Я лорд крепости. Том 3

Глава 1

— Какого чёрта? — пробормотал я, разглядывая барханы там, где ещё недавно стоял лес.

Не дожидаясь вопросов, шагнул вперёд и принялся спускаться по склону. Хотелось проверить одну мысль, прежде чем делать выводы и радовать ими остальных.

Может, это всё-таки иллюзия? Мы вошли в Аномалию, она изменила то, что я вижу вокруг, но сам проход никуда не делся. Стоит вернуться на прежнее место, и мы окажемся в лесу.

Песок зашуршал под подошвами, осыпаясь вслед за мной. Я пересёк низину, прошёл ещё немного и остановился. Здесь уже должны были расти деревья. Точнее, я должен был пройти сквозь невидимую границу и увидеть их ещё несколько шагов назад, как это и должно происходить в Аномалиях.

Но под ногами по-прежнему лежал песок. Сделав ещё шаг, а затем второй, я посмотрел на очередной бархан, который предстояло преодолеть, если продолжу идти. Нет, с возвращением всё оказалось не так просто.

Я принялся вспоминать, что вообще читал о подобных явлениях. Перед переездом в Дикий Край немало времени провёл в библиотеке рода, и к тому, что мне предстоит иметь дело с Аномалиями, готовился вполне серьёзно.

Во все отделы меня, конечно, не пустили. Но в доступных книгах описывались и прорывы, и твари, и изменение местности, и способы со всем этим разобраться. Вот только нигде я не видел предупреждения, что достаточно переступить границу, чтобы оказаться запертым внутри. Уж такую мелочь неплохо было бы вынести на первую страницу, желательно крупными буквами!

Я перебирал в памяти прочитанное, стараясь зацепиться хоть за что-нибудь подходящее. Записки исследователей, рассказы авантюристов, труды магов, которые прошли десятки сражений и закрыли сотни Аномалий…

И вдруг вспомнил книгу из библиотеки в городе. Старую, потрёпанную, с потемневшими страницами. Я ещё тогда взял её исключительно из любопытства. Тогда у меня возникла мысль: что эта дрянь вообще делает в общей библиотеке и почему её до сих пор не привели в порядок или не выкинули?

Писал автор той книги безумно нудно. Пока доберёшься до нужной мысли, успеешь прочитать, кто высказал её первым, кто не согласился и почему оба, по мнению самого автора, были неправы. Дочитал я её лишь из принципа. Уж очень не хотелось признавать, что потратил время на половину книги и так ничего полезного из неё не вынес.

А полезное там всё-таки было. В самом конце, практически на последней странице. Кровавые Аномалии. Настолько редкие, что каждый известный случай разбирали отдельно, пытаясь понять, что произошло с вошедшими внутрь людьми. Если оставался хоть кто-то, способный об этом рассказать.

Попадая в такую Аномалию, человек перемещался в её собственный мир. Прохода обратно за спиной уже не было, и выйти тем же путём, которым пришёл, не получалось. Требовалось закрыть Аномалию, чтобы выбраться.

Причём дожидаться, пока она схлопнется самостоятельно, автор настоятельно не советовал. Все, кто оставался внутри в такой момент, бесследно исчезали вместе с ней. Что с ними происходило дальше, никто, увы, не знал.

Я медленно обернулся к охотникам, которые стояли на вершине бархана. Несколько человек уже начали спускаться, но остановились, заметив, что я больше никуда не иду.

Теперь становилось понятно, почему в книге так мало говорилось о происходящем внутри. Из сотни отрядов обратно не всегда возвращался хотя бы один. Остальные пропадали. Иногда выжившие рассказывали о найденных телах тех, кто вошёл раньше, но на этом сведения обычно и заканчивались.

Замечательное название придумали. Сразу понимаешь, чего ждать.

— Ваше благородие, что нам делать? — тревожно окликнул меня один из мужиков, ожидая хоть каких-то указаний.

Я поднял на него взгляд. Если сейчас расскажу всё, что вспомнил, спокойнее ему точно не станет.

Впрочем, мне самому тоже стоило сначала привести мысли в порядок. Сжав зубы, я ненадолго прикрыл глаза, сделал пару глубоких вдохов и дождался, пока сердце вернётся к привычному ритму. После чего развернулся и направился обратно, поднимаясь на бархан.

— Ничего не изменилось, — жёстко отрезал я. — Наша задача — уничтожить всех тварей в этой Аномалии.

Мужчина кивнул и посторонился, пропуская меня. Я же продолжал подъём, стараясь не дать раздражению отразиться на лице.

Судьба посчитала, что расширяющейся Аномалии мне мало, и решила добавить ещё и «кровавую»?! Одной безумной редкости возле моей крепости ей, видимо, не хватило. Обязательно нужно было устроить всё так, чтобы я ещё и людей за собой в ловушку завёл!

Я мысленно скривился. Хотя чего это я удивляюсь? Я же чёртов попаданец. Если верить книгам из прошлой жизни, у меня как раз должны быть замечательные шансы напороться на то, с чем остальные за всю жизнь ни разу не сталкивались.

Вот только подыхать я не планировал. Пусть эта дрянь хоть трижды кровавая, я всё равно найду из неё выход.

Рядом зашуршал песок, и со мной поравнялся Вильям. Несколько секунд друг молча разглядывал моё лицо.

— Вижу, что мы в жопе, — негромко буркнул он, понизив голос, чтобы не услышали остальные.

Я раздражённо посмотрел на него. Вот только его умения читать мои мысли сейчас и не хватало. Вильям, впрочем, совершенно не проникся. Продолжил идти рядом и, судя по взгляду, отставать не собирался.

— Просто скажи, в насколько большой мы заднице? — вполне серьёзно поинтересовался друг.

Я перевёл взгляд на приближавшуюся вершину бархана, прикидывая, как бы объяснить ему ситуацию без длинной лекции. Подходящее сравнение пришлось на язык почти сразу.

— Вспомни родительницу того толстого ростовщика, который тебя от дверной ручки оторвать пытался, — негромко бросил я.

— Матушку жирного Дэйва?! — неверяще прошептал Вильям, широко распахнув глаза. — Рич, да не бывает таких задниц! Она одна на весь мир!

Я покосился на него. Сравнение с женщиной, которая из-за собственного веса уже и ходить самостоятельно не могла, явно произвело нужное впечатление.

— Я в плане проблем! — спохватившись, торопливо уточнил друг. — Не может же всё быть настолько плохо!

Последние слова он тоже произнёс шёпотом, но умудрился вложить в них столько возмущения, что я даже немного усмехнулся. Громко шептать Вильям, как бы странно это ни звучало, оказывается, тоже умел.

— Да понял я, о чём ты, — с лёгкой усмешкой отозвался я, выходя на вершину.

Перед нами снова открылись пески. Солнце заливало барханы ярким светом, воздух над ними дрожал, а вдали всё сливалось в мутную полосу.

И ведь ничего. Ни дерева, ни камня, ни хотя бы какой-нибудь твари, которую можно было бы догнать и наконец заняться тем, ради чего мы сюда пришли.

— Я тоже думал, что таких задниц не бывает, — хмуро пробормотал я, осматривая пустыню.

Пока у меня оставался один вариант — идти дальше. Направление придётся выбрать наугад, потому что стоять на месте и ждать было намного худшим решением.

— Ну конечно, не могло же всё оказаться просто, — недовольно простонал Вильям.

Я повернулся к нему, но друг уже выдохнул и поправил ножны. Когда он снова посмотрел на меня, от прежнего возмущения почти ничего не осталось.

— Ладно. Что нам делать дальше? — уже деловито поинтересовался он.

Я невольно хмыкнул. Быстро же он взял себя в руки.

И мне следовало сделать то же самое. Да, я не ожидал попасть в подобное место. Да, прочитанное совершенно не радовало. Но из любой ситуации есть выход, и я привык исходить именно из этого.

Сейчас от меня требовалось найти его. А не стоять на бархане, перебирая причины, по которым у меня ничего не должно получиться.

— Искать монстров, — коротко бросил я.

— А если не получится? — нахмурившись, спросил Вильям.

Я посмотрел ему прямо в глаза. Друг выдержал взгляд, ожидая ответа.

— Искать, — не терпящим возражений тоном повторил я.

На этом разговор закончился. Я шагнул вперёд, съезжая по склону, а следом послышался шорох под ногами Вильяма. Затем двинулся Гордей. За ним один охотник, второй, и вскоре весь отряд начал спускаться, оставляя на песке широкую полосу следов.

Поначалу я рассчитывал, что с очередного бархана удастся увидеть хоть что-то новое. Не может же весь мир Аномалии состоять исключительно из песка, если в нём живут твари?

С каждым пройденным километром казалось, что солнце припекает всё сильнее. Воздух поднимался от раскалённой поверхности, обдавая жаром лицо, а песок проникал в обувь, собирался в складках одежды и шуршал при каждом движении.

Вскоре справа раздался звук вытащенной пробки. Один из охотников поднёс бурдюк ко рту, сделал несколько глотков и передал товарищу. Через некоторое время за водой потянулся ещё один. Потом я и сам снял бурдюк, смочил пересохшее горло и убрал его обратно.

Плохо, очень плохо. Прошёл от силы час, а мы уже тратим небольшие запасы воды.

Запасы у людей имелись, но рассчитаны они были на дорогу по лесу, где можно пополнить воду. Здесь же я пока не увидел даже намёка на то, что подобная возможность вообще существует.

Мы продолжали идти. Поднимались на бархан, спускались, пересекали низину и снова шли вверх. На каждой вершине я останавливался, чтобы осмотреть окрестности. Искал движение, следы, хоть что-то, что подсказало бы, куда направляться дальше. Но раз за разом видел перед собой одну и ту же картину.

Разговоры за спиной постепенно стихли. Охотники больше не обсуждали происходящее, стараясь лишний раз не открывать рот, и только изредка окликали друг друга, когда кто-то начинал отставать.

Пустыня словно вытягивала из них силы. Мужчины всё чаще опирались на оружие при подъёмах, поправляли ремни мешков и задерживались на гребне, чтобы перевести дыхание, прежде чем пойти дальше.

Я оглядывался, проверяя, не растянулся ли отряд слишком сильно. Терять людей здесь было нельзя. Достаточно отстать за одним из барханов, и попробуй потом найди остальных среди одинаковых склонов.

Шли мы долго. Солнце успело заметно сместиться, тени вытянулись, а жара осталась такой же, словно день и не собирался заканчиваться. К закату песок стал бордового цвета. В низинах начали собираться тени, но стоило подняться выше, как лицо снова обдавало сухим жаром.

Я в очередной раз оглядел горизонт. За весь день мы не встретили ни одной твари, хотя именно ради них и забрались в эту Аномалию.

Признаться честно, отсутствие живности уже стало порядком раздражать. И напрягать.

Обычно Аномалии пытались убить «вторженцев», какими они считали зашедших внутрь людей. В этой же монстров словно и не существовало никогда.

— Ваше благородие! — хрипло окликнул меня Гордей, подходя ближе.

Я остановился и перевёл на него тяжёлый взгляд. Мужчина смотрел прежде всего на людей за нашими спинами.

— Вряд ли мы сегодня ещё кого-нибудь найдём, — осторожно начал он и, многозначительно кивнув на охотников, предложил: — Может, разобьём лагерь?

Я оглядел отряд. Несколько охотников стояли, согнувшись и уперев ладони в колени, один уже опустился на песок, а остальные даже не пытались его поторопить.

Отряд выдохся и ему требовалась передышка, хотя бы небольшая, правда…

Я кинул взгляд на горизонт, за который заходило бордовое солнце.

От короткого привала не будет никакого смысла, ведь на носу ночь.

— Разобьём лагерь, — всё же кивнул я, вернув взгляд на отряд и разлепив пересохшие, потрескавшиеся губы. — Дежурство поделите между теми, кто меньше всего устал.

— Да, ваше благородие, — с явным облегчением отозвались нестройным хором охотники, тут же принявшись снимать поклажу.

Вильям вопросительно посмотрел на меня, но я покачал головой. На дежурство он не пойдёт, как и я.

Кому-то такое решение могло показаться несправедливым, однако сейчас меня волновало другое. Вильям — наша основная боевая сила, и я хочу, чтобы при встрече с тварями он был на пике сил.

Мне же нужно сохранить ясную голову. Из всего отряда только я хоть сколько-нибудь представлял, с чем мы столкнулись. Гордей слышал о расширяющихся Аномалиях, но, судя по его реакциям во время моей речи, знал не то чтобы много. Остальные и вовсе впервые узнали о них от меня возле ворот.

Так что разделить с кем-то эту обязанность не получится. Если хочу вывести отсюда людей, придётся выспаться и завтра снова взяться за дело.

Охотники устроились между барханами и принялись ставить палатки. Благо к моменту нашего возвращения в крепость они уже собирались уходить в свои деревни и захватили всё, что требовалось для долгой дороги. Походное снаряжение пригодилось. Палаток хватило всем, хотя кое-где пришлось потесниться, чтобы разместить больше людей, чем обычно.

Костёр не разводили. Я бы с удовольствием посмотрел на того, кто сумеет найти здесь дрова, но заниматься подобными поисками никто не предложил, а значит, никому слишком сильно не напекло. Уже хорошо.

Мы с Вильямом своей палаткой не обзавелись, так как в долгие рейды в лес ни разу не ходили, поэтому устроились у охотников, которые освободили нам место. Забрались внутрь, улеглись прямо в одежде, и друг впервые за долгое время не задал ни одного вопроса.

Я покосился на него. Всё-таки осознал, куда мы попали? Может, теперь лежит, перебирает варианты, пытается понять, как будем выбираться. Или переживает, что утром…

Рядом раздался громкий храп. Я не удержался от улыбки и покачал головой. Ну конечно. Вильям — и переживать?

Перевернувшись, я закрыл глаза. Мне тоже следовало воспользоваться возможностью поспать, пока снаружи находились люди, способные предупредить об опасности.

Ночью поднялся ветер. Он свистел между барханами, бросал песок в ткань палатки и то натягивал её, то заставлял хлопать. Жара сменилась холодом настолько быстро, что это даже казалось издевательством. Днём я искал хоть немного тени, а теперь лежал в одежде и чувствовал, как ночной воздух выстуживает наше укрытие.

В голову продолжали лезть мысли. О книгах, о том, что мог упустить, о тварях, которых мы так и не встретили. Но я силой заставил себя прекратить думать о чём-либо. До утра от этих размышлений всё равно не будет толка, а вот лишить меня сна они вполне способны.

Прикрыв глаза, постарался отрешиться от шума за стенками палатки. Завтра мне понадобится ясная голова, и портить себе следующий день я не собирался.

***

Мира задумчиво перебирала травы для чая. Пальцы отделяли листья от стеблей, складывали их в небольшую кучку, но девушка уже давно не следила за тем, что делает. Она думала о Ричарде. О том, как быстро он появился в её жизни и как много успел в ней изменить.

Ещё недавно всё было понятно. Дом, бабушка, травы, деревня, в которой каждый знал друг друга. А потом в этих краях появился новый лорд, и старуха неожиданно решила доверить ему судьбу внучки.

При всей своей сумасбродности бабушка была очень осторожной. Мира прекрасно знала, насколько та проницательна и как сильно заботится о её будущем. Именно поэтому возле девушки надолго не задерживался ни один парень.

Бабка умудрялась разглядеть ухажёра раньше, чем сама Мира успевала понять, зачем тот зачастил к их дому. И быстро объясняла ему, что заниматься следует чем-нибудь другим.

Связать жизнь внучки с обычным деревенским парнишкой она не собиралась. Как и позволить ей провести остаток дней в той же деревне. Мнение самой Миры при этом как-то не учитывалось. Старуха знала, что будет лучше, и считала, что этого вполне достаточно.

Тем удивительнее оказалось её решение отправить внучку к Ричарду. Девушка слышала о новом бароне, но знала и другое, что появился он совсем недавно. Когда бабушка успела настолько ему довериться?

А потом Мира познакомилась с ним сама. И, сидя рядом с Ричардом у костра, услышала вопрос, которого совершенно не ожидала. Хочет ли она сама ехать в крепость?

Он, действительно, спрашивал. Не предлагал для приличия подтвердить уже принятое решение, а позволял отказаться. Даже бабушка, которая заботилась о ней всю жизнь, не подумала поинтересоваться. А молодой лорд, которому, казалось бы, вообще не должно быть до этого дела, спросил.

Мира невольно улыбнулась. Уже тогда стоило понять, насколько он странный. И насколько мало у неё шансов не влюбиться.

Позже, когда Ричард заговорил о доставшемся ей от бабушки даре, девушка едва не решила, что он всё узнал. Слишком уж близко подошёл к тому, о чём она никому не рассказывала. Вот только речь шла совсем не о красоте.

Мира видела ауры людей. Различала намерения, которые те пытались спрятать за улыбками, заботливыми словами или показным равнодушием. Об этом она молчала всегда. Даже бабушка не знала, посчитав, что Мира родилась обычной девочкой.

Поэтому слова Ричарда так её напугали. На несколько мгновений показалось, что теперь придётся объяснять, оправдываться и ждать, как изменится его отношение. А он всего лишь решил сделать комплимент.

Мира тихо фыркнула, отложив очередной стебель. Вот ведь человек. Умудрился довести её до такого состояния и даже не понял, насколько близко оказался к правде.

Во время разговора с охотниками она наблюдала за ним особенно внимательно. Слышала обвинения, видела, как мужчины пытались убедить лорда, что рядом с ним ведьма. И ничего не изменилось.

В его ауре оставались раздражение и гнев. Первое было вполне понятно, ведь кому понравится разбираться в чужих криках и нелепых обвинениях? А второе появилось потому, что кто-то посмел поднять на неё руку.

Он злился на них. Не на Миру, не на её бабушку, не на то, что связался с женщиной, о которой ходят подобные слухи. На людей, решивших её обидеть.

Девушка опустила глаза и улыбнулась чуть шире. Да, шансов у неё не было. С деревенскими парнями всё равно ничего бы не получилось, даже не вмешивайся бабушка. Мира слишком хорошо видела, ради чего те старались ей понравиться, и понимала, чем это может закончиться.

Кто-то заходил издалека, кто-то лез напролом, но намерения оставались одинаковыми. Однажды ещё и выяснилось, что несколько особо сообразительных решили поспорить, кому первому удастся добиться желаемого.

Тогда девушке впервые захотелось запустить в кого-нибудь пламенной смесью, которую бабушка прятала в бутыльках. Просто посмотреть, останется ли после этого столько же желания заключать пари.

Она никому об этом не рассказала. Ни о споре, ни о собственных мыслях, как не рассказывала и о даре, который позволял видеть за красивыми словами правду.

Ричард тоже обращал внимание на её внешность. Мира прекрасно замечала его взгляды, да и сам он особо ничего не скрывал. Но при этом он слушал её. Спрашивал, чего она хочет. Позволял заниматься своим делом и даже вступился перед бабушкой, когда речь зашла о травах.

Проще было согласиться со старухой и отчитать внучку за самовольность. Он ведь лорд, мог вообще не вникать в то, что она там делает. Вместо этого дал ей возможность работать так, как она считала правильным.

Улыбка постепенно сошла с лица Миры. Девушка разглядывала зажатый между пальцами лист и уже не помнила, зачем взяла именно его.

Сейчас же Ричард ушёл в Аномалию.

У ворот он посмотрел на неё так, что объяснять что-либо словами не потребовалось. Если захочет уйти, держать не станет. И осуждать тоже.

Мира не знала, что ей делать. С одной стороны, опасность была вполне настоящей и по-хорошему ей нужно было бы бежать, как можно дальше, а с другой…

В дверь постучали, прервав её мысли. Девушка подняла голову, прислушиваясь.

— Мира, я могу зайти? — осторожно поинтересовался Грабилл из-за двери.

— Заходи, — сухо отозвалась она, убирая травы с края стола.

Грабилл вошёл, задумчиво разглядывая пергамент. Остановился возле двери, ещё раз пробежался глазами по записям и только после этого посмотрел на девушку.

Ещё одна странность Ричарда. Он умудрялся находить людей, которые совершенно не походили на тех, к кому Мира привыкла. Что Дементий, что Вильям, что этот парень — ни одного похотливого взгляда. Ни того движения в ауре, которое она научилась замечать ещё в деревне.

Вильяма, казалось, вообще интересовало только мясо. Саму Миру он воспринимал, скорее, как дополнительную заботу, которую при необходимости придётся защищать. Грабилл же был настолько погружён в работу, что порой словно не замечал ничего за её пределами. Вот и сейчас явился с пергаментом, будто всё шло как обычно.

Девушка не понимала, почему он до сих пор в крепости. Даже Дементий сомневался. Старался не показывать этого, но Мира видела, как мужчина мечется, решая, оставаться или уходить. А этот паренёк присоединился к ним совсем недавно. Что его здесь держало?

— Я хотел уточнить по поводу трав, — без предисловий перешёл к делу Грабилл, расправляя пергамент. — Какие виды и сорта мы можем поставлять постоянно? Я собираюсь заключить сделку с купцами, и такой товар заметно усилит наши позиции в переговорах.

Мира несколько секунд молчала, разглядывая его. Перед Ричардом он поначалу и головы толком поднять не мог, да и с ней первое время разговаривал неуверенно. А после недавней беседы с лордом словно обрёл стержень. Во всяком случае, когда дело касалось торговли.

— Не думаю, что сейчас стоит это обсуждать, — помедлив, протянула она. — Открылась Аномалия, и сначала нам нужно принять другое решение.

— В смысле? — недоумённо протянул парень, слегка склонив голову. — А что мешает работать?

Мира поджала губы. Он, действительно, не понимал, о чём она говорит?

— Монстры, которые в любой момент могут вырваться из Аномалии, — с нажимом пояснила девушка.

— Так господин Ричард же отправился их убивать, — искренне удивился Грабилл, словно она упустила самое очевидное.

Теперь он смотрел на неё так, словно странные вопросы задавала именно она. И, что удивительно, в его ауре не было ни сомнения, ни попытки скрыть страх. Он говорил совершенно искренне, не понимая ее реакции.

— Ты настолько в него веришь? — недоверчиво переспросила Мира, отодвигая травы. — Думаешь, у него обязательно получится? А если нет? Если он погибнет?

— Господин Ричард не погибнет, — холодно отрезал Грабилл.

Девушка замерла. Лицо паренька стало серьёзным, а взгляд — таким жёстким, что она невольно выпрямилась на стуле. Он больше не смотрел в свои записи. Всё его внимание теперь было направлено на неё.

— Наша задача как его слуг, — отчеканил Грабилл, особо выделив последние слова, — верить в него, ждать и выполнять его поручения.

По коже Миры пробежали мурашки. Не столько от слов, сколько от уверенности, с которой они были произнесены. Грабилл не пытался подбодрить себя. В его представлении Ричард вернётся, а значит, к этому моменту порученная работа должна быть сделана.

И почему она сама думала иначе? Новичок, который появился здесь совсем недавно, не сомневался. А Мира, видевшая гораздо больше, сидела и решала, стоит ли уходить.

Ричард спас её от бандитов. Пошёл на Секача, хотя со стороны казалось, что сил для этого у него недостаточно. Теперь отправился в Аномалию, потому что считал своей обязанностью остановить её. И в опасности он Миру не бросил. А она собиралась поступить с ним именно так?

Девушка опустила взгляд. Получалось, что стоило Ричарду дать ей свободу, как первым серьёзным решением, принятым самостоятельно, могло стать бегство.

Он позволил ей заниматься опытами, дал дом и даже не попытался потребовать, чтобы потом она возместила расходы. Не запер, не принудил, не стал решать за неё всё, как привыкла бабушка. Просил лишь добросовестно работать.

И что же, при каждой новой опасности Мира будет задумываться, не пора ли уйти? Оставлять человека, который относился к ней так, как здесь мало кто вообще умел? Паренёк на испытательном сроке, как с улыбкой называл это Ричард, оказался увереннее неё. И от этого девушке становилось стыдно.

— Давайте закончим этот разговор, — решительно прервал молчание Грабилл. — Я считаю, что тут нечего объяснять. Лучше перейдём к, действительно, важным делам.

Мира подняла голову и посмотрела на него с невольным уважением. Усмехнулась, заметив, как уверенно он держит её взгляд. Правда, уверенности хватило ненадолго. Грабилл моргнул, заметно растерявшись.

— У меня что-то на лице? — неуверенно пробормотал он, проведя ладонью по щеке и посмотрев на пальцы.

Холодный мужчина, который только что её отчитывал, исчез. Остался юноша, не знавший, как реагировать на чужую улыбку, если она не сопровождалась разговором о товаре или цене.

— Нет, всё хорошо, — с тёплой улыбкой отозвалась Мира, указывая на стул напротив. — Садись. Сейчас заварю чай и всё обсудим.

Она потянулась за чашками. Грабилл устроился за столом, расправил пергамент и сразу вернулся к записям.

Мира ещё раз посмотрела на него, после чего выбрала нужные травы. В этот раз уже не перебирала их бездумно: она знала, что будет делать. Останется. И когда Ричард вернётся, ему не придётся начинать всё заново.

Горячая вода полилась в чашку, поднимая душистый пар. Снаружи ветер шевельнул створку окна, и откуда-то издалека донёсся хриплый птичий крик. Мира не обернулась. Пододвинула чашку Грабиллу и склонилась над его записями.

***

Высоко над лесом стервятник расправил крылья, улетая на запад. В последнее время в округе стало слишком много людей, которые забирали всю добычу, не оставляя ему даже объедков. Позади остались разрушенные стены крепости, внизу покачивались кроны деревьев, а по левое крыло тянулась протоптанная двуногими дорога.

Воздух впереди внезапно дрогнул. Очертания деревьев вытянулись, наложились друг на друга, и птица влетела в искажение прежде, чем успела свернуть. На мгновение всё вокруг смазалось, а встречный ветер неожиданно ударил в бок.

Стервятник резко взмахнул крыльями, выровняв полёт, и принялся оглядываться. Под ним по-прежнему расстилался привычный лес, слева шла дорога, вот только крепость позади исчезла. Зато справа теперь тянулась знакомая гряда холмов, до которой обычно приходилось лететь несколько часов. Птица ещё раз повернула голову, разглядывая пологие склоны, после чего спокойно поймала восходящий поток.

Подобные складки в воздухе попадались ей и раньше. Влетишь над одними деревьями, а вынырнешь совсем в другом месте, куда своими крыльями добираться пришлось бы ещё долго. Правда, куда именно вынесет, заранее не угадаешь, но рядом всегда оказывался лес, а возле леса находилось, чем поживиться. Так что птицу всё это не слишком-то и волновало.

Возвращаться к крепости стервятник не собирался. Всё равно пришлось бы искать новые места для кормёжки, и теперь двуногие, разогнавшие всю добычу, остались далеко позади. Вытянув шею, птица продолжила полёт, высматривая среди крон просветы.

Слева по дороге катилась закрытая телега. Несколько мужчин шли рядом, один сидел впереди, удерживая поводья. У худощавого путника возле колеса сполз рукав, открывая руку с множеством узких шрамов. Мужчина одёрнул ткань, поправил ремень и продолжил идти, не поднимая головы.

Люди двигались на восток. Стервятник пролетел над ними в противоположную сторону, почти не задержав взгляда. Дальше, за их спинами, возле обочины темнело что-то гораздо более интересное.

Птица наклонила крыло и пошла ниже. В нескольких сотнях метров от удалявшейся телеги у кустов лежали люди, и ни один из них не двигался.

Несколько тел в кожаной защите были свалены в кучу. Из-под одного торчала вывернутая рука, другой лежал лицом в дорожной пыли. Рядом распластался толстяк в цветастой дорогой одежде. На груди ткань потемнела и слиплась, а широко раскинутые руки никто не потрудился убрать с дороги.

Стервятник приземлился неподалёку и сложил крылья. Некоторое время выжидал, поворачивая голову то одним, то другим глазом к неподвижным телам. Толстые люди в ярких одеждах ему нравились больше остальных. Возле них всегда было, чем поживиться.

Птица оглядела небо. Пока никто из собратьев не появился, но задерживаться не стоило: они наверняка уже на подходе. Всё же пропустить подобный пир её братья не могли.

Подскочив ближе, стервятник вытянул шею к лицу торговца, уставившегося пустым взглядом в небо. А где-то вдалеке продолжали скрипеть колёса, унося закрытую телегу на восток.

Глава 2

Резко раскрыв глаза, я моментально подорвался, сев на полу палатки. Ни сонливости, ни желания поваляться ещё немного не было, словно организм решил не тратить на это время и сразу задействовал все ресурсы, чтобы напомнить, где мы находимся.

Во рту была натуральная Сахара. Язык прилип к нёбу, горло пересохло настолько, что даже сглотнуть оказалось нечего, а потрескавшиеся губы пришлось с трудом разлеплять. При этом рубаха была мокрой от пота и липла к спине при каждом движении, будто меня прямо в ней окунули в воду.

Причину долго искать не пришлось. Сквозь ткань палатки уже пробивался солнечный свет, и наше ночное укрытие успело превратиться в настоящую баню. Без воды, веника и возможности выйти в прохладный предбанник.

Потянувшись к бурдюку на поясе, я вытащил пробку, жадно приник к горлышку и сделал пару глубоких глотков. Уже успевшая нагреться вода потекла по пересохшему горлу, и я довольно прикрыл глаза, наслаждаясь даже этим слабым облегчением. Вот теперь, действительно, почувствовал себя живым.

Хотелось выпить всё, что осталось. А после найти ещё один бурдюк и повторить процедуру, потому что двумя глотками жажду удалось лишь немного приглушить.

Но я всё же через силу оторвался от горлышка и плотно вдавил пробку, прежде чем желание победило здравый смысл.

Такой роскоши у нас не было. Вчера воду мы не нашли, и никаких причин считать, что сегодня она непременно обнаружится за ближайшим барханом, у меня тоже не имелось. А я всё же не какой-нибудь стихийный маг, чтобы взять и просто призвать воду.

Вернув бурдюк на место, я пару секунд посидел, окончательно приходя в себя, после чего поднялся. Новый день начался, а значит, пора было приниматься за работу. Похрапывающего Вильяма я будить не стал, пусть поспит ещё немного, если получается. Лишние силы ему точно не помешают.

Стоило откинуть полог и выбраться наружу, как солнечный свет ударил в глаза, заставив прищуриться. Следом обжигающий жар накрыл с головой, а ботинок с тихим шорохом погрузился в раскалившийся песок.

Я скосил взгляд на солнце. Оно только-только поднялось над горизонтом, а здесь уже можно было печь лепёшки прямо на земле. Впрочем, после вчерашнего удивляться этому не стоило. Хорошо хоть ночью нас не продолжило жарить, хотя и резкое похолодание особого удовольствия не доставило.

Оглядев лагерь, я заметил одного из охотников, сидевшего возле палатки и укутавшегося в шкуры. Мужчина держал оружие на коленях и смотрел в сторону ближайшего бархана. Судя по всему, дежурил последним и ещё не успел избавиться от ночного утепления.

Коротко кивнув ему, я прошёлся взглядом по палаткам. Ночной ветер припорошил их песком, который забился в складки ткани и небольшими кучками собрался возле растяжек, но все стояли целыми. Ни одна не исчезла, не провалилась под землю и не оказалась разорвана какой-нибудь тварью.

Уже неплохо. Хотя, говоря откровенно, именно нападения я и ожидал. Даже надеялся на него, как бы странно это ни звучало.

Ведь мы сюда за тварями пришли. Было бы значительно проще, явись они сами, чем тратить ещё один день на блуждание по пустыне, даже не представляя, где искать противника. Но когда у меня вообще что-то проходило просто?

Мысленно вздохнув, я повернулся к охотнику. Тот как раз стянул с плеч шкуры и отложил их рядом.

— Нужно собрать лагерь и отправляться, — бросил я, привлекая его внимание.

Мужчина вскинул голову и посмотрел на меня. Выждав пару секунд, чтобы убедиться, что он слушает, я продолжил:

— Разбуди остальных. Завтракайте, если есть чем, пейте, но постарайтесь сохранить как можно больше воды на путь. Неизвестно, сколько ещё времени он займёт.

Тот кивнул, поднялся и поплёлся будить товарищей. Вскоре из палаток донеслись приглушённые голоса, недовольное кряхтение и шорох собираемых вещей.

Я же ненадолго прикрыл глаза, оценивая собственное состояние. Слабость после сна никуда не делась, и причины были вполне понятны. Вчера мы весь день шли по жаре, пили мало, а сегодня я ещё и проснулся в натуральной парилке, успев пропитать рубаху потом.

Воды критически не хватало. По бурдюку на человека для такой пустыни — слишком мало, особенно если неизвестно, когда получится пополнить запасы. А значит, решать вопрос требовалось как можно скорее. Либо находить воду, либо добираться до местных тварей и выбираться отсюда.

Вот только с последним тоже возникла проблема. Я-то рассчитывал на Аномалию привычных размеров, о которых читал в книгах. Пещера, подземелье или что-нибудь подобное, где можно пройти весь путь, потратив на это несколько часов. Даже если пространство растягивалось на пару километров, это всё равно было всего пару километров!

А сколько мы прошли вчера? Несколько десятков? И за всё это время перед нами так и не появилось ничего, кроме очередных барханов. Я даже приблизительно не представлял, насколько далеко простиралась эта дрянь.

Стиснув зубы, я подавил поднимавшуюся внутри злость. Мне и расширяющейся Аномалии хватило бы за глаза, но нет, на этом местные боги решили не останавливаться. Сначала заставили идти сюда, потому что иначе исчезнет всё, что я успел построить и пострадают люди, которых я обязан защищать.

Затем заперли внутри, лишив возможности вернуться. А теперь ещё и выяснилось, что искать выход я могу до тех пор, пока не закончится вода.

Слишком уж удачно всё складывалось. Такое чувство, будто этот мир целенаправленно пытался от меня избавиться, а все боги разом отобрали остатки удачи, чтобы я ненароком не выкрутился.

«Хотите, чтоб я здесь сдох? Хрен вам!» — мысленно прорычал я, распахивая глаза.

В этот момент со стороны одной из палаток донеслись встревоженные голоса. Двое охотников стояли возле входа, приподняв полог, и с явным недоумением заглядывали внутрь.

— Роя нет, — растерянно протянул один из них.

— Так, может, отлить ушёл? — пожал плечами второй, тоже заглядывая в палатку.

— Ага, и Брис вместе с ним? — раздражённо бросил первый, отвесив товарищу подзатыльник.

— Ай! Да за что?! — возмутился мужчина, отстраняясь и потирая затылок. — А может, и с ним! Надо доложить лорду, у нас человек пропал.

— Не надо никому ничего докладывать, я и так вас прекрасно слышал, — жёстко вмешался я, подходя к ним.

Охотники тут же посторонились. Наклонившись, я заглянул в палатку через приоткрытый полог, но внутри, действительно никого не оказалось. Ни людей, ни их вещей, словно оба просто испарились.

Я выпрямился и осмотрел песок вокруг. Следов, по которым можно было бы понять, куда они направились, не было. Впрочем, ночью дул ветер, так что это ещё ни о чём не говорило. Если мужчины вышли достаточно давно, отпечатки вполне могло замести.

— Заберись туда, посмотри, — указал я первому охотнику на ближайший бархан. — Может, реально пошли отлить и мы зря шумим.

Тот кивнул, отпуская ткань. Я же повернулся ко второму и махнул в противоположную сторону:

— А ты заберись на этот и глянь там.

Мужчина тоже кивнул, и оба поспешили выполнять поручение. Я проводил их взглядом, прикидывая, с чего вдруг двое взрослых охотников решили уйти из лагеря, не предупредив хотя бы дозорного.

В это время из соседней палатки выбрался Вильям. Протирая глаза, друг сладко зевнул и потянулся, словно мы находились в крепости, а впереди его ждал завтрак и возможность ещё немного побездельничать.

Вот кому, действительно, плевать, где спать. Мне кажется, этот лентяй и в жерле вулкана умудрился бы продрыхнуть до обеда, если бы его не трогали.

— Что за кипиш с утра пораньше? — сонно пробормотал он, подходя ко мне и пытаясь проморгаться.

— Пропали два охотника, — отозвался я, продолжая следить за мужчинами, поднимавшимися на барханы. — Готовься. Если не найдём, значит, враг может быть где-то рядом.

Сон с лица Вильяма, словно рукой сняло. Он тут же подобрался, положил левую ладонь на гарду меча и коротко кивнул. Ещё мгновение назад зевал, а теперь, казалось, был готов сорваться с места и ударить при малейшем подозрительном движении.

Первый охотник тем временем добрался до вершины левого бархана. Прикрыв глаза ладонью от солнца, он оглядел противоположный склон.

— Ваше благородие, тут ничего нет! — крикнул мужчина через плечо.

Я уже недовольно цыкнул, когда тот вдруг замер. Наклонил голову, словно присматриваясь к чему-то, и неожиданно добавил:

— А, нет, подождите…

Он сделал шаг вниз, затем ещё один и скрылся за гребнем. Я нахмурился, ожидая, что сейчас последует объяснение, но охотник молчал.

— Что там?! — напряжённо окликнул я его.

Но ответом на это мне было лишь долгое молчание.

— Эрд, чёрт побери, ответь лорду! — повысил голос Гордей, успевший подойти к нам.

Ответа не последовало и в этот раз. Мы с Вильямом переглянулись, и друг, поняв меня без слов, тут же рванул к бархану.

— Ваше благородие, я, кажется, что-то нашёл! — донёсся голос второго охотника с противоположной стороны.

Я резко повернулся к нему. Мужчина стоял на вершине и указывал куда-то вниз, но смотрел туда с таким выражением, будто сам не вполне понимал, что видит.

— Тут это… — замялся он, пытаясь подобрать слова. — А, сейчас принесу!

— Стой на месте! — рявкнул я, заметив, что он собирается спускаться.

Но мужчина, словно не услышал. Шагнул вперёд, потом ещё раз, даже не повернув головы в мою сторону.

Гордей, находившийся ближе остальных, бросился к склону. Песок осыпался у него под ногами, мешая подниматься, но охотник упорно карабкался вверх, продолжая кричать:

— Лорд сказал тебе остановиться!

Тот не отреагировал. Его голова скрылась за гребнем, а через мгновение с другой стороны раздалась громкая ругань Вильяма:

— Дерьмище!

Я обернулся. Друг стоял на первом бархане, глядя вниз, и по его лицу было понятно, что ничего хорошего он там не увидел.

— Что там?! — напряжённо крикнул я.

— Его нет, — коротко бросил Вильям, слегка развернувшись ко мне.

— Что значит нет? — вырвалось у меня, когда я уже направился в его сторону.

Но стоило скосить взгляд на соседний склон, как пришлось на секунду остановиться. Гордей почти добрался до вершины и явно собирался повторить путь исчезнувшего охотника.

— Гордей, вернись в лагерь! — резко окликнул я его.

— Но, ваше благородие, там же… — удивлённо начал мужчина, обернувшись.

— В лагерь, я сказал! — непреклонно рявкнул я.

Тот осёкся и тут же принялся съезжать обратно. Убедившись, что хотя бы Гордей меня услышал, я ускорил шаг, поднимаясь к Вильяму. Рыхлый песок подавался под подошвами, а при очередном шаге пересыпался через край ботинка, обдав щиколотку жаром.

Наверху ветер швырнул в лицо сухую песчаную пыль, и мелкие песчинки заскрипели на зубах. Отвернувшись от порыва, я плотно сжал губы, встал рядом с другом и посмотрел вниз, ожидая увидеть хотя бы следы.

Их не было.

Как и самого охотника, который буквально только что начал спускаться с этой стороны. Перед нами лежал пустой склон, покрытый мелкой рябью, а дальше тянулись всё те же бесконечные барханы.

Я оглянулся назад, посмотрев на наши собственные отпечатки. Они прекрасно просматривались до самого лагеря. Да, кое-где края уже осыпались, да и ветер слегка присыпал их песком, но исчезать следы совершенно не собирались.

Какого чёрта?

Охотник ведь не мог уйти далеко за те несколько секунд, что потребовались Вильяму на подъём. И даже если бы рванул бегом, отпечатки остались бы. Здесь же не было ничего, словно мужчина вообще не спускался с бархана.

— Кажется, я начинаю понимать, какого размера задницу ты имел в виду, — хмыкнул Вильям, не сводя взгляда со склона.

Я осадил его тяжёлым взглядом. Думаешь, сейчас время для шуток? Но друг лишь пожал плечами, совершенно не смутившись моим недовольством.

Вернув внимание к песку, я принялся перебирать возможные причины происходящего. Первое, что пришло в голову — зыбучие пески. Вот только слишком уж быстро они должны были сработать, чтобы охотник успел исчезнуть, даже не издав звука.

Аномальные?

Вполне возможно, ведь Аномалии никто толком не изучал. Но через этот бархан мы проходили вчера. И если бы здесь находилась ловушка, в неё угодили бы ещё тогда, хотя бы те, кто шёл первым.

Да и поведение мужчин мне совершенно не нравилось. Особенно второго, который натурально оглох и пошёл вниз, несмотря на мой приказ. Это было уже слишком странно, чтобы списывать всё на обычную невнимательность.

— Готовься, здесь рядом может быть монстр, — негромко бросил я Вильяму.

Тот лишь коротко кивнул, и я заметил, что руку с гарды он так и не убрал. Более того, несмотря на шутливый тон, за окрестностями следил куда внимательнее, чем могло показаться со стороны.

Ага, вот оно что. Специально изображает расслабленность, чтобы тварь решила подобраться поближе?

Идея была вполне разумной. Я тоже заставил себя разжать челюсти и немного опустил плечи, продолжая смотреть на пустой склон так, будто ничего особо примечательного там не происходило.

— Есть какие-то мысли? — поинтересовался Вильям, вопросительно вскинув бровь.

Я задумчиво потёр подбородок, но отвечать пока не стал. Мыслей было достаточно, вот только ни одна из них не объясняла происходящее целиком.

Ладно, попробуем ещё раз. Обычные зыбучие пески отпадают, с ними всё понятно. Но могли ли аномальные появиться здесь за ночь? Мы ведь находились в чужом мире, о котором я знал слишком мало, чтобы уверенно отрицать такую возможность.

Допустим, появились. Но тогда почему охотник перестал нас слышать ещё до того, как спустился? К пескам прилагался барьер, который отрезал звук?

Я мысленно поморщился. Пока это больше напоминало натягивание совы на глобус, лишь бы получить хоть какое-нибудь объяснение. С таким подходом я могу придумать что угодно, вот только искать потом придётся настоящую тварь, а не удобную для моих догадок.

Ветер протащил по склону тонкую струйку песка. Я проследил за ней взглядом, надеясь заметить хотя бы подозрительное движение под поверхностью, но та спокойно рассыпалась у подножия. Никакой воронки, провала или чего-то подобного не появилось.

И ведь охотники сами туда пошли. Что-то увидели и решили проверить, причём второй вообще собирался принести находку. Не позвать нас, не предупредить об опасности, а просто подобрать и вернуться.

Вряд ли он сказал бы такое, заметив зыбучий песок. Да и объяснить, что со склоном что-то не так, несложно. А мужчина стоял и пытался подобрать слова, словно увидел нечто, чего совершенно не ожидал здесь встретить.

Человеческая глупость, конечно, неистребима. Но я всё же рассчитывал, что среди местных охотников, доживших до своих лет, откровенных идиотов нет. В Диком Крае они просто не успевают состариться, особенно если лезут проверять собственными ногами каждую подозрительную яму.

Следовательно, увиденное не показалось ему опасным. Он решил, что может спокойно подойти, и даже не подумал об оружии.

Мог ли под чем-то безобидным скрываться зыбучий песок? Чисто в теории — да. Но тогда мы опять возвращаемся к тому, с какой скоростью человек должен был в него провалиться. И к отсутствию криков, которые мы непременно бы услышали.

Если, конечно, звук не отрезало тем самым барьером.

Я недовольно выдохнул, чувствуя, как по виску стекает капля пота. Опять хожу по кругу. В этом мире, возможно, существовала и такая дрянь, но я никогда не читал о подобных ловушках в пустынных Аномалиях.

Впрочем, тут же пришлось признать неприятный факт. А кто вообще должен был о них рассказать, если наткнувшиеся на такое отряды не возвращались? Вполне могло оказаться, что никто просто не успел оставить после себя хоть какие-то записи.

Вот только опираться на неизвестность я не мог. Мне требовалось найти вразумительное объяснение из того, что я уже знал, иначе мы так и будем стоять здесь, пока тварь не разберёт отряд по одному.

Я начал вспоминать описания монстров. Подходящих вариантов оказалось несколько, но у каждого чего-то не хватало для того чтобы объяснить происходящее. Одни умели приманивать жертву, заставляя её приблизиться. Другие искажали звуки, мешая понять, откуда доносится голос. Третьи могли полностью лишить человека возможности слышать происходящее вокруг.

А здесь всё сошлось сразу. Причём так удачно, что из поля зрения исчезли не только сами охотники, но и их следы.

От последней мысли я невольно нахмурился сильнее. Кое-что подходящее в памяти всё-таки всплыло, вот только с подобным противником мне совершенно не хотелось встречаться.

Существовали твари, способные создавать плотные, полноценные иллюзии. Не просто картинку, которая рассыплется, стоит попытаться к ней прикоснуться. Если такая тварь сотворит яблоко, человек не заметит подвоха, пока морок не развеется. Для него оно будет настоящим.

И вот это уже походило на возможное решение загадки. Охотнику показали что-то, ради чего он решил спуститься, отрезали от наших голосов и скрыли его самого. А теперь я смотрю на ровный песок и пытаюсь понять, куда всё пропало.

Может, никуда и не пропало. Просто я этого не вижу.

Сжав зубы, я ещё раз оглядел склон. Подобные создания были для нас слишком неприятными противниками, чтобы эта догадка хоть сколько-нибудь обрадовала. Да и о тварях с настолько хорошими иллюзиями именно в пустыне я не слышал.

В пещерах? Да. В лесах? Да сколько угодно. Но в пустынях? Подобного в книгах я не встречал и не знал, как с такими бороться.

Хотя… если враг скрывается под маскировкой, то у меня есть кое-что, что может помочь его обнаружить. Глаза не справляются, но Система-то, возможно, увидит больше.

Сосредоточившись на песке у подножия бархана, я применил «Оценку». Затем перевёл взгляд чуть дальше и повторил, после чего взялся за соседний участок. Если эта дрянь находилась поблизости, я хотел узнать об этом прямо сейчас.

Результата не было. Я продолжал водить взглядом по склону, раз за разом используя способность, но ничего похожего на спрятавшегося монстра так и не обнаружил.

После нескольких применений накатила неминуемая слабость. Тело за последнее время заметно укрепилось и привыкло к этой способности, однако откат никуда не делся, и с каждой следующей попыткой напоминал о себе всё настойчивее. Как-никак у всего есть цена и моя способность не исключение.

Я продолжил, проверяя песок ближе к вершине. Потом чуть правее, там, где склон уходил в небольшое углубление. Тоже ничего.

Да где же ты прячешься, сволочь?!

Очередное применение «Оценки» снова не дало результата, а следом по телу прошла новая волна слабости. Я уже собирался перевести взгляд дальше, когда Вильям крепко схватил меня за плечо, стиснув его пальцами через мокрую ткань.

— Эй, Рич, я не знаю, что ты делаешь, но остановись, — твёрдо произнёс он, заставив повернуться к нему.

Я нехотя прекратил использовать способность. Несмотря на окружающую жару, меня пробирал холод, а пропитанная потом рубаха теперь неприятно холодила спину. Но в данный момент это волновало куда меньше того, что где-то рядом исчез человек, которого я сам отправил проверить бархан.

И не один.

Я ведь привёл этих людей сюда. Убедил пойти со мной, взял за них ответственность, а теперь не мог даже обнаружить того, кто их утащил. Более того, пока они выполняли мой приказ, я стоял и смотрел, как они пропадают!

Снова стиснув зубы, я заставил себя отвести взгляд от склона. Продолжать без толку тратить силы было бессмысленно, как бы сильно ни хотелось проверить ещё один участок. Пока система не помогла, и приходилось исходить из этого.

— Я так понимаю, судя по твоему лицу, — задумчиво протянул Вильям, внимательно вглядываясь в меня, — ты знаешь, с чем мы имеем дело?

— Догадываюсь, — коротко отозвался я.

На его вопросительный взгляд я лишь покачал головой и кивнул в сторону лагеря. Обсуждать это стоило сразу со всеми. Особенно то, чего теперь нельзя делать, если мы не хотим потерять ещё кого-нибудь.

Вильям понятливо кивнул, и мы вдвоём съехали с бархана, утопив пятки в рыхлом песке, который с тихим шелестом осыпался вместе с нами. Внизу нас уже ждали охотники, успевшие собраться между палатками.

Взгляды были разными. Кто-то смотрел с тревогой, кто-то со злостью сжимал оружие, словно собирался немедленно броситься на того, кого мы обнаружили. А некоторые просто переводили взгляд с меня на Вильяма, пытаясь понять, что вообще происходит.

Гордей стоял впереди остальных. Увидев, что мы вернулись вдвоём, он заметно помрачнел, но с вопросами лезть не стал.

— Скорее всего, мы имеем дело с тварью, которая обладает возможностью использовать иллюзии по своему усмотрению, — громко объявил я, остановившись перед охотниками. — Она выманивает людей по одному, а затем скрывает их от остальных магией.

Мужчины напряжённо переглянулись. Я обвёл их взглядом и продолжил, выделяя каждое слово:

— Поэтому с этого момента никто один от отряда не уходит. Даже на десять метров.

— Даже отойти поссать нельзя? — выкрикнул охотник из толпы, на что стоящий рядом с ним товарищ ткнул его локтем в бок и бросил тихое: «Не говори поссать при лорде, идиот».

— Даже отлучиться по-маленькому — идём минимум впятером, — жёстко бросил я, обрубая все будущие споры на этой почве. — Между каждым человеком два метра, чтобы, если иллюзия начнёт расширяться, последний мог заметить это и предупредить остальных.

Гордей медленно кивнул, а рядом с ним кто-то поправил прилипший к шее воротник. Солнце поднималось всё выше, и тень от палатки, в которой пытались разместиться несколько мужчин, уже не вмещала всех желающих.

— Замечаете странное — кричите, — продолжил я, стараясь встретиться взглядом с каждым. — Даже если вам лишь показалось. Пусть лучше мы все зря обернёмся, чем кто-нибудь промолчит, решив, что ничего важного не происходит, а потом у нас пропадёт ещё один человек. Ясно?

— Да, ваше благородие…

— Ясно!

— Хорошо, — нестройно отозвались охотники, закивав.

— А что нам делать дальше? — мрачно поинтересовался Гордей.

Я ненадолго задумался. Действительно, что дальше? Оставаться здесь и ждать, пока неизвестная тварь решит повторить свой трюк, я не собирался. Но для того, чтобы найти её, требовалось хотя бы понимать, куда идти.

Вчера мы двигались целый день, и никто не пропадал. Охотники отходили от отряда, в том числе по нужде, и спокойно возвращались. Ничего похожего на сегодняшнее не происходило.

А значит, мы либо зашли на территорию монстра, либо приблизились к его логову. Хотя, скорее всего, это одно и то же. Где-то эта дрянь должна обитать, и если она принялась выманивать людей именно здесь, то мы уже рядом.

Оставалось лишь продолжить путь. Разворачиваться сейчас — означало уходить от единственного места, где нам наконец встретилось хоть что-то, кроме песка. И оставлять пропавших там, куда их утащили.

— Идём дальше, курс не меняем, — уверенно произнёс я.

Насколько вообще можно не менять курс в пустыне без нормальных ориентиров. Но направление, в котором мы шли вчера, я ещё помнил, а значит, пока будем придерживаться его.

— Скорее всего, мы напоролись на логово опасной твари, — пояснил я, вновь посмотрев на охотников. — И оно находится где-то рядом.

Мужчины переглянулись. Один крепче сжал кинжал, поправив хват на влажной от пота рукояти, другой перехватил лук, а Гордей коротко кивнул, соглашаясь с моими словами. По крайней мере, теперь каждый из них был готов к бою.

— Сворачиваем палатки и отправляемся, — распорядился я. — У нас ещё есть шанс спасти товарищей, если найдём их вовремя.