"Я-кто?! Сенсей?" 3: Боги, у которых лапки

Глава 1. Цели и планы (часть 1)

Пока руки сами, почти без задействования головы, готовили завтрак, я думал, что и как следует сделать в первую очередь. Конечно, я бы мог доверить готовку клону, но тогда бы чувствовал, что ничего полезного не делаю, переливая из пустого в порожнее и лишь сильнее бы загонялся.

— Так-то у меня формально есть пару дней отдыха, — бубнил я под нос максимально неразборчиво, — потому что я вернулся с дальней миссии B-ранга и такой же попутной. Но в реальности хрен мне по всей морде, а не отдых.

Вообще время «отпуска» варьировалось от ранга миссии. Чем выше ранг, тем дольше отдыхать. Это без учёта попадания в Госпиталь. Генинам с миссиями а-ля тимуровцы, такого времени как будто бы не полагалось вовсе. Формально они отдыхали в выходной наставника, пока тот не мог за ними присматривать. Так миссии D ранга можно было брать хоть восемь дней в неделю. Во всяком случае я не слышал о генинах, которые бы пахали восемь дней в неделю, пока их командир героически сражался… с подушкой и одеялом. Либо отдыхают все, либо пашет вся команда.

Между простенькими цешками можно было с чистой совестью сделать перерыв в пару дней. Между эсками балду пинай хоть полмесяца — заслужил. Хотя порядка в выходных не было, на самом деле, никакого. Отдыхай столько, сколько не… нет, не «хочешь», а сколько не стыдно. Общественное мнение неплохо так справлялось даже с лентяями вроде Нара, заставляя тех шевелиться хотя бы для галочки.

Чем-то мне эта система выходных и отпусков напоминала рецепты а-ля «посолить по вкусу, готовить до готовности». Ну если рецепт знакомый, то это справедливо, а если — нет?

Покачав головой, вышвырнул оттуда все посторонние мысли, которые начали заворачивать куда-то не туда. А затем продолжил бубнить планы, потому что лишь дома я мог вот так, не озираясь по сторонам, озвучивать что думаю.

— Во-первых, мне надо всё-таки вернуть деньги всем, кто был со мной на миссии в Стране Рек, а то пойдут нехорошие слухи о том, что я кидаю коллег. При этом деньги Цу давать не хочет, а про векселя что-то тоже молчит, как рыба, стукнутая об лёд. При общем состоянии дел Конохи чудо, что проблема с финансами не коснулась меня ещё раньше. И это при том, что у нас море заказов и нет Третьего, никогда не забывавшего свой клан в вопросе распределения финансов. Лудоманка-неудачница на посту финансиста — поганая идея. Так уж повелось со времён Первого, хокаге — это и директор «фирмы», и финансист, и пресс-секретарь, и глава охраны. Но Коноха уже слишком огромная и пора бы уже разделять обязанности: часть из них дать тем, кто в этом хоть что-то понимает! Мангака об этом почему-то не подумал. Как и все мы. Сука ты, Кишимото!

То обстоятельство, что я не заплатил Пятой налог с последней миссии, конечно, грело мне душу, как и деньги, полученные от якудзы, но этого всего недостаточно. Мне нужны рье в кармане за выполненную миссию уже вчера, а не через месяц и не через полгода. Причем именно деньги, которыми можно платить за всё, а эти дурацкие векселя, на которые я зачем-то согласился. Да, слишком добрый и понимающий я был, а теперь вот страдаю.

Нет, понятно, что на самом деле эта уступка была нужна по политическим соображениям. Чтобы меня не осудили за неуступчивость другие, нужно было показать, что я тоже готов идти на встречу Пятой ради Конохи. Ну ещё я это предложил, потому что один хрен денег нет и не предвидится в скором времени. Но всё равно, меня мучили фантомные боли в кошельке.

А Цунаде будет кружить до последнего, чтобы только ничего не отдавать. Может, даже что-то придумает, чтобы попытаться сделать это законно или хотя бы под благовидным предлогом. Тут надо ждать пакости. От той кто водил якудзу по всему глобусу, убегая от долгов, я иного и не жду.

Настроение испортилось. Будто миссии я зря выполнял, а чёрная дыра в кармане всё уже выжрала и грозится затянуть меня самого.

Перегруженный мозг тут же выдал:

— Нищебог же! — тут же хотел ещё одному клону поручить писать адаптацию, но затем остановился, почесать висок обратной стороной поварёшки.

Обдумав, покачал головой и вернулся к приготовлению индейки для крем-супа.

— Нет, не прокатит. Там весь сериал состоит из отсылок, потому что постмодерн.

Клон, который накрывал на стол в чайной, покивал:

— А ещё там есть отсылки на «Наруто». И это то ещё палево.

Помолчали, тяжко вздохнули, что не получилось ничего нового вписать в список планируемых для переписки историй. В идеале должна была получиться такая финансовая подушка, которая бы позволила мне вложиться в Инь-Ян и при этом ещё остаться на плаву. А не решать, что мне важнее и на чём можно сэкономить. На инь-яновцах, на наёмниках, экономить нельзя, это мой вклад в будущее, но и на себе — тем более глупо и обидно. Значит, нужно больше денег, чтобы хватило на всё. И чем больше я сейчас куплю акций Инь-Ян, тем больше прибыли я получу, потому что цены на них улетят в потолок после того, как всем станет известно, что аж две великих Деревни поддержали этот проект

— Так! Хватит! План! Нужен план и работа без неприятных сюрпризов.

У меня в последнее время были неплохие по доходам задания, но стоимость миссии в Стране Рек и награда за пленных были такие, что я без трусов останусь, просто пытаясь всем выплатить их долю.

Короче, план такой. Не дергаюсь и долблю Пятой мозг на тему денег. Если парни не придут за наградой ко мне, то я за ними бегать не стану. Это, в конце концов, в их, а только в не в моих, интересах. Но как только обратятся – объясню ситуацию и вместе с ним пойду к Цунаде. Кидать я никого не буду. Даже ради больших денег. Моя репутация — это и моё будущее. Без неё я потеряю всё, включая жизнь.

Во-вторых, надо бы зайти в Госпиталь и узнать, сколько я там пропустил на курсах ирьенинов. Не прибыльно сейчас, но полезно, нельзя забивать. От этих знаний зависят личные апгрейды и модификации. А от них — моё выживание в грядущей войне.

Сами семинары были довольно интересно организованы. По их окончании можно было стать ирьенином А-категории, а можно было получить ничего не дающую, но приятную бумажку об окончании курса. Мой нынешний уровень – это хлипкий, полевой эрзац B-ранга плюс немного практики и дополнительной информации, почерпнутой из разных источников. Неплохо бы получить А-ранг, но с моим образом жизни и малым объёмом практики я скорее я получу бумажку. Приму этот как факт и перемещу медицинскую практику чуть ниже в списке своих приоритетов, занимаясь ею время от времени в порядке самообучения. Но зайти и поспрашивать всё равно надо. К тому же это проще всего сделать сейчас, пока я занят лишь разгребанием текущих проблем и не хватался за новые миссии. Так что я отправил клона узнать расписание ближайшего семинара.

В-третьих, ещё надо бы сходить на полигон и потренироваться, а то занимаясь самоедством я сам себя сожру без остатка. Надо выпустить пар и отвлечься от всей той огромной кучи дерьма, которая меня ожидает в родной Деревне.

Заодно опробую новые техники. Могу попытаться доработать старые дзютсу или поэкспериментировать с модификациями хорошо знакомых техник. Ну и конечно – спарринг.

— В-четвертых, надо придумать, — попробовав, кинул грязную ложку в раковину, а в суп щедро сыпанул тёртого сыра, — что делать с пожеланиями участников нашей компании заговорщиков. В-пятых, надо бы сходить в храм Аматерасу и попытаться выяснить, что почтенной богине от меня надо и что она готова дать взамен. Ну и в-шестых… Надо разобраться с целым ворох дел партийных. Познакомить Ямато с Оборо. А то неудобно уже перед Курама. пообещал свести и не свёл. Надеялся, что они сами с ним на связь выйдут.

Но что-то я в этом сомневаюсь… Не будут они из-за таких мелочей беспокоить такого важного и занятого меня. Слишком много я для них сделал и со слишком большим пиететом ко мне относится Оборо. Но это не повод нарушать свои обещания. Так что без меня, походу, опять никак. В-седьмых, провести на следующем собрании кланов кандидатуру семьи Сато «Гоблина», тем самым продолжив выполнение своих обязательств. Я уже отработал часть, когда снизил уровень требований, но и он не остался в долгу – и я получил новые позвонки и малую клеточную регенерацию. Короче, дел просто не в провор…

— О, как вкусно пахнет, — обняла меня за пояс жена, тут же залезая под майку одной рукой, чтоб проверить бьётся ли сердце. То, как она проверила не клон ли перед ней, меня забавляло.

Дубли ведь — это чистая чакра; пульса не имеют и на ощупь той же температуры, что и окружение, да и запаха у них нет своего, так что любимая касалась открытых участков кожи, или попросту проверяла пульс, а то и нюхала меня.

— Садись завтракать, милая, — отведя руку со сковородкой подальше, повернулся и чмокнул Анко в губы.

— Наруто позвать? — не спешила расцепить она руки.

Прикрыв глаза, я прислушался и ответил:

— А он уже идёт на запах.

— Точно, теперь я тоже слышу. У тебя очень острый слух. Я вот его не услышала за шкворчащим маслом.

— Ну сенсорика ото канкаку это немного другое, это скорее про отражение звуков, как у летучих мышей, на что-то конкретное настраиваться нужно, — меня всё же отпустили, чтоб я мог положить мясо в суп.

С появлением чайной комнатки плоские тарелки мы использовать почти перестали. Дело было даже не в этикете, а в банальном удобстве при таком низеньком и небольшом столе. Здесь, как и, наверное, в Японии, принято подносить еду на уровень груди, чтоб не нагибаться. Никто не будет тащить кусочек со стола в рот, чтоб упустив его из палочек заляпаться тем же соевым соусом по самые уши.

И для меня всё это было довольно долгое время… неочевидно. Что дома, что в забегаловке Ичираку Рамен у Теучи столы были и так достаточно высокие, чтоб еда была на уровне груди, как положено. Да и в целом чисто традиционных заведений в Конохе не так и много, где бы были низкие столики. А в люксовые жральни мы не ходим, мы жадные и экономные.

А ещё у обычного стола нет уютного одеялка и потому он в пролёте. Котацу же на обычном столе смотрелось… как какое-то извращение.

Видя, что я слегка завис, задумавшись о чём-то, Наруто меня подколол:

— А помнишь, как ты не знал, как есть за таким столом?

Анко заинтересованно замерла.

— Помню. В своё оправдание могу сказать, — ответил я такой же ехидной улыбочкой, — что за такими низкими столиками я прежде не ел. Разложив еду вокруг компьютера — ел, лёжа — ел, просто на природе, на тряпочке посреди полянки или на пляже — ел, даже с багажника машины в лесу, когда за грибами ездили… В общем за такими низкими столиками не ел, у нас они считались журнальными, а не обеденными.

Тут же заставил клона превратить часть себя в экран и показать эпизод «Маски шоу»: Маски в Японии, чтоб повеселить Анко и Наруто. У меня, конечно, было всё не настолько позорно, но всё же местами мне уже было не так смешно, как раньше.

Впервые с традиционным столиком я столкнулся в ресторане Акимичи, куда решил сходить с Наруто поесть мяса на углях. Думал, что этим блюдом сумею перебить тоску по шашлыкам с майских праздников, а узнал больше про нормы и этикет.

Оба мы тогда использовали хенге и заняли закрытую кабинку со столиком на небольшую компанию, чтобы Мелкий мог есть, не отвлекаясь на поддержание маскировки. Так что мои проколы видел только сам Наруто. Я пытался есть по европейским правилам, оставив миску на столе, чем довёл Наруто чуть ли не до истерики. Он давился хохотом, но всё же пояснил, как нужно.

В приюте их учили этикету, просто Наруто из вредности нарушал правила, мстил таким образом. Разве что пояснений почему так, а не иначе ему особо не давали, хотя кое-что он запомнил... «Жрёшь как собака из миски! Не наклоняйся! В руки взял, на уровне груди держи! Спину прямо!»

После приюта Мелкий решил начать вести себя иначе, надеясь, что его никто не знает и так, как в приюте не будет. И поначалу это даже сработало.

К нему относились в кафешках и магазинах, как ко всем: вежливо и обходительно, как с другими клиентами. Люди на улицах улыбались и старались помочь. Но затем прошёл слух о том, что мальчик блондин с тремя полосками на щеках, похожими на усы — это Демон Лис.

От того перемена отношения этих малознакомых людей стала для Наруто болезненным ударом. Он не понимал причин и как будто бы не пытался их выяснить. Но если в приюте он смирился с тем, что его ненавидят, то тут… Понимая, что Коноху, как детдом, за спиной не оставишь словно пройденный этап, Наруто решил добиваться признания.

Наруто подозревал в распространении слухов бывших товарищей по приюту. Я же думал на Третьего, но наверняка не знал. Хотя вполне возможно, это не его очередной хитрый план манипуляций, а просто оброненные случайно кем-то где-то слова.

До меня самого этот слух долетел уже когда я стал учителем в Академии.

— Ну сегодня-то мы возьмём миссию? — Ёрзал на месте Наруто, так что суп-пюре опасно плескался в миске.

— Аккуратнее, — предостерёг я, — не то придётся одеяло стирать, или татами отмывать.

— Ууу, — перестал Наруто раскачиваться, — мне скучно!

— А это, — кивнул на беззвучный ролик, — тебя не развлекает?

— Ирука! — возмущённо вскричал Мелкий.

— Да понял я, понял о чём ты. Просто у меня дел не в проворот. Так что пока ограничимся тренировкой на полигоне призраков. Анко?

Супруга помахала рукой, прежде чем проглотила кусочек индейки из супа:

— Я не пойду, у меня работа, — и прежде, чем я успел слово вставить, добавила, — Морино-сан пока ещё не ответил. Я спросила всего день назад, потерпи немного.

— Как будто ему свидетелей опрашивать не нужно, — сложил я руки на груди от того, что Морино не вписывается в мои ожидания.

Анко положила ладонь мне на сгиб локтя:

— Ты ведь знаешь как настороженно Морино-сан к тебе относится…

— Потому он сначала опросит всех, кроме Ируки, — закончил фразу Наруто, видя, как Анко мнётся, подбирая слова, чтоб меня не обидеть.

Я же приобнял любимую, чмокнув в макушку. Наруто фыркнул, снисходительно глядя на нас. А раньше бы изображал рвотные позывы глядя на наши телячьи нежности.

— Да я знаю, что репутация у меня паршивая, говори, как есть. А обижаюсь я на себя, что так себе подгадил. Вот так, — проговорил я устало, — сначала ты работаешь на репутацию, а потом она работает на тебя. Или против тебя, как в моём случае.

Тут я задумался, обдумывая новую информацию. Клон передал мне данные, что следующий семинар будет сегодня вечером, что я и повторил для всех.

— Ну и хорошо, значит, мы с Наруто сначала на полигон, а вечером я на семинар — догонять коллег. Если успею — заскочим в храм и поговорим с Морино.

— Если он согласится — я тебе скажу, — кивнула жена.

Проводив Анко до арки внутреннего дворика, где стоял-висел шкафчик с почтовыми ящиками, мы разбежались в разные стороны: Она на работу, а мы вдвоём полетели на полигон.

— Опять миссий сегодня брать не будешь, сенсей? — ехидно пропел Наруто, пока мы планировали без особой спешки над крышами. На крыльях удобнее и даже так быстрее чем на своих двоих, а ещё я к ним привык за время путешествия и теперь без них стараюсь не выходить. К тому же высота позволяла довольно безопасно прокатить Мелкого.

Анко не отрицала, что крылатый костюм — это удобно и быстро, но на работу предпочла отправиться по старинке, чтоб у кумушек-коллег было не одну тему для сплетен меньше.

Мы и на сходку с Данзо, Курамой и Хьюга тоже летели, чтоб не прыгать по многоярусным лабиринтам крыш. Тем более, что зимой это не одобрялось. В основном из-за тёплой и снежной погоды, которая чередуется с лютым морозом. В такие дни грохнуться и убиться мог даже опытный чуунин. Тем более что Коноха постоянно перестраивается, а шиноби подолгу пропадают на миссиях и некоторые изменения становятся большим сюрпризом. Да и без постоянных перестраиваний зданий не так-то просто запомнить, где у нас и что, а многие и не пытаются – ориентиры есть и ладно. Надо на Север? Высматривай северные ворота (они даже подписаны синей краской), что выходят на реку и Лес Смерти. Надо на Запад? Башня Хокаге, ну или башенка с синей крышей и «помпоном». Юг и Восток – тоже ориентирование с самой высокой точки по воротам и огромным кандзи на них. Не ошибёшься.

Зимы в этих краях часто снежные и тёплые, так что под рыхлым белым покрывалом может оказаться и чья-то антенна для радио, и ледяная корка, что намёрзла за ночь, и просто уютная, как два метра под землёй, щель между домов. Откуда тебя выковыряют только к следующей оттепели, когда потянет тухлятинкой.

Застройка Конохи это не домики высотой максимум два-три этажа, как могло бы показаться, тут есть и свои высотки-термитники, только они углублены вниз, чтоб с высоты самых больших деревьев за Стеной нельзя было увидеть крыши. В центре, местами, есть такие уголки, которые никогда не видят солнца. Но не потому, что есть подземные этажи, нет. Вся земля, что не принадлежит кланам это почти что ущелья, через которые перекинуты капитальные мостики.

— Кстати, во время дождя низины частенько подтапливает и это тоже надо будет вынести на обсуждение в Совете.

— Что ты там бормочешь, — крикнул-спросил Наруто, — ветер слова уносит.

— Что Тензо бы отлично справился с постройкой новой ливнёвки, — поворотом крыльев я немного снизил скорость, — но сам я ему такой заказ делать не хочу. Пусть, для разнообразия, заказ сделает Коноха.

— Это не интересно.

— Зато полезно.

— На миссию хочу! — внезапно выдал Наруто.

— А тебе так охота гонять по дэшкам с новой командой?

— Не особо. Мне скучно просто. Хината ушла на задание по сопровождению. Саске нет. Сакура… Ну в общем… А без заданий Сай отказывается гулять, а Якумо за пределы квартала не выпускают. Инари и Широ… ну мы с ними не так что бы часто общаемся, к тому же у них экзамены скоро – им некогда.

— Понятно, — потёр я шрам на носу, пройдясь по бороздке пальцем, — тогда ещё пару дней мне дай и будут вам миссии, да тренировки после них. Сегодня потренируемся один на один, отдохнуть хочу перед делами тут, в Конохе.

— Партия?

— Партия, Госпиталь, Совет кланов, посиделки с Данзо, Оборо и Хиаши, и в храм нужно сходить.

Тут меня Наруто притормозил, сказав, что пока он не хокаге, то не хочет себе этим грузить мозг.

— Коротко: всё нужное, всё важное, а в сутках не семьдесят два часа… Правила бы Пятая нормально, я бы сейчас только своими делами занимался.

Не успел я подлететь к земле, как Наруто соскочил вниз, съехав по бетонному столбу, как по баобабу обезьянка. Столб, похоже, раньше был аркой ритуальных тори (ворот), но теперь больше напоминал мёртвое дерево без веток с остатками коры (красной глянцевой, когда-то, краски).

Вход в квартал, непокрытый барьером, казалось стал выглядеть ещё хуже: облезлые ветки кустов доставали почти до самых крыш, а местами внутри самих домов к свету тянулись молодые деревца.

— Подумаю об этом потом, — поморщился я от совсем не эстетичного запустения.

Ещё немного и выглядеть квартал будет словно заброшенный парк с несанкционированными свалками там и сям.

— Что? — не понял меня Наруто, отряхивая руки от красной пыли.

— Забей, — мысленно же я сделал зарубку по поводу наследства Наруто похлопотать. Он пока мелкий и на землю это никто не претендует, но лучше с этим не тянуть.

После разминки, почувствовав приятное тепло во всем теле, я предложил.

— Давай сначала проверим в сонном спарринге, чему ты научился в тай за время, пока я бегал по миссиям.

— Скукота. Ну да ладно! Я покажу, как я крут!

— Давай-давай, хвастунишка.

— Ну держись! — задрал угрожающе рукав Наруто.

Удар ногой с подскока в голень я блокирую своей стопой, как и немного запоздавший удар рукой в лицо. так-то он должен быть совмещенным, но это сложно и не всегда получается. Тут практика нужна. Много практики. И отличный глазомер.

От попытки захватить отбившую удар руку я ухожу рычагом, надавив на большой палец Наруто основанием правой кисти. Наруто попытался "провалить" меня и перевести всё это в захват или бросок, но я не дал ему достаточного усилия, вместо этого обозначив короткий, без замаха, топчущий удар по пальцам его левой ноги. Разумеется, просто обозначив. Так-то этот вроде бы несерьезный и не броский удар, правильно проведенный, вполне способен ломать пальцы или стопу и мгновенно закончить бой. Дальше серия совмещенных атак руками и ногами. Техника правильная. Но атака стандартная предсказуемая и даже скучноватая… Наруто явно задумал какой-то сюрприз.

А ну вот! За прямолинейной, пусть и техничной атакой пряталась интересная комбинация с неожиданной подсечкой снизу. Нога Наруто летит параллельно земле, едва касаясь травы. Пропустил бы я такой удар и валялся бы на земле… Но вот только я был готов к чему-то подобного и просто подпрыгнул, приземлившись прямо на Узумаки и уже для него это стало полной неожиданностью, благодаря чему я быстро заборол его в партере. Ну ещё помогло то, что я всё-таки я тяжелее и сильнее. Да и техничней.

— Нечестно! — возмутился он.

— Вижу, что Монтаро не зря ест свой хлеб, — не обратил я внимание на его возмущение.

Твоя техника стало намного лучше, есть прогресс.

Так ещё пол часика постояв в спарринге побегав и попрыгав, мы решили поэкспериментировать. Мы менялись местами: дрались на воде, на деревьях, махались стенка на стенку с клонами… Перешли на техники: старые и новые, в связках и по отдельности. Против группы и против одиночных целей, чистое тайдзютсу, и в связке с ниндзютсу и гендзютсу. И в доспехах, и без них. Вроде уже и мокрые, и уставшие, но чего-то всё равно не хватало.

Всё было не то.

Мы пытались друг для друга создать бой с незнакомым противником, но быстро поняли, что из искусственных ограничений веселья не получится. Как от китайских игрушек, которые вроде такие же, но радости от них никакой.

— Может тогда без ограничений?

— Полный арсенал? — хитро покосился Наруто.

— Полный арсенал, — подтвердил я, стартуя в небо и расправляя в верхней точке крылья.

Мелкого уже и след простыл, только клоны вывалили на полянку, отвлекая внимание.

Наруто, с его-то возможностями, я бы любой затяжной бой проиграл бы в сухую, по причине закончившейся чакры, но есть нюанс.

Помня бои с Фубуки, Наруто кинул в меня сетью. Пришлось уклоняться, чтоб не поломать крылья. Запасок к костюму мне не дали, когда показывали, как крылья сбросить, словно ящерица хвост. Уворачиваясь от сетки, я влетел в высокий барьер, созданный пятёркой клонов вокруг полянки, как муха в стекло и свалился на землю, не сумев зацепиться за фальшиво-твёрдую поверхность «стенки».

И так это потешно выглядело, судя по тому, как загибался от хохота Наруто, что я, не торопясь, подошёл и потыкал в него рукоятью куная, обозначив смертельный удар. Но видя, что Мелкий ржать не перестаёт, ещё и защекотал его.

Мне, блин, обидно было, я давно так не позорился. Наверное, с тех пор, как перестал бояться высоты.

Превозмогая слабость от гогота, Наруто лягнул меня в грудь, и развалился на траве, продолжая хихикать и икать.

— Пока ты ржал, я выиграл.

— Ха-ха! Так не честно! — утирая выступившие слёзы, просипел Наруто.

— Зато правда, — не удержался я от улыбки. Слишком уж заразительным был смех.

Но затем состроил серьёзную рожу:

— Смех смехом, а ты мог умереть. Так что нужна учиться сдерживаться. Даже если накрывают эмоции. Не важно смех это, злость или отчаяние.

Чтоб справиться с неконтролируемым приступом веселья и икотой, Наруто задержал дыхание вытянув руки.

А у меня врубился режим учителя, так что, прохаживаясь вдоль рядка макивар (вкопанных глубоко в землю деревянных столбов), заложив руки за спину, я сухо вещал:

— Признаю – ловушка у тебя вышла отличная. Ты заранее замаскировал печати…

— Бе-бе, — скривился Мелкий, — бубнишь, как в Академии!

— Ладно-ладно. Получилось круто, — улыбнулся я. — Но как ты вовремя активировал барьер?

— По чакро-нити! — задрал Наруто нос.

— Верю-верю… — улыбаясь, фыркнул я, — попытка обмануть засчитана. А на самом деле как?

— Ага-ага, не раскрывать своих секретов. Особенно с тем, с кем сражаешься! — выпятил грудь Наруто, но потом всё же не сдержался и выдал секрет, — Клоном, конечно! Я же не кукольник. Там он под хенге белки прятался в высокой траве.

С сегодняшнего дня я на тренировках буду использовать шаринган для разведки. Фуин барьер был прозрачным, но я бы его увидел.

— Знаешь, можно ведь и по чакропроводящей леске активировать.

— Да я пытался, — отмахнулся Мелкий, — леска светиться начинает. А если фуин-ограничители делать, то сигнал мигает. Клоном проще и надёжнее.

Следующие несколько боев были куда более серьёзными. В двух из трех я победил, на третье понял, что чакра у меня закончилась, и на этом сдался, к огромному разочарованию Наруто. Он-то хотел чистой победы, а не этой обломной фигни по очкам, когда он выигрывает только потому, что оппонент уже устал от предыдущих боёв.

— Знаешь, Наруто, победа есть победа… И не важно, как она добыта. Одним ударом, двумя, тремя, грамотной тактикой и стратегией, мощными техниками, отточенным тайдзютсу или тем, что ты просто загонял противника. Мы шиноби, а не самураи.

— Всё равно обидно! — заявил Наруто.

— Ну бывает. У нас тут главное результат, а не участие

Я выложился по полной на тренировке. Так, как это можно сделать только в родной Деревне, где чувствуешь себя в безопасности. Одежду можно было буквально отжимать от пота.Тренироваться так за пределами стен своего поселения могут себе позволить разве что Эски. Ну просто потому, что вот окажешься ты без чакры, уставший и с ноющими, растянутыми и слабыми мышцами против свежих врагов… Ну и всё, собственно. Никто не узнает, где могилка твоя.

В этом и заключается парадокс и дуализм бытия шиноби. С одной стороны, ты должен отрабатывать новые техники, приемы и связки на безопасных полигонах, при этом желательно – вдали от чужих любопытных глаз. При этом не рекомендуется делать это вдали от безопасности стен своей деревни. С другой стороны, все эти связки и приемы раскрываются только в реальных боях. Там становится видна их реальная ценность и возможность их применения на практике. Именно в настоящем бою, сражаясь за свою жизнь шиноби быстрее всего выходит за свои пределы, раздвигает границы возможного. На тренировках этого не добиться. Да, можно отточить опробованные в боях техники, придумать что-то новое, улучшить тренировками силу, скорость, контроль и резерв чакры. Но так вы не получите боевого опыта, интуиции, умения видеть опасность и скорости реакции на неё, силы духа и способности не теряться в бою в минуты опасности.

Если упростить, это выглядит так. Можно генина надрессировать так, что по физическим характеристикам и даже техникам он будет выглядеть как чуунин. Вроде как в половин е случаев он должен побеждать равного его по силам шиноби. Но в реальности в девяти случаях из десяти такой генин погибнет в схватке с чуунином с такими же ТТХ (Тактико-техническими характеристиками). Генин ментально, психологически и духовно не готов к тому, что схватка с противником – это свалка и бойня, а не спаринг в стерильных условиях один на один. И, конечно, потому что у чуунина больше боевого опыта и навыков, включая тактические.

И, как оказалось, входить за свой предел – это реально круто. Если ты выживаешь после боя с реально сильным врагом, будь то Забуза (пусть и вымотанный) или Хидан, ты понимаешь, чего ты на самом деле можешь и стоишь. В бою страшно. Но потом, после боя, ты понимаешь, насколько это было круто, как ты, оказывается, можешь.

Ты словно делаешь скачок в развитии. И это, конечно, иллюзия. Без тщательной предварительной подготовки ничего бы этого не было. Я бы просто и без затей сдох. Да, в бою я выкладываюсь полностью, но для этого я сначала коплю знания, навыки и умения.

А ещё мне теперь куда тяжелее осуждать Какаши за его безрассудство и тягу к идиотским авантюрам. Да, он всё ещё придурок. Да, Собакин бездумно подставляет других и оказаться с ним в команде -то ещё несчастье. Но теперь я его понимаю. Сходил бы по этому поводу к психологу, но где их тут найдёшь? Утешает только то, что на фоне окружающих я до ужаса скучен и нормален. И даже если сравнивать с коллегами попаданцами – я само воплощение здравого смысла и вменяемости. Виктор что-то совсем зачерствел и зажлобился со своей заботой о благе Тумане и любовью к Мей, а Олег – вообще какой-то кровавый злобный психопат. Я даже без эмпатии, только по выражению его морды видел – ему нравилась резня.

Отдыхая на песке у прудика, пока Наруто что-то чертил веточкой на песке, беззвучно шевеля губами, я спросил, что он думает о Сае и Якумо, как новых товарищах.

— Ну как ты сказал, я сначала присматривался к ним и старался слушать… Но это прокатило только с Якумо. Но её я и так знал. Сай меня даже слушать не стал, закрылся у себя. Сказал, что я ему не командир и миссии без тебя мы брать не будем. Как ты сказал, я на него наседать не стал, но…

— Но он тебя бесит, да?

— Ага. Не так как Саске, но бесит. Я про него почти ничего не узнал. Официально заявляю — Сдаюсь, — пафосно выдал Наруто, потрясая палочкой, — Кто он такой?

— Помнишь Шина?

— Это тот, что Иошито теперь и живёт на Каменистом? — Наруто, судя по глазам, догадался.

Я покивал.

— Это его брат?! — Изумился своей догадке Наруто, — Да они ж не похожи совсем! Шин как пеплом припорошенный, но живой. Он серый такой, а Сай вообще как мертвец бледный и волосы чёрные! И глаза у них разной формы и цвет разный. Какие же они братья?!

— Тут ты не прав. Возможно появление настолько непохожих, но родных по крови братьев. Я дома покажу литературу. Но тут всё проще — они не родные. Скажем так, задание сдружиться с Саем изначально было невыполнимым, но ты справился отлично. А ответ такой: до недавнего времени в Конохе не существовало генина по имени Сай. А был чуунин из Корня по имени Тэн, которого даже в официальном реестре не существовало. — С чем справился-то? Его звали Десять? — Наруто скривился, — Он из той программы, в которой был и ты?

— С тем что не сдался сразу, хотя знал, что я всё расскажу. Нет, это уже другой эксперимент…

Я напомнил о том, что в Корне, кроме рангов, есть ещё что-то вроде каст: смазка для куная или «мясо», и «офицеры», или «пастухи» для рядовых болванчиков.

— Сай — это попытка вывести умных, но верных только дедуле Шимуре, — с сарказмом проговорил я, — бойцов в короткие сроки. Обучение таких, как я оказалось слишком долгим и не особо продуктивным. Кто-то из моего набора стал рядовой серой массой, кто-то попытался стать нукенином, только убежал недалеко. Кто-то разочаровал Шимуру как-то ещё. Никто, из так называемых «офицеров», не сумел добиться каких-то выдающихся результатов.

В итоге только лишний раз доказали, что дрессура без задатков и таланта – ресурсы на ветер, — переиначил я чутка выражение.

— А как же ты?

— А я осознал себя человеком из прошлого. Я сбой в Системе, бракованная шестерёнка, баг — потыкал пальцем себе в повыше виска, — и с верностью проблемка. Я вообще играю сам за себя и свою семью.

Наруто надолго задумался, а затем поднял на меня нахмуренный взгляд:

— Он же будет шпионить за тобой!

— Будет. Но я верю, что ты меня не выдашь, — попытался изобразить я беспечность, только надолго меня не хватило.

Когда улыбка стекла с лица, я вздохнул:

— Давай пройдёмся по тем моментам, которые не стоит поднимать в разговоре с Саем или там, где он это может услышать. Данзо подробностей не знает, как и о воспоминаниях из прошлой жизни. Для него я изменился, потому что одумался. Вероятно, для него я выгляжу, как внезапный успех в давно закрытом проекте.

Наруто насупился, но кивнул молча.

Я кривовато улыбнулся:

— Сначала поговорим о том, что можно говорить при Якумо и Сае, а о чём лучше молчать. И что можно у них спрашивать, а чего категорически касаться нельзя, чтоб не было проблем.

Потирая подбородок, я проговорил себе под нос:

— Да с этим вообще лучше не говорить о многом.

— Хорошо, я понял. С Якумо не шутим про демонов. Сая не спрашиваем про Корень и Данзо. Про Якумо можешь не говорить, — опустил Наруто взгляд, — она любит вспоминать про родителей, но ей быстро становится грустно. Потому я её отвлекаю, прежде чем она загрустит. Она слабенькая, но как ты сказал, я её подбадриваю и помогаю с тренировками. У меня и мыслей не было как-то её задевать! За кого ты меня принимаешь?!

— Я просто нервничаю и перестраховываюсь.

Тут взгляд Мелкого расширился в ужасе:

— А книжки? Ты же не перестанешь рассказывать истории во время миссий?!

— Просто не сболтни что это из прошлого.

— Понял, принял! — козырнул облегчённо Мелкий, — А тайный язык?

— Если не будешь Якумо и Сая учить ему, то использовать его можем свободно. Как я понял другие языки, в виде тайных, много у кого из клановых сохранились в мире. Забавная штука, что тайный язык Абураме и клана райкаге это один и тот же язык. Английский. А, и ещё кое-что, у Сая у корня языка стоит печать — про неё не спрашивай.

Наруто покачал кисточками фальшивой подушки, будто взялся за руль велосипеда:

— А ты расскажи, что она делает и у меня не будет повода спрашивать.

— Вот ты жук! — восхитился я, — Расскажу. Это какая-то разновидность проклятых контролирующих печатей. Видимая часть вот такая, — изобразил пальцем на песке чёрточки, — при допросе о Корне и Данзо парализует речевой аппарат и тело.

Наруто поморщился:

— Гадкая штука. Ею и убить можно, если параличом остановить сообщение спинного мозга с органами? — похоже, что и в теории ирьендзютсу Наруто тоже поднаторел. Когда только успел?!

Призадумавшись, всё же ответил, что это возможно.

Наруто взглянул на меня нахмурившись:

— А у тебя такой нет. Почему? Ты ведь слишком ценный… — нехотя выдал Наруто, — ресурс. Сам так себя называл.

— Нет. Не ставили. Но хотели. Как нам объясняли, эта печать могла нам мозги вскипятить из-за конфликтов с масками личин. А главное — демаскировала. Да и обучение у нас проходило так, что нам внушали будто с нами общаются на равных, ничего не утаивая. Это подкупало. К тому же Шимура часто сам с нами возился. Когда нужно, он умеет быть… — призадумался я, — тем, ради чьего одобрения хочется в лепёшку расшибиться. С возрастом, конечно, слепое уважение прошло, мозг появился и критическое мышление… В общем, в качестве хокаге я бы его видеть не хотел. Определённо — нет!

— Но отказать ты ему не можешь. Да?

Покивал.

— Слишком силён. Как шиноби, как политическая и функциональная фигура.

— Угу, — тоже помрачнел Наруто, — помню, ты говорил, что он нам нужен, чтоб выиграть время. А разве джинчуурики не такое же пугало?

— У Кумо есть свой. Причём он со своим биджу сумел подружиться.

Тут я встрепенулся от недодуманной мысли.

— Действительно, а чем мы хуже!

Наруто недоверчиво покосился, как-то неожиданно нахохлившись.

— Тебе надо подружиться с Лисом! — выдал я возбуждённо, стукнув кулаком по раскрытой ладони, будто по столу.

Уронив челюсть, Наруто только глазами молча лупал. Через мгновение, слегка охрипшим голосом он спросил:

— Ты это сейчас серьёзно?

— Да.

На этом месте я столкнулся с непредвиденной проблемой… Наруто попросту опасался лезть к Лису. Это стало ясно, когда меня обдало импульсом чакры после того, как Мелкий скастовал снятие иллюзий.

— Я должен был проверить. Ты про то, что мне надо использовать чакру биджу сказал, как старый изврат. Что у Кумо джинчуурики умеет, то и мне нужно научиться дружить с демоном, — Наруто опустил голову, сжав в кулак кофту на груди, — я… я пока не хочу снова спускаться Туда. Прости, Ирука.

Видя состояние Наруто мне стало совестно и неудобно.

— Прости, я это сказал не подумав.

Я как-то позабыл, что в начале нашего знакомства баюкал Наруто на руках, успокаивая после насланных биджу кошмаров. Как сам испугался Лиса, лишь краем глаза заглянув в иллюзорные катакомбы внутреннего мира Наруто. Что Лис стал причиной смерти родителей нас обоих, поделив Жизнь на «до» и «после».

Это разумом попаданца я понимаю, что Курама не виноват и он такая же жертва обстоятельств. Вот только у меня нет никакой внятной причины для такой кардинальной смены мнения, не с такой предысторией.

Чтобы Наруто не начал загоняться, а то настроением от него веяло уж больно знакомым, то я решил сходить с ним в храм Аматерасу. Вроде, как и мне группа поддержки, и Наруто не останется один на один с тяжёлыми мыслями.

С того момента, как Хидан, точнее Олег, рассказал мне о Богах я ни разу ещё не был в храме Аматерасу. Да что там она, я вообще все храмы и дорожные святилища обходил, словно чёрт от ладана шугался.

Определённо я ещё не был готов к визиту в Дом Богини, но и откладывать в третий раз опасался, чтоб не потерять остатки решимости. Чем чаще что-то откладываешь, тем сложнее потом решиться.

В храме нас встретили и в ответ на просьбу помолиться в тишине, выдали две подушки (дзабутона) и закрыли двери. Сегодня не было ни праздников, ни каких-то ритуалов, так что нам предоставили тот самый зал со статуей.

На этот раз глюки меня не посетили и вообще статуя казалась… обычной. В ней даже не было души мастера, которая вдыхает в скульптуры подобие жизни, запертого в мгновении, как мушка в янтаре. Сейчас предо мной была просто грузная фигура в позолоте, созданная по шаблону для галочки.

Здесь было пусто до лёгкого эха.

— А зачем мы тут, — сев рядом поинтересовался Наруто, — ты сегодня странный какой-то.

— Повторять за мной не обязательно, — прошептал я, не открывая глаз, сложив руки в молитвенном жесте.

— Ну ладно, — так же тихо ответил Наруто и поднялся.

Наруто ходил вокруг, крадучись, рассматривая обстановку храма, замирая на месте, как цапля, чтобы обеими ногами не стоять на прохладных досках. Хоть здесь и были печати под полом, но их силы не хватало, чтоб разобраться со сквозняком гуляющим в такой огромной зале. От этой промозглой сырости не спасали даже носки. Да и без ботинок было неприятно.

А я мёрз и ждал. Не знаю чего, наверное какого-то откровения, может быть — услышать в голове голос… Ожидал и боялся, постукивая зубами то ли от холода, то ли от нервов. О технике обогрева собственной чакрой, как грелкой, я в тот момент напрочь забыл.

Когда прошло минут тридцать и ничего так и не произошло, я стал сомневаться в том, что пришёл в верных храм.

— Могу ли я вам помочь, шиноби-сан?

Открыв глаза, я увидал лысого мужика с располагающей улыбкой, который наблюдал за мной какое-то время. Да и я его приметил ещё на подходе сюда по стуку шагов по деревянной лесенке. В мороз дерево звучит звонче.

На вид монах напоминал шиноби — так же крепок, да и не успевший сойти загар на ногах у него был, как от форменных сандалий. Судя по потёртому посоху, который он стоял у колонны, монах неплохо с им управлялся. Опустившись на такую же, как у меня подушку и аккуратно убрав под соломенную шляпу-конус потёртую дорожную сумку, монах склонил на бок голову, ожидая ответа. Видно было, что этот товарищ не из местной братии, а просто паломник.

Поначалу я хотел его отбрить бросив «Нет», но вместо этого спросил:

— Можно ли научиться верить?

— Это ведь не навык, шиноби-сан, — поразился монах, так что его добродушный прищур миндалевидных глаз приоткрылся, показав яркие зелёные глаза, — но позвольте спросить для чего это вам?

— Мой клан был под присмотром Аматерасу. Одной из её ипостасей. А без веры я сам не могу рассчитывать на покровительство.

Монах призадумался:

— Это… очень утилитарный взгляд… Вы не верите в богов?

— Знаю, что они существуют. Как вы или я, они реальны… Но не понимаю, как мне относиться к этому знанию.

— Кажется я вас понял, шиноби-сан… Вы хотите понять, за что вам уважать и превозносить Бога?

Тут я призадумался.

— Да, пожалуй… Хотя за что уважать я уже знаю.

— Ваше знание — это ведь влияние Богини на вашу жизнь, — сказал монах, — поблагодарите её так, как поблагодарили бы простого человека.

Не сказать, что это именно тот ответ, который я искал, но монах, довольный собой, сложив руки с зажатыми чётками из отполированных до зеркального блеска бусин, уже склонил голову молясь. Он так умиротворённо улыбался, что я не посмел отвлечь его новыми вопросами, а сам, последовав его примеру, так же сложил руки и закрыл глаза.

Не знаю слышишь ли ты… слышите ли вы меня. Я благодарен за новую жизнь, хоть её и не просил. Может быть вас обижает моё потребительское отношение к покровительству, но… Я просто не знаю что думать, чтобы получить это самое покровительство. И не уверен…

Тут я покривился от своего мысленного косноязычия. Что-то я сказать боялся, что-то просто не хотел, зная, что Богиня реальна и может обидеться, нужно было ещё и вежливость соблюдать. Мозги вскипали от противоречивых ограничений там, где их обычно не было. Некоторые вещи было сложнее обдумывать, не дав им преобразиться из образов в мысленную речь.

Пожевав губу, всё же снова обратился к Аматерасу…

Не получится, наверное, из меня истово верующий. Но всё равно, я хочу сказать… Спасибо. Искреннее и большое спасибо за подаренный шанс на новую жизнь. Не знаю, что за него вы потребуете, — не удержался от едкого хмыка, — знаю, что бесплатный сыр только в мышеловке и бывает… Но всё равно – я благодарен за второй шанс и чем могу – помогу. Это всё, что я сейчас способен сказать вот так, в пустоту без ответов, Аматерасу-сама. Простите, если чем обидел по незнанию – я не специально.

Уходить просто так, показалось, невежливым, так что я пожелал Богине, чтоб у неё прибавилось паствы и один верующий привёл по тысяче в её храм.

Обернувшись на подозрительный блеск, показалось, что под вуалью из золотых цепочек, что качнул порыв ветра, глаза Богини прищурились как от веселья, а круглое лицо тронула грустная ухмылка.

Будто она разочарована, но прощает мою бестолковость. Или ржёт над моей тупостью. А возможно, что это просто моё воображение.

Уходили мы молча, так же молча забинтовав голенища сапог. Там был замок, просто надёжность его оставляет желать лучшего.

Вообще с обувкой ситуация, как всегда, не без нюансов.

То что тут по стандарту предлагалось к форме — подобие калош на ремешках, которые крепились поверх стандартных сандалий, я категорически отмёл и заказал зимнюю обувь на всю семью. Обновка вылилась в кругленькую сумму, ведь чтоб штиблеты не рассыпались от первого удара ногой или от простого бега на пределе возможностей, их требовалось делать из особых материалов. Благо на печатях удалось съэконмить и Наруто сам прописал нужные формулы в кожаные кармашки на голенище, которые наглухо зашили в мастерской и залились каким-то резиновым клеем с пористой структурой.

В общем «калоши» были бы дешевле и «убить» их не жаль, если что.

— Ирука, а чего ты там у Богини просил?

— Удачи, Наруто… И денег. Нам и то и другое понадобится очень скоро…

Не став расспрашивать дальше, Мелкий пожал плечами, хмыкнув «Не хочешь рассказывать, не надо».

Во дворике храма я заметил лавку сувениров и решил прицениться, да и глянуть что там по оберегам. Из прошлой ещё жизни я помнил, что обереги в храмах ходовой товар и выглядят как симпатичный сувенир.

В окружении трёх жаровен закрытых конусами чёрных от копоти крышек, которые шипели от падающих на них снежинок, за резьбой по дереву я застал лавочника. Он резал коротким гибким ножиком статуэтку Аматерасу в образе китайской богини, с летающим над плечами шарфиком-шалью и руками держащими блюдце с выемкой под круглое зеркальце.

Под ногами у мужичка стояло ведро с опилками, а рядом, под прилавком, я заметил коробку с кривыми фигурками: часть их них имели трещины, часть сколы или пятнышки сучков. Очевидно брак. Сам он сидел под большим зонтом, напоминающим бумажный, только, судя по виду, конструкция не складывалась.

Очевидно, дядя был ветераном-шиноби, ушедшим на покой, потому что в такую холодину, даже рядом с жаровнями, торчать просто под зонтиком-навесом, мог лишь шиноби. Обычный человек уже бы околел. Рядышком, кстати, была капитальная будочка с пустым приставным столиком.

Резчик, под моим взглядом, ругнулся и бросил под прилавок ещё одну фигурку, сломав ей левитирующую шаль.

— Доброго вечера, уважаемый мастер. Могу ли я купить у вас вот те фигурки? — указал я на коробку под столом.

— Зачем вам они? Их нужно сжечь вместе со старыми оберегами в конце года.

— И всё же мне они нужны такие. Сколько?

— Купите тогда освещённую статуэтку, а эти — кивок на рядок фигурок, — бесплатно дам.

Часть статуэток покрывал воск, так что древесина берёзы так и осталась белой, а те что подороже покрывали лаком, так что фигурка казалось отливала золотом. Самый же крутые статуэтки были с сусальным золотом и настоящим зеркальцем, миниатюрной копией того, что держит Богиня в храме.

Я же в браке увидал отличную заготовку под Снегурку и Деда Мороза.

И хотя до Нового года был ещё ноябрь и весь декабрь, или как их тут называли симотсуки и сивасу. Ноябрь назывался месяцем инея (霜月), а декабрь, буквально, месяцем завершения дел (師走). О традиционных названиях месяцев я узналнетак давно, так как документы принято было вести по календарю лун. Там все названия месяцев — это номер и луна. Октябрь, например, это дзюгацу (十月— десятая луна).

Название октября в традиционном календаре было вообще чудным и я, наконец, вспомнил почему в храме было так пусто.

Октябрь — это месяц без богов (神無月). Считается, что в октябре все боги резко уматывают на божественный тусич, где пируют, отдыхают, а храмы простаивают. За всех отдувается только тугой на ухо бог Эбису. Который просто не услышал зова на корпоративчик.

Вот только вопрос, если он не услышал зов на гулянку, что ему мешает не услышать просьбы прихожан?! Вот потому в октябре в храмах пусто и лишь немногие решают попытать удачу и обратиться через посредника. А я просто запамятовал такой важный момент.

Если легенды правы, то я буквально поговорил с пустотой.

— Ну, значит попробую в следующем месяце.

Глава 1. Цели и планы (часть 2)

Придя домой, расстроенный этой ерундой с божественным корпоративчиком длиною в месяц, я на автомате послал клонов писать «мои» нетленки, а сам взял ножницы и принялся вырезать снежинки. Нет, не потому что мне внезапно в октябре захотелось украсить квартиру.

— Ирука, а что ты делаешь?

— Прокрастинирую.

Вытерев руку насухо полотенцем, что повесил на шею после душа, Наруто повертел ажурную вырезку и сообщил:

— А похоже на снежинку, — на всякий случай, Мелкий и об штаны украдкой ещё раз вытер руку.

Я хотел было сказать, что у меня настолько много важных дел, что совершенно не хочется ими заниматься, как почувствовал фантомный зуд, которым сопровождается просьба зверей о призыве. Ощущение от зова… как будто бы пахнуло тиной и гнилью.

Очевидно, позвали меня крабы, от дельфинов пахло морской солью и рыбьей кровью.

Не став задумываться о том, как ассоциации могут вызывать фантомные запахи, которые я чуял вблизи зверей при знакомстве, а позволил чакре активировать якорь призыва.

Появился зелёный крабик размером с мою ладонь, который держал над выпученными глазками-колбасками помятый синими клешнями листок. Градиент красок был настолько красивый, что я даже попросил крабика покрутиться и показать панцирь. Чем вызвал у ракообразного посыльного лёгкий шок. Кажется, он так и не понял, за что его похвалили, когда исчез.

— А, вот оно что, — вчитываясь в послание сказал я, — нашлась пропажа. Шин и Хигашиде не пошли напрямую к нам, а завернули в Страну Чая, чтоб их оттуда сопроводили к нам.

— Он Иошито, — надувшись, поправил Наруто.

— Больше не буду по-старому его называть, обещаю, — серьёзно сказал я и передал бумагу Наруто. — Однорукий Хига пишет, что шиноби сопровождения из клана не удержались от попутных миссий и сопровождения, раз подвернулась такая возможность. Похоже, его тоже в контракт крабов вписали…

Пробежавшись по листу, Наруто заулыбался, чуть ли не подпрыгивая:

— А можно Кацу у нас поживёт? Можно? Можно-можно?

Наруто здорово сдружился с дылдой-сиротой Узумаки Кацухиро и его младшим братцем, и я бы в целом мог согласиться, если бы он приехал один. Или хотя бы с братом Катохиро.

— Не надо, — скривился я, — иначе придётся позвать пожить всех остальных, а у нас нет гостевой комнаты. Вот если бы у меня получилось выкупить соседнюю квартиру, тогда бы… А так — нет.

— Можно в зале мебель запечатать и разложить футоны, — предпринял ещё одну попытку Мелкий.

Я скорбно взглянул на Наруто, как бы говоря: «Пожалуйста, не проси их приютить. Можно не надо?» и тот (не без надутых щёк) отступил. Я оценил зачатки его тактичности. Не зря объяснял, что прилично. А что нет, и насколько сильно я не люблю посторонних у себя дома (он и Анко, понятно, такими не считаются).

Вообще я думал, что дедуля-полукровка и сопровождающий его Шин, сразу явятся в Коноху, но из-за вылазки в Чай и работы в союзе с культистами Хидана-Олега планы пришлось подкорректировать. Так что к нам сейчас шли в гости Узумаки Хигашиде и Кацухиро, Умино Араши и братец Сая Шин-Иошито.

Ума не приложу, что понадобилось в Конохе Араши и Кацухиро. Ладно Кацу, тот, скорее всего, напросился на Цунаде поглазеть хоть одним глазком (фанат писанины Джирайи, как-никак) и Наруто проведать, а вот зачем тут сын моего дяди? И мне совсем не по нраву, что меня они не спросили, а просто поставили перед фактом, что приедут все вместе.

Насколько я помню, Умино Араши (он же Шторм, если переводить имя) второй по старшинству сын Ютаки, но после того, как первенец (Рьйота) опозорился, Араши передвинули на место наследника. То есть, случись что со мной или Ютакой, то Шторм станет главой клана Умино—Узумаки. И это прекрасный повод следить за ним в оба глаза.

Кстати, вот и ещё одно дело — пора бы уже кланы разделить и заявить о возрождении Узумаки на Каменистом побережье. Или не надо? Тут тоже всё не просто. Придётся думать и считать, что выгоднее и безопаснее.

— И как тогда? — прервал мои мысли Наруто.

— В гостиницу их поселим какую-нибудь неподалёку от нас.

— А я подарок твой… ваш с Анко показать хотел.

— Кацу-куна можешь пригласить ненадолго, а вот Иошито будет не до тебя, он давно не виделся с Саем.

— Да я и не рассчитывал особо на Иоши. Думал, что получится через него подружиться.

— Не спеши. Сумеешь ещё найти общий язык, ведь Сай не откажется присылать через твой призыв письма брату.

— Точно! — просиял Наруто. — Он в письмах Сая, кстати, никогда не называл по имени или кличке. Только братом. Ну я тогда и подумал, что они родные.

Переговорить с Оборо я решил после сходки с Данзо и моими сопартийцами. Иначе о нашей встрече узнает минимум одна из сторон и может начать подозревать что-нибудь нехорошее.

Вычёркивая и переставляя заметки, я беззвучно проговаривал их содержимое, пробуя «на вкус» слова и думая, как это будет звучать в реальности и что на это могут ответить.

— Так... встреча иллюзионистов с Деревянко откладывается. Можно было бы переговорить с начальством Анко, но Морино отмораживается…

В итоге решил все дела отложить, а вместо этого пересмотреть что-то из киношек, поддерживая образы при помощи самогендзютсу. А то без наложенной на себя иллюзии кино получится немое. Для этого трюка требовалось «сгрузить» клону только нужный фильм или аниме. Выстраивать просмотр исключительно в самогендзютсу (и картинка, и звук) плохая идея — я отвлекаюсь, из-за этого просмотр превратился бы в визуализацию моего ежедневника в лицах. А мне этого нафиг не надо.

И вот настроившись на персональный киносеанс, сгрузив клону воспоминания словно скачав его на флешку, я было полез за самопальными чипсами… как в дверь позвонили. Это примчал клон супруги с запиской о времени и месте встречи с Морино Ибики.

Даже захотелось послать Ибики куда подальше, но он мне нужен, он состоит в моей партии, в конце концов с начальством Анко надо быть хотя бы в нейтральных отношениях.

— Я буду, — чмокнул дубля супруги в щёчку.

Клон клоном, а воспоминание-то оригинал получает.

В записке Ибики разрешил с ним встретиться в столовой неподалёку от Департамента. Вот только не в той, куда я водил Анко в её обеденный перерыв, а какой-то неподалёку, судя по адресу.

— Придётся поискать. Через час, — тут я посмотрел на наручные часы, — то есть встреча ровно в два. Пора собираться…

С крыльями, конечно, можно было бы выйти и попозже, даже чуть посмотрев сериал, вот только иногда «Фантома» надо было чистить. Хотя бы изредка его «стирать», а то вонь должна здорово так демаскировать.

Внутренняя часть костюма, она же бывшая "сбруя", уже давно напрашивалась на стирку. Правда — о-о-очень аккуратную. Всё-таки там чернила, не смываемые по идее, но как говорил Рей «мыть только в чуть теплой воде и без абразивов с щелочами».

Без «Фантома» (как я назвал костюм) бегать по заснеженным улица было даже слегка некомфортно. Будто что-то забыл важное: телефон или ключи.

Что-то вспомнилось, как в первое время меня постоянно преследовало это чувство пустого кармана без телефона и громоздкой связки ключей.

Менялись места, где я жил, замки, а ключей на связке не становилось меньше. В какой-то момент связка, наверное, превратилась бы в ежа, а я окончательно забыл бы, от чего были те ключи, которыми я не пользовался. Здесь же у меня такой проблемы не было — всю жизнь одна и та же связка, одна и та же квартира. Менялись лишь ключики к дверям шкафов, да кабинетов.

Аналога же телефона тут не было и мне ещё долго мерещился его фантом, а рингтон даже снился.

Этот мотивчик я и мычал, в голове дополняя словами:

Всё богатство людей — это грязь и гнильё!

Так пускай мертвецы охраняют своё!

Для меня же бесценно — встретить её,

Эту новую жизнь вне смерти!*

По замёрзшим лужам я бежал чуть быстрее обычного человека, чтоб ненароком не сломать себе шею и страховал себя, цепляясь к земле, словно к ненадёжной коре дерева.

Нужное заведение нашлось довольно быстро. Столовая притаилась в тупичке под раскидистым деревом неизвестной породы, чью крону вместо листвы накрывала пушистая снежная шапка. И в этом полумраке светящиеся бумажные фонари с названием заведения казались нестерпимо яркими. «えのき焼き» — «Грибы эноки на гриле».

Ну, прямо скажем, название не особо оригинальное, зато товар лицом. А ещё, если читать иероглифы отдельно, то получается лютая белиберда.

За красными шторками притаился узкий пенал зала, вытянувшийся вдоль длинной стойки, упирающейся в стену напротив входа. Места было так мало, что его хватило только на барные стулья и один ряд столиков, которые друг от друга отделяли диваны, напоминающие слипшиеся буквы «ППП». Порадовался, что «Пиала» оказалась по-настоящему огромной, в сравнении с подобными кафешками.

И хотя зал по форме был максимально неудобный, местечко получилось довольно уютным: с порога тебя обволакивало теплом, запахами грибов и жареного мяса. Стены, увешанные миниатюрными пейзажами, будто окошками в другие сезоны, не давали низкому потолку тебя «задушить», «придавить». Тем инороднее тут смотрелся покоцанный, словно ветеран дворовых бойцов кошачьего племени, Морино.

Морино сидел спиной ко входу, в самом дальнем уголке зала, но я его приметил по тёмной бандане и гренадёрскому росту. Поздоровавшись, с его разрешения я поставил малый купольный барьер, под который случайно никто посторонний не войдёт, и мы никому не помешаем.

Застыв изваянием самому себе над миской с пучком белых грибов на тонких длинных ножках плавающих в каком-то супе с соевым соусом, Ибики смотрел на меня как на врага народа.

Не, ну я тоже не люблю, когда еда стынет, но ты сам меня сюда позвал! И я, блин, тоже не в восторге, но надо! Надо, Вася, надо!

— Я присяду? — располагающе улыбнулся я.

— Да, — с каменным выражением на морде разрешил Ибики.

Мысли даже не возникло взять меню и что-то себе заказать. У меня бы кусок в горло не полез в такой компании.

— Надеюсь, ваша миссия в Страну Чая прошла успешно? — чисто из вежливости спросил я, чувствуя, что моего природного обаяния тут недостаточно и улыбку держать тяжело. Врубать же Очарование Моря я не стал, так мне показалось правильнее.

Сначала из-за интуиции. Потом я понял, что так будет честнее — все же лучше строить сотрудничество не на основе техники Очарования, а на основе взаимной выгоды. И только потом сообразил, что так лучше даже не сточки зрения порядочности, хотя и с неё тоже, а скорее с точки зрения здравого смысла. Морино очень подозрительный тип и любое влияние на свое поведение заметит очень быстро, поэтому лучше убедить его аргументами, а не своей техникой харизмы.

— Вроде того. Культисты Джашина и ваша родня помогли, — нехотя признал шрамомордый, так и не начав есть.

Жуй он во время диалога, мне бы было проще. И не потому, что он бы был занят чтобы перебивать, а потому что методичное перемалывание пищи людей успокаивает и дарит ложное чувство безопасности. Но вот незадача — Ибики все эти вещи знал лучше меня. Да, не зря я не стал включать Очарование Моря!

— Прекрасно, Морино-доно, — тянул я лыбу из последних сил. — Ваш голос тоже пришелся очень кстати и всем нам помог.

— Всем нам — это кому? — подозрительно прищурился глава Департамента расследований.

— Всем нам, кто хочет сделать Коноху снова великой, как при Первом.

— А все остальные, по-вашему, не хотят? — едко хмыкнул Морино, коснувшись носом переплетённых пальцев, напомнив мне мем про Гендо Икари.

Миска грибов и Гендо Ибики, блин!

— Или не хотят, или заблуждаются, — отозвался я. — Нам нет особой разницы от их мотивов, важен лишь результат их действий. Не мешают — и ладно. Впрочем, это не так важно. Главное то, что половина кланов поддержала партию "Единая Коноха", а ещё часть присоединилась к союзной нам партии "Огненных ястребов". Таким образом, у нас сообща более двух третей голосов в Совете Кланов.

— И в чем же моя польза?

— Прямо к делу. Уважаю такой подход, — стёр я улыбку, нащупав нужные струны.

Обойдусь и без харизмы.

— Морино-доно, ваш департамент один из важнейших и ключевых в Конохе. Очевидно, что любая сторона будет счастлива видеть вас на своей стороне. Но выгоднее всего быть с победителями, то есть с нами. Со мной и с моей партией, — подчеркнул я голосом самое важное, чтобы напомнить Морино о том, с кем он разговаривает.

Видимого эффекта это не возымело… Но эмоции Морино показывали, что внутренне он напрягся, как перед боем с кем-то достаточно опасным. Хорошо. Но при этом Ибики молча уставился на меня, ожидая продолжения, будто ничего не произошло. Выдержка у него отличная. Впрочем, иного и не стоило ожидать от человека, что терпел пытки с каменной рожей и почти сгорел заживо ради призрачной возможности отвлечь на себя внимание и тем спасти младшего брата.

— В числе прочих мы обязательно поднимем вопрос о дополнительном финансировании вашего департамента, — отогнал я мысли про Страну Чая и Морино Идате.

— Хотите купить меня? — уставился на меня исподлобья старший Морино.

— Увы, не имею такой возможности, — легко качнул я головой. — Могу лишь поддержать наше сотрудничество на благо Конохи. К тому же, в общих интересах нашей Деревни сделать так, чтобы ваша работа не встречала препятствий на своём пути.

— Скажите это Данзо-сану.

Ибики мастерски избегал называть меня по имени или фамилии, так что я сменил именной суффикс на более нейтральный:

— Да бросьте, Морино-сан! Мы же оба знаем, что большая часть проблем для вашего департамента исходит не от Шимуры-сана и его Корня, а от Советников и клана Сарутоби, когда-то рассадивших своих людей на все мало-мальски значимые позиции в Конохе. Именно они и их лизоблюды развели бардак и коррупцию, которые достали уже всех. Это они неприкасаемые, сколько бы они не украли и что бы не сделали, им всё прощалось! Вспомните того же коменданта общежития! Как там его звали? Вакаба, вроде…

— Почему же, до сих пор зовут, — злобно усмехнулся глава следователей. — Заключенный Вакаба.

— Вот именно, что заключенный, — отозвался я, как эхо. — А ведь он мог и бы дальше крутить мутные схемы, и не давать генинам жилья и жизни ради личного заработка. Меньше генинов, меньше пополнения в наших рядах. Меньше шиноби, меньше…

— И как же вы собираетесь сделать этих людей равными перед законом? — скептически поинтересовался Морино, будто бы сказал ни к кому не обращаясь, кривя губы с улыбке-оскале и глядя с показным пренебрежением.

Так, да?! — мысленно взвился я, но тут же успокоился, переняв черты Маски переговорщика.

— Отстранением Утатане Кохару от власти с последующим освобождением её от должности Старейшины Конохи, — сообщил я как что-то обыденное.

Морино, похоже, понял, что я вижу его настоящие эмоции и на провокации вестись не собираюсь. Босс Анко перестал пренебрежительно скалиться и нахмурился.

— Собственно, это уже практически сделано, — продолжил я, сложив руки домиком по направлению к Морино. — Со вчерашнего дня Кохару-сан передает свои полномочия Курама Оборо и Хьюга Хиаши. Да и под вторым старейшиной, Митокадо Хомурой, шатается кресло. Одно неверное решение и полетит он с должности следом за Утатане. Возможно, вперёд ногами и прямо на кладбище.

Вот тут Ибики проняло. Эмоции заметались, как тараканы в микроволновке. Удивление, интерес, сомнения, подозрения, снова интерес.

— Знаете, — сказал я, изображая доверительный разговор, — никому не понравилось то, что она самовольно заказала меня охотникам за головами прямо в Стране Огня, а Митокадо всё знал и не вмешался. Тут ведь как бывает: сегодня я, завтра они. Много неудобных, но законопослушных людей уже оказалось в списке заказов. Или могло туда попасть.

— И как же вам всё это удалось? — искренне удивился Морино.

— Ничего такого. Я просто выжил и уничтожил охотников за головами. А также захватил в плен исполнителя и посредников. Их, кстати, должны были отправить на проверку к вам.

— Отправили, но у меня ещё не было времени заняться их делом.

Ой, не пиздите! Анко уже обмолвилась, что ты начал допросы.

— Не тяните с якудзой, — сказал я. — Чем раньше мы его отпустим, тем лучше. От него всё равно ничего, кроме анализов и показаний вы не получите. Хотя всё дело, конечно, следует внимательнейшим образом зафиксировать на случай, если Кохару решит пересмотреть наши договорённости по поводу её жизни. Да и преступление более чем серьёзное.

Судя по эмоциям, Морино сидел в лёгком обалдении и размышлял, не послать меня куда подальше, на всякий случай. Наконец он собрался с мыслями.

— Впечатляет, — задумчиво сказал следователь, как-то иначе посмотрев на меня. — Но мы с вами ещё ни о чем не договорились. И какие бы незаконные, — подчеркнул он это слово голосом, — устные договорённости вы не заключили, есть факт преступления и пленные, и для расследования мне понадобится ваша версия событий.

— Анко передаст вам бумаги с нашими показаниями.

И мысленно добавил, что на его мнение о законности договорённостей главных бугров Конохи всем насрать. Мордой и статусом не вышел, чтобы тут рассуждать о том, на что мы имели право, а на что — нет.

— Хорошо. Рад, что она не пострадала. Я думал, что Старейшина вас сожрёт.

— Как видите, подавилась, — сухо улыбнулся я.

Морино хмыкнул.

— Сейчас вы победители, не спорю, но что будет, когда против вас объединятся все политические силы Конохи?

— Я бы спросил иначе: что будет с теми, кто решит переть против моей партии, то есть против большинства.

— Если вам удастся удержать это большинство, — заметил Ибики.

— Именно это я и планирую сделать с вашей помощью или без неё, — блеф, но я на него пошёл для усиления эффекта. А чуть подумав, понял, что в принципе, полностью нейтральный Ибики моим планам бы никак не помешал. А уж я бы постарался сделать так, чтоб Отдел Дознания оказался вне всяких партий.

— Вместе с вами — выиграют все, вы в первую очередь. Или, может быть, вам доставляет некое извращённое удовольствие лавировать между Законом и интересами влиятельных, но вредителей?

— И как же я могу вам помочь, Умино-сан? — подозрительно спросил Морино.

— Всего лишь выполнением своих прямых обязанностей, Морино-сан, — отзеркалил я нейтральное обращение. — Я так понимаю, что у вас достаточно материалов на всевозможных деятелей, подобных Вакабе? Мелкие и средние чиновники на всех уровнях Конохи, которые раньше были неприкасаемыми и могли творить всё, что их душе угодно. Не пора ли напомнить им о том, насколько важен Закон?

— За них вступятся, — напомнил мне Морино.

Мое предложение ему понравилось, как и формулировки… И вместе с тем предложение вызывало сомнения и опасения. Тут явно ситуация типа «и хочется и колется».

— Как вступятся, так и обломаются. "Единая Коноха" и "Огненные Ястребы" напомнят всем заступникам о важности Закона и о том, что он един для всех, без исключений.

— Все кланы договорились о том, что Департамент Расследований не будет использоваться во внутриполитической борьбе.

— Не помню, чтобы я подписывал что-то подобное. К тому же, вам и не надо ни в чём участвовать, вы всего лишь выполните свою работу — очистите Коноху от мусора, который давно разлагается и смердит.

— Которым, по случайному совпадению, являются люди ваших политических противников, — усмехнулся Морино от сравнений.

Молча пожал плечами, будто этот разговор поддерживаю лишь из вежливости и это не я назначал встречу.

Ибики смотрел на меня, что-то ожидая.

Надеюсь, я смог поломать ему шаблоны, чтобы он забыл о том, кем я был раньше.

Когда пауза затянулась, вздохнув, я пояснил свою позицию:

— Никто, кроме меня, не даст вам возможности вычистить эту шваль, доказав эффективность вашей службы, и получив ещё больше наград, финансирования и уважения. Так что я не понимаю, чего вы ждёте.

На самом деле, я, конечно, догадывался. Он ждёт Самого Лучшего Предложения. Момента, когда я вывалю на стол все козыри. И тогда, может быть, он соблаговолит принять все ништяки, которые я могу ему дать. Или будет ждать новых.

Да вот только хрен ему по всей шрамированной морде. Хватит ему и того, что я уже предложил. К тому же, что бы он там о себе не воображал, в данный момент Морино намного ниже меня и по возможностям, и по влиянию, а значит — и по статусу. При этом Морино даже не ответил на моё обращение как к равному, что вообще-то то ещё хамство. И это я прощать не собираюсь.

— Биджу с вами! Я согласен, — скривился Морино, взявшись за палочки. — Предупредите своих друзей и союзников, чтобы их люди в ближайшие месяцы не нарушали закон. Я сделаю то, что вы от меня хотите.

— Вы сделали правильный выбор, Морино-сан, — кивнул я, отправив клона заказать фирменные такояки с грибами и курой на пробу. — Добро пожаловать в нашу партию и в нашу команду.

После чего я пригласил его на наше общепартийную встречу, назвав ему место и время следующего собрания. Приглашать Морино в «Малый совет» с Хьюга, Шимурой и Курамой я, естественно, и не собирался. Не заслужил. По крайней мере, пока. Но надо бы нанести визит "Единой Конохе". О чём я ему и сказал.

— Я всё равно не могу слишком часто там появляться, — заметил Ибики.

— Это не проблема. Но хотя бы раз вы обязаны поприсутствовать лично, чтобы осмотреться, познакомиться с людьми, распорядком и посмотреть, как проходят собрания. А потом уже решите, как часто сможете появляться на наших сборищах. В конце концов, если вам не хочется этим заниматься, можете передать свой голос Анко или кому-то ещё из доверенных лиц. Кому-то кто имеет схожие с вами взгляды на ситуацию в Деревне.

Морино поначалу едко хмыкнул, на словах про передачу голоса Анко, но из-за того, что я не сделал паузы между кандидатами, он озадаченно насупился.

— Что вы имеете в виду, Умино-сан?

— Скажем так, — опершись на стол, но ещё не выйдя из-за него, сказал я, — профессия или специализация накладывает свой отпечаток на мышление. Возможно, что ваш подход окажется неочевидным вариантом решения какой-либо проблемы. Чем больше мнений, тем проще вывести оптимальный подход к решению задачи. Приходите, Морино-сан, то, как это работает, проще будет увидеть и услышать самому.

С такояки в свитке день уже не казался таким мерзким. Кажется, я буду часто просить Анко забегать сюда за вкусняшками для меня. Люблю грибы, курочку и сыр. А тут фирменное блюдо — комбо из всего этого, да ещё в хрустящем, словно уголок булки белого, шарике.

Готовили шарики такояки в специальной сковородке с полукруглыми выемками. В классическом варианте, на которое намекало название, с лапками осьминога, но хозяин заведения решил не останавливаться на щупальцах и добавил варианты с другими начинками.

Из столовой я почесал к Соре, проверить что там со «Страной Чудес». На первом этаже «Пёстрой пиалы» дело двигалось вплотную к открытию. Остались сущие мелочи, прежде чем мы сможем открыть семейное кафе, выходящее фасадом на цивильный Молочаевый бульвар, окончательно разграничив оба заведения.

С персоналом проблем никаких — просто занести новое ежемесячное задание в администрацию, указав в бланке F, Е и D ранги как желаемые.

Как оказалось, есть тут и такие. Изначально система ранжирования миссий была заточена исключительно под шиноби от генина и выше, так что для включения гражданских и школоты с кунаями в рынок труда, понадобилось добавить буковок снизу. Так появились миссии с D по F ранг.

F — это по сути, просто разовая работа по найму, с которой может справиться кто угодно. Чаще всего эти миссии выбирают простые люди. Е — с этими заданиями посложнее, но их всё ещё могут выполнять все, в том числе и гражданские. D — эти миссии чаще всего выбирают генины, желающие подработать в свободное время, и инвалиды, но чёткого разделения в этих трёх рангах нет. Ливнёвку тебе чистить может прийти как простой человек с вилами и тачкой, так и шиноби с суйтоном или дотоном, тут уж как повезёт. Отказаться заказчик от миссии не имеет права, но за некачественную работу может нажаловаться, понизив репутацию работника. Но в целом, работник сам должен понимать, что он способен выполнить, а куда соваться не стоит.

Вписав F, E, D я рассчитывал получить отклик шиноби-калек, непригодных к службе, но тех, кто достаточно ловок для работы в кафе. Естественно, на долгосрочный контракт.

Так, например, у нас на постоянной основе работал одноглазый Ногути Фунэ. Мужик он возрастной, без среднего пальца на руке, что мешало складывать фиги. По характеру травм, похоже, что посекло его осколками куная, после взрыва печати. Выглядел он настолько колоритно, что в качестве формы я заказал ему повязку на глаз и бордовое хаори с паттерном из геральдических лилий — символ «Пиалы». На новое название я замахиваться уже не стал, а то преступный элемент последний старый ориентир потеряет. Будет метаться по переулку и не знать куда идти.

К сожалению, разделения в миссиях F, Е и D ранга не было никакого и отсеять учеников Академии с новичками-генинами не было никакой возможности. Да и перебирать работниками нельзя, бери что дали. А ещё генины быстро теряли к «Пиале» интерес в поисках лучшей работы (а такой, на самом деле, на их уровне очень мало). И тут самый большой минус был в том, что этим генины создавали текучку и массу неудобств Соре. Простые люди нам не подходили из-за неумения пользоваться печатями. У меня уже есть Сора и его семья для работы, которую может выполнять не шиноби.

— Фунэ-сан, — инвалид замер у двери в одну из комнат.

— Я уже иду поменять лампочку в зале три, Умино-сан.

— Спасибо, но я не о том хотел с вами поговорить. Есть ли у вас знакомые, как вы, что не может ходить на миссии выше D-ранга?

— Говорите уж проще. Калеки. Есть.

Фунэ я рассказал, что в недалёком будущем понадобятся люди в новое кафе. Попросил, обратить на эту миссию внимание тех, кто кому не хватило места в Пиале или тех, кто не захотел лезть на теневую сторону Конохи.

— Так как заведение планируется семейное — то желательно привлечь тех, чьё лицо пострадало меньше всего. С лёгкими шрамами я справиться сумею, восстановить что-то посерьёзнее будет уже сложнее. Но я не буду против нанять одноруких, одноногих, если они достаточно ловки, чтобы выполнять работу официанта. Хотя… зовите и тех, кого сильно посекло, придумаем что-нибудь с костюмами и масками, чтоб детей не пугать.

— Вы предлагаете им работать за обещание операции? — едко хмыкнул Фунэ. Мне он не поверил. Работа официанта стоит копейки, а большинство операций, не относящиеся в госпитале к бесплатным, стоят дорого. И похоже, мой работник подумал, что я собираюсь кинуть тех, кому обещаю лечение.

— Нет, конечно. Операции по исправлению увечий я обещаю только тем, кто согласится подписать бессрочный контракт. Ноги и руки — там уже смотреть будем по ситуации. В любом случае, за операции придётся остаться на этой работе, минимум, на год. Или заключим контракт: я даю вам деньги на операцию в госпитале, а вы мне её возвращаете, как сможете, в течении года или нескольких.

И тут мне пришла в голову отличная идея. Во-первых, многих можно вылечить и вернуть в строй, просто для этого нужны деньги, которых у них нет. А Госпиталь, конечно, заведение для жителей Конохи бесплатное… Вот только руки и ноги давно списанным бесплатно выращивать и пересаживать не будет. Но ведь можно потрясти бюджет деревни на это? И сделать заказ у Госпиталя. Больше того, если сделать этот проект с частичным самофинансированием, то вообще прекрасно получится.

Госпиталь выставляет счет, скажем, в сто десять—сто двадцать процентов от стоимости лечения. Половину этого оплачивает Коноха, после моего лоббирования помощи ветеранам, а я дам деньги в кредит на лечение тем, кто согласен заключить со мной контракт. Вылечатся как следует? Прекрасно — быстрее отдадут мне долги. Вылечатся плохо - отдадут попозже, работая на меня. Таким образом, все будут в плюсе. Я и денег заработаю, и политическую поддержку получу, и силовую, и доброе дело сделаю. Моя партия на этом наберет очков, госпиталь заработает денег, а деревня станет сильнее.

Правда, бюджет снова похудеет, но это мелочи. Если будет достаточно людей, то и работы взять смогут больше. Не пособие по инвалидности им будут платить, хоть и копеечное. А они сами будут зарабатывать и налоги платить.

— А деньги? — с сомнением взглянул на меня Ногути после долгой паузы.

— Зарплату, Ногути-сан, я отнимать не стану и с окладом не обижу. Мне нужны постоянные работники, а не текучка кадров и те, кто, получив операцию, тут же испарятся. Нужен повар и помощники ему… да проще сказать кто не нужен!

И тут же мне пришла в голову еще одна великолепная идея. которую я немедленно записал.

Аниматоры тоже нужны. У них тут постоянные войны и у детей почти нет детства. Я на подобной ерунде — озолочусь!

На самом же деле я боялся скорой утечки новых рецептов, а не людей, рассчитывая, что в благодарность за лечение и отличные условия работники не станут слишком активно делиться моими секретами. Это потом уже пришла идея «создать» поваров с нуля, прямо в разговоре с Ногути.

Обучить их будет просто, ведь для первого меню я выбирал самые лёгкие рецепты, чтобы дочь и сын Соры смогли с этим справиться и заготовить достаточно, не свалившись замертво от нагрузки.

Не будь запечатывающих свитков, я б ни за какие коврижки не стал бы устраивать кафешку с таким-то "дано" для задачи! Запечатывающие свитки — просто палочка-выручалочка моего авантюрного бизнес-плана. Можно приготовить сколько угодно пирогов и пирожков, а продать их когда-нибудь потом. В который раз радуюсь и не могу нарадоваться еде с почти бесконечным сроком годности!

Договорившись с Ногути о найме его знакомых, я почесал к медикам в гости и пропал, выпав из жизни на целые сутки. Конечно, домой я приходил, но там всё как в тумане. В голове только учебники, да лекции.

Я галопом нагонял материал, пропущенный во время миссий. Информации было столько, что если всё пойдёт таким же образом, то мне придётся проходить этот курс второй раз. Не страшно, но противно. Будто на второй год оставили.

После работы в Госпитале, еле живой, притащился и всё-таки познакомил Ямато с Курама. Правда, сразу заявил Оборо, что та уникальная красота, которую обладатель мокутона может создавать, как всемнужка из рассказа Доктора Сьюза. Мол, пусть ищут экономный и рациональный способ использовать время бойца АНБУ, чтоб не загонять того вусмерть.

Киное-Ямато-Тензо в тот момент смотрел на меня с какой-то благодарностью в глазах. Привидится же такое!

Дома вспомнил, что хотел переговорить с Курама позже, но решил, что всё же Данзо и Хиаши не должны заподозрить меня и Оборо в каких-то махинациях против них.

Собственно, на этом оба дня и закончились. Я хотел сходить и предупредить Данзо о том, что Ибики скоро начнет свой крестовый поход… Но смысл? Завтра всё равно встреча назначена. Лучше ещё раз подумаю над тем, что я предложу трио заговорщиков. Да и лениво мне уже было вылезать из вороха свитков, которые мне позволили взять домой.

Отдохнул я только перед сном, рассказав и показав ещё немного про братьев Элриков. Когда я рассказал в чайной о Нине Такер, которую её отец превратил в химеру, ради гранта от правительства, то ожидал чуть менее бурной реакции: Анко и Наруто разрыдались. А Наруто позже ещё присвоил имя Нина новому барьеру, сократив так какое-то длинное название.

А ночью я уже рассказывал о службе государственных алхимиков из манги "Цельнометаллический алхимик".

— Я теперь знаю, что сделаю первым делом! — с энтузиазмом заявил Наруто.

В ответ я вопросительно мыкнул, дернув головой.

— Перчатку Роя Мустанга! Я тогда смогу использовать ветер и огонь одновременно, а не мучиться с совмещением!

— Круто, — зевнул я, улыбаясь, утащив кресло-мешок на место в середину ковра, — покажешь потом. Интересно, как тебе удастся совместить рисунок и реальную печать.

Раньше этот ковёр был центром моей комнаты. Пока он был новым, я зарывался лицом в пушистый синий ворс, представляя, что это какой-то диковинный зверь. Ну вот не любил мелкий я дельфинов, потому что они не котики и куда угодно их не призвать, чтоб потискать. С тех пор ворс вылинял, став сине-серым, как небо осенью в туман, а ворс будто корова языком слизала.

— А ты печать с тыльной стороны зарисуешь? — подняв ноги, Мелкий подогнул под себя одеяло с шумом опустив их обратно.

— Обязательно, но завтра. Спокойной ночи.

— Спокойной. Я тебе такие тоже сделаю! Перчатки такие же сделаю!

— Спи уже, — с улыбкой фыркнул я, мимоходом потрепав Наруто по волосам.

Утром я отложил конспекты, чтобы голова не пухла, потому что для встречи с малым советом, нашей "Могучей кучкой", требовалась свежая башка. Мы, конечно, не великие музыканты, но талантов и влияния у нас достаточно.

В начале встречи в уже знакомом третьем зале, подождав, пока все рассядутся и завершат ритуальные расшаркивания, я задал нашей банде заговорщиков вопрос.

— Кто-нибудь хочет высказаться? — я выдержал довольно долгую паузу, но никто мне не ответил. — Может быть вы, Оборо-доно?

Курама отрицательно помотала головой, сказав, что мыслей у неё не появилось, но, возможно, в процессе обсуждения ей что-то путное придёт в голову.

Сказала она это всё, конечно, более витиевато и долго, так что я даже вынужден был напомнить:

— Оборо-доно, простите пожалуйста за грубость, но будьте менее формальны. Сейчас суть важнее формы, и мы собрались здесь для решения насущных проблем.

Курама коротко кивнула, без расшаркиваний.

— Вот и замечательно, — улыбнулся я и взглянул на Хиаши.

— У меня нет предложений, — чопорно сказал Хьюга, предвосхищая вопрос.

Анко просто головой помотала. Она вообще не хотела сюда идти, но я настоял.

— Как я уже сказал, — степенно проговорил Шимура, — Цунаде-тян на должности Хокаге не сможет подготовить Коноху к войне. Моё мнение не изменилось.

— Вы правы, сенсей! — кивнул я, так будто Данзо подтвердил фундаментальную теорию. — Цунаде-сан не сможет. Но! Не потому, что у неё неподходящий для должности образ мыслей и характера. В наше время Хокаге не обладает абсолютной властью.

Тут я разложил бумаги с выпиской из новой редакции кодекса Конохи. Это что-то вроде нашего местного Гражданско-уголовного и прочих кодексов в одном собрании сочинений. Но меня интересовал из этого многотомника всего один закон, который принял Малый совет аккурат после смерти Третьего.

— Что это? — едва заметно нахмурился Шимура.

Чуть было не ляпнул в ответ: Вы это подписывали! Вам лучше знать, как постоянному члену Малого совета!

Но почуяв, как шибает недоумением и недовольством от Данзо, я осознал, что он это точно не подписывал.

Вот же старые махинаторы!

— Сразу после смерти Сарутоби Хирузена Советники порезали права хокаге, сделав должность формальной, я бы даже сказал, живым декором, который ничего не решает. Как я понял, это нововведение они принимали без вашего участия, Данзо-сенсей.

— Верно, — сухо отозвался Шимура, сжав зубы.

Эти нововведения для самого Данзо стали неприятным сюрпризом. Вот что бывает, когда не интересуешься политикой — она начинает интересоваться тобой.

— Будет проблематично снять все эти ограничители разом, — сплёл я руки под носом, но подбородок на них не положил, — не создав внушительного основания с увесистыми аргументами. Также мы можем столкнуться с тем, что Совет кланов и Большой совет будут против возвращения старой модели правления. Пятая откровенно напугала людей даже тем минимумом, что ей дозволили Митокато и Утатане.

— Малый совет может отменить закон, — мрачно сказал Учитель.

— Нет, — твёрдо сказал я. — Редакция уже вышла, разошлась по рукам. Вымарать без следа этот закон не получится. А если новый совет поймают за отменой ограничений, то пострадает репутация Хиаши-доно и Оборо-доно, а нам этого не нужно…

— Это было сделано для сдерживания Джирайи и Цунаде, после передачи им места. Это должна была быть временная мера.

— Как я понимаю, это оговаривалось устно, без документов. Сейчас проблема в формулировках, Данзо-сенсей. Закон распространяется не только на Пятую, но и на всех, кто будет после неё, уточнений нет. Думаю, их не собирались вписывать.

Шимура нахмурился уже очевидно.

— Однако, — заулыбался я, а Оборо побледнела, быстро глянув на Данзо, — сейчас есть одна должность, которая после урезания полномочий хокаге стала сильнее.

Добившись общего интереса, я выдал:

— Я говорю про должность командующего АНБУ хокаге (а на самом деле главного над всеми шиноби, как военный министр или вроде того), которая, кстати, до сих пор вакантна.

Лицо Шимуры разгладилось, а я продолжал нахваливать место:

— Ограничения командующего произрастали из его вассального к клану Сарутоби положения. Сейчас же мы имеем должность ранее считавшуюся равной хокаге (формально), а на настоящий момент её превосходящую. И при этом даже не нужно ничего менять, гробить время на доказывание того, что хокаге не может быть фигурой номинальной, если мы не хотим краха.

На лицах сидящих передо мной людей отразилось понимание. Не сказать, что Оборо и Хиаши воодушевились, ведь это получается тот же хокаге, просто в профиль, но они решили мне довериться. Анко же состроила отрешённое лицо, будто бы уйдя в себя, ей этот план не нравился изначально.

— Таким образом, сенсей, вы сможете наладить связь между всеми департаментами и подразделениями, расширять и урезать их полномочия, перенаправлять развитие и области внимания. Делать всё то, ради чего вам требовалась власть хокаге.

От Данзо пахнуло интересом и неким азартом, но внешне он остался так же задумчив и бесстрастен.

— И даже если вы, Шимура-доно, станете Хокаге, порядок в АНБУ всё равно кому-то придется наводить, — подхватила мою мысль Оборо.

— И никто не справится с этим лучше вас, — добавил свои пять копеек Хиаши.

— Ты мог бы занять должность командующего АНБУ, когда я стану Хокаге, — выложил на стол свой козырь Данзо, уставившись на меня поверх очков. В этот раз в тонкой проволочной оправе были обе линзы. Очевидно, у второй было простое стекло без диоптрий, чтобы не перевешивала реальная линза.

Анко побледнела, стискивая мои пальцы.

— Спасибо за предложение, — удержал я лицо, чувствуя, как становится влажно за шиворотом плотного кимоно, — Данзо-сенсей, но тогда у меня не хватит времени на политику, из-за чего "Единая Коноха" быстро развалится, либо же найдет себе другого лидера. А потеряв политическую поддержку, я стану всего лишь чиновником, пусть и высокого ранга, и тем самым потеряю свою ценность для всех присутствующих. Кроме того, у меня есть обязательства перед учениками и Госпиталем. Я бы предпочёл видеть на этой должности вас или хотя бы кого-то более компетентного в этом вопросе, чем я сам. Напомню, что у меня почти нет опыта командования в АНБУ. А в связи в грядущей в скором времени войной это может дорого обойтись Конохе.

— Хм, понимаю, — постучал Шимура по столу пальцами. — Тогда кого бы ты предложил на место командующего АНБУ заместо себя?

— К сожалению, я пока ещё недостаточно хорошо знаю членов Совета кланов, и ещё меньше о них помню, чтобы выдвинуть равную вам кандидатуру.

— И всё же? — допытывался Шимура с каким-то азартом в эмоциях. — Если бы у тебя была такая возможность, кого бы ты хотел поставить на эту должность?

— Намикадзе Минато или Второго Хокаге, — выкрутился я.

— Но они ведь мертвы, — изумилась Оборо.

Хиаши озарила догадка:

— Из ныне живущих вы не знаете никого, кому бы ещё можно было доверить этот пост!

Покивав, согласился, что так и есть.

Шимура похоже был польщён тем, что я поставил его в один ряд с Тобирамой. Ну, на то и расчёт!

Под рукой Анко я скрутил пальцы крестиком, мысленно вознося молитвы сначала, как обычно «всем богам», но затем… попробовал, для разнообразия, обратиться к Аматерасу.

— Хорошо. Пусть пост Хокаге остаётся за Пятой, — прозвучал для меня, как гром, голос Шимуры, — я же возглавлю обе организации АНБУ и всех наших шиноби.

Кажется, не держи мы морду кирпичом, все бы выдохнули. Не уверен, что это реально влияние Богини, но хочется верить, что она может мне помогать в такие моменты.

— Это замечательно, Данзо-сенсей! Такие перестановки так же не должны насторожить наших врагов. Внешне ведь ничего не изменится, они ведь и систему партий считают ерундой, которая ни на что не влияет, а даже разобщает нас (Анко мне рассказала об этом из допроса свежего шпиона Кумо). Пусть обманываются дальше, нам это выгодно!

Дальше я поднял животрепещущий вопрос перспектив проекта Инь-Ян. Ведь на новой должности Данзо может его и заруинить, если захочет, да и новые Советники тоже (пусть и формально, так как не посмеют).

— И всё же я не понимаю, — уставший от впечатлений Хиаши откровенно тупил, — зачем нужны наёмники?

— Затем, что у нас нет практики возврата блудных шиноби в стойло, — Шимура усмехнулся своему сравнению. Ему-то я раньше рассказал, что и для чего.

— Всё так, Данзо-сенсей. Это, в первую очередь, будет отстойник для тех, кто одумался и снова хочет вернуться в свою Деревню. Ну или обосноваться там, где условия лучше и комфорт выше, то есть у нас. Они уходили за деньгами и свободой. Первое мы в будущем сможем предоставить им легко, а в качестве свободы выдать те привилегии, которых они так желали — статус клана, землю. Конечно, не в пределах стены, а за ней. Пусть создают нижний город, став новым кольцом защиты. Впрочем, у нас пока ещё есть время для создания системы приживления новых кланов и мои задумки довольно сырые, чтобы их можно было пустить в работу. Понадобится много чужих дельных советов. И, собственно, сами нукенины, чтобы механизм начал работать.

— Я направлю списки нукенинов, — степенно поговорил Шимура, — которых можно будет привлечь.

— Лучше — просто всех живых дезертиров всех деревень, а там уже по досье будет понятно смогу или не смогу перевербовать, будут ли они полезны и стоит ли вообще что-то им предлагать.

На том собрание и завершилось и прежде, чем Данзо и Оборо успели обуть тапки, Хиаши мне сообщил:

— Ко мне приходил Кайшу Ким. Он хочет вступить в "Единую Коноху".

— Что предлагал, — сел я обратно за стол, — кроме своего голоса, и что за это хотел?

— Так вы что, не против? — удивился Хиаши.

— А должен?

— Он мерзавец, лжец и подлец. И он пытался вас убить!

— Момочи Забуза меня тоже чуть не убил, — легко развёл я руками, — однако сейчас он нам союзник. То, что мерзавец и лжец… и такому тоже можно найти применение. Или вы ему отказали?

Хиаши слегка заторможено помотал головой, будто сомневаясь в том, что говорит:

— Сказал, что должен подумать и посоветоваться с коллегами.

— Вот и отлично! Давайте посоветуемся, как выжать из него максимум и как его лучше использовать к нашей выгоде.

То, как мы с Хиаши будет обувать Кайшу Оборо и Данзо уже не интересовало. Хотя, вру, Оборо было любопытно, но остаться она уже не могла, а потому уступив Шимуре место, пошла следом, тихо цокая гэта по сплошному деревянному полу.

Чудо-строитель Тензо срастил доски, превратив их в монолит. Перестарался, правда. Пришлось оборванную проводку чинить и высверливать дыры под провода отдельно, но теперь эту мега-доску легко содержать в чистоте, и она поддерживается внушительными колоннами снизу.

А дома, когда мы уже вымытые до скрипа разлеглись на кровати, клон Анко подрубил барьер в квартире.

— Хочешь обсудить сегодняшнее собрание? — скрыв недовольство, убрал руку с внутренней стороны бедра любимой, но притулился снаружи щекой.

— Да, — села она. — Никогда бы не додумалась сравнить Данзо с Тобирамой! Они ведь не похожи!

— А они и не похожи. Просто Дядя Многоглаз, как и все, падок на лесть, пусть он и считает иначе. Тобираму он почти боготворит… Что?

Анко безуспешно пыталась задушить смешок руками, а затем просто рассмеялась, запрокинув голову и упираясь руками в простыни.

— Ты невозможный! — охнув с одиноким смешком, сказала Анко. В тот момент её груди красиво колыхнулись, упруго подпрыгнув.

— Ну почему же невозможный, — подтянулся и поглаживая нежную кожу, чмокнул супругу в выступающее нижнее ребро, — я очень даже возможен и реален.

От прикосновения губ у Анко мурашки пошли и вырвался судорожный вздох.

— Пошляк!

Кувырок через бок и Анко уже подо мной. Пепельно-фиалковые волосы разметались по простыням.

— Может перенесём свадьбу на конец зимы?

— Так скоро— изумилась Анко, — почему?!

— Я бы подождал до весны, чтоб у нас были фото на фоне цветущей сакуры, но…

— Боишься, что опять что-то произойдёт и мы не успеем?

«Да» я не сказал, а выдохнул в упругую грудь, расстроившись от нахлынувших через плотину спокойствия опасений и страхов.

— Не верится, что два года не будет вообще никаких потрясений. Так не бывает. Не хочу бесконечно переносить торжество. Проведём церемонию в храме Аматерасу?

Анко обняла меня за голову, поглаживая по затылку.

— Глупыш. Иногда ты слишком много думаешь и много беспокоишься. Мы уже женаты. Мы никуда не спешим… С этим не спешим, — поправила себя Анко.

Я уж было собрался удариться в хандру и апатию, припомнив будущее от которого у меня всегда портилось настроение, но Анко принялась щекотать мне бока.

Меня кочевряжило, как чёрта от ладана: в одеяло завернулся с ногами, пятки под себя спрятал, подушками закрыл бока… Огородился, как черепаха в панцирь скукожился в три погибели, а потом услышал сдавленное сипение и ржач. Нет, от щекотки я никогда даже не хихикал!

— Смешно, тебе, да?! — надул я щёки.

Всхлипнув от смеха, Анко утёрла выступившие слёзы:

— Да! И ты не грустишь.

Не нашёлся что ответить, а задуматься мне не дали.

Если б не щекотка, ночь была бы идеальной. Всегда бы так!

__________________ Спасибо тем кто меня поддерживает рублём! Спасибо огромное! ☜(ﾟヮﾟ☜) Victor Sl Святослав Шипарев Beyond Александр Косинов Юля Заборик

Лишь для защиты будущего (Морино Ибики)

Впечатления от встречи с Умино у Морино были двоякие.

Впрочем, как и весь его опыт общения с последним Умино из Конохи. С одной стороны — тот ему сильно помог и, если так подумать – сохранил его непутёвому сводному брату жизнь. Да и сама миссия в Чае будет жирным плюсом в его, Морино Ибики, личном деле, не говоря уже о хорошем заработке. Благодаря наличию культистов и пиратов главный следователь Конохи смог размотать практически всю цепочку мятежа. Даймё это оценил, щедро заплатив и написав личную благодарность, упомянул, что такая же бумага есть у Умино. Вроде бы всё отлично… Но чутьё следователя и паранойя не давали покоя.

И дело не только в том, что теперь Умино и его команда знают маленький секрет Ибики, которым его можно шантажировать. На фоне прочего это такая мелочь…

Отданный скользкому угрю Умино голос помог тому создать оппозицию нынешней Хокаге в Совете кланов. Сначала подобное даже немного взбесило главу департамента Пыток и Дознаний. Он хотел показать Пятой свою ценность и необходимость платить за его поддержку, а не рассориться с ней!

Но немного поразмыслив, Морино осознал, что все остальные варианты были не сильно лучше. И тут же новость: Умино решил застарелую проблему похищений детей на границе со Страной Рек.

Ну как решил…

Залил всё кровью, привёл караван детей и черных рабов-кумоцев. Последние были готовы рассказать что угодно, лишь бы больше не видеть Анко и особенно её мужа – страшную тварь, садиста, нелюдь, демона в человечьем обличии.

Тут Морино даже усмехнулся, ведь ему давали такую же характеристику не только пленные шпионы, но и свои.

Главу Департамента Пыток и Дознаний беспокоил выкормыш Данзо. Всё с ним было не так. Из докладов Умино и его компаньонов по миссиям: «Умино Ирука демонстрирует умения выше своего официального ранга и уровня сил». К тому же он в открытую использовал человека из Корня для ведения следственных действий. Это не секрет для знающих людей, но такое нарочитое выпячивание принадлежности заставляло призадуматься.

Всё остальное было для Умино уже стандартно: изворотливость на грани чуда, талантливо собранная и проанализированная информация, ложь, использование чужаков к своей выгоде и привлечение посторонних сил, холодная, расчётливая жестокость, великолепное, филигранное планирование миссии, грамотная тактика. Умино уже мог претендовать на повышение до полного джонина по полевому патенту. Но ему это будто не интересно. Странно, почему? Ведь это помогло бы ему в политической карьере, заставило бы других наконец-то прислушиваться к нему…

Ибики пронзила внезапная догадка.

«Или Умино это не надо? А может, ему наоборот нужно, чтобы его не услышали вовремя, и он всегда был правым постфактум? Чтобы потом заявить: ну я же говорил! Может быть, это какая-то хитрая игра с давно запланированным результатом?»

Это всё не вязалось с легендой безобидного учителя-растяпы, который нередко бегал за учениками Академии по всей Конохе. Это так же выбивалось из образа рядового АНБУ, претендующего на ранг токубецу джонина. Всё это настолько не клеилось с реальностью, здравым смыслом и банальным правдоподобием, что будь Умино шпионом, давно бы провалился и сидел в казематах. Но увы, прозванный Буревестником не подделка и не подсыл. На это и указывали и факты, и чуйка Морино. Ибики точно знал – Мурена не чужой шпион. Он просто сволочь, что значительно осложняет дело. И жизнь – всем вокруг.

Складывалось ощущение, будто каким-то невероятным образом Шимура нашёл настоящий бриллиант: сильного, умного и амбициозного шиноби, а затем смог заставить его долгие годы прозябать в низком ранге, изображая неудачника, слабака и недотёпу, пока он не достиг чего хотел. И тут его спустили с поводка. Или он сам сорвался после удара по башке. И что это было? Какой-то долгоиграющий план? Эксперимент? Проверка, насколько долго кто-то настолько одарённый, самовлюблённый и гордый продержится в низком ранге?

— Были похожие моменты, но тут определённо что-то иное, — пробормотал Морино под нос, без звука и не шевеля губами.

С ранних лет шиноби отучали бормотать под нос так, чтобы их могли прочесть, понимая, что совсем избавиться от этой привычки невозможно.

Из неприятных сюрпризов — среди лично им выбранных людей был предатель, которого он, Ибики, проморгал. Да, Иширо-кун не по своей воле предал Департамент и интересы Деревни, но это всё равно позор, от которого будет непросто отмыться. Лишь немногим меньший, чем то, что чета Умино за несколько дней закрыла дело призрачных похитителей, с которым его люди возились почти полгода без каких-либо результатов.

Морино сцепил пальцы в замок, невидящим взглядом упершись в стену: — Сильный удар по безупречной репутации. Сильный... Это скажется на финансировании. Как сильно его департаменту урежут пайку? Разговоры об этом уже идут. Нехорошо. И как ты объяснишь идиотам, что его следователи (едва чуунины) – это не команда джонинов и даже не команда АНБУ? Не поймут, что те не могли выполнить эту миссию. Парням она была не по силам. Не поймут и то, что виноват не его департамент, а дебилы из Штаба, которые игнорировали запросы о подкреплении, чтобы его подчиненные не могли сделать свою работу! Задача работников департамента Пыток и дознаний вести расследования, а не драться с численно и качественно превосходящими их шиноби. Дознаватель – это не штурмовик, у него другая специализация. Но эта очевидная истина почему-то не доходит до пустых голов. А если и доходит, то в них не задерживается.

— Морино-сан, — отвлёк Ибики сын хозяина кафешки, — простите, мы сегодня закроемся пораньше. Папе сейчас нездоровится. Простите, пожалуйста. — Не беспокойся, Кента-кун, я всё понимаю. — Может, вам с собой упаковать?

Ибики молча кивнул и так похожий на Идате пацан утащил миску с остатками блюда в подсобку.

А Морино уже не так глубоко ушёл в себя и даже чуть повеселел: — Получается, что остается надеется лишь на добрую волю Умино. Звучит, как дурная шутка. «Добрая воля» и «Умино» не сочетаются в одном предложении.

Запечатав в свиток коробку из бамбука, Морино попрощался с мальчишкой и вышел на заснеженную улицу. Из кафе наружу вела только одна цепочка следов.

На свежем снеге, под которым пряталась коричневая слякоть, носком ботинка кто-то изобразил снеговика из, почему-то, трёх шаров и с ведром на голове…

Рядом, под трубой водостока, стояло такое же ведро, с теми же вмятинами и оборванной с одной стороны ручкой.

— Занятно, — потёр подбородок Морино. — Ладно, понадеюсь если не на добрую волю, то хотя бы на его жадность и на Анко-сан. Урезание бюджета скажется и на ней тоже. Вот и посмотрим, насколько Пират её любит и на какие жертвы готов пойти.

Случайный прохожий мог бы подумать, что Морино в хорошем расположении духа, вот только он всегда скалился так, скрывая недовольство и раздражение.

Он прекрасно помнил, каким Умино был совсем недавно: жалким мелочным куском дерьма со сладкой улыбкой. Такие угодливые легко меняют мнение и хозяина. Но Ибики также понимал, что Анко он не отец и не мать, потому закрывал глаза, лишь предупредив, чтоб при парне она лишнего не болтала.

Пару раз через Умино сливали дезу для Данзо, но доподлинно выяснить, повлияло ли это хоть на что-нибудь, так и не удалось. Умино о Корне не говорил ничего, отыгрывая роль чуунина-учителя так тщательно, что даже те, кто сталкивался с ним на миссиях АНБУ, напрочь забывали о том, что он там был. Некоторые даже были уверены, что на миссии с ними был брат-близнец Умино Ируки, а не он сам.

И история со свитком и джинчуурики, и последовавшей потерей памяти чем дальше, тем больше вызывала у Морино сомнения, хотя вначале выглядела достаточно убедительно даже для него. Но сейчас Ибики уже видел в ней огрехи. Уж слишком всё было гладко у хитрой скользкой рыбы. По логике, Умино должен был сдохнуть на миссиях не по рангу, как бесчисленные напарники Какаши до него, тем более если Ирука лишился почти всей памяти. Обычно шиноби, потерявшие память, долго не живут, потому что их инстинкты и привычки диктуют поведение, на которое им уже не хватает сил, навыков и опыта. Но вместо этого дела Ируки резко пошли в гору. А так не бывает. Ты либо дурак беспамятный и жить тебе до первой серьезной миссии, либо ты лжец.

— Эта же сволочь будто бессмертная! Остался в живых и даже выжил Хатаке из команды, над чем хихикало пол-Конохи. И ничего: легендарный "Шаринган" Какаши утерся и уступил, поджав хвост, словно побитый пёс.

Подавив раздражение, Морино снова принялся бормотать под нос, чтобы привести мысли в порядок: — И всё же раньше Умино руководствовался словами «Обольщай богатых и могущественных, если хочешь, но не оскорбляй их», — фыркнул Морино, — то теперь он смеет хамить не только джонинам, но и Сенджу, а советники даже решили его убить. Этот трус на такое был не способен… Выходит, я ошибался? Неприятно. Умино оказался способен и не на такое. Хотя ничего не предвещало такой наглости.

Морино признавал, что потомственный пират отличный актёр, который умеет изобразить луну из лампочки. Но вот что не давало ему покоя: Умино словно стал переключаться от одной манеры поведения к другой грубее, быстрее и резче, без плавных переходов, как раньше. Вот это вызывало много вопросов.

Морино взглянул в тёмное небо и, поправив воротник, быстрым шагом пошёл обратно в Департамент.

«Умино куда-то спешит. Собирает людей вместе, чтобы что? Решать проблемы Конохи? Смешно. На первом плане любых союзов Сила, Власть и Деньги. А Умино очень жадная рыба. Жаднорыба. Такой не стал бы помогать просто так… Что он и Данзо задумали?»

С удивлением Морино поймал себя на мысли, что теперь разделяет Умино и Шимуру. Раньше в его глазах Умино всегда был собачонкой Данзо без права голоса, но теперь здесь чувствовалась инициатива. Раскручивая эту догадку, Ибики осознал, что ему остро не хватает информации и он мусолит некоторые мысли по второму, а то и по третьему кругу, будто пытаясь вымыть золото из пустой породы.

— С этим нужно что-то делать.

Морино и так не собирался отказываться от предложения Умино, но теперь у него появилось ещё больше причин посетить собрание так называемой партии. Но прежде следовало добыть ещё информации.

Что бы не говорила своему начальнику зам Департамента Пыток и Дознаний, а Морино понимал — Умино Анко сторона заинтересованная. На памяти Морино уже так бывало, что бывшая Митараши выгораживала Умино, скрывая синяки и пряча глаза, но тогда их отношения работе не мешали. Конечно, Морино было неприятно, что его зам якшается с человеком Данзо, но свою работу она выполняла идеально. В её верности Конохе Ибики не сомневался, а потому менять, и уж тем более увольнять Анко из-за новой фамилии не собирался.

«Её спрашивать об Умино не особо полезно, но для полноты картины расспросить нужно. Возможно, о других вещах она расскажет больше».

Морино думал так: даже если реформы Умино ничего не меняют, то одна собака, лающая по-пустому, заставит десять тысяч напрячься в своих ошейниках. А это уже могло стать проблемой.

Впрочем, идти против "Единой Конохи", "Огненных ястребов" Данзо и его выкормыша тоже как-то не хотелось. Слишком опасно. Даже Старейшины подавились, уж на что они зубастые твари и прожженные интриганы. А значит, Морино тут вообще ничего не светит. Возможно, шанс был у Цунаде, понимай она хоть что-то в управлении Конохой… Но чего нет, того нет. Именно своей неосведомлённостью в делах Деревни Морино и привлекла сторона Сенджу Цунаде. Тех, кто мало знает, легко склонить к нужному тебе решению, а Морино уже надоело, что его департамент не может добраться до внутренних вредителей из-за их покровителей. Был шанс помочь Пятой пойти в нужном направлении, так скажем. Но сейчас жирный плюс стал ещё более жирным минусом. От таких врагов Сенджу не защитит: ни его, ни даже саму себя. Тут Ибики пришлось признаться самому себе, что роль Ируки при Шимуре он хотел примерить на себя, только с Пятой и без усложнений с партиями. Стать кем-то вроде советника для Сенджу. И не ради власти, а ради безопасности Деревни.

После того как учитель обманул Идате, у Ибики был пунктик на вытравливание всякой гнили. И после допроса бывшего учителя Академии — Мидзуки, который, как и Аой хотел убежать с ценными реликвиями, Морино понял, что он должен что-то изменить, раз никто не чешется. Подонки-предатели раз за разом манипулируют их детьми, по одной и той же схеме, и никто ничего не делает! Да что у нас вообще с внутренней безопасностью?! Или хотя бы с тем, чтобы учиться на своих ошибках?!

Ибики поклялся себе, что никто больше не сможет подобным образом обмануть генина или учащегося Академии, таких как Идате или Узумаки. Не разрушит семьи. Не порвет родственных связей. Не лишит их родни, как это случилось с Идате, да и с самим Ибики. Ведь его брат хоть и жив, но не рядом и не вернётся обратно.

Ради этой цели он даже будет улыбаться в лицо негодяям. Злу, что скалится, непривычно пряча зубы, и думая, что оно так может обмануть наивных, выгибая в улыбке жадную пасть. Ибики заключит этот нечестивый союз. Не ради денег или власти — он сделает это для защиты будущего. От таких как Аой, Вакаба, Мидзуки или эта Юмико, что ради денег сдавала детей шиноби Кумо. Ну а Шимуре с Умино Морино скажет, что делает это исключительно ради выгоды и ради блага Конохи. Это они поймут. Это им близко и понятно. Подобная мотивация не вызовет подозрений.

— Кстати, о них. Раз с Умино и Шимурой нельзя враждовать, то придётся с этими упырями дружить. Ну или хотя бы делать вид. Тем более что начали они хорошо — с щедрых человеческих жертвоприношений.

На мгновение перед внутренним взором Морино возник образ самой известной его техники. Которая передавалась в его клане из поколения в поколение.

Морино улыбнулся, а по виску стекла капелька пота.

Ибики оценил жест Умино — ему дали карт-бланш на расправу со всеми людьми Старейшин и Сарутоби и других кланов, замешанных в коррупции, воровстве и злостном неисполнении своих обязанностей. Да, это тоже палка о двух концах, и не известно, каким и кого она ударит, но это же и возможность.

Морино с удовольствием думал, что после арестов воров и преступников всем злопыхателям придётся заткнуться.

— … вот вам преступники, которым вы и покровительствовали. Так что вы там говорили о неэффективности нашего департамента? Это укрепит и положение моей структуры в Конохе, и лично меня, и всего клана Морино. В ответ мы получим множество врагов… Которые станут бессильными после такой чистки.

К тому же глупо обманывать самого себя. Достойных предложений Морино так и не получил. Размытые намеки от Като Шизуне на великое будущее обновлённой Конохи (пополам с возмущением на тему того, как он, Ибики, посмел отдать голос своего клана мерзкому пирату) не вдохновляли. Более того, заставили сомневаться во вменяемости Пятой. — Я же тебе лично доклады делал! Почему ты лично со мной не переговорила на тему возможного политического союза? Почему ты мне ничего не предложила? — бубнил Морино под нос, припоминая молчаливую Цунаде, вместо которой всё время говорила одна лишь Като Шизуне.

"Хранители Традиций" во главе с Акимичи были немного конкретнее, но ничего, кроме денег и некоего "покровительства" они не предлагали. Хорошее предложение… Для торговца средней руки.

Деньги были скромные, а в возможность толстяков защитить что либо, и даже самих себя, Ибики не верил. Он, в конце концов, не сопливый генин и знает, кто чего стоит в Конохе. Надо будет, Данзо и Корень вырежут Акимичи за одну ночь. Не без потерь, конечно, но Шимура справится.

На фоне прочих опасное, но щедрое, предложение Шимуры и Умино: они предлагают Морино Власть, Силу, Влияние — здесь и сейчас. Что по сравнению с ними немного денег и туманные обещания помощи?

И всё же, рассматривая известные здесь и сейчас факты, Ибики не мог понять главной цели, которую маскирует Умино, так старательно поднимая ил со дна. Какую рыбу Шимура ловит в мутной воде? Какие цели преследует сам Умино? Такие, как Ирука, пальцем не пошевелят без личной выгоды. И раз они зачем-то так настойчиво затаскивают Морино в их шайку, то значит, он им нужен на каком-то этапе их плана. Жизненно необходим.

— Почему сейчас? Что изменилось? Что-то изменилось. Что именно? Чего они добиваются? И почему так торопятся? — мерил Ибики шагами свой кабинет. — Архив может подождать, а вот Анко теперь на работе не задерживается, — бросил Ибики взгляд на часы. — Надо перехватить её и допросить. В смысле, вежливо спросить…

В просто и аскетично обставленном кабинете не было ничего лишнего, только самое необходимое: стол без ящиков, стул, сейф и шкаф с пустыми свитками. Даже писчие принадлежности Морино держал в одном из тайников в кабинете, всегда оставляя стол идеально пустым.

За час до конца рабочего дня, Морино заглянул к Анко. Часть кабинетов опустела после нападения Песка и сотрудников, со временем, рассадили отдельно. Прежде у его зама были две соседки, но они ей только мешали работать. — Вы что-то хотели, Ибики-сан? — подняла на начальство голову Анко. — Нужна информация о партиях, — решил Морино изобразить интерес исключительно к собранию, — меня пригласил… твой муж.

Морино тяжело было примириться с таким настоящим, в котором он чувствовал, будто земля его обыденности шатается, словно вот-вот взбрыкнёт. Выслушав просьбу, его заместитель просияла. — Хорошо. Что вы хотите узнать?

____________ Примечания к главе: Название и мотивы Морино Ибики навеяны песней: Павел Пламенев - Последний день

Глава 1. Цели и планы (часть 3)

Каждое утро в нашем заведении начинается одинаково…

Ты можешь вершить судьбы целых стран, свергать правителей, да и у себя в Деревне Советников шпынять… В общем, быть большой шишкой, но на занятиях ты такой же долбодятел с кривыми руками, как и все.

Подавив тяжкий вздох, смахнул со страницы тетради карандашную пыль. Если не всматриваться, то стенография шинобского японского — это просто длинная запутанная ниточка с козявочками во всю строку. Кистью такую писать невозможно без должной ловкости. А то вместо конспекта будут сплошные кляксы. Да и ручка-перо не подходила тоже, чернила попросту не успевали стечь к наконечнику. Вот и оставался только карандаш. Много карандашей, чтоб не чинить их, а менять в процессе.

Не особо-то и нужна была мне эта наука — писать знаменитые во всех мирах непонятные записи врачей, но о супер-памяти надо помалкивать.

В который раз поблагодарив богов удачи за встречу с роднёй Наруто, принялся записывать конспект дальше, фиксируя в памяти лекцию для уточнений. Если бы не уроки стариков Узумаки, я бы не знаю, что бы сейчас делал. Мучался бы, наверное, непозволительно долго со стенографией и про повышение квалификации можно было даже не заикаться. Когда б я успел переучить анатомию для художника под медицинскую практику, без этого всего?

Повернувшись ухом к лектору, стал пялиться в серую хмарь неба, которая вот-вот должна была выпасть то ли дождём, то ли снегом. Когда по окну заморосил дождик, я только поморщился и принялся строчить в свитке интересную для меня информацию.

Нормальной скорость письма стенографией, или как тут её называли «Сокки» (そっき), считалась та, с которой все успевают записывать за лектором. Некоторые не парились совершенно, попросту отключая мозг и записывали всё что говорил преподаватель. То есть вообще всё!

К концу лекции, можно было обнаружить на страницах чужих тетрадей или свитков не только описание темы, но и монолог лектора на отвлечённые темы. За некоторыми преподавателями нужно было записывать вдумчиво, вычленяя только то, что пригодится. Например, так надо было работать с тем, что говорил мой друг.

— Ирука! Суффиксы пропускали ради экономии времени и потому что мы ж тут друзья, мы ж тут коллеги, и одна большая семья (ага, как же). — Да, чего? — отвлёкся я от починки карандаша, в надежде услышать что-нибудь полезное. — Перечисли какие повреждения Системы циркуляции чакры относятся к травмам лёгкого спектра! Давай, шевели мозгом! Какие травмы со своим рангом ты можешь подлечить, не угробив клиента? Украдкой вздохнув, продолжил выстругивать карандаш до состояния иглы: — Неполные разрывы, проколы, травмы соседних с токами Системы циркуляции органов. — Развёрнуто! Пока не услышу весь ответ не отстану! — докопалась эта бледная немочь. — Да просто скажи, — оскалился я ехидно, задрав нос, — что Умино-сенсей своими словами объясняет лучше, чем ты преподаёшь. Маруяма Кеничи ответил так же насмешливо: — Тут ты не учитель. К доске. Или на пересдачу останешься, — взлохматил он прямые волосы какого-то вишнёво-бурого цвета, будто красуясь перед девчатами-медиками позади меня.

— Неплохо устроился Кеничи-сенсей, — встал я из-за парты под хихиканье куноичи и подошёл к доске взяв мелок, — Ирука ему материалы перерабатывает и упрощает, а он только поправлял меня там, где я делал неверные выводы. — Зато в практике Кеничи-сенсей крут, — так же о себе в третьем лице заявил Маруяма, задрав нос и указав на себя большим пальцем. — Чтобы учить, нужна теория. Да и понимание процессов глубже будет. Объясняя кому-то, сам понимаешь больше. — Не переключайся в режим учителя, — фыркнул Кеничи.

Говоря о режимах, в первую очередь шиноби вспоминали легендарный сен-мод, а уже потом про приборы.

— Это ты у нас по миру бегаешь, перевороты устраиваешь или топишь их в крови. Большинство из нас в это время работает — людей лечит. — Пф. Так и я не на курорте. Послушай дядю Ируку, только на одной практике не выедешь, Кеничи-сенсей, учись, — благожелательно напутствовал я его.

И нет, мне не завидно, практика — дело наживное. К тому же — низкооплачиваемое (это в лучшем случае), а чаще всего — вовсе бесплатное.

Сам же Кеничи мне завидовал, хоть и старался не показывать вида. У него не было мечты быть медиком, но сначала его запихнули на курс полевых ирьенинов, и оказалось, что в этом у него талант (пусть и не гигантский), а потом он потерял члена команды из-за того, что шиноби Кеничи никакой — то есть абсолютно бесталанный. Сокомандник же погиб, вроде бы спасая Маруяму. Кеничи просто не любил эту тему, но в подпитии иногда жаловался и винил себя.

Да, в теории он имеет право напроситься в новую команду или в действующую, понесшую потери, но на практике в Конохе все шиноби друг друга пусть шапочно, но знают. Или легко могут найти тех, кто знает.

А так как в нашей работе без удачи никуда, то с паршивыми бойцами, приносящими несчастья, связываться никто не хочет. Хатаке тут, кстати, не исключение — среди равных в команду его стараются не приглашать, чаще ему достаются либо одиночные миссии, либо команда чуунинов. Это я ещё из воспоминаний о штабной работе помню. Поганую репутацию можно получить не только за «выслугу лет», или за косяки, достаточно быть просто слишком слабым.

За примерами далеко ходить не надо, они сами приходят. Один такой мне встретился прямо в больнице — отец Сакуры. Приходил с жалобами на хроническую усталость, головные боли. Ничего у него не нашли. А я посоветовал Кидзаси смотаться куда-нибудь в тихое место, одному отдохнуть, а то одной раздражительностью и рассеянностью он не отделается.

— Просто отдохнуть?! Это всё ваше лечение?! — разорался всегда позитивный и улыбчивый мужчина с пыльно-розовыми волосами. Его торчащие жёсткие пряди, зализанные в форме звезды, ассоциировались у меня с панками. Прямо как у Горшка из "КиШ" причесон, только пышнее и розовый.

— Верно, — не смутился я, хотя я там со своим мнением просто мимокрокодилом был, бумаги занести, — вы устали. Морально и физически. — У меня просто болит голова! — А ещё вы раздражены, не высыпаетесь вне зависимости от того сколько спите, рассеяны, дела валятся из рук, вам кажется, что вас прокляли. — Как вы узнали?! — Ну начнём с того, что никто вас не проклял. Этому есть научное объяснение. Организму плевать, от чего вы беспокоитесь, от ножа ли у горла, или от проблем в бизнесе. Организм всё равно вбросит в кровь гормоны, чтобы вы могли отреагировать двумя вариантами «бить или бежать». — Как это вообще связано, — глухо проговорил Харуно, склонив голову и сжав кулаки до побелевших костяшек. Словно вспомнил что-то тяжёлое и тёмное. — Терпение. Ваш организм работает так, словно вы ежесекундно в опасности. Невозможно двадцать четыре на семь быть на пределе своих возможностей для решающего рывка. Потому я и говорю, что вам нужен отдых, нужно успокоить мысли. А когда сможете спокойно выспаться, я бы рекомендовал вам, после стрессовых ситуаций проводить бой с тенью или тренировку на макиваре. Выпустить пар, — свистнул я, изобразив то, что говорю, — чтобы вам крышечку не сорвало.

Кажется, мои слова заставили мужика задуматься. Ну и правильно. Иногда не надо ничего сложного — главное исправить распорядок дня и просто отдохнуть. И этого хватит, чтобы предотвратить серьёзную болезнь.

Харуно Кидзаси тоже в каком-то смысле легендарная личность, в прошлом Доро Кидзаси, заслужил кличку «Навакороши» (Удавка для убийства — 縄殺し). Но не за таланты к скрытному устранению целей петелькой на шею, а потому что его команду с заказчиком убили, а в качестве назидания, развесили по веткам на границе.

Деталей, понятное дело, не разглашали, но кто-то что-то видел, кто-то что-то слышал, и имя Кидзаси «Петля» подметил… А сейчас, по ассоциациям, память легко подкинула некогда услышанную в штабе, в те времена, когда я там работал, историю.

Насколько я помнил, это была первая миссия С-ранга для Доро, она же и последняя в его карьере шиноби. Без команды он лишился возможности расти в ранге, оставшись вечным генином. А вскоре и вовсе выпал из программы шиноби, уйдя в отставку — на гражданку, отработав минимально положенный срок. Если так подумать — правильно сделал. Лучше быть главой торгового клана (или хотя бы мужем главы, если слухи не врут), чем вечным генином-неудачником, которого обходят стороной, словно прокажённого. Потерять сенсея и всю команду — это такое комбо, это такое пятно на репутации, что придумать что-то хуже этого сложно. От тебя тут все будут шарахаться, считая проклятым и приносящим неудачу.

К Кеничи отнеслись не так жёстко, его бы нехотя куда-нибудь взяли, куда бы он сам не пошёл. Маруяма ведь бесклановый, а это значит, что никто за него слово не замолвит и по блату не устроит. К тому же слабый.

И вот он достиг В-ранга и набрался опыта… Но при этом ценности как боец не приобрел (практики в поле у него давно не было) и пока что берут Кеничи только на самое дно (он жаловался). При этом «благодетели» искренне считали, что для него и это за счастье должно быть.

Естественно, идти абы куда Маруяма не согласен. Всё-таки он теперь ирьенин B-ранга, а это определённый статус, который хоть немного, но окрыляет и чего-то да значит. Но при этом хреновый шиноби, которого ни один нормальный капитан команды брать к себе не захочет. Это как если у тебя три диплома, и ты претендуешь на хорошую должность в гос. управлении, а тебе предлагают только место учителя в школе. Да и то на пол-ставки. А значит что? Никуда Кеничи из Госпиталя теперь не денется. Что тоже не вариант при нынешних «зряплатах» медиков. Но кушать-то хочется всегда, а зарабатывать где-то надо, пусть и мало.

Вот так и остался у Кеничи только один приемлемый вариант.

Если я наведывался в Госпиталь случайными урывками, то Маруяма пахал ежедневно, как проклятый, да ещё и с переработками. Потому-то он и натаскивал нас по многим практическим вещам, хотя сам был таким же кандидатом на А-ранг. И тут всё просто, тот кто учит — тот сенсей.

Но при этом, если честно, учил Маруяма Кеничи хреново. В мире достаточно людей владеют каким-то навыком или ремеслом на высочайшем уровне, но начни их расспрашивать о деталях — узнать сможешь лишь несколько полезных вещей без всякой системы. Некоторым — просто не дано быть учителем. Ситуация почти как у Какаши. Только что подчиненных не гробит, за отсутствием оных.

Нет, быть учителем — это не призвание, это такой же талант, как и все прочие. Который так же можно заменить упорным трудом и зубрёжкой. Вот только педагогических курсов или чего-то подобного у нас нет и ещё долго не будет. Во многом из-за этого нюанса и вытекает практика ученических команд, как мне кажется.

Если джонин-сенсей не может объяснить, то хотя бы покажет на своём примере, чтобы достаточно наблюдательные генины смогли перенять опыт.

Что до Маруямы….

Обязанности лектора выдавали отличившимся, а не всем подряд. Вот Кеничи был хорош в области, касающейся реабилитации после нарушений работы СЦЧ и смежных темах, но как практик. Больше, конечно, по смежным, так как собственный резерв у него был средним по больнице.

Вот так мы и грызли гранит науки, в тёплой дружеской атмосфере, с шутками, да дружескими подначками.

У меня, в принципе, не было в Госпитале тех, с кем я был в паршивых отношениях. Конечно, не все были друзьями или приятелями, но и врагов, как таковых, я не завёл. По крайней мере, я никого таковыми не считал. Но, правда, не уверен, что это взаимно и никто не точит на меня зуб по какой-то дебильной причине: из зависти там или ещё почему.

«Даже если ты ангел, всегда найдется тот, кому не нравится шелест твоих крыльев».

Эмпатия по-прежнему работала и вроде ничего подозрительного не сигналила, но… Не стоит забывать, что она не всесильна, её можно обмануть при желании и определённых навыках. Не говоря уже о том, что есть люди, которым не нужен повод для гадости. Они могут напакостить просто потому, что есть возможность, или потому, что в их шизофренические головы втемяшилось, что я веду себя как-то не так, как им кажется правильным.

Из любви к искусству, так сказать, как тот же Дейдара или оригинальный Хидан. Ты для них как моб в игре: покуражиться, прибить, облутать, забыть.

Просто ещё одна из причин, старательно сглаживать углы при общении с коллегами в Госпитале. Даже с Бунко-чан, через её парня и «моего» друга Нибори Морио удалось объясниться и достаточно легко помириться, тем более что конфликт выеденного яйца не стоил, и она сама понимала, что не права. Заодно и Маугли посплетничал на тему коллег по цеху и узнал некоторые местные новости.

— А ты неплохо так взлетел, — сказал Морио, пока я проверял, нормальный ли цвет кожи, пальцев, всё ли хорошо и осматривал качество гипса. — Не завидуй. Меня вынудили обстоятельства. Не будь их, я б не полез в это дерьмо, называемое политикой. — Это какие же? — Тупорылость Советников и клана Сарутоби, которые пинали нас в бездну. — А Пятая? — А что она? — обеззаразил я руки чакрой после чужих пяток. — Реальной власти не имеет, как и поддержки. Какой смысл обижаться на куклу, если бьёт тебя ею кукловод? Морио скорчил рожу вроде бы понимающую, но в то же время осуждающую и страдальческую. — Мне этого всё равно не понять. Ты всегда был таким осторожным… А сейчас влез в политику.

При этом всем своим видом Маугли демонстрировал отвращение и опаску к тому, чем я занимаюсь. В смысле — к политике. Тоже мне, чистоплюй хренов!

— Я ж сказал, меня вынудили, Морио. Не сложись такая поганая ситуация, я б не стал пользоваться возможностями. Меня вполне устраивал прежний статус. Минимум ответственности, максимум свободы… — А теперь ты женатик, — откинулся на подушку Нибори, ехидно лыбясь, — на Митараши Анко. — У нас всё серьёзно, — прищурился я и с лёгкой угрозой тихо проговорил, — ляпнешь что-то из того, что я говорил в прошлом… Нибори поднял лапки с широкой улыбкой: — Даже и не думал, Умино-сама. — Давай без этой херни, — выдохнул я, поморщившись. — Зато денег много будет. Я на это с горечью рассмеялся и башкой помотал.

Морио угодил к нам с поломанной пяткой — случай лёгкий, но из-за осколков противный и требующий внимательности (и желательно Хьюга среди персонала). Оставили его на стационар, отлёживаться под чутким присмотром Бунко.

В Госпитале не только Кеничи, Кито и ещё паре друзей я позволял общаться с собой на равных, но и вообще всем коллегам. Мне совсем не хотелось оказаться тем чуваком, который кроме семьи ни с кем больше не может разговаривать свободно. Со всеми остальными надо сдерживаться, а тут я Свой, в доску свой! Ну не с Данзо же мне дружить, в конце-то концов?!

— Хей! — возмутился Кеничи нарочито притворно, на беззлобные шуточки, — я вообще-то сенсей твой! — Ну, слушай и поправляй, если что не так, Кеничи-сенсе-ей.

Чтобы честно заслужить А-ранг мне требовалось знать если не всё, то очень многое о СЦЧ, она же Система Циркуляции Чакры. Краеугольный камень нашей сути, как шиноби. На самом деле СЦЧ есть у всего живого и даже некоторых не живых объектов, а потому проще сказать, что недоразвитая система — это её отсутствие.

Пока Маруяма бегал за какой-то книжкой (растяпа этакий), мы остались предоставлены сами себе. Вообще в аудиториях ничего ценного никогда не хранилось, подозреваю, что это на случай прорыва снизу. Аудитории, похожие на кабинеты в Академии, располагались аккурат над регистратурой и местами для ожидания.

Даже внешний вид аудиторий был аскетичен и пуст: стены — светло-серая краска, отдающая в желтизну, да пол из длинных досок, щедро политых коричневой краской. Старые слои никто и не думал снимать, так что лишь по скрипу можно было догадаться, что пол из дерева.

Пока не забыл, быстро очинил ещё карандашей и записал идею на будущее, добавить программу профилактических медосмотров и в целом профилактики заболеваний, не связанных с работой шиноби. А то мне совсем не хочется, чтоб в будущем у нас в фойе люди дохли в ожидании помощи, как в каком-нибудь иностранном сериале про врачей. А мы героически превозмогали, спасая их в последний момент! Не благодаря, а вопреки Системе Здравоохранения!

А тут даже департамента захудалого нет, который бы занимался вопросами, связанными со здоровьем граждан нашего маленького военного городка-государства.

К тому же не стоит забывать, что профилактика снижает нагрузку на врачей. Запущенные случаи всегда тяжелее и дольше лечить, чем купировать болячку в зачатке.

— Да… знали бы обычные люди, что каждый способен стать шиноби… Даже те, кто не смог пройти проверку для поступления в школу или Академию шиноби, как сильно бы это знание изменило мир? — проговорила Сенси Канна, разлёгшись рядом на парте.

Покосился, но промолчал, продолжая размышлять о том какие ещё проблемы могут всплыть в ближайшем будущем, на которые я бы мог указать и тем их предотвратить. Не то мысль ускачет ещё, лови её потом. А помолоть языком попусту всегда можно и не любые темы.

— Что ты такое говоришь, — зашипела на неё вдруг подруга, — замолчи, пока никто твои бредни не услышал! — А что такого, — поддержал Канну сосед с ряда повыше, — это ведь интересно.

Обе девушки начали значительно позже, чем я, но продвинулись дальше.

Дело в том, что сразу после минимального количества миссий, достаточного для перехода на уровень чуунина по полевому патенту, они ушли из команд. Да, иногда команды разрушались ещё и так. Но уйти в никуда почти невозможно, только в какой-то из департаментов или Госпиталь. Вот они и выбрали карьеру меднина.

Зарплата меньше? И что с того? Зато не убьют и не изуродуют. В Госпитале куноичи несложно найти обеспеченного мужа из торгового клана. А если повезет — то и кланового шиноби можно отхватить. Нет, я не подслушивал. Просто некоторые вещи нельзя было не услышать, находясь с ними в одном помещении. Голубая мечта — сильный, богатый и прославленный шиноби, глава клана или его сын, из малочисленного, но древнего и уважаемого семейства, такой как Хатаке Какаши.

Вот уж того в Госпитале любят и ждут. И сервис у него лучше, чем у других. А он, сука, не ценит! Аж за девчонок обидно!

В последний раз я его видел Госпитале, когда он из окна сваливал при моём обходе. Не помогла даже конфискация одежды (не благодарите за идею, я хороший парень и всегда рад помочь). Собакин спиздил простыню и убежал в окно, оставив кучу разгорячённых и разочарованных сотрудниц больницы. Не выдержал и пары дней усиленной заботы. Слабак!

Забавный момент: любимчикам наши девочки даже собственного приготовления стряпню таскают. Отчего, попав не в смену своих воздыхательниц и вынужденные питаться в столовой, мужики сильно удивляются, почему вдруг так резко меню испортилось.

Сюрприз!

Оно не испортилось. Оно всегда было стабильно несъедобным. Потому что экономия на Госпитале со времён первого срока Третьего. А ещё потому что пациенты у нас надолго не останавливаются — так что чего напрягаться ради их удобства? И ещё потому что это здоровая еда. В смысле, от неё можно сдохнуть. Но сделаешь ты это здоровеньким, с полным набором нужных витаминов и минералов.

Пока в разговор не успели втянуть и Кеничи (он побежал за учебными материалами), которого хлебом не корми, дай только на отвлечённые темы поболтать я сказал: — Ничего особенного бы не было, — хмыкнул я, чтоб меня услышали. — Почему вы так считаете, Умино-сан? — стрельнула глазками подружка Канны. Неприятная особа, для Канны она скорее заклятая подружка (судя по говнистым поступкам и сплетням о подруге), но тут она мне помогла.

— Наличие возможности особо не повлияет на популяцию шиноби в целом. Видя непонимание на лицах сокурсников, пришлось пояснять: — Приведу пример, каждому из мурьёку доступны для изучения самые как простейшие, так и более продвинутые приёмы тайдзютсу. Для многих из них даже не нужен учитель или мудрёный трактат. Нужны лишь тренировки, воля и время. С простейшими техниками E и даже D-ранга похожая история. Любого крестьянина при должном обучении хватит хотя бы на одну-две замены или что-то равное по затратам энергии. Однако же, почему-то среди простых людей не особо много бойцов. Ответ прост, — не дал я времени слушателям задуматься, — большинству это просто не нужно. У мурьёку есть масса других забот, они не видят в этом перспективы, им может быть банально лень и неинтересно.

Народ призадумался и перебивать не спешил.

— В конце концов, — добавил я, — у них для этого есть дружина, стража или полиция, ну или мы с вами, то есть люди, которые по долгу службы обязаны быть бойцами вместо них. Защищать их, решать их проблемы с обидчиками и пресекать беззаконие. А соревноваться на нашем поле и по нашим правилам им неинтересно. Ну или просто страшно. На нашей работе ведь убивают. И порой — нас.

— А что вы там такое обсуждаете? — попытался было вклиниться Кеничи, вернувшийся в обнимку с половиной манекена. — Уже ничего, Кеничи-сенсей, — осклабился я, переводя тему, — а что у вас за пособие, не объясните? — Ага, — помахал рукой странноватого манекена ирьенин, спускаясь к доске, — смотрим сюда, не отвлекаемся. На крючки доски Кеничи развесил ватманы с нарисованной гуашью, или чем-то похожим, «презентацией».

Довольно подробные рисунки по краю окружали, словно рой мушек, чёрные иероглифы.

СЦЧ была лишь наполовину материальна, как будто бы дублируя частично кровеносную и частично нервную системы, составляя новый, цельный рисунок. Псевдососуды чакры так же могли беспрепятственно проходить насквозь кости, органы и любые другие ткани, запуская в них жгутики и при этом никак не мешая и не ощущаясь. Проходя насквозь кровеносные сосуды или нервы, чакра не мешала току крови и не путала нервные сигналы. В теории каналы способны существовать в поле окутывающей шиноби чакры, по которой нас сенсоры вычисляют. Но я ещё не видел живых людей, у которых бы кровеносные сосуды или нервы были снаружи.

Пытливые и извращённые умы, изучая СЦЧ, смогли узнать много любопытного. Так, например, когда органы от шиноби пересаживали обычным людям, то фрагмент чужой СЦЧ никак не мешался, но и не встраивался на все сто в недоразвитую СЦЧ мурьёку. В общем попытка вывести из сквиба мага* без тренировок и таланта успехом не увенчалась. Обратная ситуация, когда реципиентом становился уже шиноби, получая органы с неразвитой СЦЧ тоже окончилась провалом: приживлённый палец не проводил чакру и для неё он был будто протез из резины.

Конечно, каналы могут, со временем, самовосстанавливаться, даже прорастать в новую руку-ногу, но недоразвитая СЦЧ нормально пропускать чакру не сможет, а развить такие каналы… протез из Суны выйдет дешевле. И однозначно быстрее!

Во многом из-за этого свойства шиноби и не спешат разобрать на запчасти первого попавшего крестьянина или горожанина, даже получив серьёзные увечья. По той же причине протезы кукольников Страны Ветра из чакропроводящей и особо прочной каменной древесины так высоко ценятся.

Припомнив Курама, задумался.

В принципе, мы бы могли создавать такие протезы на базе деревьев Курама (они ведь тоже проводят чакру, хоть и не так прочны), но кроме материалов нужны были печати, схемы, составы пропиток, чернил… Понятное дело, что нам никто не предоставит подробных инструкций, а те немногие, кто имеет протезы из Суны, ни за какие коврижки не дадут их распотрошить. Так что придётся всё делать с нуля, если, конечно, этим кто-то захочет заниматься.

К тому же починить себя чужой требухой и ручками-ножками всё же можно, для этого тебе понадобится не только полное совпадение по группе крови, но и по стихийным предрасположенностям. Со всеми прочими различиями, способными привести к отторжению тканей, меднины научились бороться.

Сюрпризом для меня оказалось, что Хьюга — это идеальные доноры: достаточно одинакового резус-фактора, а предрасположенность стихийная у них такая ничтожная, что органы бельмоглазых можно пересадить любому. Так что, даже с выжжеными печатью глазами, «суповой набор» Хьюга стоил приличных денег. А уж с глазами — так и огромных.

А я-то думал дело только в бьякугане… В общем, они оказались заложниками своего отказа от стихийных техник. Хотя, конечно, и плюсов получили немало: огромный объём неприлично сильной нейтральной чакры, да ещё и с высоким контролем, который давался им на интуитивном уровне. Ну и медтехники им давались легко.

При этом, в силу странного выверта местной логики, все слышали о страшных рукопашниках Хьюга, но об отличных частных медиках Хьюга говорили сильно реже. Хотя, если так подумать, до Орочимару обо всех ирьенинах говорили чаще и их достижениями гордились.

Так что на этом фоне чертовня из ниток Какузу это невозможная технология, ведь она позволяет приживить себе органы любых шиноби, с различными предрасположенностями, наплевав на биологические ограничения. Наверное, будь Какузу менее удачлив, то был бы похож на лоскутное одеяло из кусочков других шиноби. Хотя, скорее всего, просто сдох бы давным-давно.

Казалось бы, если система циркуляции такая полуматериально-призрачная, то и взаимодействовать с ней, как чинить паутинку при помощи цыганской иглы и суровой нитки… Или попытка из мира нашего, трёхмерного, повлиять на четвёртое или пятое измерение. Но инструмент — чакра, точно такая же полуматериальная штука.

При должной тренировке из чакры врача смешанной с чакрой пациента можно творить заплатки, стягивать вместе кусочки СЦЧ. Но дальше заплаток чуть больше сантиметра ещё никто не заходил.

Кроме невероятного контроля, для таких манипуляций требуется ещё огромный резерв чакры, чтобы сотворить заплатку на СЦЧ, которая не будет атакована организмом пациента и при этом не рассеется, стоит тебе убрать руки. Это высший пилотаж монстров вроде Цунаде — создать эту полуматерию внутри чужого организма, чтобы она была принята организмом пациента. Ну или работа целой команды (или круга) мастеров А-ранга и выше, работающих в идеальных условиях: при наличии нужных инструментов, препаратов, необходимых фуин и даже техники.

Одними печатями, бывает, не обойтись. Тогда на помощь приходят коробки искусственной вентиляция лёгких, мониторы, отслеживающие пульс и другие, не менее древние аппараты, чьи копии делают в Стране Луны.

При этом ещё нельзя создавать заплатки в несколько подходов. Только сразу целым куском (соединяя оборванный канал), иначе тело пациента просто заберёт халявную энергию врача, перенаправив её на что-то, по мнению организма, более жизненно необходимое. Та ещё морока.

— Повреждение СЦЧ влияет на соседние органы. Соседние органы в малой степени влияют на чакру, — продолжал я мусолить тему, будучи снова вызван к доске.

Дело в том, что отсутствие частей реальных, не мешало СЧЦ в пустом месте иметь пучок каналов по форме отсутствующего из-за травм органа. Пока так и не удалось доподлинно выяснить, влиял ли такой призрачный орган на качество жизни или нет. Это просто данность, необъяснимая, но данность. Далеко не на все возникающие у меня вопросы могли ответить даже коллеги, вплотную подобравшиеся к нижней границе S-ранга.

— Потому проще раскачать тело, чем резерв, — вздохнул кто-то очень громко, запустив волну тяжких вздохов.

К сожалению, вывод в целом верный. Хотя, конечно, тут тоже есть нюансы. Чем сильнее, более развито и здорово твоё тело, тем больше у тебя ян-энергии, а значит — и чакры с уклоном в ян компонент.

Проблема только в том, что это процесс нелинейный, и если ты не жалкий дрищ, а просто жилистый и худощавый шиноби вроде меня, то лишний десяток килограмм мышц большого прироста к энергетике не дадут. Правда, возможность убить человека простым ударом кулака или поднять огромный груз (и всё это без применения чакры) тоже штука ценная и нужная. Но увы, мне, как мастеру ловушек и засад, тихушнику и ассасину, скорость и скрытность важнее. А если дело доходит до прямого боя, то это значит, что я уже облажался. Хотя, конечно, всегда будут исключения вроде мегасенсоров и того же Пейна…

Так, хватит думать о всякой неубиваемой сволоте, которой на весь мир шиноби десятка три, не более. Надо думать, как стать сильным быстрее. На данный момент стандартная раскачка физухи мне даст немного. Гораздо больше эффекта будет от тренировок вроде тех, что я получаю благодаря сбруе и специальным тренировкам медитациям.

Правда, я не Майто Гай, который тренировками и грузам вместо творения мастера Каруи Рея, раскачался, это надо держать в уме.

Но как же завидно! В его варианте получается не только усиление мышц.

Благодаря постоянному движению чакры возникают микроскопические ответвления от каналов чакры — типа капилляров. Причём новые капилляры могут прорастать, совершенно не повторяя кровеносную или нервную систему, будто бы выстраивая какой-то новый рисунок. Эти новые капилляры, со временем, усиливают тело, делают кожу, мышцы, кости (да и вообще весь организм целом прочнее) провоцируют рост и усиление основных каналов чакры.

Но и тут надо пахать, не ожидая быстрых и выдающихся результатов. На одного успешного Гая приходятся десятки шиноби, которые за годы существования Конохи шли его путём (или похожим) и стали лишь чуть сильнее, чем были до начала своих тренировок. Пока я отношусь именно к этой группе.

Позитивная динамика в развитии чакросистемы имеется, но результаты, по крайней мере пока, более чем скромные. Надеюсь, что со временем скорость изменений в лучшую сторону наберёт обороты. Иначе сдохну.

Да, все мы тут слабосилки, которые наиболее полезны как аптечки на ножках. Те, у кого хороший резерв, налегают на гендзютсу (пусть и изобретая велосипед заново), а не зубрят формулы расчёта расхода чакры в зависимости от типа предрасположенностей пациента. Клиента с противоположными тебе стихиями лечить тяжелее, так как сотворить абсолютно нейтральную чакру невозможно.

Всё равно остаётся лёгкий намёк на элемент. Даже Хьюга тут не исключение, просто их стихийный «оттенок» ничтожно мал, настолько, что даже не определяется «лакмусовой» бумажкой.

А ещё, после этой лекции, я не мог отделаться от мерзкой, словно липкий холодок по спине, мысли, что за детьми Наруто и Хинаты откроют сезон охоты. Рано или поздно.

Наконец мы дошли до практики на манекене… Ну как манекене… — Ой, а как у него кровь не выливается? — Меня больше интересует, как оно гадит, — брезгливо поморщился сокурсник, — и во что ест?

Манекен был живой, только без головы: грудная клетка и одна рука. Все срезы были будто запечатаны пластиковой полупрозрачной мембраной с рисунком в клетку, так что виден пенёк позвоночника, с обеих сторон, и пара нижних рёбер. Приглядевшись, понял, что это растянутый до прозрачности кожный лоскут с вплавленной в ткани чакропроводящей сетью. Мембрана под рёбрами и грудная клетка не двигались, однако я слышал пульс и видел, что кровеносные сосуды под мембраной неспешно перекачивают какую-то чёрную жижу.

Такими мембранами экстренно закрывали срезы, когда рука или нога потеряны безвозвратно, и нет возможности сформировать культю из остатков тканей.

— О, это очень интересные вопросы, — оседлал любимую лошадку посторонних тем Кеничи, — его создали недавно из трупа одного коматозника. Спасти нам его не удалось, мозг сдох, так что из него сделали пособие. Вместо крови его «насос» перегоняет настоящие чернила, а сердце биться заставляет специальная печать. — Это не первое такое пособие, — поморщился я, указав на тату АНБУ, — верно? — Ну да, пара недель и нужна замена. Мёртвое тело для тренировок не подходит, СЦЧ есть только у живых. А развитая — только у шиноби.

Если бы мне в начале моего пути показали такой «манекен», я бы убежал впереди своего визга. Сейчас же меня только раздражало, что этот парень был нашим, из Конохи, а не, скажем, из Кумо.

— О, я вижу многие ему начали сочувствовать? Не стоит, — состроил Кеничи мудрое лицо, — я слышал, что его так отделали в Департаменте Пыток и Дознаний, он предатель. Чей именно — мне не сказали. Не нашего это ума дело.

От такой подачи захотелось нахмуриться, но я постарался удержать нейтральное лицо, будто мне наплевать.

А вообще жуть и зверство. Вроде уже ко всему привык и чувствую себя как дома, но как всплывёт такая звериная жестокость вместе с людоедским прагматизмом, и мгновенно понимаешь, что всё это ненормально и ты здесь чужой.

И хотя упражнения я делал идеально, внутри меня что-то тряслось и дребезжало, вызывая тревогу, граничащую с паникой.

А ведь жертву ведь могли и оболгать с подачи Советников, неизвестно как долго его держали в казематах. Да и Морино та ещё тёмная лошадка. Хотя о работе департамента Пыток и расследований я благодаря Анко знаю немало. И такой результат в виде овоща — это попытка влезть в мозг при наличии какой-то техники защиты либо успешное применение техники самоубийства: мозг и сердце выключились. Сердце, плотно опутанное печатями, просто не могло самостоятельно качать кровь с теми повреждениями.

Эти печати… верная, пусть и ненадолго отложенная, смерть. Максимум привести человека в сознание, расспросить и отпустить в руки Шинигами.

Фактически печати брали на себя все неисправные функции сердца, но затем их разрушала чакра самого пациента. Повторное внедрение или замена невозможны без медика уровня Цунаде. Но таким монстрам проще починить неисправный орган, чем помогать его держать в рабочем состоянии, пока мастер фуин закончит тонкую настройку с учётом новых травм.

Пока Маруяма отвлекался на других, я закрылся, понимая: здесь мне лучше замолчать и вести себя, как обычно.

Мне даже пришлось спрятаться за маской Переговорщика, чтобы не выделяться мрачной миной и испортившимся настроением. Сделал вид, что объяснение Кеничи меня успокоило, как всех остальных.

Из-за практики нас отпустили сильно раньше, так что у меня появилось время на себя.

Словно от холода стуча зубами, я прыгал по крышам. Прогулялся по стылым улочкам, забежал в ту столовую, которую мне так любезно открыл Морино Ибики. Накупил вкусняшек. Отвлекался, как мог.

После прогулки решил не пороть горячку, а дождаться Анко и осторожно выяснить у неё насчёт недавнего трупа. А если повезёт, то и того, много ли у них таких «отходов производства». Как происходит судебное разбирательства? Кто исследует доказательства? Кто их проверяет? И всё прочее по теме.

Уже дома, засев в гостиной, я долго пытался прочесть главу учебника, пока не понял, что из-за тяжёлых, роящихся тёмным облаком, мыслей читаю один абзац уже три раза, и так ничего и не понял. Кинув взгляд на часы, буркнул: — На самокопание у меня ещё полчасика есть.

Кинув книгу на журнальный столик с громким для моего уха хлопком, сцепил руки в замок, упёрся локтями в колени.

Понадобилось некоторое время, чтобы причесать беспокойство и разобрать его по косточкам, поясняя самому себе: что меня вышибло из равновесия? Почему? И что мне с этим делать?

Часы на стене тикали оглушительно громко, будто каждый «тик» капля воды по голове в пыточной. Будто я сам мог стать таким «манекеном».

Я с силой потёр лицо, откинувшись на спинку дивана, постаравшись унять паранойю и беспокойство.

Если отбросить беспочвенные страхи, ответ оказался до банального прост: Госпиталь не дом, коллеги — не семья, а я не просто «эй ты, Ирука»…

Это раньше я, актёр массовки, мог иметь любое мнение и свободно его высказывать, потому что был никем. Увы! Теперь, после создания Единой Конохи у меня нет права на людях говорить то, что думаю. Надо за собой следить, что, как и кому говорить. Иначе быть беде.

Я это уже на примере Данзо увидел, который ни с того ни с сего вдруг опять возжелал шапку Хокаге. Мда, погорячился я, думая, что могу вести себя плюс—минус так же, как раньше, будто на мне не висит тот груз ответственности.

Выскажи я раньше недоверие по поводу работы Морино и Ко — всем плевать бы было. Если же высказать его сейчас, то это крайне херово скажется на имидже конторы. Я их теперь способен «убить» одним словом. Они и так много, где облажались, хоть и не всегда по своей вине.

К чему это приведёт? Морино станет моим врагом, Департамент могут расформировать, что при нынешнем дырявом состоянии нашей службы безопасности равносильно катастрофе. Анко останется без работы, ей придётся чаще ходить на полевые задания, подвергать себя опасности. Нет, я такого не хочу!

К тому же Морино Ибики — мой союзник, профи и неплохой руководитель, а его контора со своей работой справляется.

Надо понимать, что какие бы грешки не водились за Морино и Ко, он и Данзо с Корнем это оборона и разведка с полицией Конохи. После уничтожения Учиха патрулирование и охрана порядка так же свалилась на Морино (справедливости ради, ещё на АНБУ, Барьерную команду и ряд других организаций, Департаментов и отделов). Так что ни ДПД (Департамент Пыток и Дознаний), ни АНБУ НЕ (Шарашку Данзо) нельзя сейчас пинать, хоть они и те еще сборища людоедов.

Да и потом тоже. Если убрать эти конторы — всё станет намного, намного хуже. Все проблемы нужно решать исключительно кулуарно, спокойно, взвешенно, разумно и осторожно, не делая резких движений.

С работы Анко прискакала радостная и воодушевлённая, с румянцем от мороза на щеках, так что я решил не грузить её своими переживаниями. — Чего это ты такая счастливая? — переключился я на эмоции Анко, тоже улыбаясь. Поначалу через силу, а затем и вполне искренне. — Морино-сан сегодня снова спрашивал про партии!

Помогая выпутаться Анко из палантина и тёплой курточки, я коснулся губами её щеки. — Тебя это так радует... — Если Морино не будет тебе мешать, то моей работе это будет только на пользу! Ты же не позволишь урезать нам бюджет, — заглядывая в глаза, спросила супруга. — Более того, — дошли мы до ванной первого этажа, — я собираюсь его увеличить, насколько это возможно. А ещё хорошая зарплата привлечёт толковых людей, которые очень любят детективы. Выставив меня за дверь, Анко фыркнула: — Им некогда будет читать художественную литературу! Не надейся. — А это мысль! — оперся я на стенку напротив, глядя в спину клону Анко, которого или за халатиком услали, или за полотенцем. На вопросительный мык, заглушаемый шумом душа, я громко сказал: — Я и не думал вашим книжки свои пихать! Серия детективов поможет повысить интерес к работе следователя! В прошлом даже было такое, что сериалы о полиции спонсировала полиция, про армию — армия. Из клубов тёплого пара, пахнущего цитрусами, снова высунулась Анко: — Ты думаешь, что книжки помогут нам с набором? — Сейчас — нет. Но в долгосрочной перспективе я могу изменить мнение о Департаменте Пыток и Дознаний. Улучшить вам репутацию.

— Понятно, — Анко оставила дверь приоткрытой, судя по звукам, опустившись в ванную погреться, — чтобы нас перестали бояться… — Нет! Чтоб шли к вам ради приобщения к таинству распутывания сложных дел! Работа не для тупых отбитых палачей, а для интеллектуалов и лишь немножко садистов, чтобы Морино на их фоне не потерялся! Секунду не было слышно даже всплеска, а затем Анко заливисто рассмеялась.

После ванной я уже ждал Анко с огромным махровым полотенцем в руках, отобрав его у клона. — Дай хотя бы одеться, — смутилась супруга. — Заворачивайся, бабочка, в крылышки, — полотенце реально напоминало мне крылья гигантской моли, — чай пить пойдём.

Казалось, супруга обожала всё горячее: от моих рук до кипятка в душевой лейке и в кружке. Будто так и не избавилась от проблем с кровообращением и всё так же не может согреться.

Потягивая ароматный напиток, мы рисовали пальцами по запотевшим от тепла стёклам в чайной наслаждаясь тишиной и объятиями. Анко будто чувствовала, что сейчас я не настроен говорить. И мастерски скрывала беспокойство за заботой и нежными прикосновениями.

Всё же идиллию тишины и покоя пришлось свернуть. Анко выскользнула из моих рук, чтобы переодеться в домашнее, перед тем как Мелкий вернётся с занятий по фуин.

Наруто с нами за ужином не задержался, посидел, и, жуя на ходу, поскакал к себе творить какую-то новую замудрёную печать. Обещал с улыбкой, что мы все ахнем.

Пригревшись под одеялом-котацу (так не хотелось из-под него переползать в холодную кровать!), я сделал над собой усилие, вылез первым и Анко на руки подхватил.

— Как бы ты всё это успевал без клонов? — вдруг спросила Анко. — Всё это что? А, ты про мои идеи. Да никак бы не успевал, — зевнул я следом за Анко, уже закрывая дверь в комнату ногой. — А ведь могли бы подстегнуть температуру чакрой, — закутал себя и Анко в прохладное одеяло. — У меня есть идея получше, — сунула она холодные от окна лапки мне под майку.

— Моя идея лучше твоей! — в ответ положил руки на упругую попу в шёлковых шортиках, слегка её сжав.

Разгорячённая Анко поджимала губы и прикрывала глаза, забавно хмурясь.

В момент передышки, я решил рискнуть и спросить про мертвеца. — Тебе это зачем? — мгновенно окаменела спина супруги под моими руками. Ну, я и рассказал о «манекене» с татуировкой АНБУ.

— Пф, — расслабилась любимая, теснее прижимаясь ко мне горячей упругой грудью, — Морино-сан не ошибается. Пытки применяют только к тем, кто очевидно преступник, но у него есть нужная нам информация. А у этого… Тут Анко осеклась, виновато глянув на меня. От этого жалобного похлопывания ресниц даже в голове прояснилось и захотелось Анко… пожалеть. — Достаточно, — сглотнул я, — этого достаточно. Я подумал, что его могли оболгать с подачи тех же Советников. Когда он ещё не попал в реанимацию, старуха была на свободе.

Как вспомнил бабку, так начал злиться. — Жаль, что Кохару нельзя передать Морино, чтоб она запела соловьём про всю ту гнусь, которую натворила этой весёлой компашкой с Третьим во главе.

Тут Анко рассмеялась, громко и отпуская беспокойство. — Морино говорит то же самое. Тех, кто невиновен, мы никогда не трогаем. Сомнения толкуются в пользу обвиняемого. Нет железных доказательств — будет максимум ментальное сканирование. И только если попался явно виновный человек, с сильной волей и какой-то ментальной защитой, к тому же не идущий на сотрудничество — тогда начинаем с сывороток правды, и только потом пытки. Впрочем, ты это и сам должен помнить — по АНБУ. — Я птичка. Мне такое сложно! — скорчил я тупое лицо, веселя Анко. Улыбаясь, любимая закатила глаза: — Морино тщательно расследует такие случаи и всегда помогает снять обвинения. Тут меня царапнула неприятная догадка. — Милая, — стал я серьёзен, — а бывало такое, что те, кого вы оправдали вскоре пропадали на миссиях? — Не беспокойся, — потыкала Анко пальчиком мне в живот, — мы про это уже знаем. А ещё любимая спросила, знал ли я покойного, что меня так беспокоит его доброе имя. — Нет, — поплыл я от поглаживаний, — Просто я очень недоверчив и… М-м-м… — И? — хитрой лисой улыбалась Анко, — «недоверчив» и? — И остро реагирую на несправедливость. На этой фразе выдержка кончилась, и я подмял под себя весело пискнувшую Анко.

***

Утром, просыпаясь, Анко потягиваясь постанывала так сладко, что у меня дыханье спёрло. — Милая, как это вообще работает? — хрипло сказал я. — Спросонья потягиваясь, ты издаёшь такие сексуальные звуки, а в постели сдерживаешься и только фыркаешь, да вздыхаешь словно урывками. Как бы я тебя не просил расслабиться. — Но тебя ведь даже тиканье часов раздражает… — наивный взгляд полный искреннего непонимания. — Ну знаешь ли, я громких звуков не люблю. Но мне нравится ещё и вот такая музыка. Можно?

Анко кивнула и в её голове, благодаря гендзютсу, зазвучали кусочки: «Хард-рок, алилуйя», опенинг из аниме «Хеллсинг» и рок музычка из «Тетради смерти».

Пока Анко поражённо хлопала глазами, я сказал, обиженно сопя: — Ты не часы, а от твоих вздохов в штанах тесно. — Фу, как грубо! — не скрывая довольной улыбки, фыркнула Анко. — Иди уже, тебя команда ждёт. И Наруто будет ругаться, если ты опоздаешь.

Страдальчески вздохнув, выпросил глубокий поцелуй на прощание, вместо короткого чмока в щёчку. У Анко выходной, у меня работа. И клонов не послать. Обидно.

Примечания: Сквиб (англ. Squib) — человек, рождённый в семье волшебников, но совершенно лишённый магических способностей. Серия книг: "Гарри Поттер".

Благодарю тех, кто поддержал Автора рублём. Спасибо! Victor Sl Юля З. Beyond Александра В.Т. _TomalNB _ Святослав Ш. Дмитрий А. П. Алексей Н. Ц. Динара И. Г. Ваня П. Jesusus Kirill T. pansh Василий Р. Егор Т. Human(вроде) Артём З.

Поход в кино (миник Ирука и Анко)

— Может, ты хотела бы завтра сходить куда-нибудь? — спросил я, пока эту мысль не погребло под ворохом других.

— Можем сходить в кино, — погладила Анко мою щёку кончиками пальцев.

— Хорошо, — млея, прищурился я, перехватив ладонь и начав нежно целовать её руки.

Вопроса о том, что сейчас идёт, не стояло. Потому что выбора как не было, так и нет. Один фильм, который будут крутить не меньше пары месяцев.

В светлом кимоно с красными цветами камелии по подолу и с белой горжеткой на плечах Анко приковывала к себе взгляды. Коноха ещё не привыкла к такому утончённому образу.

Всем, кто сворачивал головы вслед моей супруге, хотелось сообщить «Эта эльфийская принцесса, прекрасная как закатное и рассветное небо, моя жена! А ещё она такая же недостижимая для тебя. Так что отвернись, пока я сам тебе башку не повернул в другую сторону…»!

Наверное, Анко всё же догадывалась о том, что творится у меня в голове. Она нежно хихикала, когда я подозрительным взглядом сверлил тех, кто слишком пристально разглядывал мою супругу.

Получив по билетику, мы вошли в обновлённый зал кинотеатра. Во время вторжения одну из стен снесло, так что теперь экран обрамляли колонны в виде древесных стволов, которые встали вместо прежних колонн. Очевидно, работа Ямато Тензовича Киноэ.

Когда на экране появились слова «От создателя бестселлера «Рай флирта», у меня испортилось настроение.

Ича-ича — это сборник рассказов. Его переработали так, что не связанные друг с другом истории стали единым сюжетом, который крутился вокруг героини Казахана Коюки. Персонажа её звали Фухеэн Кумико (風変 久美子), буквально "чудаковатый красивый ребёнок". Наверное, намекая на то что главная героиня эксцентрична и туповата, а потому вечно попадала в какие-то дурацкие ситуации, где её грозились трахнуть. Иногда в значении «прибить», но чаще тупо отыметь. Конечно же, к ней на помощь приходили храбрецы, которые спасали честь Кумико-чан, чтоб оказаться в её постели.

Пока смотрел, извёлся весь. Мало того, что мне пришлось смотреть на живое напоминание о позорном поступке, так ещё и сюжет был полным днищем. Эротическая комедия, на поверку, оказалась пошлой вульгарщиной с тупым юмором! Хотя декорации, костюмы и грим я оценил. Как и подбор актёров. Страшные только те, кто играл злых персонажей. Лицо актёра, который удостоился дружного женского «ах», мысленно зарисовал. Кроме неприметных, яркие лица тоже надо собирать. Можно будет клона выпустить с лицом местной знаменитости, чтоб устроить ажиотаж и отвлечь толпу.

И всё же я не выдержал.

После второго эпизода, я шепотом спросил, как Анко вообще относится к серии книжонок Джирайи. К счастью, Анко от них не фанатела, так что облегчённо выдохнув, я принялся едко комментировать!

Докапывался до всего, до каждой мелочи, высмеивая ходы и рояли в кустах. Пока весь зал всхлипывал в платочки, чуть не плача, на трагичных моментах, Анко всхлипывала чтобы не рассмеяться в голос.

— Мд-а... Показали жопу крупным планом, — вздохнул я, покачав головой, — это относится к эротике или к комедии? А, ясно, — на экране у туалета отвалилась стена на улицу, и героиня Коюки, всё так же с задранным кимоно, принялась метаться по двору, как курица без головы, — это комедийный элемент. Фи, как пошло. И это, на минуточку, даймё целой страны. Репутация её будет в том месте, которое она на камеру показала.

Видимо, Казахана решила отыгрывать роль дурочки на троне, чтобы её не воспринимали всерьёз. При этом для неё это совершенно безопасно, ведь у Казахана есть крыша от Конохи и управленцы, которым можно доверить страну. Так что если кто-то решит захапать Снег, то сначала придётся разобраться со Страной Огня. А ей, как оператору климатической машины-артефакта древних, совершенно не обязательно вникать в политику. А если управление страной её всё же заинтересует, то она просто расскажет свои идеи компетентным людям. Такой ветреной особе точно не будет интересно воплощать свои идеи самостоятельно, а вот скинуть их на чужую голову — всегда "пожалуйста"!

Когда смех утих, внезапно для себя я услышал одно из своих прозвищ. Поначалу подумал, что мне показалось, а потому прислушался.

— … Буревестник и даймё Снега.

— Слушай, а кто вообще такой этот Буревестник?

— Говорят, что это Умино Ирука. Но я не верю. Этот слизняк на такое не способен.

— Откуда тебе знать. Ты же не клановый, — наверное, подразумевая, что говорящий не бывает на Совете.

— Служил с ним в штабе. Я тебе говорю, это точно группа специальников Тьмы шиноби, которая устраивает и гасит перевороты. Одному такое не по силам!

С одной стороны плохо — опять принижают мои заслуги, с другой — да пусть разгоняют фигню про команду профи, которые таятся в моей тени, будто в чемодане. Будет меньше дегенератов, которые решатся взяться за охоту на меня. Ведь если, по их мнению, я всего лишь ширма, то моё устранение ничего не изменит.

Когда титры ещё не кончились, я создал клона, сразу в образе мыши, и пустил его к этой парочке под ноги.

К сожалению, больше ничего интересного подслушать не удалось из-за взрывов хохота. А клона кто-то из шиноби раздавил, среагировав на движение.

— Мне понравилось кино, — ехидно хихикая, пропела Анко, — ядовитый мой.

Глава 1. Цели и планы (часть 4)

К башне хокаге я подлетел, не снижая скорости, в момент удара ногой об стену, для кувырка, распределил вес, будто от воды оттолкнулся, и сложив крылья, приземлился около команды.

Перепроверив, не сделал ли вмятину (а то за порчу казённого имущества по головке не погладят), поздоровался с генинами.

Все трое сидели на чурках для замены и занимались своими делами. Разве что Наруто и Якумо, пока меня не заметили, переговаривались. Подметил для себя, что Сай оказался более внимательным. Вот только не предупредил никого, хотя видел меня ещё когда я пролетал над торговой улочкой и не добрался до полукруглого забора перед башней.

Хотя какая это башня?! Это комплекс из двух круглых зданий поменьше и одного по центру покрупней да повыше, врезанных боками друг в друга. Этот «торт» скорее дворец, тут даже есть стена, такого же красно-бурого цвета с мощными дверями. Вероятно, в забор встроен барьер, который можно поднять в момент опасности над всем комплексом, включая пристройки внутри периметра, иначе смысла в укреплённых стальными заклёпками воротах из морёного дуба, толщиной с моё бедро, я не вижу. С тем же успехом можно было пустую арку оставить и не выделываться.

Когда я приземлился, Сай сделал вид, что так же вздрогнул, как все. Черноволосый бледный парнишка сторонился Якумо и Наруто, а те и не лезли. При этом ему очень хотелось пообщаться с ровесниками, судя по эмоциям, но Сай боялся ошибиться и тем себя выдать. Всё же ему сейчас только четырнадцать, а не семнадцать или восемнадцать лет, как было в каноне при первой встрече с командой Ямато.

Покачав легонько головой, выбрасывая оттуда будущее, которого уже никогда не будет, изобразил радушную улыбку:

— Итак, ребятки. Кто я такой, вы уже знаете, знакомились, — Наруто и Якумо похихикали. — Но теперь у меня достаточно времени на ваше обучение и на более вдумчивое знакомство.

У Сая от беспокойства глаза забегали из стороны в сторону, он будто бы высматривал куда бежать, чтобы схорониться от непривычного к себе внимания. Хотя лицо осталось отрешённым, ни один мускул не дрогнул.

— Как таковой тренировки сегодня не будет, — Наруто пантомимой изобразил недовольство, реагируя на мои слова, — я хочу помочь вам познакомиться с Саем и тебе, Сай, с Наруто и Якумо. Не обещаю, что вы станете друзьями, но для нормального взаимодействия, минимальное понимание напарника вам нужно обязательно.

— Э… — подал голос Наруто, когда я кивнул в ответ на поднятую руку, — Но мы ведь уже познакомились.

— Поверхностно — да. Я же говорю о понимании, которое называют «с полуслова». Полезная предсказуемость, та самая командная работа, только реальная, а не мнимая, — поманил я Седьмых за собой в башню каге.

В принципе, от оригинальной команды тут только Наруто и остался, так что у нас тут Седьмые — версия вторая, улучшенная. Минус балласт Сакуры и проблема в лице Саске, который претендовал на лидерство в группе, не пытаясь в эту самую группу встроиться.

Так как мы не в отпуске и не на больничном, то для галочки требовалось взять хоть что-то и я записал нас на миссию D-ранга. Обронив, что сегодня обойдёмся без голосования по выбору миссий, я взмахнул рукой, чтоб генины следовали за мной.

Тонкий лёд хрустел под ногами, местами лужи кто-то успел накатать. В воздухе чувствовалась стылая сырость, которая грозила выпасть какой-то гадостью.

Короткая пробежка, не по крышам, даже не на скорость и мы на месте.

Кора фасада посветлела, приобретя благородный седоватый оттенок. Не зря попросил кору состарить, так смотрелось гораздо интереснее. В тёмных окнах не горел свет, так что я полез в подсумок за связкой ключей.

— Э? — не понял Наруто, — А что мы тут забыли? Это же «Пиала».

— Нет. Наш путь лежит не туда, а в «Страну Чудес».

— Что такое «Страна Чудес», — подал голос Сай, — я не знаю такой страны, Умино-сенсей.

— Потом что это название такое, а не настоящая страна, — отперев двери, пропустил я генинов вперёд. — А теперь слушаем задание!

Распределил я всё так, чтоб закончить поскорее и при этом получить качественно проделанную работу.

Наруто поручил перестановку и перетаскивание всякого необходимого барахла под чутким руководством пары моих клонов. Пока что его таланту скульптора применения тут не было.

— Наруто, если Сора-сан попросит помощи, ему помоги тоже. Сам ты должен пробежаться и посмотреть, чего бы тебе не хватало в этом кафе. Попробуй представить себя на месте посетителя. Якумо-чан — на тебе роспись стен и задумки для декора.

Пока что с цветами тут был полный мрак: тёмно-зелёные или тёмно-бирюзовые стены (подложка из красок за полцены), коричневый от обилия тёмного дерева, да контрастный чёрно-белый шахматный пол.

— Ирука-сенсей. Если что, то у меня книжка с собой. Вы же сами картинки рисовали туда?

— Да, сам. Хорошо, что есть с чем сравнить. Но меня устроят и картинки по мотивам, как ты увидела эту историю, так и рисуй. Стен тут много, а иллюстраций мало.

Так как у меня тут два художника, но один из них Сай, то мольберт и карандаши я вручил только Якумо. В том, что Сай сможет выдать что-то, кроме китайских львов и похожих на его рисунки картинок, я сомневался.

— Сай-кун, — передал я мальчишке планшет с тонкой стопкой листов в прищепке, — пройдись и посмотри, откуда бы ты напал на посетителя кафе, если бы это понадобилось, где бы ты подслушивал, и как попытался бы украсть деньги из кассы. Верх можешь не учитывать, там стоят подавляющие печати, по всему потолку, а он сам это сплошное, со стенами снаружи, дерево.

Устали мы сильно, но больше от труда умственного, чем от физического. Даже для расстановки мебели требовалось учитывать много всяких факторов.

Я, конечно, дизайнер от бога и вообще молодец, но все проблемы предусмотреть не мог при всём желании. После того, как каждый выполнил свою часть, мы сели обсуждать сделанную работу в целом.

По анализу Сая получалось, что вход надо дополнительно огородить, а Якумо предложила как перегородку оформить. Наруто скорректировал задумку, напомнив, что дети тут будут и совсем мелкие, так что быстро изменил чужую иллюзию, «поубирав» потенциально травмоопасные сучки и веточки.

— А как ты это делаешь, — опешила Якумо, глядя на то, как Мелкий изменяет её конструкт, не разрушая иллюзию.

Наруто с радостью рассказал, как учился дозировать чакру для моей техники экрана. Как сообразил, что так можно менять и чужие иллюзии, которые не парят мозги, а создают осязаемые формы.

Мягко говоря, Сай был в шоке. Ну оно и понятно. Кто бы позволил изменять свои иллюзии врагу. Да и в бою не до этого совсем. К тому же осязаемые иллюзии достаточно трудоёмкие, внушение более распространено.

—То есть снова звать Деревянного куна, чтобы получился коридор, защищающий крайний столик у стены, а ещё создать полукруглые перегородки вокруг столиков по центру зала.

— Ирука-сенсей, — наклонила голову Якумо, — а почему вы Ямато-сана называете Деревом? Вам он не нравится? Он хороший…

Последнее слово Курама сказала совсем тихо.

— Хороший, — тепло улыбнулся я девочке, — просто техники у него на основе Мокутона, да и по характеру он слишком инертный, апатичный и ведомый. Бревно прямоходящее. Так что не стесняйся его тормошить и вовлекать в беседы, когда он не занят, ему это только на пользу пойдёт. Друзей и семьи у Ямато-сана нет, так что не обижай его.

— Значит, вы его не ненавидите? — искоса взглянула на меня Курама, будто исподволь допрос проводя.

— С чего бы? — погладил я по волосам Якумо, смахнув паутину, прилипшую на макушку. — Он полезный и ничего плохого мне не делал.

Хотя, если подумать, он вообще-то пытался, пусть и не со зла. На Каменистом. Но он уже за это расплачивается. В целом-то я не соврал. Ненависти к Деревянко я не испытывал.

Курсируя по залу, команда выдавала идеи, а я на их основе создавал быстрые эскизы.

— Кружки. Огромные кружки с дверцей! — взмахом руки показала Якумо иллюзию на местности. Пока её феечка, пыхтя, держала на весу книгу, раскрытую на иллюстрации с чаепитием.

— Есть, — нарисовал я новый набросок, снабдив его столбиком иероглифов с пояснением. Феечка с благодарностью в глазах присела на подставленный наплечник.

Хоть и иллюзия, но на то, как фея надрывается, удерживая себя на месте, точно колибри, смотреть было жалко. Будь она настоящей, истрепала бы уже слюдяные крылышки в хлам.

Близился обед, а ещё столько всего надо было учесть! И безопасность посетителей, и удобство передвижения с ориентированием, при этом усложнить жизнь воришкам да киллерам с похитителями!

Конечно, Сора и его семья защитить посетителей не сможет и даже на калек-шиноби я особо не рассчитываю… Но одно дело, когда в помещении куча потенциально опасных мест и совсем другое, когда всё просматривается и при этом не страдает атмосфера.

К тому же я настоял на подключении к тревожной кнопке на основе фуин. Да, придётся приплатить и будет она только внизу, но с помощью Наруто кнопка будет активировать дополнительно барьер, защищающий барную стойку. Это, к сожалению, единственный механизм, который сможет активировать не-шиноби.

И из восьмидесяти посадочных мест в итоге осталось шестьдесят с небольшим. Я даже задумался — а оно мне надо, так в прибыли терять ради некого призрачного намека на чуть большую безопасность? Утешил себя тем, что сидеть как шпроты в банке посетители все равно не будут — просто уйдут. Так что пусть лучше будет чуть свободней, удобней, интересней и безопасней, чем просто больше посадочных мест, которые всегда будут стоять пустыми. А кому плевать на удобство и безопасность, те могут у бармена попросить стульев и подставить их к своему столику. Это уже будет их личное дело.

Ещё одной проблемой стало слишком малое количество декора. Да, кое-то из мебели у меня было, но в том-то и дело, что «кое-что». И хотя у меня уже скопилась целая папка эскизов, как такового законченного образа всё ещё не было.

Потому-то я и попросил создать болванок, без особых деталей, которые легко было бы переделать. К тому же у этих болванок ещё не было мягких сидений и спинок.

Нужному ателье понадобилось время на то, чтобы освободить график под мой заказ на чехлы, шторы и то, с чем я точно определился. Ну как точно? До сих пор сомневаюсь…

Можно сказать у меня были муки творчества, фрагменты конструктора и приблизительный образ, а не паззлы и готовая картинка.

Но теперь дело пошло веселее. Картинка начала вырисовываться: пока мы бегали туда-сюда и двигали всё подряд, Якумо дала несколько дельных советов и тут же нарисовала эскизы, благо что и мольберт, краски и все необходимое я не убирал с момента ремонта. В принципе, уже одна картина талантливой художницы окупила найм моей команды. А когда она вместе со мной и клонами еще пару картин мне на стене нарисовала, помогая себе в особо сложных местах своей силой, я понял, что я резко вышел в плюс.

Эскизы я пообещал повесить в рамку на стену.

Уже от этих картинок можно было переходить к оформлению. Пока мы с пацанами двигали П-образные диваны, выстраивая их в линию, но не придвигая к стенкам, Якумо рисовала персонажей над стенами, пока кусочком угля, чтобы потом легко можно было стереть, словно карандаш ластиком.

И снова Алису мне не удалось изобразить как в книжке, Якумо, как и редактор, раскритиковала вид девочки. Так Арьиса-чан (Букву «Л» выговорить тяжело им, получается очень мягкая «Р»), окончательно стала блондинкой в голубом коротком кимоно, широких белых шортах (вместо подъюбника с рюшами) и белом переднике. Напоминая скорее Тихиро из «Унесённых призраками», чем Алису из сказки, ну, зато все остальные подверглись минимальной корректировке. Даже цилиндр у Абсолема вызвал меньше вопросов.

— И всё же, — рисуя чеширского кота угольком на стене, допытывался я, — почему это плохо?

Якумо задумчиво насупилась:

— Она не носит традиционную одежду. Наверное, она куноичи. А для куноичи юбка слишком неудобная. Потому так. Ирука-сенсей, а рукава закатаны?

— Нет, Алиса-чан главная героиня, а не прибраться там пришла, — улыбнулся я.

Пока мы рисовали, Саю я пересказал сказку в своей интерпретации, той, что уже пустили в печать. Наруто Алиса не зашла (он её наискосок прочитал), так что мои объяснения ему тоже были интересны, как и пересказ. А мне казалось, он её прочитал.

Отмывшись от угля, я крикнул в зал:

— Миссию закончили. Сейчас будет обед. Идите в конец зала, комната справа, рассаживайтесь, а я подойду.

Мельком глянув в окно поверх головы Сая, отметил, что погода за эти несколько часов сильно испортилась.

Ещё недавно сухие улицы с сероватым от сухих снежинок песком, сейчас стремительно превращались в мерзкую ледяную сырую квашню. По стеклу стекали капельки и налипал мокрый снег.

— Мда, «хороша» погодка. Самое то для тренировок на свежем воздухе.

Сай взглянул на меня, в окно, опять на меня и посмотрел, как на дебила. А затем офигел от того, что Якумо и Наруто покивали, но при этом никто никуда не пошёл.

Якумо с соплями по пояс мне не нужна. Да и что там со здоровьем у Сая не ясно, чтоб в такую холодину гонять их по полигону и в грязи валять. А арендовать крытый зал для занятий меня жаба душила. Хотя, если не распогодится, то можем попробовать.

— Ну, ничего, придумаю как быть, без тренировок я вас не оставлю.

— Ты всегда такие лёгкие миссии нам брать будешь? — как будто бы мимоходом сказал Наруто, помешивая чай. — Мы бы тебе и так помогли. Верно, Якумо-чан?

Девочка с серьёзным видом кивнула. Сай кивнул за компанию с нечитаемым выражением лица. Так и не поняв, что его это не касалось.

— Так просто — не надо. Любой труд должен быть оплачен. И отвечая на твой вопрос: нет, она не была легкой и такое в ближайшее время не повторится. Это задание могли выполнить только вы трое.

— А что в ней было сложного? — не понял Наруто. — И почему именно мы?

— То, что надо было продумать оптимальную расстановку мебели и нарисовать всё необходимое. Ты много знаешь шиноби, которые любят рисовать, лепить? Именно украшать что-то, своими руками или техниками?

— Помимо тебя, Якумо-чан и Сая-куна?

— Да, помимо нас.

— Ямато-сана!

— А ещё кого-то?

— Ну если вообще так подумать, — наморщил Наруто лоб, — то кукольники Суны. У них кроме боевых кукол есть и красивые.

— Их точно нанимать не стану, — хохотнул я. — И ещё, чтобы вы трое не гадали, почему это именно миссия. Считайте, что я плачу компенсацию, за упущенное время, которое, как джонин-сенсей, обязан был выделять вам троим.

Говорить о том, что Саю деньги нужны, потому что он одинок и ему некому помочь, не стал. Хотел, но вовремя опомнился.

— Вы могли бы дать нам деньги так, напрямую, без оформления миссия и выплаты налогов, — заметила Якумо.

Видимо, покойный дядюшка был не особо щедр, раз принцесса Курама так прижимиста и рачительно относится к деньгам. Впрочем, я не исключал и влияния образования, данного бабулей Оборо. В любом случае, всё правильно она думает.

— Это так, но есть пара нюансов. Если у вас не будет достаточного количества миссий D- ранга, то Пятая может отказать вам в доступе к миссиям C-ранга и к доступу на экзамен, что может замедлить ваш рост как шиноби.

— А зачем ей это делать? — спросила Якумо.

Наруто отвёл глаза.

— Да мало ли зачем, — лучезарно улыбнулся я, показав кавычки пальцами. — «Любит» так меня Пятая.

— Вы ведь женаты. Пятая хочет разбить вашу пару? — принял за чистую монету мои слова Сай. То ли всерьёз не понимая, то ли тролля так.

— Некоторые вещи не нужно понимать буквально, особенно те, — снова показал жест кавычки, — которые выделяют интонацией или подобным жестом. Не волнуйся, ты этому научишься. Что до моей ситуации… Пятая меня не любит, и я её раздражаю. Она может прицепиться к любой мелочи, чтобы мне подгадить. Подгадить в контексте, тоже в переносном смысле. Обобщая: мы с ней не ладим. Потому я перестраховываюсь и ничему не удивлюсь.

Тут Наруто согласно кивнул, как и Якумо. Раньше претензии к Цунаде у Курама были наследственные, перешедшие ей по наследству от Третьего. А теперь Пятая уже сама заработала личную неприязнь практически всего клана иллюзионистов.

Д — достижение!

— Не забывайте, — улыбался я, — Коноха очень косо смотрит, когда слаженные команды берут заказы внутри Деревни и не платят налоги. В принципе работа, где Селению не перепадает процент, не приветствуется. Поэтому старайтесь так не делать. Тем более что миссии без отметок в личном деле — вредят вашей репутации у заказчиков. Сами подумайте, кого выберут: безымянную команду, что выполнила сто миссий, или знаменитую. выполнившую тысячу самых разных миссий?

— А разве им рассказывают про наши миссии? — удивилась Якумо. — Заказчикам. Мне бабушка говорила, что это секретная информация.

— Нет. Конечно же, не рассказывают — отмахнулся я. — Максимум, могут подсказать какая команда лучше подходит, по количеству успешных миссий похожего профиля. Благодарственные письма тоже влияют на то, как часто вас будут рекомендовать заказчикам из благонадёжных. Только сами благодарности не выпрашивайте никогда. Благодарственные письма — это исключительно по желанию заказчика.

— А есть неблагонадёжные заказчики? — хмыкнул Сай.

— Да, те о ком в штабе мало информации, кто утаил важные данные о миссии, или занизил ранг. А ещё есть такие, кто ради скидки будет докапываться до каждой мелочи, выводя вас из себя. Много нюансов. Но об этом мы ещё успеем поговорить.

Не услышав возражений, располагающе улыбаясь сказал:

— А сейчас вы мне понадобитесь как дегустаторы! — принялся я заставлять стол мисками и тарелками, помечая их бумажками с цифрами.

— Если есть аллергия на какую-либо еду, говорите сразу. Я, к примеру, не могу есть блюда с менмой*.

Якумо и Сай задумчиво скосили глаза наискось вверх и помотали головами.

— Хорошо, — раздал планшеты с листиками и карандашами, — пробуете и пишите мнение. Чего не хватает, в какое меню и с какими блюдами лучше добавить. Таблица продолжается на обороте тоже.

Наруто листик отложил, заявив, что я его мнение уже знаю.

— Вот это номер, Узумаки отказывается от еды!

— Ничего я не отказываюсь!

— Я рецепты, местами, изменил… — кинул я удочку, чтоб Мелкий всё же записал мнение, а тот легко купился.

Долго я думал над тем, как мне быть с командой. Получалось так, что Сай и Наруто уже прошли боевое крещение, Якумо тоже, но она по-прежнему больше гражданский, чем шиноби. Но при этом Сай наименее приспособлен для командной работы и в целом инертный, тяжёлый в плане импровизаций и понимания команды с полуслова. Наруто имеет больше практики как официал. Да и общение Сая от группы отделяет. Он вроде как тянется сам, но предпочитает помалкивать, потому что не хочет показаться дурачком, сказав что-то невпопад.

Предпочитая слушать, а не встречаться со мной взглядом, Сай ел всего понемножку и с очень сосредоточенным видом записывал что-то в бланке.

— Так, за эту миссию, от заказчика, — указал я на себя, — будет надбавка «за дополнительные услуги» и благодарственное письмо.

— Не слишком ли? — задумчиво сказала Якумо, — письмо не посчитают жульничеством?

— Никаких запретов не нарушаем. Кстати, Сай-кун, если что-то понравится, можешь с собой забрать. Угостишь брата.

В чёрных глазах легко читался шок, но карандаш из рук мальчишка не выпустил.

— У тебя, Сай-кун, есть брат? — заинтересованно уставилась на корешка Якумо.

Я ответил за него:

— Да. Он приедет со дня на день и Саю понадобится выходной, а лучше несколько. Из-за сопровождение каравана он долго добирался к нам.

Из рук Сая всё-таки выпал карандаш.

— Они давно не виделись, — сделал я вид, что ничего не заметил, — так что я не имею морального права им с Иошито-куном мешать.

Якумо и Наруто искренне поздравили Сая. А затем девочка, как мы с Мелким и предполагали, из любопытства спросила, а какой вообще этот Иошито.

Слово взял Наруто, рассказав только хорошее: добрый, классный, крутой, только болеет сильно.

На бледном до синевы лице Сая появилась вполне искренняя улыбка. Низко, так использовать Шина, как предлог для сближения, но чем быстрее Сай впишется в команду, тем мне будет проще. Если манипуляция пойдёт строго на пользу человеку и окружающим, то это уже не совсем манипуляция, а скорее дружеская помощь.

— Ирука-сенсей, а как переезд мог помочь если болезнь такая серьёзная? — спросила вдруг Якумо. — Он ведь просто в другом месте живёт. И не станет ли ему плохо здесь?

— Нет. Но ему нужно будет обязательно вернуться, — сказал я, кратко пересказав, чем при болезнях лёгких полезен морской воздух, — ешьте, ешьте. Мне действительно очень нужно ваше экспертное мнение.

Не дав Саю уйти в себя, Наруто его и Якумо втянул в обсуждение вкусов. Выяснилось, что Сай избегал приторных десертов, но что-то определённое не выделил. Наруто забраковал только торт «Наполеон» (рассыпается и крем жирный). Полезнее всего было мнение Якумо. Она расписала всё досконально, даже внешний вид и ассоциации: «тот тортик вкусный, но выглядит неопрятно, я бы не купила».

А затем, я предложил придумать внешний вид сладостей.

— Ты же нас используешь для своего дела! Это же не тренировка даже! Мы просто едим!

— Но-но, — покачал я пальцем, хитро улыбаясь, — за всё уплачено. Не все миссии это обязательно бои, шпионаж, устранения или защита неугодных кому-то людей. Шиноби делают много всякого. Некоторые из таких нестандартных заданий даже можно назвать созидательным трудом. Владеющие дотоном сооружают плотины, помогают укреплять склоны и берега, чтоб предотвратить или спровоцировать контролируемые оползни.

— А как может быть полезен огонь? — спросил Сай.

Он уже более-менее отмёрз, так что свободнее задавал вопросы. Хотя взгляд поймать не пытался, смотря куда угодно, но не в моё лицо.

— Огнём можно остановить лесной пожар, или сжечь зараженную местность, а можно расчистить территорию под новое поле. Прогнать зверей… еду поджарить, в конце концов, если забыл зажигалку или огниво.

И прежде чем меня засыпали вопросами уже Якумо и Наруто, пояснил, что встречный пожар способен потушить собрата, и не позволит распространиться в другую сторону.

— Но также поджог леса способен загнать бандитов, словно зверя охотники, в нужное место или ловушку. Или не бандитов, а вражеских шиноби.

— А как же гендзютсу? Разве оно может быть полезно не в бою, — запнувшись, Курама опустила глаза, — не для пустого развлечения?

— Да. Иллюзии способны калечить души, но и лечить могут они же. Наведённое спокойствие, может остановить панику, предотвратить жертвы. Иллюзии помогли нам с оформлением зала. Иллюзиями можно передавать образы, когда не хватает слов для описания. Суть в целях и способах, а не в инструменте.

Какие-то зачатки командной работы, робкие и неустойчивые, я всё же заметил. Наруто на позиции лидера. Сай не то что уступил место, а даже не претендовал. Якумо доверяет мнению Наруто, но на Сая тоже посматривает.

Припомнив, что у меня тут есть в команде ещё псевдо-личность, заметил, как фея из-за косички Якумо украдкой пялится на Сая.

Может быть, она ему не доверяет и боится показать спину? Надо и с этим поработать. Буду ставить их в пару, чтоб обвыклись.

Когда мы вышли, немного распогодилось, так что я рискнул сводить команду на полигон, растрясти немного съеденное. Наверное, я надеялся, что получится потренировать что-то совсем простенькое. Но увидав состояние площадки понял, что нам тут ловить нечего.

— Даже не прибрали за собой, — фыркнул я, глядя на усыпанное воронками поле с плескавшейся на дне водой, — мы дольше будем тут всё высушивать.

— А у меня есть идея!

Но прежде, чем я попросил её объяснить, Наруто распечатал из свитка пару-другую тонн песка с чёрными камешками. Очевидно, набрал его где-то в Чае.

Оглядев абсолютно сухой бархан в окружении всё того же поля слякоти и воронок, я быстро приказал:

— Наруто, запечатай обратно только то, что не промокло, — дождался пока недоумённый Мелкий вернёт песок в свиток, — хорошо. А теперь быстро валим отсюда. Если кто-то спросит, нас тут не было.

Притаились мы в одной из беседок в парке, чтобы, прежде чем мы разойдёмся, я мог пояснить причину.

— А почему? — первым подал голос Наруто.

— Потому что если ты сам полигон прибрать не можешь, или не хочешь, то должен заплатить специальной команде. После первой выполненной техники, всё, что было насрато до тебя, ты тоже обязан убрать. Вот потому, прежде чем отмечаться, следует посмотреть на полигон, чтоб потом за чужой срач не платить.

— Но раньше мы не платили ничего такого.

— Это обязанность наставника и первый год генины пользуются полигонами бесплатно. Даже уборка и восстановление бесплатны. Но так как формально команде семь уже больше года, то за аренду нужно платить.

Полигоны тоже не были бесплатными, за них взималась арендная плата, хоть и небольшая. А тем генинам, что не мог заплатит сразу, могли оформить в долг, пока не станет чуунином. Впрочем, таких совсем уж нищих было не много. Все-таки в целом шиноби Конохи достаточно хорошо зарабатывали.

— А если нет денег, — спросила Якумо, — и дотона нет?

— Можно в кредит. Можно лопатой ручками закапывать. Под забором внутри полигона ящик должен быть, там лопаты лежат и другой инвентарь. А так, всё зависит от того, во сколько ты оцениваешь своё время. На следующий день принесу буклеты и разберём подробнее. И на сегодня закончим, — выдал каждому по десятке рье. — Вы молодцы, спасибо за работу.

Якумо первая заметила, что купюр больше:

— Но тут больше, Ирука-сенсей. Десять тысяч рье, на каждого, вместо пяти.

— Хвалю за честность. Пять за помощь с дегустацией и премия за работу. А ещё это урок и намёк на то, как можно платить меньше налогов. Миссия D-выполнена, а как вас премировала за хорошую работу — дело ваше, не так ли?

— Мы запомним, — улыбнулась девочка.

Есть несколько способов оплаты услуг шиноби. Самый часто встречающийся выглядит так. Заказчик (или его представитель) приходит в деревню, сообщают о своей проблеме. Им выкатывают ценник, они спорят, торгуются и согласовывают условия и сроки, после чего клиент отдаёт всю требуемую сумму в Администрацию Хокаге за заказ. Далее по выбору администрации, она может как выдать исполнителям часть денег авансом (например, на снарягу) или заплатить всю сумму после выполнения. Если шиноби пытались, но не смогли, то заказчику после расследования причин неудачи могут выплатить либо всё, либо большую часть суммы, если в случившемся не было его вины. Если же клиент сам причина неудачи миссии, то тут возможны очень неприятные для него варианты.

Другой вариант, если клиент живёт далеко и нет гарантий, что он оставит в Конохе бабки, а дойдёт до места живым. Тогда он оставляет задаток (включая долю деревни, само собой) и и гарантирует, что по прибытии он выплатит остаток команде. Такое в Листе не любят, но деваться некуда. Упускать жирного клиента из-за его вполне справедливым требований никто не хочет. Кроме того, оно же доступно всяким особо уважаемым и постоянным заказчикам. Пример — тот же Даймё Чая. Да, ему не понравилось, как по-хамски его игнорировал Штаб, но вообще до этого ему послали крутую команду, которую не каждый бы получил в свое распоряжение, и получили копейки, не найдя заговорщиков. И в принципе, Лист тоже можно понять. Гонять высокоранговые команды впустую, получая копейки — это для нас тоже не вариант.

В манге, кстати, ничего подобного никогда не упоминалось, как и то, что полигоны не индивидуальные, а ими пользуются разные команды по очереди.

Ну а поскольку я свой, то мне позволили самому рассчитаться с командой, не бегая лишний раз в Башню Хокаге. Да, и Пятая по-прежнему не сильно рада меня видеть. Как и я её. Совпадение, не иначе

— Спасибо. Вы мне очень помогли, — сделал я вежливый поклон, выпрямился. — А в следующий раз покажу вам фокус с попутной миссией.

Да, процент за две миссии сдерут (раз дело происходит в Конохе), но это целых две миссии в копилку за раз! Но слишком часто такой трюк тоже лучше не проворачивать, чтобы у Пятой не было повода докопаться. В общем, все хитрости и нюансы и покажу, чтобы знали, использовать дыры в системе для своей выгоды.

Распрощавшись с Саем и Якумо, полетели домой. Мелкий, тот ещё адреналиновый наркоман, всю дорогу подзуживал то кульбит сделать, то взлететь повыше.

— Сиди уже смирно, — посмеялся я, — приземляемся.

Через игру в камень-ножницы-бумага, выбрали кто куда мыться почешет. Не то что бы была какая-то разница, но как-то так повелось, что санузел на втором этаже считался получше. А я проиграл.

— Ирука, ты тут?

— Да, милая, — выключил я воду, чтоб прислушаться к интонации. — Что-то нужно?

— Нет-нет! — как-то излишне эмоционально успокоила меня Анко, — это не срочно!

Супруга весь вечер была как на иголках. Очень хотелось расспросить о причинах, но вместо этого мы просто молча лежали в обнимку.

Догадка у меня была одна — Орочимару. Все прочие причины так сильно Анко из колеи не выбивали. Себя, как причину нервотрёпки я исключил. Ничего такого, что могло бы супругу расстроить я не делал.

— И ты ничего не спросишь? — пригревшись у меня на гуди, сказала Анко.

— Расскажешь, когда или если захочешь.

Анко выдохнула «спасибо» и спокойно уснула в моих руках.

***

А на следующий день, наконец, появилась родня из Каменистого.

Знал бы точный час, когда их ждать, встретил бы их у ворот, а так, они заявились к нам вечером в гости. А мы только из кино, где я Анко развлекал тем, что едко комментировал кино по книженции Джирайи.

Такое хорошее настроение испортили…

Араши ничуть не изменился, всё тот же курчавый шар на макушке и располагающая улыбка. По себе знаю, такая лыба не более чем маска, хотя выглядит достаточно правдоподобно, кто-то может и обмануться. Хотя одно отличие с тем, что было раньше, имелось — теперь он носил хитай-ате Конохи, как и остальные.

Эти повязки оба клана смогли получить через погранцов Шимуры.

Старик Узумаки Хигашиде выглядел гораздо опрятнее, чем я помнил, и теперь скорее напоминал старого самурая с зализанными в дульку волосами. Узумаки Кацухиро, казалось, ещё сильнее раздался в плечах и вытянулся вверх. Если бы тут играли в баскетбол, то он бы точно попал в сборную.

Старый Хигашиде был искренне рад видеть меня, в его эмоциях была надежда. Я ведь пообещал ему исцеление. Незваные сородичи тоже всячески демонстрировали радушие, так что я делал для себя мысленную пометку — не поворачиваться к ним спиной. Чего это они такие подозрительно благожелательные и лояльные?

Смирившись с тем, что предстоит перестирать и перемыть всё, к чему прикасались чужие люди, посадил всех в гостиной, отослав Наруто развлекать Иошито. Предварительно парнишку продезинфицировав под видом общей диагностики. Лёгкие, кстати, у него выглядели гораздо лучше, чем раньше.

С ним попытался свалить и Узумаки Кацухиро, но натолкнулся на мой злющий взгляд.

— А ты куда собрался? К тебе у меня тоже есть вопросы.

Кацухиро прижух и попытался сделаться меньше. Надо будет написать старикам, это никуда не годится!

Так как на кухне теперь не было места для большого обеденного стола на десяток людей, туда я никого не приглашал, расставив закуски на журнальном столике.

— Итак, — сплёл я пальцы, упираясь локтями в колени, когда родственнички поели через силу, под моим пристальным и недобрым взглядом, — не буду ходить вокруг да около. Приглашение было только для Узумаки Хигашидэ-сана и Иошито-куна, что вы двое тут делаете? Тем более, не спросив об этом меня?

Узумаки Кацухиро был совершеннолетним, но держать лицо ещё не научился, так что Араши пришлось его по спине похлопать, чтобы он откашлялся.

— Милый, — сидящая рядом Анко успокаивающе погладила меня по руке, так ненавязчиво побуждая не рычать.

— Ладно, — уже спокойнее сказал я, расслабляясь, — потрудитесь объяснить, что вам понадобилось в Конохе.

— Ну я… Это… — совсем разнервничался Кацухиро, не зная куда деть серо-зелёные, как наша форма, глаза, чтоб только на меня не смотреть. — Сенджу-сама… Подарок…

— Чт… — хотел было спросить, но оборвав вопрос, прищурился и спросил другое, — Узумаки-сан, какой ещё подарок, от кого и с какой целью?

Шипел я не хуже Орочимару.

— Ирука-доно, — улыбаясь словно моё отражение (когда я в хорошем настроении), подал голос Араши, — это простой визит вежливости. Кацу-кун просто хотел увидеть свою мечту, — растрепал Араши короткие красные волосы Кацухиро. — Не стоит на него так наседать.

— Если лично от себя подарок, без упоминания не единожды преданного ею клана — пусть дарит. Пока что я не услышал от старейшин Узумаки, хотят ли они заявить о возрождении клана или не высовываться дальше и притворяться полукровками.

— Преданного? — ошарашенно захлопал глазами Кацухиро.

— И что на счёт вас, Араши-сан? — уставился я на Умино с берегов Каменистого.

— Я прибыл, чтобы узнать о Конохе из первых рук. И мы ведь семья, можешь звать меня просто по имени. Мы ведь столько пережили вместе, — не смутился Араши.

Зубы заговаривает, — подумал я. — И столько — это сколько? Одну несчастную базу Кумо вырезали? Да там благодаря Совершенному Уроду (призыву) делов-то было на пять минут!

— Мало писем? — приподнял я бровь.

— Хотелось бы лично узнать… — располагающе улыбался Араши, — Мог бы ты дать мне разрешение поприсутствовать на Совете кланов?

Похоже, что только ради этого он и притащился в Коноху.

— Араши… — покачал я головой, — тебя не то, что в Совет кланов наблюдателем не пустят, но даже на совет моей партии. Мы на пороге войны с Облаком, и к любым посторонним сейчас относятся ещё настороженней, чем обычно. Особенно к тем, кто с приграничья рядом со Страной Молний.

— Но мы рядом со Страной Горячих источников, — обиженно мяукнул Кацухиро.

— Мы просто не могли пустить этих двоих в одиночку, — растрепал красные волосы на макушке Кацу Араши, пытаясь казаться своим в доску душой компании. — Вы ведь разрешите Кацу-куну поприветствовать его мечту?

Араши пнул Кацухиро, тот опять принялся блеять что-то про Цунаде, став красным, как варёный рак. Ещё немного и пар из ушей бы повалил.

— Я понял, достаточно, Кацу-кун, — смилостивился я, закатив глаза, от родственничков я уже начал уставать. — Только в мужья набиваться в частном порядке, без впутывания клана. Обоих кланов.

Видимо, таким перескоком с темы на тему, Араши думал, что я вспомню только о последней.

— Что касается темы с утолением любопытства — не могу помочь. Даже если бы захотел, не стал бы приводить посторонних.

— Но мы ведь из одного клана! И…

— Араши-сан, что именно в слове «нет» вам непонятно?

— Так что там насчет преданного клана? — почти жалобно спросил Кацухиро.

Я оскалился.

— Во-первых, где был якобы союзный нам клан Сенджу, когда Коноха потребовала себе себе Узумаки Кушину, принцессу клана, как джинчуурики?

— Но больше ведь всего равно некому было, Кьюби слишком силён, — попытался возразить красноволосый.

— Бред собачий! Те же Сенджу подошли бы не хуже! По крайней мере, не сильно хуже!

От такого Кацухиро покоробило, но он промолчал.

— Во-вторых, где был клан Сенджу, когда Кумо и Кири уничтожали Каменистое и Узушио? Где были их союзники и созданная ими Коноха?

— Они воевали на два фронта с Камнем и Песком, — попытался сыграть в адвоката дьявола Араши.

— Оправдание, как дырка в жопе, есть у каждого, но факт в том, что свой союзнический долг Коноха не выполнила. Ладно, давайте уже к третьему пункту.

— Почему после поражения Узушио Коноха не помогла остаткам Узумаки и Умино? Почему с нами обращались как с мусором?

— Тебе виднее. Ты здесь жил, — вздохнул Араши.

— Вот именно, мне виднее, — отрезал я. — И последний вопрос. Почему Цунаде наплевала на Наруто? У неё что, так много родственников?

— Почему бы тебе самому её об этом не спросить? — попытался подколоть меня Араши.

— А я спросил.

Араши и Кацухиро переглянулись.

— И… что она ответила? — осторожно спросил Араши.

— Ничего. Просто назвала меня ублюдком.

Наступило тягостное молчание.

Дальше разговор как-то не клеился и быстро закончился. В общем, мы с Анко посоветовали этим троим гостиницу и выпроводили.

Краем уха услышал вопрос Кацухиро к Анко, которая вызвалась проводить их за порог.

— Анко-чан, — когда только успели подружиться (?), — а Ирука-сан всегда такой злой?

— Что ты, Кацухиро-кун, обычно он намного, намного злее.

Так как выпроваживал я родственничков быстро, чтоб опомниться не успели, то внезапно оказалось, что у нас затерялся один гость.

— Умино-сан, а куда они пошли? — забеспокоился братец Сая.

— Они сейчас в гостинице на улице Азалий, я сейчас нарисую тебе карту, — сказала Анко, побежав в кабинет за бумагой и чем-нибудь, что пишет.

— Милая, не спеши. Думаю, Иошито-кун может остаться сегодня у нас.

— Правда?! — обрадовался Наруто. — Пошли! Я тебе столько всего щас покажу!

В спины пацанам, которые уже рванули к лестнице, я громко сказал:

— Не засиживайтесь, приду проверю!

Это даже хорошо, что мы замотались и все разом забыли про братца Сая. Иошито пойдёт с нами, встреча произойдёт на глазах Якумо и Наруто. Команда проникнется симпатией к Саю, а он получит ещё и ободрение бонусом к встрече с братом.

Перед сном я действительно зашёл в детскую и, чтоб Иошито было не обидно, рассказал короткую историю.

— … Завтра утром пойдём на встречу с Саем, — отозвался я на вопрос о том когда братья смогут увидеться, — не беспокойся.

— Спасибо, Умино-сама!

Из писем Иошито знал новое имя, так что широко улыбнулся, прикрыв глаза, как Сай. Вот только подопечный Шимуры эмоции больше изображал, чем испытывал. Привычка, видимо. И всё же, после жизни в Каменистом, Шин стал больше похож на человека, чем на биоробота.

Глава 2. Расставляем приоритеты (часть 1)

Пожелав мальчишкам спокойной ночи, пошёл к супруге. Анко спала в обнимку с моей подушкой, соблазнительно высунув одну ногу из-под одеяла. Подушку даже вытаскивать не пришлось, почуяв присутствие, Анко вытолкала её на место, раскрыв руки мне на встречу. Умилившись нежной улыбке, подгрёб Анко к себе вместе с одеялом, и уткнулся в упругие груди. — Щекотно! — тут же рассмеялась любимая, взлохматив мне волосы на затылке.

Настроение было не в дугу (ситуация разрешилась, но, родственники напрягать меня не перестали), так что приставать я и не думал, а Анко не настаивала на продолжении. Хотя заглушку-барьер, отсекающий звуки, включила.

Я почти задремал от нежных прикосновений, массирующих мне голову, когда Анко неожиданно спросила про кино. — Что ты такого услышал в зале? Я видела ты даже клона запустил подслушать. — М? В кино? — зевнул, в ответ на её «ага», — Да там бывшие коллеги по штабу сплетню придумали. Начало не разобрал. Думают, — подставил я ухо для почесушек, — что один бы я не справился. Анко даже замерла: — Ладно раньше, когда был Хатаке… Но сейчас! Они все заслуги генинам приписать собрались?! Проржавшись в голос и проснувшись, я утёр выступившие слёзы: — Нет, думают, что за мной таскается целая команда уникальных супер-пупер специалистов, которые решают все проблемы за меня. А я типа декорация, стою, лицом торгую. Анко моего веселья не разделяла и гневно пробурчала, что это не правда и лгунов нужно проучить. — Тише, Солнце, — обнял её, целуя в макушку, чтоб утихомирить, — мне этот слух полезен. Не разубеждай никого. Не надо. — Но почему?! Анко искренне возмущалась такому пренебрежению к моей персоне, развеяв сонливость. — Если слух разойдётся мне будет гораздо спокойнее выполнять миссии за пределами Конохи. Все будут искать этих мифических специалистов, а меня, разве что, ради информации ловить будут. Или пытаться захватить, чтоб выманить команду. — И тогда твои враги будут осторожничать, — быстро сообразила супруга, — а тебе сдерживаться не нужно… И всё же репутация…

Так и не дождавшись от Анко пояснений про репутацию, сказал: — Правду, как шило в мешке, не утаить. Рано или поздно станет ясно, что нет никакой тайной команды специалистов Шимуры. Просто эта слава, за реальные заслуги… — задумался, подбирая слова, — Громкое имя ничто мне не даст, кроме проблем. По крайней мере сейчас.

Чтобы Анко не расстраивалась, я добавил: — Мне, если что, хватает нынешнего веса на политической арене, чтоб затыкать несогласных и продавливать свои идеи. Этот слух даже полезен будет. Ведь ко мне «приставили» такую невероятную команду!

С этим Анко, не без сожалений, согласилась. А ещё она спросила, можно ли боссу рассказать правду.

— Морино что ли? Ну да, он точно спросит… Да, конечно, — легко дёрнув плечами, разрешил я, — Не вижу проблемы. Анко прильнула щекой к моей груди, начав бездумно поглаживать обнимающие её руки: — Если спросит, — выдохнула любимая, пригревшись, — я сначала скажу, чтоб он не опровергал слухи… говорят, он дружит с кем-то в Архиве. — И? Думаешь им разболтает? Так они мои писульки поднять могут и почитать. Что им сплетни?!

Мы ещё немного поболтали на отвлечённые темы, когда Анко вдруг вспомнила про мою родню. — Как думаешь, зачем они их прислали? Настроение снова испоганилось, но я постарался не подать вида: — Ну не знаю… Может слухи вынюхать, может даже посмотреть есть ли шанс меня подсидеть и выпнуть с места главы клана. После того, как Рьйота, старший сын моего дяди облажался, у них осталось ещё два кандидата мне на замену: средний и младший сыновья Ютаки. — Араши и Фумио.

Я покивал: — Ага. Может быть, Араши попытается выпросить что-то поменьше, чем присутствия на совете. Уловка такая: отказав в чём-то важном, люди с большей охотой соглашаются выполнить для просителя что-то незначительное. Араши не дурак, точно попробует меня заболтать. Я бы так и поступил на его месте. Не знаю, чего он попросит и что предложит, но мне всё это заранее не нравится. Их же ещё могут против меня использовать люди Пятой, Советников или Ино-шика-чо… Особенно большого ребёнка. — Это ты о Кацухиро-куне? — Да-да. Этой балбесине только сиську голую покажи, он же в лужу растечётся и пойдёт, как телок, куда поманят. — Ну он не настолько тупой, — надула губки Анко, — не наговаривай. Хохотнув, подметил «но всё же тупой». — Может сводить его в квартал красных физалисов? — Даже улицу красных фонарей тут назвали в честь растения похожего на фонарик. — Да, я этим займусь. Надеюсь, лечить его потом не придётся. До сих пор помню, как в юности меня Тоши и Морио в бордель притащили, — поморщился я, — духота, специфические телесные запахи людей, размалёванные под гейш юдзё* с осыпающейся штукатуркой на лицах… А эти придурки меня потом импотентом обзывали. Анко честно пыталась не смеяться, но у неё не вышло. — Смейся, смейся, — чмокнул Анко в лоб, — я на такое уже не обижаюсь. И выглядело всё реально мерзко. Извращенцы они не брезгливые.

Когда Анко отсмеялась и спокойно уснула в объятьях, меня приглашать в Страну Снов Морфей и не думал.

Прикрыв глаз, попытался отпустить, хотя бы сейчас, мысли о клане и очистить голову. Но не преуспел в этом, раз за разом прокручивая неприятные догадки и подозрения.

Всё. Хватит уже! В любом случае родственничкам меня не подловить и на моём горбу не покататься. Реши я реально ими командовать, они бы взвыли. А то живут, как раньше, без главаря-капитана, даже ещё лучше, чем могли бы без меня, но при этом воду мутят. Надо будет осадить клан, чтобы не отвлекаться на них в преддверье большого шухера. Только-только все начало хоть немного налаживаться, а я выходить из дикого аврала и нехватки времени, как родня решила подложить мне свинью. Ну на кой биджу?!

Хотя если отбросить эмоции и подумать трезво, то всё становится очевидным.

Вот эти двое с их просьбами — это не случайность, не чья-то глупость. Нет, это хорошо продуманная проверка на прочность. Впрочем, не только на неё. У парней наверняка есть задание собрать информацию и на месте оценить, насколько я был честен на Каменистом, какие у меня реально возможности, так ли высок мой авторитет среди местных.

В конце концов, едва ли родня так легко поверила мне на слово. А информация им нужна, чтобы понять, кто я такой, что происходит и как им выгоднее обтяпать свои дела. Да даже если просто подумать, то откуда там взяться лояльности, а уж тем более верности?

Они — там, а я здесь, в Конохе. Понятно, что их задевает: глава клана живет и хранит их деньги и знания (что важнее) в другом месте, что у него какие-то свои интересы… И вообще он как-то слишком далёк и слишком чужой. Похоже, оно же и лежало в основе конфликта Умино Кохаку и его родни. Надеюсь, я не облажаюсь подобным же образом. Сюда же надо добавить то, что я воспитан и обучен не в клане как все, а в другом месте (выкормыш анбушный), и непонятно, чьи интересы отстаиваю.

И тут я улыбнулся от забавной мысли. Я словно мажор, сынок олигарха, который выучился сначала в какой-нибудь престижной частной школе в Англии, потом — в университете, а после вернулся, только чтобы увидеть, что никто его на Родине за своего уже не примет.

Другое образование, другая логика, другой менталитет. Даже выражение лица и взгляд — и те другие. Понятно, что это не нравится ни Умино, ни Узумаки. Это без учёта моего попаданчества, которое ещё сильнее подчеркнуло инаковость.

С Умино проблема ещё и потому, что дядя наверняка хотел бы подвинуть на место главы клана своих детей. Это понятно, это логично. Как бы ни были плохи их дела, в структуре клана всё было заранее распределено. А тут я такой красивый, поломал всю малину.

Хотя насчёт мажора — это просто смешно. Как и насчет «хранит их деньги»… Счета Умино из Конохи и Умино из Горячих Источников (ныне Каменистого побережья) разошлись, как в море корабли, ещё до моего рождения.

Дядя и остальные думают, что я богат? Да я беден как церковная мышь! Видимо, они уже забыли, что меня оставили без штанов Третий и Советники. Их, может быть, тоже пощипали, но я-то один. За мной не стоит два клана готовых подставить плечо. Они серьёзно думают, что один рядовой чинуша штаба, анбушник, учитель Академии мог скопить состояние равное их кубышке?! После того как меня отстранили от заданий Корня деньги получал я только от «Пиалы» да штаба с Академией… А у них ещё и мастера печатей под боком. Тут мне впору обижаться и чувствовать себя обделённым.

Да, я просто уверен, что у Умино с Каменистого больше денег, чем у меня есть и было. А уж с учётом последних грабежей, порта и всего такого, в разы больше… Аж противно, что к их кубышке я, как глава не имею доступа. Но требовать не буду. Мы в соглашении отдельно оговаривали — деньги врозь. Да я и сам на этом настаивал.

Ну и какой у меня выбор? Постоянно посещать Каменистое? Может, вообще переехать туда на постоянное место жительства? Не вариант. Да и не хочу я там появляться. Детских воспоминаний недостаточно, чтобы мне захотелось там остаться навсегда.

И что я приобрету от переезда? Скорее я всё потеряю, включая жизнь. В общем, в ближайшие три года пусть терпят сложившуюся ситуацию, а там посмотрим, что можно придумать с контролем свободолюбивых пиратов.

Понятно, что родня не особо горит желанием помогать мне или хотя бы подчиняться. Если бы не моё обаяние, ни опекунство над Наруто, не спасение Карин, Хоноки, деда с внуком (Хигашиде и внука его Аоки) и ни два удачных рейда под моим командованием — был бы бунт. Или просто неповиновение. Хотя было бы чего не слушаться. Я же в их дела практически не лезу, всё что касалось клана было исключительно на правах взаимовыгодного сотрудничества. Я их не принуждал ни к чему, что могло бы навредить клану…

Стоп! Надо зафиксировать эту мысль. Я действительно ни во что не влезал, и вполне возможно, что за независимостью де-факто им захотелось самостоятельности де-юре. Чтобы я у них был на посылках, а они — «владычицей морскою», а точнее, владыками.

Пришлось вписать в мысленный ежедневник — продумать, как получить авторитет в кланах и как задавить оппозицию, и чем их занять. Вот не было печали!

Перед тем как уснуть, нашёл взглядом фигурку Аматерасу, стоящую на шкафу, и попросил уберечь моих родственничков от необдуманных поступков, за которые мне бы захотелось их передушить, как лису — курей.

Наверное, я всё же за день умудрился устать, раз мне примерещился незнакомый смех, будто далеко-далеко расхохоталась в голос какая-то женщина.

***

Несмотря на неожиданно оставшегося у нас гостя, морозное утро выдалось спокойным и даже немного обыденным. Аура у Иошито что ли такая, уютной незаметности? И если его замечаешь, то не раздражаешься. Он и в катакомбах казался таким вот безобидным городским мальчишкой. Саю ещё учиться и учиться так усыплять внимание и паранойю окружающих.

За едой, чтоб нарушить тишину, я заговорил о Каменистом. Не то что бы я не знал, что там происходит, но из вежливости, а потом и с интересом, расспросил Иошито о его новой жизни. В письмах это было незаметно, но Синька взял над мелким корневичком шефство. Может мой пример заразен?

Иошито получил, в лице Хидики, настоящего старшего брата, а может даже опекуна-отца, который может научить всему: от создания гарроты, до создания образа души компании.

Но окончательно меня убедило упоминание призыва. Хидики Тоши поделился с Иошито призывом синего рогатого кенгуру. И пускай я почти всем корневичкам раздал по индивидуальной зверушке, единицы вообще никому не приглянулись, но свои собственные призывы, кому попало, не дают. Да и Иошито о Хидики рассказывал, захлёбываясь словами восторга и благодарности. Он и меня несколько раз поблагодарил за себя и за Сая.

И всё же АНБУ НЕ это не семья. Слушая благодарности, казалось, что я их не заслужил. Я смог вытащить одного пораньше, а второго спасти от смерти, но что на счёт других номеров? Шин — четвёртый номер, что стало с первым, вторым и третьим? Тен (теперь Сай) в прошлом — десятый. И что-то мне подсказывает, могли быть номера выше десятки… Я не могу им помочь. Возможно, и даже вероятнее всего, часть из них уже мертва…

В любом случае, у меня не получится сейчас освободить детей из Корня, без риска для семьи, для себя и моих планов. А с Саем и Шином мне просто повезло.

Перевод Иошито был чистой импровизацией, а Сай уже имел те сюжетные задатки, за которые его позволили вытащить на белый свет раньше оригинальной истории.

Данзо точно не оценит мой внезапный пацифизм и вмешательство в его планы, тем более без выгоды для себя самого. Ему понадобится что-то равноценное, что я дать не могу в обмен на свободу детей из очередной мозгоправной программы.

И где гарантия, что в механизм промывания мозгов не подбросят новых жертв? Что не будет новой людоедской программы превращения детей в супер-солдат? Скорее уж есть гарантия того, что весь этот ужас будет продолжаться и далее. И что мне с этим делать?

Украдкой вздохнув, положил в рот кусочек курицы.

Настоящий герой все бы разрушил, убил бы всех плохих, а всех детей он бы освободил. Но я, похоже, не настоящий герой. Мне слишком страшно делать что-то кардинальное, отчетливо понимая, что через три года нам будут нужен каждый кунай, и неважно — как и кем подготовленный. А иначе — погибнут все. Приходится выбирать меньшее зло.

— Умино-сан, вас что-то беспокоит? Я перевёл взгляд на Иошито и через силу улыбнулся: — Не волнуйся, это по части моей практики в Госпитале мысли. —…Я вас понял. Наруто-кун рассказывал, что вы упорно работаете, чтоб стать ирьенином А-ранга.

Поблагодарив и отмазавшись от реальной причины переживаний, я задумался, как организовать встречу братьев. Однозначно привести Иошито к Башне каге идея плохая. Данзо узнает — у меня будут проблемы. Ну пусть даже не проблемы, но затруднения точно возникнут. Шимура же прямым текстом запретил Иошито искать общения с Саем. А встреча с братом, которого наш художник из Корня считал мёртвым, точно привлечёт ненужное внимание.

Да, мне никто прямо или косвенно не запрещал быть мостиком между ними. Но когда Шимура узнает, его придётся убеждать, что воссоединение братьев — это не прихоть и не слабость, а чётко выверенный план по прокачке солдатиков.

Так что я поручил Иошито отправиться в «Пиалу» и занять один из больших залов и ждать нас там, а Седьмым взял миссию, которую с клонами можно было сделать за полчаса или меньше, чтоб освободиться пораньше. Со сбором лекарственных растений мы расправились минут за пятнадцать.

Нам поручили ободрать облепиху. Так-то собирать мелкие жёлто-оранжевые ягоды, плотно обхватывающие тонкие веточки с игольчатыми листочками можно начиная с сентября, но опытные садоводы ждут морозных деньков. Дело в том, что после морозов, как пояснила нам старушка из клана Нара, снять урожай с колючих веток намного проще: стоит лишь постучать палкой по стволу облепихи и плоды сами начинают осыпаться. И замёрзшие перезревшие ягоды не лопаются в руках, словно рыбья икра.

Клоны прошлись по рядам, как саранча: один клон превращался в зонтик, который оборачивался вокруг остриженного снизу ствола, а второй аккуратно бил кулаком с частотой бешенного дятла, так что от вибрации фальшивое деревце начинало «лить» дождём из жёлтых ягод.

До нас уже кто-то ободрал три соседних ряда по обеим сторонам, но сделал это очень неаккуратно, так что среди подмёрзшей травы попадалось слишком много раздавленных ягод.

Старушку из клана Нара удалось развести на благодарственное письмо, которое, на самом деле, было критикой в адрес распределяющего миссии чинуши. Даже задание по сбору ягод — это всё равно миссия по сбору лекарственных ингредиентов, а значит для начинающих ирьенинов. Но она, почему-то, оказалась в списке миссий общего профиля.

— Умино-сан, вы снова спасаете мою лавку. И с письмом подали достойную вашего ума идею. В следующий раз я обязательно напишу медицинское название в запрос! — Ну что вы, Нара-сан, у меня просто сердце болит от того, что неумелые люди могут испортить кучу ценных ингредиентов, собирая их будто в дырявое решето слепцы. Старушка блеснула чернющими глазами и подмигнула, будто флиртуя: — Я вам обязательно подарю в благодарность свою настоечку из облепихи.

Блин, как будто я её просил… О, передарю её Шимуре! С подарком брехня лучше зайдёт, — подумал я и радостно мурча «Страна Лимония»*, повёл Седьмых за оплатой.

Стоило получить деньги, как черноволосый подросток решил закосплеить Саске — уйти не попрощавшись.

— Сай-кун, я тебя не отпускал, — окликнул я мальчишку, который попытался уйти, сославшись на срочные личные дела.

Так как Сай сирота и Данзо бы не стал его дёргать посреди рабочего дня, то я решил, что этот финт ушами дело рук его куратора. Мерзенькая такая подстава получилась, если бы не короткое задание: Я взял миссию на команду (без уточнений об отсутствующих), а Сай бы свалил, получив позже деньги за работу, которую не делал. Ну или мне бы пришлось выполнять работу за него.

Но наш художник по какой-то причине остался, хоть и попытался улизнуть после миссии.

— Умино-сенсей, если вы не возражаете, — снова попытался убежать Сай, — мне нужно вернуться домой. — Возражаю, — огорошил я его, — идём. Если спросят, то можешь в качестве оправдания свалить всё на меня, — уже тише сказал я, так, чтобы не слышали Наруто и Якумо, азартно болтавшие о воздушной перспективе* в создании иллюзий.

Всю дорогу мелкий корневичок шёл молча, хотя я видел, как сильно ему хочется присоединиться к разговору.

Чисто по-человечески мне хотелось показать, что Сай ничем не отличается от этих двоих. Чтобы его приняли и поняли, не дожидаясь первого шага на встречу. С прагматичной же точки зрения — мне требовался якорь для симпатий: демонстрация, что вот этот незнакомый им генин с мутным происхождением достоин поддержки, ведь у него тоже есть дорогие близкие люди. И лучшим вариантом было примазаться к его счастью от воссоединения с братом. Пусть даже в виде массовки, которая будет вежливо хлопать на заднем плане.

Ещё одной причиной, что я не поставил куратора Сая в известность, был тот факт, что обговаривание разрешения заняло бы преступно много времени, если не притащиться с этой проблемой к Шимуре. А лезть в катакомбы к Учителю только из-за разрешения — слишком мелко.

Так же я не исключал того, что за нами могли следить. И не потому, что Шимура не доверяет мне, или присматривает за джинчуурики, а потому что Сай недостаточно хорош в мимикрии.

Ну и финальной причиной положить болт на мнение куратора стал сегодняшний приказ мелкому художнику бросать все дела и бежать домой.

Поначалу Сай молча хмурился и шёл, как на каторгу, не подозревая что его ждёт. Ещё сильнее его удивило то, что отправились мы на второй этаж «Пиалы».

Сора поприветствовал меня кивком головы. Холоднее чем обычно и не показывая глаз. Я списал такую реакцию на усталость управляющего. Хотел было посоветовать ему отдохнуть, но решил, что пусть за себя решает сам. Он человек взрослый, мои непрошенные советы ему не нужны.

— Здесь надо разуться, — предупредил я ребят.

Делать всю «Пиалу» зоной без обуви я посчитал плохой идеей, так как первое впечатление о заведении было бы морем вонючих тапок в не особо большом холле со стойкой регистрации. Это бы ещё и смазало впечатление от оформления в цветах бордо и позолоты.

К тому же не стоит забывать в каком обществе мы живём. По обуви можно вычислить её владельца, а то и насыпать-налить чего-нибудь ядовитого. Пару раз я слышал, что таким образом устраняли цели в людных местах, например, в храмах во время торжественных служб.

А вот V.I.P. клиентам уже можно было добавить, к пыли в глаза, комфорта: дать возможность разуться, посидеть и полежать в мягких пёстрых подушках. По факту каждая зала была как гостиная с прихожей и имела свой стиль. Хотя «стиль» — это громко сказано, просто разный по цвету текстиль и самодельные элементы, слабо напоминающие арабский дворец, французское тяжёлое барокко, готический соборный мрачняк, и цыганский алапистый бохо. Последний получился сам собой, когда я стаскивал туда всю мебель, что не пригодилась в других залах. А ведь я выбирал между Баухауз или Поп-артом… Впрочем, местным, скорее всего, не зашли бы такие смелые решения и зал бы простаивал. Моё заведение не только внешне смотрелось иначе — оно даже пахло иначе. В Пиале теперь витали ароматы вкусной кухни, пряностями и ароматами кальяна. И такое преображение продолжало вызывать у меня законную гордость. Около входа в каждом зале клиентов ожидали вешалки и открытый шкафчик для обуви с печатями дезинфекции. Вип залы для людей, которые уверены в своей неприкосновенности, кто может себе позволить расслабиться и не бояться остаться без обуви во время облавы.

Пасмурный Сай разуваясь сначала даже не заметил Иошито, но стоило ему встать на татами и поднять глаза, он точно окаменел.

Сай прикрыл рот рукой, поражённо распахнув глаза. Подскочил с места Иошито, рванув к брату, но замер рядом. Они в нерешительности топтались секунды три, будто присматриваясь, а потом обнялись, пряча лицо на плече друг у друга. Ни всхлипа, ни слезинки. Просто стояли покачиваясь, будто деревья на ветру, а затем, не опуская одной руки с плеча брата, обернулись ко мне и глубоко поклонились. Так же молча.

Очевидно, что план по созданию общего воспоминания для команды не удался. Этим двоим даже слова были не нужны, они хватались друг за друга, точно за хрустальный спасательный круг. Он каким-то чудом держится на поверхности, но хрупок донельзя.

По моей подсказке Наруто и Якумо коротко поздравили братьев и вышли, а я задержался. — Сегодня останетесь тут, — сказал я, отвёдя взгляд и стараясь скрыть неловкость, — пока не решу некоторые проблемы. Постарайтесь на улицу не высовываться, еду я вам сейчас организую. Помыться нормально не получится, но на этаже есть туалет.

— Но разве это место гостиница? — изумился Сай, когда я показал, где лежат пледы и дополнительные подушки для дивана. — Нет, Сай-кун, это место секретных встреч всяких мутных личностей и тех, кто хочет сохранить разговоры в тайне от других, — покачал я головой, — замаскированное под бар. Но я разрешаю вам тут переночевать. Если замкнётесь, то снаружи вас никто не побеспокоит. Сору-сана, к которому можете обратиться по любому вопросу я предупредил, чтоб сюда не заходил. Завтра разберёмся как быть, чтоб вас не разлучать, пока Иошито-кун будет в Конохе.

Кто-то бы подумал, что, говоря такое, я рискую, ведь Шимура мог вызвать Сая или Иошито на допрос. Печати на языке до сих пор стоят у обоих. Но на самом деле я не говорил ничего такого что бы не смог обосновать как необходимость ради выполнения цели.

Сай тут же шмыгнул носом и спросил спокойным голосом, как долго Иошито будет тут. — Ну не меньше месяца, — прикинул я, — Пересадка руки процесс долгий, ещё нужно понаблюдать за приживлением, а Хигашиде-сану даже донора не подобрали. В общем, не буду вам мешать. Завтра зайду после девяти. — Умино-сама, можно мы здесь на всё время останемся? Я заплачу за каждый день, — принялся Иошито копаться в подсумке, сняв его с пояса. — Замучаетесь же… тут ни онсена рядом, ни душа, — по моим прикидкам ближайшие бани в квартале отсюда, — Не волнуйтесь о ерунде, моя работа, как взрослого, о вас двоих позаботиться. Меня окинули изумлённым, нет, скорее искренне шокированным взглядом, будто я сказал что-то невероятное. И тут Сай переполошился: — Куратор разозлится… — Моя забота, — остановил я Сая жестом.

Иошито тоже начало едва заметно колотить, хотя лица у обоих были каменные. Но я видел крепко стиснутые челюсти, остановившийся взгляд, и то, как отчаянно Иошито с Саем хватаются за рукава друг друга.

Что ж там за куратор такой, что без пяти минут специальных джонинов (Иошито и Сай уже получили ранг чуунина в АНБУ НЕ), трусит, как собаку в мороз?!

Сам же я пошёл к Соре, организовать для мальчишек перекус, а потому попросил пока не замыкать двери.

Наруто и Якумо хвостиком последовали за мной, всё же оставаться в коридоре им было не комфортно. Репутация в народе у «Пиалы» была своеобразная. — Сядьте пока на диван за стойкой, я мигом закончу и сходим перекусить куда-нибудь. Можете прямо тут руки помыть, слева женский, справа мужской туалет.

Я ведь думал, что можно будет закрепить позитивные воспоминания небольшой пирушкой. Даже выбрал блюда из тех, что Саю понравились. Но теперь их надо было переложить в свиток для курьерской доставки.

Пока что своей кухни у нас не было, и мы так и продолжали гонять работников по заказам клиентов в соседние рестораны. Своя у нас была только выпивка.

Личный свиток оставить я никак не мог. С недавних пор у меня появилась привычка таскать рулончик хлама на все случаи жизни. Там можно было отыскать всё: от банального перекуса, до каких-то инструментов. То есть я спокойно мог найти в свитке и бутерброд, и лопату со стремянкой, и грим, и парики, и разномастную одежду. То, как паршиво я подготовился к миссии в Волнах забыть тяжело.

Печати в новом свитке я организовывал на манер корневых папок, но не по принципу вложения, а по визуальной схеме, чтобы разобраться в том, где искать тот или иной предмет можно было по названиям-заголовкам, отслеживая путь по линиям. А Наруто уже вписал нужные печати.

Подобные свитки должны были стать очередным товаром премиального образца. Пусть по объёму каждая такая маленькая печать уступает свитку с нарисованными в ряд печатями, но зато возможность разложить все свои пожитки по категориям и легко потом их находить должна понравиться педантичным формалистам и людям, помешанным на контроле. Ну и мне тоже. Хотя к таковым не отношусь.

Пока я перекладывал еду на полке под стойкой, сидя на кортах, чтоб меня не было видно, Сора даже заговорить со мной не попытался.

Это мне показалось странным, обычно управляющий фонтанировал радостью от моего появления или просто радушно улыбался. И не успел я подумать о том, что было бы неплохо выяснить причину, как через стойку протянулись руки и подняли Сору за грудки, так что ноги оторвались от пола.

— Я сказал, что мне нужен ключ, ублюдочный мурьёку! Я прикажу и Ирука тебя уволит! Дал ключ!

Когда, офигев от такой наглости, я начал вставать, Сору пихнули и мне лишь в последнюю секунду удалось его поймать до того, как управляющий обрушил бы на себя тяжёлые полки с алкоголем. Там одной подарочной бутылки саке (почти два литра и это без коробки) достаточно чтоб отдать богу душу, а их тут на верхней полке штук десять!

Пока я вставал и ловил Сору, пьянь, ничего не замечая, уже умчала в глубь заведения, распространяя ядрёный запах перегара. — Что?! — возмутился я, — да кто это блядь, такой?! — Вы его не знаете, Умино-сама? Он назвался вашим другом, — с облегчением выдохнул управляющий. И только я рот открыл сказать, что знакомый какой-то, но точно не друг, как услышал радостное гыгыканье пьяни: — Вот ты где, мелкий поганец! И ты здесь! Тен! Сюда подошёл! Быстро! Шин? Я думал ты подох… Ты тоже идёшь со мной! — Карубе-сенсей! — ахнул Сай и, судя по звуку, получил по лицу. — Заткнулся. Я сказал, чтобы ты прибежал после одиннадцати! Смеешь игнорировать мои приказы? Думаешь ублюдок Ирука тебя защитит?!

С помощью чакры я почти мгновенно подскочил к уроду со спины и ударил того в правую почку. А когда куратор выгнулся дугой, я нанес ему стандартный, сбивающий с ног удар под колено, после чего Карубе упал в ноги Саю. Не иначе как извиниться захотел. Убедившись, что жертва ошеломлена и не может сопротивляться, я решил сделать всё хорошо. Хоть я и был зол, но осознавал, что надо сдерживаться, иначе придётся потратиться на ремонт. Да и не хочется калечить его… раньше времени.

— Друг мой, Минору-кун, ты пьян и тебе плохо, пойдём я тебе помогу, — ласково и абсолютно фальшиво сказал я, тщательно оглядываясь в поисках проблем. Их не было. Никто не атаковал меня в ответ. Значит бухал куратор Сая посреди дня в одно рыло.

Хорошо. Мне лишние проблемы не нужны. А так… Ну перепил человек, ну упал с пьяну на колени, ну помогают ему до дома дойти… Ничего такого страшного не происходит, никто никого не убивает. Он что-то протестующе замычал и получил кулаком по темечку.

Звукоизоляция в туалете была такой хорошей, что Наруто и Якумо появились лишь когда я тащил оглушённого мудака к лестнице, чтобы его оттуда спустить.

Почему то вспомнилась песня. — Полёт над землей… Хрипы боли. — Полёт мордой об пол… Ладно, последнее — уже моя импровизация. Куратор Сая пересчитал все ступени своими костями, будто мешок картошки уронили. Останься тут прошлая дешманская тёрка на ржавых трубках, получилась бы мелодия, а так глухо простучал что-то немелодичное и развалился внизу, кряхтя и шипя.

Руки зудели избить Минору не сдерживаясь, но кругом были хрупкие стены, заборы и брусчатка. А так хотелось вбить урода в землю по самые уши!

Перескочив через перила, затащил Минору за форменную жилетку в проходной дворик-переулок, который украшали жестяные баки соседнего заведения. Старые добрые мусорные бачки из жести, «благоухали» кислятиной и душком полежавшего трупа. Я даже подумал запихать Карубе Минору башкой вниз в требуху с гниющими очистками. Такому мудню самое место в мусорной куче.

— Не рыпайся, иначе я сломаю тебе кадык, — бросил я куратора Сая в подозрительного вида лужу, поставив ногу на шею.

Рассмотрев его рожу поближе, припомнил, где раньше встречал этого лобастого, из-за раннего облысения, мужика с тяжёлым взглядом водянистых голубых глаз. — Карубе Минору… — протянул я шипящим от злости голосом, а затем, оглянувшись на всякий случай и поставил барьер. Высоты полупрозрачного, как мыльный пузырь, купола хватило, чтоб в его радиус попали высыпавшие на площадку перед входом в «Пиалу» дети. Что корневички, что Наруто с Якумо смотрели на меня во все глаза. Но я решил, что пока лучше сделать вид, что я их не заметил. — Как я посмотрю, — язвил я, с трудом сдерживая ярость, — ты всё так же пытаешься самоутверждаться за счёт тех, кто слабее тебя.

Если бы не эта отвратительная сцена, то я бы сам нашёл куратора Сая. А затем, разыграв карту амнезии, заставил его отвечать на мои вопросы, но бывший одноклассник по проекту «Офицер Корня» перешёл черту. Мне уже плевать что он мог бы быть отличным источником информации, я его хотел убить.

Минору безошибочно находил аутсайдеров и с лёгкостью использовал вычитанные в библиотеке психологические приёмы подавления, чтоб на фоне своих жертв казаться сильнее. Вот только упиваясь страданиями он показывал жутковатые гримасы удовольствия. В общем, очередной бракованный выпускник амбициозной программы с завышенным чувством собственной важности и замашками садиста.

И этот приказ Саю, чтобы он кинул команду — это же просто месть! Месть и зависть мне, как более успешному, чем он сам — мелочный завистливый кусок говна!

— Умино, — умудрился прошипеть мою фамилию Минору, хмуря куцые брови мышастого, как его волосы цвета и хватаясь руками за мой ботинок, — Ирука, какого биджу?! — А ты ещё не протрезвел, как я погляжу, — надавил посильнее, чтоб говнюк начал хрипеть. — Минору-кун, потрудись мне объяснить, какого биджу ты здесь забыл? — говорил я с фальшивой улыбочкой, с трудом сдерживая КИ, — Почему смеешь тут орать, словно городской сумасшедший? Привлекать внимание к себе, ко мне, к моим людям, и что ещё важнее — к сенсею? Минору, даже из положения лёжа надышал перегаром: — Пусти! Я заберу этих сопляков, и мне плевать и на него, и на тебя! Я Карубе Минору! Я их куратор! Я от самого Шимуры-самы! Никто не смеет мне указывать! Я доложу о том, что ты посмел меня тронуть! — Друг мой, ты пьян и тебе плохо, давай я помогу тебе осознать твоё место. Ты не в том положении, чтобы мне указывать, — пустил через ногу импульс лечебной чакры, чтоб отрезвить Минору. О, надо же, получилось! Не ожидал…

Мне показалось, что он хотел сказать что-то ещё, но выбивающий воздух удар в грудь заставил его заткнуться и слегка напугаться.

— Минору-кун, вали отсюда, пока цел, — ласково и абсолютно фальшиво сказал я, а потом пнул его в печень.

Когда я вернулся, Наруто и Компания делали вид, что хлопочут вокруг Соры. Кстати, досталось не ему одному. Сай и Иошито щеголяли свежими ссадинами и синяками. Благо хоть Наруто и Якумо не попали под горячую руку этому дегенерату, а то бы я с ним даже разговаривать не стал, а просто бы заколол и выбросил бы где-нибудь.

Сору, на всякий случай, я уговорил сходить в Госпиталь, а на замену поставить кого-то из новых работников. Он явно переутомился и перенервничал, и совсем загонял себя на работе, а это не дело. Так что пусть отдохнет, витаминов попьет, успокоится, нервы полечит. Так что я использовал нападение, как повод отправить Сору отдохнуть и восстановиться. Нет худа без добра. Как раз вырулил кто-то незнакомый в синем хаори* с гербовыми лилиями и получив приказ подменить управляющего за дополнительное вознаграждение от меня.

— Итак, планы поменялись, здесь мы не остаёмся, так что все за мной. Свиток, кстати, заберите с едой. Сай-кун, вернёшь его позже, как всё съедите. — Но… —хотел было что-то сказать Сай. — Не обсуждается, — отрезал я, покачав слегка головой для смягчения приказа. — А куда мы идём? — поинтересовался Наруто. — Сначала Якумо-чан домой проводим, а потом подыщем новое жильё для Сая-куна и Иошито-куна.

Якумо поначалу робко мяукнула что хотела бы пойти с нами, но затем сообразила, что именно просит и густо покраснев извинилась.

Ну да, даже если баня без разделения по полу, девочке сидеть вместе с пацанами и мной в одном полотенце, а то и без него, неприлично. В некоторых онсенах запрещено в воду тащить полотенца, можно сидеть только голышом и никак иначе. А если сидеть в соседних «лужах», то через забор или стену Якумо будет сложно участвовать в диалоге.

Наруто тут же успокоил подругу, что всё важное обязательно расскажет и покажет. На словах про «покажет», я слабо постучал пальцем Мелкому в макушку: — Что ты показывать из бани-то собрался? — ехидно ухмыльнулся я. Якумо быстрее сообразила, что Наруто ляпнул и захихикала в ворот свитера, натянув его руками к самому носу. Феечка, не стесняясь, гоготала во весь свой писклявый голосок, катаясь по воздуху, как по полу. Сай и Иошито лишь вежливо улыбнулись.

Когда я повёл ораву за собой, то снова повстречал Минору. Карубе брал лестницу приступом, держась обеими руками за перила, как скалолаз за верёвку. — Тебе что, мало было?! — закатывая рукава цыкнул я зубом в раздражении. Вот есть же люди-самоубийцы, которые по-хорошему совсем не понимают! Им обязательно надо испортить жизнь окружающим! — Шимура-сама так этого не оставит! — Да-да-да, конечно, — закатив глаза, пнул Минору в рожу пяткой, наблюдая как он снова катится по лестнице вниз. Преодолевая брезгливость, снова оттащил Карубе за шкирку к мусору и чтоб он не рыпался, поставил ногу на грудь. — Слушай сюда, дерьмоед, — рассерженной змеёй зашипел я, — дважды повторять не стану. С тебя спросят и за вмешательство в мои дела, и за то, что привлекал к себе слишком много внимания. И, конечно, за то, что упоминал начальство чтоб придать вес своим пустым словам. Данзо-сенсей с интересом выслушает мой рассказ. Думаю, загляну к учителю на днях, от тебя привет передам. Если ещё раз мне попадешься — это будет твоя последняя ошибка. Ты меня понял? — Ты блефуешь… — просипел шиноби, в ужасе тараща глаза. — А давай выясним это на практике, — широко улыбнулся я, а затем резко сменил улыбочку на мрачную рожу и спустил жажду крови с поводка, — ещё раз полезешь ко мне, к моим людям или помешаешь моим планам, я тебе переломаю ноги и руки, а затем выброшу в Лесу Смерти. Ты меня хорошо понял? Убрав давление, чтоб детвора не начала бояться уже меня, снова формально улыбнулся и переспросил: — Ты меня понял? — П-понял. — Ну раз понял, то вали отсюда нахрен! Видя, что Минору и не думает подниматься, пнул его в печень. — Я непонятно выразился? Сцепив зубы, бывший куратор Сая поковылял прочь из переулка, хватаясь за стены.

— Вот теперь мне точно надо помыться, — снял с ладони кусок яблочной кожуры с грязью и встряхнул рукой, будто кот, который нечаянно в воду вступил, корча преувеличенно брезгливую рожу.

Судя нервным смешкам, разрядить атмосферу мне всё же немного удалось. — Умино-сама… — Зовите, как прежде. От того что я отпинал вашего обидчика, ничего не поменялось. Тем более что вы и сами легко могли это сделать… — Но, он же Куратор?! — остолбенело спросил Сай. — Бывший куратор, — поправил я художника. — Да и что с того? — В любом случае, я в ответе за команду, как сенсей, а за тебя Иошито-кун, потому что Тоши-кун мне уши оторвёт, если с тобой что-то случится.

Такая дурацкая причина и улыбка с транслируемым во вне дружелюбием помогли мне сгладить впечатление. — Ирука-сенсей, а вам точно ничего не будет? — А должно? — Ну Карубе-сан джонин… — Иошито явно хотел сказать что-то ещё, но передумал. — Не беспокойтесь, проблемы будут именно у Минору-куна. Такого дебила сошлют куда подальше, где от его решений и мнения ничего зависеть не будет.

Ну или я медленно скормлю его плотоядным слизням и скажу, что в Лес Смерти он уже дохлым пришёл.

Примечания:

Юдзё — собирательное название разных видов проституток: от банных девок, до типичных обитательниц улиц красных фонарей. «Страна Лимония» - песня группы "Дюна".

Воздушная перспектива — В искусстве, особенно в живописи, воздушная перспектива относится к технике создания иллюзии глубины путем изображения отдаленных объектов как более бледных, менее детализированных и обычно более голубых, чем близкие объекты.

Хаори (яп. 羽織) — японский жакет прямого покроя без пуговиц, длиной чуть выше колена, надеваемый поверх кимоно. В отличии от кимоно, хаори не запахивается. На уровне груди может придерживаться завязочками, традиционным шнурком с кисточкой или цепочкой — хаори-химо (яп. 羽織ひも). Но можно носить и без хаори-химо.

Глава 2. Расставляем приоритеты (часть 2)

о Пока шли к кварталу Курама, я развлекал детвору анекдотами, да всякими историями, будто бы из жизни на нейтральные темы. Рассказывал и о курьёзах из практики ирьенина, которые было достаточно просто объяснить (многие ситуации без пояснений не смешные, а некоторые вещи просто слишком сложны для понимания не-медиков).

Передав расстроенную (потому что она не услышит остальное) Якумо стражам квартала Курама с рук на руки, мы пошли на улицу бань.

— Ирука, а почему нельзя писать так, как говорим? — сказал Наруто, когда мы прошли мимо богато украшенной таблички с названием улицы и номером дома. Не дожидаясь моего вопроса, Наруто пояснил: — Ну и так понятно, о чём речь. Так зачем писать много раз слово «улица» или «страна»? — Такие уж названия, которые без контекста можно понять не так. Вот мы идём на Улицу Юдзу. Если опускаем часть, остаётся «юдзу». А если нет контекста, то, как понять Улица ли это или я просто про фрукт говорю, который на какой-то неизвестной улице подобрал? Мелкий фыркнул: — Могли бы просто придумать новое слово. На это я лишь развёл руками. — Правила такие. Не я их придумал. Пока вот так. — Стану хокаге, — как о чём-то обыденном сказал Наруто, — придумаю что-то получше. Сай и Иошито вытаращились на Узумаки и быстро перевели взгляд на меня. Чтоб глянуть как я отреагирую? Я же, спокойно похвалил Наруто за рационализм, а потом сказал: — Говорят, что такая мелочь как взмах крыла бабочки может, в конце концов, стать причиной тайфуна на другом конце света. А на вопрос Наруто «как это понимать в связке с названиями улиц», пояснил, что переименование даже одной улицы — это не только смена всех табличек, а так же смена документов на недвижимость, замена карт, изменение ориентиров в документах всех, кто хоть как-то связан с охраной покоя горожан.

— Понял, — сдув щёки, высунул язык Наруто. А так как знал, что я спрошу, что именно «понял», Мелкий закинув руки за голову и вышагивая впереди меня, ответил, что всё взаимосвязано и нужно понимать последствия, чтоб что-то менять. — И не забудь о лучах «добра», — не удержался я от подколки, — которые будут посылать жители Деревни, когда пойдут заменять бумажки на новые и подтверждать право на имущество.

Кажется, Сай и Иошито сильно этим загрузились, так что даже между собой переглядываться перестали, с жутко сосредоточенными лицами глядя под ноги.

Вообще мы сюда пришли не просто погреться и перекусить, а в поисках жилья. Онсены Юдзу являлись местом отдыха деревенских и одной из двух улиц, где могли селиться иноземцы. Второй была Улица Крапивы (яп.イラクサ通), где и бросили якорь Араши с компанией, пока не получили официальных бумаг и формально к Конохе не относятся. А вот Иошито мог встать на постой без каких-либо ограничений.

Только во время мероприятий вроде экзамена на чуунина чужаки могли поселиться в других местах, кроме улиц с гостиницами. Но такое встречалось крайне редко, и я даже вспомнить не могу праздник или фестиваль, который собирал бы в Конохе примерно такую же кучу народа, как экзамен. Даже коронация наших «председателей колхоза» (Четвёртого, на второй срок Третьего, а позже Пятой) никого особо не интересовала.

То, что чужаков селили только на двух улицах, было одновременно хорошо и плохо: хорошо — меньше людей, значит их проще контролировать и отслеживать, плохо — ручеёк от туризма в казну жалок до слёз.

Улица Крапивы была куда скромнее Улицы Юдзу и находилась у самых часто посещаемых торговцами Восточных ворот, растянувшись дугой под внешней стеной. Во время нападения Орочимару сильнее всего пострадала именно Крапива. А ведь эта самая оживлённая часть нашего города, который прикидывается деревней.

В общем, та ещё гнида, этот Орочимару… Улица Крапивы это один из самых популярных перевалочных пунктов на пути к Морю Клинков. За нами либо безопасный, но изнуряющий переход через пески Страны Ветра, либо через страны Дождя, Клыка и Когтя, в которых вечно происходит какая-то грызня всех со всеми и можно попасть под горячую руку.

Онсены и рёканы Улицы Юдзу были уже не для всех, да и местные заглядывали в купальни и гостиницы регулярно. Сюда пускали только благонадёжных иноземцев: тех, кого уже хорошо знают, кто прошел хотя бы базовые проверки, либо тех, кто часто бывал в Конохе и имеет хорошие рекомендации. Ну или тех, кто решил осесть в нашей скрытой деревне и пока не получил бумагу свободного жителя.

Именно из-за отсутствия такой бумаги у неучтённых постояльцев бывшей общаги Наруто Вакабу и натянули по самые гланды (заведя дело), а вовсе не потому, что он лишил генинов положенного им жилья.

Обвинение в госизмене с саботажем ему навесили уже позже — от щедрот местного НКВД. А бесспорное документальное подтверждение косяков Вакабы изначально было только одно — нарушение режима, а значит — и безопасности всей Деревни. Ситуация, почти как у Аль Капоне, которого приземлили за неуплату налогов. Хотя, конечно, нашему идиоту доморощенному до знаменитого американского мафиози как пешком до Марса, но судьбы похожи.

Пройдя через одинокую арку с посеревшей от времени табличкой «Добро пожаловать в Коноху», мы оказались на пустынной улице Старого города, где ветер гонял позёмку.

— Ирука, — подал голос Наруто, — а ты знаешь, почему надпись тут такая странная? Мы же почти в центре, а не у стены. Оглянувшись, сморщил лоб, вспоминая. — Я ж не учителем истории был, а только его подменял. Не знаю. — А я знаю! — заулыбался Наруто.

Благодаря рассказу Мелкого, я и сам припомнил лекции из Академии, которые слушал, будучи ребёнком, и то, что читал сам, подменяя учителя истории.

Я помнил много всякого, как сам, так и из не своего прошлого, но без «пинка» знания лежали мёртвым грузом. Тут, как с поисковиком — без запроса нет ответа. Вот Наруто и придумывал «запросы», чтобы смахнуть пыль с моих ассоциативных цепочек и узнать что-то новое для себя.

— Раньше, когда Коноха была меньше, — проговорил я, слово в слово текст учебника, будто он у меня перед глазами висит, — Юдзу или Улица Онсенов шла вдоль старой прямой внешней стены от скалы прямым лучом, упираясь в Восточные ворота. Тогда и первоначальная форма складного веера (сенсу яп. 扇子) прослеживалась чётче.

— Думаю, — хихикнул Мелкий, — Второго хокаге новый план Деревни бесил. Для корешков же пришлось пояснять: что Тобирама так и не нашёл в себе сил примириться с бывшими врагами и всячески их притеснял. (Факт общеизвестный. Влияния и возможностей Сенджу Тобирамы хватало, чтоб подпортить клану Учиха жизнь). И про то, что с высоты птичьего полёта Коноха стала похожа на круглые нескладывающиеся веера учиха (団扇). То есть те самые, которые клан Учиха сделал своим камоном. При помощи Экран-но-дзютсу я показал вид сверху, который видел с высоты птичьего полёта сам. Широкий тракт, что шёл к Восточным воротам, действительно походил на ручку-палочку, выделяясь на фоне моря листвы.

— Когда Деревню расширяли, то Улицу Юдзу продлили, увеличив вдвое, в том числе и по ширине, — передав деньги одинокому лавочнику, купил всем троим по булочке в форме рыбки с ветчиной и сыром*, и присел на скамейку неподалёку, чтоб пацаны спокойно поели. На ходу тут есть не принято, это я уже уяснил.

Вообще я не планировал устраивать обед вне дома, но судя по голодным глазам, одной счастливой булочки никому не хватило. Так что я поманил компашку за собой в неплохую кафешку при рёкане, чтоб перекусить, а потом уже помыться и продолжить присматривать гостиницу.

— Так бывшая внешней стена стала внутренним укреплением Конохи, как бы деля селение на Старый и Нижний город. А потом явился Лис и остатки первой стены частично перенесли, а частично снесли, благо что была она из дерева (хоть и выращенного лично Первым, да укреплённого штукатуркой того же цвета, что и Башня каге) но за полсотни лет порядком обветшала и на реальное укрепление никак не тянула, зато создавала проблемы для передвижения транспорта и гражданских.

Теперь от Первой Стены остались лишь арка, напоминающая нору-тоннель из «Унесённые призраками», да красные ворота (тори), шуршащие на ветру бумажками, закреплёнными на ритуальной верёвке. Впрочем, норой эта арка смотрится только в сравнении с исполинскими бирюзовыми створками, которые теперь встречают и провожают всех жителей и гостей Конохи. Две широкие кареты тут разъехались бы свободно и даже потрескавшуюся красную краску-штукатурку не покоцали.

Нора гигантского крота выводила на площадь с исполинской секвойей, зонтиком прикрывающей всё открытое пространство, будто огромным навесом. — Вроде бы ворота резиденции хокаге — это бывшие ворота из этой арки, но так ли это на самом деле — развёл я руками, — доподлинно неизвестно. Хотя, казалось бы, и ста лет не прошло. — Ирука, а ты помнишь, как эта статуя называется? — указал Наруто на каменную жабу, похожую на огромный булыжник, который слегка обтесали, придав форму. У жабки из песчаника был довольно печальный вид из-за тёмных потёков и въевшейся в пористый светлый камень грязи.

Бежевая жаба с манишкой держала во рту каменную монетку с остатками позолоты, а второй обхватывала большой круглый живот. По задумке автора, жабка должна была выглядеть сытой и довольной, но…

— Секунду, — прикрыл я глаза, название крутилось на языке, — печальная плачущая жаба? — Не, — хихикнул Наруто, — Принцесса грустная плачущая жаба! — Хм… Какое потрясающе неоправданно длинное название. — А как бы вы её назвали, Ирука-сенсей? — тут же отреагировал Иошито, очень внимательно заглядывая мне в лицо. — Как минимум, убрал бы слово «грустная», — пожал я плечами, не поняв, чего это брат Сая так отреагировал.

Кроме бань и гостиниц при банях (рёкан) Улица Юдзу или Улица Принцессы плачущей грустной жабы (какой кошмар), была ещё и филиалом местной Улицы красных фонарей. Конечно же, неофициальным. Не всем ведь хочется светить лицом на Улице красных Физалисов, которая находится тут, неподалёку, чтоб покувыркаться с любовницей или проституткой, изображающей благонравную банщицу, которая просто «слегка» увлеклась заботой о клиенте.

Разумеется, были тут и шпионы с агентами Корня, а потому Иошито и Сай капюшонов не снимали с тех пор, как мы вышли из «Пиалы». Уж больно удобное место для тихих встреч и есть шанс нарваться на знакомых. Ко мне они не подойдут, но к пацанам прицепиться, как Карубе, могут.

Печати тишины встречались тут на каждом углу, их даже особо не скрывали, а старались подчеркнуть, будто дорогой декор.

Поели в тишине, потому что занятый едой Наруто не пытался всех растормошить, а я задумался об Анко и что из бань ей можно что-нибудь приятное принести с любимым запахом цитрусов.

В будний день в банях было пустовато, так что в зоне с душевыми лейками и зеркалами мы оказались одни. Лишь снаружи, опираясь рукой на сложенное полотенце у каменного бортика сидел, что-то недовольно бурчащий, сморщенный старичок с глазами на выкате, напоминавший каппу*. Очевидно, своим появлением мы его раздражали, он даже на вежливый кивок не ответил.

Чтоб не стоять в тишине, я врубил барьер и намыливаясь, продолжил делиться житейскими мудростями после пинка-вопроса от Наруто: — Если не можете отлупить оппонента до кровавых соплей без вреда для себя, то просто дайте этой макаке проораться. — То есть вы могли его не бить, Ирука-сенсей? — с непонятным выражением переспросил Иошито, перестав Саю намыливать волосы, так что художнику пришлось поставить ладони козырьком, чтоб пена глаза не заливала. Сай сидел на маленькой табуреточке лицом к незапотевающим зеркалам.

Они тут были явно не для красоты или ради того, чтоб потешить эго клиентов, вся стена действовала как зеркало на узком перекрёстке — помогая контролировать происходящее вокруг и позади себя. Мои предки были бы довольны такому вниманию к паранойе.

— Мог и не бить, но выслушивать вопли пьяного гамадрила… — поморщившись брезгливо, выдохнул я, — Увольте, мне за сеансы психоанализа всяким идиотам не доплачивают. Но не волнуйтесь, у меня проблем не будет. А вот себе Карубе-сан жизнь уже испортил! Связавшись со мной. Того и гляди, — нарочито-сочувствующе протянул я, — помрёт от несчастного случая, напоровшись на собственный кунай… раз так шестнадцать.

Наруто заржал, а вот Сай и Иошито глазами захлопали с таким видом будто я им предложил Минору расчленить и пустить на колбасу. — Шучу я так, — вздохнул я, уже абсолютно серьёзно поясняя, — Минору могут убрать, потому что он не следит за тем, что, когда и где говорит. Но это не точно. И вообще я этого не говорил, особенно если он вдруг покончит жизнь самоубийством, саморасчленившись.

Наруто опять стал хихикать. Сай и Иошито почему-то напряглись, стараясь дышать потише и в глаза мне не смотреть. Странные ребята, не социализированные. Хотя чего ещё ждать от воспитанников Корня?

А мне от своей нарочитой безграмотности почему-то вспомнились уроки русского языка, и образцово-правильное питерское произношение. Уроки литературы с Достоевским…

Интересно, как там «Поребрик-сити»? Всё такой же прекрасный, холодный, отстранённый и самовлюбленный памятник самому себе, равнодушно взирающий на копошащихся на нём жалких букашек? Я бывал там один раз, ездили со школой на экскурсию.

Не мой город, но посмотреть со стороны интересно. Архитектура красивая и цвета на удивление яркие, хоть я и был там всего раз и то — осенью и по отзывам ждал сплошное черно-белое кино. Кстати, зря наговаривают. Санкт-Петербург даже осенью не серый, просто надо цвета различать лучше. Хотя, оттенков серого там было и в правду больше прочих. А ещё я был единственным, кто не просил его сфоткать на фоне чего-нибудь. И не потому, что меня просили побыть всем фотографом, нет, я фотографировал улицы, картины (без вспышки), решётки ворот, архитектуру… всё кроме себя. Мне ещё пеняли, что с таким же успехом я мог просто купить открыток, а не фотографировать сам. А мне просто понравились туманные пейзажи больше солнечных дней…

Ну, какое было настроение (скорее даже депрессия), такая погода и нравилась…

Когда мы вышли к бассейну, прикрытому черепичным навесом с вытоптанным мхом, то остались в гордом одиночестве. Старичок цвета печёного яблока уже унёс своё недовольное табло от нас подальше. Он, верно, думал, что трое детей будут мешать его отдыху.

Полной грудью вдохнув одуряющий запах цитрусов, проверил узел полотенца на поясе (чтоб оно мокрое не свалилось под своим весом) и полез в парящий бассейн, напомнивший мне кружку чая с лимоном.

Зимой Коноха наполнялась ярким цитрусово-цветочным ароматом юдзу. Их добавляли в сладости, просто в еду, в выпивку, в парфюм и, конечно же, в воду онсенов целыми или разрезанными пополам.

Юдзу были гибридом мандарина и лимона, то ли мандарина и помело, ароматные и кислючие лимондаринки (или мондалимонки?) можно было смело назвать символом сезона. Их доставали из запечатывающих свитков с первым снегом и убирали лишь в конце первого месяца нового года.

И хотя свитки решали проблему хранения, всё равно невооружённым глазом можно было заметить сезонность появления тех или иных блюд и продуктов. Иногда это раздражало — у тебя есть деньги, но ты не можешь получить то, что захотелось здесь и сейчас. Потому всё покупал с запасом, чтоб в январе можно было поесть свежий арбуз, а в июне достать блюда зимнего сезона. Ну и экзотику всякую я тоже хомячил в свитки, как те же кокосы из Чая, которых осталось совсем мало.

То, как клубится горячая водяная взвесь, устремляясь вверх, настраивало на медитативный транс. Ничего не хотелось говорить, а только лениво моргать, запрокинув голову к небесам. Казалось, белый пар являлся продолжением серовато-белёсых низких облаков, что делали день похожим на вечер.

Наруто сел рядышком, тут же начав строить пирамидку на моём колене (из чудом уцелевших плодов), а вот Сай и Иошито расположились поодаль.

— Ирука, а у тебя татуировка поблёкла. Я уже почти забыл, что она у меня вообще есть и потому взглянул на плечо, где красовалась красная метка АНБУ.

Это была именно татуировка, а не печать, как я думал в прошлой жизни. А ещё никаких уникальных свойств или функций у неё не было. Попадалась мне такая версия, что в крошечную татушку АНБУ встроено всякое разное, включая механизм самоуничтожения тела. Дескать, как только сердце биться перестанет, как тушка АНБУ сразу сгорит синим пламенем или взорвётся в лучших традициях старых боевичков. Конечно, ничего такого даже близко не было.

Авторы таких теорий явно были не здоровы психически и не дружили с банальной логикой и здравым смыслом. Кто, будучи в своём уме, согласится носить клеймо-бомбу? А то, что там были бы такие не задокументированные функции, кто-то бы точно узнал. Сложно такое не заметить, когда товарищ, которого ты пытался реанимировать, сгорел, как спичка, без видимой на то причины.

В АНБУ Джукан (яп. 樹冠 — Jukan — крона) идут добровольно, это распиаренное и престижное место, под крылышком хокаге в личной его гвардии. Да, по сути, миссии ненамного чище тех, что берёт Данзо, но это всё равно не АНБУ Не (根– Не — корень) где могут на язык печать поставить. То есть тут как бы намекают, что для гвардии каге такие ущемления неприемлемы.

Но даже Шимура не додумался включить в печать механизм самоуничтожения. И если бы что-то такое было, то зачем бы мы тогда держали команду по уничтожению трупов и охоты за нукенинам, которые Джока эн Бунтай (Отряд очищающего пламени — яп. 浄化炎分隊), аналог ойнинов* из Кири? Для красоты, чтобы было?!

То, что у нас такая команда по утилизации есть можно было догадаться хотя бы из того, как легко в легенду Хаку, в каноне, поверил Какаши.

И потом, такая печать могла сработать и в холостую: шиноби при смерти, в коме, сердце остановилось и, пока ирьенин пытается товарища вернуть к жизни, тот сгорает как престарелый феникс, в пыль. Да и лучше бы забрать тело мёртвого товарища, чтоб потом было чем латать выживших

А как мы помним, запаска с развитой СЦЧ — штука крайне ценная.

Я уже не говорю о том, что любую систему, созданную одним человеком, другой может хакнуть. И что тогда, вся гвардия Хокаге сгорит нафиг от одной печати или даже от одной техники?

И это даже не говоря о том, что фуин штука не самая распространенная, и мастеров её не так чтобы много (и гонорары у них не маленькие). И нет уверенности в том, что ставящий фуин не накрутит сверху ещё чего-нибудь, если это печать, складывающаяся сама в себя, как, например, Запечатывание зла. Чтоб только её поставить нужно расписать «код» печати на площади до двух или более метров, если компактно писать иероглифы не умеешь. Чтоб потом эти чернильные ленты втянулись и ужались в готовый рисунок. Все печати, складывающиеся сами в себя — это настолько сложный механизм, что накрутить туда что-то лишнее (без ведома клиента) — раз плюнуть. Как ты её проверишь, будучи дилетантом? Особенно если функций больше одной. А обычный человек увидит только рисунок на коже, похожий на татуировку, который может даже не намекать на свой функционал. Мастера-самоучки, даже не заметят там какую-то скрытую функцию, пока она не активируется, следуя вложенной программе. А там уже поздно будет.

Уровень мастеров фуин, с уничтожением Узушио, сильно просел, к тому же основной массив функциональных иероглифов может быть скрыт под кожей, или скрыт и ещё ужат в компактные точки, составляющие фасадную часть таких печатей. А раз таких уникальных специалистов мало, а их время расписано на месяцы вперёд, то понятно, что перепроверять всех подряд АНБУ — никаких денег не хватит. Хм… А может поэтому Джирайя даже не стал смотреть печать Саске? Потому что знал, что ему никто за это не заплатит? А снижать цены, а тем более работать за бесплатно, саннин явно не собирался…

Когда проверяли печать Анко, чтоб просто её просмотреть, понадобилось исписать много бумаги, чтоб как будто бы «развернуть» готовую печать, посмотреть, что там вообще наверчено. А уж чтобы что-то править в этой конструкции — это надо быть не знаю кем. Или самим создателем этой многоуровневой печати, или запредельным гением.

— Действительно, — заметил я, очнувшись от размышлений, — рассасывается потихоньку. — А ты её подкрашивать будешь? — Нет, — снова откинулся я на бортик с горячими камнями, — обновляют тату только те, кто сейчас находится на службе в АНБУ. Да и знаешь ли ты, что такое татуировка? — Рисунок на теле, — не поняв вопроса, сказал Наруто. — Рисунок на теле — это грим, — поднял я голову, чтоб видеть Мелкого, — как клыки Кибы-куна или завитушки Чоджи-куна. Татуировка — это когда иглой под кожу загоняют краску. Много-много раз загоняют, чтоб из точечек получился цельный рисунок.

Наруто насупился, озадаченно глядя на меня. Он не любил уколы. Не то что бы боялся, но говорил, что их всегда делали больно вне зависимости от того, прививка это была или забор крови.

— Не слишком глубоко, — продолжил я пугать, понижая голос, — иначе через кожу не будет видно рисунок, и не слишком высоко, иначе стирающийся слой кожи сойдёт вместе с татуировкой. — В смысле стирающийся?! — А ты как думал? — перестал я изображать голосом рассказчика страшных историй, — что регенерация работает лишь когда мы получаем травмы? Нет. Твой организм чинит себя ежедневно. Грубо говоря, домашняя пыль, в твоей комнате, тебе родня, ведь она частично является тобой. В ней чешуйки твоей кожи и мелкий мусор. — А что?! Чешуйки? Я что — змея?! — рассматривая свои руки проговорил Мелкий, будто решив, что может разглядеть эти самые чешуйки.

Оказалось, лекцию о биологии с интересом слушал не только Наруто, но и корешки. Минут пять, может быть, было тихо, ни плеска, ни разговоров, а за затем Сай и Иошито подгребли поближе. — Ирука-сенсей, а почему вы так поступили? — тихо-тихо спросили меня. — Конкретнее, Иошито-кун, — расслабленно сидел я, запрокинув голову к серому небу видному из-под навеса. — Почему вы избили Карубе-сенсея? У вас с ним был конфликт? Вздохнув, сел прямо, взглянув в обеспокоенное лицо мальчишки, который пытался скрыть эмоции, тиская плод юдзу. Иошито лопал сморщенными пальцами мякоть, будто пупырчатый полиэтилен. В бассейне этих фруктов, разрезанных пополам, плавало так много, что под ними становилось сложно разглядеть воду. — Раньше — нет. Сейчас — да. Я поясню, — жестом попросил Иошито повременить с вопросами, — Минору-кун посмел тронуть моих людей, мою команду, оскорбить меня и моего человека. Мне и этого было достаточно, но причин ещё больше. Попросив подсесть поближе, сложил печати для барьера-зонтика, из-за его небольшого радиуса. — Боги с ней, с моей собственной легендой, причастность к АНБУ Корня я уже даже сам не отрицаю, мне всё равно никто не верит, но легенда Сая — это другое. К тому же ваш куратор посмел угрожать мне Данзо-сенсеем. Это уже не говоря о том, что его пьяные выходки могли привлечь внимание к «Пиале» и помешать моему бизнесу. — «Пёстрая пиала» — это ещё и чёрный рынок, — добавил Наруто, как эксперт, но не удержав лицо спросил, — а зачем вообще они нужны, ну бандиты всякие, чёрный рынок? Они ведь вне законов, значит вредные, да? — Две причины: шиноби всегда балансируют на грани закона. Мы не полиция и не стража при даймё. Нам нужны деньги, а значит, нам нужны контакты с якудза, с чёрным рынком и прочими мутными личностями. По крайней мере, пока нас не наняли для их устранения. Или пока их делишки не начинают нам мешать. Второе, — показал пальцем цифру, — не можешь победить — возглавь. Благодаря «Пиале» вся эта гнусь собирается в одном месте и не расползается по Конохе. А что сюда повадились ходить ради конфиденциальных разговоров вполне себе законопослушные граждане, это лишь побочный эффект. — Сложно, — насупился Сай, а Иошито покивал, поджимая губы. — Что поделать, если имеешь дело с людьми простых ответов не бывает, — развёл я руками, а затем серьёзно глядя на пацанов, сказал, — Карубе я уничтожу за все его прегрешения, так что не стесняйтесь подкинуть камней в его мешок, чтоб он точно не всплыл.

Но то ли авторитета моего было недостаточно, то ли присутствие Наруто смущало, но ни Сай, ни Иошито ничего мне не рассказали.

Ну я и не надеялся особо, что ослабленное Очарование моря справится. Они привыкли скрывать мысли, и не доверять взрослым. Мне ещё много предстоит сделать, чтобы добиться доверия этих волчат без всяких уловок.

Иошито и Сая мы поселили в гостинице при этом же онсене, на втором этаже. Вид из окон был немного удручающ, потому что деревья, которые дали название улице, сейчас стояли голые, не радуя глаз жёлто-оранжевыми плодами и глянцевой зеленью, будто покрытой воском. У работников онсена прикупил пакет юдзу для Анко и десяток брусков душистого жёлтого мыла.

— Пойдём в Госпиталь пораньше? — шёл передо мной спиной вперёд Наруто, закинув руки за голову. — Ты иди, если хочешь, а мне ещё рано, я ж не по индивидуальной программе обучаюсь. Мои занятия ещё не начались. — И чем займёшься? — Не знаю, — поднёс юдзу к носу, вдыхая аромат, слегка похожий на тот, что я чувствовал от кожи Анко, — может сходим в Ичираку?

Не то что бы я соскучился по рамену, просто у меня реально не оказалось идей что делать с внезапно образовавшееся свободным временем. Обычно у меня его нет. Совсем нет.

Раменная ничуть не изменилась с нашего прошлого визита: всё те же аппетитные запахи мясной подливки, соевого соуса и душистых приправ. Этому буйству запахов слабо мешали прорываться на улицу плотные матерчатые белые шторки с красными иероглифами. Теучи нам был рад, даже расщедрился на бесплатную порцию за счёт заведения на каждого. А потом я понял отчего такая щедрость — владелец раменной рассказал нам не сплетни, а подсказал проблемы, которые требуют решения и которые торговцы на улице не могли решить своими силами.

Из Теучи вышел бы отличный общественник: неравнодушный, бойкий, достаточно осведомлённый о самых острых проблемах и знающий людей, которые способны решать эти самые проблемы. От Теучи же услышал имена тех, кто распространяет сплетни, будто я как шиноби ничего не стою. Широко улыбнувшись, приложил палец к губам: — Не переубеждайте их, Теучи-сан. — Ах, чуть не забыл. Вас, Умино-сенсей, разыскивал очень похожий на вас шиноби. Говорил, что вы ему рекомендовали мою стряпню и он ваш родич.

Вообще довольно забавно, что, пытаясь избавиться от обращения «сенсей», как к учителю, я получил такое же, но уже как медик. Пациенты ирьенинов величают сенсеями, да и к чиновнику можно уважительно обратиться «сенсей», а не «сан», если хочешь подмазаться, но лизоблюдствовать сильно не хочешь.

Отправив Наруто к Рею, сам я пошёл к нашим гостям из Каменистого. Застал дома я только Араши. Тот было хотел начать разговор в комнате, но я настоял на визите в «Пиалу». Заодно проверив, последовал ли моим рекомендациям Сора.

За стойкой управляющего уже подменили, так что ключ от ближайшей ко входу дешёвой кабинки я получил у одноглазого мужичка с рельефными шрамами на щеках в форме улыбки, один угол которой задран вверх, а второй вниз до самой шеи, что при его пасмурной роже смотрелось весьма угрожающе.

Как только я сел, поведение, язык тела и эмоции Араши явно дали понять, что он готов отыгрывать дружелюбие, но признавать моё главенство не собирается. Так что я решил не ходить вокруг да около. — Итак, зачем вы здесь на самом деле? И не лги, я враньё носом чую. — Ирука-сан, ты что, нас в чём-то подозреваешь, — с видом оскорблённой невинности спросил Араши, — даже не спросишь зачем я тебя искал? Мы же так неплохо общались дома… — Не ломай комедию, Араши-кун, — перебил я, — зрителей всё равно нет. Конечно подозреваю, ты же Умино, как и я. Сын Ютаки незаметно нахмурился, но быстро сменил выражение на обаятельную улыбочку: — Не знаю, о чём ты говоришь, мы пошли с Кацу-куном только чтобы сопроводить старика Узумаки Хигашиде и Иошито-куна. — Араши-кун, — посмотрел на него поверх сплетённых пальцев, — я глава клана и должен знать, что происходит. — Не заметно, чтобы тебе было дело до клана, глава, — холодно заметил Араши. Он больше не пытался отмазываться. Понял, что не проканает. — Ладно, раз ты такой смелый, завтра в девять утра жду тебя здесь же. После чего пойдём на полигон, и ты мне продемонстрируешь, на чём основано твоё самомнение.

Любое неуважение или фронду надо давить в зародыше, а то потом придётся кровь лить. И лучше я им прямо сейчас пол вытру, чем он решит, что со мной можно не считаться, и потом придётся его убивать. Не то чтобы мне его сильно жалко, но Умино могут быть полезными. Какой-никакой, а ресурс (хотя пока скорее никакой), так что буду воспитывать. Убить всегда успею. — Думаешь, что одержишь вверх надо мной? — Араши фыркнул, будто победа уже у него в кармане. — Не думаю. Знаю, — спокойно заключил я, даже без снисходительности в голосе. Просто как факт, без желания задеть. — И что это докажет? — Араши отхлебнул саке и покрутил в руках пустую пиалку, — Ты же всё равно делами клана заниматься не будешь. — из-за моей уверенности в своей силе Араши явно начал сомневаться. Вон, начал избегать моего взгляда и чувствовать себя неуютно в крохотной комнатушке.

— Ты идиот, Араши-кун? — устало, словно говорю с двоечником, пытаясь терпеливо объяснить простую тему в сотый раз, — Как я могу заниматься вашими делами там, на Каменистом, если я здесь, в Конохе? — Глава клана должен быть со своим кланом, — как-то по-детски обиженно буркнул Араши. — Должен там быть что бы что? Носы вам подтирать?! — не сдержал я едкого сарказма с раздражением, — Вы что, дети малые, без меня не справитесь? Или вам непонятно, что без моего успеха здесь, в Конохе, у вас на Каменистом не будет будущего? — Э-э-э, нет, — растерялся от такого напора Араши. — Ну а раз нет, — со сладкой улыбочкой прошипел я, — то какого биджу вы тут со своими дурными инициативами лезете, причём даже не спросив меня?! Все Узумаки резко разучились призыву крабов, а вы — письму, чтобы сочинить записку? — Мы без тебя как-то выживали, — глядя на меня исподлобья, недовольно буркнул Араши. — Ну да, ну да… — помассировав висок фыркнул я, — себя-то послушай. «Как-то выживали». Без дома, на птичьих правах в Горячих источниках, где вас всех пытались под себя подмять откровенные слабаки и идиоты, которых по счастливой для них случайности не дорезал Тамеруйо Хидан.

Араши недовольно мыкнул, но ничего не сказал. — При этом я вас не обираю, хотя мог бы, статус позволяет. Я скорее веду себя нетипично, не залезая в ваш карман, как в свой собственный, или ты так не считаешь? А деньги, между прочим, мне нужны прямо здесь и сейчас. У меня нет тех баснословных богатств, которые ранее принадлежали главной ветви Умино. Предыдущее руководство Конохи не только Наруто обокрало, но и меня самого. И мне сейчас срочно нужны деньги, — прозрачно намекнул я. — А ты не боишься такое говорить внутри Конохи? Разве так можно? — обалдел Араши. Намёк про деньги он, зараза такая, старательно проигнорировал. — Оглянись, «гений»! — едко фыркнул я и ткнул пальцем в рамочку высоко над солонкой и перечницей. Там, под мутным стеклом, можно было разглядеть активированную часть барьера. А ниже предупреждение: «Попытка влезть в систему блокировки звуков закончится вечным запретом на посещение «Пёстрой пиалы» и штрафом. Штраф может быть заменён на кунай в печень, как пропуск в морг на вскрытие вне очереди. Администрация».

Солонка и перечница тоже были с сюрпризом, запечатанные и без возможности что-то подсыпать внутрь, только высыпать. Чтоб проверять их содержимое было не нужно и как обоснование для щедрых карманных, которые я выделял Мелкому. Уж очень щепетильно Наруто относился к деньгам и подачки получать не хотел. Только то, что заработал сам, своими силами. Честно — мне очень нравилась эта его черта. Такая прирождённая, иначе и не скажешь, порядочность. И это при том, что жил он бедно и ему часто не до гордости было — когда с голодухи чужие объедки доедал. Но при этом Наруто четко решил, что всего добьётся сам. И сможет, и сам сделает, и добьётся, и ему чужого не надо.

— Вся эта комната под барьером, — постучал я по пробковому листу, что закрывал слой с печатями. Араши огляделся словно впервые заметил вокруг себя стены. — В этом баре барьерами против прослушки оклеена каждая комната, — сообщил я, — Даже самые маленькие и дешёвые кабинки, как эта. — Да… круто придумано. Уверен, хозяин этого заведения теперь миллионы гребёт. Место. Где без опаски можно обсудить что угодно, — улетел в мечты Араши, — И подслушать можно интересных людей хозяину. Тут я покачал головой: — Здесь нет лазеек даже для меня, как хозяина этого заведения. Всё ради надёжности, и чтобы упростить задачу для Наруто-куна. И нет, миллионы я не гребу. У каждого клана и организации Конохи есть свои способы обеспечить конфиденциальность переговоров, так что моё место не уникально и у меня нет монополии на такие услуги. Кроме того, в Конохе есть пара схожих заведений.

Я только не уточнил, что у моих конкурентов Шимура не стеснялся устраивать облавы, чтобы чёрный рынок плотненько обосновался в «Пиале» и не расползался во все стороны. То, что после ремонта ко мне зачастили законопослушные граждане — это уже случайность, ну или приятный бонус — это как посмотреть.

— Это Наруто создал эти барьеры? — нахмурившись, спросил Араши, — то есть он не совсем недоучка? Не боишься потерять секреты фуин? — Не боюсь, эти печати давно украдены, куплены или разработаны всеми желающими. — И сколько ты ему заплатил? — продолжил допытываться Араши. — А вот это уже не твоего ума дело. Просто уясни, что Наруто вписан в моё завещание, а вы — нет. Придёт время, и он станет главой клана Узумаки, так что можете готовить для него зама, но не более того. — А каге он становиться уже передумал? — едко спросил Араши — Не передумал, к сожалению. Поэтому я прикладываю все силы, чтобы он брал пример с хитрого Третьего, а не с наивного Первого. Не хотелось бы, чтобы он угробил остатки своего клана ради Конохи. — Ты ведь сам говорил, что Третий чуть не убил Коноху, — вскинулся Араши. — Пф, не отрицаю, — лениво отмахнулся я, — однако власть он держал крепко и его обезьянье семейство до сих пор процветает и находится на вершине. Слово Хирузена весило больше слова любого из глав кланов, и даже кланы основателей покорно следовали его указам. Из примеров надо брать только хорошее. И, конечно, учиться на чужих ошибках.

Судя по взгляду, который бросил на меня соклановец, я только что пробил очередное дно. Я его понимаю. С точки зрения Араши, быть таким, как я описал Третьего — это фу-фу-фу даже для Умино. Повзрослеет и поумнеет — может, и поймёт чего-то. — Ещё вопросы остались? — Посмотрим по результатам поединка, — ухмыльнулся, пусть и без прежней уверенности, сородич. — Тогда чтобы дома предельно честно пересказал бой. И не вздумай врать или приукрашивать, я не упущу возможности описать всё в подробностях и поделиться с родственничками тем, как подметаю тобой полигон. — Я не трус! — подскочил Араши с места, нависнув надо мной через стол. — Ну и отлично, — хищно, но без жажды крови, ухмыльнулся я, — до встречи завтра.

На этом и разошлись. Взглянув на наручные часы, покачался с носка на пятку, стоя на крыше соседнего с «Пиалой» здания.

После занятий в Госпитале исписал целый ватман набросками по бою и различными вариантами. Анко, взглянув на серый от пометок лист, потащила в постель. — Сам говорил, без сна информация не перейдёт в долговременную память и нормально не усвоится. Покивав, бросил на столе перчатку для рисования с карандашом и рухнул в постель лицом вниз. — Так сильно устал? — нежно перебирая мои волосы, спросила Анко. — Да просто сам себе проблему устроил. Любимой я пояснил, что раз поединок назначил я, то собирался дать Араши выбор: либо мы бьёмся без оружия и техниками не выше C-ранга. Второй — без ограничений и до тех пор, пока один из нас не сможет подняться на ноги или сдастся до получения серьёзных травм. Я планировал использовать только летающую броню, потому что проклятым танто и электрический мечом было бы слишком легко убить.

— Надо готовиться и к драке, в смысле поединку завтра утром, и собрание кланов скоро. И медицинские справочники и учебники надо повторить. Опять не знаю, за что хвататься. Анко фыркнула, как ласковая тигрица и укрыв меня одеялом, погладила по спине, а я всё не унимался, бубня под нос идеи для схватки. — Милый, успокойся. Ты весь вечер листал клановые летописи и описания техник. Тебе нужно поспать. Угукнув филином, подгрёб Анко поближе и уснул, касаясь носом упругой груди.

Но, видимо, я так запарился с планированием боя, что он мне даже приснился. Там, во сне, Араши был чуть медленнее Саске под бустом от Чидори. Так что поначалу я огребал только так, но затем я осознал себя во сне и затолкал страхи пинками подальше, пытаясь вспомнить как Араши действовал во время налёта на остров Призывов.

И тогда осознанный сон швырнуло в другую крайность: я начал гонять Араши, как кошка мышку. В какой-то момент мне почудилась техника Сусано. Призрачный самурай-броня, который, как будто бы, намагичил я сам и этой махиной управлял. Грубо говоря, во сне Сусано был и как динамический барьер, который перемещался вместе со мной и как броня с манипуляторами из какого-то меха про гигантских боевых роботов.

В общем проснулся от накала дичи, что сгенерировал мой мозг. — Пфу-у… — шёпотом фыркнул, — приснится же такое! Анко тут же спросила, что за кошмар меня разбудил. Видимо, из-за первой части сна я беспокойно ворочался. — Да не кошмар это, — улыбнулся я, — прости, что разбудил. — Рассказывай, — серьёзно поджала губы Анко, — это может быть важно. — Ну я загрузился слишком боем, — сконфуженно почесал пальцем щёку, отводя взгляд наискось вверх, — и мне приснилось, что я умею Сусано кастовать. Анко аж дыхание задержала, а затем расхохоталась. — Да-да, смейся, — легонько похлопал любимую по плоскому животику, — Я ж не Учиха, откуда бы у меня Сусано взяться?!

Сна не было ни в одном глазу, так что оставшееся до рассвета время наслаждались друг другом, пока не зазвонил будильник. Не то что бы он был реально нужен для пробудки, просыпались мы сами, а вот напоминанием о времени он служил хорошим, чтоб не забыть о делах в пылу страсти.

— Давай остановимся, — тяжело дыша сказала Анко, сунув мне под нос часы, — я не успею позавтракать. Третья трель будильника была бы знаком, что на завтрак времени уже не хватит, но пока звонок был один. — Ещё разик и я подброшу тебя до работы на крыльях, на зависть твоим коллегам. Анко веселясь охнула. — Пожалуйста, — поглаживая в чувствительных местах, я добился от Анко сладкого вздоха-всхлипа, — ещё разик, любимая. — Хорошо, — будто бы недовольно проговорила она, подставляя под поцелуй шею. И не скрывая игривой улыбки.

С таким началом день обещал быть прекрасным!

Успев на прощанье незаметно облапать Анко, на виду у парочки её коллег, и легонько получить по рукам, я полетел над замёрзшими улицами к резиденции каге.

В такую холодину даже магазины открывались не раньше десяти. Исключение составляли лавки вроде Ичираку, где владелец живёт на втором этаже своей же забегаловки или в домике-пристройке, как Сора. У самой башни догнал Наруто, который вышел один.

Пропуск у нас уже и не спрашивали, беспрепятственно допустив в нижний «корж» Башни. — Как думаешь, — спросил я Мелкого, — пирог в виде башни будут покупать? Наруто с сомнением взглянув на меня, протянул: — Если только наши враги. И не поспоришь…

На первом этаже башни, как мы и договаривались, меня уже ждали Якумо и Сай… и Иошито в толстовке с глубоким капюшоном, так что я поначалу принял его за кого-то из клана Абураме. Уж очень любят ниндзя-жуководы носить закрытую одежду, напоминая карикатурных сыщиков во время слежки.

Боятся букашек застудить, которые живут у них в теле?

— Хм, — оглядел я внезапно увеличившуюся команду, размышляя что же мне делать. Не гнать же Иошито…

И прежде, чем я придумал ответ, Иошито попросился с нами на миссию. Сказав, что денег не потребует, а ему скучно. Прозвучало как-то не очень натурально (причина, явно, какая-то другая), но я такое оправдание принял.

В этот раз мы взяли задание на истребление стаи волков, которые тиранили мелкую деревушку в двух часах бегом от Конохи, так что времени теперь у нас было навалом и миссия, которую можно было выполнить за жалких полчасика с моим-то слухом. Найти только логово и там всех волков перебить.

А потому мы пошли не к воротам, а к «Пиале», подобрать Араши. Даже если родич меня отделает, то с миссией седьмые смогут справиться и без меня.

Примечания все, по порядку упоминания:

Тайяки – (яп. 鯛焼き; запечённый морской лещ. Тайяки — созвучно со словом «счастье») оригинальная японская сладость, напоминающая наши орешки со сгущенкой. Жидкое тесто заливают в специальную сковороду (вафельницу) с изображением морского леща, и выкладывают начинку. Классическая начинка – бобы адзуки, но есть и другие варианты, в том числе и не сладкие.

Каппа — японский зловредный речной дух, водяной, напоминающий своим обликом одновременно лягушку и черепаху.

Оинин Бутай (追い忍部隊, "Отряд ниндзя-охотников"), также известный как Шитай Шори Хан (死体処理班, "Команда по уничтожению трупов"), Атарутай (当る隊, "Отряд гробовщиков") — специальный отряд АНБУ в Киригакуре, состоящий из Оининов (追い忍, "Ниндзя-охотник"), которые охотятся за нукенинами.

Меха - жанр аниме, где персонажи сражаются при помощи огромных роботов, находясь внутри этих самых роботов, как в танке. Сражаются либо с такими же роботами, либо с монстрами. В зависимости от сюжета. Примеры особо яркие: "Евангелион" из фильмов в похожем жанре - "Тихоокеанский рубеж".

Интерлюдия: Карпы (Шин и Сай)

Оставшись одни в просторном, в сравнении с их прошлой каморкой в Корне, номере рёкана* (гостиницы при онсене) Сай и Иошито, не сговариваясь, принялись отгораживать комнату от остального мира, первым делом закрыв тяжёлые тёмные шторы и закрепив чакрой на зеленовато-бежевые стены специальные печати. Не то чтобы братья (во всём, кроме крови) верили в то, что именно сейчас их будут подслушивать, но рисковать не хотели, да и привычки, въевшиеся в саму сущность парней, давали о себе знать. Важные переговоры требуют максимальных мер безопасности.

Прямоугольные бумажки с красновато-коричневыми иероглифами засветились и начали тихонько тлеть. Тлела не сама бумага, а будто бы чернила, опадая невесомой пылью, которая исчезала прямо в воздухе без следа. Выдать применение мог только уникальный запах, похожий на храмовые благовония, но с «привкусом» чего-то сладкого, как ванильный сахар. Будто кто-то решил сделать храм из магазина конфет, а затем передумал и оставил после себя лишь пустые листочки бумаги.

Иошито достал эти печати из своего подсумка и потому был в них уверен. Печати, которые им оставил Умино Ирука, бывший смертник решил пока не трогать. И дело даже не в том, что новый командир Сая вызывал подозрения, скорее подозрение вызывали у Иошито все взрослые. И пока он был не готов довериться даже Тоши-сану, который отнёсся к нему, как к младшему брату. Всё шло подозрительно хорошо и… это пугало.

Когда в ушах появился и пропал писк, Сай подпёр столиком штору, чтоб тяжёлая ткань точно не разошлась. А Иошито закрыл проём двери найденным в номере пледом, аккуратно подоткнув его в щели наличника, будто делая кинусайгу*.

И лишь удостоверившись, что все возможные меры предосторожности приняты, братья, обессилев, плюхнулись на татами. Плетёные маты показались им мягче любого футона.

— Это всё словно сон, Шин, — положив руку под голову, сказал Сай. Им был привычен такой мрак, но Иошито поморщился и включил напольный ночник с нарисованными на бумаге видами Конохи. — Ага. Не верится, — лёг Шин на живот, подставив под подбородок кулак, накрытый ладонью, — Меня теперь Иошито зовут. — А меня обозвали Саем, — отпуская тревогу, шутливо-обиженно представился Тен брату. Секунды на три им хватило выдержки, а потом они просто хохотали в голос утирая слёзы то ли смеха, то ли облегчения. — Мне сказали, что ты умер. Я не верил, но… — Сомневался, — закончил за Сая Иошито, — Как ты выживал? Теперь оба лежали лицом к лицу на животе, почти касаясь лбами, подложив под грудь футоны, свёрнутые до середины. Так технику барьера-зонтика, которой их научил Ирука, можно было ужать до размеров крупного бумажного фонарика для фестиваля Обон*.

— После того, как тебя забрал Умино-сан… ммм… Когда ты не пришёл в библиотеку, я испугался и не смог этого скрыть. А когда мне сказали, что о тебе надо забыть и никогда больше не спрашивать…

Лицо Сая застыло ничего не выражающей маской, а взгляд будто лишился живого блеска, устремившись в пустоту. Иошито на собственном опыте знал, что означает эта выученная, даже скорее вымученная, маска безразличия. Шумно вздохнув Иошито, закусил губу, схватив Сая за руку, выводя того из транса. — Как видишь, я живой. Искреннее проявление эмоций было синонимом слова «проблема» в катакомбах Корня. За сорвавшийся смешок могли побить, а за истерику посадить в карцер и лишить еды. Воспоминания о сыром, поросшем мхом и плесенью, каменном мешке до сих пор вызывали ужас. Хорошо скрываемый, но рвущий душу ужас и дерущий горло зуд. — А потом Умино-сан пришёл и тайно рассказал, что у тебя всё хорошо. Это звучало, как изощрённое издевательство! Словно он решил надо мной пошутить… — Я понимаю… Говорят, что самые жестокие те, кто носит улыбки, как маски, — голос Иошито звучал растерянно и с нотками вины. Он сам не раз и не два произносил подобное в стремлении уберечь брата от беды. Шин попал в Корень позже, чем Сай, и не был "чистым листом". Это была одна из причин, почему его приговорили – считалось, что он слишком много помнит и слишком самостоятельный, а значит – никогда не будет достаточно верным.

Всё, что могло зародить зерно сомнения, по умолчанию считалось преступлением. Нельзя было испытывать ничего, кроме преданности Данзо, Корню и Конохе, именно в таком порядке, и никак иначе, если хочешь жить.

Впрочем, это всё казалось таким далёким и второстепенным для Иошито. Важнее выяснить — знал ли Умино, как выглядят его слова для Сая? Может, он просто не понимал, что Тен ему не поверит? Или всё понимал, но делал это нарочно, с какой-то одному ему ведомой целью? Иошито внезапно для себя понял, что хотел оправдать Умино-сенсея и прежде, чем выпалить рвущееся «Он бы так не поступил», задумался.

Или знал… но посчитал, что так будет лучше для него? Слишком мало данных для однозначного ответа. — А что мы вообще знаем об Умино Ируке? Поначалу каждый говорил подряд всё, что приходит в голову. — Он назвал меня Саем раньше, чем мне дали это имя. Значит, он что-то знал, — сделал вывод Сай. Иошито пожал плечами, не зная, что добавить, пытаясь уловить какую-то зудящую, как надоедливый комар, мысль. — А может этим он хотел дать тебе понять, что он много знает и его словам можно доверять? — Стой, Т… Сай. Давай я тебя сменю. Теперь технику маленького барьера поддерживал уже Иошито, взяв из подсумка свиток в тубусе с чернильницей, какой был у самого Сая. В отличие от младшего брата, Шин не умел рисовать чернильных зверей. Впрочем, и рисовать вообще, но паре трюков с нарисованными ожившими кляксами научился.

— Давай попробуем сначала, — расправил и положил Иошито свиток так, чтобы обоим было удобно в нём писать, передавая кисточку. Так получилось восстановить цепочку событий от момента первого знакомства с Умино, до настоящего времени. — Карубе-сенсей наш куратор, он был вправе наказать нас за неподчинение так, как считал нужным, но Ирука-сенсей не просто избил его на наших глазах. Он извалял его в мусоре, унизил вербально, смешал с грязью его на наших глазах, и сделал это демонстративно, — закончил подведение итогов Шин, как по учебнику. – И назвал нас своей командой, своими людьми, - добавил Сай. – Не только меня и бармена, но и тебя. Дождавшись еле заметного кивка-согласия, Сай продолжил. — Ирука-сенсей показал нам, как слаб Карубе-теме, и показал, что мы вдвоём в любой момент могли сделать с куратором то же самое, если бы не боялись наказания от Данзо-самы. — Значит, Карубе-сенсей больше не может быть нашим куратором, — сделал вывод Сай. После чего художник записал эту мысль в свиток. — И кем бы ни была замена, он или она побоится идти против Умино, «доброго дурака, который всем хочет помочь», — с сарказмом повторил он характеристику, которую сам себе Ирука и присвоил в разговоре с Иошито. — Может быть он и правда добрый, — неуверенно проговорил Иошито, так что Сай вытаращил глаза, — он очень помог мне и тебе ничего плохого не сделал. Ирука-сенсей даже подготовил для тебя свиток за соревнование, заранее зная, что соперников у тебя не будет. Честно говоря, звучало это как-то не очень честно, словно подыгрывание и мелкое жульничество. Но тем не менее, Шин был благодарен Умино за заботу о Сае.

Пока Сай с сомнением хмурился, Иошито говорил всё смелее, на ходу подмечая детали, которые не мог заметить, пока не выслушал братишку. — Он спас мне жизнь, постарался тебя предупредить, сегодня защитил нас от куратора, перевёл меня на Каменистое, убрав из программы, а его друг подарил мне призыв! — лихорадочно зачастил Иошито, находясь в шоке от самого себя, и своей откровенности, — Тоши-сан сказал, что они с Ирукой похожи… — Я… — Сай сглотнул, — вечно буду благодарен ему за твое спасение, и никогда не смогу в полной мере выплатить этот долг. И хотя слово Шина было для Сая весомее собственного, он всё же высказал осторожное сомнение: — Мы очень обязаны Ируке-сенсею, но он не всегда и не со всеми добрый.

— Знаю, — кивнул Шин, — Я слышал о нём всякое. На Каменистом. Он друг нашего командира, и к нему хорошо относятся в Корне, но я слышал, как старшие говорили, что, по слухам, Ирука-сенсей кровь льёт, как воду, и что он настоящий Умино, как те, в прошлом… Но даже если всё это чистая правда без преувеличений, то что это меняет? Мы от него видели только хорошее. — А какие они были в прошлом? — спросил Сай, — Умино. — Жестокими грабителями, беспощадными налетчиками, жадными беспринципными пиратами. — А разве пираты бывают без кораблей? — Благодаря Ируке-сенсею у клана Умино теперь есть корабли… Наступило недолгое молчание.

Иошито окончательно решил для себя, как будет относиться к Умино Ируке. — У нас могут быть проблемы с Карубе-сенсеем, — заметил Сай. Он этого так не оставит. — Не должен. Ирука-сенсей — ученик Данзо-самы. Потому по статусу выше, чем Карубе-сенсей. И снова, с точки зрения мальчишек получалось как-то слишком хорошо. — Значит, Ирука-сенсей тоже был в программе? Иошито насупился, начав накручивать на палец серо-стальную, прядь. — И если Данзо-сама так его выделяет и позволяет многое… Братья переглянулись и благоговейно прошептали: — Удачный выпускник.

Удачный выпускник — это был такой мифический идеальный результат, к которому стремились их преподаватели. Некий недостижимый идеал, которым мечтал стать каждый несчастный сиротка, попавший в катакомбы после приюта.

Для детей новой (безымянной для подопытных) программы не было особым секретом то, что их обучали по особой системе. А по обмолвкам учителей на общих занятиях с ровесниками стало понятно, что были и другие. В том числе — другие Шин и Тен, другая программа, которая закончилась провалом. Какое было кодовое название прежней программы — они не знали, но зато сумели выяснить своё: Бурукой (ブルーコイ — синий карп). Узнали Шин и Тен это при помощи крошечных чернильных мушек, которых Тен, как изучил модификации чернильных зверей, запускал всюду, куда только мог дотянуться.

— Но тогда получается, что Умино-сан из какой-то другой программы? — Саю было привычнее уступить инициативу брату и во всём с ним советоваться. — Не совсем, — задумчиво сдул прядь пепельно-серых волос Иошито, — ты же помнишь, что предыдущих, и нас, называли разом «карпы» или «рыбы», и «косяки»…

Сай фыркнул, сложив руки под головой и надувшись лёг на них: — Если это отсылка к воздушным носкам с фестиваля мальчиков*, до нас были или чёрные карпы или чёрные и красные. — Это не носки, а флаги-трубы, — привычно поправил Сая брат. Из пыльных книжек в библиотеке Корня братья вычитали всё, что можно о карпах. В том числе и о празднике мальчиков, где фигурировали флаги в форме этих рыб. Чёрный карп символизировал отца, красный карп-флажок — первого сына, а флажки-рыбки других цветов остальных сыновей помладше.

— Да, если связывать с праздником… Издёвка. Но в любом случае… Умино Ирука — итоговый результат, к которому Данзо-сама стремился. — Правда так думаешь? — всё так же недовольно буркнул Сай. Рядом с братом выражать эмоции становилось легче, спадали вбитые запреты. И безопасное место тоже помогало Саю вести себя свободнее. — Он сильный, но специальным джонином стал только недавно. По крайней мере, официально. Значит скрывает силу. Он скрывает эмоции — Ки он выпустил тогда, когда было нужно для подавления противника. — А как же амнезия? — Наверное, это просто способ показаться безобидным. Слабых не опасаются. — Но он сильный! Карубе-сенсей среди наставников самый сильный был из тех, кто преподавал нам практику. — Куратор был пьян и не готов к атаке со спины, — неуверенно возразил Сай. Он сам понимал, что состояние легкого подпития или невнимательность были не столь важны в случае с джонином и не могли служить оправданием столь легкой победы. Умино не просто атаковал внезапно и со спины – он был быстр, силен и умел. Карубе-теме проиграл бы в любом случае. Впрочем, и Шин тоже все это понимал, но не счел нужным комментировать. Сай это понял без слов, одним взглядом. — А ещё Умино-сан не боялся мести или вызова на дуэль со стороны Карубе-сенсея. Очевидно, он не считает нашего куратора, полного джонина, ровней себе, — подытожил Иошито. — А ещё при нашей первой встрече Ирука-сенсей назвал мне кодовое слово, которое знает только Данзо-сама, — сказал Сай. Иошито решил не упоминать, что сам выболтал код на эмоциях. Во всяком случае Ируке за такое самоуправство ничего не сделали и уже одно это говорило о многом. — Он точно личный ученик… — Тогда он обо всём докладывает, — посмурнел Сай. — Не знаю. Мне почему-то кажется, что это не так. Но пока действуй так, будто Ирука-сенсей обо всём докладывает Данзо. Так безопасней, — посоветовал Шин. — Пока? — Пока ты так или иначе не узнаешь ответ. Сай кивнул, понимая намёк. Или слив дезы, когда под видом серьезного нарушения оказывается нечто маленькое, за что нет смысла сильно наказывать, или ещё какой-то вариант проверки. А можно просто прояснить мотивы Ируки-сенсея, и что он считает значительным нарушением, достойным упоминания, а что нет.

Иошито же не любил неопределённостей и пока сам не мог решить, почему ему так хочется верить Ируке, поэтому решил оставить скользкую тему на потом. Тем более что у него тоже появилась идея, как это выяснить.

Тут Сай вытаращился на брата, а тот потупился и спешно перевёл тему. — Команда у тебя тоже необычная. Сай покивал и тоже отметил, что на то, как Ирука валял их куратора по земле Якумо и Наруто смотрели с лёгким интересом, но без удивления. Будто это их в Корне обучали, а не его с Иошито. Хотя в других моментах они выглядели совершенно обычно. Или как будто они уже видели, как их сенсей, глумясь, выбивал дерьмо из джонинов Конохи. — А может, он и вправду так делал? — предположил Шин. — Мне кажется, ты мог бы многое узнать о своём сенсее от команды. — Ты думаешь… Шин понял брата с полуслова. — Это безопасно, чисто, на этом нельзя попасться и в этом нет ничего предосудительного. — Для этого мне надо завоевать их доверие, — сделал очевидный вывод Сай. — Это будет тяжело? — деловито спросил Шин. — Не думаю… Они сами предлагали дружить… Наруто-кун и Якумо-чан довольно открыты, хотя и не говорят обо всём. — Люди сверху тоже шиноби, — пожурил брата Иошито, — и они тоже должны быть скрытными. Так что твой лучший шанс узнать о нашем будущем — стать для них идеальным сокомандником. Тем, кому они будут доверять, — сделал вывод Шин. Сай согласно кивнул, убрав от глаз чёрные пряди. — А ещё мне нужно стать лучшим учеником Умино-сенсея, потому что так он расскажет мне больше. И потому учиться нужно у лучших, особенно если он действительно тот самый удачный выпускник… Расскажи, а чем ты там занимаешься? — Ну, — Шин виновато улыбнулся, — у меня есть талант к фуиндзютсу… — А говорил, что пишешь некрасиво! — довольно заулыбался Сай, вспомнив, как безуспешно пытался научить брата рисовать. Но тот отказывался, говоря, что ему больше нравится рассматривать рисунки, чем рисовать. — Это не так сложно, как нам говорили…

Примечания: Характерные особенности рёкана: номера из одной комнаты с татами, в которой на ночь расстилают футон для сна.

Кинусайга — это японское рукоделие, суть которого заключается в составлении изображений из лоскутков ткани. Техника напоминает печворк, но кусочки не сшиваются и даже не склеиваются, а затыкаются в прорези-щели деревянной доски. Кинусайга была придумана совсем недавно: в 80-е годы XX века. Японская мастерица Маэно Такаши создала оригинальный способ избавляться от старых кимоно: она просто начала делать из них картины.

Обон - японский летний фестиваль, посвященный возвращению духов предков и возвращению к своим семейным корням. Центральной частью фестиваля является ночной спуск бумажных фонариков в лодочке по реке. См. "Я - кто?! Сенсей?": Вжиться и выжить.

(Kodomo no Hi, こどもの日) — 5 мая. День детей в Японии, он же День мальчиков. История праздника восходит к императрице Суйко. Хотя в то время этот день был известен как Танго-но-Секку (端午の節句) и посвящался он только мальчикам и отцам. Каждая семья, где есть сыновья, вывешивает в этот праздник на улице бумажных (или из шёлка) разноцветных карпов на шесте. Карп считается талисманом жизнестойкости и выносливости, потому и стал частью символики дня.

__________________ Благодарю тех, кто поддерживал и поддерживает меня не только отзывом, но и рублём на поддержание штанов =) Александра В.Т. = Витори'= Victor Sl = Тамуся Э.Г. = Владимир Г. З.= Святослав Ш. = AbiZul =_TomalNB _ = Роман Б.= Ваня П.= Jesusus = Юля З.= Beyond = Kirill Tugushev = Василий Р. = pansh = Егор Т. = Тишь = darketo31 = Олег Т. = Совенок фьйолетовый

Глава 2. Расставляем приоритеты (часть 3)

Пояснять что-то про пропуск и принцип того, как мы попадём под барьер, мы не стали. Для виду взялись за ручки, и косяком перелётных птиц зашли под купол квартала Призраков, следом за Наруто. Когда красные тори ворот квартала Призраков, что украшали аллею ко входу под барьер, остались позади, я вытащил ладонь из рук Иошито и Араши.

Для поединка я выбрал площадку около трёх вбитых в землю, как сваи, стволов деревьев, обёрнутых сеном. Три макивары (яп. 巻藁, — макивара — «скатанная солома») были тренажёрами для отработки ударов. У обычных людей сеном оборачивали доску, также вкопав её в землю, но доска бы не выдержала тех ударов, что способно, какое-то время, вынести железное бревно.

Частично это место напоминало мне общественный полигон, который Какаши использовал для экзамена с колокольчиками. Да-а, а ведь кажется, что всё это было так давно… Мелкие Саске, Наруто и Сакура, подметённый мною газон… Сейчас я такой херни никому не позволю!

С местами для зрителей особо не мудрили — доску перекинули мостиком через макивары. Не тащить же стулья из дома ради такой ерунды, да и с возвышенности вид получше, чем с любой табуретки.

— Хм… — под нос себе прошептал, — а стоит ещё и парочку стульев запечатать. Мало ли, пригодятся.

— Ирука-кун, — пытаясь казаться увереннее, чем есть на самом деле, сказал Араши, — что это за место? Боишься опозориться перед односельчанами?

Оглядевшись, словно в первый раз, подметил, что от стенок купола довольно далеко, так что казалось, будто мы решили воспользоваться общественным полигоном рано-рано утром. Ни шороха, ни звука, помимо нас, только ветки потрескивают, время от времени, да стучат друг об друга, под порывами стылого ветра.

— Как ты мог догадаться, если не слепой, — лучезарно улыбнулся я, — это бывший квартал Узумаки и их частный полигон, который может использовать только тот, кого провёл с собой Наруто.

Мелкий отвлёкся от расклеивания барьерных стикеров на спины сидящих по-турецки клонов и покивал, мол всё так.

Дубли, сидящие на земле, не только выступали точками опоры для барьера перед «трибуной», но и дополнительным набором глаз, чтоб зафиксировать каждую деталь. Я ведь не зря позвал сюда команду и Иошито. Араши станет учебным пособием, раз уж посмел отобрать моё время.

Да и после смерти Третьего больше никто не докапывался, что же там находится на полигоне клана Узумаки. Но барьер мы всё равно каждый раз заряжали под завязку. Мало ли что…

Как мы и договаривались, по отмашке Мелкий поднял пирамидальный барьер, в центре которого находились «трибуны». На всякий случай, взяли самый крепкий из индивидуальных барьеров стационарного типа, чтоб мне не пришлось отвлекаться и беспокоиться по поводу сохранности учеников.

Стоило появиться граням барьера, как я предложил Араши выбор:

— Мы можем драться или в полную силу с боевым оружием и броней, — я постучал себя по нагруднику крылатой брони, — но тогда у тебя совсем нет шансов, я это тебе сразу честно говорю, как родственнику.

Араши скривился, всем своим видом выражая недоверие. Я его гримасы проигнорировал.

— Либо мы сражаемся в варианте спарринга, когда из оружия только сюрикены, ниндзютсу только С-ранга, но зато тай без ограничений, ну, понятно, кроме очевидно смертельных приёмов.

— Боишься оцарапать пальчик? — попытался подколоть меня Араши.

— Опасаюсь, что убью тебя первой же атакой, не рассчитав сил. Ну знаешь ли, амнезия, я всё ещё привыкаю к своим возможностям. Покалечу, а потом придется тебя лечить и ещё раз всё повторять с самого начала для нужного педагогического эффекта.

— Эй, я сильнее чем ты думаешь!

— Тогда выбирай побыстрее, — зевнул я.

— Ну давай начнём со спарринга, посмотрим, чего ты действительно можешь, — попытался выглядеть круто Араши. — Но с кунаями, а то совсем скучно будет!

— Как скажешь, — деланно лениво согласился я.

Наруто приподнял для меня одну из граней пирамиды, похожей на слегка фосфоресцирующий тусклым сине-зелёным цветом (из-за концентрации чакры) мыльный пузырь.

Я неторопливо и бережно снял броню, оставшись лишь в тонкой водолазке, которая не мешала использовать сбрую, интегрированную в подарок снежных Узумаки.

Оставшись без привычной тяжести, почувствовал себя голым. Я настолько свыкся с «Фантомом», что совсем перестал носить жилет.

Неприятное ощущение незащищённости усиливал холодный ветер, мазнувший по спине, покрытой лишь тёмной тканью летней форменной водолазки.

Была бы моя броня комбинезоном (как у шиноби Снега), а не курткой, пришлось бы мутить что-то вроде кабинки для переодевания. А так, я просто заправил разноцветные рукава-перчатки в нагрудник, который составлял с кофтой единый контур и аккуратно сложил все это на доску между Наруто и Якумо.

Доставать из свитка свою форменную жилетку я даже и не подумал, а потому Араши, недовольно поморщившись, тоже снял жилет, сказав, что хочет уравнять шансы.

— Пф, позёр, — закатил я глаза, гадая куда Араши денет лишний элемент гардероба.

У родичей, пока они не вернулись в Страну Огня, формы, как таковой, не было. Таскали что попало. Араши носил жилет слегка иного покроя, чем принято в Конохе. Вместо шести узких кармашков для свитков на груди у него были две кобуры, как под стилеты и сюрикены, на разной высоте. Скорее всего, раньше это был жилет шиноби Горячих Источников, просто потом его из тёмно-синего выкрасили в цвет подсохшей болотной тины с уходом в рыжий.

Араши жилетку снял, свернул, как попало, и спрятал в свиток, а его уже в подсумок.

По аниме могло бы показаться, что чуунина от джонина Конохи можно отличить по тону жилета. Дескать, жилет более тёмного зелёного цвета — джонин.

Да и я так думал, пока память не вернулась, основываясь на наблюдениях. А спросить, чтобы теорию подтвердить, стеснялся.

На самом деле, более темные — это новые жилеты, которые просто не выгорели на солнце и не выстирались, не вылиняли из-за некачественной краски. Чем светлее жилет, тем дольше он не менялся, вот и весь секрет. А джонины вечно получают пиздюлей на сложных заданиях и чаще чуунинов меняют форму. В то же время у каких-нибудь шиноби-чинуш из Штаба (ровесников Данзо), носи они жилеты постоянно, те уже давным-давно стали бы нежно-салатовыми, или вовсе цвета слоновой кости, как старые бумажки, которые они перебирают в архивах.

Отдал я и ножны с проклятым танто, а также электро-режик (Меч Бога Грома), тут же заинтриговавший всех, кроме самого Наруто.

Оставил я лишь «лыжную» маску-очки с бирюзового цвета забралом, которое становилось непрозрачным от поданной в него чакры. А ещё они прикрывали мои локаторы, не мешая слышать. Хотя оглушить меня ударом в ухо всё ещё было возможно, а вот сломать его — нет.

Чтоб не светить шаринганом перед родственником. Решил, что активирую красный глазик только если ситуация начнет становиться угрожающей или будет что-то интересное. Может, он мне чем-то поможет. Всё-таки шаринган видит чакру, а это уже что-то.

Мы встали на вытоптанной поляне напротив друг друга, поклонились. Формальность, но после того, как разогнулись, настрой сменился мгновенно.

Отскочив на пару шагов, Араши бросил в меня сюрикены. От основной массы я ушёл в сторону, парочку отбил кунаем, успев вытащить его из кобуры на бедре. Моей задачей было показать Араши как можно меньше, заставить поверить, что я лёгкая мишень. Потому я ожидал атаки, а не пытался ударить первым.

Внимательно отслеживая действия и пытаясь понять силу противника, скорость, уровень техники, мы какое-то время перебрасывались железками.

Ещё одна атака сюрикенами с аналогичным результатом — никаким. Через зеркальное забрало я видел ток чакры в теле родича шаринганом.

Что интересно, эхолокацию Араши не включил. Почему? Не хочет, чтобы она его отвлекала? Или он думает, что она ему здесь бесполезна? Или жалеет даже крохи чакры на неё? Или он считает, что и так справится, и потому лишний раз не напрягается? Ну что же, мне же лучше.

Когда Араши достаточно разогнал поток чакры в теле, попутно обильно обсыпав площадку железками, то ринулся в ближний бой. Очевидно, хотел прервать мой каст незнакомой ему техники.

А я ведь блефовал, выдав набор случайных печатей, одна из которых нестандартная. Всё это время я разгонял чакру по телу, чтобы усилить удары и упрочить естественную защиту. А родич бежал на меня, теряя в маневре и концентрации.

Считав эмоции, движения и решимость в глазах Араши, я щедро бросил под ноги моппаны с перцем и табаком. А сам задержал дыхание, но из облака не выскочил, наоборот, притаился на полусогнутых для рывка.

Влетевший в вонючую взвесь соклановец закашлялся, нанес удар наугад, от которого я легко уклонился, присев, мгновенно перейдя на комфортную для меня дистанцию ближнего боя. Араши тут же получил серию ударов: щелчок кулаком в нос (хлёст ударом кулака под нос, чтобы поднять голову), за ним прямой тычок в открытое горло и прямой сверху вниз кулаком в грудь. Это было не сложно – я-то ведь заранее перешел на эхолокацию и вообще был готов биться с задержкой дыхания и ограниченной видимостью, когда перец и табак норовят забиться в глаза и ноздри.

Хлёсткий удар под нос – один из моих любимых. Да, он слабый, но очень быстрый, потому что наносится расслабленной кистью, а ещё он шокирует и заставляет соперника задрать голову. Это почти мгновенная победа в ближнем бою. Трёх секунд не прошло от рывка Араши ко мне и до получения удара в грудь.

И, кстати, это одна из любимых тактик профессионалов тайдзютсу в додзё Монтаро. И среди шиноби я там не самый сильный в плане рукопашного боя. Встреться Араши с сенсеем, уже бы лежал в нокауте.

Добивать не стал, мы же не в реальном бою. Нет, я спокойно подождал, пока одурело лупающий глазами Араши поднимется на ноги из борозды, которую пропахал в земле, осоловело оглядываясь. Усиление и ускорение — это круто!

Араши даже не понял, что и как случилось.

— Что, это всё?! — воскликнул разочарованный Наруто, болтая ногами. — Боя больше не будет?

— Так мы не танцоры, чтобы развлекать кого-то, — сухо заметил я, внутренне тихо радуясь и одновременно недоумевая. Радуясь, что победил, и недоумевая «А что так легко-то?!».

— Да, но как мы тогда чему-то научимся? — проорал Наруто, поставив руки рупором, будто я его не услышу. Не так-то и далеко от первоначальной точки мы убежали.

— Ладно, братишка, ты сам напросился, — громко сказал я в ответ, не оборачиваясь. — После боя будет его полный разбор. И проводить его будешь ты сам!

Всё же было у меня подозрение, что это мог быть какой-то особо хитрый план, чтобы усыпить моё внимание.

— Если ты такой сильный, как сам говорил, то зачем тебе уловки? — соклановец попытался взять реванш хотя бы вербально. Выглядело это жалко. Чтобы встать, он держался за дерево на краю полянки, которую теперь украшали чёрные борозды среди припорошенной белым сухой травы. По оставленным следам даже можно было бы восстановить наш бой, так хорошо отпечатались подошвы на снегу.

Но я не расслаблялся:

— Затем, что я никогда не полагаюсь только на силу. И тебе не следует, если хочешь жить.

— Как насчет ещё одного раунда? – оскалился Араши, утирая кровь под носом.

В этой гримасе не было уверенности, но было упрямое раздражение. С таким лицом обычно совершают самоубийственные глупости. Вера в тайный план родича испарилась окончательно.

— Нападай, Араши-кун, — поманил я его жестом, как Брюс Ли из кино.

Ну могу я же хоть немного попонтоваться? К тому же ничего ведь не мешает. Силу и скорость Араши я оценил, уровень его техники боя тоже едва ли станет проблемой, к тому же он явно разозлён первым поражением, а значит – будет действовать на эмоциях и неосмотрительно. А на крайний случай у меня есть ещё пара уловок.

Теперь уже Араши не спешил сократить дистанцию и снова кружил поодаль, выжидая, пока ветер унесёт или развеет взвесь. Ну и потратил сюрикены — с тем же нулевым эффектом.

Наконец, решившись, он снова атаковал. Грамотный вход с одновременной атакой рукой и ногой. Проблема только в том, что я знаю этот приём и как ему противостоять.

Только сейчас я осознал, что весь бой провёл в состоянии, близком к замедленной съёмке. Я успевал обдумать свои действия, проанализировать врага и успевал ещё бить! Это был не эффект шарингана, нет, это ускорение тока чакры давало ощущение лёгкой замедленности времени.

Додумать мысль о том, как силён эффект замедления для нормального шарингана, я уже не успел.

Удар ногой я блокирую своей — взвешенной (то есть приподнятой, касающийся земли лишь кончиком носка). Руку родича я не просто отбиваю в сторону, нет, все гораздо хуже для Араши. Я наношу удар костью по месту, где его кисть соединяется с запястьем. Прямо в скопление мелких косточек.

Его кунай как в замедленной съемке отлетает в сторону. От усиленного чакрой, травмирующего удара-блока Араши разворачивает ко мне боком. По его лицу успеваю увидеть, как больно получать по рукам. Короткий подскок, левой рукой схватил родича за травмированную правую кисть.

Вцепившись в травмированную конечность как пёс, я перенёс наш общий вес на правую ногу Араши, поставив его в идиотскую позицию. Стоя ко мне боком, Араши не мог отбиваться, открыв правую сторону для ударов.

Если усилю удар, — промелькнуло в моей голове, — могу пробить лёгкое его же рёбрами.

Видимо, что-то такое сбледнувший Араши увидал в моём лице. Он попытался вырваться, но не преуспел. Я держал крепко, одновременно засадив соклановцу крюком правой по почке.

Это на секунду заставляет Араши забыть обо всём от ослепляющей боли, но уже после второго удара он снова попытался вырваться и у него это почти получилось.

Замечаю, как Араши уходит в резкий разворот — а значит, удержать его не получится. Пока есть возможность, нанёс ещё пару ударов рукой, пока он крутился волчком, срывая захват. Вырвался. Но рано он обрадовался.

Араши получил удар ногой в грудь. Удачно. Родич снова летит.

До открытия собственных авиалиний ему ещё далеко, но тенденция внушает оптимизм!

Оставляя борозду, Араши отлетел на несколько метров. Его бы протащило ещё дальше, но он впечатался в дерево, пытаясь защититься от новых тычков спереди. Удар пришёлся на согнутый буквой «зю» позвоночник.

Вот что значит забыть про окружение. Так и инвалидом можно остаться. Не заботится человек о своём здоровье, не бережет! А мне потом лечи таких вот балбесов!

Тяжело дыша и пытаясь закрыться от возможных ударов, Араши даже не попытался напасть в ответ.

— Если это всё, на что ты способен, — холодно заметил я, — то тебе следует забыть о каких-либо амбициях. Ты слишком слаб. В этот раз не было никаких уловок.

В промежутке между поднятых в защитном жесте рук было видно, как Араши перекосило от злости. Гримаса пропадала лишь когда он чихал, кашлял или фыркал, пытаясь выдуть порошок. Ну да, на компонентах для моппанов я не экономлю, они у меня хорошие, едкие и вонючие.

— Был бы ты у меня на занятии, я б тебе за такой бой неуд поставил, — покачал я головой, протоптавшись по его гордости. — Отвратительно.

Соврал, конечно. По меркам Академии отличная атака, на пять с плюсом. Но мы-то здесь, а не там.

Так что продолжил выводить его из себя. И ещё с намёком подбрасывал кунай в правой руке, будто вот-вот его кину и взглядом примерялся, нервируя Араши ещё больше.

Наруто взоржал, чуть не свалившись с доски. Да, всегда приятно, когда отчитывают кого-то другого.

А я ведь наивно думал, что Умино из Каменистого перестали видеть во мне слабака, недостойного доверия… Впрочем, чего я ещё ожидал от кровной родни?! Искренних улыбок? Поддержки и тёплых слов? Не смешите мои сандалии!

Всей своей позой, тоном и выбором слов я показывал Араши, насколько он ничтожен, жалок и слаб. Я хотел вывести его из равновесия и, может быть, немножко отыграться. Параллельно, эмпатией, пытаясь воздействовать на его эмоции, заставить его разозлиться.

Итог короткой стычки показал, что я не зря ирьенин — я могу усиливать свои удары чакрой куда лучше обычных шиноби, просто за счёт высокого контроля. Конечно, до Цунаде мне как раком до Луны, но большинству работников куная до неё ещё дальше.

Хотя, наверное, тут ещё ношение сбруи сыграло свою роль. Её постоянное воздействие сделало меня быстрее и сильнее. Без привычной тяжести даже дышалось легче, словно с груди пяток котов слезло.

Кроме того, как и обещал Каруйи Рей, вес, равномерно распределяемый по телу, помог появиться новым микроканалам, разветвив уже существующие. Постоянный отток чакры привел к тому, что организм адаптировался к этому испытанию. СЦЧ стала напоминать не схему кровеносной системы, а грибницу в стадии активного роста. Знаю — сам видел рисунок на анализах в Госпитале.

К счастью, новый вид моей Системы Циркуляции Чакры никому, кроме Енота и мастера печатей, не будет доступен. С недавних пор мы больше не вставляем листик со схемой СЦЧ в медкарты с низким уровнем допуска. А те, что были — изъяли или засекретили. Все оригиналы теперь хранятся у Каруйи Рея, а что они там — знает лишь ограниченный круг лиц. Свежа ещё в памяти история, связанная с Кабуто, и слишком уж важны такие сведения, чтобы валяться где попало.

Везде, где с кожей соприкасались бляхи и ремешки с печатями сбруи, поверхность моего тела насытилась микрокапиллярами, тем самым укрепив всё тело и немного увеличив общий резерв и проводимость каналов.

Мастер не обманул, его изобретение – это что-то с чем-то. А поскольку я практически не расстаюсь с бронёй, то спустя год ношения этого своеобразного тренажера, я действительно стал сильнее, чем когда преподавал в Академии. Пусть не кардинально, но я-то ощущаю разницу.

На глазах у соклановца, который крайне осторожно обращался с травмированной правой рукой, я залечил себе уже наливающееся синим пятно и парочку незначительных ссадин. Ну и обычные удары не прошли для Араши даром, уже после удара в бок он периодически морщился от боли и двигался не столь плавно и свободно, как раньше. Разница небольшая, но легко заметная для опытного глаза.

Араши, увидев зелёные всполохи чакры, зафонил обидой и даже поджал губы, как старая бабка. Ну а кто ему мешал изучить медицинские дзютсу?

Да и вообще, он как-то разочаровывал. Я ожидал большей силы, скорости, техничности, контроля чакры, тактики, стратегии, короче – всего. А тут ощущение такого, будто он просто подумал, что тут самый сильный, а потому обязательно победит. У меня возникло ощущение, что я вообще-то мог не устраивать все эти приготовления и не злить его, а просто тупо смять первой же атакой.

— Ещё один, последний бой! — то ли потребовал, то ли попросил Араши, подскакивая на ноги и из лежачего положения. Уж больно у него был неуверенный, несчастный и одновременно разозлённый вид.

Кстати, его пижонский подъём чуть было не стал позором. Чтоб удержать равновесие, Араши пришлось сделать шаг назад. Всё же по хребтине удар получился существенный. Но дерево держалось на честном слове и какой-то матери.

— Зачем? Что нового ты мне покажешь? – не скрывая скепсиса, спросил я.

— Свои техники! Пусть ты лучше меня в тайдзютсу. Но на полях сражений сегодня главную роль играет ниндзютсу. Я хочу полноценный поединок с техниками!

Откровенно насмехаясь и ещё сильнее вкладываясь в своё гендзютсу-накачку эмоций, я спросил:

— Ты что, и правда думаешь, что результат будет лучше? Ладно, давай, попробуй.

Снова выделываюсь, подзывая его кистью.

— Учитывая твою слабость, я не буду использовать ни свою броню, ни артефактное оружие. Иначе у тебя вообще никаких шансов не будет. И давай нападай побыстрей, я уже домой хочу, — заявил я, демонстрируя скуку и пренебрежение.

Ну прямо сейчас, конечно, домой я точно не попаду, на миссию мы не ходили... А потом ещё на совет партии надо успеть попасть, обсудить новый анонс от Цунаде. Не понимаю, на что она надеется, бесконечно выдавая для обсуждения новые брошюрки…

Ах, точно... совет завтра. Туплю.

Ну что я могу сказать? В ручных печатях Араши хорош: складывает их быстро и четко, техника явно наработана. Я, разумеется, стал подсматривать шаринганом. Вдруг чего интересное увижу или скопировать получится? Всё же об Араши я знал мало, а для меня важна и ценна любая информация.

— Водяной бык! — вскричал родственничек, вкладывая в название техники слишком много эмоций.

Да, довёл я парнишу до белого каления, — подумал я, уходя заменой. — Орёт, как новичок.

Если у него, как у Ютаки, элементы – это вода и молния, то разводить здесь озеро, меряясь силой техник суйтона — просто глупо. Шарахнет меня молнией и легко победит.

— Это всё? – равнодушно спросил я оппонента. — Не впечатляет.

Я с утра послал на полигон клона, припрятать везде чурбаки для замены с заранее выжженными печатями-якорями. Уверенность в победе – это, конечно, хорошо, но мне мало просто выиграть бой. Мне надо полностью разгромить Араши и при этом выглядеть даже не вспотевшим, чтобы он считал, что я на три головы круче его.

— Райтон: кулак молний! — заорал Араши, закончив поспешно складывать ручные печати. Прошлые унижения не прошли для него даром.

Вот только я тоже знаю стихийную принадлежность основных зодиакальных печатей. Как увидел, что первая печать техники у соклановца – Бык, сразу же стал складывать печати своего дзютсу.

— Высвобождение ветра: Великий порыв, — скороговоркой ответил, сложив пару «фиг».

Не зря я эту технику отрабатывал и шлифовал. Я успел раньше. Моя техника уже летела в Араши, когда он только закончил свою. Столкновение ветра и сгустка чакры молнии, заставило лиловый свистящий клубок лететь обратно, использовав часть чакры моей техники, для усиления. Шарик раздуло, но и форма тоже стала нестабильной. Отбить второй раз не получится, форма просто распадётся.

Соклановец снова показал себя хорошим шиноби. Упорным, не теряющимся в сложной ситуации и готовым бороться до конца. Араши до последнего пытался уклониться. И у него почти получилось – техника задела его самым краем. Но этого хватило.

Получив удар сразу двумя техниками (пусть и ослабленными) Араши отлетел, конвульсивно дергаясь. Я создал теневого клона – на случай, если понадобится оказать первую помощь.

А, нет, всё в порядке. Раз стонет матом и шевелится, то живой.

— Помощь нужна? — спросил я, не подходя ближе.

— С-сам спр-равл-я-ю-юсь, — заплетающимся языком сказал мне родич. Араши ещё что-то неразборчиво пробулькал, глотая то ли слова, то ли слюну. Звучало это судорожное сглатывание, как кваканье лягушки на болоте. Слишком много он чакры вложил в технику со злости.

— Не глупи, тебя серьёзно приложило, а я не последний ирьенин в Конохе. Да и чем ты вообще думал, атакуя пользователя ветра молнией?

Судорожно вздохнув, Араши кивнул и морду отвернул, как обиженная девица.

Седьмые откровенно заскучали, наблюдая за тем, как клон осматривает, а потом лечит Араши.

— Это было быстро, — заметила феечека голосом Якумо, — и вы даже не использовали гендзютсу, Ирука-сенсей.

— Если бы использовал, то бой бы закончился ещё раньше.

Якумо могла транслировать свой голос и звуки через феечку, словно через динамик. Какой потенциал для ловушек, любо-дорого посмотреть, что они с Наруто вместе придумают!

А что до гендзютсу, то я вру. Использовал.

Через эмпатию я мог усиливать эмоции. Это сложно, но если чувство яркое, например раздражение и гнев, то раздуть такую искру гораздо проще, чем морочить глаза или слух. По крайней мере для меня — я всё-таки эмпат. Но похоже, что Якумо этого не заметила. Или заметила, но подыгрывает?

Честно говоря, я не совсем понимал механизм мороков через эмпатию, схема слуховых иллюзий примерно такая же, но через концентрацию на чувствах получается попинать чужое настроение. Что-то более тонкое уже и заметить можно, а вот в пылу боя, да с человеком, который тебя раздражает, такое подметить довольно сложно.

Можно сказать, что эмпатия плюс гендзютсу — это звук без звука (исключительно по моим ощущениям). Бабуля Якумо – Оборо, не помогла с пониманием выверта, но обронила, что если получается, то нужно пользоваться.

Странный, конечно, ответ… Мне казалось, ей будет интересно, а она будто вежливо меня попросила не доставать её. Но это и понятно, дела Старейшины важнее, чем мои, неправильно работающие, техники. Тем более что они довольно сильно варьируются даже у ближайших родственников, не то, что у меня – чужака.

Разбор полётов я решил устроить тут же, при Араши, ничего не скрывая. Всё же какой-никакой, а соклановец. К тому же я уже понял, к чему всё это было. Очередная проверка от дорогого дяди, чтобы ему почаще икалось.

Похоже, Ютака решил не только собрать информацию о положении дел в Конохе, но и проверить, насколько меня можно прогнуть. А если прогнуть совсем не получится, то хотя бы проверить мой уровень силы в надежде на то, что кто-то из его сыновей сможет со временем сместить меня с места главы клана. Отсюда и это длительное путешествие с заходом в Страну Чая, и самовольная смена состава каравана, и все прочие приколы, которые я имею "удовольствие" лицезреть.

Подозвав детвору поближе, пока клон латает Араши, скомандовал:

— Наруто, начинай разбор боя.

— Хорошо, как скажешь. Бой был скучный. Сначала Араши-сан пытался достать тебя сюрикенами, но он для этого слишком медленный и его сюрикен-дзюцу отстой. Ему не то что до Анко-сенсей, он даже до Учиха-выпендрёжника не дотягивает!

Тут я улыбнулся, довольный тем, как Наруто отозвался о супруге. Дома он Анко или по имени звал, или сестрицей. А тут «сенсей»!

Араши принял мою улыбку на свой счёт, зубом цыкнул и скривился. Хотя, может, это он от боли?

Привыкай, — мысленно усмехнулся я, — дальше будет хуже.

— Потом он пошел в тайдзютсу, но к обычным моппанам был не готов, хотя такой трюк многие сенсоры используют при переходе в ближний бой. Дальше я не видел, но ты ему в горло ударил, а значит, до этого задрал ему голову щелчком по носу, всё, как Монтаро-сенсей учит.

Я согласно кивнул.

— Пока всё правильно. Но отмечено не всё.

— Ну ещё… ударил ты его не сильно и аккуратно, раз он ещё живой и может нормально дышать.

— Прогиб засчитан, но ты ещё кое-чего не заметил.

Наруто постучал, задумчиво, пальцем по скуле:

— Ты не стал его добивать?

— Верно. Всё-таки у нас спарринг. Цели убить Араши-куна не стояло. Так, давай дальше.

— Потом он кружил вокруг, пытался бросками сюрикенов понять время твоей реакции. А ты её всячески скрывал. И реагировал с разной скоростью, и чаще уворачивался от сюрикенов, чем их отбивал.

Было дело. Покивав, я жестом попросил продолжить, покрутив кистью, будто кручу маленький барабан.

— А дальше он попытался снова перейти в ближний бой. Техника у него была правильная. Но ты был опытнее и быстрее. Ты поймал его на входе в атаку, — Наруто изобразил часть боя жестами, — устроил ему вцепившегося пса. Ну а дальше он огрёб по почке. Попытался вырваться вращением, получил ногой в грудь и отлетел. Добивать ты его снова не стал.

— Верно, но ты ещё кое-чего не заметил. Ты обратил внимания, что он стал правой рукой неуверенно действовать?

— А-а-а, понятно. Жесткий блок костью руки его запястья? Ну, я этого не заметил, из-за Араши-сана не видно было. Но я догадался!

— А что не сказал? — по-доброму хмыкнул я. — Ты должен был обратить внимание на то, как Араши-кун двигается. Травма была заметна. Ты её наверняка видел, но не обратил внимания. А зря! Ранения противника, даже те, что на первый взгляд незаметны, — это слабости, а их надо подмечать.

Араши издал скрип зубовный, а я кивнул, попросив Наруто продолжить.

— Ну-у… А дальше он попытался достать тебя техникой воды, но ты уже успел куда-то спрятать чурбаки для замен. Впрочем, ты бы и без них ушел от такой медленной атаки, – под конец уверенно заявил Наруто, перестав чесать в затылке.

Мне бы твою веру в мои силы и возможности…

— Хорошо, — покивал я, — есть что ещё добавить?

— А дальше всё. Он начал складывать печати, но ты оказался быстрее и шарахнул его порывом ветра, и его техника его не спасла, — не удержался Мелкий от того, чтоб изобразить взрыв руками.

— Не совсем так, Наруто. Араши-кун первым начал складывать ручные знаки для своей техники Райтона. Начал он со знака Быка, — я показал её, не вкладывая чакру.

Подумав о быке, вспомнил о козе. Точнее, о фальшивой печати в виде двух рокерских концертных «коз» соединённых рожками мизинца и указательного пальца.

— А! Я помню. Основные печати могут показывать стихийную принадлежность!

Я кивнул:

— Не совсем. Ручная печать быка в первых трёх печатях показывает, что это будет, так сказать, энергетическое дзютсу – либо Молнии, либо Огня, либо их производные смешанные стихии. Есть, конечно, и варианты, когда начинают с этого знака, чтобы обмануть противника, и при этом используют технику Земли или Ветра, но это редкость и исключение. А чем хорош элемент ветра?

— Им можно усилить оружие, — подал голос Шин после того, как я кивнул, разрешая сказать.

— Им можно наносить масштабные атаки по площади, хоть и слабые, — дополнила Якумо.

Наруто знал лучше, поэтому промолчал, только хитро улыбнулся и прищурился.

— То, что вы назвали – верно. А ещё в Конохе есть распространённое заблуждение, что стихия Ветра ограничена этими двумя опциями: либо усилением оружия, либо слабыми атаками по площади. А это не так. Каждый элемент по-своему уникален и полезен. Стихия Ветра прекрасна тем, что с её помощью можно обратить энергетические атаки противника, такие как Огонь и Молнию, против их же создателей, а не рассеять или погасить, как техниками Воды или Земли.

Видя интерес детворы, пояснил подробнее:

— Проблема техник Молний в том, что если у них нет основы вроде брошенного куная или чего-то ещё, то её можно просто сдуть, как это сделал я. Основа техник не чистая стихия, а чакра, а её можно перебороть другой чакрой.

— То есть любую технику можно перебороть любой техникой? — задумчиво проговорил Сай, устремив взгляд куда-то поверх размытых искажением барьера стен Конохи.

— Да, но есть нюанс, — сложил я пару ручных знаков, чтобы создать технику экрана или, как я ещё называл, технику Проектора. Чтоб плющить хенге в экран без волевого посыла, добавил к ручным печатям обычного хенге печать элемента земли — Змею, окончательно закрепив Экран-но-дзютсу, как отдельную технику.

На экране два человечка атаковали друг друга техниками. Один запустил мощный огненный шар. Другой, ему навстречу – струю ветра. В результате центральная часть техники зажарила катонщика, а "лепестки" пламени — создателя техники ветра.

— При этом у создателя техники Катона есть хороший шанс отскочить от сгустка пламени. Отбитое дзютсу полетит медленнее, потеряв в скорости от соприкосновения. Кстати, это не касается техник огонь плюс воздух, пущенных в одну сторону. Насыщенный воздухом пламенный поток разгорится сильнее и полетит быстрее.

Я показал на экране все три комбинации с простенькой анимацией и персонажами без деталей: шиноби с иероглифом «火» вместо лица пускает схематичный огненный шарик в серого человечка. Ниже шиноби «火» и «風» бросают техники друг в друга и шарик отлетает в отправителя, но и воздушный шиноби тоже получает урон. А затем огненный и воздушный шиноби сообща пытаются поджарить человечка с иероглифом «忍» вместо лица.

— Видите, как потерял в скорости огненный шар в сравнении с первым вариантом?

— Так вот почему Ветер считают слабее Огня, — догадалась Якумо.

Иошито и Сай уважительно покивали, как эксперты за судейским столом.

— Спасибо за пояснение, Ирука-сенсей! — сказала Якумо.

Заслушались и засмотрелись все, даже свежебитый Араши. Он пыхтел и сопел, баюкая руку и морщась от боли, но старался делать это тихо, чтоб на себя не отвлекать внимание. Вдруг я его выгоню.

— Именно, Якумо-чан. У нас в Конохе много людей с расположенностью к элементу Огня, но мало хороших специалистов Воздуха. И все забывают, что ведь и атаку ветром можно сделать более широкой, например, с помощью боевого веера, — намекнул я.

— Как Темари-сан! — подпрыгнул Наруто, — она ещё все сюрикены Тен-Тен отбила одним взмахом.

— Да, или как делали Учиха примерно всю свою историю, — напомнил я. — В этом плане ветер — уникален. Ни одна другая базовая стихия не даст вам такой возможности. А ещё не забывайте, что техника ветра, соединённая с техникой огня, даст результат, который намного больше простой суммы её элементов. Но это ещё не все заблуждения относительно стихии ветра, — продолжил я.

— А какие есть ещё? — спросил Шин.

— Наруто, скажи, — кивком предложил блондину продолжить.

— Техниками Ветра можно резать без куная или сюрикена, — бодро добавил Узумаки. – Ими можно не только сдувать противника, но и разрезать их!

— Правильно. — кивнул я. — Ветер очень силен как атакующая стихия при условии его правильного применения. Вот смотрите.

Я сложил несколько печатей и запустил вверх серп воздуха. Он срезал сухую ветку у раскидистого дуба-исполина, которую я взмахом руки снёс в сторону и следующей техникой кучи мелких воздушных лезвий, порезал на кусочки.

Пока команда разглядывала ровные срезы на неровных кусочках, Якумо шустро пособирала фрагменты, похожие на спилы, для поделок.

— Если сделать атаки ветром режущими, — придушил зависть, что Курама пособирала те кусочки, что хотел забрать себе я, — то они способны нанести чудовищный урон, даже без опоры в виде сюрикена или куная. Стихия ветра очень опасна в умелых руках. Не стоит недооценивать тех, кто ею обладает. Впрочем, как и любую другую стихию, отточенную шиноби до совершенства. Любая стихия, если использовать физические свойства стихий, может стать гораздо опаснее. Тот же Песчаный Гаара, джинчуурики Однохвостого, просто не сообразил, что выпущенные на огромной скорости песок и ветер способны счесать мясо до костей за мгновение. А водяная пуля имеет большую пробивную способность, чем водяной бык.

Окружающие загрузились.

— Наруто, спасибо за обзор нашего боя. Кто-нибудь может что-нибудь добавить?

Якумо отрицательно помотала головой, а вот Шин, неожиданно для меня, согласно кивнул.

— Да, есть, Ирука-сенсей.

— Слушаю тебя, Иошито-кун.

— Вы с самого начала относились к своему сопернику серьезно, и не изменили этого отношения ни после первого, ни после второго успеха, хотя и демонстрировали небрежность, чтобы усыпить его бдительностью.

Никто не любит слишком умных. Я, оказывается, тоже не люблю.

Но виду я не подал, лишь благожелательно улыбнулся:

— Ты прав, Иошито-кун. Не важно, насколько слабым вам кажется оппонент. Если он на вас напал, значит, он на что-то надеется. Сознательно опускаю тут обсуждение атаки смертника, когда враг загнан в угол, как крыса, там не будет уловок, только самоубийственные манёвры. Но и они могут быть опасны, если вы рассчитываете на чувство самосохранения или страх.

И хотя под куполом погода была слегка иной, чем снаружи, тут тоже дули стылые ветра и выпадал снег.

— Ваши враги, — снова заговорил я, перестав прислушиваться к шелесту ветра, будто опасливый зверь, — наравне с шиноби, это невнимательность и самоуверенность. Даже у безродного пустоголового наёмника может быть неприятный и смертельный сюрприз. Как говорят, и у зайцев есть зубы. Например, был у нас в Конохе такой шиноби, Майто Дай, отец Майто Гая.

Эту историю довольно редко вспоминали из-за позорного отношения людей к Дай-сану. Ведь услышав её впервые, сразу возникнет масса неудобных вопросов к окружению отца Зелёного Зверя Конохи и к моральному облику наших шиноби. А также к их интеллекту, ибо не замечать под своим носом такого титана – это надо быть "особо одарённым" и "внимательным" человеком.

— Майто Дай имел репутацию слабака, — продолжил я рассказ, — не способного работать с ниндзютсу. Однако же, уникальные техники помогли ему не только притормозить врага и дать шанс на спасение команде генинов, но и сражаться на равных с Мечниками Тумана. Из семерых он убил четверых! А это результат опытного джинчуурики или Каге, а никак не генина. Так что лучше быть внимательным и серьёзным, чем мёртвым, но гордым. Кстати, Рок Ли, во всеуслышание заявляющий о том, что не умеет использовать ниндзютсу, почти смог отпинать джинчуурики однохвостого. Так что не делайте поспешных выводов.

— Да, Толстобровик крутой, — согласился Наруто.

— Ну тогда озвучь последний вывод, Наруто-кун. Зачем я всё это вам рассказал и показал? И почему спросил именно тебя?

От моей хитрой и довольной улыбки Мелкий немного смутился:

— Чтобы мои новые сокомандники получили урок на практике и потому что только я провел с тобой достаточно времени, чтобы всё понять и заметить. Ну, большую часть, — сказал Наруто, легонько почесав покрасневшую щёку.

— Верно, — кивнул я. — Только ты смог всё заметить и понять.

Вся эта затея нужна была для того, чтобы именно Узумаки все видели лидером команды, а не более опытного, как шиноби, Сая и не лучше обученную Якумо. Всё-таки её на роль клановой принцессы готовили, хоть и исподтишка. А ещё историю с Майто Даем я рассказал специально для Араши, чтобы он хотя бы на секунду задумался, с чем я имею дело в лице Конохи.

Мне нужно и важно, чтобы команда безоговорочно приняла лидерство Наруто. А то в прошлый раз из-за Какаши у нас в команде не было главаря компашки, и каждая опасная ситуация приводила к спору между Саске и Наруто по поводу того, кто будет командовать.

Дружеское соперничество — это, конечно, хорошо, но в спаррингах и на тренировках, а не в бою. И желательно с кем-то из чужой команды, не из своей.

Чтобы поговорить с Араши тет-а-тет, я намекнул Мелкому, что надо бы увести остальных в другой конец полигона:

— Было бы неплохо перепроверить снаряжение, ведь после того, как я закончу, мы пойдём на миссию.

Наруто понятливый малый, тут же организовал всех и показывая путь, умчался туда, где были навесы, напоминающие беседку, без лавок.

К счастью, в этой команде никто и не думал устраивать с Наруто грызню за лидерство, своего я добился.

Сложив печати воздушного барьера, я подошёл к сидящему на земле Араши.

— Теперь, когда ты наконец готов меня слушать и слышать, я хочу получить ответ на свои вопросы.

— На какие вопросы, — буркнул Араши, избегая смотреть в лицо.

— Это ведь Ютака-сан надоумил тебя идти через Чай, и к формированию каравана тоже он руку приложил?

— Раз ты знаешь, то зачем спрашиваешь? – зло посмотрел на меня роственник.

— А хамить мне, нарываясь на поединок, тоже он тебе посоветовал, или кто-то другой?

— К чему ты это… к чему ведешь? — заплёлся у Араши язык, а взгляд слегка расфокусировался.

Я этот момент приметил, прищурившись, но пока бросаться лечить родственничка не кинулся.

— К прямому и ясному ответу от тебя, Араши, — я внимательно отслеживал я его состояние. — Я хочу услышать ответ. Ютака знал о том, что ты собираешься бросить мне вызов?

— Эй, это ты бросил мне вызов! — вскинулся родственничек и замычал поморщившись.

— Прекрати валять дурака, — убрав затемнение на забрале очков-маски, пристально уставился в глаза Араши, сев рядом на корты. — Искренность – твой единственный шанс на выигрыш в этой ситуации.

— Ты о чём? – продолжал делать вид, что не понимает Араши, явно пытаясь унять тошноту.

Ну не настолько же сильно я бил! Что его так колбасит-то?!

— Чего тебе надо, Ирука?! — после того как отрыгнул воздух, повторил свой вопрос иначе Араши.

Я в ответ выкрутил эмпатию на максимум и вцепился пальцами в череп родственника, будто удерживая страусиное яйцо одной рукой.

— Всё о том же, — не позволил скинуть руку, сжав чуть сильнее и одновременно сканируя мозги Араши на предмет повреждений. Мизинцем нащупал шишку, заставив шиноби зашипеть.

Для нужного эффекта я решил взять за основу выражение лица Тензо, когда он делал пугающую рожу с остановившимся взглядом. Будто на тебя осмысленным взглядом пялится потусторонняя хтонь в образе человека. А чтобы ещё больше усилить чувство дискомфорта, я добавил лёгкое звуковое гендзютсу на местность с едва слышимым скрипом металла. Будто на заброшенной стройке «стонут» ржавые обломки.

— Ты мне хамил, — тихо и медленно, почти шёпотом проговорил я, — и эта проверка на прочность могла привести или к тому, что я отступлю, поджав хвост, или вызову тебя на поединок. Ютака не мог этого не понимать. Как и того, что тебе в этой дуэли не победить. Будь иначе, дорогой дядя не стал бы извиняться за Рьйоту и делать всё, чтобы не было дуэли между нами. Он не хотел рисковать жизнью старшего сына. Но твоей почему-то рискнул. Не знаешь почему?

— Ты лжешь! Отец никогда бы так со мной не поступил! — Араши явно хотел воскликнуть погромче, но точно подстраиваясь под меня, возмутился вполголоса.

— Судя по твоей реакции, — с ледяным спокойствием заключил я, — всё он знал. Хм, любопытно… Значит, на место Рьйоты он прочит среднего сына, как там его… Фумио, да? И не хочет, чтобы ты ему помешал своими претензиями на место главы клана после того, как дядюшка умоет руки в золотой чаше.

Этот местный эвфемизм значил, что дядя сложит полномочия и отойдёт от дел, уступив власть.

— К-кланом должен править сильнейший! — всё же справился с голосом Араши.

— То есть я, — согласно кивнул, будто подтверждая что-то само собой разумеющееся я, отпустив голову родственничка.

— И у меня, и у Фумио равные шансы! – разорялся Араши, осмелев, будто не услышав моей реплики.

— То есть нулевые.

— Я… что?! – до сородича дошло, о чём я говорил.

— А теперь слушай меня внимательно, Араши-кун, — придавил я его импульсом жажды крови, одновременно подлечив ушиб серого вещества, не поменявшись в лице. — Чтобы выжить и стать по-настоящему сильными, клану Умино придётся объединить всех выживших в одно, и вассалов и бывших хозяев. И большинство предпочтёт не нашу пиратскую анархию и право сильного, но порядок Узумаки. Ваш единственный шанс избежать этого — это затихариться и накапливать численность и свои силы, параллельно затягивая вопрос об объединении с красноволосыми. Иначе Умино снова станут говорящими головами, которые решают проблемы. Пусть и со статусом кровной родни. А я этого не хочу.

Нет, не потому что я внезапно так сильно возлюбил свой клан как самого себя. Дело в другом.

— Я слишком долго сам был хозяином своей жизни, — тихо, но твёрдо сказал я, — и мне это понравилось. Снова прогибаться перед кем-то, выслуживаться и следовать приказам? Я наелся этого до изжоги. Уступать свою свободу и своё право на самостоятельные решения я не собираюсь никому — даже трижды родственникам. Особенно им, учитывая, что они всей кодлой ничего не могли самостоятельно, то есть без меня, добиться. Если Узумаки и их бывшие вассалы станут главными в процессе объединения (а наверняка так и будет), то через какое-то время я окажусь никем. Бывшим главой бывшего клана Умино. Отставником. Просто посланцем Каменистого в Конохе, которому будут присылать указивки красноволосые родственнички. Нахер мне такое счастье? И это не говоря даже про то, что они же всё просрут, если им дать порулить.

— Т-ты, — Араши сглотнул, — ты отделяешь себя от клана? — поразился такому откровению и святотатству родственник.

Кажется, до него что-то начало доходить. Зря считал его дураком…

Тут я понизил голос, хмыкнув:

— Догадливый. Мне плевать на ваш клан.

Глаза Араши расширились от испуга и гнева. Не обращая на это, я продолжил ломать его картину мира.

— Вы живы только потому, что я так решил. Не потому, что вы такие хорошие, а потому, что вы можете и будете мне полезными, так или иначе. Я дал вам землю, работу, возможности для развития, безопасность, отдал вам Страну Чая на блюде, хотел привлечь к бизнесу в Стране Мёда… и чем вы мне отплатили за щедрость и доброту?

— Эээ… Мы…

— Заткнись, Араши, это был риторический вопрос. Где моя доля за операцию в Стране Чая? Нет её, даже не подумали прислать. И указаний вы моих не выполнили. Да что там, вы даже не прислали мне отчёт о том, что делали, сколько заработали, на что потратили и какие траты предстоят. Нет. Вместо этого вы начали мешаться и строить мне козни. Конечно же, я не хочу быть частью такого клана.

Араши снова посмотрел на меня выпученными глазами и беззвучно открыл рот, как рыба, выброшенная на берег. Кажется, у него шок от моих откровений.

— Но вы же подохнете без моего покровительства, — проговорил с деланной грустью, словно ребёнку втолковывая простые истины на пальцах. — А я, пока ещё, вас жалею и где-то даже сочувствую. Хотя уже не могу толком понять – почему.

Араши явно не ожидал от меня такого, а потому в его голове не было ничего. Ни единой мысли, только потерянность, безысходность и пугающая темнота неизвестности в будущем.

— Твой отец недальновиден. Он слишком часто разочаровывался и уже не верит в то, что возродит клан Умино. Именно поэтому он и послал тебя сюда. В нормальном клане, власть передается по старшинству. Посмеешь бросить вызов Фумио — покажешь, что мы не такие, как Узумаки. Что Умино по-прежнему сброд, готовый друг другу глотки перегрызть. Это может отпугнуть остальных и лишить Умино даже тени шанса на правление в новом клане Умино-Узумаки. А значит — и надежды стать выше Узумаки, или хотя бы вровень.

Араши сильно загрузился и, чтоб он в себя глубоко не ушёл, я снова пугнул его КИ:

— Впрочем, это и без того пустые надежды глупца, — холодно продолжил я. — Умино останется либо перекраситься в Узумаки, либо стать вассалами. Равными мы с ними не будем никогда.

— А как же Наруто-кун? — попытался Араши встать, — Я думал…

Я прервал его ударом под дых, опрокинув на спину.

— Мне наплевать на то, что ты думал, Араши, — глядя сверху вниз, проговорил я, — не смей меня прерывать! Я твой Глава, что только что подтвердил своё право силы в честном поединке. Так что заткнись и слушай, а говорить будешь, когда разрешу.

Закашлявшись от удара, родственник поспешно закивал. Удивительно, насколько быстро можно донести до людей свои доводы методом мануальной терапии!

Помолчав немного, чтобы до конца сформулировать свои мысли и дать родственничку прийти в себя, я продолжил:

— Так вот, равными с Узумаки мы никогда не будем – ни по происхождению, ни по знатности, ни по славе, ни даже по численности. А значит, мы будем поглощены.

Араши сдавленно кашлянул и вжал голову, будто ожидая что я его пну.

— И самим вам уже не возродиться. Так думает твой отец. Именно поэтому он надоумил тебя бросить мне вызов. Чтобы твоя глупость стала всем известна, и ты не мог более претендовать на место главы клана.

Наступило недолгое молчание, пока я не вспомнил о том, что только что произошло. После чего милостиво кивнул.

—А вот теперь можешь говорить, разрешаю.

— Но… Откуда ты всё это знаешь?!

— Элементарно, Ватс… кхм… У меня просто есть мозги, — испортил я сам себе атмосферу оговоркой.

— Араши-кун, — перестал я пугать спецэффектами и заговорил вкрадчиво с лёгкой улыбкой, — давай просто представим, что будет, если меня завтра не станет? Что вы делать будете?

— То же самое, что и сейчас. Развиваться на нашей земле, строить порт…

— Ваша земля?! — обалдел от таких заходов. — Да как бы не так! Если меня не будет, то Шимура Данзо и Коноха наперегонки побегут вас грабить. А если не смогут ободрать – то помножат на ноль. Никому не нужны неподконтрольные им силы на Каменистом. А то вдруг вы решите переметнуться к Облаку? Да и зачем вам столько денег? Договорённости-то заключались со мной, а не с вами.

Араши захлопал глазами от сменившейся атмосферы:

— А? Что сделает на ноль?

— Перебьёт, чтоб не мешались. А на ваше место поставит своих рядовых корешков, оставив только тех, кто причисляет себя к Узумаки, да и то не факт. Но Узумаки хотя бы потенциально полезны. А вы — нет.

— А-а… А как же граница?! Мы же нужны чтоб порт…

— В каком это месте вы так же незаменимы, как мастера печатей? Повторяю для альтернативно одарённых: вы живы, сыты и имеете свою землю и крышу над головой только потому, что я решил, что вы будете мне полезны. Не Шимуре, не Корню, а мне! – я подчеркнул фразу, ткнув себе в грудь большим пальцем. — А теперь выметайся отсюда и думай о том, как будешь рассказывать дядюшке и Акийоши-сану о том, что они только что проебали кучу денег на контрактах для Страны Любви. Из-за тебя и твоего тупого, ничем не подкреплённого гонора.

Араши истерично заржал, что такой страны не существует.

— Пока что это название для Страны Мёда ещё не стало вторым, — спокойно парировал я, — но это всего лишь дело времени. А наймёт Мёд тех, кого я посоветую. В общем, ещё раз поздравляю с просранной одним тупым решением выгодой.

— Подожди-подожди, — засуетился Араши с настоящим испугом в глазах, — я…

— Не интересно, — отбрил я и указал в сторону тори над порталом из-под купола, — выход там.

Вот тут-то Араши и перемкнуло. Он натурально завис, так что пришлось его выводить под смуглы рученьки при помощи клонов, которые сработали вышибалами.

Араши даже не вырывался, бегая глазами в поисках подсказок, пока мои клоны вели его, аккуратно прихватив под руки. Он механически передвигал ноги и явно паниковал, осознав что-то очень неприятное для себя, и пытался что-то придумать. Возможно, он понял, что они реально пролетают мимо чего-то грандиозного, а может, ему на Каменистом пригрозили чем-то за провал. Впрочем, мне на эти его проблемы было наплевать.

— Конечно, мне нужны люди, — продолжал я, как бы ни к кому не обращаясь, а просто размышляя вслух, — и в будущем мне понадобится ещё больше рук, но… Бесполезных идиотов содержать я не намерен.

И это было последнее, что он услышал, прежде чем покинул Квартал Призраков.

А теперь посмотрим, что "дражайший родственник" попытается мне предложить, чтобы вымолить прощение. И пусть лучше это будет что-то стоящее, а то моё терпение подошло к концу. Больше в либерализм я с ними играть не буду. Сначала два раздражающих дебила приперлись в Коноху без приглашения. Потом начали сыпать идиотскими инициативами и чего-то требовать. От Главы клана Умино. Уже до смерти смешно. Вы, дебилы, хоть что-то об истории своего клана помните? Вы понимаете, что всё это – несусветная наглость, граничащая с суицидом?

Получив закономерный (и даже не обидный) отлуп, Араши, вместо того, чтобы приглядывать за придурком Кацухиро, начал кидать мне предъявы. А всё почему?

Потому что Ютака, мой дядюшка, решил поиграть в интриги эпохи воюющих кланов. И забыл, дебил, что сейчас другое время и его интриги никому не нужны. Не сказать, чтобы я был железобетонно уверен в том, что я наговорил Араши, но оно хотя бы логично. Других причин произошедшего я, как ни искал, найти не смог.

Я вспомнил свои размышления прошлой ночью и раздосадованно чертыхнулся.

Факт первый: Мне прислали кроме старика малолетнего дебила Кацухиро, не владеющего собой, и борзого Араши. Что, кто-то из стариков не знал, кого они ко мне посылают? Я не настолько наивен.

Прекрасно всё знали. Значит, это одобрили старшие или, по крайней мере, большинство. А значит, Ютака тут точно замешан.

Как минимум он, ведь кто еще мог командовать Умино, а тем более – своим сыном? Никто. Далее идёт отсутствие доли за Чай или хотя бы упоминания о том, что её пустили в развитие Каменистого за неимением лучших альтернатив, и готовы вернуть её по первому требованию. Понятно, с отчетом о том, что, почему и как. Да, я их об этом не просил и ничего не требовал, но я Глава, и я дал им лёгкую и богатую добычу. По всем клановым обычаям, традициям и просто здравому смыслу будьте добры отстегнуть положенный процент или как-то иначе отблагодарить. А значит, вопрос остается тем же. Где моя доля?!

Ну или хотя бы подарок-подношение? Вы что, такие нищие? Или не чтите традиции? Или просто меня демонстративно не уважаете?

Как объяснить отсутствие благодарности за спасение Карин, за связь со Снеговиками, за лечение старика Хигашиде? Типа что, так и должно быть? Ты там крутись, обеспечивай нас ништяками, находи наших сородичей, решай наши проблемы, а мы в это время будем вешать на тебя новые, сидя на твоей шее? Нахер идите!

Впрочем, быстро отбросив эмоции, получаем неприятный ответ. Меня не считают Главой, зато считают нужным и возможным ставить мне условия, упрекать меня в чём-то и продавить меня на что-то. Почему так? Я появился в тёмный для них час, и дал им надежду. На радостях они признали меня Главой. А сейчас им это уже не комфортно.

Неприятно, что надо с кем-то делиться властью, о чём-то отчитываться, но пока пересмотреть наши договорённости в открытую побаиваются – ведь за мной Данзо и Коноха. Отсюда все эти игрища. Они пробуют границы дозволенного и хотят понять, насколько я подвержен их уловкам и давлению.

Со стороны Ютаки здесь еще может быть нежелание раздоров в семье, как я и сказал Араши. Рьйота, насколько я успел заметить, там самый сильный после дяди, но при этом туповат и уже знатно облажался, чего ему не скоро забудут. Однако из чувства ответственности за семью он не вызовет Фумио на поединок за место Главы Умино. А вот Араши может, при том, что он явно не сильно слабее старшего брата и вероятно – сильнее среднего. Талант шиноби – это ведь дело такое. У кого-то есть, а у кого-то нет.

У всех наверняка свои мотивы, но главные действующие лица – не малолетние дебилы, а те, кто их нужным образом настроили и послали сюда. Других вариантов я не вижу.

Примечания: 火 - яп. Хо - Огонь 風 - яп. Фуутон - Ветер 忍 - яп. Ниндзя

Миник: Дом, хокаге и Компот (Наруто. От третьего лица)

Просыпаясь до будильника, откидывая в сторону зелёное одеяло с салатовыми листочками Наруто не мог удержаться от улыбки. На новом столе лежат свитки, всё так, как он оставил. Пусть немного неопрятно, но зато вся остальная комната чистая и тёплая.

Кажется, что просыпался от сквозняка, забравшегося под тонкое замызганное одеяло, он в какой-то прошлой жизни. Невероятно далёкой и уже почти забытой. Или даже в дурном сне.

За окном видно деревья маленького парка или сада, в котором стоит такой же маленький аптечный киоск, который открывается будто бы совершенно в случайное время. Наруто наклонился чуть ли не к самому подоконнику, чтоб посмотреть, завёрнута ли шторка-норэн с названием аптеки.

— Закрыто, — беспечно пожал плечами Узумаки.

Его совсем не интересовали лекарства, предназначенные для простых людей (в этой аптеке не было почти ничего, что могло бы пригодиться шиноби), но посмотреть открыта ли аптека… было в этом любопытстве что-то вроде привычки. Вроде как проснувшись — потянись, пойди умыться и потом заправь постель.

Ирука объяснял, почему постель не надо заправлять сразу, но Наруто забыл. И иногда не заправлял постель совсем. Всё равно в его комнату без разрешения не зайдут и даже не заглянут.

Наруто ещё раз осмотрел кисти и перьевые ручки, поблёскивающие крышки и бока стеклянных баночек с реагентами и готовыми чернилами… Всё осталось ровно на тех местах, где и вчера.

Вспомнив, как у него в комнате остался Иошито, Наруто нахмурился. Не то что бы бывший Шин что-то сделал или как не так посмотрел, просто для Узумаки стало открытием, что в своей новой комнате он больше гостей с ночёвкой видеть не хочет. А ведь приглашая Кацухиро, он и ему хотел предложить остаться у себя.

— Хорошо, что им нашли жильё. Месяц обоих я бы не выдержал…

Ирука снова оказался прав. Впрочем, как и почти всегда. Наверное, это и есть быть умным? Знать наперед всё, что произойдёт? Теперь у Наруто было своё место, его, по-настоящему личные, вещи… Появились предметы, которые жаль было потерять и не хотелось, чтоб кто-то их трогал без разрешения.

Созданный клон собрал пустые кружки и счастливо мурча под нос, отправился на кухню. Наруто и сам мог бы пойти помыть посуду, просто ему очень нравилось делать одновременно несколько дел. Даже старый стол всё же вернулся почти туда же, где стоял. Не прямо на родное место, но рядышком, чтобы за ним мог сидеть клон. Новый стол, подаренный ему, был классным, но как оказалось, старый все ещё полезен для особо крупных свитков и печатей.

Оставив ещё одного дубля прибрать на столе, Наруто пошлёпал в ванную. Три стаканчика с щётками вызвали ещё одну тёплую улыбку.

Щетки Анко и Ируки, были склонены друг к другу, будто подражая своим владельцам. Высунувшись наружу, Узумаки прислушался. Пока что в доме было тихо. Но эта тишина ничего особо не проясняла. Ирука и Анко могли быть в своей комнате, просто с включенным барьером.

Наруто подошёл к закутку с дверью во вторую комнату на этаже, она была приоткрыта. Чтобы никого не смутить, Наруто постучал в косяк двери. Не услышав ни переполошенных шепотков, ни просто глубокого дыхания спящих, Узумаки крадучись просочился в комнату словно шпион.

Не то что бы ему было нельзя сюда… Просто, когда Ирука и Анко уединялись, они запирались. В остальное время с разрешения можно было прийти и посмотреть, как Ирука пишет свои сказки. Или помочь с их сочинением, лежа на большой кровати всем вместе и разговаривать обо всём на свете в окружении разных, порой никак друг с другом не связанных книг и свитков. А сейчас в комнате никого не было.

В этой комнате стоял шкаф с черновиками и пометками на русском языке. Такие черновики ещё надо переписать начисто, чтоб их можно было отправить издателю. А ещё в них были черновые рисунки иллюстраций.

Пройдя мимо заправленной тёмно-синим покрывалом кровати, Наруто задержал взгляд на цветном рисунке с фестиваля, который Ирука нарисовал по фотографии. Там стояли они трое в праздничных кимоно с зимнего фестиваля: Ирука приобнимал Наруто за шею, но не шутливо, а будто бы просто потянувшись через него к ладони Анко, которая держала красный зонтик с белым символом Конохи.

Оторвав взгляд от рисунка вызывающего тепло в груди, Наруто вышел на широкий балкон, защитив свои ноги от снега чакрой, будто решил пройтись по воде. Здесь так и остались стоять крошечные снеговички. Из двух снежков его снеговики и Анко, а длинный из трёх — Ируки. За ночь снеговики покрылись корочкой льда и поблёскивали, будто политые лаком.

За рассматриванием снеговичков его и застал Ирука. — Снеговиков проверял? — окликнул он, потрепав Наруто по волосам. — Ага. Полетим сегодня на миссию? Или пешком пойдём как простые смертные? — Завтракать пошли, летун необычайный! — по-доброму усмехнулся Ирука. — Ага, братец! Слово «братец» Наруто нравилось тем, что оно было немножко похоже на слово «отец».

Заметив грусть, Ирука тут же пообещал, что они обязательно на крыльях доберутся до штаба в этот раз. Чтобы не смущать бывшего учителя Академии, Наруто широко улыбнулся, прогоняя печаль.

"Нельзя быть слишком жадным", — подумал Наруто, запрыгивая на подставленную спину Ируки.

В проёме пришлось пригнуться, но так получилось даже веселее. Наруто «шагал» по потолку руками, едва касаясь белой краски.

У лестницы Наруто пришлось спешиться, чтоб не удариться об потолок. Здесь в рамочках, словно страницы из манги, висели картинки со знакомыми лицами. Пусть в рисунке черты были упрощены, но угадать что вот этот пасмурный дядька с большим мечом — Забуза, было легко. Хаку и на картинке получился похож на девочку. Наруто похихикал вспоминая, как ляпнул, что Хаку симпатичнее Сакуры.

Здесь была и картинка его с Саске, будто бы замерших посреди поединка на фоне гигантских свитков. Даже Хирузену и Пятой, которых Ирука страсть как не любил, нашлось место. Тут был портрет Какаши, будто бы срывающего постер с самим собой со стены. Был тут и Гаара, которого Наруто пародировал, так же сидя на кортах, но вместо песчаной тыквы, придерживая рукой толстый свиток. У Майто Гая и Рока Ли был отдельный рисунок. А ещё на нём была черепаха-призыв, которую мог призывать учитель Толстобровика. И Хината появлялась в рисунках вместе с Неджи, будто напоминая о прошедшем экзамене.

Могло показаться, что порядок случайный, как и выбор героев, но Наруто замечал последовательность. В этих рисунках будто бы была хронология его приключений: Старая команда, Страна Волн, экзамен… Разве что намёков на Страну Снега и Каменистое тут не было, словно они не являются частью истории. Да и про Страну Чая Ирука словно бы забыл. Не нарисовал Ирука ничего и по Стране Мёда…

— Может, просто не придумал ещё, что рисовать будет, — пожал плечами Наруто. Рисунка с Якумо и Саем на стене ещё не появилось. Но они точно будут.

За столиком в чайном уголке уже ждала орда мисочек. Наруто больше нравилось то, как сервирует на стол Ирука: не нужно собирать еду, как паззл, она уже вся у тебя в тарелке. Но Анко обижать нельзя, да и этикет забывать — тоже.

А ещё Наруто нравилась фраза «Первое, второе и компот». Вот только когда Наруто рассказал, что ему напоминает это перечисление, Ирука чуть супом не подавился. Но отказался пояснять что такого в том, чтобы обозвать Третьего Компотом.

— Да ну почему? Тебе же смешно! Значит интересная! — Она скучная потому, что не стоит своих пояснений. — А если коротко? — состроил щенячьи глазки Наруто. Дослушивал пояснение Наруто уже помогая убирать со стола. — Ну проучил бездомный зарвавшегося пацана и что в этом такого? — Здесь и сейчас — ничего.

История, действительно, оказалась довольно затянутой, пока Наруто выяснил все детали. Но совсем не скучной, а очень даже познавательной для будущего хокаге! Наруто уяснил, что наказания могут быть чрезмерно мягкими. А то, что не наказывается, считай, что разрешается. Или даже поощряется.

Шнуруя зимние ботинки, Наруто похвалил себя за то, что настоял, от Ируки он ещё не слышал совсем бесполезных и не интересных вещей.

— Очки лётные не забудь, — выходя за дверь, обронил Ирука. — Ага, братец!

Примечания:

Кто такой Компот и чем знаменит.

В году 2014 в интернете стал популярен весьма специфичный герой. Хотя в интернете вообще странного, но популярного много... Ну да ладно. Компот.

Компот - это был бомжеватого вида мужчина по фамилии Капотилов, которого дозоляли, злили очень борзые школьники. Дозоляли матом и похабными издёвками, потому что были в полной уверенности, что им ничего не грозит. Кидали в мужчину камнями.

Тут надо отметить, что Капотилов был ещё и слегка не в своём уме, но в целом безобиден, если его не злить.

Школьники допекли мужика настолько, что тому, который попал в кадр ролика, Компот отвесил пинков. В основном бил по заднице с ноги. За такой перформанс с наказанием школьника за борзоту и оскорбления, Капотилова и назвали иронично "Учитель года". Конечно, потом Компоту пытались предъявить обвинения, но сам школьник был тем ещё малолетним куском гуано и состоял на учёте в детской комнате полиции. Так что, с точки зрения интернет общественности, школьник получил 3,14здюлей вполне заслуженно. Но урок изучен не был, позже писали, что школьник, став взрослым так и остался куском гуано, как человек. А в 2014 году, когда этот ролик распространился по сети, мамашка дидяти даже пыталась Капотилова посадить или слупить хотя бы компенсации. Не вышло, к счастью.

Глава 3. Волки Белой реки (часть 1)

Когда я шёл к ребятне, ко мне прибежал Наруто.

— А ты не сильно жестко с Араши-нии-саном?

— То есть Араши для тебя нии-сан? — деланно обиделся я, беспечно закинув руки за голову, и продолжил шагать в сторону беседок.

Наруто попенял мне, что я ухожу от вопроса в прямом и переносном смысле, ведь в Каменистом Араши вёл себя вполне сносно.

— Мне казалось, что вы ладили, — обогнал меня Наруто, но чуть не запнувшись о развязавшиеся шнурки, вынужден был остановиться.

Наруто выбрал себе тёмно-серые ботинки и ярко-оранжевые шнурки, что смотрелось достаточно гармонично с рыжим шарфом, чёрными штанами, напоминающими часть комплекта АНБУ и серой курткой с белым мехом. Еле отобрал рыже-серую олимпийку, чтоб в стирку кинуть. Красный шарф, который передали нам с чердака Сарутоби с частью вещей, что оставил Минато в кабинете перед своей смертью, Наруто старался носить только внутри Деревни. Он сам говорил, что делает так чтоб точно не испортить мамин шарф во время какого-нибудь сложного задания.

— За что ты его так?

— Не так уж и сильно я его приложил, — снова попытался я уйти от ответа, пока Наруто возился с ботинком и сползающими на руки концами шарфа.

Честно скажу, даже у меня, после липучек стандартных сандалий, со шнурками возникли некоторые сложности, так что задержка была вполне понятна.

— Я про твои слова! — нагнал меня Наруто, — У вас же вроде нормально было. Общались. И сражались вместе!

— В том-то и дело, что всё это было в прошлом, — замедлил я шаг.

И хотя навесы находились от полянки с макиварами на значительном расстоянии, объяснение могло затянуться.

Выслушав мои догадки и подозрения, Наруто сморщил лоб:

— Я думал, раз вы родственники, то они тебя не предадут.

— А это и не предательство, — хмыкнул с неожиданной для себя грустью, — это проверка на вшивость.

Такой ответ Наруто не устроил, он замер на месте, сжимая кулаки, пыхтел и фырчал, насупившись, и надувая щёки. Да, Мелкий всем своим видом выражал недовольство, но возразить ему было нечего.

— Это не честно, — всё же выкрикнул Наруто мне в спину, а я лишь пожимая плечами, развёл руки. Мол, ну бывает, что бубнить-то. В слух же ответил.

— Не я это первый начал и это была не моя инициатива. Меня проверяли на прочность — я дал отпор. Это целиком и полностью на совести родственников, а не на моей.

— Мелкий, а где остальные? — поинтересовался я, обернувшись через плечо.

— Я им сказал, чтобы не ходили за мной, — догнал меня Наруто.

Потрепав названного братишку по волосам, я с теплотой сказал:

— Настоящий командир. Кстати, а что там Сай и Иошито говорили? Например, обо мне.

— И ты туда же! — недовольным шмелём загудел Наруто, сложив руки на груди, — почему Иошито и Сай пытаются про тебя узнать, а ты про них?! У вас рта нет, напрямую поговорить?! Что вы меня как шпиона используете!

Обмерев, остановил Наруто, повернув к себе:

— Я надеюсь… что ты ещё не сказал ничего такого этим двоим?

Наруто надул щёки ещё больше, но потом всё же выдохнул:

— Нет. Не сказал.

Тут я выдохнул с облегчением, погладив жёлтую макушку.

— Не пугай меня так, ладно?

— А что такого-то?! — задрал Наруто голову, широко распахнув глаза.

— Короткая же у тебя память. Сай и Иошито имеют очень поганую печать на языке, если ты забыл.

— Вот, блин, даттебайо-о! — схватился за голову Наруто.

К-комбо паразитов! Моих и своих…

— Ага-ага, — покивал я, — оно самое. Я не могу спросить их прямо. Да и спугнуть боюсь вопросами в лоб. Как ты помнишь, в онсене они даже не стали помогать мне собирать компромат на своего куратора. У меня нет гарантий, что мне хватит аргументов.

— Для чего?

— Чтоб Минору услали в какую-нибудь дыру, да поглубже.

Преуменьшаю, конечно, но всё равно… Если бы Сай и Шин мне рассказали что-нибудь интересное, было бы проще.

— Слышал когда-нибудь о концепции знакомого зла?

— Нет… А что это? — навострил ушки Наруто.

— Люди привыкают к тому, что доставляет им неудобства. Например, к неудобной подушке и не рискуют поменять их на что-то новое, что, по их мнению, может доставить ещё больше проблем. Им легче и комфортней со старыми проблемами, к которым они уже как-то адаптировались.

— И к чему ты это?

— Сай и Шин так насторожены, потому что не знают, кто я такой и чего от меня ждать. Для них предпочтительнее знакомое зло — Карубе Минору, чем неизвестный мужик с непонятными целями.

— Но ты не «неизвестный мужик»! Ты им помогал!

— Но не говорил зачем. Никогда не озвучивал причин. И даже если скажу, что из жалости и сострадания… Они мне не поверят. Не с тем прошлым, которое у меня и у них за спиной, — мотнул головой в поддержку своих слов, — Нет…

На это Наруто нечего было ответить, потому он жестом попросил меня наклониться и потрепал меня по волосам:

— Всё будет хорошо! Прошлое в прошлом.

В груди потеплело от той серьезности, с которой Наруто проявлял заботу:

— Спасибо, что напомнил, Наруто, — не смог удержаться я от улыбки.

***

Со снаряжением всё было нормально, так что, как я и обещал, мы отправились на миссию. Быстро оставив за спиной Коноху, команда выдвинулась в путь по Восточному тракту, на ходу продолжив обсуждать детали боя.

— Как думаете, почему он начал именно с техники воды?

— Хотел подловить тебя следующей техникой — райтоном, — сказал Наруто, в прыжке кувыркнувшись, чтоб оттолкнуться от ветки повыше.

— Кто-нибудь обратил внимание на печати, которые я складывал?

Иошито оттолкнулся посильнее, чтоб оказаться поближе:

— Вы использовали нестандартные печати?

— Нет, — улыбнулся я, — я даже чакру в руки не направлял. Это была провокация случайным набором с парочкой фальшивых печатей. Нестандартные печати — это всегда угроза получить чем-то очень неприятным, что сложно предугадать, а значит защититься. В такой ситуации вариантов не особо много — либо бежать со всех ног, либо идти на сближение и сбивать каст.

— Что сбивать? — хором.

— Каст — создание техники и сам бросок. Короткое, ёмкое слово, хоть и пришло к нам из Кумо, — выкрутился я.

Наруто насупился, будто что-то вспоминая, и выдал:

— Так вот что Шино-кун тогда говорил. Шино-кун вообще часто говорил в детстве, — тут я чуть не прыснул со смеху слушая Мелкого, — много странных слов и не пояснял, что они значат. А потом вообще почти ничего не говорил.

— Ирука-сенсей, а вы выбрали атаку Ветром, потому что он сильнее Молнии в круге стихий? — спросила Якумо, не отвлекаясь от веток под ногами.

— Да, всё верно, — кивнул я.

— А как вы узнали, что Араши-сан использует именно технику Молнии?

— Это очень хороший вопрос, Якумо-чан. Тут очень простая логика. Я более-менее знаю арсенал стихийных техник, что использовались в моём клане. И если там печать Быка или Змеи, то это, скорее всего, будет техника Райтона или Катона. С ручным знаком Змеи ещё возможны варианты с техникой Земли. Впрочем, оба ручных знака в теории включают в себя производные от них улучшенные стихии. В случае с Землёй это такие как Дерево, Лава, Грязь, Песок и Магнетизм… Хотя, честно скажу, что с последними двумя это не точно и я могу ошибаться. В любом случае, у клана Умино подобных улучшенных геномов нет, и я догадался, что будет техника либо Молнии, либо Огня, атака энергией, а не кинетикой, чтобы было понятнее, это не атака большим и тяжелым снарядом.

К счастью, пояснять на пальцах для тупых, что такое кинетика, было не нужно. Прикладная физика (пусть и в самом базовом варианте) для шиноби одна из ключевых наук. Пусть и используют её узко — для атак и ловушек.

— Да, совсем необязательно, чтобы первая печать определяла стихию техники. Но характер техник можно предугадать по печатям. Но не мы ж одни такие умные, что заметили закономерность, — усмехнулся я, — так что в некоторых техниках есть печати, которые служат обманками. Специально вплетены так, чтобы запутать оппонента и могут быть легко исключены из последовательности. Однако, если вы хорошо изучили своего противника, представляете его арсенал и возможности, то вы можете сразу же подобрать контртехнику. А если вы ещё и быстрее складываете ручные знаки, то прежде, чем техника противника к вам прилетит, она будет отбита в него. При равной скорости сложения печатей, и небольшом расстоянии между шиноби, урон получат оба, пусть и в ослабленном виде.

Честно, боялся, что Якумо быстро выдохнется, но вовремя вспомнил, что после уничтожения демона она сильно окрепла. К тому же принцесса клана Курама никогда и не была так слаба, как может быть беспомощен простой человек во время болезни. К тому же Якумо находилась под прессингом от демона, дяди и завышенных требований к себе. И всё вместе не только подтачивало здоровье, но и мешало ей восстановиться, лишая нормального отдыха.

С выключенной сбруей Якумо бодрой белкой мчала по деревьям не отставая от нас. О том, что всё в порядке можно было догадаться по довольному лицу с раскрасневшимися на морозе щеками.

Спрыгнув неподалёку от поворота с Восточного тракта на нужную нам деревеньку, я попросил жестом остановиться и спрыгнуть ко мне.

Поняли меня все.

Сразу после того, как я разъяснил команде (в основном Якумо и Саю) основы работы шиноби (затронув и некоторые тонкости) работы с бюрократией, оценщиками, системой оценивания миссий и прочие организационные и правовые части нашей работы, настало время обучения внутрикомандной коммуникации.

Первое, что я потребовал изучить от всех — это единый язык жестов-приказов, принятый в Конохе. С Наруто мы эти жесты изучили вместе, ещё когда я сам обживался в новом для себя мире. Я учил, а Наруто повторял изученное ранее. Саю кое-что пришлось переучивать, в его брошюре я отметил жесты, которые в АНБУ Корня имели слегка иной окрас или смысл. Ну а Якумо нужно было лишь повторить немножко, чтоб использовать в реальной жизни. А то без практики девочка немного путалась, потому что изучала жесты перед зеркалом.

Я, невольно для себя, провел параллель между старой и новой командами: похожими и в то же время такими разными…

Как и Харуно, заменившая её Курама знала в теории очень многое, но, в отличие от Сакуры, Якумо пыталась любое полученное умение или информацию так или иначе применить или проверить на практике. Ну или хотя бы представить, как применяет.

Но главное достоинство Якумо — она не боялась показать, что чего-то не знает. Не пыталась настоять на своём там, где плавала в вопросе, и с готовностью впитывая новые знания, задавая правильные и нужные вопросы. Но если у Якумо было больше информации или понимание глубже, то она поправляла и делала уточнения-замечания. Естественно, всё это дождавшись разрешения старшего, а не перебивала

В общем, в сравнении с обычным средним генином, а тем более с Сакурой, Якумо очень сдержана, воспитана и дипломатична. Хотя, как по мне, иногда Якумо даже слишком похожа на маленькую чопорную старушку… Так что подавленные эмоции лезут через феечку фонтаном. Благо рядом с Наруто поведение Якумо и её альтер-эго уравновешивается: Феечка успокаивается, а Курама становится живее. Но при этом Якумо ощутимо слабее Сакуры физически. А её контроль чакры пока что хуже, да и знаний о медицине за рамками минимума первой помощи нет, и в ближайшее время не предвидится. Хотя, в принципе, её бы тоже можно было погонять на курсах полевых ирьенинов… Надо будет обдумать эту идею на досуге.

А ещё Якумо приятно удивила тем, как мало она совершает промашек. У меня, в своё время, было значительно больше косяков, связанных с жизнью шиноби.

Различались девочки даже чисто внешне, что цветом глаз и волос, что выбором цветов в одежде. Якумо предпочитала спокойные-пыльные оттенки и в целом, если бы не защитная сетка, да хитай-ате повязанный на лоб, её можно было бы посчитать дочерью торговца средней руки. Достаток клана выдавали только поблёскивающие металлизированными нитями узоры. Сакура выглядела проще и наряды подбирала яркие, без узоров. А ещё Якумо не носила камон клана, ей выпячивать свою принадлежность к клановым было не нужно.

Если сравнивать Сая и Саске, то их можно было посчитать близкими родственниками: глаза и волосы тёмные, почти чёрные, но это только на фоне бледной до синевы кожи. Так-то у него волосы на два тона темнее моих каштановых. И как Якумо, Сай не носил каких-то чистых цветов (ярких, без примесей серого или других мышиных оттенков), все его спортивные костюмы будто отданы донашивать с плеча старшего брата. Самыми яркими фрагментами костюма Сая были синие ботинки, набедренная кобура для кунаев, да рыже-красные ремешки для крепления большого свитка за спиной.

И характер, конечно же. Характером Сай отличался от того же Саске радикально.

Нет, не отсутствием улучшенного генома — у Сая он был. Иначе хрен бы ему, а не его техники оживающих чернильных зверей. Понятно, что это не великое дойдзютсу — шаринган, это вещи несравнимые. Но и чернильные фамильяры-помощники — это не те техники, которые доступны всем и каждому. У тебя либо есть предрасположенность — либо её нет.

Помню, что нам показывали простенькую технику прослушки из чернильных мышат, но повторить её не смог никто. После активации печатей рисунки даже не поднимались с листа, а превращались в бурлящую массу и забрызгивали всё вокруг. В зависимости от вбуханной чакры можно было как получить чёрные веснушки, так и умыться чернилами, будто в тебя ими из ведра плеснули.

Помню-помню, как нас, после этого урока, пиздили на тренировочной площадке подземелья Корня за неуместные смешки.

Саске уже сейчас был сильнее Сая. Глупо сравнивать хорошо выдрессированного пса Корня, опытного убийцу и талантливого чуть ли не с пелёнок Саске, который схватывал всё на лету. А уж на второй стадии проклятой печати… У Сая просто нет шансов.

Но главное различие не в боевых навыках, а в предпосылках асоциальности, проблем с общением. Там, где Саске корчит из себя высокомерную задницу, которая, храня репутацию, не посмеет снизойти до общения с плебсом, Сай тянется к людям без утайки. Да, неумело, да, топорно, так что кажется будто он пытается оскорбить и оттолкнуть, а не подружиться и сказать что-то приятное и располагающее собеседнику.

И это сильно облегчает задачу. Как и Якумо, он схватится за протянутую руку, а не оттолкнёт её. И ещё один несомненный плюс Сая — он не претендует на место главаря-атамана.

Оно-то, конечно, в манге смотрелось прикольно и весело: два долбоёба-подростка постоянно спорят о том, как и что делать. Но это забавно только когда смотришь со стороны, когда эти «забавные» ссоры остаются лишь на страницах и на экране компьютера.

В реальности такие склоки могли стоить нам жизни. Я сыт по горло этим «духом соперничества» ещё с прошлого состава седьмой команды. Работа шиноби — это тяжкий, грязный и опасный труд, а не какие-то игры, где есть место случайностям, противоречиям и спорам до хрипоты, кто будет главным.

Сейчас Наруто нужны верные товарищи, а не карманные противники. Хватит того соперничества, что было в прошлом с Саске. Пусть лучше соперник, которого Узумаки пытается переиграть, будет недостижимым идеалом, чем ежедневной занозой в заднице, которая больше раздражает, чем мотивирует развиваться вдумчиво, с толком и с расстановкой.

То, как Наруто пытался выпендриться перед Саске, чтобы заткнуть того за пояс, в основном, было с психу. Некогда задумываться о последствиях, главное выиграть в моменте, здесь и сейчас. Переломить ситуацию мне удалось только после второго этапа экзамена, когда Узумаки не общался с Учиха. Потому-то у Наруто тогда получилось выиграть бой с Неджи. Подход был иной — системный и продуманный.

Меня вполне устраивает нынешняя расстановка сил.

Наруто — лидер, танк, человек-армия и башенный щит (благодаря клонам и барьерам) заодно и тяжелая артиллерия. А уж с призывом крабов с жабами и вовсе головная боль даже для шиноби А-ранга.

Якумо — это наша умная вежливая девочка, которая и тонкости этикета подскажет, и ходячей библиотекой поработает (читала она много). Она же — поддержка иллюзиями и отвлечение внимания врагов. Сай — разведка, тихое убийство, скоростные атаки, нанесение точечного урона, поддержка команды своими чернильными зверями. А ещё черноволосый — тот практик-скептик, благодаря вопросам которого планы Наруто и Якумо не развалятся, как карточный домик, от столкновения с реальностью.

Поворот на нужную нам деревушку я чуть было не пропустил в алькове густых веток, посчитав, что мы опять наткнулись на тори перед заброшенным придорожным святилищем. Из-за недавнего снегопада ветви склонились, образовав тёмный тоннель с чёрными колоннами стволов.

Единственные следы, что вели вглубь сумеречного мира, были заячьими и те обрывались пятнами крови и взрыхлённым борьбой снегом, разбивая ощущение что смотришь на чёрно-белое фото.

Крипота-то какая, крипота*… Хана зайчику.

— Нам же не сюда? — с плохо скрываемой надеждой протянул Мелкий, тоже приметив кровь. Да и вообще снега тут было сантиметров десять, и его даже не пытался никто убирать.

Я на это только усмехнулся и показывая пример, шагнул на сугроб, вставая на хребетики снежинок, как на воду, от чего табличка, прибитая над сизой от времени ограждающей верёвкой — сименавой, оказалась почти на уровне моего лица.

Табличка напоминала поднос с волнистыми высокими бортиками, прибитый к горизонтальным перекладинам тори на «плачущие» ржавые гвозди. Ширакава (яп. 白川 — Белая река) было выдолблено на «подносе» название поселения.

Деланно сомневаясь, чтоб разрядить обстановку, потёр я подбородок:

— Название вроде то.

— Сколько лет эта миссия валялась в штабе? — бурчал Наруто. — Может там повымерали уже давно все.

— Не проверим, не узнаем. И правильно «повымирали».

В полной тишине бумажки и солома зашуршали особенно тревожно, а с облепленных снегом веток посыпался снег.

— Ну значит для штаба проверим, — пригнувшись, чтоб не задеть покоробившиеся от сырости обереги (свисающие с соломенной верёвки бумажные зигзаги, чередующиеся с соломенными кисточками), я пошёл первым.

— Не бойтесь. Самые страшные монстры здесь мы.

Сименаву вешали не только на таких отдельно стоящих воротах в чистом поле или на тропинке в лесу, но и над входом в храмах и мелких святилищах, разбросанных то тут, то там. Я видел такую же верёвку на стволах деревьев, а ещё на камнях и у входа в какие-нибудь пещеры, о которых у местных есть страшные легенды. Да и у храмов были большие камни, обвязанные такими верёвками. В общем типичный многофункциональный отпугиватель-запугиватель-ограждатель Зла и не Зла: можно заточить что-то внутри, обвязав этой верёвкой с бумажными оберегами (щидэ) и соломенными кисточками, или преградить чему-то потустороннему дорогу, а то и оградить от людей любимое место божка этого храма. Но так как оберег создавался из не особо долговечных материалов, то его требовалось обновлять.

Да-да… планируемое устаревание, раньше были гаджеты и бытовая техника, а теперь церемониальные верёвки из сена с оберегами или с кисточками и оберегами, которые надо менять (покупая новые), а старые сдавать в храм в конце года.

Назад в прошлое, мать их!

Когда мы вылезли из снежного тоннеля, то чуть дальше обнаружили постоялый двор.

Впрочем, находка была ожидаемой, ведь рекламная табличка с тем же символом, что и на тряпичной шторке-норэн, торчала в сугробе на обочине тракта. Чем-то вроде логотипа гостиницы был значок в виде горы с двумя домиками-храмами, один из которых находился у подножия, а второй на вершине. А соединяла эти курятники извилистая дорожка.

— Открыто, — с удивлением пропищала феечка, — и фонарь горит!

Похожая на развешенные на палке сушиться прямоугольные тряпочки, синяя шторка с белыми иероглифами, по флажку на символ (白川へようこそ), смотрелась неуместно ярко на фоне снега и опалённой доски.

— «Добро пожаловать в Ширакаву», — прочитал я жизнерадостно, — заглянем к гостеприимным призракам белой реки? Посмотрим, что нам предложат на обед?

Даже Сай и Иошито посмотрели на меня, как на больного.

— Не надо про такое шутить, Ирука-сенсей, — пропищала феечка, сев по-турецки мне на плечо.

— Даже призраков и демонов можно отпинать, — фыркнул я, не обернувшись, — если знаешь как и куда бить.

По лицу Якумо пробежала еле заметная тень. Ей явно было неприятно об этом вспоминать, но она согласно кивнула, пусть и с неохотой.

У входа снег всё же был убран, да и до колодца вела расчищенная дорожка, которая говорила о том, что люди были тут совсем недавно.

Маленькая семейная гостиница, конечно, выглядела достаточно неплохо для такого захолустья, да и хозяева были приветливы, но впечатление о деревеньке, которую я ещё целиком не увидел, уже сложилось: тлен и запустение.

Начать хотя бы с тори, парадного лица деревеньки: они тут не то, что не окрашены в красный, даже не помазаны для галочки морилкой или лаком, на пепельно-сером дереве уже мох розеточками расцвёл. Салатово-жёлтый такой.

Плюс на тори болталась, как не пойми что, старая, плохо связанная ритуальная верёвка из простой соломы, явно сделанная неумелыми руками (из неё травинки в разные стороны торчат петухами. Она даже на верёвку походила слабо, скорее на узкую длинную корзинку). Хотя, может дело в том, что верёвке год и она уже скоро отправится на костёр.

Впрочем, не удивительно, что в Широкаве туго с гостями — слишком близко к Конохе. Мы сюда всего за два часа добрались, экономным шинобским бего-прыгом. А на телеге это около пяти часов.

Жалкие двадцать километров и можно остановиться на улицах Крапивы или Юдзу, а то и в квартал красных фонарей на улице Физалиса заглянуть. А тут что? Ютиться в малюсенькой коробочке? В крошечной гостинице даже онсена своего нет.

К нам спустились не сразу, но тёплый зал столовой на первом этаже гостиницы скрасил ожидание. Бойкая пожилая пара развила бурную деятельность, стараясь обслужить нас по первому разряду. А помогала им скромная девушка с рябым лицом и располагающей улыбкой.

Из-за штиля снежинки за окном падали большими хлопьями вниз практически вертикально, от чего казалось, будто гостиница поднимается, как на монструозном лифте, куда-то вверх.

Утолив первый голод, мелкотравчатые шиноби подуспокоились, зыркать опасливо перестали, и начали поглядывать не только в окно, собранное из маленьких стёклышек, вставленных в частую решётку, но и на меня:

— Итак, — улыбнулся я поверх сплетённых пальцев, — в этот раз миссию выбирал я сам и с вами не советовался.

Ребятишки по-птичьи склонили головы, не забывая жевать.

— А потому все дальнейшие решения будут вашими, я вас переубеждать или останавливать не стану… Но! Сначала я расскажу вам детали задания.

Очевидно, я загнул какую-то совсем нетипичную и новаторскую мысль; пришлось пояснять чего я вообще хочу. А я всего лишь предложил им скипнуть общение с заказчиком, как вступительный ролик в игре, и перейти сразу к обсуждению миссии и прочим радостям.

— Вот так просто? — изумился Наруто, опустив чашку с чаем. — Взять и пропустить?!

Я покивал, а Мелкий, оглянувшись на товарищей, сказал за всех:

— Сразу миссия!

Никто не возразил и негатива не выказал.

— Для начала вопрос: что вы знаете об охоте? Сразу скажу, не на бандитов, а на животных. Но не простых, а умных, умнее собак.

— Ну мы в Лесу Смерти пытались кабана завалить, — почесал Наруто щёку указательным пальцем, — у нас не получилось. Кабан убежал, а Саске…

— Я тебя понял, — прервал я Наруто, чтоб он не увлёкся воспоминаниями о прошлой команде, — то есть никто и ничего. Ясно, — положил посреди стола свиток с деталями задания, — тогда изучите что есть, а я пока к старосте загляну. А ещё, было бы замечательно, если бы к моему возвращению у вас был хоть какой-нибудь план.

Иошито я попросил не участвовать в обсуждении. А если тому захочется поправить, то я эту возможность ему дам, но после того, как план будет составлен.

Быстро зыркнув на Сая Иошито вскинул голову:

— А если план будет плох и опасен?

— Для этого я и прошу подождать меня. Поучаствуешь в разборе, не как часть команды генинов, а как старший и более опытный ниндзя.

Не вытравил Шимура ещё все эмоции, потому что Иошито аж приосанился и подбородок выше поднял.

Не говорить же ему, что мне самому хочется выслушать правки Иошито, который получил обучение у Синьки и его особых корневичков. И посмотреть, как натасканные на двуногую добычу корешки справятся с волками.

Взлетел с трудом, зацепив в прыжке крыльями ветку.

Полетел я по прямой, используя ниточки вьющегося дыма как ориентир. Они были едва заметны на фоне высоких белоснежных крон и снежной завесы. Я бы и сам их не заметил, если бы стоял на месте, но благодаря полёту хлопья становились словно прозрачная сетка, мешая, но не лишая обзора.

Этот эффект можно сравнить с тем, как из автомобиля за лесополосой становится легко разглядеть поля. Взгляд успевает вырвать кусочки, видимые сквозь листву, а мозг составить цельную картинку. Так и тут, абстрагируясь от снежинок я мог видеть чернеющие домики, притулившиеся к широкой реке, скованной льдом и снегом, зияющую дыру открытого карьера на Юго-западе от деревни и торчащий на самой вершине, то ли большого холма, то ли горы, маленький храм.

Море заснеженных крон выглядело неровным, будто бы дело не только в мельчающих дальше от Конохи деревьях, но и в рельефе этих мест.

Сверху деревенька выглядела как буква «Г» в которой горизонтальная улица с одной лишь гостиницей упиралась в вертикаль улицы со всеми остальными зданиями Широкавы. Аппендикс от широкого Восточного тракта.

При ближайшем рассмотрении поселение выглядело чистенько, местами даже эстетично-аскетично, но за этим минимализмом, очевидно, скрывалась бедность. Типичные домики из поджаренной до черноты доски, чтоб не тратиться на обработку материалов, меловая штукатурка для контраста и белые размашистые надписи прямо по стенкам, чтоб отдельно таблички не делать. Плюс узкие боковые, буквально в два-три дома, улочки мощёные светлыми потрескавшимися плитами. Те окна, что не закрывали ребристые деревянные щиты, радовали глаз слюдяными стёклышками. Может, конечно, это дань традициям, но вряд ли.

Честно говоря, я даже немного удивлён такой нищете в Стране Огня, да и еще так близко к Конохе. Нет, это понятно, что мы, шиноби, в целом живём куда богаче обычных горожан, не говоря уже о крестьянах, но это прям дно какое-то. Деревушка, судя по карьеру, шахтёрская, и раз ещё не вымерла (мигрировав в Коноху), то что-то полезное добывает. В подзорную трубу я смог рассмотреть парочку свежих сарайчиков из не успевшей посереть древесины.

Сделав круг, начал снижаться, чтобы приземлиться на улицу, как на взлётно-посадочную полосу.

Широкой была тут только центральная улица по бокам от канала с белой, как молоко, водой (возможно это две улицы соединённые тремя мостиками). А не замерзшей и припорошенной снегом, как мне показалось.

От реки слабенько несло запахом тухлых яиц и другими пахучими примесями термальных источников, вот только тепла от белого ручейка не ощущалось совсем. Местами, где вода застаивалась близ склона, она становилась почти бирюзовой на фоне белого осадка. Деревья у воды не росли, как не росли там и какие-либо кусты, так что всю Широкаву можно было увидеть целиком, от вторых тори, которые стояли в конце улицы с таверной-гостиницей, и до крупного домика старосты (ориентиры были вписаны в свиток с условиями заказа).

Видимо гостиницу вынесли так далеко, чтоб чужакам было лениво идти в саму деревню и те развлекались исключительно в выделенном для них месте.

Заказчиком оказался седой как лунь старец с такими длинными бровями, что под ними, как под шторками, глаз было почти не видно. А если не присматриваться, то казалось, будто борода у дедушки начинается сразу ото лба. Да и в целом вид у старосты был скорбный, даже кимоно какого-то синего непонятного пыльного оттенка, как у грязной воды в стакане для красок.

Уставший, но всё ещё крепкий дед предложил мне чай, пока его внук с затаённой надеждой в глазах пристально на меня пялился, не решаясь сдвинуться с места от подвешенного на цепи чайника. Встал он лишь чтоб разлить кипяток в чашки и снова ретировался к огню.

Очевидно, своим визитом я согнал внука старосты из-под одеяла котацу, под которым тот спал, в обнимку с кошечкой-богаткой. И хотя в доме старосты была внешняя проводка и висели цепочки выключателей с квадратных ламп, котацу явно припахивало углями. Обогреватель был не электрический.

Мельком оглядев интерьер, коснувшись губами чашки чая, подметил, что часть мебели не дешёвая, но очевидно старая. Будто в этих местах когда-то был достаток, а потом пришла бедность. Например, декоративный свиток с изречением о счастье в своей формулировке использовал выражение вроде «не в деньгах счастье» и «не будь жадным». Сейчас бы подошло что-то более жизнеутверждающее и с намёком на амбиции. Да и одеяло под лакированной чёрной столешницей котацу выглядело не дешевым: по красному атласу умелой рукой кто-то вышил летящих журавлей и золотисными нитками очень схематичный узор. Вроде бы Анко называла такой рисунок — листья конопли.

Здесь не было печи, только квадратная яма, облицованная деревом, в которой горел костерок. В общем типичный средневеково-японский быт. И дикость, с учётом того, что в Конохе, даже самые ярые традиционалисты отказались от приготовления еды на костре вне походов в пользу газовых и электрических печей.

Кошечка оказалась не из пугливых, а потому, обнюхав мою ногу, влезла на колени, подставляя шею под почесушки.

Настроившись слушать жалобы на волков, неожиданно для себя, я услышал рассказ о нечисти.

— Как-как? Сидайдака? — переспросил я старика, пока кошка пыталась отгрызть мне палец от переизбытка чувств.

Перечесал.

— Да, всё так, — покивал старик, беспокойно прислушиваясь к чему-то, — шиноби-сан.

— Но в запросе написано, что у вас волки лютуют, — я было хотел потыкать старика в бумаги, как щенка в лужу… Мол сам, болезный не помнишь, что понаписал. Но тут я вовремя вспомнил, что оставил их команде, взяв с собой только бланк для уточнений, которые могли появиться позже, чем задание попало к нам в руки.

Староста аж рукой замахал, как двумя, отрицательно замотав головой:

— Нет, всё не так! Я описал всю ситуацию чиновнику, который помогал мне заполнять бумаги и деньги передал ему.

Тут старик отодвинул рукав. Он показал правую руку, явно начавшую сохнуть от неподвижности. Пока что изменения были обратимы, но выглядело, конечно, это ужасно.

— После травмы плеча, в шахте, я не могу ею двигать, — пояснил он причину того, что не сам записывал текст квеста.

— Так значит, вы не видели, что написал чиновник?

— К своему стыду, — пожевал губами староста, — нет. Посчитал не вежливым проверять работу занятого человека.

На квиток-чек, который мне показал староста, я взглянул мельком и отдал его обратно.

У меня сложилось стойкое впечатление, что сейчас мне расскажут что-то совсем не про волков. И предчувствие меня не обмануло. Да, про волков старик сказал, но сомневаясь, а вот уверенно он поведал о… монстрах! О каких-то волкоподобных йокаях, говоря шёпотом.

— А почему вы обратились к шиноби? Аякаси и йокаи — это разве не работа оммёзди*? У вас, вон, даже храм свой собственный имеется.

Старик совсем поник и кивнул на узкую длинную бумажку с нечитаемыми иероглифами, наклеенную над входом в дом, будто кто-то от скуки решил кистью для туши покалякать всякие загогулины. Таких амулетов я насчитал около десяти над каждым окном и дверью. Даже на потолочных перекрытиях были такие же. И восхитился тому, как жрецы шикарно устроились.

Эти бумажные талисманы, или офуда (яп. 御札, 神札) можно было купить во всех храмах, кроме Храма Огня. В зависимости от качества бумаги и функционала эти обереги продавали чуть ли не по себестоимости бумаги, а некоторые стоили, как крыло от самолёта, потому что «защищали» круче. В Конохе такие обереги тоже любили, иногда ими и слабенькими барьерными печатями стены обклеивали так густо, словно столбы рекламой.

— Мы купили кучу оберегов, а сидайдаки не пропали! Мы находили следы огромных копыт и лап! Некоторые даже встречали аякаси лично! Бог горы, верно, нас оставил после того, как Сенджу разрушил Старший храм… — тут старик прикусил язык и резко перевёл разговор на ещё один рассказ очевидца. А я сделал вид, что не заметил оговорки и врубил Очарование Моря, транслируя доверие и спокойствие.

Рассказы очевидцев мне не помогли. Так что озадаченный новыми данными я покинул дом старосты и полетел обратно.

— Я сюда пришёл волков гонять, а не играть в оммёдзи, бегая с ритуальными метёлками и прочей атрибутикой! — чертыхнулся я, отвиснув.— А, впрочем, разберемся, что тут ещё за демоны бегают…

К россказням о то ли прямоходящих волках-собаках, то ли кабанах-людях (в общем, о чём-то человекоподобном, вонючем и волосатом), я отнёсся скептически. То, как описал этих своих сидайдак старик, уж очень напоминало способности Акимичи.

Со слов старосты сидайдака увеличивается в размере если смотреть на него снизу вверх и уменьшаются до полного исчезновения, если делать наоборот.

Что-то меня коробило в этой легенде о местных йокаях, не позволяя просто послать суеверного старосту куда-подальше с его фантазиями, но я пока не понял, что именно.

Хотелось верить, что деревенские просто удачно встречались с огромными зверушками из Леса Смерти, пока без жертв, отделавшись лишь испачканным бельём.

Могли ведь сюда мигрировать, осваивая новые ареалы обитания, кабанчики и волчатки из Леса Смерти близ сорок четвёртого полигона? Я думаю, что могли. А что не съели никого — так пугливые просто, ещё не поняли, что местные люди им на один укус.

И гражданские к таким огромным зверюгам просто не привыкли, вот и показалось со страху, что это что-то вроде йети.

Как я помнил из прошлой жизни, пока зверьё с людьми не встречалось, его легко испугать и отогнать. По принципу «незнакомое» равно «страшное» работает охота с флажками — зверь пугается флажков и не решается их перепрыгнуть. На волков, которые эту фишку просекли, такой трюк уже не действует, а потому истребить стаю стоило в кратчайшие сроки, пока они не осознали, что людское жильё и сами люди не опасны…

Оставленные в придорожной гостинице перекусить ребятишки накрылись малым барьером, так что подслушать их планы и то, как они себя ведут без присмотра, мне не удалось. Ну я на их беспечность особо и не рассчитывал, но не мог себе отказать и перепроверить.

Мир детей, пусть даже эти дети — шиноби, от мира взрослых отделён стеной того, что можно, а что нельзя говорить. И дело тут не в том, что с незнакомыми дядями и тётями лучше не обсуждать, где в вашей квартире деньги лежат, тут другое. Грубо говоря, у детей есть табу на обсуждение при взрослых всего, за что могут наругать. Даже Наруто, я в этом уверен, рассказывал мне далеко не всё. А что рассказывал, сильно редактировал, чтоб можно было мне рассказать. Да, сужу по себе и хорошо помню.

Отправив клона посветить лицом и выслушать план, выяснил, что никакого плана ещё нет. Команда решила дождаться меня и приступить к обсуждению только имея на руках все детали.

А я, пока сам не понимая, что говорить, решил облететь округу и присмотреться.

Пока лазил вокруг гостиницы, в поисках места для взлёта (чтоб ветками себе лицо не поцарапать), приметил площадь с заколоченными на зиму прилавками, местный рынок.

Начав от вершины горы, я начал постепенно увеличивать радиус, помогая себе стихией ветра не снижаться при планировании.

Что я искал? Не знаю, но всё равно внимательно осматривал заснеженный лес под собой.

К тому моменту, как я зашёл на предпоследний круг, снегопад прекратился и небо даже слегка прояснилось.

С недовольством заметил лёгкий-лёгкий намёк на рыжеватые оттенки заката, пока ещё не отдающие в розовый тон:

— Скоро стемнеет, — злился я, — а я как в той сказке — ищу то, сам не знаю что!

Делая последний круг, предположил, что из-за белой воды в этих местах сложно выращивать еду. Небольшие поля всё же тут были, далеко от реки, около колодцев.

На очередном витке, на склоне горы, я заметил утоптанную дорожку, по которой недавно кто-то прошёл, грузно утопая в снегу и подметая по бокам от тропки сугробы. Спланировав пониже, прикрывая пузо иллюзиями, я присмотрелся к следам, мне они показались странными. Да, я рассмотрел их в полёте, но всё равно отметил слишком мягкие следы «волчьих» лап, и такие же отпечатки кабаньих копыт. Будто звери слишком лёгкие для таких следов и семенят так, словно у них очень короткие лапки.

Пока набирал высоту для нового круга, заметил сверху странную процессию, которая пёрла по этой тропке из лесу с юго-востока, по совсем диким местам, и пыталась примитивной метёлкой и лопатой следы за собой загребать-заметать.

Я начал притормаживать, чтоб приземлиться за нагромождением камней напротив входа в пещеру. Этот парад косматых шкур, косящий под Хякки яко (Ночной парад сотни демонов) полез в пещеру-шахту у затопленного карьера.

Не став дожидаться, когда весь караван зайдёт в нору, я отправил к ним двух клонов в виде белок, а сам принялся ждать.

Прильнув к биноклю, я проследил чтоб белки незамеченными проскочили с людьми внутрь.

Сидайдаками оказались замотанные в шкуры с ног до головы люди. И судя по огромному горбу, под шкурами они несли что-то объёмное, но достаточно лёгкое, чтоб оставлять такие нечёткие следы. Вместо обуви косматые носили странные ботинки из копыт и волчьих лап.

Носильщики в кабаньих шкурах пытались переговариваться и шутить, но их затыкали мужики в серых шкурах, грозя каким-то Геноске-самой, который всех говорунов пустит на ремешки.

Шкурки, кстати, были примечательные, пятнистые, как у совсем молодых кабанчиков из Леса Смерти.

Очень здравая идея, если учесть, что мутировавшие кабанчики размножаются очень активно, а мамка и папка такого подсвинка в холке могут достигать двух метров, а он сам размеров обычного здорового секача. Такие шкурки ценились на удивление мало, так что я как-то купил разом три, можно сказать, на сдачу и выложил ими пол от кровати до письменного стола. Наверное, дело в окрасе в полосочку-пятнышко, будто кто-то отбеливателем испоганил медвежью шкуру.

Такое открытие было словно шутка, если учесть табличку на входе в пещеру, где было написано о том, что в этих местах нет юрей или йокаев. Мол, не шугайтесь, здесь просто кончился мел, и мы ушли добывать его в другое место.

Вообще подобные таблички были тоже не редкостью и в Конохе. Их вывешивали вполне себе официально наравне с предупреждениями от администрации. Но для меня подобное было всё ещё дико и вызывало неудержимый приступ хихиканья. Ну а как иначе, если бы рядышком с паспортом объекта, который вывешивают на заборе строек, с тем же оформлением и тем же шрифтом, кто-то бы дописал, что на этой стройке нет призраков и барабашек.

Проторчал я в засаде около часа, а затем получил сигнал, что один из клонов-белок самоуничтожился. Просматривая воспоминания дубля, я будто ощутил запах сырого мела, плесени и свечей вместе с душной вонью звериных шкур и едкого пота, смешанного с какими-то душистыми травами.

Ручной фонарь с тремя закрытыми стенками и свечой заменял свет в узком сыром лазе, выхватывая из темноты спину впереди идущего. В какой-то момент даже показалось, что стены просто сомкнутся, но вскоре процессия втянулась под идеально ровный сухой купол — явно из спрессованной дотоном породы. А вот это плохо. Придётся иметь дело с шиноби. А значит там, в пещерах я с ним биться не буду. Пусть выходит на честный бой в чисто поле, где я смогу безбоязненно и безнаказанно воткнуть ему танто в спину.

Тюки сбросили под стенку и белкам пришлось, лавируя в тенях ног, подбираться ближе к костру. Высота потолка и сквозняки позволяли этим мутным людям не угореть.

Послушав немного разговоры, клон-белка взял под контроль одного из кашеваров, пока второй дубль пытался подслушать разговоры в другой стороне зала.

Замороченный страхом мозг «йокая» выдал крайне любопытную реплику:

— А если нас заметят шиноби Конохи?

— Их новая глава та ещё дура и руководить не умеет. Сейчас никто на нас внимания не обратит, если не выёбываться сильно. Они отбили наезд, но сейчас им не до мелочи вроде нас. У меня пара знакомых есть. Они обещали навести мостики к местным дельцам.

— Так нас там не ждут?! — чуть не пачкая штаны возопил повар.

— У нас ценный товар. Нас примут, как родных!

Я мысленно согласился с ними. Так и будет. Морино Ибики примет вас как родных!

Естественно, белка-клон полез выяснять что там за ценные товары такие, а оказалось, что это лекарственные травы не самого высокого качества. В том числе и психотропная дрянь для курева из волшебных моти.

Волшебными моти называлось тут растение, напоминающее орхидею своим поведением, но отличающееся мясистыми цветами, похожими на плоды медового цвета с прилепленным цветочком-звёздочкой. Точно настоящие моти* из рисовой муки, которые какой-то шутник прицепил на лианы.

Выглядело это ну очень аппетитно, пахло фруктами и источало сладкий нектар, но только от этого нектара уже можно было слегка потеряться в пространстве, а при поедании плодов и вовсе отправиться в страну розовых слоников гонять летающих крокодилов сачком; а на самом деле пускать слюни, счастливо улыбаясь.

Уже кто-то другой, не замороченный мною, тоже засомневался:

— Какого демона, Геноске-кун?! Мы натащили сюда кучу барахла, которое у нас могут не купить?!

— Заткнись, Хидёси! Мы должны показать всю серьёзность наших намерений. Мы же, — усмехнулся главарь, — собираемся потеснить клан дохлой обезьяны волшебным табаком.

Ну тут всё очевидно, почему табачок волшебный.

— Ясно-понятно, контрабандисты и ещё наркоторговцы, — подумал я, в процессе просмотра «файла» воспоминаний первой белки, — Причём решившие подсидеть клан Сарутоби.

Перефразируя известный старый анекдот про «бей жидов, спасай Россию»*: цель добрая, да дело дюже поганое. Если бы они как-то иначе собирались подгадить обезьянам, то я бы им сам помог, а так — увы.

Вторая белка продолжала «запись», на всякий случай.

Плевать на Сарутоби, но вот травить простых людей! Это натуральное вредительство! Я бы самих обезьян привлёк за их табачище к ответственности. Хотя бы за него…

Мечты, мечты…

Естественно, перепуганный кашевар всё это время не унимался и, продолжая истерить, вот так сюрприз, упомянул Тьму Шиноби.

На него так выразительно шикнули, мол беду не накликай, что я даже барьер-зонтик создал, чтоб расхохотаться в голос.

— Ничейные земли? Искать не будут? Да что тут за край непуганых идиотов?! — продолжил я фоном слушать «кино», улетая прочь.

Ну тут главарь, этот самый Геноске, соврал, формально эти земли относятся к Конохе, но управляет ими даймё, по договорённости с каге. Да-да, владения хокаге не заканчиваются за забором Деревни, но вот заниматься проблемами деревушек с гражданскими (мурьёку) шиноби совсем не интересно. Был ли у этих мест реальный владелец — феодал, неизвестно, но сейчас тут самая высокопоставленная фигура — староста, который отвечает перед чинушами от даймё и от Конохи.

В памяти сделал зарубку разузнать больше о том, кто что крышует близ Деревни и что с этим можно поиметь или хотя бы что придумать, чтобы немного подзаработать. Краем уха я уже слышал, что в качестве оплаты за управление даймё собирает тут процентов семьдесят от налоговых сборов, а Конохе перепадает тридцать, как владельцам земель. А так мало потому, что минимум участия в жизни этих приграничных с землями даймё деревнях.

Принял я воспоминание первой белки целиком, уже успев подсесть к столику в гостинице к малым, заказав ещё чайничек зелёного чая. У старосты чай был отвратным, я почти его не пил.

— Ирука, — пытался растормошить меня Наруто, — Ирука! Что ты узнал?

Открыв было рот, я его захлопнул, задумавшись.

У нас-то задание на волков, а не на контрабандистов…

Примечания:

(Крипота́ — жарг. Существительное — Нечто страшное, пугающее, ужасное) Моти – (яп. - 餅 ) традиционный японский десерт. Плотный клейкий шарик из рисового теста, который подслащивают сладковатыми начинками.

Анекдот, который припомнился ГГ из-за схожести контрабандистов и героя анекдота: Украинец идет по Москве и видит надпись на заборе: "Бей жидов - спасай Россию!" - "Лозунг гарний, циль погана".

Интерлюдия: Саске в Скрытом Звуке

В подземелье Орочимару нет окон и единственным источником света является лампа из плоской тарелочки с фитилём и маслом в ней. Маленькому огоньку не хватало сил, чтобы осветить не слишком просторную комнату из спрессованной дотоном глинистой почвы, но Саске было достаточно: и света, и размеров его новой спальни. Даже не смущало отсутствие банальных удобств. Всё это Учиха мог стерпеть ради Силы.

Его, как бы добровольное, заточение скрашивали лишь свитки и новые книги Умино-сенсея. Пусть в них не было и намёка на тайные послания, Саске всё равно их покупал. Точнее, их для него покупал Кабуто, которого Учиха просто поставил перед фактом «пошёл и купил». Денег на покупки Саске змеёнышу не дал, да и не было их у него. Никто не давал. Хотя ему всё равно тратить деньги некуда: всё нужное Учиха получал даром. Да и негде — он почти всё время был на базе Отогакуре.

И всё же было одно неудобство, которое с каждым отмеченным зарубкой на стене днём, Саске сносить было всё тяжелее, но он не подавал вида.

Учиха не мог себе позволить банальных прогулок нигде, кроме площадки, похожей на стадион-арену Конохи. Орочимару требовал, чтобы Саске хотя бы раз в сутки тренировался под открытым небом. Не поясняя зачем конкретно это было нужно, ведь в непогоду те же самые тренировки Учиха мог проводить в подземных полигонах. А вентиляция вполне справлялась, чтобы в свежем воздухе не было недостатка.

Саске не хотел выходить из допустимых для него зон подземелья не потому, что желал выслужиться перед Орочимару, а потому что просто не хотел никого видеть. И уж тем более — не дай Ками, не заводить новых знакомств. Учиха никому бы этого не сказал, но где-то в глубине души он опасался, что не сможет предать… в очередной раз. Да и сама идея завести друга ради мангекю теперь казалась ему глупой, неправильной и даже какой-то… грязной, что ли?

Хотя Саске мог бы завести новые знакомства — это не запрещалось. Змею было всё равно на то, как и с кем говорит Учиха. Демоны, да Орочимару было наплевать даже на то, как Саске говорит с ним! Всё было именно так, как утверждал Умино-сенсей. Это Орочимару нуждался в благосклонности Учиха, а потому запросто сносил отсутствие уважительных суффиксов и прочих почтительных штучек. Даже подлиза-Кабуто в конце концов смирился и отстал со своими придирками «Называй его Орочимару-превеликим господином, Саске-ублюдок!». Что характерно, обзывать Саске перед своим господином, Кабуто не смел.

А затем и вовсе начал всегда говорить с Учиха исключительно сухо и по делу, когда разговоры касались обучения. Саске, как и советовал сенсей, хватался за всё, что мог предложить ему Кабуто, радуя своим рвением Орочимару.

«Фуин? Да. Ирьендзютсу? Конечно. Призыв? Прекрасно! Генетика? Сложно, но нужно и в этом разбираться. «Бесполезных знаний не бывает», так ведь, Ирука-сенсей?»

Сам Орочимару, кстати, к лести был равнодушен, как и к грубости. На слова Саске и Кабуто реагировал неизменной снисходительной улыбочкой.

Даже за опоздание к переселению не обругал, а иронично посетовал, что Учиха не успел и Змею пришлось довольствоваться посредственной заменой.

Тогда, впервые, за долгое время, Саске почувствовал настоящий всепоглощающий Ужас от осознания того, что его жизнь, история его клана в этом мире оборвётся здесь. И почувствовал осмысленное желание жить, но вида, конечно, не выказал.

Да, план убить Итачи Саске не отбросил, но впервые крепко задумался о том, как можно выиграть бой со старшим братом и при этом не отбросить копыта, как любил говорить Ирука-сенсей.

Вообще, оставаясь один на один с книгами и свитками, Саске стал чаще задумываться о тех днях, что он провёл в команде номер семь и о том, что с ними сейчас стало, после его побега.

К сожалению, в книгах Ируки-сенсея он подсказок не находил. Его истории были всё так же далеки от этого мира, и герои жили какой-то совершенно иной, ни на что не похожей, жизнью, при этом как-то умудрялись умело прикидываться местными. Как это выходило у писателя — Саске пока так и не понял.

Там не было никого похожего на Наруто или на Сакуру… или на него самого. Себе Саске смог признаться, что скучает, но в лицо ни Узумаки, ни Харуно он бы такого никогда бы сказать не посмел. Нет, так уронить своё лицо будущему главе клана Учиха непозволительно.

И всё же, нет-нет, да и задумывался Саске о том, что теперь стало с командой. Кем заменили его? Осталась ли в команде Сакура или у Умино-сенсея получилось её вышвырнуть? А если получилось, то кем её заменили?

Когда единственными собеседниками Учиха стали книги, он вдруг осознал, как сильно ему не хватает шумных сокомандников и их внимания. Даже прилипчивую и раздражающую Сакуру Учиха порой вспоминал в позитивном ключе. Хотя то, как он с ней расстался, вызвало приступ испано-ский стыда. Саске не знал точно, что такое «испано-сок-коко» или «испано-со-кий», но звучало это весомо и странно уместно для того, чтобы описать свои ощущения.

Ночь, луна, уход из Деревни, которая всю его сознательную жизнь была домом… Этот момент казался таким судьбоносным, таким… Таким значимым, что Саске пробило на высокий стиль с поэтичными сравнениями-намёками. И хотя декламировал он лишь для одного зрителя, тогда казалось, что выглядит он очень по-взрослому и круто.

Недовольно сопя, Саске перевернулся на спину, чтоб в книжку попадало больше света, держать её пришлось на вытянутых руках.

А ещё ему льстило, как искренне Сакура пыталась его отговорить, остановить. Он, конечно, знал, что Харуно влюблена в него, но не осознавал, насколько далеко Харуно может зайти в своём обожании. Да и чувство это, любовь, он не понимал, так что судить Сакуру было сложно. Всё же любовь к семье и к чужим людям это разные вещи. Но всё равно, осталось чувство непонимания.

«Какая-то дурацкая влюблённость может толкнуть на предательство? Такое возможно?

Да с чего она так? У меня были причины разочароваться в Конохе, но Сакура-то чего?! У неё есть живая семья и клан… Что с ней не так?»

Покрутив книгу в руках над лицом, Саске цыкнул зубом и заложил страницу закладкой из кусочка вощёной бумаги, на который не попал соус от последней шаурмы. За мыслями о нелогичном поведении Сакуры Саске подметил, что третий раз читает одну и ту же строчку, а в голове так ничего и не отложилось. Зло фыркнув, Учиха сел на жёсткой кровати, поджав колени к подбородку.

Фыркнув снова, уже от голодного рыка желудка, почуявшего остатки запаха сытного рулета в лепёшке с креветками и помидорами, Учиха взглянул на обложку с иероглифами 銀金 (Гин-Кин — Серебряное золото) «Маска красной Смерти*» и снова задумался о книжках.

Больших трудов стоило придумать логичное обоснование тому, зачем Саске нужно развлекательное чтиво, никак не связанное с развитием тела и способностей. Но тут на помощь пришли слова самого автора «мозгам, как мышцам, нужны тренировки». Вот и Саске подумал, что обосновать так потребность менять учебники на художественную литературу и обратно — это хорошая идея. И вообще он это представил, как секрет клана Учиха.

Но кто ж знал, что после такого объяснения Орочимару и Кабуто повадятся таскать книги из его личной библиотеки. Так как Орочимару не смог вернуть контроль над руками, то Саске не единожды становился свидетелем того, как Кабуто или его клон переворачивают страницы для Орочимару со знакомыми ему, Саске, текстами.

Стук в дверь не стал для Учиха неожиданностью. Он слышал шаги ещё до того, как костяшки Кабуто коснулись двери.

— Если пришёл вернуть книгу, заходи, — хамовато проговорил Саске.

Учиха не считал, что Якуши Кабуто и Орочимару заслуживают вежливого обращения. Особенно Кабуто.

«Пусть знает своё место».

Поправив очки, Кабуто, так же не поздоровавшись, подошёл к грубо сколоченному шкафу и поставил на место книгу с рассказами Гин Кина и, подсвечивая себе мистической ладонью, будто фонариком, принялся вчитываться в корешки.

— Тц. Выбирай и проваливай.

Недовольно зыркнув, но не сказав и слова, Кабуто цапнул с полки томик и быстрым шагом ушёл из «кельи» Саске.

Сделав на стене кунаем ещё одну зарубку, Саске погасил лампу и лёг спать. Замыкать дверь он и не думал. Не найдётся тут того смертника, что посмеет тронуть «сосуд перерождения обожаемого Орочимару-самы».

— Тц, уроды.

Примечание: Маска Красной смерти - А ещё это название томика рассказов По, которые собрал гг в одну книгу. Все мистические рассказы. Рассказ Эдгара По История повествует о принце Просперо, который, чтобы избежать чумы под названием Красная Смерть, заперся с царедворцами в своём замке. Пока люди умирали от чумы, Просперо устроил маскарад в семи залах, раскрашенных в разные цвета. В конце маскарада появляется незнакомец в маске, изображающей лицо умершего от Красной Смерти. Разозлённый принц пытается противостоять неизвестному, который беспрепятственно проходит все разноцветные залы до самого зловещего, чёрного с кроваво-красными окнами. Принц умирает, не добившись ничего, а за ним и все гости. Как выясняется, под саваном незнакомца нет физического тела.

Рассказ во многом следует эстетике символизма, а также канонам готической литературы и часто исследуется как аллегория на неизбежность смерти, хотя многие критики придерживаются мнения, что этого делать не стоит. Было представлено множество различных интерпретаций текста, а также попыток определить характер номинальной болезни.

Глава 3. Волки Белой реки (часть 2)

— Ирука-сенсей, — помахала рукой Якумо, привлекая к себе внимание, — вы передумали брать это задание?

Мельком подняв глаза на юную куноичи, от чашки с чаем, я тихонько вздохнул. Не нравилось мне это всё, но слово я уже дал…

Конечно, как старший я мог бы просто сказать, что мы бросаем эту миссию, потому что «так надо и я так решил», даже не объясняя причин. Но чем я тогда буду отличаться от тех взрослых дядь и тёть, которых на дух не переносил, будучи ребёнком сам?

Опасно думать, что можно воспользоваться своим положением, сделать так, как мне удобно, и не получить негатива в ответ. Буду поступать как все, то верных союзников и товарищей для Наруто не воспитаю, да и сам окажусь среди тех, кто доверия не заслуживает. Мне самому такое самоуправство командира не понравилось бы, в первую очередь, будь я на месте Седьмых.

Но при этом я ещё командир при учебной команде, принимать верные, но не популярные решения — моя обязанность. У меня чувство самосохранения развито сильнее, да и опыта побольше будет. Как-никак две жизни за плечами.

Задумавшись, я наклонил теперь уже пустой глиняный стаканчик из-под чая на бок и покатал его на краешке дна. По ребристой столешнице он катался со звуком сминаемых древесных волокон, но следов не оставлял.

И миссия эта стрёмная… Ввязываться в работу, за которую нам ещё и не факт, что заплатят, совсем не хотелось. Могут даже оценку не выставить, потому что сами влезли и никто не просил… С Пятой станется что-то такое придумать.

Задание было про одно, заказчик наболтал про другое, а сам я обнаружил третье… Не хочу тратить на это мозгоёбство своё время.

Видимо, моей пасмурной, как погода за окном, гримасы было достаточно, чтоб Наруто встал с места и опираясь на столешницу выдал:

— Эй! Так не честно! Дал слово — держи! — Тут Наруто обернулся на остальных, взглядом ища поддержки. — Так ведь?

В ответ на несинхронные кивки мне не оставалось ничего, кроме как скрывая за улыбкой истинное настроение сказать:

— Ваша правда, — сдавшись, поднял я руки, — от своих слов не отказываюсь, но… сначала выслушайте, что в свитке с заданием не указано.

Сначала я напомнил, что миссия была про волков, затем пересказал историю старосты об аякаси, стараясь сделать акцент на том, что показалось мне странным. Посмотреть на реакцию. Ну а ещё я в тайне надеялся, что такая чехарда целей заставит мою команду забить болт на это всё. Напомнил про бумаги, про то, как это всё придётся описывать в личных отчётах.

Я чуть ли не прямым текстом говорил: «Это же так просто — сообщить куда надо, чтобы голова болела у кого-то другого… То есть этим заданием занимались более компетентные люди»!

— Думаешь, этот Сидайдака существует? — со скепсисом потыкал Наруто в свиток пальцем, отвлекая меня от размышлений о том, как я буду подавать часть про контрабандистов.

— Сказали, что это сидайдаки, что их минимум два, — тихо проговорил Сай, намекая, что я упомянул волкоподобных и вепреподобных монстров, смотря почему-то в этот момент на Якумо. Наверное, из-за феечки, которой Курама добавила флуорисцентный градиент на крыльях, так что казалось, будто миниатюрная фигура рассыпает всюду светящуюся голубым пыльцу.

Фея нехотя Якумо поблагодарила, и надув щёки буркнула, что такой окрас её сильно демаскирует.

А я подумал про то, как местные помогали поддерживать легенду контрабандистов. Тоже ведь своеобразная маскировка, если так подумать.

В Широкаве всерьёз верили, что если на сидайдаку не смотреть, то она ужмётся в размерах и пропадёт. А будешь голову задирать, так станет огромной, как великан. Понятное дело, что пока перепуганные селяне с внезапным интересом начинали рассматривать землю, то ряженные просто сбегали, затаив дыхание и подхватив полы вонючих шкур.

Якумо отменила свечение и сказала Саю:

— Может быть и такое. А может, это оборотень, или, что вероятнее, какой-то шиноби, что выучил хенге. Его ведь преподают в Академии в последний год обучения.

При этом куноичи поглаживала синие локоны феечки коротким ноготком, точно довольному попугайчику хохолок.

— Перекинуться в монстра из головы не так и сложно. Не стоит сразу отбрасывать и такую возможность, мальчики. А в худшем случае это может быть специалист в гендзютсу.

Ну да, ну да. Кто-кто, а вшивый — о бане, — мысленно усмехнулся я.

Первым делом генины решили провести разведку с воздуха. Сай было хотел предложить своих птиц, но Иошито его остановил, приметив, что мокрый снег повалил снова. Это, кстати, Художник сам должен был вспомнить, что у чернильных зверей непереносимость воды.

— Да, — вынуждено признал Сай, взглянув в окошко, — они испортятся и потекут.

Точно поддавшись какому-то наваждению, все глянули в окно, где на мокрые дорожки ветер бросал хлопьями снег.

Я первым смог оторваться и потянулся налить себе чая. Сняв чёрный, будто бы бархатистый, чайник с жаровни, аккуратно разлил зелёный чай по неказистым глиняным стаканчикам.

Перепады температуры и странности погоды меня уже порядком достали, добавляя градус раздражению. Насколько я помнил, раньше здесь в октябре снег никогда не выпадал, пусть даже в конце месяца. Он всегда был позже, иногда вообще не появляясь до самого конца декабря. Казахана, что ли, балуется с настройками?

— Ирука-сенсей, но ты же уже был на разведке, да? — ехидненько протянул Наруто, отвлекая от мыслей намёками дубиной (Что узнал?). Ну да, я-то, в отличие от Иошито, часть команды и должен участвовать, как и все. Надо будет уточнить, что я жду от команды большей самостоятельности, так как меня могут погнать на индивидуальные миссии, где генинам не место, пусть даже они по силам как средние чуунины.

— Принято, — расстелил я технику экран-но-дзютсу поверх стола (предварительно убрав с нужного участка посуду), показав окрестности и цепочку контрабандистов, но не акцентируя на них внимание.

Конечно же, неучтённый элемент быстро обнаружили, а также вытрясли подробности.

— А я говорил, что это не йокаи! — победно вскричал Наруто, улыбаясь будто в лотерею выиграл.

— Но ты и не думал, что это могут быть люди, — фыркнул Иошито, недовольный тем, что от разработки плана я его отстранил и разрешил только критиковать, — сказал, что это звери.

— Ну да, — почесал Узумаки в затылке, — план надо менять. Мы ведь думали о животных, когда предварительный составляли.

— А я так не думала, — показали Якумо и феечка языки, веселясь.

Назвала, кстати, девочка свою фантазию Ямасэми (ヤマセミ), Зимородком. Но чаще подзывала ту короткой формой, которая звучала как слово цикада — Сэми (セミ).

Фамильяр Якумо напоминал зимородка не только своим именем: синие как перья крылья и волосы, рыжевато-коричневая юбка, коричнево-красные сандалии и белый верх. Раньше у феечки были ещё объёмные белые рукава, как у ритуального наряда жриц-мико при храме, когда я увидал подобную феечку в голове Якумо. Да и другие феечки выглядели совсем не так, как я привык…

И тут меня осенило.

— Проклятье, — чертыхнулся я, стукнув стаканчиком с чаем об стол, напугав моментально притихшую детвору.

Я наконец понял, что меня тревожило.

Похоже, я заразился местной тупостью. Ну или инертностью мышления с безразличием к нуждам и трудностям других. Даже словечко «мурьёку» стал слишком естественно использовать. И с этим надо завязывать, а то скачусь к нацизму, когда своими станут только узкий круг шиноби, а все остальные — так, тараканами.

Я ведь чуть было не повёл себя, как местный — есть очевидное задание, значит, на остальное похрен. Выполняем только то, за что уплачено. А нет чёткой цели и заказчика — то ловим острое желание слиться и не разбираться в этом всём.

В заявке было про стаю волков, а совсем не про местных чупакабр с чудесатыми способностями, как у клана Акимичи, увеличиваться в размерах? А потом появились неучтённые контрабандисты? Да пофиг! Долбимся в глаза и ищем волков, как по бумажке!

А… не можем найти волков? Не беда! Умоем ручки и скинем работу на кого-то другого! И этот «кто-то» ведомство Морино, которое и без того зашивается, свесив на плечо язык!

— Не пугайтесь, — попытался сгладить я впечатление, — я не на вас злюсь. Просто…

Первой мыслью было скрыть свой просчёт и сказать, что раздосадован из-за ерунды, но решил сказать честно.

— На себя зол. Со мной сыграла шутку привычка мыслить шаблонами. То самое, о чём я вас всегда предупреждал… И буду предупреждать, — торопливо поправился я, чтобы не развивать тему того, что, вообще-то, Наруто остался единственным из первоначального состава седьмой команды.

— Как это? — спросил Сай хлопая чёрными глазищами, которые от кругов под ними становились огромными, точно у совы с недосыпа.

— Простое задание равно «простой ответ», — нехотя сказал я. — В задании кто? Волки, — не стал я дожидаться пока генины ответят, — волки — звери, хоть и осторожные и довольно умные. Я полностью проигнорировал слова о йокаях-аякаси (синонимичные слова), решив, что все странности связаны с тем, что это зверьё просто из Леса Смерти убежало. Полигон сорок четвёртый, если что, это не весь Лес Смерти, а просто его самая концентрированная часть с наиболее опасными и огромными тварями. Вот я, продолжая раскручивать привычный шаблон, обратил внимание на чиновника, который помогал старосте! Потом переключился на контрабандистов, о которых никто не упоминал и, понятное дело, о которых ни словечка не было написано или сказано.

Тут я открыл блокнот и по памяти перенёс в него имя чинуши из квитка, что в доказательство показывал старик. Этот чиновник нам поднасрал, а значит, он дождётся ответной «любезности».

Кроме печати штаба, закрепленной за приёмщиками заданий, в бланке так же писали полное ФИО работника, чтоб можно было его расспросить на предмет поведения заказчика или его внешности, если у тех кто копирует заявку в архив возникают вопросы. Имечко, кстати, вызывало у меня стойкое ощущение заговора, потому что заверил бланк задания один из обезьяньей стаи Третьего.

Хотя, судя по должности, этот Сарутоби был не чистопородный, а принятый в клан. Иначе бы не занимал место мелкого чиновника, а был или уровнем повыше, или работал в поле. Что там по силе этого недоноска — хрен его знает, но с большой долей вероятности слабосилок какой-то, другие в штабе за те копейки не горбатятся. Впрочем, всё это детали, от которых нам не легче и денег в карманах больше не станет. Пора вернуться к миссии.

— А после решил, что мне не хочется этим заниматься, потому что никаких контрабандистов, а уж тем более аякаси в задании не было.

— Не хотите, потому что это опасно? — участливо поинтересовалась Якумо.

— Нет, это распространённая «болезнь». Приступы лени возникают, если начинаются какие-либо сложности, которые нельзя разрешить в бою или чьей-то смертью. Что до опасности… — отозвался я, убирая блокнот в печать-инвентаря, — есть подозрения, что силовая поддержка контрабандистов — дотонщик. И только часть фальшивых йокаев — это переодетые в шкуры простые люди.

— Шиноби с элементом земли? — быстро оглядел меня брат Сая. — Вы с ним столкнулись? По вам не заметно. Вы не суетились, когда заходили.

Поразительная разговорчивость для того, кто старается не отсвечивать и прикинуться мебелью.

— Верно, — кивнул я Иошито, — не встречал, но заметил, что зала логова бандитов — идеальный купол, к которому ведёт сухой тоннель с ровными плотными стенами без подпорок. К найму шиноби для тривиальных задач, на самом деле, прибегают достаточно редко. От того ещё не перевелись строители и землекопы.

— А почему «строители и землекопы»? — полюбопытствовал Наруто.

— Самые популярные мирные миссии связаны со сложным строительством или изменением ланшафта, которое для простых работяг непосильно по каким-либо причинам. Но любой дотонщик, вздумай кто его использовать, как простого шахтёра, заломит такую цену, что это станет просто нерентабельно.

— Нерентабельно? — переспросила Якумо.

— Оплата работы выйдет больше, чем прибыль от шахты. Удовольствие не из дешёвых, тем более для таких мест, как Широкава, где с пустого риса на воду перебиваются. Это образно, — поспешно уточнил я для Сая и Шина, которые от своих мисочек с едой, бросили сочувствующий взгляд на хозяев гостиницы, которые старались к нам не приближаться, меняя угли в дальних жаровнях.

Точнее это были переносные печи, которые тут расставлены по залу у каждого столика. Очень расточительно, в подобных условиях и месте. Впрочем, погоды это всё равно не делало, крохи тепла от чуть красноватых углей, подёрнутых сизым пеплом, словно изморозью окно, выдувало через одинарные окна и тонкие двери.

Как полагается в традиционных домах, обогревались тут или открытым огнём или переносными печами хибати (яп. 火鉢), если не было возможности разместить песочницу для костерка — хибати ирори (яп. 火鉢いろり), то есть стационарный очаг, дырку в полу присыпанную песком для изоляции. У Анко, кстати, такая переносная печка тоже была для чайной, но из керамики с пейзажным рисунком на боках. Помнится, Любимую чуть удар не хватил, когда я спросил что она будет сажать в этот симпатичный круглый горшок (мару-хибати — 丸火鉢 — Буквально круглый очаг или круглая жаровня).

Не особо безопасная штука, даже с учётом изолирующего слоя песка. Сгореть от такого камина-жаровни-мангала как нефиг делать. Да и угореть можно, если с теплоизоляцией в помещении всё отлично. Так что пришлось делать в чайной вытяжку на печатях, чтоб та дым поглощала. Было не сложно, Наруто даже изобретать ничего не пришлось, он легко вспомнил и изобразил подходящую печать.

В гостинице Широкавы, понятное дело, подобными фуин и не пахло. Мало того, что дорого, так ещё и не нужно из-за сквозняков. Интерьер гостиницы, её первого этажа, тоже был страшно далёк от привычного по Конохе комфорта: столы из чурбачков на ножках (на толстых обструганных ветках) и таких же лавок. Да тут даже столешница была из расколотого вдоль бревна. И это не дизайнерский ход, а банальная экономия. Такую самоделку не жаль поставить на земляной пол.

Да, в передней части зала, на уровне земли не было даже банальной плитки — просто утрамбованная до состояния камня почва, а задняя, от лестницы на второй этаж, находилась большая такая «ступенька» подиума. На платформе мебель стояла получше: лаковые столики, низенькие перегородки, но состояние татами, которыми устилали пол и подушек-сидушек дзабутонов оставляло желать лучшего.

На возвышении, конечно, было бы психологически безопаснее (подальше от входа с отличным видом на зал), но разуваться в такой холодине никто не захотел, а потому мы занимали один из столиков на земляном полу. То, что мы выбрали стенку с самым маленьким окном, на температуру никак не влияло, даже корректировать терморегуляцию чакрой не пришлось: что в доме, что на улице — тот же дубак.

— Всё настолько ужасно? — сочувствующим взглядом оглядел работников гостиницы Наруто.

К счастью, они за барьером лиц не видели, но взгляд явно почувствовали, замерев, словно тревожные сурикаты.

— Я сказал это не буквально, про рис и воду. Просто деревня очень бедная. Возвращаясь к обсуждению: вход и верхний ярус шахты — это выдолбленные в породе коридоры с подгнившими деревянными опорами, а сбоку инородная структура — купол.

— Значит, староста тоже виноват? Он нам соврал, как Тадзуна в Стране Волн?

— Нет, — покачал я головой, — староста не мог писать сам, его вины тут нет. Зато чиновник, который помогал ему с оформлением в штабе, тот свою работу сделал погано. А старик постеснялся перепроверить чинушу и итоговый вариант запроса не видел. С этим разбираться будем позже. Сейчас вопрос другой: что мы будем делать с контрабандистами? Решать только вам. Миссии-то у нас, по факту, на них нет.

Мелкий тут же решил взять подсказку из зала:

— А какие есть варианты?

— Молодец, сообразил, — я бы потрепал Наруто по волосам, но тянуться через стол было далеко, — номер раз — убить всех, номер два — переловить и сдать Морино Ибики. Номер три — совместить. Часть убить, часть сдать. Так как это обыкновенные люди, не шиноби, то вряд ли, хоть кто-то из них имеет награду за голову. И четвёртый вариант — ничего не делать, а вернуться в Коноху и сообщить о том, что тут водятся контрабандисты и это станет уже головной болью отдела дознавателей. Так-то разборки с контрабандистами — это не то, за что нам уплачено. Говорю сразу — может статься так, что за эту миссию мы получим ничего или что-то к этому близкое.

Глядя на часы, я заёрзал на месте:

— Только давайте выбирайте пошустрее.

— А мы куда-то спешим? А ты сам что бы выбрал? — поинтересовался Наруто.

На мгновение показалось, что я тут в меньшинстве и мелкота замыслила против меня заговор.

— Нет, не спешим, если вы хотите остаться. Сам бы я выбрал последний вариант, — спокойно и невозмутимо, ответил я, — но за вас решать я не могу. Слово дал, что решение принимаете сами. К тому же на мои решения влияют личные хотелки. Я хочу успеть к позднему ужину и не хочу тут ночевать. Тут холодно, голодно и грязно.

Якумо захихикала на слове «хотелки», а Наруто повеселили причины. Но меню тут и правда было тоскливым: рис с солёными огурцами, рис с солёными ростками бамбука… никакой рыбы, солонина есть и яичница, но в целом только трава сплошная. Мисочек будет много, а толку мало.

— Но сейчас только четыре, — Наруто глянул на часы, потянув их к себе с моей рукою вместе, — ну пять почти. Куча времени ещё до того, как стемнеет.

Во время мирных миссий я носил часы прямо поверх рукава-перчатки летучего костюма.

— А два часа обратного пути? — отнял я руку. — На крыльях быстрее, но я ж не могу вас одних тут бросить или оставить плестись позади. Всех четверых я не унесу. А если ещё и пленные будут…

Решили, что побоку и мой ужин, и Анко… генины будут всех контрабандистов вязать, чтоб помочь Морино-сану и Конохе!

— Я на завтрашнем собрании ему расскажу, — переигрывая умилился я, положив руку на сердце, — что вы о нём так сильно заботитесь.

А мысленно посетовав, что нет в моей команде ленивых, как я, призвал миниатюрного хамелеона. Его я отправил к Анко с записочкой, что мы задержимся в Широкаве до следующего дня.

Вообще, если бы задание было на волков, и оно бы затянулось, я рассчитывал, что мы вернёмся ночевать в Коноху, а потом прибежим обратно и так пока не разберёмся. А беготня туда-сюда будет за тренировку. Но планы опять пошли по одному месту… карма у нас, что ли, такая?!

Не успел я в ожидании ответа загрустить над чашкой, как появился зуд призвать хамелеона. Из облачка над печатью, появился мой посыльный. Ящерица протянула записочку бледно-розовым языком, а затем в вразвалочку почапала к чашке, чтоб прильнуть к ней жёлтым боком.

Пока Якумо в умилении охала, наблюдая за зверюшкой, я развернул обслюнявленный листик.

«Я тебя сильнее люблю, и сильнее скучаю. Ибики про твою миссию расскажу, чтоб начали расследование поскорее».

— Спасибо, Микан. Можешь возвращаться.

Рыже-жёлтый хамелеон, который из-за окраса получил имя «мандарин» выпутался из ручек феи и с хлопком ушёл домой. Думаю, что, если бы не команда, он бы ещё задержался, уж очень ему понравилось, как феечка ему пузо чесала, до довольного урчания-кряхтения понравилось, и прикрытых зелёных глаз.

Отметил, что хамелеончик так благосклонно отнёсся к феечке, по сути, конструкту из чакры Якумо, и прикинул, что ей может подойти мой призыв. А это означало, что и «ресурсов» на развитие хамелеонам перепадёт больше, чем от нас (меня и Анко).

Призыв хамелеонов-эублефаров Анко подошел, хоть и не идеально, так что мы их теперь, вдвоём, прикармливали своей чакрой через sms-записочки. Наруто, к сожалению, ящерки забраковали, сказав, что у них даже минимального сродства с ним нет и его тип чакры им может только навредить.

Да и с Анко, поначалу, тоже были проблемы: Жена, на всех уровнях, пропахла змеями — природными врагами хамелеонов. Но в остальном её чакра им подходила.

Как мне пояснили ящерицы, в значительной степени сродство с призывателем зависит от характера человека. Причём на всех уровнях, а не только в вопросе того, легко ли призывным тварям будет взаимодействовать с человеком из-за его темперамента. Дело в том, что от характера призывателя зависел «вкус» его чакры и то, будет ли его чакра хорошо усваиваться призывными тварями. Ну а поскольку духовная компонента чакры неразрывно связано с характером, то это вдвойне так. Если вы все, в массе своей, добродушные ленивые флегматики, а призыватель — злобный холерический истерик с шилом в жопе — это уже неприятно. А если у него ещё и чакра совсем не та, то лучше не связываться.

А ещё были важны стихийная предрасположенность и физические свойства чакры — куда без этого. И вот тут, казалось бы, если брать мои предрасположенности за эталон, у Наруто был бы выше шанс понравиться ящерицам с его Воздухом, чем у Анко с Землёй и Огнём. Но увы, нет. Всё другое не подошло. Короче, там сложная система с кучей самых разных параметров и правил их взаимодействия, значительную часть которых мы ещё толком не знаем. Хотя было бы интересно вывести закономерности и иметь возможность узнать заранее, кому ты подойдешь, а кому нет…

Хотя, с другой стороны, на кой черт этот мартышкин труд? Есть призыв — спроси. Примет — так примет. Других-то всё равно, как правило, нет и не будет, считай или не считай.

Впрочем, хамелеоны-эублефары и Наруто бы не отказали, найди они хоть малейшее сродство, ведь все их призыватели давно покинули этот мир. Последним был Кубисаки Гоуза и его родня. Так что теперь ящерицам срочно требовалась раскачка (понятно, всем, кроме отожравшегося в нашем мире Миража и его бати — Широмари, который успел развиться на чакре прежних призывателей).

В случае Анко контракт заключили на условиях того, что вместе со змеями хамелеонов призывать не будут, иначе контракт будет разорван в одностороннем порядке.

— Там что-то хорошее написано? — полюбопытствовал Наруто.

— Для меня — да. А вот с жалобой не всё так радужно…

Из-за загруженности местного КГБ наше рукописное нытьё на несоответствие миссии реальности могло попасть в работу к тому моменту, как мы сами всех переловим и приведём прямо в обезьянник при воротах.

Как мне потом пояснили, тащить пленных через весь город до Отдела дознаний совсем не обязательно, у всех ворот стоят неприметные здания, где можно скинуть пленных на попечение охранников ворот и дежурного следователя. Те двое, что торчат в будке и проверяют бумаги, это не вся охрана.

Моя вера в людей и их разум почти восстановлена.

По заснеженному лесу мы промчались, как призраки, не оставляя следов и не задевая склонённых под тяжестью снега веток.

У озерца перед шахтой часового так и не появилось, так что я дал отмашку мелкотравчатым шиноби придумать план.

— А ты? — первым делом спросил Наруто.

— А я за наблюдающего, как и Иошито-кун. Будем ваш план критиковать, как старшие и более опытные, ага.

От такой простецкой и нарочито хамоватой манеры, Наруто и Якумо захихикали.

— Цыц, — шёпотом предостерёг, приложив палец к губам, — если нет часового, это совсем не значит, что вас никто не услышит.

— Так я барьер накинул, когда мы тут спрятались, — горделиво потёр себе под носом Наруто.

— Шустро. Похвально, — признал я, уважительно кивнув, — а теперь план! Схема шахты у вас есть, желаемый итог выбран, что дальше?

Наруто накидал схему кусочком угля на меловом камне, поглядывая на меня. Я же держал морду кирпичом, чтоб по выражению невозможно было понять, есть ли в плане косяки.

А затем трое генинов прыгнули к чернеющему зеву шахты. Только расходящиеся по центру озерца круги могли намекнуть, что тут были шиноби.

— Почему мне нельзя с ними? — невольно насупился Иошито, когда я преградил ему дорогу рукой.

— Не то чтобы совсем нельзя, Иошито-кун… — неспешно пошёл я по ледяной глади в сторону горы, поманив корневичка за собой жестом. — Ты пойми, что прежде всего им нужно научиться работать самим, без твоей, моей или чьей-то ещё помощи, научиться брать на себя ответственность и почувствовать вкус собственных побед. Стать командой. Это базис.

Иошито призадумался, обхватив ладонью локоть, а вторую прислонив к лицу, будто подпирая щёку.

— Пока просто рано для помощников со стороны. А значит, и для лекций о том, как и кого привлекать на свою миссию в качестве поддержки, чтобы не остаться в дураках. Сейчас им важнее притереться, привыкнуть строить бой с тем, что есть. Понять, что могут они сами, как улучшить взаимодействие, чему научиться на благо команды, научиться доверять друг другу…

— Вы не собираетесь возвращать прежний состав, — вклинился Иошито в тот момент, когда я решил хлебнуть из фляжки, своим удивлённым бормотанием под нос, — это теперь постоянная команда.

— Да, постоянная. Потому мне важно, чтобы они сработались. Научились ходить. А потом уже — и бегать, взаимодействовать с союзниками. Они должны созреть до своего уровня сами, как спаянная команда, стать следующим поколением шиноби Конохи. А я лишь могу надеяться на то, что смогу их правильно научить.

Иошито замолчал, но по лицу было видно — загрузился этим.

— И ещё не забывай, что у тебя и у Сая опыт очень уж… специфичный, так скажем, для работы на официальных миссиях. В Корне всё значительно проще. Жёстче, но проще. Так что твой добрый совет может обернуться кучей проблем на ровном месте для всей команды.

— Чистенькие миссии, — пренебрежительно фыркнул Иошито, явно забывшись под лёгким импульсом Очарования Моря.

Был такой предрассудок среди работников Корня, что наша грязь всегда сложнее, чем официальные миссии. Авторитетно заявляю — нифига подобного!

— Верно, они другие, и к этой специфике тоже нужно привыкать — и Саю в первую очередь. Тоши-сан в Каменистом почти как каге, так что вам там проще, а вот в Конохе формализма больше, как и отчётности. Тени скрадывают оплошности и огрехи… Официальные миссии похожи на театр. Ты словно под светом софита актёр. Каждую ошибку, реальную и мнимую, видно. Заказчик может обидеться на херню и вдогонку отправить письмо с претензиями. Твоя репутация зависит от людей, которые ничего не смыслят в работе шиноби. А каждая выполненная тобой миссия складываются в твой рейтинг…

Иошито покивал, поняв, какая жопа эти ваши официальные миссии, и опустил плечи, будто сдавшись.

— Иошито, я понимаю, что тебе хочется как можно больше времени провести рядом с братом, — положил я руку на плечо поравнявшегося со мной паренька и слегка пожал.

Названный брат Сая вздрогнул и поднял на меня изумлённый взгляд.

— Но помоги ему привыкнуть к другим людям и к жизни на поверхности.

— И вы позволите нам общаться?!

— Конечно, — сказал я как нечто само собой разумеющееся, не обращая внимания на кажущуюся абсурдность вопроса, — без тебя Сай-куну будет сложнее обвыкнуться, привыкнуть к другой жизни. В Подземелье вы уже не вернётесь, я обещаю.

Гладь озерца закончилась и под подошвами зашуршали мелкие белые камешки.

— Хорошо, как скажете, Ирука-сенсей, — попытался скрыть Иошито за маской безразличия и покорности своё волнение, — уверен, что вы знаете, как будет лучше. Просто мне очень хочется каждое мгновение быть рядом, потому что скоро мы с Саем расстанемся… Может быть, навсегда.

От той волны печали и щемящей сердце неминуемой утраты аж у самого в носу защипало.

— Но этот визит в Коноху у тебя не последний! Не только же письма друг другу слать! Да, сейчас ты не можешь остаться потому, что болезнь может обостриться. Тем более время года не самое подходящее для тех, кто болен «Хрипом Бакумо»*… Но в будущем, когда я продвинусь дальше в изучении ирьендзютсу, возможно, у меня получится тебя вылечить. И тогда ты сможешь поселиться в Конохе.

— Но тогда я вернусь в Катакомбы, — с грусть заметил Иошито, не поверив моим словам.

— Нет. Способные люди теперь нужны на поверхности гораздо больше, чем там. Особенно после того, как Данзо-сенсей займёт место командира над всеми АНБУ. Корню больше не будет нужды скрываться в подполе, как крысам. Впрочем, пока ты нужен Хидики-сану, а там посмотрим.

— Э?! — вытаращил на меня Иошито тёмно-серые глаза, в темноте показавшиеся почти чёрными, как у Сая.

Если Шимура спросит Иошито и Сая о моих мотивах, то этот вдохновенный звиздёж должен уберечь братьев от возврата к прежней жизни безвольных инструментов. Пусть лучше Данзо думает, что у Иошито есть какой-то невероятный потенциал, который никто кроме меня не разглядел, а не у меня сострадание и жалостливость взыграли.

— А на Каменистое Сай…

Не дождавшись продолжения от вкопавшегося на месте Иошито, я попробовал угадать:

— Может быть, посетить получится, но насовсем отпустить Сая к тебе, уж извини, я не могу.

— Почему?

— Нет альтернатив, — пожал я плечами. — Без Сая распадётся команда Семь. Из прошлого состава тут только один Наруто остался.

— А вы?

— А я не был капитаном команды, хоть и прошёл с Седьмыми от выпуска до настоящего дня. Формально я новичок, как Якумо и Сай, а Наруто — старожил старого состава.

В знакомой по воспоминаниям клона каменной кишке было сумрачно и сыро, хотя видеть становилось уже сложновато, и я достал фонарик.

— А кем вы тогда были? — искренне изумился Иошито.

— По бумагам — ассистентом при капитане команды. Формально — учеником.

— Простите, Умино-сенсей, а в чём разница между «по бумагам» и «формально»? — совсем запутался мальчишка.

— По бумагам — это то, как лишнего члена команды вписали в общий реестр, чтобы не выдумывать ничего. Формально — по причине того, как я вообще попал в команду. После того, как по голове настучали, мне самому требовался наставник. Если будет интересно, расскажу подробнее.

— Как хотите, Умино-сенсей, — вежливо кивнул Иошито, вспомнив, что он мне не доверяет. С внушением следовало быть осторожнее.

Заметив на камнях тело без сознания, машинально проверил его состояние.

План был прост. Сначала разведали всех часовых бандитов и их секреты (места, где прятались эти наблюдатели и часовые). Потом тихо сняли их. Проблемы это не составило, потому что контрабандисты службу несли на отвали. Часовой был один и тот торчал в пещере на подъёме.

По виду караульного, напоминающего крайне изумлённую сову, можно было догадаться, что нападения они не ожидали. С кляпом во рту, лупая круглыми глазами, тот лежал на спине и пялился в потолок остановившимся от шока взглядом.

Ну, это не удивительно, наверное сидел в своей нише, скучал, пальцем в носу нефть искал или засыпал на стульчике, а тут налетели, спеленали, рот кляпом заткнули, да так и бросили.

Я даже слышал его мысли, там кроме «Кто это был?!» и «Что это было?!», плескалась лишь бескрайняя пустота всепоглощающего офигевания.

Покачав головой, поднял его за шкирку и повёл к остальным. Когда я подошёл к купольному залу, там довязывали остальных, гоняя парочку особо удачливых, как курей лисица.

План, на самом деле, был излишеством. При таком соотношении сил в нём просто не было никакого смысла. Вход в пещеру один, деваться контрабандистам некуда. Отбиться? Не смешите меня! Так что три генина просто зашли в пещеру и отпинали кучу здоровых мужиков.

До нападения я послал ещё одного клона-белку, чтоб тот дал сигнал на самоуничтожение Второй. И выяснил, что в пещере никаким дотонщиком и не пахло. Конечно, я прочитал пакет наискосок из-за объёма данных, но в целом о безопасности волноваться было ненужно. Никакого шиноби, а не то, что дотонщика, у пещерной банды не было. И это было странно. А пещера откуда? Или это одна из заброшенных кем-то нычек?

Так что пока мы с Иошито тащились со скоростью улитки, третий клон с удовольствием смотрел за расправой, разве что попкорн не жевал, приклеившись к потолку задними лапками.

Все показали, что умели. Клоны Наруто действовали грамотно, работая как одна команда. Сай играючи вырубал контрабандистов одного за другим, а стоявшая позади Якумо сложила парочку нестандартных печатей, и несколько «несушек» будто в обморок хлопнулись.

После недолгой мародерки с запечатыванием добычи в свитки пришло время для подведения промежуточных итогов и новых заданий.

— Итак, — глянул я на часы, — менее пятнадцати минут на всю миссию, исключая разведку и отдых. Молодцы! А теперь нам нужно будет перевести их в деревню, чтобы посадить в подвал… хотя тут, скорее, в подвалы.

— Зачем в подвалы? — спросил Иошито.

Ну да, вам, ребятки, привычнее устранять, чем захватывать.

— Мы не поведём их в Коноху? — спросила Якумо.

— Сначала отвечу на первый вопрос. Потому что тут мы их оставить не можем. Мало ли какие у них тут секреты разбросаны. И старосту нужно оповестить. А ещё убивать их нам не нужно. Они, как ни странно, на смертный приговор не заработали. Так что помашут кайлом на благо Конохи и через несколько лет выйдут на свободу с чистой совестью. Если, конечно, глупостей не наделают… Якумо-чан, мы поведём их в Коноху, но позже, чтобы бандиты не разбегались, наивно думая, что мы в темноте не заметим, как пара-другая человек укатится в канаву или сугроб.

В деревню мы заявились уже по темноте (долго вязали макраме чтоб никто не выпутался ненароком), так что побитых контрабандистов я вежливо попросил не шуметь и стонать потише, чтоб не беспокоить жителей, а то Широкава станет Чинокавой — Кровавой рекой (яп. 血の川).

Разбуженный староста так сильно изумился улице, заполненной сидящими на земле мужиками в шкурах, что даже брови с волосами вместе зализал рукой назад, открыв нам ярко-голубые, почти как у Наруто, глаза.

Я в двух словах объяснил ему ситуацию, сказал, что пленных отведем в Коноху и что их надо бы где-то разместить на ночь. Тут старик быстро сориентировался и с бумажным фонарём на палке провёл нас к заброшенным домам, где мы могли запереть пленных. Чтоб не морочиться с обустройством отхожих мест и водой-едой, я просто швырнул в подвал шашку, начинённую сонным порошком. Как я вычитал из справочника, то, что шиноби рубит на пару часов, для простого человека будет здоровым сном на всю ночь и часть утра.

Чтобы не замерзли, сложил их вповалку на их же волчьи шкуры и ими же накрыл.

А то они завтра никуда не уйдут.

Уже когда все заснули, понял, что стормозил. Надо было потренироваться в ирьедзютсу и всех усыпить вручную. Заодно бы и технику отточил. Но увы, не сообразил сразу.

Чтобы не надышаться сизо-розовым дымом сонного «зелья», мы вышли наружу. Одного просторного подвала вполне хватило на все семнадцать рыл контрабандистов.

— А вы не можете забрать их с собой? — напрягся старик, нервно поглядывая на Наруто, который искал подходящее место для узких полосок под печати.

— Прямо сейчас — нет. Завтра погоним их в Коноху. Наруто, сможешь этот подвал изолировать на неделю, чтоб они не сбежали, но и не задохнулись?

— Да раз плюнуть! — потряс пеналом с кистями Мелкий и затем потёр руки.

— Неделю? — обмер староста.

— Не волнуйтесь, — серьёзно проговорил я, — это просто чрезмерная предосторожность на крайний случай. Так долго их терпеть вам не придётся.

Разместиться мы решили во второй заброшке, прикинув, что ничего не выгадаем. Всё равно в гостинице номера (феечка слетала проверить) крошечные, кормёжка посредственная (солёные огурцы с рисом как полноценное блюдо), а про тепло даже говорить не стоит — везде стыло и надо у огня сидеть.

Обломавшись с пристроенной к дому баней, там только отмывать чашу ванной от всякого дерьма ушло бы несколько часов, я развёл костерок в песчаной ямке кухни. Не то что бы нам реально нужен был огонь, но так было просто психологически комфортнее проводить разбор полётов.

Под конец обсуждения мы засекли движение около периметра, но оказалось, что к нам пришёл взмыленный староста с кучей коробочек.

Получилось очень неловко, что я не смог отказать и вынужден был их взять. Обменяться едой было бы странно (было у меня ощущение, что старика с внуком мы объедаем), тогда я передложил подлечить его руку.

— Благодарю вас, шиноби-сан! — поклонился староста лбом касаясь пола, — вы сделали для нас очень много, чтоб я посмел вас беспокоить с чем-то подобным.

— Не глупите, Фукуода-сан, — успокаивающе проговорил я, — вашу руку ещё можно спасти.

Пока генины молча ели, я как мог подлечил старосту. Чувствую, что для полного исцеления потом понадобится ещё минимум один сеанс, но хотя бы прекратится ухудшение ситуации. С моей стороны, конечно, подарок сильно больший чем поздний ужин для пятерых, но ощущая бесконечную благодарность старика просто хотелось сделать для него доброе дело. В Госпиталь он бы вряд ли попал, с такими-то доходами деревни.

Благодарностей после излечения мне отсыпали ещё больше. И если бы не начавший стучать зубами внук старика, то Фукуода-сан славил бы меня до рассвета.

Так что старейшина подписал бумагу о полном и успешном завершении миссии, ещё раз поблагодарив, наконец ушёл.

— Разве он не мог сходить в Госпиталь? — запирая периметр за гостями, спросил Наруто.

— Госпиталь не занимается благотворительностью. Тебя лечили бесплатно лишь потому, что за твоё лечение заплатил кто-то другой. Для простых людей, пусть даже они из семей шиноби, поход к ирьенину может быть непомерно дорог, а для таких как жители Широкавы и вовсе стоить, как дворец.

— Тогда почему ты его подлечил?

— У тебя еда стынет, ешь давай и продолжим обсуждать миссию.

И вообще, это обидно было! Я что, доброе дело не могу сделать бесплатно? Обязательно должен быть какой-то хитрый план? Двойное дно в двойном дне? Так опошлили мой чистый душевный порыв…

Набрались у Какаши плохого.

Вороша железными палочками со звенящими колечками угли, я похвалил команду за хорошую работу и легонько попенял им за то, что понадеялись на меня и не проверили сами, есть ли ещё один выход из пещеры, а также проявили небрежность, не подумав о том, что у бандитов могут быть опасные сюрпризы.

— Но это же просто мурьёку, что они сделать-то смогут? — недоумённо спросил Наруто, отвлекаясь от шаурмы. Якумо разделяла его точку зрения, а вот Сай промолчал, делая вид, что очень увлечён едой. Он явно лучше представлял себе, что могут те криминальные элементы, что не умеют пользоваться чакрой.

— Не строит недооценивать противника, помнишь? — напомнил я Узумаки. — Даже тех, кто не умеет пользоваться чакрой. У него может быть ловушка, лук, арбалет или яд. Не забывай, что главное наше оружие — это не кунаи и даже не чакра, а наш ум. Так что старайтесь избегать слова «бессильные» — это опасно прежде всего для вас самих.

— Так ты теперь не хочешь, чтобы мы говорили «мурьёку»? — уточнил Наруто, явно пребывая в замешательстве.

— Не хочу.

— Но ты же сам…

— Да, говорил, — согласно кивнул я, воткнув звякнувшие хибаши* в песок. — Был не прав, когда начал использовать это слово бездумно, по привычке. Не стоит кого-то недооценивать — это всегда путь к поражению. И вот ещё о чем подумайте.

Я вдохнул побольше воздуха, формулируя мысли.

— Даже те, кто не умеет пользоваться чакрой — это тоже люди. И если уж размышлять несколько отвлечённо, то любой из нас мог оказаться на месте жителя Широкавы. Мы — это наше окружение, наши врождённые и приобретённые данные. Да, мы не равны по своему потенциалу, положению, талантам и многому другому, но в целом все мы люди. Не следует недооценивать и тем более презирать других просто за то, что они слабее, беднее или не умеют пользоваться чакрой. Это не добавит вам друзей и союзников, зато прибавит врагов. Тот же Фукуода-сан, отнесись мы к нему с пренебрежением, не стал бы нести еду и благодарить, а наоборот, придумал бы причину, чтоб к нам не приближаться. Ну или, как было во времена Воюющих кланов мог бы попытаться нас отравить, в ответ на обиду, реальную или мнимую.

Наруто на словах про «отравить» уронил челюсть с комочком риса.

— Мелкий, рот прикрой, еда вываливается!

Благо не в общую миску, но я всё равно поморщился.

Говоря всё это, я лишь думал о том, что я ведь тоже был «мурьёку», с точки зрения шиноби. А потом, вдруг, возомнил о себе чёрт знает что. Ни к чему хорошему такие мысли ещё не приводили.

— Ирука-сенсей, но мы же не говорим об этом вслух и не демонстрируем никому своему отношения, — напомнила мне Курама, отвлекая от мыслей про историю моего прошлого мира и того, как подобные идеи превосходства становились причиной геноцида миллионов людей, начиная от уничтоженных индейцев и заканчивая недавней историей Второй мировой, когда ушибленные на голову немцы уничтожали русских, евреев, цыган и…

— Ирука-сенсей? — обеспокоенной вглядываясь в моё лицо, позвала девочка, видимо, подумав, что у меня тот самый приступ вспоминания, о котором ей мог рассказывать Наруто.

— Всё так, Якумо-чан, всё так… Но не забывай, что не все люди — идиоты. И они по вашему выражению лиц, по вашему шепоту и по вашим взглядам всё могут понять. И как бы вы не старались, полностью скрыть пренебрежение или презрение не получится. Особенно, если вы постоянно укрепляете веру в свою исключительность и никчёмность всех остальных в своей узкой компании избранных. Лучше изначально относиться ко всем как к людям — ровно и по возможности уважительно. Вы можете быть в чём-то лучше других, но не стоит всех держать за ничтожеств, недостойных дышать с вами одним воздухом. Так что побольше смотрите по сторонам, слушайте и наблюдайте, и не думайте, что вы единственные, кто чего-то стоит.

Еле удержал замечание, что не стоит обманываться, считая себя избранными.

Наруто, вероятнее всего, действительно избранный — такой вот медицинский факт. А если смотреть широко — то вообще все присутствующие. Сай избран и отмечен Корнем и Данзо. Якумо — своим кланом. Я — похоже, что Аматерасу. Даже Шин — и тот бы избран. Правда, на роль жертвы, но это уже детали.

Якумо оглядела меня склонив голову:

— Разве такие вещи не принято пересматривать после потрясений? — недовольно проговорила юная куноичи, а затем, опомнившись, прикрыла рот рукой и принялась извиняться за бестактный вопрос.

— Не волнуйся ты так, — располагающе улыбнулся я, — Якумо-чан, я не в обиде. На самом деле это совсем не обязательно, если в голову пришла здравая мысль.

Наруто захихикал:

— Потрясаться совсем не обязательно.

— Мнение может измениться после долгих обдумываний по одной теме, или когда набирается некая критическая масса информации. Как последняя капля, что переполнила плотину. Озарение. Привыкайте к тому, что умные мысли приходят ко мне без видимых на то причин, — фыркнул я, улыбаясь.

Наруто доверительно пихнул Якумо в бок:

— Он всё ещё вспоминает много всякого.

А та ему тихо ответила, что про мою амнезию помнит.

Вот сейчас обидно было! Я что, сам ничего умного придумать не могу? Только вспомнить?!

Так спокойно все вместе поесть мы могли лишь потому, что снаружи огороженной хлипкими перегородками комнатки возились клоны. Печатями мы укрепили всё, что только можно, и забаррикадировались, словно в бункере. Повезло, что в этом артефакте былых времён была нормальная канализация. Видно было, что время от времени в домике проводится символическая уборка, чтоб совсем всё грязью не заросло. Да и будь домик совсем без обслуживания, то из туалета разило бы адски, а так лишь слегка приванивает пылью и застоявшейся водой.

На этом разговор стих и я остался сидеть у очага, подбрасывая веточки и охраняя сон команды.

Незадолго до начала дежурства Сая ко мне подсела Якумо, которая, верно, не могла уснуть в новом месте, да ещё в одной палатке с пацанами.

Пришлось её поразвлекать разговорами и потом отправить спать к остальным.

Отселить Якумо я не мог, всё же палатка была ещё одной частью защиты, как и печати снаружи дома.

— Пока так, а потом или перегородку пришьём или шторку повесим, — решил я, воткнув железные палочки, похожие на огромные сенбоны, в песок.

Утро выдалось даже гаже прошлого вечера по погодным аномалиям. Хотя немного примирил меня с действительностью подарок старосты, тот ещё на рассвете примчался и подарил парные лаковые вазы с клеймом своей фамилии на дне. Оказалось, кроме добычи мела, тут ещё неплохо развита торговля дорогими декоративными штучками, но как деревенька обеднела, стало сложнее купить качественную фурнитуру, расходники и прочие мелочи, которые нельзя было добыть в шахте или лесу с рекой.

В этот раз я совершил всего один разведывательный полёт утром, пока ребята паковали пленных, чтоб вести в Коноху.

Погода к полётам не располагала: встречный ветер глушил любые звуки, а огромные деревья, которыми так богата Страна Огня, так и норовили закончить мой полёт обнимашками с ними, в чём им старательно пыталась помочь хреновая видимость. Обнимашками до переломов.

Кое-как пролетев по первой половине маршрута, я переплевался, и решил, что доведу свою команду пешком. Так близко к Конохе засады быть не может. Точнее, пытался, и не сказать, чтобы очень успешно. Мерзкий холодный ветер с дождём залеплял очки-маску, а без неё даже глаза открыть было бы невозможно. На земле видимость, конечно, получше, да и ветер тише, а потому таких сложностей, как у меня не возникало, но когда мы вышли… опустился туман. Да ещё такой густой, будто где-то рядом бродит Забуза с тесаком. И как будто этого было мало, началась гроза с мокрым снегом.

— Пиздец, а не погода! — чертыхнулся я в сердцах.

В такую ублюдскую погоду я старался держаться к команде поближе, не уходя далеко. Просто так — иррациональное беспокойство без каких-либо причин. Они не заблудятся, нет, просто мне так будет спокойнее. Эта миссия важна для всех, и я должен быть рядом. Им всем и так непросто гнать толпу контрабандистов в Коноху.

Мы шли самым быстрым шагом, на который в такую погоду были способны пленные, лениво переговариваясь, и всё было хорошо, кроме мерзкой погоды и тупой траты времени на сраное задание D-ранга. Разумеется, дорога была пустынной. Так что чужие эмоции впереди, явно означавшие засаду, меня удивили. Но ничего не поменяли. Все жесты на такой случай мы обговорили ещё раньше: на тренировках, в время наших встреч, когда были в Конохе и даже повторили по пути на миссию в Широкаву.

Так сейчас у нас происходил активный обмен информацией. Пришлось это делать, потому что у Сая и Шина один язык жестов-команд, у Якумо, помимо общего, есть ещё и свой, клановый, вполне естественно, потому что многие кланы, как, например, Курама появились задолго до Конохи, и отказываться от части самих себя никто не спешил.

Да, в теории они все хорошо знали общий язык жестов Конохи и не должны были путать его с другими вариациями, но как оно выйдет на практике в бою, вот вопрос…

Ну будем надеяться, что не только Наруто поймет меня правильно.

Ему я тихо сказал на русском.

— Впереди засада.

Да, обмен жестами выглядит подозрительно,но что-то заметить и правильно это интерпретировать - сложно, да ещё в такую поганую погоду. Был хороший шанс, что у нападающих этого не получится. Просто не успеют понять, что мы их раскрыли, и сообразить, что их ждёт в ответ.

Ждать, пока враг атакует первым, не стали. Пока Якумо прикрывала нас иллюзией по площади, мы всей командой бросили кунаи со взрывтегами в сторону засады. Но враги, пусть и с запозданием, но что-то заметили или почуяли, не стали ждать, когда их подорвут и метнулись нам на встречу, раскидав в стороны куски снега и белые плащи, под которыми прятались на обочине.

Взрывов было непривычно много, и они создали сплошную стену дыма и огня. Прямо сквозь клубы огня и дыма вылетели тёмные фигуры. В высоком прыжке трое шиноби, летели, как птицы, только один из них улетел обратно, поймав собой запоздалый кунай со взрыв-тегом.

Шиноби намного крепче обычных людей, а печати не отличаются большой мощностью, но это ещё не повод влетать лицом прямо в детонацию.

— Брат, — воскликнул смуглый шиноби с пустым налобником, на секунду отвернувшись.

Эта секундная задержка и тёмный капюшон закрывший обзор позволили мне с Наруто закончить складывать печати для совместной техники: Ледяные копья от меня подхватил Великий Порыв Ветра Наруто.

Так что бежавшему к нам врагу не хватило буквально шести метров — секунда по меркам шиноби, чтобы успеть сбить мне каст техники, прежде чем его смело стеной неестественно тяжелых сосулек, укреплённых чакрой.

Так что наш противник успел только изумленно вытаращиться, и спросить «что?!» прежде, чем рухнул подрубленным деревом.

Помер или просто отрубился? Не важно, позже проверим. Не сдох — добьём.

Лежит прям как Андрей Болконский на поле Аустерлица, — мелькнула в голове неуместная мысль из другой жизни.

Его удивлённое «что?!» звучало как-то совсем по-дурацки в этой ситуации. А мог бы и не удивляться вслух. Хотя, всё равно бы не помогло…

А вот последний шиноби с налобником Конохи, несмотря на шок, успел активировать какой-то защитный барьер.

— Ты заплатишь мне за смерть брата! — заорал покоцанный взрывом пустоголовый, сильно похожий на покойного.

Не будь барьерщика, контуженный так же получил бы сосульку в голову и на этом успокоился.

Сейчас я мог хорошо разглядеть, что все трое носили похожие длиннополые плащи с красным рукавом, но с капюшоном поверх короткой плотной кофты с запахом на правую сторону, как у кимоно. Оружие и подсумки висели на широком тёмно-синем поясе. Да и вообще вся одежда кроме рукавов и кофты была тёмных оттенков без рисунков или узоров. Кобура на бедре и бинт под неё отсутствовали. Вместо обмотки с зимними сандалиями у них были мягкие кожаные сапоги с высоким голенищем и острыми, загнутыми вверх носками, будто они их урвали из какого-то китайского фильма про боевые искусства.

Контуженный обогнул барьер и бросился в самоубийственную атаку. Через секунду сходство братьев стало полным — в кричавшего попала техника молнии, брошенная Иошито.

Ух ты, я и не знал, что он так может.

Противник тоже был не в курсе, и теперь слабо подергивался по земле от рукотворной молнии.

Напротив нас стоял последний противник — с протектором Конохи. Судя по его офигевшему взгляду и задрожавшему от потери контроля барьеру — враг как-то иначе представлял нашу будущую встречу.

— Ты сам сдашься или как обычно? — равнодушно спросил я, держа руки на виду.

— А ч-что значит как обычно? — спросил мужик, затравленно глядя на нас из-под капюшона.

— Это значит, что я сначала отпинаю тебя до кровавых соплей, а потом потащу в Коноху на верёвке.

— Умино Ирука?! — от того, каким несчастным стало лицо нападавшего, мне захотелось рассмеяться. Похоже, он всё понял, когда увидел из-под моего распахнувшегося во время боя зимнего плаща броню.

— Он самый. А ты здесь кого-то другого ждал?

— Мы это, ошиблись… давай просто разойдёмся миром, а?

Тут я уже не смог сдержаться и заржал:

— Потрясающая наивность.

Чудак в капюшоне громко сглотнул.

А я резко сменил улыбку на жестокую брезгливость:

— Не-а. Рожей в землю и руки за спину, если хочешь пожить чуть дольше.

— Погоди, я всё могу объяснить!

— Тем лучше. Ибики-сан тебя выслушает.

Наруто уже не хихикал, а ржал не стесняясь, но при этом его клоны бдительности не теряли.

Молодец.

— Я могу заплатить!

— Слушаю, — милостиво сказал я.

На самом деле я уже всё решил, но мне было интересно, что он может предложить.

— У меня есть деньги! Я… Это всё братья Юдай и Рюдзи из клана Кавагучи, что живет на границе с Водопадом!

— И? — показывая, что теряю терпение, я помассировал висок над резинкой маски.

— Им надоело кланяться старшим, и они решили подняться в организации контрабандистов Ночной Курьер! Но чтобы стать начальниками отделения в Конохе, надо было организовать прибыльное дело здесь.

— Например, торговлю наркотиками.

— Да, ими, — с готовностью ответил барьерщик.

Он хоть и дрожал, как осиновый лист, но защиту снимать не спешил.

— Они думали, что тут будет кто-то слабый, — снова громко сглотнул шиноби, по его лицу тёк пот, так сильно он нервничал, — думали, что слабый чуунин с зелеными генинами. Все сильные на миссиях. Мы никого не хотели убивать! Только освободить своих людей и вернуть товар!

Ну да, мне прям сильно легче оттого, что на меня напали, потому что меня не узнали, а не потому, что хотели напасть именно на Умино Ируку. Хм… странно. А ведь действительно легче.

— Допустим, я тебе верю (а чего бы и нет, если эмпатия его слова подтверждает), — и чем откупиться-то решил? Предложения я так и не услышал, — поинтересовался я, всем своим видом показывая скуку. И я тут не играл. Будь у этих ребят что-то реально ценное, они бы в таком дерьме не марались.

— Деньги! Есть техники! Есть знания по фуин и барьерам, я знаю теневых из Конохи! Я тебе пригожусь!

А вот я удивился и, честно говоря, задумался.

Примечание

ХИБАТИ (хибачи) 火鉢 — традиционная переносная японская печь. Однако Хибати слишком слабо греется, чтобы обогреть всю комнату. Потому основная функция переносного очага — приготовление пищи и подогрев воды.

Хибати представляют собой горшок или ёмкость с тлеющими углями, которую ставили на пол в центр комнаты. На дно чаши насыпают песок, сверху кладут раскаленные угли, затем ставят металлическую решётку и готовят на ней пищу или греют воду. Чайник могут ставить прямо в угли. Со временем Хибати усовершенствовали и окончательный вид — конструкцию в виде столика с жаровней, хибати приобрела в эпоху Эдо (1603-1868). Некоторые Хибати имеют короб с ящичками, где обычно хранятся различные приспособления для очага.

В чайной церемонии в основном используются круглые керамические мару-хибати (яп. 丸火鉢 (мару — круг, а ещё Мару — это одна из распространённых кличек для кошек)). Существуют различные типы хибати: деревянные, металлические и керамические. Большинство жаровен круглые, но есть и много других вариаций, например жаровни квадратные, прямоугольные, цилиндрическе, плоские как чаша или как поднос. Все их можно поставить на пол, чтобы сверху высыпать песок и развести огонь.

Для работы с древесным углем или небольшими поленьями используется пара металлических палочек, называемых хибаши (яп. 火 箸, огненные палочки для еды).

Хрип Бакумо — выдуманная болезнь, похожая по симптомам на бронхоэктатическую болезнь. Бронхоэктатическая болезнь — приобретённое заболевание, характеризующееся хроническим нагноительным процессом в необратимо изменённых (расширенных, деформированных) и функционально неполноценных бронхах преимущественно нижних отделов лёгких. Причиной его не являются другие заболевания (туберкулез, абсцесс и др.). Болеют преимущественно в детском и молодом возрасте, чаще мужчины.

Тульпа, колдунья и говорящий "дельфин" (Курама Якумо)

Курама Якумо считала себя неудачницей так долго, что все позитивные изменения в своей жизни воспринимала как затянувшийся хороший сон, наведённый дурманными травами или иллюзиями.

И всё же Якумо умом понимала, что её новая жизнь реальна. Понимала по мелким деталям и ощущениям, которые невозможно подделать. Сколь бы искусен не был мастер гендзютсу, сколь бы правдоподобно не врал мозг, но мороки можно распознать, если знать куда смотреть.

Вспоминая свои первые тренировки, Якумо пересчитала пальцы на руках и, на всякий случай, ещё достала книжку и мельком прочла пару строчек. Пальцев было десять, а в книжке говорилось о том, что естественный голос и его окрас зависят не столько от связок, сколько от резонирующих пустот, таких как лобные, носовые пазухи и другие полости головы. Убедившись, что не спит, Якумо повернула голову в сторону мальчишек, но долго задерживать взгляд не стала, чтоб не разбудить их.

— Но можно же использовать зеркальце, — шепнула на ухо феечка, — тогда они не почувствуют взгляд.

Якумо покусала губу и почти полезла в лежащий под стенкой палатки подсумок за зеркальцем, как рядом беспокойно вздохнул Сай, морщась во сне, как от боли.

Больше с нескромными предложениями созданная из чакры крылатая фигурка не лезла, правильно поняв мысли хозяйки. Хотя иначе быть и не могло.

Повернувшись лицом к стенке палатки, Якумо протянула фее руку, чтоб та легла на ладонь, как на подушку. — Спокойной ночи, Сэми-чан, — одними губами проговорила Якумо, прикрыв веки.

Сэми, на самом деле была Ямасэми (яп. Зимородок — ヤマセミ). Такое имя Якумо выбрала за похожий с птицей окрас. Иногда у Якумо возникала мысль сменить крылья Сэми на птичьи, но она вскоре её отметала. Ведь в рассказах Ируки-сенсея про эльфов ничего не было про фей с птичьими крылышками.

Даже зная, что Сэми не живое существо, Якумо всё равно хотелось о ней заботиться и оберегать, будто котёнка. Даже сенсей и Наруто относились к Ямасэми, как к настоящей, хотя знали, как появилась крылатая девушка.

Иногда Якумо казалось, что феечка прямое продолжение её мыслей, а иногда та выдавала что-то своенравное, будто и вправду настоящая личность, а не сгусток видимой чакры.

И хотя Сэми была ощущаемой иллюзией, сходной по плотности с техникой изменения внешности, простым «Кай» отменить её было нельзя. А если всё же получалось, то Якумо не составило труда создать конструкцию снова. И только после этого бабушка перестала с опаской относиться к Сэми, назвав её Кусотомодачи (яп. Друг-фантазия — 空想友達).

К сожалению, больше о Кусотомодачи узнать не удалось, слишком давно дети клана Курама не создавали воображаемых друзей. Так давно, что о воображаемых друзьях успели позабыть даже истлевшие свитки архива.

По коротким запискам на полях и редким воспоминаниям становилось понятно, что воображаемых друзей на инстинктах создавали совсем маленькие дети. Якумо считала, что она слишком взрослая для воображаемого друга. И изгоем она себя не считала, чтоб компанию нужно было воображать.

Поняв, что сон не идёт, Якумо принялась пялиться в потолок палатки, наблюдая за танцем теней, что бросал на коричневую ткань маленький костёр в песчаном очаге. Ирука-сенсей иногда очень странный — поставил палатку внутри дома, чтоб было теплее.

Разглядывая мерцающие, как у бабочки, крылышки, Якумо задумалась. Без дяди и монстра в клане с Якумо стали больше общаться, чаще приглашать помочь или поиграть с ровесниками из побочной ветви клана, да и вообще отношения в целом стали лучше. А вне семьи были Ирука-сенсей, Наруто, Хината и ещё много других людей.

Например, стеснительный дядя Ямато, который призывал для Якумо медвежат, потому что не знал, как общаться с кем-то, кто сильно младше, но выше по статусу. Да и бабушку-Оборо он опасался, а потому с Якумо лишний раз старался не говорить.

Якумо казалось, что Ямато-сану просто неудобно от доброжелательного отношения и внимания. И хотя он был старше, девочке хотелось подбодрить Ямато и подружиться с ним.

Хихикнув, Якумо вспомнила как бабушка выговаривала ей, что Ямато-сан слишком взрослый, чтоб в него влюбляться. Но быстро оттаяла, когда Якумо убедила, что Ямато-сан ей интересен только как друг с крутыми способностями, которого жалко.

В тот момент Якумо мысленно утёрла пот со лба, ведь бабушка ничего не сказала по поводу влюблённости в Умино-сенсея.

Впрочем, на этот счёт даже Якумо не беспокоилась. После знакомства с женой сенсея принцесса Курама пересмотрела своё отношение. Взвесив все плюсы и минусы, решила, что Умино Ирука цель недостижимая и… не сильно-то и хотелось. Сон всё не шёл и тогда Якумо, стараясь не шуметь, выскользнула из палатки и тихонько села рядом с сенсеем. — Ложись, твоя очередь дежурить ещё не пришла, — мягко улыбнулся Ирука-сенсей. — И управляемый сон под гендзютсу тут даже не причём! — хихикнула фея, садясь на плечо старшего шиноби, чтоб бессовестно нагло прислониться голым плечом к гладко выбритой щеке. — Я не устала совсем, — отвела взгляд зардевшаяся Якумо, — не хочется.

Когда было нужно, феечка говорила беззвучно и не размыкая губ, так что слышать её могла только Якумо. — Да — так же в голове ответила Якумо, прожигая Сэми взглядом, пока сенсей подбрасывал веточки в огонь, — гендзютсу лишь помогло удержать сон в котором я решила, что больше не люблю сенсея. Самовнушения не было. — Конечно-конечно, — едко захихикала феечка, голосом в голове Якумо.

Вообще, осознанные сны были частью тайного обучения в клане. Например, Ируке-сенсею бабушка об осознанных снах не то, что не говорила, но даже не намекала.

А ведь первые тренировки самой Якумо начались с освоения навыка осознанного сна, чтобы управлять снами и ощущать иллюзии, словно реальность.

Особые тренировки позволяли тренироваться, одновременно отдыхая и создавать во снах предметы, места и целые миры. Поговаривали, что некоторые в клане настолько увлекались созданным ими мирами в голове, что сходили с ума и заканчивали свои дни в психбольнице на Сатомисансо (см. то же место, что и 里見山荘 — Вилла Сатоми). Они начинали путать сон с реальностью и нередко впадали в буйство, если их фантазии пытались разрушить. На её памяти таких было двое. Оба были близкие дядины друзья.

Теперь Якумо понимала, что эти люди так же испытали на себе силу демона, как и она. Если бы они не умерли при невыясненных обстоятельствах, то сейчас бы ей и бабушке пришлось решать их проблему и, наверное, привлекать для этого Ируку-сенсея. — Ирука-сенсей, а что вы знаете о Кусотомодачи? — Воображаемых друзьях? Немного, на самом деле, — почесал сенсей кончик прямого носа. С этого ракурса выемка шрама на переносице казалась совсем незаметной. Пока сенсей обдумывал ответ, Якумо уже мысленно набросала эскиз, чтобы позже перенести его в блокнот и позже выбрать самый удачный, чтобы нарисовать портрет на холсте.

— Воображаемых друзей, без их материализации, в детстве многие придумывают. Не все, у меня, например такого друга не было. Якумо уже успела трижды пожалеть, что подняла эту тему, но вдруг… — На самом деле воображаемых друзей создают не только маленькие дети и одинокие безумцы, — будто почувствовав её смущение и стыд, сказал Ирука-сенсей.

— Хотя, конечно, взрослые своих воображаемых друзей называют их иначе — тульпа. — Та… турупа… таруба… тарупа? — У Якумо даже не получилось повторить за сенсеем чудное слово. — Ту-ль-па. Ту — как «палец на ноге» (トゥ). «Ль» — как имя Рока Ли, очень мягкая «Р», и Па — как половина слова «папа» (パパ). — Турипа? — Вроде того, — согласился сенсей, помешивая угли специальными палочками для очага, которые чудом остались в полностью пустом доме. — Турипа… — снова повторила Якумо, словно пробуя слово, а затем достала из поясной сумки блокнотик. — Как пишется это слово, я не знаю, — предостерёг её Ирука-сенсей, — так что подобрал наиболее близкие по звучанию комбинации иероглифов. — Значит, вы кроме названия ничего не знаете? — расстроилась Якумо. — Ну почему же? — хмыкнул сенсей. — Знаю, что в некоторых храмах создание почти воображаемых друзей это часть духовных практик. — Почему «почти воображаемых друзей»? — Воображаемый друг — это персонаж, который есть только в твоей голове. Он создаётся спонтанно и кроме тебя его никто не видит, — постучал сенсей указательным пальцем по виску, чуть не стряхнув Сэми. — А «турипа»? — Тульпа — тоже может быть лично твоим воображаемым другом, так и массовой галлюцинацией, созданной группой людей после долгого обсуждения и медитаций. — А зачем монахам такой друг? — Полагаю, это тренировка воли и концентрации. Сообща придумать один образ, дать ему внешность и характер, а затем воплотить его. Создать стабильную форму по своему желанию, которая будет способна поддерживать беседу, иметь отличный от создателей характер, имитировать сознание, поведение. В общих чертах вести себя как настоящее живое существо или человек, то есть учиться, меняться, своевольничать. — А Сэми может быть турупа? Задумавшись, сенсей глянул на фею, ссадив её с плеча на ладонь, довольно долго рассматривал, а затем пожал плечами: — Не знаю. Может быть.

Благодаря смутившегося от похвалы сенсея за информацию, Якумо думала о том, что так везти просто не может! Только недавно ей казалось, что избавление от демона и дяди — это уже потолок её удачливости, а сейчас сенсей рассказал ей о том, чего даже её бабушка не знала!

А до того предложил присоединиться к команде. И не временно кого-то заместить, а насовсем! И кому?! Одиночке, у которой даже команды никогда не было! Немыслимо!

Бабушка рассказала, что раньше в команде с Наруто были девочка из клана торговцев и мальчик Учиха, который стал нукенином. Генин-нукенин… Это звучало как какая-то шутка или глупость. А вот с девочкой-торговкой всё было гораздо интереснее: уйдя из команды, она пошла в ученицы Сенджу Цунаде.

И хотя девочка из клана торговцев также была начинающим ирьенином-учеником, на курсах её Якумо не видела. Хотя пару раз мельком замечала девушку с пастельно-розовыми волосами, будто лепестки горной сакуры. Задумавшись о старом составе команды семь, Якумо накрутила на палец каштановую прядь. Свой скучный цвет волос Якумо не слишком нравился, и она втайне завидовала людям с волосами других, более светлых и ярких цветов. — Думаешь она будет такая же противная, как её учитель, Якумо-чан? — проговорила фея, садясь Якумо на колено. Девочка поморщилась, вспоминая, что Пятая хокаге подыгрывала дяде Ункаю, едва не убив законную наследницу клана Курама своими играми в политику. — Надеюсь, что нет, — мысленно ответила Якумо. — Ведь на занятиях по дзютсу лечения в Госпитале я могу с ней столкнуться.

Спросить сенсея о Сакуре было бы логично, но портить ему настроение она не хотела. Зато с подружкой Харуно, Яманака Ино, Якумо успела пересечься на курсах в Госпитале.

Кроме клановых и девочек её возраста, на курсе были и бесклановые, а так же девочки-одиночки без команд. Последние Якумо казались взрослыми женщинами, хотя умом она понимала, что шестнадцать-семнадцать лет это не так далеко от её тринадцати, как кажется.

Знакомство с Ино было неприятным, но отрезвляющим.

Якумо даже подумала «А вот и неприятности. Значит, всё нормально, а то сильно хорошо было, что даже страшно…»

Украдкой взглянув на сенсея, Якумо всё же решила не спрашивать того и о подруге Харуно. А лучше дождаться, когда вернётся с долгой миссии Хината, и спросить её. Наруто тут, к сожалению, был не помощник.

— Якумо-чан, ты что-то спросить хотела? — Нет-нет, — неловко улыбнулась девочка, переводя взгляд на пламя, — ничего такого, Ирука-сенсей.

Примечание:

Воображаемый друг — это персонаж, которого создает человек в своём подсознании, чаще всего в детстве в связи с отсутствием реальных друзей.

Тульпа — в тибетском буддизме — материализованное воплощение мысли и часть духовных практик. Чтоб призвать сущность сообща или в одиночку, а затем отпустить. Навсегда такого воображаемого собеседника оставлять просто опасно для кукухи под чердаком монаха. Термин основан на понятии спрульпа (тиб. སུལ་པ་ sprul pa, санскр. निर्मित IAST: nirmita) из тибетского и индийского буддизма. Был адаптирован теософами на границе XIX и XX веков.

Так что в современной психиатрии тульпа — это психическое расстройство вызываемое пациентом самостоятельно (спонтанно такое сделатьневозможно, если у человека нет шизофрении). Тульпа проявляющееся (расстройство) в виде управляемой галлюцинации, точнее псевдогаллюцинации, видимой и ощущаемой всем спектром чувств своего создателя. Карманная шизофрения. Тульпа может казаться самостоятельным существом и являться создателю собеседником-другом, или любовным интересом, но по факту — это откол собственного сознания в форме некой автономной сущности или личности.

Тульпа в искусстве (один из примеров): «Пигмалион» — древнегреческий миф о скульпторе, влюбившимся в собственноручно созданную статую Галатеи, которая стала живой девушкой и его женой.

Глава 3. Волки Белой реки (часть 3)

Этот обливающийся потом, в холодину, типус, конечно, не Царевна-лягушка и далеко не Золотая рыбка, но реально ведь может пригодиться!

Если так задуматься, то у меня есть союзники и те, кого бы я мог привлечь временно, но нет тех, кто бы работал только на меня. Смущает только наркота и её источник. Откуда-то они ведь эту гнусь и мерзость притащили. Кто-то же их крышует. И такие вещи просто не могут быть без дополнительной грязи поверх. Или нет, не крышует? Всё-таки они в первый раз собирались торгануть. Надо будет разобраться.

Погода испортилась ещё сильнее, а под глазами барьерщика проявились тёмные круги, пока я разглядывал его и размышлял, гадая, стоили ли принимать предложение или не стоит. И если да, то на каких условиях?

От белого перекошенного лица меня на мгновение отвлёк очередной раскат грома. Погода стала ещё гаже, дожде-снег усилился и упала видимость.

Молча я сложил печать теневых клонов, чем заставил сердце противника пропустить удар. Клоны прогулочным шагом обошли барьерщика. А тот весь искрутился. Барьер-то был не полный, спину не закрывал.

— Контракт! Я согласен на пожизненный контракт вассала! Нет! Слуги! — не выдержал барьерщик, когда его, отливающий красным полукокон, начал дрожать, как под ударами, а я вопросительно приподнял бровь при упоминании вассалитета.

По местным меркам подобный запрос наглость. Вассалитет ещё надо заслужить! И если раньше у меня был очередной почти мёртвый моноклан с интересной, но очень неоднозначной историей, то теперь, учитывая мой личный статус главы Единой Конохи, главы Умино, пожалуй, я не хуже других буду. А то и лучше среднего уровня по Деревне. В конце концов, не только вассал имеет обязанности перед сюзереном, но и наоборот. А тут мне этот хрен предлагает мне вписаться биджу пойми за кого!

Клоны усмехнулись, когда шиноби пугливо задёргался в попытке обезопасить брешь.

— Я обещаю всю жизнь служить клану Умино! — в истерике закричал шиноби, но барьер не убрал. Опасается. Зацепка эмпатией и внушением хорошо так вдарила ему по мозгам!

— Нет, — медленно проговорил я, кивнув клонам, чтобы они прошли дальше по дороге, к подельникам шиноби-контрабандиста. — Нет?! — беднягу повело в сторону, и он нервно хихикнул. — Только мне, — так же спокойно проговорил я. — Что «только вам»? — усиленный внушением страх похоже лишил шиноби последних мозгов. — Контракт, — снизил я силу наведённого ужаса поверх страхов, что у него уже были, — заключишь контракт только со мной. — П-простите! Я не верно вас понял! — с готовностью согнулся шиноби в глубоком поклоне, почти под острым углом, убрав барьер. — Я, Кога Кодзи, обещаю всю жизнь служить Умино Ируке-саме!

Клиент уже был готов на всё, но я всё же решил его морально добить. На всякий случай.

Сложив печати, я призвал Миража. — Хозяин? — появилась из воздуха огромная улыбающаяся голова. Мираж, конечно, не Чеширский кот, но смотрелось отпадно! Хотя следы на мокром снегу, конечно, его выдавали. — Превратись в невидимый снаружи замок, — с трудом удержался от гаденького хихиканья, — Если кто-то, кроме детей, посмеет выйти, без моего разрешения — считай это твоя законная еда.

Хмыкнув, ящер испарился целиком, а затем на снегу начали появляться увеличивающиеся следы, ведущие в сторону обочины. Пятилапые отпечатки, похожие немного на куриные лапки, с хрустом снега и плеском появлялись прямо из воздуха. Смотрелось ну очень эффектно, особенно впечатлил финальный размер лапок. Будто Избушка невидимая прошлась величиной с небольшой особнячок на две семьи.

Когда следы дошли до кромки леса, в промежутке между деревьями появились ворота замка Кубисаки, распахнувшись в знакомый пустынный зал.

— Офигеть! — воскликнул Наруто. Остальные восхищались молча, только глазами хлопали, стряхивая с ресниц снежинки.

Первыми внутрь вошли клоны, занеся подельников барьерщика. Когда я пригляделся к его подельникам, то понял, что не особо-то они и смуглые. Видимо, сказалась кровопотеря. Ну хоть тут не Кумо… Хотя пока рано списывать их со счетов. Аутсорс ещё никто не отменял. Пусть тут передача своей работы кому-то друугому и называется как-то иначе.

— Что вы будете с ними делать, — внезапно спросил неудачливый контрабандист, заметив как клоны скинули ношу на каменный пол, словно мешки. — Да всё как обычно, — отозвался я. — Мёртвых на органы, живых — посмотрим по ситуации.

Улыбнулся я широко, располагающе, жестом показав, чтоб Кога перестал уже топтаться на месте и зашёл.

Кодзи вытаращился и деревянной походкой пошёл к воротам. Появление двери с лёгким искажением по бокам, как у плаща-невидимки, его сильно впечатлило, если не сказать – ошарашило. Но как же сильно он мечтал просто свернуть в сторону и умотать куда подальше! А не шагать в дверь, которая прикреплена к чем-то невидимому, хищному и огромному. Но останавливали его ещё более страшные ужасы, которые я уже подсматривать не стал.

Миражу перекусывать тебя, Кога, совсем не обязательно, — мысленно сказал я в спину контрабандисту, — а как врач скажу, что фонтаны кровищи будут скромнее. Тебя ж не клинком располосуют, а прикусят.

— Команда, — обратился я к генинам, — пленных тоже загоните внутрь. Они мне, возможно, ещё пригодятся. — А мы не поведём их в Коноху? — спросил Наруто. — Посмотрим. — А с тобой можно? — наблюдая как скрывается в портале Кога, сказал Наруто тихо. — Лучше близко не подходить. Попроси соседнюю комнату тебе открыть. Будешь подсматривать и подслушивать, через фальшивый портрет. Мираж тебе подскажет. Мелкий заулыбался и умчал гнать людей в пасть, маскирующуюся под дверь.

— Если не хотите тут замёрзнуть, заходим в ту дверь! — гаркнул Наруто.

Ворота грохнули за спиной вполне натурально, с глухим стуком дерева, резким скрипом ржавых петель и звоном ручек-колец. Не знал бы, что каждый миллиметр интерьера тут — это живая плоть, я бы повёлся. А так даже не шелохнулся, с ухмылкой глянув, как все вздрогнули. Мираж тот ещё массовик-затейник. Думаю ему понравится рассказ про девочку из «Звонка». Книжечка про Алису с картинками им же зашла!

Единственное отличие от прежней иллюзии на обломках замка Кубисаки — тут не было мнимых запахов готовящейся еды, да и сервировка стола отсутствовала, как и он сам. Только четыре стула в пустой комнате, одна из стен которой кажется уходящим в темноту длинным коридором. Тут вроде тепло и уютно, но тёмный коридор неслабо так нервирует своей пустотой и протяжённостью.

Сообразительный зверёк. Мне ведь больше мебели и не нужно.

Мираж особо мудрить не стал, оставив плюс-минус ту же планировку и состояние интерьеров. Всё те же воздушные решёточки с матовым стеклом и тёплый не яркий свет.

Разве что теперь большой зал освещала большая люстра, которая в прошлый мой визит была отключена. Хрустальные висюльки преломляли свет. Кто-то, будто специально вкручивал в люстру лампочки с разной температурой: одни были тёпло-оранжевые, другие почти белые, третьи отливали фиолетовым, как неоновые.

Без новых понуканий Кога зашёл в комнатку, но потом заартачился и почесал к стеночке пристраиваться. — Садись, Кодзи. Поговорим, — остановил я его.

Приземлился на стул Кога с прямой, как линейка спиной, вцепившись руками в колени, будто пытаясь принять более устойчивую позу. Из-за низко опущенной головы было непонятно что за выражение лица у него, и что за вода капала из-под капюшона: то ли пот, то ли слёзы.

Когда я присел напротив, Кога взял эмоции под контроль.

Я же не суетился и не торопился начинать, рассматривая будущего подчиненного и обрабатывая его «Очарованием моря».

Иногда даже меня самого пугала такая власть над мозгами людей.

Выдохнув, Кога поднял голову, чтоб что-то сказать, но был прерван, моими клонами. Те решили перетащить начавших шевелиться подельников Кодзи внутрь комнаты, пронеся их между нами, как мешки.

Спокойствие на лице бледной подратой «панды» сменилось тревожно брошенным в сторону взглядом. Кога снова напрягся.

Очарование море, конечно, штука мощная, особенно при воздействии на людей, выбитых из душевного равновесия, но работает она только до определённого предела. И вот такое вмешательство, как, например, избитые соратники — могло всё испортить.

Клоны небрежно сгрузили двух шиноби на место, где раньше был комод или что-то вроде того. Пустоголовые всё ещё не очухались, но уже начали поскуливать, сжимаясь в клубочек.

Развеиваться дубли и не думали, заняли место за спиной Кодзи, разведя руками. Мол извини, случайность, не хотели помешать.

На самом деле я ещё не решил, стоит ли возможный геморрой таких миньонов или проще будет за них получить отметку в личном деле и не морочиться. Так что я предложил Кога выговориться и рассказать, как он вообще до жизни такой дошёл. Пока эти двое в отрубе, стоит расспросить Кога подробнее, чтоб сравнить версии.

Кога Кодзи в группе был не главарём, как могло бы показаться. Всё же статус пустоголовых всегда ниже. Но нет, Кога был всего лишь поддержкой и до этого дела подельников даже не знал. Зато с упомянутым «Ночным курьером» якшался уже довольно давно, с тех пор как ушёл на бессрочный больничный. И судя по всему — липовый больничный.

Можешь участвовать в засадах, помогать контрабандистам? Не так уж ты и болен, чтобы со службы уходить! Пока внимания на этом решил не заострять, а прибавить чакры в Очарование моря, чтоб послушать дальше.

— Понимаю. И что заставило тебя связаться с криминалом? — Мне очень нужны деньги, Умино-сама, — нервничая потирал Кога руки, опасливо оглядываясь вокруг. — А кому они не нужны? — усмехнулся я. Пленный тоже позволили себе робкий смешок. Шутка и «Очарование моря» прошли без помех, можно работать дальше. Но что-то явно осталось недосказанным.

Почему-то эта ситуация напоминала мой промах с пленным кумовцем на острове Узумаки. Тот тоже был уверен, что я его не прикончу, раз пообещал и расслабился.

— И всё же. Деньги нужны всем, так что поясни, на что конкретно тебе не хватало. Кодзи было замялся. — Не трать моё время, Кога, — цыкнул я разочарованно зубом, — и рассказывай быстрее, раз уж начал. Теперь уже поздно метаться и выкручиваться. Проигрался в игровые автоматы, маджонг или кости? Юдзё выкупить решил, или на гейшу замахнулся? Или нукенина откупить взялся? Денег клану задолжал?

Мне же надо понять, с кем я имею дело: с игроманом, с наркозависимым, с чьим-то должником…

Кога обиженно поджал губы: — Я хочу помочь своей деревне — Прекрасная цель! А теперь поясни. Я сомневаюсь, что ты хочешь помочь Конохе.

Помявшись, Кога признался, что у него была мечта — вытащить из нищеты деревню и себя самого. И деревня эта, та-дам! Широкава. Та самая, которую они и кошмарили.

Дескать, её столько лет грабили Сарутоби, что всё там стало совсем плохо.

И если бы это был разбойничий налёт… Но нет. Клан Сарутоби взял над Широкавой шефство и стабильно выдаивал. Вероятно, на первых порах, всё было не настолько печально, но аппетит приходит во время еды, а Сарутоби не умеют вовремя останавливаться. Ненасытные упыри.

— Когда наша деревня заключала с Сарутоби договор, мы и не думали, что так выйдет. Поначалу даже было хорошо. Я сам не помню, но деду… староста рассказывал.

А ведь пацан в доме старосты на «Печальную панду» слегка похож. Брат что ли? Интересно, упомянет или нет?

— Земля у нас не слишком плодородная, — продолжал тем временем ныть Кога, — но нам это не мешало жить хорошо. Мы раньше не только мелом торговали, больше зарабатывали на работе наших мастеров дорогой мебели, вазах, сундучках, других вещах… — не закончив, Кога тяжко вздохнул, — а потом всё захирело. Сарутоби сначала взвинтили пошлины и налоги, а потом переманили всех толковых мастеров в Коноху. Народ начал уезжать из деревни. А потом…

Кога вздохнул ещё тяжелее, чем раньше. Было видно, что воспоминания причиняют ему почти физическую боль.

— Мои родители сгинули на войне, стало тяжело содержать семейный дом и его пришлось законсервировать. Продать его… я его продать не смог. Никто его брать не захотел… Деревушка умирающая, зачем там селиться…

Ситуация выходила скверная: до Сарутоби Широкава не бедствовала, но опасалась, что, оказавшись на ничейной земле, станет лёгкой добычей. Пришлось искать нового покровителя взамен сгинувшему при непонятных обстоятельствах. Полагаю всех несогласных с тем, что вокруг Конохи должна быть полоса нейтральной земли, или убедили, или убрали.

Пленный тем временем продолжал: — Домов в деревне было больше и семей… А теперь там лес растёт. Дедушка даже не может себе позволить шёлк для ваз купить.

От эмоций он даже сжал кулаки и закусил губу. Видно было, что эти воспоминания несут с собой обиду и горечь. Знакомые чувства.

— Очень, очень энергичные скоты в клане Сарутоби. За всё берутся смело, и все превращают в говно, — подытожил я, слегка покивав. — Именно так, Умино-сама! — с жаром отозвался Кодзи!

Сейчас, когда он пожирал меня преданным взглядом, я понял, что Кога ненамного старше меня. Просто его светлые волосы мне сначала показались седыми, а опущенные вниз уголки глаз и губ прибавляли возраста. Да и тёмные круги, как у панды с перепоя, ещё никого не красили. Из особых примет — лилово-розоватые, блёклые радужки. Три шрама на правой стороне лица: два косых на щеке, напоминающие усы из родинок Наруто, но разной длины, и один шрам через бровь, переходящий на лоб.

— Должен заметить, как-то ты странно решил помочь Широкаве, устроив всю эту возню с якобы йокаями, — скептически заметил я. — Это была не моя идея. — стыдливо опустив глаза, пробубнил Кога. — Я был уверен, что смогу убедить дедуш… то есть старейшину помогать нам и без всего этого…

— Фукуода-сан не похож на шиноби, — перебил я. — Семья мамы не из шиноби. Из Кога в Широкаве я и … я последний. — Продолжай, — видя затруднение шиноби, я подсказал, — «Это была не моя идея», а чья? — Тоно и Такаши. Они придумали этот план. Я не хотел этого.

За неимением крови, решили повязать его общим преступлением?

— Они безклановые? — Нет, они из клана Одзава, живут близ… — Ладно, — перебил я, — что ещё можешь про Широкаву рассказать?

Как оказалось, деревня была нужна для того, чтобы спокойно и без палева протаскивать наркотики с остальными товарами: Лекарственными травами, сеном, соломой, дровами, деревом, мелом, едой и всем остальным, что Широкава поставляет в Коноху. У них есть свой человек на воротах, который закроет на это глаза.

— А дальше вы собирались героически спасти деревеньку от монстров, после чего, конечно, жители без малейших сомнений стали бы помогать вам в поставках, так? — уточнил я. — Всё так, Умино-сама, — с готовностью подтвердил барьерщик, и тут же, сообразив, поспешно добавил, — но Широкава тоже не была бы в накладе!

Ты хоть бы со старшими посоветовался, долбаёб! — мелькнула у меня мысль и тут же исчезла. По нему видно, что были бы другие варианты, он бы в них вцепился, а не полез в дерьмо обеими ногами. Тем более если у него ещё младший на попечении. Не зря же та оговорка была.

— А других вариантов заработка ты не придумал? — скептически спросил я для галочки. — Нет таких, — понурился Кога. — Зарплаты у барьерной команды скромные, а сама деревня никогда нормально зарабатывать не будет, пока её досуха доят Сарутоби.

Я согласно кивнул, соглашаюсь с его доводами. Соседнюю деревню я видел — и там всё хорошо. А в Широкаве — бедненько. Конечно, не прямо жуткая нищета — видал я места и похуже… Но бедно.

— Значит, весь этот маскарад был нужен для того, чтобы у братьев Одзава был компромат на тебя? — перепроверил я свои выводы и правдивость собеседника.

— Так точно, Умино-сама! Ну и конечно, таким образом мы хотели избежать пошлины, — закончил рассказ Кога. — Это выгодный бизнес, босс! Я проигнорировал прогиб. — Но торговля наркотиками в Конох… — а тут я осекся. Чуть не ляпнул незаконна. — ... не одобряется обществом, — выкрутился я. Кодзи понял это по-своему. — Ха, может и не одобряется, но подвинуть обезьяний клан пока никому не удалось, а может и не удастся! А значит, весь негатив будет на них, если мы будем протаскивать всё контрабандой, не платя пошлин.

Меня опять подвела инерция мышления. Это в том, прошлом мире многие знают о страшных последствиях и грязи, сопровождающей наркотики. А здесь всё как в нормальном средневековье. Никто ничего не знает, а даже если догадывается, то кому нахрен всралось его мнение, если торчкам здорово, а наркоторговцам — классно?!

Хочешь бухать, как свинья? Давай, у нас тут баров целая улица. Хочешь травиться изменяющими сознание и укорачивающими жизнь травками или грибами? Валяй, запрещать никто не будет, просто не мешайся другим. Жизнь не мила и хочется сыграть в ящик? Пф, вперёд! Никто тебя не держит. Только напиши бумажку, чтобы следователям не долбаться и сдохни в сторонке, чтобы не вонять. А, ну ещё похороны себе заранее оплати. И уборку помещения закажи, не порть соседям снизу их новенький ремонт.

Хочешь убить соседей, что мешают спать? А вот это ни-ни! Нельзя. Но если очень хочется, то вызови их на поединок-дуэль...

В целом же политика такая — это твоя жизнь, никто не в праве тебе указывать, кроме твоей семьи и клана.

Но я всего это не знал, пока не обратился к чужой памяти. Точнее знал, но не принимал в расчет умом, и не использовал эти знания для анализа. Черт, как сложно это объяснять…

— А пока у них нет конкуренции, Сарутоби будут наживаться на нашем горе, что вы никогда не подвинете их от власти! — продолжал тем временем Кога.

А ты на горе тех, кто решил, что дурманящие травки — это отличное хобби и ничего страшного не случится, — мысленно усмехнулся я. А ещё подметил, что у Кога явно какие-то травмирующие события, связанные с Сарутоби, я призадумался.

А ведь он прав. Сарутоби поначалу поднялись не за счёт разработанных или подсмотренных техник (это даже звучит смешно), как они любят врать, а за счёт торговли благовониями, табаком и наркотиками. Для самых разных целей: медицинских, обрядовых, косметических, для релаксации и просто для наркоманов. Пошлины они платили сильно меньше, чем остальные — эту привилегию они себе правдами и неправдами выбили, выкупили и выклянчили ещё во время основания Конохи. С тех пор они монополисты.

По пути, обезьяний клан и их вассалы ещё приторговывали всяким по мелочи, а также пытались подмять под себя пряности, но тут им скидок никто не делал и как следствие, не было и сверхприбылей — слишком велика конкуренция.

Видя мои раздумья, Кога принялся рассказывать про устройство Ночного курьера и его иерархии, а так же за какие ниточки он может подёргать, чтоб мне услужить. Пообещал даже раздобыть не только наркотики, но и другие травы.

Другие травы — это хорошо, это даже лучше чем наркотическое сено! Но сейчас у них есть только наркота и клиенты под товар соответствующие.

Переобуться в прыжке под поставки лекарственных трав не получится. Деньги уплачены, сделки заключены.

Определённо эту дрянь стоило бы запретить немедля, но придётся постараться, чтоб изменить мнение людей и доказать опасность. Но это не то, что я могу сделать здесь и сейчас. Составы многих стимуляторов придётся пересмотреть…

До исследований и статистики тут не доросли в тех же объёмах, а потому не понимают как это может навредить не только одному конкретному человеку или его семье, а в будущем сказаться на населении Конохи.

Даже близкородственные браки так сильно не вредят, как запрещённые вещества и алкоголь. Хуже только комбинация этого всего, чтоб наверняка получить генетического уродца, который не проживёт и полного дня. И умрёт в муках.

Понимаю, что свои мозги другим не вложишь, и всё же отношение тут к подобной отраве слишком уж лёгкое… Мне такое не понять.

Но если абстрагироваться от этого треша, то...

Ну допустим, «доблестный Умино», то есть я, захватил в плен гнусных контрабандистов и неплательщиков пошлин и налогов. И что я с этого получу? Сквозь зубы сказанную официальную благодарность Цунаде?

А оно мне надо? Спасибо, даром не надо и с милипиздрическо-символической доплатой тоже себе оставьте!

Может я этим помогу кому-то и так спасу чьё-то здоровье? Нет, конечно! Это нужно менять общественное мнение. Иначе торчки просто купят ту же дрянь подороже у Сарутоби.

Денег за поимку контрабандистов точно не дадут — миссии-то не было. Я просто выполнил гражданский долг, никто мне ничего за это не обязан.

А люди мне нужны, нужны ещё вчера. Глупо упускать такой подарок Судьбы, если он сам лезет в пасть.

— Как вы собирались делить деньги? — спросил я, заметив, что Кога заткнулся и пожирает меня преданным взглядом собаки, которая нагадила на ковёр и понимает это.

Кога с готовностью пояснил, что после вычета всех расходов они собирались делить прибыль ровно на три части.

Спросил я потому, что придумал, как выйти из этой дурацкой ситуации.

Три идиота чуть не погибли по своей дурости и невезению. Я чуть не убил шиноби Страны Огня, считай, ни за что.

— С тобой все ясно. — подвел я итог рассказу и своему, окончательно сформировавшемуся, плану. — В общем, условия такие. Сейчас я подлечу братьев и отпускаю вас всех, включая мурьёку, возвращая вам всё взятое. Вы идете в Коноху и продаете свой товар… Кстати, у вас уже есть покупатели? — Да, девять десятых мы принесли под заказ. Нам ещё и не хватит товара. — В общем, толкаете свою дрянь, после чего вы принесёте мне десять процентов от прибыли. И запиши имена клиентов и краткое их описание.

— Простите, Умино-сама, но с первой партии прибыли не будет вообще! Всё полученное придётся сразу пускать в оборот! Зачем вам имена? Вы хотите сами с ними договариваться? — Не твоё дело. Не понял. Поясни, что значит «прибыли не будет»! — Изобразив искреннее недоумение, сказал я. — Вы в убыток работаете?! Больные что ли?

Кога надулся от обиды и начал меня с жаром переубеждать.

Как оказалось братья Одзава тоже давно были знакомы с «Ночным курьером», а потому смогли взять у них в долг деньги. Много денег: на покупку товара, на найм подчинённых, на наведение мостов и контактов с нужными людьми, на взятки и подарки. Короче, если вернуть долг и проценты по нему, то хорошо, если останется на организацию второго каравана… Но не факт.

«Ночной курьер», точнее его штаб-квартира, гнездился не в Никко, как я думал, а в его городе-спутнике – Тиба*. Который отстроили всего-то лет десять назад.

Ну отлично! Они ещё и нищеброды, с которых взять нечего! Мне-то их деньги от наркоторговли не нужны, но взять надо, чтобы из образа не выходить.

— Ты не понял, — поморщился я от того что приходится отыгрывать, — Я хочу десять процентов со всей вашей прибыли. Не только с этой партии товара.

Пока я решил обождать с идеей о переходе на легальное положение с лекарственными травами.

— Но Одзава на это не пойдут! — испугался Кога. — Пойдут, — с нажимом проговорил я, — во-первых, им деваться некуда, а во-вторых… Впрочем, сейчас я вам всё объясню, чтобы не повторяться.

Поставленных клонами на ноги шиноби я привёл в чувство наложением рук. У поджаренного молнией ожоги уже прошли стадию волдырей и теперь мерзкими тряпочками свисали со щёк, когда он утёрся мокрым рукавом, несинхронно, будто пьяный, моргая то одним то другим сине-фиолетовым глазом.

Под снегом была ледяная каша с грязью, так что оба брата тут бы и околели, будь у них истощение.

Вместе с клонами подлечив пленных и приведя их в сознание, я быстро объяснил Одзава, кто я такой (их новый босс) и будущие условия нашего сотрудничества.

— Как только у вас появляется прибыль — не важно, со второго или третьего рейда, вы аккуратно записываете её количество и отсчитываете десятую часть — мою долю. Цените мою щедрость. Не половину, не треть и даже не четверть — десять процентов. Узнаю, что пытается меня обмануть и украсть деньги из моей доли — накажу.

— А чего мы за это получим? — подал голос старший из братьев, сложив руки на груди так плотно, что с его локтей закапала грязная вода.

Одзава Тоно выделялся ростом и рыжими волосами цвета жухлой морковки. Если бы не борзота, то лицо в целом с правильными чертами, приятное. На примере его младшего брата это хорошо видно. Породистые, но пока что только цвет глаз закрепился в линии. Младшенький — блондин, лицо похожее.

От пристального изучающего взгляда Токаши не знал куда деть глаза и начал пялиться в коридор, будто там было что-то крайне занимательное.

— Ну во-первых, останетесь живы, Тоно-кун, — усмехнулся я, — и не отправитесь в гости к Ибики-сану. Уже неплохо, да?

Это не говоря уже о перспективе попасть на разделку под запчасти, которой я их уже пугал.

Кога усиленно закивал. Вслед за ним нехотя кивнули братья. Не верят, что ли, что я вправду могу их распотрошить? Зря. — Но это ещё не всё! — продолжил я рекламу, как жулик-коробейник. — Я верну вам ваш товар, и вы не потеряете лицо перед своими заказчиками и покупателями.

— И мурьёку? — подал голос младший брат, косясь на брата. — И освобожу ваших людей, — согласно кивнул я, поморщившись, будто делаю великое одолжение.

Нафиг они мне нужны?!

— А ещё это плата за страховку. Если с вами что-то случится, я попытаюсь помочь. Ну и за возможность обратиться ко мне с просьбой или вопросом. Они, конечно же, как и спасение, будут стоить отдельно.

Старший поморщился, то ли от воды (что с него натекла), то ли ещё от будущих перспектив. Очевидно они ещё не осознали, кто я такой и как им повезло.

— Но так у вас будет шанс не сдохнуть или не сесть надолго, а это по меркам Конохи очень и очень немало. — Что насчет Данзо-сана и его Корня? Ему хватит десяти процентов? — поинтересовался старший.

Не, ну до чего наглая морда…

Я позволил недовольству отразится на лице: — Данзо-сенсею такой мелочью заниматься не по чину. Так что лучше просто не привлекайте его внимание. И всех остальных тоже. Если у вас возникнут с ним или с кем-то ещё проблемы, то каждый вопрос будет решаться по отдельности, в зависимости от его сложности.

Кога и Одзава призадумались.

— Впрочем, подумайте ещё вот над чем, — решил я подсластить пилюлю. — Через меня у вас появится выход на ряд заказчиков, которым для медицинских целей нужен ваш товар, а может и поставки покрупнее. Так что свои десять процентов я могу потребовать только за это. Но не буду.

Потому что влезать в это дерьмо я не хочу, при этом от денег не откажусь, да и за десятину пытаться меня опрокинуть как-то глупо. Так что переориентировать их будет и полезно и выгодно. И быстрее чем я успею повлиять на общественное мнение.

В идеале, конечно хотелось и деньги получать, и чистеньким остаться, и проблемы не решать, чтобы как в том анекдоте. "Если будут проблемы, у тебя ведь мой номер есть? Есть! Удали".

Впрочем, при десяти процентах даже такая лайтовая крыша, как я им предлагаю, стоит больше, и они это прекрасно понимают — по глазам вижу.

А насчёт потребителей я не шутил. В первую очередь я, конечно же, подумал о Госпитале. Прекрасно помню, как сам жаловался на монополию Иношикачо с Сарутоби. Иногда они сдавали нам на лекарства не мусор, но где-то близкое к этому, причём по конской цене.

Ну да, у них-то есть личные ирьенины и лекарства они им тоже сами делают из отборных травок. И вполне естественно, что фармакологи из Госпиталя в качестве конкурентов Иношикачо не нужны. Ну и Сарутоби тоже – они на этой поляне сотрудничают.

Но даже если Араигума забракует их товар, то можно ещё поспрашивать у знакомых глав кланов. Уверен, кому-то что-то нужно, хотя бы из-за дешивизны.

— Клиентуру мы найдём и сами, — попытался наглеть старший, за что получил затрещину от клона. — Веди себя поуважительнее с новым боссом, — холодно заметил я. — И не забывай, что твоя жизнь в моих руках. Жизнь, а не жалких десять процентов чистой прибыли. Одни только наркотики нарколыгам — это слишком мелко и ненадёжно. Вы же, по факту, сами базу своих клиентов уменьшаете. А ведь лекарственные травы нужны постоянно.

Кога захлопал блёклыми глазами и крепко призадумался, а вот Токаши оживился и будто бы даже повеселел.

— Да мы не против, — поспешно вмешался младший брат, тронув старшего за плечо, — но у нас нет лишних денег, только долги. И теперь из-за случившегося в Широкаве непонятно, как мы вообще что-нибудь заработаем! Как нам пронести товар? — Я щедрее, чем вы того заслуживаете. Я дам вам свитки, в которые запечатан товар и барахло ваших людей. Вернёте их в Пёструю пиалу, скажете, что от меня, — подвинул я к ним клочок бумаги с рисунком гербовой лилии, что были вместо визиток заведения.

Такие квадратные бумажки мог взять кто угодно из посетителей «Пиалы», чтоб можно было объяснить, где нас искать в Конохе тем, кто никогда там не был. Как бы туристические буклетики с картой в деревне ниндзя — так себе идея. Приходилось ограничиваться только ориентирами.

— Кстати, почему вы сами не додумались таскать товар в свитках? — выложил я на стол два свитка с разными по цвету рубашками, но одинаково подписанных «ごみ箱» (яп. Гомибако — Корзина для мусора).

— Так ведь у нас денег совсем не было, босс. — подал голос Кога, принимая свитки, как хрустальную вазу бережно, обеими руками, надпись он не увидел или не подал вида, что увидел. — Такие, как у вас, свитки дорого стоят. Видно, что мастер делал. А дешёвые мы сами брать не стали, чтобы в пустую не тратиться.

Я сделал вид, что разочарован, что они такие нищие, потирая висок, будто голова болит от никчемности и глупости будущих подчиненных.

А сам задумался о том, как меня разбаловал Наруто и его подарки. Я уже такие богатства нормой считаю.

Братья на надпись отреагировали искренним возмущением и завистью во взгляде. На их глазах я только что использовал Бэнтли лимитированной коллекции, чтобы перевести бабушкин шкаф из ДСП на дачу типа «огород обыкновенный». Да, прямо по грунтовке с ямищами.

Ну да, я опять протупил. Привык к тому, что у меня-то свитки есть всегда, всех размеров и приличного качества, и забыл, что далеко не все так хорошо живут. Собственно, это одна из причин, почему торговцы по-прежнему ходят караванами, а не нанимают пару шиноби донести свитки с парой тонн запечатанного из точки А в точку Б.

Я начал вспоминать суть проблемы.

Свитки — это товар премиального класса, даже если это самые простые и дешёвые версии. От того на улице всё ещё можно встретить шиноби и куноичи с бумажными пакетами в руках или рюкзачками и сумками. Некоторые уникумы большие подсумки для снаряжения в Деревне используют, чтоб продукты таскать.

Немаловажную роль играет ещё тот факт, что свитки не вечные, их надо реставрировать и подновлять, а для этого у тебя должен быть знакомый мастер фуин или знания и навыки в этой области. И заменять, если ремонт невозможен.

Дорогие и качественные запечатывающие свитки, конечно, надёжнее и им реже требуется обслуживание, но рано или поздно и у них начнут осыпаться чернила или надорвётся бумага в опасной близости от самой печати.

А ещё стоимость свитка влияет на то какого размера предметы, и в каком количестве, ты можешь запечатать.

В недорогой свиток можно запечатать лишь те предметы, которые не вылезают за пределы самой печати. Узкий шкаф можешь запечатать только поставив тот вертикально. Положишь поперёк — запечатается кусок, который попадает в радиус действия печати или не запечатается совсем, если по объёму перебор. Ну или по площади…

А вообще запечатывающих свитков и их вариаций огромное множество.

В дорогой свиток любого размера, можно запихать хоть дохлого слона (Правило: живое не запечатывай, если не хочешь получить мёртвое) если объём пространственного кармана позволяет.

В дорогом свитке, при запечатывании над поверхностью создаёт что-то вроде портала-воронки, в который можно положить весьма габаритные вещи, даже если сам свиток размером с коробок спичек. Пояс-инвентарь и браслет на таком принципе работают.

«Дверью» становится уже не сам рисунок, а энергия, появляющаяся над печатью.

— Мы знаем, где находится Пестрая пиала, Умино-сама. — ещё раз прогнулся Кога. За стенкой от Наруто повеяло весельем.

— Хорошо, — кивнул я. — Значит, проблем быть не должно.

Закономерно спросить: неужели это так дорого — использовать свитки в торговле и контрабанде?

Можно ведь купить огромный и не особо качественный и кусачий по цене свиток, запечатать в него всё необходимое? И возить такие свитки-брёвна, как скатанные ковры.

Но тут есть пара моментов. Если свиток очень большой, то он негабаритный, а значит – это спецзаказ. То есть дешево в любом случае не будет. Кроме работы мастера на такой свитище нужна будет особо плотная и прочная бумага. Плюс раз это спецзаказ, то за дополнительные заморочки, а значит – расходы.

Всё равно удобнее возить длинный и неудобный свиток, чем несколько тонн товаров на разных свитках?

Безусловно! Вот только в большой свиток придется раз за разом запечатывать товары. А поскольку недорогой свиток равно ограниченное количество использований, то на несколько сотен разных образов товара и на пару рейсов, конечно, такого свитка хватит, а потом плати снова. А поскольку свиток крупногабаритный, то дешёвым он не будет – ни в обслуживании, ни в покупке.

На дешёвку надо ставить товары прямо сверху. Объект и площадка под свитком должны быть чистыми, а грузчики — просто богами аккуратности! И всё равно, как бы ты не старался, а пылинки сдувать с такого свитка не получится.

Поставил тяжёлый стол, а свиток не сработал. Поднял стол. В свитке четыре дырки. Никто ведь не застрахован от оплошностей...

Ну и вишенка на торте: распечатывание так же происходит поверх свитка. Причем сразу всё. Мы же хотим максимально дешевый вариант!

Значит или сортируем вещи по отдельные категориям и у нас просто много барахла, или мы в нём утонем.

Да и зачем вообще тогда нужны свитки, если тебе всё равно нужна повозка для таких свитков и караван с охраной?

Можно ведь поставить большой свиток боком и запечатать в дешёвый, но маленький, и все будет хорошо!

Нет, не будет.

Та же самая проблема, что и со врыв-печатями. Нужна качественная вещь и мастер. Ладно, будем реалистами. Мастер запечатывания в торговле — это из ненаучной фантастики.

Можно подумать, что качественный свиток, чей-то бэушный, может решить проблему. Но даже пользованный, такой товар стоит как крыло от самолёта. Да и покупать его б/у – просто неприличный риск.

И ты не сможешь запихать свиток в свиток. Парадокс взрыв тега: дешёвка может начять распаковываться в момент запечатывания в дорогой свиток — испортятся оба свитка. Либо барахло разлетится во все стороны. И не факт, что всё распечатанное таким образом будет целым.

Или ещё что-то случится непонятное, неподдающееся логике. Это же печати на чакре, всё возможно, если не следовать инструкциям!

Ну и простой человек, самостоятельно, свитками пользоваться не может. Нужен либо тот, кто хоть немного умеет манипулировать чакрой, либо шиноби.

Конечно и среди торговцев есть те, кто примитивным фокусам обучен, например, клан Харуно умеет использовать свитки. Но их способности не годятся даже для самозащиты. Потому только у Сакуры и её бати достаточно чакры было для поступления в Академию.

Можно, конечно, заплатить деньги шиноби, и он запечатает — так тоже многие делают. Но ниндзя есть не всегда и везде, и опять же — бесплатно не работают (а значит, снова убыток).

К тому же не все торговцы могут себе позволить такую покупку, даже если у них есть деньги. Причем речь идет не только о начинающих торговцах, но и о вполне себе средних. Частично это происходит потому, что за товары для шиноби с гражданских всегда берут дороже, а мастера фуин кому-попало свои свитки не продают и мастеров самих мало. Есть ещё одна причина — безопасность. Украсть свиток с запечатанным добром легко, и это всегда первоочередная цель любого злоумышленника.

То есть вроде бы нет больших и нерешаемых проблем с использованием фуиндзютсу для торговли, зато есть просто воз и тележка маленьких, из-за которых негоцианты не хотят связываться с запечатывающими свитками.

Пока я думал, пленные играли в гляделки и пытались незаметно обмениваться мыслями посредством жестов и мимики. Открыто обсуждать что-либо опасались. Ну и зря — могли бы просто спросить.

Выглядело это забавно: братья переглядывались с Кога и всячески обещали ему кары небесные. Как будто Кога должен был их отбить даже после того, как они сами слились. Ну или навешать мне лапши на уши и выпросить какие-то лучшие условия.

Итого. Чтобы успешно торговать с помощью свитков, вам нужны большие стартовые вложения и шиноби. И для запечатывания, и для охраны, и ещё мастер фуин, который согласится продать и потом подлатать ваши запечатывающие свитки. И, конечно же, все они захотят свою долю.

Кога держался уверенно, хоть и выглядел как свежий мертвец из-за бледности и кругов под глазами, пока Тоно сверлил его взглядом, обещая кары небесные. Это я мельком прочитал по губам и эмоциям. А ещё Тоно явно хотел отобрать у Кога мой свиток.

Вот что любопытно, до Второй мировой войны свитки всё же использовались для торговли. Шиноби и простой люди чаще всего обменивались с помощью запечатывающих свитков. Но тут началась война, свитки стали массово изымать все воюющие стороны (своих уже не хватало), цены на них взлетели, а потом ещё и погибло Узушио.

Вот какими идиотами надо быть, чтобы грохнуть уникальных специалистов, от которых зависела не только мировая торговля, но даже инфраструктура самих великих деревень? Нужно быть патентованными дебилами, ну или шиноби Страны Воды и Страны Молний. И шиноби Страны Огня.

Я б пылинки сдувал, на их месте, с клана таких спецов, а они жидко обосрались и даже Наруто учить фуиндзюцу не собирались. С-стратеги!

Ну а торговый оборот с тех пор так и не ввернулся на прежний уровень. Только на повозках, мулах и носильщиках, как ни странно, много не натаскаешь.

— Когда вернуть вам свитки, босс, — вежливо спросил Кога, выдернув меня из размышлений. — Сразу после того, как я договорюсь с главой Широкавы о том, чтобы с его помощью таскать ваши грузы. А впрочем, можете их у меня просто купить.

— Хорошо, — недовольно буркнул Тоно, старший из братьев, сложив руки на груди, будто мне одолжение делал, — Мы согласны на твои условия.

Меня это уже задолбало, так что, не меняя выражения лица, я с гнусной улыбочкой заявил наглому ублюдку: — Нет, нет, Тоно, — пальцеп покачал я, будто с ребёнком говорю, — главный теперь в группе Кога. Ему и отвечать. А это значит, что это он же с этого момента будет вами, дебилами, командовать. — Что? Нет! — начал возбухать Тоно, но вскакивать с места не решился, хотя весь напружинился, будто хотел.

Одного взгляда, которым я награждал расшумевшихся детишек хватило, чтобы он засунул язык в жопу и стих.

— П-почему, Умино-сама? — спросил младший брат. — Правильный вопрос, Такаши-кун! Соображает Кога быстро – в отличие от вас двоих. Вы сейчас живы и у не Морино в гостях только благодаря ему. А еще Кога-сан придерживается субординации. Знает Коноху и своё место в ней. А то если вы со мной постоянно так пререкаться будете, то однажды без башки останетесь — за борзость. — Так точно, Умино-сама, — с готовностью подтвердил барьерщик. Похоже, его тоже задрали братцы-акробатцы своими выходками.

— Но… Ты не можешь! — всё же прорезался голос у Тоно. — Я же договорился с Ночным Курьером! Я буду главой отделения организации в Конохе! — Ты сейчас трупом станешь, если ещё раз меня перебьешь, — холодно проинформировал я, пристав к его горлу электромеч Второго. Он со своим шипением и всполохами молний смотрелся куда эффектней, чем танто, даром что менее смертоносен. Вон, у торгашей дрянью даже глаза расширились от удивления.

— Это же, — прошептал Такаши. — Да-да, — скучающе-раздражённо бросил я, — легендарный меч Второго. И последний, кто им владел, был шиноби посильнее вас, но кончил плохо. Мне надоело вам, двум дебилам, объяснять, почему я здесь главный. Может, мне вас проще прямо тут прирезать и распотрошить на органы? — на второй руке я изобразил когти из зелёной мед-чакры, — Ирьенинам всегда не хватает донорских органов и рук-ног, да и живых манекенов на всех не напасёшься.

— Н-н-не надо, — забормотал младший из братьев. Второй же сглотнул и так же отрицательно замотал головой.

А я вспомнил, что таким образом пугал только Кога, пока эти двое были в отрубе. А это несправедливо! Надо распределять террор, ужас и репрессии равномерно, на все слои населения, никого не обделяя и не выделяя. Люди любят справедливость!

— Почти вся контрабанда, или сделки по ней, рано или поздно оказывается в Пестрой пиале. Так что я хорошо знаю, что почём в Конохе. Будете плохо работать — пожалеете. За неподчинение — накажу ещё сильнее. Попытаетесь меня подставить или кинуть — умрёте. Всё понятно?!

Троица усиленно закивала, на все лады выражая согласия с моей точкой зрения. Усмехнувшись. Я выключил и убрал меч Бога грома, так же убрав чакро-когти с второй руки.

— Короче, Кога-сан, я жду от тебя отчеты за каждый рейс. Свитки я тебе даю в аренду. Испортите — будете платить из своего кармана. И не затягивайте с моей скромной долей! И кончайте ограничивать себя только дурью, переходите на медицинские травы и другие препараты и ингредиенты для них,

— Умино-сама, — робко позвал Кога, — можно вопрос? — Валяй. — Вы хотите подвинуть Сарутоби и Иношикачо?! — Посмотрим. Может, вы окажетесь неудачным приобретением. Пока что я добрый и верю, что вы меня не разочаруете. Ждите меня на улице.

— И вот еще, Кога… — сказал я пятившемуся заму по торговле всяким нехорошим. – Если ты станешь действительно полезным, то твою проблему с Широкавой я возьму на себя.

Теперь уже мой подчинённый вспыхнул надеждой, низко поклонился и ушел, фоня надеждой.

Едва он вышел, как сквозь стену ко мне подошёл Наруто.

— Ты сказать ничего не хочешь? — копируя мою манеру, вскинул одну бровь Наруто, выражая всем видом скепсис. — Хм, — сделал вид, что задумался.

Иногда Мелких был поразительно слеп в том, чтобы читать атмосферу.

— Объяснить остальным, что теперь будет, — упрямо взглянул на меня Наруто. — Ничего. Свой долг решить проблему Широкавы мы выполнили. В перспективе даже перевыполнили. Деньги за это получим, как и пометку в личном деле. Остальное, — заулыбался я, — вас беспокоить не должно. — Но они преступники. Или нет? — На удивление — нет. — Поманил я блондина за собой в большую залу. — Точнее, не совсем. Как бы тебе понятнее объяснить… Я задумался на несколько секунд. — Они идиоты, причём, что плохо, идиоты наши, местные. А своих убивать нельзя. Так что хорошо, что мы их не прибили. А то на отлов и уничтожение идиотов у нас задания не было. — А? — Пусть идут, — махнул я ощетинившейся оружием команде, — а вы сюда подойдите.

Пока Кога и Одзава бегали, распутывая верёвки, я оказался в окружении генинов.

— Мы их отпускаем. Сай даже глазом не моргнул. Внешне он это воспринял равнодушно и безразлично, звёздочки в кобуру убрал и будто ничего и не было. Только мелькнула в эмоциях искорка удивления и сразу пропала. «Надо – значит надо»?

Я почему-то уверен, что с таким же внешним отсутствием эмоций вырезал всех пленных, если бы я так решил.

— Кого, шиноби? – спросила Якумо, не спуская глаз с матерящихся сквозь зубы мужичков в вонючих шкурах. — Всех. Дело в том, что они только собирались нарушить закон, пронеся контрабанду и не заплатив пошлин. А пока что закон не нарушен. — А как же их маскировка под сидайдака в Широкаве? – спросил Наруто. — А это мелкое хулиганство, причём происходившее даже не в Конохе, а на территориях вассалов Сарутоби. Это их дело, а не наше. — Эй, ты так говоришь, будто мы виноваты! Но это на нас же напали! - возмутился такой несправедливости Наруто. — Да, это уже серьезнее и за это мы могли сдать их Ибики. Проблема в том, что это не даст нам ничего, лишь создаст проблем как контрабандистам, так и Морино.

— И что теперь? Мы их даже не накажем за то, что они людей пугали? — с разочарованием спросила Якумо. — Я понял, - усмехнулся Наруто. — Значит это была полезная тренировка и больше ничего... А нам заплатят? — Моя школа. Да. От сидайдак и волков мы ведь избавились, подтверждение от старейшины деревни имеется. Отвечая на твой вопрос, Якумо-чан… Мы их побили, так что они ведь тоже напугались, верно? Девочка, подумав, кивнула. — Мы могли бы их сдать властям, но я предлагаю помнить о том, что мы шиноби и не заниматься благотворительностью. Пусть лучше эти парни принесут нам всем пользу. Я надеюсь на поставки качественного сырья для Госпиталя и для союзных мне кланов. Детишки быстро приняли новую версию и оружие поубирали. — Будем считать, — проговорил я для закрепления, — что у нас возникло недопонимание с этими людьми, которое мы разрешили. И в отчётах об этом упоминать не стоит. — Понятно, — это уже прищурился Иошито, кивком подтверждая то, что он всё понял.

— А как же волки из задания? — вдруг спросила Якумо. — Тут как в анекдоте: «Кем вы работаете? Я охотник на призраков. Но их же не существует! Не благодарите!».

Наруто и Якумо шутку поняли быстро, даже Иошито улыбнулся, а вот Сай улыбнулся, но потом глянул на брата. А тот ему шепнул, что дома пояснит. Видимо, Художник ничего не понял, но решил не отрываться от коллектива.

Когда мы вышли из пасти Миража, Кога снова глубоко поклонился и взглянув на пасмурных братьев, пошёл в сторону Широкавы. Простые мужики со скорбным видом потрусили наружу, перешёптываясь, что господа шиноби договорились, а им, цитирую «А нам обратно тащиться по уши в слякоти».

Совесть я придушил, напомнив, что эти люди шли травить жителей Конохи и торгашей, пусть и с их согласия. Я уж позабочусь о том, чтобы эти ребятки со временем перестали таскать отраву, а перешли исключительно на легальные товары. А то я их сам вырежу по-тихому. Но чтобы с этого был какой-то эффект, сначала надо будет протащить закон о запрете свободного оборота наркотиков. Но это дело не сегодняшнего дня и даже не завтрашнего. Есть вещи и поважнее… Например. не сдохнуть от рук славного парня Пейна, что скоро нагрянет в Коноху – раздавать нам живительных звиздюлей. Будет больно, но зато хватит на всех…

Когда последний человек вылез из Миража, тот снова показал лишь голову с полупрозрачной, будто покрытой зеркальной пылью шеей, уходящей в полную невидимость.

— Я тебе не нужен? Почесав задумчиво ящера под челюстью, передавая ему чакру, я отозвался: — Нет. Можешь возвращаться. — Я могу поохотиться?

Услышав это несколько людей с конца вереницы обернулись, увидали огромную голову и помчали вперёд, будто за ними гнались адские гончие.

— Нет, Мираж. Извини, сегодня без человечины на закуску, — похлопал я по носу ящера, передав ему ещё немного чакры.

Когда мы закончили маскировать следы Миража рыхлым снегом и метёлками из веток, я повернулся к команде и жестом пригласил идти за мной.

По пути думал обо всём этом дерьме. Решил, что раз у нас был Хокаге – наркобарыга, то я уже точно хуже не сделаю при всём желании. В размышлениях время пролетело незаметно.

И вроде мы пробежали немного, но вот уже и ворота Конохи…

Примечание: Примечание: Название города в японском языке пишется двумя китайскими иероглифами. Первый (кит. 千) означает "тысяча" , второй кит. 葉 - "листья".

Глава 4. Отнять и поделить! (часть 1)

Мерзкая непогода разогнала всех по тёплым норам. Даже двое дежурных при воротах старались держаться подальше от края козырька своей будки и поближе к переносной печи из переделанного газового баллона. То, что это именно баллон, можно было понять по иероглифам и пиктограммам, которые ещё получалось прочесть на боку самоделки.

Вообще такие поделки из мусора не исключительный для Конохи случай. Более того, мусор становится материалами для ремонта вещей покрупнее, вроде самопальных буржуек или типа того. Да о чём тут говорить, если смоченные в цементном растворе тряпки, обёрнутые вокруг водосточных труб — это норма даже в тех местах, где живут шиноби. Из-за осадков цемент, или что-то на него похожее, покрывается белёсым налётом, так что кажется будто трубы перевязаны просто белым эластичным бинтом или гипсом. Так же для ремонта используются паршивенькие фуин, которые сверху перекрывает какой-нибудь рисунок или реклама.

И только в кварталах Курама и Хьюга я не видел ничего такого из говна и палок. Да что говорить… Даже в штабе, в катакомбах Корня и в хатёнке Третьего были примеры ремонта в стиле «и так сойдёт».

Оглядев площадь, и с сожалением приметив новые заплатки на парадном лице города, я предложил команде немного обсушиться в какой-нибудь забегаловке и там же перекусить, попутно переписав отчёты под новые реалии. Обед-то мы уже пропустили с этими придурками из Широкавы.

Когда я озвучил предложение, Сай захотел уйти. Он даже шепнул Иошито на ухо, мол, передадим бумажку и можно идти домой. Братец даже головы не повернул и как чревовещатель сказал: — Сидим со всеми. Уйдём со всеми. Так что Художнику ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

А я только рад был, что настаивать не пришлось.

Времени у меня в обрез, а надо: и устроить разбор полётов по горячим следам, и написать отчёты, чтобы отчитаться в штабе, и деньги получить. Ну и успеть на собрание перед этим, приведя себя в порядок, а то без очков-маски у меня уже чёлка в глаза лезла. Да и помыться не помешало бы — под душем хотя бы.

Следующей нашей остановкой была неплохая, претендующая на звание ресторана, столовая на Улице иноземцев (Gaikoku hitodōri — 外国人通り), как ещё называли улицу Крапивы. Типичный фасад: потрескавшаяся штукатурка и тёмное от морилки дерево, загнутая крыша из зелёной от мха черепицы. Один из немногих старых домов, что остался цел после змеек Орочимару.

Дизайн столовой был не примечателен, даже «Пиала» имела больше индивидуальности, но тут было тепло и не дуло, в отличие от столовой через дорогу.

Множество свечей погружали заведение в полумрак и даже разговаривать в такой атмосфере хотелось мягким шёпотом, чтоб никого не потревожить. В грозу в Конохе частенько отрубался свет, так что свечи тут были товаром первой необходимости, как и бумажные лампы, которые помогали рассеивать свет крошечных огоньков.

Сай и Иошито, моего умиротворения, явно, не разделяли, озираясь они шли чуть боком, так чтобы защищать друг друга.

Названные братья разблокировали цепочку воспоминаний об ученичестве в Корне. Полумрак незнакомых помещений с танцующими тенями — это опасное место для защищающегося и идеальное для атакующего исподтишка. Тени могут обмануть взгляд, притупить наблюдательность.

Так что вместо общего зала, я заказал столик в отдельной кабинке, где мы и обсудили за едой наших оппонентов (В общем зале столы отделялись тонкими перегородками в форме буквы «П»).

— Проблема тут совсем не в контрабанде и даже не в нищающей и вымирающей Широкаве, — покачал я головой, промочив горло глотком чая, — она гораздо глубже и обширнее. И многогранней. Она, как бы это сказать… комплексная. Целый клубок взаимосвязанных проблем. И одной миссией их не решить. Да, наркотики — штука дрянная, а происхождение их мутное, но если эти трое меня не подведут, то смогут помочь себе и Широкаве.

— И вы не боитесь идти против клана покойного каге? — поинтересовалась Якумо, отвлёкшись на феечку, которая утянула сырных палочек и с ними подмышками убежала по столу в сторону Шина и Сая, чуть не полетев кубарем через папку с готовыми отчётами.

Усмехнувшись, я подметил, что Курама явно разбирается во внешней кухне, а это говорило о том, что Оборо зря времени не теряет и внучку натаскивает думать своей головой. А вот с этикетом бабуля всё же пережимала.

На фоне хозяйки шкодливая и местами сумасбродная, феечка выглядела настоящей оторвой. Вот и сырные палочки Сэми не начала есть сама, а подложила их в порции Сая и Шина. Заметила, что эти двое сыр первым делом зачистили, а потом уже начали есть всё подряд.

— Не боюсь. Это поможет в будущем заполучить качественное сырьё для лекарств за меньшие деньги, Конохе от этих ребят будет польза. Если они, конечно, не идиоты и понимают перспективы.

Я объяснил проблемы с монополией попроще, на реальных примерах с лекарствами и ирьенинами. Поняли меня даже Шин и Сай, осознав размер проблемы.

— Так значит, не будь монополии*, то вы бы не стали отпускать Кога и братьев Одзава? — Верно, Сай-кун. Если нет проблемы, то и решать её не нужно. — Вы рассказываете проще и понятнее, чем моя бабушка, — пожаловалась Якумо, пригревшись над глубокой миской супа. — Если будет что-то непонятное, ты всегда можешь ко мне обратиться за пояснениями. И всё же нет ничего страшного в том, чтобы задавать вопросы по нескольку раз и признавать, что что-то не понимаешь. Гораздо хуже, если, постеснявшись переспросить в третий раз, ты делаешь вид, что понимаешь. Якумо потупилась. — Ты больше порадуешь бабушку тем, что по настоящему вникнешь в тему, что Оборо-сан тебе будет объяснять.

Я было привстал выйти из-за стола, но меня остановил вопрос: — Почему ты говоришь, что наркотики — это плохо, но помогаешь им потом? Взглянув на Наруто, со вздохом сел обратно: — Потому что некоторые дурманящие травы, если их правильно обработать, становятся лекарством. И потому что не все готовы отказаться от пагубных привычек ради здоровья. Мне, по сути, нечего этой троице предъявить, кроме контрабанды. Но проблема подрыва монополии на продукцию клана Третьего — это не моя проблема. Это их головная боль. А играть на руку Сарутоби и решать их проблемы я не хочу. Тем более бесплатно, то есть даром. Подробнее об этом поговорим в другой раз на примерах стимуляторов и их составов.

И снова мне не дали выйти. — Но мы же не ирьенины, — подал голос Сай, — зачем нам это знать? — Затем, чтобы прожить долгую и здоровую жизнь, и по возможности — счастливую. А то расстройство желудка посреди боя вам покажется досадным недоразумением в сравнении с более тяжёлыми последствиями. Так, — глянул я на наручные часы, — ваши отчёты у меня есть. За деньгами в штаб сходите сами, после полудня. Вот вам бумага, — я протянул Наруто письмо старейшины Широкавы с подтверждением о выполнении миссии.

Да, снова фаворитизм и мелкое жульничество, чтобы укрепить роль Узумаки как лидера и будущего командира.

— Если остались вопросы — запишите их куда-нибудь, чтоб не забыть. Всё! Свободны! А я пошёл.

После отметки о сдаче миссий денежное вознаграждение выдавалось примерно через час после сверки заявки с отчётами, если не происходило ничего экстраординарного. Деньги, кстати, можно было получить круглосуточно, чтобы не возникало ситуаций, когда человек пришёл с миссии, а у него в желудке и в кармане пустота.

Что касается моих прежних планов: жопоголового Сарутоби я пока решил не трогать. В моих интересах, чтобы к этому заданию дополнительного внимания не привлекали.

Погода сильно лучше не стала, так что по крышам скакать надо было, прилипая чакрой, но не сильно, чтобы не выдрать черепицу или доски, покрытые ледяной корочкой, обновляемой моросящим мерзким дождичком…

Пока остальные подчищали вкусняшки из заказа, оставшись в столовой, Наруто решил, что в такую погоду хочет принять горячую ванну и завалиться спать… — … В тёплую сухую постель. — Мелкий, — недовольно фыркнул я, — ты либо вали домой, либо не трави мне душу! Мы с тобой сейчас оба на улице под мокрым дождём так-то. — Зато тебе к Пятой сейчас надо, а мне — нет, — показал Мелкий язык. Тут я фыркнул: — Я сегодня до вечера дома не появлюсь. — Это почему? — забежал вперёд меня Наруто. — после миссий вне Деревни всегда выходной! И ты ничего не сделал, чтоб Бабка Пятая тебя задерживала! — У партии сегодня собрание. — У-у… Теперь ты точно не скоро окажешься дома. — Без намёка на издёвку протянул Наруто. — Хочешь я с тобой схожу? — В зал собраний тебя не пустят, но может быть Хинату застанешь. — Не надо. Придётся звать для маскировки Ханаби и Неджи, и остальных… А мне с ними скучно. Я домой лучше пойду.

В штабе ничего особенного не произошло, так что я сдал бумаги скучающему мужичку в тёплом шарфе, а затем полез по стене, как Человек-Паук. Чтоб набрать высоты для полёта, я забрался на один из зубьев «короны» (похожих на рёбра гиганта), что украшала штаб.

Только сейчас я приметил, что на внешней стороне зубьев изображены какие-то иероглифы, но их так давно не подновляли, что прочитать что там написано не получилось.

Домой заскочил за цивильной одеждой.

Клюнув Анко в щёчку, полез в гардеробную, закинув банное полотенце в корзину для белья.

— Это летняя расцветка, — проговорила супруга, поглядывая на меня поверх томика Властелина Колец, — а это для поздней осени подойдёт, но лучше взять то тёмно-синее кимоно в голубую полосочку.

Пояс завязать не успевал, выходя к зеркалу из полутёмной каморки, как мой выбор забраковывали!

— Что бы я без тебя делал?! — улыбнулся я, а в гардеробе пробурчал, что меня эта привязка цветов к сезонам бесит. — Игу-игу… — томно протянула Анко, — ты мне рассказать ничего не хочешь? — Про что? — высунулся я наружу, сдувая с лица чёлку, что лезла в глаза без очков-маски. — Про контрабандистов? Я же не могу без подробностей написать жалобу.

Ну, судя по беспечному виду, Анко скорее интересовало то, как я решил проблему.

— А! Не, ничего не нужно. Всё пучком! — Чем? Пучком? — переспросила она. — Я потом объясню! — накинул тёмное хаори на свои плечи, Анко поцеловал в губы и забрав у клона чистые ботинки, вышел через балкон, чтоб не спускаться.

Проще было бы просто свежую форму надеть, но мероприятие ж официальное, а кимоно тут вместо костюма с галстуком. Времени до сходки было ещё много, но я хотел переговорить с Хиаши заранее, с глазу на глаз.

По дороге завернул ещё в парикмахерскую, которую приметил по рекламе для шиноби. Догадаться было просто: светящаяся табличка посередине крыши, которая повёрнута не к улицам по бокам, а поперёк них? Пф, ну кто ещё здесь её увидит, кроме ниндзя?!

Учтивый мужичок шустро обкарнал мои лохмы, а состриженные волосы смёл в бумажный мешочек и перевязав ленточкой вручил мне. Сразу понятно, дядечка шарит в шинобьей паранойе!

Вообще реклама на крышах штука весьма распространённая, благо регулируется, чтоб шиноби не приходилось скакать через билборды и таблички, как скаковой лошади.

Квартал Хьюга, из-за низкой застройки, раньше было тяжеловато разглядеть издали, но теперь тут было дерево собраний. Оно возвышалось над кварталом, словно цветущая яблоня среди кукольных домиков в японском стиле.

Поморщившись от сквозняка, разулся и зашёл в прямоугольную залу со знакомыми лакированными столиками из тёмного дерева, где меня уже ждали.

Пока не пришёл первый сопартиец, сидели мы с Хиаши вдвоём, перебирали бумажки, грея спину у напольного обогревателя. Тёплые носки-таби* ситуацию не спасали. Я б лучше в плед завернулся с головой и так бы сидел.

А всё почему? Потому что кимоно штука ни хрена не тёплая! То в рукава задувает, то снизу по ногам тянет. И подоткнуть его под себя нельзя, не культурно это и ткань помнётся. Надо было надевать его поверх чистой утеплённой формы, а не на лёгкие шорты и тонкую майку. Даже шарф не взял, а тут дубак!

Тратить чакру на самообогрев? Да жалко же!

Лучше бы ещё одного клона сделал и отправил за покупками или писать бы заставил, — мысленно посетовал я.

— Значит к нам могут присоединиться ещё голоса, — отложил я лист с краткой информацией, ближе придвинувшись к обогревателю, — хорошо.

Зарывшись в бумаги, я уточнял списки тех, кто жаждет стать кланом шиноби.

Таковых, кроме Гоблина, нашлось ещё шестеро. А это значит, что, если нас не кинут, то мы станем большинством. Но проблема в том, что всех, кроме Гоблина и Кобаяси Ито из Госпиталя, надо проверять, а то есть риск, что мы сделаем грязную работу за ИноШикаЧо или за Лесной союз. Выведем бесклановых в элиту, а они от нас свалят, выставив Единую Коноху и их руководство сборищем идиотов и лохов. Да, конечно, свалившие в первую очередь покажут себя неблагодарными свиньями, с которыми нельзя иметь дело, но в Совете Кланов они останутся…

Постукивая задумчиво по кончику носа перьевой ручкой, я оглядел обновлённый зал.

Теперь одну его стену украшала средних размеров ученическая доска и справа от неё декоративная картина, которая должна временно заменить нам карту мира. Поначалу доску и карту я хотел купить сам, но Хиаши поскрёб по сусекам и нашёл где-то на чердаке, судя по её износу и пыли, доску. А вот картину дал на время, попросив относиться бережно: пометок на ней не делать и указкой не тыкать.

Картина, действительно, была хороша. Малоинформативна, но хороша! Я бы и сам к такой работе относился бережно: о точности заикаться, конечно, не стоило. Если в контуры континентов ещё можно было поверить, то в миниатюры городов, размером со Страну Неба или десяток мелких стран вроде Страны Цветов, уже — нет. Очертания природных ориентиров были такими, словно на карту смотришь под небольшим углом, за горами и декоративными облачками могли скрываться огромные территории.

Снова задержав взгляд на картине, рассматривая нюансы, я спросил: — Простите за бестактный вопрос, но кто автор? В вашем доме много картин в похожей стилистике и цветах. Чувствуется почерк. На лице Хиаши промелькнула грустная, но тёплая улыбка: — Моя покойная жена, — тихо сказал он.

У меня чуть было не вырвалось замечание, что с таким отношением к супруге немного странно было так жёстко относиться к дочерям. Но, на моё счастье, в зал заглянул Юрума, и я прикусил язык на вдохе.

Говнюк… то есть Глазнюк из Госпиталя, как увидал доску, решил поупражняться в остроумии и тут же выдал, что это у меня старые привычки лезут. Мол учитель без доски чувствует пустоту в сердечке. И руками ещё изобразил биение живого мотора. Клоун.

— О, это потому, что некоторые мне напоминают учеников, когда приходится пояснять простые вещи по десять раз, — отбрил я с улыбкой подколку коллеги.

В плане понимания геополитики Кириин Юрума оказался тем ещё тугодумом, для которого примеры приходилось сильно упрощать.

— Уел, — легко принял поражение Юрума, улыбаясь.

До собрания окулист позволил себе ещё парочку шутеек, но как только начали прибывать остальные сделал вид, что он серьёзный и адекватный человек. Получалось так себе…

А потом появился Кайшу Ким с котомкой-рюкзачком. — Как договаривались. Ваша вира, Умино-доно. Ровно миллион хо-рье. — Хорошо. Присаживайтесь — будет интересно.

Юрума, кстати, отнёсся к новенькому без радушия и отсел подальше. Закреплённых мест не было, каждый садился туда, куда хотел, так что это не стало проблемой.

Наконец все собрались, и цельные створки из выращенного Ямато дерева запечатали прямоугольным стикером-печатью, а затем врубили барьер. Конструкт щита-заглушки загудел, принимая форму, а затем затих, позволяя услышать на мгновение звон в ушах.

— Добрый вечер, друзья, — поднялся я с места, — теперь уже всем вместе, а не по отдельности. Послышались смешки. — Я рад снова всех приветствовать. Наше сегодняшнее собрание, как и раньше, будет не пустой тратой времени, а разговором про деньги и проблемы, которые мы способны решить самостоятельно, или вовлекая в это дело других. Как говорится — видишь проблему, но не видишь, чтобы её кто-то решал? Сделай всё сам или пни того, кто должен ею заниматься.

Кайшу старался на меня глаза не поднимать, но мои слова его явно заинтересовали. — Но для начала, позвольте вам представить Кайшу Кима. Уверен, многие из вас уже в курсе слухов о том, что он сменил партию Хранителей Традиций на нашу. Надеюсь, мы сработаемся.

Судя по очень вялым аплодисментам и подозрительным взглядам — да, все были в курсе того, как он у нас оказался. И энтузиазма от ещё одного голоса не испытывали.

Повеселевшие шиноби стали серьёзнее, но настроение у них так и осталось приподнятым.

— Начну я с успехов нашей партии. Люди идут к нам и несут не только предложения, но и деньги для их реализации. — изобразил я жест «денежки шуршат». — Поэтому на следующем собрании я предлагаю проголосовать за официальное создание клана Уношики и за вступление его главы — Уношики Сато в нашу партию.

Почти все согласно закивали. Тут ничего особо прояснять было не нужно, так как с пояснением кто такой Уношики и чем он нам будет полезен разобрались ещё на прошлой сходке и не в курсе были буквально пара человек — включая перебежчика — Кайшу Кима. — Хорошо, тогда перейдем к следующей теме. Начать придётся издалека. Вот здесь, как вы видите — карта Стихийных стран, — показал я указкой не касаясь бумаги.

За компьютер, проектор и презентацию Power Point я бы сейчас килограмма золота не пожалел. Или миллиона в котомке.

— С вашего разрешения я сейчас использую технику гендзютсу на местности, чтобы было нагляднее. Все согласны? — Естественно никто против не был. — Хорошо, я начинаю.

Теперь карта стала подробнее, сохранив прежний стиль, но города превратились в точки с подписями, появились отметки, которых на картине не было.

— Как вы видите, вот здесь, здесь, здесь, здесь и здесь, — я отметил места на карте красными пульсирующими крестиками, — постоянно возникают гнойники в виде банд разбойников. Зачастую — под руководством залётных нукенинов, порой слишком сильных для команды генинов только что из Академии. Из-за этого мы периодически теряем людей, кроме того, страдает торговля и все терпят убытки. Возникают эти гнойники именно здесь не случайно. Тут традиционно нет власти, либо она очень слаба. Поэтому в этих серых зонах никто и никогда самостоятельно не наведёт порядок. Просто некому. И на первый взгляд это может показаться совершенно невыгодным. Но это не так!

— Умино-доно, а каким образом мы связаны с торговлей? — спросил Гекко Хаяте, закашлявшись в большой платок, и продолжил после моего разрешающего-ободряющего кивка, — Это же делянка Сарутоби? — И в чём же наши убытки? — привлекла помахиванием руки к себе внимание мать Кибы. — Верно подмечено, Гекко-доно, Цуме-доно. Вы правы в том, что торговля до сих пор во многом монополизирована кланом Сарутоби и на первый взгляд почти никак нас не касается. И это ошибка, потому что мы — основные потребители того, что импортируют и чем торгуют внутри страны Сарутоби. И нас всё это касается самым прямым образом. А насчёт их монополии я должен сказать, что это неправильно, такого быть не должно. Существующий порядок надо менять. И заканчивая ответ на ваш вопрос: а убытки наши, помимо высоких цен — в недополученной прибыли! Причем как от цен на наши товары, которые кое-кто скупает по дешёвке, так и от того, что никакого навара мы с этой торговли не имеем.

Поясняя всё это, я прекрасно понимал, что Сарутоби обязательно узнают об этих словах, причем как бы не сразу после собрания. И очень обидятся на меня лично. Но увы, это необходимый риск. Чтобы люди шли за тобой, им надо что-то предлагать. Да, те, кто хочет стать кланом шиноби, готовы нам занести копеечку….

Но этого мало! Катастрофически мало. И что ещё хуже — это разовые акции, а не постоянный источник стабильного дохода. Ситуацию немного выправляет лоббирование повышения налога для торговцев, проплаченное ремесленными кланами, но и этого недостаточно.

Чтобы всем хватило, надо или придумать что-то очень прибыльное своё, либо поделить что-то чужое. Своё я уже придумал — и делиться им с кем-бы то ни было больше, чем минимально необходимо — не собираюсь. Хватит. И так уж пропихнул кучу идей: партию, биржу наставников, назначение начальников департаментов и подобие биржи труда для своих. Теперь пора делить чужое. Торговая монополия Сарутоби напрашивается сама собой. Благо что защищать её после смерти Третьего им нечем.

Да и не помрут они с голода. У них столько доходов, что для них это не критично. Из статуса олигархов не выпадут.

— Мы ведь и так получаем за охрану караванов деньги и за отлов банд. Кто-то чихнул и моё одиноко брошенное «Будьте здоровы» прозвучало одновременно с извинениями чихнувшего. — Верно, — без пауз сказал я, — но меньше, чем могли бы. Достаток потенциального нанимателя — это и наш достаток тоже. А наши миссии, в основном, это задания внутри страны. Особенно у подрастающего поколения. Клиент, наниматель, проще говоря, «баран», которого мы стрижем, должен быть богат и легко расставаться с деньгами, не пугаясь дна кошелька.

Мысль, что где-то там от тебя убегает прибыль людей напрягла. Никому не нравится осознавать, что он лоханулся. Хотя шуточка немного сгладила впечатление.

— Развитая торговля означает развитие промышленности. Больше товаров, больше услуг — соответственно, больше денег и богаче население, а значит — и больше заказов для нас. Нет пошлин с торговцев, нет производств и налогов с них, нет товаров — значит, все будут нищими, включая нас. Это понятно? — Да, Умино-доно, спасибо, — благодарно кивнула мама Кибы, жадно блеснув звериными глазами, почти ощущая будущую прибыль руками. — Я не думала об этом с такой стороны. — А надо бы, коллеги, надо бы, — не удержался я от реплики, глядя на лица людей, на которых стало проступать понимание размеров проблемы.

Блин, они серьёзно об этом не думали?! Люди, да что с вами не так?! Неужели на кухне нет желания обсудить подобное, проанализировать ситуацию?! И это я даже не коснулся темы дорог, транспорта и всего такого прочего… Вот там будет реальная жопа и огромные расходы.

— Как я сказал ранее, самостоятельно жители этих серых зон порядок не наведут. Мы этим заниматься тоже не будем — местным нечем платить, а разовые акции лишь временно притупляют остроту проблемы. Однако я нашёл решение.

Тут я сделал паузу, чтоб оглядеть серьёзные и внимательно слушающие меня лица.

— Оно заключается в создании частной военной компании шиноби, задачей которой будет поддерживать порядок в серых зонах на всем протяжении торговых путей из Страны Мёда и до Страны Огня включительно. Позже я планирую включить в этот проект ещё и Суну, раз они наши союзники. Да и претензий у них к нам станет значительно меньше, если позволить им присоединиться.

— Вы хотите получить что-то вроде АНБУ, но работающие официально в других Великих странах? — поинтересовался Морино, опасно сощурившись. — Подобное, да, — не повёл я и бровью. — Это будет не АНБУ, скорее аналог Двенадцати защитников даймё, но для торговцев и их маршрутов в неподконтрольных нам и соседям зонах. Скинем на них ту работу, которую самим выполнять накладно. — А кто-то уже поддержал этот проект? — Кирикагуре. Лично Теруми Мэй-сан.

Никто не присвистнул, но я будто своими ушами услышал поражённое многоголосое «ого».

Очень кратко я пересказал суть наших договорённостей с Теруми и Забузой, как её мужа и зама. Конечно же, опуская тот момент, почему они вообще решили меня выслушать. Ну и предсказаний о грядущем, конечно же.

— А… а эти шесть процентов, — неуверенно поднял руку Рюто из клана Шинзо, — они на что пойдут? — Несколько процентов уйдет Данзо-сенсею, — развёл я руками, — без его поддержки мне будет крайне сложно протащить и осуществить этот проект. И на законодательном уровне, и на чисто практическом. Как минимум один процент уйдёт приграничным кланам за сотрудничество. Еще несколько — взяточникам при дворе дайме. Оставшиеся крохи — мне. Или вы считаете, что я, как автор и главный исполнитель этой идеи, должен всё делать бесплатно?

— Нет, что вы, Умино-сама, — стушевался от моего наезда глава клана Шинзо. — Вы полностью в своём праве. — Вот и я так думаю.

Юрума переспросил чем так плохи миссии сопровождения, так что пришлось рисовать на доске примитивные картиночки с пояснениями.

— Итого: деньги небольшие, опыт после первой, ну максимум второй такой миссии – минимальный, а времени потрачено много. И торговцы ещё стараются экономить на всём, включая услуги по аренде запечатывающих свитков. Из-за чего нам приходится самим добывать скоропортящиеся экзотические фрукты, овощи и морскую рыбу… Хотя, — проговорил словно по секрету, — я бы в последний товар вкладываться не стал. Просто к слову — морскую рыбу лучше покупать с ферм, и свежей, без обработки, не есть.

Юрума навострил уши и спросил: — Почему? — В морской рыбе больше паразитов, чем в той, что выращивают в искусственных солёных бассейнах близ Тибы.

— И всё же, Умино-сан! А в чем будет наша выгода, если Сарутоби потеряют монополию? — спросил Торао Кудо. Он работал в отделе, отвечающем за разведку. Похоже, что это у него привычка такая — задавать вопросы.

— Чувствуется ваше профессиональное внимание к деталям, Торао-сан — одобрительно кивнул я.

Сопартиец аж порозовел и словно увеличился в размерах от похвалы.

— Коллеги, поднимите руки, кто из ваших кланов на данный момент имеет привилегию в виде низких пошлин на какие-то товары?

Я так и думал.

— Что, никого? Может быть, они у вас когда-то были?

— У нас когда-то была! — подал голос Амато Такэтори. Его клан находился вне Конохи, за пределами селения Скрытого Листа, но был с ним тесно связан вассальным договором и в Совете кланов тоже был представлен. Хотя мне о нём известно совсем немного: только то, что он имеет тесные связи с кланом Хьюга в политических вопросах. — И у нас! И у нас! — присоединились другие голоса. Немного подождав, пока люди вспомнят, что именно они потеряли, я сделал вывод. — То есть что-то у многих из вас было. Теперь, я так понимаю, ничего нет, да? — А у клана Сарутоби есть: на табак, благовония и наркотики, — пробурчал Окамото Ватасэ. Работник архива средних лет, но брюзжал он как глубокий старик. — Но это не делает нас богаче, — заметил штабист Уэхара Рё. — Сделает, — заулыбался я ехидно, — если мы правильно разыграем карты. — Но как? Как? — раздались голоса алчущих денег. — Сначала мы отменим оставшиеся клановые привилегии, раз их у нас всё равно нет, — усмехнулся я едко, заметив зеркальные усмешки от сопартийцев, — то пусть и у других не будет. Вместо этого мы потребуем привилегию всегда платить на один, два или три процента меньше налогов, чем кто-либо ещё, включая, конечно же, торговые кланы, вне зависимости от общего налогового сбора. И это будет вписано на законодательном уровне, как часть основного закона Конохи.

Я запил умные мысли водой, и, не торопясь, продолжил.

— Как вы все хорошо знаете, если в их семьях (торгашей) есть действующие шиноби, то они заносят в казну Деревни только пятнадцать процентов. То есть меньше, чем наши ремесленники, и чем мы — шиноби Конохи. Мы работаем над повышением налога, но мало сделать плохо другим, надо ещё сделать хорошо самим себе.

Дождавшись задумчиво-одобрительных кивков, продолжил:

— Если торговцы будут платить двадцать, то мы должны платить меньше. Скажем, восемнадцать или даже семнадцать. Из-за того, что разница такая мелкая, а отказ от больших клановых привилегий такой большой, то нам удастся это протащить в Большом Совете. А дальше торговцы сами пойдут под нашу крышу, чтобы платить меньше. — Умино-доно, три процента не сыграют большой роли, — усомнился Китано Такеши. — Не сыграют. — Согласно кивнул я. — Однако следом мы протащим поправку к действующему закону. Так что в будущем для получения налоговых льгот торговый клан должен будет иметь в своём составе минимум четырёх находящихся на активной службе шиноби ранга чуунина, двух специальных или одного полного джонина. А если у них не будет в торговом клане шиноби, то не будет и налоговых льгот. И будут почти все торгаши платить полные двадцать пять процентов с прибыли.

— Даже для многих кланов шиноби это сегодня неподъемные условия, — заметила Оборо.

Не будь у них статуса клана, сейчас бы они его не получили даже с такими лояльными требованиями.

Я лишь пожал плечами. — Вы и ваш клан уже всё доказали и состоите в Совете Кланов, Курама-доно. То, что вы переживаете временные трудности — ничто на фоне ваших заслуг. Ну а если это неподъемное требование для торговцев, то пусть платят полный налог… или же присоединяются к клану шиноби на правах вассала.

— Таким образом, мы не оставим им выбора, — резюмировал Хиаши себе под нос, потирая подбородок.

— И после этого торгаши пойдут к вам на поклон, ну или разорятся. Здесь уже дело за вами — что вы сможете предложить купцам. Насколько ваши условия будут лучше, чем у Сарутоби. А они, несомненно, будут лучше, потому что «обезьяны» охамели и тех, кого обещали оберегать и защищать, доят без пощады, не давая вздохнуть.

Вот и пригодились папки с пустыми листами и ручки с карандашами, которые полагались каждому за столом. Кто-то, очевидно, уже начал прикидывать планы, потому что одни что-то быстро писали, а вторые шушукались.

Морино Ибики в разговоры на периферии не встревал, в своих листочках ничего не писал, слушал только очень внимательно с лёгкой усмешкой на губах. Ну или это у него такое обычное выражение лица из-за натянутой шрамами кожи. Пришёл на собрание он, на удивление, не в привычном кожаном плаще, а как все - в кимоно. Тёмно-сером кимоно с мелким рисунком из решёточек, будто кто-то расчертил поля под крестики-нолики.

Насколько я помнил, этот орнамент символизирует бамбук и может перерастать в подобие шотландской клетки.

Но долго размышлять об орнаментах я не стал. Не до того.

Поняв, что ещё есть время, похлопал в ладоши, отвлекая людей от писанины. Рыжая пожилая леди аж поморщилась, что её оторвали от важного обсуждения в кружке пенсионерок (среди которых были Оборо и тётка Шизуне).

— У меня есть ещё одно предложение. Народ вернулся к столу, но бумаги не убрал. — Оно касается Департамента уважаемого Морино-доно.

Ибики напрягся и слегка прищурился, будто ожидая какую-то подлянку. — Предлагаю на Совете Кланов выдвинуть предложение о повышении бюджета Департамента Дознаний и Расследований, чтоб затем протащить инициативу в Большом Совете.

— Это потому, что у вас там работает жена? — пряча нижнюю половину лица за красным веером проговорила Исе Мамору, лёгким жестом поправив невидимую глазу прядку в медную гриву. Глаза у клана Исе были примечательные — жёлтые, как оперение канарейки.

— Вы меня раскусили, госпожа Исе, — заулыбался я в ответ.

В нашем мужском кружке женщин было не так и много. Анко, как мой зам, Курама Оборо, вышеупомянутая Исе Мамору, Инузука Цуме, Като Аи (тётка Шизуне) и Хаине Саикава.

Мамору была женщиной в возрасте, её лицо уже тронули глубокие морщины, но то, что она была красива, всё ещё можно было заметить. Мамору узнала о партии от своего сына, что ходил со мной в додзё Монтаро. Специально я её не звал, она сама пришла с подругой вместе, серенькой мышкой — Хаине.

Говорила Исе мало, но обычно что-то такое едковатое и касающееся отношений, а не дел. В целом ничего полезного, только вставляла реплики, чтобы напомнить о себе. Антиподом Исе была госпожа Саикава Хаине, внешность серенькая (хоть причёска и приметная — сложная), а глаза тускленькие, зато разговаривала она всегда жёстко и строго по делу. Железная леди, ровесница Теучи. Может быть даже одноклассница.

Когда же смешки поутихли, я продолжил: — Начну немного издалека. Если сравнивать Коноху с человеческим организмом, то Департамент Допросов и пыток — это наш иммунитет. Естественная защита от болезней, ядов и так далее. Если Департамент не сможет выполнять свою работу в полном объёме, мы разоримся на «лекарствах». — О каких «лекарствах» речь? — сложила Исе веер с меховой бахромой в сухую сморщенную ладонь. — Зависит от того, что не успеют предотвратить сотрудники отдела из-за нехватки кадров, Исе-доно. То есть из-за коллег, что уволились по причине мизерной зарплаты. Я не знаю, будет ли это отравление источников воды или крупных поставок еды, кража секретных документов и техник… Да мало ли как можно нагадить изнутри, если не будет тех, кто заметит угрозу до её исполнения?

Морино смотрел на меня так, будто я отрастил вторую голову.

Вот сейчас обидно было. Я всё-таки стараюсь держать своё слово.

— Во многом из-за недостатка финансирования мы получили незамеченное никем вторжение Песка и вылазку нукенинов из «Акацуки». Департамент сейчас не укомплектован и вынужден, помимо прочего, заниматься ещё и охраной порядка на улицах и другими не свойственными ему задачами. После падения клана Учиха их обязанности так нормально никому и не передали. Это проблема. И её будто все забыли.

— Но разве деньгами мы сможем заделать дыру в безопасности? — проговорил сиплым голосом Хаяте, кашлянув в начале и конце фразы. — Конечно же нет. Деньги лишь помогут привлечь соискателей на должность. А отбор и обучение — это уже работа Морино-доно. Желательно бы, разбросанные по департаментам обязанности полиции Конохи, передать отдельной структуре. Но этот вопрос я предлагаю немного отложить для доработки и жду от вас предложений по нему.

Пусть привыкают к тому, что ради достижения своих целей им самим придется что-то предлагать и что-то делать, а не я один буду в каждой бочке затычкой. Я не знаю всего, у меня нет всей информации о раскладах внутри Конохи, я не какой-то уникальный гений и у меня тоже только двадцать четыре часа в сутках, даже с учётом клонов. Так пусть привыкают всё делать самостоятельно и вообще проявлять инициативу. Я не для того рвался в начальники, чтобы делать за них свою работу. В момент тишины все взгляды обратились к Морино.

— Кхм. Благодарю. Мгновенных результатов не обещаю. Предложения я предоставлю в течение недели, Умино-доно. Я тут же отозвался, что мгновенных — не надо. Мол, качество лучше количества. Подождать мы можем. Но и затягивать с этим нельзя.

От меня сложно скрыть эмоции за покерфейсом, так что мне было видно, что этот именной суффикс Морино дался тяжело, но то, что он его вообще сказал — уже большое достижение!

Казалось, что Морино опять увидал в моём плане многоярусное двойное дно, где я ему и его ведомству пытаюсь навредить. А он просто не раскусил ещё этот хитрый и опасный план! Долбанный параноик!

Впрочем, ладно! Главное, чтобы департамент работал, и Анко была довольна. А Морино… Вода камень точит! Потихоньку — помаленьку я смогу завоевать доверие Морино и его людей.

После общего собрания, как часто бывает, осталась небольшая компания: Я, Хиаши, Оборо, Цуме и Абураме. Пока нам несли чай, саке и закуски из главного дома, завязалась беседа. — Боюсь я, о наших планах завтра иль сегодня уже Сарутоби узнают. Разумно было ли всем говорить им? Мишенью станете вы для клана обезьяньего.

Абураме Шиби был в своём репертуаре, напоминая мне зелёного ушастика из Звёздных Войн, который говорил так же. — Если не все Сарутоби идиоты, то мишенью я стал уже тогда, когда начал разваливать структуру управления Конохи, созданную Третьим, и отодвигать макак от власти. Но выбора ни у меня, ни у вас не было. — Справедливо, — кивнул Хиаши, прикладываясь к пиале с алкоголем.

Мы об этом с папаней Хинаты уже говорили перед собранием, так что он был на моей стороне. Хотя поначалу Хиаши тоже сомневался.

— Среди Сарутоби хватает умных людей, — вставила свои пять копеек Оборо.

— И все же, разумно ли озвучивать весь план было? — усомнился Абураме. — А это ещё не весь план, а только первые два его шага, — пришлось мне поправить жуковода.

Пиалки все поставили на стол, чтоб за глотком не пропустить что-нибудь важное. Ну что же, я уже понял, что придется разъяснить им часть планов. В идеале — ещё бы и нарезать заданий. Потому что один я всё не потяну при всем желании.

— Это опасное, но взвешенное решение. Видите ли, Абураме-доно, до сих пор нам везло. Сарутоби, из-за своей патологической жадности, предпочитали давить административным ресурсом. За годы правления Третьего они уже привыкли считать Коноху своей собственностью, продолжением клановых земель. Им не было нужды договариваться и щедро подкупать, хватало подачек. А то и вовсе возвращения малой части того, что они украли ранее.

Не я первый, не я последний, кому в качестве такой подачки отдавали его же клановое имущество. И не факт, что всё вернули!

— Пока что они не приспособились к новым реалиям, — поморщился я, — не поняли, что так как прежде уже не будет. Но тут ключевое слово «пока». Как только эти идиоты сообразят, что хоть Третьего уже нет, но у них всё ещё достаточно денег и влияния — мы проиграем. Упадническое настроение сменилось злобой: — Да биджу под хвост, — чертыхнулся я, — учитывая их богатства и связи, то они перевербуют кого угодно, после чего наша коалиция служивых кланов рассыпется как карточный домик, а оставшиеся пойдут на дно! Именно потому нам нужны соратники, связанные с партией финансами и будущим своего кошелька. Нужны ещё вчера…

От моих слов все напряглись. — С сужденьем вашим согласен теперь я. Опасно это, — согласился Абураме, — но для общего дела нужно. Я кивнул. — Вся проблема в том, что у нас мало времени! И мало денег! И самый быстрый способ их достать — подрезать кошелёк у обезьянок. Они от этого сильно не обеднеют. Точнее, это было бы чудесно, если бы они обнищали, но о таком я даже не мечтаю. Это было бы чудом. По крайней мере пока. Важнее то, что нам уже сейчас нужно показать, кто тут альфа-хищник — наша партия. Что выгоднее с нами, с «Единой Конохой», а не со стаей одичавших без дрессировщика обезьян. Важен сам факт того, что это мы доим клан Профессора, а не они нас. Что у нас есть будущее, которого нет у клана Сарутоби с Асумой во главе. Не сможем доказать эти тезисы — наша партия перестанет существовать.

— Вы уверены, что всё так плохо, Умино-са… доно? — скептически спросила Цуме. Её неуместный оптимизм вызвал раздраженные взгляды присутствующих, заставив Инузука Цуме стушеваться. А может, дело ещё и в оговорке было. Я, как-никак, глава партии, и если для Хиаши и для Абураме я — «доно», то она тем более должна вежливость соблюдать!

А вообще забавно в такие моменты наблюдать за Цуме. Иногда она мне виделась в образе женщины из карикатуры на каменный век: с дубиной и в шкуре леопарда вместо одежды. Слишком прямолинейна. Даже для шиноби слишком.

— Именно поэтому я демонстрирую остальным членам партии доверие, которого я к ним на самом деле не испытываю, — продолжил я раскрывать планы, — потому делюсь со всеми деньгами и должностями, вовлекаю их в совместные бизнесы. Эту аморфную массу надо как-то скрепить. Это вы понимаете глубину той задницы, в которую нас тащат Пятая и Асума, продолжая играть по старым правилам, а наши дорогие друзья по партии — нет.

Поддерживая мои слова, все степенно покивали. Тут я, конечно, подсластил пилюлю: я и нашему кружочку-то не особо доверяю.

— Пока у нас нет денег и власть партии зыбка, как мираж, самый дешёвый и эффективный мотиватор — это человеческое отношение, вежливость и демонстрация доверия. Мы показываем всем, что для нас они все равны, что нам близки их проблемы, даже если это не всегда так. А я намекаю, что знаю, как их решить. Нам нужна их безусловная поддержка. Чтобы никто не заупрямился и не начал спрашивать — «А зачем мне это? А почему вы покушаетесь на наши привилегии? А чем вы лучше Сарутоби?» и так далее.

— Такого избежать лучше, — согласился неожиданно разговорчивый сегодня Абураме. — Потому я так рискую, раскрывая часть планов на будущее. А Сарутоби… Они так и так всё узнают. Рано или поздно. Хотя, конечно, хотелось бы, чтобы поздно.

Тут мнения разделились. — Сарутоби привыкли, что вся Коноха в их власти, а любые угрозы — смехотворны. Они могут не успеть ответить на «удар». Или даже не отнесутся к нему серьёзно, — заметил Хиаши. — Асума-сан сын своего отца. Не нужно его недооценивать, — возразила ему Оборо. — Власти у Асумы ещё меньше, чем у Пятой! — вылезла со своим мнение Цуме. — Как помешать он может нам? — задал правильный вопрос Абураме.

— Он может попытаться подкупить часть нашей партии, Шиби-доно, — медленно ответил я Абураме. — Но для этого ему потребуется время. Найти нужных людей, через них навести контакты, согласовать время и место встречи, встретиться, раскланяться, поговорить о всяком приличном часик, выпить, сказать что-то умное, снова поговорить, намеками подводя к основной теме и под конец уже назвать свои условия, например, посулить деньги или поддержку. После чего надо назначить новую встречу, ведь серьезные люди так просто и быстро сразу ничего не решают. На второй встрече повторить все эти ритуальные танцы и наконец там дождаться ответа, и это если повезет! Если не повезет, то будет третий, а то и четвертый раунд!

Согласные кивки и фырканье Инудзуки стали мне ответом. Её подобное тоже бесило. Но бесит или нет — будь добр, соблюдай этикет.

Да-да, все нормальные главы кланов действуют именно так, согласно этикету и традициям. Это я, на всю голову ушибленный, творю всякую дичь и забиваю на все эти сложности и красивости, а просто подхожу и назначая встречу незнакомому мне шиноби из практически неизвестного мне клана и сразу же получаю ответ. И даже в случае непонятных моментов я за день-два решаю все наши проблемы и разногласия.

Увидев, что все уже покивали и ждут продолжения, я добавил.

— Это можно быстро сделать с одним, ну ладно, с двумя, да пусть даже с тремя! Но ведь не с десятком же сразу. Да и жадность должна притормозить обезьян, а в какой-то момент, возможно, даже остановить. Ведь подкуп всех интересных им людей влетит в приличную сумму. И это даже не говоря о том, какой урон это нанесет гордости Сарутоби; прогибаться и платить каким-то мелким и жалким кланам!

— Сарутоби отношение к остальным знаем мы, — проговорил Шиби, поправив глухие очки, похожие на затонированные в ноль очки для плаванья.

Тут все, в том числе и я, покивали, а Шиби с улыбкой встопорщил эспаньолку и тонкие усики, её дополняющие.

— Ещё Асума может попытаться надавить на маленькие и слабые кланы, — подметил я. — Тут вам придётся донести до всех, что мы их защитим, если понадобится. — Шимура-сан поддержит нас? — спросила Оборо, по-своему поняв мои слова. — Вы имеете в виду, ходил ли я об этом договариваться? — уточнил я.

Курама кивнула.

— Пока ещё нет. Но не думаю, что Данзо-сенсей будет сильно против пощипать обнаглевших макак. После смерти Третьего он их не особо жалует.

Цуме фыркнула, что рыкнула. — Значит, Огненные соколы с нами. Остаётся шайка Пятой и Иношикачо. С ними мы справимся. Нас больше! Да и ты умнее, чем Асума, ты справишься! Все согласно закивали.

Блин, мне бы вашу веру в меня!

Оборо поджала губы в сомнении, но потом всё же сказала: — Цуме-доно, партия Шимуры Данзо называется «Огненные ястребы». — Соколы, ястребы, какие-то огненные птицы! — пробурчала мама Кибы, легкомысленно, будто копируя жест собственного сына, разведя руками.

Старательно подавив вздох, я принялся раздавать задания коллегам по партийному бизнесу. Было это делом не быстрым, требовало пояснений, демонстрации уважения и прочего. Так что времени сожрало достаточно.

— Кажется, больше ничего срочного не осталось, — заключил я. — Расходимся или есть какие-то ещё вопросы? — Хорошая мысль это, — согласился Шиби. — Много работы ждёт нас. — Да, нам предстоит много сделать, — поддержал его Хиаши. — С этим бы справиться, — недовольно буркнула Цуме. — Уверен, мы справимся, — оптимистично заявил я. Оборо только покивала, но от себя ничего не добавила.

На этой ноте собрание завершилось и выходящий последним Хиаши запечатал двери своей чакрой. Сами створки были довольно скучными, но они скрывали печать-замок, которую могли открыть лишь я и наш малый совет партии.

При этом видимых замков на двери не было, лишь торчали две каменные ручки на золотистой латунной шпильке. На самом же деле эти ручки выступали накопителем и замочной скважиной. Через камень ручек чакра перетекала в рисунок на торце каждой створки, который скрывался за полосами отполированного до блеска металла. Догадаться как это работает не сложно, а вот добраться до печати невозможно. Кроме гвоздей полоски держались ещё на смеси клея и лака, запах которых напоминал мне о холодце и звонко хрустящих хрящиках.

Домой я вернулся через входную дверь. Скинул ботинки, кимоно швырнул в тут же созданного клона, и только после горячего душа почувствовал себя человеком.

Надо будет Тензо погонять, чтоб он дом собраний допилил и сделал полноценный предбанник с утеплением. На полу сидеть холодно!

И вроде все было более-менее гладко, и прошло всё хорошо, но я вымотался. Думать за всех тяжело и руководить, как оказалось, тоже нифига не просто. Жаль скинуть все свои обязанности не на кого.

Домой бежал под хенге, чтоб никто не видел, как я заправил подол кимоно за резинку шорт. Не удобно в халате бегать!

И ладно бы официальное кимоно было бы коротким, но нет — оно длинное, из плотной ткани, нет карманов, нет пояса нормального, чтоб хотя бы подсумок закрепить. Из плюсов — нет галстука, но есть пояс, который тоже надо уметь завязывать.

Притащившись в спальню, плюхнулся в кровать на живот и ногу супруги обнял. — Устал? — мурлыкнула Анко, и змеёй перетекла мне на поясницу, начав разминать плечи. — Немного, — поправил я закладку в книжке, что читала жена, чтоб узорчатая полоска бумаги не выпала из толстого томика. — Что-то сложное или неприятное было на миссии? Или на собрании? — Если только с точки зрения морали… А так — ничего сложного. С собранием вообще никаких проблем.

Я вдруг понял, что говорю это абсолютно искренне несмотря на то, что на меня напали аж три шиноби. И это заставило меня искренне рассмеяться. — Что-то смешное? — с любопытством спросила жена, наклонившись к моему лицу. Я посмотрел в её лучистые светло-коричневые, дымчатые глаза и широко улыбнулся. — На меня с командой почти у самой Конохи напали трое придурков — двое из регионального клана, пустоголовые, и один барьерщик из Конохи. И ты знаешь, у меня такое ощущение, что я бы их один положил, если бы нужно было… А уж против моей команды у них вообще никаких шансов не было. — Три шиноби — это не повод для смеха! — легонько шлёпнула меня между лопаток Анко. — Для меня — повод. Я наконец перестал себя чувствовать генином–неумехой. Знаешь, ощущать себя кем-то хоть немного сильным — это непередаваемо. Это пьянит, как … Мой вдохновлённый трёп Анко перебила мрачным «Знаю».

Анко села рядышком, и тяжело вздохнула: — Это опасное заблуждение, — словно мудрая наставница, начала она поучать с затаённой болью в глазах, — такое опьянение силой многим стоило жизни! Очень легко в таком состоянии недооценить противников. А ведь всегда найдётся кто-то сильнее или умнее. — Знаю, милая, — сел я напротив супруги, и взял её ладошки в свои руки, — Знаю. Подарив любимой немного грустную улыбку, я нежно и успокаивающе стал поглаживать ладони Анко. — Мне никогда не дадут забыться настоящие монстры. Те, с кем я никогда в жизни не сравняюсь. Меня радует уже то, что я почувствовал прогресс. Что могу не бояться хотя бы безымянных статистов, которые в оригинальной истории мрут, как мухи. Пьянит не сила, а понимание того, что я наконец чего-то стою как воин и как шиноби. И то, как моя репутация теперь пугает противников, лишая их воли к победе! Ведь лучший бой — это тот, которого не было!

Кажется, Анко такое объяснение успокоило, и она, тихонько вытянув ладони, прильнула к моей груди. Я этого ей не скажу, но ещё меня пьянило чувство, что я могу защищать дорогих мне людей не только интригами и болтовнёй, но ещё и собственными руками.

Подумав, что Анко задремала, решил лечь и уложить супругу рядом с собой.

— Ты подстригся, — недовольно надула Анко губки, запустив пальчики мне в волосы. — Не нравится? — Немного, — уклончиво сказала Анко, массируя мне макушку, а затем ляпнула то, от чего у меня волосы на загривке зашевелились.

— Скажи, если бы ты был женат на другой, то ты бы изменил ей со мной?

Только женщина может поставить вопрос так, что как не ответь — будешь виноват!

— Солнышко моё, — проговорил я медленно и томно, чтоб было время быстро придумать ответ, который Анко мог бы устроить, — это невозможная даже в теории ситуация. Не успей мы помириться к тому моменту, как родственнички начали сватать мне Хоноку, я б остался убеждённым холостяком. Лучше тебя никого нет!

Ну а чтоб супруга не успела задать ещё подобных вопросов, я начал нежно мять её полные упругие груди, приставая с поцелуйчиками и нескромными предложениями.

Время было детское, так что пока мой клон пошёл развлекать Наруто, я заговорил о собрании. — Зря не пошла со мной. Пропустила шанс увидеть своего босса удивлённым. — А ты думаешь Морино камень без эмоций? — глянула Анко на меня со скепсисом, деловито расправляя складочки на одеяле. Смутившись, протянул: — Эм… Не знаю. Я так долго, как ты, с ним не общался.

Примечания: МонопоЛия — На японском это же понятие может звучать как «докусэн» (яп. 独占), так что проблемы с произношением буквы «Л» у Сая нет.

Таби — традиционные японские носки высотой до лодыжки с отделённым большим пальцем. Их носят и мужчины, и женщины с дзори, гэта и другой традиционной обувью похожей на вьетнамки по форме. Таби должны быть безупречно белыми, только в дальнюю дорогу дозволялось носить таби тёмного цвета.

Интерлюдия: Мысли старой обезьяны

(События происходят перед миссией на Каменистое). Предисловие Данная интерлюдия родилась из труда нашего уважаемого читателя с ником Ненормальный историк. Это он подарил нам великолепный омак, за что мы говорим ему спасибо и передаём низкий поклон. Написанный им миник был изумительным, и мы сделали всё, чтобы сохранить его дух. А так считайте, что в данной интерлюдии у нас есть соавтор.

Сами мы не хотели браться за образ Третьего по ряду причин. Во-первых, описать мышление гениев уровня Наполеона Бонапарта и Юлия Цезаря тяжело. Во-вторых, мы не видели, куда и зачем все это надо вставлять. В-третьих, мы считали это лишним, поскольку повествование почти всегда шло от первого лица до момента гибели Третьего.

Когда Умино Ирука вышел из кабинета, Третий Хокаге поморщился.

— Неожиданно у маленького трусоватого дельфинчика прорезались зубки... — Сплёл Хиру пальцы под длинным носом.

Открытие было неприятным, но удачно, что Ирука начал взбрыкивать сейчас, когда у Сарутоби достаточно времени и возможностей, чтобы задушить зарождающийся бунт.

По мнению Хирузена, Умино Ирука был глуп, труслив, подл…

Хотя почему был? Он таким и остался, даже после «амнезии». Да, Хирузен поверил его диагнозу, слишком много было доказательств, порой весьма смешных и позорных для шиноби, но миссия в Стране Волн расставила всё по своим местам.

Умино Ирука всё помнил, он остался точно таким же. Или всё вспомнил — разницы нет никакой. Похоже, что Данзо взял нерадивого ученика за горло и заставил действовать по его планам. А Умино хватило и мозгов подчиниться, и даже храбрости, чтобы выполнять самоубийственные приказы главы Корня.

При всех своих недостатках, Умино Ирука обладал чутьём на людей и инстинктивно умел определять сильного, знал, как правильно перед ним прогнуться, да ещё так, чтобы не надорвать спину.

Потому-то он передал когда-то голос своего клана в Совете Хирузену, потому-то положил все свои деньги в его банк, где Сарутоби были одним из основных акционеров.

— При этом Ирука-кун ещё и составил условия договора так, — раскуривая трубку, пробормотал себе под нос Третий, — что в случае смерти последнего Умино эти деньги будут потеряны и для Конохи, и для банка. Умно. И поэтому же дельфин отыгрывал роль преданной собаки Данзо. Умино рано понял, что его списали и всеми силами пытался отсрочить день своей смерти.

Хирузену такой подход импонировал, он его даже одобрял. Если бы Умино Ирука мог дать больше или хотя бы не мешал его планам, он мог бы достичь определённых успехов, но увы. Сейчас же дельфин потерял инстинкт самосохранения и только мешает.

Окинув взглядом крыши домов, Третий с наслаждением затянулся особым табаком с личной плантации.

— Сначала будет сладкая морковка, — голос Третьего отразился от включенного барьера, как от стеклянного купола.

Ируку отодвинут от джинчуурики подарками, прибыльными миссиями, хорошей должностью. Если не получится, то наступит черёд кнута. И ослика-Ируку ждёт очередная самоубийственная миссия, и Третий лично проконтролирует, чтобы в этот раз не вмешался Данзо и его люди.

И всё же Хирузена не оставляло нехорошее предчувствие, заставляя хмуриться и гадать, откуда прилетит удар.

Несомненно, аргументы для совместной миссии на Каменистое побережье ученику подсказал Данзо, сам бы Ирука никогда не додумался до этого.

Но зачем использовать мелкую рыбешку? Я уступил бы в такой малости, почему же Данзо не попросил сам, а дал эти слова произнести Ируке-куну?

Третий любил иногда проговаривать свои мысли вслух, так ему было проще находить ответы к сложным вопросам. О нарушении конфиденциальности он не беспокоился — башня Хокаге прекрасно защищена от любой прослушки.

— Показал свою милость? Дал иллюзию власти нерадивому ученику?

Странно. Очень странно. И этим следует заняться, но позже. Слишком много проблем у Конохи и её лидера, чтобы отвлекаться на осколок жалкого клана пиратов, грабителей и убийц.

Публично Третий всегда подражал Первому. Образ могущественного мудреца, преисполненного любви к ближним, очень удобен и открывает большие возможности.

С годами Хирузен стал обретать мудрость, начал понимать истинный смысл слов Хаширамы, его любовь к миру и покою.

Но при этом патриарх Сарутоби в душе всегда был верным сторонником идей Второго.

Грязное дело — бороться за правое дело. Мир строится на сломанных кунаях, крови и запретных техниках. Красивые слова могут скрыть это, но имеющий глаза увидит суть.

Глаза у Хирузена были, он умел видеть и замечать детали. Более того, он часто видел то, что хотел скрыть собеседник.

Клан Сенджу был могущественен, но оказался измотан войной. Второй регулярно принимал необходимые, но страшные решения. Он отважился использовать Эдо Тенсей. Это заставило другие страны отступить, но сделало Второго главным монстром мира и — что гораздо хуже — родного селения.

Тобирама понимал, что едва его не станет, клан Сенджу выплатит кровавую виру за все его действия. За все ошибки Первого и Второго.

Естественно, если бы Тобирама удержался у власти хотя бы лет десять, его действия принесли бы плоды. Никто бы не посмел его тогда упрекнуть…

Но этих десяти лет у Тобирамы не было. Он тщательно это скрывал, но Хирузен знал, что его наставник болен. Ему оставалось жить несколько лет максимум, большую часть из которых он будет уже слишком слаб, чтобы оставаться Хокаге. А значит, бушующую войну, возникшую, в том числе, и по его вине, Тобираме было никак не пережить.

Поэтому ему оставалось только одно — уйти на своих условиях, тогда, когда это будет наиболее выгодно для него и клана. Например, погибнуть героем, спасая детей практически всех основных кланов Конохи от вероломных шиноби Кумо. Тем самым Второй сделал почти всю Деревню, Скрытую в Листве, обязанной клану Сенджу за жертву её лидера. Великолепный ход!

Поэтому, когда прозвучал вопрос, Хирузен первым поднял руку и без колебаний согласился пойти на смерть. Он знал, что этого делать не придётся. Это была очередная проверка. В самом деле, лишь глупец мог бы поверить, что кто-то из учеников Тобирамы смог бы самостоятельно задержать или отвлечь силы Кумо. Нет, это был очередной тест с колокольчиками. Очередная психологическая игра, которые так любил Второй.

Данзо считал, что предал учителя, когда помедлил несколько секунд, но Третий полагал иначе. Это был в первую очередь тест на внимательность, на логику, на понимание ситуации, и только в последнюю — на храбрость и жертвенность.

Второй искал не смертника, но внимательного и умного хитреца, ибо только такому можно доверить правление Конохой. К счастью, будущая Тьма Мира шиноби этого не понял.

Усмехнувшись, Хирузен проводил взглядом удаляющуюся фигурку Ируки, который скакал по крышам к своему дому. Вместо того чтоб выскочить в окно и тем сэкономить время, Ирука зачем-то спускался вниз по лестницам и переходам, как жалкий мурьёку. Переигрывает…

Естественно, в поступке Тобирамы-сенсея Хирузен видел и второе, и даже третье дно.

Второй не мог поступить иначе. Смерть на войне, героическое самопожертвование обеляли сенсея, делали его семью неприкосновенной, а многие кланы — обязанными Сенджу, а вот попытки откупиться кровью воспитанников поставило бы на клане-основателе жирный крест.

По крайней мере, он так думал.

Но было ещё и третье дно — ловушка уже для хитреца. Назначенный в поле преемник не был в полной мере легитимен, ведь его выбрал не весь народ Конохи и даже не кланы — а лишь Тобирама, да ещё и в спешке. Такое решение легко можно было оспорить. А значит, Третий автоматически становился марионеткой Сенджу и их союзников, согласный на все их условия. И он же должен был стать тем, на кого они свалят ответственность за свои ошибки и злоупотребления.

Хирузен это понял быстро — ещё даже не дойдя до ворот Конохи. Но переигрывать что-либо было уже поздно. Да и зачем, если ты, считай, уже Третий Хокаге?

Получив должность из рук сенсея, Хирузен тем самым согласился на взаимовыгодный союз с Сенджу, который оставалось лишь скрепить взаимными клятвами. Так и произошло. Третий пообещал им, что Четвёртым со временем станет их наиболее достойный соклановец, подходящий для этой должности. А пока же Сарутоби согласился побыть «местоблюстителем», чтобы не допустить к власти Учиха, например, того же Кагами, который тоже был учеником Второго. Новоиспеченный Третий даже не стал спорить с тем, что ему пока «помогут советами» — а на самом деле, всё будут решать за него более старые, мудрые и заслуженные шиноби — главы кланов.

Точнее, это они так думали, что будут всё решать…

Впрочем, поначалу Сарутоби Хирузен собирался честно соблюдать сделку. У него не было ни сил, ни возможности её расторгнуть. К счастью, Судьба была благосклонна и избавила Хирузена от ненужных обязательств. А то, что он ей немного помог — это мелочи.

Когда все сразу пытаются вертеть своей марионеткой, то может так получиться, что она повернется туда, куда выгодно только ей одной…

И сама станет кукловодом. Благо, что тут было, у кого поучиться.

И Хиру учился — старательно, не пренебрегая ничем.

А между тем Сенджу были уже не теми, чтобы их можно было безбоязненно допустить к Власти. Всё лучшее, что было в клане хозяев леса, воплотилось в Первом и Втором, а их родственникам остались жалкие крохи.

Пройдясь по кабинету, Третий остановился около трёх портретов покойных хокаге, скользя взглядом по молодым и спокойным лицам. Учителя и ученик ученика, лучший студент Джирайи…

— Хаширама-сенсей, Тобирама-сенсей, как ваши родственники могли быть такими ничтожествами?

Цунаде, не стесняющаяся практически плевать в лицо собеседнику, выглядела настоящим образцом смирения, дипломатичности, благоразумия и кротости в сравнении с почти любым Сенджу тех лет.

Нерациональная политика, жадность, самомнение и эксплуатация союзников — всё это было возможно, пока у власти были Первый и Второй, способные равнять с землей города и возводить дворцы, переворачивать горы и изменять русла рек мановением руки. Увы, их соклановцы этого не понимали.

Но Третий «честно» сражался за своих союзников. Делал вид, что до последнего сомневался, разрывался между верностью этим напыщенным ничтожествам и Конохой. Получилось великолепно. Аплодисментов он не собрал, предпочтя им нечто более материальное: земли, деньги, техники, союзы, вассалов, должности для соклановцев. Остальные кланы щедро заплатили ему за предательство, отдав Сарутоби большую часть плодов победы, ведь тогда для них главным было избавиться от опостылевшего и потерявшего хватку Клана-Основателя…

Гибель Сенджу не просто заполнила карманы кланов награбленным через схемы разной степени законности, но и сняла душившие очень многих обязательства. Никто не хотел платить по долгам клану-основателю, и никто не мог отказаться от своих обязательств, пока были живы Сенджу.

Ко всеобщему облегчению, Третий решил эту проблему, не выходя за рамки приличий. На войне ведь всякое бывает… Да и нет абсолютной защиты. Бывает и так, что враг проникает даже за стены Конохи, пусть и в виде диверсантов…

То, что, благодаря воспитанию Третьего, Цунаде больше ценила честь и прочую романтику, тоже помогло. Принцесса Сенджу не особо заморачивалась приземлёнными материальными вопросами. Оно и к лучшему. Она смогла оплакать потери Дана и Наваки, а Сарутоби-сенсей всеми силами ей помог. Она лишь поставила нужные подписи — и всё устроилось наилучшим образом.

Естественно, Третий понимал, что потеря Сенджу будет невосполнимой, поэтому едва Цунаде покинула деревню, разорвав сделку в одностороннем порядке и отказавшись от должности каге (сама и добровольно!), был запущен проект «Росток».

Благодаря разработкам Тобирамы, свиткам Сенджу, а также гению Орочимару, им представилась уникальная возможность возродить великий клан. Либо под управлением Цунаде, ставшей марионеткой, либо под новым знаменем в качества вассалов Сарутоби.

Следом были бы Учиха и Хьюга. Их додзюцу имели схожие черты, были шансы убить двух зайцев одним камнем.

Утеря великими кланами монополии на свои улучшенные геномы позволила бы запустить процесс их реформ и перестройки под нужды Конохи.

Естественно, эти изменения не коснулись бы клана Сарутоби и их союзников. Все или почти все их привилегии остались бы на месте. Ведь новая Коноха была бы построена под нужды Сарутоби.

Выстроенная Сенджу громада оказалась нежизнеспособна без мощи Первого и управленческого гения Второго. Реформы были необходимы. Это понимали абсолютно все. Просто каждый видел их по-разному.

Профессор не стал никому навязывать своё видение, выбрав роль арбитра, что правильно рассудит споривших, позволив им сделать всё необходимое за себя.

Хирузен не питал иллюзий, этот процесс займет десятилетия, и закончит его не он. Поэтому он нашёл Минато, «мальчика, который станет Хокаге».

В этот раз взгляд старого Хокаге застыл на портрете ярко-золотого блондина с голубыми глазами. Породистый был мальчишка, красивый…

А ещё умный и вежливый. Неудивительно, что Кушина не устояла. Особенно, после того, как Минато её спас. Разумеется, не без посторонней помощи — но кому какое дело до таких мелочей? Незачем портить красивую романтичную историю сложными и грязными шпионскими играми.

Так Минато научился многим клановым секретам Узумаки, что послужило толчком его карьере шиноби.

Его роль была предрешена — действовать по указке клана Сарутоби, провести нужные реформы, принять удар на себя. Потом отойти в сторону, чтобы Пятым стал какой-нибудь достойный сын Клана Сарутоби. Увы, старший сын Третьего — Абуме-кун, погиб во время Второй Мировой Войны шиноби, а у его невесты от шока потери случился выкидыш…

Это был удар! Его внук умер, даже не получив имени!

Его старший сын даже не оставил после себя потомства!

— Биджев Камень, биджев Ооноки! — выругался Хирузен, припомнив каге Скрытого камня.

Из-за неуёмного старого ублюдка Цучикаге пришлось на ходу менять все замыслы.

К этому добавилось и фактическое поражение Конохи в той злосчастной войне, которое лишило Хирузена большей части поддержки шиноби Конохи. Неудачников никто не любит. Так что пришлось срочно искать виноватых и придумывать весь этот план с местоблюстителем уже для Сарутоби: сначала с Орочимару, потом с Минато, одновременно отодвигая всех неугодных кандидатов. Таких, как Белый Клык, Учиха Фугаку и других отличившихся…

Было тяжело. Но Третий не сдался, а сжал зубы и продолжил бороться за будущее величие своего клана. Появились первые результаты, всё шло как надо, но…

Но судьба словно смеялась над всеми усилиями Третьего. И когда всё уже начало налаживаться, случилась катастрофа. На последнем этапе растянувшейся Третьей Мировой, в конфликте с Кумо погиб второй сын - Рюричи. Он сгинул вместе со старшими сыновьями-наследниками Ино-Шика-Чо…

Третий Райкаге заплатил за это своей жизнью, но наследника это не вернуло, от него остался лишь Конохомару…

К тому же так и остался безнаказанным старый Ооноки, который, как показало расследование, тоже приложил руку к той трагедии, хотя формально мир между Камнем и Листом уже был заключен.

Незаживающие раны в душе отдавали глухой болью. Но Третий не опускал рук и не сдавался, хотя это было очень, очень тяжело.

Гибель двух старших сыновей стала ужасным ударом по планам Третьего. Ударом неожиданным и внезапным. Третий не мог не послать своих детей — сильных шиноби, на войну. Но он старался обеспечить им безопасность. Увы, война есть война и на ней никто не застрахован от неожиданностей. Особенно если ты приоритетная цель великих скрытых деревень. Но несмотря на все усилия Ивы и Кумо, никто из его детей не попал в плен. Он гордился ими. Его дети достойно сражались и пали героями. Но боль от потерь никуда не делась…

Так что давно вынашиваемые планы пошли прахом, хотя становление хокаге из клана Сарутоби всё ещё было осуществимо.

Новой проблемой стала смерть Минато. Хирузен оказался к ней не готов. Никто не был готов. Сарутоби Хирузену пришлось пойти на значительные уступки, чтобы вернуться к правлению. Его власть и авторитет ослабли, и долгие годы пришлось их восстанавливать.

Больно ударило и предательство Орочимару. Положа руку на сердце, Хиру любил этого гениального мальчика с нелюдимым холодным взглядом жёлтых змеиных глаз едва ли не больше, чем родных сыновей. Любил и постоянно использовал для блага себя и Конохи.

Достигнув определенных результатов, Змей уверовал в свою гениальность и всемогущество и сам заставил себя разоблачить, оставив слишком много следов. Он забыл, что если ты гений, то это ещё не значит, что все вокруг тебя — идиоты, не способные сложить дважды два и получить четыре.

Ученик просто не оставил Третьему выбора. Хирузен был вынужден устроить спектакль, чтобы дать уйти Орочимару со всеми его наработками. Жаль, что мальчишка оказался не таким догадливым, хладнокровным и рассудительным, как он о себе мнил. Змей не понял, что Сарутоби спас ему жизнь, позволив ему уйти. Вместо этого Орочимару обиделся и теперь поддерживал контакт только с Данзо. Это было столь же глупо, как и смешно!

Остаётся только ждать, когда Орочимару наконец перебесится и сообразит, что таким нехитрым образом Хирузен его спас.

Впрочем, говоря, по справедливости, с социальными навыками у его учеников всегда были проблемы: ведь именно Хирузен воспитал их такими. Сильными и удобными. Такими, какими они были нужны Третьему Хокаге. К сожалению, достоинства — оборотная сторона недостатков.

Конечно, у них остался Киноэ, но Цунаде отвергла его, а в новых условиях власти Сарутоби не торопился с тем, чтобы протащить лабораторный эксперимент в отцы-основатели нового клана.

Сначала замкнутый мальчик с Мокутоном должен был это заслужить и осознать свой долг перед благодетелем. А ещё доказать, что он действительно удачный эксперимент. Пока же его Мокутон выглядел скорее как мелкие фокусы на ярмарке, а не как великое чудо, которым виртуозно владел Сенджу Хаширама.

От портретов Третий направился в комнату отдыха, отменив барьер в кабинете и поставив его заново уже в комнатке.

Программа возрождения улучшенных геномов, а с ней и реформа кланов оказалась отложена в долгий ящик. Кланы стали о чем-то догадываться, поэтому после ухода Змея Третий окончательно подписал смертный приговор программам Госпиталя и ему самому, убив тем самым дюжину зайцев одним кунаем. Впрочем, как и всегда, ведь для мудрого все пути ведут к победе.

Хирузен неожиданно понял, что положение клана Сарутоби очень шаткое. Джирайя носится со своей маской великовозрастного дебила, Орочимару предал их, старые союзники готовы воткнуть кунай сначала в печень, а потом и в глаз.

Впрочем, не стоит забегать вперёд. Перед этим был нанесён очередной удар по идеально выстроенным планам Третьего. Шисуи… Он был бы полезен.

Достойный сын Кагами Учиха вместе с Итачи — сыном и наследником Фугаку, должны были провести переворот в клане, убрав его руководство. Но идиот Данзо все испортил своими поспешными действиями, которые привели к гибели Шисуи. Психологическая травма сломала Итачи. Если бы он просто убил своих родителей, тем самым обезглавив коалицию недовольных кланов, то этого было бы достаточно… Но увы… Этот псих связался с Акацуки. Благодаря знаниями в АНБУ он как-то смог это сделать. Вместо филигранного, хирургически точного обезглавливания тех, кто решил сместить Третьего, получилось физическое уничтожение сильнейшего клана Конохи. А ещё — авторитета самого Хирузена. Ведь это он был Хокаге, когда произошла эта трагедия, и никто не верил, что это всё сделал один Итачи.

Вышел удар катаной по собственной ноге. План был превосходен: усмирить непокорные семьи, и, манипулируя новыми лидерами, воспитать новый, лояльный Конохе и Сарутоби клан с нуля. Но Итачи, Данзо и Акацуки наплевали на все планы и желания Третьего и тупо вырезали вообще всех, кроме Саске. Хоть смейся, хоть плачь от такой тупой и бессмысленной жестокости!

Тупик? Крах всех далекоидущих планов?

Нет, просто поражение. Горькое, обидное, постыдное, но не первое в жизни Хирузена. Очередное.

Не бывает непобедимых генералов. Есть те, кто извлекает уроки из поражений, и есть самоуверенные глупцы.

Сразу после Второй Мировой Хирузен решил изменить тактику, сделав ставку на золото. Победить и задавить всех силой (своей и союзников), как это было в Первой Мировой, не получилось.

Коноха потеряла многих сильных шиноби. Было очевидно, что стратегию надо менять.

— И пусть Коноха потеряла свою военную силу, но уже тогда она все ещё обладала крупнейшей экономикой континента, а то и мира…

Третьему просто следовало поставить её себе на службу.

Перестроить Коноху, чтобы получить мощный фундамент для рывка, подмять под себя даймё окончательно, лишив того и тени прежней самостоятельности, чтобы получить новые преференции, земли и ослабить аристократов, что считают себя самостоятельными игроками. Даймё — это обслуга для Конохи, он должен знать своё место, иначе у Страны Огня будет новый даймё.

Это даст взрывной рост экономике Страны Огня, что приведёт к росту рынка услуг шиноби. Это позволит нарастить армию, а потом перестроить её, сняв с шиноби часть бесполезных миссий по охране торговых путей.

Долой клановую вольницу и грызню ведомств! Под властью Пятого будет единая и монолитная Коноха, которая объединит в себе железный порядок и улучшенные геномы.

Старший сын был с этим полностью согласен. Увы, его убили, как и его младшего брата. В живых остались только дочери, ушедшие в другие кланы ради союзов, заключенных через династические браки, и младший из сыновей — Асума. А ещё любимый внук от второго сына — Конохомару. Из-за этого Сарутоби Хиурзен на закате жизни оказался, фигурально выражаясь, со спущенными штанами.

Гибель Рюричи, бегство Орочимару, а потом и смерть Минато — все это раз за разом ломало тщательно выстраиваемые замыслы. Приходилось раз за разом перекраивать планы, менять стратегию. Отдавать большую часть власти главе АНБУ и ставить на его пост своего человека. Медленно, но, верно, продвигать вперед Хатаке Какаши и Джирайю, чтобы они стали удобной ширмой для клана Сарутоби.

Наследование титула? От этого пришлось отказаться. Хокаге может стать любой шиноби S-ранга, если этого захочет глава клана Сарутоби.

Любой… даже джинчуурики. Особенно он! Правильно надрессированный и не имеющий представления о реальной политике, Наруто Узумаки будет идеальным кандидатом. А затем, разочаруясь, он сам с радостью освободит место. Не тот у Узумаки характер, чтобы выдержать такую должность долго.

Идея с возможным перезапечатыванием биджу потеряла актуальность после миссии седьмой команды в Страну Волн. Да, джинчуурики не умел пользоваться силой биджу, но он уже сейчас мог призывать толпы теневых клонов и создавать сложные фуин-барьеры.

Это даже забавно. Ирука как персональный учитель неожиданно оказался на три головы выше, чем он же в роли учителя в Академии. Это было даже немного обидно, что как персональный наставник Умино был куда лучше Эбису. Ну что же, следует это использовать к своей пользе.

Пусть Умино заложит фундамент и воспитает идеального ученика для Джирайи! А пытаться создать нового джинчуурики уже поздно: к новой войне ребенок вырасти не успеет, а во взрослого запечатать невозможно.

Но пока сводить «внучка» с «дорогим учеником» слишком рано. Требуется ещё несколько лет, чтобы все приготовления были готовы. Третий убедит Джирайю, запустит необходимые проекты, передаст ученику титул, отойдет в сторону. А у Наруто появятся хорошие, правильные друзья. Такие, как Конохомару, Удон и Моэги. Они же и помогут ему пережить боль от потери Ируки-сенсея.

Хирузен поморщился. Эх, как все было бы проще, если бы можно было поделиться планами со старыми товарищами по команде!

Увы, Советники потребуют свою долю. Неоправданно большую. А не получив желаемого — могут начать саботировать его планы, чтобы получить преференции для своих семей. А вот помощи от них не жди — слишком они завязли в семейных интересах и мелком эгоизме. Они уже не те, кем были раньше. А жаль…

Третий не стал посвящать их в свои планы.

Слишком большая цена получится за мизерную помощь.

Данзо был бы идеальным союзником на этом пути. Более того, он искренне поддерживал идею новой Конохи, и многое сделал для её претворения в жизнь.

Эх, сколько бы проблем решилось одним махом, если бы Данзо был на его стороне? Третий был готов за это дорого заплатить!

Преференции клану Шимура? Всё что угодно!

Династический брак? Прекрасно, он готов устроить счастье их детей. У Сарутоби Хирузена ещё осталась дочь, которая пошла по стопам матери в ирьенины.

Техники? Он предоставит любые.

Рье? Сколько угодно.

Но, увы, цену сотрудничества с Данзо Хирузен знал отлично. Великая Коноха без диктата какого-то клана.

Данзо согласен был делиться властью с ним, был готов принять его старшего сына в качестве Хокаге, но он никогда не позволит Сарутоби стать кланом, правящим Конохой из тени.

Слишком сильна в Шимуре ненависть к клановому строю, слишком высоки его требования к Хокаге, слишком глубоко в него въелась война до последнего.

Он готов вырубить весь лес, чтобы для врагов всегда были гробы, но не способен выстроить из него дом для своей семьи. Фанатик…

Отчасти Хирузен его понимал. Благо Конохи превыше всего. Но для Третьего Хокаге благо Конохи неразрывно связано с благом его клана, в то время как Общее Благо Конохи для Данзо всегда было вещью в себе, абстрактным идеалистическим конструктом. Неким прекрасным образом, что никогда не считался и не сочетался с реальной Конохой и её потребностями.

Договориться со старым другом не выйдет, потому что Шимура Данзо идеалист и радикал. Человек, который так и не перерос свои детские представления о Великой Конохе

К счастью, он не вечен, а его туннельное зрение и паранойя не позволяют ему увидеть всей картины. Когда план начнёт действовать, он уже ничего не сможет сделать, если вообще доживет до этого дня.

О нет, убивать старого друга Третий не будет! Это было бы ужасно расточительно! Не существует слов, которые могут выразить его ценность для Конохи, обескровленной войнами, потерявшей за последние годы лучших и пока не воспитавших им достойную смену.

Тьма Мира Шиноби необходим Деревне, Скрытой в Листве как идеальное пугало. Он стоит тысячи шиноби, которые служат ей.

Но возраст, сомнительные эксперименты над собственным телом и колоссальные нагрузки сделают свое дело. Орочимару никогда не давал утешительных прогнозов, всегда говорил жертвам реальные сроки.

Рано или поздно Шимуре придётся уйти в сторону, если шинигами не найдет его на рабочем месте, где он буквально живёт.

Хирузен Сарутоби встал со своего места и, подойдя к окну, посмотрел на мирно спящую Деревню.

Третий Хокаге прошел длинный и тернистый путь, но до его завершения ещё далеко.

Можно было поступить проще, можно было сделать всё быстрее, но из всех путей Хирузен всегда выбирал самый долгий. Время — его главный союзник, даже если его осталось совсем немного.

Большинство шиноби живут слишком мало, чтобы осознавать истинную цену времени, возможности, которые дают годы плодотворной работы.

Их нельзя за это винить. Каждый прожитый месяц для рядового ниндзя — это решительная победа в схватке с шинигами.

Их нельзя за это винить. Этим следует пользоваться.

Ещё несколько лет плодотворной работы и всё будет готово. Последние замки будут разрушены, ворота нового мира будут открыты, Коноха войдет в них, и никто не сможет это остановить.

Всего лишь несколько лет…

Послесловие.

В нашей истории Третий был офигенно крут. А ещё он был стар, очень стар, суперстар! Но его сгубило то, что нельзя всё тянуть в одиночку: Ползучую буржуазную революцию сверху в феодальной стране, реформу ЧВК «Коноха», управление этой же самой Конохой в режиме нон-стоп двадцать четыре на семь, а также управление своим кланом, который вырос до размера крупной корпорации. Плюсом к этому – борьба с другими великими странами, где, в массе своей, тоже не идиоты в руководстве сидят. А помощников, тем более верных и толковых, у Третьего с годами становилось всё меньше. Вот он и не уследил за всем, после чего повторил судьбу Второго. Иронично.

Глава 4. Отнять и поделить! (часть 2)

Спать дома или где-то ещё — это для шиноби большая разница. В незнакомом месте я бы вскочил от любого шороха как ошпаренный, а тут прошляпил тот момент, когда Анко проснулась и ушла.

Но не успел я расстроиться, что у нас не совпали выходные, как почуял запах чеснока и сыра, а может быть, чеснока и сливок, в которых тушилось мясо. Наруто так бы заморачиваться не стал, а я клонов спамить ещё не начинал.

Мельком отметив, что к единственному на день обязательному делу добавилось ещё одно — вытяжку почистить, я обрадовался и сглотнул слюну. Уж очень вкусно пахло.

— Да пофиг, деньги за Широкаву могут и до понедельника подождать, — прошептал я, подмигнув своему отражению в ванной.

Под этим шкодливым весельем мне захотелось понаблюдать за Анко, когда она думает, что никто её не видит. А может быть, даже подловить любимую и напугать внезапными обьятьями!

Мозг что-то пытался протестовать, но я уже полностью погрузился в обдумывание плана того, как незаметно добраться до кухни, минуя поскрипывающую лестницу. Или как ещё в шутку называл Наруто — поющую лестницу, по аналогии с настоящими приблудами, призванными предупреждать даймё и феодалов о незванных гостях.

Встав на руки, я уцепился босыми ступнями за скошенный потолок, получалось, что я будто бы шёл спиной назад под лестницей соседа сверху. Для стабилизации я ещё кончиками пальцев за ступеньки придерживался.

Давя смешки, я приземлился на ладони, выпустив чакру так, словно подо мной водная гладь. Дальше на четвереньках, тщательно распределяя вес на все четыре конечности, я дошёл до двери в кухню и там притаился, беззвучно хихикая.

Мельком взглянув в приоткрытую дверь, чтоб Анко не почувствовала взгляд, умилился тому, как сосредоточенно любимая сверялась с самодельной книгой рецептов.

Даже дурацкий передник с дельфином на ней смотрелся не глупо, а нежно и трогательно.

Подловить и зацеловать Анко решил, когда она пойдёт меня будить, а то если я появлюсь сейчас, есть риск, что супруга обварит руки тушёным мясом. Рецепт я хорошо знаю — вместе его обсуждали.

А чтоб без подглядывания понять, как Анко закончит, я сосредоточился на её эмоциях и своём слухе.

Позитив от ребяческой выходки разбился о негативные эмоции, как байкер о столб на полном ходу.

Анко будто прокручивала в голове что-то неприятное раз за разом. Казалось, что я вот-вот услышу те мысли, что так мучают и тревожат любимую.

Что-то упало, супруга вздохнула будто всхлипнула, а затем выругалась в сердцах шёпотом.

— Соберись, дура! Всё хорошо! Думай о позитиве! Нельзя показывать лишнего. Он не должен знать, что я сомневаюсь…

Сомневается в чём?! Я сделал что-то не так? Я виноват? Если — да, то где? Или не так что-то со мной?

Утонуть в навеянных чужим настроением мыслях помог разрыв контакта, хотя настроение я уже перенял: неуверенность, сомнения и безотчётные страхи.

Часть слов после «я сомневаюсь» не удалось разобрать из-за звуков воды из крана, когда супруга что-то помыла и бросила в металлический ящик для приборов.

От слишком громких звуков вздрогнул, боль была совсем не иллюзорной. Слишком сильно сосредоточился и «выкрутил громкость» до упора.

— … Он всё отпустил. А я не могу. Что я за дура?! — услышал я Анко снова, когда слух пришёл в норму.

Ощущение от состояния супруги было сравнимым с тем, когда день с самого утра не ладится: всё валится из рук, новости отовсюду только негативные, тебя ещё и обругали за какую-то херню, и лучше не становится. На фоне этого хочется срываться на дверь, которая «схватила» тебя ручкой за шлёвку джинс, на угол шкафа за ударенный палец, на любую раздражающую тебя мелочь до швыряния её с психа в неразобранную кровать. Потому что даже в таком состоянии ты не забываешь — каждый предмет в доме стоит денег и психовать надо аккуратно.

Прижав колени к груди, я положил на них руки и уткнулся носом в предплечье.

Так хотелось выйти и прижать Анко к себе, успокаивающе гладить по волосам и убеждать, что любые проблемы можно решить вместе…

Но в то же время я понимал — увидено то, что для меня не предназначалось. Анко привыкла к тому, что дома никто не подкрадётся, чтоб подслушать её тайны, понаблюдать исподтишка. Она уверена, что никаких пугающих сюрпризов дома нет и не будет. Так и должно оставаться.

Мои клановые способности и так заставляют Анко прятать настоящие чувства.

Поймав взглядом размытую тень на полу, тихонько вздохнул и тихо убрался в спальню.

В комнату я вернулся так же по потолку, избегая «поющих» ступенек, а в ванной убрал воду, которая бы могла сказать, что я здесь недавно был. Повинуясь чакре, капли с раковины слились в тонкие ручейки и отправились в слив следом за «росой» со стакана для щёток.

Ощущая фантомную тянущую боль в груди, я так и не смог настроить себя на имитацию глубокого сна. В голове была какая-то душная пустота.

Анко всё ещё переживает, — начал внутренний голос без спроса, — что я её могу бросить или стать таким, каким был прежде? Боится показать настоящие чувства? Что её беспокоит?

Я довольно долго думал и решил — мне не остаётся ничего другого, как сделать вид, что я ничего не слышал. Подыграть Анко и надеяться, что я когда-нибудь сумею исцелить душевные раны, что оставил мой предшественник.

— Кажется, у нас проблемы… — кривясь, как от зубной боли, прошептал я без звука и горько хмыкнув, тяжело вздохнул.

Пасмурная погода, так похожая на глубокий вечер теперь гармонировала с настроением. А ведь совсем недавно было светло и ясно.

Ветер гонял и трепал облака, заставляя свет в окнах мигать, будто кто-то на северную сторону запустил гигантский солнечный зайчик открытой дверью балкона напротив.

Хотя тут я себе врал: они, то есть проблемы, были у нас всегда.

Если забыть, что начинали мы не с чистого листа: сначала Анко меня чуть не убила — отлично познакомились, на десять из десяти! Потом постоянные проверки и попытки поймать на лжи, и на сладкое все эти закидоны — когда она меня хотела напоить (зная моё отношение к алкоголю) и разговорить. Если так подумать, то мы, страшно подумать, оба виноваты…

И у обоих проблемы с головой.

Но…

Мы любим друг друга. Мне больно от того, что больно ей… Я ведь её люблю такой, как есть, без всякого притворства, со всеми её недостатками и слабостями, и готов её принимать такой, какая она есть, без притворства и обмана. То же самое Анко готова сделать для меня… Порой мне кажется, что она готова пойти на большие жертвы ради этих отношений, чем следовало бы… И от этой мысли мне только больней.

Вспоминая то, как легко Анко была готова уступить Хоноке, мне горько и тошно. Горько за Анко и тошно от того, с кем она была раньше. От всей той ситуации в теперь уже нашем прошлом.

Делая зарядку, я не переставал размышлять.

У Анко много достоинств, помимо очевидных: ума, силы, красоты и стойкости, что уже делает её если не идеалом, то близкой к идеальной куноичи.

Страшно подумать, что такая видная девушка оказалась моей. Сложись бы её прошлое чуточку иначе, и никаких «мы» не было.

У кого-то другого была бы не меркантильная, верная и красивая супруга. Анко ведь со мной не из-за денег и статуса. И это важно.

Сев в позу лотоса посреди упражнения, я невидящим взглядом уставился в пол.

Наверное, её до сих пор тревожит мысль, что я могу уйти. Или ещё хуже — стать прежним.

Если так подумать, я бы легко мог найти себе другую… Но зачем?

Даже если отбросить мою любовь к Анко и думать строго логично, рационально и цинично.

Смог бы я любой из них доверять так же, как Анко? Нет.

Эта сферическая в вакууме «она» будет подбивать клинья не к нищему слабаку и неудачнику Умино Ируке, а к главе партии Единая Коноха, влиятельному человеку и сильному шиноби, известному многим в Конохе и даже за её пределами. А те, кто падок на блестяшки, за них же продадут и тебя и твои секреты.

Да… Мир тут такой, что не стоит исключать подосланных врагами женщин, которые в нужный момент проткнут тебе отравленной шпилькой что-то жизненно важное.

Анко умеет хранить тайны и ей не плевать на меня, мои интересы и увлечения. А главное — она тоже принимает меня таким, какой я есть, и не пытается меня переделать.

Ну, в основном… не пытается.

А это очень редкое и ценное качество.

Конечно, выборка у меня за две жизни весьма скромная (героем-любовником я никогда не был), но Анко лучше всех, кто когда-то был мне парой или кого я сам рассматривал в таком качестве. Анко для меня — любимая, друг, супруга и верный союзник.

Она ведь могла легко воспользоваться мной. Могла отомстить за прошлые боль и унижения, поняв, как теперь я ей дорожу и боюсь потерять. Могла, но не стала.

Тот инцидент с Орочимару прекрасное доказательство того, что Анко может быть факелом Мести, что сожжёт тебя вместе с собой на одном погребальном костре.

От одной мысли, что, понадеявшись на сюжетную броню, я мог потерять любимую, стало больно. Тогда у меня было слишком мало сил, чтоб как-то повлиять на ту встречу. Как и предотвратить её.

Да и не успел я вспомнить тот факт, что Анко в лесу сорок четвёртого полигона пыталась учителя убить техникой в стиле камикадзе...

— Стоп. Хватит! — хлопнул себя по щекам, чтоб отрезвить. — Буду улыбаться и говорить комплименты. Это всегда помогает. Но зарубку в памяти сделаю.

Не дождавшись Анко, спустился сам, под скрип ступенек и громкое урчание (которое сам вызвал у не успевшего осознать голод тела). Моё появление не должно было стать сюрпризом. И, конечно же, нацепил улыбку, чтоб у любимой не возникло подозрений.

Разогнав самовнушением позитивные эмоции, я шагнул на кухню.

— Ты ж моя ласточка, — умилился я тому, как Анко сверяется с рецептом выпечки, судя по тому, что застал я её с пачками сахара и муки в руках.

— Спасибо. Непонятно, — обернулась она через плечо, — но спасибо за комплимент, милый. Это же был комплимент?

Улыбка Анко была такой яркой и светлой, а эмоции полны тепла и радости, что казалось, будто мне спросонья всё примерещилось.

Решительно обрубив эти размышления, я попытался забрать упаковки, сказав, чтобы Анко читала рецепт, пока я его буду готовить.

— Нет, — увернулась супруга, спасая от меня муку и сахар, — твоя ласточка сама хочет научиться!

— Хах, — по-доброму усмехнулся я ответу на пояснение.

Привычные по прошлой жизни рецепты были для Анко спасением. Минимум сложностей, максимум калорий для активно расходующих их шиноби.

Всё же рецепты с японским колоритом — это больше не про насыщение, а про красивенькую картиночку, много зелени, сои и маленькие порции, чтобы насладиться эстетикой сервировки, попробовать много разных вкусов, а не чтобы набить живот и насытиться.

Право слово, иногда этим просто морочиться не охота — в листья нори заворачивать, колобочки рисовые лепить с начинкой, и тому подобное.

А ещё, если бы не свитки, то срок годности таких блюд от силы два дня. Я морально не готов тратить на приготовление еды время каждый день по несколько часов. А то и не по одному разу в день. Даже если этим будет заниматься клон.

И как тут забыть, что чувство голода после такой еды приходит быстрее, чем настаёт обед или ужин, так что постоянно хочется перехватить ещё что-нибудь. И это даже у мурьеку!

Я тут же поправил себя — даже у обычных людей. Мы ведь питаемся также, как и они.

Культура и продукты у простых людей и шиноби плюс-минус те же самые, а калорий нам надо больше — просто чтобы не сдохнуть.

Так что на классической местной кухне ты чувствуешь себя постоянно немного голодным. Ну а в случае шиноби — не немного. К сожалению, жрём мы сильно больше простых смертных. Наруто тут не исключение, а просто чемпион. Хотя с учётом Чоджи — не уверен.

Мясо просто таяло во рту, так что я сам не заметил, как уработал две полных миски мяса с гарниром, и шлифанул всё сверху семью пирожками с джемом из манго и персиков с подтаявшим вишнёвым мороженым в прикуску.

Жмурясь от удовольствия, я вдруг завис осознавая новый для себя факт.

Для нормального человека, всё мною сейчас сожратое, многовато. Подозреваю, что в прошлом бы меня стошнило уже от одного кило еды за один присест, а тут лишь на пирожках я почувствовал, что мне хватит и ещё пять штучек будут перебором.

— Выпечка не получилась? — беспокойно заёрзала на стуле Анко.

— Всё отлично. Вкусно. Очень вкусно! Просто если так подумать, у нас, похоже, желудок сильно растянут относительно нормы и при этом мы поголовно не похожи на Акимичи.

Анко по-птичьи наклонила голову к обнажённому плечу, ожидая пояснений.

Супругой я невольно залюбовался. Даже мои шмотки, которые уже нельзя носить на улице, но ещё можно таскать дома на Анко смотрелись, как вещи из гардероба истинной леди. Так моя растянутая водолазка без рукавов, на ладной фигурке сидела, как короткое коктейльное платье. Вид даже не портил дурацкий розовый передник.

Вообще Анко иногда доставала что-то из ящика с моими старыми вещами, чтоб носить дома. И меня это дико заводило!

— А, поняла, — украдкой выдохнув, хихикнула супруга, подпирая щёку, — снова твои пространные размышления о всяком.

— Не, — отвис я, утерев слюни, — скорее занудные размышления на тему медицины… Надо будет в Госпиталь заскочить: взять материалы, подежурить, попрактиковаться, обследоваться, сделать апгрейд…

С лица Анко пропала улыбка.

— Ты знаешь, как жутко это прозвучало? — обеспокоенно спросила жена. — Я не хочу стать вдовой до церемонии в храме!

— А немного после? — ехидно хмыкнул я.

— И после тоже не надо! — надула щёчки Анко совершенно серьёзно. — Я же говорила, что твои шутки про вдов мне не нравятся.

Анко отвернулась к окнам, что выходили на сквер с аптекой, будто показывая, насколько серьёзно к этому относится.

— Понял-понял! — поднял я руки.

Анко мягко улыбнулась, убрав за ухо прядку, чтоб та не мешала есть.

— Кстати, а Наруто где? — чувствуя, как любимая гладит мою икру ножкой, спросил я. Не то чтобы я стеснялся, просто от того как Наруто цокая закатывает глаза или фыркает осуждающе, всякое желание отпадает. Я ему это ещё припомню.

— Гулять убежал. Даже попробовать не остался, — немного скуксилась супруга, от того, что один из двух дегустаторов сбежал.

— Ему понравится, не сомневайся. Ты прекрасно готовишь. Я бы Соре-сану порекомендовал взять у тебя пару уроков, перед открытием «Чудес».

Как-то само собой «Страна Чудес» у нас сократилась до просто «Чудес», как у «Пёстрой пиалы» отпало прилагательное.

Тут я не врал. С тех пор, как Анко умудрялась совместить в одном блюде сырое и горелое, много воды утекло. Из забавного — бенто с котлетами и пюре, да пожеланием хорошего дня, написанным кетчупом, смотрится всё ещё сюрреалистично.

За похвалу я тут же получил нежный поцелуй со вкусом джема (его Анко тоже готовила сама) и благодарности, которые завели нас в постель.

— Расслабься, — промурлыкала Анко мне на ухо, разминая спину на месте шрама аккуратно, но сильно.

— У-у-у! — промычал я от удовольствия закатывая глаза и роняя голову в подушку.

После починки меня позвонком от Кимимару шрам на хребте немного иссекли, но там всё так же можно заметить след от фума-сюрикена. Повезло, что эта гигантская метательная звёздочка была из очень поганого металла и плохо проводила чакру. Иначе бы Мидзуки меня ею и располовинил или сделал бы инвалидом, который ниже седьмого грудного позвонка не ощущает тело.

Вспомнил — вздрогнул.

— Расслабься, — напомнила Анко, похлопывающим движением коснувшись лопатки.

Ага, расслабишься тут, когда бока обхватывают упругие бёдра шёлковой кожей и голову дурманит переплетение ароматов цитруса и свежести кожи Анко.

Не выдержав, кувыркнулся так, чтоб любимая оказалась подо мной.

— Погоди. Я кое-что вспомнила и спросить хочу, — упёрлась Анко ладошками мне в грудь, а затем провела пальцами по щеке, спускаясь по шее к ключице, — почему ты такой сильный акцент делал на теме дурманящих трав, когда говорил о контрабандистах? В этом же нет ничего такого.

Я аж остановился и недоумённо заморгал. Смена темы была внезапной.

— А! — припомнил я прошлые наши разговоры. — Пф. Ну это просто. Потому что отношение тогда и сейчас, отличается. Для меня непривычно и даже дико, что к наркотикам относятся так же легко, как к алкоголю или табаку.

Выслушав меня, Анко даже пыталась оправдывать употребление, но бездумно как-то, без огонька, с нарастающим сомнением в своих словах.

Анко любила персиковое десертное саке в прикуску с рисовыми шариками данго. Она даже иллюзией показала подарочную розовую, как бок поросёнка, коробочку, где в специально сделанном углублении лежала бутылка из дымчатого персикового стекла.

— Красиво, не спорю, — указал я на белоснежно белую этикетку с плодом персика и цветущей веточкой, — но я про вкус говорил.

Путём дотошных вопросов смог выяснить не только, что ещё супруга любит пить, но и что ей в этих напитках на самом деле нравится.

Для неё самой стала откровением мысль о том, что вообще-то всякие сладкие сиропы, соки и тому подобное можно бодяжить и без спирта. Горечь алкоголя Анко не любила, предпочитая напитки, где бы её перекрывали душистые фрукты и их яркие вкусы.

— Для чего тогда люди пьют?! — будто из упрямства спросила Анко.

— Потому что в компании без него говорить не о чем? — заканчивал я каждую фразу поцелуем, продвигаясь от запястья к шее Анко. — Если компания — так себе? Дурманим веществами мозги, чтоб забыться от боли физической или душевной. Ну ещё алкоголь у нас часть религии. Без саке так вообще редкая церемония обходится. Традиции, биджу их в зад!

Анко так сильно загрузилась размышлениями, что мне даже пришлось её вытаскивать из этого состояния и тормошить.

Способ я выбрал нестандартный.

— Ах! Щекотно! … Ой! Прости-прости меня, пожалуйста! — за поцелуй во внутреннюю часть бедра получил от Анко коленями по ушам.

— Почему ты смеёшься?! А если бы я тебе уши сломала?! — упираясь ладошками мне в лоб, отпихивая от себя, зарделась любимая.

— Не суетись, — борясь с хохотом просипел я, — я бы срастил их обратно.

Видя, что супруга места себе не находит, я ей предложил:

— Может, сходим куда-нибудь? — Заключил я супругу в объятья.

— Не знаю, — Анко потёрлась о моё плечо, — или ты…

Что она хотела сказать, я не услышал, в этот момент что-то объёмно бахнуло. Звук мы не услышали, но комнату ощутимо тряхнуло. Мы оба подорвались с постели и ринулись к окнам, высматривая черную точку в пасмурном небе, пока наши клоны рванули доставать тревожные «чемоданчики» (свитки с особо важными вещами и документами).

Домик наш был не то что бы в центре, но и не у самой стены, чтобы чувствовать себя в безопасности во время нападения Пейна.

— Ты что-нибудь видишь?

— Нет.

Мы недоумённо переглянулись и скинули иллюзию верхней одежды, передумав выскакивать в окна.

— Игу… Мне кажется это громыхнуло не снаружи…

Накинув уже настоящую одежду, что первой попалась под руку (Анко халатик, а я штаны от пижамы), мы помчались на поиски. Далеко идти не пришлось. Из своей комнаты вышел чумазый от пепла Наруто и виновато почёсывая в затылке сказал что-то вроде «упс, я случайно».

Покрутив Наруто, просканировал его мистической ладонью трижды.

— Целый, — облегчённо выдохнул я, порывисто обняв Мелкого и оторвав от земли.

— Э? Братец, ну ты чего? — шарахнуло от Наруто удивлением.

Ну да, это с точки зрения Наруто ерунда какая-то произошла, а у меня обе жизни перед глазами пролетели, пока я в пасмурное небо пялился, затаив дыхание.

Мельком взглянув в комнату, выдохнул ещё раз и поставил Наруто на пол.

Покачнувшись, успел отметить, что в комнате Наруто только вещи с полок попадали, но ничего не тлело и не горело. Даже стёкла в окне напротив стола не вышибло.

— Я это случайно… Простите, я больше так не буду! — испуганно воскликнул Наруто, когда я сполз по стеночке, почувствовав облегчение.

— Главное, что ты сам в порядке! И умойся, а то у тебя всё лицо в копоти.

Когда мы с Анко миловались у себя, Наруто успел вернуться. Из-за паршивой погоды с Мелким никого гулять не отпустили, так что, покрутившись немного, он и вернулся. А предупреждать он нас не стал, увидав закрытую дверь. Что он дома, Мелкий ещё у порога крикнул.

Пока Наруто бегал умываться, я смог собраться, чтоб потом выслушать подробности неудачного эксперимента.

Наруто всё ещё не перегорел идеей запечатать в свиток чужие техники. Но не от носителя, а подделки, созданные из подручных материалов. Например: что такое дымная техника Сарутоби, как не поднятая в воздух мелкая взвесь? Вот эту хреновую имитацию Наруто случайно и затестил.

Точнее, техник-то две: одна ударная — ветер с добавлением пыли, песка и пепла.

Пропитанное чакрой облако делает этот мелкий мусор чем-то вроде стекловаты — поранить не поранит, но чесаться ты будешь весь. А уж если эта пыль-грязь попадёт в глаза и уши, то противник обрыдается, пока будет смаргивать и тереть лицо.

Из-за естественной брони из постоянно циркулирующей в организме чакры (а она есть даже у гражданских, хоть и крохи по сравнению с сильными шиноби) надеяться на эффект как от пескоструя не приходится, но и без того вреда от техники много.

В общем, эта срань отлично забивает дыхательные маски и бонусом заглушает любые звуки. Ну а если человек без маски, да с острым нюхом — то ему придётся вдвойне несладко. Запах табака для некурящего сам по себе неприятен — тяжелый и удушающий.

Очень гаденькая такая техника с солидным комбинированным воздействием и при этом она ещё не из особо сложных — нормальный средний уровень, который вполне потянет даже обычный чуунин.

Ну а вторая техника — маскировочная. В этом облаке пепла сами Сарутоби ориентируются по своей чакре (почти полная аналогия с техникой тумана), а вот их противник лишается возможности отследить обезьяньего шиноби по чакре, запаху и, само собой, глазами.

Две фирменные техники Сарутоби, которых я почему-то не припомню из манги…

Хотя, может быть и так, что они были, но в филлерах или позже, на войне. А может, это я что-то пропустил. Или их просто не было, потому что ни одна манга и ни одна книга не может описать всё многообразие реального мира подробно. Пора бы мне уже к этому привыкнуть!

Благо это был образец для проверки теории, а не полноразмерный прототип. А то бы вместо блэкфейса* получилась бы ещё и комната в чёрных тонах.

Взяв с Мелкого обещание проверять даже мелкие тестовые разработки только на полигоне в квартале Узумаки, мы с Анко вернулись к себе.

— И какого хрена мы вообще теряли время, пялясь в небо?! Ладно. Это потом, сейчас надо успокоиться и чем-то отвлечься, — проговорил я чувствуя, что начало потряхивать.

Мы ведь не оговаривали, что будем делать в такой ситуации, и даже не подумали о том, как будем искать Наруто.

— … Отвлечься, — повторял я снова и снова, чувствуя перекошенное лицо, как застывшую маску охреневания. — Месяц без богов ещё не кончился, в храме мне делать нечего… Данзо меня не призывал, с делами партии я пока закончил. «Пиала» и «Страна Чудес» моего внимания пока не требуют…

Ну как закончил… Свой ход мы сделали, дальше придется подождать. Черновики, вон, в кабинете клон правит. Мне совершенно нечего делать! Даже как-то непривычно.

Хотя нет, можно ведь в госпиталь сбегать… Но не стоит — свихнусь. Отдыхать тоже иногда надо. Хотя можно будет поговорить на счет будущих апгрейдов. Позвонок Кагуи вроде прижился, хотя никаких изменений я пока не заметил.

Видя, что я начинаю конкретно так загоняться, Анко сказала:

— Может, лучше сосредоточишься на чём-то более приоритетном? Расскажи, как ты собираешься делать из Данзо Анбу-коммандера? И сколько тебе выделили на это времени? Не хотелось бы проблем с Шимурой.

Секунды три я хмурился, вникая в смысл вопроса, а затем треснул себя по лбу и создал печать конфиденциальности.

— Тайное искусство: покров Тайны.

— Ты параноик, — попеняла Анко, увлекая на кровать и прикладывая мою голову к груди (ухом к сердцу). — Мы дома. А твоя квартира под барьером, защищающим от прослушки куда лучше, чем эта техника.

Кто кого успокаивать должен?! — молча нахмурился я, припомнив утро.

Ну а вслух сказал, мол, ты права, родная, но предосторожность лишней не бывает.

— Мы договорились только о том, что это будет сделано, но не о том, как и когда.

— Не думаю, что Шимура потерпит задержки, — скептически заметила жена, ероша мне волосы, массируя голову.

Я только рад был переключиться с беспочвенной паники на политику! То есть на то, из-за чего действительно есть смысл беспокоиться!

— Милая, это же очевидно! — сев, я заправил лавандовую прядь ей за ушко. — Сначала наши люди, назначенные Советом кланов, должны быть до конца утверждены в должностях. Не как временно исполняющие обязанности или там заместители, но по-настоящему. Это первый, самый важный шаг. Только после того, как рассадим своих людей на должности, мы получим необходимое влияние и поддержку и сможем протолкнуть сенсея на его прежний пост. И то не сразу. Сначала они должны дать хоть какие-то положительные результаты, а это процесс не быстрый. Общественное мнение должно быть подготовлено позитивными результатами нашей деятельности. Но и это ещё не все! — воодушевлённо вещал я.

— А чего же ещё надо? — почти томным шёпотом проговорила Анко, будто этот разговор ей был не слишком-то интересен. Вот только эмоции её выдавали.

— Да много всякого. Для того, чтобы забросить Данзо обратно в командование АНБУ, я буду эксплуатировать образ внешнего врага, против которого лучше идти с тем, у кого есть обширный опыт в борьбе с Кумо. То есть с этим самым врагом. Тут главное будет — проявить осторожность и не начать в самом деле войну.

Анко по-птичьи склонила голову, отстранившись немного, чтоб заглянуть в моё лицо.

— Тебе не кажется, что этого мало? Мы в вялотекущем конфликте с Кумо почти с основания деревень! И не только с ними. Мы привыкли за эти годы к стычкам с Камнем и Облаком. Ты никого ими не удивишь. Ни по отдельности, ни разом.

Немного задумавшись, я протянул «Справедливое замечание».

— А помнишь, как нас встретили на Каменистом? — задал я ей вопрос с подвохом.

— Ты сейчас про предательство Эю-теки Кои-сана? Или про убийц Кумо, которые дважды пытались от нас избавиться?

— И про это тоже. И про Карпа, и про то, как легко убийцы Облака ходят, куда хотят. А ещё ты рынок местный помнишь?

— С товарами и модой из Кумо?

— Именно. Скажи, раньше что-то такое в тех краях было? Был ли тогда реальный риск того, что эти земли сами уйдут в Страну Молний?

— Пожалуй, ты прав, муж мой. Но те земли далеко, и не до всех дойдёт, насколько это важно.

Я согласно кивнул. Что уж там… Сам понимал, что только этого было мало, но мне нужно было немного времени, чтобы сформулировать свои мысли и задумки.

Оглядев любимую, про себя подметил, что Анко так или иначе придётся всё рассказать. Она мне не только жена, но и помощник в делах партийных. Чем раньше я начну ей всё объяснять, тем лучше, ведь иногда ей придётся подменять меня. Да и ей самой пойдёт на пользу общение с новыми людьми.

С девчатами из Госпиталя у Анко как-то не сложилось. Неприязни не было, но приятельниц она там не завела. Слишком мало общих интересов и знакомых.

Да и о чём с ними говорить, если они даже в ядах ничего не смыслят?

Точнее, лечить от них более-менее могут (да и то не всегда). И даже кое-как сварить по рецепту чужие яды, наверное, смогут (но это не точно, им такое не интересно), но сами их не придумывают. Никакого полёта фантазии!

Новые техники им тоже неинтересны. О работе с ними тоже не поговоришь. О партийных делах — только с Глазнюком…

Но таких дураков нет. От него чем дальше — тем лучше.

В общем, в Госпитале для Анко все возможные подружки — ограниченные, узколобые создания. О чём с такими говорить? О том, как тяжело им поддерживать жизнь в пациентах после работы мясников из департамента Пыток и Дознаний?

А на её работе девчата-следаки — тот ещё милый змеиный клубочек, который от всей широты души готов поднасрать ближнему, да и дальнему, в принципе, тоже…

Хотя, может, мне так кажется, потому что они из зависти Анко недолюбливают… В любом случае у Анко нет подруг, даже я это заметил. А если их нет, то пусть будет много хороших знакомых, которые будут учтивы и внимательны к супруге главы клана Умино.

— Ты абсолютно права. Только этого не хватит, — согласился я, приложив руку Анко к своей щеке и потёрся ею. — Помимо этого нам нужно будет изменить общественное мнение, чтобы все в Совете Кланов говорили о том, что нам нужен другой, более сильный АНБУ коммандер. Например, Шимура…

— И как же ты намерен это сделать?

— Работой с общественностью, закидыванием в массы правильных идей для обсуждения. Не простым горожанам, само собой, хотя и им тоже, но в первую очередь эту мысль надо донести до членов совета Кланов.

Чтобы проигнорировать зов плоти, я начал рассматривать глаза Анко. Если не присматриваться, то кажется, что в её зеркалах души нет зрачков — только сплошная радужка. Но на самом деле зрачки есть, просто у Анко слегка светится глазное дно, сливаясь с дымчато-топазовой радужкой.

Это не заметно в темноте, не даёт любимой каких-то особенных бонусов к зрению, но и не мешает тоже. Ну вот просто такая мутация непонятно для чего созданная изначально. Подобный эффект я видел только у Яманака и у них свечение тоже, как говорил Глазнюк, чисто декоративное.

— Третий тоже так делал… — задумчиво протянула жена, смутившись от прямого взгляда и прикрыв глаза пушистыми ресницами с фиолетовым отливом. — Этого хватит?

— Нет, конечно! Нам нужен будет какой-то рычаг для несогласных. А лучше — несколько. Одним таким средством давления станут результаты расследования, которые проводит Морино! — наконец-то правильно сформулировав свои идеи, я даже разговаривать стал быстрее. — Дела против коррупционеров, которых поддерживают и покрывают Советники, Сарутоби, ИноШикаЧо и прочие, которые не с нами.

— Так вот зачем тебе нужен Ибики! — немного раздражённо сказала Анко, отвернувшись. — А на встрече звучало так, будто ты можешь провернуть это назначение хоть завтра!

Прозвучало так, будто я обманщик! Разочаровал её тем, что недостаточно крут для такого фокуса.

Я аж засмеялся.

— Милая, — поднял лёгким жестом её лицо, чтоб посмотреть прямо в глаза, — два источника качественного компромата лучше, чем один. Но Морино нужен не только поэтому. Он может быть полезен. А эти расследования нужны в первую очередь для того, чтобы убрать особо рьяных вредителей от моих дел.

Говорил я это ласково, будто убаюкивая, улыбаясь.

— Думаешь, — изумилась супруга, — Ибики-сан согласится не сажать кого-то, чтобы тебе было, чем шантажировать?

Прозвучало будто «Ты что, до сих пор не понял, кто такой Морино Ибики?»

— Что?! — удивился я, даже немного обидевшись на такое дикое предположение. — Нет конечно! Он посадит коррупционеров, и это подпортит репутацию их крыше. На большее я даже не рассчитываю.

Анко часто-часто заморгала потупившись. Выглядело это так мило, что я не удержался и затискал любимую.

— Мы же говорили! Объясни, пожалуйста! Я запуталась, — честно призналась зардевшаяся жена. — Если тебе не нужен компромат на твоих политических противников, то зачем тогда подключать Ибики к расследованиям? И почему вообще не использовать для этой цели компромат, накопленный Данзо? У него ведь, наверняка, больше информации о грязном белье Советников и Кланов.

Тут я надулся, как важный гусь, и поведал, что, во-первых, Ибики имеет репутацию профессионала своего дела, не вовлеченного в политическую конъюнктуру.

— Таким образом, все будут видеть, как Морино посадил условного чиновника не по указке сверху, а потому что тот проворовался. Справедливый, как божественный меч, карающих грешников — вот таким воспринимают Морино Ибики, именно такая его репутация нам и нужна.

Анко заулыбалась, похвала её начальника и ей самой была приятна.

— Во-вторых, прежде пострадают ставленники наших противников — Сарутоби, ИноШикаЧо и Советников. И потому что они воруют больше всех, и потому что их банально много. И все вместе они станут мишенью для насмешек и общественного порицания — как сюзерены, так и вассалы. Как вороватые чиновники, так и те, кто их туда назначил. Потеря лица на всех уровнях. А чтобы Морино легче копалось и только в нужную сторону, мы ему всей «Единой Конохой» соберем необходимые для следствия материалы, ещё и сенсея попросим помочь.

— А ты уверен, что получится? Сарутоби, ИноШикаЧо и Советники — это серьёзная сила, и они умеют управлять общественным мнением и распускать нужные им слухи, — засомневалась Анко, заёрзав в моих руках.

— Да и у них самих наверняка немало компромата, — добавила она. — Не зря же Иноичи был главным следователем.

Тут я изобразил мордой «ну как бы да, но нет» поморщившись и покачав немного головой.

— Был, но достаточно давно. А у нас будет самое свежее — не только слухи, но и факты, а потом и коррупционеры под стражей и вскрытые схемы по воровству денег, — возразил я, а немного подумав, я добавил. — Это будет поводом для создания нужного общественного мнения и давления на тех фигурантов, что могут помешать занять Данзо место АНБУ-коммандера и вообще ограничить их возможности, связав скандалом.

Анко медленно покачала головой поражённо распахнув глаза, будто только сейчас осознала масштаб игры:

— Как это у тебя так получается?

— О, это ещё не всё, — не без самодовольства добавил я. — После того, как Ибики освободит нам места, мы сможем посадить на них своих людей, усилив наше влияние или отдав их союзникам в обмен на лояльность или ответную услугу — например…

— Например, в вопросе поддержки возвращения Данзо на пост командующего АНБУ, — закончила за меня жена.

— Именно, — просиял я, как начищенный пятак.

Я действительно гордился!

— Ну хоть это всё? — с шуточной мольбой спросила она.

— Не совсем, — сделал я виноватый вид.

— Вот даже как? И что ещё ты задумал, муж мой?

И хотя «муж мой» было сказано без намёков, прозвучало всё равно волнительно! Но с мысли я не сбился.

— Мы увеличим количество членов Единой Конохи за счет выдачи статуса клана нашим союзникам и тем укрепим своё положение.

— Ничего нового. Этого от тебя все ожидают, — фыркнула Анко, будто разочаровавшись.

— Да, но никто не ожидает, что мы начнем протаскивать своих торговцев и ремесленников в Большой Совет Конохи. А мы будем, — улыбнулся я.

По крайней мере, наркобарыг придётся. Иначе их Сарутоби скоро прищучат, и не будет у меня трёх приспешников…

Анко сложила губы буквой «О» и протянула:

— О-о-о… Такого от тебя точно никто не будет ожидать.

— Надеюсь на это, — вздохнул я.

Предложив прогуляться, чтоб развеяться, внезапно для себя я оказался погребён под журналами со свадебными кимоно* и аксессуарами к ним. Анко решила задать прогулке цель.

— Какая тебе нравится? — разложив на одеяле веером журналы со свадебными аксессуарами спросила Анко с азартным блеском в глазах. С кимоно она уже определилась — белая по белому вышивка с журавлями вроде.

И хотя эскизов было штук двадцать, на самом деле вариантов аналога фаты с диадемой на выбор было всего два. И оба стрём.

— А других моделей нет? — Обвёл я рукой «пасьянс». — Выбор из страшного и очень страшного.

Анко недоумённо переводила взгляд с меня на эскизы и обратно, судя по настроению — обидевшись.

— Ну вот этой штуки для рогов. Есть другие варианты?

Как оказалось чепчик и шапочка, так и назывались Цинокакуси, буквально «сокрытие рогов».

Так как венчаться в храме мы будем по синтоистскому обычаю, то и одеяние невесты тут со своими традиционными заморочками.

Считается, что когда женщины ревнуют и злятся, то они превращаются в демонов, и у них вырастают рога. Вот эти белые чепчики их, якобы, скрывать и должны. Чтоб я, как жених, не заметил, что в жёны беру хтонь рогатую.

Вариантов таких укрывателей дурной натуры было всего два: или капюшон, похожий на круглый веер, или теплоход, везущий цветы.

— Ну ещё на белую вазу с фруктами и цветами похоже, — нарисовал я набросок прямо рядом на той же странице.

— Сотри! Мне нужно будет потом вернуть эти журналы!

— Ой. Сейчас… — И тут меня осенило! — Солнышко моё, а форма шапочки ведь не важна, да? Главное, чтобы голову закрывала, так?

Анко уставилась на меня с неким подозрением в глазах, будто я предложил на пару с ней размалевать головы хокаге и свалить содеянное на Мадару.

— А хочешь, чтобы про твой свадебный наряд все говорили? — закинул я удочку, продолжая лыбиться идее, как придурок.

Так как я уже показывал, как-то раз, свадебные платья и рассказывал про обряды, то Анко встрепенулась:

— Платье я не надену! Тем более с вырезом и открытыми плечами! Это вульгарно!

Придавив каблуком вопрос про Цунаде и её декольте до пупа, я с улыбкой проговорил:

— Обидно, досадно, ну ладно… А кокошник?

Коверкая слоги, супруга попыталась слово повторить, но в итоге бросила это дело.

На удивление Анко мою идею смешать костюмы из разных миров не отбросила, а с интересом попросила нарисовать или хотя бы показать в виде иллюзии.

Приблизительный вид Анко так воодушевил, что она, восторженно щебеча потащила меня покупать материалы. Делать-то самому придётся прототип, чтоб потом можно было профессионалам доверить изготовление, а то шью я ужасно.

Наруто как услышал, что мы пойдём гулять, сначала воодушевился, но как только понял, что мы пойдём по свадебным салонам и ателье шататься, так у него сразу куча дел образовалась. Наруто решил, рвануть на полигон пока позволяла погода. Но не ради тренировок, а то бы мы подошли тоже, Наруто хотел подорвать оставшиеся образцы.

Ну а по итогу эксперимента засесть за расчеты, которые, как по мне, были чуть проще матанализа и теории вероятности с теорией струн… вместе взятых.

То, что создавал Наруто, я давно уже перестал понимать. Я «птичка»*, мне такое сложно!

Нет, если серьёзно, то всё равно придётся сесть и хотя бы в чем-то разобраться, чтобы немного подальше продвинуться в фуин, но точно не сегодня. Я устал ментально и психологически и просто хочу отдохнуть. Иначе рехнусь.

— Ирука! … Игнато, ну зачем? — с скорбью в голосе сказала Анко, заметив, как я залезаю в «Фантом». Она будто взглядом умоляла одеться по-человечески, как полагается главе клана.

Я прикинулся валенком:

— Милая, ты небо видела? Там дождик собирается. Вот ты такая красивая выйдешь в кимоно, а потом придётся по лужам и грязи бегать, подол замараешь! Или будешь подол задирать? Мне на химчистку потратиться не сложно, но всё же…

— Как это связано с тем, что ты хочешь носить под хенге свою крылатую броню? А не надеть хакама? — надула любимая губы, — Это ведь не кимоно, которое ты не любишь носить.

— Милая, в окно посмотри. Видишь тучи? Мы в обычной одежде промокнем до нитки, а так я тебя на ручки возьму, — томно прошептал супруге на ухо и пока она разомлела, подхватил на руки, — вот так и домой принесу.

Сомлев Анко тяжело и горячо вздохнула, но затем резко завершила вздох фырком:

— Ладно, — будто пытаясь скрыть, как её саму заводят такие штучки.

А ещё мне лень надевать парадную одежду и долбаться с узелками и завязками (традиционная одежда, чтоб её, ни одной пуговицы, крючочка или молнии), но об этом я дипломатично промолчал. Как и о том, что с моим образом жизни и количеством врагов лучше вообще никогда не расставаться с броней, оружием, и свитком со всем необходимым — от денег до еды, лекарств, взрыв печатей и запасной одежды. И нет, я не параноик! У меня и справка есть!

Ну то есть прямо сейчас нет, но зато если надо будет — я её сам себе выпишу! Или, если очень припрёт — коллег попрошу. Они мне любую справку нарисуют по знакомству.

Отправившись за материалами для кокошника, мы, внезапно, столкнулись с непреодолимой проблемой! Во всей Конохе не нашлось ни одной швеи, которая бы знала хотя бы близко, что такое кружево. Посланные на поиски клоны вернулись ни с чем.

С другой стороны — а чего я ожидал? Я хотя бы раз видел декоративные элементы с кружевами на женских кимоно? В этом мире — нет. Готические лолиты, одетые как куклы, что собрались на бал восемнадцатого века, и богато разукрашенные вычурными и невероятно сложными гербами, аппликациями и кружавчиками, тут как-то не бегают. Все как-то попроще одеваются.

Даже не знаю, с чем это связано — либо с местной нищетой (которая не позволяла заниматься таким непрактичным ремеслом), либо с тем, что народ здесь дружит с головой и подобными модными извращениями не страдает. Против кружев ничего не имею, а вот к молодёжному стилю японских улиц у меня вагон и тележка претензий!

Одежда должна быть недорогой, практичной и ноской. В идеале ещё бы и красивой, но это уже как получится. Мы тут, вообще-то, не так давно вышли из периода воюющих кланов, когда было не до модных излишеств, а наличие хоть какой-то целой и хотя бы относительно чистой одежды само по себе было радостью. Да и вообще, скажи ещё спасибо что живой.

Так что вышивка зверей и растений — сколько угодно (но в пределах разумного), но чтобы рисунок был сам по себе, без ткани под ним. Иначе это слишком сложно для местных мастериц. Да что там говорить, если ближайшее понятие, которое сообща с Анко мы смогли подобрать, — это «сетчатая ткань». А под это название и органза подходит и рыбацкая сетка… и даже сетчатая защита из чакропроводящей лески, вшитой в шелк, которая у нас тут роль кольчуги играет. Шелк тонкий и качественный, его не видно, зато он и чакролеску покрывает, и он же — полупрозрачная подкладка под неё. Иначе это была бы броня БДСМщика —то соски зажмёт, то ещё что-нибудь. Тут ведь эти сетчатые штуки не только как майки, они же и в роли налокотников, а у Анко так вообще комбез.

Так что единственным выходом, который я видел, было купить бусин, витых шнурков и сделать узор по кокошнику ими. Если получится, то урвать жемчужных бусин. Для Анко только всё самое лучшее!

Закупившись материалами, мы пошли гулять дальше, как нормальные люди — по земле.

Иногда, среди нагромождения разномастных объёмных фигур, в которых кто-то в случайном порядке нарезал окошек и приделал таких же случайно подобранных крыш, попадались элементы, смутно напоминающие улочки старых европейских городов. Иногда что-то фантастическое с азиатскими мотивами. Но самое удивительное для меня было осознание, что эти хаотичные нагромождения были исключительно утилитарны.

Сложная крыша — Владелец не любит, чтоб по голове бегали и специально нагородил препятствий. Крыши-беседки — пусть бегают ниндзя по крыше над крышей! Круглые башенки и острые шпили — тоже чтоб шиноби выбирали другие маршруты. А ещё я приметил, что там, где была цветная штукатурка, полно «латок». Видимо, стены всё же затаптывали, и хозяевам домов приходилось их перекрашивать, от чего стены напоминали оперение птиц.

Осматриваясь кругом и не забывая вести диалог с Анко, я вдруг услышал от супруги:

— Гарью пахнет.

Но, видимо, расслабиться мне сегодня не судьба…

Близ парка, где мы решили срезать путь, что-то горело и тушить пытался дом один шиноби. Кроме него в проходном дворике с двумя арками не было больше никого. И тут мы.

Из-за направления ветра мы сразу не учуяли запах дыма.

— Эй! Суйтон есть? Помога… Умино?! Давай сюда, пожарный колодец там.

Звала меня знакомая морда полуараба-полуяпонца с густой черной бородой. Оценщик Кадо, давненько не виделись…

Мысленно я выругался.

Ваша чертова многоквартирная халупа не могла загореться чуть позже, после того, как мы пройдём мимо?!

Прежде чем сломя голову бежать что-то делать, я по привычке огляделся, пытаясь понять, как сделать всё максимально эффективно.

С колодцем затея откровенно идиотская — там и так не разойтись, второй водяной дракон не поместится. А вот тучи тяжелые, темные, низкие — всё, как надо!

Сняв иллюзию, отойдя от Анко на пару шагов, я расправил крылья и стартанул верх, помогая себе подняться выше контролем стихии. В ближайшую низкую тучу я влетел как в густой туман и тут же принялся закачивать в неё чакру.

Благо ветер сносил дым в сторону и целые окна ещё удерживали большую его часть внутри, так что я мог видеть дом и обе улицы под собой.

Погорельцы обнаружились с другой стороны, они, рыдая смотрели как двое молодых ребят, на вид чуть старше Неджи, пытались дотянуть воду из колодца на противоположной стороне улицы. Получалось у них откровенно плохо. Они только фасад полили и раскидали кадки с цветами.

А вот когда на горящее здание хлынуло что-то среднее между ливнем и маленьким водопадом, они задрали вверх головы, пытаясь понять, что происходит.

Я же старательно направлял ливень из тучи туда, куда было надо, заливая воду в дыры в крыше. Хорошо хоть, что пожар начался на верхнем этаже и крыша успела обвалиться в нескольких местах, иначе толку бы с моих упражнений было чуть.

Но этого было мало. Хоть пожар и начался почти на самом верху, но крыша в основном ещё держалась, и ливень не мог затушить бушевавший внутри огонь. На удивление крепкая халупа, хоть и деревянная в основном.

От перепада температур треснули чёрные, будто тонированные, стёкла, но языкам пламени пришлось с шипением спрятаться обратно в окна.

Не обращая внимание на окружение, я сосредоточился на стихии: поднимал стекающую вниз воду и снова бросал её в бой с пламенем.

Это в прошлом пожарные с этими лужами и озёрами на полу делать ничего уже не могли, а вот для шиноби с Суйтоном даже пролитая вода — это ресурс.

И тут я услышал командный оклик Анко:

— Внутри ещё кто-то остался? — рядом с моей супругой бегали ещё пять её копий из земли, похожие на обгоревших големов, а она сама расспрашивала испуганных людей.

— Нет, внутри никого. Все здесь! Мы перекличку делали! — ответил чумазый мальчишка лет семи с синими волосами.

Отсутствие людей вдохновило меня изменить первоначальный план.

Приземлившись на крышу, я начал точечно гасить огонь, заливая его водяными шарами. Выглядело со стороны будто я кидаю невидимые пакеты с водой. Было бы даже немного весело, если бы не навязчивый запах гари.

Источником возгорания, наверное, могло быть что-то напоминающее мультиварку, судя по облезлому оплавившемуся корпусу и обугленному рису. Хотя, возможно, то была рисоварка…

В общем люди тут жили не бедные, по местным меркам.

Сделал себе в памяти зарубку тщательно проверять все бытовые приборы перед покупкой.

Когда я спустился на этаж пониже, воды стало не хватать — часть утекла, часть испарилась. Но самая большая проблема в том, что вода просто не попала внутрь. Почти вся крыша целая, воде не попасть к огню. Снова повторять опыт с водопадом — затратно по чакре, да и ничем не поможет — вода так же утечёт куда-то не туда.

Проблема: нет воды под крышей. Решение — создаём клонов и с помощью водяного пара и углекислого газа тушим всё, до чего дотянемся.

Огонь из одной комнаты третьего этажа начал показываться в двух соседних помещениях, судя по рёву пламени внутри, и с этим надо было скорее что-то решать.

Создав клонов по количеству окон и дверей там, куда пламя ещё не добралось, я принялся складывать печати.

Сначала печать крысы, как водного элемента, затем печать концентрации одной рукой и так её держать, перекрывая движение воздуха в комнатах.

С трудом, еле-еле, но моего контроля для таких фокусов хватало. Не разлей я здесь воды со своей чакрой — ничего бы не получилось. Хотя, прежний Умино и этого бы не смог — контроль не тот был. Это я с ирьенинством и контролем чакры долбался как проклятый…

Я помогал себе контролировать стихию свободной рукой, представляя, как постепенно зажимаю огонь, лишая его подпитки.

Даже будь вокруг сухое дерево и промасленные тряпки с бумагой, без доступа к воздуху пламя потухнет. Будет тлеть, но не гореть!

С трудом и выступившим от натуги потом, я смог сжать кулак, а вместе с ним и схлопнуть воздушный пузырь. Внутри дома образовался вакуум. Мне, конечно, помогали клоны, которые установили барьеры, чтоб внутрь не попал новый свежий воздух.

Безвоздушное пространство на всём этаже я смог продержать примерно минуту, прежде чем почувствовал укол в живот. Тлеющие комнаты уже дотушили мои клоны, заскочив внутрь через чёрные окна.

Отдохнул на все деньги…

— Силён, — услышал я одобрительный с нотками удивления голос.

Обернувшись, глянул на Кадо.

— Я думал, ты выше чуунина не прыгнешь. — уважительно кивнул Оценщик.

Хмыкнув я покачал головой с усталой улыбкой.

Мужик как всегда прямолинеен и всё такой же тролль.

Взгляд зацепился за оголённые до плеча руки с обмоткой от запястья до локтя эластичными бинтами, будто наручи. Можно было подумать, что ходить в жилетке, напоминающей кимоно, которому рукава оторвали, зимой затея странная, но такую же синюю куртку, как жилетка Кадо, я видел у девочки, которая жалась к перепуганной женщине. Они, видимо, пришли сюда через арку с другой стороны улицы.

— Вижу, что для разговоров ты сильно уставший, — крякнув, оглядел меня Кадо, — ладно, в другой раз тогда переговорим.

— Вам от меня что-то нужно? — начал тупить я от лёгкого истощения.

— Потом с этим, уважаемый Умино-доно, — криво усмехнулся шиноби, поморщившись как от боли и зябко передёрнув плечами.

У него, судя по нетвёрдой походке, тоже было истощение. Но свою одежду Кадо обратно не взял, когда девочка попыталась её вернуть.

— Я потом её заберу, хорошо, Горошинка, — пригладил Кадо синюю макушку девочки.

Та в ответ рьяно закивала:

— Спасибо дяденька-шиноби! — и тут же закуталась в тёплую накидку, как в плед, стараясь чтоб полы с узором в виде дуг не касались луж, когда она возвращалась к матери с белым от пережитого лицом.

Пока я стоял, уперевшись в колени и глядя в след оценщику, во двор прибежала Анко. Она тоже выглядела немного помято, хотя у неё даже причёска не пострадала и горжетка осталась такой же кипенно белой.

— У нас ещё осталось твоё чудо-снадобье от истощения или в аптеку поползём? — улыбнулся я, как пьяный.

— На двоих хватит. Куда ты руку тянешь? — слабым голосом проговорила Анко. — Ты сам еле стоишь.

— Ну, значит, обопрёмся друг о друга. Всё равно оба гарью воняем. _____________________ Примечания: Блэкфейс — Разновидность театрального грима, который использовался комиками для своих шоу и водевилей в первой половине XIX века. Представлял собой карикатурное изображение лица чернокожего человека. К 1848 году «блэкфейс» стал частью национальной американской культуры, разбавив серьёзность тогдашних театральных постановок.

Широ-маку — (яп. 白幕 — белый – безупречный/непорочный) — традиционное белое свадебное кимоно, которое надевается на свадебной церемонии, называется широ-маку (широ – белый, маку - безупречный). На свадебный приём невеста облачается в цветную парчовую накидку, которая называется учикаке. Цветное свадебное кимоно раньше носили только дворяне, которые могли себе позволить покрасить ткань в любой цвет (самой дорогой краской была чёрная). Самым популярным.

Упоминание мема: страдающее средневековье - я птичка, мне такое сложно.

Глава 4. Отнять и поделить! (часть 3)

Подумав, мы решили сначала поплескаться в банях, чтоб смыть запах, а потом уже тащиться домой. Благо моя паранойя не подкачала и нам было чем заменить пропахшие гарью вещи.

После пожара и облома с кружевами мне будто попёрло.

В рёкане попался пустующий, в такую непогоду, онсен с общим бассейном под открытым небом. А главное он был без разделения по полу!

Закуток с душевыми от живописного бассейна, окружённого альпийскими горками, отделял полустенок с матовым стеклом, похожим на плотную бумагу, да пара больших столбов из красного от морилки дерева. Массивные столбы, которые поддерживали второй этаж, скорее бы подошли какому-то храму, чем скромной гостинице с баней.

Занятный факт: Улица Юдзу была для беготни по крышам зоной запретной, чтоб не смущать отдыхающих. И хотя никаких запрещающих знаков тут отродясь не было, но всякий в Конохе знал — Юдзу территория только для передвижения по земле и никак иначе.

Всякий решивший пробежаться по хлипким бамбуковым заборчикам вокруг бассейнов рисковал получить ковшиком под ребро и тазиком по голове.

Неписанные правила они такие — скоры на расплату, часто несоразмерную проступку.

Чтобы точно никто не помешал, я зарезервировал баню. А то люди бы нас не поняли, начни мы друг друга намыливать прямо у всех на виду. Не то что бы мы не могли сами себя помыть, но грех не воспользоваться моментом!

Анко пищала, краснела и возмущалась, но только когда вспоминала, где мы находимся. В остальное время она была очень даже за!

Казалось, ещё чуть-чуть, и от пальцев Анко на лакированном дереве останутся борозды.

— Сильнее! Ах, сильнее!

— Не могу.

А в ответ на недоумённое «почему?»:

— Столб сломаем, любимая…

Мило хрюкнув, Анко расхохоталась, и я вместе с ней. На этом фаза бодрости закончилась и кое-как обмывшись, мы поползли к бассейну, поддерживая друг друга и продолжая подтрунивать друг над другом.

Так как истощение было достаточно лёгким, то момент с угашенной инициативностью, желанием творить и говорить всякую чушь продлился у нас недолго.

Ощущал я себя поживее чем Анко и так часто, как она, не моргал, но эта «живость» должна была скоро исчерпаться.

При чакроистощении чередуются фазы: квёлый — бодрый (словно обретаешь второе дыхание) — снова квёлый.

Тут главное не поддаваться на провокации организма, если позволяет ситуация, и не продолжать использовать чакру, которая, как тебе кажется, берётся из ниоткуда и пределов которой ты почти не чувствуешь и не замечаешь. А потому её так легко просадить до опасных пределов…

Вообще степень истощения зависит только от твоих действий во время боя. Первая фаза может стать как сильным, так и слабым истощением. Я ещё не встречал упоминаний того, что человек смог бы за первую фазу выжать себя до тяжёлого истощения. Всегда сначала идёт фаза «второго дыхания», а уже потом отходняк и никак иначе.

Вот и получается, что если продолжать черпать чакру на второй фазе, то ты, тем самым, продлеваешь её время действия, подстёгиваешь естественное восполнение резерва, которое можно усугубить пилюлями. В критических ситуациях это очень помогает, но и цена с каждой минутой перерасхода становится выше. Это, конечно, не Восемь врат Майто Гая, но их прообраз.

Вот и получается, что если не черпать чакру на техники слишком активно в фазе второго дыхания, то и последствия истощения пройдут мягче и быстрее.

— А что ты там ещё делала, кроме клонов? — убрал я с груди Анко свой волос, невольно задержав подушечки пальцев на нежной коже.

— Фундамент и стены укрепляла через штукатурку, — прикрыв глаза прилегла мне на плечо Анко, так что руку пришлось убрать.

— Все три этажа? — скосил я глаза на глухую стену здания, позабыв, что уже проверял, есть ли вокруг онсена окна.

Все здания, нависающие над двориком с бассейном, не имели окон, либо они были чем-то матовым закрашены. Как я успел заметить, это было так везде, где рядом с онсенами торчали «высотки» с пятью, ну максимум семью этажами.

И хотя Коноха являлась Скрытым селением лишь на бумаге, а каждый мимокрокодил знает если не точное, то примерное её местоположение на карте, особо высоких зданий тут было не так и много. Да и те, что есть, находятся в низинах или окружены высокими деревьями, которые ещё Первого помнят.

— Только два верхних, чтобы тебя не завалило, — проворчала сонно супруга, напомнив о чём мы вообще недавно говорили, пока я не завис, разглядывая дома, — но… я так устала.

— От секса устала? — тупо гыгыкнул я.

Анко ткнула меня кулачком в бок:

— Никогда так больше не делай.

Я было хотел рот открыть, а Анко меня ладонью заткнула.

— А если бы кто-то зашёл?! Ты об этом подумал?!

Ладошку со сморщенными от воды подушечками я убрал, передвинув к себе на грудь и ладонью придержал.

— Так ты не про пожар! Ну как бы… Мы тут полтора часа одни, — заулыбался я.

— Это общественное место! — даже не подумала любимая вырвать руку или отодвинуться.

Внутри неё боролись противоречивые чувства, судя по тому, как Анко осторожно покусывала нижнюю губу, на мгновение замирая, чтоб посмотреть в сторону сдвижной двери.

— Я всё смотрела время… смотрела как бы не зашёл никто! — начала заговариваться Анко, — Всё равно это общественное место и у тебя истощение, чтобы барьерами разбрасываться.

Я на это только отмахнулся. Барьёр легкий, только снижает видимость и звуки глушит. Да ещё и немного энергии жрёт. Он как раз служит для маскировки в моменты, когда чакры отчаянно не хватает и усугублять истощение нельзя.

В итоге оказалось, что я просто не сказал ей о резервировании. Ну или Анко прослушала.

— Развратница ты моя любимая, — захихикал я, когда Анко, задыхаясь от возмущения, сложила руки на груди и нарочито щёки надула.

Так как чакру мы больше не использовали, то после бодрости нас придавила третья фаза. И мы бы там, наверное, и уснули в бассейне, если бы не вдарил сильный ливень, выдернув наше сознание из разморенной паром и теплом дрёмы струями ледяной воды в лицо и кусачими, как мошкара летом, мелкими градинами.

Это было даже к лучшему, а то бы мы перегрелись.

— А знаешь, ты была права, — сказал я жене, подавая ей руку, чтоб вытащить из воды.

— Ты сейчас о чём? — заморгала она.

— Лезть туда, под крышу, было необходимо, но опасно. Меня могло завалить горящей деревянной крышей. И пусть от обычного огня я бы смог как-то защититься, но если бы меня там погребло…

При этих словах Анко вздрогнула и, кажется, даже немного пришла в себя.

— Например, под горящими досками погребло. Мог бы там и остаться — просто задохнувшись и зажарившись. И знаешь, из этого следует сделать вывод.

— Какой? — нервно сглотнула Анко, кутаясь в большое полотенце.

— В Конохе пора создавать пожарную службу.

Анко секунды три хлопала глазами, прежде чем нашла слова.

Мне тут же прилетело гневное:

— Раньше-то ведь как-то справлялись! — схватила Анко меня за щёки и принялась растягивать в стороны. — Не нужно на себя так много взваливать!

На мгновение я даже опешил от такого. Судя по всему Анко становилась посмелее, под истощением. И в словах смелее и в действиях. Даже интересно стало, как она себя поведет при сильном истощении, когда самоконтроль ослабевает.

— Именно что как-то, — смог я сказать, когда супруга одёрнула руки, будто опомнившись. — И это тогда, когда дома были максимум в три этажа, а по Конохе толпами бродили Сенджу, Хатаке и прочие, у которых часто встречалась хорошо развитая стихия Воды. А сейчас Коноха перенаселена гражданскими, а сильных шиноби, умеющих тушить сложные пожары вроде сегодняшнего — единицы.

Анко отвела взгляд, подобрав полотенце.

— Ну так уж и единицы… — всё ещё смущаясь, засомневалась жена, напомнив мне о двух рукапопых оболтусах, что были по её сторону здания.

— А ты видела, чтобы нам кто-то помогал из серьезных шиноби? Кадо тоже не считаем, как тех подростков.

Именно при тушении они особо не помогли. Насколько я видел, мальчишки в критической ситуации не смогли совладать с водяными техниками. Ну хотя бы людей помогли вывести — уже неплохо, стоит посуетиться на тему вознаграждения этих ребят.

Анко возмутилась, что Кадо не подросток, а я напомнил, что он оценщик, а не шиноби на активной службе, и что по закону он не обязан был помогать.

— Ты прав, — вздохнула любимая. — Но может, это просто нам сегодня не повезло?

— Я пока взлетал, засёк на девять часов в квартале от нас нескольких шиноби. Может то были чуунины, может джонины… но нам они помогать не прибежали.

— Но может, у них не было Суйтона, — помогла супруга, придержав край свитка, в который отправилось пропахшее гарью кимоно и мои штаны. — А может, они посчитали, что не их проблема…

— У нас половина Конохи из говна и палок! — пробурчал я зло, — Если каждый будет думать, что это не его дело, сгорим все к чертям собачьим!

Мы надрывались, работая за всех. Причем работая бесплатно!

Анко устало вздохнула.

— Да, мы вымотались… сильно. Но теперь можем отдохнуть подольше. Ты же не собирался в ближайшие три дня брать миссии? — провела Анко по моей груди руками, стараясь не щекотать.

Раздражение будто испарилось само собой. Вздохнув, уже спокойно я сказал, что нет, не собирался.

— Я ж не дурной, чтоб с истощением на работу идти.

Анко посмеялась и спросила:

— Не могу понять вот что… а кто нас должен вознаграждать?

Скосив глаза сначала в кучку, а потом вверх, да поскрипев мозгами под усталое хихиканье Анко, понял, что это она говорит про награды за героизм при тушении пожаров.

— Как кто?! Коноха! То, что у меня есть стихия воды, ещё ничего не значит! И с другими элементами и даже без них шиноби может помочь. Да биджу, помочь может даже обычный гражданский — воду там принести, людей вывести или вещи из огня вынести. А ещё кроме обязаловки нужно вознаграждение, хотя бы символическое, а то закон у нас есть, а резона тушить пожары нет.

— И что деревня может сделать? — героически сражалась с зевотой Анко, часто моргая и уютно улыбаясь.

Ну я и сказал, что даже грамота и корзинка фруктов тем, кто помогал спасать людей, — это уже что-то! А вообще надо уже создавать профессиональную службу, снаряжать её, обучать тушить пожары. Любители могут быть волонтёрами, но не костяком службы.

— Но у нас и так шиноби не хватает, — всё же не удержалась от зевка любимая, — кого мы в неё сможем отправить?

— Тех, кто не видит себя на активной службе, — тоже зевнул я, заразившись, — или на активных миссиях за пределами Конохи. Калеки и те, у кого нет команды, а также восстанавливающиеся после ранений и тому подобные шиноби. Стариков много, которые как шиноби уже всё, выдохлись, но дома сидеть им скучно.

— И кто этим будет заниматься, если ты сам не будешь? — хихикнула Анко.

— Пф. Просто найду дурака или дураков, которые будут рады такой ответственности.

Удостоверившись, что я точно делегирую такую «вкуснятину», а не оставлю её себе, Анко облегчённо рассмеялась и включила душ, около которого мы стояли.

После мытья влезать в кофту-броню было неприятно, от неё воняло костром. Но что поделать — тащиться домой на своих двоих было бы ещё неприятнее.

Так как дезинфекцию мистической ладонью Анко мне сделать не дала, пришлось натирать бронь тряпкой с дезинфицирующим раствором. Взял первую попавшуюся бутыль, водой чуть развёл и принялся за работу.

Опомнился я поздно — попёрла пена!

Анко так смеялась, что даже слёзы выступили. Водой пену в слив сгонит, глянет как я мучаюсь и снова ржать! Подумаешь, протупил и перекисью водорода тряпочку смочил! С кем не бывает?! А та с невидимой глазу кровью прореагировала.

В общем домой мы отправиться смогли только когда куртка-броня перестала сочиться пеной. А ещё её сушить пришлось феном, который был прикручен к стене тросиком.

Древний, как говно мамонта, аппарат шумел, словно самолёт, так что я не выдержал и натянул сыроватую куртку, заверив Анко, что всё уже просохло.

Крылья, к счастью, много чакры не требовали, так что на бреющем полёте, чуть не сбивая радиоантенны, мы доплелись домой.

В квартире нам так лень стало идти к себе, что мы с Анко решили покемарить в гостиной на диване, для финального рывка в спальню.

— В самом крайнем случае есть гамак и лежанка в кабинете.

Анко даже отвечать не стала, мыкнула что-то, откинувшись на подушку спинки дивана и ноги мне на колени закинула.

— Ну как отдох… нули, — С веселья в озадаченный тон ушёл вопрос Наруто.

— Пожар мы тушили, — приоткрыл я один глаз с усилием, — людей спасали. Выдохлись.

Мелкий что-то у нас выяснить пытался из подробностей, а мы отвечали, как снулые пьяные рыбы. Не сообразил Наруто, видимо, что с нами.

В итоге, чтоб Наруто притих, мы в четыре руки усадили его между собой и обняли, прижавшись щекой к блондинистой макушке, пахнущей ментолом или чем-то подобным.

— Это у вас истощение что ли? — всё не унимался Наруто.

Мы с Анко согласно промычали.

Вот так дремать было так спокойно и умиротворённо, что я сам не заметил, как начал проваливаться в сон.

Во сне всё было не так мирно. Когда меня растолкал обеспокоенный Наруто, я смог припомнить только что от чего-то его спасал, рискуя собственной жизнью. Так что первое мгновение после сна сгрёб Мелкого в охапку и порывался куда-то бежать.

Не то что бы сон был каким-то особо подробным, но осадочек неприятный остался.

— Ирука, ты мне плешь протрёшь, — прижал мою руку Наруто.

— Извини, — сморгнув невидящий взгляд, которым, всё это время пялился в стену.

— Поговорить не хочешь? — совершенно серьёзно сказал Наруто.

— О кошмаре? Нет, не стоит. Мне уже спокойнее от того, что ты в порядке.

— Странный ты, какой-то… — протянул Мелкий, обойдя меня по кругу, будто экспонат рассматривая.

От руки Наруто увернулся, как кот, извернувшись в немыслимой позе. Но не потому, что не хотел чтоб ему взлохматили причёску, а просто так из вредности.

Наверное, мы бы продолжили боем на подушках или Наруто попытался меня свалить, но тут беспокойно проворчала Анко.

Видимо, пока мы с Наруто боролись, любимая плюхнулась в сторону подлокотника и свернулась калачиком вокруг одной из подушек.

Картинно пожаловавшись на истощение, я всё же смог подловить Мелкого и растрепать соломенно-жёлтые волосы.

— Значит, не расскажешь, почему так напугался, да?

— Забей, это просто дурацкие кошмары. Взрослые часто беспокоятся по поводу и без.

— Потому что они родители и беспокоятся за детей? — тише чем обычно сказал Наруто.

— Как родители, да, — снова впадая в полудрёму отозвался я с тёплой улыбкой.

Что я там ещё сказать хотел, вышибло из меня вместе с воздухом из лёгких: Наруто крепко обнял меня, сжав нижние рёбра до хруста.

А потом, будто испугавшись своего бурного проявления чувств, извинился и сбежал к себе.

Боль меня немного протрезвила, так что я, вспомнил что вообще хотел сделать. Выдержав восхождение по лестнице, я был вознаграждён мягкой, как пух, постелью с сопящим счастьем под боком. Анко даже не сопротивлялась, когда я помог ей раздеться. Скорее даже помогала, ворочаясь.

Анко отрубилась быстрее лишь потому, что раньше меня перестала пользоваться чакрой в тот день. Зато и оклематься она должна была раньше… А я, кажется, всё же простыл. Горло першило и носом я теперь мог свистеть.

Отходняк на следующее утро был такой, что спали мы почти до обеда и всё равно чувствовали себя уставшими и разбитыми. Выползли поесть и обратно в «нору», в спальню, сычевать.

Разумеется, в простуженном состоянии я никуда работать не пойду. Лучше пару дней отдохнуть и полечиться, читая учебники и решая свои домашние проблемы, чем неделю переносить болезнь на ногах.

Так что Наруто сбегал команду предупредить что я на пару дней выбыл из строя и ни миссий, ни тренировок от меня не будет. Пусть делают что хотят в свое свободное время — хоть миссии для заработка, хоть техники разучивают. Если будут работать командой, тогда Наруто — зам с доверенностью на миссии внутри Конохи.

Кстати, Наруто брать доверенность отказался, сказав, что «Не нужно. Лучше всем вместе собраться. Не хочу, чтобы тебя воспринимали как Какаши».

Из странностей: когда я хотел спросить Наруто о том, что мы вчера с Анко успели наплести, тот сказал, что ему в голову пришла идея, которую надо срочно записать и смылся к себе.

Так что, пожав плечами, я вернулся в комнату.

Когда лежать уже надоело, мы снова окунулись в свадебную тему: я сидел у стола с тряпочками, клеем и всякой мишурой, а Анко разложила по кровати бумаги.

Обсуждение ожидаемо затянулось. Но я старался! Жена мне даже супчика сварила куриного, уж не знаю, откуда взялось то поверье о небывало целебных свойствах курьего варева, чуть ли не панацее, но поблагодарил и с удовольствием поел, прежде чем снова вернулся к поделке.

Кстати, после бульона и в самом деле стало лучше. Варево согрело и насытило.

Итого: приглашения, наконец, подписали, когда мы определились с датой, осталось разослать их самостоятельно или озадачить этим Наруто за вознаграждение.

Я настаивал на марте, чтоб свадьба была во время цветения плодовых деревьев, Анко же убеждала, что приглашения нормальные люди рассылают минимум за полгода. От октября это будет май.

— Не облезут, за четыре месяца успеют подготовиться! — примерял я картонную болванку, чтоб Анко не жал ободок, но и не сползал. Пока не получалось, конструкция заваливалась вперёд и это я ещё бусинок не налепил!

— Милый, это нам нужно будет успеть за такое время подготовиться.

— К чему? — подогнул я пальцами лишний картон. — У нас практически всё готово! Не хочу ещё дольше ждать, — недовольно выдохнул я, решив вернуться к столу, а супруга развеселилась, обвив руками мою шею. Уронив на кровать.

— Зато в мае будет золотая неделя, — уговаривала меня Анко, жарким шёпотом, — и ты сможешь всё перепроверить. Чтоб точно всё-всё было идеально.

— Ладно! — заготовка отправилась на пол, а весело пищащую жену я подгрёб под себя.

А канцелярию мы потом вместе с пола соберём.

Оказалось, я кое-что не учёл в планировании праздника… Кое-что важное, что влетит в копеечку…

Это было для меня ново и даже немного дико… Подарки на свадьбу тут дарятся гостям, а не новобрачным. Но я туда не вникал, это уже Анко подбирала что и кому дарить будем. Единственное что она у меня спросила — что подарим Шимуре.

Мудрить не стал — набор для саке, само бухло и бутылки с тропическими соками, которые лежат в закромах ещё со Страны Чая. Сок личи мне не зашёл, гранатовый сок забраковала Анко, а сок грейпфрута не нравился никому. В общем всё, что ни мне, ни родным не зашло — перевязали ленточкой и спрятали в свиток куда отправлялось всё связанное со свадьбой. Свитки, понятное дело, дарить будет слишком жирно. Исключение — Шимура. Он и Наставник и как бы однорукий. Так что ему набор и свиток с ним.

Родне в Каменистое отправятся сделанные под заказ чайные наборы с дельфинами в голубой и белой глазури. Они, скорее всего, на свадьбу в Лист не явятся.

Тем гостям, что из Конохи — ещё предстояло подобрать подарки. Впрочем, времени до мая ещё много, успеется ещё.

Пока я собирал журналы, Анко забирала их у меня из рук, лёжа на кровати, и складывала на тумбочку.

— Смотреть дальше не будешь?

— Не хочу. Дождусь твоего кокосюнико, — это ближайшее, что Анко смогла выдать по звучанию, — и под него подберу кимоно и рисунок.

— Как думаешь, Данзо может стать командующим АНБУ самостоятельно? Или смог бы? У него ведь и так огромное количество компромата… — спросила Анко, водя пальцем по моей татуировке АНБУ, будто бы очерчивая её размытый контур.

Подняв последний журнал, я встал с корточек, задумчиво глядя на супругу.

Анко явно мучал вопрос: почему сенсей не сделал всё это самостоятельно.

— Нет, не смог бы, — ответил я без тени сомнений, сев на кровать рядом. — Сама посуди. С титулом Хокаге, куда менее влиятельным, его уже прокатили. И до того, как я прижал бабку Кохару, сенсей ничего ей сделать не мог. За столько лет у Корня должно было появиться многотомное досье всех её грязных делишек. Но похоже, что в них может утонуть и сам Шимура. А то и вся Коноха.

— А на это он никогда не пойдёт, — понятливо кивнула Анко.

— Да, Коноха превыше всего…

Мы немного помолчали, каждый думая о своём.

— Значит, получается, что без твоей помощи стать Хокаге или командующим АНБУ Данзо не сможет? И все эти истории про его влияние и всесилие не более чем сказки?

— Ну не то, чтобы сказки… Скорее страшилки, созданные Сарутоби, — протянул я, ложась рядышком с Анко. — Но это не значит, что у сенсея реально нет силы и влияния. А вот насчет того, сможет ли он самостоятельно занять в нормальной ситуации…

Анко наклонила голову к плечу, будто ожидая продолжения фразы.

— Маловероятно это, — фыркнул я, после чего грустно рассмеялся. — Даже у меня больше шансов стать каге, чем у Данзо. У Шимуры нет ни харизмы, ни привлекательной репутации, ни влиятельных друзей, ни сильного клана за ним

Короче, всё грустно. Хорошо хотя бы, что на должность командующего АНБУ он подходит куда лучше… В будущем он будет полезен.

— А ты не боишься Данзо, имеющего такую власть в Конохе? Сравнимую с властью каге?

Грустно вздохнув, обнял Анко и коснулся губами её лба.

— Боюсь, но система партий, внешние обстоятельства и мои советы должны уберечь нас от откровенной херни.

Про себя я добавил, чтоб любимую лишний раз не пугать: по крайней мере, я очень-очень на это надеюсь.

— А есть ещё причины подключать моего шефа? — тихонько спросила Анко, даже не думая выпутываться из моих рук.

— Есть, — улыбнулся я, хоть она и не могла этого увидеть. — Но об этом потом. Сейчас они не важны.

Ну то есть я их ещё не сформулировал.

Я чувствовал, что Анко мучает любопытство, но она согласно кивнула, щекоча хвостиком мне щёку.

— Ясно… А что всё-таки с Данзо? Почему ты не говорил о нём на собрании партии?

Я вздохнул.

— Рано же для этого. Тем более, разговоры о должности для Шимуры — лишь договорённость о намерениях. Каждый из нас сказал что хочет, мы согласились с этими требованиями, обозначили наши общие цели и дали принципиальное согласие помогать друг другу в их достижении. Не больше, но и не меньше. Речь шла только о целях, но не о сроках и не о способах их достижения.

— Но у вас же есть большинство голосов Совета кланов! — захлопала жена круглыми, как у совки, глазами.

— Кто это сказал? — удивился уже я.

— Но разве Единая Коноха не поддержит Данзо, если ты им об этом скажешь?

— Нет, конечно! Нет, понятно, что кого-то я бы убедил и заболтал, но далеко не всех. Я тебе больше скажу — не все это поддержат даже среди Огненных Ястребов! По крайней мере, сейчас. Их всех нужно ещё убедить! А это работа не одного дня и даже не одной недели.

Подтянул я подушку поближе, чтобы Анко было удобнее на мне лежать.

— Мне казалось, у вас всё равно неплохие шансы, — растерянно сказала Анко.

— Это надежда есть, — возразил я, — а вот шансов нет.

Анко так выразительно глазами захлопала, что я начал пояснять:

— Даже если мы как-то утвердим Шимуру собранием кланов, другие не смирятся и вытащат этот вопрос на общий Совет — а там провалят с приличным перевесом.

— А почему Цунаде не пошла на это с другими назначенцами? — со скепсисом пополам с любопытством спросила жена.

— А потому, милая моя, что каждый из них занимал достаточно небольшой пост, и унижаться из-за таких мелочей Цунаде не будет, слишком она горда. Да и тратить своё влияние на подобные мелочи…

— Мне эти должности не показались маленькими! И что значит потратить влияние?

— Они важные, — согласился я. — Для тех, кто их занимает. И все вместе — для наших с сенсеем партий. Но в масштабах Конохи они не столь значимы. А Цунаде не хочет показывать свою слабость кому-либо. Ей проще сделать вид, что такая мелочь её не сильно волнует, пока назначенные нами люди дают результаты. Ну а когда они добьются успеха, а назначения нами людей станут обыденностью, тогда наступит и черед сенсея. А насчет влияния все просто. Один раз тебе пойдут на встречу даром, а дальше придется платить за поддержку. Деньгами или услугами.

По привычке решив сделать клона для уборки, был остановлен крепким хватом и предостережением «Не надо».

— А почему вы не говорили об этом на вашем маленьком собрании с Данзо? — спросила Анко.

Выдохнув, откинул голову назад.

— Да я как-то думал, что это очевидно, — сев нормально, поглядел на Анко глазами побитой собаки, — для всех присутствующих. Элементарно же. Как дважды два — это четыре.

— Лучше так не думай, — встревожилась жена. — Это всё совсем неочевидно! Если ты гений в политике, те не стоит считать остальных такими же!

— Я себя гением не считаю, — смутившись, потёр себе шрам на носу.

— И зря!

— Я уверен, что все всё поняли правильно. Они не вчера родились, да и в политике не первый год.

— Это ещё не значит, что они все поняли тебя правильно!

— Ну да, пожалуй, ты кое в чём права. Все мыслят по-разному, а я забываю, что у остальных нет моего опыта жизни в мире, переполненном информацией и различной аналитикой. Я поговорю со всеми наедине и все поясню, хотя я уверен, что все всё поняли правильно. У всех есть ум, опыт политических интриг и достаточно информации для правильных выводов.

— Это, должно быть, очень удобно, когда у тебя много разной информации и её не приходится искать, — позавидовала Анко.

Я вопросительно мыкнул, так что любимой пришлось пояснять.

— Похоже, я дура… — с грустью призналась жена. — Я всего это не понимала. Спасибо что пояснил, Ирука-сенсей.

А лицо во время учтивого поклона головой лисье-хитрющее.

— Издеваешься, да? — теснее прижал я горячее тело к себе, улыбаясь.

— Может быть…

Ну точно лисичка!

Пока время позволяло, мы с Анко пошли прогуляться по делам, приглашения раздать тем кто в Конохе живёт: покрутимся, себя покажем, и дело полезное на будущее сделаем. А Анко нужно приучать не отстраняться от дел партии. Это и её дело тоже.

В тёплом куротомесоде* (чёрное кимоно из шерстяной ткани с рисунком по подолу) с белым меховым шарфиком на фоне снега Анко смотрелась словно ожившая картинка.

Гости Деревни просто головы сворачивали нам в след, пока мы с Анко шли в Архив через переход, находящийся на территории Башни хокаге. Там тоже был один из будущих гостей на свадбу, а так же сопартиец.

Глава архива Кикудзи Ёсида–сан, поприветствовал нас с Анко, как супружескую пару в общем холле Отдела Архивов, а затем пригласил в свой кабинет.

Восстановление в должности ему явно пошло на пользу. Ёсида был чисто выбрит и вид имел цветуще-бодрый.

— Что вас сюда привело, Умино-доно?

— Дела партии.

— Конфиденциальную информацию я раскрывать не могу, — сцепил Кикудзи руки в замок, отгородившись таким образом.

— Понимаю. Но то, что я спрошу, касается не одной миссии, а общих тенденций. Мне нужна информация касающаяся Кумо и их наёмников, которая встречается в жалобах, отчётах о провальных миссиях, или где из-за них были серьёзные сложности.

Глава Архива потёр задумчиво подбородок.

— Нарушать ради моей просьбы правила не нужно. Если информация важная, но засекречена, то просто отметьте номер папки, чтобы можно было по приказу каге отчёт раскрыть, если открытой информации будет недостаточно.

Глава архива сплёл пальцы под подбородком и глухо сказал:

— Я вам и без рытья ходов в бумажках скажу: Кумо нас теснит, выбивает наших людей, перебивает заказы. Сейчас ситуация улучшилась только благодаря инциденту с экзаменом и тем, что вы вышибли одну из групп псевдонукенинов и вывели их на чистую воду. Благодаря этому Третий устроил сначала скандал, а потом всеобщую охоту, в ходе которой сократил их поголовье. Я уже было понадеялся, что больше о них не услышу, но похоже, что выбили не всех. Говорят, что одна группа наподобие Охотников появилась снова. Не удивлён. И непонятно, насколько ещё хватит памяти мурьёку при дворах дайме, прежде чем группы, подобные Охотникам, массово вылезут снова. Не верю я, что Эй-сан откажется от такого удобного инструмента. Разве что действовать станет аккуратнее, и не так масштабно.

— А чем помог экзамен? — полюбопытствовал я.

— Коноха, отбив внезапную атаку, подтвердила статус одной из сильнейших деревень и то, что в Страну Огня и на земли её вассалов и союзников Охотникам лучше не лезть.

— Да, — покивал я задумчиво, — у заказчиков память, как у золотой рыбки. Один кружок по аквариуму и уже всё в новинку.

Пессимизм сопартийца мне был понятен. Чтобы эффективно ловить «Охотников» почти по всему континенту кроме стран Молний и Мороза, пришлось давить на всех феодалов (включая даймё), всех боевых монахов и все местные кланы, чтобы они сотрудничали с чужими шиноби. А это не так-то просто сделать. Разок мы это провернули на волне общего возмущения, а второй раз сделать это будет куда тяжелее — без Третьего…

Разговор получился тяжёлый, так что развеять настроение я предложил Анко продолжением шопинга.

А ещё мне, наконец-то, пришло уведомление из соколиной почты.

В воняющий птичьим помётом башенку-курятник я зашёл один, так как Анко побоялась испортить новенькое кимоно нежно-голубого цвета, которое я закончил за пару часов из полностью белой заготовки. Спасибо чакре и контролю стихии воды!

Анко тут же сунула носик, полюбопытствовав что это мне доставили из, судя по логотипу, Деревни Мастеров.

— Ты оружие заказал? Это танто? — предположила она по размеру коробочки, убрав руки за спину, как примерная девочка.

— Нет, кое-что получше, — отзеркалил я хитрую улыбку.

В деревянной продолговатой коробочке на красном атласе лежала палочка с данго выполненная из полудрагоценных камней и золота. А рядышком шпилька-кандзаси с бусинками того же цвета.

То, что заказ был только на брошку для пояса, я говорить не стал. Бонус от продавца — это всегда хорошо! — но оба украшения всё же стоит проверить. Так, на всякий случай.

Анко как увидала украшения, так коробочку аккуратно закрыла на замочек и кинулась меня душить со словами «это так мило».

Сходили в кафе близ парка у дома, чтоб погреться, а то после истощения использовать чакру для самообогрева было неразумно. Среди шиноби мы выделялись довольно сильно за счёт более тёплых вещей чем у окружающих, и от того, что гундосили.

Вот ещё один верный способ обнаружить человека с истощением — симптоматика простуды.

— У кого сопли, тот снизу! — шепнул я супруге на ухо, помогая встать с подушечки со спинкой от стула.

— Фу.

— Ну ты же сама призналась, что тебе нравится, когда я паясничаю.

Скрывая улыбку за меховым шарфом, Анко мне не ответила.

— И вообще девушки любят надёжных и тех, кто их смешит, из чего делаем вывод! Девушкам нравятся ниндзя-клоуны!

Анко этого вытерпеть уже не смогла — расхохоталась в голос, запрокинув голову.

Когда нам полегчало после истощения и простуды, мы с Анко даже немного расстроились, но скрепя сердце вышли на работу.

— Дела-дела, снова дела! — приговаривал я, подбирая варианты для заданий, чтобы устроить голосование.

Скоро про новых Седьмых вспомнят, и у нас будет последняя миссия в составе утверждённой команды…

Не сумев выбрать из-за навязчивых мыслей, в итоге просто уступил выбор Наруто.

— Сопроводим караван в столицу и встретимся с сестрёнкой Казахана! — сунул Наруто мне под нос свиток с описанием квеста. — Легкая миссия, С-ранг!

Слова сказать не успел, как Наруто начал остальным рекламировать свой выбор и мне пришлось захлопнуть рот, ничего не сказав.

Как оказалось, Коюки собиралась посетить места былой славы и об этом узнал Наруто. К счастью, сопровождать надо было не караван съёмочной группы, как в прошлый раз, но Наруто ведь не успокоится и встрече быть…

Не подав виду, я попытался предложить другие варианты, но на сторону Наруто встала Якумо. Ведьмочку с феей тоже захватила история принцессы-волшебницы и превращение художественного фильма в документальный. Ну а Сай с Иошито просто согласились за компанию.

Никаких внятных причин для отказа у меня не было. Согласился.

— Надо во всём видеть плюсы! — убеждал я себя шёпотом, — Издателю новые рукописи сдам… О! Точно!

Ударил я кулаком по раскрытой ладони, когда все разбежались собираться.

— Выскажу претензии по злоебучей погоде! Да и трио надо потрясти, перед выходом, чтоб шевелиться начали и деньги отдали.

На самом деле я зря боялся, в путешествии не произошло ровным счётом ничего: на нас никто не нападал, я только и делал, что мониторил округу и ни с кем не разговаривал толком. А самое главное, мы опоздали и Казахана успела отбыть из Никко в сторону Страны Цветов. Вроде как с визитом оттуда в Страну Луны через залив Голода.

И вроде хорошо, что с Коюки мы не пересеклись, а с другой стороны — звиздец с погодой будет продолжаться! Из позитива только общение с редактором, который мне пытался устроить автограф-сессию. Мол, автор вы уже довольно знаменитый, надо бы фанатов уважить!

Сказал, что подумаю и смылся. У меня не было не единой мысли по поводу личин для псевдонимов и идей по линии их поведения. Делать их одним человеком было бы плохой идеей, раз уже придумал псевдонимы.

Ну и разумеется, пока меня не было дома, Цунаде решила, что надо проводить срочно и безотлагательно Совет Кланов!

Но у меня был козырь! Меня подменяла Анко!

— И почему ты такой весёлый? — встретила меня поцелуем в щёку супруга.

— Потому что знаю, что ты сражалась на Совете, как львица за интересы нашей семьи.

— И Конохи! — поправила Анко.

— И Конохи, — не стал я спорить. И хотя больше подробностей о собрании я хотел саму Анко, я видел, что любимую распирает желание поделиться впечатлениями!

Супруга, выпятив грудь, начала рассказ. _______________ Примечания: Куротомесодэ Анко. Одно из куротомесодэ в иллюстрациях.

Друг? Брат или всё же отец? (расширенный эпизод)

В свой выходной Наруто решил непременно встретиться с друзьями. Не то что бы ему сильно нужен был свежий взгляд на разработку… Просто хотелось показать, что друзья могут к нему обратиться, если понадобится что-то из фуин. Он ведь теперь признанный мастер фуиндзютсу! Вон, даже помогал сложные печати для Госпиталя создавать, и ему сам дядюшка Енот поклонился и спасибо сказал!

А ещё к нему сами стали подходить взрослые, чтоб заказать печать или свиток! Но не все из заказчиков были адекватные, таких Наруто слал к Ируке. Как только кто-то пытался на Узумаки надавить, или цену назначать такую, что даже материалы не отбивала, Наруто отвечал, как учил Ирука: «Такие вопросы не обсуждаются просто на улице. Обсудите этот вопрос с Умино-доно или моим мастером Каруйи-сенсеем».

Самое смешное, что ещё никто из тех жадин так и не подошёл с этим к Ируке или Мастеру. Адекватные люди спрашивали каталог, договаривались, оплачивали вперёд и потом получали свои свитки. Вот и сегодня Наруто послал пару клонов заняться доставкой под личиной невзрачных курьеров.

Для друзей же Наруто хотел делать печати просто так. Просто потому что они друзья!

Если ты можешь помочь и знаешь, что тебе будут благодарны то почему бы не помочь?

Слова про «будут благодарны» прозвучали голосом Ируки, от чего Наруто улыбнулся сбегая по поющей лестнице, поскрипывающей от босых ступней.

На поздний завтрак с сестрицей Анко он не остался, сказав, что поест у Теучи.

— Кажется, Анко-чан готовила что-то новое, — заметил Наруто, что расстроил куноичи, но решил, что извинится позже. Тем более что там должен был скоро Ирука спуститься, вот он и попробует!

К сожалению, в тот день и погода была паршивой, да и друзей или на миссию отправили, или, как Якумо, не пустили на улицу.

А пригласить на прогулку Иошито и Сая Наруто бы не смог, потому что тогда бы почувствовал себя лишним. Сай, или как его прозвал Ирука — Артист, Художник, тянулся к команде, но общение с братом всё равно ставил выше. Наруто не обижался, а относился к их ситуации с пониманием.

И всё же одному на улице было слишком одиноко, так что в голову лезли воспоминания о недавнем прошлом.

Когда Наруто был поменьше, то иногда играл с Шикамару и Чоджи, и с другими будущими одноклассниками, но для него, ничем хорошим, такие прогулки обычно не кончались. Под конец дня Узумаки нужно было убегать с площадки, пока его не заметили. Иначе друзьям бы влетело за то, что они с ним гуляли.

Да и Наруто самому было больно смотреть в спины чужих родителей и осознавать, что за ним, вот так же, никто не придёт.

Никогда.

Не все напрямую запрещали водиться с Наруто. Как он сам понял, многие просто показывали пальцем и шёпотом говорили, что беспризорник ничему хорошему их не научит, «что дружить нужно с людьми своего уровня».

Взойдя по деревянным и железным лесенкам на обзорную площадку, Наруто поёжился от брошенных в лицо холодных капель. Цветные крыши селения казались тёмными и блёклыми там, внизу. А люди похожи на прыгающих блох.

Наруто плохо понимал тогда, о каком уровне речь, но точно знал, что это что-то плохое. Но как исправить то, что не можешь даже осознать? Вот и Наруто не понимал, что делать.

— Скажи мне тогда, что надо хорошо учиться, чтоб от меня не шарахались люди, я бы стал лучшим на потоке! — запальчиво воскликнул Наруто, а потом сдувшись, обвалился руками на мокрые от дождя перила. — Грустно всё это… Погода что ли, такая?

И снова перед глазами воспоминания: Академия, знакомые, но повзрослевшие лица, подготовительные классы пройдены…

Тогда Наруто казалось, что тут-то всё станет иначе! Всё будет лучше! Теперь он будет шиноби! Да, пока учеником-ниндзя, но это первый шаг на пути к этому самому «уровню», за которым никто не посмеет тыкать пальцем и шептать, что Наруто никчёмный друг.

Учиться было тяжело, учителя его старались не замечать, а потому Наруто решил, что хулиганские выходки помогут заполучить внимание, хотя бы, одноклассников.

И поначалу так и было. Его замечали!

В Академии Акимичи и Нара стали ему близки, почти как прежде, они даже сбегали с уроков и хулиганили вместе. Их ловили всех троих, а Ирука, пока он был вредным, бесился от их проделок. Это Шикамару тогда придумал шутку с подписанными свиньями, а Чоджи помог их притащить. Наруто же добывал краску и рисовал план штурма Академии.

Но со временем, в последние два года перед выпуском, Шикамару и Чоджи отдалились. Поначалу они ссылались на домашние тренировки, а потом и вовсе перестали что-то объяснять.

Наверное, они посчитали меня бесполезным, — подумал Наруто, остерегаясь проговаривать эту мысль вслух, — были уверены, что я не сдам экзамен…

Внезапная мысль вспыхнула в голове фейерверком. Он сейчас подумал ровно как Ирука!

— Но я не хочу быть таким! Таким же пессимистом, — возмутился шёпотом Наруто. — Я хочу верить в людей…

Но тут взгляд Наруто упал на шарф, принадлежащий его матери.

А может, Ирука всё-таки прав? И не нужно придумывать для них оправданий? Прощать и забывать — не нужно?

Это до ужаса логично, но… противно, — спускаясь по лестницам, Наруто держал руки в карманах и цеплялся к мокрым доскам чакрой, — так можно в пессимиста-параноика превратиться.

От неприятных мыслей испортилось настроение. Наруто поймал себя на том, что всё ещё считает Шикамару и Чоджи друзьями. Пусть они и не общались больше так, как раньше.

Накинув капюшон, Наруто твёрдо решил, что если Шикамару или Чоджи снова предложат ему дружбу, то он их не оттолкнёт! Каждый заслуживает второго шанса! К тому же все они — защитники Конохи! А это значит, что надо уметь работать сообща, как бабуля Цунаде сказала!

Наруто ведь верил в то, что Ирука может измениться. И он действительно поменялся! А значит, и другие тоже могут стать лучше! Надо просто дать им время и второй шанс…

Пройдя по вымощенной каменными плитками улице, Наруто увидел, как из книжной лавки, откуда его когда-то прогнали с Конохамару, выходят двое.

— Спасибо, пап! — закричал мальчишка в синем дождевике, прижимая к груди сборник сказок со знакомой иллюстрацией. Такая же была на макете, который нарисовал для своей книжки Ирука.

Эта картина и тёплый разговор вызвали у Наруто острый приступ зависти.

Он развернулся на каблуках и отправился на Улицу Бамбука, в квартал Курама, передумав идти домой.

А в качестве оправдания себе он сказал, что Якумо выглядела грустной, когда не смогла пойти погулять. Вот потому он придёт героически спасать её от скуки!

Якумо была ему рада, но предупредила, что долго они засиживаться не могут.

Слово за слово, разговор как-то перетёк на Сая и Иошито. А от них, почему-то, на него и Ируку.

— Понимаю, что у братьев может быть большая разница в возрасте, но вы с Ирукой-сенсеем больше на отца и сына похожи. Или на Майто Гая-сана и Ли…

— Да ну! — замахал Наруто руками, ужаснувшись. — Густобровик и его сенсей?! Не, не похожи мы на них!

Якумо изящно захихикала в рукав:

— Я не про их эксцентричное поведение. Ирука-сенсей для тебя наставник, опекун. Он старался быть с нами на равных, пока мы не были в команде и было не так заметно…

Наруто аж вперёд подался, протянув «И-и?».

— А сейчас он ещё сильнее стал похож на твоего отца. Мой папа, — Якумо грустно улыбнулась, глядя прямо в глаза Наруто, — он был похож на сенсея. Он тоже был мне другом и всячески старался помочь… Но это всё равно был папа. Ирука-сенсей мне как друг или старший брат, но не отец. Я даже не могу это как-то понятнее объяснить.

Наруто смотрел на девочку не моргая и, кажется, не дыша. Она будто бы говорила то, что у него на душе!

Якумо было явно неловко от того, что она не может подобрать слов, так что она просто выпалила:

— Это просто так чувствую!

Наруто потупился и задумчиво перевёл взгляд на голые мокрые ветки, которые виднелись в окне. Через приподнятые бумажные перегородки, которые маскировали стекло в нижней части сёдзи, было видно часть сада вокруг пристройки где в клане Курама принимали гостей.

Наруто даже название таких окон-сёдзи вспомнил — юкими-сёдзи*.

К сожалению, любоваться было нечем, снег опять превратился в ледяную кашицу, похожую на какигори* с сиропом из жидкой грязи.

— Ты извини, Наруто-кун, мне уже пора, — вздохнув проводила девочка взглядом чьи-то ноги, видные через нижнюю часть окна, — мы с бабушкой сегодня в гости идём, и я вместе с ней.

— Понятно. Ну, надеюсь, скучно не будет! — солнечно улыбнулся Наруто, хоть на душе у него было неспокойно от мыслей, всё прокручивая в голове разговор об отношениях.

— Скучно? Очень скучно! — гневно зашептала Якумо, поглядывая на ноги в нарядных гета видные из-под узорчатого подола кимоно, что остановились прямо напротив. Не было видно ничего, кроме ног чуть ниже колена, но отчего-то ощущалось, что бабушка Якумо недовольна.

Наруто чуть чашку мимо рта не пронёс.

Якумо закатила глаза и затараторила, вставая с места:

— Не то слово как скучно! Бабушка будет про торговлю с подружками говорить, а я там торчать, как статуя! Там полезной информации чуть, — показала Якумо пальцами что-то совсем малюсенькое, — а остальное вежливая болтовня ни о чём!

— Отправь клона, — хихикнул Наруто.

— Бабушка обязательно проверит, — потрепала Якумо феечку пальцем по макушке, когда та обняла хозяйку за щёку, пытаясь утешить, — я так уже прокололась. До встречи, Наруто-кун!

— Ага! Удачи, не усни там, Якумо-чан!

Оставшись один в зале, Наруто снова припомнил слова юной Курама про отца, и от этого в голове у него образовалась пустота, но в груди потеплело.

Со времён приюта это была его тихая мечта, про которую он старался не говорить.

У Наруто была репутация того, кого отсеивают в числе первых при выборе на усыновление. Правда же была в том, что его анкету потенциальным родителям даже не предлагали!

Узнав об этом случайно, Наруто поспешил рассказать всем в приюте, но наткнулся на жесткий ответ: «Ты всё врёшь! Ты просто урод, потому никто тебя брать не хочет!».

С тех пор, обжёгшись, Наруто никому больше не говорил, что быть усыновлённым, иметь настоящую семью — это самая первая и заветная его мечта.

Да с Ирукой они слишком дальние родственники, почти чужие по крови. Да, Ирука частенько припоминал Четвёртого и его жену, как родителей Наруто. Но это ничего не меняет!

Конечно, было приятно знать, что ты причастен как-то к Истории Конохи. Что Узумаки это не просто какая-то фамилия, а настоящий клан, но Намикадзе Минато и Узумаки Кушина для Наруто были и будут лишь высеченными в камне именами.

Разве можно проникнуться чувствами к мёртвым людям, которых ты даже никогда не видел?

Это Ирука будет поддерживать его в любых начинаниях, а не Намикадзе Минато. Это Ирука будет помогать советами, а не Узумаки Кушина. Даже сестрица Анко на его жизнь имела больше влияния, чем имена неизвестных ему людей.

Наруто казалось это неправильным, что он не может проникнуться чувствами к лицам с фотокарточек. Что не видит в них близких людей, он даже корил себя за такую чёрствость.

Вот только попытка выучиться называть картинки мамой и папой выглядела позорно и глупо. А ещё казалась подлостью по отношению к Ируке.

Просочившись домой как тень, даже не крикнув традиционную фразу возвращения, Наруто закрылся в своей комнате. На его удачу Ирука и Анко закрылись у себя, так что помешать ему быть наедине с собой не могли. Да и крик «Я дома» тоже бы не услышали.

Переодевшись в домашнее, Наруто достал с полки, фотографии, чудом сохранившиеся у знакомых семьи Четвёртого. Которые, кстати говоря, помог раздобыть Ирука, как и шарф, который Кушина связала для Минато.

Немного порассматривав чуть пожелтевшие фотокарточки, Узумаки вздохнул и захлопнул крышку.

— Ничего не изменилось, — закрыв жестяной сундучок на защёлку, Наруто убрал его подальше на полку и ещё парой книжек заставил.

Отвернувшись от стены со шкафами, он направился к столу.

— Я не виноват, что к ним ничего не чувствую! Не виноват, — зло буркнул Наруто себе под нос и раскрыл свиток с заготовкой. — Наверное, я плохой сын…

Поначалу ничего путного в голову Узумаки не шло и он только зря перевёл кучу тетрадных листов, пока пытался вывести схему.

— Долго. Это не годится… Дорого, — перебирал Наруто в уме способы решить возникшую проблему. — Точно! Папиросная бумага! Где-то тут была…

Задача, на первый взгляд, простая — создать подобие техники из составных её частей. Она показалась Наруто вполне осуществимой, так что он принялся конструировать подобие химического взрывателя, но из фуин. В его теории, вместо реакции двух веществ, так должны были совместиться и детонировать две различных по начертанию печати с похожими свойствами как бы наложившись друг на друга. Для этого одну из печатей требовалось буквально наклеить сверху, чтоб чернила не соприкасались до момента активации. Это было проще и быстрее, чем варить изолирующий состав… Да и дешевле.

Даже имея деньги, Узумаки не мог отделаться от мысли про то, что «надо экономить».

Вот эта чрезмерная бережливость его и подвела.

Когда папиросная бумага промокла, а печати соединились, то от вливания чакры в верхнюю печать сдетонировала нижняя. Громкий объёмный хлопок откинул Наруто от стола. Громыхнуло так, что казалось, дрогнули стены. С полок посыпались книги, а треклятый сундучок углом разбил будильник, который Наруто принёс из своей старой квартиры.

Узумаки поморщился, будто съел лимон, и помчался спешно убирать следы взрыва. Трещины на стекле быстро залил прозрачным клеем, так что издали их можно было и не заметить. Хотел было лицо вытереть об матрас, увидав себя в зеркале приоткрывшегося от хлопка шкафа, а потом прикрыть пятно простынкой, но тут развеялся клон, посланный в ванную.

Наруто побежал к дверям и, высунувшись из своей комнаты, виновато почёсывая в затылке, сказал:

— Ой, я случайно…

Наруто тут же получил экспресс обследование, а затем был придушен объятьями, когда выяснилось, что он не пострадал.

Ирука был сильно напуган, судя по громко стучащему сердцу, и по всклокоченному виду одевался впопыхах, но Наруто почувствовал неуместную радость после удивления. Ирука и Анко беспокоятся за него. Не за вещи, которые он мог испортить, не за комнату, а за него самого.

— Я это случайно… Простите, я больше так не буду! — испуганно воскликнул Наруто.

Узумаки стало совестно, потому что Ирука по стеночке сполз с подкосившихся ног.

— Главное, что ты сам в порядке! И умойся, а то у тебя всё лицо в копоти, — пытался ободряюще улыбаться Ирука.

Чтобы Ирука не беспокоился, Наруто постарался загрузить его теорией про эксперимент и так доказать, что ничего страшного всё равно бы не произошло. И вообще чёрное — это не пепел, а ставшие пылью чернила.

По мнению Наруто, у него это получилось: спустя полчаса Ирука совсем запутался в нарочно усложнённых объяснениях и попросил пощады, ретируясь в спальню.

Посмеиваясь, Наруто закрыл дверь и включил барьер в своей комнате, который забыл активировать прежде, чем засел за печати.

Пока клоны прибирали, Наруто решил почитать на кровати, ну и чтобы не мешать «рою» с уборкой.

И снова Наруто задумался о том, кто ему сейчас Ирука? Друг, брат или… всё же отец.

Узумаки было немного боязно выяснить напрямую, зная характер Ируки.

— Не подумает ли, что я навязываюсь? У него жена есть. Свои дети будут…

От стука в дверь Наруто подпрыгнул, слишком глубоко ушёл в себя

На предложение пойти погулять он ответил на автомате кивком, но услышав, что это будет скучное блуждание по лавкам и ателье, прикинулся очень занятым. А затем, сославшись на всё те же эксперименты, отказался.

На улице уже стемнело, а Ирука и Анко всё не возвращались. Заставив Наруто поволноваться.

Но тут он услышал снизу «Мы дома». Закончив особо сложный элемент Наруто, помчался вниз.

Неважно кто ему Ирука-отец, старший брат, наставник или опекун. Он — его семья и это всё, что имеет значение! _____________________ Примечания: юкими-сёдзи - В традиционных японских домах жилая часть отделена от улицы сёдзи - раздвижными перегородками из бумаги, но для лучшего обзора сейчас к сёдзи часто добавляется стекло, маскируемое бумажными перегородками. Они носят особое название, юкими сёдзи – то есть, «сёдзи для любования снегом». С этими окнами связана традиция напоминающая любование сакурой - Сезон Юкими (雪見) – традиция любования первым снегом. Но любование первым снегом не обязательно должно быть через эти окна, так же можно сидеть в онсене под открытым небом или гулять. Да и не обязательно только на снег в те окна смотреть. =)

Какигори – настоящая квинтэссенция вкуса японского лета. Это мелко колотый лед или ледяная стружка, которую поливают ароматным сиропом или сгущенным молоком и украшают свежими фруктами. Он стоит очень недорого, и его несложно готовить, и это именно то, что нужно, чтобы освежиться и ощутить вкус прохлады в знойный летний день.

Глава 4. Отнять и поделить! (часть 4)

Обеззаразив себя и одежду чакрой, я позволил Анко увлечь меня на диван в гостиной.

— Я всё сказала так, как ты меня научил! — чуть ли не подпрыгивая от радости, улыбаясь заявила любимая, толкнув на подушки и прыгнув на колени. Ей явно не терпелось поделиться успехами. Даже переодеться в домашнее мне не дала.

— Опять таскаем мою одежду? — придержав Анко за талию, томно шепнул на ухо, расплываясь в улыбке.

В этот раз на ней были джинсовые бриджи и майка с логотипом деревни во всю грудь. Шмотки были с полки где пылились гражданско-повседневные вещи, те что на работу и на официальные мероприятия не наденешь. А так как всё это было мне в пору, то миниатюрная Анко утопала в огромной для неё красной майке. А подвёрнутые до середины бедра бриджи скорее напоминали свободные шорты.

— Ты дашь мне рассказать или нет? — состроила супруга хитрую мордашку с лисьей улыбкой, обвив руками мою шею. — Весь во внимании.

Улыбаясь ещё шире, Анко принялась хвалиться, как смогла отбить не только претензии Пятой, но и Асумы. Но созналась, что немного смазала впечатление на обсуждении деталей, но там её уже поддержал Хиаши.

Повод для сбора совета был довольно лайтовым: со всех сторон рассмотрели и официально признали клан Уношики. Что интересно, за него были не только в «Единой Конохе» (все присутствующие «за»), кандидатуру семьи Уношики Сато, подавляющим большинством, поддержали «Огненные Ястребы» Данзо.

Но это можно понять — возраст даёт о себе знать и в твоём окружении уже должны быть друзья-врачи, или хотя бы хорошие знакомые ирьенины с золотыми руками.

Не обманул тут Гоблин по поводу своей поддержки, парочка голосов была и от «Лесного союза» Пятой, даже из «Альянса Хранителей Традиций» поддержали.

Хотя это и не удивительно, Пятая и Ко смекнули, что за счёт новых кланов смогут увеличить количество уже своих голосов. Точнее, они выдвинули новые кандидатуры, которые будут рассматриваться на следующем собрании. По крайней мере, так отмечено в повестке. А будут или нет — время покажет.

На этом собрании, разумеется, не успели, благодаря поднятым Анко вопросам: косметический ремонт Конохи, штрафы за порчу городского имущества (те самые из-за которых нужен постоянный мелкий ямочно-заплаточный ремонт дорог, крыш и стен). Ну и вишенка на торте — тема создания ЧВК Инь-Ян с упоминанием того, что уже получено предварительное согласие Мизукаге, даймё Стран Огня, Мёда, Воды (гражданский глава Страны Воды на Мэй разве что не молится, после той разрухи, что была до неё.) Упомянули и о странах Чая со Страной Мостов, которые могут присоединиться к проекту. То есть всё то, что мы хотели протолкнуть, то и озвучили. Тут никаких сюрпризов.

Как и не удивило меня то, что главы кланов попросили паузу на подумать. Они-то думали, что предыдущие две темы можно будет помусолить, а тут им по голове прилетает темой ЧВК.

О моём предложении знала только Единая Коноха, а другие в первый раз слушали, так что всё честно. Даже Огненные Ястребы пучили в шоке глаза, по словам любимой. Видимо, Данзо показалось забавным придержать информацию.

Я примерно такого и ожидал. Так что на фоне «Инь-Ян» утвердили штрафы, правда, выяснилось, что собирать их некому. За порядком в Конохе сейчас следит АНБУ Джукан (наши «королевские гвардейцы»), и они слишком перегружены, чтобы ещё и штрафы собирать. То есть и тут тоже по сути ничего.

— А ещё я сказала про пожары и намекнула про то, что её надо реорганизовать. Службу тушения пожаров. И про вознаграждение для волонтёров рассказала!

Беру свои слова обратно, а вот и сюрприз!

Удивление тут же сменило умиление: — Ты ж моя умница. Отличная инициатива. — Я тебе точно не помешала? — Вдруг потупилась супруга. — Ты ведь не обговаривал, что это нужно добавить, даже не вписал в подсказки… — Нет, конечно, не помешала! Наоборот, помогла, Любимая! — Ласково погладил я щёку Анко, — пусть в Совете подумают и об этом. А если ничего адекватного не придумают, тогда уже я что-нибудь предложу.

Также было чье-то предложение от АХТ (альянса хранители традиций) возродить военную полицию Конохи и объединить её с пожарной службой, но не прошло и вылетело из дальнейших обсуждений. Ну и правильно. По мне так это была бы идиотская идея.

Пока же решили просто создать пожарную службу и сделать символические награды волонтёрам. Но сам проект службы будет ещё только рассматриваться. Ну хоть так. Ну а на следующем голосовании должны будут утвердить или отвергнуть Инь-Ян и новых кандидатов в кланы.

Тут Анко явно смутилась. — Прости, милый. Но мне не удалось больше никаких тем поднять на том собрании. Ни о повышении налогов для торговцев, ни о новых назначениях.

— Ты всё правильно сделала. Повышение налогов для торговцев должен буду озвучивать я, потому что этому активно будут сопротивляться. Также как и повышение финансирования твоего департамента. Ты, как-никак, здесь лицо заинтересованное, на что тебе обязательно укажут. Да и вообще чудо, что тебе столько удалось протащить и обсудить, при том, что само собрание длится три, максимум четыре часа, организовано кое-как и есть куча желающих выступить и поделиться своим бесполезным и никому не нужным мнением.

— Спасибо, — с облегчением выдохнула жена. — Я сделала всё, что смогла, но мне до сих пор кажется, что я могла все сделать лучше.

— И так хорошо. Единственное, вот вам на будущее алгоритм. Первой темой надо предлагать Совету то, что выгодно всей Конохе. Второй — то, что выгодно кланам или опять же всем. После того, как они дважды согласятся с нашими предложениями, психологически они будут готовы сделать это в третий раз. Кроме того, члены Совета начнут хотя бы на подсознательном уровне чувствовать благодарность за то, что мы делаем им хорошо. А ещё это усыпит или хотя бы притупит их бдительность. После чего надо предложить третью тему, выставив её малозначимой. Маленький такой рабочий момент вроде назначения нашего или союзного человека на какую-то должность вроде начальника архива или дополнительное финансирование какого-то департамента. И последним вопросом лучше проталкивать то, что опять же выгодно более-менее всем. Типа вот той же пожарной службы.

Видя недоумение в глазах Анко и замершего Узумаки, я пояснил.

— Таким образом, люди запомнят первое и последнее и будет тяжело обвинить Единую Коноху в том, что она действует исключительно в своих интересах. При такой схеме любой скажет, что это неправда и что наша партия радеет за общее благо и много всякого хорошего предлагает. Ну а ещё такой подход гарантирует нам хорошую репутацию и популярность.

— Учту, — серьезно кивнула Анко. — Ну ты и манипулятор, — с восхищением сказал Наруто. — Все продумал!

Оказывается, он меня всё-таки слушал. Я приятно удивлён.

— Кстати, а что ты думаешь про попытки других партий создать свои кланы? — уточнила Анко.

«Астрологи объявили неделю новых кланов, милорд!» Хотя… думаю, неделей эта канитель точно не ограничится.

— Думаю, что ничего у них не выйдет. Впрочем, все скоро поймут, что новые кланы ни Цунаде с её Лесным Союзом, ни Хранители Традиций создать не смогут. — Мы упрёмся и будем им мешать? А не наживём ли мы себе врагов? — забеспокоилась жена. — Нет, не наживём. Почему мы должны голосовать за каких-то мутных, незнакомых нам личностей? Тем более бесплатно? Мы их не знаем. Пусть приходят, рассказывают о себе, предлагают что-то. А бесплатно я свой голос не отдам и другим отсоветую так делать.

— Даже если они будут соответствовать всем критериям, прописанным в законе? — А кто нам может подтвердить, что они соответствуют? — ответил я вопросом на вопрос. — Или мы должны верить на слово? Пусть докажут нам это.

— Тогда и другие партии не будут поддерживать наших кандидатов, — заметила Анко. — А что, раньше сильно поддерживали? — Ну некоторые же поддержали Сато-сана… — Потому что они Гоблину были должны, а не потому, что они нас любят. Все должны понять, что мы главная политическая сила Конохи. И те, кто хочет чего-то добиться, должны идти в нашу партию, и никак иначе.

— А почему ты всё называешь его «гоблином» (яп. Goburin — ゴブリン)? Уношики чем-то тебе не угодил? Смеясь, рассказал, что он напоминает мне одного известного человека из прошлого, которого так звали.

В целом я доволен. Анко — молодец. Она загрузила всех нашей повесткой. Конечно, не все наши проекты пройдут с первой попытки. Возможно, что некоторые вообще не одобрят. Это нормально. Но меня вполне устраивает уже то, что пока что в Совете Кланов будут проходить только наши инициативы и ничьи больше. Ну или хотя почти только наши.

Дело в том, что Совет кланов это очень косный механизм, не привыкший решать сразу много вопросов, а тем более — быстро. Да и вообще что-либо самостоятельно делать, если говорить совсем честно. Он долгие годы работал в следующем режиме: "гордые", "мудрые" и "благородные" Главы Кланов или брали под козырек Третьему, мгновенно одобряя любую выдвинутую им дичь, либо мусолили по полгода неважные вопросы, на которые было не набрать значительной поддержки.

Если Хьюга выгодна какая-то поправка, то пусть они её и пробивают. Пытались целых полгода и нифига не вышло? Ну это потому, что она никому, кроме вас, не нужна. Сами виноваты!

Не демократия была, и даже не Совет Кланов, а чистая формальность, чтоб не сказать сильней. Третий объявил, что ему надо, Совет Кланов сказал — есть, босс! И пошел выполнять. Тьфу, аж противно!

Когда я свои мысли рассказал Анко, она заливисто рассмеялась.

— А ты их не жалеешь! — Нет, — отрезал я, давая понять, что эту тему больше обсуждать не хочу. — Значит, никакой поддержки чужим кандидатурам, даже если они проходят по всем критериям? — промурлыкала Анко игриво. — Никакой, — подтвердил я, с наслаждением вдыхая запах цитрусов, исходящий от Анко. — Щекотно. — Всё просто: хотите статус клана шиноби — идите к нам. Хотите протащить свой закон или поправку к нему — тоже к нам. И лучше не с пустыми руками.

Подошедший после душа Наруто слушал рассказ Анко про Совет внимательно первые минут пятнадцать, но вскоре окончательно потерял интерес, уставившись в книжку, которую вытащил из браслета с печатями. А клона, что его подменял, Мелкий отправил в свою комнату, видимо, решив, что часть разговора, которую «записал» дубль, не так и важна.

Гениальность Наруто не заканчивалась на мелких артефактах. Мелкий недавно сумел создать аналог Техники барьера четырёх фиолетовых огней, которую использовали подчинённые Орочимару, чтоб никто не мог помешать их сенсею убить Третьего. И это просто по описанию внешнего вида и свойств! Аналог, конечно, мог и не выдержать мощи, подобной дзютсу Первого, но как защитная техника успешно защищал, поджигая нападающих клонов.

Подумав, Наруто достал ещё пару свитков, и передал их только что созданным клонам, которые тоже отправились наверх.

Браслет, кстати, был весьма сложным артефактом с непростой историей создания. Хотя казалось бы — просто бижутерия, из какого-то металла и кожаный шнурочек, чтоб бусины друг об друга не бренчали. Он практически терялся среди других браслетиков и фенечек обвивающих руки Наруто, как наручи.

Но это если не присматриваться. На самом деле тут всего один артефакт, а остальное — расходники, да материалы, которые проще держать под… точнее, на руке.

Начать хотя бы с материалов — какой-то суперсплав вольфрама. Чудо, что местные варвары сохранили технологию обработки! Дважды чудо, что у Мастера Рея были знакомые, что владели маленьким заводиком, а скорее даже мастерской с артефактами прошлого, где можно было купить неликвид и лом из самых разных сплавов. К этим ребятам так просто с улицы не зайти.

Не представляю себе, какая там реальная стоимость индивидуального заказа — и думать страшно. Но для Наруто Рею ничего не жаль.

А ведь даже жалкий кунай с добавлением чакростали становился дороже обычного меча! А тут вольфрам с чакросталью и бусинки больше сантиметра диаметром! Практически ювелирная работа! Плюс гравировка каждой бусины уникальным рисунком! При этом по их проекту в браслете будет минимум две нити с бусинками, объединённые вместе в одну конструкцию держателями, которые при желании легко снимались.

Но даже одна нить уже выглядела интересно и смотрелась готовым самостоятельным изделием.

Конечно, можно было сделать проще, из нержавеющей стали, но Наруто захотелось крутости и чтоб на века, а его учитель загорелся идеей! Думаю, тут сыграло свою роль то, что Каруйи Рей просто устал от рутины создания сбруй.

А как они наносили печати — отдельная песня… матерная. Смесью чакры Наруто и Лиса, вплавляя чернила в саму суть металла… Это не говоря уже о том, что на каждую из пятнадцати бусин создавался заново рисунок!

Стоило ли оно того? Спорно. Но чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. Хотя их же двое… Оба дитяти — старый и молодой.

В вольфрамовом браслете, на первый взгляд, никаких печатей нет, да и насечки не напоминают печати, но они там есть! Просто рисунок ужат при помощи уникального начертания. Реальный размер каждой печати был около метра в диаметре! Часть печати Запечатывающей Зло, да и Проклятая Печать Неба Саске, поставленная Орочимару, имели в себе такой же складывающийся сам в себя рисунок. Но там живое тело, а тут вольфрам!

Точнее, конечно, не чисто вольфрам, а с примесью карбида и чего-то ещё, лень было разбираться в тонкостях, меня не касающихся. Сплав или там вольфрамовый сплав — это уже тонкости.

Им бы не удалось сделать такую тонкую работу чакрой Лиса, если бы Наруто не подтянул контроль! Думаю, это благодаря нашим тренировкам. Гип-гип, ура! Про Джирайю не вспоминаем, его метод пробуждения и контроля чакры Кьюби у меня до сих пор вызывает дрожь и мигрень.

В общем, итог: у Мелкого теперь крутая цацка и навыки по созданию артефактных украшений.

Недавно он хвастался, что Хинате подарил кулон с одной такой бусиной, но уже не из сплава вольфрама, а из сплава золота и цветной эмалью в виде красного сердечка.

При этом снаружи ничего нет, а весь секрет внутри. Рей и Наруто умудрились поставить точку схода (центр печати) внутри бусин и ещё запаять их, не повредив рисунок.

Как объяснял Мелкий, через отверстие для тросика, куда потом впаивается тонкая трубочка, методом ужимания, в каждой бусине поставлено по одной печати хранения.

Это когда полноразмерная печать, при вливании чакры, начинает стекать в одну точку. Видеть своими глазами как от поверхности отрываются знаки и, словно живые, змеями сползаются в один маленький рисунок или вовсе точку, удивительно. Именно фуин всё ещё удивляет и заставляет меня в восхищении таращить глаза, напоминая, что попал я в магический мир.

Упоминание таких ужимающихся печатей я встречал ещё и в книгах клана, посвящённых работе погранцов и проверке людей. Печати хранения довольно часто делают на коже, выдавая их за родимые пятна, маскируя под волосами и в складках тела. Печать Орочимару, кстати, на их фоне, уже считалась ювелирной работой, а уж точечка меньше восьми миллиметров в диаметре — это вообще что-то из области фантастики. На Каменистом от браслетика, точнее описания его создания, писались кипятком, так что крабики с посланиями появлялись один за одним.

Казалось бы, татуировка была бы практичнее и проще в исполнении. Но не в случае джинчуурики, у которого от переизбытка ядовитой чакры может сползти кожа.

Да и татуировка это ещё не эстетично и привлекает много внимания, что может быть проблемой для миссий с внедрением. Благо Анко не нанесла себе печать призыва на руку, вопреки примеру Учителя.

Так что вполне логично, что браслет Наруто имеет чересчур большой запас прочности, потерять свой «свиток тысячи и одной мелочи» было бы обидно.

Всё снаряжение Наруто либо чрезмерно прочное, на случай использования покрова Лиса выше трёх хвостов, либо наоборот дешевое и легкозаменяемое. А запаски как раз и хранятся в браслете. Вдобавок, браслет ещё и не съёмный, а хитро закреплён на руке, чтобы в боевом безумии Наруто не смог его потерять.

Вещь реально хорошая. Как-никак, а это уже не просто украшение, а настоящий артефакт — крутой и необычный. Миниатюрные печати, сделанные аж двумя мастерами (один из которых джинчуурики и к тому же Узумаки), да ещё и на суперпрочном сплаве — это вам не свиточки с печатями, которые, при желании, может сделать дилетант вроде меня.

При этом, пожалуй, самым уникальным фактом было то, что печати в вольфрамовом браслете наполнялись смесью чакры Лиса и Наруто, чтобы покров их не разрушил, проникнув через металл во время боя.

Единственный минус такого «свитка» хранения я видел в том, что в перчатках его сложно использовать. Не нащупаешь насечек, которые помогают ориентироваться в печатях. Тут надо смотреть на браслет, а в бою это может быть опасно.

С другой стороны, таким браслетом при удаче можно отбить удар или хотя бы уменьшить полученный урон, не дав клинку дальше рассечь руку. Даже если лезвие попадет между бусинок — тоже неплохо. Тросик из сплава чакрометалла, вроде тех, что используются в защитных сетках и того же вольфрамового сплава. В бою, понятное дело, его будет усиливать чакра носителя. И разрубить такое будет не так-то просто, ведь таких огромных и дурацких мечей как Обезглавливатель или Самехада в активном пользовании на самом деле немного — несколько десятков, ну максимум сотня. На весь континент шиноби!

Очень редко можно встретить ниндзя с каким-нибудь гигантским тесаком или мечом, на что есть множество объективных причин. А еще браслет — не такая легкая и очевидная цель, как огромный свиток, который можно порвать кунаем, сюрикеном или любой атакующей техникой. Или сжечь — примерно любой техникой Огня.

Это в аниме все игнорируют то, как противник расстилает огромный свиток и начинает с ним какие-то манипуляции. Не думаю, что в реале всё будет так же благостно и враги у нас будут такие же воспитанные.

При этом из браслета можно достать что-то пакостное в «подарок» супостату, и он этого может не заметить, пока не станет слишком поздно. А это огромный плюс!

А пока я раздумывал, стоит ли себе попросить такой же браслет, но без чакры Девятихвостого и металла попроще, и каким подарком отдариться в ответ, меня окликнула Анко.

— Ирука, ты слушаешь? — Да-да, конечно, милая, просто задумался немного! Супруга просияла, принявшись пересказывать особо понравившиеся ей моменты Совета, до того был краткий пересказ: — И тут Асума мне говорит: «но их же часто повреждают: крыши, трубы, проще заплатками ремонтировать. Мы не можем предотвратить…». А я говорю: «Конские штрафы». И затыкаю его словами «Это затем, чтобы люди внимательно относились к городскому имуществу и одновременно доход дополнительный в казну!» — Так и сказала «конские штрафы»? — сдерживая смех сказал я.

Всё же в моём воображении Анко в приличном обществе — это образцовая жена, нежный цветочек и трепетная леди из чайного домика, а когда она ведёт себя как пацанка, я не могу удержаться от улыбки. Конечно, все знают, что она ученица Орыча и работает в отделе пыток и допросов, то есть повидала всякого, но всё равно контраст бывает забавным.

Любимая недоумённо поджала губы: — Да, а что не так? — Жалею, что своими глазами этого не видел.

Косясь на нас с соседнего дивана, Наруто тихо, но отчётливо протянул: — Фу-фу… Постеснялись бы!

Конечно, это было не всерьёз, а больше по привычке. Как бы сложно обвинять кого-то в том, что нравится самому.

Уж не знаю, кто кого развёл на первый поцелуй (Наруто Хинату или Хината Наруто), но с тех пор Мелкий перестал имитировать рвотные позывы, когда мы с Анко обнимались или легко соприкасались губами. Как и переигрывать в моноспектакле «Осуждаю! Фу, разврат! А если дети увидят?!».

— Завидуй молча, — показал я Наруто язык, чем рассмешил Анко. — Я вот что понять не могу, — повернулся Мелкий на спину, закинув ногу на ногу, — это всё реально надо обсуждать в целом, — выделил он голосом, — Совете кланов? — Ну да, — недоумённо обернулся я. — Внешний вид Конохи влияет на нашу репутацию у клиентов. А штраф за порчу имущества — это довольно лёгкий и при этом не возмутительный способ отъёма денег в казну. Не хочешь платить? Просто аккуратнее бегай-прыгай и тренируйся только в специально отведённых для этого местах. — Мелко как-то, — заложил Наруто руки за голову, ложась на них как на подушку. — Ну не каждый же день решать с кем развязать войну, заключить перемирие или союз. Обычно, политика — это рутина, причём довольно скучная. Но при этом она влияет на жизнь Деревни ничуть не меньше революций, войн или тому подобных крупных событий. Больше того, рутина политики определяет нашу жизнь, само общество и эти самые судьбоносные вещи вроде переворотов, изменений границ или смен правящих династий.

— Это как? — не понял Мелкий, за мгновение, из положения лёжа, сев по-турецки. — Элементарно, — ссадил я недовольно охнувшую любимую с колен и сложил печати. — Смотри, вот у нас была диктатура Хокаге и его приближенных, они жрали в три горла и ни с кем не делились, при этом ещё и проводили политику, ослабляющую кланы, делая нас в глазах соседей слабаками, которых можно и нужно выдавливать с рынка и всячески притеснять. То, как сильно мы поиздержались, видно даже по внешнему виду общественных зданий — они обшарпанные, увиты трубами и проводами, на которых живого места нет, а вся Коноха будто состоит из заплаток, скруток и спаек, которые держатся на соплях, проволочках и честном слове хронически уставшего ремонтника. — И на печатях. — Да, Мелкий, и на печатях тоже.

На одной половине экран-но-дзютсу я изобразил Третьего и его ближайших прихлебателей внутри ветхого сундука с золотом, обвешанных украшениями, как новогодняя ёлка, а на второй половине Пятую, которая с постным лицом передаёт деньги людям, а те прикладывают пачки купюр к схематичным развалинам, преображая их в целые здания.

— Эй! Я не маленький, чтобы мне на картинках объяснять! — Это всего лишь для веселья, — напомнил я, что кто-то тут у нас от политики заскучал. — У нас появилась возможность улучшить ситуацию. Хокаге теперь — это не диктатор, он обязан опираться на мнение людей, договариваться и искать компромиссы. Но и мы тоже должны прислушиваться к мнению каге, когда оно идёт не во вред интересам Деревни и нашим с вами. Настоящая политика — это искусство компромиссов. То, что уже сейчас помогает нам в сотрудничестве с другими игроками на карте мира.

У Анко расширились глаза. Она явно не думала о том, насколько далеко простирается влияние одного маленького и, на первый взгляд — незначительного изменения

— Кроме того, штрафы имеют двойной эффект. — И какой второй? Деньги ведь первый, да? — наклонил Наруто голову на бок. — Верно. Деньги и воспитательный эффект. Люди привыкнут к осторожности, а в казне появятся деньги на какие-то полезные программы. Кроме того, появится привычка оценивать чужие действия не с точки зрения эмоций, а реального ущерба и возможности его возместить. Это создаст порядок. Мы научимся договариваться на прагматической основе, а не на сиюминутных эмоциях. И это тоже будет хорошим подспорьем при игре в политику с другими странами. — Э-э? — не понял Наруто, сложив руки и состроив гримасу тяжёлых раздумий.

Я посмеялся.

— То есть решать все вопросы, большие и мелкие, исходя не из обид и мести, а из соображений выгоды, — пояснил я, изобразив шуршание банкнот пальцами.

Мелкий загрузился ещё сильнее, даже складка между бровей появилась. — Как все это сложно…

— Да не особо. — Не согласился я. — Ты просто пойми, что внешняя политика — это всегда продолжение политики внутренней. Как мы ведем себя внутри Конохи, также будем вести себя и за её пределами. Либо как умелые переговорщики, практичные торговцы и умелые дипломаты, либо как агрессивные дебилы, все решающие исключительно ударом дубины.

— Э-э-э, а можно пример? — спросил Узумаки.

— Можно. Если у нас внутри Конохи всё будет решать диктат силы и удар палкой по голове в ответ на любую проблему, то и со своими союзниками мы будем действовать ровно так же, посредством требований, запугивания и насилия. Примерно так, как действовал когда-то просравший всё Учиха Мадара, а сейчас таким же образом действует Кумо. А это путь в никуда.

При таком подходе союзники будут спать и видеть, как бы скинуть со своей шеи агрессивного сюзерена или хотя бы его сменить на другого, более вменяемого. Я напомню тебе, что Мадару, несмотря на всю его силу, отверг его же собственный клан. А если бы набрался терпения и не торопился со своим восстанием, то стал бы либо Вторым, либо третьим Хокаге.

Наруто, загруженный моими откровениями, задумчиво пыхтел, но вопросов пока не задавал. Загрузилась и супруга. — Мне всегда казалось, что политика стоит особняком от жизни людей. Как будто эти советы и их решения — что-то далёкое и, может быть, даже бесполезное…

Рассуждала она в этот момент ну просто как дитя неразумное. Слушать было больно.

Пришлось идти ставить чай, чтобы дать моим время на обдумывание. Когда я вернулся с подносом, Анко смотрела на меня с таким восхищением, что мне даже стало не по себе. Впрочем, у Наруто был такой же восторженный взгляд.

Неловко отшутившись на тему того, что это не я такой гениальный, это они тут всё забыли, разлил всем чай и положил в вазочку печенье.

Чтоб не слушать тишину, я решил напомнить любимой про совет, ведь обсуждение непонятных ей нюансов мы так и не закончили. Поняв, что ловить тут нечего, Наруто быстро выпил чай, и недовольно простонав, ушёл к себе, прихватив с кухни корзинку и кувшин компота.

Его подобные скучные и мелочные обсуждения утомляли. Надеюсь, он поймет со временем, что и без них тоже никак. Иначе пост Хокаге ему быстро наскучит.

— Тебя Шимура, кстати, попросил к нему зайти, — припомнила Анко, когда я начал намекать на то, что соскучился и хочу переместиться в спальню. Страдальчески закатив глаза, вытащил руки из-под её пледа: — Да уж не чаи гонять с печеньем! — проворчал я, насмешив любимую. — Я бы предложила угостить Шимуру твоим печеньем, но твой братишка уже всё унёс. — Да-да, как муху паучок «в уголок уволок»… — бездумно ответил я, добавив цитату на-русском. Мне страсть как не хотелось в гости к Шимуре!

Зимой в катакомбах Корня было как-то особенно противно, сыро и зябко. Даже если знать путь и быть своим, всё равно неуютно. Опять барахлила система отопления и вентиляции — поверху тянуло теплом и голове было жарко, а ноги подмерзали. Да, мы можем поддерживать термобаланс чакрой, но либо в сторону охлаждения тела, либо наоборот — для согрева. А так — слишком сложно даже для меня, с моим контролем. Причем потоки тепла и холода могли ещё и поменяться за любым поворотом. Похоже, что отрегулировать температуру в катакомбах не получалось, или же Данзо не видел смысла этим заморачиваться. А может даже это сделано специально — чтобы ни свои, ни чужие здесь не задерживались.

А уж какие шикарные были сквозняки! Ветер свистел, как в лютую метель! В этих коридорах и здоровому-то соплей нахвататься — как нефиг делать! А уж жить тут, месяцами не видя солнца, да с хроническими респираторными болячками, так вообще, смерти подобно.

Около кабинета торчали старые знакомые Яманака Фу и Абураме Торуне, которые даже не шелохнулись в ответ на дежурное приветствие.

Тоже мне почётный караул, могли бы хоть кивнуть. Мы теперь, в конце концов, как минимум, в одном статусе находимся. А как максимум — даже повыше буду в иерархии Корня. Я ведь теперь не только передаю кому-то приказы Данзо или исполняю их, но и сам могу командовать.

Шимуру я поначалу хотел поприветствовать через суффикс «доно», но заметив ещё одного визитёра, сказал: —Добрый вечер, Данзо-сенсей.

Очевидно, нервничая и чувствуя себя не в своей тарелке, стойким оловянным солдатиком посреди кабинета Шимуры стоял мой старый знакомец! Бывший куратор Шина и Тена (так в Корне звали Сая, если верить досье). Что любопытно, в руках он держал пустой поднос.

Судя по зашуганному виду лобастого Карубе Минору, мне можно не беспокоиться. Но возник вопрос — а почему его пригласили сюда? За мебель тут мог постоять кто угодно другой, тот же Торуне или его напарник Яманака Фуу.

Мгновенно прикинув возможные варианты, я смерил взглядом лобастого и осклабился. Минору храбрился, но по виску предательски катилась капелька пота.

— Данзо-сенсей, вечер добрый! Супруга мне уже пересказала в общих чертах, что было на собрании кланов во время моего отсутствия. Как мне показалось, справилась она достаточно неплохо, для новичка. — Верно, Ирука-кун. Но лучше будет, если озвучивать свои идеи будешь ты сам. Анко-чан справилась с озвучиванием твоих предложений, но в деталях она разбирается слабо, твоей харизмой и убедительностью не обладает, авторитета не имеет. Серьезную дискуссию она не вытянет.

Шимура говорил это спокойно, размеренно, с мертвенным спокойствием. Он даже не злился — просто перечислял факты.

От взгляда Данзо Карубе метнулся с подносом сначала в угол комнаты, к медному чайнику, стоящему на замаскированной под колонну печи-буржуйке, а затем к Учителю.

Раньше там такого не было, а с недавних пор кабинет Данзо преобразился. Позади Шимуры, там где была неприметная дверь, появился вместительный шкаф во всю стену с витринами. В одной из витрин я даже приметил что-то похожее на нагрудник от самурайского доспеха. Очевидно, это артефакт старины глубокой. Так выглядела защита во времена молодости Учителя, до того, как появились жилеты с мягкими воротниками и бронированными пластинами.

А ещё под ногами, вместо скучного паласика с неприметным рисунком, появился овальный ковёр с абстрактным рисунком в зелёно-бежевых цветах, напоминающий циферблат.

Без понуканий Минору и мне чаю налил со всеми уважительными жестами: и двумя руками стакан передал и поклонился! А потом снова на исходную метнулся.

— Да я бы рад сам присутствовать, но Пятая идёт на хитрости, граничащие с откровенной глупостью, только чтобы не встречаться со мной на Совете.

Карубе уже даже не пытался выглядеть достойно: уши развесил, глаза выпучил. Видимо, он как-то иначе представлял себе нашу встречу здесь.

— Потому нужен ограничительный закон, — степенно проговорил Шимура, жестом показывая Минору, что в кружке заканчивается чай, — чтобы дату совета нельзя было переносить.

Ну да, было бы странно, если бы Данзо не додумался до такого очевидного хода.

— Да, я тоже уже думал об этом, — хлебнул я зелёной жижи матча*.

Не любил я этот порошковый чай, но раз Шимура угощает, то отказывать ученик не может. Это будет как минимум невежливо.

— Совет переносили трижды, — заглянул я в чашечку, — думаю, это вполне достаточный повод для недовольства. Просто проявим уважение к почтенным коллегам и надавим на тему того, что главы кланов люди занятые, чтобы подстраиваться под постоянные переносы. Что нужно облегчить нам всем жизнь и добавить в неё немного порядка. Так что пусть администрация Хокаге наконец сделает нормальный график собраний хотя бы на полгода вперёд. Исключительно для общей пользы, конечно же! Ведь нужно облегчить жизнь Пятой и её взаимодействие с Кланами Конохи!

Шимура скупо кивнул, соглашаясь. Он всё прекрасно понял. Но на всякий случая я проговорил это вслух.

— Данзо-сенсей, я предлагаю не конфликтовать и не ограничивать демонстративно права Хокаге, выставляя Пятую якобы жертвой наших интриг, а наоборот, подать всё под следующим соусом: друзья, давайте жить дружно! Сделаем всем нам хорошо! Поможем почтенной хокаге упорядочить наши собрания!

Тут на губах сенсея мелькнула скупая усмешка. Видимо, моя клоунада его всё-таки развеселила.

А вот Карубе Минору уже потел, как пёс на кухне корейского ресторана. Он стоял, выпучив глаза и старался пореже дышать. Хотел слиться с местностью, не иначе.

— А что ты собираешься делать с Шином? — сменил тему Шимура. — Отправлю его с караваном обратно на Каменистое, — честно поделился я своими планами. — Когда? — Как только закончит лечение полукровка Узумаки. Вместе с ними уйдут и те двое: Умино Араши и Узумаки Кацухиро. Шин сыграл свою роль в становлении и укреплении седьмой команды. Сейчас он мне не нужен. Кивок, от учителя и вопрос: — Сай? — Как показала моя последняя миссия, Сай теперь понимает, кому он всем обязан, зачем он в моей команде, какова его роль и что он должен делать. Он хорош, как боец, но в имитации мирной жизни пока слабоват. Создать связь с командой поможет Шин. Так же Шин не беспокоится за названного брата и будет ещё эффективнее на Каменистом. И ещё более предан Корню и Конохе. В Каменистом пригодится и его инициативность, которая, очевидно, мешала дрессировать Сая ранее. Сейчас Шин начинает отвлекать Сая от налаживания контакта с Курама и Узумаки. В моих интересах, чтобы он вернулся к Хидики как можно раньше.

Мерзкие формулировки, совсем не в моём характере, но зато они в характере Шимуры, так что ему должно понравиться.

Данзо одобрительно кивнул: — Достойно. Так и сделай.

Минору имел вид крайне бледный и раздавленный. Он молчал, и во всё возрастающим отчаянием смотрел на Шимуру. Коллега так явно хотел мимикрировать под местность, что бледнел на глазах. Вот только стены кабинета Шимуры теперь тёмно-синие, а не нежно-салатовые, как бескровное лицо Минору.

Данзо перевел взгляд на неудачника. — Скажи, что ты понял, Минору-кун?

— Д-данзо-с-сама, — заикаясь от смеси эмоций: злости, смущения и страха, начал корневик. — Н-но вы ведь сами назначили меня их куратором, а-а этот… он избил меня, наплевав на субординацию! Потому что пожалел этих сопляков!

Похоже, несмотря ни на что, Карубе пытался отмазаться. Ссылка на субординацию была даже неплоха… Вот только она не подходила под нашу ситуацию. Заданием дебила было передать мне Сая в команду и сделать всё, чтобы оно прошло гладко. Забив болт на это, он первым нарушил порядок. А потом ещё усугубил тем публичным бардаком. Минору ведь не внял моим тактичным мануальным методам убеждения и не свалил куда подальше, чтобы потом решить все вопросы со мной в мирном ключе. Ну или не мирно, но хотя бы без свидетелей!

Вполне вероятно, что он также должен был получать от Художника информацию, выделять важное и докладывать Данзо. И вот это задание Минору тоже провалил с треском. Он теперь никак не может гарантировать что Сай ему теперь вообще хоть что-то расскажет. И уж тем более — правду.

А вот второй наброс Карубе был для меня куда опаснее…

— Ирука-кун, поясни ему, — с долей усталости сказал мне Шимура. Несмотря на скупые эмоции сенсея, в этот раз он не счел нужным скрывать разочарование своим подчиненным. И ещё ему явно было интересно, что и как я сделаю.

Как тут не заподозрить проверку уже для меня?! Очередную! Задолбал уже, старый параноик!

С каменным лицом я подошёл к Карубе поближе, войдя в его зону комфорта. Внезапной атаки я не боялся, Минору трус, и не посмеет так открыто на меня напасть. А вот меня Карубе опасался, это ведь он, а не я, не в фаворе у Шимуры.

Попытку отпрянуть я пресёк, схватив неудачника за воротник. Роста мы были примерно одинакового.

Если он сейчас меня убьёт, Шимура слова ему не скажет! — пробилась в мою голову чужая мысль-истерика.

Глядя прямо в глаза лобастому, я негромко и угрожающе, спросил: — Какая у тебя была задача? — Я не буду раскрыва… — Заткнулся, — жёстко оборвал я, не используя КИ. — Я напомню твои задачи: передать мне Сая, а также следить за тем, чтобы его легенду не раскрыли и помогать эту легенду поддерживать, пока есть такая необходимость. А также выделять все важное, что может сообщить Сай обо мне, нашей команде и наших миссиях, и докладывать Данзо-сенсею.

О докладах Шимуре я умалчивать не стал. Зачем? И судя по морде Минору и его эмоциям, все мои предположения попали прямо в яблочко.

— Вот только ты забыл, что главным изначально был я, а ты моим подчинённым, тем, кто должен был помогать мне! — тут я для наглядности ткнул в себя большим пальцем. — А ты даже с этой работой не справился. И это ты нарушил субординацию, оскорбив меня и отказавшись мне подчиняться! Причем сделав всё это публично! Меня, главу клана, ученика Данзо-сенсея и главу крупнейший партии Конохи! Ты что, настолько тупой, что вообще не понимаешь того, кто я и кто ты? Какая у нас разница в социальном статусе и возможностях?

Дрожь Миноре стала ещё более заметной. А лицо пошло пятнами.

Неудивительно. За предъявленное мною тут, бывало, убивали на месте…

— Н-но… — попытался что-то сказать лобастый. Мычал, рожу морщил. Наконец, он выкрикнул: — Ты же специальный недоджонин! А я джонин! Я лишь сильнее прихватил его за воротник. То что специальных джонинов Минору считает неудачниками много о нём говорило. В частности, что он долбоёб и это не лечится. — Говно ты, а не джонин!

Он было попытался что-то вякнуть в ответ, но я не дал ему ничего сказать.

— К счастью, самого главного даже ты не смог запороть.

Видя недоумение на морде Карубе, я пояснил.

— Ты должен был быть тем злобным мудаком-куратором, на фоне которого я буду добрым. Таким, кому парни будут благодарны за освобождения от твоей тирании, тем, кому они поверят и ради которого Сай будет стараться влиться в седьмую команду. Я ведь прав, Данзо-сенсей? — спросил я, оттолкнув Миноре на пару шагов назад.

Во всех этих задачах Карубе я был почти уверен, но всё равно огромным облегчением для меня было почувствовать слабую тень одобрения и согласия со стороны сенсея. Я угадал… Фух… Аж с души камень свалился.

— Именно так, Ирука-кун, — коротко ответил Шимура. — Я был уверен, что ты увидишь перспективу и возможность в действия Минору-куна и сможешь использовать их к своей выгоде, как и должно джонину.

Джонину, не специальному джонину! Намёк более чем очевиден. Вот умеет же начальство поднасрать по-крупному! Мне сейчас только гонки за статусом полного джонина не хватает! И тех рисков, которые мне принесёт эта приписка в документах!

А Карубе на этих словах скорчил козью рожу, что послышался тихий писк втягиваемого через плотно сжатые губы воздуха. Дурак, что с него взять! Ему бы радоваться!

— В этом и заключается и твой урок, Минору-кун, — обратился Шимура к нашему невольному официанту. — Ты джонин, а не бездумный исполнитель. От тебя требуется понимание ситуации и точный расчет того, какие польза и вред могут быть от твоих действий, а также разумная инициатива. Всё то, что ты не смог продемонстрировать в том инциденте, в отличие от Ируки-куна. А сам инцидент возник потому, что ты не посчитал нужным подумать или хотя бы следовать данным тебе указаниям.

Ух ты, Шимура расщедрился на целую речь!

— Но я же не знал, что Шин жив! — снова попытался оправдаться мечник, и тем самым зарыл себя ещё глубже.

— А ты разве видел его тело? — спросил Шимура, слегка приподнятой бровью изобразив бездну изумления. — Н-нет, Данзо-сама! Н-но мне сказали… — И ты решил напасть на покойника и его брата при свидетелях, чтобы потенциальная подмена могла легко убить тебя, объяснив это самообороной от пьяного психа? — еще раз уточнил Шимура.

При этом он смотрел на подчиненного как некое диковинное насекомое, словно бы удивляясь — что он вообще такое видит.

Ого! Шимура изволит шутить! Оказывается, он это умеет!

Карубе булькнул что-то нечленораздельное, не сумев придумать ответ. Но в эмоциях отчётливее всего проступил стыд.

— Скажи, Минору-кун, а зачем ты орал на всю Пиалу о том, что официальный сирота и ученик Ируки должен подчиняться тебе? — продолжил задавать вопросы Шимура.

— Я-я же был его куратором, я думал, там нет свидетелей и никому нет дела до меня.

Вид у распекаемого балбеса был такой, будто он уже приготовился к смерти. Хотя всё может быть…

Данзо не Дамблдор, со вторыми шансами у него туго. Есть те, кто еще может быть использован и те, кто подлежат немедленной утилизации. Надо бы немного отойти от бывшего куратора Сая — а то ещё кровью забрызгает. Отстирывай потом…

Хотя нет, зря переживаю. Тут его точно не прибьют, вон ковёр какой качественный и дорогой на полу лежит, явно из хорошей и дорогой шерсти. На таком точно не убьют. Непрактично.

— Ирука-кун, он твой, — подвёл итог лепету подчинённого Шимура. — Объясни ему, чем могла кончиться его выходка.

Карубе сжал зубы, так что выступили желваки, но с места не сошёл и рваться не пытался.

— Тебе было дано простое задание, с которым должен был справиться даже полный дегенерат, вроде тебя. Поддерживать рабочую легенду оперативника, чтобы он не выдал своего реального происхождения. Благодаря тебе и твоим пьяным воплям легенду пришлось переделывать по живому. Добавляя сироте брата, переписывать легенду Иошито с Каменистого побережья. Мало того, ты мог привлечь ненужное внимание к «Пёстрой пиале». Надеюсь, тебе не нужно объяснять, для чего нужно это место? Твой непрофессионализм мог стоить мне и моему заведению репутации и похерить многие планы Корня.

Небольшое преувеличение. Моим планам его выходка не помешала, а наоборот — помогла. Но могла создать проблем, будь там свидетели или пойди всё не по плану. Например, если бы огреб как раз я, а не он.

А необычную разговорчивость Данзо я могу объяснить только тем, что он хочет донести до меня что-то очень для него важное. А может, для меня и для Минору. Все-таки сразу списывать в расход аж целого джонина — это расточительно. Не так уж их много в Конохе, а тем более — у Корня.

Данзо здесь вообще довольно рачительный. Но при этом и бесполезного или бесконтрольного Шимура может уничтожить в один момент. И не помогли бы неудачнику даже воспоминания о вложенных в него средствах. Про гуманизм, человечность, какие-то сентиментальные соображения и прочие подобные глупости я даже не заикаюсь. В словаре Данзо их нет. Там голая рациональность. Местами — откровенно людоедская.

Карубе метнулся взглядом к Данзо. — Ты не мне помешал своей мелочной завистью, — понизил я голос, опасно прищурившись на косящего в мою сторону Карубе, — а всей нашей организации. Ты глазами не хлопай, при тебе только что говорили о будущих шагах, которые повлияют на всю Коноху.

Со лба корешка стекла еще пара капель пота, Шимура молчал.

— Из того, что ты услышал, уже можно было сделать вывод, что ты не прав. Что ты забыл своё место. Ты мог бы просто извиниться за свои глупые действия, а не пытаться искать себе оправдания, цепляясь за нелепые формальности. Корню важна эффективность его членов, а от тебя пока один вред!

Корешок сглотнул, закусив губу. Я притянул его к себе на некомфортное расстояние за жилетку. Практически говоря в самое ухо.

— Сенсей создавал свою структуру для того, чтобы она была эффективна. Карубе Минору, а ты в этой системе важная деталь или мусор, случайно сюда попавший? — отпустил я Минору, небрежно оттолкнув от себя.

Видя озадаченную рожу коллеги, пояснил: — Мне твой ответ не нужен. Себе ответь, — обеззаразил я руку чакрой.

Втоптали Минору по самые ноздри, а потом добили: Шимура молча покивал и не поправил меня.

— Что с ним делать, Ирука-кун, на твоё усмотрение, — склонился Данзо над бумажками, будто его совершенно не волновало происходящее.

Это такой намёк на то, что Минору слишком много знает и если он мне не нужен, то его пустят в расход? Ну сейчас мне ещё быть ответственным за этого козла! Вот радости-то привалило!

В ответ на мой вопросительный вид сенсей снизошел до пояснения.

— Минору-кун не единственный проблемный кадр в нашей организации. У тебя получилось в кратчайшие сроки отыскать потенциал развития в Шине, в Сае, в Узумаки Наруто, в Якумо, а последняя ведь даже генином не была до твоего вмешательства. А справишься ли с воспитанием Карубе? Или, может, найдешь ему полезное применение?

Мне не надо было читать мысли Карубе, у него на лице и так легко прочесть слова «Это вправду говорит Данзо-сенсей?! Да меня-то за что?!»

— Благодаря за доверие, сенсей, — глубокий поклон, будто я вправду польщён.

Блин, ещё один тест на профпригодность. Найди применение для дебила… Я вам что, волшебник, что ли?!

— Приложу все силы, чтобы его оправдать! — всячески изобразил я готовность к этой каторге. — Могу ли я запросить досье Карубе? — Досье может быть мало, — заметил сенсей, выдвинув ящик стола. — Назначь время для тренировочного боя. Место для него я вам выделю. Другим твоим коллегам по Корню также давно следует скорректировать мнение о тебе.

Не, ну так-то логично, что в поединке я яснее смогу оценить Карубе Минору, но как же мне не хочется!

Тем более что шоу, похоже, будет не только для Учителя, а как минимум для верхушки Корня. А возможно, и части партии Учителя? Да бля! Это же все усложняет, ограничивая меня более-менее честным боем. А мой любимый прием — это нож в спину без всякого сражения. Но он не сказать, чтобы зрелищный и ничего о моих способностях не скажет. За что меня уважать и бояться — никто не поймёт.

Кивнув, Данзо протянул простой желтовато-коричневый пакет с замочком в виде катушки из картонки и нитки. Так как я стоял дальше, то к столу метнулся Минору.

Передавал тонкий пакет Минору дрожащими лапами. А потом у Карубе землю вышибло из-под ног: Шимура обронил, что я могу взять эти бумажки домой.

Офигеть! — мельком пролистал я папочку. — Хм… А раз пошла такая пьянка…

— Данзо-сенсей, а могу я получить своё досье? — Зачем оно тебе? — искренне полюбопытствовал Шимура. — У меня ассоциативный тип памяти. Чтобы знать, что вспоминать, мне нужны зацепки. Задумчиво хмыкнув, Шимура снова полез в невидимый с моего угла ящик и протянул пухлую папку. — Можешь оставить или уничтожить, это твоё старое досье.

А, ну понятно. Новое вы мне, конечно же, не покажете!

Заталкивая в пакет к досье Минору свои бумаги, я думал о том, сколько же в нас двоих вбухано ресурсов. Аж жалко становится убирать Карубе Минору, джонина и офицера Корня. Его же учили, и хорошо учили! Иначе бы не стал бы он даже чуунином, а не то, что полным джонином. А потом его ещё как-то легализовали. Да, скорее всего те, кому надо, знали о том, что это выходец из Корня, но большинство-то — нет. И вот такое просто взять и слить в унитаз. Обидно!

— Тогда на сегодня всё, ученик. — кивнул Данзо. — Если у тебя нет предложений на сегодня или какой-то просьбы. Я с намеком бросил взгляд на Минору. — Сегодня нет, Данзо-сенсей.

Спасибо, и так меня нагрузили выше крыши!

После чего с уважением поклонился, попрощался и вышел.

Забавно было, что когда я уходил, Карубе аж на месте извертелся: ему хотелось бежать за мной и, в то же время, он боялся с места сойти без приказа Данзо. То с какой лёгкостью мне отдали бумаги, которые кому попало не то, что домой не дают, даже в руки, его совсем выбило из колеи!

Когда я уже прошёл зал с мостиками меня нагнал Минору. — Сгинь с глаз долой, — отмахнулся я от Карубе, — пока у меня все варианты, куда тебя приспособить, не затмил тот, где тебя проще отправить в утиль.

Оцепеневший от ужаса и унижения Минору так и остался стоять соляным столбом за моей спиной, пока я не свернул в ближайший к нужному лазу коридор.

Настроение у меня было поганое, так что, сунув пакет в свиток, я поскакал по крышам вверх и расправив крылья, направился прочь из Деревни, полетать над заснеженными кронами деревьев.

Положившись на ветер, я планировал почти не прилагая усилий и всё думал и думал…

Куда вообще можно приспособить здорового лба, который целый джонин, а мозгов у него так и не появилось?

Примечание: Матча или маття — (яп. 抹茶 маття, букв. «растёртый чай»); также матча — японский порошковый зелёный чай, который практически полностью растворяется в воде при заваривании, образуя густой, насыщенный настой. Традиционно используется в классической японской чайной церемонии. Отличительной особенностью матчи является ярко-зеленый цвет и высокое содержание антиоксидантов. Этого цвета добиваются за счёт использования в качестве сырья молодых чайных листьев.

Глава 4. Отнять и поделить! (часть 5)

Я не мог рекомендовать Карубе Минору на руководящую должность в полицию или в пожарные, чтобы его связь с Корнем могла мне чем-то помочь. Зачем мне проблемы с дебилом? Да и должности это такие, что на них очередь будет из вполне полезных мне людей.

Не мог я даже подрядить Карубе навести шума в столице среди криминального элемента, чтобы к моим шестёркам никто не лез. Мозгов не хватит у Минору на такое, да и подгадить он там мне может будь здоров. Телохранитель? Возможно, но такую должность поручают либо вассалам, либо побочной ветви клана. Это показатель высочайшего доверия, что к Минору не относится.

И это даже не говоря о том, что он бескрылый и банально не угонится за мной. А покупать ему костюм я, разумеется, не буду. Значит, даже если бы я мог ему доверить охрану своей шкуры, то он был бы бесполезен на большинстве миссий, то есть именно там, где мне угрожает наибольшая опасность.

Во и получалось, что я не могу доверить ему ни общественные проблемы решать, ни мои личные. Даже если забыть про пользу лично мне, притулить Минору некуда.

Места, где Учителю нужны свои люди, заняты более компетентными товарищами, а я не самоубийца, чтоб строить козни против тех, кто хорошо работает, чтоб потом хвататься за голову от косяков Карубе.

Как было бы чудесно, если бы так же легко, как ветер, можно было поймать правильную мысль! — думал я, разглядывая землю под собой с высоты птичьего полёта.

Ближайшие деревушки находились от Конохи на почтительном расстоянии, но и в паре-другой километров от Стены, тоже можно было разглядеть отдельные домишки с крошечными участками и фонариками, похожими на одинокие тусклые звёздочки. Вокруг Конохи, как я мельком где-то слышал, землю получить сложнее, чем в самом дешёвом месте внутри стен. Ведь тут у тебя куча земли, близко город и нет соседей. Удобно и безопасно. Не каждый же год скрытые селения устраивают маленькую войнушку за передел рынка и влияния.

А с тем, что наверняка останется ряд ограничений — наплевать. Например, на то, что нельзя будет на своей территории жечь большие костры или поджигать сухую траву с такой-то по такой-то период — можно и смириться. Невелика потеря!

Можно сжечь мусор в другое время, да и компостные кучи ещё никто не отменял. Наверное, останется запрет на то, чтобы выращивать деревья рядом со стенами или строить рядом с ними здания. Ну так в чём проблема? Сажай деревья в другом месте или замени на кустарник. Да и дом необязательно лепить рядом со стенами.

Зато более приземлённые и часто встречающиеся опасности вроде бандитов, хищников и прочего здесь отсутствуют. И это сделает жизнь любого живущего здесь на порядок безопаснее, чем почти во всей остальной Стране Огня. При этом рядом огромный рынок, что сожрет любое количество продовольствия, которое ты ему предложишь. Надо будет что-то с этим делать, например — приватизировать землю и заработать на этом!

— Ладно. Возвращаясь к нашим… нашему барану. Куда ж тебя приспособить, чепушило рукапопое? Чтоб ты мне или Учителю подгадить не смог специально или случайно?

Усиленно морща лоб, я всё никак не мог поймать адекватную идею.

— Может в Каменистое сослать Хидики помогать? — сделал я оборот через голову, уходя из плотного предгрозового облака вниз. — Могу даже расщедриться для Минору на призыв. Будет Каменистое охранять от возможных провокаций Кумо.

Из свободного падения вышел с хлопком воздуха о крылья (затормозив ими и чакрой). Такие трюки мне ещё пригодятся.

— Хотя… нет хрен ему по всей роже, а не призыв. Пусть почувствует себя неполноценным — ему это только на пользу пойдет. Может, выпросит у кого-нибудь, а может нет. Но зато так у него будет мотивация стать лучше!

— Решено! — Лёг я на курс обратно в Деревню, на бреющем полёте срезая скальпелем (просто так) самые верхушки деревьев. — Карубе отправится в Каменистое! Флаг в руки, барабан на шею и скатертью по жопе!

Так как стена была уже близко, я поднялся повыше, чтоб завихрения воздуха около неё не могли мне помешать. — Да, пока остановлюсь на таком варианте. Если придумаю что лучше — хорошо. Если нет, то и так сойдёт.

Перелетев «забор», я спохватился и крутнулся обратно. Завандалив себе ёлочку из верхушки высокой ели на Новый год, я окончательно очистил голову и понял, что пока ничего особо страшного, по сути, не произошло.

— Полистаю досье, — запихал я верхушку в печать, — придумаю зрелищное шоу с собой в главной роли и Минору в роли груши для битья, раз Шимуре так хочется. Делов-то…

Пролетая мимо одной из башенок-вышек, с иероглифом немного похожим на букву «U» («ひ» — яп. Огонь), на стене вокруг Конохи я услышал оклик.

— Да сколько можно?! Задрал туда-сюда летать! Из-за тебя срабатывает…

Что именно срабатывает я не услышал, патрульного заткнул рукой его напарник и потащил внутрь. Тот что заткнул, принялся шипеть «Ты серьезно с ума сошел! Это же Умино! Проблем себе хочешь?!».

Эти патрульные посты нельзя назвать полноценными вышками, как и полноценными башенками, это был бортик на площадке в форме соты, внутри которого стоял каменный курятник без окон с нависающей над бортиком многоугольной крышей. В этой части Конохи стена состояла из шестигранных колонн, а издали похожая на кирпич кладка, на самом деле была рыжим гранитом, как и стены между башенками. Причём всё это — монолитная кладка, никаких коридоров или лазов, даже лестниц нет. Подняться сюда можно было лишь при помощи чакры по стене. Ну либо как-то попасть наверх стены, например с крыши наблюдательного пункта над воротами, а дальше чесать поверху, рискуя свалиться (ограждения ведь придумали для простых людей, а не шиноби).

Заложив вираж я направился обратно, чувствуя яркий ужас и недоумение. А возмущавшийся упирался, мычал и хватался светящимися от чакры руками за стену. Так что, когда я подлетел, скрыться внутри курятника они не успели. Я успел только приземлиться на стену рядом с вышкой, как перепалка патрульных стихла. У бедняги в полумаске сердце ёкнуло и пот полился, хоть на улице была минусовая температура.

— Вечер добрый, друзья! Какие-то проблемы? — излучал я дружелюбие, чтобы при помощи «Очарования моря» быстро настроить собеседников на доверительный тон.

Высвободившись из захвата, тот что меня окликнул, вышел под бумажный фонарь и попросил летать над Конохой, а не мотаться туда-обратно за стены. У них от этого срабатывает система оповещения о вторжении.

Купол обнаружения над Конохой огромный, но заканчивается практически сразу над стеной, пояснил мне шиноби. Внутри стен уже другие барьеры, припомнил я слова Наруто, который помогал латать бреши, пробитые «Горынычем» — трёхголовой фиолетовой змеёй с красными ритуальными тряпочками-слюнявчиками под головами. Это она при нападении Песка со Звуком за стенобитное орудие была. А вот про барьер-купол я от Мелкого ничего не слышал.

Возмущённым оказался круглолицый, но не полный парнишка с простоватым лицом по имени Шиничи. А вот его испуганный напарник носил имя Сабуро, и напоминал кривую версию Какаши: полумаска светлая, волосы тёмные, а шрам под правым голубым, а не серым, глазом. Да и тот не вертикальный, а наискосок к носу. Ничем иным, как кривизной косплея, я не могу объяснить, что Сабуро дожил до этого дня. Не везет тем, кто под Собакина косил, а также фанател по нему, дружил с ним и вообще хоть как-то сближался.

— Простите, парни, день заморочный, не подумал, — сказал я нарочито дружелюбно и дурашливо, чтобы успокоить страх парня с бородкой и расслабленно привалился к бортику вышки, стоя снаружи. — В следующий раз воспользуюсь воротами. — Ага, хорошо. Умино-сан, — ответил за двоих круглолицый.

Приятно, конечно, что меня боятся и уважают, но пусть лучше говорят такие вещи, чем помалкивают. Реально я ведь своими полётами мог ненароком вражескую вылазку прикрыть.

Немного подумав, я сказал: — Парни, вы обращайтесь, если что. Не стесняйтесь указывать на вещи, которые могут сказаться на безопасности Деревни. Если в штабе отмахнутся, идите к представителям партии «Единая Коноха». Смельчак недоумённо качнул головой: — А как мы узнаем, что клан относится к вашей партии? Мы не клановые, никого не знаем из ваших.

Тут я призадумался: а реально, как? У ворот клана Хьюга разместим стенд с ящичком, наверное. Ну не сторожей же Хьюга этим напрягать и бельмоглазых нервировать! А пока можно обратиться через Госпиталь или… Но это всё только предстоит сделать и с сопартийцами договориться…

— В «Пёстрой пиале», — придумал я, наконец, временный выход, — на стойке можете письмо или записку передать работнику заведения. Либо через продавца чайной-кондитерской «Страна Чудес», это на первом этаже того же здания. Заведение пока не работает, но как откроется — тоже можно будет передать записку лично мне.

— Это там где здание-дерево и симпатичная такая гирлянда из фонариков с карточными мастями и шахматными фигурами? — Да, то самое, Шиничи-сан, — гирлянду я не помнил, видимо Сора придумал её и заказал по своей инициативе. У меня ещё не было идей по освещению летней веранды. — А я думал это первое казино кто-то решил открыть в Конохе… из-за Пятой. Пауза получилась из-за удара локтем по рёбрам от Сабуро, вот Кругляш и сбился. — Чтоб наша каге пост проиграла в картишки что ли? — нарочито изумился я, громко охнув. — Ой, ужас какой! Патрульные поперхнулись воздухом, но Сабуро вытаращился, а круглолицый Шиничи заржал. — Идея, конечно, прикольная, но узнает Като-сан, — доверительным шёпотом сказал я, приставив ладонь ребром к лицу, будто сообщаю тайну, — та, что ученица и помощник нашей хокаге, и то заведенье станет первым и последним казино в Конохе.

Распрощался я с патрульными на хорошей ноте: меня истово поблагодарили. Даже трусоватый Сабуро отмер, улыбаться начал и спасибо сказал.

Мелочь, а настроение улучшилось!

А дома мне совсем хорошо стало — тихо, уютно, тепло. Жаль только Анко почти до ночи на работе, а когда пришла, то выяснилось, что Морино лютует и собирается отправить мою жену с проверкой в столицу. Как будто других нет, кому можно доверить расследование. Может обойдётся ещё… Тем более, что даже Анко ещё не была в курсе что за дело ей предстоит расследовать. С недавних пор она перестала из своей работы делать тайну, зная, что без её ведома я ничего и никому не расскажу, а ещё и подсказать что-то дельное могу. А если мне уж совсем припрёт — с меня не заржавеет спросить у Морино напрямую, в какую задницу и зачем он послал мою жену.

А я вот задумался над тем, чтобы подойти к Ибики и попросить его не делать подобных глупостей, в смысле поспешных и необдуманных решений, вот! А с другой стороны, Анко может с этого задания немалые преференции получить, столица же, так что пусть его…

— Ты вернулся, — высунувшись в коридор, зевнул Наруто, потирая веко пальцем, — сказку расскажешь? — А ты не уснёшь раньше, чем я закончу? — взъерошил я светлую макушку. Наруто, не открывая глаз, заулыбался: — Клон дослушает, я его сделал, пока не устал. Ночной колпак (похожий на мишку с двумя зубами), кстати, Мелкий больше не носил. У нас же не продуваемая всеми ветрами комнатка, где даже шиноби может задубеть, просто высунув из-под одеяла руку или ногу.

Упав в мягкое кресло, которое для меня притащил клон Наруто, я начал рассказ.

В этот раз я рассказал начало истории про Волкодава из рода Серых Псов*. Засыпая, Наруто пробурчал, что главный герой немного напоминает Саске.

Я был несогласен: сравнивать Саске с Волкодавом у меня не получалось. Да, цель у них одна — месть за семью, за клан, но в остальном разные люди. Даже в отношении женщин — разные. Волкодав бы Саске за уши оттаскал, узнай он, как предпоследний из рода Учиха общается с девочками. Если бы сил хватало против шиноби выстоять на равных, конечно.

А идею Наруто послать Саске весточку при помощи книг надо обдумать. Он ведь сейчас безвылазно сидит в катакомбах Змея, не думаю, что у него есть доступ к свежим книгам. К тому же к тому моменту как рукопись отдадут в печать информация может триста раз устареть. Да и зашифровать это как-то надо, чтоб каждый встречный и поперечный не разгадал. В общем заморочно и не факт, что дойдёт до адресата.

***

С утра дел было невпроворот, но раз у меня пока мини-отпуск после очередной миссии выше D-ранга, а у моей команды самостоятельные тренировки (или выполнение простых заданий, если захотят), то пора зайти в Госпиталь.

То, что я в последнее время забил на обучение и практику — нехорошо. Надо догонять. Не уверен, что получится, уж слишком многое я пропустил, но хотя бы повторять курс будет легче.

Да и пора поговорить с коллегами о новых возможных модификациях. Но тут все сильно осложняется тем, что для них мне надо быть ирьенином более высокого уровня. А чтобы им стать, мне надо безвылазно сидеть в Госпитале — зубрить и практиковаться. Но этого я сделать не могу — мне миссии нужны и для заработка, и для авторитета, и чтобы Сай с голода не помер — у него-то других источников дохода нет. Просто дать деньги? Ну можно, наверное, но это чревато всякими проблемами и осложнениями. К тому же это ничего не решит. Парням нужен опыт, чтобы я мог выиграть пари с Цунаде. Тогда у меня появятся деньги.

Это в каноне у команды генинов может быть меньше десятка миссий D-ранга и количество миссий С-ранга не больше двузначного числа, а в реальности нужно работать. Конечно, совсем уж пахать в поте лица ежедневно на миссиях не нужно, но и забивать на работу опасно. Не то в один ленивый и не прекрасный момент у тебя не хватит денег на нормальную снарягу. А расходники, особенно качественные, удовольствие не из дешёвых.

За раздумьями об этом направился в Госпиталь.

Если после обследования мне подтвердят, что первый сеанс генной терапии, который я получил ещё во время установки позвонков, прошёл успешно и никаких отклонений не выявлено, то можно будет подумать о дальнейшем развитии.

Но насколько я помнил второй этап данной терапии, опять же, упрётся в мой неполноценный B-ранг врачевания. Впрочем, скорее всего это не закрывало для меня все двери. Были еще некоторые апгрейды, которые я вполне тянул и с нынешним уровнем. Надо было только узнать, с чего лучше начинать и что вообще доступно в данный момент.

Вот за этой информацией, а также за новой порцией конспектов и учебных материалов я и поперся в госпиталь.

— Привет, Ирука, — поприветствовал меня Кито, — давненько не виделись! — Что поделать? — пожал я плечами. — Кому-то ведь надо мир спасать, — нарочито прикинулся я простачком с чистым незамутнённым взглядом. Коллега засмеялся, сообразив, что я вообще-то шучу. — От скромности не умрёшь! — Да я вообще умирать не хочу. Введешь меня в курс последних новостей?

Новостей оказалось немного: В Госпитале по-прежнему лечили, конфликтовали и учились. Недавно масштабно проставился Уношики Сато, отмечая становление своей семьи кланом.

Пока я болтался в Стране Снега (теперь Весны) Анко приходила и у неё все в порядке по результатам недавних тестов. Модификация малой регенерации работает как надо. И даже дала неожиданный бонус — чуть ускорился метаболизм. Похоже, что источником проблемы термобаланса были именно модификации Орочимару.

Почему и для чего эта мутная конструкция, называемая прототипом печати «Неба», так жёстко вмешивалась в обмен веществ и термобаланс, понятное дело, мы не выяснили, но стало чуть получше. Не зря мне показалось, что температура рук и ног супруги стала чуть выше. Полностью проблема пока не решена, но тенденция радует и динамика позитивная.

О том что Анко была в Госпитале сама она, кстати, не рассказывала. Вероятно, не хотела ради незначительных улучшений напоминать мне про печать. Может, не хотела волновать?

Хорошо, что у нас в Госпитале полный порядок с защитой личной информации пациентов (сарказм)! Так что я узнал о здоровье Анко вообще всё. Да и не только её.

Узнал и о здоровье знакомых: у Хоноки модификация малой клеточной регенерации ничего не дала. Похоже, чистопородные Узумаки от природы такую имеют, а потому лучше не стало. Ну что же, отрицательный результат тоже результат.

Надо будет ещё Наруто притащить, а то частота его обследований за последние полтора года снизилась, как и количество поводов загреметь в Госпиталь с ночёвкой и перевязками по расписанию.

С дедулей Узумаки, с Араши, Кацухиро— никаких проблем. Даже про Маугли узнавал и сравнивал его официальную карту с той, что в Госпитале завели на Карубе Минору, меня и Иошито с Саем.

Сравнивая, понял, что если у нас пятерых когда-то и было что-то общее, то давно прошло.

Заодно я узнал последние новости из Госпиталя и получил в своё распоряжение новые конспекты и задания. Так, это будет тяжело…

Слово за слово, решил поделиться мыслями по поводу модификаций. Всё же Кито был среди ассистентов Енота в прошлый раз, и я ему я доверял. Он в курсе. Да и в общих чертах мы это уже обсуждали.

Кито предлагал мне пройти курс усиления через комплекс упражнений и барокамеру, параллельно увеличивая свою стойкость к ядам. Первое я одобрил, а второе вызывало у меня какие-то смутные сомнения.

— Ну, надеюсь, хоть с этим проблем не будет, и я получу если не иммунитет, то хотя бы приличную сопротивляемость ко всем ядам, — выразил я робкую надежду. — Не ко всем, — поправил меня медик. — Ага. Но в целом-то модификации-то давно известные и хорошо отработанные. Ведь так? — Конечно! — радостно заявил коллега, будто анекдот услышал.

Мне захотелось его придушить. Глазнюк что ли его покусал?!

— Плохая шутка… — пасмурно исподлобья глянул я на друга. — Да какая шутка? Ты сам смотри, все группы ядов объять невозможно. Ты же это понимаешь? — Понимаю. Но самые основные ведь можно? — Даже самые основные нельзя! Работать будем с веществами, используемыми в самых популярных боевых ядах. Но там потом куча проблем вылезет! Хотя с малой регенерацией уже полегче будет… — закончил Кито уклончиво и принялся что-то писать, будто внезапно вспомнил про какое-то важное дело.

И сколько бы я не молчал, сверля друга взглядом, он пояснять ситуацию не спешил, закопавшись в бумажки по самую маковку.

А ведь я себе её так и не активировал, эту самую малую клеточную регенерацию! Проверял совместимость, тесты проходил на уровень естественного иммунитета в целом и его повышал, но не регенерацию!

— Ты что-то молчишь. В чем дело? — встревожился Кито. — Если есть малая клеточная регенерация, то ведь должна быть и средняя? Или большая? Стал я заглядывать в глаза Кито с надеждой на чудо. — Только средняя, — не проняло друга, но он будто бы повеселел. — Над задачей разработки большой бьются со времен, как минимум, Первого. Про времена Клановых войн не скажу — тогда Госпиталя ещё не было и все наработки дальше кланов не выходили… — И как успехи? — перебил я Кито, чтобы того не унесло на волнах предыстории слишком далеко. Чувствовал я, что эта темка у Кито если не любимая, то где-то близко с этим. — Скорее никак… — А что там со средней регенерацией? Получилось что-то? — Да, но там долго, непросто, есть риски появления злокачественных опухолей и тебе надо быть ирьенином хотя бы А-ранга на случай осложнений.

Я тихо выругался, под снисходительный хмык от медика.

— А вы не думали упростить её получение для всех страждущих? — с сарказмом спросил я после того, как отвёл душу. — Думали и разрабатывали… — оценивающе окинул меня Кито взглядом, будто примеряя огромный шприц или скальпель. — Я даже исследование на эту тему делал под руководством Енота и Кирито, моего Учителя. — И как успехи? — немного настороженно спросил я, чувствуя внезапный холодок по загривку. — Я уверен, всё заработает! Побудешь моим подопытным… в смысле коллегой по исследованию? — загорелись огоньки безумия в глазах обычно спокойного Кито. — Ты же знаешь, что я не могу безвылазно торчать в Конохе, — начал я аккуратные манёвры, параллельно раздумывая, кого бы сдать медику на опыты вместо себя. Так, кого мне не жаль…

Вещая о невероятных плюсах, друг начал меня обходить, отрезая от двери. И кто мне тут ещё будет рассказывать, что ирьенины «травоядные» и у них нет охотничьего азарта?! Вы просто не видели исследователя за охотой на подопытного кролика!

Почему-то было такое поверье, что ирьенины, как Орочимару зубы обломали, все разом стали спокойные и флегматичные. Я себя чувствую не в гостях у оленя или зайчика, а будто мне демон перекрёстка втюхивает контракт с подозрительно хорошими условиями.

— Да это не так долго займёт, сколько раз тебе повторять?! — замкнул на крутилку Кито, закрытую ещё в начале нашего разговора дверь.

— Но все равно же займёт! — попятился я, незаметно, к окну, — А терпение моей команды тоже не безгранично, да и пари поджимает… Манёвр быстро разгадали, Кито начал обходить стол. — Ну сам посуди, кто, если не ты?! — вдохновенно вещал коллега, не забывая подкрадываться поближе. — Хонока! — поставил я на пути Кито стул и коленом его придавил сверху, чем заставил медика затормозить. — У неё уже есть! — едко хмыкнул ирьенин, сложив руки на спинке стула. — Морио! — видя непонимание у Кито, пояснил. — Этот тот, который около Бунко-чан вьётся. — У него есть малая клеточная регенерация? Нет! И он не ирьенин! Соглашайся!

Глядя на довольного, как кот над миской со сметаной, Кито, почему-то подумалось, что для некоторых я так же мог выглядеть… Будто инициативный псих, с которым проще согласиться, чем в чём-то его переубеждать.

— Погоди. Дай мне подумать, — отодвинулся я, но ногу не убрал. — Да что тут думать, — поспешно выпалил Кито, — соглашайся! Средняя регенерация для тебя самый быстрый и безопасный путь получить все модификации, которые ты хочешь. Сам ты до неё будешь идти очень долго. Как минимум в этом году на А-ранг не сдашь. Ты слишком много пропустил. Может, и в следующем не сдашь. А для средней регенерации нужен опытный, умелый и знающий ирьенин, который уже давно А-ранг.

— Ладно, — нехотя протянул я, — допустим соглашусь. Там надо будет что-то пить, делать комплекс упражнений, гонять чакру или только читать? Может, я еще какой-то простой апгрейд успею сделать, помимо барокамеры?

Тут, потирая подбородок Кито прислонился к стене. — Хм… Да, наверное, можешь успеть… Надо подумать. — Подумай. И если найдешь что-то полезное, то у тебя больше шансов получить моё согласие. — Шантажист! — прилетело мне в спину, когда я открыл окно и выскочил во внутренний дворик. — От такого и слышу!

Сейчас не время говорить с Кито о моих подозрениях, для начала стоит их проверить. Возможно, это просто приступ внезапной и ничем не обоснованной паранойи. С полной информацией на руках будет проще выяснить где тут правда, а где беспочвенные сомнения. Да и доказательства не помешают, если Кито реально чего-то недоговаривает и при этом попытается соскочить с темы.

Через дворик я зашёл на первый этаж Госпиталя. В тёплое время года здесь можно было посидеть на жёстких лавочках у проемов без окон, подышать воздухом в теньке, но не сейчас. С наступлением тепла отсюда снова должны убрать стеклянные щиты в деревянных рамах и снять двери, чтоб хромые и колясочники снова могли выбираться наружу без посторонней помощи.

Сейчас же внутренний дворик был просто жидким месивом с пучками травы, которое без чакры пересечь невозможно.

— И почему в Конохе так не любят плитку или брусчатку? Стоит как-нибудь потом изучить вопрос.

Пропетляв по знакомым коридорам я оказался у библиотеки. На первый взгляд дверь ровно такая же, как и соседние, но внутри, вместо обычной палаты на девятерых, стоят стеллажи и письменные столы с зелёными массивными лампами и мягкими стульями, которые так тянет поставить в ряд и прилечь на них после тяжёлого дня.

Библиотекарь взглянул на меня поверх очков и поприветствовав, вернулся к чтению.

Пофигизмом Манабу Чишики (学知識), чьё ФИО буквально переводилось как «Академические знания» (если забыть про пробел между фамилией и именем, написав в одно слово), можно было восхищаться. Этот флегматичный и невозмутимый мужчина с зелёными волосами с лёгкостью мог подсказать литературу не только по выбранной теме, но и подсказать книги с решением проблем, которые могут возникнуть в процессе. Вот к нему я и обратился.

Сам бы я искал долго, да и не факт, что нужные книги нашлись бы именно на том этаже, куда у меня есть доступ.

Только на входе в читальный зал меня встретила серия барьеров, а внутри башни с библиотекой их было ещё больше.

Останься я лишь учеником с курсов, то никогда бы не получил доступ сюда. А так, как практикующий терапевт я мог заглядывать в Храм Знаний, но ничего не выносить — о чем заботились фуин, «вшитые» в книги.

Максим что я мог вынести на моем текущем уровне — это собственноручно сделанные записи. А вот уже то, как я ими распоряжусь — это доверие и вера в мою порядочность.

Обнаружив сноски-закладки о том, что больше можно узнать лишь на ярусе повыше (и с рангом повыше), куда я доступа уже не имел, пожал плечами. Библиотекарь предупреждал, что тут будет только общая информация. И всё равно мне удалось найти пару свитков по теме и одну книгу. Ну да, ничего удивительного, я рад уже тому, что тут вообще что-то есть. Всё по модификациям человека убрали в раздел "только для ирьенинов А-ранга и выше" — подальше от очумелых, но недостаточно квалифицированных, ручонок.

После необычайно уютной (для подземелий Шимуры-то) библиотеки Корня, похожей на лесную полянку, храм знаний Госпиталя поражал размахом, но при этом оставлял после себя ощущение лёгкости и какого-то душевного подъёма. Что вот здесь-то ты точно найдёшь все ответы и сможешь спасти жизнь безнадёжно больного, который лишь на чудо уповает.

Конечно, при операционных с монструозными печатями были свои библиотеки с книгами быстрого доступа, но основной массив учебников, всё же, находился именно здесь.

Большая круглая башня с кольцами балконов и небольших залов по бокам каждого этажа могла похвастать ажурной винтовой лестницей от пола до потолка. Ступени были настолько широкими, что на них свободно расходились двое, а третий мог проскользнуть между ними, если не нёс стопку книг или охапку свитков. При этом гигантская кованная лестница и балконы не превращали нижние этажи в обитель глухих теней и мрака, хотя тут, для безопасности, не было ни одного окна. Солнечный свет проникал в башню через световые колодцы* из кусков мутного горного хрусталя, вмурованных в стены и купол потолка, от чего, местами, по корешкам книг и торцам свитков змеилась тусклая радуга, подсвечивая пылинки. К сожалению, сейчас, из-за пасмурной погоды и искусственного освещения, внутри было уже не так уютно и волшебно.

Казалось бы, библиотека в отдельно стоящем строении создавала уязвимость и возможность попасть сверху на третий, самый ценный этаж, хотя бы банально проломив крышу. Но это не так — вся пристройка находилась под серьезной фуин защитой и ловушками.

Полноценных этажей тут было всего три, и на последний у меня доступа нет. И если так задуматься, то доступ к двум третям открытой информации такой крупной организации как Госпиталь Конохи — это очень круто. А всего-то надо — ранг ирьенина В-категории да быть в штате. Другое дело, что тут изначально нужен неплохой контроль чакры, а потом ещё и учиться… Но по крайней мере, большинству это вполне по силам.

Читать я спустился вниз, окинув взглядом псевдо-палату, почему-то припомнил в каком плачевном состоянии было это место после взрыва. Литература особо не пострадала, но возвращали книги и свитки на место мы ещё около месяца.

Вторжение Песка и Звука показало, что замаскировать вход недостаточно, нужно ещё и стены обезопасить, так что у башенки заделали и нарастили внешнюю стену, усилив её дополнительным слоем печатей.

Конечно, ничто не заменит КПП с охраной, но и так неплохо. От воспоминания про разбросанные по полу книг до сих пор дурно.

У меня ушёл всего час, чтобы подтвердить свои смутные подозрения по поводу того, почему Кито резко съехал с темы ядов и ловко переключил меня на регенерацию. Хотя не так давно именно он подсказал мне идею получения иммунитета к ядам.

Тут я крепко призадумался. С одной стороны, из Акацуки никто яды не жалует, кроме разве Сасори, но у него там какая-то адова бурда, от которой, скорее всего, моё сопротивление не слишком поможет. Если попадёт — то отъеду, как все до меня, если не получу помощи. Иначе противоядие для Канкуро нашли бы в самой Суне.

Хотя, учитывая канонную ситуацию, я допускаю, что лечение Кукольника было лишь одной из причин позвать нас в Страну Ветра. Склоняюсь к версии, что Суна, получив отлуп от двух эсок, подобрала сопли и побежала к нам за подкреплением, чтобы окончательно не потерять лицо и при этом своих людей поберечь. И на елку влезть, и зад не поцарапать. А мы не могли отказать, не потеряв лица, ведь повод далеко не пустячковый. И Конохе не осталось ничего иного, кроме как ответить на призыв вписаться за песчаных, и это несмотря на то, что Суна на тот момент уже не раз демонстрировала свои гонор, говнистость и весьма спорную полезность как союзника. А ведь при этом формально мы даже выделили большие силы, ведь Неджи, к тому времени уже джонином стал. Сакура — минимум чуунином, также как Ли и Тентен, ну а про Майто Гая и речи быть не могло.

Вот только по факту там помощь была, словно милостыня на паперти — вот Какаши, Наруто и Сакура и ебитесь, как хотите. О, этот дивный аромат тупизны в терминальной стадии! Прямо на встречу похитителям юного казекаге послали Наруто. «Вы там Однохвостого захватили? А тут два по цене одного, Девятихвостого на блюдечке с голубой каёмочкой не хотите? Да вы берите, нам не жалко!»

Потом, правда, ненадолго пришли в сознание, поняв, что натворили, и вслед за командой Пугала отправили Десятых Майто Гая.

Да-да, их против танка-кукольника-отравителя, который может управлять боевыми марионетками, и летающего бомбиста с глиняной армадой миниатюрных самолётиков-камикадзе!

Ну да, ну да… Действительно. Против авиации посылать ПВО или хотя бы шиноби с дальнобойными техниками? Глупость какая! Давайте пошлём штурмовиков-рукопашников! Они затащат! Если допрыгнут! А если нет, то не поможет ни кайтен Хьюга Неджи, ни все Восемь врат Гая и Ли.

Тяжко вздохнув, отмёл эти мысли как ненужные. Всё это события далёкого будущего, до которого ещё дожить надо, и которого, возможно, вообще никогда не будет. После чего сконцентрировался на своих модификациях.

Разве что с Орычем встречусь… Он, как и его призыв, любит ядовитой гнусью плеваться. Но и у Белого Змея едва ли найдётся что-то простенькое, да без говнистых подвохов. Задачка…

С одной стороны, пассивная защита от ядов — это хорошо и полезно всегда и везде. А с другой стороны, у меня нехорошее предчувствие. Поискав возможные проблемы, я с первого раза ничего не нашёл. Но интуиция уже даже не ворчала, а просто орала благим матом, так что я взял паузу и снова стал думать о том, где может скрываться проблема.

Так, получение такого бафа будет муторным и долгим. Что ещё? Я лихорадочно раздумывал. Так, яды... Компоненты ядов... Любое вещество может быть ядом, это зависит от дозировки, я сам это Наруто говорил. Стоп! Любое?

А ведь для некоторых модификаций мне придётся делать операции и будет нужна анестезия. А для других апгрейдов мне придётся пропивать курс лекарств и разных веществ… Боги, это же так очевидно!

Главная беда в том, что эта пассивка стопроцентно затормозит другие апгрейды, за счёт резиста к ядовитым компонентам, которые точно найдутся в большинстве рецептов нужных мне микстур. Вот Кито и переобулся в прыжке, начав напирать на регенерацию вперёд ядов!

Тут или Кито не учитывает всех нюансов или же, скотина эдакая, пытается таким извращенным образом снизить для меня риски. Как? Просто — всего лишь снизив скорость получения мною апгрейдов и усилений. И я не знаю, какая из этих версий хуже. Обе отвратительные.

В первой — он невнимательный балбес, и это очень опасно для моего здоровья. Он может меня угробить или хуже того — покалечить, и тем самым замедлить мой рост.

А во второй версии Кито, не обладая моими знаниями и пониманием ситуации, считает, что лучше всех (включая меня, ага!) знает, что мне нужно, и пытается мною манипулировать. То есть, если коротко и просто — то он самоуверенный кретин с благими намерениями и жаждой творить Добро. И это ужасно. Ведь как показывает жизнь, нет хуже дурака, чем дурак с инициативой.

Да, в этом случае Кито меня не покалечит и не убьёт медицинским вмешательством. Но я не смогу стать достаточно сильным вовремя и для меня это конец. Или АкаСуки специально меня шлепнут, просто чтобы причинить боль Наруто, или зашибут мимоходом. Или, что ещё хуже — попытаются использовать как источник информации и наживку.

Да и не так уж безопасно это, если так подумать. Например, что такое анестезия? С точки зрения организма — яд. А нечувствительность к анестезии может меня и убить, если потребуется экстренное медицинское вмешательство, а меня отключить не смогут. Будут в спешке колоть ещё, а я от передоза в лучший мир отъеду прямо на операционном столе. Тому, кто будет меня латать, могут и не донести информацию о модификации.

Да и самочувствие во время приучения организма к ядам у меня будет не самым лучшим. От такой «диеты», думаю, я буду на стенку лезть без всякой чакры, пока всё не закончится. И если поспешить, начать параллельно прокачивать мышцы или сухожилия, то проблем будет ещё больше: или дозы увеличивать придётся, чтоб проняло, или уменьшать, чтоб не было конфликтов.

Для многих апгрейдов нужна долгая и основательная подготовка, и пассивка от ядов не исключение. По пальцам одной руки можно пересчитать апгрейды, которые можно на коленке собрать, но качество у них хуже, да и побочек дофига.

Может ну их эти яды и что-то другое взять?

Выписав в столбик из книжек все практикуемые в Госпитале Конохи усиления, крепко призадумался.

— Вот примерный список препаратов, — пузырь-барьер позволял мне проговаривать свои мысли вслух, не тревожа паранойю, — к которому возникнет резистентность от сопротивляемости к ядам, а вот — то, что понадобится для апгрейда сухожилий, мышечной ткани и укрепления сердечно-сосудистой системы.

Комплексное укрепление и усиление сердца и сердечно-сосудистой системы я забраковал сразу, а теперь только уверился в том, что был прав. Это очень жесткая и капитальная переделка всего организма. Да, усиление «мотора» и сосудов поможет. Укрепление и увеличение сердца, а следовательно сила и скорость сердечных сокращений даже на первый взгляд кажется отличной мыслью, ведь мощное сердце качает больше крови и полезных элементов, больше воздуха, быстрее отводит токсины… И главное — больше скорость, сила и выносливость, а значит станешь сильнее и быстрее!

Но при этом также быстро будут разноситься по организму яды и выталкиваться кровь при серьёзных травмах. И от этого никуда не деться, если последовательно не усиливать и не укреплять весь организм.

Ведь главная сопутствующая проблема — это усиление кровяного давления. Да, вопреки байкам, усиление давления на десять-двадцать процентов (от спешки, стресса или прыжков барометра) большинство людей даже не заметит. Однако такое усиление и даст крохи.

Чтобы добиться ощутимых результатов, надо усиливать сердце и сосудистую систему хотя бы на процентов сорок-пятьдесят. И вот тут уже вылезает гора проблем. Во-первых, в таком режиме надо очень правильно питаться и постоянно делать нужные упражнения, чтобы моментально не угробить «мотор». Это даже для шиноби-ирьенина опасно.

Во-вторых, это будет означать постоянно повышенное давление. Такое, что может не выдержать слизистая носа (постоянные кровотечения), глазные яблоки (лопающиеся сосуды, отслаивающаяся сетчатка) и мозг (инсульт). И всё это невозможно серьёзно модифицировать без вреда для здоровья.

Ну и в-третьих, с такой модификацией лучше избегать любых, даже самых незначительных ран. Истечь кровью можно в два, а то и в три раза быстрее, будто ты цесаревич Романов с гемофилией*. Сложнее справиться со средними и мелкими ранами, так как они будут просто не успевать подсыхать, чтоб образовалась корочка. Гематомы будут обширнее с большим количеством сгустков крови.

Ну и в-четвёртых, конечно же, придётся жрать ещё больше и с перманентной оглядкой на диету, её состав и наличие витаминов и минералов. То есть жить по жёсткому расписанию. Так, словно ты чемпион, готовящийся к Олимпиаде. А я шиноби и строгого режима, к сожалению, придерживаться никак не могу — мне на миссии надо ходить. Да и вообще возникнет масса неудобств.

Сладкое? Вредное? Да ты что?! Забудь! Еда не по расписанию? Запрещено! Недостаточно белков или минералов? Тоже нельзя! Тебе нужна будет концентрированная в плане всего еда, чтобы есть умеренно и не посадить поджелудочную, но при этом получать все необходимое. А я к такому пока не готов.

Да и вряд ли когда-нибудь буду. Комфорт я ценю всё же выше, чем возможность стать сильнее на пару процентов, которые можно будет добрать в других местах и без геморроя.

— И всё же, — покрутил я карандаш перекатив его между пальцами, чтоб по столу не стучать от нервяка, — если есть в списке, значит не такая уж и вредная?

Расписав все плюсы и минусы в столбиках, понял, что усиление сердца сердечнососудистой и их укрепление штука полезная, но не для всех.

Эта модификация не столько усиливающего, сколько исправляющего типа и создана для тех, у кого родное давление слишком низкое и его нужно выровнять до нормы. Но среди шиноби это редкость, а простым людям проще всю жизнь пить таблетки и мучиться приступами слабости, чем рассчитывать на подобную терапию.

То есть или ты получаешь много возни и расходов и получаешь крохи в качестве усиления (но без вреда для здоровья, ибо организм достаточно быстро адаптируется) либо становишься боевым инвалидом, способным ввалить мощно и быстро, но при этом живущим от анализа к анализу, от процедуры к процедуре на жесточайшем самоконтроле, правильном топливе (едой это уже не назовешь) и при повышенных рисках в мирное время (можно отъехать от инсульта).

Короче, если и делать что-то подобное, то на десяток-другой процентов. Максимум на тридцать процентов — не больше. И то после того, как весь организм стал сильнее, прочнее, выносливее и получил повышенную регенерацию. Иначе вреда будет больше, чем пользы.

Дальше я решил не мудрить и пришел к Гоблину за консультацией. Мне повезло застать его на месте.

После дежурных расшаркиваний я спросил. — Уношики-сан, я тут подумал о том, что после получения иммунитета к ядам с целым рядом модификацией могут возникнуть трудности из-за резистентности к препаратам? Это так? — решил я перепроверить свои догадки. — Правильно подумал, — кивнул Гоблин. — А зачем спрашиваешь? Думал с неё начать? Что, она тебе срочно нужна? — Нет, не срочно. Да и без неё, в принципе, можно жить. — А о чем тогда думаешь? — полюбопытствовал врач. — О Большой клеточной регенерации и любых других способностях к полному восстановлению. Выше регенерация — меньше проблем со всеми последующими модификациями? — закинул я пробный шар. — Ну в принципе, да, неплохая мысль, — задумчиво заметил хирург. — Но со средней регенерацией проблем было много, об этом лучше у Арагуимы-самы спрашивать, или у твоего друга Кито, он вроде этой темой занимался с ныне покойным Кирито. — Спасибо за информацию, Уношики-сенсей, — поклонился я и, попрощавшись, свалил.

К сожалению, с Кито говорить всё-таки придется. И грядущая беседа ни мне, ни ему радости не сулит. Но все это будет завтра — он уже домой слинял. Ну правильно, смена его закончилась, а я всё ещё раз осмыслю, эмоции остынут и ещё раз продумаю, что я ему скажу и каким тоном. Именно скажу! А то сейчас хочется просто дать по морде!

Примечания: «Волкода́в» — серия романов российской писательницы Марии Семёновой. В серию входит 6 книг. Если рассматривать книги не по хронологии их написания и издания, а по развитию сюжета, то правильным будет порядок, при котором книга «Истовик-камень» стоит на первом месте, а «Мир по дороге» — на втором.

Световой колодец (англ. light tube or light pipe) — оборудование для освещения помещений при помощи естественного солнечного света. Световой колодец представляет собой трубу, передающую солнечный свет с минимальными потерями. Простейший вариант светового колодца — отверстие в потолке, например, тундюк в юрте.

Гемофилия - наследственное заболевание крови, которое вызвано врожденным отсутствием или уменьшением количества факторов свертывания крови. Болезнь характеризуется нарушением свертываемости крови и проявляется в частых кровоизлияниях в суставы, мышцы и внутренние органы. Болезнь проявляется только у лиц мужского пола, женщины являются носительницами гена.

Глава 5. Разрубить узлы (часть 1)

Я решил основательно покопаться в памяти и поискать чего-нибудь интересное по теме Корня. Что именно хотел узнать — было загадкой даже для меня самого. Грубо говоря, я собирался переходить по «гиперссылкам»*, пока не найду что-то ценное или любопытное, что помогло бы против Карубе или просто что-то полезное для боя вообще…

Перед собой, на поднос с ножками, который для завтраков так и не пригодился (Анко идея еды в постель не вдохновила), я положил стопку бумаги и поставил стакан остро заточенных карандашей.

Как только я что-то вспоминал, то сначала быстро выписывал слова, которые могли бы зацепить новые интересные мне знания, а на втором листе уже то, что нарыл (вдумчиво, с толком и расстановкой). Периодически я делал клона, который дописывал лист на деревянной планшетке, сидя на полу. Потому что от обилия интересностей хотелось разорваться.

Как и полагается, находясь внутри Системы, про неё можно узнать только то, что тебе разрешено знать. Картинку, над которой никто особо не парился: Воля Огня и грязь во благо Деревни. Потому что, что-о? А кто если не ты?!

Белоручки из АНБУ Кроны что ли будут диверсии под чужим флагом делать? Может быть они ещё, без соплей, смену режима устроить посмеют, рискуя своей шеей?!

Справедливости ради, и среди АНБУ Кроны (яп. 樹冠 Крона деревьев) были те, кто брался за всякую грязь, попутно не воображая себя защитником слабых и угнетённых, рыцарем чести без страха и упрёка. Только большинство из них так или иначе, сотрудничали с Данзо, а то и работали на обе фракции, тщательно это скрывая.

Я ведь и сам был таким, двойным агентом.

Само собой, тебе (как подопытному) никто не отчитывался по поводу провалов, других групп, с выкладкой, статистикой, графиками и процентами. Нет, зачем оно тебе? Вот тебе кунай, иди, вон… тренируйся! Или товарища убить попробуй. Что значит у нас тут не Кровавый Туман?! Нечего без дела шататься!

Оговорок от преподавателей было преступно мало (паранойя и профессионализм редко давали сбой), как и слухов, которые не выглядели бы фантазиями впечатлительных подростков оставшихся предоставленными сами себе в редкие моменты отдыха.

Но я не могу сказать, что мы находились в информационном вакууме, нам всегда находилось над чем поломать голову. Иногда буквально.

Образ за образом, обрывок за обрывком, я вспомнил о том, как в одной своей миссии потусил в Стране Воды. Тогда было невдомёк зачем мы убивали каких-то непонятных, казалось бы — случайных людей. А теперь паззл сложился. Мы провоцировали гражданскую войну в Тумане, усугубляя и без того близкую к катастрофе ситуацию.

— М-м! Если Виктор узнает, — протянул я, — глаз на жопу натянет… И это в лучшем случае…

Играя под чужим флагом, меняли личины и знаки отличия. Притворялись то безголовыми наёмниками, то шиноби Тумана. То клановыми, то бесклановыми, то вообще представителями третьих сил: Молнии, Песка или Камня.

В одном месте группы долго не держали, так что за один год мы могли пробежаться по всем близлежащим странам и парочке не находящихся в области конфликта интересов. Да что уж там говорить, я успел наследить даже в Молнии, прикидываясь метисом (загар плюс в целом не бледная кожа), а шрам закрывая бинтами вместе с носом, будто у меня там уродство какое.

Помнится, мне приходилось губы выворачивать и носить камешки за щеками, чтоб имитировать крупные черты лица, как у местных потомков американских негров.

Выдёргивая из памяти события, чтоб рассмотреть их поближе, я совсем не заметил, как прошёл мой выходной день. Лишь когда понадобилось включить прикроватную лампу, я немного отвлёкся и осознал, что хочу пить и жрать.

В итоге, с бумагами и клонами я потрусил на кухню к котацу. Так как заметок было уже очень много, то пришлось разложить их по полу, а самому, как даймё на приёме, сесть на подиум чайной. Чтоб совсем не запутаться, пришлось помечать листы. В зависимости от связей на листах появлялись символы скрытых деревень или названия стран. Я хотел понять логику Шимуры, чего он хотел добиться и проанализировать последствия. Теперь я уже записывал не только свои, но и упоминания о миссиях тех, кто был со мною рядом в пределах слышимости.

Вернувшийся с вечерних занятий у Рея Наруто, лишь сунув нос на кухню, тут же из неё убежал, лишь мельком прочитав содержимое бумаг.

— Не надо! Не спеши, — убегая к себе с тарелкой бутербродов, крикнул Наруто, — я послушаю про геополитику, когда ты закончишь и всё уложишь в голове! Например, завтра!

— А поужинать нормально?! — опомнился я, крича в след.

— Я поел! У Теучи-сана, — проорал мне в ответ Наруто.

Мелкий страсть как не любил, когда в порыве «вдохновения» я терял нить повествования и начинал бубнить под нос удивляясь собственным выводам. Слушать меня, в такие моменты, было мучительно больно и не интересно.

Пожав плечами, синхронно с клонами, мы вернулись каждый к своему занятию.

— Тогда я ещё носил маску-воротник, — пробормотал я, потирая шрам от возникшего фантомного зуда, — чтоб скрыть примету и на всякий случай сажал тряпку на клей для бород. Это уже было снова воспоминание про Туман.

За кладоискательством в памяти меня застала и Анко. Дежурно спросив, чем таким я занят, она налила себе попить и замерла, наверное, наблюдая.

Анко старалась пить мелкими глотками и тихо, но я всё равно услышал, как она копошилась, словно мышка.

— Ирука, ты уснул? — шёпотом позвала супруга.

— Не, — невольно зевнул, — Медитировать пытаюсь, вспоминаю всякое… — пространно ответил я, не открывая глаз, ища ещё крючков, чтоб вытянуть необработанных фактов. Новый клон принялся строчить очередную тему, судя по царапающе-шуршащему звуку карандаша.

Вот и получается, что я устраивал перевороты и войны ещё до того, как связался с седьмой командой и её дурной кармой. И мои нынешние свершения просто меркнут на фоне балагана, поставленного Шимурой на поток.

А я-то удивлялся, чего это ослабленную и обескровленную Коноху трогать решились только сейчас… Не до того им было стараниями Данзо.

Потыкавшись в тупики, я вернулся к тому, с чего начал, к личным делам корешков. Маугли, Синька из Каменистого, Минору, Иошито, Сай… На переднем крае поля бумажек у меня был пасьянс из досье. Припомнил я даже родственника Данзо.

— Тип весьма неприятный, стоит разузнать о нём. И выяснить, не помешает ли он планам своего дяди, а заодно и моим. Всё же его статус в клане Шимура мне не совсем ясен. В делах, связанных с партиями, племянник, или кто он там на самом деле Учителю, не замечен.

Поняв, что в эту сторону копать нет смысла, переключился на Минору.

Личное дело на Большелобого ничем особым не выделялось кроме пометок об участии в программе Хигой (яп. 緋鯉 — Красный карп), в моём досье, кстати, была такая же пометка. К сожалению, никакой сноски или пояснений по этому названию не имелось.

Досье я переложил на подиум чайной, приоткрыв один глаз, чтобы не смешать листки с моими собственными записями. Или, случайно, не добавить чего-то лишнего.

Свёрнутое валиком одеяло, которое я подложил под спину, чтоб сидеть было удобнее, так и манило прикорнуть пару минут, но я выкинул постороннюю мысль из головы.

Я тут делом занят! И совсем даже не скучаю!

— На чём я остановился? А, вот оно, — пошуршал я бумажками и в задумчивости хмыкнул, — понять бы ещё, какая это была по счёту группа подопытных… — пробормотал я, зажав карандаш между губой и носом, двигая им, да морща лоб.

Хихикая, Анко спросила:

— Что-то важное? Можно взглянуть? — захлопнув дверь шкафчика, супруга прошмыгнула на подиум чайной, и прильнула ко мне, не потревожив клонов и записи.

Глаза я всё ещё держал закрытыми, когда Анко повисла на мом плече.

— Не особо важное, любимая, — приоткрыл я один глаз, — Смотри, может ты заметишь то, что я упустил.

— Ищешь что-то конкретное или изучаешь что-то? — небрежно окинула Анко взглядом поле бумаг. Явно ещё не вчитываясь. На дальнем крае лежали всякие общеизвестные темы.

Вместо ответа, я протянул супруге стопку с записями над которыми размышлял. А пока супруга смотрела, сам я решил пересмотреть листок с «гиперссылкам», в надежде уловить ориентир на нехоженую тропку.

Вчитавшись Анко охнула и испугалась, в панике начала тасовать листки (нервно ими шурша), и слабым голосом прошептала:

— Откуда ты это достал?!

Чувствуя, что любимая в шаге от истерики, я аккуратно отнял стопку, а затем, обняв, усадил Анко себе на колени.

— Тише, — чмокнул её успокаивающе в висок, — всё кроме досье — сам написал, а дела я получил абсолютно легально от самого Данзо.

Анко повернулась ко мне лицом, беспокойно вглядываясь в глаза.

— Ты не должен был мне такое показывать! — Жалобно протянула супруга, поджимая после каждого предложения дрожащие губы, — Тут… Тут даже ничего не зацензурено. Разве так можно?!

От того как пофигистично я пожал плечами Анко в прострации уставилась сквозь меня. Кое-как мне удалось её привести в чувство, успокоить и дальше супруга реагировала уже как профи.

— Да. В досье Шина и Тена была пометка про программу Аой кои (яп. 青い鯉 Синий карп).

— А в твоём Красный… Это же как в украшении на день мальчиков! — осенило Анко, что она даже на месте заёрзала и заулыбалась догадке, — Семья карпов! Папа — чёрный, мама — красный карп и синий, либо зелёный и синий — карпы-сыновья первый и второй.

— А если три сына? Какой цвет?

Клоны, собиравшие бумаги по значкам, символизирующим области влияния, ушки навострили.

— Никакого. Учитываются только первенец и его «заместитель», если вдруг со старшим что-то случится.

— Значит, как минимум, были Куро кои (яп. 黒鯉), Чёрные — «папы», или прототипы программы. Про них я ничего не слышал ни тогда, ни сейчас. Возможно, кто-то из них нас учил, а может все они погибли. Хотя, среди преподов не было никого сильно молодого и напоминающего нас… Не знаю, у меня только догадки, — развёл я руками.

И действительно, я не мог припомнить, чтобы кто-то на своём примере показывал, как работает переключение масок. Как и не слышал рекомендаций, напоминающих субъективный опыт по части защиты ядра личности от масок и их просачивания. Все советы были чистой теорией, после которой нам предлагалось описать свои ощущения, якобы чтобы сравнить их с образцом. Теперь-то я понимаю, что несуществовало никакого образца и всё это было враньём.

Мы были детьми, доверчивыми и глупыми, а скорее даже тупыми. Нам казалось, что преподаватели заранее знают ответы на все вопросы. Теперь-то я понял, что мы были подопытными кроликами, которые брали скальпель или кувалду, чтобы кроить свои личности, а потом ещё и тщательно конспектировали полученный опыт, на радость учителям. Хотя нет, не учителям. Эти скоты не заслуживают такого высокого титула.

— Боюсь спрашивать, — сказала Анко, пальчиком указав на мои бумаги. — Не думаю, что мне вообще можно это видеть.

— У нас включена защита от прослушки, — уткнулся я в плечо Анко, чтобы она не видела, как тяжело мне от осознания того пиздеца, который творили с нашей психикой, — а на окнах особые печати от вуайеристов. И я тебе доверяю. Ты болтать не будешь.

— Ты же прекрасно знаешь, что добыть информацию можно и без согласия объекта.

— Можно, — сел я обратно, изобразив пустую улыбку, невольно пародируя Сая, скрывая за ней тяжёлые мысли и сожаления. — Но здесь ничего такого, что дало бы кому-то преимущество. Да и просто устаревшая информация. Я ведь в последний раз на миссиях от Шимуры был до амнезии. С тех пор много чего изменилось в Деревнях и мире. А вот тебе тут кое-что может пригодиться.

— Каким образом? — с жалостью посмотрела на меня любимая.

Помедлив, я вздохнул, убирая гримасу.

— Ты моя жена. Ты должна примерно представлять, что из себя представляет моё прошлое. В том числе и такое: уродливое и мерзкое, даже по меркам шиноби. Потому что однажды, и возможно — очень скоро, оно вернется, чтобы укусить меня за задницу. Ну и тебя с Наруто до кучи.

— Не смешно! — нахмурилась Анко. Выглядело это мило.

— Да и я вроде не смеюсь, — потеплело у меня от осознания того, что за меня беспокоятся.

— То есть ты это серьёзно говоришь? Ты думаешь, знание о твоём прошлом поможет нам защититься?

Анко помрачнела ещё сильнее, склонив голову.

— Нет, но хотя бы будете знать, — мягко улыбаясь, я погладил супругу по щеке, приподняв её лицо за подбородок, — откуда может прийти опасность. И почему. Да и понимать надо, какое влияние на мир имеет Корень и может ли это стать проблемой в ближайшем будущем.

Наступило недолгое молчание.

— Ладно, — совершенно по-детски надула Анко щёки, ухватив мою руку в обе ладони и прижав к себе, — Но все равно лишнего мне не говори!

— Как скажешь, родная, — пожал я плечами, словно бы кожей чувствуя фантомную сырость катакомб, что пришла вместе с тягостными воспоминаниями, — Постараюсь обойтись минимумом информации.

Но прежде, чем я заговорил, Анко утянула меня в нашу комнату, чтоб даже мельком не заглядывать в разложенные по полу заметки. Сама супруга никаких записей не делала, чтоб не оставлять улик, да и мои записи всё порывалась унести в кабинет и там сжечь их в специальном ведре, которое тут было вместо шредера.

Как оказалось, данзов мангальчик для уничтожения бумаг был не уникальной самоделкой, а вполне себе массовым товаром.

— Итак, Карпы… — расслабленно закинул я руки за голову, — Мой выпуск был попыткой создать офицеров, а точнее, универсалов. Шпионов, способных скрываться у всех на виду и ничем себя не выдавать. Приличными бойцами — не ниже специальных джонинов, да ещё и тактиками: уметь управлять приданными нам силами — «мясом».

Предположим, что это была красная программа.

— Это я знала. Тогда синяя что? — придержала супруга свою версию, сидя по-турецки рядом со мной.

В спальне сейчас было темно и мрачно из-за закрытых плотными шторами окон, так что тёмно-синие простыни сливались с ворсом ковра и глубокими тенями. Свет давала лишь тонкая полоска света, размытая из-за пасмурной погоды, которая упала на узорчатую бумагу раздвижных дверей гардеробной.

— Может быть, попытка создать приличных бойцов? — Уставился я в потолок, задумавшись, — Как тактики и Сай и Шин неплохи, но это максимум взаимодействие в группе. Правильно командовать «деревянными» они не смогут. Как шпионы тоже провалятся — из-за приметных печатей на языках и специфического воспитания. Да и бледность у них больно заметная…

Тут я замер, обдумывая мысль.

— Но и к обычному «мясу» Сая и Шина отнести тоже нельзя… К тому же оно явно к Карпам никак не относится. Простые разовые бойцы — это отдельная категория, её вообще ни с чем нельзя сравнить. Расходный материал, — начал бубнить я под нос, — нет, не думаю, что они могут иметь оношение к программе карпов.

— А почему не могут? — спросила Анко, беспокойно ёрзая, — Говори понятнее.

— А кстати да, почему? — задумался я. И не нашёл ответа, уйдя в глубокую задумчивость.

Тогда заговорила Анко, осторожно подбирая слова, будто боясь меня обидеть или задеть озвученными догадками.

— А если предположить, что эти напичканные химией несчастные сироты с промытыми мозгами были первым проектом, то, может, они и есть черные карпы? А для управления ими готовили вас, красных.

— Умных, инициативных, но слишком своевольных, — сев, кивнул я.

Понимая, что в этом что-то есть, я невольно прикоснулся к подбородку. — Для решения проблем первой программы создали вторую.

— А для решения второй — третью, — подхватила жена, поёжившись, словно от холодного ветра. У неё даже мурашки по рукам пошли.

— Хочешь сказать, такие как Сай должны были позаботиться о таких как я? — поднял я глаза на бледную, словно призрак, любимую.

По шее будто тренировочным кунаем провели, обозначив удар затупленной холодной кромкой по коже.

— Похоже на то, — потирая плечи, проговорила Анко, хмурясь.

Тут я замолчал, обдумывая свои выводы. Да, что-то как-то страшненько стало…

— А ты знаешь, милая, — увлёк Анко прилечь рядом со мной, чтоб успокоить теплом своего тела, — а вообще-то это очень похоже на Данзо. Решая одну проблему, создать вторую. Пытаться её решить, создав в процессе третью. А потом и четвёртую, пытаясь решить третью.

— Звучит странно, будто он идиот. — хмыкнула Анко без веселья в голосе, прижавшись ко мне всем телом, точно пытаясь найти тепло в зимнем лесу.

— Нет. Сенсей далеко не дурак, — проговорил я в макушку супруги, потревожив дыханием пушистые лиловые волосы, — просто он пытается механически решить проблему с людьми, создать некий конвейер, массовое производство. Вот здесь мы штампуем много дешёвых мясных солдатиков с выполосканными химией мозгами. Вот к ним добавляем тщательно подготовленного офицера — командира. А на случай измены, одного или нескольких командиров, готовим команду ликвидаторов из двух-трех опытных тихушников типа Сая. Тогда всё складывается.

Мда, сам озвучил, сам обалдел от своих выводов. Интересно, а кто должен будет ликвидировать потерявших верность синих? Их собратья по несчастью из той же программы? Офицеры с поддержкой «мяса»? А может, новая программа, кандидаты в которую сейчас пешком под стол ходят?

Я даже не знаю, что чувствовать ко всему этому. Отвращение? Восхищение? И первое, и второе одновременно? Людоедство? Безусловно. Аморально? Конечно.

Эффективно? Даже близко не на сто процентов, но это, биджу Данзо дери, работает!

Худо, бедно, криво, косо, с большими издержками, но работает!

И надо бы это прекратить, но никак, да и нельзя!

Через три года у нас по расписанию конец света, каждый кунай на счету и терять такой потенциал никак нельзя. Но Саске пойдет убивать Данзо, если Хидан не соврал. Учиха придёт за головой Шимуры и скальпами советничков. Возможно, и Пятую за компанию решит грохнуть.

Саске вспыльчив, иногда тупит, но он не дурак, и должен догадаться, кому это было выгодно.

Так вот, вопрос за триста: что лучше — психованный эска, выпускник колледжа имени Орочимару, или Сенсей со своей сворой ручных маньяков?

Правильный ответ: всё это вместе и направленное против всеобщего пиздеца. А после победы уже не так важно, кто победит. Если она будет, эта победа…

То что кроме «карпов» могли быть и другие Анко расстроило. Врагу не пожелаешь оказаться в концлагере для болванчиков. Да и о «своём» детстве в АНБУ НЕ я мало что хорошего мог сказать.

Супруга вырвалась из объятий и на колени к себе меня уложила, принявшись усиленно наглаживать мою макушку, будто кота.

Не, я не против такой заботы, мне тяжеловато было это вспоминать, но не настолько чтобы мне потребовались обнимашки и утешающие слова. Всё, что было, выгорело уже.

Вся жесть нашего карпьего гитлерюгенда на выживание быльём поросла. О том, что сейчас могут тренировать «второго сына», как замену группе Сая и Иошито, думать не хотелось. Меня утешало только то, что полезный выхлоп от двух из трёх потоков — это я и Сай. Слишком малое количество выдающихся выпускников, чтобы и дальше использовать ту же модель. В общем, оставалось уповать на рачительность Шимуры, раз уж на жалость надежды нет.

И ещё не хотелось думать о том, что я каждый божий день буду держать при себе взведённый револьвер, который для меня годами готовил Учитель.

Прикрыв глаза, представил себе сцену, где смутно похожий на Саске юноша угрожает мне расправой, если я посмею помешать ему добраться до Данзо.

А воображаемый «я» ему и говорит: «Мешать не буду, Саске-кун. Шимура мастер воздушных техник и в руке у него шаринганы…»

От «репетиции» краткого перечисления слабостей Шимуры Данзо меня отвлекли слова Анко.

— Что?

Видя, что я отреагировал, Анко выдернула из кучи бумаг принеснных клонами ту, что описывала меня и принялась с нарочитым энтузиазмом щебетать:

— Здесь список миссий не верный.

Заинтересовавшись, я глянул в своё досье.

— А ты помнишь, что написано в моём «белом» досье?

«Белым» называли в Корне всё, что касалось легальной части наших личностей и легенд.

Супруга отвела взгляд:

— Да зачем мне! — будто оправдываясь сказала Анко, — Это очевидно! Здесь нет ни одной миссии D-ранга. Ты ведь не сразу чуунином стал.

На новом листе, по памяти, я выписал список миссий из «белого» досье, а затем приплюсовал те, что мы выполнили уже после того дня.

Число официальных миссий и тех, что было в досье Корня, отличалось. Миссий А-ранга у меня было в «белом» досье двенадцать, когда как в «чёрном» все двадцать пять. Вообще получалось, что у Данзо я пахал, как Папа Карло! Да и работу начал раньше…

Кроме дешек все остальные числа были в два раза больше. При этом, в официальном досье, как я точно знаю, у меня была пометка, что я доходяга. Мол, этот идиот, периодически попадает в больницу, раня себя на тренировках. Ума нет, поэтому сам себе хуже делает. Поэтому и силы не будет.

А я-то думал, каким же образом Умино успевал играть за обе команды! Официально у меня даже была другая компашка, а вот в Корне — Маугли и Синька.

Наверное, в их досье тоже много пометок про больничный. И никого такая ситуация не парила, прямо скажем. Ведь не надо быть гением дедукции, чтоб сложить два и два, догадавшись кто из генинов имеет двойную жизнь. В общем Третий подыгрывал Шимуре, друзья ж.

Из забавного, что я припомнил — воспитание солдатиков Шимура другим не доверял, предпочитая готовить людей, чуть ли не с пелёнок. Третий, как и другие каге до него, в АНБУ Джукан зачислял, минимум, с шестнадцати. Исключение — уникумы, вроде Какаши и Итачи. Ну ещё, может быть, Тензо-Киное-Ямато, но я не уверен в каком возрасте его увели из холодных и злых ежовых рукавиц Данзо в «тёплые» и «добрые» ежовые рукавички Третьего.

Да я и сам оказался впервые на заданиях АНБУ Кроны лишь в семнадцать.

Чтобы разрядить атмосферу, я рассказал Анко, как передал снеговичкам голову Фубуки под видом трофея родной Деревни. По официальным каналам они вполне могли её выкупить. Было бы желание.

Таким образом мы закрыли вопрос брони. А то очень подозрительно получалось, что у бывшей Митараши, которая в Стране Снега никогда не была, откуда-то появилась броня снежной куноичи… Такую ведь с рандомного бандита на дороге не снимешь, как в какой-нибудь игре, апнув уровень. Не бегают тут у нас лесные обрыганы в мифических драконьих доспехах, да с даэдрическими* клинками на перевес.

Ну а то, что о такой броне узнали бы в Стране Снега — это вопрос времени, причём недолгого.

Вообще я хотел эту информацию придержать, чтоб на какой-нибудь праздник преподнести любимой набор для ухода за костюмчиком и легальный статус крыльев.

Начали мы с того, что Наруто вскользь упомянул нашу «встречу» с Фубуки на секретной миссии, связанной с делишками Кумо. Дескать, она вместе с другими наёмниками собиралась свергать даймё Страны Чая, а стояли за всем этим заговором предположительно чёрные.

Миссия была мутная, выполнялась практически без участия седьмых (они охраняли сначала бегуна, а потом дайме), так что деталей Наруто не знал и при всём желании не мог рассказать.

Не могли рассказать их и родственники с Каменистого — они приплыли сильно позже, по моему приглашению. О том, кого и сколько я там убил и какие трофеи взял, я ни перед кем, кроме Пятой, не отчитывался.

Хотел сделать Фубуки одной из подельниц Кумо в Стране Рек, но увы — Анко много где засветилась в броне. А значит, местных легко можно опросить и всё у них узнать. В Стране Чая с этим тяжелее — некромант понадобится. Мы как-то особо не церемонились с заговорщиками. К тому же они были аж в четырёх лагерях. В первом в живых не осталось ни командиров, ни шиноби. А что мог знать рядовой состав? Ничего определённого. Была такая куноичи или не была — перед ними никто не отчитывался.

Во втором лагере мы сильно проредили шиноби и командный состав, плюс я утопил корабль, где она теоретически могла находиться.

В «засадном», который мы вычищали с седьмыми, свидетелей не осталось, а лагерь я зачищал один. И пусть из самого большого лагеря я драпал так, что даже танто потерял, это ничего не значит. Уже потом, на переговорах, я мог сторговаться с заговорщиками и выкупить у них доспех для Анко и свой танто.

Бегать и собирать у немногих выживших и не сбежавших информацию про куноичи в доспехах с крыльями — ну такая себе идея.

А что у обвинений в адрес Кумо не было железобетонных оснований, к которым не подкопаешься — так это не важно. Слухам совершенно не обязательно быть правдивыми! На то они и слухи. Да и я ведь мог просто ошибиться!

«А что так поздно сообщили? Старший брат так замотался, что забыл об этом написать!»

— И они поверили? — с сомнением в голосе проговорила Анко, отвлёкшись от коробочки с символикой Скрытого Снега. На Новый год мне теперь нужно было искать другой подарок.

— А почему нет? «Верьте мне, бандерлоги! — Вытаращил глаза, будто то, что я говорю, для меня самого сюрприз, — Мы не знаем, была ли Фубуки в курсе того, кто её нанял… Не успели её спросить — были слишком заняты её убийством. А потом уже не спросить было!».

Супруга прыснула в кулачок.

То, что миссия была высокого ранга и вообще-то секретной для посторонних, также помогало Мелкому уйти от прямых вопросов в переписке со Снегом. Хотя пару моментов он, позже, всё равно раскрыл — для правдоподобности. Нам ещё очень повезло, что позже, когда мы с миссией по сопровождению каравана попали в Страну Снега, нас встречал посыльный. Не понадобилась моя легенда из вранья и недомолвок о миссии в Страну Чая.

Так что в Стране Снега я просто сдал голову, а мне в ответ передали «Спасибо» и подарили набор для ухода за костюмом для Анко.

Как никак, а пропавшую без вести Фубуки, в бывшей скрытой деревне Снега, а ныне Скрытой деревни Весеннего снега (春雪の隠里) предательницей считали. А скальпы предателей должны вернуться домой, или быть сожжены на месте. Как и то, что осталось от команды работавшей на Дото и ошмётками его самого.

Костюм обратно просить даже не пытались, зная, что я не отдам. Умино я или кто?!

Снежные Узумаки с Наруто, после той миссии, стали общаться активнее, а то их слова до нас доходили исключительно через Каменистое.

Какие-никакие, но они Мелкому родня, так что я был не против их общения. Тёплых чувств к снежным я, конечно, не испытывал, из-за молчанки, что они устроили Наруто после воцарения Казахана Коюки. Старички предпочитали говорить только с роднёй из Каменистого, а молодняк с Мелким не связывался.

Ну и второй визит в Страну Снега, после ребрендинга, мог бы быть более гостеприимным. Мы же там побывали наравне со всеми, будто простые наёмники.

Нет, конечно, я не ожидал красной ковровой или венков из цветов на шею, но мы упомянули о визите ещё до того, как караван, выдвинувшийся из приграничья к Заливу Льда, достиг границ Страны Водопадов! Мы тащились туда со скоростью улитки!

Как по мне, так один набор для костюма — это слишком малая цена за знание о разработках Кумо по части создания монстров из призывных тварей. Да, возможно, они и без наших соплей это знали, но явно не из первых рук и точно не с такими подробностями!

И всё же я поделился с ними. Нам эта устаревшая информация ничего не стоит, а им приятно.

В теории приятно.

Холодность снежных я связывал с форматом общения. Лицом к лицу эта же история зашла бы им получше.

И всё же я не терял надежды привлечь всех Узумаки к своим проектам, так что сейчас я аккуратно пропихивал им идею сотрудничества по части лекарственных трав и их производных.

Пусть в Стране Весны и потеплело, но вечная мерзлота, созданная артефактом Древних, только-только начала подтаивать, а значит, теплолюбивые травы они у себя выращивать не смогут. Особенно те, что мои фальшивые оборотни из Белоречья обещали достать у торгашей с Горького берега. А назад они потащат всякие промышленные устройства и приблуды. Вполне рабочий маршрут. Надо будет, конечно, всё посчитать, и нанять им бухгалтера, но это дело будущего.

А ещё Стране Весны скоро понадобится много шиноби с элементом земли: предотвращать сели, оползни и обвалы, засыпать провалы, латать трещины. Надо будет сориентировать коллег из партии, что лучше посылать на миссии в Страну Снега шиноби с элементом земли. На местных халтурках и попутных миссиях ведь тоже можно солидно заработать. А у местных в последние годы едва ли было много опыта с манипуляцией большими массивами земли.

Горьким берегом (яп. 苦い海岸 — Nigai kaigan) называлось всё побережье океана Южного предела: от Залива Голода близ Страны Чая и до Пролива Оригами, впадающего в Море Клинков, на берегу Страны Песка.

Позже, когда я собрал бумажки и распределил их по свиткам, мы с Наруто решили ещё подкинуть кусочков к легенде про Фубуки. Пусть в Снеге думают, что она давно тайно работала на Кумо и смоталась из страны, как только запахло жареным.

— Я же правильно написал? — застыл над листом Наруто.

Вопрос фильтрации того, что можно и нельзя говорить, для него по-прежнему был больным.

— Да, верно. Зови уже крабика, — плюхнулся я в кресло-грушу около кровати Мелкого, — а я сказку расскажу.

Передав послание и отпустив гонца, Наруто скабрезно хмыкнул:

— Чтоб побыстрее от меня отделаться и к Анко-чан в кровать нырнуть? Не надоело ещё?

Дурашливо хмыкнув в ответ, я рьяно покивал, а потом, с тем же дебильно-радостным выражением лица помотал башкой. Пусть думает, что хочет, а подробности я пока придержу.

— Взрослые, — снисходительно фыркнул Мелкий, неспешно взбив подушку.

Мол занимаетесь же какими-то глупостями за закрытыми дверями, а вид делаете будто тайну великую храните.

При этом, так сказать, техническая часть процесса для Наруто не была загадкой, биологию никто не отменял с пестиками и тычинками, да самым минимумом про физиологию человека.

У нас медовых куноичи не готовили, не того уровня учебное заведение, чтобы опускаться до такого грязного метода добычи информации. В шарашках попроще да с материалом похуже — да ради бога. Но не у нас.

Так что генины нового поколения, были больше похожи на детей, чем те, кто был до них.

А из-за иносказательных оборотов в книжках и журналах, в силу отсутствия опыта, у Наруто было, превратное впечатление о том, чем и как мы там занимаемся. Но это и неплохо, с четырнадцатилетним, на серьёзных щах, обсуждать, как доставить партнёрше удовольствие я морально не готов. У Хинаты от таких тем может сердечко не выдержать.

Да и не плохо это, если большое и светлое чувство пока не будут омрачать похабные мыслишки. Хотя… зная, что бьякуган может видеть через одежду, может так оказаться, что фанатская теория об обмороках Принцессы клана Хьюга не такая уж и теория… Как говорится, в тихом омуте черти водятся…*

***

Решив завтра встать пораньше, чтоб сходить в храм я и не предполагал, что сегодня пятница тринадцатое!

На самом деле это был четверг и не тринадцатое, но просто с утра всё было через жопу.

Сначала сломался чайник. А в нашем уютном магическом пост-апокалипсисе, с боевыми колдунами-рукопашниками, это большие траты! Что на покупку нового чайника, что на его починку! А у конохских мастеров по ремонту бытовой техники всё расписано, скорее всего, на три месяца вперёд, а то и на все десять! Электрический чайник штука в Деревне не самая ходовая, так что и выбор тут… — хочешь чайник? Купи кипятильник!

Другие вон, вообще печками пользуются и не жужжат! А раз ты себе дорогую приблуду купил, то будь готов платить. Я вот не готов, но придётся! Но самое обидное в этом то, что гарантий тут нет и лететь за этим в Страну Чая бессмысленно. Просто плати мастерам бабки за ремонт, раз ты технически безграмотный рукожопый гуманитарий и не можешь сам починить свою бытовую технику.

Или грей водичку в песочнице с угольками или в других видах переносных жаровен, как положено в чайной церемонии. В тэцубин (яп. 鉄瓶) из чугуния, чайничке объёмом в три глотка. А я так не могу, у меня под листовой чай стоит пивная кружка из керамики, с выдавленным на боку символом Конохи. За день я таких штук шесть выпиваю, мне просто не с руки муздохаться с церемониями, если я просто хочу пить!

Позавтракав с холодным компотом вместо чая, я потащился на выход с поганым настроением и уличной обувью в руках.

Открыв балкон, вздохнул, закрыл его и пошёл переодеваться, чертыхаясь сквозь зубы. Судя по роже клона, который пошёл относить ботинки, по мне сразу видно, что я встал не с той ноги.

Погодка была…

Ночью снова выпал снежок, так что в грязи и слякоти то тут, то там, торчали островки белого снега, похожие на кусочки сахарной ваты, которую упустили в лужу. Из-за густого тумана я решил дойти до храма пешком, так что любимая броня осталась дома. Я боялся попросту потеряться в этом Сайлент-Хилле и улететь случайно в Лес Смерти, перемахнув через низкие горы, похожие на холмы.

Тишина, слякоть, сырость… Я легко мог представить, что в какой-то момент уткнусь в невидимую стену, ограничивающую игровую локацию, или наткнуться на какого-нибудь мистического монстра.

У храма это ощущение никуда не делось, В сером мире лишь появились цветные акценты красного и жёлтого цветов, странным образом делающих картину ещё тревожнее.

Я не хотел сюда идти. Особенно сегодня, но Месяц без богов кончился, и других веских причин откладывать визит у меня не осталось.

Замерев у ступеней, я невольно залюбовался многоярусной сложной крышей зелёной от мха. Часть фигурных элементов украшали три запятые, напоминая мне шаринган с тремя томое. Жутковатое ощущение. Будто каждый такой шаринган — это глаз, следящий за тобой, стоит только отвернуться.

— Мир за спиной подвижен, стоит лишь отвернуться…* — пришли на ум строчки из песни.

В храмовом комплексе Аматерасу было два отдельно стоящих зала на, в целом небольшой, территории. Из-за обилия зелени и крупных деревьев могло показаться, что это небольшое святилище, зажатое между клановых кварталов, но на самом деле здесь скрывалось гораздо больше построек, да и густая зелень скрадывала ландшафт.

Из-за густого тумана я мог видеть лишь переднюю часть нижнего храма и смутные очертания верхнего. В жемчужно-серой предрассветной дымке утопала и внутренняя часть нижнего святилища, мешая разглядеть сидящую статую богини с двумя жаровнями по бокам, которые тут играли роль освещения. Ведь настоящий огонь в деревянном здании — это ж так круто!

Главное — пожарным это не говорите. Целее будете.

Статуя в полный рост с мечом и зеркалом в руках находилась в храме повыше. Нижний храм, который я когда-то посчитал жилым зданием, и украшен был не так богато, и размеры имел скромные, так что уже от входа я мог во всех подробностях разглядеть сидящую скульптуру.

Как мне объясняли, создание нижнего и верхнего храмов - это обычная практика, но тут разделение весьма условное, поскольку насыпь, в пять метров ну никак не тянет на гору. Так же частью комплекса был личный храм клана Учиха, который тут находился с основания Конохи, но на планах не отмечен.

Покрутившись у нижнего храма, войти я пока не решился, а потому направился по белеющим среди каменистой почвы и жухлых пучков травы плитам наверх.

Пока тут было безлюдно и тихо, я решил утолить своё любопытство.

С момента уничтожения клана Учиха, клановый храм должны были поддерживать в чистоте, но никаких обрядов, кроме изгнания злых духов, там проводить не могли. Всё же это частная собственность, хоть и находящаяся далеко за пределами клановых земель.

Строить храм новый или переносить этот, в своё время, Учиха не стали, так что ради клановых собраний им приходилось тащиться через половину Конохи. После нападения Лиса шаринганистых, по инициативе Шимуры, выдавили из центра на периферию под благовидным предлогом. Мол, не бузите, мы ж вам даём больше земли, чем было, а вы ещё чем-то недовольны?!

Правда, на выселках Конохи земля стоила примерно ничего по сравнению с её же стоимостью в центре нашей «скрытой деревни», не говоря уже о постройках, но все сделали вид, что это нормально.

Ну да, а потом вся деревня такая: а что это Учиха все какие-то угрюмые и Третьего не любят? Странно…

Я вроде бы уже должен привыкнуть к лицемерию и тупости Конохи, но что-то новое или хорошо забытое старое постоянно, раз за разом, пробивает броню цинизма и задевает меня за живое. Вот как можно быть такими удивительными скотами: тупыми, жадными, аморальными, жестокими, безмозглыми и при этом — не сдохнуть? Как этот социум вообще выживает?

Но похоже, что мало кто так думает. Потому что землю у клана-основателя отжали.

Насколько я помнил из прошлого, «Великое переселение кланов» случилось после нападения Лиса. Тогда Учиха и полицейский участок (по сути, находящийся у них в единоличном управлении) исчез из центра Конохи, а по городу распространили листовки, что всё с чем раньше надо было обращаться только к полиции, теперь полагалось сообщать полиции, либо ближайшему бойцу в маске.

Из-за шарингана в глазах Лиса и грязных слухов вся Коноха объединилась в мрачной решимости, поддержав решение Третьего и Советников.

Не то чтобы мнение мурьёку кого-то волновало, но ведь и другие кланы за шаринганистых не вступились.

Выяснить бы почему, чтобы пресечь подкуп, направленный уже против меня.

В общем, пришлось Учиха, стиснув зубы, в глубоком поклоне благодарить Совет и отстраиваться в новом месте, оставив за собой, на старом участке, только чудом уцелевший храм. Какой это плевок в лицо — мне объяснять не нужно. Я это почувствовал на своей шкуре и искренне желаю клану Обезьян получить такой же опыт.

Сейчас, понятное дело, храм Учиха пустовал. В Конохе больше некому собираться, отмечать памятные даты или проводить советы в его стенах. А храм снова потерял целый клан меценатов. Личный храм Учиха был не основным зданием комплекса. Просто у главного мецената были свои привилегии.

Но если Умино кончились постепенно, словно воск у свечи, то Итачи обнулил кучу прихожан за одну ночь… что сильно ударило по репутации и выручке храма.

Ведь если такое случилось раз, второй, то это потому, что благословление кривое и служители там рукожопые. Логично же! (Нет). Однако логика слухов бывает весьма витиеватой. Если она там вообще есть. В смысле логика у слухов.

Повинуясь какому-то наитию, я прошёл по дорожке, выстланной плоским булыжником, перешагнув через миниатюрный треножник из бамбука с табличкой о том, что сюда ходить запрещено. Скользя по поверхности при помощи чакры, чтоб не оставлять мокрых следов, я упёрся в серую лестницу с красными тори на её вершине и символом в виде красного с белым веера, там, где на таких воротах, обычно, прибита рамка с какими-нибудь письменами: вроде списка меценатов или названия места.

А меня всё тянуло дальше, будто кто-то тащил за нить, прикреплённую к голове. Минуя арку тори, и широкий дворик с полосой плотно пригнанных друг к другу камней, я оказался около классического одноэтажного храма с фигурной серо-зелёной крышей и украшением над входом, похожим то ли на диадему для великанши, то ли на застывшие языки пламени из стали.

Песчано-серый, обрамлённый решётками и выпирающим через штукатурку красным каркасом, он напоминал мне фахверк в старинных европейских домиках.

Обогнув пустую деревянную бадью с ковшиками для омовения, я попал в тёмное низкое помещение без окон, которое освещалось лишь рассеянным светом, льющимся из открытых настежь дверей. Вместо доски пол закрывали потёртые маты — татами, похожие цветом на прошлогоднее сено.

Внутри ни свечи, ни огарка, ни подношений, ничего… только низкий столик похожий на алтарь, да примитивные, аляповатые, фрески на серо-синей штукатурке.

Веера Учиха и какие-то мистические сюжеты, связанные с Аматерасу, Идзанаги и Идзанами, Цукиёми и множеством других божеств, с шаринганом в виде солнца оставляли после себя чувство тревоги. То ли художник обладал пророческим даром, то ли Вечное Цукуёми, о котором говорил Хидан, всегда было известно клану Учиха…

Разглядывая фрески, я не мог отделаться от мысли, что здесь что-то не так. И дело даже не в каноне, а будто бы из глубины души поднимается некое неприятие сюжетов про дар и благословление богов и богинь. Будто художник извратил смыслы и поменял полярности событий.

— Ересь, — скривился я, подняв глаза вверх.

На плоском потолке из плотно подогнанных друг к другу лакированных досок неизвестный художник изобразил сюжеты об Аматерасу, разделив их между собой тёмными рейками, в форме схематичного солнышка. В круге величественная фигура в ореоле из сусального золота и исходящих из короны солнечных лучей, а в сегментах между ними особо значимые для клана Учиха легенды.

В одном из лучей Аматерасу изобразили протягивающей черноволосому мужчине красный шарик с тремя запятыми внутри, а следующий сюжет — изображал уже пламя в руках людей с чёрными волосами и красными точечками глаз. У непосвященного он должен был вызвать много вопросов — ведь даже её солнечная ипостась к пламени имеет весьма опосредованное отношение. Но мне всё сразу стало понятно — Техника Великого Черного Пламени.

Почувствовав себя дурно, я выскочил наружу и спустился вниз, даже не став искать способ попасть в подвальное помещение под храмом.

У треноги мне всё же встретился служитель храма, который к счастью, не понял, что я спускаюсь не с широких ступеней верхнего храма, а с боковой тропинки.

— Подскажите, — потёр я переносицу, — нижний храм сейчас свободен?

— Да, там сейчас никого нет, но вы собираетесь там устроить какое-то мероприятие?

— Нет. Хочу помолиться сейчас в одиночестве, чтобы никто не беспокоил.

Очевидно, не служке положено решать такие вопросы, так что с больной головой пришлось идти и спрашивать разрешения главы храма. Тот, к счастью, разводить ещё больше болтологии не стал и сказал, что у меня есть около получаса до начала утреннего шествия служителей храма.

Служка, шедший позади, поставил на площадке перед деревянными ступенями табличку о том, что зал закрыт и захлопнул за мной двери.

Когда стихли шаги, я вздохнул и встал на широкие доски пола, поморщившись от прохлады, ощущаемой даже через носок.

В зале с сидящей в позе лотоса, а может, по-турецки, статуей прошла голова, мне будто и дышать легче стало.

Ледяные доски холодили пятки даже сквозь тёмные таби, не помогали даже жаровни расставленные под стенами зала. Подкорректировав терморегуляцию, я уверенно зашагал вперёд.

Чем ближе я подходил к статуе, тем отчётливей ощущал тепло. У самого подиума ощущение было таким, словно я из зимы попал в тёплую осень или раннее лето.

Схематично изображённая одежда выдавала посредственный уровень своего мастера — обе статуи комплекса напоминали среднестатистического Будду, просто с другими аксессуарами.

Замерев у подножия, я кинул технику Сокрытия на кусочек зала около статуи.

Под вуалью цепочек лик снова показался мне по-матерински нежным и сострадающим, более живым и женственным, чем могло бы быть лицо бесполой золотой фигуры. Точно в зыбком жаре угадывалось ослепительно красивое, но знакомое женское лицо в ореоле то иссиня-чёрных прямых волос с запутавшимися в них солнечным светом, то волнистых русых, то нежно фиолетовых, как у Анко. Морок будто пытался собрать в себе лица самых дорогих мне женщин в одно идеальное нечеловечески совершенное.

— Прекрати, — отвернулся я, глядя в сторону, — это мерзко пользоваться их внешностью.

Когда я снова поднял глаза, бесполая фигура будто бы понимающе улыбалась.

— Скажи, что тебе от меня нужно? — с трудом выдавил я, чувствуя себя придурком, который пытается говорить с куском гипса в оболочке из сусального золота.

И тишина, даже треск и гул пламени звучали как обычно.

Я почувствовал себя идиотом.

— Прости, богиня, дурацкий вопрос. Я благодарю тебя за второй шанс и постараюсь сделать, что смогу. Но для этого я должен знать, что именно тебе нужно. Скажи, чего я должен сделать?

В голове возник старый образ из какой-то дурацкой рекламы чего-то.

— Просто будь собой.

Я не понял, мне послышался этот тихий шепот или он реально был?

И что, больше инструкций не будет? А что делать-то?!

Показалось, что статуя устало вздохнула, а мне в лицо ударила упругая волна горячего воздуха, жаром помутив сознание.

Смутные образы, привкус крови на губах и ощущение будто меня парализовало, так что инстинктивное желание скинуть иллюзию ни к чему не привело.

Моргнув, я внезапно обнаружил себя не в храме, а под открытым ярким небом. Но оглядеться не смог. А между тем в видении надо мной склонились безмолвные смутные тени. По жестам понял, что фигуры спорят и готовы друг другу в глотку вцепиться.

Меня спор теней не трогал, я не понимал, кто это, друзья или враги, а старался понять, где вообще нахожусь.

Казалось, будто всё происходит в пустыне из-за яркого желтоватого света, но с каждым ударом сердца мне становилось всё холоднее и без того смутная картинка всё больше теряла чёткость. Единственное, что я точно смог разобрать, это занесённую надо мной красную косу с тремя лезвиями, острую боль, в районе живота, а затем темнота и ощущение… будто внутри копошатся живые крысы. Точно кто-то решил опробовать на мне средневековую пытку. Благо я уже был настолько плох от потери крови (вероятно, это именно из-за неё так холодно), что боли почти не ощущал.

В какой момент холод видения стал ледяными досками пола храма, я и не заметил. Просто, когда понял, что морок отпустил, я ещё секунд тридцать сидел и ощупывал себя, стуча зубами.

— Это что вообще было?! — отбил я челюстью чечётку (ещё и заикаясь), обернувшись к статуе, но та не ответила. Сейчас не было и тени потустороннего присутствия, будто статуя это просто статуя и ничего больше.

Не дождавшись какого-нибудь знака, я устало выдохнул и поковылял прочь, но у дверей, потоптавшись, вернулся обратно.

Остановившись на почтительном расстоянии от статуи, я поспешно, но глубоко поклонился. А затем ещё раз поблагодарив Аматерасу за новую жизнь, Анко и новую семью, ушёл, не оборачиваясь. Что-то спрашивать я зарёкся.

Меня потряхивало почти до самых ворот, что вели с территории храма на улицу, будто внутри дребезжала огромная струна, натянутая от ног до макушки.

Блин, похоже, Хидану как-то понятнее объясняют, что от него надо…

Хотя там небось и объяснять нечего: резня, кровь и черепа, резня, кровь и черепа…

— А ведь мне ещё в Госпиталь сегодня идти… — скрыв свой обалделый и пришибленный вид хенге, пробормотал я под нос.

Решив обождать с важными для здоровья темами, и заняться другими делами, чтоб привести мысли в порядок, я никак не ожидал увидеть ЭТО!

Я чуть голову себе не свернул, столкнувшись в коридоре Башни с Пятой под ручку с ошалелым от счастья Кацухиро.

— Хиро-кун, — от того, какой взгляд я бросил на парня, тот чуть втянул голову, а Пятая пресекла попытку Узумаки отойти, вцепившись в рукав.

— Вам что-то нужно, Умино-сан от моего жениха? — воинственно выпятив свои арбузы, спросила Цунаде.

Удержав рвущиеся наружу маты, я елейным голосом, прошипел:

— Сенджу-доно, мне бы с родственником переговорить. С соклановцем.

Пятая перестала лыбиться и недоумённо глянула на меня, затем на Кацухиро.

«Они разве не соседи с его кланом?» — воскликнула в мыслях Пятая.

— Предвосхищая ваш вопрос — это уже наши Умино с Узумаки заморочки. Хиро-кун, — поманил я рукой, — сюда поди.

Этот дурень отступил на шаг, сдвинувшись чуть за Цунаде. Дитя дитём! Вон, мамку нашёл!

— Хиро-кун, я за тебя со старейшинами объясняться не буду. Даже выяснять не хочу, как это всё вышло, но чувствую, придётся. А сейчас сгинь с глаз долой, чтоб я тебя не видел тут.

— Но… — попытался было парень что-то сказать против.

— Это приказ главы, — надавил голосом. — Брысь отсюда!

В оживлённом коридоре, казалось, остались только мы вдвоём с Цунаде. Все остальные рассосались по кабинетам, туалетам и подслушивали оттуда.

— Сенджу-доно, подобные решения Кацухиро-кун, в силу своего юного возраста, — намёк на то, что Цунаде — карга старая, юношу бледного со взором горящим окрутила, — пока не может единолично принимать. Любовь, конечно, чувство прекрасное, но о статусе и родословной забывать не стоит, правда же?

— Я вас поняла, Умино-доно. Буду ждать официального ответа, — сухо и официально отозвалась Пятая.

Очень хотелось сказать: «Какого?! Я тебе так скажу — нет!», но вслух пришлось процедить сквозь вежливую улыбку:

— Конечно, Сенджу-доно. Мы обязательно вас оповестим.

Сроков я специально не называл, по факту оставляя за собой право на молчание. Цунаде, как ни странно, на уточнении даты не настояла. Видимо, ей тоже есть над чем подумать в свете открывшихся фактов.

А вот с её эмоциями было куда интересней, даже мысли подслушать удалось.

«Какого биджу Умино смеет командовать чистокровным Узумаки?!» — злилась Пятая, яростно сверля меня взглядом в момент прощальных расшаркиваний.

Видимо, бумаги, которые я подал, она подмахнула не глядя, а Шизуне не обратила внимание.

— Эй, а чего тут думать-то? — проснулся наконец герой-любовник.

— Пойдём объясню, — практически потащил я его из башни.

Как только мы отошли на хоть сколько-то сложное для подслушивания расстояние, я скомандовал.

— Кацухиро-кун, — смотрел я матом на Узумаки, — иди доложи Араши о произошедшем, и чтобы к семи часам сегодня вы были в Пиале.

— Да ничего ж такого не произо…

— Тебе всё понятно? — рыкнул я.

— Да, понял. Так, а когда у меня свадьба с богиней? — спросил меня лыбящийся Узумаки, чуть ли не пуская слюни и явно витая в облаках. Или, скорее, в эротических грёзах.

Я чудом удержался от матов и желания хорошенько треснуть идиота по башке.

Видимо, Ки всё же просочилось, потому что Кацухиро отскочил от меня на соседний забор и принялся озираться. Не укладывалось, видимо, у него в голове, что я его придушить хочу.

— Вот в Пиале об этом и поговорим! А теперь быстро иди искать Араши!

Узумаки хотел было что-то сказать, но посмотрел в мою перекошенную любовью к миру рожу и мудро решил не провоцировать.

— Так точно, Умино-сама! — чуть ли не в припрыжку по крышам побежал красноволосый.

А я упёрся рукой в стену и какое-то время стоял, пялясь невидящим взглядом сквозь пространство.

В голове не укладывалось.

Всё, тема логотипа партии отпала. Как и все остальные. Я сегодня Цунаде видеть не хочу и не могу. Да и сначала надо бы узнать, как Кацухиро к ней прилип и откуда вообще у Пятой интерес к красноволосому. Что он ей сказал? На что она клюнула? Чего хочет?

Как же эти два придурка, в смысле драгоценнейших родственничка, мне надоели! И как они мне дороги! Сколько они мне нервных клеток стоили — не счесть!

В такой ситуации мне надо сначала успокоиться, иначе мы с Кито точно поссоримся. Да и вообще лучше взять Наруто и сходить на полигон — спустить пар и хорошенько всё обдумать.

Наруто я перехватил в коридоре после занятий с Реем.

— Пойдем, потренируемся.

— Я что-то не то сделал, — прищурился Наруто с лёгким подозрением, — просто это прозвучало так, будто ты сказал «пойдём, выйдем».

Выдохнув, легко потрепал Мелкого по волосам.

— Да родня наша достала. Злой я. Не отошёл ещё. Не самому с собой же тренироваться.

Наруто тут же просиял:

— Понял! Но потом всё расскажешь! — «наколдовал» Наруто небольшой барьер-заглушку. — Это же из-за Хиро?

Закатив глаза недовольно буркнул:

— Не припоминай при мне этого поклонника творчества Джирайи!

— Оу! Его Пятая убила?! — удивился, но не испугался Наруто.

— Да лучше б убила… — сказал я, вздыхая, я потом, недоуменно переспросил. — Ну-ка, ну-ка, расскажи, как ты к этим выводам пришёл?

Пока шли, Наруто поведал, что хоть сам с Кацухиро и не говорил, но от персонала Госпиталя услышал, что некий красноволосый парнишка расспрашивает о Пятой, мечтая попасть к ней на приём.

— Он правда такой дурак? — потёр я лоб.

— Любовь… — развёл Наруто руками. Но судя по ухмылке, видимо, об умственных способностях сколько-то-там-юродного кузена Мелкий был невысокого мнения.

— Ясно. Будем разгребать дерьмо. Но потом. Давай сначала проветрим голову на тренировке.

— Давай! Там точно всё будет хорошо! — оптимистично выдал Наруто.

— Буду на это надеяться, — кисло улыбнулся я, но почему-то предчувствия были неприятные.

Примечания:

Гиперссылка (англ. hyperlink) — часть гипертекстового документа, ссылающаяся на элемент в этом документе (команда, текст, изображение, сноска) или на другой объект (файл (документ), каталог, приложение), расположенный на локальном диске или в компьютерной сети, либо на элементы этого объекта.

Есть дурацкая теория, что Хината вуайеристка и при помощи бьякугана подсматривала за Наруто. Отсюда её обмороки и стыдливый румянец.

Песня: группы Flëur — Ремонт

Глава 5. Разрубить узлы (часть 2)

Несмотря на крайне кровожадное настроение и готовность Наруто мне помочь (начать бой сразу от входа под купол), я не спешил атаковать.

Наоборот, я решил вздохнуть поглубже и успокоиться. Прикрыв глаза, я почувствовал прохладный воздух, что пах сырым сеном, мокрым песком и осенними жухлыми листьями.

Из-за настроя я первым вычленил неприятный и раздражающий гнилостный запах, напоминающий мёд, вылитый на тухлые овощи. Тут росла гледичия.

Как медик я обязан был знать из каких растений что можно сделать. Из гледичии, её бобов и листьев можно было сделать лишь настойки полезные для лечения гастрита, язвенной болезни желудка, кишечника и воспаления желчного пузыря. Ни для чего другого она не годилась.

Когда Наруто заскучал, то начал воображать.

— Ты решил меня подловить, — изобразил по-киношному дурацкий приём Мелкий, поманив рукой, как это любит делать Майто или Ли, — у тебя ничего не получится! Ху-у-у-я!

Вместо первого удара, который ждал от меня Наруто, я потёр тыльной стороной руки лоб.

— Я, конечно, злой и мне очень хочется кому-нибудь втащить, — чувствовал я, как дёргается глаз, — но…

— Но? — опустил Мелкий руки, недоумённо моргая.

— Давай сначала обговорим правила поединка… Первый ход за тобой.

Наруто замотал башкой и радостно оскалился:

— У меня есть идея получше! Я давно хотел протестировать своё новое дзютсу! Я назвал его Броня черепахи (Kame no yoroi — 亀の鎧)! Подожди немного, а потом попытайся пробиться. Только изо всех сил! Понял? — совершенно серьёзно закончил Мелкий.

— Ты меня ещё больше раздраконить хочешь? — принимая правила игры, прищурился я, разминая кулаки.

— Ты же сам говорил, что те, кто бесятся — лёгкая цель, — ехидно заметил Наруто, копошась в куче браслетиков-фенечек, что облепили его руки, кажется, до самых локтей.

— В бою тебе враги не дадут много времени, — напомнил я, добавив словам веса щелбаном. Наруто с такой дистанции просто не успел среагировать.

— Ауч! — отскочив вглубь полигона, Мелкий закутался в барьер, потирая лоб, — Не чест…

Восклик «Не честно» Наруто сам оборвал, надув щёки.

Оказавшись около песчаной площадки с макиварами, Мелкий вздёрнул нос, будто так и было задумано.

— Это ты просто меня подловил. А если я заранее узнаю, то у меня будет пару минут!

Наруто так же перечислил что и кто помогут ему выиграть время на установку целой крепости из барьеров и ловушек: клоны, иллюзии Якумо и новые нарисованные звери Сая.

— Если этого не будет хватать, то вызову пару крабов постарше и покрупнее, из тех, у которых есть защитные фуин или техники.

— Задумка неплоха, — оценил я, подойдя ближе, — но это всё оборона, что по атаке? Как ты собираешься победить? И пока ты свою разработку рекламировал, мог бы её параллельно активировать.

Наруто ехидно усмехнулся:

— А ты ударить попробуй, — с ехидцей фыркнул Мелкий, улыбнувшись краешком губ, — Чего зря языком чесать.

Видимо, он что-то успел сделать, пока отыгрывал оскорблённую невинность. Явно какую-то пакость.

На расстоянии трёх метров я, внезапно, натолкнулся на невидимую преграду, гладкую, как стекло.

— Ну да, действительно. Если можно пошутить, — постучал я костяшкой по барьеру, наблюдая за рябью, — то почему бы не поиздеваться над противником?

Дуриком, то есть прямо в лоб я не полез. Сначала протестировал защиту: парой камешков, подкинув их с земли носком ботинка и отправив в полёт. Затем сюрикенами. Когда и они чиркнули по невидимой преграде, высекая искры, я кинул кунай со взрыв-печатью. И следом атаковал Водяным Быком — глухо.

С каждым отражённым снарядом улыбка Наруто становилась всё шире. Я уж забеспокоился, что у него лицо треснет.

Барьер становился видимым в момент удара, проявляясь как блёклая, зеленовато-жёлтая фосфоресцирующая рябь, и снова превращался в невидимку.

— Для союзников твой барьер может стать таким же неприятным сюрпризом, как для врагов.

— У них будет метка-пропуск! — парировал претензию Наруто, садясь на макивару, как на барный стул, а затем распечатал из браслета бутерброд и бутылку молока.

— Не, ну это уже наглость! — возмутился я.

Мелкий отсалютовал мне бутылкой.

Прощупывая кунаями с взрыв-тегами, я сумел выяснить границы купола и протестировать его прочность, но разбить и перегрузить не смог. Фора, которую мне дал Наруто кончилась, когда он стряхнул крошки с рук, повалили клоны. Барьер был односторонним!

Первую волну дублей я раскидал без особых сложностей. Но пока спускал пар, Наруто получил время на продумывание стратегии.

— Так… следующая волна будет куда опасней. — Пробормотал я, заметив, как ещё шире стала ехидная лыба у Мелкого.

Сделав вид, что снова пытаюсь перегрузить барьер взрывпечатями, бросил всего пару штук, остальные создав при помощи иллюзий. Нахмурившись, Наруто бросил против меня вторую волну клонов с большим свёртком в руках. Попытка окружить и изловить, как рыбу, успехом не увенчалась. Я выскочил прежде, чем клоны успели накинуть светящуюся от чакры сеть мне на голову.

А вот теперь реальные взрыв теги! Ударной волной с клубами дыма и огня дублей размазало по барьеру, словно мошкару по лобовому стеклу. Сеть из чакры на миг повисла на барьере Наруто, заставив тот красиво переливаться. Форма барьера напоминала большое яйцо, стоящее к верху острым концом.

Под шумок я оставил одного своего дубля в качестве приманки, и смылся в кусты под покровом дымовой завесы.

Деревья, по краю песчаных площадок с озерцом-лужей, облетели почти целиком, и в редкой красно-жёлтой листве становилось сложно прятаться. Но зато остались ещё плотные кустарники с маслянистыми тёмными листочками и крупными оранжево-красными плодами.

Оглядевшись, я призвал теневых клонов и, преобразив их в разноцветную кучу кошек, заставил разбежаться по территории, стелясь по земле, скрываясь в жухлой траве. Себе же я решил сделать новую маскировку. Про такой трюк Наруто ещё не знал.

Представив нужное существо, пустил я чакру в ладонь, коснувшись холодной сырой травы, похожей на свалявшийся мех какого-то монстра.

— Призыв.

Сидящий на плече желтопузый хамелеончик помогал не отвлекаться на поддержание иллюзии, распространив свою невидимость и на меня. Коронная конохская техника плаща-невидимки мне бы только мешала незаметно объедать кустик.

Пока одна половина клонов Наруто прочёсывала местность, вторая пыталась меня дезориентировать: они бегали, орали, топали и вообще создавали много шума.

Логика Наруто понятна. Он быстро восполняет чакру и прекрасно защищен. Пока враг будет колупать его барьеры — помрёт уставшим (Не исключено, что «яйцо» многослойное, как матрёшка). Вот только это не сработает против кого-то вроде Пейна, Дейдары, Кисаме или Итачи. Они просто сломают любую защиту. Скорее всего, и у Какузу найдётся какая-то техника в рукаве.

А Тобито просто обойдет все барьеры, как будто их и не бывало. Ну и как это объяснить Узумаки, не разбалтывая вообще всё, что я знаю?

Посмотрев на меня врашающимся красным глазиком, хамелеончик тоже решил попробовать. Стрельнув языком в оранжевый шарик. Под общей иллюзией мы с хамелеончиком друг друга видели, но не так, как обычно. Для меня собственные руки казались полупрозрачными, словно из подкрашенного стекла, но в зеркале даже рябь иллюзии не отражалась. Идеальная техника для шпиона или ассасина!

Задумавшись о том, почему Мираж использовал более простую версию, которая выдаёт его рябью, вытащил у хамелеончика веточку из пасти.

Ягоду, что мы подъедали, называли огненной или драконьей, если разгрызть плотную кожуру, то на вкус она напоминала голубику. Будь у клонов обоняние, они бы по запаху нас бы вычислили. Пахла огненная ягода душистой малиной.

Выглянув из-за куста, отметил, что Наруто всё так же сидит на макиваре и ногами беспечно болтает. Провоцирует.

Только его беспечный вид портит цепкий взгляд. Всё он видит и внимания не ослабляет.

— Возвращаясь к нашим баранам, то есть барьерам… А чего я себе мозги парю?! — фыркнул я, прячась обратно. — У Наруто разве сейчас есть действенная тактика против этих монстров? Или хотя бы появится в ближайшие месяцы? Нет? А против обычных чуунинов и джонинов послабее черепашья крепость может сработать. Далеко не у каждого шиноби в арсенале есть бронебойная техника А-ранга, заточенная на снятие барьеров или хорошо защищенных противников. А ковырять барьер обычными дзютсу — долго и очень затратно.

При этом у шиноби может и чакры хватать, и контроля для взлома… А ему просто подобную технику никто не предлагал, или же он сам не стал покупать — потому что дорого и не факт, что понадобится. Обычно средний шиноби прекрасно убивается кунаем или танто. Ну а если так, то зачем платить больше?!

Как клана Узумаки не стало, так и навыки взлома оказались никому не нужны. Активные пользователи подобных дзютсу либо уже отбыли в мир иной, либо дожили до седин и теперь никуда не высовываются. А следовательно, и шанс встретиться с противником, использующим фуин и барьеры нынче стремится к нулю.

Есть, конечно, исключения вроде вечно молодого Какузу (фиг знает шарит он или нет в теме фуин) или меняющего тела, как перчатки Орочимару, охочего до любых знаний… Но эти ребята просто подтверждают правило. Время активного использования барьеров и техник против них давно прошло.

Да что тут говорить, если на всю Коноху знакомых с фуиндзютсу не понаслышке, можно по пальцам одной руки пересчитать. И трое из них Узумаки: Наруто, Хонока и, возможно, Кацухиро (о его навыках я почти ничего не знаю).

Цунаде, как внучка Мито что-то может про барьеры знать и Джи, как мастер фуин. Учителя Наруто Рея я даже в расчёт не беру, он не боевик, а ремесленник и вдобавок калека, который только в экзоскелете передвигаться может.

Ну и всё.

Те же ниндзя Звука смогли сломать стационарный защитный купол только благодаря Орочимару и его домашним заготовкам.

Их успех (по мне, так весьма ограниченный) зиждился на трёх китах: ломали толпой. Это был крупный стационарный барьер, и он был завязан на артефакт. Как потом оказалось, на весьма дешевый артефакт с накопителем, а значит — ограниченный по объёму чакры, да ещё и неполным к тому же, а не на человека или призывную тварь с мощным и постоянно пополняющимся резервом. И фуин-фомка была адаптирована точно под параметры конкретного защитного купола — «спасибо» суке-Кабуто.

Будь поменьше команда у звуковиков — барьер бы выстоял. А умелый мастер фуин, с большим запасом чакры, запросто мог бы изменить параметры купола и испортить врагам планы. Или просто создать второй — сразу за первым, разрушенным. А нам пришлось перегружать барьер, принимая бой, чтобы попытаться снова его включить, при этом истощенный накопитель не дал нам сделать это быстро.

— Ещё хочу, — похлопал эублефар-хамелеон меня по щеке, чтоб я сместился вправо, а то в досягаемости липкого языка не осталось ягод. Да и место пора было менять. Эублеон* уже последние кожурки выплёвывал.

Так, нужно вернуться в реальность и решать проблемы по мере их поступления. И моя задача сейчас — найти слабые места в барьере-крепости, позволив Наруто расширить арсенал своих техник, тактик и приёмов.

Пока белобрысые миньоны рыскали по полигону за клонами-котами, я думал о плане. И наконец сообразил, что делать.

Подкараулив отбившихся блондинов, я записал на свой счёт пятерых юнитов и шестерых убрали мои клоны, даже не сменив облик.

Поняв, что найти меня не получается, Наруто решил планомерно выкашивать моих двойников. Смекнул, что я могу использовать технику ограниченное количество раз. Вот только после возвращения памяти опыта у меня больше, а качество бьёт количество.

Я использовал даже квадратный барьер клана Умино… Уложил сразу десяток зазевавшихся юнитов Наруто.

Замены, обманки, ловушки с тегами. Клоны Наруто лопались с забавным «Пуф-ф». Я быстрее и мои клоны — тоже.

На моих глазах теневой «Я» уходит заменой, а взрыв печать уничтожает сразу пятерых «Наруто» в плащах, похожих на тот, что носил Минато.

Это уже четвёртая волна клонов. Настоящий Наруто хмурится. Размен неравноценный. У меня всё ещё есть клоны, которые созданы в начале боя.

Кинув дымовые с трёх сторон, я взлетел вверх и заметил, как мерцающая верхушка купола рассекает серые клубы, как высотка облака. План созрел моментально.

Я скрутил воздух в ладони.

— Расенган! — не отказал себе озвучить технику, пикируя вниз.

Прежде чем купол разбился словно стеклянный, я успел заметить удивлённое лицо Наруто.

Я уже праздновал победу, как услышал двойное «пуф-пуф» и грохот взрыва, обдавшего меня жаром и запахом жжёной травы.

— Хитро! — оценил я.

В последний момент я использовал подмену. Вместо того, чтоб рисковать сломать себе руку об барьер, скинул вниз клона с расенганом. Да и от соприкосновения техник мог случиться взрыв, как было с Неджи.

Когда мой падающий дубль проломил барьер расенганом (надо же, эта техника может быть полезной!) под ней тоже оказался теневой клон. Фальшивый Наруто просто взорвался.

— Хвалю! Но теперь я тебя найду.

Просто раньше не стояло задачи выловить реального Узумаки в потоке клонов. Я ведь считал, что новое дзютсу он может поддерживать только лично. Сложно. Кругом ещё дофига теневых блондинов.

Но я неплохой сенсор и к тому же знаю уловки Наруто.

Но сама идея ловушки правильная. Враг вложит все силы чтобы проломить барьер, откроется для контратаки клоном расенганом или для взрыва. И скорее всего — умрёт.

Прикрыв глаза, я выделил звук сердцебиения!

— Ага! Попался!

Когда я выскочил на полянку меж невысоких кустов, Наруто выхватил из подсумка свиток. Я напрягся, а Мелкий остановил меня жестом.

— Погоди, я ещё кое-чего попробовать хочу.

Не обращая на меня внимания, Наруто присел на корты, расстелив перед собой что-то вроде свитка-конспекта. Обычно в свитках с действующими фуин не отдают на писанину больше места, чем на сами печати.

— А что это, ещё барьер? — заинтересовался я, отзывая хамелеончика.

Положив руки на колени, опустился я на корточки рядом с Наруто.

— Не, сестрица Хонока меня научила делать цепи из чакры, но я пока сам не пробовал.

Чтоб не взматериться от удивления в голос, я предварительно выдохнул. И снова медленно вздохнул. И снова повторил. Ну вот нихрена же себе новости, а?!

В конспекте так же присутствовало что-то вроде исторической справки.

«Конго Фуса или Адамантовые запечатывающие цепи (яп. 金剛封鎖) … отличительная техника мастеров фуиндзютсу из клана Узумаки в бою…»

Кроме общих описаний и смутных образов из аниме, об этой технике я не знал ничего.

К технике была ещё приписка в стиле легенды: Жил-был первый из клана Узумаки. Повстречал на своём пути Шинигами, поцапался с ним и пленил этими самыми цепями. А Бог Смерти возьми, да и рассмейся от восхитившей его смелости, читай, наглости простого смертного и пообещал присматривать за таким удивительным человеком, потомком Рикудо Сеннина, и его кланом.

«Проверить, может ли изгонять демонов и духов. Найти храм масок, упоминаемых в легенде…» — гласила приписка в скобочках на полях.

— Храм масок значит? — пробормотал я, потирая подбородок.

— Конго Фуса! — крикнул Мелкий.

Когда вокруг рук Наруто образовалось что-то вроде перчаток-кастетов из шипастых цепей я в панике замахал руками:

— Не-не. Это без меня проверяй, — приобнял себя за плечи, — мне крылья и «Фантом»* дороги, как память.

Цепи чакры будто бы гудели, как трансформаторная подстанция, вызывая смутное чувство тревоги и ощущение вздыбленных на загривке волос. Попадать под них я опасался.

— Ну хотя бы клонов, — состроил Наруто жалобную моську.

— Я уже подвыдохся по чакре, — увиливая ответил я.

— Тогда уклоняйся!

Вытаращившись, я сиганул прочь, чтоб только не попасть под светящуюся цепь.

На моё счастье, Наруто пока с этой техникой управлялся крайне погано и, запутав цепи в воздухе, уронил их на землю.

Оказавшись на открытой местности, краем глаза, я заметил движение и чуть было не кинул туда кунай.

Большого труда мне стоило удержаться и не швырнуть острую железку. Под барьер зашёл тот, кого я меньше всего хотел видеть.

То ли это непрошибаемость, то ли тотальная дебильность… Заметив, что он тут не один, Узумаки Кацухиро виновато улыбнулся и пошёл к нам.

Увидеть тут постороннего я никак не ожидал, так что на секунду замер, оценивая ситуацию. Благо Мелкий быстро сообразил, что у нас гости и тут же убрал приметную технику. Он уже давно выучил, что светить при посторонних подобные вещи — плохая идея. Но, похоже, Хиро всё же заметил Конго Фуса…

— Ого, Наруто-кун, — улыбаясь сказал Кацухиро, — ты очень…

Что там «очень» Хиро не договорил, заткнувшись.

Видимо прочитав что-то членовредительское в свой адрес на моём лице, герой-любовник начал медленно пятиться, не отводя взгляда. Страх и злость затуманили мне мозги кровавой пеленой.

— А ну стоять! — рявкнул я, вложив в рык всё, что накипело.

Замерли все и даже дышать перестали. А тишина стала такой, что стал слышен шелест листьев.

— Как ты сюда прошёл? — спросил я Хиро елейным голоском, чувствуя, как подёргивается глаз всем верхним веком. Будто я азбукой морзе незваного гостя посылаю туда, откуда он вылез.

— Так это, — растерялся Хиро, отступив ещё на шаг, — просто взял и прошёл.

— Ты здесь уже бывал? — я прямо чувствовал, насколько кривая и неестественная у меня получилась улыбка, с непрекращающимся тиком.

— Да, пару раз… А что тут такого, Умино-сан?

Я мысленно взмолился всем богам, попросив их о терпении. Иначе я этого идиота прямо тут прикончу!

— Ты с кем-то на эту тему говорил? — допытывался я, подходя ближе, специально нарушая личные границы, чтоб надавить.

— Вроде нет, а о чём тут говорить? Как я по улицам ходил? — не понял Кацухиро, будто я докапывался до какой-то ерунды на ровном месте.

Ещё шаг назад. В глазах Узумаки вспыхнула паника. Теперь Кацухиро некуда отступать, он упёрся спиной в дерево, торчащее из кромки леса, словно пень посреди газона.

— Как ты спокойно зашел в защищенный барьером полигон квартала Призраков, бывший квартал клана Узумаки? В место, которое очень хотели посетить в надежде на несметные сокровища, которых тут нет.

— Я не заметил барьера, — отвёл он глаза и через паузу добавил, — Умино-сан.

Да, сразу видно, как меня родичи «любят» и как «ценят»!

Я прищурился и прошипел на выдохе «брешеш-ш-ш» по-русски. Хиро даже не повернулся, продолжая с преувеличенным интересом рассматривать жухлый газон.

— Ты точно никому ничего не сказал? Даже Цунаде-сан? — продолжил допытываться я.

Хиро замялся, бегая глазками, и явно опасаясь посмотреть мне прямо в лицо.

— Давай, не мнись, — заторопил я его. — Что она тебе сказала?

— Ничего!

— Лжёшь, — с нарочитым спокойствием проговорил я, не мигая глядя в лицо.

Хиро дёрнулся, но отпрянуть ещё дальше было просто некуда.

— Э-э-э, не так чтобы прямо, но она сказала, что тут хороший полигон и тихое место.

— Ты её сюда приводил? — А в ответ на молчание я рявкнул: — В глаза смотри! Приводил или нет?

— Нет! — испуганно вытаращился Узумаки, начав лепетать какую-то ерунду, — Она же всё время занята…

— Ты её сюда не приведешь. Никогда. Ты меня не понял? — не знаю каких мне сил стоило процедить это, а не броситься убивать придурка на месте. Но вот лицо удержать не удалось.

Наверное, это потому, что мысленно я уже закапывал его труп.

— Я понял, понял! — поднял Хиро руки, мечтая только о том, чтобы уйти отсюда поскорей. Он готов был согласиться на что угодно, лишь бы от него отстали.

— Ирука, ты чего, — беспокоясь, окликнул меня Наруто, — ничего же страшного не произошло.

— Нет, вы не ничерта не поняли! — зарычал я, повернувшись лицом к Наруто и боком к Хиро. — Цунаде специально обхаживала этого кретина. Это её допуск к дорогой земле в Конохе. Возможность переписать барьер и получить себе и полигон и вообще весь квартал!

— А ей это зачем, она что, сама сюда пройти не может? — обиделся Хиро.

— Видимо, не может, — сложил я руки на груди и цыкнул зубом.

Пока я отвернулся, Кацухиро протёр спиной дерево, отходя от меня. Осмелел Кацухиро, когда понял, что я не спешу распотрошить его на суповой набор.

— Но она же внучка Узумаки Мито! — А разорвав дистанцию он стал дохуя борзым.

— Именно, что внучка! — фыркнул я, поморщившись, — И наверняка барьер её не признал! У меня тоже четверть крови Узумаки, так что я знаю, о чём говорю.

Кажется, для Наруто эта информация тоже стала откровением.

Но он ведь знал, что Узумаки и Умино друг другу родственники, что его так удивило?

— Целая четверть?! Я думал, ты мне совсем-совсем дальний родственник, — удивился Наруто.

— А я и есть совсем-совсем дальний, — буркнул, снова уставившись немигающего взглядом на Кацухиро. — Ты не забывай, что моя бабуля не была близкой родственницей твоей матери. Они были из разных семей клана Узумаки.

— А… понятно… — разочарованно протянул Наруто. — Но всё равно ты мой лучший в мире старший брат!

Сказав это Мелкий полез обниматься, ощутимо сдавив мне рёбра.

Я смутился и отвёл взгляд. У меня даже испарилась часть злости на пришлого дурака. Ненадолго…

— Погодите, погодите! — поднял руки Хиро, чтобы я притормозил с откровениями. — А причём тут это? Разве важно, может она войти или нет? Это ведь наш квартал, квартал Узумаки! Это ведь по закону так!

Тут я заржал как конь. Видимо, из-за нервов. Следом засмеялся Наруто, заливисто, чуть не всхлипывая.

— Ага, закон в Конохе… Ну ты даёшь! — сквозь смех сказал Мелкий, отлипнув от меня, — Да они даже шарфик сперли!

— Эй, что тут смешного?! — совсем осмелев насупился Кацухиро. — И причём тут шарфик?

Я утёр не выступившую слезу:

— Во-первых, на закон всем наплевать, выживаем чудом. У Наруто-куна украли всё, включая шарфик, который связала для Четвёртого его жена и мать Наруто, Узумаки Кушина. И мы только недавно начали потихоньку возвращать имущество, которое должно было перейти Наруто по факту рождения, — положил я руку на плечо Мелкому, — как единственному Узумаки в Конохе. Во-вторых, никто до сих пор официально не признал его тем самым Узумаки. Как и не признал официально его родство с Четвёртым Хокаге, Намикадзе Минато. Было в наглую заявлено, что Наруто получил фамилию в честь погибших союзников.

— Во-во, — покивал Наруто с серьёзным видом, — Как будто такое возможно, чтобы кто попало и кого попало чужими фамилиями нарекал.

Тут я фыркнул, растрепав волосы Мелкому, раньше-то он этого не замечал. Да и у одноклассников вопросов не возникало.

— Бред! Так не бывает! — смотрел на нас диким взглядом Кацухиро.

— Бред, — спокойно согласился я, — к сожалению, бывает, если ты плюющий на законы и при этом почти всевластный хокаге. Таким был учитель Сенджу Цунаде — Сарутоби Хирузен. А в-третьих, ты говоришь о Хокаге. Ты ей, серьёзно, собираешься что-то запрещать? Да она тебя в бараний рог скрутит, если будешь возникать.

От едкой ухмылки Кацухиро поджал губы, уставившись на меня:

— Зачем ей это?! — упорствовал Узумаки, защищая честь любимой. — Она внучка Первого. Она и так богата! Зачем ей разрушенный квартал!

— Мда… да-а-авно наши старейшины мира не виде-е-ели. — протянул я. Тяжелый случай…

Мало того что Хиро идиот, так и мои родственнички не сильно лучше. Чем дальше, тем больше игры стариков напоминали мне слона с сотрясением мозга, вальсирующего в посудной лавке. Им, наверное, до сих пор кажется, что они самые умные, дальновидные, осторожные и хитрые…

— А при… при чём тут они, Умино-сан? — набычился Хиро.

— При том, что послали сюда тебя и Араши, играть в игры, для которых у вас нет ни знаний, ни возможностей, — начал я с фальшивой ленцой, а закончил рыком, — ни даже мозгов! Вы что, вообще ничего не знаете?! Вы там совсем не в курсе, какая у Пятой ситуация?

— Какая? — тупо переспросил Хиро.

Неужели с тех пор, как я делал намёки, никто из обоих кланов не полез слухи узнать? Да хотя бы в придорожных гостиницах и постоялых дворах близ Конохи уши погреть! Что за непрофессионализм?! Даже в соседних странах уже должны были слышать про партии и как «хвост» начал вилять «собакой», отжав власть у своего каге.

— Бабуля Цунаде нищая, — пояснил Наруто, снисходительно улыбнувшись.

— Какая она бабуля?! … Это ты про Цу-чан?! — после шока возмутился Хиро.

Он будто в упор игнорировал тот факт, что Цунаде не первый десяток лет выглядит, как юная двадцатилетняя нимфа. Даже интересно стало, а поддерживает ли техника Цунаде молодость ещё и тактильно? Или решив погладить Пятую по округлой заднице, Кацухиро наткнётся на дряблую действительность?

В аниме откат техники регенерации Цунаде выглядел настолько жёстким, что её руки превращались в подобие старушечьих. Вероятно, с такими изменениями Цунаде должна была выглядеть едва ли не старше своего сенсея. Из-за чего она и пряталась несколько дней в номере, разрешая заходить к ней только Шизуне.

— Значит, против того, что она нищая, ты уже не возражаешь? — съехидничал я, смотря на недовольно насупившегося Кацухиро.

— В смысле нищая?! — всполошился Хиро. В голове у него явно был кавардак. В эмоциях точно был.

— Она нищая, — снова с ленцой пояснил я, как что-то незначительное. — От кредиторов бегала по всему континенту. Ей нечем было выплачивать долги. За неё это сделала Деревня, купив её на должность каге.

— Она упиралась и отказывалась, — поддержал меня Наруто, кивая, — в общем не хотела возвращаться.

— Зачем ей разрушенный квартал? А подумать, Хиро-кун? — Продолжил я пояснять ситуацию на пальцах. — Так земля здесь стоит дорого. Очень дорого. Вот Цунаде и хочет через брак получить бесхозную территорию. Думаю, что в день совершеннолетия Наруто просто подсунули бы бумагу, по которой он передаёт права на свой квартал тем же Сарутоби. Или просто захватили бы эти земли, подделав бумаги и использовали бы их как хотели. Или провели отъём земли в свою пользу через какую-то формальную, ничего не значащую бумажку.

Типа, мы искали-искали, аж с ног сбились, но хозяин земли не нашелся. А значит, мы провели аукцион среди нас, в смысле, среди всех желающих. А значит, теперь всё наше.

Потёр я подбородок, покосившись в небо:

— Удивлён, что Обезьяны оказались так терпеливы, и не решили вопрос «ничейной» земли значительно раньше, привычно играя в законность. Хотя вполне вероятно, что такой жирный кусок как квартал Узумаки было не поделить на всех желающих без склок и Сарутоби просто оставили вопрос на «попозже», когда можно будет не учитывать притязания других.

Кацухиро в ужасе вытаращился. В его голове такое просто не укладывалось.

— Всё так. За землю буквально убивают, — поддержал меня Наруто. — Многие дети из простых мечтают, что их родители однажды купят свой маленький домик. Пусть даже совсем маленький, без сада и в не самом лучшем, сильно застроенном, районе. Но зато свой! И это дети не из бедняков! Я это знаю, даттебайо!

Пока Наруто говорил, я смотрел на него совсем другими глазами.

А когда вообще он успел так повзрослеть?! И где он это слышал? И когда научился обращать внимание на такие вещи?

Наверное, Наруто это слышал в Академии на переменах. И ведь правда, в его классе были или клановые или детки весьма небедных гражданских или шиноби без клана… Хотя что я несу?! На созданной нами детской площадке Наруто это слышал, когда с Хинатой гулял! Там, где он не изгой и с ним все нормально общаются. Он же не сказал, что это были его одноклассники! Вот уже привалило счастье, откуда не ждали…

— Но как же квартал Сенджу? — не унимался наш гость из Каменистого. — Я сам видел — там полно людей и торговцев!

— Ага-ага, — отмахнулся я, — а вот мы с Наруто уже много раз слышали жалобы на то, что Сарутоби совсем обнаглели и постоянно задирают цены на аренду в том квартале, — снова заржал я.

— Да при чём тут опять эти ваши Сарутоби?!

Кацухиро уже почти рычал. Но в этот раз мне было совсем его не жаль. Вот ни капельки. Просто потому, что он идиот и даже не пытается думать головой! Ему уже восемнадцать, а он до сих пор как тупорылый малолетний дебил! Тоже мне, шиноби…

— А при том, — жёстко оборвал я влюблённого дурачка, — что именно Сарутоби Хирузен управлял кварталом Сенджу в отсутствии принцессы и единственной живой наследницы клана Основателя. Взял её землю в долговременную аренду или на откуп на длительный срок. Так что Пятая в квартале Сенджу может распоряжаться только своим домом и садом при нём. Остальное — делянка Сарутоби, и скорее всего — на много лет вперёд. Так что живёт Цунаде-чан на одну зарплату, пусть и хорошую. В связи с чем у меня к тебе вопрос…

Хиро опасно прищурился, сжимая кулаки, как ребёнок, которого без вины виноватым делают.

— Ты с головой дружишь? Сенджу Цунаде — банкрот, — развёл я руками, лениво жестикулируя, — ты тоже вроде не богач. Вы на какие деньги планируете организовать свадьбу, достойную Хокаге, на тысячу, а то и на полторы, человек? Может, вы кредит собираетесь на свадьбу брать? Или ты где-то банк успел ограбить, пока меня рядом не было?

— Ирука-нии-сан, — протянул Наруто с ехидцей «Ирука-старший брацец», — это прозвучало так, будто ты осуждаешь ограбление банков.

— Конечно осуждаю, если я не в доле! — ткнул себя большим пальцем в грудь.

— А что за проблема может быть со свадьбой? — упустил из вида мою искромётную шутку красноволосый балбес, с силой взлохматив короткие волосы.

Ну, кто о чём, а вшивый о бане!

Цыкнув зубом, я смерил Хиро взглядом. Вместо жилета Конохи Хиро носил ветровку красно-чёрного цвета и чёрные свободные штаны, на икрах закреплённые эластичным бинтом. Только кобура для кунаев на бедре и подсумок выдавали в нём шиноби.

— Ну что же, телок, — разочарованно вздохнул я, — расскажи мне как родственнику, другу и главе клана, на землях которого вы живёте, как и сколько ты зарабатываешь? Ты вообще в курсе, что действующий хокаге игроманка, самую малость алкоголичка и вся в долгах, как даймё в шелках? На что ты надеешься? Весь клан — это теперь не только клан Узумаки, но и Умино, а значит мы все станем гарантами её долгов и ты, как муж, будешь обязан отвечать за её растраты… Но ты не просто муж, за тебя отвечает глава клана Умино-Узумаки… А это я!

Тут уже Кацухиро руки сложил, чтоб «отгородиться».

— Это не ваше дело! — упорствовал Хиро.

Похоже он так и не осознал размер тех осадков, что могут «пролиться» на его и нашу голову.

— Как не моё?! — недоумённо вскинул я бровь: — Моё. Если ты не справишься, чтобы её остановить от дальнейшего накопления долгов, то отвечать буду я. А это неизбежно, потому что справиться с куноичи алкоголичкой S-ранга тебе, даже как её мужу, будет не по силам. Это значит, что отвечать придётся мне, и двум нашим кланам. Ты хочешь нас посмешищем сделать? Или сразу чьими-то рабами за ваши с Цунаде долги? Хотя сейчас рабства нет, разве что кредитное… Но ты на это не надейся — я за вас платить не буду и обоим кланам запрещу вам даже подачки бросать!

Герой-любовник призадумался, но пока на его лице я не заметил осознания той задницы, в которую он нас всех тянет из-за зуда в яйцах!

— И даже если мы разрешим свадьбу и просто изгоним тебя как «невесту», — чувствуя всё нарастающее раздражение, продолжал пояснять я, — то есть как консорта-альфонса к состоятельной женщине, вспомни, что она банкрот и даже мне свои долги выплатить не может. А значит, мы не получим отступные за тебя. Больше того, к твоему сведению, Цунаде-чан даже свою свадьбу уровня Каге провести не сможет.

— В смысле вы меня изгоните из клана?! Да за что?! — набычился и покраснел от злости Хиро.

— В том смысле, что ты уйдешь в клан Сенджу, а мы вычеркнем тебя из списков клана. Навсегда. Потому что отвечать за твои и Цунаде-чан косяки нам не по силам. Так что не «За что?!», а «Почему?» изгоним, — наставительно поднял я палец вверх.

— Во-во. Ты про бабулю совсем ничего не знаешь, — поддакивал Наруто.

Кацухиро даже не попытался нас перебить, только губу нижнюю жевал в расстроенных чувствах. Разве что в траве под ногами всё силился разглядеть ответ на тот ворох проблем, что его ждёт.

— Так вот, Хиро-кун, — пощёлкал я пальцами, чтоб привлечь внимание загруженного парня, — ты уйдешь как невеста, а не как жених, и будешь жить как невеста. Ну или как альфонс. Содержать тебя жена будет, дом тебе жена купит. Хотя нет, не купит. Не на что и незачем. В свой приведёт, как какого-то безродного нищего бродягу. Тебе даже фамилию на Сенджу сменить придётся, и тем самым ты ещё раз нас унизишь, но твоя голова красноволосая станет позором клана Узумаки…

Скажи, ты осознаешь, что такой позор можно смыть только твоей кровью?

Тут я, конечно, немного утрировал, но в целом всё так и есть. Если мужчина уходит в клан жены, то значит либо он полный лох, либо это неприятная часть какой-то договорённости (например, контрибуция или отправка заложника) или же клан жениха настолько ниже клана невесты, что для него это честь. Ну а раз так, то в нашем случае это будет означать следующее. Клан Узумаки добровольно и с песнями признает себя на несколько ступеней (а то и на целый лестничный пролёт) ниже, чем клан Сенджу. И почему-то мне кажется, что Старейшины нашего клана скорее сдохнут, чем позволят этому случиться. Хотя, скорее, они вместо этого кое-кого удавят.

— Хватит её оскорблять! А то, что вы вместо Хоноки-чан в жёны взяли безродную — это не позор?! — выпалил, внезапно, покрасневший от злости парень. — Анко, да? Чем твоя мурьеку с чакрой лучше клановой Узумаки? Тем, что она неудачный эксперимент Орочимару? Может, тебе просто завидно?!

— Ты дурак?! — вскричал Наруто, засучив рукава, — Так про Сестрицу говорить?! Тебе жить надоело?!

Я же пытался сдерживаться, а потому прошипел:

— Ты сейчас возьмёшь свои слова назад и извинишься или я вобью их тебе в глотку вместе с зубами, — проинформировал я сопляка-суицидника. Полагаю, что КИ от меня просто шибало — не было моральных сил его сдерживать.

— Хиро, быстро извинись, пока братец тебя не убил! — запаниковал Наруто, встав передо мной и упёршись руками в грудь, чтобы притормозить.

Кацухиро поджал губы и всё же глубоко и формально поклонился, и процедил неискренние извинения.

Убрав Ки и отодвинув с дороги успокоившегося Наруто, я вплотную подошёл к разогнувшемуся Хиро и от души отвесил ему оплеуху. От плюхи он улетел под ближайшее дерево, так что пропахал плечом землю.

— Извинения приняты, — ледяным тоном сказал я, трясущему головой Кацухиро.

— Пытаешься меня убить?! — вскочил Хиро на ноги и помчавшись ко мне, но напоролся на барьер-невидимку, поставленный Наруто, и упал на спину, как простой гражданский.

Сидящего на земле Кацухиро я ожёг взглядом:

— В этом нет нужды. Продолжишь в том же духе, — сказал я, как будто сообщил о какой-то незначительной проблеме, — сам сдохнешь.

— Но ты же сам только что сказал… — потерянно промямлил Кацухиро, поняв, что моё отношение к нему резко изменилось.

— В этом не будет нужды, — разговаривал я с Хиро, как с чужаком, на чью жизнь мне начхать, — с момента свадьбы ты станешь мишенью. Для своего клана, как нукенин.

Хиро как пыльным мешком ударили, он перестал смотреть исподлобья и, наконец, прислушался.

— Ты плохо знаешь историю, но с момента уничтожения Узушио, Сенджу окончательно перестали быть союзным Узумаки кланом. Ведь они не помогли, вопреки всем взятым на себя обязательствам. Это можно было бы попытаться как-то оправдать…

В глазах Хиро загорелся огонёк надежды, и я безжалостно его растоптал.

— Но после уничтожения Водоворота Сенджу отдалили от себя остатки клана Узумаки. Статус легендарного клана, основателя Водоворота и вернейшего союзника в Конохе опустился до каких-нибудь Инузука, а то и Яманака. То есть до самого обычного, рядового клана, коих в Конохе более семи десятков. А после уничтожения квартала Узумаки, во время буйства Лиса, и отказом принять сироту под свою защиту, клан Сенджу стал в лучшем случае нейтралом. В худшем — просто предателем! А текущие действия их главы и вовсе несут исключительно враждебный окрас.

Кацухиро обессилено повесил голову:

— Неужели нельзя найти компромисс? — пялился он под ноги, сгорбившись. — Мы… мы же все семья? — В надежде поднял на меня глаза Хиро.

— Даже если найдёте, — проговорил я так, будто меня это не касается, — то будут другие, куда более опасные противники.

— В-вы о ком? — Притихший Хиро запнулся, нервно сглотнув, с опаской глядя на нас с Наруто.

— Ну, надо же, мозги не работают, зато какая интуиция! — едко прокомментировал я, бросив взгляд на Мелкого. Наруто смолчал, но, судя по выражению лица, явно не одобрял моих действий. А ещё он боялся за Хиро.

Отвернувшись, снова взглянул я на Кацухиро:

— Я обо всех, для кого Коноха — враг. А таких примерно половина нашего континента. Может ещё на соседнем есть те, кому Лист поперёк горла встал. И ради этого ты хочешь стать постельной игрушкой бесплодной женщины с просроченной мордашкой? Мне просто интересно, ради чего ты решил рискнуть и нарисовать мишень на своей спине. Раз уж решил, что ты большой мальчик и никто тебе не указ, то вперёд!

От таких оскорблений Цунаде Хиро надулся, но смолчал, в бессильной злобе сжимая кулаки.

Наруто решил выступить дипломатом:

— Кацу-кун, ты уверен, что любишь Цунаде-баа-чан? Она же не такая, как в тех книжках.

— Да почему ты бабулей её называешь?! Ей же всего лишь… — тут Кацухиро запнулся.

— Потому что свою внешность она поддерживает чакрой, — начал уже Мелкий раздражаться, — без той техники она выглядит как старуха! Она даже из комнаты не выходила, стеснялась внешности! А ещё она марионетка! Прежние Советники ею командовали, теперь она слушает сына Третьего! Они её купили, и она для них старается, не для Конохи!

Тут я усмехнулся. Судя по эмоциям, Наруто более всего раздражало именно последнее. Ой блин, до чего же он наивный! Быть у воды и не напиться…

Я бы на его месте сказал грубее, да и вообще проехался бы по Пятой вдоль и поперёк, но Наруто к действующей каге в целом лоялен. Да, он знает, что я её недолюбливаю, и что у нас вялотекущий конфликт, но Мелкий мудро решил, что взрослые сами разберутся. А он будет стараться со всеми поддерживать хорошие отношения. Как ни странно, но для Наруто нейтралитет — это высшее проявление преданности ко мне. Для Мелкого это и шанс заступиться за меня перед Пятой и другими, и в то же время возможность притормозить меня на поворотах и не дать на эмоциях убиться об Пятую. И это не мои догадки. Это он прямо сказал, когда я однажды сгоряча посетовал, что Наруто слишком снисходителен к косякам нашей каге.

— Я хотел бы, что вы с ней были счастливы, — неожиданно грустно добавил Наруто. — Но Ирука прав. Вам нельзя жениться. Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое, Хиро-кун, — предельно искренне и серьёзно сказал блондин.

Положив руку на плечо Наруто, я продолжил за него:

— Любовь — это прекрасно, но Наруто прав, тот образ из книги лишь выдумка Джирайи-сана. Прежде чем бросаться в романтику с головой, потрудись узнать, насколько твои личные фантазии о возлюбленной соответствуют действительности. Ты ведь за них будешь жизнью своей рисковать. Ради них тебе придётся оставить семью, тебе не позволят забрать к себе брата. Хочешь помочь Цунаде с наследником — пожалуйста, но без обязательств.

— Я слово дал, что женюсь… — похоже слова про брата Хиро отрезвили. Бросить его из-за Цунаде он явно был не готов.

— А ты что, глава своего клана, — устало проговорил я, — чтобы так обещаниями разбрасываться? Ты слово дал, а я его могу отменить. Мне правда не хочется лезть в чужие сердечные дела, но твои решения могут обернуться проблемами для всех нас. У тебя есть обязательства перед кланом и перед семьёй. Думай, пожалуйста, головой, Узумаки Кацухиро.

— Но я…

— Иди. Поговорить мы ещё успеем, — потёр я висок, — А сейчас я от тебя устал.

— Я уже сказал Араши-куну, что вы встречу назначили! — выпалил Узумаки.

Отмахнувшись, обронил «Считай я её перенёс. Ждите, когда позову».

Уже вдогонку ему сказал.

— Ждите меня завтра в десять ровно в Пиале.

Перестав ощущать присутствие Кацухиро, я тяжело выдохнул и тихонько взвыл.

— Сильно устал? — спросил Наруто, когда я, обессилев сел на корточки и голову повесил.

— Сильнее, чем от тренировок, — выдохнул я, и согнулся ещё ниже, почти касаясь костяшками земли.

— Не думаю, — закинул Мелкий руки за голову, — что он вот так прям сразу разлюбит Цунаде-баа-чан.

— Экспертное мнение? По себе судим? — насмешливо прищурившись, улыбнулся я Наруто.

Мелкий надул щёки, но тут же их сдул, расплывшись в улыбке:

— Идём домой?

— Идём, — взлохматил я золотистую копну волос Наруто, а его самого подхватив подмышку шутки ради.

Словно решив уравновесить негатив дня, вечер обещал лишь приятные мгновения.

Пришел домой, а там Анко, тепло, уютно и пахнет томлёной в сливках курочкой, так что желудки у нас с Наруто заворчали и квакнули практически в унисон… Идиллия!

Пока клон супруги готовил, она сама читала в чайной книгу, завернув ноги в стёганное одеяло котацу, утопая в пёстрых подушках.

Да, так не делается, в чайной по традиции должно быть всё предельно лаконично, но зачем себя ограничивать? Мы же дома и ни перед кем отчитываться не собираемся.

На столешнице, положенной поверх простёганной ткани, словно по волшебству, появились тарелочки и мисочки. Курочка в сливочном соусе с грибами, квашенная капуста по рецепту от Виктора-Забузы и золотистая картошечка. Аж на душе потеплело и день стал ещё чуточку лучше.

Хотя какой уже день… Вечер. Но всё равно хорошо!

Чайный закуток про себя я называл гнездом сычей — чай, вкусняшки, уютно, куча подушек и пледов, лежи как хочешь и под чем хочешь. Скинув на своего клона грязную посуду, Наруто откатился подальше от стола и, замотавшись в пёстрые покрывала, прикрыл глаза. А потом его клон возвёл вокруг Мелкого крепость из подушек, притулив парочку самых крупных в углу.

Мне после еды тоже хотелось бы вздремнуть, и я честно старался… но сон не шёл, прогоняемый тревожными мыслями. А сделать вид, что ничего плохого не произошло, у меня не вышло.

— Милый, всё хорошо? — коснулась Анко моей руки, когда я снова ответил невпопад, думая о том, чем руководствовались старейшины, послав с Араши балбеса-Хиро.

Видимо её насторожило моё отсутствующее выражение лица. Да и восторгался я через силу, хоть мне всё и понравилось. К тому же за тяжёлыми мыслями я время от времени замирал над тарелкой в задумчивости.

— Что-то плохое произошло? — тихонько сжала мою руку Анко, поставив на стол подаренный мной чайный набор.

— И рентген тоже на нас запишите*, — устало улыбнулся я.

— Причём тут рентген?

— Да шутка старая, — принял я двумя руками протянутую мне чашечку. — Если переделать на реалии нашего настоящего: Ещё Второй хокаге говорил клановым на Совете: Я вас, суки, насквозь вижу.

Опешив, Анко пробормотала, что Второй точно такого не говорил, но это было бы в его духе.

Сенджу Тобирама был гением и одновременно мрачным типом, который восторгов брата по поводу Учиха никогда не разделял. Да он в принципе людей не любил. Не удивительно, что кто-то вроде Шимуры им восторгался.

— Ты выглядишь уставшим, — поправила Анко воротник моего домашнего костюма с рисунком в виде сюрикенов, как бы невзначай задержавшись ладошкой на груди.

— Кацухиро, — ответил я, поставив на стол пустую чашку и устало отвалившись от него в подушки.

— Но я же ещё ничего не спросила, — присела любимая рядышком.

— Но подумала… наверное.

Отметив, что я не всё из её мыслей слышу, Анко прильнула ко мне сбоку, обняв-притянув к себе, чтоб я не лип к стеклу щекой, пялясь в темноту ноябрьского вечера.

— Ты будто на ходу засыпаешь, — пожаловалась Анко, залезая под мою майку, чтоб погреть об меня руки.

— Узумаки Кацухиро пообещал жениться на Цунаде, — невпопад ответил я, вдыхая запах цитрусов и яблок с корицей.

Пока я отстранённо задумался о том, что, наверное, любимая пыталась сделать шарлотку или штрудель, но у неё не получилось. На столе ничего с яблоками или корицей не было.

— Что ты сказал?! — Анко даже замерла, перестав пересчитывать пальчиками зубчатые мышцы и отстранившись села.

Я шокировал её ещё больше, рассказав мою версию событий. Любимая захлопала пушистыми ресницами и приоткрыла рот.

Поначалу в её голове промелькнуло что-то такое: «Удивительно, конечно… Такая разница в статусе и возрасте, но… это ведь не важно. Или важно?». Потом начался мозговой штурм, на тему почему первая мысль не верная, раз меня это так сильно парит. Как положено следователю, Анко допросила и Мелкого, вытащив его из подушек щекоткой.

— Да, это не плохо, — констатировала супруга, подытожив краткое расследование. — Это просто ужасно!

Начав разворачивать клубок, Анко нашла то, что я сам поначалу не обнаружил, ну а Наруто даже не сообразил бы, что такое возможно.

— Любимый, ты же помнишь, что когда-то давно Умино были вассалами клана Узумаки?

Анко сказала это так аккуратно, будто боясь меня ещё сильнее вогнать в уныние.

— Да, и? — спросил, уже подозревая что-то нехорошее.

Наруто заинтересованно высунулся из «крепости», но смачно зевнув, распластавшись по «крепостной стене», прикрыл глаза.

— А значит, если Узумаки и Сенджу заключают династический брак, то Кацухиро автоматически становится их представителем в Конохе при жене-Хокаге. Не ты и не Наруто-кун — он-то до сих пор никем официально не признан, а Узумаки Кацухиро. Ведь если его признал барьер… Значит кровные свитки с документами — тоже он сможет вскрыть! Те, что Наруто пока не отдали из-за ранга и возраста!

У меня по хребту мурашки пробежались и на загривке волосы зашевелились.

— А поскольку наши кланы, теперь, по сути своей одной целое, то у меня будет выбор, — подхватил я, нервно потирая подбородок, — либо я возвращаюсь в Каменистое, чтобы там управлять кланами и оставляю вместо себя этого наивного телка, героя-любовника…

Наруто ещё раз громко зевнул, от чего начал зевать уже я, хотя ни усталости, ни сна после таких откровений я уже не ощущал. Наоборот, сердце забилось, а мозги прочистила попала ударная порция адреналина.

— Либо ты отказываешься от должности главы клана, — закончила за меня Анко, прикрыв лицо рукой (тоже зевнув). — Если остаешься в Конохе на правах частного лица. А Цунаде станет при своём ребёнке опекуншей, а может даже регентом клана Узумаки до тех пор, пока ребенок не вырастет. И будет Пятая управлять сразу тремя кланами.

От мыслей о том, что Пятая станет мной и моей семьёй помыкать, мне аж поплохело. Она за собой-то уследить не может, куда ей статус главы Сенджу, Узумаки и Умино разом?! Она же развалит к чертовой матери всё то, что я делал не только для Конохи и Каменистого, но и для себя и своей семьи!

Потирая в раздражении висок, я прошипел:

— А заодно я потеряю право голоса в Совете Кланов. И своё, и Наруто… — вздрогнув от такой перспективы, обеспокоенно выдохнул.

Надо было всё-таки закопать Хиро прямо на полигоне! И ещё сверху известью закидать, чтобы никто никогда не нашёл…

Мелкий аж на месте подпрыгнул, но не стал ничего спрашивать, а быстренько к нам прикатился (кувыркнувшись через подушки), с круглыми, как у втревоженной совы, глазами. С такого ракурса на выкрутасы Кацухиро он не смотрел.

— И это будет самой большой победой Пятой. Без тебя Единая Коноха рассыпется как карточный домик, а Совет Кланов снова станет бесполезной говорильней, неспособной ничего решить. — Подытожила жена, поджимая губы.

Наруто не сдержался и охнул, состроив несчастное лицо. Не похоже, чтобы его реально беспокоил собственный статус главы клана, скорее он расстроился за компанию из-за меня. Заразился от меня тревогой.

Пока мы с Анко помалкивали, Наруто, чтобы нас поддержать, лёг посерёдке, обняв обоих за руки.

— Как думаете, — растрепал я волосы Мелкому, — наши старики это продумали, или оно само насралось?

Я уже догадывался, каким будет ответ.

— Фу! Ты же глава клана, какой пример ты подаёшь ребёнку?! Не говори так, — наполовину серьезно, наполовину шутя отмахнулась жена.

— И всё же? Я твоё мнение хочу узнать. И мнение Наруто.

Братишка только плечами пожал, мол, не знаю, что тут сказать.

Анко потёрла подбородок, замерев так в задумчивости.

— А если серьезно, то процентов семьдесят — это интриги старичья, — нарушила тишину моя любимая, вновь став высокопрофессиональным следаком по особо важным делам, — и тридцать процентов — это совпадение обстоятельств.

В такие совпадения мне верилось слабо, так что я поморщился и уже было рот открыл…

— Типа они случайно послали страдающего зудом в штанах идиота, мечтающего об арбузах Баа-чан, оставили его без присмотра и не дали ему никаких инструкций? Да ещё и не согласовали это с Ирукой? И типа также случайно послали Араши, который постоянно провоцировал старшего брата? Что, больше некого было сюда послать?

Выдохнув «Сам бы лучше не сказал», я поднял палец вверх, развеселив Наруто, а Анко, улыбаясь, закатила глаза и улыбнулась.

— Но он ведь прав, милая, — через силу улыбнулся я в ответ Мелкому, — Мне тоже не верится.

Слишком уж много моральных сил у меня отнимала эта тема и слишком уж сильно она мне портила настроение. Посмотрев жене прямо в глаза, я добавил.

— Особенно если учесть, что на Каменистом Араши не был таким говнистым. А значит, его кто-то накрутил на такое поведение. Так что как-то слишком много случайностей вокруг этой парочки!

— Однако и такое бывает, — возразила жена.

Наруто фыркнул, когда Анко легонько похлопала-погладила его по руке.

— Дурь какая-то! Они же этим ничего не добьются!

— Мне тоже не нравятся действия этих интриганов, — согласилась Анко, но ту же добавила, — но у них наверняка были свои мотивы. Нам надо знать какие.

— Да чего тут знать, — горько усмехнулся я, потянувшись к зелёному традиционному стаканчику, выпутавшись из одеял и пледов.

После ужина на строле остались только сладости и чай.

— Эти старые идиоты могли подумать, — промочив горло, сказал я, — что смогут оставить меня за бортом с местом главы и единственного хозяина Каменистого. Кацухиро стал бы опекуном Наруто. А Цунаде взяла бы двойную фамилию. Бабушка же её была Узумаки. А в их архаичной картине мира женщина должна уступить мужу все клановые погремушки, оставив себе только пост каге. Не брали они в расчёт то, что она может понести от Хиро.

Анко нахмурилась и покивала, продолжив мою мысль:

— Не исключено, что Пятая сама пустила тот слух про бесплодие, чтобы никто не охотился за ней из-за крови Узумаки, усиливающей чужие геномы.

Я подтвердил, что кроме самой Цу никто не знает какое реальное состояние её тела. А в последний раз посторонние люди её осматривали, быть может, десятки лет назад, когда она была ещё юным чуунином и сдавала биологические материалы на случай опознания без родственников. К тому моменту она уже была единственной официально признанной Сенджу в Конохе.

— Но это бред, — заметила Анко. — Цунаде никогда не уступит в этом. Громкая фамилия и пост главы клана — это её главное достояние и главный козырь! Тензо с Мокутоном она именно из-за этого могла не усыновлять! Боялась того, что другие заставят её уступить пост главы клана «мужчине», «настоящему Сенджу» и «последнему обладателю Мокутона».

Покивав, фыркнул я раздражённо:

— Ну да, не умещается в старых мозгах мысль, что у женщины тоже могут быть амбиции и что на кухню скорее загонят Хиро, с такими-то радтараканами в голове.

Тут же пришлось пояснять что за радтараканы такие. «Были мутанты из игры. Как обычные, только во много раз больше, опасней и злей».

Наруто тут же заявил, что у него дома такие жили, показав руками размер. Пока он не забил их палкой от швабры.

В Лесу Смерти, за пределами официального полигона сорок четыре, водятся слишком большие кабанчики, волки и зайцы… Так почему бы и насекомым, поддерживаемым природной чакрой, не увеличиться, наплевав на естественные ограничения?!

Справившись с шоком оттого, что в Конохе, оказывается, местами водятся мерзкие твари размером с мелкую собачку, я кое-как отмахался от всплывающих воспоминаний с тошнотворными насекомыми.

— Возвращаясь к нашим таракан… то есть баранам! — скривился я, будто лимон съел, — С такими родственничками самым безопасным для меня вариантом будет оборвать связи с обоими кланами, назвав их побочными ветвями Умино и Узумаки. А себя и Наруто назвать ветвями главными.

— Они будут против, и ты потеряешь Каменистое и всё вложенное в них.

— Как будто оно когда-то было моим, — хмыкнул я в ответ на реплику супруги, — с тех пор как моя семья перестала там жить, я владелец только на бумаге. Раньше там Шимура рулил как хотел, а затем я, по сути, подарил Каменистое побережье родне, потому что я там не живу, да и жаль мне их было… И даже после того, как объявлю их побочной ветвью, для меня ничего не изменится. А вложения… Ну, может быть. Однако лучше потерять эту часть активов, чем всё, включая жизнь.

— Едва ли они хотели лишить тебя жизни, — заметил Наруто, обняв в задумчивости небольшую подушку. Ему всё ещё хотелось верить, что родственнички это всё заварили от глупости, а не со зла.

Нахохлившись, я сложил руки на груди.

— Хотели, не хотели… какая разница?! Главное то, что эти идиоты чуть не сделали! Если моя партия рассыпается, то я остаюсь беззащитным против множества могущественных врагов и разочарованных союзников, и я даже не знаю, кто из них для меня будет более опасным! Как же хочется сейчас им послать громовещатель! *

Наруто тут же принялся пояснять, что сделать письмо, котороё орёт написанный в него текст слишком сложно и он пока не представляет, как это сделать. Анко адаптацию Гарри Поттера читала, так что ей пояснять что такое громовещатель не нужно было.

— Отвлекитесь, — покачала головой Анко, коснувшись нас обоих, — Дорогой, я тебя понимаю, но позволь своей жене дать тебе совет.

— Весь во внимании, любимая моя.

Ну Анко и предложила, что надо быть подипломатичнее с родственниками. И что, надавив на них в чём-то, я сам мог спровоцировать нынешную ситуацию. Может быть, это их ответные действия на мои слова или поступки.

— Не надо на них давить, как на Хиро. Он глупый сопляк, и по-доброму объяснив ему его ошибки, ты бы получил и его понимание, и его содействие, и его уважение без чувства обиды и неприязни.

— Хорошо. Я по-доброму отсеку их от главной ветви, — широко улыбнулся я, — и назначу побочной, раз доброту и порядочность они не понимают. И в жизни Умино-Узумаки на Каменистом ничего, по сути, не изменится. Зато я свою семью уберегу от нападок коварных родственничков. Мне уже и правда не хочется иметь с ними никаких дел. Сразу, как кончились наши приключения, я видел в них лишь обузу. И чем дальше, тем больше. Разовая услуга того не стоит.

— И снова станешь главой клана без клана, — хмуро заметила Анко.

Я пожал плечами, будто меня это всё не касалось:

— Наплевать. Даже без клана я уже имею статус главы. Этого у меня не отнять. И покуситься на права Наруто я тоже им не позволю. В этой ситуации проигрывает только Каменистое. В конце концов, я так ничего и не получил от родственников. Даже свитки и знания, и те по обмену получены, а не в дар. Про несколько зданий на моей земле, построенных Тензо, ты и сама знаешь. Формально они мои, но управляют ими родственники. И кстати, тех денег я пока тоже не видел, хотя времени уже прошло немало и торг потихоньку уже пошел, а значит и мои здания, и мои связи тоже должны использоваться. Это ведь я со всеми договаривался: с Патом и Паташоном из компании Гато, с Данзо, со двором дайме и Торой-самой. Да и договорённосте в Стране Чая тоже не лишними были, а то порубил бы их там Хидан в мелкий салат…

После чего я не удержался и едко добавил.

— Наверное, это так меня родственнички «отблагодарить» решили.

Тут Анко не было что возразить, но я решил пресечь возражения основательно:

— Единственное, что я от них получил полезного целиком и полностью бесплатно — это уроки этикета, рассказы о прошлом клана Узумаки и его дружбы с Умино, ну и несколько занятий по фуин и по уже используемым мною техникам. Раньше я не обращал на это внимание, а вот сейчас как-то задумался. Вроде и всё хорошо и уважение мне выказывали, и улыбались, и даже Хоноку в жены предложили… Но на этом всё.

— Милый, ты в последнее время стал более резким, начал спешить с выводами, и все чаще думаешь о радикальных решениях проблем. Твой Сенсей на тебя плохо влияет, — потрепала Анко меня за предплечье, обеспокоенно поймав взгляд. Не найдя аргументов, она сменила тему. Вот оно, женское коварство…

— Думаешь? — ухмыльнулся я. Попытался сделать хорошую мину при плохой игре. Да, её слова не так чтобы аргументированы, но всё-таки вызывали у меня беспокойство. А вдруг она права? Ведь в целом понятно, откуда у неё такие опасения. Я помню, как у меня крыша ехала от демонов — нелегальных иммигрантов. И даже их выселение не сразу все вернуло как было. Кстати, надо бы проверить заключённого — не сбежал ли. Не уверен, что мне ещё безопасно его убивать, но проконтролировать всё ещё раз точно нужно.

— Уверена, — без юмора ответила жена, с грустью засмотревшись в бархатную темноту вечера, так похожего на глубокую ночь. Там, за толстым стеклом, укреплённым барьерами, притихла Коноха, притушив огни. На миг показалось, что это не снег бросает ветром, а с небесного купола сорвались звёзды, маленькими осколочками устремившись к нашим окнам.

— Раньше ты предпочитал договариваться, — глухо заговорила Анко, — И именно благодаря этому качеству смог создать Единую Коноху. Давить и обманывать умеют многие, а вот договариваться, учитывать чужие интересы и соблюдать их — почти никто.

А ведь Анко права. Раньше я и вправду предпочитал договариваться. Наверное, на меня повлияло осознание того, что я уже не простой статист, а уже могу влиять на историю. Возгордился, потерял бдительность.

— Решение всегда будет за тобой, но, — Анко поджала на мгновение губы, — может, попробуем сначала договориться, прежде чем рвать отношения?

— Не думал, что ты будешь их защищать, — протянул я задумчиво.

— Я действительно не хочу этого делать, — призналась жена, — не после того, как они давили на тебя с Хонокой. Но я буду плохой женой, если из-за эгоизма и прошлых обид не буду думать о твоём благе, а лишь о мести твоему клану. Наша семья и её интересы — вот что для меня главное. И этому я научилась у тебя, Ирука-сенсей.

В наступившей тишине послышались тихие хлопки, это Наруто впечатлённый словами Анко, аплодировал. Его очень обрадовало мое решение попытаться помириться. Всё-таки к родственникам он тоже был не равнодушен.

Решили все вместе, что сядем и поговорим с родственниками. И может быть, я даже дам им последний шанс. В общем, по итогу этой беседы посмотрим и решим, что и как делать. Всё же один вариант у нас уже есть. Решили подстроиться под график Анко, чтобы не беспокоить Морино, и назначить вторую встречу в выходной. А завтра я им просто выкачу список своих претензий и вариант с переходом их в побочный клан. Пусть хорошенько подумают, если надо — посоветуются со старшими…

К тому времени я как раз успею остыть и потерять желание скрутить обоим долбоящурам шеи. И Араши и Кацухиро.

___ Примечания:

Фантом – название крылатой брони-курточки, которую носит гг.

Эублефар + хамелеон = Эублеон.

Ещё Иван Грозный говорил боярам: Я вас, суки, насквозь вижу!

Караван в Страну Снега (интерлюдия)

(Миссия во время которой Игнат пропустил Совет Кланов, а Анко поломала планы Пятой своим выступлением)

Кэндзи Комата не любил шиноби. Но с ранних лет восхищался тем, как эти удивительные люди играют с реальностью, будто кто-то отсыпал им божественных сил. Им подчиняются вода и огонь, даже молнию ниндзя может схватить рукой и поймать в ладони ветер!

И всё же для Коматы-куна шиноби были высокомерными засранцами, которые простых людей не считают себе ровней. И они даже не особо скрывали это перед теми, кто не мог себе позволить их нанять.

В один и тот же день Комата узнал, что шиноби ему никогда не стать и как ниндзя пренебрежительно называют таких, как он сам. Мурьёку (яп. 無力) — бессильный.

И пусть с тех пор Комата затаил обиду, но интересоваться всем, что хоть как-то связано с ниндзя, не перестал. Комата специально устраивался в караваны, которые ходили в Скрытые деревни. Наверное, всё ещё на что-то надеясь спустя столько лет…

Очередную команду из Конохи Кэндзи старался рассматривать исподволь. Первое, что его удивило — в команде было не четверо, а пятеро шиноби. Четыре генина и один очень молодой джонин в странном доспехе, который напоминал цветом броню шиноби Снега.

Заметив это Комата даже усмехнулся, представив, какие проблемы ждут этого юнца, когда местные, в Стране Снега, заметят его трофей. Как интересующийся, Комата прекрасно знал про лютую вражду между скрытыми деревнями в борьбе за клиентов. Этим шиноби напоминали Комате торгашей и простых наёмников, и будто бы становились ближе к нему самому и его окружению.

Против генинов Комата ничего не имел: дети, они и у шиноби — дети. По-доброму усмехнувшись от широкой улыбки светловолосого мальчишки, Кэндзи резко обернулся обратно, уловив что-то постороннее краем глаза. Вокруг девочки летала миниатюрная девушка с синими крыльями и волосами, похожая на зимородка или диковинного колибри.

Следующим шоком для Коматы стал ездовой светящийся от чакры краб, размером с пони, вокруг мандибул которого, под головой, плескался ни чем не закреплённый прозрачный пузырь с водой. На этом «коне» ездил тот улыбчивый блондин и умудрялся рисовать печати, развернув свиток прямо на панцире своего питомца. А бледный и болезненный брюнет время от времени призывал себе то птиц, то похожее на статую из храма существо, Комаину*. На этом фоне джонин-сенсей и мальчик с серебристо-серыми волосами даже немного терялись, пока джонин не снял плащ и не взлетел в небо, как птица!

Впервые, за долгое время Комата пожалел, что на них никто не напал!

Примечания:

Комаину — японское мифическое животное, напоминающее смесь льва и собаки. Служат мистическими стражами, расположенными парами при входе в синтоистские храмы.

Глава 5. Разрубить узлы (часть 3)

Примечания:

А вот и обещанная чёрная полоса! Вернее, её продолжение. Спасибо всем уважаемым читателям за идеи. Вы нас вдохновляете!

От сырости «торт» Башни из благородного бордо стал почти тёмно-коричневым, как смешанная с грязью кровь. К счастью, внутри было тепло и сухо, а следы исчезали благодаря тройке грустных генинов, лица которых мне были незнакомы.

Пока всей гурьбой шли к кабинету, где выдавали задания, Наруто и Якумо вслух размышляли какую миссию стоит сегодня выбрать. Мелкий хотел что-нибудь в другую страну, так как когда он станет хокаге, то такая роскошь ему будет недоступна. Сай же не сдержался и поддел, что это слухи ветра. По факту аналог нашего бабка надвое сказала или вилами по воде писано. Я ожидал, что Мелкий вспылит, но он нос задрал и веско заявил «Поживём — увидим», вызвав у меня мимолётную улыбку.

По-быстрому подобрав миссию внутри Деревни, я отправил команду, в помощь Библиотеке. На все вопросы генинов отвечал, что сенсей не в настроении для демократии. Единолично выбрал чем они будут заниматься сегодня, ни с кем не посоветовавшись.

Погода была пасмурная, как моё настроение, так что я смотрел только те задания, где бы седьмым не пришлось месить ногами грязищу работая грузчиками или выгуливать собак-ниндзя Инузука. Твари они сильные, а без хозяина ещё и неуправляемые. В Храме знаний, скорее всего, придётся таскать коробки с книгами или заниматься сортировкой... Но зато в тепле и что-то из заинтересовавшего можно почитать самим. Что касается миссий в другие страны — мне просто лень.

Перекинувшись парой фраз с библиотекарем, я оставил вместо себя клона и ушёл по своим делам.

Оглянувшись назад, с крыши здания напротив входа в Храм Знаний, задумался.

В Центральной публичной библиотеке Мелкий накосячить не успел, так что никаких эксцессов не должно было быть.

А впрочем, даже если и успел — наплевать. Наруто теперь шиноби, а напоминать ему то, что он делал годы назад, когда был ребёнком — просто глупо. Да и не найти теперь в Конохе идиотов, которые посмели бы задирать его по целому ряду причин, главная среди которых — наличие злопамятного, мстительного и при этом ещё и влиятельного главы клана Умино. Но это они наговаривают, конечно. Я не злопамятный, у меня просто память хорошая. А ещё я всё записываю.

Расправив механические крылья, ругнулся, услышав скрежет: — Дерьмо! Не хватало ещё «Фантома» сегодня сломать!

Кроме погоды, и скорой встречи с Араши и Кацухиро, был ещё один момент, который испоганил мне день: я чуть себе зубы не сломал, наткнувшись на вишнёвую косточку в пирожке.

Анко и Наруто за завтраком даже сразу не поняли, что случилось, почему я с выпученными глазами подорвался с места и умчался в ванную. К счастью, никаких сколов, я не нашёл, больше перепугался от звука, но настроение всё равно испортилось. Вспомнил, как так же в прошлой жизни себе зуб сломал, расстроился.

А жена ещё рассмеялась, напомнив, что благодаря постоянному току чакры в наших телах какая-то косточка просто неспособна мне навредить.

Я же в ответ рассказал о том, как в прошлой жизни ломал себе зубы и что со временем страх перед стоматологом стал страхом от счёта, который могут выставить за лечение.

И мне снова напомнили про то, что шиноби те ещё мутанты. Анко, утешая, похлопала по спине, сказав: «Даже если сломаешь, вырастут новые. А вот если не вырастут, тогда и будешь переживать!».

Сверившись с наручными часами, я расправил крылья и полетел в сторону Пиалы, морщась от накрапывавшего дождика, который в любой момент мог превратиться то ли в ливень, то ли в снег.

— Хорошо, — процедил я сквозь зубы, кувыркнувшись через голову в воздухе погасив скорость. — Десять минут ещё есть. Надеюсь, оба залётчика уже явились. Отведу душу и решу проблему!

Почему я не назначил им встречу на девять или восемь? Так мне же ещё миссию взять надо было и при этом не отожрать у себя любимого время утром, которое я мог провести с Анко и Наруто.

Дёрнув ручку двери с цифрой ноль, недовольно вздохнул и вернулся к стойке. Два долбоящура ещё не пришли и ключи не брали.

Впрочем, я быстро оценил плюсы и решил чуть подготовиться. Разместившись во главе стола, лицом к дверям я принялся дожидаться этих гавриков, сплетя пальцы в стиле Икари Гендо.

Очки-маску я положил перед собой, зеркальной стороной к себе. От нечего делать, двигая очки по столу, я разглядывал в линзе зал Пиалы.

С прошлого раз тут ничего не поменялось ни в текстиле, ни в мебели (тем более отделку не меняли), так что я принялся рассматривать через «зеркало» улицу, чтоб отвлечь себя от дурных мыслей.

Ливень всё же пошёл, крупными каплями стуча в небольшое окошко. Оно и в солнечный день давало мало света, а сейчас и вовсе едва освещало мягкие диваны и подиум с низким столиком для традиционных посиделок.

Хотелось бы, конечно, сменить жёсткий стул на диван, прикрыть ноги зелёным мягким пледом, подложить под спину горку подушек, достать из свитка термос с чаем и пирожки с вишней, но будущий диалог не располагал к такому уюту, и я остался сидеть за обычным столом (на длинных ногах), что занимал всю среднюю часть зала.

Время, казалось, тянулось, как густой кисель, а стрелки на часах шевелились как сонные мухи.

Покачавшись на стуле, уставился в потолок, снова потрогав языком зубы. Припомнил хруст косточки. Поморщился.

Похоже, что меня не только клан предал, но и любимый фрукт.

И всё же, остыв со вчерашнего вечера (до завтрака), я для себя решил, что казавшийся таким заманчивым выход с разделением на две ветви клана мог бы стать проблемой; подорвать мой авторитет переговорщика и дипломата, продемонстрировать мою слабость и отсутствие поддержки даже самых близких.

Клан — есть клан. Никому не интересны обстоятельства, главное, чтобы картинка была красивой. Желательно — вообще идеальной. Чтобы были мудрый, прозорливый, сильный и щедрый глава, преданные соклановцы и вассалы, знающие своё место и старательно трудящиеся на общее благо, верные жены и многочисленные талантливые дети... И тому подобная феодальная идиллия. Всем плевать, что её нет примерно нигде на данный момент, если не считать мифов, сказаний и баллад о выдуманном славном прошлом. А может, и не было никогда такой утопии.

Человек — это звучит гордо! Вот только мы, люди — порой такие твари…

«Да и вообще, о чём ты там сможешь договориться, если со своими родственниками общего языка найти не смог?!» Прямо как Карнеги или Спок*.

— Ха, успели-таки, — хмыкнул я, ставя стул на обе ножки.

Не закрыв плотно дверь в залу (соответственно не замкнув в контур барьера от прослушивания), я мог отслеживать по звуку всех в коридоре.

Опоздай дурачки, чтобы продемонстрировать своё фи или, не дай боги, презрение, то это был бы полный абзац. Такого бы я спустить им бы не смог при всём желании — потерял бы лицо. А значит — пришлось бы принимать меры, крайне неприятные для них и для меня.

Четвёртую, или иначе - нулевую, переговорную нельзя было назвать особо просторной, зато в ней легко спряталась пятёрка клонов в форме нераскрашенных статуэток из глины. Так как клонам не нужно моргать и дышать, они с лёгкостью потерялись на полках с посудой, будто всегда там и были.

Вежливо, пусть и без восторгов попривествовав меня, Кацухиро и Араши чинно уселись напротив меня за широким столом и приготовились слушать. Да, выражения лиц у них были «гордые» и «несломленные», а точнее нагло-упрямые, но по крайний мере они теперь пытались скрывать свою борзость. Им просто не хватало актёрских навыков. Ну, а ещё Кацухиро явно нервничал, перебирая большими пальцами сложенных рук, он старательно избегал моего взгляда, изучая интерьер.

Вот что пиздюли животворящие делают!

Умино, кстати, тоже ёрзал на месте, но хотя бы не так очевидно, как Узумаки. Я почувствовал себя хозяином положения! «По-доброму» оскалившись, сплёл пальцы и положил на них подбородок, прожигая идиотов взглядом.

— Приветствую вас, Араши-сан, Кацухиро-сан. Надеюсь, вы сделали правильные выводы и у вас есть что мне сказать.

Парни в ответ удивлённо переглянулись.

— У вас же есть что мне сказать? — с нажимом проговорил я. — О чём ты? — спросил меня Араши, отыгрывая оскорблённую невинность. — Ты же сам нас вызвал.

Тут я начал злиться. Такой хороший косплей на Дамблдора был! Ничего не хочешь сказать мне, мой мальчик? — и загадочно сверкнуть очками (только маска для этого не подходит, но это уже детали).

Ладно, не хотят говорить по-хорошему, будем как обычно, то есть по-плохому.

Демонстративно вздохнув, лениво протянул: — Вы сами расскажете про то, как свергать меня собрались, или пойдём длинным путём? Араши слегка побледнел, а Хиро так и вовсе быстро облизал губы, как геккон, и сглотнул.

Нервные какие. Хотя, если честно, так-то им есть чего бояться. Я, пусть и только формально, но всё же признанный глава клана, а они примерно никто в этом же клане.

Попытка восстания — это серьёзное обвинение и может запросто кончиться казнью прямо на месте. И это даже не жёсткие традиции Умино, это стандартная практика для любого клана.

Те же Хьюга за косой взгляд соклановцам могут и мозги поджарить, при помощи печатей, чтоб держать Хьюга из побочных веток в узде.

И пусть многие их за это осуждают, но это лишь потому, что завидуют. Всяко удобнее печатью осадить борзого, чем собственноручно раздавать воспитательные подзатыльники.

И поводов сомневаться, что я могу и имею право их прямо тут поубивать, у Араши и Кацухиро нет.

Я не скрывал, что на мне броня, даже плащ снял и повесил на соседний стул, чтоб они могли рассмотреть её получше. Мог бы ещё демонстративно с электрической дубинкой поиграться, то есть мечом Второго хокаге, но решил, что это уже будет чересчур. Однако ремешок, который фиксировал меч, я отстегнул.

— Мы даже не помышляли о таком, глава-сама, — без огонька, и явно не особо искренне заявил Араши, смекнув, что «тыкать» мне сейчас несовсем уместно. Да только вместо формального поклона с выходом из-за стола, он даже жопу не поднял. Просто кивнул.

Такой поклон был бы допустим, будь у нас дружеские, почти панибратские, отношения. В этой же ситуации — подобный кивок это как прощупывание границ дозволенного. Но вообще-то нормальные люди эту границу прощупывают осторожным касанием тонкой палочки, а не ударом с размаха поленом!

Сразу видно, что эти двое выросли с ощущением, что за ними стоит клан и старшие всегда прикроют их спины!

Видимо, ощущают, что им всё сойдёт с рук! Бесит! Я с этим чувством распрощался ещё в детстве.

Смерив Араши разочарованно-скучающим взглядом, раздражённо фыркнул.

Зависть-завистью, но эта его инфантильная борзость уже начинала утомлять.

Хиро же вообще не понимал, что происходит, только глазами лупал, да башкой вертел от меня к Араши. — В каком смысле свержения?! Вы сейчас про то, о чём вчера говорили, ну про Цунаде? — Молчи, дурак! — зашипел Араши, толкнув Узумаки в плечо. — Нет! — не сводя взгляда с Кацухиро, сказал я. — Это тоже часть истории, но я сейчас хочу выслушать ответ Араши-куна. С тобой я решу позже.

Красноволосый от такой отповеди заткнулся и начал с особым интересом рассматривать посуду на полках. Да ещё с таким видом, будто отдаёт процессу всё своё внимание.

— Но ведь никто в самом деле не приказывал нам пытаться вас убить или свергнуть, Умино-сама! — продолжал лепить отмазки Араши, упрямо таращась мне в глаза.

Честно, я его тут даже зауважал. Он ведь явно понял, что собственный отец предал его. Слил ради своих смешных амбиций. Но всё равно Араши оставался верен семье. Правильный парень. Но, увы, не на той стороне.

— Брось, ты же знаешь, что мы оба понимаем в чём дело. И чего именно ты хотел на самом деле, раз за разом демонстрируя мне неуважение и претензии. Так что я жду от тебя подробных ответов. Кто и что тебе говорил, к чему подстрекал, на что намекал?

— Боюсь, мне нечего вам сказать, Умино-сама, — отмазался родственничек с независимым видом, состроив суровую и непрошибаемую рожу. — Ладно, тогда прочитай это, — усмехнувшись, я щелчком пальцев отправил к ним свёрнутый тонкий свиток на картонной палочке.

Такие одноразовые свитки пользовались большой популярностью у чинуш: никаких украшений, шёлка, дорогой отделки, только тонкая бумага и бечевка с сургучом или без.

Пробежавшись взглядом до половины, Араши замер, а вслед за ним и Хиро, который наконец осмелился сунуть свой нос в свиток. Сглотнув, сын Ютаки в ускоренном темпе дочитал остальное и поднял на меня шокированный взгляд. — Это невозможно… Это какая-то шутка! Вы не можете это сделать… — почти шептал он, не веря собственным словам.

Да! Вот оно! Осознание! — широко осклабился я, показывая зубы.

— Ребята, вы же знаете, что как раз я могу это сделать. Вы ведь уже слышали все мои резоны, но не захотели услышать. — Но если мы все станем побочными ветвями, то в вашем клане никого не останется! Я изогнул бровь, не перестав ухмыляться: — Никого, кроме меня, Анко и наших будущих детей, — согласно кивнул я. — И мне этого будет достаточно. Пока что вы все — это рюкзак без лямок и с вывалившимся дном. И я не знаю, что с вами делать, а тащить больше не хочу — вы слишком активно сопротивляетесь моим инициативам, а последние ваши действия и вовсе вышли за пределы того разумного риска, который я могу принять.

Когда впервые продумывал что скажу, очень хотелось уточнить, что это не рюкзак должен был быть, а чемодан без ручек, но зато доверху заполненный говном, но я отбросил эту идею. Во-первых, глупо оскорблять оба клана, включая свой собственный, тем самым пачкая грязью и себя самого, а во-вторых, незачем провоцировать ребят. Они молодые и горячие, так что могут и взбеситься. А в-третьих, мне нужно поставить их на место и договориться, а не поругаться.

— Мы же спасли тебя и клановые земли на Каменистом! — возмутился Араши, смяв свиток, когда неосознанно сжал кулаки. — Хорошо, что ты поднял эту тему, Араши-сан, — ничуть не расстроившись, кивнул я и гадко хмыкнул. — Давайте разбираться. Кто, кому и что задолжал.

Парень нахмурился, глядя вниз перед собой. Теперь оба избегали смотреть мне в глаза.

— Во-первых, заруби себе на носу. На Каменистом побережье находятся мои земли. Мои, не абстрактно клановые. Это официально так, и это может подтвердить хоть Дайме, хоть Совет Кланов. Да это даже Пятая подтвердит, пусть и скрипя зубами. Я признанный в Стране Огня глава клана Умино, а также единственный член этого клана. А ваш статус на этой земле зависит исключительно от моей доброй воли, которую вы стремитесь исчерпать до дна. Это ты понял? — слегка надавил я своим КИ.

— Понял, — со злостью на лице отшатнулся Араши и возмущенно выпалил. — Но мы же Умино! И мы же отстояли для тебя эти земли!

Сначала хотелось матерно возмутиться, но я сдержался и лишь убрал улыбку-ухмылку.

— Скажи, Араши-сан, — подпёр я щёку кулаком, тарабаня по столу пальцами, — а кто из вас был со мной во дворце Карпа, кстати, построенном на месте нашей клановой резиденции, когда я сражался там с его охраной? С той самой, что пыталась убить меня, Анко и Наруто?

Араши завис на мгновение, а затем выдал: — А? Я не знаю тако… Так нас там даже не было! — явно припомнил он историю, которая с нами приключилась до того, как на моём пороге появился Ютака. — Вот именно! — резковато кивнув, осуждающе вытаращился на парней, будто с досады сматерившись. — Вас там даже не было.

На лице Араши отразилось замешательство от того, что я предъявляю им за ситуацию, на которую они не могли повлиять. Кацухиро губы замысловато скрутил, поджимая их к носу, насупившись.

Знаю, без вины виноватым быть противно. Привыкайте, парни. Если вы мне кидаете предъявы за то, что я никак не мог изменить, то мне-то чего стесняться?!

— Но мы помогли тебе потом! — решил вставить свои пять копеек Кацухиро. — Мы же победили наёмников Карпа из Молнии! Вспылившему Узумаки я ответил тихо и разочарованно-сухо: — Думаете, у меня не было других вариантов? Серьёзно? С ними я мог справиться и без вас, с помощью людей Хидики. Для верности ещё и зевнул, показывая, как меня этот разговор утомил. — Откуда ты знаешь?! — Тут уже Араши не стерпел. — Он же не помог тебе в рейдах на острова! Я покачал головой, легко улыбаясь: — Не верно. Тоши дал мне секретные разведданные. Я сам прекрасно видел, что у него мало людей. И на месте Хидики я бы поступил точно так же. Узушио и остров с призывами — всё это вне его зоны ответственности — за пределами Страны Огня. А вот с проблемой Карпа Хидики Тоши был обязан мне помочь — это наши внутренние дела.

Это ведь реально было так. А с рейдом на базу Кумо ещё проще: «Аварийный» не хотел лезть со мной во всякое дурнопахнущее, где бы могли пострадать его люди. В итоге всё равно ему за компанию прилетело. Ему и его людям, которых Тоши считал практически своей семьёй.

Но этого я Араши говорить не собирался. Между идиотизмом и честностью всё-так есть разница!

— А мы помогли! — набычился Араши, упрямо уставившись на меня. Сходство Араши и Кацухиро стало прямо-таки родственным! Как тут не поверить, что эти два клана имеют давнюю общую историю!

Я коротко кивнул, мол, признаю: — Да, вы помогли вернуть клановые призывы, освободить родственников и собрать добычу, молодцы. Вот только выгоды от этого вы получили сильно больше, чем я. Львиная доля добычи ушла нашим кланам и бойцам, а не мне. Я ведь на всех поделил, а не загреб себе сразу десятую долю, как полагается капитану, главе клана и вожаку налётчиков. Так что это скорее я помог вам, собрав благодаря Хидики нужные сведения, уболтав Хоноку и отправив на убой сопровождавшую меня команду АНБУ. Ещё и я с Наруто и Анко в этом поучаствовали, при том, что мы все бойцы не из последних.

— Хочешь сказать, что это мы тебе должны?! — обалдел Араши, «тыкая» мне, как равному. — Вам. Я глава твоего клана, — поправил я парня с нажимом. — Не забывай об этом на людях. А так всё правильно — это вы мне должны за те дела!

Пока Араши хлопал глазами, раскрыв рот от такой наглости и фоня возмущением, я продолжил давить аргументами.

— Мне не было нужды лезть на экскурсию в развалины Узушио, смекаешь*? А так я собрал вас, воодушевил, достал для вас секретную информацию, прикрыл вас от проблем с пограничниками Страны Огня и лично поучаствовал в рейдах.

Хиро хотел было спросить про «смекаешь», очень громко об этом подумав, но вовремя прикусил язык. Араши же оказался более твёрдым.

— И за это ты… то есть вы получили свою долю! — Свою долю получили все участвующие, а поскольку вас было больше, то я не получил то, на что мог рассчитывать, как предводитель и один из сильнейших шиноби того рейда.

— Но ты же отдал свитки с призывами своему дружку Хидики! — возмутился Араши.

Ух ты! А вы что, ребятки, правда считали их своей собственностью? — мысленно отметил я. Какие они прикольные, а! А вслух я ответил, понятное дело, совсем другое.

— Вы все получили призывы. Я же отдал только те, которые не пригодились мне и вам. Взамен я приобрёл верность бойцов Хидики, которые относились ко мне настороженно. И подтвердил нашу с Тоши дружбу. Вы же получили лояльных людей. При этом его люди получили шанс стать сильнее, а значит — и полезнее всем нам. Сами призывные звери и свитки, на которых были заключены контракты — мои. — Но крабы и… Я перебил Хиро: — Да, кроме дельфинов и крабов, все остальные мои. Это я их нашёл, я с ними договорился, и я решил, как их выгодно пристроить, не вы. При этом от того обстоятельства, что я раздарил часть призывов, вы только выиграли, ничего не потеряв.

Видя, что Араши собирается спорить я поднял руку, прерывая возможные возражения.

— Ещё раз, чтобы вы двое поняли. Я вложил свой актив, тот, который заработал сам, без вашего участия, в общее дело — в Хидики и его людей. В их силу и в повышение их лояльности всем нам. Но что-то я не припомню, чтобы меня кто-то поблагодарил за столь щедрое и мудрое вложение.

Да, я немного наглею и передёргиваю, заявляя, что получил призывы сам, без их участия, но совсем немного. А вот с их «благодарностью» — чистая правда.

Ни тогда на Каменистом, ни позже меня никто не поблагодарил, кроме Тоши. Вот где были искренние признание и отдача! И его ребята тоже были рады и благодарны, но выразить этого вперёд командира не могли — только смотрели с таким выражением, будто я для них лучший друг и любимый родственник.

А вот Умино и Узумаки приняли дополнительных зверей (помимо дельфинов и крабов), как нечто само собой разумеющееся. По-хорошему, мне уже тогда стоило крепко задуматься над происходящим. Но нет, блин, дотянул до перитонита!

Глядя на уже готовых взорваться парней, я покачал головой и вздохнул: — Но я великодушен, так что готов считать, что за те дела никто никому не должен. — Именно, Ирука-сама! — с облегчением согласился Хиро, расплывшись в улыбке, будто на этом разговор кончился и все проблемы разрешились. Я в ответ тоже улыбнулся, в стиле Сая: — Если ты согласен с этим, Кацухиро-кун, то объясни, почему вы только что ставили мне в долг ваше участие в наших совместных операциях?

Нехитрая ловушка, но Хиро в неё попался, густо покраснел и замолчал. Араши же бросил на него убийственный взгляд.

Хорошо. Чем больше между ними разногласий, тем легче их уломать и переубедить.

— Значит, с этим мы разобрались, — откинулся я на спинку стула и мимолётно поморщился, когда «рюкзак» с крыльями стукнулся о дерево. — Никто никому не должен, всё хорошо.

Итог первого раунда переговоров я подытожил, но на этом ведь взаимные претензии не кончились.

— Осталась ещё наша помощь с бойцами Кумо! — возразил неугомонный Умино Араши. Видимо решив, что я просто обязан быть хоть где-то виноват и хоть что-то им должен!

Сев снова ровно, я опять сплёл пальцы и положил руки перед собой: — Не пойму… Вы мои то ли вассалы, то ли соклановцы и подчинённые, раз я ваш глава. Вы живёте на моей земле. Так почему я не ощущаю ничего за этим званием? Почему я не вижу, что этот самый клан у меня есть? Где отдача от вас?

Хиро зашевелился, ятобы что-то возразить, но я прервал его поднятой рукой.

— Свои обязательства перед вами я исполняю исправно, но всё уходит как вода в песок. Никакой пользы и никакой отдачи от целых двух кланов. Вы сами вызвались помочь мне защитить землю и тем самым — самих себя и своих близких. Защита дорогих вам людей от старых врагов — это долг перед семьёй, а не мной. Собственно, если бы вы не встали на защиту Каменистого побережья и своих кланов, то какое право вы имели бы носить фамилии Умино и Узумаки? И на кой биджу вы мне тогда были бы нужны? — приподнял я брови, демонстрируя удивление, которого на самом деле не было.

— Мы ничего не получили за эту помощь! — упрямился Араши. — И за то, что охраняем Каменистое! Я криво усмехнулся, чувствуя, как подёргивает веко от нервного тика: — А живёте вы в воздухе летая, земли не касаясь, без крыши над головой? Без источников заработка, да? Ничего они не получили! — передразнил я. Видя непонимание, мне пришлось разжёвывать: — Я повторю вам то, с чем уже согласились все старейшины наших кланов. Я дал вам место для жизни. Дал союзника в виде Хидики и АНБУ НЕ Данзо. Дал вам работу и прекрасные перспективы. Это я договаривался со всеми: со своим учителем Шимурой, с компанией Гато, с Торой Томео — как представителем Дайме. Это я поставил в стойло Карпа, который ритуальную чашу из нашего храма вместо аквариума использовал.

Похоже, эту деталь про рыбок и камень Араши не знал, раз так вытаращился.

— Это я, Умино Ирука, решил для вас проблемы, которые вы сами решить бы никак не смогли! Это я своими договорённостями и своим авторитетом защищаю вас от ограбления, порабощения или уничтожения. Авторитетом, который вы старательно подрываете, как дикие кабаны — корни дуба, желуди с которого они едят.

С каждым пунктом претензий лица Араши и Хиро становились всё более постными и несчастными и одновременно — раздражёнными. Кажется, они и не подозревали, насколько сильно зависимы. И этот факт их бесил.

Я замолчал, давая им время обдумать мой монолог, и потянулся промочить горло из фляжки. Да только я даже губами коснуться воды не успел, как Араши начал возмущаться: — Это всё просто слова! Дома надо отстраивать, границу надо охранять, договор нам не особо выгоден! Все говорят, что мы ничего не получили за эту помощь! И за то, что охраняем Каменистое!

Услышав по второму кругу те же претензии, я тяжело выдохнул и закрутил крышку, так и не выпив ни капли. Так-то всё понятно. Информация была слишком шокирующей, чтобы Араши смог её осознать. Проблема…

Я понимаю, что он агрессией пытается закрыться от неудобной правды, но всё равно как-то это выглядит… По-детски, что ли? Несерьёзно.

— Попробую объяснить на пальцах, раз иначе до вас не доходит. Какие у вас доказательства, что Каменистое вам принадлежит? Я сразу отвечу — никаких. Юридически Каменистое побережье — моя собственность. Я захотел — я вас пустил туда жить. Как пустил, так же легко могу и выгнать. Как владелец земли я мог просто сдать её в аренду, за деньги Стране Огня, Корню, торгашам… Кому угодно! Но я поселил там вас. И вы там сидите бес-плат-но… — по слогам проговорил я ему самое важное.

Кажется, начало доходить, раз у обоих парней глаза стали круглыми, как у удивленной совы.

— Бесплатно, то есть даром, — добавил я так, чтобы понял даже полный идиот. — Ни сена ржавого с вас не беру за проживание там. Так понятно?

— Но это наши клановые земли! — Клановые для признанных в Стране Огня Умино, для признанных Конохой Умино, то есть для меня, — я ткнул себе в грудь большим пальцем, — и моей семьи.

Араши от возмущения аж задохнулся, беззвучно открывая рот. — К вам всё это, — добил я, — понятное дело, не относится. Те бумаги, которые должны дать вам статус полноправных членов клана Умино и граждан Страны Огня, всё ещё не утверждены.

Собственно, я их и не отправлял никуда на утверждение — как-то не до того было. Ну и, как оказалось, правильно, что я не торопился.

Вздохнув, я продолжил уже спокойным голосом: — Земля принадлежит мне, и я это вам уже объяснял. Теперь, чтобы вам было понятно, как всё могло бы быть. Давайте я вам покажу, как отнёсся бы к чужакам, ну чтобы вам было с чем сравнивать мою доброту.

От Араши потянуло скепсисом и чем-то типа: ну давай! Какую гнусь ты ещё задумал?!

— Дань… то есть арендная плата за каждого человека в клане старше тринадцати лет. Умеешь держать в руках кунай? Значит, можешь зарабатывать. Гони деньги каждый месяц. Никаких скидок клану от компании Гато и никаких договорённостей с ней… По крайней мере, не бесплатно. С просьбами к Хидики не обращайтесь. Он за вас вписываться не обязан.

Судя по глазам, они возмутились, но не поняли размер проблем, так как хоть сколько-нибудь крупными деньгами не распоряжались — это была забота старших и более компетентных.

— Мне Хидики помогал исключительно по старой дружбе, должностным обязанностям, большому одолжению и взятке призывами. Ко всему этому вы отношения не имеете. А если всё-таки вам очень нужна его помощь. Ну или его людей — то платите за каждый шаг. — Призывы мы доставили вместе! — возмутился Араши. — Короткая же у тебя память, Араши-сан! Только я догадался договориться с призывами и потом ещё дать взятку своему другу, — отбрил его я. — А вы бы просто спрятали все свитки в хранилища и забыли о них.

И с удивлением понял, что сказал правду. Так бы всё и было. А пока Араши придумывал ответ, я продолжил.

— Хотите вылечить старого Хиги? Без проблем — с вас сто тысяч хо-рье за лечение вне очереди и за то, что ему вырастят руку, а не просто проверят состояние здоровья и выпнут вон с советом больше дышать свежим воздухом и меньше нервничать. А так же вас выпнут из гостиницы в центре, которую вы недавно подобрали, явно воспользовавшись фамилией Умино и знакомством со мной, обратно в клоповник на окраине, потому что за вас некому поручиться в Конохе. Но вам пошли на встречу, потому что меня в Конохе хорошо знают и лишних проблем со мной себе не хотят.

Про гостиницу было пальцем в небо, но судя по мысленному возгласу «Да как он узнал?!», всё я угадал верно.

— Э-э-э... Целых сто тысяч хо-рье за помощь, которую должны оказывать бесплатно?! — обалдел от таких ценников на нашу «бесплатную» медицину Кацухиро.

— Именно, Узумаки-сан! Должны, но не обязаны! Дедушка старый, как-то жил без одной руки и ещё проживёт. От острой боли не страдает и прямо сейчас не умирает. Да и вообще он не из Конохи. Так на кой биджу Госпиталю Листа на него тратиться, не подскажешь?

Красноволосый заткнулся и как-то сник.

— Ну а насчёт денег. Если нет сто тысяч хо-рье, оплатите валютой любой другой страны в том же номинале! В формах оплаты я вас не ограничиваю. Хоть борзыми щенками отдавайте. Всё честно! То же самое касается и других случаев, например, Карин. — А при чём здесь Карин? — встрепенулся Араши, подозрительно прищурившись. — При том. Я ведь спас юную Карин из лап шиноби Травы, верно? Верно. Спас, замёл следы и даже позаботился о начальной реабилитации девочки и о её безопасной доставке на Каменистое. Так что гоните ещё миллион.

Синхронное отпадание челюстей в ответ.

С шоком первым справился Узумаки. — Но ведь спасение Карин — это же ваша инициатива! — возмутился такой наглости Хиро. — Мы вам за это благодарны, но почему вы требуете за это деньги?! — Потребовал бы, будь мы друг другу чужими, — поправил я его. — И будь мы таковыми и откажись вы платить, я бы потребовал Карин назад. Сказал бы что-то вроде «А, так она вам не нужна?! Жаль. Отсылайте её назад в Коноху, я найду ей применение. Например, постараюсь найти ей хорошую партию. Выбор у девочки будет богатый. Как вариантов отработки долга, так и богатых женихов, которые хорошо за неё заплатят».

Хиро поморщился на словах про отработку и плату за невесту: — Это мерзко! Благородные люди так не поступают! — Почему мерзко? Выбор был бы за Карин. Кого она бы выбрала, тот бы и заплатил, раз вы не хотите. А насчёт моего благородства… Тут я гадко ухмыльнулся: — Вы же сами ясно дали мне понять, что ни главой клана, ни достойным и благородным шиноби вы меня не считаете и вообще плевать хотите на меня и мои интересы. Почему же тогда я должен быть великодушным по отношению к вам, да ещё и будь вы мне чужими?

У красноволосого не нашлось ответа, и он замер с открытым ртом.

— Но это ещё не всё. — Что ещё? — недовольно буркнул Араши — Я нашёл наших родичей в Стране Снега и организовал вам связь. Где деньги? — Э-э-э… но вам же подарили доспех, — опешил Хиро. — Это было за помощь Стране Снега и лично Тетсуи-сану. Это он мне подарил за помощь ему и своей скрытой деревне, и про то, что он ещё и за вас платит — ни слова не было сказано.

Парни замолчали, переваривая услышанное. Я же продолжил давить фактами.

— Но и это ещё не всё! Это ведь я договорился о вашей миссии с Дайме Страны Чая, оставил вам повреждённый корабль, который можно было починить и взять как трофей, и разрозненных запуганных феодалов как добычу. Я сообщил вам всю нужную информацию, договорился с джашинитами и с командой сменщиков из Конохи. По сути, навёл вас на богатую добычу, которую легко и приятно грабить с благословления дайме и обеспечивал всю необходимую поддержку. Где моя доля?

— Э-э-э… Ну мы же один кла… — проблеял Хиро. — Да мы бы и сами могли справиться! — неубедительно заявил Араши. Судя по эмоциям, он сам понимал, что это не так — просто торговался.

Я только покачал головой. Араши разочаровывал с каждым словом всё сильнее. Впрочем, не только он. Ютака тоже тот ещё фрукт. Мог бы хоть немного научить младшенького искусству торга и дипломатии. Как-никак, это наша клановая специализация, такая же, как и пиратство! Дядя, похоже, совсем своего третьего сына не любит. Да и слишком рисковый игрок к тому же — всё поставил на первых двух сыновей. А если они погибнут или облажаются, как тот же «дракоша» Рьюта?

— Сами вы могли только сдохнуть, попрись бы туда без наводки. Вам сначала пришлось бы разбираться с военным переворотом, а потом с культистами, которые решили там обосноваться!

— Каким переворотом? — недоумевал Араши. Я цокнул языком, от того, что меня перебили на вдохе: — Тем переворотом, от которого остались по стране разорённые лагеря. Видели, что стало с полевым лагерем рядом со столицей? А что с лагерем у моря? Это всё я сделал. А ведь там было очень много сил, включая шиноби!

Там, правда, был не только один скромный джонин-сенсей из Конохи, но и союзники, но я же хвастаюсь? Хвастаюсь! А значит, о маленьких неважных моментах можно и умолчать!

— Кстати, о силах! Вы в курсе, что глава джашинитов Хидан — это шиноби S-ранга? Не будь меня, так вас бы там культисты в фарш порубили. Но я с ним заранее договорился. Если вы и про джашинитов ничего не знаете, то эти ребята известны крайней кровожадностью и кровавыми человеческими жертвоприношениями! А глава их культа тот самый Тамеруйо Хидан, что устроил кровавую баню в Горячих источниках, прежде чем уйти в нукенины. Здорово, правда?

Впечатлённые тем как я радостно это сообщаю, Араши и Хиро захлопали глазами и почти синхронно сглотнули. Кто такой Хидан и с чьим именем на устах тот порешил кучу народа они не могли не знать, проживая раньше в Стране Горячих источников.

— Допустим, вы бы с опозданием узнали о ситуации, как-то собрались без помощи компании Гато и у вас бы даже что-то получилось. Допустим, вы бы даже как-то договорились с местными, включая культистов. Дайме бы вам за вашу работу ничего не заплатил — вас бы даже на порог не пустили. Но, допустим, не стал бы мешать. И предположим, что у вас получилось бы кого-то там пощипать и чего-то там вы бы получили. Допущений многовато, ну да ладно. В любом случае, добычи было бы сильно меньше, а потерь — больше. К тому же, вас бы приписали к шиноби Страны Огня и за ваши проёбы дайме Чая нажаловался бы даймё Огня. Так сказать, выразил бы своё неудовольствие и предъявил претензии, что какие-то залётные чудаки из нашей страны, которых он не звал, грабили его людей и Страну Чая.

На большую политику вам, конечно, срать, но это порча отношений между странами союзниками. За такое по головке не погладят. Минимум добычу бы отжали, максимум — отловили бы и показательно наказали, чтобы другим неповадно было так шалить. И никто бы за вас не заступился. Честно ожидал, что они додумаются спросить про меня. Мол, а ты бы разве не заступился, мы ведь родня! Но ребята меня удивили!

— Вы так говорите, будто мы какие-то ничтожные неумехи, ни на что сами не способные! А мы Узумаки! Древнейший клан континента, — возмутился моей оценке красноволосый. Коротко хохотнув, я спросил: — А на что вы способны? Расскажи мне, Хиро-кун, и объясни, почему вы, такие древние и способные, живёте на чужой земле и не способны сами решать свои проблемы? Почему я один постоянно должен делать это за вас, да ещё задаром?! Это так, по-твоему, проявляется ваше величие? Это, так, по-вашему, выглядит самостоятельность?

— Наш клан создал ваш! — не выдержал юноша. — Вы были нашими вассалами! Мы помогли вам получить Каменистое побережье! Вы нам должны! — Я вам ничего не должен. Все долги клану Узумаки давно выплачены кланом Умино, — холодно отбрил я истеричные претензии, от чего красноволосый подавился своим возмущением.

А вот Араши посмотрел на Хиро как-то по-новому. И очень нехорошо посмотрел. Как негр на белого в пробковом шлеме.

Великолепно! Лишь бы только соклановец не убил Хиро, а то проблемы будут…

— Но и это ещё не всё! — решил я ковать железо, пока горячо.

Парни боросили на меня затравленные взгляды. Я же широко улыбнулся.

— Кто легализовал Хоноку в Конохе? Я. Кто пристроил Хоноку, которая из-за вивисекции призывов не могла оставаться на Каменистом? Тоже я! Кто обеспечил её жильём? Снова я. — Жени… чистокровная Узумаки, — проблеял Хиро бессмыслицу, не сумев соединить в голове два предложения про Хоноку. Араши промолчал. Но видно было, что ребята скисли. Их аргумент про «оскорбил, не взяв в жены», посыпался.

— Парни, вы хотели взвалить на меня обязанность единолично стеречь возможную шпионку и защищать накосячившую девицу с тяжелым характером, соответственно ухудшая или вовсе сводя к нулю собственное взаимодействие с призывом? Я всё верно понимаю? И вы ещё смеете называть это проявлением уважения ко мне? Оказанной высокой честью? Вы с ума сошли?!

Ответом мне стало угрюмое молчание.

— Выходит, у меня, как главы клана есть только куча обязанностей, никаких прав и ещё обидки, высказанные через губу с козьими рожами. Вы, ребята, конечно, хорошо устроились, ничего не скажешь. А можно мне так же сесть к кому-нибудь на шею и ножки свесить?

Снова промолчали.

Ладно, зайдём с другой стороны.

— Вы же хотите вернуть нашим кланам украденную у нас собственность в Конохе? Наверное, и за этим тоже сюда явились, ведь так? — Хотим, — ответил Араши, переглянувшись с Хиро, клюнув на слова «нашим кланам». Я осклабился: — Ну если мы чужие и все отношения у нас чисто формальные и товарно-денежные, то не меня напрягайте, а выделяйте юристов и секретарей, которые в промышленных масштабах будут писать запросы в архивы! Пусть они отслеживают движение имущества и законность сделок. Ещё нанимайте охранников, которые будут беречь искателей кланового добра от несчастных случаев! Они же должны хранить те отчёты, которые удастся-таки выцарапать! И привлекать к суду в Конохе всех причастных! И чтоб было кого судить, их ещё изловить надо! Вдруг они в Листе больше не живут! А может, они в столице или переведены служить в городские и пограничные гарнизоны, и прочее, прочее, прочее. И всё сами-сами-сами и за свой счёт! Без меня!

Я наконец приложился к фляжке, ловя на ней взгляды парней. Я ведь воды им даже не предлагал. Стол был пуст, если не считать замурзанного свитка, который превратился в комок бумаги от того, как яростно его мял Араши. Вот такой сегодня гостеприимный. Привыкайте — это нормальное отношение главы клана к тупым и наглым залётчикам.

— Да, и еще. Араши, ты же хотел в совет кланов сходить? Делаю вывод, что вы хотите всё знать и влиять на положение дел тут, в Конохе.

Сын Ютаки неуверенно кивнул, уже заранее подозревая, что-то нехорошее.

— Не проблема! — развёл я руками, как шулер, поймавший лоха на крючок. — Хотите все знать — находите информацию или платите за неё. А хотите больше влиять на положение дел в Деревне — выделяйте больше людей для постоянного проживания в Скрытом Листе со всеми её подводными камнями от присвоения званий до оплаты миссий. И постарайтесь при этом не сдохнуть, не заиметь могучих врагов и не стать чьими-то должниками, а то и вовсе — инструментом. Кстати, на это всё тоже нужны деньги — на знакомство, подарки, взятки, установление связей и прочее. Ну что, вы к этому готовы?

— У нас нет на это денег, — мрачно буркнул Хиро, сложив руки на груди и надувшись.

— И почему это должно интересовать чужого дядю? — снисходительно проговорил я, как маленькому. — Чужой дядя пальцем не пошевелит без чётких условий и щедрой оплаты. Хиро, ты как, всё еще хочешь свадьбу с Цунаде, верно? Кто за это будет платить? Точно не Умино Ирука из Конохи!

— Я всё понял. Некому за это платить, — буркнул покрасневший Хиро.

Младшенький Ютаки ухмыльнулся. А зря!

— Араши, ты хотел в Совет кланов пробиться? Чтобы я подтвердил родство и что твоё мнение для меня важно. Скажи мне, чем ты за это заплатишь? И что ты будешь делать, когда к тебе подойдут с вопросами и предложениями? Ты хоть что-то знаешь о внутренней кухне Конохи? Ты сможешь поступить правильно? А ответить за свои слова? Или за твои поступки потом придётся отвечать мне, а то и всему клану?

Теперь уже Хиро смотрел с насмешкой на покрасневшего Араши.

— Ну что же, раз вам сказать мне больше нечего, то начинайте писать письма старшим. Я и так потратил на вас непозволительно много времени, которое я мог использовать на своё развитие или на тренировки Наруто. Жду вас с ответом в субботу в десять.

— Но это же совсем мало времени, — занервничал Хиро. — Сегодня уже четверг! — Чужой дядя! — Напомнил я, пальцем указав на себя. — Так что ваши проблемы меня не волнуют. Чтобы я вам помогал — заинтересуйте меня. Ищите тут выход, который меня устроит. Призыв у вас есть, значит, можете быстро связаться с кланом. Заодно зверюшек покормите. А будете тянуть время — я просто отнесу копию той бумаги, — указал я на останки свитка, — сначала нотариусу, а потом и в администрацию Хокаге. И отвечать за это перед нашими кланами будете вы лично. Всё понятно?

Оба побледнели и нервно закивали.

— Тогда бегом выполнять! — гаркнул я, как раньше орал на учеников в Академии.

Парни поспешно откланялись и убежали, а я устало выдохнул и рухнул на угловой диван, утопая в мягких, но слегка пованивающих старым салом и потом подушках. Поморщившись, встал, отдыхать тут было просто противно, а использовать чакру, чтоб вывести запах, мне было лень.

У меня и так куча проблем, а тут ещё приходится заниматься такой ерундой. И ведь нечего делать — приходится!

Иначе сейчас будут безнаказанные неподчинение и предъявы от сопляков, а потом произойдёт бунт или смещение меня с должности главы клана и полный кирдык моим планам. А это уже очень больно может ударить и по мне, и по моей семье. Чёртовы придурки!

Теперь они напишут письма к главам своих кланов, те выпадут в осадок и, скорее всего, начнут писать письма уже Наруто на тему того, что не надо спешить, почтенный глава! Давайте сядем и все спокойно обсудим! Произошло недопонимание! Мы всё объясним!

— Надо будет Мелкого предупредить, чтобы не отвечал на подобные послания, — развеял я клонов с полок. Ну или просто отмораживался: не знаю, не слышал, ничего не решаю, сами говорите с Ирукой…

Максимум можно один раз ответить, мол, все контакты через ваших дурачков. Пусть они за вас и объясняются, раз раньше вы не могли договориться напрямую.

Или же просто открестятся от придурков. Жаль, что Араши так и не внял моим словам. Так бы он не попал под удар и мог бы стать проводником моей воли на Каменистом… Но увы, он так и не решился пойти против семьи, пусть даже дядя его и подставил.

Оставив одному из клонов ключи, сам я призвал хамелеончика и вылез в окно.

— И что теперь будет? — уловил я полный отчаяния и растерянности голос Хиро. — Ничего.

Так эти придурки всё ещё тут? — заинтересовался я.

— Что теперь писать старикам? — не унимался Узумаки. — И куда ты идёшь? Гостиница в другой сторо… — Заткнись, дурак! — зло рыкнул Араши.

Араши помчал в сторону Госпиталя, а я полетел за ним, под иллюзией, потому что мне просто нужно в ту же сторону.

Поняв, что братцы-акробатцы бегут именно ко мне на работу, первой мыслью был вопрос «а чего они там забыли?». Но я быстро сообразил, что Араши больше и не с кем поделиться-пожаловаться на меня. Иошито — чужак (может даже мне всё донести), Кацухиро большой ребёнок, вот и остаётся только Узумаки Хигашиде.

Пока летел над головами парней размышлял, а стоит ли их обгонять, чтоб подслушать диалог с дедом?

— В любом случае переписываться я буду не с Хигой, — пробормотал я под нос, — а с Каменистым, мне без надобности… Хм. А это мысль! И провернуть легко и просто!

Конечно, реши я по-дилетантски подслушать разговор гостей сидя под окном, то меня срисует охрана и затем весь Госпиталь ржать будет. Это даже не говоря о том, что всё здание экранировано барьером — как раз от таких умников. И к работе ещё припашут пораньше, раз уж я тут. Да и не интересно мне особо о чём они там будут говорить в палате. Итог всё равно узнаю…

— Хотя стоп! Что значит неинтересно? А вдруг Хигашиде что-то знает, или что-то сболтнёт Араши? А вдруг, они что-то о своих планах интересное скажут, что утаили от того же Ютаки? Нельзя быть таким самоуверенным и беспечным! Я шиноби или где?!

Из-за того, что я слишком долго размышлял, в холл Госпиталя с Араши и Хиро мы зашли почти одновременно, от чего у сыночка Ютаки веко начало отбивать морзянку.

Пока эти двое стояли в очереди и оформляли бумажки на одноразовый допуск (благодаря тому же Кабуто многое и для посетителей усложнили), я перебросился парой фраз с медсёстрами, отвесил несколько дежурных комплиментов и пошёл в сторону хирургического отделения, чувствуя испепеляющий взгляд в затылок от оставшегося в холле Араши.

Хирургическое отделение у нас занимало практически весь первый этаж и часть второго, в главном здании, как и раньше. Ничего не изменилось с вторжения, поломанные руки-ноги — самый популярный повод остаться в нашем «отеле» на ночку-другую.

Поздоровавшись с Хигашиде, я внимательно его осмотрел, полистал карту, спросил про то, как ему тут, есть ли жалобы на моих коллег. А на закономерный вопрос, зачем мне это всё, отмахнулся, мол, родственник всё-таки, пусть и очень дальний, а ещё мы собираем информацию (обратную связь), и посетовал, что пациенты сваливают раньше срока недолеченными.

— Вот понять пытаемся, что им не так, — широко улыбнулся я, со скрипом подвинув ширму, которая должна была отделять койки пациентов друг от друга. А тем временем из моего рукава выпали жучок и мышка, беззвучно приземлившись на прикроватную тумбочку соседней койки.

В коридоре я заранее сделал двух клонов и там же их изменил.

Зачем двух? Так форма жука — эксперимент. Настолько мелких клонов, да ещё с большим, чем у меня, количеством ног, я раньше не делал. Была вероятность, что клон просто запутается в лапах и никуда залезть не сможет, чтоб подслушать.

— Удачи вам с операцией, Хигашиде-сан. К вам скоро посетители придут. Посетители в виде двух малолетних долбоклюев уже пришли и со страдальческим видом терпеливо ждали, когда же я наконец свалю. Что я и сделал, отвесив им небрежный кивок из серии: я вас заметил, жалкие создания, и дал вам это понять. А большего вы не заслуживаете.

Долго слоняться без дела мне не дали и припахали к обходу в том же хирургическом отделении, с задания вернулась поломанная, как после серьёзной аварии, команда.

— О, практика! — заявил я с кем-то в унисон, потирая руки. — Хорошо, что они этого не слышат, — фыркнул другой коллега.

В общем, все необходимые мероприятия для исцеления пострадавших мы провели. Практики хватило всем. Откуда эти трое и кто их так отделал, для меня осталось тайной.

А потом притащились своим ходом ещё несколько команд с более лёгкими травмами, и мы занимались уже ими. Только после этого у меня появилось свободное время.

Пока я торчал в коридоре, в уголке с мягкими диванчиками из скрипучей искусственной кожи, оттуда заприметил Кито. Конечно же я его догнал и попытался выяснить, почему он мне соврал. После пары непонятых намёков практически силком оттащил его в кабинет. Нет, не в мой — он занят был, а в кабинет самого Кито. В котором он от меня пытался закрыться, убежав вперёд.

— Кито, друг мой, — криво оскалившись, приобнял его за шею, — ты меня очень убеждал сначала заняться защитой от ядов, так? — Так, — согласно кивнул он, хватаясь за мою руку, но при этом делая вид, что не замечает угрозы, — хотя средняя регенерация будет ещё лучше. — Так значит, да? — разочарованию не было предела, третье предательство за один день.

После этого я поставил вопрос ребром: — Кито, что за фигня?! Ты не мог не знать, что улучшенная защита от яда серьёзно тормозит скорость получения новых апгрейдов! Зачем ты мне помешать хотел? Я думал, ты мне друг.

— Друг! — возмутился Кито, но быстро сдулся, когда услышал от меня претензии. — Енот вроде ещё здесь, пойдём к нему. — Не понимаю… А сам ты мне сказать не можешь? — Могу, но это лучше объяснит Араигума-сенсей.

Выслушав Кито, который пересказал мои слова, Енот со вздохом достал папку, порылся в ней и положил передо мной.

— И что я тут должен увидеть? Это диаграмма моей чакры, что дальше? Я мысли читать не умею.

Умею, конечно, но через пень колоду и вам это знать не обязательно.

— Да, — кивнул директор Госпиталя, ткнув пальцем в лист. — Эта взята на осмотре после повышения ранга до чуунина. На стол легли ещё два одинаковых, на первый взгляд, листа. — А вот новые результаты — когда ты пришел к нам учиться, и третий, — снова Араигума постучал по столу пальцем, — когда тебе присвоили ранг специального джонина. Склонившись над листами, я заметил разницу: — Ничего себе… — пробормотал я, — рост объема чакры и смещение баланса в сторону инь. — А вот твоя самая свежая диаграмма, — Енот постучал по третьему листку, привлекая к нему внимание. — Было две целых и четыре десятых, стало три целых и одна десятая. Общий рост — треть за год.

Я сделал рожу кирпичом, хотя хотелось плясать и громко радоваться. Я стал сильнее! Это видно и можно посчитать! Работает сбруя! Могу кастовать техник больше, чем раньше! И сделать их более мощными!

— Знаешь, в чем проблема? — Енот стал мрачен, как туча, наверное, заметив моё веселье, в микромимике лица. — Честно говоря, затрудняюсь ответить, — засосало у меня под ложечкой от неприятного предчувствия. — В том, что увеличился резерв, есть проблема?

— Не забивал бы ты на лекции, ответил бы! — едко заметил Енот. — При таком росте чакры со временем начинается болезнь Риккудо. — Не припоминаю такой, — к своему стыду, признал я. — А зря. Она свела в могилу Первого и Второго. — Но они же в бою погибли, — возразил я недоумённо (Здесь канон и реальные исторические события друг другу не противоречили). — И хорошо, иначе бы бесполезно померли в своих постелях.

Я недоумённо нахмурился: — Не понимаю. Разве рост резерва — это проблема? Все же, наоборот, стараются его увеличить, нет? Тут подал голос Кито: — В целом нет, но… Под пронзительным и злым взглядом Араигумы Кито заткнулся.

— У подростков тоже быстро растёт резерв, разве это проблема? — напомнил я присутствующим о том, что не надо меня хоронить раньше времени. Молчание обоих начинало нервировать.

— Ты не подросток, Ирука, — вздохнул Енот, жестом предлагая сесть на жёсткую кушетку в его кабинете, чтоб не смотреть на нас с Кито снизу вверх.

— Такой рост не характерен для категории старше шестнадцати — семнадцати лет. До этого возраста подобный рост нормален: организм растёт, адаптируется. У него ещё природные резервы для восстановления. Тебе же больше двадцати пяти. И такой скачкообразный рост может быть симптомом серьёзных проблем со здоровьем. В первую очередь я подозреваю Болезнь Рикудо или «Разрущение организма перманентным переизбытом чакры».

Если бы я не сидел, то, наверное, почувствовал, как у меня из-под ног земля выпрыгивает. Во рту стало сухо, как в пустыне, сердце пропустило удар. Казалось, я нахожусь в эпицентре обрушения огромного города, который обратился в бетонную крошку, пыль и пепел под моими ногами. Будто завтра для меня не наступит.

— Из-за чего это и как предотвратить? — попытался я сохранить самообладание. Вроде бы даже успешно. Енот достал из-под вороха бумаг небольшую потрёпанную книжицу и протянул её мне. На странице была таблица со значениями роста резерва в процентах по возрастам и допустимым значениям. Норму в своей группе я превысил слишком сильно… — Твой организм вырабатывает больше чакры, чем способен усвоить. Излишки чакры в организме заставляют его всё время работать в полную силу. Представь, что ты все время сражаешься, или хотя бы бежишь на максимальной скорости. Долго твой организм это выдержит? Я обернулся к Кито, будто бы тот мог опровергнуть слова Главы.

Тот лишь покачал головой и отвернулся, не в силах выдержать мой взгляд.

— Если продолжишь в том же духе, то скоро умрёшь. Треть объема за год — это ненормально! Я понимаю, что ты нам всё равно не скажешь, что за методики ты для этого использовал, что усложняет расчёты прогнозов… Но остановись, для своего же блага, — прозвучала эта просьба настолько неожиданно, что я замер.

В голове пронёсся табун самых разных мыслей от «почему они так обо мне заботятся?», до «это конец?», но затем я взял себя в руки.

— Я понимаю. Что мне нужно делать? — тихо прошелестел мой голос по сухому горлу. Я всё ещё не мог поверить в диагноз.

Сколько времени мне отведено?

— Первое, минимизировать рост объемов чакры до нормальных значений. А лучше до минимально возможных, дать телу адаптироваться к тому, что уже есть. — загнул один палец Енот. - Во-вторых, уделить особое внимание тому, чтобы снизить почти до нуля рост инь-компоненты. Он у тебя угрожающе высокий. Параметры ян-чакры не столь страшны, — Енот загнул второй палец. В-третьих, тебе надо снизить рост резерва в целом, — и ещё один палец. В-четвертых, старайся никогда не иметь полного резерва. Сливай его куда хочешь — в печати, в призыв, в отработку техник, в лечение несчастных, что попали в твои неумелые руки, но никогда не имей полного резерва.

Я на автомате отметил про себя то, что меня повысили. Раньше были кривые и неумелые руки, а теперь — просто неумелые.

— Идеально — не больше двух третей, — между тем, продолжал Енот зачитывать мне приговор. — Но и до минимума не снижай — это спровоцирует рост резерва, а этого мы пытаемся избежать. И так продержись минимум год.

Четыре простых правила. Выполняй их всегда и есть хорошие шансы на то, что ты не умрешь в ближайшее время. Но, впрочем, последнее станет ясно после обследований — год тебе нужен или больше.

— Я понял, но почему вы это не сказали прямо? Зачем было врать про модификации? Есть какая-то связь?

— А при том, что каждая из них сама по себе несёт риск, — ответил Кито. — А у тебя из-за аномально раздувшегося резерва организм и так ежесекундно испытывает стресс. Не надо его доламывать грубым вмешательством. Все модификации экспериментальные, они рабочие, но никто точно не знает всех побочек каждой из них. И как они себя поведут в организме человека с болезнью Рикудо тоже никто точно скзать не может. И выяснять это лучше на ком-то другом, менее полезном.

Что-то мне сегодня сплошные комплименты говорят! Наверняка будет какая-то гадость. А, она ведь уже была, и не одна…

— А средняя клеточная регенерация и защита от ядов его не доломает?

— Нет, наоборот, помогут справиться, — ответил Кито. На что Енот подтверждающе кивнул. — Именно так, Ирука-сан.

Я нервно почесал в виске: — А можно как-то наверняка узнать, болезнь Рикудо это или нет? — Если бы ты рассказал свою методику или методики, которые использовал. Сказать было нечего, я сам не знал, что именно заставило организм пойти в разнос. Я бы всё рассказал, если бы знал, где копать.

Вроде ничего же не предвещало!

Примечания:

1. Любимая присказка капитана Джека Воробья из серии фильмов «Пираты Карибского моря».

2. Карнеги или Спок – Первый учил людей заводить друзей, а второй как воспитывать детей. Карнеги не имел друзей, а Спока его собственные дети сдали в дом престарелых. ________________________________ Если кто хочет кинуть в автора рублём, то Сбер по номеру: +79054576577. Если можно, в переводе напишите что-то хорошее про меня или фик. Типа: Мне понравился фанфик вашего сына или что-то вроде того. Ага, мою маму зовут Светлана =) Мой бусти с картинками, иногда там выходят чуть раньше черновики миников и иллюстрации: (да, одинарные "R" и "G").

Научи плохому (интерлюдия Наруто)

Наруто всё ещё налаживал отношения с Саем и Иошито, постепенно, крадучись приучая их к своему обществу, вовлекая в диалоги и вынуждая исподволь участвовать в решениях.

А что бы им ещё проще было акклиматизироваться, Узумаки решил называть Ируку «нии-сан», во время миссий. Тот, конечно, поморщился (слово «брат» на языке из прошлого ему нравилось больше), но согласился, что Саю будет проще с командой, если он будет чувствовать что-то общее. Ну, а Наруто на то и рассчитывал.

Якумо идею тоже поддержала. Иначе быть и не могло, ведь это её размышления и навели Узумаки на такую мысль.

Ирука долго ворочался, (даже при закрытых шторах не мог уснуть), так что в итоге чертыхнулся сквозь зубы и накрылся одеялом с головой, высунув наружу только нос.

Пока Ирука отсыпался днём, чтобы потом ночью охранять уже их сон, Наруто оградил его кровать невидимым барьером и подсел поближе к братьям. Те сидели на небольшом диване в углу комнаты, рядом с одной из кроватей.

Будь деревушка в Стране Снега покрупнее, а погода не такая мерзкая, то они бы могли прогуляться.

Да, пришлось бы гулять лишь по двое и следить за временем, но всё же это было бы поинтереснее, чем сидеть в четырёх стенах и развлекаться самостоятельно. Сай и Иошито рисовали и строгали, а Якумо и Наруто обменивались рисунками, сидя на односпальной кровати рядом.

И хотя номер считался двухместным, тут ещё был огромный шкаф для зимних одеял, который использовался как ещё одна кровать, так что места хватало всем. В самом крайнем случае, на диване, поджимая ноги, тоже можно было бы уснуть.

Сай что-то рисовал восковыми карандашами, Иошито строгал брусок, уже похожий очертаниями на какое-то животное, положив на колени большой платок. Якумо отвлеклась и стала набрасывать портрет спящего Ируки (точнее его носа и руки, которой тот закрывался от света).

Перед тем как закрыть альбом, юная куноичи передала Наруто записку, чтоб её разбудили первой на дежурство.

— Но я ведь запомню, Якумо-чан! — немного обиделся Наруто, принимая листок.

— Ирука-сенсей говорил нам, что любые важные изменения нужно как-то фиксировать на бумаге иначе, они не имеют силы.

— Ну не настолько же... — покачал головой Узумаки, отметив, как тщательно подруга расправляет запасные матрасы, устраиваясь в шкафу.

Оторвавшись от абстрактного пейзажа, Сай обратил внимание на стоящего рядом с ним Узумаки.

— Наруто-кун, ты что-то хотел? — наклонил Художник голову на бок.

— Да так, — неловко рассмеялся Наруто, сев обратно на кровать, — потом расскажу.

— Секретики только для мальчишек? Ладно, я поняла, — без обид фыркнув, Якумо задвинув тонкую сдвижную перегородку с простеньким рисунком из полосок.

Ирука и Наруто договорились относиться к братьям так словно те приехали издалека и их надо познакомить с городским образом жизни. Пусть они технически понимали, как прикинуться обычными людьми, но то понимание не касалось каких-то бытовых вещей. Проще говоря, мир они воспринимали как психопаты, хотя сами ими не были, как объяснял Ирука.

В этот раз Наруто, пока и Якумо-чан спала в освободившемся от матрасов-футонов шкафчике, решил научить этих двоих убойной технике ... Технике Соблазнения.

Выслушав детали, Шин отнёсся скептически, фыркнув, что это херня.

Сай остановил брата:

— Дай ему сказать.

— Спасибо. Так во-о-от! — хитро ухмыляясь приставил Наруто ладонь ребром ко рту, показывая всем видом, что говорит секрет, — Эта техника выглядит для взрослых так ошеломляюще, что они теряются и тупеют!

Братья переглянулись, очевидно, они оба сомневались в правдивости слов Наруто.

— Просто от голой женщины? — опять не поверил Иошито.

— Я раньше так уже делал. Третий от голых, — Наруто изобразил объёмные груди руками и будто бы поправил, — сознание терял, а Эбису — тот который учитель Конохамару, стоял, как дурак и слюни пускал! Раньше дзютсу и на нии-сана действовало.

— А потом перестало?

— Не... Не заю, — почесал Наруто в затылке, — я над братом не шутил больше. Но нии-сан сказал, что женские прелести это такой отвлекающий манёвр, который сработает на взрослых и в тысячный и в тысячу первый раз. Если враг не импотент.

— Хм, — услышал Наруто сдвоенный задумчивый хмык.

Не доверять словам Ируки у братьев резона не было, но всё равно им в это слабо верилось.

После недолгих уговоров корешки согласились выучить Секси дзютсу. Не то чтобы они хотели отвязаться, им стало интересно проверить, так ли это на самом деле. Вот только не выходя из номера проверить технику было проблематично.

— Можно будет в банях проверить, — набрасывал Наруто идей, — притворившись, что попутали мужскую и женскую сторону.

— Никто в это не поверит, — указал на слабое место плана Сай, — женская сторона слева, а мужская справа.

Иошито покивал, сложив руки на груди.

— Вы просто недооцениваете, насколько люди могут быть тупыми. Тем более, — ухмыльнулся Наруто, — когда на мужскую сторону зайдут голые девушки, это последнее, что будет всех интересовать.

Переубедить Наруто у братьев не получилось, и они были вынуждены согласиться. Следующий пункт Узумаки назвал «Придумать красивую девушку».

— Почему нельзя воспользоваться чужим обликом?

— Узнают — побьют, — мимоходом ответил Наруто, — или сама девушка или её знакомые. Не надо, я серьёзно.

После многочисленных корректировок в комнате появились три ослепительно идеальных обнажённых девушки с золотистыми, черными и серыми волосами. Идеальные высокие груди, точно как у девушки с обложки порнографического журнала. Упругая кожа без единого изъяна. В общем, любой здоровый мужчина, от такого вида, как минимум, замер бы в замешательстве. Особенно если не ожидал увидеть такую картину.

Не успели трое подростков обсудить детали внешности своих иллюзий (не снимая их с себя), которые бы могли выдать в них подделки, как к ним без стука, срывая дверь с петель, ворвались трое шиноби с пустыми протекторами.

Немая сцена. Наруто быстро сообразил: его иллюзия громко взвизгнула и начала прикрывать маленькими ручками объёмные груди и пах.

Три взрослых, красных, как раки после варки, мужика застыли с оружием в руках, а затем, пролепетав извинения, вышли притулив покосившуюся дверь, с дырой вместо замка, обратно.

— Это точно тот номер!

— Ты думаешь? От такого грохота любой шиноби бы проснулся! И эти девушки стали бы работать юдзё при гостинице? Да они красивы как богини!

— Закончил? — судя по звуку, кому-то отвесили подзатыльник.

— Нет. Тут таких проституток нет. Я точно тебе говорю!

— Ты всех их в лицо что ли знаешь?!

— Не тот это номер! — в два голоса. — Ты всё напутал!

Пока ошеломленные враги переговаривались в коридоре. Наруто скастовал новый барьер, но уже вокруг незадачливых грабителей. И, прежде чем стенки барьера успели сомкнуться — кинул в дыру шашку со снотворным дымом.

— А я говорил! — победно задрал нос Наруто, глянув на ошарашенные лица, победно выпятил грудь третьего размера.

— Это не должно быть настолько эффективно! — вскричал Иошито, развеивая своё хенге сероволосой девушки, пока Сай быстро что-то зарисовывал, кистью в свитке, сверяясь с обликом иллюзии Наруто.

Себе Сай изобразил облик слишком изящный и тонкий, позаимствовав детали из облика феи Якумо.

Узумаки хмыкнул:

— Просто ты ещё не взрослый. У тебя иммунитет!

Когда Ирука проснулся, то сильно удивился тому, что в номере сидят кучкой, связанные три мужика с опухшими от побоев рожами.

— Так вот почему я ничего не слышал! Барьером меня прикрыл... Спасибо, конечно, но на будущее — не надо. Я ведь мог помочь. И не хочу стать жертвой внезапной атаки.

— Ты б тоже на голых тёть пялился, — показал Ируке язык Наруто, широко улыбаясь.

Ирука состроил недовольную рожу:

— У меня иммунитет. Иммунитет по имени Анко!

Глава 5. Разрубить узлы (часть 4)

— Ирука? У тебя есть догадки? По глазам вижу — есть! — потрепал меня по плечу друг, видя, что я сильно загрузился и расстроился. — Погоди, Кито. Мне надо подумать.

Итак, почему у меня могло раздуть резерв и отчего я могу заболеть и умереть? Может, это последствия моего вселения? Это ведь не нормально, что в одном и том же теле было две разных души… Или это от ношения сбруи? Не мелко ли? Или демонов (и Идо, и тех, что я сам вызывал на убой после), или потому что у меня душа иномирца и на меня обряд клана Курама мог иначе подействовать? Или это потому, что я не из их клана? А может, дело в богине, или шарингане, или в позвонке Кимимаро? Если Олег-Хидан не врал, то Кагуя — потомки богов… Или в том демоне, которого я запер в своей голове и так и не сподобился проверить? А сейчас этого сделать не смогу… Или во всём этом разом… Я не знаю!

Тут бы совета попросить у людей более сведущих, чем я, но паранойя противилась и брыкалась. «Сказать что-то важное посторонним? Что-то, что они могут использовать против тебя? Да ты совсем дурной?!»

Одёрнул руку, чтоб не начать кусать ноготь на большом пальце.

Взглянув на молча пялящихся на меня коллег, я почувствовал себя не в своей тарелке от столь пристального внимания.

Каждый, хоть раз, сталкивался с этим ощущением, когда в разговоре внезапно повисает долгая неприятная пауза. Неловкое молчание, которое так и тянет нарушить тем, что у тебя вертится на языке.

Зная этот психо-манипулятивный трюк, стал пялиться в ответ исподлобья.

«Ждёте, что я начну болтать? Ну, ждите!» — нахохлился я.

Я снова и снова перебирал в голове варианты, которые могли так сильно подточить, прекрасно понимая, что говорить с ними могу лишь о позвонке Кимимару и тренировочной сбруе. А это наименее возможные источники проблем!

В момент особо сильного напряжения из-за метаний «рассказать или нет» у меня перед носом пощёлкали пальцами. Я отпрянул, тут же болезненно поморщившись от звонкого стука (Быц!). Это я «горбом» с крыльями задел стену.

«Холера, не сломать бы чего! Там, конечно, есть защитный колпак, с символикой Конохи, но всё равно боязно, сфера чакры штука хрупкая. А грохнуть может так, что я костей не соберу и ещё коллег за собой утяну».

— Да тише ты! — положил друг руку мне на плечо. — Пойдём. — Куда? — сфокусировал я взгляд на лице Кито. Казалось, я реально забыл, где нахожусь. — Прослушал что ли? — хмыкнул друг. — Тебя нужно обследовать. Не делай такое несчастное лицо! Рассказывать ты ничего не хочешь, так что будем тебя лечить, как ветеринары! — Воротник от блох и градусник в жопу? — недоумённо спросил я без тени улыбки.

От неприятностей меня всегда тянуло чернушно пошутить, хотя самому мне всё равно было нифига не весело.

Впервые услышал, как ржёт Араигума: будто не смазанная калитка, словно пытаясь произнести букву «ы». Кито же утирал слёзы смеха, извинялся, смотрел на мою пасмурную рожу и снова ржал.

«Ветеринарный подход», как пояснил проржавшийся Енот, поманив за собой, это когда пациент молчит, как рыба об лёд, а доктору приходится демонстрировать недюжинную интуицию, чтобы по одним анализам выяснить диагноз.

Немалое количество людей попадает в неприятности из-за собственных семейных техник и экспериментальных дзютсу. Вот и получается, что если начнёшь объяснять, что пошло не так, то можешь выдать клановые секреты или уязвимые места новейшего уникального и неизвестного ещё никому на всём белом свете дзютсу.

То, что эти супер-пупер наработки в итоге зачастую оказываются изобретением велосипеда с квадратными колёсами — дело десятое.

Енот и Кито решили ковать железо пока горячо: прогнать меня по всем проверкам, пока я тут и в раздрае. А потому готов вписаться в любой движ, если это хоть как-то может приблизить меня к исцелению. Да я и не сопротивлялся, даже понимая, что этим исследователям просто интересно.

«Но зная все причины, они действительно смогут меня вылечить если я умираю. Я могу им доверять… Могу же?» — снова погрузился я в размышления, не забывая прислушиваясь к невесомому шороху шагов впереди.

Ощущение неопределённости будто бы методично рвало в клочья мои планы, ожидания и надежды. Будто сам пол под ногами становится зыбким туманом, что пропадёт в любой момент, стоит только отвести взгляд.

Чувствуя, что начало щипать в носу, от того, как я себя накрутил, выкинул все мысли из головы.

В маланхоличном и упадническом созерцании я цеплялся глазами за каждую царапинку и скол, точно пытаясь мыслями врасти в эти мелочи и таким образом найти опору или, может быть, забыться. Исход обследования мог стать как приговором, так и спасением.

Из коридора, выходящего на закрытый квадратный дворик, был виден кусочек неба. Он стал ещё темнее, точно кто-то начал выкручивать яркость в обратную сторону. Крупные мокрые хлопья снега скапливались в углах окон и налипали на ветки деревьев. Если бы не холод и пасмурная погода, можно было бы представить, что сейчас весна и буйно зацвели белые сливы.

Скользя взглядом по зелёному коридору с обшивкой деревом понизу, сам не заметил, как мы притормозили около неприметных дверей (даже оформление доской было такое же, как у стен рядом).

Кито и Енот прошли внутрь, а я притормозил, не решаясь сделать шаг. Узнать ответ было страшно, но и оставаться в подвешенном состоянии тоже не было сил.

Толкнув ближайшую ко мне створку, почувствовал панику, но благо я быстро додумался проверить вторую. Внутри — только Кито.

— Ты сегодня сам не свой, — покачал ирьенин головой смотря с жалостью в глазах. Меня почему-то его сочувствие взбесило. — Знаешь ли, Кито, мне не каждый день сообщают, что я могу быть или даже уже неизлечимо болен, — огрызнулся я, — и могу скоро сдохнуть! — Это пока не… — но поймав мой взгляд, ирьенин осёкся и поднял руки в успокаивающем жесте. — Понял, затыкаюсь. Разденься тут до трусов и потом заходи, — скрылся ирьенин за ещё одной неприметной, на фоне стен, крашеной дверью.

Раньше я бывал в этой части Госпиталя, но дальше неприметных дверей и предбанника с ширмами на колёсиках, не заходил.

Вроде как я слышал краем уха про это место. После нападения Лиса здание Госпиталя пришлось отстраивать практически с нуля, там осталась парочка целых кабинетов и стен. И эта комната с печатью, должно быть, была одной из них.

За ширмой, на кушетке с резиновым покрытием, пришлось оставить броню и свою одежду, и уже оттуда пройти в комнату рядом. Никакого шкафчика, как в банях, с корзиночками для вещей или вроде того тут не было.

Трусы с розовыми сердечками и сюрикенами смотрелись сейчас до обидного глупо. Хотя от воспоминания о том, как Анко мне их в шутку покупала, стало немного полегче.

Даже вспомнился её мягкий бархатистый смех и тембр голоса, когда супруга шутила с продавщицей, комментируя рисунок.

Толкнув одну из створок, я оказался в новом для себя месте, маленьком квадратном помещении, которое пахло сухой прохладой камня и неизменным спутником местных дезинфицирующих растворов — полынью. Оглядевшись, потёр боком стопы щиколотку.

Видок был удручающе-невпечатляющий. Не знаю, чего я ожидал, но точно не этого.

Ощущение будто попал в бункер: низкий давящий тёмно-серый потолок и такие же стены. В стену напротив врезано окошко, а за ним не улица, там куча аппаратуры неизвестного мне назначения, почти как в студии звукозаписи. Из-за цвета стен комнатка за стеклом казалась яркой, как направленный в глаза прожектор.

Глянцевый тёмный пол сплошным монотонно серым камнем перетекал в стены. Если не присматриваться, то в бликах от мерцающих пузатых мониторов и кажущихся тусклыми лампочек, можно было заметить отдельные камешки. В голове тут же всплыла информация о том, как такие полы делали и…

Я будто собственными ушами услышал тот непередаваемый гулкий звук одиноких шагов в огромном пространстве: царстве камня, чудаковатого декора и белоснежной лепнины.

«А тебе лет пять, у тебя текут сопли с мороза», — пронеслось в голове, — «в руках санки, которые тяжело нести, и они дико скрежещут, касаясь полозьями пола. А ещё ты не понимаешь, почему в таких величественных залах располагается обычная почта или какой-то магазин».

— Пол terrazzo, — на выдохе произнёс я и, сев на корточки, провёл ладонью по идеально отполированной поверхности без единого изъяна.

Я снова забылся. Казалось, я попал обратно в свой мир, в какое-то монументальное советское здание с полами из мраморной или гранитной крошки, колоннами, сделанными похожим образом, взмывающими вверх под высоченные потолки.

— Ирука? Тебя так впечатлила печать или пол? Ложись туда, в центр, — скомандовал Енот, вырывая меня из странного морока. Помотав головой, я заметил, как Араигума тяжело опустился коленями на плоскую синюю подушку, лежащую в очерченном, будто мелом, круге, — и не высовывай оттуда руки-ноги. Почувствуешь жжение — убирай оттуда конечности. Кито сидел в таком же кружке с другой стороны печати, только его подушка была красной.

Кивнув, я ступил на саму печать. До того, как Кито и Енот положили руки, линии казались меловой пылью, которую легко смахнуть, нарушив узор. Но на самом деле печать была частью самого наливного пола.

Босыми пятками я чётко ощутил разницу температур там, где «меловые» линии начинали светиться, превращаясь в мелкие, как песчинки, синие точки. Вблизи рисунок напоминал звёздное небо, завораживая мягким синим свечением.

Теперь меня окликнул Кито, так что пришлось оторваться от успокаивающего мягкого мерцания и лечь.

Вздохнув, я ступил в центр печати с ощущением будто прыгаю в воду в незнакомом месте.

«Сердцем» печати была прямоугольная «коробочка» куда мог поместиться очень высокий и экстремально полный человек.

Пусть камень был приятно тёплым, но сама печать казалась по-настоящему горячей, как разогретые на солнце монетки. Ты не обожжешься, но будет неприятно.

Посчитав, что лечь можно в любое место, внутри огороженного прямоугольника, я тут же почувствовал под лопатками жжение и сел. — Нет! Вправо на пять ладоней и вверх на две, — направлял меня друг.

Про эту печать и комнату я знал, но поработать или даже посмотреть, как с ней работают не доводилось. Увы, но я со своим графиком упускал много интересного.

Пялясь в тёмный потолок, я ощущал себя жертвой загадочного убийства.

Контуром оказалась широкая светящаяся и горячая полоса равно по размерам моего тела.

Пока коробок в соседней комнате трещал и жужжал, я прикрыл глаза.

Удобную всё-таки вещицу придумали старые мастера: и долговечно, и тепло, и пациент лежит ровненько, не шевелясь.

— Получить исчерпывающий отчёт по состоянию пациента за одно обследование — это круто. Влил чакру и готово, да? — проговорил я тихо и безрадостно хмыкнул, покосившись на друга.

— Да-да, конечно, но эта зараза чуточку требовательная, — с усмешкой отозвался взмокший Кито, опровергая свои же слова.

Видимо, это была такая местная шутка для своих про машины-анализаторы, которые сами все вычислят, а ты только чакру вливай. К реальности она относилась увы, крайне опосредованно.

Пока шло обследование, я считал вдохи и выдохи, чтоб унять дрожь. Когда даже фантомное ощущение тряски прошло, и мысли, прокручивающиеся круг за кругом, притихли, я стал вытаскивать из памяти детали, вспоминать, что знаю об этой машине для анализов.

Со слов коллег-лекторов печать могла заменить опытного терапевта, а то и десятерых. Зато пояснения Кито и Енота всё расставили на свои места, почему не заменила. Той чакры, что требовалась для одной активации артефакта, обычному терапевту хватило бы на обследование десятка людей.

Да, что-то такое вспоминается (использовать технику для раскопок в разуме во время обследования я побоялся). Нам об этом приборе говорили во время учёбы. Правда, в основном в стиле: смотрите, жалкие черви, что у нас такого крутого есть! И не вздумайте лезть сюда своими корявыми лапами! Не про вашу честь это!

Только чтобы воспользоваться печатью нужно два человека, а лучше три или четыре, по числу пустых кругляшков в рисунке печати, и лишних дзабутонов (подушек) лежащих в углу.

Я точно знал, что не каждому просто присутствовать при активации позволялось, а сколько человек владели секретами использования Комплексного Анализатора и вовсе было для меня загадкой. Зато я слышал ещё несколько названий этого артефакта «Зеркало Истины» и «Око Аматерасу». Но обычно, всю эту помпезность, сокращали просто до слова «Око».

Воспоминание царапнуло меня именем Аматерасу, но я постарался успокоиться, чтоб не испортить показания.

«Ещё одно доказательство мистическо-магического мышления местных», — мысленно отметил я.

Да, ирьенины прославляют не саму Аматерасу, а её воплощение — богиню Жизни и здоровья, но про то, что богини связаны, они знали.

Вообще ни для кого из местных в том нет секрета, что это всё одна и та же сущность! Но я так и не понял, разделяют ли они их, или считают единым целым, как существо с разумом роя, единым для всех воплощений. А может не разделяют вовсе, или разделяют тогда, когда им это удобно…

По крайней мере, я никакой закономерности в этой религиозной системе верований так и не уловил. Да и воспоминания тела мне в этом не помогали. Навскидку я не мог быстро припомнить когда Майн или Кохаку рассказывали что-то про Аматерасу или её воплощение богиню морей О-инари-но-Ками или Инари Каюн (稲荷開運)*.

В прошлом я слышал только про Инари просто, без иероглифов «океан» и «удача». Так что в целом не удивительно, что на храм, который поддерживал клан Умино при жизни родителей, был забит большущий болт.

— Слишком много надо знать и уметь — как в медицине и фуиндзютсу, — пожаловался Кито внезапно для меня, — так и по технической части самого аппарата, чтобы его обслуживать.

Похоже, что манипуляции с аппаратом давались ему непросто. Сам же комплекс был интересным, а скорее даже потрясающим и выделялся на фоне прочего нашего оснащения как спорткар на фоне малолитражек.

Скорее всего, по сложности и древности аппарат даже близко не ровесник погодной машине из Страны Снега, а что-то из более поздних разработок, но всё равно удивительное смешение искусств. Живой и здравствующий кадавр мастерства печатей и более привычной мне науки и техники. Попытка выдать хорошие результаты за счет мастерства и продуманности при хреновой технической базе. Что важно — успешная.

Оттого, что Кито замолк, сосредоточившись на печати, я снова начал себя накручивать.

«Что же на самом деле меня добило? Не прижилась душа в чужом теле? Я переоценил свои возможности, пожирая демонов? Оставленный демон начал мне вредить каким-то образом изнутри? Или это потому, что ради гляделок с Джашином мной воспользовались, как вместилищем и теперь тело разрушается, словно алюминиевый стакан от налитой в него ртути?»

Самое паскудное в этом было, что я не ощущал себя больным. Никаких симптомов, никаких предупреждений. Ничего, что бы могло меня насторожить.

А может, это и неплохо? Может, я здоров или болезнь едва начала развиваться и её легко вылечить? А может, коллеги вообще ошиблись? Они, конечно, компетентные врачи, но совсем не боги и могут ошибаться.

Субъективно прошла целая вечность, пока из ящика в комнате за стеклом не начала, с жужжанием кассового аппарата, вываливаться гармошка, а в воздухе не запахло разогретой рисовой бумагой.

Да, это чудо местной инженерной мысли было подсоединено к подобию компьютера и могло распечатывать результаты в виде диаграмм и условных обозначений с цифрами, которые ещё нужно правильно расшифровать. Кто-то даже повесил в рамке под стекло подсказку какие показатели, где на листе их искать.

Но удивляли меня не точность и скорость обследования, а то что мы, по сути, пользовались благами другой, более древней и развитой цивилизации, которая даже для шиноби казалась фантастикой сравнимой с недоступной простому смертному магией.

«Как вообще возможно подключить печать к компьютеру?! Каракули на бумаге к проводам! Как?»

Это было за гранью моего понимания.

Сев на полу, я не сводил взгляда с Енота, витая в мыслях где-то далеко. Риба Араигума сдвинул неприметную дверь внутрь стены, зайдя в каморку с окошком. Он одним движением оторвал длинную, почти метровую гармошку, и впившись в текст цепким взглядом застыл.

От звука отрываемой бумаги вздрогнул, как от болезненного тычка.

А я всё думал о том, что моей жизни не хватит, чтобы узнать больше о мире, где фуиндзютсу и программирование помогали людям делать невероятные вещи. И вообще ни на что не хватит, если я сдохну через пару лет от какой-то идиотской болячки.

Чем сильнее хмурился Енот, рыская по результатам глазами, словно в них что-то не сходится, тем сильнее я себя накручивал.

— Риба-сенсей? Риба-сан? — хором окликнули мы. Кито понял, что Араигуму не дозваться, и сам решил взглянуть на результаты из-за плеча наставника, который увлеченно что-то чиркал зеленым карандашом.

Стоп! Зелёным! Так отмечают позитивные результаты!

— Всё так плохо, что мне уже надо бронировать место на кладбище? — не выдержал я молчания и схохмил по-чёрному. — Э-э-э… — протянул Кито. — Нет, если только нет больших скидок.

Пытаясь понять к чему это, было сказано я уставился на Кито. Вот же у них красные карандаши лежат! Не тронутые! На мгновение друг замер, хлопая широко раскрытыми глазами, а затем снова наклонился к плечу Рибы. Я хотел и сам уже взглянуть, что там такое, но Кито встал в проходе как вкопанный и протиснуться мимо него к Еноту было невозможно. — Арагуима-сама, — шёпотом спросил Кито, будто боясь спугнуть удачу, — что происходит? И как такое возможно?! Оторвавшийся от бумаги, глава Госпиталя ответил с таким же ошалелым взглядом всё повторяя «Не понимаю. Такого просто не может быть».

— Да что за хуйня тут происходит?! — не сдержался я, прикрикнув на медиков. От того как я матерюсь они даже шеи посворачивали.

Материться вслух я старался как можно реже. По крайней мере, в Госпитале и при свидетелях. Я же хороший и вежливый парень, не быдло какое! И уж тем более не орать матом!

Так как подслушать мысли у меня не получалось, а ирьенины читали молча (только комментарии вставляли, которые без контекста не понять), я не знал что и думать, подозревая худшее.

— Ирука, тебя Цунаде-сан не лечила недавно? Или, может, кто-то ещё, близкий к её уровню? — огорошил меня вопросом Риба. — Да зачем ей?! Да откуда?! — смотрел я квадратными глазами на Енота. — Вы же знаете её отношение ко мне. — Так что нет, никто меня не лечил… — И тут до жирафа дошло: я главного так и не узнал. — Я так понял, что жить буду? — Будешь. Но я не понимаю как! — от этих слов Енота я рассмеялся в голос.

До слёз, до икоты! Ржал так, словно услышал лучшую шутку в своей жизни.

Глядя на бушующего Енота, я сидел на полу и блаженно улыбаясь мурлыкал себе под нос что-то весёленькое. Вроде бы это была песенка про препарирование лягушек*. Был бы один, вообще бы спел. Такое воодушевление требовало выхода.

«Смерть отменяется, можно жить дальше! Хорошо-то как!»

А Араигума всё твердил, размахивая руками: — Я ничего не понимаю! Я не встречал такого ни разу за всю свою практику!

Кито тоже суетился, охал и ахал, не выпуская бумажку из рук. Когда все немного успокоились, мы переместились из комнаты с печатью обратно в кабинет Енота.

Глядя на то, как я радостно скалюсь, поправляя перчатку-рукав, Енот вдруг заявил: — Однажды я видел нечто похожее. Да, припоминаю… — Что именно, Араигума-сенсей? — сжал-разжал я руку, чтоб проверить удобно ли лежит кнопка, отвечающая за активацию костюма. Ни ответа, ни привета, Енот загрузился что-то вспоминая.

Пожав плечами, я пригубил чая. Сейчас запах полыни перебивал аромат жасмина. Не самый мой любимый вкус чая, но из вежливости я смочил губы и закинул в себя пару маленьких сахарных карамелек в форме звёздочек, которые Кито таскал в кармане для Миюри.

— Так вы расскажете, — развернул я прозрачную бумажку, достав жёлтую конфету, похожую на ежа, — что такого увидали в моих показателях? Вы оба. Кито и Енот переглянулись. — Твой организм настолько идеально здоров, насколько это вообще возможно. Или даже скорее невозможно для твоего возраста. Даже в блоке с аллергией пусто и нет никаких пометок! Этого не может быть! — потрясенно заявил глава Госпиталя.

— То есть я могу есть бамбуковые ростки и… и мне ничего не будет?! — Если верить результатам — Енот ударил тыльной стороной руки по гармошке из бумаги, — да. Но это невозможно. Такого не может быть! — Надо проверить, — загорелся Кито и куда-то побежал.

Мы с Енотом проводили его взглядами. Еще один свихнулся вслед за глазнюком. Похоже, что Госпиталь — проклятое место.

— Хм… Лучше бы он остался… Ну что ж. Так поговорим о чудесах! О твоём здоровье! — Формулировки у вас, — дёрнулся я от слов про «чудо», — Араигума-сенсей… — Как иначе сказать? У тебя даже биологический возраст клеток уменьшился!

Я тут же подумал об Анко и о том, что Аматерасу могла бы, наверное, избавить её от проклятой печати, но восторженный монолог Рибы мешал думать.

— Ненамного, но всё-таки! Это невероятно! Как такое возможно?! Совсем недавно у тебя всё было значительно хуже! А такое, чтобы без следа убрать аллергию… Я слышал о том, что, в принципе возможно сделать её не смертельной, но не убрать полностью!

Таким восторженным, проглатывающим слова, да с горящими глазами я ещё Енота не видел. Тут на лицо был исследовательский азарт! Глава Госпиталя будто помолодел на десяток лет!

А вот я от его восторгов почувствовал угрозу. Перспектива оказаться подопытным кроликом меня не прельщала. Я в этом мире много чего страшного повидал, и ко всякому привык, но вот эти энтузиасты меня пугают.

— Я знаю не больше вас, — пожал я плечами, осторожно подбирая слова, которые бы притушили этот неистовый энтузиазм. — Может, все дело в регулярных тренировках и здоровом образе жизни? Чудес ведь не бывает.

Риба насмешливо фыркнул, явно поняв мой манёвр: — Не льсти себе! О медицине и состоянии своего здоровья ты знаешь куда меньше моего, Ирука-сан! От тренировок остаются следы. А у тебя недавно был полностью обновлён организм, и даже приживлённые глаз и позвонок выглядят так, словно они были у тебя всегда! А ты у нас по крови не Учиха и не Кагуя, и не их полукровка. Даже от одной такой имплантации могут быть проблемы, а у тебя их было сразу две и при этом никаких проблем! В чём твой секрет?

Чуть не ляпнул «В Аматерасу», но прикусил язык, а затем задумался.

«Она — это самый вероятный из вариантов, куда больше, чем влияние демонов и иномирной души. Там всё же инь, а не ян энергия, тут же на лицо изменения не в энергетике, а в физическом состоянии».

В голове промелькнуло «А что будет, если я расскажу? Не съедят же меня, в конце-то концов! Они же мне не враги!»

А следом, как цокотуху мухобойкой, пришлёпнула следущая мысль «Зато подумают, что у меня чердак уехал и фляга свистит». И могут попытаться препарировать. Или того хуже — лечить. И не посчитают ли Енот и Кито мои слова бредом величия и враньём?

Даже если учесть, что местное население, будто настоящие японцы, более восприимчиво к всякой мистической херне… Это целая Аматерасу, а не какой-то местечковый божок места или храма! В такое сложно поверить, даже если тут абсолютно нормально верить будто у каждого места, предмета и вещи есть свой дух-покровитель.

Хотя-я-я… — а причём тут вообще доверие? Если я угоден богине Аматерасу и если это действительно она вылечила меня, то она может явить и другие чудеса, чтобы я мог доказать её вмешательство, не рассказав о том, что она помогла мне. Например, вылечить безнадёжного больного…

Стоп, зачем ей или мне что-то доказывать? И чего это я взялся рассуждать за богиню? Куда-то меня не туда заносит. Так, начну сначала. А почему я хочу скрыть её вмешательство?

Только ли в паранойе дело? Да, паранойя против, но если так подумать, в целом признание выгодно и мне и Аматерасу. Очевидно, ей нужно больше верующих, а мне репутация, чтобы в будущем Госпиталь стал мне самым верным союзником, если дело зайдёт о «пророчествах». К нападению того же Пейна, опираясь только на логику и факты, я подготовить Коноху не смогу.

При этом больше всего мне не хочется становиться «чудом» на ножках… Я бы предпочёл делегировать роль рекламного щита кому-нибудь другому. Например, подставить хромому подножку, чтоб тот коснулся маленького святилища во дворе Госпиталя, а потом вокруг него уже развести суеты и заявить, что хромой, с неоперабельными травмами, здоров благодаря Аматерасу.

Нежданное чудо, а я при нём тот свидетель, который спрашивает, что, собственно, случилось*.

Да, часть неудобных вопросов это решение снимет…

Теперь как в том анекдоте. Осталось уговорить принцессу… А вот действительно, как уговорить богиню явить ещё одно чудо на каком-то ещё, потому что мне, видите ли, не хочется вешать на себя табличку «Вещественное доказательство чуда».

Вот только смогу ли я до неё дозваться и уговорить на подобное? И с чего я решил, что она сейчас бросится исполнять мои хотелки? А рожа у меня не треснет от таких запросов?

Но и признаваться как-то неловко и даже немного страшновато. А ну как все решат, что раз меня исцелила Аматерасу, то я её любимчик и все мои достижения — это удача, ниспосланная богиней?

Да запросто! Еще посчитают, что чего бы я не делал, это не мой успех. А то и вообще не мой замысел. Дескать, меня к этому просто подталкивали. И мои собственные суждения теперь будут считать либо мнением Аматерасу, либо мусором, на который богиня чхать хотела, а потому внимания они не заслуживают. Я стану непредсказуемым партнёром, с начальством которого невозможно договориться, да что там! Даже поговорить — и то нельзя!

С трудом себе представляю того же Хиаши в храме, ведущего со статуей деловые беседы.

Когда слух разойдётся, а он разойдётся, если мне хочется, чтобы ирьенины вписались в любой блудняк, который я решу организовать, то может так статься, что Умино Ирука станет бледной тенью своего покровителя. А точнее, покровительницы. Такая слава мне только помешает.

Да, я буду знать, что мной, как марионеткой не управляют, но всё вокруг будут считать иначе. «Вон идёт Ирука — говорящая голова, проводник Её воли …»

Меня воротит от такого. Так что славы пророка или аватары мне не надо, пусть она и может отпугнуть слабых духом и суеверных от «избранника богини».

Я могу и хочу обойтись без брони пророка. От кого-то вроде Акацуки она всё равно не спасёт, а с теми, кто послабее я и сам справлюсь.

«Справлюсь же?» — закусил я губу.

И всё же медикам что-то надо рассказать. Иначе есть риск того, что застопорятся мои апгрейды или их вообще отменят, пока будут (при помощи тестов и обследований) выяснять природу моего чудесного выздоровления. Ирьенины должны знать, с чем имеют дело и от чего я могу отъехать в лучший мир, а от чего даже не почешусь.

Однако и соврать про то, что не знаю о том, как я вылечился и омолодился — так себе идея. Враньё про семейную технику может выйти мне боком, испортит репутацию в Госпитале, если меня попросят помочь.

В прошлом Госпиталь и медики показали себя в целом неплохо, хоть и не безгрешными ангелами, чтобы мне хотелось им помочь и не предать их доверия.

Именно эти люди поверили и помогли распространить предсказание о вторжении и даже с легендой для предсказания подсобили. Притом, что никаких доказательств у меня не было, но они поверили моим словам. Даже не стали настойчиво выяснять, чего я до кашляющего экзаменатора докопался. Он был относительно здоров, с учётом его хронических болячек, на которые мы не могли серьёзно повлиять.

Ирьенины не стали относиться ко мне хуже, как и не стали водить вокруг меня хороводы, превознося как пророка. Они сохранили мою тайну. Помогли с Карин, с Иошито, приютили живодёрку-Хоноку и не только!

«Может они посчитали что у меня, как у члена АНБУ НЕ, просто была закрытая информация, о которой я не мог прямо рассказать? Звучит логичнее и в это проще поверить, чем во всякую мистику».

Но как они отнесутся к тому, что не списать на инсайды*? К тому, что обычный человек на короткой ноге с настоящей богиней? И не каким-то мелким божком, а богиней Солнца, Света, морей и океанов (а также много чего ещё в виде различных воплощений), и даже самой Жизни?

— Ирука, — снова звонкий щелчок перед носом, — рассказывай! Ты явно знаешь больше, чем говоришь! Это вернулся Кито с пучком молодых веточек с узнаваемыми острыми листочками. — Это был бы прорыв в исследованиях! — продолжал давить на совесть глава Госпиталя. — Мы бы спасли множество жизней! Сделали бы Коноху сильнее, сохранив сильных бойцов!

Последнее — явно намек на то, что они готовы и с Данзо сотрудничать, если надо. Сделка по продаже докторской души вошла в горячую фазу, надо брать!

Енот разве что волосы на себе не рвал и по потолку не бегал, смотря на меня глазами преданной собаки.

Я только открыл рот, ещё не зная, что скажу, как Кито сунул мне пучок бамбука под нос: — На! — Я похож на панду?! — возмутился я, прикрывая низ лица руками, в то время как, ирьенин бесцеремонно пытался засунуть мне в рот ветку бамбука с неуспевшими растаять снежинками. Видимо в парке надрал и теперь мне скормить пытался!

«Кругом одни чокнутые! Один я нормальный!» — чувствовал я на языке вкус талой воды, закрывая рот обеими руками.

Я упирался, как мог, но затем к Кито присоединился Енот, сказав, что идея логичная.

«Да етить вас в кочерыжку! Логичнее некуда!»

— Пожуй хотя бы листок. Да стой ты! Это тебе зачем?! — Мне будет спокойнее с лекарством, — достал я из печати аптечку, а из неё уже шприц-иньектор, сдавшись.

Состроив страдальческое лицо, чтобы им совестно было (напрасная затея, но попробовать стоило), я оторвал листик поменьше и аккуратно сжевал половинку. — Ничего, — удивлённо сказал я, прислушавшись к ощущениям.

От соуса, сделанного на бамбуковых ростках, мне в прошлый раз стало плохо в течение всего пары минут.

— Давай подождём немного. Может, тебе позже хуже станет? — с надеждой в голосе спросил Кито. — Я не понял! Ты что, надеешься, что мне плохо станет? Друг называется! — возмутился я. Кито неубедительно оправдывался на тему того, что ничего такого он в виду не имел, просто хотелось бы, чтобы хоть что-то было похоже на реальность, а не бред больного.

Енот же ввернул фразу со словом «чудо», от чего меня снова передёрнуло. Араигума будто меня проверял.

— Давайте подождём, — согласно кивнул я, беспокойно подмечая огонёк безумия в горящих энтузиазмом и духом исследования глазах ирьенинов.

А в голове крутились мысли на тему того, что проще признаться, не то разорвут на образцы, чтоб узнать в чём секрет внезапного выздоровления.

И всё же хотелось пока увильнуть, тактически отступить, чтоб не сболтнуть ничего лишнего.

«Они и так на всю башку больные… А если сейчас ещё про Аматерасу узнают?»

Дилемму решил внимательный и подозрительный взгляд Енота, который ненадолго оторвался от спора с Кито. Несмотря на мои знания по медицине, я из их разговора понимал примерно половину. Ну, может чуть больше. Уж больно в глубокие дебри они залезли.

Видимо, не придя к какому-то общему выводу, взгляды ирьенинов скрестились на мне. Кито и Араигума, с энтузиазмом в глазах, принялись уламывать меня сдать крови, как можно больше крови… то есть пройти все традиционные обследования.

— И сколько времени на это всё понадобится, — ужаснулся я количеству анализов, которые мне насоветовали эти энтузиасты. — Столько, сколько потребуется! — в унисон заявили оба.

«То есть литром крови я не обойдусь…»

Последней каплей стало предложение Кито вырезать у меня кусок плоти для исследований с обещанием отрезать его там, где это будет незаметно. — Да не переживай ты так! После зарастим так, словно никакого вмешательства не было! Так ведь, Араигума-сенсей?

А тот кивнул!

— Вы знаете, возможно, знаю причину, — одёрнул себя, когда глаза начали косить влево-вверх, но кажется меня за этим спалили, — почему выздоровел или почему не заболел… И думаю, поэтому будет бесполезно что-либо выяснять. Оставьте всё, как есть. — Это как-то связано с чудом? — снова потыкал наугад Енот.

Складывалось впечатление, что Риба Араигума уже знает причину. Это немного нервировало.

— Риба-сан, а что для вас «чудо»? — почти официально спросил я.

Енот, казалось, призадумался, но затем начал перечислять: — Твоё появление в Госпитале, предсказания, Гекко Хаяте… Всё складывается в чудну́ю картину.

Кито недоумённо промолчал, но смотрел на меня очень пристально.

Я было хотел сказать, что Араигуме примерещилось, но неожиданно ощутил жар в шарингане, в котором мне почудилось предупреждение.

Будто меня предостерегли от высмеивания предположений Енота. — Допустим, — всё ещё изображая ужа на сковородке сказал я. Кито хотел что-то сказать, но Риба его остановил жестом.

— Не слишком ли много чудес вокруг тебя, Ирука-сан? — пристально и недоверчиво смотрел в глаз с шаринганом Енот. — Нет, если от них Госпиталю и вам лично только польза, — не согласился я, натягивая маску Переговорщика.

Араигума сделал вид, что задумался, пряча улыбку за кулаком, приставленным ко рту. Складывалось ощущение, что я спалился по всем фронтам. И снова жестом заставил Кито замолчать прежде, чем он что-то скажет.

Я же стал говорить нарочито медленно и спокойно, обдумывая и взвешивая каждое слово. — Отвергать вероятность чуда я бы не стал, Риба-сан, ведь мне действительно не раз везло. Все посмотрели на меня, ожидая продолжения.

— Однако чудо не всегда очевидно и у него не всегда есть свидетели, способные его подтвердить. Давайте посмотрим на мой случай. Возможно, свою роль сыграли тренировки, сбруя Каруи Рея, здоровый образ жизни и работа с ян-чакрой.

Медики синхронно скривились. — Исключено! — заявил на это Кито. — Очень-очень маловероятно, — выразился менее радикально Енот. — Практически невозможно! — Но есть и другие объяснения, — продолжил я. — Например, вполне возможно, что все дело в клановой технике усиления, которую я не так давно использовал. Она опасная и к тому же одноразовая, её бесполезно пытаться использовать повторно. И я не уверен, что она подойдёт кому-то без генов Умино и некоторых ритуалов.

— И делиться ею ты, конечно же, не будешь, — разочарованно вздохнул Енот. — Увы! Арагуима-сама, это семейная техника, а с кланом у меня сейчас довольно напряженные отношения и не стоит их усугублять ещё больше.

— А шаринган разве не должен быть красным? — выпалил Кито, когда повисла пауза. Енот тяжко вздохнул, приложив руку к лицу.

«Я даже не заметил, что он сам врубился!» — впопыхах достал я из поясной сумки маленькое зеркальце на телескопической ручке и уставился на три кружащихся вокруг зрачка томое.

Кроме того, что раньше запятых было две, глазное дно отчётливо бликовало оттенками рыжего и жёлтого, иногда уходя в ядовито-зелёный, как глаз кошки в темноте, отражая свет. Или как слегка светилось глазное дно у Анко (хотя... у супруги цвет всегда один - чуть светлее её радужки).

И будто этого всего было мало, вместо красного цвета радужка шарингана напоминала смятый листок сусального золота или спиртовые чернила с золотым порошком. Что-то мне подсказывает, что после такого палева навешать коллегам лапши на уши уже не выйдет…

— Зеркало, — сдаваясь, выдохнул я.

— Надо глаз проверить! Срочно! — отмер и завопил Кито. — Вдруг у тебя шаринган мутировал в какое-то новое додзютсу! Я сейчас позову Юруму!

— Стой! Не надо Юруму! — еле сдержался от того, чтобы не оттолкнуть Кито и не умчаться прочь, выбив собой панорамное окно кабинета Кито.

Только этого болтливого психа мне тут не хватало!

Выдохнув, прикрыл глаза, выключая шаринган, отрубив ток чакры. Надеюсь, после этого он так светить не будет. Посмотрел в зеркало — точно, больше не светит, гадина предательская! В голове появилось ощущение будто мне в затылок смотрят с неодобрением. Явно реакция на гадину.

Я ведь только про глаз! Он так не вовремя включился, поймав меня на вранье… Прежний план провалился, или его богиня провалила, теперь придётся признаваться.

— Кито, пожалуйста, притормози и не мельтеши! — взглядом строгого препода уставился на друга. — Я всё сам расскажу. Думаю, я понял, в чём тут дело.

Сам же подумал о том, что у меня для ирьенинов есть ещё одна версия, которая, похоже, ближе к правде, чем первые две. Хотя я до сих пор в этом не уверен до конца.

— Тебя вылечила мутация твоего нового дойдзютсу?! — аж подпрыгнул Кито.

— Нет! Не прерывай меня! Не так давно, по возвращении с миссии из Страны Мёда, я ощутил присутствие богини и оказал ей маленькую услугу. Тогда я не придал этому большого значения, но похоже, что она меня вылечила.

Я не стал сразу называть имён — проверял реакцию коллег на такое странное заявление. Заодно думал над тем, а не свести всё к шутке.

— Я знал! Я знал! — теперь уже торжествовал Енот и, повторяя под нос «знал» пошёл рыться в папках за спиной, ловко доставая с полок объёмные коробки со скошенным краем, архивные накопители.

Похоже нет, не свести. Енот искренне в это уверовал.

— Божественное вмешательство?! Да ладно! — проявил неожиданный скепсис Кито. Вообще он бывал иногда таким привычно-недоверчивым.

Кито же заржал, после чего, фоня недоверием и весельем, просто завалил меня догадками по поводу личности бога, который мне помог, упомянул даже самые невероятные варианты вроде Джашина. Глаз снова врубился сам по себе. Кому-то явно не понравилось, что ЕЁ среди названных не было. — Аматерасу. Это была Аматерасу-сама! Довольны?! — глянул я в потолок, снова вырубая шаринган и обращаясь больше к своей покровительнице, чем к прилипале напротив меня.

Кито наклонился к самому моему глазу, задумчиво придерживая свой подбородок. — А с помощью шарингана она даёт тебе сигналы?

Нет, она не даёт мне вам наврать, маньяки от медицины! Так бы уже давно лапшу вам на уши развесил! — мысленно ответил я, продолжая сохранять нейтральное выражение лица.

— А это точно не техника? Ты точно не дуришь нам голову? — снова начал бомбардировать меня вопросами доставучий коллега. — Может, это поэтому тот твой дядюшка-дедушка из клана Умино разнюхивал про тебя всякое, хотя вроде как он из твоего клана? — снова засомневался Кито. Похоже, ему хотелось найти какое-то рациональное объяснение. Ну или найти лекарство от болезни Рикудо.

Я промолчал и не стал поправлять коллегу. Так-то Хига полукровный Узумаки, но там демоны ноги сломают выяснять сколько в ком крови Умино, а сколько из клана красноволосых. По внешности тоже не определить. Хигашиде полукровка, седой, загорелый, так что если не присматриваться, то его вполне можно за Умино принять, тем более что мы с Узумаки не раз и не два роднились. К тому же он гражданский. А значит, по чакре тоже не определишь… Так что все решили, что он всё же Умино. Я не стал их разубеждать. Надеюсь, хотя бы на этом меня не поймают за руку на вранье.

— А он разнюхивает? — уточнил я, чтоб сменить тему. — Ну так, осторожно и аккуратно расспрашивает. Но мы заметили! — похвастался Кито, но тут же спохватился и перешёл в наступление. — И хватит мне зубы заговаривать? Так есть у тебя техника, которая помогает от Болезни Рикудо или нет?! — Нет, Кито. У меня нет такой техники.

Когда повисла неловкая пауза я скосил глаза на Рибу, надеясь, что та история, которую он вспомнил, избавит меня от вопросов друга. И жертвой допроса станет Енот, как более сведущий.

— Вот оно, — подошедший к нам Енот держал в руках простую жёлтую папку без опознавательных знаков.

В руки глава Госпиталя нам листочки не дал, сам зачитал заключение, опуская личные данные пациента.

За сухими строчками обычное медицинское заключение о восстановительном периоде и успехах пациента. На первый взгляд ничего необычного, но затем нам зачитали листок с обследованием этого же человека при поступлении.

Представив себе это месиво, невольно сглотнул: обломки черепа ввалившиеся внутрь головы, переломы, ожоги… там просто живого места не было. Самое опасное — ожоги лёгких.

«Неужели это был Гекко?», — подумал я про знаменитого кашляющего экзаменатора и его неизлечимое «кхе-кхе» с поражением лёгких. Но затем припомнил, что ничего похожего на обширные рубцы от ожогов не видел, хоть в волосах у него копался и не доводилось (чтобы прощупать травмы головы).

Дочитав до конца, глава уверенно заявил: — Здесь было чудо. Такое же, как у тебя. Так ещё раз, как это было? — спросил Енот, убирая руки с папкой за спину, чтоб удобнее было наклониться к сидящему на кушетке мне.

Понимая, что если опять буду увиливать, Аматерасу снова что-то отчебучит и ответил максимально честно: — Сложно обьяснить словами. Присутствие богини то подавляюще великое, чуждое и ужасающее мощью, то ласковое, — припоминая, скосил глаза вправо-вниз, — как руки матери и весеннее солнце. Я не молил об исцелении, потому и не понял, что меня исцелили. Даже мысли не было проверить своё состояние.

От этих слов мне внезапно стало легко на душе. Такое ощущение возникло, будто я сделал что-то правильное, хорошее и нужное. Пусть место явления богини в онсене, для гляделок с Джашином, останется тайной. Ирьенинам про это знать совершенно не обязательно. Мгновение тишины. — Ты же шутишь?! Просто ты хитро наложил на нас гендзютсу! У тебя ведь много инь-чакры! — упирался Кито не желая признавать правду.

Енот, напротив, впал в задумчивость, но прежде напомнил, что баланс чакры у меня выровнялся относительно инь-компонента. То есть ян-элемент подрос, а такого просто не бывает в моём возрасте.

— Но как? Где связь? Пираты и Богиня Жизни? — не поверил Кито в такой странный выбор божественной крыши. Или в то, что Аматерасу стала бы помогать пиратам вроде моего клана.

«А вот сейчас обидно было!»

— Мы поклонялись Инари Кайун как Повелительнице Морей, Океанов и богине Удачи. Просили попутного ветра и богатой добычи. — А… Ну теперь верю, — без энтузиазма ответил мой вроде как семпай и должник, фоня возмущением. Явно на нехороших пиратов, что не ценят главные аспекты величайшей богини — покровительницы медиков, Дарующей Жизнь. — Может, тебе показалось? — вдруг решил упорствовать друг. — Может, к мозголазам сходим? — На самом деле слова Ируки-сана всё объясняют, — задумчиво промолвил Енот. — Вы тоже так считаете, Араигума-сама? Благословление Аматерасу?! Это что, шутка такая?! — не выдержал Кито. — Ирука, тебе не кажется, что для побега от нас ты выбрал слишком неправдоподобную причину? Вы меня разыгрываете?! — Это было реально. Также реально, как вы или я, как запах или осязание. Я чувствовал её присутствие. Ощущал, как она смотрела моими глазами. В ответ на не мой вопрос моего друга, Араигума пояснил: — Тот случай — последний, но не первый. Я уже встречал подобное, — заметил Енот. Мы оба повернули головы к Рибе. — Вот только… лишь этот случай, задокументировали, а другие нет. — отошёл Риба к своему столу, положив на край папку. Мы слушали, как заворожённые. — Однако за свою жизнь я встречал много такого, что невозможно было объяснить без упоминания мистической стороны нашей жизни. После краткой паузы голос Енота прозвуал как-то по-особенному веско: — Благословления реальны, как и боги, Кито-кун. Однажды я сам видел чудо и несколько раз слышал о таких случаях. Если Ирука-кун прав, то мы действительно потратим время впустую, и ничего на найдём. А всё, что он сказал об ощущениях от присутствия божества, это, увы, мы ни доказать, ни опровергнуть не сможем.

— Разве наша работа — это чудо?! Просто те кто лечил того парня крутые специалисты! — сказал Кито, плюхнувшись на кушетку рядом со мной и насупившись, как ребенок. Риба вытянул из папочки поблёкшую фотографию с белой рамочкой по краю. — Тот шиноби, по всем прогнозам, должен был умереть или стать овощем. При тех травмах головы и ожогах, что у него были, других вариантов не было. Мы сделали всё, что могли, но этого явно было недостаточно. Он всё равно умирал. Мы уже опустили руки…

Енот рассказал, что на снимке амулет, который был при больном. И что тот раскололся на части, когда пациент, без вмешательства врачей, вдруг пошёл на поправку. Этот момент зафиксировали оборудованием в реанимации. Да и сам амулет описали целым при поступлении (Араигума это особо подчеркнул).

— Он ведь мог его просто раздавить, — не согласился Кито. — Не мог! — сказал, как отрезал Енот. — Амулет ему на грудь положил его старший родственник уже после того, как пациенту зафиксировали сломанные руки и ноги.

Даже зубами, он не сумел бы его достать. Судя по описанию пациента, спеленали, как мумию и ещё к койке примотали, чтоб даже шелохнуться не мог.

Кито в ответ на эту историю лишь сильнее упёрся и расстроился.

Такое упорство от друга даже удивляло. Но ровно до тех пор, пока я не услышал отзвуки его эмоций и мыслей.

Кито не хотел признавать не саму возможность чуда, а то, что вечно глухие и слепые боги обратили внимание только сейчас. Это была глубокая и застарелая обида, а не отсутствие веры. Своим признанием, я расковырял давно зажившую и успевшую зарубцеваться рану. Похоже, он когда-то их о чём очень сильно просил… И не получил ответа на свои молитвы.

Стало совестно, что я никогда не интересовался жизнью Кито вне Госпиталя и редких посиделок в барбекью-барах по праздникам. Для меня он будто бы исчезал, как только я покидал эти стены.

А что я вообще знаю о Кито в отрыве от того, что он превосходный медик, хороший человек и мой друг? Он определённо ставит науку выше обычной морали. Он не Орочимару, но утаить что-то от пациента, ради научного интереса, вполне себе может. И скорее всего — не раз уже делал. Так поступить особенно легко в компании таких же псих… то есть увлечённых людей, как Юрума… и Араигума… и… Да много кто «И»! Итого в сухом остатке: Молод, испульсивен. Временами действует, не думая или считая, что вывод, к которому он пришёл, априори самый верный. К авторитетам прислушивается редко. Но тут все такие — Енот нам больше, как старший товарищ и учитель, чем босс и надзиратель. Ну, и, как и во всяком закрытом сообществе (в данном случае, ирьенинском) умеет держать язык за зубами. Сболтнуть что-то при нём не так страшно. Что ещё? Сирота без фамилии и клана, даже родственников нет. Вся его жизнь проходит в Госпитале и крутится вокруг работы. Даже любовь свою Кито нашёл здесь, пусть она и не взаимная…

Прежде чем я протянул руку, чтоб ободряюще пожать плечо Кито, Енот протянул мне карточку, и я на автомате её взял.

На фоне какой-то белой ткани лежали два бесформенных, куска тёмного цвета. Присмотревшись к плохонькому зернистому фото, я почувствовал смутное беспокойство.

Нечто, бывшее амулетом, странным образом напоминало куклу вуду, только с оскаленной львиной мордой, длинными клыками, рогами, как у быка и с крыльями, прижатыми к когтистым бочкообразным рукам. Даже расколотая, эта статуэтка выглядела как-то зловеще. Словно Ктулху какой-то… Такое ощущение складывалось из-за длинных волос монстра, с первого взгляда похожих на щупальца. Повинуясь какому-то внезапному наитию, я неожиданно для самого себя спросил. — Это ведь был Морино Ибики, да?

А в голове возникло имя «Повелитель Ужаса». Точно кто-то невесомо нашептал мне это имя или прозвище? Тихо и незаметно, на грани между явью и фантомными звуками, которые как будто просто примерещились.

Енот, в ответ на мой вопрос, хекнул и сказал, что это не его тайна и вообще секрет. Но с долей злорадства.

Мол, отомстил за то, что я хотел их обмануть. Некрасиво поступает, тем более что напрасно — я уже прочитал в его эмоциях ответ. Да, это был Морино Ибики.

— Интересно… — пробормотал я под нос.

Похоже, что у нас тут кое-кто демонопоклонничеством занимается. Чего ещё такого стрёмного таится в Конохе? Похоже, не зря говорят, что в тихом омуте — черти водятся.

Но затем, странным образом, пришло умиротворение. Будто этой чертовни, что покровительствует Морино, мне бояться не стоит.

«Какая «разговорчивая» вы сегодня, Аматерасу-сама… Чувствую, придется еще и с этим чертилой о чём-то договариваться. Я вам что, мальчик на посылках?»

Получил ощущение положительного ответа.

Ну да, действительно, чего это я? Мог бы и не спрашивать.

Интересно, а что же там Морино отдал за благополучное разрешение проблем Идате? Хотя, о чём это я. У него же свободный доступ к пленным врагам. Подумаешь, один или два загнулись в казематах. Бывает, дело-то житейское…

— Так ты тогда реально пророчил, это была не информация из Корня? — с сомнением вдруг спросил Кито. — Это не я. Думаю, что это видение было послано Аматерасу-самой, — с облегчением сказал я.

Как приятно всё свалить на высшие силы! А ещё хорошо бы наконец-то получить причитающуюся мне благодарность за спасение Госпиталя. И не только его!

— Гекко? — переспросил Кито. — Это тот, который кашляет постоянно? Помню его, он нам сильно помог…

Тут друг завис, видимо, понял что-то.

— Без Хаяте-сана мы бы все погибли, — мрачно заключил Енот. — Но ты его спас и оставил при Госпитале, тем самым спас и его и нас. — Так получилось. Я знал только примерный промежуток и что его должны были убить ночью незадолго до начала третьего этапа. Я не знал, что в итоге он станет ключевой фигурой в обороне Госпиталя.

«А ведь и вправду, не знал… Это просто череда случайностей. Дядя Гекко и его просьба. Моя жалость и возможность провернуть спасение». Зато теперь я все свои послезнания в Госпитале могу валить на Аматерасу. В неё верить сильнее будут, а ко мне меньше вопросов. Блин, да даже если бы этого всего не было, то стоило бы такое придумать! Удобно! — Но анализы всё равно надо взять! — сказал, как отрезал, Кито.

Риба снова кивнул, соглашаясь.

Предатели!

Примечания:

1. Намёк на диалог из к/ф «Берегись автомобиля» — Кто свидетель? — Я! А что случилось?

2. Инари Каюн — выдумка. Мы приписали ей покровительство над морями-океанами и удачей для фика. В японском пантеоне богов есть только Богиня Инари, также известная как О-инари-но-Ками, она считается покровителем медиков, врачей, пациентов и здоровья. Инари так же является богом риса, земли, плодородия и медицины. Её святыни часто находятся рядом с больницами и лечебными учреждениями, где люди приносят молитвы за выздоровление и благополучие. Она также считается богом защиты от болезней и несчастных случаев.

3. Песенка: Лампасы – Лягушки.

4. Инсайд – это закрытая информация, доступная лишь узкому кругу лиц, которая имеет значение, пока она является тайной. Разглашение инсайдерской информации может привести к изменению финансовой ситуации и положению дел на рынке. Если, к примеру, речь идет о компании, то разглашение инсайдерской информации приведет к изменениям на рынке ценных бумаг. По сути, инсайд – это любые фактурные непубличные данные.

Глава 5. Разрубить узлы (часть 5)

Сдав кровь, кучу других анализов, я попросил не распространяться о болезни и том, как я излечился. Но был огорошен тем, что в историю с обереганием меня от необдуманных модификаций уже втянули практически весь персонал. Только самые невнимательные и увлечённые не заметили этой движухи. Даже те, кто не знали наверняка, хотя бы краем уха слышали, что у меня есть какие-то серьёзные противопоказания для усиленных тренировок с химией, которую, с большой натяжкой, можно было назвать аналогом анаболических стероидов. И что если они заметят расспрашивающего как быстро прокачаться Ируку, то надо бежать со всех ног и доложить об этом Еноту. Особенно, если у этого Умино уже есть какие-то конкретные безумные идеи и он собирается их прямо сейчас осуществлять с вашей помощью или без.

Со всех сторон обложили, демоны!

Оправдывался Риба Араигума тем, что я неугомонный псих и рано или поздно уломал бы кого-нибудь на что-то глупое и рискованное, не ограничившись всего лишь консультацией.

Вот правда, пусть уже возьмёт зеркало, что ли! Да я тут самый вменяемый!

Меня заставил поморщиться отдающийся в голову сёрбающий звук забираемой в ампулу алой жидкости. К несчастью для меня, те анализы, для которых требовалась кровь, не были подвержены суточным ритмам (отложить экзекуцию хотя бы до утра не вышло). Но утром тоже надо было натощак сцедить упырям «покушать». Ну или послать их нахер. Я уже склонялся ко второму варианту.

Заживляя очередную ранку от иглы в сгибе локтя, импульсом лечебной чакры, я проговорил:

— И всё же сохраните всё в тайне, насколько это возможно. Я вас не просил делать из меня знаменитость!

— У других будут вопросы, — потёр Енот простенький набалдашник трости, перекладывая её из руки в руку, точно играя.

По роже видно — ни капли раскаяния!

Я с укором взглянул на Рибу:

— А кто в этом виноват?! У меня для всех один ответ — почаще молитесь, носите подношения богине лекарей, удачи и всего такого — Инари-о-ками, а лучше сразу Аматерасу, и будет вам счастье! — изобразил я ритуальный поклон, а затем широко и раздражённо развёл руками.

— Хочешь скрыть её интерес к тебе?

Енот, похоже, не понимал зачем мне это надо, поэтому и спрашивал.

Мысли я не читал, но был уверен, что Араигума просто примерил эту ситуацию на себя. Будь у него такая репутация — Госпиталь только бы выиграл. Но даже просто отмеченный благословлением богини исцеления ирьенин в рядах твоих подчинённых, несомненно, жирный бонус, которым наши услуги можно было бы даже прорекламировать на весь мир.

Ведь как бы Третий не старался, а конохские медики по-прежнему считались чудотворцами.

А кто бы ими не стал, имея за плечами колоссальные знания и возможности, которых не было в других Деревнях?! Знания Узумаки, пронесённые сквозь века, магические глаза Хьюга, способные видеть сквозь живую плоть, как рентген, гений Сенджу Тобирамы, его пытливый ум и удивительные таланты Сенджу Хаширамы, что помогали не только выращивать исполинские деревья, но и лечить.

Но даже без поразительно редкого Мокутона, что проявлялся у считанных единиц, клан Сенджу был одарён сверх всякой меры во всех областях, в том числе в медицине. Цунаде — не единственное тому подтверждение. Из клана-основателя вышли многие другие известные на весь мир ирьенины, о которых, понятное дело, в каноне даже не упоминали.

Там вообще всё просто было. Первый, Второй и их безымянные братья, непонятно откуда самозародившаяся Цунаде и её непонятно, когда и от кого рождённый брат, к тому же неизвестно отчего и когда погибший. Вот и весь великий клан-основатель! Жили-были, взяли–сдохли.

В манге с нашей Пятой вообще смешно было. Складывалось такое впечатление, будто по канону Цу и Наваки родились в тайне от родителей, когда тех не было дома. Кто, что, когда? А хер его знает! Просто есть и всё, что вам ещё надо?!

Ну и самая главная причина успеха Конохи — организация, финансирование, школа и новые традиции.

У других деревень уровень медиков был ограничен секретами одного, ну максимум двух кланов, ничего подобного Госпиталю, его программам и обучению просто не существовало. Впрочем, чему тут удивляться? Средневековье и закрытые сообщества, система ученичества чуть ли не от отца к сыну, учителя, трясущиеся над каждым своим секретом…

— И всё же, почему? — допытывался Енот.

— Да. У меня не та репутация, — почесал я в затылке, отводя взгляд, — чтобы отыгрывать ангела или мессию. Делайте что хотите, но акцент должен быть не на мне, а на Боге. И пророчество из Храма Огня, пусть так и останется пророчеством гадалки-шаманки и мертвеца.

Внезапный порыв ветра, ударивший в стёкла, и мигнувший свет заставил нас всех примолкнуть и метнуться взглядом к хлипкому на вид окну. А затем Енот, с мыслями о генераторах, уставился в неприметную с первого взгляда рамку полную тусклых зелёных огоньков.

— Будут и другие предсказания? — нарушил тишину Кито, когда свет перестал мерцать.

Не сдержался, повернулся к нему со страшным выражением лица и немигающим взглядом вытаращенных в осуждении глаз, будто у меня этот упырь попросил добавки (ещё крови сдать):

— Обязательно будут, — почти прошептал я на выдохе, — Даже не сомневайся… И вам в них отведена не последняя роль.

Кито стал белым, как мел, громко сглотнув, но быстро собрался.

— Ага, меня этим не испугать! — фыркнул ирьенин с таким видом, будто заявил, что чудовищ из шкафа несуществует и их только дети боятся.

А потом вздрогнул, чуть ли не подпрыгнув, когда особо сильный порыв ветра снова ударил в окно, заставив проявиться и замерцать плёнку похожую на небесно-голубой мыльный пузырь с лёгкими разводами других цветов. На миг даже показалось, что за окном ясный летний день, а не стылый зимний сумрак.

Посмеиваясь в кулак, я про себя подметил, что барьер, помечающий вторжение (если входишь или выходишь не в двери) работал ещё и как утеплитель.

«Не удивительно, что тут, в плохую погоду, нет сквозняков при таких тонких рамах…»

Енот отвёл взгляд от лампочек с таким умиротворённым видом, будто сытый кот проверил запасы корма в миске. И удостоверившись, что «дна не видно», ловко сел на стол, положив трость на колени.

— Понимаю, Ирука-сан, — уважительно кивнул Риба. — Я придержу результаты, насколько возможно, но своим всё равно что-то сказать придётся. И ещё нужно будет отреставрировать святилище богини при Госпитале. Покрутись там пару дней, пусть все решат, что дело в нём. И, не сочти за наглость, но на пользу этой версии пошла бы какая-нибудь помощь в обустройстве святилища: ремонт, пожертвование небольшое. Ты же глава партии… Неужели никто из клановых не поклоняется Аматерасу в одном из её обличий?

Хотел было возмутиться, что вообще-то число «своих», допущенных к моим тайнам, надо бы урезать, но понял, что это будет бесполезным спором, который завершится ничем.

Потом хотел возразить что у Аматерасу уже есть целый клан последователей. Вспомнил, что он кончился, а у меня даже есть воспоминания от первого лица, как некто Умино Ирука, работающий в Корне, стоял в оцеплении во время резни клана-основателя, и тоже промолчал.

Хотел ещё возмутиться тому, что проблема возникла из-за того, что мне активно мешали и слишком много болтали Енот и Кито… Но тоже бросил — они мне всё-таки помочь пытались.

Думаю, в тот момент я выглядел как рыбка в аквариуме. Рот открыл, подумал, закрыл, и так три раза подряд.

Было бы смешно, если бы не было так грустно: куда ни ткни — всюду какая-то жопа.

Идея Рибы заставила меня крепко призадуматься:

«А ведь не плохая-то, на самом деле, мысль если я хочу перевести фокус с себя на мою покровительницу, да ещё репутацию ей почистить! И не нужно упрашивать богиню исцелить кого-то левого! Надо будет действительно предложить партии стать меценатами для Госпиталя, чтобы повысить репутацию как среди будущих клановых, так и среди простого народа!»

Расходы копеечные, а выглядеть станем как приличные люди, а не как сборище потомственных наёмников, воров, грабителей и убийц. И у Аматерасу сейчас в Конохе репутация богини, которая как будто бы своих последователей не замечает и беду не отводит, а это не дело…

— Спасибо за идею, — вернул я лицу нормальное выражение и упёрся в колени руками, вставая, — этим и займусь.

Проходя мимо палат, я слышал тихие разговоры. Пациенты с тревогой обсуждали, не отключится ли в Госпитале свет, если наледь оборвёт провода.

Вполне обоснованный страх, если учесть, что часть оборудования работает совсем не на чернильных каракульках и фуиндзютсу.

Чтоб не толкаться в полном холле, который в такую погоду должен был быть полон страждущих, я свернул в противоположную сторону.

Оставив за собой клона, который запер дверь изнутри, я вышел в парковую зону. Надо же было посмотреть фронт работ.

Под ногами хрустнул ледяной наст, неожиданно сухо и звонко, точно замёрзшая лужа. С сожалением отказал себе в удовольствии поломать ледяную корочку, уж очень близко от окон я находился для такого ребяческого поведения.

Ещё один «хрум», и вот уже я скольжу по наледи, как по воде, сквозь порывистый ветер и снег к красным воротам тори с потушенными фонариками.

Обледеневшие веточки деревьев напоминали на просвет хрусталь, но лишь видом, от тяжелого перестука и тихого треска, едва различимого в шуме ветра, становилось неуютно.

Благодаря доходившему сюда свету из окон Госпиталя я смог рассмотреть святилище поближе. Сейчас его посеревшие от времени покосившиеся маленькие дверцы были закрыты, но через большую щель я мог видеть священный предмет. Точнее, яркий свёрток, в который его завернули.

На миниатюрных дощечках, окружённый крошечной оградой, лежал узорчатый мешочек из жёсткой ткани с традиционным японским рисунком волн и замысловатым бантиком из витого шнурка. Чтобы внутри святилища не поселились птички, прямо за дверцами находилась мелкая решётка из плоских палочек, которые тоже находились не в лучшем состоянии. Проржавевший замочек даже не был закрыт.

На фоне самого святилища мешочек выглядел, как новенький. Его должны были, наверное, менять каждый год, как храмовые амулеты-обереги.

— Интересно, а содержимое мешочка тоже обновляют или оставляют прежним? Или меняют только мешочки? — разглядывал я малюсенькую соломенную верёвочку с бумажками над дверцами, изображая молитву сложенными руками.

Украшения выглядели потрёпанными.

Болтать вслух я не боялся из-за ветра, который скрадывал тихий шёпот, как барьер-зонтик.

Святилище, если не считать ворот позади меня, да двух полноразмерных низких фонарей по бокам (почему-то разных), было крошечным, как будка для маленькой собачки или скворечник, поставленный на колонну из грубо обтёсанных замшелых кирпичей.

В лотке для подношений стояли несколько белых фарфоровых лисичек в промокших насквозь красных слюнявчиках и припорошенная снегом непочатая бутылочка саке. Кроме магатам на потушенных фонариках со стеклянными боками, тут ещё были подвески из потускневших кругляшков зеркал, намекая дубиной на связь Инари с Аматерасу.

И хотя меня привлекала эстетика посеревшего от времени дерева: запах сухой, как пыль, древесины, паутинки лишайника и подушечки мха (особенно летним вечером, в лучах заходящего красного солнца), но святилище Инари-о-ками ничего кроме жалости не вызывало. Оно и в сухую-то погоду выглядело недостаточно ухоженным, а уж сейчас и подавно.

«Скворечник» напоминал мокрую драную кошку. И это, на минуточку, место поклонения одного из важнейших богов этого мира (пусть и в виде воплощения божка чином пониже)!

Надо быть слепым, чтобы не заметить того, что святилище нуждалось в обновлении или, хотя бы, избавлении от древесных паразитов и реставрации. Иначе «скворечник» рисковал провалиться сам в себя под весом крыши из малюсенькой, будто игрушечной, зеленоватой черепицы. При всей своей миниатюрности святилище умудрялось выглядеть даже несколько угрожающе: плотная корка льда, сковала сырую древесину, точно замуровав её в толще прозрачного акрила, а сосульки украсили края крыши длинными прозрачными шипами, торчащими не только вертикально вниз, но и горизонтально в одну сторону из-за неутихающего ветра.

— Мокрая драная кошка с шипами — пожалуй, так правильней, — покачал я головой.

Закрывшись от окон плащом, я выудил мешочек. Любопытство, граничащее с богохульством, но мне, как Рудольфу* Аматерасу, позволено чуть больше? Да?

Опасаясь, что внутри могут быть лёгкие предметы, которые просто вырвет из рук ветром, я окружил себя барьером и потянул за жёсткие тесёмки.

Когда отсечённые от пурги снежинки упали на землю, в моей ладони оказались три предмета: нефритовый камешек-магатама, похожий на головастика с золотыми прожилками, круглое двустороннее зеркальце и игральная кость.

Камешек выглядел слишком обыденно и не впечатляюще. Такие запятушки с дыркой можно было купить по рьё за пучок у храма. Кости тоже не выделялись каким-то изыском (просто белые с чёрными точками). Зеркальце так вообще самое простенькое — я такое же у Сакуры видел, только с цветочками на ручке. Покрутив находки в руках, утолив любопытство, я со вздохом убрал их в мешочек и вернул на место.

Смахнув с плеча мокрые хлопья, с неудовольствием заметил, что домой придётся ехать в одиннадцатом трамвае — то есть на своих двоих чесать в пургу.

— Даже если я чакрой смогу избавиться от снега, всё равно останусь слепым, как крот.

Видимость была такая, что на расстоянии пяти метров всё сливалось в однородную серую хмарь, похожую на ту, что была в моём внутреннем мире, но без снега. И не такую тёплую и уютную темноту.

Взглянув вверх через покрытые ледяной глазурью ветки, я выдохнул облачко пара, которое испарилось быстрее, чем достигло очков-маски.

Из-за направления ветра снежинки несло почти параллельно земле, из-за чего, казалось, будто меня тащит вперед через бездну полную звёзд. В какой-то момент заметил, что в черноте между снежинок начали появляться разноцветные туманности, планеты и росчерки комет, которые по форме напоминали обледеневшие кусты и кроны деревьев. И выглядел переход от снежинок в темноте к космосу так органично, что я засмотрелся.

«Да ну нафиг?!»

— Кай! — сложил я руки в печати снимающей гендзютсу остановкой тока чакры.

Для верности отогнав ассоциации, связанные с космическими кораблями и межпланетными путешествиями, заметил, как восстановилось восприятие, хотя слух меня по-прежнему подводил из-за ветра и звуков, скрадываемых падающим снегом. Видимо, я сам на себя наложил гендзютсу, начав воображать, достраивая ассоциации.

— На такой мир грёз можно и подсесть…

Потушив шаринган, облегчённо выдохнул, глубокий капюшон и крыша храма должны были скрыть спонтанное включение глаза.

— Вот что значит «как родной», — цокнул языком, — даже напрягаться не надо, чтоб шаринган врубился. Приду домой, надо его рассмотреть поближе.

Я на автомате стал было расстёгивать плащ, чтобы освободить крылья, но прошипел сквозь зубы завуалированное ругательство и бросил эти попытки.

Лететь в такую погоду — рискованно даже для шиноби-воздушника. В случае, если я нормально взлечу (ни во что не врезавшись во время взлёта и самого полёта), то при таких порывах ветра я, скорее всего, не смогу нормально приземлиться. Ведь не просто так авиация в шторм не летает. Рисковать так своим здоровьем и драгоценным костюмом просто глупо.

От идеи пробежаться по крышам я тоже отказался, чтоб не навернуться, а на случай обрыва проводов или падения рекламного стенда, держал на себе покров из чакры.

Погода разыгралась не на шутку. Невольно возникла мысль, а не вернуться ли в Госпиталь и переночевать там в одной из пустых палат, но я её отмёл, замотав башкой.

— Холера! Хидана тебе в мужья, Казахана Коюки! — чертыхнулся я, посылая лучи «добра» Погодной Принцессе, которая умотала в кругосветку, не настроив машину!

Подобного шторма в Конохе не было за всю мою сознательную жизнь! Да и старики жаловались, что давно не видали такой яростной зимней бури, что шатает даже деревья созданные Первым, а те в ответ гнусно хрустят, заставляя шевелиться волосы на загривке. Если одно такое деревце обвалится, никому мало не покажется.

Сверившись с указателем на углу здания, заулыбался, но осёкся.

Бывший доходный дом клана Умино встретил меня потухшими окнами, но не потому, что все уже спали. Просто отключился свет, как я и боялся. Даже у магазинчика с отвратительными на вкус и вид ферментированными бобами натто, на противоположной стороне улицы, не горела вывеска.

— Да-а уж. Сегодня будет ужин при свечах… А ещё ванна и туалет при свечах! И шаринган рассмотреть не получится. Я израсходовал суточный лимит удачи?

Перемахнув через забор, оттолкнулся от крыши, пробежался сбоку по плитам перекрытия этажей и занырнул в коридор.

—Я дома! — разуваясь, крикнул из гэнкана*.

— С возвращением! — спрыгнул с лестницы, проскользив по полу на ковровой дорожке Наруто, — А у нас свет отключили.

Обеззаразив всего себя, я обронил «уже заметил», когда, проходя мимо, взъерошил Мелкому волосы.

— Подожди!

Скинув плащ и жилет на своего клона, будто он дворецкий, я кивнул снизу вверх, как бы спросив «чего там?».

Создание дублей для домашней работы стало для нас уже чем-то вроде ежедневного ритуала. Пришёл домой — скинь всю ерунду на клона.

Похихикал, вспоминая, как супруга привыкала что в квартире несколько версий меня и Наруто постоянно чем-то заняты. В первое время клоны поцелуи получали чаще, чем я сам.

Наруто перестал расправлять пяткой гармошку ковра и, радостно закивав, достал из кармана светящийся шарик, который он собирался продавать как ночник на чакре.

— Да! Теперь он цвет будет менять! — от тычка пальца шарик поменял окрас четырнадцать раз по двум оттенкам на каждый из семи цветов. И остановился, когда Наруто убрал руку. При этом ни одной закорючки или символа, просто ровный однотонный шар испускающий мягкий рассеянный свет.

После искренней похвалы, Наруто спросил, что можно ещё сделать с формой шарика, чтоб было не так скучно.

Почесав в затылке, я предложил кроме шариков сделать ещё фигурки в виде шарообразных зверят или раскрасить под лунную поверхность.

— Кошечек, собачек, пушистых сов. Те, кто дома держат сов, говорят, что они похожи на летающих котиков. Только котики гадят в лоток, а птички — где попало.

Посмеявшись от внезапных фактов, Наруто сказал:

— А ты поможешь? Лунные кратеры я точно не нарисую так, как ты. Хотя… может, Сай поможет кратеры рисовать… — призадумался Наруто.

— Конечно, помогу, братишка, но сначала я хочу помыться и пожрать. Идея припахать Сая — отличная! Только подумай о том, сколько ты им будешь платить.

— Кому «им»? — не понял Наруто, — Иошито? Так он же уедет скоро…

Мелкий успел привязаться к новому другу, и мысль о том, что Иошито тут не навсегда, Наруто расстраивала.

Сделав вид, что не заметил грустных ноток в голосе братишки, я пояснил:

— А Якумо? Она тоже может тебе помочь за процент от продаж. А если Оборо будет против, я сам с ней поговорю, — прочитал я в поверхностных мыслях образ Курама, которая за уроками и тренировками уже не могла так часто гулять с Наруто и остальными в свободное от миссий время.

Заулыбавшись, Мелкий ускакал в детскую, унося с собой единственный источник света. К сожалению, светящийся шарик пока что был прототипом для будущих ночников.

Пока я решал, как буду раздеваться, удерживая на пальце язычок пламени (фонарик я, кажется, потерял), подошла Анко со спичками и чайными свечками.

Меня клюнули в щёчку и попросили за буйки не заплывать, а то к ужину не успею.

— Это было один раз! — простонал я, вспомнив как меня колбасило от истощения, будто пьяного.

Глядя в огонёк плоской свечки, которую я пустил поплавать в воде, сосредоточился на воспоминаниях дублей.

Пока занимался своим здоровьем, все три клона развеялись, прислав воспоминания из палаты деда Узумаки, но посмотреть, что же там было, я смог лишь сейчас, в ванной, отогреваясь после улицы. В Госпитале не до того было.

К несчастью, клоны не стали рисковать и пришлось довольствоваться только звуком. Рассматривать плинтус за койкой, пока слушаю, было бы слишком не интересно. Впрочем, так оно даже лучше — меньше мусорной информации и нагрузки на мозг.

В планах у меня была разработка ментального дзютсу для работы с воспоминаниями — что-то вроде надстройки краткого пересказа, анализ которого будет делать клон, или хотя бы ускорения «записей». В первом случае я буду получать самую выжимку, уже предварительно обработанную, а во втором — просто тратить меньше времени. По мне так, очень перспективная и нужная идея — я бы многое отдал за возможность отсеять ещё больше бесполезной информации.

«Запись» началась с неожиданно вежливых приветственных расшаркиваний.

Араши почтительно (по отношению к мурьёку) и даже честно (я поражён!) обрисовал ситуацию, но при этом, скотина, всё же утаил большую часть своих промахов. Вот удивительно, как косячить, так они дебилы-дебилами, а как отмазываться — так проявляют чудеса изворотливости, ума и сообразительности. Воистину фантастические преображения!

С подачи Умино Араши выглядело это так: знакомство с главой не задалось. Кто-то из старейшин забыл вовремя меня предупредить о гостях («Мы тут не виноваты! Правда-правда!»). А потом вдруг некоторые вопросы, которые Араши должен был задать Ируке-сану, показались тому невежливыми и неуважительными (И в этом снова нет ни чьей вины! Он, то есть я, всё сам себе выдумал!). «Не виноватая я, он сам ко мне пришёл!»* … В смысле, посланник, только сегодня узнал, что глава разгневался и собирается всех занести в побочную ветвь и выгнать на мороз!

— Да не собирался я вас выгонять! Не выдумывай, Араши-кун! Да-да, — фыркнул, злым шёпотом комментируя воспоминание, — вот прямо без причины взбесился, ага. И грозил только потому, что мне так захотелось! Ну конечно, блин!

— Кого всех? — проскрипел Хигашиде «из записи», а затем побулькал то ли бутылкой, то ли фляжкой, промочив горло.

— Всех Узумаки, помимо Наруто, — Араши звучал с грустью и обидой, — и всех Умино, кроме себя и своих будущих детей.

— Ну, прямо прима погорелого театра! — бурчал я, щелчками гоняя по воде свечку. — Не верю. Переигрываешь!

— Он же это несерьёзно?! — А вот Хигашиде поверил, судя по тому как дрогнул его голос.

— Я боюсь, что он очень серьёзно настроен, — тяжко вздохнул Араши (опять переборщив с драмой). — И не знаю, что делать, поэтому прошу вас поделиться мудростью. Я хочу предотвратить подобную несправедливость, что расколет клан. Опять расколет…

— Не, вы посмотрите, как заговорил-то, а?! Вот что побои животворящие делают! — крутил я пальцем в воздухе, раскручивая чакрой воду вокруг свечи.

Дед, похоже, был с мозгами, а потому тихонько вздохнул и сказал:

— Мне тяжело представить, как кто-то смог так разозлить такого доброжелательного, терпеливого и хладнокровного человека. Но вы двое, похоже, смогли! И я хочу знать, как и чем именно. Так что, если хотите выбраться из ямы, которую вы себе выкопали, рассказывайте всё как есть — без утайки. Хиро-кун, тебя это тоже касается.

— Хо-хо-хо, — заржал я в кулак, по достоинству оценив талант переговорщика деда, — много в вас крови Умино, Узумаки Хигашиде-сан. Ну, или просто мудрости.

Вполне вероятно, что эти слова старика предназначались мне. Хига-то явно не дурак и наверняка понимал, что его могут подслушивать, а защиты эти двое поставить не догадались. Непуганые идиоты!

Хотя признаю честно: чтобы так разговаривать с шиноби, надо иметь стальные яйца! Не уверен, что я бы так смог на его месте.

После такого я отмёл даже призрак желания утаить результат слежки от семьи. Смешно же! К тому же бубнёж и внезапный ржач из ванной уже должен был вызвать вопросы.

Ну в принципе не удивительно, что Хигашиде решил встать на мою сторону. Понимает, что только от признанного в Конохе главы клана зависит как хорошо к нему будут относиться и как качественно ухаживать. Хигашиде показался мне рассудительным, понимающим что почём, и знающим реальную цену своей жизни. Не особо высокую, кстати сказать, в глазах шиноби. Да и не только их.

В некоторой степени от произвола шиноби мог сберечь статус. Тот же дайме, его семья и двор, монахи влиятельных и широко признанных сект (как использующих чакру, так и простые члены духовенства), крутые мастера своего дела, и очень богатые люди могли чувствовать себя в большей безопасности, чем какой-нибудь крестьянин или обычный горожанин… К которым можно было отнести и Хигашиде. Но основной массе людей следовало вести себя с шиноби, как с обезьяной с гранатой. Особенно с молодыми и борзыми — вроде Араши.

Ещё во время чтения канона удивляло — как обычные люди могли себе позволить бычить на шиноби? Это такой способ пощекотать себе нервишки? Ну, примерно, как прыгнуть с парашютом или поплавать с акулами?

Особенно в получении местного аналога премии Дарвина упорствовали заказчики. О, это просто отдельный вид нет, не искусства…

Идиотизма!

Попадаются такие кретины, которые, похоже, считают, что купив билет в «зоопарк» могут отмахаться им от «львов» и «тигров».

Тому же Наруто больше всех на орехи доставалось (причём всегда и с полного попустительства команды и сенсея!) но ведь и его товарищам хамили неоднократно.

Нет, конечно, в целом понятно, что многие заказчики считают, что деньги — это намордник и строгий ошейник на нанятого шиноби. Особенно если до этого наниматель долгое время имел отношение только с простыми людьми. Но всё равно, ты глаза-то разуй! Контракт рано или поздно закончится, а вот плохое к тебе отношение — останется. Да и купленное у нас терпение не безгранично. При большом старании и таланте заказчик имеет все шансы не дожить до окончания миссии. Мы всё-таки волки, а не ручные комнатные собачонки!

С другой стороны, святая вера заказчика в том, что он может творить любую ахинею и даже хамить своему шиноби-работнику — это несомненный успех нашей рекламы и пропаганды.

Заказчики искренне верят в постулируемые Деревнями идеалы, что мы всегда, при любых обстоятельствах выполним свои обещания. При этом забывая, что шиноби всегда ставит интересы своей гакуре выше, чем интересы клиентов.

Как и то, что мы свою шкуру и товарищей ценим выше, чем деньги.

«Священный заказ, выполним любой ценой, даже ценой жизни! Защитим деловую репутацию и честь родной Деревни, иначе нас никто нанимать не будет!» — все эти мантры, как ни странно, реально действуют! Правда, в основном на заказчиков… Опытные взрослые шиноби прекрасно понимают, что это всё — чушь собачья, чуть более, чем полностью! Ну, может, кроме Какаши…

Старый Узумаки эти истины тоже знает, однако это не мешало ему гнуть свою линию, сдержанно выражать недоумение и недовольство, при этом умудряясь не переходить на личности и мастерски избегая любых намёков на что-то обидное.

Становилось понятно, как он дожил до своего возраста в нашем неспокойном и опасном мире. Хига оказался далеко не дурак, что ещё раз доказал, мягко пожурив родственничков-ниндзя и не забыв при этом еще раз похвалить за мудрое решение довериться ему, обратившись за советом. Хотя мог бы пройтись и жёстче, как старший родственник за очевидное и вредительское враньё.

Дед, кстати, и передо мной тоже всегда был предельно аккуратен в разговоре, при этом не лебезил, не заискивал и не терял достоинства.

Я с интересом слушал, как Узумаки Хигашиде умело вытащил из ребят информацию о том, что они делали, затем их мотивы. С этими всё оказалось предсказуемо. Старейшины в лице моего дяди Ютаки, его брата — Кагавы и Абе — нынешнего теперь уже полуформального лидера Узумаки, изволили быть недовольны тем, что я не отчитываюсь им о происходящем в Конохе, о своих планах, о каждом чихе, и вообще их не уважаю.

Если от просьбы выложить всё я дико ржал, веселясь и глотая воздух от смеха, то от того, что разболтали парни дальше, мне хотелось лишь горько хмыкать.

Хигашиде (и я вместе с ним, от осознания) офигел от того, что клан не передал мне даров. Ни как главе, ни как человеку, который делает для них что-то важное и полезное, ни даже как знакомому, к которому ты приехал откуда-то издалека. А ведь это был бы знак уважения и благодарность за то, что я их проблемами занимаюсь, даже если презент копеечный! Тут сам факт подарка важен! Я для Шимуры из других стран подарочки таскаю, а эти козлы даже корзинку с фруктами зажопились подарить! А если точнее — даже не пожадничали, а продемонстрировали свои «фи» таким незамысловатым и при этом очень наглядным и понятным образом. Хамы!

Тут даже Хига не выдержал и шёпотом наорал на оболтусов, заявив, что если у старших мозги отсохли, то парни сами могли и даже обязаны были сообразить, как сгладить углы, раз уж считают себя взрослыми!

— Всё-таки Хига решил воспользоваться статусом старшего члена клана, — подметил я тихо.

В ответ Хигашиде Араши буркнул, что вообще-то они просто сопровождающие, и о подобных вещах должны заботиться старейшины клана, а не он и Хиро. Да и как им было достать что-то достойное в пути, если денег им дали по минимуму?!

Судя тяжелому вздоху старика, его такой ответ не устроил.

— Вы молодцы, что задумались об этом и пришли к правильным выводам! И это не ваша вина, что так сложилось! Но мне жаль, что снова ничего не понимаете, Аши-кун, Хиро-кун! У вас есть то, что нужно всем — вы сами! Вы могли и даже обязаны были предложить ему свою службу!

Умино и Узумаки замолкли, а потому Хигашиде продолжил разносить их в то же время поучать в своей предельно корректной манере:

— Это тоже был бы достойный подарок! Вы бы честно сказали: так получилось, что нет у нас ничего ценного, но мы готовы преданно служить! — увещевал старый Узумаки парней, — Думаете, шиноби его уровня и положения в обществе некуда вас пристроить, нечем занять и нечего поручить?!

— Но мы думали… — растерянно начал было Араши.

— Плохо думали, — перебил его старик, охая, будто ему поплохело. Или, может, имитировал, устыдившись такой бестактности со своей стороны.

План Хигашиде, в котором я обязан был отвечать за этих двух дебилов, когда дома и без того забот полон рот, меня поначалу взбесил.

— Да что вам ещё надо?! — бурчал я, булькая в воду и закинув ноги на стену, — я и так вам дал кучу свободы и не лез в ваши дела! На кой мне тут лишние люди?!

Но немного задумавшись на фоне оправданий Араши и Хиро, я вдруг осознал, что Хига-то прав! Будь они мне верны, и я бы реально нашёл им полезное применение: и место, и работу не пыльную, при этом прибыльную и выгодную всем нам. Если так подумать, то есть вполне приличные варианты. И уж точно у меня не было бы к ним никаких претензий!

И оправдание я бы принял без вопросов: их дело маленькое — сопроводить. А кто там и как налажал с письмами, подарками, отчётами и чем угодно ещё — не их ответственность. В таком варианте я бы им и слова худого не сказал, даже если сразу не нашел бы работы.

Так ведь нет, им надо было с порога пальцы гнуть, чего-то требовать и своё недовольство демонстрировать. Бараны!

А в итоге я вынужден полагаться на Хьюга больше, чем на кровных родственников…

— Грустно это всё… Вроде и не рассчитывал на них никогда, — поднёс свечку к лицу, глядя через огонь на облицованные мелкой белой плиткой стены, — а вот сейчас думаю — а ведь с ними было бы намного легче. И деньги зарабатывать, и политикой заниматься, и свои интересы проталкивать. Но опять же, если бы это был вменяемый и преданный мне клан Умино, а не вот это сборище дегенератов в гребенях.

Между тем в воспоминаниях недоумки продолжали делиться мотивами своих старших братьев по разуму, вернее, по его отсутствию, чтобы оправдаться перед дедом.

Очень хотелось бросить прослушивание этой поганой радиопостановки…

Умино и Узумаки не могли понять, что и зачем я делаю, да они и не пытались…

А зачем, если они уже всё знают и давно решили, как мне надо поступать правильно? Им хотелось знать, почему я валяю дурака — не дружу с почтенной Хокаге. Почему и для чего собрал какую-то кучку худородных недоумков. И зачем придумал какие-то дурацкие партии и вообще раскачиваю лодку вместо того, чтобы занести кому надо что надо и порешать вопросы к всеобщей пользе.

Диванные стратеги! Им с Каменистого виднее, как и что мне делать в Конохе!

Дебилы, блядь!

Сами формулировки вызывали у меня не меньшие отвращение и испанский стыд, чем мотивация этих недоумков.

— Прямо пахнуло вот этим вот: «метнись кабанчиком», «обкашлять вопросик», «придёт человечек»… Их там Вик-Забуза покусал, что ли?! Малиновые пиджачки и золотые цепи им прислать?!

Разобраться? Разузнать все нюансы подковёрных игрищ и только потом лезть? Пф, зачем?! Надо сразу прийти к каким-то абсурдным выводам, которые ничего общего не имеют ни с реальностью Конохи, ни с реальностью нашего Каменистого Усть-Зажопинска Страны Огня!

Картина мира для моих идиотов-соклановцев отличается от того, что их окружает на самом деле? Значит, тем хуже для реальности!

Как же меня это бесит!

— Они реально думают, что я тут в игрушки играюсь по своей прихоти?! Вот же дебилы!

Как меня и просили, засиживаться не стал, пошёл на запах чая и еды. При этом просмотр «мультиков» от клонов я так и не выключил в надежде услышать хоть что-то интересное. Араши и Хиро довольно долго компостировали мозги деду, разливая какое-то немыслимое количество воды.

Старого Узумаки мне стало откровенно жаль. Я тут могу себе позволить ругаться, как сапожник, высплёскивая разрывающие меня эмоции, а он ведь вынужден был сохранять самообладание, выслушивая все эти бредни. Не отбросил бы он копыта от таких откровений, а то получится, что мы зря его лечили.

— Добро пожаловать в Коноху! Сыграем в ролевые игры! Поиграем в политику! — проворчал я, чуть ли не давясь собственным ядом.

— У тебя «прекрасное», — супруга выделила последнее слово саркастическим тоном, внимательно отслеживая что-то на моём лице, — настроение. Могу заварить настой с успокаивающими травами.

— С такой роднёй, как Араши и Хиро с компанией, — присел я за котацу (низенький столик с одеялом), сунув ноги в тепло, — эффективнее жевать успокоительное сразу из коробки, также как корова — сено. Насыпал и жуй!

Наруто булькнул чаем и заржал.

«Зря смеёшься, тебе этими долбаёбами править», — мстительно подумал я. — «Вот тогда и посмотрим, как весело тебе будет!»

Анко же, украдкой выдохнув, заинтересованно взглянула и будто на что-то решившись передала палочки.

— Ты не поделишься с нами, почему? — распечатав из свитка мисочки с горячими блюдами, спросила она.

Усмехнувшись, налил сверху риса соус терияки и кунжутом присыпал.

«Да, то ещё извращение, так плов есть, но вкусно же!»

— Просматриваю воспоминание клонов шпионов, — подумав, сыпанул ещё пару столовых ложек семечек. — Сначала было весело, а сейчас у меня задница сгорает, как…

После задумчивого «Хм» от Анко я кашлянул в кулак и не стал заканчивать мысль.

— А что было смешного? — спросил Наруто.

— Смеялся я, когда один старый мурьёку построил в два ряда гордого и борзого сына клана Умино и ещё более древнего и куда более славного клана Узумаки. А эти дятлы, наверняка, потели и постепенно раскалывались. Хигашиде-сан и рад бы обеими руками схватиться за голову от их тупости, но не может — у него она пока только одна!

Жена недоумённо уставилась на меня, а Наруто (в наступившей тишине) подметил, будто бы ни к кому не обращаясь, что «нельзя людей называть мурьёку, ты сам говорил».

— Прости. Старые дурные привычки лезут. «Один старый гражданский».

От очередного пассажа Араши и Кацухиро, которые пытались оправдаться перед Хигашиде у меня опять полыхнуло!

Крепко зажмурившись, простонал:

— Да что же они такие тупые?!

Открыв глаза, попросил ещё немного времени досмотреть этот пиздец и пересказать уже целиком.

— Вот скажи мне, родная, — не выдержал я очередной поток бреда от этих упавших с пенька много раз, — где вся эта шинобская супер-пупер приспособляемость и гибкий изворотливый ум? Или старую обезьяну не научить новым трюкам?

Так Ютака не такой и старый! Мой отец был ему ровесник! А Узумаки так вообще из-за регенерации долго должны оставаться бодрыми, гибкими и весёлыми! Но, видимо, недостаточно наследственности, если человек дебил! Это талант!

— Потом прокомментируешь, — мягко фыркнула Анко, затыкая меня кусочком мяса из моей же миски.

Всё ещё не отрубив «воспроизведение» пробормотал под нос:

— Хотя… не удивительно. Посчитай они мои проекты опасными, там бы сразу чуйка заработала и мозги. А так — раз что-то бесполезно-неважное, то можно и болт забить.

— Ру-ру, открой рот, — решила супруга, что накормить меня будет быстрее, чем дождаться пока я закончу есть, споря с невидимыми собеседниками, которые меня даже не слышат.

Когда я, дослушав самое важное (парни начали повторяться), то пожал плечами и у меня неожиданно отобрали не только пустые мисочки и палочки, но даже стол. Эй, я глава семьи или где?! Но вслух ничего говорить не стал.

«В целом мои планы по поводу родни не изменились: я буду ждать официальных извинений и конпенсации!»

Анко надула губки.

— За твоей мыслью тяжело уследить, ты это знаешь?

Видя моё недоумение, Наруто пояснил:

— Ты когда просматриваешь память клонов, то выглядишь как псих, — покрутил пальцем у виска.

Раньше он использовал местный жест и крутил указательным пальцем около уха, будто бы вырисовывая круг.

Невольно подслушал мысль: «Больше не буду просматривать память клонов, если рядом кто-то есть».

— Может, пояснишь наконец, что тебя так задело? — сказала супруга. — Мы мысли читать не умеем, а твои реплики в пустоту только запутывают.

— Понял-понял, — поднял руки ладонями от себя, — сейчас объясню всё по порядку. Только доем…

Запнулся, полных мисочек не то что не осталось, клон Анко их уже убирать начал.

Пока я тупил, два тяжёлых ватных одеяла от котацу расправили по подиуму чайной, превратив в подобие двуспального футона.

— Иди к нам, — Анко приглашающее похлопала рукой, отодвинувшись от Наруто. Без чайной жаровни в комнате стало зябко.

Словно наследство от Японии, вместе с тонкими однослойными окнами в комплекте шло и отсутствие центрального отопления. Наш домашний барьер не только хорошо отсекал сквозняки и предотвращал появление всяких жучков-паучков снаружи (было бы странно, живя в одной Деревне с Абураме не защитить своё жильё от насекомых-шпионов), но и ещё обогревал. Не сравнить, конечно, с батареями, которые топили в моём прошлом так, словно это раскалённые камни в бане. Иногда казалось, что если на эти чугунные гармошки плеснуть воды, то можно доставать веник и париться. Наши обогреватели здесь не такие горячие и роскошные, однако и у нас сейчас тепло.

Благодаря барьеру с дельфинами в квартире была стабильно приятная температура: не слишком жарко, не слишком холодно. По ощущениям градусов двадцать или около того, в зависимости от погоды, но сейчас, из-за аномальных холодов, казалось, что фуин перестал справляться. А может, и не казалось…

Наруто предлагал повысить температуру, при помощи самодельной крутилки, но предупредил, что не знает, в каком месте барельефа скрыт переключатель и есть ли он тут вообще. Из-за стабильного климата настройка вполне могла быть просто вшита в барьер, чтобы повысить надёжность системы.

Помнится, впервые столкнувшись с темой температуры я не мог понять почему мне кажется знакомым фраза «градусов Сесщи», а затем Наруто попытался произнести слово «цельсия».

В общем ситуация, как с китайским лётчиком Ли Си Цыном*. И ещё один привет из Древности, которая подозрительно напоминала моё прошлое.

Из-за аномальных холодов и сильнейших ледяного ветра фуин-отопление не справлялось. Так что по ощущению было градусов этак шестнадцать. Для шиноби такая температура — не проблема, даже насморка не будет, но всё равно неуютно и возникало желание закутаться потеплее.

— Да всё эти трое, если не четверо: дядя, его брат и похоже, что и старшенький сынуля тоже, а ещё Абе. — Заполз я под одеяло, приобняв Анко и Наруто, притянув к себе. Все мы были в пижамах, но вместе всё равно теплее.

Супруга прильнула поближе к груди, а Мелкий прислонился спиной с другого бока, прикрыв глаза, будто собрался вздремнуть.

Поправив одеяло, откинулся назад, упираясь головой в мягкие панели, которые всё руки не доходили закрепить (сейчас они просто стояли прислонённые к стене).

И что-то так спокойно стало на душе, что я даже замолк и Наруто пришлось меня тормошить.

— А дальше что? Ирука, ты там уснул?

Фыркнул, улыбаясь, и растрепал Мелкому волосы.

— Они, то есть наши родственнички, решили, что лучше меня знают, что и как я должен делать в Конохе для наших кланов.

Говорил я спокойно и размеренно, чуть ли не сонно.

— При всех их данных они вдруг решили, что в мире ничего не меняется, хотя я несколько раз прямым текстом объяснил им, что это не так. На конкретных примерах, с пояснениями. Разве что иллюстраций для самых тупых не показывал. А похоже, что надо было…

— Справедливости ради, — тихо выдохнула Анко, — твои идеи настолько новаторские, что в них сложно поверить. Во внешней разведке говорят, что многие каге считают систему партий вредной и Коноха скоро сама себя сожрёт.

Я задумчиво покивал:

— Это хорошо.

— Почему? — приподняла Анко голову, чтоб поймать мой взгляд, но затем прикусила губу, чуть нахмурив брови.

Видя, что супруга догадалась, я ободряюще улыбнулся.

— Другие Великие будут считать нас слабее и ждать пока мы сами себя добьём? Ты так и задумывал?!

— На самом деле — нет, — повёл я плечами, — Это лишь приятный побочный эффект.

— А что они будут делать дальше? — спросила Анко. Несмотря на её спокойный тон, я понял, что она опасалась худшего.

— Наши родственнички? — решил я уточнить, на всякий случай.

Анко кивнула.

— Да, они.

— Тут надо подумать. Сейчас они не готовы к радикальным мерам и убивать меня вроде как не собираются. По крайней мере, пока. Но, конечно, Умизумаки очень недовольны.

Сляпав вместе две фамилии, я получил Морской вихрь (Морская спираль — яп. 海ずまき).

— Умизумаки? — не понял Наруто.

— Угу. Если будут выделываться, — понизил я голос, — я их так и запишу — Умизумаки.

Наруто от такой химеры из двух фамилий заржал, а Анко осуждающе поморщила носик.

— А если серьёзно? — спросила меня жена.

— А если серьёзно, то, как Араши и говорил деду, сейчас они, должно быть, уже связались через призыв с кланом. Послание составляли все трое, и при этом дедушка Хига снова развёл молодёжь на откровения, от чего чуть не словил инфаркт.

— Представляю себе, — хмыкнул Наруто.

Ну да. Не зря же я ему всё на пальцах разъяснил. Он теперь понимает куда больше, чем раньше. Вот только, увы, далеко не всё…

— Боюсь, что не до конца, Наруто. Для них моя угроза — это конец. Это неприемлемый ущерб, так что надо быть готовым ко тому, вплоть до того, что в какой-то момент они попробуют решить вопрос кардинально и убить меня. Тут многое зависит от ответа с Каменистого.

— После того, как ты надрал зад Араши в спарринге и отметелил Хиро? Не посмеют! Ты их обоих на лопатки положишь! — изобразил Наруто пару ударов, будто показывая как надо разбираться с борзыми родичами.

Я лишь вздохнул:

— Пойми, для того чтобы убить, необязательно быть сильнее. Можно отравить, подставить или ударить кунаем в спину. Это только кажется смешным… — вздохнул я, подбирая слова. — Вся эта возня была смешной, пока не начала мешать моим планам, угрожать нашему благополучию и жизням.

— И что нам делать? — спросил Наруто, печально вздыхая. Ему всё ещё тяжело было расставаться с прежними идеалами. Он мечтал о семье и родственниках. Ну вот, его грёзы сбылись и теперь мы не знаем, что со всем этим добром делать.

— Никому не доверять, — взъерошил светлую макушку, — держаться вместе и поддерживать постоянную бдительность как минимум до тех пор, пока мы не придём к решению, что устраивало бы все стороны и пока наши драгоценные родственнички не свалят из Конохи. А ещё — никому и ничему не верить и никому ничего лишнего не говорить. И вообще лучше поменьше болтать в местах, где могут подслушать.

Наруто насупился, вытягивая губы, будто пытался почесать ими кончик носа.

— А делать-то с ними что? Пока Хига-сан лечится, они тут будут.

— Соблюдать осторожность, — пожал я плечами.

В наступившей тишине счастливый возглас Анко прозвучал, как «здрасьте» среди ночи:

— Какой ты у меня замечательный!

Кажется, смутился не только я один. Мелкий резко начал изображать сонные потягушки и пожелав спокойной ночи слинял.

— Это было… довольно внезапно. Зачем ты так сделала? — усмехнувшись, погладил супругу по спине, спускаясь ниже.

— Я хотела поговорить с тобой наедине.

— Можем «поговорить» в постели, — посчитал я, что это такое завуалированное приглашение, а почувствовал, как супруга щиплет меня за руки.

Дело было в том, что через неделю Анко нужно было отправляться в Страну Морей. Как и в прошлые разы, уточнять, для чего её туда зовут, она не стала.

Супругу волновало то, что если и я отправлюсь на миссию за пределы Деревни, то она не сможет меня подменить.

— Это как раз не проблема. Останутся ещё Хиаши и Оборо, а их из Конохи сейчас даже биджу не выкурит. Чтобы убрать нас всех из голосования, нужно услать на миссии всю партию разом. Включая двух медиков, которые в принципе не ходят на миссии. Юрума гораздо больше пользы принесёт на своём рабочем месте (леча чей-то конъюнктивит), чем на миссии, на которые он не ходил с тех пор, как стал ирьенином. И как будет выглядеть Цунаде, если пошлёт на задание такого опытного и возрастного специалиста, как Гоблин? Он, наверное, в поле в последний раз выходил, когда волосы на его голове были гуще, чем под носом, а пробор не таким широким. Сложнее было бы только самого Енота куда-то из Конохи выслать.

— Ты про Уношики Сато?

Я кивнул, а успокоенная ответом Анко обняла меня за шею.

— Подробностей не прошу, но куда ты, зачем, насколько это опасно и как долго продлится твоё задание? — схохмил я, намекая на миссию.

— Не знаю. Может быть, месяц. Там всё… — осеклась даже в мыслях, — слишком мутно.

И вправду в поверхностных образах была густая, как илистое дно, мгла обрывков идей и сомнений.

— Я могу как-то помочь? — чтоб отвлечь Анко, игриво пощекотал её ушко.

Обидно, конечно, что супруга так темнит, и не хотелось бы лезть туда, куда не звали, … да только тайны с её работы теперь, так или иначе, касаются меня.

— Нет, но спасибо, что ты есть, — крепко обняла меня Анко и, посчитав, что на этом расспросы закончились, попыталась встать.

Вздохнув, усадил её на колени, прижимая к себе.

— Пожалуйста, жена моя, — прозвучало немного пафосно, но я того и добивался, чтоб выбить Анко из колеи.

— Не могу понять, кому ты доверяешь больше, чем мне. Нашей драгоценной хокаге? Это даже не смешно. Ибики? Если ему будет выгоднее с Пятой, то он предаст нас мгновенно и без раздумий. Да и его могут использовать и обмануть.

— Но я не могу, секретность…

— Родная, мне плевать какой там уровень секретности. Я должен знать, куда и зачем ты отправляешься. Хотя бы затем, чтобы понимать, задерживаешься ли ты и стоит уже собирать людей тебе на выручку.

Анко зарделась, отворачиваясь:

— Прости, я всё никак не могу перестроиться. Ты прав…

— Понимаю, милая, — положил её голову себе на плечо, поглаживая по спине без всякого подтекста.

— Это миссия в Страну Морей, — после небольшой паузы голос Анко стал звучать тише, — выходить надо послезавтра. Кажется, нашли следы старой лаборатории Орочимару. Им нужна будет моя помощь на случай ловушек, ядов и тайников.

— Мне надо будет попробовать взять миссию примерно в те края. Заодно Каменистое навещу… — попытался я приободрить Анко.

Но супруга встрепенулась и замотала головой, преувеличенно беспечно улыбаясь:

— Не нужно, правда. Но если хочешь, то пусть лучше твоё задание не будет пересекаться с моим. Давай не будем друг другу мешать. Мы так быстрее закончим и вернёмся домой!

— Я понял, — не стал давить дальше. Белый Змей и всё связанное с ним было для Анко больным местом, вызывая бурю противоречивых эмоций.

Немного погодя мы всё же перебрались в спальню.

Шиноби, конечно, в темноте видят лучше, но тут я даже рук своих не различал. Так что пришлось зажечь лампу для палатки, подвесив её к полке над изголовьем.

Бережно лаская чуть прохладную нежную кожу, прихватывая её губами в особо чувствительных местах, я думал о том, что хочу большего. Не просто случайно подслушивать поверхностные мысли и чувства, будто подглядывая в замочную скважину, а чтобы Анко начала доверять мне так, как доверяю ей я.

Даже с эмпатией и телепатией супруга оставалась для меня зашифрованной книгой. Вот перед тобой все страницы, что-то даже удаётся распознать и прочесть, но все эти закорючки — тёмный лес загадок и тайн.

От нехитрых ласк Анко прикрывала глаза, словно довольная кошка. Но чтобы супруга точно не заметила, насколько далеко я мыслями от постели, перевернул её на живот, начав делать лёгкий массаж. Я легко мог абстрагироваться от чужих эмоций, словно по щелчку пальцев выключая собственные (это было что-то из уроков по управлению масками).

Анко всхлипнула от неожиданности, но противиться не стала, убрав с алебастровой шеи распущенные волосы.

«Я чертовски мало о тебе знаю», — мысленно проговорил я, растирая белоснежные напряжённые плечи, спину, поясницу, оставляя еле заметные следы на нежной коже. Казалось, эти отметины светятся изнутри розовым, будто флуоресцентная краска.

У меня было три источника информации: личная память предшественника, слова самой Анко и история Кишимото, но я с уверенностью мог заявить, что очень мало знаю о собственной жене!

Фыркнув, Анко прогнулась, выпятив попку, а у меня вышибло все посторонние мысли из черепа, как листья штормовым ветром. Даже техники контроля эмоций сбоят, когда любимая женщина упирается упругими ягодицами тебе в живот.

Чувствуя лёгкость в голове после разрядки, я бездумно перебирал лиловые пряди и разглядывал потолок.

— Ты сегодня какой-то молчаливый, — ложась мне на грудь, сказала Анко.

— Не всё же время мне болтать, — ухмыльнулся я, делая вид, что не догадываюсь, зачем она так льнёт к груди.

«Недоверяет? Проверяет? Всё это разом?»

Всегда осторожная, тихая и напряжённая, будто ожидающая подвоха. А я просто не хотел замечать, списывая всё на профдеформацию.

Даже во время секса Анко не могла расслабиться, отпустить ситуацию и просто наслаждаться близостью. Никаких страстных стонов, максимум удивлённый всхлип, если я сделал что-то непривычное. Вот как с ласками, внезапно, перешедшими в массаж.

В общем, всё вернулось к тому, с чего мы начали, когда я перестал говорить, чтобы Анко себя не сдерживала.

Она оправдывалась, что это привычка, но я-то слышал её мысли, прерываемые острыми всплесками удовольствия. Как она подмечает ощущение покалывания в ногах, жара и чувства, будто нехватает воздуха. В контакт моя эмпатия работала интенсивнее, позволяя прочесть несформировавшиеся в мысли яркие переживания.

И на этом фоне было в двойне обидно, что даже сама с собой Анко не была до конца честна.

И ведь корень её беспокойства даже не во мне. Не в том, что я недостаточно силён, чтобы защищать семью, её саму. Мощи и влияния мне хватает уже сейчас. Она будто бы не считает меня достаточно надёжным, чтобы доверять свои тайны и свободно высказывать мнение. Даже в мыслях никогда не говорит об этом прямо, но я же не дурак… И она избегает разговоров о своём детстве, о дяде, проклятой печати и Орочимару, о том, каким был прежний Умино, даже в своей голове старается притопить эту часть прошлого, точно пытаясь скрыть не от меня, а в первую очередь от себя самой.

Когда супруга снова задрожала всем телом, выгнувшись подо мной, я тяжело вздохнул — она опять стонала, не размыкая губ. По самолюбию такое било неслабо.

«Что ж… Терпения мне. Надеюсь, когда-нибудь, — провёл рукой по чуть влажным волосам супруги, — ты откроешься мне без боязни».

***

К сожалению, свет в нашем районе не дали и на следущий день. С этим надо было что-то делать!

Специально, чтоб было веское оправдание для побега, я решил сходить в Госпиталь до начала рабочего дня. И как в воду глядел!

— У меня столько крови нет, сколько вы из меня выдушить хотите! — возмущался я тому, как наплевательски эскулапы относятся к моим образцам.

— Реагенты нужно проверять на достаточном количестве крови, — обстоятельно и размеренно, ректорским тоном пояснил мне Енот, — ты же не хочешь стать синим или покрыться не проходящими пятнами с пучками шерсти на них?

Из длинных обьяснений я выцепил одно — было бы намного проще, будь тут один из дружков Орочимару, некий Амаси или Амачи. Он раньше в Госпитале ошивался, всё мечтал сделать из шиноби рыбо-химер, но попутно преуспел в областях, связанных с усилениями. Получившаяся чешуйчатая херабора должна была быть достаточно сильной и крепкой, чтоб быстро плавать, больно бить и не сдохнуть на большой глубине. При этом ещё уметь оборачиваться обратно в человека.

— Амаси… — ворошил я память, перерывая её как ворох одежды в огромном пакете, — Амачи?

— Амачи, — поправил меня Енот, прищурившись точно я спросил комбинацию от сейфа, где деньги лежат. — Он бесклановый.

— У него лицо такое длинное бледное, — показал я руками, — светло-русые или пепельно-жёлтоватые волосы, выпученные глаза и нос картошкой?

Риба посмотрел на меня ещё пристальней.

— Откуда ты его знаешь? Тебя тут даже не было, когда Амачи сбежал из Конохи вслед за Орочимару! Ты…

Конечно же я не видел этого парня лично, но смотрел филлерные серии, где упоминался персонаж с таким именем и историей.

— Аматерасу-сама намекнула, где его искать, — ответил я с каменным лицом.

— Ну, тогда тащи его сюда поскорее, и будут тебе новые усиления! — расплылся в широкой улыбке Енот.

— А без него у вас лапки? — всё с той же каменной рожей сказал я, вопросительно выгнув бровь.

— Что? — захлопал глазами Енот, так что морщины на его лбу собрались гармошкой.

— Я говорю, а без Амачи у вас нет ручек, чтоб сделать ту чудо-сыворотку (чуть не ляпнул «суперсолдата»)? Мне не кажется хорошей идеей тащить к себе в дом кого-то вроде Амачи. А тем более давать ему работу, плоды которой надо будет тестировать на себе.

Мне мягко напомнили, что выбирать не приходится, потому что после побега Змея все программы подобного толка прикрыли и часть особо замазанных спецов предпочла свалить с узелком на палочке.

Те же, кто остался, были недостаточно компетентны, либо не желали делиться информацией, чтобы не попасть под горячую руку разобидевшегося на Госпиталь Третьего. Сейчас, вроде всё поутихло, но многих пугает, что гонения могут начаться вновь. Пятая ведь ученица Третьего, кто бы что не говорил, пусть даже она не всегда с Сарутоби соглашалась.

Вот и получается, что надо потратить уйму времени, чтобы разговорить и уболтать нужных людей к нам присоединиться…

И всё это было бы куда проще, если бы у них перед глазами был пример кого-то, кто работал со Змеем, но теперь спокойно работает в Госпитале и его никто не преследует.

То, что Амати вообще-то военный преступник, меня ни капельки не смущало. Не будет силы — нам всем кабзда через три года. Мне не до чистоплюйства.

Естественно, я переспросил «Третий реально на вас обиделся?», а Енот похмыкал и едко пропел, что такие вещи можно словами через рот и не проговаривать, достаточно лишить званий, урезать финансирование и намекнуть, что следующий, кто решит пойти по следам Орочимару, эксперименты будет ставить уже в кандалах, рассматривая небо в клеточку.

— Амачи не плохой человек, — явно не веря собственным словам, криво улыбнулся Араигума, — просто увлечённый, это…

Я перебил:

— Всё Орочимару сделал? — сложил я руки на груди и скорчил рожу, будто лимон сжевал. — Охотно верю! Нет. Может вам его лабораторных журналов хватит и живого образца?

Риба встрепенулся и будто ищейка подался вперёд.

В общих чертах Амачи — это очередной местный Менгеле, который пытался вывести то ли русалку, то ли типичного жителя Иннсмута*, проводя опыты над местными рыбаками. Смертельно опасные опыты, так как на момент появления в аниме из всех подопытных выжила только девочка-оборотень, которая при превращении покрывалась чешуёй. Сколько там погибло людей в страшных муках, пока не получился местный Ихтиандр? Сколько людей из отдалённых рыбацких деревушек Страны Морей пошло на опыты? И зачем?!

И всё же этот дважды урод (моральный и на рожу стрёмный) гений в своей области, раз даже Енот о нём отзывается, как о ценном кадре.

Призадумавшись о том, как искать этого Амачи в не самой маленькой стране с кучей островов, чуть было не нарвался очередное кровопускание. «А то что это ты тут сидишь без дела?! Крови дай!».

Сославшись на миссию, которую уже взял мой клон (пиздёж чистой воды), я умотал, пока мне ещё что-нибудь сдать не предложили в добровольно-принудительном порядке.

Погода стояла не сказать, чтобы сильно холодная, но этого было достаточно чтобы снежинки, перемежающиеся с дождём, превращались в толстую ледяную глазурь. Сковавший Коноху лёд сильнее всего мешал простым людям, но и шиноби из-за него тоже было не сладко. Без света позакрывалась часть заведений, магазины работали при свечах и жаровнях. Все и всё воняли костром, будто погорельцы, спасённые из пожара.

Под тяжестью льда обрывались провода, столбы, ломались ветки и хлипкие крыши и обледеневшими сучьями выбивало окна. А в травме оказалось много переломанных людей. И что-то мне подсказывало, что большинство из них — это простые горожане.

Не удивительно, что все миссии местного значения были связаны с гололёдом.

Коноха выглядела так, словно на нас чуть-чуть напали, а потом получившийся бедлам припорошили снежком и украсили гирляндами.

Тензо бегал, как в одно место ужаленный, втыкая вырванные тяжестью льда деревья обратно. И судя по чёрным кругам под глазами, будто у панды, был на последнем издыхании. А его мысли занимал глодающий хребет рычащий желудок.

— Что-то аж самому жрать захотелось, — проводил я взглядом упрыгавшего шиноби.

Вот и нам тоже предложили впрячься в борьбу с наледью, выдав миссию D-ранга: отбить железной палкой высоковольтные провода, не повредив их.

Тем же самым занимались и другие команды, Коноха-то не маленькая, хоть и называется Деревней.

Естественно, мы своё задание поручили клонам, а сами сидели в барбекю-баре рядом. Благодаря тому, что готовили здесь на дровах и на газу из баллонов, а фирменное блюдо посетители жарили на углях сами, Акимичи могли не закрывать свои бары, даже если во всём квартале нет света. Никому это особо не мешало.

Темноту бара разгоняли свечи и масляные светильники, очень органично вписавшиеся в интерьер и заполняли запахи душистых специй и жаренного мяса на углях, отдалённо напоминающие шашлык, да приятный дымок отдающий запахом леса, а не сажей.

Пастельные оттенки интерьера, будто припорошенного пеплом зелёного и коричневого цветов, помогали сохранить уют не уходя в духоту оранжевых и жёлтых оттенков.

Акимичи тяготели ко всему традиционному, даже название их партии об этом говорило, так что интерьер тут был соответствующий: каллиграфия, расписанные веера, много дерева и декор из бамбука.

А за окном, словно другой мир: там холодно, ветрено и наши с Наруто клоны бегали по крышам и натянутым между ними верёвкам, сбивая ледяные наросты, от чего провода, провисшие чуть ли не до самой земли, выпрямлялись, как резинки.

Вместо Якумо лёд дубасила увеличенная в размерах феечка, а за Сая отдувались нарисованные звери. Благо погода была морозной, без снега и дождя, так что Художник мог не беспокоиться за сохранность оживших чернил.

— Ирука-сенсей, а почему я «Ведьма», а Сай-кун — «Артист»? Мы ведь оба умеем рисовать, а не играем в театре или колдуем.

— На самом деле я всё ещё думаю над позывными для вас, — отвлёкся я от происходящего за окном, — так что буду рад услышать ваши варианты.

— Гака и Эши, — проговорила Якумо.

Я призадумался.

Гака (画家) — так можно сказать о художнике в целом. Для мастера гендзютсу, тем более с особыми, материальными иллюзиями, подходило идеально. Эши (絵師) — более специфичный термин, которым обозначают художника, работающего в традиционных стилях, похожих на японскую живопись и графику. Жирнющий намёк на чернильных зверей Сая.

— Каге, Гака и Эши, — проговорил я, — звучит хорошо. А как ты думаешь, Сай-кун?

Художник пожал плечами и сказал, что ему без разницы, чем обидел Якумо. Впрочем, Сай этого даже не заметил, так что не понял, за что Иошито ткнул его в бок.

Чтобы сгладить неловкость, Наруто заулыбался и спросил, не хочу ли я тоже сменить кодовое имя, ведь теперь у нас общая тема не птички-зверюшки, а профессии.

— Я многим интересовался, — ответил я улыбкой на улыбку, — многим занимался, про многое читал, но в итоге всё бросал, так что смело могу называть себя многосторонне недоразвитой личностью. Журавля оставлю.

Миссия была не напряжная, настроение новогодним, и даже мизерная оплата не смогла испортить нам настроение. А жизнь-то налаживается!

Примечания: Рудольф – главный олень в упряжке Санта-Клауса. Впервые этот персонаж появился в 1939 году в сказке известного писателя Роберта Л. Мэя.

Японская прихожая = гэнкан. Гэнкан – это зона у входной двери в 10-15 см чуть ниже или чуть выше общего уровня пола всего помещения. Причем гэнкан в стране Восходящего Хентая есть везде, не только в квартирах, но и в больницах, школах, офисах и других общественных местах. И поэтому повсюду в Японии у входа стоят корзины со специальными «гостевыми» тапочками. А вот мир «Наруто» ближе к нам в отношении обуви и чистоты: частный дом - разуваемся. Общественное место – нет, если не предусмотрены места, где надо разуться.

Цитата из фильма "Бриллиантовая рука". https://www.youtube.com/watch?v=PNBpfNrE9lI

Ли Сы Цын (анекдот) Из сводки Советского Информбюро: — В то время как капиталистические войска пытаются установить свою диктатуру на востоке, в небе Кореи отважно сражаются китайские лётчики Ли Си Цын и Ван Ю Шин.

Иннсмут (англ. Innsmouth) — вымышленный город, созданный Говардом Филлипсом Лавкрафтом. Небольшой портовый городок. Место действия повести «Тень над Иннсмутом» (1931), в которой турист посещает портовый город из-за пугающих легенд об иннсмутцах.

Змеиная радуга (миник: Анко)

Анко не спалось. Аккуратно выскользнув из объятий Ируки, она прошлась к окну, с наслаждением запуская пальцы ног в длинный мягкий мех. Белые пятнышки, казалось, светились как звёзды от нестерпимо яркой полоски, что прочертила Луна на пушистых шкурах разложенных по полу. Очередной трофей с задания Ируки.

Юркнув за плотные бирюзовые шторы (в темноте они казались чёрными), закрывающие выход на широкий балкон, Анко засмотрелась на заснеженные крыши Конохи.

Небольшой холм, который клан Умино выбрал для строительства улицы Кораллов, позволял дому-кораблю возвышаться над традиционными низкими домиками и семейными магазинчиками, точно теплоход над лодочками в тихой гавани. Отсюда Анко могла рассмотреть даже башню с часами на углу Папоротников.

Скользя взглядом по извилистым улочкам, без единого огонька в окнах, Анко не могла отделаться от дурных мыслей. Ей казалось будто она самозванка и не должна тут находиться.

Глупость, конечно, она ведь теперь Умино, законная жена Умино Ируки, главы своего беспокойного клана. Но странное ощущение чуждости и нереальности происходящего не хотело уходить, наплевав на доводы логики.

Коснувшись рукой холодного стекла, Анко тяжело выдохнула (стараясь сдерживаться, чтоб не вышло слишком громко), а взглянув вверх поморщилась, как от удара.

На ясном небе, с редкими облачками, яркую Луну, окружал ореол, похожий на блёклую радугу.

Такое природное явление вокруг Солнца предвещало беду с несчастьями, принесёнными со стылыми ветрами, серыми, как комки пыли, низкими облаками. А ночное гало, «змеиная луна», не отставало от собрата, кусающего свой хвост.

Поверье гласило, что радуга — это семицветный аспид, которой показывает свои яркие бока после или во время дождя — счастливая и предвещающая удачу примета. Но ореол, похожий на призрачное блюдце с мистической белой жемчужиной в центре — это дурной знак вне зависимости от времени суток.

Анко с сожалением отметила, что в этом есть что-то несправедливое — раз такое красивое явление должно вызывать смятение, заставляя сердце беспокойно ныть, сжимая рёбра в удушающих объятьях.

— На солнечную змеиную радугу нельзя смотреть без закопченного стёклышка, так почему любоваться на безопасное лунное сияние так мучительно?

«Будто продолжать уважать и восхищаться Орочимару-сенсеем после всего, что он сделал с Конохой, и со мной…» — вслух Анко, конечно, такое бы сказать не посмела.

Внезапно обозлившись на саму себя, Анко закусила нижнюю губу изнутри. Боль немного отрезвила. — У ночи есть дрянная особенность — оборачивать обычные мысли в тревожные и пессиместичные, — прошептала она, касаясь языком следов оставленных зубами.

Вернуться в постель Анко показалось неправильным, да к тому же она до сих пор толком не знала, как работает эмпатия обновлённого Ируки, с памятью прошлой жизни и будто бы другим характером. Ей нужно было успокоиться и лучше всего сделать это там, где никого не будет.

Она всё ещё не могла свыкнуться с тем, как безмятежно лицо Ируки, и как беспечно он позволял ей оставаться подле себя ночами.

Без жены под боком Ирука шумно вздохнул, но не проснулся, а подгрёб к себе подушку, обнимая ту голыми руками, словно любимую женщину за талию. Верх пижамы Ируки висел на спинке кровати.

Анко беззвучно рассмеялась от того, как бережно Ирука обходился с постелью, не заметив подмены.

«Один удар по голове, и он весь мой», — от дурацкой мысли Анко залилась краской, как маков цвет и поспешила ретироваться.

Ирука всегда воспринимал попытки Анко во всеуслышанье заявить, что они пара — резко негативно. Иногда, чтобы наказать, он игнорировал Анко по нескольку дней или недель, а затем прибегал извиняться (но так чтоб кроме неё этого никто не видел) и заглаживать вину безделушками и сладостями. Попутно убеждая, что кроме него Митараши Анко никому не нужна. Будто либо он, либо она останется навсегда одинокой.

Привыкнуть к по-настоящему заботливому Ируке, после стольких лет, ей было сложно…

Невесомым быстрым шагом Анко сбежала из спальни, точно воровка.

Может быть, проведенная по всем правилам свадьба с десятками гостей исправит это чувство, но сейчас ей боязно огорчать Ируку, или спровоцировать как-то иначе. Боязно, что он вновь изменится в худшую сторону.

Ей страшно до дрожи, которую не имеет права испытывать опытная куноичи ранга спец джонин.

Любила ли Анко Ируку? Любила, как глупая девица, начитавшаяся слащавых романов, не замечая, что он играет роль. Её чувства не проходили, но менялись каждый раз, как преображался Ирука: из героя-любовника в психопата и садиста, а затем в восторженного юнца, который не знает простейших вещей. В глубине души Анко до сих пор боялась, что это очередная, пусть и затянувшаяся, злая шутка.

Ступая по прохладному дереву, точно по воде, Анко беззвучно миновала лестницу и пришла в единственное место в доме, которое помогало ей удостовериться в том, что она не спит.

С тихим стуком отодвинулись раздвижные двери, ледяные ладони коснулись дорогого сервиза, а затем разожгли угли в жаровне. С тихим шорохом заработала вытяжка, похожая на перевёрнутую воронку из бумаги. Эту поделку для неё сделали вместе Ирука и Наруто.

Узумаки сделал печать, а Ирука имитацию традиционной росписи снаружи.

Наруто был слишком взрослым, чтоб Анко могла себя представить его матерью, но вот образ младшего брата (которого у неё никогда не было), на Узумаки ложился легко.

Поставив полный чайник, она снова огляделась.

Анко никогда бы не подумала, что чайный домик можно разместить прямо внутри квартиры и даже умудриться соблюсти некоторые правила.

Зашуршал кипяток, прерывая медитативный транс, в котором Анко подготавливала набор для чайной церемонии.

Грея руки о кособокую чашечку, она припомнила, как пришлось обьяснять Ируке эстетику несовершенства*, то, что естественно и понятно без слов даже Наруто.

Это было странное воспоминание.

Ирука называл такие чашечки страшненькими, стараясь помягче выражать недовольство, и после зелёного чая, обязательно доставал пивную кружку, сыпал в неё коча (японский чёрный чай — 紅茶), а потом пил его весь день, доливая кипятка и подсыпая сахара. И его даже не смущала матовая плёнка, похожая на растрескавшуюся землю, которая появлялась на поверхности напитка.

Посмеиваясь, Анко прикрыла рот рукой. Такие мелочи тоже помогали ей успокоиться и прийти в себя. Вспомнить, что сейчас всё иначе. И Ирука другой, он даже просил называть его дома Игунатте. Про себя Анко позволяла шутливо называть супруга Натто-сан*.

Вот только всё ещё свежи в её памяти изощрённые издевательства, когда эпизоды заботы и ласки сменялись холодной жестокостью. Ирука любил играть с её чувствами, Анко это понимала, но противиться не могла.

Она словно была завсегдатаем опиумного салона, нуждалась в нём, как в дурманящем разум дыме. Постепенно зависимость сменилась на привычку. Она не обязана была это терпеть, и не должна, но сердцу не прикажешь.

Расстались бы они? Возможно. Было бы ей больно? Несомненно. Нашла бы она утешение в ком-то другом? Только боги ведают…

За окном, в отражении тёмных стёкол снова маячила змеиная радуга со своей спутницей-«жемчужиной», навивая одно старое, воспоминание о котором сам Ирука, должно быть, уже забыл.

Пар из кружки напомнил ей белый дым от сжигаемых благовоний с сыроватыми поленьями, а память с радостью подкинула звуки толпы, выкрики продавцов и молитвенные песнопения, прославляющие Сенджу и Учиха под гулкие звуки огромных барабанов. То был ежегодный зимний фестиваль чествования кланов-основателей с песнями о дружбе, долге и чести.

Порой Анко казалось, что этот знак её преследует. Анко не знала как после укуса в шею от Учителя оказалась на пляже близ Страны Горячих Источников, в память взрезалась полная, нестерпимо яркая, луна с перламутровым ореолом и неразборчивые обеспокоенные голоса патрульных-шиноби.

Вот и в ту праздничную ночь в небе сияла змеиная радуга.

Анко припомнила как боязливо любовалась лунной с таким же призрачным, переливающимся разными цветами «блюдцем», думая, что радужной змее не удастся её запугать. Она и так потеряла всё, что дальше падать некуда.

Наивная. Ведь чтобы снова потерять, достаточно найти что-то ценное, чтобы его могли у тебя отнять.

Позже она связала Змеиную радугу с дурным знаком. Даже нападение Орочимару случилось в день, когда вокруг солнца люди заметили змеиную радугу.

В тот год, с которого Анко начала подмечать символы и верить в предсказания, из её жизни, исчез последний близкий человек. К счастью или нет, но Орочимару не умер, как дядя Анко, а просто ушёл, бросив её в темноте, в одиночестве…

Статус ученицы саннина стал предметом для насмешек и издёвок. У Анко и раньше друзей было немного, но с уходом Орочимару и появления проклятой печати она стала изгоем. Её будто бы не замечали, брезговали общаться.

Так и прогуливалась голодная одинокая Анко, ища среди празно прогуливающихся людей и палаток самые вкусные данго, на которые ей было бы не жаль потратить последние медяшки.

Да и, оглядываясь назад, разве она могла подумать, что тот смешной пухлощёкий мальчик с каштановым хвостиком на макушке, в коротковатом, явно старом, кимоно станет её мужем. Пусть вещи на нём потрёпанны, но он был клановым, а она — нет. Дядя, пока был жив, мечтал сделать Митараши кланом. Порой казалось, статус был для Митараши Караши* важнее собственной племянницы и здоровья.

Из-за воспоминаний из прошлой жизни, наверное, он даже не вспомнит, что они повстречались впервые совсем не в тот момент, когда Шимура решил, что ей требуется хозяин и короткий поводок.

Анко едко фыркнула, вздрогнув от того каким громким получился звук, но быстро успокоилась. Здесь она одна и может расслабиться, привести мысли в порядок.

Взгляд снова скользнул к отражению в окне соседнего дома, воскрешая в памяти кажущееся таким далёким детство.

***

После потрясения, связанного с побегом Орочимару, бесконечных выматывающих проверок с допросами Анко впервые за долгое время оказалась предоставлена сама себе.

Ни команды, ни сенсея, ни друзей, ни знакомых… Никого. И репутация такая, что другая бы уже ушла из Конохи сама или сделала с собой что-нибудь.

Даже возвращаться Митараши Анко из Госпиталя было некуда. Семейный дом их непризнанного клана продали давным-давно, ещё до её рождения, а хозяин арендованного её дядей особнячка на отшибе не желал сдавать его ребёнку, пусть и получившему звание чуунина.

По крайней мере так он это пояснял, выставив её с вещами за порог…

Пусть после проверки она была чиста перед Деревней, но дурная репутация распространилась словно пожар, пожирая остатки привычной жизни.

Только в окружении незнакомцев и мурьёку Анко могла вновь представить, что всё в порядке, всё как раньше: люди дружелюбны и никто не бросает в спину колкостей и обвинений. Но это была лишь временная иллюзия прошлой, нормальной жизни.

Родственники тех, кого похитил Орочимару, считали, что Анко покрывала Учителя и участвовала в чудовищных опытах и экспериментах. Им было невдомёк, что она сама была подопытным кроликом.

Тут Анко тихонько фыркнула, представив, чтобы сказал на это её муж. — Наверняка что-то вроде: мозгов у них нет. На кой биджу Орочимару в ассистентах девчонка-генин? Чем она могла быть ему полезной в работе учёного? — изобразить тот насмешливо-чарующий глубокий голос, точно эту фразу и вправду сказал Ирука, собственной персоной у Анко не получилось. Но кто-то невнимательный точно бы купился.

А про себя она отметила, что мыслительнные способности большинства жителей Конохи вызывали у Ируки глубокий скепсис, как, впрочем, и у её Сенсея. Гениям тяжело среди посредственностей, что никак не способствует улучшению характера.

Водя рукой над распечатанными тарелочками со сладким (приготовленная Ирукой еда), Анко всё же остановила свой выбор на комочке из перемолотых семечек с мёдом. Есть что-то одновременно с чаем было нарушением чайного этикета, но уж слишком приторной оказалась конфета.

Припоминая, как собиралась на фестиваль в детстве, Анко покачала головой.

Тогда, на эмоциях Митараши купила самое дорогое кимоно, которое уже в следующем сезоне стало бы ей мало (так оно и оказалось), лакированные неудобные гета (ходить в такой обуви оказалось тяжко), расшитую вручную сумочку-мешок и ещё кучу всего подчёркнуто девчачьего, чего раньше Анко на дух не переносила.

Ей было не жаль ничего, лишь быть другой, лишь бы её не узнали. Лишь бы снова стать нормальной и насладиться праздником вместе со всеми.

В новом образе юная Митараши пошла на фестиваль. Были ли у неё какие-то надежды и ожидания? Спустя годы Анко в ответ могла лишь неуверенно пожать плечами.

«Какие-то, наверное, были…»

Гуляя по парку в компании скверного настроения, она останавливалась у каждой привлёкшей её внимание палатки, ведомая запахами готовой еды. После безвкусной больничной стряпни даже классические булочки Мэронпан*, которые Анко терпеть не могла, казались восхительными до дрожи.

Она не могла не отметить шумную, как для шиноби, компанию мальчишек. Все они были ей незнакомы, но Анко выцепила взглядом незнакомый клановый герб и машинально прочитала иероглиф «Море».

Ей, как бесклановой, на парадную одежду можно было нанести только пустые круги, там, где «породистые» шиноби и торговцы носили фамильные камоны (гербы).

Анко криво ухмыльнулась, подметив, что даже у неё хватило денег на обновки, когда клановый пацан, по виду генин (чуть младше неё) ходит в потасканном кимоно, а его друзья ругаются на тему дороговизны дешёвого аттракциона.

Сейчас, вдыхая терпкий запах чайных листьев, Анко могла себе признаться, что в юности была более расчётливой и циничной. Тогда, нищий клановый парнишка, показался ей отличной партией, чтобы получить желанный статус и исполнить мечту Митараши Караши, почтив таким образом его память. Впрочем, сложно сказать, думала она так на самом деле или это была глупая шальная мысль, что никогда не была бы воплощена.

Она, посмеиваясь отпила чая, вспомнив как планировала обратить на себя внимание и увести парнишку из компании.

Вот только пока Митараши планировала, почуяв её взгляд, Хвостик (как про себя прозвала мальчика Анко), обернулся, наморщив нос с приметным шрамом.

Пересёкшись взглядом с тёмными, как чёрный кофе глазами юная Анко смутилась и поспешила сделать вид, что её очень заинтересовали шашлычки из маленьких осьминожек.

Сейчас она понимала, почему все трое ребятишек были ей незнакомы. Нибори Морио — рыжий мальчик с неприятной нахальной улыбкой, Хидики Тоши — спокойный и нескладный подросток с синими волосами и Умино Ирука были подопытными из Корня. Вся их жизнь подчинялась жёсткому расписанию и всё свободное от официальной учёбы время они проводили в катакомбах АНБУ НЕ.

Как и почему они тогда оказались на празднике — она до сих пор не знает. Наверное, учились сливаться с толпой и казаться нормальными. Смешно. Все шиноби этой Деревни — ненормальные, все носят маски, и все пытаются выглядеть не теми, кем являются на самом деле.

Почувствов пристальное внимание, точно кто-то наблюдает, пытаясь скрыть интерес, юная Анко аккуратно скосила глаза, а затем смущённо их отвела. Позабыв про осторожность, на неё смотрел тот самый Хвостик.

«У них бы ничего не получилось», — с ощущением пустоты в груди, подумала уже Умино Анко, припомнив прежние чувства, — «Где подающий надежды ученик Тьмы шиноби, а где покинутая всеми одиночка, бывшая ученица беглеца и предателя?»

Как и в настоящем, в прошлом Анко тоже ушла глубоко в себя, так что удивлённо ойкнула, когда тот самый Хвостик, избегая смотреть в глаза, сунул ей в руки палочку данго и не сказав и слова убежал, отчаянно краснея.

«Для человека из Корня маленький Ирука был очень эмоционален, как и его друзья… — подметила она, улыбаясь воспоминаниям.

От образа милого мальчика, мысли Анко перетекли к тому каким он вырос, живо обрисовав фигуру во всех нескромных подробностях.

Почувствов внимание, точно кто-то следит, Анко аккуратно скосила глаза, а затем смущённо их отвела. Положив руки на край подиума за ней, наблюдал Ирука. — Не спится? Это, наверное, из-за полнолуния. — Просто захотелось… — невпопад отозвалась Анко, чувствуя жар не только из-за чая, жадным взглядом окинув фигуру супруга. — Чай, кофе или меня? — с намёком сказал Ирука, расплываясь в широкой улыбке.

Когда-нибудь, наверное, она сможет вновь доверить ему своё сердце без остатка.

Примечания: С НАСТУПАЮЩИМ НОВЫМ ГОДОМ! (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*:･ﾟ✧*･ﾟ*･ﾟ*:･✧*:･ﾟ✧

Ваби-саби (侘寂) — это мировоззрение, основанное на принятии мимолетности и несовершенства. Ва́би-са́би (яп. 侘寂, «скромная простота»; ваби «непритязательная простота» + саби «налёт старины; умиротворение одиночества»). Эстетику иногда описывают как красоту, которая "несовершенна, непостоянна и незавершенна". Концепция, заимствованна из буддийского учения о трех признаках существования (無常法印, sanbōin), в частности, о непостоянстве (無常, mujō), страдании (苦, ku) и пустоте или отсутствии собственной природы (空, kū). Натто (納豆) - традиционная японская еда, приготовленная из цельных соевых бобов, ферментированных Bacillus subtilis var. натто. Его часто подают на завтрак с рисом. Его подают с горчицей караши, соевым или тарным соусом, а иногда и с японским пучковым луком. (芥子, 辛子 , яп.らら)Караши или Они Караши - разновидность горчицы, используемая в качестве приправы в японской кухне. Караши изготавливается из измельченных семян коричневой горчицы и обычно продается в виде порошка или пасты. Дынную булочку в Японии так называют из-за внешнего вида. Мэронпан имеет хрустящую корочку снаружи и пушистый мякиш внутри. Самая популярная дынная булочка — простая (без начинки), но можно встретить и начинки — шоколад, заварной крем и карамель. З.Ы. Анко не любит эти булочки без начинки.

Глава 6: Страна Морей и похититель жемчуга (часть 1)

Благостный настрой испортил своим видом взмыленный Тензо, который ввалился в бар, долго тупил, ища глазами свободное место и не находил.

Постороннему могло показаться, будто бы вся Коноха, в едином порыве, помчала греться в «трактиры» и рестораны почесать языком, развеять скуку в хорошей компании или с семьёй…

Ну это не удивительно, у нас тоже была печка электрическая, пока я её не сменил.

Решив избавиться от покоцанного баллона, уж больно потрёпанным он выглядел и занимал место на балконе кухни, я столкнулся с тем, что «новые» на рынке смотрелись не сильно лучше.

В такие моменты отчётливо понимешь, что попал в мир постапокалипсиса с редкими вкраплениями элементов другой, более развитой, цивилизации.

Да, в Конохе нет центрального газоснабжения и никогда не появится, учитывая, что мы живём неподалёку от лавового озера (у нас там какой-то оригинал тюрьму построил). Да и сами шиноби тот ещё катаклизм, после которого газовые трубы, должно быть, чинить сложнее, чем те же провода.

Вот и получается, что вместо газопровода у нас жестянки с голубым топливом и вентилем, а изношенные баллоны доживают свой век в виде мангалов, печек, ёмкостей для дождевой воды и прочих поделок, которые так любят мастерить умельцы из всякого хлама.

Насколько мне было известно, завозили нам газ с «большой земли», то есть с территории Страны Огня, той, что неподконтрольна хокаге… Но откуда он появлялся вообще? Память молчала, как партизан.

Так что, сделав в блокноте пометку, поинтересоваться этим вопросом, я жестом пригласил Ямато подсесть к нам.

Да и оставлять в свободном доступе такое оборудование было бы опрометчиво с моей стороны, как сообразил я позднее. Один взрыв тег и моя кухня станет филиалом ада…

Написав на листе карандашом «ガス» (газ), я снова ушёл в свои мысли.

Не охота столкнуться с трудностями, если окажется, что голубое пламя появляется из, например, Страны Дождя. Отказываться из-за этого от «Страны Чудес» я не согласен! Мне нужен газ и промышленные печи для кексов, тортиков и прочей сладкой фигни!

Обведя иероглифы на странице ежедневника, несколько раз, я взглянул в зал. Половина посетителей носила хитай-ате, а те, кто его не носил, явно имели отношение к шиноби, если судить по форменным бежевым плащам с приметными красными полосами по подолу.

Вот, казалось бы, у шиноби есть чакра, в чём проблема сделать всем светло, тепло и хорошо с помощью фуин? Зачем тратить силы и время на добычу и транспортировку ископаемых? И деньги — на покупку и установку всего нужного? Для чего рисковать, используя устаревшее, склонное к пожарам и поломкам оборудование? К чему все эти хлопоты и траты, если есть супер-пупер магические печати!

Хочешь кондиционер? Пожалуйста! Да хоть обогреватель, хоть печь, вытяжку, фонарик и кучу всего на что хватит твоего воображения! А чтобы всё работало нужны только бумажечка с чернилами, ты и чакра!

Как же я ошибался…

Как обычно, всё дело в деньгах и возможностях.

Опять аукается разрушение Узушио. Мастера печатей звери редкие, попробуй, найди. Они, конечно, не исчезающий вид, как краснокнижные животные, но всё же!

Допустим, тебе повезло сторговаться по цене за работу. Раскошеливайся на материалы! Клан Курама передаёт привет и счёт!

А уж когда дело касается достаточно больших объектов, вроде кафе на два-три этажа… Там ценник получится такой, что хочется спросить мастера «А вы печати на платине золотом рисуете и бриллиантами украшаете?!». Мне-то Наруто организовал весь комплекс, считай, за еду… но прайс-то я видел.

Конечно, и тут можно найти варианты подешевле, но кто скупится на одну монету, потеряет две монеты (как «скупой платит дважды», но не так лаконично).

Дешманские печати окупаются у мастеров фуин на оплате услуг и расходниках. Кроме бумаги и чернил нужны накопители они же — камни чакры, ну и, конечно, она сама.

А где это всё возьмёт гражданский? Если ему позволят закупиться в местах, помеченных иероглифом «忍» (Шиноби).

Даже для простой активации, доступной простому человеку, нужна хоть капелька контроля и умение выделять чакру.

Взять того же Сору и его дочь, не будь у них родственников, которые умеют использовать чакру (один сын уже генин, а младшенький ещё Школу шиноби не закончил), то мне пришлось бы нанимать им репетитора. Иначе бы они не смогли выделять чакру и активировать простейшие символы.

Но сами заряжать печати они всё равно не могут. Потому что раз Сора с дочкой оказались в выбраковке системы образования новых наёмников Деревни, то резерв у них меньше, чем у той же Сакуры, в начале обучения.

Ну максимум почти такой же, и то за счёт развитого духа и жизненного опыта — то есть инь-компоненты. А у Харуно, если что, на старте обучения резерв чуть-чуть не дотягивал до минимальных показателей годных в студенты Академии Шиноби.

Но зато у неё уже тогда был хороший контроль и блат. По крайней мере, так говорили злые языки. И добавляли, что, вроде бы её даже хотели отправить на обучение в Муниципальную школу шиноби — но в Академию она всё-таки поступила.

Но, честно говоря, я в подобное не верю. Розовую я не люблю, но объективно Сакура всегда была отличницей, заточенной под учёбу, у Харуно всегда был отличный контроль чакры, поэтому разговоры про блат, скорее всего, зависть к оценкам Сакуры или деньгам её родителей.

И если Сакура станет медиком S-класса, то на сто и один процент подтвердит справедливость этого решения Третьего. Ну что же, я только «за».

Да даже если бы её сначала направили в Школу, то она бы оттуда была вскоре переведена в Академию шиноби, как подающая надежды. Механизм работает и в обратную сторону, из Академии можно вылететь в Школу, а оттуда уже только на гражданку, как Сора.

И что делать, если мизерный резерв сферического в вакууме работника покажет дно прямо посреди дня? Уходить на перерыв пока он оклемается? А если весь персонал сдуется?

Так что либо газ, либо накопители и хронические заявки на найм «генератора». А вдруг мне захочется расширить бизнес?! Не буду же я постоянно бегать заряжать камешки в каждую свою забегаловку? Да и пользоваться услугами Наруто без достойной оплаты мне будет совестно. И не стоит забывать, что мне ещё и свою квартиру надо заправлять. Хотя ладно — это, время от времени, можно поручать Анко или Наруто, под одной крышей же живём. Но всё же!

В отличие от Узумаки, среднестатистическому генину генератором на ножках работать скучно, тяжко и опасно. Да, именно «опасно».

Кто-то возразит, мол у детей и подростков есть естественная защита! Ага, только она не абсолютна и может и не сработать.

Вот заскучает ребёнок, а у него контроль хромает, очаг чакры ещё растёт, КПД паршивый… Или свалит, недоделав работу (самый безобидный вариант), или покалечится. А тебе — отвечай! Почему не предупредил, не заметил вовремя истощения, не предотвратил травму? Зачем ты вообще зелень генинскую нанял на эту работу? А не нарочно ли ты это сделал? А не диверсант ли ты часом?

Мне бы последний вопрос не задали, но предпоследний — точно. Я-то хороший, и всё делаю на пользу людей, но относятся ко мне (зачастую) предвзято, во всём ищут подвох, двойное дно и какую-то подлость.

Это всё точно последствия интриг Третьего, сплетен Какаши и Куренай! Я ничем не заслужил такого предвзятого отношения и вообще практически ангел! Даже крылья есть!

В общем заказчики и рады бы платить копейки условному генину, но с ними проблем и нервотрёпки больше, чем пользы.

Значит, надо нанимать минимум чуунина, но и тут не каждый подойдёт. У кого-то мало чакры, а у кого-то нет желания и шило в жопе, как у подростка, чтоб торчать на одном месте часами и сливать чакру в камешек.

Да и захочет ли чуунин опустошить резерв, будто сходил на выматывающую C-ранговую миссию, а получить кукиш? Это только генину миссия D-ранга — деньги, чуунины такие задания выполняют только когда что-то серьёзное брать лень, а совсем без дела шататься не хочется.

Пару дэшек сделал, погулял, потренировался — и денежку небольшую получил, и день продуктивно прошёл!

За подобную работу всегда с радостью берутся калеки, реже мыкающиеся без дела недоукомплектованные команды и отошедшие от дел старики. Ведь все они имеют достаточно чакры, но в поле работать не могут, а потому подзарядят вам всё, что хотите, за достойное вознаграждение! Предложишь мало, можешь ждать «генератор» до турецкой пасхи*.

Шиноби привыкают жить хорошо и отказываться от комфорта не желают. К тому же у многих есть семьи, которые тоже надо кормить.

Но даже если у тебя есть деньги, то желающих подработать таким образом не так много, как могло бы показаться.

До глубокой старости доживают единицы, недокомплект «лечится» формированием новых команд, а самые сложные травмы возможно исцелить, ты только денег достаточно собери.

Отвлёкшись на звук разбивающегося об землю льда за окном, заметил, что Наруто что-то рисует на салфетке, достав потёртый набор. Тот самый, что я ему когда-то дарил.

Вот, казалось бы — идеальная подработка для Наруто, до моего тут появления! Генин, который может получать оплату как с миссии С-ранга, не выходя за пределы Деревни! И пособие ему платить не надо.

Наруто наглядно показал, как ведёт себя обычная бумага, если попытаться использовать её для фуиндзютсу. Салфетка превратилась в пепел без огня.

И причина даже не в том, что Третьему было бы невыгодно делать Наруто самостоятельным. Дело в чакре Лиса.

Разбазарив собственные резервы, Наруто мог начать случайно заливать чакру Курамы и тем самым похерив дорогущую печать. Все же знают, что контроль у него никакущий. А то, что это было давно и не правда — не в курсе.

Да и не позарится мой мелкотравчатый фуин-мастер на такую работу, он скорее запросит раза в два или три больше и предложит вам техобслуживание! А генератором горбатиться не станет, даже если у него будет свободное время.

— Ой, — тихонько захлопав в ладоши, сказала Якумо, — а мне никогда не показывали, что выйдет. Просто говорили, что нужна только специальная бумага. А что это за печать?

— Фитиль. Это часть от Взрывной метки (起爆札- Кибаку Фуда). Она должна гореть и медленно тлеть. — Пояснил Наруто.

Залить за раз много энергии? Это Наруто может. С его контролем и плотностью чакры это не проблема. Но сидеть и тупить в стенку? Увольте! Наруто просто изведётся, подзаряжая хлипкие печати, не рассчитанные на Узумаки.

Лавируя между расставленной под подиумами обуви, Тензо подошёл к нам. А затем замер, как лакей перед господином, который задерживает ему зарплату.

Вот и получается, что миссия тип «генератор» не такая уж и популярная, а заряжать надо и административные здания, и жилые комплексы, и магазины с лавками, и общежития, и места отдыха, включая бары, да рестораны с кафешками! И это только то, что пришло в голову сразу. Наверняка есть что-то ещё.

— Тенз… Ямато-сан, садитесь, в ногах правды нет.

Нехотя джонин подчинился, с настороженностью проводив взглядом блокнот. К счастью, он сразу сел на место, которое ему освободила улыбающаяся Якумо, а не продолжил торчать около нас, как неприкаянный призрак.

— Что это значит «В ногах правды нет», — тут же шёпотом спросила Якумо, переглянувшись с мальчишками.

— Что вам нужно, Умино-сан? — перестав коситься на детвору, уставился на меня Ямато глазами человека, неспавшего по-человечески третьи сутки, если не больше.

Будь Ямато в своей тарелке, он бы постеснялся смотреть исподлобья и сразу бы заметил, что со мной ещё команда и Иошито.

Я отмахнулся, мол ничего не хотел, просто место предложил, и едва прикусил язык, чтобы не добавить «жалко тебя стало, дурного».

Тензо с болью в глазах проводил кусочки, которые я отправил в рот. Позвать официанта он или не догадался, или просто завис. Его сил хватило только на то, чтоб разуться без участия рук и подсесть к нам, на платформу с татами.

— Опять дерево упало на четвёртую подстанцию, — проворчала троица чуунинов, заваливаясь в бар.

— Так там нет рядом деревьев, — отчаянно зевая, проговорил один из них, запуская цепную реакцию по залу.

— Это от одного из деревьев Первого, — отозвался третий товарищ, устало вздохнув, — с соседней улицы. Идёмте дальше. Здесь всё забито.

Скорчив страдальческое лицо, Тензо повернулся слезть.

— Ямато-сан, куда вы? Присоединяйтесь, угощаю, — чистыми палочками разложил я тонкие слайсы мяса на решётку в центре стола. Запах шашлыка усилился, а со стороны Ямато послышалась песнь голодного кашалота.

Не меняясь в лице, многократно переназванный джонин покраснел и резко заинтересовался живописью на стенке.

Хихикающего Наруто я пихнул локтём в бок.

«Я тут приручением одного дикого джонина занимаюсь, а он мне тут жертву смущает!»

Да, Ямато был на привязи рабского контракта, но мне хотелось заполучить союзника, а не волка в наморднике, который по истечению срока умотает в лес, радостно повизгивая.

И Киное даже не смущало как много я в него вложил… Хотя, может как раз таки и смущало? Мог же Тензо подумать, что я прикажу ему продлить контракт, не захотев терять инвестиции?

— Вы ведь ничего не заказали даже, — окончательно испортила мой манёвр Якумо, обеспокоенно заглядывая в лицо Деревянного шиноби.

— Ямато-сан, вы в Конохе такой один, — предпринял я ещё одну попытку показать себя с лучшей стороны. — Если сейчас сляжете, то за вас вашу работу никто сделать не сможет. Оставайтесь тут, а ещё лучше — закажите еды с собой и идите поспать.

Естественно, Киное Тензо Яматович начал выделываться, прямо не говоря, но как бы намекая, что без него всё развалится, да и люди на него надеятся…

Ага, как же! Больше половины даже не вкурсе, что манипуляции Тензо — это что-то уникальное и неповторимое, а не какая-то техника Дотона (живя в деревне шиноби, вольно или невольно, научишься хоть немного разбираться в техниках).

Для того, кому хочется всеобщей любви и признания Ямато до безобразия робок. Даже огрызался, и то — беззубо.

— А если вы сляжете, то будет ещё хуже, — подзывая официанта принятым у местных жестом, сказал я, решив использовать мысли Тензо против него самого.

Успокоился Деревянный маг только когда к уговорам присоединилась Якумо.

— Мы сами к Четвёртой подстанции сходим, Ямато-сан, — пообещала Курама, а потом повернулась ко мне с жалобной моськой и молитвенно сложенными лапками, — правда, Ирука-сенсе-ей?

Я попенял хитрюге, что сначала надо было спросить разрешения, но согласился, что мы можем глянуть что там и попробовать помочь.

Якумо заулыбалась и радостно сказала: «Спасибо, сенсей».

Поначалу за столом было настолько тихо, что мы слышали, как шкворчит мясо в паузах между репликами Наруто (он болтал, а ему угукали или кивали), но затем корневички снова разговорились, перестав коситься на Тензо.

Вероятно их убедило моё и Якумо отношение к Ямато. Да и Наруто, на которого равнялись братья, в обществе многократно переназванного джонина, вёл себя раскованно и не дичился.

Можно сказать, что Мелкий стал для корневичков гидом в новую жизнь, с радостью им помогая освоиться разговорами на самые разные темы. Якумо, конечно, тоже поддерживала корешков, но с уроками для будущей главы клана у неё это получалось не так хорошо, как у Мелкого.

Пока я отходил в туалет тема для разговора у генинов успела резко перемениться.

— Почему это должно работать? — по-птичьи наклонил голову Иошито, напомнив незаконченный (из-за приглашения Ямато) разговор о киноэпопее принцессы Фуун и аллюзиях на эротику в ней.

— А оно и не работает, — пожал плечами Наруто, — но все делают вид будто до шестнадцати мы не поймём иносказательных намёков на секс.

Ямато поперхнулся воздухом, перестав клевать носом над одинокой чашечкой чая в ожидании своего заказа.

Очевидно Деревянко знал про корневичков, а потому с живейшим интересом слушал, как пацаны обсуждают то книжки, то кино, почти не касаясь привычных нам тем, связанных с рутиной ниндзя. Для него это было удивительно и непривычно, как дети могут обстоятельно обсуждать, например, политику, пусть и несуществующей страны из фильмов, или нелогичные вещи и поступки персонажей в них.

Реакцию Тензо даже можно понять, ведь Узумаки поднимал достаточно сложные темы, которые не то что корневичкам будто бы знать не обязательно, но и детям вообще рановато обсуждать.

Поломали мы шаблон бедняге основательно. Может быть, даже обеспечили бессонницей. Ну и правильно, нефиг скалить зубы на сюзерена, пусть и временного.

Пусть Сай и Иошито не дотягивали до Наруто по уровню эрудиции и житейского опыта, зато компенсировали это чужими мыслями из книг.

Я прямо чувствовал, как проглоченные, без понимания сути, тексты раскладываются по полочкам в мозгу корневичков благодаря Узумаки, Якумо и мозговому штурму всей команды.

Слушая их споры, я улыбался и думал, что дети остаются детьми, даже если они генины. И не важно, что с ранних лет их учат жить как наёмников и рисковать своей жизнью за интересы хозяина (будь то глава корня или Хокаге), а то и просто случайного заказчика. Они всё ещё умеют смотреть на мир широко открытыми глазами и задавать вопросы, которые поставят в тупик даже убелённых сединой старцев.

— Из названия вообще ничего не понятно, — почесал висок Наруто.

— Я тебе говорю, что она именно так и называется! Правда же Нии-сан? — попросил поддержки у Иошито Сай, а тот покивал.

Почувствовав на себе взгляд, спросил: «Что?», похрустывая пересушенным кусочком мяса (не уследил).

— А ты её читал? А сможешь принести? — состроил Наруто умильную моську, транслируя мысль «Ну, пожалуйста».

— Нет, я бы запомнил. Хорошо, поищу, как она ещё раз называется? — сделал я вид, что не слушал детвору, чтобы не смущать интересом.

— «Когнитивно-социальная архитектоника: Интеграция субъективной перцепции и социальной механики для эффективного установления и укрепления межличностных связей», — изрёк Сай, как с листочка прочитав.

Записав название в блокнот, я пробормотал «Жуть какая».

— Это ведь про дружбу… — не понял Эши (Художник) и замолк, не закончив фразу.

— Да, но есть нюанс, Сай-кун, — нарушил я тишину, — эта книжка, переусложнённая заумными терминами, не поможет понять чувства, она скорее научит анализировать людей в целом, как механизмы.

— Но вы ведь сказали, что не читали её, — прищурился Сай, посчитав, что подловил меня на лжи.

Я заулыбался, закрыв блокнот и убрав его в подсумок.

— Во-первых, по названию понимаю, что подобные книги тебе пока читать слишком рано, ты с базисом не разобрался. Возьми лучше: «Эмоциональный интеллект» Годжо Сатору или «Как завоевывать друзей» Кугисаки Нобары. Там практические советы и азы, без которых всю эту заумь ты не поймешь и не сможешь использовать, а только впустую потратишь своё время. Потом можешь прочитать «На одной волне. Нейробиология отношений» за авторством Итадори Юдзи. Тогда у тебя хотя бы появится шанс понять то, что ты читаешь сейчас.

После этой тирады я вдохнул воздух, попутно удивляясь тому, насколько хорошо иметь улучшенную память и как много всякого полезного было в голове Умино.

После чего признал, глядя на слегка ошарашенные лица команды:

— А, во-вторых, да, я не читал эту книгу.

— А как же тогда вы можете судить о ней?! — на непроницаемом лице Сая проступило изумлённое возмущение.

Да, похоже, что наш Эши, считал книги друзьями и признание в том, что я «не читал, но осуждаю» казалось ему кощунством.

Так что пришлось мне доказывать, что не верблюд и понимаю каждый термин в названии и догадываясь, что за заумь скрывается под монструозным названием.

Когда я закончил с расшифровкой, явилась феечка, и пища «всё сделано», уменьшилась до привычных размеров. Но до того все мужики в баре шеи посворачивали, провожая взглядом синеволосую красотку с кукольной внешностью и бездонными синими глазищами… третьего размера.

Оставив задумчивого и покрасневшего Ямато одного, мы пошли сдавать задание.

— Зачем ты просила дядьку со страшными рыбьими глазами, чтобы он спать пошёл? — поинтересовался у Курама Наруто, беспечно закинув руки за голову и посматривая в серое небо.

— Его зовут Ямато-сан! — надулась Якумо, — Ямато-сан у нас подрабатывает на плантации чакродеревьев, я уже говорила. Он хороший человек, но застенчивый.

Наруто фыркнул, словно Саске.

— И слишком услужлив…

Последнюю фразу девочка проговорила с горечью, будто припоминая как порой позорится Тензо со своим подхалимством и желанием быть для всех удобным.

Наруто дёрнул щекой, но ничего не прокомментировал. За исключением робости он сам был таким же наивным дурачком, считающим что проблема в нём, а не в том, что почти вся Коноха видела в Узумаки Наруто воплощение злого духа, прикидывающегося ребёнком.

В мыслях Наруто сетовал, что Якумо слишком хорошего мнения о Ямато — много кличек.

Подозреваю, что дело в том, как именно Мелкий познакомился с Тензо. Сначала он наезжал на меня. Затем был пренебрежителен и предвзят к самому Узумаки во время нашего путешествия, видя в нём только биджу, потом Деревянко сильно обгадился дважды: в истории с Карпом и с островом Призывных тварей. А потом ещё и попытался отскочить от заключённой со мной сделки. Очень плохое первое впечатление получилось, причём по вине самого Ямато.

Да и потом, когда я оставлял Ямато присмотреть за Наруто, тот отнёсся к Узумаки, как к несмышлёнышу, что тоже не добавило симпатии. И хоть я пояснял, как Ямато полезен, Наруто сложно было принять мою к Ямато доброту и терпение.

Да, Узумаки, как и в каноне, не злопамятен и не мстителен, однако здесь он всё же более разборчив в том, кого называть друзьями и с кем и как близко общаться.

Так что и моим знакомым нужно быть безупречными, чтобы Наруто был спокоен. На это накладывается моё и его трепетное отношение к дружбе, и в то, что её подтверждают делами, а не словами.

Как там в песне было?

Клясться в дружбе — это дело зряшнее,

Просто другом надо быть всегда*

Но ведь и ежу понятно, что Тензо под такие высокие стандарты не подпадает!

Вот Наруто и недоумевает, на кой биджу я тяну Ямато в наш круг общения и о нём забочусь. После всех своих косяков Деревяный никак не изменился, он всё так же параноит на мой счёт и смотрит волком. А Наруто вообще не воспринимает как коллегу, пусть и младшего (сильно младшего). И это при том, что, Узумаки участвовал в сражении с Забузой и Орочимару, да и вообще много где. Так что непонятно, откуда такое высокомерие у этого дятла деревянного. Он что, лично с Риккудо-сеннином бился? Или, на худой конец, с Мадарой на пике его сил?

Похоже, что о Ямато нужно поговорить обстоятельно, поясняя чем и как он может быть для меня ценен. И насколько мне будет выгодно быть для Деревянко сюзереном. Правда, придётся крайне аккуратно выбирать слова и обходить тему приручения биджу, грядущей войны… Но это мелочи по сравнению с возможными выгодами.

В задумчивости я стал рассматривать спину Наруто: место плаща с рыжей подкладкой, напоминающего одежду Четвёртого хокаге, заняла утеплённая мантия с капюшоном, надёжно скрывающая наручи из шнурков и браслетов, о назначении которых я мог только догадываться. Зато нетипичную для шиноби обувь и красную бандану, стандартная для зимы одежда спрятать не могла. Даже следы на снегу Наруто оставлял другие, чем Якумо или Сай с Иошито.

От пристального взгляда Наруто обернулся, будто ожидая вопроса, так что я улыбнувшись помотал головой и стал рассматривать украшенные инеем витрины.

Если так подумать, а так ли нам нужен Курама и тренировки с его чакрой при подстраховке Ямато?

Нынешний Наруто способен раскатать врага в тонкий блин там, где, по канону, он был бы вынужден использовать заёмную силу. И это не будет одна ультимативная техника с прелюдией в виде расенгана, которой он стал бы колотить всех подряд, как большой дубиной, или скорее даже, как камнем…

Вот чем в каноне владел Наруто? Расенган, Теневые клоны, шутливая модификация хенге (Секси дзютсу) и именные приёмчики тайдзютсу?

Да, кто-то мог бы возразить, что вариации и комбинации этих трёх техник тоже считаются, как и дзютсу, что могут использовать призывы, но… вы видели нынешний арсенал Наруто?!

Тут тебе и техники ближнего, и дальнего боя двух стихий! Есть чем атаковать и чем защититься! Плюс призывы на любой вкус и цвет! А не одни жабы, которые довольно далеки по своей природной сути от буйного нрава воздушной и огненной стихий. Ведь те, кто не справляется с освоением режима мудреца обращаются в первостихию жаб, в камень, в землю…

И я искренне не понимаю, как с таким призывом Узумаки смог в каноне освоить Режим Мудреца. И каким именно чудом. С явно неподходящим ему призывом, с шебутным и непоседливым характером, с ужасным контролем чакры и с несогласным лисом в пузе. Вот как, а?! По любой логике этого просто не могло быть! Так мало того, Наруто при этом ещё режим Мудреца освоил лучше, чем Джирайя! Жабий саннин превращается в человека-жабу, используя природную чакру.

Пусть Наруто научился создавать расенган одной рукой и даже думал, как его улучшить, он ему всё равно не подходит без хирайшина, который ещё попробуй найди! Явно в чьих-то загребущих ручонках осел.

Некого даже потрясти, чтоб добыть наследие Четвёртого — Джирайя меня избегает, Какаши я в последний раз видел, кажется, в Долине завершения…

Скользя взглядом по чудным рождественским украшениям, которые здесь утратили всякую связь с тем праздником, который я знал, поймал себя на мысли, что без Лиса всё равно не обойтись.

Для критических ситуаций биджу по имени Курама нужен. Как и режим мудреца-квакушки — никому ещё не мешал козырной туз в рукаве, когда в казино мухлюют все. Не помешает фундаментальное жабье сродство с водой и землёй.

Обычные ситуации, где всю пати вытаскивал взбесившийся Наруто — точно не повторятся! И команда не будет, раскрыв рот, наблюдать со стороны, пока Узумаки рвёт жилы и заживо сгорает в рыжей чакре, теряя в бешенстве разум.

А что канон? А там Наруто после победы ещё смели лицемерно стыдить, мол ты там Сакуру поцарапал, потеряв контроль и что-то поломал.

Такими упрёками не брезговал в каноне не только Какаши, но и Ямато, получивший место капитана команды от Хатаке.

Это чья, блин, обязанность, мать твою пробирку, Киное Тензо Яматович, капитан АНБУ, джонин, а также последний и непризнанный кланом Сенджу маг Дерева из Конохи? — мысленно возмущался я, — Кто должен был объяснять тупым подчинённым, что надо отходить в сторону, когда разъярённый джинчуурики прёт вперёд, как носорог, и ничего перед собой не видит? Это твоя, как джонина-сенсея, работа или Наруто? Если не твоя, то нахер ты вообще тогда тут нужен?!

— Ирука, всё впорядке? — окликнул Мелкий после того, как от меня в испуге умотала феечка Якумо. — У тебя лицо сейчас злющее и очки зеркальными стали.

— Да так, — отмахнулся я, — вспомнил кое-что гнусное.

Не говорить же, что в отражении витрины я шаринган свой включённый приметил и что люди вокруг превратились в очаги чакры на ножках, став прозрачными, будто призраки. (Радужка шарингана снова была красной, ни намёка на золото и свечение.)

Наследие клана Учиха передаётся с бонусом в виде сгорающей от любой искорки жопой?

Но как тут не злиться, если в каноне, по факту, за гордого обладателя Мокутона и вроде как крутейшего шиноби, отдувался генин?! Про «гениальную» Сакуру, чьего межушного ганглия и чувства самосохранения не хватает даже на то, чтобы убраться с дороги разъярённого джинчуурики, я лучше просто промолчу! Таких бесстрашных идиоток даже в реальной жизни мало, а не то, что в мультиках.

Ничего я ему не забыл и не простил: ни того, что Ямато сделал, ни того, что он мог бы сделать, став новым капитаном седьмой команды после Какаши, не будь тут меня. И сделаю всё, чтобы не допустить каноничного развития событий!

В штабе, отмахавшись от ещё одного задания, связанного с отколупыванием льда, я честно признался:

— Да мы бы с радостью, Тогэ-сан! Но уже вымотаны. До истощения я своих генинов доводить не буду — такое плохо сказывается на их развитии. И, в конце концов, мы не единственная свободная команда в Конохе.

— Зато самая эффективная, — уныло заметил шиноби, ловко управляясь с бумагами и печатью одной рукой, вторая у него была спрятана под кимоно.

Парень был мне не знаком, так что пришлось заглядывать в табличку на столе, чтоб дружески обратиться к нему по имени. В штабе я так и остался в доску своим, хоть и подрабатывал тут в последний раз ещё до попадания.

Пока проверяли и подписывали бумаги, заодно и познакомился с инвалидом.

Инумаки Тогэ был из новеньких, но уже хорошо себя зарекомендовал, судя по тому, как относились к нему коллеги. Ещё я вспомнил, что видел я его в башне достаточно часто, чтобы понять — он в штате. Но на раздачу миссий его, похоже, поставили относительно недавно, если вообще не сегодня.

Возможно, на время реабилитации (обычно минимум на полгода, если травма была серьёзная), либо насовсем, если остался без пальцев или кисти и денег на покупку протеза или подходящей донорской руки не хватило, а очередь на бесплатное лечение всё не подходит и не подходит из-за всяких блатных.

Абы кому работу в штабе не доверили бы, да и оставлять товарища шиноби без средств к существованию тоже нельзя. А тут всё хорошо и все довольны. И человек при работе, а не просто пособие получает, и в специфике выдаваемых миссий разбирается.

Мне тоже Третий что-то такое предлагал. Хорошо, что я тогда решил остаться с седьмыми…

Штаб, Академия и прочие теплые и безопасные места — это тупик. Конец твоему развитию как шиноби. Там ты карьеры не сделаешь и по-настоящему больших денег не заработаешь, как и уважения окружающих. Вот такая дилемма. Или живешь красиво и богато, но вскоре тебя похоронят в гробу из красного дерева, либо долго, но бесполезно и с кучей сожалений.

Сама дилемма похожа на жизнь авантюриста из ЛИТRPG* или манги про ММО в реальности*: Живи красиво, ярко и богато, но рискованно и недолго, либо влачи серое существование глядя, как жизнь пролетает мимо тебя, и кто-то другой находится в топах, купаясь в лучах славы словно суперзвезда.

Разумеется, с поправкой на то, что будни шиноби совсем не игра и даже не роман, а для меня это самая, что ни на есть, реальность.

Вот был бы у меня сейчас крылатый доспех, если бы я перебирал бумажки в Штабе? А призывы? Да ни черта бы не было! Но даже не в вещах суть, не рискуя, я бы не мог учить и опекать Наруто, ничем не смог бы ему помочь. Не спас бы Виктора и Хаку. Не смог бы повлиять на ключевые события канона, сгладив углы и незаметно изменяя судьбы в правильном русле. Да даже наша жизнь с Анко могла бы сложиться иначе (в плохом ключе), реши я никуда не лезть и не отсвечивать.

Жизнь шиноби, наверное, ещё можно было бы сравнить с бандитами из наших 90-х или конкистадорами — завоевателями Северной Америки и Африки, а может — с наглосаксонскими псами удачи, сделавшими состояния в Африке, или с пиратами Карибского моря. Суть от этого не изменится — рискуй головой ради своих корыстных целей или живи спокойно и незаметно для всех.

Здесь же мирная жизнь при тёплом местечке для шиноби выглядит примерно так.

Постепенно ржавеешь, как воин, деградируешь, как ниндзя, и теряешь себя и своих друзей, уважение и навыки. До тех пор, пока не станешь серой бесполезной мышью и тебя не выкинет на мороз новое начальство, чтобы освободить место для кого-то более достойного.

Тут мне в голову пришла идея:

— Ладно, так уж и быть, ещё одну сделаем. Но тогда с вас помимо оплаты — благодарственное письмо самой эффективной команде генинов Конохи.

На самом деле сил нам ещё хватало, особенно Наруто. А вот бумажка может не раз пригодиться как аргумент для любого спора в будущем относительно моей команды.

Вот у меня ворох благодарственных писем от клиентов и даже признание Штаба о том, что наша команда — самая эффективная в Конохе. И пусть кто-то попытается вякнуть, что один человек не имел права говорить такое за весь Штаб. Сразу же спрошу — мил человек, а ты мне покажи того работника штаба, который готов поклясться в том, что наша команда была не самая эффективная в то время. Что, нет такого человека? А вороха благодарностей у твоей команды тоже нет? А что тогда у вас есть? Только ваша сверхценная точка зрения? Ну так засуньте её себе прямо в задний проход.

— Не обольщайся, Ирука-сан. Вы просто самые эффективные из тех, кто остался, Пятая остальных разогнала, — с другого конца кабинета крикнул смешливый Мичиро — фанат Майто Гая (носил похожий костюмчик).

Его тут же поддержали другие, благо я был один на один со штабными.

— Куда разогнала? — не сразу сообразил я.

— Так на миссии, — едко прокомментировал шутник в облегающем бежевом комбинезоне, который смущал своим видом куноичи, — лично раздаёт эски, и джонинов-сенсеев отдельно от команд гоняет. Майто-доно едва живой приходит…

— И состав команд тасует, будто безумная, — вторили ему с другого угла буквы «П» из столов, — собирая совершенно неподходящие друг другу составы.

Очевидно, что из-за личного отношения Пятой, меня и седьмых, подобный трындец пока обходил стороной, но что-то подсказывало — ключевое слово «пока».

Посочувствовав и состроив грустное лицо, я вернул разговор к теме про благодарности.

Тогэ опешил, а коллеги его приободрили, мол давай, доставай бланк, сейчас будет шоу.

На радость штабным я в лицах пояснил, что Коноха выступает в роли заказчика, и раз мы так отличились, пусть клиент пишет благодарственное, как это обычно и происходит. Неуверенные возражения на тему того, что заказывали это не лично они, я отмел в сторону. В данном случае штабные чинуши — это лицо заказчика и его доверенные лица. Так что не ленитесь и не спорьте впустую, а пишите благодарность.

Получив бумажку, я помахал ею, как платочком и пошёл «обрадовать» команду ещё одной миссией. Да-да, к той самой Четвёртой подстанции, как и обещали Тензо. Оставив с ними клона, я полетел к Ибики. День не резиновый, а дел, как всегда — вагон и тележка.

Здание, где работала Анко, от вторжения практически не пострадало, разве что забор подновляли, судя по заложенным кирпичом, но до сих пор не оштукатуренным, дырам. На кирпичах соль успела выступить.

Да и в холле, перед окошком дежурного, местами виднелись трещины, скреплённые печатями, словно бумажным скотчем. Но в отличие от липкой бумаги фуин могли поспорить крепкостью со стальными скобами.

Буквально один канцелярский стикер с каплей чернил мог удерживать от разрушения площадь около метра или двух вокруг, надёжно скрепляя куски.

Морино Ибики визиту рад не был, но вежливо пригласил меня в кабинет и, предложив присесть, тут же активировал что-то от прослушки, судя по кратковременному свисту в ушах, как при изменении давления.

Диванчик, притулившийся к крашенной стене даже на вид был жёстким и неудобным, будто нары с тоненьким матрасиком сколоченные уголком.

— Аматерасу-сама желает передать сообщение вашему покровителю, — заявил я сразу после обязательных расшаркиваний.

Мне будто в ухо проорали «Аматерасу?!», а я был вознаграждён удивлённой мордой Ибики.

Сначала я переживал: мистика эта, покровители-боги, как с этим всем подойти к Морино, который кажется образцом рационализма и отрицания всего, что невозможно объяснить логикой? И вообще правильно ли это будет?

А что он обо мне подумает, а не будет ли каких проблем?

Короче, загонялся на ровном месте. А потом решил: а зачем придавать значение форме? По сути, наше начальство хочет пообщаться — это главное. А что начальство у нас мистическое — не суть.

Не надо забивать себе голову глупыми сомнениями и вопросами. Делай то, что сказано и не лезь куда не просят.

Аматерасу зачем-то нужен божок Морино? Ну значит надо сообщить об этом и «забить стрелку», после чего передать ей это сообщение (если сам Ужастик ей первым не бросит божественную эсэмеску). А как, почему и зачем — не по моей зарплате вопросы.

— Боюсь, я не могу так быстро передать ему сообщение, Умино-сан… У меня нет столь сильной связи с Покровителем, как у вас, — вернул себе непроницаемое выражение Ибики, лишь немного нахмурившись.

Выдержка у начальника Анко была отличная!

— Ну что же. Тогда прошу вас передать приглашение от Аматерасу-самы на разговор Повелителю Ужаса-саме.

Не то что бы я прям вот так сильно уважал чужого божка, но мне не сложно добавить уважительный суффикс к его пафосному псевдониму, похожему на ник восьмиклашки угорающего по ужастикам. С меня не убудет, а Морино будет приятно.

— Уж не знаю почему, — сказал я, покрутив кистью, — Но сами они напрямую общаться не хотят. Или не могут. Приходится передавать сообщения через посредника, то есть через вас, Морино-сан.

— Я передам, — отвис Ибики. — Что-то ещё?

— Да, нужна информация из дела по ирьенину Амачи, учёному из Госпиталя Конохи, — сплёл я в замок руки, опустив их между коленями, — какие у него есть прегрешения? Дело не срочное, но…

Тут уже Морино был в своей стихии:

— Не нужно так официально, Ирука-сан, — неприятно хмыкнул Ибики, — Его обвиняли в пособничестве Орочимару, но доказательства имеются только косвенные, ничего не было доказано, и то дело уже давно закрыто. Сейчас к нему только одна претензия — самовольный уход. Награда за его голову небольшая.

Я отмахнулся:

— Не за тем его ищу. Может ли он вернуться в Коноху на службу? В тот же Госпиталь? И что вообще ему грозит?

Морино похлопал глазами, почесав бровь около уголка глаза.

— Умеете же вы задавать неожиданные вопросы, Ирука-доно. Штраф в размере стандартного вознаграждения за голову или тюремное заключение на срок от года до двух. А на службу он может вернуться только под чьи-то поручительство и гарантии.

— Моего и главы Госпиталя слова хватит?

Морино кивнул и попытался мне растолковать, что Амачи тип мутный и, скорее всего, реально замазан в грязных делишках Орочимару.

Я вежливо выслушал и проговорил, глядя в глаза Морино:

— Прямо сейчас это не важно, он нужен Госпиталю и всей Конохе, — с намёком выделил я последние слова.

— Ясно, — тяжело посмотрел на меня Морино. — Вам нужно что-то ещё?

Морино начал стопку бумаг на столе ровнять, постукивая ею об стол, будто ища в таком обыденном жесте покоя и умиротворения.

— Да. Я хочу поучаствовать в миссии с женой в Страну Морей.

— Богиня? Или у вас плохое предчувствие? — напрягся Ибики, отложив бумаги.

Кстати, совершенно правильная реакция. Чуйке бывалых и опытных шиноби следует доверять. А уж чуйке связанных с богами — так особенно.

— В том числе, — туманно заметил я, решив пока Ибики не приобщать к «видениям» будущего, еще не известно, чем кончится божественно-деловая встреча.

Да и не станешь же пояснять, что к клану надо заехать и звиздюлей выдать, а Амачи просто в той же стороне тусит и пока не подозревает, что его уже дожидается контракт на кабальных условиях.

Морино достал несколько листочков и вписав в них мой идентификационный номер, передал на подпись.

Не помни я свой ID наизусть, то мог бы его зачитать с ребра пластины на тыльной стороне руки (надо было куда-то символ Деревни пристроить на видное место, раз не ношу его на голове, как многие).

Чуть было не спросил, что за бумаги Морино мне суёт, но вовремя заметил, что это стандартный бланк заказа миссии от Департамента Дознаний, но без привычной печати штаба и не вклеенный в свиток.

А я и не знал, что Отдел Морино может давать задания через голову Башни каге!

Миссия была вполне обычная — сопроводить следователя и благополучно вернуться. Ничего примечательного, да только задание в приграничье со Страной Рек тоже таким было.

В тонкой папочке находилась информация по делу. Не будь у меня воспоминаний про этот филлер, быть бы этому расследованию висяком*.

И только я заполнил бланк, как мне подсунули второй.

— А это что?

— Поручительство за Амачи-сана. Его должны заполнить вы, и желательно хотя бы ещё пара человек под ним подписаться, чтобы в Администрации Хокаге не могли отказать.

Промычав, не размыкая губ «У. У. У-у…», на манер грустного трубача, я поморщился:

— Пятая может отказать?

Если всё идёт через Администрацию, то кто-то может и доложить о моих махинациях с нукенинами. А не хотелось бы.

— Такое возможно, — задумчиво покосился вправо вверх Ибики, — хотя и маловероятно. Слишком ничтожный вопрос. Проще подписать столь незначительное прощение, чем придумывать повод отказать. Это если она вообще будет вчитываться в то, что подписывает.

Тут Морино ухмыльнулся, намекнув таким образом на неуменьшающиеся завалы из документов на столе Пятой, при том, что она не слишком-то вникает в суть подсовываемых ей бумаг.

Анко как-то делилась, что от Цунаде Морино получил печать хокаге на пустом листе, который случайно попал в папку с бумагами от его ведомства.

Поискав глазами, нашёл искомое — пустой листок с алой печатью в рамочке под стеклом с малюсеньким молоточком на верёвочке. А Морино мужик с юмором!

— Если это связано со мной, то скорее всего будет вчитываться, — померкла у меня улыбка.

Морино лишь пожал плечами.

— Ну тогда соберите больше подписей, чтобы Пятая не могла отказать столь многим уважаемым людям без объяснения причин. И свою поставьте ближе к концу, но не последней.

Кивнув, точно поклонившись, сказал:

— Благодарю за совет. Будут ей подписи.

Мне всё равно надо в Госпиталь: зайти к Еноту, Кито, Гоблину и Юруме за подписями и старику Хигашиде — проведать его здоровье. Если чисто случайно так окажется, что клан уже созрел и готов принести извинения — хорошо. Нет… Ну что же, тогда сами виноваты, благо что я скоро отправляюсь в те края. Потом надо будет заскочить к Хиаши, перетереть за политику и за то, как дальше продавливать создание Инь-Ян и Пожарной службы, обсудить персоналии тех людей, что мы хотим протащить на разные посты, а также введение штрафов, а может, и еще какие темы возникнут. Заодно у него и подпись возьму за Амачи.

Даже Пятая не настолько дурная, чтобы игнорировать небольшую и вполне законную просьбу Хьюга. Можно, конечно, будет заполучить подписи ещё и Инудзука и Курама с Абураме, но мне кажется, это уже будет перебором. Наша просьба — дело на сто процентов законное и пустяковое. Мы берем на поруки ирьенина, чтобы вернуть его на работу в Госпиталь в час большой нужды, потому что ирьенинов мало, а людей в Конохе много. Если она всё это проигнорирует и тупо его посадит, то хуже сделает только самой себе. Даст нам лишний повод кинуть в неё чем-то дурнопахнущим.

В коридоре Госпиталя меня подловил какой-то невзрачный шиноби и попросил совета. Я хотел было отмахнуться, что занят, но почувствовал в ладони клочок бумаги.

— Так и сделаю! Простите, что побеспокоил, Умино-сенсей, — поблагодарил меня член Корня, словно я ему какой-то совет шёпотом дал.

Полученное послание я прочитал в туалете и сжёг единственной доступной мне техникой огня. Глядя как пепел уносится в канализацию, много думал.

— Как всегда, сука, не вовремя! — беззвучно чертыхнулся я.

Так как настроение у меня испортилось, то я жаждал им поделиться!

Я просто в наглую приходил, открывал кабинеты, отрывал уважаемых людей от дел и говорил: нужно поставить подпись сюда! Последним был Енот, который сделал удивлённую морду лица.

— Ой, а я и забыл, что его до сих пор в чём-то обвиняют, — попытался отмазаться мой начальник из Госпиталя.

— Нет, не забыли. Ставьте свою подпись. И это уже второй раз, когда ваша просьба оборачивается долговременными проблемами для меня.

— Ставлю, ставлю, — проворчал Енот. — Всё я помню. И ценю. Спасибо тебе.

Сбор подписей у Юрумы и Гоблина также не занял много времени.

И уже под самый занавес я припёрся к Хигашиде. Как ни странно, но ответ уже был…

Если опустить извинения и славословия в мой адрес, то было там примерно следующее: Нам очень-очень-очень жаль, что эти два идиота вам чем-то насолили, Умино-сама! Всеми силами страшно желаем искупить вину! Все деньги мы вложили в развитие вашего порта и готовы всё это на месте показать, вместе с отчётами. Но на это нужно время. Очень жаждем вас увидеть лично и заверить в полной нашей преданности!

Ну начнём с того, что порт не мой и в Каменистом у нашей семьи даже своего домика нет. Мне формально принадлежит участок рядом с тайной бухточкой близ маяка, там, где нас чуть призыв не пришиб, но и только! Я просил там построить небольшое поместье с садом и сделать спуск вниз. Всё остальное — это собственность клана Умино, которой свободно распоряжаются родственнички, но не я или Анко.

Поставив защиту от прослушки, я перешел к интересующей меня теме.

— Хигашиде-сан, как думаете, эти хитромудрые идиоты-заговорщики созрели до того, чтобы попытаться меня убить?

Страшно тараща глаза, Хига замер, распрямившись, будто лом проглотил, на побледневшем лице обильно выступила испарина.

— Тише, тише, — успокоил я его, опасаясь, что старого удар хватил. Забыл я, что с простым человеком дело имею и от таких провокационных вопросов можно словить инфаркт.

— Что вы сказали, Умино-сама? — с трудом разлепил губы старик.

— Спокойно, к вам лично у меня претензий нет. Но мне нужен ответ.

Услышав «Какой?» я тут же предложил Узумаки выбрать с кем он останется, со мной или предпочтёт вернуться в Каменистое.

Это был выбор без выбора, если быть честным.

Мне нужен был тот, кому я могу доверить обивать пороги и решать организационные вопросы. В общем всё то, на что нужно время, но не требуется допуска к каким-то тайнам.

Талант переговорщика идеально подходил для роли чинуши при клане. Естественно, я не доверю Узумаки Хигашиде никаких секретов, ведь защитить он их не сможет. Во всём остальном он будет моими руками и ногами в вопросах, которые не скинуть на того же Хиаши.

Да просто присмотреть за предприятиями и делами, в моё и Анко отсутствие. Порешать какие-то мелкие текущие вопросы, не требующие внимания главы Умино. Или рассказать Наруто что-то полезное о прошлом его клана, помочь с манерами, поделиться жизненной мудростью — это всё дорогого стоит. Да хоть за котом присмотреть, которого я хотел завести и не мог.

Лишаю ли я родственников какого-то уникального и незаменимого спеца? Нет. У них достаточно тех, кто может учить и наставлять молодую поросль.

А здесь он один такой будет. Да и причина его оставить приличная; за здоровьем старого гражданского нужен особый уход, а у вас из ирьенинов только медкабинет погранцов от Корня.

«Да и деду будет спокойнее рядом с внуком, которого вы собирались отправить в Коноху, первой ласточкой в Академию шиноби. Чтобы вам докладывал, как и чему у нас учат».

Так и отпишу на Каменистое. Хотя нет, лень. Обломятся, я без просьб им добра больше делать не буду.

Может быть обьясню это, когда зайду к ним с мешком пиздюлей. Только умолчу о том, что Хига и его внук сразу же принесут присягу Наруто и признают его главенство в будущем клане. Этим я убью сразу двух зайцев (на самом деле больше).

Во-первых, наши с Наруто претензии на главенство в кланах Умино и Узумаки будут поддержаны и признаны, а значит — приобретут дополнительный (пусть и небольшой) вес.

Во-вторых, это заставит задуматься и засомневаться тех, кто сейчас на стороне мятежников. Пусть на мою сторону они не перейдут, но хотя бы отойдут в сторону и выступать против не будут.

В-третьих, это тренировка и необходимый опыт для Наруто. Он будет чувствовать ответственность за подопечных и решать их проблемы. А также думать, как их применить к своей и общей пользе.

В-четвертых, это положит начало медленной миграции части кланов в Коноху. Другим будет легче поехать не на пустое место, а к родственникам. Ну и в-пятых, я получу от них всех пользу. Ещё пока не знаю как и когда, но точно получу.

Понятно, что гражданский без защиты клана будет очень уязвим, и с этим придётся что-то делать, но это уже проблема на потом. Будем решать их по мере поступления.

— Я с вами, Умино-сама! — в меру сил изобразил глубокий поклон старик.

— Благодарю. Хигашиде-сан, не поделитесь со мной причинами такой готовности? Вы же вроде не так давно меня знаете?

— Вы меня спасли там, на острове. На нашей бывшей родине… — голос Хигашиде затих, он словно погрузился в воспоминания.

Терпеливо подождав, и не услышав продолжения, я спросил.

— Я был там не один.

— Не один, — согласился старик, — но вы были там главным, Умино-сама. Вас слушались. А значит, без вас того рейда бы не было. Вы приняли то решение. Вы спасли меня и моего внука от участи быть одноразовой живой отмычкой для мародёров.

— Предположим, в этом вы правы, — согласился я. — Что-то ещё?

— Я мурьёку и мои знания, навыки и способности сейчас никем не ценятся и никому не нужны. Я так думал, пока вы не предложили вернуть мне руку. Мои соклановцы, моя родня… Они даже не думали о таком. А вам было дело до старого калеки. Уж не знаю, посчитали вы, что я могу быть для вас полезным или проявили нехарактерное для Умино милосердие, но я вам искренне благодарен.

Про милосердие слышать было странно, учитывая, как часто мне говорили, что Умино Ирука — истинный сын клана Умино. И это был не комплимент!

— Хм, понятно… Есть ещё какие-то причины, или это всё?

— Конечно, причин больше, если, конечно, у вас есть время выслушивать старческое брюзжание.

— Я вас слушаю, Хигашиде-сан, — не найдя в пределах видимости табуретки распечатал пенёк и присел на него.

— Вы были терпеливы и с нашими кланами, и с этими молодыми оболтусами. Здесь, в Госпитале, о вас отзываются хорошо, причём самые разные люди, не только ирьенины. Вы долго живёте здесь, в Конохе, и явно знаете о ней больше, чем все члены наших кланов вместе взятые. Вы — глава крупнейшей и самой влиятельной партии кланов Конохи, про вас поговаривают, что у вас очень известный и влиятельный учитель. Вы очень много сделали для наших кланов, даже не требуя награды: вы спасли меня и Амами, Карин, вы нашли наших родственников и вернули нам призывы, а мне — руку. Вы дали нам работу и легкий заработок в Стране Чая, мы снова почувствовали себя кланом шиноби, а не грязью под ногами. Вы остановили наш распад и гибель.

— И… — старик замер, подбирая слова, пока наконец не решился. — И я верю, что с вами к нам вернулась удача… С вами нас словно коснулась длань богини Удачи.

Блин он меня смущает. Не привык я к таким одам.

Да, и честно говоря не спешу привыкать. О чём и сказал ему прямым текстом.

— Спасибо за лестную оценку, но давайте в будущем обойдемся без таких восторгов и говорить будем только по делу, хорошо?

Хига захлопал глазами, вытянув лицо. Видимо и этим я оказался не похож на привычных для Хигашиде шиноби.

— Э… хорошо, Умино-сама.

— Просто «сан» подойдёт. Давайте начнём с того, чем вы можете быть мне полезны…

Интервью показало, что Хига не только получил базовое гражданское образование Узумаки, выучился на экономиста широкого профиля, в Узушио был специалистом низкого среднего уровня. Ну, как наши штабисты, только круче.

То есть хорошо умел считать и проводить расчёты, разбирался в логистике, знал, как правильно вести переписку, сортировать записи, хранить книги и архивы, управлять небольшим коллективом, написать хоть жалобу мелкому чиновнику хоть описать проект для двора дайме.

Но белоручкой дед не был и за долгую жизнь выучился очень многому, благо что базис был. И теперь он был специалистом широкого профиля: администратор, прораб, столяр, специалист по каменному строительству, электрик, рыбак, немного кузнец.

Блин, да он знает и умеет больше меня! Лет бы ещё Хиге поменьше, а то больно хороший и нужный спец… Хотя он Узумаки, пусть и нечистокровный, так что ближашие годы точно должен быть в порядке. Тем более что ему здесь не только руку пришьют, но и полное «техобслуживание» проведут.

— Вы мне подходите. Жильём и работой, а соответственно деньгами, я вас обеспечу.

— Благодарю, Умино-сан.

— Теперь тот же вопрос, что я задавал в начале. Как вы думаете, заговорщики дозрели до бунта или написанное при вашей помощи письмо пробудило в них остатки разума?

— Я не могу быть уверен и не могу говорить за них. — крайне осторожно сказал старик, — но думаю, что пока… что они попытаются вас убедить. И тут я не рекомендовал бы демонстрировать слабость. Ни в каком виде.

— Последнего они точно не дождутся! Будут выделываться, я их на голодный паёк посажу. А то они, похоже, подзабыли, как много их благ зависит от моей доброты. Естественно, вашего внука эти уроки благоразумия не коснутся. Я приведу его сюда, когда буду возвращаться с миссии и пристрою его в Академию Шиноби.

Хига, услышав это, снова рассыпался в благодарностях.

Я уже был весь в сборах, когда решил перетрусить дела, которые надо успеть сделать дома, пока мы не ушли и горестно застонал.

— Что такое, Ру-ру?

— Я чуть не забыл про бой с куратором Сая, тем большелобым… Карубе Минору, — сполз я по подушкам дивана, недовольно ворча.

— Разве это проблема для тебя? — подсела рядышком Анко, положив ладошку мне на руку.

— Нет, но мне совсем не охота развлекать сопартийцев Данзо. Из-за них придётся немного отложить нашу командировку. И команду ещё надо кому-то передать, пока меня не будет… А свободных джонинов — раз два и обчёлся, не Хиаши же их поручать, в конце-то концов.

— Возьмём их с собой!

— Сая и Иошито не возьмёшь же, второго придётся оставить в Каменистом, раз привели. А я их разлучать пока не планировал.

— Хм. Обменяйся с кем-нибудь, — пожала плечами Анко, — насколько я знаю, сейчас Пятая настоятельно требует тасовать составы, и только твоя команда ещё не участвовала в этом… — не найдя подходящих слов, Анко поморщилась, — в этом.

Казалось бы, она даже не сенсей, какое ей дело до изменения состава команд? Это ведь только моя головная боль и Наруто.

Вот только чтобы быть судьёй во время экзамена на чуунина, нужно было внимательно изучить каждую команду, их профиль и каждого её члена по отдельности. Иначе просто было бы не выставить свои оценки. Да, мнение Анко тоже учитывалось. Так что назвать её некомпетентной в данном вопросе было нельзя.

— В этом пиздеце? — коротко хихикнул. — Разве Цунаде ещё не поняла, что ничего хорошего из этого не получится?

На это супруга только пожала плечами.

В назначенное время я выскользнул из дома уже под невидимостью. В подземельях Тьмы шиноби сегодня будет людно.

Решив довериться памяти, я спрыгнул с одного мостика вниз, оттолкнулся от второго и оказался на самом нижнем уровне, похожем на гигантское подземное водохранилище. Огромную залу украшали гигантские бетонные колонны, часть зала в центре была подтоплена, а по бокам, за столбами, находились сухие анфилады, тускло подсвеченные гирляндой из простых лампочек. Часть из них не горела и, похоже, никого это не парило.

Надтреснутый потолок щедро облепляли печати, спускаясь по колоннам, словно белые слизни.

Воздух был сырой, но тёплый, отдающий запахом мокрой пыли и какой-то химии, от которой свербело в носу.

Плесенью в катакомбах, кстати, редко где пахло.

Весь состав Огненных Ястребов разместился на скамеечках, как курочки на жёрдочке между колонн слева и справа от «канала». Все они с Шимурой были чем-то неуловимо похожи, хотя я не мог бы назвать их одинаковыми. Может дело в непроницаемых лицах с цепким взглядом?

Поначалу я подумал, что Минору струсил и не явился, но из темноты колонны вылезло это чудо с предвкушающей ухмылкой на губах.

Когда мы поклонились, раздался тройной стук трости Шимуры и между окружающих нас колонн замерцала плёнка барьера. Чтоб мы не упрыгали туда, где нас не будет видно почтенной публике!

Даже если бы я не знал, что Карубе не владеет техниками земли, я бы мог об этом догадаться по выбранной для нас площадке и ровному, как стол, бетонному полу, слегка покрытому водой — даже чакры не нужно, чтоб не промочить ног.

Камень и каменистые почвы, как я знал, плохо поддавались стихийному преобразованию. Надо быть настоящим монстром, чтобы управлять скалами, как мягкой и податливой землёй. Бетон с армированием и вовсе должен стать непреодолимой преградой.

Несмотря ни на что, Карубе явно не принимал меня всерьёз как бойца, именно поэтому его атака была быстрой, мощной, и прямолинейной. Но учили его, видимо, хорошо. Никаких разговоров и выпендрёжа, а быстрая атака первым, причём сразу мечом. Его удар прошел прямо сквозь клона, торжество на морде Карубе мгновенно сменилось паникой, а потом гримасой боли — удар активированным мечом Второго по хребтине заставил его выгнуться, завопив от боли в характерных звуках разрядов электричества. Нет, эта электропалка — просто чудо, когда нужно не летальное оружие. После чего я подбил ноги уже практически потерявшему сознание джонину, бросив его на пол.

Фокус объяснялся просто. Клон шел открыто, а я сразу за ним, в его тени от распахнутых крыльев, под иллюзией хамелеона. После начала боя, пока клон угрожающе раскрывал крылья, якобы для прыжка-взлёта и складывал печати, отвлекая внимание, Минору атаковал, а я сместился влево. Моя задача была вырубить Карубе эффектно и быстро, и так, чтобы он не мог более представлять для меня опасность в этом поединке. Я же не мечник, в конце концов! Так зачем по-глупому рисковать, если от меня здесь и сейчас требуется чистая и легкая победа?

Под моими ногами валялся целый джонин, пусть и не из сильных, и мне предстояло решить его судьбу.

___________________ Примечания: Турция – мусульманская страна, а мусульмане как известно Пасху не празднуют.

ЛИТRPG — LitRPG пришел в литературу из интернета, где публиковались первые произведения в этом жанре. В основе сюжета книг LitRPG – взаимодействие реального мира и мира компьютерных игр. Либо главный герой оказывается во вселенной игры, либо вселенная игры начинает проникать в реальный мир.

MMO (Massively Multiplayer Online Game) – это массовая многопользовательская компьютерная игра в реальном времени.

Просто другом надо быть всегда. По ссылке песня откуда эта фраза. http://russian-retro.com/video/12593-vitalii-solomin-pesnja-o-druzhbe.html?playlist=171

«Висяк»- нераскрытое уголовное дело, либо дело, которое по каким-то причинам нельзя направить в суд. _______ Если кто хочет кинуть в автора рублём, то Сбер по номеру: +79054576577. Если можно, в переводе напишите что-то хорошее про меня или фик. Типа: Мне понравился фанфик вашего сына или что-то вроде того. Ага, мою маму зовут Светлана =) Мой бусти с картинками, иногда там выходят чуть раньше черновики глав, миников и иллюстрации: (да, одинарные "R" и "G").

Глава 6: Страна Морей и похититель жемчуга (часть 2)

— Карубе Минору, ты слаб, глуп и в целом бесполезен. Скажи, зачем мне оставлять тебе жизнь?

Самого покоробило от глупости и пафоса, но за выражение своей морды я не беспокоился, оно отражало ровно то, что надо — презрение к Минору. Зато это напыщенное словоблудие точно понравится Шимуре с его аллегориями про корешки и листочки с Великим Древом. В этом они с Третьим были похожи. Просто Шимура публичные речи толкал сильно реже из-за своей работы. Да и как оратор был похуже. А ещё мне нужна была подводка к выступлению, которое Учитель от меня ожидает.

— Я… Я могу пригодиться вам, Данзо-сама, я джонин! — просипел контуженный ударом тока Минору.

Не читай я эмоции, зная пунктик Шимуры, повёлся бы на эти стенания. Посчитал бы, что Карубе сдался. Вот только Минору был не в том состоянии для подобных уловок.

Потянувшись за своей катаной, он одновременно попытался отползти в сторону, но от спазмов мышц запутался в конечностях. Снова упав лицом в воду, Минору даже промахнулся мимо рукояти из-за тремора.

Так бывает, когда не соотносишь возможности и желания. Зато в мыслях козлище молодецки вскакивал и срезал мне ноги катаной, как бамбуковый шест. Сложно объяснить, как именно я это ощутил и понимал, но уверен, что именно это Карубе и хотел провернуть.

Сенсорные способности в последнее время выросли, уж не знаю, с чем конкретно это связано, ничего особенного к обычному списку ежедневных тренировок я не добавлял.

Осознав, что фокус не удался, вражина зафонтанировал эмоциями, которые легко можно было прочесть в отражении на его мокрой роже, облепленной жидкими прядками, как у злобного Голлума. Такая яркая искренняя ненависть, будто он не проходил те же самые тренировки, что и я… то есть прежний Умино в детстве.

Самое безобидное, что могло бы с ним случиться, начни он так же, как сейчас гримасничать — десяток ударов стальной линейкой по раскрытым ладоням до крови и ссадин.

Украдкой вздохнув, я легонько ткнул Карубе Мечом Бога грома в протянутую культяпку, а пока тот орал и дёргался, небрежно отбросил катану подальше. От пинка оружие пролетело над водой и ударилось о мерцающую стенку барьера с характерным лязгом.

Не дожидаясь, пока конвульсии сойдут на нет, перевернул Минору на спину пинком в целый бок. Теперь я мог отслеживать его настроение напрямую, глядя глаза в глаза. Парочка ударов током, да несколько пинков и вот уже мечник Паркинсона стал намного хуже контролировать своё тело и эмоции.

— Неубедительно, — заметил я, занося меч, как для удара, отыгрывая рожей каменное безразличие палача. Глаза Минору в ужасе расширились, так что в них отразились жёлтые всполохи клинка, он попытался закрыться. — Пф. Ты жалок. — Н-не надо, Ир-рука, — руки Карубе дрожали, как больного трясущимся параличом*, — ни бда... Не надо, п-пж… пожалуйста! Под конец фразы к нему даже вернулся контроль над заплетающимся языком.

Ещё один тычок — на этот раз в локоть по касательной. У меня нет цели убить козла, это для острастки. Вскрик, шиноби неестественно вскидывает руки, будто решив станцевать что-то зажигательное, валяясь прямо на полу, — Замри! Минору сглотнул воздух и подчинился. От его дрожи шла рябь, а в ней отражался клинок Бога грома, точно мелкие юркие золотые рыбки скользили под водой.

Из-за запаха озона казалось, что я стою на улице во время грозы, а влажность от разлитой воды только усиливала это сходство.

Как же хотелось просто добить Карубе и закончить этот фарс побыстрее…

Видимо, что-то такое Минору почувствовал и громко сглотнув зашептал: — П-п… пожл-лйс-ста, Ирука, не… — и глазами косит в сторону «трибуны», чтоб не услышали другие.

Жаль нельзя прикончить паскуду, в «сценарии» такого пункта нет.

— Для тебя «Ирука-сама», — мой голос громок и безучастен, как у разочаровавшегося в жизни призрака. Каждый должен услышать то, что я говорю. — И если до тебя, наконец, дошло, что твоя жизнь в моих руках, то слушай внимательно, это твой последний шанс. Минору что-то булькнул, и я принял это за согласие. — Если Данзо-сама не решит иначе, то ты отправишься к Хидики Тоши на Каменистое побережье, в моём сопровождении. Будешь подчиняться Тоши-сану и любому, кого он над тобой назначит главным — даже зеленому генину. Это понятно? — Но… я же джонин! — вытаращился Карубе, шёпотом возмутившись. — Что, правда, что ли?! — изобразил я лёгкое изумление. — «Ты же джонин»? Ну надо же! А по тебе и не скажешь! После этой демонстрации слабости и глупости кто бы догадался?!

Стоя в толпе корешки могли себе позволить приглушенные смешки. Минору тут не любили ещё больше, чем меня. Тем более после того, как он проиграл.

Лузеров нигде не любят. Хотя иногда, бывает, жалеют… Но это явно не наш случай. К Минору не проявили сочувствия даже три куноичи, затесавшиеся среди шиноби Корня.

Нацелив меч прямо в лицо противника, я снизил мощность, чтоб молнией случайно не покалечить. Но всё ещё держал электромеч в опасной близости от морды Карубе, обдавая его бодрящим запахом озона.

На остриё Минору смотрел, как завороженный, болезненно щурился и лил слёзы от яркого света, но боялся их сморгнуть или отвернуться.

Меч этот не сказать, чтобы слишком яркий, но когда близко к максимальной мощности и рядом с лицом — слепит. Особенно в темноте. К тому моменту, скорее всего, кроме Меча Бога Грома он ни черта не видел. В этом я убедился, слегка поводив клинком из стороны в сторону. Минору даже не заметил движения. Да и не отреагировал на взмах рукой. Небось, как при взгляде на лампочку, он видел только черноту вокруг и ослепительный жёлтый свет.

Меня же спасал косой взгляд. Светящееся оружие в тёмном помещении — не самый удачный выбор. Вот как с этой проблемой справлялись джедаи? Я хочу знать!

— Я сделаю всё, что прикажете! — заорал Минору, «промазав» взглядом мимо моего лица. — Умино-сама! Кивнув, я отключил оружие и проговорил специально для Минору: — И это правильный ответ. Садись, пять.

Не грех напомнить, что Умино Ирука был всего лишь учителем в Академии, подчеркнув тем самым мой рост, как ниндзя.

Я взглянул на зрителей (не на сенсея, а на тех, кто стоял под ним). Они столпились под жёрдочкой, в чёрных плащах и белеющих в глубоких тенях масках с абстрактными цветными метками грязных оттенков.

Там стояли те, кого можно было бы назвать офицерским составом АНБУ НЕ. В отличие от АНБУ Джукан, служащих личной гвардией хокаге, звериные морды в Корне выглядели какими-то искажёнными, будто лепил их каждый себе сам, плохо представляя, что хочет получить в итоге. Вот у какого зверя есть умильные круглые щёчки и три пары глаз?

Какое Ктулху ты там изобразить пытался, Маугли? Или просто паука, но обсчитался?

Естественно, Нибори Морио сам её не лепил, но ощущение было именно такое — паршивая работа.

Можно было бы посчитать, что в этом есть какой-то скрытый смысл, но моя собственная маска гиены — нормальная. Не помятая рожа, на которую случайно сел гончар, а затем со словами «и так сойдёт» доделал, отправив заказчику.

Хотя, если так подумать, смысл был — яркие, чёткие и красивые маски обычного АНБУ Кроны и темные, зловещие, непонятного вида, маски Корня. Пижоны с поверхности и работяги-ассенизаторы подземелий.

Само собой, тут были не все офицеры АНБУ НЕ (часть масок я не узнавал — может, новички?), но всё равно, почти два десятка свободных шиноби, когда у Пятой на счету каждый генин — это внушает… И похоже, именно такого впечатления Данзо и хотел добиться у зрителей.

— Запомните: джонины вы там или нет — вы будете мне подчиняться! Пусть примеры Карубе Минору и Макуды Тадао* станут вам наукой. Неповиновения я не потерплю! И никого больше просить и уговаривать не буду!

На этих словах я повернулся и ко второму насесту, как бы говоря «и про вас я тоже не забыл». Напротив «трибуны» Шимуры была такая же жёрдочка, только там сидели мои бывшие сенсеи, если с тех пор состав не изменился.

Тёмно-красные, бордовые демонические маски — преподавали тайдзютсу, кендзютсу и прочие дисциплины, связанных с телом, синие и голубые — стихийные ниндзютсу, а жёлтые, или как они сами себя называли «золотые они-сенсеи*» — гендзютсу. Те, что помогали нам копаться в собственных мозгах, но не в чужих.

По толпе прошел тихий недовольный ропот пополам с изумлением. Будто говоря: «Да как?! Он же такой, как и мы! Как он посмел так выделяться?!»

Повернувшись к бывшим учителям спиной, я продолжил: — Все мы служим Конохе, Корню и Шимуре Данзо-саме, пусть наша служба не всегда заметна, и пусть жители и шиноби Конохи не всегда ценят её по достоинству, но мы всё равно самоотверженно защищаем интересы АНБУ НЕ и нашего родного селения! Ведём неустанную борьбу с происками врагов! Но не все миссии и задачи можно выполнить в одиночку. Мы должны помогать друг другу и помнить о приоритетах.

Текст для «тренировочного боя» мы с Учителем не согласовывали, потому я побаивался, что могут быть нюансы, которые ему не понравятся. Но я ведь руководствовался его словами, так что проблем быть не должно… Наверное…

По непроницаемому лицу Данзо нельзя было понять те ли я фразы и обороты подобрал, или не те… Ему было интересно и только. Так что после театральной паузы я продолжил толкать речь с уверенным видом.

— Если моя миссия важнее вашей, — уставился я на корешков под трибуной, — я буду требовать от вас помощи, как ученик Данзо-сенсея. И я её получу. Естественно, это не касается тех, кто получил своё задание лично от Шимуры-самы и заданий, чей приоритет выполнения выше моих полномочий.

Мельком глянул на Шимуру, тот едва заметно ухмылялся. Я на правильном пути. — Но если ничего такого нет, то вы будете подчиняться мне без ропота и без споров. Иное я посчитаю изменой!

В зале после моего заявления повисло напряжение. А вот Шимура развеселился, даже морщины в уголках губ стали глубже.

По сути, я только что сделал заявку на лидерство, на позицию второго человека в корне после Шимуры Данзо. На место его личного ученика и порученца. И понятно, что не всем это понравилось, так что я решил подсластить пилюлю.

— Можете быть спокойны! — вытянувшись по стойке смирно, символически ударил кулаком себя в грудь, — Я никогда не буду злоупотреблять своими полномочиями и никогда не потребую того, что пойдёт в ущерб АНБУ НЕ и Конохе!

Даже сквозь затупленные эмоции масочников чувствовалось непонимание и скепсис.

Концовочка, конечно, получилась немного смазанная из-за обязательных реверансов в адрес Сенсея… Не спорю, но мне надо было как-то подчеркнуть, что слово Шимуры по-прежнему выше разглагольствований какого-то там специального джонина и у меня даже в мыслях нет этого оспаривать или злоупотреблять своим положением. Просто уточнил, от греха подальше. Не то чтобы мне кто-то поверил…

Да, эта речь, конечно, была запредельной наглостью, однако кроме слов «Другим твоим коллегам по Корню также давно следует скорректировать мнение о тебе» у меня не было иных ориентиров. Понимай как хочешь. Если верить сенсорике и глазам, то ничто из моей речи не вызвало у Шимуры Данзо раздражения.

Значит, я теперь официально кто-то вроде правой руки Главы Корня?

В наступившей тишине голос Шимуры прозвучал, как гром, а я для себя подметил, что звуки свободно проходят через барьер как изнутри наружу, так и наоборот.

Если бы у меня получилось использовать флейту Таюи, обломки которой я когда-то подобрал, то в гендзютсу попали бы все. Не удивительно, что именно звук Орочимару выбрал названием для своей эрзац Скрытой Деревни. Показал, тем самым, что техники его шиноби не сдержат даже барьеры.

— Прекрасные слова, Ирука-доно, — Данзо благосклонно кивнул, для закрепления эффекта и снял барьер хитрой одноручной печатью. После чего обратился к другим своим подчинённым. — Берите пример с моего ученика! Именно к такому росту над собой должен стремиться каждый шиноби Корня, безукоризненно исполняя свой долг Великим Древом.

Мысленно я непечатно удивился тому, как при всех Данзо признал меня равным, добавив именной суффикс «доно». А коллеги по Корню обтекали от того, что именно меня им поставили в качестве примера того, к чему надо стремиться.

Поклонившись Шимуре как равному (чуть наклонив корпус вперёд), я крикнул: — Спасибо, Данзо-сенсей!

Корешки в целом привыкли скупо выражать чувства, но тут я почувствовал от них коктейль разных эмоций: раздражение, одобрение и интерес. Может, тут были те, кому моя пылкая речь показалась скучной, или те, кто на неё не отреагировал, но я таких не заметил.

Разогнувшись, я мысленно выдохнул, всё так же отыгрывая лицом и голосом невозмутимость.

Пронесло. Мои слова были одобрены и подтверждены Главным. Так что теперь никто не сможет сказать, что это не более чем самодеятельность глупого Дельфина, который разучился читать воздух*.

Буду надеяться, что с новым статусом ситуация, подобная той, чтобы была в приграничье со Страной Рек, не повторится. А то не дай бог нарвусь на того, кто сам способен настучать мне в бубен — один или с командой. И будет мне крайне неудобно. А ещё больно и обидно. Ибо меня-то за что?!

А так, глядишь, и проглотят мои претензии на лидерство, как заранее одобренные Данзо-сенсеем. Или просто не посмеют бросить мне вызов, зная о том, что минимум двое были за это жестоко наказаны.

Легко балансируя на трубе, словно на ровной земле, Шимура встал в полный рост, повернувшись ко мне спиной, а к своим… ну, пусть будет гостям лицом.

Тут как у животных — если ты поворачиваешься к кому-то спиной — ты либо всецело доверяешь этому человеку, либо ты дебил, считающий себя бессмертным. Шимура, понятное дело, не дебил.

Тёмные и неадекватные мыслишки, про то, как легко было бы убить Шимуру, я отгонял, как мог. А потом сдался и просто докрутил эту дурь до конца, где бы меня, легко отразив атаку, прибил сам Шимура.

— Вы всё ещё считаете идеи Умино лишь позёрством слабака? — спросил он, вроде не громко, но так, чтобы практически все услышали. В наступившей паузе было слышно, как где-то упала капля воды. — Или, может быть, попыткой придать себе значимости? Снова никто не перебил размеренную и вескую речь Данзо. — А может, вы всё ещё думаете, что он ушёл в политику, потому что как шиноби ничего стоящего не добился? Или что он забыл о верности Конохе и её корням?

Ответом ему было смущенное молчание, перешедшее в сдержанные отрицания. Собеседники Учителя не хотели терять лицо. А вот он, судя по едва ощутимой тени злорадства, очень хотел по ним проехаться. Видимо, все эти претензии Сенсей слышал неоднократно в разных вариациях и успел от них устать.

— Нет, Шимура-доно, это был прекрасный пример применения двухслойной иллюзии в связке с клоном и маскировкой. — Заметил пожилой шиноби в простой маске, похожей на образ старика в театральной постановке. У фарфоровой рожи даже имелась жиденькая козлиная бородка из желтоватых волос и открывающаяся нижняя челюсть, держащаяся на светло-серых шнурочках под редкими усами. Похоже, что ради этого аксессуара ободрали лошадиную гриву.

Что же до двухслойных иллюзий тут, как часто бывает, неточность термина; техники под этой формулировкой могут скрываться самые разные, главное, чтоб они могли заморочить своего противника.

Например, банальное хенге и гендзютсу — уже считаются. Набросил ли ты на местность иллюзию, скрадывающую размытые очертания твоего реального тела и притворяешься енотом-полоскуном у реки. Это двойное гендзютсу.

Считается оно таковым и в случае, если ты заморочил мозги конкретного врага так, что вместо леса он видит море, а на саму местность, например, кинул морок пустыни. И пока один всем доказывает, что кругом водица, остальные видят барханы.

Либо, как это делали те парни из Аме: несколько разных «картинок» на местность. Когда ты скидываешь одну иллюзию, враг быстро ставит на её замену вторую. Это нужно специально подгадать, иначе мощный всплеск чакры от техники отмены может снять обе «картинки», и ты останешься с голым задом. Такой ерундой не нужно забивать себе голову кому-то вроде Учиха или Курама, но тем, кто послабее, надо быть экономнее.

Так же к многослойным относят хитровыделанные гендзютсу, похожие на матрёшку. Мастер иллюзий может буквально водить тебя за нос, позволяя сбрасывать отдельные слои его мороков и насылать другие. Будто ты попал в сон внутри сна. Вырываешься из лап Морфея, а на самом деле продолжаешь спать с открытыми глазами.

Естественно, такие фокусы можно проворачивать в компании: когда ты кидаешь иллюзию на врага, а твой напарник — на местность.

Кстати, иллюзия на местности может быть в три слоя, а в четыре, пять и так далее? Впрочем, для большинства шиноби всё это — умозрительные рассуждения, потому что их предел — это одно единственное хенге или кривоватая пародия на Демоническую иллюзию: Технику адского видения от Какаши*. Из трёх великих искусств шиноби*, гендзютсу — наименее распространённое из-за своей сложности и высоких требований к контролю, воображению, знаниями и мощи инь-компоненты. Нам, Конохе, в этом смысле повезло с улучшенными геномами и компетентными мастерами куда больше, чем другим. Даже Мастера Скрытого Тумана и то уступали нам. Увы, но прошлые правители это, похоже, не особо ценили, и полностью просрали кланы Учиха и Сенджу и почти полностью — Курама и Юхи.

Впрочем, тот старик был не прав. Гендзютсу было тройным: хенге на теневом клоне. Экран иллюзий за ним, который создавал я, и невидимость на мне, создаваемая хамелеоном. Только так я мог минимизировать риск того, что Карубе увидит сквозь иллюзию и атакует меня. Как бы я над ним не глумился, а он для меня был неприятный и опасный противник в открытом бою. Как потому, что Минору умеет обращаться с оружием, способным пробить мой доспех, так и потому, что у него было преимущество. Я-то его убивать не собирался, мне нужно было победить чисто и красиво, а вот он — очень даже.

Именно поэтому я сразу же, ещё до боя, создал клона и спрятался в его тени, прикрывшись как экраном иллюзий, так и совместной с хамелеоном техникой Сокрытия. Судя по эмоциям, некоторым корневикам это не понравилось. Они посчитали, что использование техник до поединка — это бесчестно даже для АНБУ НЕ. К счастью, мой новый статус правой руки Данзо не позволяет мне публично спорить с идиотами. А им — предъявлять мне дурацкие претензии при всех.

Сам я принятые меры излишними предосторожностями не считал. Карубе Минору достаточно опасный противник не только из-за наличия оружия длиннее куная и мотивации, но и из-за своих навыков.

Его основная специализация, согласно досье — кендзютсу и вообще владение оружием. Тентен, только мужского пола и без акцента на дистанционные атаки. Для них у Минору есть развитые элементы огня и воды с вполне приличным набором дзютсу. Ещё он неплох в тайдзютсу, хотя и похуже, чем с мечом. Умеет ставить ловушки и базовые иллюзии поверх них. Неплох в скрытности. Хорош в запугивании. Более-менее компетентный тактик, но не стратег. Может успешно выполнять задачи в качестве лидера команды до пяти шиноби. Такой вот неприятный универсал. При этом, именно для меня, на удивление он бесполезен, как потенциальный подчинённый.

Учиться у него можно только кендзютсу. Доверить ему командование чем-либо? Да это просто смешно! Элемент огня у меня застрял на базовом уровне и едва ли он мне тут чем-то поможет. Удивить меня техниками водной стихии он не сможет. А базовые иллюзии и ловушки Карубе вызовут у меня разве что смех. Это мои специализации, не его!

Минору тот же Наруто в теме ловушек уделает, как стоячего. Мелкий и без фуин умел устроить каверзные подлянки, и тем более сейчас может неприятно удивить врагов. Поэтому назначить Карубе ассистентом — помогать учить мою команду — тоже не получится. Он банально мало чему может научить плюс его сучий характер обязательно вылезет на поверхность и доставит проблем всем вокруг, особенно мне. Разве что Наруто он может научить парочке новых трюков с техниками огня… Но это не точно. Возможно, Минору мог чему-то научить Сая в кендзютсу, но учитывая их непростые отношения — это плохая идея.

«Может попробовать обмануть Минору? — подумал я. — Мол, поучи Наруто приёмчикам огня, а если покажешь себя классным сенсеем, то я похлопочу, чтобы тебя вернули побыстрее в активную колоду».

Да нет, не пойдёт. Карубе Минору — придурок. Своих учеников я ему не доверю. Да и порождать зависть и неприязнь в команде, потому что кого-то учат двое-трое сенсеев, как Якумо и Наруто, а кого-то никто, как Сая (мои редкие советы не в счёт), не хочется.

Отмахнувшись от размышлений, я беззастенчиво рассматривал сопартийцев Учителя, решивших посетить эти «гладиаторские» бои.

Как полагается, на таком мероприятии гости Учителя скрывали лица, но не за привычными звериными мордами, или злобными обличьями демонов, как те, кто учил нас искусству ниндзя. Нет, гости Данзо скрывались за образами из традиционного театра.

Словно заготовки под образы, они носили чисто белые маски и простые кимоно с мелкими ненавязчивыми рисунками. Там, где театральные маски щегольски блестели, притягивали взор яркими цветами и контрастами, как пёстрые одежды актёров, образы приглашённых выделялись лишь формой и комплекцией носящих их людей. Даже аксессуары для личин у сопартийцев Шимуры были белыми, точно их обмакнули в фарфоровую глазурь, забыв покрасить.

Эти носатые с узкими щёлочками глаз «лица» поначалу мне показались бесполыми, как пустая, без украшений, маска Вольта* с венецианского карнавала.

— Да, мне тоже понравилось, очень сбалансированное сочетание гендзютсу, ниндзютсу и кендзютсу. — сказал мужчина, судя по голосу, чуть помоложе остальных, в маске то ли девушки, то ли маленького мальчика.

Не думаю, что это был его выбор. «Мальчик», скорее всего, взял то, что осталось. Если бы увлечение Анко традиционными искусствами обошло меня стороной, я бы и не понял этого нюанса.

— У нас больше нет сомнений в силе Умино-сана. — подвёл итог скрипучий мужской голос Сказочника. Эта театральная маска выделялась из прочих морщинками похожими на завитки и словно бы улыбающимися глазами, так что даже без красок её легко было узнать.

— Данзо-сенсей, — подчёркнуто уважительно обратился я к учителю, — я вскоре уйду на миссию в Страну Морей и задержусь там. Я бы хотел взять его, — небрежный кивок в сторону оппонента, — на переобучение и перевоспитание, не откладывая это на потом.

— Тогда хорошо, что Минору-кун не сильно пострадал. Я даю разрешение отправить его на Каменистое к Хидики-куну. Хотя я ожидал, что ты ненадолго оставишь его подле себя, для мелких поручений, а также для обучения и исправления, — прозрачно намекнул сенсей на то, что он от меня хочет.

Да помню я, помню! Такое хрен забудешь! Или это что, проверка такая? Или чтобы Минору мне за секретаря был и напрямую доносил?

— Данзо-сенсей, — стал я вежливо отмахиваться от «шикарной» идеи Учителя, — держать его при себе было бы расточительно и на данный момент — контрпродуктивно. Он неумеха, но не настолько, чтобы всё время быть у меня побегушках. На Каменистом от него будет больше пользы при том же воспитательном эффекте. По крайней мере, на этом этапе переобучения.

— Ну что же, пусть будет так. Я доверюсь тебе в этом вопросе. — С кивком Шимура медленно прикрывает глаза. Вижу, как синхронно под бинтами двинулось веко, точно продолжая движение головы Данзо.

Мне хотелось озадаченно почесать в затылке, но я лишь решительно с уважением поклонился, как примерный ученик, и свалил. Пока Шимура мне ещё пару подобных задач не подкинул и не поломал пару-другую шаблонов.

От доверия Данзо хотелось откреститься и спрятаться. Без него как-то легче было.

Со скепсисом взглянув на подслеповато щурившегося мокрого Минору, я засомневался. Вид шиноби вызывал жалость пополам с раздражением. Карубе смог сесть, но потерял хитай-ате, который теперь пытался повязать непослушными руками на лоб.

Шимура уверен, что я могу справиться? Я догадался с прошлого раза. Хочет мгновенных результатов? Но я же не волшебник!

Каким чудом я смогу сделать из Карубе что-то хотя бы издали похожее на нормального джонина? Выбить из него самоуверенность, психические проблемы, включая садизм, научить подчиняться и брать ответственность за других? Мотивировать работать над собой, постоянно тренироваться? А самое главное — как научить его думать головой? Свои-то мозги не вложишь! Да как хотя бы заставить его просто перестать быть идиотом? Он же дегенерат, который самоутверждается за счёт слабых. Не шиноби, а позор какой-то!

— Ирука? — но тут же поправился, повязку Минору теперь держал обеими руками на коленях, — Умино-сама? Что вам нужно?

Не став отвечать, с задумчивым видом обошёл Минору по кругу. Я хотел дождаться, пока из зала свалят все свидетели.

За что ж тебе джонина-то дали, Козлина-кун? — размышлял я. — Ты же даже с детьми не смог наладить общение, не говоря уже о ровесниках!

Да и по силам он не потянет не то, что бой, а даже достойное сопротивление против кого-то уровня Какаши. Да что там Хатаке, его даже Куренай или Асума узлом завяжут, не напрягаясь, хотя та же красноглазая — простой джонин. А уж кто-то вроде нынешнего Забузы или Хидана Карубе просто, мимо проходя, по полу размажет…

Да, разносторонний универсал, может быть очень неприятным противником в бою один на один, особенно если атакует первым и на заранее подготовленной территориии, но это его максимум. Минору — середнячок, которому противопоказано занимать руководящие позиции. А это чуть ли не главный критерий перевода из ранга в ранг.

По моим меркам, Карубе Минору максимум на специального джонина тянет. У него даже нет какой-то фишечки, которая бы выделяла его среди серой массы в форменных зеленых жилетах. Ни коронных техник, ни специальных навыков, ни какого-то особого оружия. Да Минору даже внешне не выделяется, если не считать за отличительный признак огромный лоб, который он тщательно прикрывает хитай-ате.

Да и с башкой у него проблем столько, что на троих хватит. К тому же Карубе просто тупой. Вообще непонятно, за что ему джонина дали… Он ведь такой… никакой. Неужели только за кендзютсу?

Пока я его разглядывал, как на выставке, Минору от нервов начал подавать сигналы — веком задёргал и чтоб я не видел, голову повесил, вцепившись в пластину протектора, как в спасательный круг. А ведь до того вслед уходящим зрителям Карубе смотрел так будто его оставляют на растерзание тигру.

Впрочем, гадать бессмысленно и надо будет просто узнать у него самого. Потому что чем дальше, тем меньше мне нравится и Карубе, и это поручение в целом.

От моего тяжкого вздоха, шиноби на миг затаил дыхание.

Не удивительно. Шимура мне его передал, как вещь. Будь Карубе на моём месте, он бы не упустил возможности показать свою дурную натуру во всей красе!

Даже знакомство у нас началось с наезда. Хотя вроде пустяковый инцидент, который можно было решить с куда меньшими тратами сил и времени. Плёвая проблема, выросшая в покушение. Я бы тоже волновался, на его-то месте…

Не люблю, когда у меня есть живые враги. А Минору мне враг, тут никаких разночтений быть не может. Поверженный и униженный, но враг. Зазеваюсь и он фигурально, а может и буквально, воткнёт мне нож в спину.

Значит, мне придётся или договариваться с ним по-хорошему, апеллируя к тому, что теперь он должен мне жизнь, или же придётся Лобастого ломать через колено, и пытаться создать на его месте кого-то нового и более полезного лично для меня.

Но от меня ждут результатов, так что буду думать.

Может быть Хидики его задолбает, что Минору из шкуры выпрыгивать будет, лишь бы вернуться в Коноху. И что угодно подпишет и пообещает ради этого.

В любом случае высылка к Хидики временно решает проблему. Мне сейчас не до Минору и его воспитания, есть примерно сотня более важных и нужных дел. А там, как говорится, либо ишак сдохнет, либо султан умрёт. Это если верить Олегу и его словам о каноне, где за головой Шимуры пришёл повзрослевший Саске.

На протянутую руку Карубе поначалу смотрел, как баран, но затем ухватился и встал. Я помогал аккуратно, избегая прикосновения к ожогам.

Стиснув зубы, Минору выпрямился и чуть не упал снова, услышав от меня приказ: — Сними верхнюю одежду и замри. Тьфу, — поморщился я, как от зубной боли — трусы оставь. Я тебя лечить собрался, а не то, что ты там себе надумал.

Скинув тряпки прямо в воду и глядя в пол, пунцовый от злости Карубе замер, стискивая кулаки и подрагивая то ли от прохлады подземелий, то ли от прикосновений к ожогам. Не став говорить, что совсем не обязательно было так буквально понимать приказ, я активировал мистическую ладонь.

Когда в зале с колоннами остались только мы вдвоём, Минору не выдержал: — Зачем ты меня лечишь? — прошипел он шёпотом. — В добряка играешь до конца? Цыкнув зубом, я воткнул пальцы под нижнюю челюсть Минору, заставив того встать на носочки. — Может отрезать тебе язык и приживить вверх тормашками, а? От моей фразы, произнесенной спокойным, равнодушным, беззлобным голосом с малой толикой любопытства Карубе замолк, как от удара под дых и уставился на меня широко раскрытыми глазами.

— Ну чтобы ты уже начал следить за тем, что и кому пиздишь, — развил я свою мысль.

Когда я убрал жажду крови и пальцы, продолжив лечить, Минору застыл соляным столбом. До Карубе, наконец, дошло, что даже без убийства один злой ирьенин способен здорово испоганить ему жизнь.

Продолжив работу, как ни в чём не бывало, я заговорил менторским тоном:

— Не буду пояснять тебе про гуманизм и про то, что в лишней боли нет никакой пользы. Ты этого всё равно сейчас не поймёшь. Но вот тебе причина попроще. Мы скоро отправимся на Каменистое побережье. Это Восточная граница Страны Огня. Если тебя не подлечить сейчас, то ты меня задержишь. А так у тебя не будет ни одной внятной причины для опоздания. Через три дня, — быстро записав названия лекарств в блокноте, вырвал листок, — в двенадцать часов дня, со всеми вещами, будешь ждать у Восточных ворот.

Обернувшись через плечо, на сжимающего в руке листок с рецептом Минору я кивнул на бумажку: — Это от интоксикации после ожогов. Будешь тормозить, все три дня проваляешься с лихорадкой в своей блевоте. Удачки! — солнечно улыбнулся я, вгоняя Минору в ступор.

Пусть поломает голову над тем, что я выкину в следующий момент. Думать — это полезно. Особенно ему.

От пытавшегося меня догнать Маугли (он ждал меня снаружи) я ушёл при помощи иллюзии, спрятавшись в библиотеке. У меня не было желания с ним общаться даже на уровне «Привет-пока». Призвав хамелеончика, я сходил за той дурацкой книжкой, раз уж всё равно сюда зашёл.

Как бы умиротворённо и по-летнему не выглядел книжный лес, а оставаться тут не хотелось. Это фальшивое небо и статичные листочки давили сегодня особенно сильно, мешая дышать полной грудью.

Взяв нужную литературу, я отметился в картотеке и выскользнул на поверхность в подворотне близ рынка. Пришлось повозиться, но я смог беззвучно сдвинуть мешок с мусором и вернуть липовый канализационный люк на место.

Домой я пришел как с прогулки — посвежевший и спокойный. И полчасика в бане с чистой одеждой тут совершенно ни при чём.

— Ты поздно… — сказала Анко, сооблазнительно потягиваясь. Даже в простенькой пижамке она выглядела потрясно! — Да, пришлось устроить спарринг на потеху Сенсею и его старым приятелям из Огненных Ястребов, — пожирая супругу глазами, проговорил я, скидывая лишнюю одежду на клона. — И как всё прошло? С тобой всё в порядке? — насторожилась любимая, видимо запамятовав про историю с Минору. Всё же за делами я успел забыть про неё, хотя дату знал заранее. Во бы было весело, если бы мне тогда записку не передали с напоминанием! От мысли скривился, как от кусочка лимона. Анко поняла эту гримасу иначе, и принялась меня ощупывать с жутко сосредоточенным видом. От бережного ощупывания рассмеялся. — Да цел я, — поцеловал в висок любимую, осторожно стиснув в обьятьях, — цел.

Рассказал ей о возможном конфузе, и о самом бое с Минору. В ответ получил похвалу за то, что был очень предусмотрителен и осторожен! Вот только подумала это Анко, будто что-то утаивая, а в конце облегчённо вздохнула.

— Так значит, он будет нас сопровождать? Не проще было бы отправить его туда самостоятельно? — Похоже, что перспектива путешествовать с тем, кто пытался меня убить, Анко не вдохновляла.

Меня, честно говоря, тоже.

— Тебе могут понадобиться дополнительные рабочие руки. Кстати, а кто с нами пойдёт? Кто в твоей команде? — Моя команда? — фыркнула Анко. — Я должна была отправиться туда самостоятельно в тайне. Даймё Страны Моря подозревает всех. — Как одна?!

Ситуация получалась совершенно отличной от того, что я помнил из филлера. Да, там всё ещё были слухи про страшное чудовище, которое топит корабли, но тут основная проблема не они, а пострадавшие жемчужные плантации.

Страна Морей — это столица мастеров и жемчуга. В основном, ювелиров, специализирующихся на украшениях из морского жемчуга и драгоценных металлов, но и творцов прочих специальностей там тоже достаточно.

Это, а также туризм и торговля морепродуктами и фруктами были основными статьями дохода страны. Слухи о неизвестном морском чудовище мешали всем. Торговцы начинали побаиваться заходить в порты страны, поток туристов уменьшился. Даймё Страны Морей был в бешенстве.

Требовал найти виновника проблемы и решить её кардинально.

Подобрав отвисшую челюсть, я нахмурился: — Милая, а какого, прости за выражение, хера, в этот блудняк отправили тебя, а не универсальную команду следопытов-звероловов и охотников на монстров? Ты что, должна там проводить допросы морских чудовищ? А если они на человеческом языке не говорят, то что ты будешь делать? Бить их, пока не заговорят? Жена мою шутку не поддержала. Голос Анко будто стал тише и глуше: — Двор даймё подозревает, что это делают шиноби Страны Воды или Молнии вопреки всем договорённостям, заключенным ранее. Что они пытаются подставить друг друга. — Ну, во-первых, мнение двора даймё о возможностях шиноби, конечно, для нас очень важно… — сказал я было серьёзным видом, но не выдержал и горько расхохотался. Взъерошив волосы, покачал головой: — Это был сарказм. Разумеется, нет! Какого биджу дилетанты лезут туда, где они не разбираются?! Кто вообще составлял текст запроса?! Мне, кстати, в штабе уже проговорились про большое количество индивидуальных миссий.

Анко лишь беспомощно пожала плечами, соглашаясь со сказанным.

— И задание отыгрывать назад уже поздно, не откажешься, — взялся я за подбородок, — Ты не можешь! Это моё задание! — Любимая обмерла и внезапно разозлилась, нахмурив сиреневые брови.

Похоже, что дело тут совсем не в задании, а в возможности попасть в заброшенную лабораторию Орочимару без посторонних.

Сделав вид, что не понял сути претензий, закинул удочку: — И я даже не знаю, кого ещё можно из Конохи взять с собой. Старая кляча Пятая всех разогнала! — Ты не можешь позвать с собой целую армию! — решительно возразила мне Анко, поджала губы и вцепилась в мою руку. Всем видом выражая скепсис, я проговорил: — А что ты там одна сделаешь против шиноби Воды или Кумо? Погибнешь героически и бесполезно? Ведь если двор даймё прав в своих догадках, то придётся столкнуться с вражескими шиноби. — Я могу за себя постоять! — обиделась жена, отодвинувшись от меня и сложив руки на груди. Этого раздражённо сопящего ёжика я пересадил себе на колени и сцепил руки в замок за её спиной: — Можешь, — серьёзно кивнул. — Но у тебя нет сродства с водой, а дно в тех местах каменистое. Ты умелая и сильная куноичи, я это знаю. А также знаю, что ты не безрассудная и если подумаешь, то поймёшь, почему я беспокоюсь.

Анко стала красной и упираясь мне в грудь, отвернулась. — Госпожа клана Умино не желает говорить со своим супругом? — шутливым тоном попытался я разрядить обстановку. Теперь ей стало стыдно, и смущаясь, Анко попыталась оправдаться. — Мне не нужно там сражаться! Лишь узнать, кто этим занимается…

— Да-да. Так бы они и закрыли глаза на твои попытки всё выяснить… И тишина. — Милая, ты чего?! — с болью в голосе возмутился я.— Какого биджу ты молчала об этом задании?! Это опасно и самоубийственно! А если бы я не вызвался?!

— Всё равно у меня были шансы справиться одной, — уперлась Анко. — У меня же есть змеи! Причём и водоплавающие тоже! И я умею быть незаметной! Продолжала возражать жена. — Как и те, кто грабит плантации, — мрачно заметил я. — раз до сих пор никто не понял, кто за всем этим стоит. Мы теперь семья, так что давай без неоправданного риска, ладно? Для меня ты единственная и незаменимая, — крепко обнял Любимую, — и мне глубоко насрать на репутацию Конохи в какой-то там Стране Морей. На всё наплевать, если ради идеально выполненного задания есть риск того, что ты пострадаешь.

Анко всё ещё думала и сомневалась, возможно даже, полагала, что я где-то неправ, но всё же сказала: «хорошо» и пообещала впредь говорить о таких заданиях.

Я лишь покачал головой. Да что с вами всеми не так? Ведь знаете, что с миссиями их здесь подставляют только в путь, но нет, блин, вам надо играть в героев и демонстрировать свою крутость! Тем более сейчас, когда Штаб всё еще работает через пень-колоду, а Пятая хапает задания не глядя, лишь бы денег побольше заработать!

И ради чего?! Репутации? Золота? Всё это можно заработать снова или вообще в другом месте! Мы же не стоим на амбразуре перед врагом, как на войне, где от каждого сражения зависит мир и покой нашего дома!

Анко, кажется, правильно поняла реакцию, потому что обняла горячими от стыда и смущения руками за голову, шепча в самую макушку: — Прости, я такая дура… — Ничего, бывает. Я тоже постоянно делаю глупости. Что же теперь, и не жить вовсе? Анко соглашаясь угукнула, прижимаясь ко мне всем телом. Подхватив её на руки, я понёс любимую в нашу спальню.

Проходя мимо дверей в комнату Наруто, я обнаружил новую табличку: «Уже сплю». Он специально на дверь прикрутил держатель, в который легко помещалась карточка размером чуть больше визитки, чтобы в особо напряжённые моменты его никто не отвлекал. Ну а карточка «уже сплю» намекала на то, что я опоздал и завтра должен историю в два раза интереснее.

— Иди сюда, — в шутливой борьбе подтащил супругу к себе. Согревая её маленькие ступни руками, я подметил, что хоть здоровье Анко и стало лучше, но на температуру это особо не повлияло. Видимо, это особенность её организма и с этим ничего не поделать.

Вытащив из ладоней ножку, Анко положила её мне на плечо. От неё пахнет чаем и цитрусами. Эти запахи уже кажутся неотделимы от образа любимой в моей голове. Смотря на меня томным жаждущим взглядом, Анко призывно облизала губы. А меня дважды уговаривать не нужно!

Отдышавшись после секса, Анко сказала: — Значит, с нами пойдут: Наруто, Сай, Иошито, Курама Якумо, Узумаки Кацухиро, Араши и Карубе Минору? Не слишком ли много? — Вычёркивай Араши, Сая и Иошито. Но вместо Сая будет Хината. — Почему? Я зевнул, потянувшись: — Хината вместо Сая, Араши формально всё ещё охранник при Хигашиде. Иошито… Я уже говорил. А Минору подарю Тоши. Оставлять козла я тут не хочу, а Тоши только рад будет пополнению. — Это я поняла, — прикрывая грудь одеялом, придвинулась поближе Анко, — но почему «подарю Тоши»? — Чтобы Хидики было не так обидно расставаться с Иошито. Я считал, что будет лучше, если мы заменим Саю брата, станем заменой семьи… Но недавно осознал, что это запредельная глупость с моей стороны. — Почему? От этого вопроса появилось ощущение, что Анко согласна с моей оценкой, но её больше интересует то, как я пришел к такому выводу.

— Потому что Сай всегда будет знать, что где-то там есть Иошито, который Шин, его семья. И что это я приложил руку к их расставанию, чтобы легче ими обоими манипулировать. На таком гнилом фундаменте настоящей верности не будет. Анко улыбнулась, ложась мне на плечо. — А так они будут ценить то, что я не только спас им жизни, но и помог сохранить их братские узы, не разлучая. И у меня будут двое благодарных мне шиноби, которым я в будущем смогу что-то поручить. У меня слишком мало верных, — я повторил, выделяя главное голосом, — лично мне верных людей тут, в Конохе. А парни мне очень благодарны и за жизнь Иошито, и за сохранение дружбы, и возможность продолжать общение, и за избавление от власти Карубе.

— Звучит логично. Ты как всегда расчётлив. — Милая, тут не только в этом дело, — поморщился я. — Это была бы бессмысленная и жестокая подлость, которая, к тому же, потом обязательно выйдет мне боком. Да и жалко мне их… — Ну тогда просто оставь его, в чём проблема? Ты же теперь, — выписывая пальцем завитки на моей груди, сказала Анко, — теперь правая рука Тьмы шиноби, можешь просто приказать. — Я обещал вернуть Иошито и много кому говорил, что верну … А, впрочем, пофиг. С Тоши как-нибудь договорюсь! Всем остальным я ничего не должен.

Посреди ночи меня разбудили стоны, которые я поначалу принял за продолжение сна с участием супруги. Осознав, что происходит на самом деле, обмер и растерялся, не зная, что делать.

Анко металась в постели, как в бреду. Впервые, за долгое время я почувствовал дежавю, будто такое уже происходило раньше. От всплывших воспоминаний стало горько и противно.

В видениях прошлого Умино будил Анко, грубо трепя за плечи, допытываясь, что ей снилось. Но она никогда не говорила, лишь плакала и отталкивая руки сворачивалась в клубочек, не понимая, где и с кем она находится.

Сходив за маленьким полотенцем и миской с водой, я почти до рассвета прикладывал компрессы к горячему лбу любимой, говорил ей успокаивающие вещи. Стараясь не смотреть на печать, которая, как в шутку, так похожа на символ Аматерасу.

В моменты сильного стресса запятые метки переливались оранжево-красными всполохами, будто лава, вызывая необъяснимое беспокойство. Возможно, из-за этого мне казалось, что сама печать живая, словно три жирных алчных пиявки, присосавшиеся к бледной с испариной коже.

Обнять Анко я и не пытался. Моё желание прижать её к себе и успокоить было «вознаграждено» фингалом под глазом.

В кошмарах Анко душили и кусали белые рогатые змеи с жёлтыми глазами. То мелькало размытое бледное лицо с длинными чёрными волосами, похожее на девочку из «Звонка», иногда превращающееся в белую демоническую театральную маску одержимой женщины с кровожадным выражением и острыми зубами.

Как после таких кошмаров можно продолжать использовать призыв змей?

Ярко и чётко я видел только жуткие оранжево-жёлтые глаза с вертикальным зрачком и фиолетовый грим на белой коже…

И хотя лично я с Орочимару не сталкивался (чтоб нос к носу и рассмотреть его можно было), этот странный тяжелый взгляд спутать не смогу ни с кем другим. У человека не должно быть такого холодного, изучающего смотрящего прямо в душу с любопытством вивисектора взгляда.

К рассвету температура Любимой прошла и воспаление Печати Небес слегка спало. Мокрую как мышь Анко я сам отнёс в ванную, пока мои клоны метались по квартире, как неосязаемые призраки, чтоб шумом не разбудить Наруто. Снимать отёчность при помощи мистической ладони мне категорически запретили ещё когда я допытывался что там у Анко со здоровьем, так что руками клона приготовил травяной чай.

Избегая касаться печати, я помог любимой помыться, не вкладывая в прикосновения ничего пошлого. Находящейся в лёгкой прострации Анко было не до того. Кошмар будто бы вцепился в её сознание кривыми зазубренными когтями, не желая выпускать из лап, как озверевшая кошка твой любимый свитер.

Пусть сознания, как в воспоминаниях, Анко не теряла, но то, как она себя изводила, тоже выглядело страшно. Любимая шевелила бескровными губами, будто с болью вопрошая невидимого собеседника почему тот её выбросил как какой-то мусор или бесполезную вещь.

Лишь когда от печати перестало фонить зловещей чакрой, Анко по-настоящему очнулась и в недоумении захлопала глазами. Пока я сушил ей волосы большим полотенцем, клон протянул глиняную кружечку отвара, а третий дубль подкладывал подушки под спину Анко.

Обескураженная таким вниманием, Анко смутилась, украдкой поглядывая из-под чёлки. — Вкусно! Что это за травы? — с преувеличенным энтузиазмом вдохнула она запах, — Так похоже на цветочный луг на кромке леса, где тонко пахнет мёдом диких пчёл! — Отвар календулы, зверобоя и кипрея, — с улыбкой отозвался я, проверяя температуру. Выждав немного, с облегчением убрал руку. Вымотанная Анко избегала смотреть мне в глаза, всё ожидая подвоха, каких-то каверзных вопросов, но я продолжал говорить о всякой чепухе. Например, о травах, спрашивая какие душистые травяные чаи ей больше нравятся и почему.

— И ты ничего не спросишь? — намекая на кошмары, сказала Анко, глядя в серое утро за окном. — Нет. Пока ты сама не пожелаешь мне всё рассказать, — отобрав пустую кружку, легко толкнул её на подушки и накрыл одеялом, — Отдыхай, Любимая.

От поцелуя в лоб Анко зажмурила глаз. В этот момент она выглядела безумно мило и беззащитно, что я с трудом удержался от того, чтоб затискать её.

Пусть к Анко уже вернулся её обыкновенный бледноватый румянец и цвет губ стал прежним, ей нужно было время чтоб оклематься.

Да и лукавил я, говоря так. Я уже знал, что Страна Морей связана с Орочимару и вымаранными из личного досье Анко заданиями.

— Но со мной уже всё хорошо! — Если есть возможность отдохнуть, зачем себя насиловать? — легко пожал я плечами. Лёг башкой на колени Анко. Кружку сплавив свежесозданному клону. — Пропустим сегодня зарядку, поленимся, ну? Анко мягко улыбнулась в ответ: — Хорошо, любимый.

Поудобнее устроившись, наклонился к коленям супруги, прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями запущенных в мои волосы пальчиков.

Что я вообще знал про детство Митараши Анко? На самом деле не так и много.

Как личную ученицу Орочимару таскал мелкую Анко с собой на миссии за пределами Конохи. Чем там ему могла помочь соплюха, едва окончившая Академию? Думаю, что ничем особым. Максимум помыть лабораторную посуду, записать данные и заняться всем тем, что самому Белому Змею было бы не интересно. В общем их с Орычем отлучки — это тайна, покрытая мраком.

По идее, вымаранные из личного досье данные можно было бы поднять в секретном архиве, но их там нет. Собственно, именно из-за этого Анко считали (и некоторые до сих пор считают) неблагонадёжной. А сама она ничего не могла рассказать из-за хитрого гендзютсу, которое заблокировало ей память.

Слава Аматерасу, что Третий сжалился и не дал отмашку взломать блок… Это могло бы уничтожить личность Анко. Ну, а Проклятую печать даже исследовать глубоко не стали, кое-как запечатали и забыли.

Но остаётся вопрос, кто именно вымарал данные о делишках Орочимару из всех источников, включая досье Анко, уже после его побега? Третий или Шимура?

Даже будучи одним из учеников хокаге и легендарным из Троицы, Орочимару не смог бы так просто влезть в архив и отредактировать его как пожелает. Сейчас я склонялся к варианту, что это дело рук Третьего. Если бы Данзо знал полный текст досье моей супруги, то не стал бы нас сводить.

Хотя… оставалась же ещё информация, которую саннин никуда не записывал. Но которую Анко могла видеть и слышать, сама не подозревая, что участвует в чём-то противозаконном. Если верить аниме, то Орочимару начал понимать, что Анко не верит в сказочку о том, что Третий знает про эксперименты на людях. Ну как в сказочку?

В полуправду. То, что над какими-то людьми были разрешены определённые опыты — это было правдой, в памяти Умино это было.

Да, никто этого публично не оглашал, но те, кому надо — знали. И никто в этом никакого криминала не видел.

А куда ещё было девать никому не нужных пленных? Времена мировых войн жестоки; тюрем, медикаментов, охраны и даже еды на всех не хватало. Кому-то везло и их обменивали, ну а кому-то нет. Так или иначе, они бы всё равно погибли.

А если так, то почему бы не употребить их жизни на общее благо? Естественно, общее благо Листа/Молнии/Камня… Просто подставь нужное. Да и мелкие деревни занимались тем же.

Другое дело, что «острые эксперименты» всё равно должны были проводиться в строго отведенных рамках, для чётко оговорённых исследований и только в отношении тех, кого не жаль. Орочимару же пускал под нож всех подряд, проверяя очередную, только ему ведомую, теорию. В рамках допустимого Орычу оказалось слишком тесно. Бывает…

Почему я так спокойно рассуждаю о том, что моя деревня переняла «лучшие практики» вивисекторов Императорской Японии и нацисткой Германии? Ну, во-первых, потому что окружающие делали и делают ровно то же самое, а значит, мы не какие-то уникальные мрази, а ровно такие же, как все в этом чокнутом мире. Ну разве что чуть более профессиональные и гуманные.

А во-вторых, а что изменится от моего возмущения? Да ничего. Я даже нынешнее-то положение дел никак исправить не могу, а не то, что прошлое. Ну и нефиг себе нервы мотать по пустякам.

И в-третьих, я просто свыкся с этой мыслью и смирился. Со временем привык. Ну а что делать? С волками жить, по-волчьи выть.

Хотя если так подумать, то мы всё-таки чуть меньшие мрази, чем те же Кумо. У нас хотя бы нет аналога программы вроде их Охотников, и детей мы не воруем (по крайней мере не так массово и не так в наглую) да и не помню я, чтобы мы в последнее время творили такой же беспредел, как черножопые в Стране Рек. Даже обучение у Данзо выглядело не так жёстко, как тот кошмар в приграничье Страны Рек.

Ну и если быть совсем честным, то кое-что я всё-таки сделать могу. Ну там, повыть на Луну, побиться головой об пол, дерево или стену, повозмущаться аморальностью Конохи. Вот только это никому ничем не поможет. Всей этой кровавой херней Деревня-Скрытая-в-Листве занималась не от какой-то исключительной кровожадности (привет Кровавому Туману), или беспринципности (привет черножопым фанатам Гарри Поттера), или потому что мы прёмся от терроризма, запугивания и массовых убийств гражданских (как те же шиноби Камня) а потому что это было необходимо для её выживания. И если я буду, как последний инфантил, требовать от общества, чтобы оно мгновенно стало добрым и гуманным, то я дебил. Оно не станет, а я напрасно покажу себя дураком.

А то и меня самого уберут, как возмутителя спокойствия. Как там у японцев? Торчащий гвоздь забей? Ну вот именно так и сделают, менталитет же похожий.

Мир пока не готов стать гуманнее. Может быть, Наруто удастся сделать его лучше… Изменить мир и людей в нём. Я буду на это надеяться.

По крайней мере, он чему-то научится на нашем примере и не повторит наших ошибок.

Возвращаясь к разладу между Змеем и его ученицей, должен признать, что у меня есть лишь предположения.

Думаю, когда Орочимару стал оправдываться перед Анко, она уже догадывалась обо всём. Тогда между ними пролегла пропасть. Или же он попался на вранье.

Так или иначе, но Змей больше не мог доверять ученице. И решив её использовать в последний раз, поставил проклятую печать, даже не надеясь, что она выживет. Спустя ночь Анко была всё ещё жива и Орочимару расщедрился, спросил пойдёт ли она с ним. Она отказалась. Пусть, не сказав об этом прямо, но достаточно явно дав это понять своим поведением.

А вот как она оказалась на побережье Страны Огня, а в аниме — на побережье главного острова Страны Морей, где её, потерянную и напуганную, подобрали АНБУ, неизвестно. То ли Орочимару сжалился и выкинул её там, где Анко могли легко найти и спасти, то ли молодой Амачи разжалобился — непонятно.

В аниме Орочимару показал такое лютое потреблядство по отношению к моей Анко, то есть к её персонажу, что его хотелось убить с особой жестокостью.

Что же до личности Амачи, то в аниме он обыкновенный проходной опереточный злодей, желающий захватить мир при помощи мутировавших в ихтиандров шиноби. Да, звучит настолько же глупо, как и смешно.

Опустим пока тот момент, что шансов на это у него примерно ноль. Даже если закрыть на это глаза (а видят боги, это тяжело сделать!), то он ведет себя как законченный дебил. Хочется верить, что такое возможно только в аниме. Вероятнее всего он моральный урод и вивисектор, но я надеюсь, что у него есть хотя бы капля мозгов и понимания, где кончаются его мечты и где начинается реальность. С конченным придурками даже я работать не могу.

Примечания: + ГГ и тут говорит о болезни Паркинсона, просто у местных для неё иное название.

+ Макуда Тадао – член АНБУ НЕ из приграничного городка около Страны Рек. Миссия с похищенными детьми-монстрами.

+ О́ни — в японской мифологии — большие злобные клыкастые и рогатые человекоподобные ёкаи (демоны, людоеды) с красной, голубой, золотой или чёрной кожей, живущие в Дзигоку, японском аналоге ада. Полным аналогом чертей их назвать нельзя, так как они бывают и добрыми, а так же могут появляться в мире людей.

+ Маген: Наракуми но Дзюцу (魔幻・奈落見の, "Демоническая иллюзия: Техника адского видения") — Гендзюцу, с помощью которого можно вытолкнуть из памяти соперника его самый сокровенный страх и сделать из этого иллюзию.

+ Нинтайген – (忍・体・幻)– Сокращение от ниндзютсу - тайдзютсу - гендзютсу звучит как Ниндзя-фантом, если убрать разделяющие иероглифы точки.

+ "Читать воздух" — это выражение, которое означает умение чувствовать и понимать невербальные сигналы, намёки, настроение собеседника, даже если они неявно выражены. В японской культуре это считается важным навыком. Человек, который умеет "читать воздух" ведёт себя соответствующим ситуации образом.

Кеп Очевидность поясняет: ТЫ:*Не умеешь понимать намёки* Японец: *После вежливых расшаркиваний тотальный игнор, отказ дружить, общаться* (Это касается не только делового общения, но и бытового тоже) ТЫ: *Не умеешь понимать намёки* Русский: Ну, ты, конечно, чел неприятный, но... и так сойдёт.

+ «VOLTO» (ВОЛЬТА), бесполая маска, также известная под названием «CITIZEN» (Гражданин). Носили её преимущественно простые рядовые граждане, которым средства не позволяли покупать дорогие изысканные маски. Вольта копировала классическую форму человеческого лица. Изредка была украшена росписью. Крепилась к голове лентами; у некоторых была ручка на подбородке.

Глава 6: Страна Морей и похититель жемчуга (часть 3)

Вот что мне нравится в миссиях у чёрта на куличках? Временные рамки и вознаграждение. Без стабильной и быстрой связи на дальние расстояния, если ты прибежал в течение месяца — это уже хорошо! В целом люди часто не понимают, насколько быстрыми могут быть шиноби, так что к времени затраченному на дорогу редко придираются. И раз ты вызываешь ниндзя издалека — будь готов к тому, что его ценник будет выше, чем у местных. Ты же его не за красивые глаза выбрал, а за какие-то профессиональные качества. Ну и не ожидай, что он появится мгновенно.

А тут дело было именно в профессиональных качествах, а не в пиаре после Чуунинских Экзаменов. Наряду с Госпиталем, Академией и АНБУ, Отдел Пыток и дознаний был одной из жемчужин Конохи, созданных гением Второго. Менталистика Яманака и мастерство Морино, яды и медицинские техники, способные развязать языки и сделать разум уязвимым, гендзютсу Учиха и Курама, способное взломать разум врага. Всё это делало наших специалистов уникальными в своём роде и особенно желанными при расследовании важных преступлений и выполнении особо деликатных миссий.

По этой причине простые люди предпочитают нанимать шиноби из ближайших к себе деревень, если не хотят долго ждать. И если их устраивает качество работы местных ниндзюков, то они говорят об этом соседям и друзьям. Тем самым обеспечивая выживаемость всякой там мелкоты, вроде скрытых в Травках-муравках звёздочек с огромными амбициями, не заслуживших статус Великой Деревни.

Анко собиралась выдвигаться через день после моего поединка с Минору, чтоб не беспокоиться о его итогах, но так как в её планах появились я и команда, то выход пришлось ненадолго отложить. Упустить возможность поставить седьмым ещё одну отметку о выполненной миссии я не мог.

А как появится «галочка» о выполнении задания, волновать никого не должно. «Миссия выполнена — заказчик доволен? Что вам ещё надо?!»

Следующим утром проснулся с обрывком сна о том, как я толкал речь, словно Ленин с броневичка, поставив ногу на грудь Минору. И доболтался до того, что меня выбрали новым главой АНБУ Корня, скинув Данзо (буквально с какого-то обрыва, за руки и ноги раскачав), а потом, почему-то, ещё и хокаге. Видимо, стресс от вчерашнего сказался.

— Уф, — перекрестился я, — Боже упаси меня от такого геморроя!

Возможно обращение к другому Богу Аматерасу не понравилось, а может, я свой запас до дна исчерпал, но так или иначе — удача повернулась ко мне задом.

***

Оборо долго извинялась, подливала цветочный чай и снова извинялась, объясняя почему не может сейчас отправить со мной Якумо.

С тридцать первого декабря по седьмое января Курама всегда устраивали общий сбор, призывая родственников из других мест. Событие это для умирающего клана чрезвычайно важное — отпраздновать начало нового года в клановом храме и вознести молитвы покровителю, чтобы вымолить счастья и процветания. Устроить пирушку и обменяться новостями, которые не были настолько важны, чтоб марать ими бумагу, но которыми так хотелось поделиться!

В этот раз неделя, приуроченная к дате основания клана Курама, особенно судьбоносная и торжественная: будут официально утверждать Оборо как регента и её внучку — как новую наследницу клана.

Уже почти полноправной Старейшине Конохи нужно будет похвастаться своими небывалами успехами и достижениями, а также показать во всей красе гениальную будущую главу клана и её несравненные способности.

И речь шла не о шоу для своих и ещё пары бездарных калек и пенсионеров из местных Зажопинсков. Совсем нет.

Как оказалось, часть клана сделала правильные выводы из событий Второй Мировой войны шиноби и тихо-тихо отползла в тень, плюс всякие дальние родственники, в обычном состоянии клану нафиг не нужные, прибавим к этому отосланных в неформальные ссылки и всё такое прочее.

Если Якумо выступит хорошо (а в этом я не сомневаюсь!), то все вопросы к ней и к Оборо отпадут. Их легитимность укрепится, и в распоряжении у них станет больше людей, ресурсов и влияния. Никто уже не скажет Якумо или её бабушке: Ты кто такая? Мы тебя не знаем и тебе не подчиняемся!

Естественно, по всем этим причинам без нашей звёздочки, умеющей менять реальность силой воли, празднование было бы не полным! Якумо обязана показаться родне хотя бы раз, а я бы никак не уложился в неделю с этим заданием.

Понятное дело, что Курама не могли себе позволить отменить такое маштабное мероприятие, как и провести торжество без новой надежды клана облачников (намёк на имена связанные с облаками, а не Кумо).

Казалось бы, раз это такое знаменательное событие, то мне о нём должны были рассказать, но…

Оно хоть и знаменательное событие, но обыденное для клана Курама. Вроде той же золотой недели* или дня празднования основания Конохи. В общем местечковый праздник, который всеми причастными воспринимается как данность.

Курама слишком давно не подстраивались под чужих людей и посчитали, что о семейной сходке мне уже рассказали. А перепроверить — замотались. Оборо считала, что Якумо рассказала, а её внучка, что бабуля предупредила меня на одном из наших собраний.

Короче, классика! У семи нянек дитя без глазу.

В ответ я успокоил Оборо, мол, накладки случаются, ничего страшного не произошло. И даже не соврал. А подпись за Ямати бабуля подмахнула, даже не особо вчитывась. Ну медика какого-то надо оправдать, за которым даже ничего доказанного не числится, было бы о чём говорить!

Однако наших подписей всё ещё недостаточно, оставался вопрос того, как безопаснее притащить в Коноху одного дурного вивисектора. Да и подписи Пятой у меня всё ещё не было.

Подумав, я решил переговорить с Хиаши об инициативе оправдать и других медиков-нукенинов, замешанных в сотрудничестве с Орочимару, а не только про Амачи. Подпись о персональном поручительстве за Амачи я взял у Хьюга только сейчас, потому что в прошлый раз в мои планы вмешалась записка от Шимуры.

Помня о том, как Цу собрала Совет кланов в моё отсутствие, попросил протолкнуть инициативу за меня.

— Тех, кто сидит — реабилитировать. Тех, кто в бегах — простить? — переспросил глава клана Хьюга.

Предложение не вызвало у него не то, что восторга, а даже простого понимания. Пришлось уговаривать. У него хоть и покерфейс, но я-то сенсор, да и просто не первый день его знаю.

— Сами посудите, Хиаши-сан, — за делами партии мы давно перешли на тон, который можно было бы назвать доверительным, — толку нам с продолжения этого цирка? Все же понимают, что Третий как минимум знал обо всём этом, если не сам спонсировал? Или что, мы будем карать шестерок, кунай, который нас ударил, но делать вид, что его владелец был ни в чём не виноват?

Хиаши мне не ответил, лишь нахмурился ещё сильнее.

— Да, они преступники, — покивал я, будто соглашаясь с невысказанными претензиями собеседника, — но если мы их казним, то никакой пользы нам это не принесёт. А живыми они могут помочь вывести Госпиталь на самоокупаемость, а нашим шиноби стать сильнее. Да и многие глупые запреты давно пора убрать. Мы не в том положении, чтобы сильно перебирать кадрами и закрывать глаза на вполне апробированные и безопасные способы стать сильнее.

— В тюрьму полезете вытащить мусор, Ирука-сан? — многозначительно выдал папаша Хинаты.

Тут я фыркнул:

— Очень сомневаюсь, что там есть хоть кто-то достаточно умелый, чтобы получить помилование за свои услуги. Но глянуть на «отдыхающих» всё же нужно.

Официальное название исправительного заведения было простое «Тюрьма на озере» (湖上の監獄 — Kojō no kangoku), чтобы было непонятно, где его искать, но местные в шутку называли казенный дом — «Курорт с бассейном из лавы» (溶岩水溜りリゾート — Yōgan mizu tamari rizōto), сводя на нет всю маскировку.

— Ирука-сан, вы ведь ищете учёных. Где им ещё быть, как не там? Они слабее тех, кто постоянно ходит в поле и посвящает время развитию своего тела.

Тут я призадумался:

— Действительно… большинство из них увлечённые личности, которым глубоко наплевать на всё, кроме своих исследований. Кто там у власти и в какой деревне проводить опыты — тоже.

— Они не будут нам верны, — как очевидный факт сказал Хьюга, решив подлить нам обоим ещё чая, но воды хватило лишь на один стакан.

Хиаши поставил чайник на поднос и взял с него колокольчик. Простой, с язычком, а не похожий на бубенчик, и потряс, вынеся руку за пределы сферы барьера.

Как звон утих, я сказал:

— Они будут верны тому, кто поможет им сейчас, тем, кто вытащит их из тюрьмы, оправдает, предоставит им наилучшие условия для работы, исходя из их специализации. И дальше просто нужно будет держать этих вивисекторов под наблюдением и подальше от чужаков, чтобы не украли их секреты, а их самих — не сманили. Впрочем, вы всё это не хуже меня знаете…

Поставив колокольчик в углубление подноса, Хиаши заметил:

— Я честно скажу, что это предложение мне не нравится. Такое решение будет рациональным, но не популярным у наших друзей.

Видя мою задумчивость, Хиаши пояснил, что в инициативе есть здравое зерно, но многие кланы имеют претензии к пособникам Белого змея или тем, кого таковыми считают.

Начав переигрывать идею в голове, подумал, что инициативу можно пропихнуть через «Огненных ястребов», но понял… По ним она ударит ещё сильнее.

— Цунаде! — осенило меня.

В окружении Сенджу нет никого, чей родственник пропал при невыясненных обстоятельствах, а потом оказался расфасован в банки с формалином по частям. Так что сама идея получить пополнение в рядах должна Пятую вдохновить.

Хиаши снова меня раскритиковал:

— Ирука-сан, вы упускаете её к вам отношение.

— А кто сказал, что я буду предлагать в лоб? — ухмыльнулся я, отпив чая (мой стакан Хиаши решил наполнить первым), — Просто один деятельный шиноби обронит идею… А одна светлоголовая хокаге решит, что сделать то же самое, но с большим количеством нукенинов-учёных, будет отличной мыслью. Через историю Амачи она убедится, что схема рабочая и решит, пока меня нет, присвоить её себе. Пусть думает, что такой шаг повысит её одобрение в народе, мне не жалко.

Покачав головой с улыбкой на лице, Хиаши обронил:

— Хорошо, что мы с вами на одной стороне, Ирука-сан.

Пока был в гостях, приметил, что чай нам средь бела дня принесла Хината. А это означало только одно — команда Куренай шатается без дела!

Выяснил прямо у Хиаши, что его дочь осталась без напарников и сенсея. Инузука Киба приболел вместе с Акамару чем-то заразным, домашние их обоих посадили на карантин. Абураме Шино выбыл по семейным обстоятельствам, ничего не поясняя. Возможно, заразился тем же самым. Ну, а Юхи услали на какую-то дорогую и сложную миссию, где генинам нет места. В принципе, ничего нового. Подобное сейчас происходит с большинством команд. Опять шуточки Цу с индивидуальными заданиями для джонинов. Дура она жадная, и ничему не учится.

При такой загрузке генины и чуунины не получают опыт. Точнее так — они его получают, но не успевают осмыслить, так как дома или вообще в пути их настигает новая работа. Нормально никто отдохнуть не может.

Задолбавшиеся в край и постоянно выбивающиеся из сил шиноби — это значит больше рисков для заказчика и исполнителя. Сильнее всего достаётся новоиспечённым джонинам.

Из-за всего этого резко возросли издержки: на расходники, на стимуляторы, на лекарства, на лечение в Госпитале.

И получается, что пока одна часть команды тухнет в Госпитале в дружной компании гипса и микстурок, вторая простаивает.

Ученические команды сидят без работы, потому что их джонин-сенсей свалил боги знают куда, посланный Пятой, а нормальных миссий С-ранга без командира в штабе не дадут. Самостоятельно, без капитана, ученические команды могут брать только миссии D-ранга. Но кто после недавно выполненных с сенсеем миссий С-ранга позарится на Дэшки? Это же бесполезная трата времени и сил по мнению генинов, и я их даже не осуждаю. Слишком хорошо их понимаю.

А если сенсей оставил разрешение, переоценив своих воспитанников, то они могут полезть выполнять миссии С-ранга сами, позабыв, что даже цэшка без сенсея совсем не то же самое, что с ним. Да и вообще, легко может стать В или А рангом. Итог — раненые и погибшие среди безфамильных генинов и чуунинов. Джонины спец и полные, пока не дохнут, только возвращаются едва живые… в общем и целом тенденции хреновые, но кризис обратим. Пока что обратим…

И что должно случиться, чтоб люди обратили внимание на проблему?!

Чтобы из-за ошибок и без подстраховки погибли генины из потомственных шиноби, имеющих фамилии, те, что обучены чуть лучше учеников Школы шиноби? Я в ужасе уже от того, что генины вообще умирают! Это, биджу вам в зад, дети! Как так можно?!

Сначала наших шиноби проредил Экзамен на чуунина и нападение Песка со Звуком. Затем многие покалечились, а то и выбыли на долгий срок (если не навсегда) в попытке удержаться на гребне лавины заявок от клиентов… Ситуация с заказами проще не становится, но благодаря паршивым отзывам уже начался спад интереса к нам.

Это не говоря уже о том, что растут издержки, ухудшается наша репутация, растёт недовольство шиноби и заказчиков. И всё это при мизерной прибыли по сравнению с нормальным режимом работы!

Хотя в этой идее было здравое зерно. Действительно, зачем шиноби простаивать, если они могут приносить пользу постоянно? Меняй часть команды и пинай обратно в поле! Но вот исполнение… хотелось как лучше, а вышло, как всегда.

Я готов поверить, что иероглиф на любимом хаори Цунаде (она его таскать не перестала, даже став каге), означающий что-то среднее между лох и сосунок, притягивает, кто бы мог подумать, неудачи!

Хотя скорее дело в том, что после коронации Цу и Ко решили повысить в ранге всех, кого можно и кого нельзя. А то клиент прёт, как носорог с заказом и про генинов слушать ничего не хочет.

А значит что? Вручаем полевой патент всем подряд!

И нет, это я сейчас не про себя и даже не про Шикамару — есть примеры похуже. Среди тех, кто недавно стал джонином, не имея для этого подходящих задатков, получил под своё руководство свежесформированные команды, попадаются настоящие рукожопы! И миссию завалят и обратно вернутся с переломами и синяками вместо премий.

Представьте себе долбодятла вроде Какаши, только слабого. И поручите этому дятлу команду и рядом не валявшуюся с Саске и Наруто. Трио вчерашних мурьёку, которые научились использовать чакру и кидать железки. Это же неизбежная катастрофа! Любой хоть сколько-то серьёзный противник их пришибёт мимоходом, и мирно поскачет дальше по своим кровавым делам.

И тут ещё трагикомедия заключалась в том, что команды Цунаде собирала сама. Ей это почему-то очень нравилось. Дура, куда ты лезешь?! Ни одно досье не даст тебе полной информации о характерах и отношениях людей. Ты бы хоть с кем-то опытным из Академии или Штаба посоветовалась!

Не, может кому-то везло, народу-то много, кого-то распределяли по уму, но прочие появлялись на столе в виде фишек с нарисованными рожицами. Ну или в виде фото из старых досье, вырезанных кружочком.

Я это сам видел мельком, только тогда не понял, зачем и для чего Цу держит на столе круглые маленькие фотографии чужих ей людей.

Да, наглядно, и наверное, даже удобно, но отдаёт каким-то сюрреализмом. Особенно если учесть, что хранит она эти кругляши, подозрительно похожие на фишки из казино, в специальном лотке с надписью «покер». Игроманка навсегда!

Кстати, надо будет как-нибудь подарить ей новую жилетку (хаори) с игральными картами. Может, её переклинит и она запойно уйдёт в казино играть. Хоть немного без неё продохнём.

Впрочем, всё это просто так на собрании не обсудить — нужны факты. Сначала надо проверить свои выводы и картину мира: поспрашивать людей, посмотреть статистику по миссиям. Вполне может быть, что я где-то не прав и всё не настолько плохо как я думаю.

Ну ведь не могут же власть предержащие* в Конохе быть такими дебилами, а? Они же опытные шиноби, ветераны, у них мозги на допинге из чакры, жизненный опыт, в конце концов! Ну не могут же?!

Получив согласие от самой Хинаты на то, чтобы поучаствовать в миссии с Наруто в одной команде, я решил брать быка за рога и выпросил у Хиаши его дочу временно подменить Сая.

Естественно, я тут же сказал, что моя удача вляпываться в миссии выше рангом Хинату не коснётся.

— Отдохнёт на море, познакомится с новыми людьми. Команду я беру только чтобы не передавать их кому попало в моё отсутствие. У меня, к сожалению, нет ни лишних крылатых костюмов, ни времени кого-то обучать в них летать.

Сразу от Хиаши я почесал в штаб, но с Пятой встретиться не смог, а отлавливать её посчитал ниже моего достоинства. Да и просто бесполезным занятием.

Мне не к спеху эта темка с нукенинами, могу и подождать. К тому же живой Амачи в Госпитале будет более наглядным примером. А подпись Пятой я могу попросить и после возвращения. Главное Амачи где-то спрятать на время, пока не получу оттиск печати каге. Хотя с этим проблем быть не должно.

Если я до отъезда не успею отдать эту бумажку, то её отдаст Хиаши. Или всё-таки лучше попробовать протолкнуть через Енота? Надо будет подумать…

В поисках замены для Якумо, я почесал к штабным. Там-то мне и рассказали, что тех, кого Цунаде не распределила, скидывают пристроить им. Обычно вариантов больше, но сегодня мне не повезло.

В штабе мне предложили только Хинату Хьюга и Яманака Ино. Естественно, в списке оставшихся без команды было не два имени, а больше. Те, кто остался без команды временно выносили в один бланк, тех кто долгое время без команды — в другой. И во втором списке были сплошняком незнакомые мне имена, в основном из совсем недавно оперившихся генинов (после чуунинского экзамена), которых я не знал по канону и с которыми оригинальный Умино либо вообще не пересекался, либо слишком мало, чтобы их узнать поближе и запомнить. У той параллели он почти не преподавал — только на заменах и каких-то отдельных лекциях. Прикинув все за и против, я не рискнул брать кота в мешке. Может быть, потом, когда узнаю о них хоть что-то и когда от наличия непроверенного генина не будет зависеть важная миссия моей жены, которую я никак не могу подвести.

Полистав публичное досье Ино, я вздохнул и отдал его обратно.

И на кой ляд мне эта Ино?!

Взяв бумагу с утверждённым новым составом команды, я пошёл к окну. Дорога обещала быть сложной…

— Ура! Хината идёт с нами! — радовался Мелкий, получив задание сходить к Хинате с запиской от меня, что мы точно берём её с собой.

— Ты не забудь, что там ещё Ино будет. Так что если не планируешь всем рассказать про ваши отношения, то держаться за ручки у вас не получится. Яманака, как вернётся, по секрету всему свету растреплет.

Наруто насупился:

— А ты не мог выбрать кого-то другого?

— Из знакомых только двое остались, — вздохнул я, передав записку для Ино своему клону.

— Ну можно ведь взять незнакомых? Заведём новых друзей! — с энтузиазмом заявил Наруто.

— Из генинов старшего выпуска также свободных нет, — ответил я.

— Можно взять тех, кто младше! — уверенно заявил Мелкий.

Я лишь усмехнулся и скептически уточнил:

— Тех, кто выпустился этим годом, после Экзамена на чуунина? —

— Да, этих! — уверенно заявил Наруто, но затем начал посматривать на меня с подозрением.

Не став томить Мелкого ожиданием, сразу показал, где тут подвох.

— Они ещё даже по деревьям ходить не умеют. Верхние пути им будут недоступны.

— Научим! Это легко!

— Тебе не кажется, что ты переоцениваешь возможности недавних выпускников? Тебе понадобились сутки просто чтобы научиться прицепляться ногами к дереву и не ломать его, а они должны будут сразу начать использовать полученный навык. Выучить что-то так же быстро, как ты — это не каждому дано. И клонов у них нет.

— А если научить клонам? — задумался Наруто, потирая подбородок.

Я посмотрел на Мелкого матом, и тот быстро добавил:

— Чисто теоретически. Никого учить не буду!

— В попытках всё успеть они от истощения загнутся. И ты не забывай, что Ино может быть полезна.

— Чем?

— Мы вообще-то на расследование идём. А там её способности могут очень пригодиться. Не сможем разобраться мы с Анко, так у вас троих попросим поддержки.

— Так, — прищурился Наруто, — какой поддержки? Ты не собираешься брать меня на миссию?!

— Цыц! — приложил палец к губам.

— Понял, — надулся Наруто, — это значит «поговорим дома».

Вернувшись, я позвал Наруто в кабинет и, на всякий случай включив локальную антипрослушку, принялся объяснять.

— Из-за моих дел в Корне мы опаздываем. Так что где-то на середине пути мы начнём забирать на юго-восток, в сторону Каменистого, — провёл я пальцем по карте предполагаемый маршрут.

— Зачем?

— Затем что я не пойду на миссию в компании Кацухиро и Минору. Мне они там даром не сдались. Не будь этих двоих, мы бы направились сразу в Страну Морей.

— Тогда почему мы не можем из Каменистого пойти сами, оставив там этих двоих?

— Мы с Анко сначала тихо разведаем обстановку, а потом подключим тебя, Хинату и Ино.

Повеселевший Наруто спрыгнул со стула и широко улыбаясь заявил:

— Супер! Тогда я пойду придумаю что-нибудь полезное! Например, свой собственный летающий костюм!

Задумавшись, я схватил листок и нарисовал дельтаплан.

— Это, конечно, не костюм, но ты тоже сможешь летать.

Пробежав глазами по рисунку, Наруто поднял на меня восторженный взгляд и выдохнул:

— Кру-уть…

А потом почесал кончик носа и тяжело выдохнул:

— До завтра точно не успею сделать… Прикину тогда чертёж и какие печати могут понадобиться. И к кузнецу опять надо будет сходить, — последнюю фразу Наруто проговорил уже себе под нос.

Вот бы я раньше сообразил! Это ж насколько выше была бы наша мобильность!

***

За полные сутки девчата должны были управиться со сборами. Что не найдут дома, успеют купить до двенадцати дня. В конце концов, они не первый раз на миссии за пределами Конохи, так что должны примерно представлять, что им будет нужно на таком задании.

Посидев на дорожку на ступенечке гэнкана (прихожей), мы отправились к воротам. В этот раз накопитель мы подзарядили все вместе под завязку, содержимое холодильника раскидали по свиткам и отключили. Всё ценное так же запихали по свиткам и спрятали в стальной ящик.

— Зачем такие предосторожности? Ты не перегибаешь? — глядя на пустые, без статуэток из глины, полки, сказал Наруто.

— Случись что в наше отсутствие, проще будет отыскать один ящик с милыми сердцу безделушками и всем таким, чем копаться в пепелище и обломках.

— Потому ящик должен был быть крепким и огнеупорным, да?

— Вот именно! — вышел я первым в общий коридор-балкон.

Внизу торчащее посреди внутреннего дворика деревце утопало в глубокой тени, так что пышная снежная шапка, покрытая глянцем льда с него, не успела слезть.

Сверху серое небо, точно только-только начало светать, да ещё снова в носу пощипывало от влажности, будто туда попала вода. По всем признакам собиралась зимняя гроза. В воздухе отчётливо витал запах озона.

Чтоб сократить путь, мы рискнули пробежаться по крышам. После недавней оттепели льда на них стало поменьше.

— Скорее всего, начало года мы встретим в Стране Морей, — поравнявшись со мной в длинном прыжке проговорила Анко.

— М-м-м? К чему ты это, Любимая? — пришлось пробежаться по краю ската крыши вверх тормашками, чтобы не упустить следующую реплику.

— Ты ведь так старался, наряжал ёлку и мастерил те чудные игрушки…

В ответ я придержал Анко за руку и спрыгнув, чмокнул в щёчку пояснил, что мне главное встретить этот праздник с семьёй, а остальное не так важно

— Некоторые ёлку в июле выбрасывают, — похихикал я, — а я дома украшения и вовсе лишь от пыли отряхивал.

И показал на экран-но-дзютсу коротенький ролик про то, как кто-то выкидывает ёлку из окна многоквартирного дома, а та, втыкаясь в землю, мгновенно становится из жёлтой лысой.

— Тебе так нравится этот праздник? — поинтересовалась Анко.

— Не, мне нравятся украшения! И потом, всего-то восемь месяцев и снова Новый год!

Любимая почти повисла на лесенке водонапорной башни, чтобы не упасть от смеха.

Решив дождаться Наруто, мы остановились на площадке откуда уже было видно крышу Восточных ворот из оранжевой доски и край огромных красных иероглифов на полотне створок.

— А похавать новогодние блюда мы сможем и на миссии! — подпрыгнув, повис Наруто на наших шеях, обнимая.

— «Поесть», — поправил я, ссаживая Мелкого на землю, — давай не будем уподобляться бандитам с большой дороги. Чем чище речь, тем профессиональнее мы будем выглядеть в глазах клиента. И обнимашки с телячьими нежностями оставляем дома, мы же профи!

— Так точно, — заулыбался Наруто, шутливо козырнув, — и я даже не буду напоминать, что ты сам иногда используешь такие слова.

— Я по голове стукнутый, у меня и справка есть! — показал язык, потянув нижнее веко пальцем вниз, как делают дети.

Почувствовав приближающееся присутствие двух людей, принял строгий вид и кашлянул.

— На миссиях, для заказчика, мы будем правильными, — тяжкий вздох, — и до омерзения формальными ниндзя. У нас хороших отзывов мало.

Из будки у ворот, где этим днём собралась небольшая очередь, высунулся шапочно знакомый мне шиноби, подзывая жестом.

— Умино-сан, Хокаге-сама приказала вам явиться к ней, как только вы появитесь.

Не став пытать гонца по поводу подробностей, я оставил своих и полетел к башне, мысленно насылая понос, икоту и артроз с артритом на голову Цунаде.

Как бы мне не хотелось послать Цунаде в место откуда она родилась, а Сенджу всё ещё моё начальство. Сумасбродное и тупое, но начальство.

Решив, что ждут меня в кабинете я только зря потратил время, в компании долбящей, как дятел, по клавиатуре пузатого компьютера, секретарши.

Заметив меня, та сообщила, что Сенджу в приёмной для высоких гостей, а это на первом этаже и вообще в другом крыле!

Не, я не сахарный, но как же бесит!

Полукруглый коридор, изгибающийся довольно незаметно, благодаря площади основания здания, привёл меня к массивным двустворчатым дверям с декоративными вставками, покрытыми сусальным золотом.

А ведь раньше тут Третий каллиграфией занимался в будние дни…

Удивительно, но Сарутоби Хирузен настолько чётко всё распланировал и делегировал, что спокойно мог, посреди дня, свалить погулять по Деревне, порисовать или позаниматься чем-нибудь ещё помимо работы… Причём уже довольно давно раскидал свою работу, так как будучи мелким Умино не единожды сталкивался с Сарутоби Хирузеном после обеда около монумента павшим героям.

Если поднапрячь память, я мог даже вспомнить запах табака и вкус слёз.

Помнится тогда он подловил Умино ревущим около памятника. Было это незадолго до того, как ко мне… то есть к Умино в прошлом, явился Данзо с предложением вступить в его секту.

В общем Третий был мудак, но организатор прекрасный, не то, что Пятая. Сенджу из бумажных завалов не вылезает, вся в работе, не видно, когда вообще отдыхает, но бумажек будто бы меньше не становится…

Повернувшись ухом к дверям, никаких звуков изнутри я не услышал, так что постучал костяшкой и после небольшой паузы сунулся внутрь. А потом был вытолкан обратно цербером из клана Като.

Шизуне даже слова вставить не дала, захлопнув дверь у меня перед носом.

Естественно, мне такое отношение не понравилось, особенно на контрасте с тем, как мило Като защебетала «Ничего важного, продолжайте». Могла бы выйти и объяснить, вместе с Пятой, что от меня нашей ведьме-царице понадобилось.

Конечно же я обиделся и решил мстю отомстить, не отходя от кассы.

Достав из печати обычный альбом с листами формата А четыре и пенал, я аккуратно срезал лист кунаем. Скопировав рамочку оформления с хаотично развешенных на дверях объявлений, я вывел на листе четыре фразы:

静かに入れ! (Заходи тихо! — Shizuka ni ire!) はっきり話せ! (Говори чётко! — Hakkiri hanase!) 少なく頼め! (Проси мало! — Sukunaku tanome!) 早く出て行け! (Уходи быстро! — Hayaku dete ike!)

(Опустив строчку «Давай больше!», в смысле — もっと金！— Motto kin! Буквально Больше золота!)

В пику к обычным, максимально вежливым и мягким выражениям, которыми оформлялись подобные информационные листки, эти «просьбы» звучали даже грубее, чем в русском языке. Круче было только матом по матушке послать.

Вытащив чакрой воду из чернил, чтоб быстро высушить, я приклеил свою писанину не прямо перед глазами, а неподалёку от расписания, так чтоб пустой угол, где нет печати каге, подтверждающий верность объявления, не было видно.

Наконец, спустя полчаса ожидания, из зала выполз какой-то бледный полный дядечка-капуста, куча одёжек и все исключительно из дорогой ткани. Не то что бы он прямо на карачках вывалился оттуда, просто вид у него был потерянный и лицо потное, будто его сейчас инфаркт хватит.

Кинувшись к мужичку, придержал его за локоть:

— Боль в груди есть, тошнота, чувствуете сильную усталость? Присесть хотите, может быть воды?

Дядечка глазами захлопал и помотал головой, с удивлением глядя на то, как я проверяю мистической рукой его состояние.

Наконец, до него дошло что я спросил, и Капуста-сан принялся меня благодарить. Еле отвязался. Ничего сверхъественного я не сделал — лишь немного сбил давление. Оно у него было повышенное — явно только что пережил стресс. Но жить будет. Если, конечно, кого-то из шиноби не разозлит…

Спустя ещё минут пятнадцать меня всё-таки прекратили мариновать в коридоре и допустили в зал для приёмов. Название громкое, а вот обстановка…

Не соответствует, так скажем. Сформулируем это вежливо и тактично, чтобы никого не обидеть; закос под тронный зал феодала не удался, слишком простенько. Для Великой деревни такое выглядит слишком бедно. Хотя, может, Третий именно этого и добивался? Образ обязывал быть попроще, чтоб люди к нему тянулись и не ощущали дискомфорта.

С тех пор как я в последний раз был в этом месте, тут особо ничего не поменялось: всё та же жёлтая штукатурка на стенах, горшочки с позолоченными ненавязчивыми узорами и низенький столик-поднос, на который просителю полагалось выкладывать деньги. Сейчас, рядом с тремя увесистыми пачками купюр большого номинала, стояла кружечка чая, которую подновила появившаяся, как из воздуха, Шизуне.

Сама Сенджу Цунаде сидела на подушечке красного цвета в тон декоративным накладкам фальшивого окошка (оно должно было выходить в тёмный коридор, но оттуда лился ровный и по-летнему яркий «солнечный» свет). Второй подушечки, для гостей, в пределах видимости я не видел. Убрали.

Как мелочно.

Видимо пред очами начальства я должен был стоять на почтительном расстоянии по стойке смирно.

Меня подобное не задевает.

Это место напоминало тронную залу феодала больше, если бы гостей от каге отделяла полупрозрачная шторка из ткани или чего-то вроде жалюзи из тонких плоских бамбуковых палочек.

Вместо напольного декора тут и там торчали эвересты документов. И хотя стопки бумаг и горки свитков теперь лежали в специальных лотках и держателях, рассредоточенные по оливковому ковру, положенному на низкий подиум, суть от этого не менялась. Видимость порядка при полнейшем хаосе в делах.

Надеюсь, они хотя бы иллюзией лишнее прикрыли.

Поздоровавшись с Пятой, кивком головы поприветствовал Шизуне и Сакуру с рюкзачком за спиной, вышедшую из-за неприметной шторки за колонной. Насторожился.

— Я не возьму Харуно Сакуру с собой на миссию! У меня полный комплект и никого ею я заменять не стану!

— Как ты до… Возьмёшь! — от удивления к приказу переход у Цу был почти мгновенный, — это прямой приказ твоего каге!

Пятая ударила бы по столу, но так как его не было, злобно топорща русые брови, насупилась, сверля меня взглядом.

— Я уже сказал. У меня есть три генина. Зачем мне четвёртый? Или вы ею Яманака хотите заменить?

— Нет, Сакура-чан идёт вместе с вами, как шиноби поддержки.

— Она же недоучка. А у меня таких уже две штуки!

— Так научите её! Все три юных куноичи не смогут из-за миссии присутствовать на занятиях в Госпитале. Ваша задача их обучить — это приказ!

На радость Пятой скорчил недовольную рожу и бросил:

— Сакура, за мной.

Делать нечего, пришлось брать Розовое бревно с собой. Чтоб вернуться побыстрее я взял Сакуру подмышку, её рюкзак в другую руку и полетел.

Да ещё по дороге прибавил «газку» чакрой ветра.

— Вы могли предупредить! — попыталась Сакура скрыть восторг от полёта, за недовольством и деланным раздражением, когда я поставил её на землю.

Жестом изобразил «захлопнись», сложив руку щепоткой изобразил ею закрывающийся рот.

— Наруто, — тронула Анко Мелкого за плечо, — смотри кто там.

— Что? Сестрица-Анко? А, Хината-ча… Сакура-чан? — обернулся Наруто и не увидев возлюбленную расстроился.

Похлопав Мелкого по плечу, по-русски сказал: «Палишься». Подтянулись понурые, будто вместе шли, Узумаки Кацухиро и Карубе Минору, лишь в последний момент поняв, что находятся в одной команде. А вскоре явились старшие дочери кланов Хьюга и Яманака.

— Ино-свинина!

— Лобастая!

На реплику Ино обернулись двое, скорчив похожие козьи рожи.

Дело в том, что оскорбительная кличка придуманная Ино, про большой лоб, (яп.デコリーン, Дэкориин) — это по сути бесполое прилагательное сляпанное из двух слов, что-то вроде авторского неологизма. Декориин так можно обозвать и девочку (Декориин-чан), и мальчика (Декориин-кун). Мы обзывали Минору, когда были детьми, Гакухиза-кун (яп. 額膝 Gaku hiza), Лоб-коленка, но были и варианты похожие на кличку Сакуры.

— Ну вот и поздоровались, — выдохнул я как будто бы устало, чтоб скрыть неуместный смешок.

Тяжко вздохнув, Кацухиро послал воздушный поцелуй в сторону башни хокаге. Очень захотелось стукнуть его по башке. Аж руки зачесались!

Араши, кстати, я брать не стал, без «товара», который он мог предложить Цунаде, та его слушать не станет. Пусть пока помыкается без моего пригляда, а там посмотрим.

Хотел быть ловким, самым умным и всё знать? Ну походи по Конохе, поспрашивай. Глядишь, реально поумнеешь.

Формально Умино Араши остался охранять Узумаки Хигашиде, потому что у меня нет тех, кому бы я мог доверять. По факту, я бы мог поручить эту задачу куче народа, да хоть той же Хоноке! Дед из палаты всё равно никуда гулять не выйдет, пока ему нервы в культе не восстановят до приемлемого состояния, да и потом за новой рукой глаз да глаз нужен, вдруг что-то не так пойдёт.

Да и одного его оставлять никак нельзя, Араши, а не Хигашиде. У старика мозгов побольше будет.

Пусть Араши прочувствует вкус жизни в Конохе. Ну, а то, что сородич с таким заданием не сможет нормально работать (только в пределах Конохи), и зарабатывать будет гроши — ну, это же не мои проблемы, верно?

Я его сюда не звал, не заставлял выпендриваться и хамить мне. Я вообще никого из них сюда не звал, кроме деда Узумаки. И того изначально планировал отослать обратно, пока не понял, насколько он полезен.

Араши не считает меня своим главой клана? «Прекрасно»! И подчиняться мне не хочет? «Да, пожалуйста»! У тебя и клана нет обязательств предо мной? «Ещё лучше»! Араши может быть свободен, как вольный ветер, тот, что скоро будет гулять в его кармане. Закономерный итог хамства.

Я буду отдыхать на миссии, а Умино Араши — ежеминутно думать, где бы найти денег на поесть и снять жильё.

Кроме того, Араши сейчас остался и без связи с родственничками, на мозги ему капать не получится, так как призыва крабов у него, скорее всего, нет. Как он будет держать связь при помощи акул зимой или начнёт на почтовых голубей тратиться? Хотя, мне не интересно.

Хотел стать фигурой в Конохе? Получить признание родни за мой счёт? А ты попробуй с нуля, для чистоты эксперимента.

Если мозги встанут — Араши будет мне полезен. А если нет, то отправится домой следом за Кацухиро.

Кстати, внучка Хигашиде, Узумаки Аоки, на обратном пути надо будет забрать, рычагов давления на моих людей я им оставлять не намерен.

***

Сай и Иошито были в восторге, хоть и пытались делать вид, что им по барабану, взяли их на миссию или нет. Была, конечно, мысль дать им ключи, чтоб присмотрели за домом, но я её моментально отмёл. Печати с этим справятся лучше. Да и живности у нас нет, которую нельзя запечатать, чтобы за ней требовался уход. Не то чтобы я им не доверяю…

Но да, я им именно что не доверяю. Всё-таки они из Корня, и если кто-то старший из него потребует от них ключи или какие-то мои секреты, то они их безропотно достанут и отдадут.

Ворота ещё не успели пропасть из виду, а у меня уже появилось чувство, что я хочу домой. И дело даже не в том, что тащиться нам далеко, а в том, что часть компании я бы предпочёл забыть где-нибудь в придорожной гостинице. Или просто зарыть… Где-нибудь.

Сакура и Ино будут собачиться, Хиро распинаться о том какая Цунаде прекрасная хокаге, а мы просто не понимаем своего счастья. Пока что рта он не раскрывал, но мысленно репетировал речь, сверля мой затылок взглядом. Судя по обрывкам мыслей, Цунаде успела нажаловаться любовничку и поплакать в жилетку.

Минору… Я бы на его месте сбежал. Мало того, что Каменистое побережье — это дыра … Так там ещё и примут не ласково, зная, как он обошёлся с Саем и Иошито, когда тех ещё звали Десятый и Четвёртый.

Я слишком хорошо знаю Хидики и уверен, что он смог бы разговорить даже камень и найти к нему подход. Тоши любопытный и дотошный, умеет быть обаятельным. Уверен, про историю злоключений Иошито и его названного брата он знает из первых рук. Вероятно, Иошито и сам не заметил, как всё рассказал своему новому начальнику-наставнику.

Какое после этого будет отношение Синьки к лобастому чмошнику Минору — предположить не сложно. Хотя… не могу этого утверждать, Карубе джонин, а Тоши необходимы умелые бойцы. Ведь чем богаче будет становиться Каменистое, тем больше у него будет работы и возможностей.

***

Мы до первого привала добежать не успели, а Ино уже успела спровоцировать Сакуру. И ведь ничего обидного, вроде, не сказала Яманака в адрес Харуно, но по ощущениям будто Сакуру в чан с говном макнули, как фитиль в воск. Методично и со знанием дела.

— Чтобы покраситься в чёрный нужна смелость, — заговорила Ино с заклятой подружкой.

— Это ещё почему? — волком взглянула на дочурку Иноичи Сакура, машинально поправив чёрный пучок волос с воткнутыми в него, как заколки, сенбонами.

С той миссии в Страну Чая розовое бревно стало чёрным крашеным бревном.

— Моя бабушка говорила, что от чёрной краски могут волосы выпасть, — тонко улыбнулась Ино.

Сакура поджала губы и прошипела:

— Мне её посоветовали в Госпитале. А они поумнее тебя будут, Ино-свинина!

Яманака откинула на плечо хвостик, фыркнув с видом оскорблённой невинности:

— Я просто тебя предупредила, а ты обзываться начала. Что сказали бы на это приличные люди?

Как и полагается в её клане, Ино — искусный манипулятор. Прирождённый талант, наложенный на обстановку и обучение. Где-то она действует естественным обаянием и женскими чарами (бесклановые пацаны слюнями захлёбывались), а где-то авторитетом отца и Иношикачо.

Даже в своей команде Яманака лидер, хоть всем кажется, что там заправляет Шикамару. Наверное, он уступил напористой блондинке, чтобы та не спорила всё время и не мешала ему отдыхать. Хотя, учитывая то, что главные в этом союзе всегда были и есть Акимичи, возможно, Ино просто дают верить в то, что ей нравится. Позволяют чувствовать себя главной в не принципиальных для команды вопросах. Хотя это всё только предположения. Я с их группой мало пересекался, как командой номер десять, в Академии Шикамару и Чоджи с Ино даже не разговаривали особо.

Мальчишки больше с Наруто и Кибой времени проводили после занятий, или прогуливая их, так что Умино приходилось скидывать класс на Мидзуки, а самому отправляться на поиски прогульщиков.

Кстати, естественное обаяние, женские чары, и авторитет Иношикачо отлично работают даже против взрослых.

Я помню, как скрежетал зубами Мидзуки, жалуясь, что из-за статуса не может поставить язвительную соплю из клана Яманака на место. А ведь Мидзуки, всего лишь поставил Сакуре плохую оценку и имел неосторожность публично пристыдить её за незнание истории родного селения (это было ещё до того, как пришёл конец неравной дружбы).

В то же время, сама Ино была мягче и добрее, особенно до Академии. Это, конечно, если верить словам Сузуме, которая преподавала основы этикета для девочек и вела уроки, напоминающие домоводство, но с уклоном в профессию. (Как убить заколкой для волос, как подать сигнал через язык цветов и прочие «милые штучки», которыми обязана владеть любая куноичи).

А ещё Сузуме всегда искренне защищала и восхищалась Ино, отмечая, как та взяла шефство над Харуно Сакурой и защищала розвоволосую тихоню от нападок, а ещё помогала справиться с робостью, вытянуть на свой уровень.

Да только сразу выкинула, когда бесклановая девочка из семейки торгашей посмела возжелать первого парня на Деревне (Учиха Саске), на которого уже успела положить глаз наследница клана Яманака.

Так Харуно Сакура получила обидную кличку Лобастая. Ну, а Харуно в долгу не осталась, начав называть Яманака — Ино-свинина.

И это не потому, что Ино полненькая или жрёт как Чоджи, сметая еду, как пылесос. Ино получила своё имя путём сокращения имени её отца «Иноичи» (созвучного со словом «кабан», только написанного другими иероглифами), так что Сакура ходит по охренеть какому тонкому льду со своей дразнилкой.

Впрочем, взаимоотношения Ино и Сакуры меня больше не касаются. Мне важнее поставить дочь кабана в горах в стойло или поговорить с теми, кто может сделать это за меня. Хотя кого я обманываю? Никто кроме нас! ©

Пока что я решил не вмешиваться и посмотреть на «подопытных» в естественной среде обитания.

Почесав коготки о розовое дерево, Ино направилась к Хинате и Наруто, которые на привале практиковались в начертании простейших печатей. Мелкий учил подружку как изготовить печать-хлопушку, которая умеет трещать или свистеть в зависимости от модификаций.

Я внутренне напрягся, повернувшись ухом к троице.

На удивление никакой язвительности или подколок, разговор равного с равным. Быстро Ино переобулась, а ведь раньше очень прозрачно намекала, что Наруто — таракан, который завёлся у меня дома.

Пусть ни о чём кроме печатей генины не говорили, но Хината почувствовала себя неуютно. Ей хотелось попросить Ино уйти (очень громко об этом думала), но она молчала, делая вид, что очень увлечена процессом.

Мешали Хинате не прежняя робость и застенчивость, а обретённые скрытность и нежелание в ближайшем будущем вести с отцом разговоры о личной жизни. Хината сильно изменилась, пока бегала с Наруто и детьми простых горожан по улочкам Конохи, но внешне поведение оставалось тем же. Хината словно вела двойную жизнь, оставаясь для клана всё той же кроткой овечкой. Почему она так делала я даже не догадывался.

Я решил, что надо спасать ситуацию и на ближайшем привале завёл разговор о том, что у Ино великий дар и великолепный талант.

— Какой, Ирука-сенсей? — польщёно спросила Яманака.

По довольной моське было видно — хвалите меня, не останавливайтесь.

— Ты умеешь увидеть суть человека и его душевные проблемы.

Тут я тактично не стал продолжать: и прыгать на них обоими воображаемыми каблуками с десятисантиметровыми шпильками.

Вместо этого сказал, указав на Минору:

— Видишь того мужчину? Его зовут Карубе Минору. Как ты его оцениваешь?

— Он злой. И угрюмый. И ненавидит вас. И себя. И, кажется, вообще весь мир. Но вас он боится.

— В целом всё верно. Он как мужская версия Сакуры. У него всегда были проблемы с внешностью, хоть он и довольно сильный шиноби. Со временем самооценка у него упала на самое дно, и из-за этого он теперь такой несчастный и такой злой. Хочешь попробовать внушить ему быть чуть позитивнее?

— А он не будет против? — едва заметно напряглась Ино.

— Не будет. Я разрешаю. Можешь экспериментировать с ним так, как считаешь нужным. Главное, чтоб после он был более-менее вменяемым. Получится что-то — молодец, я напишу тебе благодарность. А нет… Ну что же, ничего страшного.

Минору мне заявил, аж глазом морзянку мигая:

— Я всё слышал!

— Ну, и хорошо. Во всём иди ей на встречу. Это приказ. Всё это делается для твоего же блага. Ты нам, — одними губами уточнил «Корню», а затем договорил вслух, — нужен адекватным. А будешь себя хорошо вести, я поспрашиваю в Госпитале как тебе рожу поправить, чтобы девушки не шарахались, как от чумного.

Минору насупился:

— Я, по-твоему, похож на любовницу феодала? Чтобы таким заниматься?

Но в голосе за бравадой пряталось сомнение.

— Ну, не хочешь, как хочешь, — пожал я плечами, — Рука-чан в помощь. Она не откажет.

Если глазами можно было испепелить, я бы уже был кучкой пепла.

Ино же захихикала, безуспешно пытаясь скрыть смех кашлем. И ещё долго не могла успокоиться. Глянет на меня и опять хихикает, вспоминая фразочку про безотказную Руку-чан.

Примечания: В японском календаре существует так называемая Золотая неделя. Во временной отрезок с 29 апреля по 6 мая выпадает сразу несколько праздников и выходных. Как правило, работники берут в эти дни дополнительные выходные, и деятельность бизнеса попросту замирает.

Предержащие — держащие высшую власть, начальствующие Лица, облеченные властью. Слово "предержащий", устаревшее, из церковнославянского языка, нигде, кроме этого выражения, в современном языке не употребляется. "Предержащий" - держащий высшую власть, начальствующий. _______________ Если кто хочет кинуть в автора рублём, то Сбер по номеру: +79054576577. Если можно, в переводе напишите что-то хорошее про меня или фик. Типа: Мне понравился фанфик вашего сына или что-то вроде того. Ага, мою маму зовут Светлана =) Мой бусти с картинками, иногда там выходят чуть раньше черновики глав, миников и иллюстрации: (да, одинарные "R" и "G").

По своим следам (Интерлюдия Анко)

Удостоверившись, что Ирука спит, Анко выскользнула из постели и спустилась вниз, ступая словно невесомая тень, в чайную комнатку, прихватив с собой кимоно из гардеробной. Ей нужно было очистить голову, и проведённая по всем правилам чайная церемония должна была в этом помочь.

Будто готовя чай для невидимых гостей, Анко поставила на столик две чашечки из любимого набора, но, подумав, заменила их на одноразовые глиняные стаканчики, положив рядышком листочек с печатью хранения.

Благодаря Наруто она могла пить чай собственного приготовления когда угодно и где угодно. Улыбнувшись возникшему в голове образу светловолосого мальчишки, Анко аккуратно придержала рукав. Пусть она и не его мать, но Анко гордилась успехами Наруто и пару раз себя ловила на том, что говорит о Узумаки так, словно он её собственный ребёнок.

— Не удивительно, — по-доброму фыркнула Анко, — если вспомнить как к Наруто относится Ирука.

Наполнив чашки и запечатав их, Анко поставила на их место две новых, поклонившись, будто невидимый гость попросил ещё.

— Не заблуждайся, — напомнила она себе, — ты ведь ему даже не опекун. А у нас с Ирукой нет… и не будет своих детей.

Горько улыбнувшись, Анко погрустнела и почувствовала, как в носу пощипывает от подступающих слёз. Эту странную убеждённость, что её брак обречён на провал, Анко никак не могла побороть. Слишком часто обжигалась, слишком сильно доверяла…

Впервые услышав о миссии для следователя в Страну Морей, Анко боялась даже свою кандидатуру предложить. Пусть больше нет тех, кто в открытую осуждал бы её, но всего лишь год назад всё было иначе… Кто-то бы точно припомнил ей историю из далёкого прошлого, из-за которой она и стала изгоем. Про Орочимару и маленькую испуганную истощённую девочку случайно (а случайно ли?) найденную на пляже АНБУ.

Затем были допросы и безуспешные попытки прочесть её воспоминания. Благо не пытки… Только милостью Третьего ей не вскипятили мозги и не превратили в овощ.

Тогда она почувствовала небывалое облегчение. Смерти она, как оказалась, ещё боялась.

Тогда боялась.

Иногда в кошмарах ей являлась зала, где она сама оказывалась в центре печати, а не вела допрос.

Большая круглая комната и изумрудно-зелёный пол, испещрённый вязью сложнейших печатей, покрытый глянцевым лаком.

Рядом люди: Сарутоби Хирузен, Сенджу Цунаде и какой-то измождённый ирьенин с впалыми щеками, чьё имя она даже не может вспомнить. Запах чернил, соли и едва ощутимый вкус железа с полынью. Нет, её саму не истязали, но сейчас ей очень хорошо знакомо это сочетание… Так пахнет пыточная после уборки за особо несговорчивыми.

Но иногда Анко посещала отвратительная мысль «Лучше бы меня не щадили, и узнали всё, что нужно». Да только помогло бы это исправить репутацию ученицы учёного-маньяка? Сейчас Анко понимала, что Третий получил её безоговорочную верность, пожалев наивную дурочку, которую так долго водил за нос Орочимару.

Больше десяти лет назад у Орочимару была лаборатория в тех местах, которую так и не нашли, а может быть — плохо искали. Анко всегда казалась эта история слишком мутной, нелогичной, но, чтобы не раздражать людей, она не пыталась ничего выяснять сверх того, что попадало в её руки по работе случайно.

Точнее, старалась копать так аккуратно и незаметно, чтобы не привлекать внимания.

Долгое время Анко даже не брала миссий без команды в те места, чтобы точно ни у кого не возникло лишних вопросов.

— Но помогало это, как мёртвому припарка, как говорит Ирука, — пробормотала с грустной усмешкой Анко фразочку супруга.

— Нет, говорил Игунато… — с трудом, произнесла имя мужа Анко — Похоже на натто*. Он раньше их любил, и пил кофе… А теперь пьёт красный чай* и обожает тонкие лепёшки с креветками…

Отбросив прочь мысли о том, что её супруг может быть совсем не реинкарнацией, вспомнившей прошлую жизнь, а просто другим человеком, Анко снова задумалась о задании.

Получив задание от Морино, Анко подумала, что ей улыбнулась удача.

Официальный повод отправиться одной в Страну Морей на неограниченный срок! Разобраться в прошлом, в себе и своих чувствах к самым важным людям в её жизни! Другой возможности выяснить лично то, что так боялась спросить, может и не быть!

Анко даже не смущало, что миссия выглядит чрезмерно рискованной для одного шиноби, пусть и специального джонина. В конце концов, у неё имелись два призыва, которые с радостью составят ей компанию в бою.

А затем, громом среди ясного неба новость — Ирука идёт с ней. И не один, а берёт генинов и двух незнакомцев. У Анко словно землю из-под ног вышибли. Как в такой обстановке можно будет улизнуть ради поисков Истины и себя?

— Одну он меня не отпустит, а если уйду ничего не говоря, всю страну на уши поднимет…

Такое беспокойство о ней подкупало Анко, но в то же время раздражало чрезмерной опекой. Порой Ирука перебарщивал с заботой, словно она хрупкая девушка-мурьёку, неспособная за себя постоять.

Прикусив внутреннюю сторону нижней губы, Анко чуть не положила чай мимо чашки.

Она понимала, что Ирука заботится о ней и не бросит, но только умом. Анко боялась отпугнуть супруга правдой. Оказаться на месте Хоноки, которую Ирука за глаза с пренебрежением называет «вивисектор».

Анко казалось, что она умрёт, если Ирука откажется от неё, узнав о ней всё. Теперь это чувство стало лишь сильнее, когда Анко осознала, что значит быть любимой, ведь раньше её чувства были безответны.

Прежде Анко чувствовала, что не безразлична Ируке, но любовью назвать их отношения было бы слишком оптимистично. Ирука скрывал истинные эмоции за жестокостью и безразличием, так, словно боялся своих чувств. Анко было жаль этого потерянного и сломанного, как она сама, человека.

С самого начала она знала, что улыбчивый и обаятельный парень был одним из тех, лишённых всего человечного, детей Подземелий Данзо. Такой же эксперимент, как она сама.

Хотя об истинных масштабах слома в душе Умино Ируки она и не догадывалась, решив обогреть и окружить теплом куклу с нарисованным лицом.

Однажды расколов его маску, Анко оказалась не готова к тому, что увидела, но разорвать узы уже не смогла.

Ей казалось, что они с Ирукой похожи — две души, покалеченных руками тех, кому они больше всех доверяли. И в этом тандеме Анко всегда ощущала себя ведущей, обязанной вытащить Ируку за собой из того ада, что тянется за ними из детства и не оставляет в покое.

Но её собственному исцелению мешала амнезия.

Анко не помнила почти ничего из своей юности в Стране Морей, а ведь она провела там несколько лет. Иногда воспоминания о тех временах приходили ей в путанных кошмарах, которые оставляли после себя лишь эмоции, но не давали никакой информации.

Анко боялась и в то же время хотела узнать причину, по которой Учитель её бросил. У неё был ясный план — попытаться использовать ментальную технику, чтобы вернуть себе утраченные воспоминания.

Но осуществить задуманное она должна была одна, без зрителей, что могли бы взволновать её сердце.

Анко боялась, что Ирука от неё отвернётся. Эта мысль приводила её в смятение, заставляя задыхаться и обмирать от ужаса.

Чёрные мысли тут же подкинули идею, как избавиться от сопровождения при помощи сильнодействующего снотворного, напомнив рассказ Ируки о том, как Цунаде вырубила Джирайю.

— Как утаить грязные мерзкие тайны Учителя от его глаз? А может, и мои собственные? Одним богам известно, что я забыла…

До боли закусив губу, Анко помотала головой. Сама мысль бросить любимого в чужой стране, без шанса себя защитить, возмутила Анко до глубины души. Она так никогда не поступит!

И всё же ей было необходимо попасть в старую лабораторию Орочимару одной. Иначе в её душе никогда не будет покоя.

Ровную поверхность чая всколыхнули капли, беззвучно скатывающиеся с лица Анко.

Всхлипнув, Анко взяла себя в руки, не аристократично утёрла слёзы подкладкой кимоно, и, прежде чем разболится голова, выпила обезболивающий отвар, запечатав нетронутые чашки.

— Решу, как быть, на месте.

Примечания: Натто – ферментированные бобы. Очень полезные и очень вонючие, не все японцы способны съесть эту гадость. Красный чай – в Китае чёрный чай называют красным, а мир шиноби имеет в себе элементы культур Японии, Китая и Кореи с вкраплениями иных культур.

Команда КСИА (часть 1)

Пялясь в потолок, на полу своего номера, лежали Сай и Иошито. Без футона, просто так, на татами, будто собираясь делать ангела в снегу, да так и замерли.

— Представляешь, Тен, нам опять никуда не нужно, — с ноткой недоумения протянул Иошито.

— Сай, — поправил Художник старшего брата. — Иошито. Ага, и мы можем делать всё, что захотим.

Новые имена они старались использовать чаще, даже когда находились одни, так как иногда окликали друг друга старыми кличками.

— Прости, забылся. Слишком это всё странно, Сай.

— Ага… Вчера, сегодня и завтра, и ещё около месяца, наверное… ничего не надо…

Поначалу у них был восторг — первый раз за долгое время их оставят в покое, предоставят самим себе, дадут заниматься тем, что им интересно… Столько возможностей!

Но уже спустя сутки пришло стойкое чувство недоумения и прострация. Предоставленные сами себе, да ещё на такой долгий срок, пацаны просто не представляли, чем можно себя занять.

В Корне у них был жёсткий распорядок, с выходом на поверхность расписание стало мягче, но оно по-прежнему было. Теперь же, как сказал Ирука, они могли отдохнуть в своё удовольствие, пока он не вернётся.

— Он сказал, что у нас отпуск… — выдохнул Иошито, отсутствующим взглядом рассматривая потолочный светильник.

— А что это?

— Тебе термин объяснить? — перестал ошалело хлопать глазами Иошито, перекатившись на живот и приподнявшись на локте.

— Нет, — повторил его позу брат, так что они оказались лицом к лицу, — описание я знаю… Нам с этим отпуском что делать?

Оба снова крепко задумались.

Перебирая в памяти книги с упоминанием отпуска, а потом ещё сходив в общественную библиотеку (озадачив вопросом библиотекаря), корешки сообща составили список, который скорее подошёл бы ниндзя, уставшему от бесконечной чехарды заданий и мечтающему только о тишине и покое.

Знай они поближе лентяя Шикамару, вспомнили бы про него.

— Весёлым это не кажется, — покрутил Иошито в руках листок, — «сидеть в онсене и созерцать природу день за днём» или «проводить время в саду камней при храме, как статуя в нём», «рассматривать облака в летних небесах».

— Не знаю, — отозвался Сай, — но можно попробовать. Кроме облаков.

Погода, будто услышав, что говорят о ней, бросилась в окна порывом ветра и дождём со снегом. Сплошные облака, похожие на пыльную вату из порванного одеяла, не настраивали на созерцательный лад.

Иошито покосился в незашторенное окно и согласно угугнул.

К сожалению, все упоминания отпуска, ими были вычитаны из чьих-то ветхих мемуаров.

— Вчера мы уже были в онсене и храме…

— И на обзорной площадке, — поддержал Иошито, протянув брату кусок пирога с клубникой, — будешь, Сай?

— Угу. И это было довольно скучно, — рассматривая ровный срез с начинкой, проговорил Художник.

— Тебе было скучно?

Сай покивал.

— Честно говоря, мне тоже, — пальцем собрал крем с ножа Иошито.

Зарисовав самые симпатичные виды, Сай быстро пресытился рассматриванием камней. Надоело! Хотелось движения, чего-то такого что разгоняет кровь в жилах! Но не тренировки. Тренировки ощущались полумерой.

И снова из тайника была вытащена тетрадь с цитатами.

— Осталось только это. Непонятное. Что значит испить нектар из всех цветов в квартале красных фонарей? Люди не птички колибри.

Иошито рассмеялся от бесхитростного вопроса, вообразив, как брат с энтузиазмом топчется по клумбам. А Сай, представив себя в компании козы или коровы, прикусил костяшку пальца.

Проржавшись, они снова принялись размышлять.

— Не думаю, что это про настоящие цветы… Но я не знаю, что может называться цветами и что из них можно «испить». Никаких идей.

— И почему именно квартал красных фонарей? Там какие-то особые цветы растут?

Так и не разгадав ребус, Сай сказал, что задаст этот вопрос Ируке-сенсею.

— Он умный и взрослый, он точно должен знать!

— Может тогда полезное что-то сделаем? — сдался Иошито, уронив голову на сложенные руки, так что стал слышен запах клубники и сливок, что ещё оставался на грязной тарелке перед ним. Круглая картонка на полу всё ещё хранила на себе запах рождественского пирога.

Толком никто из этих двух не знал, что такое Рождество*, но так называли клубничные со сливками тортики, появляющиеся в зимний сезон.

— Полезное? Например, потренируемся? — Сай плюхнулся на спину и вытянул вверх руки и ноги, раскачиваясь как перевернувшаяся черепаха.

— И это тоже, Сай. Давай снимем себе квартиру!

— Или комнату, если не хватит.

— Или комнату, — легко согласился Иошито.

Жить в гостинице было комфортно, но расположиться так же свободно, как в той комнатке, что им выделили в Корне, они не могли.

В Подземельях у них на двоих была одна комната, в которой по бокам были закреплены нары, их братья использовали вместо ученических столов. Да и комнатой, по сути, это было сложно назвать — небольшая пещерка где после разворачивания тонких футонов оставалась полоска земли не шире ладони. Иошито считал, что в скале эти норы появились не благодаря преобразованию и тонким манипуляциям со сложной каменистой почвой, а были выгрызены какими-то боевыми техниками. На стенах можно было заметить оплавленный камень и трещины, в которые так удобно было прятать всякую запрещёнку.

Так однажды, на миссии, какая-то сердобольная старушка подарила им конфеты, похожие на кусочки цветного стекла. Теперь им не нужно было прятать подобные вещи, но вместе с записями всё равно лежал кулёк разноцветных леденцов.

— Давай! — после раздумий оживился Художник, — Подожди, я набросаю карту подходящих районов и тогда…

От внезапного стука в дверь корешки вздрогнули и подобрались. В рукавах блеснули стилеты. Гостей они не ждали.

Оба их куратора, старый и новый, сейчас к ним точно бы не пришли.

— Йо, — панибратски поздоровался незнакомец в серой куртке с чёрной опушкой, когда парни недоумённо открыли дверь, — я Инузука Киба, а это Акамару.

Мелкая собачка тут же пискляво залаяла, будто поддакивая хозяину.

— Вы двое Иошито и Сай, верно?

Покивав, братья снова уставились на гостя.

— Хокаге-сама нас троих зовёт к себе.

Рассматривая звероподобного мальчика и его компаньона, корешки незаметно убрали стилеты.

Представившись в ответ (чтоб их не перепутали), Сай и Иошито переглянулись, а затем едва заметно пожали плечами. Раз звал их кто-то столь же могучий и влиятельный, как Данзо-сама, они не могли отказать.

Коноху эти двое уже успели изучить, так что при беге за проводником, не крутили головой и в целом показывали полное безразличие.

А вот в кабинете хокаге они не удержались и начали украдкой коситься по сторонам. И посмотреть тут было на что!

Из кабинета Пятой, на самом верху башни хокаге, открывался потрясающий вид, который даже не портила пасмурная погода, задержавшаяся в Конохе дольше обычного.

В сравнении c кабинетом Шимуры Данзо здесь было светлее и просторнее, но из-за огромных стопок каких-то книг и коробок, круглое помещение с зелёным потолком казалось тесным.

Сая мгновенно захватил вид и слова каге он слушал краем уха. Иошито же, не отводил взгляда от переносицы нового начальника, чтоб ненароком не опуститься ниже, в декольте её огромной груди.

Даже оторванный от традиций и обычаев Иошито знал, что оголённая грудь — это вызывающе вульгарно. Но учитывая характер Сенджу, никто бы не посмел и слова против ей сказать.

Иошито мысленно представил, как Цунаде кланяются Шимура и Ирука, но понял, что достоверной картинка не выглядит. Кланяющегося Данзо было представить невозможно, глубоко кланяющегося Ируку — только с кунаем за спиной.

Тихонько усмехнувшись дурацким мыслям, скрыв смешок кашлем, Иошито отметил, что позже нужно будет обсудить слова Хокаге с братом, ведь захваченный вдохновением, он мог их и не услышать.

Но, похоже, этого не требовалось.

Когда Пятая замолчала, Сай поднял руку, прося дозволения говорить:

— Хокаге-сама, наш сенсей сказал, что у нас отпуск.

Он и не думал протестовать, просто не понимал, как быть с конфликтующими приказами.

— Мало ли что вам сказал Умино-сенсей! Я хокаге, я главнее его, и моё слово здесь закон! — веско сказанула Цунаде, окинув троицу генинов царственным взглядом.

Зная взрывной характер Цунаде, Киба быстро цапнул свиток с заданием и за шиворот утянул недоумённо лупающих глазами корешков. После общения с Шимурой, манера речи Цунаде их шокировала.

— Я буду главным! — заявил Киба, зубасто ухмыльнувшись острыми клыками, и залихватски указав на себя большим пальцем. Так как никакой реакции не последовало, он немного стушевался.

— Это… Кхм. Давайте посмотрим, что у нас за задание, — развернул Инузука простенький свиток.

На пробу Пятая дала новой команде задание в окрестных деревнях. Прогнать кабанов от полей или убить их.

Найдя лёжку кабаньего семейства, Киба собрался атаковать вожака техникой двойного вихря, но пока он думал, как рассказать о плане корешкам, Сай сделал размашистый мазок кистью. Из свитка повалили чёрные мыши. Созданные из чернил, они казались тучей саранчи, облепившей поля и чёрным морем, захлестнувшим ничего не подозревающих хрюшек. Ловко маневрируя между ними, Иошито вспарывал шею то одной, то другой дикой свинье.

Матёрый кабан раскидывал мелких врагов, но им на смену наваливались всё новые и новые орды чернильных мышей. Атаковать же Иошито у него не получалось - тот мастерски уходил благодаря куда большей ловкости. Киба хотел было использовать гатсугу, но вспомнил недавний провал с жирдяем во время спасения Саске… И решил не торопиться и не повторять ошибок.

Инузука показалось странным, что кабаны не бегут прочь, а мечутся на небольшой полянке, когда он приметил листы печатей с большим иероглифом «障» (shō — препятствие).

Впечатлившись, Киба воскликнул:

— Ого! А что это за техника?

— Чернильные звери и четырёхгранный модифицированный барьер, — ответил за брата Иошито.

— Так мы можем за один день управиться!

Сай покачал головой и снова за него ответил Иошито:

— Зверей нужно нарисовать заранее и запечатать.

Потратив на поимку и уничтожение кабанов уйму времени, пацаны и щеночек справились.

Не будь у Сая запечатывающих свитков, подаренных Наруто, они бы провозились значительно дольше. Да и кабанятина бы подпортилась — некуда было её запечатать.

А так бойцы Корня продали излишки мяса на рынке за полную цену. Цунаде про туши всё равно не спрашивала.

Через неделю команда Кибы получила вызов к Пятой, снова.

— Миссия С-ранга? — прижимая свиток к груди, переспросил Киба, преданно заглядывая в глаза Пятой.

— Именно! — с довольной ухмылкой заявила Сенджу Цунаде, — вся нужная информация есть в свитке. Если будет что-то непонятно — спросите заказчика напрямую… — фразу она не закончила, переведя взгляд на вошедшего юношу. — А вот и он. Проходите, Чишима-сан.

Окинув взглядом заказчика, Сай быстро оценил его и мгновенно потерял к нему интерес. Обычный гражданский, хоть и ходит тихо, словно обученный телохранитель. Да только сила духа никакая, а в глазах нет твёрдости, решимости и готовности убивать.

«Недоучка», — отметил Иошито, так же окинув взглядом заказчика.

Угрозы не представляет, не богат и не занимает высокого поста. Таких корешки если и убивали, то мимоходом, просто чтобы быстрее добраться до цели и убрать лишних свидетелей, что могли поднять шум.

Тем временем Цунаде закончила излагать суть задания.

Этого Чишиму надо было не только сопроводить, но и выполнить для его господина, который и выделил денег, на месте задание.

Вчитываться в суть второй миссии Киба не стал, подумав, что генинам не могли дать ничего невыполнимого.

«Пусть лучше заказчик мне всё перескажет!» — решил, что он тут самый хитрый Киба.

Но как только Инузука открыл рот, Чишима, запинаясь, сказал, что ему надо куда-то срочно сходить, оставив парней одних в коридоре.

— Да тут всё понятно, — сбитый с плана Киба состроил лицо расслабленного профи, — можете идти по своим делам Чишима-сан!

А повернувшись к корешкам Инузука уверенно заявил:

— Нам нужно попасть в Страну Птиц (鳥の国 — Tori no kuni), — бегло прочитав свиток, уверенно заявил Киба. За несколько заданий он так и не привык к обществу немногословных корешков, но ему ужасно льстило, что никто из этих двоих не претендовал на роль лидера.

В своей команде Киба главным не был, это место, как-то незаметно для всех, занял Абураме Шино, а Инузука, когда опомнился и понял, что происходит, просто не смог возразить. Слишком поздно уже было спорить, да и бессмысленно.

Поначалу Киба отнёсся к двум бесклановым с настороженностью, посчитав что с людьми, которых он даже в Академии не видел, будет сложно ужиться.

Узнав их чуть ближе, посчитал, что повторится история с Шино, ведь они были такие же закрытые и себе на уме, как жуковод Абураме.

Потом Киба сравнивал Иошито и Сая с Хинатой, не как с девушкой, само собой, а как с товарищем по команде. Хьюга была нерешительной и всегда неохотно, хоть и не прямо, высказывалась против силового решения вопроса. Ей было бы жаль убивать подсвинков, а у новых товарищей ни один мускул на лице не дрогнул. Ни жалости, ни азарта охоты, как у Инузука — ничего. Это, с одной стороны, обрадовало Кибу, а с другой — немного напугало.

Получив новое задание лично из рук Пятой, Киба даже воодушевился.

Вот она, настоящая работа! — думал он, пританцовывая от нетерпения, глядя на пометку «Сдвоенная: Ранг-C». И пусть оплата у миссии маленькая, идти далеко, аж на другой континент, но пойдут они без наставника, сами, как взрослые! Как чуунины!

От гордости Киба задрал нос к потолку, тот же Шино отправился на миссию вместе с Юхи Куренай, а Хинату отправили с сенсеем Ирукой и неудачником…

Тут Киба оборвал свою мысль.

С Академии изменился не только Умино Ирука, но и его вечный двоечник. По слухам, что достигали по-звериному чутких ушей Кибы, выходило, что Умино монстр или демон. А Куренай-сенсей и вовсе отказывалась отвечать на вопросы связанные с Умино, постоянно ссылаясь на тайну миссии.

И всё же относиться иначе, более уважительно, к бывшему учителю-чуунину из Академии и его подопечному было непросто. Непривычно.

Умино-сенсей теперь специальный джонин и глава чего-то под названием «партия». Киба не особо хорошо понял, что это и для чего, но, по его мнению, это был вроде как клан из глав других кланов. И что Умино теперь по статусу выше матери Кибы… Но не совсем.

И те, кто раньше сторонился Наруто, стараются ему понравиться и подружиться из-за Ируки-сенсея и потому, что Узумаки теперь мастер фуиндзютсу. Каким образом этот дурак разобрался в настолько сложной дисциплине — у Кибы до сих пор в голове не укладывалось. Всё это было настолько странно и непривычно, что казалось чьёй-то дурной шуткой. Ирука-сенсей — большая шишка и уважаемый шиноби даже среди глав кланов? А Наруто — соображает! Пусть и в одной узкой области…

Мало того, этот слабак теперь даже может больно наподдать самому Кибе Великолепному? Да с каких это пор?!

Так что на миссии Киба надеялся узнать больше про обоих от своей временной команды.

Сверившись с часами, высчитав по ним, как по компасу, где находится Восток, Киба указал вдаль.

— Нам туда! Встречаемся у Восточных ворот завтра в десять! Пока!

— Можно свиток, Инузука-сан?

Киба недоумённо протянул бумажный рулончик без украшений или какого-либо декора.

Вчитавшись, Иошито указал в противоположное направление:

— Нам надо в Страну Перелётных птиц (渡り鳥の国 — Wataridori no kuni). Она на Западе от Конохи, Киба-сан, между Страной Ветра и Страной Клыка.

Киба покраснел, резко кивнул и преувеличенно бодро попрощавшись, сбежал. Мать ему часто выговаривала за невнимательность.

Оставшись вдвоём, Сай вдруг спросил Иошито:

— Я тут подумал… А почему ты в самом начале не сказал, что мы не в одной команде?

— Тогда бы нас поставили в разные.

— Не поспоришь, — поскрёб Сай лоб под повязкой, — и всё же мне кажется, что это… Тут что-то неправильно.

Иошито пожал плечами, как бы говоря — наше дело маленькое, выполняем то, что приказано и не возникаем.

***

Собирался в дорогу Киба под присмотром старшей сестры.

— Опять бумажки с признаниями разбираешь? — едко пропел Киба, хихикая.

Хана по праву считалась первой красавицей в клане, да и за его пределами тоже, выгодно выделяясь на фоне прочих родственников, похожих на оборотня в самом начале превращения.

Иногда Кибе казалось, что Хана слишком красива, чтобы быть Инузука.

— Не твоё дело, мелюзга! — одним движением убрала сестра записочки в коробку и присев рядышком, мстительно потрепала Кибу за щёку.

— А-яй! Больно, дылда!

Собаки с весёлым лаем поспешили присоединиться к игре своих вожаков.

После шутливой потасовки, набесившись вдоволь вместе с собаками, Хана вдруг спросила:

— Как тебе новая команда?

— Такое чувство, — проговорил Киба, передёрнув плечами, как от пробежавшего по спине сквозняка, — что мне дали покомандовать двумя АНБУ.

— Можно сказать, что ты прав. Эти двое из Корня. Не шути с этими ребятками, они могут понять тебя буквально.

— А где ты их обнюхать успела? Они как-то не так, как все, пахнут?

— Я их не нюхала! Иошито я в Госпитале видела, когда навещала друзей, и у него было совсем другое имя по документам.

С тех пор Киба стал нервничать, будто те двое не временная команда, а пришли с проверкой его качеств как шиноби.

***

В десять у Западных ворот их уже ждал Киба и тот самый затюканный очкарик в синем кимоно торговца, соломенной шляпе-конусе и накидке похожей на вздыбленный загривок диковинного зверя (тоже из соломы).

Парень в круглых очках ощущал себя не в своей тарелке, стоя рядом с шиноби, и от нервов не знал куда себя деть, что смотрелось довольно комично, учитывая его высокий рост.

Так как Сай и Иошито не горели желанием общаться с Кибой и заказчиком, то последний вынужден был сам развлекать Чишиму в долгом пути.

На границе со Страной Рек климат стал изменяться, и дующие с запада ветра стали приносить запахи свежей листвы и гроз. Идти им предстояло по пограничной территории между Страной Дождя и Страной Рек, потом по краю Страны Клыка, граничащей со Страной Ветра.

Близ Страны Дождя всё время кружили грозовые облака, и вдали гремел гром, пугая и без того испуганного путешествием Чишиму. А пугаясь и нервничая, он много ел. Так много, что в первый день оставил Кибу без готовой еды и тому пришлось бегать по окрестным лесам в поисках мелкой дичи.

— Может, поделитесь? — Киба сглотнул слюну, глядя на рис в одноразовых коробках из бамбука.

— У нас есть еда только для себя, Киба-тайчо*. Мы и не думали, что нам придётся кормить заказчика за свой счёт.

Фразы были подчёркнуто вежливы, но сказаны так холодно, что Киба почувствовал стыд, будто его отчитала мать.

— Да я хотел поделиться в обмен на мясо… — поспешно отмазался он, но похоже, что никого не обманул.

— Благодарим, но откажемся, — в унисон проговорили Иошито и Сай.

Киба сжал в руке кожаный мешочек со специями, гарнир к мясу оказался так же далёк, как следующий постоялый двор. Из-за суховеев из Страны Ветра рис в тех местах добыть было сложнее, чем поймать длинноногих и юрких песчаных кроликов, так похожих на гигантских тушканчиков-переростков, близ оазисов.

А братья, снова заговорили одновременно:

— Наш рацион составлял лично Ирука-сенсей, Киба-тайчо.

Затем заговорил Сай.

— И попросил съедать норму не нарушая график.

А потом его мысль продолжил Иошито, так что на мгновение Киба запутался кто говорит.

— Так же Ирука-сенсей предупредил, что некоторые добавки могут плохо сказаться на посторонних людях.

От этой неестественной, нечеловеческой синхронности Кибе стало жутко, и он поспешно ретировался, тихо проклиная обжору-заказчика, себя-идиота и этих жутких парней.

Игнат и в самом деле составил для корешков меню, нацеленное на укрепление иммунитета и вывод токсинов, но все лекарственные добавки находились не в самих блюдах, а в маленьких конвертиках из бумаги. Сай и Иошито просто не хотели делиться с Чишимой, который сожрал за один вечер еду Кибы, которую тот подготовил на три дня и попросил добавки, при этом неумело делая вид, что ему неловко. Очень наглый им попался заказчик…

В присутствии других людей, когда позволяла ситуация, корешки предпочитали общаться, читая по губам.

— Было бы реально неудобно, — тихо фыркнул Сай, — он бы столько не жрал.

Иошито беззвучно рассмеялся, прикрывая лицо ладонью, будто зевает.

Убрав в подсумок свиток с личной печатью Узумаки Наруто, похожей на завитушку с лапками, Иошито вздохнул, не таясь:

— Когда мы вернёмся, сенсей уже будет в Конохе.

— Угу. Ирука-сенсей, должно быть, уже добрался до Страны Горячих источников, — дожидаясь пока Чишима взберётся на пригорок, кинул Сай взгляд на край темнеющего неба.

— Если бы он был один, — отозвался Иошито, — наверное он был бы уже на пути обратно. А мы даже не дошли.

Словно читая мысли друг друга, названные братья подумали об одном и том же.

А Сай ещё и озвучил.

— Летать — круто.

— И удобно, — покивал Иошито.

Киба вздрогнул.

Одно дело прыгать по земле и воде, но летать на огромной высоте, как птица…

— Брр! — тряхнул Инузука плечами, словно собака, отряхивающаяся от воды.

Не, эти ребята — точно ненормальные, как и Умино-сенсей!

За то время, что команда Кибы провела в пути, Корешки неожиданно нашли общий язык с Акамару, научившись понимать умного щеночка чуть ли не на том же уровне, что и его хозяин.

Инузука даже приревновал, когда его нинкен повадился спать в ногах Сая.

— Предатель! — беззлобно фырчал Киба, отворачиваясь от заливисто гавкающего, словно смеющегося, Акамару.

Отворачивался и всё равно гладил, вводя корешков в ступор.

— Зачем обижаться не по-настоящему? Если ты не чувствуешь обиды? — не выдержал терзающего его любопытства Сай.

Киба открыл было рот и так же быстро его закрыл, наморщив лоб.

Что ответить он так и не придумал, так что Саю пришлось ограничиться наблюдениями.

Двигаясь то со скоростью простого человека, то с Чишимой на закорках, команда Кибы прибыла в Страну Перелётных птиц.

Остановились они в живописном месте с прекрасным видом, что тут же подметил Сай, начав делать наброски.

Лежащий в широкой долине городок окружал широкий ров, воду для которого брали прямо из озера рядом. Несмотря на конец декабря, сочной зеленью шелестели плодовые деревья, а трава даже не думала жухнуть.

Пока Чишима распинался, Сай достал кисть с чернилами и зарисовал картинку. Восковыми мелками рисовать пришлось бы дольше, а к акварели, которую подарил ему Ирука-сенсей, Сай ещё не привык. К тому же пасмурное зимнее небо и лёгкий туман делали всё серым и мрачным, скрадывая контрасты и очертания предметов.

— Это Страна Птиц (鳥の国), а это наша столица город Саги! — торжественно заявил Чишима.

— Почему не Страна Перелётных птиц (渡り鳥の国)? — наклонил Иошито голову на бок.

Киба покивал и заметил:

— Вас ведь часто путают со страной на континенте Головы Черепахи. Почему бы вам не выбрать иное название?

Чишима или не услышал, проникнувшись собственной историей, или не захотел слышать своих охранников, продолжив распинаться.

— Здесь часто гнездятся перелётные птицы. Раньше город был красивым и спокойным, но после смерти даймё Ооваши обстановка ухудшилась.

И нашего юного феодала так же зовут Саги, — продолжил представитель птичьей страны театрально упавшим голосом.

Со слов Чишимы ситуация складывалась ещё более плачевная, чем в свитке. Один призрак не только держал целую страну в страхе, но и будто бы грозился прирезать всех чиновников, что убили его самого. Или его семью — тут показания свидетелей разнились.

Успокоить мстительного духа могла лишь справедливость, но личность белого самурая доподлинно не знал никто. Воин в белом доспехе и драной одежде носил красную полную (закрывающую всё лицо) клыкастую маску и никому не представлялся.

В народе ходило много слухов с предположениями за кого мстит призрак и кем является сам. По одной такой теории это был покойный даймё Ооваши, которого при жизни называли добрым и доверчивым человеком, не гнушавшимся прикинуться простым торговцем, чтобы понаблюдать за жизнью своих подданных. Так Ооваши узнавал из первых рук чаяния людей и приучал их относиться вежливо к незнакомцам. Страна Перелётных птиц, находясь на пути торговых караванов, пересекающих Море Мечей и двигающихся с запада на восток, была мирным оазисом. И пусть она получала лишь крохи со стола Страны Клыка, но зато и проблем было куда меньше.

— И этот мир в Стране Птиц защищает наша доблестная стража, обученная как настоящие ниндзя!

— Чишима-сан, — насупился Киба, — если ваша стража «как ниндзя» (такая крутая), то мы здесь зачем?

Чишима запнулся, подавившись воздухом и тихо проговорил:

— Если с Саги-самой что-то случится, то следующим даймё может стать Военный советник Коумей-сан. Коумей был против назначения Саги, говоря, что тот слишком молод, но этот вопрос решал Мосо, мой хозяин, и Саги стал новым даймё.

Иошито поморщился:

— Значит нам не дадут засыпать тело призрака солью и залить горючим маслом, если это предыдущий даймё.

— Зачем?! — ужаснулся Чишима. — Вы хотите его сжечь?!

Корешки покивали и с серьёзными лицами заявили:

— Этот метод нам рассказал Ирука-сенсей. С его помощью можно раз и навсегда уничтожить призрака.

— А если это призрак не Ооваши-самы? — с ужасом спросил очкарик. — Саги-сама стал даймё всего полгода назад, а призрак стал появляться после смерти его сестры Токи!

— Значит, придётся сжечь ещё пару трупов — меланхолично заметил Сай с холодной, как у змеи, улыбкой.

И этим вызвал дрожь не только у Чишимы, но и у гордого сына клана Инузука.

Так как в город команда Кибы прибыла днём, то Чишима решил привести парней в свою любимую забегаловку, пока сам бегает договориваться о встрече с настоящим заказчиком этой миссии.

— А кто такой господин Мосо? — проговорил Киба с сомнением глядя на куриные крылышки.

Большое количество специй неприятно щекотало чуткий нос Инузука.

Вставший было Чишима сел обратно:

— Господин Мосо — это главный священник.

— Хм, а я думал он советник.

— У нас маленькая страна и господин Мосо главный священник и второй советник, он совмещает должности. Саги уволил всех кроме господина Мосо и господина военного советкика Коумэя. Он живёт как отшельник и никого кроме них к себе не подпускает.

— Так получается, если Саги не станет, — осенило вдруг Сая, — то Мосо, как и Коумэй тоже может стать новым даймё.

— Господин Мосо благородный человек, он не знает алчности!

Разобидевшийся Чишима ушёл, грозно надувая щёки.

— Зачем ты так, Сай-кун? — с укором глянул на товарища Киба. — Мосо-сан наш заказчик.

Братья переглянулись, но говорить ничего не стали. Они за свою жизнь уже успели повидать заданий, где виновным был как раз тот, кто заказывал миссию, чтобы скрыть следы своих преступлений. Успели вдоволь насмотреться всякой мерзости от приличных с виду людей.

Да и в забегаловке они были не одни (за прилавком стоял владелец и украдкой грел уши), чтоб так открыто обсуждать местную власть.

Всё ещё обиженный Чишима, сопроводил, их в добротный домик с рыжей черепичной крышей и основанием, частично стоящим на сваях в глубоком чистом пруду.

Ступая на мостик, что вёл к дому, Иошито визуально прикинул, что по площади резиденция целого советника даймё весьма скромная, шестнадцать татами, и сам участок небольшой. А если вычесть пруд, то места становилось ещё меньше.

Оставив гостей одних, Чишима побежал звать своего хозяина.

Внутри не оказалось ни позолоченных узоров, ни дорогих безделушек на полках токо*. Невыразительная голубая вазочка для икебаны без цветов, такая же обыкновенная чашка и резной малый столик, который не отличить от сотен и сотен таких же столиков. Даже свиток в нише, где должны висеть подобные украшения, выглядел как-то нарочито просто.

По межкомнатным перегородкам, оклеенным с двух сторон непрозрачной бумагой, кто-то неумелой рукой нарисовал птиц и наметил местные пейзажи.

А ведь это был зал в доме второго по значимости человека в стране, следующего после даймё!

Перестав рассматривать кривоватых птичек и большой стол, сделанный из сосны, Сай взглянул внимательнее на архаичное изречение, написанное кандзи, в нише комнаты.

Пусть вещи и не имеют голоса, но они многое могли рассказать о своём хозяине.

Например, эта каллиграфия… Скользя взглядом от угловатой чёрточки к чёрточке, Сай отметил, что иероглифы слишком идеальные: ни единой лишней капли чернил, тон везде ровный плотный, а бумага даже чуть-чуть не бугрится, хотя она, по виду, отвратительного качества, тонкая и не подходит для каллиграфии большой мокрой кистью.

И тут Сая осенило.

Штамповка! Подобные изречения некто создавал пачками, как плакаты на мануфактуре. Скореее всего, это делали, нанося чернила на выпуклости большой пластины, или через трафарет. Сай иногда сам баловался с чем-то подобным, делая клише из несъедобных кореньев, а трафареты из листьев.

Такая дешёвка, место которой в непопулярном у прихожан и давно нищающем храме, Саю, как художнику, не понравилась. Даже вызвала раздражение. А как член АНБУ НЕ, Сай отметил, что изъятие подобного мусора нецелесообразно. Такой трофей ничего не стоит, его продажа не принесёт пользы Корню и Конохе.

— Говорить буду я, — указал на себя Киба, а товарищи в ответ только пожали плечами.

Задание нравилось им всё меньше и меньше, но роптать корешки и не думали. Больше того, они даже и не подозревали, что могли прямо сейчас сказать, что отказываются от задания.

Они сидели на коленях, пока Акамару нарезал круги по комнате, суя нос в каждую щёлочку.

— Второй по значимости, — Киба начал рассматривать интерьер со скуки, — после даймё человек живёт так скромно… Не удивительно, что вознаграждение за миссию такое маленькое.

— Кто-то идёт! — подобрался Иошито, предупредив остальных.

Щенок в один прыжок оказался на руках у Инузука и свернулся калачиком, будто спит.

— Господин Мосо сейчас придёт, — заглянул в комнату Чишима и присел на колени неподалёку от двери на улицу. Подушек или специальных стульев без ножек, но со спинкой, тут тоже не было.

Вскоре Кибе надоело сидеть в тишине, и он спросил у Чишимы, что означают те непонятные кандзи на свитке, над голубой вазой.

— Здесь написано «Желающий увидеть конец тысячи миль», Киба-сан, — ответил Чишима, — это изречение о крепости воли!

Сай мог бы поспорить о нюансах толкования фразы «欲窮千里目» (yoku kyū senri moku), что там говорится о неукротимом желании преодолеть преграды и сложности для достижения целей, пройдя тысячу ли*… Но он не хотел поставить товарищей по команде в неловкое положение.

Его ведь не спрашивали, а тема не важная, чтобы встревать со своими комментариями в чужой разговор. Это было бы невежливо.

Священником Мосо оказался тучный мужчина с шикарными бакенбардами и длинными белыми усами, но совершенно лысой головой без единого волоска.

Ходил он тяжело и довольно громко, соответственно своей комплекции, но потом не обливался и дышал свободно, что тут же подметили Сай и Иошито. Да и Акамару заказчик не понравился, о чём он и сообщил тихим рыком, не повернув головы к Мосо.

Если бы нинкены клана Инузука рычали и скалили зубы на всех неприятных им людей, то клан собачников быстро оказался бы на мели.

Священник имел огромный рот с мясистыми губами, но при этом не выглядел отталкивающе, напоминая доброго торговца сладостями. Контраст внешности и предчувствия заставил Сая обратиться в слух, прикрыв глаза. Помимо Чишимы и Мосо рядом с ними находились, как минимум, ещё двое людей. Скорее всего, за перегородкой слева. И они скрывали своё присутствие. Интересно…

«Охрана?» — подумал Сай.

— Мы обязательно выясним в чём дело! — рьяно побещал Киба.

— Вы успокоили моё сердце, — мягко, воркуя будто голубь, проговорил Мосо, — новый даймё едва вступил в должность и люди встревожены. Побыстрее покончите со слухами о призраке, прошу вас.

Под конец фразы, шурша накрахмаленной многослойной рясой Мосо поклонился, касаясь лбом рук, положенных ладонями на пол.

— Умоляю вас, пожалуйста!

Киба опешил, не удержав лицо, а вот братья остались недвижимы, как статуи.

Разогнулся святоша тоже подозрительно легко для своей комплекции, не покраснев и не начав тяжело дышать.

Поселили их в таком же добротном, но бедненьком чайном домике на территории поместья Мосо. Корешки мысленно поморщились, но решили ровняться на Кибу, который и слова против не сказал. Сай и Иошито лишь следовали совету сенсея — подмечать и перенимать привычки, которые характерны для шиноби «с поверхности».

Если основной дом священника лишь притулился к воде, то чайный торчал наполовину в пруду, сжатый с трёх сторон. Без ведома хозяина ни прийти, ни уйти было невозможно. Либо шлёпай по воде, пугая птичек, кружащих у кормушки, либо лезь в густые шуршащие кусты. Ну или иди по мосткам, которые скрипом тебя выдадут. А если умеешь усиливать тело и не пробивать при прыжке поверхность, с которой стартуешь, то всё равно выдашь себя свистом рассекаемого воздуха, когда будешь перепрыгивать густую зелень. Подозрительно, что их поселили так «удачно»…

Похоже, за ними собираются наблюдать. Вопрос только — кто и зачем? Простые наблюдатели или шиноби? И с какой целью? Не доверяют? Или здесь скрыты другие, более зловещие мотивы?

Ни Сай, ни Иошито пока не знали ответов, но мысленно были готовы к любой неприятности.

— С чего начнём? — когда ушёл Чишима, шёпотом заговорил Киба.

Иошито не выдержал, молча достал печати и обклеил ими чайный домик изнутри.

— Прежде чем обсуждать что-то важное, следует обезопасить себя от прослушки, Киба-тайчо.

Инузука насупился, но возражать не стал, а переключился на личность заказчика.

— Чую, что этот Мосо какой-то мутный, он Акамару не нравится.

Щеночек согласно тявкнул.

— Внешность Мосо может быть фальшивкой, — проговорил Сай, решив, что его наблюдения от командира группы лучше не скрывать.

Киба насупился ещё сильнее, сложив руки на груди.

— Похищение? — нахмурился Инузука. — Надо узнать у Чишимы, не изменился ли его господин.

Если Мосо — подделка, то возникал вопрос, а тот ли человек им выдал задание?

Сай пожал плечами.

— Давайте пока будем делать вид, что расследуем, а сами узнаем, что происходит на самом деле, — наконец предложил Инузука план.

Корешки согласились.

Вопросов в деле становилось всё больше, а определённости — меньше.

Первым делом они решили опросить свидетелей, чтобы выяснить, где призрака видят чаще всего. Веры в то, что призрак реальный, у них всё ещё не было.

Под видом вопросов о призраке все трое так же спрашивали о самочувствии священника. Киба грамотно предложил завернуть подозрительную тему в беспокойство о здоровье заказчика. Ведь если Мосо умрёт, то им никто не заплатит и благодарственное письмо не напишет.

Улыбаясь, Киба сетовал в разговорах, что если ясности в расследовании не появится, то им не видать не то, что письма, а даже серебра Чишимы. Или скорее денег его хозяина, потому что Мосо кажется более платёжеспособным человеком, чем очкарик.

Люди в ответ на такую циничную прямоту сначала впадали в ступор, а потом смеялись и начали говорить свободней и откровенней.

Самыми ценными Кибе показались показания стражника суда. Там их стояло двое, но только один захотел поговорить с чужаком и поделиться сплетнями.

— Фантом самурая никогда не появляется дважды в одном месте в городе, но его частенько видят пролетающим в небе у леса, близ шипастого храма.

— Это не так, — не выдержал второй страж, — Проклятый самурай уже дважды посещал поместье военного советника и будто бы звал его за собой!

— А он что? — спросил Киба со стражем сгорая от любопытства.

— Не пошёл! — фыркнул второй стражник, и нос задрал. — Господин Коумей не тот человек, чтоб бегать за призраками!

Единственное место, где мог бы «жить» мстительный дух, Киба нашёл быстро. Странный заброшенный храм, отдалённо похожий на покосившуюся палатку шапито, притаился в густом еловом лесу. Вытоптанная земля ещё сопротивлялась напирающей с кромки леса зелени, но часть низкой изгороди молодые деревья уже успели выкорчевать.

Храм-палатка вид имел хищный и дикий не только из-за посеревшего от времени дерева, но и из-за странных украшений на крыше, похожих на огромные колючки шиповника.

Короб для подношений отсутствовал, каменная бадья для омовения рук покрылась мхом и грязью. А в черпаке для воды вообще вырос гриб похожий на белый шарик или яйцо.

Несмотря на неухоженность, около храма Киба смог унюхать множество свежих запахов. Самое подозрительное было в том, что недавно кто-то открывал большие рассохшиеся двери и даже смазывал ржавые петли.

Кибе было не по себе, да и Акамару озирался на пустоту, но они всё же решили заглянуть внутрь храма через дыры в дверях. Внутри оказалось пусто, сухо и пыльно.

— Попробуем зайти внутрь, а? Акамару?

Тяжёлые створки открылись легко и беззвучно, взвилась вверх мелкая пыль, заставив Кибу с компаньоном ретироваться прочь.

— Пфу! — отмахиваясь рукавом, фыркнул Киба, — похоже тут давно никого не было.

Акамару тявкнул, прикрывая нос лапой.

— Да. Но зачем тогда смазывать петли? Непонятно.

Собравшись вечером в чайном домике, команда Кибы решила проанализировать вместе всё, что получилось узнать.

— Призрак никого не убил, он только пугает людей, — сообщил Сай и записал свои мысли в блокнот.

— Он не приходит дважды к одним людям, — дополнил Иошито, заметив, что Сай свои записи тоже старается шифровать. Эту привычку он подглядел у сенсея.

— Не приходил — выделил Киба голосом. — Его уже два раза видели на территории поместья военного советника.

— Коумея?

Кивок.

— Да. Говорят, что призрак будто просил Коумея пойти за собой.

— Может так призрак хотел указать на виновного?

— Или Коумей хочет отвести от себя подозрения.

— Но как в этом всём тогда замешан поддельный Мосо? Может, тогда его арестуем? Хотя он же заказчик… — приуныл Киба.

Иошито поднял руку, взяв слово:

— Давайте притормозим! Здесь замешаны высокопоставленные люди. Это задание уже не про призрака, а про покушение на даймё, возможное похищение одного из советников и преступления второго советника.

— Ага, — покивал Киба, похлопывая Акамару по спине, — я тоже про это слышал. Там ещё на берегу нашли сюрикены похожие на те, которыми пользуются люди Коумея.

Сай помахал рукой и когда все замолчали, сообщил, что в поведении Мосо никаких изменений не заметил даже Чишима, которого Мосо попросил сделать своим личным помощником.

— Возможно, что Мосо всегда был с поддельной внешностью, — подытожил Сай.

Уставившись перед собой, Киба покачал головой.

— Я и раньше ничего не понимал, теперь не понимаю ещё больше…

Военный советик в чайном домике прервал мужской крик и истошный вой, точно кто-то бессвязно рычал в огромную жестяную трубу.

Переглянувшись, парни выскочили наружу. Над поместьем Мосо парил призрак в белом. Густой туман светлым ореолом окутывал развевающиеся без ветра одежды духа и длинную алебарду.

Выглядела фигура с красной клыкастой маской довольно пугающе, так что понять местных было легко. И всё же отбросив оторопь и испуг, пацаны приготовились сражаться.

Пробная атака несколькими сюрикенами и кунаями ни к чему не привела. Призрак то мерцал и раздваивался, то быстро смещался из стороны в сторону.

Сай, не теряя времени распечатал и разослал во все стороны мышей-разведчиков, после чего добавил к ним и нарисованного ранее орла, который атаковал летающий самурайский доспех, прошел сквозь него и туман, роняя на землю чернильные капли. Из-за высокой влажности распечатанные зверьки начинали потихоньку распадаться.

— Это иллюзия, — негромко сказал Иошито Кибе. Который уж собирался атаковать доспех клановой техникой.

Парни замерли, на всякий случай готовые отскочить, но призрак просто исчез. Истаял в тумане без следа и звука.

Прикрыв местность рядом с собой иллюзией, Сай свернул свиток и довольно громко сказал:

— Да, и её создатели уничтожили всех моих мышей-разведчиков

Когда они снова зашли в чайный домик, Сай развернул свиток и одинокая мышка, оставляя черные капли воды, расплескалась по бумаге, превратившись в слегка размытый, но всё ещё понятный, текст.

— Почти всех, — едва слышимо сказал Иошито, улыбаясь одними губами, снова активируя барьер от прослушки.

Он понял план брата — тот специально сказал вслух про уничтоженных мышей, чтобы убедить врагов в том, что их план удался.

Тем временем на свитке проявился последний иероглиф, и мышка кончилась.

— Три шиноби. Коробка жужжит. Цветной фонарь. Иллюзия, — прочитал Киба и сел за задницу с озадаченным видом, — это ребус или шифр?

— Это то, что разведчик смог донести, вода из тумана повредила структуру и…

— Не надо, — остановил Инузука Сая, — это твоя техника, мне подробности знать не обязательно!

Рассказывать о минусах и слабых местах собственных техник было не принято, да и вообще чревато. Со своим противником, во время погони за Саске, Киба смог справиться только благодаря его самоуверенности и глупости.

Имена Сакон и Укон всё ещё отдавали фантомной болью. Похожие на демонов, они словно монстры умели сливаться с телами своих жертв, как растение-вампир. Не знай Киба того, что увечья носителя могут убить противника-приживалу, то не смог бы победить братьев-паразитов.

Киба вдруг понял, что ушёл в мысли и слишком долго молчит.

Кашлянув, он подытожил ситуацию:

— Понятнее не стало, разве что слова про трёх шиноби и иллюзии внесли какую-то ясность.

Ни для кого его мудрые слова откровением почему-то не стали. А на лицах братьев отразился лёгкий скепсис. Ситуацию надо было как-то спасать. Но не получалось.

Через целую минуту напряженных раздумий (аж складки на лбу появились) Киба сдался:

— Я даже не знаю, что теперь делать. Призрака мы нашли, но что дальше?! Побить мы его не можем. Да мы его даже тронуть не можем!

— Нужно найти тело и сжечь его, — синхронно заметили корешки, — так говорил Ирука-сенсей.

В их словах не было ни насмешки, ни тени сомнений. Если Умино Ирука так сказал, значит, так оно и есть. Кибе снова стало не по себе.

— Да хватит уже! Как это поможет?!

— Так разрушится предмет, который держит душу на бренной земле. Доспехи призрака тоже сжечь, — невозмутимо отметил Сай, не заметив реакции Кибы.

Киба поднял Акамару на руки и уткнулся лицом в собачий бок, как в подушку.

Странные идеи корешков не укладывались в его картину мира. Кажется, зря он смеялся над Наруто. Ему сочувствовать надо. Буревестник, девочка из дурки и житель подземелий со своеобразным чувством юмора. И это при том, что сам Узумаки — джинчуурики, которые тоже, обычно, не отличаются вменяемостью.

Перед уходом на миссию Кибу просветили в клане, почему нельзя задевать бывшего учителя Ируку и его команду. Тогда он понял это умом, а сейчас прочувствовал на своей шкуре — табуном мурашек по загривку. И при этом каждый их этих психов был сильным и компетентным шиноби!

— Нам нужно проверить тело даймё, — сообщил Иошито.

— Нам точно не разрешат, — возразил Киба.

— А если тайно? — уточнил Сай.

— Здесь есть шиноби помимо нас. Не стоит рисковать, — из последних сил держался Инудзука.

А может, ну его… наплевать? Пусть сжигают? — вдруг подумал Киба.

— Тогда как будем действовать? — спросил Иошито.

— Может, сначала попробуем разобраться сами? Если бы те шиноби были сильными, то уже наверняка попытались бы напасть на нас. А раз этого не произошло, значит, они знают, что они слабее нас!

— Не обязательно, Киба-тайчо, — проговорил Сай.

А Иошито продолжил, словив внезапное озарение:

— Может быть у них есть какой-то план, как нас использовать в тёмную.

А во время ужина к ним явился взбудораженный Чишима, сообщив, что его господин Мосо слёг, напуганный призраком.

Поставив перед каждым по небольшой коробочке бенто (таким количеством еды даже простой человек бы не наелся), Чишима завалил ребят дурацкими вопросами, от которых Кибе хотелось выть и биться головой об стену, а его пес просто раздражённо чихал-фыркал, показывая своё отношение к очкастому идиоту.

Из довольно прямолинейных намёков очкарика выходило, что призрак — это проделки Коумея и именно его надо обвинить в том, что Мосо хлопнулся в обморок и в себя не приходит.

— Мама всегда мне говорила, — ни к кому не обращаясь, пожаловался Киба, — что миссии с расследованиями это заморочно и скучно. А ещё непонятно… Чишима-сан, можем ли мы переговорить с феодалом?

Чишима в ужасе замотал башкой, так что очки сползли на кончик носа:

— Саги-сама никого не принимает. Вы не сможете с ним встретиться!

— Значит нужно ждать или пока Мосо-сан не проснётся, либо пока призрак, или кто-то прикидывающийся призраком, не появится снова.

Чишима начал ныть, что пока призрак бродит на свободе в стране неспокойно, мол делайте же что-нибудь!

— Почему вам обязательно нужно поговорить с господином Мосо или Саги-самой?

Киба ответил:

— Есть способ избавиться от призрака, но для этого потребуется разрешение.

Усмехнувшись, он спросил сокомандника.

— Сай-сан, расскажи Уишиме-сама, что следует сделать.

Выслушав предлагаемый метод авторства Ируки-сенсея по борьбе с призраками, Чишима вытаращился, рот открыл и завопил, задыхаясь от возмущения:

— Да как вы можете?! Ооваши-сама был чудесным человеком! Да он!.. Да он! Да он мне как отец был!

— Да, мы не можем сделать это без разрешения феодала, — прямодушно заметил Сай, никак не реагируя на эмоции очкарика.

— Да просто арестуйте Коумея! Сделайте свою работу! — взвился Чишима.

— Мы не можем этого сделать, — всё так же равнодушно заметил Сай. — Этого нет в нашей миссии. И никто не давал нам таких полномочий.

— Да вы просто трусы!

— Трус здесь только ты, — взбесился Инузука, а его щенок злобно зарычал, — Именно поэтому вы, слабаки, нас и наняли!

— Да вы… да вы… Вы просто трусы! Прав был Мосо-сан! Мы всё должны были сделать сами!

Вспылив, Чишима убежал, оставив команду Кибы.

— Он ему даже не отец, — отстранённо отметил Сай, склонив голову на бок, — почему он так отреагировал?

Иошито с силой растрепал чёрные волосы Сая.

— Мы с тобой тоже не родные.

Сай, несмотря на всю свою выдержку, от такого заявления смутился и пошел красными пятнами от внезапно нахлынувших эмоций.

Но долго смущаться Саю не дали.

Едва очкарик ушел, в Инудзука сообразил, что произошло, как он накинулся на Сая:

— Эй, это я тут капитан! Да и вообще, что значит "мы не можем"?! Да мы легко его скрутим… этого Коумея! Если надо, я один это сделаю!

Оставаться крайним за провал миссии он не собирался. Даже если миссия мудацкая, а заказчик — трус, дурак и обжора!

— Расследование не проведено. — холодно заметил Иошито, уставший от этого театра абсурда и отсутствия хоть какой-то логики и здравого смысла.

— Мы ничего не знаем, кроме того, что Мосо врёт нам и не тот, за кого себя выдает, — добавил Сай.

— Нет не то что приказа на арест, но даже согласия на это со стороны дайме, — еще холоднее заметил Иошито.

— Более того, он нас даже не принимает, — добавил Сай.

— Мы не хотим отвечать за последствия смены правительства в этой стране, — резюмировал Иошито.

— Это прерогатива Умино-сенсея — свергать правительства и начинать гражданские войны, — заявил Сай. — А нам никто таких полномочий не давал.

Тут Киба понял, что с командой семь действительно что-то не в порядке…

Ведь они не шутили, и их сенсей действительно свергал дайме. Похоже, что правил ниндзя эти шиноби не придерживались.

Примечания: Японцы объясняют свою традицию празднования католического Рождества тем, что это просто доставляет им удовольствие, ведь на Курисумасу (Christmas - Рождество) принято украшать улицы и дома, устраивать вечеринки, готовить рождественский пирог, встречаться с любимыми, веселиться в кругу друзей или семьи. После апокалипсиса могло отвалиться ещё больше информации о празднике, так что остались лишь внешние атрибуты и украшения.

Тайчо – капитан

Токонома́ (яп. 床の間) или Токо (яп. 床), — альков или ниша в стене традиционного японского жилища, является одной из 4 основных составляющих элементов главного помещения японского аристократического дома.

千里之行，始于足下 qiān lǐ zhī xíng，shǐ yǔ zú xià - досл. дорога в тысячу ли начинается под ногами. Это древняя китайская мера длины, примерно 500 метров (раньше китайцы отмеряли 1 ли 300 шагами). Это мотивационное высказывание призывающее двигаться к большой цели маленькими шагами и не сдаваться.

Команда КСИА (часть 2)

Сай и Иошито решили опробовать старый и проверенный метод: найти небольшую компанию людей и расспросить их.

Иошито, как самый обаятельный, заболтал двух пожилых леди, но почувствовав, что те начинают увиливать, попрощался и убежал.

— Мне кажется, или эти маленькие ниндзя хотят оболгать Кумея-доно?

— Снова этот Мосо…

— Тише ты, — оборвала обеседницу пожилая леди, — вдруг кто-то услышит. Сама знаешь, у него много людей.

Не предназначенную для чужих ушей часть разговора Саю принесла чернильная мышка, расплескавшись столбиками иероглифов на свитке. К сожалению вторая мышка ничего ценного не добавила.

— Похоже, что Мосо подкупает или запугивает людей, — разложил Иошито свитки в чайном домике, предварительно защитив его от прошлушки.

— У него есть сторонники среди чиновников, — указал Сай на строчку где в личных разговорах это упоминали прохожий и торговец.

— Но они не имеют большой власти.

— Почему ты так решил, Иошито?

— Тогда бы он убил или посадил Коумея без нашего вмешательства…

Задумчиво мыкнув, Иошито предложил дождаться Кибу и послушать его выводы.

Киба лениво щурился на полуденном солнце. Впервые за долгое время в этих местах распогодилось, а значит ждать появления призрака не стоило, тот всегда появлялся исключительно в пасмурную погоду по вечерам.

Розыск Призрачного Самурая по-прежнему стоял на месте. Трёх шиноби тоже найти не получалось. Они мастерски заметали следы. Но как странно то, что в маленьком городе, где все друг друга знают, никто не видел трёх подозрительных незнакомцев, похожих на ниндзя…

— Странно… Может, они хорошо маскировались?

Акамару вопросительно тяфкнул.

— А может они всё это время были местными? — предположил Киба, обращаясь к щенку, но тот дёрнул головой будто говоря: «отстань, мне такое сложно».

Решив ещё раз сходить к храму-шатру, Киба вдруг почувствовал очень знакомый запах. Обернувшись, он удивлённо воскликнул:

— Мам? Но как?!

— Шшш… — поманила Цуме Кибу в тень большой ели, прикрепив печать барьера на остатки забора.

Когда Киба оказался внутри барьера, его быстро и коротко потрепали по волосам.

— Просто, Щеночек, — сказала матриарх клана Инузука, — я проходила мимо и получила послание, что у тебя тут проблемы с расследованием.

Киба скорчил недоверчивую рожу:

— Как долго ты за нами следила? Мы ничего не отправляли.

— Не следила, а приглядывала. А должны были, — покачала Цуме головой.

Бегая между двух дворцов с важными бумагами, чтоб заключить мир между Страной Когтя и Страной Клыка, Цуме получила весточку о том, что ей на обратном пути следует проверить как справляется команда генинов без командира. Цуме чуть было не отказалась от попутной миссии, когда приметила знакомые имена и, чертыхаясь, помчалась к сыну.

Он у неё сильный, верный и храбрый! Сильнее обычного уровня в клане для своих лет. Мамина гордость! Но увы… Мозгами он полностью соответствует тринадцати годам, и ведёт себя прямо как его отец в юности…

Остаётся надеяться, что Киба скоро повзрослеет и поумнеет… А пока он ещё ребёнок.

Поручать ему и двум эмоциональным инвалидам расследование — плохая идея. Впрочем, Цунаде не славится умными инициативами. Так что тут Цуме даже не удивилась, лишний раз вспомнив слова Умино о Пятой.

Поначалу, как полагается, Цуме решила осмотреться, и понаблюдать со стороны. Итог она для себя подвела такой — неплохо для генина, но надо лучше.

Фактически экзамен на чуунина уже показал, что новое поколение достойно повышения, их отметки о прохождении Леса Смерти уже вписаны в лист полевого патента. И отметки будут копиться параллельно статистике в личном досье, пока юный генин не осознает, что ему нужно повышение, перестав бегать, как гончая за бутафорским зайцем, за жилетом на экзамене.

Не то что бы информация о полевых патентах скрывалась… спросив, любой генин мог посмотреть бумаги, просто старшие ожидали разумного подхода. Те, кто продолжал гоняться за призом были не готовы. Если у них нет ума даже для того, чтобы понять, что экзамен на чуунина — не единственный путь к повышению, то как они поведут за собой других? Как будут планировать и командовать?

Наконец, Киба перестал дуться и сказал:

— Мы хотели узнать как можно больше сами. Чтобы другие после нас не тыкались носом в пустые миски.

Цуме фыркнула:

— Похвально, но опасно, Щеночек.

— Значит на этом наша миссия заканчивается? — расстроился Киба, повесив голову, но неожиданно для себя услышал «Нет».

— Нет? — встрепенулся генин, так что Акамару чуть не свалился с его головы.

Оказалось, что Цуме пришла она и ещё не закончила своё собственное расследование.

— Находитесь на виду у всех и больше не разбредайтесь. А мне нужно узнать вторую точку зрения.

— Чью?

Акамару, разлёгшийся в руках у Кибы, с интересом повёл ухом.

— Конечно же, Коумея-сана.

— Но он же преступник!

Цуме весело оскалилась:

— Он вам сам об этом сказал, или, может, у вас есть неопровержимые доказательства?

На это Кибе нечего было ответить. Аргумент уровня: Мосо-сан это сказал, или там Чишима так думает — это не для его матери. Ей плевать на то, что там себе надумали какие-то мурьёку! Ты сначала силой докажи, что ты чего-то стоишь и тебя вообще следует слушать!

Однако ему было что сказать и рассказать! Зря он он что ли собирали информацию и обо всём разнюхивал?! Тем более, что и парни тоже кое-чего чего ценного заметили. Так что Киба с увлеченим принялся рассказывать о своих успехах. Раз он капитан — значит, и успех ведь его?

Киба и не подумал удостовериться, что с последней их встречи около какого-то маленького храма с каменными птичками на ограде, корешки не узнали что-то интереснее, чем он сам. Для обмена информацией они выбрали приметное место и приходили туда раз в пару часов, притворяясь, что в маленькой лавке, близ этого храма, самые вкусные онигири* с курицей.

А Цуме тем временем думала, складывая кусочки мозаики воедино, тем более, что у неё уже было немало информации.

Матриах Инузука уже была у даймё. Хитрозадая девчонка успешно притворялась своим покойным братом. Интересно, но это её проблемы и тех, кем она правит и к делу это никак не относится. Очередная внутридворцовая интрига.

Потом Цуме посетила дом Мосо и срисовала там запахи шиноби, которые она уже чувствовала ранее, когда исследовала городок Саги, что был меньше четырёх кварталов Конохи в размере.

В том, что это были именно ниндзя, сомнений не возникало — очень специфические запахи и их комбинации, характерные именно для шиноби: кемуридамы, моппаны, запах зажигательных смесей, чакропилюль, красного перца, почти незаметный душок пота, но яркий привкус железа и крови.

Благодаря информации, полученной от сына и его команды, картинка сложилась окончательно. Оставалось только проверить стратега, чтобы полностью исключить возможность ошибки.

Цуме решила тайно посетить дом Коумея и допросить его, когда попала прямо на арест военного советника.

На пол бросили белый доспех с красной маской и кунаи похожие на кружок, из которого торчат жирные стрелки.

Сделав зарубку в памяти на запах (чтоб позже найти Коумея), Цуме принялась обследовать большой особняк.

На фоне домика Мосо резеденция советника смотрелась внушительно. Да даже на фоне её собственного дома, если отбросить тот факт, что главе клана принадлежат все его земли, поместье военного советника внушало. На территории Коумея её дом поместился бы дважды.

Но тут Цуме забывала, что поместье военного советника и одновременно главы дворцовой стражи имело лишь один этаж и множество больших, но полупустых комнат, когда как собственный дом главы клана возвышался на три этажа вверх, не считая башенки-пристройки.

Центральное здание, к которому присоединялись остальные помещения поместья (Н-образное здание), было выполнено в старинном стиле из дерева, позолоты и бумажных перегородок. Футон в спальне Коумея от большой комнаты был огорожен плотными тяжёлыми шторами из тёмно-синей ткани с золотой вышивкой в виде птичек.

Осознав, как сильно тут дует, Цуме перестала душить зависть. В её-то доме тепло и не было слышно, как свистит ветер.

Поначалу куноичи таилась в тенях, но затем поняла, что из поместья только что ушли все, включая прислугу. Лишь у ворот, со стороны улицы, оставили громко зевающего охранника.

Вывод Цуме сделала быстро. Запах на доспехах в доме нигде не встречался. может быть, конечно, это был подручный военного советника, но стражи обвиняли Коумея в том, что тот сам пугал горожан. И было ещё подозрительно то, что доспехи не забрали, а бросили. Это при том, что такой же точно самурайский «костюм» она находила во дворце молодой даймё и запах был другой, не такой, как тут.

— Странно всё это, — беззвучно выдохнула Цуме.

Ничто так не намекало на непричастность Коумея, как наплевательское отношение к уликам.

Осматривать дом тоже никто не спешил. Пришлось идти в Коумею «в гости», в его новый «дом».

Чуткий, даже для шиноби, нос Цуме привёл её к одноэтажному деревянному зданию суда.

Стража хотела было помешать её общению с военным советником и их Цыкнув, Цуме заявила:

— Я буду с ним говорить. А ваше мнение, черноногие, меня не интересует. Брысь с дороги!

Эти клоуны, со слов сына «тренированные как нидзя» дрожа, расступились. Жаль. Ей хотелось набить кому-нибудь морду и выпустить пар. Беготня курьером меж двух обиженных друг на друга, из-за енунды, мелких стран её вымотала, не столько физически, сколько морально.

Была мысль пробраться тайно, но тогда те трое шиноби, о которых говорили корневики из команды её сына, могли не показать себя. А так враги занервничают и быстрее себя обнаружат. А даже если эти трусливые крысы продолжат скрываться, то хоть она развеется и подерётся.

К сожалению, на провокацию никто не повёлся, либо тех, кого ждала свирепая куноичи, тут просто не было.

К Коумею она пришла в расстроенных чувствах.

— Меня зовут Инузука Цуме, — представилась мать Кибы заключенному, сидящему на коленях, словно памятник самому себе.

За деревянной крупной решёткой, в которую Коумэй мог бы пролезть и бежать, если бы захотел, сидел не старый ещё мужчина с шикарными бакенбардами. Он устало и потерянно смотрел в пустоту перед собой и ничего не замечал.

Из Коумея будто стержень вынули. Ни интереса. Ни воли к сопротивлению.

— Явно шок, — пробормотала Цуме, а затем громко хлопнула в ладоши, заставив арестанта вздрогнуть от неожиданности и машинально потянуться к пустому боку, за мечом, которого сейчас не было.

Цуме снова представилась.

— А меня Коумей. Просто Коумей, — устало и безразлично усмехнулся бывший военный советник.

— Вы знаете, кто на самом деле устроил это дурацкое представление?

— Не знаю, — покачал головой Коумей, снова впадая в состояние меланхоличного созерцания. — Последнее время я сомневаюсь в даже в своём собственном рассудке. Не сошел ли я с ума?

— Ближе к делу, — нахмурилась Цуме, делая голос нарочито грубее, добавляя в него рычащие нотки, — кому это выгодно?

— Мосо-сану, верховному священнику. Но все видят в нём праведника и безобидного толстого дядюшку-фокусника, — едко проговорил Кумей, но затем его эмоции стёрли, как следы на песчаной тропе веткой.

Кумей снова заговорил так, будто всё происходящее его не касается:

— Может быть… Это я сошел с ума от паранойи?

— Я тоже так думаю, — фыркнула Цуме.

— Что я сошел с ума? — проявил отстранённый интерес Коумей.

— Что за всем этим стоит Мосо, кретин!

Широко распахнув глаза, Коумей уставился, раскрыв рот, на звероватого вида куноичи с растрёпанными каштановыми волосами и красным гримом, похожим на клыки. Было в ней что-то нечеловечески дикое и при этом притягательное.

Цуме же раздражённо фыркнула, но на самом деле ей польстил заинтересованный взгляд, скользнувший по её фигуре.

«Как же меня бесят местные!» — отмахнулась Цуме от посторонних мыслей, настраивая себя на рабочий лад. Она на работе. Развлечения подождут.

«Чего ты на меня смотришь, дебил?! Контракт уже давай предлагай! И пощедрее! Не доложишь денег моей кровиночке — скормлю тебя Куромару! Живьём!»

Пёс рядом как-то понял, что она думает о нём, и согласно завилял хвостом.

— Но как вы это поняли? — продолжил недоумевать Коумей, подтвердив мнение Цуме о его невысоких умственных способностях.

«Прямо как мой бывший муж!» — фыркнула в унисон своим мыслям мать Кибы.

— А кто ещё? Отравленный даймё тебя мог снять в любой момент. Его наследнице это представление тоже, скорее всего, не нужно. Остается только ряженный священник Мосо.

— Как отравленный? Кого «Ей»?! Но Саги-сама мужчина! Может быть, вам почудилось, они были очень похожи с его покойной сестрой Токой.

— Я этот яд знаю, им пахнет от склепов. А ещё, по-твоему, я запах женщины от мужчины не отличу?

«Похоже, он совсем дурак…» — подумав, по-звериному заворчала Цуме.

Некомпетентный настолько, что не заметил ни того, кто под него копает, ни того, кто тут в самурайских доспехах скачет, ни даже того, кого он защищает. Верховный стратег, да. Стратег! Она бы такому даже подметать дороги не поручила — туповат, хотя мордой симпатичный.

Коумей не был похож на покойного мужа Цуме, просто слегка напоминал своей глупостью и широко распахнутым взглядом удивлённых глаз. По мнению Цуме, Киба пошёл внешностью в мать, а вот всё остальное досталось ему от отца.

Цуме присела на корточки, положив голову на сложенные руки.

«Ну вот, сидит и ничего не понимает, — мысленно бухтела она. — Жди теперь, когда у него остатки мозга заработают».

— Но как вы могли это узнать? Ведь Саги-сама никого к себе не пускает! Но если вы правы, то это малышка Тока-чан… Боги, Тока! — схватился Кумей за голову.

— Я тебе джонин или толстожопый чинуша? — закатила глаза куноичи.

— Вы… вы проникли к дайме… Ну что же, раз так, то ваши навыки впечатляют. Я хочу нанять вас для своего освобождения и ареста Мосо-сана, Инузука-доно!

— О, наконец-то! Не прошло и часа! — вскочила Цуме на ноги, сладко потянувшись точно после сна, — Спасение высокопоставленного лица, вражеские шиноби три и более голов, расследование, спасение даймё. Короче, с тебя миллион хо-рье. С тебя и дайме. Это же её убьют после того, как покончат с тобой!

Глядя, на круглые глаза Коумея, Цуме проявила милосердие.

— Так уж и быть, можно будет заплатить в рассрочку.

— Но… но мы бедная страна, у нас нет таких денег!

— Если нет, то найдите, — скучающе зевнула Цуме, продемонстрировав острые белоснежные клыки в обрамлении ярко-алых губ. — И скажите ещё спасибо, что здесь я, а не сенсей Сая-куна. Вот он бы вас по-настоящему ограбил!

Коумей лишь шумно сглотнул.

— Я благодарен вам и за помощь, и за ваше понимание нашей ситуации. Но нам всё равно неоткуда будет взять миллион хо-рье. Максимум, что мы можем вам дать — это сто тысяч сейчас и примерно пятьсот тысяч лет за десять. Я не могу вас обманывать, даже рискуя жизнью.

— Значит, сто тысяч сейчас и ещё шестьсот в течении пятнадцати лет. Может быть, отдадите товарами или какими-то услугами, — выбила для себя максимум Цуме.

— Хорошо, я согласен. Мне лучше остаться здесь или…

— Или! Если тебя здесь убьют, то кто мне заплатит? Риккудо-сеннин?!

На выходе их встретило трое стражников, изображавших из себя гвардию местного даймё. Особенно хорош был тот, что шёл впереди. Мужчина в возрасте, с пепельными волосами, телосложением клерка и очками. Очками! Не выдержав этого абсурда, Цуме рассмеялась резким, лающим смехом.

— Эй, кто ты такая и куда вы идёте с Коумеем? Он преступник!

Не говоря плохого слова, она легонько ударила его в солнечное сплетение, заставив с шумом согнуться, жадно хватая ртом воздух, после чего небрежно раскидала его компаньонов.

— Что… Как вы смеете?! — прошептал очкарик, пытаясь обрести дыхание.

— Слушайте меня, дефективные! Судить вашего начальника, по закону этой страны, имеет право только сам дайме. Не фальшивый Мосо и не ты, хилый очкастый дебил, и не твои кретины — собутыльники.

От всех стражей несло выпивкой, да и припрятанные под плоским камнем мостовой, близ стены, бутылки «благоухали» на всю округу.

Разумеется, Цуме блефовала. О законах этого занюханного медвежьего угла она знала только то, что они, наверное, существуют. Но по логике должно было быть так, как она сказала. Если нет — то тем хуже для местных.

Пнув напоследок еще раз очкарика — для острастки, Инузука пошла на выход

После драки настроение чуть поднялось. К сожалению, больше никто ей препятствией не чинил и остановить не пытался.

Не скрываясь, Цуме прошла по главной улице до самых ворот дома Мосо, где остановился её сын с командой, когда мимо её уха пролетел кунай.

Куноичи даже не дёрнулась, лишь слегка отклонилась.

— Стой!

Цуме с вызовом взглянула на голубоволосого парня с бледной кожей.

— Чего тебе над…

Не успел шиноби-охранник договорить, как женский кулак уже прилетел ему в челюсть, надолго вырубая жертву.

Крепко связав, Цуме скинула пленного под ноги псу.

— Куро — охраняй.

Одноглазый коротко гавкнул и положил передние лапы на шею вырубленного шиноби.

Поддельный Мосо долго притворяться не стал, скинул подушки, которые подкладывал, чтоб получалось достоверное пузо и начал было разглагольствовать, вот только Инудзука свой очаг уже разогрела. Ничего слушать не стала. Просто молча бросилась его убивать. Долго этот иллюзионист не продержался.

Её сын с командой ретировались прочь с участка ещё раньше. Собачьим свистком Цуме предупредила Акамару, а тот Кибу.

Но они, судя по запахам, были совсем неподалёку. Готовились вступить в бой при необходимости.

Как оказалось после боя — не зря. Ещё двое шиноби Ватари (так называла себя эта группка неудачников) попытались помочь своему господину. Одного сразу зарезали Сай с Иошито, а второго взяли живьём.

«Хорошие детки растут. Правильные!» — Покивав своим мыслям, подумала Цуме.

После боя, связав трупы с живыми, и не став даже разбираться, кто их этих слабаков сдох, а кто ещё нет, Цуме свистнула, подзывая сына и его временную команду.

— Награду за головы поделим пополам, вы помогли мне победить, найти заказ и поделились информацией.

— А за миссию? — спросил Киба.

— А за миссию деньги мои. Вам уже заплатили.

— Так не честно!

— Могу всё оставить себе, — рассмеялась Цуме.

На коронацию новой даймё они не остались, да и зазывали их, честно говоря, без особого энтузиазма. Уж больно горький привкус был у праздника. Из-за кучки фокусников-шиноби и поддельного монаха Страна Перелётных птиц потеряла любимого даймё, его талантливого сына, и чуть не остались без наследницы, которая больше политики увлекалась боевыми искусствами шиноби и самураев, чем управлением и обычными для высокородной леди милыми хобби.

И теперь из-за чужой подлости и своей глупости они все должны Конохе огромные деньги. В такой атмосфера горькой победы тянуть милую улыбочку для тех, кто разбил твои иллюзии, показал, что ты дурак, веривший лжецу, и вдобавок ограбил в момент нужды, местным было тяжело. Впрочем, на проблемы аборигенов Цуме было наплевать. Пусть радуются уже тому, что она спасла их трусливые куриные жопы.

Чишима в этой кутерьме чуть не лишился головы на плахе, но в последний момент выяснилось, что он просто дурак и не понимал, что его водят за нос. Цуме залилась лающим смехом. Эти балбесы даже нормального крайнего себе найти не смогли, чтоб повесить на него всё!

Обратная дорога была не в пример комфортнее, но вместе с тем тише. Сай и Иошито переговаривались только друг с другом, так что Киба почувствовал себя лишним. А ведь ему понравилось с ними дружить. Этим Киба и поделился с матерью.

— Щеночек, — приобняла Цуме сына за шею и стала трепать ему волосы второй рукой, скинув серый капюшон его любимой куртки, — кто мешает тебе дружить с ними вне миссий? С Наруто и Курама Якумо тебе тоже стоит завести приятельские отношения.

— Это потому, что политика? - недовольно скривился сын. Политику он не понимал и не любил. От этого сложного предмета у него болели мозги.

— Это потому, что они будут полезны тебе, как главе клана Инузука, балбес!

Сай и Иошито миссией остались довольны. Без старших было сложно, но интересно. И побывать в шкуре Ируки-сенсея было для них даже немного волнительно.

— Мы чуть не стали причиной смены власти в Стране Птиц, — заявил Сай с горящими от восторга глазами. Всю миссию ему с трудом удавалось удерживать маску вежливого безразличия.

Прекратив пить химию, что ему выдавали в АНБУ НЕ, Сай начал чувствовать больше, чем раньше. Конечно, из-за обилия впечатлений, внезапно наваливших на него, будто на пустом месте, внимательность понизилась, но Сай решил, что вкус жизни стоит того. Он и без таблеток, подавляющих эмоции, будет лучше всех!

— В Стране Птиц было весело!

— Стране Перелётных птиц, — поправил брата Иошито, — Если бы не Инузука-сан старшая, нас бы наказали.

— Ага! — погрустнел Сай, но также быстро отошёл, начав зарисовывать силуэты гор, окрашенных закатным солнцем в фиолетово-рыжие оттенки.

Иошито с сомнением взглянул на таблетки, которые раньше они с Саем пили вместе, а затем ссыпал их обратно в пузырёк.

— Но всё же закончилось хорошо? — быстрыми штрихами нарисовал что-то Сай в новой книжке-блокноте.

— Не знаю. Давай спросим у твоего сенсея, когда он вернётся.

Впервые, за долгое время Иошито выпил только те таблетки, что ему выписали в Госпитале от болезни.

Близ границы Страны Рек, откуда уже рукой подать до Конохи, команде повстречался караван, который шёл в Деревню мастеров, судя по надписи мелом на боку повозки.

Тяжёлые буйволы тянули за собой телеги с широкими колёсами, лениво помахивая хвостами.

Из-за пыли, поднятой караваном Цуме и мальчишкам пришлось убирать еду в бумажные кульки, чтоб не получить приправ из пыли местных дорог.

— Ох, — недовольно пробормотала Цуме, — стоило поесть в той гостинице, а не устраивать привал у дороги.

И только шиноби решили разложить «пикник» обратно, как послышались крики и вопли.

— Мам?

— Давайте спасём этот караванчик, — хищно улыбнулась Цуме, устремляясь в бой.

Командовать парнями она не собиралась — они из Корня, а значит, сами знают, что делать. Киба же должен помнить совместные тренировки.

Цуме дала отмашку, чтоб удар получился синхронным.

— Двойная Гатсуга! — и вот он, знакомый аромат вражеской крови. И упоение боя! Охота!

От переполнявших её чувств, Цуме чуть не вскричала, как от оргазма, но вовремя спохватилась, что тут есть посторонние, кого нельзя будет зачистить.

Караван был самым обыкновенным, никакой контрабанды, особо ценных вещей или чего-то подобного — ерунда, на которую позарится разве что нищий…

— Хм… — осмотрела Цуме добротные повозки другим взглядом.

Животные и сами повозки выглядели в несколько раз дороже всего того хлама, что везли торгаши. Видимо, контрабандой были сами повозки или что-то хорошо в них спрятанное — раз она ничего не учуяла.

— Не моё дело, — отмахнулась Цуме, ведь караван шёл в Страну Рек и обратно на побережье Мечей.

Но имена и внешность «торговцев» она все же записала и зарисовала схематично.

Собрали тела. Сверились с книгой бинго.

— А у этого головореза, — с хлопком закрыв книжечку, оскалилась Цуме, — есть команда.

— Это плохо? — спросил Иошито.

— Это прекрасно! — более явно показала Цуме радость. — Добудем парочку голов на карманные расходы! Взятый с собой кошелёк мог показать дно, а до банка надо было бежать чуть ли не до самой Конохи. Зато пункт приёма тел был совсем недалеко. Возможно, что сами нукенины промышляли охотой на себе подобных.

Оставленный в живых бандит сдал местоположение трёх лагерей, которые возглавляли простые бандиты-мурьёку и чуунины-нукенины, промышляющие в этих местах. Они отбирали у караванщиков буйволов и прочих животных, чтобы потом продать их в Стране Дождя, в которой с продовольствием было туго с тех пор, как небо затянули плотные грозовые облака, что не рассеивались над теми местами годами.

Но в последнее время погода будто взбесилась (или наоборот, нормализовалась?) и в Стране Дождя стало появляться солнце, а пустыню близ Страны Рек обильно проливать дождями. Так что оживающие барханы и выженые скалы тут же решили занять всякие проходимцы.

Игнат бы назвал те места сухопутной Тортугой, а вот Цуме обозвала просто — курятник. Передушить «птичек» ей не составит труда. С этими дешёвыми миссиями от Хокаге перехватить что-то по пути становилось необходимостью.

Матриарх клана Инузука не собиралась отставать от верхушки своей партии, а для этого ей нужны ресурсы и деньги.

Выследить первый лагерь получилось легко, как и перебить там всех.

— Следующий лагерь уже с чуунином, так что будьте аккуратны.

— А что у него за силы? — спросил Киба, кивнув на книгу.

— Не знаю, он слишком ничтожен, чтобы в книге ему уделялась целая страница.

Кроме страниц с досье, в книге наград были ещё списки с очень краткой информацией. Обычно так указывали откровенных слабаков, которых убить не составит труда.

На каждый лагерь приходилось по паре шиноби… И эти слабаки-чуунины ничего не могли противопоставить джонину и его команде.

Там, где его мать упивалась азартом, корешки зачищали людей, как крестьянин пшеницу — методично, без эмоций. Как собака, которая исполняет трюк уже не за похвалу или вкусняшку, а потому что так надо. Потому что всегда так делает. К боям с заведомо слабыми противниками Киба ещё не привык, а потому больше наблюдал, чем участвовал, добивая тех, кто пытался бежать или сопротивляться.

Да и мама попросила его понаблюдать за Иошито и Саем, чтоб послушать его выводы. Когда сам находишься в бою, там не до наблюдений.

— Почему ты на нас напала? — тихо проговорил умирающий бывший чуунин. — Мы же тебе ничего не сделали? Ради чего?!

— Просто деньги нужны. Что ты так смотришь? Всем жить хочется. Мне тоже.

Впрочем, убили не всех. Пару чуунинов взяли в плен: слишком уж тощая награда была за одного мёртвым и жирная — за живого. К тому же кто-то должен был рассказть о заначках, а если один из них заупрямится? Терять деньги? Ну нет!

Избавившись от пленных (выгодно их продав), команда остановилась на горячих источниках и отдохнула денёк, после чего без приключений вернулись в Коноху.

— Так значит у вас двоих был отпуск? — Цуме покачала головой, а затем ухмыльнулась, разглядывая головы каге на скале.

Как Умино вернётся, она расскажет ему про задание. Посмеётся, что ребята плохо учились у своего сенсея, мол добычи нет, с миссией чуть не облажались. Пленных — и тех не мучали. Даже фразу придумала, что скажет Ируке после приветствия «Твои птенцы уже почти готовы свергать даймё в какой-нибудь маленькой стране».

— А знаете, что? — вдруг сказал Киба, ошалело захлопав глазами, — А ведь кто такой настоящий Призрачный самурай, мы так и не выяснили.

Цуме нахмурилась:

— Если они наймут нас снова из-за призрака, тогда об этом и подумаешь.

Примечания: Онигири – это блюдо японской кухни из пресного риса, слепленного в виде треугольника или шара. В онигири кладут начинку и заворачивают в лист сушёных водорослей нори.

Откровения Ино

Яманака Ино была в предвкушении!

Новая интересная миссия, с очень необычным составом! Как интересно…

Посмотреть вблизи на бывшего сенсея из Академии было любопытно, особенно после всех изменений, что произошли в верхах. Принцесса клана Яманака привыкла держать руку на пульсе Конохи. Может, кому-то могло показаться, что она слишком мала для этого, но все члены их клана умеют слушать и слышать.

Отец учил, что привязанности достойны только самые близкие люди. Ино провалилась, когда слишком сильно увлеклась игрой в подругу дочери выскочек, что лижут пятки клану Сарутоби.

Ино уважала и любила своего сенсея, Сарутоби Асуму, любила как друга или старшего брата, но вот Третьего она на дух не переносила. Старый интриган ей никогда не нравился своей фальшью, которую никто, казалось, не замечал, даже когда она была очевидной. Это выглядело как натужный и неискренний смех над не смешными шутками её отца во время клановых собраний. Когда смеялись то ли из вежливости, то ли из желания понравиться.

Так что, как ни странно, но трагическим событиям Экзамена юная Яманака была даже немного рада. Ведь в итоге всё сложилось наилучшим образом. Вести дела с Хирузеном её отцу всегда было непросто, а ей меньше всего хотелось получить в наследство те же самые проблемы и оковы.

Ино было тошно и тоскливо от мысли, что вся её жизнь предопределена с самого рождения. Не погибни старший брат, и она бы стала женой Чоджи, их отцы договорились об этом.

Ино хотела свободы. Настоящей свободы от рамок доски в сёги, и она нашла её в игре в защитницу, предложенную ей когда-то отцом. Да только заигралась, отдалилась от Шикамару и Чоджи, которым предопределено было стать её напарниками, новым поколением ИноШикаЧо.

А ведь с Сакурой Ино могла забыться настолько, что в какой-то момент она и вправду начала считать себя обязанной защищать Сакуру, как младшую сестрёнку. Вспоминать стыдно, какой дурой она была и каких дел натворила!

Первым делом Ино оградила Сакуру от вредного и шумного Наруто. Узумаки имел слишком поганую репутацию, которая, со временем должна, обязана была перекинуться на Харуно. Это мальчишки могли себе позволить якшаться с изгоем, а любая девочка, что посмеет с ним сдружиться, рискует получить клеймо невесты демона. Ино не могла такого допустить.

Пока Шикамару и Чоджи лоботрясничали в компании Наруто и Кибы, Ино собирала вокруг себя полезных людей, что в будущем могли ей помочь стать самостоятельной фигурой на доске, или хотя бы иметь больше свободы, чем её отец. Ино рано поняла кто в трио великих кланов на самом деле главный.

Пока был жив старший брат, её воспринимали, как вещь для обмена. Ино являлась драгоценной куклой, обещанной клану Акимичи ещё до своего рождения. Ино было самой от себя противно, когда она думала о том, что смерть её брата — это её удача. Её счастливый билет на свободу.

Наверное, из-за этой вины, как думала сама Ино, она с таким усердием взялась опекать Харуно Сакуру. Словно пытаясь искупить вину за дурные и эгоистичные мысли, за радость по поводу гибели брата.

Принцесса Яманака опекала и защищала девочку из торгового клана, была ей лучшей подругой…

А та её предала, — хмыкнула в ответ своим мыслям наследница клана Яманака сверля взглядом спину Сакуры, бегущей впереди неё.

Ино получила хороший урок предательством, когда выяснилось, что Сакура положила глаз на Саске.

Умом Ино понимала, что ей, как наследнице, никогда не позволят выйти замуж за Саске, отец скорее подберёт ей безродного из подающих надежду. А вот у умненькой Сакуры шансы были. Ничтожно малые, учитывая, как холодно и бесстрастно к ней относился Саске, но это только если забыть, что он был таким со всеми девочками в Академии.

Любая достаточно сильная куноичи из бесклановых, и даже из вторых и третьих дочерей клановых имела больше шансов, чем Ино. Её раздражала, её бесила сама мысль, что Сакура где-то её обскакала. Осознав свою роль, и то, как она ей досталась, Ино болезненно воспринимала проигрыши в любом виде, хоть и делала всё, чтобы этого не было заметно окружающим.

Теперь, когда раздражающий фактор исчез, Ино даже могла бы снова протянуть Сакуре руку дружбы… Ведь теперь им обеим не светит статус супруги Учиха Саске. Но возврату к прошлому мешала парочка «мелочей».

Да, Сакуру стоило бы пожалеть за скудоумие и тупизну, но она предала Ино!

Более того, на экзамене она фактически пыталась её убить! Публично! При всех! Это не то, что можно простить и забыть, когда ты — будущая наследница клана Яманака. Иначе над тобой смеяться будут сильнее, чем над Наруто когда-то!

К тому же Сакура, упрямая дура, даже не думала сдаваться.

— Я стану сильнее, — надувала Сакура щёки, — и верну Саске домой.

Ино знала, что нукенины очень редко возвращаются домой живыми.

В ответ Яманака лишь ехидно улыбалась, зная, как это бесит заклятую подружку. Больше того, Ино продолжала разговаривать с Сакурой, выводя ту из равновесия. За годы дружбы она успела узнать все самые болезненные точки Харуно и с удовольствием по ним топталась.

— Знай своё место, Большелобая! — не удержалась Ино от банальных оскорблений, — То, что у тебя самая толстая кость над бровями — ещё не делает тебя самой умной!

***

Ино ожидала, что в этой миссии самым раздражающим фактором будет Наруто, но оказалась приятно удивлена: шумный в прошлом блондин стал опрятнее, увереннее в себе, тише и спокойнее. Больше всего Ино изумила изменившаяся манера речи. Прежний Наруто знал мало слов и с трудом мог донести до собеседника свою мысль. Ино с удовольствием слушала рассуждения Наруто о печатях и о том, как их могли придумать и для чего можно применять.

Теперь слова о том, что Узумаки Наруто станет хокаге уже не казались Ино пустой бравадой.

В конце концов, только Наруто-кун и Саске-кун смогли побить своих противников во время последнего раунда экзамена на чуунина. Единственные из её поколения. Разве это не знак небес?

Так же Ино обратила внимание на заглядывающую в рот Узумаки Хинату и горько усмехнулась, вспомнив себя.

Наследнице клана Хьюга не светит связать свою жизнь с по-настоящему любимым человеком.

Пример Умино Ируки лишь это подтверждал. В супруги он взял женщину из потомственных шиноби, семьи так и не получившей статус официального клана. Клан Митараши пал, даже не родившись.

Задумавшись о наследии кланов, Ино украдкой взглянула на красноволосого красавчика с серыми, но такими тёплыми, глазами. Кто угодно бы удивился, что у Узумаки Наруто, которого все считали самозванцем, есть клан и он в нём наследник.

И тогда всё встало на свои места.

Самозванца-сироту без связей и покровителей никогда бы не допустили обучаться с элитой. Та же Сакура попала в Академию лишь благодаря покровительству Третьего и деньгам своего клана торгашей. Не помог бы никакой талант без связей.

Ино забавлялась, рассматривая Узумаки Кацухиро уже в открытую, чуть ли не глядя глаза в глаза, смущая того и заставляя нервничать. Яманака понравился Кацухиро, но только внешне, никаких планов она на него не строила даже в теории. Слишком глуп и наивен для своего возраста.

К тому же многим была известна особенность клана Узумаки.

Красноголовых мужчин, уходивших в чужие кланы, за глаза называли кукушками. Они не разбавляли кровь клана супруги, а уничтожали хиреющие геномы, плодя новых Узумаки. А вот полукровки, лишённые клановых черт — другое дело! Полукровные мужчины так же ценны, как женщины клана Узумаки. Тот же Наруто, будь он вторым или третьим сыном в семье, стал бы желанным супругом для наследниц. Хотя кто знает его статус среди тех самых, предположительно вымерших, Узумаки? Надо будет всё выяснить, это информация в любом случае будет ценной.

Не получится найти мужа, — Расчётливо подумала Ино, — Узумаки Наруто сойдёт как любовник. Хината, будто бы прочитав мысли Ино напряглась, прищурив лавандовые глаза без зрачков.

Ино обаятельно улыбнулась Хинате, а сама подумала, ощущая горечь «Дурочка, когда отец найдёт тебе подходящего мужа, о Наруто-куне придётся забыть…»

Медведь из Страны Чая (Тошино Кандо - Сузаку Шинда)

Почтенный торговец из Чая, Тошино Кандо, впервые за долгое время должен был посетить Коноху с деловым визитом относительно поставок своего товара. Для него это была бы просто очередная поездка, интересная разве что возможностью поглазеть на достопримечательности самой крупной Скрытой деревни шиноби под названием Конохагакуре. Он делал вид, что его забавляет, как место, чьё расположение знает половина мира, всё ещё называет себя скрытым селением, а по размерам не уступает столице собственной страны.

Скрывавшийся под его личиной ниндзя этой самой деревни, Сузако Шинда, нервничал. Уж очень внезапно пришел такой долгожданный вызов в Коноху. Он мечтал о нём, надеялся, что общая с Умино миссия в Стране Чая заставит вспомнить о нём канцелярию Хокаге. Даже думал иногда о том, что может быть, и в самом деле Ирука о нём словечко замолвит хоть перед кем-то, кто как-то повлияет на окончание ссылки. Конечно, бывший сотрудник АНБУ не верил в последнее, поскольку слишком хорошо знал как своего бывшего коллегу и цену его обещаний, так и настоящий уровень его знакомств и связей. Но чем боги не шутят?

Да и прав ли он был в своих оценках? Не допустил ли он, Шинда, ошибки? Может такое быть, он недооценил Гиену? Ту серую посредственность, которая, по его квалифицированному мнению, никогда не должна была подняться выше специального джонина? Того трусоватого и слабого Умино, который вечно прятался за именами своих героев-родителей? Ируку, который не был достоин и никогда бы не занял место одного из капитанов АНБУ, как бы того не желал.

Вот он, Шинда, мог.

Когда-то мог…

Словно то было вчера, он припомнил, как практически занял место капитана. Его ещё не утвердили и не повысили официально, но он уже много раз командовал тройками АНБУ, выступая в роли капитана серьёзных бойцов. Руководство генинами, по его мнению, было баловством, а не практикой для настоящего капитана.

И вот перед ним замаячил призрак повышения! Заслуженного, как считал сам Сузако. У него был свой, разработанный им лично стиль боя, превосходные навыки егеря и следопыта, приличных размеров запасы чакры… Проще сказать в чём он не мастер, чем пытаться найти изъяны в превосходном ниндзютсу и тайдзютсу! А ещё он умел кое-что в кендзютсу,

Сузаку считал себя достаточно сильным, умелым, удачливым и храбрым, для повышения.

Коллеги хвалили неплохие лидерские качества, а рядом с ним была лучшая женщина мира — его Совушка, его Мацумото Рейо (её настоящее имя), и их ждало блестящее и счастливое будущее.

А потом Рейо увидела то, что не должна была видеть. И её убили свои же — ублюдки из АНБУ. Те, кого они оба считали друзьями и товарищами. И хотя он смог убедительно солгать, что ничего не знал о планах Совы, его всё равно сослали гнить в Страну Чая жалким шпионом, заподозрив что он знает больше, чем следовало бы.

А ничтожный ранее Ирука за это время явно развил свои навыки, закончил учительскую работу в Академии шиноби, официально получил ранг специального джонина и обзавелся своей командой генинов. И теперь Умино пошел вверх по карьерной лестнице. Медведь же по привычке смотрел на Гиену сверху вниз, помня о разнице в их навыках, за что и поплатился.

Перед ним снова, как наяву, встал тот разговор.

— Твой крылатый доспех — это что-то невероятное. Какие интересные открываются возможности с высоты — задумчиво сказал тогда Шинда, пытаясь оценить ущерб, нанесенный техникой Умино и её уровень. По всему выходило что это хороший, крепкий А-ранг.

У него тогда в голове пронеслась мысль о том, что он бы мог сделать, имея такое подспорье…

Ответ был удивительно обидным, болезненным и обескураживающим.

— Ты это так намекаешь на что-то? — небрежно бросил Ирука,

Шинда опешил.

— Может, хочешь спросить, — не дав слова вставить, продолжил Гиена, — где такую купить? В Стране Снега, у их шиноби. Но не факт, что продадут. Да и денег тебе на это не хватит. Даже если они согласятся. — и отмахнулся от бывшего сокомандника, как от надоедливой мухи.

Шинда тогда сильно обиделся. Ему такой ответ показался резким и несправедливым.

Это как будто звучало так «Ты не мечтай. Тебе такое не купить, потому что ты нищий неудачник. Да и не продадут тебе такой доспех, потому что ты никто и звать тебя никак».

Сузако тогда не выдержал и спросил:

— А тебе, значит, хватило? — подумав о том, что доспех Ируке явно достался от Данзо, как инструмент для операции по поимке Рокуши. И такую ценность должны были забрать обратно, разве нет?

Ответ был ещё неприятнее.

— Мне подарили, — после чего Ирука и потерял интерес к разговору. В переводе это значило следующее «Такому как мне даже не надо покупать, мне подобные вещи дарят. А такому как тебе даже не продадут за полцены — такова разница между нами».

Уже не такой уж и слабак Ирука ясно дал ему понять, что думает о Шинда, его статусе и расспросах на тему доспеха.

У Шинда всё не выходили из головы мысли о крылатой куртке. «Сам ты такие доспехи не купишь, потому что ты никто и тебе их не продадут. А даже если и продадут, то тебе на него не хватит денег. А ему, Умино Ируке, даже денег не понадобилось — ему подарили. Но кто? Неужели Данзо настолько щедр к своим шавкам?!»

Это было как удар под дых после окрыляющего триумфа победы над лагерем бандитов.

Тогда Сузако очень сильно обиделся такому отношению со стороны фактически прошлого подчиненного.

Но уже после миссии Шинда понял, что Гиена был в своем праве. Он ведь сразу предупредил, что главным на этой миссий будет он, а не Сузако. А Шинда продолжал к нему относиться не как к старшему и командиру, а как к младшему коллеге, с которым можно болтать, задавать ему неуместные и нескромные вопросы и даже спорить, которого можно поправлять, одергивать, и к кому можно не проявлять должного уважения. И продолжал так же думать, даже когда бывший сокомандник по АНБУ показал меч Второго и сказал, что позаботился о предателе и его команде из Аме. Ну и нарвался Медведь со своим словами на короткую отповедь, ясно дающую понять, что Ирука думает о Медведе и его отношении к субординации. Точнее, к её несоблюдению. Вот Умино это и пресек прилюдно, на глазах у парней чуунинов, явных агентов Корня, которые все поняли и были до конца миссии предельно вежливы со своим командиром.

Обидно? Да.

Втройне обидно.

Во-первых, потому что Ирука был прав. Раз уж ты сам согласился с тем, что он командир — то не пререкайся теперь.

Во-вторых потому, что на совместных миссиях Медведь всегда легко становился лидером, и Гиена всегда уступал. Но это было тогда. Видимо, времена изменились. Гиена не ушел в тень, как было всегда, не уступил, оберегая свою трусоватую шкуру.

И в-третьих, потому что Умино был прав начнёт Сузако Шинда.

Ну в самом деле, что он должен был думать о коллеге, которого застал без штанов во всех смыслах слова?

Если честно, то в Чае Медведь просто тихо спивался. Он провалил всю агентурную работу и подготовку к заговору против даймё. У него нет шпионов, он не знает наемников, из всех помощников — девочка уровня генина, которую он не столько учит, сколько использует. Во всех смыслах.

Личные навыки практически уже капитана АНБУ также заржавели без постоянного использования и тренировок. Да и денег стало не так чтобы много. Пока была жива Сова, Медведь честно тянулся к ней, пытался ей соответствовать, рисковать, не теряя голову и не теряя осторожность. Она помогала ему становиться лучше. Но Совы не стало, и Сузако стал деградировать. Он перестал быть морально лучше того же Ируки во всем: от работы до личной жизни.

И вот к такому жалкому, опустившемуся типу приходит Умино. Да, в первую очередь, чтобы решить свои проблемы, но попутно он ведь решает проблемы и самого Медведя. И надо-то всего ничего — убить кучку мятежников. Звучит просто, Сузако соглашается. Ирука, в свою очередь, выполняет все свои обязательства. Больше того, Гиена даже растряс местного даймё на солидный гонорар своей банде. Да, список врагов оказал на Шинда гнетущее впечатление.

Он тогда думал, что Ирука по-прежнему тот самый слабак, которого он знал годы назад, и что миссию придётся выполнять по большей части ему, Медведю, а от коллеги будет всё так же мало толка. К его удивлению, получилось ровно наоборот. Толку было мало с него самого. Именно Умино решил все проблемы с лагерем бандитов, выдав подряд две техники А-ранга: ниндзютсу и гендзютсу.

А что такого за это время сделал опытный специалист АНБУ Медведь? Чем он блеснул на фоне двух скромных парней-чуунинов? Ничем, кроме того, что под занавес отрубил башку какому-то слабаку. Ну а раз ты ничего из себя не представляешь, может, начнешь демонстрировать уважение своему временному командиру? Который, как оказалось, куда более сильный, знающий и успешный шиноби, чем ты сам?

Ирука, конечно, ответил резко, но если честно — то справедливо и не переходя границ. К тому же, если Медведь правильно понял Гиену, то в той же отповеди был и намек.

Это тебе они не продадут. А вот у меня таких проблем не возникнет. Если тебе действительно интересно, для меня не составит проблем приобрести такую броню. Очень ловко — кнут и пряник в нескольких фразах. И подчиненного на место поставил, и морковку перед ним повесил.

Но Шинда не станет просить. Выпросив такую, хоть и очень полезную, броню у Ируки, он станет ему должен. А Медведь долги не любил. Особенно после того, как долг и честь погубили его любимую женщину.

Будет слишком неосторожно влезать в долги к Корню…

Тут Медведь не выдержал и горько усмехнулся.

О да, об осторожности он за последний год узнал более чем достаточно. Раньше он, как все молодые, все равно подспудно считал себя бессмертным, думал, что с ним никогда ничего плохого не случится. Но после убийства Совы он внезапно понял, что так же смертен, как и все остальные. И он стал все тщательно вымерять, везде искать подвох или ловушку. Он стал… нет, пока ещё не трусом. Но былую храбрость и лихость потерял. Если уж совсем честно, то это тоже было причиной того, почему он спорил с Ирукой: его планы казались слишком рискованными и опасными. Он, Медведь, струсил.

Так кому и зачем нужен такой кадр?

С такими мрачными мыслями он в сопровождении шиноби пришел в комнату для индивидуальных приёмов. По легенде, он пришел договориться о найме шиноби.

— Можешь говорить свободно, Шинда-сан, — благосклонно кивнула Цунаде.

— Приветствую вас, Хокаге-сама, и выражаю своё глубочайшее почтение. — глубоко поклонился шпион.

— Скажи, Шинда, — перешла на доверительный тон Пятая, — ты хочешь вернуться из своей дыры? Снова стать активным шиноби с перспективой скоро стать капитаном АНБУ?

Шинда захлопал глазами, подумав, что ему верно почудилось.

— А если ты будешь очень стараться… — Цунаде сделала театральную паузу.

Медведь напрягся. Что больше этого ему может предложить Пятая?!

— То ты сможешь даже стать АНБУ-коммандером, главным над всеми АНБУ. Впрочем, для этого ты должен стать лучше всех остальных кандидатов.

Да это же шанс, что выпадает раз в жизни! И то не каждому!

— Для меня нет большего счастья, чем служить Вам и Конохе, — ответил на это Медведь. — Я готов на всё! И сделаю всё необходимое. Если понадобится — отдам за вас жизнь.

— Хорошо, тогда передавай дела своей заместительнице и возвращайся домой, Сузако Шинда.

Разменная фигура (Харуно Сакура)

Интерес Ино к Наруто был Сакуре не по нутру, но объяснить что это за чувство она сама себе не могла. Харуно даже не допускала мысли, что это могла быть ревность. «Любит она только Саске, а Наруто ей не нравится, точка».

Сакура считала, что обязана ощущать злорадное удовлетворение – Ино-свинина подбирает за ней мусор… Вот только вместо удовлетворения Сакура ощущала злость и всепоглощающую тревогу, которая сжимала сердце ледяной рукой.

К тому же её убеждённости мешало то, что статус Наруто резко изменился. Теперь он клановый и из семьи жены одного из Основателей Конохи. Нет, никто не вышел перед народом на площади и не заявил об этом официально… Просто все как-то сразу и одновременно решили, что Наруто – из тех самых Узумаки, которым когда-то присягнули Умино. И никого не смущает, что у него не красные, как кровь, волосы.

Сакура ощутила себя безродной дворнягой, выброшенной на мороз и облитой ледяными помоями. Чужой на этом празднике жизни, как в начале обучения в Академии…

«Эта дурацкая команда словно специально подобрана так, чтобы стать болезненным напоминаем об Академии Шиноби. Ткнуть меня носом в ошибки. Дурацкий Ирука, дурак-Наруто…» — скрывала за длинной чёлкой Сакура взгляд исподлобья.

Одноклассники, которые были её друзьями, и которые ими быть перестали по её вине.

«Уж самой себе можно не врать» – шептал ей внутренний голос.

А главный тут бывший сенсей, в которого она была почти влюблена (когда-то давно) и от помощи которого она сама отказалась, попутно его оскорбив. Хината, с которой они почти подружились. И все как на подбор – клановые, перспективные, с большими целями и возможностями. А рядом она, дочь торговцев…

От осознания того, сколько бездарно потерянных возможностей прошло мимо, Сакуре хотелось выть, сжавшись в комочек! Но вокруг были чужие люди, она не могла себе позволить открыть истинные чувства.

«Я же ученица самой Цунаде-самы! А значит, не хуже их всех! А то и лучше! Ну точно лучше Ино-свинины! Да и мямли-Хинаты тоже! Да и Наруто по-прежнему дурак!»

Внутренний монолог о собственном величии давался ей тяжело и звучал фальшиво, будто нож к горлу приставили и вынуждают говорить кем-то написанную чушь:

«Так что ничего, я ещё добьюсь своего! Я спасу Саске-куна и верну его домой! И стану его женой! Харуно Сакура обязательно станет Учиха Сакурой, станет счастливой, станет свободной!»

Мир Сакуры рассыпался, лишая её опоры. И самое ужасное для неё было то, что поделиться своими переживаниями она ни с кем не могла. Разве кому-то реально есть дело до чувств разменной монеты?

Те, с кем, в теории, могла бы поделиться мыслями Сакура, и добавляли ей сейчас тревог.

Ино? Они больше не подруги, хоть та и продолжает с Сакурой разговаривать. Харуно даже была благодарна Ино за издёвки. Благодаря им Харуно могла выплеснуть свои настоящие чувства и тревоги, пусть и прикрывая их иными словами. Будто её действительно задевают за живое язвительные комментарии Ино о её причёске и волосах.

Если не подруге открывать душу, то кому ещё? Родителям?!

Сакура невпопад усмехнулась, с трудом подавив подступающую истерику.

Удостоверившись, что Сакура получила статус личной ученицы самой Пятой хокаге, матриарх клана Харуно и вовсе перестала интересоваться её личными делами, а отцу и так было не особо интересно, что происходит с Сакурой.

Мать же говорила с Сакурой только о Сенджу Цунаде и, пытаясь перед ней выслужиться, попутно облизывала Сарутоби.

Кажется, даже самая близкая ей взрослая, Като Шизуне, и та не могла осознать всей картины.

Её масштаба и ужаса.

«С Умино ничего не бывает просто так» говорила Шизуне, здраво опасаясь очередной пакости, которая на первый взгляд кажется чем-то безобидным. Может быть, даже услугой!

Сенсей Куренай и вовсе называла Умино «Тварью Тьмы», намекая на то, что он родом из Преисподней? Или из подземелий, что протянулись под улицами Конохи, как кротовьи норы?

Пятая то ли себя убеждая, то ли вправду так считая, заявляла, что в битве умов она точно одержит вверх над выскочкой из клана пиратов, которому покровительствует тупой старикашка Шимура Данзо.

Цунаде-сама вообще не особо утруждала себя тем, чтобы скрывать свои мысли от Сакуры, считая её не столько ученицей, сколько безмозглой прислугой, или мебелью с ушами, которая может выслушать и покивать головой. Поначалу это ранило, но сейчас Сакура страстно желала, чтобы всё так продолжалось и впредь. Пусть не замечают, пусть вообще забудут о её существовании.

И вот совсем недавно Пятая ещё раз доказала, что ей нет дела до чувств, желаний и даже безопасности своей "ученицы".

— Ха, ученицы! Смешная шутка! — хмыкнула Харуно в шарф.

— Что ты там бормочешь, Сакура? — приподняла «ухо» наушников Ино, — Что за краску тебе в голову втирали, как называется?

— Тебе зачем? — огрызнулась Сакура.

— Знать, чтобы для маскировки не использовать, — Ино вернула на место пушистый ободок, — а то у тебя от той краски мозги скрючило.

— Тебе-то чего бояться? Они у тебя всегда такие, Ино-свинина!

Нет. Сакура скорее была ассистенткой и грушей для битья! Шизуне-сан за всё это время научила Сакуру большему!

Это что за обучение такое – просто бить генина, пока он не начнёт успешно уворачиваться от атак каге?!

А сейчас, Цунаде-сама, отправила Сакуру на миссию с Умино Анко под идиотским, совершенно надуманным предлогом навязав её мужу свою «ученицу». Разумеется, Умино Ирука уже догадался, что Сакуру отправили шпионить за ним и его близкими. И это обязательно вызовет у Ируки раздражение.

А что будет с ней, если Умино Ирука сорвёт свой гнев? А ничего! Харуно Сакура сейчас, по сравнению с главой клана Умино, просто жалкая мошка, исчезновения которой никто даже не заметит!

С тех пор, как Харуно стала крутиться рядом с Пятой, она узнала слишком много того, чего знать не следовало. Как о мире вокруг в целом, так и о внутренней кухне Конохи. Эти знания её пугали до дрожи в коленях, до ночных кошмаров и приступов паранойи.

Не в полной мере осознавая, что она делает, Харуно инстинктивно выпихнула на поверхность более наивную и прямолинейную свою часть и стала прикидываться ничего незнающей дурочкой.

Это была самая безопасная линия поведения в такой ситуации, учитывая то, как Сакура слаба и незначительна, но спокойнее от этого не становилось. Сакуре казалось, что она для всех — открытая книга, для Ино, Анко-сан, Хинаты и даже Наруто! И тем более для Умино-сенсея, который словно видел её насквозь.

Пятая была слишком небрежна с документами, а Харуно – любопытна. Пожалуй, даже излишне. Сакура многое вычитала в пыльных томах, сшитых из пожелтевших отчётов о миссиях и различных документов. После чтения бумаг под грифом «секретно» из архивов и фото с мест событий, Харуно стала куда лучше понимать страхи Куренай. Шимура Данзо страшный человек, и его подчиненные творили ужасные вещи.

Статус принцессы торгового клана больше не казался Сакуре надёжной защитой в родных стенах. Такие, как Умино Ирука убьют её, даже не задумываясь, если так им будет удобно.

Теперь Харуно искренне надеялась, что никто не заметил, как она засунула свой любопытный нос туда, куда не следовало. Слава милостивым Ками*, что Шизуне тоже недалеко ушла от Пятой. Като не заботило, что Сакура смотрит туда, куда не надо. Видимо, Шизуне посчитала, что раз её Госпожа не против, то всё нормально и так и должно быть.

Итак, тот вспыльчивый и отходчивый недотёпа-сенсей из Академии Шиноби, которому она совсем недавно беспардонно грубила, считая его жалким ничтожеством, оказался одним из влиятельнейших людей Конохи. Причём, всего этого он добился сам, и не в малой степени - интригами и убийствами тех, кто стоял у него на пути.

Шизуне считала, что Умино Ирука стоит за смертью Курама Ункая, фактического главы клана Курама, ныне обезглавленного. Её бывший сенсей умудрился в Конохе, средь бела дня, убить главу клана шиноби так, что никто не может обвинить в этом Умино Ируку. Напротив, должны благодарить. Он ведь всех "спас"! И даже взял себе в ученицу наследницу этого самого клана. И все восхитились его благородством! Не только спас, но и потом не бросил, взял её в ученицы!

У Сакуры от таких умозаключений по спине пробежали мурашки, и она мысленно взмолилась: «Спасибо, милостивые Великие Ками, что сенсей не стал марать руки о безнадёжную дуру!»

И даже если она не права в своих выводах, то, по крайней мере, у неё были все основания так считать!

«Да и у него тоже», - самокритично подумала Сакура, вспомнив свои прошлые "подвиги".

Конечно, в шалостях с четвёркой хулиганов ей не сравниться. Наруто, Киба, Шикамару и Чоджи доставали Ируку сильнее, но и другие дети, считая сенсея отходчивым добряком, не стеснялись над ним подшучивать. «Если сиротке Наруто всё сходило с рук, то их-то точно не посмеют наказать серьёзно».

Но это было во время их учебы в Академии! А Сакура после этого успела отличиться, когда была в составе седьмой команды. Вот что ей тогда мешало просто заткнуться и не конфликтовать с Умино-сенсеем?!

Да, Ирука перестал быть с нею душечкой, больше не хвалил, как раньше, когда весь класс зубами скрипел от зависти, кроме Наруто. Да, Умино стал с неё много требовать и ругать за ошибки, реальные и мнимые. Но он ведь при этом давал хорошие советы и пытался её чему-то научить! Можно было ведь просто промолчать, а не спорить и не хамить ему!

«О ками, что за дурой я была?! Дёргала тигра за усы , вместо того чтобы подружиться с ним»... На ровном месте сама себя лишила шанса на то, что её убьют не сразу, а пожалеют. Такой себе шанс, конечно, но хотя бы лучше, чем ничего!»

Харуно считала везением, что Умино Ирука просто сплавил её путем интриг на сторону! А мог бы просто убить.

Сакуре стало дурно от того, как легко и с ироничной улыбкой сенсей как-то обронил фразу «Нет человека — нет проблемы».

Она тогда подумала, что это плохая шутка. А оказалось, что это не просто слова, а образ жизни.

Из слов Цунаде-самы и Като-сан выходило, что Умино Ирука жуткий интриган, который спит и видит, как бы поломать планы Пятой. И у него нередко получается загубить на корню важные и полезные инициативы Сенджу Цунаде, которые должны помочь Конохе, упрочить её позиции на мировой арене и пополнить стремительно пустеющую казну.

Харуно могла бы даже предположить, что назвать беспородного Наруто выходцем из Узумаки была многоходовка Ируки, но тогда бы пришлось признать, что он её задумал лет в… десять? И ещё втянул в мистификацию кучу людей.

Но это значило бы поддаться идиотским фантазиям, как Юхи Куренай. Как бы там ни было, но демоном она своего бывшего сенсея не считала. Но не отрицала, что он был рациональным чудовищем. Он показывал свою истинную натуру только тогда, когда считал это нужным. Или как-то полезным для его планов.

А кто бы там чего не думал, она, Сакура, совсем не тупая, когда дело касается её собственной жизни и благополучия.

Ей предстояло за одну миссию заново наладить отношения с Ино, Наруто и понравиться Хинате, а ещё очаровать, как минимум, жену сенсея, если не получится наладить отношения с ним самим (себе Сакура честно признавалась, что очаровать женщин ей проще).

При этом нельзя раздражать бывшего сенсея, опасно вызывать у него подозрения. И если всё сложится удачно, может, тогда Умино даст ей шанс спасти свою жизнь, а не уничтожит мимоходом, безразлично смахнув её как фигуру с доски для сёги.

«Как воплотить в реальность столь амбициозный план и при этом не показаться странной, будто я подделка, сама на себя не похожая?» — Сакура этого не знала, продолжая придерживаться старого поведения.

«Мы ведь идём в Страну Морей…» — размышляла Харуно, оставшись один на один со своими мыслями ночью, — «можно будет инсценировать утопление и клиническую смерть. Обнулить все прошлые ошибки мнимой амнезией, как то сделал Ирука-сенсей…»

Подумав ещё немного, Сакура перестала покусывать ноготь на большом пальце, и признала «Нет, не сработает» …

Като-сан как-то подтвердила, что Умино умеет чувствовать ложь…

И тут Харуно осенило!

О, есть другой вариант, получше! Можно сказать, что обучение у Цунаде-самы на многое ей открыло глаза и теперь она понимает цену тем урокам, что ей давал Достопочтимый Сенсей, Умино Ирука-сан.

— Нет. Лучше «Ирука-сама». Это ведь правда, так что должно сработать!

Завозившаяся на соседнем футоне в гостиничном номере Ино заставила Сакуру прикусить язык.

«Хотя нет, это тоже опасно. Вдруг он поймет, что на самом деле известно Харуно Сакуре, ученице Пятой Хокаге? — от рассуждений о себе в третьем лице, Сакуре становилось чуть спокойнее. — Ей же тогда конец! Ну что же, остаётся ей только одно – быть той самой дурочкой-Сакурой, только более воспитанной и уважительной, и менее раздражающей».

Пусть они считают её дурой и безвредной бесполезной слабачкой. Сакура понимала: если её не будут воспринимать всерьёз, как когда-то Наруто, то это будет обидно. Тем более теперь, когда рядом Ино, которая уже смеется над ней и празднует победу.

Но она, Харуно Сакура, выдержит все насмешки и любое пренебрежение. Наплевать! Главное - она будет жива!

И всё же Харуно было горько и смешно от того, что осознать мир вокруг себя ей помогли советы ненавистного Ируки. Сакура с тех пор везде стала докапываться до сути, искать информацию, проводить параллели и находить связи.

И то, что она для себя обнаружила, пахло страшно: болью и смертью. Как оказалось, под цветущими улицами Конохи прячется другой, более тёмный, мир, где есть кто-то вроде тени у Тени*. Там есть свои АНБУ, которые занимаются самыми грязными и отвратительными миссиями, не гнушаясь нарушать любые правила. Впрочем, что им какие-то законы?

Даже той толики, что Сакура успела узнать, хватило, чтобы понять: рядом живут чудовища в обличье людей. Им наплевать на этичность, мораль, законы. Они проводят бесчеловечные опыты, превращают людей в живое оружие, в бездумных, нерассуждающих болванчиков. Не гнушаются использовать для опытов стариков и детей.

Там есть свои генины, свои чуунины и джонины, которые в официальных бумагах значатся под другими именами и имеют другие ранги, слабее реальных.

На первый взгляд кажется, что пересечений у Верхнего и Нижнего миров не так много. Но самые страшные и опасные: Глава Корня и его ученик у всех на виду.

Шимура Данзо — третий Советник хокаге, которого мало кто знал до того, как появилась эта сложная система партий. То, что сделал Ирука, бывший учитель Академии Шиноби, с политикой Конохи, напоминало Сакуре систему торговых гильдий, артелей мастеровых и их Совет. И вот теперь учитель и ученик определяли развитие Деревни, превращая Хокаге лишь в первого среди равных. И пока не ясно было, сможет ли Цунаде-сама победить в этой незримой войне.

Если Пятая проиграет, то она станет марионеткой в щупальцах теневого спрута подземного мира. И тогда никто и ничто не сможет защитить Харуно Сакуру, если она допустит хотя бы малейшую ошибку.

В голову закралась мысль, что если худшее произойдёт, то надо будет заранее сделать первый ход* и выгоднее продать нынешних покровителей и их секреты, не дожидаясь, пока за ней придут убийцы в безликих масках.

Лучше бы, конечно, победила Пятая и Шизуне-сан (вот её Сакуре будет по-настоящему жаль), но погибать ради них Харуно не собиралась. Она же не безмозглый фанатик!

И снова в голове Сакуры всплыли слова сенсея: "Предавший однажды – предаст не единожды". Сакура уже не могла вспомнить контекста, но она точно помнила, что он говорил это уже будучи ассистентом в команде Какаши.

Предавать ради наживы – это подло! Хоть и понятно…

Ударить в спину, не дав тем самым своей стороне одержать победу – подло и глупо. Но и погибать вместе с уже проигравшими – это уже не верность. Это просто глупость. Она им никто, и Пятая с легкостью ею пожертвует, так почему Сакура должна будет умереть за последнюю из клана Сенджу?

Эти мысли принесли облегчение. До этого Харуно не знала, как ей вести себя в присутствии бывшего учителя. И надо ли вообще ей как-то пересекаться с Умино. Но Пятой захотелось, чтобы Сакура рискнула жизнью и рассказала ей обо всём, что будет происходить на миссии. Ну что же, теперь дочь и наследница торгового клана наконец понимала, что ей нужно делать, чтобы выжить.

Или, если точнее, что ей следует говорить и как себя вести в этой странной компании, чтобы избежать крупных проблем не только сейчас, но и в будущем. Сейчас её, скорее всего, не убьют в любом случае. Ирука-сенсей слишком умён, чтобы так открыто и глупо подставляться. Однако и провоцировать его лишний раз не нужно…

Для этих чудовищ – она ничто, всего лишь ничтожная помеха, разменная фигура на доске. Если её уберут мимоходом, то партия не прекратится, и никто, кроме родителей, не вспомнит о Харуно Сакуре.

Ирука ведь её не тронет, если Сакура извинится и попросится в компанию к остальным? Он же не станет убивать друзей Наруто, правда же?

Примечание: "Ками" (神) в японском языке означает бога или духа, который обладает сверхъестественными или божественными качествами. "Оками" (大神) обозначает великого бога или великих богов. Таким образом, "оками" может использоваться для обозначения великих или высших богов в японской мифологии или верованиях.

Каге (影) – тень. Хокаге (火影) – тень огня.

Аналог «подстелить соломки». 先手を打つ (せんてをうつ, sente o utsu) - сделать первый ход. Означает принятие инициативы и действий заранее, чтобы контролировать ситуацию.

По поводу Цунаде и Шизуне. Они хорошо знают, как и что нужно говорить в присутствии Сакуры как бы между делом, чтобы сформировать у неё правильный настрой. Однако они не учли что: 1)Сакура любопытна и любить совать свой нос не в своё дело. И она узнала много лишнего. Такого, чего не предполагалось изначально. 2)Сакура начала анализировать данные из пункта 1 и поняла, что сама Харуно – песчинка в огромной машине Конохи. Её перемелют местные жернова и не заметят. А Пятая не всесильна и защитить не сможет, даже если захочет (пример Ункая) 3) Знания из пункта 1 и 2 её испугали. А Сакура не такая храбрая, как казалась Цунаде. И жить Харуно всё-таки хочется. 4) И вот в таком душевном раздрае Пятая отсылает Розовую на миссию: шпионить за Ирукой.

Глава 6: Страна Морей и похититель жемчуга (часть 4)

Путешествие было быстрым и спокойным. Всё-таки дороги в Стране Огня это не стереотипное фентези, где через каждые десять километров надо отбиваться от очередной банды разбойников, стаи монстров или злых волшебников и спасать атакованные ими караваны и принцесс, попавших в беду. А то и вовсе от всего сразу отбиваться, защищая торговый караван с принцессой в эпической битве с силами Зла.

Но у нас-то реальность, нет дураков нападать на шиноби. Особенно на таких как мы, в необычной одежде (из всей нашей шайки только Карубе носил стандартную форму ниндзя Конохи).

Что до «угроз» изнутри, то меня не беспокоили генины или их склоки. Даже Минору и Кацухиро не заставляли тревожиться так, как это делала Анко.

Она, будто сама не своя с тех пор, как получила это задание. Дома она замкнулась в себе и стала чаще уходить в библиотеку или личную лабораторию, которую мы с Наруто ей оборудовали в бывшей большой кладовке на первом этаже.

Я уже успел себе надумать, будто Анко обиделась, потому что лабораторию сделали из кладовки, что цвет стен или мебели не тот! Ну, так перекрасить не проблема, главное что вытяжка отличная и под покраской куча специализированных печатей для контроля температуры, защиты и много чего ещё!

Да и на площадь грех жаловаться, комната приличных размеров. Только окно мелкое под потолком, и это уже никак не исправить.

Тут мне впору начать ныть, что у целого главы клана нет своего, только его, личного угла: спальню мы делим с Анко, а кабинет и мини-спальня считай проходные из-за библиотеки и маленького тренировочного зала, позже обнаруженного за ещё одной потайной дверью.

При этом я не мог сказать, что Анко меня игнорирует, она просто испарялась, стоило только отвернуться.

Это, конечно, не исчезновение в стиле Бэтмена, моргнул и рядом пусто! Нет… Чем-то занимаешься, думаешь, что Любимая на постели за моей спиной книжку какую-то читает или дремлет, обернулся что-то сказать или спросить, а там никого. Или в туалет ночью пошёл, вернулся, постель пуста… И чувство будто снова живёшь один.

Пытаясь понять, что происходит с Анко, я даже хотел «подслушать» её мысли, но обломался. Я либо не улавливал ничего, либо натыкался на глухую стену пространных размышлений о всякой чепухе: от красот рассветного или закатного неба, до размышлений о еде или моей заднице, которую Анко считала очень аппетитной.

Последнее даже было забавно, но я держал рожу кирпичом и не позволял себе краснеть, поддавшись на провокацию. Любимая, явно, прощупывала границы моих сил. Услышу или нет.

С моей паранойей я её прекрасно понимаю, но сознаваться не буду. Пусть и дальше думает, что у меня нет никаких приёмов увеличить шанс прочесть чужие мысли. В первую очередь спокойнее будет самой Анко.

Иногда мне кое-что всё же удавалось уловить, но в лучшем случае это были обрывки монологов о самокопании, о детстве, о Орочимару и… Конечно же о ученичестве, которое Анко безуспешно пытается вспомнить. Часть её со Змеем приключений будто кто-то ластиком подтёр, оставив Анко годами мучиться вопросом: «Почему меня выбросил тот, кого я считала своим вторым отцом?»

Тягостные и депрессивные мысли, от которых мне самому становилось дурно… Но кроме взгляда от первого лица на некоторые события ни открытием, ни новостью, они не являлись. Пазл не собирался.

К тому же, став меня подозревать в телепатии, Анко отдалилась.

У меня складывалось чувство, что я сожительствую с биодроидом, который живо реагирует, лишь когда к нему обращаются. Отвернулся, а у неё уже тоска в глазах и улыбка сползла, как мокрый снег со стекла.

Без эмпатии я бы, наверное, ничего и не заметил; Анко вела себя как обычно, говорила — как обычно, мягко улыбалась, не отказывала в близости, а то и сама проявляла инициативу… Но мыслями Анко была там, в Стране Морей, в своём прошлом, сотканном из воспоминаний о комнате с тусклым зеленоватым освещением и огромными колбами. А я будто ей мешался, напоминая о настоящем.

Анко то вела себя так, будто я должен обижаться, то начинала ругаться, но мгновенно себя одёргивала и принималась за самоедство, испытывая давящее на горло, как чужие руки, удушье. Причём виноватой любимая себя ощущала сильнее, если я пытался её приободрить или развлечь, но успокаивалась от ничего незначащих бесед и безмолвных объятий, пока её снова не накрывало.

В моменты раздражения она мысленно мне пеняла, что я слишком заботлив и понимающ.

Её поведение было таким странным и тревожным, что я, побоявшись его усугубить — отступил, переключившись на генинов. Решил, что раз я вызываю у любимой такую реакцию, мне стоит дать ей время привести мысли в порядок. В конце концов она взрослая уже женщина — не сможет сама справиться со своими тараканами, то попросит помощи. То, что я готов её выслушать было повторено десятка два раз.

Этой ночью нас застала врасплох пурга, похожая на густой туман в самом неподходящем для этого месте. До намеченного постоялого двора в соседнем поселении мы не дошли совсем чуть-чуть, а крошечную гостиницу умудрились забить караванщики из Никко, что пёрлись в Коноху, желая втридорога загнать простым горожанам рис.

Места всем не хватало, так что нам предложили заночевать в святилище через дорогу, указав куда-то во тьму, где не горело ни одного фонарика. Пришлось брать за шкирятник местного и вежливо просить его провести уставших путников к ближайшему ночлегу. Не просто так, разумеется, а за мзду малую. Это один фиг выйдет дешевле и быстрее, чем самим искать и во все двери тыкаться.

К счастью, долго плутать нам не пришлось, и объятый сугробами круглый, как барабан, храм, с небольшой надстройкой сверху, похожей на башенку, нашёлся довольно быстро. Да и проводник здорово помог, ориентируясь по одному только ему известным знакам.

В свете фонаря храм выглядел жутковато, как особняк с привидениями. Снег почти занёс ящик для пожертвований и засыпался внутрь, так что звона брошенных монеток мы не услышали. Повторив за остальными, я похлопал в ладоши, позвонил в колокол и выждав немного, первым вошёл внутрь. На моё счастье в храме не было генкана, так что разуваться не пришлось. Будь тут место под обувь, пришлось бы пятками полировать ледяные доски. Мы, конечно, от такого не заболеем, но приятного мало.

К несчастью, возможность оставить обувь шла в комплекте с окнами без бумажных перегородок. По факту этот храм был чем-то вроде беседки, окна которой снаружи закрывали деревянные решётки, а изнутри — сколоченные из доски щиты, чтоб внутрь не набилось снега.

Обычно, внутри таких храмов пусто и свободно, нет каких-то дополнительных помещений, в которые могут попасть только служители. Дощатый пол, может быть посеревшие от времени соломенные коврики-татами, а напротив входа, у дальней стенки — алтарь с реликвией.

Ни о какой мебели тут и речи быть не может. Максимум — две жаровни близ алтаря, в которые надо самим найти что положить, чтоб согреться. Либо разводить костёр на улице в специально отведённом месте.

В общем, спите на полу, как все нормальные оборванцы. Гостиница уровня ноль звезд. Впрочем, для нас, шиноби, наличие крыши над головой уже очень неплохо. А если никто при этом не будет пытаться нас отравить, прирезать или ещё как-то приморить — то вообще отлично!

Зайдя в тёмную залу, я услышал робкий голос проводника:

— Тут по центру, под полом, очаг, видите петлю?

— Да, спасибо, — передал я звякнувший мешочек в руки парнишки с покрасневшим от холода носом.

Вообще для местных обыденная ситуация — использовать храмы, под ночлег, когда там не проводится никаких церемоний.

Не в свои же дома селить незнакомцев?! А так их можно отфутболить в храм: и уважение выказали и от простых, считай, нормальных людей изолировали и передали под бдительный присмотр местного божка*.

А то ходят тут бродяги странные, которым дома не сидится в такую гнусную погоду. Кто знает, может они лихие люди, или больные чем заразным…

В общем почти все святилища, что размером крупнее собачьей будки, готовы приютить уставшего путника. Но злоупотреблять гостеприимством нельзя и на постоянной основе поселиться в таком месте тебе не позволят ни люди, ни местные ками.

А если на одну ночь остаться решишь, то даже спрашивать никого не надо. Свободно — заходи, только монетку кинь в ящичек для пожертвований, да звякни в большой бубенчик, похожий на запаянный золотистый котелок.

Да не забудь помолиться ками этого храма, чтобы он или она не возмущались соседству и не пакостили.

А коль благословение хочешь — не скупись на пожертвования, и тебе воздастся!

Если же ты тот редкий чудак, что не верит в богов, то пожертвовать денежку на само святилище тебя заставят окружающие, чтоб в следующий раз было где остановиться.

Торговцы люди суеверные и обязательно напомнят, что обижать ками нельзя, чтоб из-за одного дурака всем остальным не попасть в неприятности.

Ино взглянула на то, как умчал в темноту абориген с нашими затупленными, но всё ещё прямыми кунаями и спросила:

— Ирука-сенсей, а вы знаете почему у нас есть оружие, которое напоминает садовый инвентарь?

На её глазах я загнал местным наше оружие за дрова и несколько тюков сена.

— Есть что рассказать? — перестал я расправлять кусок брезента и передал его клонам вместе с сенбонами.

Решётчатые окошки храма мы планировали закрыть палатками, аккуратно закрепив их в деревянных рамах, не вынимая при этом щиты из досок.

— Нет, я спросить хотела, — поправив ногой свой спальник, сказала Ино, сев на корточки.

— Что такое кунай? — спросил я генинов, заметив, что они потянулись к центру зала, закончив с делами.

Пока Сакура гнусно хихикала, а остальные тупили, не понимая, зачем их об этом спросили, я распечатал купленные дровишки и стал высматривать под ногами петельку.

Заметив люк под ногами, генины приземлились вокруг него на задницы, ловко подогнув ноги.

— Ну так что? Кто-нибудь мне ответит? — убрал я крышку в угол, там где она никому мешать не будет.

Харуно так ничего и не сказала, хотя явно считала, что знает. Вероятно, она надеялась, что кто-нибудь ляпнет эпическую или, хотя бы забавную, глупость и тем опозорится.

Какая добрая и компанейская девочка! Всегда готова подставить крепкое дружеское плечо, а потом уронить того, кто на него опёрся, лицом прямо в грязь. И пока «друг» будет там барахтаться, она блеснёт знаниями, рассказав, как всё это просто, всем известно и очевидно, тем самым еще раз облив помоями неуча и неудачника.

Ещё в Академии Сакура настроила против себя почти весь класс подобным поведением. И были бы у неё большие проблемы, если бы не защита Ино, статус клановой и заступничество Умино-сенсея, который всё это поощрял. Фиг бы она постояла за себя физически.

Это Хината уже тогда могла джукеном отметелить любого одноклассника, но никак не Харуно. Другое дело, что Хьюга старательно избегала конфликтов, в отличие от нашей бодливой, но безрогой, розовой коровы…

Зная свою (бывшую?) подружку и видя вроде бы простой и элементарный вопрос, Ино, конечно же, заподозрила подвох, однако всё равно оттарабанила ответ из учебника. Мол, кунай — это одноручное оружие, тип — короткие клинки.

— Это оружие. Кунай прочный, крепкий, при этом его легко спрятать, а ещё практичный и дешевый, Ирука-сенсей, — закончила мини-доклад Ино.

— Он практичный и дешевый, Ино-чан, потому что боевой кунай, — улыбнулся я, вернувшись к центру храма, — это потомок садового ножа для прополки. Боевые косы — это потомок крестьянской косы.

Под полом действительно находилась «чаша», на самом деле песочница для очага, как в крестьянском доме на кухне. Возможно, что этот храм и был когда-то чьим-то жилищем, пока его не переделали.

Сложив длинную серию печатей я зажёг на кончике пальца крошечный огонёк, насмешив этим Минору, который сидел под дверью. Он у нас сегодня первый часовой.

— Итак… Почему кунай? — сунул я палец с танцующим на нём огоньком в пучок сена, под шалашиком из купленных поленьев, — Он удобен, прост в изготовлении, дешев, универсален и многофункционален. А ещё его не жаль.

Сдул я огонёк с пальца, словно свечу погасил и достал флягу, промочить горло.

— Другими словами, — задумчиво потёр подбородок Наруто, пока я пил, — это предмет, которым пользуешься, пока он не выйдет из строя.

Разговор пошёл совсем не в то русло, в какое планировалось, но перебивать я не стал, решив послушать.

— Или не потеряешь, Наруто-кун. — дополнила слова Мелкого Ино, мило улыбаясь.

Видимо, даже решив подружиться, Ино не могла вести себя иначе, никого не пытаясь поддеть или уязвить. Привычка, наверное…

— Кунаи только переплавляют, но не чинят… Их даже не затачивают после изготовления повторно. — Тихонько прошелестела Хината, не из робости, а скорее для поддержания имиджа.

Если бы мы все не сидели в кружке около ямы с костром, по центру храма, то её бы не услышали.

— Их не подбирают даже крестьяне, — фыркнул Минору, выделываясь перед генинами. Мол он крутой как Какаши, не подбирает всякий мусор на поле боя.

Конечно, тут Карубе не прав, но сказал он это только чтоб почесать ранее уязвлённое самолюбие.

Да, крестьяне с радостью приберут к рукам всё безхозное барахло шиноби, что плохо лежит, но лишь удостоверившись, что это безопасно.

— На еще горячем поле боя с не высохшей кровью и не погасшими пожарами — нет. Тут ты прав, — покивал я, заставив Минору приободриться, но тут же спустил на землю, — но на тренировках — собирают. И в момент передышки, когда ты весь свой арсенал раскидал, новые враги ещё не учуяли твой след, а старые мертвы. Что будешь делать?

Карубе поджал губы, но промолчал, резко заинтересовавшись внутренним убранством храма.

А там и рассматривать было нечего: простые оштукатуренные стены, да наши однотонные палатки, натянутые на рамы окон, как ткань на пяльца, чтоб не сквозило.

— Вот именно, — ухмыльнулся я, будто ответ Минору был и он не раскрыл суть вопроса, — Когда до ближайшего магазина ещё пять-шесть десятков километров. Ты подберёшь всё, в том числе оружие павших врагов и союзников.

Положив наши спальники рядышком, Анко протянула к огню руки, грея озябшие пальцы.

— Но вернёмся к тому, — спрятал я ладошки любимой в своих руках, — почему именно кунай, спустя столько-то лет? Что, не нашлось оружия получше, чем бывший садовый нож?

А в ответ тишина, слышно лишь скрип мозгов, да треск поленьев в песчаном очаге. Да ещё Анко руки убрала, смутившись моего жеста.

— Даже когда появились варианты получше, — взял я металлические палочки, чтоб аккуратно подложить дров, — от кунаев не стали отказываться, ведь они прекрасно подходят для всех задач, стоящих перед шиноби.

Разгоревшийся сильнее огонь осветил не только лица, но и подкопченные балки над нашими головами с отверстием для выхода дыма.

— Да, хороший метательный нож летит немного точнее и дальше, — заговорил я, глядя на кусочек неба, видимый из-под дымоотвода, — Но им не так удобно драться на близкой дистанции. Невозможно использовать его как инструмент, чтобы карабкаться по стенам, когда тяжело или невозможно использовать чакру — он просто сломается.

Снаружи дымоотвод напоминал маленькую башенку, повторяющую изогнутую крышу самого храма.

— Можно взять стилет — он лучше подходит для нанесения глубоких колющих ран. С ним те же проблемы — он дороже, его невозможно использовать для быстрого подъёма куда-то, да и метать не особо удобно.

Положив ещё одну щепочку в огонь, воткнул железные палочки в песок, поближе к краю.

— Можно взять танто — он имеет большую длину и им можно наносить режущие удары. Но танто ещё дороже, его труднее спрятать и к тому же им не будешь кидаться во врага, это основное или вспомогательное оружие, но никак не дешевый расходник. А теперь все подумайте, чем изначально был продиктован такой выбор? Почему одно из двух самых известных оружий шиноби — это садовая лопатка?

Кажется, даже Кацухиро и Минору с Анко призадумались над этим вопросом так же, как генины.

Хината сообразила быстрее всех.

— Для маскировки!

— Верно, — похвалил я подружку Наруто, а затем добавил, — но не только. Когда-то давно, задолго до появления у нас чакры…

Анко ткнула меня в бок локтем, но я не заткнулся, а лишь добавил уточнение:

— Так написано в древних книгах, первые шиноби, те кто появились раньше самого слова «шиноби», сами были крестьянами. Вот и брали, они в качестве оружия, то, что могли себе позволить. То, что под рукой и к обращению с чем они привычны. Уже тогда зародились первые кланы, пусть родства по крови у них не было, как и удивительных способностей, передающихся по наследству, но они уже напоминали нас с вами.

— Так мы потомки простых крестьян? — фыркнул Минору, сложив руки на груди.

Такие предки оскорбляли его тонкую душевную организацию, не иначе.

— И да и нет, — проигнорил я тон «охранника», — большинство — да, и в этом нет позора. Скорее наоборот — честь. Эти люди сделали всё сами. Они не стояли на плечах предыдущих поколений, а начали с нуля, без базы и поддержки, и при этом многого добились. Гораздо хуже растерять…

— Значит, не все были крестьянами? А кем тогда? — спросил уже Наруто, сбив меня с мысли.

Тут я попросил время на подумать и после паузы заговорил:

— Кроме крестьян кланы шиноби появлялись из семей самураев, что стали использовать чакру. Но первооткрывателями можно назвать монашеские секты и школы, научившиеся использовать мистическую силу духа и тела. Некоторые до сих пор совмещают служение богам и особые ниндзютсу, непохожие на обычные для нас стихийные техники.

Ино подняла руку, а после моего кивка сказала:

— Как монахи из храма Огня? У них техники из какой-то золотистой энергии… это не похоже на стихийные преобразования, но и на иллюзии тоже. Та чакра была твёрдая и тёплая.

Хрен его знает где и когда это Ино довелось увидеть монаха, использующего ниндзютсу, а тем более пощупать его ниндзютсу, но пример отличный!

— В том числе, — покивал я, — техники клана Нара тоже ведь не отнести к стихийным. Тени тоже материальны. Не ошибусь, если скажу, что они антипод золотой чакре монахов. Тьма и свет, Инь и Ян.

Видимо, чтобы отвести меня от обсуждения клановых ниндзютсу союза ИноШикаЧо, Яманака с поспешной ехидцей выдала вопрос:

— А правда, что ваш клан был пиратами?

— Да, — легко отозвался я, не став говорить, что это было довольно бестактно, с её стороны — И вассалом клана Узумаки, которые были потомками воинов древности. Только не путайте их с самураями. В отличие от них, это были совсем другие люди, не только бойцы, но и учёные.

Минору засомневался, оттопырив в брезгливости губу:

— Такие ли они древние?

— Старше, чем первые самураи этой эры. Но младше чем шиноби без чакры из прежней. Они — современники тех технологий, которые наш мир с трудом может воссоздать. Или неспособен повторить вообще из-за их сложности и тонкости обработки нужных материалов.

В ответ — офигевшие лица, что смотрели то на меня, то на Наруто. Я фактически признал, что род Узумаки берёт исток от воинов, что старше большинства ныне известных кланов.

Тут подал голос Хиро:

— Вы так говорите, Ирука-сенсей, будто два разных вида шиноби разделяет огромный промежуток времени.

Кацухиро, точно не желая взрослеть, вёл себя как подросток, да ещё старался притулиться к генинам, чем общаться с тем же Минору или Анко и мной.

— Верно. Потому что так и было. Те, которые не пользовались чакрой и нынешние. Так же и самураи — с чакрой и без неё. В какой-то момент шиноби и самураи практически исчезли, оставив только воспоминания о себе, слова и понятия, но пропали как массовое культурное явление и обширный воинский класс. Когда это было — не знаю, но прошло немало лет, раз даже в письменных источниках о тех временах мало что известно.

Внезапно, восторженно тараща глаза, Хиро выпалил:

— А мне рассказывали такое! Мне говорили, что раньше были все люди без чакры! А потом случился первый прорыв и…

Тут Кацухиро опомнился и прикусил язык.

Сделав мысленную пометку расспросить Узумаки про знания из прошлого, когда морально их отпизжу, я покивал:

— Случился так называемый Конец Света. Чудовищный катаклизм. Падение цивилизации, откат в развитии и утеря исторических летописей, которые бы могли пролить свет на далёкое прошлое.

Во время мхатовской паузы я подкинул ещё пару миниатюрных полешек.

— Прошло так много времени, что сейчас сложно сказать где правда, а где чьи-то выдумки, выданные за летописи.

Хмыкнув, растянул губы в ехидной улыбке, оглядев слушателей:

— Так что и моим словам можете не верить.

В наступившей тишине Наруто сначала посмотрел по сторонам, затем насупился и пробурчал:

— Да рассказывай уже! Интересно же!

Его поддержали кивками девчата.

— Никто достоверно не может рассказать, что тогда произошло и почему повлияло на весь мир. Но вот что знаю я. Нынешние самураи — идейные потомки воинов-аристократов, приближённых прежних даймё или феодалов. Это сейчас в их школы набирают всех подряд, но раньше это был привилегированный класс, настоящая военная знать. Туда не брали тех, кто не являлся частью их сословия, вроде детей торговцев и зажиточных горожан. Не брали, даже если у тебя есть талант и деньги на обучение, потому что хотели сохранить власть, которую могло дать только оружие. Разумеется, такая надменность, а также присущая тем самураям жестокость постоянно вызывала ненависть окружающих. И люди стали искать себе защитников. Всех, кто противопоставлял себя власти самураев. Среди них были ронины, наёмники, бандиты и, конечно же, ниндзя.

Генины поражённо пооткрывали рты, а Сакура напряглась и явно занервничала, видимо, примерив ситуацию на себя.

— Первые ниндзя не умели так хорошо обращаться с оружием, как самураи. В открытом бою воины тени всегда проигрывали. Ведь поначалу у них, бывших крестьян, не было ни школ, ни навыков, ни снаряжения, ни даже нормального оружия, не говоря уже о броне. Всё это появилось потом.

Генины подсели поближе внимая мне, как бандерлоги Каа.

— Зато у них были ум, хитрость, изобретательность, бесстрашие, старание и жажда жить. И они научились побеждать, не вступая в прямые противостояния, нанося удары в спину и из-за угла. Самураи бесились, называли ниндзя бесчестными, но что значили слова проигравших неудачников?

На этих словах Сакура даже как-то приосанилась и посмотрела вокруг с превосходством. Видимо, возомнила себя самой умной и хитрой. А значит и крутой. Я подавил рвущийся наружу смешок и продолжил.

— Так что взаимную ненависть ниндзя и самураи пронесли через века.

— А почему мы так относимся к самураям? — задал вопрос Кацухиро.

Видимо в тех книжках, что ему давали, этого не было.

— Как сейчас некоторые шиноби на первом встречном могут без всякой причины опробовать остроту куная или новую технику, так в далёкие времена самураи проверяли на крестьянах заточку катан. Статус позволял им слишком много и потому сначала крестьяне научились исподтишка давать отпор. А позднее они стали особыми наёмниками, чьей помощью не гнушались пользоваться даже самые знатные особы.

Постепенно становилось теплее, а запах дымка, что не ушёл вверх, начал напоминать жаренное на углях мясо.

— Как у всякого явления, у ниндзя и самураев был расцвет, и затем упадок. После эпохи воюющих провинций наступил долгий мир, самураи стали не нужны и из воинов они выродились в чиновников, в дорожных разбойников да в бандитов-якудза, сохраняя подобие прежней структуры. Пока не понадобились вновь, уже в наши дни.

— А как же ниндзя? — полюбопытствовала Ино.

— Наше ремесло пригодилось регулярной армии. А конкретно разведчикам, что отринули неэффективные практики и методы. Так же в далёком от нас прошлом люди отказались от обучения воинскому ремеслу детей.

— И как же мы оказались здесь? Если все были такие крутые раньше… — с недоверием пробурчала Сакура, а затем, опомнившись, ойкнула и втянула голову.

— Не веришь, что до нас были другие, более продвинутые, цивилизации, а весь мир мог забыть все их достижения и откатиться назад, ты это хотела сказать, Сакура-чан?

Анко, судя по взгляду, готова была мне по голове настучать, чтобы я заткнул фонтан красноречия.

— Просто присмотрись к миру вокруг себя и ты найдёшь вещи из других эпох. Мы пользуемся тем, что сегодня неспособны изобрести с нуля: бытовая техника, электричество, да даже иероглифы наших рангов «А», «B», «С» и слова из них.

— И как это доказывает, что раньше были какие-то там павшие цивилизации лучше нас? — с недоверием сказал уже Карубе, будто хотел поддержать Сакуру.

— Очень просто — никто не знает как, кто и когда изобрёл все эти вещи, но ведь и из воздуха знания не появляются. Путём проб и ошибок кто-то должен был придумать и воплотить идею в жизнь.

— Например? — задумчиво насупилась Ино.

— Мы не вчера придумали, что пищу надо готовить, — достал я шаурму и раздал, пока все тупили.

Я так всех загрузил, что с минуту слышно было лишь как глазки хлопают и ветер за окном шумит.

Чавкал я в гордом одиночестве.

— А вы знаете, как назывались первые кланы первых шиноби, Ирука-сенсей? — тихонько спросила Хината, до того как сделать первый укус.

Отмерший Наруто уже успел уничтожить половину шаурмы.

— Ну, — призадумался я, — не уверен были ли они реально самыми первыми, но о них есть упоминания в древних книгах. Это враждующие за своих господ кланы Ига и Кога, взявшие свои имена от мест, откуда они родом. Точнее это были даже не кланы, а скорее школы со своими стилями и методами. Я, к сожалению, не слишком внимательно читал эти хроники, так что не помню ничего конкретного про даты или сражения. Лишь знаю, что они в какой-то момент сражались вместе с самураями за своих господ, а те за титул сёгуна. Самое забавное и одновременно отвратительное было то, что оба претендента на высокий титул после своей победы собирались уничтожить эти кланы, включая союзный им, потому что посчитали таких людей-хамелеонов слишком опасными и независимыми. Мечом, что может быть направлен против самих правителей.

Ещё я припомнил забавную историю про чокнутого сёгуна, которого называли Собачий сёгун*. Он дал бродячим собакам больше прав, чем людям. За убийство бешеного пса полагалась смерть. К тому же он велел обращаться к собакам так же вежливо, как к придворным в его дворце.

Заметив, что Наруто тянет руку, кивнул.

— А кто такой сёгун?

Глянув на Анко, я заметил, что она развела руками, Минору отбрил меня мыслью «впервые слышу», а Кацухиро смотрел такими же чистыми глазёнками, как генины.

— Хм… Дайте-ка подумать. Можно сказать, что это военный советник при даймё или глава АНБУ у нас. То есть реши все страны или все скрытые селения объединиться, то им бы понадобился главный над военными — это и был бы сёгун.

— А кто тогда у них был бы каге над всеми?

От этого вопроса, прозвучавшего с живейшим интересом из уст Наруто мне что-то стало немного не по себе.

— Такого человека называли — Император, — как можно ровнее сказал я.

После нескольких неудачных попыток Наруто всё же «повторил»

— Имперета, — и с раздражением выдохнул он, — слово не нравится.

Когда пурга стихла и наступил черёд дежурить Анко, я вышел на улицу вместе с ней.

— Сейчас же не твоя очередь.

— Просто хочу полюбоваться ночным небом вместе с тобой.

— Говоришь, словно старик, — украдкой взглянув на меня, сказала любимая. Сейчас у неё опять было настроение «не трогайте меня, не то покусаю».

— Может быть, — с флегматичной улыбкой отозвался я, накрыв нас барьером от прослушки.

Анко, какое-то время, молчала, а затем я услышал от неё вопрос.

— Почему ты рассказываешь им… такое?

— Зачем я рассказываю им настоящую историю этого мира, а не дешевую пропаганду, которую пишут в наших учебниках?

— Да, — с раздражением в голосе сказала жена.

— Потому что это заставит их думать, анализировать и сопоставлять факты. И однажды они придут к нужным выводам.

— И к каким же? — не скрывая недовольства, спросила Анко. — К тем, что, если мы станем слабее даймё, то с Конохой поступят как с кланами Ига и Кога. Потому что верховный правитель — это не добрый дядюшка, что даёт нам работу и много денег, а прежде всего человек, власти которого мы угрожаем?!

В глазах жены отразилось понимание. С этими язвительными комментариями она попала точно в цель.

Я согласно кивнул.

— А значит, они поймут, что Коноха должна быть сильна и самодостаточна, - добавила она уже без прежнего запала.

— Да. А ещё неизбежно придут к выводу, что история, выученная в Академии Шиноби, была как минимум не полной. А ещё заметят, что в Конохе есть только одна партия, которая декларирует необходимость сильной и самодостаточной Конохи для шиноби, а не для торговых олигархов или милитаристов.

— Кажется, я понимаю, — с сомнением сказала Анко, — но всё равно, это так странно, рассказывать такие тайны…

— А чем знание этой древности может нам повредить, милая?

— Наверное, ничем. Кажется, я дура, — с горечью заметила Анко, и за этим самобичеванием явно стояло что-то другое. Застаревшее.

— Не говори глупостей. Никому не дано читать чужие мысли. И к тому же ты не знаешь будущего. Возможно, что всё, что я рассказал им сегодня, через какое-то время вернется и укусит меня за задницу. Но даже если и так, то риск стоит того.

— Но ты то можешь читать чужие души, как книги, — усмехнувшись, поддела меня жена, ущипнув за жопу.

— Ты прекрасно знаешь, что нет, — потёр я пострадавшее место, а затем притянул Анко к себе. — Вместо книг у меня кусочки листов от них, а то и вовсе лишь крошечные бумажечки со знаками препинания, — уверенно отбрил я её претензии, вспомнив Чарльза Ксавьера из «Люди Х».

Вот тот реально читал людей, и в головы к ним, как к себе домой, ходил.

***

После той ночёвки, ближе к концу дня, мы достигли столицы.

В Никко мы планировали остановиться в гостинице близ восточной окраины города, чтобы переждать там ночь.

Я думал в Конохе народ тронулся на теме праздничных украшений, которые подозрительно напоминали о Рождестве и одновременно Китайском Новом годе, но это я просто не видел с каким размахом украшали Столицу.

Пройдя Никко насквозь по одной из центральных улиц, мы увидели и ёлки с шариками, и китайских драконов в красной чешуе и золоте, вместе с ними кучу мужиков в колпаках с помпоном, с ватными бородами в красно-белых кимоно, подпоясанных чёрным поясом с огромной медной пряжкой.

Наверняка украшений было бы ещё больше, если бы не недавний гололёд, который, очевидно, оборвал часть. Редко, но местами висели разодранные непогодой бумажные фонарики, которые не успели заменить, либо их меняли прямо у нас на глазах.

Выглядело смешение стилей так потешно, что я не выдержал и рассмеялся.

— Выглядит не так? — шепнула Анко, прикрывая глаз будто щурится от веселья.

— Как копия, слепленная из деталей от разных конструкторов, которую потом нарисовал слепой со слов немого, — накрыв её ладонь, лежашую на сгибе локтя своей рукой.

Анко не ответила, только хихикнула без капли веселья.

После очередного мощного порыва и брошенного в лицо снега, я услышал вскрик и звук тяжёлого мешка, упавшего на землю. Когда я открыл глаза, впереди, около одной из витрин лежал человек, которого уже начали окружать охающие зеваки.

— Я пойду, — вытащил руку из объятий супруги.

Анко изумилась:

— Зачем?

— Идите, просто хочу помочь, — отправил я с командой дубля.

Минору чуть голову не свернул, поняв, что я собираюсь делать. Да и остальные, кроме Наруто, тоже удивлённо таращились мне в след.

— Разойдитесь немного или от ветра закройте, — опустился я на одно колено рядом со стонущим работягой.

Видимо выскочил он быстро что-то поправить, судя по лёгкой одежде и отсутствия рядом намёка на плащ или куртку.

К счастью, я не обнаружил ничего кроме вывиха и небольшого сотрясения, быстро подлатав бедолагу.

— Как я могу вам отплатить?! — крикнул мне вслед пациент, но я уже мчал по крышам, чтоб догнать своих.

Останься я, пришлось бы выдумывать какую-то награду, чтобы рабочий не считал себя обязанным, так что я просто свалил, засветив символ Конохи на пластине с перчатки-рукава костюма.

Развеявшийся клон передал мне воспоминание о гостинице, где Анко решила остановиться.

Быстро же это они, — подумал я, — всего лишь пятнадцать минут меня не было.

Будь этот работяга шиноби, я бы поставил его на ноги минут за пять, но так как своей чакры у него кот наплакал, пришлось повозиться дольше.

На вид выбранное любимой место не отличалось от прочих: всё то же потемневшее от времени дерево, белые вставки штукатурки и бумажные окошки отбрасывающие тёплый оранжевый свет на синеющий под вечер снег, на скатах черепичной крыши. Единственным ярким пятном были тяжёлые тканевые шторки, прибитые к мостовой колышками с надписью «рёкан».

Постепенно на улицах зажигались фонари и гирлянды, окрашивая шапки снега на черепичных крышах в жёлтые, красные и оранжевые цвета, будто прогоняя таким образом ощущение холода.

— Мы задержимся тут до рассвета, — услышал я голос Анко, когда спрыгнул вниз.

Кивнув мне, любимая обратилась к генинам:

— У вас есть последний шанс докупить снаряжение, которое вы забыли дома.

С этим я был согласен. Помимо Конохи, только в Никко есть такой же обширный выбор приличного снаряжения, к качеству которого потом не возникнет вопросов. Да ещё в паре мест по стране можно даже более-менее нормально закупиться, но далеко не везде есть. Другое дело, что магазины и лавки соответствующего профиля можно найти, если поискать, но вот что там будет с ассортиментом, качеством и ценами — предсказать можно легко. Скорее всего, ничего хорошего. И там, где мы поёдем, всего нужного может просто не оказаться в наличии по адекватным ценам.

Да и вообще, не думаю, что слишком уж много народа имеет разрешение размещать на своей лавке и продукции иероглиф «шиноби».

Можно сказать, что символ «忍» это местный знак качества, который без оснований лепить куда попало — себе дороже. Жаль, что некоторые до последнего не хотят этого понимать. А если точнее, то до своего последнего вздоха от куная взбешенного шиноби, которому продали какое-то дерьмо вместо нормального снаряжения, оружия или медикаментов.

Наруто тут же сказал:

— Хинате-чан нужно докупить кунаев, а мне ещё бумаги.

— Да, — тут же сообразила подружка, поддержав Наруто.

Призвав хамелеончика, я посадил его на плечо Мелкому:

— Правило помнишь?

— Постоянная бдительность! — плохо скрывая ухмылку, ответил Наруто, вспомнив фразочку из пересказа про Мальчика-который-выжил.

— Хорошо, идите.

Испарились эти двое быстрее, чем Ино успела вставить хотя бы слово. Сплетница всея Конохи напала на след, но тут же его потеряла.

Сакура же топталась на месте, не зная, куда ей идти, а спросить стеснялась. В последнее время она избегала не то что хамить, но даже приближаться ко мне. Да что там — приближаться! Она боялась даже просто лишний раз смотреть в мою сторону. Как же она для Цунаде шпионить-то будет?

Ну да ладно, будем считать, что «боится» равно «уважает». А почему боится? То лишь боги ведают. Что там за мысли бродили в крашеной голове, я даже не догадывался, и меня бы это даже напрягло, если бы я собирался брать эту заячью душонку с собой. Ну, а раз так… То всё хорошо, почти идеально. Ко мне не лезет, мозги не сношает, старательно делает вид, что не шпионит. Мне же меньше проблем.

Внезапно Яманака расчихалась, так что я вполне обоснованно сплавил Сакуру и Ино купить себе тёплой одежды. Близ побережья, конечно, теплее, но они ж околеют, пока мы туда доберёмся! Да и устал я порядком от её вспышек страха. Следить за заклятыми подружками я отправил Кацухиро.

— А мне не предложишь закупиться? — едко хмыкнул Минору.

Я обернулся через плечо, включив Очарование Моря:

— На Каменистом тебе всё выдадут. Лучше откладывать начни, — транслировал я на Карубе чувство удовлетворения, будто в руки золотые слитки с неба упали, — или в банк под проценты положи свои деньги на долгий срок. Со снарягой у Тоши-куна нет никаких проблем, только людей маловато для охраны развивающегося портового города. Впрочем, сам всё увидишь.

И хотя Минору не порывался бежать, я решил перестраховаться и запудрить Большелобому мозги тем, что такая ссылка будет ему только на пользу.

И я даже не кривил душой, говоря о перспективах земель Умино.

Портовый город — магнит не только для финансов и товаров, но и для солдат удачи, среди которых попадаются довольно сильные противники. Заскучать и покрыться мхом не получится.

В целом Минору выглядел человеком, которому хочется быть значимым, незаменимым спецом, который всем нужен. В Конохе он прозябал, не видя перспектив, а тут такая «морковка». И у этого «ослика» всё будет хорошо, пока не выяснится, что именно Минору измывался над Иошито, усугубляя и без того не идеальное состояние пацана.

Хотя… биджу его знает рассказал ли Иошито о кураторе из Корня или нет. Если не рассказал, я расскажу.

Карубе вытащил какие-то бумаги и размышляя о дожде из купюр и продажных женщинах, почесал в единственный на этой улице банк.

Да… Видимо с самооценкой реально полный швах, раз рассчитывает он только на выкуп проститутки из борделя и уже заранее думал, как будет пресекать её попытки побега подарками и красивыми жестами.

Поглядев в спину удаляющемуся Минору, я попросил:

— Любимая, стукни меня чем-нибудь посильнее.

Анко переполошилась:

— Зачем?

— А то я этого урода жалеть начинаю.

Облегчённо выдохнув, Анко попросила её так больше не пугать и пояснить, с чего такие выводы.

Выслушав, Анко похлопала глазами и выдала:

— Даже не знаю, что сказать. Он странный. Но это не отменяет того, что он во всех смыслах урод! И самое главное — моральный.

Посмеявшись, я предложил прогуляться до ужина, нагулять аппетит.

В Никко нас заставила остановиться не только быстро наступающая зимой темнота, но и буран. По всем признакам с сегодняшней ночи и до завтрашнего утра должна была испортиться погода. В носу щипало от переизбытка влаги, но плюсовую температуру никто не ждал, наоборот ветер тащил по небу, сколько хватало глаз, только тёмные облака. Подняться полетать даже я бы не рискнул, а тем более не потащил бы Анко, которая в воздухе чувствовала себя всё ещё не в своей тарелке.

Прогуливаясь по нарядным улицам среди таких же парочек, мы даже ничем особо не выделялись.

— Если украшения не уберут, — проговорил на ушко Анко, чтобы ветер не унёс мои слова, — к нашему возвращению, давай отдохнём тут недельку?

— Не на Каменистом, на пляже? — подразнила меня супруга.

— Ой, всё, — нарочито надулся я, — видеть эти рожи не хочу. Не удивлюсь если они наше поместье не построили или ту бухточку, которую я застолбил, загадили. С них станется.

Анко отозвалась звонким, как колокольчик, смехом.

— И вообще никакую гулянку там, — нарочито насупился я, — с ними, я проводить не буду. Обойдутся. Проведём в храме церемонию сами.

— А как же священник? — притормозила меня взволнованная Анко, не выкупив, что шучу.

— Священник при храме, что его часть, за гостя не считаем.

Супруга украдкой выдохнула.

То, как Анко волновалась, то раздражённо сжимала зубы, без видимых на то причин, меня напрягало всё сильнее, но в душу я старался не лезть, изменив тактику. Теперь я старался любимую развлечь и отвлечь, раз уж на попытки приободрить и вывести на разговор она прикидывается Скарлетт О’Хара из «Унесённых ветром» (и решает все проблемы отложить на завтра).

В общих чертах я понимал, что причина в прошлом, но даже не догадывался насколько болезненна для любимой эта тема. По обрывкам мыслей, которые мне удавалось уловить, Анко не отпускали не просто утерянные воспоминания, а неясный ответ то ли Орочимару, то ли её самой.

Анко будто бы пыталась вскрыть пульсирующий нарыв анестезии и без инструментов. По живому, но при этом отступая всякий раз, лишь почувствовав небольшое сопротивление.

Стратегия отвлечения шутками-прибаутками тоже себя не оправдала.

Иногда, будто от одного моего вида, у Анко вспыхивало раздражение, а затем его выдавливало чувство вины. Больше попыток выяснить, что происходит я не делал, надеясь, что любимая сама всё расскажет, когда мы останемся одни.

Но вскоре у меня сдали нервы:

— Днём — раздражение, ночами — кошмары. Такими темпами до Страны Морей ты доберёшься еле живая!

Анко мне не ответила, отвернулась, пряча глаза.

— Я ведь о тебе беспокоюсь, — мягко проговорил я, подняв её лицо за подбородок.

Вспышка гнева сверкнула в светлых глазах, Анко потупилась, и извиняясь выскочила из комнаты прочь.

Вернувшись спустя час, Анко опустилась на колени, а затем поклонилась, касаясь лбом положенных на пол рук, не говоря ни слова.

Это молчаливое паскудно-формальное извинение выбесило уже меня. Придушив рвущийся мат и злость в зародыше, я обнял Анко, крепко прижимая к себе, чтоб даже дёрнуться не могла.

Хотелось вскричать «Это для тебя подобный поклон — самое глубокое извинение, но мне-то что?! Я не местный! Я хочу ответов словами через рот! Что за херня с тобой происходит?!», но так бы я просто сделал то, на что меня провоцируют.

— Тебе нужно отдохнуть, — устало проговорил я в плечо любимой, — может быть, тогда ты поймёшь, что я тебе не враг и хочу помочь.

Отстранившись, понял, что на откровения здесь и сейчас мне рассчитывать не стоит: Анко избегала смотреть в глаза, закрываясь от меня чёлкой, словно стеной, низко опустив лицо.

— Когда будешь готова мне открыться, — положил ладонь на её затылок, — я хотел бы услышать честный ответ.

Короткое сканирование мистической рукой я закончил мелким, но действенным дзютсу «Ирьенинский фокус».

«Фокус» — это не полноценный сон, но Анко просто необходим был хотя бы такой отдых, учитывая, что она за несколько дней довела себя до нервного срыва и пыталась вывести меня на конфликт. У неё даже почти получилось.

Ловя медленно оседающую супругу, я бережно уложил её на футон.

Укрыв Анко ватным одеялом, я тяжело вздохнул и плюхнулся рядом. В голове роился сонм вопросов.

Почему-то Анко считала, что если я на неё наору, то ей самой станет легче. Да каким образом?! Почему ей так нужно почувствовать себя виноватой? Всё же было нормально. Как долго она себя изводит? Это с ней что-то не так? Или со мной?

А утром, мы оба сделали вид, что вчерашнего вечера не было. Для откровений Анко пока не созрела.

За ночь успело распогодиться настолько, что появилось солнце, начав плавить сугробы. Наруто тут же прицепился ко мне в прямом и переносном смысле с просьбой его покатать.

— Ну, пожалуйста! — подёргал Мелкий за ремешок с карабином, который только что зацепил на мой пояс, будто собачью упряжку понукал тронуться.

Я отлип от фляги глянуть вниз, а Наруто вторым карабином щёлкнул.

Мы тут были словно на поездке с автобусом на дальнем маршруте бог знает где, только без автобуса, а вместо туалета на автозаправке у нас сугробы и кусты, где «девочки направо, мальчики налево».

— Ладно, ладно, — позволил я себя уговорить, — сейчас наши вылезут и полетим.

Пока остальные то прыгали по веткам, то бежали по дороге меж заснеженных полей, мы с Наруто парили в огромном просвете тёмных облаков, что грозили в скором времени снова затянуть брешь грязной свалявшейся стекловатой с тёмного чердака.

— Расскажи, что там у вас происходит? — проговорил я в рацию, переключенную в изолированный канал, чтоб гарнитура остальных его случайно не словила.

— Ничего особенного, только Ино и Сакура лезут дружить.

— А ты против?

— Я… Не знаю. Нет, наверное. Просто я с Хинатой хотел больше времени провести, чем с ними. Неправильно… Непривычно это, что ко мне в друзья набиваются. Раньше я бегал за ними со своей дружбой, а теперь они за мной.

— И что смущает?

— Я честно дружить хотел, а им только важно, что я клановый и печати умею рисовать.

— А как же я? — деланно обиженно вопрошаю его. — Они к тебе подлизываются ещё и из-за меня.

Наруто рассмеялся.

Решили, что отвергать протянутую руку Наруто не будет, но и на шею себе никому сесть не позволит. Можно ведь оставаться приятелями, общаться по-дружески и при этом держать дистанцию.

Минору после визита в банк воодушевился, а вот Кацухиро, с каждым днём, вздыхал всё тяжелее и оглядывался назад глазами побитой собаки. Но мне были побоку его страдания, я его, считай, от проблем спас!

Только бы Пятая не залетела от этого дурня… Нам только хокаге с гормональным штормом не хватало! Мне почему-то кажется, что на сохранение она не ляжет и в декрет не уйдёт…

Да не, ерунду думаю, не будет такого. Она же опытный ирьенинин и, к тому же старая, не залетит. Зря я себя накручиваю.

***

В небольшой городишко, на полпути к Каменистому побережью, мы прибыли быстрее делегации Хидики, хотя в пути нам приходилось несколько раз пережидать непогоду. Только Наруто и Хината знали о том, что на миссию мы с Анко идём только вдвоём.

В самой лучшей гостинице, городишки под названием Иватэ (岩手 — каменная рука), нас встретили неласково. Точнее так: персонал улыбался и лебезил, но сервис был дерьмовый, потому что своим хватало, а чужие бывали так редко, что и стараться не стоило.

Заглянув в кувшин с водой я фыркнул:

— Вот за это я не люблю ночевать в дешёвых гостиницах.

— Что там такое?

— Суп, — флегматично пожал я плечами, закрыв крышечку.

— В кувшине? — недоуменно переспросила любимая.

— Он из тараканов.

Анко скривилась и подметила, что раньше я бы так спокойно не отреагировал, но тут же осеклась.

Напоминать мне о прежнем характере для любимой было что-то вроде табу. Будто оно могло вернуть прошлое, накликать беду.

— Не беспокойся, — как можно лучезарнее заулыбался я, — как-то раз я попил чая из кружки, вымытой губкой, которой помыл раковину и ничего, не облез.

— А как ты об этом узнал? — засомневалась Анко.

— Забыл, что собрался губку выбросить и помыл ею всякую гадость, — скорчил рожу, будто лимон сожрал, под дождём из ночного горшка, — странный вкус чая напомнил мне об этом решении. И мой длинный волос во рту.

Только после этого Анко легко рассмеялась, отпуская тревогу. Пока отпуская…

Делегация из Каменистого пришла весьма скромная — двое в масках, укутанные в плащи. Явились они без начальника, так что объясняться особо не пришлось.

— Хидики-сану я при личной встрече объясню ситуацию с Иошито-куном, — закончил я инструкцию.

Почувствовав от корешков тревогу я тут же добавил:

— С ним всё хорошо, он жив и здоров.

А вот когда передавал генинов с рук на руки, возникли вопросы у Ино.

— То есть мы не идём на миссию?!

Сакура облегчённо выдохнула.

А я заулыбался и проговорил:

— Три слова: пляж, тепло, зачтено.

Глядя на то как Ино наклонила голову на бок, ожидая пояснений, я сказал:

— Идём только я и моя жена. Если ситуация потребует. Вас призовём как подкрепление. Так что отдыхайте, но будьте готовы.

Тронув девочку за плечо, Наруто тихо сказал:

— Я расскажу, не надо их задерживать.

Но сначала я собирался заглянуть к Синьке.

— Наруто, тащи ремешки с карабинами, ты летишь с нами.

Тут уже расстроилась Хината, посчитав, что я не оставлю в Каменистом Наруто.

До скал близ прибрежной зоны мы добрались меньше чем за пару часов, так как я помогал набрать скорость при помощи чакры ветра и фактически тащил Анко за собой, а Наруто на поясе.

Когда мы приземлились, взъерошенный Мелкий стянул шапку.

— Теперь я точно хочу дель… это… эту тряпичную муху!

— Что? — не поняла Анко о чём речь.

Наруто ей тут же пояснил, что так назовёт свой планер, потому что он будет из тряпок. А обьединив слова «тряпка» и «летать» он получил последовательность иероглифов, которая звучит как «тряпичная муха».

Анко наморщила лоб и намекнула, что название, конечно, смешное, не солидное.

— Ты ведь делаешь вещь, которая будет служить тебе многие годы. Подумай ещё немного.

Наруто насупился раздумывая и через пару секунд выдал:

— Тогда пусть будет воздушным змеем.

Комментарий о том, что муха звучит веселей, я оставил при себе, а сказал совершенно другое:

— Есть же довольно редкое снаряжение шиноби под названием — ями-дако*, чёрные воздушные змеи из бамбука и плотной бумаги или ткани и полых трубок.

— Это ведь крыло, а ями-дако были прямоугольными или в форме ромба! — сказал Наруто, а затем заулыбался, — А мне нравится название ями-дако!

Корешки нас засекли быстро и после проверки с коротким допросом, как на пограничном переходе, позволили пройти дальше. Никого из местных Умино или Узумаки я так и не встретил по дороге к базе АНБУ НЕ.

В кабинет Тоши я зашёл один, оставив Анко и Наруто снаружи.

— Ты уже здесь? — слегка растроенно сказал Тоши, явно не ожидая увидеть меня так скоро, — А я людей выслал тебе на встречу, кого они теперь ждать будут?

— Не будут. Я их встретил в Мияги, они сопровождают мою команду и Карубе Минору. Кстати, он тоже будет рад тебя видеть.

Тоши скуксился.

— Не пойми меня неправильно, я рад видеть тебя, но этого мудака видеть не хочу. Верни его Учителю.

— Жаль, что не рад, но не могу. Он отныне — твой подчинённый.

— И на кой биджу мне такой подарочек?! Он же говнистый и с норовом, как жеребец необъезженный. К тому же подонок.

Выговаривая всё это Тоши бесился, обдирая листья с веточки пальмы, которую вытащил из напольной вазы.

Кабинет Синьки с прошлого раза преобразился, стал похож на приёмную туроператора благодаря жизнерадостному зелёному цвету стен и большому окну, на месте которого была опалённая дыра. Тут только плакатиков с призывами смотаться в Египет за полцены чартерным рейсом не хватало.

— Ничего, объездите, — хохотнул я. — Зато он неплохой мечник и не самый слабый шиноби. К тому же он будет твоим подчинённым, — напомнил я, — в полном твоём распоряжении, а не напарником. Хоть новичкам им командовать поручай, никто тебе и слова не скажет.

— Хмм… ну если так, то ещё ладно, хотя с Иошито-куном всё равно было бы проще. Чем ещё меня порадуешь?

Тоши радостным не выглядел, скорее подозрительным, будто ожидал очередную пакость.

— С Иошито и его названным братом Саем всё в порядке. Оба стали спокойнее и на людей похожи, привыкают потихоньку к поверхности. Шимуре я их не верну.

— Это не ответ, — заметил Синьке.

— Это как раз ответ. Они нужны мне в Конохе, возможно, в будущем они станут АНБУ Кроны. Если нет, то просто полными джонинами с официальным статусом.

— Ты хочешь вытащить всех наружу? И почему «тебе»?

— Да, лично мне. Не всех, кто ж мне позволит-то. Но некоторых, у кого нет белой личности, возможно, смогу легализовать. Больше того, я хочу вытащить на поверхность самого Шимуру.

Тоши от планов снова сделать Данзо главным над АНБУ офигел, но размах оценил, посетовав, что не может сам поучаствовать в кипише.

Белой личностью, на сленге корешков, называли наши официальные документы, по которым мы числились в штате Конохи, а не Корня.

— А Данзо не будет против? Он ведь замахивался на пост каге.

— Я его уболтал поменять цели. Пост каге ему всё равно не светит. Да и возможностей там сейчас меньше, чем у АНБУ-коммандера. А ещё я теперь вроде как его правая рука. Хотя, учитывая его травмы — просто зам.

На последней фразе мы оба гнусно заржали.

— Вот что за мерзавцы, а? Смеяться над нашим сенсеем и старым инвалидом…

Я это сказал вслух, и мы заржали ещё сильнее.

Отсмеявшись, Тоши поинтересовался, чего меня так рано принесло, что я не дошёл спокойно со всеми.

— А щас и узнаешь. Ты мне нужен, желательно, с парой бойцов устрашающей комплекции. Прямо сейчас, на пару часов.

— Зачем? — напрягся Хидики. — И что ещё за «устрашающая комплекция»?

— Чтоб выглядели поопаснее. Хочу нанести визит вежливости своей «дорогой», — выделили я голосом последнее слово, — родне.

— А мы типа демонстрации силы? Не потянем против них, даже если я вообще всех соберу.

— Там дел на пять минут, побряцать «оружием», состроить суровые рожи.

— Обещаешь? Точно не дойдёт до драки?

— Ну, не должно… — отведя взгляд, почесал пальцем скулу.

Тоши делая кислую рожу:

— За твои шутки хочется, как ты говорил, пожать тебе шею до хруста.

— Считай это очень-очень-очень выдержанная месть.

— За что? — вытаращился Синька, а затем наморщил мозг.

— Помнишь, как ты меня и Морио в детстве подставлял со своими приколами?

Синька задумался, а затем помотал головой.

— Не помнишь вот это: «Пойдём за бабами голыми в бани подсматривать! Пойдём!» — передразнивая тонкий мальчишеский, ещё не успевший сломаться, голосок, — Нас там чуть не поубивали. Будь мы на пару лет старше, так легко бы не отделались.

— Я-то тут причём?!

— А то ты не помнишь, — всплеснул я руками, — как с грохотом навернулся в кусты, выломав доску. Да ещё, пока нас пиздили, ты умудрился смыться!

— Это когда было?! — не удержался от тихого смешка Тоши. — Нам лет по десять было или одиннадцать! Ирука, нельзя быть таким злопамятным!

— Мне можно. Мне нравится, — надулся я от важности, будто лихо корону напялил.

Тоши не ржал, он орал чаечкой. Видимо из-за хорошего настроения он особо не упирался и на всё согласился.

Чуть меньше часа спустя и после придирчивого кастинга мы выбрали пару широкоплечих парней со взглядом кота, которому кожаный-раб вовремя не сменил лоток.

К новеньким воротам в кварталы кланов Умино и Узумаки мы подошли клином: я в центре, Наруто и Анко чуть позади, и затем Синька и двое корешков в масках, с руками положенными на рукояти катан. На самом деле специализацией обоих было ниндзютсу, так что пояс с мечами мы позаимствовали из оружейной на время.

Сразу меня не пустили, заставив дождаться кого-то из старших.

— Совсем страх потеряли, — фыркнул я, сложив руки на груди.

От выноса ворот с ноги меня останавливала только мысль, что Узумаки не поскупились на защиту, так что пришлось подождать.

Встречать меня вышел дядя, следом за ним ковылял Акийоши, опираясь на трость, а придерживая отца под локоть, шёл Абе.

— Твоё появление очень неожиданно, Ирука-сан, — сделал мне короткий поклон, как равному, дядя. А Наруто он лишь кивнул. Просто кивнул!

Хамство с порога.

Да, Ютака старше меня, да, я никогда не настаивал на том, чтобы мне низко кланялись, но при посторонних ты обязан был назвать меня сама или доно. Просто потому что я глава клана, в котором ты состоишь. А Наруто Узумаки — законный наследник своего клана, а значит, его ты должен приветствовать таким же поклоном, как и меня. Да и про вербальную компоненты не забывать, а не кивать, как случайному знакомому на улице. И уж тем более — не при посторонних!

Я же на эти выкрутасы ответил дяде доброй, снисходительной улыбкой и коротким кивком, как старший — младшему. Это пантомима не ускользнула от внимания окружающих.

— Я тоже приветствую вас, Ютака-сан. Идёмте в дом главы. В мой дом.

Кажется, Ютаке это не понравилось. Впрочем, грядущий разговор ему понравится ещё меньше.

Примечания:

"Ками" (神) в японском языке означает бога или духа, который обладает сверхъестественными или божественными качествами. "Оками" (大神) обозначает великого бога или великих богов. Таким образом, "оками" может использоваться для обозначения великих или высших богов в японской мифологии или верованиях.

Сёгун - это титул или звание военного правителя в феодальной Японии. Сёгун был высшим военным руководителем и фактическим правителем Японии, обладал большой властью и контролировал вооруженные силы. Титул сёгуна был установлен для указания на власть и авторитет военного правителя, который фактически управлял страной, в то время как император оставался формальным главой государства.

(闇 (ями) - означает "тьма" или "мрак"; 凧 (дако) - "воздушный змей". Что можно перевести как ночной змей, тёмный змей, воздушный змей в ночи и т.д. )

Глава 6: Страна Морей и похититель жемчуга (часть 5)

Дядя очевидно фальшиво заулыбался и, отыгрывая виноватый вид, сообщил, что мой домик, близ маяка, ещё не достроен, а внутри квартала поместье главы занимает сам Ютака. Мол, «ютится» он тут, как бедный родственник, только чтобы потом со слезами на очах перебраться в домик поскромнее.

Что-то мне «ненавязчиво» подсказывало, что там не то что стройка того скромного домика не началась, но даже участок не выбран.

Никто и не думал уступать мне этот особняк внушительных размеров в традиционном стиле с черепичной крышей.

Интерьер делали под себя и это ощущалось в оформлении комнат (видимых из открытой галереи) и мебели в них.

Да ещё Ютака посмел вкрадчиво меня упрекнуть, что участок, который я выбрал для своего поместья, уж слишком далеко находится от квартала. Мол, ну что же ты от семьи отрываешься даже в таких мелочах!

— Пха! — хоть лицом я отыгрывал безразличие, но не смог сдержаться.

Эта наглость меня уже начинала бесить.

А ведь я планировал, что кланы разместятся на выступающем куске суши, довольно крупном полуострове, прикрытом с одной стороны высокими скалами, а с другой морем. Да там места — четверть Конохи влезет, и это только на полуострове. В перспективе город должен получиться размером как Коноха и прилегающие окрестности, включая полигоны за стенами, где в полную силу тренируются шиноби, чьи способности в черте города, без ущерба, отточить невозможно. Если верить аниме, то на одном из таких полигонов, вне стен, Какаши тренировал Саске перед третьим этапом экзамена на чуунина.

В общем, мне не нравилось, что родня воткнулась в такое удачное место и теперь будущую инфраструктуру нужно выстраивать, исходя из нескромных аппетитов Умизумаки.

Краем уха слушая дядю, я попытался прикинуть, сколько земли они уже захапали, но не смог. Не хватало данных.

У меня бы меньше болела голова, если бы они укрепили плато, обрывающееся в солёную воду, и просто так подпрыгнуть к тебе будет сложно, как и пробраться снизу, через бухточки с пляжами вдолбленными морем, похожие местами на каменные соборы.

Особенно если залепить всё печатями и барьерами, то этот кусочек суши станет настоящей крепостью. Но нет, они воткнулись где-то посередине территории, за пределами рыбацкого посёлка. И на внушительном расстоянии от развалин храма, которые близ поместья Карпа.

Кстати, — подумал я, — надо будет спросить, восстановили ли они его. И почему не стали селиться там, где ранее были поместья клана Умино, которые я помнил из детства. Местные что-то застолбили, но в основном старые участки активно занимала тропическая растительность. На этой огромной территории людей было не так много, как бы мне хотелось, но, в целом, мёртвым я бы этот рыбацкий посёлок не назвал. Заброшенным и нуждающимся в уходе — да, но не мёртвым.

— Ты что-то сказал, Ирука-кун?

— Нет, — коротко ответил я, решив обождать с претензиями и пока не выбивать из него дерьмо физически. Хотя повод для этого он мне уже дал.

Ютака мягко улыбнулся, словно и вправду был мне рад и, раздвинув со стуком двери, зашёл в дом.

«Кун», — мысленно отметил я, — будто Ютака говорит с одним из многих племянников, а не главой своего клана. Да вы тут совсем оборзели, дядюшка!

Оставив во внутреннем саду поместья мою «охрану», ножками в пруду болтать, мы вошли в широкий зал с расписными перегородками где на фоне горчичного неба-воды (одной краской залили) бродили среди распустившихся кустов шиповника белые журавли. Как я успел приметить, Ютака очень любил шиповник, акул и позолоту, да горчичные и болотные цвета, похожие на золото. Даже татами обрамили кусочками плотной золотисто-коричневой ткани.

Интерьерчик, из-за цвета, при совсем не скромных размерах (шестнадцать татами, да у меня гостиная меньше!) казался душным и тяжёлым. В глаза бросилось сусальное золото, которым выделили клюв, ноги птиц и сердцевинки цветов. Да ещё на одной из перегородок неизвестный художник размашисто вывел изречение о силе духа, и о том, что акуле надо двигаться, чтоб не подохнуть. Конечно, изречение было изысканней, с витиеватостями, но суть я уловил и передал верно.

С оглядкой на жизнь шиноби выглядит символично: пока мы растём и развиваемся, мы живём. А когда останавливаемся в самосовершенствовании и отходим от дел, то погибаем, как задохнувшаяся без движения акула. Вот только акула дохнет от несовершенства конструкции, плавательного пузыря нет. Остановится надолго — камнем на дно пойдёт. У нас всё не настолько критично. Деградировать люди могут сколь угодно долго, как и топтаться на месте.

Но тут другое дело: мне, как призывателю Дельфинов, любая акулья тема нафиг не упёрлась! И тем более не вдохновляет подвешенная на тросиках меж балок здоровенная пасть, напоминающая то ли костяную пилу, то ли меч ацтеков, макуауитль*.

Либо Ютака забыл про эти милые его сердцу мелочи, компрометирующие легенду «этот дом твой, я тут просто поживу немножко», делая всё под себя… Либо сознательно провоцировал, прощупывая границы дозволенного, словно бунтующий подросток.

За низким массивным традиционным столиком из морёного дуба с инкрустацией в виде танцующих карпов мы уселись по разные стороны от Умизумаки.

Приземлившись на татами в торце стола, не дожидаясь приглашения от старших, я с преувеличенным радушием в голосе сказал:

— Дядя, Акийоши-сан, присаживайтесь. Разговор будет долгим и неприятным.

Не сговариваясь, слева аккуратно села на колени Анко, будто на ней было официальное кимоно, а не боевой костюм. Наруто устроился справа от меня, тут же достав пенал и блокнот.

Дядя занял место напротив Акийоши по другую от нас сторону, но никто из них не сел в торце стола.

Пытаются на подсознательном уровне внушить, что никто из них не является мне оппозицией или противником? Ребята, вы определитесь уже! Либо вы провоцируете, либо выказываете липовое почтение!

Кроме того, после всего, что они успели натворить, это просто смешно. Дешевый фокус. Они бы ещё круглый стол тут поставили, как у короля Артура!

— Тогда, может, нет смысла вовлекать в него Наруто-куна? — спросил Акийоши и тут же предложил Мелкому пойти поиграть с детьми на главной улице между кварталами. Наруто в ответ посмотрел на меня с возмущением:

«И ты согласишься?!»

Положив руку на плечо Мелкого, я не стал вслух отвечать на мысленную реплику. Зато я ответил старшему Узумаки, с ядовитой улыбочкой:

— Акийоши-сан, совсем скоро Наруто станет чуунином, а потом и сможет принять наследие Узумаки. И ему надо знать, с кем он будет иметь дело и с чем сталкиваться как глава клана.

Судя по эмоциям и дрогнувшим губам, старший Узумаки считал, что их отношение ко мне на Наруто не отразится. Уверен, что на первых порах так будет. Потом они и ему на шею присядут, посчитав добреньким лохом.

— Давайте начнём с отчёта о том, — обвёл я родственничков взглядом, некомфортно долго останавливаясь на лице каждого их них, — что вы сделали за прошедшее время.

Пока я старался смотреть без негатива, на что-то ещё надеясь. Например, на конструктивный диалог.

Акийоши на секунду замер, а потом глянул на моего дядю, будто бы давая тому слово. А Ютака решил потянуть кота за тестикулы, заявив что надо бы поесть и после еды уже заниматься делами.

— Спасибо за предложение, но мы все спешим, — вежливо отказался я.

Ха, как будто я стану что-то тут есть после всех наших конфликтов! Нашли дурака!

Чувствуя как раздражает моя улыбка Ютаку, попросил снова принести бумаги отчёта.

— Э-э-э, какого отчёта, племянник? — попытался апеллировать к родственной связи дражайший дядюшка Ютака.

Занятно, но от старика Акийоши я негатива в свой адрес не ощущал, словно он тут сторонний наблюдатель.

— Обычных отчётов, — сделал я акцент на множественном числе, — С цифрами, графиками, диаграммами и пояснением к ним. Сколько и на чём заработано, на что и сколько потрачено, кто чем прославился, а кто чем провинился, какие планы на ближайшее время, а какие на среднесрочную перспективу. Какие у нас риски, какие возможности, и на что следует обратить внимание. Всё то, что вы должны были высылать мне ежемесячно, как главе вашего клана.

Ответом мне были круглые глаза. Дядя явно не ожидал не только меня, но и подобных вопросов. Впрочем, не только он.

Если исключить мычание, то в сухом остатке…

— Мы не знали, что они нужны… — начал было Акийоши, украдкой взглянув на Ютаку.

Я же в ответ на это блеянье перевёл ироничный взгляд на Акийоши. Типа, вы что, не знаете, что такое отчёты? За всю свою жизнь ни разу их не писали? Или просто не посчитали нужным сделать их для меня? Правда не знаете, господин бывший бухгалтер и казначей?

Старейшина Узумаки отвёл взгляд и тоже мельком зыркнул на Ютаку, который уже с явным усилием удерживал добродушную лыбу.

Складывалось ощущение, что Узумаки пытается перевести стрелки на дядюшку, а сам остаться в белом. При этом ещё и не попортив отношения с Ютакой.

— Мы не знали, что он потребуется, Ирука-доно, — глухо произнёс патриарх клана красноволосых. Признание своей неправоты далось ему нелегко. Вон, меня даже повысили до «доно». А ведь совсем недавно я был «кун»!

— Ладно, годовой отчёт вы ещё не сделали, — кинул я кость, хищно улыбаясь, — потому что ещё слишком рано, понимаю, но может быть, вы мне покажете тот план работ и ту стратегию развития, которой вы собираетесь придерживаться?

— Стратегию развития? — взлетели брови Ютаки над сильно округлившимися глазами. — Э-эм, ты серьёзно?!

— Более чем, дядюшка — перестал я скрывать раздражение, постукивая пальцем по столу. — Вам доверили развивать кусок побережья размером больше, чем некоторые страны. И не какое-то болото или бесплодную пустыню, нет. Вам доверили побережье с хорошим климатом и важными торговыми путями, в которые готовы вкладываться крупные инвесторы. Деньги, рабочая сила и другие ресурсы у вас есть. Значит, должен быть генеральный план развития этих земель. Или вы что, собираетесь строить порт и прилегающую инфраструктуру на глазок? Что вы вообще просчитали? Хотя бы что-то из того, что мы с вами обсуждали готово?

— Ну э-э-э, — снова замычал Ютака, не зная что соврать, — мы поняли так, что это рекомендации. Хорошие, правильные, нужные, но лишь рекомендации.

Похоже, что Ютака почувствовал отсутствие поддержки Узумаки и из-за этого начал совершать такие глупые промахи.

— Вы поняли меня неправильно. И это серьёзная ошибка. Недопустимая. В будущем такие оплошности могут стоить клану жизни. Всему клану, — тихо и спокойно заметил я, перестав стучать пальцами.

Это даже не угроза, я просто спокойно и уверенно констатировал факт.

— Облажаетесь так снова — и все умрёте. И не важно, кто вас всех вырежет: Кумо, Акацуки, залётные шиноби, Данзо или ещё кто. Наших партнёров подводить нельзя.

Сглотнув, дядя стал многословно оправдываться, но поймал мой взгляд, не предвещавший ничего хорошего, и заткнулся. Моя ошибка. Не надо было так на него смотреть. Тем, что он наболтал, он мог бы закопать себя поглубже. Но и так картина выходила донельзя поганая.

— Ютака-сан немного неправильно объяснил. У нас тут было так много дел, что мы не закончили планирование и просто строим то, что в данный момент нужнее всего, — пришел на выручку моему дяде Акийоши, будто спохватившись.

— Да уж, — разочарованно выдохнул я, массируя висок, словно у меня разболелась голова, — настал тот день, когда у Умино не нашлось слов для оправданий…

Ютака вскинулся, снова разразившись пустопорожними сложными объяснениями с целью меня запутать.

Так-то всё понятно. Ютака и Акийоши сами с усами, и никому, кроме себя не отчитываются, они же тут хозяевами себя почувствовали. Все вопросы между собой обговорили в рабочем порядке. А значит, им самим никакие отчеты тут не нужны. А мне что-то докладывать они и не собирались, потому как за Главу они меня не считают.

Окинув родню тяжёлым взглядом исподлобья, я опёрся на стол, привстал и спросил:

— Предлагаете мне в это поверить? Вы себя вообще слышите?! Какие, биджу в задницу, экономические риски при постройке второго пирса со стороны моря?! Чем вы торговцев Компании Гато слушали?!

Ютака губы поджал, а когда обернулся к Акийоши, то тот головой помотал.

— Вам нужен отдельный порт для речных и морских кораблей! — возмущался я. — Вы живёте в устье Восточной реки Радости, которая через всю страну идёт и должны держать огромный кусок суши, идиоты!

Кроме видимого с предгорьев куска суши, зажатого меж рекой, морем и горами, мне принадлежала внушительных размеров территория по обе стороны от безымянного рыбацкого посёлка, где мы находились, и ещё больше земли по ту сторону устья, где пролегала граница между Страной Огня и Страной Горячих источников.

— Да зачем нужен речной порт? Пусть с реки заплывают сразу в морской! Быстрее разгрузятся и загрузятся! — заявил мне Ютака.

— Два судна, спустившись по реке, встанут на разгрузке и будут ждать, пока разгрузятся три морских судна? — с иронией спросил я.

— Подождут! — безапелляционно заявил Ютака.

— А ничего, что простой — это не только потеря времени, но и денег? — показал я жестом, как шуршит купюра.

Ютака ничего на это не ответил.

— А как насчёт парома, что будет перевозить грузы и людей, пока мы не построим достойные мосты, что не будут мешать судоходству? Его тоже будете гонять длинным путём в морской порт?

— Когда ещё нам этот паром понадобится… — недовольно проворчал Ютака.

— Скорее, чем вам кажется, дядя, ведь население этой территории будет быстро расти.

Дядя на это покровительственно и пренебрежительно усмехнулся. Что-то типа: да что ты вообще понимаешь, фантазёр!

В этот момент он страшно рисковал быть избитым.

Однако я удержал души прекрасные порывы и лишь тонко, по-змеиному, улыбнулся в ответ. После чего задал ещё один вопрос.

— А что будет, дорогой дядя, если на нас нападут с моря и нанесут ущерб морскому порту?

— А что помешает им напасть на речной порт? — спросил Акийоши.

— С моря можно нанести внезапный удар техниками и убежать, а на суше это будет куда сложнее и опаснее. Тем более если враги попытаются атаковать сразу два объекта. Кстати, а где вы будете ремонтировать речные суда? Там же, где морские?

Уже чувствуя подвох, Ютака прищурился.

— Да, а что в этом такого? — спросил Акийоши.

— Да ничего, кроме того, что одной атакой можно будет уничтожить и все наши судоремонтные мощности, и все корабли, находящиеся в ремонте. Еще какие-то дурные мысли и возражения есть? Не стесняйтесь, рассказывайте!

Теперь оба старейшины обиделись, но тут же принялись убеждать меня в том, что дела у них идут прекрасно. Сыпали словами, смысл которых понимали не до конца, или соединяли их так, что в контексте получалась белиберда.

Я сначала даже не понял, в чём дело, и что происходит, но через несколько фраз до меня дошёл смысл происходящего.

Они, видимо, решили, что раз я закидываю их терминами, которые характерны для торгашей и чинуш, то и им в объяснения тоже нужно повтыкать что-то этакое. Но навыка общения не хватало. Похоже, что с тех пор как они стали негражданами* в Стране Горячих Источников, у них не было возможности попрактиковаться в красноречии. Они были вычеркнуты из многих сфер жизни, став полезными чужаками, которым некуда бежать. Точно русские в Прибалтике, которых одномоментно сделали людьми третьего сорта, с падением СССР. Во многом из-за этого сходства я их, наверное, и жалел.

Вообще, этот термин «негражданин» я узнал благодаря интересу тётки к идее «свалить из России». Почти каждый год она грезила новой страной, но, начиная выяснять её подноготную, переключалась на другую и мечтания о переезде начинались с чистого листа.

Умино и Узумаки в Горячих Источниках жили давно, как я узнал из архивов, чуть ли не с момента основания этой страны, и благодаря защите Узушио и своим навыкам имели статус, сходный с местными кланами.

Но всё резко переменилось, когда Узушио пало. Узумаки, а вместе с ними и их вассалы, стали законной добычей для всего мира. Страна Горячих источников показала зубы не сразу, поступила по-селюковски хитро и вроде как предоставив убежище бывшим старшим союзникам и друзьям, но затем сварила беженцев на медленном огне, ограничив в правах и выжимая их досуха.

Разумеется, Узумаки и их вассалы были активно против, но особых перспектив в этом противостоянии у них не было.

Так что моё появление стало для Умино и Узумаки спасением от конфликта с очень туманными перспективами. Возможно, моя родня смогла бы захватить и нагнуть Страну Горячих источников, но при этом нарушила бы хрупкое равновесие. И тогда бы за их головами снова бы пришли Молния и Туман.

И вот сейчас я с недоумением и раздражением смотрел, как спасённые мной родственники пытались меня заболтать, словно две цыганки на базаре! При этом они сами не понимали, что несут.

Им все эти слова: проект, план, риски, стратегия, развитие, инфраструктура, экономика и прочее — как белый шум. Они понимают их по отдельности, но не готовы осознать масштаб планов, который за ними стоит.

Я сталкивался с подобным уже не в первый раз: какая-то выборочная слепота по отношению к неинтересным для шиноби вещам.

Если Акийоши, как бывший бухгалтер и казначей, ещё что-то понимал, то вот Ютака, говоривший больше всего, откровенно плавал.

Я мысленно отметил, что Узумаки ещё раз незаметно и, можно даже сказать, деликатно, подставил моего дядю.

— Пу-пу-пу… (プププ…) — легонько покачал я головой, реально забодавшись вычленять из словесного поноса крупицы объективной информации. — Просто. Своими. Словами. Перескажите. Что. Успели. Построить. Что? Оно вообще работает? Хоть что-то вообще тут работает?!

В ходе пятиминутного блеяния «почтенных заместителей» выяснилось, что почти всё это время они строили дома самим себе и, в основном, своими силами, а местных нанимали по-минимуму. А то, что они гордо называли развитием порта — ерунда, которая внимания не стоит. Каменистое побережье было не готово принимать у себя морские караваны. Да и какие-либо караваны вообще. Одно, максимум два судна.

Впрочем, я всё это узнал ещё от Хигашиде. Мне было нужно лишь подтверждение. Мало ли он чего-то не знал или забыл. Нет, почти всё верно. После его отбытия в Коноху построили, если верить словам «дядюшек», не так уж и много нового. В основном, все постройки относились к обустройству клана.

А тем временем Ютака защищал правильность своего решения. Аргументация у дяди была простая как палка.

Базовая инфраструктура есть? Есть! Корабль разгрузиться сможет (про загрузку даже не заикнулся), складов для него должно хватить, пусть и впритык. Если повезёт, то даже для двух! Ну и всё, этот вопрос решен, и можно всё нужное потихоньку достраивать, никуда не торопясь. Деньги же ведь уже идут? Идут! Ну и куда и зачем торопиться?

Тут я прищурился, не сообразив поначалу, откуда они идут. Порт ведь по факту ещё не работает, а деньги от делишек в Чае назвать доходом для двух кланов — как-то слишком оптимистично. Так, одноразовой заработок. Ну, даже если и с каким-то продолжением, то всё равно это не те деньги.

Ну, а то, что может убежать самое главное: мои доходы, и моя прибыль, дядя понимать не хотел.

Чудесно, просто чудесно! (Нет!)

Теперь, по мнению Ютаки, они могли с чистой совестью решать самый важный вопрос — квартирный.

В том смысле, что надо же им где-то жить! В смысле, кланам! Причём не просто жить, а соответственно их статусу владетелей этих земель! Феодалы недоделанные, едрить их!

Мол, они жить не могут без приличного капитального дома, причём для каждой семьи, и никак не меньше. Иначе — умаление чести. И ещё надо по большому и богато украшенному дому для встреч и собраний каждому клану отдельно!

Красноволосый парнишка, по просьбе Акийоши, притащил тубус с картой, чтобы мне могли показать пальцами где и что планируется. При этом никаких пометок на бумаге, понятное дело, не было и в помине, как и планов, как и отчётов. Просто пальцами потыкали.

Мысленно сопоставив все размахивания над картой, я осознал, что они захотели захапать самые лучшие территории на возвышенности, а низины, которые в шторм может и затопить — оставить. Но при этом полуостров близ маяка, который тоже находится высоко, они осваивать не захотели совсем!

Считают что им надо места столько же, как было в Узушио? Клан-город? Клан-страна?! — прищурившись посмотрел я на поймавшего вдохновение Ютаку.

Прикинув аппетиты родственничков и припомнив свои «неважные рекомендации» я понял, что злюсь уже по-настоящему. У меня даже глаз задёргался.

— Какая вам, к биджу, разница, где вам жить, если я вас вышвырну?!

Ютака замер забыв закрыть рот, Акийоши распахнул глаза, а Анко положила лапку мне на предплечье, успокаивающе погладив.

Любимой я улыбнулся, накрыв её ладошку своей, а вот на родню волком зыркнул.

— Где ваши уши были, — шипел я не хуже змеи, отчитывая придурков, — когда я говорил, что ваши приоритеты — это логистика порта! Хотите сытно жрать и красиво одеваться? Тогда потрудитесь обеспечить все условия тем, кто будет вас обслуживать!

Акийоши и Ютака мне что-то заблеяли за престиж.

— Престижно — это контролировать крупный порт с отличной логистикой и большими доходами! — отбрил я. — По сравнению с этим иметь дом в хорошем месте, больше и красивее — ничто!

Им бы наоборот выбрать землю подальше, чтобы потом не слушать, как пьяные матросы отдыхают в компании продажных женщин в гостинице по соседству. Идиоты! Город будет разрастаться, и то место, которое сейчас далеко от рыбацкого посёлка, размазанного по всей береговой линии, потом окажется в самом центре!

То есть от того, что они уже построили, надо переносить, либо оставить уже построенное под нужды города, а самим начать заново там, где им мешать никто не будет. Я не хочу, чтобы порт был таким же хаосом, как кварталы Конохи в центре, где только на карте улицы прямые, а в реальности там настоящий трёхмерный лабиринт, такой, что по крышам бегать проще, чем гадать, какие лестницы ведут к нужному тебе месту.

— Да, понимаю, — язвительно сказал я, — домик у моря, на холме — это круто и престижно, но наш приоритет — это порт, который приносит доход, а не чьи-то пожелания! Да и какие у вас тут виды, если вы забор выстроили до окон второго этажа? С тем же успехом могли бы пялиться на горные склоны.

— Что, даже твои не важны? — попытался поддеть меня Ютака, всё ещё обиженный на то, что я назвал их идиотами.

— Судя по вашим действиям, мои не важны в первую очередь, — отбрил я претензии теперь уже и вправду дорогого дядюшки.

Это же во сколько мне обойдется исправление в том числе и его косяков?!

Моя пасмурная рожа их не остановила и они с энтузиазмом продолжили пилить сук, на котором сидят, расписывая, как мало нужно на самом деле порту для функционирования.

Да и это строили не торопясь, в основном своими силами, потому что экономили деньги. Местных нанимали мало, потому что им надо платить, а это дорого! А вдруг среди них шпионы Кумо?! Да наверняка есть!

— А это разве не ваша задача: выкорчевать всех местных шпионов из блядского Кумо? — процедил я сквозь зубы, услышав в очередной раз, что аборигенов они не нанимали, боясь шпионов и из желания сэкономить.

Ответом мне было пристыженное молчание Ютаки и замечание Акийоши о том, что это не так-то просто сделать.

— Аматерасу-сама, дай мне сил это вынести… — тихо-тихо прошептал я, подняв глаза к потолку.

После короткой молитвы-жалобы, я уставился на родню взглядом, которым усмирял учеников в Академии: что-то среднее между «смотреть матом» и «как же вы меня затрахали».

— До вас, похоже, так и не дошло, что эту кормушку вам организовал я, и она хоть и общая, но под моим управлением. Я вам её не дарил, не продавал, а только дал возможность пользоваться ею под моим руководством, вовремя отстёгивая мне положенную долю, про которую вы постоянно забываете! А раз мозгов у вас нет, то впредь в свои планы я вас посвящать не буду, а тем более приглашать в них поучаствовать.

Акийоши фыркнул, сложив руки на груди, а Ютака иронично сказал:

— Ты пугаешь шиноби ножом.

В ответ на аналог фразы «Напугал ежа голой жопой» я ответил не менее хамски:

— Ну, раз ты такой храбрый, то представь себе такой вариант. Со Страной Чая дел у вас больше не будет, даже если джашиниты оттуда свалят. Даймё я пошлю весточку, что я больше за вас не отвечаю. Если хочет нанимать Умино и Узумаки, то на свой страх и риск. Затем «Компания Гато» — в ваших услугах более не нуждается. Скидки и подарки, которые вам делали, закончились. Ко мне примазываться больше не выйдет. К Хидики за помощью обращайтесь только на паритетной основе. У него своя работа, а у вас своя. Всё что сверх этого — только за деньги.

Окинув взгляды офигевшие морды родственничков, с горечью заметил:

— А я ведь, дурак, ещё с вами поделиться хотел.

Акийоши и Ютака будто зависли.

— За непыльные услуги я собирался дать вам небольшой процент от торговли со Страной Мёда, — не скрывая брезгливости, поведал я, — теперь я вам даже детали раскрывать не стану. Не вашего скудного ума дело. То же самое Страна Снега, ныне Страна Весны — ничего от этого проекта вам не перепадёт. Торговые караваны я лучше перенаправлю через новообразованную Страну Мостов.

Я провёл по столу пальцем, словно на невидимой мировой карте отсекая связующие нити.

— В Стране Огня перекрыть вам кислород — не проблема. Я лично знаю Тору Томэо-сана и помогал решать личные проблемы жены даймё страны, в которой вы теперь живёте. Тебе всё ещё не страшно, мой храбрый дядя? — с издёвкой бросил я родственнику.

— А причём здесь даймё? — всё-таки вякнул Ютака.

— А при том, что вы здесь никто и звать вас никак. Пока вы нужны для выгодного всем проекта, на это закрывают глаза. И делать это перестанут, раз вы не выполнили свои обещания.

Кажется, только сейчас до них начало доходить насколько важен должен быть этот порт.

— Более того, вы здесь становитесь не то чтобы нужными, а скорее вредными уже для меня. А значит, очень скоро вы окажетесь простыми бандитами и самозванцами без прав, связей, и законных оснований тут находиться. Меня даже никто не осудит, если я вас вышвырну.

— Но… — подал голос Акийоши.

Я перебил:

— Каменистому побережью нечего предложить ни стране Огня, ни Конохе, ни Данзо, ни Компании Гато. И всё благодаря вам. Вы и мне заработать не дали, и себе в штаны обгадились. Рот закрой, я не договорил! — раздраженно бросил я дяде, который собирался что-то мне ответить.

Ютака пасть захлопнул и губы поджал.

— Как думаете, у меня ещё осталась мотивация вас поддерживать? От вас одни убытки. Даже развивать толком не стали то, что могло бы кормить вас самих. Сейчас у Умино и Узумаки пока ещё есть деньги от вылазок, а что потом? Рыбаками заделаетесь? Или у меня деньги в долг клянчить будете?

— У нас и в мыслях этого не было! — неубедительно заявил Ютака. — И мы выстроили достаточно, нам хватает. Закончим с жильём и залами для собраний, выстроим ещё несколько складов и гостиницу, раз тебе так хочется!

Так, на мои деньги они всё-таки покуситься хотели. Им что, жить надоело?!

— Вы мне ещё одолжение делаете?! — вытаращился я, уже не скрывая ярости.

— Мы восстанавливаем производство печатей и скоро сможем ими торговать, — поддержал его Акийоши, оскорбившись от моих слов.

— Какие, к херам собачьим, печати?! — зажмурившись, как от боли, горестно простонал я. — На какие средства вы собрались покупать необходимые станки и оборудование, специальную бумагу, оборудование для создания компонентов для чернил и накопителей? И как вы всю эту красоту защищать будете от Кумо?

— Они не посмеют напасть. Ты сам говорил! — заявил мне в ответ красный от злости и унижения Ютака.

Я не удержался от фейспалма, понимая, что каждый тут считает оппонента идиотом, но только я не без оснований!

— Голову включите! Пока вы втихую делаете и продаёте небольшое количество печатей, вас могут не заметить. Но когда вы начнёте пусть даже среднее по объёму производство, не говоря уже о крупном, как к вам в гости придёт карательный отряд Кумо, наплевав на угрозу войны с Листом! Просто чтобы ликвидировать опасность в зародыше! Вы же себе на лбу мишень рисуете, самоубийцы!

Родственники переглянулись. Кажется, такая простая идея им в голову не приходила.

— Но в чём разница в случае с портом? — спросил Акийоши.

— В том, что порт им и самим пригодится и прямой угрозы ни завтра, ни через пять лет он им не несёт! В отличие от ваших печатей! Можно не торопиться с его захватом, дать дуракам его отстроить.

— То есть нас всё равно должны захватить и уничтожить? — обалдел от таких заявлений Акийоши.

— Нет, Кумо обломится! — решительно отмёл я сомнения старика. — Почему и как обломает зубы — вам знать не положено! И вообще, я вас тут зачем оставил?! Чтобы вы порт построили и его охраняли! А вы что сделали?!

Перебить меня уже не пытались.

Выдохнув, проговорил уже выгоревшим голосом:

— Порт, склады, гостиницы, таверны, бордели — всё это деньги. Всё это нужно строить как можно быстрее. Набирать персонал для обслуживания торговцев… Всё это вы должны были построить ещё вчера и сегодня получать деньги.

Отпив из фляги, я продолжил тем же бесцветным голосом:

— Порт — это ещё и рынок сбыта печатей, которые сейчас вам некуда продать…

— Людям было важно и нужно почувствовать землю под ногами, — опять осмелел Ютака, перебив меня увещеваниями, — обрести новый дом. — Конечно, мы можем жить где угодно, но нам важно иметь свой дом…

Только боги знают, как сильно мне тогда хотелось схватить стол и врезав им по тупой башке Ютаки, заорать:

Замечательно, а теперь выметайтесь отсюда! Я не шучу и не пугаю! Валите нахрен!

Но вместо этого я глубоко вздохнул и сказал совсем другое:

— Вы должны уяснить раз и навсегда, что шанс вам дали под определенные обязательства. Если вы их не выполните, то построенные дома — это единственное, что у вас тут останется. И то на короткий срок. И куда вы печати сбывать собрались, даже если бы их сделали? Через чёрный рынок под конский процент?

Ютака и Акийоши согласно закивали, но как-то без энтузиазма, после чего Узумаки всё-таки попытался оправдаться:

— У нас ведь есть склады, которые сделал тот шиноби с Мокутоном, Тензо-сан, да?

Я не повелся на этот старый трюк и не стал отвечать согласием. Сначала одно, потом второе, следом третье, а после этого и с чем-то ненужным или вредным для тебя ты согласишься уже чисто по инерции.

— Я хочу чётко услышать, что ещё у вас есть помимо моих складов, что построил мой должник? — выделил я голосом последние слова.

— Сделаны мол и пристань, может швартоваться и разгружаться два корабля одновременно, — гордо отчитался Ютака. — И вообще у нас всё в порядке. После того как мы взяли под свой контроль рынок, таверну, постоялый двор, у нас достаточно инфраструктуры для всего, что нам нужно.

Слегка обалдев от услышанного, я попросил деталей. Оказалось, что эти гаврики решили, что раз они теперь тут власть, то надо провести полный передел собственности. Разумеется, в свою пользу!

И тупо стали отжимать вообще всё.

Тем, кому повезло, те из полноправных владельцев стали управляющими собственных бизнесов. Кому повезло меньше — простыми работниками, получив смешную компенсацию… Ну, а третьих, кому не повезло больше всех, эти идиоты просто лишили собственности, работы и заработка. Хорошо хоть никого не убили…

Повезло, что отобрали не всё и не у всех. Всё-таки «Умизумаки», по сути, конфедерация кланов Умино и Узумаки, плюс вассалы с обеих сторон. Всем хотелось урвать кусочек пожирнее. Так что чужое имущество эти «добрые люди» между собой делили медленно и со скрипом. Видимо, только непомерная тяжесть решения того, как, что и кому отойдёт, и спасла местных от полного разорения. А, ну ещё экспедиция в Страну Чая. Не до местной мелочи было, когда такие бабки на кону…

Мне захотелось разбить в мясо одухотворённые рыла, сидящие передо мной. А они, похоже, считали свои действия большим успехом, за которые их надо похвалить.

Я сцепил руки в замок до побелевших от нажима ногтей и процедил сквозь зубы:

— Вы вообще понимаете, какой объём денег и товаров должен быть между странами? Не между парочкой небольших торговых компаний, которые с горем пополам могут наскрести один жалкий караван в складчину, не между мелкими странами, которые на мировых картах не видно без лупы, а между большими странами! Вы без людей что тут делать собрались?! Вы персонал своими клонами замещать будете? Или сами обслуживать станете? Мужики в грузчики, их жёны в бордели?

Ютака и Акийоши стали красными, но слово вставить я им не дал.

— Вы понимаете, что вы их всех сделали своими врагами буквально на ровном месте? А что вы будете делать, когда вести о вашем беспределе дойдут до Даймё или Хокаге?

— Мы сами можем себя обслуживать. И раз мы владельцы этой земли, то имеем пра…

— Заткнись, — поморщился я, — Ютака. Просто заткнись! И запомни навсегда. Это я владелец этой земли. Никаких «мы» тут нет. И это мне придётся отвечать за ваши косяки.

Дядя, кстати, к совету прислушался. Хорошо. Наверное, он это сделал потому, что дедуля Аки явно напрягся. Да и удивил я родню, что уж там, к ним я так грубо никогда не обращался.

До сего дня.

— Так, ещё одна проблема на мою голову. К моменту, когда я вернусь, уладьте вопросы со всеми. Либо выплатите им дополнительные компенсации, либо дайте работу и долю в их бывшем бизнесе, либо, совсем в крайнем случае, временно верните им их собственность. С кем не получится помириться, оформите в отдельный список с пояснениями: кого и на сколько вы обидели. Все будущие подобные действия согласовывать со мной, как и отжим чужого бизнеса.

— Но это наша…

— Не ваша! — зыркнул я на Ютаку. — Это моя, лично моя, земля, а вы тут гости, которых я из жалости пожить пустил. Только остатки жалости и не позволяют мне выгнать вас отсюда. Случись что со мной, вас отсюда выселят раньше, чем вы успеете сказать слово «умоляю» и расписать, чем вы можете быть полезны новым хозяевам Каменистого. Желающих прибрать это место к рукам, кстати, более чем достаточно!

С другой стороны за рукав ухватился Наруто, состроив осуждающую рожицу. Как и жест Анко ранее, Наруто тоже должен был меня успокаивать, начни я распаляться. Мы об этом договаривались, что бы я не говорил, но Умино и Узумаки были всё ещё нужны для порта.

После паузы, возникшей, когда я потрепал Наруто по волосам, я продолжил говорить деловым тоном:

— Так, а теперь скажите мне: куда делся корабль?

— Какой корабль? — Вопросом на вопрос ответил Ютака, опешив от резкой смены темы и настроения.

— Обычный такой корабль. Та самая Золотая Рыбка, которую я вам предоставил на блюдечке в Стране Чая, — напомнил я. — И где она будет швартоваться, когда погружаться и разгружаться другие корабли? Нигде? Или в бухте, а там по старинке — на лодках разгружать?

— А в чём проблема? — не понял Ютака. — Тут пока захолустье. Когда ещё сюда придут эти два или три корабля?

— Через месяц, а то и через пару недель, — резко ответил я. — А для нас проблема в том, что Юкайо Шин и его миньоны вам прямо говорили, что один корабль отсылать опасно, надо как минимум два, а лучше три, чтобы окупился найм шиноби для охраны. И что после успешных первых рейсов кораблей будет больше. Вы же сами всё слышали!

Аксакалы предпочли отвести взгляд и промолчать. Я же продолжил давить.

— Где вы разместите товары с трёх кораблей? На землю сложите под спешно возведённым навесом? А где будете размещать их команды? А купцов? В тех нескольких бараках, что вы построили? Да они от такого уровня сервиса плеваться будут, и порт сдохнет, не родившись. Альтернатив-то полно!

Правда, они все чем-то, да хуже, иначе бы не стали вкладываться сюда, но вот надолго ли? Впрочем, этого я вслух говорить не стал. Что я, сам себе враг?

— Мы посчитали, что этих вложений в инфраструктуру будет пока достаточно и вкладывать больше бессмысленно, — ответил Акийоши.

— А эти расчёты увидеть? А вы там посчитали, что может прийти разом два, а то и три корабля?

Ютака и Акийоши переглянулись, после чего Узумаки со вздохом признал:

— Нет, мы на это не рассчитывали. Это слишком фантастично звучало. Торговый путь такого масштаба не возникает так быстро, тут надо ещё множество проблем решить. У нас ещё есть время.

Мне всё стало понятно. Они не верили в успех проекта. Считали это бесполезными фантазиями. Ну что-то вроде этого: какой-то малый, возможно даже средний торговый путь будет проложен, но не сразу, а со временем. Вот и незачем спешить и тратить время и ресурсы впустую. И всё это они сами решили, даже ничего мне не сказав. Дебилы!

По итогам, все их инвестиции — это только чтобы в ближайшем худо-бедно обеспечивать клан в его текущем состоянии. Ну, может быть, чуть сверху. Плюс ещё какое-то количество рабочих мест исключительно для наших кланов. Но это же крохи от того, что мы можем получить!

Из-за их умствований я такие деньги могу потерять! Мне даже думать невыносимо о том, сколько золота проплывёт мимо моего кармана! И ведь всё это потом можно было бы вложить в подготовку к войне! И спасти сотни жизней! И жопы этих деградантов в том числе!

И ведь они меня своей дурью подставляют и перед Данзо, и перед Даймё, и перед "Компанией Гато"! Ведь знали же, с кем договорённости. Вам жить надоело? Считаете себя умнее всех?!

Дебилы… Какие же они дебилы…

Как же мне хотелось выбить из них всё дерьмо!

— Биджу вас задери! Вы мне все планы изгадили!

Тут уже и Анко и Наруто принялись невербально меня успокаивать.

— Но ты же нам не говорил о этих контрактах, Ирука-доно, — заметил Акийоши.

— А зачем вам было об этом знать? Вы были в курсе того, что этот торговый путь важен для «Гато Компани», что, как минимум, они собираются присылать сюда по несколько кораблей за раз, это уже не говоря о других возможных перевозчиках и торговцах. Вам надо было позаботиться о необходимой инфраструктуре, но вы какого-то биджу решили, что вам хватит убогого минимума и дальше можно развлекаться и заниматься чем угодно, но не своими прямыми обязанностями!

— Но как же так?! — начал злиться Ютака. — Мы же один клан, одна семья, это касается напрямую нас всех, мы должны были знать об этом!

— Вы уже знали, что нам нужно больше золота, то есть инфраструктуры, хотя и золота тоже. И вы её не сделали. Вы уже меня подвели! А про одну семью, дядя, не вам вспоминать! Не после выходок Араши и Рьюты!

— Если бы мы знали, что у тебя такие планы, то мы бы… — начал было дядя.

— То вы бы всё равно облажались! — перебил я его.

Старшее поколение от моих претензий, мягко говоря, удивилось, и даже не сразу нашло, что ответить. Ну, если честно. я им просто не дал на это времени, продолжив давить.

— Потому что вместо своих прямых обязанностей решили заняться интригами и стали лезть куда не надо, даже не соизволив поставить меня в известность!

— О чём ты? — сделал удивлённое лицо Акийоши.

— О да, так я и поверил, что вы ничего, вот совсем ничегошеньки, не знаете!

Всё это время Анко и Наруто с интересом наблюдали за диалогом, молча болея, естественно, за меня.

— Но я действительно не понимаю, о чём ты! — максимально искренне заявил он.

Я вранья не почувствовал. И неудивительно, ведь он говорит правду. Он действительно не знает, что именно я разузнал и что именно меня взбесило.

Плюс наверняка он дал им понять, что они могут делать всё, что им заблагорассудится, только так, чтобы он ничего не узнал.

— Акийоши-сан, а вы можете, честно глядя мне в глаза, искренне сказать, что вы ничего не знали о тех взглядах, которых придерживались Араши-кун и Кацухиро-кун относительно моего места главы клана? Кто из вас, умники, решил подложить под Пятую Кацухиро? Думали, Хокаге может меня приструнить, раз вы не смогли?

— Молодежь часто заблуждается, — попытался увильнуть от ответа Узумаки, — и не любит общаться со стариками, не ценит и не уважает наше мнение.

— Так вы знали или догадывались о том, что они думают и что собираются делать в Конохе?

Старик замолчал, глядя в пол, явно пытаясь найти подходящий ответ.

Я не стал давать ему этого времени.

— Так я и думал. Вы всё знали. Но решили не вмешиваться и тем самым поддержать бунтовщиков. Зачем? Может быть у вас денег слишком много, чтобы все долги Пятой, которые она десятки лет копила, погасить? Или у вас люди лишние? И вам плевать, что кто-то из них голову потеряет, причём буквально?

— Араши, он… — заподозрив страшное, спросил напряженный Ютака.

— Жив и в полном порядке. Как и Кацухиро-кун. На их счастье, я одёрнул обоих балбесов, пока они не успели зайти слишком далеко. Но следующим может и не повезти. Вы меня поняли?

— Спасибо, Ирука-доно! — с облегчением выдохнул дед Акийоши. — Мы всё поняли и приносим свои извинения. Такого больше не повторится.

Ага. Знаю я таких хитрожопых. Это — не повторится. А вот что другое — как пить дать. Просто в следующий раз они учтут свои ошибки и станут действовать умнее и хитрее.

Зря, кстати, он расслабился. Я ещё не закончил.

— Дайте я угадаю, Акийоши-сан. Вы ведь запланировали банальную и примитивную двухходовку. Вы решили настроить Умино друг против друга, играя на их тупости и амбициях, чтобы расколоть их единство, а затем поддерживать то одну сторону, то другую, выбивая себе преференции из нашего внутреннего конфликта?

Ютака после моего заявления поменялся в лице, став похожим на осла.

— Могу я узнать, как вы пришли к таким необычным выводам, Умино-доно? — спросил слегка побледневший Узумаки. Такой проницательности от меня не ждали.

— Акийоши-сан, здесь всё элементарно. В Конохе подобные интриги крутит каждый второй, допущенный к власти, не считая каждого третьего. Если вам так нужны подробности, то я могу ими поделиться, но тогда я хочу получить честный ответ, зачем вы всё это делали. Вы готовы на такой обмен?

— Да, — выдавил из себя старик.

— Ну что же, всё элементарно. Вы живёте вместе, по старой привычке кучно, каждый день общаетесь. Скрыть что-либо в тесном коллективе невозможно. Араши-куна и Кацухиро-куна постоянно накачивали байками про то, что я им должен. Якобы они могут требовать от меня что угодно в счёт обязательств, которые вы милостиво на себя взяли, да ещё и перевыполнили! Порт вот целиком отстроили, всю инфраструктуру до ума довели, дороги вымостили, — позволил я себе издёвку.

Ютака и Акийоши дружно поморщились от шпильки, но не перебивали и молчали, пока я не закончил свою тираду.

— Я лишь старик и не могу отвечать за то, что думают молодые, — это явно был заготовленный ответ.

— Вы всего лишь самый почтенный и авторитетный человек в клане, даже в обоих, которого уважают и у которого спрашивают советов, с которым делятся тайнами и надеждами. Вы не слепой и не глухой. Вы всё знали. По крайней мере, про Кацухиро и его фетиши. Хотя, впрочем, и про амбиции Араши вы тоже знали. Не могли не знать, потому что он их совершенно не скрывает.

— Предположим, что ты прав, — осторожно заметил Узумаки, — и они действительно надумали себе всяких глупостей. Но это ещё ничего не значит.

— Это не они надумали, это вы им вложили в их пустые головы. — холодно заметил я, устав от вранья и недоговорок. — Если бы ваши парни были настолько самостоятельные, как вы мне тут рассказываете, то смогли бы сами со мной договориться, а не бегать, как в жопу ужаленные, и не блеять, как бараны, нечто невнятное, пока вы им ответ не отправите.

Акийоши и Ютака поморщились одновременно, как близнецы-братья, от очередной хамской реплики, вылетевшей будто прямиком из бандитских трущоб, а не от главы клана, но промолчали. Ну да, ну да, они же аристократия шиноби, а не всякое быдло. И тут я такой карикатурный злобный гопник, подвида анбушник вульгарис. Ругаюсь злобно и грязно, деньги со всех требую, угрожаю…

— А то, что вы именно их послали ко мне в Коноху, без предупреждения и без полагающихся мне подарков и моей доли — это тоже случайность? Уже вторая подряд, да?

Или вы думаете, я совсем ничего не знаю об этикете и обычаях в кланах? О том, как к главе должны относиться его подчинённые? Ну и зря! Я память потерял, а не мозги.

Араши и Акийоши снова промолчали, словно придавленные невидимым грузом.

— Почтенные Старейшины клана, я ваши дилетантские интриги насквозь вижу. Удивить вам меня нечем.

— И… что дальше? — спросил потерянный Ютака.

— За то, что вы уже сделали, вас следовало бы казнить. Прямо здесь и сейчас. Но я дам вам ровно один, последний шанс, — я обвёл их внимательным взглядом, стараясь подметить каждый каждое изменение мимики, каждое крошечное изменение тела.

— В обмен на это вы сейчас же принесёте мне клятву верности как своему главе. Потом это сделают все остальные члены обоих кланов. После этого вы бросите всё и будете делать ровно то, что вам сказано и объясните младшим членам, как вы заблуждались на мой счёт. Никаких задержек, проволочек и даже просто ошибок я больше не потерплю.

— Но как же Наруто?! — решил Акийоши взбрыкнуть.

— Дадите клятву снова, когда Наруто станет старше и захочет взять на себя ответственность за вас. Если вас это не устраивает, то вы свободны уйти из Каменистого куда хотите. Оба клана будут отстранены от строительства, деньги переданы новым подрядчикам, и получать вы будете деньги только с того, что построили к этому времени. При этом то, что построил Тензо — это мои деньги, не ваши.

— Но как ты объяснишь людям в Конохе исчезновение своего клана? — спросил Ютака.

— Кумо напало. Бандиты какие-то. Или пираты. Акацуки наехали с целью выполнить заказ или ради банального грабежа. Какая, к биджу, разница? Да всем в Конохе наплевать, что тут у вас происходит и куда исчезли остатки Умино. Жили-были, взяли — сдохли. Или откочевали куда, где жить легче. Не Умино первые, не они последние.

Тут Акийоши не выдержал:

— А как же мы? Наруто-кун, тебе же нужен клан!

Взгляды всех в комнате скрестились на тихонько рисующем в блокноте Наруто.

Мелкий вздохнул, будто его отвлекают и он не слушал всю перебранку.

— Что вы от меня хотите?

— Разве тебе не нужна семья, не нужен клан, Наруто-кун? — спросил Акийоши.

— Мне очень нужен клан, — согласно кивнул Наруто. — Я всегда мечтал о семье. Но о такой, на которую я могу опереться, а не о такой, от которой я жду кунай в спину. Мне больно от того, что я вижу и слышу, но я не могу осуждать старшего брата. Вы поступили плохо. Подло. Так нельзя. Или мы одна семья, или лучше жить разными семьями. И может даже разными кланами.

Последней фразой Наруто чуть порушил образ наивного карапуза, который умеет мыслить только простыми категориями, но этого никто и не заметил.

— Вот, значит как... — с печалью выдохнул Акийоши. — Но мы хотели как лучше!

Я поднял брови в изумлении. Старик что, это сейчас серьёзно заявляет? Похоже, что да. Акийоши перестал корчить из себя оскорблённую невинность, и вместо этого попытался своей игрой повлиять на Мелкого. Видимо, решил, что если будет строить их себя жертву, то разжалобит Наруто. Но и тут обломался!

Мелкий лишь скривился, всем своим видом говоря: не верю!

— И чуть не угробили всех, включая себя, — холодно заметил я. — Вы ничего не знаете о Конохе и раскладах внутри неё, но всё равно лезете, ломая мою игру и ставя все мои достижения под удар.

— И много у тебя достижений, Ирука-доно? — с грустной усмешкой спросил старик.