Я — клан. Верхний город

Глава 1. Входящий

Подъёмник ждал за вторым поворотом. Кай увидел его сквозь стеклянную стену: длинная кабина, пустой ряд сидений, жёлтые зажимы для грузовых тележек. Нижний Ярус ещё оставался виден в просвете между фермами. Отсюда крыша столовой Мары походила на заплату среди листового железа. На заплате стоял человек с ведром и сгонял воду к водостоку.

Кай приложил пропуск. На панели появились его имя и оставшиеся поездки: одна вверх. Для возвращения требовалась метка принимающей стороны.

«Условие было в приложении к приглашению», — напомнил Логос.

«В приложении сказано: оформление обратного доступа. Здесь сказано, кем».

ИИ сохранил экран. Кай отправил Сайре время следующего сеанса связи — девятнадцать часов — и вошёл в кабину. Если до двадцати он не подтвердит возвращение, она должна была начать проверку через Аста. В ответ пришёл номер зарегистрированного поручения. Сайра не стала желать удачи.

Подъёмник тронулся без толчка. Уровни проходили мимо стекла слишком медленно для ощущения полёта: бетонная плита, трубы, пустой технический этаж, полоса света. На третьей остановке к кабине подошёл мужчина с двумя ящиками саженцев. Его метка загорелась жёлтым. Он поставил ящики и полез в карман за второй карточкой; двери закрылись раньше, чем он её достал. Последнее, что увидел Кай, — мужчина поднимает руку к вызову, даже не глядя на уходящую кабину.

«Служебная метка, возможно, не покрывает пассажирский рейс. По жёлтому сигналу точную причину не установить», — сообщил Логос.

Кай посмотрел на пустые зажимы для тележек. Обслуживание наверху начиналось с того же, что внизу: кому-то приходилось ждать, пока владелец маршрута признает его работу достаточной причиной для проезда.

На верхней станции пахло влажной землёй. За сетчатой перегородкой двое рабочих вынимали корни из длинного лотка. Вода стекала по их перчаткам в узкий жёлоб; поверх технического пола лежал тот же светлый камень, что в пассажирском зале. Разница обнаруживалась у дверей. Пассажиры выходили на широкую дорожку, рабочим оставили проход между шкафом и колонной.

Контролёр поднялся навстречу Каю. Он был старше обычных станционных охранников, без оружия на поясе, в мягком сером жилете. Метка Кассара открылась на его нагрудном экране вместе с фотографией гостя.

— Господин Вейр. До десяти ещё двадцать семь минут. Багаж можете оставить у нас. Камера входит в приглашение.

— Я возьму с собой.

Контролёр посмотрел на сумку, затем на узкую рамку у выхода.

— Тогда через досмотр. Личное оружие допускается до здания банка. Внутри его примет хранитель. Медицинские препараты оставьте в заводской упаковке, иначе придётся вскрывать при фармацевте.

Кай поставил сумку на ленту. Местный медицинский комплект лежал сверху. Передатчик был зарегистрирован как прибор промышленной телеметрии; на его корпусе сохранилась метка пограничной проверки. Контролёр увеличил её, сверил серийный номер и пропустил сумку, не задав вопроса, который уже задавали десять месяцев назад.

Логос видел только то, что попадало в глаза и на датчики Кая. Станционная сеть не отвечала знакомой муниципальной библиотеке. На плане возникли три серых прямоугольника: охрана, билеты, внутреннее управление. ИИ не пытался заполнить их предположениями.

«Здесь другая система доверия. Их сервисные записи подписывает сам Кассар. Мнема через пассажирский терминал не пройдёт».

«Нам пока хватит улицы».

Улица оказалась на два уровня ниже настоящего неба и всё равно показалась просторной. Кай остановился у выхода, чтобы дать глазам привыкнуть. Над зелёной полосой тянулась прозрачная крыша; дальше между домами открывалась высокая белая башня, и за ней двигались облака. Сквозь прорези в настиле можно было увидеть грузовые пути среднего яруса. По ним шёл состав с одинаковыми синими контейнерами. На каждом стоял знак Мерида.

Вниз к платформам вела служебная лестница. Перед ней уже спорили люди: женщина в коричневом рабочем костюме удерживала проход складной тележкой, а двое охранников показывали ей настенный экран. На тележке лежали красные кожухи тормозных приводов. Один кожух был раскрыт, и Кай увидел изношенную зубчатую рейку.

Женщина заметила его взгляд.

— Свободен проход справа, — сказала она. — Не надо через железо перешагивать.

Кай обошёл тележку. Охранник потребовал, чтобы женщина убрала её совсем.

— Внизу не принимают. Здесь не ставить. Назад везти надо по новой накладной. Напишите, кто отказал, я уеду.

— Смена закончилась, а окно у вас вчерашнее.

Женщина протянула ему экран, на котором строчки расплылись от царапин.

— Перенос подписал ваш диспетчер. Вчера. Я сегодня приехала в назначенный час. У меня в мастерской двое сидят без работы, пока я здесь вам одно и то же читаю.

Второй охранник отошёл звонить. Первый продолжал смотреть сквозь женщину на людей, выходивших со станции.

Кай прошёл дальше. По левую руку открывались витрины: ткани, настольные приборы, маленькая пекарня с тремя свободными столами. У дверей сидела девочка и поправляла застёжку на ботинке. Женщина рядом с ней говорила по связи о переносе урока. Ни та ни другая не обернулась на спор у лестницы.

Внизу разгрузка могла остановить улицу. Здесь её убрали под настил, и достаточно было посмотреть в сторону витрин, чтобы она исчезла.

«Синие контейнеры идут порожними, — сказал Логос. — По осадке подвески. За последние четыре минуты прошло двенадцать. На соседнем пути груз задержан».

«Причина?»

«Недостаточно данных. Свободный путь может вести в другое плечо. Сохраняю состав и время, проверю по общедоступным расписаниям».

На повороте Кай купил у автомата карту пешеходных переходов. Терминал предложил связать покупку с приглашением Кассара. Он отказался и оплатил обычной меткой. Логос получил легальную схему трёх кварталов, часы работы учреждений и адрес управления путями. Этого хватило, чтобы уточнить дорогу к банку и отметить второй выход со станции.

Банк занимал нижнюю часть широкого здания из тёмного камня. Башни над ним принадлежали кому-то ещё: на одном балконе сушили детские куртки, на другом садовник обрезал длинные серые листья. Кассар не прятал жильё за отдельным фасадом. По утрам его сотрудники и клиенты входили в одну дверь с семьями тех, кто жил выше.

У хранителя Кай разрядил оружие сам. Патрон из ствола лёг на войлочную подкладку; мужчина за стойкой пересчитал боезапас, указал на камеру и дождался, пока клиент проверит номер ячейки. Квитанцию выдали на предъявителя метки Вейра. Кай попросил добавить состояние пломбы при приёмке. Хранитель молча внес поправку.

Внутри не было ни музыки, ни большого пустого зала. Люди сидели близко к рабочим стойкам. Сотрудница объясняла пожилой паре, почему поручительство их племянника не подходит для новой суммы. В соседней кабине мужчина диктовал названия судов, сверяясь с засаленным блокнотом. Кто-то принёс свёрток пищи, и воздух пах жареным луком.

Каю предложили ждать у окна. Из этого окна виднелась только стена соседнего корпуса и узкая полоса неба. Он оставил сумку у ноги, достал терминал и открыл собственную копию приглашения. На его имя была назначена не кредитная комиссия, а встреча у младшего управляющего по обеспечению новых операторов. Разница позволяла Элане Кассар предложить условия, но не обязывала клан выдать по ним деньги.

Логос собрал доступные данные о её отделе ещё внизу. Небольшие транспортные предприятия, ремонтные объединения, две организации вывоза отходов. Три года назад отдел расширили, после чего закрыли два выданных им крупных кредита с потерями. В открытых отчётах не было ни имён должников, ни причины убытка. ИИ наложил даты на изменения городских маршрутов. Совпадение появилось у одного закрытого терминала, но пока оставалось совпадением.

Элана подошла сама, без секретаря. В руке держала две тонкие папки. Возраст Кай определил бы около сорока, если бы Логос не вывел подтверждённую дату рождения: тридцать семь. Волосы убраны так плотно, что у висков натянулась кожа. На манжете пиджака проступало мокрое пятно. Она заметила, что Кай его увидел.

— Вода из стакана. Не из трубы. Наше хозяйственное управление просит пока различать.

Она переложила папки в сухую руку и протянула другую.

Кай пожал её ладонь.

— У меня механик начал бы с проверки стакана.

— Тогда я приглашу его, когда хозяйственное управление перестанет отвечать.

В её улыбке не было обещания близости. Она уже повернулась к проходу между кабинами и ждала, пока Кай поднимет сумку.

Кабинет Эланы помещался за рабочим залом. На столе лежали бумаги с углами, загнутыми от многократного чтения. Два стула стояли перед экраном; хозяйское кресло было повёрнуто к окну. Элана предложила Каю любой из двух и сама села рядом, оставив стол сбоку.

— В приглашении я назвала регистрацию, — сказала она. — Поздравлять с ней не буду. Мне нужен договор, по которому ваш оператор рассчитывается с городскими поставщиками. Сейчас половина платежей идёт через людей, которые могут завтра отказаться от вашего имени.

Она открыла первую папку. Там находились три возврата переводов, относящиеся к последней блокаде. Логос сразу сверил их с журналом кассы: подлинные.

— Эти платежи уже проведены, — ответил Кай.

— Через другой дом. С доплатой. Если вы хотите каждый раз находить другой, мы закончим разговор быстро. Если хотите собственный расчётный допуск, мне нужны ваши обязательства, а вам — мои.

Элана не предложила ему представить Вейр. Она знала достаточно, чтобы не тратить время на вступление. Кай развернул терминал, но пока не открыл документы.

— Какое обязательство вы хотите первым?

— Сосредоточить расчёты мастерской и трёх складов в нашем отделе. Шесть месяцев. Мы дадим им единый дневной лимит и прямое подтверждение для верхних контрагентов. При задержке приёмки они не будут возвращать товар только потому, что Вейр не входит в городской список банковских поручителей.

— Касса жителей туда не входит.

— Я её и не назвала.

Элана положила палец на отдельную строку проекта. Там стояло слово «исключения». Кай прочёл его продолжение: медицинские платежи, личные сбережения, компенсации по старым обязательствам Вара. Список был составлен человеком, который изучил устав, а не просто получил сводку оборотов.

«В проекте есть перекрёстное обеспечение, — сообщил Логос. — Четвёртый лист. Одна мастерская отвечает за задержку другого склада. Без верхнего предела».

Кай долистал до четвёртого листа и прочёл пункт целиком. Элана следила за его рукой.

— Здесь вы получите возможность остановить все три склада из-за одного спорного груза.

— Получим возможность остановить новую выдачу денег. Склады работают, поступления принимаются. Иначе вы переведёте убыточный рейс на один счёт, а прибыль на другой.

— Поставьте предел общему покрытию и оставьте отдельный порядок оспаривания. Я не собираюсь скрывать от вас рейсы. Но вам не придётся кормить моих работников, если чужой заказчик решит проверить качество насоса в течение месяца.

Элана пододвинула к нему чистый лист.

— Напишите предел, который сможете поддерживать. Не тот, который приятно видеть в договоре.

Кай не взял ручку. Он запросил у Логоса рабочий цикл мастерской, затем сроки приёмки на складах Теи. ИИ выделил шесть задержек за последние два месяца и отдельно отметил две, вызванные самой блокадой. Оставшиеся дали интервал обычного оборота. Кай указал на экран.

— Начнём с реальной потребности. Сколько ваших денег будет занято одновременно, а не сколько вы готовы показать в разрешённой линии.

Впервые за разговор Элана посмотрела на него дольше, чем требовал ответ.

— Тогда пойдём к расчётчикам. У меня здесь только сводка. И ещё одно: обратный допуск оформлен до полуночи. Вам не нужно подписывать договор, чтобы получить его.

На терминал Кая пришло подтверждение. Он проверил подпись и время, переслал Сайре изменение маршрута, оставив прежний час связи. Элана поднялась со стула и забрала первую папку.

Вторая осталась на столе. На её корешке было написано: «Северный грузовой узел. Обеспечение концессии».

Кай задержал на ней взгляд.

— Эту тоже возьмите.

— Она о моём другом клиенте.

— Тогда мне нужно знать, какое место вы предлагаете мне рядом с ним.

Элана подняла вторую папку, но не передала её Каю. Она понесла обе к двери.

Глава 2. Расчётный день

За рабочим залом начиналась узкая комната с длинной стойкой. Здесь не принимали посетителей: на стульях лежали снятые пиджаки, возле мойки сохла банка для крупы. Расчётчик в наушнике придерживал подбородком воротник, пока прикладывал пластырь к пальцу. Увидев Элану, он убрал руку под стойку.

— Утренний пакет ещё не сверен. Если это поправка по вывозу, оставьте у меня.

— Новый оператор. Нужен полный цикл, с остановками, — сказала она. — Откройте отдельное место. Мы никого из утреннего пакета не подвинем.

Расчётчик оглядел Кая, отодвинул банку и достал из-под стойки третий экран. На нём осталось изображение чужого заказа. Он погасил его прежде, чем подключить кабель.

Кай сел на высокий стул. Элана положила папки рядом, но документ о северном узле оставила закрытым. В рабочую рамку она внесла только название Вейра и номер городской регистрации. Ни счета, ни даже список предприятий оттуда не подтянулись.

— Разрешение на чтение, — напомнил расчётчик.

Кай выделил из собственного архива исполненные договоры мастерской и грузовые поручения, которыми уже располагал как гарант. Доступ предоставлялся к копиям, без возможности отправлять платёж. Кассу кухонь, медицинский канал и личные переводы Логос исключил ещё до подтверждения. На экран легли двенадцать недель операций. Три последние строки пометились красным.

Расчётчик подвёл к ним указатель.

— Одинаковые номера требований, разные даты поступления. Вы дважды предъявляли?

«Возвраты во время блокады, — сказал Логос. — Последовательность у банка обрезана на входящих. Дай ему квитанции отказа. И оставь время в исходном формате, у них смена закрывается на час позже календарных суток».

Кай открыл квитанции. Расчётчик перенёс три строки из поступлений в возвраты, и итог уменьшился. Элана ничего не сказала. Она смотрела на колонку свободных средств после каждой отгрузки, а не на последнюю крупную сумму.

Они дошли до первого насосного заказа. Покупатель заплатил аванс за металл; остаток перечислил через девять дней после готовности. Между этими датами мастерская оплатила людям смены и выдала второй заказ. Для Кая кассовый промежуток давно закрылся. Здесь он вновь появился на экране, с точным началом и концом.

— Вы покрыли это личным переводом, — сказал расчётчик. — Следующий случай тоже. Регулярный заём мастерской?

— По этим двум — да. Возврат по отдельным договорам. Они исполнены.

— Тогда личный источник отдельно. Иначе программа считает, что мастерская получает выручку от самой себя.

Кай передал закрывающие записи. У расчётчика оказался привычный к нижним предприятиям взгляд: он не удивлялся наличным, но требовал показать, почему деньги переходили из одной колонки в другую. На пятом договоре он остановился дольше. Две суммы совпадали, и одна пришла от Вара.

— Это не продажа, — пояснил Кай. — Возмещение за повреждённый товар. Решение приложено.

Элана попросила увеличить приложение. Кай видел, как она прочла подпись Теи, основание выплаты и способ расчёта ущерба.

— Эту сумму нельзя включать в будущий оборот, — сказала она расчётчику. — Оставьте в проверке источников.

«Хорошая поправка, — заметил Логос. — Я тоже убрал её из прогноза. Сводки совпадут, если они не усреднят блокаду вместе с обычной работой».

Расчётчик именно это и собирался сделать. Кай попросил построить два ряда. В одном северная станция принимала груз, в другом четыре дня стояла. Разница возникла не только в выручке. Возвращённые платежи шли обратно медленнее, чем ожидали поставщики, и несколько сумм на сутки учитывались в двух встречных требованиях.

Элана достала карандаш и обвела на бумажной распечатке два соседних пика.

— Сто восемьдесят тысяч в день. Больше при вашем сегодняшнем объёме не нужно. Если оплачивать каждый рейс с нового счёта, получите три платы за подтверждение и всё равно будете ждать.

Кай спросил, относится ли названная сумма к ежедневной выдаче или к непогашенному остатку. Расчётчик повернул экран. В проекте стояли оба ограничения: не больше ста восьмидесяти тысяч новых платёжных обещаний за расчётный день и столько же одновременно открытых. Завтра линия не увеличивалась ещё на сто восемьдесят. Завершённый расчёт освобождал занятое место.

— Иначе три спорных рейса превращаются в три дня бесплатной выдачи, — пояснила Элана. — Деньги получит поставщик. Требование к вашему участнику останется у банка до оплаты покупателем.

— Какие поступления вы забираете при споре?

На этот раз Кай не дал ей ответить общим правилом. Он открыл четвёртый лист, который читал в кабинете, и поставил рядом перечень счетов.

Элана сдвинула стул к стойке. Следующие полчаса они разбирали одну неудачную поставку. Расчётчик назначил ей выдуманный номер, но сумму взял из настоящего заказа. Сначала покупатель отказывался от приёмки из-за повреждённого крепления. Потом перевозчик не привозил груз вовсе. В третьем варианте приёмка состоялась, а покупатель задерживал деньги. Для каждой остановки банк требовал разное обеспечение.

«Не соглашайся на общее слово “убыток”, — сказал Логос. — Они включили сюда ещё и упущенную комиссию за следующие рейсы. Это уже не покрытие выданной суммы».

Кай вернул проект Элане с пометкой. Она прочла и зачеркнула продолжение пункта.

— Убираем будущую комиссию. Фактически начисленная остаётся. Участник отвечает по своему поручению, банк получает требование к его покупателю и залог оплаченного им товара. Из общего покрытия погашаем остаток. Но само покрытие должно быть здесь, у нас.

— Шестьдесят тысяч, — сказал Кай. — С моего личного счёта. Возвратный обеспечительный депозит. Не вклад жителей в чужую закупку.

Расчётчик впервые перестал двигать указатель. Он проверил соотношение, затем развернул перед Эланой две строки внутренней шкалы. Кай не видел пояснений. Она прикрыла край экрана ладонью, пока читала, и повернула его обратно только после закрытия служебного окна.

— На пилотный срок подходит. Восстановление после списания в течение двух рабочих дней, либо новые подтверждения приостанавливаются. Остаток депозитного покрытия вам возвращается после закрытия последнего требования. Предел личной ответственности — эти шестьдесят тысяч, если вы не подпишете другое поручение.

— Другого поручения в пакете не будет.

Элана вписала условие. Ни от него, ни от неё это не требовало торжественности. Кай располагал суммой, во много раз большей, и мог авансировать все сегодняшние мастерские без помощи Кассара. Но его личные деньги не заставляли верхнего покупателя признавать подпись нижнего складского кладовщика. Банк продавал собственное обязательство проверить чужие подписи и заплатить в установленный день. На этом обязательстве держалась часть работы наверху, и Каю предстояло получить к ней доступ.

Депозит потребовал другой проверки. Элана запросила выписку только по счёту, с которого собирались переводить обеспечение. Кай предъявил подтверждение остатка и цепочку происхождения средств. В легенде независимого аналитика эти деньги существовали задолго до Нижнего Яруса; подписи двух наследственных фондов уже проверяли при его въезде на Керн. Банк, однако, не принимал пограничную отметку вместо собственной.

Расчётчик отправил номера в службу проверки источников. На экране осталось ожидание.

«Восемь минут, если ответят прежние удостоверители, — предположил Логос. — Их срок действия не истёк. Нового транша не требуется».

Элана тем временем вернула Каю схему личного обеспечения. Возле имени вкладчика программа сама поставила название клана. Он потребовал убрать его из этой строки: Вейр участвовал в договоре как оператор расчётов, но не владел личным счётом главы.

— У регистратора одно лицо в двух качествах, — объяснил расчётчик. — Придётся завести отдельную карточку.

— Заведите, — сказала Элана. — Потом иначе не разберём взыскание.

Подтверждение пришло, пока он заполнял карточку. Кай не отправил деньги следом: сперва договор должны были прочесть люди, чья работа попадала в приложение. Он убрал личную выписку из общего пакета, оставив только справку о доступной сумме.

К полудню в соседней комнате зазвенела посуда. Расчётчик принёс себе миску, поставил её на свободный край стойки и продолжил проверять сроки. Элана попросила сделать перерыв, но он уже подцепил ложкой разваренную крупу.

— У меня потом приём по залоговой описи. Ешьте, если хотите. Они там два раза не подогревают.

Кай взял еду в служебной раздаточной и оплатил три порции обычной меткой. Элана свою оплату вернула ему сразу.

— Расходы встречи проведу по отделу. Иначе ваш первый документ здесь будет подарком управляющему.

Она произнесла это без упрёка и села с миской у окна. Расчётчик попросил не записывать его порцию на отдел: удержат из жалованья с округлением вверх. Кай принял мелкую сумму, которую тот переслал, и оставил экран со схемой открытым.

На стекле между комнатами висел старый лист с днями работы приёмщиков. Две фамилии были вычеркнуты, третью дописали от руки. Расчётчик следил за взглядом гостя.

— По бумаге проще. Они иногда меняют дежурного уже после закрытия записи. Клиент приезжает с правильным номером и ждёт до вечера.

— Ваш банк не признаёт временную замену?

— Признаёт. Когда хозяин терминала её подтвердит.

Логос вернулся к схеме расчёта. До этой минуты в ней стоял один прямоугольник: приёмка. Теперь ИИ разложил его на вес, комплектность, подпись дежурного и подтверждение самого терминала. Последнее условие Кай нашёл в стандартном приложении. Крупный покупатель мог согласовать иной порядок, но мелкий поставщик входил в банк через уже признанного оператора. Северные грузы подписывал Мерид.

«Деньги проходят независимо, — сообщил Логос. — Свидетельство исполнения — нет. При их обычной форме он может не спорить с качеством. Достаточно задержать подтверждение дежурного».

Кай поставил миску на мойку и попросил пример закрытой поставки с обезличенными реквизитами. Элана вызвала учебный пакет для новых клиентов. Печати в нём были настоящего образца; суммы и названия заменены. На шестом шаге расчёт останавливался, пока не приходила метка оператора.

— Вот чего не было в ваших сводных условиях, — сказал Кай. — Я могу внести депозит, вы открываете линию. Мерид оставляет товар стоять, и через сутки у меня занято всё покрытие.

— В сводке дана ссылка на порядок приёмки.

— Я её прочёл. Мне нужна возможность исполнить договор без его согласия.

Элана вытерла руки бумажной салфеткой и вновь села за стойку. Теперь она раскрыла вторую папку. Внутри лежала общедоступная часть концессии, с городской отметкой на каждом листе. Размеров долга и счетов клиента здесь не было.

— Северный узел обязан обслуживать сторонних операторов, — сказала она. — Но он вправе назначать дежурных и проверять оборудование. Я не стану обещать, что банк сможет заменить грузового инженера.

— Я этого не прошу. Дайте все разрешённые способы подтвердить приёмку. Включая те, которыми ваши клиенты почти не пользуются.

Она посмотрела на расчётчика. Тот отложил ложку, открыл каталог и начал выгрузку. Часть строк оказалась устаревшей: названные в них площадки закрылись, у двух закончилась лицензия. Логос сохранил исходные даты, не позволяя смешать действующую норму с архивной.

Среди оставшегося Кай увидел независимую товарную экспертизу, приёмку на площадке покупателя и временный приёмочный пункт. Последний требовал городского допуска и ответственного специалиста. Без осмотра места оценить стоимость и срок было нельзя. Элана указала именно на него, но не стала ничего советовать.

— Об этом спросите инженера, — сказала она. — Сегодня вы всё равно не принесёте мне подписи складов.

— Сегодня я принесу им условия, которые имеют смысл подписывать.

Кай попросил организовать гостевой проход к верхней сортировке. Не в закрытые службы Мерида, а туда, где независимый поставщик вправе показать груз и заказать осмотр. Элана связалась с терминалом. Её приняли только со второго вызова; женщина на другом конце сперва перечислила свободные часы на завтра. Кай согласился оплатить консультацию дежурного инженера без гарантии осмотра всей станции. В четырнадцать часов нашлось сорок минут. Сто шестьдесят кредитов он перевёл со своего счёта, получив квитанцию на собственное имя.

К этому времени расчётчик закончил проект. Каждый участвующий склад должен был присоединиться сам; полугодовое обязательство проводить расчёты через Кассар распространялось только на перечисленные в приложении торговые договоры. Остальные счета оставались вне соглашения. Общую кассу Вейра из источников взыскания исключили отдельной строкой, которую Кай прочёл дважды.

Он получил перечень документов и проект с отметкой «согласование». Подписи, открывающей кредит, под ним пока не было. Элана проверила срок гостевого прохода к терминалу и вернула Каю личную метку.

— Если найдёте подходящего приёмщика, мне понадобится его лицензия. Одного имени мало.

— Сначала посмотрю, что он должен принимать.

У хранителя Кай забрал оружие, проверил пломбу и сам вернул патрон в магазин. Прежде чем выйти, он отправил вниз исправленный проект и время своего возвращения. Мара почти сразу подтвердила приём; у Теи документ остался непрочитанным. Её утренняя смена ещё не закончилась.

Глава 3. Под настилом

Гостевой вход находился рядом с той лестницей, где утром стояла тележка с красными кожухами. Теперь проход был свободен. На настиле остался прямоугольник, обведённый мелом: кто-то всё-таки оформил нарушение и указал место помехи. Кай спустился на один пролёт, приложил полученную метку и оказался у сетчатой двери. Из-за неё вышел сопровождающий в оранжевом жилете.

— До инженерной комнаты и обратно. На пути без меня не сходить. Если встреча закончится раньше, пропуск сам не продлится.

Он выдал Каю второй жилет, проверил обувь и повёл через пешеходную галерею. Слева шёл состав, который сверху казался вереницей синих коробок. Теперь колёса оказались почти на уровне лица. На каждом стыке подвеска поднималась и опускалась, а под галереей вздрагивали крепления. Люди наверху могли в эту минуту выбирать ткань и не слышать ничего.

Сортировка занимала пространство между двумя рядами опор. Дальний край скрывался за контейнерами. По четырём путям приходили грузовые платформы; поперечная тележка переносила короткие сцепки к карманам разгрузки. Над крайним путём горела белая полоса. Там стояли порожние машины, которые Кай видел утром. По соседству трое рабочих вручную переставляли ограничители, освобождая место для длинного контейнера.

«Пятый путь уходит вниз, — сообщил Логос. — Утром ракурс скрывал уклон. Схема из пассажирского терминала этого не показывает».

Кай задержался у перил. Сопровождающий остановился вместе с ним, но указал на часы. До консультации оставалось шесть минут. Они обогнули лестничный колодец и прошли к низкой комнате с окнами на сортировку.

За дверью женщина из утреннего спора разворачивала красный кожух на столе. Ей помогала высокая работница с короткими седыми прядями у лба. У стены инженер в светлой куртке говорила по связи, прижимая свободную ладонь к одному уху. Кай прочёл на нагрудной метке: «Сенна Веск. Городская развязка».

— Два состава, — сказала она в передатчик. — Третий оставьте до смены. Я не подписывала шесть гружёных на этом уклоне. В допуске написано: четыре, и масса указана рядом.

Ей ответили слишком тихо. Сенна выключила связь, не дождавшись конца, и повернулась к красному кожуху.

— Ставьте на стенд. До прихода приёмщика ничего не включать.

— Он уже приходил, — возразила мастер. — Сказал, что у нас выбег. Я с утра показываю ему, что зажим чужой. Вот здесь его номер, вот наш паспорт. Из-за вашего выбега я людей домой отправлю.

Высокая работница присела к станине и переписала номер. Сопровождающий назвал Кая и время записи. Сенна сверилась со своим экраном, затем показала ему место возле дверей.

— Начнём здесь, если вы не против. Всё равно вы спрашивали о приёмке. Я должна закончить эту проверку, а потом покажу участок. Консультацию оплачивали вы лично?

Кай предъявил квитанцию. Сенна добавила её номер к наряду и вызвала дежурного приёмщика повторно.

Высокая работница заметила метку Вейра на экране Кая.

— Из нижних мастерских? Мне сказали, вы хотите сюда людей привести.

— Пока я хочу понять, куда привозить их работу.

— Людям от этого не легче. Я Дейна Сельт, сменные бригады. Сегодня шестерых вызвали под разгрузку, потом окно отдали порожним. Трое стоят у ворот. Им говорят, что работы ещё не было, значит, платить не за что.

Она говорила Каю, но паспорт тормозного привода продолжала держать раскрытым перед мастером. Та показала ей другую страницу; Дейна поправила запись, перечеркнув цифру одной короткой чертой.

Кай спросил, чей вызов получили работники. Дейна показала на кабинку диспетчера за стеклом. Самого вызова у неё с собой не было; она не собиралась передавать чужому человеку ведомости. Кай не стал расспрашивать дальше.

Вернулся приёмщик — молодой мужчина со следом респиратора на переносице. Он явно ожидал повторения спора и начал ещё от порога:

— У меня замер сохранён. Два раза за пределом, я отметку не поставлю.

Сенна попросила его показать, чем зажимали привод. На стол легла скоба с выбитым номером. Мастер ткнула в неё пальцем.

— Она от тяжёлой серии. Зуб совпадает, посадка нет. Я могу затянуть так, что вообще ничего не провернётся, но вы потом мой привод на машину не поставите.

Логос увеличил обе строки паспорта в поле зрения Кая. Различались не только последние цифры: тяжёлая серия допускала другой люфт. Кай уже видел объяснение на лице Сенны. Ей не требовалась подсказка.

Она отыскала в шкафу правильную скобу и передала её приёмщику. Тот снял красный кожух, выставил привод на стенде заново и запустил проверку. Под столом загудел мотор; мастер держала ладонь над корпусом, не касаясь металла. После третьего цикла приёмщик открыл запись, стёр приготовленный текст отказа и начал писать новый.

— Старую не стирайте, — сказала Сенна. — Добавьте основание повторного испытания. Иначе вам завтра предъявят первую квитанцию.

Он помедлил, затем восстановил запись. Дейна позвала свидетеля из коридора и передала ему паспорт. Каю оставалось наблюдать, как верная измерительная скоба превращает полдня чужого простоя в исправляемую ошибку. За эти часы мастерская уже заплатила людям, перевозчик занял тележку, а бригада Дейны потеряла работу под груз, который не успел уйти.

Мастер не поблагодарила всех по очереди. Она потребовала акт об ошибке стенда, дождалась номера и начала закреплять привод на тележке.

— Гарантию я оставлю обычную, — сказала она приёмщику. — Дополнительные часы вы мне не оплатите, знаю. Но срок считайте с первой подачи.

Тот согласился после взгляда на Сенну. Когда дверь закрылась, инженер посмотрела на время.

— У нас двадцать восемь минут. Где ваш груз?

Кай показал схему насосного заказа и порядок, выданный Кассаром. Сенна прочла условия, потом открыла дверь на боковую площадку. Сопровождающий пошёл впереди. Дейна осталась в комнате добиваться записи об отменённой смене.

— Приёмка у них в договоре одним словом, — сказала Сенна уже на галерее. — На деле вы должны разместить товар, не загородить действующий путь, взвесить его и подтвердить, что он выдержал оговорённое испытание. Я могу отвечать за устройство площадки. За качество каждого насоса будет отвечать тот, кто его испытывает.

Она остановила Кая у границы, нанесённой на пол. За ней поперечная тележка несла две платформы. Рабочий на дальнем конце следил за зазором до опоры, другой принимал сигналы диспетчера. Моторы продолжали тянуть, хотя сцепка уже почти встала на место. Колёса коротко проскользнули, и оба рабочих одновременно подняли руки. Тележка остановилась.

«Слишком раннее торможение ведущей оси, — сказал Логос. — Но по одному проходу неисправность не доказать. Сохранил движение».

Сенна достала терминал и набрала номер машины. Ответ пришёл сразу. Она приказала диспетчеру оставить тележку после разгрузки на проверку, затем повернулась к Каю.

— Эту задержку вам тоже включат в срок приёмки. Если подпишете общий срок без исключений, будете спорить с каждым звеном отдельно.

Рядом с тележкой освободились весы. На них подали платформу с тремя низкими ящиками. Весовщик снял показание, но выпускать груз не стал. Он достал из держателя бумажную карточку и сравнил её с экраном. Сопровождающий Кая устало переступил с ноги на ногу: такие задержки не попадали в его маршрутные сорок минут.

— Другая тара? — спросил Кай.

Сенна посмотрела на индикатор, потом на нижнюю рамку платформы.

— Прицепили запасную батарею. Она под днищем, в накладную не внесли. Сейчас перепишут.

«Сорок шесть лишних килограммов, — сообщил Логос после нового взвешивания. — Без контрольной тары покупатель получил бы их как часть поставки».

Кай наблюдал, как водитель ставит вторую подпись. С виду перед ними стояли те же три ящика. Приёмщик не распечатывал их и не решал, хорошее ли содержимое; он устанавливал то, за что потом отвечала его подпись. Банк знал этого человека по лицензии терминала. Самого Кая здесь пока знали по разовому приглашению.

Он попросил у Сенны образец такой карточки. Она указала на стенд для водителей, где лежали пустые бланки. Кай взял один и убрал рядом с банковским проектом: Торену будет проще обсуждать настоящий порядок проверки, если перед ним окажется его рабочая форма. На обратной стороне нашлись поля для замечаний двух сторон и номер контрольного средства. Логос добавил их к перечню необходимого оборудования.

Кай попросил показать обратный путь. Они дошли до развилки, за которой порожние платформы уходили между опорами под заметным уклоном. По обеим сторонам стояли неподвижные тормозные балки. На плане из банка путь выглядел свободным, но здесь свободное пространство кончалось через сотню шагов у закрытой створки.

— Гружёные вниз проходят? — спросил Кай.

— На одиночной тяге, после сцепки с тормозным модулем. Обратно эта линия массу не вытянет. Поэтому порожние идут сверху сюда, а тяжёлый груз вы видите в очереди.

Он присел у перил, чтобы разглядеть направляющую за створкой. След от старого ответвления уходил вправо; рельсы там были сняты. Логос совместил увиденное с доступной картой. На ней ответвление сохранялось, но только тонкой архивной линией.

«По номиналу путь пустой. По факту нам нужны тяга, остановка и место для разворота. Купить окно сейчас можно, использовать его для наших насосов — нет».

Кай запросил у Сенны действующую схему с ограничениями. Она отправила открытую часть городского паспорта развязки. В закрытые разделы входили охранные посты и грузы владельцев, которых он не представлял. В полученном файле оставались вырезы, одинаково серые на всех уровнях.

— Полную не дам, — сказала Сенна, глядя на отметку доставки. — Вашему проектировщику достаточно этих радиусов. Если понадобится отдельное примыкание, подадите заявку.

— Мне нужен небольшой приёмочный участок. Товар приходит исправным, здесь мы подтверждаем его покупателю. Без перегрузки через главный карман.

Сенна провела пальцем по экрану, нашла ряд площадок и выключила две: одна была занята, вторую закрыли после просадки опоры. Оставшиеся она переслала без рекомендаций.

— Начните с шестой. Город сдаёт её под склад и мелкую перевалку. Весы старые, зато есть отдельная лестница и можно разделить людей с движением. Я там давно не была. Не пишите потом, что обещала вам готовую площадку.

Время консультации закончилось у внешней лестницы. Сенна заполнила карточку оказанной услуги и предложила Каю проверить запись. В ней стояли осмотр открытого участка, разъяснение допусков и выдача схемы. Ни пригодности шестой площадки, ни согласия стать инженером Вейра там не было. Он подтвердил получение и спросил о цене будущего обследования.

— После заявки и площади работ. Я служу городу, частный заказ могу взять только зарегистрированный. Моей подписью иногда закрывают вопросы, которых мне даже не показывали. С вашим так не будет.

Кай оставил ей деловой адрес. Когда Сенна ушла, сопровождающий повёл его назад через комнату приёмщиков. Дейна всё ещё была там. Перед ней лежали шесть временных удостоверений, каждое с одинаковой полосой Мерида.

— Смену зарегистрировали, — сказала она Каю, решившему подождать у двери. — Часы пока не признают. Вы ведь пришли искать свободных работников?

Он ответил, что сначала проверит площадку. Дейна собрала удостоверения, но одно задержала в руке.

— Человек двенадцать лет водит сцепку. Если уходит с этого терминала, ему печатают «без подтверждённого стажа». Новый наниматель может взять его учеником за половину. Мне не нужна ещё одна такая работа.

— Если станем нанимать, проверим навык отдельно. Подтверждение выдадим человеку. С вашей бригадой об оплате буду говорить с вами, пока вы её представляете.

Дейна не согласилась заранее. Она записала адрес, проверила, проходит ли сообщение с её старого терминала, и вернулась к столу. Там уже ждал один из вызванных работников; он пришёл забрать своё удостоверение, потому что дома начиналась вторая смена по уходу за больной женой. Дейна отдала карточку, предупредив, что добиваться денег будет и без него.

Наверх Кай вышел незадолго до пятнадцати. На пассажирской дорожке было тихо после галереи. Он остановился у городской стойки аренды и нашёл объявление о шестой площадке. Три месяца, фиксированная ставка, осмотр по рабочим дням. Из карточки следовало, что её последний пользователь съехал после объединения двух складов. На схеме возле площадки сохранялось старое обозначение: «Р-4. Служебная перегрузка. Маршрут снят».

Логос загрузил карточку и сопоставил её с инженерным паспортом. Площадь совпала; описание оборудования — нет. Арендодатель обещал действующие весы, паспорт допускал их работу только после очередной поверки.

«Это проверим ногами», — сказал Кай.

Он заказал осмотр на послезавтра, сохранил объявление с датой и направился к подъёмнику. Гостевой допуск к сортировке закрылся за ним. На обратной метке Кассара всё ещё оставалось девять часов.

Глава 4. Возвращение по своей метке

На нижнем конце подъёмника Кай сначала приложил обратный допуск Кассара. Терминал погасил последнюю поездку и потребовал местное основание для выхода. Он поднёс метку Вейра. Створка открылась сразу. За ней двое разносчиков делили тележку: одному предстояло везти пустые сосуды наверх, другой уже положил на них мешки с луковой шелухой для переработки.

Кай прошёл между мешками и остановился за поворотом. Передача Сайре ушла в семнадцать десять: в Нижнем Ярусе, маршрут закрыт, травм и задержания нет. Он приложил время с проходной. За день одна и та же метка побывала поручительством, пропуском и номером на квитанции. Здесь она снова открывала дверь человеку, которого контролёр знал в лицо.

«Пассажирский путь потребовал обхода через верхний квартал и ожидания встречного груза, — сказал Логос. — Для ежедневной работы наверху это почти полтора часа в одну сторону. Я добавил дорогу к будущей стоимости смен».

«Для начала посчитай отдельный рабочий допуск».

«Запрос отправлен. Он даёт проход по служебной лестнице, без обхода пассажирского квартала. Вдвоём по твоей метке всё равно не пройдут».

Кай убрал сумку с плеча, проверил застёжку и направился к столовой. По дороге его остановил механик Торена: новый привод насосной створки привезли, но крепёжные отверстия пришлось рассверлить. Работа была закончена, и подпись главы требовалась только на выдаче старой детали в лом. Кай отправил его к распорядителю мастерской. Механик удивился, сверился с бланком и пошёл обратно.

Мара сидела у раздачи с двумя мисками. Одну она придерживала локтем, не позволяя унести. Едва Кай вошёл, она крикнула в кухню, что третью порцию греть не надо, и показала на свободный стул.

— В банке кормили?

— Крупой. За мои деньги.

— Значит, здесь будете есть мясо. Оно уже оплачено.

Он сел. Под соусом лежали мелкие куски дешёвого мяса, которое обычно долго разваривали, чтобы стало мягче. Сегодня Мара передержала только овощи. Она сама вытащила из его миски жёсткий лавровый лист, положила на край своей и вернулась к экрану.

— Ваш проект пришёл с личной справкой о наличии шестидесяти тысяч. Моей подписи рядом нет. Так и оставим.

— Депозит внесу я. В общую кассу он не попадёт.

Мара ткнула в другую строку.

— Вот здесь: «Восстановление покрытия». Из каких денег? Завтра у вас спишут за чужой привод, послезавтра скажут, что кухне надо помочь, иначе верхний покупатель уйдёт. Помощь я уже слышала.

Кай отложил ложку и открыл точную редакцию. Условие восстановления лежало на вкладчике. Вейр мог продолжать текущие расчёты, даже если новая выдача остановится. Он показал Маре обе строки, но не стал убирать её пометку с общего поля.

— Внутри тоже запишем. Общие сборы на восстановление депозита не идут. Если решу увеличить обеспечение, обсуждать буду отдельно. Для этого проекта у меня есть деньги.

— Я знаю, что у вас есть. Мне надо, чтобы после вас другой не принёс мою подпись туда, где её не ставили.

Она вписала внутреннее ограничение и отправила его Тее. Потом наконец взяла ложку. До прихода остальных они успели съесть половину ужина. Кай рассказал о платной консультации и получил от Мары требование хранить такие квитанции в отдельной папке: расходы на новый участок нельзя прятать в стоимость нижних насосов, пока участок не начал работать.

Торен пришёл с листом металла, завёрнутым в тряпку. Мара сразу велела оставить его у дверей. Это был образец крепления для насосной створки; механик принёс его показать и теперь неохотно поставил к стене. Тея вошла следом, уже читая проект. Под мышкой она держала свёрток сменной одежды.

— Мои приёмщики пока никуда не переходят, — сказала она, садясь. — Если наверху нужны смены, наймём отдельно. Я не закрою три нижних окна, чтобы вы открыли одно верхнее.

Кай включил схему на небольшом настенном экране. Объявление об аренде он поставил рядом с фотографией развилки. Торен подошёл ближе, заслонив собой часть проекции, и попросил увеличить подпись под весами.

— Вот это ещё не весы. Это весовая платформа с неизвестной поверкой. На ней можно отличить пустую машину от полной. Десять кредитов недостачи так не посчитаешь.

— Осмотр послезавтра, — ответил Кай. — Поедем вместе. Твой допуск к складским работам там признают; к движению составов нужен другой.

Торен прочёл перечень требований. Возражать против чужой квалификации он не стал, но попросил убрать из расчёта одного универсального техника. Для весов, стенда и тяговой части требовались разные операции; даже если один человек умел всё, одновременно делать их он не мог.

Логос перестроил смену. На экране появилась лишняя остановка между двумя заказами. Тея сразу перенесла вторую отгрузку на следующее окно.

— Теперь можно обещать, — сказала она. — До этого вы обещали, что он раздвоится.

Кай сел рядом с ней и развернул банковскую схему. Они прошли по одному реальному заказу мастерской. Торен определил момент, когда готов подтвердить качество; Тея — где её люди принимают груз на хранение; Мара остановила расчёт у неоплаченного остатка. Поставщик мог получить деньги раньше, но риск не исчезал. Кай брал на себя ограниченное покрытие, банк — обязательство перед признанным покупателем, каждый участник сохранял собственный долг по конкретной поставке.

Тея дочитала условие шести месяцев и загнула край листа.

— За весь Вар не подпишу. Могу предложить долевикам список договоров, которые пройдут через новый счёт. В нём будут поступления от этих договоров. Старые требования людей туда не заносим.

— Именно такой список нужен, — сказал Кай. — Сегодня мы никого не присоединяем. Завтра сверяем полномочия и текст. Банк пока согласен открыть пилот для самого Вейра.

Йорен появился с дневной сводкой. Он положил её возле Кая, но адресовал Маре: Сайре копия уже ушла. У северной станции порожние составы проходили чаще гружёных, и двое его наблюдателей решили, что наверху освободился путь. Один предложил переправлять туда нижние грузы ночью.

Кай развернул фотографию уклона. Йорен наклонился над экраном, потом попросил соседний снимок — тот, где виднелись тормозные балки.

— Отсюда похоже, что места хватает.

— Места хватит, — подтвердил Торен. — Остановить на нём груз не хватит. А обратно поднимать чем собираешься?

Йорен прочёл ограничения на схеме. Он не стал защищать ночной обход, но требовал сохранить отметку о порожних: раз они идут именно там, их не надо будет разбирать на главном пути. Торен согласился. Кай переслал ему открытый снимок без чужих рабочих лиц.

— В сводку добавь, откуда человек смотрел. Одно и то же окно отсюда и сверху выглядит по-разному. На закрытую территорию не посылай.

— Тогда мне нужно поговорить с водителями. На мостике половины не видно.

Кай разрешил использовать обычную стоянку возле рынка. Йорен попросил записать это для Сайры, чтобы она не считала смену точки самовольством. Разрешение пришло ей в общий журнал; подросток дождался отметки и только потом взял себе еду.

Мара отложила для него хлеб и вернулась к расходам. Она сняла с будущей площадки двух людей, которые на схеме числились одновременно в кухонном резерве. После новой проверки там остался один местный грузчик на подмену. Тея потребовала нанять остальных по отдельным договорам.

— Они могут зарабатывать больше наверху, — сказала она. — Но сначала я должна видеть, кому передали нижнюю смену. Завтра опять окажется, что все свободны ровно до приезда состава.

Логос сохранил ограничения по каждому месту. Проект стал дороже на оплату самостоятельной бригады. Кай принял расчёт: зависимый от случайной подмены участок не пережил бы первого серьёзного заказа. Мара подписала под таблицей только проверку цифр, оставив графу банковского поручительства пустой.

Торен попросил чистую копию формы приёмки. Он уже начал писать в ней порядок испытания насоса, хотя договора ещё не было. Тея тем временем увеличила серую часть схемы. За обозначением шестой площадки виднелся короткий маршрут с перечёркнутым номером.

— Откуда это?

Кай назвал городской паспорт. Тея встала, отнесла свой свёрток на подоконник и освободила стол. Из рабочей папки она достала копию второго журнала Хейла, страницу с четырьмя строками вывоза. Оригинал находился у Аста. В каждой строке рядом с весом стоял тот же код: Р-4.

— Здесь писали «служебный перегруз», — сказала она. — Мы искали склад с таким названием. В накладных Мерида он не существует.

Логос совместил даты. Маршрут сняли с обычного обслуживания раньше двух записей в журнале. Это не доказывало, что по нему никого не возили: закрытое плечо могли использовать по отдельному разрешению. Но теперь у запроса появился старый городской номер, который не зависел от названия, вписанного Хейлом.

«Запросить историю переименования и держателя приёмочной метки, — предложил Логос. — Самих работников в этом плане нет. Совпадение кода даёт направление проверки».

Кай изложил это вслух. Тея ещё раз сверила литеру, затем отправила страницу Асту с просьбой приложить официальный запрос к делу. Кай написал отдельно, что источник карты открыт и готов предоставить полученный файл с отметкой инженера. Ответ инспектора пришёл короткий: запрос на историческую карточку подаст утром, персональные сведения — только после установления нужного держателя.

Мара уже убирала миски, когда у входа появилась женщина в стёганой серой куртке. Кай узнал её прежде, чем Логос поднял запись: та самая, что бросила в него жетон сына. Женщина остановилась на расстоянии нескольких столов и посмотрела на карту.

— Мне сказали, вы сегодня были наверху.

Мара поставила миски на раздачу.

— Вена, мы ещё не звали. Ответа пока нет.

— Я рядом работаю. Сама пришла.

Вена Даль села на край стула, который Торен освободил без просьбы. На неё налип тонкий белый ворс; она работала с упаковочной тканью и, видимо, не успела переодеться. Мара придвинула ей воду. Кай выключил банковские суммы, оставив схему маршрута.

— Мы нашли старый номер приёмки, — сказал он. — Он есть в записях о вывозе. Инспектор запросит, кому принадлежала метка. Это ещё не адрес вашего сына.

Вена раскрыла ладонь. На ней лежал знакомый жетон, привязанный новой нитью. После записи Мара вернула его хозяйке; теперь стёртое отверстие укрепляла маленькая металлическая шайба.

— Арлис, — сказала она. — Вы тогда не прочли вслух. Его зовут Арлис Даль. Когда вы говорите «работник», мне кажется, что опять потеряли имя.

Кай повторил имя и открыл карточку розыска, повёрнутую только к ней. Запись была на месте: долг в сорок два кредита, вывоз три года назад, последний подтверждённый след — складская цепь Мерида. Полученное возмещение стояло отдельно. Оно ничего не закрывало в строке о местонахождении.

Вена долго читала. Потом коснулась даты вывоза.

— Он ушёл на вечернюю смену. Здесь утро.

Кай посмотрел на основание: утреннее время относилось к регистрации машины. Логос предложил разделить два события. Тея придвинулась к столу, но прежде спросила Вену, можно ли ей видеть карточку. Получив согласие, показала порядок старых складских отметок.

— Машину оформляли утром. Людей могли посадить позже. Ваши слова добавим отдельно, журнал не перепишем.

Вена назвала час, который помнила по собственной смене, и согласилась подтвердить показание Асту. В её голосе появилась деловая нетерпеливость. Она хотела знать, во сколько приходить, нужно ли нести старую расчётную карточку Арлиса, кто будет говорить с ней вместо прежнего служащего, считавшего долг достаточным объяснением.

Кай согласовал через приёмную инспектора завтрашний час и передал ей номер записи. Пообещать живого сына было легко; цена такого обещания оставалась бы здесь, на женщине с жетоном. Он сказал только, что после ответа архива ей сообщат результат, даже если номер приведёт не туда.

— Через Мару? — уточнила Вена.

— Как вам удобнее.

Она выбрала столовую: терминал часто оставляла на работе, чтобы домашние не тратили заряд. Мара записала это рядом с именем и спросила, поела ли она. Вена покачала головой. Пока на кухне грели последнюю порцию, она продолжала держать карточку розыска открытой.

В девятнадцать вошла Сайра. Кай уже подтвердил возвращение, но назначенную сверку она провела лично. Осмотрела гостевой пропуск, отметила закрытие маршрута и убрала подготовленное обращение к Асту, которое должно было уйти после двадцати при отсутствии известий. На стол легла другая задача: безопасность нового участка.

— Сначала посмотрю выходы. До этого людей туда ночевать не отправлять, — сказала она.

Кай передал ей план. Сайра увидела серые вырезы и попросила отметить, где заканчиваются достоверные сведения. Логос вывел границу. Торен всё ещё заполнял форму испытания, Тея дописывала запрос, а Вена ела, положив жетон возле стакана. Кай освободил для Сайры место на столе и придвинул лампу к схеме.

Глава 5. Две подписи

На следующее утро проект вернулся из Кассара с одной новой строкой. Под заголовком «Признанный приёмщик» стоял северный узел Мерида. Всё, что Кай исправлял накануне, сохранилось: личный предел, исключённая касса, раздельные обязательства участников. Только оплачивать поставку без чужой подписи банк опять не мог.

Кай открыл связь из комнаты Оррена. За плечом Эланы виднелась та же рабочая стойка; рядом с ней стоял пожилой сотрудник в застёгнутом до горла жилете. Он представился контролёром расчётных допусков и сразу попросил говорить по документу.

— Указанный вами оператор принят в реестр общих служб. Приёмочной лицензии у него нет. Временно используем существующего поручителя.

— Поручителя или приёмщика? — спросил Кай.

Контролёр увеличил строку. После названия Мерида шла ссылка на дополнительное соглашение, которого во вчерашнем пакете не было. Логос запросил его через тот же клиентский канал. Кай дождался полной загрузки и увидел право Мерида проверять состав участников, отзывать подтверждение по всей линии и направлять выручку через собственный распределительный счёт.

— Этот документ я не приму. У вас есть основание требовать именно его?

— Это действующая форма для зависимого приёмочного пункта.

— Мы не заявляли зависимый пункт.

Элана попросила контролёра открыть второй тип допуска. Он сделал это с видимым нежеланием: для него разговор возвращался к ещё не существующему объекту. Кай не оспаривал этот факт. Ни весов, ни площадки в распоряжении Вейра пока не было. Он хотел закрепить проверяемое условие, после которого чужое согласие не понадобится.

«Вторая форма относится к временной городской лицензии, — сообщил Логос, читая доступное приложение. — Срок до трёх месяцев. Банк вправе принять её после регистрации, но не обязан выдавать деньги до фактического запуска. Нам достаточно отложенной активации».

Кай предложил подписать именно такой договор. Депозит переводился сейчас, линия открывалась только после городского допуска, испытания площадки и внесения её в список приёмщиков банка. Если допуск не получали за двадцать рабочих дней, неподвижный депозит возвращался целиком: до активации банк не начислял плату за неоказанное поручительство.

Контролёр попросил перерыв и выключил изображение. Элана осталась на связи.

— Он отвечает за форму, которую завтра будут читать при взыскании. Если вы хотите свой пункт, назовите ответственного инженера. И объект. Без этого я не могу поставить подпись даже под условием.

— Сенна Веск согласилась рассмотреть зарегистрированное обследование. Осмотр шестой площадки назначен на завтра. Я не выдам её предварительное согласие за лицензию.

— Тогда сегодня оставляем проект. После осмотра принесёте акт и договор на инженерное сопровождение. У меня есть полномочие принять временный городской пункт. Подтверждение по конкретному товару всё равно останется отдельным.

Кай отправил Сенне заявку. Та ответила после полудня, когда закончила смену на развязке: обследование и план испытания — тысяча двести кредитов по городской расценке; дальнейшие выезды отдельно, по выполненному наряду. Она могла сопровождать запуск, но не вести каждую смену вместо нанятых Вейром работников. Кай принял условия, оплата шла из его инвестиционного счёта.

За день Мара и Тея сверили внутренние документы. Вложение главы оформлялось отдельным проектом Вейра; возврат капитала допускался только из его будущей свободной прибыли. Общая касса не отвечала за недополученный доход. Три внутренние подписи под открытием проектного учёта стояли рядом, но среди приложений не было поручительства кухонь или согласия Вара заложить склады. Торен подготовил перечень оборудования, которое мастерская могла дать в оплачиваемую аренду, не сорвав собственные заказы.

Утром второго дня Кай поднялся к городскому складскому двору вместе с Тореном. На этот раз для каждого заранее оформили рабочий проход на осмотр, с обратной поездкой в тот же день. Сайра ехала другим маршрутом, проверяя служебную лестницу. У ворот уже ждала Сенна с городским мерным прибором; хранитель двора всё пытался помочь ей нести длинный футляр и каждый раз получал отказ.

Шестая площадка лежала под внешней кромкой верхней сортировки. Над головой проходил настил, по которому утром первого дня шёл Кай. Между опорами хватало места для двух коротких тупиковых карманов и полосы вдоль стены. Единственный грузовой въезд соединял их с действующим плечом. Дальше, за ржавой решёткой, виднелись старые пути почтового парка. Ответвление было заглушено; с этой стороны к нему нельзя было даже подать тележку.

Хранитель отпер маленькую контору. Внутри остался стол с вырезанным полукругом под живот прежнего весовщика. Стул был сломан, электричество отключено на вводе. Торен прошёл мимо стола прямо к окну, из которого просматривалась весовая платформа.

— Начнём оттуда. Включать ничего не надо.

Хранитель уже тянулся к рубильнику и убрал руку. Сенна установила прибор у ближней опоры, а Кай развернул опубликованную опись. В ней числились весы, ограждение, свет и привод въездной створки. В третьей колонке у всех четырёх стояло одинаковое слово: «исправно».

У весов Торен поднял крышку контрольного люка. Изнутри пахнуло застоявшейся водой. Он посветил, попросил у хранителя журнал обслуживания и получил два листа за прошлый год. Последняя поверка закончилась за месяц до выезда арендатора.

— Воду отвести можно. Датчики надо снимать и проверять по отдельности. Я не скажу вам сейчас, сколько оставить.

Хранитель начал объяснять, что прежний арендатор работал без жалоб. Сенна подозвала его к своему прибору и показала уклон платформы. Под дальним краем просел сменный подпятник; основная опора стояла ровно. Она внесла размеры в акт и отдельно отметила, что дефект можно устранить без замены фундамента.

«По этим измерениям масса нашей испытательной сцепки допустима, — сказал Логос. — Подпятник разгрузить до начала работ. Нужны фактические характеристики домкратов Торена. С потолка их не возьму».

Кай запросил паспорт инструмента у мастерской. Пока пришёл ответ, Торен уже выбрал место для временной опоры. Логос пересчитал нагрузку и убрал один домкрат из предложенной схемы: допустимый ход оказывался слишком коротким. Кай показал расчёт механику. Тот подвинул рабочую отметку и велел не включать этот инструмент в заказ.

У въезда Сенна остановилась перед приводом. Створка двигалась вручную, но цепь натягивалась неровно. Торен снял наружный кожух и увидел выработку на зубе. Дальше разбирать без закрепления полотна он отказался.

— Перед арендой я всё на части не распущу. В акте пишем: привод до разборки не включать. Створку запереть открытой отдельно от цепи.

Хранитель принёс механический стопор. Сенна проверила его установку, опломбировала выключатель и внесла номер пломбы в копию для Кая. Это позволяло начать безопасную расчистку участка, но грузовое движение оставалось запрещено до испытания.

Сайра появилась на служебной лестнице и прошла до самого въезда, считая дверные проёмы. Из конторы имелся второй выход на пешеходную галерею; дальняя дверь была завалена пустыми поддонами. Хранитель обещал убрать их к приходу бригады. Сайра попросила сделать это сейчас. Пока он звал грузчиков, она проверила решётку почтового парка и вернулась к Каю.

— Для дневной работы охрану поставить можно. Ночью один человек здесь не остаётся. Нижняя лестница выходит за чужой пост, я ещё выясню, кто выдаёт туда постоянные метки.

Пока ждали аренду, мимо въезда протолкнули широкую платформу с пустыми ящиками. Она заняла почти весь свободный проход. Рабочий попросил Торена убрать футляр с инструментом и остановился, увидев опломбированный выключатель.

— Опять запускаете? Тогда у стены ничего не ставьте. У нас вечером два вывоза, здесь сцепщик проходит.

Он показал стёртую белую линию на полу. В пределах объявленной площади она выглядела внутренней разметкой; в городском паспорте оказалась границей общего прохода. Кай попросил работника подождать и позвал Сенну. Та сверила две схемы и отняла у будущего склада узкую полосу, которую Логос первоначально отвёл под готовый товар.

«Потеряем одну накопительную позицию. Либо держать принятый груз на платформе, либо сократить одновременный приём», — сообщил ИИ.

Торен передвинул на плане место стенда. Теперь отремонтированный привод надо было вывозить до подачи следующего. Рабочий смотрел, как они чертят, и явно не собирался уходить, пока не убедится, что проход оставляют.

Кай отметил общую полосу на арендной описи. После этого мужчина покатил платформу дальше. Сенна прошла вслед несколько шагов, проверяя ширину при повороте, и вернулась с новым размером. Самого объявления было недостаточно даже для расстановки пустых ящиков.

Из окна конторы Кай увидел, как груз уходит за опору и соединяется с большим потоком. Эта маленькая площадка могла приносить хорошую прибыль; при желании он ограничился бы надёжным приёмом собственных заказов. Для имперской задачи этого было мало. Ему требовались люди, которые начнут выбирать новый маршрут, потому что он вовремя доставляет чужой груз. Они не появятся от одной подписи на аренде. Кай сохранил план с освобождённым проходом и попросил Торена считать смену по уменьшенной вместимости.

Они сели за старый стол, отодвинув сломанный стул к стене. Кай положил объявление рядом с актом. Представитель городской аренды прибыл к концу осмотра и начал разговор с того, что ставка утверждена, скидок у него нет. Кай указал на четыре слова «исправно».

— Мне нужна точная опись. И срок, когда вы включите электричество и освободите аварийный выход. Чужое обещание о весах я не приму как свою обязанность вернуть их рабочими.

Представитель прочёл акт Сенны и вычеркнул состояние весов. Возник новый спор: город готов был сдать основание и помещения, но не оплачивать оборудование отдельного оператора. Торен отделил ремонт арендованного от того, что Вейр собирался поставить сам. В итоговой описи появились номера повреждённых узлов, фотографии и отметка о запрете включения привода. Зафиксированные дефекты не удерживались из возвратного залога; новые повреждения оставались ответственностью арендатора.

Кай проверил право продления. Три месяца по девять тысяч кредитов, затем ещё три по той же ставке, если уведомление подано за тридцать дней до конца первого срока. Город не мог отдать участок другому в течение первого периода, пока арендатор исполнял условия. За грубое нарушение безопасности сохранялось право остановить работу. Сенна прочла этот пункт отдельно и попросила оставить его без смягчения.

Двадцать семь тысяч за первый срок и шесть тысяч возвратного имущественного залога ушли из личной инвестиции Кая на проектный счёт, затем арендодателю. В платёжном назначении Логос оставил разные строки. Эти деньги не имели отношения к шестидесяти тысячам банковского обеспечения.

Представитель города выдал ключ и цифровую метку арендатора. Кай передал рабочую копию Торену, ограниченную входом и хозяйственными операциями. Сайра забрала схему выходов. Домой она поехала сразу после того, как грузчики очистили дальнюю дверь; постоянный пост ей ещё предстояло укомплектовать.

Сенна задержалась, чтобы подписать наряд на обследование. Она обозначила границы своей работы: план безопасного запуска, контрольные испытания и заключение для города. Ни за будущий товар, ни за банковские платежи инженер не отвечала. Кай оплатил выполненное обследование и согласовал порядок следующих вызовов без аванса за неопределённые услуги.

К вечеру они с Тореном вернулись вниз. Акт, аренда и инженерный договор уже находились у Эланы. Кай вышел на защищённую клиентскую связь из комнаты Оррена; она развернула окончательный экземпляр так, чтобы на экране были видны обе строки для подписей.

Контролёр расчётных допусков прислал согласование второй формы. Мерид в ней не упоминался. Приёмочный пункт Вейра ещё не был действующим, и напротив линии стояло «ожидает активации». Снимать этот статус можно было только после городского допуска и успешного испытания. Элана прочла вслух условия возврата депозита при незапуске, затем спросила, осталось ли возражение.

Логос сверил окончательный текст со всеми сохранёнными редакциями. Разница касалась адреса площадки и номера временной заявки. Касса общих служб, медицина и возмещения остались за пределами договора. Никаких согласий от трёх независимых складов банк под их именами не проставил.

Кай подтвердил свой экземпляр. Элана подписала банковский. Шестьдесят тысяч перешли на отдельный обеспечительный счёт; после этого их уже нельзя было расходовать на ремонт или жалованье. На проектном экране появилась линия в сто восемьдесят тысяч с закрытым значком выдачи.

— Первый платёж проверим вместе, — сказала Элана. — После него перейдёте на обычную смену. Я не буду открывать вам каждое утро вручную.

Она завершила связь. Кай отправил Маре подтверждения двух отдельных залогов и суммы аренды. Потом вернулся к плану участка. Торен оставил возле въезда список завтрашних работ, начиная с разгрузки повреждённого привода. В нижней строке было место для имени человека, который примет первую самостоятельную смену. Оно пока оставалось пустым.

Глава 6. Разгрузочная кромка

Торен снимал последнюю доску с приямка, когда на соседнем пути дали тягу. Вода внизу пошла мелкой рябью. Кай удержал доску за сухой край и помог отнести к стене, где уже стояли остальные. Под настилом площадки оказался не мусор, которого он ожидал, а аккуратно свёрнутый старый кабель. Кто-то обмотал его тряпкой, чтобы не перетёрлась изоляция, и оставил так на годы.

— Не трогайте пока, — сказала Сенна. — На схеме его нет.

Она спустилась на две ступени, посветила под край пола и нашла увод в соседний двор. Торен проследил направление луча. На кабеле ещё виднелась красная метка чужого владельца.

— Наш приямок, чужое питание, — сказал он. — Хорошо начинают сдавать имущество.

— В описи написано: коммуникации третьих лиц сохраняются. До согласования не двигаем. Я отмечу защиту, вы дайте две скобы. Чтобы человек с ломом его за мусор не принял.

Кай достал акт осмотра. Вчера они видели кожух, воду и забитый отвод; кабель скрывался под досками. Сенна внесла находку в приложение, отправила владельцу двора и только после подтверждения продолжила работу. За задержку никто не спорил. Шесть нанятых на день работников в это время освобождали левый карман от настила, и каждому уже шла оплаченная смена.

Площадка номер шесть лежала на наружной кромке среднего грузового уровня. Над головой проходила верхняя сортировка. Через её просветы падали короткие полосы дневного света, пересекавшие серую пыль на полу. От единственного въезда рельсы расходились в два тупиковых кармана. Правый был длиннее и заканчивался глухим упором под бывшей конторой; слева стояли весы и старая передаточная тележка. За сеткой у внешнего края уходил к почтовому парку ещё один путь, закрытый поперечной балкой. На балке успели вырасти два кустика с жёсткими тёмными листьями.

Привод въездной створки со вчерашнего дня стоял опломбированным. Полотно удерживал отдельный стопор. Утром городской электрик дал питание на свет и исправные розетки; опасную ветвь оставил отключённой. Сенна проверила старую пломбу, зарегистрировала её снятие и повесила на рубильник собственный замок. Торен поставил второй перед тем, как лезть внутрь.

Один из нанятых грузчиков, круглолицый мужчина в широком кожаном переднике, посмотрел на два замка.

— Мой старший раньше просто предохранитель в карман клал. Никто без него не включал.

— А сменщик с запасным предохранителем? — спросил Торен из-под кожуха. — Рычаг подай. Который короткий.

Грузчик подал не тот. Торен вернул и показал рукой нужную длину. Через минуту круглолицый уже сам удерживал крышку, а замечание о прежнем старшем осталось лежать между ними без ответа.

Внутри привода обнаружился зубчатый венец, у которого рабочая кромка стала тоньше почти вдвое. При разгруженной передаче вал ещё поворачивался ровно; вес полотна пришёлся бы на истончённые зубья. Вчерашнего запрета на включение было достаточно, чтобы это не проверять створкой. Торен провёл кончиком отвёртки по блестящей полосе и велел Каю подсветить сбоку.

Логос выделил на изображении три соседних зуба. «По фотографии измерение неточное. Нужна ширина у основания и образец с неработавшего участка».

Кай попросил штангенциркуль. Торен измерил сам, продиктовал результаты и посмотрел на Сенну.

— Новый венец два дня. Снять этот, повернуть рабочей стороной на целый сектор можно сегодня. Но он потом пройдёт круг и вернётся к тем же зубьям.

— Значит, ограниченный ход с упором. И только для пустого испытания, — ответила она. — Для рабочего движения я это не подпишу.

Торен вытер ладонь о ветошь. Он не предлагал гонять товар на сломанном механизме и был раздражён тем, что ему пришлось это выслушать. Сенна тоже заметила раздражение.

— Я говорю для записи, — добавила она. — Здесь включён регистратор. Ваше предложение должно лежать рядом с пределом, иначе завтра кому-нибудь покажут только первую половину.

Торен повернул к ней открытую ладонь, на которой осталась чёрная смазка.

— Тогда запишите и третью. Тормоз отдельно испытываем. На целый зуб можно попасть, на целый тормоз — уже как повезёт.

Сенна впервые за утро улыбнулась.

Кай присел у открытого механизма. Через два дня новый венец не мешал бы первому заказу, но покупатель должен был получить подтверждённую дату сегодня. Он запросил у Логоса расписание доступного передвижного привода. ИИ нашёл два объявления в открытом прокатном реестре; одно оказалось старым, второе принадлежало ремонтной артели в соседнем секторе. Кай вызвал диспетчера по указанному номеру.

Тот слушал, пока Кай называл посадочные размеры. Затем попросил показать створку, увидел открытый кожух створки и перестал торопиться.

— Можно дать привод с переходной плитой. Крепление ваше, испытание ваше. На четыре дня минимум, восемьсот кредитов. Плиту вернёте без новых отверстий.

— Срок доставки?

— К двум. Если заберёте сами, к одиннадцати.

Кай повернул терминал к Сенне. Она спросила о допустимом режиме, Торен — о валу и запирании. Только после двух ответов они согласились. Кай оплатил прокат из личного инвестиционного счёта; шестьдесят тысяч банковского обеспечения в расчёте даже не появились. За приводом отправились двое с пустой грузовой машиной.

Остальные занялись тормозом и водоотводом. В приямке было тесно. Круглолицый грузчик спустился вниз, попробовал отколоть засохшую грязь и попросил добавить за эту работу. При найме ему обещали разбирать настил, а здесь приходилось стоять по щиколотку в воде рядом с неизвестным кабелем.

Торен хотел ответить, но Кай остановил его раньше первого слова.

— На кабель никто не наступает. Работаем с мостков. Надбавка четыре кредита в час за приямок, после установки защиты. Не хотите — остаётесь наверху на прежней ставке.

— И два часа, которые уже провозились, — сказал грузчик. — Мы доски не для себя таскали.

— Восемнадцать в час за все восемь часов смены. Это уже записано. Надбавка с момента спуска.

Мужчина поднялся, проверил строку на терминале и расписался пальцем. Остальным объяснил сам, громче, чем требовалось в пустом кармане. Кай не понизил голос и не отвёл его в сторону: цена опасной работы должна была быть слышна тем, кто станет её выполнять.

К полудню воду отвели. Под разгруженную домкратами платформу поставили новый подпятник, измерения вернулись к рабочей высоте. Внизу осталось мокрое пятно и четыре чистых прямоугольника там, где лежали мостки. Сенна прошла по ним, проверила ограждение кабеля, затем позволила снять временную ленту.

Есть устроились возле конторской стены, куда не сыпалась пыль сверху. Еду привёз один из работников в широком термосе: густую крупу с копчёными обрезками. Торен расплачивался за порции отдельно и сердился, что человеку приходится в свободное утро готовить на чужую бригаду. Хозяин термоса объяснил, что готовила его жена и именно она велела не забыть плату за доставку.

Во время еды Торен получил вызов из мастерской. Помощник показывал ему насосную створку с новым приводом. Механик уже открыл рот, чтобы объяснить порядок проверки, но собеседник успел назвать измеренный зазор и показал старую деталь, приготовленную в лом. После очистки под коркой открылся целый корпус. Торен посмотрел на экран, потом на свою испачканную ладонь.

— Эту в лом пока не отдавай. Корпус ещё восстановим. В ремонтный запас, метку поставь, что разобрана. Решение об изменении описи подпишешь сам, у тебя допуск есть.

Связь закончилась. Торен ещё несколько секунд держал терминал открытым. Кай не стал говорить, что всё именно так и планировали.

Рядом Неда разламывала хлеб над крышкой термоса. Она спросила, надолго ли ей оставаться наверху. Внизу её ждала постоянная складская смена; потерять её ради трёх дней уборки она не хотела.

— Сегодня работа по разовому найму, — ответил Кай. — Завтра оплачиваемое испытание. После него предложим конкретный график. Прежнюю смену ради обещания бросать не нужно.

— Тея на послезавтра уже другого ставит.

Торен отложил еду, хотел вмешаться, но Неда обратилась к Каю сама:

— Тогда до вечера мне нужен ответ. Или я ей сейчас подтверждаю возвращение.

Кай записал срок рядом с заявкой на обучение. На площадке ещё не приняли ни одного чужого груза, а у её будущих работников уже появлялись причины не ждать, пока глава закончит все свои проверки.

Кай ел стоя у пустого окна конторы. Отсюда хорошо был виден закрытый почтовый путь. За сеткой он уходил под сортировку, пересекал тень опоры и пропадал. Логос сопоставил увиденный уклон с купленной городской схемой. В схеме путь существовал, но не было ни допустимой массы, ни состояния сцепок, ни подтверждённого выхода с другой стороны.

«Отметим для отдельного обследования», — предложил ИИ.

«После первой оплаченной приёмки».

Сенна подошла за водой. Проследила взгляд Кая и сказала, что последний раз ходила туда пять лет назад: проводила осмотр ливневого канала. По старой почтовой дороге тогда возили только пустую служебную тележку.

— Не пишите себе запасной въезд. Там за поворотом короткий спуск. На плане он красивый, потому что план плоский.

— Напишу вопрос к инженеру.

— Это дешевле. Пока.

Она допила воду и вернулась к накладной прокатного привода. Её интерес к площадке ещё не означал согласия отвечать за всё, что Кай когда-нибудь захочет здесь построить.

После обеда привезли привод. Торен с помощником поставили переходную плиту, выровняли вал и дважды провернули его вручную. Сенна велела обвести головки крепежа контрольной краской. Когда замки сняли, все вышли за нарисованную границу. Сняли удерживавший полотно стопор. Створка прошла половину хода, остановилась у временной отметки и вернулась. Новая передача работала тише старой, зато ролики стучали на каждом стыке. Сенна проверила остановку и вернула открытое полотно на отдельный стопор.

Грузовое движение ещё не разрешали. Следовало подготовить двойную приёмку измерительной части: один человек проверял массу, другой независимо удостоверял номер груза и показание. Торен поставил на весы поверочный груз из городского проката, Сенна достала документ на него. Молодая работница из нижней складской смены записала цифру, затем круглолицый грузчик обошёл весы и посмотрел на табло сам. Две записи не должны были происходить из одних слов. Сенна ждала, пока он сравнит показание, не подсказывая и не заслоняя экран.

Номер поверочного груза пришлось прочитать с двух сторон: на одной старая краска закрывала последнюю цифру. Грузчик вытер её. Номер совпал с документом. Молодая работница — Неда Орл, одна из прошедших складскую сертификацию у Теи, — вписала его полностью и приложила оба исходных показания.

Торен переставил груз на край платформы, затем в центр. Сенна отмечала положение, Неда вела журнал, второй принимающий сверял независимо. Ни одной красивой итоговой цифры без этих отдельных записей не получалось. Кай поставил подпись только под оплатой выполненной работы; место для технического заключения оставалось инженеру.

Неда спросила, хранить ли черновые листы после городской поверки. Сенна показала папку у стены: туда шли все пробы, в том числе будущие повторные. По ним следующий человек должен был понять, что именно измеряли. Кай заказал второй закрывающийся шкаф для копий. Пока папка лежала на чистой доске, прижатая пустой жестяной коробкой, чтобы её не унёс сквозняк.

К концу смены на площадку приехал человек из кооператива Ольм. Его холодильники находились на промышленной окраине. Он собирался купить шесть восстановленных приводов воздушных затворов у независимой мастерской и искал место, где их примут отдельно от продавца. Приёмка Мерида давала ближайшее окно через неделю. Кооперативу хватало старых приводов ещё на несколько дней, но дальше начинался новый завоз продукции.

Кай провёл его по карману, показал весы и место испытания. Не пытался скрыть снятый механизм. Покупатель сам остановился у него.

— Это ваше рабочее оборудование?

— Старое. Работать будем на прокатном, пока придёт замена. Испытание завтра. Лицензия вступит в силу после подписи инженера и городской отметки.

— Вы продаёте мне время, которого у вас ещё нет.

— Предлагаю условную бронь без оплаты. До завтрашних шестнадцати получите подтверждение. Если нет, обязательств у вас не будет.

Покупатель спросил цену и отдельно — сколько стоит забраковать вещь. У прежнего приёмщика плата зависела от пропущенной стоимости, поэтому отказ всегда сопровождался попыткой уговорить на условную годность. Кай назвал одинаковые сто пятьдесят кредитов за каждую из шести проверок. Сенна добавила, какие режимы войдут в работу и чего её подпись не подтвердит без разборки. Покупатель записал пределы, запросил образец акта и оставил бронь на день после испытания.

Когда его машина ушла, Торен наконец сел на перевёрнутый ящик. В раскрытом приводе уже не было необходимости, но он всё ещё тёр старый зубчатый венец пальцем, оценивая металл.

— Завтра понадобится нормальный сцепщик, — сказала Сенна Каю. — Ваши люди умеют считать груз. Двигать его по этому плечу будут учиться с тем, кто здесь работал.

Кай вызвал Дейну Сельт. Она не согласилась прислать человека по одному звонку. Сначала ей нужно было увидеть ставки, оплаченное обучение и правила отмены смены. Кай отправил сегодняшний журнал. Дейна открыла его на другом конце связи и первым делом спросила, почему надбавка за приямок появилась только после начала работ.

Он остался у стола объяснять. Торен закрыл кожух, Неда собрала мерные грузы. За сеткой почтового пути на ветру дрожали два маленьких кустика. Никто сегодня не сдвинул балку, на которой они выросли.

Глава 7. Смена Сельт

Дейна принесла свою табуретку. Складная рама была привязана к сумке поверх документов; у входа на площадку она сняла её, раскрыла и села так, чтобы видеть оба тупика. Трое пришедших с ней работников остались стоять. Кай предложил занять пустую контору, но Дейна покачала головой.

— Там вы будете показывать договор, а здесь я вижу работу. Показывайте здесь.

За ночь на ограждении появилась свежая краска. Торен успел повесить крышку привода и теперь проверял её крепление, поскольку прокатчики брали плату за каждую вмятину. Неда готовила журнал весов. Вчера вечером Кай выдал ей подтверждение оплаты сегодняшнего обучения независимо от результата, и она договорилась с Теей об одном дне замены. Завтра ей предстояло вернуться вниз, если испытание не даст отдельной работы.

С Дейной пришёл Барик Совен — сцепщик с широкой переносицей и седой полосой в короткой бороде. На его рабочем удостоверении было больше отметок, чем на временном рабочем допуске Вейра. Двое остальных держались рядом с ним: мужчина помоложе, привыкший смотреть сначала на Барика, и женщина с обрезанными пальцами левой перчатки. Они не представились, пока Кай не открыл бланк найма.

— Вот это убрать, — сказала Дейна. — «Иные работы по требованию старшего». Вчера у вас под полом нашли кабель. Сегодня потребуете пройти по ферме. Человек подписался на сцепку, а окажется верхолазом.

— Допишем: в пределах указанной квалификации и после оценки места. Остальное отдельным согласием.

— И с отказом без штрафа. Тут место ваше, а старшим окажется ваш человек. Через неделю никто не вспомнит, что ему было обещано устно.

Кай внёс поправку и отправил всем присутствующим новую копию. Барик не смотрел на экран. Он следил за Недой, которая подкатывала пустую тележку к весам.

— Она с низа? — спросил он.

Неда остановила колёса башмаком, прежде чем ответить. Назвала склад и свой допуск. Барик попросил показать удостоверение, прочёл и вернул без замечания. Потом повернулся к Каю:

— Пять человек научите за наш счёт, дальше нам места нет. У них расходы меньше. Они вниз ездят.

— Я здесь плачу за выполняемую работу. Приёмщик с этим допуском получает восемнадцать в час. Сцепщик, имеющий право вести движение по плечу, — двадцать два. На одинаковой работе ставка одинаковая. Где человек спит, я в ведомость не внесу.

— Сегодня. А новую ставку поставите через месяц.

Дейна вытащила из сумки второй лист. Там уже был подготовлен трёхмесячный запрет снижать ставки по действующим заданиям. На новые виды работ запрет не распространялся, но переименовать старую работу ради меньшей платы тоже не позволял. Кай прочёл, убрал формулировку о сохранении всех мест и оставил оплату.

— Всех нанять не обещаю. На эту неделю есть испытание и одна подтверждаемая смена под заказ. Дальше нужен груз. У вас не будет гарантии постоянной работы только потому, что я могу оплатить пустую площадку.

Барик впервые посмотрел ему прямо в лицо. Такой ответ ему не понравился, зато не требовал искать спрятанное условие.

Дольше всего спорили об отмене. Кай хотел оплачивать половину смены, если заказчик предупреждал меньше чем за шестнадцать часов. Дейна требовала всю. Сцепщик уже отказывался от другой работы и терял больше четырёх часов в деньгах; её не интересовало, по чьей вине не приехал груз.

Торен, проходивший мимо с кабелем, остановился послушать. Потом спросил у Барика, согласился бы тот на половину, если одновременно получал право уйти к другому нанимателю. Барик ответил, что такое право у него и без Торена есть. Женщина рядом тихо хмыкнула.

Кай отделил отмену от ожидания. Полную восьмичасовую смену оплачивали, если вызов уже подтверждён и до начала оставалось меньше шестнадцати часов. При более ранней отмене — половину. Другую работу брать разрешалось; скрывать её ради второй полной оплаты нельзя. Дейна заставила уточнить, что подтверждение приходит самому работнику, а не только бригадиру. После этого позволила людям читать договоры.

Она не подписывала за них. Женщина в короткой перчатке отказалась от завтрашнего задания: постоянный работодатель давал ей три смены подряд, а здесь пока одну. Кай попросил оставить контакт для следующего предложения. Та убрала удостоверение и ушла без объяснений. Молодой мужчина остался на испытание вместе с Бариком.

Сенна ждала у весов, пока найм закончат. Прежде чем пустить груз, требовалось оформить поверку. Городской приёмщик приехал со своим набором грузов и тонкой измерительной линейкой. После замены подпятника платформа стояла ровно. Торен показал приёмщику снятую деталь и вчерашние измерения. Тот проверил основание, затем они повторили взвешивание с разной нагрузкой и разным положением груза. Показание каждый раз возвращалось к нулю. Сенна не позволила округлить последнюю цифру под нужный результат. Неда сверяла свои записи с табло, Барик — номера грузов с документами. Кай наблюдал за временем: в шестнадцать кооперативу Ольм требовался ответ. Уговаривать весы ускориться было бесполезно.

К полудню поверку закончили. На корпус поставили новую пломбу, в журнал внесли границы допустимой массы. Старое слово «действующие» в арендной описи теперь подкреплялось документом, за который отвечал конкретный человек.

Для ходового испытания Сенна приготовила балластную тележку и вызвала малогабаритный служебный тягач по отдельному оплаченному наряду. Два приёмщика должны были провести её из правого кармана на весы, а сцепщик — работать у въезда и тормозной границы. Барик обошёл тележку, нашёл петлю, за которую собиралась цеплять Неда, и перечеркнул её мелом.

— Монтажная. На движении боком вырвет. Рабочая с другой стороны, за щитком.

Неда присела, отыскала петлю и повторила порядок крепления. Она не спорила с замечанием, но когда Барик потянулся сделать за неё, отодвинула его руку.

— Покажите, где. Прицеплю сама.

Он отступил. Торен наблюдал за тормозом тягача, Сенна встала у аварийного отключения. Первая передача прошла медленно. На обратном ходе тяга натянулась иначе: тележка выбрала зазор сцепки, и Неда остановилась слишком близко к её внутренней стороне. Барик ударил ладонью по красной кнопке у стойки. Движение прекратилось ещё до опасной зоны.

Неда сразу отступила за линию. Никто не кричал. Барик велел ей показать, куда бы пошёл короткий соединительный рычаг, если бы тележку дотянули ещё на полметра. Она нарисовала траекторию в пыли носком ботинка. Получилось прямо через то место, где стояла её нога.

— На складе мы только толкаем на прямой, — сказала она.

— Здесь его сначала отпускают назад. По звуку услышишь слабину, но смотреть всё равно надо. Ещё раз, без движения. Пройди целиком.

На третьем повторе Барик начал подавать сигналы быстрее. Сенна остановила его: учебное движение не должно становиться проверкой того, кто кого перехитрит. Он проворчал, что на работающем плече ждать не будут, однако темп снизил.

Кай получил сообщение Йорена, когда они меняли положение балласта. Подросток прислал три фотографии нижнего подхода: на одной служебный указатель закрывала новая рекламная полоса. Водители видели поздний поворот, тормозили поперёк прохода и мешали пустым машинам. Йорен записал время четырёх задержек и фамилию работника, который сам переставлял заграждение.

Это была полезная работа. Логос сопоставил времена с доступным расписанием и выделил два подходящих промежутка для будущих въездов. Кай переслал снимок владельцу двора с просьбой открыть указатель. Йорен почти сразу спросил, может ли приехать на следующую учебную смену: маршрут он уже разобрал.

Кай включил ему короткий разрешённый фрагмент испытания, где Неда рисовала движение рычага. Лица посторонних в кадр не попали.

— Вот этому надо сначала учиться на отдельной площадке, — сказал он. — Карта не показывает, куда повернётся железо, когда выберет слабину. Для верхней бригады нужен и этот навык.

Йорен посмотрел запись до конца.

— Тогда пусть Торен даст место внизу. С пустой тележкой.

Кай перевёл разговор на механика. Торен назначил вечер через два дня и сразу потребовал, чтобы подросток пришёл без сети посыльных и не выдавал обучение за новое поручение остальным. Йорен заметно разочаровался во второй части, но записал время. Наверх он сегодня не приехал.

Барик обедал у стены, положив на колени свою куртку вместо скатерти. Кай сел рядом, чтобы освободить проход прибывшему приёмщику. Сцепщик отломил край лепёшки и спросил, собираются ли здесь нанимать ночную смену. Его жена работала в прачечной при пассажирском узле; если он уходил на ночь, они могли не видеть друг друга несколько дней, хотя жили в одной комнате.

— Пока ночной нет. Когда появится, объявим отдельно.

— Объявляйте раньше. Мне прежний старший тоже всё время отдельно объявлял. Вечером. А я должен был радоваться добавке.

Он вытер пальцы об изнанку куртки и посмотрел на Неду. Та изучала замечания к своему проходу, положив терминал на поверочный ящик.

— Девчонка хорошая. Только она привыкла, что её зовут, когда товар уже стоит. Тут половина работы до того, как он встанет.

— Через сколько будет готова к самостоятельной сцепке?

Барик удивился, будто Кай спросил, через сколько дней вырастет ещё один рельс.

— Я с ней час работал. Дайте пять учебных выходов на разных нагрузках, тогда скажу. И другого принимающего зовите. Я учил, мне самому захочется, чтобы она сдала.

Кай записал пять выходов как необходимый минимум, без обещания допуска по окончании. Барик попросил дописать ещё одно: практические занятия не должны отнимать у Неды оплаченные складские смены молча. Пусть сама выбирает время. Дейна с другого конца стола одобрительно стукнула крышкой термоса по доске.

После перерыва Барик поменялся с Недой местами. Весовую часть он прежде проходил редко и торопился подтвердить номер, не дождавшись, пока остановится табло. Неда закрыла поле подписи ладонью.

— Сейчас успокоится. Видите, последняя цифра ещё ходит.

Он посмотрел на Сенну, словно ожидал её вмешательства. Инженер изучала ведомость и не подняла головы. Барик дождался устойчивого показания, повторил его вслух и подписал. Неда убрала руку. На следующем проходе они уже обходились без зрителей.

Испытание закончили в третьем часу. Приёмщик оформил разрешение на взвешивание, проверку комплектности и стендовые испытания в пределах согласованного режима. Ни право водить тяжёлые составы через почтовый парк, ни допуск к чужим путям из документа не следовали. Сенна прочла перечень вслух перед подписью. Торен попросил добавить номер временного привода: после замены важную часть проверки придётся повторить.

Логос передал Каю перечень приложений. Тот отправил городской акт Элане по согласованному банковскому каналу. Закрытая система Кассара не стала видимой от того, что на другой стороне приняли файл. Через сорок минут пришло подписанное уведомление: ограниченная расчётная линия активирована. Личный обеспечительный депозит оставался заблокирован; дневной предел составлял сто восемьдесят тысяч. В нём ещё не было выданных денег.

До срока Ольма оставалось двадцать пять минут. Кай отправил покупателю акт и получил подтверждение завтрашней приёмки. Шесть приводов, шесть самостоятельных решений о годности, девятьсот кредитов за работу независимо от числа принятых изделий. Продавец соглашался на возврат забракованного за свой счёт. Каждая сторона получила копию до отправки машины.

Дейна всё ещё сидела на своей табуретке. Когда Кай подошёл, она показала ему оборот рабочего удостоверения Барика. На обороте стояла печать последнего оператора. Квалификация принадлежала человеку, но право подтвердить её продление — прежнему нанимателю. При уходе с постоянной смены Барик мог потерять эту подпись и вместе с ней возможность работать у других.

— Завтра он у вас по свободному дню. Потом я ничем не поручусь, — сказала Дейна. — Вы хотите собственные смены. Я хочу, чтобы он мог приносить удостоверение без чужого разрешения. Если будете заниматься только своей площадкой, мы каждый раз упрёмся сюда.

Кай прочёл условие продления. Оно не запрещало сменить нанимателя, но оставляло последнему оператору все исходные сведения о стаже. Купленные сегодня часы эту зависимость не снимали.

— Дайте мне отказ в выдаче копии стажа. Настоящий, на конкретного человека. С ним можно идти к городскому регистратору.

— Дам. Только человек решит сам, готов ли спорить. Барик сейчас не готов.

Она сложила табуретку и привязала к сумке. Кай не стал звать сцепщика обратно ради ещё одного разговора. Завтра Барик должен был прийти к восьми; за ним оставались жена, постоянная смена и собственная цена риска.

У ворот Неда проверяла маршрут вниз. Получив подтверждённое задание на один день, она звонила Тее, чтобы договориться о замене. На словах «ещё одну смену» Тея повысила голос так, что Кай расслышал даже с расстояния. Неда дождалась конца и спокойно объяснила, когда вернётся. Потом отключила связь и пошла к лестнице, держа новое удостоверение отдельно от рабочего терминала, чтобы не поцарапать свежую отметку.

Глава 8. Первые квитанции

Первый заказ приехал в закрытом фургоне, на котором свежую надпись мастерской нанесли поверх старого рисунка с рыбой. Чешуя проступала сквозь краску. Водитель открыл заднюю дверь, забрался внутрь и отодвинул ногой шесть деревянных клиньев, аккуратно уложенных вдоль борта. Барик сразу попросил вернуть их на место.

— Сначала ставим машину на упоры. Потом освобождаем груз. Здесь пол ходит, когда верхний состав проходит.

Водитель глянул вверх и пожал плечами, однако клинья вернул. Неда отмечала время прибытия. Кай стоял у весовой будки с представителем продавца и приёмщицей кооператива Ольм. Женщина приехала раньше машины, привезла образец крепления и теперь держала его под мышкой, словно собиралась сама прикрутить каждый привод к стене.

Продавец был молод, одет слишком тепло для площадки. Он расстегнул воротник и снова застегнул, когда сквозняк прошёл между карманами.

— Мы эти приводы на своём стенде гоняли, — сказал он. — В журнале всё есть. Если повторять каждый цикл, окно пропустим.

— Обратное окно в пятнадцать, — ответила Сенна. — Ваши циклы в журнале без нагрузки. Мы согласовали другие. Посмотрите приложение, прежде чем снимать пломбы.

Она передала ему копию. Продавец прочёл и позвонил хозяину мастерской. Разговор занял несколько минут. Кай не вступал в него: вчера тот же лист ушёл обеим сторонам, и утром менять проверку уже не собирались.

Логос вывел отдельный расчёт. Шесть восстановленных приводов по четыре тысячи восемьсот кредитов. По отдельному трёхстороннему поручению Вейр отвечал перед Кассаром за выплату продавцу, а Ольм безотзывно обязался возместить её Вейру. Это требование передали банку; чужие предприятия участниками общей линии не становились. Покупатель дал Кассару подтверждённое платёжное поручение с зачислением до конца дня; ограниченная линия позволяла рассчитаться с продавцом раньше, но только в пределах принятого товара. До актов годности выдача равнялась нулю. За саму проверку Ольм платил девятьсот отдельно, из собственных средств. Депозит Кая не покрывал покупку холодильного оборудования.

Барик остановил первую тележку у весов. Неда сняла показание, приёмщица сверила номера на корпусах. Масса совпала с накладной в пределах погрешности. Комплект креплений находился в отдельном ящике, уложенный по номерам изделий. Продавец распечатал его сам и поставил на чистую подкладку, чтобы мелкие шайбы не провалились между досками.

Приёмщица приложила свой образец к первому корпусу, совместила отверстия и наконец положила тяжёлую деталь. Неда спросила, оставлять ли образец рядом со стендом.

— Оставьте. В прошлый раз мы три дня переходники делали. Теперь вожу его, пока пальцы держат.

Она улыбнулась продавцу. Тот расстегнул воротник и больше не застёгивал. У него были маленькие красные пятна на шее, словно ткань натирала кожу каждый раз, когда приходилось оправдываться за работу хозяина.

Первый привод установили на стенд. Штатной тележкой пользовались только для перемещения; испытание шло на неподвижной раме, которую Торен закрепил у стены. Сенна присоединила нагрузочный тормоз и попросила приёмщицу показать фактический режим затворов в холодильнике. Та достала запись с действующей линии: короткое открытие, пауза, длинное удержание в промежуточном положении во время разгрузки.

Логос сопоставил её данные с паспортом. В таблице непрерывное удержание допускалось при меньшем усилии, чем кратковременный ход. Сенна уже включила этот режим в программу. ИИ проверил длительность, назначенную по переданным данным, и предложил сохранять отдельно наружную вибрацию от верхней сортировки. Тогда у покупателя останется чистая запись самого привода.

Кай передал предложение инженеру. Она переставила один из датчиков на независимую опору. В момент прохода верхнего состава на экране появились две разные кривые. Продавец наклонился ближе: у них в мастерской станок за стеной тоже попадал в запись, и до сих пор они просто делали пометку карандашом.

Первый привод выдержал весь цикл. Приёмщица сама попробовала снять его с удержания, наблюдая за плавностью хода. Второй прошёл тем же порядком. На третьем продавец перестал смотреть на часы и вытащил из кармана еду. Ел осторожно, над раскрытой обёрткой, чтобы крошки не попали на стенд.

Во время перерыва Барик вывел пустую тележку с весов, Неда подготовила следующие номера. Они двигались без вчерашних остановок. Сенна разрешила поднять скорость передачи в пределах испытанного режима. Торен остался у рамы, придерживая кабель так, чтобы он не тёрся об острый край. Для Кая было полезнее всего видеть именно это: люди уже знали следующий шаг и делали его без взгляда в сторону главы.

Проверенные приводы Барик по одному отводил на машину покупателя, освобождая единственную накопительную позицию. Общую полосу соседнего склада не занимали. К полудню пять уже закрепили на борту, на шестом заканчивали удержание. Приёмщица Ольма сидела в конторе, разговаривая с собственным расчётчиком. Её голос сначала был тихим, потом стал слышен через открытую дверь.

— Нет, тут номера будут. Конечно, все шесть. Остальных у них нет, они же у нас стоят. Я поняла, сейчас спрошу.

Она вышла с терминалом и дождалась, пока Сенна снимет последние показания.

— У меня есть просьба к формулировке. Нам нужен акт на тип после восстановления. Эти шесть из той же серии, что ещё восемнадцать у нас. Ремкомплект одинаковый. Можно написать, что проверена пригодность серии к нашему режиму?

Сенна посмотрела на проект акта.

— Можем написать, что шесть перечисленных приводов пригодны к указанному режиму. Тип целиком мы здесь не испытывали.

— Я не прошу менять цифры. Нам расчётчик иначе не снимет внутреннее ограничение с остальных затворов. Придётся закрывать камеры по одной, возить приводы сюда. Там товар лежит.

Женщина показала фотографии холодильника. Длинные ряды ящиков, трубы под потолком, обледеневшая ручка на ближайшей двери. Кай увеличил снимок, но номеров приводов на нём было не видно. Логос оставил восемнадцать изделий в отдельной группе без данных.

— Кто установил ограничение? — спросил Кай.

— Наш же страховой инженер. После общего ремонта. Ему годится заключение независимого пункта по шести образцам. Только фразу надо написать шире.

— Тогда он может взять наши шесть результатов и принять своё решение об остальных. Под собственной подписью.

Она отошла поговорить снова. Сенна в это время закончила последний цикл. Шестой привод прошёл без замечаний. Продавец попросил копию кривой, чтобы показать сборщику: тот считал старую посадку хуже новой и не верил, что после ремонта удержание получится ровным. Торен записал ему способ крепления датчика. Продавец сохранил запись и попросил разрешения показать её сборщику целиком.

Приёмщица вернулась с предложением добавить к цене ещё половину платы за проверку. Четыреста пятьдесят кредитов за расширенное заключение. Кай предложил сесть: она уже держала терминал так крепко, что побелели пальцы.

— В ваших условиях допуск по выборке возможен, — сказал он. — Я прочёл присланный пункт. Но там говорится об одинаковом происхождении и одинаковом состоянии до ремонта. У нас есть данные об этих шести. Об остальных нет. Принесите журналы, тогда инженер решит, достаточно ли их для следующей работы.

— Журналы есть у старшего механика. Сам он в отъезде до конца недели.

— Значит, вы хотите купить его отсутствующую подпись моей.

Приёмщица сердито выдохнула. Кай не смягчил сказанное. Неисправность восемнадцати неизвестных затворов завтра могли назвать ошибкой новой площадки, и девятьсот честно заработанных кредитов превратились бы в право чужого страховщика прийти к нему за гораздо большей суммой.

Сенна развернула карту камер, которую получила из разговора.

— Снимать всё не обязательно. К четырём приводам здесь можно подойти с переносным тормозом. На остальных мешает рама. Если ваши журналы подтвердят общую серию, составим выездную программу. Я не обещаю положительный результат до осмотра. Но товар из этих четырёх камер вывозить не потребуется.

Женщина наклонилась над картой. Её интересовали остановка, питание, доступ через боковой коридор. Вопросы стали предметными; досада уходила не от убеждения в правоте инженера, а от появления выполнимого пути.

Кай назвал условие выездного заказа: отдельная заявка с доступом к оборудованию, никакой прибавки к сегодняшнему акту. Стоимость определят после журналов. Приёмщица согласилась запросить их у механика, даже если придётся прервать его выходной. Сегодня она забирала шесть проверенных приводов. Остальные пока оставались под прежним ограничением.

Неда выдала два одинаковых экземпляра с шестью серийными номерами. Продавец и покупатель проверили каждый. Сенна подписала режимы, городской приёмочный номер появился в шапке. Пакет ушёл в Кассар. Элана приняла первый платёж по заранее согласованной связи. Она попросила открыть поручение Ольма, сверила сумму с шестью актами и отдельно проверила, что платёж за осмотр не попал в стоимость товара.

— Дневная выдача и текущая задолженность сейчас будут одинаковые, — сказала она. — Когда покупатель рассчитается, задолженность уменьшится. Уже использованную часть дневного лимита это сегодня не вернёт. Новое подтверждение на полные сто восемьдесят тысяч выписать нельзя.

Кай сверил эти условия с подписанным договором. Неда слушала рядом, поскольку следующий пакет ей предстояло отправлять без управляющей. Она повторила две разные величины, и Элана передала поручение обычной расчётной смене.

Логос видел только отправленное и полученную банковскую квитанцию; чужие счета оставались закрыты. Ответ пришёл через семь минут: двадцать восемь тысяч восемьсот перечислены продавцу по активной линии. Молодой человек дважды обновил свой экран. На второй раз выдохнул и сел прямо на пустой поддон.

— Дошло. Обычно после испытаний ещё ждёшь подпись конторы.

Он отправил подтверждение хозяину мастерской. Потом позвонил сборщику, о котором говорил Торену, и показал все шесть отметок. С другого конца послышался смех. Человек требовал приблизить запись последнего цикла: на небольшом экране он не мог разобрать номер.

Приёмщица Ольма подписала отдельный счёт за работу. Дополнительных четырёхсот пятидесяти в нём не было. Она сама проверила сумму и перечислила девятьсот, не откладывая их до возвращения старшего механика.

К двум заказ ушёл с площадки. Барик закрыл правый карман, Неда отдала ему журнал движения на сверку. Сенна сидела у стенда и переписывала одну испачканную страницу, сохраняя её копию рядом. Когда у въезда остановилась чистая серая машина, Кай сперва решил, что приехали за ней.

Из машины вышел человек со знаком Мерида на застёжке. Он предъявил полномочия управления концессией и спросил, можно ли осмотреть площадку. Сайра оставила для таких посетителей простой порядок: сопровождение, регистрация, никаких самостоятельных проходов за контору. Кай провёл его сам.

Представитель не расспрашивал о сломанном приводе. Его интересовали длина карманов, запись городской поверки и срок аренды. Он уже знал, что площадка не принадлежит Вейру, поэтому начал с правильного предложения: девяносто пять тысяч за согласованную с собственником уступку аренды, установленное оборудование и досрочное освобождение. Действующую лицензию Мерид собирался оформлять заново, не покупать вместе с человеком, который её подписал.

— Вы вложили меньше, — сказал он. — Разницу получите сразу. Вашим нынешним заказчикам сохраним цену на три месяца. Вам дадим собственное окно в северном терминале, без ожидания общей очереди.

Он протянул краткий проект. Кай прочёл перечень имущества: прокатной привод туда не включили. Предложение готовили достаточно внимательно.

— Личное окно будет отзывным? — спросил Кай.

— При нарушении условий пользования. Обычный порядок.

— А пересмотреть условия сможет ваше управление.

Представитель не стал спорить с очевидным. Он показал вторую страницу с неустойкой: за досрочную отмену Мерид выплатит сумму нескольких месяцев предполагаемой выручки. Это была настоящая цена, а не приглашение снова поверить на слово.

Кай попросил минуту и свернул экран так, чтобы посетитель не видел расчёт. Логос сравнил арендные расходы, затраты на запуск и возможный доход трёх месяцев. Если считать только сегодняшнюю площадку, предложение давало хорошую прибыль. Обычный инвестор мог уйти, оставив риск инженеру следующего оператора.

Но личное окно не давало принимать чужой груз самостоятельно. Каждый будущий договор Вейра снова зависел бы от подтверждения того, у кого покупали пропуск. Именно за выход из этой зависимости Кай платил арендой, оборудованием и нынешним днём.

— Предложение принято к сведению, продавать не буду, — сказал он. — Дайте расчёт постоянного обмена грузами между нашими площадками. По одинаковому тарифу для внешних клиентов. Его рассмотрю.

— Для такого обмена у вас мало движения.

— Поэтому и расчёт будет короткий.

Представитель посмотрел на пустой карман. Торен там вынимал из щели случайно упавшую гайку, Неда поднимала ему свет. Посетитель, вероятно, видел ту же несоразмерность между предлагаемыми деньгами и местом, где их не брали. Однако спрашивать, понимает ли Кай свою выгоду, не стал. Он забрал проект, оставил визитную метку и уехал.

Ближе к вечеру пришло зачисление Ольма в Кассар. Двадцать восемь тысяч восемьсот закрыли сегодняшнюю выдачу, и занятая часть линии вернулась к нулю. Уже уплаченные девятьсот за приёмку стояли отдельной строкой. За ускоренный расчёт банк удержал сорок три кредита и двадцать сотых, по принятому для этого поручения тарифу пятнадцать сотых процента. Неда разнесла суммы по назначениям и записала в доход только плату за работу.

Кай подписал ведомости людей до того, как посмотрел остаток. Из сегодняшней выручки предстояло покрыть труд, инженерную проверку и расход стенда; большая цифра прохода не делала площадку богатой. Барик получил расчёт в точности по подтверждённой смене, хотя к концу дня сцеплять было уже нечего.

Продавец позвонил перед закрытием. Он просил прислать программу следующей приёмки: хозяин мастерской хотел бронировать ещё одну партию через несколько дней. Сенна отправила условия и попросила не назначать отправку без подтверждённого окна. Потом сняла с доски номер первого заказа.

Под ним осталась светлая полоса, куда за день не успела набиться пыль. Неда провела по ней пальцем и повесила завтрашний лист: обслуживание стенда, возвращение части поверочных грузов, пока без нового клиента. Кай дал ей оставить пустую строку пустой.

Глава 9. Представитель Вара

В судебном доме среднего яруса двери открывались внутрь. Когда Кай вошёл, женщина с кипой копий отступила к стене, прикрывая живот бумагами. Он придержал створку. Снаружи пришлось подождать ещё троим: лестничная площадка была уже двери, и разойтись с выходящими иначе не получалось.

На ступенях сидели люди. Кто-то ел из коробки, поставленной на колени; пожилой мужчина спал, прислонив затылок к объявлению о выдаче решений. Здесь не было банковской тишины. Под потолком стучала плохо закреплённая вентиляционная решётка, из соседнего зала доносился голос, требовавший вернуть ребёнку фамилию отца.

Тея ждала у окна. На ней был тёмный складской костюм без пояса с инструментом. Каю понадобилась секунда, чтобы понять, почему она выглядит непривычно. В руках она держала пустую прозрачную папку: оригинал второго журнала уже принял судебный хранитель.

— Они написали «представитель Вара», — сказала Тея, показывая повестку. — Я возражала. Мне сказали, что должность указана правильно.

— Она указана правильно.

— Знаю. Но сейчас он увидит табличку.

Кай посмотрел через стекло внутренней двери. Хейла ещё не привели. У дальней стены зала двое городских служащих проверяли крепления ограждения. Тея убрала повестку в папку и выпрямила смятый угол.

Аст подошёл без обычной куртки. В парадном служебном воротнике его шея казалась толще; он всё время оттягивал ткань одним пальцем.

— Здесь не будем, — сказал он, прежде чем Кай успел спросить. — По делу с вами перед заседанием разговаривать не стану. На общие вопросы отвечаю: ходатайство есть, копию вам дадут, задержанного без решения не повезут. Если попросят назвать источник расчёта, называйте. Если чего-то не видели, так и говорите.

— С этим трудности у тех, кто писал ходатайство? — спросила Тея.

— У всех, кто начинает помогать собственным показаниям.

Аст прошёл к служебной двери. Тея посмотрела ему вслед, потом засмеялась коротко и сердито. Она узнала интонацию диспетчера, которому в третий раз сообщали примерный вес вместо измеренного.

В зале Каю выделили место возле прохода. Над столами лежал ровный белый свет, но окна почти закрывали соседние платформы. Периодически по ним проходил груз, и стёкла начинали мелко дрожать. Защитница Хейла придерживала чашку, не прерывая разговора с помощником.

Хейл вошёл между двумя служащими. Он похудел. Разбитая губа зажила, руки были свободны до тех пор, пока его не усадили за ограждением. Тогда один служащий пристегнул короткий ремень к кольцу в столе. Хейл увидел Тею, затем табличку перед её местом. Не сказал ничего; только повернулся к защитнице и заговорил ей в ухо.

Председательствующая сверила присутствующих и предупредила: сегодня устанавливают состав дела, порядок хранения доказательств и пределы местной подсудности. Вопрос о виновности не рассматривается. Последнюю фразу она повторила для людей на задних скамьях, где сидели две семьи с Дуги.

Представитель Мерида поднялся первым. Его полномочия касались перевозочных договоров и ходатайства об их рассмотрении в суде транспортного округа. Он не представлял Хейла и сразу попросил занести это различие в запись.

— В местное дело включены документы, по которым перевозка началась на одном уровне, продолжилась на другом и завершилась за пределами владений Вара. Ответственность получателей может быть установлена только там, где велись окончательные расчёты. Мы просим передать перевозочный раздел вместе с первичными носителями. Разделение создаст риск противоречащих друг другу решений.

Он говорил без нажима и не пытался отрицать существование вывезенных людей. В этом состояла сила ходатайства. Мерид предлагал суду более удобное место для большой работы, а взамен получал архив ближе к собственным служащим.

Защитница Хейла поддержала передачу. Обвинение, по её словам, связывало нападение на Дугу с долговыми отношениями, но отказывалось рассматривать исполненные перевозки в общей последовательности. Нельзя одновременно считать расчёты существенными для мотива и несущественными для выбора суда.

Председательствующая дала Асту время открыть карту эпизодов.

— Убийства и нападение совершены здесь, — сказал он. — Удержание на трёх складах происходило здесь. Приказы получали здесь. Этим обстоятельствам не требуется окончательный получатель за городской границей. По перевозкам мы направили запросы, и ни один ответ ещё не вернулся полностью. Передать непроверенное приложение возможно. Передать вместе с ним заключённого и все оригиналы оснований не вижу.

Он перечислил номера записей. Кай заметил, что инспектор пропустил признание Хейла о роли Мерида. В сегодняшнем споре слова обвиняемого давали меньше, чем подписи под выдачей топлива.

Кая вызвали раньше Теи. Он подтвердил сведения о нападении, назвал тех, от кого получил первый журнал, и указал время передачи Асту. Защитница не спорила с временем. Её интересовало, сколько журнал находился у Вейра до опечатывания.

— Ваш вычислитель имел доступ к данным?

— К моей копии после считывания.

— Оригинал в этот период находился в занятом вашими людьми помещении.

— Да. До прибытия инспектора.

Она попросила назвать присутствовавших. Кай перечислил людей и отделил тех, кого видел сам, от имён в охранном журнале. Защитница остановила его на второй группе.

— Значит, их присутствие вы подтвердить не можете.

— Только запись. Именно так я и сказал.

В зале зашевелились. Председательствующая попросила не реагировать на ответы и позволила защитнице продолжить. Та задала неприятный, разумный вопрос: мог ли Логос достроить пропущенную строку по соседним платежам, а Кай принять восстановление за исходную запись?

«В переданном пакете четыре восстановленных поля. Они помечены», — сообщил Логос.

Кай попросил открыть соответствующий лист. На большом экране появились четыре серых прямоугольника с подписью «расчётное предположение». Судебный хранитель отдельно подтвердил, что в опечатанной копии отметки присутствовали с момента приёма. Председательствующая исключила эти поля из перечня первичных сведений. Защитница сделала запись. Кай не возражал: для сегодняшнего решения они не требовались.

Когда он вернулся на место, Тея уже стояла у стола свидетелей. Хейл следил за ней, подавшись вперёд так далеко, насколько позволял ремень.

— Вы являетесь двоюродной сестрой обвиняемого и временно возглавляете Вар? — спросила защитница.

Тея подтвердила оба обстоятельства.

— После его задержания вы получили полномочия, которых прежде не имели. Распоряжение законными доходами, назначение смен, представительство дома. Правильно?

— Назначение смен у меня было. Остальное получила после голосования. Вы хотите спросить, стало ли мне выгодно, чтобы Хейл не вернулся. Стало.

Защитница подняла глаза от экрана. Тея продолжила прежде, чем её попросили разъяснить:

— Он обещал рассчитаться со мной за топливо, которое я не выдала. Запись угрозы у вас есть. Я хочу управлять складом и не ждать, что меня убьют у весов. Если из-за этого мой журнал нельзя читать, скажите, какой другой вы будете читать.

— Заинтересованность не делает документ поддельным, — вмешалась председательствующая. — Но позволяет его проверить. Отвечайте на поставленный вопрос. Ваше отношение суд услышал.

Тея прижала ладони к краю стола. Кай знал этот жест: на складе так удерживали желание забрать у медленного помощника терминал и всё сделать самой.

Дальше защитница показывала строки, подписанные самой Теей. Перевод работника на другой склад. Удержание стоимости койки. Продление временного договора. Тея объясняла каждую и дважды сказала, что не помнит обстоятельств. В третьем случае признала свою подпись под удержанием, которое позднее отменили при разборе долгов.

— Тогда я принимала расчёт конторы. Я видела смены, а начисления за жильё приносили итогом. Должна была проверять. Не проверяла.

Хейл улыбнулся. Тея заметила и продолжила громче:

— В моём журнале эта строка осталась. Я её не вырвала, когда понесла к Вейру.

Председательствующая велела отметить признание отдельно. Аст попросил сопоставить обе версии с расчётами, изъятыми городской службой. Это заняло почти час. Вентиляционная решётка дребезжала; охранник принёс Хейлу воды, и тот пил, не отрывая взгляда от сестры.

В перерыве Кай остался у окна зала. На столе защитницы лежали фотографии складских проходов; пока её не было, помощник закрывал лица посторонних людей бумажными полосками перед новой съёмкой. Работа шла аккуратно, без всякой связи с тем, кого защищали.

К нему подошла женщина с задней скамьи. Он видел её у стола заявлений после падения Вара, но имени не помнил.

— Вы позволили ей говорить про Тею так, будто она тоже виновата, — сказала женщина. — Завтра они скажут, что все делали одно и то же. И отпустят.

Кай отодвинул пустой стул, мешавший ей поставить сумку.

— Если мы спрячем её подписи, защитница принесёт их на следующем заседании. Только тогда суду придётся выяснять, кто их убрал. Мне нужен приговор, который останется в силе после жалобы.

— А мне нужен брат. Приговор я повешу на стенку?

В сумке у неё лежала сложенная рабочая рубашка. На кармане виднелись мелкие стежки другого цвета: нашивку отпороли, дырочки зашили. Кай не стал спрашивать, для кого она принесла одежду. Сегодня из этого зала никого из пропавших не собирались выпускать.

— Имя брата есть у Мары?

Женщина назвала его. Логос нашёл заявление и старый адрес; новых сведений в записи не было. Кай так и сказал. Она выслушала, поправила рубашку в сумке и вернулась на скамью. Требовать благодарности за честный ответ было бы особенно нелепо здесь, где люди с утра платили своим временем за каждое чужое уточнение.

Кай передал Асту просьбу выдать семьям отдельное письменное уведомление после заседания. Не всем хватало денег ещё раз приехать только ради того, чтобы услышать дату следующего.

Транспортный представитель вернулся к своему ходатайству после перерыва. В подтверждение широкой географии он представил заверенное приложение к накладным: реестр передачи работников между получателями. Прежде этот реестр находился у перевозчика. Теперь представитель сам просил приобщить его к делу, поскольку без него перенос выглядел попыткой забрать Хейла без достаточных оснований.

Кай увидел знакомые фамилии, когда хранитель вывел первую страницу. Логос сопоставил их с тридцатью семью открытыми записями. Три совпадения были полными: имя, дата рождения, исходный склад. Напротив стоял один адрес — рабочий пансион при северном ремонтном дворе. Даты последней выдачи питания относились к прошлому месяцу.

«Это не подтверждение жизни сегодня», — сказал Логос. Кай оставил ладони на коленях, чтобы не открыть связь раньше времени.

Аст попросил копию приложения для розыска и вызова названных лиц. Представитель Мерида возразил против распространения полного служебного реестра. Председательствующая согласилась закрыть чужие расчётные реквизиты, но оставила имена, даты передач и адреса получателей в доступной сторонам части. Документ, на котором основывали ходатайство, нельзя было одновременно сделать недоступным для возражений.

Решение огласили под вечер. Хейл оставался в городском изоляторе. Местные эпизоды не передавались. Вопрос о выделении перевозочной части отложили до ответов получателей; оригиналы журналов сохранялись у судебного хранителя, в транспортный округ направлялись заверенные копии. Следующее заседание назначили после срока представления сведений. Никто ещё не был осуждён.

Тея вышла раньше Кая. В коридоре она упёрлась лбом в холодное оконное стекло и стояла так, пока он забирал свою копию.

— Там было ещё удержание, — сказала она, не поворачиваясь. — На соседней странице. Она его не спросила.

— Покажи Асту.

— Покажу. Я сейчас не об этом. Он всё время смотрел так, будто мы наконец договорились: раз моя подпись есть, значит, и он ничего особенного не делал.

Кай положил копию на подоконник рядом с её пустой папкой.

— Твою подпись проверят. Его приказы тоже. Я не стану просить инспектора убрать одно ради другого.

Тея отлепила лоб от стекла. На нём остался светлый след. Она взяла бумаги и нашла страницу с тремя фамилиями. Провела пальцем по первой, словно проверяла запись смены.

Аст подошёл, уже расстегнув неудобный воротник. Ему требовались заявления на проверку места, транспорт на утро и человек, который знает исходные личные карточки. Тея сразу назвала себя. Инспектор отказал: ей предстояло дать дополнительные объяснения по собственным подписям, совмещать это с опросом бывших работников он не собирался.

— Тогда возьмите копии с фотографиями. Я принесу хранителю сегодня, — сказала она. — Там у одного в старой карточке неверно указана рука после травмы. Не заставляйте его доказывать имя по пальцу, которого нет.

Аст записал поправку отдельно от трёх фамилий.

На лестнице ещё сидел мужчина, спавший утром под объявлением. Теперь он читал полученное решение, водя по строкам согнутым пальцем. Кай остановился у наружной двери и вызвал Сайру. Назвал адрес, число людей и полномочия, которых пока не было. Пансион предстояло проверить утром. До этого требовалось получить предписание и узнать, кто держит обе проходные.

Глава 10. Три карточки

У пансиона пахло варёным бельём. Пар выходил из двух низких труб возле проходной, ложился поперёк двора и скрывал ноги тех, кто спешил на утреннюю смену. Рабочие обходили горячую воду по узкой металлической полосе. Один нёс ботинки в руке; другой остановился завязать ему на пакете разошедшийся узел.

Сайра прошла рядом с Каем, не глядя на окна. Она уже знала, где находится вторая проходная: её указали в публичном пожарном плане, а утром проверили с улицы. Двое её людей остались у служебного выхода. Их рабочие пропуска выдала городская служба по поручению Аста, каждый на имя. Старое приглашение Кассара здесь никому не помогло бы.

Сам инспектор ждал у входа с тремя городскими служащими. Ночью суд разрешил проверить местонахождение названных работников, вручить им извещения и обеспечить выдачу личных документов. Предписание не давало Каю права обыскивать весь ремонтный двор или забирать людей по собственному решению.

— Я разговариваю с управляющим, — сказал Аст. — Вы опознаёте данные. К людям идём по одному, без собрания. Если кто-то не хочет видеть вас, выходите.

Кай подтвердил.

Дежурный долго смотрел на предписание. Затем вызвал старшего охраны. Тот явился с термокружкой и планшетом, принял документ за обычную проверку труда и сначала попытался назначить время после обеда. Аст показал строку о немедленном исполнении. Кружка осталась на подоконнике.

Пансион принадлежал хозяйственной компании ремонтного двора. На вывеске не было знака Мерида; связь с ним шла через договор размещения и оплату перевозок. За проходной находились столовая, душевые и два жилых корпуса. Между ними тянулись верёвки с одинаковыми серыми полотенцами. Кай ожидал увидеть подобие складской клетки, но люди здесь ходили свободно, разговаривали и спешили на работу. Удержание могло помещаться в нескольких закрытых ящиках конторы.

Управляющий принял их за столом с разбитым стеклом. Под стеклом лежало расписание выдачи пищи, у края — фотографии трёх машин, переданных двору за перевыполнение плана. Аст назвал Арлиса Даля, Мелу Арт и Радана Эсса. Управляющий не стал отрицать, что они здесь. Двое заканчивали завтрак, третий уже ушёл в ремонтный цех.

— Личные карточки у нас на хранении, — сказал он. — Люди задолжали за перевод и размещение. При полном расчёте забирают. Никто не жаловался.

— Карточки сейчас выдадите владельцам. Требования по оплате предъявите отдельно, — ответил Аст. — Их наличие в этом ящике вы уже подтвердили. Составляем выдачу.

Управляющий позвонил юристу компании. Инспектор позволил ему говорить, но велел служащему сесть у шкафа, в котором лежали документы. Уходить с носителями никто не мог. Логос отметил номера видимых шкафов и время начала записи. За стеной у него оставалось столько же неизвестного, сколько у Кая.

Первой привели Мелу. Женщина была в рабочей рубашке, застёгнутой на разном уровне: одна петля уехала в сторону после стирки. Увидев знак Вейра на удостоверении Кая, она остановилась у двери.

— Я уже подписывала перевод. Ещё одного не будет.

Аст попросил управляющего выйти. Сайра осталась снаружи, повернувшись к коридору. Кай положил на стол свою копию исходной карточки из Вара, не придвигая к Меле.

— Проверяем, вы ли это. Хотите — со мной не разговаривайте. Документ вам вернёт городская служба.

Мела подошла только к Асту. Назвала дату рождения, старый адрес, затем сама указала на фотографию. Логос сопоставил подтверждённые сведения с розыскной записью и оставил отметку до личной проверки инспектора. Аст сравнил карточки, спросил, желает ли она оставаться на работе. Мела сказала, что уйдёт сегодня, но вниз к родственникам не вернётся.

— Сестра знает, где меня искать. Она сама Хейлу сказала, что я могу отработать её остаток. Мне туда не надо.

Кай не спрашивал, правда ли сестра была виновата. Это предстояло разбирать, если Мела захочет заявить. Сейчас она просила обычное место для ночлега и возможность самостоятельно выбрать работу. Аст дал ей время прочесть разрешение на временное размещение. Лечение предложили отдельно. Она согласилась сначала поговорить с врачом и запретила передавать сестре новый адрес.

Арлис вошёл следом. Кай узнал его по слишком прямым плечам со старой фотографии; лицо за три года изменилось. Он казался старше своего возраста. На правой руке не хватало конца безымянного пальца — та самая поправка, о которой вчера предупредила Тея.

Увидев карточку, Арлис сразу взял её. Провёл ногтем по фотографии, потом попытался убрать в карман раньше окончания сверки. Аст спокойно попросил показать оборот. Арлис вспыхнул, но отдал.

— На выдачу. Не обратно в шкаф, — уточнил инспектор и передвинул лист так, чтобы человек видел заголовок.

Кай назвал Вену Даль. Арлис замер на полуслове. Вопрос о том, жива ли она, он задал очень тихо.

— Жива. Ждёт известий через столовую Мары. Ты можешь ей позвонить сейчас. Если хочешь.

Арлис посмотрел на дверь. За ней управляющий разговаривал с юристом всё громче. Потом попросил терминал без чужого присутствия. Кай вышел в коридор вместе с Астом, оставив одного городского служащего у открытой двери — так, чтобы тот видел стол, но не слушал разговор.

Ждать пришлось недолго. Из комнаты донеслось одно слово: «Мам». Потом долго слышался только гул вентиляции. Когда Арлис позвал их обратно, глаза у него были сухие, а ворот рубашки намок: он вытер лицо рукавом. Домой он собирался. Сразу. Забрать хотел коробку с инструментом и две вещи из комнаты.

На этом старший охраны впервые загородил проход. Он получил новое указание компании: до пересчёта имущества никто из должников не должен покидать жилой корпус. Аст показал ему предписание. Охранник признал право забрать карточки и возразил, что о чужом инструменте в нём ничего нет.

— Инструмент опишем на месте, — сказал инспектор. — Проход откройте.

Старший отступил к панели двери, провёл меткой и включил внутренний замок. Из комнаты Арлиса в этот момент вышел служащий с коробкой. Створка начала закрываться у него перед лицом. Кай поставил стопор, лежавший возле стены, и встал между панелью и охранником.

— Снимите блокировку.

Охранник потянулся оттолкнуть его свободной рукой. Другую положил на дубинку. Кай перехватил запястье, развернул его к стене и прижал предплечьем ниже лопаток. Дубинка осталась в петле. Весь приём занял меньше времени, чем служащему потребовалось поставить коробку на пол.

— Не двигайтесь, — сказал Кай. — Следующее движение к оружию я остановлю жёстче.

Сайра уже держала второго охранника на расстоянии, не доставая пистолета. Аст приказал городским принять старшего и назвал вслух основание: сопротивление исполнению, блокировка прохода. Кай отпустил только после того, как служащий взял задержанного за локоть. На его собственной зажившей ладони остался красный след от ткани, кожа не разошлась.

Управляющий вышел из конторы. Посмотрел на охранника, потом на городские регистраторы и приказал открыть дверь своей меткой. Инструмент сверили с личной описью Арлиса. Один ключ принадлежал двору. Его оставили. Два самодельных съёмника и старый измеритель были его собственными; коробку вынесли без дальнейшего спора.

Радана привели из цеха, когда выход уже был свободен. На нём был плотный фартук с белыми пятнами ремонтного состава. Он выслушал Аста и первым делом спросил, закроют ли после проверки мастерскую.

— По этому предписанию нет, — ответил инспектор. — Сейчас речь о ваших документах и праве уйти.

— Тогда я остаюсь. У меня там расточенный корпус ждёт. Остынет без зажима — с утра всё переделывать.

Арлис, стоявший с коробкой, выругался. Радан повернулся к нему:

— Я уже сорок лет по дворам. Здесь у меня работа, кровать и люди, которых знаю. Карточку заберу. За неё пусть отвечают. А работу сам выберу.

— Они из тебя ещё два года вычтут.

— Поэтому я сейчас с инспектором разговариваю. Не мешай.

Аст отвёл Радана к столу. Они разобрали действующее соглашение: оплата жилья удерживалась без предела, остаток старого долга переписывали раз в месяц, увольнение зависело от согласия управляющего. Под таким документом остаться свободным работником было невозможно. Инспектор потребовал прекратить удержание документов и зафиксировать спорные начисления отдельно. Окончательно аннулировать все денежные требования на месте он не мог.

Управляющий предложил обычный трудовой договор с почасовой оплатой и правом расторгнуть после расчётной смены. По жилью составили отдельное соглашение с указанной суммой. Старые требования сохранили в спорном реестре без права удерживать человека. Радан заставил переписать условие о выходных и попросил копию себе, вторую — в городскую службу. Вейр нанимателем не становился.

— Если они завтра вернут старое, куда идти? — спросил он.

Аст вписал номер обращения. Кай добавил доступный контакт общей юридической приёмной Вейра, без условия вступить в клан. Радан взял оба номера, положил карточку в нагрудный карман под фартук и вернулся заканчивать корпус. Арлис не попрощался с ним.

Мела забирала вещи последней. Она разрешила Каю дойти только до порога. В комнате стояли четыре кровати, над одной висела сушиться яркая наволочка. Хозяйка соседнего места лежала лицом к стене, делая вид, что спит. Мела вытащила из-под матраса тонкую тетрадь и спрятала под рубашку раньше, чем начала складывать одежду.

Управляющий принёс лист окончательного расчёта. Внизу стояла фраза об отсутствии претензий ко всему периоду проживания. Мела прочла, медленно оторвала от листа нижний угол и вернула.

— Вещи получила. Эту строчку подписывать не буду.

— Без неё бухгалтерия не закроет место.

— Пусть открытым держит.

Аст перечеркнул условие о претензиях в копии акта выдачи, поставил служебную отметку и предложил управляющему расписаться только за личные вещи. Тот подчинился. Мела забрала свою одежду, дешёвый гребень и кружку с отколотой ручкой. Казённое одеяло сложила на кровати, хотя никто об этом не просил.

Соседка повернулась, когда сумка была почти полна.

— Оставишь иглу?

Мела порылась в подкладке и вынула маленький свёрток. Две иглы отдала, одну воткнула в край собственного рукава. Женщина на кровати спросила, вернётся ли она за получкой. Мела посмотрела на Аста.

— Деньги перечислят на личную метку. Посещать пансион для этого не требуется, — сказал инспектор.

Соседка приподнялась на локте. Теперь она слушала внимательно. Аст оставил у входа уведомление о порядке получения документов для остальных работников. Их обстоятельства предстояло проверить отдельно; ни один из них не становился автоматически ещё одним человеком из списка тридцати семи.

Мела затянула сумку, вынула иглу из рукава и убрала так, чтобы не уколоться в дороге. Кай подхватил дверь, давая ей выйти первой. Нести её вещи она не разрешила.

Из пансиона вышли двое. В списке пропавших теперь было три подтверждённых живых человека, включая оставшегося. Тридцать четыре записи по-прежнему не имели ответа. Аст забрал заверенные копии передач и долговых начислений; закрытый архив Мерида не стал от этого доступным Логосу. В документах повторялся прежний код Р-4, но дальнейшие адреса следовало устанавливать отдельно.

В машине Мела попросила высадить её прежде, чем они поедут к семьям. Сайра заранее договорилась о нейтральном ночлеге рядом с клиникой; оплачивался он из утверждённых расходов розыска, отдельной строкой. Мела согласилась на первичный осмотр у Лиры. Показания она даст после отдыха. Сайра сообщила инспектору именно это и не назвала время, которого женщина ещё не обещала.

У клиники Мела не сразу вышла из машины. В дверях показалась Лира, без охраны и без приготовленного опросного листа. Врач представилась, спросила, может ли женщина дойти сама, и отступила, оставив проход свободным. Мела пошла за ней со своей сумкой. Сайра передала лишь имя и согласие на осмотр; медицинских результатов для Аста никто не запросил.

Кай оплатил перевозчику дополнительную остановку из той же отдельной расходной строки. Арлис не торопил. Он смотрел на дверь клиники, пока Мела не исчезла внутри, потом поправил ремень на коробке и назвал поворот к столовой.

Арлис всю дорогу держал коробку на коленях. Когда над нижним рынком показались знакомые фермы, он попросил остановиться у столовой. Вена ждала снаружи. На плече у неё висел кусок упаковочной ткани: видимо, она так и вышла из работы после звонка.

Кай открыл дверь, но Арлис вылез с другой стороны, ближе к матери. Они остановились в нескольких шагах друг от друга. Вена сначала посмотрела ему на руку, затем подняла ладонь к его щеке. Он наклонил голову. Коробка стукнулась о землю.

Мара вышла из столовой и подхватила падавшую с Венина плеча ткань. Кай отошёл к машине, где Аст сверял три номера выданных карточек. В третьей строке адрес оставался прежним. Напротив него инспектор написал: «Место работы выбрал сам».

Глава 11. Дорогой простой

Машина тепличного товарищества Латис стояла перед поворотом, хотя до шестой площадки оставалось меньше ста метров. Из конторы Кай видел только её передний угол. Водитель вышел из кабины, прошёл вдоль ограждения и показал Неде пустые ладони. Дальше не пускали.

Она записала время третьего обращения к диспетчеру. Первые два дали одинаковый ответ: окно подтверждено условно, грузовое плечо занято основным потоком. Никто не отзывал лицензию Вейра, не закрывал ворота и не требовал санитарного осмотра. По соседнему пути шли контейнеры Мерида. Состав заканчивался, но вместо свободного промежутка появлялся следующий.

Кай подошёл к въезду. Отремонтированный привод створки работал ровно; замену венца и повторное испытание уже внесли в журнал. Прокатное оборудование вернули. Вчера Неда получила копию нового акта и передала в банк, чтобы номер временного механизма больше не стоял среди действующих. Сегодня исправная створка оказалась бесполезна.

За водителем пришла представительница Латиса. Она обогнула пост по пешеходной полосе, вошла с маленькой сумкой и первым делом спросила, где поставить терминал на зарядку. Только подключив его, повернулась к Каю.

— Вы дали мне время. Я под это время людей сняла с разбора поливной линии. Привезли четыре регулятора, обратно их ждут сегодня. Если сейчас примете, ещё успеваем.

Кай открыл подтверждение. На нём стояло два разных статуса: площадка была готова к приёмке, проезд к ней оставался предварительным. Латис получил копию с обоими. Но в отправленном Недой сообщении крупно значилось только время начала работ.

— Сообщение составлено неверно, — сказал Кай. — Это наша ошибка. Я не буду считать, что вы должны были разобрать вложение лучше нас. Сейчас выясню реальный срок и дам выбор. За ожидание машины отвечает Вейр.

Женщина сняла куртку. Под ней оказалась рабочая рубашка с выгоревшими плечами.

— Мне не нужна плата за ожидание, если вечером опять собирать старые регуляторы. Вы можете принять на другой стороне?

Через пассажирскую галерею такой груз не проходил по массе. Рабочие могли бы пронести его частями, но тогда проверка целого узла превратилась бы в повторную сборку с новой ответственностью. Кай попросил показать упаковку. Логос сверил её с паспортом и исключил перенос. Не было смысла травмировать людей ради видимости, что заказ начался вовремя.

Диспетчер ответил Каю после длинного сигнала. Перед изображением лица появилась схема занятого плеча. Полосы Мерида занимали весь ближайший час, затем стояло короткое служебное окно. Вейр был записан после него.

— Раньше вы показывали три промежутка, — сказал Кай.

— Их выкупили по месячному договору. Условные заявки подтверждаем из остатка.

— Когда выкупили?

Диспетчер назвал время позавчерашнего вечера. В это время Кай готовился ехать к рабочему пансиону. Он сохранил ответ и спросил о компенсации переноса. Диспетчер показал тариф: неустойка полагалась за отменённое твёрдое окно; предварительная запись давала только место в очереди.

Кай не стал предлагать деньги лично ему. Даже если бы человек согласился, три следующих состава никуда не исчезли бы. Он запросил ближайшие твёрдые интервалы по официальной цене. Свободные были ночью и в конце следующего дня. Для регуляторов Латиса оба не подходили.

«У Мерида выросла доля брони, — сказал Логос. — Это видно по открытому расписанию. Причину каждой отдельной перевозки я не знаю. И не могу доказать, что контейнеры гонят ради нас: часть маршрутов совпадает с его орбитальной отгрузкой».

Кай посмотрел вверх. За краем сортировки двигался длинный закрытый состав. Мерид обслуживал настоящих покупателей, отправлял груз на собственную орбитальную линию и мог перераспределять поток, не рисуя фиктивных накладных. Для маленького соседа хватало собрать удобное время в одном месте.

На вызов Дейны ответил Барик. Он был в другом дворе, по звуку там клепали листовое железо. Сегодняшнюю смену у Вейра ему не подтверждали, и он принял восемь часов у прежнего нанимателя. Перейти в середине работы не мог.

— Дейна пытается найти ещё одного, — сказал он. — Мне дали шесть смен подряд. Я вам говорил, что по одному дню не проживу.

— Ты ничего не нарушил. Когда закончишь, пришли свободные дни.

Барик помолчал. Наверное, ожидал, что его станут уговаривать. Потом назвал час, когда освободится, и вернулся к работе.

Неда стояла возле двери, слушая конец разговора. Её смена, напротив, была подтверждена, и Кай собирался оплатить все восемь часов, даже если ни один регулятор не попадёт на весы. Обещание Дейне уже имело цену. Он попросил Неду сохранить исходное сообщение заказчику вместе с исправленным: ошибку формы надо было устранить у всех будущих броней.

Логос тем временем сопоставил доступные рейсы. Один из них принадлежал Ольму. Кооператив возвращал пустую машину после доставки продукции; в восемнадцать десять она проходила соседнюю развязку. Оттуда существовал разрешённый подъезд к складскому двору с другой стороны. Он не создавал второго въезда на шестую площадку, но позволял войти в общее плечо ниже занятого участка сортировки.

«В их действующем договоре разрешён попутный груз, — сообщил ИИ. — Открытое условие перевозки. Нужно согласие Ольма и подтверждение диспетчера на изменённую массу. Чужое окно мы купить не можем».

Кай вызвал знакомую приёмщицу. Она выслушала предложение, потом попросила оставить на экране паспорт регуляторов. В её машине после овощей оставалась тара; сначала следовало понять, помещается ли дополнительный груз и не придётся ли снимать оплаченный обратный заказ.

— Пустой она только на городской схеме, — сказала женщина. — Мы везём ящики на мойку. Могу оставить половину до завтра. За вашу перевозку хочу двести сорок, включая дополнительную загрузку. Но водитель не будет ждать, пока вы закончите испытание.

Кай предложил два рейса: сейчас забрать регуляторы с внешней стоянки и привезти на площадку другим плечом, вечером увести их в теплицы. Приёмщица возразила против первого: её машина раньше назначенного времени ещё разгружалась за городом. Логос оставил только вечерний вариант.

Представительница Латиса подошла к экрану и сама назвала адрес теплиц. Обратный маршрут Ольма проходил в стороне, требовался дополнительный крюк. Перевозчица увеличила цену до трёхсот десяти. Кай принял её после подтверждения расстояния и платы за допуск. За решение сегодняшней ошибки платил проект Вейра; в будущие тарифы такую перевозку предстояло включать заранее.

Но вечерняя доставка на площадку оставляла испытания на ночь. Сенна не могла приехать: у неё было плановое обследование городского тормозного узла. Торен предложил проверку по уже разрешённой программе, если заказчик не требует иного режима. Он имел право вести эти испытания с допущенным приёмщиком. Сенна по связи проверила присланный паспорт и подтвердила только соответствие программы, не подменяя собой будущую запись.

Представительница Латиса позвонила в теплицы. Ей отвечали долго. По коротким репликам Кай слышал, как там прикидывают остаток воды, время монтажа и возможность ещё раз переставить старые регуляторы. Женщина ушла к пустому карману, чтобы говорить без слушателей.

Неда протянула Каю свой график. Вечером она должна была вернуться в нижнюю складскую смену. Увеличить день одним его распоряжением было нельзя. Кай связался с Теей и запросил другого сертифицированного приёмщика на оплачиваемую ночную работу. Тея ответила, что готова дать контакт человека со свободным временем, но договариваться с ним он будет сам. Через двадцать минут замена была подтверждена. Неда должна была закончить дневную смену в установленный час; дорогу и передачу журнала внесли в расходы проекта.

К полудню у сегодняшнего заказа появился выполнимый новый график. Латис согласился получить регуляторы утром, при условии что Вейр оплатит перевозку и не возьмёт дополнительную плату за ночь. Кай подписал изменение. Первоначальная выручка почти целиком уходила на исправление собственной ошибки. Он не пытался спрятать это от Мары: проект мог оплачивать опыт, но учёт должен был показывать его настоящую стоимость.

Женщина из Латиса не ушла сразу. Она сидела за столом, выбирая из сумки смятые чеки на дорогу, и вдруг попросила показать не цену, а последовательность проверки. Кай развернул форму. На втором пункте она его остановила.

— Длинное удержание нам сегодня не нужно. Эти четыре стоят на промывке, там короткий ход. Может, хотя бы час сбережём?

Торен, услышав её, подошёл с паспортом. Нагрузки промывки он не знал. Представительница нашла на своём терминале запись прошлого запуска: общий коллектор, люди у контрольных краников, грязная вода в приёмном лотке. Когда один клапан запаздывал, давление на соседнем росло. Торен попросил повторить этот участок.

— Вот ради этого и держим. Здесь он у вас остановится между положениями, пока предыдущий открыт. Проверим по всей программе.

Она смотрела без привычного раздражения заказчика, которому добавляли лишнюю услугу.

— У нас одна бригада на четыре ряда. Раньше отдельно человека ставили, потом сняли. Я сама им сказала, что автоматика справится.

Кай попросил сохранить запись для испытания. Женщина разрешила использовать её только по сегодняшнему заказу; в кадре были работники теплиц. Логос извлёк длительность и порядок нагрузок, не перенося лица в рабочую сводку.

Представительница собрала чеки и позвонила в теплицы ещё раз. На ночную промывку она велела вернуть наблюдающего. Регуляторы приедут утром, но старую линию придётся включить сегодня. Кай слышал, как ей напомнили про отменённую оплату; женщина ответила, что подпишет дополнительные часы сама.

Когда она вышла, Торен оставил запись открытой. Его интересовал неровный ход третьего затвора на дальнем плане. Для этого узла у них не было ни заказа, ни измерений. Он вписал покупателю рекомендацию проверить крепление и не стал превращать её в готовый диагноз.

«Так можно провести один заказ, — сказал Логос, закрыв расчёт. — Для четырёх в день потребуется совпадение чужих обратных рейсов. Сейчас подтверждён только этот».

«Найди постоянных владельцев таких рейсов. Без обещаний от их имени».

ИИ подготовил вопросы. Кай связался с двумя перевозчиками, которым уже платил за простой во время блокады. У одного весь обратный ход занимали сменные батареи. Второй возвращал порожние поддоны и соглашался обсуждать регулярную доставку, если время подачи не будет зависеть от северной сортировки. Кай получил ту же задачу, с которой начал утро, только от человека, готового стать покупателем.

После обеда он вышел к решётке почтового парка. За ней лежал неподвижный путь. Балка поперёк рельсов оставалась на месте, зелёные кустики на ней ещё не тронули. Кай вызвал Сенну между двумя её осмотрами и попросил назвать порядок обследования. Она сразу уточнила, идёт ли речь о проходе с инструментом или о движении тележки.

— Сначала измерение. Потом испытательный груз в пределах разрешения. Коммерческого движения пока не прошу.

— Тогда заявку подавайте на городскую служебную дорогу. Земля там не Мерида, но примыкание выходит к действующей линии. На время испытания её нужно защищать от случайного въезда. И балку снимать будете по акту, не ломом.

Она отправила форму и перечень измерений. Кай приложил аренду шестой площадки, схему разрешённого подхода и договор инженерного сопровождения. Триста кредитов за рассмотрение и выезд городского представителя оплатил сразу. Испытание просил на десятый день после первого подъёма; точного часа ему пока не дали.

В конторе ждала Дейна. Она нашла одного сцепщика на ночную подачу, но по постоянным сменам ответ был хуже: Мерид предложил людям подтверждённую неделю. Никакого запрета уходить к Вейру не появилось. Просто выбор краткого найма стал стоить человеку нескольких надёжных дней.

— За это я их ругать не буду, — сказала она. — Хотите собственные смены — приносите график. И разберитесь с удостоверениями. Отказ выдать копию стажа у меня теперь есть, человек согласился его показать.

Кай принял документ, сохранив ограничение на распространение. Дейна разрешала использовать его в обращении к городскому регистратору и в разговоре со сменным объединением; публиковать имя работника на стенах никто не собирался. Вечернюю бригаду они оформили отдельно. Обещать Дейне неделю заказов Кай не стал.

В восемнадцать десять машина Ольма появилась на нижнем подходе. Диспетчер подтвердил изменённую массу по заранее поданному поручению. Новый приёмщик уже изучал переданный Недой журнал; Торен проверял стенд. Представительница Латиса приехала вслед за грузом и принесла еду на всех, записав её как собственный дорожный расход.

Кай встретил машину у въезда. Створка открылась, тележка с первым регулятором прошла между линиями разметки. Сверху продолжали идти контейнеры Мерида. Сегодня их не остановили и не разогнали; Вейр нашёл один оплаченный проход мимо очереди. Кай дождался отметки о приёме первого места и пошёл в контору составлять завтрашние подтверждения уже по новой форме.

Глава 12. Дом на уровне света

В приглашении Элана указала жилой адрес. Кай проверил его дважды: тот же клановый квартал, другая сторона станции, вход без банковского хранения оружия. Внизу стояли почтовые ячейки, возле них молодой человек собирал рассыпанные по полу пуговицы. Кай придержал ему дверь, пока тот подбирал последние. Наверх оба поднялись в одной кабине.

На площадке пятого этажа пахло свежей краской. Элана ждала у открытой двери, в домашней рубашке с подвёрнутыми рукавами. Она попросила не касаться перил: их покрасили утром вопреки объявлению, обещавшему начать после полудня.

— Здесь сегодня заседание отдела? — спросил Кай, проходя в квартиру.

— Нет. Ровел не любит, когда клиенты приходят к нему домой. Поэтому пришёл ко мне.

Она говорила спокойно, без привычной для таких признаний просьбы оценить её смелость. На маленьком столе у входа лежали рабочие папки. Кай оставил рядом сумку и прошёл за хозяйкой в комнату, где не было ни одного встроенного экрана.

Окна выходили за край верхних платформ. Перед ними лежало небо. До этого Кай видел его в прорезях, между крышами и над станцией; здесь нижний край окна пересекала далёкая зелёная полоса городской посадки, дальше ничего не заслоняло свет. На подоконнике стояла низкая чаша с сухой землёй. Элана сняла её, освобождая место для стаканов.

— Погибло в прошлом месяце. Соседка говорит, что перелила. Я думаю, забыла полить, потом попыталась наверстать. Пока у нас разные заключения, не выбрасываю.

В кресле возле окна сидел полный седой мужчина. Он поднялся без помощи подлокотников и протянул руку. На его пиджаке не было должностной метки; имя Логос подтвердил по открытому отчёту банка, который Кай просмотрел ещё внизу.

Ровел Кассар возглавлял рассмотрение крупных портфельных обязательств. Пилотная линия в сто восемьдесят тысяч была значительно ниже его обычного уровня. Он не сделал вида, что пришёл знакомиться с перспективным небольшим вкладчиком.

— Элана попросила меня прочесть ваше предложение об обмене грузами с северным терминалом. Управление Мерида переслало его нам в другой редакции. Хочу услышать, какую вы считаете своей.

Кай получил на терминал копию. В ней сохранялись одинаковый тариф и взаимный доступ, но право Вейра принимать чужой груз было описано как просьба о включении в сеть Мерида. Он показал свой исходящий документ. Ровел прочёл обе версии и отправил кому-то короткое сообщение: использовать первоначальный текст, до выяснения ответа не готовить.

Элана принесла еду на одном большом блюде. Ей пришлось убрать с кресла корзину с несвёрнутым бельём, прежде чем сесть. Кай занял обычный деревянный стул. Из соседней квартиры доносился звук настольного станка; время от времени он замолкал, и становилось слышно, как на балконе хлопает неплотная створка.

— Вы отказались от выгодного выхода, — сказал Ровел. — Это ваше право. Но если площадка нужна, чтобы потом предъявить требования к концессии, я должен иначе оценивать участие нашего отдела.

— Я уже предъявлял требования к концессионеру. Из-за четырёх суток закрытых ворот. Они были обоснованы, ворота открыли. Вы читали этот пакет до приглашения?

— Читал. Он не объясняет, зачем вам самостоятельный приёмочный пункт. Для собственных мастерских вам предложили окно и неустойку за его отзыв.

Кай развернул карту с шестой площадкой и соседними путями. Ночная работа Латиса закончилась; утром пришли четыре акта и подтверждение доставки. В их расходах почти не осталось прибыли. Он не скрыл эту строку от Ровела.

— Вот один внешний заказ. Люди получили исправные регуляторы, я оплатил неудобный путь и две смены. Через месяц я должен уметь провести такой заказ по обычной цене. Иначе площадку действительно проще продать. Личное окно в чужом терминале этой задачи не решает.

Ровел взял поданный Эланой хлеб, разломил и аккуратно собрал крошки в ладонь.

— Вы говорите о цене. А нанимаете людей, за которых прежний оператор уже несёт расходы: обучение, медосмотры, подтверждение стажа. Ваш тариф окажется ниже, если часть этих расходов останется у него.

Элана подняла глаза, но в разговор не вмешалась. Кай вспомнил удостоверение Барика и ответил без подготовки нового лозунга.

— Я готов оплачивать подтверждённое обучение. Давайте расчёт. Только стоимость старого курса не даёт права навсегда удерживать сведения о человеке. Барик умеет сцеплять груз независимо от того, чей знак стоит на ограждении.

— И уйдёт от вас, когда вы оплатите следующий курс.

— Может уйти. Тогда мне придётся предлагать работу, ради которой остаются.

Ровел не улыбнулся. Он уточнил, готов ли Кай включить такой расход в банковский прогноз. Тот согласился, но потребовал действительную цену обучения вместо произвольного тарифа прежнего нанимателя. Разговор стал медленнее. Ровел задавал вопросы не для того, чтобы получить красивый ответ, и несколько раз возвращал Кая к строке, которую считал слишком лёгкой.

Ровел спросил, почему в расчёте проекта было только три месяца аренды, если Кай собирается менять устройство городских перевозок. Тот показал зафиксированное право продления и отделил расходы, которые можно вернуть продажей оборудования, от работ, остающихся в стенах городского двора.

— Вы не купили себе срок, — сказал старший. — Через шесть месяцев город вправе предложить другие условия. Чем обеспечите договоры после этого?

— Пока не стану заключать их дольше подтверждённого владения. Оборудование выбрано так, чтобы перенести. Если город захочет оставить работающий пункт на этом месте, предложу ему цену продолжения до конца первого срока.

Ровел попросил перечень переносимого. На нём нашлась стационарная рама стенда. Кай передал вопрос Торену, который ответил фотографией креплений: раму можно снять, но нижняя опорная плита останется. Сумму плиты и демонтажа Логос перенёс в невозвратные расходы. Спор ничего не менял в сегодняшнем остатке денег, зато влиял на цену возможного выхода.

Элана записала поправку на обороте листа. Ровел дождался, пока цифры совпадут в двух экземплярах, и только тогда продолжил есть. Кай отметил про себя эту манеру: старший мог оставить вопрос висеть до следующего заседания, но предпочитал закончить маленькую проверку сразу. В ней было меньше вежливости, чем в разговоре о будущих выгодах, и больше пользы.

О собственном капитале Кай сообщил ровно то, что банк уже подтвердил. Хватало на выбранный объём запуска с резервом, без привлечения общих сборов. Ровел не получил нового источника для кредитного портфеля и не стал требовать его за доступ к выписке. Ему предстояло оценивать предложенную операцию по имеющемуся обеспечению, как любому другому управляющему.

Когда обсуждение дошло до ночной смены, Элана отодвинула блюдо.

— Вчерашняя приёмка была убыточной после полной себестоимости. Я не сниму это из отчёта. Но в исходном прогнозе пилота есть расходы на запуск, и запас их покрывает. Отдел не нарушил собственного решения.

— Пока, — сказал Ровел.

— Пока. Поэтому я пригласила вас до того, как кто-нибудь принесёт чужую сводку вместо нашей.

Он посмотрел на неё поверх сложенных рук. Кай заметил на костяшках старые белые полосы, следы работы или ожога; открытая биография о происхождении шрамов ничего не говорила. Ровел отодвинул личный терминал и попросил принести не общую карту, а финансовое приложение к обеспечению северного узла.

Элана встала, достала нужную папку из стопки у двери и сначала дала её Каю. На обложке стояла отметка публичной выписки. Полные клиентские сведения оставались в банке.

Выписка содержала перечень видов обеспечения концессионных обязательств. Кай нашёл транспортное оборудование, договорные поступления и отдельную строку, которую прежде не видел: городская гарантия. За ней шёл номер решения. Размер и условия вступления гарантии в силу отсутствовали.

«Это новый источник, — сказал Логос. — Публичное упоминание есть, приложение из этой сети не выдаётся. Могу запросить официальный порядок доступа. Нельзя пока считать, что город должен оплатить любую потерю Мерида».

Кай указал на номер.

— Кто вправе выдать полный текст?

Ровел повернул папку к себе и проверил страницу, словно хотел убедиться, что Элана не приложила лишнего.

— Распорядитель городского обеспечения. При наличии основания. Не наш отдел и не ваш расчётчик.

— Гарантия привязана к дому Мерид или к исполнению перевозки?

— Это один из вопросов, которые следует задать распорядителю.

— Вы знаете ответ.

— Разумеется. Иначе я не мог бы отвечать за банковскую часть. Но я не уполномочен выдавать вам чужие условия за обеденным столом.

Элана пододвинула Каю публичную выписку обратно. Ровел её не удерживал. На следующей странице значилось, где опубликован порядок обжалования исключения из доступа. Логос сохранил этот адрес и номер решения, не пытаясь искать закрытый документ обходом.

Каю стало понятнее, зачем его позвали. Успешный небольшой оператор мог приносить отделу Эланы деньги. Тот же оператор, расшатывающий обеспеченную городом концессию, менял риск в гораздо более крупном портфеле. Ровел пришёл удостовериться, знает ли Кай, за что берётся, и оставить запись о предупреждении. Для этого не требовалось ни угроз, ни всевидящего банковского сговора.

— Если нарушение Мерида доказано, ваша гарантия должна быть пересмотрена, — сказал Кай.

— Вы опять соединили два разных действия. Наказать нарушителя можно. Обязательство перед добросовестным кредитором от этого не исчезает. Что именно должен будет исполнить город, вам объяснят по основаниям доступа.

Ровел взял свой терминал. Кай видел только внешнюю сторону экрана. Старший управляющий отправил номер публичной выписки в тот же клиентский канал, по которому пришёл банковский договор.

— У вас теперь есть источник, за который я отвечаю. Домыслы о сумме не приписывайте мне.

Затем он спросил о почтовом парке. Кай рассказал о заявке на обследование, подчёркивая, что коммерческого разрешения нет. Ровел поинтересовался, сколько потока можно провести после ремонта. Точного ответа пока не существовало; Кай назвал то, что установлено: длины карманов, независимую приёмку, ограничения нынешней бригады. Старший слушал внимательнее, чем когда речь шла о прибыли.

За обедом зазвонил дверной сигнал. Пришла соседка с широкой жаровней, которую Элана брала на прошлой неделе. Увидев гостей, женщина спросила только, можно ли поставить её на пол, и пожаловалась на краску у лестницы. Элана вышла с ней в прихожую. Две минуты разговор о банковских рисках проходил под объяснение, чем отмывают испачканную детскую куртку.

Ровел посмотрел на сухую чашу, стоявшую теперь под стулом.

— У неё после двух неудачных кредитов предлагали забрать самостоятельный отдел. Она отказалась переходить под меня. Рассказала?

— Я видел убытки в открытом отчёте. Личных предложений не видел.

— Хорошо. Значит, ещё умеет не продавать свою биографию вместо обеспечения.

Кай не стал поддерживать оценку. Элана вернулась и сразу спросила, о чём говорили. Ровел повторил свои слова при ней. Она поставила жаровню к стене и закрыла окно, из которого тянуло на стол.

— Отдел нужен мне с правом принимать решения. Сегодня я пригласила вас, чтобы проверить предел. Если он кончается на любом возражении Мерида, это надо записать в полномочиях сейчас.

— Он кончается на превышении утверждённого риска, — ответил Ровел. — Не делайте вид, будто это проще доказать.

Уходя, он не отменил ни одного из уже подписанных условий. Новые крупные обязательства отдела подлежали его обычному рассмотрению; исключения ради Кая он не давал. Элана проводила старшего до лифта и вернулась с ключом от общего балкона, который тот случайно унёс вместе со своими вещами.

Она не спросила, какое впечатление произвёл обед. Собрала посуду, оставила на столе только публичную выписку и предложила Каю проверить номер ещё раз. На свежем воздухе её лицо выглядело моложе кабинетного, но усталость у глаз никуда не делась.

— Вы хотите, чтобы я подал запрос к городскому обеспечению, — сказал Кай.

— Я хочу, чтобы вы не рассчитывали следующую операцию по половине карты. Запрос решайте сами. Банк даст сведения в пределах своего обязательства; городские придётся получить у города.

Она поставила пустые стаканы в мойку. Кай отправил заявление о доступе к относящейся к северной концессии части решения. Основанием указал действующий перевозочный интерес, прежнее подтверждённое нарушение и план альтернативной приёмки. Требовать немедленной выдачи всей долговой книги города он не стал.

На лестнице перила всё ещё липли. Кай спускался, держась на расстоянии от свежей краски. Перед глазами Логос оставил две строки: время ожидаемого ответа и городской номер гарантии. На сегодня у них было название обязательства. Его цену им ещё только предстояло узнать.

Глава 13. Испытательная тележка

Балку с двумя кустиками сняли целиком. Городской смотритель не позволил рубить её на месте: имущество оставалось в описи, и после испытания заграждение следовало вернуть. Рабочие подвесили балку на стропах, перенесли к ограждению и уложили на два бруса. Из ржавой трещины высыпалась земля.

Кай расписался за временное открытие. В разрешении были указаны день, состав участников и масса испытательного груза. Допуск действовал до семнадцати часов; принимать по нему товар, вывозить чужое оборудование или оставлять парк открытым ночью запрещалось. На другом конце служебной дороги городская бригада уже поставила защитные сигналы. Разговор с северным диспетчером вели по отдельному рабочему каналу, которого Логос не видел.

Сенна прошла вдоль тележки с грузовым листом. Сама тележка весила шестьсот килограммов. Ещё тысячу восемьсот составляли поверенные балластные плиты. Каждую крепили отдельно, чтобы при наклоне они не сдвинулись всей стопкой. Торен проверял узлы, пока сцепщица затягивала последний крепёж.

Кай узнал женщину с обрезанной перчаткой: на первом испытании площадки она отказалась от найма и ушла на три надёжные смены. Теперь свободный день совпал с их заказом. Она назвалась Уной Кор, предъявила действующее удостоверение и попросила не включать в её наряд работу на высоте.

— Тяга, сцепка, остановка. По ферме за кабелем полезет другой. Мне в прошлый раз сказали, что это тоже часть сцепки.

Сенна вычеркнула лишнюю строку до подписи. Уна проверила исправление и присела у тормозного узла. Ей было всё равно, чьё имя стояло на открытом сегодня парке; за направление движения отвечать предстояло ей.

Старый путь шёл вдоль края платформы, затем поворачивал вокруг массивной опоры. После поворота начинался короткий спуск к поперечной служебной галерее. Оттуда можно было выйти к общему складскому плечу ниже основного узла. На карте расстояние выглядело незначительным. Пешком Сенна отмерила двести восемьдесят шесть метров, включая два тесных поворота и участок, где поручень почти касался габарита груза.

«Обход северной сортировки физически есть, — сообщил Логос. — Но это пока пешеходное измерение. Из него нельзя получить допустимое расписание грузов».

Кай сохранил точки. Сенна сверяла уклон независимым прибором, Торен проверял крепления рельса. Там, где край старого настила закрывал крепёж, рабочие поднимали одну секцию и ставили ограждение. Торен очистил головки крепежа у водоотвода и оставил мелом отметки проверки. Сенна переносила размеры в рабочую схему. К полудню на ней были обозначены узкие участки, точки крепления и границы безопасного прохода людей.

У последней опоры Сенна показала Каю две линии на полу. Одну нанесли сегодня, другая почти стёрлась.

— Почта здесь проходила короткими тележками. Ваш груз длиннее. На повороте задний внутренний угол уйдёт сюда. Даже если колёса пройдут, ящик заденет поручень.

Логос восстановил траекторию по измеренным точкам и паспортной длине рамы. На проекции угол тележки пересёк тонкую полосу возле опоры. Кай увидел, что простое смещение поручня проблему решит лишь частично: за ним начинался проход, который нельзя было занять.

Торен положил на пол две рейки, изображая сцепку.

— По одной проведём. Если сцепить коротко, вторая пойдёт ещё глубже. Длиннее сцепка — в соседний габарит вылезет. Под готовую составную длину здесь рассчитывать нечего.

Уна предложила сначала проверить одиночный проход с габаритной рамкой. Балласт оставили у входа. Вместо него закрепили лёгкие планки, выступавшие на предельную ширину будущего ящика. Кай шёл вдоль тележки с мерной рейкой; Логос отмечал зазоры, но решение о движении оставалось у сцепщицы.

На повороте Уна остановила тележку, не дожидаясь сигнала Сенны. Правая планка подошла к поручню на два пальца. До рабочего движения такого зазора не хватало: груз мог качнуться, старая рама — выбрать люфт. Они откатили тележку назад и уменьшили предельную ширину на бумаге. Теперь узкий груз проходил с запасом; широкий следовало везти иначе или не брать на этот маршрут.

Кай сразу убрал из будущего перечня два типа больших холодильных приводов. Приёмка на шестой площадке оставалась возможной, но по почтовому парку их перевозить не обещали.

— Заказов станет меньше, — заметил Торен.

— Для этого пути. По другому считай отдельно.

Он не хотел получить красивый общий тоннаж, которым нельзя воспользоваться. Логос разделил прогноз на классы груза и оставил возле каждого основание допуска. Для нескольких товаров оснований пока не было.

После пустого прохода вернулись за балластом. На спуске выставили независимую страховочную лебёдку; её крепление проверила городская бригада по отдельному паспорту опоры. Страховочный трос оставался свободным при обычной остановке, но не позволял тележке уйти за ограждённый участок. Ни один человек не стоял перед грузом или внутри петли.

Сенна проверила тормоз на горизонтали. Он удерживал установленную нагрузку. Затем Уна подала тележку к началу уклона, дождалась общего сигнала и начала спуск на малой скорости. Метка на колесе прошла один оборот. По команде торможения тележка остановилась, но дальше намеченной рабочей границы.

Страховочная лебёдка ещё не приняла нагрузку. Всё оставалось внутри испытательного участка. Сенна попросила не возвращать тележку, пока не сняты измерения. Кай поставил рейку у переднего колеса; тормозной путь составил два метра семьдесят сантиметров.

— Для сегодняшнего ограждения достаточно, — сказала инженер. — Для живой подачи к поперечному ходу — нет. Там метр девяносто до чужого габарита. При этом тормоз исправен.

Уна не стала спорить с последней оговоркой. Она показала гладкую полосу на рельсе. Колесо при замедлении начинало скользить раньше, чем тормоз выбирал всё усилие. Увеличить прижим колодки значило раньше получить то же скольжение.

Логос сопоставил запись движения, массу и уклон. Он предложил три варианта: уменьшить массу, сократить скорость входа или добавить независимое торможение, не опирающееся на сцепление ходового колеса. Первые два требовали проверки здесь же; третий — другого оборудования.

«При меньшей скорости выиграем путь. Но рабочее окно займёт не только движение: перецепка и освобождение защитных сигналов останутся прежними. Для трёх платформ подряд выигрыш по грузу почти исчезает».

Торен предложил оставить страховочную лебёдку в рабочей схеме. Тогда на спуске груз можно было бы вести на натянутом тросе. Уна сразу спросила, где будет стоять второй человек после перехода к следующему участку. Механик показал на площадку у опоры, но оттуда закрывался обзор поворота.

Кай взял сигнальный фонарь и прошёл туда сам. На уровне глаз рама тележки исчезала за выступом. Ему приходилось выходить к самой кромке, чтобы видеть руку сцепщицы. Логос наложил два наблюдаемых ракурса и отметил длинную слепую полосу. Камера могла помочь, но её питание и передача стали бы ещё одним обязательным условием остановки.

«Могу связать разрешённые сигналы через местный кабель, — предложил ИИ. — Однако при пропаже изображения движение надо прекращать. И ни я, ни твой оператор не отменим время на перенос троса».

Кай вернулся к тележке и попросил Уну провести только действия со сцепкой, без запуска. Она отцепила страховочный конец, обошла раму, показала, куда переносить его после остановки, затем повторила всё в обратном порядке. Торен следил за временем. На один перенос уходило почти столько же, сколько на сам короткий спуск.

Сенна присела на корточки и дописала это в рабочую таблицу. При регулярном движении старый парк превращался бы в череду стоянок. За одно выделенное окно они успевали провести одну машину, а по окончании приходилось держать свободным соседнее плечо, пока убирают трос.

— Для аварийного вывоза оставим, — сказал Кай. — Для постоянной работы нужен другой способ удержания. Мы не станем всякий раз занимать городскую бригаду ради двух наших тележек.

Он вызвал Тею и попросил показать без личных данных три последних сорванных малых заказа, для которых мог бы подойти измеренный габарит. Она прислала массу, сроки и назначение груза. У двух задержка стоила больше всей предполагаемой платы за короткий обход; третий спокойно ждал общего состава и никакой выгоды от нового пути не получал.

Логос пересчитал модель по первым двум. Покупать дополнительное оборудование имело смысл, если они соберут несколько таких заказчиков с несовпадающими днями подачи. Кай поручил подготовить каждому отдельное предложение после получения допуска. Пока он никому не продавал неготовый маршрут, но уже выбирал, чья работа будет зависеть от него через месяц.

Сенна выслушала разговор и добавила в план испытаний остановку после повторного трогания на уклоне. Торен отложил вариант с постоянной лебёдкой. Уна потребовала сохранить его на случай эвакуации неисправной тележки: тормозное устройство тоже когда-нибудь придётся снимать с пути. Кай включил резервную операцию в заказ, не споря из-за лишней страницы.

Кай попросил Сенну рассчитать одиночный режим без оглядки на коммерческий прогноз. Она подтвердила порядок второго испытания. Скорость снизили, разгрузку не меняли. На этот раз тележка остановилась до дальней линии. Результат был годным для испытанного прохода, но городской наблюдатель потребовал дополнительный запас для мокрого рельса и повторной подачи после остановки.

— Сегодня сухо, — сказал он. — В разрешении у вас погода не записана как оборудование.

Торен присел у тормозной балки. Он уже искал место, где можно закрепить дополнительный узел, не увеличив ширину. Сенна попросила сначала закончить измерения. Кай поддержал её: новое устройство не должно было появиться в выводах раньше, чем они разобрались с нынешним.

Во время перерыва Уна сняла перчатки и долго разминала ладони. Руки у неё были целые, короткую ткань на пальцах она отрезала сама, чтобы чувствовать фиксатор. Она ела сухой хлеб, запивая водой из маленькой фляги. Торен предложил горячее из общего термоса; Уна ответила, что после жирной еды ей трудно работать согнувшись, и попросила только кружку.

Кай сел на низкую опору рядом со смотрителем. Тот рассказал, что почтовый парк закрыли после перевода части отправлений на общие грузовые рейсы. Дорогу не разбирали, потому что под ней оставался доступ к водоотводу. Смотритель дважды в месяц проходил весь участок пешком и отвечал за отсутствие завалов. Качество торможения тележки в его обязанности не входило.

Из его рабочего журнала они получили даты осмотров и номера двух запираемых люков. Кай попросил копию только относящихся к маршруту страниц. Смотритель выдал её после проверки служебного основания. Логос добавил в проект свободный доступ к водоотводу: будущая перевозка не должна была отнимать у города единственную дорогу для ремонта.

За обедом пришёл результат повторной ночной проверки Латиса. Четыре регулятора уже стояли на местах; заказчик подтвердил отсутствие замечаний по принятому режиму. Кай переслал сообщение Торену. Механик прочёл, ответил на вопрос о смазке и вернулся к рисунку дополнительного тормоза. Логос закрыл недостающее подтверждение вчерашнего заказа, не превращая его в доказательство, что весь новый маршрут окупится.

К трём часам испытания завершили. Сенна записала разрешённый одиночный пробег с балластом и прямо исключила сцепку из нескольких тележек. Для регулярного прохода требовались дополнительное торможение, схема защиты примыкания и согласованный порядок передачи между диспетчерами. В заключении не появилось права возить клиентов уже завтра.

Торен показал свой рисунок. Он предлагал две съёмные тормозные балки с сертифицированными рельсовыми захватами. Готовый захват покупали у производителя; мастерская делала крепление под их раму. Изготавливать сам тормоз по рисунку на колене он не собирался. Сенна проверила место и запросила паспорт допустимого усилия на городской рельс.

Кай нашёл нужный тип в открытом каталоге и связался с поставщиком. Два захвата были на складе, третий потребовал бы ждать. Он заказал два по три тысячи шестьсот кредитов. Изготовление балок Торен оценил в две тысячи восемьсот с испытанием соединений, но без городского ходового допуска. Десять тысяч Кай выделил из личной инвестиционной части проекта. Возвратные залоги остались нетронутыми.

Доставка ожидалась через два дня. Это давало мастерской время снять точные размеры с обеих рам и подготовить крепления. Сенна назначила следующий осмотр после установки; день будущего коммерческого запуска она по-прежнему не обещала.

Уна получила оплату испытательной смены до того, как сняли страховочный трос. Она ещё раз обошла пустую тележку, проверяя, не оставили ли инструмент под рамой, затем передала её городскому смотрителю. Балластные плиты увезли отдельным подтверждённым рейсом. На старую дорогу вернули балку с кустиками; землю под ней рабочий смёл, чтобы заграждение легло ровно.

Кай остановился возле решётки. Теперь он знал, где проходит путь, какой груз помещается в повороте и сколько места нужно для остановки. Этого не было достаточно для нового расписания. Он отправил покупателям краткие результаты с указанными ограничениями и оставил поле даты запуска незаполненным.

Глава 14. Неснятая смена

В зале сменного объединения стулья стояли по числу присутствующих, а не по числу записавшихся. Пришедшие позже сами приносили складные из коридора. Дейна взяла два, поставила один у стены, второй — возле стола и сказала Каю, что возле стола он будет мешать. Он пересел к стене.

На доске осталась часть вчерашнего графика. Мелом были обозначены ночные подачи, рядом стояли отмены и чьи-то инициалы. Новое заседание начинали поверх незаконченной работы. За столом распорядитель объединения Фальк Руд сверял ведомость учебного фонда. Когда Дейна положила перед ним отказ в выдаче копии стажа, он не стал его перечитывать.

— Я уже видел. Запрос направлен от имени работницы, оператор ответил в установленный срок. Копия текущего допуска у неё есть. Объединение свою часть выполнило.

Уна Кор стояла возле окна, держа руку на спинке свободного стула. Сегодня на ней не было обрезанной перчатки. Рядом сидел Барик. Он пришёл до начала собственной смены и положил на стол часы так, чтобы видеть циферблат, не отвлекаясь на терминал.

— Мне не копия допуска нужна, — сказала Уна. — Он у меня в кармане. Через месяц продлевать. Если я уйду, у меня в новом месте не будет подтверждения прошлых смен. Ваш человек вчера сказал начинать с ученической проверки. У меня двенадцать лет на грузовом плече.

Фальк открыл ответ оператора и прочёл основание отказа. Журнал содержал сведения о грузах клиентов, поэтому выгружать его новому нанимателю целиком нельзя. Формально основание было разумным. Уна целого журнала не просила: ей требовались даты, виды работ, фамилии принимающих и отметки о допуске.

Дейна положила рядом собственную форму запроса. Эти поля были перечислены, все посторонние сведения разрешалось скрыть.

— Вот ответ на такой запрос. Прочитайте вторую половину. Они выдают выписку только после согласия постоянного оператора на перевод. Мы обсуждаем это третий раз, каждый раз начинаем с тайны груза.

В глубине зала кто-то поддержал её. Другой мужчина возразил: если человек учился за счёт терминала, нельзя уйти к новому хозяину на готовом навыке и оставить плату прежнему. Дейна повернулась к нему, спросила, сколько удержали лично с него за обучение, и предложила принести договор. Мужчина замолчал, но с места не ушёл. Он не хотел становиться стороной нового спора.

Кай слушал, не поднимая руки. Ровел был прав в одном: обучение стоило денег. Фальк охранял не только удобство Мерида. Сборы постоянных операторов оплачивали тренажёр, работу независимых принимающих и часть компенсаций после производственных травм. Если новые площадки забирали готовых людей, не участвуя в расходах, фонд действительно мог остаться пустым.

Дейна спросила, почему в таком случае ей показывают условие передачи стажа вместо расчёта обучения. Фальк провёл пальцем по ведомости.

— Потому что вы хотите получить решение сегодня. А я должен потом собрать взносы с тех, кто появится на вашей шестой площадке на две недели и исчезнет.

Теперь он смотрел на Кая. Тот поднялся и подошёл к столу, оставив место у стены свободным.

— Покажите действующую ставку взноса и что она оплачивает. Я внесу плату за подтверждённые смены Вейра на тех же условиях, что другой оператор. Долг за мой будущий уход можете обеспечить отдельным авансом. Но выписка о стаже принадлежит работнику. Я не буду покупать у Мерида разрешение нанять Уну.

Фальк запросил расчёт у женщины на дальнем конце стола. Она принесла лист с тремя тарифами; два уже перестали действовать, но их продолжали цитировать в спорах. На действующем стоял один кредит за каждый оплаченный рабочий час. Экзамен и дополнительные занятия рассчитывались отдельно. Кай попросил выдать именно этот лист с подписью объединения.

Возникло движение стульев. Несколько человек подошли посмотреть. Барик не встал, только спросил Дейну, распространяется ли плата на отменённую, но полностью оплаченную смену. Расчётчица ответила: да. Подготовка работника не переставала стоить денег из-за того, что к нему не приехал груз.

— Это внесём, — сказал Кай. — У меня такие отмены уже есть. Из оплаты людям взнос не вычитаем.

Фальк не счёл вопрос решённым. Он хотел трёхмесячную гарантированную ведомость: число мест, обычную зарплату и список переходящих работников. Кай принёс другое — четыре восьмичасовые смены на ближайший пилот, с указанными датами. Они были обеспечены оплатой независимо от того, состоится ли подача. Обещать больше прежде проверки маршрута означало нанять людей на деньги, для которых пока не было работы.

— Вы можете содержать пустую бригаду, — сказал Фальк. — Суммы мы видели. Другие работодатели тоже умеют начинать с щедрости. Потом человек остаётся без прежнего места.

— Могу содержать. Не стану выдавать это за постоянный заработок. Каждому предлагаю конечный срок. Места у прежнего нанимателя они решают сохранять сами. На эти четыре смены никому не требуется увольняться.

Барик отодвинул часы и попросил слово. Он говорил медленно, подбирая те выражения, которые мог бы повторить начальнику своего терминала.

— Я у вас уже работал. Платите правильно, дорогу считаете, лишнего под подпись не прячете. Но я останусь на прежнем месте. Мне дали график до конца месяца. Жена устроила свои смены под него. Каждый раз заново складывать неделю я не хочу.

Дейна кивнула, прежде чем Кай успел ответить. Ей важно было, чтобы отказ прозвучал в этом зале без оправданий.

— Принято, — сказал Кай. — Сегодняшнее решение о выписках должно распространяться и на тебя, если когда-нибудь понадобится. Твой отказ от моих смен его не отменяет.

Барик убрал часы в карман. До начала работы оставалось мало времени, но он попросил дождаться решения по Уне. Когда она дёрнула его за рукав, чтобы не опоздал ради чужого спора, он недовольно высвободил руку.

— Это и мой журнал. Сегодня твой, завтра мой.

Фальк откинулся на спинку стула. Кай видел, что распорядитель больше не сможет представить разговор как передачу одной бригады богатому новичку. Работники спрашивали о праве, которое понадобится и тем, кто останется у Мерида.

Распорядитель объявил короткий перерыв, чтобы запросить полномочия по учебному архиву. В коридоре было тесно. Кай отошёл к открытой двери соседнего помещения. Здесь шло занятие, которое спор в зале не остановил: четверо учеников по очереди подавали сигналы на выключенном посту управления. На доске двигалась запись настоящего грузового плеча, снятая с разрешения оператора.

Инструктор убавил скорость воспроизведения и попросил женщину у пульта объяснить, почему она разрешила следующий проход. Та показала свободный участок. Он добавил в изображение человека, который ещё не покинул служебную полосу. Женщина сняла сигнал и начала последовательность заново. Никто не торопил её закончить ради освободившегося учебного места.

Дейна вышла следом и остановилась у двери.

— Вот за это я готова платить, — сказала она. — За человека, который не отпустит их раньше времени. Мне потом с ними в одной смене стоять. А вы после пуска уедете вниз.

— Уеду. Поэтому принимать их должен он, а не я.

Она услышала ответ, но не стала соглашаться со всем разговором сразу. Каю предстояло ещё доказать, что при срочном заказе он оставит инструктору те же полномочия. На шестой площадке такое уже случалось; здесь никто не был обязан верить чужому пересказу.

Из зала позвали расчётчицу. Она несла две папки: расходы на занятия и общий взнос крупного оператора. Суммы не совпадали. Часть дополнительных денег позволяла Фальку держать резерв инструкторов и платить за отменённые занятия. Кай попросил разделить их в предложении. Вейр мог заказывать нужный курс и оплачивать его резерв, не покупая вместе с ним всё прежнее устройство объединения.

Дейна посмотрела на него внимательнее. Если Фальк принимал такой заказ, у него появлялся второй источник работы, за который не требовалось спрашивать Мерид. Кай видел, что она поняла возможное продолжение, и оставил ей самой вернуть этот довод в зал.

Решение пришлось разделить. Объединение не могло само приказать терминалу открыть весь журнал. Зато оно располагало собственными отметками учебных выходов и экзаменов. По согласию работника их можно было выдать немедленно. Недостающие рабочие смены подтверждал городской реестр после запроса к оператору; за отказ предоставить нужные поля отвечал уже он.

Дейна потребовала показать, что именно объединение выдаст Уне сегодня. Фальк разрешил расчётчице открыть личную часть учебной записи. Она развернула экран только к Уне. Несколько дат не совпали с её бумажными корешками: в общей базе записывали день приёма группы, а фактический экзамен отдельного человека мог пройти позже. Они не стали объявлять это подлогом. Уна принесла удостоверение к свету, сравнила печать и назвала экзаменатора, который принимал её повторный проход после перерыва в работе.

— Он ещё здесь? — спросила она.

Расчётчица кивнула в сторону соседней комнаты. Через минуту из неё вышел худой пожилой сцепщик, раздражённый тем, что его отвлекли от занятий. Увидев Уну, он вспомнил сначала не дату, а её привычку проверять крепёж снизу рукой.

— Я тогда сказал, что однажды ты там пальцы оставишь. Перчатку хоть теперь носишь?

— Ношу. Дату посмотрите.

Он прочёл корешок, нашёл свою отметку и подтвердил отдельный выход. Расчётчица внесла уточнение с источником. Эта небольшая работа заняла больше времени, чем торг о принципе. За ней оказалось видно, что независимая запись стажа существует, если кто-то действительно собирает её по людям.

Кай попросил копию согласованного порядка для новых нанимателей. Сведения самой Уны ему передали только с её разрешения. Логос проверил сроки и виды допуска, не вытягивая из открытого рядом экрана чужие учебные записи. Удостоверение позволяло ей работать на нынешнем плече. Для нового почтового маршрута предстояла отдельная проверка после установки оборудования, и никакой двенадцатилетний стаж её не заменял.

Фальк предложил Каю снять направленное обращение в городской реестр: теперь они ведь договорились. На этом Кай перестал править проект.

— Нет. Вы выдаёте собственные сведения. Оператор всё ещё держит рабочие. Ответ на запрос должен прийти. Если он верный, я им воспользуюсь. Если нет, оспорю по существу.

Распорядитель сказал, что из-за такой позиции Мерид может сократить добровольные взносы. Кай спросил, какая их часть добровольна. Фальк назвал конкретный фонд расширенного обучения, не смешивая его с обязательным сбором. Они вернулись к таблице.

Вейр соглашался заказывать у объединения независимые экзамены и оплачивать подготовку людей к новым видам движения. Автоматически покрывать все будущие сокращения Мерида Кай отказался. Ему нужны были работающие инструкторы и признаваемые результаты, а не право кормить организацию в обмен на чужую лояльность.

Дейна посчитала четыре смены на краю старого графика: тридцать два часа по двадцать два кредита — семьсот четыре; ещё тридцать два в учебный фонд. Восемь часов каждой смены уже обеспечивались проектом. Два выхода взяла Уна, два оставшихся — разные сцепщики со свободными днями. Каждый сам приложил метку. Барик ни одной не взял.

Вместе с подтверждением работник получал дату, место, допустимый вид работы и правила отмены, согласованные ещё на шестой площадке. Фальк настоял, чтобы взнос перечисляли после фактической или оплаченной отменённой смены, а не теряли в общей предоплате. Кай разместил под него отдельный резерв в проектном учёте. Никакого доступа к общей кассе объединение не получало.

Когда люди стали расходиться, Дейна сняла с доски старый лист. Под ним обнаружилась тёмная прямоугольная полоса. Она не стала протирать всю доску, только очистила место для новых дат.

— Теперь у вас четыре смены, — сказала она Каю. — Не бригада навсегда. Двое придут, если их прежние графики не изменятся до подтверждения следующего заказа. Уна будет спорить сама. Если рассчитываете на бесконечное продолжение, не рассчитывайте.

Кай сфотографировал лист с разрешения подписавших и попросил её составить список тех, кто готов обсуждать отдельный курс на новый маршрут. Дейна напомнила, что курс тоже не обещает им постоянной работы. Он согласился указать это в приглашении. Получить подготовленных людей раньше спроса было полезно; заставлять их зависеть от единственного будущего нанимателя он не собирался.

У дверей Барик наконец надел куртку. На свою смену он ещё успевал. Кай вышел вместе с ним и спросил, возьмётся ли тот принять учебный проход Неды после положенных занятий.

— Я её учил. Я уже говорил: принимал бы другой, — ответил сцепщик. — Могу показать двоих, которые не знают ни вас, ни её. Одного не любите заранее, он всех гоняет медленно.

Кай попросил оба контакта. Барик отправил их и пошёл к лестнице. За поворотом ему пришлось посторониться перед рабочими Мерида. Они узнали его, спросили, что решили в объединении, и дальше все спускались вместе.

Глава 15. Чужой покупатель

Логос оставил новый заказ открытым поверх утреннего расписания. Четыре гидравлических блока, семьдесят две тысячи кредитов, подтверждённый поставщик, покупатель «Этма-резерв». За работу предлагали обычную плату. По отдельности ни одна строка не выглядела подозрительной.

«Посмотри порядок вывоза», — сказал ИИ.

Покупатель соглашался получить изделия по одному, сразу после испытания. Одновременно перевозчик забирал технологические подставки и возвратную тару. Все перемещения должен был оформлять один представитель — Галд Месс. Его полномочия были настоящими. Однако страховой риск переходил к площадке раньше, чем закрывалась проверка всей партии, а окончательное банковское поручение требовало единого акта.

«Между первой подписью и последним расчётом будет три раздельных движения через общий проход. Я построил последовательность по присланным условиям. Вот здесь владелец меняет получателя, но на нашей стороне остаётся номер принятого места».

Кай увеличил схему. Простой заказ можно было провести без этих перестановок. Он запросил адрес выгрузки и ограничения покупателя, будто уточнял обычный маршрут. Месс прислал карточку склада. В городском плане этот объект числился почтовым адресом нескольких торговых контор; тяжёлой разгрузки у него не было. На уточнение агент ответил, что там подпишут получение, а машины пойдут дальше по отдельному поручению.

Это мог быть законный торговый посредник. Кай не собирался объявлять преступлением неудобную накладную. Но заказ давал слишком удобный способ вынести одно изделие под другой подписью, затем потребовать его стоимость с нового оператора. Логос предложил либо разделить договор до исчезновения промежутка ответственности, либо наблюдать, кто попытается им воспользоваться.

Кай выбрал второе.

Он вызвал Дена Орса в комнату Оррена и показал только документы заказа. Счетовод долго читал транспортные приложения, не интересуясь тем, что уже решил глава. Потом передвинул первую квитанцию к последней.

— Здесь хороший груз может приехать, пройти проверку и уехать как подставка. А покупатель получит балласт с его номером. Страховщик сначала спросит того, кто принял вещь целой. Даже если вы потом докажете своё, кредит на время спора приостановят.

— Поэтому окончательного банковского акта до сверки вывоза не будет. Мне нужен человек за столом, который даст Мессу пройти привычную последовательность и сохранит каждую её версию. Не связываясь с вашими прежними знакомыми.

Ден спросил, увидит ли агент его настоящее имя. Кай ответил утвердительно. Тогда счетовод потребовал отдельную оплату риска, охрану дороги и право прекратить участие до прибытия груза. Действующий добровольный договор это позволял. Они согласовали тысячу кредитов за операцию; старое дело Дена и положение его сестры в разговор не входили.

— Если понадобится ехать с ним дальше, откажусь, — сказал Ден. — Я соглашался сидеть у ведомости.

Кай записал границу и дал ему прочесть поручение целиком. Ден подписал только после этого.

Дальше работал Логос. Он не открывал закрытых счетов «Этмы» и не искал в сети готовое признание. По их собственному плану приёмки ИИ выделил место вероятной подмены: короткий участок общего прохода, который верхняя камера видела за погрузчиком лишь частично. Там обычно разворачивали возвратные платформы. Кай разрешил штатную перестановку товара, но заранее поставил вторую автономную запись на стороне собственной конторы. Законный проход соседей оставался свободным.

Сайра прислала двух людей и сама приехала к началу подачи. Её задачей были выходы и безопасность бригады, а не погоня за любым, кто покажется подозрительным. Аст получил основания проверки и назначил городского товарного свидетеля. Тот должен был фиксировать спорную приёмку; обыскать перевозчика по одному подозрению ему не разрешали. Настоящих клиентов на это окно Кай не поставил.

Обычные испытания оставались настоящими. Если все четыре блока прошли бы проверку и уехали под своими номерами, Вейр исполнял договор, а подозрение закрывал. Если агент отказывался от приёмки, ему возвращали груз по полной описи. При подмене выдачу остальных мест останавливали и вызывали городскую службу. Для каждого варианта Логос приготовил необходимые документы, не заменяя ими фактическое решение Кая.

Перед началом Кай прошёл будущий маршрут груза вместе с Сайрой. Она остановилась там, где возвратная платформа должна была повернуть мимо конторы, и указала на человека, назначенного держать выход.

— Он увидит обмен и захочет вмешаться. Вы ему сказали, чего ждёте?

Кай позвал обоих охранников. Объяснил предел: не позволять увести настоящий блок за внешний пост, не мешать обычному движению людей и не пытаться вырвать терминал у агента. Если начнётся угроза бригаде, наблюдение заканчивается сразу. Для сохранения доказательства работникам не придётся стоять рядом с поднятым грузом.

Один охранник спросил, зачем вообще давать отправить подмену. Можно снять обмен и остановить машину.

— Тогда у нас будет переставленная табличка и объяснение об ошибке, — ответил Кай. — Мне нужно, чтобы заказчик сам назвал, что получил и от кого. Настоящая вещь останется здесь. За подменной проследит город. Если потеряют непрерывность наблюдения, этой частью доказательства не пользуемся.

Сайра проверила связь с товарным свидетелем. Тот подтвердил, где заканчивается разрешённое сопровождение, и отказался обещать погоню, если водитель изменит маршрут. Кай принял ограничение. Логос приготовил на этот случай только акт расхождения и остановку выдачи, без будущих показаний, которых никто ещё не дал.

Элану он предупредил отдельно: заказ проходит под усиленной сверкой, промежуточные квитанции не открывают оплату. Никаких поддельных подтверждений от банка агент не увидит. Она согласилась сохранить окончательное поручение закрытым до личного ключа Кая и напомнила, что его решение потратить деньги на проверку клиента не относится к банковскому обеспечению.

После звонка Ден попросил убрать с рабочего экрана специальную пометку о наблюдении. Она была видна каждому, кто заглянул бы через плечо. Для него самого хватало номера задания. Кай убрал пометку; счетовод разложил обычные формы в порядке выдачи. Подготовленный стол наконец стал похож на место, где собирались принимать груз, а не ждать чужого преступления.

Месс приехал в полдень. Невысокий, светловолосый, с маленькой рабочей сумкой через плечо. Он не пытался выглядеть важнее своей должности. Проверил часы, представился Дену и первым делом попросил место, где водители смогут поесть, не покидая очередь. Кай показал скамью возле конторы.

Четыре блока привезли исправными. На первом испытании Торен проверил давление и удержание; второй прошёл тем же порядком. Месс стоял рядом с продавцом и сам следил, чтобы рабочие не потеряли крепёжные пальцы. Один палец выпал на подкладку. Агент поднял его, протёр и вернул в комплект. Кай не увидел в этом противоречия: человеку было нужно, чтобы приняли настоящий исправный товар.

Ден выдавал промежуточные квитанции, где стояли номера изделий, вид проверки и запрет использовать лист вместо итогового расчётного акта. Месс читал их быстро, но не вслепую. На втором попросил поправить номер транспортной опоры. Ден исправил, сохранив предыдущую версию. Агент подтвердил её отмену своей меткой.

Первая машина покупателя подошла, когда начали проверку третьего блока. На общий проход одновременно подали возвратную платформу. В её описи значились тяжёлые технологические подставки в закрытых кожухах; масса сама по себе не доказывала подмены. Такая тара действительно использовалась при перевозке гидравлики.

«Первое место уходит за погрузчик. Номер на видимой стороне тот же», — сказал Логос.

Кай не обернулся. Он обсуждал с Мессом срок окончания, давая агенту видеть собственное лицо. Сайра стояла у пешеходного выхода и следила за руками водителей. На экране Дена продолжала открываться обычная ведомость.

Двое работников перевозчика развернули закрытые кожухи. Один задержал платформу ногой, другой переставил съёмную табличку. Движение заняло несколько секунд. Из общего прохода машина покупателя вышла уже с другим кожухом, отмеченным номером первого принятого блока. Настоящий блок остался на возвратной платформе под номером технологической подставки.

«Подмена видна с обеих точек, — сообщил Логос. — Свидетель получил исходную запись. Банковская выдача нулевая. Держим вторую платформу на штатной сверке массы».

Кай позволил машине с подменённым местом выехать за внутреннюю черту двора. За пределами их территории её сопровождал городской служащий, назначенный свидетелю; силой останавливать движение без основания тот не должен был. Содержимое оставалось под непрерывной записью до ближайшей площадки получателя. Месс отправил сообщение и спросил Дена, можно ли заранее подготовить итоговый пакет.

— Подготовить можно. Подписать после четвёртого, — ответил счетовод.

Он показал незаполненную последнюю строку. Агент потянулся было к терминалу, чтобы передать свой готовый бланк, но Ден попросил отправить его по тому же каналу, что все предыдущие приложения. Месс подчинился. Теперь у них была и редакция, которую он рассчитывал положить в основание банковской выдачи.

Через одиннадцать минут «Этма-резерв» направила претензию: в первом кожухе вместо принятого блока обнаружены части списанного оборудования. Требование на восемнадцать тысяч ушло в Сарн, копия по договору пришла оператору приёмки. Страховое обращение было настоящим, с подписью покупателя; признанием убытка оно ещё не стало.

Кай остановил оформление вывоза возвратной тары. Четвёртый блок сняли со стенда обычным порядком и закрепили. Никто не кричал, створку не захлопывали перед людьми. Месс прочёл пришедшую претензию и сразу попросил приложить к ней две квитанции Дена.

— Это ваши номера, — сказал он. — Я предупреждал, что нужно единое оформление. Где сейчас ваша запись от весов до машины?

Кай повернул к нему экран со вторым ракурсом.

На записи рабочий переставлял табличку. Месс видел, куда ушёл настоящий блок. Рядом стояло изображение возвратной платформы, которая ещё не покинула площадку. Агент не стал отрицать сходство кожухов. Он заявил, что произошло ошибочное распределение тары, а страховщика уведомили в обязательный срок, до полного выяснения.

— Ошибку можно исправить, — сказал Кай. — Сначала вы подпишете фактическую опись обоих перемещений. С вашими людьми, временем команды и всеми местами погрузки. Готовый акт приёмки на семьдесят две тысячи я не подпишу. Уведомление о споре уже получил банк.

Месс попросил дать ему поговорить с покупателем. Кай не мешал. Пока агент отошёл к скамье, городской свидетель вскрыл возвратный кожух по условию досмотра тары, принятому перевозчиком в заказе. Внутри оказался первый исправный блок. Номер на корпусе совпал с испытательной записью Торена. Самого Месса вскрывать сумку или сдавать личный терминал никто не заставлял.

Кай видел, как агент меняет тактику. Он больше не требовал немедленной выплаты; хотел закончить дело частной претензией между отправителем и перевозчиком. Предложил оплатить задержку и забрать всю партию. В прежнем порядке так можно было спасти неудачную схему, оставив новому пункту сомнительную запись без доступного источника.

— Груз после сверки вернётся законному владельцу, — ответил Кай. — Но подмена и ложное описание уже попали в городскую запись. Я от неё не откажусь. Вы сейчас можете назвать, чьё поручение исполняли. Можете дать объяснение инспектору с защитником. Это ваше решение.

Месс выбрал инспектора. Кай не пригрозил ему судьбой Хейла и не стал требовать признания против Мерида. Вместо этого добился заверенной копии транспортного поручения, по которому находившаяся у них тара была принята от отправителя. Без документа городской свидетель не разрешал передавать спорное имущество обратно.

На обороте оказалась отметка выдачи: партия семнадцать, въездной пост П-46. Ни городского адреса, ни понятного названия склада. Ниже, в старом поле маршрута, сохранялся код Р-4.

Логос сопоставил его с двумя уже имевшимися источниками — журналом Хейла и документами рабочего пансиона. Совпадение не делало Месса участником перевозки людей. Оно показывало, что тот пользовался действующей цепью имущества, в которой старый код ещё имел практическое значение.

Кай передал копию Асту с просьбой установить историю поста и законного держателя отметки. Адрес самостоятельно не угадывал. Нужен был следующий физический участок, а не ещё одна схема со стрелкой в сторону Мерида.

К концу проверки кредитная линия не потеряла ни одного выданного кредита: итогового акта не существовало. Личный депозит сохранился. Подготовка, свидетели и оплаченные люди стоили проекту денег; Кай подтвердил расходы как отдельную операцию. Ложное страховое требование осталось оспоренным, не автоматически отменённым его волей.

Ден закрыл ведомость последним. Он сверил передачу исходных записей, получил подтверждение оплаты и попросил отметить свою часть выполненной. Кай подписал. Счетовод убрал копию в отдельный карман, как делал раньше, и вышел к ожидавшей охране дороги.

Настоящие блоки оставались на площадке под городской описью до решения о возврате. Кай не получил их в собственность. Зато у него впервые был человек с именем, подписью и проверяемым поручением, который пришёл разрушить доверие к новому пункту. На экране рядом с делом Хейла Логос открыл отдельную карточку Галда Месса. Связывать их в одно обвинение было рано. Запрашивать пост П-46 — уже пора.

Глава 16. Адрес семнадцатой партии

Галд Месс попросил убрать из комнаты Кая. Просьбу передал его защитник: транспортный агент готов объясняться с городской службой, но не с человеком, который устроил ему проверку на площадке. Аст прочёл заявление и положил его на край стола.

— По делу будете говорить со мной. Господин Вейр пришёл предложить отдельные условия передачи документов. Вы вправе не слушать. Тогда начнём объяснения по четырём гидравлическим блокам.

Месс посмотрел на Кая, на закрытый регистратор, снова на защитника. Остался сидеть. Пальто он так и не снял, хотя в комнате было жарко. На манжете виднелось масляное пятно, оставшееся после вчерашней приёмки.

Кай положил на стол накладную тары семнадцатой партии. Печать въездного поста П-46 стояла рядом со старым кодом Р-4. Физическую подмену под заказ «Этма-резерва» уже описали в акте. Теперь Кая интересовал путь, по которому тара попала к посреднику.

— Вы подпись не отрицаете. Значит, либо знаете, где приняли тару, либо расписались за того, кого можете назвать.

— Я веду перевозку. Что лежало в этих ящиках год назад, не моя работа.

— Год назад меня пока не интересует. Мне нужен человек, который вчера разрешил вам использовать их номера. И способ проверить ваши слова.

Защитник попросил не отвечать сразу. Отвёл Месса к окну. Они говорили вполголоса; Логос не пытался разобрать через чужие спины каждую фразу. Кай в это время передал Асту копию уже полученного ответа городского индекса. Пост П-46 числился выведенным из общего доступа. Его текущее назначение находилось в бумажном приложении к старой аренде.

Месс вернулся с предложением: он назовёт контору, если ему гарантируют отсутствие обвинения по всей вчерашней операции.

— Этого я не гарантирую, — сказал Кай. — Аст тоже не будет обещать за суд. Я могу оплатить безопасное размещение на время проверки вашего сообщения. Если подтвердится участие под давлением, инспектор внесёт факты. Если вы участвовали за долю, доля останется вашей проблемой.

— Мне после такого разговора не дадут больше ни одной машины.

— После подтверждённой подмены у вас и так потребуют объяснения. Я не стану прятать акт ради того, чтобы вы получили следующий заказ. Но источник вашего сообщения в уведомление перевозчика не включим. До проверки оно не выйдет из дела.

Месс снял пальто и сложил на соседнем стуле. Решение ещё не было согласием. Он долго уточнял, кто сможет войти к нему в комнату, сохранится ли связь с защитником, можно ли отказаться от дальнейших поручений. Сайра назвала условия по связи, не обещая несуществующей крепости. Охраняемый адрес, отдельный маршрут, никакого выхода на встречу без нового согласия. Оплачивал это Кай из средств расследования подмены, не из фонда потерянных работников.

Месс согласился сообщить известное и отдельно — принять один звонок диспетчера, если тот придёт. Без обещания снова везти груз. Защитник записал границы. Аст включил регистратор только после того, как агент прочёл их вслух.

Контора называла место «Сухими рампами». Там переучитывали тару и ремонтировали крепёж, но иногда расчёты приходили с назначением за размещение людей. Месс лично людей не считал. Подписанные им накладные давали номер поста, а актуальные адреса диспетчер держал в отдельной таблице. Эту таблицу агент не видел.

Кай не стал требовать, чтобы тот вспомнил больше. Для запроса хватало подлинной подписи и проверяемого места передачи.

Городской архив занимал бывший склад под опорами транспортного кольца. Кай приехал туда вместе с Астом: через удалённую выдачу они получили бы только старую карточку, уже лежавшую перед ними. В читальном помещении сохранились крепления для грузовой сетки. Столы поставили между ними, и люди протискивались боком, чтобы не задеть папки на соседней поверхности.

Архивистка принесла тонкое дело, перевязанное выцветшей тесьмой. Подписала выдачу, раскрыла на нужном плане и осталась рядом, пока инспектор делал копию. Пост П-46 относился к четвёртому корпусу двора «Сухие рампы», на восточной стороне северного ремонтного пояса. Позднее въездную нумерацию поменяли, но право доступа на старые пропуска сохраняли для внутренних перевозок. В новом публичном плане этот вход оказался обычным служебным проездом без отдельного обозначения.

Логос совместил заверенную копию с городской схемой. Путь был. Доступа к камерам внутри корпуса не было. На месте прежнего распределительного зала в документах стояли ремонтные мастерские и временное размещение персонала. Последнее обследование касалось ограждения крыши, а не живших под ней людей.

Аст отправил запрос перевозчику на узкую выгрузку по посту и трём известным временным промежуткам. Утром суд принял дополнение к прежнему предписанию по подлинной накладной и акту подмены. Оно позволяло установить держателя поста и получателей конкретных переводов; инспектор не просил открыть все счета компании. Ответ пришёл к концу дня. Из него следовало, что после снятия Р-4 с обычного обслуживания путь продолжал принимать служебные машины. В последних записях были питание, рабочее бельё и вывоз людей на смену. Число получателей установить по ним было нельзя.

«Нам выдадут внешний список, — сказал Логос. — При проверке предупредят управляющего. Если люди остаются там, их могут перевезти раньше, чем служба сравнит фамилии. Предлагаю использовать назначенный вывоз».

Кай открыл расписание, приложенное к ответу. Утром следующего дня к корпусу должна была прийти пассажирская грузовая машина с ограждённым жилым модулем. Перевозчик оформлял это как перемещение смены. Указанный путь выходил на общую муниципальную полосу, где город мог остановить рейс независимо от частной охраны двора.

— Проверку начнём с машины, — сказал Кай Асту. — Люди выйдут за свой пост. Там мы сможем спросить их отдельно от управляющего. Второй группе нужно войти в корпус сразу после остановки, иначе записи начнут исчезать.

Аст прочёл маршрут до конца.

— Основание остановить есть. Основания увезти каждого против воли нет. Обычных работников не задерживаем ради проверки вашей догадки.

— Согласен. А если среди них наши, объясним право уйти и обеспечим выход. Вы берёте документы. Я закрываю возможность вывести их ещё раз, пока вы будете разговаривать.

Кай вызвал Сайру. Она потребовала показать фактическую площадку остановки, а не только её обозначение на карте. По одному подъезду ходили тяжёлые составы, и ставить поперёк него машину с людьми она отказалась. Через час её наблюдатель передал снимки с улицы: свободный боковой карман, два пешеходных выхода, поворот, с которого нельзя было увидеть дальнейшую часть пути.

Логос пересчитал подход. Прямую остановку заменили приглашением на дополнительную проверку пассажирского модуля в кармане. Въезд должен был принять городской служащий. Если водитель откажется, его остановит инспекция на общей полосе. Сайра приготовила оба варианта, людей расставила по выходам. Ударная группа не садилась на крышу с оружием над головами пассажиров; она ждала за бетонным ограждением, откуда могла закрыть кабину и сопровождение.

Месс позвонил сам после ужина. Диспетчер спрашивал, почему его документы попали на проверку, и требовал отозвать часть вчерашних объяснений. Агент записал разговор на разрешённый городской регистратор. В конце ему поручили забрать с П-46 пустую тару после утренней пересменки.

— Это я могу сделать, — сказал он Каю. — Там увидят привычного человека.

— Нет. Ваше согласие было на разговор. Для входа на двор понадобится другой риск и новый договор. Сегодня не пойдёте.

Месс сердито спросил, зачем тогда вообще соглашался. Кай ответил, что уже полученная запись позволяла сравнить завтрашнее назначение с подтверждённым временем отправления. Этого хватало. Если агент нужен будет живым свидетелем, бессмысленно отдавать его тем, кто только что требовал изменить показания.

Когда связь закончилась, Логос предложил ещё один ход. Кай мог уведомить перевозчика о проверке исправности модуля и одновременно предложить ему оплату разрешённого ожидания. Перевозчик получал способ выполнить городской приказ без немедленной потери денег. Отказ после такого предложения делал его сознательным участником попытки скрыть рейс; согласие лишало охрану привычного водителя, готового уехать по её команде.

Кай позвонил владельцу машины. Не назвал розыскных фамилий, показал номер предписания и сообщил условия остановки. Плата за ожидание ограничивалась обычной стоимостью двух часов. Пассажиров никуда не покупали; законную проверку нельзя было отменить возвратом денег. Владелец прочёл оба пункта, выругался на диспетчерскую и согласился передать водителю городской номер.

Управляющему корпуса Кай не звонил. Уведомление о проверке шло своим установленным порядком, с нужным основанием и без схемы силового прикрытия. Теперь недостаточно было приказать машине не останавливаться. Противник должен был либо исполнить маршрут, либо оставить новый проверяемый след его изменения.

Перед общим сбором Кай доехал до бокового кармана сам. Сайра ждала возле пустой машины, поставив на капот две чашки остывшего отвара. За поворотом грохотал грузовой путь. Машины появлялись из-под низкой фермы так близко, что свет выхватывал лица раньше, чем становился слышен двигатель.

— Здесь будут стоять ваши люди, — сказала Сайра. — Если сопровождение решит пробиваться, им придётся выйти из укрытия раньше, чем пассажиры покинут модуль.

Кай прошёл вдоль бетонного ограждения. В схеме оно выглядело сплошным, но на месте обнаружились два прохода, закрытых лёгкой сеткой. Через ближний можно было вывести пассажиров на лестницу; дальний выводил прямо к движению. Сайра уже вызвала городского техника, чтобы на время проверки закрыть дальний проход жёстким барьером. Без него силовой план зависел от того, куда в панике побегут люди.

Кай встал за выступом опоры и попросил её пройти маршрут сопровождения. Она подошла от поворота, остановилась у места предполагаемой двери и повернулась к нему. Между ними было семь шагов, половина расстояния просматривалась из кабины.

«Если зайдём одновременно с двух сторон, охранники окажутся за пассажирами, — сообщил Логос. — Лучше разъединить их до открывания модуля. Для проверки документов водителя вывести вперёд, сопровождающего — к заднему регистрационному знаку. Наружная площадка у двери освободится для городской службы. Охрану, оставшуюся внутри модуля, возьмут на себя Кай и резерв».

Сайра попросила показать оба движения ещё раз. На втором проходе Кай остался у переднего колеса. Оттуда он видел руки человека возле кабины, а тот не мог достать пассажиров, не развернувшись полностью.

— Так получится, — сказала она. — Пока они считают происходящее обычной проверкой.

— Это и будет проверка. Силу используем, когда попытаются сорвать выход. Но сообщение о нашем резерве им дадим сразу после разделения. Пусть выбирают с пониманием, что охраняемый двор остался за спиной.

— Вы хотите сломать им командование до разговора.

— Хочу, чтобы каждый отвечал за свою руку. Управляющий может приказать держать людей. Нажимать на спуск придётся этому человеку. Я дам ему возможность отказаться от чужого приказа, а потом остановлю без новых предупреждений.

Сайра взяла одну из чашек и допила отвар. Она не спорила с целью. Переставила точку резервной машины на несколько метров: так задний наблюдатель видел оба прохода, а не один. Кай отправил обновлённую схему Асту. Операция должна была остаться внутри его предписания; способ не дать охране сорвать её готовили они.

Когда техник привёз барьер, Кай помог удержать его край, пока Сайра проверяла проход с открытой дверью машины. В темноте над ними продолжали идти обычные грузы. Никто ради завтрашнего решения не собирался останавливать весь район.

К вечеру суд разрешил также проверку указанного корпуса и изъятие перечисленных документов: к заявлению приложили найденную привязку, выгрузку и сведения розыска. Аст получил отдельный акт до общего сбора.

Вечером у Аста собрали две группы. Инспектор перечислил документы, подлежащие изъятию: приём людей по названным переводам, их действующие соглашения и дальнейшие направления. Это был архив конкретного корпуса. Главная перевозочная память северного узла по-прежнему находилась у Мерида, и одной сегодняшней бумагой забрать её было нельзя.

Сайра разложила на столе схему. Кай показал, какую функцию берёт на себя: остановка сопровождающей охраны в момент выхода пассажиров. Для опросов он не назначал собственных бойцов. Медицинская машина стояла отдельно от транспорта, на котором повезут желающих уехать. Врачу предстояло решать, кому нужен осмотр немедленно; его место не использовали как допросную.

Аст проверил связь. На столе один за другим загорелись ответы. Кай выключил свой экран с планом, оставив только маршрут к месту встречи. Через окно виднелась стоянка городских машин; механик, не участвовавший ни в одном разговоре, менял на ближайшей стёртую щётку стекла. Сайра спустилась проверить крепления пассажирских сидений.

Глава 17. Рабочий выход

Машина пришла на семь минут раньше. Кай стоял за опорой, откуда видел кабину и только нижний край пассажирского модуля. Над крышей проходил пустой состав. Он гремел так сильно, что слова городского служащего потерялись, но водитель уже получил номер проверки и повернул в боковой карман.

Пассажирский модуль был старым. Когда-то его красили в жёлтый цвет, теперь наружная обшивка стала бурой возле каждого крепления. За узкими окнами сидели люди в рабочей одежде. Один поднял руку, закрывая глаза от света над площадкой.

Водитель вышел с документами и сам открыл отделение внешнего регистратора. Ему полагалось ждать возле переднего столба. Сопровождающего отправили сверять номер модуля сзади. Двое охранников остались на откидных сиденьях у двери. Кай видел их сапоги, пока городской служащий объяснял порядок осмотра.

— Пассажиры выходят сюда. Документы предъявляет каждый сам, — сказал Аст и показал удостоверение.

Изнутри ответили, что все карточки находятся у старшего, а людям незачем мёрзнуть снаружи. Инспектор повторил приказ, назвал номер предписания и велел открыть дверь. Водитель потянулся к наружной ручке. Старший охраны выскочил из модуля и оттолкнул его плечом.

Логос отметил движение правой руки раньше, чем Кай увидел оружие. Не намерение сквозь стену: локоть ушёл назад, ткань разошлась, в доступном просвете появился край рукояти.

Кай шагнул из-за опоры и ударил по предплечью снизу, отводя ствол от водителя. Выстрел ушёл в бетон под машиной. От осколка лопнул фонарь. Кай прижал руку охранника к колёсной нише и резко вывернул кисть. Тот вскрикнул и выпустил оружие; продолжал дёргаться, пока Сайра не надела стяжку на его свободную руку.

Второй охранник показался в двери. Увидел оружие Кая, направленное на него с расстояния двух шагов, и остановился. Пистолет ещё лежал у него в открытой кобуре.

— Руки выше. Медленно. Прикажете людям остаться внутри — выйдете первым под задержание, — сказал Кай.

Охранник поднял руки. За ним женщина в модуле закрыла лицо ладонями. Аст велел служащему убрать упавшее оружие, второму — принять сдавшегося. Сайра уже проверяла проход сзади. Тот, кого отправили к номеру, лежал на боку за ограждением, удерживаемый двумя её людьми; стрелять он не успел.

Кай передал своего задержанного городской службе. Сломанную кисть зафиксировал подошедший медик. Инспектор проговорил в запись обстоятельства выстрела и не позволил допрашивать охранника прежде помощи. Оружие, гильза и отколотый бетон остались внутри размеченного участка. На пассажиров их не перекладывали.

Дверь модуля наконец открыли полностью. Внутри пахло мокрой одеждой и дешёвым мылом. Люди смотрели на освещённый карман, но не выходили. У одной женщины на коленях стояла кастрюля, обмотанная полотенцем. Она держала её обеими руками, словно при падении потеряла бы больше остальных.

— Выходите по одному, ступень мокрая, — сказала Сайра. — За ограждением есть место сесть. Никто не должен давать показания у двери.

Первым спустился высокий мужчина с узким шрамом над бровью. Он посмотрел на старшего охраны, затем сам поставил под нижнюю ступень переносную подставку из машины. Следующей помог женщине с кастрюлей. Когда служащий спросил его имя, ответил: Савен Рил.

Логос нашёл полное совпадение с розыскной карточкой Вара. Кай показал фотографию Асту. Инспектор сверил личные сведения отдельно, затем велел отнести документы старшего в подготовленную комнату. Старший успел спрятать пачку под водительским сиденьем, но сам водитель указал место прежде, чем его начали спрашивать.

— Я возил людей. Карточки мне не нужны, — сказал он и остался возле переднего столба, где должен был ждать.

Мужчина по имени Лаур Отт требовал пустить его обратно за сумкой. Служащий хотел сначала закончить регистрацию, но Аст позволил сопровождённый вход. Лаур вернулся с обычным узлом и двумя кусками хлеба в бумаге. Он боялся, что оставшуюся внутри еду заберут при разгрузке.

Двенадцать пассажиров принадлежали к тем тридцати семи, чей след искали. Были и другие: нанятые недавно, с обычными договорами и собственными карточками. Их опросили о свободе выхода, предложили оставить контакт и не стали держать до конца операции. Двое остались сами, потому что их смена всё равно уехала вместе с остановленной машиной.

Женщина с кастрюлей назвалась Реммой Шор. Её карточка тоже оказалась в пачке под сиденьем. Получив документ, она прочла фамилию, потом перевернула и долго искала что-то на обороте.

— На выезд отметка где? — спросила она служащего.

— Для ухода из пансиона больше не требуется.

Ремма посмотрела на Аста. Инспектор подтвердил и показал ей выданный акт, которым запрещалось удерживать карточку по спорному долгу. Она сложила обе бумаги, однако к свободному выходу не пошла. Села рядом с кастрюлей и развязала мокрое полотенце.

— Там две ночных ещё спят. Им надо передать, чтобы не выходили к восьми. И мою миску отдать.

Кай уточнил, о ком она говорит, записал имена для второй группы. Ремма не знала, есть ли эти люди в розыске Вара. Она знала, что одна плохо слышит, а другая не оставляет постель открытой из-за пыли. Просила не пугать их криком через дверь.

Служащий собирался взять кастрюлю как личную вещь в общую машину, но Ремма отодвинула её. Внутри была ещё тёплая густая похлёбка. Она везла обед на длинную смену, готовила на нескольких человек и сейчас не собиралась отдавать его в багаж. Попросила миски. Через несколько минут трое сидевших рядом ели, осторожно держа посуду в ладонях. Лаур разломил принесённый хлеб и отдал половину.

Кай отошёл, освобождая место следующему человеку. У людей начинался собственный день, и планы инспекции занимали в нём только часть.

Савен помогал людям занимать места, пока Аст не попросил его сесть отдельно. В списке он значился старшим рабочей связки. Это могло означать обычную организацию труда, а могло — участие в удержании. Кай услышал вопрос инспектора, когда проходил к машине связи.

— Я собирал их на смену, — сказал Савен. — И отмечал, кто не вышел. За это с меня меньше брали за койку.

— Отказы передавали охране?

Савен посмотрел на свои руки.

— Передавал. Не каждый. Два раза сказал, что человек болен, хотя он просто не хотел идти. Других называл. Я знаю, как это звучит.

Аст записал ответ без обещания освобождения от ответственности. Савен получил собственную карточку и право уехать; вопрос о его действиях оставался отдельным. Когда он встал, Лаур отвернулся. Помогать выходить с подставкой Савен всё же продолжил.

Из корпуса вызвала вторая городская группа. Управляющий пытался закрыть внутреннюю контору до прибытия юриста. Приказ на изъятие определённых записей ему предъявили у двери; отказ зафиксировали, после чего замок снял городской техник. Людей в комнатах было больше, чем значилось в утренней отправке.

Кай оставил Сайру у пассажиров и поехал с Астом к «Сухим рампам». По общей полосе дорога заняла двадцать минут. Перед четвёртым корпусом стояли машины инспекции, ворота были открыты.

Внизу работала ремонтная линия. Пахло стружкой и подогретым составом, которым заливали повреждённые гнёзда. Вдоль стены тянулась узкая лестница на жилую галерею. У первых ступеней сидела Эдна Косс, придерживая голень обеими руками. Она не могла встать без помощи, но каждый раз отказывалась от носилок: наверху остались вещи.

Кай поднялся с городским служащим. Эдна назвала кровать и показала свой ключ. Комната выходила на ремонтный зал, шум проходил сквозь стену почти без ослабления. В ногах кровати стояла коробка с одеждой и недошитым воротником. Кай принёс её вниз закрытой, не разбирая содержимое. Только после этого Эдна позволила перенести себя в медицинскую машину.

В корпусе нашли ещё четверых из списка, включая её. Трое остальных оставались после ночной смены либо работали внутри. Их имена, лица и личные сведения проверяли на месте; запись о выдаче пайка сама по себе подтверждением жизни не считалась. Теперь речь шла о шестнадцати найденных здесь и в машине. С тремя из первого пансиона — девятнадцать живых.

Управляющий догнал Кая возле лестницы. Предложил переговорить без регистраторов: все старые требования можно переоформить добровольными договорами, выплатить часть удержанного и закрыть претензии до передачи материалов дальше. Он называл это способом сохранить рабочие места.

— Рабочие места уже сохраняются, — ответил Кай, показав на продолжавший вращаться станок. — Вы предлагаете сохранить свою возможность решить, кто уйдёт.

— Я предлагаю деньги людям. Вы за них отказываетесь.

— Деньги предложите им. Я не отказываюсь и не принимаю. Подписи об отсутствии претензий в пакет не включайте. А цепь получателей вы сейчас передадите инспектору целиком.

Управляющий сказал, что у него нет полномочий раскрывать расчёты вышестоящего заказчика. Кай подошёл ближе, заставив его отступить от лестничного прохода.

— Тогда так и запишете: распоряжение поступает от другого лица. Назовёте канал и время последнего. Вы уже выбираете, какая часть ответственности останется лично у вас. Подумайте об этом прежде, чем объявлять действующий договор пропавшим.

Разговора без записи не получилось. Управляющий вернулся в контору и попросил приобщить служебную переписку с заказчиком. Кай не знал, хватит ли её против Мерида. Но теперь отказ от сотрудничества перестал казаться управляющему самым дешёвым способом пережить утро.

Аст вынес из конторы папку с отдельными разделителями. Ему уже пытались представить всё как устаревший учёт: старый получатель, старые долги, неизвестный предыдущий управляющий. Однако поверх давних переводов лежали сегодняшние начисления за жильё. Людей удерживали сейчас, независимо от того, когда их привёз Вар.

— Оригиналы берём по описи, — сказал инспектор. — Ничего не раздавать родственникам из этой папки. Им будут копии их частей после сверки.

Кай предложил Савену пройти в контору, когда того привезли второй машиной. Вход был добровольным, рядом оставался служащий. Савен узнал шкаф, в котором хранили старые рабочие карточки. Показал нижнюю полку и сказал, что снятые фамилии складывали туда. Аст открыл при нём и достал ещё две связки.

Семь карточек имели отметку о смерти. У одиннадцати стоял региональный перевод. Даты и получатели читались не везде. Логос сопоставил имена с оставшимися восемнадцатью розыскными записями и оставил оба результата предварительными. Мёртвым человека не объявляли по чужому штампу. Живым за пределами города — тоже.

Кай спросил Савена, что тот видел сам. Мужчина подтвердил только две смерти, при которых присутствовал, и один отъезд. Остальное слышал от других. Аст записал именно эти границы. Папки ушли в отдельную опечатанную тару, чтобы слухи и сегодняшнее желание помочь не стали новыми строками старого журнала.

Снаружи перевозчик требовал подписать простой. Срок двух оплаченных часов подходил к концу. Кай сверил время: своих пассажиров водитель уже высадил, обязанности по проверке выполнил. Машину можно было отпускать. Для вывоза освобождённых стоял другой транспорт, заранее заказанный и не связанный с управляющим.

Не все шестнадцать поехали вниз. Несколько человек выбрали временное городское размещение, двое хотели дождаться связи с родственниками. Эти решения записали по людям, не одной отметкой «возвращены». Лира получила только тех, кто согласился на осмотр либо нуждался в срочной помощи; следственные материалы шли Асту отдельно.

Кай стоял у открытых ворот, пока последняя машина выезжала во двор. Сайра подошла с проверенным списком своих людей. Потерь не было. Один порезался об ограждение, повязку уже наложил медик; его отправили с первой сменой на отдых, а не оставили сторожить изъятое. Разбитый фонарь машины Сайра внесла в ведомость гражданского ущерба на покрытие Вейра; сумму установят по ремонту, не смешивая её с ответственностью стрелявшего.

— Управляющий спрашивает, кому теперь платить охране, — сказала она.

— Своему законному нанимателю. За сегодняшние действия ответят конкретные люди. Помещение городу мы не обещали и себе не брали.

Кай передал Асту дополнительное требование сохранить текущие платёжные поручения, связывавшие двор с владельцем перевозочного допуска. Освободить людей и оставить Мериду возможность списать всё на мёртвого посредника было бы половиной работы. На этот раз у инспектора были живые свидетели, действующие удержания и подлинные документы одного дня.

Савен стоял возле своей машины, не решаясь сесть рядом с Лауром. Кай не помирил их распоряжением. Попросил водителя открыть переднюю дверь, и Савен занял отдельное место. Въезд освободился. По ремонтной линии внутри корпуса снова пошёл обычный шум: городской хранитель позволил продолжать работу там, где она не мешала изъятию.

Глава 18. Семь имён

Хед Брей принёс платье жены. Кай не сразу понял, что находится в свёртке: ткань была плотной, тёмной, сложенной швами наружу. Хед развязал верёвку в маленькой комнате при столовой и развернул только рукав.

— Вот это она сама зашивала. Можно по нему понять? Там нитка у неё была особенная, с работы принесла.

На столе лежала предварительная копия карточки Уны Брей с отметкой о смерти. Кай не подвинул её ближе. Хед пришёл после извещения о найденных документах; ему ещё не сказали, что проверка закончилась, потому что она не закончилась.

— Вещь поможет установить принадлежность, если найдётся одежда, — ответил Кай. — По ней одной смерть не подтверждают. Аст получил городской номер регистрации. Сейчас проверяют, к кому он относится.

Хед посмотрел на закрытую дверь. Там Мара просила следующую семью подождать у неё в кабинете, подальше от общей очереди.

— Мне три раза говорили, что она переведена. Я уже не спрашивал куда. Думал, не хочет писать. Мы перед тем поссорились.

Он сложил рукав по прежнему сгибу. Платье занимало на столе больше места, чем все бумаги. Кай убрал свой терминал, чтобы не прижимать край ткани.

Семь отметок из «Сухих рамп» оставались семью сообщениями неизвестного составителя. Аст запросил независимые записи городского учёта смерти и передачи тел. Там, где сведения включали медицинскую часть, документы шли судебному хранителю и специалисту, а не в общий канал Логоса. Лира участвовала в проверке по отдельному поручению и согласию родственников, которым требовалось разъяснение. Её собственные карты оставались закрытыми.

Первое подтверждение пришло к полудню. По Уне совпали личный номер, дата рождения, отметка поступления в городской медицинский пункт и последующая передача на кремацию. Учёт двора и городская запись возникли у разных держателей. Лира принесла заключение в комнату, где Хед всё ещё ждал со свёртком.

Она села напротив и назвала дату смерти. Затем объяснила, какие документы проверены и чего они не доказывают. Причину промедления с лечением предстояло устанавливать отдельно. Внутренняя фраза «естественная убыль» не была медицинским заключением и не снимала ответственности с тех, кто решал, отпускать ли работницу к врачу.

Хед долго не смотрел на Лиру.

— То есть она не уходила от меня?

— Мы установили, что она умерла. Почему вам не передали сведения, будет разбирать инспектор. О её намерениях эти бумаги не говорят.

Он поднял глаза. Врач не подарила ему удобного ответа за пределами известного. Хед кивнул, попросил записать адрес, где лежат останки, и снова затянул верёвку на платье. Мара проводила его в отдельную комнату, где можно было позвонить родственникам без слушателей.

Сестра Геллы Мур приехала после Хеда. Она принесла семейные документы в жёстком футляре для рабочих свёрл. Тея видела такой же в мастерской и машинально протянула руку помочь открыть защёлку. Женщина отодвинула футляр и справилась сама.

В городской записи стояла другая фамилия. Сестра знала почему: Гелла после развода вернула прежнее имя, а работодатель продолжал пользоваться старой карточкой. Она достала решение с номером, которого не было в архиве Вара. Кай попросил Аста приобщить его и отправить на проверку органу, выдавшему документ. Простого сходства двух фотографий было мало.

Женщина услышала последнее слово и прижала футляр к себе.

— Значит, ещё может оказаться другой человек?

Аст объяснил, что пока связь не подтверждена, такое различие нужно закрыть документально. Он не назвал надеждой то, что оставалось незаконченной проверкой. Сестра села ждать и попросила воды. Чай отказалась брать: после него, сказала она, всегда хотелось спать, а сейчас нельзя.

Кай остался рядом, пока Тея читала номер свидетельства в служебную связь. На столе лежала фотография Геллы с коротко подстриженными волосами. Сестра поправила её положение и вдруг заговорила о том, что снимок неудачный. Перед съёмкой Гелла сама укоротила чёлку, потом месяц носила повязку. Нового снимка для карточки делать не стала, пожалела денег.

— Если напишете о ней, не ставьте эту фотографию. У меня есть дома другая.

— Вы решите, давать ли фотографию вообще, — сказал Кай. — Для дела останется та, по которой сверяют документы. Для объявления вы ничего не обязаны приносить.

Она удивилась. В её представлении после подтверждения смерти всё уже становилось общим: чужие слова, карточка на стене, человек в форме, объясняющий, как правильно помнить. Кай видел это по тому, как осторожно она спросила, можно ли оставить фамилию, которую сестра выбрала сама.

Ответ по свидетельству пришёл через час. Выдавшая служба подтвердила номер и дату изменения. Судебный хранитель связал обе записи, проверил личный идентификатор и передал специалисту уже согласованный пакет. Окончательное извещение семье вручала Лира. Кай вышел на время разговора. Через закрытую дверь слов не было слышно; он остался в коридоре с пустым стаканом, который женщина так и не успела вернуть Маре.

Позже она сама попросила войти. Собрала документы в футляр, оставила фотографию для заверенной копии и спросила, во сколько завтра сможет забрать оригинал. Ей нужен был конкретный час. Кай узнал его у хранителя и записал на отдельном листке, не предлагая оставаться дольше.

К вечеру, считая Геллу, число подтверждённых смертей достигло пяти. Фарис Нелт и Седва Крон проходили через тот же городской пункт в разные годы; сохранились отдельные записи о выдаче тел и подписи принявшей службы. По Лисану Дорру работник, которого нашли накануне, дал показания об аварии, а городской архив — акт осмотра места и регистрацию смерти. Слова свидетеля совпали с временем и приметами, которых в складской карточке не было. Гелла Мур лежала в другой записи под прежней фамилией. Её сестра передала свидетельство об изменении имени, судебный хранитель связал оба номера без догадки по одной фотографии.

Каждое подтверждение получала сначала семья. У двух оставшихся карточек Логос сохранял прежний статус: сведения о смерти требуют проверки. Кай запретил переносить их в итоговую цифру только потому, что первые пять оказались верными.

Ночью Савен Рил пришёл к Асту с защитником. Кай ждал в соседнем помещении и не слышал всего допроса. Потом инспектор вызвал его, чтобы сверить полученную от двора копию. Савен объяснил одну пометку возле фамилии Ордана Сива: она обозначала вывоз с ночной смены, а не обычный перевод. Сам Савен тогда остался на работе и смерти не видел. Он сказал это несколько раз, пока Аст не попросил не расширять ответ.

— Я записал, как велели, — произнёс Савен. — Потом они перестали выдавать на него еду. Я не спросил.

Кай смотрел на лист. Строка с его подписью была отчётливой. Без этого объяснения они искали бы очередной транспортный адрес; теперь у службы появился конкретный медицинский вывоз.

— Вы сохраните мне обвинение? — спросил Савен.

— Я не обещал его убрать, — сказал Аст. — Но ваши действия до и после будут в деле. В том числе то, что пришли сами.

Савен отодвинул лист, не требуя подписи в обмен. Кай проводил его до наружного поста. За воротами стояла машина временного размещения. Рядом с водителем лежало разрешение на другой адрес, если Савен не захочет возвращаться к остальным. Он выбрал тот же. Лаур ещё мог не разговаривать с ним, но привычные люди были важнее удобного одиночества.

Утром следующего дня пришла запись Ордана, подтверждённая получателем медицинского рейса и городской регистрацией. По Тимесу Рафту удалось получить акт передачи останков с личным номером и подписью независимого хранителя. Эти документы запросили ещё накануне; теперь судебная служба сверила их с исходной карточкой и семейными сведениями. У седьмой строки исчезла пометка ожидания.

Кай переписал семь имён в отдельное извещение. Уна Брей. Фарис Нелт. Седва Крон. Лисан Дорр. Гелла Мур. Ордан Сив. Тимес Рафт.

Мара вошла с уточнениями по выплатам. Розыск не отменял прежних возмещений Вара и не начинал их заново с нуля. Семьям предстояло предъявить подтверждённые требования, получить помощь с документами и самим решить, как прощаться. Она спросила, нужно ли для оплаты поездки на выдачу останков собирать дополнительные подписи. Кай указал на уже утверждённую статью расходов. Обычную помощь не следовало останавливать ради его присутствия.

Ближе к полудню в маленькой комнате собрались те, кто пожелал прийти: четверо родственников, Тея, Мара и Аст. Кай положил перед ними проект обращения о проверке концессии Мерида. Медицинских листов в нём не было. Были установленные имена, даты, документы удержания и цепь тех, кто выдавал перевозочные разрешения.

— Я направлю доказанную часть городу и участникам обеспечения, — сказал он. — Хочу лишить Мерид управления северным узлом. Эти материалы для этого понадобятся. Ни выплата, ни продолжение розыска не зависят от того, подпишете ли вы обращение со мной.

Брат Лисана спросил, сколько это займёт. Он хотел знать, где живёт человек, который приказал не выпускать смену после аварии. Аст ответил, что личность устанавливается; выдавать адрес родственникам для расправы он не станет.

— Тогда вы заберёте себе станцию, а я получу папку, — сказал мужчина Каю.

Тея отвернулась к стене. Мара осталась смотреть на Кая: отвечать за него она не собиралась.

— Я намерен получить управление её работой вместе с теми, кто сможет её вести. И получу от этого власть, — ответил он. — Ваше дело я не закрою обменом на эту власть. Если предложат станцию за отзыв требований семей, вы узнаете о предложении и о моём отказе. Остальное обещать сейчас было бы ложью.

Мужчина не согласился подписывать. Кай придвинул ему отдельный лист с порядком личного обращения к Асту. Помощь с подачей осталась прежней. Хед Брей, сидевший у двери, попросил оставить имя Уны в открытом обращении, но не объяснять публике её болезнь.

— Пусть знают, кого они держали. Остальное ваше дело.

Ещё двое выбрали закрытые приложения. В публичной части их близкие учитывались числом, доступ к персональным подтверждениям получали суд и надзорный орган. Логос подготовил разные экземпляры по установленным границам. Общего разрешения на все медицинские сведения никто не собирал.

Когда родственники ушли, Кай остался с Астом и Теей. Теперь можно было обсуждать удар без обязанности придавать ему утешительный вид. Простой жалобы снизу Мерид мог не заметить. Подтверждённое извещение должны были получить конкретные держатели городских обязательств: после вручения им стало бы труднее заявить, что нарушения находились вне известной им работы оператора.

«Предлагаю отправить одновременно, — сказал Логос. — И запросить у каждого подтверждение сохранения относящихся к делу журналов. Тогда удаление после получения извещения будет отдельным действием с установленным временем. Если разнести письма по очереди, первые успеют предупредить остальных раньше фиксации».

Кай принял предложение. Аст подписал судебную часть запроса в своих пределах; Тея — исходные записи Вара, за которые могла отвечать лично. Удержание на чужом складе не превращало её собственные прежние подписи в чистые, и в пакет включили сведения о продолжающейся проверке её действий.

Извещения ушли через зарегистрированные каналы в один интервал. Кай сохранил квитанции не у себя одного: копии получил судебный хранитель. Северный узел ещё работал под знаком Мерида. Но теперь его управляющему предстояло отвечать перед теми, кто дал деньги и городской допуск, а не только перед семьями, которых раньше можно было держать у закрытой двери.

После отправки Кай поехал к городскому хранителю останков вместе с Хедом. Тот сам попросил сопровождения, не имея сил снова пересказывать, зачем пришёл. В комнате выдачи им показали запечатанную ёмкость, сверили имя и спросили, нужна ли перевозка. Хед ответил, что понесёт сам.

Платье осталось у него в другой руке. По лестнице он шёл медленно, останавливаясь на каждом пролёте. Кай нёс только папку, которой теперь было достаточно для выдачи. У дверей Хед попросил его открыть машину и поставить документы на сиденье. Ёмкость он не отдал.

Глава 19. Городской поручитель

Нер Тавин принимал посетителей в комнате без отдельной двери в коридор. Чтобы попасть к нему, Кай прошёл через общий отдел, где люди сверяли счета на уличное освещение. Над каждым столом висел номер участка. Под одним номером сидели двое: пожилая сотрудница читала договор вслух, молодой мужчина находил соответствующую строку на экране. Их спор касался двадцати двух перегоревших ламп, которые подрядчик посчитал дважды.

У Тавина на столе стояла такая же лампа. Распиленный корпус лежал рядом с колбой, и от металлического края пахло недавним нагревом. Заместитель городского распорядителя убрал образец на подоконник, освобождая место для материалов Кая.

— Обращение инспектора я получил. Ваше тоже. Сначала скажите, чего просите вы. Он просит изъятия документов и проверки оснований лицензии. От вас пришёл план замещения услуг.

— Мне нужен порядок, по которому замещение позволит лишить Мерид городского управления, сохранив движение. И обязательства, которые придётся выполнять вместо него.

Тавин сел, не предложив Каю предварительно рассказать, насколько ужасно обращались с найденными людьми. Трое, а затем ещё шестнадцать уже дали городу достаточно причин заниматься делом; доказанные смерти были внесены Астом отдельным приложением. Сейчас Тавин хотел понять, какое решение от него добиваются под этими материалами.

— Вы считаете проверку законченным основанием отнять концессию?

— Нет. Считаю основанием начать процедуру. К её концу у города должен быть выбор, кроме сохранения прежнего оператора.

— Значит, начнём с того, что вам не понравится.

Он открыл на экране три документа и разрешил Каю получить копии. Первым оказался акт финансирования тягового оборудования. Станция принадлежала городу, часть машин — концессионеру, другая часть была приобретена под будущие сборы. Кредиторам обещали определённую долю этих сборов независимо от того, чьё имя стояло над проходной. Под обязательством находилась городская подпись.

Логос прочёл доступное приложение, запросил у Кая увеличение двух плохо отсканированных строк и начал собирать схему. Закрытые расчётные счета к документу не прилагались. Тавин дал только то, что относилось к публичному обязательству и условию смены управления.

— Если Мерид не выполняет договор, почему его долг становится вашим? — спросил Кай.

— Долг не становится. Мы уже поручились за часть платежа. Пока груз идёт, этого почти не видно. Вы остановите сборы, а дата платежа останется прежней. Потом мне придётся выбирать, какие городские работы перенести.

Тавин коснулся корпуса на подоконнике.

— Эти лампы куплены на деньги, которые три раза передвигали между статьями. Каждая отсрочка кому-то стоит зарплаты. Мне предлагают подписать ещё одну со словами, что справедливость дороже. Я это и сам знаю. Вопрос, кто принесёт следующий счёт.

Кай попросил открыть вторую страницу. Город отвечал не за все долги Мерида. Предел касался определённого оборудования и минимального дохода по нему. Досрочное прекращение концессии могло ускорить часть требований, однако приложение допускало сохранение графика при смене оператора, если движение и источник платежей оставались непрерывными. Это условие было написано аккуратнее, чем первые пугающие абзацы.

«Они не обязаны платить всё сразу, — сказал Логос. — Если докажут действующее продолжение. Нужны критерии признания нового оператора. Они в следующем документе».

Кай открыл его. Там требовали действующие смены, инженерную ответственность, доступ к запчастям, покрытие начального периода и согласие законных пользователей. Одного городского назначения не хватало. Город мог сменить табличку, но банк не обязан был считать табличку работающим обеспечением.

— Эти условия существовали до моего обращения, — сказал Кай.

— Девять лет. Вы первый за мои годы просите показать их до того, как требуете передачи станции.

Тавин заметил опечатку в собственной копии, исправил номер приложения от руки и вернул лист под камеру. Служебная подпись сохранила исправление вместе с исходником. Кай дождался новой заверенной копии.

Кай задержался на городской подписи под последним пересмотром гарантии. Тавин поставил её три года назад. Не прежний неизвестный распорядитель, на которого было удобно свалить дурные условия.

— Тогда вы считали такой предел приемлемым?

— Да. Две тяговые машины уже выработали срок, ремонт держался на каннибализации третьей. Городу предлагали купить новые самому или гарантировать часть сборов. Мы выбрали гарантию. Машины работают до сих пор. Если хотите проверить, сколько на этом получил Мерид, запросите закупочные счета. Я поддержу запрос. Но подпись моя, и прятать её не собираюсь.

— Вы проверяли старый долг, когда добавляли обеспечение?

Тавин достал из нижнего ящика ещё один лист. Заключение внешнего расчётчика охватывало только перечисленные машины и их обслуживание. В соседней графе стояли обязательства оператора, по которым город прямо отказывался поручаться. Логос совместил эту границу с первым документом. Опасность оставалась значительной, но перестала разрастаться до бесконечного долга всего дома Мерид.

— Пусть ваш человек получит оригинальную заверенную выписку, — сказал Тавин. — Через канцелярию, не с моего стола. После проверки происхождение понадобится вам больше красивого расчёта.

Кай передал запрос. Сотрудница общего отдела принесла квитанцию на выдачу и попросила указать, кому разрешён доступ к копии. Он перечислил специалистов проекта по ролям и оставил непередаваемые чужие реквизиты закрытыми. Тавин вычеркнул запрет публиковать сам предел городской ответственности: эта сумма касалась жителей, которые за неё отвечали, и уже находилась в открытом бюджете. Закрывать её внутри нового пакета оснований не было.

Логос сохранил разные уровни доступа отдельно. Теперь Кай мог обсуждать с будущими участниками конкретное обязательство, не прося поверить в его пересказ тайного разговора.

За стеклом общего отдела мужчина начал спорить о лампах громче. Он был подрядчиком и уверял, что заменил все двадцать две. Сотрудница не отрицала замену; она показывала, что те же работы уже оплатили из аварийного договора. Тавин попросил минуту, вышел и забрал с собой распиленный корпус.

Кай оставался за столом и слышал разговор через открытую дверь. Оказалось, двенадцать замен действительно входили в прежний акт, десять были новыми. Подрядчик принёс общую ведомость с повторяющимися строками. Тавин велел разделить счёт, оплатить подтверждённую часть сегодня и не задерживать её до разбора остальных. Вернувшись, он вытер пальцы: на корпусе осталась металлическая пыль.

— Если бы я отклонил весь счёт, завтра на участке было бы темно. Если бы оплатил целиком, через месяц они пришли бы с тем же приёмом. Со станцией расстояния больше, содержание знакомое.

Кай передал ему план своей площадки. Тавин посмотрел на два коротких кармана, общую полосу и закрытый почтовый путь.

— Этим вы станцию не замените.

— Я и не предлагаю. Это проверенный приёмочный пункт. Через него уже рассчитались независимые продавец и покупатель. Он подтверждает часть работы. Для движения нужен обход и люди действующего узла.

— Которым платит Мерид.

— Пока он может обещать им непрерывную занятость. Поэтому людей я считаю отдельно от железа.

Кай положил рядом условия найма, согласованные с Дейной. Действующих смен хватало лишь на пробный режим. В плане не было вымышленных ночных бригад и безымянного резерва. Тавин прочёл ограничение, неожиданно вернулся к началу и спросил, кто оплатит отмену смены, если город сам перенесёт осмотр.

— Тот, кто подтвердил вызов. Если это мы, заплатим мы. Потом предъявим требование ответственному, если есть основание. Работники не будут ждать, пока мы закончим спор.

— Внесите это в ваш план расходов. Здесь у вас предусмотрено только движение.

Кай сделал пометку. Логос пересчитал нижнюю границу стартового покрытия и показал, насколько она меняется при двух отменённых сменах. Денег у Кая было достаточно. Он не стал занимать их у кассы или обещать Тавину весь свой капитал: требовалась определённая сумма под определённую работу, с понятным выходом из обязательства.

На следующей странице находился перечень зависимых предприятий. Большинство могли переждать короткую задержку. Опаснее были те, у кого одновременно подходили разгрузка сырья, возврат порожних ёмкостей и смена расходников. Логос выделил пересечения по переданным владельцами данным. У кого данных не было, оставил пустые поля.

Тавин указал на одно такое поле.

— Сюда нельзя поставить ваш оптимизм. Предприятие может иметь резервный договор, а может не иметь. Я не приму заявление, что оно остановится, если сам владелец этого не подтверждает.

— Получите его подпись и срок. Не мою оценку вместо него.

— Тогда приходите с ними. Вам нужен совет фактических пользователей, который согласится отвечать за план. Иначе вы окажетесь единственным человеком, чьё положение улучшится при передаче.

Кай закрыл пустую строку пальцем. За месяцы внизу ему не раз приходилось соединять людей, которым было выгодно считать общий расход чужим. Здесь от него требовали собрать тех же спорщиков до того, как город признает их новой силой. Тавин не собирался вручать ему готовую клиентуру.

— Они будут требовать доступа к движению и вашим решениям о распределении окон, — сказал Кай. — Не подписи под моим планом. Если вы хотите их поручительство, им придётся дать право проверять работу.

— В пределах принятого соглашения. Государственные полномочия частному столу я не передам.

— А частные долги на него передадите?

Тавин поднял взгляд. Вопрос заставил его отодвинуть удобную папку с требованиями.

— Только перечисленные. Без старых обязательств Мерида, не относящихся к городскому узлу. И с опубликованным пределом. Запишите это как ваше условие, я дам официальный ответ.

Кай записал. Орбитальная грузовая линия Мерида не входила в городскую концессию, как не входили посторонние договоры Сарна. Попытка заставить новую коалицию покрыть всю систему противника была бы хорошим способом никогда её не создать. Тавин это понимал. Ему требовалась рабочая станция, а не торжественный документ о банкротстве всех, кто решил её заменить.

Разговор о первых платежах занял ещё час. Кай хотел отделить обязательные эксплуатационные расходы от выплат кредиторам; Тавин не мог обещать изменить их очередность одним письмом. Он показал действующий порядок и разрешённый аварийный резерв. Логос нашёл возможность не останавливать ремонт в дни низкой выручки, но только при заранее внесённом обеспечении и последующем восстановлении. Модель работала на приложенных данных, а не на предположении, что долги исчезнут после задержания преступников.

— Если мы принесли замену и доказательства, что помешает вам просто пригласить другого богатого оператора? — спросил Кай.

— Ничего, если его предложение лучше и исполнимо.

Тавин сказал это без удовольствия. Кай выдержал паузу, затем развернул условия доступа к своей площадке.

— Тогда в процедуре должны остаться открытая проверка и одинаковый набор требований. Никакого нового условия после испытания, которого не было в заявке. И опубликованная причина выбора. Я не буду строить вам бесплатный запасной путь, чтобы победителя потом выбрали по фамилии.

— Преимущественное право вам не дам.

— Не просил. Требую, чтобы вы не меняли измерение, когда увидите результат.

Тавин взял чистый лист. Внесли дату подачи, перечень обязательных подтверждений и порядок разногласий. До решения по самой концессии оставались расследование, уведомления сторонам и проверка непрерывности. Сегодня город согласился принять альтернативный план и дать для него относящиеся к делу приложения.

У выхода Тавин спросил о найденных работниках. Не стал просить медицинские сведения, только уточнил, кому направить обращения тех, кто ещё захочет предъявить требования.

— Аст ведёт доказательства. Семьи принимают через отдельную запись у Мары. Можно прийти без меня. Возмещения и участие в будущей коалиции не связаны.

— И вы всё равно используете дело против Мерида.

— Конечно. Он дал мне основания, которыми было бы глупо не воспользоваться. Но подписи родственников я за работу на станции не куплю.

Тавин кивнул и вернулся к столу. На подоконнике снова стояла распиленная лампа. Кай прошёл через отдел, где подрядчик подписывал исправленный счёт. Десять новых замен оплатили; по остальным продолжался спор.

На улице Логос предложил два плана. Первый оставлял Вейру прибыльную площадку и несколько независимых маршрутов. Второй требовал собрать пользователей северного узла, взять ограниченное обеспечение и обеспечить движение во время смены управления. Во втором было больше работы, свидетелей и людей, способных сказать Каю нет. Зато он менял устройство города.

Кай отправил полученные условия Сайре, Тее и Элане, каждому в относящейся к нему части. Затем назначил встречу с представителями реальных грузовладельцев. Свободный вечер он оставил для возвращения вниз.

Глава 20. Ночь в доме Оррена

Мара встретила Кая просьбой передвинуть шкаф. Не поздоровалась, не спросила о верхнем городе; показала, за какую сторону браться, и подложила под ножку сложенную тряпку. Шкаф стоял посреди прохода между столовой и кладовой. Сзади у него оторвалась доска, и кто-то наскоро прибил её так, что гвоздь торчал наружу.

— За край не беритесь. Рина уже порвала рукав.

Кай взялся ниже, поднял вместе с ней и повернул. Под шкафом остались две монеты и засохший кусочек теста. Мара собрала монеты, бросила в миску у кассы и только тогда спросила, будет ли он есть.

Вечерняя раздача закончилась. За одним столом ещё сидели люди со второй смены, у другого Торен разбирал маленький ручной зажим. Дочь Рины писала что-то на полях учебного листа. При виде Кая она накрыла написанное ладонью, хотя он даже не успел посмотреть. Рина рядом выбирала из корзины целые пуговицы.

— Школьное место подтвердили, — сказала она. — Теперь требуют, чтобы всё своё подписывала. А она решила, что на каждой вещи должна быть полная фамилия.

Дочь отняла руку от листа. Там несколько раз было аккуратно написано одно и то же имя, известное Каю по заявлению, но не читанное им прежде с таким усилием. Девочка тренировалась поместить его в короткую рамку. Кай отодвинул тарелку, освобождая место для локтя, и сел рядом.

Мара принесла еду. Мясо давно разошлось, остался густой овощной отвар с крупой. Она добавила ему ложку жареного лука из отдельной чашки, потом посмотрела на Торена и поставила чашку между ними.

— Ты сначала скажи, зажим на кухню вернётся? Или опять ушёл на великое дело?

Торен перевернул разобранный механизм.

— Он сам у вас заедал. Пружина лопнула. Поставлю новую, завтра получите.

— Тогда запиши. В прошлый раз у нас черпак пропал, а через неделю я увидела его в мастерской с маслом. Никто ничего не брал.

Рина засмеялась. Торен начал объяснять разницу между черпаком и маленьким мерным ковшом, но Мара принесла из кладовой старую кухонную опись. Кай ел, пока они спорили. За верхними переговорами легко было забыть, что чужой работающий порядок состоит и из таких вещей: человек помнит свой ковш и не собирается отдавать его за уважение к общей задаче.

Торен записал зажим. Мара убрала опись, однако победного вида не приняла. Ей действительно нужен был исправный инструмент утром.

Йорен появился, когда в столовой осталось четверо посетителей. Принёс Маре обычную сводку и рядом положил отдельную карточку учебных выходов. Торен потянулся посмотреть, но подросток удержал её пальцем.

— Здесь ваша отметка уже стоит. Я другую спрашиваю. Можно следующий раз с грузом?

Механик отложил зажим и прочёл записи. Первое занятие, назначенное после верхнего испытания, состоялось; ещё два раза Йорен приходил после своих обходов. Пустую тележку он уже мог остановить без лишнего шага под рычаг.

— С учебным балластом. На огороженном месте, с наставником. На маршрут не пойдёшь, — сказал Торен. — И не называй это грузовой сменой, когда будешь кому-нибудь рассказывать.

Йорен хотел возразить, но Кай спросил о нижнем подходе к северному плечу. Подросток сразу оживился. Указатель, который скрывала рекламная полоса, уже открыли. Теперь часть задержек ушла, а оставшиеся возникали, когда грузчики оставляли тележки возле поворота. Йорен принёс время и фотографии с обычной улицы. На закрытую территорию не заходил.

— Один обещал показать, где диспетчер хранит метки. Я не пошёл. Он даже за утренний завтрак рассчитаться не мог, а мне обещал чужую контору.

Мара подняла глаза. Завтрак был куплен у неё.

— Ему рассчитаться было чем. Он решил проверить, дам ли в долг.

Йорен посмотрел на неё, затем дописал в карточке: сведения не проверены. Кай заметил исправление, но хвалить подростка за каждый отказ от глупости не стал. Вместо этого попросил приложить данные подхода к плану будущего движения. Они могли сократить потерянное время без покупки нового пути.

После ужина пришёл Ден Орс. Он дождался, пока дочь Рины уйдёт с матерью, и только потом разложил на столе проект обычного договора на счётную работу. Кай узнал форму: ею пользовались небольшие мастерские, которым не требовался постоянный бухгалтер. Ден хотел вести такие заказы сам, с оплатой за конкретную сверку.

— Без разговоров с чужими людьми под другим именем, — сказал он. — Если понадобится отдельная операция, предложите отдельно. Я отвечу.

Кай прочёл предел ответственности. Ден не брался подтверждать то, чего не видел в исходных документах, и сохранял право остановить работу при обнаружении подделки.

— На площадке скоро понадобится сводить разные виды платы. Там может быть заказ для вас. Неда ведёт ежедневные записи; проверять будете вместе с ней. Соглашение о риске этим не меняется.

— И Нела к нему отношения не имеет, — сказал Ден.

— Не имеет.

Он ещё раз проверил строку, хотя Кай её не трогал. Мара забрала свой экземпляр для обычного учёта, не открывая запечатанной копии прежнего соглашения. Та лежала отдельно, как и было обещано. Ден ушёл с неподписанным предложением: сначала ему требовалось поговорить с Недой и понять объём.

Торен собрал зажим, проверил ход и попросил Мару принести то, что им обычно зажимали. Она взяла толстую мокрую ткань с кухни. Пружина удержала её. Мара сама дважды нажала рукоять и оставила инструмент возле кассы, уже готовый к утру.

Кай достал условия Тавина, когда стол опустел. Из банковской части он убрал чужие закрытые сведения. Маре и Торену нужна была та часть, в которой будущий оператор обещал смены, оборудование и резерв на непрерывную работу.

Мара прочла первую страницу и остановилась на слове «резерв».

— Это не наши семь кухонь.

— Отдельное покрытие нового проекта. Городская работа сама должна его восстанавливать. Если не сможет, не возьмём на таких условиях.

— А люди откуда? Деньги вы найдёте. Торен вчера ушёл на три часа, вернулся ночью. Тея берёт замену для своих. Мы каждый раз будем отдавать вам тех, кто уже умеет работать?

Торен хотел возразить, но она выставила перед ним пустую ладонь.

— Я не запрещаю. Я спрашиваю, кто придёт вместо. В кухню новый человек учится долго. У вас тоже.

Кай открыл отдельный список подготовки. Там не было готовых имён на все места. Это был самый существенный пробел плана: людей нельзя было взять со склада рядом с приводами.

— Ни одна нижняя служба не отдаёт специалиста без своей замены. Участник называет смены сам. Дополнительное обучение оплачивает проект, который забирает его время. Завтра вы получите такой порядок письменно.

— Тогда впишите и кухню, — сказала Мара. — На ваших учебных сменах почему-то всегда едят.

Логос добавил питание в смету. Торен забрал инженерную часть с собой: ему нужно было проверить заказ на оборудование, прежде чем обещать новый срок. Мара оставила лист с людскими сменами возле своей тетради.

До дома Оррена Кай шёл один. Сайра знала маршрут, но не поставила за ним сопровождающего на собственной улице. На лестнице отремонтировали одну подпорку. Свежая деревянная поверхность ещё выделялась среди тёмных перил; у ниши с обувью кто-то повесил маленькую лампу, чтобы люди не падали ночью.

В комнате было прохладно. Кай включил нагреватель, положил папку Тавина на стол и снял со стены металлическую пластину. Белая линия осталась такой же неровной по краям, как в день, когда Оррен объяснял ему старый знак. За пластиной находился уже устроенный Каем тайник передатчика. Он достал прибор и проверил внешние отметки доступа.

Логос сообщил о пакете только после закрытия двери. За время возвращения спутниковая телеметрия донесла фрагмент ответа. Приём требовал второй части контрольной последовательности; она пришла в следующем доступном сеансе. Кай успел умыться и сменить рубашку, прежде чем ИИ подтвердил подлинность отправителя.

Содержимое осталось зашифрованным; местные ретрансляторы передавали его как часть обычной телеметрии. Логос проверил целостность пакета, но не мог обещать, что сам поток никто не записал. Ответ шёл обратно по подготовленной цепи: внешняя передача, гражданские ретрансляторы, аграрный спутник. С момента первого отчёта прошли недели. Империя отвечала на состояние, которое Кай уже успел изменить.

Сообщение было коротким. Дирекция приняла завершение местного этапа и подтверждала прежний мандат. Следующий проверяемый результат касался устойчивого межрегионального снабжения: кто будет принимать решения, как сохранится движение продовольствия при смене власти и какие обязательства местные участники согласятся исполнять сами. Доказательства требовались до предложения о новом политическом статусе. Открытая поддержка и крупный резерв автоматически не назначались.

Кай прочёл пакет ещё раз. Логос уже сопоставлял запрос с одиннадцатью региональными направлениями, в которых оставались неразысканные люди. Их жизнь ещё не была подтверждена. Перевозочные связи давали путь дальше, но превращать каждое незакрытое имя в удобный повод для экспансии было бы слишком просто даже для внутреннего отчёта.

«Разделим обязательства, — предложил ИИ. — Розыск продолжится по людям. Для снабжения нужен собственный набор данных: реальные потоки, сезонность, владельцы, запасной маршрут. Совпадения используем, но одну задачу не назовём исполненной вместо другой».

Кай согласился и открыл ответ. Приложил давно обещанные результаты четырёх суток самостоятельной работы Вейра, затем добавил сегодняшнее положение города. Семнадцать решений служб, отличавшихся от его вариантов, не выглядели неудачей управления. Они показывали, что построенная система действует и тогда, когда он занят другим.

Новый запрос касался проверенных имперских данных о продовольственных потоках Керна, сезонных ограничениях пограничных получателей и условиях признания будущих гарантий. Кай запросил аналитику Дирекции, включая закрытые источники в пределах своего мандата, с датами и указанием достоверности. Ни войск, ни дополнительного крупного транша Кай не запрашивал. Уже введённый товарный кредит продолжал работать в своей законной цепочке; подменять им новые доходы города было незачем.

Логос подготовил отправку на следующий сеанс. На столе оставались два исполнимых варианта: сохранить удобную площадку или собрать тех, кто реально использует северный узел, и взять управление его работой. Денег первый вариант приносил достаточно. Для поставленной Империей задачи он оставлял слишком много решений в чужих руках.

Логос наложил на второй вариант уже известные договорные зависимости Мерида. Дома, которые терпели его условия, покупали предсказуемость: груз уходил, деньги приходили, работники знали, на какую смену вставать. Угроза уголовного дела сама по себе этого не меняла. Без готовой замены те же люди будут просить город сохранить оператора, даже прочитав доказательства.

«Предлагаю начать с его надёжных клиентов, — сказал ИИ. — Не уговаривать их немедленно уйти. Продать им проверенный резерв на случай нарушения. Они смогут оставить основные договоры, а оплату резервной готовности направят нам. Когда Мерид попытается использовать остановку, часть его клиентов уже окажется заинтересована в нашем запуске».

«Без обещания мощности, которой ещё нет».

«С отложенным началом после испытания. До этого только условные заявки. Но обсуждать цену можно сейчас. Список зависит от реальных сроков и потребностей, не от того, кто сильнее возмущён судом».

Кай проверил первые имена организаций. Вейр ещё не мог взять их поток, зато мог потребовать данные, необходимые для будущего предложения. Публичная процедура Тавина делала запрос деловым: Кай готовил допустимую альтернативу и имел право назвать её покупателям. Для Мерида это означало, что защищать собственную незаменимость придётся уже в чужих расчётах.

«Сделаем, — решил Кай. — И пусть понимает, что работа идёт. Скрываем исполнение силовых задач, а не существование соперника. Я хочу, чтобы он начал платить за сохранение каждого удобного условия».

Логос включил подготовку предложений в план. Пока Кай мог обещать только работу Вейра и собственную часть риска.

Кай выбрал второй. В местном плане первым действием поставил встречу пользователей, которые готовы обсуждать собственные обязательства, а не подписывать благодарность Вейру. Потом вернул передатчик за пластину и включил обычную связь. От Мары пришла фотография зажима на кухонной стене. Под ней стояло: «На месте. В смету не включайте новый».

Он убрал лишнюю строку из завтрашнего заказа и погасил свет.

Глава 21. Сцепка

Тормозную балку пришлось внести через боковую дверь. На столе она не помещалась, и Торен положил её на два верстака, заранее выставленные на одну высоту. Уна придерживала выступающий захват, пока он заводил крепёж. С внешней стороны механизм выглядел слишком маленьким для того, что от него ждали.

Готовые захваты привезли на двенадцатый день. За шесть последующих дней мастерская изготовила крепления, испытала соединения и отдала их независимому проверяющему. Сегодня узлы впервые собирали на той тележке, которой предстояло перевезти настоящий оплаченный груз через почтовый парк. Ничего из этой работы не появилось от подписи Тавина. Его условия лежали у Кая в сумке, рядом с разрешением на ограниченный пробный режим.

Сенна проверила левую метку, потом правую. Каждая балка имела собственный номер. Они цеплялись за рельс независимо от ходового колеса; потеря сцепления колеса на влажном уклоне больше не должна была оставлять тележку без удержания. Зато усилие теперь передавалось на сам рельс и его крепления. Город подтвердил допустимую нагрузку только на обследованном участке.

— За последнюю отметку не заезжаем, — сказала Сенна. — Там другой тип крепежа. Даже пустыми по этому допуску не пойдём.

Уна проверила границу на схеме, затем заставила Торена показать её на полу. Обозначение оказалось за опорой, где из рабочей позиции его было плохо видно. Они поставили второй указатель с разрешённой стороны. Сцепщица хотела видеть, где ей остановиться.

Кай держал лампу, пока Торен подтягивал нижний болт. Логос считал угол инструмента по видимой шкале и сравнивал с паспортом крепления. На невидимой стороне оставалось собственное измерение механика. Кай не подтверждал его от имени ИИ: Торен заполнил эту строку сам.

После монтажа тележку заново взвесили. Семьсот двадцать килограммов вместо прежних шестисот. В пределе общей массы две тысячи четыреста полезного груза теперь оставалось тысяча шестьсот восемьдесят. Неда внесла новую тару в журнал и перечеркнула старую на рабочей карточке, сохранив дату замены.

— На сто двадцать меньше груза, — сказал один из будущих грузовладельцев. Он приехал посмотреть запуск, но держался у конторы, не мешая людям под рамой.

— Да, — ответил Кай. — Всё, что поставили на тележку, поедет вместе с ней. В коммерческой форме будет эта масса.

Логос уменьшил сменный предел. Четыре разрешённых прохода за смену давали максимум шесть тонн семьсот двадцать килограммов полезного груза. Обратные порожние движения и время освобождения поперечного плеча уже входили в расписание. Добавить пятый проход простым ускорением нельзя было: соседний городской участок в этот час занимала другая работа.

Сенна пригласила наблюдателя к пустому испытанию. Уна подала тележку на уклон, остановила и начала движение заново. Сначала работал обычный тормоз, затем проверили каждую дополнительную балку отдельно. Люди стояли за линиями; страховочную лебёдку ещё не сняли. Кай слышал короткий металлический звук захвата, после которого тележка оставалась на месте, хотя ходовое колесо было разгружено.

Испытание с балластом заняло ещё час. На рельс подали воду установленным способом, не надеясь на сегодняшнюю погоду. Сенна сравнила путь остановки с сухим проходом и назначенным запасом. Механизмы сработали в пределах программы. Они получили результат, ради которого купили оборудование и неделю готовили крепления.

Городской наблюдатель подписал допуск на ограниченное движение одиночных платформ. Сцепку нескольких тележек, широкие ящики и тяжёлые составы документ не разрешал. Постоянная служба почтового парка по-прежнему отвечала за доступ к водоотводу; при её аварийном вызове коммерческое окно освобождали. Кай прочёл условия, прежде чем вызвать машину с товаром. Уна в это время проверяла сигнальную связь и остановилась на разрешении дальнего поста. Его мог отправить человек, которого она сегодня даже не видела.

— Если там дадут движение раньше, я должна исполнить?

Сенна показала местный запрет. Дальний диспетчер открывал свой участок; команду тележке всё равно подавала сцепщица. Но в пришедшей от города форме оба события стояли в одной строке, как будто происходили одновременно.

Кай попросил отложить подпись под режимом управления и связать оба поста голосом. Дальний дежурный сначала ответил, что форму используют много лет. На его прежнем пути сцепщик видел лампу непосредственно перед собой. Здесь между лампой и человеком были поворот, опора и чужая работа.

Торен поставил пустую тележку за опорой, где та исчезла из поля зрения дежурного. Уна прошла к ней и подняла руку. На дальнем посту этого не заметили. Кай попросил дать разрешение по старой форме. Лампа загорелась, а движение оставалось остановленным местным ключом.

— В таблице сейчас написано, что груз уже пошёл, — сказал он в общий канал. — На деле он стоит. Если по этой строке освободят наше окно для следующей машины, получим встречную подачу.

Дежурный попросил показать время с местного регистратора. Логос вывел только разрешённую запись их собственного ключа: полученный сигнал и отсутствие запуска. После сравнения городская служба согласилась разделить события. Разрешение дальнего участка оставалось предварительным, фактическое движение подтверждал пост Уны. Любой из двух постов мог остановить проход. Возобновляли его только после согласия обоих.

Это заняло двадцать минут и не увеличило мощность маршрута. Зато Кай получил рабочую передачу ответственности, которую затем можно было предложить другим операторам. Не требовалось, чтобы все диспетчеры стали его людьми или открыли ему внутренние журналы. Достаточно было общего подтверждения в точно определённый момент.

Уна проверила новый порядок, намеренно удержав местный ключ после разрешения. Дальний дежурный увидел состояние ожидания и не освободил окно. Затем она дала проход, получила подтверждение приёма и только после этого подписала свою часть. Кай отправил Тавину исправленное приложение вместе с первоначальным, чтобы на городском осмотре не ссылались на отменённую строку.

Наблюдатель вернул разрешение в рабочий режим. Водитель с грузом ждал на внешней стоянке и получил подтверждение только теперь. Двадцатиминутную задержку отнесли к пусковым работам, не прибавляя её к платной перевозке покупателя.

Первым шёл груз Ольма: два насосных узла и стойка фильтров, общей массой тысяча пятьсот десять килограммов. Его ждали на холодильной площадке к вечернему монтажу. Кооператив мог отправить груз через основной терминал завтра, но тогда терял рабочую ночь и должен был переносить приём продукции. За сегодняшний проход он платил по обычному договору. Кай не выкупал у него право показать успешную поездку.

Представитель покупателя приехал вместе с водителем. Мужчина долго обходил тележку, проверяя, не выдаётся ли стойка фильтров за габарит. Уна попросила его не стоять со стороны сцепки. Он перешёл, но продолжил смотреть.

— Если встанете на середине, назад вытащите?

Сенна показала подготовленный аварийный порядок. На маршруте оставались проверенные места крепления лебёдки, городская бригада знала номер вызова. Покупатель спросил о времени; она назвала испытанный порядок действий и отдельно — неопределённость, если повреждение закроет сам путь. Обещания вернуть груз за пять минут никто не дал.

Кай предложил сохранить прежний рейс через северный терминал как запасной до окончания сегодняшнего прохода. Его отмена стоила денег. Ольм согласился заплатить, потому что иначе новый маршрут превращался в ещё одну ставку на единственную дверь. Кай передал это условие Элане вместе с подтверждением страхового режима: она уже готовила расчёт будущего общего резерва и должна была видеть, чем покупатели страхуют себя сейчас.

На весах полная масса составила две тысячи двести тридцать килограммов. Неда повторила значение после устойчивого показания, представитель Ольма сверил номера. Уна проверила крепление стойки и прижала ладонью свободный конец ремня, чтобы не болтался возле ходовой части. Затем посмотрела на Кая.

— Вы идёте по галерее. У тележки кроме назначенных никого. Если хотите видеть дальний угол, перейдите заранее.

Он прошёл к месту, откуда Логос получал разрешённое наблюдение за первым поворотом. Вторую точку обеспечивала переносная камера проекта; её связь проверили под нагрузкой, но при пропаже сигнала движение следовало остановить. Никакого доступа к частным камерам Мерида у них не появилось.

Страховочную лебёдку убрали из рабочего прохода, оставив её готовой для аварийного вызова. Городские сигналы приняли режим одиночной подачи. На другой стороне пути наблюдатель подтвердил, что примыкание свободно. Уна дала движение.

Тележка шла медленно. Из конторы шестой площадки такой темп выглядел бы почти смешным. Здесь боковой край груза двигался рядом с опорой, и каждый сантиметр имел отношение к чужому оплаченному железу. Кай видел, как полоса света на стойке фильтров меняет направление при повороте. Логос сравнивал зазоры с пустым проходом, не рисуя точность там, где планку закрывал ящик.

«Видимый запас в пределах измеренного. Правую нижнюю грань сейчас не вижу».

Кай сместился на подготовленную ступень. Грань появилась между поручнем и рамой. Он дал Уне обычный согласованный сигнал, не перекрикивая её команды. На мгновение вспомнил, как легко было в первом расчёте назвать этот путь свободным. Теперь за свободным путём стояли чужая смена, два новых тормоза, городская защита и человек, который мог остановить движение независимо от желания главы.

Уклон прошли без рывка. На нижней отметке Уна включила удержание, пока дальний пост сверял готовность принять груз. Тележка замерла. Наверху в этот момент двигался состав Мерида. По бетону пришла дрожь, но груз остался внутри расчётного положения. Кай следил за ремнём на стойке, пока не пришло разрешение с другого конца.

Дальше начиналась передача между двумя диспетчерами. Городская служба считала тележку ещё в своём защищённом участке, складской двор готовился принять её на общее плечо. В расписании на это оставили отдельные минуты. Никто не имел права заменить одно подтверждение другим только потому, что все видели свободный рельс.

Первый ответ пришёл с пометкой ожидания: рабочие соседнего двора ещё убирали пустые поддоны из разгрузочной зоны. Кай не стал звонить их хозяину. Три минуты ожидания были заложены в окно; Уна оставила тележку на удержании и проверила положение захватов. Логос показал оставшийся запас, затем убрал отсчёт из поля зрения Кая, чтобы тот не смотрел на цифры вместо груза.

Подтверждение пришло до конца запаса. Захваты освободили рельс, тележка прошла последние метры и оказалась на стороне складского двора. Представитель Ольма встретил её у разгрузочной машины, снова сверил номера и подписал завершение прохода. Теперь можно было отменить завтрашний резервный рейс.

Кай получил квитанцию о плате за перевозку, прежде чем спустился с галереи. Это был первый доход нового пути. Сама сумма не имела ничего общего с масштабом будущего городского решения, но её заплатил человек, которому действительно требовалась сегодняшняя доставка. Логос внёс время освобождения обоих постов в расчёт следующего окна.

Уна вернула пустую тележку тем же согласованным порядком. Когда она остановилась у площадки, Торен сразу полез к контрольным меткам креплений. Ни одна не сместилась. Сенна потребовала дождаться остывания одного узла перед последним измерением. До следующего груза оставалось время, и никто не использовал его для незаявленного пятого испытания.

Дейна пришла к концу первой подачи. Она проверила запись своей смены и попросила Кая посмотреть на подтверждённый график. Три оставшихся выхода ещё не создавали постоянную бригаду. Для следующей недели требовалось новое согласие людей и отдельное обучение тех, кто прежде работал только на прямом плече.

— Сегодня мы доказали, что можем провести этот груз, — сказала она. — Не что у вас с завтрашнего утра каждый день будет Уна.

Кай передал ей оплачиваемую заявку на следующие смены, увязав даты с доступными окнами и будущими договорами покупателей. Дейна забрала её без обещания заполнить все строки. Логос оставил неподтверждённые часы пустыми; в городской план они пока не попадали.

К вечеру отчёт занял одну страницу с приложениями. Шесть тонн семьсот двадцать килограммов груза за полную смену при четырёх заполненных проходах; сегодня перевезли тысячу пятьсот десять. Кай велел поставить фактический результат рядом с максимальным и указать число выполненных проходов. Большую часть северного потока здесь провести было невозможно.

Он отправил Тавину фактический акт, затем отдельные предложения пользователям: резерв для подходящего груза, с ограничением массы и габарита, без требования уходить от Мерида. Существование нового прохода больше не зависело от чьего-то обещания. Расширять его предстояло людьми и договорами, которые ещё не были подписаны.

Глава 22. Контракты на землю

За последними грузовыми платформами дорога опустилась на настоящий грунт. Колёса стали шуметь иначе. Вместо стыков под машиной тянулось ровное покрытие, местами присыпанное сухой землёй. Кай смотрел в окно: между складскими крышами открывались длинные полосы зелени, разделённые каналами. Над дальними полями медленно двигались распылительные рамы.

Водитель высадил его у ворот холодильного двора Аверта. Ардена отсюда ещё была видна, но верхние уровни сливались в одну тёмную стену. Двор находился достаточно близко, чтобы зависеть от городского расписания, и достаточно далеко, чтобы опоздавшая машина не успевала вернуться за другой партией до конца смены.

Ларен Аверт встретил Кая у весовой. За ним разгружали длинный фургон с зелёной массой. Один из работников держал створку открытой, другой смотрел на щуп в глубине груза. Внутри фургона лежали связанные партии стеблей и листьев; поверх верхнего ряда проступила мутная влага.

— Извините, стол подождёт, — сказал Ларен. — Здесь надо решить сейчас. Если выгрузим всё в общую камеру, потом остановим её на очистку.

Ларен перешагнул через сливной шланг и придержал створку, освобождая Каю место у машины. За спиной уже просили передвинуть щит от дождя.

У фургона стояла женщина в дорожном комбинезоне, с полосой засохшей почвы на колене. Её звали Ирия Солль. Она представляла хозяйства, которые срезали и отправили массу на переработку. Рядом ждал сотрудник Нейса, приехавший за новой партией упаковочных кассет. Трое верхних заказчиков насосных приводов впервые оказались перед Каем в одном месте, без банковской передачи сообщений.

Аверт получил семь из тех шестнадцати приводов, которые задержала прежняя блокада. Солль — пять, Нейс — четыре. Теперь эти машины работали в холодильных и перерабатывающих линиях. Кай видел один у открытой служебной двери: на корпусе сохранилась метка испытания Торена.

Технолог двора вытащила щуп, протёрла и проверила соседний ряд. Затем попросила водителя открыть заднюю секцию. Там охлаждение сохранилось лучше. Ларен хотел отклонить всю поставку, пока заражённая масса не попала на его оборудование. Ирия требовала принять годную часть, отобранную отдельно. За полную обратную дорогу ей пришлось бы платить самой, а в поле уже ждала следующая срезка.

— У нас нет второй смены на вашу сортировку, — сказал Ларен. — Мои люди не знают, где вы смешали партии.

Ирия развернула грузовой лист и показала цветные перевязи. Каждую секцию срезали отдельно, время погрузки сохранялось по рядам. Технолог прочла обозначения и назвала те, которые могла проверить выборкой, не перетаскивая весь фургон.

Кай остался рядом с водителем. Тот отдал ему температурную запись только после согласия обеих сторон. В ней было видно, когда остановилось охлаждение: собственный запас питания закончился во время ожидания у северной сортировки. На стоянке нельзя было подключиться к городскому питанию без переноса в другую очередь. Водитель запрашивал этот перенос; подтверждение пришло, когда машина уже тронулась.

«Доставка уложилась в широкий срок перевозочного договора, — сказал Логос. — Но допустимый срок без внешнего питания значительно короче. Исключение очереди есть, отдельного условия на холод нет».

Кай показал Ирии оба пункта. Она знала о широком сроке. Не знала, что старый договор перестал включать бесплатное подключение после смены оператора стоянки. В её экземпляре приложение было обозначено номером, без полного текста. Представитель перевозчика по связи подтвердил текущую редакцию и отказался признавать ущерб до разбора.

Ларен услышал отказ и велел закрыть общую камеру для этой партии. Ирия встала на пути погрузчика.

— Я вам не отдам всё в списание по одной тёплой секции. Ваш технолог уже сказала, что задние ряды можно принять.

— Сказала: можно проверить, — поправила технолог. — Решения ещё нет.

Кай попросил её назвать цену и время раздельной проверки. Работу могла выполнить та же смена, если освободить малую приёмную секцию. Она была занята кассетами Нейса. Его представитель до этой минуты слушал молча и теперь сказал, что за ожидание заплатит не он: машина пришла по подтверждённому времени.

Ирия предложила перенести кассеты на сухую рампу. Ларен возразил против дождя; небо за воротами уже стало серым. Кай посмотрел на крытый навес возле весовой и спросил, почему он пуст. Там хранили тару на завтрашнюю смену, арендатор оплатил место, хотя ничего ещё не привёз.

Понадобился звонок владельцу тары. Тот разрешил использовать навес до вечера за обычную плату, если его люди смогут завтра начать без новой уборки. Ирия приняла расход, Нейс согласился на перенос кассет под навес при сохранении сухой упаковки. Ларен выделил малую секцию для проверки. Никто не уступал спорный груз Каю или Вейру; люди разбирали собственную поставку, получив место и время для решения.

Технолог признала годной часть задних рядов. Их приняли по фактической массе и прежней цене. Повреждённую часть направили в отдельные закрытые ёмкости для непищевой переработки; стоимость такой массы была заметно ниже. Ирия потребовала сохранить образцы и исходную температурную запись. Ларен подписал акт состояния, но отказался назвать виновного без разбора перевозки. Этих подписей было достаточно, чтобы не держать фургон с открытыми створками до вечера.

Пока разгружали годные ряды, Ирия отошла за машину. Кай видел, как она говорит с людьми в поле. Требовала остановить следующую срезку до нового подтверждения приёмки. На другом конце возражали: техника уже пришла, рабочие тоже, перенести их без оплаты невозможно. Она слушала, опираясь лбом на борт, затем велела считать потерянные часы отдельно.

Пока освобождали малую секцию, Ирия попросила Кая пройти к дальним воротам. Там ждали работники, которые должны были забрать освободившиеся грузовые ёмкости. Без них срезанную массу в поле укладывать было некуда. Пустая тара на городской схеме оказывалась частью следующего урожая.

Старшая бригады подняла крышку одной ёмкости и провела внутри перчаткой. Стенка оставалась тёплой. Ставить новую партию после обычного ополаскивания она отказалась; потребовала полную очистку и сушку. Ирия сначала сказала, что времени нет, потом взглянула на следы внутри и вызвала мойку повторно.

— Вы купили новые приводы, — спросил Кай, — чтобы увеличить хранение или ускорить оборот?

— Ускорить. Землю по вашим часам не выключишь. На третьем участке сейчас можно отложить срезку, на первом уже нельзя. Если всё уйдёт разом, холодильник получит больше своей нормы. Если удержим в поле, потеряем качество и часть следующего роста.

Она показала дальнюю полосу. Люди у машины снимали рабочие насадки, потому что смену переносили на другой участок. Это тоже занимало время и требовало своей оплаты. Старшая бригады попросила Ириино подтверждение, прежде чем отпускать водителя, который должен был ехать за тарой. Ирия записала новые часы на его терминале и только потом вернулась к разговору.

Логос предложил построить график по переданным Ирией срокам, но оставил в модели диапазоны. Урожай не приходил на погрузку одинаковыми ящиками в заранее назначенную минуту. Каю потребовалось бы узнать многое, прежде чем предлагать этим людям единое расписание. Сегодня он мог дать им только другой порядок ожидания и перевозки.

У ворот стояла простая скамья, вытертая рабочей одеждой до светлого дерева. Ирия села на минуту, сняла ботинок и вытряхнула мелкую землю. Ступня была перетянута старым чулком, который она поспешно поправила, заметив, что Кай всё ещё рядом.

— Вы там в городе любите брать плату за окно. Я могу обещать вам объём за неделю. По дням он будет гулять. Если резерв можно купить только на точный час, мне он поможет раз, потом станет ещё одним штрафом.

Кай записал это условие первым в предложении Соллю. Для него предстояло искать окно с допустимым переносом, а не продавать Ирии свою удобную форму.

За стол сели только после разгрузки. Из окна конторы виднелись полосы срезанной культуры. Кай развернул свой план, но Ларен положил на него акт сегодняшней партии.

— Шесть тонн за смену здесь ничего не спасут. У меня одна такая машина тяжелее вашего дневного потока.

— По почтовому пути я не стану возить вашу зелёную массу. Для неё нужны действующие тяжёлые перевозчики. Мой путь нужен, чтобы привезти вам узел, без которого следующий груз будет портиться уже в вашей камере.

Ларен посмотрел на дверь, возле которой работал насос Торена. Кай дал ему точный предел: шесть тонн семьсот двадцать килограммов за подтверждённую смену, подходящий габарит, никакой широкой сцепки. Затем положил рядом другое предложение — резерв на части свободных мощностей существующих перевозчиков.

Ирия первым делом спросила, будут ли эти мощности свободными именно во время остановки Мерида. Свободная машина на обычный день ей не помогала.

Кай предложил оплачивать готовность заранее и указывать очередь пользования до наступления спора. Платить следовало за проверенную доступность, а не за обещание «найти что-нибудь». У каждого участника сохранялись основные договоры. Новый резерв включался по определённым условиям задержки или остановки, которые можно подтвердить временем и записью.

— То есть я буду платить двум перевозчикам, — сказал представитель Нейса.

— Да. Сейчас вы платите одному, а при срыве оплачиваете хранение, людей и срочный поиск второго. Можете оставить как есть. Я прошу данные, чтобы сравнить сумму, а не уверение, что всякий запас вам выгоден.

Они открыли свои последние задержки. Для Нейса запас упаковки покрывал четыре полных рабочих дня; часть срочного предложения ему действительно не требовалась. Зато он вывозил готовые кассеты одним большим рейсом и терял сухой склад, если машина не приходила. Логос разделил потребности: Нейс мог покупать ограниченное место хранения и позднее транспортное окно, не занимая первый рейс для скоропортящихся грузов.

Аверт имел тридцать два часа нормальной работы по текущему запасу расходников и питания резервных установок. После этого он мог сократить приём, но не сохранить весь оборот. Солль мог отложить срезку ближайшей партии на двадцать часов без потери качества по расчёту собственных агрономов; дальше расходы росли уже в поле. Кай записал дату каждой оценки. Эти сроки следовало перепроверять перед запуском, а не носить в плане как вечное свойство хозяйства.

Ларен связался с перевозочным объединением «Восточная сцепка». Оно пользовалось другой городской развязкой и уже возило для Аверта часть грузов. Диспетчер показал семь свободных суточных рейсов с полезной массой до двенадцати тонн каждый. Восемьдесят четыре тонны, при условии предварительного договора и сохранения собственного подъезда. Разрешения машин, оплаченные окна и действующий договор с развязкой он согласился предъявить проверяющему. Пересылать закрытые сведения обо всех заказчиках отказался.

Этой мощности не хватало на общий оборот трёх домов. Ирия посчитала, какую часть действительно надо вывезти первой; Нейс сдвинул свои кассеты на вторую очередь. Кай отправил Кернеку вопрос о свободных окнах переправы, отдельно от прохода скорой помощи и общего нижнего резерва. Ответа до конца встречи не пришло, и место в таблице осталось пустым.

— Вы собираете чужие дороги, — сказал Ларен. — Как помешаете каждому поднять цену, когда уже начнётся остановка?

— Тем, что цену и плату за готовность он подпишет сейчас. С обеспечением исполнения. Его убыток от нарушения должен быть реальным, а у вас должен оставаться ещё один допустимый выход. Там, где второго выхода нет, так и напишем.

Ирия перевернула акт испорченной партии чистой стороной вверх и начала записывать свой предел расходов. Она не предлагала Каю дружбы против Мерида. Ей нужен был способ в следующий раз не ждать у фургона, пока три конторы объясняют друг другу чужие исключения.

К концу разговора трое разрешили подготовить предложения на конкретных данных. Подписи под общей гарантией никто не поставил. Аверт обещал показать эксплуатационные записи холодильников независимому специалисту; Солль — подтвердить сезонные пики вывоза; Нейс — выделить сухой склад под ограниченный резерв за согласованную плату. Каждый оставил собственный предел и ответственного человека.

На улице начался дождь. Кай прошёл мимо навеса, где кассеты Нейса стояли сухими, а рабочие уже смывали с освободившейся приёмной площадки следы зелёной массы. Ирия ждала своей машины с уменьшенной выплатой за повреждённую часть. Она собиралась предъявлять остаток перевозчику и попросила сохранить Каю только те документы, которые сама разрешила использовать в общей модели.

Он подтвердил получение и вернул исходный акт. У ворот остановился новый состав с пустыми контейнерами. Водитель спросил, начинать ли подачу. Ларен вышел из конторы, сверился с технологом и назвал первый свободный карман.

Глава 23. Неполная охрана

Сайра не взяла закрытую машину. В узких проездах она занимала бы больше места, чем грузовик, а выйти из неё можно было только назад. Для сопровождения выбрали лёгкую рабочую платформу с двумя боковыми ступенями. Кай сел возле водителя. Сайра осталась сзади, откуда видела оба края дороги.

На грузовике везли запасной силовой преобразователь и шесть секций кабеля. Оборудование подходило к одному из типов тяговых машин северного узла; до установки ему предстояла независимая проверка. Сорок две тысячи за преобразователь и четыре тысячи восемьсот за кабель Кай уже перечислил из инвестиционных средств. Имущество принадлежало проекту Вейра. Оно должно было стать частью резерва, который можно предъявить городу, не обещая найти подходящую деталь после остановки.

Два охранника ехали вместе с грузом. Один, Одвин, перед выездом заставил водителя проверить крепление собственного сиденья. Второй остался ближе к заднему борту. Кай получил изображения только с камер их машин и доступных муниципальных перекрёстков. Дальние крытые проходы оставались за пределами наблюдения.

Сайра изменила исходный маршрут после осмотра. Прямой путь проходил между жилыми рядами; запасной шёл через служебный мост над ремонтными путями. На мосту было меньше случайных людей, зато почти негде развернуть грузовик. Впереди оставили обычного наблюдателя, который проверил проезд и ушёл с него до прибытия машин. Он сообщил о пустой дороге за одиннадцать минут до того, как конвой вошёл под первую ферму.

До моста они дважды пропускали обычный транспорт. В первом дворе разгружали тяжёлые листы, и Сайра заставила конвой ждать за поворотом, пока последний лист не ляжет на опоры. Водитель сопровождения раздражённо постукивал по панели: оплаченное время приёмного бокса уже началось. Она передала ему новый расчёт прибытия и велела не нагонять задержку скоростью.

Одвин вышел к кабине груза, проверил, слышит ли водитель команды через шум охлаждения. Тот отвечал неуверенно: машину получил только вчера. Охранник попросил повторить направление отхода при остановке впереди. Мужчина указал на соседний технический спуск. Там высота не позволяла пройти упаковке преобразователя.

Они поправили маршрут прямо на его экране. Кай заметил, что Одвин не смеётся над ошибкой и не перехватывает управление. Ждёт, пока человек сам найдёт правильную полосу и назовёт границу разворота. После проверки охранник вернулся к грузу, подвязав болтавшийся конец собственного ремня, чтобы не зацепиться при выходе.

Сайра наблюдала за этим из сопровождения. Попросила второго караульного держать задний обзор, пока Одвин занят кабиной. У неё были люди на несколько действий одновременно, но не на весь маршрут. Кай подтвердил готовность занять ближний левый сектор, если остановка потребует выйти из машины.

Теперь поперёк дальнего конца моста стояла ремонтная платформа.

На ней горел жёлтый огонь. Двое в рабочих куртках тянули через полосу ограждающий шнур. Один увидел машины и поднял ладонь. Сайра приказала грузовику остановиться до узкого места. Её собственная платформа встала под углом, оставляя водителю путь назад.

Человек у шнура показал номер дорожного наряда. Кай считал его с поднятого экрана, не выходя навстречу. Логос проверил открытое подтверждение городской службы. Наряд существовал, но относился к соседнему двору и не разрешал перекрывать мост.

«Настоящий номер, чужое место. Слева от ремонтной платформы вижу ещё одного. Предмет в руке закрыт бортом».

Сайра уже передавала координаты городской службе. Кай смотрел на водителя ремонтной платформы. Тот сидел слишком низко, почти скрывшись за панелью. Рабочий со шнуром двинулся к грузовику, одновременно поворачивая экран лицом вниз. Из-под его куртки показался короткий ствол.

Первый выстрел попал в кабину грузовика.

Кай ушёл за боковую опору. Сайра ответила с другой стороны платформы, заставив стрелявшего отступить к ремонту. Водитель груза подался назад, но колёса не двигались: автоматическая защита сработала после повреждения наружного контрольного кабеля. Одвин выскочил к наружному аварийному отключению и получил пулю в бедро прежде, чем успел дотянуться до панели.

— Под машину, — приказала Сайра.

Он упал за колесо, оставив ногу снаружи. Второй охранник втянул его глубже и закрыл собой только на ту короткую секунду, пока менял положение. Кай видел это в зеркале их платформы; Логос убрал с поля зрения сообщение о повреждённой камере, чтобы не закрывать реальный просвет.

Третий нападавший пошёл вдоль борта грузовика. В руке у него был небольшой плоский заряд. Он не пытался забрать преобразователь или оттащить водителя. Ему требовалось оставить устройство на упаковке и уйти.

Кай поднялся из-за опоры, когда человек оказался между двумя колёсами. Тот заметил движение и повернул оружие к нему. Кай выстрелил первым. Нападавший упал, ударившись плечом о борт. Заряд скользнул по покрытию, остановился возле колеса и не сработал.

Сайра велела никому к нему не подходить. Дальний стрелок продолжал держать кабину. Прикрываясь поднятым бортом ремонтной платформы, он послал очередь по наружной стороне грузовика. Две кабельные секции приняли удары. Кай слышал, как лопаются крепления, и видел, что человек целится по грузу, а не ищет его за опорой.

«У него обзор кабины. Тебя за левым колесом не видно. Но пространство у заднего борта закрыто и для нас», — сообщил Логос.

Кай не полез в неизвестный проход. Он связался с водителем грузовика и попросил показать положение ручного размыкателя. Мужчина отвечал с пола кабины, стараясь не поднимать голову. Ноги слушались, кровь шла из неглубокой раны над ухом; медицинский осмотр мог подождать, стрельба — нет. Он повернул собственный терминал к нижней панели.

Логос нашёл маркировку по видимой табличке и открытому руководству данной машины. Размыкатель изолировал повреждённую контрольную ветвь. Его следовало удерживать снаружи, пока водитель не включит резервное управление из кабины и не получит устойчивое подтверждение. Главная силовая цепь оставалась исправной по показанию местной панели. Кай передал порядок Сайре. Она не разрешила двигаться, пока второй охранник не оттащил Одвина из-под колеса в укрытие их платформы.

Дальний стрелок перезаряжал оружие. Логос отметил только видимое движение магазина; сколько у него оставалось патронов, ИИ не знал. Кай прошёл за колесом к панели, опустился ниже борта и нажал ручной рычаг. Сайра открыла огонь по краю ремонтной платформы. Водитель дал тягу.

Грузовик тронулся. Кай шёл рядом, удерживая рычаг, пока водитель переводил управление на резервную ветвь. Над его плечом ударила щепа упаковки. Из кабины пришло устойчивое подтверждение, и только тогда Кай отпустил рычаг и перекатился к бетонному основанию. Машина продолжила медленный ход назад под управлением водителя. Заряд остался на пустом покрытии впереди.

У нападавших исчезла удобная цель. Водитель ремонтной платформы сдал к боковому съезду. Стрелявший бросился за ним, но Сайра успела ранить его, пока он пересекал открытый промежуток. Он упал возле шнура. Двое оставшихся ушли на платформе между опорами; преследовать их через работающие ремонтные пути Сайра запретила.

От первого выстрела прошло меньше четырёх минут. До прибытия городской группы оставалось ещё время. Кай держал на мушке человека у ограждения, пока Сайра проверяла ближний угол. Раненый оттолкнул оружие и положил свободную руку на затылок. Она закрепила ствол вне его досягаемости и вызвала медика к обоим раненым.

Человек возле колеса был мёртв. Кай не трогал ни его карманы, ни лежавший заряд. Передал инспекции положение, время выстрела и свою запись. Когда городской специалист оградил устройство, можно было наконец вывести водителя из кабины.

Одвин сидел у колеса сопровождения с наложенной повязкой. Он спросил, прошла ли пуля насквозь, затем передумал слушать ответ и потребовал сообщить старшему, что его завтрашняя смена освободилась. Сайра сказала, что замену найдёт. На грузовик он больше не возвращался.

Кай присел рядом, пока медик готовил перенос. Одвин попытался встать на здоровую ногу, но ему не позволили. Врач решал, как перевозить; глава не требовал от охранника доказать, что тот ещё способен работать. Сайра отправила с ним второго человека и осталась с Каем у повреждённого груза.

Преобразователь не взорвался и не исчез. Это не означало, что его можно сразу ставить на тяговую машину. На наружной раме были следы ударов, упаковку прострелили, одна опора сместилась. Кай отменил прямую доставку на будущую резервную площадку и направил груз в испытательный бокс независимой службы. Установка до нового заключения запрещалась. Повреждённые кабельные секции отделили от целых ещё на мосту, по фотографиям и номерам.

Сайра показала ему метку раненого нападавшего. Она принадлежала действующему перевозочному подрядчику, обслуживавшему северный узел. Это давало человеку право проходить часть технических постов. Права перекрывать дорогу и стрелять метка не давала. Установить заказчика нападения по одному знаку было нельзя, и Аст, прибывший следом за первой городской группой, сразу отделил этот факт от будущего вывода.

Кай передал ему сохранённый номер подставленного дорожного наряда. Оригинальное распоряжение по соседнему двору ещё действовало; его настоящий исполнитель уже подтвердил, что своих людей на мост не посылал. Городская служба получила основание сопоставить выдачу копии, проезды ремонтной платформы и отношения задержанного с подрядчиком.

— Вы знали, что нападут? — спросил Аст.

— Считал возможным. О точном месте и людях не знал. Весь маршрут и проверка впереди у Сайры записаны.

— Значит, дадите и ту запись, которая показала пустой мост. Не только удачный момент.

Кай согласился. Охрана не стала полной от того, что он выжил и сохранил основную вещь. За одиннадцать минут чужая платформа успела занять проверенный проход. В следующем плане требовалось непрерывное наблюдение опасной точки либо право пройти другим путём. Просто добавить ещё одного вооружённого человека сзади было недостаточно.

Раненый нападавший отказался назвать нанимателя без защитника. Аст не позволил допросить его под обещание обезболивания. Кай и не собирался менять лекарство на показание. Свою работу он направил на документы, которые можно было получить независимо от желания стрелявшего.

Сайра нашла на борту следы очереди. Большая часть легла в район кабеля и упаковки, хотя кабина представляла более крупную цель. Она показала Каю направление, затем отметила место, где человек собирался оставить заряд.

— Они знали, что везём. Даже без доступа к вашим счетам. По машине от склада проследить нетрудно.

— Склад и время я не скрою от всех участников договора. Значит, после проверки разделим хранение. Преобразователь в одном месте, кабель и соединения в другом. Готовность будем испытывать вместе, держать постоянно рядом не станем.

Она уточнила, кто будет охранять второе место. Кай не ответил, что найдёт людей к вечеру. Попросил дать расчёт двух действующих городских боксов с законным доступом технической службы. За существующее охраняемое место можно было заплатить; свой случайный пост у ещё одной двери только повторил бы нынешнюю слабость.

Логос отправил запрос владельцам по открытым условиям аренды. Пока ответов не было, повреждённый груз оставался в согласованном испытательном боксе под городской описью. Сайра назначила смену сопровождения до передачи, затем поехала проверить, куда увезли Одвина. Кай остался ждать приёмщика вместе с водителем.

Вызвав Элану, он сообщил о задержке резервного оборудования и направил акт осмотра, исключив личные медицинские сведения. Банк не должен был считать повреждённый преобразователь действующим обеспечением. Ларену Аверту ушёл тот же технический статус, без истории боя. Для будущего покупателя резерва имело значение, когда машина будет готова и чем её заменят до этого.

Две кабельные секции пришлось списать; новые заказали за тысячу шестьсот кредитов. Покрытие гражданского ущерба Вейром включало повреждённый городской указатель и работу по безопасной эвакуации груза; точные суммы ожидали актов. Расходы на охранника шли по его договору, не из денег розыска. Требования к установленным виновным будут предъявлять отдельно, после проверки, а не считать их оплатой сегодняшних счетов.

Когда мост освободили, Кай прошёл по нему пешком до того места, где стоял человек с зарядом. На покрытии осталась короткая полоса от упавшего кожуха. За ограждением рабочие нижнего пути собирали рассыпавшиеся от стрельбы детали, предварительно получив разрешение городской службы. Им задержали смену, хотя к покупке преобразователя они не имели отношения.

Кай отправил Тавину подтверждённые материалы и просьбу включить защиту резерва в условия предстоящего осмотра. Затем дал Логосу новое поручение: сопоставить выдачу технических пропусков с тремя известными транспортными компаниями из законно полученного дела. Требовалось выяснить, откуда взялся путь к конвою, прежде чем противник попробует тот же доступ на самой станции.

Глава 24. Общий предел

Перед встречей Элана попросила Кая убрать преобразователь из действующего обеспечения. Он ответил новым протоколом испытаний. Силовая часть выдержала проверку под нагрузкой, повреждённую транспортную опору заменили; приборы контроля не показали внутреннего пробоя. Отдельное разрешение на включение в сеть конкретной тяговой машины ещё требовалось. Элана прочла оговорку и оставила оборудование в перечне резерва, не выдавая его за уже работающую часть станции.

Заседали в небольшом зале банка. Ларен Аверт пришёл со своим расчётчиком, Ирия Солль — одна. Представитель Нейса поставил перед собой два терминала и всё время сверял их между собой. На одном шли сегодняшние отгрузки, на другом лежал проект общего обеспечения. Оставлять предприятие без связи на время важного разговора он не собирался.

Кай положил в середину стола таблицу пределов. Его прежний депозит в шестьдесят тысяч и линия в сто восемьдесят оставались отдельным договором шестой площадки. Ни один из присутствующих не получал права расходовать это покрытие. Для нового резерва открывали другой счёт и другое обязательство.

Ровел Кассар пришёл после проверки полномочий представителей. Сначала выслушал Элану, потом попросил каждого назвать сумму собственными словами. Перепутать внесённые деньги с пределом будущей ответственности здесь было слишком легко.

Кай вносил сто двадцать тысяч наличного покрытия и отвечал в совокупности не более чем за триста тысяч по этому новому проекту. Аверт — шестьдесят тысяч с общим пределом сто пятьдесят. Солль — сорок с пределом сто. Нейс — двадцать с пределом пятьдесят. Часть денег уже лежала на отдельных счетах клиентов; переводить их в общий резерв предстояло только после подписания.

Двести сорок тысяч внесённого покрытия дополнялись банковским обязательством выдать до трёхсот шестидесяти тысяч при выполнении установленных условий. Максимум всех разрешённых расходов одного переходного периода составлял шестьсот тысяч. Внесённые суммы входили в этот предел, а не прибавлялись к нему второй раз.

Ирия прочла строку Солля и спросила, какие её поступления банк собирается принимать в обеспечение недостающих шестидесяти тысяч. Элана открыла согласованное приложение: только перечисленные расчёты хозяйств по подтверждённым договорам. Личных счетов работников и земель, не принадлежащих стороне соглашения, там не было.

— Если по завтрашней срезке возникнет спор, вы заберёте весь платёж? — спросила Ирия.

— Только в пределах вашего непогашенного обязательства по пулу. Но указанное поступление будет связано условием до освобождения обеспечения, — ответила Элана. — Поэтому я просила выбрать договоры заранее. Если этот вам нужен свободным, предложите другой до подписи.

Ирия заменила один расчёт. Банк проверил его прямо на встрече по ранее подтверждённым реквизитам. Ровел не позволил зачислить в обеспечение ожидаемую продажу, по которой покупатель ещё не подписал объём. Остальные суммы прошли проверку.

Ларен хотел получить первую очередь резервного транспорта за больший взнос. Представитель Нейса поддержал его: если очередь не зависит от оплаты, зачем крупному участнику держать деньги под чужую срочность? Ирия положила на стол копию акта повреждённой партии.

— Потому что ваша упаковка простоит ещё день, а мой следующий вывоз потеряет цену к вечеру. Я не стану сорок тысяч вносить, чтобы каждый раз смотреть на чужую более крупную подпись.

— Моя камера тоже не бесконечна, — возразил Ларен. — И вы решите срезать раньше, объявите срочность. Проверять поле вашими людьми будем?

Кай попросил открыть подготовленный пример. Логос составил его по данным всех троих, сохранив источник у каждой строки. В одном варианте первой шла масса Солля, во втором — расходник для Аверта, без которого тот прекращал приём. Кассеты Нейса занимали поздний рейс и заранее оплаченное сухое место. Место в очереди определяли проверяемый срок ущерба, доступный запас и возможность другого маршрута.

Ларен попросил убрать второй пример: расходник на экране был слишком лёгким. На его холодильниках стояли и узлы, которые не проходили по почтовому габариту. Если взять настоящий резервный агрегат, решение окажется другим. Он прислал паспорт и фотографию места погрузки.

Логос заменил условную позицию реальной: две тонны сто килограммов с упаковкой. Для почтовой тележки это было слишком много. Агрегат претендовал на тот же тяжёлый рейс, что часть массы Солля. Ирия назвала объём ближайшего подготовленного ряда — девять с половиной тонн. Вместе грузы укладывались в полезные двенадцать тонн машины «Восточной сцепки», но адреса находились на разных плечах.

Кай предложил совместную подачу. Расчётчик Аверта сразу потребовал учесть погрузку: их агрегат ставили через верх, зелёную массу принимали сбоку. Если загрузить в неверном порядке, её придётся выгружать ещё раз, открывая упаковку.

Они развернули схему машины. На подходящем кузове можно было оставить агрегат у заднего подъёмного места, не заставляя чужой груз проходить под ним. Такая машина была у перевозчика, но занимала лишь два из семи свободных рейсов. Логос снял ещё одно неподтверждённое обещание: совместную перевозку разрешалось предлагать только в этих двух окнах.

Ирия позвонила старшей полевой бригады и спросила, можно ли подготовить выбранный ряд на полтора часа раньше. Ответ оказался отрицательным. Работники ещё принимали предыдущий участок, а сдвиг требовал заранее оплаченной дополнительной смены. Ирия не стала обещать за них.

Кай вернул срезку на исходное время и попросил Ларена проверить позднюю доставку агрегата. У Аверта оставался запас, если дежурный механик начинал замену сразу после прибытия. За ночной выход требовалось доплатить. Ларен согласился на него, увидев, что дополнительная плата меньше стоимости отдельной срочной машины.

На столе появился конкретный порядок: два владельца сохраняли свои товары и документы, перевозчик принимал два отдельных места на одном рейсе, общий резерв платил только заранее определённую часть готовности. Ночные работы на холодильнике оплачивал Аверт. Ни сумма его вклада, ни громкость возражения не давали ему права снять Солль с графика.

Представитель Нейса сфотографировал итог. Он хотел получить такую же возможность совместной погрузки для собственных кассет, когда свободная машина появится на его направлении. Кай предложил включить её в общую форму заявки. Распределять транспорт предстояло по фактической машине, грузу и сроку; простого списка кланов в порядке старшинства для этого было недостаточно.

Самостоятельно объявить себя первым участник не мог. Он подавал сведения назначенному диспетчеру; тот сохранял основания решения в общем журнале. Для немедленного движения требовался один ответственный, а не ожидание трёх спорящих подписей. Кай предлагал диспетчерскую службу Вейра в пределах согласованных критериев.

Ровел попросил его повторить последнюю часть без условных слов.

— Я хочу управлять распределением этого резерва, — сказал Кай. — И отвечать за исполнение правил. Участники видят журнал, могут оспорить решение и заменить службу по договору. Но в момент подачи приказ отдаёт назначенный диспетчер.

Ларен потребовал право остановить неправильный приказ до погрузки. Ирия ответила, что этим правом можно остановить любой чужой срочный груз. Спор пошёл по кругу, пока Элана не попросила назвать основание остановки. Ошибка массы, отсутствие допуска, нарушение безопасного режима прекращали работу немедленно. Несогласие с очередью передавали на ускоренный разбор, но уже начатый безопасный рейс не отменяли задним числом.

— Значит, один раз вы меня обойдёте, — сказал представитель Нейса.

— Если нарушение подтвердится, заплатим установленное возмещение и потеряем право назначать следующую смену, — ответил Кай. — Вы заранее решаете, достаточно ли вам такого обеспечения. За вашу подпись я не куплю невозможность ошибиться.

Для разногласий выбрали внешнего транспортного арбитра из городского списка. Он согласился на дежурство за отдельную плату и подтвердил отсутствие действующих договоров с участниками. Аст в эту роль не переходил: у него оставалось следственное дело. До городского утверждения плана арбитр разбирал только частные обязательства подписавших.

Затем Элана развернула подтверждения перевозчиков. «Восточная сцепка» предоставила оплаченные окна другой развязки и паспорта семи машинных рейсов: восемьдесят четыре тонны в сутки. Проверяющий сопоставил их с уже проданными объёмами. Свободный остаток не был обещан ещё кому-то под другим названием. Готовность обходилась в тысячу четыреста кредитов за сутки; фактическая перевозка оплачивалась по приложенному тарифу, который не менялся из-за самого наступления оговорённой остановки.

Ответ Кернека пришёл утром. Его переправа могла дать ещё два свободных двенадцатитонных рейса в сутки, после подтверждения ремонта и заряда. Двадцать четыре тонны не включали существующий проход скорой помощи и нижний общий резерв. За готовность он требовал триста шестьдесят в сутки, за движение — отдельную установленную плату. Торен проверил техническую часть; Орт запретил называть свободным весь остальной график переправы.

Сто восемь тонн тяжёлого груза в сутки тоже не заменяли северный узел. Они покрывали ограниченную часть срочных потребностей, пока основные машины и люди продолжали работать на самой станции. Почтовый парк оставался отдельным каналом критических деталей: шесть тонн семьсот двадцать килограммов за подтверждённую смену. Смешивать оба числа в обещание любого товара было нельзя.

Обычную перевозку каждый получатель оплачивал по своему заказу. Общий счёт обеспечивал готовность и перечисленные в плане переходные расходы, а не покупал товары участников. Ирия попросила выделить это отдельной строкой: её сорок тысяч не должны были превратиться в оплату кассет Нейса только потому, что они ехали в одной машине. Элана внесла уточнение в расходное приложение.

Ларен вернулся к деньгам. Он не хотел, чтобы весь внесённый запас ушёл на ожидание городского решения, которого могло не быть. Кай согласился ограничить подготовительные расходы сорока тысячами внутри общего предела. Из них оплачивали четырнадцать дней транспортной готовности, два защищённых места хранения оборудования и необходимые подтверждённые учебные выходы. На расширение проекта без нового решения тратить не разрешалось.

Банковскую часть до трёхсот шестидесяти тысяч активировал только предусмотренный договором переходный режим: городское решение, действующие допуски, названный ответственный оператор и подтверждённые исполнители. После начала режим длился не более семи суток. Дальнейшая работа требовала нового соглашения, а не превращала семидневное обязательство в постоянный долг.

— Выручкой станции это можно закрыть? — спросил расчётчик Аверта.

Элана не позволила ответить Каю вместо банка. До отдельного законного соглашения выручка станции не принадлежала пулу. Защищённые выплаты действующим кредиторам сохраняли свой порядок. Сегодняшнее обеспечение состояло из внесённых денег, перечисленных поступлений участников и их ограниченных обязательств. Возможное будущее городское управление не добавляло им права заложить чужие сборы.

Ровел попросил открыть сценарий отказа одного участника. Логос показал остаток денег, уже подтверждённые вызовы и банковские обязательства по каждому. Выход допускался с уведомлением за семь дней, пока переходный режим не начался. Остаток вклада возвращался после закрытия своих открытых требований. Уйти в середине принятого семидневного исполнения и оставить чужую смену без платы было нельзя.

Ответственность каждого оставалась в его собственном пределе. Неуплата одного не позволяла банку выставить другому бесконечный счёт. Уже подтверждённые внешние платежи выполнялись по принятой банковской гарантии; новую выдачу могли остановить в пределах договора. Ровел отдельно проверил эту строку, потому что здесь риск оставался у Кассара, а не исчезал за красивым общим названием.

Он вышел из зала на несколько минут. Элана не стала пользоваться отсутствием старшего, чтобы уговорить остальных подписать раньше. Ирия попросила воды, расчётчик Аверта снова позвонил в свой двор. Представитель Нейса получил сообщение об опоздавшей машине, выслушал его и впервые не начал требовать внести свою перевозку первой в пробный список. У него оставался сухой склад и время.

Ровел вернулся с подтверждённым полномочием на банковский предел. Он не предлагал Элане поздравлений. Потребовал ежедневно получать только относящийся к пулу остаток и перечень открытых обязательств. Внутренние счета чужих домов никто не открывал ни друг другу, ни Вейру.

Первым подписал Ларен. Ирия ещё раз перечитала заменённый договор в своём приложении и подписала после него. Нейс подтвердил долю, когда его расчётчик прислал окончательное разрешение. Кай последним поставил личное обязательство на триста тысяч, включая уже внесённые сто двадцать. Его прежние шестьдесят тысяч под линию приёмки остались на прежнем счёте.

Переводы собрали двести сорок тысяч живого покрытия. Согласованные расходы готовности на четырнадцать дней транспортной части составляли двадцать четыре тысячи шестьсот сорок. Два места хранения и обучение добавлялись только по фактическим договорам в пределах подготовительных сорока тысяч. Никто не объявил свободными все шестьсот тысяч сразу.

Элана отправила перевозчикам банковские подтверждения. Их резерв перестал быть обещанием во время обеда. Кай получил полномочие подготовить конкретное расписание и представить его на городской осмотр. Вместе с ним он получил обязанность оплатить людям уже подтверждённое ожидание, даже если Мерид завтра согласится работать без спора.

Глава 25. Открытое измерение

Тавин приехал на почтовый парк без торжественного сопровождения. С ним были городской инженер, хранитель осмотра и двое специалистов по страховому обеспечению. Представитель Мерида добрался раньше и стоял у весов, записывая номера нового оборудования. Кай дал ему ту же опись, что остальным. Прятать массу тормозных балок было бы бессмысленно: её проверяли заново при каждом изменении тары.

Дейна привела сегодняшнюю бригаду. Это была последняя из четырёх первоначально подтверждённых пилотных смен. На следующие дни готовили отдельные задания, и она попросила Тавина не считать присутствующих бессрочным кадровым резервом. Он сделал пометку и дождался, пока Уна закончит обычную подготовку тележки.

По парку провели груз, который всё равно должен был сегодня получить покупатель. На этот раз Кай оставался у конторы вместе с комиссией. Уна и два поста исполняли знакомую последовательность без его сигналов. Неда показала исходное взвешивание, фактическое время движения и освобождение обеих сторон. Хранитель снял собственную копию записей.

— Шесть тонн семьсот двадцать килограммов за полную смену, — сказал представитель Мерида. — Если каждый раз груз подходит по форме, все четыре окна заняты и ни одного аварийного вызова водоотвода. Вы это предлагаете вместо северного узла?

Кай положил перед ним первую страницу плана. Там стоял тот же предел с теми же условиями.

— Для срочных узлов и расходников. Основной груз остаётся на действующей станции. Дальше в плане её люди, машины, подтверждённые запасы клиентов и другой тяжёлый транспорт.

Представитель попросил открыть именно эту часть. Ему не было смысла спорить с удачно проведённой лёгкой тележкой. Он указал на запасной преобразователь: оборудование уже подверглось нападению, и банковская строка не подтверждала, что его можно включить в городскую тягу.

Сенна передала результаты независимого испытания. Электрическая часть была годна, транспортное крепление заменено. Преобразователь находился в охраняемом испытательном боксе. Кабель и соединения хранили отдельно, во втором месте, с доступом назначенной технической службы. Оба договора были подписаны, адреса получили город и участники обеспечения; публиковать маршруты доставки для всех посетителей не стали.

— Я спросил о включении в конкретную машину, — повторил представитель.

— Для одного подтверждённого типа, — ответила Сенна. — Не для любого привода станции. Подключение разрешает городская тяговая служба после местной проверки. Без неё оборудование не появляется в работающей схеме.

Он повернулся к Тавину. Возражение оставалось существенным: план зависел от людей и полномочий, которых у Вейра на станции пока не было. Тавин велел перейти к северному узлу, как предусматривала вторая часть осмотра.

До него ехали по обычному служебному пути. Кай видел через стекло закрытые контейнеры, порожние сцепки, людей у контрольных стоек. Даже после истории с «Сухими рампами» здесь продолжалась работа.

Узел располагался ниже верхней сортировки. За широким въездом расходились приёмные пути; над их горловиной висела диспетчерская галерея. Машинный зал находился слева, за рядом силовых шкафов. К нему вела служебная лестница и нижний проход, отделённый от движения тяжёлым ограждением. Справа, за конторской стеной, начинались помещения перевозочного учёта. Внутрь архива комиссия сегодня не входила.

Их встретил Берен Нол, старший городской тяговой службы на этом участке. Он работал здесь задолго до появления Вейра и не собирался изображать принятие новой власти. Проверил городское основание осмотра, затем распорядился выдать каждому свой рабочий знак. Знак позволял пройти с сопровождающим, но не прикоснуться к управлению.

— Сначала смотрим действующую машину. Потом резервный ввод. Не наоборот, — сказал он. — У вас в плане всё сводится к одной стрелке, а здесь между ними запертая секция.

Они поднялись по лестнице. В машинном зале дрожал воздух, и Берену пришлось говорить громче, чтобы его было слышно. Он показал, где проходит городская часть питания, где начинаются машины, приобретённые под обеспеченные сборы, и какой участок оставался собственностью оператора. При смене концессионера право пользования каждым предметом требовало своего основания. Тавин сверял увиденное с приложением, которое уже выдал Каю.

Представитель Мерида спросил, кто собирается управлять этим оборудованием, если действующее руководство откажется давать свои производственные ключи. Ни квалификация Сенны на развязке, ни метка Кая на шестой площадке здесь не подходили.

Берен подвёл комиссию к городскому сервисному шкафу. Под двумя пломбами находился аварийный комплект для местного управления городской частью. Его хранили по действующей концессии; последние контрольные проверки имели даты и подписи, которые хранитель мог сверить. Комплект не открывал коммерческие счета, орбитальную линию Мерида или перевозочный архив.

— Сегодня его не выдаём, — сказал Берен. — Нужны отдельное городское решение и назначенная ответственная смена. Две подписи на вскрытие. Потом работаем здесь, у машины. Через чужой закрытый терминал приказ не пройдёт.

Кай попросил показать физический маршрут от шкафа до местного пульта. В узком месте пришлось пропустить техника с инструментом. Логос сохранил только доступную схему прохода и внешние номера оборудования. Во время действительного перехода одной пересланной команды было бы недостаточно: кто-то должен был дойти до этой площадки, проверить состояние и принять управление.

Сенна развернула схему подключения приобретённого преобразователя к резервному вводу. Берен сверил тип машины, защиту и разъёмы по заводским паспортам. Затем показал на месте, где ставится выносной блок и куда должен пройти кабель. Его нельзя было положить поперёк лестницы; под него существовал отдельный служебный лоток, который пока занимала действующая временная линия.

Это и оказалось настоящим слабым местом плана. Снять временную линию и включить замену без остановки ограниченного тягового участка было нельзя. Никакая готовность за воротами не делала переход непрерывным в каждую секунду.

Кай попросил назвать допустимый порядок. Берен дал расчёт переключения по штатной карте: после освобождения защищённого участка и подтверждения обоих диспетчеров тягу можно снять на шесть минут. Груз в это время удерживали штатные тормозные устройства; новые подачи прекращались заранее. Если до конца интервала проверка не завершалась, возвращали предыдущую схему, а не заставляли людей успеть любой ценой.

Сенна записала контрольные точки. Шесть минут становились пределом конкретной операции после подготовки, а не обещанием починить любую поломку за такой срок. Торену предстояло собрать подходящий комплект соединений и повторить подключение на учебном месте. Часть подготовки уже была сделана для независимого испытания; местную последовательность ещё нужно было отработать с городской сменой.

Представитель Мерида потребовал зафиксировать, что на сегодня полноценного перехода не провели. Хранитель зафиксировал. Кай сам добавил, что резерв не даёт права везти груз через опасный участок до окончания проверки. В плане появился защищённый перерыв подачи, включённый в рабочее расписание. Скрывать его до реального отключения было бы выгоднее только тому, кто хотел сорвать переход.

Берен провёл Кая к защищённому участку, который следовало освободить перед переключением. Под галереей стояла платформа с ремонтными корпусами; её принимали двое рабочих, не участвовавших в разговоре комиссии. Один подавал сигналы, второй проверял механическое удержание. Только после его подтверждения на местном посту погасла отметка движения.

— Вот это состояние нам требуется, — сказал Берен. — Не пустая строка в расписании. Платформа может опоздать или остаться здесь из-за груза. Тогда отсчёт шести минут вообще не начинаем.

Кай попросил повторить последовательность на отключённой учебной панели. Диспетчер службы перенёс её сюда из соседнего помещения. На панели можно было показать сигналы и ключи, не вмешиваясь в действующую тягу. Сенна взяла карту переключения, Берен — свою служебную инструкцию. В первый проход они проговаривали действия; во второй каждый отвечал только за собственную часть.

Логос записал моменты, когда один участник ждал другого. Больше всего времени требовало не переключение контактов, а подтверждение, что нижний пост действительно принял запрет новой подачи. Если ответ запаздывал, техническая группа не начинала работу. Кай включил это ожидание в подготовку до отсчёта, а не попытался втиснуть всё в удобные шесть минут.

Тавин стоял рядом с представителем Мерида. Оба видели, что учебный проход не подтверждает состояние будущего кабеля и не заменяет работу у машины. Однако теперь спор можно было вести о конкретном действии, а не о слове «непрерывность».

— Если прежнюю схему уже нельзя вернуть? — спросил Кай.

Берен показал отдельный аварийный порядок. Тогда удержание оставалось включённым, новые подачи не разрешали, людей и груз выводили из остановленного участка по подготовленной последовательности. Это означало срыв части движения и расходы резерва. Предложение продолжать с непроверенным питанием он даже не включал в рассматриваемые варианты.

Кай попросил приложить этот порядок к общему плану. После нападения на преобразователь он не мог рассчитывать только на удобную остановку с исправным предыдущим оборудованием. Представитель Мерида записал замечание; скрывать его от городской комиссии никто не предлагал.

В соседней комнате ждали представители смен. Дейна принесла не список желающих когда-нибудь научиться, а подтверждения действующих специалистов: шесть диспетчеров, шесть тяговых техников и двенадцать сцепщиков на три восьмичасовые смены. Это была ограниченная группа для оговорённых постов движения. Она не заменяла всех работников узла, ремонт, уборку, собственные бригады грузовладельцев и охрану чужих помещений.

Каждый согласился на условное продолжение работы при законно назначенном временном управлении и гарантированной оплате. Сегодня увольняться от прежнего нанимателя никого не просили. Городской регистратор подтвердил действующие квалификации; рабочие полномочия на самой станции ещё зависели от будущего решения. Неда не значилась в списке сцепщиков. Её складской допуск оставался там, где она действительно его получила.

Один из диспетчеров спросил, что будет, если суд сохранит Мерид, а его подпись под новым планом уже увидит начальник. Дейна предложила дать городскому хранителю отдельное условие о недопустимости наказания за участие в проверке. Оно не превращалось в обещание, что неприятностей не будет. Кай подтвердил плату за согласованную готовность и право отказаться от нового периода. Существующий трудовой спор город разбирал бы отдельно.

К Тавину присоединились представители Аверта, Солля и Нейса. Они принесли обновлённые сроки. За прошедшие дни запасы менялись вместе с обычными поставками. У Аверта после пополнения было тридцать шесть часов сохранения полного приёма при остановке снабжения. У Солля ближайшая срезка допускала задержку на восемнадцать часов. Нейс подтвердил четыре рабочих дня упаковки и отдельное сухое место. Все трое подписали дату оценки и обязанность обновить её перед активацией плана.

Тавин потребовал увидеть, какие грузы уходят в первые часы и сколько остаётся основному узлу. Кай показал расписание с работающими штатными постами, запасами пользователей и двумя независимыми тяжёлыми маршрутами. «Восточная сцепка» подтверждала восемьдесят четыре тонны в сутки, Кернек — двадцать четыре, без изъятия нижних защищённых окон. Почтовая тележка обеспечивала подходящие срочные детали. Большая часть обычного движения оставалась на месте и зависела от сохранения действующих машин и смен.

Страховой специалист заставил перенести один рейс Нейса: тот занимал время, необходимое для расходников Аверта после расчётного переключения. Представитель Нейса возразил, затем увидел свободное место на своём складе и согласился на позднюю подачу. Ни банк, ни город не должны были оплачивать ему срочность, которой в этом случае не было.

Финальную часть осмотра провели в общей комнате управления. Элана прислала подтверждение пула: внесённое покрытие, пределы участников, подготовительные сорок тысяч и условие семидневной активации. Тавин не поставил подпись, открывающую кредитную часть. Сегодня утверждалась готовность плана к дальнейшей процедуре; нового оператора станции ещё не назначали.

Город принял альтернативный план непрерывности с перечисленными ограничениями и начал формальную проверку исполнения концессии. Мерид получал уведомление, право представить возражения и срок передать относящиеся документы. Приказа снять его людей с постов не было. Для самого перехода требовались завершённое основание, назначение ответственного, подтверждённые смены и отдельная команда на доступ к местному управлению.

Последним Аст передал определение судебного хранителя о сохранности перевозочных записей, относящихся к делу. Содержание пока оставалось у законного держателя. Каждые восемь часов — в шесть, четырнадцать и двадцать два — держатель должен был направлять подписанное подтверждение наличия и контрольной сверки указанной части архива. Муниципальный реестр сохранял факт поступления и номер; Кай мог видеть их как заявитель. Чужие файлы или ключи Мнеме не открывались.

Представитель Мерида прочёл порядок и потребовал отметить предел. Хранитель подтвердил: речь шла о перечисленных перевозочных записях, не обо всей деловой памяти дома. Подмена, перенос или отказ от очередного подтверждения должны были получить самостоятельное объяснение с указанным временем.

Когда люди начали расходиться, Берен вернулся в машинный зал к своей обычной смене. Диспетчеры ещё сидели над новой последовательностью отключения, отмечая, в какой момент каждый обязан дать ответ. Кай не занял ничьё кресло. Он забрал подтверждённые копии и спустился к выходу, оставив на столе рабочий экземпляр с шестиминутным интервалом. Теперь подготовка перехода имела конкретное место, людей и действия, которых нельзя было заменить одним приказом.

Глава 26. Разделённый клиент

Илвар Мерид задержал встречу из-за пустых контейнеров. Кай ждал в приёмной над грузовой горловиной и видел через стекло, как трое людей обходят порожнюю сцепку. На нижних углах контейнеров стояли разные отметки. Один из служащих показывал на них так настойчиво, будто речь шла о повреждённом оружии.

Через несколько минут Илвар вошёл, держа в руке снятую крепёжную скобу. Положил её на подоконник и вытер пальцы салфеткой. На нём был обычный рабочий пиджак, дорогой по ткани и почти незаметный по крою. Лицо оказалось тяжелее, чем на официальном изображении: широкие щёки, короткая седая борода, след старого ожога возле уха.

— У нас отправитель решил, что пустое можно вернуть в любой таре, — сказал он. — Орбитальный захват так не думает. Сорок минут потратили на то, что человек с правильной описью решил бы у себя во дворе.

Кай посмотрел на скобу. Илвар не предлагал её изучать, уже сел к небольшому столу возле окна. Отсюда просматривалась диспетчерская галерея, по которой вчера ходила городская комиссия. Машинный зал оставался левее, за силовыми шкафами. В грузовой горловине медленно расходились две сцепки.

Охрана встретила Кая внизу, зарегистрировала оружие и оставила ему собственную запечатанную ячейку. Приглашение распространялось на переговорную и сопровождаемый путь к ней. Сайра знала час выхода; её человек ждал за внешним постом. Саму встречу записывали обе стороны по предварительному условию. Илвар согласился без торга.

— Вы уже получили, что хотели для осмотра? — спросил он.

— Для осмотра. До передачи управления ещё есть работа.

— Именно о ней и поговорим.

Илвар вызвал изображение текущего движения. Кай видел только экран, открытый хозяином. По нему шли грузовые метки без чужих коммерческих подробностей. Частная орбитальная линия принимала партии вверху; городская станция собирала их снизу. Ошибка на нижнем участке могла задержать отгрузку, но не передавала Каю власть над верхним.

— Это не одна дверь, Вейр. Вы умеете заставить открыть дверь. Я видел. Дальше люди начинают спрашивать, какой груз пойдёт первым, кто оплатит пустой возврат и кому достанется окно, когда свободного нет. Вы уже это услышали у своих новых друзей.

— Они мои контрагенты. Ссориться из-за очереди им разрешено.

Илвар улыбнулся краем рта.

— Пока расходы спора малы. Когда начнут оплачивать настоящую готовность, попросят одного ответственного. Они всегда просят. Я предлагаю вам стать им без остановки всей системы.

На столе появился проект совместной дирекции. Мерид сохранял концессионное обязательство перед городом, но передавал повседневное распределение движения отдельному органу. Вейр назначал главного диспетчера и руководителя расчётов. Приём новых клиентов, обычные окна, подтверждённые эксплуатационные расходы не требовали личной подписи Илвара. В управлении предусматривались три места: Мерид, Вейр и представитель грузовладельцев, выбранный ими самими.

Кай вернулся к первой странице. Это уже отличалось от предложения уступить арендованную площадку. Здесь ему отдавали функцию, ради которой он поднялся из Нижнего Яруса. Доля Вейра в доходе новой дирекции составляла треть. Мерид вносил миллион двести тысяч рабочего покрытия; у Кая требовали людей, действующие договоры и подтверждённую долю собственного обеспечения. Размер последней следовало согласовать после проверки обязательств, а не вписать задним числом.

Техника оставалась у своих владельцев. Совместная дирекция платила за её использование по утверждённой описи. Городские долги не скрывали внутри цены частных машин. Обязательное согласование с городом было условием вступления соглашения в силу.

— У вас уже есть шесть диспетчеров, — сказал Илвар. — Они знают здешние посты. Я сохраняю остальной штат, действующие поставки и переходные ключи в принятом порядке. Вместо силового исполнения получите передачу на рабочей смене. Ваши резервные договоры можно включить, если сами участники согласятся. Расторгать их за чужой счёт я не предлагаю.

Кай запросил приложение о назначении руководителей. Там действительно стояла подпись Вейра. Илвар не ограничивал его вывеской на чужом столе. Логос начал пересчёт: часть подготовленных расходов отпадала, нормальная выручка возникала раньше, а город избегал провала между старым и новым оператором.

«Это исполнимая основа, — сообщил ИИ. — При условии действительности приложений. Смотрю аварийный режим и основания отзыва полномочий».

Кай открыл архивную часть. Мерид соглашался передать судебному хранителю перечисленные записи по тридцати семи людям и выполнить действующие определения. По остальной коммерческой памяти предусматривались новые запросы с отдельным основанием. Вейр отказывался использовать неподтверждённые обвинения для прекращения всех договоров дома. Семьям предлагались индивидуальные расчёты по доказанным требованиям; принятие выплаты не прекращало уголовное производство автоматически.

— Здесь вы хотите мою рекомендацию урегулировать денежную часть, — сказал Кай. — За них подписать я не могу.

— Рекомендацию и прекращение вашей кампании за лишение концессии, если согласованное исполнено. Я плачу за устойчивый переход, Вейр. Не за месяц работы под угрозой, что вы завтра решите взять оставшееся.

Кай убрал из формулировки заранее установленный отказ от дальнейшего розыска. Вместо него предложил исполнение конкретных требований с независимой проверкой. Если новый перевозочный след уходил за пределы уже переданных записей, право обратиться за ним сохранялось. Илвар прочёл поправку, попросил сузить её до установленных людей, затем согласился оставить и новые эпизоды, если они будут подтверждены самостоятельным основанием.

— По слуху каждого вашего посыльного мой архив открывать не станут.

— По одному слуху он и сейчас не открыт.

Далее они правили очередь платежей и право грузовладельцев заменить своего представителя. Илвар хотел назначать замену, если те не выберут её за трое суток. Кай убрал это полномочие; до выбора место оставалось пустым, а спорные решения уходили назначенному арбитру. Илвар согласился, потребовав конечный срок такого временного режима.

За окном закончилась пересменка. По галерее прошли две группы в разной рабочей одежде. Кай видел, как человек из уходящей задержался у шкафа и заставил сменщика ещё раз проверить отметку. Внизу двигались грузы. При согласии Кая эти люди могли бы получить нового распорядителя, не пропустив обычную подачу. Возможность стоила того, чтобы читать каждую строку.

Логос остановил расчёт на страховом приложении. При введении чрезвычайного управления страховщик получал право временно отозвать общий производственный допуск дирекции и назначить собственного распорядителя движения. Основанием служило подтверждённое ухудшение покрытия либо угроза обеспеченному оборудованию. Срок первоначального решения составлял семьдесят два часа, затем требовалась городская проверка. В течение этих трёх суток ни новый главный диспетчер, ни совет дирекции не могли отменить приказ.

Кай перечитал пункт, потом предшествующую страницу. Действующим страховщиком оставался Сарн. Сменить его разрешалось после согласия держателей обеспеченных требований и самого Мерида.

— А вот здесь вы оставили себе второй пульт, — сказал он.

Илвар не стал делать вид, что впервые увидел приложение.

— Здесь кредиторы защищают машины, за которые ещё не рассчитались. Банк не станет ждать вашего голосования, если обеспечение оказалось под угрозой. Без этого пункта сегодняшняя цена финансирования исчезнет.

— Угроза определяется кем?

— Страховым специалистом с действующим допуском. Решение можно оспорить. Вы знаете порядок.

— За семьдесят два часа можно остановить нужные мне рейсы, снять моих диспетчеров и вернуть управление себе. Потом спорить об основаниях, когда наши клиенты уже заплатили за простой.

— За незаконную остановку предусмотрена ответственность.

Кай вывел рядом размеры ответственности и возможный ущерб от трёх суток выборочного прекращения. Ему не потребовались закрытые счета: данные собственных будущих участников были получены по их согласию. Компенсация покрывала часть прямого простоя, но не возвращала утраченное окно срезки, разорванную последовательность работы и доверие к новому оператору.

«Предлагаю заменить механизм, — сказал Логос. — При страховой угрозе запрещать новые необеспеченные обязательства, но сохранять текущие безопасные рейсы под совместным контролем. Техническую остановку оставить независимому инженеру. Проверка оснований до смены распорядителя, кроме непосредственной аварии».

Кай продиктовал новую редакцию. Илвар дочитал и покачал головой.

— Держатели обеспечения этого сегодня не примут. Вы предлагаете заставить их доверять новому органу до того, как он отработал хотя бы один период. Мои деньги этого возражения не снимают.

— Тогда дайте им выбор между вашей редакцией и этой. С датой ответа. Я тоже могу дать покрытие для ограниченного перехода.

— Оно у вас ограничено шестьюстами тысячами. Здесь больше оборудования и обязательств.

— Поэтому выделим тот участок, на котором можно доказать работу без общего отзыва. Остальное остаётся в прежнем режиме до проверки. Мне не нужно изображать, что весь узел меняется одной подписью.

Илвар встал и прошёл к окну. Крепёжная скоба всё ещё лежала на подоконнике. Он взял её, повертел и поставил обратно. Кай оставил предложение открытым; это был момент, в который сделка ещё могла измениться.

— Вы хотите начать с части, — сказал Илвар, — а потом заставить остальных принять её как новый общий порядок. Я именно это и пытаюсь прекратить. Рабочее управление я вам даю. Возможность по одному отрезать от моей системы всех клиентов — не дам.

Теперь они говорили о настоящей цене. Совместная дирекция обеспечивала Каю власть до первой чрезвычайной отмены. Новый порядок, которого он добивался, делал чужую отмену ограниченной и проверяемой. Для Илвара это означало утрату последнего способа вернуть спор к своему столу.

Кай сохранил обе редакции. Предложил Илвару направить их городским держателям обязательств вместе: с указанием согласованных пунктов и единственного нерешённого механизма. Илвар отказался от совместной подачи, но разрешил оставить заверенную копию своего предложения. Условия, по его словам, действовали до конца следующего дня.

— Вы можете принять хорошую сделку и потом добиваться остального изнутри.

— Могу. Тогда первый спор начнётся с моей обязанности сохранить ваш чрезвычайный ключ. У меня есть работающий резерв и люди, готовые продолжить смены при другом решении города. Я выбираю довести этот вариант.

— Ваш резерв не перевезёт основной поток.

— Основной поток останется на штатной станции. Именно для этого я собираю её людей и основания пользования техникой.

Илвар снова сел. Он не выбросил исправленный лист. Сложил его вместе со своим, уже без предложения выпить или посмотреть ещё один экран.

— Я дам городу доказательства, что мои условия надёжнее. Ваши независимые перевозчики очень быстро вспомнят о страховке, когда придётся ехать в спорный контур.

— Тогда я проверю их готовность до вашего уведомления.

У двери представитель подтвердил передачу копий. Кай забрал предложение о рабочей дирекции, условия архивной передачи и обе версии чрезвычайного пункта. Согласие Мерида передать определённые записи не доказывало преступления, но устанавливало, какие сведения тот считал доступными собственному управлению. Аст мог использовать это при следующем запросе.

По пути вниз Логос уже строил отдельную схему полномочий страховщика. Теперь им был известен точный механизм, которым можно было попытаться убрать будущих диспетчеров без выстрела на станции. Его предстояло проверить по действующим приложениям, а не принять проект Илвара за единственный источник.

У хранителя Кай получил оружие и проверил пломбу. Сайра ждала за внешним постом. Он передал ей экземпляр с аварийным пунктом.

— Вот это надо разобрать раньше завтрашней смены. Кто имеет право прийти, какие метки принесёт и чьей команде подчинится местная охрана.

Она читала стоя, пока люди обходили их по узкому проходу. Потом закрыла документ и попросила не назначать встречу перевозчиков в здании, где пропуска выдаёт Мерид.

Кай перенёс её на независимую развязку. Элане отправил согласованные части проекта и вопрос о реальных держателях страхового права; Тавину — свою редакцию ограниченного перехода. Миллион двести оставался предложенным взносом в чужую конструкцию. У Кая был вариант дешевле и труднее, зато в нём предстояло отвечать за собственное управление.

Глава 27. Без отметки

В шесть утра реестр принял двенадцать обычных подтверждений. Три относились к пожарным обходам, остальные — к состоянию общих путей и местного оборудования. Отметки о сохранности перевозочных записей не было.

Логос дождался конца служебного интервала, проверил доступность реестра и вызвал Кая. Тот одевался в комнате Оррена, собираясь на встречу с независимыми перевозчиками. На терминале появился пустой прямоугольник между последним вечерним подтверждением и утренними сообщениями других служб.

«Вчера в двадцать два пакет приняли. Сегодняшнего номера нет. Содержимое архива нам по-прежнему неизвестно. Отсутствие подтверждения может быть техническим отказом или нарушением сохранности. Предлагаю сначала установить, что происходило у держателя».

Кай отправил извещение Асту и открыл связь с Сайрой. Встречу не отменил: Илвар вчера назвал страховое покрытие рычагом, и оставлять этот вопрос до вечера было нельзя. Но теперь к нему добавилась задача удержать доказательства.

Ответ архива пришёл в семь десять. Проверяли служебное оборудование, подтверждение обещали к четырнадцати. Подписавший отвечал за техническое обслуживание, а не за сами перевозочные записи. Кай переслал эту разницу судебному хранителю и попросил зафиксировать ответ вместе с исходным пропуском.

У Мнемы не было внутреннего узла, откуда можно было бы посмотреть, что именно обслуживают. Зато у Йорена утром работала обычная сеть нижних подходов. Кай передал ему описание допустимой проверки: машины, выходившие со служебного двора учётного корпуса, видимые номера и направление. На закрытые посты заходить не требовалось. Наблюдатели получили только свои точки.

Первое сообщение пришло от продавца завтраков. До открытия пассажирского прохода через нижний двор провели два низких грузовика с металлическими кофрами. На одном кофре лежало тепловое покрывало, хотя утро было тёплым. Продавец запомнил его, потому что край ткани едва не задел стойку с горячей водой.

Само по себе это ничего не решало. По этим дорогам ежедневно возили технику, которую берегли от перепада температуры. Йорен не переслал догадку как найденный архив. Попросил у соседнего пункта обычную запись наружного прохода и получил снимок заднего номера первой машины. Водитель покупал там воду; камера принадлежала хозяину пункта, и тот сам разрешил передать фрагмент инспектору.

Кай встретил Йорена на выходе с рынка. Подросток держал терминал под курткой, чтобы отблеск верхних ламп не закрывал номер. На снимке было видно ещё и крепление кофра: его притянули к полу старыми ремнями, но под каждым стояла новая пломба.

— Синий грузовик повернул к рампам, второй пошёл по внешней полосе, — сказал Йорен. — Если ехать за первым, потеряешь второй. Я пока никого не посылал.

Кай увеличил разрешённый кадр. Логос сохранил номер и сопоставил его с общедоступным реестром транспортных средств. Машина принадлежала подрядчику служебных перевозок. В прошлых открытых нарядах он возил и архивные шкафы, и холодильное оборудование.

— Где ещё его можно увидеть с улицы?

Йорен показал два места. У ближнего утром стояли мусорные машины, закрывая обзор. Дальнее выходило на широкую нижнюю галерею. Туда можно было дойти по знакомой лестнице, не показывая никому новый пропуск.

— На дальнем встану сам. До закрытого поста не пойду. Если машина вернётся туда, передам вам время.

Кай согласился. Йорен ушёл без сумки с инструментом; ему нужны были глаза и связь. Сайра поставила взрослого наблюдателя на второй маршрут, отдельно от его точки. Никто из них не знал всей расстановки.

Встреча перевозчиков прошла на независимой развязке. Кай показал им страховой механизм из предложения Илвара и попросил проверить, каким документом прикрыты их резервные рейсы. «Восточная сцепка» предъявила собственное действующее покрытие по другой развязке. Кернек прислал договор переправы и отдельно спросил, собирается ли Кай платить за ещё один день ожидания. Платили за уже принятую готовность; повторного счёта за те же сутки не возникло.

Логос выделил уязвимость: на внутреннем участке северного узла перевозчики всё равно зависели от допуска его оператора. Внешние рейсы можно было сохранить, внутреннюю передачу требовалось обеспечить городским режимом. Кай попросил подготовить маршруты до независимых точек приёма, чтобы запрет на чужой внутренний пост не остановил весь рейс. Грузовладельцам предстояло согласовать последнюю перегрузку и цену. Сейчас он отнимал у будущего страхового приказа хотя бы часть действия.

Йорен вызвал его перед полуднем. Второй грузовик дошёл до разворота, но на закрытую территорию сразу не вошёл. Водитель остановился возле служебного киоска и начал спорить с приёмщиком. Из кузова вынесли один кофр, поставили на землю и повезли к другому входу на ручной тележке.

— У него пломба повернулась к проходу. Номер снял дважды, — сообщил Йорен. — Не приближался. Через магазин напротив видно лучше.

Он прислал оба кадра. На первом нижняя цифра скрывалась за ремнём, на втором читалась целиком. Логос сохранил каждый кадр с временем и положением камеры, вывел их поочерёдно. Кай отправил номера Асту.

Инспектор запросил у судебного хранителя описание поставленных на сохранение носителей и упаковки. Вместе с первым подтверждением сам держатель подал опись штатных пломб и упаковки. Теперь хранитель выдал заявителю относящуюся к запросу часть: номера и вид тары, без самих файлов. Один номер совпал. Второй кофр на снимке оставался неопознанным.

Аст приказал городской группе выйти к служебному входу. До её прибытия оставалось пятнадцать минут. Кай поехал туда с Сайрой, оставив Йорену только наблюдение из магазина. Подросток сразу предложил поговорить с приёмщиком: тот наверняка знал, что везут.

— Сейчас туда пойдёт инспектор, — ответил Кай. — Тебе нужно сохранить, что происходит до него. Если тебя отгонят, уйдёшь на предыдущую точку.

— Тогда пропущу дверь.

— Для двери уже есть взрослый наблюдатель. Твой материал — путь от машины. Не меняй его на разговор, который никто не подтвердит.

Йорен замолчал, затем прислал очередное время. Кофр с совпавшей пломбой уже катили внутрь северного комплекса, к заднему входу помещений перевозочного учёта. Это было перемещение внутри системы Мерида, а не доказанный вывоз за пределы города. Аст получил точный маршрут и человека, который принял груз.

Кай увидел край тележки уже у внутренней двери. Два работника поворачивали её в узком проёме, один придерживал кофр за верхний угол. Сайра остановилась возле служебного ограждения и подняла ладонь городскому дежурному. Тот прошёл вслед за грузом по своей разрешённой полосе. До поворота кофр оставался у него на виду.

На покрытии возле машины лежала отстёгнутая стропа. Кай перешагнул через неё и заметил на металле светлую полосу, оставшуюся под снятым покрывалом. На видимом боку действительно стояли те цифры, которые прислал Йорен. Логос сопоставил положение шва, вмятину у ручки и пломбу, сохранив отдельную запись личного наблюдения.

Работник в дверях попросил принести узкую подкладку: колесо не проходило порог. Водитель полез под кузов за доской. Кай дождался, пока тот выпрямится, и указал на служащего с городским удостоверением. Доску забрал второй работник. Тележка пересекла порог, дежурный назвал в связь время и номер внутреннего входа.

Сайра передала сообщение своему наблюдателю у другого выхода. Если кофр попробуют провести дальше, следующая точка уже будет ждать именно этот предмет. Кай повернулся к киоску, где оставалась накладная завершённой передачи.

У киоска ещё стоял водитель. Он хотел уехать, но городской служащий попросил предъявить подписанную приёмную квитанцию по проверяемому перевозочному поручению. Водитель показал её сам, ругаясь на сорванный второй рейс. Держать чужое перемещение в тайне ему никто отдельно не оплатил. Квитанция связывала номер кофра с внутренним хранилищем северного узла и именем принявшего.

У приёмного окна начался спор. Старший служебного входа вышел из киоска и потребовал вернуть квитанцию: по его словам, документ принадлежал внутреннему заказчику, а водитель показывал его посторонним. Городской служащий представился и назвал основание проверки. Старший отступил на шаг, но продолжал протягивать руку к экрану.

Водитель прижал терминал к груди. Он хотел закончить рейс и боялся обеих сторон одинаково. Кай встал так, чтобы видеть накладную, не загораживая городского сотрудника.

— Когда вы приняли кофр, его номер стоял в вашей описи?

— Стоял. Мне сказали, что оборудование. Я внутрь не лез.

— И сейчас вы сдаёте то же оборудование под тем же номером. Сохраните подтверждение получателя. Если завтра вам предъявят недостачу, отвечать за весь путь без этого листа будете вы.

Старший сказал, что компания не предъявит водителю никаких требований. Тот посмотрел на него и спросил, можно ли вписать это в квитанцию. Ответа не получил.

Кай открыл свою копию судебного определения на строке о проверяемых носителях. Городской служащий потребовал от старшего либо подтвердить соответствие номера, либо вызвать ответственного держателя. Разговаривать о всей коммерческой памяти Мерида больше не требовалось: перед ними стоял один перевезённый предмет с конкретной пломбой.

Старший ушёл за перегородку. Оттуда послышался быстрый разговор, затем в окно передали второй экземпляр квитанции. В нём уже был указан внутренний получатель. Водитель проверил обе подписи, сохранил себе исходный файл и лишь после этого позволил снять копию. Ему было важно, чтобы экземпляр с новым уточнением не заменил первоначальную запись задним числом.

Пока служащий оформлял получение, Сайра прошла к соседней калитке. За ней находилась служебная лестница, по которой можно было попасть в тот же корпус. Она спросила городского дежурного, входит ли выход в его обычный обход. Тот подтвердил и вызвал сменщика, чтобы один пост не остался без человека. Самостоятельно вскрывать калитку Сайра не стала; ей требовалось знать, откуда ещё можно вынести груз, пока они смотрят на широкую дверь.

Кай передал Асту два выхода и время переноса. Старший вернулся к окну, увидел, что спор уже перешёл в конкретную проверку маршрута, и потребовал письменный перечень требований. Инспектор прислал его напрямую. Кай получил только подтверждение передачи и остался снаружи, где мог увидеть следующую машину.

Служащий снял заверенную копию. Кай через его плечо увидел назначение: перенос на изолированное хранение из-за технической проверки. Под этим основанием можно было законно перемещать оборудование. По действующему определению хранитель должен был получить объяснение и новое подтверждение сохранности. До полудня не получил ни того, ни другого.

К четырнадцати номер в реестре появился. Логос сопоставил время с путём грузовика и обратил внимание Кая на подпись: подтверждение дал тот же ответственный, что вечером, хотя уже другой приёмщик расписался за физический носитель. Это не доказывало подделку, но требовало ответа, что именно и где подтвердили.

Кай предложил Асту не спорить с общей формулировкой «всё сохранено». Попросить совместную сверку конкретной пломбы, места и законного держателя. Тогда ответ приходилось связывать с увиденным кофром, а не со всей абстрактной памятью дома.

Аст направил требование. Управление Мерида разрешило осмотр наружной пломбы и отказало в выдаче носителя без отдельного судебного основания. Хранение называли внутренним, перенос — техническим. Инспектор сохранил отказ. Наблюдатели города должны были остаться у доступных выходов, пока уточнялся порядок, но вскрывать весь комплекс по этой копии они не могли.

Кай стоял у стекла киоска, глядя на закрывшуюся дверь. Уничтожение ещё можно было предотвратить. Они знали конкретное место, время, номер и держателя. Для следующего шага этого было больше, чем не пришедшее утром сообщение.

«Предлагаю запросить сразу изъятие оригинала и контрольные копии у независимых получателей, — сказал Логос. — Если носитель попытаются заменить, содержание можно будет сравнивать по отправленным ранее документам. Один сохранённый корпус ещё не означает сохранённые записи».

Кай передал предложение Асту и назвал три уже установленных источника копий. Чужую внутреннюю систему открывать не требовалось: часть документов до этого покинула её при настоящих перевозках. Из их совпадений складывалась проверка, которую нельзя было целиком уничтожить в одном помещении.

Йорен подошёл лишь после того, как сменил его наблюдатель. В руках держал бутылку воды, которую купил в магазине ради разрешённого места у окна. Он сохранил чек и спросил, отнести ли Маре.

— Отнеси с заданием. И оба снимка, даже плохой, — сказал Кай.

— Он не плохой. На нём видно, как повернули кофр. Без него на втором можно сказать, что другой привезли.

Кай проверил последовательность. Подросток был прав. Он приложил оба исходных кадра к передаче, оставив в пояснении имя Йорена как наблюдателя. Потом отправил его домой по обычной лестнице. Сайра осталась с городским постом у служебного входа; местонахождение нужного носителя больше не зависело от следующего телефонного ответа.

Глава 28. Дежурная комната

Утром следующего дня Хейл попросил убрать со стола воду. Ему принесли тонкий стакан с неровным краем, и он всё время задевал его рукавом, пытаясь прочесть предложенные условия. Городской служащий переставил стакан на тумбу. Хейл дождался, пока тот отойдёт, и спросил, кто получит его показания раньше суда.

— Следственная группа, защитник и судебный хранитель, — ответил Аст. — Каждая передача с отметкой. Обычную служебную копию в управление Мерида не отправим.

Кай сидел на другой стороне узкого стола. Между ними лежали три документа: прежние объяснения Хейла, данные о переносе носителя и проект ходатайства об учёте сотрудничества. Гарантии освобождения там не было. Хейл читал именно то место, где её хотел увидеть.

— Они меня за это не оставят в вашем обычном изоляторе.

— Охрану и режим определит городская служба. Если есть конкретная угроза, назовите её. Я внесу требование о защищённом содержании. Снижение наказания решает суд по тому, что вы действительно дадите, — сказал Аст.

Хейл повернулся к Каю.

— А ты что предложишь?

— Возможность, что твои показания проверят до того, как исчезнет источник. Я уже нашёл девятнадцать живых. Дальше пойду с тобой или без тебя.

Хейл прочёл перечень фамилий. На имени Савена задержался, но вопроса не задал. Затем спросил, подтверждены ли все семь смертей. Аст назвал документы, которыми установлен сам факт, и отказался пересказывать закрытые медицинские сведения.

Защитник Хейла попросил перерыв. Кай и Аст вышли в коридор, где через тонкую стену было слышно, как служащий пересчитывает связку ключей. Инспектор достал пропуск на судебную приёмную. Заявление на изъятие он уже подготовил по физическому переносу и пропущенному подтверждению; слова Хейла могли уточнить область, но не должны были стать единственной опорой.

— Если он назовёт всё, что мы хотим услышать, проверять придётся дольше, — сказал Аст. — Мне нужен порядок записей, который можно отличить от выдумки.

Когда их позвали обратно, Хейл отодвинул условия к своему защитнику и попросил показать оборот одной старой накладной Вара. Кай открыл разрешённую копию.

— Эти два номера не означают два груза. Первый — у нас, второй — у того, кто принял человека вместе с требованием. Их связывали в реестре переуступок. Расчётный журнал без него выглядит так, будто мы просто оплатили перевозку.

Он указал место, где в книге Вара стоял короткий поперечный знак. Тея сохраняла его в своей копии, не пытаясь истолковать. Логос сопоставил три доступных случая. В двух рядом действительно находились пары чисел одинакового вида; третий оставался без второй части.

Хейл назвал порядок сверки и должность человека, принимавшего уточнения. Имя принадлежало старому архивному смотрителю, уже значившемуся в разрешённых транспортных документах. По словам Хейла, реестр переуступок и подтверждения расчётов хранились вместе, чтобы по просьбе влиятельного отправителя можно было восстановить настоящий остаток.

— Когда отправитель не спрашивал, остаток рос как надо, — сказал Кай.

Хейл посмотрел на него, но оправдываться не стал.

— Иногда я спрашивал. Иногда нет. Это хотите записать? Записывайте. Если заберёте только книгу движения, получите направления. Кто на них зарабатывал, останется в другой полке.

Аст попросил назвать один конкретный проверяемый эпизод. Хейл назвал сумму, дату и два номера, по которым можно было запросить подтверждение у независимого перевозчика. После этого подписал показание. Его защитник получил экземпляр и отдельно удостоверил, что обещание касается ходатайства и защиты, а не заранее назначенного приговора.

Хейл не отдал ручку, когда закончил. Покрутил её между пальцами, попробовал закрыть колпачок и промахнулся. Потом спросил, почему Тея не пришла на этот разговор.

— Её не вызывали, — ответил Аст. — Ваша дополнительная информация не требует её присутствия.

— Она теперь расписывается моим знаком и делает вид, что никогда рядом не стояла.

Кай передвинул к нему уже имевшуюся копию протокола. Там были собственные объяснения Теи о подписанных удержаниях. Хейл прочёл абзац, вернулся к началу и поставил ручку на бумагу. На этот раз колпачок закрылся.

— Ей сказали так говорить?

— Она сама принесла журнал, в котором остались её подписи. Если хотите возразить по конкретной строке, возражайте, — сказал Кай.

Хейл назвал одну. Аст записал, запросил полную страницу и попросил объяснить порядок начисления. За словами о сестре оказался ещё один рабочий механизм: неоплаченные дни переносили в новый период, не уменьшая уже удержанный остаток. Хейл утверждал, что в названном случае Тея видела только итог. Проверить это можно было по версиям документа.

Кай наблюдал, как он выбирает между желанием утащить Тею за собой и необходимостью дать полезный ответ. Хейл мог обвинить её шире, но тогда новый рассказ пришлось бы согласовывать с сохранённой страницей. Он ограничился тем, что действительно стояло перед ним.

Аст принял дополнение и оставил вопрос для проверки, не обещая решения в пользу кого-либо из двоих. Хейл откинулся на спинку. Стакан воды всё ещё стоял на тумбе; он попросил служащего вернуть его, выпил половину и снова потянул к себе предложенные условия.

Кай вышел первым. У Аста оставались вопросы о приказах на нападение, и к этой части соглашения Хейл ещё не приступил. Сведения об архиве не отменяли людей, которых убили на Дуге.

В судебном доме Кая ждал сотрудник городского управления. Он представился по должности, показал полномочие и попросил задержать передачу заявления до проверки поведения самого Аста. Речь шла о старых закрытых делах Дорна и платежах, проходивших через связанных лиц. Инспектор мог оказаться заинтересованным в обвинениях против прежних покровителей.

Кай выслушал его у окна дежурной комнаты. Через стекло виднелись техники, менявшие освещение в коридоре; служащие обходили лестницу, не прекращая работу.

— Вы подали требование об отводе? — спросил Кай.

— Управление оценивает основания. Я предлагаю не ставить суд перед спорным действием, которое потом придётся отменять.

Кай попросил письменный документ. Сотрудник протянул служебную записку без решения об отводе. В ней предлагалось согласовать действия с начальством, но не назначался человек, который примет сохранность архива на время согласования.

— Проверку Аста приложите. Назначьте второго инспектора, если требуется. Носитель за это время ждать вас не обязан. Его уже перемещали, — сказал Кай.

— Вы не можете определять состав следствия.

— Не определяю. Требую назвать, кто отвечает за бездействие по поданному извещению. Вашу записку приложу с точным временем. Если управление берёт сохранность на себя, подпишите здесь.

Он повернул лист к сотруднику. Тот не подписал. Позвал Аста из коридора, начал говорить о служебной репутации и о последствиях поспешного заявления. Инспектор выслушал без обычного раздражения, затем попросил направить материалы о нём в предусмотренную проверку. Изымать собственные старые платежи из рассмотрения он не собирался.

— Сегодняшние копии заверены хранителем. Перенос видели двое независимых наблюдателей и городская группа. Мою заинтересованность можно проверить, не оставляя эти факты у владельца архива ещё на неделю.

Кай передал суду обе бумаги. Вместе с заявлением пошла и записка управления, и просьба обеспечить независимую проверку сохранности. Сотрудник остался ждать решения в том же коридоре. Больше он не предлагал убрать заявление до утра.

Дежурный судья принял их ближе к шестнадцати. В маленькой комнате не было мест для публики. На столе стоял регистратор; хранитель разложил перед ним исходные акты. Кай отвечал только о том, что видел сам у машины и служебного входа. Снимки Йорена, наблюдение второго человека, квитанцию водителя и ответ держателя рассматривали отдельно.

Показание Хейла проверили по уже полученному ответу перевозчика. Два номера относились к одному переходу обязательства; сумма совпала. Это подтверждало способ учёта, но не все названные Хейлом выводы. Судья включил реестр переуступок в перечень подлежащих изъятию материалов в части конкретных людей и связанных платежей.

Ордер охватывал первичные записи приёма, удержания, перевозки и переуступки требований по тридцати семи разыскиваемым, а также журналы их изменения и удостоверения подлинности. Если носитель нельзя разделить на месте без потери данных, его изымали целиком в закрытое судебное хранение. Доступ к посторонним частям требовал отдельного основания. Исполнение поручалось городской группе, исходные носители передавались хранителю.

Срок составлял пять суток, начиная с шестнадцати часов сегодняшнего дня. Аст записал оба рубежа. Сам ордер оставался в закрытой части дела до начала исполнения. Подготовить вход следовало внутри этого окна, а не откладывать его до удобного окончания городского спора.

— Вы хотите ждать передачи станции? — спросил судья, прочитав оперативное приложение.

— Хотим сохранить движение и людей при входе в работающий комплекс, — ответил Аст. — Есть подготовленная техническая последовательность и внешние резервные рейсы. Группы не хватит, чтобы силой занять все посты и заменить их служащими. Планируем исполнение на утро через три дня. Если сохранность нарушат раньше, запускаем экстренное исполнение в пределах доступного безопасного участка.

Судья потребовал назвать меры до этого времени. Обычных подписанных сообщений было уже мало. На ограниченную зону хранения назначили городских хранителей, совместную опись наружных пломб и наблюдение за обоими установленными выходами. Перемещение указанных носителей запрещалось без отдельного зафиксированного согласования. Всякий доступ к ним отмечался двумя сторонами. Само содержание при этой внешней проверке Каю не выдавали.

Аст принял ответственность за немедленное извещение о нарушении. Сайра подтверждала внешнее прикрытие по своему договору, но не становилась судебным хранителем. Для её людей в плане перечислили задачи и границы входа. Обычную охрану прочих помещений Мерида они на себя не брали.

Из суда вышли затемно. Сотрудник управления уже ушёл, оставив номер, по которому следовало направлять копию решения. Аст отправил её в разрешённом объёме и позвонил старшему городской группы. Хранители должны были принять наружную опись этой ночью. На месте им предстояло проверить то, что вчера видели только из открытого прохода.

Кай ждал вместе с ним первого подтверждения. Аст сидел на подоконнике, расстегнув тесный воротник, и читал список будущих исполнителей. Затем зачеркнул одно имя: человек был нужен для ночной работы на другом участке, снять его оттуда означало оставить принятый приказ без исполнения.

— Приведу другого, — сказал инспектор. — В документах людей больше не станет от того, что суд поставил подпись.

Кай открыл расписание подготовки. До намеченного входа оставались двое суток с частью третьих. Нужно было закончить смены, законное пользование техникой и порядок движения денег. Ордер закрывал одну из задач; все остальные ещё приходилось выполнять.

Перед окончательной передачей поста Кай с Астом доехали до комплекса. У входа в перевозочный корпус стоял городской хранитель с описью, рядом ждали двое служащих смены. Мерид прислал собственного представителя. Тот позволял смотреть на дверь, но требовал поставить городскую камеру только в общем коридоре, откуда не было видно бокового служебного выхода.

Сайра развернула вчерашнюю схему и показала путь ручной тележки. Хранитель приложил к ней снимок второго входа из дела. Спор шёл о нескольких метрах, на которых нужный кофр мог исчезнуть из наблюдения. Аст потребовал либо включить оба выхода в единый пост, либо закрыть боковой проход на согласованную внешнюю пломбу с аварийным порядком вскрытия.

Представитель позвал штатного техника. Тому нужен был проход к пожарному шкафу, и глухое закрытие он не разрешил. Выбрали другой вариант: наблюдатель городской смены оставался в небольшом поперечном коридоре, не заходя в рабочие помещения. Оттуда были видны обе двери. При тревоге он освобождал путь техникам, сохраняя запись.

Кай помог отнести туда запасной аккумулятор для регистратора. Посту требовались стул, связь и сменщик на утро; оставлять человека стоять всю ночь между двумя спорами было бессмысленно. Городской старший назвал принявших дежурство, представитель Мерида сверил их удостоверения. Никто из людей Вейра не заменил его своей фамилией.

Хранитель заново прочёл наружные номера. Один номер на матовой пломбе пришлось осветить сбоку, чтобы обе стороны видели одинаковые цифры. После подписи Аст вызвал Кая к выходу. Сохранность теперь обеспечивал действующий пост, а не обещание, что ночью кто-нибудь ответит на звонок.

Из комплекса ответили в двадцать один сорок. Городские хранители приняли наружные пломбы и оба выхода, записали возражение оператора против постоянного присутствия и оставили по нему отдельный экземпляр. В двадцать два пришло очередное подтверждение сохранности. На этот раз рядом с подписью держателя стояла отметка живого городского наблюдателя.

Аст убрал терминал. Кай вызвал Берена Нола и попросил назначить утреннюю сверку машинного состава. Завтра им предстояло готовить то, с чем ордер не помогал: людей, железо и право действительно пользоваться каждым из них.

Глава 29. Резерв не на бумаге

На каждом тягаче висело по две бирки. Старая показывала владельца, новая — место в подготовленном плане. Торен сначала повесил новые поверх старых, затем Берен Нол велел переставить их рядом. В машинной описи одно не заменяло другого.

Кай прошёл вдоль ряда с городским хранителем имущества. Пути, вводная секция питания и часть местных пультов принадлежали городу. Две рабочие тяговые машины были приобретены под обеспеченные сборы; пользоваться ими можно было по действующему договору финансирования, сохраняя платежи законным держателям требований. Два маневровых тягача и подъёмная балка принадлежали самому Мериду.

Тавин приехал с заверенным приложением к концессии. При временном вводе городского управления для сохранения движения перечисленное частное оборудование оставалось доступным на срок переходного режима с оплатой пользования. Под условием стояли подписи прежнего согласования Мерида и города. Аварийный тариф обновляли отдельно, последнее изменение сохраняло действительность.

— По тягачам тысяча восемьсот за машину в сутки, балка — шестьсот, — сказал хранитель. — Оплачивается время принятого пользования. Повреждения оформляются отдельно. Сама собственность никуда не переходит.

Семь суток могли стоить двадцать девять тысяч четыреста. Кай внёс верхнюю сумму в расходное приложение пула. Участники подтвердили её в пределах прежних обязательств. Плату следовало вносить на выделенный расчёт в пользу владельца; спор по преступлениям не позволял незаметно присвоить его машины.

Представитель Мерида потребовал, чтобы в опись вошёл каждый имеющийся след на раме. Торен помог ему найти ещё две старые трещины краски, не затрагивавшие металл. Хранитель снял изображения, обе стороны подписали состояние. Рабочие ждали, пока люди у терминалов закончат, чтобы вернуть первый тягач на обычный маршрут.

— У него завтра моя смена, — сказал водитель. — Кто придёт с этой второй биркой, пусть сначала покажет, когда принимать.

Кай назвал предусмотренный порядок. До отдельного приказа работала прежняя служба. При временном переходе водитель мог продолжить под назначенным распорядителем на тех же подтверждённых условиях, с уведомлением и доступом к своему расчёту. Если он отказывался от нового периода, место занимал квалифицированный сменщик. Пока водитель никуда не увольнялся.

Тот прочёл свой лист и вписал номер, на который хотел получить приказ. Не желал узнавать о перемене от человека, случайно проходящего через кабину.

В соседнем боксе распаковывали преобразователь Вейра. После нападения его электрическая часть прошла независимое испытание, повреждённую транспортную опору заменили. Теперь Берен сверял конкретные разъёмы и защиту с местной машиной. Кабель привезли из другого охраняемого места отдельным рейсом. Две новые секции стояли на своих местах в описи вместо списанных после стрельбы.

Торен собрал соединения на учебном вводе. Техник первой смены затянул крепления, второй считывал контрольные значения. Сенна шла по карте отключения, останавливаясь там, где требовалось внешнее подтверждение. На реальном участке в это время продолжалась обычная подача; подготовка не вмешивалась в её управление.

Кален Рит, один из шести диспетчеров условной группы, сидел у выключенного учебного пульта. Ему было за пятьдесят, на воротнике остался след от давно снятого знака другой службы. Когда Кай спросил, успеют ли они, Кален ответил, не отвлекаясь от последовательности:

— Если нижний пост подтвердит освобождение, успеем сделать предусмотренное. Если не подтвердит, я даже ключ вам не поверну. Часы подождут.

Берен положил рядом штатную карту. Отсчёт шести минут начинался после освобождения защищённого участка, удержания оставшегося груза и запрета новых подач с обеих сторон. Ожидание ответа не входило в эти шесть минут. При неудачной проверке возвращали прежнюю схему; если возврат невозможен, сохраняли удержание и проводили эвакуацию по отдельному порядку.

Торен попросил вынести соединение из тёплого бокса в служебный проход. Там кабель предстояло разворачивать после перевозки. Внутри он лежал свободной петлёй, а на месте его пришлось бы тянуть через узкий лоток и поднимать к вводу вдвоём.

Кай взялся за ближнюю часть. Изоляция была тяжёлой и скользила по перчатке. Неда принесла вторую пару, с усиленной ладонью: на внутренней стороне стояла метка мастерской Иды. Торен выбрал нужный размер, остальные разложил по рабочим комплектам.

Берен велел уложить петлю так, как она будет лежать в машине. Затем дал техникам занять места. Один принимал конец у лотка, другой проводил среднюю часть, чтобы груз не лёг на разъём. Кай держал нижнюю петлю, пока её вес не перешёл на подготовленную опору. Ни одно из этих движений не требовало доступа к закрытому контроллеру, зато каждое отнимало время и место у будущей смены.

Сенна читала карту только до первой команды. Дальше люди должны были выполнять собственную последовательность. Кален остановил учебную подачу, получил ответ нижнего поста и передал Берену подтверждение. Техник снял защиту с выключенного испытательного ввода. Второй принял разъём, сверил положение фиксатора и закрепил его. Торен проверил разгрузку кабеля, чтобы его вес не висел на контактах.

Логос вывел на рабочий экран три наблюдаемые точки: начало передачи, принятое крепление и готовность к электрической проверке. Остальное оставалось в приборных записях городской службы. Кай мог помочь удержать кабель, но не подписывал измерение, которого его приборы не делали.

Когда закончили, техникам пришлось всё разъединить и уложить заново. Комплект ещё повезут к реальной машине, и запасная укладка была частью работы. Уна, проходя мимо, проверила, не зацепится ли выступающий край за борт. Подтянула ремень и попросила сохранить такую же ориентацию при загрузке: ей предстояло принимать его на своей стороне.

Торен расписался на бирке подготовленного комплекта. Кай снял перчатки, встряхнул кистями и вернул их Неде. Она вложила пару в тот ящик, который он будет нести при входе, а не в общую кучу с чужими размерами.

На учебном подключении уложились в назначенный интервал. Торен записал фактическое время вместе с условиями, при которых его получили. Берен подписал готовность комплекта к местной установке. Окончательный пуск оставался действием технической смены у реального пульта после городского решения.

За опечатанным аварийным комплектом сегодня не пошли. Тавин показал подготовленное назначение: вскрытие разрешат двумя городскими подписями, Берена и дежурного распорядителя технического допуска. Кай в этой паре не стоял. После выдачи конкретная смена получала местное управление городской частью; коммерческие архивы и чужие сети комплект не открывал.

Дейна собрала людей в столовой узла между двумя подачами. Пришли шесть диспетчеров, шесть тяговых техников и двенадцать сцепщиков. На столе лежали три восьмичасовые ведомости. Их хватало на перечисленные посты, а штатные грузчики, ремонтники и остальные работники станции продолжали собственные задачи.

Дейна прочла начало первой ведомости вслух. Один техник исправил номер своего допуска, другой попросил поставить его во вторую смену: первую он уже обещал нынешнему нанимателю. Условное согласие на переход не отменяло этой работы. Перестановку подтвердил человек из второй группы, которому ранний выход подходил лучше.

Кай ждал, пока оба внесут новые часы. Рядом лежала ведомость выплат: существующее жалованье и дополнительная готовность шли разными строками. После фактического принятия смены плату назначал ответственный оператор по утверждённому порядку. Дважды продать одни часы не получалось, но никто не терял уже отработанное только из-за смены распорядителя.

Кален занял первый диспетчерский пост. Его напарница спросила, где будет отдыхать смена, если вход задержат. Комната, которую им первоначально показали, находилась за пропуском Мерида. Дейна потребовала другое место, до которого люди смогут дойти независимо от смены частной охраны.

Кай заказал комнату отдыха у соседней городской службы. Плата и питание вошли в подготовленный расход, фамилии — в список допуска. Неда взяла выдачу рабочей описи и связь с шестой площадкой. Она отвечала за опись и сообщения шестой площадки; за сцепку подписывались специалисты с соответствующей квалификацией.

Уна выбрала одну из первых подтверждённых смен. Барик пришёл к концу разговора, в одежде своего нынешнего работодателя. Он не собирался срывать действующий график, однако его пост входил в тот участок, где город готовил продолжение работы.

— Если приказ вручите до принятия смены, прочту и отвечу, — сказал он. — Подписываться на две разные команды одновременно не буду. И Неда на мой пост пока не встаёт.

— Она остаётся на учёте, — ответила Дейна. — Здесь её имя в другой строке.

Барик проверил, кивнул и забрал копию для своего расчётчика. Кай получил возможность продолжить работу с ним, а не обещание, что тот бросит прежние обязанности по дружбе.

К полудню закончилась сверка внешнего транспорта. Семь рейсов «Восточной сцепки» сохраняли двенадцать тонн полезной массы каждый, два рейса Кернека — ещё двадцать четыре тонны в сутки. Их независимые точки приёма и ограничения последней перегрузки согласовали с получателями. Основные машины северного узла оставались необходимыми. Почтовая тележка могла перевезти только свои четыре подходящих груза — не более шести тонн семисот двадцати килограммов за смену.

Логос разделил в расписании обычные потоки и то, что резерв действительно мог взять при задержке. Кай убрал две заявки, которые владельцы попытались назвать срочными без подтверждения запаса. Нейс сохранил позднее окно; Солль и Аверт должны были обновить свои сроки до ввода режима.

Временную систему расчёта сборов готовили вместе с городским счётным хранителем. Поступления северного узла направлялись на отдельный транзитный счёт станции. С него по действующему порядку оплачивались необходимые эксплуатационные расходы и защищённые требования кредиторов. Назначенный оператор распоряжался только разрешёнными расходами, с видимым журналом. Свободный остаток не становился личными деньгами Кая или выручкой пула по одному факту его присутствия.

Элана прислала банковское подтверждение готовности открыть этот режим по отдельному городскому приказу. Долги прошлых периодов сохраняли своих носителей. Новое обеспечение до шестисот тысяч оставалось отдельным: оно могло покрывать перечисленные переходные расходы, затем требовать возмещения по законно согласованному основанию. Заложить будущие сборы станции без такого основания никто не позволял.

Кай попросил Дена Орса проверить, не смешаны ли строки. Счетовод уже согласовал с Недой обычный заказ на проверку расчётов, отдельно от оплаченной операции против Месса. Ден сверил оплату готовности, Неда — фактические транспортные заявки. Четырнадцать дней резерва оставались в общем расчёте, обычный фрахт шёл по заказам получателей. На чистовом листе было видно, какие деньги уже перечислены и кто будет оплачивать каждый новый рейс.

После расчётчиков пришла Сайра. У неё было восемь человек на вход и прикрытие ограниченной операции, помимо неё самой. Кай шёл отдельно. Одвин в этот список не попадал: рана бедра требовала лечения. Аст подтверждал восемь городских служащих, включая людей, принимавших архив, и сам руководил ими. Посты наблюдения и хранители шли отдельными текущими нарядами, а не удваивались красивой цифрой в оперативном списке.

Они прошли маршрут от общего входа к машинному залу по разрешённой схеме. Вдоль горловины оставался нижний защищённый проход. У лестницы техника могла разминуться с человеком только при остановке одного из них; туда не собирались одновременно посылать бойцов и нести преобразователь. Архивная группа должна была идти к помещениям учёта справа, по своему основанию, сохраняя связь с хранителями.

Сайра оставила человека у каждого узкого перехода, чтобы проверить видимость с соседнего места. Логос записал фактические углы; там, где колонна закрывала обзор, в плане оставили сменяемое наблюдение. После нападения на конвой одиночный снимок пустого прохода уже не принимали за безопасность на весь следующий час.

— Если охрана просто стоит и требует приказ, приказ показывает город, — сказала Сайра своим. — Если кто-то целится в рабочих или закрывает эвакуацию, докладываете и останавливаете. Людей за станками в группу задержания не записывайте по форме куртки.

Вечером Тавин свёл технические, кадровые и имущественные приложения. Городской распорядитель утвердил подготовку ограниченного переходного режима и перечень условий его ввода. Ответственным оператором резерва назначался Вейр; временные полномочия на городской части станции возникали только после команды на ввод и вручения её дежурной смене. Концессионный спор оставался в своей процедуре.

На столе перед Каем лежал перечень того, что уже было готово: подтверждённые люди, принятые машины, право временного пользования, охраняемый комплект соединений, внешний транспорт, отдельный расчёт. Он отправил Сайре и Асту окончательные приложения. Начинать вход по ордеру планировали послезавтра утром. До того архив оставался под принятыми мерами сохранности; всякое нарушение меняло срок немедленно.

Берен последним вернул учебный пульт на место. По соседству работала действующая смена. Он попросил Кая убрать папки с прохода, потому что через минуту здесь понесут инструмент. Кай сложил их под мышку и отошёл к стене, пропуская двух техников с тяжёлым ящиком.

Глава 30. Последний расчёт

На следующее утро уведомление пришло на шестую площадку вместе с обычным подтверждением окна. Неда открыла оба листа и передала Каю второй: вместо диспетчера северного узла получателем команды стоял временный страховой распорядитель.

Кай прочёл документ у весов. С девяти часов этого утра Сарн вводил чрезвычайное управление покрываемой частью городского комплекса на семьдесят два часа. Основанием называли возросшую угрозу обеспеченному оборудованию, спор о сохранности перевозочных записей и подготовку смены управления без завершённого страхового согласования. Под решением стояла подпись Хельта, управляющего Сарна.

Общие ворота продолжали работать. Ограничение касалось конкретного вывозного плеча и приёма новых производственных меток. С шести утра следующего дня на этом участке прекращали новые подачи до повторной проверки покрытия. Действующие команды страхового распорядителя получали приоритет по договору Мерида. Остальные согласованные рейсы оставались в расписании.

— Нашего покупателя сегодня примут? — спросила Неда.

— По действующему окну — да. Подтверждение сохраните. На завтра предложите внешний приём по согласованному резерву и отдельно назовите цену последней перегрузки. Пусть выбирает до отправки машины.

Логос сравнил новый приказ с проектом Илвара. Механизм совпадал, но требовалось действующее основание. Элана прислала доступную участникам выписку страховых условий: чрезвычайное полномочие существовало и прежде, сейчас оператор ссылается на него официально. Ни Кай, ни банк не могли просто удалить подпись из реестра.

«Он оставляет основное движение видимым, — сказал Логос. — Избирательная остановка ударит по передаче, которую мы собираемся принимать. Если ждать общего закрытия, нужные сроки пройдут раньше. Предлагаю вводить утверждённый резерв сегодня и требовать отдельного городского режима для местного участка».

Кай отправил Тавину запрос по подготовленному порядку. Приложил точное ограничение, время его начала и перечень зависевших от него функций. Затем вызвал грузовладельцев. Старые сроки запасов к сегодняшнему дню уже изменились.

Аверт подтвердил тридцать часов полного приёма от момента ввода плана в четырнадцать. После этого часть камер придётся вывести из обычного оборота до новых расходников. Солль мог отложить ближайшую срезку на шестнадцать часов. У Нейса оставалось три рабочих дня упаковки и согласованное сухое место. Эти сведения подписали ответственные за сегодняшнюю работу.

Ирия передала массу ближайшего подготовленного ряда: девять тонн двести килограммов. Для Аверта требовался узел в две тонны сто килограммов с упаковкой. В один из двух подходящих рейсов «Восточной сцепки» помещались оба места, вместе одиннадцать тонн триста килограммов. На почтовую тележку ни общий груз, ни отдельный тяжёлый узел не назначали.

Логос построил последовательность погрузки по уже принятому в банке порядку. Ирия подтвердила свой участок, Ларен — ночную работу механика после доставки. Перевозчик назначил первую совместную подачу на двадцать два часа. Обычный фрахт платили получатели по своим заявкам; общий резерв уже оплатил готовность.

Кай закончил связь, когда на площадку приехал представитель Сарна. Он потребовал остановить новые подтверждения банковской приёмки на грузы, которые могут использовать спорный участок. Показывал общее предписание, но личный допуск шестой площадки в нём не упоминался.

— Можете зафиксировать ваши ограничения на внутреннюю передачу, — сказал Кай. — Отдельную городскую лицензию на стендовую приёмку они не отменяют. Конкретный груз без допустимого маршрута не отправим. Уже проверенное исправное изделие объявлять непроверенным не стану.

Представитель попросил подписать получение. Кай расписался за факт вручения и добавил возражение в предназначенное для него поле. Документ тут же ушёл Элане и городскому хранителю. Спор получил две записи вместо удобного молчаливого согласия.

В банк он приехал к полудню. Ровел уже находился у Эланы и изучал новые условия. На отдельном экране шла сводка принятых обязательств пула. Она не содержала всех счетов участников, только ту часть, которую они заранее разрешили учитывать совместно.

— Если местные метки не признают, городского письма для работы у машины будет недостаточно, — сказал Ровел.

— Для входа и местного управления готовится отдельная команда, — ответил Кай. — Физический доступ и исполнители включены в план. Я не прошу банк заменить их гарантией.

Элана положила рядом подтверждения перевозчиков. Их собственное покрытие на внешних развязках продолжало действовать. Страховой приказ Мерида затруднял внутреннюю передачу, но не аннулировал семь тяжёлых рейсов «Восточной сцепки» и два дополнительных рейса Кернека. Кай уже согласовал приём вне спорного контура.

Ровел запросил городской акт. Пока акта не было, трёхсот шестидесяти тысяч новой выдачи на экране тоже не было. Элана проверяла подготовительные расходы: двадцать четыре тысячи шестьсот сорок за транспортную готовность, три тысячи шестьсот за два охраняемых места и семь тысяч двести за принятые учебные выходы, ожидание и комнату смен. Всего тридцать пять тысяч четыреста сорок, меньше утверждённых сорока тысяч.

Из внесённых двухсот сорока тысяч на счёте оставалось двести четыре тысячи пятьсот шестьдесят. Прежний депозит шестой площадки и её дневная линия стояли отдельно. Ровел потребовал не использовать их остатки в общей картине ликвидности. Элана уже отделила обе строки.

Тавин вышел на защищённую связь вместе с городским распорядителем. Подписанное решение вводило ограниченный переходный режим с четырнадцати часов сегодняшнего дня. Вейр назначался ответственным оператором согласованного резерва и перечисленных временных функций непрерывности. Право приступить к местному городскому управлению узлом возникало с шести утра следующего дня, после вручения команды дежурной смене.

Основанием было не прекращение всей концессии, а необходимость сохранить городское движение при объявленной выборочной остановке. Проверка Мерида продолжалась. Частное имущество использовали по ранее принятому пункту и оплачиваемому тарифу; защищённые обязательства финансировавших машины лиц сохранялись. Подготовленный транзитный расчёт станции вводился для принимаемых функций с той же очередностью эксплуатационных и защищённых платежей.

Берен подтвердил техническую часть. Дежурный распорядитель допуска удостоверил вторую городскую подпись для выдачи местного аварийного комплекта. Пломбы шкафа оставались на месте до прихода назначенных людей. Комплект требовалось получить у машины; пересланная копия акта сама по себе не включала тягу.

Сайра показала принятую схему доступа. Архивная группа Аста шла по собственному ордеру, техническая — по городскому решению. Судебных хранителей нельзя было заменить страховыми служащими одним распоряжением Сарна. На случай попытки это сделать у Аста оставался порядок немедленной реакции.

Ровел дочитал подтверждения, затем спросил Элану, считает ли она все условия банковского договора выполненными. Элана не стала сразу отвечать. Развернула к нему городское решение, затем подтверждения трёх смен и действующие транспортные договоры. На последнем лежала её собственная сверка источников обеспечения.

— Да. Назначение есть, исполнители приняты, ограничения отражены. Здесь нет обещания, что Мерид добровольно откроет все свои помещения. Такого условия мы не включали, иначе весь договор зависел бы от согласия стороны, которую собираются проверять.

Ровел коснулся страницы с чрезвычайным приказом.

— Если завтра вход сорвётся, вы получите расходы и спор о праве управления. Мы отвечаем перед перевозчиками по подтверждениям, которые уже выдали. Вы уверены, что не защищаете собственный прежний выбор?

— Защищаю и его тоже. Но вот предел нового риска, вот действительное обеспечение. Если хотите отказать, назовите невыполненный пункт. Тогда я отправлю участникам тот же пункт, а не сообщение о неопределённом пересмотре.

Она оставила перед ним форму уведомления. Ровел прочёл её до конца. Кай видел, что разговор касается и тех двух прежних потерь отдела, которые так и остались в его расчётах. Элане не дали забыть их после нескольких удачных платежей Вейра.

— Мерид остаётся нашим клиентом, — сказал Ровел. — По другому объёму обязательств.

— И получил свои договорные права. Эти люди тоже наши клиенты. Их исполненное обеспечение не превращается в свободный залог чужого спокойствия.

Кай положил рядом уведомление о первом совместном рейсе. Аверту и Соллю требовалось знать, кто подтверждает завтрашнее исполнение. В отменённой строке расписания стояли чужие смены и товары.

— Если вы остановите новую выдачу по предусмотренному основанию, я приму уведомление и изменю план в его пределах, — сказал он. — Но уже подтверждённую готовность мы используем. Людей не распущу из-за того, что два ваших клиента стали неудобны друг другу.

Ровел проверил полномочие Эланы и вернул его незачёркнутым. Отказного основания он не вписал. Банк принимал риск сорванного входа в тех пределах, которые согласовал до сегодняшнего страхового приказа. На Элане оставались её отдел, ежедневная отчётность и необходимость объяснить результат тем, кто сейчас смотрел на другую сторону того же портфеля.

— Тогда отметьте начало сами, — сказал он.

В четырнадцать ноль ноль Элана активировала переходную часть. Срок заканчивался ровно через семь суток, также в четырнадцать. Общий предел оставался шестьюстами тысячами с уже произведёнными расходами внутри него. Банковская часть до трёхсот шестидесяти тысяч стала доступна на разрешённые расходы; в момент активации из неё ещё ничего не выдали.

Кай проверил обе даты и отправил участникам уведомление. К концу семи суток работа должна перейти на обычный законный договор с собственным обеспечением либо завершиться расчётом и безопасной передачей функций. Продлевать этот срок одним молчанием не мог ни он, ни Элана.

— Напомню о следующем режиме заранее, — сказала она. — В последние часы обсуждать его поздно. Мне нужны подтверждённая выручка, открытые требования и решение города, а не рассказ об удачном входе.

Кай назначил подготовку обычного договора до истечения срока. Сейчас гарантированное окно позволяло начать, но не давало права бесконечно занимать чужие деньги под слово «переход».

К вечеру пришло возражение Мерида. Илвар включился из знакомой переговорной над горловиной. За его спиной прошла смена, и на несколько секунд загорелся отражённый свет грузовой машины. Он оспаривал городской акт и требовал сохранить единое страховое управление до рассмотрения жалобы.

Кай слушал вместе с Тавином. Илвар говорил о последствиях разделённых команд: диспетчер может получить два действительных на вид приказа, водитель — две разные точки остановки. Это был настоящий риск. Городской распорядитель повторил границы: частная коммерческая часть оставалась у своего держателя, перечисленные городские функции переходили по акту. На местах должны были получить конкретный порядок, а не общий спор руководителей.

— Ваши люди завтра встретят действующую охрану, — сказал Илвар.

— Город вручит основания. Вооружённое воспрепятствование будет отдельным действием, — ответил Аст, подключённый к служебной части разговора.

Илвар не ответил обещанием сопротивляться. Подтвердил подачу жалобы и отключился. Последняя видимая метка времени относилась к управлению узла. Где он проведёт ночь, Кай по этому изображению узнать не мог.

Перед вечерней сверкой Кай позвонил городскому хранителю. Тот говорил вполголоса: за стеной архивисты заканчивали обычный рабочий день, рядом спорили представители страховой службы. Хранитель попросил прислать дополнительный аккумулятор к регистратору. Его сменщик задерживался на внешнем посту, но уже шёл по подтверждённому маршруту.

Сайра отправила оборудование со своим дежурным и получила отметку передачи. На исходных носителях оставались прежние пломбы. Страховой представитель требовал зарегистрировать своё обращение немедленно; хранитель регистрировал его по отдельной строке, не снимая ограничения суда. Кай сохранил оба времени. Ночная подготовка шла вокруг конкретных людей на постах, и им ещё предстояло выдержать оставшиеся часы.

В двадцать два судебный пост подтвердил сохранность наружных пломб и обоих выходов. Сарн запросил доступ к записям для оценки риска; хранитель принял требование и не дал вскрывать носители вне установленного порядка. Оснований немедленно переносить вход раньше назначенного времени пока не возникло.

В тот же час вышел первый совместный рейс Аверта и Солля. Кален получил от перевозчика фактическую массу и время выезда, передал получателям и оставил следующую строку за подтверждением прибытия. Эта машина шла по независимой развязке. Для северного узла готовилась другая работа, которую не выполнят семь внешних рейсов.

Кай приехал к городской комнате отдыха, где собиралась первая смена. Берен ещё раз сверял комплект соединений с Тореном, Сайра раздавала маршруты своим людям, а Аст проверял, кому передадут изъятый носитель. Кален попросил погасить большой экран после последней сверки: тем, кто вступал позже, нужно было спать.

В наряде на вход стояло пять сорок утра. Технические полномочия начинались в шесть. Кай сохранил оба времени отдельно, передал рабочую копию дежурному и убрал терминал. На столе осталась карта с двумя путями: налево к машинному залу, направо к перевозочному учёту.

Глава 31. Первый пустой состав

К пяти сорока у северного входа уже стояла очередь на обычную смену. Люди держали пропуска в руках, чтобы не искать возле считывателя. Кай прошёл вдоль ограждения к служебной двери, за которой ждал городской дежурный. Тот сверил имена по одному. Технические полномочия начинались в шесть; до этого группа могла принять место и предъявить документы, но не запускать управление.

Аст показал отдельный ордер. Его срок уже шёл, и ожидать новой метки Сарна для исполнения судебного решения не требовалось. Двое служащих остались у общего входа, остальные прошли к правой стороне узла, в помещения учёта. Их встретили хранители, принявшие наружные пломбы после суда. За ночь указанный кофр не перемещали; запрос страховщика на внутренний доступ остался в журнале с отказом.

Кай передал Асту подтверждённый план связи. Архивная группа имела собственное основание и руководителя. Он мог обеспечить ей проход и помощь, но приём оригиналов должны были вести люди судебной службы. Аст убрал носитель в нагрудный карман и напомнил час контрольного сообщения.

Сайра расставила прикрытие на тех местах, которые проверила с людьми при подготовке. У лестницы в машинный зал оставили свободную полосу для оборудования. В узкий нижний проход сразу никого не послали: сначала городской наблюдатель должен был подтвердить, что там нет движущейся тележки. Кай видел часть маршрута снаружи, дальше обзор закрывали силовые шкафы.

Преобразователь привезли из защищённого бокса отдельной служебной машиной. Кабельный комплект находился во второй. Торен проверил пломбы и велел оставить груз до команды у разрешённой площадки разгрузки. Рядом с ним Неда выдавала рабочие описи и принимала сообщения шестого пункта. Перчатки, которыми Кай пользовался на учебной укладке, лежали сверху в нужном ящике.

Кален передал Каю ночные квитанции внешнего рейса. Оба места приняли на независимых точках: массу Солля выгрузили до начала нового полевого окна, тяжёлый узел Аверта доставили к вызванному механику. Часть освобождённой тары уже шла обратно в хозяйства. На почтовом пути эти одиннадцать тонн триста килограммов не побывали ни разу.

Ирия прислала короткую запись со двора. Люди снимали пустые ёмкости, старшая бригады отмечала их состояние перед выдачей на следующий ряд. Сегодняшняя отсрочка дала им время, но очередная срезка всё равно должна была попасть в обычную цепь. Семь резервных рейсов не могли бесконечно принимать все хозяйства, зависевшие от северного узла.

По Аверту ещё ждали окончательного подтверждения монтажа. Кай оставил его за реальным техником. Доставка исправного узла уменьшала риск, однако не позволяла автоматически увеличить все сроки в таблице. Ларен обещал обновить расчёт после запуска и отдельно просил сохранить утреннюю подачу расходников через основной путь.

Логос перенёс выполненные части в журнал, оставив следующие задания открытыми. Кай видел две работы одновременно: резерв уже помогал людям за пределами станции, а здесь ещё предстояло добиться обычного движения. Он отправил полученные квитанции Тавину как фактическое исполнение, не дожидаясь общего исхода входа.

На посту появился представитель страхового распорядителя. Он потребовал пропустить сотрудников Сарна к местам управления раньше городской группы: чрезвычайный режим якобы распространялся на все действия по обеспеченному оборудованию. Дежурный не спорил, положил перед ним принятый городской акт и предложил указать конкретное несовместимое распоряжение.

— С шести этот участок останавливается, — сказал представитель.

— Ваше уведомление получено, — ответил Кай. — Поэтому город вводит перечисленные функции по отдельному основанию. Остальная коммерческая работа остаётся в прежнем режиме. Назовите пост, о котором говорите.

Тот назвал весь вывозной участок. Кай раскрыл приложение с границами. Один частный пульт действительно оставался у Мерида; городская вводная секция и местные посты защищённого движения переходили назначенной смене. Ни одна сторона не получала весь комплекс одной строкой. Представитель вызвал своего начальника, и несколько минут все слушали только шум очереди за ограждением.

В шесть дежурный вручил команду первой технической смене. Кален Рит проверил начало действия, затем вместе с напарницей прошёл к диспетчерскому месту. Его старая квалификация относилась к этому типу поста, городская команда давала сегодняшнее основание. Он не просил охранника поверить на слово, что теперь здесь главный.

У сервисного шкафа Берен встретился с дежурным распорядителем технического допуска. Хранитель снял изображения двух целых пломб. Оба городских ответственных подтвердили выдачу, после чего шкаф открыли штатным способом. Кай стоял рядом, наблюдая только за проверяемым порядком. Комплект получил Берен, ключ местного пуска — назначенный техник. На экране Кая не появилось нового доступа к чужим записям.

Представитель Мерида принёс возражение против выдачи. Хранитель приложил его к акту и продолжил проверку номеров. Жалоба не имела приостанавливающего решения. Берен попросил убрать папку с края шкафа: она мешала закрыть наружную дверцу. После выдачи шкаф снова опломбировали.

Первым следовало освободить защищённый участок от порожних платформ. Их поставили здесь до ночной пересменки. Пока они оставались у горловины, нельзя было готовить будущий перерыв тяги. Кален вызвал водителя одного из двух маневровых тягачей, включённых в оплачиваемое временное пользование.

Водитель пришёл с собственным экземпляром условий. На инвентаризации он просил назвать точный момент приёма; теперь хотел увидеть его на машине, а не услышать через чужой передатчик. Городской хранитель и представитель владельца отметили начало пользования. В том же акте отдельными строками приняли второй тягач и подъёмную балку; назначенные водители и техник подтвердили готовность. Старая метка Мерида осталась на раме. Рабочую команду передали в кабину по указанному водителем адресу.

— Под ней закончу принятую смену, — сказал он. — Следующую отдельно подтвердим.

Кален согласился и дал первое задание. Водитель использовал собственный действующий ключ тягача. Его не передавали ни Каю, ни новому расчётчику. Машина оставалась той же, менялись подтверждённый распорядитель работы и порядок её оплаты.

Барик пришёл к своему штатному посту за несколько минут до вызова сцепщиков. Увидел новую городскую отметку, потребовал рабочий экземпляр команды и прочёл её возле ограждения. Кай не стал подходить, пока тот сверял назначение со своим графиком.

— До конца моей смены порядок понятен, — сказал Барик дежурному. — Жалованье подтверждаете прежнее, замечания по безопасности принимаете сюда. После окончания передаю по обычной записи. На второй выход меня сегодня не ставьте.

Дежурный подтвердил условия и указал, кто примет передачу. Барик внёс ответ в собственный журнал. Он оставался штатным работником, а не вступал в новую связку Вейра. Его опыт требовался на участке независимо от того, как назывался распорядитель сегодняшней подачи.

На соседнем рабочем пути Барик остановил молодого помощника, который собирался заранее снять удержание. Дождался приказа Калена, проверил, что тягач принял усилие, и только потом дал снять замок. Люди на соседнем посту наблюдали за ним внимательнее, чем за Каем. Старый сцепщик согласился работать по вручённой команде; теперь сменщикам предстояло понять, где проходит граница их собственного решения.

Когда в кабине его машины загорелась готовность, Барик продолжил обычную подачу. Он не ожидал, что глава поблагодарит его перед всеми. Впереди оставались часы принятой смены, за которые ему действительно должны были заплатить.

Сцепщики подошли к порожним платформам. Уна проверяла ближний конец. Дальше работал человек из второй пары, которого Кай прежде видел только в ведомости. Подписанное имя наконец совпало с человеком у тяжёлого сцепного устройства. Они закрепили соединение, отошли за линию и дали Калену готовность.

«Масса соответствует порожнему составу в пределах видимого, — сообщил Логос. — Последняя платформа ещё закрывает обзор нижнего прохода. После её вывода получим всю границу».

Кай не пытался по осадке подтвердить паспортный вес. Для движения его уже проверила служба. Наблюдение ИИ помогало понять, что будет видно через несколько секунд и куда пока не стоит посылать людей.

Тягач выбрал слабину. Короткий состав медленно пошёл от горловины к согласованному свободному пути. На противоположном посту загорелось ожидание: диспетчер прежнего оператора не подтверждал приём новых производственных меток. За ним действовал приказ Сарна.

Кален остановил движение до границы. Ни один вагон не вошёл на неподтверждённый участок. Представитель страховщика сразу предложил вернуть весь состав назад: тем самым он снова занял бы место, которое город собирался освобождать.

Логос показал Каю две разрешённые ветки. Вторая проходила через короткий оборотный карман, за стрелкой которого находился городской отстой достаточной длины. В карман помещались тягач и две платформы; весь состав не оставлял места для перевода направления. Решение требовало расцепки и двух отдельных подач через карман в отстой. По текущей схеме это занимало больше времени, зато не зависело от спорного частного поста.

Кай предложил вариант Калену. Диспетчер проверил длину кармана и свободный отстой по собственной схеме, затем запросил согласие нижнего городского поста. Затем назвал исполнителей. Уна вернулась к сцепке только после подтверждения удержания; водитель не двигал тягач, пока её напарник не убрал замок и не дал сигнал.

Представитель Сарна потребовал прекратить перестановку как изменение первоначального плана. Кален показал допустимый маршрут на городском приложении. Порядок разрешал пользоваться этим отстоем; первоначальный вариант был рабочей последовательностью, которую пришлось изменить после отказа соседнего поста. Хранитель записал причину и фактические команды.

Тягач завёл первые две платформы в оборотный карман. После перевода стрелки вытолкал их в городской отстой и отцепился. Только освободив карман, он вернулся за оставшимися платформами. Отказ страховщика задержал освобождение, но не заставил городскую смену вернуть ему управление. Кай сохранил обе части записи: где их действительно остановили и каким законным путём продолжили работу.

Обычные грузы в другой части узла шли своим порядком. Водитель с контейнером для верхнего склада ругался на служебных у въезда, потому что те занимали привычное место разворота. Сайра переставила свою машину по его требованию, предварительно проверив новый обзор. Операция не давала её людям права перекрывать всё вокруг ради удобной стоянки.

От Аста пришло сообщение: наружные пломбы совпали с принятой описью. Держатель утверждал, что в перевезённом кофре находятся лишь контрольные копии, а первичные записи распределены по внутренним устройствам. Судебный специалист начинал сверку по реестру переуступок и журналам изменения. Изымать первый удобный ящик вместо указанного источника он не собирался.

Кай подтвердил, что техническая группа ещё готовит безопасный проход. Аст оставил людей у обоих выходов и продолжил исполнение. До истечения судебного срока было время, но неизвестный перенос он больше не мог оформить одной чужой подписью.

Вторая порожняя подача закончилась. За освобождённым составом показался нижний ограждённый проход. Городской наблюдатель прошёл его до первого поворота и остановился у внутренней двери. Та должна была оставаться открытой для допущенной технической смены. Теперь на ней висела новая страховая пломба.

Берен подошёл сам. Прочёл номер и потребовал вызвать ответственного за её установку. Снаружи дверью можно было перекрыть доступ к городскому местному пульту, даже не меняя его ключей. Ответ пришёл из внутреннего поста: после чрезвычайного распоряжения проход разрешён только сотрудникам страхового управления.

Кай передал требование городскому дежурному. Тот вручил отдельную команду обеспечить проход к перечисленному оборудованию. За дверью продолжали спорить по связи. Логос видел смену служебных отметок только в открытом журнале входа; людей по ту сторону толстого полотна он не различал.

Сайра проверила верхнюю лестницу. Оттуда можно было подойти к тому же ряду машин, но часть площадки находилась в обзоре частного охранного поста. Преобразователь туда не поднимали: его транспортный маршрут проходил снизу, и сначала требовалось открыть именно эту дверь. Иначе техническая группа получила бы ключ без возможности им воспользоваться.

— Время переключения не начинаем, — сказал Кален по общему каналу. — Участок освобождён, но местная готовность не подтверждена.

Кай подтвердил. Шесть минут существовали внутри будущей технической операции; часы на станционной стене пока считали обычное утро.

Берен дождался окончания срока на добровольное открытие, указанного дежурным в команде. Городской техник подготовил инструмент для снятия внешнего запора под запись. Сайра отвела рабочих с грузом за ограждение и поставила своих людей так, чтобы никто не оказался перед дверью при её открывании. Кай проверил оружие, оставив его опущенным.

Изнутри донёсся металлический удар. Следом в просвете верхней лестницы появился человек с длинным чехлом, который он прижимал к ноге. Рабочей метки на груди не было видно. Логос отметил движение и оставил вторую сторону лестницы пустой на схеме: оттуда пока никто не смотрел.

Кай вызвал Сайру на короткий канал. Её человек уже шёл к следующей разрешённой точке наблюдения. Тягач стоял на безопасном отстое, пустые платформы были закреплены, обычная смена продолжала работать справа от них. Теперь требовалось пройти к машинному залу, не позволив чужому запору остановить всё, что они успели подготовить.

Глава 32. Путь к машинному залу

Человек с длинным чехлом остановился на верхней ступени. Сайра велела ему поставить чехол и показать рабочую метку. Он сердито ответил, что несёт измерительную рейку и заканчивает смену. Метка подтверждала его слова. Городской служащий осмотрел открытый чехол, сверил наряд и отвёл работника по свободной полосе к выходу.

— Внизу кто остался? — спросил Кай.

— Наших двое у поста. Остальные пришли со страховым старшим. Я их не знаю. Меня отправили закрывать инструмент, потом сказали уходить через лестницу.

Человек назвал время распоряжения. Кай передал его Асту вместе с номером наряда. Слова работника сужали неизвестное, но не давали расположения людей за внутренней дверью.

Городской техник подготовил снятие внешнего запора. Аст направил к нему одного из исполнителей с защитным щитом, оставив второго у общего входа. Судебная группа продолжала работу справа. Сайра поставила двух своих наверху, ещё двоих — на нижнем подходе. Оставшиеся прикрывали подачу оборудования и внешние проходы. Кай занял место, откуда видел дверь и нижний край галереи.

Ответственный страховой старший наконец вышел на связь. Он требовал не трогать пломбу до подтверждения Сарна и называл городскую команду попыткой вмешаться в частное обеспечение. Берен повторил номера собственного оборудования и предложил открыть проход добровольно. За дверью ответили, что решения уже приняты выше.

Техник включил инструмент. Кай отступил, освобождая ему место за щитом. Сайра велела рабочим не подходить к ограждению, даже если они захотят посмотреть, как город снимает чужой замок. Торен увёл людей с преобразователем за поворот, где груз не просматривался из внутреннего поста.

Когда запор освободили, дверь подалась наружу. Городской служащий удержал её штатным фиксатором и показал за щитом команду на вход. В проходе стояли трое в форме охраны Мерида. У старшего оружие оставалось в кобуре; двое других держали руки на ремнях. За их спинами виднелись ограждение местного пульта и лестница на короткую верхнюю площадку.

— Указанный городской участок принимается назначенной сменой, — сказал служащий. — Вы можете присутствовать при описи. Перекрывать проход техникам не можете.

Старший прочёл документ и спросил, кто отвечает за вещи в шкафах. Его интересовало не только право начальства: после ухода городской группы недостачу могли записать на караульного, который пустил посторонних. Берен указал границу осмотра и вызвал хранителя имущества. Закрытые шкафы вне перечня оставались нетронутыми. Старший потребовал внести это до прохода людей.

Кай дождался записи. Трое охранников отступили от дверей. Они не сдали свои знаки и не стали людьми Вейра. Признали конкретную команду, под которой теперь лежали их собственные возражения.

На верхней площадке кто-то резко передвинул металлический ящик.

Логос увеличил видимый просвет между перилами. Кай увидел край оружия, затем руку, направлявшую ствол вниз. Человек целился поверх отошедшей штатной охраны в городской щит и техников за ним.

— Вниз, — сказал Кай Берену.

Выстрел ударил в щит. Городской служащий присел, закрывая техника. Один из охранников Мерида бросился обратно к стене, другой поднял обе руки, показывая, что не стреляет. Сайра ответила с верхней лестницы. Человек на площадке ушёл за корпус шкафа, не прекращая огонь короткими очередями.

Из-за работающего механизма не сразу поняли, что происходит. На соседней площадке двое продолжали вести к проходу тележку с инструментом. Один увидел присевших городских и попытался обойти их с другой стороны, прямо под верхней площадкой.

Кай вызвал Калена и назвал границы опасного места по номерам опор. Диспетчер остановил только подход к нему. На местной стойке включился запрет, рабочий, державший тележку, поднял глаза и наконец увидел оружие. Он оттащил напарника за кожух. Остальной груз на соседнем пути не начал двигаться назад от одной общей тревоги: каждый пост получил свою команду.

Сайра повторила границу в канал собственной группы. Её люди у оборудования не побежали на звук выстрелов. Они оставались с Тореном и рабочими, которым теперь нужно было не дать выйти из укрытия в чужой сектор. Кай слышал подтверждения по очереди и мог действовать, зная, какая сторона действительно закрыта.

Кай видел только часть его укрытия. Логос вывел положение двух бойцов Сайры и оставил участок за шкафом пустым. По звуку там мог находиться ещё кто-то, но отличить второго человека от эха под металлическим настилом было невозможно.

Городской щит выдержал попадание, однако двигаться вперёд по узкому проходу служащий не мог: вся группа оставалась на одной линии. Сайра направила двоих наверху к следующей разрешённой точке. Они дошли до поворота и сообщили, что площадка имеет выход к заднему краю машинного ряда. Стрелявший не был заперт в своём укрытии.

Кай попросил Берена показать границу действующего механизма. Тот ответил из-за опоры и указал на жёлтый кожух: правее находилась безопасная сервисная полоса, слева двигался привод. Пересекать его во время работы было нельзя. Кай отметил полосу взглядом; Логос наложил её на уже увиденную часть прохода.

«Отсюда можно подойти к нижней стороне площадки. Верх тебя увидит у второй опоры. Дальше обзор перекрывает шкаф. На это нельзя рассчитывать дольше, чем он останется на месте».

Кай выбрал ближнюю точку, не пытаясь сразу пройти весь участок. Пока Сайра держала верхний угол, он переместился за основание опоры. Впереди упал отколотый выстрелом кусок облицовки. Кай остановился, пропустил его и посмотрел вверх через решётку. Теперь он видел ботинки стрелка и нижнюю часть шкафа, за которым тот стоял.

С другого края появился второй человек. Он держал короткое оружие и связку технического инструмента. Его рабочая метка висела оборотом наружу. Кай не мог прочитать имя, зато видел, что человек направился к ограждённому местному пульту, минуя закрытые служебные шкафы.

Берен крикнул ему остановиться. Тот повернул оружие на городского инженера.

Кай выстрелил из-за опоры. Человек ударился о край ограждения, осел и выронил пистолет. Инструмент остался висеть на ремне. Кай не поднялся к нему сразу: первый стрелок ещё мог видеть часть нижней полосы.

Сайра вызвала штатного начальника охраны Мерида. Тот сидел у стены с поднятыми руками, дожидаясь, когда перестанут стрелять по его посту. Она попросила назвать выход с верхней площадки. Мужчина показал на тяжёлую внутреннюю дверцу. Ручная тяга её запора была выведена вниз, к площадке под галереей. Закрыть проход можно было оттуда, не трогая управление машиной.

Старший показал нужный привод на настенной схеме и объяснил, с какой стороны остаётся свободный выход для людей. Сайра заставила его повторить положение: запереть обычных работников вместе со стрелком было бы хуже, чем оставить тому путь отхода. Двое уже вышедших техников подтвердили, что за дверцей сейчас пустая служебная площадка.

Логос совместил эту часть схемы с наблюдением людей наверху. Задний край укрытия действительно выходил к указанному проходу. Подтверждённой оставалась только ближайшая площадка; что находилось дальше в частных помещениях, ИИ не видел.

Начальник охраны не согласился бежать к дверце сам. Кай и не требовал. Городской служащий под щитом приблизился к ручному запору, Сайра прикрыла движение. Когда дверца закрылась, у стрелка остался видимый путь по площадке. Уйти в соседнее помещение без пересечения открытой полосы он уже не мог.

Логос отметил изменение его положения по тени на решётке. Самого человека Кай пока не видел. Через секунду из-за шкафа вылетело оружие. Оно ударилось о перила и упало на нижний настил. Следом поднялись пустые руки.

Сайра велела ему выйти лицом к стене и не спускаться самостоятельно. Двое её сотрудников подошли с верхней стороны. Городской служащий поднялся после них, принял задержанного и зафиксировал найденное оружие. Кай оставался у опоры, пока не подтвердили, что за шкафом больше никого нет.

Второй нападавший был мёртв. Через несколько минут пришёл вызванный на стрельбу городской медик. Берен не подошёл к пульту, пока тот и служащий не осмотрели место. Они зафиксировали положение тела, оружия и инструмента, затем освободили технический проход, сохранив следы на ограждении. На рабочих шкафах появились отметки осмотра.

Служащий поднял оружие с нижнего настила и отдельно упаковал магазин, который стрелявший успел заменить. Городской регистратор сохранил непрерывную запись от снятия пломбы. Старший штатной охраны попросил копию той части, где его люди отступили от дверей до первого выстрела. Аст разрешил выдать заверенный фрагмент после фиксации исходника.

Охранник не благодарил. Ему предстояло объяснять собственному руководству, почему не удержал проход. Теперь у него было видно и предъявленное основание, и то, кто на самом деле открыл огонь. Кай оставил его с городским исполнителем, не предлагая взамен чужую метку или немедленную работу у себя.

Кай вернулся к городской группе. На щите зияла глубокая вмятина, но за ним никто не был ранен. Один из обычных охранников всё ещё прижимался к стене, хотя оружия в руках уже ни у кого рядом не было. Его старший позвал по имени, объяснил, куда идти, и только тогда тот поднялся.

Сайра передала Асту краткую запись: один вооружённый участник погиб при нападении на техника, один задержан после стрельбы, три штатных охранника прекратили препятствовать и сами помогли установить проход. В городском журнале это были разные люди и разные действия. Форма куртки не заменяла того, что они сделали.

Задержанный назвал себя сотрудником усиления страхового поста. По его словам, ему приказали не допустить вмешательства в оборудование, однако конкретную команду стрелять он пока никому не приписал. Аст потребовал сохранить метку, служебное назначение и исходную запись переговоров. Кай не получил из этого имени готового признания против Илвара.

Страховой старший, до стрельбы говоривший по связи, теперь утверждал, что охрана превысила полномочия. Берен спросил, кто направил её именно к городскому местному пульту. Ответ отложили до проверки. Городской хранитель приложил к акту прежний запрет на проход, номер пломбы и сегодняшнее распределение людей.

Кай распорядился вернуть техников только после осмотра. Шестиминутный интервал всё ещё не начинался. Груз на защищённом участке удерживался, новые подачи туда оставались запрещены, остальные части станции продолжали работу. Если начать счёт сейчас, пока проход не принят и оборудование не подано, они сами уничтожили бы подготовленный запас времени.

Торен привёл преобразователь по нижнему маршруту. Сайра поставила непрерывное наблюдение на оба угла, из которых прежде не видели проход. На верхнюю площадку больше никого не пускали без городской отметки; из неё могло прийти новое сопротивление, и одной быстрой проверки было недостаточно.

У местного ввода Берен остановил тележку с блоком. Он сравнил неподвижные крепления с учебной схемой. Ограждение возле пульта получило удар, но рабочие разъёмы и защитные устройства не были повреждены. Сведения подтвердили приборной проверкой, прежде чем готовить подключение. Первое показание снимал техник, второе Берен прочёл непосредственно с местного прибора. Они сравнили результаты с записью дежурной службы до начала осмотра. Расхождения, требовавшего запрета, не было. Берен поставил отметку фактической проверки после стрельбы; утреннюю подпись о готовности учебного комплекта для этого не использовал.

Кай ждал рядом с тележкой. Пока люди проверяли цепь, он успел закрепить свободный ремень, мешавший подать блок к опоре. Техники закончили собственную работу и только тогда разрешили приблизить оборудование. Торен уложил кабель к лотку, оставив конец закрытым до команды.

Кай надел свои перчатки и занял нижнюю точку передачи. Его задача была прежней: удержать тяжёлую петлю и провести её к подготовленной опоре, пока техник принимает разъём. Логос видел участок кабеля, местный индикатор и происходившее у второго поста через разрешённую рабочую связь. Значения, которых не было на этих источниках, должен был назвать Берен.

От Аста пришёл короткий вызов. В архиве нашли расхождение между описью контрольного кофра и перечнем первичных записей. Держатель ссылался на указания управления. Сам Илвар ещё не вышел к следственной группе; проверка продолжалась под ордером, оба выхода оставались под городским наблюдением. Кай попросил известить его, когда понадобятся исходные номера из материалов Вара.

Кален получил подтверждение нижнего поста и проверил, не изменилось ли удержание после стрельбы. Ответы совпали. Берен закончил местную проверку и вызвал техническую смену по именам. На этот раз все стояли у своих действительных мест, а не возле выключенного учебного пульта.

Кай проверил, свободна ли петля у его ног. Сайра оставалась у входа, лицом к галерее. За её спиной работал городской наблюдатель. Когда Берен поднял руку, Кален приготовился открыть согласованный интервал.

Глава 33. Шесть минут тяги

Берен не опустил руку, пока Кален не назвал оба подтверждения. Защищённый участок был свободен, оставшийся груз удержан, новые подачи запрещены с двух сторон. Техник у местного ввода повторил готовность. После этого Кален отметил начало интервала.

На рабочем счётчике появилась отметка семь двадцать шесть ровно.

Из общего гула исчез один низкий тон. Остальные машины продолжали работать за силовыми шкафами, но пол под ногами Кая перестал дрожать так сильно. На закрытом конце кабеля лежала его ладонь. Он удерживал петлю, пока первый техник подтверждал снятие питания на предусмотренных точках.

Логос убрал из поля зрения все сообщения, не относившиеся к переключению. Остались местный индикатор, положение двух постов и изображение кабельного лотка с разрешённой рабочей камеры. Чужой частный пульт справа от их участка оставался недоступен. Кай не нуждался в нём для порученной части, зато должен был точно видеть руки человека, принимавшего кабель выше.

Первый контроль закончился. Берен прочёл показание непосредственно с прибора, принял ответ второго техника и разрешил снять временную линию. Её убирали так, чтобы можно было вернуть по прежней схеме. До проверки новой цепи старое соединение не отправляли в ящик с ненужным оборудованием.

Торен подал конец кабеля к входу в лоток. Кай поднял тяжёлую петлю, чувствуя, как усилие через перчатку тянет пальцы вниз. На учебной площадке движение получилось с третьего раза. Здесь он заранее поставил ноги так же и не пытался удержать вес одной кистью. Нижняя часть легла на подготовленную опору; дальше её принимал техник.

Свободный конец хотел повернуться вслед за тяжёлой петлёй. Торен придержал его за корпус, а Кай подал немного назад, освобождая крепление от натяжения. Никто не кричал, что теряется время. Если сейчас закрепить разъём под боковой нагрузкой, следующая проверка займёт больше, чем это короткое движение.

По рифлёной изоляции шла светлая продольная полоса. Кай держал её повёрнутой к себе, как показал Торен на учебной укладке. Если кабель перекрутится в тесном лотке, верхний конец начнёт тянуть крепление в сторону. Полоса оставалась ровной. Кай передавал вес постепенно, чувствуя через ладони, как человек наверху принимает свою часть.

Техник не мог увидеть его ноги за бортом. Кай подал условный сигнал свободной рукой, прежде чем изменить положение. Верхний конец остановился; он переставил ступню, снова взял петлю и только потом разрешил продолжать. В коридоре рядом лежала снятая линия, и опереться на неё по привычке было бы проще. Он держался выделенной полосы, пока средняя часть не легла на опору целиком.

Торен проверил, что вес принят креплением. Потянул защитную оболочку возле края, увидел свободный ход и убрал ладонь. Теперь техник мог заниматься соединением, не удерживая одновременно тяжёлую петлю. Кай разжал пальцы по одному, восстанавливая чувствительность.

— Принял, — сказал техник наверху.

Кай опустил пустые ладони. Кабель больше не висел на нём, но петля оставалась перед ногами. Он отступил по заранее оставленной полосе, не перешагивая её. Торен проверял разгрузку крепления; второй техник сверял положение фиксатора. Берен следил за их руками, а не за красивой зелёной строкой на общем экране.

Прошла первая минута. На соседнем пути толкнули порожнюю платформу, и её стук через бетон дошёл до машинного зала. У местного поста ничего не изменилось. Кален подтвердил, что движение происходило вне защищённого участка. Городская смена не останавливала всю станцию ради своего переключения.

Кай принял у Торена крышку и положил её на отведённое место. Под ногами не должно было оставаться свободных деталей, когда люди начнут отходить от ввода. Его оружие лежало в кобуре; Сайра держала вход. Каю приходилось доверять её текущей работе настолько же, насколько она доверяла людям у открытого соединения.

На второй минуте нижний пост получил новую команду со стороны страхового распорядителя: принять порожний возврат на прежнюю схему движения. Кален передал её номер в городской журнал и отказал до закрытия интервала. У частной команды оставалось основание на её собственном участке, но она не освобождала занятый работой городской ввод.

«Тот же возврат заявлен второму посту под уточнённым номером», — сообщил Логос.

ИИ сопоставил видимую метку машины и время из двух разрешённых ответов. Каю показали не чужую переписку, а повтор одной подачи в рабочем журнале. Он попросил Калена связать номера в одно задание. Иначе после пуска два дежурных могли начать освобождать место для одного и того же тягача, мешая настоящему грузу.

Кален подтвердил. Возврат оставался стоять на безопасной позиции; водитель получил одно время дальнейшей команды. Кай слышал его недовольный голос через канал дежурного. Ожидание стоило водителю своей следующей работы, и решением сверху эта потеря не исчезала. Но посылать его под разомкнутую схему никто не собирался.

Берен разрешил соединение резервного преобразователя. Два техника выполнили свою часть одновременно, каждый у собственного места. Торен проверил крепление кабеля, затем отступил и показал свободные ладони: в рабочем соединении больше никто не держал инструмент. Первый техник закрыл защиту. На индикаторе появилась готовность к проверке без подачи на движущуюся машину.

Логос сравнил последовательность с отработанной картой. Все наблюдаемые действия совпадали. Невидимую ему часть измерений подтвердил Берен. Кай передал Калену, что внешний порядок выдержан, но разрешения на движение ещё нет. Полученная готовность относилась только к следующей проверке.

Тишина одного остановленного механизма давила сильнее недавней стрельбы. Кай слышал, как по металлическому краю стучит застёжка на рукаве техника. Тот заметил звук и убрал руку. Рядом с его локтем лежал инструмент, уже ненужный на этой стадии; его передали второму человеку и убрали в ящик.

Сенна стояла на безопасной площадке у контрольного поста. По её записи отслеживали переходное состояние, а Берен отвечал за местную электрическую часть. Она назвала время начала устойчивого измерения и больше не говорила, пока показания не пробыли в нужном режиме весь заданный отрезок. Одного совпавшего значения было недостаточно.

Кай посмотрел на счётчик. До конца согласованного окна оставалось больше двух минут. На учении здесь хотелось поскорее закончить, потому что все уже знали результат. Сегодня никто его не знал заранее. Приборная запись должна была возникнуть от работающей цепи, а не от их уверенности в собственной подготовке.

От Аста пришёл короткий сигнал. Сайра приняла его на своём канале и передала Каю только срочность: угрозы людям нет, связь нужна после переключения. В архивной зоне появился представитель управления с дополнительным требованием. Судебная группа могла разбирать его сама; бросать кабель и бежать направо Каю не требовалось.

Он вернулся к местному индикатору. Логос выделил колебание внутри допустимого диапазона, не предлагая исправлять его вмешательством. Программа контроля принадлежала городской службе. Вводить неизвестную поправку в последний момент означало бы потерять проверку, ради которой остановили движение.

Рядом с новым блоком лежала прежняя карта режима. На ней сохранились потёртые края и несколько записей разных смен. Берен сравнивал не только верхнюю допустимую отметку. Ему требовалось увидеть, как установка принимает начало нагрузки и возвращается после короткого сброса. Слишком удобное ровное число без этой последовательности ничего бы не подтвердило.

Второй техник назвал полученный результат, не глядя на лист первого. Берен дождался обеих записей и только потом положил их рядом. Кай видел движение карандаша по колонкам; слов было мало, каждый уже знал, какую часть проверяет сосед. За месяцы в Нижнем Ярусе ему часто приходилось сначала создавать такой порядок. Здесь он заплатил и подготовил условия, чтобы им воспользовались люди, давно знавшие свои машины.

— Устойчиво, — сказала Сенна, когда установленное наблюдение закончилось.

Берен принял результат и разрешил следующий этап. Рабочая машина получила питание в проверочном режиме. Движущаяся часть повернулась, остановилась, повторила короткий ход. По полу снова пошёл знакомый низкий гул, пока ещё слабее обычного. Кай посмотрел на крепление преобразователя: контрольные метки оставались на месте.

Логос сопоставил разрешённые показания с сегодняшней записью до отключения. Рабочий уровень возвращался в пределах принятой карты. На этом участке ИИ мог помочь увидеть расхождение быстрее, но не подменял решение Берена своей подписью. Кай передал ему только сравнение, которое тот мог проверить по сохранённым данным.

На дальней стороне ответили, что на подходе готов реальный груз. Кален оставил его ждать. Техническая проверка ещё не была передана постам как завершённая. Водитель знал, где держать машину, потому что эту позицию освободили до начала интервала.

Торен обошёл преобразователь по безопасной стороне, проверил разгрузку кабеля и свободный путь к аварийному возврату. Он не касался открытого оборудования: защита уже стояла на месте. У соседнего техника спросил только о креплении, за которое тот отвечал, и получил подтверждение.

Берен остановил проверочный ход. На счётчике было пять минут одиннадцать секунд. Техники прочли итоговые значения по очереди. Сенна удостоверила свою часть наблюдения. Кален ждал последнего местного разрешения, держа обе подачи закрытыми.

В семь тридцать одну двадцать четыре Берен объявил техническую готовность.

Кай увидел, как на рабочей схеме исчезла пометка разомкнутого ввода. До конца выделенного шестиминутного перерыва оставалось тридцать шесть секунд. Их не превратили в дополнительную попытку что-нибудь успеть: люди убрали инструмент, вышли за рабочую границу и проверили, не изменилось ли удержание груза у соседних постов.

Сайра получила отметку, что площадка освобождена. Двое её сотрудников остались у верхнего выхода; контроль проходов не снимали вместе с электрической проверкой. Городской хранитель принял исходный протокол. На нём стояли реальные времена и имена тех, кто выполнил действия.

Неда получила сообщение о завершении технической части и уточнила, с какого времени отмечать работу резерва в журнале. Кален назвал оба рубежа отдельно. Она оставила прежний момент принятия людей на смену и добавила время готовности машины. Ожидание у запертой двери не исчезало из оплаты только потому, что позже они уложились в технический интервал.

Кай подтвердил получение записи и попросил сохранить отклонённые запросы соседнего поста. Их предстояло разбирать после подачи, когда можно будет точно показать, что страховой распорядитель потребовал и чего из-за этого не сделали. Сейчас задерживать готовую машину ради удобного обвинения он не собирался.

Кален связался с нижним постом. Тот повторил готовность принять разрешённое движение. Прежний возврат, который пытались провести под двумя номерами, получил своё отдельное место после первого рабочего груза. Никакого второго пустого состава в расписании не осталось.

В семь тридцать две городская смена разрешила подачу.

Машина за ограждением пришла в обычный рабочий режим. По рельсу прошла первая короткая передача; на двух постах последовательно появились фактические отметки движения и приёма. Путь, прежде зависевший от чужого отзыва метки, выполнил назначенное действие под подтверждённой городской ответственностью.

Кай снял перчатки. На ладонях остался след тяжёлой укладки, но кожа была цела. Он положил их в свой ящик, проверил, что Торен забрал инструмент, и передал Элане только необходимое подтверждение исполнения. Элана ответила квитанцией принятия. Временный режим продолжал расходовать согласованный срок и покрытие.

Логос сохранил семь двадцать шесть как начало, семь тридцать одну двадцать четыре как техническую готовность и семь тридцать две как возобновление движения. Различие понадобится, если позже кто-нибудь решит включить ожидание у закрытой двери в те же шесть минут.

Берен остался у местной машины с первой сменой. Сенна сверяла показания после пуска, вписывая новые значения рядом с исходными. Торен отправился к нижнему посту посмотреть, как ложится нагрузка на фактической подаче. Каждый получил дальнейшую работу ещё до того, как кто-то успел предложить отметить успех.

Кай вызвал Аста. Тот ответил сразу. Внутри архива требовалось сверить первичные записи с теми номерами, которые Кай получил из Вара и от перевозчиков. Илвар пришёл в комнату управления рядом с хранилищем и требовал сохранить за собой доступ к коммерческой части. Аст не собирался обсуждать с ним передел всего дома; ему нужен был точно указанный источник под ордером.

Кай передал Сайре маршрут направо и вышел из машинного зала. За спиной продолжалось движение, ради которого он сюда пришёл. Теперь можно было заняться теми, кто рассчитывал спрятать прошлую работу среди этой настоящей.

Глава 34. Внутренний архив

У правого входа лежала снятая стропа от того самого кофра, который Йорен увидел на улице. Городской хранитель положил её в прозрачный пакет, сохранив метку приёмки. Кай задержался возле стола, узнал светлую полосу под ремнём и прошёл дальше по указанию служащего.

Внутри пахло нагретыми кожухами и старой бумагой. Здесь хранили не только электронные носители. На полках стояли узкие журналы контрольных сверок, коробки с подписями бывших держателей, снятые метки оборудования. Архивный смотритель Грис Эмар освобождал край стола перед судебным специалистом. На его рукаве засохло чернильное пятно, которое он всё время пытался стереть пальцем.

Илвар стоял у двери в соседнюю комнату управления. Пиджак был расстёгнут, на столике рядом лежала копия городского решения. Своего охранника он оставил возле прохода. Тот пока держал руки на виду.

— Местное управление вы приняли, — сказал Илвар Каю. — Теперь хотите использовать его как основание забрать остальное.

Аст поднял ордер прежде, чем Кай ответил.

— Основание изъятия другое. Вручено держателю в пять сорок восемь. Состав материалов и границы доступа вы прочли. Сейчас устанавливаем первичный источник по перечисленным записям.

Илвар указал на открытый кофр. Внутри лежали контрольные носители и новая опись. Держатель подготовил выгрузку по тридцати семи людям: имена, направления, суммы отдельных платежей. Из неё можно было узнать больше, чем из прежних ответов Мерида. Однако журналов изменения и связующего реестра переуступок там не было.

Кай положил рядом две пары номеров, которые подтвердил независимый перевозчик после показания Хейла. Судебный специалист ввёл их на отдельном рабочем устройстве. Грис открывал разрешённые разделы своим действующим ключом; Кай видел только выведенные по ордеру результаты. Логос сопоставлял их с ранее переданными документами Вара.

В первой паре нашёлся платёж за перевозку. Вторая часть номера в подготовленной выгрузке отсутствовала. Грис попросил переключить режим поиска, затем остановился и посмотрел на Илвара.

— Продолжайте, — сказал Аст. — Нужен источник второй записи.

Смотритель открыл индекс связей. Напротив того же человека возникло ещё одно обязательство, переданное вместе с ним. Дата относилась к тому времени, когда долг по исходной карточке уже считался погашенным. Это пока требовало отдельной проверки, но показание Хейла перестало быть рассказом о неизвестной полке: нужный реестр существовал и был связан с записью в текущей системе.

В отдельном поле стояло имя Арлиса Даля. Кай прочёл его и попросил специалиста сопоставить исходное требование со следующей передачей. Грис открыл разрешённые строки. Сорок два кредита были помечены в одной части учёта как закрытые; в другой продолжало действовать обязательство, за которое получатель принимал человека вместе с начислениями за содержание.

Логос предложил сохранить оба результата до вывода. Разное основание долга ещё требовалось проверить, но заявление о том, что человек просто дорабатывал исходные сорок два кредита, уже не соответствовало показанным документам. Кай передал вопрос Асту. Теперь тот мог запросить подтверждение расчёта по конкретной сумме и требованию, а не рассылать общий запрос о судьбе всех работников.

Грис провёл пальцем по строке и заметил, что в готовый отчёт попадало лишь текущее обязательство. Когда запрашивали состояние расчёта, старый закрытый номер в него не включали. Он произнёс это как объяснение обычной настройки, затем сам услышал, что объясняет. Убрал руку от экрана и попросил сохранить его слова вместе с показанными полями.

Кай представил, как Вена три года приходила с одним жетоном, а ей отвечали по другому номеру. Он не стал сейчас звонить ей и превращать непроверенный вывод в новое обещание. Передал специалисту известное основание старой записи, чтобы тот сохранил связь в судебной копии. Живой Арлис уже вернулся; теперь предстояло установить, на каком основании его продолжали держать после закрытия исходного требования.

— Этот раздел содержит договоры других клиентов, — сказал Илвар.

— Поэтому его не показывают всем присутствующим, — ответил судебный специалист. — В отношении указанных записей он входит в ордер. Мне нужны исходные изменения и удостоверение их подлинности.

Грис передвинул устройство ближе к себе. Подключил контрольный считыватель и попытался выделить требуемую часть вместе с её историей. Система давала готовые отчёты, но общий служебный журнал ссылался на исходный носитель и другие разделы. В имеющемся на месте режиме выделение создавало новый удостоверенный пакет без всей прежней последовательности изменений. Для проверки того, что уже переписывали раньше, такого результата было недостаточно.

Специалист зафиксировал ограничение. Он не объявлял всякую копию ложной; объяснял, какой именно части доказательства в ней не хватало. Ордер разрешал изъять неделимый носитель целиком в закрытое судебное хранение, сохранив ограничения для посторонних данных. Аст прочёл этот пункт ещё раз и дал исполнителям подготовить тару.

Илвар потребовал остановить процедуру до прибытия своего основного защитника. Представитель, уже находившийся в здании, подтвердил, что вызвал его. Аст разрешил присутствующему следить за описью, но отказался оставлять источник без исполнения на неопределённое время.

Кай смотрел на Гриса. Тот знал расположение носителя и порядок передачи лучше любого из них. От его сегодняшнего решения зависело, получит ли суд всю последовательность или ещё одну аккуратную выборку, которую невозможно проверить без исходника.

— По вашим прежним подписям будут отдельные вопросы, — сказал Кай. — Сегодня отметьте то, что действительно передаёте. Не берите на себя объяснение отсутствующих строк за чужого распорядителя.

Грис поправил очки и назвал номер внутреннего устройства. Его ключ позволял подготовить носитель к безопасному извлечению. Это не прекращало обычное движение станции: оперативные диспетчерские записи шли на другой системе, а контрольные копии оставались у законных держателей. Беренов аварийный комплект не участвовал в этой работе.

Илвар подошёл к столу.

— Перед передачей снимите служебное удостоверение старого раздела и очистите его рабочий журнал. Коммерческие связи чужих клиентов не должны уйти вместе с перевозочными выписками.

Судебный специалист сразу потребовал остановить действие. Журнал, о котором говорил Илвар, содержал в том числе изменения защищённых записей. Ограничить дальнейшее использование коммерческого доступа можно было отдельно, не удаляя прошлую последовательность.

Грис не выполнил команду. На его устройстве уже появился запрос директора на очистку; требовалось подтверждение текущего держателя. Он оставил руки на краю стола, не касаясь поля согласия.

— Сохраните запрос и отказ от исполнения, — сказал Аст. — Никаких изменений подлинности до передачи. Условия определения вам вручены.

Илвар ответил, что город неправомерно расширяет понятие связанного материала. Он был готов передать названные перевозки и деньги, но не всю историю своего коммерческого учёта. Специалист повторил предложенный безопасный порядок: носитель запечатывается, чужие части не читают без нового основания, действующие коммерческие полномочия отделяют от прошлого журнала. Илвар выслушал и потребовал подтверждения очистки ещё раз.

Грис спросил, кто будет отвечать, если он не выполнит распоряжение директора. В комнате находились городские служащие, но они не вели его прежний трудовой договор и не могли отменить любую будущую претензию одним словом.

Аст дал внести в протокол полученное требование, возражение специалиста и основание остановки. Смотритель мог приложить эту запись к собственным объяснениям. Обещания убрать его подписи из старого дела не последовало. Грис прочёл формулировку и сам указал, где на устройстве сохраняется отказ от подтверждения.

Илвар назвал внутреннее служебное взыскание за нарушение порядка передачи. Грис поднял голову и попросил выдать распоряжение о взыскании письменно, с указанием действия, которое ему предлагали выполнить. Кай видел, как меняется расстояние между этими людьми: директор всё ещё говорил привычным голосом, а смотритель уже требовал документ, который можно предъявить кому-то ещё.

Кай включил на своём устройстве время только что полученного запроса. Запись городской группы уже сохраняла слова. Пропущенное утреннее подтверждение, перенос кофра и несовпавшие подписи получили продолжение в комнате, где стоял сам распорядитель.

— Это уже ваше сегодняшнее действие, — сказал Кай. — Не прежняя ошибка Вара и не решение неизвестного смотрителя. Остановитесь и передайте источник по описи.

Илвар потянулся к своему устройству. Аст потребовал прекратить попытку изменения защищённого материала и объявил, что отстраняет его от управления этим источником на время изъятия. Городской исполнитель подошёл принять устройство, с которого ушло распоряжение, в предусмотренный протоколом режим сохранения.

Охранник Илвара шагнул между ним и служащим. До этой минуты он наблюдал за спором как за работой хозяина. Теперь потянулся к оружию.

Кай сдвинул стол на его шаг, перекрывая прямое движение к Асту. Городской исполнитель поднял щит, прижал оружейную руку охранника к дверной стойке. Тот попытался вывернуться. Кай ударил прикладом по удерживаемому оружию и выбил его вниз, затем Сайра, вошедшая следом, закрепила свободную руку. Второй служащий подхватил упавший пистолет прежде, чем кто-то наступил на него.

Выстрела не было. Охранника вывели из комнаты, не заставляя Гриса проходить мимо него. Сайра осталась у двери. Аст попросил медика осмотреть задержанного после обезвреживания и вернулся к Илвару.

Тот стоял неподвижно. Устройство лежало у края стола; исполнитель сохранил экран запроса и принял его по акту. Открывать все личные сообщения владельца в этой комнате не собирались. Нужное действие уже было связано с конкретным защищённым источником.

Аст объявил задержание по сегодняшнему воспрепятствованию исполнению и попытке изменить подлежащие сохранению записи. Решение по старым перевозкам, ответственности за смерти и другим эпизодам оставалось за отдельным расследованием и судом. Илвар потребовал защитника и письменное указание основания. Ему выдали оба предусмотренных уведомления.

— Орбитальная линия продолжит работу, — сказал он Каю. — Городского шкафа для неё вам не хватит.

— Я не принимал вашу орбитальную линию. Здесь закончим с тем, что указано в решениях.

Кай не обещал оставить дом в покое навсегда. Сегодня такой обещанной границы не было ни в одном документе. На городском участке ему требовались работающая станция и подлинные записи; правом распоряжаться остальными владениями Мерида он не обладал.

Илвара увели под городской охраной. Он шёл сам, не обращаясь к смотрителю. На лестнице остановился, когда служащий впереди пропускал техника с рабочим ящиком. Обычная смена продолжала пользоваться тем же проходом, по которому сейчас вели её прежнего распорядителя.

Грис попросил воды. Выпил стоя и вернулся к устройству. Судебный специалист провёл его по безопасной последовательности, сверяя каждое действие с фиксируемым состоянием. Перед извлечением сохранили контрольные значения. Затем сняли неделимый первичный носитель с реестром переуступок и журналами подлинности. Кофр с подготовленными контрольными копиями описали отдельно.

Два бумажных журнала сверок Грис достал с соседней полки. Их номера стояли в сопроводительном индексе. На одной странице сохранилась старая отметка отправителя Вара. Кай узнал вид записи, но не стал читать через плечо всё подряд. Аст включил оба журнала в опись в относящейся к делу части и передал специалисту для закрытого хранения.

Носитель поместили в подготовленную тару, поставили новые судебные пломбы и записали состояние старых. Каждую передачу подтверждал принимающий. Грис подписал то, что действительно отдал, включая запрос на очистку, который не исполнил. Оценку прежних действий смотрителя этим не закрывали.

Кай сверил с Астом два исходных номера. Их следы оставались в журнале изъятия и контрольной выписке, которую разрешили приложить к делу. Логос получил только эту относящуюся часть. Чтобы читать посторонние разделы носителя, потребовалось бы новое решение; перенести весь внутренний архив в собственную память он не мог.

Аст передал закрытую тару двум исполнителям для доставки судебному хранителю. Контрольный кофр и бумажные журналы шли отдельными местами той же описи. Кай проследил до двери, как они выходят, затем вызвал Калена. Диспетчер сообщил, что следующий подтверждённый груз готов к подаче, а для завершённой перестановки уже пришла расчётная запись.

В комнате стало просторнее без Илвара и его охраны. Грис собирал свои личные вещи в обычную рабочую сумку, ожидая вызова на объяснения. Кай попросил сохранить доступность законных служебных копий для текущих грузов и оставить городу контакт дежурного. Изъятие доказательств не должно было превратить весь следующий день в поиск тех накладных, которые ещё нужны водителям.

Он вышел к диспетчерской галерее. Внизу медленно расходились две платформы. Одна несла знак Мерида, другая — нового заказчика, который ещё вчера не мог получить подтверждённое окно. Обе двигались по принятому расписанию.

Глава 35. Первая принятая смена

Кай вернулся на диспетчерскую галерею, когда принимали контейнер со знаком Мерида. Водитель держал накладную возле считывателя и ждал привычного подтверждения. На новом городском посту его попросили сверить получателя и оплаченное окно. Знак владельца не мешал выполнить договор, но уже не открывал проход раньше остальных.

Получатель находился на орбитальной линии. Контейнер шёл законным рейсом, сведения о нём не входили в судебное изъятие. Кален проверил очередь и разрешил приём после уже назначенной подачи расходников Аверта. Водитель связался с прежним диспетчером, выслушал ответ, затем повернулся к городскому посту.

— Кто мне подпишет, что я не сам сюда влез?

Кален отправил ему рабочую команду и номер принятого основания. Водитель сохранил их вместе с накладной. Когда открылось его окно, контейнер прошёл под той же вывеской, с которой приехал. Расчётный сбор поступил на транзитный счёт станции.

Кай следил за движением с места у стены. Внизу работали люди, которые вчера подчинялись одному распорядителю, а сегодня сверяли границы двух режимов. Городская смена принимала перечисленные функции; другие частные операции продолжались по своим основаниям. Каждое пересечение приходилось подтверждать, пока новый порядок не вошёл в привычку.

Тея поднялась с очередной ведомостью нижних грузов. Одно её отправление стояло позже, чем она рассчитывала. Кален показал время, уже подтверждённое другому владельцу. Тея перечитала, позвонила на склад и перенесла готовность людей на свободное окно. Вмешательства главы она не просила.

— У нас раньше половина смены уходила на ожидание вашей верхней подписи, — сказала она диспетчеру. — Теперь хотя бы присылайте изменение сразу. Не после того, как машина заведена.

Кален указал, на какой адрес уходит сообщение. Тея нашла в своей записи старый номер, заменила и отправила проверку. Через несколько секунд ответ пришёл обоим. Она забрала ведомость и вернулась к своим, оставив посту работу, за которую отвечал он.

Торен появился со стороны машинного зала. Преобразователь держал рабочий режим, контрольные крепления не сместились. Берен назначил повторное наблюдение после смены нагрузки; дежурный техник остался у прибора. Пуск не освобождал их от обычного обслуживания.

Каю требовалось сообщить Тавину не просто о прошедшей тележке, а о принятой последовательности. Логос свёл исходные команды, фактические времена и расчётные подтверждения. Там, где движение задержали, оставил причину и ответственного. Две подачи через оборотный карман не превратились в один удачный проход задним числом. Ожидание у запертой двери сохранилось отдельно от шестиминутного переключения.

Из судебного хранилища ответили ближе к полудню. Два городских исполнителя доставили первичный неделимый носитель, контрольный кофр и два бумажных журнала. Хранитель проверил пломбы, принял опись и подтвердил закрытый режим посторонних разделов. Полный архив не отправляли в диспетчерскую Вейра; относящиеся выписки предстояло получать установленным порядком.

Аст передал Каю номер приёма. Он ещё находился у исполнителей, заканчивая сегодняшние объяснения задержанных. Илвар получил возможность связаться с защитником. Его личное задержание не превращало законный груз дома в бесхозяйный, а изъятие исходника не прекращало работу дежурных коммерческих копий.

— По запросу очистки отдельный протокол, — сообщил инспектор. — По старым перевозкам будем проверять последовательность. Не включайте сегодняшнее задержание в список уже осуждённых.

Кай подтвердил и передал номер хранения тем, кто представлял установленные требования. Семьям сообщили только то, что действительно произошло: источник получен судом, проверка продолжается. Девятнадцать живых, семь подтверждённых погибших и одиннадцать неразысканных региональных направлений остались в своих строках. Мара сверила свою копию с уведомлением, прежде чем передавать его дальше.

Мара прислала подтверждение приёма сообщения и спросила, когда ждать людей с закончившейся смены. На нижних кухнях уже готовили еду по согласованной заявке. За дополнительные порции отвечал городской проект, обычный резерв жителей в его обеспечение не переходил. Кай назвал время после фактической передачи постов и попросил не держать первую раздачу ради него.

К четырнадцати на ограниченном принятом плече выполнили семнадцать из двадцати запланированных подач первой смены. Три задержки сохранились в отчёте: две из-за изменения маршрута порожних, одна во время принятия закрытого прохода. Дальнейшие окна переназначили с согласия получателей. Кален не убрал эти строки, когда Тавин запросил итог.

Берен подтвердил, что машины продолжают работать в допустимом режиме. Дейна проверила передачу людей. Уна передавала своё место следующему квалифицированному сцепщику и долго показывала, где городской сигнал приходит раньше фактического разрешения местного поста. На почтовом маршруте её обязанности по-прежнему имели отдельную запись; одно право не заменяло другое.

Сменщик Уны держал свой допуск в раскрытой ладони. На соседнем пути его прежний мастер уже готовил подачу и просил выделить сцепщика на короткую перестановку. До сегодняшнего утра распоряжения приходили от одного начальника; теперь назначение на городской пост и просьба старого мастера стояли рядом в передатчике.

— Если он вызовет, кто меня отпускает? — спросил сменщик. — У него состав собран. Я там соединения знаю.

Дейна подозвала Калена. Тот посмотрел ближайшие окна и сказал, что оставить новый пост без передачи нельзя. Человек убрал допуск, но не ушёл к ограждению.

— Я понял. А ему вы это скажете? Он меня вечером спросит, почему я не пришёл.

Кай попросил вызвать мастера. Тот ответил из кабины, перекрывая голосом шум соседнего двигателя. Ему нужен был знакомый сцепщик на двадцать минут; весь разговор он считал лишней задержкой.

— У вас остаётся своя бригада, — сказал Кай. — Вы её расписание сейчас видите?

Мастер повернул экран. Один человек ещё сдавал инструмент на другом посту, второй мог прийти после окончания подъёма. Вместе они освобождались через двенадцать минут. Кален проверил пересечение: его ближайшая подача тоже занимала этот проход, но после неё оставалось достаточно времени для соседней перестановки.

Логос вывел Каю обе последовательности. В первой мастер получал знакомого человека сразу, а городская смена теряла пост до возвращения. Во второй каждому хватало своей бригады; соседу требовалось подождать окончания уже назначенного движения.

— Подтверждай вторую, — сказал Кай Калену.

Диспетчер отправил мастеру время. Тот ещё раз уточнил, кто отвечает за ожидание, и сохранил рабочую запись. Сменщику пришла команда оставаться на принятом месте до законной передачи. Теперь это мог проверить и человек, который вечером спросит с него за неявку.

Дейна попросила его повторить порядок вызова, затем отметила приём смены. Он подошёл к Уне и сам назвал границу двух участков. Кай остался рядом, пока они не закончили. За время этой остановки он мог бы лично развести обе подачи. Завтра ему предстояли переговоры в другом здании; люди должны были получить работающий пост и без него.

Барик закончил прежнюю принятую смену и пришёл за подтверждением расчёта. Он сохранил свой клановый знак на одежде. Дейна выдала ему сведения о выполненной работе; право получить копию не зависело от того, станет ли он дальше работать под Вейром. Барик проверил часы, затем попросил передать следующему человеку замечание по одному соединению, которое требовало наблюдения к концу дня.

— До ремонта проходит. Пусть не забывает смотреть, — сказал он и указал точное место на схеме.

Городской техник получил сообщение ещё до смены. Барик дождался отметки и ушёл. Вторая смена уже приняла соседний пост.

В комнате отдыха люди второй группы собирали личные вещи тех, кто оставил их возле свободных коек. Неда разложила рабочие журналы по постам и привезла сменщикам чистые формы. С Деном она проверяла расчётные назначения: оплата выполненной работы, готовности и перевозки оставалась разными действиями. Уже оплаченные четырнадцать дней резервного транспорта не предъявляли второй раз после начала остановки.

Кай поехал вниз после передачи первой смены. Сайра осталась на станции, сменив часть прикрытия по собственному графику. Восемь её сотрудников отвечали за принятые участки операции; обычную охрану всего комплекса на них не переложили. Одвин, раненый при нападении на конвой, продолжал лечение и в наряд не возвращался.

У мастерской Кая остановил помощник Торена. Принёс ведомость обычных заказов: один покупатель перенёс вывоз, остальные шли по прежнему графику. Механика наверху ещё ждали, но нижняя мастерская не остановилась вместе с его отсутствием. Кай отправил ему копию и прошёл к столовой.

Мара поставила перед ним еду, не спрашивая, отняли ли у Мерида весь город. Её интересовал оплаченный заказ на питание следующей технической смены. По новым данным требовалось на четыре порции меньше: люди решили есть у соседней службы, ближе к своим постам. Кай подтвердил изменение. Мара вычеркнула лишнее до начала готовки.

У другого стола Арлис Даль чинил застёжку инструментального ящика. Вена сидела рядом, перебирая обрезки упаковочной ткани. Они говорили о комнате и работе, не о северной станции. Арлис поднял глаза, увидев Кая, и спросил, будут ли снова требовать старый долг.

— В архиве нашли связь исходного требования с последующими, — ответил Кай. — Теперь её проверит суд. По твоему праву уйти ничего не изменилось. Если кто-то предъявит новый счёт, принеси его в приёмную, не отдавай документ под обещание разобраться.

Арлис кивнул и вернулся к застёжке. Вена не спросила подробностей при чужих. У неё был номер, по которому сообщат результат, и живой сын за столом. Кай оставил их разговор им и доел, пока Мара считала порции.

Вторая смена сообщила о выполненных двадцати подачах из двадцати. Обычные грузы узла продолжали идти рядом с резервными рейсами. Кернек подтвердил две принятые заявки на своих дополнительных окнах; проход скорой и нижний резерв не занимали. «Восточная сцепка» передавала получателям фактические прибытия по отдельным договорам. Почтовый путь работал только с подходящими грузами в своём ограниченном режиме.

Ночью Кай вернулся к городской комнате отдыха. Третья группа принимала посты. В машинном зале было светло; за стеной продолжался ровный ход. Сенна передала очередное наблюдение дежурному инженеру и ушла отдыхать. Дежурный сверил последний замер со своим прибором и подтвердил принятие наблюдения.

К шести утра следующего дня закончили первые полные сутки. На принятом вывозном плече прошли пятьдесят пять из шестидесяти запланированных подач. Две поздние заявки третьей смены перенесли после согласования: владельцы не подготовили груз к своему часу. Сменный отчёт различал эти причины и задержки первой группы. Получалось меньше первоначального плана, но подтверждённые срочные потребности, включённые в переходный режим, были исполнены или обеспечены согласованным резервом.

Ден принёс финансовый срез на шесть часов. Подготовительные расходы оставались прежними: тридцать пять тысяч четыреста сорок. За первые сутки принятого пользования двумя частными тягачами и подъёмной балкой перечислили Мериду четыре тысячи двести. Фактически выполненные временные смены, пусковое обслуживание и предусмотренная банковская плата составили ещё восемнадцать тысяч шестьсот восемь кредитов. Основания стояли рядом с каждой суммой.

Всего из живого покрытия пула ушло пятьдесят восемь тысяч двести сорок восемь. Оставалось сто восемьдесят одна тысяча семьсот пятьдесят два. Из активированной банковской части до трёхсот шестидесяти тысяч пока не выбирали ничего. Совокупный неиспользованный предел составлял пятьсот сорок одну тысячу семьсот пятьдесят два, с прежними условиями и сроком.

Кай прочёл расчёт вместе с Недой. Сборы станции шли на отдельный транзитный счёт и не были прибавлены к остатку пула. Расходы, уже оплаченные пулом, отмечали в станционном учёте с действительным источником: заплатить за них второй раз без отдельного согласованного основания было нельзя. Старый депозит шестой площадки и её расчётная линия сохранялись отдельно.

Элана подтвердила срез и напомнила точный конец режима: четырнадцать часов тридцать пятого дня. Оставшаяся наличность ещё обеспечивала действующие обязательства. Перевести её в обычную работу можно было после завершения временного договора, расчёта по открытым требованиям и нового решения участников. Следующие принятые сутки техники и людей предстояло учесть до такого закрытия.

Тавин получил фактический отчёт о движении, расчёте и переданном архиве. Он назначил подготовку обычного соглашения на подтверждённых результатах. Концессионное решение оставалось в своей процедуре, но вопрос о продолжении городских функций больше не опирался только на обещание Кая. Работу уже выполняли люди, получившие плату по принятому порядку, на технике с установленными владельцами и условиями пользования.

Кален принёс экземпляр первой принятой смены. Его подпись стояла рядом с отметками технической службы и фактическими временами. Кай проверил спорные строки, расписался за исполнение функций Вейра и вернул рабочую копию на пост. Свой экземпляр убрал в папку для нового договора.

Сменщица Калена уже вызывала следующую машину. Он показал ей замечание Барика, дождался повторённого номера и пошёл в комнату отдыха. Кай отошёл от рабочего окна, давая ей видеть подход. Внизу водитель снял тормоз только после её разрешения.

Глава 36. Договор на открытом столе

К вечерней встрече поверенный Мерида приехал с ключом от маневрового тягача. Положил его на стол рядом с доверенностью, хотя водитель той машины уже работал по собственному принятому допуску. Жест был рассчитан на тех, кому хотелось поскорее забыть разницу между управлением и собственностью.

Кай оставил ключ лежать. По другую сторону стола сидели Тавин, Элана и представители будущего оператора. Дейна стояла возле открытой двери в диспетчерскую. Оттуда то и дело звали людей, которые должны были подписать свой раздел, а через минуту вернуться к работе.

— После окончания временного пользования машины остаются нашими, — сказал поверенный. — На чрезвычайном основании вы их получили на ограниченный срок. Обычный договор начнётся только после отдельного согласия.

— Для него и собрались, — ответил Кай. — Доверенность городской юрист проверил. Давайте условия.

За окном прошла сцепка с закрытыми контейнерами. Старые знаки на рамах не закрашивали. Внутри узла уже действовал другой порядок команд, а имущественная опись по-прежнему показывала городские, обеспеченные и частные части. Каждую из них предстояло оставить работающей после семисуточного перехода.

Тавин предъявил решение по городской концессии. Проверка установила нарушения принятых оператором обязанностей, препятствия законному доступу к городскому оборудованию и исполнению судебного определения. Возражения Мерида вошли в материалы. Город прекращал прежнее концессионное управление северным узлом и передавал перечисленные функции новому общему оператору на один год, с открытыми контрольными сроками и порядком дальнейшего продления.

Поверенный зарегистрировал возражение. Оспаривать решение он собирался отдельно; приостанавливающего акта на столе не было. Арест Илвара не заменял эту процедуру и сам по себе не давал Каю ни одной частной машины. Дело управляющего по наблюдавшимся действиям у защищённого источника продолжалось в городской службе.

Кай прочёл перечень передаваемого. Диспетчеризация городской части, поддержание согласованного движения, приёмочные функции, местная тяга в указанной схеме и организация общего резерва. Чужие частные помещения, внешние контракты и орбитальная линия Мерида в перечень не входили. Аверт, Солль и Нейс подписывали участие собственными уполномоченными; остальные пользователи могли получать услуги по опубликованным условиям, сохраняя свои дома и перевозчиков.

— Здесь оператором названо объединение, — сказала Ирия. — А приказы будет отдавать Вейр. Нам опять объяснять разницу каждому, кто захочет получить подпись?

Кай пододвинул ей следующий лист. Вейр принимал диспетчерскую функцию по отдельному долгосрочному договору с общим оператором. Он назначал руководителя службы, отвечал за исполнение критериев и платил предусмотренные возмещения за доказанные нарушения. Пользователи получали журнал решений и порядок замены службы. В текущем движении командовал назначенный диспетчер; спор владельцев не превращался в несколько одновременных приказов одной машине.

Ирия попросила оставить номер этого договора прямо в рабочей форме. Тогда водитель видел бы, откуда возникло полномочие, не разыскивая главу клана у каждой стрелки. Кай согласился. Кален принёс образец сменной записи, и поправку внесли при нём.

По финансируемым тяговым машинам договоры продолжались с сохранением очередности платежей законным держателям требований. Городская гарантия не исчезала. Банк и город подтвердили замену исполняющего оператора в тех пределах, которые допускали сами обязательства. Тавин отказался превращать временную победу в списание старого долга из общего бюджета.

Затем перешли к двум частным тягачам и подъёмной балке. Поверенный хотел сохранить чрезвычайные ставки на полгода и право владельца немедленно остановить технику при любом споре о покрытии. Кай вернул второе условие сразу, а первое оставил для расчёта.

— Арендную плату обеспечим. Одностороннего управления городским движением через ключ у вас не будет.

— Если вы повредите машину, владельцу нельзя будет даже запретить пользоваться ею?

— При установленной технической опасности остановит допущенный специалист, в том числе ваш. При споре о деньгах применяется обеспечение и порядок взыскания. Смешивать оба основания в одно я не подпишу.

Поверенный спросил, чем Кай заменит тягачи, если договор не заключат. Торен положил перед ним предложения двух действующих арендных служб с подходящими классами машин. По ним ещё требовалось проверить конкретные экземпляры и доставку. В рабочем плане для этого оставалось время до истечения временного основания, но замена обошлась бы дороже нынешнего разумного найма.

Кай не выдавал предложения за уже стоящую у ворот технику. Попросил сравнить стоимость с доходом, который Мерид получит от своих машин за следующие шесть месяцев. Поверенный долго считал со своим помощником. За ключом на столе теперь стояли не только чужие принципы, но и вполне определённые деньги владельца.

В итоговой редакции каждый тягач стоил тысячу пятьсот кредитов в сутки, балка — четыреста. Всего три тысячи четыреста за сутки принятой аренды. Новый срок составлял шесть месяцев. Плата за обычную аренду начиналась с принятия оборудования по новому акту; тот же час нельзя было одновременно оплатить по прежнему чрезвычайному тарифу.

Владелец сохранял титул, согласованный доступ для осмотров и право на возмещение доказанных повреждений. Оператор получал право использовать технику в пределах паспортов и допускать к ней названных квалифицированных работников. Расторжение шло по перечисленным основаниям с уведомлением и расчётом, без внезапного отзыва рабочего ключа через страховую оговорку.

Обычное страховое покрытие оформляли другим договором, согласованным законными держателями обеспеченных требований. Его принял независимый городской страховой пул; один из специалистов, участвовавших в открытом осмотре, показал подписанное обязательство и границы. Прежние уже принятые риски Сарна закрывались в своём порядке. Новый страховщик мог требовать технической остановки при подтверждённой опасности и дополнительного обеспечения по установленным основаниям, но не назначать руководителя городской диспетчеризации своим письмом.

Представитель пула потребовал приложить реестр действующих смен и сведения о принятом оборудовании до начала обычной работы. Берен передал свою часть, Дейна — подтверждённые квалификации. Стоимость нового покрытия вошла в утверждённые эксплуатационные расходы. Поверенный проверил, что законный владелец техники указан получателем возмещения по своему интересу, и поставил подпись под согласованием.

Представитель Мерида убрал принесённый ключ. Хранитель попросил вернуть его к описи: теперь следовало отметить, кто и на каком основании его принимает. Поверенный положил связку обратно, подтвердил передачу действующим водителям по новому договору и подписал состояние машин. Своя фамилия оставалась на документе, как и право владельца получить деньги.

Дейна пропустила к столу двух сменщиков. Им нужно было знать, кто платит за следующую неделю, когда нынешний режим уже закончится. Основной штат продолжал работу по обычным соглашениям; временная группа перестраивалась в утверждённый сменный график. Участие в Вейре не было условием найма. Барик, присутствовавший при своей части, попросил сохранить прежние выходные и подождал, пока их перенесут в новый экземпляр.

Неда разнесла рабочие описи по двум лоткам. В одном оставались предметы и часы завершавшегося перехода, в другом начиналась обычная деятельность. Торен забрал технические приложения: по аренде отвечать нужно было за те машины, которые действительно приняли, а не за весь похожий ряд в соседнем помещении.

Элана дождалась окончания имущественной части и открыла расчётные документы. Временный пул не следовало превращать в постоянный только заменой заголовка. Его расходы, полученные гарантии и ещё не закрытые требования оставались в отдельной завершающей ведомости. Новые обязательства по нему прекращались в согласованный момент перехода на обычный договор, раньше первоначального предела семи суток.

Новая обычная работа должна была начаться в шесть утра, на следующем расчётном рубеже. К этому времени завершались вторые сутки принятого пользования частными машинами. Тот же момент выбрали для прекращения новых обязательств чрезвычайного пула. До его первоначального предела оставалось ещё несколько дней.

Элана прочла фактический срез первых суток: подготовка тридцать пять тысяч четыреста сорок, пользование техникой четыре тысячи двести, временные смены и пусковые услуги восемнадцать тысяч шестьсот восемь. Всего пятьдесят восемь тысяч двести сорок восемь. Банковскую часть до трёхсот шестидесяти тысяч ещё не выбирали.

За второй принятый суточный период подтверждались ещё четыре тысячи двести за технику и восемь тысяч шестьдесят четыре за смены и исполненные услуги. Эти двенадцать тысяч двести шестьдесят четыре уже были обеспечены, но закрывающий акт должен был прийти только утром. Пуск не оплачивали повторно вместе с обычной работой.

Ларен посчитал обе строки на своём терминале. После их исполнения расход временного пула составлял семьдесят тысяч пятьсот двенадцать, остаток внесённого покрытия — сто шестьдесят девять тысяч четыреста восемьдесят восемь.

— Его и вернём, — сказал он.

Элана показала незакрытые требования. Двадцать тысяч оставляли на завершающем счёте, под конкретные предъявленные расчёты и дальнейшую сверку. Возражение по счёту не отменяло самого принятого обязательства. Ларен проверил перечень, потребовал срок ответа по каждой строке и только после этого отложил терминал.

Кай предложил перевести сто двадцать тысяч из действительно освобождаемой части в рабочий резерв обычного оператора. Остальные двадцать девять тысяч четыреста восемьдесят восемь возвращались участникам по их расчётным долям. Все переводы зависели от утреннего закрывающего акта. Если в нём возникало неучтённое исполненное требование, свободный остаток пересчитывали до возврата, а не после выдачи людям чужого обеспечения.

Ирия спросила, почему для обычной работы оставляют вдвое меньше живого резерва, чем внесли на переход. Кай показал новые источники: станция уже принимала плату за выполненные услуги, оператор получал свою предусмотренную договором часть, а пусковые расходы не повторялись каждый день. Эти поступления проверяли банк и городской счётный хранитель. Устраивать постоянную работу на одних только разовых взносах было невозможно.

Она потребовала ежемесячную проверку достаточности резерва. При недостатке сначала ограничивали новые необеспеченные обязательства; взносы самих участников повышались лишь по их отдельному решению. Элана внесла условие. Под ним подписались все четверо.

Согласие перевозчиков на новый порядок уже лежало в расходном приложении. Оплаченная готовность сохранялась до конца своих четырнадцати дней и переходила в обычную работу по явному принятию договоров. За следующие дни требовалась новая заявка. Ни «Восточная сцепка», ни Кернек не получали вторую плату только потому, что в банке сменился вид счёта.

Для дальнейшей работы банк предложил обычную возобновляемую линию до трёхсот шестидесяти тысяч одновременно непогашенных, на перечисленные операционные расходы в течение первого годового соглашения. Обеспечением служили отдельно принятый рабочий резерв и относящиеся к новому оператору подтверждённые поступления. Защищённые платежи старым кредиторам не переуступались второй раз. Прежняя линия шестой площадки оставалась своим договором.

Ларен спросил, когда сможет забрать неиспользованную часть переходного взноса. Элана показала порядок: сначала закрываются выданные подтверждения и выделяется покрытие установленных требований; только свободный остаток можно вернуть или перенести по отдельной подписи владельца. Обещать один и тот же кредит двум обязательствам она не собиралась.

Ирия потребовала видеть совокупный предел до подписи. Её не устраивало, если новая линия молча прибавится ко всей старой ответственности. Элана развернула общую страницу: пока оставались незакрытые обязательства перехода, их непогашенная часть учитывалась вместе с новым текущим риском в общих пределах участников. Кай — не более трёхсот тысяч, Аверт — ста пятидесяти, Солль — ста, Нейс — пятидесяти. Освобождение старой суммы отмечали отдельно; до этого она уменьшала доступный новый предел.

— Значит, если старый спор задержится, новой выдачи будет меньше, — сказала Ирия.

— Да. Либо примете новое обеспечение отдельным решением. Сегодня большего у вас никто не забирает.

Она проверила строки своих хозяйств и оставила один будущий расчёт свободным. Для обычной работы предложила другой, уже подтверждённый покупателем. После сверки банк принял замену. Кай ждал вместе со всеми: его назначение диспетчерским оператором не позволяло обещать деньги Солля.

Отдельный транзитный счёт станции продолжал принимать плату за движение. Необходимые эксплуатационные расходы, оплата пользования техникой и защищённые обязательства шли по опубликованному порядку. Вознаграждение общего оператора выделялось из законного свободного остатка по договору. Кай получал работающий источник дохода вместе с обязанностями, а не право снимать все проходившие через узел суммы.

Спор о первой выплате занял больше времени, чем подпись под городским назначением. Представитель Нейса хотел распределять свободный остаток каждый день; Ларен настаивал сначала восстановить операционный резерв. Дейна принесла подтверждённые смены следующей недели. Их плата была уже принятым обязательством, и выдать её владельцам под видом свободной прибыли было нельзя.

В итоге регулярную выплату долей назначили после расчётного периода и проверки открытых требований. Срочную работу резерв оплачивал по принятому порядку без нового общего собрания на каждый рейс. Кален получил рабочие критерии, банк — перечень разрешённых подписей, город — график контроля. Ошибку конкретного распорядителя можно было взыскать с него, не останавливая все услуги в ожидании следующего главы.

К утреннему рубежу пришёл закрывающий акт вторых принятых суток. Указанные двенадцать тысяч двести шестьдесят четыре исполнились без дополнительной суммы. Элана подтвердила прекращение новой выдачи по чрезвычайному режиму в шесть часов и разнесла остатки по подписанным назначениям. Двадцать тысяч оставались в закрывающей ведомости, сто двадцать перешли в отдельный рабочий резерв, возврат участникам получил собственные квитанции.

Кай перечитал подтверждение. Двадцать девять тысяч четыреста восемьдесят восемь вернулись всем участникам вместе, а не ему одному. Его прежние затраты на запуск шестой площадки и оборудование учитывались в своих проектах. Оплачивать их из чужого возврата никто не начинал.

Когда закончили, Тавин вынес городской экземпляр в приёмную для регистрации. Публиковали условия доступа, тариф, пределы полномочий и порядок жалоб. Закрытые коммерческие приложения оставались у участников и уполномоченного контроля. На месте оператора северного узла теперь стояло новое объединение с диспетчерской службой Вейра.

Кай не успел перечитать выданную копию: из соседней комнаты позвали Калена. Грузовладелец просил переставить оплаченное окно, и ответ требовался до следующей подачи. Диспетчер посмотрел на Кая, затем на действующий договор перед собой и ушёл решать по принятому порядку.

Поверенный Мерида собрал документы об аренде и задержался у двери.

— Деньги владельцу пойдут по этим реквизитам. Если начнёте смешивать их с делом Илвара, вернёмся сюда.

Кай проверил, что реквизиты приняты банком.

— Пойдут по договору. По его делу документы получит суд.

В коридоре они разошлись. Кай понёс свой экземпляр в диспетчерскую, где уже спорили о следующем окне. На большом экране было больше грузов, чем принадлежало всем подписавшим вместе. Теперь служба Вейра должна была провести и их.

Глава 37. Решение по Хейлу

Тея пришла в суд с рабочими наушниками на шее. У дверей сняла их, свернула провод и убрала в сумку. Связь со складом осталась у сменщика. На этот раз она не собиралась отвечать на каждое сообщение во время заседания.

В коридоре уже сидел Арлис Даль. Вена устроилась рядом, держа на коленях его старый жетон. Сын заметил, как она перебирает нить, попросил показать и впервые с возвращения сам прочёл стёртые буквы. Затем вернул матери. Забирать жетон у неё он не стал.

Кай получил у хранителя последнюю копию приложений. В неё вошли проверенные объяснения Хейла о парных номерах и переуступках, а также ответ независимого перевозчика. Основное обвинение держалось на приказах о нападении, записях выдачи оружия и топлива, свидетельствах участников, исходных долговых договорах и двух журналах Вара. Суд не ждал, пока они найдут последнего человека за пределами Ардены.

Аст остановился возле расписания. В соседней строке стояло другое дело — Брака Дорна и пяти исполнителей убийств. По нему закончили подготовительное рассмотрение и назначили начало основного процесса через двенадцать дней. Восемь ещё не проверенных эпизодов выделили для продолжения следствия; обвиняемые оставались под городской стражей.

— Этот состав я тоже не отдам в забытое приложение, — сказал инспектор, заметив взгляд Кая. — Материалы о моих прежних решениях ведёт другой проверяющий. Сегодняшнее дело он не забирает вместе с ними.

Кай записал дату. Старые связи Аста не исчезали от нового сотрудничества, но служба наконец разделяла его личную ответственность и доказательства против тех, чьи дела он прежде оставлял без движения.

В зале Хейл сидел прямо, в чистой тёмной одежде. Он смотрел на Тею, пока она занимала место. Потом заметил Арлиса и отвёл взгляд к защитнику. На столе перед ним лежал один лист — подготовленные замечания к последней части обвинения.

Защитник просил отделить местные установленные преступления от последствий дальнейших переводов. Семь смертей на складах и в медицинских пунктах подтверждены, однако место каждой в конкретном приказе Хейла ещё требовало самостоятельной оценки. Нельзя назначать наказание за все найденные смерти так, будто один человек лично отдал семь одинаковых распоряжений.

Аст не возражал против этой границы. Представитель обвинения назвал эпизоды, по которым требовал решения сегодня: организацию вооружённого нападения на Дугу с двумя погибшими защитниками, незаконное удержание работников и сознательное продолжение взысканий после погашения основного долга. Дальнейшая перевозочная цепь рассматривалась в подтверждённой части; новые региональные события оставались в отдельном производстве.

До вызова Арлиса председательствующая вернулась к спорному расчёту. Защита требовала исключить восстановленные поля, которые Логос когда-то пометил как предположение. Хранитель показал перечень: эти четыре поля уже убрали из состава первичных сведений на раннем заседании. На оставшихся листах были исходные записи, обе версии журнала и подтверждения исполненных смен.

Тея поднялась, чтобы объяснить порядок. На экране стояли две соседние строки одного периода. В первой труд уменьшал основной долг, во второй тот же остаток переносился целиком, вместе с новыми начислениями за койку. Снаружи работнику показывали только последнюю сумму. Внутренняя книга сохраняла оба движения, потому что иначе сам Вар не мог бы распределить полученную прибыль между долями.

— Вы утверждаете, что глава понимал эту разницу? — спросил защитник.

— По тем пакетам, которые приносили ему на сверку, да. По каждому остальному я за его мысли не отвечаю. Здесь есть его исправления. Вот это внесено мной, а вот этого в моей копии не было.

Она назвала страницу и остановилась, пока хранитель открывал оригинал. Защитник проверил совпадение. Спорить с происхождением одной только итоговой цифры больше не требовалось: перед судом лежали записи, по которым дом действительно делил деньги.

Хейл попросил слова. Объяснил, что эксплуатационные расходы нельзя было отменить только потому, что человек однажды вернул первоначальную сумму. Склад продолжал его кормить, содержать место, обеспечивать работу. Кто должен был платить за это после закрытия старого долга?

— Сам работник по отдельному добровольному договору, — ответила председательствующая. — В рассматриваемых случаях он просил закончить отношения и получить документы. Удержание вы продолжали. Расходы склада не предоставляли вам право запретить выход.

Хейл сел, продолжая что-то говорить защитнику. Тея дождалась следующего вопроса. Он касался её собственной подписи под одной из строк. Она подтвердила её, назвала доступные ей тогда сведения и показала поданное раньше объяснение. Суд оставил этот эпизод в отдельной проверке, не приклеив к сегодняшнему выводу удобное утверждение о всеобщей невиновности остальных.

Когда Тею отпустили на место, она подошла к своему стулу со стороны прохода и случайно задела сумкой скамью. Наушники стукнули внутри о корпус терминала. Она проверила застёжку, села и впервые за утро посмотрела на Хейла прямо. Хейл уже повернулся к двери, где ждал следующий свидетель.

Арлису предложили дополнить уже данные показания. Он вышел к столу без матери, положил собственную карточку рядом с копией договора и некоторое время молчал. Председательствующая дала ему закончить подготовку, не заполняя паузу вопросами.

— Я хочу, чтобы записали одну вещь, — сказал он. — Мне каждый раз объясняли, что я ещё должен. Я просил остаток на руки. Давали итог, без смен. Когда я хотел уйти на другой склад, сказали: сперва верни карточку и подпиши новый срок. Значит, я должен был сам продлевать то, из чего хотел выйти.

Защитник показал его подпись. Арлис подтвердил, что поставил её сам.

— Вам угрожали непосредственно в момент подписания?

— Охранник держал выход. Карточка лежала у него. Он сказал, что без подписи я не выйду даже за едой. Если это нужно назвать иначе, назовите. Подпись моя.

Он не просил вычеркнуть собственную руку из прошлого. Перед судом оставались обстоятельства, в которых она двигалась. Аст указал на совпадавший порядок хранения карточек и записи о недопуске после отказов. Одного воспоминания Арлиса для всей цепи не требовалось: оно стояло рядом с документами других людей.

Хейл поднялся для последнего слова. Он признал, что распоряжался домом и допускал принудительные взыскания. Нападение продолжал называть попыткой вернуть то, что у Вара отняли силой. Вейр, по его словам, сначала создал угрозу старым договорам, затем стал судьёй их исполнения.

— Ваш суд уже отделил действия Вейра от этого обвинения, — остановила председательствующая. — Сейчас говорите о своих действиях либо воспользуйтесь правом закончить.

Хейл посмотрел на Кая.

— Ты бы тоже не отдал всё, что строил.

Кай оставался на месте. Отвечать из зала ему не разрешали. Хейл подождал, словно всё ещё мог вызвать его на привычный разговор через чужой стол, затем повернулся к суду и напомнил о предоставленных сведениях. Он просил учесть сотрудничество, обеспечить безопасность в месте содержания и оставить родственникам законное имущество дома.

Последняя просьба была сформулирована так, будто склады по-прежнему принадлежали ему одному. Тея выпрямилась, но не заговорила. В описи уже были доли других владельцев, обязательства перед работниками и отдельно — личные требования к Хейлу.

На перерыв все вышли в тот же коридор. Вена хотела спросить сына, зачем он признал подпись без оговорки, но Арлис перебил её:

— Потому что это моя подпись. Теперь пусть читают, за что её брали.

Она замолчала и подвинулась, освобождая ему место у стены. Тея достала из сумки рабочие наушники, посмотрела на них и снова убрала. Кай предложил сообщить на склад, если требуется. Она покачала головой: там должны были справиться до окончания суда.

Решение огласили после полудня. По организации вооружённого нападения с гибелью двух защитников и по установленным эпизодам незаконного удержания и заведомо ложных долговых взысканий Хейлу назначили тридцать два года заключения. Проверенное сотрудничество учли при определении совокупного наказания и режима защищённого содержания. Оно не прекращало ответственности за нападение.

— Личные доли, доходы и имущество осуждённого подлежат обращению на установленные возмещения в порядке отдельной исполнительной описи, — прочла председательствующая. — Имущество иных законных владельцев дома Вар в эту опись не включается. Уже произведённые выплаты учитываются при расчёте остатка требований.

Действовавший порядок отчислений законного дохода Вара на розыск и возмещения сохранялся до его пересмотра по надлежащему основанию. Суд не раздал работающие склады людям в зале. Свободная прибыль по старым неисполненным требованиям оставалась ограниченной, эксплуатационные расходы подлежали подтверждению.

Судья отдельно назвала материалы, по которым рассмотрение продолжалось: дальнейшие получатели людей, обстоятельства смертей вне доказанных местных эпизодов, участие других должностных лиц. По одиннадцати региональным переводам розыск оставался открытым. Решение по Хейлу не позволяло закрыть эти строки общей пометкой о завершённом деле.

Защитник уточнил порядок обжалования. Суд дал срок и место подачи. Хейл слушал, глядя на край стола. Когда служащий подошёл отвязать удерживающий ремень, осуждённый попросил ещё минуту поговорить с защитником. Ему позволили. В камеру он уходил живым, с определённым наказанием и теми процессуальными правами, которые не зависели от желания людей на задних скамьях.

Никто не аплодировал. Сестра погибшего защитника из дома Тивы взяла свою копию, проверила фамилию брата и вышла раньше остальных. Каю она ничего не сказала. Её вопрос с прежнего собрания о цене обороны Дуги не исчез от того, что виновного в нападении осудили.

Тея задержалась у хранителя. В части исполнительной описи обнаружилось личное оборудование Хейла, которое стояло на работающем складе. Она попросила назначить оценку и порядок замены до вывоза. Приговор не должен был внезапно оставить смену без подъёмника, но и прятать имущество под вывеской общего дома она не собиралась.

— Перечень подайте отдельно, — сказал хранитель. — С подтверждением, где используется и кто законный владелец. Если захотите выкупить для склада, будет оценка и расчёт. Бесплатно оставлять у себя чужую долю решение не разрешает.

Тея взяла форму, прочла до конца и положила вместе с приговором. Наушники всё ещё лежали в сумке. Теперь она достала их и вызвала сменщика. Первым спросила, как прошла утренняя подача, вторым — где находится техническая опись подъёмника.

Арлис стоял у наружной лестницы. Мать уже пошла к машине Мары, а он смотрел на свою карточку, словно вчера получил её впервые. Кай подошёл, спросил, нужна ли ему копия решения в другом виде. Арлис отказался.

— В мастерской предлагают пробную работу. Я сначала думал, надо дождаться, что здесь скажут. Теперь можно просто прийти?

— Смотри условия. Если подходят — приходи. Можешь выбрать другую.

— Мне эта подходит. Там мой измеритель знают.

Он убрал карточку и пошёл к матери. Кай проводил их до нижней площадки. Вена перестала держать сына за рукав только возле машины, когда нужно было открыть дверь.

Аст спустился последним. У него были две отдельные задачи на завтра: исполнение решения по Хейлу и продолжение розыска. Он передал Каю список новых ответов, которые должны были прийти по региональным направлениям, без утверждения, что каждый из одиннадцати ещё жив.

— Деньги на эти запросы оставляете? — спросил он.

— Оставляем. Отдельную статью и ответственных тоже. Сегодня закрыли его местное дело.

Кай указал на дверь, за которой увели Хейла, и попросил направить семьям обычное понятное извещение о том, что решено, что обжалуется и что продолжается. Чтобы им не приходилось угадывать всё по одной тяжёлой папке.

Тея закончила разговор со складом и подошла к ним. У машины она неожиданно попросила Кая подождать минуту, вернулась к судебной стойке и подала ходатайство назначить срок отдельной проверки её прежних подписей. Не хотела оставлять этот вопрос без ответственного и даты. Отметку о приёме забрала с собой. Когда вернулась, наушники уже были включены, и сменщик терпеливо ждал, пока она выйдет на связь.

Глава 38. Чужие полномочия

Наутро после суда Дейна принесла в шестую площадку сорок семь удостоверений. Они лежали в двух жестяных коробках из-под крепежа; на крышке одной ещё сохранилась надпись рукой Торена. Кай освободил ей длинный стол, за которым прежде считали первые приёмки.

— Здесь те, кто согласился подать сейчас, — сказала она. — Ещё восемь хотят сперва увидеть, как это работает у соседа.

Барик стоял возле весов в обычной рабочей куртке. Сегодня он собирался на другое плечо, где освободилась подходящая смена. Его прежняя квалификация подходила для этой работы, но принимающий мастер хотел собственное подтверждение. Дейна позвала мастера сюда. Вместе с ним приехал представитель городской службы допусков.

На стол положили удостоверение, журнал выполненных работ и требования нового поста. Барик сначала отвечал спокойно, потом начал смотреть на часы. Он уже дважды показывал тот же журнал разным людям и заплатил за обе копии.

— Если опять скажете, что я должен начинать учеником, я уйду на старое место, — предупредил он. — Только назовите это сразу.

Мастер покачал головой. Ему требовался готовый сцепщик. На новом посту использовали другую световую последовательность, и перед первой сменой полагалось пройти местное ознакомление. Платить за повторный общий курс мастер тоже не собирался.

Дейна раздвинула бумаги. Общая квалификация лежала слева, допуск к конкретному посту — справа. В городской записи сохранялись прежний экзамен, подтверждённый разряд, отработанные часы и приостановления, если они были. Принимающая служба отвечала за местные особенности. Отдельная отметка о них не давала ей права переписать все предыдущие годы человека в ученические.

— Вот это мне и подпишите, — сказала она чиновнику. — Чтобы через неделю не получилось: раз я уволилась, значит, никогда ничего не умела.

Он прочёл соглашения участвующих операторов. Вейр принял их первым; за ним подписи дали две соседние складские службы и новый общий оператор узла. Город подтверждал подлинность квалификационной записи и выдачу копии самому работнику. Дальнейшее присоединение оставалось открытым. Мастер нового плеча подписал признание документов Барика, затем назначил оплаченное ознакомление перед сменой.

Барик забрал удостоверение и задержался у стола.

— А прежний начальник увидит, куда я пошёл?

— Он получит сведения о завершении твоей смены и возврате имущества, — ответила Дейна. — Адрес нового найма ты ему сам сообщишь, если захочешь. Принимающему мастеру нужна твоя работа, а не весь твой маршрут по городу.

Чиновник внёс это в форму согласия. Барик внимательно прочёл последние строки, расписался и убрал документ во внутренний карман. Чужой клановый знак остался снаружи.

Второй коробки за утро не успели коснуться. Люди подходили по двое, сравнивали записи, звонили бывшим мастерам за недостающими подтверждениями. Дейна назначила ещё два приёмных дня. Уна Кор записалась помогать с вечерней группой за оговорённую плату; утром ей предстояло вести свою обычную смену. После подписи она попросила не ставить занятия подряд с тяжёлым дежурством.

Кай переслал подтверждённое время в общий график. Дейна заметила, что он оставил себе право принимать новых операторов в соглашение, и придвинула лист обратно.

— Здесь ещё моя подпись. Или подпись того, кого выберут вместо меня. Вы можете договориться с хозяином, который потом запрёт работникам копии.

— Тогда он нарушит опубликованное условие и выйдет из соглашения.

— После того, как мы это докажем. А до того люди будут стоять у его двери. Дайте нам проверить, что он вообще умеет выдавать документы.

Кай посмотрел на городского представителя. Тот предложил короткую проверку выдачи по заявлению самого работника, с фиксированным сроком ответа. Дейна приняла этот порядок и убрала требование личной подписи. Ей нужен был способ действовать после следующей смены представителей, а не собственное кресло возле Кая.

Из ремонтного кармана позвали Сенну. Там на самостоятельной раме стоял узел, который соседний владелец собирался поставить вместо старого подъёмника. Сенна приехала принять испытание; Торен обеспечивал стенд по отдельному заказу. На столе возле рамы лежала табличка её инженерной службы, пока ещё новая, без царапин.

Один из её помощников снял последний замер и передал прибор второму. Сенна осталась у торца, откуда было видно движение опоры. Торен убрал руку с пульта: порядок испытания сейчас задавала она. По её команде помощник повторил рабочий ход, затем остановил узел в обозначенном положении.

Владелец смотрел на людей, переходивших от шкалы к шкале. Ещё месяц назад он посылал подобные вещи на стенд своего дома и получал заключение от человека, которому платил его же управляющий. Здесь за крепления отвечала мастерская Вейра, а инженер могла оставить узел на повторное наблюдение независимо от желания владельца.

Сенна сравнила две записи, спросила помощника о температуре и вписала результат. Принятое испытание закончилось штатно. Она выдала акт с условиями установки и взяла у заказчика подтверждение получения. Рабочие стали освобождать раму.

— Следующий заказ отправлять ему? — Владелец кивнул на Кая.

— Мне, — ответила Сенна. — Адрес здесь. Время стенда я согласую с мастерской сама.

Человек сохранил запись и попросил выезд к месту установки. Сенна открыла свой график, выбрала свободное утро и уточнила, кто встретит её у питания. Кай видел цену лишь аренды собственного оборудования. О стоимости её нового выезда они договорились без него.

Сенна проводила клиента и вернулась за табличкой. Дейна спросила, сколько у неё теперь людей.

— Двое по договору на замеры. На следующую неделю больше не возьму. Иначе я буду подписывать то, чего не успеваю прочесть.

Она принесла Каю расчёт аренды стенда. Вейр получал плату за оборудование и время механиков, её служба — за испытание. Право на заключение оставалось за тем, кто его выдавал. Кай согласовал первую серию заказов и попросил освободить утренние часы для собственных ремонтов Торена.

К полудню площадка вернулась к обычной приёмке. Неда переставила коробки Дейны в закрытый шкаф, проверила согласие на хранение и позвала следующего водителя к весам. Арлис работал у дальнего стола с помощником механика. Его пробный заказ состоял из шести застёжек, и за первую он уже получил замечание по удобству хвата. Когда Кай проходил, Арлис сам показал вторую: открывал её левой рукой, оставляя правую для инструмента. Кай попробовал и вернул. До вывода о всей партии оставалось проверить ещё четыре.

В банке Элана встретила его возле нового стола. Кабинет ей не дали: перегородку передвинули на ширину двух рабочих мест, и теперь проходившие к окну клиенты цепляли сумками угол. Она переставила кресло, дождалась, пока человек с длинным футляром пройдёт, и пригласила Кая сесть.

Решение внутреннего совета лежало поверх текущих расчётов. Отдел новых операторов сохраняли и добавляли двух специалистов. Первые три месяца каждую новую крупную выдачу должен был видеть отдельный проверяющий; отчёт по двум прежним потерям оставался ежемесячным. На нижнем листе Элана уже распределила обязанности. Сама взяла переговоры и исключения, сотрудникам оставила расчётные сверки с правом остановить неполное подтверждение.

— Если теперь всё пойдёт хорошо, через три месяца меня начнут спрашивать, зачем отделу отдельный проверяющий, — сказала она. — Пока что спрашивают, зачем отделу я.

— Ответ у вас на столе.

— На столе у меня две невозвращённые суммы. Ваш узел ещё не успел прожить даже обычный расчётный месяц.

Кай положил рядом закрытый пакет с подтверждениями другого банка. Полтора миллиона кредитов свободного инвестиционного капитала. Средства существовали до городской операции, находились за пределами местных проектов и не обеспечивали уже принятых обязательств. Он принёс происхождение, историю законного размещения и разрешение проверить относящиеся подтверждения у отправителя.

Элана перестала двигать листы. Прочла первую страницу, потом последнюю. Проверила номер источника через свой банковский справочник, не пользуясь указанным в сопроводительной записке адресом.

— Это предложение внести депозит?

— Пока предложение принять проверку. Мне потребуется региональный расчёт. Не хочу приходить к вам с подписанным чужим договором и сроком до вечера.

— Полтора миллиона вы будете держать у нас?

— Если предложите подходящее размещение и условия будущих выдач. Часть может остаться у прежнего хранителя. Мне важнее получить рабочее подтверждение средств там, где их потребуют.

Она вызвала специалиста, выдала ему ограниченную часть пакета и объяснила, какие ответы нужны от источника. Кай позволил читать относящиеся документы, оставив остальные счета вне запроса. Закрытый бюджет его настоящей работы не появлялся на столе вместе с этой инвестиционной частью.

Логос отметил внутренний срок ответа банка и сопоставил его с ещё не назначенными региональными переговорами. Времени хватало, если начать проверку сегодня. Он предложил заранее разделить будущую цену товара, транспортное покрытие и резерв на возврат: тогда одна задержка покупателя не заблокирует все три назначения. Кай попросил Элану рассчитать такую схему после подтверждения происхождения.

Она записала, затем посмотрела на решение своего совета.

— Я не смогу провести это только своей подписью. И не хочу. Один ваш счёт получится слишком большим рядом с нынешним объёмом отдела.

— Разнесите риск с головным управлением. Вашему отделу оставьте обслуживание и его плату.

— Вы уже знаете, что они предложат?

— Знаю, что им придётся считать, а не объяснять вам, почему новых операторов не бывает.

Элана впервые за встречу улыбнулась. Попросила не приносить такие пакеты в общий коридор и выдала квитанцию приёма документов. Денег в Кассар в этот день ещё не переводили.

На обратном пути Тавин вызвал Кая на короткое заседание пользователей узла. Сидели без парадной рассадки: свободные места занимали по мере прихода. Несколько владельцев впервые разговаривали с человеком, через чью службу теперь шли их оплаченные окна. Один сразу попросил постоянный приоритет за крупный объём.

Кай предложил купить опубликованную готовность и резерв, как остальные. Место в очереди, уже оплаченное другим, не продавалось задним числом. Владелец спросил цену, получил её от расчётчика и переключился на условия отмены.

Владелец развернул свой график. Он отправлял крупные партии дважды в неделю и всякий раз платил за ожидание водителей. Его раздражала не только очередь: невозможно было заранее сказать получателю, в какой половине дня придёт товар.

Кай попросил Калена показать свободные окна на следующие две недели. Постоянной утренней полосы там не оказалось. Зато после окончания вечерней сортировки оставались три коротких промежутка. Логос сопоставил длительность перестановок с предъявленными объёмами и предложил соединить два отправления в одно подготовленное движение. Владельцу пришлось бы раньше собрать груз, но водители перестали бы ждать решения у въезда.

— Мне для этого держать людей вечером, — сказал он.

— Посчитайте их смену против нынешнего простоя. Если выгодно, резервируйте время. Мы обязуемся держать готовность, вы — подавать собранную партию.

— А если ваша служба не примет?

Кален открыл условия возмещения. Человек прочёл их, сравнил со своим расходом и попросил пробный договор на два отправления. Кай передал оформление расчётчику. Другой участник поднял руку: его небольшая партия подходила к тому же времени, и он хотел узнать цену совместной подачи. Первый владелец хотел возразить, затем спросил, уменьшится ли его плата за перестановку. Расчётчик развернул оба заказа рядом.

Разговор о постоянном приоритете закончился работой над двумя обычными заявками. Когда секретарь вернулся к повестке, участники ещё сравнивали места выгрузки.

После текущих вопросов собрание поручило Каю представлять участвующих пользователей на городской комиссии по доступу к грузовой инфраструктуре. Мандат выдавали на три месяца, по вопросам согласованных тарифов, взаимного допуска и непрерывности. Кай потребовал включить право получать относящиеся технические ответы: без них представителю оставалось только пересказывать жалобы. Представители приняли дополнение и оставили за собой отзыв по установленной процедуре.

Он подписал согласие и назвал первый вопрос комиссии — единые условия для груза, пришедшего к городскому пути от независимого перевозчика. Тавин записал его в повестку. У соседнего владельца был готов конкретный отказ, у другого — исполненный допуск при таких же параметрах. Они передали копии секретарю и остались обсуждать дату.

Вечером Кай заглянул в банк забрать подтверждение, что пакет принят источником к проверке. Элана всё ещё сидела за новым столом. На двух добавленных местах уже разложили работу для завтрашних сотрудников. Через переставленное кресло теперь никто не протискивался.

— Ответ обещали утром, — сказала она. — Предварительные условия пришлю после него.

Кай забрал свою копию. На выходе встретил Барика. Тот зашёл получить плату за ознакомление и торопился к первой смене на новом плече. Увидев Кая, поднял закрытый рабочий допуск, но останавливаться не стал. Его уже ждали.

Глава 39. Далёкая накладная

У холодильного двора Аверта пахло влажной землёй. На этот раз машину уже разгрузили: возле открытой камеры смывали с пола растительный сок, водитель спал в кабине, положив куртку под голову. Ларен встретил Кая у весовой и вместо приветствия показал три времени в приёмной записи.

Региональная погрузка. Проход городского узла. Фактическая выгрузка.

Между вторым и третьим больше не было долгой стоянки с выключенным охлаждением. Заезд на питание входил в принятый порядок. Партия прошла через основной узел в оплаченном окне; временные резервные машины для неё не понадобились. Технолог приняла товар, получатель подтвердил расчёт с поставщиком.

— Ему я обещал, что вы посмотрите на место, — сказал Ларен. — Вам обещаю, что он не станет читать речь.

— Кто?

— Эрив Седран. Распорядитель региональных перевозок. Он был в Ардене по своим делам, я передал ему нашу исполненную накладную. Сказал, что теперь можно обсуждать следующий рейс без гадания у закрытых ворот.

Имя Великого клана заставило Кая внимательнее посмотреть на стоявшие у стены машины. Одна принадлежала поставщику из владений Седрана. Остальные перевозчики сохранили свои знаки. Эрив приехал без показного кортежа, однако двое сопровождавших его людей уже знали, где принимают груз и кто подписывает температурную запись.

Сам он стоял возле открытого насоса. Невысокий, плотный, с короткими волосами и тяжёлыми рабочими ладонями. На дорогом рукаве темнела полоса от края кожуха. Когда Ларен представил Кая, Эрив не стал оттирать её перед рукопожатием.

— Ваш привод? — Он указал на метку испытания.

— Поставляли и проверяли мы. Теперь он Аверта.

— Я спросил, кто сможет обслужить такой же, если его поставят далеко отсюда.

Торен приехал с Каем осмотреть работу семи прежних машин. Услышав вопрос, подошёл к насосу и назвал детали, которые можно заменить на месте, и те, для которых нужен оборудованный стенд. Эрив попросил показать соединение. Механик дождался разрешения технолога, снял свободный защитный щит и объяснил по открытому узлу. Привод оставался выключенным до конца осмотра.

Вопросы Эрива касались расстояний, смен и запасных частей. В его хозяйственном поясе машины переходили между участками по мере сезонной работы. Одни и те же специалисты сопровождали их неделями. Иногда техника стояла исправной, пока нужный человек ехал с другого конца владения; местному механику не хватало права выполнить замену по чужому сервисному договору.

— Вы продаёте перевозку? — спросил Кай.

— Я добиваюсь, чтобы наши грузы уехали. Для этого приходится заниматься всем, что мешает до погрузки. В том числе чужими насосами.

Эрив наклонился к узлу, заставив сопровождавшего его молодого человека отступить с папкой. Торен показал съёмную часть и предупредил о требованиях к чистоте при замене. Распорядитель попросил включить рабочую процедуру в предложение, а не оставлять её за отдельной доброй волей мастера.

За столом Ларен дал им исходную накладную. Поставщиком значилось конкретное хозяйство под управлением Седрана, получателем — холодильный двор. Рейс был исполнен, спорных температурных участков не осталось. Эрив имел полномочия обсуждать перевозки и сервис для трёх приёмных комплексов своего пояса. За весь Великий дом он не подписывал.

На ближайший сезон им требовалось подтверждённое городское окно, запас подходящих ремонтных узлов и выездное обслуживание. Первые партии оставались сравнительно небольшими. Дальше объём зависел от того, сколько продукции соберут и сколько техники успеют подготовить к переходу между участками.

— В Ардене все охотно продают нам большой годовой объём, — сказал Эрив. — Потом начинается уборка, и выясняется, что людей они посчитали по прошлой зиме. Вы сколько механиков отправите сразу?

Торен назвал одного после завершения уже принятых работ и второго на ограниченный срок, если заранее подготовят замену в мастерской. Эрив посмотрел на Кая, ожидая более привлекательной цифры. Тот попросил список местных специалистов и оборудования трёх комплексов.

— Вам нужен не караван моих людей на весь сезон. Нужны те операции, которые ваши смогут выполнять сами после подготовки. Остальное закрепим за выездной группой.

— Наши уже умеют ремонтировать. Им не признают работу.

— Тогда покажите, кто именно и на каком основании отказывает. Часть вопроса может решить обычное соглашение с поставщиком. Часть потребует испытания. В цену я включу только то, что действительно придётся делать.

Торен спросил, что случилось с последней выездной бригадой. Эрив усмехнулся и позвал своего помощника. Тот нашёл счёт, в котором дорога и ожидание стоили почти столько же, сколько сама работа.

— Четыре человека приехали менять узел. Двое работали, двое ждали свободную машину до следующего участка. Наш мастер предложил отвезти их своей. Ему сказали, что тогда нарушится маршрут обслуживания.

— У них могли быть приборы, которые нельзя везти вашим кузовом, — заметил Торен.

— Были. Мы нашли и крепления, и закрытый ящик. Разрешение всё равно шло до утра. Потом приехала та же бригада на ту же работу и написала в отчёте, что местная служба не обеспечила перевозку.

Он говорил без злости, и от этого счёт выглядел хуже. В правом нижнем углу стояла его собственная подпись: работу приняли и заплатили, чтобы машины снова вышли в поле.

Торен прочёл приложение и ткнул пальцем в строку о приборах.

— Вот это я возьму с собой. Если действительно нужны их крепления, назовём заранее. Если они просто держат вас за дорогу, покажем им другую цену.

— Вам тогда меньше выездов оплачивать, — сказал Эрив.

— Зато мои люди будут ремонтировать, а не ночевать возле ваших ворот. За обучение и порядок обслуживания я тоже беру деньги.

Распорядитель кивнул помощнику. Тот положил копию счёта в техническую часть будущего осмотра.

Эрив отодвинул папку с общим предложением. Вынул другой лист — расписание движения техники между приёмными комплексами. Там было много коротких окон, несколько наложений и длинный пустой промежуток перед городской отправкой.

Логос сопоставил его с часами выполненного рейса и открытым расписанием узла. Источников хватало для первого варианта, но не для обещания на весь сезон.

«Пустой промежуток образуется после обязательного возврата машины к исходному сервисному пункту, — сказал ИИ. — Если второй комплекс получит право принять обслуживание, путь сократится. Нам выгоднее продать признанную работу местного пункта и городской приём, чем возить собственную бригаду вслед за каждой рамой».

Кай попросил Торена проверить техническую часть этого хода. Тот сказал, что сначала нужно увидеть местный стенд. Эрив согласился на осмотр и назвал человека, который может подготовить помещение к приезду. Его помощник перестал записывать общие обещания и открыл конкретные требования.

За окном раздался гудок. Ларен вышел переставить ожидающий фургон, оставив гостям стол. Пока его не было, Эрив спросил о Мериде.

— Ваш городской договор мешает его орбитальной линии?

— Законному отправлению — нет. Оно платит за подтверждённую услугу и проходит по своему окну.

— Некоторые мои поставщики работают через неё. Они не захотят менять всё сразу из-за вашей войны.

— Пусть сохраняют выгодные договоры. Я предложу независимый наземный участок. Если Мерид захочет увязать орбитальный рейс с возвращением городской привилегии, нам понадобится его конкретное условие.

Эрив потёр грязное место на рукаве большим пальцем. Пятно стало шире.

— Тогда начнём с наземного. Я не привёз вам голос Великого дома по всем остальным вопросам.

— Мне сегодня нужен человек, который вправе принять осмотр и заказать следующий рейс.

Распорядитель подтвердил свои полномочия. Они согласовали подготовку двух отдельных предложений: пробного транспортного порядка и обслуживания трёх комплексов. До осмотра Кай не называл цену большой сезонной программы. Эрив пригласил его и технического представителя на место, оставив время для обычной дороги и подготовки.

Тея приехала к концу встречи. В руках у неё была узкая папка с заверенными выписками по одиннадцати незавершённым поисковым историям. Аст передал её для направления запросов, сохранив полный массив у судебного хранителя. В нескольких маршрутах встречались региональные приёмщики с того же направления, где работали комплексы Седрана.

Кай положил папку на свободную часть стола, когда Ларен забрал коммерческий заказ.

— Есть отдельный вопрос. По этим людям нужны относящиеся перевозочные записи и сведения о последнем принятии. Сервисный договор от ответа не зависит.

Эрив прочёл сопроводительный лист. Одно старое обозначение узнал, второе попросил проверить помощника. Тея показала дату, чтобы они не приняли нынешнего владельца помещения за того, кто подписывал прежнюю передачу.

— Сейчас там другой наниматель, — сказал Эрив. — У моего управления может быть только часть пограничной перевозки. Остальное придётся запрашивать у службы, которая принимала людей.

— Передайте запрос по принадлежности с подтверждением получения, — ответила Тея. — И сохраните свою часть, пока они отвечают. Нам уже много раз объясняли, почему всё должно находиться у соседа.

Он посмотрел на подписи города, затем на её фамилию.

— Вы из Вара?

— Я веду его нынешний расчёт и отвечаю на вопросы о старом. Мои относящиеся подписи у следствия есть.

Эрив больше не уточнял. Принял ограниченный запрос, дал номер своей канцелярии и поручил помощнику подтвердить, кто получит каждую часть. Двое из одиннадцати были обозначены в предоставленных записях через старый приёмный пункт рядом с одним из комплексов. Пока это давало место следующей проверки, а не ответ об их жизни.

Когда гости уехали, Тея осталась у камеры помогать Ларену сверить новый график. Торен пошёл к следующему насосу. Кай вышел за весовую, откуда были видны полосы поля. На дальней дороге тянулась цепочка рабочих рам. Возле одной стояла бригада, и люди по очереди поднимались к боковому узлу.

Он увеличил изображение обычной оптикой. Увидел открытый кожух, разложенный инструмент, ожидающую следующую машину. Несколько неподвижных фигур возле большой техники определяли, когда начнётся работа на длинной полосе земли. Городской диспетчер не мог приказать им закончить быстрее.

«Нужен собственный центр подготовки?» — спросил Кай.

«Сначала признанные рабочие процедуры и согласие владельцев оборудования, — ответил Логос. — Центр без них будет выпускать людей, которым по-прежнему запрещено касаться машины. Я предлагаю включить поставщиков в первый осмотр. Пусть называют цену допуска при покупателе».

«А если откажутся?»

«Тогда у нас останется подтверждённый спрос на заменяемые узлы и известная цена зависимости. Полтора миллиона дают выбор первого вложения. Не надо обещать вложить всё до того, как увидим технику».

Утром банк подтвердил подлинность относящихся документов о капитале. Окончательные условия размещения ещё считали. Кай уже мог идти на осмотр со средствами для исполнения разумного предложения и отказаться от невыгодного, не прося Эрива оплатить само его присутствие.

В дом Оррена он вернулся поздно. У лестницы двое жильцов передвигали длинный шкаф, освобождая проход; Кай помог развернуть его возле перил и поднялся в свою комнату. Оставил обычный передатчик на столе и достал другой из тайника за старой пластиной.

Логос подготовил городской отчёт для Дирекции. Предыдущая отправка после полученного ответа ушла в своём сеансе; новой имперской аналитики ещё не было. Сейчас в пакет вошли доказательства действующего контроля над функциями узла, исполненные расчёты и ограничения городской коалиции. Отдельно — применение силы, погибшие нападавшие и продолжающиеся местные расследования. Кай не заменял их словом «инциденты».

Перед разделом о следующем этапе он остановился. На карте межрегионального снабжения город занимал меньше места, чем на схемах последних недель. Дальше лежали поля, ремонтные хозяйства, переработка, железо и вода. За ними — четыре соседние системы, для которых кернский урожай был частью собственного продовольственного расчёта.

Кай указал первый подтверждённый контакт с управлением поставок Седрана и коммерческий предмет будущего осмотра. В политической части оставил цель: добиться участия региональных владельцев в общих исполнимых обязательствах. Для этого требовалось получить право влиять на работу, от которой зависела их власть.

«Городская опора достаточна для следующего действия, — сказал Логос. — Недостаточна для обещания результата всей планеты».

«Так и передавай».

В согласованном сеансе пакет ушёл к аграрному спутнику, дальше по подготовленной цепи гражданских ретрансляторов. Прибор подтвердил местную отправку. Имперский приём и ответ потребуют своего времени.

Кай убрал устройство и открыл обычную связь. Эрив прислал программу осмотра. Первый пункт касался разгрузки, второй — ремонтного помещения. Кай поменял их местами в своём предложении и отправил причину: прежде чем продавать срок рейса, он хотел увидеть технику, которая должна подготовить груз.

Глава 40. После пересменки

К шестому дню обычной работы в комнате нового оператора всё ещё пахло краской. Рабочие перекрасили только одну стену, где сняли старый распределительный щит. На остальных остались тёмные прямоугольники от мебели и длинная царапина возле пола. Кай поставил свой стол боком к окну: отсюда было видно вход в диспетчерскую, но свет не падал прямо на экран.

Сайра проверила, что дверь открывается полностью, и перенесла тяжёлый ящик к другой стене. Внутри лежали старые рабочие схемы, переданные вместе с городской комнатой. Оружия в нём не было; она всё равно не хотела оставлять груз на пути выхода.

— Теперь у вас два постоянных стола, — заметила она. — Внизу перестанете появляться?

Кай положил на край столешницы расписание ближайших дней. Нижняя мастерская, городской узел, банк, подготовка регионального осмотра. Сайра прочла время, а не названия.

— Между этими двумя встречами вы опять не оставили дороги.

— Оставил обычный проход.

— С грузом он бывает занят. Перенесите вторую на полчаса. Людей для сопровождения я уже сняла с лишнего ожидания, возвращать его не стану.

Он передвинул встречу и отправил уточнение. Сайра проверила ответ, затем села на широкий подоконник. За стеклом открывалась верхняя часть Ардены. Близкие стены и мосты оставались такими же тесными, как внизу, но над ними было не перекрытие, а бледное небо.

Она спросила, когда окончательно определится поездка к Седрану. Кай назвал срок после подтверждения осмотра и состава группы. Сайра попросила доступ к обычным сведениям о дороге и местах остановок. Её интересовал человек, который встретит их на каждом участке, и возможность вернуться тем же путём. Городская операция закончилась, обязанности по его безопасности продолжались.

Логос вывел сведения из приглашения Эрива и отделил проверенные адреса от обещанных. Сайра забрала свою часть. Встав, провела пальцем по свежему краю краски и вытерла его о бумагу.

— Стол вам всё-таки переставят. Когда нанесут второй слой.

— Значит, сегодня не успею привыкнуть.

В диспетчерской заканчивалась передача. Кален объяснял сменщице изменение двух вечерних окон. Владельцы подготовили объединённую подачу и оплатили согласованную готовность. Перестановка стала короче, однако первый водитель должен был привезти груз раньше привычного часа. Кален показал его подтверждение.

Женщина прочла, связалась с приёмкой и сама повторила последовательность. Потом сняла с плеча сумку, поставила под рабочий стол и приняла пост. Кален забрал свой пустой стакан. На просьбу остаться ещё ненадолго ответил, что следующие восемь часов принадлежат ей, а ему нужно домой.

Кай вышел вместе с ним. На лестнице они остановились пропустить двух техников с длинным защитным кожухом. Кален посмотрел на вещь, вспомнил номер машины и спросил, приняли ли заказ на замену. Техник назвал время и мастера. Диспетчер записал напоминание для собственной будущей смены.

— Теперь идите, — сказал Кай.

— Я и иду. Это по пути вспомнил.

У выхода Кален свернул к пассажирскому переходу. Кай остался на площадке над приёмными путями. Несколько лет назад при строительстве здесь оставили место под дополнительную лестницу, но её так и не поставили. Получился узкий тупик с ограждением, откуда было удобно смотреть на движение и некому было мешать.

Внизу сцепщик поднял руку. Водитель дождался повторённого сигнала. Медленно натянулась сцепка; машина повела груз за поворот, и на освободившемся месте появился следующий знак. Кай узнал вывеску малого склада, который не участвовал ни в его коалиции, ни в судебном деле. Склад купил услугу и приехал к своему часу.

Логос сообщил, что за последние дни основная доля обращений к службе Вейра касалась обычных окон, изменений груза и цены. В начале городской работы преобладали проверки: кто они, кто за них отвечает, признаёт ли их подпись банк. Теперь люди спорили о том, за что платят.

«Предлагаю сохранить отдельную выборку отказов независимым перевозчикам, — сказал ИИ. — К следующему заседанию комиссии можно будет сравнить их причины с фактической готовностью постов. У вас появится основание требовать взаимного допуска, а не просить ещё одну льготу для себя».

«Собирай относящиеся решения нашей службы. От остальных запросим через комиссию».

«И возьмём плату за дополнительные испытания там, где они действительно нужны. Это даст службе Сенны заказ и уберёт повод отказывать по неопределённой опасности».

Кай назначил подготовку предложения. Видимая часть города больше не заканчивалась местом, куда его пустили. За ней находились люди, которым требовалось то, что он уже умел давать: работающий проход, расчёт, ответственность за обещанный час. Он мог выбирать, куда направить эту силу дальше.

Торен ждал у машинного зала. Они прошли вдоль принятой городской части, остановились возле преобразователя. Дежурный техник показал журнал наблюдения и текущий режим. После запуска машина пережила несколько обычных изменений нагрузки; теперь механиков больше занимало плановое обслуживание, чем воспоминание о шести минутах.

На корпусе остался след транспортного крепления, которое меняли после нападения. Торен заметил взгляд Кая и сказал, что заказал защитную накладку подходящего размера. Затем повёл к рабочему месту, где собирался оставлять набор для своего сменщика.

— На региональный осмотр пойду я, — сказал он. — Здесь могу подготовить передачу. В мастерской тоже договорился. Но первый выезд будет осмотром, Кай. Если вы за столом обещаете ремонт всего, что увидите, сначала вызывайте меня.

— Вы там будете за тем же столом.

— Хорошо. Тогда хоть услышу обещание вовремя.

Торен достал список, сложенный вчетверо. На обороте была прежняя схема крепления, но лицевую сторону занимали имена и часы. Один из механиков хотел оставить за собой нижнюю мастерскую, другой просился на обслуживание узла. Их квалификации позволяли оба назначения; спор шёл о том, кто будет учить следующих людей.

— Если сюда поставить только лучших, внизу каждый сложный заказ опять будет ждать меня, — сказал Торен. — Я предлагаю менять дежурного мастера раз в неделю. Люди увидят обе работы. Учеников будем держать возле действующего заказа, а не гонять смотреть, как я затягиваю гайку.

Кай прочёл список. У одного имени стояло согласие, у двух — назначенный разговор. Торен не обещал их время за них.

— Плата по выполненной роли, — сказал Кай. — Обучение отдельной строкой. Сколько обычных заказов придётся перенести?

— Два на следующей неделе, если заказчики согласятся. Один можно отдать соседям. Они такой узел уже делали.

— Согласуй. Осмотр у Седрана сдвинем, если передача потребует ещё дня.

Торен посмотрел на него поверх сложенного листа.

— Ты уже отдал им время?

— Предложил. Подтверждения состава ещё нет.

— Тогда сегодня закончу разговоры. А то у меня люди узнают, что работают за начальника, когда начальник уже уехал.

Он отправил одному из механиков приглашение прийти после смены и убрал лист. Кай видел, сколько времени тот оставил на передачу станка, измерителей и незавершённых ремонтов. В будущем региональном предложении это время тоже придётся оплачивать. Людей, способных принять мастерскую, нельзя было добавить к оборудованию последней строкой заказа.

Он открыл ящик, разложил два измерителя и снова поменял их местами: меньший чаще требовался в работе. Кай подождал, пока механик закончит. Потом они пошли к комнате отдыха, откуда доносился непривычный для этого часа запах горячей еды.

К середине второй смены Мара приехала принимать первое обычное обслуживание по договору своих кухонь. На раздаче работали двое её людей; сама она стояла возле складного стола и спорила о высоте полки. Кто-то предложил подложить под ножки одинаковые обрезки. Мара попросила лучше принести нормальный стол: горячие ёмкости ей предстояло ставить сюда каждый день.

Торен осмотрел крепление, назвал размер и ушёл к кладовщику. Через несколько минут они вернулись с подходящей рамой. Раздачу не прерывали, просто перенесли чистую посуду на соседнюю поверхность. Мара подвинула новую полку, проверила её ладонью и позволила поставить вторую ёмкость.

— Теперь можно есть, — сказала она Каю. — А то ты опять будешь смотреть, как все заняты.

Он взял поднос и встал в короткую очередь. Перед ним двое сцепщиков обсуждали выходные; один собирался ехать к сестре за город и считал, хватит ли времени между рейсами. За Каем остановилась сменщица приёмки, ещё не снявшая рабочие перчатки. Увидела, что держит их возле еды, убрала в карман и продолжила разговор с коллегой.

Мара села, когда первые люди уже понесли посуду обратно. На её правом предплечье темнел старый ожог. Она подтянула рукав, чтобы не зацепить им край миски, и спросила Торена, сколько человек уедет с ним на осмотр.

— Пока я и Кай. Отдельного помощника на место потребую у принимающих.

— Значит, две порции уберу только после подтверждения дня. В прошлый раз твой помощник ел за тебя, пока ты оставался наверху.

— Он работал за меня внизу.

— Я ему и выдала. А в заказе исправила сама.

Йорен появился с пакетом рабочих копий для Неды. Дождался, пока она распишется за получение, затем спросил, можно ли остаться до окончания пересменки. У него было разрешение наблюдать из безопасного места вместе с наставником, и сегодня он хотел увидеть объединённую подачу, о которой слышал у диспетчеров.

Кай показал свободный стул. Йорен сел на самый край и смотрел в сторону окна. Мара поставила перед ним еду.

— Они ещё не начали, — сказала она. — Ешь, пока ждёшь.

— Я могу после.

— После я начну убирать.

Он взял ложку. Торен спросил, какие сигналы он уже различает. Йорен назвал рабочую последовательность, запнулся на местном подтверждении и сам полез в свои записи. Механик дождался, пока он найдёт нужную строку, и объяснил, почему с этой стороны знак выглядит иначе. За разговором мальчишка перестал вертеться к стеклу каждую минуту.

Тея пришла ближе к концу раздачи. Её склад закончил свой приём, и она принесла Маре подтверждение по следующей партии продуктов. Положила его возле пустого подноса, сняла куртку и только потом заметила, что за столом Кай.

— А я тебя внизу искала. У нас люди хотят расширить ремонтное время. Сначала поговорят с Тореном, потом принесут расчёт.

— Я завтра буду в мастерской.

— Уже знаю. Тебе встречу передвинули, мне пришло обновление.

Сайра, сидевшая у соседнего края, подняла взгляд и снова занялась едой. Тея не стала спрашивать, почему время изменилось. В своём графике она успела освободить нужный час.

По обычной связи пришло сообщение от Вены Даль. Она благодарила Мару за предложенную подработку, но на следующую неделю просила только утренние часы. Арлис получил оплату за первую партию застёжек и договорился на вечер встретиться со старым знакомым. Вена собиралась встретить сына дома, а не ждать его у чужой проходной.

Мара ответила, что утренние часы есть. Потом положила передатчик экраном вниз и попросила Тею передать хлеб. За их столом свободно разговаривали о вещах, которые не требовали решения главы.

У окна наставник позвал Йорена. Мальчишка быстро доел, отнёс посуду и подошёл к разрешённому месту. Торен поднялся вместе с ним. На приёмном пути готовили объединённую подачу; люди из двух предприятий стояли каждый возле своего груза и смотрели на одного диспетчера.

Кай видел их поверх плеч сидевших. Он знал, чьё решение отправит машины, из каких денег получат плату работники и кто ответит, если обещанное время будет сорвано. Всё это удалось собрать в одном месте, среди прежних стен, старого железа и чужих знаков.

Мара подвинула ему ещё кусок хлеба.

— Ты опять перестал есть.

Сигнал изменился. За стеклом медленно пошёл первый груз, второй остался ждать своей команды. Йорен что-то спросил у Торена; тот ответил, не оборачиваясь. У раздачи смеялись двое женщин, сравнивая пришедшие расписания.

Кай отломил хлеб. Вечернее движение продолжалось за его спиной.