Я - ИМБА

Глава -(1)- Начало

[Сейчас. Сентябрь 2021 г.]

Этот человек, привязанный к стулу — моя цель.

Мы находимся в закрытой комнате, где единственный источник света — фонарь в моей руке. Мне нравится светить ему в глаза и смотреть, как его лицо морщится, пока пленник приходит в себя после инъекции снотворного. Сколько лет я гонялся за ним по всему миру, и вот мы здесь — в глухой степи глубоко под землёй, где нас никто не потревожит.

Я знаю, он уже очнулся. Только не хочет показывать этого. Оценивает обстановку, пытается понять, где он и что происходит. А я продолжаю игру с фонариком до тех пор, пока не решаю встать и врезать ему по челюсти рукояткой пистолета. Точно выверенный удар лишает его нескольких зубов, которые звонко рассыпаются по бетонному полу.

— Прекратите! — стонет он, сплёвывая кровью. — Мне больно!

— Не нравится? А если так? — спрашиваю я, и с разворота пинаю его в грудь.

Мужчина вместе со стулом опрокидывается на пол. Я слышу его тяжёлое дыхание и сдавленный мат.

У всех бывают дерьмовые дни, господин чернокнижник. И вы не исключение. Даже таких всеведущих и всё контролирующих людей, как вы, можно застать врасплох. Наверное, со стороны я кажусь каким-нибудь маньяком-садистом. На самом деле это не так. Как говорится, месть — это блюдо, которое подают холодным. Вот и я наслаждаюсь каждой минутой, проведённой вместе с этим человеком. И предвкушаю то, что с ним произойдёт в ближайшие сто двадцать секунд.

— Вы чудовище! — говорит он, всхлипывая от боли и обиды, когда я поднимаю его обратно.

— Не могу не согласиться. И мы оба знаем, кто сделал меня таким, — подмигиваю я, и наставляю на него пистолет. — Твоё последнее слово?

— Нет! Пожалуйста! Постойте! У меня есть дети! Двое! И жена! И... Я простой офисный работник и никому не переходил дорогу! Зачем вы это делаете со мной?

— Я смотрю, ты глубоко вжился в роль. Но мы здесь не для того, чтобы оценивать твой актёрский талант, — говорю я, щёлкая затвором.

— Не надо! — вскрикивает он и зажмуривается.

Нет, ещё не время. Я хочу увидеть по его глазам, что он вспомнил. Ведь бессмертные часто забывают свои прошлые жизни, особенно людей, которым поломали судьбы.

— Такая смерть будет слишком лёгкой для тебя. Я придумал кое-что получше.

Наконец он открывает глаза и с непониманием смотрит, как я прикладываю дуло пистолета себе к виску.

— Вы сумасшедший!

Я улыбаюсь и произношу слова, которые он сам когда-то говорил мне:

— Теперь ты в круге смерти... старик.

Маска недоумения моментально исчезает с его лица. Передо мной больше не испуганный обыватель, а циничный ухмыляющийся ублюдок, которого ждёт справедливая кара.

Я произношу последнюю фразу по слогам:

— Гори в аду.

И нажимаю на спуск.

***

[Тогда. Сентябрь 1421 г.]

Когда на твоих глазах жестоко убивают родных, поневоле начинаешь проще относиться к собственной жизни. И если незримая грань пройдена, то, не задумываясь о последствиях, ты сделаешь то, что должен. В свои семнадцать возьмёшь в руки вилы и вонзишь их в живот тому, кто стоит перед тобой по локоть в крови отца, матери, сестры и маленького брата.

Я не сомневался в том, что живым уйти из горящей деревни мне не дадут. Но точно знал, что моими стараниями один из этих убийц останется здесь навсегда. И когда с тупой болью я ощущал удары кованых ботинок на своих рёбрах, а потом и пахнущий кровью клинок у горла, случилось невозможное. Всё остановилось. Моя голова не полетела на землю, как головы моих родных. Кто-то лишь одним своим присутствием заставил разбойников отступить.

Рядом со мной, скрюченным от боли сыном кузнеца, присел на корточки незнакомец в капюшоне:

— Мальчик-мальчик... Скажи, что ты чувствуешь после того, как отомстил одному из них?

Он был совсем не похож на этих убийц. Между головорезами и стоявшим надо мной человеком была огромная разница. Они — тупые животные, годящиеся только для того, чтобы резать и грабить слабых. А он... В его смеющихся глазах было слишком много того, чего я не понимал. Как будто он видел то, чего нельзя постичь даже за всю человеческую жизнь.

— Наверное, это удовлетворение, — продолжил незнакомец. — Только, оно не продлится долго. Уверяю тебя, мой мальчик, лишь время поможет тебе пережить утрату. И я хочу подарить его тебе. В качестве жеста доброй воли за то, что они сделали с твоей деревней.

Я поднял свой опухший глаз на него. Неужели этот человек думает, что я наивный простачок, и не понимаю того, что это он стоит во главе всей этой кровавой резни. Именно он платит этим тварям, которые убили здесь всех!

— Если не можешь говорить, то просто кивни головой или махни рукой. Тогда я пойму, что ты согласен принять мой дар. Либо можешь продолжить знакомство с этими мясниками, — развёл он руками. — Выбор за тобой, мальчик.

Недалеко послышался довольный смех его подручных убийц.

Подлец! Я уже всё решил и приготовился к смерти, как вдруг появляется он и предлагает мне несбыточные вещи. Время поможет пережить смерть близких? Что оно значит для того, кому суждено умереть в течение следующих пары минут?

— А ещё я подарю тебе их жизни, — указал он на пятерых мужчин, заставив их мгновенно заткнуться и перестать смеяться.

Неплохое предложение...

Я потянул к нему ладонь, оканчивающуюся сломанными пальцами, вызвав при этом у старика усмешку. Мужчина в капюшоне придвинулся ближе, подав в ответном жесте свою тонкую пятерню, не знающую тяжёлой работы. И в этот момент я плюнул кровью ему прямо в лицо, а потом широко улыбнулся беззубой улыбкой, когда услышал его сдавленную ругань. После того, как он протёр глаза, я устало кивнул ему и опустил свой затылок на землю, ощутив при этом звон колоколов в своей голове.

— Дерзкий мальчишка! — облизнув кровь на губах, произнёс он и со злорадством рассмеялся. — Но мне это даже нравится! Согласие получено! Печать открыта. Осталась лишь одна маленькая деталь...

Он поднялся и подошёл к своим подручным, которые теперь настороженно смотрели на него. Конечно, ведь этот человек пообещал мне их жизни.

— Перережьте ему горло, и вы свободны.

Мужчины переглянулись, и даже с облегчением вздохнули, а когда получили звонкий мешок с монетами, то вообще расплылись в довольных улыбках. Проводив старика взглядом, один из них двинулся ко мне, обнажая устрашающий тесак. Так я с болью осознал, что по чужой прихоти меня напоследок раздавили не только физически, но и морально. Наплести умирающему сказки о счастливом будущем, а потом лишить его только что обретённой надежды...

УБЛЮДОК! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ!

— А ведь ты добился моего уважения, парень, — сказал бородатый разбойник, присев рядом со мной. Он широко улыбнулся, показав мне свои кривые зубы, среди которых затесался ровный золотой, наверное украденный у другого человека. — Обычно перед смертью крестьяне вопят о пощаде, молятся богам или просто пускают сопли. А ты взял да воткнул вилы в нашего товарища и прикончил его! Уму непостижимо!

Я криво улыбнулся. Смерть одного из них подарила мне мимолётное счастье. Жаль, что остальные пятеро ублюдков уйдут отсюда живыми. Будь моя воля...

— Спасибо, что увеличил мою долю с этого мероприятия. Не переживай, я всё сделаю быстро, — продолжал он. — Можешь не благодарить. А теперь...

Он приставил зазубренное лезвие к моему горлу.

— Пора умирать.

Резким отточенным движением разбойник заполнил моё нутро раскалённым железом. Точнее, я машинально представил, будто расплавленная железная руда прочертила моё горло, и пролилась внутрь, обжигая его. Красный туман пролился на глаза, и вдруг противная физиономия убийцы сменилась сосредоточенным угловатым лицом моего отца, замахивающегося молотом для решающего удара.

«Так закаляется сталь» — любил говорить он, обучая меня премудростям кузнечного дела.

Папа?

Я не успел ответить ему, ибо чёрная металлическая головка молота внезапно разбила меня на тысячу осколков. Тьма укрыла своим саваном молодого человека по имени Ютан, чей род сегодня ночью был обрезан на корню, даровав покой и забвение.

Но...

Белый луч света, внезапно прорезавший бесконечную ночь на две половины, больно ударил мне в глаза. А потом и мои уши резануло от человеческих воплей. Ничего не понимая, я сначала почувствовал терпкий влажный запах крови, а потом и увидел сапоги, стоявшие рядом со мной. И оканчивались ноги моего убийцы на уровне голеней, будто их разом срезало остро заточенной косой.

— Это он! ЭТО ОН! — кричал кто-то неподалёку, пока я самозабвенно рассматривал вываленные рядом потроха, от которых исходил пар.

Эта сентябрьская ночь была заметно холоднее предыдущих. Осень вступила в свои права, кровавая жатва была собрана...

— Чего ты стоишь?! Убей его! Убей!

В моих руках оказался обломок челюсти с золотым зубом. Не знаю как, но ещё один из убийц отправился в мир иной следом за предыдущим. Наверное, стоит сказать старику спасибо?

Вдруг я заметил быстро приближающуюся тень и блеск стали. А затем всё резко закрутилось и завертелось, в конечном итоге превратившись в обезглавленный силуэт на фоне звёздного неба, сидевший посреди кровавый массы. Я смотрел на него снизу-вверх, находясь в небольшом отдалении. Через пару мгновений мои глаза закрылись...

И снова тьма вонзилась в меня своими цепкими лапами, разрывая на тысячу кусков. И опять жаркий свет спаивал меня в единое целое, возвращая в мир боли и страданий. Я снова открыл глаза и увидел ещё больше крови, повсюду разбросанные внутренние органы и кости. И вездесущий пар, словно их варили в котле. Я что, попал в ад? Криков больше не было, ибо никто уже не мог кричать. Но готов поклясться, посреди этой устрашающей тишины я отчётливо услышал одно единственное предложение, которое донёс до меня внезапно поднявшийся ветер:

— Теперь ты в круге смерти, мальчик...

Глава -(2)- В путь

Всю ночь я провёл в бреду, шатаясь от одного горящего дома к другому. Всё пылало вокруг, и только прошедшая неделя дождей не дала огню перекинуться на лес и пойти дальше. Так прошло несколько долгих изнурительных часов и наконец начался рассвет посреди дымки от сгоревшей дотла деревни. Раньше, уже казалось, это было в другой жизни, поднимающееся из-за горизонта солнце своими звонкими голосами встречали петухи. Но теперь в живых не осталось даже их. Всё было уничтожено подчистую, и предано огню, которому наш род издавна поклонялся. Но бог пламени и кузнечного дела в этот скорбный час не заступился за нас, а наоборот сожрал своих рабов.

Раньше я обожал ночные посиделки возле костра, когда мужики из общины рассказывали страшные сказки или байки времён последней войны, а женщины готовили на вертеле пойманного ими кабана. Ещё с детства я любил запах жареного мяса и берёзы. Теперь этот смрад был повсюду, то и дело, выворачивая меня наизнанку, ведь так пахли мои люди, убитые бандой разбойников под предводительством старика в капюшоне. Кстати, о них...

До этого момента я не подходил к месту их страшной гибели. Если ночью огонь отводил от деревни хищников, то уже скоро волки непременно придут поживиться падалью. А это значит, что мне стоит поторопиться и собрать с них всё ценное, ведь мне предстояла дальняя дорога. Оставаться на братской могиле не было никакого смысла, как и отстраивать деревню. Теперь это территория мёртвых, а я всё ещё был жив, несмотря на то, что меня убивали уже два раза. Горечь и печаль утраты любимых, которым я посвятил всю ночь, утром сменились на холодный расчёт и жажду мести. Я отчётливо видел следы старика, теряющиеся в лесу, поэтому в темпе начал обследовать то, что осталось от разбойников, чтобы броситься в погоню.

К сожалению, здесь было мало, чем поживиться. Кроме того, что их словно разделал гигант-мясник, нашинковав в капусту, пострадало и оружие убийц. От мечей остались одни осколки, от одежды куски ткани, и лишь сапоги золотого зуба были целы. Я примерил их и остался доволен — немного больше моего размера, но самое то, чтобы двигаться по лесу. Кроме того я нашёл разорванный мешок с золотыми монетами, которые в большинстве своём оказались словно изрублены топором на половинки. Что же здесь произошло?

Стоя посреди всего этого я вдруг понял, что на месте смерти этих людей подгорела трава, сформировав ровный круг на земле. Рядом с первым кругом, в центре которого раньше стояли сапоги золотого зуба, находился и второй, более тёмный и более крупный. Не было сомнений, что это проявление той скверны, автором которой являлся старик. Похоже, он решил разом избавиться от своих подручных, но меня зачем-то оставил в живых.

Каким-то чудом в деревне сохранился обоз. Внутри, кроме огородных инструментов, вчерашнего хлеба и молока я нашёл чистую рубаху и штаны. Моя одежда была пропитана кровью и изорвана на куски, поэтому, там же я и переоделся. И только сейчас заметил, что моя кожа с недавнего времени стала неестественно розовой. Как минимум на груди, ногах и руках пропал загар, и я был теперь похож на заново родившегося человека. Кстати, зубы мои тоже каким-то неведомым образом отросли, хотя этой проклятой ночью передние мне точно выбили.

— Что же ты со мной сделал, старик?

Я снова подошёл к обозу и взял с собой вилы — типичное оружие крестьянина с длинным древком. Кто знает, что ждёт меня впереди. И уже было хотел отправиться в путь, как вдруг мой взгляд зацепился за рукоятку с петлёй верёвки, торчащую из вещей. Потянув за неё, я вытащил добротный молоток, практически идеально сбалансированный, что даже после десятка прибитых досок не устанет рука. Это конечно не кузнечный молот, но в пути даже удобнее будет. На рукоятке были вырезаны инициалы хозяина.

— Старина Джеф, я позаимствую его у тебя, — произнёс я, мысленно поблагодарив мёртвого плотника, который принял участие в постройке доброй половины домов в деревне.

Повесив инструмент на пояс, и осмотрев свой хилый скарб, я двинулся в лес. Оборачиваться и прощаться с мёртвыми не стал — теперь их больше нет в этом мире. Примерно полчаса я шёл по тропе, пока не увидел впереди пасущихся лошадей. Их было пятеро. Одну, скорее всего, забрал старик. Животные не были привязаны, поэтому своим появлением я мог их спугнуть. Избавившись от всех вещей, вил и молотка, чтоб не стеснял движения, я стал подкрадываться к ним, стараясь не шуметь.

Хруст веток под ногами сначала заставил животных насторожиться, а потом, завидев меня, они начали лениво разбредаться в стороны. Я выбрал самую спокойную лошадь бурого окраса, которая была больше всех увлечена поеданием травы, и не обратила особого внимания на появившегося незнакомца. На ней сидело добротное седло, с привязанным к нему вещевым мешком. Потянув животное за поводья, я отправился вместе с ней к своим вещам, одновременно обыскивая чужой скарб. К моей радости, внутри нашёлся короткий нож, вяленое мясо и фляга с водой. Туда же я перенёс свои вещи, и с сомнением посмотрел на вилы — верхом на лошади они скорее будут мешать мне. Оставив их на земле, я поехал за другими конями, и поочерёдно освободил их от вещевых мешков разбойников. Мой кошель пополнился, как и провизия. Так же я взял с собой на обмен пару ножей и разные безделушки вроде медных амулетов и костяных игрушек — пригодится. Торговцы любят такие диковинки.

Ещё минут двадцать я потратил на поиск следов старика, обойдя это место вдоль и попрёк. Судя по всему, он сел на коня примерно в ста метрах отсюда, а потом развязал остальных лошадей, и отправился на север. Не было сомнений, что направляется он в столицу страны — Герод. До города примерно десять дней пути, если не останавливаться на ночлег. Значит, и я пойду туда, а затем найду его. Перед тем, как лишить старика жизни, я обязательно узнаю, зачем он пришёл в нашу деревню и сотворил это чудовищное преступление. И что он сделал со мной...

Так я провёл ещё сутки пути, иногда останавливаясь у реки или у озера, чтобы напоить лошадь и поесть самому. Внутри моей души была зияющая пустота и лишь чётко намеченная цель вела меня вперёд. Раньше в прошлой жизни я только и делал, что мечтал попасть в столицу. Мне хотелось вырваться из нашей глухомани и, как я тогда думал, дать лучшее применение моим навыкам и способностям именно в городе. Но отец всегда говорил мне, что одному в столице делать нечего. Либо будешь жить в нищете, без помощи рода, пытаясь найти своё место в каменном граде у моря. Либо свяжешься не с теми людьми, которые предложат заработать нечестным путём. А за воровство в Героде частенько карали смертью, не то, что в родных краях, где провинившийся отделывался лишь отрезанным пальцем и порицанием общины. В итоге именно авторитет отца сдерживал меня от самоволки. Но теперь его нет. Никого нет. Остался только я один и этот бескрайний мир.

Ещё несколько дней я брёл по полям и лугам, изредка встречая на пути торговцев и странников. И буквально каждый интересовался тонкими столбами дыма, что поднимались за дальними холмами, где находилась деревня. Я старался отделываться от них общими фразами и говорить, что не местный. Лишнее внимание мне было ни к чему, поэтому в итоге я сошёл с тракта и двинулся уже параллельно ему через поля, чтобы лишний раз не сталкиваться с людьми. Из-за чего я слишком далеко отошёл от него и в конечном итоге на исходе третьего дня пути упёрся в дремучий лес. От чего-то лошадь не хотела заходить в него, и её тревожное настроение передалось и мне. Я решил развести костёр и остаться здесь на ночлег.

Мои запасы провианта постепенно заканчивались, и в скором времени придётся либо заняться добычей дичи или ловлей рыбы, что несомненно потратит драгоценное время, отпущенное на погоню за стариком. Либо завтра я пересилю себя и вернусь к людям, чтобы поторговаться и пополнить припасы. В любом случае пробираться через лес, хоть это и была прямая и короткая дорога в сторону Герода, не имело смысла всё из-за той же траты времени. Решено — завтра возвращаюсь на тракт и продолжу путь уже по нему. Тем более, деревня уже далеко осталась позади, и ко мне больше никто с вопросами не подойдёт.

Пока не отгорел закат, сонливость не мучила меня, но как только кроваво-красное солнце скрылось за горизонтом, на меня навалилась усталость прошедших дней. Ведь я уже пару месяцев как не выезжал из деревни, тем более на столько дней. Хотелось закрыть глаза и просто отключиться. Я снял вещи с лошади и спрятал их в дупле сгнившего дерева, стоявшего неподалёку от моего лагеря. Если вдруг останусь без транспорта, то вещи свои точно не потеряю. Потом забрался на высокий дуб и повесил на толстую ветку мешок с едой, перевязанный верёвкой, которую спустил вниз, чтобы проще было доставать. Мясо я сегодня не жарил, поэтому по идее медведь на запах ко мне выйти не должен, но с едой всё равно лучше подстраховаться.

Остался последний нерешённый момент — найти место, чтобы заночевать. Снова залезать на дерево было лень, поэтому я расположился неподалёку от лошади, чтобы в случае чего своим ржанием она предупредила меня об опасности. Постелил себе плащ одного из разбойников и без сил свалился на него, держа в руке нож, а за поясом молот. Как говорил мой отец, нельзя приготовиться ко всему, но если ты сделал для этого всё возможное, то шансы на выживание в этом опасном мире точно поднимешь.

Я отключился, погрузившись в мир кошмаров и боли, которые без остановки прокручивались в моих снах. Снова и снова я становился беспомощным свидетелем казни родных и близких мне людей. Смотрел, как их головы летят на землю, орошая её горячей кровью. Был вынужден наблюдать, как их тела предают огню, и слышать крики тех, кого убийцы ради развлечения решили бросить в пламя ещё живыми.

От крика я и проснулся, резко сев на плащ и машинально протерев холодный пот со лба. Вокруг была ночная тишина: рядом тихо сопела лошадь, изредка переступая с копыта на копыто, многоголосым хором пели сверчки и надоедливый комар жужжал над ухом. Вроде бы всё спокойно, тем более Бурка совсем не волновалась — так я назвал свою лошадь. Но вскоре она и я вместе встрепенулись, услышав неподалёку в тёмном лесу человеческий крик:

— На помощь!!! Спасите меня!

Глава -(3)- Костёр

Теперь уже и Бурка забеспокоилась, снова услышав женский крик. Несомненно, в ночной тиши истошно голосила именно девушка. И она бежала со всех ног через высокую траву прямиком ко мне. Видно, заметила свет от костра и решила найти здесь помощь. Только от чего она спасалась бегством? Вот в чём вопрос!

Я резко встал и быстро забрался на лошадь, чтобы лучше рассмотреть, что там происходит. И сразу заметил белый чепец, мелькающий тут и там в траве. Вскоре, нарушительница спокойствия выбежала на поляну. И вот она, запыхавшаяся девица-красавица: крепкая селянка в платье с высоким вырезом, подчёркивающим её молочную грудь. Незнакомка дрожала всем телом и куталась в плащ, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну что стоишь, красавица? Садись у костра. Я хвороста подложу, согреешься.

— Спасибо, добрый незнакомец, — коротко поклонилась она, и быстро засеменила к кострищу, постоянно оглядываясь назад.

— За тобой кто-то гонится?

— Нет. Наверное... — задумалась она, присев на траву возле костра.

— Сейчас...

Я постелил свой плащ и предложил ей сесть на него:

— Так теплее будет.

— Хорошо, — кивнула она и забралась в мои одежды, попутно грея руки над языками пламени. — Спасибо. А ты ведь ещё совсем юный. Сколько тебе?

— Семнадцать.

— И не дашь даже — выглядишь моложе. Меня кстати Грета зовут. А тебя?

— Ютан. Для друзей — Ют. Грета, расскажи уже, что случилось с тобой? Ты так кричала.

Девица снова оглянулась в сторону зарослей высокой травы и невольно поёжилась в своём плаще:

— Я живу здесь неподалёку, в посёлке. Вот вышла на воздух подышать, и что-то услышала в кустах возле болота.

— Что?

— Похоже на рычание. Есть дворовый пёс Билли, всё время за мной ходит. Охраняет. И я подумала, что это он. Подошла ближе, позвала его, и...

Похоже, её рассказ близился к развязке, так как глаза девушки расширились — ей было страшно это вспоминать.

— Продолжай, Грета.

— Это оказался не он. Точнее, что-то грызло его мёртвое тело...

Девушка закрыла лицо руками.

— Погоди-ка. Когда это было? — решил я уточнить, вытаскивая поочерёдно все оставшиеся ножи из вещмешка, а также молоток.

— Минут десять назад. Брр! Когда оно посмотрело на меня... Я испугалась. Эти ярко-жёлтые глаза! Какая же я дура, что побежала в поле! Надо было остаться в доме... Хотя нет. Там было бы намного хуже...

Грета замолкла, погрузившись в свои мысли. Её поступки казались нелогичными, но мне было ясно одно — в лесу определённо что-то есть. И возможно оно опасно.

— Как же хорошо, что я встретила здесь тебя, Ютан!

— Да, тебе повезло. Одной бродить ночью, когда вокруг дикие звери — идиотская затея, — сказал я, напряжённо всматриваясь во тьму.

Грета фыркнула:

— Я с детства здесь каждую травинку знаю. И до девятнадцати годков со мной ничего не случилось.

— Раз на раз не приходится. Хочешь, я провожу тебя до дома?

— Нет! — вдруг воскликнула она. — Я не хочу возвращаться. По крайней мере, сейчас. Давай пока посидим здесь вдвоём, хорошо?

— Ладно, — махнул я рукой, хотя в глубине души раздражался от того, что из-за этой хоть и приятной, но всё-таки незваной гостьи, потеряю все шансы на здоровый сон этой ночью. Ведь она-то точно не уснёт, напуганная до ужаса.

— Ну, рассказывай. Кто ты и откуда? Куда путь-дорогу держишь? — спросила девушка, моментально переключившись на позитивный лад.

— В столицу еду. Торговать, — сказал я первое, что пришло на ум.

— И чем торговать в Героде будешь, кроме этих трёх ножей?

Она с подозрением взглянула на мой арсенал, и её опасения могли быть оправданы. Я был почти уверен, что когда-то этими ножами бандиты резали глотки несчастным людям, которые по злому року оказались у них на пути.

— Безделушки всякие.

Я открыл ещё один мешок и показал ей различные украшения и игрушки из кости.

— Какая прелесть! — загорелись её глаза, и девушка проворно запустила руки в мешок и начала перебирать в нём вещи.

— И тебе это нравится? — удивился я.

— Конечно! А как же? У нас в деревне такой красоты не сыскать! Смотри, какая милая лошадка!

На моих глазах девушка превратилась в большого ребёнка, который в первый раз увидел детские игрушки. Каждый раз она вытаскивала какую-нибудь находку и показывала её мне.

— Подари мне одну, а? Ну, пожалуйста!

Началось... А ведь от этих вещей зависела моя жизнь, по крайней мере буду ли я сытым в ближайшие дни или нет.

— Извини, но я могу только продать их тебе. По-другому никак.

— Жаль! Хотя, я тебя понимаю. Дома тебя ждут со звонкой монетой, а не с пустыми карманами. А я тут на подарки напрашиваюсь, считай первая встречная...

— Ну, давай, сколько у тебя с собой? — сжалился я. — Много не запрошу. Несколько серебряных монет, и лошадка твоя. За знакомство, так сказать.

— Нет у меня денег. Не взяла, — разочарованно ответила Грета. — Думала, заработаю этой ночью, ан нет...

— Ты работаешь по ночам?

— Иногда. Помогаю маме. Я у неё одна, а отец умер от хвори пять вёсен назад.

— Сочувствую, — искренне сказал я, вспомнив свои потери.

— Ничего. Справляемся, — махнула она рукой, а потом вдруг посмотрела на меня с интересом. — Ютан, скажи, а я тебе нравлюсь?

Эта девица с каждым разом поражала меня всё больше и больше.

— Я тебя первый раз в жизни вижу. Что с тобой не так?

— Да ничего. Просто, я думаю, что всё-таки смогу купить у тебя эту костяную лошадку. Только заплачу за неё не деньгами, а собой...

У меня только рот открылся от удивления и смущения, когда девушка начала развязывать и так уже выдающийся вырез платья у себя на груди.

— У тебя уже было с девушкой? — промурлыкала она. — Я могу сделать лучше. Я опытная...

— Ты с ума сошла! — выпалил я, отстраняясь от её объятий.

— Ну, Ютан! Ну, пожалуйста!

Нет, в этом плане я уже не был юнцом. Религия огня позволяла девушкам и парням добрачные связи во время летних праздников. Была одна девушка из другой общины, но всё это уже в прошлой жизни...

Грета настойчиво лезла целоваться, а я безуспешно пытался от неё отбиться. Неправильно это всё. Не в месяц траура, а тем более, ночью в лесу с незнакомкой любовью заниматься, совсем как животные...

Жёлтые глаза!

Моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди, ведь в пятнадцати шагах от нас я увидел в траве тёмный сгорбленный силуэт, на уровне головы которого, не мигая, на нас смотрели два светящихся из-за костра волчьих глаза.

Только волк не умеет стоять на двух лапах...

Я тут же нашарил ножи, и, крепко обняв горячую девушку, метнул один по направлению к неизвестному визитёру. Мы перекатились в сторону, с визгом и весёлым смехом Греты, которая обрадовалась долгожданной инициативе с моей стороны. Но здесь я вынужден был её разочаровать:

— Садись на лошадь, быстро!

— Что?

И тут он вышел на свет... Сутулое жилистое тело в полтора человеческих роста, покрытое серым коротким мехом. Волчья морда, посаженная на тонкую человеческую шею, длинные руки, оканчивающиеся когтями и согнутые в коленях ноги.

Волколак!

— Мать честная! — схватившись за сердце, воскликнула девушка, и мигом спряталась за мою спину, вцепившись в неё, как в последний раз.

— Ты что, не поняла?! — рявкнул я, готовясь бросить один из двух оставшихся ножей. — Живо на лошадь и беги, дура!

— А как же ты?

Ответить я не успел. Чудовище двинулось в нашу сторону, и тут же спустилось на четвереньки. В этот раз я не промахнусь, если бешеная баба не прекратит дёргать меня во все стороны! Дабы унять её, я с размаху ударил её затылком в лицо, заставив Грету охнуть от боли и разжать хватку. Ещё секунда, и нож устремляется к цели...

Попал!

Лезвие впилось в плечо зверя, заставив его глухо завыть и сменить направление движения. Вместо того, чтобы атаковать в лоб, волколак начал обходить нас слева. В моих руках молоток и нож, а за спиной развалилась девица, с горючими слезами схватившаяся за кровоточащий нос. Выбора для отступления нет — в любом случае Грета окажется в опасности. Поэтому я иду вперёд, чтобы совершить обманный манёвр и снова огорошить противника новым броском ножа. В этот раз лезвие влетело под ребро, от чего волколак натурально разозлился.

Раскатисто зарычав, чудовище снова поднялось на обе ноги, и в ярости побежало ко мне. Благодаря тому, что я таки смог завладеть его вниманием, мне удалось добраться до костра и вытащить толстую горящую ветку. Только такая мелочь никак не испугала волколака, и, махнув когтистой пятернёй, он сразу же выбил её у меня из рук. А потом последовал второй удар, который опрокинул меня на спину, оставив на груди лохмотья из верхней одежды.

Безостановочно бранясь крепким словцом, и держась обеими руками за рукоять молотка, я перекатился в сторону и по инерции встал. А потом кинулся на зверя, чтобы осуществить встречу его черепной коробки с моим металлическим другом молотком. Несмотря на два торчащих ножа в теле, тварь оказалась весьма проворная, и я успел ударить только ему по плечу. Завыв от боли, волколак внезапно подался ко мне своей волчьей мордой и разинул клыкастую пасть!

КЛАЦ!

— АААААА!!! — закричал я, что есть силы, когда мою шею резануло нестерпимой болью. — СУКА!!! СДОХНИ!

Я бил левой рукой, не переставая, ибо правая полностью отнялась. А волколак всё сдавливал свои зубастые тиски, будто пытался за раз откусить от меня кусок побольше, да пожирнее. А хрен ему на воротник! Недаром отец учил меня работать обеими руками!

БАМ!

БАМ!

БАМ!

При первых ударах на головке молотка была только кровь, но уже через десять там появились клочки шерсти и куски костей. Через двадцать в кровавом месиве можно было узнать белёсые мозги, только я на это уже не отвлекался. Мы оба рухнули на землю, и продолжали рвать друг друга уже там, пока один из нас не перестал шевелиться.

Левая рука одеревенела, и при каждом взмахе всё больше увязала в голове оборотня. Наверное, хватит. Отбросив в сторону молоток, я смог выдохнуть и взглянуть, как пар от моего дыхания исчезает в ясном звёздном небе. Неужели так выглядит дух, оставляющий родное тело?

— Ютан! Ютан! Держись! — донеслось до меня откуда-то издалека. — Я вижу огни! К нам идут люди! Они помогут тебе!

Я лишь усмехнулся её словам — наивная. Вдыхая запах собственной крови вперемешку со смрадом мёртвой волчатины мне оставалось лишь прощаться с близкими. Да родных у меня больше нет...

— Потерпи немного, — роняя слёзы, повторяла девушка, вся измазанная в крови.

Всё-таки я лишка переборщил, ударив её по лицу. Хотелось попросить прощения, да рот уже не открывался. Жаль, что всё так вышло. Но на этот раз я хотя бы смог спасти кого-то...

— Эй ты, шлюха подзаборная! — грязно выругался кто-то. — Какого хрена ты свалила, не отработав?

— Друзей моих кинуть решила, ага, — вторил другой. — Думала, так легко отделаешься, да? Был уговор на пять рыл, значит, обслужишь пятерых. Никуда не денешься.

— Эй, смотрите, что за...

Их на самом деле было пятеро: косматые мужики с факелами, захмелевшие от медовухи, но мгновенно протрезвевшие при виде распластавшегося на земле волколака.

— Я всё сделаю, только помогите ему! — умываясь в слезах, умоляла Грета.

— Вот те на! Это ж перевёртыш! Вот кто коз наших задирал всё лето! Сколько монет обещали за него, напомните-ка парни?

— Целую сотню!

— И девка сочная и награда за тушку волколака в придачу! Хорошая ночка!

— Берём девчонку и псину эту, и домой!

— А что с этим порванным делать? — задал кто-то резонный вопрос. — Похоже, он не жилец.

— Да прирежь его и дело с концом. Спасибо только скажет.

— НЕТ! — закричала Грета, но её крик тут же оборвался — девушке заткнули рот и потащили в сторону.

— Прости, парень, но твоя лошадь пришла последней. Кстати, и её тоже уведите. Чего добру пропадать!

— Хорошая ночка! — снова повторил особо счастливый селянин.

— Так о чём это я? — задумчиво произнёс обладатель кривой бородатой физиономии, свысока посмотрев на меня. — Не повезло тебе, братец. Но ничего. Мы — народ милосердный.

Он достал из-за спины видавший виды кинжал, затем присел на корточки и приложил ржавое лезвие к моему горлу:

— Успел хоть трахнуть её? Что, нет? А зря. Грета — хорошая баба. Мягкая в нужных местах. Правда, строптивая. Но уломать можно, если силой. Ну, не серчай, коли так — жизнь, она внезапная. То даст, то заберёт. Так что, покойся с миром, безымянный странник и прощай...

Если бы я мог, то остановил его. Хотя бы до тех пор, пока Грета не ушла подальше. Но я уже был на полпути от смерти и мог лишь наблюдать за творящимся безумием. Поэтому...

Секунда, резкое движение и расплавленный свинец до краёв заливает моё горло.

Ссылка на продолжение

Всем привет.

Наконец через много много лет готов продолжать эту историю. Она будет здесь - https://author.today/work/277498

Читать можно с самого начала - главы переработаны, отредактированы.

По выкладке - 1 глава каждый день или через день

Спасибо