Я, конечно, не главная героиня…но попробую выжить

Том 1. Глава 1. Попадание и первый шок

Вселенная, как выяснилось, обладает извращённым чувством юмора. Фраза «не загадывай вслух, а то сбудется» оказалась не просто страшилкой для скучных бабушек, а своего рода системным запросом. Если ты, к примеру, студентка-лингвист, до рассвета зачитывающаяся сэнсяй-новеллами и в сердцах восклицающая: «Да я бы на её месте всю эту фэнтези-драму переписала!», — вселенная не просто слышит. Она берёт тебя на слабо, пинком отправляя через пространственно-временной клапан прямиком в эпицентр сюжета, который ты знаешь наизусть.

Прошу, не надо той снисходительной улыбки. Да, я обожала эти романы. Да, я мысленно критиковала сценарии и симпатизировала злодеям — они хотя бы честны в своём желании сломать игру. Но в мои планы на жизнь, поверьте, не входило состояние перманентного адреналинового коктейля, подозрительного отношения к каждому придорожному псу и личной встречи с персонажем, о котором в тексте писали: «того боятся даже демоны».

Сознание вернулось ко мне волной ледяной боли. Я лежала на сырой, колючей земле. Туман над долиной был настолько густым, что напоминал многослойный саван, наброшенный на спящий мир. Воздух пах влажной глиной, дымом и прелыми листьями — запах, которого нет в городе, где пахнет асфальтом и кофе. В висках стучало, а в левом боку пылал огнём синяк, будто по мне проехались грузовой тачкой.

«Вселилась» — красивое слово для дневника. На практике же это напоминает жуткий хак собственного «Я». В голове всплывали обрывки: я — Линь Сяо, 21 год, филфак, ночные бдения над книгами и крепчайший кофе. А ещё — я знала сюжет. Почти дословно. И одно имя заставило всё внутри сжаться в ледяной ком:

Ху Янь.

Едва я подумала о нём, в сознании щёлкнул невидимый переключатель. Перед мысленным взором возникло что-то вроде голографического интерфейса — бездушного, резкого, как удар хлыста. Это не было магией. Это был баг в матрице, фатальная ошибка, загрузившая мне читерский мод «Знание сюжета». Стоило мне сфокусироваться на чём-либо, как всплывала лаконичная карточка: имя, роль, уровень опасности. Польза от того, что ты запоем читала книгу, — точное знание, кто из окружающих тебя людей обречён.

Я попыталась подняться. Тело отозвалось протестующей болью в мышцах. Запястья были до неприличия тонкими, кожа — бледной. На мне было традиционное платье из тонкой ткани с вышитыми лотосами, от которого несло пудрой и стариной. «Идеальный костюм для сцены "бедная родственница ждёт своего часа"», — с горькой иронией подметила я. Эта саркастичная мысль стала моим первым крошечным щитом против накатывающей паники.

Мир, однако, решил подлить масла в огонь моего личного ада.

— Леди Лянь Шэн? Вы в сознании? — послышался голос, молодой, с заметной хрипотцой от усталости.

Я повернула голову. К ней приближался слуга — худой, загорелый, с глазами, в которых читались бессонные ночи. Его одежда была чистой, но поношенной. Прежде чем он успел договорить, интерфейс в голове безжалостно выдал справку:

«Чжэнь Юн. Слуга клана. Верный, но морально истощён. В каноне остаётся на втором плане. Уровень опасности: Низкий.»

Он смотрел на меня с таким облегчением, будто только что отвёл от себя казнь. «Жива», — кричал его взгляд. Он назвал меня по имени — Лянь Шэн — и в тот же миг в память врезалось горькое знание: в исходном сюжете я — внебрачная дочь главы клана Лянь.

Нелюбимая. Обуза. И у меня есть мачеха, женщина, чью холодную красоту автор сравнивал с ледяной скульптурой, способной улыбаться и одновременно подписывать смертный приговор.

Причину моего визита в эту богом забытую деревню карточка мачехи озвучила с убийственной простотой:

«Лян Та. Мачеха. Расчётлива, холодна. Цель: устранить приёмную дочь, укрепив положение своих детей. Уровень опасности: Высокий.»

И тут осознание накрыло меня с новой, доселе неведомой силой. Я — не просто зритель. Я — та самая второстепенная героиня, чья роль в повествовании исчерпывается одним эпизодом: «погибла при нападении демонов на деревню». Это была не метафора. Это — мой приговор, вынесенный автором. И он должен быть приведён в исполнение. Очень скоро.

Паника, острая и тошнотворная, подкатила к горлу. Дыши. Просто дыши. Раз ты ещё жива и мыслишь — значит, есть шанс. Любой сценарий можно переписать. Сначала — выжить. Потом — разобраться с мачехой, что меня сюда отправила.

Я посмотрела на Чжэнь Юна, заставляя губы сложиться в подобие успокаивающей улыбки.

— Всё в порядке, Чжэнь Юн, — мой голос прозвучал неестественно ровно, будто его натянули на каркас из стали. Я пыталась изобразить ту самую сдержанную героиню, которой, по идее, должна была быть. Получалось отвратительно. — Я… пришла в себя.

— Леди, по приказу госпожи Лян Та мы следовали в деревню, но вы… оступились на склоне. Я перенёс вас сюда, в безопасное место в деревне.

«Безопасное место». Ирония этой фразы была ядовита. Если сюжет уже запущен, то безопасных мест здесь не осталось. Всё было лишь декорацией к моей казни.

Я заставила себя осмотреться. Деревня внизу, утопающая в утренней дымке, была одновременно идиллической и беззащитной. Деревянные дома, мостики через ручей, первые торговцы на улице. Лучи восходящего солнца золотили кроны деревьев, но не могли прогнать липкое, парализующее предчувствие беды. Оно витало в воздухе, гуще тумана.

Я сделала шаг, опираясь на руку слуги, и в этот момент чей-то крик разорвал утреннюю тишину. Не крик, а вопль — рваный, полный животного ужаса. Его тут же подхватили другие. Мир замер, а затем сорвался в адский водоворот паники.

Мы бросились бежать. Мой внутренний интерфейс работал без перебоев, помечая встречных людей безжалостными тегами: «Крестьянин. Обречён. Уровень опасности: Средний (в контексте атаки)», «Торговец. Паникёр. Уровень опасности: Низкий». Это было ужасающе и бесценно одновременно. Я знала, кого можно проигнорировать, а за кем лучше последовать.

И тогда я увидела Его. Ху Яня.

Он стоял на пригорке, неподвижный, как изваяние, высеченное из самой ночи. Длинные тёмно-пепельные волосы струились, словно потоки чёрной воды. Лицо — острые, безупречные черты, будто выточенные изо льда. А глаза… глаза были не просто красными. Они горели, смесью янтаря и крови, в которых тонули души. Интерфейс выдал предупреждение, от которого кровь стыла в жилах:

«ХУ ЯНЬ. ГЛАВНЫЙ АНТАГОНИСТ. САДИСТ. ПОВЕЛИТЕЛЬ ДЕМОНОВ. НАСЛАЖДАЕТСЯ ЧУЖИМ СТРАХОМ. УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ: СМЕРТЕЛЬНЫЙ.»

Он всего лишь хлопнул в ладоши — почти бесшумно. И двое стражников у входа в деревню рухнули замертво. Не было ни вспышки, ни крови. Просто… жизнь из них ушла, как будто её выключили. Я застыла, не в силах отвести взгляд, парализованная этим безмолвным, совершенным злом. Единственная мысль, пробившаяся сквозь ледяной ужас: Не двигаться. Не дышать. Стать невидимкой.

И тут небо почернело от огненных шаров, с рёвом несущихся к деревне. Начался хаос. Толпа, мечущаяся в панике, отбросила меня от Чжэнь Юна. Меня швыряло из стороны в сторону, я едва увернулась от снаряда, врезавшегося в соседний дом с оглушительным грохотом. Демоны. Первая глава. Всё идёт по плану. По плану моей смерти.

И в этот миг отчаяния меня осенило. Паника не поможет. Ты же знаешь, что будет дальше. Каждый их шаг. Каждая атака. Это не интуиция — это спойлер. Используй его!

— Быстро, сюда! — раздался позади властный, собранный голос.

Я обернулась. И увидела его. Сяо Фэй.

Его имя вспыхнуло в сознании, как знамя:

«СЯО ФЭЙ. ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ. РЕШИТЕЛЬНЫЙ, ЖЕРТВЕННЫЙ. ОБРЕЧЁН ПОТЕРЯТЬ БЛИЗКИХ. УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ: НИЗКИЙ (союзник)».

Он, не церемонясь, схватил меня за руку и потащил под прикрытие каменной стены. Его пальцы были твёрдыми и уверенными. В его глазах горел огонь, которого так не хватало мне, — огонь не слепой надежды, а яростной решимости бороться до конца.

Мы оказались за грубым каменным заслоном, рядом с несколькими бочками. Сяо Фэй уже оценивал обстановку с хладнокровием ветерана.

— Помоги мне! — крикнул он, указывая на груду досок и верёвок. — Соорудим завал! Замедлим их!

Моё сердце бешено колотилось, но разум наконец-то проснулся. Да. Ловушка. В оригинале её не было. Это мой шанс. Первое изменение. Я кинулась к обломкам, движения стали резкими и точными. Я не просто выполняла его приказ — я знала, куда именно положить доску, как натянуть верёвку, чтобы создать максимальные неудобства низкорослым демонам. Я действовала не интуитивно, а как инженер, видящий чертёж будущей катастрофы и ставящий на её пути контролируемый заслон. Сяо Фэй на мгновение застыл, увидев, с какой точностью я укладываю доску именно в то место, откуда, как он знал по опыту, будет следующая атака. В его глазах мелькнул вопрос, но некогда было его задавать.

— Осторожно! — крикнула я, когда очередной шар пролетел в сантиметрах от нас. Сяо Фэй рывком оттащил меня глубже в укрытие. Наше краткое соприкосновение вызвало странный прилив уверенности. Он должен выжить. А для этого должен выжить и я.

Мы работали в унисон. Он — меч и щит, отбивающий атаки и организующий людей. Я — тень, архитектор хаоса для врагов, возводящая несложные, но эффективные преграды. Когда первая волна демонов врезалась в наши сооружения, несколько из них споткнулись, создав давку. Это дало Сяо Фэю драгоценные секунды, чтобы перегруппировать силы.

И снова я почувствовала на себе его взгляд. Ху Янь. Он стоял по-прежнему неподвижно, но его горящие угли-глаза были теперь направлены на наш участок обороны. Холодный ужас снова сжал горло.

Когда первый натиск стих, воздух наполнился гарью и стонами. Деревня устояла, но цена была ужасна. Я знала, что Сяо Фэю предстоит пережить личную трагедию — это была неизменная часть его пути. Но глядя на него — усталого, в поту и пыли, но не сломленного, — я поняла главное.

Я больше не Линь Сяо – читатель новеллы. Я — Лянь Шэн, персонаж, который должен умереть. Он — главный герой, несущий свет. И если я хочу выжить, мне придётся переписать не только свою судьбу. Возможно, и его тоже.

Наши взгляды встретились на мгновение — усталые, полные немых вопросов, но в них читалось нечто новое: зарождающееся доверие на краю пропасти.

Моя история борьбы за выживание — только началась.

Глава 2. Когда сценарий идёт вразнос

Я всегда думала, что фраза «ночь пережили — уже праздник» звучит слишком пафосно. Оказалось, в мире культиваторов это — суровая констатация факта. Если утром твои лёгкие наполняются воздухом, а не дымом погребального костра, это уже повод мысленно поблагодарить небеса, соседей и даже ту самую курицу, что отчаянным кудахтаньем отвлекла демона в решающий момент.

Мы выжили. Если можно назвать «выживанием» состояние, когда каждый мускул ноет от усталости, в ушах до сих пор стоит звон от воплей, а перед глазами стоит картинка: как Ху Янь растворяется в дыму, бросив на прощание взгляд своих раскалённых-угольков глаз. Было ли его присутствие страшнее этой пустоты, что он оставил после себя? Пустоты, наполненной болью и пеплом?

Сяо Фэй держался до последнего, как и положено главному герою. Он был живым штабом, мозгом и сердцем сопротивления. Я же помогала как могла — мои попытки были неуклюжими, больше похожими на метания испуганного котёнка, но факт оставался фактом: я не умерла. В условиях жестокого романа о культивации это уже было тактической победой.

А утро принесло с собой то, на что у меня не хватало духа смотреть.

Похороны.

Длинный ряд простых гробов из неструганных досок выстроился на площади. Воздух, густой от запаха ладана, лечебных трав и горького дыма, резал глаза. Плач женщин сливался в монотонный, пронзительный хор. Мужчины стояли молча, с каменными лицами, а дети, не до конца понимая масштаб трагедии, тихо шмыгали носами.

Именно тогда мой взгляд упал на один из гробов, и внутри всё похолодело. Внезапно появившаяся карточка была лишь формальностью, я и так знала, кто это.

«Дядя Сяо. Старейшина, наставник. В каноне: должен погибнуть в арке "Осаждённый город". СТАТУС: НЕЖИВ. СЮЖЕТНЫЙ СДВИГ: КРИТИЧЕСКИЙ.»

В книге он был жив ещё добрых триста страниц! Мудрый старик с бородой, которой можно было подметать улицы, опора Сяо Фэя и всей деревни. Его смерть здесь и сейчас была не просто трагедией. Это был первый звонок, громкий и неумолимый: сюжет поехал по швам.

В груди что-то неприятно и тяжело ухнуло, оставляя после себя ледяную пустоту.

— Отлично, — выдохнула я почти беззвучно. — Просто шикарно. Вселенная решила сыграть в «а давайте поменяем правила, не предупреждая игроков». Очень мило с её стороны.

— Ты что-то сказала? — раздался рядом сдержанный голос Сяо Фэя.

Я вздрогнула, застигнутая врасплох.

— Я сказала… что это невосполнимая потеря, — поспешно подобрала я слова, чувствуя, как горит лицо. — И что теперь деревне придётся очень нелегко.

Он лишь кивнул, его лицо оставалось непроницаемой маской, но в глазах стояла такая глубокая, немая боль, что моё сердце сжалось. Никакие книжные формулы о «закалке характера» не могли оправдать этого пустого взгляда. Впервые я поняла разницу между чтением о страданиях героя и созерцанием их вживую.

Церемония началась. Мы опустились на колени. Мои городские суставы заныли и затекли уже через пару минут, но я стиснула зубы.

«Не выделяйся. Ты всего лишь второстепенная героиня на чужих похоронах. Не напоминай им о себе».

— Пусть их души обретут покой… — тянул староста.

Я украдкой скользнула взглядом по Чжэнь Юну. Он стоял по стойке «смирно», но его уставшие глаза безошибочно считывали каждый мой мускульный спазм и транслировали единственное послание:

«Миледи, ради всех святых, просто помолчите и не привлекайте внимания».

Но молчать, когда твой единственный козырь — знание будущего — превращается в пыль, было невыносимо. В голове лихорадочно прокручивались новые планы.

«План "Не умереть" актуален как никогда. План "Выяснить, почему сюжет ломается" переходит в категорию "срочно". План "Заставить мачеху подавиться собственным ядом" пока откладывается, но я о нём не забуду».

Я невольно ухмыльнулась этой едкой мысли. Чжэнь Юн тут же бросил на меня взгляд, полный немого укора, словно я плясала на могиле. Что ж, он был недалёк от истины. Неловко.

Когда церемония завершилась, Сяо Фэй снова подошёл ко мне.

— Твои действия вчера… были правильными, — произнёс он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему мягкость. — Без той ловушки потерь было бы больше.

— Благодарю, — я сделала лёгкий, почтительный поклон, из последних сил изображая ту самую сдержанную благородную девицу. «Первое достижение в этом аду: не умерла и получила аплодисменты от главного героя. Табличку "Лучшему статисту" можно вешать».

Он хотел что-то добавить, но его отвлёк горький плач женщины, припавшей к гробу дяди Сяо. Её отчаяние эхом отразилось в шёпоте окружающих: «Как мы теперь выстоим?..»

И я поняла окончательно: мой сюжетный щит треснул. Знание книги превращалось из стратегической карты в сборник устаревших слухов. Всё может пойти наперекосяк. И если Ху Янь вчера смотрел на меня с тем странным, пристальным интересом… значит, я сама стала тем самым «багом» в системе, тем вирусом, что запускает цепную реакцию изменений.

А всё, чего мне по-настоящему хотелось, — это допить остывший кофе и наконец-то дописать свою курсовую по мёртвым языкам, которые внезапно показались райским островком стабильности.

Похороны окончательно выдохлись под низким серым небом. Солнце и не думало показываться, словно испугавшись тени Ху Яня. Люди расходились медленно, унося с собой горе, пустоту или тихую ярость.

Я собиралась затеряться в толпе, чтобы хотя бы сохранить лицо, но Чжэнь Юн мягко, но настойчиво приблизился.

— Миледи, нам необходимо обсудить дальнейшие шаги, — его шёпот был едва слышен, но в нём чувствовалась сталь.

Я поняла этот тон. Он означал: «Или вы идёте сами, или я понесу вас через плечо, но мы уходим отсюда прямо сейчас». Пришлось сдаться.

Мы отошли за угол самого уцелевшего дома, где запах ладана уже не перехватывал дыхание.

— Миледи, — продолжил он, понизив голос, — наша инспекция деревни… официально завершена. Досрочно. В сложившихся обстоятельствах возвращение в клан — единственный разумный выход.

Я едва сдержала саркастичный смешок. «Завершена» — это самый дипломатичный способ описать «прервана кровавой бойней, устроенной главным антагонистом». Мой «экскурсионный тур», задуманный мачехой как изящный способ избавиться от падчерицы, благополучно провалился. Я выжила. Что само по себе было жестоким оскорблением для её планов.

— Значит, возвращаемся, — констатировала я, и в моём голосе прозвучала непритворная усталость.

В голове пронеслись обрывки канона: Ху Янь должен был лишь продемонстрировать силу, отправив пару демонов-разведчиков. Деревня должна была устоять. Дядя Сяо должен был жить. Сяо Фэй должен был получить первый, но не такой сокрушительный урок.

Всё было вверх дном.

И снова перед глазами встало лицо Ху Яня. Его взгляд. Не отстранённо-жестокий, каким он должен был быть, а… заинтересованный. Пристальный. Будто он разглядел в толпе безликой статистки нечто иное. Может, я сама, своим паническим, но осознанным сопротивлением, попала в фокус его внимания? Словно мышка, которая внезапно подняла голову и посмотрела на кота не с тупым ужасом, а с холодной яростью.

Мы вернулись на площадь. Сяо Фэй всё ещё был там, помогая разбирать завалы, перенося раненых, отдавая тихие распоряжения. Его плечи были напряжены, будто на них давила тяжесть не только обрушившихся балок, но и всех этих сломанных судеб.

Я смотрела на него, и привычный книжный образ «несгибаемого героя» треснул, открывая нечто более хрупкое и человеческое. Его ждала череда потерь, предательств, каждая победа будет оплачена кровью. В романе это выглядело эпично. Здесь, среди пепла и слёз, это выглядело как изощрённая пытка.

«А что, если из-за сдвигов его судьба станет ещё страшнее? Если он не выдержит, сломается, превратится в того, с кем сам же будет сражаться?» — эта мысль вонзилась в сознание с такой остротой, что я сама испугалась силы этой внезапной, иррациональной тревоги.

Я не могла всё изменить. Но я могла попытаться смягчить удар. Дать ему инструмент, а не готовый ответ. Если сюжет искажается, то и мои «подсказки» могут стать частью нового нарратива.

И он сам подошёл к этому моменту.

— Вы уезжаете? — его голос был низким и усталым, но в нём не было ни капли слабости. Его взгляд скользнул по мне, изучающий, запоминающий.

— Да, — кивнула я. — Моя миссия здесь завершена. А вашей деревне сейчас нужен её защитник, а не чужая дочь с сомнительной репутацией.

Я позволила себе лёгкую, почти невесомую улыбку, словно делясь тонкой шуткой. На самом деле мне отчаянно хотелось в мир, где самый страшный враг — это дедлайн по курсовой работе.

Он кивнул, но я заметила, как сжались его пальцы. Сильный, несломленный — и в то же время сейчас он выглядел как юноша, у которого внезапно выбили из-под ног опору.

— Сяо Фэй, — начала я, тщательно подбирая слова, — иногда… тень врага падает от того, кто стоит рядом. Не все, кто предлагает помощь, желают тебе добра. Особенно те, кто слишком осведомлён о повадках демонов.

Я не назвала имён. Фраза «твой названый брат Сяо Жэнь продаст тебя демонам за глоток силы» звучала бы как бред сумасшедшей. Но намёк, как семя, был брошен в почву.

Он нахмурился, его взгляд стал острее.

— Ты что-то знаешь конкретное?

— Я знаю лишь, что тени иногда длиннее тех, кто их отбрасывает, — я развела руками, изображая лёгкое смущение. — А кто станет слушать вторую дочь без положения и влияния?

Он долго и пристально смотрел мне в глаза, словно пытаясь прочитать между строк. В его взгляде было недоверие, но и зарождающееся любопытство.

— Я учту твои слова, — наконец произнёс он. — Спасибо.

К вечеру повозка была готова. Лошади беспокойно переступали с ноги на ногу, уставшие люди догружали скудные пожитки. Я стояла в стороне, ловя странное, двойственное чувство: желание бежать отсюда подальше и непонятную тягу остаться.

Впереди меня ждала мачеха, клановые интриги и новые попытки списать меня со счетов. А здесь оставался он — герой, чья дорога только начиналась, и была усыпана не славой, а осколками его прежней жизни.

Я сделала несколько шагов в его сторону. Он как раз отдавал последние распоряжения.

— Сяо Фэй, — позвала я, и он обернулся. — Моё имя… Лянь Шэн. Запомни его.

На его усталом лице на мгновение проступила слабая, но искренняя улыбка. В глубине его глаз мелькнуло что-то тёплое, предчувствующее, будто он и вправду ощутил, что это имя ещё не раз прозвучит на его пути.

— Лянь Шэн, — повторил он, обжигая мой слух собственным именем, произнесённым его голосом. — Запомню.

И это необъяснимым образом согрело что-то внутри, став маленьким островком тепла в ледяном океане неопределённости.

Повозка тронулась. Я устроилась на жёсткой скамье, позволив глазам закрыться. Внутри всё переворачивалось: тревога за героя, холодный страх перед мачехой, жгучее любопытство к мотивам Ху Яня и странное, щекочущее нервы предвкушение.

«Если правила игры меняются, значит, и я могу стать тем, кто их пишет. Вопрос лишь в том, удастся ли мне переписать его судьбу, не уничтожив при этом свою?»

И именно в эту секунду вселенная решила вручить мне мой первый бонус за прохождение.

Под сиденьем раздался тихий, но отчётливый щелчок. Я наклонилась, отодвинула грубый половик — и замерла. Там лежала она. Небольшая деревянная шкатулка. Но это была не деревенская поделка. Изумительная работа, тончайшая резьба, и сквозь дерево проступал едва уловимый голубоватый свет. Замок не имел замочной скважины.

Я узнала её. По сюжету, этот артефакт должен был найтись на развалинах древнего храма десятки глав спустя. И нашёл его определённо не я.

— Восхитительно, — прошептала я, ощупывая гладкую, тёплую поверхность шкатулки. — Теперь у нас квест с дополнением. Спасибо, вселенная. Похоже, ты действительно настроена играть со мной в «угадай новый сюжет» до конца.

Глава 3. Дом родной, но чужой

Возвращение в клан в романах всегда описывалось как торжественный момент: повозка плавно подкатывает к воротам, слуги почтительно раскрывают створки, ты грациозно сходишь на землю — вся такая загадочная и значительная, даже если ты всего лишь статистка. В реальности же моё возвращение больше напоминало транспортировку мешка с картошкой. Повозка скрипела и подпрыгивала на каждой кочке с таким упоением, что мои внутренние органы заключили пакт о взаимном ненападении и просто перестали коммуницировать. Пыль въедалась в поры с настойчивостью голодного комара, а деревянное сиденье щедро делилось со мной своими занозами, словно это было проявлением гостеприимства.

— Миледи, мы приближаемся, — голос Чжэнь Юна прозвучал устало, но собранно. Он выглядел так, будто его жизненные силы поддерживались лишь одной мыслью: «доставить хозяйку живой, а там хоть потоп».

— Восхитительно, — пробормотала я, чувствуя, как желудок совершает кульбит на очередной колдобине. — Можно запускать сценарий «Зловещая мачеха и несчастная падчерица». Где мой попкорн?

Под сиденьем шкатулка отозвалась едва заметной вибрацией, словно дразня: «открой, открой меня». В оригинальной новелле этот артефакт был легендой — Древним Оракулом, способным отвечать на вопросы и хранящим знания прошлого. По сюжету, главный герой находил её гораздо позже, после долгих испытаний, и она становилась его мудрым проводником. А сейчас эта штуковина сама приплыла ко мне в руки, как нахальный кот, решивший, что отныне я его хозяйка. Замок не поддавался, а я не горела желанием взрывать сюжет раньше времени. Сначала нужно было разобраться с проблемами, которые кусались больнее.

Ворота клана встретили нас холодным величием, которое казалось слегка театральным. Две каменные глыбы в форме львов — таких размеров, что любая деревенская бабка перекрестилась бы и пробормотала заклинание от сглаза. Стены вздымались вверх, словно пытаясь достать до небес, крыши с закрученными краями напоминали застывшие волны, а камушки на дорожке были уложены с такой геометрической точностью, будто над ними трудились монахи-перфекционисты. Но стоило мне переступить порог, как идеальная картинка дрогнула.

На нас обрушился шквал взглядов. Ученики, тренировавшиеся на площадке, замерли, и их молчаливое презрение ощущалось почти физически — острыми иголками, впивающимися в кожу. Мой внутренний интерфейс тут же ожил, безжалостно фиксируя каждую деталь:

«Ученик, 2-й ранг. Эмоции: презрение, зависть. Цель: самоутверждение за ваш счёт. Уровень опасности: Низкий (пока).»

«Учитель Бо. Роль: Наставник. Эмоции: раздражение, подозрение. Отношение к внебрачным детям: резко отрицательное. Уровень опасности: Средний.»

Идеально. Мир сразу дал понять: даже «безопасная» гавань пронизана подводными течениями. Эти люди в одинаковых одеждах, со своими деревянными мечами и вымученной суровостью на лицах, были живым воплощением системы, где каждый твой шаг оценивается, взвешивается и используется против тебя.

В главном зале нас ждала она — мачеха. Лян Та была безупречна, как дорогая фарфоровая ваза из-за стекла музейной витрины: ни единой морщинки, ни пятнышка на роскошном наряде, ни искренней эмоции на лице. Высокая причёска, платье с вышитыми журавлями, лёгкая улыбка — от которой по коже бежали мурашки, словно от внезапного порыва ледяного ветра.

— Дорогая Шэн, — произнесла она сладким, сиропным голосом, будто обращаясь к чужому котёнку, случайно забежавшему в парадные покои. — Как я рада, что ты вернулась к нам невредимой.

Перевод с языка мачех: «Какая досада, что демоны оказались такими нерасторопными».

— Благодарю за вашу заботу, госпожа, — я сделала безупречный реверанс, вживаясь в роль смиренной дочери. Внутри же всё кипело: «О, как бы я хотела выложить тебе всё, что думаю о твоём "радушии". Но сюжет… Проклятый сюжет пока этого не позволяет».

Рядом с ней стояли её дочери — мои сводные сёстры, живое воплощение клановой иерархии.

Старшая, Лян Хуа, сделала шаг вперёд. Она была похожа на ожившую миниатюру с рекламы элитных благовоний: безупречные черты лица, осанка, которой позавидовал бы любой гвардеец, и улыбка, беззвучно говорящая: «Я — воплощение добродетели, и я никогда не опущусь до открытых интриг». Ну да, конечно.

— Сестрица, как же мы все рады твоему возвращению, — её голос был столь же идеальным, как и внешность, и я на секунду едва не поверила в её искренность.

«Лян Хуа. Старшая дочь. Эмоции: скрытая враждебность, соперничество. Статус: "Золотая надежда клана". Уровень опасности: Высокий.»

Младшая, Лян Мэй, выскочила вперёд с сияющей, по-детски непосредственной улыбкой.

— Сестричка! — Она с размаху бросилась мне на шею, и я едва удержалась на ногах, получив порцию удушающей любви. — Я так молилась за тебя!

«Лян Мэй. Младшая дочь. Эмоции: искренняя радость, наивность. Статус: "Неосознанная угроза". Уровень опасности: Низкий (но непредсказуемый).»

Хоть одна без скрытых мотивов. Правда, именно такие чаще всего и запускают цепь непреднамеренных катастроф.

И тут на сцене появился он — глава клана, мой номинальный «отец». Лян Чжэн. Его лицо напоминало старую, потрескавшуюся от времени резную маску: суровое, с морщинами, каждая из которых рассказывала историю принятого тяжёлого решения, и со взглядом, говорящим: «Я видел слишком много, и большую часть увиденного мне не понравилось». Я впервые заметила, как в глазах мачехи мелькнула не боль, а быстрый, почти молниеносный расчёт — как лучше обыграть эту ситуацию для укрепления собственных позиций.

— Шэн, — его голос прозвучал сухо и негромко, как скрип старого дерева. — Ты вернулась вовремя. Это хорошо.

«Вовремя» в его устах означало «твоё появление не нарушило наш хрупкий внутренний баланс, и сегодня мы великодушны», но я лишь мысленно усмехнулась и постаралась соответствовать моменту: почтительно склонила голову, как и подобает дочери, которая по умолчанию виновата даже в смене времени года.

Ученики вокруг перешёптывались, их губы кривились в усмешках. Один, особенно ретивый, подошёл поближе и прошипел мне в спину: «Внебрачная». Слово прозвучало как укол раскалённой иглой. В этом мире родословная была валютой, а клеймо «внебрачной» обесценивало тебя быстрее, чем фальшивая монета. Самое забавное, что он, наверное, считал это смертельным оскорблением. Для меня же это был просто факт, такой же неотъемлемый, как расписание пар по фонетике в понедельник утром: все его ненавидят, но ничего поделать нельзя.

На тренировочной площадке меня провожали взглядами, будто я была редким и не самым приятным экспонатом в музее. Дети-ученики отрабатывали удары с таким рвением, словно каждое движение было направлено на выбивание из меня духа слабости. Кто-то бросил в мою сторону колкость о том, что «внебрачные обычно держат меч не лучше, чем ложку для супа». Я ответила им взглядом, который в романах должен был заставить их смутиться и отступить. Они же уставились на меня с таким недоумением, будто я внезапно начала говорить на мёртвом языке.

И тут появилась она — моя личная служанка, Юй Лин. Маленькая, но с глазами, в которых читался такой запас сострадания и решимости, что я впервые за этот бесконечный день почувствовала — можно на секунду расслабиться и перестать играть роль смиренной жертвы.

«Юй Лин. Личная служанка. Эмоции: преданность, тревога, готовность защищать. Особенность: понимает больше, чем говорит. Уровень опасности: Нулевой (союзник).»

Юй Лин не стала церемониться. Небольшая, но стремительная, она встала между мной и группой задир с такой внезапностью, что у тех даже выражения лиц на мгновение застыли в глупом недоумении. За её спиной возникла не физическая сила, а нечто более весомое в стенах клана — абсолютная уверенность. Уверенность того, кто знает цену скандалу и не боится его.

— Вам разве не надоело трепать языки? — её голос прозвучал тихо, но с такой металлической твёрдостью, что самые наглые невольно попятились. — Идите лучше потренируйтесь. Ваши техники пока что кричат громче ваших слов.

Тот, кто бросил оскорбление, покраснел, будто его щёки подожгли. Дети — это отдельный жанр драмы: гремучая смесь завышенной самооценки и недостатка воспитания. Они отступили, бурча что-то под нос, а Юй Лин, не сводя с них бдительного взгляда, потянула меня за рукав и уверенно повела вдоль колоннады в сторону женских покоев.

— Я здесь, миледи, — прошептала она, когда мы скрылись в тени арочного прохода, увитого диким виноградом. — Не показывайте им свою слабость. Здесь есть те, кто наблюдает за вами куда пристальнее, чем вам кажется.

Я сделала вид, что пошатнулась от усталости и забывчивости — амнезия в исполнении Лянь Шэн: с налётом драмы, но без излишнего пафоса. В голове уже строились оправдания: «удар головой», «шок от пережитого», «временная потеря памяти». Вряд ли преподаватели по психологии одобрили бы такой набор, но в условиях кризиса приходится импровизировать.

Юй Лин провела меня через лабиринт коридоров, где пахло заваренным чаем и едва уловимыми нотами лаванды, и привела в мои покои — скромную, но чистую комнату с видом на внутренний сад клана. Всё здесь было организовано с педантичной аккуратностью: аккуратно сложенные одеяла, чайный сервиз на столе, небольшая фарфоровая статуэтка лотоса на полке. И — что особенно трогательно — маленький мешочек с вышитым моим именем, висящий на шнурке, словно кто-то опасался, что моё существование здесь могут попросту забыть.

Я опустилась на подушку, изображая, что с трудом вспоминаю, как нужно сидеть с прямой спиной. Театральные паузы — моя слабость, они придают словам нужный вес. Сделав глоток чая, я с видом страдалицы, терзаемой амнезией, прижала ладони к вискам.

— Юй Лин, — начала я, глядя на свои руки, — расскажи мне… обо мне. Моя голова… воспоминания путаются. Кажется, в той деревне я упала… и, ударившись головой… потеряла память. Кто была моя мать? Почему… это слово «внебрачная» звучит как приговор?

Её глаза мелькнули — сначала тревогой, затем усталостью, а после в них появилось что-то похожее на нежность. Она присела рядом, её взгляд скользнул по шкатулке, лежавшей у моих ног, и она едва заметно покачала головой, словно упрекая моё невероятное везение — находить и артефакты, и проблемы в одном флаконе.

— Ваше происхождение, миледи, — начала она так тихо, что слова почти тонули в шелесте листвы за окном, — дело тёмное. Ваша мать… не была из сильных кланов. Говорили, она пришла с юга — знала толк в травах и старинных песнях. Глава клана, Лян Чжэн, увидел её однажды на празднике урожая и… привёз сюда. Чтобы чужие глаза не видели. Ваша мать умерла, когда вы были ещё совсем ребёнком. Одни говорят — от болезни. Другие — что недоброжелатели нашлись. Третьи шепчутся о чём-то ином. — Юй Лин тяжело вздохнула, её пальцы нервно теребили край рукава. — После её ухода всё переменилось. Госпожа Лян Та… так и не приняла вас. Она всегда считала, что вам нет места рядом с её настоящей семьёй.

Карточки в голове тут же подлили масла в огонь: «Мать: Личность неизвестна. Обстоятельства смерти: под вопросом. Мачеха: Мотивирована страхом и расчётом. Вероятность недосказанности в истории: Высокая.» Мой внутренний цинизм ехидно заметил: «Как удобно. "Говорят" — лучшее прикрытие для яда или кинжала в спину».

— Отец… — продолжила Юй Лин, — он проявлял к вам интерес. Присылал книги, иногда ткани. Но он… устал. Годы правления, интриги. Его воля уже не та. Реальная власть теперь… — она многозначительно посмотрела в сторону покоев мачехи.

— У госпожи Лян Та, — закончила я за нее. Классика жанра. Сильная женщина, правящая через страх и манипуляции, пока номинальный правитель дремлет в тени своего прошлого.

Юй Лин кивнула, а затем её взгляд упал на шкатулку, которую я не выпускала из рук.

— Миледи… это? — в её голосе прозвучала лёгкая тревога.

— Сувенир, — отмахнулась я. — На память о гостеприимстве демонов.

Она не стала допытываться, но в её глазах читалось понимание — она знала, что эта вещь не простая.

— Будьте осторожны, миледи. Стены имеют уши, а вещи… иногда имеют свою волю. А вы сильнее, чем кажетесь. И даже если нападение демонов потрясло вас до глубины души, вы справились.

Я кивнула, скрывая улыбку: да, если «сильнее» означает необходимость притворяться супергероем с фрагментарной памятью и использовать сарказм в качестве основного оружия.

— Спасибо, Юй Лин, — наконец сказала я вслух. — Теперь расскажи мне о других обитателях клана. Особенно о мачехе и её дочерях — в деталях.

Она устроилась напротив, словно мудрый наставник, готовый посвятить меня в тайны клана, а я поудобнее устроилась, сжимая в руках тёплую шкатулку. Внутри уже выстраивался план: выжить, понять новые правила игры и, самое главное, найти способ помочь Сяо Фэю, не превратившись при этом в мишень.

— Лян Та… — начала Юй Лин, обводя комнату осторожным взглядом, — известна своим холодным умом и умением поддерживать порядок через страх и показное уважение. Старшая дочь, Лян Хуа, обладает выдающимися способностями и фанатично следит за тем, чтобы фамильная честь оставалась безупречной. Младшая, Лян Мэй, добра и искренна, но её легко используют в чужих играх.

Я мысленно отметила: идеальная семья — змея, паук и случайная бомба с бантиком.

— И ещё кое-что, миледи, — Юй Лин наклонилась ещё ближе, её шёпот стал едва слышным: — в клане творятся вещи, о которых вы, возможно, и не догадывались. Даже старые наставники не ведают всей подоплёки.

Я улыбнулась. В сознании вспыхнули новые «карточки», и ощущение, что сюжет катится под откос, стало совершенно осязаемым.

— Отлично, — прошептала я себе под нос. — Чем запутаннее клан, тем интереснее в нём играть.

Юй Лин помогла мне разложить вещи, достала бумаги, свитки и прочие мелочи, которые могли понадобиться, и наконец оставила меня наедине с моими мыслями. Я подошла к позолоченному зеркалу и внимательно рассмотрела своё отражение. Лицо Лянь Шэн, тело второстепенной героини, а в голове — план по спасению главного героя, переписыванию судьбы и лёгкая, но настойчивая тревога, исходящая от шкатулки, что лежала на столе и словно напоминала: «Не забывай, я здесь, и я — твой шанс».

Я расположилась у окна, наблюдая, как последние лучи солнца пробиваются сквозь деревянные ставни. Комната была уютной, но её уют был обманчивым — словно сама атмосфера здесь шептала: «Расслабься, но помни, что за каждым уголком может таиться опасность». Я провела рукой по своему отражению в зеркале.

Лицо Лянь Шэн… или, вернее, лицо, которое теперь принадлежало мне, было хрупким, с мягкими, почти кукольными чертами, чуть выступающими скулами и глазами, которые могли казаться то пронзительными, то растерянными — в зависимости от игры света и поворота головы. Тёмные, идеально гладкие волосы — в моей прошлой жизни я обычно собирала их в небрежный хвост, что вызвало бы у любой уважающей себя культиваторши приступ брезгливости. Телосложение — худощавое, с намёком на силу, которую можно было бы развить, но пока невыразительное.

Я изучала себя, как стратег изучает карту местности. Внешность — мой новый инструмент, который нужно освоить и использовать с умом. И тогда я начала выстраивать план, системно и логично:

Первый приоритет: Выживание. Держаться подальше от радаров мачехи и её дочерей. Изучить правила этой игры, чтобы не стать их разменной пешкой.

Второй приоритет: Исследование. Разобраться с особенностями этого тела. Если существуют запечатанные способности или скрытый потенциал, обнаружить их сейчас, пока не стало слишком поздно. Начать с основ дыхательных техник и физической подготовки.

Третий приоритет: Стратегия помощи. Продумать, как можно незаметно влиять на судьбу Сяо Фэя. Даже в искажённом сюжете его жизнь — ключевой элемент. Любая помощь должна быть точечной, нелогичной для стороннего наблюдателя и не менять его драму радикально.

Я представила себя тенью, стратегом, действующим из-за кулис: наблюдать, собирать информацию, проверять возможности тела, учиться защищаться. Если я смогу раскрыть хотя бы часть потенциала этой Лянь Шэн, шансы не только выжить, но и изменить ход событий — возрастут.

— Значит, — тихо проговорила я своему отражению, — начинаем с талантов. Нужно понять, на что способно это тело, какие техники ему доступны, и как превратить их в щит. А затем… затем попытаться подстраховать того, чья судьба важнее моей.

Словно в ответ на мои мысли, шкатулка на столе едва заметно дрогнула, и по дереву пробежала слабая голубоватая вспышка. Казалось, она говорила: «Начинай. Я буду твоим проводником в этом новом, искаженном сюжете».

Я встала, глубоко вздохнула, ощущая своё новое тело — лёгкость в конечностях, непривычный ритм сердцебиения, зарождающуюся где-то в глубине силу. Сарказм и юмор оставались моим верным оружием, но теперь к ним нужно было добавить реальные умения — умение выживать, анализировать и влиять.

— Ладно, Лянь Шэн, — сказала я тихо, глядя в глаза своему отражению. — Время пассивного наблюдения закончилось. Ты — здесь, в этом теле, в этом мире. И у тебя есть единственный шанс переписать не только свою судьбу, но, возможно, и судьбу этого мира.

С лёгким, щекочущим нервы предвкушением я начала готовиться к следующему дню — дню, когда мне предстояло узнать больше о клане, о мачехе, о своих новых способностях и о той роли, которую мне уготовила капризная вселенная.

Глава 4. Утро в Змеином Гнезде

Утро в клане Лян наступило не как новый день, а как тщательно прописанный режиссерский ход: туман был художнически развешан по крышам, а солнце пробивалось сквозь него робкими лучами, будто боясь нарушить выверенную эстетику. Просыпаться в теле второстепенной героини, оказывается, сродни пробуждению с похмелья после праздника, на который тебя не звали. Каждая мышца ноющим эхом напоминала: «ты здесь чужая, и твое место где-то внизу».

Перед зеркалом я изучала своё новое воплощение. Лицо Лянь Шэн — миловидное, но не броское, с чертами, которые при желании можно было назвать и милыми, и невзрачными. Глаза, в которых при должном усилии можно было изобразить и кротость, и стальную решимость. Тело — худощавое, без намёка на мощь, но со скрытой упругостью в мышцах, словно оно годами ждало, когда же им начнут пользоваться не для галочки, а по-настоящему.

— Ну что, сестрёнка, — обратилась я к отражению, — пора перестать быть декорацией. Пора выяснить, на что ты действительно способна.

Юй Лин появилась беззвучно, как тень, но с завтраком, пахнущим дымом и специями. Её присутствие было единственным по-настоящему тёплым пятном в этом ледяном утре.

— Миледи, — её голос был тихим, но твёрдым, — Учитель Бо ожидает вас на тренировочной площадке. Он лично пожелал оценить ваш прогресс.

Внутри всё сжалось в комок. Учитель Бо. Его карточка в моём сознании мигнула предостерегающе.

«Учитель Бо. Мастер боевых искусств. Ценит дисциплину и силу. Нетерпим к слабости и «нечистым» родословным. Уровень опасности: Средний (в случае провокации).»

Площадка встретила меня вихрем движений и звонкими выкриками. Десятки учеников в унисон отрабатывали удары, их тела были полны отточенной грации, которой мне так не хватало. Учитель Бо, высокий и прямой, как древко знамени, смотрел на меня оценивающим взглядом, в котором не было ни капли снисхождения.

— Лянь Шэн. Покажите базовую стойку и первую форму, — скомандовал он, не тратя времени на приветствия.

Я сделала глубокий вдох, заставляя чужое тело вспомнить заученные когда-то движения. Стоило мне принять стойку, как в мышцах отозвалась странная, едва уловимая память. Руки сами заняли нужное положение, ноги инстинктивно нашли устойчивую позицию. Это было не моё знание, не знание студентки-лингвиста. Это была мышечная память самой Лянь Шэн. Интересно. Значит, оригинальная хозяйка тела всё-таки тренировалась. Просто… недолго или без веры в себя.

Упражнения были простыми — удары, блоки, шаги. Моё тело откликалось с неожиданной податливостью, будто жаждало движения. Оно было слабым, да, но не беспомощным. В его реакциях сквозила неплохая база, загубленная годами пренебрежения.

— Медленно. Неуверенно, — констатировал Учитель Бо, и его слова повисли в воздухе, словно удары плетью. — Но основа есть. Не испорчена полностью.

«Спасибо, наставник, ваша лесть согревает мне душу в этот пасмурный денёк», — пронеслось у меня в голове, в то время как я с почтительным видом склонила голову.

После тренировки, когда адреналин начал отступать, Юй Лин отвела меня в уединённый сад. Здесь, в тени старых клёнов, пахло влажной землёй и цветами. Она протянула мне шкатулку. Та самая. Её голубоватое свечение казалось сейчас чуть ярче, словно она реагировала на мою усталость, на пот, на попытку этого тела стать сильнее.

— Миледи, будьте осторожны, — тихо сказала Юй Лин, глядя на артефакт. — Некоторые вещи притягивают взгляды тех, кому не следует.

Я кивнула, прижимая шкатулку к груди. Она была не просто «роялем в кустах». Она была ключом. И мне нужно было найти замок.

Именно в этот момент в саду появился он. Молодой наставник по культивации. Высокий, гибкий, с пронзительным взглядом, который, казалось, видел больше, чем следовало. Мой внутренний интерфейс тут же выдал справку: «Молодой наставник. Имя: Ли Вэй. Талантлив. Осторожен. Отношение: Любопытство. Уровень опасности: Низкий (потенциальный союзник).»

— Добрый день, Лянь Шэн, — его улыбка была лёгкой, но в уголках глаз таилась тень усталости. — Учитель Бо попросил меня помочь вам с основами циркуляции ци. Вы… производите впечатление человека, чей потенциал нуждается в направлении.

«Или человека, чьё присутствие вызывает слишком много вопросов», — подумала я, но вслух лишь вежливо поблагодарила.

Мы начали с дыхательных упражнений. Я старалась следовать его указаниям: вдох — выдох, направлять поток ци в нижний даньтянь. Сначала ничего, кроме легкого головокружения от глубокого дыхания. А потом… потом я почувствовала его. Едва уловимое, тёплое покалывание где-то в глубине живота. Оно было слабым, будто пережатым, но оно было.

— Неплохо, — прокомментировал Ли Вэй, наблюдая за мной. — Ощущаете поток?

— Что-то вроде… тёплой ниточки, — с осторожностью ответила я. — Но она будто пережата. Не может течь свободно.

Его брови чуть приподнялись. В глазах мелькнул интерес.

— Интересное наблюдение. Обычно новички не чувствуют таких нюансов. Возможно, у вас есть склонность к тонкому восприятию ци. Или… — он не договорил, но его взгляд стал чуть более пристальным.

И тут в сад вошла она. Лян Та. Её появление было подобно внезапному заморозку, убивающему все цветы. Холодный аромат дорогих благовоний опережал её.

— Лянь Шэн, — её голос был сладок, как сироп, и так же ядовит. — Как прилежно ты занимаешься… в саду. Не находишь, что время для безделья выбрано крайне неудачно? У клана есть правила. И долг.

Я опустила голову, собирая в кулак всю свою волю, чтобы не скривиться.

— Госпожа, я лишь следовала указаниям наставника, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Стремясь укрепить тело и дух для служения клану.

— Хмм… — она медленно обвела взглядом сад, будто оценивая его на предмет недостаточной полезности. — Стремление похвально. Но не забывай, что твоё место определяется не только личными устремлениями. Сегодня тебе надлежит провести утро у мемориала правил. Напомнить себе о субординации.

Когда она удалилась, оставив за собой шлейф ледяного высокомерия, я выдохнула. Ли Вэй стоял молча, его лицо было невозмутимо, но в глазах я прочитала нечто вроде предупредительного сигнала. «Будь осторожнее. Она теперь обратила на тебя внимание».

Ритуал у мемориала был выверенным спектаклем. Гранитная стела, испещрённая иероглифами, возвышалась как символ незыблемости клановых устоев. Я монотонно повторяла правила, чувствуя, как каждое слово ложится на плечи дополнительным грузом.

«Честь клана превыше личных интересов».

«Особенно если ты внебрачная дочь, и твои интересы никого не волнуют», – язвил внутренний голос.

«Верность предкам и главе клана — основа нашего единства».

«Если, конечно, глава клана вообще помнит о твоём существовании».

Я украдкой наблюдала за окружающими. Ученики, старейшины, слуги — все играли свои роли в этом ритуале. И именно тогда, когда я почти начала скучать, я увидела это.

На самой вершине стелы, там, где камень встречался с небом, на мгновение проступил тёмный знак. Он был едва виден, будто нанесён тенью, но я узнала его очертания. В книге он появлялся лишь однажды — как предвестник масштабного вторжения, как первая трещина в фундаменте мира. Знак Ху Яня.

Он вспыхнул на секунду, словно почувствовав мой взгляд, и исчез. Никто другой не заметил ничего. Мир продолжал крутиться: старейшины важно кивали, ученики старательно твердили правила. Но для меня всё изменилось. Это было не просто нарушение канона. Это было послание. Но для кого оно?

Вечернее собрание в главном зале проходило в напряжённой атмосфере. Глава клана, Лян Чжэн, с каменным лицом вёл обсуждение нападения на деревню. Голос его был ровным, но в воздухе витал страх.

— Демоны пришли извне. Случайная вылазка, — уверенно заявил Учитель Бо.

«О, если бы вы знали, какую "случайность" готовит для вас в будущем Ху Янь», — подумала я, сжимая руки в кулаки под столом.

И тогда поднялась Лян Та. Её выступление было шедевром коварства.

— Мы все скорбим о погибших, — начала она, и её голос звенел фальшивой скорбью. — Но не кажется ли вам, что некоторые из нас… слишком часто оказываются в эпицентре бедствий? — Её взгляд, острый как шило, уколол меня. — Может, стоит задуматься, не привлекают ли они беду своим… нестандартным положением?

Зал затих. Десятки глаз уставились на меня. В них читалось не просто любопытство, а готовность найти козла отпущения. Мой внутренний сарказм взбунтовался: «Браво, мачеха! Превратить трагедию в обвинительный процесс — это талант».

Я поднялась. Голос мой был тихим, но каждое слово падало в гробовую тишину, как камень.

— Госпожа Лян Та права. Я действительно оказалась в центре событий. Но я не привлекала беду. Я пыталась её остановить. — Я сделала паузу, давая словам просочиться в сознание слушателей. — Если бы не сопротивление наших людей, в том числе и тех, кого принято считать «слабыми», потерь было бы куда больше. Разве готовность стоять насмерть за земли клана — не высшее проявление чести и верности его правилам?

На лицах некоторых старейшин мелькнуло смятение. Лян Та на секунду потеряла дар речи, её идеальный макияж не смог скрыть легкой судороги у рта. Даже Лян Чжэн посмотрел на меня с нескрываемым удивлением. В его потухших глазах на мгновение вспыхнула искра чего-то, похожего на уважение.

— Слова требуют подтверждения делами, Лянь Шэн, — произнёс он, но в его тоне уже не было прежней суровой безэмоциональности.

После собрания, на выходе, я столкнулась с Сяо Фэем. Он стоял в тени колонны, его лицо было мрачным, но в глазах горел знакомый огонь решимости.

— Меня попросили рассказать о нападении, — тихо сказал он. — Но рассказывать — не значит что-то изменить. Я буду тренироваться. Стану сильнее. Настолько, чтобы никто больше не погиб из-за моей слабости.

В его словах слышалось то самое начало пути героя, которое в романе казалось таким эпичным. Здесь же, в полумраке коридора, это звучало как обречённая клятва. И я поняла, что не могу позволить ему пройти этот путь в одиночку, как в книге.

Возвращаясь в свои покои, я снова прошла мимо мемориала. Стела стояла, безмолвная и величавая. Но теперь я знала — на её лице, обращенном к небу, остался невидимый шрам. Знак зла, которое уже здесь, внутри самых основ.

— Отлично, — прошептала я, глядя на тёмное небо. — Демоны у ворот, мачеха за спиной, герой на пороге гибели, а в придачу — злодей, который шлёт мне личные послания. Уровень сложности: «Адский». Что ж, Лянь Шэн, похоже, тебе предстоит не просто выжить. Тебе предстоит переписать правила этой игры.

Глава 5. Планы, чай и судьба на поправку

Вечер в клане Лян напоминал не просто затишье перед бурей, а затянувшуюся паузу, где каждый звук отзывался эхом грядущих перемен. Я сидела у окна, сжимая в руках чашку откровенно паршивого чая — видимо, клан экономил на всём, что касалось «второсортной» дочери. Шкатулка на моих коленях излучала лёгкое, настойчивое тепло, словно торопя. А в голове прокручивались страницы украденного будущего, и одна мысль звучала настойчиво: канон мертв. Мы входим в территорию непредсказуемого.

В романе всё было логично, как часы: Ху Янь методично собирал силы, Сяо Фэй годами шлифовал основы в своей деревне, артефакты появлялись строго по расписанию. Теперь же часы дали сбой. Смерть дяди Сяо, знак на мемориале, шкатулка в моих руках на годы раньше срока — всё это были трещины в фундаменте мироздания. Но в этом хаосе таился и мой шанс. У меня было время. Те самые «годы тренировок героя», которые в книге пролетали парой глав.

«Годы тренировок героя»... Звучало как эпичный квест. На деле же для меня это означало ежедневную партизанскую войну за выживание в стенах собственного дома, где улыбка мачехи была острее любого клинка.

Я отхлебнула чай и поморщилась. Сарказм становился моим главным щитом против отчаяния.

— Что ж, — пробормотала я, глядя на шкатулку, — пора составлять «План Лянь Шэн». Версия «Выжить, не сойдя с ума».

Без бумажек, без конспектов — просто в голове. Во-первых, нужно выяснить, какие таланты у этого тела. Может, оно скрывает в себе нечто ценное, а я пока только зря жалуюсь. Во-вторых, Сяо Фэя нужно подстраховать. Я не собираюсь растить его в тепличке, но хотя бы помочь пройти этот путь без лишних трагедий — почему бы и нет? И, наконец, союзники. Одной против клана, демонов и сценария я не протяну.

План казался простым, как детская считалочка. Но я-то знала, что за этой простотой скрывается адская работа.

Шкатулка вдруг дрогнула, и на мои колени выпал узкий свиток. Всего два иероглифа, выведенные с изящной безжалостностью:

«Корни. Найди корни.»

— О, великолепно! — я фыркнула. — «Найди иголку в стоге сена, предварительно найдя сам стог». Спасибо за конкретику.

Я уставилась на надпись. Отличный квест: неясный, загадочный и, скорее всего, опасный. Словно вселенная решила сыграть со мной в шарады.

Я снова сделала глоток чая (и снова пожалела об этом). Но настоящая проблема была в другом. Сяо Фэй завтра собирался вернуться в деревню и начать свою долгую, унылую как зимняя диета, тренировку. По книге он должен просидеть там несколько лет.

И тут я вспомнила о другом клане, который встречался в романе позже. Клан Циньшань. Небольшой, но гордый, он стоял всего в нескольких ли отсюда, ближе к восточным горам. По сюжету Сяо Фэй всё равно оказывался там, но только спустя пару лет. Именно там он впервые находил учителя, который учил его правильно управлять дыханием и давал ключевые техники.

А если… подсказать ему об этом месте сейчас?

Я улыбнулась. Если сделаю это ненавязчиво, то это не будет вмешательством в духе «привет, вот вам путеводитель героя». Это будет всего лишь «совет подружки», на который можно не обратить внимания. А если обратит — сэкономит пару лет жизни и нервов.

Главное — подать идею так, будто она случайно сорвалась с языка.

Я поставила чашку, посмотрела на шкатулку и сказала:

— Ну что, сыграем в «кукольный театр судьбы»?

Шкатулка, конечно, промолчала. Но в её молчании я почему-то услышала ехидное: «Сама напросилась».

Я застала Сяо Фэя во дворе, где он привычно махал мечом. Точнее, тем, что клан называл «мечом», но по виду это было скорее неуклюжее железо для распугивания кур. Пот струился по его лбу, он, стиснув зубы, продолжал повторять движения, словно собирался вырезать на воздухе целую библиотеку.

— Ты так усердно машешь, будто хочешь поскорее разогнать зиму, — заметила я, облокотившись о перила.

Он бросил быстрый взгляд, покраснел и смутился:

— Я… просто хочу быть сильнее. Если бы у меня был талант, как у других, всё шло бы быстрее.

— Сила — не всегда в скорости, — заметила я, делая вид, что разглядываю облака. — Иногда — в правильном направлении. Слушай, я тут на днях в старых свитках наткнулась на любопытное упоминание. Есть, говорят, на востоке, у подножия гор, маленький клан Циньшань. Небогатый, неприметный. Но ходят слухи, что их старейшины умеют работать с теми, кого другие списали со счетов. Находят скрытые таланты, учат не шаблонам, а сути.

Сяо Фэй насторожился.

— Циньшань? Никогда не слышал.

— Ну ещё бы, наш клан предпочитает делать вид, что кроме него ничего достойного не существует, — пожала я плечами. — Но если верить слухам, в Циньшане собирают даже тех, у кого «нулевой потенциал», и делают из них что-то полезное. Иногда даже героев.

Я специально сказала «героев» с лёгкой усмешкой, будто это шутка, а не пророчество.

Он задумался, опустил меч и провёл пальцами по эфесу.

— Думаешь, мне стоит туда пойти?

— Ой, да я вообще ничего не думаю, — отмахнулась я театрально. — Просто болтаю, чтобы чай в голове не закипел. Но если вдруг решишь, то… кто знает? Вдруг у них действительно есть методика, которая сэкономит тебе пару лет махания железкой.

Сяо Фэй усмехнулся, впервые за вечер искренне.

— Ты странная, Лянь Шэн. Обычно все говорят мне «терпи и тренируйся», а ты советуешь искать другие пути.

В ответ я просто и лениво пожала плечами, не стала отвечать на комментарий и быстро притворилась, что мне пора спать, ушла к себе.

— Вот и всё, — пробормотала я. — Герой пошёл своей дорогой, а мне досталась сцена с мачехой, тренировками и загадками. Великолепно.

Я плюхнулась на кровать, глядя в потолок. За окном ночные светлячки, как миниатюрные лампадки, расставили своё дежурство. В голове вертелись «корни, найди корни», клан Циньшань, правила, злодей, который ещё не показал лица. Всё это превратилось в коктейль, который не дают ни в одном баре, и пить его предстояло мне.

— Ну и сюжет, — вздохнула я. — Ладно. Спим. Завтра начнём операцию «Выжить и не сойти с ума».

***

Утро выдалось неожиданно ясным. Солнце разлило по двору янтарь, будто решило: «ну хоть на прощание сделаем вид, что всё хорошо». Сяо Фэй собрался и стоял у ворот с тем же свёртком, в котором была пара книг, мешочек с травами и его решимость. Я вышла проводить его.

— Смотри, не загоняй себя до полусмерти, — сказала я, стараясь звучать так, будто это простое вежливое пожелание, а не «пожалуйста, не погибни пораньше, у меня на тебя планы». — И… если вдруг решишь, что деревня — это скука, вспомни про мой совет насчёт Циньшань.

Он кивнул серьёзно, но в глазах мелькнула та самая искра, что была у книжного героя.

— Я запомню. И спасибо тебе…

Но когда его фигура растворилась в утренней дымке, я почувствовала странную смесь гордости и тревоги. Первая костяшка домино была поставлена. Теперь очередь за мной.

После прощания с героем я вернулась в комнату, где меня уже ждала шкатулка. Лежала она на подоконнике невинно, как кот, только что уронивший вазу: молчала, но всем видом показывала — «ну что, теперь твоя очередь вляпаться».

— Корни, найди корни… — пробормотала я. — Корни чего? Дерева? Лука? Или моих мозгов?

Ответа не последовало. Пришлось искать самой.

Так и вышло. Через пару дней я оказалась в библиотеке клана. Это громко сказано — «библиотека». На деле помещение напоминало склад, куда вечно ленивые ученики сваливали свитки в надежде, что «потом разберём». Пыль стояла такая, что казалось, духи воздуха сами уже выучили пару техник культивации.

Я рылась в свитках часами, пока, наконец, не наткнулась на запись, затерянную между «методиками дыхания для начинающих» и «пособием по правильному выращиванию духовных бобов»: «Запечатывание корней ци».

Свиток был старый, с выцветшими чернилами, но достаточно чёткий, чтобы я успела выругаться про себя. Там говорилось о запечатывании корней духа. Тонкая техника, позволяющая скрыть или заблокировать природный дар к культивации. Причины могли быть разными: от наказания до зависти. А снять печать — дело почти невозможное без особых знаний.

Я перечитывала абзац за абзацем, пока не дошло: это тело не было бездарным от рождения. Его сделали таким.

— Вот же гады… — буркнула я, отдуваясь от пыли. — А я-то думала, что у меня руки-крюки, а это всё саботаж.

Кто мог запечатать? Мачеха сразу вылезла в мыслях на первое место, как кошка на стол. Но… не факт. Может, кто-то из старших ради собственных интриг. А может, и сама моя родная мать ещё до смерти что-то намудрила.

Факт оставался фактом: у тела были корни. Просто они были… заперты.

И с этого момента начались мои подпольные курсы «как взломать собственную судьбу без гарантии на возврат денег».

Если честно, поначалу всё шло медленно, как улитка в отпуске. Я пыталась медитировать — получала головную боль. Пробовала дышать по техникам — засыпала. Делала упражнения для циркуляции ци — максимум получала синяк от падения. Каждое утро начиналось с медитации, каждую ночь я сидела со свитками, как студентка перед экзаменом, и пробовала снова и снова.

Но постепенно я начала замечать: при определённых звуках и в определённых местах тело реагировало иначе. Как будто за тонкой стеной что-то отзывалось. Я записывала каждую мелочь, каждую искру, складывала их в мозаику.

Параллельно шла «холодная война» с мачехой. Её выпады становились тоньше. Однажды она «случайно» подменила мой тренировочный свиток на «Руководство по выращиванию редиса». Представьте картину: все ученики медитируют, а я с невозмутимым видом изучаю, что «редис предпочитает рыхлую, хорошо удобренную почву». Я не стала возмущаться. Вместо этого на следующем собрании, когда она попыталась уколоть меня за «недостаток усердия», я вежливо поинтересовалась, не связаны ли её заботы о моем образовании с недавними проблемами в клановых огородах, намекнув на её переписку с садовником. Старейшины хмыкнули, а мачеха на несколько дней замолчала.

Или другой случай: она велела дочерям «показать мне дорогу» до храма. Я пришла… в свинарник. Честное слово, если бы не моя память о книге, я бы решила, что это так и задумано — мол, «свиньи тоже духовные существа, почтите их».

Младшая сестра, Лян Мэй, стала неожиданным союзником. Искренняя и простодушная, она не понимала подковёрных игр. Она могла заговориться и проговориться о планах матери или сестры. Я не манипулировала ею — просто слушала и иногда, в ответ, делилась безобидными секретами вроде места, где растут самые сладкие ягоды. Мы не стали подругами, но между нами установилось хрупкое перемирие.

Постепенно я обрастала связями. Юй Лин стала моей правой рукой, тихой и эффективной. Молодой наставник Ли Вэй, сначала смотревший на меня с подозрением, начал задерживаться после занятий, чтобы обсудить тонкости циркуляции ци — мои «нестандартные» вопросы, рожденные знанием из другого мира, видимо, задели его профессиональное любопытство. Даже пара вечно недовольных учеников потянулась ко мне — я выглядела «своей в доску», а не очередной блестящей наследницей. Жаль, конечно, того слугу Чжэнь Юна, который был со мной в том хаосе в деревне и не только сумел выжить, но и до клана довезти… уволился… По слухам, он тогда понял цену своей жизни, как скучал по своей семье и вернулся к ним.

К концу первого месяца моего пребывания тут я смогла сделать то, что казалось невозможным. Я не сломала печать, но нашла в ней... трещину. Однажды, во время утренней медитации, когда луч солнца упал на меня под особым углом, я почувствовала не просто тепло, а короткий, обжигающий разряд, пробежавший по жилам. Он длился долю секунды, но это был прорыв. Печать была не монолитом. Её можно было сломать.

Эти моменты «просачивания» силы стали моим самым охраняемым секретом. Я училась их вызывать, контролировать, пусть и в микроскопических масштабах. Мои успехи в обычных тренировках тоже стали заметнее. Я уже не была той неуклюжей девочкой, которую все жалели. Движения стали увереннее, взгляд — твёрже.

Мои отношения с кланом изменились. Откровенных насмешек почти не осталось. Теперь на меня смотрели с любопытством, а кого-то — с растущей опаской. Я больше не была невидимой. Я стала неудобной.

Лян Хуа, старшая сестра, чувствуя растущую конкуренцию, перешла от пассивной агрессии к точечным ударам. Она пыталась выставить меня виноватой в своих промахах на тренировках, подставляла на ритуалах. Но я, наученная горьким опытом, всегда имела алиби или находила способ красиво вывернуть ситуацию против неё самой. Мы не дрались на мечах, но наша дуэль взглядов и колких фраз стала притчей на языках.

Шкатулка временами выдавала новые подсказки — всегда загадочные, всегда обрывочные. Один раз это был символ, напоминающий сломанную цепь. В другой — слово «Память». Я складывала этот пазл, понимая, что разгадка близка.

И вот так — между смешными провалами, мелкими победами и вечными кознями мачехи — прошло еще два месяца.

Мачеха теперь относилась ко мне с осторожностью. Старшая, конечно, шипела за спиной, но в открытую пакостить перестала — пару раз я слишком удачно «вернула» их проделки. Младшая, Лян Мэй, всё время куда-то пропадала, влипая в неприятности, иногда заглядывала ко мне поболтать. Клан больше не видел во мне пустое место. Кто-то относился с осторожным уважением, кто-то — с привычной завистью. Но если раньше меня можно было поддеть и не ждать ответа, то теперь я могла уколоть в ответ. Пусть не мечом — словом, пусть не кулаком — но ситуацией. Старейшины же начали смотреть на меня как на тихую загадку: «что-то в этой девчонке есть, но что — непонятно».

Сяо Фэй за это время ушёл своей дорогой. Слухи о нём доходили до меня обрывочно. Он действительно заглянул в Циньшань. Его приняли. Он прогрессировал не по дням, а по часам. Каждая такая весточка согревала душу. Я не зря рисковала, меняя сюжет.

Значит, где-то там герой растёт, а здесь — я.

И знаете что? Мне это нравилось.

Пусть медленно, пусть шаг за шагом, но я тоже росла. Я не стала могучей культиваторшей. Но я стала Лянь Шэн — личностью, с которой вынуждены считаться.

Я подошла к зеркалу. Отражение смотрело на меня глазами, в которых читалась не наивность, а расчёт. Где-то там, в мире, рос герой, чью судьбу я изменила. А здесь, в стенах клана Лян, крепла его тень. Тень, которая больше не довольствовалась ролью статиста.

Глава 6. Внезапное «а вот и поворот!»

Три месяца тренировок, мелких пакостей от мачехи и титанических усилий по взлому собственной печати здорово отвлекли меня от одной простой мысли: сюжет — тот еще подлец, а главный злодей не дремлет. Оказалось, напрасно я расслабилась.

Моя маленькая отдушина в эти недели — тайные вылазки в город. Под предлогом «изучения трав» или «посещения скромного книжного склада» я сбегала из клана, чтобы вдохнуть воздуха свободы, пусть и пахнущего жареными лепешками, пылью и чужими проблемами. Сегодняшний вечер не стал исключением.

Мой наряд был шедевром конспирации, на которую настояла Юй Лин: простое серое ханьфу, потрёпанный плащ и соломенная шляпа с полупрозрачной вуалью, делавшей меня похожей на призрака, пережившего неудачный роман.

— Миледи, если вас узнают, клан устроит допрос с пристрастием, — шептала она, завязывая тесёмки плаща так туго, будто собиралась мумифицировать меня на месте.

— Как трогательно, — вздохнула я, пытаясь разглядеть мир через эту кисею. — Раньше я боялась демонов, а теперь дрожу при мысли, что меня узнает какой-нибудь торговец луком. Прогресс налицо.

Таверна «Уснувший дракон» встретила меня знакомым коктейлем ароматов: перегар, жареное мясо, влажное дерево и едкая нотка дешёвого табака. Я забилась в самый тёмный угол, заказала чай, который по вкусу напоминал воду после полоскания кистей для каллиграфии, и навострила уши. Здесь, среди пьяного гула и шёпота, рождались самые свежие слухи — куда более ценные, чем страницы любой книги.

И тут мой вечер резко перестал быть скучным.

— …Говорят, Ху Янь уже поднял армию из четырёх соседних кланов демонов, — шипел краснолицый мужчина, расплёскивая тёмный эль. — Он захватил город на восточном перевале и заставил их служить ему. Слышала, даже легендарный дракон из северных гор подчинился!

Я чуть не подавилась невкусным чаем. В голове тут же возникла картинка: Ху Янь в блестящих доспехах, восседающий на спине огромного дракона, с армией демонов в строю, невозмутимо дирижирующий хаосом. Это был не просто слух. Это был апокалипсис по ускоренной программе.

Внутри меня шуршали мысли: «Слушай, Лянь Шэн, как ты умудрилась забыть про главного злодея? И что теперь?»

— А ещё ходят слухи, — понизила голос женщина, — что он раздобыл «Древние клинки стихий». Говорят, одним ударом такого можно стереть с лица земли целый клан.

Я едва сдержала саркастичный смешок. По канону эти клинки должен был найти Сяо Фэй на излёте своего пути, а не злодей в самом начале! Сюжет не просто изменился — он откровенно издевался над первоисточником.

— Вот это поворот, — пробормотала я, прикрыв лицо рукой, будто от духоты. — Мелкие пакости — это одно. Но построить империю зла, пока герой учится правильно держать меч? Это уже нечестно.

Но самый неприятный сюрприз ждал меня в конце.

— И самое главное, — доверительно прошептал кто-то за спиной, — он заключил союз с Кланом Теней с юга. Теперь у него шпионы повсюду.

У меня в груди похолодело. Клан Теней юга был своеобразным чит-помощником для главного героя, имел лишь роль поддержки, этаким информационным бюро в трудную минуту. А теперь они переметнулись к злу? Перетягивание всех плюшек героя себе? А морда не треснет у Ху Яня?

По сюжету Ху Янь должен был в это время спокойно строить планы вторжения на северные деревни, не слишком торопясь, собирая редких демонов и устраивая интриги в пределах одной территории. Максимум — захват одного города на восточном перевале и пара стычек с местными демонами. Легендарный дракон? Клан Теней? Армия из четырёх соседних кланов? Всё это было гораздо масштабнее и куда более угрожающе, чем планировалось!

— Отлично, — прошептала я. — Выходит, «светлая жизнь внебрачной дочери» откладывается минимум на пару лет… или до появления дракона.

Я сделала глубокий вдох. Паника — плохой советчик. А вот сарказм и холодный расчет — мои верные друзья. Если сюжет пошёл вразнос, значит, и я могу играть без правил. Например, намекнуть Сяо Фэю: «Ну, ты, главный герой, идёшь по своему темпу, а вот злодей свернул не на ту дорожку, да ещё и разогнался так, что сюжет сломал, решив не тратить время на формальности и сразу перейти к фазе "тотальное уничтожение"». Но намёк надо сделать ненавязчиво. Совсем немного. Как чайная ложка сахара в безвкусном бульоне судьбы.

***

С этим утешительным планом я быстро допила свою бурду, расплатилась и вышла на улицу, озадаченная, но не сломленная. Теперь у меня была новая цель: найти способ ненадолго сбежать из клана и «случайно» столкнуться с Сяо Фэем где-нибудь в Клане Циньшань. Повод нарисовался сам собой: поездка за редкими травами для «ослабленной ци» — звучало правдоподобно и ни у кого не вызовет лишних вопросов.

Но Вселенная, как выяснилось, обожает драматические моменты. Едва я переступила порог клана, готовясь к завтрашнему побегу, как воздух прорезал низкий, гулкий звук гонга. Не обычный призыв к ужину, а тот самый, тревожный, что выл лишь тогда, когда случалось нечто из ряда вон.

К мемориалу правил уже бежали люди. Юй Лин, бледная как полотно, схватила меня за рукав.

— Миледи! Всех созвали к мемориалу! Немедленно!

Первая мысль: «Поймали. Спалили мои тайные вылазки». Но настоящий шок ждал впереди. На вершине гранитной стелы, там, где были высечены священные правила клана, от самого основания и до вершины, зловещим рубином горел тот самый знак. Знак Ху Яня. Тот, что раньше видела только я. Теперь его видели все.

Он был огромным, сложным, и его тёмно-багровые линии словно пульсировали, пожирая солнечный свет. Вокруг царила гробовая тишина, нарушаемая лишь шёпотом старейшин. Мачеха стояла с каменным лицом, но в её глазах читалось нечто похожее на удовлетворение. Глава клана, Лян Чжэн, смотрел на знак с беспрецедентной суровостью.

— Это предзнаменование, — прошептал один из старейшин. — Такие знаки не появляются просто так. Это вызов.

— Нужно послать к мастеру по знакам на гору Тай-Юнь, — добавил другой. — Только старец Тай-Юнь сможет расшифровать это послание тьмы.

Лян Чжэн медленно кивнул.

— Магические каналы нарушены. Духи не отвечают. Нужны живые посланники. Кто-то должен отправиться в горы и доставить мастера сюда.

Началась привычная возня. Все хотели решить проблему, но никто не хотел рисковать своими шкурами. Предлагали кого угодно — от самых неудачливых учеников до престарелых слуг, — лишь бы не трогать «ценные кадры».

И тут в моей голове щёлкнуло. Мой скромный побег за травами мерк перед этим блестящим шансом. Официальная миссия! Прикрытие! И прямая дорога к человеку, который, возможно, знает что-то о снятии печатей!

Я сделала шаг вперёд, подняв руку с видом кроткой самоотверженности.

— Милостивые старейшины, — начала я голосом, полным почтительной дрожи. — Если вы не хотите рисковать лучшими из лучших… позвольте мне отправиться. Я изучала горные тропы. Я скромна и неприметна. И… у меня есть личные дела в том направлении, — добавила я, слегка опустив голову, намекая на свои «травяные» надобности.

Повисла пауза. Старейшины переглядывались. Мачеха смерила меня холодным взглядом, оценивая риски: с одной стороны, избавиться от меня на время, с другой — если я справлюсь, это добавит мне очков. Расчёт был на её лице, как на счетах.

— Почему ты? — сухо спросил Лян Чжэн. В его глазах читалось не столько недоверие, сколько любопытство.

«Потому что я внебрачная, и меня не жалко», — пронеслось у меня в голове. Вслух же я сказала:

— Потому что моё отсутствие не ослабит клан. А моё рвение послужить ему — искренне.

— Хорошо, — резко заключил глава клана. — Ты идешь. Но не одна. Учитель Бо и двое учеников будут сопровождать тебя. Отчитываешься каждые два дня.

— Как прикажете, — склонилась я в почтительном поклоне, внутри ликуя. План «Побег» успешно трансформировался в план «Официальная командировка с приключениями».

Так я оказалась выбранной — официально и подчёркнуто «неважной», что было даже забавно. Мы должны были отправиться на рассвете, мне выдали снаряжение: походный плащ, мешок с провиантом, карту, на которой горы выглядели как зубья гигантской пилы. Юй Лин на прощание подала мне мешочек с пахучими травами и тоном, в котором слышалось: «Если вернёшься — буду считать это личной победой».

Я спрятала свою таинственную шкатулку в походную сумку, чувствуя, как сердце колотится в предвкушении.

— Ну что ж, — прошептала я, глядя на загорающиеся на небе звёзды. — Если по пути меня не съедят демоны, не раздавят горные обвалы и не доведёт до белого каления Учитель Бо, то, возможно, я успею спасти мир. Или хотя бы слегка его подрихтовать. Неплохой план для второстепенной героини.

Глава 7. Шёпот шкатулки и тени на пути

Рассвет застал меня в состоянии, среднем между боевой готовностью и желанием зарыться обратно в одеяло с криком «я передумала!». Но путь героя — или, в моём случае, пути второстепенной героини, вляпавшейся в сюжет с головой, — редко учитывает личные предпочтения. У ворот, как и ожидалось, меня ждал наш весёлый отряд.

Учитель Бо стоял неподвижно, словно его только что высекли из гранита по случаю вылазки. Рядом — двое учеников, братья Ли. Мой внутренний интерфейс любезно предоставил досье:

«Ли Чжан. Старший брат. Прагматик, суров. Считает миссию наказанием. Уровень опасности: Низкий (союзник поневоле).»

«Ли Юэ. Младший брат. Невротик, вечно ожидает катастрофы. Уровень опасности: Ниже нуля (скорее обуза).»

«Великолепно, — мысленно фыркнула я, поправляя перекинутый через плечо скромный свёрток. — Мой эскорт: один монумент, одно воплощение суровости и одна ходячая паника. Беседы предстоят душевные».

— Правила просты, — голос Учителя Бо разрубил утренний воздух, словно клинок. — Идём быстро, без лишних остановок. Ты, Лянь Шэн, не отстаёшь, не задаёшь вопросов и не привлекаешь внимания. Твоя задача — быть тенью.

— Как прикажете, мастер, — почтительно склонила я голову, мысленно добавив: «...если только внимание само не придёт ко мне в гости, прихватив с собой парочку демонов».

Первый день пути прошёл в монотонном ритме: шаг, ещё шаг, редкие привалы и ледяные взгляды Учителя Бо, который, казалось, видел насквозь не только меня, но и мои крамольные мысли. Я молчала, как рыба, и старалась выглядеть как можно более незаметной. Но внутри всё кипело. Каждый шаг по незнакомой дороге был наполнен смыслом. Я с жадностью впитывала каждую деталь: изгибы горной тропы, пение незнакомых птиц, странные очертания скал, напоминающие спящих великанов. Этот мир, который я знала лишь со страниц книги, теперь окружал меня, и он был бесконечно сложнее, живее и опаснее любого описания.

С наступлением сумерек мы разбили лагерь на опушке леса. Пока братья Ли возились с костром, а Учитель Бо медитировал, уставившись в пламя, я улучила момент и ускользнула на край поляны под предлогом сбора хвороста. Достав спрятанную шкатулку, я прикоснулась к резной крышке. Дерево было тёплым, почти живым. Оно отозвалось лёгкой вибрацией, и в сознании проступили знакомые строки:

«Шкатулка Забвения. Статус: Активна. Предупреждение: События могут ускориться. Будь настороже.»

— Спасибо, дорогая, — прошептала я. — Как будто знак Ху Яня на мемориале — это признаки размеренной и спокойной жизни.

На следующий день мы углубились в предгорья. Пейзаж изменился: дружелюбные равнины сменились крутыми подъёмами и неприветливыми каменными осыпями. Воздух стал разрежённым и холодным. Именно здесь, на одной из узких троп, висящей над глубоким ущельем, нас и поджидала первая настоящая опасность.

Вечером второго дня, сидя у костра, я наблюдала, как огонь играл на напряжённых лицах учеников. Завтра мы должны были достичь земель клана Циньшань. Я мысленно репетировала свою «случайную» встречу с Сяо Фэем, обдумывая, как ввернуть в разговор намёк о надвигающейся буре.

И тут... из сгустившейся темноты между деревьями вышли они. Бесшумно, как призраки. Не демоны, не простые разбойники. Небольшой отряд, закутанный в тёмные, без опознавательных знаков одежды. Их лица скрывали маски, а движения были выверенными и механическими, словно ими управляла одна воля. Мой внутренний интерфейс, обычно такой болтливый, выдал лишь раздражающую ошибку:

«Неизвестные. Роль: ??? Опасность: Высокая. Принадлежность: Скрыта.»

— Вам что-то нужно? — голос Учителя Бо прозвучал ровно, без единой нотки угрозы, но его поза говорила сама за себя. Он был как сжатая пружина.

Незнакомцы не ответили. Они просто атаковали. Молниеносно и беззвучно.

Я застыла на месте, застигнутая врасплох скоростью и жестокостью нападения. Братья Ли с боевыми кличями, в которых слышалась скорее паника, чем ярость, бросились вперёд, скрестив мечи с клинками нападавших. Но Учитель Бо... Учитель Бо двигался как стихия. Его посох, обычно служивший опорой, превратился в грозное оружие. Он не просто парировал удары — он предвосхищал их, его движения были лишены всякой избыточности, только чистая, смертоносная эффективность. Он не дрался — он проводил мастер-класс по выживанию.

Весь бой длился не больше пары минут, но каждая секунда казалась вечностью. Я, отскочив за валун, оценила ситуацию: «Двое на одного — плохие шансы. Но Учитель Бо... он словно знает, откуда придёт удар». Шкатулка в моей сумке отозвалась короткой, тревожной вибрацией. «Спасибо, кэп», — мысленно огрызнулась я.

Когда последний из нападавших, получив сокрушительный удар посохом в грудь, отлетел в темноту, а его товарищи растворились в лесной чаще так же внезапно, как и появились, наступила звенящая тишина. Ли Юэ, младший из братьев, тяжело дышал, вытирая кровь с рассечённой брови.

— Кто... кто это был? — выдохнул он, и в его голосе слышалось неподдельное потрясение.

— Тени, — коротко бросил Учитель Бо, его взгляд был тяжёлым, как свинец. Он осматривал окрестности, будто пытался пронзить взглядом саму тьму. — Разведчики. Или убийцы. Их прислали, чтобы проверить нашу силу. Или чтобы мы не дошли до цели.

Я замерла, стараясь, чтобы на моём лице читался лишь испуг, а не стремительный бег мыслей. «Тени... Те самые, что теперь служат Ху Яню. Значит, знак на мемориале был не просто посланием, а объявлением войны. И они уже здесь».

На следующее утро мы, наконец, добрались до скромного постоялого двора у подножия гор. Под предлогом покупки припасов я увильнула от бдительного ока Учителя Бо и, сердце которого колотилось как сумасшедшее, бросилась вниз по тропе, ведущей в соседнюю долину. Я бежала, не обращая внимания на колючие ветки, хлеставшие по лицу, и камни, норовящие подставить подножку. Через час, запыхавшаяся, с пылающими щеками, я выбежала на окраину поселения. Клан Циньшань.

Он был полной противоположностью моему родному клану. Никаких высоких стен, никаких напыщенных ворот. Лишь аккуратные деревянные дома, утопающие в зелени, дымок из труб, пахнущий кедром, и атмосфера спокойного уюта. А на тренировочной площадке у ручья я увидела его.

Сяо Фэй.

Он изменился. Исчезла угловатость деревенского парня. Его плечи стали шире, осанка — увереннее, взгляд — спокойнее и острее. Он отрабатывал комплекс движений с деревянным мечом, и в его пластике была не просто сила, но и глубокая, выстраданная гармония. Рядом с ним стоял мужчина постарше с мудрыми, внимательными глазами — его новый наставник.

Я замедлила шаг, стараясь перевести дух и поймать его взгляд. Когда он заметил меня, на его лице сначала мелькнуло изумление, а затем — тёплая, искренняя улыбка.

— Лянь Шэн! — воскликнул он, опуская тренировочный меч. — Что ты здесь делаешь?

— Сюрприз, — ответила я, стараясь говорить тихо и непринуждённо. — Решила проверить, не соскучился ли ты по изысканному обществу. Ты уже почти как герой из тех самых новелл.

— Герою ещё расти и расти, — он усмехнулся, но в глазах читалась серьёзность. — Но здесь... здесь всё по-другому. Учат не просто драться, а чувствовать. Понимать течение ци, а не просто подчинять его.

У меня сжалось сердце. Он был так искренен в своём стремлении, так далёк от знания, что является пешкой в чужой игре, которую я пытаюсь переиграть.

— Я рада за тебя, — сказала я, и это была чистая правда. — Но слушай, у меня мало времени. Я здесь... неофициально. Мне нужно тебе кое-что сказать.

Я оттащила его в тень раскидистого дерева, подальше от любопытных ушей.

— Слушай, — начала я, придавая голосу лёгкость, будто делюсь сплетней. — По слухам, на горизонте маячит нечто... масштабное. Не просто банда разбойников, а нечто посерьёзнее. Типа... ну, знаешь, «зловещая угроза вселенского масштаба», — я выдержала паузу, чтобы мои слова не звучали слишком пафосно.

Сяо Фэй нахмурился.

— Угроза? Ты имеешь в виду демонов? Или... что-то другое?

— Ничего конкретного! — поспешно парировала я, снова надевая маску лёгкости. — Просто... будь повнимательнее, ладно? Держи глаза открытыми. Не доверяй слепо новым лицам. И помни, что опасность иногда носит маску союзника. Просто…мне передали…что зло развивается слишком быстро…

Он внимательно смотрел на меня, и в его глазах читалось не просто любопытство, а зарождающееся понимание. Он что-то уловил — не всю картину, но её тень.

— Хорошо, — наконец кивнул он. — Я буду в настороже. Спасибо, Лянь Шэн.

Мы ещё немного поговорили о пустяках — о тренировках, о здешних травах, о том, как изменился вкус воды из ручья. Я следила, чтобы разговор оставался непринуждённым, вплетая предупреждение в ткань обычной беседы.

— Ладно, — наконец сказала я, с сожалением глянув в сторону, откуда пришла. — Мне пора. Меня хватятся.

— Подожди, — начал он, но я уже сделала шаг назад, моя улыбка снова стала той самой, «ненастоящей», за которой можно спрятать тревогу.

— Увидимся! — бросила я через плечо и, развернувшись, почти побежала обратно к тропе.

Сердце всё ещё билось часто, но на душе стало легче. План выполнен. Семя предупреждения посеяно. Герой предупреждён, пусть и не знает, о чём именно.

И только когда я уже почти скрылась из виду, мельком бросив последний взгляд на уютные домики клана Циньшань, я заметила его. В глубокой тени между двумя домами стояла неподвижная фигура. Слишком смутная, чтобы разглядеть детали. Но из мрака чётко проступала одна деталь — холодная, отточенная улыбка. Улыбка, в которой не было ни капли дружелюбия, лишь тихое, уверенное обещание: «Я тебя вижу».

Я не стала останавливаться, не дала понять, что заметила наблюдателя. Но ледяная струйка пробежала по спине. Это все определенно становилось опаснее. И, что самое тревожное, казалось, у меня появился личный зритель.

Возвращение на постоялый двор далось мне тяжелее, чем побег. Каждый шаг отзывался в ногах свинцовой усталостью, а в ушах всё ещё стоял тихий, размеренный голос Сяо Фэя. Я мысленно ставила галочку: «Миссия “Напугать героя намёком” выполнена». Вот только радости от этого не было. Лишь тягостное ощущение, что я только что подбросила дров в костёр, который и без того грозился спалить весь этот мир дотла. «Ты только что виделась с главным героем, за тобой следят тени, а теперь надо делать вид, что просто собирала травы».

Я с облегчением проскользнула в свою комнату, но долго наслаждаться покоем не пришлось. Вскоре в дверь постучали, и на пороге возникла неизменная тень Учителя Бо.

«Учитель Бо. Мастер боевых искусств. Статус: Напряжён. Подозревает неладное. Уровень опасности: Средний (если раскроет обман)»

— Завтра на рассвете выходим, — отчеканил он, не удостоив меня приветствием. Его взгляд скользнул по моей слегка растрёпанной одежде и запылённой обуви, но комментировать это он не стал. — К полудню будем у подножия Тай-Юнь. Готовься. Мастер знаков не любит ждать.

— Да, Учитель, — кивнула я, стараясь выглядеть устало-покорной, а не так, как будто у меня только что было тайное свидание с судьбой мира.

Когда он ушёл, в комнате повисла гнетущая тишина. Мысли вихрем проносились в голове: Сяо Фэй, тени, знак Ху Яня, завтрашняя встреча... Меня переполняла странная смесь страха и азарта. Мне нужно было воздуха. Настоящего, не пропахшего пылью дорог и страхами.

Я же, чувствуя, что сейчас взорвусь от внутреннего напряжения, поднялась по скрипучей лестнице на третий этаж и вышла на узкий, выступающий над улицей балкон.

Вечерний воздух был тёплым и густым, пах дымом очагов, спелыми фруктами. Улица жила своей жизнью, не ведая о тенях, демонах и сломанных сюжетах. Дети с визгом носились между лавками, их смех был таким беззаботным, что на него больно было смотреть. Торговцы зазывали покупателей на последние товары, разносчик с паровыми булочками звенел колокольчиком. Женщины, собравшись у колодца, о чём-то оживлённо трещали. Картина идиллии, написанная на холсте повседневности.

И именно от этой нормальности у меня внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Я вспомнила новеллу. Вспомнила описание городков и деревень, которые Ху Янь стирал с лица земли не из стратегической необходимости, а ради забавы. «Огненные ливни, испепеляющие поля», «реки, окрашивающиеся в багровый цвет», «тишина, наступающая после детского крика». В книге это были просто строчки, заряженные драмой. Теперь, глядя на этих смеющихся детей, на старика, мирно курящего трубку на крылечке, я представляла эту картинку в красках. Этот хрупкий, спокойный мир мог быть обращён в пепел. Не потому, что он кому-то мешал, а потому, что так захотелось вселенскому хаму с красными глазами.

И я... я была тут. Не просто читателем, сочувствующим со стороны. Я была частью этого. Шестерёнкой, которая пыталась крутиться против хода механизма. Сюжет не просто ускорился и свернул не туда. Он стал реальностью.

А ведь я так и не успела просто... отдохнуть. Опомниться. Всё это время я только и делала, что бегала, притворялась, строила планы и взламывала саму себя. Когда же мне было просто остановиться и спросить: «Какого чёрта? Понять, почему всё это происходит именно со мной. Почему студентка-лингвист, чья самая большая проблема — дедлайн по курсовой, оказалась в эпицентре борьбы за судьбы миров?»

Я сжала перила, чувствуя, как по щеке скатывается предательски горячая слеза. Тоска по моему миру, по запаху кофе, по глупым сериалам и надёжной предсказуемости жизни, ударила с новой силой. Здесь не было ничего привычного. Только интриги, опасность и груз ответственности, который я никогда не просила на себя взваливать. Я скучала по чувству... нормальности. По уверенности, что завтра будет похоже на сегодня, что самые страшные битвы происходят в твоей голове, а не на пороге дома.

— Ладно, хватит, — прошептала я себе. — Истерики никого ещё не спасали. Особенно в мире культивации. И смахнула слезу, злясь на собственную слабость. Реветь здесь было бесполезно. Это не вернуло бы меня домой.

Собравшись с духом, я развернулась, решительно направившись в свою комнату. Сон — вот что мне было нужно. Завтра горы, завтра встреча с мастером, который, я надеялась, сможет пролить свет на знак Ху Яня и, возможно, на мою проклятую печать.

Но Вселенная, кажется, решила, что я сегодня ещё недостаточно напугана. Проходя по коридору мимо лестницы, ведущей в общую таверну на первом этаже, я замерла. До меня донеслись обрывки разговора двух новых постояльцев — запылённых, с дорожными посохами, явно только что спустившихся с гор.

— ...да, сам видел, хижина пуста, — говорил один, хриплый от дорожной пыли.

Я застыла на месте, рука уже на ручке двери в свою комнату. Воздух словно выкачали из лёгких.

«Неизвестные путники. Статус: Озадачены. Информация: Под сомнением. Уровень опасности: Низкий (источник слухов)».

— ...говорю тебе, его там нет! — почти рыдал один из них, и в его голосе слышалась неподдельная дрожь. — Вся хижина перевёрнута, свитки разбросаны... а самого старца Тай-Юня и след простыл!

Мастер печатей... пропал. Тот самый, к кому мы так спешили. Тот, кто был нашей главной надеждой на расшифровку угрозы.

Я не стала дослушивать. Отшатнувшись от лестницы, я почти бегом бросилась в свою комнату. Дверь закрылась с тихим щелчком, отрезая меня от гулких голосов внизу. Я прислонилась спиной к прохладной деревянной поверхности, сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание.

Вот и ответ. Не просто ускорение сюжета. Не просто масштабная атака. Кто-то методично убирает тех, кто может ему помешать. Или тех, кто может помочь мне.

Я подошла к окну и уставилась в ночь, но теперь за её тёмным бархатом мне виделось нечто иное — огромная, безжалостная паутина, в центре которой я оказалась не по своей воле.

— Ну что ж, — тихо прошептала я в темноту. — Похоже, завтра нас ждёт не встреча со спасительным мудрецом, а очередная порция загадок. И, скорее всего, новая порция проблем. Спокойной ночи, Лянь Шэн. Приятных снов о пропавших культиваторах и надвигающемся апокалипсисе.

Но сон, я знала, не придёт. Вместо него придут мысли. О детском смехе на улице. О красных глазах в темноте. И о том, что наша миссия только что превратилась из дипломатического визита в поиски пропавшего человека в самом сердце надвигающейся бури.

Глава 8. Наследник пепла

— Он умер месяц назад. А я его единственный внук.

Слова прозвучали с леденящей простотой, от которой по спине пробежали мурашки. Мои самые ужасные мысли, подпитанные вчерашними слухами, оказались не просто правдой — они уже успели покрыться пылью и стать историей.

А началось всё с того, что я всё-таки смогла уснуть. Ненадолго, всего на пару часов, но этого хватило, чтобы кошмары успели развернуться во всей красе: Ху Янь в образе торговца лепешками, Учитель Бо, читающий лекцию о пользе медитации в царстве мёртвых, и я, пытающаяся объяснить Сяо Фэю всю ситуацию на языке древних иероглифов. Проснулась я с тяжелой головой и ощущением, что не спала вовсе.

Позвав служанку, я устроила небольшой ритуал омовения. Горячая вода смыла дорожную пыль и часть усталости, но не смогла смыть тревогу. Надевая чистое фиолетовое ханьфу — единственное напоминание о каком-то намёке на элегантность в этой жизни, — я чувствовала себя актрисой, готовящейся к самому важному и самому непредсказуемому спектаклю.

Лишь под утро я снова провалилась в короткий, беспокойный сон, из которого меня выдернул резкий, как удар хлыста, стук в дверь.

— Лянь Шэн! Выходи! Если через пять минут тебя не будет, уходим без тебя! — голос Учителя Бо не оставлял сомнений в серьёзности намерений.

«Великолепно, — подумала я, сгребая вещи в дорожную сумку. — Мой будильник — это человек, который при малейшем неповиновении готов оставить меня на растерзание местным демонам или, что ещё страшнее, скуке».

Я накинула свою верную соломенную шляпу, закрепив её так, чтобы она висела на спине, — мой скромный щит от любопытных взглядов. Внизу братья Ли уже уплетали завтрак с видом людей, которым всё равно, что есть, лишь бы поскорее двинуться в путь. Я присоединилась к ним, проглотила миску пресной каши, чувствуя, как каждый кусок комом встаёт в горле, и мы выдвинулись.

Дорога в горы была живописной и безжалостной. Сначала тропа вилась среди поросших мхом валунов и стройных бамбуковых рощ, воздух был напоён запахом хвои и влажной земли. Но чем выше мы поднимались, тем суровее становился пейзаж. Деревья скудели, уступая место голым, выщербленным ветрами скалам. Тропа сузилась до козьей тропинки, висящей над пропастью, с которой открывался головокружительный вид на утопавшие в дымке долины. Воздух стал разреженным и холодным, и каждый вдох требовал усилия.

Именно здесь, глядя на спину непоколебимого Учителя Бо, я в очередной раз обдумывала, говорить ли ему о вчерашних слухах. Мысли метались, как перепуганные птицы:

«Сказать? Так, Лянь Шэн, просто подойди и брякни: "Учитель, кстати, я вчера случайно подслушала, что мастер, к которому мы идём, возможно, мёртв". Он спросит: "Откуда ты знаешь?" И что я отвечу? "А так, ветер донёс"? Он тут же заподозрит, что я пытаюсь саботировать миссию, и, скорее всего, приставит ко мне Ли Вэя в качестве личного надзирателя. Лучше уж встретить врага лицом к лицу, чем получить выговор за паникёрство».

В итоге я решила промолчать. Риск показаться истеричной внебрачной дочерью перевешивал сомнительную пользу от преждевременного предупреждения.

После нескольких часов изматывающего подъёма мы наконец достигли цели. На небольшом горном плато, устроенном будто на ладони у небес, стоял скромный, почерневший от времени и непогоды домик. Его изогнутая черепичная крыша поросла мхом, а деревянные стены покрылись глубокими трещинами. Но из трубы поднималась тонкая струйка дыма, и внутри явно кто-то был — до нас доносился звук передвигаемой мебели и негромкое шуршание.

У меня ёкнуло сердце. Значит, слухи были ложью! Мастер жив! Эйфория была короткой.

Учитель Бо, как всегда, действовал без лишних церемоний. Он шагнул вперёд и толкнул дверь, не постучав.

— Тай-Юнь! Старый лис, выходи! Это Бо!

Мы вошли вслед за ним. Внутри царил полумрак, пахло пылью, старой бумагой и чем-то ещё — горьковатым и неуловимым. И вместо ожидаемого седобородого старца наш взгляд привлёк другой человек.

Он стоял спиной к нам, разбирая груду свитков на низком столе. Высокий, стройный, в простом, но качественном одеянии из тёмно-серой ткани. Когда он обернулся на наш шум, я замерла. Его лицо... оно не было старым, но на нём лежала печать знания, которого не должно быть у молодых. Длинные волосы цвета пепла, ни единого тёмного прядка, свободно ниспадали на плечи. А глаза... глаза были того же пронзительного серого оттенка, словно выточенные из утреннего тумана. Они были прекрасны и умны, но в их глубине таилась холодная, отстранённая ясность, будто он видел не нас, а уравнения, из которых состоит мир.

И тут мой внутренний интерфейс, обычно такой болтливый, дал сбой. Вместо чёткой карточки в сознании вспыхнуло и погасло тревожное сообщение:

«Личность: ???. Роль: ???. Опасность: ???. Статус: НЕОПРЕДЕЛЕН.»

Пустота. Ничего. Как будто этого человека просто не существовало для моей «системы».

— Кто ты? — голос Учителя Бо прозвучал жёстко, в нём слышалось напряжение. — И где Тай-Юнь?

Незнакомец медленно отложил свиток в сторону. Его движения были плавными, почти экономными. Те самые серые глаза обвели нашу группу, на мгновение задержавшись на мне с таким любопытством, будто он видел не девушку в фиолетовом платье, а некий странный, редко встречающийся феномен. Потом его взгляд вернулся к Учителю Бо.

— Он умер месяц назад, — произнёс он тем самым голосом, ровным и безжизненным, который обрушил на меня всю тяжесть правды. — А я его единственный внук.

Тишина в хижине стала густой, как смола. Учитель Бо сжал кулаки, его челюсть напряглась. Братья Ли переглянулись в растерянности. А я чувствовала, как по моей спине снова бегут ледяные мурашки.

Слухи подтвердились. Мастер, наш последний шанс получить ответы, был мёртв. Но это пугало меня меньше, чем тот, кто стоял перед нами. Этот человек с пепельными волосами и глазами-туманами, о котором моё всезнающее «преимущество» не могло сказать ровным счётом ничего.

Слова повисли в воздухе тяжелым, звенящим грузом. И тогда случилось нечто, чего я никогда бы не ожидала от Учителя Бо — он дрогнул. Буквально. Его железная осанка сломалась, он отшатнулся назад, и, будто гора, давшая трещину, едва не рухнул на пол. Братья Ли, с глазами, полными ужаса, едва успели его подхватить под руки. Учитель глубже вцепился в свою трость, костяшки пальцев побелели.

— Что... что ты несешь? — его голос, обычно громоподобный, стал хриплым и сдавленным. Он смотрел на юношу с шокированным неверием, словно тот объявил, что небо упало на землю. — Как? От чего он умер?

Пепеловолосый мужчина оставался невозмутимым, лишь слегка пожал плечами. Но в глубине тех серых, бездонных глаз я уловила слабый, далекий отсвет тоски — как будто он вспомнил что-то давно утраченное.

— Месяц назад его сразила странная хворь, — голос его был ровным, словно он читал доклад о погоде. — Не жар, не кашель. Просто... угасание. С каждым днем он слабел, будто свеча, догорающая без кислорода. Никакие снадобья не помогали. Он говорил, что это «ржавчина на душе». А потом... просто не проснулся.

Лицо Учителя Бо исказилось гримасой боли. Он закрыл глаза, его плечи обвисли. Он выглядел внезапно постаревшим и уязвимым. Я, опомнившись, быстро подставила ему единственную в хижине табуретку, помогая опуститься. Он не сопротивлялся, погружённый в горечь утраты и, вероятно, в воспоминания о своём старом друге.

Видя, что наш грозный лидер временно выбыл из игры, я поняла — надо брать инициативу. Планы рухнули, цель испарилась, но сидеть сложа руки было нельзя. Я перевела взгляд на загадочного внука и... наткнулась на его пристальный, изучающий взгляд. Эти серые глаза, казалось, просвечивали меня насквозь, выискивая каждую тайную мысль. Я непроизвольно вздрогнула, словно пойманная на месте преступления.

«Вздор, Лянь Шэн! — тут же отчитала я себя. — Чего ты боишься? Обычный парень. Ну, с необычными глазами. Ну, с подозрительно хорошей осанкой. И чьё существование мои карточки отказываются признавать... О, чёрт. Но этот... он не похож на Ху Яня. В нём нет той демонической надменности. В нём... пустота. Или тишина. И то, и другое пугает».

Собрав волю в кулак, я сделала шаг вперёд, скрестив руки на груди, пытаясь изобразить уверенность, подобающую дочери клана — пусть и внебрачной.

— Раз уж мы представились обстоятельствами, а не друг другу, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и холодно, — то позвольте спросить, как к вам обращаться?

Он перевёл взгляд с Учителя Бо на меня, и в его глазах мелькнула тень интереса, словно учёный увидел новый, неклассифицированный вид насекомого.

— Меня зовут Янь Лу, — ответил он, и его имя прозвучало как шёпот пепла. — А теперь мой вопрос: зачем вы проделали такой путь? Вряд ли лишь для того, чтобы выразить соболезнования с месячным опозданием.

Янь Лу... «Пепельная дорога». Зловеще-поэтично.

— У нас был к мастеру Тай-Юню важный вопрос, — уклончиво ответила я, не собираясь выкладывать все карты о знаке Ху Яня и мемориале. — Касающийся... неких аномалий.

Янь Лу спокойно пожал плечами.

— Мой дедушка был хорошим учителем. Он успел многому меня научить. Возможно, я смогу вам помочь.

И тут Учитель Бо, будто очнувшись от кошмара, резко поднялся с табуретки. Горечь в его глазах сменилась привычной яростью. Он снова указал на Янь Лу пальцем, и этот жест был полон обвинения.

— Кто ты такой, чтобы так говорить?! — проревел он. — Почему мы должны тебе верить? Откуда нам знать, что ты не вор, не самозванец, который ограбил хижину и придумал эту историю о смерти старца?!

«Ого, — мелькнуло у меня в голове. — А ведь логично. Мы и правда принимаем его слова на веру. Учитель Бо, несмотря на шок, не потерял бдительности. Надо запомнить этот приём: сначала обвини в мошенничестве, а потом разбирайся».

Янь Лу в ответ лишь удивлённо приподнял бровь. Он выглядел не оскорблённым, а скорее заинтригованным этим всплеском эмоций. Медленно, не сводя с Учителя Бо своего пронзительного взгляда, он протянул руку к своему поясу и достал небольшой нефритовый амулет, подвешенный на шнурке из сплетённых кожаных полос. Амулет был простой формы, но на его поверхности были вырезаны сложные, словно бы живые, знаки, которые слабо светились изнутри мягким зелёным светом.

— Этот амулет, — произнёс Янь Лу, держа его так, чтобы все видели, — нельзя отнять силой. Он подчиняется только воле хозяина и может быть передан лишь добровольно, в момент полного осознания. — Он перевёл взгляд на Учителя Бо, и в его голосе впервые прозвучала некая... твердь. — Мастер Тай-Юнь передал его мне за несколько часов до того, как его дух покинул этот мир. Он знал, что уходит. И он доверил это мне. Теперь вы верите, или вам нужны ещё доказательства?

Слова Янь Лу, подкреплённые светящимся амулетом, повисли в воздухе неопровержимым фактом. И эта тяжесть оказалась последней каплей для Учителя Бо. Он снова пошатнулся, и на этот раз его лицо исказилось не гневом, а настоящей, глубокой болью. Осознание смерти старого друга наконец пробило его железную броню.

Он грубо сбросил с себя руки братьев Ли, которые всё ещё пытались его поддержать, и с силой упёрся на трость, будто вбивая её в землю.

— Всем... выйти, — его голос прозвучал хрипло и безжизненно. Он не глядя махнул рукой в сторону двери. — Мне нужно поговорить с... внуком... моего друга. Наедине.

Братья Ли, не смея ослушаться, тут же ретировались. Я же заколебалась на месте. Оставлять потрясённого Учителя Бо наедине с этим «пустым» местом в виде Янь Лу, чья карточка упорно не хотела загружаться? Моё нутро протестовало.

— Учитель, может, я... — начала я, но он резко обернулся, и в его взгляде снова вспыхнули знакомые молнии.

— Я сказал — ВЫЙТИ! — прорычал он так, что задрожали стёкла в окнах хижины.

Что ж, спорить с грозой, пусть и померкшей, было себе дороже. Я подавила вздох и вышла последней, бросив на Янь Лу короткий, полный подозрения взгляд. Он встретил его своим обычным невозмутимым, изучающим взглядом.

На улице братья Ли отошли подальше и тут же увлеклись своим любимым делом — обсуждением того, насколько всё безнадёжно. Я же не нашла в себе сил далеко уходить и плюхнулась на прохладную траву, спиной к старому кедру. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багрянец. Красиво. И безнадёжно.

«Странный тип, этот внук, — анализировала я сама себя. — И почему он меня так напрягает? Наверное, всё дело в этой злополучной карточке. Вернее, в её отсутствии. Ну, и глаза, конечно... Слишком умные. Слишком всё видящие. Как у того психолога с филфака, который на первом же занятии заявил, что у меня "неразрешённый внутренний конфликт в сочетании с защитным сарказмом". Ну, он был недалёк от истины. Но в нём есть что-то... холодное. Глубинное. Как тёмная вода в колодце, глубина которого неизвестна».

Я вздохнула. Что теперь делать? Наша главная цель — мастер знаков — обратился в прах. Вторая, тайная цель — узнать о печати на корнях — тоже похоронена вместе с ним. Оставалась лишь туманная надежда, что этот Янь Лу действительно чему-то научился, если, конечно, Учитель Бо вообще решит довериться ему.

От безысходности я достала свою верную шкатулку. Она лежала на ладони безмолвная и прохладная.

— Ну что, дорогая? — прошептала я. — Все бросили, планы рухнули. Может, подсобишь советом? Подкинешь новенький квест? «Найди другого мастера», например?

Шкатулка молчала. Я потрясла её слегка.

— Серьёзно? Когда нужно подкинуть мне головоломку про «корни» — это запросто! А когда реально нужна помощь — тишина? — во мне закипела досада. Я зло швырнула её на землю, но тут же, ахнув, подхватила. «Идиотка! Это же артефакт, а не камень!» — мысленно отчитала я себя. — «Ладно, прости. Но если не поможешь, отдам тебя Сяо Фэю, как по сюжету и положено!»

В этот момент до меня донеслись обрывки разговора братьев Ли. Они отошли достаточно далеко, но ветер был попутным.

— ...они были как братья, — доносился голос одного из Ли. — Учились вместе, сражались плечом к плечу... А теперь…

«Снова смерть, — грустно поджала я губы. — И это только начало. С таким темпом Ху Яня скоро мы все будем ходить по тонкому льду над пропастью».

— Жаль старика, — буркнул второй, но тут его тон изменился. — Но зачем он эту... барышню с собой притащил? Только обуза. Без неё справились бы. Дочь клана... Пф. Внебрачная дочь, которую глава отправил, чтоб подальше с глаз.

— А ты видел, как она вчера сбегала? — подхватил второй, Ли Чжан. — Наверняка к любовнику побежала, раз такая вся из себя…

Терпение лопнуло. Я вскочила и быстрыми шагами направилась к ним.

— А вы, я смотрю, не только в боевых искусствах сильны, но и в сплетнях мастера! — врезалась я в их беседу, сверкая глазами. — Мои передвижения — не ваша ума палата!

Между нами завязалась словесная перепалка. Я, вооружившись всем своим сарказмом и знанием их уязвимых мест (спасибо карточкам!), довольно быстро загнала их в угол. Ли Чжан, самый вспыльчивый из братьев, побагровел от злости. Его рациональность слетела, уступив место гневу.

— Да замолчи ты, выброшенная щепка! — прошипел он, и его слова ударили больнее, чем любой кулак. — Внебрачная, слабая, тупая...

Я парировала, но он, не в силах вынести унижения, в ярости дёрнулся вперёд. Его рука потянулась к рукояти меча. Я увидела сталь в его глазах и... тело отреагировало само. Чужая, глубокая память о боли и унижениях заставила меня инстинктивно сжаться, закрыть глаза и ждать удара.

Но удара не последовало. Раздался лишь резкий лязг металла о металл, короткий вскрик и звук падения тела.

Я опасливо приоткрыла один глаз. Передо мной, спиной ко мне, стоял Янь Лу. Он был так близко, что я чувствовала лёгкое движение его плаща. В его опущенной руке был короткий, изящный клинок, на острие которого алела капля крови. Ли Чжан сидел на земле, хватаясь за порезанное предплечье, а его меч лежал в паре метров от него.

«Ну вот, — промелькнула у меня в голове ироничная мысль, — классика жанра. Героиня в опасности, и вот он, таинственный красавец приходит на помощь. Прямо по канонам романтической дорамы. Жаль только, что это — отнюдь не любовный роман. И вообще, по всем законам жанра, меня должны были уже разорвать демоны. Или жанр тоже поменялся вместе с сюжетом?»

Вмешательство последовало мгновенно. Из хижины, как гром среди ясного неба, вышагнул Учитель Бо. Его лицо было мрачнее тучи.

— Пока я решал важные вопросы, вы тут устроили представление для всей округи? — его голос грозно пророкотал. — Все трое получите наказание, как только вернёмся в клан!

«ВСЕ ТРОЕ? — завопила я внутренне. — Я тут чуть не стала шашлыком, а меня ещё и накажут? Это же классика клановой несправедливости!»

Мои возмущённые размышления прервал спокойный голос Янь Лу. Он повернулся ко мне, убирая клинок, его серые глаза внимательно скользнули по моему лицу.

— С вами всё в порядке?

— О, да я уже пережила нападение демонов, пакости мачехи и ваш... пронизывающий взгляд, — отшутилась я, стараясь скрыть дрожь в коленях. — Какая-нибудь мелкая стычка с нервным учеником — это так, разминка.

Уголки его губ дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем усмешку. «О, так он ещё и юмор понимает? — подметила я про себя. — Интересно».

Учитель Бо, тем временем, огласил вердикт.

— Мастера Тай-Юня нет в живых, — произнёс он, и его голос снова приобрёл стальную твёрдость, хотя в глазах и осталась боль. — Но он успел передать свои знания. Янь Лу поможет нам разобраться с нашей... проблемой. Я во всём разобрался. Ему можно доверять.

Янь Лу стоял, бесстрастный, как статуя, подтверждая это своим молчаливым видом.

— Завтра на рассвете, — закончил Учитель Бо, — мы выдвигаемся обратно. И готовьтесь к наказанию, — он бросил взгляд на меня и на братьев Ли. — Без исключений.

Я вздохнула. Одна загадка сменилась другой. Мастер умер, но появился его загадочный наследник. Путь домой предстоял не менее опасный, чем сюда. И теперь в нашей команде был человек, которого моё главное преимущество отказывалось признавать.

Что могло пойти не так?

Глава 9. Уроки от мастера пепла.

Возвращение в клан обещало быть куда менее веселым, чем дорога на гору. Не только из-за грозившегося наказания, но и из-за нового попутчика. Янь Лу перемещался с призрачной лёгкостью, его лицо не выражало ровным счётом ничего. Наши взгляды иногда встречались, и в его серых глазах я читала не интерес, а скорее аналитическое любопытство, словно я была сложным пазлом, который ему поручили разгадать.

Обратная дорога в клан Лян растянулась на несколько дней, превратившись в утомительное и нервное путешествие. Причина была проста: по нашему изначальному маршруту, вдоль реки Циншуй, пронесся внезапный оползень, заваливший узкое горное ущелье камнями и вековыми соснами. Осматривая завал, Учитель Бо хмуро констатировал, что расчистка займёт недели.

Именно тогда Янь Лу, до этого молчавший как рыба, предложил альтернативный путь — через Долину Старых Стен. Путь был длиннее на два дня, извилистый и, по слухам, не самый безопасный, но проходимый. Учитель Бо, после недолгого раздумья, кивнул. Выбора не было.

Я же встретила это предложение с глухой настороженностью. «Слишком удобно, — сверлила я взглядом его неподвижную спину, пока мы сворачивали на новую тропу. — Слишком вовремя этот оползень. И слишком осведомлён этот "внук" о горных тропах». С этого момента я начала изучать его с удвоенным вниманием.

Он шёл бесшумно, его пепельные волосы, заплетённые в простую косу, почти не колыхались на ветру, а лицо оставалось маской бесстрастия. В нём не было ни усталости, ни любопытства к пейзажам — лишь холодная, отстранённая целесообразность. По ночам он не спал, а сидел неподвижно, словно изваяние, и лишь на рассвете его ресницы чуть вздрагивали, будто он возвращался из каких-то далёких странствий. Всё в нём кричало о ненормальности, и моё внутреннее «преимущество» лишь усугубляло тревогу, упорно показывая пустую карточку с тремя вопросительными знаками.

На третий дня нашего долгого пути мы разбили лагерь на опушке старого кедрового леса. Воздух был свеж и прозрачен. Учитель Бо снова углубился в медитацию под огромным деревом, а братья Ли, измождённые долгой ходьбой, моментально свалились в сон у затухающего костра. Я же, чувствуя, как тревога и беспомощность сжимают горло, украдкой отползла в густую тень старого, корявого дерева и достала шкатулку. Её дерево было тёплым, почти живым на ощупь.

«Ну же, — мысленно взмолилась я, прижимая её к груди. — Хоть что-нибудь! Намёк. Предупреждение. Хоть стрелку, куда идти! Впереди клан, где мне устроят тёплую встречу с наказанием, с мачехой и её интригами. Позади — пропавший мастер и растущая как на дрожжах угроза Ху Яня. Я в тупике!»

Шкатулка лежала в моих ладонях безмолвным, хоть и тёплым, куском дерева. Ни вспышки, ни вибрации, ни намёка на свиток.

— Чёрт возьми! — выругалась я вполголоса, сжимая её так, что пальцы побелели. — Ты что, батарейка села? Или ты только на раздачу загадок работаешь, а на ответы — нет?!

Я чуть не швырнула её о землю, но в последний момент сдержалась, лишь с силой стиснула в ладонях. И в этот момент из-за спины раздался спокойный голос.

— Ругаться с артефактами — занятие малопродуктивное. Они редко извиняются. И часто обижаются.

Я вздрогнула так, что чуть не подпрыгнула на месте, и резко обернулась. Янь Лу стоял в двух шагах, возникнув бесшумно, как призрак. Его серые глаза с интересом скользнули с моего перекошенного лица на шкатулку в моих руках. В его взгляде мелькнуло нечто — быстрое, как вспышка, — узнавание? Интерес? Я не успела понять.

— Вы... вы что, всегда подкрадываетесь к людям? — выпалила я, сердце колотилось где-то в горле.

— Я просто шёл мимо, — он парировал с той же невозмутимостью. — Это... интересный экземпляр. Очень древний. Чувствуется мощь, скрытая под слоями времени. Похоже на артефакт Поднебесной.

Он произнёс это с лёгкой отстранённостью учёного, но я поймала себя на том, что внимательно изучаю его реакцию. «Он узнал её? Понял, что это?» Но Янь Лу уже перевёл взгляд на меня, и его лицо снова стало непроницаемым.

— Поздно уже. Вам следует отдыхать. Завтра путь не станет короче.

С этими словами он развернулся и так же бесшумно растворился в сумраке леса, оставив меня ещё более взволнованной, чем прежде. Его мимолётный интерес к шкатулке заставил мою паранойю цвести пышным цветом.

Когда лагерь окончательно погрузился в сон, а луна поднялась высоко в небо, я, не в силах уснуть, снова уселась в медитацию. Отчаяние гнало меня вперёд. Я снова и снова натыкалась на глухую, безжизненную стену внутри себя. Я пыталась пробить её, продавить, сосредоточив всю свою волю в один удар. Результатом была лишь растущая головная боль и чувство полного истощения.

— Вы пытаетесь проложить туннель через гору, используя для этого только собственный лоб, — раздался тот же спокойный голос. Он снова был рядом.

На этот раз я не вздрогнула, лишь с раздражением открыла глаза.

— А у вас есть предложение получше? Кроме как давать непрошеные комментарии? — я не могла скрыть язвительности. Доверять этому человеку было выше моих сил.

— Есть, — он ответил просто, игнорируя мой тон. — Ваш метод не просто неэффективен. Он вреден. Печать, которую на вас наложили, устроена хитро. Она питается вашей же силой. Чем яростнее вы штурмуете её, тем прочнее она становится.

Его слова прозвучали с такой уверенностью, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Он видел то, чего не видели годами клановые наставники.

— И что же делать? Смириться? — с вызовом спросила я.

— Нет. Нужно понять её природу. — Он сделал шаг ближе. — Позвольте.

Он схватил мою руку, не трогая, а словно проверяя что-то. По моей руке пробежала короткая, едва уловимая волна... чего-то чужого. Не ци, не энергии в привычном понимании. Скорее, это было похоже на эхо, на лёгкую вибрацию самого пространства вокруг моей блокировки. Это было неуловимо, странно и немного пугающе.

— Интересно, — произнёс он, отпуская мою руку. Его брови слегка сдвинулись — максимальная эмоция, которую я пока что видела на его лице. — Печать... не родовая. И не травматическая. Она наложена с искусством. И с жестокостью. Она не блокирует, а изолирует. Как будто ваш корень поместили в стеклянный сосуд, чтобы наблюдать, как он угасает.

От его слов похолодело внутри. «Стеклянный сосуд». За три месяца никто — ни учителя, ни наставники — не смогли понять даже этого. Это было ужасно и... давало надежду. Стекло можно разбить.

— Вы... вы можете её снять? — выдохнула я, забыв о всякой осторожности.

— Нет, — его ответ был безжалостно честен, и моё сердце снова упало. Но он продолжил: — Тот, кто наложил эту печать, сделал это так, что снять её может только он. Или... тот, кто обладает знанием, превосходящим его. Но я могу показать вам, как найти слабое место в стекле. Если вы, конечно, хотите.

Это был шанс. Первый за долгое время луч настоящей надежды, исходящий от самого подозрительного человека из всех, кого я встречала.

— Я… конечно хочу! — выдохнула я, и в этих двух словах был весь мой страх, вся моя злость и вся моя решимость.

— Хорошо. Тогда забудьте всё, чему вас учили. Забудьте о «ци», о «потоке», о «накоплении силы». Вы не сможете её накопить, потому что её тут же поглотит печать. Вам нужно сделать нечто противоположное, обмануть её.

— Обмануть заклинание? — усмехнулась я. — Звучит просто.

— Простота — высшая форма сложности, — парировал он без тени улыбки. – Закройте глаза. Не пытайтесь чувствовать ци. Попытайтесь чувствовать... пустоту. Найти внутри себя точку абсолютного покоя, где нет ни силы, ни желания её иметь. Печать не может питаться ничем. Найдите это «ничто».

Это было безумно. Все учебники, все наставления твердили об обратном. А он предлагал искать ничто. Но отступать было некуда. Я закрыла глаза и погрузилась в борьбу с самой собой, с собственными ожиданиями и страхами, под пристальным, невыразительным взглядом серых глаз, в которых я всё ещё пыталась разглядеть скрытую угрозу.

Следующие дни пути превратились в череду странных, почти абсурдных упражнений. Пока наш маленький караван двигался через унылые предгорья, Янь Лу заставлял меня не следить за тропой, а следить за собственным дыханием, пока я не переставала его замечать. Он указывал на плывущее в небе облако и говорил: «Следите за ним, но не думайте о его форме, цвете или направлении. Просто знайте, что оно есть». Это было безумно сложно. Мой разум, отточенный годами анализа и сарказма, восставал против этой парадоксальной немоты. Братья Ли смотрели на эти занятия с откровенным презрением. Учитель Бо хранил гробовое молчание, но я ловила на себе его тяжёлый, неотрывный взгляд — взгляд полководца, оценивающего новое, непонятное оружие.

Однажды вечером, когда я в очередной раз пыталась «слушать тишину», ко мне подошёл Учитель Бо.

— Странные методы у этого юноши, — произнёс он, глядя на неподвижную фигуру Янь Лу у другого края костра.

— Он... не похож на других учителей, — осторожно согласилась я.

— Мастер Тай-Юнь тоже был не похож на других, — Учитель Бо покачал головой. — Он видел корень проблемы, а не её листья. Возможно, его внук унаследовал этот дар. — Он помолчал, а затем добавил: — Наказание за инцидент с Ли Чжаном остаётся в силе. Месяц чистки отхожих ям и переписка архивных свитков. Но... твои успехи на этом «пути тишины» могут быть приняты во внимание. Если они принесут пользу клану.

Это было больше, чем я могла надеяться. Учитель Бо видел в этом не ересь, а потенциальный инструмент.

И вот, в ночь перед тем, как должны были показаться знакомые стены клана Лян, это случилось. Сидя в медитации, я не пыталась ничего искать. Я просто отпустила всё. Страх, надежду, злость на шкатулку, подозрения к Янь Лу, усталость от дороги. Я позволила себе просто быть. И в этой странной, безмысленной пустоте я наконец-то ощутила его. Не энергию, а её отсутствие. Тот самый «осколок стекла» — крошечный, холодный и невероятно острый сгусток пустоты в самом центре моего существа. Я не стала его атаковать. Я просто коснулась его краешком сознания. И мне почудилось, что где-то там, за непроницаемой гладью, что-то огромное и дремлющее шевельнулось в ответ, встревоженное этим прикосновением.

Я открыла глаза. Лагерь спал. Янь Лу сидел неподвижно, его силуэт был тёмным пятном на фоне лунного неба. Казалось, он не дышит.

— Получилось? — прошептала я, и в голосе прозвучала не просьба о подтверждении, а потребность разделить это странное открытие.

Он медленно повернул голову. Лунный свет серебрил его пепельные волосы.

— Поздравляю. Но это был только первый шаг, Лянь Шэн, — его голос был тихим, но чётким. — Вы нашли замочную скважину. Теперь вам предстоит найти ключ. — Он сделал паузу, и в его словах прозвучала та самая безжалостная ясность, что пугала меня с самого начала. — А ключ... никогда не лежит на виду. Его всегда прячут внутри самой сложной части механизма.

С этими словами он снова погрузился в своё безмолвие, оставив меня наедине с ночью и с новой, пугающей перспективой. Я осталась сидеть, глядя на звёзды. Впереди меня ждало возвращение в клан, наказание, интриги мачехи и растущая тень Ху Яня. Но впервые за долгое время я чувствовала не страх и не отчаяние. Я чувствовала... азарт. У меня появился союзник, пусть и самый загадочный. И у меня появился путь. Долгий, опасный, но мой.

«Ну что ж, — подумала я, ловя на губах улыбку. — Посмотрим, что прочнее: печать, наложенная извне, или воля той, кто решил эту печать взломать».

Глава 10 Тень над Кланом Лян

Последний отрезок пути до клана Лян должен был стать лёгкой прогулкой после горных троп. Мы уже вышли из чащи леса, и впереди, в долине, зазмеились ухоженные дороги, ведущие к предместьям. Воздух пах уже не хвоей и свободой, а дымом очагов, пылью и людскими страстями – знакомый, душный запах города. Уже виднелись в дымке знакомые очертания стен, и в воздухе витало почти осязаемое чувство возвращения домой, пусть и на встречу с наказанием. Ещё пара часов — и мы дома. Мысль о тёплой постели и миске съедобной еды (в отличие от походной похлёбки) казалась раем.

Именно на этом, казалось бы, безопасном пятачке, судьба решила преподать нам очередной урок о бренности планов. Из-за поворота, с грохотом и звоном стали, высыпала группа культиваторов в синих с золотом одеждах – цвета враждебного клана Фэн .Они с яростными криками преследовали другого, в зелёных одеяниях.

Культиватор клана Фэн. Амбициозен, заносчив. Отношение: Враждебное. Уровень опасности: Средний (в драке)». «Неизвестный культиватор. Статус: Жертва обстоятельств. Уровень опасности: Низкий (для окружающих)».

– Воры! Верните артефакт! – орал один из «синих».

– Это моя законная добыча с испытаний! – парировал Фэн, лихо уворачиваясь от удара мечом.

Наша группа замерла, наблюдая за этим цирком. Учитель Бо испустил звук, похожий на ворчание раздражённого медведя. Братья Ли замерли в нерешительности. А я, предчувствуя недоброе, инстинктивно сделала шаг назад и как кстати рядом было Ху Янь, и я быстро ретировался за краешек его спины.

Именно в этот момент один из клана Фен, размахнувшись для мощного заклинания, поскользнулся на разбросанном конском помёте. Сгусток световой энергии, предназначенный его оппоненту, рванул в сторону, прямо в нашу группу. Целью оказался Ли Юэ, наш вечный паникёр. Он вскрикнул, поднял руки, будто мог остановить ци жестом отчаяния, и шквал энергии чиркнул его по предплечью, оставив рваную, дымящуюся ссадину.

Рана была неглубокой, но выглядела устрашающе и явно требовала очистки от остатков чужой ци – иначе загноения и долгого заживления не избежать. Учитель Бо повернулся к нам. Его лицо было выразительнее любой тирады.

— Пользы от вас, как от мёртвого светлячка, – громоподобный голос Учителя Бо заставил вздрогнуть даже дерущихся. – Даже на ровном месте умудряетесь создать проблему! Мы практически у ворот, а вы… вы как дети, которых пугает собственная тень!

Ли Юэ хныкал, держась за руку, а его брат Ли Чжан пытался выглядеть сурово, но по его лицу было видно, что он готов провалиться сквозь землю. Я не удержалась и позволила себе короткую, едва заметную усмешку.

«Ну что, братцы? – язвительно подумала я. – Где ваши речи о том, что я – обуза? Карма, однако, штука быстрая и меткая. Сначала сплетничали, а теперь вот сами под раздачу попали. Жаль, Учитель не оценил иронии ситуации».

Ситуация была патовой. Тащить раненого в клан без обработки было глупо. Учитель Бо, скрепя сердце, принял единственно верное решение.

Ситуацию решили практично: Ли Чжан повёл брата в городскую лечебницу, а мы втроём — Учитель Бо, я и безмолвная тень Янь Лу — направились в ближайшую таверну «Уснувший дракон» их ждать.

Сердце моё ёкнуло, когда я увидела знакомую вывеску. Это было то самое место, где я подслушала роковые слухи о Ху Яне. Мы устроились за грубым деревянным столом в углу. Воздух, как и прежде, был густ от запахов дешёвого вина, жареного мяса. Я старалась выглядеть как можно незаметнее, но тут к нашему столу подошёл ушлый разносчик, которого я за два года своих тайных визитов знала как облупленного.

– О, почтенная госпожа! – воскликнул он, радостно узнав меня. – Снова к нам пожаловали! И не одна, а с почтенной компанией! Вам как обычно, зелёный чай «Весенний ветерок»?

– Вы… ошибаетесь, – выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Я здесь впервые.

– Ах, простите, простите, почтенная! – разносчик, наконец, осознал свою оплошность и, бормоча извинения, ретировался.

В воздухе повисла звенящая тишина. И почувствовала, как по спине побежали ледяные мурашки. Я видела, как взгляд Учителя Бо медленно и тяжело, как жернов, перевалился на меня. Он ничего не сказал, но его молчание было красноречивее любых слов. Янь Лу же, к моему удивлению, прикрыл глаза, делая вид, что поправляет рукав, но я успела заметить лёгкую, почти невидимую усмешку, тронувшую уголки его губ. «Чёрт, он понял!»

Пока мы сидели в напряжённом молчании, я уловила обрывки разговоров за соседним столом. Двое купцов, отхлёбывая пиво, оживлённо обсуждали новости.

–— …слышал, в ночь на полнолуние на севере, у подножия горы Линь, целое поле духовных трав было выжжено дотла! Ни пожара, ни пепла — просто пепельная земля и запах серы! — Говорят, это его рук дело… Ху Яня. Но странно — людей не тронул, здания целы. Будто просто… предупредил.

Мой внутренний радар зашёл с ума. Выжечь поле духовных трав — это был удар по ресурсам целого региона, стратегический ход, не вписывающийся в его каноничный образ безумного садиста. Я украдкой скользнула взглядом по Янь Лу, сидевшему напротив. Он медленно пил свой чай, его лицо было абсолютно бесстрастным. Ни тени интереса, ни намёка на беспокойство. Его серые глаза были пусты, как выгоревшее небо. Эта ледяная невозмутимость пугала куда больше любой подозрительной суеты.

Слова о выжженном поле повисли в таверне тяжёлым, зловещим облаком. Учитель Бо с силой поставил свою чашку на стол, так что дерево треснуло.

— Этот мир стремительно катится в бездну, — прошипел он, и в его голосе звучала не просто злость, а горечь. — И демоны, что плодятся в его тени, лишь следствие гниющей сердцевины.

Янь Лу не проронил ни слова. Он просто смотрел в свою чашу, будто в чайных листьях мог разглядеть ответ на все вопросы. Его спокойствие в такой момент казалось неестественным, почти пугающим.

И тут с улицы донёсся новый шум — не драка, а нарастающий гул голосов, переходящий в панику. Кто-то пронзительно крикнул прямо у входа в таверну:

— Клан Лян! Клан Лян в огне!

Ледяная стрела пронзила меня. Клан Лян. Наш клан был в опасности. Учитель Бо вскочил так резко, что скамья под ним отъехала с скрежетом. Его взгляд метнулся ко мне, полный немого приказа, а затем к Янь Лу.

— Быстрее туда! — бросил он, и это не было просьбой.

Мы выскочили на улицу, сметая с пути растерянных зевак. Сердце колотилось, отдаваясь в висках оглушительным стуком. Мы неслись по пыльным улочкам, и вскоре впереди, за последними домами предместья, показалось знакомое зрелище, от которого кровь стыла в жилах.

Над нашим кланом Лян стояло не яркое зарево обычного пожара, а мутная, чёрно-багровая дымка, словно сама тьма решила извергнуться из недр земли. Воздух был наполнен не запахом гари, а кисловатым, металлическим смрадом разлагающейся энергии. И источником этого кошмара был мемориал правил. Светящийся знак Ху Яня пылал теперь не рубиновым, а угольно-чёрным огнём, и из него, как ядовитые змеи, извивались и вырывались сгустки чистейшей тьмы.

Мы ворвались в открытые настежь ворота. Картина была удручающей. Несколько старших учеников и старейшин лежали на земле, корчась от боли, с тёмными, пульсирующими пятнами на теле и одежде. Среди них был и глава клана, мой «отец» Лян Чжэн. Он сидел, прислонившись к стене, одной рукой сжимая окровавленное плечо, из которого сочился тот же чёрный энергетический яд. Его лицо было бледным и искажённым страданием.

Внезапно один из сгустков, извивавшийся в воздухе, рванул в сторону группы перепуганных учеников, прятавшихся под навесом. Учитель Бо, не раздумывая, бросился вперёд. Он скрестил руки, и вокруг него вспыхнуло золотистое сияние защитного барьера. Тёмный шар с шипением ударился о световую стену, но не рассеялся. Он, словно живой, зарычал, отпрянул и, сменив траекторию, с удвоенной яростью понёсся прямо на меня.

Время замедлилось. Я увидела приближающуюся пульсирующую черноту, чувствуя её леденящий душу холод. «Опять? — пронеслось в голове. — Снова в меня целятся? Это уже не случайность, это закономерность. Сюжет действительно хочет меня убить?»

И тут между мной и смертью возник он. Янь Лу. Он не бросился, не закричал. Он просто шагнул вперёд, и всё вокруг изменилось.

Воздух вокруг него вспыхнул не золотым, а лунно-серебряным сиянием. Это не была грубая сила барьера. Это была сама чистота, кристаллизовавшаяся в свет. Он поднял руку, и серебряный поток, тонкий и невероятно плотный, устремился навстречу тёмному сгустку. Он не отразил его, а остановил . Чёрная энергия замерла в сантиметре от его ладони, яростно бьющаяся, как пойманная птица, в невидимой клетке из лунного света. Серебряное сияние озаряло его лицо, делая пепельные волосы белыми, а серые глаза — почти прозрачными с легким оттенком красного, полными сосредоточенной, безжалостной воли.

— Бо! — голос Янь Лу прозвучал напряжённо, но чётко. — Эта энергия не собирается! Она ядовита и самовоспроизводится, питаясь страхом и ци клана! Её нужно не блокировать, а изолировать и вернуть в источник!

— Знаешь как? — рявкнул Учитель Бо, его собственный барьер трещал под натиском других сгустков.

— Да! Но для ритуала запечатывания нужен треугольник — три точки привязки! Я могу создать ловушку и быть одним углом, вы — вторым! Нам нужен третий! Сильный!

Янь Лу держал главный сгусток, но видно было, как ему тяжело. На его лбу выступили капельки пота, а рука, удерживающая серебряный поток, слегка дрожала. Учитель Бо, отбиваясь от других атак, не мог долго помогать.

Мне нельзя было стоять без дела. Я рванула вглубь клана, оббегая горящие (точнее, тлеющие чёрным огнём) постройки, в поисках помощи. И я нашла его — молодого наставника Ли Вэя. Он был на тренировочной площадке, организовывая оборону и оказывая первую помощь раненым ученикам. Увидев мое перекошенное от ужаса лицо, он мгновенно отреагировал.

— Лянь Шэн? Вы уже вернулись с…

— Мемориал... Тьма... Нужен третий заклинатель! Янь Лу говорит, может спасти! — перебила его я, хватая за рукав.

Он не задавал лишних вопросов. Кивнув, он схватил меня за руку.

— Держись за меня крепко!

Мир поплыл вокруг. Он использовал технику мгновенного перемещения — «Шаг сквозь тень». Пейзаж за окном промелькнул размытым пятном, и через секунду мы уже были на площади перед мемориалом.

Картина была ужасной. Янь Лу уже не стоял прямо, а стоял на одном колене, его серебряный свет мерцал, борясь с почерневшим, раздувшимся сгустком. Учитель Бо, бледный как смерть, едва держался на ногах, его золотой барьер был почти прорван.

— Где был?! — крикнул Учитель Бо, но в его глазах читалось облегчение.

— Нет времени…Объясняйие что делать! — Ли Вэй был собран и готов к бою.

— Создаём энергетический треугольник! — отрывисто командовал Янь Лу, его голос был хриплым. — Я — вершина, вы — основание! Я создам сосуд-приманку! Направляйте в неё все сгустки!

Он отпустил одной рукой контроль над сгустком (Учитель Бо и Ли Вэй тут же синхронизировались, взяв его на себя) и быстрым, сложным движением пальцев вывел в воздухе серебряный узор. Из этого узора возникла маленькая, прозрачная, словно хрустальная, кукла-марионетка. Она висела в центре треугольника, мерцая.

— Начли! — скомандовал Янь Лу.

Трое мужчин, объединив волю, направили потоки своей ци. Это было гипнотизирующее зрелище: яростная чёрная энергия, словно привлечённая магнитом, устремилась в хрупкую на вид куклу. Она впитывала её в себя, темнея и пульсируя, пока не превратилась в сгусток чистейшей тьмы.

Янь Лу, лицо которого исказилось от нечеловеческого напряжения, сделал последний, резкий жест руками. Он словно схватил невидимые нити, связывающие куклу с мемориалом.

— Запечатывание! — его голос прорвался сквозь стиснутые зубы.

Серебряный свет вспыхнул ослепительной вспышкой. Чёрная кукла, пронзённая светом, рванулась назад, к пылающему знаку на стеле, и втянулась в него, словно её никогда и не было. Чёрное пламя на мемориале погасло, оставив после себя лишь обугленный след.

Тишина. Гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и стонами раненых.

Учитель Бо и Ли Вэй рухнули на колени, полностью истощённые. Их ци было на исходе. И тут я увидела это. Янь Лу, всё ещё стоя на одном колене, резко отвернулся и подавил короткий, сухой кашель. Когда он убрал руку ото рта, на его бледных, почти белых пальцах алели капли свежей крови.

Он... истратил свои силы до предела. Рисковал собой. Ради нашего клана.

В тот момент что-то во мне дрогнуло. Лёд недоверия дал первую трещину. «Плохой человек... не стал бы так себя вести. Не стал бы тратить столько сил и рисковать своим состоянием ради спасения тех, кого он, по идее, должен был обманывать».

Я подошла к нему, протягивая свой носовой платок — маленький, вышитый скромный кусок шёлка.

— Вы... в порядке? — тихо спросила я.

Он медленно поднял на меня взгляд. Его серые глаза, обычно пустые, сейчас были полны усталости, но в их глубине читалась та же ясность. Он взял платок, кивнул, но ничего не сказал. Этого было достаточно. Враги так не поступают. И впервые с момента нашей встречи я почувствовала не страх, а нечто иное — зарождающееся доверие и жгучую благодарность. Он спас меня. Снова. И на этот раз и мой Клан…

Глава 11. Доверие, купленное кровью.

Тишина, наступившая после запечатывания тьмы, была звенящей и хрупкой, как первый лёд в чашке недопитого чая. Её нарушали лишь тяжёлое дыхание выдохшихся заклинателей и приглушённые стоны раненых. Воздух, ещё недавно отравленный металлическим смрадом разложения, медленно очищался, уступая место знакомым запахам дыма, пыли и неподдельной паники. Над кланом Лян стояла не просто разруха, а ощущение надругательства, осквернения самого его сердца — мемориала. «Отличное возвращение домой. Привет, родные стены! А мы тут с демоническим апокалипсисом заскочили, вы не против?»

Я стояла, чувствуя, как дрожь в коленях постепенно отступает, уступая место ледяной ясности и саркастичному внутреннему монологу. Мой взгляд перебегал с Учителя Бо и Ли Вэя, которые, опираясь друг на друга, с трудом поднимались на ноги, на Янь Лу. Он по-прежнему стоял на одном колене, его спина была напряжена. Капля крови на его губах казалась кричаще алой на фоне мраморной бледности кожи. «Ну вот, теперь он ещё и в готическом стиле. Бледный, загадочный, с кровавыми губами. Осталось только начать цитировать депрессивные стихи при луне».

«Янь Лу. Внук Мастера Тай-Юня. Статус: Истощён, ранен. Только что спас клан (и мою скромную персону). Уровень опасности: ПЕРЕОЦЕНИВАЕТСЯ. Уровень доверия: РАСТЁТ (с оговорками, потому что выглядит как финальный босс в первой главе)».

Оговорки никуда не делись. Слишком много загадок, слишком удобное появление. Но теперь к ним прибавился неоспоримый факт: он пролил свою кровь, чтобы остановить угрозу, с которой не справились старейшины клана. «Хотя, если подумать, какая идеальная маскировка — сначала всех спасти, завоевать доверие, а потом БАЦ! — и все кланы уже у его ног. Чёрт, я, кажется, сама себе паранойю подпитываю».

К нам уже бежали слуги и менее пострадавшие ученики. Началась суета: раненых уносили в покои, тушили последние очаги чёрного пламени. Главу клана, Лян Чжэна, бережно подняли. Его взгляд, полный боли и ярости, на мгновение встретился с моим. В нём не было привычного отстранения — лишь тяжёлое, немое вопрошание. Я отвела глаза, чувствуя странную смесь вины и оправданности.

«Вот, отец, посмотри, какую бурю приносит с собой твоя "внебрачная" дочь. Прямо к порогу дома. Думаешь, это я демонов навела? А может, это они меня нашли по запаху твоего родительского долга, который ты так и не выплатил?»

Учитель Бо, отдышавшись, первым нарушил молчание. Он подошёл к Янь Лу и, к моему удивлению, не стал задавать вопросов. Вместо этого он совершил нечто немыслимое — короткий, почтительный кивок, полный глубокого, невербального уважения.

— Клан Лян в долгу, — произнёс он хрипло. — Без тебя... потерь было бы не избежать.

Янь Лу медленно поднял голову. Он вытер остатки крови с губ моим платком и встал, его движения были по-прежнему отточенными, но в них читалась усталость.

— Долг — понятие отвлечённое, — его голос звучал ровно, но без привычной стальности. — Я сделал то, что должен был сделать. Печать нестабильна. Это была лишь первая вспышка.

— Что?! — вырвалось у меня. — Значит, это может повториться? «О, великолепно! Теперь у нас ежедневные демонические атаки по расписанию. Может, заодно и будильник завести? "Доброе утро, время отражать вторжение тьмы!"»

— Энергия, питающая знак, никуда не делась, — он посмотрел на почерневший мемориал. — Её лишь... загнали обратно в клетку. Но клетка повреждена. Нужно не просто укреплять её. Нужно найти источник этой энергии и перерезать канал.

Его слова повисли в воздухе, холодные и безрадостные. Это была не победа, а лишь передышка. И в этот момент, когда он говорил о "перерезании канала", его образ на мгновение дрогнул. Прямо перед моим внутренним взором карточка с его данными мигнула, как испорченный световой меч, и я увидела:

«ХУ ЯНЬ. ГЛАВНЫЙ АНТАГОНИСТ. САД...»

И тут же, будто кто-то дёрнул за шнур питания, карточка с шипением вернулась к исходному состоянию:

«Янь Лу. Внук Мастера Тай-Юня. Статус: Истощён, ранен...»

Я застыла, чувствуя, как кровь отливает от лица. "Что... что это было? Глюк системы? Или... мой внутренний интерфейс наконец-то выдал правду, которую не мог обработать? Он... Ху Янь? Но он же только что..." Я посмотрела на его бледное, уставшее лицо, на следы крови на губах. "Нет, не может быть. Это был сбой. Обязательно был сбой. Паранойя — моя второе имя, но даже у неё есть пределы. Или... нет?"

В этот момент к нам подошла Лян Та. Её безупречный наряд был в пыли, волосы слегка растрёпаны, но ледяное самообладание не покидало её. Её глаза, холодные, как озёрный лёд в декабре, скользнули по мне, задержались на Янь Лу, оценивая его с ног до головы, и наконец остановились на Учителе Бо.

— Объясните, — её голос был тихим, но резал слух, как скальпель. — Кто этот человек и почему он здесь? И почему... — её взгляд снова вернулся ко мне, — моя падчерица оказалась в эпицентре этого... кошмара?

Я почувствовала, как сжимаются кулаки. Всегда одно и то же. Во всём виновата Лянь Шэн. "Ага, это я, конечно, лично пригласила демонов на чай и попросила их немного разгромить мемориал. Для атмосферы".

Учитель Бо начал краткий, сухой отчёт. Он умолчал о моих «прогулках» и подозрениях, представив Янь Лу как внука старого друга, мастера знаков, которого они разыскивали для консультации по странному знаку на мемориале. Он подчеркнул решающую роль Янь Лу в отражении атаки.

Лян Та слушала, не проронив ни звука. Когда Учитель Бо закончил, она снова посмотрела на Янь Лу.

— И вы утверждаете, что можете помочь стабилизировать мемориал?

— Не стабилизировать. Обезвредить угрозу, — поправил он. — Но для этого нужны информация и доступ.

— Он остаётся, — неожиданно твёрдо заявил Учитель Бо, прежде чем мачеха успела что-то сказать. — Как гость клана и мой личный... консультант. Его знания необходимы.

Лян Та замерла. Открыто спорить с Учителем Бо, особенно после того, как тот только что спас клан, было неразумно. На её лице на мгновение мелькнула тень раздражения, но она тут же погасла, сменившись сладковатой, фальшивой улыбкой.

— Конечно. Клан Лян всегда рад помочь... специалистам. — Она повернулась ко мне. — А ты, дорогая падчерица, похоже, снова оказалась не в то время и не в том месте. Твоё... везение... поистине удивительно. После того как придёшь в себя, зайди ко мне. Нам нужно обсудить твои... приключения.

С этими словами она развернулась и ушла, её шёлковые одежды шелестели по пыльной земле. Угроза витала в воздухе почти осязаемо.

Я вздохнула. От одной угрозы избавились, чтобы тут же столкнуться с другой, более привычной. "Отлично. Теперь у меня есть подозрительный спаситель, который может быть главным злодеем, и мачеха, которая явно что-то затевает. Жизнь как в плохом романе. Только без гонорара".

Меня и Янь Лу отвели в гостевые покои, потому что часть других помещений-комнат сильно пострадала. Скромные, но чистые комнаты в тихой части поместья. По дороге мы молчали. Только когда слуга, указав нам наши смежные комнаты, удалился, я заговорила, глядя на его всё ещё бледное лицо и стараясь не думать о том мимолётном сбое в карточке.

— Спасибо, — сказала я просто. — Вы... могли бы просто наблюдать. "Как и подобает главному злодею", — ядовито добавила я про себя.

Он остановился у своей двери и повернулся ко мне. В его глазах не было ни гордости, ни ожидания благодарности.

— Нет, — ответил он так же просто. — Не мог. — Он помолчал, а затем добавил: — Ваша мачеха... интересная женщина. В её ци есть... налёт старого яда. И страха.

Его слова застали меня врасплох. Он почувствовал это? За несколько минут? "Он либо гениальный диагност, либо... знает о ней больше, чем следует. Опять двадцать пять".

— Вы... можете чувствовать такие вещи? — не удержалась я от вопроса.

— Я чувствую искажения, — поправил он. — Печати, разрывы, яды... всё это оставляет шрамы на энергии живых существ. — Он открыл дверь в свою комнату. — Отдохните, Лянь Шэн. Завтра начнётся настоящее расследование. И, судя по всему, ваша роль в нём далеко не окончена.

Он скрылся за дверью, оставив меня на пороге моей комнаты с вихрем новых мыслей. Он не только спас клан. Он, сам того не ведая (или ведая?), дал мне потенциальное оружие против мачехи. «Налёт старого яда и страха». Это стоило запомнить.

Войдя в свою комнату, я присела на циновку Я была измотана до предела, но сон не шёл. В голове прокручивались события прошедшего дня : яростная тьма, серебряный свет Янь Лу, капля крови, взгляд мачехи... и тот злополучный, мимолётный глюк в карточке.

Я достала шкатулку. Она была тёплой, почти горячей.

— Ну что? — прошептала я. — Теперь-то ты довольна? Сюжет ускорился так, что искры летят. Теперь у нас есть загадочный союзник, который может быть главным злодеем, разгневанная мачеха и мемориал, который в любой момент может снова взорваться. И, кажется, у меня начались галлюцинации. Не хочешь дать намёк, что делать дальше? Или хотя бы подтвердить, что я не схожу с ума?

Шкатулка молчала. Но на этот раз её молчание казалось не пустым, а задумчивым. Словно она сама обдумывала новый, ещё более головоломный квест.

Я улыбнулась. Устало, но с новым, странным чувством — не одиночества, а предвкушения. Игра становилась смертельно опасной. Но впервые у меня появился настоящий, живой союзник. Который, возможно, был моим злейшим врагом. "Что может пойти не так?" — подумала я и тут же мысленно послала саму себя куда подальше, потому что задавать такие вопросы во вселенной, где сбываются самые дурацкие страхи, было верхом идиотизма.

***

Наплывающий закат окрасил небо в бледные, водянистые тона, словно само небо пыталось отмыться после сегодняшнего кошмара. Безрезультатно. Клан Лян напоминал раненого зверя, лижущего раны, причём зверя, которого ещё и обокрали. Повсюду сновали слуги, сметая остатки пепла с таким усердием, будто от этого зависела судьба вселенной. Лекари обходили раненых, а в воздухе витала густая смесь страха, пыли и немого вопроса: «И что, это теперь будет по расписанию? Каждый вторник – нашествие тьмы?»

«Отличное возвращение домой, – подумала я, с наслаждением растягивая одеревеневшие мышцы после пару часов слабого отдыха. – Привет, родные стены! Мы не только вернулись живыми, но и принесли с собой уникальный сувенир – демонический апокалипсис в миниатюре. Надо было, наверное, ещё и магнитик на мемориал приклеить: "Я был в Клане Лян, и всё, что я получил – это этот дурацкий шрам от тёмной энергии"».

После такого хаоса у мемориала, придя в комнату я ненадолго сомкнула глаза, но сон был беспокойным и прерывистым, как связь в глухой деревне. В нём смешались вспышки серебряного света, зловещий хохот Ху Яня (который, почему-то, пытался продать мне страховку от демонических нападений) и ледяной взгляд мачехи, доносящийся из тостера. Проснулась я с головой, набитой опилками, и одним чётким решением – нельзя бездействовать. Потому что бездействие в этом мире обычно заканчивалось тем, что тебя съедали, предавали или заставляли переписывать древние свитки почерком курицы.

Выйдя из комнаты, я увидела, что дверь в покои Янь Лу уже открыта. Он стоял у окна, глядя на двор с выражением лица человека, который разглядывает муравейник и подумывает, не поджечь ли его ради науки. Его поза была по-прежнему безупречной, но тень усталости лежала на его лице, как пыль на мебели в комнате ленивой ученицы. На нём было простое серое ханьфу, и без того аскетичная фигура казалась ещё более хрупкой. Интересно, он всегда такой бледный, или это побочный эффект от остановки тёмной энергии? "Новое средство 'Серебряный Свет' – мгновенно останавливает демонические сгустки, но может вызывать бледность кожи и лёгкую одержимость!"

— Вы уже на ногах, – заметила я, подходя. – После сегодняшнего я думала, вы будете отдыхать дольше. «Хотя, если вы главный злодей, притворяющийся спасителем, то вам, наверное, нельзя показывать слабость. Протокол, блин».

— Отдых – роскошь, которую мы не можем себе позволить, пока источник угрозы не обезврежен, – он повернулся ко мне. Его серые глаза внимательно изучили моё лицо, словно пытаясь найти там ответ на вопрос, который ещё не задал. – Вы плохо спали.

— Удивительная проницательность, – не удержалась я от сарказма. – Возможно, это как-то связано с попыткой массового убийства и тёмной магией на пороге моего дома. Или, может, это аллергия на вашу ауру загадочности. Она у вас довольно концентрированная.

Уголок его губ дрогнул. «О, боги, он почти улыбнулся! Или это был нервный тик от осознания, что его раскусили? Запишем в протокол: подозреваемый демонстрирует нестабильные эмоциональные реакции».

— Возможно.

Прежде чем я успела ответить что-то язвительное про трудовое законодательство для спасших мир, к нам подошёл Учитель Бо. Он выглядел помятым, как будто его всю ночь катали в барабане для стирки вместе с булыжниками, но его взгляд горел привычной решимостью. «Похоже, кто-то медитировал на гнев. Или просто не отдохнул. Или и то, и другое».

— Старейшины собрались, – коротко бросил он. – Они хотят услышать отчёт. Обо всём. «Особенно о той части, где внебрачная дочь снова оказалась в центре скандала с участием потусторонних сил», – мысленно добавила я за него.

Большой зал для собраний был полон. Воздух гудел от приглушённых разговоров, пахнущих дешёвым чаем и дорогой паникой. Старейшины сидели на своих местах с каменными лицами, которые, я подозреваю, они тренировали перед зеркалом. Лян Та занимала место рядом с пустующим креслом главы клана – тонкий намёк на её растущее влияние, ясный, как табличка "Не влезай – убьёт". Когда мы вошли, разговоры стихли. Десятки глаз уставились на нас, но большая часть внимания была прикована к Янь Лу. «Я как всегда на вторых ролях. Статистка в спектакле под названием "Кто этот красавчик с пепельными волосами и почему он не с нами завтракал?"»

Учитель Бо начал с сухого, лаконичного изложения событий, как будто читал сводку погоды: "Ночью местами выпадение тёмной магии, утром – слабая надежда, днём – продолжение следует". Он не упоминал о моих подозрениях или тайных вылазках, представляя Янь Лу как эксперта, чья помощь оказалась провиденциальной. «"Провиденциальной". Хм. Интересный термин для человека, который может оказаться главным антагонистом. Может, у него в кармане диплом "Провидца тьмы"?»

Когда он закончил, один из старейшин, сухопарый старик с бородой, похожей на спутанную козлиную шерсть, поднялся.

— И мы должны доверять этому... незнакомцу? – его голос был скрипучим и полным скепсиса, как несмазанная дверь. – На основании слов одного человека? Как мы можем быть уверены, что он не причастен к этой атаке? Что это не ловко спланированная провокация?

В зале пронёсся одобрительный гул. Я видела, как мышцы на спине Учителя Бо напряглись, словно он готовился не к дискуссии, а к броску через стол. Лян Та сидела с невозмутимым видом, но в её глазах читалось удовлетворение кошки, наблюдающей, как две мыши сцепились из-за куска сыра.

И тогда заговорил Янь Лу. Он не повысил голос, но его слова, чёткие и холодные, прорезали гул, как лезвие по горлу праздничного гуся.

— Вы задаёте правильные вопросы, – начал он. – Но задаёте их не тому. Вместо того чтобы сомневаться в том, кто остановил кровотечение, спросите лучше, кто нанёс рану. Следы этой атаки несут отпечаток. Отпечаток очень специфической Клана.

Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание слушателей, которые внезапно стали напоминать учеников на сложной лекции.

— Техника, использованная для активации и усиления знака, имеет черты, характерные для Южной Клана Теневого Шёпота. Клана, который , как считалось, была уничтожена двести лет назад.

В зале воцарилась мёртвая тишина. Даже старейшины, видавшие виды, выглядели ошеломлёнными, будто им только что объявили, что их любимый чай – это просто подкрашенная вода. Южный Клан Теневого Шёпота... это имя было синонимом кошмаров из древних хроник, этакими "плохими парнями" учебникам по истории, которых все боятся, но никто лично не видел. Они специализировались на ритуалах осквернения, коррупции и манипуляции чужими артефактами. «О, великолепно. Наш враг не только силён, но и хорошо образован. У него, наверное, даже диплом с отличием по специальности "Наведение порчи и осквернение святынь"».

— Но... это невозможно! – воскликнул другой старейшина. – Все носители их знаний были истреблены!

— Знания нельзя истребить, – возразил Янь Лу с видом профессора, объясняющего первокурснику азы. – Их можно только спрятать. Или... найти. Тот, кто стоит за этим, не просто могущественный демон. Он – учёный. Археолог тьмы. Он откапывает забытое оружие и поворачивает его против вас.

Его слова перевернули всё с ног на голову. Это был не слепой рейд демонов. Это была целенаправленная, интеллектуальная атака. «Значит, у нас тут не просто грубая сила, а злой гений. Замечательно. Как будто просто демонов было мало. Теперь ещё и умные демоны (или один очень умный демон) появились. Эволюция не на нашей стороне».

— Что же нам делать? – спросил Учитель Бо, и в его голосе впервые за всё день прозвучала неуверенность. «Ого. Учитель Бо не уверен. Это либо конец света близок, либо он просто очень хочет чаю».

— Мне нужен доступ к клановым архивам, – заявил Янь Лу. – Ко всем хроникам, особенно к тем, что касаются периода двухсотлетней давности. Мне нужно найти слабое место не в самой печати, а в знаниях того, кто её активировал. Любая информация о Клане Теневого Шёпота, о артефактах, которые они создавали, о их методах.

Старейшины переглянулись. Доступ к архивам был привилегией высшего круга, чем-то вроде золотого ключика от туалета для избранных.

— Это... беспрецедентно, – пробормотал старик с козлиной бородой.

— Потеря клана будет ещё более беспрецедентной, если следующая атака окажется успешной, – парировал Янь Лу. Его спокойная уверенность была сильнее любых криков. «Он хорош. Надо запомнить этот приём: "Ваши возражения незначительны по сравнению с неминуемой гибелью"».

В конце концов, под давлением Учителя Бо и очевидной логики (и, возможно, страха быть превращёнными в пепел), ему предоставили доступ. Под моим присмотром. Видимо, старейшины решили, что присутствие «менее ценной» дочери клана будет хоть какой-то гарантией. «Ага, конечно. "Лянь Шэн, если этот тип начнёт творить чёрную магию, ты его остановишь... своим острым языком". Логика железная».

Когда собрание закончилось, нас всех отправили спать, мы вышли в коридор, я не удержалась.

— Южнаый Клан Теневого Шёпота... Вы уверены? «Или вы просто очень хотите покопаться в наших старых бумажках? Может, вы коллекционер древних сплетен?»

Он кивнул, его лицо было серьёзным.

— Отпечаток уникален. Как подпись. И это... меняет всё. Ваш враг не просто силён. Он умен и обладает знаниями, которые большинство считало утерянными.

— Значит, нам нужно стать умнее, – заключила я. «Или, на крайний случай, найти его дневник с планами. Все злодеи ведут дневники, верно?»

Мы направились в сторону покоев. По пути мы прошли мимо внутреннего сада. И там, у пруда с карпами (которые, наверное, были единственными, кого не волновал сегодняшний апокалипсис), я увидела её. Лян Мэй, мою младшую сводную сестру. Она сидела на скамье, но её поза была неестественно напряжённой, а плечи слегка подрагивали, будто она репетировала роль "Испуганная дева" в школьной пьесе. Когда мы поравнялись с ней, она подняла на нас заплаканные глаза.

— Сестрица... – её голос дрожал. – Это правда? То, что говорят? Что на нас напало... древнее зло? «Ну, если считать древним злом нашу мачеху в плохом настроении, то да», – подумала я.

— Всё не так страшно, как кажется, – попыталась я её успокоить, хотя сама в это не верила. «Всё гораздо, гораздо страшнее».

— Но матушка... – Лян Мэй понизила голос до шёпота, её глаза полные искреннего страха. – Она... она так странно себя вела прошлой ночью. Перед тем как всё началось. Я видела, как она выходила из своих покоев. Она была... возбуждена. И что-то шептала. Словно... ждала чего-то.

Ледяная рука сжала моё сердце. Я встретилась взглядом с Янь Лу. Он смотрел на Лян Мэй с тем же аналитическим интересом, с каким я смотрела бы на сложную головоломку. «Он либо сочувствует, либо составляет досье. Скорость – 50/50».

— Можете вспомнить, что именно она шептала? – спросил он мягко.

Лян Мэй сжала виски пальцами.

— Я... я не разобрала. Но там было слово... «наследие». Или «наследник»? Я не уверена...

Она расплакалась ещё сильнее. Я оставила её, чувствуя, как по спине бегут мурашки. «Наследие». «Наследник». Слова, которые она могла услышать от старейшин. Но в контексте её поведения... «Мачеха, "наследие" и демонические атаки. Что может пойти не так? Кроме всего?»

—То что сказала ваша…сестра…не думаете матушка как та может замешана? – тихо спросил Янь Лу, когда мы отошли.

— Думаю– кивнула я. – Но это ничего не доказывает. «Только то, что моя мачеха – не та, за кого себя выдаёт, и, возможно, ждёт не дождётся, когда древнее зло придёт к власти. Мелочи».

— Пока не доказывает, – согласился он. – Но это даёт направление. Ваша мачеха... она боится. Но не атаки. Она боится чего-то другого. И этот страх может быть ключом. Ну или нам всем пора выспаться после такого тяжелого дня.

Мы достигли гостевых покоев, и там уже попрощались. Пока он медленно, спокойно шел в свою сторону поев, я смотрела на него, на этого загадочного человека, который читал энергию как открытую книгу и видел тени там, где другие видели лишь пустоту. Он был опасен. Но в мире, где древнее зло возвращается, а враги скрываются в тени собственного дома, опасный союзник мог оказаться единственным спасением. «Или самым изощрённым способом самоубийства. Но, как говорится, на безрыбье и Янь Лу – свидетель».

И я была готова пройти с ним в самые тёмные уголки нашего прошлого, чтобы обрести шанс на будущее. Или, по крайней мере, найти достаточно компромата, чтобы выжить до следующей недели.

Глава 12. Шёпоты в сумерках

«Голодная Лянь Шэн — злая Лянь Шэн. А злая Лянь Шэн может ненароком наслать порчу на кого-нибудь из старейшин. Так что, по сути, я делаю доброе дело, отправляясь на кухню».

Эта железная логика вела меня по коридорам клана, пока мой желудок не начал издавать звуки, похожие на предсмертные хрики загнанного духа. На пути мне попался Учитель Бо. помятый, с тёмными кругами под глазами, но с неизменной прямотой в позвоночнике.

— Ты, — буркнул он, — с тем... гостем. Он сейчас в архивах. Принеси ему еды. И себе. Выглядишь бледнее, чем призрак обиженной невесты.

«Комплименты от Учителя Бо — это как поглаживание от дикобраза. Вроде приятно, но больно и колется». — Благодарю за заботу, Учитель, — почтительно склонила я голову, мысленно добавляя: «И за сравнение тоже, конечно. "Призрак обиженной невесты" — это теперь моё официальное прозвище».

Захватив с кухни поднос с двумя мисками дымящейся лапши и парой паровых булочек, я направилась в архив нашего клана. Запах старой бумаги и ладана встретил меня как старого знакомого. Янь Лу сидел за большим столом, заваленным свитками. Он выглядел... сосредоточенным. Его пепельные волосы были перекинуты через плечо, а длинные пальцы быстро перебирали древние тексты.

«Янь Лу. Внук Мастера Тай-Юня (или КТО???). Статус: Углублён в изучение. Уровень опасности: НЕИЗВЕСТНО (но лапшу ест, как цивилизованный человек). Уровень доверия: 51% (51% за, 49% против, идёт ожесточённая борьба)».

«Интересно, он ищет способы спасти мир или инструкцию по сборке нового типа катапульты? Хотя, зная местные нравы, это может быть одно и то же».

— Принесла обед, — объявила я, ставя поднос на свободный угол стола. — По распоряжению Учителя Бо. Говорит, я бледная, как призрак обиженной невесты, а вы... вы, наверное, просто голодный.

Он оторвался от свитка, и его серые глаза оценивающе скользнули по мне.

— Он не ошибся насчёт бледности, — констатировал он с той же безжалостной прямотой, что и Учитель Бо. — Но насчёт невесты... сомневаюсь. У обиженных невест реже бывает такой взгляд.

— Какой? — насторожилась я.

— Взгляд человека, который только что пережил попытку убийства и теперь подозревает в злоумышленнике всех подряд, включая собственную тень, — он взял палочки и аккуратно помешал лапшу. — Начинаете с меня?

Я фыркнула, отламывая кусок булочки.

— А с чего бы мне? Вы же меня спасли. Дважды. — «Если не считать того мимолётного глюка с вашим истинным именем, который я, конечно же, благополучно забыла и нисколько не зациклилась на нём. Совсем. Ни капельки. Ладно, может, чуть-чуть».

— Рациональный подход, — кивнул он, как будто я высказала не сарказм, а глубокомысленное наблюдение. — Но бесполезный. Подозревать нужно всех. Всегда. Даже себя. Особенно себя.

— Себя? — удивилась я. — И в чём я могу себя подозревать?

— В излишней доверчивости, например, — он отложил палочки. — Или в недостатке любопытства. Вы даже не спросили, что я нашёл.

«Ага, а ещё в том, что я до сих пор не сбежала из этого сумасшедшего дома, прихватив с собой только шкатулку и пару булочек про запас».

— Хорошо, — вздохнула я, поддаваясь его игре. — Что вы нашли, о великий сыщик?

Он отодвинул в сторону несколько свитков и подал мне один, самый потрёпанный.

— Отчёт о инвентаризации клановых реликвий. Сто лет назад. Обратите внимание на раздел «Конфискованные и уничтоженные артефакты».

Я пробежалась глазами по иероглифам. Среди стандартного набора «проклятых кинжалов» и «печатей злых духов» моё внимание привлекла одна запись:

«Артефакт: Зеркало Забвения Лунной Ночи. Происхождение: Южный Клан Теневого Шёпота. Статус: Уничтожено (со слов старейшины Лян Та). Примечание: осколки захоронены в саду западного крыла».

— Лян Та? — подняла я глаза на Янь Лу. — Она участвовала в уничтожении артефактов Клана Теневого Шёпота?

— Согласно этому отчёту — да, — он откинулся на спинку стула. — Более того, она лично руководила уничтожением этого зеркала. Интересное совпадение, не правда ли? Женщина, в чьей энергии я чувствую «налёт старого яда», оказывается связана с артефактами, которые теперь используются против её же клана.

«Совпадение? В этом мире? Да тут даже погода не бывает случайной — её, наверное, кто-то заказывает за дополнительную плату».

— Вы думаете, она... причастна?

— Я думаю, что бросать обвинения без доказательств — глупо, — ответил он. — Но и игнорировать такие «совпадения» — ещё глупее. Нам нужно найти эти осколки.

— В саду западного крыла? — я вспомнила тот самый тенистый, заброшенный уголок поместья, куда даже слуги заходили неохотно. — Это прямо рядом с её личными покоями. Очень удобно. Для неё.

— Именно, — в его глазах блеснул тот самый интерес учёного, видящего сложную головоломку. — Но сначала... — он снова взялся за палочки, — ...доешьте свою булочку. Сражаться с заговорами на пустой желудок — дурной тон.

Мы доели в напряжённом, но продуктивном молчании. Лапша была на удивление хороша. «Возможно, повара, напуганные вчерашним, выложились на все сто, пытаясь задобрить богов, демонов и случайно забежавших спасителей мира».

— Итак, план? — спросила я, вытирая губы. — Идём и копаем? Днём, у всех на виду?

— Нет, — Янь Лу сложил палочки идеально ровно. — Это было бы... неэлегантно. И опасно. Мы подождём до ночи. А пока... — он откашлялся, и я заметила, как его рука непроизвольно дёрнулась к груди. Лицо его на мгновение исказилось лёгкой гримасой боли.

«Опять? — встревожилась я. — Последствия вчерашнего? Или что-то ещё?» Карточка в моей голове снова замигала тревожным жёлтым светом, но на этот раз не выдала никаких новых данных. «Прекрасно. Мой внутренний шпионский гаджет решил взять выходной».

— С вами всё в порядке? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал просто вежливо, а не как у заботливой сиделки при потенциальном антихристе.

— Пустяки, — отмахнулся он, но бледность выдавала его. — Остаточные явления. Контакт с той энергией... не проходит бесследно.

Он говорил это так, будто обсуждал лёгкое несварение, а не последствия схватки с демонической сущностью. «Либо он невероятно крут, либо невероятно хорош в притворстве. Третий вариант — и то, и другое — был самым пугающим».

— Вам стоит отдохнуть, — сказала я, вставая. — Если мы пойдём на ночную вылазку, вам понадобятся силы. А я... я поищу Юй Лин свою служанку. Узнаю, не болтают ли слуги о чём-нибудь интересном насчёт западного сада. Слухи иногда полезнее свитков.

Он кивнул, его веки уже смыкались от усталости.

— Будьте осторожны. И... не доверяйте никому.

— Даже вам? — не удержалась я.

На его губах дрогнуло подобие улыбки.

— Особенно мне.

Я вышла из библиотеки, оставив его в покое, с головой, полной новых загадок. Зеркало Забвения, Лян Та, «налёт старого яда»... и мой таинственный союзник, который истекал энергией, спасая тех, кого, возможно, планировал уничтожить.

«Отлично, Лянь Шэн, — подумала я, направляясь в сторону служб. — Теперь твоя жизнь превратилась в детектив с элементами мистики и боевых искусств. Осталось только найти тело, и можно будет начинать продавать права на экранизацию. Если, конечно, доживёшь до финальных титров».

Найти Юй Лин в послеполуденной суматохе клана оказалось проще простого — она, словно генерал на поле боя, руководила раздачей лечебных отваров в переполненном лазарете. Её деловитый вид и крики «Не толпиться!» и «Следующий!» резко контрастировали с всеобщей растерянностью, царившей вокруг. «Вот кто настоящий герой этого клана. Пока старейшины бормочут о чести, она спасает людям желудки от последствий вчерашнего стресса».

«Юй Лин. Личная служанка. Статус: Находится в своей стихии (организует хаос). Уровень опасности: Нулевой. Уровень доверия: 98% (2% — на случай, если её подменили демоном-оборотнем, но это маловероятно, ибо ни один уважающий себя демон не стал бы так усердно трудиться)».

— Миледи! — её лицо просияло при виде меня, но тут же покрылось морщинками беспокойства. — Вы живы! Я слышала... — она понизила голос до конспиративного шёпота, — ...про вчерашнее. И про вашего... спутника. Говорят, он остановил саму тьму серебряным светом! Правда, что он невероятно красив и загадочен?

— Да, он оказался полезным, — сухо констатировала я, отводя её в более укромный угол, пахнущий травами и человеческим потом. «И да, черт побери, невероятно красив. Но это не главное. Совсем не главное. Наверное». — Слушай, мне нужна информация. Западный сад. Тот, что рядом с покоями госпожи Лян Та. Там что-нибудь происходит в последнее время? Может, слуги чего-то боятся? Или наоборот — мачеха туда особенно часто наведывается?

Юй Лин нахмурилась, её быстрые пальцы, привыкшие завязывать целебные мешочки, теперь нервно перебирали складки заляпанного фартука.

— Западный сад... — прошептала она, и в её голосе зазвучала неподдельная опаска. — Там давно никто не бывает. Ещё с прошлого года, после... того самого инцидента.

— Какого инцидента? — насторожилась я, чувствуя, как по спине пробегает знакомый холодок. «В этом клане "инциденты" обычно заканчиваются либо похоронами, либо внезапными вакансиями на кухне».

— Осенью двое слуг, Ли и Го, получили приказ прополоть сорняки в том саду, — Юй Лин оглянулась, словно боясь, что тени сами могут её подслушать. — Оба вернулись... не в себе. Бледные, трясущиеся. Жаловались на кошмары, говорили, что слышали шёпоты из-под земли, будто сама земля с ними разговаривает. Через неделю их уволили. Госпожа Лян Та сказала, что они украли семейные реликвии. Но все знают... — Юй Лин снова понизила голос, — ...что они ничего не крали. Они были честными работягами. Просто... что-то там увидели. Или услышали. Что-то такое, что сводит с ума.

Ледяная полоса пробежала по моей спине.

«Шёпоты из-под земли. Идеальное место, чтобы закопать осколки проклятого зеркала, не так ли? Оно же "Забвения". Может, оно не просто стирает память, а впитывает её, как губка? И теперь шепчет чужими голосами, сводя с ума слишком любопытных садовников? Просто великолепно. У моей мачехи не просто скелет в шкафу, а целый проклятый археологический музей под окнами».

— Спасибо, Юй Лин, — сказала я, сжимая её руку с благодарностью. — Это очень важно. Никому не рассказывай о нашем разговоре.

— Конечно, миледи, — она кивнула, и в её глазах читалась непоколебимая преданность, смешанная с материнской тревогой. — Будьте осторожны. Тени в том саду... они кажутся... гуще. И умнее.

Я оставила её и направилась к своим покоям, чтобы хоть немного отдохнуть перед ночной вылазкой, чувствуя себя героиней дешёвого романа, которая пошла за советом к цыганке. По дороге мне попался Один из братьев Ли ( тот который не паникер) На этот раз он выглядел ещё мрачнее, чем обычно, — будто провёл ночь охраняя своего брата, которого до этого ранили еще тогда в городе

— Лишь Шэн? — он преградил мне дорогу, словно внезапно выросшая скала. —А где наш гость?

— В библиотеке, отдыхает, — ответила я, стараясь не смотреть на запылённый подол его робы. — После вчерашнего он не в лучшей форме.

— Хм, — Ученик Ли смерил меня напряженным взглядом, которым видимо он смотрит на тренировочных манекенов. — А ты? После вчерашнего в номарльном состояни? Готова к тому, что будет дальше?

«О, прекрасно. "Готова ли ты, хрупкое дитя, к грядущим ужасам, мучениям и вероятному захвату мира?" — " Да, конечно,Ученик Ли , я с нетерпением жду, особенно захвата мира, это будет захватывающе!"»

— Я готова делать то, что необходимо для выживания клана, Ученик Ли, — ответила я с максимальной почтительностью, какая только могла быть у человека, мечтающего о тарелке супа и восьми часах беспробудного сна.

— Слушай— он шагнул ближе, и его низкий голос, пропахший дымом и страхом, прозвучал прямо у моего уха. — Этот Янь Лу... он не тот, за кого себя выдаёт. Я чувствую это в его пугающем взгляде. Но его знания реальны. Используй их. Но не доверяй ему. Ни на йоту. Поняла?

«Боже мой, так это официальная политика клана? "Не доверяй никому, особенно тому, кто тебя спас от неминуемой гибели"? Ладно, хотя бы последовательно. Инструкция ясна: использовать, как одноразовый носовой платок, и выбросить при первой же возможности. Жаль, платок такой... качественный».

— Поняла,Ученик Ли, — кивнула я, изображая полное понимание.

Он фыркнул, бросил на меня последний испепеляющий взгляд и прошёл мимо, оставив меня в полном недоумении.

«Итак, Ученики подозревают Янь Лу. Я подозреваю Янь Лу. Он сам советует подозревать его. Все друг друга подозревают. В этом есть какая-то извращённая, шизофреническая гармония. Может, это и есть истинный путь культивации? Путь Всеобщего Недоверия?»

Вернувшись в свою комнату, я попыталась уснуть, но снова безуспешно. Вместо сладких снов меня преследовали образы чёрных зеркал и шепчущей земли. В отчаянии я достала шкатулку. Она была прохладной и молчаливой, как и подобает артефакту с характером.

— Ну что, — прошептала я, обращаясь к ней как к старой подруге, — все вокруг твердят о недоверии. Может, ты дашь какой-нибудь мудрый совет? Или хоть намёк? Стоит ли мне сегодня ночью рыться в земле рядом с покоями мачехи в компании человека, который, возможно, является главным злодеем вселенной, притворяющимся моим спасителем? Я просто спрашиваю, как у друга.

Шкатулка не ответила. Но когда я положила её обратно, мои пальцы на мгновение ощутили лёгкую, едва уловимую вибрацию. Словно где-то глубоко внутри неё что-то шевельнулось в ответ. «Либо это знак одобрения, либо она просто хочет на конфетку. В этом мире нельзя быть уверенным ни в чём. Даже в том, чего хочет твой магический ящик».

Когда сумерки окончательно поглотили клан, окрасив стены в цвета синяка, я надела тёмное, удобное для движения ханьфу — мой стандартный ночной костюм для вылазок — и затушила все свечи в своей комнате. Сердце колотилось с ритмом шаманского барабана, возвещающего о начале самого безумного ритуала. Я приоткрыла дверь и бесшумно выскользнула в коридор, пахнущий воском и тайнами.

Янь Лу уже ждал в условленном месте — в тени огромной вековой сосны недалеко от ржавой калитки в западный сад. В лунном свете его пепельные волосы и бледная кожа делали его похожим на изящного призрака, вышедшего на полуночную прогулку. Он кивнул мне, и мы без лишних слов, как два опытных заговорщика, двинулись к нашей цели.

Воздух здесь и вправду был другим — густым, спёртым, тяжёлым для лёгких. Он пах не просто влажной землёй, а чем-то ещё... сладковатым, приторным и одновременно гнилостным, как заброшенный склеп, в котором кто-то разлил мёд. Листья на деревьях висели неестественно неподвижно, будто затаив дыхание в ожидании нашего появления.

«Локация: Западный сад. Статус: Активно проклят (вероятность 99.9%). Атмосфера: Готова для появления призрака обиженной невесты (спасибо, Учитель Бо, за этот незабываемый образ). Уровень опасности: Запредельный (и это ещё до того, как мы начали копать, что само по себе достижение)».

Янь Лу остановился на середине заросшей, едва заметной тропинки и закрыл глаза, словно прислушиваясь к тихой музыке, которую мог слышать только он. Его лицо было бесстрастным, но я заметила лёгкое напряжение в уголках его губ.

— Здесь, — прошептал он, открыв глаза. Его взгляд, острый как скальпель, был направлен на небольшой участок голой, неестественно чёрной земли под старым, кривым клёном, ветви которого скрючились, будто в вечной агонии. — Энергия... искажена до предела. Сконцентрирована именно тут.

Он достал из складок своей изящной серой одежды небольшую, но явно прочную лопатку с изысканной резьбой на рукояти. «Отлично. Мой загадочный напарник пришёл на вскрытие могилы проклятого артефакта с дизайнерским инструментом. Стильно. Надо будет спросить, где он такие заказывает. Если, конечно, мы выживем».

— Копайте, — сказал он, протягивая мне лопатку с видом хирурга, вручающего скальпель медсестре. — Я буду стоять на страже.

«Ага, конечно. "Ты, хрупкая девушка, покопайся в жуткой, вероятно, заражённой земле, а я, могущественный и загадочный заклинатель, постою тут в эстетичной позе и посмотрю". Может, он просто боится испачкать свои безупречно белые руки? Или потревожить свой идеальный маникюр?»

Но спорить было бесполезно. Я вздохнула, взяла лопатку — она оказалась на удивление удобной и сбалансированной — и принялась за работу. Земля была удивительно мягкой, податливой, будто её недавно рыхлили. «Очень удобно для тех, кто регулярно подкапывается к своим тёмным секретам». И с каждым новым ударом лопаты тот сладковато-гнилостный запах усиливался, становясь почти осязаемым.

И вот, наконец, лопата со звонким, слишком громким в этой тишине звуком, ударилась о что-то твёрдое. Я отбросила комья земли в сторону и увидела то, что мы искали. Это были не просто осколки стекла. Это были крупные, почти целые куски зеркала в причудливой серебряной оправе, покрытой паутиной трещин. Они лежали в яме, и даже в тусклом, обманчивом свете луны их поверхность казалась неестественно тёмной, бездонной, вбирающей в себя всё окружающее.

Янь Лу присел рядом на корточки, и его лицо, обычно бесстрастное, озарилось холодным, почти хищным триумфом.

— Оно... целее, чем я предполагал. Гораздо целее.

Он протянул руку, длинные изящные пальцы устремились к одному из самых крупных осколков, но я инстинктивно, почти не думая, схватила его за запястье. Его кожа была прохладной.

— Не надо, — выдохнула я, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание. — Слуги... они слышали здесь шёпоты.

Он посмотрел на мою руку, сжимающую его запястье, потом медленно поднял глаза на меня. В его серых, бездонных глазах не было ни гнева, ни раздражения — лишь то самое аналитическое, до жути спокойное любопытство.

— Боитесь за меня, Лянь Шэн?

— Боюсь за нас обоих, — честно призналась я, и это была чистая правда. «Потому что если с тобой что-то случится, я останусь здесь одна с этой штукой, а мачеха, наверное, уже точит ножи от радости».

И в этот самый момент, будто дождавшись нашей заминки, один из осколков зеркала вдруг дрогнул. Не физически, а... энергетически. И из его чёрной, бездонной глубины послышался звук. Тихий, едва уловимый, царапающий сознание... шёпот.

Сначала я не разобрала слов. Это был просто шелест, похожий на звук высохших листьев. Потом... я услышала. Отчётливо.

«...Лянь... Шэн...»

Голос был до боли знакомым. Слишком знакомым. Это был нежный, певучий голос моей матери. Той самой, которую я никогда в жизни не знала, но чей образ и голос, должно быть, хранились в самых потаённых уголках памяти этого тела.

Я застыла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как ледяная волна покалывания пробегает по коже. Янь Лу резко выпрямился во весь рост, его рука молниеносно легла на рукоять скрытого клинка у его пояса. Его поза стала напряжённой, готовой к броску.

Шёпот стал громче, настойчивее, обращаясь уже прямо ко мне, проникая прямо в мозг:

«...Доченька... милая... посмотри на меня... я здесь... я так по тебе скучала...»

Я чувствовала, как моя воля тает, как лёд под лучом горячего солнца. Разум кричал, что это ловушка, обман, но сердце... сердце этого тела, его глубокая, неосознанная память, сжималось от щемящей, незнакомой мне тоски. Моя рука, та самая, что только что удерживала Янь Лу, сама, против моей воли, медленно потянулась вперёд, пальцы вытянулись, чтобы прикоснуться к холодной, манящей поверхности осколка...

Глава 13.  Голос из бездны и тайна в предрассветных сумерках

Моя рука, словно отделившаяся от тела змея, медленно, но неумолимо тянулась к осколку. Пальцы уже почти касались холодной поверхности, в которой пульсировал тот сладкий, ядовитый голос. «Нет, нет, тысячу раз нет! — кричало во мне всё. — Это же классика жанра! "Не слушай голос из темноты, дура!" Я же умная, я из мира, где есть интернет и психотерапевты! Остановись, идиотка!»

Но тело не слушалось. Оно жаждало этого прикосновения, этой болезненной иллюзии встречи с призраком прошлого, которое мне даже не принадлежало.

И вдруг мою запястье сжала стальная хватка. Это была рука Янь Лу. Его длинные, изящные пальцы обхватили мою руку с такой силой, что кости затрещали. Боль, острая и реальная, на секунду пронзила сладкий туман в моей голове, как струя ледяной воды.

— Не поддавайтесь, — его голос прозвучал тихо, но с такой концентрацией воли, что, казалось, режет саму ткань реальности. — Это не ваша мать. Это эхо. Отражение. Оно питается вашей тоской, как пиявка.

Я сглотнула, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза.

«Чёрт, я даже не знала, что в этом теле есть тоска по этой женщине. Спасибо, проклятое зеркало, что помогло мне узнать себя получше. Как же мне тебя отблагодарить... о, знаю — разобью на ещё более мелкие кусочки!»

— Но... она зовёт, — прошептала я, и мой собственный голос показался мне чужим, полным чужой боли.

— А вы не слушайте, — его ответ был безжалостным, как удар хлыста. — Слушайте меня. Дышите. Вдох. Выдох.

Я попыталась дышать, подражая его ровному, спокойному ритму, пахнущему пылью и старым пергаментом. Тем временем шёпот из осколка изменился. Нежность и тоска сменились ледяной, шипящей яростью.

«...Они тебе врут... все они врут... он тебя использует... ОТПУСТИ МЕНЯ... ДАЙ МНЕ ВОЛЮ!»

Голос заскрежетал, превратившись в нечеловеческий визг, и поверхность осколка задрожала, покрываясь паутиной новых трещин. Из его глубины начало сочиться что-то чёрное и вязкое, словно смола, вываренная в самых тёмных уголках ада. Она медленно растекалась по земле, и трава вокруг мгновенно чернела, скукоживалась и превращалась в пепел с противным шипением.

«О, великолепно. Теперь у нас ещё и демоническая нефть. Может, просто поджечь это место и сказать, что это был несчастный случай с кухонным маслом? "Простите, старейшины, мы просто хотели приготовить ужин под открытым небом"».

Янь Лу не дрогнул. Его свободная рука описала в воздухе сложный, гипнотизирующий узор. На кончиках его пальцев вспыхнули крошечные серебряные звёздочки, холодные и безжалостные.

— Отойдите назад, — скомандовал он, и в его голосе впервые прозвучала не просто уверенность, а абсолютная, неоспоримая власть, от которой по коже побежали мурашки.

Я отползла, чувствуя, как дрожь в теле постепенно отступает, сменяясь леденящим, животным ужасом. Он стоял перед зеркалом, его стройный силуэт казался хрупким против нарастающей из щели тьмы, но в его позе была непоколебимая мощь тигра, готовящегося к прыжку.

— Ты не её голос, — произнёс Янь Лу, обращаясь к осколку. Его слова звучали не как обвинение, а как холодный, окончательный приговор. — Ты — боль. Боль, запёчатлённая в стекле. И сейчас ты вернёшься в небытие.

Он резко выбросил руку вперёд. Серебряные звёздочки сорвались с его пальцев и устремились к осколку — не как снаряды, а как живые, разумные существа, жаждущие очищения. Они впились в чёрную, пульсирующую поверхность, и зеркало взвыло. Это был нечеловеческий, душераздирающий звук, полный ярости, отчаяния и древней, всепоглощающей ненависти.

Тьма закипела, пытаясь сбросить с себя светящиеся оковы. Из других осколков, лежащих в яме, тоже стали подниматься чёрные, похожие на щупальца, жгуты энергии, тянущиеся к Янь Лу, жаждущие поглотить его свет.

«Вот чёрт, у него же не самый лучший день! — мелькнуло у меня в голове, и сердце упало. — Он ещё не оправился после вчерашнего сражения с мемориалом! Он истекает силой, как я истекаю сарказмом!»

Я оглянулась вокруг в поисках чего-то, чем можно помочь. Мои глаза упали на старую, проржавевшую лейку, валявшуюся под кустом, словно насмешка судьбы. «Идеально. Буду бить демоническую сущность садовым инвентарём. Это так... по-клановски. "Метод Лян по изгнанию зла: лейка и решительный настрой"».

Но прежде чем я успела схватить своё импровизированное оружие, ситуация изменилась. Янь Лу, не отводя рук от своего серебряного потока, повернул голову ко мне. Его лицо было искажено нечеловеческим напряжением, на лбу и висках выступили капли пота, сливающиеся в грязные ручьи.

— Лянь Шэн! Ваша энергия! — выкрикнул он, и в его голосе прозвучала отчаянная нота. — Не силу! Пустоту! Ту самую... ту, что я вас учил находить! Направьте её сюда!

«Что?! Пустоту? На демоническое зеркало, которое вот-вот нас всех поглотит? Это как пытаться потушить лесной пожар, подув на него!» Но спорить было некогда. Я закрыла глаза, отчаянно пытаясь отыскать внутри себя то самое «ничто», ту тишину за стеной печати. Это было невероятно сложно, когда вокруг выл ураган из тёмной энергии, пахло серой и гнилью, а в ушах стоял визг проклятого артефакта.

И всё же... я нашла её. Тот самый холодный, острый осколок пустоты внутри, похожий на обломок ледяного зеркала. Я представила, как протягиваю его к зеркалу, не как атаку, а как... щит из не-существования. Как отсутствие, которое может поглотить даже самую плотную тьму.

Я не чувствовала, как из меня что-то «исходит». Не было ни вспышек, ни потоков ци. Но я увидела, как чёрные щупальца, тянувшиеся к Янь Лу, вдруг замедлились, заколебались, словно потеряв свою цель, свою суть. Серебряный свет, исходящий от него, воспользовался этим замешательством и вспыхнул с новой, ослепительной силой, сжимая тёмную, бьющуюся в конвульсиях массу.

— Да! — его голос прозвучал с одобрением, и в нём, сквозь хрипоту, впервые прозвучала... надежда. — Держите это!

Я «держала». Моя голова раскалывалась от боли, будто по ней били кузнечным молотом, но я сжимала в сознании этот образ внутренней пустоты, этого безмолвного крика в бездну. Янь Лу сделал последнее, решающее усилие. Его серебряный свет сжался в ослепительную, идеально круглую сферу и с громким, оглушительным ХЛОПКОМ, похожим на лопнувший пузырь мироздания, схлопнулся вместе с чёрной массой.

Тишина.

Гнетущая, оглушительная, почти священная тишина, в которой звенели уши и отдавалось бешено колотящееся сердце.

Я открыла глаза. Осколки зеркала лежали в яме, но теперь они были просто кусками тусклого, потрескавшегося, безжизненного стекла в погнувшейся оправе. Ничего не шептало. Ничего не двигалось. Даже воздух казался чище.

Янь Лу стоял, тяжело дыша, опираясь руками о колени. Его плечи вздымались, а лицо было мокрым от пота и земли.

— Всё... — он выдохнул, и его голос сорвался на хрип. —...кончено.

Я подползла к нему, всё ещё чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Вы... в порядке?

Он кивнул, не в силах выговорить ни слова. Потом медленно, с видимым усилием, выпрямился и посмотрел на разбросанные осколки. В его глазах не было триумфа — лишь глубокая, всепоглощающая усталость.

— Их нельзя оставлять здесь, — прошептал он, и его губы побелели. — И нельзя уничтжать обычным способом. Нужно унести их. Спрятать. И найти способ... разобраться с ними окончательно.

Он достал из складок своей серой одежды, неизвестно как сохранившей относительную чистоту, кусок плотной тёмной ткани и начал аккуратно, с помощью всё той же изящной лопатки, складывать в него осколки. Его движения были медленными, точными, но я видела, как дрожат его пальцы.

— Помогите мне, — сказал он, не глядя на меня. — Но не прикасайтесь к ним голыми руками.

Я кивнула и, используя полы своего тёмного ханьфу как импровизированную прихватку, стала помогать ему собирать проклятые осколки. Мы работали молча, быстро, как могильщики, спешащие закончить свою работу до рассвета, в ритме, отбиваемом нашими собственными сердцами.

«Вот и всё, — думала я, глядя на тёмный, зловещий свёрток в руках Янь Лу. — Теперь у нас есть вещественное доказательство против мачехи. Проклятое, опасное, шепчущее доказательство, от которого сходят с ума садовники. Что может пойти не так? Абсолютно всё» .

Когда последний осколок был упакован, Янь Лу взглянул на небо, где уже начинали бледнеть и таять самые настойчивые звёзды.

— Идём, — сказал он, и это прозвучало как приказ, отданный самому себе. — Нам нужно вернуться до рассвета.

Мы пошли обратно, неся между нами наш мрачный трофей. И я понимала, что с этой ночи всё стало ещё сложнее. У меня на руках было оружие против Лян Та. Но это оружие могло выстрелить и в меня. И в моего загадочного союзника, который, кажется, с каждым днём становится всё бледнее, всё тише и всё ближе к тому, чтобы рухнуть от истощения.

«Отличная работа, Лянь Шэн, — подвела я итог ночи. — Ты не только не умерла, но и приобрела новый ценный навык: использование экзистенциальной пустоты для нейтрализации демонических артефактов. И новую проблему: что делать с проклятым свёртком? Спрятать под кровать? Выбросить в реку? Подарить мачехе на день рождения с запиской "Спасибо за детство"?»

Варианты, как обычно, были восхитительно плохи. А по тому, как Янь Лу, шатаясь, нёс свою ношу, было ясно — главные проблемы были ещё впереди. И одна из них, возможно, была связана не с зеркалом, а с ним самим.

***

Мы шли обратно через спящий клан, и каждый наш шаг отдавался в звенящей тишине громче, чем барабанная дробь на похоронах императора. Я несла свёрток с осколками, завёрнутый в несколько слоёв ткани, и мне казалось, что он пульсирует в моих руках, словно живое, больное сердце, вырванное из груди какого-то древнего демона. «Вот оно, материальное доказательство. Теперь осталось только выжить, предъявить его старейшинам и не быть обвинённой в том, что это я всё и подстроила. Ну и maybe найти время поспать между всем этим. Легко, правда?»

Янь Лу шёл рядом, и его молчание было красноречивее любых слов. Он двигался чуть медленнее обычного, его обычно безупречная осанка слегка ссутулилась, и в лунном свете его лицо казалось высеченным из самого бледного мрамора — прекрасным, но безжизненным, как статуя на заброшенной гробнице.

«Янь Лу. Статус: На грани коллапса (но держится из чистой гордости и, возможно, магии). Уровень опасности: Снижается (потому что скоро упадёт без сил). Уровень доверия: 55% (он только что спас меня от голоса мёртвой матери, это стоит каких-то 4%, но я всё ещё пристально слежу за ним)».

Мы уже почти добрались до гостевого крыла, когда из тени колоннады, словно сама ночь, принявшая человеческий облик, возникла фигура. Высокая, прямая, с лицом, не выражающим ничего, кроме холодного, хищного любопытства. Лян Та.

«Ну конечно, — внутренне простонала я. — Кому же ещё прогуливаться в предрассветный час, как не той, у кого совесть нечиста? Или, может, у неё просто бессонница от переизбытка злодейских планов?

— Моя падчерица, — её голос был сладким, как забродивший мёд, в который упала дохлая муха. — И наш... уважаемый гость. Какими ветрами вас занесло в столь поздний час? Или ранний? Уже и не разберёшь. Вы словно совы, ведущие свои тайные беседы с луной.

Янь Лу остановился, его рука непроизвольно дрогнула, и я почувствовала, как напряглись мышцы его предплечья, будто готовясь к бою. «Интересно, он всегда так реагирует на мою мачеху, или это что-то личное?»

— Не могли уснуть, госпожа, — ответила я, прежде чем он успел что-то сказать, и постаралась придать своему голосу лёгкость воздушного пирога. — Решили подышать воздухом. Осмотреть владения клана при лунном свете. Вы же знаете, как трудно привыкнуть к новому месту. Особенно нашему гостю

Лян Та медленно обвела нас взглядом, который, казалось, не просто взвешивал, а препарировал каждую пылинку на нашей одежде, каждый след земли на моих руках. Её глаза, холодные, как озёрный лёд в разгар зимы, задержались на свёртке в моих руках.

— Подышать воздухом, — повторила она с лёгкой, ядовитой усмешкой, от которой по коже побежали мурашки. — Стакой интересной... ношей для прогулки. Выглядит тяжеловато. Не нужна ли вам помощь? Мои слуги всегда к вашим услугам.

«О да, конечно, помоги нам донести эти проклятые осколки твоего же зеркала до нашей комнаты, чтобы мы могли потом предъявить их тебе же. Отличный план! "Спасибо, мачеха, что помогла нам собрать улики против вас же!"»

— Не стоит беспокоиться, госпожа, — Янь Лу наконец заговорил. Его голос был ровным, но в нём слышалась отточенная сталь, готовая в любой момент обнажиться. — Мы прекрасно справляемся. Просто собрали... несколько интересных минералов для изучения. Геология — моё давнее, почти страстное увлечение. Особенно ночная.

Лян Та медленно, словно тигрица, подняла бровь. «Геология. В предрассветные часы. С тёмным свёртком, из которого буквально сочится зловещая аура. Да, звучит совершенно правдоподобно. Особенно страстное увлечение. Прямо как моё увлечение вышиванием крестиком в три часа ночи» .

— Как познавательно, — произнесла она, и в её голосе зазвучала ядовитая, сладкая насмешка, от которой захотелось умыться. — Надеюсь, ваши изыскания не потревожат покой клана. Мы и так пережили достаточно... беспокойств за последнее время. Столько шума, столько разрушений... — Она сделала паузу, давая своим словам повиснуть в воздухе, густом от невысказанных угроз.

— Кстати, падчерица, — её взгляд, острый как отравленная игла, снова устремился на меня, — я всё жду тебя для того самого разговора. Не заставляй себя ждать слишком долго. Невежливо. И помни... стены здесь имеют уши. А некоторые уши... имеют очень длинные лезвия.

С этими словами она развернулась и ушла, её шёлковые одежды шелестели по каменным плитам, словно ядовитая змея, уползающая в свою нору, оставив за собой шлейф дорогих благовоний и леденящего душу страха.

Мы стояли молча, пока звук её шагов не затих вдали, растворяясь в предрассветной тишине.

— Она знает, — наконец выдохнула я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

— Она подозревает, — поправил Янь Лу, и его голос звучал устало, но ясно. Он снова опёрся о колонну, и я увидела, как он бледнеет ещё сильнее, почти сливаясь с известняком. — Но у неё нет доказательств. Пока что. Но её подозрения... опаснее, чем любое доказательство.

— Что нам теперь делать с... этим? — я кивнула на свёрток, который вдруг показался мне в тысячу раз тяжелее.

— Спрятать. Там, где его энергия будет замаскирована другими, более... шумными артефактами. В архив. Это куда безопаснее, чем в наших комнатах, куда она наверняка уже прислала своих глаз и ушей.

Мы дотащились до библиотеки, двигаясь как две тени, преследуемые призраком. В предрассветном полумраке она казалась ещё более огромной, таинственной и немного жуткой. Пахло пылью, древней бумагой и знанием, которое, возможно, лучше было бы не трогать. Янь Лу, дрожащей, почти не слушающейся его рукой, отодвинул один из нижних шкафов, заваленных никому не нужными свитками по сельскому хозяйству и разведению шелкопрядов, и указал на небольшую, пыльную нишу за ним.

— Сюда, — прошептал он, и его голос сорвался.

Я аккуратно, как бомбу с часовым механизмом, поместила свёрток в нишу. Янь Лу, собрав последние силы, прошептал несколько гортанных, древних слов, и воздух вокруг свёртка задрожал, покрыв его невидимым, но ощутимым пеленом, скрывающим его зловещее присутствие. От этого простого действия он побледнел ещё больше.

Когда мы задвинули шкаф на место, он наконец рухнул. Не в романтический обморок, а на ближайший стул, с грохотом, тяжело опустив голову на сложенные на столе руки. Он выглядел так, будто только что проиграл битву не с зеркалом, а со всей вселенной сразу.

— Янь Лу! — я бросилась к нему, забыв на секунду о всех подозрениях.

— Всё в порядке, — его голос был беззвучным, прерывистым шёпотом. — Просто... дайте мне минутку. Одну минутку.

Я стояла над ним, не зная, что делать, чувствуя себя абсолютно бесполезной. «Вот он, могущественный заклинатель, победитель тьмы, укротитель демонических зеркал, а сейчас он выглядит как исхудавший студент после сессии по квантовой физике. Или как я после восьми пар древнекитайского подряд. Жизнь, как говорится, бьёт всех» .

— Вам нужен лекарь, — твёрдо сказала я, положив руку ему на плечо. Оно было костлявым и напряжённым. — Сейчас же.

— Нет! — он резко поднял голову, и в его глазах, обычно таких спокойных, вспыхнула настоящая, дикая паника. — Никаких лекарей. Никаких лишних глаз. Никаких вопросов. Я... я справлюсь сам. Мне просто нужен покой. Только покой.

Он попытался встать, но его ноги подкосились, и он чуть не рухнул на пол. Я успела подхватить его под руку, взяв на себя часть его веса. Он был удивительно лёгким, как будто сделанным из перьев и тени.

— Ладно, ладно, герой, — вздохнула я, пытаясь звучать бодро. — Давайте доставим вас до вашей комнаты. Потом я принесу вам еды и воды. И ни слова лекарям. Но если вы умрёте, я буду очень, очень зла. Мне придётся всем рассказывать, что великий и ужасный Янь Лу пал жертвой несварения желудка от вчерашней лапши. Ваша репутация будет уничтожена.

На его бледных, почти синих губах дрогнуло подобие улыбки, скорее похожее на гримасу боли.

— Вы... невыносимы, Лянь Шэн.

— Это моя врождённая шарм, — парировала я, перехватывая его вес и помогая ему идти. — Смиритесь с этим. Как и с тем, что сейчас вы будете опираться на "внебрачную щепку".

Мы медленно, как два подвыпивших студента, возвращающиеся с ночной гулянки, поплелись по коридору к его комнате. Мне пришлось почти втащить его через порог и уложить на циновку. Он тут же закрыл глаза, его дыхание стало глубже, но лицо всё ещё оставалось маской измождения.

— Не двигайтесь, — приказала я, накрывая его лёгким одеялом. — Я скоро вернусь.

Когда я вернулась с кувшином прохладной воды и тарелкой простого риса, он уже спал. Его дыхание было ровным, но лицо под слоем грязи и пота всё ещё оставалось мертвенно-бледным. Я поставила еду и воду рядом, на низкий столик, и остановилась в нерешительности, глядя на его спящую фигуру.

«Вот так всегда. Спас мир (или по крайней мере, часть клана), а приз — дежурство у постели таинственного незнакомца с подозрительной карточкой, который может быть кем угодно, от спасителя до антихриста. Жизнь — это действительно плохо прописанный роман, где автор явно перебрал с поворотами сюжета» .

Я присела в углу комнаты на циновку, решив подождать, пока он проснётся, чтобы убедиться, что он не испустит дух во сне. Рассвет уже вовсю разгорался за окном, окрашивая небо в нежные, пастельные тона, так не подходившие к мрачности происходящего. В голове крутились обрывки мыслей: зеркало, шепчущие осколки, ядовитый взгляд мачехи, бледное, искажённое болью лицо Янь Лу...

И тут до меня дошло. Та паника, та абсолютная, животная паника, с которой он отказался от лекаря. Его страх перед «лишними глазами». Это не просто осторожность параноика. Это нечто большее. Он кого-то боится. Или что-то скрывает. Что-то такое, что не должно быть обнаружено ни при каких обстоятельствах. Что-то, что может быть страшнее Лян Та, страшнее проклятого зеркала. Что-то, что заставляет могущественного заклинателя дрожать от одной мысли о постороннем взгляде.

«Отлично, Лянь Шэн. Поздравляю. Теперь у тебя есть не только проклятые осколки, спрятанные в библиотеке, и мачеха-убийца, строящая козни, но и таинственный союзник, который, возможно, скрывается от правосудия, или от своих врагов, или... или от самого себя. Или, что ещё хуже, он сам является тем, от кого все бегут» .

Я вздохнула, прикрыла глаза и откинулась на стену. Сегодняшняя ночь определённо заслуживала отдельной, очень драматичной главы в моих будущих мемуарах. Если, конечно, мне хватит наглости и, что более важно, удачи дожить до их написания. А глядя на то, как развиваются события, это становилось всё менее вероятным.

Глава 14. Утренний чай с привкусом яда.

Следующие несколько часов я провела в изысканной позе «сидячая медитация с элементами начинающего параноика». Устроившись в углу комнаты Янь Лу, я дремала, прислонившись к стене, которая была холодной и шершавой, словно совесть моего почтенного отца. Я просыпалась от каждого скрипа половицы за дверью, мое воображение тут же рисовало картины: вот мачеха врывается с отрядом стражников, вот старейшины с факелами... А на деле это оказывался просто ветер, играющий ставнем, или пробегавший мимо кот, чьи интересы простирались не дальше кухни и ближайшей мышиной норы.

«Идеально. Моя жизнь превратилась в дешёвый триллер, где я сама себе и героиня, и статистка, и критик, едва сдерживающийся от комментариев» .

Дыхание Янь Лу было ровным, но подозрительно тихим. Казалось, даже воздух в этой комнате боится потревожить его покой. Рассвет, пробивавшийся сквозь запыленное окошко, постепенно сменился утром. За стенами зазвучали голоса слуг, запах жареных лепёшек и дыма смешался с ароматом старой бумаги и пыли, что висела в воздухе его спальни густым, почти осязаемым покрывалом. Мир жил своей жизнью, простой и понятной. «А мы тут, знаете ли, боролись с наследием древнего зла и чуть не поддались на провокацию призрака моей же матери. Мелочи, не стоящие внимания. Проходите дальше, ничего интересного» .

Янь Лу пошевелился. Его длинные, тёмные ресницы дрогнули, словно крылья ночной бабочки, и он медленно открыл глаза. Взгляд был затуманенным, отрешённым, но, к моему глубочайшему облегчению, в нём не было и намёка на ту одержимость, что сводила с ума садовников. Он заметил меня, съёжившуюся в углу, и его брови поползли вверх с таким невероятным усилием, будто каждая из них была высечена из гранита и весила не меньше сотни цзиней.

— Вы... всё ещё здесь, — его голос был хриплым шёпотом, напоминающим скрип несмазанной телеги по щебню.

— А где же ещё? — я поднялась, чувствуя, как затекшие суставы жалуются на свою несчастную долю. — Я ведь ваша верная сиделка-садистка, помните? Та самая, что запрещает умирать, потому что это катастрофически портит мою личную статистику выживаемости. Держите.

Я протянула ему чашу с водой. Его пальцы, длинные и удивительно изящные для человека, только что сражавшегося с тьмой, сомкнулись на глиняном крае. Он отпил несколько глотков, и по его бледному, как лунный свет, лицу разлилось слабое, но безошибочное облегчение.

— Статистика? — переспросил он, с трудом фокусируя на мне взгляд, в котором плавали тени усталости.

— А как же! — воскликнула я с фальшивой бодростью. — По моим скрупулёзным подсчётам, шансы на выживание в этом гостеприимном учреждении под названием «Клан Лян» падают ровно на пятнадцать процентов каждый раз, когда кто-то из моих немногочисленных союзников решает внезапно отправиться в мир иной. Так что, пожалуйста, проявите сознательность. Ради моего душевного спокойствия и чистоты эксперимента.

Уголок его бескровных губ дрогнул. «О, великие небеса, он снова почти улыбнулся! Это уже тревожная тенденция. Надо бы добавить в его рацион больше сарказма – видимо, ему полезно» .

Он попытался приподняться, опираясь на локоть, но я решительно, почти с материнской суровостью (если бы у моей матери была суровость), прижала его плечо к циновке.

— Никаких геройств, наш пациент. Вы провели ночь не на романтическом свидании с луной, а в рукопашной схватке с воплощенным кошмаром. Ваша текущая задача — лежать и излучать ауру хрупкого, загадочного цветка, капризного и требующего покоя. Моя же миссия — принести провизию и лично удостовериться, что вы не превратитесь в призрака, который будет являться мне по ночам с упрёками о некачественном уходе.

Я принесла с кухни простую рисовую кашу, больше напоминающую цементный раствор, и чай, пахнущий скошенной травой и тоской. Он ел медленно, с видимым усилием, но аппетит присутствовал, что я записала в актив. Пока он восстанавливал силы, я сидела рядом, разминая свои несчастные конечности и строя в уме планы, которые были прочнее домов из песка, но ненамного.

— Итак, — начала я, когда он опустошил чашу, — план на сегодня, составленный с учётом текущего кризиса. Вы — остаётесь здесь и мастерски изображаете из себя тот самый хрупкий цветок. Я — отправляюсь на утреннюю беседу с нашей обожаемой мачехой. Цель: выжить, сохранить лицо и, если небеса будут необычайно благосклонны, выудить крупицу полезной информации.

Он положил пустую чашу и устремил на меня взгляд. Привычная проницательность вернулась в его серые глаза, но теперь она была разбавлена чем-то новым — искренним беспокойством.

— Будьте осторожнее, чем когда-либо, Лянь Шэн. Она не станет атаковать в лоб. Она будет... зондировать почву. Подбрасывать намёки, словно ядовитые конфетки. Искать малейшую трещину в вашей броне.

— О, не тревожьтесь, — я махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Моя броня сплетена из чистого сарказма и академических знаний о мёртвых языках. Ей такое не по зубам. К тому же, — я понизила голос до конспиративного шёпота, — у нас есть припрятанный козырь. Мы знаем о зеркале. Она об этом не в курсе. Пока что.

— Это делает вас опасной в её глазах, — заметил он. — А опасных людей либо устраняют, либо... пытаются приручить.

— Что ж, я не из тех, кого легко приручить, — заявила я, поднимаясь во весь свой скромный рост. — Меня в детстве даже соседский кот игнорировал, предпочитая моим ласкам уличные драки.

Перед уходом я оставила ему кувшин с водой и свой самый ободряющий взгляд, в котором надеялась скрыть тень собственной тревоги. «Держись, загадочный незнакомец. Ты мне ещё нужен для разгадки твоей же собственной, чертовски интригующей тайны» .

Дорога к покоям Лян Та напоминала торжественное шествие на эшафот, только с более живописными видами на внутренние сады и более удушающим запахом ладана. Слуги расступались передо мной с такими лицами, будто я была не внебрачной дочерью, а прокажённой, несущей с собой чуму и прочие малоприятные сюрпризы. «Великолепно. Новости о моём "ночном приключении" расползлись по клану быстрее, чем лесной пожар в засуху. Браво, слухи, вы работаете на удивление оперативно» .

«Локация: Коридор к покоям мачехи. Статус: Ощущение, будто идешь по канату, натянутому над пропастью, где внизу томятся голодные крокодилы с острыми как бритва зубами. Уровень опасности: Запредельный (и это ещё до того, как я переступлю порог)».

Лян Та принимала меня в своём личном кабинете — помещении, пропитанном запахом дорогих, удушающих благовоний и холодной, бездушной роскоши. Казалось, даже воздух здесь был дороже, чем я. Она восседала за лакированным столом из тёмного дерева, на поверхности которого не было ни пылинки, и с изяществом змеи пила чай из фарфоровой чашки. Её поза была безупречной, улыбка — отточенным оружием, а взгляд — таким же острым и пронзительным, как и прошлой ночью.

— А, падчерица. Как мило, что ты соизволила найти время для своей уставшей мачехи, — она изящным жестом пригласила меня сесть. Передо мной уже стояла чашка с дымящимся чаем. Цвет у напитка был подозрительно тёмным, почти зловещим. «Ну конечно. "Выпей чайку, дорогая, я его специально для тебя заварила... с добавлением белладонны, капельки цикуты и щепоткой чёрной вдовы для пикантности"» .

— Благодарю за приглашение, госпожа, — я сделала безупречный, почтительный поклон, который репетировала перед зеркалом всё утро, и опустилась на циновку напротив, приняв позу «смиренной дочери, которая ни в чём не виновата и очень хочет домой». «Главное — не дёргаться, не смотреть ей прямо в глаза, как вызов, и ни в коем случае не пить этот чай. Даже если очень хочется. Даже если горло пересохло от страха» .

— Я слышала, ты провела... весьма беспокойную ночь, — начала она, помешивая ложечкой свой чай. Звук был на удивление мелодичным, что лишь усиливало зловещность момента. — Вместе с нашим гостем. Учитель Бо вкратце упомянул о ваших... геологических изысканиях.

— Да, госпожа, — кивнула я, уставившись на свои руки, сложенные на коленях. — Господин Янь Лу оказался большим знатоком минералов. Он показал мне столько интересного... о свойствах и энергетике местной почвы. Прямо дух захватывает.

— Не сомневаюсь, — её голос был сладким, как забродивший мёд. — Особенно учитывая, какие... энергетические аномалии были зафиксированы прошлой ночью именно в том районе, где вы... изучали почву. Забавное совпадение, не правда ли?

«О, игра началась. "Забавное совпадение, не правда ли?" — коронная фраза всех злодеев, сразу после "Миром будут править ящеры!" и "А что, если мы все умрём?"»

— Удивительное совпадение, госпожа, — согласилась я с наигранным, почти детским удивлением. — Видимо, сама земля откликается на столь пристальное внимание истинного знатока. Возможно, это добрый знак для будущего нашего клана.

Лян Та медленно, с театральной паузой, отпила чай, её глаза-льдинки не отрывались от моего лица, выискивая малейшую трещину в моём спокойствии.

— Возможно, — протянула она, ставя чашку с лёгким, но отчётливым стуком. — А ещё я слышала, наш гость... испытывает недомогание. После ваших совместных... прогулок. Не заболел ли он всерьёз? Может, стоит позвать лекаря? Здоровье гостя — наша первостепенная забота.

Ледяная игла пронзила мне грудь, заставив сердце на мгновение замереть. «Так. Она знает. Или очень хочет знать. Это проверка. Она смотрит, как я отреагирую на самое опасное для нас предложение — привести лекаря» .

— О, это сущие пустяки, госпожа! — заверила я её, расплывшись в самой беззаботной улыбке, какая только была в моём арсенале. — Просто лёгкое недомогание от смены климата и ночной прохлады. Господин Янь Лу — человек скромный и не желает никого беспокоить из-за таких мелочей. Он уже чувствует себя значительно лучше. Говорит, наш горный воздух невероятно целебен.

Я сделала маленький, чисто символический глоток из своей чашки, стараясь не скривиться. Чай, к моему удивлению, оказался на редкость вкусным — цветочным, с приятной лёгкой горчинкой. «Или это я уже начинаю ощущать первые симптомы действия нервно-паралитического яда? Нет, Лянь Шэн, соберись. Это паранойя в чистом виде. Хотя, если подумать, в этом месте паранойя — это просто форма здравомыслия» .

Лян Та наблюдала за мной с тем же безмятежным, ничего не выражающим выражением лица, которое, вероятно, отрабатывалось перед зеркалом долгие годы.

— Как хорошо, — произнесла она, и в её голосе прозвучала фальшивая нота облегчения. — Значит, он скоро сможет продолжить свои... исследования. Надеюсь, на этот раз они не будут столь же разрушительными, как вчерашние. Мемориал, как ты знаешь... всё ещё в плачевном состоянии.

— Уверена, господин Янь Лу приложит все усилия, дабы помочь клану восстановить его, — парировала я, продолжая улыбаться. — Его познания в подобных вопросах поистине бесценны.

— О, я не сомневаюсь, — она поставила чашку на стол с лёгким, но зловещим щелчком. — Его познания... действительно, кажутся очень... глубокими . Почти... неестественно глубокими для человека столь юного возраста. Ты не находишь?

«Вот оно. Она переводит стрелки на него. И хочет посмотреть, брошусь ли я его защищать сломя голову и тем самым выдам всю глубину нашей... чего? Связи? Сговора? Случайного альянса двух людей, которым некуда деваться?»

— Я, госпожа, не слишком сведуща в столь высоких материях, — скромно опустила я глаза, изображая полную некомпетентность. — Я всего лишь простая девушка, которая пытается выжить в сложных обстоятельствах. Мудрость старших и знания почтенных гостей — вот мои единственные путеводные звёзды в этом тёмном царстве.

Лян Та замерла на секунду. Её пальцы, изящно лежавшие на столе, слегка сжались, побелев в суставах. Я поняла, что попала в цель. Напомнив о своём «низком» положении, я одновременно и отстранилась от Янь Лу, и намекнула, что просто следую указаниям — в данном случае, Учителя Бо, который его и привёл.

— Да, — наконец сказала она, и в её голосе впервые прозвучала лёгкая, но отчётливая нотка раздражения, словно капля уксуса в бочке мёда. — Ты всегда была... скромной девочкой. Но, кажется, в последнее время в тебе просыпается... нечто иное. Дух твоей матери, быть может. Она тоже была... своевольной. И так же плохо кончила.

Моё сердце совершило в груди кульбит, от которого закружилась голова. «Она переходит на личное. Пытается ткнуть меня носом в самую больную точку, до которой сама же и докопалась с помощью этого чёртова зеркала» .

— Я почти не помню свою мать, госпожа, — ответила я, и мой голос прозвучал тише и глубже, чем я намеревалась. — Но если в ней была хоть капля стойкости, необходимой, чтобы выжить в этом мире, то я надеюсь, что эта капля перешла и ко мне.

Мы сидели молча, измеряя друг друга взглядами через стол, заваленный дорогими безделушками. Воздух между нами сгустился, словно перед ударом молнии, зарядившись невысказанными угрозами и взаимной ненавистью.

— На сегодня всё, падчерица, — неожиданно, словно обрубив невидимую нить, объявила Лян Та, отводя взгляд к окну. — Ты можешь идти. Но помни мои слова. Стены здесь имеют уши. И некоторые из этих ушей... слышат даже сокровенное биение твоего сердца.

Я поднялась и сделала прощальный поклон, чувствуя, как спина стала мокрой от выступившего холодного пота.

— Я всегда помню ваши наставления, госпожа. Всегда.

Я вышла из её кабинета, стараясь не идти слишком быстро, но и не тащиться, как приговорённая. Только когда тяжёлая дверь за моей спиной закрылась с глухим стуком, я позволила себе глубоко, полной грудью вдохнуть воздух, не отравленный её присутствием. «Фух. Раунд один окончен. Ничья, с небольшим перевесом в мою сторону. Но она явно не собирается сдаваться. Это была лишь разведка боем» .

Вернувшись в гостевой корпус, я заглянула к Янь Лу. Он сидел на циновке в позе лотоса, его глаза были закрыты, а лицо выражало сосредоточенность. Цвет кожи приобрёл едва уловимый, но обнадёживающий розоватый оттенок, впрочем, глубокие, синеватые тени под глазами, похожие на фиолетовые полумесяцы, никуда не делись.

— Ну что, как поживает наш хрупкий, но стойкий цветок? — спросила я, грациозно (насколько это было возможно) опускаясь на циновку рядом. — Не облетели лепестки?

Он открыл глаза. Взгляд был ясным, но усталость сидела в них прочно, как старый гриб в трухлявом пне.

— Пока держусь. Как прошла ваша... беседа?

— О, просто восхитительно, — я с наслаждением потянулась, чувствуя, как позвонки издают довольный хруст. — Мы пили изысканный чай, обменивались изящными любезностями и метафорически приставляли отточенные кинжалы друг к другу к горлу. Стандартный утренний ритуал в нашем гостеприимном клане. Она в курсе, что ты не в форме. И она проверяла, не стоит ли позвать лекаря.

Янь Лу напрягся, его плечи стали жёстче.

— И что вы ответили?

— Что у тебя банальная акклиматизация, и что наш чудодейственный горный воздух скоро поставит тебя на ноги. Вроде проглотила наживку. Пока что.

Он кивнул, и в глубине его усталых глаз мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее благодарность.

— Спасибо. Это... было мудро.

— Вообще-то я от природы умна, — напомнила я ему, поднимая палец. — Просто мои таланты исторически были направлены на критику сюжетных дыр в третьесортных романах, а не на выживание внутри одного из них. Приходится осваивать новые навыки на ходу.

Я подробно пересказала ему весь разговор, опуская лишь самые ядовитые свои мысли, о намёках на его «неестественные» познания, о внезапном упоминании моей матери. Он слушал с невозмутимым лицом, но я заметила, как сжались его кулаки, когда речь зашла о лекаре.

— Она боится не только нашего разоблачения, — произнёс он, когда я закончила. — Она боится его . Она чувствует, что контроль ускользает из её рук. И это делает её в десять раз опаснее. Загнанный в угол шакал кусается отчаяннее и грязнее.

— Значит, нужно готовиться к отчаянным и грязным мерам, — с театральным вздохом заключила я. — Отлично. А я-то наивно надеялась на тихий день с какой-нибудь скучной книгой по генеалогии клана.

В этот самый момент в дверь постучали. Три отрывистых, настойчивых удара. Мы переглянулись. Янь Лу мгновенно преобразился, приняв вид «усталого учёного, изнурённого научными изысканиями», томно откинувшись на подушки. Я подошла к двери и приоткрыла её.

На пороге, запыхавшаяся и бледная, стояла Юй Лин. Её глаза, обычно такие спокойные, были полны безотчётной тревоги.

— Миледи, господин Янь Лу, — прошептала она, беспокойно оглядываясь через плечо. — Это Учитель Бо. Он... он не в себе. Глаза горят, говорит отрывисто. Требует вас обоих к себе. Немедленно. Говорит... нашёл нечто. В архивах. Нечто, что касается... Школы Теневого Шёпота. И... госпожи Лян Та.

Я встретилась взглядом с Янь Лу. В его усталых, почти потухших глазах вспыхнул тот самый холодный, хищный огонёк охотника, учуявшего дичь.

— Похоже, тихий день официально отменяется, — констатировала я с лёгкостью, которой не чувствовала. — Надеюсь, у него завалялся запас крепкого чая. Нам понадобится очень, очень много чая.

Мы с Янь Лу снова переглянулись. В его взгляде читалось то же, что и в моём: предчувствие новой, куда более мощной бури. Но на этот раз у нас не было права на ошибку. Игра входила в свою решающую фазу, и ставки были выше, чем просто наши жизни. Речь шла о самой душе, о самой сути клана.

«Что ж, — подумала я, протягивая руку, чтобы помочь Янь Лу подняться. — Посмотрим, какие именно скелеты наши уважаемые старейшины прячут в своих роскошных шкафах. Надеюсь, они там хотя бы прибрались» .

Глава 15.  План, от которого волосы встают дыбом.

Наш путь по коридорам напоминал шествие сильно помятых, но упрямо не сдающихся заговорщиков. Я шла впереди, пытаясь придать своей походке хоть каплю грации, приличествующей дочери клана, даже если и внебрачной. Позади, с трудом переставляя ноги, ковылял Янь Лу. Он опирался о шершавые каменные стены с таким видом, будто каждое прикосновение доставляло ему одновременно мучительную боль и странное облегчение. «Великолепный дуэт. Я — в роли неуверенного гида по лабиринту безумия, он — в образе бледного призрака, который забыл, где его склеп. Надеюсь, никто не увидит это шествие, иначе нам придётся объяснять, почему почтенный гость передвигается, как зомби после тяжёлой ночи» .

«Локация: Коридоры клана Лян. Статус: Двое подозрительных личностей пытаются незаметно добраться до места тайной встречи. Результат: Выглядим как воры, укравшие не сундук с золотом, а пару килограммов нервного напряжения. Уровень опасности: Повышенный (малейший шорох заставляет меня вздрагивать, как испуганную кошку)».

Дверь в покои Учителя Бо была закрыта. Я уже собралась постучать своим изящным, отнюдь не приспособленным для такого грубого дела кулачком, но створки внезапно распахнулись изнутри. На пороге возник сам Учитель Бо, появившись столь стремительно, что я инстинктивно отпрыгнула назад, наступив на ногу Янь Лу. Тот издал тихий, сдавленный вздох. «Прости, загадочный незнакомец, но твои пальцы оказались на пути моей пятки, одержимой желанием сохранить дистанцию с внезапно выскочившим учителем» .

Учитель Бо выглядел так, будто провёл ночь не в медитации, а в рукопашной схватке с призраком своего бурного прошлого. Его глаза, обычно суровые, горели лихорадочным блеском, одежда была помята, словно он спал в ней, а в руке он сжимал свиток с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Казалось, это не просто древний манускрипт, а его последняя надежда на спасение от надвигающегося апокалипсиса.

— Заходите! Быстро! — прошипел он, его взгляд метнулся по пустому коридору, и он буквально втолкнул нас внутрь, захлопнув дверь с таким грохотом, что с полки свалилась небольшая фарфоровая статуэтка воина. К моему удивлению, Янь Лу, движимый невероятным рефлексом, поймал её на лете, после чего тут же прислонился к косяку, бледнея ещё заметнее. «Вот это реакция! Прямо как у кота, который даже при смерти не упустит пролетающую мимо муху. Интересно, это врождённая ловкость или результат годы обучения злого повелителя?»

Комната Учителя Бо была такой же аскетичной и строгой, как и его моральные принципы: голые стены, простой деревянный стол, заваленный свитками, и стойкий запах пота, старой бумаги и непоколебимой уверенности в собственной правоте.

— Я нашёл, — он бросил свиток на стол с таким треском, будто это была не историческая ценность, а обух для убийства. Пергамент был старым, кожа потрескалась, а углы истлели, намекая на свой почтенный возраст. — Отчёт о инвентаризации артефактов... за год до того, как Лян Та объявила о «уничтожении» Зеркала Забвения.

Янь Лу, всё ещё бледный как полотно, медленно, с видимым усилием, подошёл к столу. Его движения были осторожными, почти благоговейными, будто он боялся распугать слова, написанные на этом древнем пергаменте своим присутствием.

— И что же там? — спросил он, его голос был тихим, но в нём слышалась стальная нить решимости.

— Смотрите сами, — Учитель Бо ткнул пальцем в одну из строк, едва не продырявив хрупкий материал. — Вот запись о Зеркале. А вот — подпись того, кто его принял на хранение.

Я наклонилась, вглядываясь в выцветшие иероглифы. Почерк был убористым, но разборчивым. И подпись... «Лян Та. Старшая жена клана. Приняла на ответственное хранение» .

«Ну конечно, — мысленно фыркнула я. — "Ответственное хранение". Звучит так, будто она взяла на сохранение соседский сервиз, а не демонический артефакт, сводящий с ума садовников. "Ой, а куда это я подевала то зеркальце? Забыла, кажется, закопала в саду. Бывает!"»

— Это доказывает, что она солгала, — произнесла я вслух, стараясь, чтобы голос не дрожал от возмущения. — Она не уничтожила его. Она его... присвоила.

— Хуже, — мрачно проговорил Учитель Бо, его лицо стало суровым, как скала. — Смотрите на печать. Видите этот знак?

Рядом с подписью Лян Та стояла небольшая, едва заметная печать. Изогнутый, похожий на ядовитый коготь, символ, который я видела всего один раз — на почерневшем мемориале. По спине пробежали мурашки.

— Это... знак Ху Яня, — выдохнула я.

— Нет, — поправил Янь Лу. Он внимательно изучал печать, его лицо было непроницаемой маской, но в глазах я заметила странную, быстро погасшую вспышку чего-то... знакомого? — Это не его личный знак. Это... клеймо его слуг. Метка, которую ставили на вещах, предназначенных для его... коллекции.

В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Учителя Бо. Даже он, обычно несгибаемый, выглядел потрясённым до глубины души.

— Вы хотите сказать, — медленно, с расстановкой, проговорил он, — что Лян Та... работала на Ху Яня? Уже тогда?

Янь Лу на секунду задержал взгляд на печати, и мне показалось, что его губы на мгновение искривились в подобии горькой усмешки. «Странно. Словно он видит что-то знакомое и крайне неприятное. Или это мне опять мерещится?»

— Не обязательно на него лично, — сказал он наконец, отрывая взгляд от свитка. — Но она определённо была связана с его сетью. Она не просто спрятала зеркало. Она сохранила его для кого-то . Или для чего-то .

«Вот это поворот сюжета! Моя мачеха оказывается не просто местной злодейкой, а частью корпорации зла под руководством Харизматичного Злодедя. У неё, наверное, даже есть бонусная карта «Демонические шоперы»: десять артефактов — один призрак в подарок!»

— Но зачем? — не удержалась я. — Что ей с этого? Власть в клане? Но она её и так почти добилась!

— Власть в клане — это лишь ступенька, — глаза Янь Лу стали холодными, как глубины зимнего озера. — Ху Янь предлагает нечто большее. Знания. Силу, выходящую за рамки понимания вашего клана. Бессмертие, возможно. То, что ваш клан дать ей не может. Она не просто интриганка. Она... искательница. Искательница тёмных путей.

Учитель Бо с силой ударил кулаком по столу. Свиток жалко подпрыгнул.

— Предательница! Все эти годы... под одной крышей! И мы, слепцы, ничего не замечали!

— Она была осторожна, — заметил Янь Лу, и в его голосе прозвучала... почти что профессиональная оценка? — И умна. Она действовала в тени, прикрываясь благими намерениями. «Уничтожение» опасных артефактов... идеальное прикрытие, чтобы присвоить их себе.

— Идеальное, — согласилась я. — Кто станет проверять, действительно ли она что-то уничтожила? Все лишь вздохнут с облегчением и скажут «спасибо». «О, какая заботливая мачеха! Собрала все проклятые безделушки и лично отнесла их... прямо в тайник своего босса-демона. Наверное, получает за это премию или дополнительный отпуск в аду» .

— Что нам теперь делать с этой информацией? — спросил Учитель Бо, глядя на нас, как на последний якорь в бушующем море. — Мы не можем просто пойти и обвинить её. У неё ещё достаточно сторонников среди старейшин.

— Обвинения без неопровержимых доказательств — это самоубийство, — кивнул Янь Лу, и его взгляд стал тяжёлым и проницательным. — Нам нужно не обвинять. Нам нужно поймать её с поличным. Заставить её совершить ошибку.

— Ошибку? — Учитель Бо скептически хмыкнул. — Эта женщина не ошибалась двадцать лет!

— Все ошибаются, — парировал Янь Лу, и в его тоне снова послышалась та странная, личная нота. — Особенно когда их планы рушатся. Атака на мемориал не удалась. Зеркало обезврежено. Она знает, что мы что-то знаем. Она в панике. А паника... — он сделал паузу, и его губы снова дрогнули в том же подобии усмешки, — ...рождает неосторожность. И глупость.

— Значит, нужно создать ситуацию, в которой она эту неосторожность проявит, — заключила я, чувствуя, как в груди замирает странное предчувствие. — Нажать на её больные точки. Например, на её связь с Ху Янем. Дать ей понять, что мы близки к разгадке, и вынудить действовать.

— Это опасно, — предупредил Учитель Бо. — Она может нанести удар первой.

— Она и так это сделает, — возразил Янь Лу, и его слова прозвучали с леденящей душу уверенностью. — Вопрос лишь в том, когда. Лучше выбрать время и место самим. Контролировать поле боя... это половина победы.

Мы стояли втроём в маленькой, душной комнате, пахнущей пылью веков и свежесозданным заговором, и я чувствовала, как тяжёлая, незримая ноша ответственности ложится на наши плечи. «Отлично. Вместо того чтобы тихо выживать, я теперь участвую в спецоперации по разоблачению мачехи-предательницы, которая работает на главного злодея вселенной. Резюме пополняется бесценным опытом: "Навыки ведения психологической войны с тёмными культистами". Будущее выглядит радужным... если, конечно, у меня вообще есть будущее» .

— И как же мы «нажмём» на неё? — спросила я, глядя на двух своих невероятных сообщников. Учитель Бо сжал кулаки, его лицо выражало готовность к бою. Янь Лу выглядел так, будто вот-вот рухнет от истощения, но в глубине его усталых глаз горел холодный, безжалостный огонь, который заставлял меня сомневаться во всём, что я о нём думала.

Янь Лу медленно улыбнулся. Это была не та почти-улыбка, что я видела раньше. Это был холодный, расчётливый оскал хищника, знающего, что его добыча уже в ловушке. И в его следующей фразе прозвучала не просто стратегия, а что-то личное, почти... мстительное.

— Мы дадим ей то, чего она так жаждет, — прошептал он, и его слова повисли в воздухе, словно отравленные клинки. — Мы дадим ей... меня. Приманку, которую она не сможет проигнорировать. Ведь что может быть ценнее для слуги, пойманного в панике, чем возможность преподнести своему господину...человека, разрушившего его планы?

«Подожди-ка... Он говорит о себе так, словно он и есть тот, кто "разрушает планы" Ху Яня. Но если он и есть Ху Янь... зачем ему уничтожать собственную шпионку? Чистка рядов? Или... он использует нас, чтобы избавиться от вышедшей из-под контроля союзницы? Чёрт, моя голова идёт кругом. Этот человек — ходячая головоломка, обёрнутая в загадку и помещённая в кокон из льда. И я, кажется, уже начинаю в этом коконе запутываться» .

В комнате повисла тишина, настолько густая, что её, казалось, можно было резать церемониальным мечом моего почтенного отца. Учитель Бо смотрел на Янь Лу с выражением лица человека, который только что услышал, что его предложили в качестве живца для ловли речного демона. Я же чувствовала, как у меня подкашиваются ноги, и мне пришлось прислониться к стене для равновесия. «Отлично. Сначала ночная экскаурсия с копанием могил для проклятых артефактов, теперь — предложение стать приманкой для главного злодея вселенной. Мой личный план "выжить и остаться незаметной" трещит по швам громче, чем ветхие полы в нашем родовом поместье» .

— Вы... что? — Учитель Бо наконец выдавил из себя, его брови поползли так высоко, что почти скрылись в линии волос. — Вы хотите... предложить себя в качестве приманки? Но вы же едва стоите на ногах!

Янь Лу испытующе посмотрел на свою собственную бледную, словно оценивая её пригодность для роли наживки.

— Именно потому, что я едва стою на ногах, это сработает, — произнёс он с той же леденящей душу логикой, с какой хирург объявляет о необходимости ампутации. — Она видела, в каком я состоянии прошлой ночью. Она знает, что я уязвим. Что может быть более соблазнительной мишенью для того, кто хочет выслужиться перед своим господином, чем ослабленный, но опасный противник? Особенно если этот противник... — он сделал театральную паузу, — ...обладает знаниями, которые могут уничтожить все её планы.

«Ага, "знаниями". Скромно так сказано. "Я, видите ли, кое-что знаю о тёмных ритуалах, демонических артефактах и, возможно, являюсь главным злодеем эпохи, просто сейчас у меня творческий кризис и упадок сил". Очень убедительно» .

— Это безумие! — провозгласил Учитель Бо, и в его голосе зазвучали нотки паники, которые он, видимо, обычно подавлял суровыми тренировками. — Она не станет нападать сама! Она пришлёт убийц! Или устроит "несчастный случай"!

— На это и расчёт, — парировал Янь Лу, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный, хищный блеск, который заставлял меня внутренне содрогнуться. — Пусть присылает убийц. Пусть устраивает "несчастные случаи". Каждое такое действие — это ниточка, ведущая к ней. Каждая попытка — это доказательство её вины. Нам нужно не просто поймать её с поличным. Нам нужно заставить её показать старейшинам свою истинную сущность. А для этого ей нужно почувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы совершить открытое нападение. Или... достаточно отчаянной.

Я смотрела на этого бледного, истощённого человека, который с холодной рассчётливостью предлагал использовать себя в качестве разменной монеты в смертельной игре, и меня охватывало странное чувство. Часть меня кричала, что это чистое безумие. Другая часть, та самая, что запоем читала сянься, восхищённо шептала: «Вау! Какой эпичный ход! Главный герой жертвует собой ради разоблачения злодейки!» А потом трезвая, циничная часть, доставшаяся мне от жизни студентки-лингвиста, ехидно добавляла: «Только главные герои обычно не подозреваются в том, что они и есть главный злодей. И у них, как правило, лучше со здоровьем» .

— И... какую роль в этом великолепном плане вы отвели мне? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Надеюсь, не роль того, кто будет стоять рядом и кричать "Берегись!" в нужный момент?

Янь Лу перевёл на меня свой пронзительный взгляд. Казалось, он видел не только меня, но и все мои глупые, панические мысли, витающие над головой, как рой напуганных мошек.

— Ваша роль, Лянь Шэн, — произнёс он, и в его голосе внезапно послышалась лёгкая, почти неуловимая насмешка, — будет самой важной. Вам предстоит сыграть роль... разочарованного союзника.

Я уставилась на него.

— Простите?

— Вы будете рядом, — продолжил он, словно объясняя простое уравнение. — Но... отстранённо. Вы будете показывать, что сомневаетесь во мне. Что вы напуганы. Что вы не уверены, что я тот, за кого себя выдаю. Вы будете... отдаляться.

Учитель Бо хмуро слушал, скрестив руки на груди.

— И к чему это приведёт?

— Это приведёт её в заблуждение, — ответил Янь Лу. — Если её главная шпионка увидит, что связь между нами слабеет, что Лянь Шэн колеблется, она может решить, что я потерял свою главную защиту внутри клана. Что я стал более уязвим. Это сделает её самоуверенной. И более неосторожной. Она может даже... попытаться завербовать Лянь Шэн снова, предложить ей "спасительный" выход из этой ситуации, тем самым выдав себя окончательно.

В комнате снова воцарилась тишина, на этот раз тяжёлая и многозначительная. Я переваривала его слова. Мне предстояло притворяться напуганной, сомневающейся и отдаляться от единственного человека в этом змеином гнезде, который, несмотря на все подозрения, не пытался меня пока что убить. «Великолепно. Мой актёрский талант, до этого ограничивавшийся ролью усердной студентки" на семинарах, теперь будет испытан в постановке "Предательство и отчаяние в одном акте". Надеюсь, я получу "Оскар" посмертно» .

— Вы уверены, что она купится на это? — спросила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Она же не дура.

— Она не дура, — согласился Янь Лу. — Но она высокого мнения о своём влиянии и своей способности манипулировать. Она годами видела вас робкой, запуганной девочкой. Мысли о том, что вы можете быть кем-то большим, только начинают посещать её. Сыграйте на этом. Вернитесь в образ той Лянь Шэн, которой вы были... до всего этого.

«Той Лянь Шэн, которой я была до всего этого... — мысленно я усмехнулась. — То есть, до того, как в её тело вселилась саркастичная студентка с дипломом лингвиста и знанием всех тропов жанра. Ну что ж, пришло время вспомнить азы актёрского мастерства: опущенные глаза, дрожащие руки и тихий, послушный голос. По крайней мере, это будет не сложнее, чем сдавать экзамен по древней фонетике без подготовки» .

— Хорошо, — выдохнула я, ощущая, как на меня ложится груз этой новой, безумной роли. — Я попробую. Но если она решит проверить мою искренность, предложив мне, например, отравить ваш утренний чай...

— Отказаться будет нельзя, — без тени улыбки парировал Янь Лу. — Это вызовет подозрения. Вам придётся взять яд... и найти способ его нейтрализовать. Или сделать вид, что приняли.

Я закрыла глаза, чувствуя, как мир плывёт куда-то в сторону абсурдного фарса. « Теперь я ещё и дегустатор ядов. Резюме продолжает пополняться: "Навыки определения ядов по цвету и запаху, базовые знания по нейтрализации токсинов". Если я когда-нибудь вернусь в свой мир, мне прямая дорога в контрразведку. Или в отдел контроля качества в ресторане мачехи» .

— Я... поняла, — сказала я, открывая глаза и глядя на двух мужчин, которые решили, что лучший способ поймать змею — это сунуть руку в её гнездо. — Значит, план таков: вы, господин Янь Лу, будете приманкой, слабой и уязвимой. Я буду вашей ненадёжной союзницей, которая вот-вот предаст. А Учитель Бо... — я перевела взгляд на него, — ...будет тем, кто не подозревает ни о чём и яростно защищает нашего "ценного гостя" от всех нападок, тем самым подогревая её желание устранить вас как можно скорее.

Учитель Бо мрачно кивнул, его лицо выражало готовность к бою, но в глазах читалась тень сомнения.

— Это рискованно. Очень рискованно.

— Альтернатива — ждать, пока она зарежет нам головы во сне, — заметил Янь Лу с убийственной прямотой. — Я предпочитаю выбирать время и место сам.

Нельзя было не согласиться с такой логикой. Пусть и безумной.

— Когда начинаем? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает отбивать нервную дробь.

— Сейчас же, — Янь Лу медленно выпрямился, собрав остатки сил. Его лицо снова стало маской вежливой, отстранённой учтивости, но в глазах плясали опасные огоньки. — Проводите меня до моих покоев, Лянь Шэн. И по дороге... начните свой спектакль. Пусть слуги видят, что вы раздражены. Что вы устали от моего... бремени.

Я кивнула, глотаю комок в горле. «Ну что ж, Лянь Шэн, пора выходить на сцену. Надеюсь, у этой пьесы будет счастливый конец. Или хотя бы просто... конец. Желательно, с моим участием в числе выживших» .

Я повернулась к двери, принимая выражение лица, полное сомнения и усталости. Моя новая роль начиналась прямо сейчас. А за кулисами уже затаилась тень мачехи, готовая сыграть свою.

Глава 16. Искусство быть несчастной приманкой

Мы вышли из покоев Учителя Бо, и наша маленькая процессия преобразилась. Теперь я шла на полшага впереди Янь Лу, демонстративно не глядя на него, с выражением лица, на котором крупными буквами было написано: «Я устала, я хочу спать, и я сомневаюсь в целесообразности всего сущего, а особенно в этом бледном типе у меня за спиной». Он же, в свою очередь, ковылял с преувеличенной слабостью, временами останавливаясь, чтобы перевести дух, и бросая на меня взгляды, полные немого укора.

«Отлично. Я играю роль стервы, бросающей раненого товарища, а он — роль раненого товарища, которого бросает стерва. Надеюсь, на нас смотрят. Надеюсь, об этом доложат мачехе. Иначе всё это кривляние — пустая трата и без того скудной энергии» .

«Локация: Коридоры клана Лян. Статус: Двое актёров, отчаянно пытающихся получить "Оскар" в номинации "Самая напряжённая прогулка по коридору". Уровень опасности: Повышенный (малейшая ошибка в игре грозит нам реальной смертью, а не просто провалом кастинга)».

— Вы... могли бы идти помедленнее, — просипел Янь Лу, сделав очередную театральную паузу, опершись о стену. Его голос звучал на удивление слабо и искренне. «Чёрт, а он и правда хорош. Или ему на самом деле настолько плохо? Сложно сказать, когда имеешь дело с живой загадкой, завернутой в пепельные волосы» .

— Я и так ползу, как улитка, у которой отняли раковину, — огрызнулась я, не оборачиваясь, но сбавив шаг. — У некоторых из нас есть дела поважнее, чем изображать няньку для... для гостей с сомнительным здоровьем.

Из-за угла показалась пара служанок. Они тут же прижались к стене, опустив головы, но я успела заметить, как их глаза с любопытством скользнули по нам. «Отлично, аудитория появилась. Пора выдавать хиты» .

— Мне казалось, мы... союзники, — с наигранной горечью произнёс Янь Лу.

Я резко обернулась к нему, сложив руки на груди в позе, которую в моём прошлом мире называли «поза разгневанной училки».

— Союзники? — фыркнула я, стараясь, чтобы голос звучал достаточно громко для служанок, но не привлекал внимания всей округи. — Союзники не устраивают ночные представления с демоническими зеркалами, после которых их приходится откачивать! Союзники не тащат за собой в неприятности! Я... я не уверена, что готова платить такую цену за вашу... помощь.

Сказав это, я развернулась и зашагала прочь, оставив его одного в коридоре. Сердце бешено колотилось. «Боже, я только что сделала это. Я публично отреклась от него. Надеюсь, он понимает, что это игра. Надеюсь, он не решит, что я и вправду его предала, и не нашлеь на меня какую-нибудь мелкую пакость в отместку. Хотя, если он Ху Янь, "мелкой пакостью" будет, наверное, внезапное нашествие демонов на мою спальню» .

Я не оборачивалась, но чувствовала его взгляд у себя в спине. Он был тяжёлым, колючим и до неприятного... понимающим.

Вернувшись в свои покои, я обнаружила, что мои руки слегка дрожат. Я схватила кувшин с водой и сделала несколько жадных глотков, пытаясь унять внезапно подкативший к горлу комок нервного возбуждения. «Спокойно, Лянь Шэн. Ты просто сыграла небольшую роль в грандиозном спектакле под названием "Выживание". Всё по плану. Всё ради великой цели... которая, если честно, становится всё более туманной. Сначала я просто хотела не умереть. Теперь я участвую в заговоре против мачехи, которая, возможно, работает на главного злодея, а мой главный союзник, возможно, и есть главный злодей. Логика где? Её нет»

Чтобы отвлечься, я решила провести инвентаризацию своих скудных владений. Открыв старый сундук, я принялась перебирать вещи, доставшиеся мне от прежней Лянь Шэн. Простые одежды, несколько безделушек... и вот, на самом дне, мои пальцы наткнулись на что-то холодное и металлическое. Я вытащила небольшую зеркальце в простой серебряной оправе. Обычная вещица для любой девушки. Я поднесла его к лицу.

И чуть не выронила.

В зеркале было моё лицо. Но не то бледное, миловидное личико Лянь Шэн, к которому я начала привыкать. Нет. Это было моё лицо. Настоящее. С очками на носу, с неухоженными волосами, собранными в небрежный хвост, и с парой свежих прыщиков на лбу, появившихся как раз перед тем роковым экзаменом по перемещению в новеллу

Я застыла, не в силах пошевелиться, уставившись на своё отражение из другого мира. «Что... что это? Галлюцинация? Последствия стресса? Или этот мир решил подкинуть мне ещё одну загадку, чтобы мне точно не было скучно?»

Я медленно повертела зеркальце в руках. С обратной стороны была выгравирована странная вязь из символов, которые я никогда не видела. Они казались одновременно и древними, и... знакомыми. Словно эхо языка, который я когда-то изучала, но напрочь забыла.

Внезапно дверь в мои покои распахнулась без стука. На пороге стояла Лян Та. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по мне, сидящей на полу среди разбросанных вещей, и по зеркальцу в моей руке.

«Великолепно. Акт второй. Выход главной злодейки. И я тут сижу в позе несчастной Золушки, окружённая своим нищенским придамы. Сценарий просто пишет себя сам» .

— Падчерица, — её голос был сладким, как сироп, но с примесью яда. — Я вижу, ты приводишь в порядок свои... пожитки. Как трогательно. Нашла что-нибудь... интересное?

Её глаза пристально смотрели на зеркальце в моей руке. Я инстинктивно сжала его пальцами, чувствуя, как металл впивается в ладонь.

— Нет, госпожа, — пробормотала я, опуская голову и стараясь изобразить испуг. — Просто... старые вещи. Воспоминания.

Лян Та сделала несколько шагов вглубь комнаты. Её длинные шелковые рукава задели разбросанные одежды.

— Воспоминания... — протянула она. — Да, они бывают такими обманчивыми. Иногда кажется, что помнишь одно, а на деле... было совсем другое. — Она остановилась прямо передо мной, и её тень накрыла меня целиком. — Например, я слышала, у тебя были... разногласия с нашим гостем. Жаль. А мне казалось, вы так хорошо... ладили.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. «Так быстро? Слуги уже доложили? Или она сама видела нашу сцену? Чёрт, она вездесуща, как плохая погода» .

— Он... он приносит слишком много проблем, госпожа, — прошептала я, глядя в пол. — Я... я боюсь.

— Боишься? — Лян Та присела передо мной на корточки, и её лицо оказалось на одном уровне с моим. Её глаза, холодные и пронзительные, впивались в меня, словно пытались прочитать мои самые потаённые мысли. От неё пахло дорогими благовониями, смешанными с чем-то терпким и неуловимым. «Нотки страха и предательства, должно быть», — ехидно подумала я . — Разумный страх, дитя моё. Очень разумный. Этот человек... он не тот, за кого себя выдаёт. Его знания слишком тёмные. Слишком... опасные. И тебе правильно сделать выбор. Выбор в сторону... безопасности.

Она протянула руку и мягко, почти по-матерински, погладила меня по волосам. Её прикосновение было ледяным, и я едва сдержала вздрагивание.

— Клан — это твоя семья, Лянь Шэн. Мы можем защитить тебя. Я могу защитить тебя. Но для этого нужно доверие. Полное доверие. — Её пальцы скользнули к моему виску. — Ты ведь доверяешь своей мачехе, не так ли?

Я сидела, не двигаясь, чувствуя, как её холодные пальцы застыли у моего виска. В одной руке я сжимала зеркальце, показывавшее моё прошлое. Передо мной сидела женщина, олицетворявшая все опасности моего настоящего. А где-то в клане бродил человек, который мог быть либо моим спасением, либо моей погибелью.

«Что ж, Лянь Шэн, — подумала я, глядя в её бездонные холодные глаза. — Пора решать, кому ты веришь. Холодной, расчётливой змее, предлагающей "безопасность"? Или загадочному, полумёртвому незнакомцу, предлагающему роль в смертельно опасной игре? Выбор, прямо скажем, не блещет оригинальностью. Но он мой» .

Я глубоко вздохнула и подняла на неё взгляд, в котором постаралась смешать страх, неуверенность и проблеск надежды.

— Я... я не знаю, что мне делать, госпожа, — прошептала я, и в моём голосе задрожали самые искренние за весь день нотки. — Я так запуталась... Помогите мне. Пожалуйста.

Взгляд Лян Та стал пристальным, как у кошки, учуявшей, что мышка вот-вот попадётся в лапы. Её пальцы всё ещё лежали у моего виска, холодные и тяжёлые, словно ледяные гвозди, прибивающие меня к месту.

«Отлично. Я только что попросила помощи у женщины, которая, вероятно, мечтает увидеть мой труп в качестве украшения для своего сада. Мои навыки выживания явно эволюционировали в нечто совершенно новое и саморазрушительное. Возможно, мне стоит записать это в резюме: "Мастер по созданию неловких ситуаций с летальным исходом"».

— Помочь тебе? — её голос прозвучал мягко, почти шёпотом, но каждый слог был отточен, как лезвие. — Но, дитя моё, чтобы помочь, мне нужно знать... всё. Что этот человек говорил тебе? Что вы нашли в саду? И что это за зеркальце, которое ты так крепко сжимаешь, словно боясь его уронить?

Её взгляд скользнул на мою руку, сжатую в кулак вокруг металлической оправы. Я почувствовала, как по ладони струится холодный пот. «Чёрт. Она заметила. Конечно, заметила. Она, наверное, замечает пылинки, падающие с потолка в трёх коридорах отсюда. Внимательность уровня "босс после дедлайна"».

Я заставила свои пальцы разжаться. Зеркальце лежало на моей ладони, безобидное и молчаливое. Но для меня оно было громче любого крика.

— Это... просто безделушка, госпожа, — пробормотала я, опуская глаза. — От матери. Я... просто скучаю по ней иногда.

Лян Та медленно, с театральной паузой, взяла зеркальце из моих дрожащих рук. Её пальцы, длинные и ухоженные, с идеальным маникюром, коснулись моей кожи, и снова — этот ледяной холод.

— Ах, твоя мать... — она повертела зеркальце в руках, изучая его с видом эксперта по ядовитым диковинкам. — У неё был... своеобразный вкус. — Она перевернула его и провела пальцем по загадочным символам на обратной стороне. Её брови чуть приподнялись. «Она узнаёт их? Чёрт, она узнаёт! Сейчас она соединит точки: странное зеркальце + знания Янь Лу + моё внезапное "прозрение" и обвинит меня в колдовстве! Меня сожгут на костре! Или заставят переписывать клановые хроники до конца жизни! Второе, пожалуй, страшнее».

Но вместо этого она неожиданно усмехнулась. Коротко, сухо, без тени веселья.

— Любопытная вязь. Напоминает старые... детские считалки. — Она протянула зеркальце обратно мне, и её взгляд снова стал пронзительным. — Но вернёмся к нашему гостю. Ты сказала, что он приносит проблемы. Умное наблюдение. Очень умное. Возможно, ты стала мудрее, падчерица.

Она снова присела передо мной, и её лицо оказалось опасно близко.

— Мудрость... иногда приходит через страх, — повторила Лян Та, и её слова повисли в воздухе, густые и сладкие, как испорченный мёд, в котором утонула не одна доверчивая муха. — И сейчас, дитя моё, настало время для настоящей мудрости. Ты хочешь моей помощи? Хочешь доказать свою верность клану? Хочешь наконец обрести своё место здесь?

Она смотрела на меня с таким проникновенным выражением, будто предлагала вступить в эксклюзивный клуб с привилегиями «не быть убитой сегодня». «Ну да, конечно. "Место" в виде тёплой могилы в том самом саду, где мы копали. Очень заманчиво. Особенно с учётом того, что соседями будут те самые сведённые с ума садовники» .

Я кивнула, изо всех сил изображая запуганную, но готовую на всё девочку. Внутри же всё кричало, что этот спектакль заходит куда дальше, чем мы с Янь Лу планировали. «Вот что значит импровизировать без режиссёра и сценария. Актриса из меня, как из той фарфоровой статуэтки Учителя Бо — снаружи красиво, а внутри одна пустота и трещины» .

— Хорошо, — прошептала Лян Та, и её губы растянулись в улыбке, которая не достигла глаз, словно натянутая маска на ледяной скульптуре. — Тогда вот твой шанс. Докажи, что ты с нами. Докажи, что твоя кровь — кровь клана Лян, а не... чья-то ещё.

Она выдержала паузу, наслаждаясь моментом, как кошка, играющая с ещё живой, но уже обречённой мышкой. Воздух в комнате стал тяжёлым, им стало трудно дышать, словно его откачали и заменили на сироп из скрытых угроз и откровенной ненависти.

— Убей его, — произнесла она тихо и чётко, без единой дрожи в голосе. — Убей нашего гостя. Янь Лу.

В ушах у меня зазвенело, а перед глазами поплыли разноцветные круги. «Вот чёрт. Вот этого поворота мы не обсуждали. "Сыграй роль разочарованного союзника", сказал он. "Заставь её поверить", сказал он. Ни слова о том, что мне предложат стать киллером! В моём резюме нет графы "навыки политических убийств"! Я максимум могу завалить его скучной лекцией о праиндоевропейских аффрикатах! Или насмерть заговорить о спряжении глаголов в мёртвых языках!»

Я открыла рот, чтобы что-то сказать — согласиться, отказаться, завести истерику, — но Лян Та вдруг рассмеялась. Это был не женственный, мелодичный смех, а короткий, резкий, полный презрения звук, похожий на скрежет камня по стеклу.

— О, не утруждай себя ответом, глупышка, — она провела рукой по моим волосам, и её прикосновение стало оскорбительно-покровительственным, словно она гладила нелюбимого щенка, которого вот-вот выбросят на улицу. — Твоё жалкое согласие мне и не нужно. Ты думала, я не вижу твоей жалкой игры? Эти наигранные ссоры в коридоре? Эти взгляды, полные тайных намёков? Вы оба играете в опасную игру, дети. А я в такие игры... не играю. Я их заканчиваю.

Она встала, и её фигура вдруг показалась огромной, заслонившей собой весь скудный свет из окна, отбрасывая длинную, уродливую тень, которая поглотила меня целиком. Её глаза вспыхнули неестественным зелёным огнём, словно два куска гнилого болотного света.

«Лян Та. Мачеха. Статус: Окончательно сбросила маску. Эмоции: Холодная ярость, торжество. Уровень опасности: ЗАПРЕДЕЛЬНЫЙ (и это мягко сказано). Особые отметки: Активно использует тёмную энергию. Вердикт: Беги! Если не можешь бежать — прячься! Если не можешь спрятаться... готовься к очень плохому дню».

— Я терпела тебя годами, как терпят надоедливую муху, — её голос зазвучал громче, обретая металлические обертоны. — Ты — позор нашего рода, пятно на репутации клана, ошибка, которую давно пора исправить. А он... — её голос заскрежетал, словно по камню провели гвоздём, — ...он слишком много знает. Слишком много видит. Вы оба стали непредвиденными переменными в уравнении, которое я выстраивала десятилетиями. И пора убрать лишнее.

Она подняла руку, и её пальцы, обычно такие изящные, сложились в сложный, отталкивающий жест, напоминающий скорпионий хвост. В воздухе запахло озоном после грозы и горьким миндалем — классическим ароматом цианида. Знакомая по атаке на мемориал тёмная энергия, густая и липкая, как чёрная смола, заплелась вокруг её пальцев, издавая тихое, противное шипение.

«О, великолепно. Она не просто злодейка-интриганка. Она ещё и практикующий тёмный маг! У неё, наверное, есть диплом "Магистра чёрной магии с отличием" из какого-нибудь подпольного университета Хаоса. А я тут со своим знанием сюжета, сарказмом и парой базовых дыхательных упражнений. Это неравный бой! Я даже не успею крикнуть "Плюю на вашу генеалогию!"»

— Прощай, падчерица, — её голос прозвучал эхом, будто доносился из глубокого колодца, полного кошмаров. — Не переживай. Твоя смерть послужит великой цели. Как и смерть твоего... сообщника. Из вас получится отличное топливо для того, что грядёт.

Она резко выбросила руку вперёд. Сгусток тёмной энергии, похожий на жидкую ночь, рванулся ко мне. Он двигался не как удар, а как удушающая, бесшумная волна, воровка света и звука. Я попыталась вскрикнуть, отпрянуть, но тело не слушалось, скованное леденящим ужасом. Звук застрял в горле, превратившись в беззвучный хрип. Мир поплыл перед глазами, краски смешались в грязно-серую, ядовитую муть. Последнее, что я увидела, — это торжествующую, искажённую улыбку Лян Та, прежде чем сознание поглотила чёрная, беззвучная, абсолютная пустота.

Я пришла в себя от пронизывающего, костного холода. Он сочился сквозь тонкую ткань моего ханьфу и впивался в кожу ледяными иглами, обещая вскоре добраться до самых костей. Воздух, который я с трудом вдохнула, был спёртым, влажным и пах сыростью, плесенью и... древней пылью. Не благородной книжной пылью библиотеки, а тяжёлой, гнетущей пылью заброшенного места, где годами не ступала нога человека.

Я лежала на каменном полу, неровном и шершавом. Попыталась пошевелиться, но тело пронзила острая боль, а конечности отказались повиноваться. Мои руки были стянуты грубой верёвкой, которая впивалась в запястья, обещая оставить кровавые борозды. Ноги тоже были скручены.

«О класс. Похищение. Связывание. Классика жанра. Жаль, место действия не готический замок с привидениями и поющими портретами, а что-то похожее на сырой, заброшенный погреб. Хотя, учитывая мою удачу, в этом погребе наверняка водятся не просто гигантские крысы-людоеды, а крысы-людоеды с дипломами по чёрной магии» .

Я медленно, со стоном, повернула голову, скрипя каждым позвонком, и мой взгляд упал на другую фигуру, лежащую в нескольких футах от меня. Янь Лу. Его тоже связали, и даже более основательно, чем меня. Он лежал на боку, лицом ко мне. Его глаза были закрыты, но грудь медленно, едва заметно поднималась и опускалась. В тусклом, мерзостном свете, пробивавшемся откуда-то сверху через решётку или щель, его кожа казалась ещё более мертвенно-бледной, почти фарфоровой, и на его изящной, тёмной одежде виднелись мокрые тёмные пятна — то ли грязь, то ли... запёкшаяся кровь?

«Ну что ж, по крайней мере, мы вместе. "Приманка" и "ненадёжный союзник" в одной связке. Буквально. Лян Та, кажется, обладает извращённым чувством юмора. Или просто хочет сэкономить на верёвке» .

Я оглядела наше новое «вместилище». Мы находились в небольшом каменном помещении без окон, напоминающем склеп. Сводчатый потолок был низким, на нём висели толстые, древние паутины, колышущиеся в такт какому-то невидимому, сквозняку смерти. Стены были сложены из грубого, потрескавшегося камня, покрытого влажным, склизким зеленоватым мхом, который блестел в полумраке. В углу валялась груда каких-то сгнивших досок и ржавых железных обручей, похожих на оковы. В воздухе висело тяжёлое, гнетущее молчание, нарушаемое лишь редкими, размеренными каплями воды, падающими где-то в темноте с тоскливым, сводящим с ума звуком: кап... кап... кап...

«Локация: Неизвестный подвал/темница. Статус: Связана, как праздничный гусь, в компании потенциального главного злодея. Уровень опасности: КРИТИЧЕСКИЙ (потому что если нас сюда принесли то явно не для того, чтобы предложить чай и печенье. Скорее для последнего акта нашей короткой и яркой карьеры неудачливых заговорщиков)».

Янь Лу пошевелился и тихо, почти беззвучно застонал. Его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. Его взгляд был сначала мутным, дезориентированным, но, встретившись с моим, мгновенно прояснился, став острым, собранным и до неприятного спокойным. Он молча, без суеты, осмотрел наше узилище, его взгляд, как сканер, скользнул по моим связанным рукам, по своим, по груде жуткого хлама в углу. На его лице не было ни тени страха, ни удивления — лишь холодная, безжалостная оценка ситуации, как у шахматиста, просчитывающего ход в проигранной, казалось бы, партии.

«Интересно, он тоже играет роль "пойманной мышки"? Или для него это просто очередной вторник? "Ах, опять меня связали и бросили в сырой подвал. Как скучно и предсказуемо. Надо бы придумать что-нибудь новенькое... Может, вызвать демона-уборщика, чтобы прибрался? Или найти слабое место в кладке?"»

Наши взгляды встретились в полумраке, в лучах этого жалкого, больного света. Никто из нас не произнёс ни слова. Не было нужды. Всё было ясно, как этот грязный пол под нами. Наш блестящий, многослойный, гениальный (как нам казалось) план провалился с оглушительным, унизительным треском. Лян Та не купилась на нашу игру. Более того, она перешла в решительное, беспощадное наступление. И теперь мы были здесь. В ловушке. Вместе.

И самое ужасное, самое ироничное и самое несправедливое было в том, что в этой ситуации он — загадочный, возможно, демонический, определённо опасный Янь Лу — был единственным живым существом, на кого я могла хоть как-то рассчитывать в этом сыром, тёмном, пахнущем смертью месте.

«Что ж, Лянь Шэн, — подумала я, чувствуя, как ледяной холод камня медленно, но верно просачивается сквозь ткань и замораживает душу. — Похоже, твоё приключение только что перешло на новый, "премиальный" уровень сложности. Уровень "Выживание в подземелье с сомнительным напарником, когда за дверью стоит твоя мачеха-некромант". Надеюсь, у него есть план "Б". Или хотя бы заточенная зубочистка. Или... хоть какая-нибудь идея, почему он до сих пор не сдох от этих ран, если он не главный злодей».

Глава 17. Когда маска спадает

Тишина в нашем каменном мешке была настолько густой и вязкой, что ею можно было не только подавиться, но и, кажется, поскользнуться. Я лежала, прислушиваясь к противному, размеренному «кап-кап», доносящемуся из угла, и к собственному учащённому сердцебиению, которое отдавалось в висках оглушительной дробью и казалось сейчас единственным доказательством того, что я ещё жива в этом проклятом склепе. «Отличное место для медитации. Тишина, покой, единение с природой... если считать природой плесень и сырость. Атмосфера просто создана для того, чтобы тут встретить свою неизбежную кончину» .

— Ну что, — прошептала я наконец, обращаясь к тёмному силуэту Янь Лу. Мой голос звучал хрипло и неестественно громко в этой гнетущей, давящей тишине, словно я нарушала некий древний обет молчания. — Наш блестящий план «стать приманкой» сработал просто идеально. Настолько идеально, что приманку не просто клюнули, а проглотили вместе с крючком, леской, удочкой и, кажется, ещё и сапогами рыболова. Поздравляю. Мы великолепны. Просто образцово-показательные неудачники.

Янь Лу медленно, с видимым усилием, повернул ко мне голову. В полумраке его лицо было бледным, почти сияющим пятном, но я отчётливо видела, как в его глазах, глубоких и тёмных, как сама эта темница, отражаются блики откуда-то падающего света.

— Вы всегда... так щедро раздаёте комплименты? — его голос был тихим, едва слышным шелестом, но в нём не было и тени слабости, лишь лёгкая, усталая усмешка, затаившаяся в самых уголках. — Особенно в ситуации, когда мы связаны в сыром подвале, пахнущем столетиями забвения, и наша участь висит на волоске, который вот-вот перережут?

«О, да. Особенно тогда. Когда страшно до тошноты, до дрожи в коленках (которые, к счастью, сейчас не видно), остаётся либо плакать, либо истерически смеяться над абсурдом происходящего. А я не люблю плакать. Слезы солёные, размывают макияж и вообще признак слабости. А у меня и так в жизни достаточно соли, спасибо мачехе и её "заботе"» .

— А что делать? — я попыталась пожать плечами в унисон своей браваде, но грубые верёвки больно впились в тело, напомнив о нашем незавидном положении. — Рыдать и умолять о пощаде? Это не в моём стиле. Я даже перед лицом ужасного монстра-злодея, вооружённого древним артефактом, могу, чисто теоретически, станцевать зажигательную джигу, лишь бы не показывать, как мне на самом деле хочется забиться в угол и тихо сойти с ума. Правда, в данный момент танцевать несколько затруднительно. Но мысленно я уже отплясываю нечто энергичное, с притопами и прихлопами.

Янь Лу что-то тихо, почти беззвучно хмыкнул в ответ. Казалось, моя тактика «сарказм как последний оплот здравомыслия» его даже слегка развлекала. «Ну хоть кто-то оценил мои старания. Пусть даже это загадочный тип, который, возможно, и есть причина всех наших бед» .

И тут из самой гущи темноты, прямо из холодной, шершавой каменной стены, словно призрак, материализовалась фигура. Лян Та. Она вышла из тени бесшумно, плавно, как будто сама тьма приняла её облик и выпустила наружу. В её изящной, бледной руке она держала небольшую светящуюся сферу, отбрасывающую мерцающие, пляшущие, уродливые тени на стены, отчего наше узилище внезапно стало напоминать дешёвую, но оттого не менее жуткую театральную постановку ужасов.

— Это и отличает тебя от той жалкой, дрожащей мыши, которой ты была, Лянь Шэн, — её голос прозвучал на удивление мягко, но каждое слово било по нервам с отточенной жестокостью, как хорошо заточенный стилет. — Та девушка, которую я годами терпела в своих стенах, бледнела и цепенела от одного моего взгляда. Она дрожала, как осиновый лист на ветру, и не смела и слова сказать поперёк. А ты... ты огрызаешься. Даже здесь. Даже сейчас.

Я почувствовала, как кровь стынет в жилах. «Вот чёрт. Она поняла. Она раскусила насквозь. Она знает, что я не та Лянь Шэн, которую она годами тиранила. Сейчас начнётся допрос с пристрастием, где мне придётся на ходу придумывать, кто я такая и откуда взялась, объяснять, что такое «попаданка» и «исэкай»... Боже, лучше бы она просто пытала меня раскалёнными щипцами. Это было бы честнее и менее унизительно» .

Но Лян Та лишь улыбнулась, и её улыбка, красивая и безупречная, была в тысячу раз страшнее любой откровенной угрозы.

— А тебя… после той поездки в деревню, после нападения демонов... будто подменили. Не просто стала умнее или смелее, что уже само по себе было бы подозрительно. Ты стала... другой. Чужой. Совсем другой. — Она сделала паузу, наслаждаясь эффектом, словно сомелье, дегустирующий редкое вино. Ян Лу услышав ее слова, лишь слегка повернул голову к нам, но я не успела это заметить, так как мачеха продолжила: — И знаешь, дитя моё, я ведь не случайно отправила тебя именно в ту деревню. И не просто отправила... — её глаза, эти бездонные колодцы холода, сверкнули тем самым зловещим зелёным огнём, — ...я дала тебе перед отъездом специальный чай. Слабый, медленный, но верный яд. Должен был остановить твоё сердце как раз к моменту атаки демонов. Чистая, несчастная случайность. Никаких лишних вопросов. Никаких следов.

Я застыла, не в силах пошевелиться, переваривая её слова, которые обжигали хуже, чем тот чай, который она мне когда-то подала. Так вот оно что. Такой вот изящный, женственный способ убийства. Вот почему оригинальная Лянь Шэн умерла. Её убили. Хладнокровно и расчётливо. Мачеха отравила её и отправила на убой, подстроив всё так, чтобы смерть выглядела естественно на фоне общего хаоса. А я... я вселилась в уже мёртвое тело? Или тело умерло как раз в момент моего «перехода», в тот самый миг, когда я в сердцах воскликнула, что справилась бы лучше? «Боже, так вот откуда ноги растут! Меня не просто вселили в несчастную второстепенную героиню с печальной судьбой. Меня вселили в уже готовый, остывающий труп! Спасибо, вселенная, ты как всегда превзошла саму себя в извращённом чувстве юмора! Прямо как тот режиссёр, который ставит Шекспира в стиле постмодернистского хоррора» .

— За что? — вырвалось у меня, и голос мой сорвался на хриплый, беспомощный шёпот. — Что я тебе сделала? Ну да, родилась не от той женщины... но я же никогда не претендовала на твоё место, на твоих дочерей! Я ничего не делала! Я просто пыталась быть тише воды, ниже травы!

Лян Та рассмеялась. Это был леденящий душу, безрадостный, пустой звук, будто трескался лёд на забытом богом озере.

— О, глупышка. Наивная, глупая девочка. Дело не только в тебе самой. И даже не в твоём жалком, незаконном происхождении. Дело... в твоей матери. И в той силе, что она так тщательно скрывала. Силе, которая, как я опасалась, могла передаться и тебе. И, судя по всему, так и произошло.

«Лян Та. Мачеха/Убийца/Тёмный маг. Статус: Наслаждается моментом откровения, как гурман изысканным блюдом. Эмоции: Торжество, леденящее презрение, старая, как эти стены, ненависть. Уровень опасности: АБСОЛЮТНЫЙ (уровень "беги, если бы могла"). Новые данные: Организовала убийство оригинальной Лянь Шэн с помощью яда. Боится наследственной силы героини, идущей от её матери» .

Моё сердце ёкнуло, совершив в груди непроизвольный кульбит. Сила? Оригинальный хозяйки тела…мать? Та самая загадочная женщина с юга, о которой я почти ничего не знала?

— Моя мать... — прошептала я, чувствуя, как голова идёт кругом. — Она же была просто... с юга. Знала травы и старые песни... Юная, красивая...

— «Просто»? — Лян Та язвительно, с презрением фыркнула, словно я сказала нечто невероятно глупое. — Твоя мать, девочка, была не просто знахаркой или деревенской певуньей. Она была последней хранительницей Песен Ткачей Судьбы. Последней наследницей древнего и почти угасшего рода, что с самых южных, затерянных в туманах гор. Их сила была не в кулаках и не в мечах. Они могли слышать шёпот мира, видеть узоры судьбы и... переплетать их. Их песни могли исцелять самые глубокие раны души и тела, или... разрывать саму ткань реальности, создавая новые пути или обрывая старые. Они были живым ключом к древней, почти забытой магии, старой как этот мир.

Я слушала, разинув рот, не в силах вымолвить ни слова. «Песни Ткачей Судьбы? Звучит как название какой-нибудь эльфийской фолк-метал группы. Но если это правда... то моя «оригинальная» мать была... кем-то вроде шамана-лингвиста высшей категории? Оператором матрицы? Интересное и пугающее сочетание. И почему-то мне кажется, что моя ученая степень по лингвистике здесь будет мало полезна» .

— Твой отец, великий глупец, привёз её сюда, ослеплённый её дикой красотой и странным, манящим обаянием, — продолжала Лян Та, и в её голосе зазвучала старая, как мир, ненависть, отточенная годами. — Он не понимал, что привёз в свой дом. Но я поняла. Я видела, как она шепчет увядающим цветам, и те расцветают за одну ночь с невероятной силой. Как она поёт тихую, странную песню больному ребёнку, и самая стойкая хворь отступает. Её сила была слишком опасной, слишком... неподконтрольной. Она могла разрушить все мои планы, всё моё влияние, всю хрупкую конструкцию власти, что я выстраивала здесь годами.

Она шагнула ближе, и холодный свет от сферы выхватил её лицо — безупречно красивое, бесстрастное и безжалостное, искажённое памятью о старой, ядовитой зависти.

— Я избавилась от неё. Это было... на удивление нетрудно. Однажды утром она просто не проснулась. Все решили, что у неё было слабое сердце, не выдержавшее сурового климата наших мест. — Лян Та снова улыбнулась, и эта улыбка была леденящей. — А потом я занялась тобой. Я не могла рисковать, что эта дикая, непредсказуемая сила проснётся и в тебе. Я нашла специалиста... человека, тесно связанного с теми, кто испокон веков ненавидел и боялся её род. Он наложил на тебя печать. Запечатал твой корень, твой дух, твой потенциал. Превратил тебя в ту серую, безропотную, никчемную тень, которой ты и должна была быть. До конца своих дней.

Я смотрела на неё, и кусочки пазла, разбросанные в моём сознании, с грохотом начали сходиться, складываясь в ужасающую, но ясную картину. Запечатанный корень. Странная, высасывающая силы пустота внутри. Шкатулка, которая настойчиво вела меня к «корням». Моя собственная способность чувствовать «пустоту» и использовать её против зеркала. Всё это было связано. Всё это была правда. Ужасная, неудобная, но правда.

— И теперь, — Лян Та посмотрела на меня с холодным, безраздельным торжеством палача, видящего свою жертву окончательно сломленной, — когда ты, вопреки всем моим расчётам и ядам, выжила и начала меняться, проявлять характер, волю, даже какую-то странную проницательность... я понимаю — печать треснула. Её сила, проклятая сила твоей матери, начинает просачиваться наружу. Сквозь трещины. И я не могу этого допустить. Никогда.

Она подняла руку, изящную и смертоносную, и знакомая тёмная, жужжащая энергия снова заплелась вокруг её пальцев, на этот раз гуще, плотнее и в тысячу раз зловещее. «Похоже, антракт закончился. Второй акт начинается. И по всему выходит, что финал будет кровавым. И очень, очень быстрым» .

Сгусток тёмной энергии в руке Лян Та пульсировал зловещим фиолетовым светом, готовый вырваться и поглотить меня. Воздух потрескивал от сконцентрированной мощи, а по коже бегали мурашки - сама реальность словно сжималась в ожидании удара. Но вместо того чтобы зажмуриться в ужасе, я вдруг рассмеялась. Смех вырвался хриплым, неконтролируемым потоком, кощунственно громким в гробовой тишине подвала.

— Простите, — я вытерла слёзы, выступившие на глазах, хотя было не до смеха. — Просто... это так по-книжному! Злодейка, которая перед решающим ударом выдает монолог с объяснением всех своих коварных планов! Вы прямо как в дешевом романе! Вы же знаете, чем это всегда заканчивается для злодея? Смертью! Обычно нелепой и незапланированной!

Лян Та замерла, и её безупречное лицо исказила гримаса чистой ярости. Она не вынесла насмешки. Её рука со свистом рассекла воздух, и я ощутила огненную боль в щеке. Удар был настолько силён, что у меня зазвенело в ушах, а на губе выступила тёплая, солёная капля крови. «Прекрасно. Добавим к моей коллекции "синяк после битвы с зеркалом" ещё и "рассечённую губу от мачехи". Я становлюсь настоящим ветераном боевых действий в мире культивации» .

Я дотронулась языком до раны и снова улыбнулась, чувствуя, как боль придаёт мне странную ясность.

— Нет, серьёзно, — продолжила я, глядя на неё с вызовом. — Ты ходячий клише. Я просто наконец-то вижу тебя насквозь. Всю твою гнилую, лицемерную сущность. Ты не просто змея. Ты — высокомерная, трусливая тварь, которая годами отравляла жизни тех, кто слабее. Ты пряталась за маской благородства, пока творила свои грязные делишки. Ты ненавидишь меня не за силу моей матери, а за то, что я — живое напоминание о том, что кто-то был красивее, добрее и сильнее тебя духом! Ты — жалкая пародия на женщину, и весь твой «великий план» построен на костях невинных!

«Лян Та. Статус: В ярости. Эмоции: Гнев, унижение, жажда немедленной расправы. Уровень опасности: ЗАПРЕДЕЛЬНЫЙ И НЕРАССУДОЧНЫЙ. Вердикт: Сейчас будет очень больно» .

— ЗАМОЛЧИ! — её крик был пронзительным, искажённым ненавистью. Она отшатнулась, поднимая руку со сгустком тьмы, который теперь пульсировал с такой силой, что от него исходили чёрные молнии. Вся её фигура выражала одно — намерение стереть меня в порошок.

И в этот момент раздался спокойный, почти ленивый голос Янь Лу.

— А печать на мемориале... Зачем вы её разместили?

Лян Та застыла на мгновение, забыв вообще что он тут есть, её внимание переключилось. Она с ненавистью посмотрела на него.

— Эта печать... была моим величайшим творением, — прошипела она, всё ещё держа сгусток наготове. — Я разместила её, чтобы она медленно подпитывалась низменными желаниями, страхами и алчностью всего клана. Три месяца. Я ждала, когда она накопит достаточно силы, чтобы в один миг обратить весь клан в прах и пепел, оставив лишь мне и моим детям его богатства и земли! Но она... она почему-то сломалась! Перестала подчиняться! И тогда я поняла — кто-то вмешался. Кто-то могущественный. И идеальный кандидат был налицо. — Она ядовито улыбнулась. — Великий и ужасный Ху Янь. Кто же ещё мог разрушить мои планы? Я решила подставить его, выставив виновником нападения, а себя — жертвой и спасительницей.

Я вспомнила тот едва заметный знак на стеле, который видела ещё до всех событий. «Так вот оно что... Она готовила этот удар годами. А я, дура, думала, это просто граффити какого-то недовольного ученика» .

Янь Лу тихо засмеялся. Это был мягкий, но леденящий душу звук.

— И вы решили предать своего... «хозяина»? Того, кому служили все эти годы? Зачем?

— Служить? — Лян Та фыркнула с презрением. — Я не служила ему. Я использовала его! Его знания, его ресурсы! Он предлагал силу? Я брала её! Он предлагал артефакты? Я присваивала их, как то Зеркало! Я собиралась использовать накопленную энергию мемориала, чтобы нанести удар первая! Я хотела забрать его владения, его армию, его место! Почему я должна довольствоваться жалким кланом Лян, когда могу получить целую империю тьмы?!

«Ох, ничего себе масштаб амбиций. Моя мачеха не просто злодейка, а злодейка с карьерным ростом. Хочет с позиции менеджера среднего звена перейти в топ-менеджеры корпорации "Зло и Разрушение"» .

Внезапно мир передо мной поплыл. Краски смешались, звуки стали отдалёнными, словно доносились из-под толстого слоя воды. Темнота по краям зрения стала сжиматься, накатывая волной тошноты и слабости. «Похоже, потеря крови или просто мозг отказывается обрабатывать этот уровень безумия...» — я бессильно рухнула на холодный камень, последние силы покинули меня, кинув в начинающую тёмную бессознательность.

И в этот миг тишину прорезал смех.

Но это был уже не усталый, сдержанный смех Янь Лу. Это был низкий, бархатный, но до костей пронизывающий холодом и опасностью хохот. Звук, от которого кровь стыла в жилах и по коже бежали мурашки.

Лян Та резко обернулась, и на её лице застыла маска ужаса. Янь Лу медленно поднимался на ноги.

Но это был уже не тот истощённый, бледный юноша. Фигура, лежавшая в верёвках, начала меняться. Словно невидимый художник водил кистью по холсту, переписывая реальность. Длинные белые волосы начали темнеть, превращаясь в струящуюся гриву цвета пепла и ночного неба. Они стали развеваться вокруг как живые, хотя в подвале не было ни малейшего дуновения ветра.

Но больше всего менялись глаза. Серые, спокойные глубины вспыхнули алым пламенем, как расплавленное железо. А в центре этого ада горели вертикальные зрачки цвета жидкого золота, сияющие нечеловеческой мощью и древней, всепоглощающей ненавистью. Аура вокруг него изменилась кардинально. От былой сдержанности не осталось и следа. Теперь это была плотная, почти осязаемая пелена абсолютной тьмы, которая поглощала свет, звук и саму надежду. От него исходил холод, от которого стены покрылись инеем.

«ХУ ЯНЬ. ГЛАВНЫЙ АНТАГОНИСТ. ПОВЕЛИТЕЛЬ ДЕМОНОВ. Статус: Разоблачён. Эмоции: Холодный гнев, презрение, смертоносное спокойствие. Уровень опасности: КАТАСТРОФИЧЕСКИЙ. Особые отметки: ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ КРАСИВ И ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ ОПАСЕН» .

— Я так и знал, что ты обманываешь меня, — произнёс он, и его голос был теперь музыкой ада, полной шипящих согласных и звенящих угроз. — Поэтому и решил всё проверить лично. Войти в логово змеи под личиной безобидной жертвы... Было забавно наблюдать за твоими жалкими потугами.

— Господин! — взвизгнула Лян Та, падая на колени. Её надменность испарилась, сменившись животным страхом. — Я... я не это имела в виду! Всё, что я делала, было во имя вашего величия! Я хотела... хотела сделать вас ещё сильнее!

— Лжешь, — его слово упало, как приговор. Оно было тихим, но весомым, как гора. — Ты хотела власти для себя. Ты думала, что сможешь обмануть Тьму, которой рождена служить. Ты забыла, кто я.

Он медленно поднял руку. Тёмная энергия, которую собирала Лян Та, показалась детской забавой по сравнению с тем океаном абсолютного мрака, что собрался на его ладони. Это была не просто энергия. Это была сама суть распада, небытия, конец всех вещей.

— Ты забыла, — прошептал он, и в его глазах-углях плясали отражения грядущей смерти, — что я не прощаю. Никогда. А за предательство... я уничтожаю медленно. Я вырву твой дух и вставлю его в самое ничтожное из своих творений. Ты будешь служить мне вечно, в агонии и унижении, как предупреждение для всех, кто посмеет даже подумать о подобном.

Он не стал тратить время на долгие ритуалы. Тьма рванулась вперёд, обвивая Лян Та, как тысячи невидимых щупалец. Она не кричала — у неё не было на это воздуха. Она лишь беспомощно билась в этой хватке, её глаза выпучены от ужаса, лицо искажено беззвучным воплем.

Ху Янь наблюдал за этим с холодным, почти скучающим видом. — Слуга, которая не знает своего места, мне не нужна.

Он разжал пальцы. Тьма на мгновение ослабла, и Лян Та рухнула на пол, задыхаясь, её тело покрывали чёрные, похожие на ожоги узоры. Она поползла назад, бормоча что-то невнятное, моля о пощаде, которую уже не могла получить.

Ху Янь не стал её слушать. Он провёл рукой по воздуху, и пространство перед ним раскололось, как шёлк. Из трещины возник клинок. Он был выкован не из металла, а из сгущённой тени и застывшего отчаяния. Он не отражал свет — он поглощал его.

— Прощай, Лян Та. Твоё предательство... было скучным.

Клинок метнулся вперёд. Не было ни вспышки, ни звука. Просто Лян Та на мгновение застыла, её глаза остекленели, а затем её тело... рассыпалось. Не в пепел, не в кровь. Оно распалось на мириады чёрных пылинок, которые тут же были поглощены тьмой, исчезнув без следа, как будто её никогда и не было.

В этот момент Лянь Шэн на мгновение пришла в себя. Её сознание прорезало пелену тьмы, и она увидела смутную картину: вдали стояла фигура... но не с пепельными волосами и не с адским взглядом. На мгновение ей показалось, что это Янь Лу. Тот самый, усталый и бледный. И он... он только что убил мачеху. Её губы прошептали его имя, прежде чем тьма снова накрыла её с головой.

— Янь... Лу...

Ху Янь замер, услышав свой шёпот. Он медленно повернулся. Адский огонь в его глазах на мгновение смягчился, сменившись странной, неподдельной заинтересованностью.

Он подошёл к ней, его шаги были бесшумными. Он присел на корточки, внимательно разглядывая её бледное, в синяках и ссадинах лицо, разбитую губу. Ни тени жалости не было на его прекрасном и ужасающем лице, но... было что-то иное. Любопытство? Интерес?

Он щёлкнул пальцами и верёвки, связывавшие Лянь Шэн, тихо рассыпались в прах, не задев её кожу. И наклонился ближе, и на его губах, таких же безупречных, но теперь несущих смерть, дрогнула слабая, почти незаметная улыбка. Не злодейская. Какая-то... другая. Сложная.

— Ты мне должна, Лянь Шэн, — прошептал он так тихо, что слова почти затерялись в тишине. — Так что, когда мы увидимся в следующий раз... и когда я буду в своём настоящем облике... ты должна мне станцевать. Как и говорила. Я жду того самого энергичного танца.

Он едва заметно улыбнулся, и его рука потянулась к её лицу, чтобы смахнуть прядь волос, но остановилась в сантиметре от кожи, не касаясь её. Его пальцы лишь ощутили исходящее от неё тепло.

— Ещё увидимся, — сказал он уже твёрже. — Постарайся... не пострадать до нашей следующей встречи.

Он выпрямился, и пространство за ним снова разорвалось, открывая портал в бушующую черноту. Он шагнул в него, не оглядываясь, и портал захлопнулся, оставив в подвале лишь тишину, холод и запах озона. И спящую Лянь Шэн, одну в кромешной тьме, с именем своего спасителя и палача на запекшихся губах.

Глава 18. Пробуждение после долгого сна

Сознание возвращалось ко мне медленно, будто сквозь толщу мутной воды. Первым ощущением стала мягкость под спиной. Не холодный, шершавый камень подвала, а что-то теплое и податливое. Я лежала на роскошной циновке, а над головой простирался не сводчатый потолок, покрытый паутиной, а легкий шелковый балдахин цвета утренней зари.

«Что... где я?»

Я села, и дыхание застряло в горле. Я находилась не в темнице. Я была в саду неописуемой красоты. Воздух был напоен ароматом цветущих слив и жасмина. Искусственные ручьи с прозрачной водой весело журчали, переливаясь через гладкие камни. Вокруг, на отполированных до блеска деревянных площадках, тренировались ученики. Их движения были грациозными, а на лицах не было и тени высокомерия или страха — лишь сосредоточенность и легкие улыбки. Старейшины в богатых, но скромных ханьфу неспешно прогуливались, беседуя между собой. Весь клан дышал миром и гармонией.

«Это... это клан Лян? Но он не может быть таким! Это какая-то иллюзия, марево...»

И тут я увидела его. Главу клана, Лян Чжэна, моего «отца». Он стоял под цветущим деревом, и его лицо, обычно застывшее в маске суровой отстраненности, сейчас светилось безмятежной улыбкой. И он смотрел не в пустоту, а... на меня? Нет. Сквозь меня.

Я обернулась и застыла. Прямо через мою призрачную форму прошла молодая девушка. Она была одета в простое, но изящное голубое ханьфу, а её лицо... это было лицо Лянь Шэн. Но не моё, не замученное и не саркастичное. Это было её лицо — настоящее. Лицо владелицы этого тела. И на нём не было ни капли страха или печали. Её глаза сияли безудержной радостью, а губы растянулись в широком, счастливом смехе.

— Отец! — её голос прозвенел, как колокольчик, и она легко подбежала к Лян Чжэну.

— Моя маленькая фея! — он раскинул руки и крепко обнял её, поднимая в воздух. В его глазах светилась такая нежность и отеческая гордость, что у меня ёкнуло сердце. «Так вот каким он мог бы быть...»

— Посмотри, доченька, кто к нам пришёл, — мягко сказал Лян Чжэн, опуская её на землю.

Из-за изгиба дорожки вышла женщина. Она была в ханьфу цвета цветущей сакуры, расшитом серебряными нитями. Её волосы были убраны в простую, но элегантную причёску, украшенную единственной нефритовой шпилькой. И её лицо... оно было удивительно похоже на лицо Лянь Шэн — те же миндалевидные глаза, те же нежные черты. Но в её взгляде была мудрость и бездонная доброта, а улыбка озаряла всё вокруг теплом.

— Мама! — крикнула Лянь Шэн и бросилась к ней.

Женщина — её мать! — прижала дочь к себе, и её лицо озарилось такой любовью, что стало больно смотреть. Она была жива. Здорова. И они были счастливы. Все трое. Это была идиллия, о которой можно только мечтать. Картина совершенной семьи, которой никогда не было.

«Сон... — с горечью осознала я. — Это сон. Её сон. Сон о том, какой жизнь могла бы быть» .

И словно в ответ на мою мысль, мир задрожал и пошёл трещинами. Яркие краски померкли, ароматы цветов сменились запахом пыли и затхлости. Идиллический сад растворился, и я перенеслась в знакомые, мрачные коридоры клана.

Я увидела её — настоящую Лянь Шэн. Но теперь это была не радостная девушка, а затравленный, испуганный ребёнок. Её оттолкнули, когда она попыталась подойти к отцу. Её дразнили ученики, бросая в неё комья грязи. «Внебрачная! Позор клана!» Я видела, как Лян Та с ледяным выражением лица отбирала у неё еду, говоря, что «незаконнорожденной не нужно столько». Я видела, как она ночами плакала в своей комнате, прижимая к груди ту самую маленькую безделушку — всё, что осталось у неё от матери.

Картины сменяли одна другую, каждая хуже предыдущей. Унижения. Пренебрежение. Одиночество. Годы эмоциональных пыток, которые медленно, но верно ломали её дух. Я чувствовала её боль, её страх, её отчаяние, словно это была моя собственная. Это было невыносимо.

И наконец, я увидела последний акт этой трагедии. Тот самый сад, беседка. Лянь Шэн, уже почти взрослая, но всё такая же запуганная, сидела за столом напротив Лян Та. Мачеха с сладкой улыбкой протянула ей чашку чая.

— Выпей, дитя, — говорил её ядовитый голос. — Это успокоит твои нервы перед долгой дорогой.

Я видела, как дрожащая рука Лянь Шэн взяла чашку. Видела, как она сделала глоток. И затем... адская, разрывающая боль в груди. Её глаза расширились от ужаса и непонимания. Она попыталась встать, но ноги не слушались. Всё плыло перед глазами.

Последнее, что я увидела в этом воспоминании, — это вид из тряской повозки. Деревня в долине, окутанная утренним туманом. Агония сжимала её сердце, вырывая последние силы. И её последняя, отчаянная, беззвучная мысль, обращённая к безжалостным небесам:

«Прошу... хоть кто-нибудь... отомстите за мою жизнь...»

Тьма.

Резкая, полная, всепоглощающая.

А затем — свет. Мягкий, рассеянный, не режущий глаза. Я стояла в белом, безграничном пространстве, где не было ни стен, ни пола, ни потолка, лишь ощущение бесконечного покоя.

И напротив меня стояла она. Настоящая Лянь Шэн. Не призрак, не воспоминание, а её сущность, её душа. Она выглядела так же, как в том первом, счастливом сне. На её лице не было ни боли, ни горечи. Лишь глубокая, безмерная благодарность и тихая печаль.

Она смотрела на меня, и её губы тронула лёгкая улыбка.

— Спасибо тебе, — её голос был тихим шепотом, но он звучал в самой моей душе. — Спасибо, что пришла. Спасибо, что сделала то, на что у меня не хватило сил. Ты отомстила за меня. Ты дала мне покой.

Я не могла вымолвить ни слова. Я просто смотрела на неё, понимая, что невольно украла её тело, её жизнь... но и выполнила её последнюю волю.

— Теперь это твоя жизнь, — сказала она, и её фигура начала медленно растворяться в свете. — Живи её. Борись. Будь сильной. И... прости их. Не всех. Но... попробуй.

Она исчезла. И белое пространство вокруг тоже начало рушиться, уступая место тёплой, тяжёлой тьме, которая мягко обволакивала моё сознание, унося меня обратно в мир живых. В мир, где мне предстояло жить с памятью о двух жизнях — её и своей.

Тишина и свет бесконечного пространства сомкнулись вокруг меня, едва исчезла тень прежней Лянь Шэн. Я осталась одна в этой призрачной реальности, чувствуя странную пустоту — не одиночества, а скорее ожидания, словно я стояла на пороге чего-то грандиозного. И тогда передо мной возникло ЭТО.

Парящий в воздухе, без какой-либо опоры, стеклянный сосуд идеально круглой формы. Он был настолько тонким и хрупким, что, казалось, сделан из утренней росы и первого солнечного луча. А внутри него... внутри него сияла и переливалась энергия, от которой захватывало дух. Это был не просто фиолетовый и золотой — это был танец двух стихий. Глубокий, бархатный фиолетовый, цвета ночного неба, усыпанного аметистами, и ослепительное, жидкое золото, словно расплавленное солнце, похищенное у зари. Они переплетались, образуя завораживающие, живые узоры, пульсируя мягким, тёплым светом, который манил к себе, обещая покой и силу, о которых я только читала в самых дерзких фэнтези-романах.

«Что это? Последний подарок от вселенной перед тем, как отправить меня в ад? Или бонус за прохождение квеста "Выживание в теле второстепенной героини"? Выглядит слишком красиво, чтобы быть безопасным. Но чёрт возьми, я не могу оторвать глаз!»

Я не думала. Не анализировала. Моя рука сама потянулась к сосуду, движимая глубинным, почти забытым инстинктом, тем самым, что заставляет трогать красивые, но явно опасные вещи. Кончики моих пальцев едва коснулись гладкой, прохладной поверхности.

И стекло затрещало.

Тонкая, изящная паутина трещин поползла по его поверхности с тихим, печальным звоном, словно плач хрустального колокольчика по чему-то безвозвратно утраченному. А затем сосуд разлетелся на мириады мельчайших осколков, которые не упали, а растворились в окружающем свете, словно и не существовали вовсе, оставив после себя лишь воспоминание о совершенной форме.

Высвободившаяся энергия — этот великолепный фиолетово-золотой поток — не разлетелась в стороны. Она, словно разумная, устремилась ко мне. Прямо в грудь. Целиком.

Удар был стремительным и оглушительным. Это была не боль от раны, а сокрушительное ощущение, будто внутри меня что-то огромное, долгое время сжатое в тиски, некий божественный предохранитель, наконец-то с громоподобным грохотом разорвало свои оковы. Это было одновременно мучительно, как рождение, и... освобождающе, как первый вздох. Языки прохладного фиолетового пламени и струи горячего золотого света затопили моё существо, выжигая до тла остатки чужой печали, страхов оригинальной Лянь Шэн и наполняя меня чем-то новым, неизведанным, диким и прекрасным.

«Так вот оно что... Это и был мой "запечатанный корень"? Мамочки родной... Я чувствую, как у меня внутри теперь живёт маленькое, но очень гордое личное солнце, перебранное с фиолетовым бархатом!»

И затем — абсолютное, блаженное спокойствие. И снова мягкая, принимающая темнота, на этот раз без кошмаров и призраков прошлого.

Я резко открыла глаза, и меня ослепил. Не адское пламя и не мрак подвала, а мягкий, тёплый, солнечный свет, пробивавшийся через раздвижные бумажные двери моих покоев. Воздух пах не сыростью, пылью и страхом, а знакомым, уютным ароматом лечебных трав, свежего белья и... жизнью. Я лежала не на холодном камне, а на собственной, пусть и скромной, циновке в клане Лян.

«Я... дома? Серьёзно? После всего этого цирка с демонами, зеркалами и злодеями-оборотнями меня просто... вернули в мою комнату? Как будто я просто переутомилась на тренировках? Это обидно до слёз!»

Прежде чем я успела сообразить что-либо, рядом раздался сдавленный вздох, а затем радостный, сквозь слёзы, возглас, от которого в ушах зазвенело:

— Миледи! Вы... вы проснулись! Слава Небесам, все боги и малые духи! Я так молилась!

Я повернула голову, коей оказалось невероятно тяжело, и увидела Юй Лин. Моя верная служанка, мой личный ангел-хранитель в этом аду, сидела на коленях у ложа. Её глаза были красными и припухшими от слёз, а всё лицо сияло таким безудержным облегчением и счастьем, что у меня на мгновение перехватило дыхание и стало стыдно за все свои чёрные мысли.

«Юй Лин. Личная служанка. Статус: На грани истерики от счастья. Эмоции: Облегчение, радость, преданность. Уровень опасности: Нулевой (если не считать риска быть задушенной в объятиях). Уровень доверия: 100%» .

— Юй... Лин? — мой голос прозвучал хрипло, непривычно тихо и скрипуче, будто я год не пользовалась им.

— Да, миледи, это я! — она схватила мою руку и прижала её к своей мокрой от слёз щеке, её плечи слегка тряслись. — Вы вернулись к нам... Вы наконец-то очнулись!... мы уже и надежду теряли!

— Что... что случилось? — медленно, по слогам, выдавила я, пытаясь приподняться. Тело было странно слабым, одеревеневшим и непослушным, словно его на год забыли в неудобной позе. «Сколько же я пролежала? Неделю? Месяц? Неужели пару дней? Хотя, учитывая масштаб катастрофы...»

— Случилось... — радость на лице Юй Лин сменилась грустью и суровой горечью, словно она вспомнила нечто очень неприятное. — Миледи, вы пролежали без сознания целый год.

«ГОД?!» У меня в голове что-то щёлкнуло, затрещало и окончательно сломалось. Я уставилась на неё, не веря своим ушам, которые, вероятно, тоже за это время немного атрофировались. «Год? Это невозможно... Я же только вчера... или позавчера... дралась с демоническим зеркалом, меня чуть не убила мачеха, и флиртовала с милым скромным парнем, который потом превратился в повелителя тьмы! Это стандартные выходные, а не годовой отпуск!»

— Год? — переспросила я, чувствуя, как почва уходит из-под ног, кровати и, возможно, из-под всего мироздания. — Ты имеешь в виду... триста шестьдесят пять дней? Год, как между двумя днями рождениями? Тот самый год?

Юй Лин кивнула, снова вытирая слёзы грубым рукавом своей простой одежды.

— Да, миледи. Ровно год. После того как вы и господин Янь Лу пропали... Учитель Бо поднял тревогу. Он рассказал главе клана и старейшинам всё, что вы успели узнать о госпоже Лян Та... о её связях, о зеркале... — она понизила голос до конспиративного шёпота, хотя мы были одни. — Начались самые масштабные поиски за последние десятилетия. Вас... нашли в старых, заброшенных подвалах, под самим кланом. Лежащую без сознания, одну. Господина Янь Лу рядом не было. Как и... госпожи Лян Та.

Она сделала паузу, давая мне осознать услышанное. Мой мозг лихорадочно пытался сложить пазл. . «Подвал... один... Янь Лу нет... мачехи нет... Ага. То есть, тот эпичный финал с превращением и распылением был реальным. Отлично. Значит, я не сошла с ума. Ну, не полностью».

— Потом... потом была великая проверка, — продолжила Юй Лин, и в её голосе зазвучали нотки чего-то эпического. — Вскрылись ВСЕ дела госпожи Лян Та. Все её интриги, воровство клановых реликвий... и её служба... — она чуть не прошептала последнее слово, — ...Ху Яню. Главе клана пришлось вернуться к реальному управлению, оставив свои печали. Многих старейшин и учителей, кто был в сговоре с ней, изгнали. А саму госпожу Лян Та... — Юй Лин твёрдо посмотрела на меня, и в её глазах я увидела не детский восторг, а взрослую, суровую решимость, — ...объявили предательницей, отрёкшейся от клана и вставшей на путь тьмы. Её имя больше не упоминают в стенах Лян. Оно стёрто.

Я слушала, и мир медленно, но верно переворачивался с ног на голову, делая сальто назад с пируэтом. Всё, что мы с Янь Лу пытались сделать, всё, за что боролись, рискуя жизнью... оказалось правдой. Правдой, которая раскрылась БЕЗ нас. Пока я мирно почивала в коме, тут кипели страсти, свергали коррупционеров и проводили зачистку кадров. Мачеху объявили предательницей. Клан очистили.

«Значит... её смерть от рук Ху Яня так и осталась тайной? Или мне тогда…показалось в бреду? Или... они нашли её след? Нет, Юй Лин сказала, что её не нашли. Выходит, великий и ужасный Ху Янь не только похитил и раскрыл себя, но и идеально замел следы. Браво. Чувствуется рука мастера» .

Мысли путались, как клубок ниток после игры с котом. Год. Целый год я была не в себе. А что за энергия, которую я поглотила в том странном, сюрреалистичном сне? Что-то фундаментально изменилось внутри, я чувствовала это на клеточном уровне. Та зияющая пустота, что была во мне раньше, та самая «запечатанность»... она исчезла. Теперь внутри тихо пульсировал странный, тёплый, живой комок энергии, спокойный и могущественный, словно спящий дракон. «Интересно, если я чихну, я не спалю случайно половину клана? Надо будет проверить. Потом. Очень осторожно».

И тут я вспомнила о самом главном. О том, с кого, собственно, и начался весь этот бардак.

— А... а Янь Лу? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул и не выдал странной смеси тоски, досады и любопытства, которую я сама в себе не очень-то понимала. — Его так и не нашли?

Лицо Юй Лин стало печальным, и она опустила глаза.

— Нет, миледи. Никаких следов. Никто ничего не видел и не слышал. Старейшины считают, что... что госпожа Лян Та, возможно, похитила его или... — она не договорила, но смысл был ясен, как белый день. — Его судьба неизвестна. Он просто... исчез.

Я откинулась на подушки, чувствуя, как в груди смешались в один большой, неудобный клубок облегчение (клану хорошо, мачеха больше не угроза), горечь (год жизни украден) и новая, странная, щемящая тоска. Мачеха мертва, её зло раскрыто. Клан начал исцеляться. Но Янь Лу... тот, кто был и моим спасителем, и загадкой, и... возможно, самым опасным существом в этом мире... исчез. Даже не попрощавшись и не объяснив, куда и зачем. «Ну конечно. Стильно, таинственно, по-злодейски. Появился из ниоткуда, ушёл в никуда, оставив после себя лишь разбитые сердца, разрушенные планы и невыполненное обещание станцевать».

«Ты мне должна, Лянь Шэн... Ещё увидимся...»

Его слова, произнесённые тем, другим, ужасающим голосом, эхом отдались в памяти, заставляя сердце биться чаще. Он был жив. Я знала это с иррациональной, но непоколебимой уверенностью. Ну не мог же тот, кто всегда такой холодный, умный, загадочный, до неприличия красивый и чертовски опасный, просто так взять и сгинуть! Он явно затеял какую-то свою, очередную многоходовочку. И я почти на 100% была уверена, что мы с ним ещё встретимся. И когда это случится... что я ему скажу? «Привет, помнишь, ты спас мне жизнь, а потом раскрылся как главный злодей? Как поживаешь?» И главное — что это за долг, о котором он говорил? Я ведь всего лишь сказала про танец! «Хотя, если подумать, мой танец может быть настолько ужасен, что его можно считать оружием массового поражения. Может, в этом и был его коварный план?»

Я закрыла глаза, чувствуя под пальцами странное, новое, мощное пульсирование энергии глубоко внутри. Год комы... и пробуждение в совершенно новом мире, где я была уже не бесправной парией, а... кем? Героиней, раскрывшей заговор? Или просто проснувшейся не в то время и не в том месте, как всегда?

«Что ж, Лянь Шэн, — подвела я мысленно итог. — Похоже, твой "отпуск" закончился. Пора вставать и разбираться, что же это за сила теперь живёт в тебе, и готовиться к следующему раунду. А там, глядишь, и загадочный красавец с пепельными волосами объявится. Надеюсь, в следующий раз он будет в менее... поджигающем виде» .

Глава 19. Возвращение в новый старый мир.

Юй Лин, вытирая последние слёзы, посмотрела на меня с такой решимостью, будто собиралась в одиночку штурмовать крепость Ху Яня.

— Миледи, я должна немедленно сообщить о вашем пробуждении главе клана и Учителю Бо! Все так ждали этого дня!

И прежде чем я успела издать хотя бы звук, она стремительно выскочила из комнаты, оставив меня наедине с настоящим ураганом мыслей в голове.

«Год. Целый год. А что за это время стало с Сяо Фэем? Прошёл ли он свой геройский путь? Справился ли? Или, может, мир без моего скромного, но такого гениального вмешательства пошёл по ещё более кривому пути? Может, он теперь не Великий Герой, а Великий Ботаник, выращивающий редкие орхидеи? Или, не дай бог, женился на какой-нибудь принцессе и забыл все наши трогательные моменты в горящей деревне? И эти сестрицы, Лян Хуа и Лян Мэй... Что с ними? Их мать объявили предательницей. Наверное, их положение пошатнулось сильнее, чем моё после падения с той горы. Хотя... Лян Мэй, та, кажется, была не злой, просто её мозги были начисто выстираны материнской риторикой. Интересно, она теперь ко мне как относится? Как к сестре-спасительнице или как к виновнице развала семьи? Впрочем, какая уж там семья...»

Размышления прервали тяжёлые, размеренные шаги за дверью. Первым, как я и предполагала, вошёл Лян Чжэн, мой «отец». Он выглядел... так, будто его год таскали за волосы по всем окрестным горам. Морщины на его лице стали глубже и выразительнее, а в глазах, обычно холодных, как ледник в январе, теперь читалась целая гамма эмоций: вина, растерянность и какая-то несвойственная ему, почти комичная, мягкость.

«Лян Чжэн. Глава клана. Статус: Подавлен и кается. Эмоции: Вина, растерянность, попытка оправдаться. Уровень опасности: Низкий (морально сломлен). Уровень доверия: 30% (и то из вежливости)» .

— Лянь Шэн... — его голос дрогнул так, что я чуть не прыснула. Он остановился у входа, словно боялся, что пол под ним провалится, если он сделает лишний шаг. — Ты... вернулась к нам.

— Как видите, — ответила я нейтрально, не опуская глаз и изучая узоры на своей одежде. Внутри всё замерло. Я видела в своих снах, каким любящим отцом он мог бы быть для той, настоящей Лянь Шэн. И видела в её воспоминаниях, каким он был на самом деле — безразличным и отстранённым, как тот самый айсберг.

— Я... — он тяжело вздохнул, и этот вздох был полон такой драмы, что позавидовал бы любой актёр мыльной оперы. — Я не знаю, что и сказать. Я был слеп. Глупец. Я позволил той... женщине, — он с трудом выговорил слово, будто это было ругательство, — одурманить мой разум, отдалить меня от собственной крови. Я не видел, как она... как она вредила тебе. Я виню во всём её чары, её козни! Прости... прости меня, дочь.

Он смотрел на меня с искренним, как ему, наверное, казалось, раскаянием. Но во мне не было ничего, кроме холодной, ироничной пустоты. Эти извинения... они были нужны не мне, студентке-лингвисту из другого мира. Они были нужны той девочке, которая умерла от его равнодушия и яда его жены. Та Лянь Шэн, чью жизнь и боль я видела, уже никогда их не услышит.

— Госпожа Лян Та, несомненно, была искусной манипуляторшей, — произнесла я ровным, лишённым эмоций тоном, словно зачитывала сводку погоды. — Но чары... чары не снимают ответственности с правителя клана за то, что происходит под его крышей. Вы не видели, потому что не хотели видеть. Эти извинения... — я медленно подняла на него взгляд, встречая его растерянный взор, — ...вы принесли не той, кому должны были.

Он побледнел, будто его облили ледяной водой. Мои слова, видимо, попали точно в цель. Он кивнул, с трудом сглотнув комок в горле, и без лишних слов развернулся и вышел, оставив меня в тягостном, но удовлетворённом молчании. Прощать его сейчас... это было бы предательством по отношению к памяти той, чьё тело я носила. «Извиняться надо было раньше, папочка. Лет на... десять раньше» .

Следующим пришёл Учитель Бо. Он вошёл твёрдой, уверенной походкой, и его лицо, всегда напоминающее скалу, выражало редкое для него, почти пугающее, удовлетворение.

«Учитель Бо. Старейшина (новый статус! Повышение!). Статус: Доволен зачисткой рядов. Эмоции: Суровое одобрение, уважение. Уровень опасности: Низкий (если не перечить и не лениться). Уровень доверия: Высокий (он ценит результаты)» .

— Встала, — констатировал он, окидывая меня оценивающим взглядом, которым он, наверное, проверял прочность новых тренировочных манекенов. — И, кажется, не просто так. В твоих глазах появилась сталь. Год назад её не было.

— Год назад мне приходилось притворяться безропотной мышкой, Учитель, — парировала я, чувствуя, как уголки губ сами тянутся в улыбке. — Сейчас, кажется, в этом больше нет нужды. Маски сброшены, враги... ну, или нейтрализованы, или в бегах.

— Хм, — он одобрительно хмыкнул, и это прозвучало почти как комплимент. — Так и есть. Клан очищен от скверны. Многие из тех, кто потворствовал Лян Та, изгнаны. Твоё... расследование, — он сделал ударение на слове, явно оценив мои прошлые «прогулки», — не прошло даром. Ты принесла клану большую пользу, даже будучи без сознания. Эффективно.

— Рада была... послужить, — я слегка склонила голову, изображая почтительность, хотя внутри хохотала. «Да, я тут чуть не отдала концы, зато "эффективно". Спасибо, оценено» . — А что... что с сёстрами? С Лян Хуа и Лян Мэй?

Его лицо снова стало суровым, как гранитная глыба.

— Лян Хуа... лишилась своего привилегированного положения. Она живёт в уединении, занимается самосовершенствованием. Показывает искреннее раскаяние. — Он сказал это с таким видом, будто лично следил, чтобы её «раскаяние» было достаточно суровым. — Лян Мэй... — тут его черты смягчились на полмиллиметра, что для него было равноценно умильной улыбке. — Девушка была искренне потрясена, узнав правду о матери. Она несколько раз спрашивала о тебе. Думаю, ты скоро её увидишь.

Потом пришёл молодой наставник Ли Вэй. Он выглядел всё таким же осторожным и проницательным, но в его глазах светился неподдельный, почти научный интерес.

— Лянь Шэн! Это прекрасная новость! — он улыбнулся, и его улыбка была искренней. — Когда ты окрепнешь, нам нужно будет проверить твоё состояние. Твоя ци... она ощущается иначе. Гораздо... чище. Сильнее. Будто... печать исчезла.

— Возможно, долгий сон пошёл мне на пользу, — уклончиво ответила я, намеренно делая вид, что изучаю узоры на одеяле. «Да, "сон". В ходе которого я поглотила какую-то древнюю энергию и разбила магический сосуд. Обычный послеобеденный сон, ничего особенного» .

После его ухода я осталась одна, пытаясь осмыслить новый, сюрреалистичный расклад. Мир изменился до неузнаваемости. Я изменилась. Я была уже не бесправной внебрачной дочерью, терпящей унижения, а кем-то вроде... невольной героини, раскрывшей заговор и заслужившей уважение суровых старейшин. Моё положение в клане, несомненно, укрепилось. Но что теперь делать с этой силой, что пульсировала внутри, напоминая о себе тёплым, живым комком? И как жить с знанием, что где-то там бродит самый опасный человек в мире, который считает, что я ему что-то должна за несостоявшийся танец?

И тут до меня дошла простая, почти идиотская мысль. «Стойте. А это ведь... похоже на счастливый конец, не так ли?»

Я лёгкая вскочила с циновки, игнорируя лёгкое головокружение, и принялась расхаживать по комнате. «Смотрите-ка! ГГ с самого низа — внебрачная, унижаемая, бесправная — дошла до... чего? Проблемы с мачехой? Решены! И даже с лихвой — её не просто изгнали, её обозвали предательницей, и, по сути, я знаю, что она мёртва. Проблемы с положением в клане? Решены! Я теперь почти героиня! Проблемы с запечатанной силой? Решены! Во мне теперь живёт что-то красивое и фиолетово-золотое! Даже долг перед оригинальной владелицей тела... выполнен. Её обидчица наказана, её душа обрела покой.»

Ну да, по миру всё ещё разгуливает тот самый Опасный Злодей... но это, по идее, проблемы Главного Героя, Сяо Фэя, верно? А где он, этот герой, я не знаю. И, если честно, не очень-то и хочу знать. Я своё уже отслужила. Я была статисткой, которую случайно затянуло в эпицентр драмы. А теперь... а теперь что?»

Я остановилась у окна, глядя на ухоженные сады клана, на учеников, усердно тренирующихся на площадках. Во мне зародилась странная, почти еретическая мысль. «А что, если... всё? Что, если МОЯ история здесь закончена? Я ведь, по сути, аномалия, баг в системе. Что, если теперь я могу просто... жить? Наблюдать со стороны, как разворачивается сюжет этой новеллы? А когда всё окончательно завершится, может, этот мир меня просто... вышвырнет обратно? Или... или я могу найти себе какой-нибудь уютный уголок, тихий и спокойный, и просто жить. Развивать эту свою новую силу, не для битв, а для себя. Пить чай, читать свитки... и, может, иногда, совсем изредка, вспоминать того загадочного типа с пепельными волосами забудет дорогу... или хотя бы даст мне время разучить пару танцевальных па.»

Это была заманчивая перспектива. Мирная, спокойная, без адреналина, страха и постоянной угрозы смерти. Почти идиллическая.

«Да, — подумала я, чувствуя, как по телу разливается непривычное тепло и расслабленность. — А почему бы и нет? Пусть главные герои сами разбираются со своими главными злодеями. А я... а я, пожалуй, возьму творческий отпуск. Очень, очень долгий отпуск.»

Конец 1 Тома.

Том 2. Роль главной героини Глава 20. Фестиваль, чай и незваный лис. ​

Два месяца. Целых шестьдесят дней размеренного, блаженного покоя. Именно столько времени прошло с того момента, как я вышла из годовой комы и твёрдо решила: с меня хватит. Роль второстепенной героини, пусть и с трагическим финалом, была отыграна, билет на этот бойкот сюжета я, можно сказать, оплатила собственной кровью и годом жизни. Теперь — моё время.

В моём прошлом, современном мире, у меня украли возможность просто жить для себя, загнав в бесконечную гонку за оценками и степенями. А здесь, в этом безумном мире культивации и злодеев, меня чуть не убили, отравили и втянули в заговор. Но теперь… Теперь всё было иначе. Проблемы решены, мачеха… хм, устранена, клан зализывает раны. И я наконец-то могла дышать полной грудью.

Эти два месяца я посвятила себе. Утром — медитация в саду, где я пыталась не уснуть, а хоть как-то управлять той фиолетово-золотой диковинкой внутри себя. Днём — занятия с Учителем… тьфу, уже со СтарейшинойБо (год отсутствия, а я всё никак не привыкну к его повышению!). Без бокса и кунг-фу в этом мире приходилось осваивать местные боевые искусства, а я твёрдо решила: если уж выжила, то должна уметь постоять за себя без помощи внезапно появляющихся злодеев. После — чтение свитков о Ткачах Судьбы, где я понимала каждое иероглиф по отдельности, но вместе они складывались в невообразимую абракадабру. А вечерами… вечерами я просто жила. Пила чай, грелась на закате, наблюдала, как распускаются орхидеи, которые я… э-э-э… «подстёгивала» своей силой. Вырастить цветок размером с голову ребёнка? Легко! Главное, чтобы он кого-нибудь не съел.

«Да, вот он, идеальный график. Никаких главных героев, никаких злодеев, никакого сюжета. Только я, мои орхидеи-мутанты и свитки, которые я с упорством, достойным лучшего применения, пытаюсь расшифровать. Рай. Настоящий, заслуженный рай».

И вот сегодняшним утром я наслаждалась этим раем в его самом манифестированном виде. Беседка, что когда-то была символом самого тёмного дня в жизни оригинальной Лянь Шэн, теперь стала моим личным святилищем. Ирония судьбы? Ещё какая. Но я ценитель иронии. Особенно когда она сопровождается видом на бывшие владения моей мачехи, Лян Та, которые милостивый батюшка-глава клана, терзаемый муками совести, подарил мне в качестве искупления своих грехов неведения.

«Что ж, папочка, твоё искупление я принимаю. В виде этого прекрасного сада, павильона с загнутой крышей, напоминающей крылья журавля, и парочки слуг, которые теперь носят мне чай, а не яд. Прогресс налицо».

Я сидела на мягких шёлковых подушках, вдохновляясь видом. Всё здесь было переделано. Выкорчеваны ядовитые растения, которые она так любила, выброшены тёмные зеркала и прочая атрибутика злодейки-неудачницы. Теперь тут цвели нежно-розовые пионы и белоснежные орхидеи, а воздух пах не зловещими благовониями, а свежезаваренным чаем «Те Гуань Инь» с нотками мёда и сирени. Я медленно поднесла фарфоровую чашечку к губам, наслаждаясь вкусом и своим маленьким, злорадным торжеством.

«Вот так, Лян Та. Ты хотела отравить меня здесь, а теперь я попиваю чаёк на твоей бывшей территории. Надеюсь, там, где ты сейчас, с тобой делят комнату особо надоедливые демоны с плохим чувством юмора».

«Лянь Шэн. ВТОРОСТЕПЕНАЯ ГЕРОИНЯ (в активном творческом отпуске). Статус: Наслаждается жизнью и моральной победой. Эмоции: Спокойное злорадство, довольство, предвкушение очередного дня без подвигов. Уровень опасности: Нулевой (по её наивному мнению). Текущая цель: Решить, как провести день: 1) Вырастить силой фиолетово-золотую орхидею-мутанта версии 2.0. 2) Навестить Лян Мэй (но она и сама прибежит, как восторженный щенок). 3) Полежать. 4) Почитать свитки о Ткачах Судьбы (и снова сделать вид, что что-то поняла)».

Мысли невольно вернулись к прошлому. После пробуждения я узнала много интересного. Помимо официальной версии о предательстве Лян Та, я была единственной, кто знал правду: её убил Янь Лу. Вернее, Ху Янь. И затем растворился в воздухе, как мираж. Ещё я узнала, что все темные знаки на мемориале клана... бесследно исчезли. Не повредились, не стёрлись, а именно исчезли, будто их никогда и не было.

« Ну конечно, откуда ноги растут. Наш милый «внучек мастера» наверняка зашёл «на минутку», пока я была в отключке, и подчистил за собой... и за всеми остальными... все следы. Работа сделана, враг уничтожен, доказательства устранены. Чисто, профессионально, по-злодейски. Практически генеральная уборка с элементами тотального устрашения. Надо бы ему выписать благодарственную грамоту от имени клана: «За безупречный санитарный аудит»».

Я как раз решила, что сегодня однозначно победит вариант «полежать», когда в сад, запыхавшись, вбежала Юй Лин.

— Миледи! Простите за беспокойство, но... это снова госпожа Лян Мэй!

Я подавила вздох. «Ну конечно. Мой щенок раскаяния не может прожить и дня, чтобы не влипнуть во что-нибудь эдакое».

— Что случилось на этот раз? — спросила я, отставляя чашку. — Она снова попыталась приручить дикого цилиня на заднем дворе? Или решила, что может летать, спрыгнув с крыши библиотеки?

— Хуже, миледи! — Юй Лин всплеснула руками. — Она тайком от главы и стражи ушла в город! Сегодня же большой Фестиваль Осени! А вы знаете, какая она... доверчивая. Слуги, что были с ней, вернулись без нее — говорят, потеряли её в толпе!

«Вот и всему моему спокойному дню пришёл конец. Неужели нельзя было хоть один день? Один единственный день без геройств, поисков и разборок с чьими-то глупостями?»

Я с театральным вздохом поднялась с подушек. Юй Лин тут же засуетилась:

— Может, переоденетесь, миледи? В дорожное платье?

Я окинула взглядом своё ханьфу. Оно было прекрасного оттенка тёмной фиалки, с вышитыми серебряными нитями узорами вьющегося плюща. «А зачем? Чтобы пылить по дороге? Нет уж. Это платье — мой личный боевой стяг против уныния. И потом, кого я там могу встретить? Знакомых? Да все, кого я знаю, либо пропали, либо готовятся к апокалипсису, либо прячутся по углам. Никто не оценит мой потрясающий вкус в кромешной тьме городских улиц».

— Не надо, — отрезала я. — И так сойдёт.

Город, обычно погружённый в размеренную жизнь, сегодня был неузнаваем. Улицы, казалось, пели. Воздух дрожал от гула голосов, смеха и музыки. Тысячи разноцветных фонариков, похожих на светлячков, захваченных в шёлковый плен, освещали путь, отбрасывая на старые каменные стены пляшущие тени. Пахло жареными каштанами, сладкой патокой, имбирными пряниками и дымком от благовоний, что курились у временных алтарей, воздвигнутых в честь богов урожая.

Повсюду толпился народ. Девушки в ярких, как осенние листья, ханьфу с колокольчиками в волосах кружились в танце. Мужчины демонстрировали силу в шуточных борцовских поединках. Дети с визгом носились между ног у взрослых, размахивая бумажными драконами. Крики торговцев, предлагающих свой товар, сливались в единую, жизнеутверждающую симфонию. Это был праздник жизни, яркий, шумный и безумно красивый.

«Ну что ж, признаю. Вид неплох. Почти компенсирует тот факт, что я тут бегаю как угорелая, а не лежу в своей беседке».

Мою сестру я нашла довольно быстро. Сидящую на краю каменной лестницы, ведущей к одной из самых роскошных гостиниц города. Она уткнулась лицом в колени, а её плечи мелко подрагивали. Рядом не было ни души из её свиты.

— Лян Мэй, — позвала я, подходя.

Она подняла заплаканное лицо.

— Сестра! Я... я просто хотела посмотреть на фонарики... а потом столько народу... и я потерялась...

— Всё в порядке, — я выдохнула, чувствуя, как раздражение тает при виде её искреннего горя. Я поймала взгляд нескольких стражников клана, которые уже метались по площади в поисках. — Эй! Вы! — крикнула я им. — Отведите госпожу Лян Мэй обратно в клан. И успокойте её, ладно?

Отдав сестру в надёжные, хоть и не очень умные руки, я собралась было уходить. Но вид праздника, его огни, звуки и запахи, удерживали меня, как невидимая нить.

«А ведь и правда... чего я буду мчаться обратно в свою клетку? Не всё же время сидеть в четырёх стенах. Я заслужила немного веселья. Немного... нормальной жизни».

Решение было принято. Я направилась в одну из открытых таверн, что располагалась на втором этаже над площадью, заказала кувшин лёгкого цветочного вина и тарелку закусок. Устроившись у резных перил, я наблюдала, как внизу кружится хоровод танцующих. Музыканты выбивали зажигательный ритм, и люди, взявшись за руки, образовывали движущийся круг, их ступни в такт выбивали дробь по каменным плитам.

Вино было сладким и обманчиво лёгким. Оно разлилось по телу тёплой волной, смывая остатки напряжения.«Да. Именно так. Никаких злодеев, никаких апокалипсисов. Просто я, вино и красивое зрелище. Я действительно это заслужила».

А потом музыка проникла в саму кровь. Ритм бил в виски, в такт пульсировала та самая фиолетово-золотая энергия внутри. Прежде чем я успела опомниться, я уже спустилась вниз и влилась в общий танец. Сначала неуверенно, а потом всё смелее, отдаваясь потоку движения. Я зажмурилась, запрокинула голову, позволив музыке нести себя. Вокруг были незнакомые лица, улыбки, всепоглощающая радость момента. Я кружилась, забыв обо всём: о клане, о прошлом, о возможном конце света. Был только танец, вино в крови и счастливое головокружение.

И в тот миг, когда я, закружившись с особенно неистовым порывом, чуть не потеряла равновесие, отлетев от общего хоровода, сильная рука мягко, но неотвратимо обхватила мою талию, вернув меня в устойчивое положение и в мгновенно наступившую реальность.

Такт сердца пропал. Дыхание застряло в горле. Вся вселенная сузилась до этого прикосновения, жгучего и властного.

Я медленно открыла глаза, и мир перевернулся.

Передо мной стоял ОН. Не в облике усталого Янь Лу, и не в своём истинном, устрашающем демоническом обличье. Он был... воплощением изощрённого соблазна. Длинные волосы цвета воронова крыла, в которых, словно вспышки далёких молний, прятались пепельные пряди, были небрежно собраны в пучок деревянной шпилькой. Его глаза, те самые, что видели крушение миров и рождение звёзд, сейчас светились в отсветах фонарей тёплым, глубоким янтарём, но на их дне, словно золотые хищные рыбки в затаившемся омуте, плясали опасные искорки. Высокие скулы, прямой нос и упрямо очерченные губы складывались в лицо неземной, почти пугающей красоты. А на этих губах играла лисья, обворожительная и абсолютно бессовестная улыбка, обещающая либо райское наслаждение, либо полное погибель.

«ХУ ЯНЬ. ПОВЕЛИТЕЛЬ ДЕМОНОВ. Статус: Поймал буквально и фигурально. Эмоции: Веселье, охотничий азарт, нескрываемое удовольствие от сбитой с толку добычи. Уровень опасности: ЗАПРЕДЕЛЬНЫЙ, но замаскированный под галантного кавалера. Особые отметки: Чертовски привлекателен, что ЧРЕЗВЫЧАЙНО раздражает и смущает одновременно».

Он не отпускал меня, продолжая держать за талию, его пальцы, длинные и изящные, словно жгли ткань ханьфу, передавая через неё странное тепло.

— Простите за бесцеремонность, прекрасная незнакомка, — его голос был низким бархатом, который проникал прямо в кости, минуя уши, обволакивая и парализуя волю. — Но, кажется, вы немного переоценили свои танцевальные способности. К счастью, я всегда рядом, чтобы подставить... руку.

Я была слишком шокирована, чтобы выдать свой коронный сарказм. Я просто уставилась на него, чувствуя, как жар разливается по щекам, а разум лихорадочно соображал, куда деваться.

Он наклонился чуть ближе, его дыхание, пахнущее ночным ветром и чем-то сладким, как запредельно опасный нектар, коснулось моего уха. И в этот миг музыка и крики толпы вокруг внезапно стихли, будто он выключил звук у всего мира, оставив нас в нашем собственном, интимном и тревожном пузыре.

— Но, моя дорогая Лянь Шэн, — прошептал он, и в его глазах вспыхнула настоящая, хищная веселость, — когда я говорил о долге... о том самом танце... я имел в виду танец лично для меня. А не этот... фестивальный ширпотреб для всех подряд.

Его рука на моей талии слегка сжалась, властно и неоспоримо, обозначая право собственности.

— И, судя по всему, пришло время его отдать.

«Ах, вот как. Значит, сейчас по сценарию наступает тот самый момент из дешёвых романтических дорам? Героиня по нелепой случайности падает прямо в объятия статного мужчины, их взгляды встречаются, мир замирает, сердца бьются в унисон... Вау. Как оригинально. Как трогательно. Как... абсолютно не соответствует моей жизни!»

Мой внутренний монолог рвался наружу истеричным смехом. «Во-первых, меня подхватил не "статный мужчина", а самый опасный и, вероятно, безумный повелитель демонов в этом измерении. Во-вторых, "героем" его назвать язык не повернётся даже у самого отъявленного подхалима. В-третьих, я не в романтической новелле, а в чёрной комедии с элементами экзистенциального ужаса! И в-четвёртых... что это вообще за сцена?! Он что, следил за мной? Стоял в толпе и ждал, пока я начну заплетаться ногами от вина и глупой эйфории? С каких пор у всесильных злодеев столько свободного времени? И что, чёрт возьми, ему от меня нужно?! Мои кулинарные навыки ограничиваются поджаркой лапши, а мои познания в магии... ну, я могу заставить орхидею цвести неестественно крупными цветами. Не думаю, что это тот навык, ради которого стоит устраивать вот такие театральные представления!»

«Лянь Шэн. Второстепенная ГЕРОИНЯ (в объятиях главной угрозы). Статус: Глубоко шокирована и возмущена до глубины души. Эмоции: Паника, замешательство, дикое раздражение. Уровень опасности: ЗАПРЕДЕЛЬНЫЙ (источник опасности в сантиметре от лица). Вопросы, не дающие покоя: 1) Он преследовал меня? 2) Почему? 3) Можно ли ему врезать веером по этой слишком красивой голове?»

Тем временем Ху Янь, казалось, читал мои мысли как раскрытый свиток. Его лисья улыбка стала ещё шире, обнажив идеально ровные, чуть слишком острые зубы, напоминающие о его отнюдь не человеческой природе. В его янтарных глазах, где тлели угли древней мощи, плясали весёлые демоны, явно наслаждающиеся моим замешательством.

— Ты удивительно громко думаешь для такой тихой с виду девушки, — произнёс он, и его голос, по-прежнему бархатный, приобрёл оттенок насмешливого любопытства, словно он наблюдал за особенно забавным зверьком. — И да, в ответ на твой немой вопрос: я не преследовал. Я... наслаждался зрелищем. Наблюдать за тобой, Лянь Шэн, когда ты думаешь, что тебя никто не видит — это чистейшее искусство. Ты сражаешься с невидимыми врагами у себя в голове, строишь гримасы, шепчешь проклятия... Это куда увлекательнее, чем любое театральное представление.

Он медленно, почти невесомо, провёл кончиками пальцев свободной руки по воздуху рядом с моим виском, не касаясь кожи, но я почувствовала лёгкий электрический разряд, от которого по коже побежали мурашки.

— А что мне нужно? — Он прищурился, и золотые искорки в его глазах вспыхнули ярче, словно звёзды в бездонной ночи. — Пока что? Просто насладиться моментом. Видеть, как румянец заливает твои щёки не от вина, а от моего присутствия. Слышать, как сбивается твой пульс, когда я рядом. Это... интригующе. После стольких циклов однообразия ты — единственная загадка, которую я не могу разгадать с первого взгляда.

«Циклов? Однообразия? Что он несёт? И почему это звучит так, будто он коллекционирует редкие экземпляры бабочек, а я — та самая неуловимая бабочка-альбинос, которую он жаждет пришпилить к своей демонической витрине? Или, что ещё хуже, посадить в позолоченную клетку?»

Я наконец-то нашла в себе силы выдать что-то, отдалённо напоминающее связную речь. Правда, голос мой звучал хрипло и сдавленно, будто я проглотила пару кузнечиков.

— Вы... вы нарушаете правила жанра, господин Ху Янь, — выпалила я, пытаясь выдать хоть какую-то дерзость. — Злодей должен появляться в клубах дыма, с армией приспешников и громоподобным смехом, объявляя о своих коварных планах. А не... не подкрадываться на цыпочках во время народных гуляний, чтобы поймать за талию слегка подвыпившую девушку! Это... это непрофессионально! И крайне сбивает с толку!

Его брови поползли вверх, а на губах расцвела улыбка, полная искреннего, почти что детского веселья, которое выглядело жутковато на лице тысячелетнего демона.

— Непрофессионально? — он рассмеялся, и этот звук был похож на перезвон хрустальных колокольчиков, тонущих в тёмном, густом мёде. — О, моя дорогая, ты так многого не понимаешь. Классика — это скучно. Предсказуемо. А ты... ты разбиваешь все предсказания. Ты — хаос в образе прекрасной девушки. И раз уж ты обвиняешь меня в непрофессионализме... — его рука на моей талии вдруг разжалась, но прежде чем я успела отпрянуть, его пальцы мягко, но неуклонно переплелись с моими, будто корни древнего дерева. — ...позволь мне исправиться. Если уж я потребовал танец как долг, то исполню я его как подобает.

Он дёрнул меня за руку, и мир снова завертелся, но на этот раз не в моей власти. Он повёл меня в танце, который не имел ничего общего с простым народным хороводом. Это было сложное, интимное движение, полное намёков и скрытой силы, вальс, в котором вела его воля. Его шаги были безупречны, его тело двигалось с грацией большого хищника, с той самой опасной пластикой, что обещает и наслаждение, и гибель. Он не просто танцевал — он владел пространством вокруг нас, и я была всего лишь его временной, сбитой с толку частью, марионеткой в искусных руках.

— Видишь? — прошептал он, его губы снова оказались у самого моего уха, дыхание горячим ветерком обжигало кожу. — Так гораздо лучше. Теперь это танец только для нас. Без лишних глаз. Без фестивального ширпотреба.

Я пыталась сопротивляться, пыталась отстроиться, но его ведущая рука была как стальная, а взгляд — как магнит, вытягивающий из меня всю волю. Я была поймана. Не только физически, но и... заинтригована. Чёрт возьми. «Ладно, признаю. Это чертовски хороший танцор. И пахнет он... опасно соблазнительно, смесью ночного ветра, дыма и чего-то сладкого, запретного. И его улыбка... нет, Лянь Шэн, соберись! Это тот самый тип, который может улыбаться, попутно планируя твоё ритуальное убийство! Ты просто немного пьяна от вина и вот тебя несёт... куда-то явно не туда!»

— И что теперь? — с вызовом спросила я, пытаясь хоть как-то сохранить остатки своего достоинства, словно утопающий хватается за соломинку. — После танца вы растворитесь в ночи, оставив мне на память загадочную фразу и чувство полной дезориентации? Как и тогда в подвале?

Мысленно я ясно вспомнила тот подвал: холодный камень, запах крови и тлена, и его, Ху Яня, после того монолога мачехи, который, как известно, всегда плохо заканчивается. Он убил её, а потом нагло бросил меня одну! В холодном, тёмном подвале! Хорошо, что меня быстро нашли... а если бы они искали дольше? До сих пор мороз по коже от этой мысли.

Ху Янь замер на мгновение, остановив наш безумный вальс. Он отклонился назад, чтобы лучше видеть моё лицо, и его выражение стало задумчивым, почти нежным. Что было в тысячу раз страшнее любой откровенной угрозы. Он понял, о чём я говорю, о чём думаю.

— Нет, — сказал он тихо, и в его голосе прозвучала какая-то сталь, смешанная с чем-то неуловимым. — На этот раз я оставлю тебе кое-что более... осязаемое.

Он выпустил мою руку, и его пальцы скользнули в складки своего роскошного, тёмного ханьфу у груди. Я застыла, не в силах пошевелиться, ожидая всего чего угодно. Но вместо кинжала или смертельного заклинания, он оставил на моей ладони маленький, холодный предмет. Это была изысканная нефритовая подвеска цвета весенней зелени, вырезанная в виде спящего дракона, обвившегося вокруг капли застывшего, тёмного, почти чёрного янтаря. Внутри янтаря, словно пойманная звёздочка, мерцала крошечная золотая искорка.

— Носи это, — его голос прозвучал как приказ, от которого по спине пробежал холодок, но в нём слышалась какая-то странная, тревожная забота. — Она будет защищать тебя. От... других опасностей. Пока меня нет рядом.

Прежде чем я успела что-то сказать, выругаться или швырнуть подвеску ему в слишком красивое лицо, он отступил на шаг. И тут же шум фестиваля, оглушительная музыка, смех и гомон толпы — всё это с грохотом вернулось, обрушившись на меня, словно волна. Я моргнула, и его уже не было. Лишь толпа, продолжавшая веселиться, не подозревая, что среди них только что танцевала сама Тьма, и странное, леденящее тепло от нефритовой подвески, сжимаемой в моей потной ладони.

Глава 21. Артефакт, тревоги и герой, который сломался.

Нефритовая подвеска лежала на ладони, холодная и безмолвная, как взгляд самого Ху Яня. Золотая искорка в янтаре мерцала насмешливо, словно подмигивая мне: «Ну что, поймала, птичка? Теперь ты в моей клетке, пусть и позолоченной».

«Вот чёрт. Вот полный, абсолютный, беспросветный чёрт. Он не просто исчез, оставив меня в дураках. Он оставил мне... сувенир. Напоминание. След. Чёртов чип для отслеживания, замаскированный под украшение! И самый обидный момент? Эта штука чертовски красива. Дракончик такой изящный, а янтарь... Боже, да я бы сама такое купила на распродаже в антикварной лавке! Но нет, мне его вручил главный злодей вселенной с намёком на то, что теперь я его собственность, помеченная, как корова брендом. Эстетично, но унизительно до слёз».

Я стояла посреди веселящейся толпы, сжимая в руке этот дьявольский подарок, чувствуя себя полной идиоткой. Фестиваль вокруг продолжался, но его краски померкли. Музыка звучала фальшиво, смех — натянуто. Как можно веселиться, когда только что в твоей жизни снова появился Он, и на этот раз с подарками?

«Лянь Шэн. БЫВШАЯ ВТОРОСТЕПЕННАЯ ГЕРОИНЯ (с подвеской-маячком). Статус: В ярости, в панике, в глубочайшем недоумении. Эмоции: Раздражение, страх, любопытство (проклятое!). Уровень опасности: ПОВЫШЕННЫЙ (носит на себе метку Повелителя Демонов). Текущая цель: 1) Выбросить эту штуку в ближайшую реку. 2) ...Или сначала изучить её? (Нет, плохая идея!) 3) Вернуться в клан и сделать вид, что ничего не произошло. 4) Найти крепкий алкоголь.»

С огромным усилием воли я разжала пальцы и сунула подвеску в складки своего ханьфу, подальше от посторонних глаз. Чувство, будто я принесла в дом бомбу, не покидало меня. «Носить это? Да он смеётся надо мной! Это как добровольно надеть на себя ошейник с надписью "Собственность Ху Яня"!»

Но с другой стороны... а что, если он не шутит насчёт защиты? В мире, полном неожиданных опасностей, лишний козырь в рукаве не помешает. Пусть и дьявольский.

«Чёрт. Чёрт. ЧЁРТ. Он меня в ловушку загнал! Если выброшу — останусь беззащитной (и он, наверное, обидится, а обиженный демон — это как минимум испорченное настроение). Если оставлю — признаю его право меня "опекать". Это гениально. И безумно раздражает».

Сгорбившись под тяжестью новых мыслей, я побрела прочь с площади, по пути купив у уличного торговца пару палочек с жареной лапшой. Утешалась как могла.

«Стресс нужно заедать. Это закон. Возможно, единственный, который ещё работает в этом безумном мире. И лапша здесь, надо отдать должное, восхитительна – острая, ароматная, с дымком от углей... Почти компенсирует встречу с воплощённой угрозой мирозданию».

Возвращение в клан было похоже на возвращение домой после битвы, в которой ты не то чтобы проиграл, но и не победил. Юй Лин встретила меня на пороге моих покоев с сияющим лицом.

— Миледи! Вы вернулись! И госпожа Лян Мэй уже в своих покоях, слава Небесам! Всё в порядке?

— Да, Юй Лин, — вздохнула я, снимая верхнюю накидку и чувствуя, как подвеска беззвучно стучит по груди. — Всё в порядке. Если не считать того, что мой план на спокойный вечер был растоптан, а затем по нему проехался на слоне... один знакомый, оставив мне на память... э-э-э... сувенир.

Она, конечно, ничего не поняла, но кивнула с таким сочувствующим видом, что мне стало немного легче.

На следующее утро я проснулась с тяжелой головой и с ещё более тяжёлым осознанием присутствия подвески, лежавшей на прикроватном столике. Она просто лежала там и молчала. Слишком молчала. Я ждала, что она начнёт светиться, жужжать или нашептывать мне на ухо зловещие пророчества. Но нет. Просто кусок камня и смолы. Самое раздражающее.

В течение дня я несколько раз подходила к столику, смотрела на неё, затем решительно отворачивалась.«Выбросить. Обязательно выбросить. После завтрака. Или после обеда. Или... может, всё-таки попробовать понять, как она работает? Чисто в исследовательских целях!»

Моё мнимое спокойствие было нарушено визитом Лян Мэй. Она влетела в мои покои, как ураган, с лицом, сияющим от благодарности.

— Сестра! Спасибо тебе! Я была так глупа, что пошла одна...

Её взгляд упал на столик, где лежала подвеска. Её глаза округлились.

— Ой! Какая красивая вещица! Это твоя новая? Откуда?

Моё сердце ушло в пятки.«Вот именно этот вопрос я и боялась услышать».

— Подарок, — буркнула я, стараясь сделать вид, что это пустяк. — От... одного знакомого.

— Он, должно быть, очень тебя ценит, — с наивным восхищением прошептала Лян Мэй. — Такой дорогой нефрит... и этот янтарь... он будто живет изнутри.

«О, если бы ты знала, детка, если бы ты знала...» — подумала я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

После её ухода я схватила подвеску и сунула ее в потайной карман своего ханьфу. Носить на виду было слишком опасно. А вот спрятать, но иметь при себе... на всякий случай... это уже выглядело как более разумный компромисс. «Я не ношу её. Я... просто храню в непосредственной близости. Для изучения. Совершенно точно».

Вечером, пытаясь отвлечься, я навела порядок на столе, заваленном свитками и безделушками. И тут мой взгляд упал на неё. На шкатулку. Ту самую, загадочную, что когда-то нашептывала мне о «корнях». После всего, что случилось, после пробуждения и обретения силы, я отодвинула её подальше, накрыла куском шёлка. Решила, что сломалась, раз молчит. Да и зачем она мне в моём заслуженном отпуске?

Лежи тут, пыль собирай, – тогда подумала я. – Твои загадки мне надоели. Я на пенсии.

И вот сейчас, проходя мимо, я заметила нечто странное. Сквозь тонкий шёлк, которым она была накрыта, пробивался тусклый, но уверенный фиолетовый отсвет. Я замерла. Затем, медленно, стянула ткань.

Шкатулка была всё той же: тёмное дерево, инкрустированное перламутром, с витиеватыми узорами, которые, если приглядеться, напоминали не то звёздные карты, не то схемы судьбоносных событий. Но теперь её поверхность излучала мягкое, пульсирующее сияние, того самого оттенка, что был у моей новой, фиолетово-золотой энергии.

«Так... значит, ты не сломалась? Просто молчала, пока я наслаждалась жизнью? И что теперь, проснулась? Учуяла беду в виде подвески от главного злодея? Или... или тебе не нравится, что я про тебя забыла? Ревнуешь?»

Я осторожно прикоснулась к крышке. Дерево было тёплым. И тогда, беззвучно, крышка приоткрылась ровно настолько, чтобы из щели брызнул ослепительный луч света. Он не слепил, а скорее выстроил в воздухе передо мной дрожащее изображение. Словно картину, написанную светом и тенями.

Я увидела знакомый силуэт. Сяо Фэй. Но он был... другим. Не тем светлым, добрым героем из моих воспоминаний. Его поза выражала не радостную готовность к подвигу, а усталую, почти надломленную решимость. Он стоял на краю какого-то тёмного, зловещего ущелья, и в его глазах, которые я помнила ясными и полными надежды, теперь читалась лишь мрачная, холодная твердость. Картина продержалась несколько секунд и рассыпалась на мерцающие пылинки.

Крышка шкатулки с тихим щелчком закрылась. Сияние угасло. Она снова стала просто куском резного дерева.

Я отшатнулась, сердце бешено колотилось в груди. Рядом с ним лежала подвеска от Ху Яня, холодная и безмолвная.

«Что... что это было? Напоминание? Предупреждение? Шкатулка пытается сказать мне, что с ним что-то не так? Но что? И почему сейчас?»

Я ничего не знала о его судьбе, сознательно не интересовалась. После всего, что случилось, я хотела только покоя. Но теперь, глядя на две эти безмолвные, но такие красноречивые вещи, я понимала – мой покой был не более чем иллюзией.

«Лянь Шэн. БЫВШАЯ ВТОРОСТЕПЕННАЯ ГЕРОИНЯ (с тревожными артефактами). Статус: Встревожена, сбита с толку. Эмоции: Растерянность, дурное предчувствие, нарастающее беспокойство. Уровень опасности: ПОВЫШАЕТСЯ (окружена загадками). Новые данные: Шкатулка подаёт знак, связанный с Сяо Фэем. Подвеска молчит, но присутствует. Вердикт: Отпуск окончательно сорван. Похоже, вселенная снова решила, что мне пора в бой.»

Я осталась сидеть в тишине, глядя то на шкатулку, то на скрытую в кармане подвеску. Одна вещь напомнила мне о герое, чья судьба вдруг показалась тёмной и неизвестной. Другая – о злодее, который вёл свою непонятную игру, в которую я была вовлечена против своей воли.

«Ладно, – с горькой усмешкой подумала я. – Похоже, мой "отпуск" только что официально объявили внезапно завершённым. И теперь мне предстоит выяснить, что, чёрт возьми, происходит с героем, и почему главный злодей считает нужным дарить мне украшения. Просто прекрасный поворот сюжета. Просто замечательный.»

И в глубине души, сквозь всю досаду и страх, я почувствовала странное, щемящее возбуждение. Покой был приятен, но загадка... загадка манила куда сильнее.

Мысль о том, что Сяо Фэй, этот ходячий эталон доброты и света, мог превратиться в нечто мрачное и холодное, не давала мне покоя. Шкатулка не стала бы просто так показывать мне его такой образ. Нет, это был явный сигнал, звучавший в моей голове как набат: «Вставай, тушка, пора шевелиться! Герой твоего романа пошёл не в ту сторону, и если ты не вмешаешься, он там, чего доброго, и останется!»

«Прекрасно. Просто замечательно. Я тут два месяца выращивала орхидеи-мутанты и пила чай, наслаждаясь заслуженным покоем, а мой бывший "свет в конце туннеля", оказывается, забрёл в такой тёмный переулок, что и днём-то с фонарём не сыщешь. И теперь мне, видимо, предстоит снова играть в спасительницу? Нет уж, спасибо. Я уже отыграла эту роль — спасла его от демонов в той самой деревне, и чем это закончилось? Годовой комой и пробуждением в мире, где всё пошло наперекосяк! Но... чёрт возьми, моё проклятое, всепоглощающее любопытство снова берёт верх. Интересно же, что с ним случилось!»

Нужна была информация. Свежая, сочная, не отфильтрованная клановыми летописцами. И я знала, где её искать. То самое место, где когда-то я, прикинувшись мухой на стене, подслушала грандиозные планы Ху Яня по созданию армии из порождений тьмы, подчинению Дракона Северных гор и прочим злодейским радостям. Знаменитая таверна «Уснувший дракон».«Тот самый "хитрый жук", надо отдать ему должное, тогда ловко всех обошёл — урвал себе все артефакты, союзников и достижения, которые по сюжету должны были пасть к ногам главного героя. Наглость, достойная аплодисментов. Морда у него, видимо, не треснула от такой наглости, а, наоборот, закалилась в горниле бессовестности. А теперь, получается, и герой пошёл по кривой дорожке? Мир определённо сошёл с ума, и я, кажется, начинаю понимать, почему у Ху Яня такое скучающее выражение лица».

Накинув простой, но оттого не менее элегантный плащ из серебристо-серой парчи поверх своего любимого фиолетового ханьфу (всё-таки негоже особе, официально считающейся раскрывшей заговор, появляться в людных местах в чём попало), я отправилась в город.

Таверна Уснувший дракон встретила меня тем же оглушительным гамом голосов, густым, как похлёбка, воздухом, пропахшим жареным мясом, луком и дешёвым, но крепким вином, что и в прошлый раз. Дым от очага стелился призрачными кольцами под низкими, потемневшими от времени балками потолка. Я протиснулась к свободному столику в дальнем углу, затенённому так, что я могла видеть всех, а меня — с трудом, заказала кувшин лёгкого цветочного вина и принялась слушать, делая вид, что разглядываю резные узоры на дубовой столешнице.

И почти сразу же моё внимание, словно мотылька на огонь, привлекла группа молодых парней и девушек в синих с серебром одеждах с символикой клана Лянь. Они были слишком молоды, слишком ярки и слишком восторженны, чтобы быть здесь по-настоящему опасным, взрослым делам. Щёки горели, глаза блестели. Скорее всего, новички, пришедшие в клан уже после моего «великого пробуждения». Они что-то оживлённо обсуждали, их взгляды постоянно скользили по залу, словно они искали если не приключений, то хоть капельку настоящей, взрослой жизни.

«Группа учеников клана Лянь. Статус: Юные, неоперившиеся и до глупости впечатлительные. Эмоции: Неприкрытый восторг, жгучее любопытство, желание прикоснуться к "великому" и принести домой хоть одну крупинку "настоящего" подвига. Уровень опасности: Нулевой (если не считать риска быть заслушанными их восторженными визгами до полной потери слуха)».

И вот один из них, румяный паренёк с челкой, падающей на самые брови, случайно встретился со мной взглядом. Его глаза округлились, будто он увидел не меня, а призрака основателя клана. Он что-то срочно прошептал своим товарищам, тыча пальцем в мою сторону, и вся группа разом, словно по команде, обернулась. В их глазах читалось неподдельное, почти благоговейное уважение, смешанное с благоговейным ужасом.

«О, великие небеса, только не это. Они меня узнали. Похоже, раздутые слухи о моём "героизме" и "самопожертвовании" благополучно дошли и до этого неокрепшего поколения. Теперь придется изображать из себя мудрую, умудрённую опытом и слегка уставшую от мирской суеты старейшину. А я всего лишь хотела тихо посидеть и послушать свежие сплетни! За что мне такое наказание?»

Паренёк, собрав всю свою храбрость, подошёл к моему столику и неуверенно, но старательно поклонился.

— Госпожа Лянь Шэн? Простите за беспокойство... Мы... мы все из клана. Мы слышали о вашем великом подвиге! Раскрыть заговор госпожи Лян Та, этой... этой ужасной злодейки... это так... так величественно и отважно!

Я сдержала тяжёлый, полный драматизма вздох и натянула на лицо максимально доброжелательное и слегка отстранённое, «загадочное» выражение, как у мудрецов с древних свитков.

— Подвиг — громко сказано, юный ученик, — изрекла я голосом, полным ложной скромности, чувствуя себя при этом полной самозванкой. «Да, я "делала то, что должно" — а именно, попала в ловушку, чуть не умерла в сыром подвале, пока настоящий, большой и страшный злодей разбирался с мачехой. Очень героически, не правда ли? Особенно та часть, где я год пролежала без сознания».

— Для нас вы — настоящий пример! — восторженно, с горящими глазами, вступила в разговор одна из девушек с двумя аккуратными пучками волос. — Вы не побоялись пойти против могущественной и коварной злодейки, невзирая на опасность!

«Я боялась. До дрожи в коленях. До тошноты. Просто у меня не было выбора, кроме как пытаться выжить. Но спасибо, что видите во мне безрассудную храбрость, а не отчаянную, паническую попытку сохранить собственную шкуру».

— Вы слишком добры ко мне, — мягко улыбнулась я, делая небольшой глоток вина. «Продолжайте в том же духе, дети, я, может, сама в это поверю и начну думать, что я и впрямь нечто большее, чем просто очень везучая и слегка циничная попаданка». — А вы что делаете в таких... оживлённых, не всегда безопасных местах? Не ищете ли неприятностей в столь юном возрасте?

— О, нет, госпожа! — заверил меня первый паренёк, размахивая руками. — Мы просто... слушаем истории. О большом мире за стенами клана. О могучих культиваторах и их странствиях. Например, недавно мы слышали кое-что очень интересное о том самом Сяо Фэе!

Моё сердце совершило в груди непроизвольный и отчаянный кульбит. «Вот оно! Лови момент, рыбка, клюёт на живца!» Я сделала вид, что мне просто слегка любопытно, как может быть любопытна кошка, увидевшая шевелящуюся занавеску.

— О Сяо Фэе? О том самом молодом герое, что так доблестно сражался с ордами тьмы в Долине Пламени? — спросила я с лёгкой, ноткой ностальгией в голосе. — Что же о нём теперь говорят? Надеюсь, лишь хорошее.

Глаза у всей группы учеников загорелись тем особенным огоньком, который зажигается в глазах у тех, кто владеет пикантным слухом и жаждет им поделиться.

— Да, о нём! — начала девушка, инстинктивно понизив голос и наклонившись вперед. — Но это... не очень приятные истории, госпожа. Говорят, он сильно изменился. Очень.

— Изменился? — я приподняла бровь с самым безразличным видом, какой только могла изобразить. «Ну да, шкатулка, как выясняется, не врала и не шутила. Прекрасно».

— Да! — тут же подключился другой парень, более коренастый, с лицом, полным решимости донести свою часть сенсации. — Раньше он был добрым, как... как весеннее солнце! Всем помогал, всех спасал. А теперь... Говорят, его видели на самой границе Западных земель. Он был один, и взгляд у него был... ледяной. Пустой. Как у голодного волка, который уже сыт по горло и людьми, и их проблемами.

— Его собственный клан отрёкся от него! — с драматизмом, достойным лучшего уличного сказителя, добавил первый паренёк. — Официально изгнали из списков! Говорят, он стал жестоким и безжалостным. Что он использует тёмные, запретные техники, которые сам же когда-то клялся уничтожить. И что он ищет какую-то древнюю печать... или ключ...неделю назад он был где-то у Водопада Чёрного Дракона. Говорят, это место проклято.

«Водопад Чёрного Дракона... Ключ... Лунный свет...»Обрывки из того самого светового видения, что даровала мне шкатулка, с грохотом сложились в моей голове в единую, пугающую и оттого ещё более интригующую картину. «Так он и вправду ищет эту самую печать? Но с какой стати? И что это за "ключ", который можно найти при лунном свете? Это звучит как задание для квеста в самой мрачной RPG, а не для бывшего "светлого героя"!»

Я сохраняла спокойное, почти отрешённое выражение лица, хотя внутри у меня всё сжималось в тугой, тревожный комок.

— Как жаль это слышать, — сказала я с лёгкой, искусно подделанной грустью. — Возможно, это всего лишь слухи. Мир, как известно, полон сплетен, которые часто искажают правду до неузнаваемости.

— Нет, госпожа, уверяем вас! — настаивала девушка, и в её голосе зазвучали нотки неподдельного убеждения. — Недавно через те земли проходил караван нашего клана. Так местные жители шёпотом, боязливо рассказывали, что он появился в одной из деревень и... и одним махом уничтожил целый отряд мародёров-наёмников, что годами терроризировал людей. Но сделал он это так... так хладнокровно. Без единой эмоции. Без гнева, без торжества. Будто... будто просто выносил мусор. И ушёл, не дождавшись и не приняв ни единой благодарности.

«Уничтожил отряд наёмников... хладнокровно... без эмоций...»Это было уже настолько далеко от того Сяо Фэя, которого я знала — того парня, что мог переживать из-за сломанного крыла у бабочки, — что у меня похолодело внутри.

«Сяо Фэй. ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ (БЫВШИЙ?). Статус: Объявлен в розыск и отрёкшись от своего клана. Местоположение: Призрачные окрестности у Водопада Чёрного Дракона. Эмоции: Неизвестны (предположительно, ледяная ярость, безразличие, мрачная решимость). Уровень опасности: ВЫСОКИЙ И РАСТУЩИЙ (активно использует тёмные техники, демонстрирует жестокость и отсутствие прежних моральных принципов). Новые данные: Целенаправленно ищет древнюю печать/ключ в проклятом месте. Вердикт: Каноничный сюжет не просто убит, он растерзан, сожжён, а пепел развеян по ветру. Герой отправился в заплыв по тёмной стороне Силы. И, судя по всему, он не просто плавает, а уже строит там себе виллу с бассейном.»

Я вежливо поблагодарила учеников за занимательную беседу, дала им пару общих, напутственных советов в духе «будьте осторожны в своих изысканиях» и «упорство в тренировках — залог будущих свершений», и они удалились, сияя от счастья и перешёптываясь, словно только что получили благословение самой небесной владычицы.

Я же осталась сидеть за своим столиком, медленно допивая уже остывшее вино, но не чувствуя ни его вкуса, ни крепости. В голове, словно на прокручивающейся ленте, крутились обрывки услышанного: «ледяной взгляд», «клан отрёкся», «тёмные техники», «Водопад Чёрного Дракона», «ключ при лунном свете».

Итак, пазл, хоть и с недостающими кусками, но складывается в весьма однозначную картину. Мой главный герой не просто споткнулся. Он сломался. И теперь он с фанатичным упорством ищет что-то очень мощное и, без сомнения, чертовски опасное в самом гиблом месте, какое только можно найти. А моя верная шкатулка и этот дьявольский подарок Ху Яня... они не просто намекают. Они толкают меня прямо в эпицентр этого нового шторма. Они хотят, чтобы я что-то с этим сделала. Снова.

Я положила на залитую пятнами от вина столешницу несколько монет, с избытком покрывающих стоимость моего напитка, и вышла из шумного зала на вечернюю улицу. Воздух, ещё недавно казавшийся таким безмятежным, теперь был наполнен скрытой тревогой. Фонари зажигались в сумерках, отбрасывая длинные, зыбкие тени.

«Что ж, Сяо Фэй, — подумала я, глядя на багровую полосу заката на горизонте. — Похоже, наши с тобой пути, столь внезапно разошедшиеся, снова собираются пересечься. Только на этот раз ты — не сияющий герой, а я... а я и сама до конца не знаю, кто я. Но одно я знаю точно: мой короткий, беззаботный отпуск официально и бесповоротно объявляется закрытым. Пора собирать вещи в дорогу. Прямиком к Водопаду Чёрного Дракона. Надеюсь, там хоть виды будут живописные... и местные демоны не окажутся слишком приставучими».

И с этим горьковатым, но странным образом полным решимости чувством я направилась обратно в клан, чтобы начать готовиться к путешествию, которое обещало быть куда более захватывающим, опасным и абсолютно лишённым спокойствия, чем два предыдущих месяца ухода за орхидеями-мутантами и философских бесед с чайником.

Глава 22. Сделка с Дьяволом, у которого слишком красивые глаза

Признаться, мысль о том, чтобы снова покинуть уютные, построенные за два месяца покои и ринуться в неизвестность, вызывала у меня жгучее желание зарыться головой в подушку и притвориться, что ничего не происходит. Внутри всё кричало и бунтовало.

«Ну почему?! Почему я не могу просто верить, что это всё — глупые слухи? Что Сяо Фэй просто загорел и немного помрачнел от солнца Западных земель? Что мне не нужно лезть в это болото, разбираться, почему главный герой свернул на тёмную тропу, которой в сюжете вообще не было! И уж тем более — иметь дело с тем, другим, чьи мотивы напоминают клубок спящих змей: кажется, понятен каждый изгиб, но одно неверное движение – и смертельный укус обеспечен. Ну не может же он просто так смотреть на меня, как дикий кот на миску с самым вкусным молоком, которое почему-то не пьёт, а только облизывается и ходит кругами! У него должен быть план. Большой, коварный, злодейский план!»

Я уже почти дошла до ворот клана, мысленно составляя список вещей для гипотетического путешествия (удобная обувь, запас провизии, пара хороших книг... и бочонок вина для храбрости), когда меня осенило. Мысль была настолько очевидной, что я чуть не хлопнула себя по лбу.

«Вот же я, рыба-бестолочь с куриными мозгами! Клан Теней! Те самые, что в новелле были его правой рукой – убийцы и информационное агентство в одном флаконе. Кому, как не им, знать каждую пылинку в этом мире? Мне нужно не первое, о ужас, а второе! И ведь я лично "знакома" с их теперешним владельцем... если, конечно, пережить встречу с ним можно считать "знакомством". А если вспомнить, как в оригинальной новелле умирали те, кто даже мельком видел его когда-то... то моё выживание можно считать поистине эпическим достижением, достойным записи в анналы!»

Решение было принято с отчаянной решимостью обречённого. По памяти, выуженной из глубин знания сюжета, я направилась в один из самых мрачных и заброшенных кварталов города, к полуразрушенному храму старого божества, давно забытого людьми. Именно здесь, согласно роману, находилась одна из тайных пристанищ Клана Теней.

Место и впрямь соответствовало названию. Воздух был холодным и влажным, пахнущим плесенью, пылью и чем-то ещё – возможно, страхом. Тени лежали здесь густые, неестественные, словно вырезанные из кусков ночи. Из-за колонн, испещрённых трещинами, материализовались две фигуры. Их одежда была идеальной для теней: тёмная, облегающая, без единого намёка на личность или пол. Лица скрывали маски, отлитые в виде бесстрастных ликов.

«Члены Клана Теней. Статус: Бдительные и недружелюбные тюлени на своей лежанке. Эмоции: Настороженность, презрение, скука. Уровень опасности: ВЫСОКИЙ (профессиональные убийцы). Особые отметки: Не оценили мой изысканный вкус в одежде».

— Чего хочешь, девочка? — раздался голос, холодный и шипящий, будто змея. — Заблудилась? Ищешь приключений на свою... изящную шейку?

«О, отлично. Начинается. Стандартный приём запугивания. Как в плохом боевике».

Я сделала шаг вперёд, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Я хочу сделать запрос. На поиск человека.

Вторая тень коротко и жёстко рассмеялась.

— У нас не справочное бюро, малышка. У нас... другие услуги. Может, хочешь... обслужить нас? Тогда, может, мы и поговорим.

«Боже, как же это предсказуемо и пошло. У этих парней явно проблемы с фантазией. Надо бы им посоветовать почитать что-нибудь для общего развития».

Я вздохнула с преувеличенной театральностью.

— Знаете, а ведь ваш хозяин, мне кажется, не одобрил бы такого... непрофессионализма. Нельзя же так разговаривать с потенциально ценным клиентом. Вам что, курсы этикета не оплачивают?

Насмешки смолкли. Воздух сгустился. Я почувствовала, как на меня уставились несколько пар невидимых глаз из темноты.

— Ты что-то знаешь о нашем хозяине, глупая девчонка? — первый теневой шагнул ко мне, и его голос приобрёл опасную мягкость. — Или просто болтаешь, чтобы продлить свою жалкую жизнь на несколько секунд? Мы могли бы развлечься с тобой... а потом выбросить, как использованную тряпку.

Я уже собиралась пустить в ход свою фиолетово-золотую энергию, мысленно прощаясь с шансом на тихий отпуск, как вдруг... всё изменилось.

Воздух не дрогнул. Он... застыл. Застыл и наполнился тяжестью, тысячекратно превосходящей всё, что я чувствовала до этого. Тени вокруг сгустились, стали осязаемыми, вязкими, как чёрный дёготь. Холод проник под кожу, до самых костей, но это был не холод ночи или смерти. Это был холод абсолютной, древней, безразличной ко всему живой мощи.

И тогда он просто... появился.

Не вышел из темноты. Он стал ею. Пространство за моей спиной исказилось, и из этой дрожащей черноты возник его силуэт. Высокий, властный, залитый лунным светом, что странным образом пробивался сквозь развалины. Длинные волосы цвета ночи и пепла рассыпались по плечам. Его лицо, прекрасное и пугающее, с резкими чертами и губами, которые, казалось, помнили вкус тысяч миров, было бесстрастно. Но глаза... его глаза горели адским алым пламенем, в центре которого зрачки-щёлки сияли жидким золотом. Вся его аура была физическим давлением, обещанием распада и конца для всего, что посмеет ему перечить.

«ХУ ЯНЬ. ПОВЕЛИТЕЛЬ ДЕМОНОВ. Статус: ЯВЛЕН ВО ВСЕЙ СВОЕЙ... НЕСОМНЕННОЙ КРАСОТЕ И УЖАСЕ. Эмоции: Холодный, сокрушительный гнев. Уровень опасности: КАТАКЛИЗМИЧЕСКИЙ. Особые отметки: Чертовски эффектен. Пора бы уже выпускать плакаты».

Тени, ещё секунду назад такие наглые, застыли, а затем, как по команде, рухнули на колени, прижавшись лбами к грязному каменному полу. Их тела сотрясала мелкая дрожь.

— Что... — его голос был тихим, но каждое слово врезалось в сознание, как раскалённый клинок, — ...здесь показалось тебе таким смешным?

Он обращался к теневикам, но его пылающий взгляд был прикован ко мне.

Я, чувствуя, как сердце пытается выпрыгнуть из груди, с превеликим усилием закатила глаза, собрав всю свою наглость в кулак.

— О, знаете, — сказала я, разводя руками с самым невинным видом. — Ваши сотрудники тут развлекались, предлагая мне «обслужить» их в обмен на информацию. Я всего лишь поинтересовалась, не пора ли вам провести с ними внеплановый семинар на тему «Корпоративная этика и работа с клиентами». Видимо, моя шутка была слишком тонка для их... э-э-э... изощрённого чувства юмора.

Ху Янь медленно перевёл свой взгляд на дрожащих теней. В воздухе запахло озоном и страхом.

— Так... — это одно слово прозвучало как приговор. — Вы... развлекались. С моей... гостьей.

Один из теневиков попытался что-то сказать, но издал лишь бессвязный, захлёбывающийся звук.

— Она... мы не знали... — просипел другой.

— Теперь вы знаете, — голос Ху Яня оставался ровным, но от этого было только страшнее. Он не смотрел на них. Его взгляд снова вернулся ко мне, и в адском пламени его глаз мелькнула та самая хитрая, лисья искорка, что я видела на фестивале. — Оставьте нас. И передайте остальным. Та, кто носит мою метку, находится под моей защитой. Тот, кто посмеет поднять на неё руку или оскорбить её... познает истинную природу той тьмы, которой он служит.

Тени, не вставая, попятились и растворились в темноте так быстро, что, казалось, их и не было.

Мы остались одни. Тишина была оглушительной. Он стоял, всё так же источая ауру неоспоримой власти, а я пыталась не дрожать и сохранять маску безразличия.

— Ну что ж, — сказала я, первая нарушив молчание. — Служба поддержки клиентов у вас, прямо скажем, хромает. Надеюсь, отдел информации работает лучше. Мне нужны сведения о Сяо Фэе.

Он медленно, с грацией хищника, сделал шаг вперёд. Теперь он был так близко, что я чувствовала исходящий от него холод и тот странный, сладковатый запах опасности.

— Просто так? — он склонил голову набок. — Ты приходишь в логово моих теней, оскорбляешь моих слуг... и теперь требуешь информацию? У тебя либо стальной характер, Лянь Шэн... либо ты совершенно не понимаешь, с кем имеешь дело.

— О, я прекрасно понимаю, — парировала я, глядя ему прямо в его горящие глаза, чувствуя, как колени предательски подрагивают. — Именно поэтому я и пришла сюда. Потому что только вы можете дать мне то, что мне нужно. А вы... вы чего-то хотите от меня. И пока вы этого не получили, я, наверное, в относительной безопасности. Так ведь?

На его идеальных, смертоносных губах дрогнула тень улыбки. В его взгляде читалось нечто новое — не просто холодный интерес, а некое удивление, смешанное с оценкой. Он видел мой страх — он не мог его не видеть! — но видел и то, что я всё ещё стою перед ним и даже шучу.

— Относительной... — повторил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, опасная усмешка, полная лисьей хитрости. — Какое точное слово. Хорошо. Я дам тебе твою информацию. Но, как ты верно заметила... ничто не даётся просто так.

Он сделал ещё шаг, сократив дистанцию до нуля. Холод, исходящий от него, был обжигающим.

— И что же вы хотите взамен? — спросила я, гордо подняв подбородок, хотя внутри всё сжалось в комок. «Главное — не показывать страх. Они, кажется, это нюхают, как акулы кровь».

Его пальцы, длинные и утончённые, с идеальными, но смертельно острыми ногтями, прикоснулись к пряди моих волос. Прикосновение было лёгким, как дуновение ветра, но от него по спине пробежали мурашки.

— Ты и так мне должна, — прошептал он, его губы оказались в сантиметре от моего уха. — Один танец. Помнишь? Но сейчас... я хочу кое-чего другого. Я хочу... чтобы ты попросила.

Я отшатнулась, не в силах скрыть удивление.

— Попросила? Вы хотите, чтобы я... умоляла?

Адский огонь в его глазах вспыхнул ярче, и в нём заплясали весёлые искорки.

— Умолять — это слишком просто. Унизительно. Скучно. Нет. Я хочу, чтобы ты попросила меня... как равная. Признала, что нуждаешься в моей помощи. Добровольно. Без моих угроз и принуждений. Это... интригует.

«Вот чёрт. Он не просто злодей. Он злодей-психолог с извращёнными вкусами! Ему мало власти над телами, ему нужна власть над волей! И самое ужасное, что это... чертовски умно. Унизить меня было бы просто. А вот заставить меня самой добровольно протянуть руку за его помощью... это гораздо глубже. Это игра на моём собственном любопытстве и отчаянии».

Я замолчала, оценивая его. Моё сердце колотилось где-то в горле. Гордость кричала «нет!», но холодный, циничный рассудок, тот самый, что помог мне выжить, нашептывал: «Он прав. Только у него есть информация. И он явно не уйдёт, пока не получит своё».

«Лянь Шэн. БЫВШАЯ ВТОРОСТЕПЕННАЯ ГЕРОИНЯ (в лапах у тонкого ценителя человеческой психологии). Статус: Загнана в угол собственными принципами. Эмоции: Ярость, унижение, острое любопытство, щепотка восхищения его тактикой (проклятая щепотка!). Уровень опасности: ЗАПРЕДЕЛЬНЫЙ (источник опасности наслаждается процессом). Текущая дилемма: 1) Послать его куда подальше и искать информацию самой (шансы: нулевые). 2) Упасть на колени (унизительно и неэффективно). 3) Сыграть в его игру (унизительно, но... возможно, эффективно).»

Я закрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями. Потом выдохнула и посмотрела ему прямо в его горящие зрачки.

— Хорошо, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Вы правы. Мне нужна ваша помощь. Я не знаю, где искать Сяо Фэя, и что с ним случилось. А вы... вы знаете. Итак... я прошу вас. Пожалуйста, предоставьте мне информацию о его текущем местонахождении и обстоятельствах.

Я не склонила голову. Не опустила взгляд. Я стояла прямо, глядя на него, и просила, как о одолжении, а не о милости.

Он замер. Адское пламя в его глазах на мгновение сменилось чем-то другим... удивлением? Интересом? Затем его губы растянулись в медленной, настоящей, довольной улыбке. Это не была лисья ухмылка или злодейская усмешка. Это была улыбка человека (если его можно так назвать), который только что выиграл сложную, многоходовую партию.

— Прекрасно, — прошептал он. — Искренне. — Он отступил на шаг, и давление его ауры немного ослабло. — Твой герой...

Я не смогла сдержать удивлённый вздох.

— Мой герой? Откуда вы... — я запнулась, понимая, что сама никогда не называла Сяо Фэя героем в его присутствии. Откуда он знал, какую роль тот играл в моём... понимании этого мира?

Ху Янь лишь загадочно улыбнулся, явно наслаждаясь моим замешательством.

— Я многое знаю, Лянь Шэн. Особенно о том, что представляет для меня интерес. Твой герой находится в трёх днях пути к северо-западу отсюда, у подножия Спящего Великана. Он ищет Печать Лунного Разлома. Артефакт, способный... перенаправить поток судьбы. И он сильно изменился. Стал холодным. Жестоким. Тот свет, что ты, возможно, помнишь, в нём погас.

В его словах не было ни капли сомнения. Он говорил как об установленном факте. И это пугало больше всего.

— Почему вы мне это говорите? — не удержалась я. — И... пока мы уж на исповеди... что вам вообще от меня нужно? Зачем эта штука? — я дотронулась до скрытой под одеждой подвески, чувствуя её странное, прохладное свечение. — Вы же не из тех, кто раздаёт подарки просто так.

Его улыбка стала ещё шире, откровенно хитрой и самодовольной.

— Потому что предсказуемый мир — скучный мир. А хаос, который ты приносишь... он намного интереснее. Ты — единственная новая переменная за бесконечно долгое время. Наблюдать за тобой — уже дивиденд. А что до подвески... — его взгляд скользнул по моей шее, — ...считай это защитным маяком. Я вложил в тебя ресурсы и не намерен позволить тебе разбиться о чью-то глупость раньше времени. Ты должна отработать вложенное. И танец свой отдать. — Он отступил в тень, и его фигура начала растворяться, как чернила в воде. — ...Иди и развлекай меня, Лянь Шэн. Посмотрим, сможешь ли ты вернуть своего героя с тёмной тропы... или присоединишься к нему.

Он исчез. Давление ушло. Я осталась стоять одна в холодных, тёмных развалинах, с головой, забитой новой информацией, и со странным, щемящим чувством, что я только что добровольно продала дьяволу ещё один кусочек своей души. И самый ужасный вопрос, вертевшийся в моей голове, был не «что мне делать?», а...

«И какого чёрта он имеет в виду под "интересным зрелищем"?! И почему мне кажется, что этот "защитным маяком" принесёт мне больше проблем, чем любая возможная опасность?»

Похоже, моё путешествие к Спящему Великану только что обрело нового, незримого и крайне назойливого попутчика. И спокойный отпуск окончательно канул в лету.

Глава 23. В путь с незваным попутчиком. ​ ​

Возвращение в клан напоминало путь приговорённой. Каждый шаг отдавался эхом в моей голове, сопровождаемый саркастическим внутренним комментарием.

«Отлично, Лянь Шэн, просто великолепно. Ты не только не отдохнула, но и добровольно вписала себя в квест по спасению сошедшего с рельс главного героя. И всё это под бдительным, заинтересованным взором местного босса-злодея».

Мысль о Ху Яне заставила меня вздрогнуть. Его фраза — «твой герой» — эхом отдавалась в моём сознании. «Откуда он знает, что Сяо Фэй для меня герой? Это же было моё внутреннее, книжное знание! Он не только опасен и могущественен, но и знает куда больше, чем должен знать даже главный антагонист. И он явно играет со мной, как кот с мышкой. А это желание выведать у него ответы... Чёрт, да я и сама не знаю, хочу ли я снова встречаться с тем, от чьего взгляда стынет кровь и... и учащается пульс. Нет, это просто адреналин! Страх, замаскированный под что-то иное. Злодеи... они всегда интересовали меня в книгах. Но столкнуться с настоящим, который может убить по-настоящему... это одновременно завораживает и леденит душу».

«Лянь Шэн. Второстепенная ГЕРОИНЯ (в активном поиске неприятностей). Статус: Готовится к самоубийственной миссии. Эмоции: Глубокое раздражение, предчувствие беды, щепотка авантюрного задора (ненавижу эту щепотку!). Уровень опасности: ПОВЫШЕННЫЙ (и это до выхода из дома!). Текущая цель: Упаковать вещи, не забыв: 1) Смену одежды. 2) Аптечку. 3) Самоуважение (потеряно где-то в районе таверны "Уснувший дракон").»

Я принялась за работу с энергией обречённой. Достала прочный дорожный рюкзак (подарок Старейшины Бо, видимо, в предвкушении будущих неприятностей) и начала его набивать.

«Итак, тёплый плащ – потому что у подножия "Спящего Великана", наверняка, дует ледяной ветер перемен и глупых решений. Лечебные травы – для того, чтобы зализывать раны, как физические, так и душевные. Деньги – на случай, если придётся подкупить очередного демона или просто сбежать в дальние страны. И, конечно же...»

Я потянулась за шкатулкой. Она лежала на своём месте, тёмная и безмолвная.

«...моя личная, крайне разговорчивая подсказка от вселенной. Надеюсь, на этот раз ты будешь более конкретна. Фразы вроде "ищи корни" сейчас мне помогут как мёртвому припарка».

Положив шкатулку на дно, я почувствовала знакомое покалывание в кармане ханьфу. Подвеска. Она будто отозвалась на мои мысли. Я вынула её. Нефритовый дракончик с золотой искоркой внутри казался безобидным украшением.

«И ты тут, мой персональный маячок. Напоминание о том, что за мной наблюдают свыше. Со всеми вытекающими... и втекающими... угрозами».

Я уже собиралась убрать её, как вдруг заметила нечто странное. Золотая искорка внутри не просто мерцала. Она медленно пульсировала, будто чьё-то второе сердце. А затем, прямо в воздухе передо мной, дрожа, как марево, возникла карта. Не нарисованная на бумаге, а сотканная из света и теней. На ней чётко светился маршрут, ведущий из клана Лян на северо-запад, прямо к подножию горы, очертаниями напоминающей спящего гиганта. И яркая, алая метка — моя цель.

«Ну что ж... Похоже, защитный маяк включает в себя и функцию навигатора. Удобно. И пугающе. Он что, следит за мной в реальном времени? Видит, что я сейчас делаю? Надеюсь, ему не видно, как я ковыряю в носу от задумчивости...»

Карта пропала так же внезапно, как и появилась. Я поспешно сунула подвеску в самый потайной карман.

«Ладно, технология "Тьма и точка" принята к сведению. Теперь бы только без сбоев».

Мысль о предстоящем опасном путешествии заставила меня задуматься. «Стоит ли кому-то сказать? На всякий случай... Чтобы знали, откуда мой трупик доставать. Или, что более вероятно, кто будет виноват».

Решив не тревожить Юй Лин или Лян Мэй, я направилась в сад, где, как я знала, в это время часто прогуливался глава клана, Лян Чжэн. Я нашла его у того самого цветущего дерева, под которым в моём сне когда-то стояла счастливая семья оригинальной Лянь Шэн. Он стоял, задумчиво глядя на его ветви, и его лицо в лунном свете казалось усталым и отрешённым. Он не сразу заметил мой подход, но как только его взгляд упал на мой дорожный наряд и переполненный рюкзак, в его глазах мелькнуло понимание.

— Лянь Шэн, — произнёс он, и его голос прозвучал тише обычного. — Не собираешься ли ты покинуть клан?

Я сделала беззаботное лицо, хотя внутри всё сжалось.

— О, нет! Как вы могли подумать? Я вас тут просто так одних не оставлю. Да и как я могу бросить свою орхидею-мутанта и ту самую беседку с таким прекрасным видом? — я махнула рукой. — Просто... мне нужно ненадолго отлучиться. На поиски одного старого друга.

Он изучающе посмотрел на меня.

— Друга? — в его голосе прозвучал отголосок чего-то, что я не могла определить. — Не за тем ли молодым человеком, Янь Лу? Я видел, как вы общались до... всех этих событий. У вас, казалось, было взаимопонимание.

Я громко рассмеялась, надеясь, что это звучит естественно.

— За ним? Нет, что вы! С господином Янь Лу у нас совершенно ничего не было и не будет. — «Конечно, с ним нельзя ничего строить! Ходить по краю пропасти — это одно, а бросаться в неё с криком "Любовь!" — совсем другое. И смертельное.»

Лян Чжэн кивнул, словно удовлетворившись ответом. Затем он вздохнул, и его взгляд снова стал отстранённым.

— Что ж... Удачи тебе в твоих поисках, дочь. И помни... — он на мгновение встретился со мной взглядом, и в его глазах я увидела не привычную холодность, а что-то похожее на искреннюю, пусть и запоздалую, заботу, — ...здесь всегда есть куда можно вернуться.

Эти слова, простые и лишённые его обычной напускной суровости, тронули меня больше, чем я ожидала. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, развернулась и пошла прочь.

Завершая сборы, я окинула взглядом свою комнату — свой недолгий островок покоя. Прошло всего два месяца.

«Прощайте, орхидеи-мутанты. Прощай, мягкая циновка. Прощай, чай "Те Гуань Инь". Я иду навстречу своему герою, тьме и весьма сомнительным приключениям».

Я взвалила рюкзак на плечо и, не оглядываясь, вышла из покоев. Было уже за полночь. Лучшее время для того, чтобы улизнуть из клана, не привлекая внимания. Я прокравлась по тёмным коридорам, как настоящая тень, чему, надо признаться, научилась за последнее время.

«Жаль, нельзя оставить записку: "Ушла спасать мир, не ждите к ужину". Лян Мэй расстроится, Юй Лин будет плакать, а Старейшина Бо... Старейшина Бо, наверное, хмыкнет и скажет: "Наконец-то".»

Я уже подбиралась к потайной калитке в задней стене клана, как вдруг пространство передо мной... задрожало. Воздух затрещал по швам, и из ничего, с тихим шипящим звуком, разорвавшим саму ткань реальности, возник портал. Он был чёрным, бездонным, и из него веяло таким леденящим холодом, что у меня перехватило дыхание.

И из этой тьмы вышел ОН.

Ху Янь. Но не в своём демоническом, ужасающем обличье. Он снова был в образе Янь Лу — того самого загадочного «внука мастера», с пепельными волосами и пронзительными серыми глазами. На нём было простое, но хорошо сшитое дорожное ханьфу, а через плечо был перекинут небольшой свёрток. Он выглядел... готовым к походу.

«Что. За. Чёрт. Он что, слышал мой разговор с Главой? Называется, вспомни солнце, вот и лучик!»

Я застыла на месте, не в силах вымолвить ни слова. Мой мозг отчаянно пытался обработать происходящее.

«ХУ ЯНЬ/ЯНЬ ЛУ. ПОВЕЛИТЕЛЬ ДЕМОНОВ (в комплекте для кемпинга). Статус: Явно считает себя моим попутчиком. Эмоции: Лисье удовольствие, неподдельный интерес. Уровень опасности: ЗАПРЕДЕЛЬНЫЙ (теперь в непосредственной близости 24/7). Особые отметки: Имеет собственный дорожный набор. Надеюсь, там нет орудий пыток.»

— Куда это ты так поздно, госпожа Лянь? — произнёс он своим бархатным, насмешливым голосом. — Не иначе, на ночную прогулку? В такую-то даль?

Я нашла в себе силы пошевелить языком.

— Вы... что вы здесь делаете?

Он сделал несколько лёгких шагов вперёд, его взгляд скользнул по моему переполненному рюкзаку.

— А разве не очевидно? Я присоединяюсь к твоей... экспедиции. Не позволю же я своей самой многообещающей инвестиции бродить по свету одной. Мало ли что. Могут обидеть.

— Обидеть? — я фыркнула, собрав остатки самообладания. — Как те тени? С которыми вы так... «эффективно» разобрались?

— Именно, — он улыбнулся, и в его серых глазах вспыхнули те самые золотые искорки. — Предотвращу проблемы на корню. Кроме того, — он снисходительно окинул мой рюкзак взглядом, — кто-то должен следить, чтобы ты не ела всякую гадость у дороги. И не спала на голой земле. У меня слишком высокие стандарты для того, за кем я наблюдаю.

«Вот же наглец! Он собирается быть моим попутчиком, телохранителем и... критиком условий проживания?!»

— Я прекрасно справлюсь и сама! — заявила я, хотя внутри всё сжалось от паники. Путешествие с ним? Это было в тысячу раз страшнее, чем идти одной.

— Не сомневаюсь, — парировал он. — Но мой интерес требует гарантий. И личного присутствия. Не волнуйся, — его губы тронула хитрая усмешка, — я буду вести себя прилично. В основном. Если, конечно, ты не попросишь иначе.

Я поняла, что спорить бесполезно. Он не спрашивал разрешения. Он информировал.

— И в какой же роли вы планируете выступать? — с язвительной учтивостью поинтересовалась я. — Наёмным гидом? Телохранителем? Или просто молчаливым наблюдателем, излучающим смертельную ауру?

— О, я думаю, «старый друг» подойдёт, — сказал он, и в его голосе зазвучала опасная игривость. — Янь Лу, внук мастера Тай-Юня, вызвавшийся сопровождать госпожу Лянь в её... исследовательской поездке. Вполне правдоподобно, не находишь?

Он был прав. Чёрт возьми, он был прав. Это было идеальное прикрытие.

— Ладно, — сдалась я, чувствуя, как мои мечты о хоть каком-то подобии спокойного путешествия разбиваются вдребезги. — Но предупреждаю, я храплю. Громко. И если вы попробуете меня задушить во сне, я обязательно опозорю вас перед смертью каким-нибудь ужасным анекдотом.

Его рассмешило это. Искренне.

— Не сомневаюсь. Это будет достойное зрелище. Но пока что, — он повернулся и жестом указал на тёмную дорогу, уходящую от стен клана, — нам пора. Рассвет не ждёт. И твой герой... тоже.

С этими словами он шагнул вперёд, и мне ничего не оставалось, как поплестись следом. Так началось моё великое путешествие к Спящему Великану. В компании самого опасного существа в этом мире, которое, судя по всему, считало меня своим личным развлечением, научным экспериментом и, возможно, чем-то ещё, о чём я даже боялась думать.

«Ну что ж, Сяо Фэй, — подумала я, бросая последний взгляд на уснувший клан. — Держись там. Я иду. И, похоже, я везу с собой самый большой и самый страшный сюрприз в твоей жизни».

А поступь Янь Лу рядом была на удивление легкой и бесшумной. Как у большой кошки, решившей на время прогуляться с мышкой. Просто чтобы посмотреть, куда она побежит.

Глава 24. Дорога, злодей и жареные каштаны ​

Первые несколько часов нашего «увлекательного» путешествия прошли в гнетущей тишине, нарушаемой лишь трелями ночных цикад и противным скрипом моих зубов — частично от ночной прохлады, частично от сдерживаемой нервозности. Я намеренно шла впереди, стараясь не оборачиваться на своего «попутчика», чьё присутствие ощущалось за спиной как лёгкий, но настойчивый морозец, пробирающий до костей.

«Вот и началось моё "эпичное" путешествие. Вместо того чтобы грациозно парить на летающем мече или хотя бы скакать на благородном скакуне, я бреду пешком по пыльной дороге в кромешной тьме в компании демона, играющего роль невольного компаньона. Романтика, как её описывают в свитках, не правда ли? Хотя... если подумать, он мог бы и портал какой-нибудь открыть, чтобы сэкономить время. Но нет, ведь нужно же "наблюдать за процессом" во всех его прелестных деталях. Наверное, с нетерпением ждёт, когда я споткнусь о корень и грациозно шлепнусь лицом в грязь».

«Лянь Шэн. Второстепенная ГЕРОИНЯ (в роли подопытного кролика высшей категории). Статус: В пути с источником персонального дискомфорта. Эмоции: Глубокое раздражение, нарастающая усталость, волчий голод. Уровень опасности: УМЕРЕННЫЙ (пока что злодей ограничивается ролью молчаливого наблюдателя). Насущные потребности: 1) Сытная пища. 2) Источник тепла. 3) Полное отсутствие поблизости существ, способных в одиночку уничтожить мир».

Рассвет застал нас на живописном холме, с которого открывался поистине завораживающий вид на долину, утопающую в перламутровом утреннем тумане. Золотисто-розовые лучи солнца робко пробивались сквозь разорванные облака, окрашивая всё вокруг в нежные персиковые и лавандовые тона. Вдали, словно игрушечные, виднелись крыши деревушки, а тонкие струйки дыма из печных труб поднимались к небу, сливаясь с облаками. Картина была до невозможности идиллической, если не принимать во внимание того, кто стоял рядом, нарушая гармонию своим существованием.

Янь Лу, казалось, не испытывал ни малейшей усталости. Его дорожное ханьфу оставалось безупречно чистым и выглаженным, пепельные волосы — идеально уложенными, а выражение лица — спокойным и слегка заинтересованным, будто он рассматривал особенно любопытный экспонат в музее древностей.

— Нужно сделать привал, — объявила я, с облегчением скидывая с плеч неподъёмный рюкзак у подножия древней, причудливо изогнутой сосны. — И срочно найти что-то съедобное. Мой желудок уже начинает переваривать последние запасы моего оптимизма.

— Как пожелаешь, — он непринуждённо прислонился к дереву, скрестив на груди руки. — Но предупреждаю, мои кулинарные навыки ограничиваются искусным поджариванием врагов до хрустящей, золотистой корочки.

— Это я уже с лихвой усвоила, — пробормотала я, с надеждой роясь в рюкзаке. — Не беспокойтесь, я прекрасно справлюсь сама.

Мне удалось развести небольшой, но уютный костёр (благо, элементарные навыки выживания я успела почерпнуть из клановых свитков) и принялась жарить на углях припасённые лепёшки и половинку кабачка, купленного ещё на городском рынке. Соблазнительный аромат поджаристого теста и овощей разносился по округе, вызывая предательское слюноотделение. Янь Лу наблюдал за моими нехитрыми кулинарными манипуляциями с тем же научным интересом, с каким, вероятно, взирал на зарождение новых звёзд.

— Не ожидал, что наследница древнего клана и обладательница наследия Ткачей Судьбы столь искусна в прозаическом жарении овощей на открытом огне, — заметил он наконец, нарушив молчание.

— А что, по-вашему, я должна была делать? — я ловко перевернула лепёшку. — Питаться нектаром амброзии и утренней росой? Поглощать энергию лунного света? Простите, но у меня самые что ни на есть человеческие, пусть и слегка изменённые, потребности. Кстати, вам не надоело просто стоять и взирать? Могли бы и дров подкинуть, как подобает настоящему «старому другу».

К моему крайнему удивлению, он не только не рассердился, но его губы тронула едва заметная улыбка. Он всего лишь щёлкнул пальцами, и несколько сухих веток сами подпрыгнули и аккуратно уложились в костёр, занявшись ровным, весёлым пламенем.

— Удовлетворена? — спросил он с притворной почтительностью.

— На троечку с минусом, — фыркнула я, отламывая зажаристый кусок горячей лепёшки. — Без магии тут явно не обошлось. Это, знаете ли, читерство. Настоящие путешественники всё делают своими руками.

Мы ели в молчании. Простая пища оказалась на удивление вкусной и сытной. Я украдкой наблюдала за ним. Он ел с неожиданной для существа его уровня аккуратностью, его движения были выверенными, экономными и полными странной, врождённой грации. «Интересно, он вообще нуждается в пище как таковой? Или это просто часть его тщательно продуманной маскировки — "обычный попутчик", заботящийся о телесных потребностях?»

После завтрака мы вновь двинулись в путь. Дорога вилась через бескрайние цветущие луга, усыпанные полевыми цветами, и таинственные бамбуковые рощи, где стволы шелестели на ветру, словно перешёптываясь о чём-то своём. Воздух был густ и напоен терпкими ароматами диких трав и влажной, плодородной земли. Временами попадались причудливые, скрюченные деревья, будто склонившиеся под тяжестью вековых тайн, или хрустальные ручьи с водой такого пронзительно-бирюзового оттенка, что казалось, она светится изнутри магическим сиянием.

«Признаться, если бы не мой "очаровательный" спутник, это было бы вполне себе приятное и даже медитативное путешествие. Пейзажи тут прямо как с лакированных открыток "Волшебный Китай для начинающих". Жаль, что на самой открытке красуется фигура демона, своим присутствием безвозвратно портящего всю идиллическую композицию».

К полудню мы достигли небольшой, шумной рыночной площади на самой окраине встреченной по пути деревни. Крестьяне в простых, но опрятных одеждах бойко торговали свежими овощами, восточными сладостями и самой разнообразной утварью. Я не удержалась и купила пару сочных, ароматных груш и бумажный кулёк с дымящимися жареными каштанами, запах которых был попросту божественным.

— Вот, — я протянула пакетик Янь Лу. — На, попробуй местный деликатес. Может, это хоть ненадолго отвлечёт тебя от пристального созерцания моей многострадальной персоны и переключит на что-то более приземлённое и съедобное.

Он взял один каштан, повертел его в своих длинных, утончённых пальцах с идеальными ногтями и откусил маленький кусочек. Выражение его лица оставалось абсолютно невозмутимым.

— Приемлемо, — изрёк он, словно вынося вердикт целому королевству.

— О, искренне благодарна за столь высокую оценку, ваше темнейшество, — я с преувеличенным почтением склонила голову. — А то я уже начала серьёзно волноваться, что мои скромные пищевые предпочтения не соответствуют вашим возвышенным гастрономическим стандартам.

Вдруг я почувствовала знакомое, согревающее тепло у груди. Подвеска. Я незаметно сунула руку в карман и коснулась её гладкой поверхности. На этот раз в голове не возникло светящейся карты, а пронесся чёткий обрывок чужой мысли, напрямую связанный с каштаном в руке Янь Лу: «...безвкусная праховая имитация... помню истинную амброзию с золотых полей Ди Юя...»

Я чуть не поперхнулась собственным слюной. «Он... он только что сравнил этот простой жареный каштан с амброзией преисподней? И он... скучает по дому? Неужели у демонов бывает ностальгия?» Я посмотрела на него с новым, смешанным чувством — всё тем же привычным страхом, но теперь с примесью жгучего, неудержимого любопытства.

— Что? — он поднял на меня свою идеально очерченную бровь, мгновенно заметив мой пристальный взгляд.

— Ничего, — поспешно ответила я, отводя глаза. — Просто думала, что, наверное, вам всё это кажется ужасно скучным и примитивным. Проселочные дороги, простая еда, жареные каштаны...

— Скука — понятие весьма относительное, — он отряхнул пальцы с видом знатока. — После тысячелетий одного и того же... даже простое наблюдение за тем, как кто-то с аппетитом жуёт, может показаться занятным развлечением. Особенно если этот кто-то постоянно ведёт с собой яростный и многослойный внутренний диалог, который... — он сделал театральную паузу, и в глубине его серых глаз вновь блеснули знакомые золотые искорки, — ...достаточно громок, чтобы его можно было "услышать".

Я ощутила, как по моим щекам разливается предательский румянец. «Вот же вселенский жучок-подслушиватель! Надеюсь, он не встроил в подвеску функцию прослушки мыслей?!»

К вечеру мы вышли к быстрой, пенящейся горной реке, через которую был перекинут изящный, но почтенного возраста арочный мост из белоснежного камня. С другой стороны в свинцовое небо вздымались первые, угрюмые отроги Спящего Великана — мрачноватые, покрытые тёмными, непроходимыми лесами склоны. Воздух стал ощутимо холоднее и острее, а небо затянулось тяжёлыми, предгрозовыми тучами.

«Лянь Шэн. Статус: На пороге великой неизвестности. Эмоции: Глубокая тревога, физическая усталость, назойливое любопытство к демонской ностальгии. Уровень опасности: ВОЗРАСТАЕТ (вплотную приближаемся к заветной цели). Новые данные: Подвеска периодически передаёт обрывки мыслей Ху Яня. Вердикт: Он не только смертельно опасен и загадочен, но и, кажется, испытывает нечто вроде тоски по дому. Это либо трогательно, либо чертовски пугающе. Скорее всего, и то, и другое одновременно.»

— Здесь можно переночевать, — указал Янь Лу на небольшую, но сухую пещеру неподалёку от моста. — Место достаточно укрыто от ветра, и поблизости есть источник чистой воды.

Я лишь молча кивнула, слишком уставшая и морально истощённая, чтобы вступать в пререкания. Пока я возилась с рюкзаком и расстилала плащ на каменистом полу пещеры, он стоял у входа, неподвижный, как изваяние, глядя на яростные, набегающие волны реки. Его профиль в кровавом свете заходящего солнца казался высеченным из самого сердца мрака.

— Вы ведь прекрасно знаете, что мы найдём там, не так ли? — не выдержала я, нарушая тягостное молчание. — У подножия Великана.

Он медленно, очень медленно повернул ко мне голову.

— Знаю ли? Вполне возможно. Но скажу ли? — Он улыбнулся своей самой хитрой, лисьей улыбкой. — Где же тогда будет то самое «интересное зрелище», Лянь Шэн? Вся соль в том, чтобы наблюдать, как ты сама, методом проб и ошибок, находишь ответы. Иногда — верные. Иногда... — его глаза сузились, — ...катастрофически ошибочные.

— Вы просто получаете садистское удовольствие, дёргая меня за ниточки, как послушную марионетку в своём театре.

— А разве это не очевидно? — его улыбка стала ещё шире и откровеннее. — Но скажи, разве какой-нибудь уважающий себя кукловод станет намеренно портить свою самую ценную и... развлекательную куклу? Спи. Завтра нас с тобой ждёт поистине... познавательный день.

С этими словами он отвернулся, и его фигура буквально растворилась в сгущающихся сумерках, будто он стал неотъемлемой частью самой ночи. Я осталась одна в холодной каменной пещере, бессознательно прижимая к груди тёплую подвеску и прислушиваясь к завыванию ветра в горном ущелье.

«"Познавательный день". Звучит так многообещающе и в то же время зловеще, будто мы отправляемся не на встречу с возможно обезумевшим героем, а на увлекательную экскурсию в музей изощрённых пыток. Что ж, по крайней мере, скучно точно не будет».

И с этой не самой утешительной мыслью я попыталась забыться беспокойным сном, пока мой личный демон-наблюдатель бесшумно стоял на незримом посту у входа в пещеру, бдительно охраняя свой самый ценный, самый раздражающий и самый непредсказуемый актив.

Глава 25. Главный герой, раскрытие и смена статуса. ​ ​

Утро началось с того, что я проснулась от ощущения, будто по моему лицу проехался маленький, но очень решительный ледник. Холодный луч света, пробившийся сквозь щель в своде пещеры, упёрся мне прямо в веко. Я лежала неподвижно несколько секунд, пытаясь осознать, где нахожусь и почему всё тело ноет, будто меня использовали в качестве тренировочного манекена для отряда начинающих культиваторов.

«Ах, да... Я в пещере. Рядом со мной спит... или не спит... демон. И мы идём спасать моего бывшего главного героя, который, вероятно, уже вовсе и не герой. Стандартное утро вторника. Ничего необычного. Хотя нет, в моей прошлой жизни стандартным утром вторника был несвежий кофе и бег на пару. Это явно апгрейд. Сомнительный».

Я осторожно приподнялась на локте, с наслаждением чувствуя, как хрустит позвоночник, и окинула взглядом наше временное убежище. Пещера оказалась просторнее, чем казалось в темноте. Своды уходили ввысь, теряясь в тенях, а со стен свисали сталактиты, похожие на застывшие каменные слёзы какого-то гигантского плачущего божества. В воздухе витал насыщенный запах влажного камня, пыли веков и чего-то ещё... едва уловимого, металлического, словно кто-то развесил для просушки тысячи старых монет.

«Лянь Шэн. Второстепенная ГЕРОИНЯ (с похмелья от реальности). Статус: Проснулась, но сожалеет об этом. Эмоции: Разбитость, предгрозовое ожидание, лёгкая тоска по орхидеям. Уровень опасности: ВЫСОКИЙ (цель рядом, злодей рядом). Текущие задачи: 1) Найти силы подняться. 2) Не сказать что-нибудь колкое Ху Яню до первого завтрака. 3) Выяснить, что за металлический привкус в воздухе и нельзя ли его чем-нибудь заесть».

Мой взгляд упал на Янь Лу. Он сидел у входа в пещеру в позе лотоса, абсолютно неподвижный. Его глаза были закрыты, а лицо казалось высеченным из бледного, идеального мрамора. Лучи восходящего солнца золотили его пепельные волосы, и в этот момент он выглядел... почти безобидным. Почти. Если не считать той ауры древней, спящей мощи, что исходила от него, заставляя воздух слегка вибрировать.

«Интересно, он вообще спал? Или просто всю ночь медитировал на тему "1001 способ запугать спутницу, не прибегая к банальным угрозам"? Хотя, если бы он хотел меня запугать, он бы уже это сделал. Нет, ему явно нужна я живая, невредимая и... что ещё более важно... развлекающая его. Чувствую себя цирковой обезьянкой с доступом к древней магии и склонностью к сарказму. Дорогое шоу, надо полагать».

Я потянулась, чувствуя, как заныли все мышцы, и принялась собирать свои нехитрые пожитки. Шум, похоже, разбудил моего попутчика. Его глаза медленно открылись, и в них не было ни капли сна — только ясная, леденящая осознанность, будто он и не закрывал их вовсе.

— Проснулась? — его голос был ровным и тихим, как утренний ветерок, задумавшийся о вечном. — Ты ворочалась и бормотала что-то про "орхидеи-предатели" и "чай, который себя не уважает".

— Это были вполне обоснованные упрёки, — огрызнулась я, вставая и отряхивая плащ от налипшей хвои. — Они могли бы предупредить меня, что спокойная жизнь продлится всего два месяца. А этот металлический запах... он здесь всегда или это специально для создания атмосферы "фестиваль упадка и отчаяния"?

Он тоже поднялся, и его движения были плавными и беззвучными, как скольжение тени по воде.

— Это запах древней магии, Лянь Шэн. И окисленной крови. Это место... было ареной многих битв. Почва здесь пропитана ею. Добро пожаловать на проклятое место..

«Вот прекрасно. Начинаем день с лёгких ноток крови, тлена и разбитых надежд в аромате. Настоящее пробуждение чемпиона. Прямо так и чувствуется, что день обещает быть продуктивным. И, скорее всего, смертельно опасным».

Мы покинули пещеру, и перед нами во всей своей угрожающей, но оттого не менее величественной красе предстал Спящий Великан. Гора вздымалась к небу тёмным, почти чёрным зубчатым хребтом, будто оскал спящего титана. Леса на её склонах были настолько густыми и мрачными, что, казалось, поглощали не только солнечный свет, но и звук. В воздухе висело зловещее, давящее молчание. Даже птицы, обычно такие болтливые по утрам, не решались нарушить его своим щебетом.

Дорога вилась вдоль подножия, и с каждым шагом тот самый металлический запах становился всё сильнее, превращаясь в ощутимый привкус железа на языке. Вскоре мы вышли на небольшую поляну, и я замерла, увидев источник этого аромата. Земля здесь была не коричневой, а ржаво-красной, будто её щедро полили жидкой порчей. Из трещин в почве сочился слабый, ядовито-зелёный свет, пульсирующий как гниющее сердце. Воздух над этими трещинами дрожал и искривился, как над раскалённым камнем в летний зной.

— Что это? — прошептала я, чувствуя, как фиолетово-золотая энергия внутри меня встревоженно заструилась, словно почуяв родственную, но извращённую силу.

— Осколки сломанной печати, — так же тихо ответил Янь Лу. Он стоял рядом, его взгляд был пристальным и сосредоточенным, будто он читал невидимые строки в самом воздухе. — Энергия вырывается наружу и отравляет всё вокруг. Это работа твоего... второго гостя. Того, кто так торопится "улучшить" сюжет.

«"Второго гостя". Он что-то знает? Конечно, он знает. Он знает всё, чёрт побери. Он, наверное, даже знает, о чём я думала пять минут назад. Надо бы думать о чём-нибудь приличном... например, о рецептах печенья...» Я сглотнула комок тревоги, подступивший к горлу.

— И мы можем пройти через это? Без того, чтобы у нас отвалились... ну, всё, что может отвалиться?

— Мы должны, — он бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд. — Твоя энергия... она может нейтрализовать эту грязь. Временно. Сконцентрируйся. Представь, что ты вытираешь грязную лужу с пола. Только... с большим размахом.

Я закрыла глаза, пытаясь ухватиться за тот самый фиолетово-золотой поток внутри. Он отзывался неохотно, пульсируя тревожными всплесками, будто капризный кот, которого разбудили среди ночи. Я представила его как щит, как чистый, сияющий свет, омывающий ядовитые потоки. Когда я открыла глаза, от моих ладоней исходило мягкое, тёплое сияние, и там, где оно касалось ржавой земли, зелёный свет мерк, а металлический запах слабел, сменяясь лёгким ароматом... орхидей? Странно.

— Неидеально, — тут же прокомментировал Янь Лу с лёгкой усмешкой. — Но для первого раза сойдёт. Напоминает попытку потушить лесной пожар чашкой ароматного чая. Благие намерения есть, эффективность — под вопросом.

— А вы не могли бы просто... ну, не знаю... щёлкнуть пальцами и очистить всё это? — раздражённо спросила я, чувствуя, как с каждой секундой концентрации у меня начинает пульсировать висок. — Или у Повелителей Демонов с этим туговато?

— Мог, — легко согласился он, словно я спросила о погоде. — Но зачем? Мне гораздо интереснее наблюдать, как ты сама справляешься. Это же познавательно. И чертовски мило.

«Я тебе сейчас познавательно устрою...» — мысль завершилась нецензурно, и я тут же попыталась её отогнать, помня о возможных способностях подвески.

Мы двинулись дальше, и вскоре тропа привела нас к громадному, заваленному камнями входу в пещеру у самого подножия горы. Воздух здесь был густым и тяжёлым, словно его можно было резать ножом. А из темноты веяло таким холодом, что по коже побежали мурашки. И это был не холод природы, не свежесть горного утра. Это был холод чего-то древнего, мёртвого и глубоко неправильного, холод пустоты, которая хочет поглотить всё живое.

Именно там, в самом сердце этого мрака, я увидела его.

Сяо Фэй.

Моё сердце на мгновение замерло, а потом забилось с бешеной скоростью. Это был он, но... не он. Тот юноша с тёплыми, как летнее небо, глазами и мягкой улыбкой исчез. Его длинные волосы, когда-то тёмно-каштановые, теперь были цвета тёмной синевы, как глубина океана в лунную ночь, и были небрежно стянуты в низкий хвост. Лицо его стало резче, скулы выступили яснее, а на виске красовался свежий шрам. Но больше всего меня поразили его глаза. Глубокие, тёмно-синие, как сама бездна, и абсолютно пустые. В них не было ни надежды, ни доброты, лишь холодная, отстранённая решимость и бездонная усталость. От него исходила тяжёлая, гнетущая аура, и я почувствовала исходящую от него Тьму — не демоническую, как у Ху Яня, а человеческую, отчаянную и оттого ещё более страшную.

«Сяо Фэй. БЫВШИЙ ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ. Статус: Потерян во тьме. Эмоции: Ледяное отчаяние, выжженная ярость. Уровень опасности: КРИТИЧЕСКИЙ И НЕПРЕДСКАЗУЕМЫЙ. Особые отметки: Внешность кардинально изменилась. Волосы и глаза цвета ночной бездны. Источает мощную тёмную энергию.»

— Сяо Фэй! — вырвалось у меня, и я, не думая, рванулась вперёд. — Что с тобой?!

Но я не успела сделать и трёх шагов, как с глухим стуком ударилась о невидимую преграду. Передо мной взметнулась, переливаясь синеватым светом, полупрозрачная стена энергии, холодная и непреодолимая. Я отшатнулась, а затем снова бросилась вперёд, ударяя по барьеру ладонями.

— Сяо Фэй! Открой! Позволь мне помочь!

Мои удары по сияющей стене были бесполезны, но шум привлёк его внимание. Он медленно, очень медленно повернул голову. Его взгляд, тот самый тёмно-синий, бездонный омут, упал на меня. И в нём не было ни капли тепла. Лишь лёд и безразличие.

— Лянь Шэн, — его голос был низким и хриплым. — Что ты здесь делаешь? Зачем пришла?

— Я... я слышала слухи! — закричала я, продолжая бить по барьеру, чувствуя, как фиолетово-золотая энергия бушует внутри, отчаянно пытаясь найти выход. — О тебе! Что ты изменился, что с тобой что-то не так! Я пришла помочь!

Он медленно поднялся. Его движение было исполнено странной, хищной грации, которой у него раньше не было. На его губах дрогнула холодная, безрадостная усмешка.

— Помочь? — он рассмеялся, и этот звук был похож на лёд, ломающийся под ногами. — Помочь? А где ты была раньше, Лянь Шэн? Где ты была, когда я терял одного за другим всех, кто был мне дорог? Где ты была, когда мне было так больно, что я молил о смерти? Ты спокойно жила в своём клане, разбиралась с проблемами мачехи и налаживала быт. У тебя была своя жизнь. А у меня... у меня отняли всё.

— Но я же пыталась! — отчаянно крикнула я, и в голосе моём задрожали слёзы от бессилия. — Я предупреждала тебя! Говорила о предательстве, о том, что зло близко!

— Пыталась? — он сделал шаг вперёд, и его тёмно-синие глаза вспыхнули ледяным огнём. — Да, ты помогла мне тогда, в деревне, при атаке демонов. Потом проявила "добродушие", предупредив о предательстве. А потом направила в клан, где мне "могли помочь"... Но... это не помощь, Лянь Шэн. Ты просто пыталась смыть с себя внутреннюю вину. Вину за то, что знала. Ты знала, что со мной будет. Какой у меня будет путь. Ты прекрасно знала, не так ли?!

Ледяная рука сжала моё сердце. «Он... он не может этого знать...»

— Я... я не понимаю, о чём ты... — пролепетала я, чувствуя, как предательская дрожь пробегает по спине.

— О, не понимаешь? — его усмешка стала шире и язвительнее. — А мне показалось, ты ещё тогда, в деревне, вела себя... странно. Все кричали, бежали в панике. А ты... ты будто знала, что произойдёт. Твой совет о предателе... такой точный. Твоё указание на клан, который и вправду дал мне силу... И наконец, твоё появление с предупреждением, что зло развивается слишком быстро... Ты словно видела будущее! Каждая твоя подсказка сбывалась. Странное совпадение, не находишь?

Я стояла, вжавшись в невидимую стену, не в силах вымолвить ни слова. Ужас парализовал меня.

— А потом я узнал... от одного нового... доброжелателя, — он с ненавистью выкрикнул это слово, — что ты не просто видела будущее. Ты его ЗНАЛА. Потому что это не твой мир. Это мир... новеллы. А ты... ты просто читательница, которая в него попала, не так ли?

Мир поплыл у меня перед глазами. «Нет. Нет, нет, нет. Этого не может быть. Он знает. Он знает всё!» И самое ужасное — я чувствовала на себе тяжёлый, изучающий взгляд Янь Лу, стоявшего позади. Он всё слышал. Всё.

И тут из глубин пещеры, из сгустившейся тьмы, вышел он. Молодой человек в странной, не здешней одежде — короткой куртке и прочных штанах. На его лице играла самодовольная, торжествующая улыбка. И прямо перед моими глазами, в воздухе, замигала карточка.

«НЕЗНАКОМЕЦ. ВТОРОЙ ПОПАДАНЕЦ. Статус: Крайне доволен произведённым эффектом. Эмоции: Восторг, маниакальное веселье, чувство полного контроля. Уровень опасности: КАТАСТРОФИЧЕСКИЙ (по глупости). Особые отметки: Одет как турист, устроивший конец света по скидке.»

— Всё верно, — весело сказал незнакомец, подходя к Сяо Фэю. — Она не местная. И я не местный. Мы оба из другого мира. Только я, в отличие от неё, не собираюсь сидеть сложа руки и следовать скучному сценарию. Я здесь, чтобы всё изменить. И, как видишь, у меня неплохо получается.

Я могла только смотреть на них: на героя, чью судьбу я невольно искалечила, и на того, кто добил его, раскрыв мою тайну. А за моей спиной стоял древний демон, для которого я, похоже, только что превратилась из "интересной загадки" в "разоблачённую обманщицу из другого измерения".

«Ну вот, Лянь Шэн, — промелькнула в голове единственная связная мысль. — Кажется, твой отпуск официально перерос в полномасштабный межмировой кризис идентичности с элементами апокалипсиса. Поздравляю себя.»

Мир сузился до ледяного сияния барьера, до тёмно-синих глаз Сяо Фэя, полных ненависти и разочарования, и до самодовольной ухмылки этого... этого пришельца в дурацкой куртке. Воздух, и без того насыщенный металлом и порчей, теперь казался густым и вязким, как сироп из кошмаров.

«Лянь Шэн. ВТОРОСТЕПЕННАЯ ГЕРОИНЯ (В РАЗРЫВЕ). Статус: Идентичность взломана, мир рухнул. Эмоции: Панический ужас, шок, полное смятение. Уровень опасности: ЗАПРЕДЕЛЬНЫЙ (кризис личности на фоне апокалипсиса).»

— Ну что, Сяо, — развязно бросил второй попаданец, похлопывая героя по плечу, словно они старые приятели, вернувшиеся с удачной рыбалки. — Стоящее шоу, ага? Но тут уже пахнет переигром. Давай сматываем удочки, пока местный колорит в виде этого готичного красавца, — он кивнул в сторону Янь Лу, — не решил, что мы портим ему декорации.

Сяо Фэй не спускал с меня своего ледяного взгляда. Казалось, он ждал какого-то ответа, оправдания, которое я не могла дать.

— Сяо Фэй, остановись! — мой голос сорвался в крик, полный отчаяния. — Пожалуйста! Я... я сейчас и правда хочу помочь! Я не знаю, кто этот человек и что он тебе наговорил, но я сейчас здесь! Я могу...

— Можешь что? — перебил он, и его голос прозвучал с убийственной мягкостью. — Переписать прошлое? Вернуть мёртвых? Или просто продолжить вести меня по своему тайному плану, как послушную марионетку? Я ждал твоей помощи раньше. Сейчас она мне не нужна.

Он развернулся, и его плащ цвета ночной бездны взметнулся, сливаясь с тенями пещеры. Второй попаданец, ухмыляясь во всю свою наглую физиономию, щёлкнул пальцами. Воздух задрожал, и за спинами мужчин возникло чёрное, бездонное окно портала, от которого веяло леденящим душу холодом небытия.

— Не скучай, землячка! — крикнул мне на прощание незнакомец. — Теперь тут будет твой персональный хардкор-режим! Удачи!

Они шагнули в пустоту, и портал схлопнулся, оставив после себя лишь дрожащий воздух и горький запах озона. А я продолжала стоять, вжавшись в невидимый барьер, который теперь медленно таял, рассыпаясь на синие искры.

И тогда я увидела это. Прямо перед моими глазами, моя верная, надёжная карточка, мой якорь в этом безумном мире, вдруг завибрировала и поплыла. Буквы стали расплываться, как чернила под дождём.

«Лянь Шэн. ВТОРОСТЕПЕННАЯ ГЕРОИНЯ (в активном творческом отпуске)...»

Текст затрещал по швам, осыпался цифровой пылью и собрался заново. Новые слова горели теперь с иным, зловещим и безжалостным оттенком.

«Лянь Шэн. ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ (по воле рока). Статус: Сюжет мёртв. Долг зовет. Эмоции: Не имеет значения. Уровень опасности: АБСОЛЮТНЫЙ. Цель: ВЫЖИТЬ И СПАСТИ МИР (против собственного желания).»

Это стало последней каплей. Та тихая, спасительная ирония, что все эти месяцы служила мне щитом, рассыпалась в прах. Внутри что-то громко и необратимо надломилось. Я просто хотела выжить, разобраться с долгами тела и спокойно жить! Да, я не бросалась вперёд, не играла в героиню! Я боялась, что одно неверное движение всё окончательно разрушит! Я пыталась помочь по-своему, тихо, осторожно, не меняя слишком много! А в итоге всё равно всё пошло под откос, герой возненавидел меня, появился какой-то маньяк-попаданец, а мне на шею повесили ярлык ГЛАВНОЙ героини в мире, который явно летел в тартарары!

«Я не хотела... Я никогда не хотела быть главной героиней... Я не просила этого безобразия...»

Почему она? Почему её? За что? Она не хотела попадать в этот дурацкий мир! Она не хотела ничьей судьбы, ни второстепенной, ни главной! Она хотела свою старую жизнь, свой диплом, свой несвежий кофе по утрам и возможность спокойно выспаться!

Словно подкошенная, я рухнула на колени. Горячие, солёные слёзы хлынули из глаз сами, без её разрешения, заливая лицо, капая на холодную, пропитанную порчей землю. Всё тело сотрясали беззвучные, судорожные рыдания. Это была не просто грусть, это была истерика — долго копившееся отчаяние, страх и беспомощность, вырвавшиеся наконец наружу. Ей было страшно до оцепенения. Она не знала, кто тот второй, что ему нужно, куда он повёл Сяо Фэя и что он планирует дальше. Ей было больно от ненависти в глазах того, кого она когда-то считала другом. И самое ужасное — она абсолютно не понимала, что делать дальше. Законы мира, в который она попала, были уничтожены. Её роль — переписана. Почему? ЗА ЧТО?

Сквозь шум в ушах и пелену слёз я заметила движение. Тень упала на меня. Я подняла заплаканное лицо и увидела его. Янь Лу. Он стоял рядом, молчаливый и невозмутимый, как всегда. Но в его глазах, тех самых, что видели крушение империй, не было ни насмешки, ни холодного любопытства. В них читалось нечто иное... понимание? Нет, не могло быть. Но что-то очень глубокое и старое, как сама печаль.

И тут до меня дошло. Его реакция. Когда Сяо Фэй выложил мою самую большую тайну, он не удивился. Не поразился. Он просто... слушал.

— Ты... — мой голос был хриплым от слёз. — Ты всё знал? Знал, что я... не отсюда?

Он не ответил сразу. Его взгляд скользнул по дрожащей в истерике мне и в его глазах мелькнуло что-то горькое.

— Я догадывался, — его голос прозвучал непривычно тихо, без привычной насмешки. — Я ведь говорил. Ты необычная. Ты действуешь не так, как другие в этом мире. Твои мысли... твои слова... «корпоративная этика», «читерство»... Они были обрывками другого мира. Я заметил это ещё тогда, под личиной Янь Лу.

Его слова добили меня окончательно. Значит, всё это время... все эти месяцы, пока я пыталась изображать Лянь Шэн, пока строила из себя циничную, но в целом свою в этом мире... он видел меня насквозь. Он видел притворщицу.

И тогда во мне что-то сорвалось. Слёзы сменились яростью, жгучей и горькой.

— Значит, ты знал, — прошипела я, поднимаясь на ноги, чувствуя, как трясутся колени. — Значит, ты знал, что я не отсюда! И, наверное, знал, что происходит с Сяо Фэем! И, может быть, даже знал про этого... этого другого идиота! Так почему?! Почему ты ничего не сказал?! — я кричала теперь, не в силах сдержаться. — Хотел посмотреть, как я буду метаться? Как буду ломать голову, бояться, пытаться сохранить свой жалкий, крошечный мирок? Насладился зрелищем? «Интересное представление», да?! Получил своё удовольствие, наблюдая, как глупая девчонка из другого мира пытается выжить в твоей искажённой реальности?!

Я выпалила всё это ему в лицо, задыхаясь от рыданий и гнева. Я ждала насмешки, холодного ответа, чего угодно.

Но он молчал. И в его молчании было нечто новое. Его вечная, лисья ухмылка исчезла. Вместо неё на его идеальных чертах на мгновение промелькнула тень чего-то, что я никогда раньше не видела. Не усталость, не скука. Нечто более человеческое. Что-то похожее на... стыд? Или вину?

Он смотрел на меня, на моё искажённое болью лицо, на слёзы, катившиеся по щекам, на мою трясущуюся от беспомощности фигуру. И в его взгляде, в глубине этих древних, знающих всё глаз, было странное, почти болезненное узнавание. Будто он смотрел не на меня, а на отражение самого себя в каком-то далёком, забытом прошлом.

Повелитель Демонов, древнее зло, впервые за долгие тысячелетия испытавший приступ стыда и вины, медленно протянул ко мне руку. Не чтобы прикоснуться, а как жест... предложения? Признания?

Я стояла, всё ещё дрожа от рыданий, и смотрела на его протянутую руку. Он молчал. Это молчание, эта невозмутимость взбесила меня ещё сильнее.

— Что, слов не нашлось? — горько выкрикнула я, отшатываясь от его жеста. — Не можешь ничего сказать, потому что я права? Признайся, тебе просто нравится играть в роль всемогущего кукловода! Руководить жизнями других, сидя в своей тёмной ложе! Видеть, как они мечутся, ломаются, пытаются выжить, пока ты ведёшь свою великую, безразличную игру?!

Я залпом выпалила эти слова, и горькая усмешка сама собой исказила моё лицо. «И чего я ожидала?» — пронеслось в голове.

— Хотя чего я хотела от злодея? — голос мой срывался на шёпот, полный презрения. — Чего я ждала от монстра, который не знает, что такое боль и страх? Который не понимает, что значит — просто хотеть жить, не участвуя в эпических битвах за судьбы миров! Ты же просто... ужасный, гнусный демон, которому нравится мучить людей, не испытывая ни капли жалости!

Он слушал. Всё так же молча. Его рука медленно опустилась. В его глазах не было гнева. Был какой-то странный, отстранённый взгляд, он вспоминал что-то очень давнее. Да, когда-то, до того как петля времени сломала его, он был именно таким — жаждущим власти, равнодушным к страданиям других. Но это было так давно, что казалось сном. И теперь, слушая её слова, он понимал, что дал ей все основания так думать. Он позволил ей видеть в нём только это.

Я, не видя его внутренней борьбы, продолжала изливать свой гнев, и самые горькие, самые ранящие слова пришли сами собой.

— Знаешь, о чём я сейчас жалею? — мои губы искривились в болезненной улыбке. — О том, что тогда, когда ты был под личиной Янь Лу... когда ты спас мой клан от тьмы и упал, обессиленный... я протянула тебе платок. Я... я начала о тебе беспокоиться. Помнишь, после того как мы узнали о Зеркале Забвения в саду мачехи? Ты выглядел таким бледным, таким слабым... и я сидела с тобой до самого утра, переживала! Я поверила, что даже у злодея может быть что-то... человечное. Что он может быть... другим. Хорошим.

Я выдохнула, и в голосе моём снова появились слёзы, но теперь — слёзы горького разочарования в самой себе.

— Лучше бы я не проявляла к тебе никакой доброты! Лучше бы я тогда же рассказала всё Сяо Фэю! Раскрыла бы твою личину, чтобы он тебя убил! Ты... ты не заслуживаешь доброты! Ты не заслуживаешь ни капли сострадания!

Эти слова попали в цель. Не в демона, жаждущего власти, а в того вечно уставшего пленника, для которого её искренняя, ничем не обусловленная забота в ту ночь стала первым лучом света за бесчисленные циклы. Она была первым существом, которое увидело за маской Повелителя Демонов не просто угрозу, а кого-то, о ком можно побеспокоиться. И теперь она отрекалась от этого. Она жалела об этом.

Он не стал оправдываться. Не стал рассказывать ей о цикле, о своём собственном отчаянии, которое было в тысячу раз старше и глубже её. Она была не в состоянии это услышать. Сейчас ей нужен был гнев. Ей нужно было выплеснуть всю боль, всё разочарование, всю накопленную усталость. И он, древний и могущественный, дал ей эту возможность. Он стал для неё мишенью, молчаливым громоотводом её истерики.

Он просто стоял и принимал её удар, понимая, что в её словах была своя горькая правда. И впервые за долгие-долгие эпохи он почувствовал не скуку и не раздражение, а тихую, щемящую боль, которая была куда человечнее всего, что он испытывал до этого.

«Ху Янь. ПОВЕЛИТЕЛЬ ДЕМОНОВ (в роли жилетки для истерики). Статус: Получает по заслугам. Эмоции: Сложная смесь вины, понимания и той самой, давно забытой боли. Уровень опасности: ДЛЯ САМОГО СЕБЯ (неожиданно). Особые отметки: Осознаёт, что был мудаком. Прогресс, хоть и болезненный.»

Глава 26. Перезагрузка среди облаков ​ ​

Последнее, что я помнила внятно — это его лицо. Бесстрастное. И мои собственные слова, отравленные ядом отчаяния и предательства, которые я швырнула ему в лицо. «Гнусный демон... Не заслуживаешь доброты...»

Что-то внутри, долго и упрямо державшееся, сломалось с тихим щелчком. Вся моя храбрость, весь сарказм, вся эта тонкая, но прочная броня, за которой я прятала свой настоящий, испуганный до смерти внутренний мир, рассыпалась в прах. И наружу хлынуло всё: беспомощность, ужас перед будущим, боль от раскрытия, горечь от слов Сяо Фэя и от собственной глупости.

Новые рыдания, уже беззвучные, сотрясли меня. Я не могла дышать, мир поплыл перед глазами. Я чувствовала, как подкашиваются ноги, и уже готова была рухнуть на холодный камень, как вдруг...

Сильные руки подхватили меня, не дав упасть. Я пыталась вырваться, но не было сил. Меня укутали во что-то тёплое и мягкое — мой же плащ. Потом было ощущение лёгкого движения, будто меня несли. А затем... сквозь нарастающий туман в сознании я почувствовала чьё-то прикосновение к волосам. Осторожное, почти невесомое. Кто-то гладил меня, успокаивающе, монотонно. Это было так странно, так не вязалось с образом холодного мучителя, что мой измождённый мозг решил — это галлюцинация. Сон. Бред. И я наконец погрузилась в пустоту, спасённая собственным отключением.

Сознание возвращалось ко мне медленно и неохотно, как пьяный садовник после праздника урожая, пытающийся вспомнить, куда он закопал золотое яблоко. Первым делом я почувствовала, что лежу на чём-то мягком, а не на холодном, пропитанном порчей камне. Затем до меня дошло, что это мой собственный плащ, аккуратно подложенный под меня. И последним, тяжёлым свинцовым шаром, на дно сознания упали воспоминания. Сяо Фэй. Его ледяные, синие как бездна глаза. Самодовольная рожа второго попаданца. Моё раскрытие. Истерика. Слёзы. Я застонала и натянула ткань плаща на голову, отчаянно желая, чтобы он поглотил меня целиком вместе со всем моим стыдом и отчаянием.

«Великолепно. Просто великолепно, Лянь Шэн. Ты не только устроила истерику на пустом, точнее, на отравленном месте, ты ещё и накричала на самого опасного демона в этом мире, обвинив его во всех смертных грехах. А потом... потом тебе померещилось, будто он... нет, не было этого. Не могло быть. Слишком много стресса. Мозг выдал желаемое за действительное, потому что больше не мог выдерживать напряжение. Поздравляю с апгрейдом от «пытающейся выжить» до «активно галлюцинирующей на фоне нервного срыва».

Я лежала, уставившись в тёмную ткань над лицом, и пыталась осмыслить своё новое положение. Мои мысли метались, как перепуганные мыши, натыкаясь на острые углы реальности.

«Лянь Шэн. ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ (в стадии острого отрицания и стыда). Статус: Пережила тотальный прорыв психической обороны. Эмоции: Глубокое опустошение, жгучий стыд, паническая неуверенность, остаточные галлюцинации о поглаживании головы. Уровень опасности: ВСЁ ЕЩЁ ЗАПРЕДЕЛЬНЫЙ. Вопросы без ответа: 1) Что делать? 2) КАК делать? 3) Зачем вообще что-то делать? 4) Он действительно гладил меня по голове или я окончательно спятила?»

Спасать мир. Эти два слова висели в моей голове огромной, насмешливой гирей. Спасать мир? Я? Та, что ещё вчера главной целью видела выращивание орхидеи-мутанта версии 2.0? А от кого спасать? От Сяо Фэя, который теперь знает, что я обманщица, и, кажется, возненавидел меня всеми фибрами своей тёмной души? И от того другого, того сумасшедшего в куртке, который рвёт реальность, как старую простыню, и явно имеет на это свои, далёкие от здравомыслия планы? Какие у меня ресурсы? Фиолетово-золотая энергия, которую я едва могу контролировать, шкатулка-загадка и... злодей, которому я только что нахамила и которому, возможно, привиделась нежная забота. Блестящий стратегический набор для героини, не правда ли?

Слёзы снова подступили к глазам, горячие и беспомощные. Я сглотнула комок в горле, пытаясь взять себя в руки, но из этого вышло лишь жалкое всхлипывание.

Именно в этот момент я почувствовала лёгкое движение рядом. Я откинула плащ с лица и увидела его. Ху Янь стоял на почтительном расстоянии, его лицо было бесстрастным, как маска. Но в воздухе витало лёгкое, едва уловимое свечение — следы той самой серебристой энергии, что он использовал, притворяясь «Янь Лу». Он, похоже, только что закончил какую-то работу с пространством вокруг нас, создавая или усиливая защиту.

Я рванулась назад, как ошпаренная.

— Не трогай меня! — мой голос прозвучал хрипло и резко, отдаваясь эхом в каменных стенах пещеры. — Уйди! Просто оставь меня и уйди! Я не хочу быть твоей игрушкой, частью твоего цирка уродов!

Он не отреагировал на вспышку. Его рука, которой он, вероятно, и создавал барьер, медленно опустилась.

— Я уйду, — произнёс он своим ровным, бархатным голосом, в котором не было ни капли раздражения, — когда буду уверен, что ты в безопасности в стенах своего клана.

Я фыркнула, и это прозвучало жалко и неубедительно.

— О, конечно! Моя безопасность! Я же твой «ценный актив», твой «интерес»! Не могу же я сломаться до того, как ты насладишься зрелищем до конца! — я с ненавистью посмотрела на него. «И почему он до сих пор меня не убил? Любой уважающий себя злодей на его месте уже давно бы стёр в порошок такую наглую героиню. А он просто стоит. Словно ждёт, когда я сама успокоюсь. Это... сбивает с толку. И пугает ещё больше».

— Если ты так печёшься о своём «спектакльном актёре», — я язвительно продолжила, — почему бы не воспользоваться своими демоническими способностями? Открой портал, щёлкни пальцами, перенеси меня обратно в клан. Быстро, эффективно, и тебе не придётся слушать моё нытьё.

Он покачал головой, и в его глазах мелькнула тень чего-то, что я не могла определить — не насмешки, а скорее... усталой прагматичности.

— Если тебя увидят в таком состоянии, с распухшими от слёз глазами и дрожащая, в клане начнётся переполох. Старейшины, твоя служанка, та девочка... Лян Мэй. Они засыплют тебя вопросами. Ты к этому готова? Готова ли ты рассказать им, почему ты вернулась с подножья Спящего Великана в состоянии полной истерики?

Чёрт. Он был снова прав. Я представила себе встревоженные, полные сочувствия лица Юй Лин и Лян Мэй, суровый, испытующий взгляд Старейшины Бо. Мне пришлось бы что-то объяснять. А что я могла сказать? «Здравствуйте, я главная героиня, потому что оригинальный герой сошёл с ума, а другой парень из моего мира устроил апокалипсис, и, кстати, вот мой друг-демон, который, возможно, гладил меня по голове, но я не уверена»? Нет, это был бы конец. И конец куда более стремительный и оглушительный, чем от рук самого Ху Яня.

Ху Янь наблюдал за сменой выражений на моём лице, за тем, как моё ложное возмущение сменялось горьким осознанием.

— Есть другой путь, — сказал он тихо. — Быстрый и без лишних глаз.

Он поднял голову и издал короткий, низкий свист, который не был похож ни на один звук, что я слышала раньше. Он был полон древней мощи и безраздельной власти, вибрацией, входящей в резонанс с самой материей мира. Он прорезал воздух, заставляя вибрировать камни под ногами и сыпаться с потолка пещеры мелкую пыль.

И тогда с небес, из-за свинцовых туч, окружающих вершину Спящего Великана, донёсся ответ. Глухой, мощный гул, от которого содрогнулась сама гора и у меня ёкнуло сердце. Я инстинктивно вжалась в скалу, широко раскрыв глаза.

Из-за пика, разрезая облака, появилось Оно. Существо невообразимых размеров. Его чешуя переливалась цветами тёмного нефрита и обсидиана, отражая тусклый свет в тысячах крошечных граней, словно броня из жидкой ночи. Два огромных рога, похожих на причудливые корни древнего дерева, венчали его голову, а глаза горели холодным, зелёным пламенем, словно два озера расплавленного малахита, полных безвозрастной мудрости и безразличия. Оно было одновременно ужасающим и прекрасным, воплощением самой дикой, первозданной мощи этого мира.

«Цзиньлунь, Дракон Северных Гор. Статус: Личный транспорт Повелителя Демонов (люкс-класс). Эмоции: Скучающее превосходство, лёгкое раздражение от вызова. Уровень опасности: БЕСПРЕЦЕДЕНТНЫЙ. Особые отметки: Чертовски эффектен. Надеюсь, у него включён режим «не есть пассажиров» и «стабильное маневрирование».»

Это был тот самый дракон. Тот, о чьём подчинении Ху Яню я слышала когда-то в таверне «Уснувший дракон». Тогда это были просто слухи, одна из многих страшных сказок. Теперь же он парил в воздухе прямо передо мной, и его тень накрыла нас целиком, а от его могучего тела исходил ветер, пахнущий озоном и высокогорными снегами.

— Ты... ты не мог просто найти лошадь? — прошептала я, не в силах отвести взгляд от исполина, чувствуя, как мои колени снова готовы подкоситься, но на этот раз от благоговейного ужаса.

— Лошади пугливы, — невозмутимо ответил Ху Янь, как будто это было самое разумное объяснение в мире. — А нам нужно быстро и незаметно. Цзиньлунь доставит нас туда, где ты сможешь прийти в себя. Не в клан. В место... более уединённое.

Он сделал шаг вперёд, к краю плато, где уже спускался, изгибая своё гигантское тело с невероятной грацией, дракон.

«Ну что ж, — подумала я с истерической покорностью, глядя на это воплощение мифа. — Когда твоя жизнь окончательно превращается в эпическую поэму, написанную сумасшедшим, почему бы не прокатиться на драконе? По крайней мере, вид сверху должен быть захватывающим. И, возможно, там, высоко в облаках, наконец перестанет пахнуть ржавчиной и горем».

Собрав остатки своего разбитого достоинства и вцепившись в плащ, как в якорь, я сделала шаг навстречу своему новому, абсолютно сумасшедшему будущему. Будущему, в котором я была главной героиней, врагом — бывшим другом, союзником — загадочным демоном, а транспортом — древний дракон. Стандартный набор для спокойной жизни.

Но сделать шаг навстречу будущему оказалось куда проще, чем сделать шаг к дракону. Я замерла в паре метров от исполинского существа, и всё моё естество взбунтовалось. Знать о драконах по книжкам — это одно. Видеть одного из них в реале, ощущая исходящее от него тепло и мощь, которая заставляет вибрировать воздух, — совсем другое. Особенно когда этот «реал» размером с грузовой дирижабль и пахнет грозой, серой и чем-то неуловимо древним, словно пыль с крыльев доисторических мотыльков.

Цзиньлунь склонил свою огромную голову, и одно его глазное яблоко, размером с мою туловище, уставилось на меня. Зрачок, вертикальный и горящий зелёным огнём, сузился. От него исходила такая мощная аура первозданной силы, что воздух звенел, а мелкие камушки на земле подпрыгивали. Я почувствовала, как дрожат мои колени, и осознала, что мой сарказм — жалкий щит против такого величия.

«Он... он меня рассматривает. Как кусок мяса. Или, что хуже, как потенциальную закуску. Интересно, драконы любят саркастичных попаданок? Или предпочитают классический вкус героев? Надеюсь, я для него слишком кислая».

«Цзиньлунь, Дракон Северных Гор. Статус: Изучает новую игрушку хозяина. Эмоции: Любопытство, легкое презрение. Уровень опасности: НЕ ИЗМЕРЕН. Мысли (предположительно): "Маленькая. Хрупкая. Пахнет страхом и странной энергией. Интересно, хрустит?"»

Я невольно отступила на шаг, наступив на край своего плаща, и чуть не шлёпнулась на землю. В этот момент рядом со мной возник Ху Янь. Он прошёл мимо меня к дракону так же небрежно, как я бы прошла мимо дворовой собаки, и с тем же выражением полного контроля над ситуацией.

— Не бойся, — сказал он, и я не поняла, обращается он ко мне или к дракону. — Она с нами.

Он поднял руку и положил ладонь на носовую чешуйку Цзиньлуня. Дракон издал низкий, урчащий звук, больше похожий на отдалённый гром, и из его ноздрей вырвалось два клуба дыма, пахнущего озонированным ветром. Это выглядело... почти как кошачье приветствие, если бы кошки были размером с дом и дышали пламенем.

«Боже правый. У Повелителя Демонов есть ручной дракон. Нет, не ручной. Послушный. И он с ним так... фамильярно. Это одновременно и чертовски круто, и чертовски пугающе. У моего кота из прошлой жизни были такие же манеры, и он тоже иногда смотрел на меня, как на еду, правда, с меньшими шансами на успех».

— Он... он не сбросит меня по дороге? — выдавила я, глядя на гребнистую спину дракона, которая уходила ввысь, как склон горы, усыпанный чёрными алмазами. Представление о том, что мне нужно на это забираться, вызывало приступ акрофобии, о которой я даже не подозревала.

— Цзиньлунь — не лошадь, чтобы капризничать, — ответил Ху Янь, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти невесомая усмешка. — Он летает плавно. Если, конечно, его не спровоцировать. Так что постарайся не тыкать в него ногами и не кричать ему в ухо. Он этого не любит.

«Отлично. Просто замечательно. Теперь мне нужно ехать на живом самолёте, у которого могут быть перепады настроения. Надеюсь, у него нет аллергии на сарказм и женские истерики».

Я подошла чуть ближе, всё ещё не решаясь протянуть руку. Спина дракона была покрыта крупными, идеально подогнанными чешуйками, каждая из которых была размером с суповую тарелку и отливала в свете тёмным зелёным золотом. Забраться на неё без посторонней помощи было бы равносильно попытке взобраться на гладкую вертикальную стену.

Ху Янь, словно читая мои мысли, обернулся ко мне. Его взгляд, обычно полный насмешки или холодной оценки, сейчас был просто спокоен.

— Ну? — произнёс он, поднимая бровь. — Ты планируешь остаться здесь? Место, правда, не самое живописное для медитации и успокоения. И пахнет откровенно плохо.

Я собрала всю свою волю в кулак и сделала последний шаг. В этот момент он повернулся ко мне, его движения были стремительными и точными, лишёнными всякой суеты. Прежде чем я успела понять, что происходит, он обхватил меня за талию и легко, почти без усилий, поднял в воздух. Его прикосновение было твёрдым и уверенным, но не грубым. От него пахло холодным ветром, дымом и чем-то неуловимо сладким, как запредельно опасный нектар.

— Эй! — вскрикнула я от неожиданности, инстинктивно вцепившись ему в плечи. Сквозь ткань его ханьфу я чувствовала твёрдые мускулы.

— Тише, — он не обратил на мой возглас внимания, его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий и бархатный. — Не пугай его.

Он поднялся на спину дракона с той же лёгкостью, с какой обычный человек поднимается на пару ступенек, и опустил меня перед собой, между двумя крупными чешуйками, образующими нечто вроде естественного седла. Его руки разжались не сразу, на мгновение задержавшись, будто убеждаясь, что я не свалюсь тут же обратно.

Я сидела, стараясь дышать ровно и не смотреть вниз. Тёплый, почти живой металл подо мной вибрировал от низкого, мощного гула, исходящего от дракона. Это было одновременно и страшно, и захватывающе. Его тепло согревало меня через тонкую ткань платья.

«Я сижу на драконе. На самом деле, буквально, сижу на драконе. Если бы моя университетская подруга увидела меня сейчас, она бы умерла от зависти. А потом воскресла и умерла снова от ужаса. И, наверное, попросила бы автограф».

Ху Янь устроился позади меня, его присутствие было твёрдым и неоспоримым, как скала.

— Держись, — сказал он просто, и его руки легли на чешую по обе стороны от меня, не касаясь меня, но создавая ощущение защитного кокона.

И тогда Цзиньлунь взмахнул своими могучими, похожими на перепончатые паруса крыльями. Воздух с грохотом ушёл из-под нас, и земля резко поплыла вниз, превращаясь в миниатюрный макет. Я вскрикнула и вцепилась в край чешуи перед собой так, что пальцы побелели. Ветер свистел в ушах, заставляя слезиться глаза и вырывая из груди смех, смешанный со стоном. Но, как и обещал Ху Янь, полёт был на удивление плавным, словно мы скользили по невидимым рельсам в небе. Дракон набирал высоту, и скоро пещера Спящего Великана превратилась в маленькое тёмное пятнышко, а затем и вовсе исчезла в дымке.

Я рискнула выглянуть, оторвав одну руку от опоры. Мир под нами раскинулся, как живая, дышащая карта, вытканная изумрудом, лазурью и золотом. Леса были похожи на ковры из бархатного мха, реки — на серебряные нити, пришитые к полотну земли, а города — на рассыпанные ларцом с драгоценными камнями. С высоты не было видно ни трещин, ни ядовитого света. Только бескрайняя, величественная красота древнего Китая, который я когда-то знала только по книгам, свиткам и своим фантазиям. От этой красоты перехватывало дух.

«Лянь Шэн. ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ (в процессе аэродинамической терапии). Статус: Летит на драконе. Эмоции: Панический восторг, остаточный шок, легкая тошнота, щемящее восхищение. Уровень опасности: ВСЁ ЕЩЁ ВЫСОКИЙ, но с фантастическим видом. Особые отметки: Обнаружена новая фобия — боязнь упасть с мифического существа. И новое увлечение — вид сверху на гибнущий мир.»

«Ладно, — подумала я, чувствуя, как ветер высушивает следы слёз на моих щеках и запутывает волосы. — Может, быть главной героиней не так уж и плохо, если это включает в себя такие вот... эксклюзивные экскурсии. По крайней мере, скучно не будет. И вид... вид просто божественный».

Мы летели вперёд, в неизвестность, оставляя позади руины моего старого статуса и груз страхов. А я сидела на спине у дракона, пригвождённая к месту невидимой клеткой из рук демона, и впервые за долгое время чувствовала не только леденящий страх, но и щемящий, невероятный восторг от этого безумного, прекрасного и ужасного мира. И где-то глубоко внутри, под всеми слоями страха и отчаяния, шевельнулось крошечное, едва заметное чувство — странное успокоение от того, что в этом хаосе я была не одна.

***

Мы летели, и по мере того как холодный ветер омывал моё лицо, я постепенно осмелела настолько, что ослабила мертвую хватку на драконьей чешуе и даже слегка приподнялась, чтобы лучше рассмотреть проплывающие под нами пейзажи. Ветер уже не казался таким враждебным; теперь он был прохладным, освежающим потоком, смывающим остатки моей истерики, словно небесный целитель. Я даже заметила стаю журавлей, которые, завидев Цзиньлуня, в панике развернулись и умчались прочь, словно белые бумажные самолетики, застигнутые врасплох летящим авианосцем.

«Понимаю, ребята, полностью солидарна. Я бы тоже сделала ноги, увидев такое чудо-юдо в небе. Хотя, если подумать, сейчас я сама часть этого "чуда-юда". Журавли, наверное, думают, что я либо невероятно крутая, либо его пленница. Что, в общем-то, не так уж далеко от истины с обеих сторон».

«Лянь Шэн. ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ (в процессе принятия ситуации). Статус: Летит на драконе и даже немного расслабилась. Эмоции: Осторожное любопытство, умиротворение, легкое головокружение от высоты и сюрреалистичности происходящего. Уровень опасности: СТАБИЛЬНО ВЫСОКИЙ, но уже не панический. Особые отметки: Обнаружила, что с высоты птичьего... драконьего полета мир все еще прекрасен, даже если он трещит по швам.»

Я рискнула украдкой взглянуть на Ху Яня. Он сидел неподвижно, его поза была полна той же безмятежной мощи, что и у дракона, на котором мы летели. Его взгляд был устремлён вперёд, на горизонт, где золотистые лучи заката начинали окрашивать облака в персиковые тона, и в его глазах я не увидела ни злобы, ни раздражения, ни даже привычной насмешки. Было лишь спокойное, почти отстранённое наблюдение. Как будто для него всё это — полёт на драконе, разваливающийся мир, истеричная спутница — было частью обычного рабочего дня.

«Интересно, он часто так катается? "Вторник, 10:00 — подавить восстание в южной провинции, 14:00 — запугать совет старейшин, 16:00 — прокатиться на драконе с плачущей попаданкой". Должно быть, у него очень насыщенное расписание».

— Долго ещё лететь? — спросила я, на удивление сама себе, своим почти нормальным голосом.

Он повернул голову, и его взгляд скользнул по моему лицу. Кажется, он тоже отметил отсутствие свежих слёз.

— Недолго, — ответил он. — Мы направляемся в одно из моих... укрытий. Оно скрыто от посторонних глаз.

— Укрытие? — я представила себе мрачный замок из чёрного камня с висящими в воздухе черепами и котлами с кипящей смолой. — Надеюсь, там есть горячая вода и что-нибудь поесть, что не является душой грешника. Мои запасы лепёшек и кабачков остались там, внизу.

На его губах дрогнула тень улыбки.

— Есть кое-что и получше. И поверь, души грешников — это переоценённый и откровенно невкусный деликатес. Слишком много суеты.

Я не могла сдержать лёгкий смешок. Ситуация была до абсурда странной: я, главная героиня поневоле, летела на драконе с Повелителем Демонов и обсуждала с ним кулинарные предпочтения относительно душ. Мой внутренний циник ликовал и плакал одновременно.

Вскоре вдали показалась цепь острых, покрытых вечными снегами пиков, похожих на зазубренные клыки небесного зверя. Цзиньлунь, не сбавляя плавности хода, начал снижаться, направляясь к одной из вершин, которая казалась особенно неприступной. По мере приближения я разглядела нечто поразительное: прямо в скале, на высоте, куда не забрался бы и самый отчаянный альпинист, зиял вход, скрытый нависающим карнизом. Но это была не простая пещера. Изнутри её сводов исходило мягкое, золотисто-лазоревое сияние, словно внутри находилась пойманная звезда.

Дракон с грациозностью, невероятной для его размеров, вплыл в это отверстие и бесшумно приземлился на обширной каменной площадке внутри. Воздух здесь был тёплым и сухим, пахнущим сандалом, сушёными хризантемами и остывшим камнем.

Я осмотрелась, затаив дыхание. Это было не укрытие. Это были апартаменты. Изумительные апартаменты. Пол был выложен отполированным тёмным деревом, стены украшали шёлковые гобелены с вытканными сценами из древних мифов, а в нишах стояли фарфоровые вазы невероятной тонкости работы. В центре зала бил маленький источник, вода из которого стекала в резной нефритовый бассейн, испуская лёгкий пар. Сводчатый потолок был словно высечен из цельного куска горного хрусталя, и через него пробивался свет, создавая иллюзию, что мы находимся под самым куполом неба.

«Ну конечно. У него не просто пещера. У него пещера-люкс с панорамным видом на горный хребет и встроенным джакузи. Почему я не удивлена? "Скромное укрытие", говорил он... Ага, как же. Это похоже на пятизвёздочный отель для бессмертных, которым наскучила земная архитектура».

«Ху Янь. ПОВЕЛИТЕЛЬ ДЕМОНОВ (со вкусом). Статус: Привёл героиню в свой загородный дом. Эмоции: Скрытое удовлетворение от произведённого эффекта. Уровень опасности: НЕОПРЕДЕЛЁН (пока не ясно, включено ли в стоимость проживания ритуальное жертвоприношение). Особые отметки: Имеет прекрасный вкус в интерьере. И, кажется, запас чистой одежды моего размера.»

Ху Янь легко спрыгнул со спины дракона и протянул мне руку, чтобы помочь спуститься. На сей раз я, после секундного колебания, приняла её. Его пальцы были прохладными и твёрдыми, но в этом прикосновении была неожиданная осторожность.

— Здесь ты можешь отдохнуть, — сказал он, отпуская мою руку. — Привести мысли в порядок. Еда, одежда и всё необходимое здесь есть.

— Всё необходимое? — я подняла бровь. — Включая план по спасению мира и инструкцию по обращению с вторым попаданцем?

— Включая горячую ванну и чай, — он парировал с лёгкой ухмылкой. — Начни с малого. Спасение мира может подождать, пока ты не приведешь себя в презентабельный вид.

И, чёрт возьми, он снова был прав. Я чувствовала себя абсолютно разбитой, пропахшей страхом, пылью и драконьей чешуёй. Мысль о горячей воде была почти такой же сладкой, как мысль о возвращении домой.

В этот момент из тени за колонной появилась высокая стройная фигура. Невысокого роста, с бледной, почти фарфоровой кожей и волосами цвета воронова крыла, перехваченными серебряной шпилькой в виде змеи. Но самое необычное — его глаза. Они были полностью чёрными, без белка и зрачков, и светились холодным, фиолетовым светом. Одета фигура была в простые, но качественные серые одежды, а за спиной виднелись два небольших, словно недоразвитых, кожистых крыла.

— Хозяин, — его голос был холодным и мелодичным, как перезвон ледяных колокольчиков. Он бросил на меня короткий, оценивающий взгляд, и в его черных глазах мелькнуло что-то, что я без труда определила как презрение. — Вы привели с собой… гостью? Хотя, должен заметить, она выглядит несколько... потрёпанной для наших апартаментов.

«Ваншу. Дух-хранитель убежища (полудракон). Статус: Верный пес Ху Яня. Эмоции: По отношению к другим — презрение и раздражение. Уровень опасности: УМЕРЕННЫЙ (если не дразнить). Особые отметки: Очевидно, считает меня назойливой мухой, залетевшей в его идеально убранные владения.»

— Ваншу, хватит, — обратился к нему Ху Янь, не глядя. — Позаботься о нашей гостье. Ей нужны покой и всё, что его обеспечивает.

Существо склонилось в почтительном поклоне, но когда подняло голову, его взгляд, обращённый ко мне, был полон такого высокомерия и язвительности, что я почувствовала себя букашкой под микроскопом учёного-мизантропа.

— Как пожелаешь, господин, — голос Ваншу был шипящим и холодным, как зимний ветер. Он повернулся ко мне. — Проследуйте за мной, человечек. Я покажу вам ваши... апартаменты. Надеюсь, вы не из тех, кто разбрасывает вещи и оставляет пятна на шёлке.

«О, великолепно. Личный дворецкий-полудракон с комплексом бога и явной неприязнью к гомо сапиенс. Просто то, что мне нужно после нервного срыва».

— Не волнуйся, — парировала я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же высокомерно. — Я приучена к порядку. В отличие от некоторых, кто, судя по всему, приучен только к подобострастию.

Его идеальные брови чуть приподнялись, а бледные губы искривились в подобие улыбки, но в его глазах не было и тени тепла. Кажется, я его удивила. Ху Янь издал короткий, сдавленный звук, похожий на смех.

— О, в ней есть искорка, — протянул Ваншу с новым, более живым интересом. — Возможно, она продержится здесь дольше, чем предыдущие... временные жильцы.

— Ваншу, — голос Ху Яня приобрёл предостерегающие нотки.

— Понял, понял, господин. Постараюсь держать свой язык за зубами.

Дух сделал ещё один изящный поклон и развернулся, поплыв вперёд, явно ожидая, что я последую за ним. Я бросила взгляд на Ху Яня, который наблюдал за этой сценой с тем же отстранённым видом.

— Не обращай на него внимания, — сказал Ху Янь. — Он служит мне много столетий и считает всех остальных... временным недоразумением.

— Ничего, — я выпрямила спину. — Я как раз специалист по недоразумениям. Мы найдём общий язык. Или я ему этот язык... ну, вы поняли.

Я уже сделала несколько шагов, следуя за высокомерным полудраконом, как остановилась на пороге, обернувшись.

— Ху Янь... — он уже повернулся было уходить, но остановился. — Спасибо. За... за дракона. И за то, что не бросил там одну…

Он не ответил, лишь слегка склонил голову в знак того, что услышал. Но в его спине, в этом жесте, было что-то, что заставило меня думать, что, возможно, не всё в нём было полностью безнадежным. Или, по крайней мере, он был достаточно интересен, чтобы задержаться в этом безумном мире ещё на немного.

Пока Ваншу вёл меня по безупречным коридорам, я размышляла о странности своего положения. Всего несколько часов назад мой мир рухнул, а теперь я оказалась в роскошном убежище древнего демона, с горячей ванной на горизонте и загадочным духом в качестве гида. Возможно, быть главной героиней — это не только слёзы и отчаяние, но и неожиданные привилегии. По крайней мере, вид из окна здесь был точно получше, чем из моей комнаты в клане Лян.

Глава 27. Уроки у подножия небес

Ваншу плыл впереди, его тёмные одежды колыхались в такт бесшумным шагам, а кожистые крылья за спиной слегка подрагивали, словно выражая вселенскую скуку от необходимости вести меня, «человечка», по безупречным покоям своего господина. Воздух в коридорах был прохладным и наполненным тонким ароматом сандала и полыни, будто это место регулярно окуривали от дурных снов и назойливых насекомых, к коим, я подозревала, Ваншу причислял и меня. Я следовала за ним, стараясь не отставать, но моё внимание разрывалось между высокомерной спиной проводника и роскошью, что окружала нас.

«Ну конечно. "Скромное укрытие". У этого демона явно свои представления о скромности. Это похоже на то, как если бы Микеланджело высек себе апартаменты внутри горы и скромно назвал это "лачугой". Полы отполированы до зеркального блеска, стены украшены шёлковыми гобеленами с мифическими сюжетами, а вместо окон — панорама горных пиков, торчащих, как окровавленные клыки какого-то небесного зверя. Да, очень скромно».

[Лянь Шэн. ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ (в шоке от интерьера). Статус: Временно размещена в демонических апартаментах "люкс". Эмоции: Глубокое удивление, остаточный стыд, пробудившееся любопытство. Уровень опасности: СНИЖАЕТСЯ ДО "ПОВЫШЕННОГО" (пока не обнаружены скрытые ловушки). Особые отметки: Начинаю подозревать, что у Ху Яня не только хороший вкус, но и чертовски большой бюджет на дизайнера интерьеров.]

Мы миновали несколько арок, украшенных резными сценами из мифов, которые я смутно узнавала по старым свиткам. Вот богиня, разливающая эликсир бессмертия, а вот — дракон, склонивший голову перед первым императором. Ирония происходящего не ускользнула от меня: я, попавшая в мир, похожий на те самые мифы, сейчас брожу по жилищу того, кто, вероятно, был современником этих легенд.

— Надеюсь, вы не из тех невоспитанных созданий, что разгуливают по чертогам в грязных одеждах, — прошипел Ваншу, не оборачиваясь, будто уловил ход моих мыслей. Его голос был похож на звук лёгкого ветерка, несущего заразу. — Полы здесь из древесины тысячелетнего эбенового дерева. Одно пятно — и вам придётся отрабатывать его вечность, соскребая щеткой из собственных ресниц.

— Не беспокойтесь, — парировала я, стараясь идти с видом достоинства, которое мне совсем не свойственно. — Мои ресницы мне дороги как память. А что до пятен... я больше специализируюсь на их создании в репутациях, а не на паркете.

Ваншу замер и медленно обернулся. Его полностью чёрные глаза, светящиеся фиолетовым, сузились. Казалось, воздух вокруг нас стал холоднее.

— Ваша... остроумие, — произнес он, растягивая слова, — столь же тонко, как и ваш аромат. Позвольте заметить, вы привнесли в нашу обитель весьма... специфический букет. Смесь страха, пыли и... дешевых лепёшек.

«Ага, вот мы и до личности дошли. Прекрасно. Мой первый "друг" в этом новом месте— напыщенный полудракон с комплексом превосходства и обострённым обонянием».

— Это аромат приключений, дорогой Ваншу, — с сладкой улыбкой ответила я. — Нечто, явно вам незнакомое, учитывая, что вы, похоже, проводите всё время, натирая полы до такого блеска, что в них можно увидеть грехи прошлой жизни.

Его бледные губы дёрнулись. Кажется, я задела его за живое. На мгновение мне показалось, что крошечные кожистые крылышки за его спиной дёрнулись от раздражения.

— Приключения, — повторил он с ледяным презрением. — Как мило. Обычно то, что вы, смертные, называете "приключениями", заканчивается слезами, кровью и очень некрасивыми пятнами на полу. Я надеюсь, вы не из тех, кто оставляет после себя беспорядок?

— Только если меня к этому не спровоцируют, — пообещала я с самым невинным видом.

Он что-то буркнул себе под нос и остановился перед резной аркой из тёмного дерева и откинул тяжёлый занавес из узорчатого шёлка цвета ночной грозы.

— Ваши покои, — объявил Ваншу, отступая на шаг, словно боясь заразиться. — Внутри вы найдёте всё необходимое для того, чтобы... привести себя в менее одиозное состояние.

Я замерла на пороге. «Покои» оказались просторным помещением, которое могло бы с лёгкостью вместить весь мой бывший павильон в клане Лян. Воздух здесь был мягче и теплее, пахнущий цветущей османтусом и едва уловимыми нотками ладана. Стены были окрашены в нежные, умиротворяющие оттенки слоновой кости и приглушённого лавандового, а по ним струилась вышивка серебряными нитями, изображающая летящих среди облаков журавлей. В центре стояла широкая кровать с балдахином из струящегося голубого шёлка, а у дальней стены, в алькове, плескалась вода в круглом бассейне, высеченном из цельного куска белого нефрита. Пар от воды поднимался к потолку, расписанному под ночное небо с мерцающими жемчужными звёздами.

[Лянь Шэн. ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ (в состоянии лёгкого шока от комфорта). Статус: Обнаружила личный райский уголок. Эмоции: Благоговейный трепет, облегчение, предвкушение. Уровень опасности: НИЗКИЙ (пока не выяснено, не ядовита ли вода в бассейне). Особые отметки: Начинаю понимать преимущества союза с могущественным демоном. Горячая вода перевешивает множество грехов.]

«Боже правый. Это не покои. Это райское убежище для уставшей души. Или, что более вероятно, изощрённая ловушка, чтобы я привыкла к хорошему и забыла, что мой хозяин — это воплощённая угроза мирозданию. Чёрт, а это работает. Я уже почти готова простить ему все его грехи за этот нефритовый бассейн».

— Горячая вода подаётся из подземного источника, — пояснил Ваншу с нескрываемым превосходством, наблюдая за моей реакцией. — Полотенца — из шёлка диких тутовых шелкопрядов с западных склонов. Не смейте использовать их для чистки обуви.

— А холодная вода есть? — поинтересовалась я, пытаясь сохранить равновесие. — Или здесь всё такое же... пафосно-горячее, как и его хозяин?

Губы Ваншу исказила гримаса, которую можно было с натяжкой назвать улыбкой.

— Холодная вода — для плебеев и невоспитанных духов. Здесь вы будете купаться в том, чего заслуживаете. Господин приказал обеспечить вам комфорт. — Он сделал паузу и добавил с лёгким шипением: — На этом я уйду, госпожа.

С этими словами он развернулся и удалился, его силуэт растворился в полумраке коридора так же бесшумно, как и появился.

«Ну что ж, по крайней мере, он исчезает так же эффектно, как и появляется. Драматичный тип».

Я осталась одна в роскошном заточении. Первым делом я, конечно, сунула руку в нефритовый бассейн. Вода была идеальной температуры — горячей, но не обжигающей, пахнущей цветами. Это было так божественно, что я чуть не расплакалась от счастья. Сбросив с себя потрёпанное дорожное платье, которое пахло пылью, слезами и драконом, я погрузилась в воду с наслаждённым стоном.

«Да, я продала душу демону. Ну, или, по крайней мере, заключила с ним крайне сомнительную сделку. Но, чёрт возьми, может, он и гнусный, но он гнусный со вкусом и с горячей водой. Это уже что-то».

Пока я отмокала, смывая с себя последние следы истерики и путешествия, мои мысли неумолимо возвращались к произошедшему. Сяо Фэй. Его глаза. Его слова. Он знал. Он знал всё. И этот другой... этот второй попаданец, который играл в Бога, не понимая последствий. А что, если он уже нашёл Печать Лунного Разлома? Что, если прямо сейчас мир трещит по швам, а я тут нежусь в горячей воде?

[Лянь Шэн. ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ (в стадии экзистенциального кризиса в джакузи). Статус: Чиста телом, но не духом. Эмоции: Вина, тревога, отвлечённое блаженство. Уровень опасности: ОТЛОЖЕННЫЙ. Вопросы: 1) Не эгоистично ли я поступаю? 2) Может, уже пора бежать спасать мир? 3) Или можно ещё пять минуточек?]

Моё размышление прервал лёгкий шорох. Я инстинктивно прикрылась руками, оглядываясь. На низком столике из красного дерева рядом с бассейном лежал аккуратный стопок одежды. Я не слышала, чтобы кто-то входил. Судя по всему, Ваншу обладал талантом не только язвить, но и быть невидимой горничной.

Потребовалось немало сил, чтобы заставить себя выбраться из блаженной воды. И когда я это сделала, то осмотрела «трофеи». Это было простое, но изысканное ханьфу из мягкого шёлка цвета утреннего неба, с вышивкой в виде ветвей цветущей сливы серебряными нитями. Оно идеально сидело на мне.

«Либо у Ху Яня феноменальная глазомер, либо он заранее заготовил гардероб для потенциальных пленниц. Первый вариант слегка тревожит, второй — откровенно пугает. Хотя... платье и правда очень красивое».

Выйдя из покоев, я обнаружила в соседнем помещении небольшой столик, на котором стояли несколько изящных, закрытых пиал. Пахло так восхитительно, что у меня засвербило в животе. Жареная лапша с овощами, похлёбка с ароматными травами, паровые булочки и чайник с чаем, от которого исходил нежный аромат жасмина. Никаких душ грешников.

Я ела с таким аппетитом, что, казалось, могла проглотить саму посуду. Когда последняя булочка исчезла, а чайник опустел, я откинулась на спинку стула с чувством глубокого удовлетворения. Физический комфорт делал своё дело — острая паника отступала, уступая место усталой решимости.

«Интересно, это часть плана? Сначала довести до истерики, а потом заманить в ловушку комфортом? Если это так, то чёрт возьми, это работает».

Именно в этот момент я почувствовала лёгкое покалывание в кармане нового ханьфу. Подвеска. Я вынула её. Нефритовый дракончик лежал на ладони, тёплый и безмолвный. Но стоило мне к нему прикоснуться, как в голове пронеслись обрывки чужих мыслей, словно шёпот из другой комнаты.

«...она должна отдохнуть... силы ей понадобятся... этот глупец с его "печатью"... ускоряет распад...»

Мысли были обрывистыми, лишёнными эмоций, как констатация фактов. Но они принадлежали Ху Яню. Он не просто предоставил мне убежище. Он... беспокоился? Нет, скорее, следил за состоянием своего «инструмента».

Я сжала подвеску в кулаке. Да, он манипулятор. Да, он использовал меня. Но сейчас он был единственным, у кого были ответы. И единственным, кто, как ни парадоксально, предлагал хоть какую-то стабильность в этом рушащемся мире.

Решимость во мне окрепла. Хорошо. Я отдохнула. Я поела. Я даже привела себя в порядок. Пора перестать быть пассивной жертвой обстоятельств. Пора выяснить, каков же следующий шаг в этом безумном танце со злом. И для этого мне нужно было поговорить с самим мастером танца.

Выйдя в главный зал, я не увидела ни Ху Яня, ни Ваншу. Только Цзиньлунь, свернувшись кольцом вокруг нефритового бассейна, дремал, испуская лёгкий дымок из ноздрей. Его громадное тело казалось воплощением безмятежной мощи.

«Ну что ж, если хозяина не видно, можно попробовать расспросить его питомца. Хотя, сомневаюсь, что у него включён режим "разговорный"».

Я осторожно приблизилась к дракону. Вблизи его чешуя переливалась ещё величественнее, напоминая пластины из тёмного нефрита. Я медленно протянула руку, не решаясь прикоснуться.

— Э-э... привет? — прошептала я. — Ты не знаешь, где твой хозяин?

Одно огромное веко приподнялось, обнажив вертикальный зрачок, горящий зелёным огнём. Цзиньлунь издал короткий, урчащий звук, который, казалось, исходил из самой глубины горы. Затем он фыркнул, и тёплый воздух, пахнущий грозой и пеплом, обдул моё лицо.

«Интерпретирую это как "Не мешай мне спать, маленькое назойливое существо"».

— Ладно, ладно, я поняла, — вздохнула я. — Ты тоже не в настроении для беседы.

Пока я стояла в нерешительности, мой взгляд упал на один из шёлковых свитков, лежащих на низком столике. На нём была изображена карта, но не та, что я видела раньше. Она была испещрена пульсирующими алыми точками, словно язвами на теле мира. Одна из них, самая яркая, находилась как раз в районе Спящего Великана.

Моё сердце упало. Это была не просто карта. Это была карта распада. И та, алая точка, была именно там, где мы оставили Сяо Фэя и того сумасшедшего.

— Уже видишь масштаб проблемы?

Я вздрогнула и резко обернулась. Ху Янь стоял в нескольких шагах, появившись так же бесшумно, как и его слуга. На нём было простое тёмное ханьфу, а волосы были свободно распущены по плечам. Он выглядел... задумчивым.

— Это... это из-за них? — спросила я, указывая на зловещую карту.

— Из-за их вмешательства, — поправил он, подходя ближе. Его взгляд скользнул по моему новому платью, и в уголках его губ дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее одобрение. — Печать Лунного Разлома — не игрушка. Её активация без должных знаний подобна попытке управлять лавиной с помощью крика. Она не слушается. Она лишь разрушает.

— И что мы будем делать? — в моём голосе прозвучала несвойственная мне решимость. — Мы не можем просто сидеть здесь, пока они разрывают мир на части.

— "Мы"? — он поднял бровь. — Ты готова к этому "мы", Лянь Шэн? Готова ли ты перестать бежать и начать действовать? Не как напуганная девочка из другого мира, а как... та, кто способна на большее?

Его слова обожгли, но в этот раз не вызвали слез. Они вызвали гнев. Чистый, ясный гнев.

— Я готова, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Но не для тебя. Не для твоего "зрелища". Я готова потому, что это единственный способ положить конец этому безумию. И потому, что, кажется, кроме тебя и меня, это больше никого не волнует. — Я сделала паузу, собираясь с духом. — Но я хочу понять... Зачем ты вообще помогаешь мне? Только из-за того, что тебе интересно, как я буду действовать? Просто смотреть за интересным представлением? Я для тебя всего лишь развлечение, чтобы скоротать вечность?

Ху Янь замер. Его пронзительный взгляд стал глубже, будто он вглядывался в нечто, скрытое за пределами моего вопроса. На мгновение его обычная уверенность дрогнула, и он, казалось, запнулся, подбирая слова.

— Изначально... да, — произнёс он наконец, и его голос прозвучал тише, с непривычной откровенностью. — Ты была нарушением шаблона. Непредсказуемой переменной. Наблюдать за тобой было... освежающе. — Он отвернулся, его взгляд скользнул по карте, где алая точка пульсировала всё ярче. — Но теперь... теперь всё изменилось. Этот мир... он...

Он не закончил, но в его недосказанности было больше смысла, чем в любых словах. Он не просто наблюдатель. Он тоже стал частью этого хаоса. И его участие было уже не просто игрой.

— Хорошо, — произнес он, возвращаясь к своей обычной манере, но в его тоне теперь чувствовалась какая-то иная, более твёрдая нота. — Тогда начнём с основ. Ты обладаешь силой, но не умеешь ей управлять. А сейчас это единственное, что может противостоять хаосу, который сеет твой... земляк. Ты готова учиться? Даже если учитель будет "гнусным демоном"?

Я глубоко вздохнула, ощущая, как фиолетово-золотая энергия внутри меня отзывается на его слова трепетным, но готовым к бою импульсом.

— Начинай учить. Но предупреждаю, я ужасная ученица. Задаю много вопросов и имею скверную привычку спорить с учителями.

На его губах расцвела та самая, хитрая, лисья улыбка, которую я уже успела узнать.

— Я не ожидал ничего иного. — Он повернулся и жестом указал на центр зала. — Тогда начнём с малого. Покажи мне, как ты представляешь свою энергию. Не как щит. Не как свет. А как... иглу. Иглу, которая может сшить разорванную ткань реальности.

Слова Ху Яня повисли в воздухе, словно вызов, брошенный не мне, а самим законам реальности. «Игла, которая может сшить разорванную ткань реальности?». Это звучало так же абсурдно и грандиозно, как и всё, что происходило со мной в последнее время.

«Игла. Отлично. Я только что освоила искусство создания сияющего щита размером с чайное блюдце, а он уже хочет, чтобы я вышивала шёлковые узоры на полотне мироздания. Нет, чтобы начать с чего-то простого, вроде "сделай из своей энергии шарик". Нет, сразу "игла"! Ясно. Скромность — явно не его конёк. Хотя, если подумать, у того, кто держит дракона вместо такси, и правда вряд ли найдутся скромные амбиции».

[Лянь Шэн. ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ (на первом уроке магического шитья). Статус: В процессе осознания масштабов своего нового хобби. Эмоции: Скептицизм, решимость, легкая паника. Уровень опасности: УМЕРЕННЫЙ (риск продырявить пространство или собственный рассудок). Особые отметки: Осваивает профессию «Ткач Судьбы». Без диплома, но с огромным энтузиазмом (и сарказмом).]

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Фиолетово-золотая энергия внутри меня отозвалась неохотной пульсацией, похожей на сонного кота, которого грубо разбудили и потребовали немедленно решить дифференциальное уравнение. Я попыталась представить её не как щит или шар, а как нечто тонкое, острое, сконцентрированное. Я мысленно сжимала её, пыталась вытянуть в нить, в остриё.

На ладони появилось слабое сияние. Оно колыхалось, превращаясь то в невнятное пятно, то в короткий, толстый огрызок света, больше похожий на обломок палки, чем на изящную иглу.

— Концентрация, Лянь Шэн, — прозвучал спокойный голос Ху Яня. Он стоял неподвижно, наблюдая. — Ты пытаешься силой сжать энергию. Это грубо и неэффективно. Ты не кузнец, чтобы ковать сталь. Ты... художник. Ткач. Ты должна чувствовать её текучесть, её податливость. Направляй, а не заставляй.

— Легко сказать, — проворчала я сквозь зубы, чувствуя, как от усилия у меня начинает болеть лоб. — Вы вот, наверное, в свои... э-э-э... в первый раз сразу идеальную иголку собрали? Сразу стали вышивать на пространстве замысловатые узоры с дракончиками?

Он фыркнул.

— Мой первый опыт закончился тем, что я случайно свернул в спираль небольшой остров в Западном море. Так что нет. Но я учился без... инструктора. У тебя же, если ты не заметила, есть уникальная возможность учиться у лучшего.

«Ах, вот оно что. Скромность не его конёк, а самомнение — его верный скакун, скачущий по полям его бесконечного эго».

Я сделала глубокий вдох, пытаясь отогнать саркастичные мысли. «Художник. Ткач. Чувствовать...» Я снова представила энергию. Но на этот раз не как нечто, что нужно подчинить, а как часть себя. Как продолжение собственной воли. Я вспомнила, как в детстве училась вышивать (неудачно, надо сказать). Такое же тонкое, почти невесомое движение.

И тогда сияние на моей ладони дрогнуло и... вытянулось. Оно стало длиннее, тоньше. Это всё ещё была не игла, а скорее короткая, дрожащая спица из света, но прогресс был налицо.

— Лучше, — констатировал Ху Янь. — Теперь удержи. И попробуй... прикоснуться к воздуху перед собой. Не тычь, а именно прикоснись. Почувствуй его структуру.

Я послушно протянула руку. Кончик моей светящейся «спицы» коснулся пустоты. И тут произошло нечто странное. Я не просто увидела воздух. Я почувствовала его. Он не был пустым. Он был плотным, упругим, сотканным из миллиардов невидимых нитей, вибрирующих с разной частотой. Это было похоже на прикосновение к гигантскому, невероятно сложному полотну.

— Вселенная — это ткань, — тихо сказал Ху Янь, и его голос звучал так, будто он делится величайшей тайной. — И у тебя, дитя Ткачей, есть дар ощущать её уток и основу. Видеть, где нити ослабли, где порваны... и где их можно переплести заново.

В этот момент из тени, словно рождённый самим высокомерием, возник Ваншу. Он молча наблюдал за моими потугами, его чёрные, светящиеся глаза выражали бездонную скуку.

— Надеюсь, вы не собираетесь использовать этот... энтузиазм... для перетягивания гобеленов в главном зале, — прошипел он. — Они сотканы из шёлка лунных пауков и вышиты снами непорочных душ. Одна ошибка — и вы превратите сцену битвы с титаном в абстрактное пятно, достойное разве что выцветшего коврика в прихожей.

— Не волнуйся, Ваншу, — не отрывая взгляда от моей «иглы», парировала я. — Я пока тренируюсь на самом дешёвом материале. На воздухе. Хотя, — я сделала вид, что приглядываюсь, — этот кусок здесь, кажется, немного провисает. Может, подшью?

Я легонько дёрнула светящейся спицей за одну из невидимых нитей. Воздух передо мной затрепетал, и с потолка посыпалась мелкая каменная пыль.

Ваншу издал звук, похожий на шипение разъярённой кошки.

— Не смейте! Вы... вы варварка! Вы несёте хаос в самый узел гармонии!

Ху Янь, к моему удивлению, рассмеялся. Это был не тот тихий, насмешливый смех, к которому я привыкла, а настоящий, глубокий.

— Она учится, Ваншу. А учёба редко обходится без... творческого беспорядка. К тому же, — он бросил на меня оценивающий взгляд, — её «варварский» метод куда эффективнее твоей вековой придирчивости.

Ваншу, кажется, был настолько оскорблён, что даже его крылья перестали подрагивать от отвращения. Он выпрямился во весь свой невысокий рост и исчез в темноте, словно растворившись в собственной обиде.

Я не могла сдержать улыбку. Маленькая, но победа.

— Не отвлекайся, — вернул меня к реальности Ху Янь. — Ты почувствовала структуру. Теперь попробуй увидеть её не здесь, а там. — Он указал на пустоту в другом конце зала. — Расширь своё восприятие.

Я закрыла глаза, пытаясь сделать то, о чём он просил. Это было невероятно сложно. Как заставить зрение работать на расстоянии, не открывая глаз? Но я пыталась. Я представляла, как моё сознание, вместе с этой фиолетово-золотой энергией, растекается по залу, ощупывая пространство.

И вдруг... у меня получилось. Я не видела это глазами, но я знала, что в том углу зала одна из «нитей» реальности была тоньше, почти невесомой, словно её кто-то растянул. Она вибрировала с тревожной, неровной частотой.

— Там... — прошептала я. — Там что-то не так. Словно... шов на старом платье, который вот-вот разойдётся.

На лице Ху Яня мелькнуло нечто похожее на удовлетворение.

— Именно. Это следствие. Эхо от действий твоего земляка. Он не просто рвёт ткань. Он ослабляет её структуру, создавая точки напряжения. Теперь... попробуй подойти к ней. Аккуратно. И... укрепь её. Не сшивай, просто... подпитай её своей энергией. Сделай её снова прочной.

Я медленно подошла к тому месту. Теперь, зная, куда смотреть, я могла различать это слабое, едва уловимое дрожание воздуха. Я снова сосредоточилась, создавая свою неуклюжую «иглу» из света. На этот раз это получилось чуть быстрее и чуть изящнее. Я протянула руку и коснулась кончиком энергии той самой ослабленной нити.

Это было похоже на прикосновение к чему-то живому. Я почувствовала, как её вибрация из хаотической и тревожной стала ровнее, спокойнее. Фиолетово-золотой свет перетёк с моей «иглы» на невидимую нить, заставив её на мгновение проявиться в воздухе, словно тончайшая проволока из расплавленного золота и аметиста, а затем снова исчезнуть. Дрожание воздуха прекратилось.

Я стояла, тяжело дыша, как будто только что пробежала марафон. Голова гудела от напряжения, но внутри горел крошечный, но яркий огонёк достижения.

— Приемлемо, — тут же прокомментировал Ху Янь. — Ты потратила в десять раз больше энергии, чем требовалось. Но... для первого раза... сойдёт.

Он подошёл ближе и внимательно посмотрел на то место, где только что дрожал воздух.

— Ты видишь? Ты можешь не только разрушать, Лянь Шэн. Ты можешь чинить. В этом мире, который сейчас только ломают, это куда ценнее.

Его слова заставили меня по-новому взглянуть на всё происходящее. Да, я была в ловушке. Да, меня использовали. Да, мир летел в тартарары. Но теперь у меня в руках был... нет, не оружие. Инструмент. Игла и нить. И, возможно, это было куда страшнее и ответственнее, чем любой меч.

«Ну что ж, — подумала я, глядя на свою ладонь, где ещё мерцали остатки энергии. — Похоже, моя новая роль главной героини включает в себя не только драконов и демонов, но и курс кройки и шитья на уровне мироздания. Никогда не думала, что моё неудачное хобби из детства пригодится для спасения мира. Судьба, как всегда, обладает извращённым чувством юмора»

И впервые за долгое время этот юмор не казался мне таким уж горьким.