Сталь прорезала туман. Но монстр даже не подумал уклоняться. Огрот выкинул вперед переднюю лапу, и его когти, длинные как короткие мечи, со страшным железным визгом перерубили клинок Василия напополам. В следующую долю секунды лапа твари обрушилась на грудь гвардейца. Стальной нагрудник согнулся внутрь, ломая ребра и разрывая легкие бойца.

Я услышал, как ядовитая сукровица из когтей монстра с шипением брызнула в свежую рану. Василий лишь глухо булькнул, из его рта повалилась густая розовая пена, а глаза закатились под шлем. Токсин обнулил его характеристики выносливости за одно мгновение. Огрот дернул лапой, вырывая кусок мяса вместе со стальными пластинами брони, и гвардеец замертво рухнул под копыта.

— Барон! Мы здесь не выстоим, их шкура непробиваема! Отступаем обратно к деревне! — в ужасе закричал ехавший чуть позади Илья, лихорадочно пытаясь развернуть свою испуганную лошадь назад к тракту. — Нам конец!

Илья не успел сделать и двух шагов по глине. Массивный Огрот, совершив прыжок со слепой зоны из зарослей папоротников, всей своей массой рухнул на спину его коня. Раздался сухой хруст — хребет лошади сломался, и животное вместе со всадником завалилось набок. Илья оказался намертво прижат тяжелой конской тушей к раскисшей колее. Он отчаянно дергался, безуспешно пытаясь высвободить закованную в латы ногу, когда Огрот приблизился к нему. Монстр со звуком рвущейся ткани сорвал стальные поножи гвардейца и принялся заживо выедать его внутренности сквозь сочленения доспехов.

— Ноги! Мои ноги! А-а-а-а-а! Больно-то как! — огласил весь тракт истошный визг Ильи. Он был еще жив, его характеристики интеллекта и восприятия оставались на пиковом уровне, заставляя парня чувствовать каждую секунду. — Барон, умоляю, пристрелите меня! Пристрелите! Мама... мамочка... больно... а-а-а!

Когти твари погружались в его живот, вытаскивая наружу дымящиеся жилы. Через несколько мгновений его крик перешел в предсмертный хрип и затих.

— Держать кольцо, псы! Выставить щиты, кому говорю! Не ломать ряды! — продолжал надрываться Оболенский, но его яростные приказы тонули в грохоте поединка и реве монстров.

Рядом со мной опытный ветеран Тимофей попытался активировать свой лучший защитный навык от Системы. Его тяжелый ростовой щит на мгновение налился тусклым серебряным маревом, обещавшим выдержать любой тяжелый физический урон. Тимофей уперся ногами в глину, пригнулся и приготовился принять на себя удар несущегося прямо на него Огрота.

— Не пройдешь сквозь меня, мразь! — процедил он сквозь зубы.

Столкновение вышло коротким и свирепым. Мощь Огрота была нечеловеческой. Монстр просто проигнорировал защитное серебряное пламя Системы. Массивная голова твари со звуком тяжелого бревна врезалась в центр щита. Металл выгнулся дугой, и Тимофей от чудовищного импульса силы с размаху впечатал свой собственный щит себе же в лицо. Раздался глухой хлопок. Стальное забрало шлема вогнулось внутрь черепа, ломая нос и челюсть. Он погиб мгновенно, без единого звука повалившись навзничь в грязь, а из-под его согнутого визора заструилась багровая жидкость.

В глубине чащи, на флангах, один за другим с глухими криками повалились в мокрую траву еще трое гвардейцев, чьи имена я даже не успел запомнить. Их защитные навыки и личные титулы рассыпались под когтями Огротов, как сухая листва. Из двадцати одного человека нашего отряда в живых оставалось всего десять воинов во главе с бароном.

Мария Трубецкая, наблюдавшая за этим зрелищем из своего укрытия среди берез, окончательно потеряла самообладание. Гордость аристократки превратилась в ничто перед лицом этой безжалостной бойни. Её охрана, которой она так гордилась, на её глазах превращалась в фарш.

— Нет... Нет! Степан! Тимофей! Василий! Остановите их, сделайте же что-нибудь! — Мария забилась в дикой истерике, её пальцы судорожно рвали золотистые волосы, а лицо исказилось от ужаса. Она начала громко, неестественно смеяться. —Барон Оболенский, прикажите вашим рыцарям встать и сражаться! Почему они падают?! Они же давали присягу, они должны меня защищать! Михаил, да сделай же что-нибудь, умоляю! Они сейчас придут сюда и сожрут меня! Сожрут!

В этот самый миг перед моими глазами с чистым звоном развернулось массивное окно Системы. Текст на нем вспыхнул багровыми сполохами, выведя экстренное уведомление перед взором:

Внимание! Численность союзного отряда снизилась до 13 человек

Уровень опасности повышен до критического

С правой стороны, прямо в затылке, раздался уже знакомый мне, вкрадчивый голос Системы. В её интонациях проскользнула глубокая серьезность:

— Господин, Ваше промедление становится смертельно губительным для Вашего отряда. Если Вы не вступите в бой прямо сейчас, эти существа перебьют остатки отряда. Пора вспомнить свою истинную суть.

— Знаю, дорогая. Сама прекрасно видишь — у меня внутри от этой картины уже всё горит, — мысленно отозвался я Системе, чувствуя, как Тьма в узких глазницах моего закрытого шлема-черепа наливается яростным пламенем. — Хватит с меня этой затянувшейся комедии со спасением высокородных аристократов и играми в благородство. Пора показать этим облезлым псам, кто здесь самый опасный.

Я поудобнее перехватил палаш, чей стальной клинок уже начал мелко подрагивать от переполнявшей меня злости. Ложная скромность осталась позади. Пора было начинать охоту.

Тяжелый смрад гнили крови заполнил всю просеку тракта. Дорога, еще вчера бывшая мирным и спокойным путем среди золотистых ржаных полей, в одно мгновение превратилась в жидкое, липкое месиво из грязи, обломков щитов и растерзанных тел. Серые вечерние тучи низко висели над нашими головами, словно пытались навсегда скрыть этот кошмар от солнечного света.

Один из Огротов, чье облезлое псовое брюхо было насквозь пробито тремя обломками гвардейских копий, яростно взревел. Из его глубоких рваных ран толчками выплескивалась густая черная жижа, пачкая траву, но монстр словно вообще не замечал этих повреждений. Его палево-желтые глаза налились бешеной яростью. Уперевшись мощными задними конечностями в раскисшую глину колеи, он совершил затяжной прыжок через головы хрипящих боевых коней, целясь огромными когтями прямо в лицо напуганной, кричащей Марии Трубецкой.

— Назад, барышня! — истошно проорал Петр Александрович, резко высылая своего вороного жеребца вперед и полностью перекрывая собой траекторию полета твари. — В сторону, солдаты, расступись, дайте мне место! Разрез!

Старый барон Оболенский перехватил свой тяжелый двуручный палаш обеими руками в железных перчатках. На долю секунды сталь его клинка ярко блеснула холодным багровым светом, напитываясь силой. С могучим выдохом ветеран нанес один широчайший взмах меча наотмашь. Лезвие со свистом прорезало серый туман.

Раздался влажный хрустящий звук. Острое железо начисто, по самые плечевые узлы, снесло Огроту его уродливую башку прямо в воздухе. Огромная голова с застывшим оскалом отлетела далеко в кусты папоротников, фонтанируя черной сукровицей, а обезглавленное массивное тело с глухим шлепком повалилось в придорожную грязь, подняв тучу брызг.

— Слава Богу! — истошно выдохнула Мария, судорожно хватаясь за ремни моей куртки и едва не соскальзывая с высокого седла от пережитого ужаса. — Петр Александрович, вы убили его! Вы уничтожили это чудовище! Михаил, посмотри же, его голова... она отлетела вон туда, в кусты! Скажи мне, этот кошмар наконец-то закончился? Мы спасены?

— Рано радуетесь, барышня! Держитесь от битвы подальше! — тяжело дыша и утирая черную кровь с забрала шлема, крикнул в ответ Оболенский. — Парни, перегруппироваться в кольцо! Живее шевелитесь!

— Барон, оно... оно шевелится! Посмотрите вниз, на землю! — в чистом ужасе закричал один из оставшихся в живых солдат, указывая дрожащей рукой на лежащую в грязи безжизненную тушу. — Оно еще живое!

Я замер, чувствуя, как прежние представления о монстрах рушатся. Обезглавленное тело Огрота судорожно дернулось в луже собственной крови. Обрубок его шеи заклокотал, выпуская фонтаны багровой пены. И в следующее мгновение... эта безголовая тварь резко поднялась обратно на все четыре лапы!

— Это невозможно! Так же не бывает! — Мария Трубецкая окончательно потеряла остатки рассудка, её голос перешел на пронзительный визг. — У него же нет головы! Петр Александрович, почему оно стоит и двигается?! Сделайте же что-нибудь, вы же командир! Нас сейчас всех разорвут на куски! Михаил, почему ты стоишь как каменный истукан и просто смотришь на это?!

— Назад! Всем назад, ломайте строй, уходите в низину! — Оболенский в глубоком шоке натянул поводья своего жеребца, заставляя его пятиться к самому склону оврага. Лицо старого воина покрылось смертельной бледностью, а пальцы в перчатках мелко задрожали. — Оно... оно действительно живое! У кого навыки защиты перезарядились, активируйте! Активируйте всё, что осталось!

Безголовый Огрот, полностью лишенный зрения, обоняния и слуха, тем не менее, ориентировался в пространстве. Его мощные лапы с бритвенно-острыми когтями начали слепо, но с пугающей скоростью крушить всё вокруг себя. Один удар сверху вниз — и тяжелый щит кричащего солдата разлетелся на мелкие куски, а самого латника со страшной силой швырнуло на ствол вековой березы. Раздался тяжелый хлопок ломающихся ребер, мужчина замертво рухнул в заросли черничника. Вторым слепым взмахом безголовая тварь в щепки разнесла обломок походной телеги, стоявшей на обочине тракта. Булькающее и свистящее клокочание в разорванном горле монстра не прекращалось ни на одну секунду.

— Чертовщина какая-то, полнейший бред, — мелькнула у меня тяжелая мысль. — Я убивал десятки самых разных тварей, но такое вижу впервые. Обычное отсечение головы должно было убить его. Но Система упорно молчит.

В ту же секунду в моем затылке вновь раздался тихий голос Системы, который заставил все мои мышцы рефлекторно натянуться:

— Господин, воля Ваших спутников сломлена, они в панике. Желаете посмотреть некролог, чтобы оценить потери?

— Нет, сейчас мне точно не до некролога. — мысленно рявкнул я в ответ Системе, крепче сжимая палаш. — Мне нужно понять, где у этой облезлой падали уязвимое место и как их убить окончательно.

— Господин, — вновь раздался бархатный голос Системы в моей голове, звучащий пугающе близко, — Вы можете попробовать магию огня, но учтите, что этот навык тратит много эссенции и, если, Вы будете использовать его бездумно, потеряете уровень.

— Пока нет, побережем эссенцию, — мысленно отозвался я Системе. — Посмотрим для начала, как эти твари отреагируют на хорошую, закаленную сталь. Мой Пространственный Разрез они точно не смогут зарастить так же быстро, как обычную рану.

— Копейщики, держать упор, псы! Степан бы вас за такую трусость самолично прибил на месте! — надрывался Петр Александрович, чье лицо под шлемом уже полностью лоснилось от пота и брызг крови. — Подними щит, дубина! Кому кричу, щит подними!

— Не могу, барон! Рука вообще не слушается, пальцы свело! — захлебывался слезами латник, пока безголовый монстр слепо, но верно приближался к его позиции, ломая копытами кусты папоротника.

— Барон Оболенский, да вы же командир нашей гвардии! — продолжала биться в дикой истерике Мария Трубецкая, её ладони судорожно, мертвой хваткой впились в ткань моей куртки. — Сделайте же хоть что-нибудь!

— Заткнитесь, барышня, ради всего святого! Не орите мне прямо под ухо, и без вас тошно! — в сердцах, полностью растеряв кавалерские манеры, рявкнул на неё Оболенский, отчаянно отбивая широким клинком яростный выпад второго Огрота, заходившего на нас с правого фланга. — Парни, держите кольцо вокруг лошадей! Где ваши арбалеты?! Почему никто больше не стреляет по ним?!

— Болты кончились, барон! — донеслись панические выкрики солдат из густого, пахнущего кровью вечернего тумана. — Это конец! Нам не выжить!

Я хмуро опустил взор на длинное лезвие своего палаша, которое уже начало покрываться дрожащим маслянистым фиолетовым маревом от активированного навыка Ядовитых Атак. Все мои попытки казаться обычным безродным охотником и скрывать свои навыки оказались тщетны. Гвардейцы Трубецких были окончательно обречены. Но оставлять этим облезлым Огротам свою законную добычу в виде Марии я не собирался.

— Хватит, парней добьют за пару минут, если я продолжу просто стоять в стороне.

Я сфокусировал всё свое внимание на ближайшем монстре и мысленно отдал команду Системе:

— Система, Оценка!

Перед моими глазами с чистым звоном мгновенно появился текст:

Цель: Огрот Ранг С

Уровень угрозы: Средний

— Да в каком месте это средний уровень?! — обратился я к Системе, но та не посчитала нужным ответить.

Я мысленно активировал навык Усиление тела, чувствуя, как мои мышцы мгновенно наливаются мощью. Следом я активировал Рывок. Мой мерин жалобно заржал, когда я буквально вылетел из седла, с чудовищной силой оттолкнувшись ногами от стальных стремян.

Мое появление вышло поистине жутким для выживших людей. Закутанный в матово-черный доспех и источающий шлейфы густой тьмы, я материализовался прямо в самом центре пробитого строя гвардейцев.

— Боже Вседержитель! Это еще что за чудовище?! Сзади! Парни, сзади еще один монстр! — в чистом ужасе закричал один из выживших латников, лихорадочно разворачивая свой щит в мою сторону. — Нам конец, мы зажаты со всех сторон!

— Назад, дурак, опусти оружие! Не смей бить по черным латам! — яростно рявкнул барон Оболенский, хотя его собственный палаш заметно дрогнул в руке, а седая борода дернулась от шока при виде моего облика. — Это... Михаил!

— Михаил?! — истошно взвизгнула Мария Трубецкая, испуганно вжимаясь в мокрую гриву своей кобылы на самом краю просеки. —Помоги им, умоляю!

— Барон Оболенский, немедленно уведите своих! Уводите Марию! — мой голос, пропущенный сквозь магическую мембрану шлема-черепа, видоизменился до неузнаваемости, разнесшись по всему тракту гулким, рокочущим эхом. — Огротами займусь я.

— Ты... ты один собрался идти против шести Огротов?! Михаил, одумайся, они же бессмертные! — перекрикивая свист ветра, проорал старый ветеран Оболенский, но спорить со мной не решился. — Парни, слушай мою команду! Отходим! Защищайте барышню Марию!

— Принято, командир! — солдаты пятились назад по грязи, увлекая за собой лошадей.

Я медленно повернул голову в сторону ближайшего Огрота — того самого, которому снесли башку. Из обрубка её шеи продолжала пузыриться темная жидкость.

Пальцы, до хруста сжали рукоять полуторного палаша. Лезвие моего клинка в ту же секунду окуталось дрожащим фиолетовым маревом от активированного навыка Ядовитых Атак и Пространственных когтей. Во вторую руку я выхватил длинный охотничий нож, точно так же усилив его.

— Ну что, псы, начнем, — глухо пророкотал я из-под закрытого забрала шлема.

Короткое мысленное усилие — и я рванул вперед. Земля под моими сапогами глухо вздрогнула, взбивая высокие фонтаны грязи, и я понесся прямо в самую гущу кровавого пира монстров, готовый выпустить им кишки.

Глава 3

Я мысленно активировал Усиление тела и мгновенно задействовал Теневой рывок.

Мышцы уплотнились, наливаясь, сокрушительной мощью. Секунда — и пространство вокруг меня пошло ломаными складками, искажаясь в серой дымке. Я с силой оттолкнулся от стремян, мой мерин испуганно, пронзительно заржал и отпрянул назад, едва не повалившись на круп. Меня выбросило вперед — смазанным черным силуэтом. Лишь глубокие, рваные борозды в раскисшей глине тракта отмечали траекторию моего движения.

Перед глазами, прорывая завесу висевшего над дорогой багрового тумана, мертвенно-голубым светом вспыхнули системные строки:

Активирован титул: Волкобоец

Эффект:Физический урон по любым существам семейства псовых увеличен на 15%.

Эффект:В бою против трех и более противников скорость реакции и восприятия автоматически возрастает на 10%.

Восприятие обострилось до предела. Время слегка замедлило свой ход. Я стал отчетливо различать каждую взвесь придорожной грязи, лениво зависшую в воздухе, и обрывки тумана, цепляющиеся за колючие кусты. Первой моей целью стал безголовый монстр — уродливый Огрот, с пугающей яростью крушивший остатки телеги на обочине. Тварь двигалась хаотично, но с чудовищной силой.

Шаг вперед. Меч пошел по идеальной дуге. Стальной хват намертво зафиксировал рукоять в ладони. Я окутал клинок энергией Пространственных лезвий. Меч с сокрушительным хрустом вошел в переднюю лапу твари. Кость разлетелась в крошево, сухие связки лопнули, и массивная конечность тяжело рухнула в грязь. За счет запредельной эластичности Ртутных сухожилий я мгновенно погасил отдачу, крутанулся на пятке и с разворота вогнал острие клинка глубоко в грудь Огрота.

Из глубокой раны толчками хлынула черная зловонная жижа, обильно оросив пластины моего доспеха. Едкий трупный яд, от испарений которого простые гвардейцы Трубецких заживо гнили и корчились в предсмертных муках, для меня оказался лишь досадной неприятностью. Моя чудовищная выносливость, подкрепленная пассивными навыками, полностью нивелировала пагубное воздействие токсина и приглушила болевые ощущения. Я лишь брезгливо поморщился от удушливой вони гноя.

Искалеченная тварь с тяжелым стоном завалилась набок, хрипя и скуля. Обычно Огроты регенерировали подобные раны за считанные секунды, однако навык Пространственные лезвия заблокировал регенерацию. Их серая плоть бессильно пузырилась, а волокна мышц судорожно скручивались в уродливые узлы, лишая монстра шанса на восстановление.

Запах пролитой крови сородича заставил остальных Огротов синхронно развернуться и ринуться в мою сторону. Три массивные туши одновременно взмыли в воздух, пытаясь зажать меня в смертельные тиски. Но за секунду до удара мой разум прошила острая ледяная игла — сработало пассивное Предчувствие опасности.

Мое тело отреагировало быстрее мыслей: благодаря безупречной координации и Кошачьей грации я мгновенно упал на одно колено, пропуская первого монстра над собой. Чудовище пролетело мимо, обдав мой шлем удушливым смрадом болотной гнили. Второй Огрот с глухим стуком сомкнул клыки прямо там, где мгновение назад находилась моя шея.

Однако третья тварь, двигавшаяся с пугающей, смазанной скоростью, успела скорректировать траекторию. Огромная когтистая лапа наотмашь полоснула меня по груди.

Лязг!

Звук получился приглушенным и вязким доспех поглотил большую часть звуковых вибраций и кинетической силы. Когти лишь оставили неглубокие борозды на броне. Капли яда скатывались по самоочищающемуся металлу прямо в грязь. Я удержал равновесие.

— Мой черед, — глухо выплюнул я сквозь прорези шлема.

Используя накопленную инерцию, я резко распрямился. Меч пошел снизу вверх, ведомый уверенными руками опытного палача. Я начал хладнокровно, удар за ударом, разбирать Огротов на запчасти. Это был не равный бой. Я отсекал лапы, подрезал сухожилия под коленями, ломал хребты. Твари отчаянно пытались сопротивлялись, но у них ничего не получалось.

Им мешали мои навыки. Ядовитый токсин, проникая в кровеносную систему монстров, вызывал дикие, неконтролируемые спазмы. А лезвия блокировали регенерацию.

В паре десятков метров позади, в мокрой листве берез, Мария Трубецкая ошарашенно затихла, размазывая слезы по грязи на бледном лице. Её истерика мгновенно утихла, сменившись благоговейным ужасом перед этой картиной абсолютной, чуждой силы. Барон Оболенский застыл, тяжело опершись на свой двуручник. Его седая борода нервно подергивалась, а в глазах застыло немое потрясение. Оставшиеся в живых гвардейцы в ступоре наблюдали, как один рыцарь в черном в одиночку перемалывает тех, кто только что устроил им бойню.

Я хладнокровно переступил через очередную судорожно бьющуюся тушу Огрота и приготовился добить остальных. Последние два монстра, наконец осознав масштаб угрозы, утробно зарычали и ринулись на меня одновременно, взбивая когтями фонтаны липкой грязи.

Когда ближний монстр взмыл в затяжном прыжке, целясь мне в лицо своими когтями-мечами, я задействовал Теневой рывок. Пространство перед глазами вмиг смазалось, превратившись в россыпь серых полос, и я тут же переместился на двенадцать метров вперед, материализовавшись прямо за спиной уродливой твари.

Жесткий, выверенный разворот корпуса. Вся моя Сила нашла выход в стремительном ударе наотмашь. Полуторник с влажным хрустом вошел глубоко в основание хребта Огрота. Благодарю эффекту Пространственных лезвий рассеченная плоть даже не попыталась стянуться обратно — рана осталась зиять, обнажая раздробленные позвонки. Концентрированный токсин моих Ядовитых атак хлынул напрямую в тварь. Парализующий спазм мгновенно дошел до грудного отдела: подкосившийся монстр тяжело рухнул в грязь, его сердце остановилось под действием яда.

Последний, шестой Огрот, лишившись поддержки стаи, попытался резко развернуться и прыгнуть в густые заросли папоротника, надеясь скрыться в лесной чаще. Однако с моей Ловкостью уйти от преследования у него не было ни единого шанса. Я в три размашистых шага нагнал убегающую тварь. Короткий выпад полуторником пробил её грудную клетку насквозь, с сухим треском ломая ребра. Я с силой провернул клинок в ране, уничтожая внутренние органы. Огрот испустил хрип, его массивное псовое тело обмякло и тяжело завалилось в раскисшую колею.

На тракте воцарилась глухая, звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием выживших гвардейцев и тихим плачем Марии. Я хладнокровно встряхнул меч, сбрасывая с лезвия черную сукровицу, и медленно повернул шлем-череп в сторону застывших людей.

Барон Оболенский открыл было рот, чтобы что-то выкрикнуть, а Мария Трубецкая судорожно вздохнула, но договорить или закричать они не успели.

В следующую же секунду моё Предчувствие опасностине просто сработало — оно буквально взорвалось в затылке. Секундное предупреждение дало мне краткий миг на то, чтобы осознать: радоваться багровому окну Системы было слишком рано. Земля под сапогами вздрогнула так, словно где-то рядом началось землетрясение. Вибрация шла откуда-то из глубины леса, стремительно приближаясь к разбитому тракту. Серый вечерний туман впереди зашевелился, и из него донесся такой оглушительный, утробный рев, по сравнению с которым рык предыдущих шести тварей показался детским писком.

Перед глазами лопнуло уведомление, новый каскад кроваво-красных букв:

Внимание! Опасность!

Паника и обильная кровь на тракте привлекли основную стаю Изнанки.

Цели:

Огроты Ранг B — 8 особей.

Уровень угрозы:Критический.

— Твою мать… — глухо выплюнул я сквозь зубы, ощущая, как рот наполняется солоноватым вкусом собственной крови от запредельного ментального напряжения.

Я резко обернулся к застывшему барону. Мой измененный шлемом голос пророкотал над просекой глухим, потусторонним рокотом:

— Оболенский! Хватай девку и чешите отсюда без оглядки! Назад к деревне, живее, старый пень, если жить хотите! Я их задержу!

— Михаил, но ты… — старик попытался перехватить свой клинок поудобнее, однако, встретившись взглядом с мертвой, клубящейся тьмой глазниц моего шлема, осекся.

Он всё понял. Спорить времени не было — мы бы просто погибли здесь всей группой. Лошадь Марии испуганно заржала, когда барон наотмашь перехватил её поводья и с криком погнал коней назад по раскисшей колее тракта, уводя выживших гвардейцев в серую мглу вечернего леса.

Из чащи на дорогу хлынула сплошная стена облезлых, покрытых пульсирующими венами псовых тел. Огроты были крупнее своих сородичей, их когти-мечи тускло поблескивали каустическим ядом. А возглавляли эту свору две истинные твари Изнанки — гигантские Огроты размером с добрый походный фургон, чьи спины были покрыты уродливыми костяными наросты, заменявшими им естественную броню.

— Ну давайте, суки! Попробуйте меня сожрать! — бешено заорал я, окончательно отбрасывая ложную скромность.

Ярость, копившаяся во мне с самого утра, требовала немедленного выхода. Чтобы выиграть уходящим людям как можно больше времени, я первым делом активировал Тьму.

Из пор моего матово-черного доспеха лавиной вырвался густой, светопоглощающий черный дым, за долю секунды накрывший просеку в радиусе двадцати метров. Этот купол замедлил ворвавшихся в него Огротов. Твари, влетев в эту завесу, на секунду потеряли ориентацию, начали слепо щелкать клыками и с тяжелым стуком врезаться друг в друга.

Но стоять на месте я не собирался. Чтобы выдержать этот натиск, я активировал Второе Дыхание. Эффект наполнил моё измученное тело энергией. На тридцать секунд мир вокруг практически замер, а показатели моей Выносливости взлетели до 210 единиц, а так же исчезла боль и усталость.

Я бросился в атаку. Это была яростная, кровавая рубка на грани человеческих возможностей. Мой меч превратился в размытую фиолетовую полосу, крушащую всё на своем пути.

Хруст! Влажный хлопок!

Первый элитный Огрот, выскочивший на меня из дыма пелены, лишился нижней челюсти — мой клинок снес её по самые ушные раковины. Тварь утробно забулькала, но регенерация Изнанки попыталась тут же вернуть плоть на место. Не тут-то было. Концентрированный парализующий яд моих Ядовитых атак, вошедший в кровеносную систему монстра через глубокий порез, парализовал его жилы. Тварь замертво повалилась в грязь, полностью заблокированная моим токсином.

— Мало! Еще давайте! — рычал я, уклоняясь от свистящих со всех сторон когтей.

Моя реакция, обостренная титулом Волкобоец, позволяла совершать немыслимые финты, пассивная Кошачья грация помогала координации. Я крутился волчком посреди этой беснующейся своры, нанося глубокие рубящие удары. Второму элитнику я пробил череп вертикальным ударом меча, выжигая остатки его мозга. Но врагов было слишком много, а их натиск не ослабевал.

Удар пришел со слепой зоны. Огрот обрушил свои когти мне точно в спину.

ГРАХ!

Сила удара монстра была поистине чудовищной. Меня буквально снесло с ног и швырнуло вперед, заставив пропахать грудью раскисшую глину. Доспехи выдержали, а Обсидиановый панцирь снизил урон. Более того, накопленная от удара энергия мгновенно сдетонировала, отразившись ударной волной. Напавшего монстра буквально отбросило назад, его глаза остекленели от шока.

Но сам импульс… Внутри меня словно что-то оборвалось, ребра с сухим хрустом треснули, а легкие обожгло острой нехваткой воздуха.

Не давая себе времени на слабость, пользуясь угасающим действием Второго Дыхания, я рванул вверх. Мои мышцы выли от нагрузки. Из-под шлема толчками шла розовая пена, но моя регенерация тут же принялась за работу, залечивая поврежденные легкие и сращивая сломанные кости. Благодаря Ментальному спокойствию моё сознание было в ясности.

— Подавитесь, твари! — с этим криком я задействовал Теневой рывок.

Пространство мгновенно сжалось, и я материализовался прямо на загривке того самого огромного Огрота, что ударил меня в спину. Ухватившись левой рукой в латной перчатке за уродливый костяной нарост на его шее, за счет безупречного контроля Стального хвата я удерживал равновесие на этой бешеной карусели, пока тварь пыталась меня сбросить. Правой рукой я начал неистово вбивать меч в стык между броневыми пластинами монстра. Сталь вошла по самую рукоять. Тварь безумно закружилась на месте, её рев закладывал уши. Я чувствовал, как под моими коленями ходят ходуном литые узлы мышц огромного чудовища. Ядовитый токсин из моего клинка лился литрами напрямую в его шейный контур, заставляя Огрота хрипеть и терять координацию.

Но действие Второго Дыхания неумолимо заканчивалось. Словно песок сквозь пальцы. Двадцать восемь… двадцать девять… тридцать секунд.

Бум.

Эффект навыка отключился, и на моё измученное тело разом обрушилась лавина дикой усталости. Каждая мышца налилась свинцом, а боль от внутренних повреждений, которые регенерация еще не успела до конца устранить, ударила по разуму раскаленным молотом. Даже Метаболический демпфер едва справлялся с этой перегрузкой. В глазах потемнело. Мои пальцы ослабли, и взбесившийся Огрот резким рывком корпуса всё же сбросил меня со своей спины.

Я тяжело рухнул в липкое месиво из грязи и черной крови монстров. Мой меч вылетел из ослабевшей руки, оставшись торчать глубоко в шее хрипящего монстра. Я остался абсолютно безоружным, а подняться на ноги у меня уже не было сил.

Вокруг меня, тяжело дыша и капая зловонной слюной, стремительно сжималось кольцо из тварей. Первый Огрот, хоть и был отравлен, упрямо стоял на лапах; за его спиной скалились еще трое, а прямо передо мной возвышался второй, абсолютно целый Огрот. Мой купол Тьмы полностью рассеялся, открывая врагам мой изломанный, тяжело дышащий силуэт.

— Ну что… так просто я вам не дамся! — прохрипел я через силу, пытаясь активировать Регенерацию Медведя, но Система холодно мигнула красным уведомлением об опасности запуска навыка. Я был истощен, а использовать умение, которое потребляет много ресурсов тела, в текущем состоянии было невозможно. Я стоял на самом краю, на грани жизни и смерти.

И тут твари пошли в решительную атаку. Они не стали действовать поодиночке. Два огромных Огрота, координируя свои действия, одновременно обрушились на меня. Их тела врезались в меня с силой разгоняющегося поезда.

БАМ!

Этот сдвоенный удар буквально вбил меня в раскисшую глину тракта. Сила столкновения была такой, что земля вокруг моей спины покрылась трещинами. Черные пластины моих доспехов со звоном выдержали давление, не дав когтям распороть мою плоть, но туши двух Огротов просто прижали меня к земле, полностью лишая возможности пошевелиться.

Я оказался намертво зажат под массивными, сочащимися ядом телами монстров. Мои руки были зажаты, ноги вдавлены в грязь. Я лежал ничком в придорожной жиже, глядя сквозь узкую щель визора прямо в разинутую пасть одного из существ.

В этот миг первый Огрот, чья шея всё еще кровоточила черной жижей, утробно зарычал. Из его пасти, разорванной до самых ушей и усаженной кинжальными клыками, обильно капала вязкая кровь. Он медленно приблизился ко мне. Его глаза горели яростью.

Чудовище склонило свою голову, обдав мой шлем тошнотворным смрадом гноя. Его огромные челюсти, способные прокусывать доспехи гвардейцев, начали медленно раскрываться, расширяясь до противоестественных, жутких размеров. Монстр попытался вонзить свои кинжальные клыки в мою голову, чтобы раздавить её.

СКРЕЖЕТ! ИСКРЫ!

Звук получился отвратительным, закладывающим уши. Огрот яростно сжимал челюсти, его морда кривилась от напряжения, но прокусить или хотя бы повредить шлем у него не получалось.

Поняв, что разгрызть эту скорлупу напрямую не выйдет, Огрот издал клокочущий рык. Тварь пошла по более простому пути. Его пасть раскрылась еще шире.

Я почувствовал, как огромные, сочащиеся челюсти сомкнулись на моем туловище, а затем монстр с глухим, мокрым хлопком просто рванул меня вверх, освобождая из-под тел своих собратьев. Мои ноги оторвались от земли.

Внутри моего шлема раздался тихий, голос Системы:

— Господин, ситуация критическая. Рекомендую…

— Да пошла ты… со своими рекомендациями… — огрызнулся я, чувствуя, как меня начинает затягивать внутрь зловонной бездны.

Огрот сделал одно мощное глотательное движение и я попал в его желудок. Тварь просто сожрала меня целиком.

Свет окончательно померк. Визор шлема погрузился в абсолютную, непроглядную тьму.

Внутри чудовища ад имел вполне конкретный запах — кислоты и полупереваренной мертвечины. Ядовитые соки желудка Огрота с шипением облепили мой доспех. Давление внутри было колоссальным: стенки желудка сжимали меня, пытаясь расплющить. Я сопротивлялся из-зо всех сил, но воздуха оставалось все меньше и меньше. Каждый вдох давался с диким трудом, обжигая легкие зловонием.

Ускоренная регенерация продолжала работать, пытаясь защитить легкие, истощая меня еще сильнее. Я почувствовал безумный голод, будто не ел неделю, это тело требовало подпитки. Мозг плавился от отчаяния. Я сходил с ума — не только от голода, сколько от чувства, что погребен заживо.

— Сука… не дождешься! — прохрипел я, задыхаясь в этой удушливой темноте.

Я попытался высвободить руки, но в тесном, сжимающемся брюхе монстра невозможно было даже пошевелиться. Мой меч застрял в шее твари, и у меня не было никакого оружия, чтобы пробить стенки желудка. Доспех начал тускнеть, теряя свою ауру. Прочность брони медленно, но верно таяла под воздействием желудочных соков. Перед глазами навязчиво замелькали предупреждения системы:

Внимание! Критическое состояние!

Прочность Доспеха Сумеречного Рыцаря снижена.

Выносливость: 1/140

Обнаружен негативный эффект: Истощение.

Обнаружен негативный эффект: Удушье.

Мои пальцы, скользившие по склизкой плоти желудка, начали окончательно слабеть. Сознание медленно уплывало в серую мглу, уступая место нарастающему голоду. Внутри зашевелился холодный, липкий червь отчаяния. Неужели это действительно всё? Неужели это мой конец? Неужели весь мой долгий путь, вся моя ярость и жажда новой жизни закончатся здесь, в вонючем брюхе твари? Меня переварят, и через пару дней останется лишь навоз…

—Нет… Господин. Это не Ваш финал, — внезапно раздался в моей голове голос Системы.

Но сейчас это была не та вежливая дева, что иронично комментировала мои скромные успехи. Голос вибрировал низким, утробным рокотом, от которого перед глазами пошли серые круги. Он шел из самых глубин моего собственного разума.

— Вспомните, кто Вы есть на самом деле. Посмотрите на себя. Вы — не защитник. Вы — не спаситель. Вы — монстр среди монстров. Тварь, рожденная Высшим Хищником, рожденная стоять на самой вершине пищевой цепочки. Вы тот, кто пожирает, а не тот, кого можно сожрать! ТАК СОЖРИТЕ ЖЕ ИХ!

В ту же секунду прямо перед моим угасающим взором вспыхнула ослепительная багровая вспышка. Она буквально разорвала удушливую темноту желудка Огрота, выжигая сетчатку глаз:

Внимание!

Пробудился секретный навык класса Высший Хищник.

Скрытые условия выполнены. Пробуждение Истинной Сути завершено!

Активирован секретный классовый навык:Обжорство Ранг S

Описание:Вы призываете пасть бездны, мгновенно поглощая и переваривая одну цель.

Перезарядка:30 минут.

Ограничение:габариты цели не должны превышать размер пользователя в два раза.

Секундное оцепенение сменилось диким, сумасшедшим оскалом под моим закрытым шлемом. Внутри меня словно прорвало огромную плотину, сдерживающую инстинкты. Злость, гнев и тот самый удушающий, безумный голод регенерации слились в единый, оглушительный триумф превосходства.

— Обжорство… — хрипло, со свистом выплюнул я в темноту пищевода.

Мир вокруг меня перестал существовать в привычном понимании.

Из каждой поры моего тускнеющего доспеха хлынула не просто Тьма. Наружу вырвалась абсолютная, осязаемая Бездна. Она была живой, пульсирующей и невероятно голодной. Эта тьма состояла из тысяч мелких зубов, соткавшихся из чистой магии поглощения. Черный туман с яростным ревом заполнил все пространство желудка Огрота.

Тварь снаружи даже не успела понять, что именно произошло в её утробе.

Черные зубы бездны с остервенением вгрызлись в плоть монстра изнутри. Стенки желудка монстра, начали растворяться во тьме с пугающей скоростью. Тьма жрала чудовище кусок за куском, сантиметр за сантиметром: его мясо, кости, кровь.

Раздался страшный, ни на что не похожий звук, разнесшийся по лесной просеке — смесь влажного чавканья и глухого, захлебывающегося вопля умирающего существа, которого заживо пожирали изнутри.

Я физически чувствовал, как с каждым сожранным куском плоти Огрота в меня возвращается жизнь. Сила хлынула по венам раскаленной лавой, тут же стирая остатки усталости. Выносливость взлетела до максимума. Черная бездна голода в моем животе наконец-то закрылась, сменившись приятным, теплым насыщением.

Внимание! Вы поглотили монстра Огрот Ранг С.

Внимание! Вы поглотили кристалл монстра Огрот Ранг С.

Ваши характеристики были повышены:

Сила:131 — 134 ед.

Ловкость:132 — 135 ед.

Выносливость:140 — 143 ед.

Интеллект:117 — 118 ед.

Внимание! Навык Регенерация Медведя был улучшен!

Внимание! Получен навык Регенерация Огрота Ранг В!

Через пару секунд все было полностью кончено.

Огромная туша Огрота просто лопнула изнутри, осыпавшись на разбитый тракт кусками. Тьма бездны всосала в себя последние остатки и с тихим, удовлетворенным вздохом вернулась обратно в мое тело.

Как только я насытился, я сразу активировал свой новый навык, Регенерацию Огрота, мои тело сразу начало восстанавливаться.

Благодаря Кошачьей грации я идеально приземлился на обе ноги прямо в раскисшую глину колеи, подняв тучу брызг. Мой меч, до этого торчавший в шее монстра, со звоном упал рядом — я спокойно наклонился и подобрал его, крепче сжав рукоять. Моя броня уже успела восстановиться и теперь вновь сияла чистотой.

На тракте вновь воцарилась глухая, мертвая тишина.

Оставшиеся Огроты замерли на месте, словно вкопанные. Их желтые глаза, в которых всегда горел голод, впервые отразили совершенно новое, незнакомое им чувство.

Страх. Парализующий ужас перед тем, кто превосходил их по жестокости.

Они смотрели на меня — одинокую фигуру в черных латах и медленно пятились назад к кустам, испуганно поджимая свои бесхвостые зады и тихо поскуливая. Они наконец-то поняли нехитрую истину этого мира.

Высший Хищник вернулся на вершину пищевой цепочки. И теперь голоден был он.

Всем огромный привет, мои терпеливые и самые лучшие читатели!

Прежде всего — безумное спасибо, что читаете мои книги и остаетесь со мной! А теперь... время посыпать голову пеплом. Я прекрасно знаю, что пропал на неприлично долгий срок и заставил вас томиться в ожидании проды. Каюсь, грешен!

Оправдываться буду честно и без прикрас. Сначала навалилась тонна работы, которая плавно перетекла в непредвиденную командировку. Но это полбеды! Главная битва развернулась на дачно-деревенском фронте. Сами понимаете, лето — пора суровая:

Трава упорно отказывается коситься сама;

Грядки до сих пор не обзавелись функцией автопрополки;

Ну и самое главное... шашлыки сами себя не пожарят, а холодное пиво само себя не выпьет! Пришлось спасать ситуацию, не щадя сил и здоровья.)))

Но теперь я снова в строю и готов вовсю писать!

Если вам по-прежнему интересно, как наш герой будет выкручиваться из этой передряги — поддержите автора лайком и сочным комментарием! Ваша активность чертовски мотивирует писать быстрее (и реже поглядывать в сторону мангала).

Ну, и как всегда... Ваш, Рассказчик! =)