Я - маг огня!

Глава 1

— Свежая сдоба — хрусти, снег под сапогами — хрусти, поясница сплетницы Мейзи — хрусти, парапет под ногами — не хрусти… — приговаривала я, цепляясь за малейшие неровности каменной кладки.

Ну еще бы не цепляться, когда ползешь вдоль стены высотки на уровне пятнадцатого этажа. А в голове две мысли. И если первая из них — как бы не разбиться, то вторая о том, что одна маленькая домашняя химера — большая такая сволочь!

А Силь, оставившая окно открытым, — еще большая зараза. Именно из-за распахнутой створки питомица подруги я и умудрилась очутиться на парапете. Причем если прогуляться над бездной магическая животина вышла в образе элегантной кошечки, то на середине пути этой многоликой дуре взбрело в голову превратиться в неуклюжую собаку. И сейчас глупая тварюшка истерично перебирала лапами и скулила на одной ноте с жалобной интонацией «спаси!» в нескольких футах от меня.

Поначалу я пыталась приманить ее куском окорока из бутерброда и увещеваниями вернуться, но безрезультатно. Панический страх в глазах химеры свидетельствовал: многоликая паразитка так испугана, что просто ничего не соображает. И ужас, сковавший ее, не дает сделать и шагу.

Дожидаться пару часов, когда приедет анимаг из службы спасения, было бессмысленно хотя бы потому, что у химеры этой пары часов не было. У нее и десяти минут могло не быть. С учетом того, как эта пушистая зараза дрожала. От такого тремора она могла грохнуться вниз в любую секунду.

Меж тем демонова химера вопила на одной ноте, и так проникновенно, что я решила рискнуть и со словами:

— Чтоб ты сдохла, Пуся, — с чувством произнесла и… полезла спасать.

Потому что эту дуру было жалко. Себя, к слову, жалко было еще больше, но я понадеялась, что парапет — крепкий и широкий, а я — худенькая. И мне все же хватит ловкости для спасательной операции. На магию, увы, полагаться не приходилось.

Дар, который проснулся во мне поздно, как сегодня на вступительном тестировании выяснилось, был слишком мал. «Почти спящий», — так емко охарактеризовал его преподаватель, определявший уровень магических способностей. Такой силы дара было недостаточно для поступления на прикладные факультеты. Но я не собиралась сдаваться. Если закрыт путь в практики, то для теоретика главное не степень развития его внутреннего источника, а знания. И завтра на экзаменах сделаю все, чтобы показать: все школьные годы я не зря как проклятая корпела над учебниками!

Главное, сейчас не сорваться.

— У-и-и, — жалобно завывала химера, пытаясь уместить свой внушительный зад на приступочке, которая на поверку была гораздо уже, чем мне показалось из окна.

— Сейчас, малышка, сейчас… — Я уже наклонилась, чтобы ухватить Пусю за ошейник, как почувствовала, что один из камней под ногой обломился и…

Я все же выпустила химеру и схватилась за каменный край в последний момент. Многоликая тварюшка от испуга подпрыгнула, взвизгнула и обернулась. Мгновение ока, и пушистая большая собака стала упитанной крыской. Последняя тут же вцепилась в волосы у меня на голове. И вновь заверещала.

А я оказалась в подвешенном положении. За самые кончики пальцев подвешенном. Попыталась посмотреть вниз. Подо мной спешили прохожие, а чуть подальше, на мостовой, мчались, сверкая полированными боками, машины.

Суетливый шум вечно не спящего города: клаксоны, выкрики, визг шин и громкие зазывные голоса с зачарованных рекламных плакатов.

Даже если я сейчас попытаюсь позвать на помощь, меня навряд ли услышат. А если и услышат… Пока ринутся помогать, я успею десять раз разбиться. А в запасе у меня всего пара секунд. Больше я не выдержу.

Я осознала, что могу погибнуть. Вот когда лезла по парапету, как-то старалась не думать о плохом, а сейчас…

От этой мысли затылок неожиданно обожгло. Сердце бешено застучало, казалось, в самом горле. Да так сильно, что возникло ощущение: вот-вот выпрыгнет. И даже не из груди, а сразу изо рта. Уши заложило, а по рукам… Я посмотрела на собственные запястья, которые сейчас светились. И это свечение уходило под рукава кофты. Могла поспорить, что и лицо мое начало сиять…

Как же не ко времени почти спящий дар выбрал именно этот момент, чтобы пробудиться. Я слышала, что резкий скачок потенциала порой происходит у магов в минуты сильного эмоционального волнения, перед лицом опасности. В моем случае, похоже, за пару секунд до собственной смерти…

Что ж у меня все так по-идиотски-то!

Я сглотнула, пытаясь выровнять дыхание и собраться с мыслями. «Мне. Нужно. Выжить. Сконцентрируйся, Ники!» — приказала сама себе.

Кричать не вариант. Посмотрела уже не вниз, а чуть в сторону. Направо. Налево. Есть! Если попытаться оттолкнуться, то появится шанс упасть не на асфальт, а на небольшой балкончик, что был на два… точнее, с учетом моего положения, на полтора этажа ниже.

Спасительная мысль вселила надежду и… Сияние, что исходило от моих запястий, начало угасать. И плевать. Лучше быть живой с малым даром, чем могущественным магом, но посмертно. И даже если больше никогда не удастся пробудить свою силу — так тому и быть.

Я раскачалась и… Хотелось бы сказать, что оттолкнулась, но по правде — позорно сорвалась и попыталась сгруппироваться. Не знаю, сильно бы это мне помогло, упади я на асфальт. Разве что для тех, кто отскребал бы мое тело с земли, кучка была бы более компактной.

Но мне повезло, и я все же удачно приземлилась, а точнее прибалконилась. При этом больно ударилась спиной и, кажется, что-то себе сломала. Вот только что: кости или психику, — еще не определилась.

Когда звон в голове прекратился, а химера стала верещать на порядок тише, я рискнула открыть глаза.

— Драконья задница… — выругалась я и поморщилась. От удара болело все тело. Думаю, что лекарь в моем диагнозе написал бы «Ушиб всей Николь Роук». Но чтобы целитель это сделал, нужно сначала до него добраться. А для этого стоит хотя бы встать.

Поэтому я сначала оказалась на четвереньках, потом осторожно выпрямилась и поняла: хотя у меня болит почти везде, но не так сильно, чтобы я не могла, скажем, сделать шаг или опереться на руку. Да и в груди тянуло, но не до острой боли. Так что я робко понадеялась, что отделалась ушибами.

Химера все еще сидела у меня в волосах и, судя по тому, как она лапами вцепилась в пряди, покидать облюбованный «насест» не собиралась.

Я посмотрела на дверь балкона, прикидывая, сумею ли я разбить стекло, чтобы выбраться, или лучше дождаться хозяев. И есть ли те вообще? Или номер пуст и его еще не сдали? Но для начала решила дернуть ручку, и… Створка оказалась лишь прикрыта. Я толкнула ее и зашла в комнату.

Что ж... Одно я могла сказать точно: в номере жили. Активно так, судя по смятой постели. Благо эта самая активность сейчас была в районе душа: из ванной комнаты слышался плеск. Решив, что беспокоить хозяев — дурной тон, я на цыпочках двинулась к выходу и…

Рядом с моей щекой, обдав кожу холодам, просвистела ледяной стилет и врезался в косяк. Навершие острого шипа явно намекало, что меня обнаружили и просят слегка подзадержаться. Я медленно на каблуках обернулась и увидела злого мага. Нет, не так — ОЧЕНЬ ЗЛОГО МАГА! И притом почти голого. Накачанное поджарое тело прикрывали лишь небольшое полотенце на бедрах и пена на плечах.

А на ладони у него бесновался водный смерч, готовый цепным псом сорваться в мою сторону в любую секунду.

— Какого первородного? Как ты попала в мой номер? — голос говорившего звенел сталью. Но даже в таком варианте имел широкий эмоциональный, а если точнее, то матерный диапазон.

Я прищурилась и, стараясь выгадать время, спросила:

— Знакомое лицо… Я, случайно, не тебя сбила на Ист-авеню вчера? Постой, или ты тот парень из клуба…— вопрос подбирала максимально идиотский, чтобы обескуражить противника. А стоявший передо мной им определенно был. Причем очень опасным.

Высокий, светловолосый, жилистый. Его поджарое тело явно привыкло к тренировкам и нагрузкам. Рельеф мышц на руках и груди пересекали тонкие нити застарелых ожогов. Я чувствовала в стоявшем передо мной типе бойца. Опасного. Неумолимого.

Прямой нос. Высокие острые скулы. Чуть резкий разлет темных бровей, контрастировавших с почти пепельной короткой шевелюрой — признак высших. Особенность, которая бывала лишь у потомков древних родов, что славились чистотой своей крови.

Передо мной был воин, которому везде удобно и вольготно, как у себя дома. Он везде был своим. Уверенный, сильный, опасный, настойчивый и упорный, как сама жизнь.

А еще в незнакомце было с лихвой непрошибаемого высокомерия. Последнее легко читалось во взгляде — холодном и циничном.

И даже сейчас, когда маг прищурился, его глаза смотрели так, что могли бы заморозить целое озеро. До дна.

— С воровками я не якшаюсь, — отчеканил хозяин номера, пройдясь ответным изучающим взглядом по моей фигуре, от некогда бежевых обегающих штанов и белоснежного джемпера до растрепанной льняной макушки.

— Я. Не Воровка, — бросила я и вскинула подбородок. Да что этот тип о себе возомнил! — Я случайно упала, точнее, попала сюда. Через балкон. И уже ухожу…

Злость стала подниматься волной. Адреналин в крови после пережитого бурлил. А кончики пальцев вновь зазудели. И я почувствовала, как внутри вновь просыпается дар.

— Не так быстро. Сначала выверни карманы.

Что?! Может, не будь я на эмоциях, посчитала бы требование незнакомца нормальным, но сейчас…

Я чуть не убилась, эта демонова химера продолжала сидеть у меня на голове, дергая лапами за пряди и медленно, но верно снимая скальп, мое тело было всё одним сплошным синяком, дар, который находился в нестабильном состоянии, не придавал спокойствия и… Одним словом, я сделала то, что делает всякая нормальная, адекватная и уравновешенная девушка в критической ситуации, — психанула!

— Какого дракона ты от меня что-то хочешь?! Я полезла за этой, — ткнула пальцем себе на голову, где копошилась Пуся, а потом, сцапав тварюшку, все же с остервенением выдрала ее из косм и посадила в карман штанов, — химерой, едва не угробилась, чудом выжила, и теперь от меня еще что-то требуют. А не пошел бы ты…

И тип действительно пошел. Правда, это было куда-то в мою сторону. Миг — и он оказался близко. Очень близко. Так, что его дыхание касалось моего. И мне бы замереть, остановиться, не кричать… Но я уже банально не могла. Эмоции переполняли и…

«Влепит пощечину», — мелькнула отстраненная мысль на периферии сознания. А что — отличный способ унять истерику. Но блондин выбрал другой. Тоже действенный. Из тех, которые мужчины издавна используют, чтобы прервать с дамой неудобный разговор. Меня поцеловали.

Я почувствовала твердость сильного мужского тела, прижатого ко мне. И как намокла моя кофта от пены, что была на блондине. И как мужские губы жадно накрыли мои, чуть приоткрытые от удивления. И если поначалу поцелуй был напористый, жесткий, то чем дольше все это продолжалось, тем касания становились все более чувственными.

Истерика отступила, и я вдруг в полной мере ощутила, как во мне пробуждается дар — словно дремавший огнезмей, разворачивает свитые после спячки кольца согбенного тела.

А поцелуй незнакомца становился все откровеннее. И самое удивительное, что я отвечала откровенностью на эту откровенность. Чувствовала руки, скользящие по моему телу, горячее дыхание и в ответ звенела натянутой струной, плавилась воском, рассыпалась песком, чтобы возродиться вновь.

Я отвечала. Страстно. Дико. Горячо. Жадно. Забыв обо всем, кроме одного — своего дара, который начал активацию, когда моя жизнь висела на волоске, и продолжал раскрываться сейчас… Главное, не прерываться и…

Маг тяжело, словно борясь с собой, отстранился от меня, выдохнул и сухо произнес:

— Я закончил. Ты и вправду ничего не взяла из номера…

Пришло осознание того, что этот гад совместил полезное не только с еще одним полезным, но и приятным: прекратил истерику, обыскал меня под предлогом поцелуя и, собственно, поцеловал.

— Ты закончил. А я еще нет, — с этими словами я решительно шагнула вперед и закинула руку блондину на шею. Заставив этого типа (ну и высокий же, оказывается!) наклониться и продолжить то, на чем мы прервались.

Не сказать, чтобы он этому сильно-то сопротивлялся. Скорее наоборот. Победная ухмылка исказила его губы. Видимо, тип решил, что я так впечатлена его техникой поцелуя, что потеряла голову… Наивный.

Мы с незнакомым магом стояли посреди гостиничного номера. Через открытую балконную дверь порыв ветра принес не только звуки улицы, но и пару ярких кленовых листьев. А еще толкнул меня в бок. Да так, что я пошатнулась, еще ближе прижавшись к магу. Да, это был точно ветер. Только он. Никаких сомнений.

Наши с незнакомцем губы встретились. И этот поцелуй, в отличие от первого, имел вкус. Словно я отхлебнула горячего вина с имбирем и корицей. Поначалу губы мага были жесткими, а потом он ответил. Напористо, чувственно, жадно. И я захмелела от этих прикосновений.

Сила во мне зазвенела, а по венам вместо крови прокатился дикий огонь. Я выгнулась, застонав. Открыла глаза и увидела, что свечусь. И этот нестерпимый свет заставил не только одну меня замереть.

Незнакомец отстранился, прервав поцелуй, и посмотрел на меня. А по ощущениям — выстрелил в упор. Его вид без слов говорил: он все прекрасно понял. Я использовала его.

Свободная мужская рука еще держала мой затылок, зарывшись пальцами в распущенные волосы.

Но что удивительнее — и по коже мага начали пробегать искры. Только, в отличие от моих, они были льдисто-синими.

— Значит, решила инициироваться за мой счет? — голос его звучал при этом как-то глухо, почти хрипло.

— Да, — не стала скрывать я и поразилась, что и мой звучит столь же надсадно. Прикусила губу, глядя в ярко-голубые глаза мага, а затем добавила: — Так что извини, меня не поразили твои страсть, напор и опыт. Это был просто деловой интерес.

— Так не поразили, что в тебе проснулась сила? — Маг скептически изогнул бровь. — Обычно для этого требуются куда более активные действия.

И пусть он даже не посмотрел в сторону постели, но я прекрасно поняла намек. Оценила. И решила отказаться. Тем более что, судя по внутренним ощущениям, инициация уже шла полным ходом и добавочных стимулов больше не требовалось.

Поэтому я положила ладонь на мужскую грудь, стараясь этим жестом отгородиться от мага. И, легко похлопав по напряженным мышцам, сухо произнесла:

— Спасибо за помощь.

— Думаешь, так просто уйдешь? — прищурился он.

— А почему нет? — Я вскинула бровь.

Сияние тела медленно затухало. Но это был лишь внешний эффект. Внутри меня бушевал шторм. И лучше бы мне было убраться отсюда, пока я могла себя еще хоть как-то контролировать. Потому что чувствовала: еще немного — и сорвусь. Пробудившийся дар оказался сильным. И очень нестабильным. Мне нужно было сконцентрироваться, чтобы его подчинить, пока он не подчинил меня.

Я отняла руку от груди мага, собираясь сделать шаг назад. И в этот момент ладонь ожгло. Да так сильно, словно кожу на руке облили кипящим маслом. Я вскрикнула. Незнакомец тоже дернулся, как от удара.

А в том месте, где еще секунду назад были мои пальцы, на коже мага виднелся отпечаток моей руки.

Надеюсь, он воспринял это как намеренное использование магии, чтобы охладить его пыл, а не то, чем это было на самом деле — спонтанным всплеском моего дара.

Я украдкой посмотрела на собственную ладонь: ее покрывал иней. Сжала ее в кулак и, вскинув голову, отчеканила:

— Ты меня облапал… — я едко усмехнулась. — Прошу прощения, обыскал, я тебя использовала для инициации. Мы в расчете.

Кто бы знал, чего мне стоило сыграть роль стервы. Самоуверенной, холоднокровной, невозмутимой. Потому что только такую девушку этот маг мог отпустить. Не сомневающуюся мышку, не наивную дурочку, которая встретила лорда своей мечты, не милую простушку… Таких бы он непременно попробовал удержать и инициировать до конца. В постели. Потому что почувствовал бы свою добычу.

А то, что в глубине голубых глаз уже зажегся охотничий, истинно мужской азарт, было видно.

Поэтому я резко развернулась, так что волосы ударили мага по лицу, и с идеально прямой спиной подошла к двери. Открыть ту мешал торчавший ледяной стилет, хотя сейчас уже он изрядно оплыл. Обхватила его рукой, напрягая мышцы. И на миг представила, что у меня не получится выдернуть ледышку с первого раза. Тогда придется упираться коленкой в стену и… прощай, мой эффектный уход. Как и любой уход в принципе.

Этот полуголый тип опомнится, и уже так просто мне будет не ускользнуть…

Пальцы сначала ожгло холодом, а потом я почувствовала, как по мне струится магия и… Если коротко: ледышку я выдрала. Вместе с косяком. И, откинув сомнительную добычу в сторону, дернула дверь и перешагнула порог. А когда створка за моей спиной закрылась, я припустила во все лопатки по коридору. Роль стервы сыграна, пора было становиться спортсменкой. А конкретнее — поучаствовать в спринтерском забеге от неприятностей.

На свой этаж я буквально взлетела по лестнице. Приложила руку к пластине, которая заменяла замок, и, когда та засветилась, толкнула дверь. И лишь когда оказалась в нашей с Силь комнате, я смогла выдохнуть. Прислонилась к закрытой створке и почувствовала, как подгибаются колени.

Я съехала вниз. Сил сделать хоть шаг не было. Поэтому так и осталась сидеть у порога, чувствуя лопатками и затылком гладкую поверхность лакированного дерева.

Руки дрожали, в горле стоял ком, голова превратилась в кисель так, что я практически уже не могла связно мыслить, а тело… Его словно выворачивало наизнанку. Неужели так должно быть при экстремальной инициации?

Писк вернул меня в реальность. Химера выбралась из кармана и сидела рядом со мной. Глядела таврюшка при этом отнюдь не на свою спасительницу, а на окно, которое я оставила открытым.

Нет. Второй раз я спасительницей быть не желала! Лучше уж диктатором, поработителем и угнетателем свободы выгула по карнизу! Поэтому на четвереньках я доползла до подоконника. Вставать на ноги не было сил. К тому же я опасалась, что банально могу не устоять и упаду.

И лишь когда я трясущимися пальцами закрыла задвижку, то услышала за спиной возмущенный писк химеры. Плевать.

Это была последняя связная мысль перед тем, как я упала на кровать и провалилась в забытье. Сквозь тяжелый, вязкий сон я слышала, что кто-то вроде бы стучался, но сил не было не то что открыть дверь, даже глаза. И я вновь утонула во мраке, напоминавшем скорее клейкую, тягучую и противную смолу, чем грезы.

А вот проснулась я, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом и его последние кроваво-багряные лучи окрасили гостиничный номер в тона кошмара. Причем не абы какого, а с приторно-сладковатым оттенком безумия.

За последнее отвечала химера, обратившись на этот раз в ящерицу, у основания шеи которой сейчас был встопорщен круглый кожистый капюшон. Пуся была занята привычным делом — орала на одной ноте. При этом она сидела на моей груди и истерично молотила хвостом по животу.

Судя по воинственному виду питомицы Силь, химера хотела не есть. Нет. Она явно хотела жрать! Всего. И побольше! И ей было плевать, что какой-то презренный человек валяется полутрупом. Да даже если бы я была беспросветно мертвой, Пуся дозвалась бы меня с того света, чтобы я восстала и наложила ей в миску корм.

— Да сейчас, зараза хвостатая, покормлю я тебя, — сипло почти прошептала я.

Химера тут же заткнулась, ее воротник прижался к телу, и юркая ящерка удрала с моей груди, в мгновение ока оказавшись у своей пустой посудины.

Я же встала и шатаясь направилась к подвесному шкафчику, где и стояла банка с Пусиным лакомством. Благо идти было недалеко. Весь гостиничный номер был в длину не больше полутора десятков шагов. Да и «номер» — слишком громко сказано.

Гостиница находилась рядом с академией. И главным ее отличием от банального адептского общежития было то, что здание располагалось вне закрытой территории кампуса.

В здешних стенах часто останавливались абитуриенты, приезжие маги, которые прибывали в столицу по командировке или личной надобности и были не слишком требовательны к комфорту, да и простые туристы тоже были в этих номерах частыми гостями. А все потому, что, несмотря на аскетичность сдаваемых комнат, гостиница находилась почти в самом центре столицы. И опять же плата за постой была не заоблачной, а номера — скромными, но чистыми, и сюда пускали постояльцев с домашними питомцами.

Мы с Силь выбрали данную гостиницу именно по этим причинам. Интересно, а что побудило остановиться в отеле того типа двумя этажами ниже? Что-то мне подсказывало, что этот тип из высокородных. А у таких обычно нет проблем с деньгами, как, например, у меня и Силь. Преимущественно у меня, конечно.

Подруга до недавнего времени была единственной и любимой дочерью своих родителей. Но год назад в семье Клеринсов на свет появилась еще малышка. И весь мир в пределах одного дома стал вращаться вокруг этой крохи.

К слову, именно по данной причине родители подруги не поехали с ней в столицу «контролировать поступление» ветреной Силь, а поручили это мне. Я с этой задачей справлялась плохо: рыжеволосая красотка почти не брала в руки учебник, зато порхала с одного прослушивания на другое. Вот и сейчас она была на каких-то пробах…

Хотя уровень дара подруги был выше моего и позволил ей претендовать на место абитуриентки на факультет прикладной магии. И если она завтра поступит, то, возможно, через семь лет сбудется мечта мистера Клеринса, который очень хотел видеть свою дочь с дипломом бытового мага. А потом торжественно передать ей в управление свой магазинчик чародейских снадобий.

Вот только сама Силь мечтала о другом. О славе, толпе поклонников, богатстве… В общем, стать певицей. А вот провести несколько лет на студенческой скамье ее не прельщало. Но она поклялась отцу попробовать поступить в академию. А я, как ответственная подруга, обещала господину Клеренсу присмотреть за его дочуркой. Чтобы та приложила все старания при прохождении экзаменов.

— Как ты думаешь, Силь придет сегодня до полуночи или, как вчера, под утро? — поинтересовалась я у химеры.

Тварюшка ожидаемо ничего не ответила. Лишь громко выразительно сглотнула, намекая, что мысли о хозяйке — это, конечно, хорошо, но о еде — еще лучше.

— Ешь, проглотина… — с этими словами я высыпала корм в миску животины.

Та накинулась на угощение с жадностью. Ее хвост-оплетка завилял из стороны в сторону и спустя несколько мгновений стал обрастать шерстью. Да и сама химера начала менять облик, из ящерицы становясь кошкой.

Я посмотрела на очередную трансформацию этой паразитки и подумала, что какой бы облик ни принимала эта зараза, мозгов в ее черепушке от этого не прибавлялось. За те две недели, что мы жили с подругой в столице, ее питомица вымотала мне столько нервов, что на пару клубков хватило бы. Хоть носки садись вязать.

И я как-то спросила Силь, зачем она взяла это исчадие мертвых земель с собой. На что рыжая красотка ответила, что эта Пуся — то единственное существо, для которого она, хозяйка, всегда будет самой важной в ее химеровой жизни.

А я вздохнула и поняла, что вот эта почти безмозглая тварюшка стала для подруги своеобразным лекарством: Силь хоть и радовалась появлению младшей сестренки, но вдруг поняла, что теперь она не единственная-любимая-обожаемая у родителей. И не все внимание мамы и папы отныне принадлежит ей.

У меня таких проблем не было. Когда в семье у тебя трое братьев и еще две сестры, с детства привыкаешь внимание родителей отвоевывать. Как и деньги на карманные расходы. Потому что нас много, а папина зарплата — одна. По этой же причине я с четырнадцати лет стала подрабатывать после школы. А в шестнадцать, когда выяснилась, что у меня есть пусть слабый, но дар, твердо решила: это мой шанс поступить в академию!

Глава 2

Правда, решить — это одно. А вот воплотить… Но для меня это был шанс. И я не собиралась его упускать: сидела над учебниками как проклятая, тренировалась, потому что для поступления в академию высшей магии на некоторые факультеты нужна была еще и физическая подготовка.

Силь, у которой дар пробудился в десять лет, только недоумевала, глядя на меня: зачем я надрываюсь? По словам ее отца, в свое время окончившего факультет бытовиков, только боевые маги сдавали нормативы. Я на это ничего не отвечала, лишь продолжала бегать по пять миль каждое утро и отжиматься.

Потому что втайне мечтала поступить именно на боевой факультет, стать стражем Периметра. Тем, кто охраняет границы людских земель от диких драконов. Эти крылатые твари когда-то были бичом человечества: они жгли города и селения, убивали все живое на своем пути… И не было на них управы. Но чуть меньше тысячи лет назад маги объединились в ковен и совместно выстроили защиту. Периметр.

Он отделил мертвые земли, где обитали крылатые змеи, от земель человеческих. Гигантский купол накрыл огромнейшую территорию. Через него могли спокойно проплывать кучевые облака, он не был препятствием для ветров и даже стай птиц. Но едва его пытался преодолеть дракон, как охранная сеть, напоминавшая соты, тут же вспыхивала яркими сполохами, которые были видны за тысячи миль. И все, кто видел эти зеленые лучи, знали: крылатые змеи пытаются прорваться.

И на пути этого прорыва всегда были стражи — маги стихий, защищавшие наш мир от кровожадных крылатых змеев.

А еще, помимо прочего, на боевом факультете стипендия была в три раза выше, можно было не думать о трудоустройстве, жилье и жаловании. Для той, кому родители могли помочь только моральной поддержкой и советом, последнее было немаловажным.

Потому я и старалась изо всех сил. Но если зачет по физической подготовке я сдала, пусть и не на «превосходно», то с уровнем дара, увы, вышла незадача. Но я не собиралась отступать: не на боевой, так в теоретики. Главное — поступить.

А на следующий год я попробую перевестись. Все же я не теряла веры, что у меня все получится, пусть и не с первого раза. Тем более что сила, кажется, начала пробуждаться. Сейчас я чувствовала себя гораздо лучше, чем несколько часов назад, тело не трясло в лихорадке. Была лишь слабость. Я постаралась прикоснуться к источнику стихии, прислушаться к себе и…

— Мяу… — раздалось требовательное снизу.

Опустила взгляд. У ног, выписывая восьмерки, терлась пушистая прелестная кошечка.

— Вот чтоб тебе не превратиться в такую там, на карнизе, — устало посетовала я.

Ответом мне был полный укоризны взгляд химеры. Кошачья морда словно без слов возмущенно говорила: «И это мне вместо благодарности?» Хотя… наверняка мне это показалось. Питомица Силь, скорее всего, просто была недовольна: ей мало положили в миску.

Но я не успела досыпать корм, как дверь распахнулась, явив блудную хозяйку несчастной, не докормленной до состояния полного окабанения животинки.

— Ники, ты не поверишь, — с порога начала подруга. — Я прошла прослушивание! И с завтрашнего дня я выступаю в элитном клубе.

Она широким жестом захлопнула дверь и счастливо закружилась по комнате, а затем, смеясь, упала на кровать.

Облегающее алое платье с глубоким декольте и высоким разрезом до бедра, острые шпильки на стройных и казавшихся бесконечно длинными ногах — Силь была ожившей мужской грезой. И подруга умело этим пользовалась, еще в школе умудряясь с легкостью жонглировать целой толпой ухажеров.

— Ник, у нас есть чего-нибудь выпить? Мою победу надо отметить!

— Минеральная вода. — Я посмотрела на ополовиненную бутылку.

— А покрепче? — надула губки подруга, садясь на кровать.

— Из покрепче есть утюг. Он точно очень твердый. — Я кивнула на предоставленную гостиницей утварь. Та была громоздкой. И, судя по виду, созданной году в пятом. Причем не нашего века, а просто в пятом. До сотворения Периметра. — Им даже гвозди забивать можно. Я пробовала. С первого раза по самую шляпку загнала.

— Ники, какая же ты скучная, — махнула рукой подруга.

— На языке обычных людей это называется «прагматичная». — Я не стала обижаться и добавила: — Так что держи: вот это выпить, а вот это закусить.

С этими словами я поставила на прикроватную тумбочку рядом с Силь стакан и положила учебник.

— Ты издеваешься! — догадалась подруга.

— Есть немного, — не стала отпираться я. — Из-за твоей невнимательности Пуся чуть не выпала из окна. Тобой открытого окна.

— Ах! — вырвалось у Силь, и она от испуга закрыла рот обеими руками.

— Не переживай, сейчас с ней все в порядке. И со мной — почти — тоже.

И я кратко пересказала, как полезла за химерой и едва не упала. Правда, ту часть, где в номере обнаружился хозяин и что после этого произошло, я пропустила. Поэтому мое повествование вышло кратким.

— Извини. — Силь была действительно потрясена, огорчена и подавлена. И уже не лучилась радостью. — Я не подумала…

Она порывисто поднялась и обняла меня. А спустя несколько секунд я услышала рыдания.

— Прости, прости, прости, — судорожно затараторила подруга, всхлипывая мне в макушку. Она и так была выше меня, а уж на высоченных каблуках — и вовсе. Но сейчас подруга этого не замечала, дрожа всем телом.

В этом была вся Силь. Эмоциональная, ветреная, порой взбалмошная, но искренняя. И готовая прийти на помощь. Именно так мы с ней и познакомились.

Я тогда пришла в первый класс в начале учебного года, в стареньком платье, доставшемся от старшей сестры. За мой несуразный вид в заштопанной и чуть линялой одежде с чужого плеча меня и стали дразнить Эндрю Тинк и его прихлебалы. Они зажали меня в углу рядом с раздевалкой и, встав полукругом, так чтобы я не смогла убежать, начали толкать в плечи, обзывая «поношенной». Я уже приготовилась за это разбить нос главному обидчику, ну и его приятелям, если удастся, но тут на мою защиту неожиданно встала Силь. Она проходила мимо, услышала смешки и решила заглянуть за угол…

Правда, миротворец из нее вышел тот еще: по итогу нас пятерых все же вызвали к директору. У Тинка оказались подбитыми оба глаза, у одного его дружка на месте носа красовалась слива. Все это — моя работа! А вот третий был почти лысым и с расцарапанным лицом. Мастером альтернативной стрижки и макияжа выступила уже Силь. Она так крепко вцепилась в светлые лохмы обидчика, что едва не сняла с него скальп. Видимо, у нее сказался опыт девчачьих разборок, где основные приемы были выдирательно-царапательного плана.

Вызванные родители отреагировали по-разному: отец Тинка отвесил сыну подзатыльник за то, что его побила девчонка. Мой папа, которого вызвали прямиком с работы, был зол, но, узнав о сути произошедшего, тайком показал мне большой палец и подмигнул. А директора еще и заверил, что научит меня паре армейских приемов, чтобы я в следующий раз могла за себя не только постоять, но и попрыгать, побегать и приложить волшебной палочкой, выдранной из забора…

На это заявление мамочка одного из приятелей-задирал, того самого, ощипанного, едва не устроила истерику, грозясь, что напишет в департамент образования, чтобы нас с Силь отчислили из класса как опасных для общества. На что мистер Клеринс протянул ей бумагу со словами:

— Пишите, я передам брату, он рассмотрит…

Так я узнала, что дядя Силь — глава департамента образования. На этом скандал как-то сам собой стих.

Дома нас, конечно, отчитали, но, судя по тому, как в следующий раз, спустя пару месяцев, Клеринс расквасила нос Тинку, не меня одну папа тем вечером научил, как нужно давать сдачи.

С той приснопамятной выволочки у директора мы и сдружились с Силь. И пусть мы с ней были по характеру полными противоположностями и мне порой часто хотелось придушить эту рыжую заразу, но… Это была своя, родная ветреная зараза. И я никому не позволила бы ее обидеть. В моем отношении Силь думала примерно так же, правда «ветреная» заменяя на «занудная».

— Ну, давай рассказывай про свои пробы, и потом будем готовиться к экзамену, — успокаивающе похлопав подругу по спине, произнесла я.

— Прослушивание, — шмыгнув носом, поправила меня подруга и чуть отстранилась.

Силь не нужно было просить дважды. Она тут же поведала об элитном клубе «Звездное сияние» и о том, как она обошла других претенденток. И чем больше подруга говорила, тем ярче сияли ее еще недавно заплаканные глаза. В воодушевлении она начала размахивать руками, а под конец и вовсе пропела последние строчки песни, которая и принесла ей вожделенное рабочее место.

— Ты представляешь, завтра вечером мое первое выступление! — она буквально прокричала последние слова в порыве ликования и вновь закружилась по комнате, счастливо распахнув руки.

Химера выпученными глазами косилась на хозяйку и…бочком придвигалась ко мне, мордой толкая перед собой пустую миску. Видимо, тваряюшка почуяла, что из двух девиц еду положит скорее та, что сидит и смотрит на мир хмурым взглядом, а не хозяйка, которая в порыве радости способна забыть обо всем, не только о бедной голодной Пусечке.

— А днем — экзамен, — спустила я Силь с небес на землю. — И хорошо бы к нему подготовиться, — с этими словами я подхватила миску с пола и подошла к шкафчику. А потом насыпала в посудину корма и поставила ту перед носом обрадовавшейся химеры.

«Пусть в этот вечер хотя бы одна животинка будет безгранично счастлива», — подумала я, глядя на урчавшую над миской Пусю. А потом достала банку с арахисовым маслом, сделала уже себе и Силь по бутерброду, заварила крепкий кофе, и… мы с подругой ударились в разнузданный загул по параграфам учебника. Вакханалия продлилась за полночь.

Я так и уснула, с учебником в обнимку. И во сне меня почему-то преследовали не видения, а запахи, точнее — один запах. Это были мужские благовония с нотками пряного вина, имбиря и корицы. Они окутывали меня, словно что-то шептали, а потом голос из ниоткуда настойчиво произнес: «Верни, что взяла!» И требовательно так, словно приказ отдавал.

Я пробовала заверить, что ничего не брала. А неизвестный все твердил: «Отдай! Отдай!! Отдай!!! Или умрешь». А я не понимала, что именно взяла, бежала прочь, потому что погибать мне совершенно не хотелось. Вот только меня будто опутывала паутина, так что шевелиться становилось все сложнее. И дорога была каменистой, с ухабами и рытвинами. Я запнулась об одну из колдобин и упала с размаху.

Боль тут же обожгла плечо, которым я ударилась, и… Я проснулась. На полу, замотанная в одеяло не хуже, чем в смирительную рубашку.

— А-ш-ш-ш, — зашипела я от боли. Потому что та, в отличие от сна, была настоящей. А у меня еще после вчерашнего прибалконивания синяков и так было хоть отбавляй.

— Ники? — продрав глаза, сонно произнесла Силь, увидев мою импровизацию на тему «гусеница в коконе».

— Кошмар приснился, — коротко пояснила я, пытаясь выбраться из одеяла.

— Аа-а-а, — зевая, ответила подруга и, поняв, что ничего страшного не произошло, вновь задремала.

А я завозилась на полу. Еще никогда в жизни одеяло не пыталось удержать меня в объятьях сна столь буквально. До этого я думала, что основная опасность постели — это коварство подушки. Когда ты предельно осторожно встаешь с кровати, но оп! Одно неловкое движение — и опять спишь. Глубину своего заблуждения я поняла только сейчас, когда спустя почти минуту смогла в лучших традициях туго запеленованного младенца — дрыгаясь и изворачиваясь — освободиться из плена.

— Уф! — Сдула упавшую на лоб прядь и глянула на часы, что лежали на прикроватной тумбочке. Пять утра. Ложиться спать уже бессмысленно. Вставать еще рано. Но это по моему мнению. А вот для химеры такое время для пробуждения было в самый раз. О чем она и сообщила.

Покормив Пусю, я пошла умываться, потом сварила кофе, сделала себе еще один бутерброд и засела за учебники. Вот только нервное напряжение не позволяло мне сконцентрироваться на прочитанном. Я жутко волновалась перед предстоящим экзаменом. В конце концов плюнула, отложила книгу и постаралась успокоиться. Вчера произошло многое. И обдумать это я не успела. Зато сейчас есть время. А заодно возможность.

Я вытянула руку, призывая силу. В прошлый раз, когда производили замер, удалось неимоверными усилиями затеплить на открытой ладони огонек. Он был не больше языка пламени маленькой свечки. Интересно, сейчас… Столб синего огня рванул вверх до самого потолка. Я лишь в панике успела тряхнуть рукой, как он тотчас погас, оставив после себя на штукатурке пятно копоти. И я, глядя на него, обреченно начала отсчитывать секунды. Первая. Вторая… Третья… На пятой по ушам ударила сирена. Все же не зря гостиница была оборудована для магов. Юных и не очень. Стены помещения были оплетены защитными и сигнальными чарами. И вот сейчас-то они и сработали. На нас с потолка хлынула вода. А весь этаж узнал, что в номере семьсот пять кто-то переборщил с магией.

Зато во всем случившемся был один плюс: Силь проснулась вовремя. И даже, узнав, сколько времени, не завалилась обратно спать. Возможно, она и легла бы в кровать, если бы в последней подушка не устроила заплыв.

От сотрудника гостиницы мы получили предупреждение. И пусть оно было строгим и единственным, но я все равно облегченно вздохнула: не штраф. Все оставшееся до выхода время мы были заняты сушкой вещей. Причем использовала магию лишь Силь — простейшее бытовое заклинание. Я же поняла: попробуй я что-то сотворить при помощи дара — от этого чего-то останутся одни головешки. Так что я лишь протирала все, что можно протереть (химеру — трижды, в ее разных мокрых обличьях), выжимала, раскладывала для сушки, а потом сворачивала сухие вещи из-под рук подруги. К слову, душ оказался достаточно прицельным. Так что намокло не столь много всего. Пара платьев подруги да мои джинсы и кофта, что лежали на стуле.

Я поблагодарила будущее светило магии за помощь. На мои слова Силь скорчила недовольную гримасу, не преминув уточнить, что этой помощи не потребовалось бы, не реши я попрактиковаться с даром, а затем потопала в душ. Вот только когда она вышла из ванной комнаты, то выяснилось, что времени у нас не так уж и много до начала экзамена.

Завтраку Силь предпочла макияж. Так что в академию мы шли: одна — красавица, а вторая — я. Нам вслед оборачивались парни, некоторые отчаянные даже свистели, парочка возжелала познакомиться и взять у рыжей бестии номер ее амулета связи, но продолжалось это ровно до тех пор, пока мы не оказались в холле главного учебного корпуса.

Там была толпа абитуриентов. И она бурлила, едва ли не создавая отдельные завихрения, волновалась, гомонила. Еще бы! На стенах вывесили списки фамилий с номерами аудиторий, в которых будут проходить экзамены. Увы, согласно им мне предстояло отправиться на третий этаж, а подруга отсевалась на первом.

— Ну, с богами! — пожелала я нам обеим.

Силь подставила сжатый кулачок. Мы ударили костяшками по давней ковирской традиции. Считалось, что этот жест должен принести удачу. А потом я поспешила в свою аудиторию. Перед ее дверью уже было полно народа.

Я посмотрела на эту толпу и поняла: с пересдачей теста на магию можно и повременить. Попытаюсь прорваться на него, когда сдам теорию. Потому как если сейчас пущусь на поиски магистра, что замерял у меня уровень силы, то могу пропустить свою очередь, чтобы зайти в кабинет, в котором мне и предстояло поразить преподавателей академии глубиной своих теоретических знаний.

Я стояла, прислонившись плечом к углу откоса окна, уткнувшись невидящим взглядом в книгу, в ожидании, когда заметила, как у тротуара притормозила спортивная машина. Начищенный черный капот бликовал в лучах солнечного света немногим хуже зеркала. Наверное, поэтому к авто и устремились сразу несколько красоток, что до этого сидели на скамейке: не иначе как решили посмотреть на свое отражение. Ведь какая девушка, особенно премиленькая, устоит перед возможностью еще раз убедиться в своей неотразимости?

Сначала распахнулась дверца со стороны пассажирского сиденья, явив на свет высокого, подтянутого, широкоплечего парня с рыжей, как у лиса, шевелюрой. А следом из машины вышел и второй. И эту коротко стриженную светлую макушку мне видеть уже доводилось. Вчера. Правда, тогда обладатель льняной шевелюры был не столь одет…

Я замерла, неотрывно глядя на блондина. Он махнул рукой, словно подзывая к себе девушек, которые и так спешили парням навстречу.

— На кого так пристально смотришь? — раздался голос сбоку. Тон, которым был задан вопрос, был скучающим, словно той, кто задала вопрос, было без разницы, о чем говорить: о погоде или мировой политике.

Я повернулась к говорившей и увидела рядом с собой жгучую брюнетку. Она, как и я, ждала своей очереди для сдачи экзамена.

— Да вон на этих двоих. — Я решила, что нет смысла скрывать, и чуть дернула подбородком, указывая направление.

— А… местная элита… — Губы брюнетки исказила кривая усмешка.

— Элита? — не поняла я.

— Выпускники с факультета стражей. Вот тот светлый — Дэниэл Стил. Один из сильнейших магов за всю историю академии. И если в том, первый ли он среди равных по уровню дара, есть сомнения, то в том, что он первостепенная сволочь, их нет. И его рыжий дружок, сын лорда Дигроу. Та еще заноза в заднице. Не столь искусен в магии, как его белобрысый приятель, но не менее опасен.

— Откуда ты это знаешь? — задала закономерный вопрос.

— Мой старший брат учится на выпускном курсе. Правда, он из теоретиков. Так что я в курсе многого, в том числе и негласных каст в академии, и вот этой вот сволочной элиты… — последнее слово она неприязненно выплюнула.

А я посмотрела еще раз вниз, на улицу, туда, где все еще стояла припаркованная машина, и поняла, что влипла. Если я поступлю в академию, то вероятность столкнуться в ее стенах с типом, который может мне создать множество проблем, была практически сто процентов. Колебалась ли я хоть миг, раздумывая, а не отступить ли? Демона с два!

В этот момент вчерашний незнакомец вдруг резко вскинул голову и посмотрел вверх. Как раз на мое окно.

Глава 3

Навряд ли блондин мог увидеть, а главное, узнать меня, с учетом того, что солнце било практически ему в глаза, но я все же отшатнулась вглубь коридора. От собеседницы не укрылась моя реакция. Но что удивительно, она не стала над ней иронизировать, а вполне серьезно заключила:

— Правильно, стоит держаться от таких подальше. Как говорит мой братец: проблем будет меньше. Кстати, я Гэби. — Девушка протянула руку.

Я пожала ее, сама представившись:

— Ники.

— Будем знакомы, Ники. На какой поступаешь? — повернувшись к окну спиной, спросила брюнетка.

— На теоретический, — я впервые произнесла это вслух. Последнее слово прокатилось колючим комом по горлу, царапая осколками разбитых надежд. Хотя… еще не все потеряно, если я хорошо сдам сейчас экзамен, а потом сумею добиться повторного тестирования на уровень дара…

— А я на погодного. Если повезет. Нет — в прорицатели. Благо для второго способности у меня по самой нижней границе требований проходят. — Она поморщилась. Видимо, стезя пифии ее прельщала так же, как и меня теоретическая магия. Но это все же лучше, чем совсем не поступить.

Мы обменялись понимающими взглядами. Так смотрят друг на друга рыбаки или парни с рабочих окраин, которые встретились впервые, но сразу понимают: они похожи.

Гэби хотела еще о чем-то меня спросить, но тут дверь кабинета открылась. Сначала из нее вышли семеро отстрелявшихся счастливчиков. Хотя… судя по лицам четверых, все же не совсем счастливчиков. А за ними показался и тучный одышливый магистр. Он вытер платком испарину со лба, сверился со списком, что держал в руке, и произнес:

— Николь Роук, Самила Гаррисон, Эдвард Кроух, Микаэль Солодар… — Те, чьи имена он называл, должны были пройти в аудиторию для сдачи экзамена.

Услышав свою фамилию, я сглотнула. Сердце забилось с бешеной скоростью, а я почувствовала, как по спине бежит капля холодного пота, а в коленях появилась дрожь. Хотя вчера, когда я лезла по карнизу, этой демоновой дрожи и в помине не было.

Пламя хаоса! Как же я ненавидела экзамены! Именно за этот безотчетный страх. Всегда ненавидела. И как всегда, сейчас собрала всю волю в кулак, выпрямила спину и четким, уверенным шагом пошла мимо замерших столбиками или трясущихся по углам абитуриентов. Перед смертью не надышишься и не набоишься, про запас тоже.

В аудиторию вошла, стараясь выглядеть если не уверенно, то хотя бы спокойно. И мой взгляд тут же прилип к приемной комиссии за столом. Несколько магистров. Разного возраста, телосложения и масти шевелюры, как и в целом ее наличия. Вот только их всех объединяло одно — то, как они смотрели на экзаменуемых. Будто препарировали мозг каждого, кто оказывался перед их столом.

Я вытянула билет и, еще не глядя на вопросы, назвала его номер.

— У вас полчаса на подготовку, — отчеканила магесса, чьи формы можно было бы описать одним коротким словом — хлыст.

Она сидела в самом центре стола и наводила страх, как мне показалось, не только на абитуриентов, но даже на своих коллег. Острые — настолько, что, казалось, дотронься — и можно порезаться, — скулы, абсолютно лысый череп, серьга на манер пиратской в левом ухе и один глаз, прикрытый черной повязкой, — внешний вид этой чародейки внушал такой трепет, что, могу поспорить, ей даже заклинаний упокоения на кладбище не понадобилось бы. Восставшие умертвия, лишь увидев, кто пришел по их бездушные неукороченные тела, мигом бы чинно улеглись обратно в свои могилы.

Под впечатлением от этой магессы я прошла к свободному столу и, лишь когда села, прочла билет и … Поняла, что я провалилась. С треском.

Еще вчера я была уверена в сегодняшнем дне. Но только сейчас поняла, что это было не про день, а про дно.

Четыре вопроса по четырем дисциплинам: математика, история, бестиология и основы магической теории. И если с первым заданием проблем не возникло: матрицу я решила быстро, то уже со вторым — полный швах.

Эпоху правления Герогранвирминрга Синезубого я помнила плохо. Потому что при его царствовании был полный бардак. Семь бунтов, куча жен, что мерли как мыши, тьма мирных договоров, который наш доблестный правитель умудрялся подписывать и тут же нарушать, — и это если только по верхам. Да и в базовом курсе я такого зубодробительного имени не припомню…

Рука с самописным пером зависла над листком. А спустя несколько секунд я уверенно вывела заголовок «Самая неоднозначная личность в истории». Почему бы и да? Ну правда, при всем том безобразии, что было в эпоху этого Синезубого, чье имя без бумажки не выговорить, удивительно, как он вообще усидел на троне, а его голова — на плечах.

А потом я решила сделать то, что делает всякий порядочный историк. В смысле человек, сочиняющий истории: слегка приврала. Нет, восстания я описала честно. А потом прикинула, что при таком раскладе экономика должна была быть в упадке, и… Вспомнила недавнюю газетную статью о финансовом крахе в карликовом государстве Варлонга, что граничило с нашей державой, и почти дословно ее процитировала. Щедро приправив ответ такими терминами, как «стагнация», «депрессия», а также обтекаемыми формулировками «по мнению современных специалистов» и «предположительно». А что? Кризис — он везде кризис, и причины его в большинстве случаев одни и те же — дураки, принимающие ответственные решения.

А уж когда я перешла на личность монарха, то упомянула его жен и прикинула, что с такой любвеобильностью любовниц у Синезубого должно быть минимум в десять раз больше. А где много женщин, там… правильно! Интриги! Как итог, под конец ответа на вопрос я, кажется, начала понимать все причинно-следственные связи.

Подумала: если так и дальше пойдет, то я могу стать специалистом по периоду правления ГерогранвирминргаСинезубого. Вот что делает с отчаявшимся абитуриентом желание попасть в академию. Он вспоминает даже то, чего не знал!

С бестиологией творческих способностей не понадобилось. Внешний вид, строение и повадки кладбищенского гуля, который попался мне в билете, я и так отлично помнила.

А вот на основах магии я застопорилась. Потому что предложенная задача не решалась. Хоть ты тресни. Все оставшееся время я потратила на тщетные попытки хоть как-то надкусить этот «орешек»… Я понимала, что если не сделаю хотя бы половину, то этот вопрос мне не зачтут вовсе. И не факт, что оставшихся баллов хватит на поступление, но… Уравнение отражающего потока не решалось ни в какую.

Когда меня вызвали для ответа, я уже не волновалась. В душе было то спокойно-уверенное состояние, когда ты готов взять хвост дракона голыми руками, чтобы за него же и оттаскать крылатого змея, а затем набить ему морду, а то и вовсе прикончить. И тебя ничуть не смущает то, что эта тварь может легко тебя сожрать, а вот ты ее — не факт.

Сейчас передо мной как раз сидели пять таких «драконов». На вид молодой, еще только-только окончивший аспирантуру рыжий магистр с такими хитрыми глазами, что создавалось ощущение: он уже тебя обманул. Пару раз. И обчистил все карманы. Убеленный сединами маг с окладистой бородой, что смотрел на меня поверх очков. Щеголеватый франт. Этот, как я позже узнала, был из городского комитета и отвечал за то, чтобы набор магов не превысил лимиты. Пухленькая дама в пенсне и с кудряшками. Она неприязненно косилась на того самого лощеного франта и поджимала губы. Председательствовала этим кагал… прошу прощения, комиссией та самая магесса с лысым черепом.

— Мы слушаем вас, Николь Роук, — четко, по-военному произнесла она.

А у меня создалось впечатление, что эта чародейка перевернула воображаемую клепсидру, песок которой отмерил время для моего ответа. Поэтому я не стала медлить и начала с первого вопроса. Вот только не успела дойти до середины, как меня прервали. Тот самый молодой маг, которого я посчитала вчерашним аспирантом. Подергав мочку своего уха, он пояснил:

— Вижу, лисса Роук достаточно хорошо ориентируется в моем предмете. Не вижу смысла тратить время на дальнейшие расспросы.

— Нет! Вы уж потратьте, — желчно отозвался франт, подкрутив свои тощие усишки. — А то понаберете бездарей, и потом их содержи за наш счет.

— Счет не ваш, а казны. В которую, между прочим, платят налоги все граждане. И ничего ЛИЧНО ВАШЕГО, господин Фурс, в нем нет, — возмутилась пухленькая кудрявая дама, что сидела с ним рядом.

Взгляды этих двоих схлестнулись. И явно не в первый раз. Вот ведь! Угораздило же меня попасть. Сейчас этот тип будет специально ко мне придираться, из принципа, если только…

Я продолжила ответ. Молодой маг на это лишь понимающе усмехнулся и все то время, что я говорила, только размеренно кивал в такт моим словам.

А вот второй вопрос оказался как раз по части седовласого мага. Я бодро начала рассказывать про Герогранвирминрга Синезубого. И даже с первого раза выговорила его имя!

Но едва я произнесла несколько фраз, как меня перебил лощеный тип, обращаясь с вопросом к пожилому магистру:

— Не думал, что этот вопрос есть в билете. В свое время мы проходили эпоху правления Горгрос… Герогровинс… — франт явно разозлился оттого, что не смог выговорить имя правителя древности, поэтому резко оборвал себя, а потом язвительно добавил: — И в общем, Синезубого лишь на выпускном курсе. Почему вы включили его в вопрос для абитуриентов? Вы, ректор, не придерживаетесь базовой программы?

А я посмотрела на лысую горгуль… магессу … Это что, она — ректор?! Нет, я слышала, что иногда на экзаменах присутствует глава академии, но чтобы мне так «повезло»… Вот ведь тлен и пепел!

— Мы лишь отбираем в студенты только самых лучших, способных и умных, чтобы казне не пришлось содержать на балансе бездарей. Поэтому вопросы не только из базового, но и из расширенного курса, — с улыбкой, которая напоминала оскал песчаного аспида, невозмутимо отозвалась ректор.

И одна эта ее фраза срезала франта эффективнее любых грозных взглядов кудрявой магессы.

Франт в ответ принял гордый и независимый вид — или, проще говоря, не нашел достойного ответа. А вот у меня он нашелся. Не знаю, насколько, правда, достойный, зато подробный, красочный. Только не на слова ректора, а на второй вопрос билета.

Я так описывала экономический кризис, что пухленькая магесса даже подалась вперед, заинтересованно слушая. Вот только меня перебили на полуслове:

— Назовите предпосылки системы экономической нестабильности в период до правления Гр… — Франт понял, что сейчас оконфузится с именем на бис, поэтому поспешил добавить: — Синезубого.

— Большие траты на содержание двора, — уверенно отозвалась я, сочиняя на ходу. А что? При таком числе фавориток это вполне логично. — До четверти дохода казны, — произнесла и поняла: кажется, я увлеклась.

— Не четверти, а трети, — поправил меня франт и тонко усмехнулся. По его выражению превосходства на лице стало очевидно: играть в игру «сочини небылицу на честном глазу» умею здесь не я одна. И лощеный хлыщ не преминул заметить: — Ваши знания не слишком глубоки.

Рядом с ним закашляла пухленькая магистр, поперхнувшись стаканом воды, и попыталась возразить:

— Этот период истории не изучают столь подробно, и девочка…

Вот зря она встала на мою защиту. Почитай, могилу мне вырыла. Правда, в традиционном стиле добряков — благими намерениями. Теперь этот гад на меня точно взъестся, и если я начну защищаться до последнего, то этот хлыщ будет меня с не меньшим же азартом топить. А в вопросах истории он явно будет посильнее, помускулистее меня. И я с треском провалюсь. Поэтому я просто вывесила белый флаг, признала поражение в еще не начавшейся схватке. Утешив себя тем, что умнее вовремя отступить, чем потом тупить.

— Да, вы правы, боюсь, что тему распределения трат казны при Герогранвирминрге Синезубом я не изучила достаточно подробно. И ваши знания в этой области, несомненно, гораздо более обширны.

Меня одарили двумя усмешками. Одна — явная, с оттенком превосходства — от хлыща. Вторая — тонкая, едва заметная — от ректора, которая оценила мою не сильно-то и завуалированную лесть чиновнику.

Зато самоутвердившийся за мой счет франт после этого подобрел, и вопросов больше не задавал.

И даже снисходительно обронил, когда я закончила:

— Похоже, девушка все же неплохо знает историю, — отзывался он.

«Угу, особенно как в нее влипнуть», — добавила я про себя. А франт, не подозревая о моих мыслях, продолжил разглагольствовать:

— Есть, конечно, пробелы в ее образовании, и над ними нужно поработать, но… по данному предмету она все же достойна минимального проходного балла, — закончил он с сожалением.

Зато на следующие вопросы билета я отвечала вполне спокойно. Ровно до того момента, как не добралась до последнего. Той самой нерешаемой задачи.

Ректор уставилась на меня единственным глазом так, словно я — это мишень, а она задалась выбить десятку. В этом взгляде было предвкушение, будто она знала, что у меня с последним вопросом, мягко говоря, не все гладко.

Я посмотрела в билет. Задача на построение уравнения переноса. И вроде бы в ней все гладко. Правильно, правда жутко сложно, но если углубиться в дебри расчетов, все должно получиться, и… не получалось! Я несколько раз пробовала, а ощущение было такое, что я плутаю в трех соснах.

А потом я задумалась: что, если это все специально? Что, если задача неправильная изначально? И составителями задумано, чтобы она была… нерешаемой.

— Мы ждем ответа на заключительный вопрос. Или у вас его нет? — Глава академии вскинула бровь.

А я… решилась! И, уверенно посмотрев в глаз ректора, произнесла.

— Отчего же! Есть. Эта задача нерешаемая. Возможно, ее составитель перемудрил, возможно, это сделано специально, чтобы отвечающий осознал, что не всегда он может контролировать ситуацию, иногда она контролирует его, даже если знаешь абсолютно все. Порой ты просто не в силах…

— Достаточно, — перебила меня ректор. — Ставлю вам высший балл за ответ на этот вопрос.

От услышанного я растерялась. Как? Что? Видимо, на моем лице было такое удивление, что глава академии пояснила:

— Это задание не только на знание магической теории, но еще и психологический тест. На то, как маг будет реагировать в критической ситуации, сможет ли признать свои ошибки, найти чужие или смириться с неизбежностью. Лишь немногие смогли ответить на этот вопрос столь блестяще. И вы, Николь Роук, в их числе.

Она поставила размашистую подпись в моем бланке поступления и протянула мне лист со словами:

— Добро пожаловать в академию.

Из дверей экзаменационного кабинета я вышла настолько счастливо-окрыленная, что казалось: еще немного — и взлечу. Вот только эйфория длилась недолго. Потому как услышала разговор двух парней, что ожидали своей очереди.

— Слышал, в этом году на факультет отбор уже закончен. Укомплектовали полностью, — смачно вгрызаясь в яблоко, произнес первый.

— Жаль, а я хотел рискнуть. Что ж, придется документы на бытовика подавать, чтобы не пролететь, — печально протянул второй, запустив пятерню в спутанные колтуны и почесывая затылок.

— Ты, главное, с экзаменом сейчас не пролети, а потом уж разберешься, какой факультет собой осчастливить, — аппетитно хрустя мякотью, отозвался первый

— И то верно, — согласился с ним лохматый.

А я почувствовала, словно вокруг меня выключили кислород. Весь разом. Как?! Как уже набрали?! А я? У меня же и потенциал, и на отлично сданные экзамены, и физподготовка, чтоб ее, успешно пройдена… И вот когда я уже думала, что смогу запрыгнуть на подножку общественного магического вагончика, выясняется, что я опоздала!

В первый миг я растерялась. Стало обидно. Дико. До звездочек в глазах. А потом я со всего маху врезала кулаком в стену и… Если бы та пошла трещинами, то было бы еще полбеды. Но нет. Внушительный кругляш кладки несколько мгновений в абсолютной тишине радовал всех зрителей сетью мелких трещин, что расходились от моего кулака. Его я, пораженная собственной разрушительной силой, даже не отняла его от стены. А затем целый кусок выпал. В аудиторию. И в образовавшийся пролом я увидела невозмутимое лицо ректора. И побледневшее до оттенка запыленной извёстки — франта. И я, посмотрев на стол перед ним, даже поняла почему. Увесистый булыжник лежал пред хлыщем безмолвным, но весьма выразительным намеком. А уж на то, что удача — дама капризная, или на то, что стоит не доводить абитуриентов придирками на экзамене, — это уже господину с тонкими усиками решать самому.

— Вы так обрадовались поступлению, адептка Роук? — невозмутимо уточнила глава академии.

— Нет, — испуганно отозвалась я и, поняв, что сказала, тут же поправилась: — Да. И у меня от радости резко изменился уровень потенциала.

— Изменился? Тогда бегом на замер. А теперь не мешайте проведению экзамена. А об отработке за ваше хулиганство мы поговорим позже, — за этими словами последовал пасс. И тут же выпавшие камни кладки начали вставать на место, словно и не было никакого урона стене.

Испугалась ли я отработки, о которой упомянула ректор? Ничуть. Я ей обрадовалась. Ведь это значило, что я точно зачислена! А затем я поспешила на поиски магистра, который проводил вчера замеры. Память услужливо подкинула его имя: Даг Силлеван.

Но, даже зная фамилию преподавателя, найти его в академии оказалось той еще задачкой. Он был подобен призраку: многие о нем говорили, но мало кто его сегодня видел. Но все же я его нашла! Правда, в самом неожиданном месте — дамской уборной! Я его там отбила у какой-то весьма предприимчивой дамы, которая зажала бедного Силлевана в угол и угрожала сильнейшим женским оружием — скандалом.

Он был почти осязаем. Его можно было почувствовать кончиками пальцев, вдохнуть его запах. Еще немного — и началась бы буза, но тут появилась я.

— Занято! — рявкнула дама, уперев руки в крутые бока и смерив меня презрительным взглядом.

— Я понимаю, что магистр занят, но он мне тоже нужен. По неотложной учебной нужде! Я его быстренько у вас займу на пару минут, а потом верну. И вы сможете на него кричать дальше.

Дама, тряхнув буклями и шляпкой, напомнила мне быка, который роет землю копытами, готовясь идти на таран. Учитывая немалые ее габариты, я даже не сомневалась, что она может смести с пути и меня, и дверь, и пару кирпичных стен, и рект… нет, ректора все же не сметет.

— Да как ты смеешь… — взревела любительница скандалов. Видимо, до этого ее мало кто перебивал, поэтому она чуть не задохнулась от возмущения: — Что ты вообще, пигалица...

— Не что, а кто, — поправила я. И, глянув на внушительную кубатуру противницы, поняла, что ее не остановит ни одно заклинание. Но там, где бессильны самые могущественные чары, помочь может хитрость. Поэтому я применила стратегию, столь популярную в битве на распродажах — внезапность. — Я будущая мать! — рявкнула во всю силу своих легких. И изобразила на лице самое зверское выражение — боевого мага, идущего в атаку.

А все потому, что я вспомнила свою маму: она с таким же криком и фразой на распродажах всегда умудрялась урвать в неравной схватке последний товар с полки. А все потому, что ей было очень нужно. А нас в семье много. А денег в кошельке — мало.

Вот и я посчитала, что магистр ничем не хуже футболки по бросовой цене. А значит, и сражаться за нее, точнее, за него нужно так же.

Я приготовилась рвануть за руку оторопевшего магистра и задать стрекача, пока противник переваривает информацию, но Силлеван оказался тем еще тугодумом. И даже когда я, сделав два шага, ухватила его за рукав и потянула в свою сторону, не шелохнулся. Стоял и пучил на меня глаза.

— Беременная? От Дагика?! — меж тем зачарованно и как-то даже благоговейно прошептала дама. И, хлопнув в ладоши, вознесла взгляд… хотелось бы сказать к небу, но нет, к потолку с потрескавшейся известкой и произнесла: — Наконец-то! Наконец-то я стану бабушкой!

И только тут я поняла, как влипла. Эта матрона была не разгневанной матерью кого-то из адептов, устроившей вендетту преподавателю, посмевшему поставить ее кровиночке «неудовлетворительно». И даже не любовницей Силлевана. Все оказалось намного хуже: она была его мамой. Причем, судя по восклицанию, мамой, отчаянно ждавшей внуков.

— Нет! — тут же отмер магистр. — Я эту девицу впервые в жизни вижу! Мама, ты все не так поняла.

— Вообще-то второй! — возмутилась я. — И в первый раз вы сказали, что я вас не сильно впечатлила… — «своим уровнем дара» добавить не успела, мена перебили:

— Какая разница, милочка, впечатлила или нет! Главное — результат! Ты умничка! А то столько красавиц вокруг моего мальчика было… сколько было. И чтобы он на одну хоть посмотрел. Я даже, грешным делом, подумала, что он бессилен по мужской части... А вот гляди ж ты… Польстился мой Дагик на такую обычную, как ты… Тощую, невысокую, белобрысенькую…

— Мама! — не выдержал магистр. — Я просил вас не приходить ко мне на работу! Не приносить домашние обеды в судочках! Не позорить меня перед студентами и коллегами! И не напоминать мне каждый день о том, как ты страдаешь без внуков.

— Ладно-ладно-ладно, — в успокаивающем жесте, словно фокусник в балагане, колдующий над хрустальным шаром, взмахнула своими пухленькими наманикюренными ручками дама. — Мама тебя услышала, сыночка. Мама тебя поняла. Мама уходит. А вы пока со своей невестой решайте дела предсемейные. — И она очень резво на цыпочках ретировалась из уборной.

Остались мы трое: я, магистр и напряженная тишина.

— Сочувствую, — вырвалось у меня непроизвольно спустя десяток секунд.

— Не стоит, — устало махнул рукой магистр. — Ты кто такая?

— Меня ректор к вам послала для спасен… для повторного замера уровня дара. Поэтому, извините, я отбивала вас у противника как могла.

На мою фразу магистр усмехнулся.

— А-а-а, ясно. Но с беременностью была неудачная идея. Тебе придется потом объяснить госпоже Силлеван, что она все не так поняла.

— Я не самоубийца, — возразила тут же, глядя на задумчиво почесывавшего черную кучерявую макушку магистра.

Тот был невысок, худощав и симпатичен. На вид я бы дала ему около тридцати. Умный, живой взгляд, улыбка с хитринкой, располагающее выражение лица. Сам по себе вполне приятный мужчина, не лишенный юмора, главным недостатком которого была его очень энергичная мама.

— Жаль, — иронично отозвался он и добавил: — Ну, если умирать вы пока не хотите, придется пройти ко мне в кабинет и замерить у вас еще раз уровень дара.

И магистр услужливо указал на дверь. Я не замедлила воспользоваться приглашением и выскользнула в коридор. А следом за мной и профессор.

В первую нашу встречу магистр Силлеван показался мне надменным и отстраненным, но, как выяснилось, это впечатление было обманчиво. Скорее всего, в тот день он просто устал: еще бы! Провести замер более чем у тысячи юных магов… А сегодня я увидела его с другой стороны: умеющим прощать, быть терпимым, иронизировать, в том числе и над собой… Он мог бы возмутиться, отчитать меня за то, что влезла, да даже за то, что увидела его, мужчину, в абсолютно немужественном положении…

Но, похоже, магистр хорошо знал свою матушку и смирился с ее характером. Как и с тем, что она периодически пытается вот так подловить своего сыночка в углу и вынудить его пойти на очередные смотрины невесты, которые для маскировки величают званым ужином. А профессор столь же рьяно этим приглашениям сопротивляется.

Поэтому от него в мой адрес не последовало ни громов с молниями, ни иных кар. Лишь снисходительная усмешка.

И она блуждала на его губах ровно до того момента, пока мы не дошли до его кабинета и Силлеван не положил на мое запястье чаромер. А затем… лицо профессора вытянулось. Он уставился на стрелку, которая показывала девяносто один… два… восемьдесят пять… Индикатор прыгал, не выдавая точного значения.

— Какой уровень я определил у вас в прошлый раз? — спросил Силлеван.

— Два процента. — Я сглотнула, предчувствуя неладное.

— Всего несколько дней назад… И такой резкий скачок инициации… — ошарашенно пробормотал магистр.

— Это плохо? — напряглась я.

— Плохо? — переспросил профессор. — Скорее феноменально… Обычно скачок в уровне дара не бывает выше сорока процентов. Сорок — это потолок. Но почти в девяносто…

— Так это хорошо? — уточнила я.

— Это поразительно. У вас невероятно высокий уровень дара. Только почему-то нестабильный… Стрелка должна точно остановиться на одном делении… Если бы инициация произошла год назад и у вас были такие нестабильные показатели, то могла бы идти речь об угрозе магического срыва. И встал бы вопрос об ограничивающих силу браслетах или даже блокировке дара, если амплитуда колебаний при замерах составила бы более тридцати процентов, но в вашем случае… — он замолчал на несколько секунд. — Возможно, причина в превышении максимального порога.

— Что вы имеете в виду? — Я подалась вперед.

— Скажем так: ваш дар возрос быстро, резко и на слишком большую величину. Наверняка колебания обусловлены именно этим. Но я все же провел бы замеры спустя пару месяцев…

— А эти пару месяцев… Мне нельзя будет учиться? Или… — тут мой голос сел. — Меня и вовсе отчислят?

Я испугалась. Вот внушительную госпожу Силлеван не боялась ни капельки, а тут стало страшно. Потому что все мои надежды вдруг могли рухнуть. Как раз в тот миг, когда я уже поверила, что все позади, что я поступила. И не на теоретический, а на факультет стражей…

— Отчислить? — магистр рассмеялся. — Отличная шутка. С таким уровнем дара не отчисляют. На таких магов, как вы, наш ректор охотится!

«Надеюсь, что эта охота не заканчивается тем, что голову трофея прибивают над камином», — подумалось невесело.

Глава 4

— О нет, головы таких, как вы, слишком ценны для подобного, — произнес профессор, и я поняла, что произнесла мысли вслух.

Было неловко, но любопытно было еще больше. И потому следующий вопрос вырвался сам собой:

— А чем так ценны?

Губы Силлевана дрогнули в улыбке:

— Дело в том, что дар выше восьмидесяти процентов встречается у одного чародея из тысячи. Редкость, согласитесь. А если учесть, что магические способности среди людей встречаются не столь часто, то… Знаете, сколько в нашей академии учится студентов с даром выше восьмидесяти? — перебил сам себя профессор.

— Понятия не имею.

— Меньше двадцати человек! На всех пяти курсах. И все эти адепты — с факультета стражей.

Я впечатлилась. Я обрадовалась. Я наконец-то поверила, что сбылась моя мечта. Я стану стражем. Но эйфорию мою прервал вопрос профессора:

— С уровнем разобрались, теперь посмотрим на стихию.

С этими словами он достал из шкафа еще один прибор. Это была металлическая пластинка размером с ладонь, напоминавшая по форме глаз с опущенным веком. Своеобразный гигантский миндальный орех. Только бронзовый.

В прошлый раз такого я не видела. Ко мне лишь приложили паромер, который и показал два процента.

— Это Око Стихий. Им тестируют направленность дара у тех, чья сила выше двадцати процентов, — пояснил профессор.

— А если ниже?

— Ниже — стихия не может четко себя проявить, поэтому дар считается общим, без выраженной направленности, — пояснил Силлеван и добавил: — Какой дар был у отца? Матери? Обычно ребенок наследует ту же стихию, что и у одного из родителей.

— Я единственный в семье маг, до этого дара ни у кого не было…

— Значит, ждем любого из семи вариантов, — сделал вывод профессор. — А сейчас постарайся сконцентрироваться и направить свою магию в центр Ока.

С этими словами он встал напротив меня, на уровне своей груди держа большими и указательными пальцами за края артефакт. Локти профессора при этом были разведены в стороны, словно в позе для медитации.

Силлеван чуть прикрыл глаза, и в этот момент Око открылось. Оно действительно напоминало глаз. Только вместо радужки была пустота, зиявшая черной спиральной воронкой, которая закручивалась все быстрее, приковывая к себе взгляд, утягивая вглубь, маня мою магию, что тонкой нитью тянулась из груди.

Я даже инстинктивно подалась чуть вперед, навстречу этому магическому водовороту, когда заметила, что уходящую вглубь спираль пересекает тонкая вертикальная ось. Она вращалась вокруг себя и становилась все толще, словно веретено, которое наматывает нить, что тянется из кудели. И последней была я.

И вот уже это не ось, а вертикальный змеиный зрачок, только не черного, а ало-голубого цвета. Он разрастался по центу, стремительно превращаясь в круг, заполняя собой все пространство с черной пустотой и…

Последнее, что я увидела, перед тем как инстинктивно зажмуриться от взрыва и прикрыть глаза сгибом локтя, — это то ли шар, то ли кольцо, которое вырвалось из Ока, при этом расколов артефакт на части.

А потом воздушная ударная волна ударила меня в грудь, опрокинув назад вместе со стулом. И густая тишина. Она давила на уши, заставляла пульс бешено стучать в висках. Стучать столь сильно, что казалось: еще мгновение, и если не раздастся ни звука, то кровь хлынет у меня из носа. Из обеих ноздрей разом.

И я, не выдержав, пошевелилась. Отняла руку от лица и, прищурившись, взглянула на кабинет. То, что осталось от него, впечатляло руинами. И посреди этого бедлама стоял Силлеван. Он был весь в пыли. Его одежда оказалась порванной в самых неожиданных местах. Волосы стояли дыбом. Но при этом маг по-прежнему держал в руках то, что осталось от Ока.

— Тьфу. — Выплюнув изо рта попавшую туда пыль, профессор произнес: — М-да… Как-то я такого варианта не подрассчитал… У вас, похоже, сдвоенный дар: водника и огненный… Это возможно, если оба родителя — носители дара, причем разных стихий, но вы говорите, что первая в своем роду…

Силлеван отложил артефакт на уцелевшую половину стола и озадаченно потер подбородок.

— Определенно, твои способности стоит изучить. Только сейчас исследования могут спровоцировать бóльшую нестабильность… — задумчиво, глядя куда-то поверх меня, заключил Силлеван. — Сейчас я подпишу тебе протокол с новым замером, но с примечанием, чтобы ты заглянула ко мне через две недели для повторного замера. Посмотрим динамику стабилизации твоего источника. Ректора я предупрежу. Пока же во время учебы старайся контролировать свою магию и дозировать силу.

Я лишь согласно кивнула, не найдясь чего ответить, а потом так же молча наблюдала, как из выдвижного ящика все того же полуразгромленного стола профессор достал бланк, ручку и размашистым почерком заполнил строки.

— Вот. Отнесешь в деканат факультета стражей. Там хоть набор и закрыт, но для тебя обязательно найдут место, — с таким напутствием Силлеван и отпустил меня.

Я же, стряхнув с себя пыль и известку, поспешила в указанном направлении. Приемная нашлась быстро. Правда, если говорить о теплоте приема, то… Встретили меня без хлеба, только с солью, потому что хлеб в винтовку, видимо, не впихивался.

На страже порядка факультета стоял опытный боец. Дама, сухая как вобла и способная дать леща любому наглому адепту, выслушала мое сбивчивое приветствие и причину, по которой я тут, смерила меня неприязненно-оценивающим взглядом и процедила сквозь зубы:

— Зачисление на факультет стражей закончилось час назад. Знания самых одаренных из магов комиссия уже проверила, и имена тех, кто прошел их успешно, уже вывешены на стенде.

Так вот почему нас всех развели по разным аудиториям. В соответствии с силой источника — догадалась я о причине, почему наши экзаменационные пути с Силь разошлись. Ее уровень был выше.

— Но профессор Силлеван сказал, что меня все же зачислят, несмотря на то что набор закрыт.

— Пусть профессор Силлеван тогда озвучит это лично ректору. И назовет причину, по которой магистр Викард Бронис должен будет принять такое решение, — отчеканила эта с… стерлядка малосольная тоном «не пытайтесь запудрить мне мозги или взять нахрапом, милочка».

— Профессор это уже озвучил. Письменно. И ректор тоже в курсе.

— Ректор? И как вы, дорогуша, смогли ее увидеть? Миранда Гирс сейчас на экзамене, сдерживает рвение наблюдателя из департамента, который в этом году пожелал выслушать ответы самых слабоодаренных, — она едко усмехнулась в духе «вот я и поймала тебя на лжи».

— Да, я как раз чуть больше часа назад и сдавала ей экзамен, — тоном игрока, сумевшего обыграть профессионального шулера, отозвалась я и вместо козырной карты выложила на стол экзаменационный лист, в котором стояла ректорская подпись. А рядом с ним лег и бланк, заверенный Силлеваном.

Секретарь, приспустив на кончик носа очки, поверх них глянула на документы, сначала в один, потом в другой, потом еще раз вернулась к бланку и недоверчивым тоном спросила:

— Девяносто два?

Я лишь кивнула. Но мне кажется, она этого даже не увидела, потому как, подхватив бумаги, лишь бросила мне: «Ожидайте» — и прямиком направилась в ту самую обитель, покой которой столь ревностно охраняла, — в кабинет ректора.

Я же занялась тем, что, собственно, мне и повелели, — ожидала. Правда, заскучать мне не довелось. Потому как в дальнем углу, за рабочим местом секретаря, рядом с открытым окном я заметила вдруг противного здоровенного паука. Он сидел прямо на подоконнике. Черный мохнатый жутик.

Перебирал лапами и пучил на меня все свои восемь глаз, щелкал своими челюстями, больше напоминавшими ногощупальцы. В первый миг я этой гадины испугалась, а во второй… Наверняка эта пакость забралась сюда через распахнутое окно. А вдруг эта тварь нападет на секретаря? Нет, конечно, в открытом поединке с этой милой дамой я поставила бы однозначно на нее. Хотя бы по причине большей ядовитости сотрудницы академии. Но вдруг тварь ее атакует неожиданно и со спины?

Пусть секретарь теплых чувств у меня не вызывала, но до смертоубийственных она меня тоже не довела, так что я решила действовать во спасение жизни помощницы декана.

Для начала я вооружилась увесистым томиком, которым можно было сломать мозги как в переносном смысле (если пытаться выучить все его содержимое), так и в прямом (весил он не меньше булыжника из тех, которыми мостили улицы пару веков назад). Я едва подняла этот фолиант над головой, чтобы нанести резкий и сокрушительный удар по членистоногому. И чуть заплетающейся походкой под гнетом знаний двинулась в сторону противника с мыслью: не прихлопну, так скину с подоконника на улицу эту тварь.

И ровно в тот момент, когда я зависла над врагом, сбоку раздалось громогласное:

— Отставить!

Я от неожиданности выпустила книгу из рук. И та в тишине звучно упала, просвистев в паре дюймов от паука. Мне показалось, что после удара я слышала треск, но выяснить, проломлена ли половица, было как-то недосуг.

Медленно повернулась туда, откуда слышала крик, и узрела высокого статного мага. Небольшая и аккуратная, полностью седая борода, короткая стрижка снежно-белых волос, широкой разворот плеч и выправка, которая выдает военного даже в гражданской одежде. Впрочем, больше всего меня впечатлило в декане не это, а взгляд. Тяжелый. Немигающий. Пристальный. Он довлел, давил, вынуждал сделать шаг назад. А лучше два или с десяток, чтобы быть подальше, а еще лучше и вовсе спрятаться.

Но я постаралась выпрямиться и ответить, не пряча глаз и не тушуясь. Хотя бы внешне. Раз уж декан пришел лично посмотреть на ту, которая имела наглость потребовать у него, главы факультета, изменить приказ о зачислении и внести ее имя в список поступивших, то нужно хотя бы показать, что я достойна быть в этом самом списке.

— Так, значит, ты умудрилась инициироваться в день экзамена?! — вскинув бровь, вопросил декан.

Его лицо было словно высечено из мрамора: прямые линии, четкие формы, гармоничные пропорции, в которых чувствуется скрытая суровая и опасная сила.

— Да, — сглотнула, опуская руки. В горле вдруг стало сухо. Но я могла гордиться тем, что мой голос не дрогнул.

— И зачем ты взяла книгу? — спросил он.

— Так здесь же паук, — не глядя ткнула в тварь, сидевшую на подоконнике.

Но когда повернула голову, чтобы увидеть тварь, то на ее месте уже была змея, свернувшаяся в клубок.

— Это проявитель. Артефакт, который видят только те, чей уровень магии достаточен для зачисления на факультет стражей, — пояснил декан и добавил: — Хотя бы с подлинность замеров профессора Силлевана разобрались.

И только после этих слов я поняла: секретарь просто-напросто заподозрила меня в подлоге. Ну… бдительная! Лишь позже я узнала, что этот артефакт обычно приковывал к себе взгляд только тех магов, чей уровень дара позволял его увидеть. Будущие адепты при подаче документов просто таращились на подоконник, каждый при этом видя свое: кто огненный фонтан, кто призрака, кто отрубленную башку волкодлака, кто собственную тетю в чепце… Что вызывало большую неприязнь, одним словом.

А установили его потому, что уже бывали случаи, когда самые отчаянные из абитуриентов столь сильно жаждали попасть в стражи, что не гнушались и подделкой бланков с замерами.

Стало интересно: сколько еще таких внезапных проверок ждет меня в процессе обучения? Что-то подсказывало: их будет не одна и не две.

Только поразмышлять на эту тему мне не дал очередной вопрос ректора:

— Ваш потенциал, адептка Роук, впечатляет. Из рода магов?

Судя по тому, как уверенно он назвал мою фамилию, с документами, что принесла ему секретарь, декан Бронис ознакомился досконально.

— Нет, я первая инициированная.

Брови декана удивленно приподнялись. Больше он ничем не выказал своего удивления, продолжив расспросы:

— Из столицы?

— Нет, с юга, из Меллвиля.

— Однако… Из провинции — и такие глубокие знания курса, что восхитили даже ректора, а ее сложно чем-то удивить… — усмехнулся в бороду декан. — Признаться, не реши вы, юная леди, поохотиться на паука, — при этих словах магистра я покраснела, кажется, до корней волос, — я решил бы, что передо мной шпионка. — При последних словах декана мое сердце едва не ушло в пятки.

— Я готовилась поступать на теоретика, поэтому много сил потратила на учебу.

— Оно и видно, что только на учебу. Физическая форма у вас не из лучших. Но ничего, учеба на моем факультете это исправит. И раз уж вы не из столицы, то закономерный вопрос: нужно ли место в общежитии?

Я закивала, что да, место нужно.

После этого декан отдал распоряжение секретарю, чтобы та внесла изменения в приказ, а на мое имя подготовила документы о зачислении, вселении в общежитие, получении формы и учебников, и вернулся к себе в кабинет. А я осталась наедине с секретарем, которая с каким-то остервенением начала выполнять распоряжение начальства.

При этом она напоминала бухгалтера, у которого только-только сошелся годовой отчет, а потом ей указали на ошибку, и теперь она вынуждена пересчитывать все сметы по новой. Но даже ее злобные взгляды поверх очков не могли испортить моего радужного настроения.

Из приемной я вышла, счастливо прижимая к себе стопки листов. Хотелось кричать «ура», но пыталась сдержаться. Отпраздную с Силь эту победу вечером. А сейчас стоит наведаться в общежитие, пока еще не все комнаты заняты первокурсниками.

Но на одном из поворотов я почувствовала спиной чей-то взгляд. Повернулась. Никого. И только хотела продолжить путь, крутанулась на каблуках, возвращаясь на исходный курс, как… в шаге от меня оказался тот самый парень из гостиничного номера. И он был зол. Опять.

— Я не ошибся утром. В том окне была именно ты, — ледяным тоном отчеканил он.

— Ну я. И что дальше? — вскинула голову, глядя на этого… как его… Дэниэла Стила. Кажется, так назвала его та брюнетка, с которой мы разговаривали перед экзаменом.

— Дальше? Ты вернешь то, что у меня взяла, воровка. — Он сделал шаг на меня.

Я рефлекторно отступила. Потому что мой инстинкт самосохранения вопил благим матом держаться от этого психа подальше.

Вот только когда попробовала отодвинуться еще, почувствовала, что отступать некуда. Мои лопатки уперлись в холод каменной кладки стены.

— Да ничего я у тебя не брала! — рявкнула в ответ.

Я почувствовала себя загнанной в угол. А когда отступать некуда, то и терять нечего. Потому что ничего не остается. Даже страха. И у меня его не было. Только злость на блондина, который обвинял меня сейчас в том, чего я не делала.

— Да не ужели? — прорычал он, словно сдерживался из последних сил.

Его руки уперлись в стену по бокам от меня, так что я оказалась в капкане. А этот Дэниэл навис сверху.

— И что же я, по ТВОЕМУ МНЕНИЮ, у тебя взяла? — Я, сжав кулаки, вокруг которых сейчас заклубилась сила, подалась вперед, так что едва не коснулась его носа своим.

Мы стояли лицом к лицу. Адепт — чуть склонившись, я — откинув голову. И если бы взглядами можно было убивать, то мы бы давно упокоили друг друга.

Думала, что он назовет какую-нибудь внушительную сумму, заикнется о драгоценностях или раритетных артефактах…

— Мой дар, — ответ стража сумел меня удивить.

Даже подумала, что ослышалась.

— Что? — переспросила я, сморгнув.

— Мою силу, — сменив милость на гнев, гаркнул тип и, схватив меня за плечо, тряханул так, что я клацнула зубами.

— Да это абсолютно невозможно! — пытаясь осмыслить услышанное, возмутилась я. — И вообще, мужиков их сила порой подводит! Чаще ночью. Но я тут ни при чем!

— Издеваешься? — процедил Дэниэл, и я увидела, как в глубине его глаз заклубилась тьма.

— Ну надо же, а ты, оказывается, даже не полный псих. Что-то адекватное в тебе есть. Сарказм, во всяком случае, отличаешь от серьезных вещей. Для того, кто несет бред, это поразительно, — язвительно отозвалась — Как ты себе вообще представляешь отнятие дара? Кроме того, что этот ритуал незаконный, для него требуется алтарь и уйма времени, если учебники истории магии не врут. — А потом добавила: — Клешню убрал!

И ударила своей ладонью, по которой струилась сырая сила, по мужской руке, что держала меня за плечо. И хотя врезала я от души, да еще и магией приложила, адепт так меня из хватки и не выпустил. Только поморщился. А потом сам медленно, напоказ разжал пальцы, сделал полшага назад и произнес:

— Я знаю, что теоретически для передачи силы нужен специальный обряд. И сила покидает мага долго, неохотно и болезненно, а он сам после этого умирает.

— Вот! — перебила я Дэниэла. — А ты жив! Это главное доказательство, что твои обвинения нелепы.

— Но как ты тогда объяснишь, что со вчерашнего вечера, после твоего визита, у меня вместо водного дара появилось вот это…

Он раскрыл на уровне груди пальцы той самой руки, которой держал меня. И на его ладони плясало пламя… Но удивительно даже не это, а то, что… меня к нему тянуло. Оно казалось мне родным. И… мне хотелось его забрать! Потому что откуда-то я знала: этот огонь мой. И точка!

Но как такое вообще может быть? Я растерялась. Стояла, смотрела оранжевую стихию и не могла ничего понять. А потом вспомнила, что сказал профессор Силлеван о нестабильности моей магии, и…

— Какой у тебя уровень дара? — слова вырвались раньше, чем я могла понять их смысл.

— Девяносто три, — голос Дэниэла был столь холодным, что справился бы с задачей хранения продуктов лучше любого морозильного ларя. — Был.

«Примерно столько показал чаромер у меня», — пронзило молнией. А что, если… Догадка, осенившая меня, была подобна внезапному раскату грома.

— Знаешь, я, кажется, тоже могу у тебя кое-что потребовать, — перешла в наступление. — Верни мне МОЙ дар! Это ТЫ УКРАЛ мое пламя.

С этими словами я ткнула адепта пальцем в грудь, словно хотела пробить его, как кленовый лист, навылет. Чуть ноготь не сломала. А этому типу хоть бы хны! Он медленно и выразительно перевел взгляд с моего лица на палец, который упирался сейчас в его грудь. Дэниэл ничего не сказал, но моя рука сама собой опустилась.

— Повтори, — потребовал он…

Как мы друг друга не убили во время этого разговора, сама не понимаю. Но от магии, готовой сорваться в любой момент с наших пальцев, воздух в безлюдном коридоре звенел. И казалось, что все вокруг вот-вот полыхнет. Или затопит волной цунами.

Но все же удалось выяснить, что вчера вечером выворачивало и ломало не меня одну. Дэниэла Стила, мага, потомственного водника, тоже трясло, словно в лихорадке. А когда он наутро попробовал призвать дар, то остался без одежды. Штаны и рубашка сгорели прямо на нем.

— А я стену сегодня пробила… прямо к ректору на экзамен, — не знаю, зачем поделилась я. — Хотя и ударила по ней не так чтобы сильно…

— Не смогла управлять даром? — Дэниэл точно сформулировал то, что я чувствовала и что не могла объяснить.

— Да. Откуда…

— Потому что и мне сила сейчас подчиняется с трудом. Она словно бешеная.

— И что теперь делать? — задала я резонный вопрос, пройдя стадии принятия ситуации от «полный млин» до «ладно, млин».

— Попробовать вернуть тебе твой дар, а мне — мой, — эти слова адепта вселили в меня надежду, но то, что последовало за ними, ее же и убило: — Только я пока понятия не имею, как это сделать.

Глава 5

— А кто имеет? — Я требовательно посмотрела на адепта. Носить в себе чужой, как выяснилось, дар, да еще такой психованный, — нет уж, спасибо. Если на замере через месяц скачки в уровне потенциала будут еще выше? Мне может грозить запечатывание дара. Или того хуже — отчисление!

— Странные у тебя приоритеты, — заметил Дэниэл, и я поняла, что последнее произнесла вслух.

— Какие уж есть. — Я демонстративно сложила руки на груди. — Тебя спросить забыла.

Этот жест не остался незамеченным. Страж криво усмехнулся и наклонился еще ниже, словно хотел меня устрашить. Ха! Он еще не знал, что любая попытка меня запугать провоцирует лишь то, что приличные люди называют безумием, а неприличные… тоже примерно так же, но бранными словами.

— Не дерзи!

— А ты не дави, — прошипела я, имея в виду свое положение, когда Дэниэл буквально навис надо мной, как могильная плита над трупом.

— Интеллектом? — тут же ехидно уточнил адепт, причем таким скабрезным тоном, что захотелось его придушить. Потом воскресить и еще раз придушить.

— Ты даже знаешь, что это такое? — не осталась в долгу.

— А ты? — Он иронично приподнял бровь.

Не знаю, есть ли у стражей такой предмет, как «доведи противника до бешенства, чтоб тот психанул и умер от инсульта», но если есть, то стоявший передо мной адепт явно получил по нему высший балл.

— Язва! — выпалила я самую точную из характеристик, какую могла дать этому невыносимому стражу.

— И ты не представляешь какая, — широко улыбнувшись, словно я сказала ему изысканный комплимент, согласился этот гад.

— Прободная? — невинно уточнила и даже нашла в себе силы мило улыбнуться.

— Знаешь… — тут он на миг замолчал, а потом увидел лист заселения в общежитие, который я все еще сжимала в руке. Мгновение ока — и адепт выдернул у меня бумагу. Которую я рефлекторно отпустила, чтобы не порвать. Стаж лишь мельком глянул на сроки и издевательски, чуть нараспев произнес мое имя: — Николь… меня от того, чтобы тебя прибить, отделяет самая малость — понимание, что в таком случае мой дар уйдет в долину предков вместе с твоей душой. Но учти. Я могу и наплевать на все. Так сильно ты меня бесишь, — закончил он провокационно.

— Для тебя — Николь Роук.

— Как Николь Роук ты бесишь меня еще больше! — процедил сквозь плотно сжатые зубы Дэниэл, видимо сдерживаясь из последних сил.

Но вот странность. Я не боялась. Не знаю почему. Может, атрофировался инстинкт самосохранения. Может, потому, что сейчас в его крови бурлила моя магия и я откуда-то знала: своей истинной хозяйке она ничего не сделает. А может… Некстати вспомнился наш с Дэном вчерашний поцелуй, когда он накрыл мои губы своими губами и когда я ответила. И его прикосновения, нежные и в то же время решительные, твердые. В тот миг звуки, воздух, мир вокруг — все казалось нереальным, а кожу жгло огнем, и невозможно было оторваться. Будто я была не я. И казалось, что еще миг — и взлетишь.

Я даже мотнула головой, прогоняя непрошеные воспоминания, которые заявились в мое сознание в самый неподходящий момент. «И взлетишь…» Какая ерунда! Просто была активация дара, всплеск гормонов, эмоциональный подъем… или что там еще бывает при инициации? Да! Во всем виновата именно пробудившаяся сила. И ничего больше. И уж точно не умение этого типа с непомерно раздутым самомнением целоваться.

Меж тем этот самый тип пристально, я бы даже сказала, отчасти убийственно на меня смотрел.

— Поверь мне, в умении раздражать до тебя мне далеко. — Я попыталась выхватить лист вселения. Но куда там.

Реакция у белобрысого гада была отменная. Я еще только дернулась, а бланк уже взлетел выше моей головы, зажатый в вытянутой руке адепта.

— Отдай!

— А если нет? — нахально заявил страж.

Я стиснула зубы, давая установку: «Держись, моя многоуважаемая нервная система! Держись, сволочь этакая!»

— Ты уверен, что точно готов это узнать? — вкрадчиво поинтересовалась я.

— Поверь, я это пережи…

Он и вправду пережил. Но не совсем. Я, привыкшая к тому, что в большой семье добиваться своего порой нужно любыми способами, как и добираться до нужных вещей, просто использовала стража как лестницу. Оттолкнувшись одной ногой от пола, второй — уже в прыжке от его чуть согнутого колена, левой рукой ухватилась за ворот мага и достала лист! А заодно слегка придушила стража. До легкого характерного хрипа.

Правда, финт не прошел и для меня даром.

Миг — и я оказалась впечатанной в стену и придавленной с другой стороны телом Дэниэла.

— Не советую повторять, — прошипел он.

А я подумала, что в этот миг мы были ближе, чем многие из любовников. И так думала, как оказалось через секунду, не я одна.

— Это не дом свиданий, адепт Стил! — строгий сухой голос эхом пронесся по коридору, отразившись от стен.

Страж медленно отпустил, хотя, точнее, опустил меня и отстранился. А я смогла повернуть голову и увидеть чопорную строгую даму. Внутреннее чутье мне подсказывало, что она — одна из преподавателей академии.

— Магистр Морриган, прошу прощения, — по-военному отчеканил страж, — но это было не свидание.

«А всего лишь удушение», — добавила я мысленно. Только кто кого душил — это еще вопрос. У меня в легких воздуха было, мягко говоря, немного. Но и у стража на шее красовался алый след от воротника, который я сжала.

— Да? — скептически произнесла маг. — Ну-ну… Завтра на практикуме я хотела бы увидеть от вас такие же рвение и самоотдачу учебе, какие я видела только что. — И она, тонко улыбнувшись, в абсолютном молчании прошествовала мимо нас.

А по ощущениям — совсем рядом проплыла шаровая молния, которая могла жахнуть в любой миг, да так, что от нас с беловолосым гадом и пепла бы не осталось.

Я смотрела магистру вслед и, лишь когда женская фигура в мантии скрылась за поворотом, спросила, все так же продолжая пялиться в том же направлении:

— Это кто?

— Хана.

— Что за Хана? — не поняла я.

— Мне завтра хана. Как пить дать всю душу эта Смерть выпьет, — пояснил страж, а потом со злорадством добавил: — И из тебя, кстати, тоже. Могу поспорить на что угодно, профессор Морриган не только меня запомнила.

Я скривилась от этой новости, как от зубной боли.

— От тебя, адепт Дэниэл Стил, одни неприятности, — выпалила в сердцах.

— Могу то же самое сказать и о тебе, новоиспеченная адептка Роук, — не остался он в долгу. — И чем быстрее мы решим нашу общую проблему, тем быстрее избавимся друг от друга.

— Я тоже буду счастлива, когда ты исчезнешь с горизонта.

— Рад, что у нас с тобой такое крепкой взаимное чувство. Пусть и ненависти, — сверкнув улыбкой, нахально ответил беловолосый гад и, посерьезнев, добавил: — Я сегодня наведаюсь в библиотеку рода. — При этих словах он скривился, словно заранее готовясь к чему-то неприятному. — И надеюсь, смогу выяснить, как так вышло, что мы обменялись даром. А завтра в полдень жду тебя у центрального фонтана. Не опаздывай.

И, не сказав, а скорее отдав приказ, он отстранился и, повернувшись, пошел прочь как ни в чем не бывало. Даже, кажется, насвистывая какой-то фривольный мотивчик. Сволочь!

Я еще несколько минут приходила в себя. Не столько пыталась успокоить нервы, сколько магию. Занятие оказалось непривычным и оттого сложным. Сила бушевала во мне, рвалась наружу, раскаленной штормовой волной неслась по венам. И это заставляло концентрироваться на внутренних, не самых приятных ощущениях, отринув все внешнее. Я даже прислонилась к холодному камню стен и стиснула зубы, делая глубокие вдохи и выдохи.

Почувствовала, как постепенно стихает буря внутри меня. И только сейчас поняла, что мне чужда эта сила. Она не вызывала у меня отклика, не наполняла эйфорией. Я терпела ее. А она — меня. Не более.

Но сколько мы сможем вот так выносить друг друга? Как бы мне ни был неприятен этот Дэниэл, в одном он оказался прав: нужно как можно скорее мне вернуть его водный дар, а ему мне — мой, огненный.

Ладно, буду разбираться с этим завтра, раз сегодня я все равно сделать с магией ничего не могу. А вот что в моих силах — это заселиться в общежитие.

Полная решимости, я направилась по коридору в противоположную сторону от той, куда ушел адепт. Поплутала я, к слову, изрядно, прежде чем нашла коменданта — грузного, крупного бородатого мужчину в годах, который смерил меня грустным взглядом.

— Они что там, издеваются? — читая формуляр, вопросил он то ли у меня, то ли у мироздания. — Я этих-то еле расселил. Куда еще-то?

Я постаралась в ответ на это воззвание к небесам состроить как можно более печальное выражение лица. Круглой и абсолютно несчастной сиротинушки.

— Ты чего, больная, что ли? Аль проклятие паралича схватила? — участливо поинтересовался здоровяк, и стало понятно: актерского таланта у меня целая гора. Только яма.

Пришлось срочно исправляться. И признаваться:

— Разжалобить хотела.

— Да меня-то что жалобить? — усмехнулся комендант. — А то я не знаю, что не от большого богатства вы, адепты, в бесплатные корпуса заселяетесь. Это вон господа аристократы в отдельном здании шикуют. У каждого свои апартаменты, отдельные, за которые и плата немалая… но ничего, сейчас что-нить придумаем.

С этими словами он достал с полки внушительную амбарную книгу и, неторопливо перелистывая страницы, стал водить по строкам пальцем.

— Так, ты девица у нас не из пугливых? — оторвавшись от чтения, уточнил комендант. — Трупаков поднятых не забоишься иль отчерченной головы в холодильном шкафу?

— Я сейчас в том положении, что зомби стоит бояться меня, а не наоборот, — заверила я.

— Ну тогда есть у меня для тебя место. Правда, с выпускницей с факультета некромансеров. Девка там нервная, но сильная.

Я про себя печально вздохнула. Но куда деваться от мечты стать стражем? Как-нибудь соседку — мага смерти — переживу. Но завещание, в котором указать, что мой труп не может быть оживлен и использован повторно в некромантских обрядах, на всякий случай написать стоит. А то не хотелось бы, чтобы после собственных похорон меня подняли из гроба и доотомстили то, что недомстили при жизни. Или еще хуже — заставили работать совершенно бесплатно и круглосуточно, без соблюдения законов о защите прав трудящихся!

Только я более-менее свыклась с этой мыслью, как комендант, словно что-то вспомнив, добавил:

— Да, и, надеюсь, ты устойчива к ядам… не то чтобы алхимики варили только их, но обычно именно отрава у них и получается. Даже если это рецепт компота.

— Это вы меня так предупреждаете, что у меня будет еще одна соседка с факультета алхимиков? — догадалась я.

— Нет, — усмехнулся комендант. — Это они будут твоими соседками. А ты у них третьей лишней. — И, увидев мое вытянувшееся лицо, пояснил: — Обычно по двое в комнате живут. Но если площадь позволяет, то и три кровати поставить поперек можно. Вот в шестьдесят шестую можно… Впритык, правда. Но ничего, как-нибудь уживетесь, надеюсь…

Альтернатива этому «надеюсь» была только «пока кто-то из вас не вылетит из академии». А у меня, как у первокурсницы, шансы на бреющий полет вон из учебной программы были самыми высокими.

Поэтому я ответила взглядом коменданту: «Уживусь, обязательно. Даже если придется ради этого кого-то из соседок убить!»

Он на это ничего не ответил, лишь в его взгляде проскользнула добрая хитринка. Здоровяк огладил бороду и вписал в мой формуляр в строку номер комнаты — шестьдесят шесть.

— Ну, иди заселяйся. Кровать принесут через час. — И положил передо мной браслет-ходочиху, что открывал замок в моей новой комнате.

Как выяснилось чуть позже, такие браслеты носили все адепты. На них цеплялись и заклинание, отпирающее двери, и пропуск через ворота в академию, и число взятых библиотечных книг, и штрафные баллы…

И выдавали их коменданты на первом курсе. Всем заселявшимся. Потому как по правилам академии первый год все адепты должны были жить на территории академии. Официально — чтобы магистры могли следить за динамикой развития дара. Неофициально — чтобы юные дарования, дорвавшиеся до магических знаний, не разнесли все в городе — там, где их не успеют вовремя отловить и остановить опытные наставники.

А вот студенты старших курсов могли жить и за пределами академии. Браслеты при этом у них оставались. А место в общежитии — нет.

Это я узнала от коменданта прежде, чем пошла искать свою шестьдесят шестую… Не то чтобы я горела желанием знакомиться с соседками сию секунду, но понимала, что неизбежного не избежать, поэтому нет смысла тянуть дракона за подробности, отодвигая этот момент.

Мое новое жилище было на третьем этаже в самом конце коридора. Я прислонила браслет к двери и, когда почувствовала от амулета ответный импульс, толкнула створку. И первым, что услышала, было недовольное:

— Я же тебе говорила, что нам кого-нибудь подбросят! Ты мне десятку проспорила.

Интересно, та, которой я принесла прибыль в пари, обрадуется моему появлению? Что-то подсказывало: навряд ли. А вот вторая точно будет не любить меня вдвойне: и из-за проигрыша, и просто так, потому что потеснила.

— Добрый день! Знаю, вы мне не рады, но увы… — с этими словами я перешагнула через порог.

Я решила, что притворяться, будто ничего не услышала, — тактика не утопическая, а утопленническая: утянет она меня на самое дно. Говорить о том, что тебя не устраивает, нужно сразу. Иначе другие будут считать, что для тебя это норма. А где норма — там и привычка.

— О, смотри, Лори, смелая, — широко, я бы даже сказала, зловеще ухмыльнулась рыжая девица, сидевшая на кровати. Она беззастенчиво меня разглядывала.

Я тоже удостоила ее пристального взгляда. Худая, состоявшая, кажется, из одних сухожилий и костей адептка ничем не была похожа на некромантку. Где темные волосы, круги под глазами, выдававшие ночные бдения, черный плащ или темные одежды, в конце концов? Если бы она не подкидывала на руке череп, как яблоко, я бы решила, что эта рыжая — алхимик.

— Я так понимаю, ты маг смерти? — задала я вопрос в лоб.

— И что? — нагло, явно меня провоцируя, заявила она.

— Да ничего. — Я пожала плечами. — Зовут-то как?

— Допустим, Дара, — с дружелюбной интонацией в духе «захлопни свой рот с той стороны» произнесла она.

— А меня зовут Ники. — И повернулась ко второй соседке: — А ты, значит, Лори?

Ответом мне стал мрачный взгляд. Так, похоже, это Лори проспорила десятку. В отличие от рыженькой, она была кудрявой шатенкой. Причем настолько кудрявой, что сейчас ее волосы напоминали пышное облако. Будь я вороной, точно обосновалась бы на такой перспективной макушке для гнездования.

— Значит, будем знакомы, — подвела я итог нашей увлекательной и содержательной беседы. И только хотела предупредить, что заселюсь завтра с утра, как меня опередили.

— Она уже меня бесит, — произнесла Лори, обращаясь к рыжей и напрочь меня игнорируя.

— Будешь травить? — заинтересовалась Дара, азартно подкинув череп так, что тот стукнулся в потолок, отбив с последнего кусок побелки. Тот угодил рыжей прямо по темечку, она досадливо смахнула этот дар свыше и положила свой костяной «мячик» на покрывало постели.

— Все может быть… — задумчиво протянула Лори и бросила на меня быстрый испытующий взгляд.

— Не дождетесь, к коменданту все равно не побегу, — правильно истолковала я эту импровизированную провокацию. — На моем факультете свободных мест все равно больше нет. Я и так иду сверх лимита… — «обрадовала» я соседок.

— Не лей в уши, на факультеты сегодня только окончательные списки вывесят, закрыт только на… — кудрявая осеклась и на миг замолчала, а потом подозрительно, недоверчиво так спросила: — Ты что, из стражей?

В ответ я приветливо оскалилась. Ну да, на остальные специальности места были еще не распределены среди абитуриентов. Но это не значило, что свободные койки остались. Говоря канцелярским языком отельных работников, «все забронировано». И у коменданта к вечеру должно было быть, к примеру, шестьдесят свободных мест для заселения тех, кто поступил на алхимию, пятьдесят три — для теоретиков, двадцать комнат на первокурсников, зачисленных на лекарский факультет…

А раз я шла сверх лимита на факультет стражей, то комендант пристроил меня по принципу «лишь бы пристроить». Возможно, потом, спустя пару месяцев, найдется и для меня свободное место на этаже родного факультета, а пока… Пока вот так. Кстати, стало интересно, почему эти двое оказались в одной комнате? А не каждая со своими — алхимиками или некромантами?

— Если к нам еще подселят пифию, которую свои же выгнали за точные предсказания, у нас будет «полная башня», — отчего-то развеселилась кудрявая, громко заразительно захохотав.

— Чего это она? — не поняла я, обратившись к некромантке.

— Ты разве никогда не играла в «Две крепости»? — удивилась рыжая. — Карты воина, пифии, некроманта и алхимик — это же «полная башня».

— А-а-а, — протянула я понятливо. — Там, откуда я родом, это не «Полная башня», а «Четыре психа».

В «Две крепости» я резалась с азартом еще в детстве. Правда, у нас эту комбинацию называли «Четверкой психов». Потому как теоретически с таким раскладом можно было выиграть. Но главное слово тут «теоретически». Поэтому тех, кто решался на подобное, величали чокнутыми. Ну и его расклад, собственно, психами.

— Психи — это еще точнее, — прыснула Дара.

И пояснила почему. Как оказалось, Дара предпочла отселиться от магов смерти сразу после второго курса: уж слишком вредный, даже для некромантки, у нее был характер. Там, где другой промолчит, она выскажет всю правду. А еще высокий уровень силы. Отчего она даже в полусне запросто могла оживить скелет. Так что про зомби, который мог бы меня разбудить посреди ночи, комендант ничуть не приврал.

У Лори все было еще более прозаично: кудрявая оказалась из семьи опальных аристократов, дочерью государственного преступника. Поэтому адепты с ее факультета предпочитали не только обойти девушку стороной, но еще и плюнуть в спину. Только впечатляющий дар, отличные знания и упорство помогли ей поступить в академию. И то ректор лично ходатайствовала о зачислении такой перспективной адептки: брать Лори категорически не желали из-за ее отца.

И вот третья я — вне лимитов, лишняя на своем факультете, эмигрантка. Как и Лори с Дарой. Пусть и причины у меня другие. Но итог тот же: я вне своих. Стражей.

Теперь я поняла, почему кудрявая так, с оттенком истерики, смеялась: ирония судьбы, не иначе. Не хватала только пифии, и правда будет «четверка психов». А еще я поняла, что ужиться с этими двумя будет непросто. И близкими подругами мы не будем. Главное, чтобы и врагами тоже не стали.

— Ну, раз познакомились, я, пожалуй, покину вас до вечера, — обращаясь в шутливо-светской форме, произнесла я. — Вы тут пока проклятий на мою кровать, которую скоро принесут, наведите, что ли… Зомби в шкаф подсуньте, яду накидайте…

— Слушай, ты точно первокурсница? — ехидно уточнила рыжая. — Такие идеи хорошие подаешь, словно уже это проходила.

— Организовывала, — скромно поправила я.

Судя по тому, как переглянулись соседки, я только что бросила им профессиональный вызов. И я решила поскорее ретироваться, пока не ляпнула им чего-нибудь еще на свою голову.

Глава 6

Первым делом, выйдя в коридор, я посмотрела на часы. Стрелки показывали ровно три. Хм… По идее, Силь должна была уже освободиться, но вдруг она именно сейчас отвечает на экзамене, а тут я со звонком. А зная подругу, можно было быть уверенной на все сто, что звук у магофона она не выключила.

И тут, вторя моим мыслям, из сумки раздалась трель. Достала артефакт, который напоминал половинку куриного яйца: будто разрезанная надвое сфера, в центре которой круглый плоский кристалл. Сжала магофон, активируя связь, а потом раскрыла ладонь на уровне груди. Тут же в воздухе появился небольшой фантом подруги в вариации «по грудь» и завис прямо над центром кристалла. Размером проекция Силь была чуть больше моего указательного пальца.

— Ты не представляешь, какое это было демоново пекло! — тут же выпалила подруга. И пожаловалась: — Я чуть живая…

— Скажи главное: сдала? — оборвала ее стенания я.

— Не знаю. — Силь недовольно поморщилась. — Но по ощущениям — почти…

— Это как? — озадачилась я.

— Пока что я последняя в списке на зачисление. Но экзамен еще не кончился. Человек шесть осталось. Если никто не ответит лучше меня, то я прошла. Так что я сейчас у дверей аудитории стою, жду окончательных результатов. А у меня выступление скоро начнется. И есть ужасно хочется…

— Ладно, поняла. Я сейчас к тебе. По пути что-нибудь перехвачу.

— Только что-нибудь из здорового питания, — выдала подруга и отключилась.

Бывали периоды, когда Силь садилась на диеты, и тогда под запретом было все жирное, соленое, мучное. А бывали периоды, когда подруга с этих диет привставала и с удовольствием уписывала за обе щеки конфеты, котлеты и омлеты.

И судя по всему, сегодня вновь произошла рокировка в питании. Интересно, Силь на этот раз нацелилась влезть в какое-нибудь ультрамодное и жуткое тесное платье или умудрилась влюбиться в красавчика из академии? Обычно именно в этих двух случаях подруга переставала доверять своей фигуре и начинала за ней усиленно следить, наблюдать и держать под строгим надзором.

Так или иначе, но в местной столовой были свои представления о том, чем питаться адептам. Поэтому, когда я подошла к Силь и протянула ей бумажный промасленный сверток, подруга, еще не развернув его, придирчиво уточнила:

— Я же говорила о здоровом питании…

— По-моему, жареная котлетка, маринованный огурчик, ломтик сыра — и все это меж двух свежих ржаных ломтиков — это очень здорово! — возразила я с набитым ртом.

Сейчас, после бешеного расхода магии, я, не евшая с самого утра, была счастлива до неприличия. И готова была урчать, как Пуся, от удовольствия. Как же это все было обалденно… Даже предпоследних денег за такую вкуснятину не жаль!

Впрочем, подруга не разделяла моего восторга. Она смотрела на бутерброд как на личного врага, мужественно сглатывая слюну, и сказала нерешительно:

— Знаешь, я, пожалуй, не так голодна…

— Тогда давай. Я съем. — Я протянула руку за свертком.

Желудок уже был почти полный, но я решила победить и второй бутерброд. Чего бы мне это ни стоило. Потому что, как говорил мой младший братец: «Фигушки! Уплочено».

Силь, отвернувшись, чтобы было проще расстаться с едой, мужественно протянула мне промасленную бумагу.

— Парень или платье? — разворачивая хрусткую упаковку, задала я вопрос, нацелившись на добавку.

— П… — начала было она, но оборвала сама себя, а потом и вовсе махнула рукой, резко повернулась ко мне и в сердцах произнесла: — Ну его!

А затем схватила уже почти мой бутерброд и алчно впилась в него зубами. Стон блаженства подруги услышала, наверное, вся академия. Так неприлично сообщать, что тебе хорошо, — это очень плохо! Потому что сразу начинаешь завидовать.

Разделалась Силь с едой в считаные минуты. А потом, с удовольствием облизав от горчичного соуса пальцы, призналась:

— Платье. Мне в нем выступать, а в талии жмет. И сегодня будет жать еще больше…

— Ну, за пару часов ты все равно бы не похудела, отказавшись от еды. Зато сейчас ты не отказалась от удовольствия

— Твоя правда, — с сожалением согласилась Силь и объявила: — Но с этой минуты я худею.

— Вот и правильно! На сытый желудок на диету садиться проще, — согласилась я.

За это меня одарили хмурым взглядом. Но от счастливого наевшегося человека отскакивают брошенные в него и слова, и взгляды, и легкие предметы…

В этот момент дверь экзаменационной аудитории скрипнула, выпуская в коридор очередного адепта. Парень поправил очки, понуро вздохнул и, не глядя на нас, побрел прочь.

— Не сдал, — удовлетворенно прокомментировала Силь, для которой каждое поражение конкурента означало приближение к победе.

А потом она нервно вскинула руку и посмотрела на запястье с часами.

— Демоны! Совсем немного до выступления. Что ж они никак провалиться не могут… — Она едва не пританцовывала на шпильках. И тут ее осенило: — Слушай, а ты не можешь дождаться тут результатов за меня? А? Там всего пара человек осталась. И они наверняка ответят хуже… Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста... — И Силь сложила ладони в молитвенном жесте.

— Ладно, беги на свое выступление, я покараулю. Скажи только, к скольким тебя ждать?

— Поздно! — крикнула Силь, уже бодро стуча каблучками прочь.

— Кажется, сюрприз моих новых соседок по комнате откладывается. Заселюсь утром… — произнесла я вслух.

А про себя прикинула, что как раз успею спокойно собрать вещи. Правда, завтра, чувствую, попаду в самую толкучку: в библиотеку за учебниками, на склад за униформой и, кажется, еще в лекарский отсек нужно заглянуть. Секретарь об этом говорила. И даже бланк дала…

Как представила, сколько беготни предстоит, так сразу почувствовала: я сейчас в самом расцвете. Правда, в расцвете упадка сил. Тихо застонав, прислонилась к стене и начала ждать.

Впрочем, долго я не простояла. Буквально каких-то два часа — и из кабинета вышел последний абитуриент. Народу вокруг было не очень много: остались, видимо, такие же, как подруга, сомнительные кандидаты на зачисление. Вопрос, кто же из них поступил, решила грузная дама. Она вышла из аудитории и прикрепила заклинанием к двери список поступивших.

Силь в нем не было.

— Простите, — я обратилась к преподавателю, которая было уже собиралась уйти. — А здесь нет никакой ошибки? Силь… Сильвия Киринс…

— Здесь все абсолютно верно, госпожа Киринс, — отчеканила маг.

— Я не… — не успела сказать, как перед моим лицом захлопнулась дверь.

Как сказать подруге о том, что она не поступила? Я набиралась мужества минут десять. А потом все же сжала магофон, сконцентрировавшись на образе подруги. Силь не отвечала долго. Я уже отчаялась дозвониться, когда артефакт мигнул и я увидела красотку в облегающем сценическом платье. И ничуть оно ей не было узко на вид…

— У меня выход через пару минут. Не томи…

— Силь. Выступи хорошо. Очень хорошо. Ради своей мечты. — Я постаралась улыбнуться. — А потом перезвонишь мне.

— Хорошо, — легко согласилась подруга и отключилась.

Это была самая долгая четверть часа в моей жизни. И когда магофон ожил, я едва не подскочила с пола, на котором сидела.

— Я провалилась? — первое, что спросила меня подруга. Без обиняков. И пояснила: — Иначе ты не пожелала бы мне удачи на выступлении так, словно я пою в первый и последний раз. — Она на миг замолчала, наклонила голову, и мне показалось, что подруга готова заплакать. А я даже не могу ее обнять. Но когда Силь подняла лицо, я увидела, что она улыбается. — Знаешь, а я ведь действительно так и пела… И была такой свободной, счастливой… Знаешь, я поняла, что совершенно не хочу учиться в академии, а потом возвращаться в наш городок и…

Она не договорила. Ее кто-то позвал, и подруга отключилась. А я побрела в гостиницу. До прихода подруги я так и не смогла уснуть. Силь вернулась за полночь. Широко улыбаясь, с бутылкой игристого и ультимативным желанием «Отметить наши победы». Потому что, как оказалось, главный экзамен для себя подруга тоже сдала: она покорила публику «Звездного сияния». И после ее триумфального выступления руководство клуба сразу же пожелало заключить с ней контракт на ближайшие три месяца.

Радость подруги была столь всепоглощающей и беспощадной, что от нее поспешила спрятаться даже химера. Пуся задом залезла под кровать и теперь из темноты своего убежища пучила на меня свои желтые глаза. Я очень хотела составить тварюшке компанию, но не могла.

Силь же разлила напиток по бокалам и провозгласила:

— За наши победы!

Я же пока готова была признать только поражение пред напором энтузиазма подруги. Силь буквально фонтанировала энергией, рассказывая о своем дебюте. А когда выдохлась, пришла моя очередь поведать о своем экзамене.

— Что, и правда сама ректор принимала? Обалдеть! И ты стену пробила! Ты…Ты… Ники, я за тебя сейчас рада больше, чем за себя даже! — выдала в порыве эмоций подруга. — Эх, жаль, конечно, что мы с тобой не будем учиться вместе, как в школе. Но зато сможем видеться в выходные! И гулять втроем…

На мой озадаченный взгляд Силь пояснила:

— Ты, я и Пуся. Да-да, я про тебя, поганка многоликая! Я знаю, что ты внизу спряталась. — Силь наклонилась и выудила из-под кровати питомицу и, прижав к себе животинку, сообщила: — Завтра мы пойдем искать нам жилье.

Химеру это известие, похоже, не обрадовало, но кто ее спрашивал? На миг мне стало жаль глупую животину, но потом я вспомнила, как эта дурында вылезла на парапет и я чуть из-за нее не разбилась… Одним словом, поделом этой паразитке!

Проговорили мы с Силь почти до утра, уснув уже с рассветом. И вещи я, естественно, не собрала. Утром в срочном порядке я запихивала в чемодан все, что попало под руку. Поэтому в какой-то момент среди кома моих вещей оказалась Пуся… Благо я заметила и отсадила животину на пол. Но дурная тварюшка, сообразив, что это неплохой способ удрать от хозяйки, второй раз в чемодан сиганула уже осознанно. Причем с моей домашней тапочкой в зубах. Видимо, последнюю цапнула для маскировки. При этом химера была в образе мелкой пушистой и жутко милой собачки. Так что отсаживать ее было тяжело не только физически, но и морально — такой просящий у Пуси был взгляд.

— Я буду тебя навещать, — доверительно сообщила химере. Но та уже успела обидеться и, на ходу обращаясь кошкой, демонстративно подняла пушистый хвост и гордо пошла в сторону окна. Напружинив лапы, она запрыгнула на подоконник и повернулась ко мне спиной, уделив все свое внимание осени, которая вальсировала золотыми листьями за окном.

Силь еще спала. И я не стала ее будить: все же сегодня ночью у нее выступление. Пусть как следует отдохнет. Позвоню подруге после обеда.

С чемоданом я направилась сразу в общежитие. И едва переступила его порог, как убедилась: студенты — это люди, которые никогда не спят. Жизнь здесь кипела вовсю. Кто-то переезжал из одной комнаты в другую, кто-то заселялся…

Я нашла свой шестьдесят шестой номер. Комната оказалась пуста. Не иначе как обе соседки уже ушли на учебу. Моя кровать потеснила их, но, в отличие от постелей Дары и Лори, была не заправленной. Матрац, закатанный в рулон, рядом с ним два комплекта постельного белья с зачарованными штампами академии. В шкафу обнаружилась также пустая полка. Видимо, моя.

Но прежде чем начать разбирать вещи, я проверила все. И пусть в магии была не сильна, но вот подпиленную ножку кровати можно было обнаружить и без нее.

Поэтому полчаса еще потратила на то, чтобы поменять местами свою кровать с кроватью одной из соседок. Закончив и смахнув пот со лба, только покачала головой. Я ждала большего… И начала разворачивать рулон с матрацем. И тут нашла это самое большее. В меня что-то брызнуло. Благо я успела уклониться. И теперь на стене у дальней кровати алело пятно краски. Судя по всему, на этот раз соседки использовали магию.

Дальше я действовала предельно осторожно, ощущая себя рыбаком на весеннем льду, когда один неосторожный шаг — и потом придется делать очень много спасательных движений. Но сюрпризов больше не обнаружилось. Я застелила свою постель, заправила ее, и когда очередь дошла до разбора вещей, то выяснилось, что и я к соседкам пришла не с пустыми руками. Потому как в чемодане сидела Пуся!

Как химера смогла очутиться среди вещей, я понятия не имела. Вроде бы она до последнего сидела обиженной на подоконнике? Но тем не менее Пуся была тут. И возвращать ее Силь у меня просто не было времени. Нужно было успеть получить униформу, забрать учебники, узнать расписание на завтра…

Верну вечером — решила я. А пока дала наказ химере:

— Соседок впускать, живыми не выпускать. Некромантку — даже мертвой. Пугать можно и нужно.

— Мяу, — кротко и столь мило отозвалась Пуся, что стало понятно: ни о каком нападении на моих вражин и мысли быть не может. Исключительно подхалимство, просительный взгляд и кротость бедной, обиженной всеми кошечки… Или собачки… или игуаны… или… у Пуси было около семи ипостасей. Так что могли быть еще варианты.

Оставив эту упоротую — пардон — упорную в своем стремлении переселиться со мной в общежитие животину на произвол двух ведьм: алхимика и некромантки, — я поспешила в библиотеку.

Свой комплект учебников пришлось добывать чуть ли не с боем — такое столпотворение было в книгохранилище. И только получив заветную стопочку, я поняла простую истину: не так тяжело выиграть битву за фолианты, как дотащить их до комнаты. Но я поднатужилась и справилась. Правда, пришлось задействовать магию. Та откликнулась без особой охоты, но все же спустя несколько секунд я почувствовала, как сила разливается по мышцам. И мне на собственном опыте довелось убедиться, почему физическому воспитанию в академии уделяется почти столько же времени, сколь и практическим занятиям с даром. Потому что, каким бы мощным ни был твой источник, если тело хрупко, а каналы не разработаны, то они просто не выдержат его напора.

Поэтому сейчас мои мышцы трещали не под давлением увесистой стопки на пальцы, а под натиском распиравшей силы. Вчера, когда я ударила о стену кулаком, воздействие дара было точечным и длилось буквально доли секунды. Зато сейчас магия медленно жгла изнутри.

Но я упорно несла свой груз к намеченной цели. И когда я была рядом с общежитием, дорогу преградил какой-то адепт.

Он был таким мощным, высоким, солнцезагораживающим… одним словом, впечатляющим был этот адепт. И в новенькой форме.

— Может, чем-то помочь, цыпа? — широко улыбаясь, спросил он, а затем без церемоний положил свою лапищу мне на бедро. Конкретно так. Со шлепком.

— Вообще-то да, — с этими словами я чуть повернулась и молниеносным движением сунула собственную ношу в руки наглецу. От неожиданности он ее даже взял.

А я, не теряя времени, повторила жест громилы. Только с одним отличием. Мой удар был магически усилен.

— Твою ж… — только и выдохнул качок, пошатнувшись.

Чуть не выронил книги, паразит! Еле подхватить успела.

— Считай, что ты мне тоже понравился, — с этими словами я подкинула стопку, беря ее поудобнее, и направилась дальше.

— Ты с какого факультета? — крикнул громила мне вслед.

— Стражи. — Я полуобернулась.

— …мля! Предупреждать надо! — в сердцах выдал качок.

— Это еще зачем? — удивилась я.

— Я со своими шашней не завожу, — уже ничуть не обижаясь на мою реакцию, весело отозвался адепт и, чуть прихрамывая, быстро нагнал меня.

— Это отчего же? — стало любопытно.

— Да мы обязательно разбежимся через какое-то время. А вы, баб… девушки, народ злопамятный. Поставят с бывшей в сцепку — и жди потом удара в спину. Нет уж.

— А ты, однако, стратег, — я усмехнулась.

— И тактик, — гордо добавил громила. — Меня, кстати, Люком зовут, — представился он.

— Я Ники, — не стала кокетничать. — Люк, давай за знакомство ты мне поможешь?

— Знаешь, из нас двоих помощь, вообще-то, мне требуется. Я теперь на заднице пару дней точно сидеть не смогу. — Он поморщился. Я перевела его ответ как: «Не помогу». А Люк как ни в чем не бывало продолжил: — Даже жаль, что ты из наших.

Я удивленно вскинула бровь.

— Ну, ты симпатичная. И с характером. Боевая. Опять же блондинка — все, как я люблю.

— Люк, тебе никто не говорил, что ты своей прямолинейностью можешь оглушить не хуже дубины? — задала я вопрос, поднимаясь на первую ступеньку крыльца общежития.

Он почесал свой бритый под ноль затылок и, белозубо улыбнувшись, ответил:

— В лицо — ты первая, самоубийца Ники.

И по его реакции я поняла, что это была своего рода проверка, провокация. И этот здоровяк не так прост, как кажется.

— Ну, бывай, цыпа. — Он сделал шаг назад, махнув на прощание рукой.

А я, глядя ему вслед, подумала, что в академии будет ой как непросто. Настолько, что даже очень весело.

Подтверждение этому предположению я нашла практически сразу же. Даже далеко ходить не пришлось: едва я прислонила браслет, продолжая удерживать стопку учебников, и толкнула дверь плечом, как услышала:

— Ах ты, гадина мелкая!

Машинально заслонилась книгами, но в меня не прилетело не то что заклятия, даже завалящей вазы. Да что там вазы! Бранного слова, и того не дождалась!

— Хватай ее, Лори! Да не руками! Заклинанием! А то эта сволочь опять тебя когтями полоснет.

Выглянув из-за своего укрытия, увидела, как соседки, абсолютно не обращая на меня внимания, пытаются снять с люстры Пусю.

Хотя химера сейчас больше походила на исчадие темных сил, чем на мирную животинку: шерсть вздыблена, на когтях лапы рыжий клок волос, хвост трубой и грозное шипение в адрес противника — вот тот устрашающий арсенал, который химера обратила против двух магичек.

Противницы выглядели немногим лучше: у Лори поцарапанное запястье, Дара со взлохмаченной шевелюрой. И тут некромантка метнула магическую плеть в сторону химеры. Та с грозным «мяу!» легко ушла от атаки и сиганула с люстры на карниз, державший шторы. Что примечательно — трофейный клок пушистая поганка так и не выпустила.

— Пуся! — поставив книги на пол, грозно рыкнула я так, словно была матерью, заставшей чадо за очередной шкодой,

Киса сразу как-то уменьшилась в размерах и постаралась принять максимально покаянный вид: дескать, это не маленькая славная кошечка хулиганит, это ее изверги обижают.

Я же наконец-то смогла оглядеть и поломанную (сама перетаскивала!) кровать, которая ныне обреталась на трех ножках, и раскиданные вещи, и опрокинутый горшок с какой-то чахлой геранью — подобный погром не могло сотворить ни одно каверзное заклинание, ни одна магическая пакость. Зато с задачей «насоли соседкам» отлично справилась химера.

— Это твоих рук дело? — наставив на меня указательный палец требовательно спросила рыжая некромантка. При этом в ее интонации удивительным образом сочетались возмущение, удивление и восхищение.

— Я не нарочно, честно, — попыталась оправдаться.

Повисла пауза. Соседки прикидывали, вру ли я, и если да, то насколько талантливо, или все же говорю абсурдную правду. Наконец Лори, пригладив рассеченной рукой кучерявые темные вихры, задумчиво произнесла:

— Если такое у тебя получается случайно, боюсь представить, что может быть нарочно и продуманно.

Говорить, что главное мое оружие — и для меня самой тоже — это импровизация, я не стала. Зачем портить грозный образ чистосердечным признанием?

— Раз это твоя тварь, то ты ее и снимай, — решительно заявила рыжая.

Видимо, они ждали, что я тоже буду тянуть к этой мохнатой паразитке руки. Ага. Как же. Я просто подошла к шторе, взялась за полотно и громко произнесла:

— Пуся! Еда!

И тут же как следует дернула за ткань. Химера, обрадованная любимейшей из команд, потеряла бдительность и шлепнулась на пол. Как и полагается каждой приличной кошке — на четыре лапы. Я ловко успела ее подхватить, и тут тварюшка в моих руках начала меняться: тело вытянулось, покрылось чешуей, и через пару секунд в моих руках была змея. Если не ошибаюсь, песчаный выползун. Не ядовитый, но длинный и увесистый. Я лишь успела перехватить Пусину голову, чтобы химера в новом облике не вздумала меня цапнуть.

На моей памяти такой безногий облик она приняла лишь однажды. От большой обиды, когда ей не дали жареное куриное крылышко. А ведь она его так просила! Тогда химера тоже обратилась в этот длинный кожаный шнурок и заползла под диван, откуда ее выковыривала всем семейством Киринс.

— Эй, новенькая… — сглотнув, тихо произнесла Лори. — Убери ее.

— Не надо обижать Пусю. Посмотри, какая она милая, — поглаживая второй рукой извивающееся тело химеры, чтобы успокоить тварюшку, начала было я и сделала шаг к соседке.

Что примечательно, расстояние между мной и Лори не уменьшилось: она сделала точно такой же шаг назад. Подозреваю, что таким образом мы могли бы далеко уйти.

Некромантка, в отличие от кучерявой, не выглядела напуганной. То ли в змеях лучше разбиралась, то ли нервная система просто крепче была…

— Ладно, считай, что в этот раз ты нас обставила, — произнесла Дара, глядя на Пусю в моих руках. — Возвращай этой гадине нормальный облик.

— Не могу, — честно призналась я. — Она сейчас отойдет от обиды, успокоится и сама…

— И где ты только раздобыла эту химеру? — словно примеряясь, а не добыть ли такую самой, уточнила рыжая.

— Это не моя, а подруги. Она сегодня залезла ко мне в чемодан, когда я собиралась. Вечером хотела ее отдать. Я не могла представить, что Пуся тут все так перевернет. — Стало неудобно за мелкую нахалку.

— Слушай, а ты не можешь мне ее одолжить на время? — деловито поинтересовалась рыжая. — Мне тут одного гада напугать до теплых штанов… кхм, — она кашлянула и исправилась: — Произвести впечатление на адепта надо. Я гарантирую, вкусно твою Пуся до отвала накормлю после операции.

Я не успела ничего ответить на это деловое предложение, как химера все решила за меня. Животинка, услышав волшебное слово «еда», вновь стала белой и пушистой... сукой. Причем таких габаритов, что я псину едва не уронила, спешно опуская на пол.

Пуся деловито завиляла хвостом, а я обреченно подтвердила уже очевидное:

— Забирай. Но к вечеру я должна вернуть ее Силь.

— Заметано, — хитро подмигнула рыжая и, прихватив сообщницу за загривок, с энтузиазмом потащила Пусю к выходу. Что примечательно, химера не сопротивлялась, а была всеми четырьмя лапами только за.

Когда же мы с Лори остались одни, кучерявая неожиданно произнесла:

— Я с детства боюсь змей. Болотный полоз меня едва не утащил в топь, когда мне было семь…

— Для панической атаки ты хорошо держалась, — постаралась приободрить соседку.

— Просто я сама пыталась на нее напасть, — отшутилась Лори.

— Знаешь, судя по всему, у тебя это получилось, — поддержала ее каламбур.

А потом мы начали прибираться. Потому что ничто так не избавляет от страха, как работа. Спустя час комната была в идеальном порядке. И даже сломанная ножка кровати починена. Правда, с помощью магии, а значит, через пару месяцев все равно придется ремонтировать, уже с помощью молотка и гвоздей. Но пока стоит же!

Глава 7

Заодно во время уборки Лори просветила меня по поводу основных правил в общежитии. С животными — нельзя. С парнями — нельзя. Со спиртным — нельзя. Магией, если та не бытовая, пользоваться не сметь! Драки даже без применения магии под запретом…

— Отрезали от всех радостей жизни, — подытожила соседка печально. — Еще и штрафные баллы навесить могут. А как наберешь их больше пятисот, и отчислить могут.

Слушая Лори, я взгрустнула: не так, оказывается, тяжело поступить в академию, как из нее не вылететь.

Зато, помимо списка из «нельзя», я узнала, где, а главное, как раздобыть форму, чтобы тебе попалась не совсем уж ветхая и линялая. А именно такую обычно и выдавали первокурсникам. Был, конечно, вариант купить новую, хрусткую и не усевшую по чужой фигуре. Но для этого нужны были деньги.

Поэтому, расставив на полке учебники и попрощавшись с соседкой, которая собиралась пойти в библиотеку, я рысью устремилась к кладовщику. Отстояв изрядную очередь, жестом фокусника достала бланк и, махнув им перед носом у сварливого привратника складских полок, уверенно, на честном глазу произнесла:

— Николь Роук, второй курс факультет стражей.

Возможно, в других обстоятельствах, когда мою спину не подпирала бы целая толпа жаждущих получить свое адептское облачение, старик с лицом, измученным сном, и изучил бы мою бумажку более пристально. Но сейчас кладовщик лишь скривился, что-то пробормотал и отправился за моей формой. Принес стопку одежды, упакованную в оберточную бумагу и перевязанную бечевкой. Новая!

Сзади тут же раздалось возмущенное:

— Эй! А почему остальным старую, а этой нет?

— А мне такую же!

— Хочу и себе в упаковке…

— Вот проучитесь год, — грянуло на все немаленькое помещение, — тогда и получите.

Толпа притихла.

А затем я увидела Гэби. Ту самую брюнетку, с которой мы стояли у окна и разговаривали перед экзаменом. И я одними губами, без звука, произнесла: «Скажи: второй курс» — и показала два пальца жестом, каким обычно обозначают галочку.

И хотя мой добрый порыв был сумбурен, судя по тому, как ухмыльнулась брюнетка, она все поняла. Я же, счастливо прижимая к себе сверток, отправилась в общежитие.

Что было хорошо в новой форме, так это то, что она, как и обувь, усаживалась по фигуре. Правда, первые пару дней придется походить с ощущением мешка, но все же это лучше, чем кем-то уже разношенная.

Вот только в боях за учебники и интригах по добыче одежды я не уследила за временем. И назначенный блондином полуденный час просто-напросто проворонила. Но Дэниэл был из тех дипломатов, которые найдут вторую сторону для переговоров, даже если та усердно уклоняется от диалога. А уж делает она под благовидными предлогами или под крышкой гроба, слегка умерши, — это уже детали.

К чему это я? К тому, что Стилл каким-то немыслимым образом умудрился не только узнать мою комнату, но и проникнуть в нее. И сейчас ожидал меня подобно демону возмездия.

— Ты ни о чем не забыла? — вкрадчиво вместо приветствия спросил адепт.

А я же захотела выругаться: это не комната общежития, а ящик проклятий какой-то! Как только я открываю крышку — пардон — дверь, так со мной случается какая-то неприятность. То демарш Пуси, то теперь вот этот пылающий гневом страж…

— Извини, — произнесла, быстро заходя внутрь и захлопывая дверь. — Я помнила, честно, но закрутилась и… Как ты сюда попал, вообще? — под конец моя оправдательная речь приобрела возмущенно-ультимативные интонации.

Что-то подсказывало, что прощения просят слегка иначе, но я уже не могла остановиться.

— Ты вломился в мою комнату, требуешь от меня чего-то. Хотя сам ничуть не меньше виноват в случившемся. — Я наставила на блондина палец, словно магическую палочку, готовую шарахнуть в любую секунду разрядом молнии.

Вообще-то, эти самые палочки уже считались архаизмом, но чародеи старой школы предпочитали их, а не современные браслеты с обоймами пульсаров. И сейчас я как никогда понимала приверженность старшего поколения к такого рода артефактам. Потому как вытянутый палец, увы, выглядел не столь устрашающе, как волшебная палочка.

— Кажется, вчера мы все прояснили насчет этого, — сквозь зубы процедил адепт.

Он хотел еще что-то добавить, но тут начала отворяться дверь… И я тут же вспомнила об одном из «нельзя» общежитских правил.

Дэн не успел опомниться, как я, схватив его за руку, потащила к месту, где всякая приличная девушка прячет своих любовников. С испугу у меня случился небывалый прилив сил, и я в считаные мгновения умудрилась утрамбовать внушительного адепта в скромный платяной шкаф. При этом Дэн оказался в скрюченном положении, так что колени едва ли были не на уровне ушей.

Меня одарили весьма выразительным взглядом, прежде чем я захлопнула створку. И ровно в это же мгновение распахнулась входная дверь. Вернулась Дара. Некромантка лучилась счастьем и прижимала к груди Пусю. На этот раз многоликая тварюшка была в кошачьем обличье и, довольно урча, уминала хвост от копченой рыбины.

— Ники, твоя химера прелесть какая гадость! Она так располосовала Тинка, как не всякая тварь тьмы может…

Пуся польщенно мяукнула, на миг оторвавшись от подачки, и вновь принялась ее с упоением уплетать.

— Это было невероятное зрелище. Главное, чтобы этот придурок патлатый не понял, кто его так…

Но тут в коридоре раздались шаги, а потом и удары кулака о дверь и грозное:

— Рыжая паршивка, я знаю, что это твоих рук дело! Выходи!

— Понял… — обреченно простонала некромантка и, сунув мне в руки химеру, коротко попросила: — Спрячь, пока я его отвлекаю…

Я глянула на Пусю, которая была пока что нейтрализована рыбьим хвостом, недолго думая, открыла дверь шкафа и, прошептав Дэну:

— Подержи у себя, — сунула в руки ошалевшему от такого поворота событий адепту химеру, которая, в свою очередь, мертвой хваткой вцепилась в рыбий хвост.

Вовремя успела. Рыжая, которая стояла ко мне спиной, как раз распахнула дверь и на рык парня, чье лицо украшала дюжина, не меньше, шрамов от когтей, ответила не менее эмоционально:

— Какого трупа ты тут забыл!

— Поднятого! Зараза. Это ты на меня эту тварь натравила!

— Я никого не травлю. Это моя принципиальная позиция! — назидательно подняла палец Дара. — К тому же яды у меня получаются отвратительно. Так что если я хочу кого-то устранить, то мне проще закопать…

— Издеваешься? — спросил парень, и я увидела, как его глаза наливаются алым.

Он хотел еще что-то сказать, но тут оба замерли, а потом располосованный решительно шагнул в комнату, ловко обойдя некромантку, и заозирался.

— А ну-ка, вышел немедленно!

— И не подумаю, — самодовольно ухмыльнулся меченый — Сейчас придет смотритель, и штрафные баллы впаяют не только мне.

При этом он улыбнулся так широко и злорадно-искренне, как это может сделать лишь человек, сам севший в лужу и посадивший рядом с собой неприятеля.

Но Дара была, похоже, из тех, кто так просто не сдается, и в следующий миг она проделала то же, что и я несколькими минутами ранее. Правда, при своем невысоком росте умудрилась схватить располосованного типа за шкирку и, открыв дверь шкафа, не глядя закинуть в его недра незваного гостя.

Нет, эта комната не ящик проклятий, а просто проходной двор какой-то!

Дверь в очередной раз открылась. Без стука, словно входивший хотел застать нас врасплох. И таки застал двух девиц за неподобающим занятием.

Я ставила рыжей щелбан. Это первое, что пришло мне в голову, чтобы имитировать непринужденную атмосферу.

— Ай! — воскликнула некромантка, потирая лоб.

— Что у вас тут происходит? — грозно спросила чопорная сухопарая дама, глянув на нас ястребиным взором.

— Проигрыш в споре, — счастливо поделилась я. — Дара заявила, что я не смогу сто раз присесть, а я смогла. Я и еще столько же смогу. Хотите, покажу…

— Нет, спасибо, — поджав губы, сообщила смотрительница.

— Вы тоже мне не верите?! — с возмущением вопросила я и добавила: — Я вам сейчас докажу! Заходите. — И активно махнула рукой в приглашающем жесте.

А затем и вовсе потянулась было втащить даму в комнату. По ее ошарашенному взгляду стало понятно: это первый случай, когда ревизора пытаются не выпроводить, а насильно не только заманить в комнату, но и заставить участвовать в сомнительных развлечениях, которые творятся тут.

А я, делая вид, что не обратила на сопротивление ни малейшего внимания, деловито уточнила:

— Вы сколько щелбанов на кон ставить будете?

— Я? Что? Нет! Это безобразие! — наконец обретя дар речи, возмутилась смотрительница.

— Почему? — нарочито удивилась я. — Это же физическое развитие. Оно полезно, оздоровительно и не запрещено уставом общежития. Так что мы ничего не нарушаем…

— Я вижу, что ничего не нарушаете, кроме законов логики и здравого смысла, — проворчала дама и, еще раз зорко оглядев комнату, закрыла дверь.

Секунда тишины. А потом Дара не выдержала и прыснула.

— Ну и спектакль! — хохотала она. — Ты бы еще у Занозы-Тильды спросила, кто она такая...

— А правда, кто? — я не удержалась от иронии. То, что данная дама была в женском общежитии карательно-дозорным органом, следящим за порядком, мне было и без пояснений понятно. И кого она искала — тоже. Эти «тоже» сейчас как раз сидели в шкафу.

А что до представления — мне не хотелось в первый же день отхватить штраф. А когда мне чего-то сильно не хочется, то я способна практически на все!

— Язва прободная, вот она кто. Но лучше ее не злить. Злопамятная до жути, — просветила меня Дара и потянула за ручку двери платяного шкафа.

Я хотела ее опередить, но не успела.

— Упс… — только и смогла сказать некромантка.

На нас из недр шифоньера смотрели два жутко недовольных адепта и одна счастливая химера. Пуся с блаженным видом прижимала лапой к груди Дэна скелет от рыбьего хвостика, словно делясь с блондином самым ценным — своей добычей. Но, судя по взгляду стража, он этому был не очень-то и рад. Неблагодарный!

— Скелетина, ты по-прежнему будешь утверждать, что ни при чем? — И меченый обличительным жестом указал на Пусю.

С учетом того, что шрамированный при этом стоял, скрючившись в три погибели, его палец фактически ткнулся в нос химере. Та уставилась на перст с интересом, потом потянулась, обнюхала его и цапнула. И пусть не сильно, даже крови не было, но тип все равно его отдернул.

Дэн, в отличие от меченого, не сказал ничего, но так на меня посмотрел, что лучше бы тоже озвучил все претензии разом. Вместо этого он аккуратно начал даже не вылезать из шкафа, а скорее раскладываться. Да, именно так. Сначала из шифоньера высунулись согнутые ноги, которые затем распрямились, потом тело, руки, голова… И лишь глянув на пространство внутри гардероба, которое до этого занимал страж, я поняла: этот Стилл — страшный человек!

Мало того что он, как всякий маг-боевик, умел с легкостью выпутываться из экстремальных ситуаций в кратчайшие сроки, как просто адепт, дошедший до выпускного курса, мог не спать сутками, выполнять огромный объем умственной работы за короткий срок и спать на лекциях с открытыми глазами, так, оказывается, еще и умудрялся быть жидкостью! Потому что только она могла бы распределиться меж одежды, чемоданов, обуви, Пуси и соседа по шкафу. Одним словом, Дэн был очень опасен. Со всех сторон.

Меченый выбрался из шифоньера не так аккуратно, обрушив штангу. Та упала на химеру. Тварюшка испугалась и, резво прыгнув на уже знакомого и удобного для заточки когтей типа, впилась тому в ногу повыше колена.

Несчастный, который стоял уже одной ногой в комнате, не глядя шагнул вперед, почти вывалившись из гардероба. На бедре его болталась кошка, голову украшала моя кокетливая оранжевая шляпка, а плечо — игривый пеньюар то ли Дары, то ли Лори.

— Пуся! Фу! — рявкнула я и, схватив химеру, попыталась отодрать от и так травмированного адепта.

Но тварюшка то ли от испуга, то ли из охотничьего инстинкта, который не позволял ей выпустить добычу, вцепилась в ткань и ногу еще крепче. Но я была упорна и…

Как оказалось, на поверку ткань была непрочной. Не ткань, а марлечка, одним словом. Еще и ветхая наверняка. Иначе она не разодралась бы лоскутами. И плевать, что на вид прочнее поплина.

И мы все смогли лицезреть голубенькое, в розовое сердечко, исподнее шрамированного адепта.

— Симпатичненькие, — ехидным тоном прокомментировала Дара и поинтересовалась: — Бабуля дарила? Милый оберег от свиданий.

— Да твою ж!.. — глядя на новые потери, выругался располосованный.

Сейчас шрамы от пусиных когтей украшали не только его лицо, но и бедро!

Глядя на результаты моего отдирания Пуси от ее жертвы, Дэн буднично поинтересовался:

— Николь, ты хотя бы изредка думаешь, что творишь?

— Да. Иногда, — призналась я.

На это страж только мученически вздохнул, словно вопрошая небеса: за что ему досталась такая я? За какие великие прегрешения?

— Ладно, через десять минут жду тебя у крыльца общежития, — тоном, не терпящим возражений, произнес Дэн и целенаправленным шагом двинулся к окну.

Страж распахнул створку, которая была, как оказалось, притворена, но не закрыта на шпингалет, и вскочил на подоконник. Хм… ну теперь понятно, как он очутился в комнате: в отличие от шрамированного, не стал брать центральный вход тараном, а воспользовался «калиточкой сбоку».

Дэн же, в подтверждение моим мыслям, прыгнул и был таков. Нас осталось пятеро: я, рыжая, Пуся, располосованный когтями химеры адепт и его желание нас с некроманткой придушить.

— Я, пожалуй, и вправду пойду, — начала я свою дипломатическую речь и поинтересовалась у Дары: — У тебя нет небольшой сумки?

— Для чего? — не сразу поняла мою просьбу адептка.

— Для кого. Неё. — И я на вытянутых руках продемонстрировала Пусю, прихваченную под мышки.

Ее тело при этом вытянулось длиннющей колбасой. То ли тому виной была сила гравитации, то ли особенности тела химеры, но тварюшка растянулась так длинно, что при взгляде на нее лично я задалась вопросом: когда же Пуся, наконец, кончится?

— Так оставь ее здесь, — не поняла некромантка.

— Боюсь, в таком случае, когда я вернусть, просить меня об одолжении будешь уже ты. — Я кивнула на дело когтей Пуси. Дело стояло, сопело и явно сдерживалось из последних сил, чтобы не оторвать одну рыжую голову при свидетелях.

— Не буду. Я же некромантка, — махнула рукой Дара. Дескать, плевое дело — труп до кладбища донести, пардон, довести.

Но сумку все же дала. И я, посадив химеру в альтернативную переноску, поспешила на улицу. Выходя из комнаты, услышала, как раненый адепт приказал Даре:

— Сама меня порезала, Скелетина, сама и зашивать будешь.

И впервые в голосе рыжей мне почудилась растерянность:

— Я не умею…

Было очень интересно подслушать, кхм, узнать, исключительно узнать, чем у этих двоих закончатся их разборки, но меня на крыльце ждали мои собственные проблемы, и я поспешила к ним.

Дэн стоял чуть поодаль в тени с таким скучающим видом, словно это не он категорично назначил мне встречу, а я умоляла его о свидании.

— Это еще зачем? — без обиняков спросил страж, кивнув на не полностью закрытую сумку, из которой торчала наглая пушистая морда.

— Это часть операции по дехимеризации.

— Хочешь от нее избавиться? — заинтересованно уточнил страж.

— Скорее избавить того несчастного от Пуси.

На это Дэн лишь хмыкнул, но комментировать не стал. А вот мне неожиданно захотелось поговорить. Но не о химере, а о магии.

— Ты нашел что-нибудь об обмене даром? — спросила я в лоб.

— И да, и нет. — Страж выглядел озадаченным. — Пройдемся?

Мне ничего не оставалось, как согласиться. Прогулка вышла недолгой, но содержательной. Как успел выяснить Стилл, обмен дара действительно может произойти. Не отъем, а именно обмен.

Правда, во всех случаях жизнь одного из магов должна была стремительно уходить. Если проще — чародей должен был находиться на грани жизни и смерти. В этом случае более сильный дар из угасающего тела мог устремиться в тело здоровое и вытеснить из того слабую искру.

До этого я не задумывалась о легендах, больше похожих на сказки, в которых старая мудрая ведьма, умирая, хватала за руку какую-нибудь девочку, что была рядом, и наделяла ту своей силой. А это оказалось вовсе не вымыслом, а реальностью, причем имеющей научное обоснование.

— Но мы-то с тобой оба живы! — воскликнула я.

— И это-то и нелогично, — озадаченно, словно речь шла о решении головоломки, а не о его собственной жизни, отозвался Дэн.

— И что теперь? — Я поправила сползавшую лямку сумки: Пуся в той разве что не скакала, просясь на волю.

— Есть еще вариант — поискать в закрытом секторе библиотеке академии.

— Значит, пошли туда! — И я решительно сделала пару шагов вперед.

— Ники, а тебя не насторожило слово «закрытая»? — вкрадчиво поинтересовался Дэн.

— Ну если ты сказал «есть вариант», значит, у тебя уже есть и план, как туда проникнуть. — Я пожала плечами.

— Ники, тебе никто не говорил, что на виражах твоей логики может разбиться даже стальная психика?

Я ничего не ответила, лишь скромно опустила взгляд. Дескать, стараюсь по мере своих сил и твоих слабостей. Дэн тяжело выдохнул и произнес:

— И почему из всех именно ты?

— Потому что одних сводит судьба, других — гребаный случай, а нас и вовсе Пуся.

— Мяу, — подтвердила химера, высунув морду из сумки.

— Вообще-то это был риторический вопрос, — со скепсисом заметил Дэн.

— Ну так и ответ философский, — не растерялась я. — Так что там насчет закрытого фонда?

— Сектора, — поправил страж. — Пойдем туда сегодня ночью. После отбоя. Я взломаю защитный периметр, а ты подстрахуешь.

— Я, конечно, рада, что ты такого высокого мнения о моих способностях, но боюсь тебя разочаровать: в магии я слегка… — хотела сказать «никак», но потом заменила на более обтекаемое: — …теоретик.

— Вообще-то я высокого мнения о СВОЕМ даре, который временно застрял в тебе, — иронично отозвался Дэн. — Так что буду ждать тебя в полночь под окном душевой женского общежития. И в этот раз не опаздывай!

И, развернувшись, он не оглядываясь направился прочь. А я осталась.

— Не опаздывай, — передразнила я его, скорчив вслед удаляющейся спине гримасу. А раздача неприличных жестов у меня всегда была бесплатной. Так что я показала вслед Дэну сразу два. — Тоже мне, командир нашелся. Да, Пуся? — последняя фраза была обращена к химере.

Но, судя по ее морде, она была категорически со мной не согласна. Еще и протяжно, жалобно так мяукнула вслед стражу. А тот возьми и повернись!

Дэн увидел мою комбинацию из пальцев и широко улыбнулся, словно я отвесила ему изысканный комплимент.

— Ты тоже меня бесишь, — прозвучало его радостное.

После чего страж наконец исчез.

— Предательница, — констатировала я Пусин демарш.

Химера ответила мне взглядом оскорбленной в лучших чувствах фанатки, у которой на глазах надругались над светлым ликом ее кумира.

— С тобой надо что-то срочно решать, — строго сказала я этой пушистой вольнице и потянулась за магофоном.

Силь ответила не сразу. А когда все же я увидела ее на проекции, подруга выглядела заспанной.

— Ты изверг, Ники, — зевая, отозвалась она.

— От монстра слышу, — вторила я ей.

— Это еще почему я монстр? — надула губки красотка.

— Спать до двух дня… Ты монстр!

— Как два? — тут же всполошилась Силь. — У меня же в четыре репетиция, а потом…

— А сначала я передам тебе Пусю, — оборвала я подругу.

А затем вкратце рассказала о деяниях ее питомицы, закончив свой разговор категоричным:

— Никуда не уходи из номера, я скоро буду. — Получилось ничем не хуже самоуверенного белобрысого стража.

Да уж… Раньше за собой я таких интонаций не замечала, но, как говорится, с кем поведешься, от того и подселенца получишь. В случае со Стиллом, правда, гадостей наберешься. Но это примерно одно и то же. А может, во всем виноват его дар…

С такими мыслями я поспешила к гостинице. Пуся, видимо догадавшись, куда я держу путь, выла на одной ноте. Как сирена. Нет, хуже сирены. Выйдя за ворота академии, я не выдержала этой звуковой атаки и купила в ближайшей забегаловке жареную сосиску.

Ткнула едой в морду химеры, а та скривилась.

— Жуй!

«Нет», — выражал весь вид этой поганки.

— Жуй, кому сказала! — рявкнула, словно это дурында могла соображать.

Химера нехотя куснула подачку, а потом, распробовав, накинулась на угощение. А я могла перевести дух. Уф! Заткнула. И рысью помчалась к Силь.

Передавала я питомицу подруге под недовольные вопли Пуси, успевшей дожрать свой жареный кляп. Но в отличие от меня подруга к выкидонам и ариям питомицы привыкла и не обратила на них ровным счетом никакого внимания. И Пуся быстро свернула концертную деятельность.

Силь же заварила крепкий кофе, соорудила бутерброды, и мы перекусили: я пообедала, она позавтракала, и обе — поболтали, похохотали, увлеклись так, что Силь едва не опоздала. И проворонила бы время, если бы я, глянув на часы, не уточнила:

— А у тебя не в четыре разве репетиция? — И добавила, глядя на то, как подруга уминает третий бутерброд с ветчиной и сыром: — И, кстати, ты же говорила, что с сегодняшнего дня на диете.

— Если бы я не была на диете, то съела бы пять, а не четыре, — назидательно подняла Силь палец, а потом ответила и на мой вопрос: — Да, прогон в четыре. А что?

— Так уже почти… — И я указала взглядом на циферблат.

Подруга подскочила и, посрамив боевых магов, норматив одевания на построение которых был двенадцать секунд, собралась за десять.

Ха! Просто ни у одного из боевиков не было такого стимула, как у Силь! Покинули мы гостиничный номер стремительно. Причем настолько, что Пуся даже мяукнуть не успела.

Подруга, включив разгон с нуля до сотки, помчалась в сторону остановки. Причем так стремительно, что я не удивилась бы, если бы после нее остался дымящийся след на асфальте. Но нет, его не было.

А я, облегченно выдохнув, что наконец-то сдала химеру хозяйке, поторопилась к воротам академии. И пусть до их закрытия было еще далеко, но мне предстояло еще много чего сделать: разобрать вещи, узнать расписание, привести себя в порядок, в конце концов. А еще не мешало бы вздремнуть перед ночной вылазкой.

Последний пункт был особо соблазнителен. И я так быстро переделала все ему предшествующие, что сама себе поразилась. И в девять вечера счастливо упала на кровать прямо в тюрбане из махрового полотенца. По-хорошему, надо было бы дождаться, пока волосы хотя бы немного просохнут, но я за день так устала, а ночью устану еще больше…

С такими мыслями я малодушно смежила веки. Благо в комнате не было Дары уже, а Лори — еще. У некромантки в расписании стоял ночной практикум на погосте, а кучерявая повелительница поварешки и ядов два часа назад отправилась в библиотеку и до сих пор не вернулась.

Глава 8

В сон я провалилась, как в пропасть. А очнулась оттого, что кто-то долбит мне прямо в мозг. С трудом продрала глаза и поняла: не в мозг, а в стекло. То тихонько звенело. Помотала головой, прогоняя остатки сна, и подошла к подоконнику. Нависла над ним, выглядывая на улицу, и увидела злого стража. Дэн как раз замахивался в очередной раз.

Пришлось отодвинуть в сторону цветочный горшок с чахлым, чуть светившимся в темноте кустиком, открыть створку и свеситься в окно.

— Я тебя жду уже битых полчаса! — услышала я вместо приветствия.

Дэн произнес это в лучших традициях сварливого преподавателя, который вынужден отлавливать нерадивых адептов перед своей лекцией по всем углам академии.

— Уже бегу! — отозвалась я и захлопнула створки, а затем, маскируя следы ночных переговоров, поставила и цветочный горшок на свое место.

И лишь потом запоздало сообразила оглянуться на кровать Лори. Что удивительно, кучерявой в комнате не было. То ли у нее случилось свидание, то ли она кого-то травила, то ли откопанный фолиант в библиотеке так увлек… В любом случае ее на собственной постели не наблюдалось.

Да уж, какая в нашей комнате, оказывается, насыщенная ночная жизнь. Даже поболее, наверное, чем в клубе «Звездное сияние» у Силь. А что? Туда приходят выпить, расслабиться… А у нас тут у всех абсолютное напряжение. Дара нежить глушит, я собираюсь библиотеку обчистить, Лори… Пока не ясно, что именно она делает, но наверняка это «что-то» в списке пунктов устава академии идет под грифом «запрещено».

С такими мыслями я шустро натянула на себя удобные коричневые штаны. Абсолютно черной рубашки не было, лишь двуцветная, со светлым верхом и темным низом. Прикинула, что на улице в осеннюю ночь навряд ли жарит, и накинула поверх любимую бордовую куртку. Всунула ноги в невысокие сапоги на плоской подошве безо всяких стучащих каблуков. Стянула резинкой волосы в хвост. Все! Я готова!

Приоткрыла дверь комнаты и шагнула в коридор. Тьмы в нем не было. Лишь сумрак. Вдоль стен горели тусклые светляки. И их скудное сияние не помогало что-то увидеть, а наоборот: углы казались особенно мрачными, тени причудливо переплетались и походили на силуэты монстров, а зрение никак не могло определиться — то ли ночь вокруг, то ли день. И стоит ли зрачку расширяться, или пусть останется обычным.

Бесшумно и быстро, словно безмолвный призрак, пронеслась до конца коридора, где и были душевые. Заглянула внутрь. Судя по звукам капающей воды, в одной из кабинок мылись. Судя по страстным стонам — не в одиночку. Я тихонечко прокралась через раздевалку, стараясь не шуметь. Залезла на скамейку, дотянулась до форточки и открыла ее. А потом ухватилась за раму и, помогая себе ногами, которые то и дело скользили по кафелю, подтянулась. А затем и вовсе по пояс высунулась на улицу.

Внизу стоял Дэн. Причем смотрел он сразу на три окна душевой с видом игрока, которому ушлый наперсточник предложил сыграть. Видимо, страж пытался угадать, из какой форточки-наперстка выпадет горошина. Точнее, я.

— Прыгай. Я поймаю, — произнес страж голосом, полным терпения, от которого до убийства с помощью столовой вилки рукой подать.

Но я все равно не преминула уточнить:

— Точно?

— Прыгай, пока я тебя не придушил! — рявкнул Дэн. Мне и раньше сигать вниз не очень-то хотелось, а уж теперь и подавно.

Но тут со стороны моей кормы, все еще находившейся в раздевалке душевой, послышалось девичье обеспокоенное:

— Люк, кажется, там кто-то есть…

Я лишь хмыкнула. А не тот ли это Люк, который сегодня подбивал клинья в поисках, кого бы закадрить?

Я не удержалась от ехидного:

— Вы не стесняйтесь, продолжайте, я тут на минуточку буквально… — договорить не успела, потому как потеряла равновесие и вывалилась из форточки.

Перекувыркнулась в воздухе не хуже Пуси в ее кошачьем обличье.

Полет оказался недолгим и закончился на страже. Причем даже не на руках адепта, а на нем самом. «Поймал!» — выдохнула я с облегчением. И только потом осознала, что от избытка чувств вцепилась в Дэна не только руками, но и ногами: маг словил меня весьма нестандартным образом — под ягодицы. Я же и вовсе обхватила его как столб.

Мы оказались нос к носу. Но, увы, если поза и располагала к романтике, то все остальное — нет.

— Ты хотя бы что-нибудь можешь сделать нормально? — прямо в губы выдохнул мне Дэн.

И столько было возмущения в его тоне, что я не удержалась от ехидного:

— Могу. Но так интереснее.

Если бы руки стража сейчас не были заняты, он бы точно меня придушил. Как пить дать! Но тут над нами послышался шум. Поэтому перепалка временно прекратилась: Я в мгновение ока оказалась на земле, а потом мы оба: я и Дэн — в кустах.

Как раз вовремя: в форточке показалась физиономия Люка. Он бдительно осмотрел окрестности, словно воин, выглянувший из бойницы, чтобы провести рекогносцировку сил неприятеля. Но, так никого и не обнаружив, скрылся в недрах душевой, захлопнув створку. Вот гад!

Я, правда, смутно представляла, как буду возвращаться, но закрытая форточка была явно хуже, чем она же распахнутая.

— Так, ненормальная, — прошелестело сбоку. Дэн, чье лицо выглядывало меж побегов жимолости, выглядел весьма забавно: над ним раскинулись ветвистые «рога», привнеся в облик мага намек на оленя. Только небо знает, каких сил мне стоило не улыбнуться. — Держись рядом. И больше никаких фокусов. Ночью на территории академии гуляют охранники-блазни.

От этой новости я передернула плечами: нарваться на духа, что способен лужицей тумана растекаться на десятки футов вокруг и сжиматься вокруг жертвы, угодившей в него, до состояния плотной пленки, — нет уж, спасибо!

Я враз прониклась предупреждением Дэна и, едва мы вылезли из куста, тут же оказалась рядом. Почти впритирку.

— Ты чего жмешься? — Нахмурив брови, Дэн посмотрел на меня.

— А почему нет? Если призрак схватит нас обоих, так у меня будет больше шансов выбраться из его щупалец, пока он занят тобой.

— Ну знаешь ли… — возмущенно прошипел не хуже почетной удоистой кобры страж.

— Зато честно, — парировала я.

— Николь, тебе никто не говорил, что иногда тебе лучше помолчать? — вкрадчиво поинтересовался маг.

— Иногда — это когда? — спросила первое, что пришло на ум, лишь бы не слушать тишину. Она ужасно нервировала.

— Сейчас! — едва не рявкнул Дэн тоном «всегда»

— Извини, за невыполнимые миссии не берусь! — призналась я.

И к собственному удивлению, после этого замолчала. На несколько секунд, правда, но все же… А все оттого, что я бдительно созерцала осеннюю ночь. Правда, интересовало меня не звездное небо, не причудливые ажурные тени на лужайке, не капельки росы на сухоцветах, не ковер пестрых листьев, а клок тумана, что лениво полз по брусчатке рядом с учебным корпусом.

— Дэн… — едва различимым шепотом произнесла я. — Блазень.

И взглядом указала на призрачного стражника, что был призван охранять порядок в академии в ночные часы.

— Твою ж… — выдохнул маг.

Думала, он прикажет замереть: вдруг блазень нас не увидит и проскользнет мимо? Так поступил бы обычный маг. Но мне достался стукнутый на всю голову. Страж, одним словом.

Адепт выпустил заклинание-шумелку и кинул его в противоположенную от нас сторону. А сам, скомандовав: «Бежим!» — схватил меня за руку и рванул в парк.

Он несся как рысак. А я была всадником. Только не сидящим в седле, а из него выпавшим, но успевшим каким-то чудом вцепиться в репицу хвоста взбесившейся животины. И теперь я реяла подобно стягу на ветру. Параллельно земле.

Временами мне казалось, что я просто не касаюсь травы, а перебираю ногами где-то в воздухе.

Мы бежали так быстро, что я едва успевала дышать: сердце стучало где-то в районе горла, грудь жгло огнем, в боку кололо, в голове из мыслей были только бранные. То слева, то справа мелькали стволы деревьев и…

В какой-то миг я почувствовала себя в полной невесомости.

«Блазень все же поймал за ногу и подкинул в воздух», — было первой мыслью. Эти призрачные шутники славились еще и тем, что порой любили поразвлечься со своей жертвой.

Но миг полета закончился, и я ударилась грудью обо что-то твердое…

Думала — камень. Оказалось — грудь Дэна. Адепт зашипел сквозь зубы, когда я на него свалилась. Я шипением ограничиваться не желала и планировала от души застонать, но мне не дали, накрыв рот не самой чистой мужской лапищей.

— Тише, — едва слышно произнес страж.

Я выдохнула, пытаясь проморгаться. Перед глазами после приземления все еще плавали черные круги. Но через пару секунд зрение все же вернулось, и я смогла разглядеть, куда же мы угодили. Судя по всему, это было дно оврага. Под нами был пышный ковер из опавших листьев, а сверху… медленно и неспешно проплывал блазень.

Я так и замерла, забыв даже, как дышать. Полупрозрачное брюхо призрака, кучеватое и рыхлое, было совсем близко: руку протяни — и ладонь утонет в тумане. А потом засосет и тебя целиком. Так что я решила, что лучше буду целой, чем любознательной, и лишь сильнее прижалась к адепту, практически впечаталась в Дэна, оказавшись с ним нос к носу.

Привидение неспешно проплыло дальше. А мы остались.

— Мофеф убрать руку, — я попыталась говорить, но мешала ладонь стража, поэтому вышло очень тихо и неразборчиво.

— Будешь кричать? — тихо, так чтобы услышала только я, но не блазень, поинтересовался адепт.

Я отрицательно замотала головой. Дэн медленно убрал руку, словно боясь, что я могу, противореча сама себе, тут же заголосить. Нет уж, спасибо! Поспешила тихим шепотом заверить:

— Я лучше попаникую попозже, в другом месте и с комфортом. — Хотела еще что-то сказать, но осеклась. А все потому, что имела неосторожность посмотреть ему в глаза. А он — в мои.

Мне показалось, что на этот короткий миг замерли не только я и Дэн. Весь мир остановился, сошел с орбиты. Секунда превратилась в вечность, а все пространство, свернувшись в тугую спираль, закрутилось вокруг нас двоих. И в этом безумном вращении был лишь один якорь — взгляд стража. Прямой, открытый, внимательный. В нем отражались ночь, звезды и я. Это была одновременно моя опора и мой личный омут, в котором я тонула. А Дэн — тонул во мне.

Его ладонь беззастенчиво скользила по моему бедру, обтянутому тканью штанов, поднялась выше, к ремню, нырнула под куртку. Я ощутила мужские пальцы через тонкую ткань рубашки. От тех мест, где руки Дэна касались спины, расходились волны новых для меня ощущений. Где-то внутри рождалась дрожь предвкушения, от которой волоски на моем теле встали дыбом.

Некстати вспомнился наш поцелуй при первой встрече в номере гостиницы, когда страж только вышел из душа. Тогда его губы властно, настойчиво, требовательно вжались в мои и замерли на миг, будто пробуя на вкус. Тогда от него точно так же едва уловимо пахло благовониями, пряными и острыми. Тогда наши стихии были еще при нас…

А что, если… Да нет, это бред. Сила при поцелуях не передается! Нельзя стать архимагом, только мимоходом чмокнув кого-то в губы. Да что там магом! От поцелуя даже матерью стать невозможно! Но что, если все же…

— Лежи и не двигайся, — от волнения я произнесла фразу командно-непререкаемым тоном, точно полководец, отдающий приказ: «В атаку!»

Дэн от неожиданности замер, а я, ощущая неловкость, пояснила:

— Это в рамках эксперимента.

Склонившись, не поцеловала, а скорее клюнула стража. Вроде бы даже в губы попала.

— И что это было? — с интересом поинтересовался он.

— Поцелуй, — озвучила я очевидное и пояснила свою бредовую теорию.

Дэн выслушал с усмешкой, а потом напомнил:

— Мы поменялись даром, когда ты, уходя, прикоснулась ко мне ладонью. Вот тут. — И он, взяв мои пальцы, приложил их к своей груди со словами: — У меня на коже ожог остался в виде твоей пятерни. Так что домогаться меня под сомнительными предлогами больше не стоит.

— Я? Тебя? Домогаться? Даже не мечтай! Ты вообще мне неприятен. Прямо бр-р-р! — воскликнула возмущенно. — И вообще! Это ты, а не я пару минут назад оглаживал мою задницу!

— Она просто лежала под моей рукой, — начиная злиться, процедил страж.

— Ты всегда лапаешь то, что первое под руку попадется? — прищурилась я, пытаясь встать с мужского тела.

— Нет, зависит от формы. А что до поцелуя…

И с этими словами меня притянули обратно, так что я вновь оказалась лежащей на мужской груди. И тут же небо и земля поменялись местами: меня банально опрокинули на спину. Я не успела даже вскрикнуть, как мой рот запечатали жадные, горячие мужские губы. Они присваивали и покоряли, подчиняли и клеймили, заставляли откликнуться.

Помимо воли я отвечала им, чувствуя, как по моим венам струится не кровь — огонь. И Дэн был сродни этому пламени: яростный и опасный, а еще — манящий. Я чувствовала его жар, согревалась в нем, не боясь обжечься. Или это откликался мой дар, что жил сейчас в теле стража? И на контрасте с этим всепоглощающим пламенем — прикосновения рук, осторожные, нежные, заботливые. Поцелуи, похожие на укусы, и пальцы, что дотрагиваются до кожи ночным бризом.

Мы не просто целовались. Мы растворялись друг в друге. Пили жадными глотками эту ночь и наше безумство. Казалось, упади в этот момент звезды с небосвода — мы бы не заметили, столь были заняты друг другом и теми чувствами, что рождали наши прикосновения. Они проникали в самую суть души, ошеломляли, разрушали до основания сознание, выжигали разум.

И тут над нами с протяжным карканьем сорвалась с ветки ворона. И это заставило прийти в себя. «Кто я? Где? И демоны подери, что творю?» — были первые связные мысли.

Дэн оторвался на меня. Я ощутила его лежавшее на мне напряженное тело. Маг тяжело, шумно выдохнул, словно пытаясь справиться с самим собой, и ему это удалось.

— Ники, — в одном слове прозвучали и отчаяние, и признание, и злость на самого себя, — вот ЭТО называется поцелуй. А не то, что ты пыталась изобразить. И да, не очень-то похоже, что я тебе столь уж неприятен, как ты уверяла.

Та-а-ак, кажется, я кого-то сильно уязвила и этот кто-то решил меня проучить. Вот только Дэн для невозмутимого и расчетливого мстителя дышал слишком рвано и… Одним словом, не только я одна увлеклась.

Хотя, может, во всем виноват дар? Из-за того, что мы обменялись силой, она резонирует и мы тянемся к ней, заключенной в чужом теле, а не друг к другу.

— Скорее всего, так и есть, — выдохнул Дэн мне в губы, с грацией кота не встал, а скорее перетек в вертикальное положение и подал мне руку.

Я же поморщилась, осознав, что последнюю мысль произнесла вслух. Но оправдываться или добавлять ничего не стала. А руку… Руку приняла.

Оказавшись на ногах, отряхнулась от прилипших к одежде листьев. А пока приводила себя в порядок, решила: никаких больше экспериментов по наитию. Любые опыты — только после тщательного расчета формул, выкладок и выверенных пентаграмм!

Бросила мимолетный взгляд в сторону стража. Судя по тому, как помрачнело его лицо, он пришел к примерно таким же выводам, что и я.

Как итог, выбрались мы из оврага серьезные и сосредоточенные. Мы были настолько суровыми, что наша бдительность была острее бритвы, напряженные мышцы тверже камня, а засвербевшие в носу сопли прочнее канатов! Вот!

Встреться по пути сейчас верховный демон, он наверняка предложил бы нам контракт. Но не на покупку души, а трудовой — его старшими сотрудниками как минимум.

Мы двинулись в сторону библиотеки. Грозные, воинственные и сосредоточенные исключительно на деле, а не на всяких там эмоциях. Хватит этих чувств! Начувстовались уже так, что я едва голову не потеряла от этого гада белобрысого. Хотя целуется он… Впечатляюще, одним словом, целуется.

Я глянула на широкую спину шедшего впереди Дэна, на его крепкую задницу — пардон — бедра и поняла: решение не давать слабины было правильным. Но, пекло подери, как тяжело выполнимым! Но я камень. Кремень.

Не знаю, о чем в это время думал Дэн, но вплоть до места грабежа мы дошли в полном молчании и быстро. Остановившись у неприметной задней двери, адепт скомандовал:

— Так, я сейчас открою замок, а ты — на стреме.

— Мне уже стремно, — заверила я в своей готовности выполнять поставленную задачу.

— Просто стой! — рявкнул страж, не оценив моей иронии.

А затем он достал из-за голенища сапога нож, склонился над замочной скважиной и начал аккуратно просовывать лезвие в щель между дверным полотном и косяком.

Судя по тому, как ловко у него выходило, опыт у него был немалый не только в области поцелуев.

— И когда такой благородный — и успел освоить искусство взлома? — ехидно поинтересовалась я.

— Не поверишь, но я не взламываю замок.

— Ты прав, не поверю, — охотно согласилась я.

— А это правда, — Дэн обернулся ко мне, — я его аккуратно отжимаю. Замок под действием заклинания срабатывает ровно в восемь вечера. Перед закрытием я наклеил липкую смолу на язычок запора, и он не сработал. Так что…

В этот момент раздался характерный щелчок, и Дэн оборвал сам себя. А затем аккуратно открыл дверь издевательски приглашающим жестом.

Я вместо того, чтобы зайти, уставилась на планку, прикрепленную к косяку. Рамка, куда должен был войти язычок, и правда вся была в смоле. Хм… Надо взять на вооружение. Мало ли за время обучения будет закрытых дверей в академии, куда мне нужно будет попасть.

— А как же охранные чары? — уже было занеся ногу через порог, поинтересовалась я.

— Ну замок же не закрылся. Значит, контур не замкнулся и они пока не активированы. Но как только запор сработает до конца…

Договаривать ему было не нужно. Я все поняла. И когда мы оба оказались внутри, внимательно следила, как Дэн аккуратно прикрыл дверь, оставив маленькую, почти незаметную щелочку — наш путь к безопасному отступлению.

Мы прошли по коридору, спустились в подвальный этаж и оказались перед закрытым сектором библиотеки. Вот только не зря он так назывался. Даже ночью туда было просто так не проникнуть. Входной проем полупрозрачной багровой пеленой завешивало заклинание.

— Я так понимаю, смола тут не поможет.

— А вот ты — вполне, — уверенно произнес страж.

— Тебя не смущает, что маг из меня, мягко говоря, пока никакой?

— А мне и не нужно от тебя заклинаний, — правильно понял мои слова Дэн. — Только сила.

Я с сомнением покосилась на блондина. Он выдохнул, явно теряя терпение, которого и так у адепта осталось — блоха наплакала, и пояснил:

— Я создам плетение-рассекатель, но оно рассчитано на огненный тип магии, поэтому вливать силу придется тебе. Аккуратно, ровным потоком.

Оставалось лишь согласно кивнуть. И ждать. Последнее — долго. Чары были красивыми и сложными. Что-то подсказывало: на базовом курсе таких не проходят. И даже на расширенном — не факт. Скорее, это что-то из родовых гримуаров аристократа. И именно поэтому нужна определенная магия.

Я стояла тихо, боясь потревожить вопросом и сбить концентрацию Дэна, который вычерчивал в воздухе все новые и новые символы. А когда он закончил, я увидела зависший в воздухе круг в треть моего роста. Внутри вязью шли линии сил, символы, образуя причудливый и завораживающий узор.

— Теперь твоя очередь, — выдохнул маг.

Он старался не показать, что устал, но бисеринки пота на висках говорили сами за себя.

— Я не… — хотела сказать, что мне ни разу не доводилось напитывать заклинания силой.

— Я рядом и подстрахую.

Я выдохнула, собираясь с силами, мыслями и здравым смыслом, а затем шагнула к заклинанию. Подняла руки на уровне груди, раскрытыми ладонями от себя, и замерла в нерешительности.

— Доверься. — Дэн встал позади и протянул руки вперед, словно обнимая меня со спины. Его пальцы легли поверх моих.

Была не была. Я дотронулась до заклинания, и оно вспыхнуло, обдав нас со стражем жаром.

Глава 9

Я лишь успела прикрыть лицо полусогнутым локтем. А когда горячая волна схлынула, я опустила руку и увидела, как гигантская печать поворачивается ко мне ребром, становясь тоньше волоса.

Дэн вытянул ладонь вперед. Подчиняясь его воле, печать поплыла по воздуху прямиком к алой защитной пелене, охранявшей проход в запретный сектор библиотеки.

Ребро заклинания вошло в багряный полог, как горячий нож в торт, прорезав охранное заклинание на манер вертикального зрачка, который начал все больше и больше утолщаться по центру. Он словно превращался из змеиного в человеческий. Только размерчик был побольше.

Наконец перед нами предстал абсолютно круглый проход, который силовые нити сторожевых чар аккуратно обтекали. Заклинание Дэна просто раздвинуло потоки полога, не нарушив саму структуру библиотечных сторожевых чар.

— Давай, у нас не так много времени, рассекатель продержится пару минут, а потом истает, — поторопил меня страж, первым рыбкой ныряя в своеобразный вертикальный люк.

Я лишь вздохнула и с мыслью: «Куда я вообще лезу?» — попыталась повторить трюк Дэна. Вот только если у выпускника получилось все легко и изящно, то я умудрилась сразу и заиметь шишку на макушке, и отбить копчик с пятками. Как так получилось, учитывая, что все перечисленное находится на разных частях тела, даже для меня осталось загадкой. Но, как говорится, факт остается фактом, а синяк — гематомой.

— И как только у него это получается? — вопросила мироздание я, потирая одновременно и голову, и ту часть тела, которой умные девочки сидят, красивые ищут кавалеров, а я собираю неприятности.

Увы, небеса были глухи, зато одна язва с льняными патлами — весьма разговорчивой.

— Сила, скорость и гибкость у меня от природы, — с интонацией, намекавшей, что мне это не дано, отозвался страж.

— Как интересно ты произносишь слово родители, — съёрничала я, одернув куртку. Хотела еще кое-что добавить, но тут услышала приглушенный шум.

Да и Дэн приставил указательный палец к своим губам в жесте «молчи», как будто я без него не поняла, что лучше изобразить труп.

Как раз именно в этот момент заклинание-рассекатель, благодаря которому мы и проникли через полог, погасло, отрезав путь к быстрому отступлению. Я, конечно, не сомневалась, что Дэн сможет создать новый, но на это нужно время. А его в случае, если нас обнаружат, может и не оказаться. Но стоять в багровом из-за свечения пропускного полога мраке и ждать было, мягко говоря, небезопасно. Поэтому, стараясь не только не шуметь, но даже дышать через раз, мы двинулись на звуки голосов.

Сначала те казались едва различимыми, но чем ближе мы подходили, тем отчетливее были слышны фразы.

— Ты проверил, все ли чисто? — сварливо проскрипел чей-то голос.

— Это закрытый сектор, куда и днем не так-то простой зайти. А ночью сюда путь заказан не только людям, но и призракам. Мне лишь чудом удалось установить тут якорь для пентаграммы, по которому я прошел и провел вас. Так что здесь мы в полной безопасности, — заверил второй, уверенный и нахрапистый.

— И все же я предпочел бы не пренебрегать поисковым импульсом и пологом безмолвия, — настаивал первый. Его тембр напоминал мне скрипучие проржавевшие петли, которые поют, когда пытаешься открыть дверь.

— Любые заклинания тут могут срезонировать: в этом секторе слишком много охранных чар, а половина книг на полках — артефакты по своей сути. Так что не стоит жечь спички, пока мы на пороховом складе.

— И все же ты выбрал не лучшее место для встречи, — недовольно проворчал тот, кого я мысленно окрестила Петля. — Но полно, перейдем к делу.

В этот момент я почувствовала рядом даже не движение — что-то смазанное. И там, где секунду назад стоял Дэн, уже никого не было. Зато на полу распласталось мужское тело, которое прыткой ящерицей поползло по полу меж стеллажами. Догадаться, что делает страж, было нетрудно: просто подслушивать ему мало. Дэн, похоже, захотел еще все и увидеть.

Я, недолго думая, поползла следом. А спустя пару минут на уровне сапог из-за угла выглянули две светловолосые макушки: моя и Дэна.

Зря только старались, протирая животами пол. В полосе лунного света Петля стоял к нам спиной в длинном плаще с поднятым воротником, а на голову этот тип еще и шляпу надел. Конспиратор, демоны его подери! Даже руки и те в карманы засунул — ни колечка какого редкого не углядеть, ни татуировочки… Впрочем, я сомневалась, что, если бы те были, я смогла бы их рассмотреть, в таких-то сумерках. Но все же…

Вид второго собеседника был немногим информативнее: белые кроссовки, джинсы, низ кожаной куртки… Остальное тонуло в тени, которую был не в силах рассечь тусклый лунный свет, что проникал через узкое зарешеченное окно под потолком, по периметру которого нет-нет да и пробегали разряды охранных чар.

— Я давно этого жду. Признаться, стало любопытно, зачем вам понадобилось прибегать к моим услугам столь нестандартным способом. Обычно я получаю сразу заказ на ликвидацию. А не инструкцию, в которой каждый пункт оплачивается отдельно, — в голосе мне послышалась насмешка. А еще — намек.

Понял его и Петля. А я же про себя хмыкнула: значит, второй — ликвидатор, или проще — наемный убийца. И что-то мне подсказывало, что высокого класса.

— Вот, держи, как и договаривались, — произнес заказчик, вытаскивая руку из кармана. Та оказалась в кожаной перчатке. Пальцы держали не пачку банкнот, как можно было бы подумать, а кольцо. Судя по аномальному блеску камня в гнезде оправы — артефакт.

— Я предпочел бы хрустящие купюры, — насмешливо отозвался стоявший в тени собеседник.

Рука ликвидатора ловко подбросила в воздух кольцо, чтобы поймать. Словно это был придорожный камешек или яблоко. Перстень совершил один кульбит. Потом еще один…

— Перстень стоит дороже, чем те деньги, что ты запросил.

На этих словах перстень, как раз подкинутый вверх, в ладонь не вернулся. Видимо, убийца решил, что оплата все же достойная.

— Что ж, вы сказали мне поступить в академию — я поступил.

— В академию тебе поступить помогли, — одернул говорившего Петля, особо выделив последнее слово. — У канцлера много врагов. И некоторые из них работают в этих стенах. Жаль только, что эти маги не обладают твоими навыками, чтобы сделать все чисто…

— А все — это что именно? Какие дальше инструкции?

— Дальше тебе нужно будет вычислить сына канцлера Тольса, который в этом году, как и ты, успешно сдал экзамены. — Петля позволил себе саркастическое хмыканье по этому поводу и продолжил: — Мальчишка наверняка зачислен на факультет стражей. Конечно, под чужой фамилией. Естественно, под личиной.

— Мне нужно найти его, чтобы потом ликвидировать? — понимающе уточнил убийца.

— Нет, — жестко произнес Петля. — Вычислить и быть рядом. Чтобы по моему приказу... Скажем, отправить наследника канцлера в лазарет. И чтобы все выглядело естественным образом. Абсолютно естественным, — последние слова он произнес с нажимом.

— Не сомневайтесь. Это будет случайнейший из несчастных случаев, — уверенно, с оттенком некоторого даже бахвальства отозвался убийца. — Я мастер своего дела. Иначе вы бы меня и не наняли…

— Надеюсь, ты отработаешь деньги, которые у нас просишь, — перешел Петля к финансовой стороне.

— А прошу я немало, — тут же с насмешкой подхватил ликвидатор и озвучил суммы: — Вычислить мальчишку — тысяча эриндов. Наличными, а не артефактом, который еще надо сбыть. Первый из «несчастных случаев» — полторы. Второй — уже две тысячи… Сами понимаете, с каждым новым эпизодом мне будет все сложнее. Опять же, папашка Тольс наверняка заинтересуется, может прислать дознавателей.

— Он заинтересуется, уверяю тебя, — насмешка в голосе Петли была столь явной, осязаемой, что еще немного — и ее можно было бы подцепить из воздуха ногтем и намотать на палец. — Но думаю, что достаточно будет и одной серьезной травмы… Канцлер не дурак. И не станет рисковать жизнью сына.

— А это значит, что не исключено, что к своему наследничку он тайно уже приставил телохранителя, — голос ликвидатора мне сейчас напоминал шипение змея-искусителя.

— Намекаешь на доплату? — Петля недовольно цокнул языком.

— Лишь утоняю: если нужно будет устранить еще и охрану, то это стоит оговорить сразу.

— Телохранителя, если он объявится, не трогать. С него канцлер сам шкуру спустит за провал задания.

Я слушала и не дышала. Выходит, среди студентов-первокурсников есть наемный убийца. А еще — сын канцлера и его телохранитель. Я и так подозревала, что учеба в академии скучной не будет. Но не настолько же!

Надо было умудриться… Сходили в библиотеку за книжечкой, называется… А по итогу — вляпались прямиком в организацию покушения на наследника высшего аристократа. И судя по словам, это не личная вендетта. Петля обронил «мы», «нас» — попахивает либо манией величия, либо заговором. И хотелось бы первого, но судя по всему — второе. И еще фраза про то, что убийце проникнуть сюда помогли. Кто-то из преподавателей? А может, декан? Ректор? Вопросы множились, а ответы… Ответов не было. Зато была тревога. Она росла во мне, как волна, что, приближаясь к берегу, становится все выше.

Двое заговорщиков перебросились еще парой фраз. А затем тип в плаще открыл портал и исчез.

— Ишь, раскомандовался, — проворчал ликвидатор, когда свечение от заклинания перемещения исчезло. — Поступить мне помогли… ну-ну. Мы еще посмотрим, как можно разыграть эту партию, Господин Пока Без Имени.

Судя по тому, как насмешливо убийца произнес последние слова, он для себя так окрестил типа в плаще.

Промелькнул уже знакомый перстень — плата за часть работы ликвидатора. Наемник подкинул украшение в воздух еще пару раз, а затем активировал заклинание телепортации и исчез.

А мы трое остались: Я, Дэн и неприятности. Тишина в библиотеке стояла оглушительная. И потому особенно шумным получился звук, когда я сглотнула.

— И что ты думаешь? — решила я спросить стража.

Мы все еще лежали на полу. Дэн — практически слившись со стеллажом. Я — за ним. И сейчас он повернул голову ко мне.

— Что мы по-крупному влипли.

— Может, сообщить ректору? — задала я новый вопрос.

— А ты уверена, что Гирс в этом не замешана?— приподняв бровь, спросил он.

Я задумалась перед ответом.

— Не знаю.

— Я тоже, — признался Дэн. — Но и бездействовать тоже нельзя.

— И что ты предлагаешь?

— Решать проблемы по мере их поступления. Для начала найти то, за чем пришли. Описание обряда, который позволил бы вновь обменяться силой, — с этими словами страж решительно поднялся с пола и направился в сторону картотеки.

Я глянула ему вслед и не удержалась:

— По мере их поступления, — передразнила я Дэна. — Какое, к демонам, «по мере»? Меня ими завалило сразу с головой. И кто бы спросил бедную Ники…

— Я все слышу… — не оборачиваясь, протянул адепт.

На эту показуху я ответила без слов, а жестом из одного пальца. Но у этого светловолосого паразита словно глаза были на затылке. Все так же, не поворачиваясь, он… Погрозил мне пальцем! Форменный гад!

«Лучше бы он таким внимательным был при поиске нужной книги», — спустя час подумала я, когда мы со стражем перерыли около сотни томов в поисках нужного обряда. Как итог: подпаленный клок моих волос — спасибо фолианту, плевавшемуся огнем; один прокушенный палец Дэна (адепт не успел вовремя отдернуть его из резко захлопнувшейся зубастой книги); два сломанных ногтя (это я пыталась выцарапать с полки талмуд, а тот упирался корешком) и три тысячи убитых в неравном бою со стрессом нервных клеток.

Закрытый сектор хранил в себе много всего интересного и нужного, но, увы, не для нас. Через подвальное окно под потолком уже начал осторожно проникать розово-молочный рассвет, когда Дэн вынужденно признал:

— Кажется, здесь тоже ничего нет.

Он обреченно выдохнул, ставя последние книги на полки, и тут вдруг замер, уставившись куда-то выше моей головы.

— Ты чего? — уточнила я у адепта, который словно словил парализующее проклятье.

— Кажется, что-то есть… — азартно произнес он, а в следующую секунду подошел к стеллажу. Там на верхней полке в первых солнечных лучах золотилось название, высеченное на корешке: «Дестабилизация дара при инициации. Причины. Следствия. Эффект передачи» — за авторством Фелима Аминского.

Вот только достать книжицу было сложновато даже для рослого Дэна. Залезть по полкам, увы, был не вариант. Помимо того, что была вероятность, что они просто не выдержат веса Дэна, стеллаж мог еще и банально обвалиться на адепта, решившего воспользоваться такой альтернативной лестницей. А обычной, увы, поблизости не было. Ее мы в закрытом секторе попросту не нашли. Возможно, она была где-то хитро спрятана, а может, ее сюда заносили, когда возникала надобность… Но так или иначе, сейчас под рукой никакой стремянки не было.

А вот я была. И на меня уставились весьма заинтересованным взглядом.

— Что? — Я в упор посмотрела на Дэна. — Нет. Даже не думай.

— Я тебя подержу. Вместе нашего роста хватит.

— Угу. А то, что мне этот талмуд может оттяпать руку, плюнуть в лицо кислотой или еще чего, — сущая ерунда.

— Хочешь, ты будешь снизу? — вопросил Дэн.

Вопрос был, казалось бы, невинный. Но в этом мне послышалось даже не двойное, а тройное дно.

— Ну уж нет, — фыркнула я. — Так и быть, полезу. Только не урони. И не лапать. — Я нацелила в грудь стража палец, словно собиралась проткнуть.

— Хорошо, — согласился Дэн, подняв руки в жесте «сдаюсь».

И я полезла по стражу и почти сразу поняла: не стоит доверять словам Дэна.

— Кто-то обещал не распускать руки, — прошипела я, карабкаясь на широкие мужские плечи и чувствуя, как страж держит меня за то место, которым конкретно сейчас повернулась ко мне удача.

— Я их и не распускаю. Наоборот, концентрирую, чтобы ты не грохнулась, и я заодно с тобой, — сердито прошипел снизу Дэн.

— Ты не мог бы их концентрировать в другом месте? — процедила я, цепляясь за макушку стража.

— Каком? Это у тебя единственное удобное, за которое можно придержать. До твоих лопаток я, извини, дотянуться не могу, — саркастически заметил он. — И вообще, ты не пушинка.

— Ты говоришь это таким тоном, словно в меня вселился лишний вес, — возмутилась я, выпрямляясь и хватаясь руками за верхнюю полку.

Сейчас я стояла в полный рост на плечах Дэна, а адепт наконец-то держал меня за приличное место — щиколотки.

— Я этого не говорил. Но еще когда ловил тебя из окна, заметил, что на вид ты куда легче, чем на деле.

— Это не я тяжелая, это просто у кого-то мышцы слабые, — невзначай обронила я и прицелилась к корешку фолианта.

Снизу тут же раздалось:

— Ники, я понял. Похоже, это все твой характер. Он в тебе самый тяжелый.

— Потому что зо-ло-той, — шипя сквозь зубы от натуги, я все же смогла вытащить книгу.

Вот только едва не грохнулась от инерции, когда фолиант на последних рывках, когда был уже наполовину вытянут из шеренги своих собратьев и потому подпираемый другими книгами с обеих сторон, выскочил как пробка из бутылки игристого.

Но Дэн все же удержал всех троих: меня, себя и книгу. А когда я наконец спрыгнула с недовольного адепта и оказалась твердо стоящей на полу, мы смогли как следует разглядеть мою добычу.

Это было то, что нужно, хотя и написанное на древнем северном диалекте. Так что через некоторые абзацы я продиралась с трудом. А иные просто обходила стороной, как дремучую непролазную чащу, в которой из всего съедобного могут быть только заплутавшие там путники. Вот только когда искоса посмотрела, как вчитывается в строки Дэн, то поняла: ему, в отличие от меня, текст абсолютно понятен.

— Смотри. — Палец стража указал на строки.

— Смотрю, но боюсь тебя разочаровать: это единственное, что я могу. Язык древних для меня немногим понятнее, чем нотная грамота.

Адепт лишь выдохнул: что с этой бедовой напарницы взять — и начал переводить.

Из написанного следовало, что передача дара может произойти не только в момент смерти мага, но и в момент рождения силы. То есть при инициации, если для этого соблюсти ряд условий: нестабильный эмоциональный фон донора и принимающего, незавершенную фазу роста сил у второго мага, незначительную разницу пороговых потенциалов между обоими носителями и крайнюю полярность стихий.

В таких условиях при тактильном контакте с вероятностью пять процентов мог произойти обмен. Всего пять! И я умудрилась в них попасть. С моим-то везением — немудрено.

Моя пробудившаяся сила стремилась заполнить тело, и именно в этот момент я рукой прикоснулась к обнаженной груди Дэна. Источник посчитал это продолжением моего тела, устремился по образовавшемуся каналу и… выбил водный дар стажа из его тела. Высвободившаяся сила в ответ устремилась в меня.

— Значит, и у тебя источник еще был неустойчив? — уточнила я.

Дэн признал, что да. Прирост его силы, несмотря на возраст, все еще продолжался, хотя и был уже незначительным, угасавшим.

Мы, точнее, страж продолжил чтение и спустя некоторое время нашел описание расчетов ритуала, согласно которым можно было совершить обратный обмен.

Мы так увлеклись, что не заметили, как наступил полноценный рассвет. Опомнились, лишь когда косые лучи легли на пожелтевшие от времени старцы.

— Офонареть! — услышала я самую исчерпывающую и точную оценку ситуации от напарника. И была с ней полностью согласна.

— Успеешь создать то рассекающее плетение? — вспомнив, сколько занял взлом защитного полога у Дэна в первый раз, поинтересовалась я.

— Нет, — мрачно ответил он и, склонившись над листами, которые прихватил с собой, распростер над ними руку, а сам, уставившись в книгу, приказал: — Не мешай мне, сейчас быстро скопирую, и уматываем.

Как ни хотелось мне узнать точнее пункты плана, гордо поименованного «уматываем», я все же нашла в себе силы сделать почти невозможное — помолчать. И в тишине наблюдала, как под пальцами стража на желтоватом листе быстро, строчка за строчкой, появляется описание ритуала по обратному переносу дара.

Аккуратные буквы, формулы и даже рисунки — они проступали на бумаге точно, четко, без единой помарки и будто даже сами собой, а не по велению мага. Напряжение Дэна выдавали лишь слегка подрагивавшие пальцы и испарина на виске. Подозреваю, концентрация и отдача сил при этом заклинании была у напарника колоссальная.

— Все, — облегченно выдохнул он и попросил: — Поставь книгу на полку.

— Я не достану до верхней, — напомнила стражу.

— Да на любую, — махнул он устало рукой. — Главное, чтобы на столе не валялась.

Я поспешила исполнить просьбу напарника. Схватила фолиант и попыталась пристроить его хотя бы куда-нибудь. Но на полках книги стояли плотно и пускать в свои ряды самозваный талмуд не желали. Впихивая книгу меж товарок, я прошипела сквозь зубы:

— Ну, давай же… — А потом от избытка чувств поступила в лучших традициях магов, для которых нет такого препятствия, которое они бы не смогли помянуть бранным словом.

То ли фолианты на полке были излишне щепетильны и не выносили крепких выражений, то ли мирозданье надо мной сжалилось, но я выполнила почти невыполнимое и впихнула точно невпихуемое. Талмуд втиснулся меж других трудов чародеев древности. Правда, теперь были большие сомнения, возможно ли вообще достать с этой полки хоть одну книгу — так плотно они стояли. Ну точно бравые воители древних эпох, плотно сомкнувшие щиты, в смысле корешки, перед лицом неприятеля.

Припрятав улики, я поинтересовалась:

— Что теперь?

— Ники, как ты смотришь на то, чтобы покинуть библиотеку порталом?

— Пристально, — призналась я, хотя до этого магией переноса ни разу не пользовалась. Она была помимо того, что весьма дорогой (не каждый маг был способен создать портал), еще и весьма опасной (при неточных расчетах человек мог выйти в конечную точку не весь сразу, а по частям и постепенно). Поэтому я не преминула уточнить: — А ты уверен в том, что сможешь рассчитать все верно?

— Я не самоубийца, чтобы экстренно создавать новый проход без якорных координат перемещения, еще и на скорую руку, — хмыкнул Дэн. — Я подцеплю тот, что оставили нам заговорщики. Он все равно рассеивается полностью в течение двенадцати часов. Так что след пока что четкий.

В иной ситуации я бы поспорила с таким решением, но тут с улицы раздались удары побудного колокола. Была не была!

Мы устремились на то место, где еще не так давно беседовали тип в плаще и ликвидатор. Пасс рукой, и на полу проступили смутные очертания пентаграммы.

— Дамы вперед, — насмешливо произнес Дэн.

Я посмотрела на него взглядом, который обычно сопровождает витиеватое пожелание сдохнуть. Тоже мне сапер-джентльмен!

— Ну ты же не сможешь удерживать контур перемещения и зачистить наши следы?

Пришлось признать, что слова Дэна были правдой. Если пойдет первым он, то, едва страж телепортируется, портал сам схлопнется. И я останусь тут куковать.

— Умеешь ты убеждать, — скривилась я и шагнула в портал, на всякий случай приготовившись бежать, сражаться и врать. Потому что не представляла, что меня ждет по ту сторону портала.

Глава 10

Но чего я не ожидала, так это того, что меня встретят так колко. Колючки то ли шиповника, то ли барбариса едва не ткнули меня в глаз, когда я вышла из пентаграммы перемещения. Расстояние в две ладони между моим лицом и шипастым побегом как-то не вдохновляло. И я поспешила отойти в сторону, на небольшую прогалину в пару футов, где ничего не росло. Покрутила головой, оглядываясь. Судя по всему, ликвидатор выбрал для перемещения то место, куда без особой надобности никто не сунется, — густые и шипастые заросли ядовитой лирхи.

Вот ведь! Почему не кусты акации, лещины или чего-нибудь такого же безобидного? Зачем ликвидатору надо было лезть именно туда, где любая царапина может закончиться ловлей розовых слоников на койке лекарской палаты или уютным однокомнатным гробиком на цокольном этаже кладбища? Выпавший вариант зависел от количества галлюциногена, попавшего в кровь, и общей сопротивляемости организма.

Выдохнув, я хотела было протянуть руку, чтобы отвести в сторону ветку, о которую сама чуть не выколола глаз, но не успела. Дэн опередил меня, появившись их портала. В отличие от моего, шаг стража оказался шире, да и сам он ростом был выше меня. Так что та самая демонова ветка чиркнула его аккурат по шее, оставив напоследок в ране еще и колючку.

— Замри, — тут же приказала я Дэну.

Страж не успел опомниться, как я, буквально повиснув на нем, выдернула шип, а потом прильнула к порезу губами, отсасывая яд.

— Я, конечно, рад, что ты без ума от меня, — услышала я хрипловатый голос Дэна, — но тебе не кажется, что сейчас немного не то время и место. — И адепт попытался меня от себя отодрать.

Но я уже и так сделала то, что хотела, и отстранилась сама, смачно сплюнув при этом. Дэн замер. По-видимому, до этого его поклонницы после поцелуев вели себя иначе. А потом он посмотрел куда-то за мое плечо, и в его взгляде я увидела понимание. Он сглотнул, провел рукой по своей шее, нащупывая ранку, а потом посмотрел на пальцы, которые оказались испачканы кровью.

— Спасибо, — сдавленно поблагодарил Дэн и посмотрел на меня слегка расфокусированным взглядом.

«Все же не до конца яд высосала», — подумала я с досадой. Хотя на шее стража и так сейчас набухал след в форме моих губ: я старалась как могла.

— Вот это называется спасение напарника. А не то, о чем ты размечтался, — я постаралась скопировать и интонацию, и выражение лица самого Дэна, когда мы этой ночью лежали в овраге. Страж это понял и скривился, словно откусил незрелый лимон. Я была удовлетворена и отомщена и, поворачиваясь спиной к стражу, бросила через плечо: — Надо поскорее выбираться отсюда.

И шагнула к кустам, перехватывая инициативу по вызволению нас из неприятностей, в которые мы сами же и умудрились вляпаться. Аккуратно раздвигая руками ветви, начала расчищать путь, благо он уже не так давно был проторен ликвидатором.

Выбрались мы из зарослей как раз ко второму удару колокола, который, по словам Дэна, означал открытие столовой.

Я критически посмотрела на напарника. Выглядел он почти адекватно, но, увы, главное слово в этом сочетании было «почти», а не «адекватно»: движения стража были чуть замедленными, словно сонными, да и слова он слегка растягивал.

— Ты как? — поинтересовалась я, пытаясь привести себя в порядок.

— Башка отключилась, — признался Дэн, помотав головой, словно так можно было прогнать недуг, а потом, попытавшись пошутить, добавил: — Не совсем вся, конечно. Есть я ей могу.

— Что ж, это уже хорошая новость, — саркастически заметила я. — Значит, лазарет отменяется?

— Да — решительно согласился Дэн. — Поэтому давай в столовую. Я сдохну, если сейчас пропущу завтрак и еще полдня придется ни демона не жрать.

У меня было четверо братьев и папа, поэтому я за свою жизнь успела не единожды убедиться: неважно, сколько мужчине лет. В любом возрасте он не любит лекарей. И идет к ним только в том случае, если застрявший меж лопаток топор мешает спать на спине. А во всех других случаях приводит любые доводы, чтобы не встречаться с целителем. Но вот отговорку с голодом я слышала впервые.

Окинув критическим взглядом напарничка, пришла к выводу, что в ближайший час смерть ему не грозит. Хотя я бы все равно отвела его к магам жизни, но раз сильный и независимый воитель настаивает…

Для конспирации к столовой мы подошли с разных сторон и с интервалом в десять минут. Только оказалось, что зря шифровались. Можно было бы идти чуть ли не под ручку, никто бы и не заметил. А все оттого, что мы долго провозились, выбираясь сначала из кустов, потом из парка, разделяясь и забирая в разные стороны. Прошло изрядно времени, и скудный ручеек адептов, желавших подкрепиться, превратился в бурную и широкую реку.

Когда я подошла к дверям столовой, там уже было шумно и людно.

Свободное место удалось найти — правда, не без труда. Сев на стул, приложила к поверхности стола браслет-артефакт. Короткая неяркая вспышка, и передо мной появились тарелка с жидкой кашей, слойки и стакан компота из сливы. Да уж… на здешних харчах не потолстеешь. Зато бесплатно! Поэтому не стала привередничать, обрадовавшись и этому.

Хотя удержаться от любопытства не смогла и, покрутив головой, увидела, что не у всех адептов завтрак одинаков. Те, кто сидели в новеньких мантиях с иголочки и из украшений имели не только браслет-ходочиху, трапезничали жареной картошкой и отбивной, салатом, пудингом и свежевыжатым соком.

Адепты же в линялых растянутых мантиях, как и я, налегали на кашу. Все понятно. Значит, за дополнительную плату не только форма лучше, но и питание. Ну и плевать. Главное, чтобы в академии нельзя было купить себе оценки. Остальное можно пережить.

Вспомнилась вдруг ректор, которой я сдавала экзамен, и откуда-то пришла уверенность: эта не потерпит, чтобы учебный процесс превращали в торговый.

За такими мыслями с завтраком я покончила быстро. А затем поспешила в общежитие: скоро должны были начаться занятия, следовало переодеться и захватить тетради для конспектов. А еще хорошо бы умыться и собраться с мыслями. Все же впереди не только первый день учебы, но и первое впечатление об одногруппниках, среди которых будет и сын канцлера, и его телохранитель, и ликвидатор. Хотя в отношении последнего я сомневалась. Все же он мог поступить и на другой факультет. Но подстраивать покушения удобнее было бы, имея максимальный доступ к объекту. Если не сидеть с ним за одной партой, то хотя бы в одной аудитории…

Только это в теории, а на практике все могло оказаться иначе, в том числе и ликвидатор мог маскироваться под маской какого-нибудь целителя. Почему бы и нет? Кому, как не убийце, досконально знать анатомию?

Впрочем, был еще один вариант — не лезть вообще во все это. Мне и своих проблем хватало. Но вот так знать, что человека должны убить, и не попытаться ничего сделать… Хотя бы вычислить того, кого хотят лишить жизни, чтобы предупредить. Но не будешь же к каждому одногруппнику подходить с вопросом: «А не ты ли сын канцлера под личиной?» Так меня на втором-третьем заходе саму быстренько того… ликвидируют. И только ли из списка адептов-первокурсников или сразу из числа живых — это уже вопрос к господину наемнику. И что-то мне подсказывало, что второе гораздо вероятнее.

Поэтому для себя я решила первым делом внимательно — нет, не так, ОЧЕНЬ внимательно присмотреться к адептам, с которыми буду вместе учиться. Аристократа ведь часто выдают манеры. Даже если он обряжен в лохмотья. Поэтому, как говорится, улыбаемся и смекаем.

Приняв решение, я поспешила в общежитие. В комнате меня ждали три идеально заправленные кровати. То ли соседки и вовсе ночью не появлялись, то ли уже ушли… ладно, разберусь позже. Сейчас главное — поскорее собраться с мыслями, с учебной формой, с ее сонным содержимым… Глаза слипались.

Ночь, полная приключений, давала о себе знать. Единственное, о чем я сейчас мечтала, — это как следует выспаться, но увы. Поэтому я поспешила в душевую, где взбодрилась холодной водой. Жаль только, что эффект был недолгим, хотя в первые мгновения, когда ледяные струи ударили по моей коже, хотелось заорать. Даже когда я в десять лет провалилась в прорубь, ощущения были не такими шоковыми.

Быстренько ополоснулась и собралась уже выходить, когда в душевую зашли несколько адепток. Девушки азартно что-то обсуждали. Точнее, кого-то. И вскоре я даже поняла, кого именно.

— Ты видела засос на его шее? — воодушевленно вопросило сопрано.

— Угу, — мрачно и слегка гундосо отозвался голос чуть пониже.

— Интересно, кто Дэнчику его поставил? И с кем он провел эту ночь? Его сосед, Дик, мне сегодня сообщил, что Стилл не ночевал в комнате. Ставлю десятку, что Рини. Она с ним хоть и разругалась вдрызг в конце того года, но наверняка потом поняла, кого упустила, и начала кусать локти. А сейчас вот того… реабилитируется во всех позах…

— Сомневаюсь. У него принципы...

— И ты их все успела выучить за эти пять лет, — с ноткой легкого ехидства заметила обладательница сопрано.

— И что с того? — вдруг неожиданно яростно рявкнула вторая, а я поняла: разговор этих двух адепток был затеян не трёпа ради. Первая, в лучших традициях заклятой подруги, с которой и врагов не надо, видимо, решила потоптаться на больной мозоли второй, гундосенькой.

И следующие слова это подтвердили.

— Да так, ничего. Ты же в него с первого курса была влюблена, и в начале года у тебя такой шанс был… Но кто-то, похоже, опередил...

— Слушай, Мили, еще одно слово — и я буду скорбящей подругой на похоронах, — с намеком отозвалась гундосенькая.

— Ладно-ладно, извини. Зачем же так горячиться-то? — тут же пошла на попятную обладательница сопрано.

Раздался плеск воды. Похоже, эти две открыли вентили. Но сквозь звук шумящего душа я расслышала многообещающее:

— А с этой любительницей метить чужих парней я разберусь…

— Думаю, не ты одна, Вири, хочешь встретиться с ней наедине в темном коридоре. Сегодня половина адепток об этом мечтает. А остальные делают ставки, как долго будут искать новую пассию лучшего выпускника академии.

Не надо было быть пифией, чтобы догадаться, кто из этих двух относится к первой половине, а кто ко второй.

— Главное, чтобы, когда с новой пассией случится какая-нибудь неприятность, ты не теряла времени и не стояла в стороне, глазея на своего Дэнчика, а действовала.

— Без тебя не знаю, — буркнула гундосенькая.

А затем раздался скрип вентиля и шум воды усилился. А я же, чувствуя себя вором, на цыпочках прокралась в раздевалку и быстренько переоделась. Вот мало мне было проблем, Дэн мне еще подкинул со своими поклонницами. Нет чтобы быть каким-нибудь серым, невзрачным адептиком, на которого без слез не взглянешь.

Зато новость меня взбодрила лучше холодного душа. Я мигом переоделась в униформу, завязала волосы в хвост и поспешила в комнату. Схватила там сумку с тетрадями и учебниками, глянула на расписание и помчалась на первую лекцию в аудиторию номер сто семь главного корпуса.

Вот только с ее поиском случилась загвоздка. На первом этаже двери были пронумерованы по порядку от сто первой до сто шестой. Потом то ли случился какой-то конфликт интересов, то ли передел территории и цифр, то ли просто мистика, но стразу за сто шестым шел сто девятый. Куда аннигилировались сто седьмой и сто восьмой — было загадкой. Я два раза обежала весь этаж. Кабинеты как сквозь землю провалились. Благо по коридору сновала целая толпа адептов и не все из них оказались первокурсниками. С третьей попытки я отловила того, кто мне объяснил, как добраться до искомой двери. Путь оказался столь извилист и тернист, что я не удивилась бы, если бы адепт, завершая свой рассказ, произнес: «А потом нужно пробраться по катакомбам, поймать гигантского орла и дальше на нем — прямо в закат». Но нет. Без этого обошлось. Но я и так, следуя, куда послали, поднялась на второй этаж, нашла переход, потом вновь спустилась на первый, отсчитала второй поворот налево, отметилась у статуи тыкающего пальцем в направлении ректорского кабинета мальчика, еще раз повернула направо и нашла сто седьмой кабинет. К слову, сто восьмого рядом не обреталось, что стало еще одной загадкой.

Но самое поразительное, я даже не опоздала! До звонка оставалась ровно минута. Я толкнула дверь и вошла в аудиторию.

Думала, что та будет полупустой: все же квест по ее поиску оказался не самым простым. Но нет! Дураков, похоже, в стражи не брали. Потому что я была едва ли не последней. Все путные места уже оказались заняты. Свободным осталось только одно, на первой парте по центру. И парочка на галерке. Стоило мне пристальнее посмотреть на последнюю, как оттуда донеслось с ленцой:

— А вот и та самая, которую сверх лимита зачислили. Интересно, за какие выдающиеся заслуги? — говоривший блондин смерил меня оценивающим взглядом и чуть поморщился. Ну точно благородная дама, увидевшая вошь.

— Ты разве не видишь, Миниг, — хохотнул его сосед — жгучий брюнет с волосами, собранными в короткий хвост, и с серьгой в ухе — и пихнул белобрысого кулаком в бок. — У нее сразу две выдающиеся заслуги спереди и одна противовесом — сзади. А еще и ножки симпатичные.

— Свои побрей — такими же будут, — посоветовала я, приняв решение: первая — значит, первая. И направилась к столу, за которым одиноко сидел русоволосый щупленький паренек в линялой униформе. Похоже, такой же бесплатник, как и я.

Приготовилась было услышать от типа с серьгой еще одну скабрезность, но вместо нее раздались звук щелбана и комментарий чуть тише:

— Проспорил! А я говорил, что она языкатая зараза будет, а ты: покраснеет, покраснеет…

Я не удержалась и, чуть повернув голову, скосила взгляд, пытаясь рассмотреть эту колоритную парочку.

— Интересно, чья она все же дочка или любовница? Попасть сюда сверх лимита… Это надо иметь весьма сильных покровителей, — это было произнесено белобрысым Минигом нарочито громко, чтобы оценила вся группа.

Слова попали в благодатную почву. Начались переглядывания, но пока не перешептывания. А я подумала, что это неплохой способ разведать обстановку боем. И, развернувшись уже полностью, с милой улыбкой сообщила:

— Я дочь канцлера… — и после этих слов постаралась запомнить реакцию максимального числа адептов. Всех, конечно, было нереально, но…

Лицо белобрысого вытянулось. Его сосед, темноволосый обладатель серьги, как-то враз порастратил всю свою смуглость, обратившуюся серостью, кто-то из адептов вытаращился на меня, другие, наоборот, спешили отвести взгляд. Иные закашлялись. В том числе и мой сосед. Во только, увы, возмущения ни у кого я не заметила. А жаль. Вот что бы стоило настоящему отпрыску канцлера гневно сверкнуть очами на наглую самозванку. Ан нет. Жаль.

— …может быть, — через бесконечно длинную паузу добавила я. И, глядя на то, как меняется выражение лиц у одногруппников, поняла: вот так и обзаводятся врагами. Легко, непринужденно. Всего-то парой слов. Причем даже приличных, не бранных, и не в чей-то конкретный адрес, а произнесенных в честь себя, любимой. Поэтому поспешила ликвидировать последствия своей провокации, пока мне не вынесли коллективный приговор и не ринулись приводить его в исполнение, устроив вечеринку в стиле аутодафе, и добавила: — А может, в аудитории, где шел экзамен, который принимала сама ректор, я слегка вынесла стенку, просто ударив по ней.

— Магией? — недоверчиво поинтересовался мой сосед.

— Интеллектом, — произнесла я тем тоном, который явно давал понять: это шутка.

— А про дочь канцлера тоже шутка? — осторожно уточнил его сосед. И вот что интересно, спросил он, а ответа ждали с замиранием все. Точнее, почти все.

Краем глаза заметила, что у окна сидел один странный тип. Он смотрел на меня с таким выражением, словно я была неожиданно выскочившим на носу прыщом накануне свидания. И стоило его поскорее выдавить. И на предпоследней парте адепт тоже мрачно меня рассматривал, словно хозяин мясной лавки вегетарианца.

И еще двое в середине центрального ряда как-то активно переглядывались, то и дело кося на меня, словно уже заранее знали ответ…

Возможно, я кого-то еще не заметила, но хотя бы что-то… Тянуть больше было нельзя, потому пришлось сказать правду:

— Конечно. — Я широко улыбнулась. — Хотя бы потому, что у него сын. Но ради выражения лиц этой сладкой парочки с галерки стоило назваться наследницей.

— Ах ты… — послышалось многообещающее от блондина.

— А у тебя парень есть? — вторил ему словоохотливый и неунывающий брюнет.

— Есть, — с готовностью отозвалась я второму, напрочь проигнорировав первого. — Вас познакомить? Или застесняешься, как девица из благородного пансиона?..

— Зараза… — то ли возмущенно, то ли восхищенно протянул брюнет с серьгой, которого так и тянуло окрестить пиратом.

— А про стенку тоже розыгрыш? — меж тем продолжил осторожно допытываться мой сосед, вклинившись с вопросом в мою язвительную перепалку с галеркой.

— Нет, — призналась со вздохом. — Стенку — это я.

— Ого, — уважительно протянул парень, словно этот случай с пробитой кладкой успел стать за пару дней чуть ли не легендой.

Правда, ничего больше он добавить не успел. Дверь с шумом распахнулась, явив нам преподавателя. Высокий, подтянутый, с настолько резкими чертами лица, что, казалось, о скулы и нос этого мужчины можно было порезаться, весь состоявший, казалось, из одних только костей, сухожилий и неразбавленной язвительности — вот таким оказался магистр Тронос.

От него веяло неприятностями. Причем как для умертвий, с коими имел дело этот некромант, так и для нас, простых живых адептов, которым он преподавал магию Смерти.