Я – Легенда! Книга IV

Глава 1

Зал совета великих родов.

В этот день зал совета кардинально отличался от себя обычного. Стены и обстановка остались те же, но люди, собравшиеся за круглым столом, были предельно напряжены. И это сказывалось на всём.

Когда в одном месте собирается несколько сильных рунников, кристаллическое поле и так дрожит. Поэтому посторонним было тяжело находиться рядом во время заседаний самых влиятельных аристократов столицы. А сегодня каждый из членов совета не поленился и взял с собой артефакты на все случаи жизни. Учитывая, что в одном помещении собрались главы семи великих родов, некоторые сотрудники здания даже подойти близко не могли.

Каждый делал вид, что всё совершенно обыденно и эта встреча ничем не отличается от десятков других. Но при этом все пришли заранее. Если бы речь шла о любых других людях, то кто-нибудь мог сказать, что члены совета прибыли неприлично рано.

— Может быть уже начнём, господа? — лениво произнёс граф Овчинников. У него на груди напоказ был выставлен древний амулет, созданный ещё до Сопряжения. На истинном металле переплелись в жестокой схватке люди и какие-то неизвестные растянутые сущности, а идущие по внешней стороне кристаллы подсвечивали это сражение голубым светом избыточной энергии. — У меня сегодня ещё две встречи назначено.

— С каких это пор совет глав великих родов стал всего лишь формальностью для вас Фёдор Григорьевич? — насмешливо поинтересовался князь Горюнов. — Или, по-вашему, у других нет дел?

— С тех самых пор, как совет стали собирать ради пустых формальностей и попытки задеть одного из членов совета, Пётр Сергеевич, — невозмутимо ответил граф. — Я не сомневаюсь, что у всех глав великих родов есть масса неотложных дел. Мы уже встречались ровно неделю назад и с тех пор, насколько мне известно, ничего действительно важного не случилось.

— Внеочередной совет был назначен общим голосованием, ваше сиятельство, — дипломатично произнёс граф Покровский, но все тут же ощутили особое напряжение в его словах. Впервые Сергей Алексеевич так открыто выступал против Овчинниковых, да ещё с самых первых минут встречи. — Вы также принимали в нём участие. И я бы не сказал, что причина этой встречи совсем уж мелкая. Всё же, речь идёт об обвинении одного из нас в довольно неприятных вещах. Как высшие аристократы, мы обязаны убедиться в ошибке или принять меры.

— Много слов, Сергей Алексеевич, — улыбнулся в ответ Овчинников и отсалютовал графу бокалом. — И мало смысла. Но я его уловил.

— Давайте не будем нагнетать обстановку раньше времени, господа! — попытался погасить назревающий конфликт граф Боровской и миролюбиво улыбнулся. — Всё же, пока речь идёт только о голословных обвинениях.

Его привычка всегда находиться за пределами конфликта привела род к полному вырождению и сейчас он находился в совете только благодаря воле Фёдора Григорьевича. Правда, даже понимая это, прямо своего покровителя он поддержать не решился.

— Похоже, барон Орлов задерживается, — посмотрев на часы, хмуро произнёс князь Космачёв. — Довольно странно…

Договорить Степан Яковлевич не успел. Защищённые мощным заклинаниями стёкла зала изменили цвет, сигнализируя о серьёзной угрозе. Следом до членов совета долетело эхо далёких взрывов.

— Это не в Белом городе, — уверенно заявил Покровский. — Похоже, что-то случилось в вашем секторе, Степан Яковлевич.

Несмотря на прямую угрозу, никто за столом даже не пошевелился. Каждый из членов совета имел достаточное количество исполнителей, которым можно было доверить текущие вопросы. Болотов демонстративно достал из кармана телефон и положил его на стол. Это был очень хорошо выверенный жест доверия, который многие оценили.

— Думаю, его светлость нам сейчас всё объяснит, — слегка улыбнулся Александр Игоревич.

— В секторе Космачёвых идёт бой, — демонстрируя полное пренебрежение правилами хорошего тона, сообщил граф Овчинников. Он уже смотрел в экран своего телефона, читая сообщения своих людей. — Не знал, что у великого княжеского рода такие проблемы с контролем своей территории.

— А я не знал, что род Космачёвых может полностью перекрыть все каналы связи в своём секторе, — озадаченно произнёс Покровский. Повторить действия Фёдора Григорьевича он не решился и только мельком мазнул по экрану своего устройства связи взглядом. — Насколько я помню, два года назад мы совместно приняли решение о запрете подобных действий. Это мешает быстрому реагированию на имеющуюся проблему со стороны других великих родов.

— Это обычные меры предосторожности, — невозмутимо ответил Степан Яковлевич. — К тому же, речь в нашем соглашении шла только о Чёрном городе и внешней части сектора. Моё распоряжение касается только Серого города.

— И это вдвойне странно, потому что я думал, что силы правопорядка вашего рода полностью контролируют ситуацию, — пристально посмотрел на князя Овчинников. — Думаю…

В этот момент произошли сразу три вещи. Далеко за пределами здания прозвучало ещё несколько взрывов, а потом начали бить сигнальные колокола на башнях Белого города, как и каждый час до этого. И с первым ударом, ознаменовавшим официальное начало совета глав великих родов, распахнулись двери в зал совета.

— Как это понимать, Святослав Иванович? — не удосужившись поприветствовать того, кого так ждали все собравшиеся, поднял брови князь Горюнов.

За дверями обнаружилась странная компания. Бледного вида девушка в довольно скромном платье, очень сильно похожий на неё юноша и, собственно, барон Орлов, который в этот раз прибыл на совет в приличном костюме. Вот только внимание глав великих родов было приковано не к одежде дикого барона, а к чуть покосившейся металлической тележке, на которой вповалку лежало несколько тел.

— Добрый день, господа, — в последний раз толкнув свой груз, поздоровался барон. Телега, с душераздирающим скрипом, проехала ещё пару метров и остановилась недалеко от стола. — Прошу простить за этот транспорт, но мы договаривались, что я предоставлю доказательства вины главы великого рода Овчинниковых и это был единственный способ выполнить данное слово. Как вы все прекрасно понимаете, подобные вещи нельзя оставлять без присмотра. В столице сейчас неспокойно.

— Вполне можно было просто вызвать конвой из стражи здания совета и передать груз им, — тем не менее, без малейшего недовольства в голосе, произнёс князь Болотов. Когда всё встало на свои места, все присутствующие смотрели на груз барона с большим интересом. Все, кроме графа Овчинникова. — И кого вы нам привезли, Святослав Иванович?

Барон при этом неотрывно смотрел только на Фёдора Григорьевича, будто всем своим видом говоря, что только ради этой одной минуты он тащил телегу с четырьмя взрослыми мужиками по коридорам здания. Вот только барон смотрел не на лицо графа, а на амулет у него на груди.

— Об этом я расскажу немного позже, господа, — светски улыбнулся Орлов, будто речь шла о какой-то любопытной безделушке. — Если вы позволите, я хотел вернуться к тому, с чего всё началось.

— Будьте так любезны, господин барон, — тонко улыбнулся князь Космачёв. Он сумел выдержать первый удар, но полностью игнорировать продолжающиеся взрывы в своей зоне ответственности просто не мог. — А то некоторые из членов совета уже извелись в ожидании.

— Прошу вас, Елизавета Дмитриевна, — слегка поклонившись и взяв за руку девушку, произнёс барон. — Ваше слово, баронесса Строгина.

Многие в этот миг заметили, как вокруг Орлова всколыхнулось поле кристаллической связи. Невероятно быстро и мощно, что свидетельствовало о высочайшем контроле дара. Однако, все члены совета помнили, что в прошлый раз ничего подобного не было и некоторые даже считали, что молодой дикий барон вовсе лишён способностей к магии.

— Меня зовут Елизавета Дмитриевна Строгина, — после неуловимого воздействия Орлова, девушке явно стало легче. Смертельная бледность прошла, и князь Болотов с удивлением понял, что барон сумел закрыть своего вассала от влияния глав великих родов. Без рун и полноценных заклинаний, а просто одной своей силой!

— Это мы уже поняли, Елизавета Дмитриевна, — тонко улыбнулся Покровский. — Переходите к сути.

Это будто послужило толчком. Тем последним камнем, который срывает лавину. Девушка гордо вскинула голову, превратившись из перепуганной девчонки в потомственную дворянку.

— Мой отец двадцать лет владел собственным наделом и честно служил Императору, — сухо и без тени эмоций, произнесла она. — В тот день, когда пал родовой кристалл, он с моими братьями отправился на поиски нового. И нашёл. Но это шло наперекор интересам великих родов.

— Поосторожнее со словами, баронесса, — недовольно произнёс Горюнов. — Подобные обвинения могут…повлиять на многое.

— Вы хотите возразить, что члены совета устроили настоящую гонку за этот трофей, ваша светлость? — любезно поинтересовался барон, и князь недовольно поджал губы. Подобное хамство могло очень дорого обойтись Орлову. Но не сейчас. Сейчас у всех собравшихся была другая цель.

— Когда основатель моего рода был казнён, его предали те, кому он вверил свою жизнь, — глядя в глаза Горюнову, отчеканила Елизавета и Пётр Сергеевич, удивительное дело, отвёл взгляд. — И тогда на сцене появился виконт Овчинников. Этот мерзавец силой заставил нас покинуть дом нашей родни в Сером городе и привёз в бывшее владение моего рода. У Виктора Сергеевича была одна конкретная цель — получить артефакты моей семьи, на которые отец потратил большую часть своего состояния. Я не могу передать весь тот ужас, что охватил меня в тот момент, когда виконт угрожал мне убийством моего брата, чтобы заставить меня принять вассалитет Овчинниковых, но я с радостью повторю всё, что он говорил. Дословно.

— Мне жаль, что вам приходится это всё вспоминать, Елизавета Дмитриевна, — негромко произнёс князь Болотов. — Не стоит вдаваться в такие подробности. Продолжайте.

— Та часть капитала, что ещё оставалась на счетах моего рода, была нагло украдена главой рода Овчинниковых, — произнесла баронесса, прожигая взглядом графа, который сидел с каменной маской вместо лица. — Я готова предоставить доступ к своему особняку, где отец хранил все свои бумаги и контракты, чтобы вы убедились в этом. А также согласна на любые проверки со стороны служб совета и Императора.

— Что ж… — протянул Космачёв и быстро окинул взглядом членов совета. — Это… Довольно серьёзный проступок. Если это всё, то мы не станем вас больше задерживать, Елизавета Дмитриевна. Совет обсудит эту ситуацию и примет решение о компенсации.

Совершенно естественно, голос князя стал будто главным в зале. Пока все остальные думали, Степан Яковлевич уверенно брал ситуацию в свои руки.

— Что ещё вы хотите нам рассказать, Святослав Иванович? — так и не дождавшись ни от кого возражений, задал следующий вопрос Космачёв.

— Последние две недели выдались у меня довольно насыщенными, ваша светлость, — улыбнулся в ответ барон. — Нет смысла перечислять все происшествия. Каждый из вас наверняка знаком с особенностями становления нового баронства. Я хотел бы остановиться на двух эпизодах последних дней.

— Мы слушаем, Святослав Иванович, — улыбнулся Болотов.

— Первый из них связан с небольшим отрядом Вольных, который пытался проникнуть на мою территорию и вскрыть блуждающую грань, — указав на помощника Пескаря, произнёс барон. — Я привёз для полноценного допроса человека, который, по его словам, выполнял волю графа Овчинникова.

— Вторжение на территорию молодого баронства, — покачал головой князь Космачёв. Эти двое будто наслаждались спектаклем, стараясь при этом не выходить из роли, а граф всё больше мрачнел. — Это серьёзный проступок.

— Второй эпизод касается наёмного отряда под названием Западный Ветер, — продолжил тем временем Орлов. — Это подразделение, по приказу графа Овчинникова, атаковало купол моего владения магическими снарядами из миномётов и устроило полноценный штурм. Для допроса я привёз командира отряда и его первого заместителя. Ещё часть членов отряда находятся в плену у меня во владении.

— Насколько я знаю, были ещё попытки нападения на ваши владения, ваше благородие, — обратился к Орлову Болотов. — В них вы тоже подозреваете Фёдора Григорьевича?

— К моему глубокому сожалению, никто из участников тех нападений не выжил и мои подозрения остаются лишь подозрениями, — слегка улыбнулся в ответ барон. — Их, с вашего позволения, я оставлю при себе.

В зале совета наступила тишина. Все взгляды были направлены на графа Овчинникова, но тот молчал и смотрел в стол. Обсуждение ещё не началось. При посторонних о мерах наказания великого рода говорить точно не стоило, но все уже просчитывали варианты. От размышлений членов совета отвлёк шум в коридоре и вскоре все увидели новых участников этой удивительной встречи.

В зал вошёл наследный княжич Космачёв, который тащил за собой бессознательное тело какого-то мужчины, сплошь покрытого татуировками. Сам Александр Степанович был в полном боевом доспехе, местами закопчённом и помятом попаданиями пуль.

— Прошу простить за вторжение, господа совет, — поклонился на входе княжич, а потом, к всеобщему удивлению, коротко кивнул Орлову. — Святослав Иванович, рад новой встрече.

— Видимо, сегодня зал совета превратится в темницу, — усмехнулся Покровский. — Что вас привело к нам, Александр Степанович?

— Сегодня в Сером городе нашего сектора была устроена попытка вооружённого мятежа, — жёстко произнёс княжич и граф Овчинников, не выдержав, резко поднялся из своего кресла.

— Боюсь, сегодня у нас другая причина встречи совета, Александр, — негромко произнёс князь Космачёв. Глава рода, по всей вероятности, хотел лично разобраться в ситуации, прежде чем выносить её в общее поле.

— Нет, Степан Яковлевич, — твёрдо возразил наследный княжич. — Это как раз имеет прямое отношение к теме вашей встречи. Дело в том, что главный организатор мятежа утверждает, что действовал по приказу графа Овчинникова.

— Ложь! — не выдержав, воскликнул Фёдор Григорьевич.

— Что ж, значит, не зря я обратился с запросом в канцелярию летающего острова, — в наступившей тишине, прозвучал голос князя Болотова. — На днях в Московский полис прибудет один из членов верховного собраний судей Империи, чтобы тщательно разобраться в этом вопросе.

Глава великого рода Овчинниковых резко побледнел и очень медленно сел обратно в своё кресло, едва не промахнувшись. Ситуация в зале совета в точности напоминала первый визит барона Орлова на встречу глав великих родов. С тем небольшим отличием, что сейчас Овчинниковым не просто хотели пустить кровь. Их решили уничтожить.

***

Когда я вышел из здания совета, то обнаружил рядом со своими машина несколько бмп Космачёвых. Люди княжича заняли позиции неподалёку, оперативно перекрыв любые пути нападения на мою колонну.

— Как Елизавета Дмитриевна? — первым делом спросил я Мастера.

— Сказала, что надо было вообще на них всё накопившееся выплеснуть, — весело ответил командир Святых. — Как прошло?

— Лучше ожидаемого, — честно ответил я. — Поехали. Дома дел полно. Стоит убраться как можно дальше, пока идёт совет. Потом могут быть проблемы.

Мы быстро загрузились в машины и двинулись к выезду из Белого города. Все жадно смотрели на меня в ожидании подробного рассказа, а я думал о том, что увидел.

— А почему совет прошёл лучше, чем ожидалось? — наконец нарушил тишину Мастер. По статусу командира он имел больше прав, но этот вопрос буквально висел в воздухе.

— Наследный княжич Космачёв притащил с собой пленника и заявил, что тот хотел устроить мятеж по приказу графа Овчинникова, — ответил я. — На днях в столицу пребывает кто-то из верховных судей.

— Ох, ё! — прогудел Бугурт. — Как только представлю, какая мясорубка после этого начнётся… Хорошо, что мы уже ушли из Управления!

— Но многие ещё там, — возразил Мастер и, посмотрев на меня, добавил. — Скорее всего, вам предложат большие отступные, есть мысли, что потребовать с Овчинниковых в качестве возмещения ущерба, Святослав Иванович? Деньги, производства?

— Мысли есть, — ответил я, вспомнив об амулете, который никак не ожидал увидеть в новой жизни. — Но вряд ли граф пойдёт на такое даже в сложившейся ситуации.

— Что будем делать? — поинтересовался командир Святых.

— Пока едем домой и будем заниматься обычными делами, — просто ответил я.

— Это понятно, — улыбнулся в ответ бывший гвардеец. — Я имею в виду, что в целом.

— В целом? — рассеянно ответил я. Разум постепенно погружался в странное оцепенение, связанное со скрытыми пластами памяти, которые пробудил образ амулета. — В целом, я разжёг большой костёр, Мастер. И теперь буду смотреть, как высоко взлетят искры.

Глава 2

Темнота, подсвеченная отвратительным изумрудным светом. Он сочится из разломов в земле, пропитывает воздух и светится в трещинах неба. Будто хрустальный шар здорового мира бросили и разбили в ведре с заражёнными скверной отходами.

Я стою посреди этого поля и вокруг десятки и сотни тел. Трупы тех, кто знал истинную цену обещаниям возвысившихся чудовищ и своими глазами видел их суть. На моём пути были десятки подобных миров. До некоторых я добрался слишком поздно, а в других меня встретили их обманутые обитатели.

Ослеплённые ложным могуществом, они стояли до конца за тех, кто считал их топливом для своей вечной жизни. На горизонте ещё виднелись уродливые вытянутые тени до самых небес, но они уже уходили. Эти ублюдки взяли своё и бежали от прямого боя. Я опоздал.

— Это была славная битва… — прошелестел рядом со мной бесплотный голос. Эстариан — величайший мастер проклятой грани Смерти, решил немного задержаться перед тем, как уйти навсегда. — Жаль, ты этого не видел, старый друг. Мы забрали троих.

— Но какой ценой… — зло выдавил я. — И что мне теперь делать, когда я остался один?

— Ты не один, — возразил Эстариан. — И никогда не был один. Есть те, кто живёт только ради тебя и твоей цели.

— Они слабы, — покачал головой я. Хотелось немедленно броситься в погоню и уничтожить отступающих врагов, но я точно знал, что из этого ничего не выйдет. Сотни ловушек, обманных переходов и запасных нор ждали меня впереди, едва я сдвинусь с места. Даже я не сумею быстро найти правильный путь. — И отдали уже слишком много. Чем я буду отличаться от своих врагов, если заберу всё?

— Ничем, — просто ответил сильнейший архимаг Смерти десяти планов мироздания. Особенно меня удивляло, что подобную грань кристаллической связи освоил представитель воздушного племени. — Но ты и не должен, старый друг. Чтобы уничтожить врага, ты должен быть сильнее его. Иначе всё это потеряет смысл. Не беспокойся за прошлое. Твоя единственная задача — спасти будущее и не дать им завершить возвышение. Всё остальное лишь путь. И ты свой путь выбрал давным-давно... господин барон…

Тьма начала трескаться, проклятие гибели миров пришло в действие и нужно было уходить. Но я никак не мог открыть переход и просто бросить тела близких в пучине гибнущего мира.

— Тебе пора. А о нас не беспокойся. Я присмотрю за погибшими, — напоследок произнёс Эстариан и вдруг снова настойчиво добавил. — Господин барон!

— Что? — удивлённо переспросил я.

— Господин барон! — резко изменившимся голосом, произнёс мой погибший боевой товарищ. Мир вокруг начал стремительно меняться, меня тряхнуло, появились шумы и странный гул. — Просыпайтесь, Святослав Иванович! Мы приехали!

Я с трудом разлепил глаза и увидел над собой встревоженное лицо Мастера. Сон? Когда я успел уснуть? Вокруг ощущалось плотное облако кристаллической связи. Кристалл пытался достучаться до меня с того момента, как мы пересекли границу баронства, но я этого вообще не ощущал. Куда я провалился и что это было? Воспоминание? Тогда почему такое смутное, будто я наблюдал за этим всем издалека?

— Да, спасибо, что разбудил, Алексей Александрович, — рассеянно ответил я. Остатки сна стремительно исчезали, а я пытался уловить их, как обрывки тумана по утру. И так же безуспешно. — Дорога прошла нормально?

— Без происшествий, — коротко ответил командир Святых.

Я поднялся с сиденья так, будто провёл в нём несколько лет. Это было неправильно. Не настолько неудобно я сидел. Мышцы ломило, а в голове пульсировала будто бы чужая ярость. Складывалось стойкое ощущение, что мой разум живёт отдельной жизнью и мне это не нравилось.

— Мне нужно отдохнуть, — признал очевидное я. — Строгиных доставили в имение?

— Михалыч их повёз домой сразу же, как пересекли границу купола, — кивнул Мастер. — Вас проводить, Святослав Иванович?

— Плохо выгляжу? — криво усмехнулся я.

— Краше в гроб кладут, — хмуро ответил бывший гвардеец. — Выглядите так, будто у вас глубокое магическое истощение. Это так совет на вас сказался?

И в этот момент меня осенило. Амулет Овчинникова не просто так привлёк моё внимание. Вероятно, сам граф не знал всех тонкостей работы с этим артефактом и просто влил в него предельное количество кристаллической связи.

Возможно, на других членов совета эта штука такого эффекта не произвела, потому что они находились на совершенно другом уровне владения своим даром. А я не только был слабее, но ещё и на защиту баронессы потратился очень сильно. Сохранить внешнее спокойствие получилось, но откат оказался гораздо сильнее, чем я предполагал.

— Наверное, — не желая вдаваться в подробности, ответил я. — Скажи Михалычу, чтобы попросил Варвару хорошенько согреть Елизавету Дмитриевну. Она поймёт.

— Передам, — произнёс Мастер. — А вы?

— А я как-нибудь сам, — вздохнул я и поковылял к своему жилищу.

По пути встретил Дылду, который распекал одного из своих парней. Рядом стояло несколько душанов. Судя по всему, была тренировочная схватка и теперь шёл разбор.

— Если будешь так держать руки, то твоя дурная голова быстро расстанется с туловищем, Федька, — зло выговаривал подчинённому Аркадий. — Ну и что, что их трое было? Тебя спрашивать кто-то будет, когда за нож возьмёшься? Если дело дошло до ножей, то ты уже обосрался, Федя. Никто, слышишь меня? Никто не должен подойти к тебе ближе, чем на расстояние выстрела! Здравствуйте, Святослав Иванович. Отдыхать?

— Ага, — коротко кивнул я. Похоже, выглядел я совсем неважно, потому что все бойцы проводили меня сочувствующими взглядами. Даже получающий выговор Фёдор.

Чувствовал я себя тоже под стать внешнему виду и это состояние становилось хуже с каждой минутой. К себе в жилище я ввалился уже едва переставляя ноги и все символы на стенах моментально полыхнули в полную силу. Я тяжело сполз по стене на пол и принялся ждать, пока станет легче. Но напрасно.

— Да что за пакость… — поняв, что кристалл сам не может справиться, проворчал я и принялся помогать.

Поверхностной медитации обычно было достаточно при истощении. Кристаллическая сеть в теле одарённого истончалась при запредельных нагрузках, но это служило триггером роста. Я так уже делал недавно, но подобных ощущений не испытывал. И вскоре понял почему.

Причиной странного самочувствия оказались мелкие зелёные искры чужеродной энергии, проникшие прямо в моё тело и сейчас пытавшиеся заразить энергетические каналы организма. Что-то вроде магического вируса, который поражал и подчинял себе всех вокруг источника заразы. Всех, кто был хотя бы на самую малость слабее.

— Этого только не хватало! — недовольно произнёс я и принялся за очистку собственного тела.

Шаг за шагом, направляя энергию кристалла к самым тяжёлым участками, я выжигал отраву. У себя дома я был сильнее многих архимагов и мог позволить себе не скупиться. Собственно, это касалось всех владельцев крупных кристаллов. Поэтому захватить чужое владение часто не могли даже многократно превосходящие силы противника.

Вот только я далеко не всегда находился в баронстве. Если подобное случилось в зале совета глав великих родов, то в городе вообще может произойти что угодно. Нужно было подготовиться к возможным проблемам заранее и способ для этого тоже имелся. Но сам я провернуть подобное не мог даже с помощью своего кристалла. Обвешиваться кучей артефактов тоже посчитал неподходящим вариантом. К тому же, кроме меня, было ещё множество людей, которые могли попасть под удар. Обычных разумных эта дрянь тоже не щадила. Там просто всё развивалось немного иначе. Поэтому пришлось подниматься и идти к тому, кто, теоретически, мог мне помочь.

Буквально за час я сделал всё необходимое и теперь мне вслед уже не смотрели с сочувствием и тревогой. Добравшись до нужного места, постучал и принялся ждать ответа. Послышался грохот, а потом дверь распахнулась и на пороге появилась растрёпанная Ульяна. По своей привычке, не стал следить за подчинёнными у них дома, иначе бы знал, что девушка занята.

— З-здравствуйте, Святослав Иванович… — произнесла полукровка. — Эм-м… Командир дал нам пять часов свободного времени. Я не знала, что могу вам понадобиться. Вы что-то хотели.

На втором этаже послышались тяжёлые шаги, которые могли принадлежать только одному человеку. Похоже, не зря после пары слов девушки Бугурт восстал из мёртвых в пустоте. Значит, одной проблемой для меня стало меньше.

— Прости, что помешал, — извинился я. — Где-то через час ты мне понадобишься. Подходи к складскому комплексу.

— С собой что брать? — тут же спросил полукровка. — Кого звать?

— Одна приходи, — разворачиваясь на месте, ответил я. — Никого не надо. Пришло время, Ульяна. И так слишком долго тянули.

— Хорошо, ваше благородие… — моментально поняв, о чём я говорю, кивнула Ульяна. — У складского комплекса. Буду через час.

Я сразу направился в заклинательный покой, чтобы подготовить всё необходимое. Мысль о том, что я так долго тянул с выполнением своего обещания грызла меня при каждом взгляде на девушку. Каждый раз находились какие-то неотложные дела, которые мешали или требовали моего или её участия. Вырвать из плотного графика почти восемь часов чистого времени не выходило, и я решил, что займусь этим вопросом сразу же по возвращении после совета. При любых раскладах. Но даже этого не смог сделать, целый час провалявшись у себя в жилище.

Народ Воздуха поколениями развивал свои природные способности. У себя дома эти существа умели не просто летать — они жили в небесах. Высшая каста создавала целые воздушные города, чтобы никто не мог навредить их сородичам. Но Ассашары не заметили более страшную угрозу, чем примитивные народы, населявшие их мир.

Несколько правителей воздушного племени не хотели ограничиваться своим статусом хранителей порядка и мира. Они жаждали власти и нашлись те, кто сумел им её предложить. С тех пор началось падение мирного в целом народа в пучину войн и раздоров.

Сначала были уничтожены все иные расы плана Воздуха, а потом началась экспансия в другие миры. Силы стало не хватать, а самые слабые воздушники массово гибли. В войнах и от неизвестной болезни, которая пожирала их дар без остатка. Такова была плата за ту власть, что когда-то получил от чужаков высший Ассашар Луумар.

Что сейчас творилось в мире Воздуха я не представлял, но он точно не был прежним. Судя по тому, что нападения воздушников всё ещё иногда случались, там кто-то продолжал жить. Или выживать. Жертвой именно такого нападения стала когда-то мать Ульяны и мне даже страшно было подумать, что могло случиться с гордым и возвышенным Ассашаром, чтобы он опустился до изнасилования обычной человеческой женщины.

За этими размышлениями я добрался до входа в подземный складской комплекс и увидел там полноценную работу целой команды дронов. Десятка два механоидов сортировали добычу из нашего рейда, перетаскивая всё согласно приказаниям Клопа. Первый помощник Михалыча обзавёлся угловатой надстройкой на спине и парой более мощных манипуляторов. Сразу было видно, как вырос его статус.

— Клоп, есть среди добычи заряды воздуха? — проходя мимо, спросил я.

— Зона четыре, хранилище один-один-три, — немедленно ответил механоид. — Шестьдесят восемь штук на остатках, но разбор ещё идёт. С вероятностью восемьдесят шесть процентов, будет обнаружено ещё до тридцати единиц.

— Хватит и этого, — ответил я. — Принесите всё в заклинательный покой.

Несколько дронов тут же бросились выполнять мой приказ, а я потянулся к кристаллу и одновременно активировал дверь в святая-святых моего баронства. Основа защиты моих владений встретила меня тёплым светом. Снизу шёл едва ощутимый гул работающего производства Железяки, но к нему у меня сейчас не было времени зайти, а после ритуала я уже не смогу. Сил точно не останется, и я решил отложить это на следующий день. Всё равно не планировал покидать баронство пока всё не уляжется в полисе.

— Так-с… Приступим… — с удовольствием рассматривая постоянно изменяющиеся рисунки на заклинательной плите, улыбнулся я. Что ни говори, а работать в этом месте мне очень нравилось. Почему-то, силовые линии на плите напоминали мне мириады дорог. И каждое действие каждого живого существа постоянно меняло этот рисунок.

Если бы речь шла об обычном человеке, то всё предельно просто. Насытить кристаллическую сеть в теле, дать достаточно энергии для конструирования новой руны и запечатать результат. Вот только с воздушным народом подобное не работало. Может поэтому у Ульяны ничего и не получилось. Если первые две руны можно было заполучить по более или менее классическому пути, то дальше пути развития отличались кардинально.

Цокоча манипуляторами, в зал прибежали три дрона, доверху нагруженные разным металлоломом. В отличие от всех остальных рас, механоиды не могли использовать кристаллическую связь напрямую, потому что просто не обладали нужными органами. Но эта раса удивительно хорошо приспосабливалась к любым типам энергии и просто создавала подходящие элементы. Где-то это были вентиляторы охлаждения, где-то пневматические ружья с бесконечным ресурсом, а где-то мощные гранаты.

Я тут же создал первоначальные зоны воздействия и указал дронам место разгрузки. Нужно было подготовить кристаллическую связь нужного типа, иначе у нас ничего не выйдет. После открытия второй руны, у юных Ассашаров открывались те самые воздушные карманы, которые неосознанно использовала Ульяна. Только их становилось настолько много, что представитель высшей касты мог запросто поглотить почти любое количество свободной энергии из окружающего мира, а потом использовать её для своих целей. Другое дело, что в их родном мире никогда не было столько свободной кристаллической связи.

Подготовка заняла около сорока минут, и я как раз успел встретить девушку. Вернее, когда я вышел из складского комплекса, полукровка уже переминалась с ноги на ногу неподалёку. Скорее всего, пришла сильно раньше, но не решилась меня искать и просто ждала.

— Ты дашь мне клятву Ветра, — первым делом сказал я. — Ты умрёшь за мгновение до того, как подумаешь нарушить её. Воздух твоя суть. Он знает все твои мысли.

— Нет! — возмущённо ответила Ульяна. — Почему я должна давать смертельную для любого воздушника клятву? Мало ли что может случиться у вас во владении, Святослав Иванович! Может нас завтра на допрос мозголомы Императора заберут. Разве я буду виновата в том, что они достанут мои воспоминания?

— Эта клятва касается только того, что ты увидишь внизу, — подняв руку, остановил я девушку. — Это моё единственное условие. Если ты отказываешься, то просто оставим всё, как есть.

— А если провести ритуал в другом месте? — исподлобья глядя на меня, спросила Ульяна. — На поверхности или вообще у чужого кристалла?

— В другом месте мне не хватит сил, — честно признался я. — Разве что в каком-нибудь воздушном замке, если хоть один из них уцелел.

— Не смешно, — хмуро ответила девушка и, закусив губу, надолго задумалась. А потом, резко тряхнув головой, решительно произнесла. — Хорошо. Идём.

— Я же говорил, что ты высшая! — когда вокруг нас взвыл ветер, рассмеялся я. Обычному человеку или даже полукровке воздушников из младшей касты, требовалось бы провести целый ритуал, чтобы ветер хотя бы их услышал. — Даже базовый призыв делать не пришлось.

Мы спустились в комплекс, и я обратил внимание, что Ульяна совершенно спокойно прошла мимо механоидов. Видимо, Михалыч столько рассказывал о своих помощниках, что все успели привыкнуть.

— Нам сюда, — приглашающе указав на запертую дверь заклинательного покоя, произнёс я.

— В тупи… — начала девушка и тут же замерла, будто парализованная. Мощь кристаллического поля внутри зала зашкаливала и не шла ни в какое сравнение с тем, что ощущалось от защитного артефакта на поверхности. Сила волнами била от кристалла и практически сбивала с ног своим напором.

— Вон туда становись, — указал я на трехслойный круг из танцующих рун воздушной стихии. — Готова?

— Нет! — резко ответила Ульяна. — Разве можно быть готовой… к такому! Что это вообще? Как?

— Тогда начали! — активируя ритуал, и одновременно запирая дверь, буднично произнёс я, и всё пространство зала заполнилось бушующим рёвом ветра.

Глава 3

Ульяна испуганно вскрикнула, но не посмела пошевелиться. Девушка только с ужасом смотрела на меня, но мне некогда было её успокаивать. Я в это время принял на себя почти десятую часть энергии своего кристалла и тело рвало на части от подобной перегрузки. Но это был единственный путь создать настолько серьёзную угрозу для Ассашара, что на неё отреагировала сама кристаллическая грань Воздуха.

Воздух был очень непостоянной силой, но при этом был до удивления привязан к своим истинным детям. Это противоречие, когда-то использовали враги сородичей Ульяны, чтобы подчинить себе своевольную стихию. В пределах Московского полиса, а может и всей Российской Империи, не было других представителей высшей касты воздушного племени и стихия обязана была сделать всё возможное, чтобы защитить своё старшее дитя.

— Умри! — зловеще оскалившись, произнёс я и направил луч сырой кристаллической связи прямо в лицо полукровке.

— Мама… — только и успела выдохнуть девушка, будто разом растеряв весь свой опыт и мастерство. Ничего удивительно в этом не было. Если бы я ударил подобным арканом по куполу Московского полиса, то мог запросто перегрузить на пару минут кристалл любого великого рода.

Ульяна в принципе не могла остановить эту атаку, но за неё всё сделал Воздух. Разложенный в узловых точках металлолом механоидов разлетелся на тысячи мелких осколков. Вокруг меня возник силовой купол, в котором завязли сотни острейших осколков, а в сторону девушки даже малейшая крошка не полетела.

Шесть десятков зарядов Воздуха одновременно пришли в движение, за секунду сложившись в поглощающий щит. Поток убийственной сырой кристаллической связи бесследно исчез в препятствии, и Ульяна рухнула на пол.

Девушку корчило от невыносимой боли, но сейчас я ничем не мог ей помочь. Оставалось только ждать и продолжать качать энергию в её воздушные карманы. В какой-то момент я уже подумал, что напрасно затеял такой опасный ритуал и хотел даже активировать систему защиты вокруг Ульяны, которую готовил всё время до её прихода, но остановился в последнее мгновение.

Тело девушки начало стремительно терять плотность и становиться прозрачным. Я оборвал атаку и моментально запечатал Ульяну непробиваемым куполом. Через него ни одна грань кристаллической связи не могла пробиться мгновенно, но Воздух не торопился уходить.

Тело полукровки воспарило над полом. Хотя… Теперь назвать её полукровкой не посмел бы даже самый закоренелый ненавистник иномирцев. Кровь Ассашара полностью раскрылась и Ульяна приняла свой истинный вид.

Ревущий под куполом ветер сорвал с девушки одежду и разметал в клочья, будто злился, что его высшее дитя таскает на себе какие-то тряпки. Место обычного кожаного снаряжения заняли колышущиеся лоскуты воздуха. Их становилось всё больше и больше, пока всё тело молодой Ассашары не скрылось под туманным покрывалом. Легендарная броня высшей касты воздушного племени, которая могла принимать любой вид и была отражением силы своего носителя.

Девушка ещё секунд десять неподвижно лежала на затихающем под ней урагане, а потом вдруг развернулась вертикально. На меня уставились залитые серой мглой глаза на почти прозрачном лице. Ульяна подняла руку для атаки, а потом всё внезапно закончилось.

— Спокойно, спокойно… — рванувшись вперёд и подхватив рухнувшую вниз девушку в сантиметрах над полом, начал твердить я. — Тебе сейчас нельзя нервничать и использовать дар. Расслабься. Всё хорошо. Всё получилось…

— Какого хрена, барон? — не открывая глаза и даже не пытаясь подняться, прохрипела в ответ Ульяна. — Что это было вообще? Почему так пусто внутри?

— Много вопросов, Уля! — ответил я. Поднял девушку на руки и понёс к своему месту отдыха. — Ты действительно готова сейчас об этом говорить?

— Ты не знаешь, да? – уже чуть более уверенно произнесла девушка. — И как на самом деле возвышать Ассашаров ты тоже не знаешь.

— Я не знаю, как их инициировали в мирное время, — коротко ответил я. Теперь можно было не опасаться, что Ульяна кому-то расскажет. Её связь с Воздухом стала прочнее любых цепей, а клятва никуда не делась. — В бою всё происходило именно так.

— Тогда понятно, — неожиданно успокоилась Ульяна и наконец открыла глаза. Голубая радужка сменилась на насыщенно серую, с редкими синими прожилками. — Кто ты такой, Святослав? И где тебе доводилось убивать Ассашаров?

— Это было давно, — проигнорировав первый вопрос, ответил я.

— Я летала? — вдруг совершенно по-детски спросила Ульяна.

— Как истинное дитя воздуха, — улыбнулся я и положил девушку на каменную лавку. Вещей у меня в заклинательном покое не было, поэтому снял с себя пиджак и накинул его на плечи юной Ассашаре. — И полетишь снова.

— Я каждую ночь видела сны о небе, барон, — закутавшись в мой пиджак, тихо ответила Ульяна. — Это было моё проклятие и моё спасение. Иногда я ненавидела своего отца, а иногда хотела оказаться рядом с ним в небесах.

— Не думаю, что он жив, Ульяна, — серьёзно ответил я. Ни одно живое существо не могло выдержать два десятилетия заражения изумрудной энергией. Механоиды изначально не были живыми, поэтому их это не касалось.

— А жаль… — даже не подумала спорить девушка. Воздух вокруг нас был плотным и почти неподвижным. Я даже почувствовал, как мой кристалл увеличил давление энергии, чтобы отодвинуть от меня чужую силу. Вот только это не требовалось.

Несмотря на довольно жестокий метод возвышения, стихия была благодарна мне за возвращение своего ребёнка. Возможно, Ульяна была вообще последним Ассашаром, не заражённым отравой падших. И я чувствовал, как меня со всех сторон мягко поддерживает невидимая опора, хотя в другое время Воздух легко мог быть опасным, запросто разрезая даже толстую стальную броню.

— Когда я смогу полететь снова, Святослав Иванович? — не глядя на меня, спросила Ульяна.

— В долгий полёт ты сможешь отправиться только когда откроешь пятую руну, — немного подумав, ответил я. — На четырёх рунах сможешь удерживаться в истинном облике достаточно долго. А пока он доступен для тебя лишь в минуты максимальных нагрузок или смертельной опасности. Воздух благоволит тебе, Ассашара. Он сам готов питать твой облик, только бы ты оставалась живой.

— Я чувствую это… — проведя рукой перед собой, улыбнулась девушка. Её ладонь слегка потеряла прозрачность и тут же окуталась белёсой дымкой непробиваемой брони. Силы стремительно возвращались к девушке, но до полного восстановления было ещё далеко.

Я тщательно регулировал поступление новых объёмов кристаллической связи, чтобы она успевала впитываться в воздушные карманы Ульяны. Это был долгий и довольно мучительный процесс, который занял почти шесть часов. Сама высшая довольно быстро уснула, а я так и дежурил рядом, чтобы не потерять контроль над процессом. В итоге, смог ненадолго уснуть только под утро, да и то проснулся от тревожного сигнала кристалла.

— Что ты делаешь? — разлепив один глаз и увидев, как Ульяна висит в пяти сантиметрах над полом, спросил я. Всё пространство было заполнено кристаллической связью грани Воздуха, которая старательно помогала своей юной хозяйке. И моему кристаллу это не нравилось.

— Пытаюсь изучить тут всё, ваше благородие, — весело ответила девушка и ловко приземлилась. Вся свободная энергия разом исчезла и мне оставалось только позавидовать мощи молодой высшей. В отличие от меня, она сумеет использовать свою силу и за пределами баронства. — Я ведь больше сюда никогда не попаду. А вы сотворили поистине величайший шедевр. Факел удавится от зависти, если узнает о существовании подобного места у себя под носом.

— Не удавится, — проворчал я в ответ. Вставать не хотелось категорически. — Сам он пока работу с таким артефактом не потянет. Да и сделал я ему уже подходящий инструмент. Теперь из подвала своего не вылезает.

— Вы в своём тоже часто пропадаете, — рассмеялась девушка. Настроение у неё было просто прекрасное и она этого не скрывала. — Теперь понятно почему. Только я не пойму, что за шум идёт снизу. Это ведь там, где мы нашли те железки?

— Да, — не стал отрицать очевидное я. — Там у меня цех по производству механоидов.

— Цех… — растерянно уставилась на меня Ульяна. Мои слова явно не укладывались у неё в голове, поэтому речь Ассашары сильно замедлилась. На подобное могли пойти только безумцы, но меня она к таким точно не относила. — По производству…

— Именно так, — кивнул я. — Или ты забыла про дронов в складском комплексе? Откуда, по-твоему, они взялись?

— А… Ну конечно… — явно не до конца мне поверив, ответила девушка.

— Мне нужна твоя помощь, — серьёзно произнёс я.

— После всего этого, — обвела девушка рукой заклинательный зал, — я вообще слабо представляю, чем я могу вам помочь, Святослав Иванович. Но я готова. Что нужно делать?

Вместо ответа, я изменил рисунок силовых линий на заклинательной плите, создав из них три сложных руны. Ульяна тут же нахмурилась и напряженно посмотрела на меня.

— Мне нужно, чтобы ты сотворила это заклинание, — произнёс я. — Последовательность активации…

— Я знаю последовательность активации рун языка Смерти, Святослав Иванович, — удивила меня девушка. — Но это слишком сильное заклинание. О нём моментально узнают. В полисе масса артефактов заточена на обнаружение последователей культа Смерти.

— Здесь не заметят, — уверенно ответил я и, чтобы у девушки не было сомнений, создал защитное поле на стенах и потолке заклинательного покоя. Оно было такой плотности, что даже верхний слой мог запросто поспорить с защитой столицы. — За это можешь не переживать, Ульяна. Ты мне лучше скажи, откуда тебе известны высокие руны кристаллической грани Смерти?

— Доводилось использовать всякое во время службы, — уклончиво ответила Ассашара.

— Понятно… — хмыкнул я. А я ещё сомневался, что стоит пробовать подобное в исполнении Ульяны. Всё же, Воздух сильно недолюбливал слишком стабильную силу Смерти. Вернее, у этих двух сил была очень своеобразная сочетаемость. Ассашар мог запросто потеряться и умереть, если брал слишком много. — Странный выбор для полукровки воздушного племени.

— Когда в отряде всего один полноценный рунник-недоучка, выбора особо и нет, — хмуро ответила девушка. — Я сделаю, но последствия полностью ваши.

— Разумеется, — кивнул я. — Подожди немного.

Я думал, что придётся долго объяснять Ульяне, что и как надо делать, но она действительно сумела меня удивить. Дело не в том, что во время вылазок ей пришлось использовать кристаллическую грань Смерти. Такое бывает сплошь и рядом. Вот только Смерть всегда оставляет свой след, забирая частичку рунника с собой, в обмен на свою силу. Но я у девушки за эту ночь ни малейшего следа серых секторов в кристаллической сети не заметил.

Быстро сходив до зоны отдыха, взял пару килограммов чернокамня, который хранил постоянно прямо в заклинательном покое, как раз на такой случай. Делать сложные артефакты не было смысла, потому что они будут жрать просто невероятное количество энергии. Поэтому решил поступить по-другому.

Пыль перетёртого минерала рассыпалась по полу, но её тут же переместили в нужные точки силовые барьеры. В итоге, у меня получилось несколько сотен крохотных кучек, которые тут же начали плавиться и оплывать.

— Начинай, — приказал я, и Ульяна уверенно создала первую руну.

Повеяло холодом и безнадёжностью. Свет будто стал серым, а краски померкли. Кристаллическая грань Смерти всегда превращала всё вокруг в часть себя. Такова была природа этой силы, которой были покорны все миры и все живые существа.

После второй руны стало трудно дышать. Сердце дало сбой и тут же усилил своё присутствие мой кристалл. Вокруг девушки появились активные струи воздуха. Стихия пыталась защитить её, но не мешала, что наталкивало на определённые мысли.

— Ссахаг-н-шарисс! — завершая третью руну, произнесла Ульяна и каждая из сотни крохотных расплавленных заготовок полыхнула серым светом, вбирая в себя энергию Смерти. Пришло моё время.

Вербальные формы рун мне произносить было не нужно. Кристалл позволял работать напрямую, но времени было критически мало. От изначальной идеи обойтись продолжительным общим заклинанием я решил отойти ещё ночью, потому что его требовалось обновлять. Насколько это будет реально в текущей ситуации неизвестно, и я решил не рисковать.

За двадцать секунд я успел создать шесть рун, последней из которых закрепил всю связку и обеспечил маскировку силы Смерти. Иначе любого из моих людей очень быстро отправили бы на плаху. Эта кристаллическая грань была под строжайшим запретом во многих мирах.

— Это невозможно! — наблюдая за моей работой, воскликнула Ульяна. — Ты не человек. Ни один рунник не может работать с такой скоростью и с таким количеством объектов!

— Ты много видела рунников в их местах силы? — вытирая со лба честный трудовой пот, задал встречный вопрос я. — Скажи это кому-нибудь из глав великих родов, и они рассмеются над подобной шуткой.

— Но ты не глава великого рода! — резонно возразила девушка. — И никогда им не был. Ты просто дикий барон, который творит какие-то невозможные трюки! Я бы никогда не поверила в подобное, если бы не видела собственными глазами! Проклятье, да я и в Ассашаров не верила до вчерашнего дня!

— И зря, — подняв с пола небольшой чёрный значок в виде переплетения десятков линий, ответил я. Энергия кристалла сама придала конечную форму заготовкам, и я не имел ничего против. Герба у меня до сих пор не было, а этот рисунок очень сильно откликался у меня внутри. Чем-то он мне напоминал вечно живой контур силовых линий в моём заклинательном покое. — Давай собирать результаты наших трудов. А то желудок уже рёбра грызёт. Наверху, поди, завтрак уже закончился давно.

— И то правда, — улыбнулась Ульяна. Ветер подхватил с пола готовые артефакты и потащил к своей хозяйке. Ассашара даже заклинания никакие не использовала, чтобы добиться такого удивительного эффекта.

А когда мы вышли из складского комплекса, то сразу же напоролись на Бугурта. Игорь стоял прямо у входа и будто ждал именно нас.

— Вас не было всю ночь, — пожирая глазами пиджах на плечах девушки, прогудел он. — Мастер беспокоится.

— Мы работали, — коротко ответила Ульяна и, в качестве доказательства, показала большую коробку со значками.

— И что это? — подозрительно глядя на сотни одинаковых артефактов, спросил Бугурт.

— Эм-м… — растерянно промычала девушка. Недовольство гиганта было вполне мне понятно. Учитывая, что мы с Ульяной пропали из общего поля зрения и как она выглядела сейчас, надумать здоровяк мог много всего.

— Это защита для тебя и остальных, Игорь, — невозмутимо ответил я. — Найди Мастера и передай ему, чтобы организовал общий сбор. У меня есть что сказать.

— Как прикажете, ваше благородие, — слегка поклонился Игорь и ушёл искать командира. Ульяна тяжело вздохнула, но так ничего и не сказала. Возможно, её ждал тяжёлый разговор, но это были не мои проблемы.

Пока созывали всех бойцов моей родовой дружины, я воспользовался случаем и совершил наглый налёт на полевую кухню. Оказалось, что Мастер неплохо меня знает и грабить никого не пришлось. Меня ждала тройная порция омлета и здоровенный кусок ветчины.

— Все собрались, господин барон, — подоспев как раз к концу моего завтрака, сообщил Мастер. — Отдельные отряды и душаны. Я ещё позвал Пирата. Подумал, что ему тоже стоит знать.

— Правильно сделал, — поднявшись и кивком поблагодарив повара, ответил я. Место общего сбора я уже давно определил и сразу направился к нему.

Ульяну с Бугуртом заметил издалека. Судя по довольному лицу Игоря, недоразумение удалось уладить довольно быстро, а сама Ассашара успела переодеться в более приличный наряд. Я нашёл какой-то ящик и, забравшись на него, обратился к бойцам своего баронства.

— У меня для вас новость, парни, — громко произнёс я. — Не вдаваясь в подробности, есть серьёзная вероятность больших проблем в Московском полисе. Не только из-за совета и дела с Овчинниковыми, о которых вы знаете. Есть вещи похуже. В общем, пока это просто предосторожность, но я не хочу, чтобы кто-то из вас выбыл из обоймы в самый неподходящий момент. С этого момента все, кто покидает пределы баронства, должны носить вот такие брошки. Желательно, не на виду. Это понятно?

В ответ раздался слитный гул. Люди кивали головами. Многие переглядывались, будто прикидывая, насколько могут быть серьёзными проблемы. И только Мастер, стоявший позади всех с телефоном у уха, не слышал ни слова из того, о чём я говорил. Лицо бывшего гвардейца стремительно темнело, а потом он двинулся ко мне, раздвигая остальных бойцов, как ледокол.

— Беда, господин барон, — подойдя ко мне, выдохнул командир Святых. — Столица горит.

Глава 4

Я ощутил, как на мне скрестились десятки взглядов. Люди начали перешёптываться и сопоставлять мои недавние слова с тем, что сказал командир Святых. И у многих мысли сходились. Поэтому во взглядах людей вокруг меня читалось не только удивление, но и ещё какой-то странный восторг.

— Это не ваша проблема, Святослав Иванович, — тут же произнёс Аслан. — В Москве достаточно подготовленных рунников, которые запросто смогут справиться с любым пожаром.

— Там не просто пожар, — резко ответил Мастер, зло посмотрев на предводителя душанов. Он тоже прекрасно понимал, что у меня нет причин бросать всё и нестись спасать высшую аристократию вместе с их амбициями и сокровищами. По крайней мере, командир Святых так думал. — Что-то случилось в секторе Овчинниковых. Там половина их сектора Серого города уже в огне. И никто не знает почему. Остальные великие рода увеличили количество патрулей у границ своих секторов.

— Овчинников в панике устроил какую-то подставу, — предположил Тень. — Вполне в духе графа так заметать следы. Может и сам из столицы свалит подальше, пока всё не уляжется.

— Чушь не пори, Илья! — осёк капитана Мастер. — Куда он свалит? Он глава рода и привязка к кристаллу не даст ему никуда уйти. Хозяева магических камней вообще неохотно покидают свою территорию, а уж уехать надолго — это вообще за гранью!

— Фёдор Григорьевич не станет бежать, — согласился я. — Даже родичам вряд ли позволит покинуть полис. Кому принадлежат ближайшие сектора?

— Космачёвы и Горюновы, — тут же ответил бывший гвардеец. — Белый город условно нейтральный для всех, но это только на словах. Башня графа Овчинникова стоит в основании его сектора. Так же как и поместья остальных глав великих родов. Поэтому они все практически на одной площади.

— Понятно, — хмуро произнёс я и, достав телефон, набрал номер наследного княжича Космачёва. Гудки шли один за другим, но трубку так никто и не взял. Я попробовал ещё раз с тем же результатом и посмотрел на Мастера. — Кто из твоих хороших знакомых в городе?

— Есть три отряда, — немедленно ответил командир Святых.

— Звони их командирам и скажи, чтобы на пушечный выстрел не подходили к границе сектора Овчинниковых, — начал выдавать инструкции я. — Даже если их приговорят к казни за нарушение приказов. Если сможешь, договорись, чтобы Управление вообще запечатали на ближайшие сутки. Ульяна!!!

— Здесь, — коротко отозвалась Ассашара, которая за это время действительно сумела подойти почти вплотную, чем удивила даже Мастера.

— Дуй к Михалычу, — глядя в глаза девушке, приказал я. — Скажи Клопу, чтобы он отдал тебе все заряды Воздуха, что они нашли за это время. И Огонь. Огонь тоже пусть весь отдаёт.

— Да что там происходит, ваше благородие?! — не выдержал бывший гвардеец. — Вы знаете?

— Нет, — честно ответил я. — Но исходить будем из самого худшего варианта. И я очень надеюсь, что я ошибаюсь. Чего встали? Бегом, бегом, бегом!!! Значки где? Без них никто за пределы купола не выйдет.

— А нам что делать, господин барон? — спросил Пират.

— Сидеть под куполом и молиться, — угрюмо ответил я. — Если кто-то из твоих за пределами баронства, то сейчас же возвращай всех назад. Собирайтесь и двигайте в посёлок на территории баронессы Строгиной. Я сейчас сделаю корректировку купола. Если кристалл погибнет, то разрушение будет направленным и вас заденет в последнюю очередь.

Как только я это произнёс, лица людей вокруг меня моментально напряглись. Кристалл мог взорваться только в двух случаях. Если его атаковали напрямую, что случалось крайне редко. Или если погиб его владелец.

— Может и правда не стоит, Святослав Иванович? — осторожно спросил Илья. — Сами они там разберутся как-нибудь…

— Может и сами разберутся, — согласно кивнул я. — А может завтра будут полыхать уже три сектора, а не один. Я действительно могу подождать, но тогда с последствиями придётся разбираться не за счёт великих родов, а своими силами. За работу!

Вокруг тут же началось чётко организованное движение. Не суета, не паника, а именно качественно отлаженная работа. Аслан встал на раздачу защитных артефактов, но при этом постоянно поглядывал в мою сторону, будто хотел что-то спросить. У меня вопросов тоже было выше крыше, но отвечать на них никто не собирался. Первыми в очереди, как ни странно, были не душаны, а Бобёр и Струна с остальными Вольными.

— Что тебе сказали скауты? — когда в моё поле зрения попал Мастер, спросил я и быстрым шагом направился к пирамиде над вершиной кристалла. Корректировка требовала времени и не стоило её откладывать на последний момент.

— Все передал, ваше благородие, — отчитался командир Святых. — Жду ответ. Марфа обещала, что постарается сделать всё возможное. Это одна из тех, кого я хотел рекомендовать вам в дружину. Из совета капитанов…

— Не время сейчас для резюме, Мастер, — остановил я бывшего гвардейца и, заходя в пирамиду, добавил, — Подожди снаружи. Я вернусь скоро.

Кристалл немного тревожно мерцал, ощущая моё напряжение. И не зря, потому что я был на грани того, чтобы запечатать баронство и просто ждать, чем завершится ситуация в столице. Дома я мог выдержать практически любое нападение. В крайнем случае, можно уменьшить диаметр купола в несколько раз и нарастить плотность. Вот только сейчас был худший момент для того, чтобы отсиживаться в стороне.

Пока ещё это были только мои предположения, но иных причин для подобного происшествия я просто не видел. Если граф Овчинниковых потерял контроль над амулетом, то население его сектора уже можно хоронить. А это десятки тысяч людей. Самое неприятное, что Фёдор Григорьевич мог и сейчас думать, что полностью контролирует ситуацию. Самый опасный вариант заблуждающихся безумцев.

Полностью обезопасить территорию внутри купола я не мог. Да и никто не мог. Такова была природа любого кристалла. Магический камень мог ставить барьер ровно на то расстояние, которое покрывала его зона уничтожения. Проблема была в том, что мой купол был в несколько раз меньше, чем мог создать мой кристалл из-за того, что я изначально поставил такое ограничение. А значит и взрыв будет во много раз мощнее.

Единственным вариантом в этом случае я видел конкретно направление подрыва. И у меня даже имелась подходящая точка на территории владения. Я нашёл мысленным взглядом вход в блуждающую грань и приказал кристаллу расположить фокус своей энергии ровно на переходе. Ещё несколько более сложных манипуляций, отложенный переход в грань, срабатывающий при определённых условиях, и мой резервный план готов.

Скорее всего, механоиды безумно обрадуются тому, что кто-то запустил в их пространство такое количество сырой кристаллической связи. Может даже не всю её сумеют переварить, и волна снесёт часть их конструкций. Но, по моим расчётам, девяносто процентов энергии кристалла будут поглощены ненасытными иномирцами ещё до того, как разрушение доберётся до баронства Строгиных. Это всё, что я сейчас мог сделать для жителей своего владения.

— Марфа сообщает, что в Управлении шквал заказов. Больше половины из них от Овчинниковых, — едва заметив меня, начал докладывать Мастер. Что происходит он не понимал, поэтому принял решение просто выполнять приказы и не задавать лишних вопросов. Идеальный выбор. — Вознаграждение запредельное. Льготы, деньги, снаряжение, закрытие пенсионных контрактов… Весь список перечислять замучаешься. Цель у всех контрактов одна — обеспечить порядок в Сером городе. По имеющейся информации, сорвало кого-то из сыновей графа и он устроил судилище прямо в полисе. То ли раскол там внутри семьи, то ли ифр пойми что.

— Она отказалась? — тут же спросил я.

— Да где там! — поморщился Мастер. — Почти за каждым контрактом особый код идёт, которые только великим родам доступны. Что-то вроде долговых чеков Управления. И у Овчинникова их ой как много, ваше благородие.

— Пусть тогда тянет с выполнением, — немного подумав, приказал я. — Собирается, готовится, тренируется — всё равно. Мне нужны надёжные глаза в городе. Если есть возможность, пусть кого-то из своих отправит на ближайшую к сектору Овчинниковых высотку. И ещё пусть кого-то отправит искать княжича…

В этот момент у меня сработал в кармане мобильник. Княжич, будто почуяв мои мысли, позвонил в самое подходящее время.

— Должен признать, вы заварили знатную кашу, Святослав Иванович, — вместо приветствия произнёс Александр Степанович. — У нас тут пол города полыхает…

— Я как раз по этому поводу звонил, Александр Степанович, — быстро ответил я. — Вы ещё не были в бою с силами Овчинниковых?

— Как бы, причины пока не было для этого, — немного удивлённо ответил княжич. — Пока просто выставили кордоны на границе секторов и помогаем эвакуировать жителей Серого города.

— Проклятье! — остановившись, выдохнул я. О таком варианте я просто не подумал. Как просто!

— Это обязанность всех великих родов, ваше благородие, — с тенью неодобрения в голосе, ответил Александр Степанович. — Жители столицы полагаются на совет, и мы делаем всё возможное, чтобы урегулировать ситуацию как можно быстрее.

— Это не поможет, — уверенно произнёс я и стоявший рядом со мной Мастер удивлённо округлил глаза.

— Безусловно, ранее подобных ситуаций не возникало по внутренним причинам, но процедура отработана, — озадаченно ответил княжич. — А почему вы думаете, что ничего не получится, Святослав Иванович.

— Дайте угадаю, с момента начала пожара, никто из рода Овчинниковых так и не дал комментариев по ситуации, — произнёс я. — Вооружённые силы великого рода, преимущественно, находятся за пределами Серого города, а силы правопорядка разбираются с последствиями пожара.

— У вас хорошие источники, ваше благородие, — хмыкнул Космачёв. — Настолько подробная информация есть только у меня и у других сотрудников оперативного штаба.

— У меня нет источников в столице, ваша светлость, — тяжело вздохнул я. — Понимаю, что это может звучать бредово, но вам нужно переместить всех беженцев в карантин. Если я ошибаюсь, то это просто небольшое неудобство, на которое сейчас никто не обратит внимания.

— Ошибаетесь в чём? — тут же уловил суть моей фразы княжич.

— Вы знаете связку рун Сир-Асаран-Коэр, ваша светлость? — вместо ответа, задал встречный вопрос я.

— Допустим… — ещё более напряжённо спросил Александр Степанович.

— Вы единственный рунник достаточной силы в столице, к которому я могу обратиться напрямую, — честно признался я. — Если это возможно, я хотел бы просить вас об одолжении, ваша светлость.

— Если это не противоречит интересам моего рода, — тут же очертил границу дозволенного Космачёв.

— Поднимитесь на какое-нибудь высокое здание и создайте эту связку, — произнёс я. — Фокус заклинания должен быть над самыми активными зонами пожара. Это возможно?

— Минутку, ваше благородие, — ответил мой собеседник и я услышал, как он куда-то шагает. — Мы расположили штаб как раз в одном из таких зданий. У меня есть панорамный вид на интересующую вас зону. Что должно произойти?

— Для вас зона над очагом пожара сменит цвет энергии. Обычно это кристаллическая связь голубого цвета, — максимально подробно ответил я и, чуть убрав трубку от лица, прошептал. — Только бы не зелёный, только бы не зелёный…

— Хм-м… — спустя несколько мгновений, задумчиво протянул Космачёв. — Вообще-то, я знаю эту связку рун и пользовался ей не раз. Но сейчас пространство над сектором Овчинниковых, почему-то, изумрудного цвета.

— А над вашим? — срываясь с места в сторону нашего броневика, задал, наверное, самый важный за последнее время вопрос я.

— Над нашим всё в норме, — спустя пару мгновений, ответил княжич. — Разве что марево какое-то над лагерем беженцев на площади.

— Нужен карантин, ваша светлость, — запрыгивая в машину, произнёс я. Из основного лагеря моего баронства уже выезжали машины скаутов и Вольных. Только душаны ждали меня, чтобы обеспечить максимальную безопасность в пути. — Для беженцев и для всех тех, кто с ними общался.

— Что ещё? — полностью сменив отношение к моим словам, уточнил Александр Степанович.

— Соберите всех рунников, что у вас есть. Пусть они выстроят средний барьер вдоль всей границы. То же самое надо сделать со стороны Горюновых, — начал на ходу давать указания я. — Перенесите основной фокус кристалла на границу с Овчинниковыми для создания дополнительного поля. Договоритесь с другими родами, чтобы они прикрыли ваш сектор на это время. Каждого, кто хочет покинуть территорию Овчинниковых, сразу направляйте в карантин. Постарайтесь выбить у своего отца и других глав великих родов все артефакты кристаллической грани Воздуха, что у них есть.

— Проклятье, Святослав Иванович! — возмутился наследный княжич. — Я же не Император, чтобы такое требовать! Столько всего согласовать в короткие сроки не сможет даже мой отец! Да и причин для этого нет. Поймите правильно, но ваших слов для подобных действий будет слишком мало. Что это вообще за свет такой?

— Это отрава, — жёстко ответил я. — Отрава, которая уничтожает дар рунников и тела простых людей. Если вы сейчас ничего не сделаете, то уже завтра будет полыхать ваш сектор. А через пять дней от Москвы не останется ничего.

— Да с чего вы взяли?! — резко и довольно агрессивно спросил княжич. — Из-за чего это вообще могло произойти? Пока граф Овчинников молчит, но у всего этого должна быть причина!

— Причина в амулете, который был на Фёдоре Григорьевиче во время совета, — ответил я. — Если не верите мне, то прикажите найти информацию об этом артефакте. Поговорите с отцом. Может он сможет дать вам нужную информацию.

— Мне понадобится больше информации, Святослав Иванович, — немного помолчав, вздохнул наконец Александр Степанович. — Всё это слишком бредово, чтобы быть правдой. Мне одному будет очень сложно доказать, что это имеет хоть какое-то отношение к реальности.

— Понимаю, ваша светлость, — искренне ответил я. — Я уже выехал в сторону полиса. Не теряйте времени и начните хотя бы с артефакта. И с карантина.

— Хорошо, — тяжело вздохнул княжич. — Наберите мне, когда доберётесь до границы купола Московского полиса.

Космачёв отключил связь. В салоне броневика царила напряжённая тишина. Эта давящая атмосфера кардинально отличалась от того веселья, которое ощущалось здесь во время вчерашнего путешествия из полиса. Я настолько устал уже мотаться по этому маршруту, что всерьёз задумался о том, чтобы купить себе какую-нибудь резиденцию в Сером городе. Если завтра ещё будет существовать Серый город и сама столица.

— А у нас какая задача будет, ваша светлость? — хмуро спросил у меня Мастер. — Если великие рода не планируют защищать свой город, то мы одни точно не потянем. Сражаться против дружины целого великого рода — с нашими силами это невозможно.

— Вам и не придётся, — спокойно ответил я и кивнул на Ульяну. — Сражаться будет она.

Пятеро сидевших в салоне броневика членов отряда Святых, включая Ассашару, одновренно открыли рты, чтобы задать один и тот же вопрос, но никто из них не успел. У меня снова зазвонил телефон, но на этот раз номер был незнакомый.

— Орлов, — сняв трубку, коротко произнёс я.

— Здравствуйте, Святослав Иванович, — прозвучал из динамика знакомый голос. — Это князь Болотов. Расскажите, пожалуйста, голубчик, что происходит? Мы тут с Петром Сергеевичем в некоторой растерянности от тех требований, которые выставил нам сын князя Космачёва. При этом сказал, что сам толком ничего не знает…

— Вы представляете себе, как выглядит энергия в ядре механоидов, Александр Игоревич? — бесцеремонно перебил я главу великого рода. — Та, что лежит в основе крупных тварей?

— Разумеется, юноша, — явно улыбнулся в ответ князь. — Я немало их вскрыл в своё время.

— Теперь представьте себе, что граф Овчинников нашёл самое большое в мире ядро иномирцев, зарядил его до предела своей личной силой и взорвал над городом. Понимаете масштаб последствий?

— Но за родом Овчинниковых не было замечено ничего подобного, ваше благородие, — явно задумался над известной ему информацией Болотов. — Если бы они привезли в город что-то подобное, то мои люди непременно об этому узнали бы.

— Амулет, который был на шее графа во время встречи и есть это ядро, — жестко произнёс я.

— Так… — разом изменившимся до неузнаваемости голосом, ответил Александр Игоревич. — Это совершенно меняет дело. Пожалуй, мы приступим к выполнению ваших рекомендаций немедленно, Святослав Иванович.

— Это отличная новость, ваша светлость, — ответил я, отключил связь и тяжело посмотрел на Ульяну, игнорируя всех остальных в салоне броневика. — Пришло время тебе кое-чему научиться.

Глава 5

Московский полис.

Сектор великого рода Горюновых.

Ставка штаба урегулирования чрезвычайной ситуации князя Горюнова.

— Надо сказать, что я решительно ничего не понимаю, Петя, — убирая в карман телефон, вздохнул князь Болотов. Наедине главы великих родов могли себе позволить некоторые вольности. В особо доверительных отношениях, они даже могли общаться, как обычные люди. — В последний раз подобное было во время первого появления на политической арене столицы этого выскочки Овчинникова. Помнишь, какую кашу он тогда заварил, чтобы избавиться от графа Понтюхова?

— Что сказал Орлов, Саша? — не отрывая взгляд от десятков мониторов на стене, спросил князь Горюнов. Для главы великого рода обустроили полноценный командный пункт прямо на месте. Его люди расставили мощные камеры на всех прилегающих к границе зданиях и почти все экраны показывали одно и то же. Город горел. А такого не бывало уже пару десятилетий. — Нам действительно нужно выполнять эти бредовые требования Космачёвых?

— Это не Космачёвых требования, Пётр Сергеевич, — улыбнулся в ответ Болотов. — Это наш удивительный дикий барон так надавил на наследного княжича, что тот понёсся впереди отца с нами договариваться. Как бы не прилетело ему от старика за самоуправство.

— Саша! — развернувшись к гостю, грубо произнёс князь. — Не время сейчас фигуры рассматривать на доске. Этим и позже можно заняться! Насколько велика угроза? Что он знает?

— Да ничего он не знает, Петя, — безмятежно улыбнулся в ответ Александр Игоревич. — Только страшилки всякие рассказывает про артефакт Овчинникова. Помнишь ту висюльку у него на шее во время совета. Мальчик убеждает всех, что это и есть корень наших бед.

— Тогда зачем ты ему так серьёзно ответил, что будешь делать всё возможное? — нахмурился Горюнов. — Опять эти твои игры? Зачем тебе этот пацан, Саша? Одни проблемы от него!

— А вот не скажи, Пётр Сергеевич, — покачал головой князь Болотов. — Не скажи! Парень не просто талантливый, а настоящий самородок. Честно говоря, я ещё ни разу не видел, чтобы кто-то сырой кристаллической связью так лихо управлял, чтобы не только себя от всего совета закрыть, но ещё и спутницу свою с мальчишкой.

— И мальчишку тоже? — чуть приподнял в удивлении брови Горюнов.

— А ты думаешь, почему он не отрубился ещё на пороге зала совета? — вместо ответа, задал встречный вопрос Александр Игоревич. — В баронете силёнок и не видно почти. Но он стоял и хлопал глазами, а не лежал без сознания. Ты знаешь, я уже давно такого интересного юношу не встречал.

— И уже начал работу по нему? — хмыкнул в ответ Горюнов и вернулся к наблюдению за экранами.

— Не без этого, — скромно ответил его гость. — Но парень настолько скрытный и настолько верных людей вокруг себя собирает, что даже у меня не вдруг подобраться получится.

— Видишь? — вдруг произнёс Пётр Сергеевич и тут же вывел заинтересовавшее его изображение на основной экран. — Это ещё что за фокусы?

На затянутой дымом картинке действительно происходило нечто странное. Почти сотня людей, которые чудом выжили неподалёку от главного источника пожара, сидели на земле и раскачивались из стороны в сторону, будто пьяные. После отравления дымом ничего странного в этом не было, но князя удивило не это.

Стоявшие на границе площади лекари его рода даже не пытались помочь пострадавшим. Напротив, они медленно отходили за спины дружинников великого рода и выглядели крайне испуганными.

— Демидов! — рыкнул в рацию князь Горюнов. — Что происходит на площади Бельского?! Вы совсем охренели?!

— Что-то странное, ваша светлость, — протрещал из динамика мужской голос. — Медики говорят, что никаких отклонений у беженцев нет, но они… Они все кричат, Пётр Сергеевич. Будто от дикой боли. И лечебные руны на них не работают. Я приказал лекарям отступить.

— Оцепить площадь! Никому к ним не подходить. Всех медиков тоже осмотреть. — немедленно приказал князь и зло посмотрел на Болотова. — Ничего не понимает Орлов, говоришь? Почему тогда сын Степана первым делом просил устроить карантинные зоны?

Болотов молчал. Вместо этого он медленно поднял руку и указал на другое изображение. В нижнем правом углу происходило то же самое, но гораздо быстрее. Там местный командир не успел отреагировать вовремя, и лекари ещё ходили среди пострадавших. Пока несколько мужчин вдруг не вскочили на ноги.

— Твою мать… — глядя, как его людей рвут на части голыми руками, зло прорычал Горюнов. — И кого я слушаю? Общая тревога!

Последний приказ князь уже произнёс в рацию. Следом посыпались команды и пояснения. Всего десяток упущенных за беседой минут превратился в кровавый кошмар. Как по команде, беженцы из сектора рода Овчинникова срывались с места и бросались на вооружённых дружинников. Без смысла и шанса на победу, а будто бы просто стремясь залить врагов собственной кровью.

— Да быть того не может… — растерянно произнёс Болотов. — Неужели правда?

— Правда-неправда… — проворчал в ответ Пётр Сергеевич. — Это мы потом будем разбираться. Если слова Орлова хоть на сотую часть правдивы, то стоит к ним прислушаться. Мне нужна твоя помощь, Саша. Ещё час и в моём секторе будут десятки тысяч таких вот безумцев. Даже если я приведу в город боевые части, вряд ли сумею их остановить. Всё население погибнет. Мне нужно, чтобы ты перекрыл мой сектор своим куполом.

— Сделаю, — коротко ответил Болотов. Его территория была следующей, но род Болотовых даже близко не располагал таким количеством бойцов, как Горюновы. Выстоять против подобного натиска он бы просто не смог. А дальше шли владения Покровских, у которых вообще за душой ничего не было. — Что ещё?

— Подключай своих архивариусов, — опёршись руками о стол, произнёс Пётр Сергеевич. — Пусть все полки носом перероют, но найдут информацию об этой проклятой безделушке. Я приму удар на себя, но это лишь временная мера. Мы не сможем до бесконечности удерживать всё население сектора Овчинниковых в горящем капкане. Ты представляешь, что о нас скажет Императору после этого?

— О вас с Космачёвым? — деликатно уточнил Болотов.

— Всегда знал, что ты скользкий старикан, — вздохнул князь. — Если хочешь, я создам коридор к твоей площади Основания. Тогда будем на равных.

— Мы и так на равных, Петя, — усмехнулся Александр Игоревич. — Шучу я. Нервное это. Сейчас, сыну наберу, чтобы он всё сделал.

— Сыну? — удивлённо посмотрел на старого друга Горюнов. — А что, теперь Антон глава рода?

— Стар я уже для таких нагрузок, — с кряхтением доставая мобильник, проворчал Болотов и исподлобья зыркнул на своего собеседника. — А ты не болтай лишнего, Петя. Не приветствуется такое у нас.

— Знаю, — хмыкнул в ответ Горюнов. Он хотел сказать ещё что-то весёлое, чтобы разрядить обстановку, но язык примёрз к нёбу. Со стороны сектора великого рода Овчинниковых вдруг взлетели в воздух сотни снарядов, который секундой позже обрушились на приграничный квартал Горюновых.

Дальше события понеслись с какой-то запредельной скоростью. Приграничная зона между секторами всего за час превратилась из места спасения беженцев в арену смертельной битвы. Пока Горюнов удалённо управлял своей дружиной, его гость пытался решить не менее важную проблему и добыть так необходимую в текущей ситуации информацию.

— У Космачёвых что? — когда выдалась минута затишья, быстро спросил Пётр Сергеевич.

— То же самое, — так же быстро ответил Болотов. — Только Стёпа договорился с соседом немного раньше тебя и сейчас они держат барьер. Космачёв в деталях выполняет рекомендации Орлова. Проклятье! Никогда бы не подумал, что пять великих родов будут плясать под дудку какого-то дикого барона!

— Да плевать кто он, Саша, — неожиданно ответил Горюнов. — Если поможет, то я расплачусь сторицей. Есть что-то про артефакт?

— Сейчас… — бегая глазами по тексту на экране своего мобильника и стремительно мрачнея, отозвался Болотов. — Сейчас…

— Поздно уже, — внезапно произнёс Пётр Сергеевич. — Орлов прибыл.

— Что? — растерянно посмотрел на него Александр Игоревич. — Куда прибыл?

Вместо ответа, хозяин кабинета вывел на главный экран картинку с одной из камер на внешней стене Серого города. К полису на полном ходу неслась длинная колонна машин. В передней части автомобили шли в четыре ряда, формируя что-то на подобии навершия грандиозной булавы, которая на всём ходу врезалась в ворота сектора Овчинникова.

— Какого хрена он творит?! — резко поднявшись со своего месте, воскликнул Болотов. — Они же умрут все сразу!

За последний час, на собственном горьком опыте, глава великого рода Горюновых узнал о чудовищной силе странной заразы, бушевавшей в секторе его соседа, а теперь и в его собственном. Обычные люди сходили с ума настолько быстро, что ничего нельзя было сделать. Лекари просто не успевали ничем помочь, а потом сами начали массово умирать.

После этого князь дал приказ стрелять на поражение и молча наблюдал за развернувшейся в Сером городе бойней. Он был в своём праве, но легче от этого не становилось. А потом Петру Сергеевичу пришлось отдать приказ начать отстрел своих подданных и членов дружины, потому что иного выбора у него просто не было.

— Не знаю, Саша, — нахмурившись и пристально вглядываясь в экран, ответил Горюнов. — Кажется, этот парень знает, что делает. И знает, кого брать с собой.

На этих словах, князь взял в руки пуль управления визуальной панелью и сильно увеличил головную машину колонны. Тот самый смешной броневик, на котором дикий барон разъезжал по столице. И на крыше этого броневика, совершенно не обращая внимания на тряску и встречный ветер, стояло с раскинутыми руками удивительное создание.

— Ты тоже это видишь? — спросил Пётр Сергеевич и в голосе старого знакомого, впервые за много лет, послышалась откровенная растерянность.

— Вижу, — отчётливо понимая, что его голос звучит точно так же, ответил Болотов. — Но я готов выколоть себе глаза, если это правда.

Стремительно приближающаяся колонна увеличивалась в изображении с камеры и вскоре князья отчётливо видели полыхающие гневом серые глаза высшего дитя кристаллической грани Воздуха. А ещё они увидели барона Орлова, который вылез из люка и начал что-то сердито выговаривать Ассашаре. Но удивительно было не это.

Высшая, предки которой убивали разумных за один косой взгляд, покорно выслушала недовольство безвестного барона и тот принялся доставать из машины всевозможный металлический мусор, который моментально лопался в его руках, как мыльные пузыри у весёлого ребёнка.

— Другую! — когда машины пронеслись мимо и всё заволокло пылью, враз охрипшим голосом, произнёс князь Болотов. — Другую включай, Петя! Что у тебя ещё там рядом есть?!

В этот момент всю столицу тряхнуло от невероятного по силе взрыва, а когда включилась следующая камера, здоровенный кусок стены вокруг Чёрного города, вместе с основными воротами сектора Овчинниковых, просто перестал существовать.

Колонна барона Орлова даже не замедлилась. Он всё так же подавал странные железки Ассашаре, а та гнала перед дружиной Святослава Ивановича невероятной силы ураган, который просто сносил все встречные машины, вместе с кусками асфальта. Впереди уже показались стены Серого города, но их дикий барон пощадил.

Может потому, что ворота были открыта, а вся стража давно разбежалась. Колонна пронеслась не снижая скорости и ей навстречу хлынули потоки огня. Оказалось, что пожар в сердце Серого города обладал разумом и он отчётливо ощутил угрозу.

— Безумцы… — с каким-то странным восторгом, прошептал Болотов. Молодой барон творил то, на что никто из князей так и не решился. Он прорывался с боем к сердцу проблемы и намерения его были понятны любому стороннему наблюдателю. — Но как идут! Как идут!

Из машин сопровождения вокруг броневика начали сыпаться во все стороны такие же железки. Правда, уже спустя несколько секунд стало понятно, что у этих странных снарядов другой заряд. Пламя встретилось с пламенем, и колонна продолжила двигаться в огненном тоннеле. На некоторое время она полностью пропала из вида наблюдателей, но бой продолжался под покровом огня с не меньшей яростью.

Минута, вторая… Два князя, которые повидали за свою жизнь множество сражений, сидели затаив дыхание и не смели оторвать взгляд от экрана. Разрывались оба мобильных телефона, пытались достучаться до Горюнова его подчинённые через рацию, но пожилые главы великих родов на это не реагировали. Дым стал настолько густым, что за его облаками скрылся весь сектор Серого города графа Овчинникова. Неестественно густым.

— Он не хочет, чтобы мы видели, — сделал вывод Болотов. — Когда тебе служит высшая Ассашара, это вполне возможно.

— Да, плевать, чего он там хочет! — резко ответил Пётр Сергеевич и, пощёлкав пультом управления, сменил спектр видеоизображения.

Князья увидели замершую на границе обширной площади колонну дружины Орлова. Завязался скоротечный бой, в котором собранные по окрестным сёлам силы барона на голову разгромили элитных гвардейцев графа Овчинникова. Сам Орлов не отходил от Ассашары и вскоре стало ясно почему.

Высшая дитя Воздуха взмыла над площадью и огонь вокруг начал задыхаться. Он бился, как раненый зверь, но сила Ассашары была непреклонна. Огонь не может дышать без воздуха. Таковы законы мира, которыми часто пользовались все рунники. Но здесь… Здесь речь шла о каких-то запредельных масштабах силы.

Всё закончилось в один миг. Будто случился объёмный взрыв, источником которого стала Ассашара. Все очаги огня по периметру площади разом погасли, а высшая превратилась в обычную девчонку, которая тихо осела на руки барона. Орлов осторожно передал девушку на руки какому-то громиле в стальных доспехах и целенаправленно пошёл к центру площади.

Вокруг барона тут же выстроилась настоящая крепость из бойцов сопровождения, которые отстреливали всё живое, что хотя бы теоретически могло представлять угрозу для их лидера.

— Куда он идёт? Ты видишь куда он идёт? — нервно произнёс Болотов.

Площадь была пуста, но это оказалась только видимость. Разъярённые Орлов, как какую-то нелепую тряпку, одним жестом сбил высшую иллюзию, за которой скрывалась ставка Овчинникова.

По отряду барона ударил шквал выстрелов, но ни один не попал в цель. Будто само пространство ломалось от ярости молодого аристократа. Он прошёл насквозь через цепь защитников графа и, пока его охрана, как несмышлённых малышей, вырезала гвардию великого рода, Орлов взял за шкирку Фёдора Григорьевича, поставил на колени и хладнокровно пристрелил в затылок.

— Твою мать! — выдохнул Горюнов. — Это даже без разбирательства тянет на смертную казнь! Что он натворил?!

— Это и была казнь, Петя, — тихо ответил Болотов.

Но это оказался ещё не конец. Барон сорвал с тела мёртвого графа сияющий изумрудным светом амулет и с непонятной яростью растёр его в крошево голыми руками. Глядя при этом прямо в объектив камеры, через которую следили за событиями главы великих родов.

— Это конец, — выключив камеру, чтобы не видеть дикой и непонятной ярости Орлова, произнёс Горюнов. — Малец покойник. Что будем делать, Саша?

— Молиться, — неожиданно ответил князь Болотов и бледно улыбнулся. — Страннику или кому угодно. Император нам точно не поможет, Петя.

— Мы сделали всё необходимое, чтобы предотвратить кризис, — возразил Пётр Сергеевич. — Мы не виноваты, что пацан убил главу высшего рода.

— А если бы он не убил? — резонно ответил Александр Игоревич и в кабинете повисла гнетущая тишина.

Оба понимали, что без помощи Орлова вся столица могла погибнуть в считанные дни. Первым нарушил тишину князь Болотов. Он посмотрел на своего старого приятеля и негромко произнёс:

— А знаешь что, Петя? Удали-ка ты все записи. Оригиналы, копии и копии копий. Вообще все. А я через пару часов отправлю за трупом Фёдора Григорьевича отряд своих людей в лучшей защите, что у меня есть. Завтра в город пребывает судья и нам остаётся только надеяться на то, что у него нет полномочий допрашивать глав великих родов, кроме покойного Овчинникова. И что судья не станет задавать нам вопросы о диком бароне, из-за которого это всё началось.

Глава 6

Московский полис.

Сектор рода Овчинниковых.

Дикая ослепляющая ярость вела меня вперёд. Была только цель и никаких преград между нами. Я прокладывал путь и мир откликался на мою волю. Когда стало понятно, что Овчинников стал рабом своего артефакта, любые мысли о переговорах или компромиссе бесследно испарились.

— Нет! Ваше благородие! Барон, не надо! — где-то на периферии моего сознания слышались знакомые голоса, но никто из спутников не успевал меня остановить, да и не пытался этого сделать.

Я прошёл сквозь охрану предателя одним шагом. Никто из бойцов не успел ничего понять, а потом на них обрушились душаны и Вольные. Мастер двигался параллельным курсом, но даже его скорости не хватало, чтобы за мной угнаться.

Источник творившегося в столице безумия сидел в золотом кресле и глупо улыбался, глядя мне в глаза. Разума в этом существе не осталось. Ещё немного, и физическая оболочка разлетится на части под давлением изумрудной отравы. Но это «немного» могло стоить жизней ещё десяткам тысяч людей.

— Нет! Так нельзя, барон! — снова попытался меня вразумить Мастер, но я уже выдернул марионетку с её трона и потянул спусковой крючок. Командир Святых потрясённо уставился на тело графа Овчинникова и неверяще выдохнул: — Твою ж мать…

Артефакт на груди графа тут же активизировался и попытался подчинить ближайших людей, но я не дал ему этого сделать. Как мерзкую отравленную змею, схватил амулет и, использовав треть всего своего резерва, раскрошил его в пыль. Я приду за вами. Приду за каждым и никакие ловушки меня не остановят!

Неприятное чувство чужого взгляда кольнуло сознание. Я уставился на верхушки ближайших домов в поисках цели, но ощущение так же быстро пропало.

— Уходим! — с отвращением отряхивая ладони, приказал я. — Здесь мы закончили.

— Закончили… — тяжело вздохнул Мастер и удручённо покачал головой. Не лучше него выглядел предводитель душанов. Аслан хмуро смотрел на меня, пока его люди оперативно добивали последних врагов.

Я, не обращая внимания ни на что вокруг, шагал к нашему броневику. Внутри поселилась сосущая пустота. Почему так? Почему амбиции заставляют разумных предавать всё и всех? Зачем власть, если ты на пути к ней уничтожишь весь свой мир?

— По машинам, по машинам!!! — надрывался позади меня Мастер.

— Я с вами, — услышал я голос Аслана, но вопрос был адресован не мне и отвечать я не стал.

Мы эвакуировались так же быстро, как прибыли в полис. Задерживаться вообще не было никакого смысла. Я не мог себе представить ни одного вопроса от других глав великих родов, на который я сейчас мог бы им правдиво ответить.

Я не надеялся на то, что моё появление останется незамеченным. Это была бы полнейшая глупость. Найдутся свидетели, найдутся желающие выслужиться и просто те, кто хочет «помочь». Мой расчёт был в другом.

Сектор рода Овчинниковых был критически повреждён. Во всех смыслах. А значит начнётся передел зон влияния, а может и целых секторов. На этом фоне кто-то наверняка захочет присвоить себе лавры ликвидатора. Кризиса или его источника — для меня не суть важно. Главное, что у меня появлялось время на подготовку. Правда, к чему именно готовиться я пока не решил.

К войне? Это глупо и невозможно. Никто не может воевать против целой Империи. К обороне? Тоже не вариант. При желании, мой купол сравняют с землёй довольно быстро. Не настолько, как думают главы великих родов, но сидеть в обороне вечность я точно не сумею. А ещё ведь остаётся немаловажный фактор вмешательства самого Императора и его ближайших вассалов.

— Не нужно было так, Святослав Иванович, — вырвал меня из тяжёлых размышлений голос бывшего гвардейца. — Овчинников тварь редкостная и все скажут вам спасибо за его казнь. Все, кроме глав великих родов и Императора, для которых нет хуже преступления.

— Мастер прав, ваше благородие, — кивнул Аслан. — Тварь надо было прикончить, но мараться не стоило. Любой из нас мог это сделать. А потом достаточно было провести показательный суд и отдать голову виновника совету. И все были бы довольны.

— Что ты сказал? — повернулся я к Аслану и видавший виды барс вдруг вздрогнул и отвёл взгляд. Сидевший рядом с ним Мастер слегка побледнел, но потом решительно сжал челюсти и подался вперёд.

— Так и надо было сделать, Святослав Иванович, — резко произнёс командир Святых. — Вы единственный представитель своего рода. Проклятье, да вы вообще единственный аристократ, которому я готов служить! Зачем было так глупо подставляться? Как теперь решать вопросы с советом глав великих родов и судьёй?

— Вы бы не смогли к нему подойти даже на пять шагов, — откидываясь на сиденье, спокойно произнёс я. — Вы и на площади смогли находиться только благодаря ей.

В этот момент я кивнул на лежащую без сознания Ульяну. Бугурт от девушки не отходил и даже получил разрешение от Мастера не участвовать в бою и оберегать её. Ассашара и так сделала больше для этой вылазки, чем можно было ожидать. Я бы при всё желании не смог развеять такое мощное облако изумрудной дряни вдали от своего кристалла. А Ульяна не просто справилась — у нас даже несколько зарядов ветра ещё осталось.

— Кстати об этом, ваше благородие. Мы ваши воины, но всё же… — хмуро произнёс Факел. — Я понимаю, что Улька сама согласилась на эту авантюру, но такие нагрузки — это перебор. Человек и умереть может под таким давлением.

— Она не человек, — неожиданно произнёс Мастер. — Поэтому можешь не переживать, Олег.

— Ты знал, — понимающе улыбнувшись, посмотрел я на командира Святых.

— Когда я её нашёл, она уже зарубила троих дружинников великого рода Пескарёвых лезвиями ветра, — коротко ответил Мастер. — В девять лет. Без малейшего обучения или использования каких-либо рун. А это заклинание даже не первого порядка. Вокруг почти ураган поднялся, когда её попытались изнасиловать. У меня было право на трофей, и я его использовал.

— Так она из иного мира? — удивлённо прогудел Бугурт. На громилу эта новость никак не повлияла. Он только сильнее прижал к себе своё сокровище.

— Да из нашего она! — досадливо поморщился командир Святых. — Просто кровь Ассашаров невозможно смешать с другой. Я думал, что у нас получится её инициировать…

— Я помню, — кивнул Олег. — Два месяца потом отрабатывали эти твои мысли, командир.

— Не переломились же! — фыркнул в ответ бывший гвардеец и снова серьёзно посмотрел на меня. — Почему мы не могли подойти, господин барон. Я был не так далеко от вас и ничего не почувствовал. Плюс ваши защитные артефакты. Они работают и это мы проверили в первую очередь.

Вместо ответа, я показал ему свою ладонь, на которой виднелся ожог в виде изображения медальона. Можно было даже угадать очертания сражающихся людей.

— Что ты видишь, Мастер? — подвинув руку ближе к собеседнику, задал вопрос я.

Аслан тут же подался вперёд следом за своим соседом. Глаз барса затянуло кристаллической связью, как в тот день, когда я его впервые увидел. Так душаны обходили сложный аркам магического зрения. Мастер тоже нахмурился и вскоре я увидел, как лица обоих вытягиваются в удивлении.

— Как это возможно? — следя за медленно передвигающимися зелёными огоньками у меня под обожжённой кожей, осторожно спросил Аслан.

— Это печать, — встряхнув ладонью, чтобы унять жгучую боль, ответил я. — Когда любое разумное существо попадает в область действия этой силы, у него нет возможности защититься. От этой энергии вообще нет защиты. В этом её сила и в этом же её слабость.

— Почему? — с каким-то суеверным страхом глядя на меня, спросил Аслан.

— Потому что ей всегда нужен сосуд, — просто ответил я. — Чем больше силы, тем больше ёмкость должна быть у этого сосуда. Но есть одна проблема, которую граф Овчинников не учёл. Или просто не знал о ней. С ростом количества энергии растёт и её власть над сосудом. А ещё одной особенностью этой силы, является то, что…

— Её всегда мало… — выдохнул душан и сделал странный жест рукой, будто что-то отгонял от себя. — Странник защити и укажи путь! Так это правда! Проклятая сила существует!

— Существует, — кивнул я. — И ты даже не представляешь, насколько ты прав, называя её «проклятой», Аслан. Если вам когда-нибудь доведётся столкнуться с подобной энергией, то вот вам мой совет — отдайте ей часть себя, но ни в коем случае не пускайте её к своему дару. Лучше отрубить себе руку, чем стать игрушкой в руках этой дряни.

— А как же тогда Ульяна? — спросил Факел. — Она хрен знает сколько поглотила этой гадости. А вы ещё говорите, что она в безопасности.

— Я говорил о людях, Олег, — устало улыбнулся я. Горячка боя давно прошла и волнами накатывала усталость. Да ещё большая часть моих сил уходила на постоянную борьбу с отравой, которая не прекращала попытки захватить моё тело. — У высших детей Воздуха иные отношения с этой энергией. Думаю, Ульяне будет даже полезна такая встряска.

— А как же механоиды? — быстро спросил Аслан. — У них почти все высшие твари светятся этой зеленью. Мы всегда были уверены, что они служат великому злу и поэтому уничтожают всё на своём пути.

— Механоиды… Это сложный вопрос, Аслан, — чувствуя, как слипаются глаза, замедленно ответил я. Больше всего я не хотел сейчас засыпать, потому что тогда не избежать нового кошмара. Я уже чувствовал, как что-то колышется на дне памяти и эти тени мне очень не нравились. — У них нет иного выбора. Если не вдаваться в детали, то эта раса спроектирована так, чтобы использовать все доступные ей ресурсы. Не их вина, что изумрудная отрава наиболее могущественная сила во всех десяти планах. Некоторые пути весьма витиеваты и никогда не знаешь, у какого порога они закончатся.

— Не дайте ему уснуть, — вдруг прозвучал в салоне удивительно спокойный и уверенный голос. Мне казалось, что секунду назад Ассашара мирно спала на руках у Бугурта, а сейчас я вдруг обнаружил над собой пару серых глаз с искристыми голубыми прожилками. — Факел! Дай кишкодёр! Быстрее!

— Ты отлично справилась, дитя, — погладив девушку по щеке, улыбнулся я. — Я счастлив, что наши пути пересеклись. Воздух благоволит тебе.

— Быстрее!!! — откуда-то издалека донёсся до меня злой крик и по коже хлестнуло холодным ветром. Я падал в темноту, наполненную хищными зелёными тенями. Они кричали от восторга. Они готовы были порвать на части мою суть, но не знали, с кем именно имеют дело.

А потом с небес хлынул огонь. Ощущение было такое, будто мои внутренности вытащили из тела и окунули в котёл с кипящим маслом. Мутные образы тут же растворились в тумане боли, а из глаз хлынули слёзы.

— Держи! — прозвучал прямо у меня над ухом голос Мастера. — Бугурт, помогай! Ну и здоровый, зараза!

— Я двойную порцию ему дал! — испуганно выкрикнул Олег. — Перепутал банки!

— Идиот! — с натугой прорычал командир Святых и я наконец ощутил руки, которые удерживали бойцы моего рода вчетвером.

— Всё! — хрипло произнёс я. В голове кружились ошмётки дурмана, но главный удар был уже позади. Изумрудной погани не удалось затянуть меня на свою территорию, и это уже была почти победа. — Можно отпускать. Я здесь.

— Точно? — навис надо мной Мастер и по его лбу скатилось несколько крупных капель пота. Он некоторое время всматривался в моё лицо, а потом коротко кивнул остальным. — Ну и напугали вы нас, Святослав Иванович!

— Что было? — разминая помятые предплечья, спросил я.

— Да ничего вроде, — пожал плечами бывший гвардеец. — Сначала говорить перестали и по слову в пять минут выдавали. А потом вовсе завалились. Ульяна, как почуяла, подорвалась и к вам. На силу удержали. Думали вы этой печатью себе всё лицо изуродуете или в груди дыру пробьёте.

— Спасибо, — искренне произнёс я. — Без вашей помощи мне было бы гораздо хуже.

— Без нашей помощи… — начал было Олег, но тут же осёкся под тяжёлыми взглядами Ульяны и Мастера. Наверное, только они и Аслан могли увидеть, что именно происходило со мной. И поэтому так резко отреагировали на слова соратника.

— Может и так, — не стал спорить я. Бой на чужой территории всегда сложно предсказать. Этого сражения удалось избежать, но награду свою я уже получил. И теперь точно знал, что нужно будет делать, когда я вернусь в баронство. — Ещё раз спасибо. Всем вам.

Дальше ехали молча. Каждый думал о чём-то своём, но все обрадовались одинаково, когда увидели впереди мерцание купола моего кристалла. Когда колонна пересекла границу, мне показалось, что внутри даже воздух другой. Более чистый и приятный. Бугурт и Олег неосознанно расправили плечи, Ульяна прикрыла глаза и мечтательно улыбнулась, а Мастер с Асланом облегчённо выдохнули.

— Не думал, что когда-нибудь такое скажу про владение имперского аристократа, но я рад, что мы сюда вернулись, — произнёс душан. — Как восстановитесь, я хотел бы с вами поговорить об этой скверне, ваше благородие. Может быть, мой народ сможет вам чем-то помочь в борьбе против этой заразы. Я уверен, что это не последний ваш бой.

— Мы обязательно это обсудим, но не сегодня, — спокойно ответил я. У меня сомнений в том, что эта история будет иметь продолжение, тоже не было. — А сейчас нужно успокоить людей и отменить общую тревогу. Думаю, в ближайшие дни жителям полиса и великим родам будет не до нас.

Мастер нахмурился и отвернулся к окну. Вездеход остановился посреди основного лагеря, и я вышел из него первым. Снова утомительная процедура восстановления, которая на этот раз заняла весь остаток дня. В себя я пришёл только ближе к ночи и с удивлением обнаружил у входа в своё жилище несколько крупных емкостей с едой.

При свете магических символов на стенах, расправился с поздним ужином и сразу направился в заклинательный покой. На этот раз я знал с чем имею дело и тщательно подготовился, поэтому кристалл сумел очистить меня самостоятельно. Правда, пользоваться левой рукой ближайшую пару дней я точно не смогу, а оттиск амулета останется со мной навсегда, но это небольшая цена за уничтоженный источник изумрудной энергии.

В ближайшие часы использовать кристаллическую связь точно не стоило и поэтому я решил заняться тем, что давно откладывал — посещением Железяки. За время моего отсутствия, главный мозг моей личной колонии механоидов успел не только выполнить все поставленный задачи, но и самодеятельность проявил значительную.

Вокруг источника питания вырос неприступный механический лес из нескольких десятков спящих стаутов. На первый взгляд решение было бессмысленным, но это только если не знать особенности накопления энергии этим видом иномирцев. Каждый из дронов-защитников после пробуждения будет нести заряд в несколько раз выше обычного и эта стая могла выдать такую атаку, что мало не покажется даже целой армии.

— Как успехи, Железяка? — подойдя к флегматично щёлкающей окулярами голове металлического червя, спросил я.

— Производственный цикл идёт согласно распорядку, — ответил Железяка. — Ячейки обслуживающих дронов заполнены. Завод стаутов запущен и первые звенья размещены на границах зоны защиты. Возможен запуск дополнительной линии в случае тревоги. Учёт имеющихся ресурсов произведён. Идёт расширение зоны защиты.

— В каком направлении? — тут же уточнил я. Не хватало ещё, чтобы вокруг моего кристалла на поверхности вырос муравейник механоидов. Это я даже своим людям объяснить не смогу.

— В направлении ядра планеты, — охотно пояснил главный механоид. — Есть гипотетическая возможность использования тепла для увеличения энергоэффективности колонии.

— Тебе мало энергии от источника питания? — удивился я.

— Энергию основного источника питания можно будет перенаправить на более ценные задачи, — лаконично ответил червь.

— А с этим что? — кивнул я на оплётку кристалла, которая так и не изменилась со времени моего последнего визита.

— Идёт подготовка деталей, — отозвался Железяка. — Начало ремонтных работ назначено через восемь часов. Предполагаемая продолжительность работ — одиннадцать часов.

— Хорошо, — одобрительно произнёс я и приказал кристаллу создать посреди зала объёмную иллюзию. Сам я этого сделать не мог, но образ из моей памяти передать магическому камню было не сложно. — Сможешь такое сделать?

Главный механоид повернул окуляры в сторону иллюзии и лениво прошёлся по ней лазерным лучом. Потом ещё раз, и ещё, и ещё, пока лучи не слились в один сплошной поток света. Металлические детали на голове Железяки начали издавать какой-то зубодробительный скрежет, на который отреагировали все ближайшие мехи и вскоре к нам уже неслись стауты и складские дроны со всех концов пещеры.

Глава 7

Императорская резиденция «Небесный город»

Над Уральским полисом тень летающего острова провисела всего одну ночь. Но этого более чем хватило на решение небольшой проблемы.

Урал в последние годы стал забываться. Сначала тихо, по углам, как водится у людей слишком богатых и слишком далёких от столицы, начались разговоры о старых вольностях. О том, что половина хребта и без того кормит Империю и что добрый хозяин и без поводыря знает свою землю.

Потом голоса зазвучали громче. А когда минувшей весной один из приграничных баронов поднял открытый мятеж и кое-кто из горной знати слишком уж внимательно следил, чем дело кончится, не спеша ни помогать государевым людям, ни мешать мятежнику, то на острове сочли, что пришло время кое о чем напомнить гордым жителям Урала.

Напоминание вышло весьма… наглядным. К утру род Игнатовых, один из пяти высших родов Урала, род древний, всегда гордившийся своими многочисленными рудниками и привыкший считать себя солью здешней земли… просто перестал существовать.

Род не угас не ослабел, а именно перестал существовать. Исчез каждый, до последнего, из носителей крови, и фамилия «Игнатов» ещё до полудня вернулась в Имперский реестр, чтобы дождаться там нового, более… понятливого хозяина. Ещё два рода недосчитались своих глав: их вывели на площадь Среднего города при всём честном народе, зачитали короткую заумную формулировку о «подозрении в измене государству и подстрекательстве к мятежу» и просто вздернули на эшафоте, предварительно вытянув из тел всю силу.

А вот два из пяти родов никак не пострадали. Старый Строганов, первый среди равных среди уральской знати, и молодой князь Турчанинов в день прибытия острова склонили головы ниже прочих, улыбались благожелательнее прочих и не сказали ни единого лишнего слова. И их не тронули, хотя местные заподозрили неладное.

Но на острове умели ценить не только страх, но и вовремя проявленное благоразумие, причём иногда первое и второе различали не сразу. Пусть гордец Строганов сидит на своей половине хребта, кичась своим давним отказом от княжеского титула, и думает, что этот поступок хоть что-то да значит. Если Император захочет, то отнимет и её, как отнял у Игнатовых саму кровь.

Но самый тяжёлый урок Император приберёг напоследок. Уходя, он забрал у Игнатовых то единственное, что и делало великий род таковым — их родовой кристалл. Флот Теней Императора вскрыл родовую цитадель, выдрал камень из вековой оправы и поднял к острову, где тот канул в глубине белой крепости, а ведь всем известно, что попав сюда, обратно уже ничего не возвращают!

А вот внизу осталась еще живая, но уже ничем не прикрытая земля. Лишившись родового кристалла, обширные владения Игнатовых разом потеряли защитный купол, а соседние камни Строгановых и Турчанинова частично приняли чужую «ношу» на себя, растянув свои поля до предела.

Но всякий на Урале понимал: долго так они не выдержат. Камни «надорвутся», и тогда падёт купол уже надо всем полисом! А это значило, что в пустоту нужно ставить новый кристалл. Вот только где его взять, кто заберет себе эту землю и кому в итоге отойдут её рудники? На эти вопросы Император отвечать не стал.

Он лишь своим указом объявил их «бесхозными», бросив как кость голодной своре, и удалился, наперёд зная, что теперь высшие (и не только) рода Урала на годы увязнут в грызне меж собой за новые земли и уже не вспомнят ни про какие вольности. Разделяй и властвуй. Всё, как по учебнику.

К рассвету Урал, ещё вчера возомнивший, что давнее богатство даёт право на собственное мнение, снова сделался тих, покорен и нем. Он перестал смотреть на небо, потому что сейчас ему резко стало чем заняться на земле.

Здесь, на острове, умели наводить порядок в Империи. И так напоминали о себе всякий раз, когда внизу слишком надолго забывали, чья тень падает на их крыши.

А потом «Небесный город» поднялся выше облаков, стряхнул с себя уральскую пыль вместе с уральской кровью и вернулся к своему вечному, ни на час не прекращающемуся полёту.

А в Зале Совета зажглись огни…

Олег Дмитриевич Потёмкин вошёл в зал последним, как всегда, и, как всегда, никто не посмел поставить ему это в укор. Высокий мужчина в золотом одеянии двигался спокойно, без суеты и лишнего пафоса, и лишь те, кто хорошо его знал, заметили бы, что левая, нечеловеческая половина его лица, та, что напоминала статую странного стального цвета с голубыми прожилками, этим вечером имела какой-то странный отблеск.

Зал Совета был огромен и лишён показной роскоши, столь любимой полисной знатью. Ни позолоты, ни ковров, ни нагромождения гербов. Только белый камень пола с серебристыми кристаллическими жилами, что казались живыми в свете льющихся сверху лучей света, да высокие окна, за которыми не было ничего, кроме ослепительного неба, парящих внизу облаков и сияния трёх солнц. За длинным полукруглым столом уже сидели остальные члены совета — одиннадцать светлейших князей Империи, владыки людей и существ, перед которыми склонялись армии, полисы и целые государства.

А ведь тринадцатое место, центральное, поднятое чуть выше прочих, в этот раз не пустовало.

Там, в тени, куда не дотягивались ни лучи ламп, ни сияние трёх солнц, сидел Он. Неподвижно и молча, как всегда. Контур фигуры угадывался смутно, словно сам свет огибал это кресло стороной, не решаясь коснуться сидящего. И лишь изредка, примерно раз в несколько минут, без всякой видимой причины по этой неподвижной тени пробегала короткая зелёная искра. Блеклая, ядовито-яркая, она скользила по телу Императора, каждый раз в новом месте, и гасла, не оставляя следа. Каждый раз, когда это случалось, в зале словно становилось холоднее, и даже Егор Алексеевич Меньшиков, главный полководец Империи, человек, чьё имя враги державы произносили с равной смесью ужаса и почтения, чувствовал себя неуютно.

Присутствие Императора телесно, а не одной лишь Волей, было событием столь редким, что иные из сидящих за столом не видели его так уже десятилетиями. Все члены совета светлейших князей пользовались безграничным доверием государя и гордились тем, что правитель позволяет им решать некоторые дела без своего участия. Однако, ни у кого из них не было и малейших сомнений в том, что Император в курсе происходящего, пусть он лично не был на совете хоть сотню лет.

Погруженный в свои думы, ещё не дойдя до своего кресла, Олег Дмитриевич внезапно понял, отчего одиннадцать сильнейших людей Империи сидели в полной тишине и не начинали без него. Дело было не в нём. Они ждали не его. Хозяин острова явился в Зал лично и сидел здесь, в тени, всё то время, пока светлейший князь Потёмкин по давней своей привычке не спеша шёл сюда коридорами, уверенный, что мир, как и всегда, подождёт.

Холод мгновенно проскочил по усиленному позвоночнику от стального края его лица до самых пят. Заставить ждать себя Императора? Это даже не дерзость, это… конец?

Олег Дмитриевич остановился и низко склонился, практически к полу, стремясь не выказать свой испуг.

— Простите, государь. Я не знал, что вы почтите Совет личным визитом.

Тень на тринадцатом месте шевельнулась едва заметно. Зелёная искра скользнула по невидимому плечу и медленно угасла.

— Я знаю, что ты не знал, — произнёс голос, в котором не было ни гнева, ни прощения, ни вообще хоть чего-то живого. — Сегодня меня занимает иное, Олег. Потому садись. И говори, — Император немного помолчал, и эта пауза реально давила. — Но запомни тот холод, что сейчас скопился в твоем теле. Ведь он может остаться в нем навечно.

Светлейший князь Потёмкин, не кланявшийся никому уже добрых полвека, молча прошёл к своему месту, не вполне уверенный, что у сегодняшней милости Императора нет второго дна.

— Итак, — нарушил тишину один из князей, сухой и высокий, с тонкими пальцами хирурга и усталым лицом учёного. — Полагаю, мы собрались не ради уральских мятежников. С ними, насколько я вижу, уже всё ясно.

— С ними всё ясно, — подтвердил Потёмкин, опускаясь на своё место и складывая руки на столе. — Москва. Снова Москва. В последнее время столица буквально требует нашего внимания.

— Опять ваш безродный с краденым кристаллом? — поморщился Меньшиков. — Мы же туда отправили судью. Разве этого мало для одного зарвавшегося дикаря?

— Судью отправили не поэтому, ваша светлость, — негромко ответил один из членов совета. — В верховную канцелярию обратился с запросом глава рода Болотовых. Князь сообщил, что необходим носитель воли Императора для разбирательства в деле между правителями полиса.

— Есть виновный? — внезапно произнёс глава рода Романовых и светлейшие князья удивлённо посмотрели на своего господина. Обычно его можно было заинтересовать только началом войны с другим государством или обнаружением крупного кристалла.

— Пока у нас только предположения, повелитель, — быстро отозвался Потёмкин. — Многое должен прояснить визит судьи. Тени не сумели ответить на заданные вопросы, но все они сходятся во мнении, что к проблеме имеет отношение один дикий барон.

— Если это вообще дикий барон, — холодно добавил Меньшиков. — Ваши домыслы могут только усложнить ситуацию, Егор Алексеевич. Тот, к кому привязался кристалл класса А+, тот, кто по всем нашим законам и расчётам не должен был пережить и первого касания к этой силе, на днях устроил яркое шоу в Московском полисе. У нас нет чётких подробностей, но результатом конфликта стала гибель графа Овчинникова. У него до этого был серьёзный конфликт как раз с новым владельцем кристалла рядом с Московским полисом.

— Подробности… — сухо и безразлично произнёс Император, но одной этой фразы уже было достаточно, чтобы напряглись все светлейшие князья.

— Их нет, господин, — склонился в низком поклоне Меньшиков. — По докладу теней, начался мятеж в секторе столицы, закреплённом за родом Овчинниковых. Который закончился в течение шести часов гибелью графа. Его тело, с дырой вместо лица, предоставил совету князь Болотов, который до этого прислал прошение о визите судьи.

По залу пробежала лёгкая, едва уловимая волна. И это не было волной возмущения, здесь давно никого не трогали чужие смерти. Скорее это было удивление и... интерес, который возникает у лучших умов, привыкших оценивать масштаб угрозы прежде, чем позволять себе любые чувства.

— Кто-то казнил главу великого рода… — медленно проговорил кто-то. — Выстрел в затылок. Вряд ли это случайное попадание.

— Именно так, — кивнул Потёмкин. — Однако казнь, это не главное, — он помолчал, ещё раз взвешивая то, что собирался сказать вслух перед лицом сидящего в тени. — Главное в другом. Граф носил при себе изумрудный артефакт. Источник той самой… скверны, что вырвалась в полисе, губила дар рунников и обращала людей в безумцев. Тени обнаружили его активацию, но сам магический предмет найти не удалось. Кто-то сорвал артефакт с мёртвого тела графа и уничтожил. Без малейшего следа и выплеска энергии. Будто поглотил её всю без остатка.

В зале наступила тишина. Несколько князей переглянулись. А в тени, не пьедестале зелёная искра задержалась чуть дольше обычного на плече правителя, тлея, как уголёк.

— Изумрудный артефакт уничтожен, — тихо повторил пожилой князь, и в голосе его послышалось нечто, похожее на осторожность. — Кем? В Московском полисе нет тех, кто на это способен! Может быть, был использован другой артефакт? Что мы знаем о природе изумрудной силы? Быть может, есть какая-то противоэнергия, способная…

— Не знаю. Знаю лишь то, что кто-то сумел подойти вплотную к носителю силы у хладнокровно его убить… А потом уничтожил то, что считалось неразрушимым! — сказал Потёмкин. — Более того, этот человек знал, что делает. Это была не случайность и не удача. Похоже, мы имеем дело с носителем древних знаний. Может даже из Европейского агломерата или Китая. А может тот самый парень, который выжил вопреки всем нашим прогнозам при контакте с кристаллом А+.

Меньшиков подался вперёд, и тяжёлое лицо его утратило всякую тень иронии.

— Ты понимаешь, что говоришь, Олег Дмитриевич? Рядом с Московским полисом объявился некто, кто может справляться с изумрудной энергией и не боится её. Вряд ли это простой дикий барон с краденым камнем. Это нечто, о чём нам следовало знать давно. И что мы почему-то не заметили.

— Именно поэтому, — ровно ответил Потёмкин. Он уже так давно был постоянным членом высшего собрания Империи, что просто не обращал внимания на эмоции других светлейших князей. Кого-то другого реакция Меньшикова могла ввергнуть в трепет, но Олег Дмитриевич даже бровью не повёл, — я и собрал Совет.

И вот тут на тринадцатом кресле шевельнулась тень.

Движение было едва уловимым, всего лишь лёгкий наклон головы, не более, но двенадцать сильнейших рунников Империи смолкли разом, словно у каждого из них перехватило горло. Потому что они почувствовали Его внимание. То самое, которое невозможно было спутать ни с чьим иным, ибо оно ощущалось не как взгляд одного существа, а как давление чего-то несоизмеримо большего, что лишь на время согласилось уместиться в человеческом теле и сесть в человеческое кресло.

Если бы кто-то из них в этот миг мог взглянуть не на лицо своего государя, а сквозь него, вглубь самого острова, то увидел бы интересную картину. Там, где под белым камнем залов, под жилами кристаллов, в самой утробе летящего острова мерно пульсировало нечто огромное и непередаваемо опасное. Великанское сердце острова, которое кормилось синими кристаллами, что свозили сюда со всей Империи как дань или плату. Кристаллы отбирали у баронов и высших аристократов, обменивали или вырывали силой и опускали вниз, в искристую темноту, чтобы хоть ненадолго удовлетворить её бесконечный голод…

Но они не видели. Им и не полагалось видеть.

Зато Он видел всё. И, скользя незримым вниманием по склонённым перед ним головам, Император знал то, чего не знал ни один из его верных вассалов. Знал, для чего на самом деле светлейшие растят, укрепляют и берегут эти прекрасные, выдержанные временем и пропитанные чистейшей кристаллической связью тела. Знал, кто и в какой час войдёт в них, как входят в пустой, заранее протопленный дом. И знал, что час этот уже близок, потому что те, ради кого всё это и затевалось, те, чьё имя не звучало в этих стенах вслух никогда, наконец пробудились. И встревожились.

Они почувствовали неладное. Там, в Москве, кто-то посмел уничтожить частицу их силы! И они потребовали разобраться.

— Судья должен прибыть в Московский полис в самое ближайшее время, — негромко начал Император, и зелёная искра скользнула по его горлу, на мгновение высветив в тени что-то, на лицо человека похожее лишь отдалённо. — Этого больше недостаточно. То, что зреет там, я желаю увидеть сам. Собственными глазами.

Он умолк. А потом добавил буднично, как говорят о делах давно решённых:

— Разверните остров. Мы идём к Москве.

Двенадцать светлейших князей разом поднялись и опустились на одно колено, склонив головы перед сидящим в тени.

А где-то глубоко под их ногами, в утробе летящей крепости, дрогнуло и загудело ненасытное сердце. Там в неприятной липкой темноте таял, отдавая последнюю синеву, только что вырванный у Игнатовых родовой камень. Остров начал разворот. Облака под его днищем расступились, три солнца качнулись в высоких окнах — и легендарный летающий остров рода Романовых лег на новый курс, на запад.

В Московский полис, к маленьким дерзким человечкам, которые ещё не знали, что скоро у них будут важные гости…

Глава 8

Баронство Орлова.

Под заклинательным залом.

— Тише-тише! — жестом останавливая несущихся в мою сторону механоидов. Для них я был основой и источником их силы, поэтому напасть на меня или причинить какой-то вред они в принципе не могли. Если только их полностью захватит инородная сила или какой-то запредельной мощи сородич. Но и тогда они скорее всего просто погибнут, а не станут нападать на меня. — Чего ты так разволновался, Железяка?

— Многоцелевой конструкт! — проскрипел-прорычал главный механоид. — Утерянная технология высших цехов. Одна из приоритетных целей восстановления популяции сложных механоидов и экспансии в насыщенные энергией планы. Необходим боковой разрез с деталями. Необходим продольный разрез. Необходим послойный план восстановления.

Последние фразы уже предназначались не мне. Металлический червь стремительно приступил к работе, а его многочисленные подчинённые принялись строить вокруг иллюзии вполне себе реальные стальные леса. Ударили по глазам первый искры сварки, и я решил отойти в сторону, чтобы меня ненароком не придавило какой-нибудь деталью.

Возбуждённо галдящая на своём трещащем наречии толпа мехов возбуждённо носилась вокруг моего воспоминания, стремительно облепляя его стальной плотью. Этот образ пришёл ко мне как раз во время уничтожения накопленного заряда изумрудной энергии. Вернее, не конкретный образ даже, а просто картинка, где на почти бесконечном поле десятки подобных механоидов строят нечто настолько большое, что облака проплывали далеко внизу.

Я уже достаточно давно мучался над проблемой быстрой постройки достаточно крупных объектов, которые были мне жизненно необходимы. Будь у меня в распоряжении полноценный концентратор, я бы мог нанести точечный удар прямо по источнику заразы в Московском полисе, а не лететь туда сломя голову, рискуя своим людьми и собственной шеей.

Одной из самых сильных сторон расы механоидов была их способность за считанные дни создавать неприступные бастионы, в которых даже опытные противники вообще не могли ориентироваться и быстро становились топливом для стремительно растущей колонии иномирцев. А это уже была вторая черта.

Если механоидам удавалось где-то закрепиться, то вскоре их в этом месте становилось настолько много, что игнорировать вторжение было попросту невозможно. Примерно это произошло в Кристальных горах. Вольные долго пытались решить вопрос самостоятельно, но потерпели сокрушительное поражение. Следующим шагом мехов был бы полный захват плацдарма и создание канала передачи собранных ресурсов домой. Туда, где им нужнее всего была любая крошка энергии.

— Недостаточно информации, — в какой-то момент почти агрессивно набросилась на меня голова механического червя. — Нужен другой ракурс. Срочно!

К этому времени я уже разобрался в том, что делали мехи. Чтобы создать полноценную рабочую копию существа из моей памяти, требовался полноразмерный макет. Само собой, что обычная иллюзия не имела схем отдельных эллементов и отдельных узлов. Но именно в этом крылась гениальность структуры всей расы иномирцев.

Каждый узел можно было собрать вообще из любых доступных деталей. Все части были взаимозаменяемы, и каждая имела сразу по десять-двадцать маркеров, которые визуально мог обнаружить другой механоид. Таким образом иномирцы легко чинили самые ценные особи своего вида за счёт менее ценных сородичей или имеющихся в запасах деталей погибших собратьев. Однако, чтобы собрать целую единицу, нужно иметь визуальный образ хотя бы с трёх разных ракурсов. Именно этого требовал Железяка, и я не стал его разочаровывать.

Повинуясь моему приказу, уже отработанная иллюзия сменилась другим образом. Почти десяток однотипных существ на гребне титанического размера стены. Они латали брешь такого размера, будто в стену ударила падающая комета размером с дом.

Железяка замер в экстазе, а его менее мозговитые подчинённые начала активно обмерять образы давно погибших сородичей, чтобы составить единую картинку их восстановления в новой жизни и новом мире. Я был уверен, что обойтись имеющимся запасом запасных частей точно не выйдет, но главный инженер моего маленького завода по производству убийственных машин сумел меня удивить.

— Предварительный обмер закончен, — будто выполнив своё предназначение в этой жизни, торжественно сообщил мне Железяка. — Серийное производство древних машин невозможно. Для этого необходимы мощности высшего цеха.

— Это я и так знал! — недовольно произнёс я. — Ещё до того, как показал тебе этот образ!

— НО!!! — сердито щёлкнув чешуёй, продолжил механоид. — Согласно собранным данным о маркировке деталей, есть возможность создать уникальный образец, который сумеет при необходимости построить высший цех. Или вообще всё, что угодно!

Последняя фраза была произнесена с запредельным механическим восторгом. Будто Железяка говорил о древнем божестве, которое он вот-вот призовёт на землю своими молитвами и трудами. И уж это высшее существо сумеет решить вообще все проблемы, которые имеются в этом бренном мире.

— Это хорошо, — одобрительно произнёс я. Высший цех был хорошей целью, но для начала я бы не отказался от пары десятков таких универсальных строителей, которые могли превратить моё баронство в непреступную крепость всего за месяц. — Приступай.

— Для создания ключевой матрицы сознания необходимо пятьдесят шесть килограммов кристаллической пыли с высоким зарядом положительной направленности, — повернув ко мне все свои окуляры, жалобно произнёс Железяка. — Я могу с текущими запасами деталей воссоздать тело, но оно будет обычной грудой металла без ключевой матрицы. Основная защитная единица этой территории неразделима, но в блоках памяти со склада есть данные о больших месторождениях кристаллической пыли. Эта отработка будет необходима на финальном этапе работ и запуске высшей единицы…

— Да понял я, — доставая из кармана телефон, проворчал я. — Понял! На одну единицу нужно пятьдесят шесть килограммов кристаллической пыли. Так?

— Верно, — совершенно по-человечески, дёрнул окулярами вниз Железяка. Будто кивнул. Или моргнул, что будет более верным.

— Сейчас узнаю… — набрав номер старосты Кристальных гор, вздохнул я. Этот ресурс имел огромную ценность для суперов, но я не сомневался, что предводитель Вольных сможет найти нужное мне количество отработки.

Я на миг замер, катая в голове это новое слово. Именно так, почему-то, хотелось называть тот особенный порошок, которые считали основой будущего кристалла. Легенды на этот счёт ходили самые разные. Кто-то утверждал, что большие и средние кристаллы появляются из такой вот пыли под громадным давлением магических сил. Кто-то доказывал, что истинные средоточия магии рухнули с небес и часть из них раскололась, как защитный панцирь, образовав целые россыпи кристаллической пыли. Но это всё были только домыслы, которые не имели ничего общего с реальностью.

На самом деле, для создания одного единственного кристалла приходилось потратить в сто раз больше магической энергии, чем этот кристалл выработает за всё свою жизнь. Работа шла одновременно в нескольких планах, и энергия собиралась сразу с нескольких миров. Кристаллизация магических потоков в физическую форму блокировала доступ к силе на других планах.

По сути, каждый кристалл был странным гибридом насоса и гвоздя. Он одновременно удерживал пробитые своим энергетическим телом слои реальности от схлопывания, но на это тратил собранную со всех этих планов кристаллическую связь. Излишки выходили в мире людей, который был основной целью сопряжения в далёком прошлом.

Возле каждого кристалла в Российской Империи возникал повышенный магический фон, в то время как в других планах рядом с кристаллами буквально умирало всё живое. Что для одних было великим благом и защитой, для других несло смерть. И эта смерть превращался в мелкое кристаллическое крошево, которые проникало через границу реальности, оседая во всех мирах сразу. Для некоторых иномирцев этот минерал был единственным способом использовать магию.

— Слушаю, — наконец прозвучал из динамика усталый голос старосты Кристальных гор.

— Это барон Орлов, — произнёс я.

— Что нужно, ваше благородие? — не меняя тона, уточнил мой собеседник. Наверное, именно этим мне так нравились Вольные. По сути, им было плевать на мой статус, звание или регалии. Они формировали своё мнение о человеке по совершенно другим критериям, и я этот отбор прошёл по всем статьям.

— Пол тонны кристаллической пыли, — не тратя времени на долгие обсуждения и объяснения, ответил я. Потом прикрыл динамик ладонью и повернулся к главному механоиду. — Железяка, когда ты закончишь сборку опытного образца?

— Через сутки, — ответил механоид. — Сначала в очереди по работам стоит восстановление рабочей оплётки кристалла. Без неё не получится выстроить нужную структуру основы сознания высшей единицы.

— Завтра сможешь прислать? — вернувшись к разговору по телефону, уточнил я.

— Пол тонны точно не смогу, — без колебаний ответил Бугор. — Даже если всех суперов прямо сейчас отправлю на поиски, хорошо если центнер насобирают. У меня в основном посёлке ещё сотня есть. Остальное только из породы выбивать, а это хлопотно и долго. Раза по три перезаряжать ваши амулеты придётся, Святослав Иванович.

— Завтра утром пришли что есть, — принял решение я. — Остальное можно частями. А я вам отправлю ещё десяток артефактных комплексов, чтобы остальных суперов перекрыть. Как в работе они себя показали?

— Это лучшее приобретение нашей общины за всё время её существования, ваше благородие, — честно признался староста. — Ярый даже во сне песни поёт от радости, а не храпит. Да и остальные не лучше. Проблема в том, что врага сейчас нету толком никакого и парни чудить начинают. К работе бы их пристроить, Ярослав Иванович. Слышал, в столице неспокойно сейчас…

— Большие уши у твоих гор, Бугор, — хмыкнул я. — И на такое расстояние слышат, что только удивляться остаётся. Есть определённые сложности у великих родов. Может и на мне это скажется тоже. Если кого-то из своих ребят на повышение квалификации ко мне отправишь, то я против точно не буду. Только смотри, чтобы не в ущерб посёлкам в горах. До вас вряд ли дело у полисных дойдёт в ближайшее время, но совсем исключать возможность атаки тоже не стоит. Многие думают, что вы сейчас ослабли сильно после моего рейда.

— Пусть приходят тогда, кто наживы хочет, — хмыкнул в ответ староста. — Найдём чем встретить и угостить дорогих гостей. Спасибо конечно, но за нас не переживайте, ваше благородие. Мы к такому привычные. Завтра с рассветом ждите гостей на северной границе.

— Договорились, — коротко ответил я и, не прощаясь, прервал звонок. — Слышал?

— Завтра к рассвету опытный образец будет готов, — быстро ответил Железяка. — Провожу ревизию основных блоков и необходимых деталей. Сборочная площадка на стадии подготовки.

Разобравшись с основной задачей этого визита, отправился обратно в заклинательный покой, где трудился до самого рассвета, собирая обещанные старосте артефактные комплексы. Если я хоть что-то понимал в людях, то Бугор пришлёт ко мне своих лучших людей. А лучшие суперы кристальных гор уже снаряжены моими артефактными комплексами. Значит в посёлках останутся простые парни, очищенные их друзьями от изумрудной пакости, но способные запросто потерять контроль в случае критической ситуации. А этого мне бы хотелось вообще в последнюю очередь.

Отчасти, взятый ритм был мне нужен для того, чтобы забить голову текущими задачами и не думать о том, что произойдёт в полисе буквально в ближайшие дни. Визит судьи сам по себе был очень серьёзным событием даже для столицы империи. А убийство обвиняемого, ради которого с летающего острова прибыла важная шишка, могло превратить обычный суд в очень неудобное и глубокое расследование. К которому я был совершенно не готов.

Утро, абсолютно бодрый и сосредоточенный, я встретил на северной границе своего владения. Одного меня Мастер отпускать отказался категорически, навязав мне в спутницы Ульяну. Девушка уже полностью пришла в себя и изучала собственные возможности всем доступными ей способами. Я не мешал, просто иногда подсказывая новые варианты применения кристаллической грани Воздуха.

Ассашара балансировала на стопке из десятка мелких камешков, а я сидел неподалёку и бросал в шаткую опору девушки крупную гальку, выбивая из стопки самые нижние. При этом запретил Ульяне использовать руны для собственной поддержки. За этим странным занятием нас и застали Вольные из Кристальных гор.

Со свойственной им простотой, десять суперов прибыли пешком. Просто в какой-то момент из-за дальнего холма появилась группа парней в обносках, которые бежали к моему куполу на скорости хорошего гоночного автомобиля.

— Ярый, — кивнув уже знакомому предводителю лучших воинов Кристальных гор, поздоровался я. — Кто из вас пойдёт обратно?

— Здравствуйте, ваше благородие. Косой и Бык назад двинут, — кивнув на пару суперов слева, ответил Ярослав. Парни во все глаза смотрели на упражнения Ульяны, но не смели комментировать. Вокруг Ассашары поднялся довольно сильный ветер, который любого другого уже опрокинул бы. — Пыль мы притащили. Говорите, что передать старосте, если надо.

— На словах спасибо передайте, — с улыбкой ответил я, и протянул посыльным простой холщёвый мешок, с упакованными в отдельные свёртки артефактными комплексами. — И вот это ещё отдайте. Бугор знает зачем.

— Хорошо, ваше благородие, — слегка поклонился Косой. С нашей последней встречи, он очень сильно изменился и сейчас выглядел предельно спокойным и собранным. — Всё сделаем.

— И ещё, Святослав Иванович, — привлёк моё внимание Ярый. — Там посёлок по пути видели. Местные снялись с места и к вам идут. Мы там десятка два машин с чернокамнем заметили. Наверное, под купол решили проситься.

— Хорошая новость, — улыбнулся я. В том направлении находилось всего одно достаточно большое поселение, чей глава знал о моей постоянной нужде в минерале. Раз решился поднять людей, значит скоро и другие потянутся. — Спасибо, что предупредил. Отправлю Пирата их встретить.

— Он у вас уже в таком доверии, что других встречать может? — поинтересовался Ярослав.

— Он первый, кто поверил, что под моим куполом можно жить, — просто ответил я. — А первым всегда позволено чуть больше, чем другим. К тому же, кто ещё лучше сможет встретить другого старосту Вольных, чем его старый друг и товарищ.

— И то верно, — кивнул супер. — Бугор сказал, что мы пока у вас на службе будем. Но что делать не сказал. Бой какой-то планируется, ваше благородие?

— Пока сложно сказать, — неопределённо пожал плечами я и, ощутив волну кристаллической энергии со стороны Ульяны, резко обернулся и недовольно произнёс. — Без рун я сказал!

— Да поняла я! — пропыхтела в ответ девушка.

В этот момент мы стояли почти на границе моего купола. В отдалении появилось облако пыли, которое довольно быстро превратилось в пару машин. Сначала я подумал, что это прибыл авангард Вольных, но вскоре стало ясно, что это гораздо менее приятные и долгожданные гости.

Заметив на капоте головной машины знакомый герб, я удивлённо вскинул брови, и жестом приказал суперам разойтись в стороны. Ульяна завершила тренировку, но осталась стоять на большом валуне, контролируя прилегающую территорию.

Машины резко остановились и из передней почти вывалился виконт Овчинников. В руке наследник рода Овчинниковых держал позолоченный пистолет, от которого мощно фонило кристаллической связью. Следом за своим господином неохотно выбрались из машин гвардейцы сопровождения.

— Пошли прочь, оборванцы! — повелительно махнув рукой суперам, процедил виконт, но те даже не пошевелились. Наследник великого рода направился прямиком ко мне. Руки парня добела сжались на рукояти оружия. — Ты, безродный ублюдок! Ответишь мне за всё! Из-за тебя у моего рода начались эти проблемы, и я решу их так, как подобает решать проблемы от бездомных псов.

С этими словами виконт поднял оружие и направил мне его в лоб, а я удивлённо посмотрел сначала на него, а потом на предводителя суперов Кристальных гор, стоявшего в паре шагов от меня.

— Должно быть, это какая-то шутка, господин барон, — предположил Ярый.

Глава 9

Сердце Гор

Кавказский мегаполис

Зал Совета старейшин

Глубоко под камнем Кавказского хребта, там, куда физически не может попасть ни один чужак и куда никогда не падала тень летающего острова, билось Сердце Гор, и вот уже третий день оно билось в другом ритме, нежели прежде.

Его нельзя было увидеть глазами и почти нельзя было различить даже истинным зрением, слишком большим и слишком древним был этот кристалл, вросший в самую «кость» хребта ещё тогда, когда Сопряжение только разорвало небо над миром.

От Сердца, словно нервная система человека, расходились нити кристаллической связи, тянувшиеся и к барьеру, что держал бесконечный купол над всем народом гор, и к живой плоти барсов, чьи татуировки силы с рождения врастали в общую сеть.

У Кавказа не было двенадцати кристаллов, как у обычного имперского полиса. У Кавказа было одно-единственное Сердце, и потому, стоило ему заболеть, эту боль ощущал каждый барс, от седого хранителя до сопливого мальчишки, которому лишь недавно легла на скулы первая руна.

Оттого и собрался совет, ведь третий день в ровном, привычном за столетия гуле кристалла поселилась чужая и тревожная нота, будто старик, давно сроднившийся с постоянной болью, вдруг почувствовал под сердцем нечто новое и понял, что это уже не старость, а… близкая смерть.

Зал Совета не знал ни позолоты полисов, ни белого камня острова, его вырубили в чёрном базальте те, чьи имена давно стёрлись, и с тех пор его стены лишь покрывались копотью, от факелов на стенах. Вдоль стен, на каменных скамьях, застеленных шкурами, сидели старейшины.

Все, как один, чрезвычайно старые мужчины, чьи лица были иссечены рунами так густо, что уже не разобрать было, где кончается кожа, а где начинается узор. И каждый из них заслужил свое место, ведь здесь, на Кавказе, в отличие от столицы, власть мерили не грамотами и титулами, а кровью, силой и числом зим, что человек выстоял против гор и не сломался.

Вот только того, кого совет более всего желал бы услышать, среди сидящих не было и быть не могло: Аслан, один из сильнейших барсов горного народа, был отправлен на север, в имперские земли, и вот уже которую неделю оставался там. Опытный воин, он не был гонцом или соглядатаем, сейчас он был жизненно важной связью между Кавказом и странным бароном, находящемся за полстраны от родных вершин. Дойти до гор могло только его слово, и дойти оно могло лишь так, как испокон веку доходили вести с чужбины, с оказией, устами того, кто проделал долгий путь назад.

Такой человек стоял сейчас в середине зала, где камень был вытерт ногами десятков поколений до зеркального блеска. Молодой барс, добравшийся до гор на рассвете, с дорожной пылью в складках лица и с татуировками, ещё тусклыми от долгой работы в пути.

Дед Аслана, старейший из хранителей Сердца, поднял руку, и негромкий говор, каким переговаривались старики в ожидании, разом стих.

— Говори, — сказал он голосом тихим и сухим, как шелест каменной крошки родных гор. — Ты нёс это слово через полмира. Передай его так, как тебе доверили.

И гонец, с его безупречной памятью, что отличала барсов, зачитал отчёт Аслана слово в слово, ничего не прибавив и не убавив, и то, что он говорил, заставляло стариков одного за другим подаваться вперёд. Аслан доносил совету об удивительном простолюдине без крови и рода, к которому привязался кристалл класса А+. Тот самый камень, что сжёг бы дотла любого имперского князя, дерзнувшего к нему прикоснуться; о том, как этот безродный на глазах у всей столицы поставил на колени главу великого рода и убил его так буднично, будто раздавил насекомое; и о том, как он сорвал с мёртвого тела изумрудный артефакт, сгусток той самой проклятой силы, перед которой народ гор столетиями творил охранные знаки, и растёр его голыми руками, без вспышки и без следа, будто выпил без остатка.

Он рассказал еще много чего, что было пока не фактами, а домыслами Аслана, но, всем присутствующим был известен здравый, холодный ум барса, поэтому его домыслы, они… скорее всего были также правдой. И то, что рассказывал Аслан о возможностях молодого барона, поистине… внушало трепет!

По залу прошёл ропот, и кто-то из младших старейшин, если так можно назвать деда, разменявшего вторую сотню, коротко и презрительно рассмеялся, бросив, что всё это старые сказки, что безродные смертники с чёрными имперскими фамилиями в столице появляются чуть ли не каждый год и хоронят их через неделю и что Аслан, видно, стал доверчив вдали от дома.

Однако, гонец, дождавшись тишины, передал дальше то единственное, ради чего Аслан и слал весть через полмира, что барон говорил с ним на тайном наречии барсов. Легко и свободно, а еще более чисто, чем Аслан когда-либо слышал. В том числе, и от всех здесь присутствующих.

Вот теперь в зале стало по-настоящему тихо, потому что тайному наречию не учили: его нельзя было ни выкрасть, ни купить, ни подслушать. Оно ложилось на язык только тем, в ком уже пела кристаллическая связь гор, и умирало вместе с ними. За двадцать лет войны имперские дознаватели вытянули из пленных барсов всё, что вообще можно вытянуть из человека, и не вытянули ни единого слова этого языка, а безродный барон говорил на нём свободно, да ещё, как передавал Аслан, с теми интонациями и тем звучанием, что были присущи одним лишь легендарным древним барсам, тем, что помнили Сердце Гор ещё юным.

И было в отчёте ещё одно, его отец, слушавший молча, опустил глаза и прикрыл лицо ладонью. Гонец передал, что Аслан, один из сильнейших барсов народа, за плечами которого сорок пять зим войны, идёт за этим безродным без колебаний и раздумий, называет его не иначе как по имени и отчеству и не смеет, даже наедине с собой, звать его просто по имени. И что он сделал то, чего ранее был достоин исключительно совет старейшин, он склонился. Дед узнавал в этих чужих словах голос внука и ничего не понимал, его мальчик, которого он учил держать первую руну, теперь находится на другом краю страны, у ног какого-то имперского барона?

Гонца попросили повторить послание еще раз и еще. Начали задавать вопросы, на которые он терпеливо отвечали. Почти восемь часов старейшины пытались понять, с чем столкнулся Аслан. За это время в зал Совета были доставлены разведданные из Московского полиса, которые полностью подтвердили слова Аслана. И старейшины задумались…

Молчание держалось долго, пока тихо не начал вещать один из правителей горного народа. И при этих словах вздрогнул чуть ли не весь зал, ведь все думали о том же: если такой человек станет другом гор, человек, что владеет вратами перехода, ведёт за собою железных детей граней и не страшится проклятой силы, то с ним однажды можно будет поднять в небо и собственные корабли, свой воздушный флот.

Никто не оборвал говорившего, ведь за этим словом стояло то единственное, чего народ гор желал сильнее самой жизни, и все они знали правду, которую вслух произносили редко: независимость Кавказа была условной. И хотя барсы когда-то сбили три корабля Императора и заставили флот отступить, хотя двадцать лет их земля жила по собственной воле, держалось всё это лишь на том, что остров пока не считал горстку упрямых горцев достойной своего внимания. В тот день, когда народ гор сделался бы по-настоящему опасен, Тень вернулась бы к нему так же неотвратимо, как вернулась она к зазнавшемуся Уралу. Их свобода, как не стыдно было это признать, стояла сейчас не на силе, а на снисхождении, и это было унизительнее любого рабства; человек же, о котором слал весть Аслан, был ключом к небу — к настоящей, а не милостиво дарованной свободе.

Тогда поднялся сам дед Аслана и, тяжело опираясь на посох, подошёл к дальней стене, где под чёрным пологом стояло то, что чужой принял бы за глыбу ржавого металла, но что было для гор древнее самой их независимости. Древняя Плита, вырезанная из панциря механоида, убитого в глубине одной из граней тысячу лет назад, ещё до того, как душаны стали душанами, ибо народ гор лазил по граням очень долго и выносил оттуда не одно лишь оружие, но и знание, которое берёг ревнивее любой добычи. Старик провёл ладонью по холодному металлу, вросшие в его кожу руны отозвались слабым светом, и на поверхности плиты проступили письмена, что не читались до конца ни на одном живом языке, но которые хранители, поколение за поколением, заучивали наизусть.

— Слушайте, — сказал он и прочёл нараспев, как читают только самое древнее:

«Когда падёт тринадцатая звезда,

И скудеть начнет кровь людских сердец,

Явится миру безродный, тот, кто был и кто не был,

И речь ушедших зазвучит в устах его.

Не убоится он зелёного огня и мощи Падших,

И поведёт он истинных детей стали за собою,

Неся свободу и милость погубленному племени.

И там, где он пройдёт, не станет порчи

Возрадуйтесь, ибо Странник снова придёт в ваш мир…»

Он опустил ладонь, письмена погасли, и зал взорвался громкими криками. Старики спорили так, как умеют спорить только очень старые и очень упрямые люди: одни, потрясённые, загибали пальцы, отсчитывая, как всё сходится — «безродный, речь ушедших в его устах, зелёный огонь, которого он не убоялся, железные дети, что идут за ним», всё, до последней строки. Другие же, побледнев от того же самого, лишь яростнее цеплялись за сомнение, потому что верить вдруг оказалось страшнее, чем не верить.

— Совпадение! — хрипел давешний скептик, и голос его уже подрагивал. — Мало ли безродных, мало ли сказок! Мы ждём вашего Странника тысячу лет, и каждый раз, стоит блеснуть чему-то яркому, вы готовы пасть на колени…

— А если не совпадение? — тихо перебил его дед Аслана, и от чего-то в его голосе, другой спорщик осёкся. — Мы ждали тысячу лет затем, чтобы не узнать его, когда он придёт? И если Сердце Гор оттого и плачет, что он уже здесь, а мы всё спорим?

На это в зале не ответил никто, и совет старейшин думал до глубокой ночи, а под утро решение было принято — единогласно, как принимались лишь те решения, за которые народ гор потом платил кровью. Они протянут безродному руку и дадут ему всё, что смогут дать. Ресурсы, воинов, знание граней, самих барсов, и поставят на него… всё.

И всё же, когда старики расходились по холодным переходам, ни на одном лице не было радости, потому что есть особый страх, приходящий не перед бедой, а перед сбывшейся мечтой… Всю жизнь несёшь её в себе, огромную и недосягаемую, и греет она тебя именно тем, что недосягаема, а потом однажды она встаёт перед тобою во плоти, и ты вдруг понимаешь, что теперь её можно потерять. Ведь, окажись этот безродный не Странником, а всего лишь очень сильным человеком с чёрной фамилией смертника, надежда, которую народ гор берёг тысячу лет, умрёт вместе с ним, а вместе с надеждой и сам народ гор, поставивший на это абсолютно всё.

Дольше всех в опустевшем зале оставался старый хранитель. Он стоял над Плитой, слушал, как глубоко под ногами бьётся и тоскует Сердце Гор, и думал не о пророчестве и не о флоте, а о внуке, которого больше не мог ни защитить, ни окликнуть, и всё пытался понять, плачет ли камень от горя или же оттого, что наконец дождался… А ещё старик думал о том, как скоро до внука и последнего его родича долетит его послание. С волей совета старейшин и просто словами одного уставшего старика к своему маленькому, но уже такому самостоятельному внуку.

***

Северная граница баронства Орлова.

— Закрой свой поганый род, Вольный! — бешено сверкнул глазами виконт. — Тебе не позволяли говорить в присутствии высшего аристократа.

— Убить его, Святослав Иванович? — буднично и с какой-то робкой надеждой в голосе, спросил меня Ярый.

Позади меня уже тихо подвывал ветер. Высшая дитя кристаллической грани Воздуха была готова моментально убить не только Овчинникова, но и всё его сопровождение. Я даже не взялся бы сказать, кто быстрее уничтожит наших незваных гостей. Ассашара или десяток суперов

И бойцы Кристальных гор, и Ульяна могли запросто противостоять в разы более крупным отрядам, если не целым армиям. Но сейчас я очень надеялся, что получится избежать кровопролития. Потому что парень был точно не в себе, а с его родом и так уже проблем набралось выше крыши.

— Нет, Ярослав, — не стремясь уйти от пляшущего перед лицом пистолета, осторожно ответил я. — Думаю, виконт просто перенервничал из-за недавних событий, и теперь…

— Граф! — нервно рассмеялся парень. — Теперь уже граф, дикарь. И всё из-за тебя и твоих выходок! Как же я хочу увидеть твой труп! Я даже…

Договорить новый глава рода Овчинниковых не успел. Пара суперов, стоявших в двадцати метрах от нас, просто растворилась в воздухе и мгновением позже лицо молодого аристократа исказилось от боли. Он ещё не понял, что произошло. Он не видел, как под диким противоестественным углом выгибается его кисть. Один из суперов просто выдернул у Овчинникова пистолет, как у нерадивого ребёнка, и выкинул куда-то за пределы досягаемости противника.

— Простите, ваше благородие, — виновато произнёс один из бойцов, пока недавний виконт корчился на земле от боли. — Не сдержался.

— Иди, — кивком приняв извинения, ответил я и присел рядом с Овчинниковым.

Попутно мазнул взглядом по гвардейцам сопровождения, которые всеми силами делали вид, что их вообще тут нет. Надо сказать, что преданность этих воинов своему роду оказалась довольно условной. Никто даже не подумал поднять своего господина или хотя бы высказать недовольство действиями оборванцев.

— Тут такое дело…граф, — сделав особый упор на последнем слове, вздохнул я. — У меня с вашим отцом были довольно натянутые отношения, но это не я стал причиной этого. Учитывая, что вы приехали сюда один, ко мне даже вопросов не возникнет по поводу вашего исчезновения.

Новый глава рода дёрнулся, чтобы посмотреть на своих сопровождающих, но гвардейцы смотрели куда-то на горизонт и даже дышать боялись. В отличие от своего хозяина, эти парни отлично знали, что из себя представляют суперы Кристальных гор. Если до этого и были у родовых бойцов какие-то сомнения, то всего один рывок суперов на запредельной скорости их развеял.

— Да как ты… — начал было молодой граф, но тут же прервался и захрипел, забился на земле.

Я быстро отшагнул назад и озадаченно посмотрел на начальника сопровождения Овчинникова и тот вытянулся передо мной, как на параде. Остальные бойцы графа тоже выглядели удивлёнными и с изрядной долей неприязни смотрели на своего господина. Судя по всему, получение статуса графа не сильно повлияло на репутацию бывшего виконта.

— Его не найдут, ваше благородие, — не обращая внимания на судороги аристократа, произнёс гвардеец. — Мы всё равно уже давно собирались увольняться.

— Было такое раньше? — не отрывая взгляда от Овчинникова, быстро спросил я. У ядра силы молодого графа что-то шевелилось. Что-то неприятное и весьма похожее на сгусток изумрудной энергии.

— Нет, господин барон, — ответил офицер гвардии великого рода. — Даже после больших приёмов нормально себя чувствовал виконт.

— Барон! — донёс до меня ветер шёпот Ульяны, а вместе с ним пришла картинка громадного летающего судна, зависшего над Московским полисом.

— Судья! — выдавил из себя вместе с клочьями пены граф Овчинников. — Судья прибыл и требует меня к себе.

— Забирайте его! — приказал я гвардейцам.

— И тебя требует!!! — когда его подхватили на руки подчинённые, внезапно рассмеялся граф. — И тебе тоже не отвертеться, барон! Он ждёт в Москве! Прямо в кабинете моего отца. И ты ответишь перед ним! Ответишь за всё!