Я и мой король

Пролог

В этот предрассветный час Храм Судьбы был пуст.

Лишь двоих можно было разглядеть в неверном свете горящих свечей у алтарного возвышения: седого старика c глазами, исполненными мудрости, и черноволосого юношу. На его живом подвижном лице отражались надежда и нетерпение, с которыми он пришёл в Храм в день совершеннолетия. Горькая складка у рта — напоминание о недавно потерянной матери, придавала юному принцу не свойственную его натуре серьёзность. Порывисто опустившись на колени, он склонил голову и произнёс древнюю ритуальную фразу:

— На рассвете жизни своей я пришёл узнать о том, что грядёт. Вы... скажете мне, отче?

— Здесь говорю не я. Моими устами вещает Она, владычица судеб человеческих. Встань, сын мой. Испей из Чаши Судьбы, отвори своё сердце и мысли.

Юноша взял чашу, полную воды, но от волнения рука его дрогнула, и в тишине раздался короткий всплеск — брызги пролитой жидкости окропили плиты под его ногами. В испуге он оглянулся на Прорицателя, но тот жестом показал: «Пей».

Принц сделал несколько глотков.

— Испытания, уготованные тебе, ты сам разделишь на двоих, — печально улыбнулся старец и, закрыв глаза, безошибочно коснулся головы, груди и рук юноши. — Собери упущенное.

Принц заколебался, потом сжал губы и, тихо прошептав заклинание, провёл рукой над полом. Тут же всё пролитое до капли вернулось в чашу.

— Так же и в грядущем — потерянное однажды верни в чашу жизни своей. И испей. Будь то самый горький яд, обернётся он нектаром.

Одним большим глотком допив из чаши, юноша застыл в ожидании.

— Ступай. — Прорицатель развернулся, чтобы уйти.

— Это... всё?! — неверяще переспросил принц.

— Ты должен покинуть Храм до рассвета. Лучи солнца вот-вот коснутся крыш.

— Но отче! Вы же ничего мне не сказали! — кинулся юноша наперерез старцу.

— А ты настойчив и многого ждёшь от жизни, — приостановился тот. — Будь по-твоему. Слушай. Настанут для тебя лихие дни… Та дева, что спасёт не раз, судьбою предназначена тебе: она твоей избранницею станет и залогом верного пути. Её узнаешь ты по знаку, связующему ваши длани. И выбор чести путь определит: идти в забвение и тьму иль к славе небывалой!.. Большего я сказать не могу. Теперь уходи немедля. Коль не встретишь свой рассвет за вратами Храма, быть беде.

Старец подтолкнул юношу к выходу, и тот стремглав бросился прочь. Радостно заржал белый жеребец в богатой сбруе, поджидавший хозяина у неприметной боковой дверцы. Вскочив в седло, принц пустил коня галопом, и едва миновал храмовые врата, лица его коснулся первый луч солнца.

— Хэйя! — раздался ликующий возглас принца. Он помчался по пустым улицам в направлении дворца. Трое всадников, ожидавшие за воротами, молча присоединились к нему, торопясь поспеть за горячей юностью своего господина.

Над Вианной, столицей королевства Лаэнтер, вставало солнце.

Глава 1. Знакомство

Представьте себе природную среду,

где человек без специальных защитных приспособлений

неизбежно погибает через несколько десятков минут.

Это не жерло вулкана, это наша страна зимой.

А. П. Паршев

Засиделась я сегодня в библиотеке. Моя шубка одиноко болталась на вешалке, и гардеробщица неодобрительно поджала губы, выдавая её. Чтобы не раздражать ещё и охранника, также недовольно зыркавшего в мою сторону, я поспешно оделась, сунула книги в пакет и выскочила на улицу. Уже стемнело. Морозный ветер тут же забрался за шиворот, заставив зябко передёрнуть плечами. Я остановилась и решительно расстегнулась. Надо как следует намотать шарф и поднять воротник, до остановки топать минут пятнадцать, да ещё неизвестно сколько ждать маршрутку. Пока поправляла одежду и заново застёгивалась, руки сковало морозом. Негнущимися пальцами достала пушистые рукавицы, натянула их и быстрым шагом рванула через сквер у театра, мимо стадиона. С реки дул ветер, из-за вечно не застывающей воды стоял густой туман. К остановке подбежала уже бегом, из последних сил волоча тяжеленную сумку с книгами. Уф! Еле успела. На автобусе, конечно, дольше, зато ждать не пришлось. А народу! Час пик, однако. С трудом пробившись к поручню, попыталась поудобнее пристроить сумку, чтобы не держать её на весу. Неудобная, собака. Но жаловаться не приходится, надо спасибо сказать, что почти все заказанные книги выдали. По крайней мере, одну контрольную можно будет написать дома, а не таскаться каждый день до библиотеки. В такие-то морозы! Градусов тридцать сейчас, не меньше. Зима пришла…

Свою остановку я чуть не проспала. Полупустой автобус уже подъезжал к Приморскому, когда я встрепенулась и рванула к водителю — заплатить надо, а я ещё деньги не вытащила. Тот сердито буркнул, мол, сидят всякие до последнего момента, я расплатилась и выскочила. Спасибо, матом не покрыл, но всё равно неприятно. Не люблю с людьми ссориться.

Так, сколько у нас времени? С трудом добравшись до часов под рукавами шубы, свитера и блузки, в свете фонаря разглядела — без пяти восемь. Чёрт, магазин возле дома сейчас закроется, а мне надо что-нибудь на выходные купить, в холодильнике шаром покати. Придётся в минимаркет зайти, хоть это и дороже. Да и охранник там вечно маслеными глазками на меня пялится, старый хрыч! Купив хлеб, биойогурт, котлеты, колбасу, зефир, не удержалась, взяла две рыбки моего любимого солёного омуля. Мням! Вот сейчас приду, и с картошечкой его. От таких вкусных мыслей даже слюнки потекли. В предвкушении ужина силы удвоились, взяв в руки по сумке, почти бегом понеслась к дому. Блин, нос мёрзнет, а обе руки заняты. Ну, ещё чуть-чуть. Осталось перейти не слишком оживлённую дорогу, а там пять минут ходу. Туман всё густел, мороз ещё покрепчал. Ночью, наверное, не меньше минус сорока будет. Оглянувшись, нет ли машин, рванула через дорогу, и тут в тумане прямо впереди меня возникла человеческая фигура. Чуть не налетев на неё с размаху, я в последний момент затормозила, при этом сумки по инерции вылетели вперёд и задели человека. Тот молниеносно развернулся, что-то выхватывая из-под одежды.

— Простите, — пискнула я и тут разглядела, что незнакомец сжимает в руке. Мамочка! Нож! Я испуганно отшатнулась, но мужчина уже остановил руку, занесённую для удара. Окинув меня быстрым взглядом, он спрятал нож и что-то сказал. Не по-русски! Я попятилась, чтобы обойти ненормального, попутно отметив, что одежда на нём, мягко говоря, странная. Но тут в глаза ударил яркий свет фар, в уши ворвался резкий звук автомобильного сигнала и визг тормозов, и не успела я сделать и шага, как что-то сильное подхватило меня и швырнуло на обочину. Водитель остановившегося почти поперёк проезжей части джипа, с матами вылез из машины и направился ко мне:

— Вы что, мать вашу, творите! Совсем ...!

Дальше последовала абсолютно матерная тирада. Я, ошалев, сидела в сугробе, пытаясь сообразить, что же произошло. Как я очутилась на обочине?! Дрожащими руками ощупала руки-ноги, голова на месте, вроде ничего не болит. Надо встать. Блиин! Книги библиотечные! Не обращая внимания на орущего мужика, принялась собирать разлетевшиеся из пакета книги. Меня трясло. Я только что чуть под машину не попала! Развернувшись, чтобы подобрать сумочку и вторую сумку, с продуктами, заметила, что участников ДТП прибавилось. Тот мужик, на которого я налетела посреди дороги, и из-за которого, собственно, чуть не случилась авария, держал водителя иномарки за грудки и, в ответ на его маты, что-то угрожающе говорил. Всё на том же непонятном языке. Наконец обалдевший водитель вырвался из рук незнакомца, покрутил у виска и, плюнув в его сторону, побежал к машине. Джип, яростно визжа покрышками, развернулся и, набирая скорость, унёсся вдаль. Я покачала головой. Мужик-то не виноват, а в таком состоянии за рулём — доехал бы до дома. Народ, оглядываясь, проходил мимо. Жертв нет, а мороз лишнее любопытство отсекает напрочь. Я тоже вылезла на дорожку и пошла к дому. Хотела пойти! Рывок сзади остановил меня на полушаге. Я испуганно вздрогнула. Опять этот мужик с дороги. М-м, точнее сказать, парень, довольно молодой. Смертельно бледный — или в свете фонаря показалось — незнакомец стоял передо мной, что-то спрашивая, по-моему, на разных языках. Вот только ни одного слова я не понимала. Чего он от меня хочет? И тут голову пронзила мысль, что он же стоял рядом, когда на нас вылетел джип. Получается, это он меня толкнул на обочину. А может, его машина задела? Вон как побледнел, вдруг шок? Мне стало стыдно.

— С вами всё в порядке? Наверное, надо в травмпункт, пусть врачи посмотрят, бывает, что человек от шока не чувствует боли. — Я говорила, а глаза сами собой прошлись по фигуре незнакомца, и результат меня озадачил. Одежда, ещё в самом начале удивившая меня, представляла собой некий карнавальный костюм эпохи то ли Средних веков, то ли Возрождения, тёмные волосы рассыпались по плечам, на боку явно ножны, а из-за плеча что-то торчит, колчан, что ли? И без шапки.

Я подумала, что парень ведь замерз, вон его колотит крупная дрожь. Не мудрено, в такой-то мороз! Наверное, надо позвать его к себе, а там можно и скорую вызвать, если что, и позвонить к нему домой, чтобы кто-то приехал за ним. В голове разгорелся жаркий спор на тему, что незнакомых мужчин с улицы, вообще-то, домой не приводят, но оставить человека, только что спасшего тебе жизнь, посреди улицы на морозе, да в лёгкой одежде, явно в шоковом состоянии — как бы бесчеловечно. Наконец, голос милосердия победил, и я бросила:

— Ладно, пошли ко мне, там разбираться будем, я уже замёрзла вся, да и вы тоже.

Видя, что незнакомец не двинулся с места, наверное, не понял, я подхватила его под локоть и потащила к дому. Чтобы не молчать, принялась рассуждать вслух:

— Сейчас придём, выпьем горячего чаю и, может, как-то объяснимся. А потом будем разбираться со всем остальным.

Говоря это, я украдкой поглядывала на своего спутника. Тот уже не упирался, а быстро шёл рядом со мной. Разглядев в моих руках сумки, бросил:

— Лиан таан вед?

И подхватил обе.

Я пробормотала: «Спасибо», и прибавила шагу. Через минуту мы подошли к подъезду, я принялась выгребать из сумки ключ, еле нашла, домофон мигнул красными буквами «OPEN», и мы наконец вошли в благословенное тепло. Так, теперь лифт. Ну надо же, с первого раза повезло. Двери распахнулись, и я вошла внутрь. Мой спутник, беспокойно озираясь и явно колеблясь, шагнул следом. Нажав цифру «девять», я обратила внимание, что его лицо становится всё более и более напряжённым. Пока мы поднимались, он стоял как каменный. Приехали. Створки разошлись, и я, на ходу выбирая ключ, двинулась к двери. При этом в голове настойчиво стучалась мысль, что я полная дура. Вот сейчас мы войдём в квартиру, я закрою дверь. А что будет дальше? Может, он нападёт на меня, изнасилует и убьёт. У него же кинжал, или что это было? Что же мне делать, может послать, прямо сейчас, шмыгнуть в квартиру и запереться на замок. Чёрт, у него мои сумки! Вздохнув и кратко помолившись: «Господи, хоть бы пронесло!» — распахнула дверь квартиры:

— Заходите.

Парень нерешительно шагнул внутрь, я помедлила и последовала за ним. Нашарив в темноте выключатель, зажгла свет в крошечной прихожей. Мой гость смотрел на меня расширенными глазами. Я сжалась:

— Что?

Да, более глупого вопроса не придумаешь. Он посмотрел на мою руку, потом на стенку и, наконец, на лампочку под матовым плафоном:

— Таун леэстан?

В ответ я пожала плечами и начала раздеваться. Сняла шубу, шапку, сапоги, взяла тапочки, потом обернулась полюбоваться на гостя, интересно, какая одежда у него под плащом? И наткнулась на пристальный изучающий взгляд. Мне стало не по себе. А если он сейчас и правда… Но додумать я не успела, потому что незнакомец отвернулся, явив спину, на которой и впрямь обнаружилось что-то вроде… колчана? А когда он скинул плащ, я охнула. Да на нём целый арсенал. А одежда! Если это костюм, то очень детально проработанный, и, похоже, сшитый из дорогой ткани. На тонких ухоженных пальцах сверкает штук пять перстней с крупными камнями. И ещё. На плаще и высоких сапогах моего гостя виднелись комья грязи! Которую раздобыть первого декабря, да в мороз —весьма затруднительно. Так мы и пялились друг на друга, изумлённо и недоверчиво. Потом я рванула на кухню ставить чайник. Парень прошёл за мной. В обуви. Я оглянулась:

— Может… это… вы всё же разуетесь? — И показала на его сапоги. Сейчас эта грязь отмёрзнет, и мы будем иметь счастье лицезреть её на полу. — И оружие можно тоже… снять, — махнула я рукой на его сбрую... э-э... портупею, чёрт, как оно называется-то?

Он как-то странно покосился на меня, но пошёл разуваться и разоблачаться. Ладно, похоже, убивать меня не собираются, по крайней мере, так сразу. Что у нас там дальше по программе? Горячий чай! От ужина я бы не отказалась, но придётся потерпеть, сначала надо как-то разобраться с моим гостем. Посетив туалет и ванную, я продемонстрировала гостю местонахождение удобств. Когда он узрел на стенке туалета карикатурную картинку мужика, со спущенными штанами сидящего на унитазе с газетой в руках и надписью «Помни!» (ну, я виновата? Это хозяйское добро. Все девчонки, приходящие в гости, хихикали над этой картинкой), то явно смутился. Я поспешила ретироваться. Чтобы не смущаться самой и не смущать гостя, ушла на кухню. Что у меня есть к чаю?

Вытаскивая чайные принадлежности, невольно прислушивалась к тишине за стенкой. Наконец, в ванной зашумела вода. Ладно, сейчас он умоется, придёт, и будем что-то решать. На дворе вечер, не оставлять же мне его на ночь, в самом деле. Есть же разумные пределы и благодарности, и доброте…

Как я выяснила спустя полчаса, в данном случае этих пределов не оказалось. Мы не понимали друг друга. Язык моего гостя был совершенно незнаком, даже близко ничего не вспоминалось. На предложение позвонить и выложенный на стол мобильник он отреагировал с редким пофигизмом. То есть, посмотрел с интересом на мою простенькую Нокию и перевёл взгляд на меня. Уходить он, кажется, не собирался. И вообще, при явном обалдении, тем не менее, продемонстрировал хозяйские замашки. Выложил на стол пару знакомо блестящих монет, подвинул ко мне и выжидающе уставился. Я подозрительно сузила глаза. Это что, он мне хочет типа заплатить, типа за гостеприимство? Внутри нарастало чувство нереальности происходящего. Я покачала головой и отодвинула монеты. Одно из двух: или мне не показалось и это правда золото, или всё это идиотская шутка. Если шутка, то я ему не завидую после того, как всё закончится. А если не шутка… бред полный!

— Ну и что мне с вами делать, а? Вызвать милицию и сдать доблестным стражам правопорядка? — жалобно спросила я. Вроде и не за что с ним так. Да и давать показания на ночь глядя, а может и ехать куда-то, как-то не хотелось. Ситуация. Придя к консенсусу с собой, я решила пока на всё плюнуть и заняться ужином. На двоих. Есть хочется ну просто до безобразия. Читателей в библиотеке почему-то не кормят.

Скажи мне кто сегодня утром, что вечером у меня на кухне будет сидеть молодой, в общем-то, симпатичный мужчина, а я буду кормить его ужином и при этом абсолютно не знать, что с ним делать, я бы долго смеялась!

Пока я возилась с рыбой и картошкой, мой гость отправился прогуляться по квартире. Хотя где там гулять-то? Стандартные тридцать квадратов, обстановка тоже сиротская. Хозяйка квартиры справедливо сочла, что студентке вполне сойдёт мебель восьмидесятых годов. Так что в комнате красовалась типовая советская стенка, пара древних кресел с журнальным столиком, не менее древний телевизор на тумбочке и огромная двуспальная (или трёхспальная) квадратная кровать по центру. Я поселилась здесь в сентябре и до сих пор особо не обжилась, стенка оставалась полупустой, телевизор почти не включала (чего по нему смотреть-то?). Большую часть времени проводила на кухне, где был стол, который я использовала в качестве обеденного и письменного. Ко мне часто приезжали общаговские девчонки — хоть помыться по-человечески.

Ожесточённо разделывая рыбу, я лихорадочно прикидывала разные варианты дальнейшего поведения. Судя по всему, мой новый знакомый остаётся на ночь. А кровать одна! Стелить на пол нечего, из кресел лежбище не соорудишь, даже при помощи кухонных табуреток. И как спать, скажите мне на милость? В одной постели с незнакомым парнем! Конечно, она широкая, так что там можно спокойно спать, не боясь встретиться. А если приставать полезет? Что я буду делать? Правда, пока он ведёт себя вполне корректно, но кто его знает… А раздеваться друг перед другом как? И отвернуться не попросишь, ни хрена ведь не понимает.

Такие мысли заставляли краснеть лицом к мойке. Я повернулась и вздрогнула: гость стоял в дверях и пристально следил за моими манипуляциями с газовой плитой. Изумлённое выражение уже сползло с его лица, он только задумчивым взглядом провожал все мои движения. Я покраснела ещё больше и рассердилась, отчего обычно начинаю грубить. Сердито начала накрывать на стол.

— Садись, — взглядом показала на стул, — ешь. Потом иди спать. Но утром я вызываю милицию, пусть они разбираются, откуда ты такой взялся! Имей в виду.

Увидев на столе рыбу, мой гость повертел в руках вилку и что-то настойчиво начал спрашивать, указывая на неё. Я пожала плечами: ему что, специальных приборов не хватает? Ужин прошёл в молчании. О чём говорить, если всё равно не поймёшь друг друга? С аппетитом умяв свою порцию, парень красноречивыми жестами попросил выпить. Нет, не чаю. А явно чего-то алкогольного, потому что не узнать изображённую бутылку было невозможно. Однако! От скромности не помрёт. Налила ему и себе чай, на который он слегка так поморщился и вздохнул.

Задумчиво прихлёбывая кипяток и закусывая его зефиркой, смотрела в сторону, думая, что вариантов личности моего нового знакомого, на самом деле, немного.

Вариант первый. Иностранец-актёр, который почему-либо остался посреди улицы в мороз. Ну, бывает же, может его ограбили. У нас тут как раз театр недалеко. «Да-да, из театра вышел в костюме и заблудился. А на обстановку он так странно смотрит, потому что в просвещённой Европе давно такого старья нет», — добавил внутренний голос.

Второй вариант. Ненормальный, или какой-нибудь ролевик, помешанный на Средневековье, который решил прогуляться в полном облачении по улице. За эту версию говорила его неопределимая речь (может, это эльфийский Толкиена?), одежда, странные манеры. «А что зимой холодно, он не знал, или совсем дурак». — Ехидна внутри не унималась. Я вздохнула.

Ну и третья версия. Фантастическая. Думать о ней не хотелось.

***

А вот и наши герои.

Незнакомец с улицы

Маша - студентка

1.2.

Покончив с ужином, я отвела гостя в комнату, сдёрнула покрывало с кровати. Вот только сегодня постелила чистое бельё, прямо как чувствовала. Потом указала парню на постель:

— Можешь ложиться здесь, а я лягу там. Вот здесь, — я всё показывала жестами и выразительными взглядами, — граница. Надеюсь, ты её не нарушишь!

А про себя подумала, что он уснёт, тогда потихоньку тоже лягу. Сплю я чутко, так что любое поползновение в мою сторону почувствую. Вот только что я смогу предпринять? Положить под руку что потяжелее?

Пока убирала со стола, мыла посуду, в комнате всё затихло. Я решала ещё одну проблему: умыться на ночь, или остаться в макияже? Решила, что лучше уж я рискну показаться загадочному незнакомцу утром не накрашенной, какая есть, чем с размазанной на пол-лица тушью. Залезть под душ не решилась — шпингалет в ванной того, можно сказать, отсутствует.

Успокаивая бешено бьющееся сердце, решительно выдохнула: ну, пошла! Возьму ночнушку, переоденусь в туалете и вернусь. На цыпочках прокралась в комнату, не удержавшись, глянула на спящего парня. Слава Богу! Догадался до конца не раздеваться. Из-под одеяла виднелась рука и часть груди — в белоснежной тонкой рубашке. В тусклом свете из кухни умиротворённое лицо показалось совсем другим, на удивление нежным — ну прямо ангел! Худощавое лицо в обрамлении тёмных слегка вьющихся волос чуть пониже плеч, чёрные бархатные ресницы и брови, прямой нос, лёгкая восточная нотка в целом и ни следа бритья или щетины. Обойдя кровать, начала шарить руками под подушкой и одеялом. Где же она? Чёрт, неужели с его стороны?! Я вытянула руку дальше, и тут пальцы наткнулись на что-то твёрдое и тяжёлое, лежащее поверх одеяла. Наклонившись, в слабом свете заметила, как посреди кровати что-то тускло блеснуло. В следующее мгновение до меня дошло, ЧТО ЭТО! Согнувшись от смеха, я бессильно сползла с кровати на пол. У меня была истерика. Зажимая рот руками, я хохотала как сумасшедшая и не могла остановиться. Напряжение дня сказывалось. Этот! Этот придурок! Положил на пограничной линии, очерченной мной на постели! Свой МЕЧ! Не тот ножичек, что я видела на улице, а настоящий длиннющий меч! Блин! Как в рыцарских романах: блюдёт мою невинность! Рассказать кому, будут ржать до потери пульса! Просмеявшись, с трудом стала вставать на трясущихся ногах и сразу наткнулась на взгляд своего гостя. Тот сидел на постели, смотря на меня, и в его глазах явно читался приговор: «Чокнутая!» Проследив мой взгляд на меч, от которого у меня случился второй приступ истерического хохота, уже во весь голос, он презрительно сощурил глаза и отвернулся. Ну, раз наш герой оказался столь благородным и целомудренным, значит, бояться мне нечего. Я, наконец, углядела свою ночнушку — она была аккуратно сложена на краю постели с моей стороны. Чёрт! Кажется, это он её сюда положил, я всегда кладу под подушку. Фиг с ним, мне уже плевать. Схватив её, пошла на кухню. Быстро раздевшись, скользнула в полупрозрачную рубашку, погасила свет, вернулась в комнату и легла с краешка. Как же я устала сегодня! Уже на грани засыпания мне в голову пришла ещё одна идея насчёт личности моего таинственного незнакомца: «Уж не телевизионный ли это розыгрыш? Сейчас чего только не придумают на потеху публике! Как вам реалити-шоу под названием «Накорми и обогрей эльфа»? Шансы на то, что это так и есть, весьма велики!

Ночью мне привиделось, что надо мной стоит этот парень и сосредоточенно что-то шепчет, положив ладонь мне на лоб. Однако глаза мои тут же снова закрылись, и я спокойно уснула, что в принципе было бы невозможно, будь это правдой…

***

— Доброе утро! — было первое, что я услышала, проснувшись.

Сон моментально слетел, в голове промелькнули события вчерашнего дня. Я резко развернулась и села. Мой гость, уже одетый, устроился в кресле и пристально смотрел на меня. Лицо, вчера бывшее растерянным, а во сне ангельским, сейчас имело вид надменный и жёсткий, отчего красивым совсем не казалось. Кстати, выглядел он несколько утомлённым, как будто ночью не спал. И как мне вставать?

— Теперь мы можем поговорить. Оденься, а я пока выйду. — С этими словами он спокойно поднялся и, не глядя в мою сторону, ушёл на кухню.

А меня стало потряхивать — от злости. Вот гад, значит, по-русски он всё же говорит! Ну, сейчас я ему всё выскажу, уроду. Какого… он меня вчера весь вечер разводил?! Со злости не сразу попала в рукава халата, потом запуталась в завязках. Поддев ногами тапочки, решительно направилась в кухню. Встав в дверях, упёрла руки в бока, сузила глаза и набрала побольше воздуха в грудь. Ну всё, теперь держись! Я человек мирный и даже робкий, но когда меня разозлят!..

Короче, в следующие пять минут этот тип услышал о себе много нового и весьма нелестного. Повторять свою речь не буду, потому как цензурного там почти не было. Мой «собеседник», явно не ожидавший от жидкой на вид девчонки подобных эмоций, сперва опешил, потом поморщился, а потом неожиданно рявкнул:

— Молчать, женщина!

Я замерла с открытым ртом на полуфразе, столько власти было в его голосе.

— Сядь и послушай меня!

Поскольку я замерла столбом, он подошёл вплотную и положил руку мне на плечо, заставляя сесть на табуретку. Сам устроился напротив, за столом. Помолчав минутку, начал рассказывать:

— Я узнал ваш язык лишь сегодня ночью, из твоей памяти. Так что твои вопли абсолютно необоснованны. Вчера применять этот приём не стал, потому как видел, что ты напугана. Попробовал бы прикоснуться к тебе, наверняка услышал дикий визг, ведь так?

Я неуверенно кивнула:

— Пожалуй, да!

— Поэтому я дождался, пока ты уснёшь, и спокойно считал ваш язык.

— Считал? Замечательно! И что дальше? Может, всё же объяснишь, кто ты такой, чёрт побери?! И почему шатался вчера по морозу в таком виде?! — выразительным взглядом окинула я одежду парня.

— Мне можно вставить слово? — ехидно поинтересовался он. Я разрешающе повела рукой. — Спасибо! — насмешливо поклонился мой визави, приложив руку к груди. Клоун! — Я попал к вам из другого мира. Как вернуться, пока сам не знаю. Мне нужна помощь.

Чёрные бархатные глаза с ожиданием уставились на меня. А я что? Понятно, что. Мои губы разъехались в злой усмешке:

— Значит, комедия продолжается. У меня что, вид полной дуры?

— Я не лгу! — вскипел парень.

— Ну да. И ты... как тебя зовут-то, говоришь?

— Моё имя Даанэль, — официальным тоном и с полупоклоном произнёс мой собеседник. Ну прямо как на светском рауте.

— Даанэль? Какое интересное имя! Пусть будет так. Так вот, ты, конечно же, прибыл из магического мира, и ты — эльфийский принц?! Примерно так?

— Я не эльф, по-моему, это невооружённым глазом видно. Хотя толика эльфийской крови во мне есть. И не принц. — Даанэль высокомерно посмотрел на меня. — Я король.

— Хватит! — ударила я кулаком по столу. — На тебе камера? Где она? Впрочем, неважно. Убирайся! Мне плевать, куда ты пойдёшь, лучше сразу вызови свою съёмочную бригаду, пусть подъедут, а то дуба дашь! Морозец с утра наверняка знатный.

— Я не знаю, что такое съёмочная бригада, и что ты подразумеваешь под словом «камера». Мне известны лишь слова, аналоги которым есть в моём родном языке. Сейчас мне нужна помощь, и я надеюсь получить её от тебя… добровольно. Не хотелось бы прибегать к силовым методам.

Сказано это было угрожающим тоном. От взгляда Даанэля по коже пробежались мурашки. Я испуганно сжалась, в голове ударил тревожный набат. «Псих, точно псих! Как теперь от него отделаться? Спокойно! Психу надо подыгрывать, а как только улучу минутку, тут же звоню в милицию». Я опустила глаза:

— Какая помощь тебе нужна?

— Прежде всего, мне необходима информация о вашем мире. Он очень отличается от нашего, и у меня много вопросов. Ты на них ответишь?

— Хорошо, спрашивай.

— Я рад, что мы, наконец, пришли к соглашению. Кроме информации мне нужна тёплая одежда, у вас слишком холодно; вчера за небольшое время, провёденное на улице, я едва не замёрз.

— Э-э, где же я возьму зимнюю мужскую одежду? Как видишь, у меня мужчин в доме нет.

— А я и не стану носить чужую одежду.

— Предлагаешь купить? Это довольно дорого, я не миллионер.

— Купить?! Хочешь сказать, что у вас продаётся готовая одежда? Это же… глупо! Но в данных обстоятельствах я готов довольствоваться и этим, — торопливо добавил он. — Не знаю ваших цен, но, по-моему, полдесятка золотых с лихвой должно хватить на покупку всего необходимого.

— Можно я взгляну на твои монеты?

Вот сейчас и рассмотрим, что за денежки он пихал мне вчера. Сразу кое-что прояснится. Нумизматикой я увлекалась давно.

— Зачем? — полюбопытствовал Даанэль.

— Видишь ли, у нас в обращении другие деньги.

— Какая разница, золото ценится всегда и везде!

— Покажи, пожалуйста, хоть одну монету.

Если откажется, значит точно китайская дешёвка. Усмехнувшись, Даанэль вытянул из-за пазухи толстый замшевый мешочек, вытряхнул из него с десяток монет и придвинул мне:

— Ты сомневаешься в моей платёжеспособности? Ну, смотри.

Я вцепилась в золотистый кружок. Так, монета новенькая и блестящая, небольшая, где-то с наши два рубля, но толще. Тяжёлая, по весу вполне сойдёт за золото, но это ещё ничего не значит. Разве что полить её уксусом. Золото не разъедается кислотами и не темнеет. Другая проверка сразу не вспоминается. Вот ещё в фильмах золотые монеты все кусают, интересно, зачем? А, наверное, чтобы посмотреть, нет ли под слоем позолоты другого металла. Кусать деньгу мне стало как-то неудобно. Так, что у нас с гуртом? Гурт есть, гладкий, с выбитыми по периметру символами. Значит, штампована на нормальном монетном дворе умными людьми. Ну, и рисунок. На реверсе какие-то знаки, больше всего похожие на арабскую вязь, то есть ничего не прочтёшь, даже цифры от букв я не отличила. А вот на аверсе меня ждал сюрприз. Спутать невозможно. С оттиска на меня смотрел тот, кто сидел сейчас за столом напротив, пристально наблюдая за моими манипуляциями.

— Это ты? — сам по себе вырвался вопрос.

— Разумеется. Это же деньги МОЕГО королевства, новые, только начали чеканить, после того как я взошёл на престол.

Я вздохнула. Ладно, с деньгами подловить его не удалось. Более того, перебрав свои вчерашние версии, я поняла, что версия номер один уже не актуальна, а вот третья набирает обороты. Но и остальные сбрасывать со счетов рано. Я цеплялась за них, как утопающий за соломинку, иначе мой рациональный мозг не мог. Теперь я уже буду рада, если это розыгрыш. Потому что последние две версии сулят мне нехилые неприятности.

— Ты мне не веришь? — заметил Даанэль мои колебания.

Покусав губы, начала осторожно подбирать слова:

— Ну, в такое трудно поверить. С тех пор как я узнала, что Деда Мороза не бывает, разочаровалась в чудесах. В жизни нет места сказкам. — Я жалко улыбнулась.

— Нет места сказкам?! Да ты с лёгкостью пользуешься удивительной магией, которую я даже не чувствую! Всё увиденное мною вчера и сегодня просто не укладывается в голове!

— Магия?! Ты об этом, что ли? — показала я на плиту и чайник.

— Об этом и обо всём остальном. Для того чтобы творить подобное, нужен большой опыт, которого у тебя просто не может быть по причине юного возраста!

Как убеждённо он говорит. Неужели можно так играть?

— Какого ответа ты хочешь?

— Расскажи о своём мире! — приказал Даанэль.

— Ладно, с чего начать?

— Как называется ваш мир?

— Мир? Планета, что ли? — уточнила я. Секунду подумав, он кивнул. — Наша планета называется Земля.

— Земля? Нет, не слышал. Почему у вас так холодно?

— Так Сибирь-матушка, трудно ожидать другого. Зима только началась.

— Хочешь сказать, будет ещё холоднее? — Даанэль с ужасом смотрел на меня. — Как же вы здесь живёте?

— Не знаю, как насчёт холоднее, просто по календарю сегодня второй день зимы, — ответила я и хихикнула: — Весь мир кричит про глобальное потепление, а у нас ежегодно глобальное похолодание. Впереди три зимних месяца.

— А лето-то будет?

— Ах, лето! Как же без лета? Будет, но не скоро, через полгода снег сойдёт, вот тогда и будет лето. — Привру немножко, всё-таки снег в начале июня, это чересчур даже для нас, может, забудется и возмутится.

Но Даанэль только покачал головой и прошептал:

— Хаос и тьма! Почему же вы здесь живёте? Неужели так везде?

— Не везде, это мы такие ненормальные, занесла нелёгкая предков в эти гиблые места. Вот и маемся.

— Хорошо, этот вопрос мы выяснили. Перейдём к следующему. Что это вчера было на улице? Я даже не знаю, с чем сравнить. Тот мужчина, он был внутри этого, этого…

— Джипа, — подсказала я.

— Джипа? Что это?

— Это автомобиль. Ну, как сказать, механическая карета, без лошадей.

— Но как?! Сколько же нужно магии, чтобы заставить двигаться повозку, да ещё с такой скоростью!

— Что ты заладил: магия, магия! У нас её не бывает! Обычная физика и химия. В школе это проходят. — Я покосилась на Даанэля. — Ну, у вас же должны быть гномы, которые в технике разбираются.

— Это гномы сделали?!

— Что? С чего ты взял? Нет у нас гномов. И других нелюдей тоже нет, — на всякий случай добавила я.

— Откуда же ты тогда про них знаешь? — подозрительно сощурился Даанэль. Я начала тихо похихикивать. — Что тут смешного, ты что-то не договариваешь?

— Как тебе сказать, нет то нет, но в книжках ещё не такое прочтёшь!

— Откуда же знает тот, кто написал? — не отставал дотошный тип.

— Да выдумки чистой воды. Так и называется — фэнтези. Слушай, я чувствую, что разговор затянется, может, попутно позавтракаем?

Даанэль поморщился. Было видно, что разговор крайне его интересует, и прерываться он не хочет.

— Хорошо, но мы продолжим, договорились?

Я уже доставала из холодильника провизию.

— Между прочим, я даже не знаю твоего имени.

— Моё имя Мария, но лучше зови Машей.

При этих словах он поднялся, поймал мою руку и, склонившись в изящном поклоне, медленно приложил её к своим губам.

— Рад познакомиться, Мария.

От изумления я открыла рот. И сразу стало не по себе. Первый раз в жизни мне целуют руку. При этом мы на кухне, а я в халате. Просто чудесно. Романтика-а-а! Сразу вспомнилось, кем он мне представился. Даже не какой-нибудь принц — король! А я-то со злости сразу с ним на «ты» перешла.

— А-а… э-э. Как же мне обращаться к тебе… к вам?

Я запуталась в словах и собственных чувствах и сама не заметила, как не просто поддержала игру, но начала в неё верить.

— До сих пор ты не очень задумывалась над этим. Предлагаю оставить всё, как есть. В вашем мире у меня нет королевства. — Даанэль помрачнел. — Да и в моём, возможно, не осталось.

— Как это?

— Ты же не думаешь, что я по доброй воле переместился в незнакомый мир? Мне оч-чень помогли в этом! — Кулаки короля сжались, по скулам заходили желваки.

— Ладно. Тогда, может, ты… вы…

Решительный жест остановил мою неуверенную речь.

— Мы уже решили не заморачиваться с титулами и остаться на «ты»! — улыбнулся Даанэль. — Странная манера общения у тебя, Маша. То ты краснеешь как маков цвет, а то демонстрируешь просто верх неприличного поведения, и одежда у тебя совершенно не подходящая для порядочной девушки. Никак не определю твой социальный статус.

Я возмущённо воззрилась на парня:

— Я?! Неприличного поведения?! Да надо мной все подруги ржут, что я свою девственность решила засолить до пенсии.

— А кто вчера весело смеялся над мечом на постели?! Не ты? Даже не представляю, что за женщина может обсмеять этот древнейший обычай! Только девица лёгкого поведения! — не менее возмущённо посмотрел на меня король.

Я смутилась. Действительно, с его точки зрения, это верх неприличия.

1.3.

— Именно, что древнейший! Наше общество очень далеко ушло от этого. Сейчас он встречается разве что в любовных романах. К тому же, я вовсе не весело смеялась, у меня просто истерика была после всего случившегося. Ты ведь, знаешь ли, совсем не похож на наших мужчин. А моя одежда самая обычная, ты других не видел.

Даанэль красноречиво смотрел на мои голые ноги. Я оглянулась на свой коротенький халатик, и мне жутко захотелось, чтобы он был хотя бы до колен. Ну не рассчитывала я форсить в нём перед малознакомым мужиком!

— Ну вот, опять покраснела.

— Может, ты перестанешь меня до этого доводить? — смогла я лишь сдавленно прошептать в ответ. Справившись с голосом, добавила: — Мне и так очень неловко от всей этой ситуации. Я никогда не оставалась наедине с посторонним мужчиной дома, и как вести себя, чтобы это было прилично с любой точки зрения, просто не знаю. Я, пожалуй, переоденусь, а ты пока порежь колбаски с хлебом. Надеюсь, особы королевской крови на это способны?

Не поднимая глаз, ушла в комнату. Лучшее успокоение — в работе. Так что я стала прибирать в комнате. С опаской переложила меч на кресло, расправила постель, застелила и положила его обратно. Красивое и смертоносное оружие. Ну, пусть лежит, главное, на остриё не напороться. Но это вряд ли, потому что желание поваляться днём на кровати, раскинув руки-ноги, у меня теперь явно не возникнет.

Потом я стала думать, как одеться, чтобы выглядеть «прилично» и не нарваться снова на звание публичной девки. Ну нет у меня ничего такого, единственная длинная юбка, и та с ужасающими разрезами по бокам. А всё остальное — гардероб современной студентки со всеми вытекающими последствиями. Решившись, надела брюки от делового костюма, в котором я ходила на экзамены, и относительно свободную блузку. Надеюсь, пронесёт.

— Иди завтракать. — Голос Даанэля (надо, кстати, что-то делать с его именем, а то у меня язык сломается) настиг меня на застёгивании пуговиц. Я глянула на часы: для успокоения он мне дал минут пятнадцать.

На кухне всё вытащенное мной для завтрака было аккуратно сервировано на столе.

— Особы королевской крови должны владеть такими умениями, по сравнению с которыми накрыть на стол и убрать при необходимости — сущая ерунда. Это входит в программу воспитания королевских отпрысков. Прости, я больше не буду тебя смущать. Мир? — Парень серьёзно и устало смотрел на меня. — Мы можем продолжить беседу за столом. У тебя нет вина?

Ну я от него в полном восторге!

— Твои извинения приняты. Мир. А вино за завтраком у нас не пьют. И вообще, это напиток для праздничных случаев, не самый дешёвый, между прочим.

— Тогда расскажи о себе, коротко. Мне нужно знать о тебе хоть что-то, чтобы больше не совершать ошибок. Ты почти подросток, но живёшь одна. Видимо, небогато. И у тебя много книг. Правда, прочесть я их не могу, придётся учиться этому. Причастность к магии отрицаешь, так чем же ты живёшь?

— Я студентка, учусь в университете на заочном и вольнослушателем посещаю лекции между сессиями. Приезжая. Пока меня содержат родители, но я ищу работу. А одна потому, что подруга, с которой мы снимали эту квартиру, ушла жить к своему парню, а за квартиру всё равно заплачено до нового года.

— В вашем обществе это допустимо, то, что ты рассказываешь? — Мой собеседник вновь был изумлён.

— Да обычное дело, в общем-то, а что тебя удивляет?

— У вас женщины учатся? И юной девушке возможно одной жить в чужом городе? И что значит — подруга ушла к парню?

— Женщины могут учиться наравне с мужчинами, так же как работать и обеспечивать себя. А наша мораль — согласна, весьма своеобразна. Отношения в обществе довольно свободные, особенно среди молодёжи. Только…

— Что, только?

— Чем лучше договорные браки, широко практиковавшиеся в прошлом? Заставлять жениться людей, равнодушных, а порой и неприятных друг другу, это отвратительно!

Даанэль с интересом слушал меня:

— Сколько тебе лет?

— Королям не говорят, что невежливо задавать такие вопросы женщине?

— Говорят, — успокоил меня Даанэль, — но тебе, по-моему, рано стесняться своего возраста.

— Мне восемнадцать, почти.

— Почти восемнадцать? — протянул он, недоверчиво оглядывая меня. — Я бы дал тебе меньше. Моей сестре тоже семнадцать лет, и её рассуждения очень похожи на твои. Видимо, это свойство девушек данного возраста, — улыбнулся Даанэль, а потом помрачнел: — Я очень боюсь за неё, она осталась там совсем одна. Мне нужно вернуться как можно скорее, но без магии… не знаю, как это сделать. Тут у вас творится что-то странное. Применив всего одно серьёзное заклинание, я чувствую себя выжатым досуха. Без вливания извне мои силы не восстановятся, но даже следов магического ветра я не чувствую. Не понимаю, как такое может быть, все населённые миры имеют естественный магический фон, это как… как атмосфера. А у вас его нет. Может, магия локализована в каких-то местах? Помнится, я читал о чём-то подобном. Мне надо найти такое место, там я смогу открыть Магические Врата домой.

— У тебя усталый вид. Ты плохо себя чувствуешь?

— Это потому, что ночью я изучал ваш язык. Он оказался довольно сложным, так что я слегка не рассчитал силы. А восстановить их неоткуда. И мне становится всё хуже. Это магическая опустошённость, которая не прекратится, пока я не найду какой-нибудь источник магии.

— Как… ломка?! Ты можешь умереть?

— Надеюсь, до этого не дойдёт. Есть способы восстановления сил. — Даанэль отвёл взгляд. — Но тебе о них лучше не знать.

— Способы? Какие?

Прежде чем ответить, он помолчал, видимо, что-то мысленно прикидывая.

— Это из раздела Чёрной магии. Все живые существа наполнены магической Силой, можно получить её при… взаимодействии. Для этого мне нужно выйти на улицу.

— Жертвоприношение? Ты с ума сошёл! Убийство карается по закону!

— Ну почему сразу убийство, - поморщился он.

— А-а…

— Есть не столь радикальные методы. Но обсуждать я их не буду, — предостерегающе поднял он руку. — Давай, я тебе лучше изложу свой план действий, а ты послушаешь и поправишь меня, если я в чём-то ошибусь. Сейчас ты отправишься за одеждой для меня. Если у вас продаётся готовая верхняя одежда, то покупай всё, что нужно по вашей погоде, денег у меня хватит. Я в это время попробую стабилизировать своё состояние, пока это возможно. Ещё мне необходимо научиться читать и писать по-вашему, ты сможешь достать какую-то книгу с несложным текстом для этой цели? Потом я отправлюсь искать подходящую… кандидатуру для восстановления своих сил. А тебе в это время, наверное, придётся пойти в гости к кому-то из подруг. Не нужно возражений, — поморщился Даанэль. — Мне самому неприятно об этом думать, но другого выхода я не вижу. Сейчас мне слишком плохо, чтобы думать о моральной стороне дела.

Я нервно сглотнула, представив квартиру, залитую кровью.

— У нас будут проблемы с законом.

— Если то, что ты рассказывала о вашем обществе — правда, то вряд ли, — неприятно усмехнулся король. Я вытаращила глаза. Не поняла, что он собрался делать? — Есть возражения? По существу!

— Если ты обещаешь, что никто не пострадает, то возражений нет. Есть поправки и дополнения.

— Слушаю.

— Я не смогу пойти в магазин с твоими деньгами. Золото у нас — это не платёжное средство, а скорее товар. Его можно продать, но для этого надо найти ювелира-оценщика. Сама я не стану ходить с золотом в кармане, потом вместе пойдём. У меня есть деньги — на Новый год и День рождения отложены. Если ты пообещаешь возместить мои затраты, я куплю всё, что тебе нужно. Дальше. Вот тут в шкафу одежда двоюродного брата, правда, летняя. Он геолог и сейчас за границей в экспедиции, а свои вещи оставил у меня. Предлагаю тебе переодеться прямо сейчас, мала точно не будет. Какой у тебя рост?

— Четыре локтя.

— Хороший ответ. Ещё бы знать, сколько это. Подожди, — буркнула я и пошла в комнату. Там вытащила спортивную сумку с вещами брата и начала потрошить её.

— Я не надену чужие вещи, не трать времени зря. Лучше иди скорее в магазин. Мне сейчас нужно остаться одному. — В дверях стоял Даанэль с гримасой боли на лице.

Я выпрямилась и твёрдо взглянула на него:

— Тебе необходимо переодеться. В моё отсутствие может кто-нибудь прийти, например, хозяйка квартиры. Она любит неожиданно наведываться в гости. Это же ненадолго, я вернусь с новой одеждой. И надо спрятать твоё оружие. Его никто не должен видеть. Если для избавления от боли тебе нужно, чтобы я ушла, то пойду прямо сейчас. Мне понадобятся твои мерки для обуви и одежды. Рост. — Я встала рядом. Так, почти на голову выше меня, значит, где-то сто восемьдесят — сто восемьдесят пять. — О, у меня же есть портновский метр. Сейчас быстренько тебя измерим. Нам нужен обхват груди. А рубашки, по-моему, различаются по вороту.

Когда я подошла к Даанэлю с метром в руках, нацелившись на шею, тот отшатнулся от меня как от чумной:

— Что ты делаешь?!

— Спокойно, душить не буду. Если хочешь, измерь сам свою шею и грудь заодно. Скажешь мне, сколько получится. А-а, чёрт, ты же цифры не знаешь! Придётся всё-таки мне. — Я осторожно приблизилась, растягивая метр. — Снимай свой, этот… камзол. Рубашку можно оставить, она тонкая. Что ты на меня так смотришь, тебя что, не мерили никогда?

— Мерили. Только портные у меня мужчины. А, ладно, давай.

— Подними руки.

Стараясь пальцами не касаться тела, я осторожно продела ленту за спину парня, свела концы на груди. Так, что тут у нас? Сорок восемь-пятьдесят. Теперь шея. Приподнявшись на цыпочки, протянула ленту за шею. Как тут её мерить-то? Угу, сорок два. Записать, а то забуду. Ногу мерить не буду, а то его кондратий хватит. И так весь напряжённый, у меня и самой руки трясутся — много ли мужиков я мерила в своей жизни, разве что младшего брата. Смерю сапог.

— Переодевайся, а я пойду собираться. — Протянула ему футболку и спортивные штаны брата. С гримасой отвращения он взял вещи. — Всё чистое, не делай такое лицо.

Через пятнадцать минут я вышла из ванной полностью готовая, заглянула в комнату. Король сидел в кресле с закрытыми глазами и болезненно искривленными губами. Переоделся всё-таки, но размер оказался великоват, брат у меня здоровенный мужик. Однако августейшую персону теперь было не узнать.

— Даанэль? — тихонько позвала я. — Может, тебе врача вызвать?

— Ваши врачи мне не помогут. Ты уходишь?

— Да. Пойдём, покажу, как закрывается дверь.

В прихожей проверила, всё ли взяла, надела сапоги, а шубу мне подал Даанэль, я протянула руки назад, и он ловко и бережно накинул мне её на плечи. Шапка, шарф, рукавички в карманах.

— Ну всё, пошла. Наверное, лучше, чтобы ты никому не открывал. — Я с сомнением взглянула на парня, который устало привалился к стене. — Нет, не получится, у хозяйки ключ, может и сама открыть, будет только хуже.

— Спасибо за заботу, я как-нибудь разберусь, — устало улыбнулся Даанэль. — Иди, — легонько подтолкнул он меня к двери.

— Закрывается и открывается вот так, — покрутила я ручку замка. — Ключи возьму, чтобы самой открыть.

Я распахнула дверь и сразу услышала, что у соседей щёлкнул замок. Выходил сосед, которого провожала жена. Не слишком приятная пара — сорокалетние бездетные супруги. Я быстренько прихлопнула свою дверь и хотела проскочить к лифту, но соседи с одинаково ехидными ухмылками смотрели на меня:

— Маша! У тебя гость? — пропела тётя Лена. — Завела себе парня?

— С чего это вы взяли? Никого я не заводила, — попыталась откреститься я.

— Ну да, а то мы вчера не видели, что ты вечером пришла с хахалем, и он не уходил. А утром орали на весь дом. Что это за костюм был на нём, а?

Вот ведь сволочи, в глазок подглядывали!

— Да это однокурсник мой, мы вчера с Геродота приехали, — вдохновенно начала я. — Ну, посвящение для первокурсников устраивали, а потом… вот… надо было заехать.

Что врать дальше, я не знала.

— Эх, молодёжь, ни стыда, ни совести! Смотри, а то ведь хозяйке расскажем, а она и родителям позвонит, если что.

От возмущения я чуть не ляпнула, что сами не лучше, то один, то другой к себе таскают мужиков и баб. Лично сталкивалась несколько раз на площадке. Но в это время дверь распахнулась, явив злого Даанэля:

— По какому праву вы осуждаете девушку?! Маша, иди, я сам разберусь.

Я предостерегающе взглянула на парня, но тот успокаивающе кивнул мне, и я, закусив губу, пошла к лифту. Нажала на кнопку вызова и пока ждала, вопли сзади вдруг стихли, и соседка совершенно спокойно отправила мужа:

— Саша, ты иди, а то опоздаешь, а с молодым человеком мы поговорим.

Я не выдержала и обернулась. Сосед подходил ко мне, а Даанэль и тётя Лена уставились друг на друга изучающими взглядами. Тут подошёл, наконец, лифт, и я шагнула в него, мысленно уповая на то, что у моего короля хватит ума не раздувать скандал.

***

Идя по улице, пыталась переварить события последних суток. Сейчас я уже не сомневалась в личности своего гостя. Странно, пары часов общения хватило, чтобы убедить меня на сто процентов. Ну невозможно так играть! И в порядочности Даанэля я была уверена, такой не кинет. Как ни смешно, меня сейчас волновал вовсе не тот факт, что я оставила в квартире малознакомого мужчину, а чтобы этот мужчина не натворил дел с соседями. И ещё беспокоило его состояние, видно, его мучают сильные боли, но он пытается скрыть это.

Из подъезда по-быстрому позвонила девчонкам в общагу, чтобы они не приезжали сегодня на помывку, а я сама к ним заеду в гости. Объяснять ничего не стала, пообещала, что приеду — расскажу. Что врать подругам, я ещё не придумала. Да и трепаться по телефону — недешёвое удовольствие. Родители в этом году сами настояли на покупке сотового, чтобы звонить мне в любое время. А девчонки обзавелись телефоном вскладчину, и держали его в комнате как квартирный.

Пробежка по магазинам отняла три часа. Сначала я пошла в книжный, потому что потом со шмотьём таскаться будет трудно. Консультант с удивлённым видом выслушал мой сбивчивый рассказ про иностранца, который бегло говорит по-русски, при этом не зная даже алфавита, а теперь хочет научиться читать и писать. Предложил взять учебник грамматики русского языка для иностранцев. Я с сомнением пролистала его, но с ходу, конечно, не поняла, то ли это, что мне нужно, и смущённо попросила ещё обычный букварь для детей, ну как-то же мы учились по нему! Взяла чек, мне надо будет отчитаться за покупки.

После книжного отправилась в ближайший торговый центр, в отдел мужской одежды. Чувствовала себя при этом странно. Я, конечно, покупала кое-что младшему брату и отцу в подарок, но обычно брала с собой подругу, чтобы посоветоваться. А ходить одной среди покупателей-мужчин или пар, выбирающих одежду, было неловко. Долго не могла решиться на что-нибудь конкретное — вдруг не понравится или не подойдёт. А потом плюнула: наша мода ему всё равно чужая, что ни возьми, будет непривычно. Так что главное, чтобы было тепло. Купила зимние ботинки, аляску с отороченным мехом капюшоном, комплект из вязаной шапочки и шарфа, меховые овчинные перчатки, свитер, утеплённые джинсы и трико, пару рубашек. Ах да! И носки, несколько пар, тёплых. Наслышана, что у мужиков это больное место. И тапочки, тапочки не забыть. Продавцы с интересом посматривали на меня, но объяснять я ничего не собиралась. В сторону белья только кинула смущённый взгляд и решила, что надо будет — купит сам.

Покупки стали в копеечку. М-да, если в ближайшее время не продадим его монеты, уже через пару дней в магазин будет идти не с чем.

1.4.

Дороговасто обходится содержать короля, хихикнула я при мысли об этом. Потом зашла в аптеку, купила анальгин и спросила ещё чего-нибудь от боли, на всякий случай, вдруг ему поможет, и зубную щётку. Задумчиво покосилась на бритвы — всё-таки не мальчишка, но вспомнила, что щетины на нём не заметила. Отца по утрам я помнила хорошо.

Нагрузившись покупками, возвращалась домой. Неслабые баулы получились, особенно ботинки оттягивали руки. Мороз, кажется, спал, но всё равно желания задерживаться на улице не вызывал. Зашла в магазин рядом с домом. Купила пельменей, чтобы приготовить по-быстрому. Чем кормят королей, я представляла весьма смутно, но, в любом случае, денег на разносолы уже нет. Хорошо, хоть запас картошки у меня есть, с голоду не помрём. Почему-то в голове и мысли не возникло, что мой гость в ближайшее время куда-то денется.

Выйдя из лифта, невольно прислушалась. За моей дверью тихо, у соседей тоже. И сама не знаю, чего ожидала. Поставив сумки на пол, принялась греметь ключами, отпирая замок. Едва вошла в прихожую, навстречу мне из комнаты шагнул Даанэль, волосы которого влажно поблёскивали. Наверное, ванну принимал.

— Ого! Смотрю, ты ответственно подошла к выполнению задания, — с уважением оглядел он размер сумок.

— Ага, я вообще такая, ответственная. Тебе лучше? — заглянула я в глаза короля и не увидела там и следов страдания.

— Я восстановил свои силы, хоть и не до конца, но, по крайней мере, теперь не испытываю дискомфорта.

— Ты пойдёшь искать… кандидатуру?

— Нет необходимости, — неохотно пояснил он в ответ на удивлённо поднятые брови. — Я уже.

— Как?!

— Соседка твоя Силой поделилась. На редкость неприятная и развращённая особа. — Король брезгливо поморщился и передёрнул плечами. — Но для моей цели подошла идеально. Кстати, выяснилась одна любопытная вещь. Видимо, из-за того, что магией вы не пользуетесь, она даже не заметила, сколько Силы я из неё выкачал. Это облегчает мне жизнь. Давай, показывай, что купила!

Я стала вытаскивать вещи, игнорируя недовольные взгляды короля. Наконец, он не выдержал:

— Это у вас носят мужчины?

— Ты же видел соседа. Все одеваются примерно так же.

— Ну и мода у вас.

— Да уж, какая есть.

— И как же я к ЭТОМУ буду крепить своё оружие?

— У нас не ходят с оружием. Это противозаконно.

— Шутишь?! — Даанэль был изумлён до глубины души. — А как же люди должны защищать себя? Или ты хочешь сказать, что у вас настолько безопасно?

Ну вот что сказать ему? Я пробормотала: «Моя милиция меня бережёт», - и решила временно прикрыть эту тему — до тех пор, пока не придумаю достаточно веских аргументов, чтобы убедить его оставить оружие дома, а то с него станется захватить свой арсенал.

Потом я попросила его примерить одежду — не ошиблась ли с размерами, проще сразу сходить обменять, хоть и не хочется снова выходить на мороз. Сама ушла. В ванной меня ожидал сюрприз — шпингалет был на месте, в исправном состоянии. Однако! Удачный король мне попался. Интересно, как он его чинил, в доме даже отвёртки нет. Вымыв руки, пошла варить пельмени.

Результатом переодевания я осталась довольна — мой гость совершенно преобразился. Кроме королевской осанки, надменных взглядов и россыпи перстней на пальцах, теперь ничто не выдавало в нём царственную особу из другого мира. Правда, один раз он меня здорово насмешил — когда пришёл с носками в руках и спросил, что это за такие странные короткие чулки. Я в это время пробовала бульон, поэтому обожглась и поперхнулась. Покраснев от еле сдерживаемого смеха, объяснила, что чулки у нас носят только женщины, и то далеко не все. Увидев, как сузились глаза короля, поспешила оправдать своё веселье:

— Ваше Величество! Ты отлично смотришься в своей одежде, и все её детали прекрасно гармонируют друг с другом. Но в нашем варианте мужской одежды чулки не предусмотрены никоим образом. Более того, их наличие поймут превратно. — В ответ на удивлённо приподнятую бровь сердито пояснила: — Сочтут голубым! — Всё ещё не понимает. За что мне это наказание?! — Это когда мужчина с мужчиной…

Ага, дошло, наконец. Взбешённый взгляд короля я проигнорировала, так как пельмени вскипели, и пришлось их срочно спасать, чтобы не убежали.

— Первый, кто посмеет сказать мне это, лишится своего языка! — вдруг выдал он.

В ответ я чуть кастрюлю из рук не выпустила.

За обедом Даанэль почти не притронулся к еде. Вернее, попробовал один пельмень, поморщился и отодвинул тарелку. Потом он только изредка прихлёбывал чай. Не понравилось. Скажите, какая цаца. Вместо еды он вновь начал донимать меня вопросами о нашем мире. От вопросов по обществознанию и истории техники мы как-то плавно переместились к сказкам. Даанэль велел мне рассказывать старые народные легенды и сказания, в которых упоминались магия и необычные персонажи. А заодно повспоминать о местах Силы, как он их обозвал: не ходят ли у нас слухи о местностях, в которых часто творятся необъяснимые явления. Иными словами, его интересовали любые упоминания о проявлениях магии в нашем мире.

После обеда мы расположились в креслах по обе стороны журнального столика и продолжили крайне «содержательную» беседу, во время которой я с тоской косилась на свои книги, ожидавшие моего внимания. Скоро сессия, часы тикают. Его Величество мои взгляды начисто игнорировал, видимо, считая свои дела важнее. Слушая собранные со всего мира бредни о летающих тарелочках, снежных людях и, вкупе с ними, о принцессах всех мастей, русалках, колдунах и прекрасных эльфах, Даанэль серьёзно кивал головой и что-то иногда записывал на листе бумаги, который стребовал с меня в начале беседы. Я вытащила ему пачку бумаги, ручку и карандаш. Он вопросительно покосился на них, повертел в руках, провёл на листе несколько чёрточек и остался доволен. Рядом лежал учебник, раскрытый на карте мира, где он с моей помощью производил пометки. К вечеру на полях плотно исписанного изящной вязью листа было несколько мастерски выполненных миниатюр с изображениями сказочных существ. Несколько из них я определила: летящий дракон, фея с крылышками, грифон. Другие были не знакомы или знакомы смутно. Я восхищённо посматривала на рисунки — а здорово короли рисовать умеют! Наконец не удержалась:

— А рисование тоже входит в программу воспитания королевских наследников?

— Скорее наоборот. Это моя личная привычка. — Даанэль прикрыл лист ладонью. — Пожалуй, достаточно ваших сказок, общее представление я себе составил. Давай перейдём к вашей письменности?

— Ой, совсем забыла. — Я рванула в прихожую за маленьким пакетом и выложила перед королём книги. — Я же купила тебе два учебника, правда не знаю, помогут ли они. Вот это учебник русского языка для иностранцев, а это я взяла на всякий случай.

— Что за книга? — Он с любопытством листал красочные страницы.

— Букварь. По нему дети учатся читать, — кусая ноготь, неуверенно проговорила я. — Может быть…

— Отлично! С неё и начнём. Какая единица лежит в основе вашей письменности? У вас есть алфавит?

— Вот он, на форзаце. В нашем языке тридцать три буквы. Я буду их называть и показывать, ладно?

— Буквы это хорошо, проще для меня. Подожди. Встань.

Я послушно поднялась. Даанэль поднял кресло и переставил его рядом со своим.

— Садись здесь, а то нам будет неудобно.

— Только давай я сяду с той стороны, а то будем толкаться руками.

— Почему?

— Я левша. А ты же пишешь правой рукой?

— Я владею обеими руками одинаково.

— Это необычно. Ладно, если так. Приступим? А, бэ, вэ…

Через час я утомлённо потирала глаза. А король был бодр по-прежнему. Знания он впитывал как губка. Алфавит запомнил если не с первого, то со второго раза точно. А написание букв пошло и вообще на ура. Учитель из меня, конечно, тот ещё, но с таким учеником заниматься было просто удовольствием.

Внимательно оглядев меня, Даанэль, наконец, спохватился:

— Ты, наверное, устала и проголодалась.

— Ой, да и ты тоже, погреем пельменей?

Король поморщился:

— Спасибо за предложение, но я не голоден. К тому же качество пищи оставляет желать лучшего. Сколько раз в день вы едите?

— Три раза — стандарт.

Даанэль с сочувствием смотрел на меня:

— Да, отсутствие магии накладывает отпечаток. Маг способен жить без пищи долгое время, силы он черпает из своего магического резерва.

— Но вчера ты на аппетит не жаловался, да и утром тоже.

— Вчера и особенно сегодня утром мои силы были подорваны. В таком случае нужно регулярно питаться, иначе погибнешь. Сейчас я себя хорошо чувствую, так что ты иди, поужинай, да и можешь спать. Систему вашей письменности я понял, ночью буду практиковаться.

— Ты будешь заниматься всю ночь?

— Сон мне нужен не так как тебе, да и время поджимает.

После ужина и ванны я увидела, что Даанэль переместился в кухню. Я осторожно присела на табуретку. Он оторвался от чтения букваря и светло улыбнулся:

— Замечательная книга! Для детей в самый раз. У нас таких нет, и учиться читать мне приходилось по нудным хроникам. Если я вернусь… когда вернусь, — поправился он, — то непременно введу букварь у себя. Ты хотела о чём-то спросить?

— Да. Какие у тебя планы на завтра?

— Ты говорила, что можно продать золото. Предлагаю этим и заняться.

— Завтра воскресенье, выходной. Вряд ли попадём в ювелирный магазин к оценщику.

— Выходной? Что это?

— В выходные большая часть контор закрыта, отдыхают.

— Всё же странный у вас мир. Как можно отдыхать, если есть клиенты или покупатели? Это же потеря прибыли!

— А у вас что, совсем не бывает выходных?

— Ну какие выходные, например, у короля, сама подумай! Почему-то народ считает, что жизнь правителя — сплошные удовольствия! Да любой бал, где придворные развлекаются от души, для короля — забота и работа!

Видимо, Его Величество был задет за живое.

— Верю, верю! — замахала я руками. — У меня есть другое предложение. В ювелирный мы, конечно, зайдём на всякий случай, но можно ещё попытаться продать золото коллекционерам-нумизматам. Таких монет они уж точно не видели, ещё бы знать, насколько золото чистопробное.

— Это золото высшей пробы. На моём монетном дворе из другого не чеканят. А у тебя есть знакомый коллекционер?

— По воскресеньям собирается клуб нумизматов. Я захаживаю туда и кое с кем знакома. Можно попробовать.

— Так и поступим. Когда они собираются?

— В двенадцать часов. Ну, в полдень.

— Договорились. Иди спать.

— Ты правда не хочешь есть? Я могу что-нибудь другое приготовить.

— Правда. Но за заботу — спасибо.

Я ушла в комнату. Сейчас высушу волосы и хоть просмотрю взятые вчера книги. Контрольную мне никто не отменит. Кинула взгляд на кровать — меч вновь лежал на середине. Когда я вернулась из магазина, его не было, и вообще всё оружие исчезло. Расчесав волосы, оставила их пока распущенными, потом заплету в косу, они у меня сейчас хоть не очень длинные, до середины лопаток, но ночью мешают. Всё собираюсь сделать стрижку — надоели до ужаса, да руки не доходят. Аккуратно вытянула покрывало из-под меча и изумлённо уставилась на постель: бельё было моё и не моё — рисунок тот же, но — чистое и гладкое, без единой складочки. Что за чудеса? Король постарался? Привык спать на новом белье?

Я нырнула под хрустящее одеяло и взяла книжку из стопки. Угу, «Восстание Уота Тайлера», поглядим, есть ли что полезное. Вооружившись карандашом, углубилась в сладостный мир английской истории. Обложившись книгами и зачитавшись о подлости средневековых властителей, не заметила, как подкрался король, вполне реальный.

— Кхм. Я думал, ты спишь.

От испуга я вздрогнула всем телом.

— Тоже решила немножко позаниматься. Сессия скоро.

— О чём читаешь?

— О том, какие нехорошие короли встречались в нашей истории.

— В самом деле? Дашь мне почитать? Всегда любил историю.

— Да пожалуйста! Выбирай любую. Кстати, у меня есть учебник по религиоведению. Кроме главных религий мира там есть описание небольших культов разных народов. Ну, шаманы там всякие… Может, найдёшь в нём что полезное?

— Давай! — обрадовался Даанэль.

— Э-ээ. Возьми вон на полке том в зелёном переплёте.

Вставать я не хотела, потому что уже переоделась в ночнушку, а в ней такие вставочки есть, прозрачненькие. Мне её девчонки в прошлом году на День рождения подарили, сказали, что непременно пригодится. А купить сегодня что поприличнее, я, конечно, не догадалась.

— Слушай, Даанэль (нет, определённо, надо что-то делать с его именем). А зачем ты опять положил свой меч? Между нами, вроде, и так всё ясно.

После утреннего разговора ни одного скользкого взгляда в мою сторону брошено не было. Король обернулся с книгой в руках, и лицо его было ну очень серьёзным. Чеканя слова, проговорил:

— Меч останется на своём месте до тех пор, пока я сплю в этой постели. Ты что-то имеешь против?

Я неохотно ответила:

— Да нет, просто боюсь порезаться, он ведь, наверное, острый.

— Острый, и даже очень. А ты не приближайся к нему. Спишь ты очень тихо, как я заметил, так что случайно не порежешься. — С этими словами король вышел. Кажется, разозлился.

Я собрала книги с постели, дотянулась до выключателя и закрыла глаза. Что день грядущий нам готовит?

Даанэль лёг уже под утро, я слышала, как он раздевался, и почувствовала колебания кровати. Тут же всё затихло, и я снова уснула.

Глава 2. Выход в свет

Воин ли тот, кто в поле один?

Проснулась я от звонка в дверь. Ошалев со сна, подскочила, накинула халат и рванула к двери. В голове заметались страшные мысли, что это хозяйка квартиры. Наверное, соседи всё же доложили. Что делать? Открыть придётся, она бесцеремонная, может и сама войти. Один раз я была в ванной и не слышала звонка, а когда вышла, обнаружила хозяйку, придирчиво осматривающую кухню.

Прикрыв дверь в комнату, решила, что грудью встану, но дальше прихожей не пущу. Скажу, что заболела гриппом. Состроила несчастное лицо и хриплым голосом спросила:

— Кто там?

— Машка, открывай, это я.

— Танька, чего тебя принесло в такую рань?

— Открывай быстро, говорю. Я тебе щас шею намылю!

Я с неохотой потянулась к замку. Не пустить её не получится. Танька решительно рванула дверь и ввалилась в прихожую. Оглядела меня, сузив глаза:

— Живая? Ну, щас получишь у меня! Ты куда пропала? Мы с девками за ночь чуть с ума не сошли! Главное, позвонила, таинственным голосом сказала не приезжать и обещала сама заехать. Мы её ждём, извелись все! А её нет! Почему телефон не отвечает, а?!

Ой! Я же про девчонок вчера совсем забыла! И правда звонила им. А потом закрутилась тут. Забыла перезвонить, отбой дать, а телефон, поди, сел. Я яростно зашептала:

— Не ори ты так, соседей перебудишь.

— Чего?! Как это не ори?! — ещё больше взвилась подруга. — Что у тебя случилось?

— Да ничего не случилось. Слушай, давай, я потом позвоню, всё объясню, чесслово.

— Ну ты, Машка, нахалка! Я чуть свет подскочила, приехала её проверять, живая ли вообще, а она ещё меня за дверь выставляет! Даже не оправдывается! Я замёрзла, как цуцик, никуда не уйду, пока ты вразумительно мне всё не объяснишь.

На этом месте челюсть у Таньки отвисла, глаза стали натурально круглыми, а смотрела она мне за спину:

— Вот это да!

Я обернулась. Дверь в комнату беззвучно отошла, и в первых лучах начинающегося дня была отлично видна часть постели, на которой мирно почивал Его Величество король Даанэль. Блиин! Чёрт, чёрт, чёрт!

Я захлопнула дверь и обратилась к стоящей с открытым ртом подружке:

— Говорю же тебе, не ори. Человека разбудишь.

— Вот так наша святая Мария! В тихом омуте черти водятся. Значит, ничего не случилось, да?! — Глаза Таньки разгорелись в предвкушении сенсации. — Это кто такой? Ты же у нас сама чистота и невинность! — Говоря, подруга попутно начала раздеваться. Я тяжко вздохнула:

— Это не то, что ты подумала.

— Да? А что, в данном случае есть варианты?

— Представь себе, есть. Пошли на кухню, раз уж всё равно разделась.

Танька уже снимала сапоги.

— Слушай, а где его одежда? И обуви нет.

Ну правильно, мы ж обновки ещё не вывесили в прихожую.

— Где, где — в Караганде! Какая тебе разница?

— Ой, темнишь ты что-то, девонька. Давай рассказывай.

Я прошла на кухню, а Танька пошла в удобства. Вернулась, торжественно сияя:

— Ага, у тебя там две зубные щётки стоят! Колись, давай!

2.1.

Тут её взгляд упал на стол, где на уголке мирно притулился букварь и учебник по религиоведению со вложенным в него листом.

— Это чего?

Ну, вот что я ей сейчас объяснять буду? Подруга бесцеремонно раскрыла учебник и вытянула из него лист, исписанный Даанэлем:

— Ух, ты! Да это ж ты, классно! Он рисовал?

Я выдернула из её руки лист и увидела на полях две женские головки. Одна — незнакомая, красивая девчонка с капризным ротиком и волосами, убранными в высокую причёску, а вторая — вторая и впрямь я. Не слишком красивая, лицо «типическое-типическое», как говаривал герой одного фильма, но похожа так, что невозможно ошибиться. Мои чуть раскосые глаза, нос почти прямой, но с немного вздёрнутым кончиком, широкие скулы, остренький подбородок, светлые брови; волосы собраны в простой хвост. Блин, да я сама своих черт так не знаю! Сразу подумалось, как бы заныкать этот листочек? Всегда мечтала иметь свой портрет. Подруга требовательно смотрела, ожидая объяснений.

— Чай будешь? Тебе с чем? — задала я чисто риторический вопрос, лихорадочно придумывая, что бы такое соврать, чтобы убедительно вышло.

— Ты не финти. Рассказывай давай.

На этом месте нас прервали, к моему счастью. Как всегда, неслышными шагами вошёл Даанэль, в джинсах и новой рубашке, оглядел высокое собрание и изрёк в своей манере:

— Доброе утро, дамы! Маша, у нас, кажется, не были запланированы гости? — И выразительно посмотрел на меня.

Ага, попробовала бы я не пустить Таньку, да она бы весь дом разнесла по кусочкам.

Та цепким взглядом оглядела парня с головы до ног, задержавшись на причёске и руках со сверкающими кольцами (не мог снять, а?), потом приторно улыбнулась:

— Приятно познакомиться. Как тебя зовут, погубитель невинных душ?

Вот язык без костей у человека! Я тяжко вздохнула:

— Знакомьтесь. Таня — Даан… Данил.

Кинула предупреждающий взгляд на короля: «Молчи, пожалуйста, не лезь». Тот вскинул бровь, а потом низко склонился и повторил вчерашний трюк с целованием руки. Видимо, этот ритуал у него въелся в плоть и кровь. Я аж скривилась от досады: что ж он творит-то!

— Вау! Машка, ты где такое чудо откопала?! — с выражением полного восторга на лице спросила Танька.

«Молчи, Даанэль, молчи».

— Данил, пойди, пожалуйста, убери то, что лежит на постели. Если Татьяна ЭТО увидит, будет… смущена. Примерно как я позавчера.

Огонёк понимания мелькнул в чёрных глазах:

— Как скажешь. — Король развернулся и вышел.

— Что там у вас на постели? — Любопытные Танькины глаза поедали меня.

— Та-ня! — раздельно произнесла я. — Есть для тебя хоть что-то святое?

Подруга немного сдулась:

— Ладно, ладно. Я всё поняла. Сейчас ухожу. Но с тебя, — обернулась она, подняв палец, — бутылка шампанского, которую ты мне проспорила, когда говорила, что до восемнадцати — ни-ни!

— Танька! Убью!

— Уже ушла.

Колыхая телесами, обтянутыми свитером и узкими джинсами, подруга поплыла по коридору. По дороге не удержалась и заглянула в комнату:

— До встречи, Данил. Смотри, не обижай нашу Марию, она девочка очень ранимая.

Я тихо рыкнула, а обалдевший король, по-моему, не нашёлся, что ответить.

В прихожей, приплясывая от нетерпения, не могла дождаться, когда Танька оденется. Та, облачившись, наклонилась чмокнуть меня и прошептала громким шёпотом (а другим она не умеет):

— Смотри, не упусти! Такой мужик! — И подмигнула.

В ответ я процедила сквозь зубы:

— Проболтаешься кому, язык укоротим, вместе! — И кивнула в сторону парня. Подруга сделала честные глаза:

— Ну что ты, я — могила! Никому ни слова!

Ох, с трудом верится. Когда Танька наконец вышла, я облегчённо выдохнула, но сразу поняла, что рано расслабилась. Даанэль скептически смотрел на меня, скрестив руки на груди:

— Да-а! Ты на её фоне просто образец добродетели. Кто эта особа?

— Да подружки всполошились, я же вчера обещала приехать, а потом забыла перезвонить, отменить. Вот она и явилась, чтобы убедиться, что я жива-здорова.

— Она всегда такая?

— Всегда. Если понесло — танком не остановишь.

— А ты была права, насчёт одежды.

— Да?

— Одета она, даже не знаю, как и сказать.

— Бывает ещё хуже. Она просто свою комплекцию не считает нужным скрывать.

— Ещё хуже?!

— Ага, летом ещё не то увидишь… ну, если… не уедешь. Надеюсь, тебе повезёт вернуться вскоре домой.

— А почему ты назвала меня Данилом?

— Твоё имя слишком необычное, его надо изменить. Нам же по улицам ходить, с людьми общаться. А Данил — наиболее близкое имя по звучанию в нашем языке. Надеюсь, это тебя не обидело?

Даанэль пожал плечами:

— Надо, так надо.

— А можно мне звать тебя Дэн, это уменьшительное, — просительно заглянула я в глаза парню. — Ну пожалуйста, мне так нравится это имя.

— Ладно, зови. Тебе разрешаю, я ведь твой должник.

— Замётано, — улыбнулась я, но тут же схватилась за голову: — Ты даже не представляешь, что за беда нас только что посетила!

— Почему беда?

— Не сомневаюсь, что она разнесёт новость на весь универ.

— Она же обещала молчать!

— Ты просто не знаешь Таньку. Для неё это физически невозможно. Так что мы только что проводили мою погубленную репутацию.

— Мне очень жаль, что так случилось. Что я могу сделать, чтобы оправдать тебя?

— Боюсь, что ничего.

— Тогда зачем ты её вообще впустила?

— Да ты её не знаешь! Попробуй я ей не открыть, она бы полгорода собрала, во главе с отделом по борьбе с терроризмом, чтобы меня из заложников спасти. Поверь, она на это способна. И в первую очередь зашла бы к соседям, а те рассказали, что вчера видели меня с мужчиной. Так что в любом случае информация бы просочилась. Я вот думаю, что случившееся — ещё не худший вариант. Ты явно произвёл на неё впечатление. А не видя тебя, она бы выдумала мне в любовники какого-нибудь урода с жуткими интимными подробностями.

— А не урода, значит, можно? — с интересом посмотрел на меня Даанэль.

— Давай закроем эту тему, а? Сама вляпалась, сама и буду выпутываться. Я придумаю, как оправдаться. В конце концов, какое им дело до моей личной жизни? — взяло меня раздражение.

Ну чего привязался, спрашивается? Может, это и к лучшему, что пойдут разговоры. А то отсутствие пятен на репутации к восемнадцати годам уже напрягает.

— У меня предложение. Ты же говорила, что вы можете общаться на расстоянии с помощью телефона. Позвони ей и попроси вернуться, а я немножко поколдую над её памятью. Гарантирую, что она забудет эту встречу.

— Нет, что ты! — испуганно замахала я руками. — Я не хочу, чтобы тебя опять ломало от боли. Ты ведь говорил, что не до конца восстановился. Не-не-не, уж пусть лучше всё будет, как будет. В нашем обществе это не настолько осуждается, чтобы так рисковать.

— Ты так переживаешь за меня?

— Представь, переживаю. Мы в ответе за тех, кого приручили — есть у нас такое выражение. Раз уж судьба распорядилась, чтобы ты попал именно ко мне, значит, есть в этом какой-то смысл. Я чувствую… ответственность, как бы смешно это ни звучало для тебя.

К концу своей пламенной речи я немного стушевалась.

— За тех, кого приручили, говоришь? А ну-ка, посмотри на меня! — распорядился королевским тоном Даанэль. Не подчиниться я не могла. Взглянула в глаза парню и прочла в них предупреждение: — Не надо, Маша, — тихим голосом продолжил он. — Останови себя сейчас, пока нет никаких чувств. Это не нужно ни тебе, ни мне. Если я увижу, что ты не послушалась моего совета — уйду в тот же день и дальше справляться буду сам. Надеюсь, что до этого не дойдёт. Ведь пока мне необходима твоя помощь. Я могу рассчитывать на твоё благоразумие?

У меня задрожали губы. Отчитывает, как ребёнка. И самое обидное, что он прав. Ведь шальная мыслишка уже мелькала у меня в голове. Я кивнула.

— Отлично! А вот лучше скажи мне, почему вы так странно реагируете на поцелуй руки? У вас что, дамам рук не целуют?

— Почти нет. Со мной, например, такое впервые произошло. Конечно, есть индивиды, которые могут и руку поцеловать, но это скорее для того, чтобы произвести впечатление. И уж наверняка никто не делает это так, как ты.

— Как — так?

— Ну, с низким изящным поклоном и такой… естественностью, что ли?

— Ага. А как же тогда у вас поступают при знакомстве?

— Мужчины жмут руки, а женщине просто представляются, ну могут тоже руку пожать.

— А пожать руку — это как?

— Э-э, ну вот так.

Я попросила Даанэля подать мне руку, взяла его за кисть, слегка сжала её пальцами и легко тряхнула. Он в ответ сжал мою ладонь. Ощущение было приятным, но он тут же высвободил свою руку:

— Я правильно ответил на пожатие руки?

— Да, вроде того. На самом деле каждый жмёт руку по-своему. Кто-то вяло, а кто-то так сдавит, что кости хрустят. Знакомые мужчины, как правило, пожимают руки каждый раз при встрече. Это считается приветствием. А как у вас знакомятся и здороваются?

— Как с женщинами, ты уже видела, а с мужчинами раскланиваются. Чем выше ранг собеседника, тем ниже должен быть твой поклон. Я как король лишь киваю, а раскланиваюсь только с равными себе, и то, весьма сдержанно. Хотя, на самом деле, всё намного сложнее и сильно зависит от ситуации. Однако что-то мы отвлеклись от дел. Когда нам нужно выезжать?

Я посмотрела на часы:

— Время ещё есть, позавтракаем?

— Давай, но попутно ты расскажешь мне о вашей денежной системе, и как мы узнаем, достойную ли цену нам предложат за мои монеты.

Пока мы завтракали (точнее, я, потому что король вновь ничего не ел) и собирались для «выхода в свет», я просвещала Даанэля о поведении в обществе, в транспорте и предупреждала, чтобы он почаще смотрел на меня, а то ляпнет что-нибудь или сделает, потом греха не оберёшься. По поводу оружия, конечно, вышел жаркий спор. Я утверждала, что днём в городе безопасно, и ходить с любым оружием — напрашиваться на неприятности, тем более что документов у него нет, случись чего, загремит в милицию — до выяснения личности, а её не выяснят. Будет очень, очень плохо.

Король в свой черёд выдвигал контраргументы, что мы собираемся ходить с крупной суммой денег, оставлять их в квартире он не собирается, если в наше отсутствие спокойно может нагрянуть хозяйка. И все его инстинкты просто кричат о необходимости иметь при себе пару-тройку лезвий на всякий случай. И вообще, без оружия он чувствует себя раздетым.

Наконец мы сошлись на том, что он возьмёт с собой один из ножей, который можно абсолютно незаметно скрыть под курткой и который не будет прощупываться при контакте с людьми (например, в переполненном автобусе). Я лично проверила результат, но подозреваю, что он всё же меня надул, потому что активно лапать его я не решилась. Под насмешливым взглядом короля слегка похлопала его по спине и бокам и обречённо вздохнула:

— Ну, пошли. И, пожалуйста, не делай круглые глаза, если увидишь что-то из ряда вон в твоём понимании, и тем более не вздумай рваться в бой. Лучше потихоньку спроси меня, я объясню, что к чему.

— Ладно, заботливая ты моя. Я же не ребёнок, с эмоциями справиться смогу.

— Ну-ну, — только хмыкнула я, — ты просто не представляешь все гримасы нашего общества. Так что не надо быть столь самоуверенным. Ой, ещё забыла. Сними, пожалуйста, свои перстни.

— А их-то зачем?

— Во-первых, в глаза бросаются своей дороговизной. Мужики в побрякушках только очень богатые ходят, а ты сейчас одет на среднем уровне. А во-вторых, — я втянула голову в плечи, — опять же за голубого могут принять.

Гневно сверкая глазами, Даанэль яростно сорвал свои драгоценности, вытащил мешочек, другой, не тот, где лежали монеты, и ссыпал их туда.

— Так лучше?

Одно кольцо, печатка абсолютно чёрного цвета, осталось на среднем пальце левой руки. Исподлобья взглянув на меня, пояснил:

— Это символ королевской власти. Его я снять не могу просто физически. Оно надевается при коронации и снимается только после смерти короля. Это моя единственная надежда на возвращение трона.

— Ладно, одно можно, с печатками парни часто ходят, хотя странное оно какое-то.

— Всё правильно, это же не просто украшение, а мощнейший артефакт. Если бы он не был под завязку заполнен магической энергией, я бы не пережил неожиданного перехода через Врата. Сейчас он пуст, — грустно закончил Даанэль.

При выходе из квартиры мы опять столкнулись с соседями, которые откуда-то вернулись. Тетя Лена как-то странно посмотрела в нашу сторону — победно и ехидно, и что-то хотела сказать, но король демонстративно отвернулся от неё и, схватив меня за руку, потащил на лестницу.

— Ты что? — тихо спросила я. — Поехали на лифте.

Но парень только мотнул головой и ещё крепче вцепился в мою руку. Выйдя на улицу, мы обнаружили, что значительно потеплело. Даанэль закрутил головой по сторонам.

— Куда нам?

— Прямым ходом на остановку. Туда.

После недели морозов идти было приятно. На душе стало легко. На том месте, где мы встретились позавчера, Даанэль попросил меня задержаться, закрыл глаза и замер на добрые пять минут. Прохожие с подозрением косились на нас. Я пробовала растормошить парня, но он полностью ушёл в себя. Потом открыл глаза:

— Можем идти.

— А что ты делал?

— Искал след своего пути сюда.

— Нашёл что-нибудь?

— Очень слабый след, размыло его сильно, в мире с нормальным фоном такого бы не случилось. А жаль, я надеялся его использовать для обратного перехода.

Чем ближе мы подходили к основной трассе, тем тревожнее озирался Даанэль, наконец, не выдержал:

— Что за гул? Мы к нему приближаемся.

— А, так это с дороги, машин много. Привыкнешь — перестанешь замечать. Я первое время тоже нервничала, у нас в городке нет такого количества автомобилей. Сейчас увидишь, вон за теми домами остановка.

Зрелище бесконечного ряда машин, движущихся в обе стороны, произвело на короля неизгладимое впечатление. Он замер с расширенными глазами, я дёрнула его за рукав и потянула к остановке. Ну да, по телевизору сегодня мы не наткнулись на передачи с наших дорог, да и изображение в стареньком «Рубине» оставляло желать лучшего.

— Ну как, Дэн, эмоции в порядке? — не удержалась я.

В ответ он дёрнулся, но промолчал. Выражение лица стало более спокойным. Пока ждали автобуса, Даанэль внимательно всматривался в окружающую действительность. Губы его что-то тихо шептали на родном языке. Но вообще он держался молодцом. Не паниковал. Вспомнились мои первые впечатления от большого города, когда мы с мамой в прошлом году приехали поступать. Я была потеряна. Едва выйдя из здания аэропорта, предложила немедленно купить обратный билет и поступать в наш родной технарь. Потому что жить в таком городе с его сумасшедшими темпами показалось мне недостижимым умением.

Я объявила: «Наш автобус», — и подбодрила парня взглядом.

Автобус, в который мы сели, на удивление оказался полупустым. В смысле, что стоящих не было. Мы заняли последние свободные места. Оно, конечно, лучше бы на маршрутке доехать, но район у нас проездной, маршрутку можно и не дождаться, все мимо проходят полные. Я искоса поглядывала на короля — шока нет? От такого способа передвижения. По его лицу ничего было не прочитать. Я уж хотела извиниться за неудобства, но тут началось…

На очередной остановке в автобус залезли две бабульки, точнее, одна ещё с пыхтением поднималась по крутым ступеням, а вторая бодренько пыталась проскользнуть мимо неё в надежде на свободное место. Моего короля как пружиной подбросило. Он подал бабке руку и подвел её к своему месту. Я тоже встала, обратилась ко второй:

— Садитесь.

Даанэль нахмурился и громко произнёс:

— Здесь достаточно сидящих мужчин, чтобы уступить место женщине!

Слишком громко сказал.

2.2.

В ответ — тишина. Народ оглянулся, мужички демонстративно уткнулись в окошки. Я дёрнула его за рукав:

— Дэн, не надо. Я постою, меня сидя укачивает.

Тот в ответ внимательно оглядел пассажиров, скорчил презрительную мину:

— Да похоже, мужчин-то здесь и нет! — На весь автобус.

Я зашипела:

— Перестань!

Но тут с заднего сидения раздался голос:

— Ты за базар-то отвечай, понял?

Дэн усмехнулся:

— Похоже, я задел ваши нежные чувства?.. Дамы.

Ну всё, песец. Весь автобус уставился на нас.

— Дэн, не надо. Я же говорила…

Но король меня не слышал. Он пристально следил за реакцией двух гопников в конце салона.

— Ты чё, в натуре! Повтори, чё сказал?

— Я сказал, что МУЖЧИНА не станет сидеть в присутствии стоящей женщины, — раздельно произнёс он. Я была в ужасе. Да он нарочно, что ли?! — Похоже, что все сидящие здесь — женщины.

В салоне раздался ропот. Некоторые усиленно отворачивались и делали вид, что их это не касается. Тётки одобрительно зашумели. Гопники привстали со своих мест:

— Ты, волосатый! Ща посмотрим, кто тут баба.

Не знаю, что было бы, но тут автобус тормознул у остановки, и из-за загородки выглянул водитель:

— Молодца, парень! Я вот тоже так считаю. А кто не согласен, — он выразительно посмотрел на гопников, — тот пусть топает пешком.

В двери уже заходил народ, оглядываясь на нас и обходя сторонкой. Гопники переглянулись, и решили не связываться с водилой.

— А ну! — вдруг скомандовал тот зычным голосом. — Мужики встаём, уступаем женщинам место! Поактивнее, товарищи, а то вы так до вечера никуда не доедете.

Я вытаращилась. Видимо, в нём проснулся боевой дух. Народ, видя, что водила не шутит, задвигался. Мужчины смущённо поднимались под одобрительные взгляды женщин. Вокруг заулыбались. Сидящий рядом парнишка обратился ко мне:

— Присаживайтесь, девушка.

Я возмутилась:

— Да не хочу я сидеть!

Но Даанэль коротко распорядился:

— Садись, — и обратился к водителю: — Можно ехать. А я тут присмотрю, — и кинул обещающий взгляд на мужичков.

Я кипела. Какого чёрта он устроил? Если так каждый раз будет, так я с ним вообще больше никуда не поеду! Ведь предупреждала!

На следующих остановках входящие могли наблюдать удивительную картину: мужчины без звука поднимались и уступали место женщинам. За всем этим пристально наблюдали Его Величество и периодически выглядывающий водитель. Мужики уже и сами заворачивали вновь заходящих чересчур шустрых парней, норовивших проскользнуть на освобождающиеся места. Присмиревшие гопники, побухтев, вышли за две остановки до нас. А когда выходили мы, водила протянул Даанэлю руку и крепко пожал протянутую в ответ руку короля:

— Вот это настоящий мужик. Не то, что некоторые.

И от денег отказался:

— Не надо, идите так.

Я упрямо попыталась сунуть деньги ему в руку: «Да вы что, возьмите, издалека едем», — но тот замахал руками:

— Я сегодня добрый, у меня жена сына родила! А ты береги своего парня, такие редкость сейчас.

Я про себя хмыкнула: «Даже не представляешь, дядя, какая редкость!»

А вслух поздравила с сыном и начала спускаться. Внизу уже ждал Даанэль, галантно подав мне руку. Что оказалось совсем не лишним, потому что на обледеневшей нижней ступеньке я поскользнулась и непременно бы упала, если бы не была вовремя подхвачена.

Выходящие тётки одобрительно посматривали на нас. Какая-то толстуха с полными сумками громко обратилась к королю:

— Вот спасибо, молодой человек. Хоть раз как люди доехали. Да и сами мужики себя настоящими мужчинами почувствовали, в кои-то веки.

Тётка явно намеревалась завязать беседу, поэтому я прервала её:

— Извините, мы торопимся, — и кинула на Даанэля сердитый взгляд.

Тётка удивлённо посмотрела на меня и только подлила масла в огонь:

— Ты никак его ругать собралась? Жених твой, что ли? Да не вздумай! С такого мужика пылинки сдувать надо.

Я сжала зубы, чтобы не ответить. Чувствую, что сегодня ещё не раз услышу добрые пожелания всячески оберегать драгоценную персону своего «жениха».

— Какой жених, это брат мой, из деревни приехал, городской жизни совсем не знает! — многозначительно посмотрела я на короля. — Пошли, Дэн, а то опоздаем.

Я потянула короля за угол ближайшего дома. Едва скрывшись с глаз пассажиров, развернулась к парню:

— Ты чего устроил, а? Вообще меня дома не слушал? Кому я про поведение в обществе битый час объясняла, не тебе?! Или по-русски разучился уже?

— Мария, немедленно прекрати разговаривать со мной в подобном тоне! — В голосе короля звучал металл.

— А в каком тоне с тобой разговаривать прикажешь? Чуть драку не затеял. Орал на весь автобус!

— Маша! Я слушал тебя, и очень внимательно. Правила «приличного поведения» усвоил.

— Тогда какого чёрта?! Зачем ты провоцировал этих двоих отморозков?

— Маша, не повышай на меня голос! Я делаю то, что считаю нужным! Моё воспитание не позволяет прощать некоторых вещей. Это первое. А второе — мне нужно было возбудить в этих, как ты их назвала, «отморозках», негативные эмоции.

— Зачем?!

— Хочу попробовать ещё один приём из Чёрной магии. Любое существо автоматически сопротивляется отъёму своей магической Силы, даже если никогда ей не пользовалось. В спокойном состоянии из человека не получишь и грана энергии, а вот испытывающий определённые сильные чувства индивид — открытый кладезь, бери из него, если умеешь. Я умею, к счастью. И к сожалению.

— То есть, для получения Силы тебе надо устроить скандал?

— Не просто скандал, необходим ещё телесный контакт.

— Драка?! И ты собираешься это делать? Я не буду ходить с тобой по улицам!

— Драка — один из способов. Доведя противника до бешенства, я легко получу то, что мне нужно.

— А не боишься получить то, чего не нужно? Например, по морде! Извини, я хотела сказать, по своей королевской физиономии.

— Ты за кого меня принимаешь?! Я способен определить уровень противника до начала схватки. Может я и не великий воин, но те двое разве что руками махать могут, покупателей зазывать в торговые ряды. Они не бойцы.

— Угу, и ты собирался в движущемся автобусе устроить «телесный контакт»? При народе?

— Вовсе нет. Я проверял их готовность к драке. Ставил опыт. В крайнем случае, предложил бы им встретиться после, например, вечером.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и выдох. Открыла глаза. Король недовольно смотрел на меня.

— Даанэль, у нас дуэли не приняты. Разборки происходят сразу, на месте. Даже если бы они согласились встретиться вечерком, притащили с собой ватагу. Что бы смог ты один?

— В вашем безмагическом мире даже слабенький маг — бог и царь. А мои способности к магии выше средних. Придержать остальных, пока разбираюсь с каждым по отдельности, я смогу.

— А смысл? Тратить Силу, чтобы получить её?

Даанэль усмехнулся:

— Из десятка человек я бы вытянул гораздо больше, чем потратил на них. Но особенности вашей психологии и «культуры» учту.

— Ты всё-таки слишком самоуверен. Большой вопрос, подействует ли магия на огнестрельное оружие, например? Можешь пулю схлопотать, я же рассказывала.

— Это серьёзный аргумент, мне бы посмотреть, что за оружие у вас.

— Даже не знаю, разве что в оружейный магазин зайти, но я в таких местах не бывала ни разу, не знаю, что там и как.

— И всё же мне придётся рисковать, ничего не поделаешь.

— Но почему, ведь твоё состояние улучшилось?

— Маша, давай перенесём этот разговор. Когда вернёмся к тебе домой, я постараюсь кое-что объяснить. На улице мне не хотелось бы рассказывать о подробностях межмировых переходов, и тем более о тонкостях Чёрной магии. Она отвратительна в любом виде.

— Но зачем тогда тебе… — начала я и осеклась. — Ладно, но дома ты мне всё расскажешь.

— Не всё. Ради твоего же спокойствия. Девушке не нужно знать о таком, поверь.

За разговором мы незаметно дошли до ближайшего ювелирного магазина, где нам, конечно же, сказали, что у оценщика выходной. Приходите завтра. Если сумма небольшая, то сразу и выплатят. Потом мы пошли вдоль по улице имени одного из отцов-основателей коммунистического учения, по пути заглядывая в каждый банк и надеясь, что хоть что-то окажется открытым. Надо было узнать курс драгметаллов. Где-то с пятого раза нам повезло.

Архитектура центральной части города понравилась Даанэлю. Он внимательно осматривал здания, а про католический костёл сказал, что тот весьма похож на работу одного известного у них архитектора. Я решила блеснуть знаниями и по ходу рассказывала об истории города и центральных улиц. Король внимательно меня слушал, впрочем, как и всегда.

— Ты интересный рассказчик, Маша, тебе говорили?

Чертовски приятно слышать похвалу из уст коронованной особы. В голову пришла мысль, что можно податься в экскурсоводы. Знаний с истфака мне хватит, а что болтать горазда, и сама знаю.

— Говорили. А ещё говорили, что я невозможная спорщица. Один раз до хрипоты спорила на экзамене с самим деканом, которого в обычном состоянии боюсь до ужаса, да и не я одна. Между прочим, пятёрку поставил, — гордо поведала я.

— Я уже заметил, что спорить ты любишь, — улыбнулся Даанэль.

Злость на дурацкую выходку короля уже прошла. Я отходчивая. Так что, подойдя к зданию пединститута, в котором собирался клуб нумизматов, я вполне дружески ухватила его за руку и потянула внутрь.

В гардеробе он галантно принял мою шубу и уверенно направился к гардеробщице. Отдал её вместе со своей курткой и развернулся ко мне.

— Молодой человек, номерок забыли. — Бабулька из-за стойки протягивала жетон.

— Благодарю. — Король недоумённо повертел в руках жестяной кругляш. Вопросительно посмотрел на меня.

— Это чтобы одежду не перепутать. Давай мне, в сумку кину. Ой! — спохватилась я. У него же где-то под курткой был нож. Я быстро закрыла Дэна от глаз людей и потянула в угол. Народ уже прибывал. Кое-кто кивал мне, проходя мимо.

— Что такое? — встревожился король.

— Твой нож, где он? — зашептала я. — Да и все ценности, они не в куртке?

— Ох, Маша, — только вздохнул Дэн. — Ты, видно, считаешь, что голову я забыл в своём мире. Раз ты сказала, что ходить с оружием запрещено, я принял меры. Понятно, что где-то нам бы пришлось снимать верхнюю одежду. Так что успокойся, пошли в общество.

Я отвернулась, чтобы скрыть смущение. Мне-то всё время кажется, что раз он из Средневековья, то непременно будет делать ошибки на каждом шагу. А он ведь взрослый человек, да не простой — правитель целой страны. Наверное, ума ему не занимать.

— Пошли, — смиренно согласилась я. — Сначала давай походим, посмотрим, кто тут есть. А уж потом решим, к кому обратиться.

На входе я показала свой членский билет и пояснила, что молодой человек со мной. Гости тут допускались. Легенду в общих чертах мы обговорили дома. Исходили из того, что скрыть сходство с изображением на монетах всё равно не удастся, так что будем говорить правду, почти. В актовом зале народу было уже достаточно много. Корифеи заняли излюбленные уголки, где на лотках раскладывали свои сокровища. Отдельно на продажу и обмен, отдельно просто для демонстрации коллекций. Мы медленно пошли по рядам. Я показывала Дэну монеты СССР и дореволюционной России, Сибирские деньги времён Екатерины Великой — большие, тяжёлые; серебряный рубль Николая II, который он внимательно рассмотрел.

— Это коронационный рубль последнего императора России, его свергли с престола во время революции, а потом убили со всей семьёй — женой и детьми, — начала я бойко рассказывать Дэну известные каждому школьнику факты. Но прикусила язык, вспомнив, КОМУ я это говорю. — Ой, прости, не подумала.

Король мрачно взглянул на меня:

— Думаю, это не было сказано со злым умыслом, так что можешь не извиняться. Но ты лишний раз напомнила, что время работает против меня. Здесь уже есть знакомые тебе люди?

— Подожди минутку, сейчас схожу.

Я пошла в неприметный уголок, где обычно обитал один из самых известных коллекционеров города, с которым я переписывалась ещё школьницей. Только бы он был здесь.

— Сан Саныч, здравствуйте!

— А, Машенька. Здравствуй, девочка. Хочешь, порадую своими новинками?

— Сан Саныч, с удовольствием посмотрю потом, но сегодня я по делу.

— Вот интересно, у тебя появилось что-то на обмен? Давай, гляну, посоветую чего.

— Да нет, мой знакомый хочет необычные монеты продать. Золотые. — Я затаила дыхание.

— Необычные? В чём же их необычность?

— Да понимаете, — я замялась, потом выдохнула, — это его монеты. Ну, он их для себя делал. Как бы по игре. А вот теперь продать хочет. Надоело, и деньги нужны.

— Странные вещи ты мне рассказываешь. А посмотреть-то можно, что вы там продаёте? Точно золото?

— Точно, высшей пробы. Я позову его, ага? — Опрометью бросилась к тому месту, где оставила Дэна. Может, и правда удастся.

— Дэн, идём. Я нашла человека. Сан Саныч интересуется, он тут один из зубров, — потянула я короля за руку.

— Вот, Сан Саныч, знакомьтесь — Данил.

Тот безошибочно протянул руку, которую Сан Саныч мягко пожал.

— Дэн, покажи свои монеты.

Парень потянул из-за пазухи подозрительно тощий мешочек, достал из него монетку и подал коллекционеру. Тот сразу оживился и начал вертеть деньгу так и этак. Увидев портрет, изумлённо вскинул брови и начал сравнивать его с оригиналом. Король пристально наблюдал за его действиями.

— Хех, интересно, — наконец выдал тот вердикт. — Для игры, говоришь? Что же это за игра такая, дорогостоящая, и сколько надо было денег вбухать в неё? — Сан Саныч, прищурившись, смотрел на короля.

— Я в своё время увлекся ролевыми играми. Средств у меня было достаточно, так что я объявил себя эльфийским правителем. Взял в аренду большой участок земли и устраивал там встречи ролевиков. Для антуража много чего придумал. Вот и деньги чеканил. Между прочим, они честно ходили как платёжное средство на территории моего «королевства». Пять лет этим занимался. А сейчас наскучило, и деньги понадобились. — Дэн бойко изложил придуманную легенду.

— А не молод ты, пять лет назад в такие игры играть?

— А что в вашем понимании значит «молод»? Мне двадцать семь лет.

Мы с Санычем дружно воззрились на короля. Не дала бы ему больше двадцати двух-двадцати трёх. Потом спрошу, накинул себе годков или, правда, почти на десять лет меня старше?

— Ага. — Саныч подмигнул. — А ты, я гляжу, из роли так и не вышел. Взгляд-то натурально королевский. И много ты таких монет начеканил?

Вот тут главное не ошибиться, нельзя назвать ни много, ни мало.

— Сотню золотых, серебра и меди больше было, да всё разошлось, этих-то всего полторы дюжины сохранил. — Дэн усмехнулся. — Остальные у моих «эльфов» остались на руках.

Сан Саныч мысленно что-то прикидывал. Морщил лоб, шевелил губами. Наконец, поднял на Дэна хитрый взгляд:

— Я бы все взял. Ты не против, если я их проверю? Всё же деньги немалые.

— Не против. Проверяйте. Моё золото чистой пробы, я в нём уверен.

— Ну, пойдём вместе, тут не выходя из здания можно, а ты, Машенька, постой у моего лотка, покарауль пока, мы ненадолго.

Я, во время беседы тихо стоявшая в сторонке, закивала головой.

— Да смотри, близко никого не подпускай, а то мало ли кто тут ходит. Витя! — обратился он к соседу. — Поможешь девушке присмотреть? Я ненадолго с молодым человеком отойду.

Дэн и Сан Саныч ушли, а я нетерпеливо стала ожидать их возвращения. Пару раз подходили знакомые, удивлённо спрашивали, не нанялась ли я к Санычу в продавцы. Окружающие мужички начали перешучиваться, что у такого продавца грех не скупить всю коллекцию разом, учитывая, что и коллекция стоящая. Я занервничала. Ну, сейчас начнётся.

2.3.

Вслед за таким началом обычно следуют скользкие шуточки. Жутко не люблю одна среди мужиков оставаться. Вечно их на пошлости тянет. Ладно бы, фотомодель была, а то ведь я прекрасно осведомлена о своей худосочной комплекции. В зеркало смотрюсь, а некоторые однокурсницы и напоминать не забывают.

Когда от моих красивых глаз обсуждение уже спустилось ниже, наконец, вернулся хозяин в сопровождении короля. Оба жутко довольные. Видимо, договорились к обоюдной выгоде.

— Маша, можно тебя на минутку? — Дэн поманил меня в сторону и вытащил небольшую пачку сотен и пятисоток. — Посмотри на деньги. Всё в порядке?

— Он сразу деньги отдал? — удивилась я.

— За две монеты. Остальное через два дня, мы договорились о встрече.

— Сколько тут?

— Цена золота плюс десять процентов за интересную легенду, — Дэн усмехнулся. — Просит мою фотографию в жизни и в костюме короля. Сможем сделать?

Я засмеялась:

— Запросто. Фотоаппарат у девчонок попрошу, напечатать можно быстро.

Дома я показывала Дэну свой фотоальбом, он очень заинтересовался фототехникой. Мы вернулись к Санычу.

— Ну-с, ребятки, до встречи? — протянул тот на прощание руку. — Помни наш уговор, Данил. Если что найдёшь — только ко мне. Жду в среду, зайдёшь, на вахте скажешь, что на кафедру, в триста двенадцатый кабинет, я предупрежу, тебя пропустят. Только какой-нибудь документ захвати.

При этих словах я закусила губу, но пока промолчала.

— Даю слово короля, — без тени улыбки отозвался Даанэль. — Пойдём, Маша? Я тут золото и серебро видел, хочу посмотреть.

— А, у Михаила? Да, хорошая подборка, сходи, погляди. А Машеньку я на пару слов задержу, не против? Она уже это видела, да я и ненадолго, быстро догонит.

Я кивнула Дэну, и он ушёл.

— Маша, — Сан Саныч серьёзно смотрел на меня. — Кавалер твой мне понравился, но всё же. Этот молодой человек заслуживает доверия? Давно с ним знакома? Уж больно история… необычная.

Вот чувствовала, что этим кончится.

— Знаете, Сан Саныч. Он слегка странный, но честнее я не встречала. А знаю давно, это моего двоюродного брата друг. Ну, помните Юрку, мы как-то вместе приходили? Потому я и взялась ему помочь. Он попал в неприятную ситуацию, и других знакомых в городе у него нет. Так что вы уж с ним помягче, сильно не налегайте. Я знаю, что деньги большие, у меня столько никогда и не было, но на плохое дело они не пойдут, это точно. Да и в любом случае мы с вами знакомы давно, где меня найти — знаете. Я за него поручусь.

Я старалась говорить убеждённо. Чёрт, каждый раз легенда выходит разная. Надо договориться, кем мне его представлять. — Да и чем вы рискуете? Он один, встречаетесь в людном месте, золото вы проверили. А раз заинтересовались, значит, что-то с этими монетами придумали. Наверняка продадите их потом втридорога. Я же вас знаю, — заулыбалась я.

— Да, говорил он, что после смерти отца проблемы начались. Видать, прижало серьёзно. При родителях жил — не тужил. Батя-то, поди, сильно крутой был, раз сыну такие развлечения позволял. Ладно, защитница. Иди, догоняй своего кавалера. А то девчонки тут ушлые, уведут. С такими манерами парни редко встречаются. Главное, сама в историю не влипни, — добродушно улыбнулся в ответ Саныч. И небрежным тоном спросил: — А как его фамилия-то? Мне ж надо охрану предупредить.

Я замерла. Блин, как с документами быть?

— Иванов он. Данил Сергеевич, — ляпнула, что первое в голову пришло. Какая разница, документов всё равно никаких нет.

— Сейчас запишу. Хотя фамилия знатная, и хочешь, не забудешь.

— Ну, я пошла, до свидания.

Я быстро разыскала короля, и мы направились к выходу.

— Дэн. Намечается проблема. Ты слышал, он про документы сказал? Надо что-то придумать.

— Ты уже упоминала эти самые документы. Можешь показать, что они собой представляют? Как я понимаю, какие-то бумаги? Если так, то кое-что я смогу предпринять. Но об этом дома.

— Наколдуешь? — честно говоря, жутко интересно посмотреть на какое-нибудь волшебство.

— Вроде того, но для этого надо запастись Силой. Вот тебе и часть ответа на вопрос, зачем мне нужно нарываться на драки.

— Ага, — погрустнела я. Всё же без риска ему не обойтись. — А куда теперь?

— Ну, раз мы так удачно посетили коллекционеров, предлагаю отправиться в торговые ряды. Мне нужны вещи, без которых я не привык обходиться. Половину денег отдам тебе, остальное верну после продажи следующей партии монет. Идёт?

Напоминание о долге смутило меня. Сама не знаю, почему. Давать в долг мне приходилось. И каждый раз неудобно было требовать возвращения денег. Ну такая я, ненормальная.

— Может, не надо сейчас? Не так уж их и много. Мне же не к спеху. А тебе, действительно, надо купить кучу всего.

— Ну, если ты сама это предлагаешь, то сделаем так. Я верну тебе всю сумму в среду. Но с сегодняшнего дня возьму на себя твои расходы.

— Зачем это?

— Тебе напомнить, кто я? Не надо? Вот и позволь мне вести себя подобающе моему статусу. Я живу у тебя, питаюсь, ты тратишь на меня своё время и оказываешь услуги, которые оказывать вовсе не обязана. Мне бы хотелось хоть как-то тебя отблагодарить. И я надеюсь, что ты примешь мою благодарность без ненужной скромности.

— Ладно, допустим, что скромность я отброшу. Но находиться на содержании у мужчины, это в любом обществе означает одно и то же…

— Можно с ума сойти с твоими стандартами и представлениями о жизни! Я говорю о естественной благодарности со своей стороны, а ты мне про содержанок!

— Со стороны это будет выглядеть именно так.

— Маша, я король! Привык платить людям за их службу. На попечении моей казны находятся сотни и тысячи людей. А с тобой случай вообще особый. Ты помогаешь мне в тяжелейшие дни, ничего за это не требуя. Как, по-твоему, должен чувствовать себя я?!

— Ну-у…

— Ну? Скажи уж что-нибудь. Молчишь? То-то. Так что лучше не спорь. Давай будем считать, что я твой брат. И окружающим вовсе не обязательно знать, кто кого содержит, и почему. Так пойдёт?

— Кстати, о братьях. Нам надо договориться, как представлять тебя окружающим, а то у меня каждый раз выходит новая версия.

— Договоримся. Не увиливай от ответа. Согласна на предложенное решение финансового вопроса?

— А можно я подумаю?

— О чём? Моё братское отношение не накладывает на тебя никаких дополнительных обязательств.

— И всё же — мне надо подумать. Я и так увязла в этой истории по уши. И считаю, что твой статус для окружающих и будет доминирующим в наших отношениях. Я хоть не богата, но гордость у меня есть, родители так воспитали.

— Ох уж, эти мне гордые бедняки! Значит, так. Думай до возвращения домой, а там поговорим обо всём конкретно. Сейчас мы направляемся в торговые ряды, и ты кое-что хочешь там купить, верно?

— Откуда ты узнал? Я, правда, хотела…

— Купить домашнюю одежду. У тебя это было на лице написано. Я оплачу твои покупки. Погоди возражать. Сейчас объясню. Ты бы не стала покупать эти вещи, не появись я, ведь так? Они тебе не нужны, но ты стесняешься моего присутствия. Поэтому справедливо будет, если заплачу за них я.

— Ладно, но это не значит, что я согласилась на остальное.

— Вот и чудно. И провизию я куплю сам. Ты уж извини, но то, чем ты меня пыталась накормить вчера, для употребления не годится.

Я ему сейчас в лоб дам за такие слова!

— Я не критикую твои поварские качества, — правильно оценил угрозу король. — Но изначальный продукт сам по себе плохой. Я привык к качественной пище. И выбирать её буду лично.

Разговор свернул со скользкой темы, что меня полностью устраивало. Я в самом деле ещё не решила, как отнестись к великодушному предложению короля. С одной стороны, не сомневаюсь, что он сделал его от чистого сердца, и никакого подтекста тут нет. А с другой стороны, принципы, усвоенные с детства, не позволяли мне на это согласиться. Может, мы придём к промежуточному варианту, чтобы никому не было неловко и обидно? Надо обдумать возможные решения и их последствия.

Дэн выкатил мне внушительный список своих нужд, начиная от носовых платков и заканчивая парфюмерией. В их число, почему-то вошёл и десяток трав, для чего мы сходили в фитоаптеку. Потом завернули в пассаж за тряпками. Пробежались по павильонам мужской одежды, где Дэн, поморщившись сперва, чётко указал продавцу на несколько моделей пуловеров и брюк. Выйдя из примерочной, сразу рассчитался за покупки. Приобретение белья я благоразумно решила пропустить. Лишь указала несколько павильонов и отдала инициативу в руки продавцов, пускай сами с ним разбираются, это их работа. Встретиться договорились через полчаса.

Сама я, получив деньги от короля, отправилась в отдел женского белья за пижамой и халатом. После долгих раздумий я решила, что ночнушки в моём случае не годятся, потому что средний вариант тут найти сложно — всё или чересчур откровенное или бабские балахоны, которые я не соглашусь надеть даже ради сотни королей. Поэтому я купила пижаму из туники и коротких штанишек до колен с симпатичными бантиками, рюшечками и нарочито детским рисунком, в которой показалась себе натурально подростком. Не знаю, в чём там спит его сестра, а я в присутствии брата такого вида не застеснялась бы. Вместо халата продавец посоветовала взять домашнее платье весёленькой зелёной расцветки: простого кроя, средней длины, и на пуговицах спереди. А что? Хороший вариант.

Через полчаса Дэна не оказалось на условленном месте, но я пока решила не паниковать, а зашла в соседний павильончик посмотреть бельё под вечернее платье. Неделю назад одна из подруг поразила меня новостью — пригласила на свадьбу. Дата приходилась на разгар сессии, ближе к делу бегать за аксессуарами будет некогда. Рассматривая шикарное изобилие по шикарным же ценам, не забывала поглядывать, не появится ли мой король. Плюнув на цену, всё же решилась на покупку — голубенький кружевной комплект со сменными силиконовыми лямочками — для моего открытого платья подойдёт идеально. Наспех примерив, поспешила отдать деньги и забрать покупку. Развернувшись к прозрачной стене на выход, увидела Дэна, который в этот момент выходил из закрытого павильона. Выпускавшая его девушка-продавец, крашеная блондинка в обтягивающих брючках и декольтированной блузе, кинула на прощание королю откровенный взгляд и что-то сунула ему в боковой карман куртки. Тот улыбнулся ей доселе невиданной мною улыбкой, (он что, флиртует?!) подхватил протянутые ему пакеты с покупками и развернулся в мою сторону. При этом с его лица сразу слетела улыбка. Наши взгляды скрестились, и он отвёл глаза. Когда мы встретились на середине коридора, Дэн поспешил спросить:

— Ты всё купила? Можем идти дальше?

Не пойму, чего он мнётся?

— Всё, и даже сверх того. Сдачи не осталось.

Я не стала говорить, что денег у меня вообще не осталось, только на дорогу. Растащило на покупки, называется. Но уж больно хорош голубой комплектик, не удержалась. Надо будет вычесть из его долга сумму. Вздохнула: вот так и идут в содержанки.

В конце коридора я обернулась. Вслед нам с ехидной ухмылкой смотрела давешняя девица из павильона мужского белья. Едва мы вышли, Дэн, не глядя, вытащил из кармана какую-то бумажку, похожую на ценник, с нацарапанными на ней именем и телефоном, тут же смял и метко запустил в урну.

Поход на продуктовый рынок стал поистине грандиозным событием. Я не скоро забуду это представление, равно как и все продавцы, которым довелось пообщаться с Его Величеством в этот день. Такого придирчивого покупателя им ещё не встречалось. В мясных рядах, например, он долго хмурился, принюхивался, заставил показать ему разные выставленные на продажу куски и, наконец, заявил, что ничего из предложенного его не устраивает. Я нервно поглядывала в его сторону — и что не нравится? Нормальное мясо, да он бы видел наши магазины с ассортиментом из северного завоза! Толстая тётка-продавщица начала было возмущаться, что потратила на него полчаса, но Дэн кинул на неё уничижительный взгляд и обратился к соседним продавцам:

— Уважаемые! Кто готов предложить мне мясо достойного качества? Не как это.

Вокруг раздались зазывающие голоса, но он лишь покачал головой.

— Ничего из выставленного здесь меня не устроит. Что, лучшего товара нет?

Зазывания вокруг переросли в ропот.

— Да ваша гильдия заслуживает тщательной проверки со стороны властей!

Я шепнула:

— Дэн, у нас нет гильдий.

— Да? А кто же контролирует торговлю? Куда можно обратиться с жалобой?

Я обречённо перечислила:

— Санэпидемнадзор, отдел по правам потребителей, антимонопольный комитет.

Ближайшие продавцы уже затихли и напряжённо посматривали на нас.

— Ну если так, то ожидайте визита из данных организаций, уважаемые, — Дэн развернулся, чтобы уйти, но тут из подсобки, где рубят мясо, выскочил невысокий человек и с характерным акцентом обратился к нему:

— Зачем жаловаться, дорогой! Пойдём, посмотрим, есть хорошее мясо, как не быть, — и потянул короля за рукав в холодильную камеру, где виднелись подвешенные туши.

— Маша, подожди, я быстро. — Дэн сгрузил мне пакеты и ушёл в мясницкую. Продавцы уставились на меня:

— А он откуда, не из налоговой, случаем?

— Не-а. Но обманывать его не советую, хуже будет. — Наглеть, так наглеть. Обвешивают на рынке постоянно, и мне вспомнились все свои обиды. — Он только высшее качество признаёт. Чуть что — иск впаяет, замучаетесь оправдываться.

Король и впрямь вернулся через пять минут, за ним семенил всё тот же кавказец, с внушительного размера пакетом.

— Оксана, рассчитай нашего дорогого гостя, скидку сделай и вообще…

Дэн равнодушно рассчитался, подхватил все сумки и кивнул мне:

— Теперь — овощи и фрукты.

При этих словах кавказец куда-то резво рванул, наверное, предупредить своих, кого несёт к ним нелёгкая.

Ситуация с разными вариациями повторилась на овощах, фруктах, сыре и рыбе. Король разошёлся не на шутку. К концу нашего шопинга я была в том состоянии, когда действительность уже не воспринимается всерьёз, и сам чёрт не брат. Мы громко обсуждали предлагаемые товары, шутили по поводу проверяющих организаций, наслаждаясь производимым эффектом. В смысле, я наслаждалась, король-то принимал его как должное. Никогда не думала, что стоит надавить как следует, и перед тобой будут лебезить. Единственная тётка, которую не проняло во время общения с королём, удостоилась от него прощального подарка. Попросив меня подержать часть сумок, тот пристально взглянул в глаза наглой продавщице, что-то прошептал и щёлкнул пальцами. При этом на её лицо, на мгновение как будто легла тень. Вслед за тем Дэн изрёк:

— Вы неисправимы. Пока вы пытаетесь обмануть покупателей, никто ничего у вас не купит.

Когда мы отошли, я тихо поинтересовалась, что он сделал, на что король так же тихо ответил, что наложил проклятие, которое будет проявляться каждый раз при попытке обмана.

— А как же твои силы?

— Не страшно, это простое заклинание, много магии не отняло.

Под конец нашего вояжа Дэн заявил, что хочет купить вина. Я пробурчала, что не такая уж это необходимость, и вообще я устала и есть хочу.

— Маша, твой чай, конечно, замечательный напиток, но я привык запивать пищу вином.

— А у тебя, часом, алкогольной зависимости нет?

Король изумлённо воззрился на меня, а потом расхохотался так, что я не выдержала и тоже рассмеялась:

— Почему это тебя так развеселило?

— Вспомнил одного придворного, у которого как раз была, как ты выразилась, алкогольная зависимость, или, по-простому, был он пьяница. Представь, член Государственного совета, из старинной аристократической семьи, умнейший человек, но удержаться от выпивки не мог.

2.4.

Обычно он приходил к отцу трезвым как стёклышко, честно отсиживал половину совета, а в перерыве начинал сам себе жаловаться: «Старого графа не ценят, все старика ругают, того и гляди, попадёт в опалу королю». Потом он нервно начинал выискивать тихий угол, со словами: «Старику надо подлечиться», — доставал небольшую серебряную фляжку с крепким горячительным, раздражённо выдёргивал пробку и опрокидывал в себя содержимое. Высосав всё, он удовлетворённо крякал, соловея на глазах, и на вторую часть совета его уже можно было не ждать. Нахально заявив, что «граф устал и чувствует себя больным», он уезжал домой. Отец ругался, угрожал удалить его от двора, грозно вопрошал у присутствующих: «Где наш красноносый граф?!» — но всё же держал при себе как незаменимого советника по многим вопросам. Мы с братом каждый раз откровенно развлекались, наблюдая эту картину.

— У тебя ещё брат есть?

— Был. Старший. Его отравили. — Весёлость Дэна как рукой сняло.

— Прости, сочувствую.

Соболезновать я не умею.

— Что было, то было. Так где тут у вас есть хорошее вино?

— Насчёт хорошего вина не знаю, я не знаток. Студенты с качеством не заморачиваются. А про себя подумала, что мы пьём или пиво, или уж водочку.

— Сам смотри. Вон там продаётся алкоголь.

В винных павильонах Дэн долго крутил в руках бутылки, смотрел на свет, и все отставлял в сторону. Наконец не выдержал:

— А попробовать его нельзя, прежде чем купить?

Продaвец удивлённо воззрился на него, а я вспомнила:

— О, можно попробовать, вон там продаётся вино на розлив, все студенты поначалу ходили сюда дегустировать вино под видом покупателей. Потом их стали гонять. Но тебе, я думаю, не откажут.

Продaвщица, разговорчивая тётенька, спросила, чего бы нам хотелось.

— Дэн уверенно ответил, что ищет хорошее вино, сухое белое, и красное, сладкое в меру. Дешёвого не надо.

Я к тому времени окончательно запарилась и нетерпеливо ждала, когда кончится моё мучение.

— Дэн, ты пока выбираешь, я мороженого куплю, ага?

На рынке был закуток, где продавали мороженое в вафельных хрустящих рожках. Очень вкусное. Я решила истратить последние копейки. Всё равно, кто-то мне тут содержание предлагал, с голодухи я уже склонна согласиться. Купив клубничный рожок, вернулась к Дэну. Слизывая ароматную верхушку, зашла в павильон и застала недовольного и расстроенного короля, который говорил:

— Но ведь вы испортите весь вкус такой тарой! Неужели нет ничего приличнее?

Растерянная продавщица вертела в руках пластиковую бутылку. Потом просияла:

— Так ведь это вино есть в бутылках!

— А белое есть?

— И белое тоже есть, — продавщица была довольна своей находчивостью. — Вот мускат, вот каберне, точно такое же, что вам понравилось.

— Давайте по две бутылки того и другого. В другой раз возьму больше, сейчас уже сумки девать некуда.

Да уж, сумок у нас набралось прилично. Мы будто из деревни на ярмарку съездили. Надо будет намекнуть ему, что не обязательно затариваться на месяц вперёд. На рынок можно в любой день пойти. И как возвращаться будем?

— Никак праздник? Столько набрали.

— Не праздник. Маша, можно у вас нанять экипаж…э-э… автомобиль? На автобусе ехать мы не сможем. Всего доброго, — откланялся Дэн.

— Есть такси, только я никогда на нём не ездила, дорого.

— Где его взять?

— Можно вызвать по телефону, только ждать придётся, а есть стоянка такси, недалеко.

— Доедай быстренько, что ты там ешь, и пошли на стоянку.

— Угу. — Я с хрустом грызла вафельный рожок. — Шичас. Быштренько не могу, холодное же.

— А что это?

— Мороженое.

— И что это такое?

— Сладкий молочный десерт. Замороженный. Хочешь попробовать?

Дэн улыбнулся:

— Не хочу. Ну ты ребёнок и есть. Вроде же не обедала, чтобы употреблять десерт?

— А у нас его едят когда угодно.

— Зимой — и охлаждённый десерт? Оригинально.

— Угу. Мы же сибиряки. Всё, доела. — Я отряхнулась от крошек. — Давай мне что-нибудь, неудобно же тащить.

— Донесу сам. Показывай дорогу.

Мы обошли здание, и вышли на пятачок, где я постоянно видела машины с шашечками. Как разговаривать с таксистом, я не знала, но Дэн уже вышел вперёд и первым приблизился к окошку водителя, который внутри разговаривал по сотовому, развалившись на своём сиденье. На нас он не обратил ни малейшего внимания. Король приподнял бровь, и постучал костяшками пальцев в стекло. Таксист наконец соизволил закончить разговор, приоткрыл окно и не слишком вежливым голосом спросил:

— Куда едем?

— Домой. Маша, объяснишь?

Я назвала адрес. Водитель вылез из машины:

— Сумки давайте в багажник.

— А у нас там фрукты, замёрзнут же, — спохватилась я.

— Ладно, давайте в салон ваши фрукты. А остальное в багажник. У меня тут не автобус. Садитесь, чего стоите?

— К-хм. А вы не хотите нам дверцу открыть, любезный? — Дэн высокомерно уставился на водилу. Тот разинул рот:

— А может, ваше высочество ещё подсадить?

— Я тебе не высочество! — вдруг разъярился король. — Открывай дверь, а то ведь мы можем и другого нанять, вас тут много, а вот пассажиров, как я вижу, не очень.

— Да пошел ты…!

— А вот это зря! — Дэн опустил сумки на землю и отвесил короткую пощёчину мужику, от которой тот дёрнулся как от удара кулаком.

— Дэн, ты что?! — ужаснулась я.

— Я не потерплю оскорблений в свой адрес, да ещё в присутствии дамы! — с этими словами король ухватил таксиста за грудки: — А если ты чувствуешь себя оскорблённым, то я буду ждать тебя по указанному адресу после того, как взойдёт луна.

Слегка встряхнув мужика и отпихнув его на капот, Дэн вновь подхватил сумки и пошёл к ближайшей машине. Её водитель, наблюдавший всю сцену, уже приоткрыл дверцу изнутри:

— Едем?

— Едем! — Я умоляюще посмотрела на дядьку, но тот подмигнул мне, вылез и распахнул дверцу:

— Присаживайтесь, барышня. Сумочки ставьте здесь, а вы, пожалуй, садитесь вперёд, сзади места мало.

Мы, наконец, уселись и тронулись в путь. Шок потихоньку проходил. Ну вот найдёт же он приключения там, где их отродясь не было. Таксист, весёлый дядька, уже по-свойски обратился к Дэну:

— А здорово ты его приложил! И по делу. «Клиент всегда прав!» — кажется, так гласит народная мудрость?

До дома доехали быстро. Как, оказывается, хорошо на такси. Пробок ещё не было, по домам народ поедет через час-два, удачно вернулись, ничего не скажешь. Дэн спокойно осведомился о причитающейся с нас сумме, расплатился, помог мне вылезти из тесного салона, забрал все покупки, и мы направились к подъезду.

Глава 3. Ужин при свечах

Вы судите меня, люди.

Копья, стрелы кидайте смелее.

Мне от этого хуже не будет,

Мне свой собственный суд страшнее.

Отрывок из стихотворения

Светланы Соколовой «Покаяние».

— Ах, ты! — Дэн резко остановился на полпути и продолжил ругаться уже по-своему. Всё-таки, красивый у него язык. Явно ругается, а будто песню поёт.

— Что ещё? — устало спросила я.

— У тебя же бокалов нет!

— Тоже мне, проблема. Зачем тебе бокалы? — От впечатлений дня голова уже не работала.

— Я что, вино из чашек пить должен, по-твоему?

— Да вон, в киоск заскочить, пластиковых стаканчиков купить.

— Пластиковых? Это как те бутылки на рынке? Издеваешься, да?! — Выражение лица короля было такое, что словами не передать.

— Ты сейчас на мне дыру просверлишь своим взглядом. Что ты хочешь от бедной студентки? Ну не запасла я хрусталя. В высшем обществе не вращаюсь, а студентам и пластиковая посуда годится. Никто не жаловался. До тебя, — уточнила я.

— Значит, так. Как я видел, у вас всё продаётся. Давай в магазин, и без бокалов не возвращайся! Никакой керамики, дерева или железа! Только хрусталь или благородные металлы!

— Дэн, у тебя совесть есть? Я устала, как собака, и есть хочу. Мне ещё обед варить, а, учитывая запросы некоторых, готов он будет не раньше ужина. Так что бросай свои замашки. Я тебе не служанка. Надо — иди сам. А я не пойду!

Весь день я с ним как на иголках, не знаю, чего ещё ждать. Кажется, мои нервы уже кончились.

— Маша… извини, — опустил глаза король. — Я не вправе приказывать тебе. Выполни, пожалуйста, мою просьбу. — «Пожалуйста» он выделил особо. Вот ведь гад, на психику давит. — Усталость я вылечу и обещаю сюрприз к твоему возвращению. Тебе не придётся ничего готовить.

Я открыла рот. Брови поползли наверх. Он, что, собирается на кухне возиться?

— Купи, пожалуйста, бокалы. И ещё. У вас есть свечи?

— Ну, есть, — проворчала я.

— Купи с десяток свечей, хорошо?

Я поражённо воззрилась на короля. Вино, хрусталь, свечи… К чему бы это всё? Ужин при свечах? Учитывая, что на меня он, если и смотрит, только как на ходячий источник информации.

— Вот деньги.

— А-а… э-ээ… — поколебалась я, прежде чем взять купюры.

Король вопросительно смотрел на меня. Я смутилась:

— Ничего.

Скажешь про романтический ужин, а может, он вовсе не это имел в виду, подумает ещё, что я ему глазки строю. А я ведь не строю. Ну… разве что слегка.

Положив деньги в сумочку, я уже пошла к выходу со двора, но тут сообразила, что у него же ключей нет. Обернулась крикнуть, чтобы взял у меня ключи, но увидела, что король лишь махнул перед дверью рукой, и домофон тут же приветливо мигнул ему: «OPEN». Та-ак! Уже второе чудо за день. А говорил, что для него это в нашем мире смерти подобно.

Идя до магазина, я раздумывала, что бы всё это значило. Может ли такое быть, чтобы ему хватило той оплеухи, которую он отвесил таксисту? Рраз! — и уже можно пользоваться магией. А, нет. Первый раз он магичил на рынке, это же до того было. Погодите-ка. Та девица в павильоне! Подзарядился от неё? Что он там говорил про отвратительную Чёрную магию? А-а, что я о ней знаю, чтобы делать какие-то выводы?! Но кто-то задолжал мне объяснений. Сам обещал кое-что рассказать. А я уж позабочусь, чтобы он не забыл о своем обещании.

С такими злорадными мыслями, твёрдо вознамерившись стрясти с Даанэля необходимую информацию, я дошла до бытовых товаров.

Ряды сверкающих стеклом полок. Посуда на любой вкус. Попросила у продавца бокалы под вино, хрустальные, но не слишком дорогие. Обойдётся. Если шиковать каждый день, никакого золота не хватит. Оказалось ещё, что такие бокалы только в наборах по шесть штук. Есть поштучно, но не хрустальные. Подумав и хмыкнув про себя, взяла набор. Мне на свадьбу идти, может, король свалит к тому времени в свой мир, а у меня подарок будет готов. Экономия средств. Не потащит же он их к себе? Представила Даанэля, волокущего через Магические Врата на горбу здоровенный рюкзак со скарбом, которым он обзавёлся в этом мире. Не удержалась от смешка. Продавец покосился на меня, но я преувеличенно вежливо улыбнулась в его сторону и сказала пробивать набор Дятьковского хрусталя. Так-с. Теперь ещё свечи надо. Какие же взять, обычные или какие-нибудь фигурные? Вот зря не спросила, на кой ляд они ему. Если для романтики, так лучше что покрасивее, мне же на них любоваться (надеюсь). А то, может, он какую-нибудь Чёрную магию собрался разводить, а я ему разноцветные финтифлюшки притащу. После мучительных размышлений на данную тему практичность взяла верх. Куплю обычные. В любом случае, подсвечников подо что-то красивое у меня нет, валяется в стенке хозяйский, самый простой, чугунный. Не обзаводиться же мне теперь средневековой утварью на полный серьёз. Да он и не заказывал подсвечника.

В этом же отделе углядела свечи на торт. Купила пачку, двадцать штук. У меня День рождения скоро. Пригодятся, а то забуду потом. А деньги вычту из его долга. Ну, вроде всё.

Я шла домой и думала, какой сюрприз он мне готовит, и каким образом собрался избавлять меня от усталости? Чур, интим не предлагать. Вот что за мысли лезут в голову?! Он сам несколько раз подчёркивал, что моя персона его не интересует. И предложил почётную должность сестры короля. Пожалуй, можно и согласиться. Как это называется-то? Названный брат, во! «Познакомьтесь, девочки, это король Даанэль, мой названный брат». Угу.

В таком состоянии нервного раздражения добрела до дома, поднялась на этаж, нацелилась ключом в скважину, но тут дверь распахнулась сама, а за ней обнаружился Дэн собственной персоной, с влажными волосами. Переодетый в одежду, купленную сегодня. Надо сказать, то, что выбрал он сам, шло ему больше. Бежевая вельветовая рубашка и классические брюки тоном темнее отлично оттенялись тёмной шевелюрой. Опять мылся? Как-то странно он моется, посреди дня.

— Ты вовремя! — сообщил он. С кухни тянуло ароматом чего-то потрясающе вкусного.

Это что же, за тот час, что я ходила в магазин, он приготовил обед (или уже ужин?). Я с любопытством окинула парня взглядом и протянула ему сумку:

— Всё как ты заказывал. Хрусталь и свечи.

— Раздевайся скорее.

Дэн снял с меня шубу. И как это он так ловко делает, даже не коснулся меня ни разу. Когда он подошёл вплотную, я почувствовала непривычный для мужчины тонкий, но очень приятный запах одеколона — сегодня покупал, но в магазине я ничего не учуяла, потому что многочисленные запахи забивают нос моментально. Дэн взял пакет, ушёл на кухню, пошуршал там, потом раздался звон бокалов:

— Молодец, то, что надо. Иди пока в комнату, сейчас подлечим тебя и будем обедать.

Я прошаркала до комнаты и упала в кресло. Закрыла глаза. Голова гудит, ноги гудят. Сейчас бы развалиться на кровати, полежать минут пятнадцать. Очнулась от ощущения, что кресло подо мной движется. Открыла глаза. Дэн поворачивал кресло спинкой к себе.

— Сиди, не вставай. Это быстро.

Развернув кресло, встал у меня за спиной. Я невольно напряглась. Что он делать-то собрался? Потом почувствовала на висках прохладные ладони, и попыталась высвободить голову.

— Не дёргайся, иначе ничего не выйдет. Расслабься, я тебя не съем. Откинь голову, опусти плечи. А то сидишь как на званом ужине.

Я честно попыталась расслабиться, но напряжение всё равно сидело где-то в районе живота. Дэн нагнулся сбоку, внимательно посмотрел на меня:

— Хм, Маша, по-моему, тебя уже не усталость одолевает, а страх. Я что, такой страшный?

Я не удержалась, разулыбалась.

— Ну вот, так уже лучше. Без твоего желания я не смогу тебе помочь.

Дэн ещё не договорил, а по макушке у меня побежали мурашки, скатились за шиворот, проскочили по всему телу, и мне вдруг стало легко и хорошо, как после хорошего сна и бодрящего душа. Я подняла руку и на пальцах ещё успела заметить голубые мелкие искры, которые погасли на кончиках ногтей.

— Ой, как красиво! — Я восторженно улыбнулась парню.

— Магия вообще красива, когда идёт на доброе дело. Ну как, тебе уже лучше? Ворчать не будешь?

— Просто чудесно! Я по утрам себя так не чувствую. Спасибо, Дэн!

Он протянул мне руку, и я легко вскочила с кресла. Попутно отметила, что волосы-то у него уже высохли! Я что, уснула сидя? Тяжести дня как не бывало. Хотелось петь и танцевать. И вовсе не хотелось сложных разговоров.

— Ну вот, теперь, я надеюсь, ты по достоинству оценишь мой сюрприз.

Да, теперь я и от ужина при свечах не откажусь. Мы прошли на кухню. Увидев накрытый стол, я застыла. Дэн легко подтолкнул меня в спину.

— Проходи, что встала?

— Это… это магия? — я обернулась.

Дэн хитро смотрел на меня:

— А как ты думаешь?

— И в честь чего всё это?

— Да, собственно, ни в честь чего. Присаживайся. — Король приглашающе отодвинул мне стул. — Побалую тебя блюдами королевской кухни. Штопора, конечно, нет?

— Почему это нет? Есть!

Я выдвинула ящик и достала простецкий штопор: деревянная ручка с торчащей из неё спиральной железкой, слегка пошатывающейся в гнезде. Даанэль скептически покосился на это чудо:

— Хм, я уж лучше так.

Он взял бутылку, ножом снял с горлышка пластиковую обёртку, потом обвёл пробку указательным пальцем, согнул его и потянул вверх, как за петлю.

3.2.

Я, приоткрыв рот, наблюдала, как пробка, сделав «чпок», выскочила из бутылки.

— Ух, ты! Здорово!

Дэн разлил красное вино по бокалам, подал мне один. Слегка соприкоснувшись краями, отчего бокалы мелодично звякнули, мы пригубили вино. М-мм, вкусное. Парень с удовлетворённым вздохом откинулся на спинку стула, улыбнулся:

— Приступим к обеду?

— Что это за вкуснятина?

— Назовём это мясом по-королевски, а это эльфийский салат. И раз уж тебе нравятся замороженные десерты, в холодильнике ждёт наш вариант мороженого. Настоящие названия ни о чём тебе не скажут. Больше я не стал ничего делать, всё равно не съедим. В другой раз.

Я уже жевала нежное мясо, хитро запечённое, судя по всему, с овощами и сыром. К нему прилагался потрясающе вкусный острый соус и свежайшие мягкие лепёшечки — замена хлебу. М-м! Да, хорошо королей кормят.

— А почему салат эльфийский?

— Эльфы практически не едят мясо. Они считают, что природа даёт достаточно пищи, чтобы не убивать животных. Это блюдо сделано по эльфийскому рецепту.

— Вы с ними так дружно живёте, обмениваетесь рецептами?

— Эльфы очень замкнутый народ, с людьми они почти не общаются. Но моя мать любила эльфийскую кухню, так как сама на четверть эльфийка. Рецепты передавались в её роду от матери к дочери.

— А как ты это сделал?

— Если ты пробовал блюдо и знаешь, из чего и как оно приготовлено, нетрудно получить конечный результат. В отрочестве я часто бывал на кухне и наблюдал за поварами, готовящими королевский обед.

— Принц? На кухне? — Я удивлённо смотрела в чёрные глаза. Красивые бархатные глаза. Полностью меняющие выражение лица хозяина в зависимости от настроения. Сейчас они были добродушно-ласковые.

— Да, знаешь ли, принцам тоже надоедает учиться, иногда приходится скрываться от учителей в таких местах, где искать их не будут. Я предпочитал сидеть на кухне и смотреть на суетящуюся прислугу, чем изучать, например, Чёрную магию. — Дэн опустил взгляд в тарелку, улыбка его погасла. — Никогда не думал, что она пригодится мне в жизни. Сейчас мы пообедаем, и я пойду.

— Куда? — удивилась я.

— Ты забыла, что у меня назначена встреча?

— Какая встреча?

— С тем типом из такси.

— Да ты что? Он не приедет!

— Он приедет. Я это знаю.

— С чего ты взял?

— Я маг, Маша, и мне ведомы чувства людей. Не все и не всегда, но в данном случае я уверен, что задел его настолько, что он явится мстить. — Даанэль помолчал, потом твёрдо продолжил: — И я намерен воспользоваться этим, чтобы пополнить силы.

Он посмотрел за окно, где уже смеркалось:

— Если ты не против, я погашу свет и зажгу свечи.

Я пожала плечами:

— Наверное, нет. А зачем?

— Мне нужно немного собраться перед этим действом, а освещение здесь слишком яркое. В привычной обстановке мне будет легче… подготовиться. Ты позволишь? И поговорим заодно.

— Ну, давай, если надо. — Да уж, романтика у нас намечается какая-то… неправильная. — Ты обещал рассказать…

— Можешь не напоминать, я прекрасно помню всё, что обещал. Подсвечники есть?

— Есть один.

Я встала, сходила в комнату, нашла в секретере хозяйский подсвечник.

— Выключи там свет, — догнал меня голос Дэна. Держа подсвечник в руке, прошла в дверь, попутно хлопнув им по выключателю. Хлоп.

— И в ванной.

— Вот, держи, другого нет.

Дэн покосился на подсвечник, но ничего не сказал. Я достала спички, подала ему:

— Зажигай.

Первые три спички он сломал о коробок. С раздражением повертел его в руках:

— Почему вы сочли удобным этот способ добывания огня?

— Ну, а как ещё? Поддерживать огонь в очаге?

— Кремень и огниво более надёжны. Не отсыреют и не кончатся в самое неподходящее время. А вообще я привык так. — Король легко дунул на фитилёк свечки, и на нём вспыхнуло пламя.

С видимым удовольствием он щёлкнул выключателем, полутьма окутала нас. Сразу вспомнилось детство. Когда дома отключали электричество, все собирались вокруг свечки и начинали долгие, обычно интересные разговоры. Или бабушка рассказывала нам немного жуткие уральские сказки из своего детства.

— На разговоры у нас есть два часа. — Король водрузил на стол свечу и сел, откинувшись в тень. Молчание затягивалось.

— Дэн, — неуверенно начала я, — а тебе обязательно надо идти?

— Да. Мне нужно накапливать Силу. Сейчас немного соберусь с мыслями и постараюсь объяснить свои причины. Трудно рассказать слепому о радуге.

— Ты говорил, что магия есть у всех, значит, и у меня тоже? Можешь забрать её, если она так тебе нужна...

Я не договорила, потому что лицо Дэна показалось в круге света, и глаза его сверкали так, что мне стало не по себе. Потом он заговорил вкрадчивым голосом, от которого по спине побежали мурашки:

— Ты представляешь, что только что предложила мне?!

— А что? Ты сам говорил, что это даже незаметно.

— Никогда! Слышишь? Никогда больше такого не говори!

— Почему? Я видела соседку, она не выглядела испуганной или нездоровой.

— Маша! Ты предлагаешь мне практиковать Чёрную магию с человеком, которому я обязан жизнью! Невинной девушкой! Которую я никогда не стал бы оскорблять подобным предложением! Конечно, от тебя я бы получил Силы раза в два-три больше, чем от твоей соседки! Но даже говорить об этом не хочу!

— Всё настолько серьёзно и плохо?

— И даже ещё хуже. Это Чёрная магия!

— Это то, о чём я думаю?

— Оставь свои домыслы при себе! Пожалуйста! — Во взгляде Даанэля было отчаяние и мольба. — Кроме внешних ритуалов есть ещё магический уровень. И ты представить не можешь, что для нормального мага значит применять Чёрную магию. Это отвратительно! Как… как поглощать болотную жижу.

Я в ужасе уставилась на парня:

— Внутри каждого человека живёт ТАКОЕ?

— Да нет же! — с досадой отмахнулся тот. — Сила каждого существа естественна, это как кровь и плоть. Но предложи тебе выпить чьей-то крови, как ты отреагируешь? Вот для мага чужая Сила и есть вроде магической крови, которую нужно выпить, а затем пропустить через своё сердце и душу и превратить в чистую родниковую воду. Аналогия понятна?

В ответ я лишь смогла кивнуть головой. Это похлеще бабушкиных сказок будет.

— Вот приблизительно это я и чувствую, практикуя Чёрную магию. Её придумали ненормальные, садисты от магии. А ты предложила мне себя в качестве донора, жертвы! Понимаешь теперь? Ведь Чёрный маг выкачивает из жертвы всю Силу до капли. После этого любое существо погибает. Да и сами обряды в большинстве своём кровавы и страшны. Я выбрал самые безобидные варианты и постараюсь брать от жертв не больше половины, но самого факта мне достаточно, чтобы презирать себя!

После такого признания Дэн надолго замолчал, глядя в бокал с вином. Сейчас он был где-то далеко. Рваные тени от свечи, уродующие черты, делали его лицо абсолютно чужим.

Я вертела в руках вилку. Есть уже не хотелось, что сказать, я не знала. Пожалуй, он хочет остаться один, но встать или нарушить тяжёлое молчание было выше моих сил. Минут через пять Дэн продолжил свой рассказ, так и не поднимая головы:

— Когда отец объявил мне, что включил в программу образования раздел Чёрной магии, я был в ужасе. Я кричал, что никогда не опущусь до такого. Я скандалил, сбегал с уроков, прятался от учителей. Но раз за разом меня возвращали во дворец, усаживали за фолианты, отец терял терпение, отвешивал мне тумаков. И объяснял, объяснял, что с моими способностями мне нужно научиться всему, что может дать магия. Что жизнь непредсказуема, никогда не знаешь, чего от неё ждать. Стиснув зубы, я шёл заниматься, но клялся себе, что никогда, ни при каких условиях не стану применять эти знания на практике. И вот я здесь. Отец оказался прав, — печально закончил парень.

Мне было ужасно жаль его. И вопрос вырвался сам по себе:

— Но зачем тогда ты тратишь магию на всякую ерунду?! Если добыча Силы посредством Чёрной магии столь отвратительна тебе?

Дэн поднял, наконец, голову и, пристально глядя мне в глаза, начал говорить. Чем больше он говорил, тем жёстче становилось его лицо и злее — голос:

— Это объяснить ещё сложнее. Ты не владеешь магией и не знаешь, что значит вдруг лишиться этой возможности. Я чувствую себя как спелёнатый младенец. Даже не так. Младенец не осознаёт, чего он лишён. А я просто задыхаюсь, не имея возможности применять магию! Это как если бы тебе завязали глаза, хотя ты знаешь, что можешь видеть, и пустили ходить в мире слепых. Им-то хорошо, они никогда не видели, а ты будешь мучиться под этой повязкой. Потому что знаешь, что срывать её смертельно опасно. Что останется от бабочки, сверни ты её крылья и затолкай в тесный чехол? Гусеница! Вот это я и есть! — Минута слабости короля прошла. — А чтобы вернуться в мой мир, магии надо на несколько порядков больше. Даже у нас для открытия Магических Врат между мирами тщательно готовятся, запасаются артефактами, дающими дополнительные возможности. Или ищут места Силы, где можно обойтись минимумом собственных сил!

— Дэн, прости, что разбередила. Мне очень жаль.

— Мне всё равно пришлось бы объяснить это тебе, чтобы не нарываться каждый раз на непонимание. Надеюсь, теперь ты не станешь удерживать меня. Мне нужна Сила, много Силы. Сегодня я весь день, передвигаясь по городу, пытался найти хоть слабейший магический ветерок. Пусто. На территории города и в его окрестностях ничего нет. Как в пустыне. Видимо, мне придётся отправиться в путешествие по вашему миру. Но вслепую скитаться можно до бесконечности. Поэтому мне нужна какая-то информация, где искать. В ваших сказках и легендах чудеса живы, значит, где-то магия есть. Совпадений слишком много, чтобы считать это всё голыми выдумками. Да и сейчас необъяснимые явления происходят. Все эти ваши прорицатели и экстрасенсы очень похожи на типичных слабых магов, которых и у нас много. Где-то же они берут Силу? Мне нужна хоть какая-то ниточка, держась за которую, я пойду в нужную сторону. Ты поможешь мне?

— Я бы рада, но как?

— Откуда твои книги? Они не из магазина явно. Есть какие-то хранилища знаний, старинных свитков, документов?

— Мои книги из библиотеки. Но я не думаю, что ты найдёшь там что-то по магии. Хотя… кто знает, что есть в редком фонде. Но туда так просто не пускают, только старшекурсников, да и то, доступ ограничен. А тебя и вообще в библиотеку не пустят, нужен документ — читательский билет.

— Вот мы и подошли к вопросу о документах. На сегодня мой лимит волшебства практически исчерпан. — Дэн горько усмехнулся. — Ещё пару дней назад я бы представить не смог, что мне придётся экономить магическую Силу. Надо оставить немного для поединка, на всякий случай. Давай, завтра с утра ты мне покажешь ваши документы, а я попробую сделать такие себе. И ты говорила, что скоро у тебя экзамены. Когда это будет?

— Через неделю начинается сессия, в течение полутора месяцев надо сдать три экзамена и пять зачётов. Я буду помогать тебе по мере сил, но забрасывать учёбу нельзя. Ты же понимаешь?

— Я не хочу быть причиной твоих неприятностей. Поэтому кое-что завтра с утра мы предпримем. Сила у меня будет, и я помогу тебе в благодарность за твою помощь. — Дэн поморщил лоб, потом кивнул сам себе. — Смогу. Если сегодня всё пройдёт как надо. А потом поедем в библиотеку.

— Мне завтра желательно съездить на две пары. Там сейчас как раз читают лекции по моим экзаменационным вопросам. Это не прямо с утра, но к одиннадцати надо быть.

— Ничего, я разбужу тебя пораньше. Сделаем свои дела, и поедешь. А потом я зайду за тобой, и пойдём в библиотеку. Как тебе такой план?

— Пойдёт.

— Только ты мне ещё раз покажи, как определить время по часам. При вашей мудрёной системе с двадцатью четырьмя часами в сутках без них не обойтись.

— А у вас сколько?

— Десять, - поднял он ладони. – Так что ваша система счисления времени пока не укладывается в моей голове. Но часы – отличная вещь! Хочу приобрести такие для себя и забрать их в свой мир.

— Можешь купить, только бери механические, а то для электронных нужна батарейка. Сядет — и всё, часы встанут.

— Да я не рассчитываю, что они будут работать вечно. Важен сам принцип их работы, может, наши мастера смогут повторить такое изделие.

— Ну, может, механические и смогут. У нас их давно научились делать.

— Поможешь выбрать, чтобы не ошибиться?

— Конечно.

— Хорошо. Нам осталось прояснить ещё один вопрос. Ты подумала над моим предложением?

— Да. Я приму его, но с маленькой поправкой.

— Излагай.

— Я согласна быть твоей названной сестрой, но ты не будешь покупать вещи, нужные лично мне. Для совместного пользования — пожалуйста. Иначе, я опять буду чувствовать себя школьницей, которая выпрашивает у родителей деньги на карманные расходы.

— Но ведь тебя и так содержат родители.

— Разница колоссальная. Они присылают мне некую сумму, которой я распоряжаюсь как моей душе угодно. Хочу — ем мороженое, а хочу — иду в кино. Я сама распределяю свои траты. И мне совсем не улыбается, чтобы кто-то снова опекал меня, даже из лучших побуждений. Если тебе хочется выразить свою благодарность, выражай, но до определённых рамок.

— Что ж, справедливо. Согласен. Твою свободу ограничивать я не намерен. Ты вольна в своих действиях. Так же, как и я. Теперь давай подумаем, как ты будешь представлять меня окружающим? Братом?

— Не получится братом, я уже думала. Девчонки знают, что родной брат младше меня, а двоюродного многие даже видели. Он компанейский парень, знакомится со всеми подряд. Да и не похожи мы с тобой ни капли, если честно.

— Тогда кем?

— Мне нравится версия, которую я рассказала Сан Санычу. Что ты Юркин друг, ну, кузена моего, приехал по делам, никого здесь не знаешь, податься некуда. Живёшь у меня по просьбе Юрки. Считаешь сестрой, без всяких намёков, потому что, случись чего, Юрка тебе за меня голову оторвёт.

— Думаешь, поверят?

— Не все, конечно, но мы будем стоять на своём. Если ты собираешься в библиотеку, многие нас там будут видеть. А по поведению в обществе влюблённых узнать легко. Так что поговорят, да отстанут.

— Это твоё общество, тебе виднее. Я согласен. Для окружающих мы друзья. Я обещаю тебе своё покровительство и помощь в любой сложной ситуации, ты помогаешь мне в поиске информации. Большего я от тебя не потребую. Как у вас скрепляют договора?

— Можно пожать руки. А можно записать всё это кровью. Шучу! — выставила я ладони, увидев выражение лица короля.

— Никогда так не шути! — мрачно отозвался он. — Пожатия руки и бокала вина хватит. Договорились.

Рукопожатие скрепило наше соглашение. Мы чокнулись и выпили вина. Даанэль с интересом взглянул на меня:

— А твой кузен, правда способен оторвать голову твоему обидчику?

— Уж будь спокоен. Такой шкаф! И опекает меня не хуже мамы с папой.

— Рад за тебя. Может, ваше общество не так безнадёжно, как мне показалось. А пока он отсутствует, я постараюсь честно заменить его. О, совсем забыл. Твой десерт. — Даанэль встал, открыл холодильник и извлёк из него тарелку с каким-то разноцветным чудом. — Это замороженные фрукты со сливками. Угощайся. А мне пора.

Я, схватившись, было, за ложку, разочарованно отложила её. Так нечестно, я думала, мы ещё посидим. Сердце предательски ёкнуло.

— Ты уже уходишь? Ещё же рано.

Король прошёл в комнату, включил свет. Хлопнула дверца шкафа, зашуршала одежда. Переодевается, что ли? Ответил он уже оттуда:

— Невежливо опаздывать на поединок, особенно, если ты сам его назначил. И мне нужно немного размяться, здесь-то негде.

Через пару минут Дэн быстро прошёл в прихожую, я подошла за ним и включила свет. Окинула взглядом: ого, а выглядит он теперь… хм, так сразу и сравнения не подберёшь. Совсем другой человек.

3.3.

Волосы стянуты в хвост на затылке кожаным ремешком. Весь в чёрном, что-то близкое к спортивной одежде, но не мешковатое. Брюки свободного кроя и толстовка, неожиданно с капюшоном. Проследив за моим взглядом, он поморщился:

— Капюшонов нормальных делать не умеют.

— Так зачем ты такую взял? Мог бы и просто с воротником.

— Надо. Капюшон мне нужен.

— Так на куртке же есть?

— Уже нет. Он ещё неудобнее. — С этими словами Дэн отстегнул капюшон с куртки, попросил помочь убрать подстёжку изнутри.

— Замёрзнешь.

— Не замёрзну. Сильного мороза нет, а лишняя одежда мешать будет.

— Где ты будешь его искать? Темно ведь, толку от луны немного, подъезда он не знает.

— Не беспокойся об этом, есть способы.

Даанэль, не обращая на меня внимания, одевался. В руке мелькнуло лезвие ножа и скрылось во внутреннем кармане. У меня перехватило дыхание:

— Дэн, тебе не страшно вот так идти?

Уже полностью одетый, он обернулся ко мне:

— Страшно, Маша. Но не за себя. Я боюсь себя самого. Остановиться, когда пьёшь чужую Силу, очень сложно, особенно, если испытываешь при этом те же эмоции, что и жертва. Но надеюсь, что сдержаться сумею. Не жди моего возвращения, ложись спать.

Даанэль уже вышел, лишь тогда я прошептала вслед:

— Будь осторожен, Дэн. И удачи.

Настроение было безнадёжно испорчено. Наш разговор вертелся в голове, а в душе был страх. Я не ожидала от короля откровенности. Но ему, похоже, было нужно выговориться, или он очень хотел оправдать себя в моих глазах. Я вернулась на кухню, с тоской взглянула на остатки ужина и нетронутый десерт. Вот тебе и романтический ужин при свечах. Жалкий свет свечки мерк перед светом из прихожей. Я задула её, включила лампочку, потом решительно села и взялась за ложку. Негоже чудесам пропадать просто так. Он ведь старался сделать мне приятное. Десерт оказался потрясающе вкусным, как и все королевские блюда. Я выскребла из тарелки всё до донышка и стала убирать со стола.

Сердце продолжало колотиться. Сейчас он где-то на улице, а может, таксист уже приехал. И даже пожелать, чтобы Дэн ошибся в своих предположениях и сейчас вернулся ни с чем, я не могу. Как и осуждать.

В следующие часы я занималась домашними делами, прислушиваясь к разным шумам из подъезда. Ну почему же его нет? Сколько уже времени прошло? Я всё убрала на кухне, потом решила заняться уборкой в квартире, пока одна. Мыть пол кверху задом в присутствии короля мне как-то не хотелось. Вздрагивая от каждого шороха, помыла везде полы, стёрла пыль. Под конец уборки до меня дошло, что ни в одном из возможных мест я не наткнулась на оружие Дэна. Не было вообще ничего, в том числе и меча. Не мог же он всё это утащить с собой? Загадка. Потом я по-быстрому приняла душ, оделась в новое домашнее платье, покрутилась перед зеркалом. А ничего себе так. Цвет молодой зелени мне подошёл. А если покрасить мои неопределённого цвета волосы (светло-русые, как утешала меня мама), например в тёмно-каштановый, и сделать стрижку, может и сгожусь на роль принцессы. Или какой там титул должен быть у сестры короля? Как выясняется, реальные принцессы красавицами не бывают почти никогда. Я вздохнула и отошла от зеркала.

Глянула на часы: почти одиннадцать. Ну где его носит? С другой стороны, он ведь сам говорил не ждать его, значит, не рассчитывал вернуться быстро. Кто её знает, эту Чёрную магию, сколько времени на неё требуется. Чем бы ещё заняться, чтобы убить время? Спать абсолютно не хочется, и никакой усталости даже после интенсивной уборки. Наверное, действие заклинания. Подумав об этом, сама подивилась своему спокойствию — как легко я приняла наличие чудес на свете. И это я, которая даже над приметами и суевериями всегда смеялась. Но против фактов не попрёшь. А сяду-ка я за контрольную, а то когда ещё представится случай.

Притащила на кухню взятые книги, бумагу, достала новую ручку, а то вечно на полконтрольной паста кончается. Не все преподаватели любят, когда контрольная написана от руки, но почерк у меня читаемый, а так сразу видно, что писала сама. Да и всё равно компьютера у меня нет, а отдавать кому-то в набор — лишние деньги. Сначала никак не могла сосредоточиться на работе, но потом ушла в неё с головой, и даже забыла посматривать на часы. Когда щёлкнул замок в двери, я вскинулась, бросила недописанную страницу и полетела в прихожую. Вернулся! Живой!

Вошедший Дэн хмуро посмотрел на меня и, не говоря ни слова, стал раздеваться. Что-то не так в его облике. Движения не такие, что ли?

— Дэн, ты в порядке?

— В полном, — буркнул он и прошёл мимо меня, сначала в комнату, там что-то захватил с полки шкафа и проследовал в ванную.

Я закусила губу. Лицо опухшее, и глаза краснющие. И идёт как-то странно, осторожно, малость скривившись на левый бок. Волосы растрёпаны. А сзади на шее виднеются два ярко-красных пятна.

Из ванной донёсся шум воды. Потом звуки рвоты. Боже мой, что с ним?!

На ослабших ногах я прошла в кухню, села на стул. Руки тряслись. Побили, как есть побили. Накаркала сегодня, дура. Или это Чёрная магия накладывает такой отпечаток? Тупо посмотрела на исписанные листы. На чём там я остановилась? Дохлый номер, ничего сейчас написать не смогу.

Душ был включён не меньше получаса, периодически доносились звуки голоса Дэна. Он что-то говорил на родном языке. Судя по всему, ругался, и очень зло. Выйдет, наверное, будет недоволен, что я тут сижу. Но я просто не могу так вот уйти и залечь спать.

Наконец, дверь ванной открылась, и оттуда показался Дэн в чёрном махровом халате почти до пола. Мокрые волосы гладко зачёсаны назад. Ух, ты! Он и халат купил! Устало оглядев меня и тяжело вздохнув (при этом его лицо перекосилось в болезненной гримасе), подошел и сел напротив:

— Я не просил меня ждать.

— Дэн, я не могла заснуть, вот сижу — пишу контрольную, — показала на разложенные бумаги. — Сам же с меня всю усталость снял.

— Ладно, раз уж ты здесь, может, просветишь меня по поводу некоторых предметов?

Он выложил на стол две вещи — одна, похожая на металлический фонарик и вторая типа небольшого дезодоранта.

— Что это?

— Я хотел узнать это у тебя. — Дэн пристально посмотрел на меня. — Ты была права, ваше оружие, действительно, страшно.

— Но это не огнестрельное! Это… я посмотрю, ладно? — Взяла в руки цилиндрик, повернула его, прочитала надписи. — Ох, это же газовый баллончик! В тебя им брызнули?!

Я была в ужасе, про газовые баллончики наслышана и знаю, что происходит с человеком, которому в глаза попадёт такой газ. Слепота на некоторое время обеспечена. И куча других «приятных» симптомов. Так вот отчего у него глаза красные!

— Что это? — раздельно повторил король. Похоже, едва сдерживается.

— Тут содержится газ, ядовитое вещество. Их продают для самообороны от грабителей или собак. Им брызгают в лицо нападающему, чтобы вывести его из состояния боеспособности. Прости, Дэн, я не подумала о таких вещах и не предупредила тебя.

— А второй предмет?

— Мне так кажется, что это электрошокер. Видишь, вот тут между электродами создаётся мощный электрический разряд, которым можно вырубить агрессора на какое-то время и убежать, пока он в отключке. Они тоже предназначены для самообороны.

— Ага, только когда агрессор один, а несчастных жертв — четыре, они меняются местами. Пока я был без сознания, мне сломали ребро и наставили кучу синяков! — Король был зол. В глазах бушевала буря. По скулам ходили желваки. — Из-за этих подонков пострадал невинный человек!

— Дэн, что случилось? Какой человек?

— Тот самый, который согласился подвезти меня до города!

— Ничего не понимаю. Откуда подвезти? И почему он пострадал?

— Эти тхэллаэ увезли меня за город и со словами «прогуляйся, фраер» бросили в лесу! Я был зол. И мне нужна была Сила, хотя бы на первичное лечение. Я взял её у того мужчины!

Я охнула и закрыла рот рукой. Король твёрдо продолжил:

— Мне пришлось это сделать. Но я извинился перед ним и на прощание стёр память. — Он неприятно усмехнулся. — В общем-то, он не остался в долгу и подарил мне ещё одно сломанное ребро. Неплохой боец оказался.

— А дальше?

— А дальше я с удовольствием полюбовался на их глаза! Особенно в тот момент, когда выкачивал Силу! Много Силы из каждого!

— Ты их нашёл?! Как?!

— Неважно. Я их нашёл. И теперь они не смогут жить в человеческом обществе. Это я оставил им на прощание.

— Ты их в кого-то превратил?

— Ещё чего, тратить столько Силы на подонков общества. Простенькое проклятие каждому. Ты утолила своё любопытство? Может, оставишь меня одного?

Я возмущённо воззрилась на парня:

— Какое любопытство! Мне за тебя страшно! Тебе со сломанными рёбрами надо к врачу!

Ответ Дэна был резок:

— Я тебе сказал, со мной всё в порядке! Лёгкое я зарастил сразу, а рёбра срастутся к завтрашнему вечеру. И я опять пойду на улицу. Только на этот раз не дам противникам ни одного шанса. Честных схваток в вашем мире, как видно, не бывает! — Даанэль раздражённо посмотрел на меня: — Маша, иди спать, я хочу остаться один!

Мне стало обидно. Переживаю тут за него, понимаешь, трясусь, а он ещё с глаз долой отсылает. Ну и сиди, дурак ненормальный. Молча встала и ушла. Переоделась в пижаму, прямо в комнате, а увидит, вот пусть сам и краснеет. Меча на постели нет. Ну и ладненько, плевать. Вот сейчас возьму и завернусь, как следует, в одеяло, потом пусть попробует вытащить его из-под меня. Или пусть так спит, без одеяла. Едва я выключила свет в комнате, лампочка на кухне тоже погасла, и зажглась свеча. Потом хлопнула дверца холодильника, звякнул бокал. Решил с горя напиться? Ага, вином. Много выпить придётся. От злости и жгучей обиды не спалось. На кухне зашуршали бумаги. Чёрт, я же там ничего не убрала, сейчас всё перепутает мне. Подскочив, без тапочек рванула на кухню.

Дэн обернулся на звук шагов, окинул меня взглядом и застыл. Что я ещё сделала не так?

— Не трогай мои бумаги, сейчас сама уберу.

Он с трудом сглотнул и, отвернувшись, встал у окна. Я повтыкала закладки в книги, всё сложила в стопку, сверху положила листы и осторожно пошла в комнату, придерживая подбородком верх горки и спиной чувствуя пристальный взгляд. Сгрузив книги в шкаф, упала на кровать и, едва натянув одеяло, сразу, без промедления уснула. Сдаётся, кто-то мне в этом помог.

Среди ночи я вынырнула из глубин сна. Что-то меня разбудило. Открыла глаза. С моей стороны кровати стоял, покачиваясь, Дэн и как-то странно смотрел на меня. Такой знакомый взгляд. Ой, не нравится он мне!

— Маша. — Голос хриплый и сдавленный.

— Ты что, Дэн? — Сердце сжалось в нехорошем предчувствии. Король помолчал, потом опустил голову и еле слышно произнёс:

— Ничего. — Он что-то добавил на своём языке, задул свечу и лёг со своей стороны.

— Дэн, ты положил свой меч?

— Забыл.

Вслед за этим я услышала металлический лязг, и за моей спиной лег меч. Я с облегчением выдохнула: воевать среди ночи с пьяным королём мне не улыбалось. Особенно, если вспомнить, что несколько часов назад он один, да со сломанными рёбрами одолел четверых мужиков.

Глава 4. Тяжелый день

А я всё чаще замечаю,

Что меня как будто кто-то подменил...

м/ф «Каникулы в Простоквашино»

Утром я проснулась первая. Кинула взгляд на спящего Даанэля, опять подивившись, как меняется его лицо во сне. Спал он, как был, в халате, и без одеяла. Ох, чёрт, про одеяло-то я и забыла. Разметавшись во сне со своей стороны постели, король был похож сейчас на большую чёрную птицу. Кулаки крепко сжаты, причём один — в сантиметре от рукоятки меча. Тёмные волосы падают на лицо. Сразу захотелось их убрать. Уже протянув руку, чтобы сделать это, тут же её отдернула. Я что, совсем спятила? Вздохнула, спустила ноги на край, посидела так, потом дотянулась до нового домашнего платья, накинула его на плечи и только потом встала.

Прошла в кухню, застёгиваясь на ходу. На столе стояла недопитая бутылка вина, и валялся опрокинутый бокал. Я заглянула в мусорное ведро. Лежит одна пустая бутылка, которую мы выпили вчера вместе. Это что же, его так с пол-литра вина развезло ночью?! Взяла бутылку, с трудом вытащила пробку (вот засадил-то), принюхалась. Странный запах. Без задней мысли приложилась к горлышку и глотнула. Рот обожгло жгучей жидкостью. Вот чёрт! Какое ж это вино?! Голимый спирт! Ну точно градусов больше, чем в водке. И следов закуски не наблюдается. Надо же до такого додуматься!

Хлебнув скоренько воды из-под крана, заметила, что под столом лежит лист бумаги. Я вчера потеряла, что ли? Вытерла губы тыльной стороной ладони и наклонилась под стол. Подняла лист, перевернула и изумлённо уставилась на рисунок. На нём грубыми штрихами было изображено уродливое чешуйчатое чудовище, вздыбившееся на задних лапах. Острые длинные когти, шипастый хвост, окровавленные клыки и горящие красные глаза. Рисунок был нарисован карандашом, но глаза и капли крови, стекающие из пасти, окрашены в густой красный цвет. Голову чудовища, почему-то, венчала изящная корона. Под рисунком была небрежная размашистая подпись вязью. Я повертела лист в руках и положила с краю стола, рисунком вниз. Это вот спьяну художники такое рисуют, да?

Пошла в ванную, собираться. Надо бы Дэна разбудить, но даже не знаю. Настроение вчера после возвращения у него было… не фонтан. Можно сказать, поссорились. Не представляю, как мы теперь будем.

В углу ванной были свалены его вещи. Из складок одежды торчит окровавленный платок. Обычно аккуратный, вчера король был, видимо, не в себе. Э-хе-хе. Я вздохнула и потянулась к куче — подобрать, но тут из комнаты раздался хриплый голос:

— Не трогай. Сам уберу.

Очень надо, сам, так сам. Я щёлкнула задвижкой и стала умываться. Когда вышла, Дэн сидел на кухне. Выглядит получше, чем вчера, глаза нормальные, да и сидит ровно, и дыхание в порядке. Мы настороженно посмотрели друг на друга. Я собралась с духом:

— С добрым утром, Ваше Величество! Как самочувствие?

Надо же кому-то первому начать.

— Доброе утро. Я вчера был резок, не сдержался. Прости. Пойми и ты меня.

— Я понимаю. Тебе лучше? Ночью ты… того.

Дэн сразу подобрался:

— Что-то случилось? Ночью? — На лице промелькнуло беспокойство. Я смущённо молчала. — Скажи сразу, я что-то натворил? Мне вчера было очень плохо. Я… сорвался. Ничего не помню.

— Всё в порядке, Дэн. Ничего ты не натворил. Малость перепил, — кивнула я на бутылку. — Где ты взял-то это? Вино же было.

— Сейчас снова будет вино. — Даанэль закрыл глаза, шевельнул пальцами. — Можешь попробовать.

— Спасибо, я уже попробовала разок.

Он внимательно смотрел на меня:

— Мне точно не за что извиняться?

— Ну-у, даже не знаю.

— Говори прямо. Что случилось? Я тебя напугал?

— Было немного. Когда среди ночи просыпаешься от того, что на тебя голодным взглядом смотрит в дупель пьяный мужик, станет тут не по себе.

К концу моих слов глаза Даанэля остановились, от лица отхлынула краска:

— Таак. Дальше?!

— Да ничего не было дальше. Ты лёг спать. Я же говорю, всё в порядке. Успокойся, с кем не бывает.

— Со мной не бывает. Не должно быть. Но я так устал от вашего мира, от ваших нравов, всё у вас какое-то вывернутое наизнанку. Прими мои извинения, такое больше не повторится… Давай сейчас займёмся делом, а вечером…

— Что вечером?

— Мне надо подумать. А вечером поговорим.

Тут он кинул взгляд на рисунок на столе:

— Ты, конечно, видела это?

— Видела. Он под столом валялся, я думала, это мой лист, ну и…

— Прекрасный портрет. Хоть сейчас на стену тронного зала.

Король любовался на рисунок с презрительной усмешкой. И лицо его в этот момент было ну очень неприятным.

4.2.

— Самое страшное, что я вовсе не уверен, не сломает ли ваш мир меня окончательно. — С этими словами он медленно порвал рисунок на две части, потом ещё на две, кинул обрывки в мусорное ведро. — Показывай свои документы.

Я сходила в комнату, вытащила паспорт, студенческий и читательский билеты. Принесла в кухню, протянула Дэну. Тот взял, деловито осмотрел со всех сторон, принюхался и со вздохом отложил:

— Не получится, здесь кроме бумаги и другие материалы, я не знаю, из чего и каким образом они получены. И фотографии ещё везде. Жёсткий у вас контроль над гражданами.

— Да, возможности нашего информационного общества в этом плане велики. Паспорт могут и по базе пробить, у каждого свой уникальный номер. И как быть?

— Остаётся один путь — сделать иллюзию. Первым мне понадобится это, как я понимаю, — указал Дэн на читательский билет. — С него и начнём. Проблема ещё в том, что я своего фотографического изображения не видел, только портреты, это же совсем другое. Но попробую. Сиди тихо и ничего не трогай.

С этими словами он медленно провёл рукой над моим читательским билетом, потом сложил ладони вместе, а когда развёл их, на правой руке у него была полупрозрачная копия документа. Он бережно положил её на стол рядом с моим билетом.

— Теперь изменим надписи. Какое имя здесь написать?

— Пиши «Иванов Данил Сергеевич». Это я Сан Санычу так сказала, тебе же всё равно, надеюсь.

Буквы моего имени расплылись и собрались в новое имя.

— Что ещё исправить?

— Если ты хочешь в редкий фонд, то курс должен быть четвёртый-пятый, лучше пятый, они дипломники.

Римская цифра «два» трансформировалась в арабскую «пять».

— Ой, не так. Цифру надо римскую, погоди, сейчас нарисую.

Я сбегала в комнату и притащила листочек с ручкой:

— Вот смотри. — Я поставила галочку на листе. — Это другие цифры, но иногда ими пользуются.

— Я видел такие знаки в твоём учебнике, но не успел спросить.

— Теперь надо номер изменить, только бы не ошибиться. По-моему, у старшекурсников номера меньше, чем наши, а вот насколько. — Я задумалась. Каждый курс отличается на тысячу, что ли?

— На него будут смотреть?

— И записывать каждый раз при выдаче книг.

Дэн скептически цокнул языком:

— Да-а. Как всё у вас… сложно.

— А ты сможешь его изменить по-быстрому, если что?

— Смогу.

— Тогда оставим это до библиотеки. Пока напиши просто на три тысячи меньше, чем мой номер. — Может, у меня паранойя, но подделывать документы мне ещё не приходилось, страшновато. — Теперь измени год выдачи на «девяносто шестой», и добавь вот здесь штампы, по два за каждый год. Это значит, что ты ходил в библиотеку, и долгов за тобой нет. Дальше твоя подпись, её надо будет ставить каждый раз за полученную книгу, так что лучше сначала потренируйся на листке, а потом перенеси сюда. Можно просто фамилию «Иванов». Ну, и фотография.

Даанэль начал пристально рассматривать меня и сравнивать с изображением на фото. Потом прикрыл глаза, провёл пальцем по фотографии на иллюзии, и вместо меня на ней образовался Дэн, прямо как живой, даже как будто трёхмерный. Парень недовольно сравнил наши фотографии, скривился, снова провёл пальцем. Изображение стало более «плоским».

— Нормально?

— Ага, только надо бы помладше, ну ладно, сильно присматриваться не будут, я думаю.

— Помладше?

— Ну, поступают-то примерно в семнадцать лет. А сейчас ты как раз потянешь на старшекурсника.

Дэн ухмыльнулся, третий раз провёл пальцем над «фотографией», и вместо него нынешнего на снимке образовался безмятежно улыбающийся парнишка моего возраста. Я изумлённо уставилась на это чудо. Ну точно он, почти такой, как когда спит, очень симпатичный, только ещё более беззаботный.

— Похож? — с усмешкой взглянул на меня Дэн.

— Ага, на тебя во сне.

— В каком сне? — не понял он.

Я смущённо улыбнулась:

— Ну, ты почти такой, когда спишь.

— Правда? Не знал. А ты что, рассматривала меня?

Я окончательно смутилась:

— Что же мне теперь, усиленно отворачиваться? Просто меня поражает разница в твоём лице, когда ты спишь и бодрствуешь. Как будто два разных человека.

— Я привык к своей маске и давно перестал замечать её. После того как убили моего брата, и меня объявили наследником престола, она стала моим лицом.

— А сколько тебе тут лет?

— Чуть младше тебя. Едва исполнилось семнадцать. — Дэн перевёл взгляд на окно и тихо продолжил: — Это было ещё до того, как ушла мама.

В голосе его звучала горечь. Я осторожно спросила:

— Она умерла?

Даанэль тихо покачал головой:

— Нет. Не будем об этом.

Я согласно кивнула. Боже мой, сколько же горестей за плечами этого человека?! Отец умер, недавно, судя по всему. Брата — убили! Мать — ушла! Куда ушла? Почему ушла? А теперь вот самого занесло к чёрту на кулички. М-да, вот она, жизнь королевская во всей красе. Я рассеянно взглянула на часы.

— Ой, Дэн, надо поторопиться, а то я опоздаю. Мне ещё собираться!

Слабая улыбка заиграла на губах короля:

— Да, женщинам вечно требуется куча времени на сборы.

— Не могу же я такой страшилой идти на улицу!

Улыбка стала явной:

— Ну с чего ты взяла, что страшила?

— А то я в зеркало не смотрюсь.

Дэн пожал плечами:

— По мне так симпатичная девушка, худенькая немного.

— Уж так и скажи — тощая.

— Хрупкая. Просто у тебя такая конституция.

— Спасибо за комплимент, брат мой, — небрежно улыбнулась я, чтобы скрыть своё смущение.

— Всегда пожалуйста, сестрёнка, — открыто улыбнулся Дэн в ответ. И сразу стал похож на себя на фотографии. — Давай закончим с документами, и я расскажу, что придумал, чтобы помочь тебе с экзаменами. Посмотри, всё ли тут в порядке.

Я внимательно пробежалась глазами по «читательскому билету».

— Да, нормально. Фотография пойдёт, если ты будешь больше улыбаться и поменьше смотреть свысока. Я серьёзно, Дэн, ты смотришь на людей как король, а в библиотеке так нельзя. Библиотекари не слуги, а хозяева на своей территории. Им нельзя приказывать, можно лишь попросить о помощи. Иначе ничего не получишь.

— Понял. Значит, материализую.

Король сосредоточился, что-то прошептал, накрыл иллюзию рукой, под ладонью сверкнуло, и вот на столе уже лежит вполне материальный предмет — читательский билет на имя студента пятого курса исторического факультета Иванова Данила Сергеевича.

— А потрогать можно?

— Пожалуйста! — разрешающе повёл он рукой.

Я осторожно взяла билет в руки. Совсем настоящий: прохладная поверхность, шершавая бумага, гладкая фотография улыбчивого мальчишки.

— Любой маг, конечно, сразу бы определил подделку, но здесь некому поймать меня на обмане. Для простого человека это настоящий билет.

— А почему же ты тогда называешь его иллюзией?

— Потому что это иллюзия, которая воздействует на чувства людей и говорит им, что она материальна. Этого билета нет. Я могу развеять его в миг. Какие документы ещё нужны?

— Основное удостоверение личности — паспорт. Но тут такая тонкость: не везде прокатит твоя иллюзия. Надо быть очень осторожным. С ним нельзя будет соваться в серьёзные заведения. И тем более попадать в милицию. А вот к Санычу сходить можно будет, хотя к нему лучше бы со студенческим. Ой, нельзя со студенческим, ты ж по легенде из другого города. Ох, Дэн, нестыковки у нас с легендой. Спрашивать будут, что ты в библиотеке делаешь.

— Придумаем. Не волнуйся, Маша, люди, как правило, не слишком внимательны к другим, это я тебе как король говорю. А уж у вас вообще каждый сам за себя. Меня это удивляет безмерно.

Через десять минут Российская Федерация обрела нового гражданина в лице Иванова Данила Сергеевича, одна тысяча девятьсот семьдесят третьего года рождения. Некоторые моменты, такие как страница с воинской обязанностью, требовали доработки, и я сделала себе зарубку на память — заглянуть к кому-то из парней в паспорт. Правда причину такого интереса ещё не придумала. Зато водяные знаки получились как родные.

Пока Дэн мудровал с паспортом, я достала из холодильника колбасу с хлебом. Хоть бутерброд зажевать, а то когда ещё будет случай поесть. Программа на сегодня насыщенная. Поскольку за столом расположился Дэн, я отрезала ломоть на тумбочке и, с тоской вспоминая вчерашний ужин, задумчиво положила бутерброд в рот.

— Не ешь эту гадость! — протянул он руку и забрал мой бутерброд.

— Эй, ты чего?! Отдай! — возмутилась я. — Некогда мне сейчас готовить, когда я ещё поем теперь!

Я попыталась вернуть свой законный бутерброд. Ага, разбежалась. Пальцами одной руки мой «братец» аккуратно ухватил меня за запястья, а второй брезгливо стянул колбасу с хлеба и бросил в ведро.

— Держи! — протянул он мне голый хлеб.

— О, ты так любезен! На хлеб и воду меня, значит?! — разозлилась я. Ничего себе, колбасу в мусорку швырять!

— Не кричи, — поморщился Дэн. — Смотреть не могу, как ты это ешь. Сейчас что-нибудь придумаю.

С этими словами он прикрыл глаза, посидел так минуту и показал на холодильник:

— Можешь взять. А мне дай яблоко.

Я открыла холодильник:

— Ну и что здесь брать-то? Ой! Ух, ты!

В восторге от увиденого протянула руку и достала дымящуюся отбивную, лежащую на тонкой фарфоровой тарелочке, в окружении мелко порубленной зелени и свежих овощей.

— Приятного аппетита! Где моё яблоко?

Я наткнулась на протянутую руку парня.

— Забыла, сейчас дам.

Осторожно поставив тарелочку на стол, снова полезла в холодильник.

— Достань три штуки, — догнал меня голос Дэна. Я подала яблоки. — Давай стаканы.

Не люблю, когда мною командуют. Но то, что последовало дальше, заставило моё раздражение заглохнуть в зачатке. Дэн взял в руки по яблоку, поднял их над стаканами… и в каждый из них пролился сок — как из пачки. Руки парня при этом остались абсолютно сухими, и в них ничего не было — ни шкурки, ни косточек. Потом он взял третье яблоко и «выдавил» сок из него. Подвинул мне почти полный стакан:

— Ешь, пей и слушай меня. Я обещал тебе помощь в учёбе. Сейчас у меня много Силы, и я в состоянии наложить на тебя заклинание абсолютной памяти — до конца твоей сессии. Всё, что ты прочтёшь — запомнишь сразу и навсегда. Погоди! — предостерёг он меня от восторгов. — Заклинание имеет побочные эффекты. На время его действия тебе придётся избегать ненужных знаний и отрицательных эмоций, собственно, и сильных положительных тоже. Иначе после окончания действия заклинания жизнь некоторое время будет казаться тебе бесцветной. Так что, если ты согласишься, тебе нельзя будет ругаться, ссориться, вообще видеть или слышать что-то неприятное и принимать это близко к сердцу, иначе переживания будут обеспечены на очень долгое время. Лучше сразу уходить или отворачиваться. И так до конца сессии — сможешь? Подумай хорошо.

— Ради абсолютной памяти — ещё не то смогу!

Я аж зажмурилась от открывшихся передо мной перспектив. Никакой зубрёжки, и половину книг из библиотеки можно будет не таскать домой, а читать прямо в читальном зале. Вау! Ходячая дискета! Не, жёсткий диск, не меньше! Да за полтора месяца можно столько всего перечитать — до конца учёбы хватит! Можно экстерном весь университетский курс сдать!

— И запомню на всю жизнь?

— Да.

— Я согласна!

— Помни же об оборотной стороне! Впрочем, я повторю это ещё раз — после того как наложу заклятие. Пойдём в комнату.

Мы прошли в спальню, где Дэн поставил кресла вплотную лицом друг к другу. Вид при этом имел серьёзный и сосредоточенный.

— Садись поудобнее, расслабься, как вчера. Если закружится голова — ничего страшного, пройдёт, но если станет хуже, подкатит дурнота — сразу сообщаешь мне! Поняла?

Я кивнула. Дэн уселся напротив. Наши колени соприкоснулись, и я попыталась сменить положение ног. Чёрт, некуда.

— Маша, прекрати дёргаться от моих прикосновений! Это заклинание требует телесного контакта.

— Как при Чёрной магии? — невинно осведомилась я.

В ответ Дэн закатил глаза и рявкнул:

— Нет! Как при Белой магии! Нам нужно держаться за руки и смотреть друг другу в глаза.

— А на кухне было бы удобнее.

— На тебя часто накладывают заклинания, что ты так уверенно об этом говоришь?

— Нет.

— Тогда лучше помолчи. И прекрати дёргаться. Иначе я сейчас передумаю!

— Нет-нет, уже молчу.

— Тогда начинаем. Дай руки.

Я протянула ладони, парень наклонился вперёд и взял их в свои.

— Теперь, не отрываясь, смотри мне в глаза. Это важно.

Я взглянула на Дэна. Как нелегко, оказывается, смотреть человеку прямо в глаза, да ещё долго. Так и хочется опустить взгляд. Собрав всю волю, я ждала…

Два чёрных озера становились всё шире и глубже, и я погружалась в них. Реальность вокруг отодвинулась куда-то. Я не чувствовала прикосновений рук, голова кружилась как после шампанского. Беспричинное веселье нахлынуло на меня. Тело перестало существовать, я летела сквозь бесконечность. Сначала услышала мягкий шелест, он был вокруг, везде. Потом появился тонкий комариный писк, который становился настойчивей, громче, и вот звенит уже так, что забивает всё. Темнота вокруг плотнее, реальнее…

— Маша, очнись! — Я почувствовала лёгкие шлепки по щекам и открыла глаза. На меня смотрел бледный испуганный Дэн. По лицу его градом струился пот. — Ты в порядке? Слышишь меня?

Я попыталась кивнуть. Ох, шею ломит!

— Съешь это! — Даанэль поднёс что-то к моим губам. Я приоткрыла рот и почувствовала на языке нечто кисло-сладкое. — Творец милосердный, как ты меня напугала!

Дэн с шумом выдохнул и повалился рядом на кровать. Коротко ругнувшись, он вынул из-под бока меч и махнул им куда-то в сторону. Раздался характерный металлический лязг стали, входящей в ножны, и меч… исчез.

Подождите. Мы на кровати?! Что я тут делаю?

— Дэн, что случилось, почему я здесь, мы же в креслах были?

— Ты потеряла сознание. Почему сразу не сказала, что тебе плохо?!

— Да мне не было плохо, наоборот.

— Со всяким я встречался, но такое впервые в моей практике! Чтобы человек всерьёз отключился во время наложения заклинания абсолютной памяти! — Король издал нервный смешок и откинулся на подушку. — Ну, ты даёшь! А всё потому, что питаешься как попало! — Указательный палец обвиняюще упёрся мне в грудь. — Я тебе как-нибудь покажу, что ты кладёшь себе в рот, даже не поморщившись.

Он приподнялся и с любопытством взглянул на меня:

— Ты что, в обморок никогда не падала? Не знаешь симптомов?

— Как-то не приходилось.

— Ох, я с тобой умираю! По-моему, у женщин обморок — любимое развлечение.

— Да ну? И много обмороков ты вчера наблюдал на улице?

— Кто же падает в обморок на улице? Дамы это проделывают в обществе — на балу, например, а уж наедине с мужчиной… Сколько я их перетаскал за свою жизнь — не счесть. Стоит остаться с женщиной хоть на мгновение в комнате — обморок гарантирован. Я вообще был удивлён, как это ты не упала в первый же вечер. Особенно если вспомнить твои испуганные глаза. Ну как, всё рассосала?

— Ага, а что это? Волшебное лекарство?

— Леденец фруктовый. Теперь тебе придётся есть больше сладкого. Мозг нужно питать.

— Хочешь, чтобы я растолстела и стала как корова?

— Не бойся, полнота тебе не грозит. В ближайшие лет тридцать точно. А не будешь есть сладкое и вообще следить за питанием, тогда уж точно станешь терять сознание. Встать можешь? Попробуй потихоньку, медленно.

Я приподняла голову. Комната поплыла перед глазами. Такое ощущение, что приняла на грудь стакан водки. Мотнула головой, от чего стало только хуже.

— Ладно, лежи пока, — вздохнул Дэн. — Я в ванную. Меня выжимать можно.

Я скосила на него глаза. И впрямь, мокрый, хоть выжимай. Дэн ушёл. А я спохватилась:

— Ой, а заклинание-то получилось?

— Не знаю, вообще должно было, сейчас и проверим, — донеслось из-за закрытых дверей, а вслед за этим включилась вода.

4.3.

Я прикрыла глаза и попыталась обнаружить в себе новые способности. Ну и как их искать? Книгу надо. Нет, лучше полежу ещё, а то упаду ненароком. Кстати, как у нас там со временем? Я вяло подняла руку с часами к лицу. Вот чёрт!

Забыв о своей слабости, вскочила и заметалась по комнате. Что ж он промолчал, что почти полчаса прошло! Налетев пару раз на шкаф, остановилась и отдышалась. Голова кружится, но уже меньше. А если я через десять минут не выйду, можно уже не торопиться, всё равно опоздаю. Тихо матюгаясь себе под нос, скинула халат и достала дежурный свитер и джинсы. Я их всегда надеваю, когда раздумывать над нарядом некогда. Чёрт! Пижаму не сняла! Спешно скинула свою детскую пижамку, которая вчера почему-то смутила Дэна, и стала одеваться. Так, свитер, джинсы. Тушью махнуть два раза, помаду бегом, карандашом обводить губы уже некогда. Волосы в хвост. Кинула в сумку две тетрадки, ручку, документы не забыть, телефон где? Обернулась на выход. В дверях стоял Дэн, с интересом рассматривающий живописный беспорядок в комнате и мою суету.

— А быстро ты ожила.

— Ты чего про время не сказал? Я ж опоздаю!

— Да у меня впечатление сложилось, что ты не то, что ехать, даже встать не сможешь в ближайшее время.

— Не дождёшься! Я не ваши дамы. Всё, побежала. Извини, постель застелить не успела. Вот адрес факультета. — Черкнула на листке. — До остановки доберёшься, а там такси рядом пасутся, ну, стоянка у них…

— Можешь не объяснять, я понимаю твои идиомы. Зря, что ли, столько Силы положил на изучение вашего языка. Думаешь, отчего мне так плохо было? Деньги возьми.

— Не надо.

Король усмехнулся:

— А как поедешь? Будто я не догадываюсь, что у тебя денег нет.

— Доеду как-нибудь.

Дэн вздохнул:

— Ну в кого ты такая упрямая? Не хватало ещё, чтобы мою сестру ловили за неоплаченный проезд. И лучше сама езжай на такси. А то упадёшь где-нибудь в автобусе, стоять же придётся. Да и быстрее. Я бы вообще тебя не пустил, но ведь ты возмущаться будешь.

— Буду. — Я накинула шубу-шапку. Блин, и почему у меня всё всегда бегом получается? — Ладно, давай деньги, но я вычту сумму из твоего долга, так и знай.

Схватив протянутые купюры, выскочила из дверей.

Ха, на такси, щас!

— Сладкое что-нибудь купи! — донеслось мне вдогонку.

Пробежавшись до остановки и неслабо взмокнув при этом, я уже не была так категорически настроена против такси. Всё-таки, слабость ещё чувствуется. Но забежать в магазин за конфетами или леденцами времени уже не было. Мои колебания насчёт такси разрешились сами собой — сразу подошла маршрутка, в которой было одно место. Я успела заскочить на секунду раньше коренастого мужичка, удостоившись от него досадливого возгласа:

— Мля, какая молодёжь шустрая!

Почему-то это меня смертельно задело, всю дорогу я только и вспоминала об этих словах. Да что такое, ну матюгнулся мужик, что, впервые слышу, что ли? Потом мы чуть не столкнулись с другой маршруткой, отъезжая от очередной остановки. Сердце ушло в пятки и возвращаться оттуда категорически не хотело. Да ещё два водилы так «приласкали» друг друга, что уши в трубочку свернулись. Так и доехала, прокручивая в голове фразы мужиков, и страх тоже не отпустил.

На пару успела еле-еле. Когда вошла в аудиторию, любопытные глаза уставились на меня. Много глаз, гораздо больше, чем обычно.

— Привет! — поздоровалась я при входе.

Ехидные усмешки были мне ответом. Я занервничала. Так, похоже, Танькин язык знатно поработал на ниве просвещения девчонок (и парней, судя по взглядам) о моём моральном облике.

— Соколова, чего вы стоите, вход загораживаете? — раздался голос у меня за спиной. Дмитрий Алексеевич, молодой доктор наук, любимец всех девчонок, смотрел на меня не менее ехидно, чем студенты. — Пара уже началась. Что-то вы припозднились сегодня. Ах, да, у вас же медовый месяц, говорят. Поздравляю.

Я покраснела и сжала кулаки. Ну, Таня, спасибо тебе, подруга!

— Не надо судить людей по себе, Дмитрий Алексеевич, не все же такие… (козлы как вы, хотела я сказать, но сдержалась всё же). А слухи собирать, это вообще недостойно мужчины.

Блин, я как Дэн заговорила! В аудитории воцарилась тишина. Ни на кого не глядя, я прошла на своё место. По-моему, никто не ожидал от меня таких слов. Ну всё, нажила себе врага. А с Таней после пары поговорим. Мне было обидно, досадно, и я была зла на всех них. Прав Дэн, ох как прав! Развращено наше общество до предела.

Всю пару я сидела мрачнее тучи и морально готовилась к тому, что начнётся в перерыве. А что оно начнётся, было уже ясно. Никогда бы не подумала, что моя персона так интересует всю группу.

Из всей лекции я записала только название, а потом задумчиво чертила уродцев на странице. Пребывая в глубокой задумчивости, и не заметила, как Дмитрий Алексеевич оказался прямо надо мной:

— Соколова, зачем вы вообще пришли? Не слушаете, не записываете, может, и сдавать не собираетесь?

Только я хотела покаянно извиниться, как мой язык выдал сам по себе:

— Всё я слушаю.

— Да? И о чём же мы сейчас говорили?

Даже не задумываясь, я повторила последнюю фразу преподавателя, длиной на две минуты. Глаза у того стали круглыми.

— Могу хоть с начала всю лекцию пересказать, вам прямо по тексту или как?

Шёпот в аудитории затих.

— Зачем же сейчас? Вы мне это на экзамене лучше расскажете. Не обессудьте, но я у вас эту тему третьим вопросом спрошу, как у особо одарённой, — с мерзкой ухмылкой пообещал мне Дмитрий Алексеевич.

— Да на здоровье. Хоть четвёртым, — буркнула я.

Ну всё, понесло меня. Сейчас я добьюсь, что он мне и четвёртый, и пятый вопросы устроит и вообще пробежку по истории Европы в Средние века. Но, чёрт побери! Заклинание-то работает! Хоть что-то хорошее за сегодняшний день.

— Не надо грубить, Соколова. Я вас просто не узнаю сегодня. Вы мне ещё контрольную не сдали. Не будет контрольной до начала сессии, вообще к экзамену не допущу.

Всё-таки вывела я его.

— Извините, Дмитрий Алексеевич. Я себя чувствую неважно.

— Ваше самочувствие — это ваши проблемы. А третий вопрос вам всё-таки будет. Так что сидите и пишите.

Я слабо улыбнулась. Вот уж нетушки! Мне теперь конспекты ни к чему. Я сама себе конспект. Вот интересно, а если слушать и читать одновременно, всё запомнится? Надо опыт провести или у Дэна спросить. А то как бы хорошо было, сидишь на лекции и учебник читаешь по другому предмету. Сколько времени можно сэкономить!

Перепад настроения от злости к эйфории удивил меня. Это теперь со мной всегда так будет, пока заклинание действует? Не зря же он меня предупреждал про эмоции. Задумавшись, я и не заметила, как пара кончилась.

— Ну чё, Соколова, тебя теперь можно настоящей женщиной называть? — раздалось сзади.

Это долговязый Пашка Звонников, по кличке Звонок, главный насмешник второго курса. Докапываться до всех — его основная профессия. Так, понеслось. Я оглянулась:

— Да хоть лаптем назови. Мне как-то по барабану. А ты, Герасимова, иди сюда, поговорить надо.

Танька, застигнутая уже у дверей аудитории, обернула на меня невинное лицо:

— Я в столовку собралась, а то опухну скоро с голодухи.

— Не опухнешь. Иди, расскажи мне, чего это все на меня так пялятся, даже преподы?

Танька опасливо приблизилась и зашептала:

— Это не я. Я только Светке, ну… и Юльке ещё. Меня уже перед первой парой трясти начали, что да как. Ну, Маш, чего ты? Всё равно ведь узнали бы.

— Узнали О ЧЁМ?! Я тебе говорила, что всё не так?

— Ну, говорила. Дак все так говорят.

— Ты меня плохо знаешь? Чтобы делать такие выводы?

К нашему яростному шёпоту прислушивались все вокруг. Поэтому я плюнула на конспирацию и громко продолжила:

— Меня Юрка попросил: пусть человек поживёт. И уж предупредил его по-дружески, чтобы даже косых взглядов не было. Ты же знаешь Юрку, мог он, по-твоему, мне какого-нибудь озабоченного сосватать? Ты знаешь, как он меня называет? Сестрой!

— Кто? Юрка? Так ты же и так ему сестра, — не поняла Танька.

— Какой Юрка?! Данил! И, между прочим, он ещё и защищать меня пообещал, в случае чего. Так что радуйтесь, уроды, что он не слышит, о чём вы там шепчетесь. Это я тебе, Паша, говорю, — обернулась я к парням. — За твою фразочку «Машка, оказывается, даёт, надо только попросить, как следует» огрёб бы по физии точно. Это как минимум.

— Ой, как страшно! — осклабился в ответ Пашка.

— Не боишься? А зря. Я ведь и сама могу рассказать, — ласково предупредила я.

За скандалом, приоткрыв рты, наблюдала вся группа. Даже парочка рэперов с задней парты, которая вообще никогда не участвовала в общих делах. Такой меня ещё никто не видел. Я и сама себе удивлялась — эмоции во мне бушевали нешуточные. Что это со мной? Действие заклинания? Или общение с королём так действует? Раньше я бы поулыбалась смущённо, ну, может, Таньке бы попеняла укоризненно. А сейчас готова всех порвать на клочки.

— Так ты не даёшь, что ли?

— Звонок, хватит приставать к девчонке, — вступился Лёшка Михайлов, староста группы. Хороший парень, и уважают его все.

— Какая же она девчонка? Женшшина! Ты, Лёша, не смотри, что она так выглядит, невинным ангелом. Вон рожки-то пробиваются уже.

— Да зачем она тебе сдалась, Паша, святоша эта? Ни кожи, ни рожи, — вставила свои пять копеек Наташа, наша «фотомодель», высокая, длинноногая брюнетка с волосами до талии.

— А тебе, Звонок, завидно? Тебе-то она в глаз засветила, помнится, — усмехнулся Лёшка.

Все дружно заржали. Ну прямо кони. Да, ту историю помнили все. Мы обмывали конец первого курса на квартире, и пьяный Пашка, весь вечер кидавший мне грязные намёки, зажал меня в ванной, закрылся на задвижку и полез целоваться. Я сама не поняла, как это случилось, но с испугу дала ему в глаз кулаком. Учить меня отвешивать пощёчины было некому, а вот бить кулаком по морде братья в детстве усиленно тренировали. Не сильно-то и дала, но от неожиданности Звонок опешил, а я успела выскочить из ванной, как ошпаренная. И никто бы об этом не узнал, но этот придурок сам начал орать:

— Ты зачем мне в глаз дала, овца?!

Когда до группы дошло, что произошло между нами, все ржали так, что дом содрогался. Меня прозвали недотрогой, а Пашка с тех пор усиленно подковыривал по любому поводу и без.

В разгар перебранки зашёл декан, который вёл следующую пару. Декана все боялись, поэтому сразу затихли.

— Добрый день, второй курс. Что тут за шум? Вас из деканата слышно.

Молчание в ответ.

— Ничего? Вот и славненько. Экзамены на носу, про учёбу думать надо. На следующем занятии у нас с вами семинар. Тема сложная, кто отличится — получит зачёт автоматом.

Все вокруг скисли. А я навострила ушки. Отличиться у декана сложно, но с моим новым талантом можно попробовать. Сегодня в библиотеке набрать книг, да почитать конкретно. Будет один зачёт в кармане. Я добросовестно стала записывать перечень литературы, который диктовал профессор, а потом поняла, что и так помню всё вплоть до года издания. Декан покосился на меня: все вокруг усиленно строчили, а я отложила ручку и сидела с отстранённым видом. Голова у меня снова начала кружиться, и вместо мыслей об учёбе в ней плясали все фразы, адресованные мне сегодня, начиная от «шустрой молодёжи» и заканчивая Наташиным «ни кожи, ни рожи». Бедная моя головушка. Это что же со мной через полтора месяца такой абсолютной памяти будет? Еле досидев до конца и вспомнив слова Дэна: «Если согласишься, то тебе нельзя будет ругаться, ссориться, вообще видеть или слышать что-то неприятное. Лучше сразу уходить или отворачиваться…», я выскочила из аудитории вслед за деканом. Наверное, король меня уже ждёт на улице. Добежала до поворота коридора и остановилась: Его Величество собственной персоной стоял перед стендом с нашим расписанием и внимательно изучал его. Я быстро подошла к нему:

— Ты зачем сюда зашёл? Знаешь, что будет, если тебя сейчас увидит кто из группы? Они меня и так достали за одну перемену до такой степени, что уже трясёт.

— Что случилось, Маша? На тебе лица нет. Вся вспотела, — нахмурился Дэн.

— Пошли быстрее, по дороге расскажу.

Я оглянулась и увидела Наташу, величественно выплывающую из нашего коридора. Та заметила меня, прищурилась, оглядела Дэна оценивающим взглядом, усмехнулась и, покачивая бёдрами, прошла рядом, обдав нас облаком своих духов. Ну всё, завтра мне точно кранты. Король проводил девушку не менее оценивающим взглядом, жёстко усмехнулся.

— Пошли. Вот, возьми, — вытащил он платок и протянул мне. И где он взял мужские белые платки, интересно? Я на ходу обтёрла лицо:

— Спасибо.

— Так что случилось?

— Дэн, я так не могу. У меня зверские перепады настроения, и все слова окружающих из головы не выходят. Да ещё Танька, конечно, уже растрепала всё, что видела. Наверное, зря я вчера не согласилась, чтоб ты ей память потёр.

— Снимаем заклинание? Нужно тихое место.

— Нет, не надо, — испугалась я. — Я уже оценила, насколько оно способно помочь мне. Обе лекции наизусть помню, хоть и не вслушивалась даже. А как-нибудь по-другому нельзя?

— Кажется, я переоценил твои силы, Маша. Сладкое ела?

— Нет.

— Я же говорил! Держи! — протянул он полупрозрачный леденец. Злится.

— Да некогда мне было, и так чуть не опоздала, а на перемене меня группа доставала, — оправдывалась я. — Чуть с кулаками на них не бросилась. И Наташа эта, стерва, ну которая сейчас нас видела. Вернётся в аудиторию, наверняка масла в огонь подольёт.

Мы спустились в гардероб, Дэн помог мне одеться, вызвав несколько удивлённых взглядов протянутой и аккуратно накинутой на меня шубой.

Идя по улице, продолжили разговор.

— Маша, я предупреждал тебя об осторожности с сильными эмоциями. Нельзя принимать всё близко к сердцу.

— Не могу я не принимать. Всегда такая была. Мне скажут чего, потом переживаю до вечера.

— Ох, вот этого ещё не хватало. Давай снимем заклинание. Если ты настолько чувствительна к мнению окружающих о тебе, то не выдержишь. Абсолютная память не даст забыть ни одной мелочи.

— Дэн, — я жалобно посмотрела на него, — ну придумай что-нибудь. Ты же сильный маг. Мне очень обидно из-за всяких уродов терять такую способность. Это же уникальная возможность! Мне на полжизни хватит обретённых знаний. Тебе-то хорошо — щёлкнул пальцами, и память тебе абсолютная, щёлкнул второй раз — ещё чего-нибудь.

— Щёлкнул пальцами, — передразнил меня Дэн. — Много ты понимаешь. Думаешь, мне не обидно? Столько Силы вложить, и всё зря. И нечего льстить! Какой я маг, мне известно лучше, чем тебе. — Он помолчал и через пару минут добавил: — Я подумаю. Далеко до библиотеки?

— Пешком минут двадцать. Можно и доехать, но пока до остановки дойдём, больше времени пройдёт.

Тут у меня в сумке зазвонил мобильный, я стянула рукавичку и выгребла пиликающий «Полёт шмеля» телефон.

— Алло?

Дэн с интересом смотрел на меня. При нём я по телефону ещё не разговаривала.

— Маш, привет.

— Привет. Кто это?

— Дед Пихто. Не узнаёшь?

— Оля, ты, что ли?

— Она самая.

— Ой, привет, давно мы не общались!

Ольга — моя одноклассница, после школы я с ней и не встречалась.

— Слушай, у меня к тебе дело на сто рублей.

— Какое дело? — насторожилась я. Ольга у нас известный массовик-затейник.

— Я у Маринки тамадой на свадьбе буду, ты знаешь?

— Нет, она не говорила, просто приглашение отдала.

— Приезжай ко мне сегодня вечерком, поговорить надо.

— А… это… я не смогу, наверное, — искоса взглянула я на шагающего рядом короля.

— Маш, ну пожалуйста! Ну очень нужно. Я тут такую фишку на свадьбу придумала. Ты ж у нас безотказная девчонка.

4.4.

— Говори, что надо, я подумаю, у меня сессия на носу.

— У всех сессия на носу. Маш, спой, а?

— Чего?! Да я сто лет не пела! — воскликнула я и кинула взгляд на Дэна, который при моих словах заинтересованно вскинул брови. — Нет, Оль, не проси.

— Маш, Мишка здесь, вы бы вместе. Знаешь, как классно бы получилось.

— Мишка приехал? Здорово!

— Хочешь, я его тоже позову. Вместе и поговорим.

Я заколебалась. Мишку не видела года четыре уж. Когда-то в музыкальной школе мы пели дуэтом, срывая овации в нашем Доме культуры.

— Оля, искусительница. У меня тут такие дела, времени совсем нет.

На этом месте Дэн не выдержал:

— Маша, если тебе куда-то нужно съездить, езжай. Я же говорил, что не собираюсь вмешиваться в твои дела.

— Маш, кто у тебя там?

— Да так, друг.

— Друг? Парень твой?

— Оля. Нет у меня никакого парня. Что, друзей не бывает, что ли? В библиотеку мы идём.

— Ну, друг так друг. Так ты приедешь? Часиков в шесть-семь.

— Ладно, приеду, адрес говори.

— Записать-то есть чем?

Я хмыкнула:

— Так запомню. Давай скорее, а то у меня сейчас рука отмёрзнет, и ухо тоже.

— Ага. — Оля назвала адрес. — Не забудешь?

— Не беспокойся. На память не жалуюсь. До вечера.

Я нажала отбой и кинула телефон в недра сумки. Укладывать его в кармашек нет сил — пальцы замёрзли. Подышала на руку. Надо варежку надеть. Дэн, заметив мои мучения, снял с себя перчатку:

— Давай, погрею.

Я протянула ему красную ладошку, он взял её в свою руку, сжал на миг, и живительное тепло тут же разлилось по пальцам.

— Всё-таки у вас слишком холодно. Надевай рукавичку скорее.

— Да, опять мороз. Отпустило на денёк, и снова. Зима, ничего не поделаешь.

— Знатная у вас зима. Сколько же всё-таки она длится?

— Снег выпадает в октябре, снежный покров устанавливается в начале ноября, а сходит в марте-апреле.

— А говорила, не раньше, чем через полгода.

Я бы покраснела, если бы щёки и так не были красными от мороза.

— Тебя проверяла. Честно говоря, не поверила тогда ни одному твоему слову. Слишком невероятная история, — отозвалась я и поспешила перевести тему: — Скажи, Дэн, это заклинание, что ты наложил на меня, отняло много магии?

— Да, оно сложное.

— Зачем же ты это сделал, учитывая, какой ценой тебе досталась эта Сила?

— Во-первых, я обещал тебе помочь. Королевское слово дорогого стоит. Честно говоря, я по-другому хотел сделать, кое-что попроще. Но вчера потерпел фиаско.

— Какое фиаско?

— Я хотел загнать Силу в накопитель. Ну, мой перстень. Он хорошо подходит для этой роли. Но у меня ничего не вышло. Это было последней каплей, после которой я и начал прибавлять крепости тому вину.

— А почему не вышло?

— Не знаю, — мрачно ответил король. — Я никогда такого не делал раньше.

— Ты же носишь его, не снимая. Что же не научился?

— Не так уж долго я его ношу! Он был полон, когда умер отец. И потом, это ваш мир ненормальный, а у нас никому и в голову не пришло бы использовать его таким варварским способом. Он предназначен совсем для другого.

— Для чего?

— Маша, любопытство — порок.

— Интересно же. А то я тебе всё рассказываю, а ты мне ничего.

— Ты упрямая девчонка! — сдался Даанэль. — Этот артефакт способен защитить всю страну в случае опасности — вторжения или бедствия. Но больше ничего не скажу. Кому попало не положено знать государственные тайны.

— А я не кто попало. Я королевская сестра, вообще-то, если ты забыл.

От моей наглости Дэн опешил, а потом расхохотался. Подпихнул меня в бок:

— А ты не промах, сестрёнка. Знатно меня развеселила! — Он стряхнул выступившие на глазах слёзы.

— Ну ладно, не хочешь, не говори. А всё-таки, зачем ты растрачиваешь полученную вчера Силу. Ну не загнал ты её в накопитель, и что?

— А то, что невозможно долго держать её при себе просто так, без накопителя. Сутки-двое, не больше. Я от разочарования чуть вчера всё и не потратил, на какое-нибудь масштабное чудо, вроде потепления климата. Хочешь, сейчас потеплеет, правда надолго не обещаю…

— Ты можешь это сделать?

— Могу.

— Нет, пожалуй не надо. Уже почти пришли, лучше что-нибудь другое наколдуешь.

— Правильно. Я придумал, что сделать, чтобы приглушить твои эмоции. Я наложу поверх абсолютной памяти заклинание равнодушия. Ты всё будешь помнить, но тебе будет всё равно.

— Равнодушие ко всему? Это как-то…

— Увы. Блокировать отдельные чувства нереально. Ну, можно его наложить не в полную силу, а в некоторой степени. Тогда ты просто не будешь так остро реагировать на происходящее вокруг.

— Так ещё куда ни шло. А я навсегда стану такой?

— А хочется?

— Э-э, не знаю. Стать другим человеком, по-другому воспринимать мир — хорошо ли это?

— Молодец, Маша! Хвалю! Понимаешь, в чем суть человеческой души. Не переживай, ты не станешь другой. Но капелька равнодушия тебе и впрямь не помешает.

— Пришли, — я показала рукой на старинное здание с колоннами. — Вон библиотека.

— О! Красиво!

— Классический стиль. Этому зданию двести лет почти.

— Там можно найти тихий уголок?

— Зачем?

— Заклинание наложить. Ты сейчас с людьми общаться будешь. Сама говорила, что знакомых тут много. Опять нервничать начнёшь.

— Да уж. Тихий уголок. Вряд ли, студенты вездесущие. Поглядим. А надолго надо?

— Так, пара слоёв — минут на пять, то есть.

— Точно на пять? А то ты уже утром ничего не сказал, а прошло сколько времени.

— Кто же знал, что ты в обморок падать вздумаешь. Само заклинание хоть и сложное, времени на него должно было хватить и ещё остаться. Ты уже в конце отключилась. До сих пор вздрагиваю, как вспомню. Я же не лекарь. Пульс найти не мог. Дыхание на ноле. Я уж начал Силу в тебя перекачивать. Показалось, что ты её ненароком потеряла всю. А у тебя истощение было. Мозг начал на полную мощность работать, а в организме не оказалось нужных веществ. То, что ты обычно ешь, их не содержит. Так что про питание не забывай. Никаких ваших полуфабрикатов. И сладкого побольше. Через час тебе надо будет хорошо пообедать. Возьми леденец пока.

— Ты где их набрал?

— Из сахара и фруктов сделал, ерунда.

В библиотеке мы разделись, показали вахтёру читательские билеты (я при этом нервничала, мало ли, что я вижу этот билет, может на других иллюзия не подействует) и пошли в каталог. Король растерянно озирался вокруг.

— Ну вот, Дэн, отсюда начинаются все поиски нужной литературы.

— Что это? — показал он на каталожные ящики. — Книги где?

— Чего захотел — книги. Ты представляешь, сколько их тут? Сотни тысяч. Они находятся в хранилище, а здесь только карточки, на которых краткая информация о каждой книге: автор, название.

— Ну и как мы тут что-то найдём?

— О, искать — это целое искусство. Что тебя интересует?

— Ты знаешь, что меня интересует.

— На какую букву искать?

— На букву эм.

— Давай попробуем.

В течение следующего часа мы лопатили каталожные ящики на букву «М».

Потом Дэн объявил перерыв и повёл меня обедать. Я попыталась слабо сопротивляться, но он лишь спросил:

— Понравилось падать в обморок?

Мы дошли до ближайшего кафе, где Даанэль огляделся, поморщился, но всё же принялся раздеваться. Потом сам заказал мне первое, второе и салат. Себе взял только салат, и то из вежливости, по-моему. Когда заказ принесли, он, прищурившись, уставился на блюда. Ой, только не это! Этот взгляд короля я уже знаю — он означает крайнее недовольство и скандал в перспективе. Я испуганно схватила его за руку и быстро заговорила:

— Дэн, пожалуйста, не надо. Ругань тут не поможет. Никто не будет тебе отдельно готовить. И продукты у них всё равно те же самые. Мы потеряем кучу времени впустую. Хочешь хорошо поесть — иди в ресторан. Там раза в три дороже и, наверное, качество лучше. По крайней мере, претензию можно заявить смело. А тут не то место.

Король сжал зубы, потом обернул ко мне напряжённое лицо:

— Знаешь, что поражает меня больше всего? Неуважение к человеку у вас развито до невероятных размеров. Но хуже всего то, что вы воспринимаете его как должное. Ты пытаешься остановить меня каждый раз, когда я хочу отстоять твои же права. Я, что, неправильно поступаю?

— Не знаю, Дэн. Может и правильно. Но идти в одиночку против всех! Я бы так не смогла.

— А другого мне не остаётся. Я здесь без своей свиты. Никто не решит моих проблем за меня. Хотя я бы не отказался от парочки советников и штата слуг, — он вздохнул. — Ладно, на этот раз не буду ничего делать, но только потому, что тебе сейчас нельзя быть свидетелем скандала. Подожди, не ешь пока, сейчас кое-что подправлю.

Дэн поводил рукой над тарелками.

— Теперь можно есть.

Обедали мы молча. Я пыталась вернуть себе душевное равновесие. Но сердце колотилось от осознания того, какого скандала мы едва избежали. Я мысленно вернулась к разговору в библиотеке. Улыбнулась, вспомнив смешной момент. Когда мы, наконец-то нашли слово «Магия», Дэн быстро перебрал пальцами пачку карточек сантиметров тридцать длиной и в ужасе закрыл глаза рукой:

— Здесь работы на несколько месяцев.

В ответ я лишь ухмыльнулась.

— Ну и что весёлого? — мрачно осведомился король.

— Извини. Ты похож сейчас на первокурсника. У них у всех такие лица бывают, когда, наконец, доходит, КУДА они попали. Это научная библиотека. Здесь книги на весь университет, и собирали их чуть не сто лет.

— В моей королевской библиотеке собраны книги за гораздо более длительное время и, поверь, их немало, но хранитель знает свои владения, как пять пальцев. На поиски нужной книги уходит совсем немного времени.

— Дэн, не сравнивай. Кто ты там и кто — здесь. Каждому студенту не выдашь по персональному хранителю. Хотя я не сомневаюсь, что хранители редкого фонда тоже знают свои сокровища как пять пальцев. Всё не так плохо. Перебираешь карточки, выписываешь только те, на которых стоит пометка «рф», а остальные отбрасываешь сразу. Я готова побиться об заклад, что за последние сто лет ничего путного по магии издано не было. Ну, разве что переиздавали какую-нибудь старинную книгу. Но шансы на это так малы, что можно их не учитывать. Вот историографию вопроса изучить бы не помешало. Но это в другом отделе.

— И всё-таки это сложный путь. Мне нужен человек, который мог бы помочь в поиске.

Я развела руками:

— Извини, знакомых библиотекарей у меня нет. Это пока лучший вариант, что я могу тебе предложить. Выписывай названия и номера, а я пойду, поищу те книги, что нужны мне.

— А где здесь все библиотекари? Почему никого не видно?

— Каждый на своём месте. В каталоге только дежурный библиотекарь бывает, где-то ходит, вон её место.

— ЕЁ место? Здесь, что, женщины работают?

— Ага. Библиотекарь — женская профессия.

При моих словах на лице короля появилась нехорошая усмешка:

— А этот редкий фонд, он где находится?

— Наверху. Но с тобой там никто так просто разговаривать не будет.

— Посмотрим, — усмехнулся в ответ король.

— Что ты задумал?

— Не переживай, всё будет хорошо. Иди, ищи свои книги.

Когда я вернулась, заказав себе книги в читальный зал, Дэна на месте не было. Он подошёл через пару минут и, посмеиваясь, сообщил, что в редком фонде работают милейшие дамы, и после обеда он намерен туда вернуться…

Когда я управилась с едой, Дэн вновь пихнул мне свои леденцы:

— Десерт тут я брать не буду.

— Дэн, от постоянной сладости у меня на языке что-нибудь вскочит. И зубы испортятся.

— Придумаем что-нибудь. А пока ешь, что даю. Ты же в читальный зал собралась. Информации много будет.

Я со вздохом взяла пару леденцов.

— А проглотить их можно? Как таблетку?

Я люблю сладкое, но когда приходится что-то делать по необходимости, то протест моего организма обеспечен.

— В принципе, можно, но лучше рассосать, быстрее подействует.

— Дэн, а могу я просто просматривать книги? Ну, посмотреть на страницу и переворачивать?

— Можешь, но ты их так и запомнишь, вид страницы в целом. Если тебя при использовании этих знаний такое устроит, то, пожалуйста. Если же ты хочешь, чтобы что-то прочно улеглось у тебя в голове, то нужно читать и усваивать информацию сознательно. И ещё. Не устраивай свалку в знаниях. Постарайся систематизировать всё, что читаешь. Иначе, потом долго придётся выискивать в голове нужную книгу.

— Как в библиотеке?

— Вот-вот. Если ты собираешься много читать, а ты собираешься, это по твоим блестящим глазам видно, то заведи в голове каталог.

— Хм, а это идея. Только я не карточки заведу, а файловую систему, — расплылась я в улыбке, представив компьютер у себя в голове.

— Файловую систему?

— Ага, потом покажу тебе компьютер, оценишь достижения нашей техники.

В библиотеке мы разошлись. Я пошла в читальный зал, где собиралась сидеть до закрытия, а Дэн уверенно направился на третий этаж, где располагался редкий фонд. Друг друга решили не ждать, потому что мне всё равно потом к Ольге ехать, а встретиться дома вечером.

Просидев три часа в читалке, я была готова к предстоящему семинару как никогда. Пролистывая книги, просто запоминала всё подряд, а если встречала что-то по теме, то вдумчиво читала, следуя совету Дэна. Что ж, первые файлики на моем жёстком диске уже есть. Я удовлетворённо потянулась и встала из-за стола. Тетрадь мне не пригодилась — ни строчки в ней я не записала. Удивлённая библиотекарша всё время кидала на меня подозрительные взгляды, мол, сидит, книжки листает, ничего не записывает, копии не заказала, но при этом довольная донельзя. Я сдала книги и с чувством выполненного долга направилась в гардероб. Впереди мелькнула спина Дэна. Хотела окликнуть его, но вдруг увидела рядом с ним девушку. Я приостановилась, чтобы полюбоваться на эту картинку. Парочка оживлённо о чем-то разговаривала, и парень искренне улыбался. Спокойно, Маша, не вмешивайся. Я закусила губу и застыла на месте, хотя больше всего мне хотелось догнать нахалов и убить обоих на месте. Руки задрожали. Вот сволочь! За три часа склеил какую-то… тварь. И только сознание того, что я на этого парня не имею никаких прав, удержало меня на месте. Слёзы были готовы брызнуть из глаз, но тут меня похлопали сзади по плечу.

— Маша, привет. — На меня смотрела однокурсница из моей заочной группы.

— А, Света, привет.

— Как подготовка к сессии? Все контрольные сдала?

— Да нет. А ты?

Честно говоря, в этот момент мне было глубоко наплевать на Светку, её контрольные, и сессию вообще. В душе кипела обида, злость и ещё что-то, чего я сразу не поняла. Однокурсница говорила, а я лишь поддакивала, пытаясь найти глазами Дэна. Вон он, уже у выхода. Девушка рядом с ним, мило улыбаясь, подошла к охране и что-то отдала. Ключ. Так это библиотекарша! Потом они вместе вышли. Я перевела взгляд на Светку, которая озабоченно смотрела на меня:

— Маша, тебе плохо, что ли? Я тебя зову-зову…

— Да не, нормально. Переутомилась, долго в читалке просидела.

Голова и впрямь кружилась. Я достала из кармана леденцы в маленьком бумажном пакетике, которые Дэн оставил мне на прощание. Злость всколыхнулась с новой силой. Надо же, какой заботливый, конфетками меня кормит!

— Пошли, Маш, хоть до остановки вместе дойдём, а то ты бледная какая-то.

— Погоди, я сейчас, вот номерок, шубу мою возьми пока.

Я сунула номерок Светке, а сама пулей кинулась в туалет, раскрыла пакетик, и высыпала его содержимое в унитаз. Потом посмотрела и кинула вслед упаковку. Дёрнула за свисающий шнур и пошла на выход. Светка ждала меня возле гардероба:

— Тебе куда?

Я задумалась. Ехать к Ольге уже не хотелось, но домой возвращаться хотелось ещё меньше. Дэна там явно нет. А может, наоборот, это как раз тот случай, когда мне надо сходить к кому-то в гости. Ну почему все мужики такие?

4.5.

— К подруге собралась, давно не виделись.

— Далеко ехать-то?

Я вспомнила адрес, сообщённый Ольгой:

— Да нет, три остановки всего. Даже пешком можно.

— Не ходи пешком, холодно и темно уже. Пошли на остановку.

Я согласно кивнула. Хотя мне без разницы сейчас, куда и как идти. Иду и ладно. Картина сладкой парочки застилала глаза.

В сумке запищал телефон. Наверное, Ольга. Не глядя, приложила к уху:

— Да!

— Маша, это ты? — мужской голос.

— Я, а кто это?

— Михаил Орлов. Ты к Ольге едешь?

— Мишка? Рада тебя слышать! А ты где?

— Я думаю, ехать ли. Если тебя не будет, то и мне там делать нечего.

— Миш, я еду. К остановке подхожу. Тут недалеко. Так что давай лётом.

— Ну, если так, то я выхожу, — обрадовался Мишкин голос. — До встречи.

— Ага.

Я аккуратно положила телефон в сумочку, и улыбнулась. На душе потеплело. Плевать мне на короля, пусть хоть загуляется. Я сама еду к друзьям и вернуться постараюсь как можно позже. А при такой встрече, как намечается у нас, это может быть и утром. Жалко, денег у меня с собой мало, а то бы прямо сейчас бутылку купила. Ладно, бутылку можно вместе сообразить, лучше возьму что-нибудь к чаю. Я обернулась к Светке, тихо шедшей рядом. Та улыбнулась:

— Ну вот, ожила. А то, как привидение была.

— Всё уже в порядке, — улыбнулась я в ответ.

На остановке я села в первый попавшийся автобус. Тут доехать всего ничего, любой подойдёт.

Глава 5. Цена чуда

Что мне снег, что мне зной,

Что мне дождик проливной,

Когда мои друзья со мной!

М. Танич

Открывшая двери Ольга кинулась ко мне с распростёртыми объятьями:

— Машка! Сколько лет, сколько зим! Совсем не изменилась, какая была, такая и осталась.

— Привет, Оль. Зато ты какая стала!

Я осмотрела подругу. Модная стрижка, макияж, маникюр. Да, мне до неё…

— Мишка сейчас звонил, сказал, что приедет.

— Ну и замечательно. Ты его давно не видела?

— Да с тех самых пор и не видела. А что?

— Тогда тебя ожидает сюрприз. Ты его не узнаешь.

— В смысле?

— Вот увидишь. — Ольга хитро подмигнула. — Ну, раздевайся, давай.

Я разделась и разулась. Эх, знала бы, что такая встреча предстоит, оделась бы получше. Ольга меня заинтриговала: что там с Мишкой такое?

Следующие пятнадцать минут мы обсуждали общих друзей и знакомых. Кто, где и как после школы. Класс у нас какой-то не очень дружный, я почти ни с кем не общалась.

— Оль, ты про себя расскажи. На кого учишься-то?

— Маш, ну ты же знаешь меня — я человек творческий, — рассмеялась подруга. — В театральном я, на режиссёрском факультете. Потому и к Маринке тамадой согласилась пойти, что по профилю. Курсовой проект хочу сделать из этой свадьбы. Сценарий уже есть. Да почти всё готово, тут времени-то осталось меньше двух недель. И вот сидим мы с ней вчера, первый танец молодых обсуждаем, а мне вдруг в голову стукнуло — Машка же есть.

— Оля, я ещё не знаю, соглашусь ли.

— Да куда ты денешься! — махнула рукой подруга. — Я же знаю, как ты петь любишь.

— Скажешь тоже.

— Ладно тебе, а то я не помню, как ты дёргалась, когда Мишка уехал. Все думали, что ты влюбилась в него, но я-то знала, что тебе вашего дуэта было жалко.

Раздался звонок в дверь.

— О, это он, богатым будет, — Ольга встала, чтобы открыть дверь. Проходя мимо зеркала, поправила причёску. А я оглядела себя.

— Оль, как я хоть выгляжу?

— Успокойся, нормально ты выглядишь, загадочная такая. — Подруга усмехнулась и вредным голосом добавила. — Девочка-цветочек.

Я кинула в неё подушечку с дивана, но она увернулась и рассмеялась:

— Радоваться надо, мужикам такие нравятся. — Показала язык и пошла открывать.

Я пробурчала вслед:

— Что-то не замечаю, — и замерла в ожидании. В прихожей раздались голоса, шум снимаемой одежды. Потом в комнату вошла Ольга:

— Да вот она, партнёрша твоя.

Вслед за ней в проёме показался неимоверно высокий парень. Это не Мишка.

— Привет, Маша, — улыбнулся незнакомец. — Ты чего застыла? Совсем не узнаёшь старых друзей?

— Мишка?! Ты?! — Сказать, что я была удивлена, значит не сказать ничего. Медленно встала и подошла к парню, глядя снизу вверх. Метра два, не меньше. — Это как?

— О-о, кнопка, да ты вообще росла хоть? — усмехнулся он.

— Ага, за четыре года на три сантиметра, — ошарашено выдала я. — Зато ты за двоих вырос.

Я вспомнила Мишку, каким он был, когда мы пели дуэтом — полный краснощёкий мальчишка, не низкий, конечно, но такого никто бы предположить не мог. Полнота его вся ушла в рост, и сейчас он был скорее худым.

— Оля, — обернулся парень. — И ты мне с ней предлагаешь на публике спеть? Да нас же обсмеют, едва мы на сцену выйдем.

Да уж, дуэт из нас тот ещё получится. Даже если мне самые высокие каблуки надеть, я и то ему до подбородка не достану. А без каблуков я у него где-то в районе подмышек болтаюсь.

— Да уж, с таким каланчой выступать — себя не уважать.

— Ты кого каланчой назвала? — подозрительно уточнил Мишка, наклонив ко мне голову.

— А ты кого кнопкой обозвал? — вызывающе уставилась на него я.

Покривила душой слегка: кнопкой он меня и раньше звал. Всё-таки на три года старше.

— Э! Э! Вы ещё подеритесь, — встала между нами Ольга. — Как дети, ей-богу.

— Да мы же любя, Оль. Правда, Маша? — подмигнул мне друг. Я улыбнулась и кивнула. — Доставай, что у меня в пакете, надо такую встречу обмыть.

Ольга вышла, зашуршала пакетом, звякнули бутылки.

— Ничего себе ты размахнулся, Миша, — донёсся её голос с кухни.

— Да это же вы студенты нищие, а я теперь человек деловой. — Мишка кивнул мне. — Ну, иди сюда, я хоть посмотрю на тебя повнимательней.

Друг схватил меня за плечи и бесцеремонно начал вертеть в руках.

— Так, — вынес он вердикт через пару минут. — Не кормили, не поили и вообще в колодки забили, по ходу дела. Машка, ну нельзя же так, как тебе было четырнадцать лет, так и осталось. Как тебя в институт-то пускают?

— Кончай издеваться. Скажешь тоже, четырнадцать лет. Мне восемнадцать скоро стукнет. — Я вздохнула и шмыгнула носом. — А с институтом угадал: весь первый курс охрана издевалась. Сначала по правде не верили, что я студентка, а потом прикалывались: пока студенческий не дам, да они не рассмотрят внимательно со всех сторон, не пускали. Спасибо, хоть в этом году отстали, наконец.

— Парень есть? — сузив глаза, уточнил Мишка.

— Не-а.

— А чего так?

— Никому я не нужна, Мишенька.

— Хм, — задумался он на секунду, потёр подбородок. — Тогда я объявляю тебя своей дамой сердца. Буду ради тебя подвиги совершать. Хочешь?

Перед глазами мелькнул Дэн. Сердце кольнуло, но я отогнала видение. Мрачно ухмыльнулась:

— Нет уж, подвигов мне и так хватает.

— А говоришь, нет никого, — огорчился Мишка. — Как же так? Подвиги просто так никто не совершает.

— Да есть тут особая категория граждан. Не хочу об этом говорить.

— Не хочешь, и не надо, — приобнял меня одной рукой Мишка. — Пошли на диване посидим. Расскажешь как жизнь молодая, как учишься. Ты у нас кто?

Мы уселись на диван. Мишка вытянул ноги на полкомнаты, а я с ногами влезла на сиденье.

— Историк. Второй курс. А ты откуда здесь взялся? Учился же в другом городе?

— Я на преддипломную практику приехал.

— Вы чего там сидите? Идите сюда, — раздался Ольгин голос с кухни.

Мы прошли к ней, расселись вокруг кухонного стола. Мишка откупорил бутылку вина и разлил его по пластиковым стаканчикам. Глядя на это, я невольно усмехнулась, вспомнив реакцию короля на пластиковую посуду. Заменив звон хрусталя словами «динь-динь», мы выпили за встречу. Я пригубила из стаканчика и невольно сморщилась: да уж, вино от короля, что ни говори, было лучше.

— Ну, Ольга Батьковна, рассказывай свой коварный замысел.

Я вполуха слушала подругу, а сама посматривала на Мишку: видный такой получился. Ещё несколько дней назад я бы стала пытаться привлечь его внимание и, пожалуй, согласилась спеть на свадьбе только ради возможности побыть рядом с ним. А теперь… А что теперь? Мне стало страшновато заглядывать в себя. Ну, хоть перед собой-то я могу быть честной? С чего я так взбесилась, увидев Дэна с библиотекаршей? Ведь он честно обозначил своё отношение ко мне. Я что…

— Маша, ты где витаешь? — Мишка помахал у меня перед глазами. — Третий раз спрашиваю: попробуем сейчас спеть? У Оли уже фонограмма есть.

Я поняла, что прослушала всё, о чём говорила подруга, смущённо улыбнулась:

— Извините, задумалась. Так какую песню ты, Оль, предлагаешь?

В этом месте в голове чётко прозвучали Ольгины слова. На автомате я сама себе ответила:

— Песня «Дуэт», которую исполняет Алсу с Александром Шевченко. А-а, классная песня. Давай попробуем.

Мои друзья удивлённо переглянулись и уставились на меня.

— Маша, ты как-то странно сама с собой разговариваешь.

— Да это так, игры разума. Хотите фокус? — Я решила пошалить.

— Хотим, а что за фокус? — заинтересовался Мишка.

— Сейчас продемонстрирую. Оль, тащи книжку какую-нибудь или журнал.

— Какую? Большую, маленькую? — решила уточнить подруга.

— Любую.

Ольга пожала плечами, вышла и через минуту принесла книгу большого формата: «Пётр Чайковский. Времена года»:

— Пойдёт? Это девчонок, соседок моих.

Хм, ноты. Я покосилась на них и махнула рукой — покатит.

— Вот смотрите. Выбирайте любую страницу, а я посмотрю на неё ровно одну секунду и в подробностях расскажу, что было на этой странице. Можете задать любые уточняющие вопросы.

Ребята пожали плечами и наугад раскрыли том. Я взглянула на разворот:

— Можете убирать.

— Ну, и что дальше?

— Начнем с верха страницы: «Апрель. Подснежник». Сначала там стишок идёт:

Голубенький, чистый

Подснежник-цветок!

А подле сквозистый,

Последний снежок…

Последние слёзы

О горе былом,

И первые грёзы

О счастье ином…

А. Майков.

— Ну и что, ты этот стишок, может, и так знаешь. Ноты давай.

— Пожалуйста. Темп — подвижно и чуть свободно. Скрипичный ключ, си бемоль, ми бемоль, шесть восьмых. Из-за такта фа восьмая, потом четвертные соль с точкой, ля, восьмая си, следующий такт…

— Погоди, ты с середины.

— Под строкой «marcato la melodia». Басовый ключ, си бемоль, ми бемоль, соль с точкой, восьмые ми-фа два раза, потом ля-ми-фа, ми-фа, до, следующий такт…

— Стоп. Это же «Апрель». Ты, может, его наизусть знаешь.

— Теперь знаю, эту страницу, — ехидно ответила я.

— Не, давай что-нибудь другое. — Мишка полистал ноты. — Вот тут.

Я взглянула на страницу:

— Готово. Откуда начать?

Мишка подозрительно взглянул на меня:

— Э-э, девоньки, а, может, вы договорились?

— Нет, — одновременно ответили мы. А Ольга добавила. — Да мы со школы не виделись. Маш, а как ты это?

— Нет, погодите, дайте-ка я сам книгу выберу. — С этими словами Мишка сходил в комнату и торжественно принёс книгу: Станиславский. «Работа актёра над собой». Не глядя, открыл посередине и, едва я взглянула на неё, тут же выдернул из-под моего носа.

— Читай. С третьего абзаца.

— На практике перед нами встанет приблизительно такая программа: прежде всего вы должны будете по-своему представить себе все «предлагаемые обстоятельства», взятые из самой пьесы, из режиссёрской постановки, из собственных артистических мечтаний. Весь этот материал создаст общее представление о жизни изображаемого образа в окружающих его условиях. Надо очень искренне поверить в реальную возможность такой жизни в самой действительности, надо привыкнуть к ней настолько, чтобы сродниться с этой чужой жизнью. Если всё это удастся, то внутри вас сама собою создастся истина страстей или правдоподобие чувства, — продекламировала я.

— Тэк-с, — протянул Мишка, — и в чём секрет?

Я пожала плечами:

— Никакого секрета. Я действительно запоминаю, что вижу.

— О, что у меня есть! — расплылся в хитрой усмешке парень, ушёл в прихожку и вернулся, с мерзкой ухмылкой протягивая мне обтрёпанную книжку: «Камасутра».

— Давай это.

Я залилась краской:

— Не буду я это читать. Мне нельзя… э-э… ненужные знания.

— Чего это ненужные? — усмехнулся Мишка. — Самые что ни на есть нужные и важные.

— И потом, там же картинки сплошные…

— А ты опишешь, в подробностях, — иезуитски добавил он. — Давай-давай, сама говорила — любую книжку.

— Оль, ну чего он издевается? — в поисках поддержки взглянула я на подругу. — Не хочу я эту порнуху читать.

Но та вдруг поддержала Мишку:

— А что тут такого, мы все взрослые люди. Правда, Миш?

— Это вы взрослые, а я несовершеннолетняя, не развращайте меня. Пойдёмте лучше петь.

— Ну, если несовершеннолетняя… тогда рассказывай секрет фокуса.

— Да я же говорю, никакого секрета, память у меня хорошая. Вот и всё.

— Вундеркинд? И с каких это пор с тобой, что-то я не припомню, чтобы ты раньше такой памятью блистала? — поинтересовалась Ольга.

— С недавних, — усмехнулась я. — Мы петь будем, в конце-то концов? А то может ну её, эту песню, включишь Алсу, и всего делов.

— Э, ты мне прекрати такие разговорчики. Сравнила: где Алсу и где вы. На свадьбе будет куча народа из нашего городка, и все помнят, как вы пели раньше. Это же будет бомба!

Я призадумалась. Песня, конечно, хорошая, душевная, и к случаю подходит прекрасно, но потянем ли мы — вот в чём вопрос. Не знаю, как Мишка, а я пела до окончания школы, а после того доводилось только голосить народные песни под хорошие посиделки.

— А репетировать мы где будем? — озвучил Мишка мои сомнения. — Нельзя же так вот выйти и спеть от балды.

— У меня в театралке можно, там всё оборудование есть.

— Да уж, — вздохнула я. Ездить вечерами на репетиции мне сейчас некогда. Опять вспомнила о своих непонятных и невесёлых на данный момент делах. — Давай свою фанеру, попробуем, а то может и говорить не о чем.

Все встали из-за стола, но мне тут же пришлось опереться о стенку, и потихоньку присесть обратно, чтобы не упасть. Ой-ё! Неслабо меня повело. И перед глазами прыгают чёрные пятна. Неужто с вина? Вроде не креплёное. Или опять это заклинание фокусы выкидывает?

— Оль, шоколадка ещё осталась?

— Да вон она, хочешь, доешь, — ответила подруга уже из коридора.

— Дай, пожалуйста. — Я закрыла глаза, пытаясь унять головокружение. — В руку мне.

— Маша, ты меня не пугай, что с тобой? — Ольга вернулась на кухню.

— Голова кружится, сейчас пройдёт.

— Держи шоколадку. Э-э, матушка, — понизила она голос. — А ты часом не того? Не беременна?

Я от такого предположения аж подавилась.

— С ума сошла? Нет у меня никого, и не было.

— Да я же так спросила, всякое бывает, лучше сразу к врачу, а то уйдёт время, и поздно станет на аборт. С таким не шутят.

— Дура! Я сказала, не было никого. Вообще.

— Маш, — хихикнула Ольга, — так ты что, девчонка ещё, что ли?

Сейчас я её придушу.

— Чего вы там шепчетесь? — выглянул из комнаты Мишка. — Долго вас ждать?

— Пошли, — мрачно бросила я подруге. — Кажется, прошло.

Я осторожно встала и, придерживаясь за стеночку, пошла в комнату. Вроде нормально, но всё равно слегка пошатывает. И в пот бросает. Не смогу я петь сейчас.

Ольга дала нам по листку со словами и включила сначала просто песню.

При первых же аккордах по коже у меня побежали мурашки. А когда вступил голос, сердце аж подпрыгнуло: «Ты видишь сны о чудесах, и грезишь ими на яву…». Это ж прямо про меня. Сны я, может, и не вижу, но наяву чудеса уже встречала. Сама не заметила, как начала подпевать, а когда начался второй куплет, вступил и Мишка. Ого, какой у него голос стал. Потом мы попробовали спеть под фонограмму. Сердце радостно стучало в такт мелодии. Как я соскучилась по любимому когда-то занятию!

Когда затихли последние ноты, Ольга зааплодировала:

— Браво! Бис! Пара репетиций, и можно на сцену.

Мы договорились встретиться в театральном в среду, потом в пятницу, и на той неделе пару раз. Потом пришли Ольгины соседки.

5.2.

Оказалось, что с Мишкой все уже знакомы, видимо, он здесь бывал. Начались шутки, подколы — обычная студенческая кутерьма. Дружно решили, что грех пропадать недопитому вину, и снова пошли на кухню, а я решила немного посидеть на диванчике:

— Я пока пить не буду, пожалуй, как-то нехорошо мне. Посижу тут немного и приду к вам. Вы идите, — еле вымучила из себя улыбку. Ольга с Мишкой переглянулись, но промолчали.

Я села на диван, прислушалась к своим ощущениям: голова не только кружится, но и тупо ноет в затылке. Болят глаза (смотреть, что ли, устали?) и совсем уж непонятно отчего — горло. Нет, кажется, вино тут не причём. Наверное, всё это побочные эффекты заклинания. Ну, раз уж приходится страдать, то надо использовать возможности заклинания на всю катушку. Решено — завтра с утра обкладываюсь учебниками и пока всё не пролистаю, хотя бы, никуда не пойду. Зачем же мне над собой издеваться, ещё на учебу ездить, с милым студенческим коллективом общаться. И в библиотеку буду выбираться только при необходимости. Правда, есть ещё ма-аленькая тонкость. Король. Как мне себя с ним вести, не знаю. Сделать вид, что ничего не случилось, и ничего не видела, я не смогу. Остаётся только уповать на то, что сегодня мы уже не встретимся — король или гуляет с девицей или на «охоте». Вчера, помнится, он обмолвился, что опять пойдёт добывать Силу. Правда, от кого он хочет схлопотать на этот раз — непонятно, ну да за ним не заржавеет. Чего-чего, а нарываться на неприятности он умеет.

Я ещё посидела, перебирая злобные мысли в адрес одной коронованной особы. Потом решила последовать мудрому примеру незабвенной Скарлетт О'Хара и подумать о своих отношениях с королём завтра. Встряхнувшись, пошла на кухню, с которой доносились раскаты хохота. Так, вино кончилось, на столе уже водочка под немудрёную закуску. Эх, была не была! Хуже мне быть уже некуда. С такой мыслью я влилась в дружную компанию. Опрокинув первую, заметила, что Ольга явно подбивает клинья к Мишке, а он как-то странно себя ведёт. Вроде как это ему не очень по душе…

Первый раз я задумалась, как поеду домой, в одиннадцатом часу. Надо выгребать, а то потом не уеду. Или уж оставаться на ночь. Но комнаты только две. В одной ночуют Ольгины соседки, а в другой Ольга не против остаться с Мишкой, судя по всему. Я тут лишняя. Однако попытка свалить по-тихому не удалась. Мне авторитетно заявили, что до двенадцати транспорт ходит вовсю, и с моей стороны просто свинство уйти так рано. А потом меня и проводят. Громче всех возмущался Мишка.

Что было потом, помнилось уже смутно. Народу прибавилось. Появились какие-то парни и девчонки, чьих имён я даже не запомнила. Мы пели хором под гитару. Мишка сыграл и спел несколько песен один, и я вместе со всеми восхищённо внимала ему. Потом мы спели с ним дуэтом кое-что из нашего старого репертуара, сорвав бурные овации.

Причин нашего разгула в понедельник вечером я так и не поняла, равно как и остальные участники. Всем хорошо, и ладно. Когда я наткнулась уже на третью целующуюся парочку, то поняла, что пора уходить. И нафига так напилась? Поскольку времени было уже за полночь, тихо отвела в сторонку Ольгу и попросила занять денег на такси, пообещав вернуть в среду на репетиции. Сначала все дружно решили проводить меня до дороги и помочь поймать машину. А потом под разными благовидными предлогами все отказались. Влом выходить на мороз стало. В результате только Ольга и Мишка начали одеваться вместе со мной. Дальше не помню. Кажется, мы ещё выпили на посошок. Потом помню, что я иду с Мишкой под руку. Ольга, наверное, с другой стороны.

Сознание прояснилось в машине. Куда-то я еду. Подняла голову. О, рядом Мишка, крепко прижимающий меня к себе.

— Миша, куда мы едем?

— Проснулась? К тебе едем.

— А Оля где?

— Дома осталась.

— А ты почему со мной?

— Привет. Ты ж сама меня пригласила.

— Да? Ну, значит, едем ко мне. У меня классное вино есть.

— Да ты уже говорила, и про хрустальные бокалы тоже, — усмехнулся Мишка. — И ещё добавляла, что ты тоже человек, и не только же мужикам гулять. Это ты о ком? С парнем поссорилась?

— Нет у меня парня.

— И хорошо, что нет.

С этими словами Мишка наклонился и поцеловал меня в губы, сначала легко, а потом по-настоящему, взасос.

И, судя по саднящим губам, уже не в первый раз. Ох, как хорошо-то! Давно я ни с кем не целовалась. И я бы всецело отдалась пьянящему чувству, если бы не проснулась и моя головная боль.

— Эй, молодёжь! Приехали, — окликнул нас водитель.

Я глянула в окошко: и правда, мой подъезд.

— Пошли. — Мишка вылез из машины, и потянул меня за руку.

Я, подбирая полы шубы, неуклюже выгрузилась. Пока он рассчитывался, начала поправлять сбившуюся шапку. И тут мой взгляд выхватил тёмную фигуру, стоящую у подъезда. Король. Я в ужасе застыла, хмель сдуло из головы моментально. Что ж я делаю? Мишку притащила — для чего, спрашивается? Сейчас же такие разборки будут! Развернулась к машине:

— Миша, извини, всё отменяется.

— Как отменяется?

— Потом объясню. Езжай, пока машина есть.

— Какая муха тебя укусила? — Мишка был раздосадован. — Что я сделал не так?

Я увидела, что фигура направляется в нашу сторону, по спине побежали мурашки. Что сейчас может учинить король, даже представить страшно. Нельзя им встречаться. Я быстро зашептала:

— Уезжай, пожалуйста. В среду встретимся, поговорим.

Сзади раздалось вежливое покашливание:

— Добрый вечер, точнее ночь. Я не помешаю? — Дэн, остановившийся в нескольких шагах, кинул в сторону Мишки быстрый оценивающий взгляд и уставился на меня.

— Тебе чего, мужик? — обернулся разозлённый Мишка.

Я со страхом заглянула в лицо короля. Тот спокойно разглядывал нас. А на губах у Мишки следы моей помады. Я смутилась и рассердилась одновременно. Демонстративно повернулась к другу:

— Спокойной ночи, Мишенька.

— Кто это? — напряжённо поинтересовался тот.

— Брат, — коротко пояснила я. — Видишь, как хлопочет? Встречает.

— Какой ещё брат? У тебя ж…

— Всё в среду, ага?

Я приподнялась на цыпочки, чтобы чмокнуть парня в щёку, но его лицо оказалось на недосягаемой высоте.

— Ну наклонись хоть, — не выдержала я. Мишка недовольно склонился ко мне, а я, неожиданно для себя, вдруг обвила его шею руками и запечатлела на губах крепкий поцелуй. Кое-кому полезно полюбоваться.

Потом развернулась и, не оглядываясь, зашагала к подъезду. Сознание на морозе прояснилось быстро, и сейчас я уже была практически трезва. Зато ломящая боль в висках и затылке стала усиливаться. Сзади раздался голос короля, который благодарил Мишку за доставку моей персоны до дому, потом хлопнула дверца машины. За несколько шагов до подъезда меня догнал Дэн. Пока я доставала ключи, он махнул рукой, и домофон радостно подмигнул ему как родному. Даанэль пропустил меня вперёд и следом вошёл в подъезд.

В молчании мы дошли до лифта, молча поднялись на этаж. Я нервничала. Перед дверью Дэн сделал сложное движение рукой, щёлкнул замок, и мы вошли в квартиру. С непроницаемым лицом король принял мою шубу, разделся сам. Я себя чувствовала как перед отцовской взбучкой. Вот уж нетушки! Он мне никто, и хозяйка в этом доме я. Могу и напомнить при случае. Нельзя показывать, что я боюсь или переживаю. А ещё у меня раскалывается голова. Прошла мимо парня в ванную. Умылась. Ох, плохо мне, даже морозит слегка. Не могу я сейчас разговоры разговаривать, лучше пойду спать. Вышла, пошатываясь, побрела в спальню: спать, спать.

— Маша, — раздался сзади голос. — Я хочу с тобой поговорить.

— А я не хочу, — не оборачиваясь, буркнула я.

— Маша, иди сюда, — голос стал настойчивым.

— Я иду спать. Все разговоры — завтра.

— Нам нужно поговорить, сейчас. — Вот зараза, не отвяжется никак.

— Говори. — Я прислонилась к стене коридора и опустила глаза в пол. Ох, плывёт всё перед глазами.

— Что за поведение?

— Морали читать будешь?

— Вообще не помешало бы. На дворе ночь, а ты только вернулась из гостей, на ногах едва держишься. Притащила с собой какого-то типа и целовалась с ним — прямо на улице, в моём присутствии! Не ожидал от тебя такого!

— А, по-моему, это не твоё дело. С кем и как я провожу своё время — тебя не касается.

— Это верно, но есть же рамки приличий!

— Приличий? Например, цеплять девиц в библиотеке? — ляпнула я. Блин, не удержалась.

— Ты видела? — тихо спросил Дэн.

— Да! Я видела! И мне было очень приятно это наблюдать. Так же как тебе мои поцелуи с Мишкой.

— Я так и знал, что этим кончится, — так же тихо продолжил он. — Надеяться было глупо.

— Что чем кончится?

— Маша, я предупреждал тебя.

— Ты меня всё время о чем-то предупреждаешь.

— Я предупреждал тебя о чувствах. Сейчас ты ведёшь себя неадекватно. Не стоило мне накладывать это заклятие. Я его сниму.

— Нет!

— Оно даётся тебе слишком дорогой ценой. Я не знаю, почему это так. — Дэн поднялся со своего места и шагнул ко мне.

— Нет! Это заклинание мне нужно. С завтрашнего дня я начну готовиться к сессии, — попятилась я.

Король приблизился вплотную и взял меня за плечи:

— Маша, это ради твоего же блага. Ты не выдержишь.

— Не трогай меня! Так нечестно! Это была моя плата за помощь тебе.

— Я заплачу другим способом. Мы не сможем общаться, пока на тебе это заклинание.

— Нет! Ты его не снимешь против моей воли, а я не дамся!

— Наивно так считать. Что ты сможешь противопоставить мне? — осведомился король.

— Ты сильнее, но смотреть тебе в глаза не заставишь!

— Если ты не будешь смотреть мне в глаза, я всё равно сниму заклинание, но в таком случае тебе будет больно, очень больно. Лучше по-хорошему, — с этими словами он развернул меня ко входу в комнату и неуклонно начал подталкивать вперёд.

Я попыталась высвободиться — никак. Губы задрожали, по щекам побежали злые слёзы. Он снимет с меня заклятие, и я ничего не смогу сделать. Подняла голову и встретила взгляд короля:

— Ненавижу тебя.

Дэн дёрнулся как от удара, его руки разжались. Лицо исказила страдальческая гримаса. Но уже через миг он овладел собой и надел маску короля. Безразличным голосом произнёс:

— Как хочешь. Я ухожу. Вещи заберу завтра, — с этими словами он прошёл в прихожую, молча оделся и вышел.

— Скатертью дорога! — крикнула я вслед и разревелась.

Вот и всё. Сказка кончилась. И мне так больно!

Глава 6. В болезни

Знаешь что?

Ты мне должен стать родной матерью!

Карлсон

Холодно… Боже, как мне холодно…

Морозная дрожь сотрясает тело, заставляя стучать зубами. Сколько же градусов сейчас? Минус пятьдесят? Странно, мороз не обжигает, но пробирает до костей. Руки никак не согреются и ноги тоже. Ну, долго там ещё этот автобус ждать? Я запихиваю руки в пушистые рукава шубы, но тепла не чувствую. Меня трясёт, все сильнее и сильнее. А что это я здесь-то стою, остановка же вон где? Блин, вот потому и автобуса нет. Я иду к остановке, но она почему-то не приближается, а скорее даже отдаляется. Сколько ещё идти, я вся замёрзла. Холодно…

Безудержная дрожь сотрясает тело. Я дома. На кровати. Почему же мне холодно? Дверь на балкон, что ли, открыта? А-а, знаю, это всё Сашка, паразит мелкий. Наверное, все пошли пускать салюты, и он, как всегда, убегая, хлопнул дверью. А она от этого отходит. Погодите, как салюты?! А я?! Я тоже хочу! Новый год же! Или нет? Нет, День рождения у меня. Шестнадцать лет. А я болею. Вот вечно что-нибудь да случается со мной в собственный День рождения. У-у, предатели! Все ушли, даже мама. А мне и встать нельзя, мама ругается, говорит, с такой температурой вообще в больнице лежать надо. Вчера скорую вызывали, потому что таблетки не помогают уже. Вкололи мне укольчик в мягкое место, да ещё врач мужчина. Стыдно-то как! Но температура упала. А вот сегодня опять! Мама, ты тут? Дай мне одеяло тёплое. Холодно…

Нет никого. Бросили помирать именинницу. Ладно-ладно, я вам припомню! Сейчас вот соберу силы, встану, и сама схожу за вторым одеялом. Высунула руку. Бр-р-р! Кожа сразу покрылась пупырышками. Как холодно-то. Зубы снова начали стучать. Нет, не пойду за одеялом, лучше в своё завернусь. Я начала шарить вокруг. Где же край? А-а, без разницы, сжала в кулаке середину и стала тянуть. Не тянется. Да что же это такое? Совсем я слабосильная, что ли? Одеяло не могу натянуть. Наконец что-то притянула, никак рассмотреть не могу. Кое-как накинула на себя, поджала ноги и обняла себя за плечи. Ничего не помогает. Дрожу. Из глаз на подушку закапали слёзы, слёзы отчаяния и одиночества…

В голове пожар. Во рту тоже. Пить. Мамочка, дай попить! Я это сказала или нет? Вечно с этими снами так — кажется, что уже десятый раз повторила, а оказывается, что всё ещё спишь. Надо проснуться, наконец. Я попыталась открыть глаза. Веки тяжёлые, больно, будто песку насыпали. Красноватая пелена перед глазами. Приподняла голову с подушки и тут же бессильно уронила её обратно. Мама на работе, наверное. А я так хочу пить! Морсика брусничного, кисленького. А Сашка, гадёныш, даже в комнату не заглянет никогда.

— Сашка. Дай попить, — сиплым шёпотом выдавила я. Нет ответа, и никого нет. Я одна. Слёзы горячим ручейком текут куда-то под ухо…

Стук входной двери. Шаги. Мама пришла! Сейчас она всё сделает. Не подходит. Странно. Она же знает, что я болею, всегда первым делом ко мне. А, не знает, она ж на работе была, когда я заболела. Надо позвать:

— Мама, — голос слабый и хриплый. Пить хочу.

Холодная ладонь на лбу. Мама пришла. Мамочка! Как мне плохо. С трудом фокусирую взгляд. Надо мной мама. Её самые родные глаза, тревожные и озабоченные. Только почему-то они чёрные. Мерещится.

— Пить, — с трудом облизнула сухие шершавые губы.

Чашка у губ. Вода!!! Жадно выпила всё в три глотка. Перевела дух. Ещё хочу. В следующей чашке не вода. Что-то чуть горьковатое, отвар. Бабушка приехала? Это она поила всех травами, не признавая лекарств. Нет, что это я. Тьфу, дура. Бабушка умерла, уже три года прошло. В голове всё путается.

Кажется, кто-то приподнимает и поворачивает меня. Одежду снимают. Зачем? Не надо, пожалуйста! Прикосновения к коже неприятны и болезненны. Это ОН, снова мой кошмар. Только на этот раз у меня нет сил сопротивляться, и он одолеет меня. Случится что-то страшное! Не надо, Эдька, я тебя прошу! Пожалуйста, Эдик! Ничего не могу сделать. Остаётся только тихо плакать…

Ушёл, он ушёл, оставил меня в покое…

Уплываю на мягких волнах тепла. Наконец-то мне стало тепло. Как хорошо…

Приоткрываю глаза. Надо мной что-то бордовое с золотыми кистями. Где я? Скашиваю глаза вбок. Из кровати растут резные столбики. Расписные стены с богатой лепниной. Дальше какая-то причудливая тёмного дерева мебель. Ничего не понимаю. Наверное, бред. Я болею, кажется. Прислушалась к себе. Дышится тяжело, нос забит, голова чугунная. Шевельнула рукой — страшная слабость прокатилась волной по телу. Зато ощутила, что под пальцами гладкая шелковистая поверхность. С трудом повернула голову в другую сторону. Рядом с постелью роскошное кресло, в котором сидит человек. Кажется, спит. Кто это?

А я кто? На миг испугалась: не помню! Потом лениво всплыл ответ: я Маша Соколова, студентка истфака, неполных восемнадцати годов. И откуда я здесь? Никогда не видела подобного места. Хотя что-то странно знакомое здесь есть. Но что? Мысли вялые. От умственных усилий потянуло в сон, глаза сами собой закрылись.

Во сне мне мерещился за спиной острый меч, который всё норовил приблизиться и порезать меня. Я поджимала ноги, отодвигалась к краю, но он подвигался вслед за мной. Украшенная драгоценностями рукоятка, хищно поблёскивающее лезвие. Ещё чуть-чуть, и спину обожжёт резкой болью.

6.2.

— Нет! — Я закричала и попыталась соскочить с кровати. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах громовыми раскатами. Что-то удержало меня на месте. Я попыталась вырваться, но сильные руки надёжно прижимали меня к постели. — Отпустите, там меч!

— Тшш! Спокойно, Маша. Нет никакого меча. — Мужской голос, смутно знакомый. Я окончательно проснулась, приоткрыла глаза:

— Где я? Где мама?

— Маша, ты болеешь. Мамы здесь нет. Только я.

— А вы кто?

Парень надо мной удивлённо приподнял брови:

— Я Даанэль. Дэн. Не помнишь? — Имя всколыхнуло в памяти какие-то смутные воспоминания, что-то важное связано с этим именем. — Лежи, тебе нельзя вставать.

— Почему?

— У тебя был жар. Очень сильный. На грани сворачивания крови. — Он приложил руку к моему лбу. — Сейчас поменьше, но всё равно вставать нельзя. Давай я тебя подвину, ты чуть с кровати не упала. Всё время бредишь и мечешься. Пить хочешь?

— Да.

Во рту сухо и неприятно. Увидев поднесённую чашку, я попыталась приподняться.

— Не напрягайся, я тебя подниму. — Одной рукой он приподнял меня за плечи, а другой дал питьё. Какая-то трава. Я поморщилась, но выпила. Закрыла глаза, почувствовала, что меня отпустили. Вспомнила кошмарный сон. Меч! В испуге открыла глаза, посмотрела на середину постели. Нет никакого меча. Откуда этот бред?

МЕЧ?! Воспоминания нахлынули потоком. Дэн! Король!

— Дэн. А где мы? В твоём мире? — Я рассматривала складки ткани над кроватью. Шикарная обстановка никуда не делась. Судя по всему, надо мной балдахин. А постельное бельё шёлковое. Потому что ничем иным то, на чём я лежу, быть не может.

— Нет. Мы всё там же. В твоей квартире.

Надо мной показалось знакомое лицо.

— А откуда тогда всё это? Или мне мерещится?

— Можно и так сказать. Это сложное пространственное заклинание, на основе имеющегося помещения и его обстановки. Мне вновь не удалось поместить Силу в накопитель. Я решил подкорректировать обстановку, раз уж вынужден проводить здесь дни и ночи.

— А ты тоже это видишь?

— Конечно. Это качественная иллюзия. Она действует даже на чувства мага.

— А если кто-нибудь зайдёт?

— Эту иллюзию можем видеть и находиться в ней только ты и я. Для остальных всё по-прежнему. Ты много говоришь. Побереги силы.

Я замолчала и закрыла глаза. Шёлковые простыня и одеяло приятно ласкали тело. Спать не хочется, видимо, выспалась. Сколько времени? Я стала вытаскивать руку из-под одеяла, и тут до меня дошло: я что, голышом?! Ощущаю шёлк всей поверхностью тела! Коснулась рукой живота, груди: так и есть.

— Дээн!

— Что?

— Это ты меня раздел?

— Ну, больше было некому.

Я повернула голову на звук голоса. Щёки запылали.

— Зачем?

— Маша, когда я пришёл, ты спала полностью одетой, как была вчера, не разобрав постель, только попытавшись прикрыться покрывалом. Уже в бреду и со страшной температурой. С тебя необходимо было снять твою тесную и неудобную одежду.

— И ты смотрел на меня голую?!

— Нет, я раздевал тебя с закрытыми глазами, на ощупь! — ехидно ответил он.

Я в ужасе натянула одеяло на голову. Сейчас сгорю со стыда.

— Маша, не будь ребёнком. Тебе нечего стыдиться. Никто не станет смотреть на больного человека как на сексуальный объект. Я же не виноват, что вы не носите нижней сорочки. Да мне и не до созерцания твоих прелестей было в тот момент. Так что не глупи и вылезай из-под одеяла. А то задохнёшься. У тебя и так дыхание очень тяжёлое.

Я почувствовала, что Дэн тянет одеяло с моего лица.

— Вот так лучше. Ты хочешь поесть?

— Не знаю.

— Я тебе сделаю что-нибудь, а ты съешь то, что захочется, хорошо? Отдыхай.

Даанэль вышел, а я попыталась спросить у своего организма, как он насчёт поесть. И поняла. Что поесть я не очень, а вот другие потребности очень даже! Огляделась в поисках хоть какой-нибудь одежды. О, вон моё платье. Придётся встать, так не дотянусь. Откинула одеяло, спустила ноги. О, трусики на мне. И за то спасибо. Правда, простора для воображения они почти не оставляют, но хоть что-то. Меня обдало волной жара, когда я представила себе картинку «Даанэль, раздевающий меня». Пошатываясь, встала на ноги, схватила платье и дрожащими слабыми руками принялась надевать его. Поминутно останавливаясь, чтобы отдышаться, кое-как застегнулась и, придерживаясь за попадающиеся на пути предметы, двинулась в коридор. Окружающее затянуто красноватой пеленой и диковинная обстановка уже не так меня интересует. Тапочки я не нашла, но ноги утопают в ворсистом мягком ковре. Шагнула в коридор. А-а! Холодный каменный пол обжёг ступни. Я глянула вниз — крупные мраморные (или это не мрамор, может, малахит или нефрит?) плиты тёмно- и светло-зелёного цвета покрывают пол. Ах, да, и освещение: везде фигурные подсвечники с горящими свечами. Стены тоже каменные. Причём, коридорчик стал шире и длиннее, или это у меня глюки. С кухни доносятся звуки: что-то там магичит король.

Я с трудом догадалась, что вход в туалет находится за тяжёлой бархатной портьерой, которая неожиданно легко откинулась, явив за собой узорчатую дверь. Посетив королевскую уборную, я поняла, что сил на обратное возвращение в постель у меня уже нет. До кухни ближе, а там хоть стул есть, посижу, передохну. У портьеры меня поджидал недовольный Даанэль:

— Ты зачем встала?

— За надом. Мне что, под себя ходить?

— Могла бы позвать меня. Я с таким трудом сбил тебе температуру, хоть в себя пришла. И тут же вскочила. Ты же еле стоишь, и пол холодный!

Ну чисто моя мама, её слова один в один. Об этом я и сказала королю.

— Мама, не мама, а будешь своевольничать — накажу. — С этими словами Дэн легко подхватил меня на руки и потащил в спальню. Я замерла в немом восторге: никто никогда не носил меня на руках. Пусть больную, всклокоченную и горячую как печка, но сам факт! Волшебное ощущение! Как жаль, что оно так быстро кончилось. Через секунду меня аккуратно сгрузили на середину кровати, тут же накрыв до подбородка одеялом и погрозив пальцем.

— Чтобы больше никаких вставаний! А не то вызывай своих врачей и лечись у них, поняла?

Я кивнула. Даанэль тут же развернулся, чтобы уйти.

— Дэн, — поспешно окликнула я его. — Подожди минутку.

— Чего тебе? — недовольно обернулся он.

— Дай, пожалуйста, мою пижаму. Я хочу переодеться. — Дождавшись, когда одежда ляжет рядом со мной, я нерешительно подняла на него глаза. — И… спасибо тебе. Что не бросил. После того, что было… прости меня.

— Ты вспомнила?

— Да. Мне очень стыдно.

— Мы поговорим обо всём позже, когда тебе станет лучше, а пока не думай об этом.

Дэн вышел, а я взялась за пижаму. На переодевание ушло до безобразия много времени и все мои оставшиеся силы. Я в изнеможении откинулась на подушку и погрузилась в дрёму.

Кажется, приходил Дэн, пытался меня чем-то накормить, я вяло отбивалась. Потом проснулась от собственного сухого кашля. Пить хочу. Сознание прояснилось, и я обнаружила, что Дэн в комнате, расположился за резным столом на витых ножках, что-то сосредоточенно читает и записывает. Я встретила взгляд парня, который озабоченно и задумчиво посмотрел на меня:

— Пить хочешь?

Я кивнула. Дэн приблизился, приподнял меня и дал напиться.

— Тебе надо поесть.

— Не хочется.

— Маша, последний раз ты полноценно ела почти двое суток назад, в том кафе.

Я с трудом соображала, о чём он говорит.

— Двое суток?! Какой сегодня день?

— Уже среда, скоро рассвет.

— Как среда? А вторник?

— А вчера ты весь день провела в забытьи. Только ночью пришла в себя.

— О-о. Мне надо готовиться. Сессия…

— Забудь об этом на ближайшие дни. К тому же… я снял заклинание. Знаю, что ты против, но иначе было нельзя, организм бы не выдержал нагрузки.

Я расстроилась. Всё-таки снял. Что я успела взять от заклинания? Две лекции и один семинар. Негусто.

— Ты сердишься?

— Не говори ерунды. Как я могу сердиться на тебя? В таком состоянии. — Дэн присел на краешек постели, потрогал мой лоб, потом взял за запястье. — Слабая как котёнок. Исхудала, одни глаза остались. Большие грустные глаза. — Он погладил меня по щеке. — Будь хорошей девочкой. Поешь, хоть немного.

— Я правда не хочу. Сил нет.

— Маша… ну ради меня.

В глазах парня плясала тревога. Я, было, хотела ответить согласием, но приступ кашля сотряс меня, отняв все силы. Закрыла глаза, вновь уплывая в дрёму. И тут почувствовала прикосновение к губам чего-то тёплого. Я приоткрыла глаза и в изумлении обнаружила, что это Дэн… целует меня. В голове прозвучала чёткая команда: «Не закрывай глаза. Смотри на меня». Одновременно с этим поцелуй стал более жёстким, король заставил меня открыть губы, а потом резко выдохнул мне в рот. Не успела я удивиться, как он тут же отстранился.

— Надеюсь, я не напугал тебя.

Широко распахнутыми глазами я смотрела на него: что это было? Сонливость как рукой сняло. Я почувствовала, что в голове проясняется.

— Пришлось влить в тебя немного жизненной Силы. Болезнь слишком далеко зашла. Ещё немного, и ты бы перешла грань. Не думай, что здесь было что-то личное, со своей сестрой я бы поступил так же. Правда… с ней мне бы не пришлось это делать, ведь она маг, как и я. И Силу могла бы взять другим способом. Сейчас ты поешь, ведь поешь, правда? А потом я буду лечить тебя дальше. — Дождавшись моего кивка, он деловито осведомился: — Может, ты чего-то хочешь?

Я кивнула:

— Морса. Брусничного.

— Что это?

— Напиток из ягод.

— У тебя есть такие?

Я грустно помотала головой.

— Ну да, зима же.

— Да нет, их продают, замороженные. Их и свежими можно хранить всю зиму, и ничего им не будет, не бродят и не портятся.

— Ты меня заинтересовала. Что же за ягоды?

— Обычная брусника. Наша, таёжная. Вкусная и полезная.

— Я найду тебе бруснику, а сейчас — салат будешь, из свежих овощей?

Я подумала, кивнула.

— А чего-нибудь мясного?

Представила себе вкус и запах мяса, и волна тошноты подкатила к горлу:

— Неет! Не надо!

— Сыр?

— Нет.

— Омлет?

— Нет-нет-нет!

— Птица, рыба?

— Рыбки бы, жареной.

— Договорились: рыба и салат. Подожди, сейчас всё будет. — Подбодрив меня улыбкой, Дэн вышел.

А я принялась лихорадочно раздумывать над произошедшим. Мне явно полегчало. Значит, не обманывает, и впрямь вдохнул в меня Силу. Так это был поцелуй или нет? И что, не было другого способа? Он мог это сделать, пока я спала. А если вспомнить всё, что произошло за вчерашний день… Тьфу ты, позавчерашний. Слишком много событий, и всё несётся независимо от моей воли. А ещё Мишка. Чёрт. Что же мне с ним делать? С ними двоими, если быть точной. И с собой тоже. Что-то я запуталась.

Додумать и прийти к какому-нибудь выводу я не успела, потому что вошёл Дэн, несущий на руках небольшой металлический поднос, серебряный с чернением, и аккуратно опустил его на краешек постели.

— Приподняться можешь? По идее должна.

Я смущённо кивнула и начала подниматься. Под спину мне тут же ткнулась подушка.

— Устраивайся удобнее, ешь.

Материализовав прямо передо мной из воздуха небольшой столик на низких ножках, Дэн водрузил на него поднос. Первым делом я принюхалась: вроде ничего не вызывает протест моего организма. Ну-с, попробуем. Я взялась за приборы, попутно отметив, что посуда тоже начисто изменилась. Пара тяжёлых вилок с инкрустацией камнями и гравировкой на ручке, одна с двумя, другая с тремя зубцами, тарелки тоненькие (как та, что была в холодильнике вчера; нет, позавчера), аж страшно, что стукнешь и разобьёшь невзначай. А сам поднос, украшенный изображением чешуйчатого дракона, спокойно стоял на иллюзорном столике передо мной всё время, пока я ела. Я покосилась в сторону короля и неуверенно взялась за трезубую вилку, наверное, это для салата, потому что с двумя зубцами, кажется, для рыбы. Только я всё равно не знаю, как ей пользоваться. Всю жизнь ела рыбу руками.

Дэн, убедившись, что я приступила к трапезе, вновь уселся что-то писать. Я немного обиженно посмотрела в его сторону. Ну вот, то хлопочет надо мной, как наседка, а то сел и равнодушно отвернулся. И не поймёшь, всё это искренне или просто считает себя обязанным.

К концу своего завтрака я заметила, что из-за плотных штор пробивается дневной свет. Глянула на часы — так и есть, десятый час.

— Поела? О, молодец, почти со всем справилась.

Я уже вытирала руки об украшенную вензелем с гербом салфетку, соображая, что чего-то мне ещё хочется, не пойми чего. Дэн подошёл и крутанул пальцем, отчего и поднос, и столик тут же растаяли в воздухе. Внимательно взглянул на меня и утверждающе спросил:

— Чего-то ещё хочешь?

Я помялась.

— Ну, смелее.

— Смеяться будешь, но я бы погрызла корочку чёрного хлеба, натёртую чесноком с солью.

В ответ на удивлённо вытянувшееся лицо я неуверенно улыбнулась и пожала плечами.

— А-а, это, наверное, чтобы я уж точно не захотел больше тебя целовать, — задумчиво протянул он, а потом добавил: — Не понравилось?

Я смущённо потупила взор:

— Ну что ты, Дэн.

— Да шучу я, Маша, — со вздохом отозвался он. — Какой же это был поцелуй? Обратная сторона Чёрной магии. Заклинание под названием «Поцелуй милосердия». Погоди, вот съешь сейчас свою корочку, ещё не то будем делать.

Мне в руку ткнулся кучек хлеба. Чёрного, с чесноком.

— Жуй и слушай. Я не знаю, что за болезнь свалила тебя. Подозреваю, что тут всё вместе повлияло: и заклинание, наложенное на слабый организм, и, прости уж, та пьянка, после которой я едва узнал тебя, и какая-то болезнь, принадлежащая конкретно вашему миру. Мне неизвестная. Заклинание я снял, но сил у организма оно отняло до безобразия много. Да ты ещё сверху добавила алкоголем. Наверняка ведь чувствовала себя неважно, зачем же пила, да ещё что-то высокоградусное? Девушкам такое вообще нельзя употреблять. Но теперь поздно сокрушаться. Ну и сама болезнь. Ты не знаешь, что бы это могло быть?

Я прокашлялась:

— Подозреваю, что это грипп. Как раз сезон начался. Ну, похоже, все симптомы налицо: высокая температура, головная боль, ломота в костях, поражение дыхательных органов, — уверенно перечислила я, вспомнив свою медкарту. И осложнения после него бывают, на разные органы.

— Чем вызывается этот грипп, и как его у вас лечат?

— Вирус, кажется. А лечат таблетками, как ещё?

— Вот такими? — Дэн откуда-то вытащил недавно купленный мной анальгин.

— Ну, таблеток много, конкретно эти от боли.

— Интересным путём у вас пошла медицина, в отсутствие магии. И ведь, главное, добилась неплохих результатов.

— Откуда ты знаешь о нашей медицине?

— Да по населению вижу. У вас столько людей, страдающих какими-либо хроническими заболеваниями, что я поразился. А потом понял, откуда это. Медицина, поддерживающая нежизнеспособных индивидов, сослужила плохую службу. Природа мудра — выживают сильнейшие, а с вашими возможностями вы наплодили кучу ослабленных, не приносящих обществу ощутимой пользы людей. И они передают свои болезни следующим поколениям.

— А у вас не так?

— У нас, Маша, никто не станет спасать при рождении слабого младенца.

— Даже если может? Это жестоко.

— Жестоко этому младенцу потом жить и мучиться.

— Ты говоришь ужасные вещи! Если так рассуждать, то и больных лечить не надо! У нас врачи борются за любую жизнь, тем более беспомощного ребёнка.

— Успокойся и не горячись так. Тебе вредно.

— Хорошенькое дело — успокойся.

— Именно — успокойся. Не я эту систему придумал.

— Но ты можешь её изменить.

— Я подумаю на эту тему. А сейчас давай вернёмся к твоему здоровью. Значит, у тебя грипп. И я уже вижу осложнение, которое он вызвал. Если сейчас не принять меры, у тебя разовьётся пневмония. Лечить я её не смогу. Поэтому действовать будем немедленно.

6.3.

— А почему ты грипп не вылечил?

В ответ Даанэль возмущённо уставился на меня:

— Я сутки только этим и занимаюсь! Ты была на грани жизни и смерти! Мне не даны способности лекаря, но я делаю, что могу. Снимай свою пижаму!

— Что?! — ещё раз предстать перед ним голышом? Такого издевательства я не вынесу, и точно умру — от стыда.

— Что слышала. Поработаем с твоими лёгкими. Через ткань не получится.

— Дэн, — я жалобно взглянула на парня. — Вот прямо так взять и снять, да?

— Ладно. Поскольку ты у нас девушка в некоторых вещах стеснительная, что иногда трудно бывает предположить, я отвернусь, а ты сними тунику и ложись на живот. Буду лечить со спины… хотя… со стороны груди, конечно, интереснее, — пробормотал он себе под нос, отворачиваясь.

Думает, не слышу, да? Я покосилась в его сторону и, скинув тунику быстрым движением, улеглась плашмя на живот, уткнувшись носом в подушку и притянув кулаки к подбородку.

— Можно повернуться? — раздалось у меня за спиной.

— Угу, — промычала я, поёживаясь от холода.

— Потерпи, сейчас будет тепло. И ничего не бойся. Это как массаж. У вас массаж делают? Хм. Ну, это я так спросил. Извини, если это неприличный вопрос.

— Почему неприличный? Делают массаж.

— Ну, это вопрос отношения. И потом, массаж бывает разный. Ладно, замяли тему, как ты выражаешься.

Я почувствовала прикосновение рук на голой спине и невольно вздрогнула.

— Что вздрагиваешь?

— У тебя руки холодные.

— Нет, Машенька, руки у меня нормальные, это ты горячая. Постарайся расслабиться, можешь поспать.

Где уж тут спать. Когда тебя гладят мужские руки, нежными и осторожными движениями, так, что аж мурашки по всему телу. По-моему, король и сам это понял, потому что я неожиданно провалилась в сон, а проснулась уже накрытой одеялом. Лёжа на спине. Дэн сидел рядом, устало глядя на меня.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, я бы даже сказала, очень хорошо.

Я хотела сесть, но вовремя вспомнила, что туники на мне нет.

Король на мою попытку только скептически хмыкнул:

— Не терпится встать? Подожди хотя бы, пока я не уйду.

— Ты уходишь? — Сердце ёкнуло.

— У меня дела. Забыла? Сделка с золотом.

— Точно. И впрямь забыла. Ой, Дэн, мы же фотографию не сделали! — спохватилась я в ужасе. — И с паспортом не всё закончили.

— Ну что теперь. Придётся обойтись тем, что есть. Я сделал несколько фотографий.

— Сделал?

— Иллюзии на основе бумаги, должно на год-два хватить. Смотри.

Даанэль пересел поближе и продемонстрировал мне великолепного качества цветные фото. На одной он был в той одежде, что купил на днях. А вот остальные меня восхитили. Дэн в полном королевском облачении. В костюме, похожем на тот, в котором он был при нашей первой встрече — с натянутым луком в руках среди леса. Поединок на мечах с человеком, одетым не хуже самого короля. Группа людей с красивыми отстранёнными лицами в развевающихся одеждах. Приглядевшись, я ахнула — да это же эльфы! Эта фотография единственная была не очень хорошего качества. Я осторожно вытянула руки из-под одеяла:

— Можно, я поближе посмотрю? Это эльфы? Настоящие?

— Они. Не знаю, какими они представляются вам, но я запомнил их такими — гордое племя, не интересующееся делами людей. Давно это было, ещё в детстве. Потому и изображение не очень. Как думаешь — пойдёт?

— Знаешь, — задумчиво протянула я. — Наверное, эльфов лучше убрать. Столько красавцев вместе — где бы ты их набрал? И потом, они явно отличаются от людей, что-то такое… не знаю, трудно сразу сообразить. И раз уж на то пошло, грим там наносили или чего ещё, ты должен быть таким же, ведь по легенде ты был их правителем.

— А остальные?

— Просто класс! Но одежда явно дорогая. Может, попроще?

— Если у меня были деньги на чеканку золотых монет, то уж на одежду-то тем более хватало!

— Ага, а вот эти пуговки? Не брильянты, часом? И цепь с вот таким кулоном на груди! Хе-хе, на нового русского похож.

Я похихикала, а потом взгрустнула. Подняла глаза на сидящего совсем близко парня.

— Вот смотрю я на тебя, Дэн, и совсем не представляю таким. — Кивнула на фотографии. — Король. На троне, с драгоценной короной на голове. Дворец, придворные, слуги, лесть, почести, интриги, балы… Власть над людьми. И огромная ответственность за судьбу страны. Совсем другая жизнь. Совсем другой мир. Наверное, тебе очень тяжело. Да ещё я тут… зачем ты со мной возишься? Королевское ли это дело — ухаживать за больными?

— Всё это верно. И мне действительно очень тяжело. Даже тяжелее, чем нести бремя власти. Но здесь и сейчас я вовсе не король, а лишь старший брат маленькой больной девочки. Которую, к слову сказать, я никак не могу разгадать и понять. Вот и всё, — просто закончил он. — Сейчас мне пора идти. Но вечером мы ещё поговорим.

— Ты вернёшься только вечером?

— Да, кроме финансовых дел у меня есть и другие.

— Пойдёшь в библиотеку? — отвела я взгляд.

— Да, — тихо ответил Дэн. — Маша, так нужно. К тому же я обещал вернуть книги, — кивнул он на старые тома, лежащие на столе. — Эта девушка — мой пропуск в редкий фонд. И если понадобится встречаться с ней, я буду это делать.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Чтобы развеять твои иллюзии на мой счёт. Я не тот благородный рыцарь, которого девушки часто рисуют в своём воображении. Волею судьбы я король. А королю часто приходится поступать не по велению своего сердца, а по необходимости.

Мы помолчали. Потом я собралась с духом:

— Иди, опоздаешь. Передавай Сан Санычу от меня привет. И будь осторожнее, вся эта операция на грани. Остерегайся расспросов. Постарайся ничего не придумывать из биографии, лучше расскажи ему какие-нибудь военные тонкости, фехтование там, тактика, как из лука стрелять. По-моему, ролевики это любят. Хотя, я не сильно в курсе, но, думаю, Саныч тоже. А вот если он паспорт начнёт рассматривать… У тебя там со штампами не всё в порядке.

— Если он попросит мой паспорт, я попрошу паспорт у него и посмотрю его первым. И военную обязанность скопирую сразу, только изменю названия.

— Жалко, что я не могу пойти.

— Маша, ты удивительная девушка. Сейчас я чувствую твою искреннюю заботу и тревогу. Не волнуйся. Вести переговоры с людьми, даже на темы, о которых имеешь весьма смутное представление — главное умение короля. Наравне с лицемерием и самообладанием в любой ситуации. Так что подумай о себе. Не вставай без лишней необходимости. Я оставил тебе готовую пищу, не сиди голодной.

Дэн на секунду сжал мою руку и вышел из комнаты. Я слышала, как он одевается в прихожей. Потом он заглянул в дверь, придерживая рукой портьеру:

— Вот ещё. Я уже знаю твой любопытный нрав, поэтому на время своего отсутствия сниму иллюзию с квартиры. А то ты же пойдёшь всё рассматривать, а тут и сквозняки могут быть.

— Не надо, мне здесь так нравится, — робко заикнулась я. — Я не буду…

— Ну да, рассказывай. Успеешь рассмотреть, потом.

Вслед за этим шикарная обстановка подёрнулась рябью и растаяла как дым. Я вновь оказалась в своей квартире. И постельное бельё стало обычным, хлопчатобумажным. Разочарованно вздохнула: ну вот, подразнил красивой игрушкой и отнял.

— Удачи, Дэн. Возвращайся скорее.

— До вечера, Маша. Выздоравливай.

Дэн вышел, а я первым делом оделась. До чего же неуютно чувствовать себя нагой в присутствии мужчины. Даже если знаешь, что он уже имел прекрасную возможность рассмотреть тебя и потрогать тоже. А может именно потому, что ты знаешь, и он знает.

Я составила для себя план действий на день. Тупо лежать и пялиться в потолок я не смогу, совесть заест. Даже если ей сказать, что действительно болею, и мне на самом деле плохо. Сессию-то никто не отменит. Ой, блин. И две контрольные не сданы. Одна недописанная лежит, а за вторую я ещё не принималась. Как жалко заклинания. И как не вовремя моя болезнь.

Потом я вспомнила, что на сегодня мы ещё договаривались о репетиции, и с каким-то злорадным чувством поняла, что с удовольствием откажусь от участия в свадебных песнопениях. Уважительная причина, не прикопаешься. Воспоминания о понедельнике остались не из приятных, хотя петь с Мишкой мне понравилось, чего греха таить. А вот что было потом… Как стыдно, как неудобно! Лучше не буду с ним встречаться. Позвоню Ольге, и откажусь. Ой, я же у неё деньги занимала, кажется. Даже не помню, сколько. Пить меньше надо! От такого вывода мне стало только хуже. Потому что я вспомнила, что везла Мишку к себе домой. А если бы Дэн меня не встречал? Что тогда? Во рту аж пересохло, когда я представила, что бывает после распития вина наедине с парнем. Это тебе не король, который даже намёка не позволит и рук не распустит. Хотя… зелёный змий и с ним сыграл злую шутку. Но ведь удержался и извинялся ещё потом. А как он со мной больной обращается, это вообще нечто. Никогда и представить себе не могла, что мужчина способен заменить мне мать во время болезни. И это не иллюзии о благородном рыцаре, что бы он ни говорил. Вот только, похоже, что во мне он видит то, что и говорит — маленькую больную девочку, не больше. А мне обидно. Я не ребёнок. Ох, что-то я сама себе противоречу. Когда во мне видят женщину — пугаюсь, называют маленькой — обижаюсь. Чего мне надо-то? А кто его знает. Загадка.

Я решилась встать, немного поразмяться. Всё же лежать больше суток в постели — тяжело, устаёшь. С опаской подошла к зеркалу — мама моя! И как он на меня такую смотрел? Волосы спутаны, все кости на лице заострились, под глазами круги, и сами глаза не серые с тёмным ободком, а какие-то мутно-грязно-серо-голубые, белки с красными прожилками, и веки воспалённые. Щёки провалились, на их месте тёмные тени. Вот уж точно, искусство лицемерия и самообладание — главная добродетель короля. Смотреть на такое пугало и не морщиться, а даже улыбаться — не каждому под силу. Я яростно принялась причёсываться, но тут же умерила свой пыл — больно волосы дёргать, кожа чувствительная, даже просто касаться неприятно. Причесавшись, постаралась заплести косу потуже, чтоб надолго хватило, вдруг мне опять поплохеет. Какая ж у меня температура? Дэну градусник, видимо, не требуется, да у меня его и нет. По ощущениям больше тридцати восьми. Значит, пойду лежать, как велено. Захвачу учебник, почитаю.

Только я устроилась в постели, раздался звонок в дверь. Кого там ещё черти принесли? С кряхтением вылезла из-под одеяла и поплелась к двери.

— Кто там?

— Маша, ты дома? Открывай.

Та-да-да-дам! Хозяйка. Хорошо, что Дэна нет.

— Входите, — открыла я дверь. — Здравствуйте, Анна Николаевна.

— А ты почему дома? Не на учёбе? — ласково поинтересовалась она. Только её тон меня не обманет. Раз пришла в такое время, значит, хотела без меня тут всё осмотреть, а вот облом. Всё-таки соседи нажаловались.

— Заболела. Гриппом. Так что вы сильно не приближайтесь, заразитесь, — предупредила я и для большей убедительности покашляла. Не очень натурально вышло. Всё-таки Дэн — настоящий волшебник.

— Да? Сильно болеешь?

— Ага, видите, лежу. — Я махнула в сторону постели.

Анна Николаевна преувеличенно заботливо всмотрелась в моё лицо и протянула руку ко лбу:

— Ого! Температура, что ли?

— Что же я врать вам буду? Вчера совсем плохо было, сейчас получше немного.

— Ты себе в пару кого-то нашла?

— Чего?! Никого я… — возмущённо начала я оправдываться, но осеклась, поняв, что хозяйка спрашивает о другом — нашла ли я кого из девчонок для совместного съёма квартиры. — Нет пока, но найду, не беспокойтесь.

Переезжать среди зимы мне жутко не хотелось.

— Смотри, до середины декабря определись, а то нам надо знать. И заплатить не забудь до конца месяца — за квартал вперёд, как с родителями договаривались.

— Конечно, я помню.

— Ну ладно, вижу, порядок у тебя, молодец.

Хозяйка без сапог, но не раздеваясь, прошла по комнате и в кухню, явно высматривая следы пребывания в квартире «гостей». Я возблагодарила небеса, что Дэн оказался настолько аккуратным — его вещей нигде было не видно. Ну, если не заглядывать в шкафы. Но при мне хозяйка не станет этого делать. Вот, кстати, надо сказать об этом королю, может, придумает чего на случай нашего отсутствия. — А это что, бокалы никак? — донеслось из кухни. Я на слабых ногах подошла к хозяйке. Она указывала на коробку с бокалами.

— А-а, это я в подарок купила, подруге на свадьбу, — не моргнув глазом, соврала я.

— М-м, на свадьбу идёшь?

— Пригласили. Хотя сессия будет, некогда совсем. Но такое дело, сами понимаете. Первая наша одноклассница замуж выходит, как не пойти.

Я нервничала. Вдруг сейчас откроет коробочку, а там не все бокалы-то, как минимум пара в шкафу стоит. Аж потом прошибло.

— Ну, пойду я, смотрю, нехорошо тебе. Иди, ложись, сама закрою ключом.

— Спасибо, — пробормотала я, но всё же решила проводить гостью, чтоб она никуда не заглянула по дороге. Например, в полку с обувью, где тапочки Дэна стоят.

— До свидания.

— Не болей, Маша, да ищи скорее себе кого-нибудь.

Хозяйка ушла, а я отправилась прямиком в постель, где долго отходила от пережитого ужаса. Потом всё же достала экзаменационные вопросы по истории Сибири, открыла учебник и мужественно стала его штудировать. Уснула незаметно. А проснулась вся мокрая настолько, что чуть ли не хлюпает подо мной. Одежда влажная, волосы прилипли. В голове — лёгкость и пустота, а в теле — слабость, которая всегда бывает после болезни. Температура, кажется, упала. И проснулся зверский аппетит. Я с трудом стянула мокрую пижаму, нашла полотенце и принялась обтираться им. Помыться бы, но нельзя пока. Придётся надеть свою старую ночнушку, другого ничего нет. И надо перестелить постель, бельё тоже влажное. За окном уже смеркалось — ничего себе, вздремнула, называется.

Убрала всё с кровати и пошла на кухню. Заглянула в холодильник в поисках съестного. О, как я люблю магию! На полочке стояло несколько тарелок с горячими блюдами! Я вытащила всё и принялась уминать за обе щёки. Наевшись до отвала, налила чаю. С чем бы его попить. В шкафчике, где я хранила конфеты, печенье и всякую лапшу-пюре быстрого приготовления, обнаружила значительное опустошение. Так, король провёл ревизию. Что осталось? Крекеры и что-то ещё, в накрытой салфеткой тарелке. М-м, воздушные пироженки, наверняка тоже магические. Свежие, вкусные, во рту просто тают! Ну до чего же славно иметь в доме короля, имеющего хороший вкус и магический дар! Надо будет сказать ему спасибо. Я ещё раз заглянула в холодильник. Ага, и здесь ревизия проведена. Все полуфабрикаты исчезли, вместе с колбасой, бульонными кубиками, кетчупом и майонезом. Только натуральные продукты. Но я даже не расстроилась. От блаженной сытости настроение стремительно поднялось. Самочувствие отличное, болезни почти и не чувствуется. Надо этим пользоваться.

Я убрала со стола, принесла на кухню свою недописанную контрольную и впряглась в работу. Дмитрий Алексеевич не шутил, когда говорил, что не допустит меня до экзамена, если контрольной до сессии не будет. Надо к пятнице закончить. От дела меня отвлёк звонок телефона, пищащего где-то в сумке. Вот чёрт. Это же Ольга, наверное. Совсем забыла ей позвонить. Я кинулась в прихожую, достала телефон, глянула на экран: так и есть. Подумала минутку, потом нажала на приём вызова.

— Алло, Маша?

— Здравствуй, Оля. Ты прости меня, я заболела, проспала весь день, забыла тебе позвонить.

— Маша, ты смерти моей хочешь? Мы с Мишкой тебя тут ждём.

— Оль, не могла я приехать, у меня с утра температура была. Сейчас только оклемалась.

— Ты правда заболела?

6.4.

— Конечно, правда. С чего мне врать?

— Может, это из-за Мишки? Этот оболтус тебя не обидел, надеюсь? Вы так загадочно исчезли, что у меня прямо возникли нехорошие подозрения. А он потом вернулся, дёрганый какой-то, сказал, что всё в порядке, довёз тебя до дому.

— Так и было, спасибо ему большое, я такая пьяная была.

— Да все там пьяные были, — хихикнула Ольга. — Вот погуляли-то. Я вчера на пары еле встала. Весь день маялась. Так ты не приедешь? Маш, я надеюсь, что до пятницы-то ты выздоровеешь? Без тебя никак.

— Оля. — Я хотела сразу сказать, что передумала петь, и здоровье не позволяет, но стало неудобно. — Давай утром в пятницу созвонимся, если поправлюсь, то приеду. Но на всякий случай держи в уме запасной вариант, мало ли, вдруг у меня чего с голосом приключится.

— А чем болеешь?

— ОРЗ. — Про грипп я не стала говорить, а то потом заинтересуются, как это я так быстро оклемалась.

— Температура сильная?

— Да так, средняя.

— Ты выздоравливай, береги себя, горло лечи, главное.

— Я у тебя деньги занимала, кажется? Даже не помню, сколько.

— Это вопрос к Мишке. У меня денег не было, он тебя за свой счёт отвозил.

— Передай ему, пожалуйста, что я верну при встрече.

— Передам. Ну ладно, тогда до пятницы.

Мы распрощались. Я нажала отбой и задумалась. Не хватило смелости сразу отказаться от песенной затеи. И долг теперь у меня перед Мишкой. Видимо, придётся с ним всё-таки встретиться. Как неохота! Что я ему говорить буду? И короля он видел. А ещё я зачем-то им с Ольгой похвасталась своей феноменальной памятью. Вот натворила дел. Теперь расхлёбывать придётся. Может и правильно Дэн снял с меня это заклинание. А то неизвестно, чего бы я ещё вытворила. Хотя, конечно, обидно. Вот конкретно сейчас, как бы оно мне пригодилось! Помечтав ещё о несбыточном, всё же взялась за работу. Думать о Дэне, где-то и с кем-то проводящем своё время, я себе решительно запретила. Иначе я и без заклинания сейчас заведусь.

Когда в двери щёлкнул замок, я написала уже больше половины. Удовлетворённо оглядела плоды своей деятельности, потёрла затёкшую шею. Ну вот, ещё завтра посидеть, и успею вовремя сдать.

— Ты почему здесь, а не в постели? — Раздался из прихожей голос короля. Вокруг меня произошли мгновенные метаморфозы, стены кухни раздвинулись, и я оказалась сидящей в удобном полукресле, за столом, покрытым красивейшей белоснежной, вышитой серебром, скатертью. На месте плиты образовался камин, в котором по мановению руки короля зажглись дрова, а кухонные шкафы, тумбочки и холодильник превратились в резную мебель. Потолок стал выше как минимум на метр, и с него свисала люстра из переливающегося всеми цветами радуги хрусталя, в которой горели несколько десятков свечей. Я восторженно разглядывала окружающее пространство. Вот это да! Но насладиться волшебным преображением мне не дали. Передо мной предстал нахмуренный король. Взгляд его был не просто укоризненным, а прямо-таки обвиняющим.

— Маша, что ты здесь делаешь? — выделяя каждое слово, изрёк он.

— Мне лучше. Я устала лежать и немножко поработала, — оправдывалась я.

— То, что у тебя упала температура, не значит, что можно забыть о болезни. Я не всемогущий. И мне вовсе не улыбается тратить последнюю Силу на твоё лечение. — Вид у него был и впрямь усталый. — Марш в постель!

— Дэн, не ругайся, пожалуйста! Но мне кровь из носу надо к пятнице сдать контрольную. За один день я бы не успела её написать.

— На лечение твоей болезни у меня ушло очень много магии. Теперь придётся снова идти искать каких-нибудь подонков, чтобы получить магическую Силу от них. А благодарности с твоей стороны я не вижу. Вместо того чтобы слушаться меня и лежать в постели, ты вскочила и уселась «поработать». После болезни организм слаб, нужно беречь свои силы. Если тебе плевать на меня, хоть бы о себе подумала.

— Дэн, прости пожалуйста. — Я приблизилась к парню. — Я очень тебе благодарна, правда. И сейчас пойду лягу. Но как мне быть? Меня до экзамена не допустят, если не будет этой контрольной, а остался всего один день.

— С людьми всегда можно договориться. Объяснить про болезнь. Это уважительная причина.

— Можно БЫЛО договориться. До понедельника. Я поцапалась с преподом, теперь он не станет делать мне поблажек. Наоборот, будет придираться, — угрюмо отозвалась я. — А про самочувствие он сказал, что это мои проблемы.

— Что значит, поцапалась с преподом? Ты нагрубила своему учителю?

— Дэн, он начал поздравлять меня с медовым месяцем! Я должна была промолчать, скромно опустив глазки? — не выдержала я.

— Ваше общество! Это… это немыслимо! Разве можно обсуждать со студентом его личную жизнь?! Это неэтично!

— Именно это я ему и сказала. И настроение у меня было... сам знаешь.

— Видимо, придётся мне вмешаться.

— Не надо! — испугалась я.

— Что значит, не надо? Ведь моя персона в этих обсуждениях фигурирует наравне с твоей. Я имею полное право защищать свою честь!

— Дэн, нельзя у нас устраивать дуэли!

Я представила себе короля, бросающего в лицо преподавателю перчатку. Тот от изумления с ума сойдёт: живой средневековый король с мечом наперевес.

— Дуэли? Что ты. Я уже понял, что дуэльный кодекс у вас не применим. Но заткнуть пару говорливых ртов не помешает. Раз уж это отражается на твоей учёбе. И потом, мне всё равно надо на ваш факультет. В библиотеке я узнал, что у вас есть профессор, который занимается изучением религиозных обрядов местного коренного населения. Информация меня заинтересовала. Шаманизм обычно основан на магии. Это значит, что места магических Сил могут быть где-то неподалёку. Это не тот самый, с которым у тебя вышел конфликт? Собственно, был бы удобный повод поговорить с ним.

— Не он, по любому. Этот по истории Средних веков. Совсем другое. А фамилия как?

— Кротов. Ты его знаешь?

— Лично не знакома, но слышала, конечно. Он историю Сибири ведёт, а у старших курсов читает спецкурсы. По-моему, как раз про шаманизм и прочее.

— Так, давай-ка в постель. Я перекушу и тоже приду. Там и продолжим беседу. Ну… в смысле… ты меня поняла, — вдруг смутился он.

Отвернулся и полез в изящный шкафчик на невысоких ножках, стоящий на месте бывшего холодильника. Я послушно стала собирать свои листочки и книги. Дэн начал что-то выставлять на стол, а я пошла в комнату.

— Ты обедала? — донеслось мне вслед.

— Можно сказать, ужинала, аппетит проснулся, наелась за два прошедших дня.

Я покрутилась по комнате, соображая, где тут должен быть книжный шкаф, нашла в углу стеллаж и выложила свои книги туда. И сразу вспомнила, что Дэн даже не рассказал, удачно ли съездил к Санычу. Вернулась на кухню. Король расположился за накрытым столом и уже приступил к трапезе, запивая её, как всегда, вином, но при виде меня тут же отложил приборы.

— Как всё прошло с золотом?

Даанэль дожевал и проглотил то, что было у него во рту, промокнул губы салфеткой, и только после этого поднял на меня непроницаемое лицо:

— Нормально. Могу вернуть свой долг прямо сейчас. — Чего это он? — У тебя ещё вопросы?

— Деньги мне сейчас ни к чему, как ты сам понимаешь. Я просто хотела поблагодарить тебя за заботу. Обед был очень вкусным. И пирожные тоже. Ты ведь их для меня сделал?

На лице короля появилась улыбка:

— Почему ты решила, что пирожные предназначались тебе? Может, сладкое — моя слабость?

— Что?! Ты шутишь? Не заметила в тебе любви к сладостям.

— Значит, я хорошо скрываю этот порок.

Я изумлённо уставилась на него. Дэн — сладкоежка?!

— Или ты считаешь, что у меня не может быть пороков? — Наклонив голову, он наблюдал за моей реакцией.

Я растерянно пожала плечами:

— Не знаю. Может, наверное. У каждого есть недостатки.

— Хорошо, что ты это понимаешь. А теперь, удались, пожалуйста, в спальню! Терпеть не могу, когда кто-то наблюдает, как я ем.

Я встала на месте, а потом опрометью кинулась в комнату. Резануло жгучей обидой. Опять! Он опять меня прогоняет! Что я такого сделала?

Я плюхнулась на шикарное ложе, чувствуя себя несчастнейшим человеком. И тут увидела на столике рядом с кроватью высокий стакан матового стекла с зеленоватой жидкостью, к которому была прислонена записка «Маша, пей отвар». Раньше я его как-то не заметила. Ну и чёрт с ним. Скинула платье и осталась в ночнушке, передернув плечами. Чего уж мне теперь стесняться, после того как он ворочал меня голой, пока я была в горячечном бреду. Закуталась в одеяло — что-то меня опять слегка морозит, — и отвернулась от дверей. Минут через десять услышала, что Дэн прошёл в прихожую и чем-то там зашуршал. Потом вернулся на кухню, и, наконец, зашёл в комнату. Я крепко закрыла глаза — пусть думает, что сплю.

— Почему не пила лекарство? Маша, не притворяйся, я знаю, что ты не спишь.

Пришлось открыть глаза. Прямо перед моим лицом находилась рука Дэна со стаканом гадкой на вид жидкости.

— Пей.

Перевела взгляд выше: вот смотрит!

— А если не хочу?

Он вздохнул и присел на край постели:

— Ты обиделась? Извини, резковато вышло. Это была претензия не конкретно к тебе. Просто есть у нас одна традиция — публичный обед короля. На него в качестве зрителей допускаются все желающие из благородного сословия. Вот и представь себе, что король в гордом одиночестве вынужден вкушать блюда, под внимательными взглядами сотен глаз. Как это терпел отец, ума не приложу. Я ведь видел эти обеды в его исполнении: он невозмутимо жевал, совершенно не обращая внимания на присутствующих и их перешёптывания и комментарии. Лично мне хватило пары таких представлений с моим участием, чтобы навсегда отказаться от обедов и ужинов в пользу очень ранних завтраков, желательно в постель, и чтобы рядом не было ни одной живой души. А когда советники мягко намекнули мне, что не стоит ломать вековые традиции, я предложил им по очереди занимать королевское кресло за обеденным столом на потеху публике. Думается, зеваки не прочь будут понаблюдать и за обедом министра или канцлера. Почему-то желающих не нашлось.

После такого признания короля от сердца у меня отлегло:

— Я читала о чём-то подобном. В нашем мире тоже была такая традиция. Это ужасно, я бы ложку до рта не донесла, наверное, на твоём месте. Извини, больше никогда не буду тебе мешать.

— Будь добра, выпей отвар.

Я села, и Дэн подал мне стакан, покосившись при этом на мои голые плечи с тонкими бретельками. Наверное, в этот момент у нас промелькнула одна и та же мысль: ну и зачем нужна эта полупрозрачная тряпочка, если в любой момент опять придётся снимать её по состоянию здоровья?

— Я купил бруснику, если расскажешь, как приготовить морс, будет тебе любимый напиток. Действительно, стоящая ягода, столько всего содержит.

Пока я маленькими глотками пила траву, добросовестно исполняя долг больной, плечи покрылись гусиной кожей. Брр! Отдав стакан, поскорее нырнула под пуховое одеяло, укрывшись до самого носа.

— О-о! Опять морозит?

Я кивнула, пытаясь не дрожать.

— Ну говорил же я тебе! — досадливо воскликнул Дэн. — Что за болезнь такая? Вроде всё сделал, магические повреждения исправил, алкогольную интоксикацию вычистил, очаги воспаления залечил, вот ведь… зараза! — Он лихорадочно скинул через голову свитер, закатал рукава рубашки. Достал из шкафа ещё одно одеяло, накинул его на меня и принялся подтыкать края. — Тепло?

Я кивнула и спрятала нос в складках ткани, а Дэн приложил ладонь к моему лбу, щеке.

— Но как у тебя поднимается температура! Просто феномен!

— У меня всегда так. Мама тоже была в ужасе, если я болела. — Я постаралась не стучать зубами, когда говорила это.

— Расскажи про морс, пока сознание не путается, — велел Дэн.

Похоже, он не сомневается, что у меня опять будет бред. Я объяснила, что всё просто — ягоды, вода, сахар. Кипятишь, и готово. Дэн ушёл на кухню, а я подтянула руки и коленки к груди, стараясь улечься покомпактнее. Голова стала наливаться тяжестью и болью.

Дэн вернулся со стаканом рубиновой жидкости, внимательно всмотрелся в моё лицо:

— Попробуешь, что получилось?

Я вяло кивнула. Пить не хотелось абсолютно, но не хотелось и обижать его. Осторожно глотнула — горячо ведь, наверное, — и улыбнулась: всё было именно так, как и должно быть — сахара в меру и совсем не горячо.

— Просто здорово! Настоящий таёжный морс. Такой, как я люблю.

Дэн поставил стакан на столик и решительно протянул ладони к моей голове:

— Я остановлю процесс. Хотя это неправильно. Если поднимается жар, значит, организм борется. Но мне необходимо уйти, чтобы пополнить силы. А оставить тебя одну с высокой температурой я не рискну — уже видел, до какой степени она может подняться.

Пальцы осторожно коснулись моих висков и начали массировать их медленными круговыми движениями. Я почувствовала, что меня перестало трясти, а руки и ноги потеплели. Мышцы расслабились, и меня потянуло в сон.

— Что бы ты хотела сейчас больше всего?

— Лето. Хочу лето.

— Лето? — немного удивлённо переспросил Дэн. — Это хорошее желание. Будет тебе лето.

Засыпая, я видела, как он с утомлённым видом отстранился от меня, посмотрел долгим взглядом и ушёл.

***

Ощущение полёта. Перекрёсток. Мне туда, где лето. Путеводная нить указывает дорогу.

Почему сюда? Я не хочу. Хочу вон туда, там есть что-то близкое, знакомое. Отпускаю нить и лечу в другую сторону. Хм, закрыто. Обидно, там за дверью мне будет хорошо, я же знаю. А если попробовать сквозь стену? Это же сон, а я уже ходила во сне сквозь стены. Это непросто, но если сильно захотеть…

***

Чудесный, чудесный сон! Я попала в настоящую Волшебную страну, где было лето, зелёная трава под босыми ногами и много цветов. Пели птицы, и журчал ручей. На мне было длинное белое платье из лёгкой и мягкой ткани, волосы распущены по плечам. Я вдыхала ароматный воздух, напоенный запахами зелени и цветов. Потом по звуку нашла прозрачный ручей, в котором плескались серебристые рыбки. Я опустила в воду руку, но рыбки не расплылись, а собрались в стайку и провожали мои движения любопытными, как мне показалось, взглядами. «Как будто дрессированные», — подумала я, зачерпнула воды и выпила её. М-м, какая вкусная! Чуть сладковатая, похожа на берёзовый сок. Я дошла до ближайшего дерева, и обнаружила, что на нём висят крупные спелые персики, источающие головокружительный аромат. Ух ты! Я сорвала ближайший и впилась зубами в нежный, покрытый пушком бок. Восхитительно!

Набегавшись по цветущему лугу и нарвав охапку разных цветов, названия которых даже не знала, села на коленки и стала плести венок. Вышло очень красиво. Я надела венок себе на голову, опустилась в траву и так лежала, глядя в ярко-синее небо. А когда закрыла глаза, что-то стало щекотать мне щёку. Я попыталась убрать надоедливую травинку, но мне это никак не удавалось. Тогда я открыла глаза. Увиденная картина изумила меня: надо мной сидел озорно улыбающийся Дэн и щекотал меня сорванной пушистой метёлкой на длинном стебельке. Его юное лицо, не искажённое маской короля, было просто прекрасным, и я открыто, не смущаясь, любовалась им. Одет он был в белую рубашку и тёмно-синие бриджи. И, как и я, босой.

— Привет, — просто сказал он.

— Привет, — отозвалась я.

— Тебе очень идёт этот наряд. — Он отвёл волосы с моего лица. — И венок тебе к лицу.

— Хочешь, и тебе сплету? — спросила я, садясь.

— Хочу, — всё так же улыбаясь, ответил Дэн. Я потянулась к ближайшим цветам, и по одному стала вплетать их в новый венок. Парень опустился рядом в траву и наблюдал за мной, покусывая травинку. Когда венок был готов, я потянулась к нему и водрузила своё творение на его голову. А он вдруг поймал мои руки и по очереди поцеловал каждую.

6.5.

— Мне очень хорошо рядом с тобой. Я рад, что ты сюда пришла.

— И мне хорошо. Хочу, чтобы этот сон никогда не кончался.

— Увы, сейчас твоё время здесь на исходе, но я буду ждать твоего следующего посещения.

— На исходе?! Но я не хочу уходить!

— Тебе пора. Но ты можешь вернуться.

— А ты здесь будешь?

— Если ты этого захочешь — буду. Ведь это твой сон, сон твоих желаний.

— И всё исполнится, что бы я ни захотела?

— Да.

— Тогда обними меня. Мне очень этого хочется.

— Знаю. Всё знаю, можешь ничего не говорить. — Парень притянул меня к себе и бережно взял за плечи. — Ты такая хрупкая и юная, девочка Маша. Твои глаза, губы, волосы — мне всё в тебе нравится. — Иллюстрируя слова Дэна, его руки пришли в движение — одна скользнула вниз по моей спине на талию, прижимая крепче, а вторая вверх по шее, волосам, потом по щеке. Пальцы пробежались по моему лицу, губам и, наконец, приподняли мой подбородок. Я взволнованно дышала, впитывая ощущения. В груди теснилось чувство, которое я бы не смогла выразить словами. Руки сами поднялись и обвили шею парня. Его лицо оказалось совсем близко, и губы, наконец, коснулись моих губ — нежно, осторожно. Боже мой! Какое ощущение! Чистый восторг!

— Маша, твои губы пахнут персиками! — тихий шёпот. И вдруг Дэн куда-то отдалился, ощущение тепла и нежности пропало. Осталась лишь одна рука — на лбу.

***

Я заморгала. Полутьма. На меня смотрят чёрные глаза, ласково и немного грустно:

— Прости, я тебя разбудил? Хотел проверить температуру. На твоём лице блуждала такая улыбка, что я просто залюбовался.

— Дэн, что с тобой? — спросила я. На щеке парня был свежий длинный порез.

— Ничего страшного, к утру затянется, после даже следов не останется.

Я прикрыла глаза и вздохнула: сон, это был всего лишь сон. Но какой яркий! Из тех, которыми потом можно грезить наяву несколько дней. Сквозь ресницы глянула на Дэна: одет в ту самую чёрную толстовку с капюшоном и спортивные штаны, в которых в воскресенье ходил на встречу с таксистом, волосы опять же убраны в хвост. Кстати, ему идёт.

— Ты уходил на улицу?

— Да. Только что вернулся.

— Удачно?

— Если не считать этого, — показал на свою щёку, — то вполне. А тебе снилось что-то хорошее?

Я смутилась при мысли о своём сне. Вот он, Дэн, сидит рядом, но как он отличается от того, во сне. А я ещё не потеряла ощущение полной реальности произошедшего там. И ещё чувствую прикосновение его губ. И сердце продолжает сладко сжиматься и замирать. Закрыть бы глаза и вернуться туда.

— Да, Дэн. — Я прямо посмотрела на него. — Такой замечательный сон! Только жаль, что это мне лишь приснилось.

На лице парня появилась чуть насмешливая улыбка:

— А почему ты решила, что это был всего лишь сон?

— Что-о?! — Я аж подскочила от пришедшей в голову догадки. — Не сон? Но тогда… ты… — Мои щёки начали предательски наливаться румянцем.

— Что, я? — натурально удивился он.

— Сам знаешь, что! — Я пристально смотрела в его глаза. — Это был ты?

— Я там был? — Не менее пристально уставился на меня Дэн.

— А не был?

— Что тебе приснилось?

— Ты надо мной издеваешься? Если ты там был, то знаешь сам! А если не был, то и знать не положено!

— Вот так интересно. С чего такая реакция?

— А кто только что сказал, что это был не сон?

— Подожди, что ж такое тебе приснилось, что ты так кричишь?

— Скажи честно, это был сон или нет?

— Хм, было лето?

— Да, было лето.

— Значит, не просто сон, — уверенно ответил Дэн. — Я же не зря тебе обещал лето.

— И ты там был! — решила я уж прояснить вопрос до конца. — Это сон?

— Вполне допускаю такую мысль, что нет.

И это он так спокойно говорит? Я смотрела в его глаза, пытаясь найти там насмешку или то, что увидела в них во сне. Ни того, и не другого. Обида и горькое разочарование затопили меня. Ему всё равно. Похоже, для него это лишь игра.

Я отвела взгляд и легла, отвернувшись от парня.

— Маша! — Плеча коснулась рука и мягко повернула меня на спину. — Ты опять обиделась? Я не понимаю, с чего. Ну, трудно тебе, не магу, объяснить принципы магического сна. Здесь такие дебри, что их нужно чувствовать, словами не передать. Что бы тебе ни приснилось, это было только для тебя.

— Значит, ты не помнишь, что там было?

— Не помню. Но если хочешь, есть средства, чтобы узнать.

— Лучше уж не надо. Если это было для меня, пусть так и останется. Вот только… ты обещал, что я туда вернусь.

— Обещал?

— Там, во сне.

— Ну, если обещал, значит вернёшься. Королевское слово дорогого стоит, — улыбнулся он.

— Да… только там ты совсем не был королём. — Я попыталась найти сейчас в его лице того Дэна, из сна. Попытка была напрасной.

— Знаешь, Маша. — По лицу парня вдруг скользнул лучик искренней радости. — Что бы там ни приключилось во сне, а тебе это пошло на пользу. Торжественно объявляю — ты пошла на поправку! Сама-то чувствуешь?

Я и впрямь почувствовала, что мне не только не холодно, но наоборот, жарко. Лоб покрыт испариной, а головной боли как не бывало.

— Ложись, закрывайся одеялом. — Дэн деловито укутывал меня. — И лежи, пока не пропотеешь как следует. Я практически на сто процентов уверен, что температуры у тебя больше не будет. Пей свой морс. Организм сейчас теряет много жидкости. Лежи, спи, а как проснёшься, можно будет уже встать и помыться. К обеду будешь на ногах.

Дэн встал, чтобы уйти, но я попросила его:

— Не уходи, посиди со мной ещё немного. Чувство острой тоски, когда все уходят, а ты вынужден лежать — самое неприятное для меня в болезни.

Он опустился обратно:

— Я хотел пойти в ванную, смыть с себя следы Чёрной магии.

— Следы?

— Глазом их, конечно, не видно, но ощущение грязи на всём теле не оставляет меня. Я же тебе рассказывал.

— Помню. Иди, мойся. А утром пойду мыться я. Ощущение грязи на всём теле меня тоже не покидает.

Дэн ушёл, а я осталась честно лежать и выдавливать из себя через потовые железы болезнь. Если он сказал, что я выздоравливаю, значит, так и есть. И меня это радует.

А тот поцелуй… Ну что же, пусть останется в мире грёз. Я облизнула губы и сквозь солоноватый привкус пота почувствовала слабый аромат персика. Я его всё-таки ела! Чёрт! Так было это или нет?!

Глава 7. Тревожные вести

Не было печали...

NN

Я, конечно, не уснула. Посмотрела на часы: четвёртый час ночи. Было жарко и противно. Временами я приоткрывала дырочку в одеяле, чтобы хоть немного проветриться. Тонкое шёлковое бельё пропиталось потом. М-да. К моменту выхода Дэна из ванной я всё же определилась с линией своего поведения. Раз он делает вид, что ничего не было, я сделаю вид, что поверила ему. А сама понаблюдаю.

Король после водных процедур облачился в халат, точную копию того, чёрного, но на этот раз белоснежный. Не спеша вошёл в комнату, расположился в кресле и стал задумчиво поглядывать на меня. Было ощущение, что он хочет о чём-то поговорить, но колеблется. И, судя по его лицу, разговор не из приятных. Я решила не дожидаться, пока он скажет мне нечто эдакое, чего я бы слушать вовсе не хотела.

— Дэн, я вся спарилась, можно открыться?

— Нет, ещё рано.

— Всё мокрое, противно.

— Ну, можно переодеться.

— Я бы рада, да не во что. У меня больше ничего нет. И постель вся влажная.

— Совсем-совсем ничего нет? Сорочка, рубашка, блуза?

— Неа, блузки есть, но они короткие все.

— Хм. Тогда вот что. — Дэн сходил к огромному шкафу с фигурным зеркалом на дверце. — Надевай это, только без комментариев, пожалуйста.

Я недоумённо посмотрела на то, что он мне протягивал. Мужская рубашка. Его рубашка. Прикусила губу:

— А ты не можешь её превратить во что-нибудь… подходящее?

— Тебя, кажется, попросили без комментариев. Не буду я её превращать. Это глупо, потому что мне-то всё равно известно, что это на самом деле.

— Ну тогда, отвернись, пожалуйста.

— Нет необходимости. — Дэн щёлкнул пальцами, и откуда-то сверху с балдахина слетели лёгкие шторки и сомкнулись сплошной стеной, закрыв меня от его глаз. Я услышала, что он встал и что-то делает. Опасливо покосилась в ту сторону — шторки-то прозрачные, небось. Вроде нет. Откинула одеяло, стянула свою ночнушку и стала дрожащими руками натягивать рубашку. Дожила, в мужской рубахе спать. Из-за шторки донёсся судорожный вздох, короткое проклятие, и с другой стороны от кровати погасла свеча в подсвечнике. Стало почти совсем темно.

— Что случилось? — поинтересовалась я.

— Ничего, — буркнул в ответ недовольный голос. — Ты переоделась?

— Сейчас, минутку, — я лихорадочно застегнула пуговицы и стала подворачивать рукава — длинноваты оказались. — Готово.

Шторки разъехались, и за ними обнаружился Дэн, который поманил меня рукой:

— Сядь пока здесь, — указал он на кресло. — А я обновлю бельё.

Я осторожно сползла с кровати, стараясь, чтобы рубашка не задралась. Впрочем, предосторожности были излишни: Даанэль старательно не смотрел в мою сторону. Он подошёл к постели и начал водить над ней руками, а я потихоньку отправилась в ванную — отнести свою ночнушку в таз с бельём. Стирки накопилось! Королевскую ванную я ещё не видела, а потому, приоткрыв рот, полюбовалась на громадную мраморную ванну на толстых бронзовых ножках в виде атлантов. Мелькнула мысль, что беднягам тяжело — держать на себе такой груз. И где тут мой таз с бельём? Ага, вон дверка ещё. Я сдвинула облицованную чудесными изразцами в бело-бежевой гамме панель, за которой обнаружила пропавший таз, а также весь стратегический запас моющих средств и банных принадлежностей. Со вздохом покосилась на ванну — окунуться бы, прямо сейчас — и вернулась в комнату.

— Куда ты ещё ходила? — не поднимая головы, произнёс Дэн.

— В ванную, — я остановилась рядом с парнем, полюбоваться, как он колдует над постелью, но уже опоздала — бельё было совсем другое, чистое и свежее. Следующая фраза соскочила с языка сама собой:

— А с моей ночнушкой ты не мог так же?

Дэн развернулся ко мне, окинул быстрым взглядом:

— Нет!

— И почему?

— Потому что! И прекрати дефилировать передо мной в таком виде! — с этими словами он подхватил меня за талию, быстрым движением посадил на кровать и накинул сверху одеяло. Я при этом успела только сдавленно охнуть. — Ляг, в конце-то концов!

Минут на пять воцарилось молчание. Я обиженно посопела, устраиваясь под одеялом: обращается, как с кошкой. Вид ему мой не понравился. Скажите, пожалуйста! Дэн барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Наконец я не выдержала:

— Ну, давай, выкладывай, о чём хотел поговорить.

— Что?

— Да ты с понедельника всё обещаешь некий серьёзный разговор, и всё время он откладывается. Можешь начинать.

— Маша, спи-ка ты лучше.

— Не хочу. Выспалась за два дня.

— Ну тогда просто помолчи, а я поработаю.

— А как же разговор?

— Для разговора момент не подходящий. В другой раз. Я на кухню пойду, а ты постарайся заснуть. Сейчас твоя задача — выздоравливать, чтобы завтра окончательно прийти в себя.

— Дэн, а ты что, все эти дни вообще не спал?

— Нет.

— Как же ты на ногах держишься? Четвёртые сутки без сна?

— Маша, — вымученно улыбнулся Даанэль, — я же маг. Пока у меня есть магическая Сила, смерть от переутомления мне не грозит. Я не скажу, что это очень приятно, но вполне терпимо. Вот выздоровеешь, тогда, с твоего позволения, я вновь займу свою половину кровати. И с удовольствием высплюсь. Тем более что мне хорошо известно, насколько эта кровать удобна для отдыха.

— Откуда это?

— Оттуда. Вообще-то это моя любимая кровать. Не та, королевская, которую я терпеть не могу. А моя, старая, из покоев младшего принца.

— А королевская кровать, какая она?

— Странный у нас разговор среди ночи, не находишь?

— Ну интересно же.

— Королевская кровать… хм-м, раза в два больше. С серебряным гербом, вытканным на чёрном балдахине.

— Боже мой, зачем?! Там же спать невозможно! Ни конца, ни края. Да ещё под чёрным балдахином.

— По статусу положено. Чёрный с серебром — цвета королевской фамилии. А ты думала, у короля всё исключительно по его желанию? Я и не спал на ней практически. Часто приходилось ночевать в кабинете, за столом с бумагами. А если всё же удавалось решить все насущные проблемы, вот уж тут начиналась потеха. Ритуалы, поклоны, витиеватые пожелания спокойной ночи. Еле дожидался, чтобы все удалились — и можно быть свободным до утра. Если ночью ничего не приключится, конечно. Иногда я переодевался во что-нибудь неброское и уходил гулять в город. Это были самые приятные моменты моей королевской жизни. Опять же, интересно и полезно понаблюдать жизнь подданных со стороны, а не когда перед тобой расшаркиваются по полсвечи.

— И тебя так вот отпускали? Одного?

— А я что, спрашивал у кого-то? На такой случай в покоях имеется тайный ход. Правда, однажды моё отсутствие обнаружили. Что было! — На лице короля отобразилось искреннее веселье. — Ой, Маша, ей-богу, ты отвлекла меня от грустных и дурных мыслей.

— А сколько времени ты пробыл королём? Если не секрет.

— Отец умер полгода назад. Но коронация состоялась только через два месяца после его смерти, так что фактически с этого времени.

— Почему так?

— Тут всё сложно, — вздохнул Дэн. — Юридически я не имел права на престол. Хотя последние три года и являлся наследником.

— Расскажи? — попросила я.

— Маша, — поморщился король, — твоё любопытство в данном случае не очень уместно.

— Это не любопытство. Ну… конечно, мне интересно. Я же про тебя совсем ничего не знаю и толком не могу понять, что ты за человек. От твоих королевских взглядов мне порой делается не по себе, а иногда ты демонстрируешь чудеса заботы и доброты. Как это уживается в одном человеке, мне непонятно.

— Интересное мнение о моей персоне, такого я ещё не слышал. Давай побеседуем об этом в другой раз, сейчас я что-то не расположен к откровениям.

— Можно и в другой раз, — легко согласилась я.

Не умею давить на людей. Пусть и теряюсь в догадках. Ну как так, сын короля, а права на престол не имел? Ерунда какая-то.

А вдруг он незаконнорожденный?! — пришла в голову внезапная мысль. — Тогда понятно, почему не очень-то хочет говорить об этом.

— Давай поговорим о насущных делах. Они меня сейчас интересуют гораздо больше.

— Ага, расскажи, как съездил к Санычу. Я переживала.

— Если в двух словах, сделка состоялась к обоюдной выгоде. Он получил свои вожделенные нумизматические раритеты, я разжился вашей валютой. На некоторое время хватит. Кроме золота я нашёл ему пару серебряных монет, и одна медяшка завалялась, тоже отдал. Видела бы ты, как он просиял при виде их. Но фотографии долго рассматривал. И в душе волнами восторг и подозрительность. Пришлось немного пригасить это второе чувство.

— Пригасить? Ты на него как-то магически влиял?

— Самую малость. Он, видишь ли, твёрдо вознамерился узнать, где это я забавлялся такими играми. Начал расспрашивать. И поинтересовался, где чеканили монеты, дескать, не похож оттиск ни на Московский двор, ни на Питерский. Опять же, клейма нет.

Я невольно охнула:

— И что ты ему сказал?

— Сказал, что заказ на чеканку выполнялся через коммерческих партнёров моего отца. Где-то в Китае.

— В Китае? Как ты додумался? Мне бы и в голову не пришло такое.

— Так я смотрю, у вас всё в Китае делается. Куда ни глянь, везде китайские товары. Любопытный народ, судя по всему. Интересно бы с ними пообщаться.

— Дэн, — хихикнула я. — Это запросто. В центре есть большой китайский рынок. Там ихнего брата полно.

— Будет время — зайду.

— Только смотри, осторожнее там с кошельком. На Шанхайке страшная толчея и карманников тучи.

— Не беспокойся за мой кошелёк. Стащить что-то у мага — задача не из простых, — улыбнулся Дэн. — Маша, твои попытки меня опекать, умиляют.

7.2.

— А что такого-то? Я же беспокоюсь.

— Вот-вот. Лежит этакая больная девчонка и с озабоченным лицом пытается меня поучать, — развеселился он. — Лучше давай подумаем о твоих делах в университете.

— В пятницу мне обязательно надо там появиться. Будет семинар, который нельзя пропускать. К тому же, он единственный, к чему я успела подготовиться в понедельник. Декан обещал зачёт автоматом тем, кто отличится. Дэн. — Я нерешительно заглянула в глаза парню, — ничего нельзя придумать?

— Ты опять об этом заклинании?

— О нём, — вздохнула я. — Понимаешь, я столько времени потеряла. Могла бы уже обе контрольные сдать и вовсю учить вопросы к экзаменам.

— Намекаешь, что я отнимаю у тебя много времени? — прищурив глаза, поинтересовался король.

— Нет, — опустила я голову. — У меня нет к тебе претензий.

— О, какое великодушие! Никогда не лицемерь без необходимости, я всё понимаю. И знаю цену времени. А потому верну тебе эту способность… Тихо, тихо, спокойно! — Поднял он руку в ответ на мои вопли восторга. — Верну, но с некоторыми оговорками. Ты будешь работать с этим заклинанием только под моим строгим контролем. На учёбу придётся ездить без него, ну, только если случай особый. Можешь читать здесь сколько угодно и в библиотеке тоже. Остальное, извини, сама. Ешь и пьёшь только то, что я скажу и когда скажу. Соблюдаешь режим дня. Ложишься спать по моему первому требованию. — Мой восторг немного угас. — Вот на этих условиях я готов вернуть тебе абсолютную память. Согласна?

— Куда ж мне деться? — вздохнула я и вдруг вспомнила: — А может, всё же равнодушие сверху наложишь, проще будет обоим.

— Я думал об этом. Не пойдёт. Подозреваю, что твои сверхобострившиеся чувства были неспроста. И неспроста организм не справился с нагрузкой. Возможно, это связано со странностями вашего мира. Этот вопрос требует тщательного изучения. Больше экспериментировать с тобой мне не хочется. Хватило последствий. Не хочу ещё раз увидеть тебя такой, какой ты была в тот вечер. И твои глаза… Я долго не забуду то, что прочёл в них тогда.

— Дэн. Я уже извинилась и прошу прощения снова. Мне очень стыдно за своё поведение. Сама не знаю, что на меня нашло. Забудь все слова, сказанные мной тогда. Я так не думаю, правда. Это было какое-то наваждение.

— Об этом мы и говорим. Именно поэтому я требую полного подчинения и послушания. Раз ты сама не могла себя контролировать, это буду делать я. И снимать заклинание, если замечу опасные признаки. На этот раз я оставлю себе такую возможность. Так ты согласна?

— Да.

— Хорошо. Значит, объявляю программу действий. Поскольку уже близится утро, сейчас ты будешь спать. Как выспишься, приводишь себя в порядок. Постельный режим можно отменить, но на улицу пока не пойдёшь. В пятницу посмотрим. Если всё будет в порядке, поедем на твой факультет вместе. Мне нужно найти этого профессора и познакомиться с ним. Как, решим на месте. В перерыве зайду к тебе, если твои сокурсники всё ещё не успокоились, и с твоей стороны будут нарекания в чей-то адрес, с тем человеком я проведу разъяснительную беседу. Стоит утихомирить главных говорунов, остальные замолкнут. Поверь мне на слово.

Дэн погасил все свечи в комнате и ушёл на кухню, а я попыталась представить, чем обернётся посещение моей группы королём. Ни один из вариантов не пришёлся мне по вкусу. С колотящимся сердцем и тоской в душе я уснула. Хочу опять мой сон…

Увы, красочных видений в эту ночь мне больше не было, но проснулась я с прекрасным самочувствием. И жутким желанием помыться. Постель опять была влажной и рубашка Дэна, в которой я спала, тоже. Его самого в комнате не было. И вообще в квартире, точнее сказать, в покоях, потому как квартирой окружающее пространство назвать язык не поворачивался, стояла тишина. Оно и к лучшему. Я скинула мокрую рубашку, надела платье.

В свете дня дворцовая обстановка выглядела ещё великолепнее. У хозяина сих апартаментов явно хороший вкус. Ничего лишнего, а то, что есть, отлично сочетается друг с другом. Я, было, пошла по комнате, рассматривая мебель и проводя рукой по необычным тканям драпировок, но решила всё же, что ванна приоритетнее. Вся эта красота никуда от меня не денется, если верить Дэну. А я ему верю.

В ванной я недолго колебалась, что лучше — душ или полежать в горячей воде. Конечно, ванна. Во-первых, небольшая слабость в теле присутствует, и рискованно мыться стоя. А во-вторых, ну как отказаться от соблазна залезть в эту огромную, великолепную королевскую ванну! Я пустила воду из крана, забавно выполненного в виде бронзового дракона, из раскрытой пасти которого и вытекала вода. Пока ванна наполнялась, сходила за полотенцем и банным халатом. Нашла не сразу, так как шкафы напрочь изменились, и их содержимое тоже переместилось в произвольном порядке. Потом не утерпела (жутко есть хочется) — залезла в холодильный шкаф, как я его окрестила. Прикольное сооружение вышло: снаружи изящный такой шкафчик, с изогнутыми короткими ножками, на дверке вырезаны два переплетённых дракона с перламутровой чешуёй и горящими зелёными камнями глаз. Изумруды, наверное. А внутри мой старый холодильник. Причём внутреннее пространство и внешнее по объёму друг другу явно не соответствуют. Очень интересно.

Зажевав кусок мяса с тарелки и заев его мягкой хлебной лепёшкой, покрутилась на кухне. Полюбовалась на камин. И как теперь готовить? Надо прозондировать этот вопрос. Неудобно постоянно эксплуатировать короля в качестве повара. Да и сама я такими темпами скоро разучусь даже кашу варить. Лучше пусть он меня научит, как приготовить что-нибудь этакое, из королевской кухни, в жизни пригодится.

О, вот и он, богатым будет. Я вышла в прихожую и застыла на месте. Культуршок, однако! Дэн полюбовался на выражение моего лица и скептически приподнял брови:

— Что?

— Ааа… эээ… ты… да. — Ничего лучшего сказать я не смогла.

— Не нравится?

— Непривычно как-то, — честно призналась я.

Жутко хотелось прикоснуться к его волосам, но я сдержала порыв и лишь обошла его кругом. Вид сбоку. Вид сзади. Дэн с усмешкой наблюдал за моей реакцией.

— А так ничего. Но зачем?! Ты! Постригся!

— Увы! Пришлось.

— Что-то случилось?

— Пока нет, но лучше перестраховаться. У вас практически нет длинноволосых мужчин, а выделяться мне не с руки. Мои ночные похождения не остались незамеченными. Ваше телевидение — страшная вещь.

— Ты смотрел телевизор? Там что-то сказали?

— Эти подонки попали в поле зрения органов правопорядка, как пострадавшие от нападения. Третий случай за четыре дня, и приметы нападавшего совпадают. Вот так. Не думал я, что информация может распространяться с такой скоростью. Теперь буду осторожнее.

— Они всё рассказали? Тебя ищут? — сердце тревожно забилось.

— Сколько жителей в вашем городе?

— Больше пятисот тысяч, даже ближе к шестистам.

— О, впечатляет. Немаленький город. Затеряться в нём легко. Если не совершать ошибок. Что я выкачивал из людей Силу, рассказать они просто не смогут. Свидетелей пока не было, если не считать тех двоих парнишек, которых я спас от жестокой расправы сегодня ночью. Но они сразу убежали с места действия, так что можно сказать, ничего не видели.

— Дэн, мне страшно.

— Зря пугаешься. Ничего же не случилось. — Он протянул ко мне руку, но так и замер. — У тебя кран открыт?

— Ох, чёрт, забыла!

Мы вместе рванули в ванную, и, кажется, вовремя. Движением руки Даанэль остановил готовую перелиться через край воду и оглянулся на меня:

— Не многовато водички, сестрёнка?

Я смогла лишь кивнуть, сглотнула и сказала:

— Ты меня ошарашил своими новостями, я и забыла, что оставила ванну набираться. Надо пробку вынуть.

— Не надо, промочишь платье.

Дэн встал над ванной, в которой горкой вздыбилась вода, распростёр ладони и начал опускать их. Жидкость послушно стала убывать. Уменьшив таким образом количество воды до приемлемого уровня, велел мне подождать и принёс с кухни небольшую склянку. Вылив её содержимое в ванну, отчего вода сменила все цвета радуги, остановившись на сияющем золотистом, он приглашающим жестом позвал меня:

— Можешь мыться.

— Спасибо. А что это ты налил в неё?

— Средство для укрепления твоего здоровья. Травы с магической добавкой. Смоет все следы болезни.

Я посмотрела вслед вышедшему Дэну. Да, с короткой стрижкой в нём ничего не осталось от пришельца из другой эпохи. Ну не совсем короткой, не бокс всё-таки, но лицо и шея теперь практически открыты, а это сильно меняет облик человека, согласитесь. Нравится ли мне Дэн в таком виде, я ещё не решила.

Пробалдев в мягкой как шёлк воде не меньше часа и хорошенько смыв всю накопившуюся грязь, почувствовала себя другим человеком. Будто не я ещё вчера утром лежала пластом, не в силах встать с постели.

После ванны Дэн усадил меня завтракать, а сам начал куда-то собираться. Потом пришёл на кухню, благоухая тем самым одеколоном, что понравился мне ещё в первый день после посещения магазинов — не иначе, в библиотеку идёт. Достал внушительного размера бумажный пакет со смесью сухофруктов и орехов, отсыпал из него в тонкую матового стекла вазу на длинной ножке, подвинул её ко мне и сам уселся напротив с крохотной фарфоровой чашечкой в руках. Я задумчиво рассматривала его. Новая стрижка была столь неожиданна, что я и забыла, что ночью на его щеке красовался порез. Сейчас и следов шрама не было.

— Дэн, а что тебе скажут, когда ты вернёшься? Наверное, длинные волосы — отличительная черта аристократии или что-то в этом роде.

— Ничего не скажут. Введу новую моду на причёски.

— Прямо-таки ничего?

— Ну, Маша, что ты от меня хочешь? Пока я в вашем мире, и насущные заботы для меня важнее. Я, к слову сказать, ещё ни на шаг не приблизился к возвращению домой. Может статься, мои волосы вновь успеют отрасти, пока я ищу у вас источники Силы, — мрачно закончил он. — Проблемы надо решать по мере их поступления, иначе рискуешь не решить ни одной. Твоя насущная проблема — окончательно выздороветь, а завтра предъявить готовую контрольную. Так?

Я грустно кивнула головой. Похоже, что сейчас мне прочтут лекцию о вреде учёбы для здоровья и предложат полежать, а завтра покаяться перед преподавателем и вымолить у него ещё пару дней.

— Вот твоё средство для поддержания здорового духа в здоровом теле. — Даанэль кивнул на вазу. — Будешь есть это всё время, пока на тебе заклинание.

Я с надеждой вскинула глаза. Обожаю этого парня! Никто никогда не понимал меня, так, как он.

— И не надо смотреть на меня, как на явление Господа в лучах света. Ты поработаешь ровно столько, сколько понадобится для написания контрольной, с перерывом на обед и сон. Меня не будет, но я позабочусь, чтобы всё было без обмана. Если не ляжешь спать днём, уснёшь прямо за столом. Заканчивай завтрак и приходи в комнату.

С заклинанием писать контрольную оказалось намного легче. Если раньше мне приходилось подолгу выискивать нужные кусочки информации из десятка книг, то теперь было достаточно один раз просмотреть текст, я его запоминала и писала уже по памяти. В указанное Дэном время пришлось прерваться на обед, во время которого я почувствовала, что засыпаю на ходу. Еле дотащившись до кровати, упала и уснула. Проснувшись через два часа, с новыми силами взялась за работу. За день легко сгрызла всё, что было в вазе и с удовольствием подсыпала в неё добавку из бумажного пакета. И где он взял такую упаковку? Я успела дописать работу и, не мешкая, взялась за экзаменационные билеты. А то придёт Дэн и снимет заклинание на ночь, чтобы не нагружать мой слабый организм.

Король вернулся позже вчерашнего, хмурый и усталый. Оглядел поле моей деятельности, велел подать ему руки и посмотреть в глаза. Я вздохнула, но подчинилась. Раз, два, три — действие чуда приостановлено.

— Когда я выйду из ванной, чтобы ты уже спала.

Ну совсем не в духе.

— Тебе самому не помешает выспаться. Ложись сегодня, я ведь уже не болею, сидеть со мной не надо.

— Спасибо, что ты обо мне думаешь. Как самочувствие? Только не лги, говори как есть.

— Да прекрасно, будто и не болела. Наелась орехов твоих, так вкусно, пообедала и поспала днём. Так что всё хорошо. Это правда.

— Ладно, значит, завтра едем к тебе в университет.

— Дэн, что-то случилось? Ты не в настроении. — Я осторожно заглянула парню в глаза.

— Ничего особенного, день неудачный. В редкий фонд не попал, по адресам пусто, да ещё стрижка эта...

Я удивлённо заморгала — ничего не поняла.

— А в библиотеке что? Почему не попал?

— Нина заболела, на работе её не было, и адрес мне не дали.

— Та девушка? — осторожно осведомилась я. — А ты что, не был у неё дома раньше?

— Не был. И когда она теперь появится, неизвестно. А мы ведь только договорились посетить хранилище в нерабочее время, когда можно спокойно поработать с книгами без свидетелей.

— Ты рассказал ей о себе?

Почему-то такая мысль была мне неприятна.

— Нет, и не собираюсь. — Дэн закрыл глаза и откинулся в кресле. — Ты единственный человек, который знает правду обо мне. Единственный в этом мире, с кем я могу общаться в открытую и на равных. Должен сказать, что для меня это редкость и в своём мире. Твой дом — то место, где я могу расслабиться и побыть собой. Островок тишины и покоя в этой сумасшедшей жизни. — Казалось, что король полностью ушёл в себя и случайно озвучивает свои мысли. — Не разрушай это ощущение, Маша. Пожалуйста, не надо.

— О чём ты, Дэн? — Голос меня подвёл.

Парень открыл глаза и пронзительным взглядом заглянул мне в самую душу.

— Я о том, милая девушка, что ты ждёшь иных чувств и отношений. Их не будет с моей стороны, и с твоей я их буду пресекать. Ради нашего общего спокойствия. Или мне придётся уйти.

Он поднялся, я тоже встала.

— Это неправда. Зачем ты так говоришь?

— Хочу, чтобы ты поняла, что я дорожу тем, что есть у нас с тобой и не хочу разменивать эти отношения на сиюминутные слабости. Ты — моя семья в этом мире, моя сестра. Единственный лучик света в океане тьмы и хаоса. Мне так не хочется его терять. Подумай над этим.

Даанэль вышел, а я чуть не расплакалась. Похоже, это был тот самый разговор, которого я ждала и так боялась. И не зря боялась, оказывается. Он не подпустит меня ближе. Мой сон был обманом.

Я равнодушно натянула высохшую после стирки пижаму и улеглась на шёлковые простыни. Мне не нужны «отношения», больше всего я сейчас хочу, чтобы меня утешили и погладили по голове. Тоже мне, брат называется. Кого он боится, меня?

Сна ни в одном глазу.

Дэн вышел из ванной и бесшумно где-то ходил, но в комнату пока не заглядывал. Тишину разорвал неожиданно резкий и громкий звонок телефона. Я подскочила, вихрем пронеслась в прихожую, чуть не столкнувшись в дверях с королём. Кто звонит?

— Алло?

— Маша, у тебя всё в порядке? — Звонила мама.

— Мамочка, привет. Всё хорошо.

— У нас была поломка на вышке, связи неделю не было. Я уже соскучилась по твоему голосу. Как ты, доченька? Как подготовка к сессии?

— Всё хорошо. — Про грипп говорить не буду, потому что маме отлично известно, что бывает со мной во время болезни — станет переживать. — Сижу, учу. Завтра важный семинар, есть шанс получить автомат.

— А контрольные все написала?

— Да, мам, завтра унесу последнюю. — Про то, что одна ещё не готова, маме знать не обязательно. Я нарочно оставила её напоследок, потому что проблем с ней не будет. Задачник по логике листала ещё на прошлой сессии, и прорешать на выходных нужные задания труда не составит. А сдавать её надо лично преподавателю на вводной лекции, сам так сказал.

7.3.

— Что там у тебя с квартирой? Ты никого не нашла?

Я покосилась на окружающую обстановку. Если сказать сейчас правду о том, какого квартиранта я себе нашла, мама сойдёт с ума.

— Нет пока. Ты не волнуйся, на сессии будут девчонки, поговорю с ними.

— Это хорошо, что никого не нашла. Завтра прилетает Наташа, она после сессии хочет остаться, искать работу, родители настаивают. Вот её и возьми, вы же подружки? Самый лучший вариант, я так рада!

Сердце у меня куда-то провалилось. Наташка приезжает, как мне ей отказать? Единственная моя настоящая подруга, а тут такое творится.

— Она завтра приедет? — слабым голосом переспросила я, схватившись одной рукой за лоб. Мне даже показалось, что он горячий.

— Завтра днём. Ты успеешь вернуться с учёбы? Я ей дала твой адрес, встречать не надо, она сама подъедет, часам к трём. Будь дома.

— А сотовый у неё есть?

— Нет.

Лучик надежды, мелькнувшей было в душе, погас. Мы ещё поговорили о чём-то с мамой, она рассказывала про Сашку, моего брата-десятиклассника, про отцовские дела, но у меня в голове крутилась одна мысль — куда деть Наташку? Ведь она-то надеется, что сможет здесь жить. Чёрт, и раньше не предупредили, я бы хоть поспрашивала тут, к кому её поселить.

Вздохнув, поставила телефон на зарядку (розетки, слава богу, остались на своих местах) и пошла в комнату.

— Дэн, беда, — начала с порога, но он меня не слышал: крепко спал. Не забыв положить уже ненавистный мне меч. Я постояла над ним, раздумывая — не разбудить ли, но решила, что до утра ситуацию всё равно не изменить, так что не стоит. Утро вечера мудренее.

Глава 8. Визит короля

Моральные травмы всегда больнее, чем физические

NN

Когда я проснулась, вокруг стояла полная темнота. Повернула голову — Дэна на постели нет. А вот с кухни доносятся странные звуки — звон металла и приглушённые возгласы. Прислушалась — вроде голос Дэна, но… их как минимум два! Голоса. Вообще ничего не понимаю. Встала и на цыпочках стала пробираться в ту сторону. Ааа! Опять я про ледяной пол забыла! Еле удержалась от вскрика.

В конце коридорчика меня ожидал сюрприз — дверь. Которой тут отродясь не было — ни в квартире, ни в королевских покоях. Прислушалась — звуки стали отчётливей. Что за?.. Потихоньку толкнула дверь — очень умно, да? Всем известно, что двери имеют обыкновение жутко скрипеть. Эта не оказалась исключением. Протяжный скрип отозвался мурашками на коже. Моя попытка войти незаметно провалилась. Дверь распахнулась, а за ней… в общем, кухни там больше не было, не было стола, мебели — ни старой, ни новой, самих стен тоже не было. Было лишь пространство, освещённое мягким светом, границы которого терялись в дымке. А под ногами каменный пол. На скрип двери обернулась пара бойцов с мечами в руках. Мама моя, два Дэна! Оба в одинаковых штанах, голые по пояс, покрыты потом и тяжело дышат. Лишь одно отличало их друг от друга — тот, что справа, пострижен, а слева — длинноволосый. От такой картины я замерла на пороге, не решаясь ступить дальше.

— Ты уже проснулась? — произнёс один из Дэнов.

— Саттаррэн, леи хооннарр! Она опять в таком виде, — эхом откликнулся другой и поднял лицо к потолку.

Я только хлопала глазами. Парни церемонно поклонились друг другу. Потом стриженый Дэн вздохнул, махнул рукой, и его двойник медленно растворился в воздухе. Вместе с тем сквозь туман проступили стены кухни и вся обстановка.

— С добрым утром, Маша. У меня к тебе просьба: не ходи в этой пижаме по дому. Хотя… я сейчас одет не лучше. — Даанэль посмотрел на себя, скривился, увидев порез на предплечье.

— А… что это тут было? — Я махнула рукой, как бы обводя всю картину в целом.

— Немного потренировался, а то скоро забуду, как меч в руке держать. Создал для этого нейтральное пространство. Иди, оденься, а я в ванную, он ухитрился меня порезать.

— А кто он?

— Фантом. Специально для тренировки.

— Как же он мог тебя поранить?

— Я для того и создал копию себя самого, чтобы быть на равных с противником. Он знает всё, что знаю я, и имеет такую же реакцию. И можно понаблюдать свои ошибки со стороны.

— Да я не об этом. Он же фантом? Его нет, это воздух.

— Стал бы я рубиться с воздухом. Пока действует заклинание, он столь же реален, как ты и я. — Даанэль прошёл мимо меня в комнату, я за ним, залезла на кровать, обняла себя за коленки и искоса посматривала на голый торс парня. Врёт он всё про свою тайную страсть к сладостям. Мало кто из мужиков в двадцать семь лет может похвастать такой фигурой. У всех через одного пивные животики свисают. Дэн обтёр меч, осмотрел его со всех сторон и размашистым движением вогнал в невидимые ножны, где-то в районе между стеной и кроватью. Потом осмотрел свою рану, остановил кровь, проведя сверху рукой.

— Давно хочу спросить: а куда ты подевал всё оружие, я как-то убиралась, ничего не нашла.

— Оружие в тайнике.

— Тайнике? У меня нет здесь тайника.

— Зато у меня есть. Обычный человек никогда его не найдёт. Ты одеваться собираешься или и дальше будешь валяться на постели?

— Позволь спросить, чем тебе не нравится эта пижама? Я специально выбрала именно такую, потому что она вполне приличная.

— Это с твоей точки зрения она приличная. А вот мне так не кажется.

Я открыла рот, чтобы напомнить, кто хозяин в этом доме, и что я буду одеваться как хочу. Но сдулась под пристальным взглядом чёрных глаз. И вспомнила, что сообщила мне вчера мама. Дэн уже накинул халат, и с полотенцем в руке пошёл в ванную. На выходе обернулся:

— Может, для разнообразия, сегодня ты приготовишь завтрак?

— Запросто. Овсянка сгодится? — ехидно поинтересовалась я.

— Вполне. Обожаю овсяную кашу.

Я невольно скривилась. Терпеть не могу овсянку и никогда не встречала человека, который бы её любил. Однако Дэн был абсолютно серьёзен.

— А как я буду варить, плиты-то нет? Не представляю, как можно что-то приготовить в камине. Ты учти, что я вообще впервые вижу подобный шедевр печного искусства.

— На месте твоя плита. Присмотрись внимательнее, увидишь.

Плиту я разглядела не сразу, но оказалось это забавным: смотришь вокруг — дворцовая обстановка, а прищуришься на что-то — и проступает старая мебель, которая, кстати сказать, значительно ближе к середине. Моя-то кухня теснее была. Получается, мы ходим сквозь мебель и стены квартиры? А сквозь нынешнюю обстановку я могу ходить? Провела опыт — прищурившись, попыталась пройти через обеденный дворцовый стол. Ага, разбежалась! Потёрла ушибленное бедро. Потом чётко зафиксировала местоположение плиты, задней стенкой «вросшей» в камин и осторожно потрогала её рукой — на месте. Пройти сквозь неё тоже не смогла. Бред какой-то. Это я теперь постоянно буду натыкаться на старую-новую мебель? Зона повышенного травматизма, а не квартира! Но за время варки овсянки я забыла об этом, потому что мучительно раздумывала над своими проблемами. Как быть — ума не приложу. Двигалась по кухне на автомате и ни разу ни на что не налетела.

Во-первых, мне предстоит появиться на учёбе после трёх дней отсутствия. Представляю, что все подумают на этот счёт. А во-вторых, по здравом размышлении, я решила не посвящать короля в намечающуюся проблему с подругой. Не сомневаюсь, какова будет его реакция — соберёт вещички и поминай, как звали. А я просто не могу его так отпустить — в неизвестность. С ума сойду. И потом, кого я дурю? Не хочу я его отпускать — привыкла уже к его присутствию в доме, привыкла к его чудесам… и вообще, не хочу, и всё!

За завтраком нервничала. Вообще бы не стала есть, но Дэн так глянул, что я молча положила себе порцию и взялась за ложку. Жевала геркулес, не чувствуя вкуса, и волновалась, как перед экзаменом.

— Дэн, какие у тебя планы на сегодня? — поинтересовалась я осторожно.

— Мы, кажется, договорились ехать в университет.

— А потом?

— Почему тебя это интересует?

— Мне надо знать. Днём ты будешь дома?

Даанэль заинтересованно приподнял брови:

— Ты кого-то ждёшь в гости?

Вот ведь зараза, мысли мои, что ли, читает? Впрочем, не удивлюсь, если так и есть. С него станется. Маг хренов. Только этого мне и не хватало.

— Да, подругу, — не буду врать без необходимости.

— Нет, меня не будет. Собираюсь продолжить объезд адресов.

— Что за адреса? Ты вчера сказал, я ничего не поняла.

— Проверяю объявления о магических услугах, которые публикуют в ваших газетах.

Я медленно прожевала кашу, и начала осторожно говорить:

— Ты всерьёз полагаешь что-то найти по этим адресам? По-моему, все так называемые маги — сплошные шарлатаны.

— Может, и я шарлатан?

— Не о тебе речь. Но я бы на твоём месте не рассчитывала найти у нас чудеса.

— А чем же, по-твоему, мне заниматься в вашем мире, как не поиском чудес? Может, смириться с невозможностью оных и устраиваться потихоньку на жительство? Этого не будет! Я вернусь домой, чего бы это ни стоило! Сломаю эту хаосову блокировку на перстне и залью его магической Силой до краёв! Пусть мне для этого понадобится выпить Силу тысячи человек! — При этих словах у короля было такое лицо, что мне стало страшно. — И я не теряю надежды найти хоть слабенькое место Силы. Не может быть, чтобы на всей планете не было ни одного. Очень жаль, что сейчас зима, причём зима суровая. Для начала стоило бы поездить по окрестностям. Если не найду точных указаний в книгах, придётся ждать тепла.

— Ты сильно скучаешь по дому?

— Скучаю? — наклонил голову Дэн. — Это очень неточный термин. Все мои мысли — там. Ты не представляешь, какая сложная обстановка в моём королевстве. К нам едет эльфийское посольство — впервые за двадцать лет! Разведка донесла, что в подземных пещерах дроу необычное оживление. Есть сильное подозрение, что они готовят вторжение на наши земли. А что это такое, тебе лучше не знать. Дроу безжалостны! Там, где они побывали, остаётся только кровь и смерть! Они никогда никого не щадят! И они невероятно сильны. Союз с эльфами — единственное, что может нам помочь удержать их под землёй. Ну, не считая этого, — показал он на свою руку с перстнем на пальце. — А я здесь! Из всей правящей семьи осталась только моя сестра. Ей семнадцать. И я знаю, что сделают мои враги, благодаря которым я оказался в вашем ненормальном мире. Первым делом они попытаются выдать принцессу замуж — за своего ставленника. Конечно, им не удастся сломать её так сразу. Силы воли Элианели не занимать. К тому же она маг, о чём никому не известно. Отец, а потом и я скрывали этот факт так же тщательно, как и мои способности к магии. Но рано или поздно её склонят к замужеству. В одиночку со всеми ей не справиться.

Я тихонько сидела, забыв о своих проблемах. Страстная речь короля меня поразила. Сейчас я хорошо прочувствовала всю разницу между нами — в возрасте, опыте, социальном положении. Беда у человека, страшная беда. Как бы я стремилась домой, попади в неизвестный мир? Наверное, так же. Только сил и знаний у меня не в пример меньше. И я не несу такой ответственности за судьбу целой страны, как он. А если честно, вообще ни перед кем не несу ответственности. И терять мне особо нечего. Исчезни я из нашего мира сейчас, оплакивать меня будут только родители. Подружки прослезятся и вскоре забудут.

— Но ведь тебя должны искать.

— Разумеется. Только не всё так просто. Те, кто отправил меня сюда, постараются максимально осложнить поиски. А если это кто-то из ближайшего к трону окружения, а я думаю, что это так, то поиски вообще могут стать чисто номинальными. По-настоящему преданных мне людей очень мало. Слишком недолго я правил. А друзей так и вообще, считай, что нет. Точнее, друг у меня один. И он не маг. А сестре просто не дадут возможности искать меня. Так что на помощь оттуда рассчитывать не приходится. И не вздумай меня жалеть! Я это не для того говорил. Просто знай, между чем и чем стоит мой выбор. Там меня ждёт жизнь, полная до краёв, во всех своих проявлениях, здесь — лишь прозябание. Как ты думаешь, стоит мне ради возвращения прикладывать все усилия?

— Да я уже поняла, что, по твоему мнению, наш мир яйца выеденного не стоит.

— Отнюдь. Он меня очень интересует. Ваши технические достижения удивительны. В перспективе я бы хотел здесь многое позаимствовать. Только одно меня удивляет — как низко пало ваше общество в духовном плане, достигнув невиданных высот. Возможно, это плата за успех? Об этом стоит задуматься.

— Кстати, о плате, — он встал и сходил в комнату. — Возвращаю свой долг.

На стол легло несколько крупных купюр. Я опасливо покосилась в их сторону.

— Дэн, это много. Я сейчас покажу свои подсчёты, и надо вычесть то, что…

— Маша, не унижай меня этой мелочью, — остановил он меня. — Не буду я разбираться в твоих записях. Просто возьми. Считай, что проценты набежали.

— Но я не могу так! — попыталась протестовать я.

— Ты не можешь, а я должен мочь?! Сумма покрывает твои расходы?

— Более чем, — кивнула я.

— Прекрасно! А остаток… пусть это будет моя доля по оплате квартиры. Этот пункт ведь ты не посчитала? — с торжествующей улыбкой закончил король.

— Нет, — отозвалась я и закончила шёпотом: — Только за неё уже было заплачено. И купюры большие.

— Тебе помельче дать?

— Если можешь. А то у меня даже на автобус нет.

— Мы поедем на такси. — Дэн заменил деньги на более мелкие. — Выезжаем через полчаса.

Я угрюмо кивнула. За время завтрака он очень хорошо дал мне почувствовать пропасть между нами. А между тем, сейчас мы приедем на факультет вместе, и меня съедят живьём. И возразить против его посещения мне нечего. Он ведь едет по делу. Пожалуй, самым мудрым будет просто игнорировать все разговорчики и подколки. Вот только легко сказать. А ещё надо поговорить с девчонками, нет ли у кого в общаге свободной койки. Тем и буду себя уговаривать: разговоры побоку, главное, пристроить Наташку, иначе это будет фатально.

Решившись, пошла собираться. Когда я увидела Дэна, готового к выезду, смогла только восхищённо охнуть. Никогда у меня не было такого элегантного и представительного брата. Он надел тёмно-серый деловой костюм, потрясающе ему идущий. Белая рубашка, тёмно-бордовый галстук. Не иначе, решил произвести впечатление на весь мой факультет. Да, с таким серьёзным человеком и профессора поговорить не откажутся. Впрочем, огоньки восхищения в глазах мне пришлось спрятать, чтобы не нарваться снова на проповедь из разряда «вы, милая девушка, ждёте других отношений…». Даже комплимент сказать нельзя. Но я решила отомстить ему. Выбрала короткую юбку, открытую блузу и цвета загара капроновые колготки. А что? Езжу я теперь исключительно на такси, так что не замёрзну. И почему это в угоду человеку, которому на меня плевать с верхней полочки, я должна одеваться, как он считает приличным? Тщательно, чтобы хоть немного скрыть следы болезни, накрасилась. Когда я в свой черёд предстала перед парнем, он оглядел меня сузившимися глазами и уже открыл рот, чтобы разразиться тирадой, но я выпалила, опередив его:

— Не хочу слушать, что ты думаешь об этой одежде. В нашем обществе она прилична, и я поеду на учёбу в ней. Мне надоело, что ты командуешь мной по любому поводу. Никаких прав на это у тебя нет. Если не нравится, можешь ехать отдельно. Я притворюсь, что мы не знакомы. Думаю, что в таком виде, — я махнула рукой в его сторону, — даже Танька тебя не узнает. А разбираться в моих отношениях с группой тебя никто не заставляет.

— Если тебе нравится одеваться как гулящая женщина, это твоё право. Вмешиваться не буду, — с холодной усмешкой ответил Дэн.

8.2.

— Сейчас же забери свои слова обратно! — Я приблизилась к парню, уперев руки в бока. — Ты не имеешь права оскорблять меня!

— Я бы ничего и не говорил, но ты ведь сама напрашиваешься.

— Дэн, извинись!

— Извините, сударыня. Беру свои слова обратно. Вы прекрасно выглядите, — с полупоклоном произнёс он. — Так лучше?

Я кинула на него оскорблённый взгляд и села, закрыв лицо руками:

— Тебе нравится издеваться надо мной.

— Машенька, — я почувствовала, что Дэн сел рядом. — Ты прекрасная девушка, не типичная для своего времени: искренняя, заботливая, замечательный друг. Зачем ты хочешь показаться хуже, чем есть на самом деле?

— Дэн, ты заставляешь меня вредничать. Когда ограничивают мою свободу, я начинаю упираться. В конце концов, в такой одежде ходит половина студенток. Чем я хуже? Тем, что у меня появился внеплановый брат? Который запрещает мне элементарные вещи, о которых с настоящим братом я бы и не задумалась.

— Например?

— Например, поплакаться в жилетку. Чтобы меня по-братски обняли и пожалели. Ты же никогда этого не сделаешь.

— Хочешь поведать свои печали? Ну вот тебе моя жилетка, можешь плакать, я высушу пятна.

Даанэль оттянул лацкан пиджака, под которым и впрямь оказалась жилетка. Я невольно улыбнулась — как буквально поняли мои слова. Однако воспользоваться приглашением не решилась. Дэн, видя мои сомнения, осторожно обнял меня одной рукой и притянул себе на грудь.

— Рассказывай, что случилось, девочка. Ты с утра сама не своя.

Уткнувшись в его плечо, шмыгнула носом:

— Я ужасно нервничаю.

— Оттого что я еду на твой факультет?

— Да. Боюсь, что реакция на твоё вмешательство окажется прямо противоположной той, что ты ожидаешь. Все лишь убедятся, что, по крайней мере, часть слухов оказалась правдой. А начнёшь оправдываться, только хуже будет.

— Маша. Я даю тебе своё королевское слово, что ситуация после моего визита исправится. Ты мне веришь?

Я подняла голову и взглянула в его глаза:

— Верю. Только не представляю, как ты этого добьёшься.

— Обещаю, что те, кто порочил твоё имя и разносил слухи, по меньшей мере, замолкнут, а кто-то даже станет поборником твоей репутации. Если не помогут простые слова, я прибегну к магии.

Данное слово немного приободрило меня. Чтобы закрепить успех, я хотела попросить, чтобы Дэн ни в коем случае не приезжал домой днём, но тут запиликал мой телефон. Наверное, Ольга. Вот ещё с репетицией надо что-то делать.

Помедлив минутку, я с сожалением освободилась из уютных братских объятий и побежала на зов телефона. Звонила не Ольга. Мужской голос сообщил, что у подъезда нас ожидает машина. Дэн извинился, что дал мой номер в службу такси, когда договаривался вчера. И пообещал сегодня же приобрести телефон себе. Вместе с часами. И помощь в этом деле ему уже не нужна. Он гораздо увереннее чувствует себя в нашем городе и лучше разбирается в технических диковинках, чем неделю назад. Интересовался вопросом. Да-да, прошла всего неделя, а мне она показалась целым годом.

Я подхватилась было бегом собираться, но Дэн остановил меня:

— Десять минут мы тебя подождём. Если тебе нравится эта одежда, и ты в ней себя увереннее чувствуешь, можешь в ней и ехать, но поверх всё же надень что потеплее — не слишком умно после болезни щеголять в мороз с голыми ногами.

Возразить было нечего.

***

И вот мой родной факультет. Я попросила таксиста остановиться за углом здания, потому что на крыльце обычно курит толпа студентов. Моё явление из такси в сопровождении мужчины будет увесистой плюшкой на весы сплетников. Хотя… толку-то теперь скрываться. Если этот мужчина сейчас войдёт вместе со мной.

Прежде чем выйти из машины, Дэн сжал мою руку и пристально посмотрел в глаза:

— Всё будет хорошо.

Как ни странно, эта избитая фраза придала мне уверенности. Теперь он уже не требовал от таксиста распахивать перед ним дверь. Открыл сам и подал мне руку. А я почему-то подумала, что тогда он так разъярился от того, что попросту не знал, как её открыть, эту машинную дверцу.

И всё же меня застукали как раз в момент выхода из такси. Я, значит, такая выползаю, крепко уцепившись за руку Дэна, потому как красиво выходить из машины не умею, и тут из-за угла кучка девчонок с сигаретами в руках, среди которых две мои одногруппницы. Чего они сюда припёрлись перед началом занятий? Дома не накурились, что ли? Досадно. Пришлось поздороваться, игнорируя многозначительные взгляды. Дэн же брезгливо сморщился при виде прикуривающих девчонок и сразу отвернулся.

В гардеробе, конечно, давка. Король увёл меня в угол, закрыв своей спиной от других, скинул свою куртку, принял мою шубу и сказал, что сам сдаст.

— А номерок?

— Потом отдам. Ты точно продержишься первые пары?

— Думаю, да. Семинар же.

— Значит, договорились. Иди.

Тут у меня запиликал телефон, и, взглянув на экран, я сама поспешила выйти из гардероба. Ольга звонит.

— Привет. Как здоровье? — сразу начала она атаку.

— Нормально.

— Приедешь?

— У меня проблемы. Наташка сегодня приезжает, надо куда-то её пристроить. — Чёрт, получается как очередная отговорка.

— Какая Наташка? Суворова?

— Да. Мы же учимся вместе. У нас сессия с понедельника, вот она и едет. А мне её деть некуда.

— Перекантуется у тебя пару дней, да найдёт что-нибудь.

— Невозможно у меня, — замялась я. — Никак.

— Почему?

— Долго рассказывать. У тебя нет вариантов, случайно?

— М-м. Надо подумать. Может, и есть. Во сколько она будет?

— Около трёх часов.

— Тогда позже созвонимся, я поговорю с народом.

— Только учти, что ей насовсем надо, после сессии она остаётся.

— Так что ж ты сразу не сказала?! Ё-моё! Это ж меняет дело!

— Да? Есть вариант? — обрадовалась я.

— Возможно, — туманно ответила подруга. — Как встретитесь — звоните.

— Оль! Ты меня спасла!

— Погоди благодарить, это ещё не точно. На всякий случай, у себя тоже поспрашивай.

— Конечно!

— Ну уж если утрясётся это дело, тогда-то ты приедешь?

— Обязательно, Оль!

— Ну всё, пока. У меня до пары куча дел ещё.

— Да я тоже на учёбу приехала. До связи.

Настроение немного улучшилось. Какая-никакая, а всё-таки надежда.

Я поднялась на третий этаж. Дошла до заочного отделения, ознакомилась с вывешенным расписанием сессии. Контрольную методистка не взяла, сердито объяснив, что поздно, и договаривайся теперь с преподавателем, как хочешь. Вот чёрт! Сходила к стенду с общим расписанием. Дмитрий Алексеевич будет только к третьей паре. Вот тогда и занесу ему контрольную. Перед входом в аудиторию выдохнула, сказав себе: «Дэн слов на ветер не бросает. Значит, морду тяпкой — и вперёд».

Половины народа ещё не было. Поздоровалась с присутствующими, отметив, что народ перед семинаром явно трясётся. Кто-то что-то читает, обложившись книгами. Я тоже выложила пару книг и тетрадку, а то совсем без всего на семинаре будет как-то подозрительно. Вошедшие Танька с Юлькой сразу узрели меня:

— Машка! Пришла наконец. Мы уж думали, ты со своими делами совсем учёбу забросила.

— Я болела.

— Ну да? — недоверчиво воскликнула Танька.

— Посмотри на меня. Что, не видно?

— Есть немного. Так может, ты того.

— Чего — того? — Я внимательно смотрела ей в глаза.

— Да влюблённые первое время вообще из постели не вылезают, ни днём, ни ночью, — откликнулась Юлька. — Будет тут утомлённый вид.

— Мы не влюблённые, Юля. И я кому-то уже говорила, что у нас ничего нет. Так что больше не хочу слушать от вас грязные намёки. Танька, ты меня поняла?

— Маш, да я ничего. Ты обиделась?

— Что ты. Мне очень нравится, когда весь истфак на ушах стоит, перемывая мои кости. Тебе бы тоже такое понравилось, верно?

Танька не успела ответить, потому что вошли наши курильщицы.

— Что, Маш, твой бойфренд приехал тебя пасти? Весь из себя такой. Богатый мальчик? Ты теперь крутая — с утра уже на такси.

— Машка? На такси? Что вы брешете?! — изумились Танька с Юлькой.

— А чего нам врать? Пусть сама скажет.

Девчонки уставились на меня. Вновь прибывающие на ходу ловили последние новости.

— Да, на такси! И что? Я болела, мне мёрзнуть нельзя.

— А кто это с тобой приехал, дядя доктор?

— Кто со мной приехал, вас никаким боком не касается. Ему на кафедру надо.

Вокруг поднялся гвалт. Ну как им всем рты заткнуть? Я привстала:

— Группа! Баста! Вы меня достали! Если не угомонитесь к третьей паре, пеняйте на себя! Я не шучу.

В ответ раздались смешки, кто-то присвистнул. И это ещё не все подошли. Главного заводилы Звонникова нет.

— Что за шум, а драки нет. — Лёшка пришёл.

— Да вот, Соколова угрожает нас всех урыть после семинара.

— По поводу?

— Три дня прогуливала, сегодня на такси прикатила и дружка с собой притащила, а всё ещё отпирается. Вон, девчонки видели.

Лёшка хмыкнул:

— Маш, правда? А где он?

— И ты туда же? Что, вообще нормальных людей нет?

— Маш, да что ты с ними разговариваешь, с дураками. Успокойся. — Ко мне подошла Люда, как всегда спокойная и рассудительная. — Не обращай на них внимания. Девчонкам завидно — их-то никто на такси не катает.

— Я и не собираюсь с ними разговаривать. А уж оправдываться — тем более. Думайте, что хотите, только меня не трогайте. Не знаю, как у вас, а у меня сейчас семинар. — Я демонстративно уткнулась в книгу, больше не слушая, что говорят вокруг. Мне бы про Наташку надо спросить, но как теперь это сделать? Это же всё по новой выслушивать придётся. Народ погалдел и разбрёлся по своим местам, а Танька села рядом:

— А Данил правда приехал?

— Да, по делам.

— По каким делам?

— По своим. На кафедру истории России.

— Он что, историк?! — Танькины глаза округлились.

— Можно и так сказать. Попросил меня помочь в исследовании.

— Интересно. А ты правда болела?

— Да.

— А чего не позвонила? Мы бы хоть приехали, помогли чем.

— Таня. Дэн обо всём позаботился не хуже вас.

— Да брось. Мужики с больными возиться не любят.

— Значит, он — исключение.

— А говоришь, ничего у вас нет.

— Таня! — прорычала я. — У нас ничего нет! Нет! Нет! И ещё раз нет!

Мимо проплыла Наташа-фотомодель. Кинула на меня ехидный взгляд.

— Тогда ничего не понимаю. Возиться с больной девчонкой мужик может только от большой любви.

— Ты ошибаешься. Я ведь говорила, он считает меня сестрой.

— Да плевать им на сестёр!

Ещё немножко, и я краснеть начну.

— Слушай, отстань уже. Иди к семинару готовься.

— Толку-то. Перед смертью не надышишься. Сейчас ты как? Помню, как ты в прошлом году с температурой на пары ходила, ненормальная.

— Сейчас хорошо.

— А то так выглядишь… ну видно, что болела. Похудела, хотя куда тебе худеть-то.

— О! Соколова пришла. — Блин, Паша явился. — Здравствуй, Маша, — преувеличенно вежливо обратился он ко мне.

— И тебе не хворать, — мрачно отозвалась я, предчувствуя, что будет дальше.

— Чем же это ты была так занята с понедельника? Наверное…

Но Звонников не успел досказать свою «умную» мысль, потому что зашёл декан и с ходу парой фраз настроил всех на серьёзный лад. Народ быстро разбежался по своим местам, и начался семинар.

К концу первой пары большая часть группы уже выдохлась. Ручеёк знаний начал истощаться. Диалог с профессором поддерживали самые стойкие, среди которых уверенно держалась и я. А впереди была ещё целая пара, на которую остался один вопрос и выводы по теме. Общим голосованием было решено не прерываться, а лучше пораньше закончить. Продолжили.

За три часа семинара я по достоинству оценила, что такое абсолютная память! Это вам, ребята, не хухры-мухры! Если я с этим заклинанием и дальше буду готовиться к экзаменам, о сессии можно вообще не беспокоиться. Нужные сведения послушно всплывали в моей голове по первому требованию. При этом я помнила не только то, что читала, но и что думала в тот момент, на чём акцентировала своё внимание. На меня смотрели изумлёнными глазами все — и студенты, и декан. Я одинаково свободно рассуждала о раздроблении Японии в «эпоху воюющих провинций» и кодексе чести «бусидо» японских самураев.

По окончании семинара состоялась традиционная «раздача слонов». Автомат получили три человека, но я в их число не вошла. Моему разочарованию не было границ. Декан снял очки, потёр переносицу и устремил свой взор на меня:

— По поводу вас, Соколова. Я не могу поставить вам зачёт автоматом, потому что вы из заочной группы, а здесь присутствуете вроде как вольнослушателем…

По аудитории пронёсся возмущённо-злорадный ропот.

— Но скажу честно, вы меня удивили. Это ваша любимая тема?

— Просто я хорошо подготовилась.

В ответ декан крякнул. Побарабанил ладонью по столу:

— Вы ещё не думали, на какую кафедру пойти на диплом?

— Э-э, нет.

— Контрольную по моему предмету сдали, так?

— Да.

Чего он резину тянет?

— Тогда разрешите вас на разговор, ненадолго. Все остальные могут быть свободны.

Я вздохнула и подошла к преподавательскому столу.

— Пойдёмте в деканат, там тише. Можно спокойно поговорить, — пригласил он меня.

Я шла вслед за деканом и тревожно вглядывалась в коридоры. Где-то здесь ходит Дэн. Он должен подойти на этой перемене. До неё ещё минут десять, конечно, но вдруг. И что он, интересно, делал тут две пары — три часа всё-таки.

Кабинет декана оказался довольно скромным. Раньше мне тут бывать не доводилось, только в приёмной. Секретарша глянула на меня из-за компьютера и хмыкнула.

— Садитесь. — Профессор устроился за столом, повертел в руках авторучку с золотым пером — свою гордость, о которой среди студентов ходили легенды. — Вы меня сегодня порадовали. Подобных семинаров у меня не случалось уже лет десять. Да что там десять — лет пятнадцать точно! А уж девушки военную историю вообще недолюбливают. В понедельник мне показалось, что вы как заочница решили не участвовать в семинаре. Не хотите развить эту тему на диплом? — неожиданно закончил он свою речь.

Я изумлённо уставилась на декана:

— Игорь Васильевич, я как-то… даже не знаю.

— А вы подумайте. У вас явный талант. С прошлого года запомнил. Как мы с вами тогда поспорили на экзамене?! Ох, вы отстаивали свою точку зрения! — улыбнулся профессор.

Я лихорадочно обдумывала предложение. Это шикарный шанс. Декан кого попало в дипломники не берёт. Защищаться у него — да это круто! Потом и с аспирантурой проблем не будет. Но тема…

— Вот только вы заочница, а у меня к заочникам предубеждение. Но я подумаю, что можно сделать. Есть подозрение, что кое-кто из вашей группы отсеется после сессии. У меня ведь давно лежит ваше заявление о переводе на дневное отделение. Сдадите сессию хорошо, подумаем об этом.

Я замерла. Перевестись на дневное — да это моя мечта! Как я ревела в прошлом году, когда не прошла по баллам. Пришлось сдавать на заочку. Платить за учёбу у родителей денег не было. У отца последние годы проблемы на работе.

— А с зачётом… вы уж походите во время сессии на мои лекции. Потом приготовите один вопросик, на свой выбор. И на тему контрольной побеседуем. Как вам такое предложение? Не откажите мне в удовольствии пообщаться с умным человеком. Сейчас такие студенты редкость.

— Игорь Васильевич, тут Владимир Андреевич с каким-то молодым человеком. Поговорить хотят, — заглянула секретарша.

— Ну, пусть заходит. Чего ему надо? Утром же виделись. Так вы подумайте, Соколова. И сдавайте сессию, желательно, на «отлично».

В дверях я столкнулась со щупленьким профессором Кротовым, которого раньше видела только мельком. С порога он начал что-то говорить о спецкурсах и научных статьях, но я его не слышала, потому за ним шёл Дэн. Сердце замерло. Мы приостановились и перекинулись парой фраз. Он поинтересовался, не утихли ли разговоры. Получив отрицательный ответ, сказал, что не успевает зайти ко мне сейчас, но в следующий перерыв обещал быть непременно.

8.3.

— Держись, — сказал он мне на прощанье и обернулся к двум профессорам. И зачем он пришёл к декану, интересно?

Я сбегала в свою аудиторию за контрольной и пулей вылетела в коридор, потому что Паша тут же начал спрашивать меня о лунных ночках.

На кафедре международных отношений я разыскала Дмитрия Алексеевича и с извинениями попыталась отдать ему контрольную, которую он не взял, а ехидно поинтересовался:

— Что-то вы припозднились, чем всю неделю заняты были?

— Я болела.

— Да ну? Наверное, и экзамен будете сдавать не в состоянии.

— Дмитрий Алексеевич, ну я же до сессии успела. Извините меня, я тогда ляпнула глупость, потому что голова раскалывалась, а к вечеру вообще с температурой слегла.

Преподаватели с интересом прислушивались к нашему диалогу:

— Дмитрий Алексеевич, ну смилуйся над девушкой. Может, правда, болел человек, — вступился за меня кто-то.

— Болела она, как же, — отозвался тот. — Ладно, давайте свою контрольную. Посмотрю, что вы там написали в бреду. Ой, да ещё от руки. — Преподаватель, недовольно сморщившись, изволил, наконец, принять мою работу.

Я облегчённо выдохнула:

— Спасибо, — и хотела выйти, но меня догнал его голос:

— Про третий вопрос я не забыл. И вы, будьте добры, не забыть. Готовьтесь, — и мерзко так усмехнулся.

В аудиторию я возвращалась вся в мрачных думах. Историю Средних веков придётся штудировать под заклинанием и самым тщательным образом. Похоже, мой длинный язык в понедельник оказал мне медвежью услугу.

Едва я опустилась за свою парту, Звонок тут же уселся напротив и с ужимками, над которыми и я бы посмеялась, если бы дело не касалось меня, начал допытываться, до какой страницы Камасутры можно добраться за три дня. А проходила ли я вот такую позу? А такую? Я отмалчивалась минуты три. Потом не выдержала:

— Звонок, заткнись!

— А правду говорят, что ты своего дружка с собой притащила, чтобы на переменах время зря не терять? И где он тебя ждёт? В туалете?

Народ вокруг уже бурлил, кто-то хихикал. Девчонки попытались вступиться, но Звонок и в их адрес отпустил пару подобных комментариев. Явно в ударе сегодня. Сальные шуточки сыпались со всех сторон. Меня уже трясло, щёки горели.

— Считай, что ты нарвался, — процедила я сквозь зубы.

— Правда? Как интересно. И где же твой защитничек? Говорят, ты уже обещала предъявить его на этой перемене. Не вижу. — Пашка, приставив ладонь ко лбу, тревожно огляделся.

— Я тебя предупредила по-хорошему. Когда ты его увидишь на следующей перемене, не обрадуешься. Это касается всех.

— Пашка, опять ты к ней пристал. Язык, как поганое помело. — Вернулся Лёшка, которого не было всю перемену.

Слава Богу, наконец началась пара. Я далеко не сразу въехала, о чём нам рассказывают. Но к середине всё же взялась за конспект. Так хоть отвлечься можно. Приближался перерыв, я поглядывала на часы каждую минуту и отчаянно молилась, хоть бы Дэн сразу пришёл. Ещё несколько минут в обществе Паши Звонникова я не вынесу. И не сбежишь. Когда Звонок входит в раж, может ходить за человеком по коридорам и донимать его, куда бы тот ни пошёл.

Преподаватель, подхватив портфель, удалился. Народ потягивался, кто-то собрался в столовую.

— Эй, не расходиться. — Паша Звонников вышел к доске, злорадно поглядывая в мою сторону. — Сейчас на наши головы упадёт кара небесная, как предрекала нам непутёвая подруга наша Мария Соколова. А пока мы её — кару — ожидаем, Машка поведает нам, каково в постели с длинноволосатыми мужиками.

— Маша ничего не поведает, зато я расскажу интересную историю. — В дверях возникла фигура в тёмно-сером костюме. Король. Глаза недобро прищурены. Окинул взглядом затихших сразу студентов. — Значит, вы и есть историки второго курса, с которыми имеет несчастье общаться моя сестра. Похоже, дело серьёзнее, чем я ожидал. Маша, иди сюда. Остальные остаются на своих местах! — В голосе короля звучал металл и неприкрытая угроза. Я неуверенно подошла к нему. — Вы, молодой человек, тоже присядьте, с вами я буду беседовать отдельно, — многообещающе кинул он Звонникову. Пашка дёрнулся ответить, но буквально захлебнулся воздухом.

С задних парт раздались голоса:

— Вот с ним и разбирайся, а мы пошли.

— Перемена короткая. Не собираемся мы тут сидеть.

— Молчать! Я никому не давал слова! Маша, — обратился король ко мне и зачем-то внимательно осмотрел потолок в центре аудитории. — Забирай тех, к кому у тебя нет претензий, и выходите в коридор. С остальными я поговорю.

Группа смотрела на меня изумлёнными и немного испуганными глазами.

— Ни хрена себе! — раздался чей-то голос в тишине.

Я назвала полтора десятка человек, двое из которых всё же остались. Таньку вернул Дэн, заявив, что ей, как главной виновнице, не помешает послушать то, что он скажет. А Лёшка остался сам, пояснив, что как староста не может бросить свою группу. Вдруг тут сейчас произойдёт геноцид историков.

— Благородно с вашей стороны, — усмехнулся Дэн. — Что ж, оставайтесь. А вы идите, — кивнул он мне и ободряюще кивнул.

Едва мы вышли в коридор, дверь за нами со стуком захлопнулась, и щёлкнул замок. Вышедшие вместе со мной настороженно и с любопытством посматривали на меня, ожидая объяснений.

— Маша, это он и есть? — не выдержала Люда.

— Да, — мрачно отозвалась я.

Боюсь представить, что он там делать собрался. Явно не разговоры разговаривать.

— Серьёзный человек. От одного взгляда мурашки по коже.

— Да-а, Соколова, и где ты такого мужика взяла?

— А я думала, врут девчонки, оказалось, не совсем.

— Молчи, дурочка, присоединиться захотела? — тихонько переговаривались одногруппники.

Кто-то из парней предложил пойти перекурить, но большинство осталось, посмотреть на результат воспитательного процесса.

К нам подходил народ из других групп, интересовался, чего это мы тут толчёмся, вроде для экзаменов рано. Ребята немного нервно шутили на тему полиции нравов. Кто-то пытался толкнуться в дверь, но безрезультатно. Внутри стояла полная тишина.

— Они там изнутри закрылись, что ли? Что происходит-то?

Глядя на моё нахмуренное лицо, девчонки и парни сплавляли особо ретивых. Перемена показалась мне бесконечной. Никто не выходил. И никто из вышедших со мной так и не ушёл от двери. Любопытство на лицах сменилось откровенной тревогой.

— Второй курс! Чего это вы тут стоите? — от звонкого голоса Светланы Николаевны, которая вела следующую пару, все вздрогнули.

Ожидание к тому моменту достигло наивысшей точки. Все растерянно посмотрели на меня. Тут дверь без шума распахнулась, а за ней оказался Пашка Звонников, которого вёл Дэн, ухватив за шею сзади. На лбу короля проступила испарина, плечи вздрагивали, а заглянув ему в глаза, я отшатнулась. Это были глаза голодного хищника, предвкушающего сытный пир.

— Простите, надеюсь, я вас не задержал. Можете заходить, — кивнул он ничего не понимающей преподавательнице и потащил Пашку по коридору. Тот практически не сопротивлялся.

— Что тут происходит? — спросила она у нас. Молчание. — Молодой человек, вы куда моего студента тащите?

— Ему необходимо преподать урок хороших манер, — приостановившись на мгновение, пояснил Дэн. — Не переживайте, он скоро вернётся живой и почти невредимый.

— Кто это? — вновь попыталась прояснить ситуацию Светлана Николаевна, пытливо вглядываясь по очереди в наши лица. — Соколова, почему все смотрят на вас?

— Давайте зайдём? — довольно нервно предложила я. — Это мой… брат был. Воспитывал мою группу.

Аудитория встретила нас гробовой тишиной. Я в страхе взглянула на парты, ожидая увидеть горы трупов. Да нет, все живые. Только сидят тихо-тихо. И на меня никто не смеет поднять глаз. Преподавательница удивлённо оглядела притихших студентов, повеселела, хмыкнула чему-то и начала лекцию. Я дрожащей рукой стала записывать. Минут через десять дверь распахнулась. Вошёл Паша, на скуле которого красовался свежий кровоподтёк. За ним Дэн:

— Прошу прощения, разрешите прервать вас на минутку. Давай! — подтолкнул он жертву. Тот неуверенно приблизился ко мне, остановился, переминаясь с ноги на ногу. В аудитории стояла абсолютная тишина, хуже, чем даже на экзаменах. — Начинай, что молчишь?

— Маша, извини меня, пожалуйста. Я больше никогда не буду такое говорить.

Я, приоткрыв рот, переводила взгляд с одного парня на другого. В глазах Дэна было холодное спокойствие, а во взгляде Пашки плескался откровенный ужас и жгучий стыд.

— Все слышали? Советую каждому из вас подойти к Маше в перерыве и повторить эти слова. В ближайшее время я буду появляться на вашем факультете по своим делам. Если услышу хоть одно слово на известную вам тему, с тем человеком побеседую, как с Павлом. Предупредите всех! — Король кивнул в сторону Светланы Николаевны, стоящей с круглыми глазами. — Ещё раз прошу прощения, что отнял ваше учебное время.

Дэн было направился к дверям, но тут же резко развернулся и пошёл обратно:

— Маша, твой номерок. — Он достал из кармана два номерка, закрыл глаза на секунду, выбрал один. — Вот этот. До вечера. — И вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Преподавательница весело усмехнулась, глядя на группу:

— Что, получили? Поделом вам.

После пары, вместо того, чтобы отправиться по домам, все выстроились в очередь для извинений передо мной. Я, представив этот кошмар, громко объявила:

— Слушайте, я уже поняла, что вы всё осознали. Извинения приняты. Можете проваливать по своим делам. Свободны.

С облегчением выдохнув, народ стал расходиться, кидая на меня благодарные взгляды. Только Пашка всё так же сидел на своём месте, не поднимая взгляда. Его со страхом обходили остальные. Я подошла к Лёшке, который показался мне самым вменяемым из тех, кто «прослушал лекцию» короля:

— Лёша, скажи, что тут было?

Староста поднял на меня крайне задумчивый взгляд:

— Маш, извини меня.

— А ты-то за что извиняешься?

— Даже не знаю, как выразить это словами. Просто чувствую, что все мы были не правы, когда подозревали тебя в порочной связи с Данилом. Он доступно объяснил нам, что кроме братских отношений между вами ничего нет.

Я ошарашено внимала:

— Лёшка, что с тобой? Объясни, что тут случилось, а то я с ума сойду.

— Твой брат с нами поговорил, пристыдил. Я плохо помню, но что-то про мораль вроде, ещё про твою болезнь. А потом нам всем стало невыносимо стыдно. Вот и всё. Маш, больше никто тебе ни слова не скажет.

Я поняла, что разговаривать дальше нет смысла. Видимо, мои одногруппники находятся под действием какого-то заклинания. Вот это да! Дэн ни словом не обманул меня.

Рассеянно глянула на часы. Чёрт! Времени-то сколько! Бегом домой, сейчас же Наташка приедет!

Глава 9. Есть контакт

В ревматизм и в настоящую любовь не верят до первого приступа

Мария фон Эбнер-Эшенбах

Домой ехать всё же пришлось на такси. Скажи кто неделю назад, что я так запросто буду пользоваться столь дорогостоящим видом транспорта, повертела бы у виска пальцем. А тем не менее выбора сейчас не было. Пока я спускалась в гардероб, меня поодиночке выловило большинство народа из группы, и каждый, смущаясь и переминаясь с ноги на ногу, извинялся на свой лад. Приходилось каждому объяснять, что я жутко тороплюсь, что я не сержусь, что все могут жить спокойно и так далее. К первому этажу я уже кипела. Дэн перегнул палку! На кой чёрт было так их пугать?

В гардеробе на меня напала Танька. Со слезами в глазах она повисла у меня на шее, и принялась причитать и всхлипывать:

— Прости меня, дуру безмозглую! Машка, это всё из-за меня! Мало в детстве лупили за длинный язык, кто бы щас по шее надавал? Просто меня так поразило, что я в твоей постели увидела мужика, что аж распирало! Так я ж за тебя рада была! Ну, одной сказала, другой, так ведь все обещали молчать! А он молодец! Как всех построил! Ты бы это видела! На меня так глянул, такое ощущение, что всю душу и все грехи насквозь… — Голос Таньки пресёкся, она уже откровенно зарыдала.

Я напрасно пыталась освободиться из объятий подруги. Однако моя весовая категория явно не подходит на роль опоры для упитанной Таньки, а посему я законно возмутилась:

— Герасимова, ты меня уронишь или раздавишь!

Подруга немного ослабила хватку.

— Отпусти же ты меня, я опаздываю!

— Маш, ну прости.

— Да простила я уже всех!

— Это ты так просто говоришь.

— Некогда мне сейчас ваши извинения слушать! Слушай, Танька, раз уж ты так горюешь. Так может, ты мне поможешь?

Подруга с надеждой подняла на меня глаза.

— Не знаешь, есть у кого свободное место в комнате? Одну девчонку надо пристроить.

— Я сегодня узнаю, а завтра позвоню, давай?

— Завтра мне поздно будет. Она сейчас приедет, а я тут с тобой стою.

— Ну тогда я сейчас повылавливаю наших общаговских, поспрошаю. Маш, а к вам завтра нельзя приехать помыться?

Я изумлённо воззрилась на Таньку, а потом, не выдержав, расхохоталась. Представила картинку: вереница девчонок, прохаживающихся перед королём в халатиках. Его удар хватит. Я-то знаю, в чём они после мытья ходят. ЭТО он точно приличным не сочтёт. Прикрыв ладонью рот, махнула на подругу рукой:

— Нет, Таня, лучше не надо.

— Ты на меня не сердишься?

— Вот как найдёшь, где подружке моей пожить, тогда и поговорим.

Выскочив из здания, я метнулась наискосок, к торговому центру. Там должна быть стоянка такси. На крыльце меня попытались перехватить ещё двое одногруппников, стоящие в кучке курящих парней. Но я лишь отмахнулась, проскочив между ними: опааааздываю! Подлетев к первой же машине, ввалилась в салон, выпалила адрес и добавила, что мне надо быстро. Водитель, рыжий упитанный мужик с усиками, хмыкнул, велел пристегнуться и сказал, что как в Голливуде не получится, но вывернул на бульвар живенько так. На центральных улицах были пробки. Я нервно ёрзала.

— На свидание опаздываешь? — полюбопытствовал мужик.

— Почти. Подруга у подъезда, наверное, ждёт, мёрзнет.

— А-а. Что ж ты так оплошала?

— Да одногруппники задержали, всем извиняться приспичило.

Водила удивлённо глянул на меня, но успел улучить момент и проскочить в тихий переулок, по которому мы с приличной скоростью двинулись к мосту.

— А за что? — спросил он, переварив сказанное мной.

— Было за что, не сомневайтесь, — отозвалась я.

— А с чего им так приспичило? — попробовал тот зайти с другой стороны.

— Совесть проснулась.

— У всех разом?

— Ага.

— Так не бывает.

— Бывает, если помочь слегка.

— Какая загадочная девушка. — Водитель кинул на меня заинтересованный взгляд. — Прямо заинтриговала.

— Ничего загадочного. По морде настучали, кому надо было, вот и вся интрига. Вы на дорогу смотрите, — напомнила я. Куда-то разговор у нас свернул не туда.

Все полчаса до дома мужик донимал меня расспросами: а кто настучал, а кому, а за что? Я уже пожалела, что вначале поддержала разговор. Уж лучше сидеть, молчать, хотя это тоже тягостно. Пришлось выкручиваться так и этак. Меня спас телефонный звонок. Незнакомый номер.

— Маша, всё в порядке?

— Дэн, ты?! — изумлённо выдохнула я. Голос короля спутать с другим невозможно.

— Я. Купил телефон, проверяю связь. Надеюсь, ты не стоишь на морозе у подъезда?

— Нет. Я ещё не приехала. Еле сбежала от группы. Ты малость перестарался.

— Ничего, им полезно. Не жди подругу на улице, она уже в квартире.

— Что? Откуда ты знаешь? — ёкнуло сердце.

— Я её впустил. Случайно вышло.

— Ты дома?

— Нет. Я уехал. Иллюзию временно снял, а то со стороны ты будешь странно смотреться, передвигаясь среди невидимой мебели. Мне переночевать в другом месте? Она с сумками.

Я помолчала:

— Не надо, приезжай домой.

— Уверена? Почему ты не сказала, что у тебя проблема?

9.2.

— Потому что нет никакой проблемы. Она только в гости, вечером уйдёт. — Я постаралась сказать это уверенным голосом.

— Хорошо. У меня нет причин тебе не верить. До вечера.

— Пока, Дэн.

Я отключила связь и закусила губу. Больше всего на свете не люблю врать. И не умею. Кажется, он всё понял. Но раз сказал «до вечера», значит, приедет. Водитель кидал многозначительные взгляды, но молчал. Наконец, мы у моего подъезда. Я расплатилась, пожелала удачи на дороге и бегом рванула домой.

Руки подрагивали, когда я открывала дверь. Внутри тишина. Старый скучный интерьер.

— Наташа, ты тут?

Молчание в ответ. Где же она? Ушла? Заглянула в комнату: подруга спит на кровати. Я подошла, тронула её за плечо:

— Наташка, вставай, засоня.

— Привет, Машка. Ты пришла? — приподнялась та.

— Привет. Прости, опоздала я. Долго ждала? Там, у подъезда.

— Да нет. Ой, Маш, кто это был-то?! — Подруга окончательно проснулась, и с любопытством вгляделась в моё лицо.

Ну вот, понеслось. Как же так вышло, что они встретились? Плохой из меня конспиратор. Видя, что я смущённо молчу, Наташка прищурила глаза и лукаво улыбнулась. — Маш, ну мне-то ты можешь довериться, когда я тебя подводила?

Это правда, никогда.

— Наташ, не знаю даже, что и сказать.

Подруга, глядя на мой несчастный вид, кинулась обниматься:

— Маша, мы же с тобой с детсада знакомы. Рассказывай, что, где и как. Это твой парень? И живёте вместе? Рада за тебя.

Я только печально вздохнула:

— Нет, Наташ, всё не так. Живёт-то он тут, но у нас ничего нет.

— Совсем-совсем ничего? Как же это?

— Вот так.

— Ну, тогда рассказывай сначала. Кто такой, откуда взялся?

— Эээ… он из другого города, случайно встретились. Знакомых никого нет.

— А что он тут делает?

Что же ей сказать? Врать жутко не хочется.

— Наташ. Давай я сразу оговорюсь. Не хочу сочинять. И не могу сказать, кто он и откуда. Это не моя тайна.

Удивлённые подружкины глаза стали шире.

— Не расспрашивай, пожалуйста. Я расскажу только то, что можно. Его зовут Данил, и он приезжий. У нас занимается изучением обрядов, шаманских и прочих, местного населения. Сегодня вот ездил к нам на истфак, искал профессора Кротова.

— А почему он у тебя живёт? Ну, приехал в командировку, иди в гостиницу.

— Понимаешь, он издалека, из другой страны. Нашей жизни не знает и часто не понимает. Ему трудно жить одному. Я помогаю, чем могу.

— Иностранец?! — Наташкины глаза окончательно покруглели. — Откуда, интересно? Говорит чисто, даже акцента нет.

— Наташ, ну не спрашивай, пожалуйста, не могу я сказать. Не обижайся. Я сама почти ничего не знаю. — Мы помолчали. — А хочешь, его письменность покажу? Очень красивая.

Я встала, подошла к секретеру. Это же не считается копанием в чужих бумагах? Мы там всё равно ни словечка не поймём. И я только один листик возьму. Ой! Я уставилась на лист бумаги, исписанный вязью, и почувствовала, что краснею. Да не просто краснею, а прямо становлюсь как замечательно ошпаренный рак. Этот лист не годится! Я взяла следующий. Да что же это такое? Ещё один. Тааак! Просто замечательно! Брат, говорите? Ну, кто-то сегодня огребёт сестринских матов. Я мельком просмотрела стопку исписанных листов, и на каждом, НА КАЖДОМ, кроме текста, были замечательные иллюстрации. Мастерски и со вкусом выполненные!

— Машка, — выдохнула над моим плечом подруга. — Это что, он рисовал?!

Я попыталась запихать бумаги обратно в шкаф. Куда там! Наташка с изумлённо-восхищённым лицом всматривалась в женские фигурки и лица, изображённые на полях, в уголках листов. И везде, везде это была я! Кое-где, правда, присутствовали только некоторые, м-мм, части тела, так скажем. Но почему-то никаких сомнений в том, кому они принадлежат, у меня не было. Я не скажу, что это была откровенная порнуха, но, согласитесь, увидеть себя в обнажённом виде на картинке — не каждому в жизни дано. Я была просто в шоке! Нашёл себе модель! Изгиб спины, бедра. Голая грудь и живот. Шея и овал лица. Отдельно глаза. Мои глаза, доложу я вам! Вновь шея и ухо, прядь волос. Кисть руки. Лицо. Фигура в целом, задрапированная полупрозрачной тканью. Как интересно! А вот и я, в том самом белом платье из сна. А ещё отпирался, с таким честным лицом! Чёрт, чёрт, ЧЁРТ! И этот человек читает мне морали?! Рассказывает о невозможности отношений и чувств? Какие же надо испытывать чувства, чтобы рисовать ТАКОЕ?! Р-р-р-ррррр! Убью! Р-растерзаю!

Подруга подняла на меня весёлые глаза:

— Расскажешь?

— Наташа! Мамой тебе клянусь! Ничего не было! Это всё он, скотина такая! Слышала бы ты, что он мне говорил! «Ты, милая девушка, ждёшь других отношений и чувств. С моей стороны их не будет!» — передразнила я терзавшие меня слова короля. — Да я ж его убью вечером! Ты только посмотри на это! Гад! Скотина! Урод несчастный! Я тут бегаю, трясусь, куда бы тебя пристроить, чтобы только этому козлу уходить не пришлось, а он! — Воздух в груди кончился. Пришлось сделать паузу.

Я просто задыхалась от возмущения. Невозможно словами выразить все чувства, что переполняли меня в тот момент. Будь король рядом, точно бы вцепилась ему в физиономию! Снова набрала воздуха и открыла рот, но Наташка меня опередила.

— И где он тебя видел в таком пикантном виде? В ванной подглядывал?

Я выдохнула, взглянула исподлобья:

— Я болела. Сильно. Была в бреду больше суток. А он за мной ухаживал. Раздевал. Лечил. Вот только говорил при этом, что я ему как сестра.

Как же просится рассказать ей всё: и про то, как он вдохнул в меня жизненную силу через поцелуй, и как водил руками по голой спине, чтобы вылечить пневмонию. Ведь это всё было только позавчера.

— Весело живёте, ребята, — отозвалась Наташка, потом пытливо взглянула в моё лицо: — Он тебе нравится, да?

— Не знаю.

— Да брось. Всё ты знаешь. Влюблена по уши. Я же вижу.

Щёки снова начали гореть.

— Бедняжка моя. — Подруга обняла меня и погладила по голове. — Чем же тебе помочь?

— Ничем ты мне не поможешь. Я ему совсем не нравлюсь.

Наташка рассмеялась:

— Маша. Ты что? Глянь на эти рисунки! Он же каждую твою чёрточку прорисовал!

— Да это хобби у него такое — рисовать на полях. Я ещё в первый день заметила. Сидит и в задумчивости чертит. Как будто рука сама, понимаешь?

— Нет, милая моя. Это ты себя уговариваешь. Есть между вами искра. Как он вообще-то к тебе относится?

— В том-то и дело, что никак. Вежливый, отстранённый. Постоянно подчёркивает, что я ему даром не упала.

— И никогда комплиментов не делает?

— Нет, может, пару раз, походя.

— А спите как?

— Да вот тут и спим.

— Вместе, на одной кровати? — изумилась Наташка. — И ничего не было?

— Не вместе, а каждый на своей половине.

— И никогда никаких поползновений?

— Нет. — Ну как я ей про меч расскажу? — Он там, я здесь. Границу не нарушаем.

— Да-а, — протянула подруга. — Железный мужик. А если бы нарушил, ты как? Согласилась?

Я схватилась за голову двумя руками:

— Ничего не спрашивай. Не знаю я. Ничего не знаю!

— Прости, Маш. — Подруга обняла меня. — Это всё ещё больная тема для тебя? А всё из-за этого урода Эдьки. Ты после того случая такая зажатая стала. Даже взглядов боишься. Зря тогда не написала на него заяву.

— Кому бы от этого легче стало? Мне? Он пьяный был. Зачем портить жизнь человеку?

— А то, что он тебе жизнь испортил, ничего? — возмутилась Наташка.

— Ага, а что бы я матери сказала? Правду? Что её дочь чуть не изнасиловали в день пятнадцатилетия? Да я бы потом ей в глаза смотреть не смогла.

— Машка, дурочка. Ты-то не причём! Никто бы тебя не винил!

— Ладно, хватит об этом. Не хочу вспоминать.

— И то верно. Что с этим делать будешь? — кивнула подруга на листочки.

— Я ему их предъявлю. Вот пусть попробует ещё хоть слово о приличиях мне сказать!

— Притормози, подруга. Ты хочешь поругаться с ним или объясниться?

— Поругаться! Это факт.

— Тяжёлый случай. Ну и чего ты добьёшься? Наорёте друг на друга, наговорите гадостей, и кому от этого будет лучше?

Я угрюмо молчала.

— Маш, хочешь совет? Не говори ему об этом. Будь умнее. Это будет твой козырь в крайнем случае.

— О чём ты говоришь? У нас ничего нет, и не будет. Посмотри на меня: кому я такая нужна?

— Не говори глупостей. Ты очень славная девчонка.

— Да-да. Очень славная! И девчонка, сразу видно. Мне об этом не устают напоминать. Вечно за ребёнка принимают.

— Ну так и хорошо. У мужчины такая девушка сразу вызывает желание заботиться и защищать. А фигурка у тебя очень ладная, аккуратная. Всё при тебе, не наговаривай на себя. Сама посмотри. — Подруга подвела меня к зеркалу в прихожей. — Тоненькая и стройная. Я тебе откровенно завидую. Есть можешь, что угодно и в любых количествах.

— Метр с кепкой. На всех снизу вверх смотрю.

— Во-первых, не такая уж ты и маленькая. А во-вторых, уж лучше снизу смотреть, некоторые себе парня из-за роста найти не могут, все ниже их оказываются. Каблуки можешь любые носить.

— Заморыш.

— Прекрати, Машка! При твоём росте худоба смотрится как хрупкость. Это высоких девок называют тощими, а к тебе этот термин не применим никак. Убедила?

— Ну, про волосы-то ты ничего не сможешь сказать.

— А что волосы? Хорошие, густые, а если тебе цвет не нравится, так кто мешает покраситься? И стрижку покороче, тебе пойдёт.

— А лицо? Совершенно невыразительное.

— Нормальное лицо. Славянские черты. А выразительность тебе эмоции придают. Ты же впечатлительная, всё близко к сердцу принимаешь, и отражается это на лице. А если накрасить нормально, вообще красавицей будешь. Думаешь, звёзды все поголовно красотки? Фигня! С них макияж смыть — такие страшилы, показывали как-то по телику передачу. Так что делаем вывод: ты очень привлекательная девушка!

— Хитра ты, Наташка! Все мои недостатки расписала как величайшие достоинства.

— Так и есть. А тем, кто говорит обратное, не верь. Они завидуют.

Я засмеялась:

— Вот за что я тебя люблю, это за твой оптимизм! Ты в любой ситуации найдёшь светлую сторону. Пошли на кухню, обе голодные, ты вообще с дороги, а я тебя гружу тут своими проблемами.

Вот чёрт! И зажевать нечего! Король со своими замашками и помешанностью на здоровом питании всё повыкидывал! Я предложила подруге пока чаю и фруктов, а сама взялась почистить картошку. А мясо разморозить ещё надо.

— Не суетись, — отозвалась та, копаясь в своих сумках. — У меня куча съестного, родственники нагрузили. Собирали, как в голодный край.

Наташка выставила на стол какие-то соленья, варенья, домашнюю колбасу. Всё упаковано, запаковано и перевязано верёвочками. Сердце заныло от тоски по дому и умершей бабушке.

Пока не сели за стол, я решила позвонить Ольге, смущённо объяснив Наташке, что ищу ей место жительства. Та улыбнулась и сказала, что и сама не хочет устраивать мне подлянку, отсвечивая здесь.

Ольга порадовала меня сообщением, что её соседки съезжают, и она готова принять Наташку к себе на постоянное жительство. Следом раздался звонок Таньки, которая, гордясь собственной изворотливостью, выпалила, что есть место в общаге. Хоть сейчас заезжай.

— Ну вот, а ты переживала. Где наша не пропадала?

— Куда пойдёшь? В общаге платить почти ничего не надо. Я и сама подумывала, не уйти ли к девчонкам, да мама категорически против. Говорит, хоть на последние деньги снимай квартиру, у меня на душе спокойнее будет. Кто-то ей порассказал, что сейчас в общагах делается: пьянство и разврат. Не переубедишь.

— Не, я лучше к Ольге. Одноклассница всё же, а в общаге я никого не знаю.

Мы перезвонили Ольге, сообщили об окончательном решении. Наташка сама поговорила с ней и сказала, что та предложила нам вместе приезжать на репетицию к ней в училище, а оттуда они поедут на квартиру.

Потом, скрепя сердце, я позвонила маме и скороговоркой выпалила, чтобы она передала Наташкиной матери, что всё в порядке, с Наташкой мы встретились, сидим, пьём чай. Сказать, что подруга у меня жить не будет, так сразу не решилась. Вообще не представляю, как эту ситуацию родителям можно объяснить. Тут надо хорошо подумать. А пока лучше им ничего не рассказывать. Спокойнее будут.

Я помогла подруге отобрать самые необходимые вещи, чтобы сегодня переночевать на новом месте, а завтра забрать всё остальное.

— Вот я завтра приеду и посмотрю на вас вместе, — хитро улыбнулась Наташка. — Рано утром не буду, чтобы не поднимать с постели. Во сколько вы встаёте?

Я задумалась:

— Ну, поздно мы точно не встаём. Каждый день дела. Дэн целыми днями пропадает где-то, по своим делам мотается.

— Так выходной же?

— Он выходных не признаёт. У них это не принято.

— У них! — многозначительно повторила подруга из комнаты. — Судя по письменности, он явно не европеец. Заинтриговала ты меня. Он не араб какой-нибудь? А то, может, у него дома гарем. Возьмёт тебя любимой женой, — весело закончила она.

Я насупилась: «Не смешно», — а сама подумала, что у него там всё что угодно может быть. Я, к слову сказать, даже не в курсе, а не женат ли он. То, что он не упоминал о жене, ещё ничего не значит. А может, у него фавориток полный дворец. Да о чём мы говорим вообще? Он король! А я кто?

Последнюю фразу я, кажется, сказала вслух, потому что Наташка выглянула из комнаты и, прищурив глаза, спросила:

— Что ты сказала? Мне послышалось…

— Ничего, — поспешно отозвалась я, отворачиваясь и закусывая побелевшие костяшки пальцев.

— Маша, — подошла подруга ко мне. — Повтори ещё раз, что ты сейчас сказала? Он… кто?

— Да ничего я не говорила, так, подумала. Расскажи лучше, как вы умудрились встретиться?

Наташка подозрительно покосилась на меня, но рассказала, что нашла адрес и подъезд, а попасть внутрь, конечно, не смогла. Попыталась набрать номер квартиры, в надежде на то, что я дома, но безрезультатно (особенно, если учесть, что домофон в квартиру не проведён). И тут подошёл молодой человек, открыл дверь подъезда и вежливо предложил проходить. Донёс ей сумки до лифта, но сам ехать отказался и ушёл на лестницу. А потом подошёл к моим же дверям, в которые она безуспешно звонила, и поинтересовался, не она ли та подруга, которую ждала Маша. Ошалевшая Наташка только и смогла, что кивнуть. Парень по-хозяйски распахнул дверь квартиры, сказал, что зашёл на пять минут — переодеться, и предложил подождать меня. Едва сняв верхнюю одежду (дублёнку ей вежливо помогли снять) и пройдя в комнату, Наташка почувствовала, что смертельно устала, и немедля уснула. Разбудила её уже я. М-да, опять штучки короля. Понятненько. Ему надо было спокойно переодеться, снять иллюзию с квартиры, чтобы не пройти при Наташке насквозь какую-нибудь мебель или стеночку, и по-возможности избежать расспросов. А погрузить человека в сон, это он запросто, я уже на себе испытала подобный трюк.

Пора было выезжать к Ольге. Мы подхватили по пакету с вещами и двинулись к остановке. Пока добирались на автобусе до центра, Наташка опять завела разговор про мои отношения с Дэном, а я вяло отбивалась от предложенной помощи на любовном поприще. Подружка не отставала, заходила с разных сторон, спрашивала, а как мы ложимся спать, раздеваемся друг перед другом, а ходим ли мы куда-то вместе, а кто покупает продукты и т. д. Через пятнадцать минут непрерывной бомбардировки Наташка наконец-то умолкла, минут пять молчала, а потом вдруг хлопнула себя по лбу:

— Машка, да ведь шикарный случай представляется!

— Что ещё ты придумала? — вздохнула я. От откровенных расспросов и свободных рассуждений на тему моих и Дэновых чувств было как-то не по себе.

— Позови его на свадьбу к Маринке! — торжественно выдала подруга.

9.3.

— Рехнулась? Как ты предлагаешь это сделать? Да и не пойдёт он, не зная никого, даже жениха с невестой.

— А ты его как брата позови, чтобы он за тобой присмотрел, мол, мало ли чего, пьяные все будут, возвращаться среди ночи придётся. И вообще, не интересно ему, что ли, посмотреть на наш праздник, раз он иностранец?

Я подумала, что рациональное зерно в этом есть.

— А уж мы тебя приоденем и соберём по высшему разряду, не хуже невесты будешь. Точно тебе говорю, не устоит. Где ещё показать себя во всей красе, как не на празднике, тем более ты там петь будешь, — закончила она, блестя на меня хитрющими глазами.

— Наташка, ты сводница! — выдала я вердикт, а в голове уже прокручивались варианты. Попробовать-то можно.

— Ага, — радостно согласилась подруга. — Тебя не подтолкни, так останешься старой девой. Он же не навечно приехал? Когда-нибудь уедет. Так что успевать надо.

Я помрачнела:

— Вот именно, что уедет. А я останусь. Нафиг мне такое счастье?

— А это уж от тебя зависит, будет ли счастье. Сумеешь завоевать его сердце, так он предложит с собой уехать, или уедет, но вернётся. За свою любовь надо бороться! Будешь сидеть на месте, так и останешься одна, да с сердечной раной. Ты же ему тоже нравишься, так надо подтолкнуть вас немножко. Раз уж вы такие оба. Это же надо, спят на одной постели, и делают вид, что никого рядом нет! — фыркнула под конец Наташка.

— Ты не вздумай об этом Ольге проговориться! — предупредила я. — У неё там Мишка часто бывает, не хватало ещё, чтобы до него это дошло.

— Успокойся, не буду я болтать. Ты же меня знаешь. А что тебе Мишка? — удивилась подруга.

— Ничего. Мне ещё петь с ним на свадьбе, а мы в понедельник напились до поросячьего визга — встречу решили обмыть. Не знаю, как сейчас встречусь с ним, вспоминая, что мы вытворяли…

— Ну-ка, поподробнее!

— Всё тебе расскажи. Целовались мы с ним!

— Неплохо! — обалдела Наташка. — Так, может, я тебя не с тем парнем пытаюсь свести? И часто ты с ним видишься?

— То-то и оно, что первый раз встретились за четыре года. И такая фигня.

— Прогресс, однако! Чтобы ты с кем-то целовалась! Он тебе понравился?

— Наташка, прекрати мне всех подряд сватать! Сама знаешь, мы с ним сто лет знакомы. Что я ему сейчас скажу? Так стыдно! Я сильно пьяная была. И ещё на Дэна злая.

— Почему злая?

— С библиотекаршей увидела. Ему надо было ускорить в библиотеке свои дела, вот и пошёл знакомиться. Буквально за пару часов девицу из редкого фонда склеил.

— Обалдеть! Машка, я уже в полной прострации от твоих дел. Даже не знаю, что и сказать.

— Вот и не говори ничего. Дай настроиться на разговор с Мишкой. Мне ещё с ним разбираться.

— Ладно, молчу. Посмотрю сейчас на вас с Мишкой, а завтра с Дэном твоим.

— Наташ, только ты его Данилом зови, пожалуйста. Это он мне разрешил его Дэном звать.

— Во, а говоришь, что ему нет до тебя дела, — устало махнула рукой подруга.

Наконец, прорвавшись через все пробки, автобус доставил нас до театрального училища. Ольга, вышедшая в холл, расцеловала нас обеих и спокойно провела мимо вахтёра, заявив, что мы артисты. Тот только кивнул, видимо, такое тут в порядке вещей. Я шла с колотящимся сердцем. Что мне сейчас скажет Мишка, и что я ему скажу?

Мы зашли в какую-то аудиторию, где был небольшой помост с микрофонами, колонки и другая техника. Ольга по-быстрому вытурила оттуда кучку студентов, заявив, что у нас серьёзная репетиция. Едва мы разделись, подошёл Мишка. Я настороженно покосилась в его сторону. Парень серьёзно рассматривал меня.

— Привет, — неуверенно поздоровалась я.

Может, пронесёт? Спишется на пьянку? Не тут-то было. Мишка сразу решил взять быка за рога:

— Привет честной компании! Девчонки, мне Маше надо пару слов сказать, вы не против? — И почему-то посмотрел на Ольгу.

Та дёрнула плечом:

— Говорите, только недолго, ага? И так времени в обрез. Сюда после нас ещё придут на репетицию. А мы с Наташей пока жилищный вопрос обсудим.

Едва девчонки вышли, Мишка без слов попытался прижать меня к стенке и поцеловать.

— Миш, не надо, — с трудом уклонилась я от его губ. Руки задрожали, пришлось их спрятать под мышки.

— А в понедельник ты была не против, — разочарованно произнёс он, опершись руками о стенку по обе стороны от моих плеч и внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Я пьяная была и практически больная, как домой пришла, сразу температура поднялась, — отвела я глаза, избегая настойчивого взгляда. И с трудом выдавила необходимые слова: — Прости, давай будем считать, что ничего не было. Иначе нам трудно будет встречаться и петь вместе.

— Значит, ничего не было? — Во взгляде Мишки сквозила горечь. — Ты что, не помнишь, о чём мы с тобой говорили? Что я тебе сказал?

— Нет, вообще не помню. — Я испуганно попыталась пробудить свою память. Пусто. Когда мы успели с ним поговорить?

Мишка одарил меня долгим взглядом, потом усмехнулся:

— Эх ты, кнопка! Пить меньше надо! — Он легонько щёлкнул по моему носу и наконец опустил руки.

Я с облегчением выдохнула, сразу отошла и села.

— Что за мужик-то был? Ты обещала рассказать. Из-за него ведь всё. Или это ты тоже не помнишь? — Мишка сел напротив, подперев кулаком лицо.

— Это помню. Я же говорила — брат.

— Что ты заливаешь? Какой брат? Я что, твоих братьев не знаю?

— Так те кровные, а этот названный. — От сердца немного отлегло, кажется, самый острый момент позади.

— Это новость! А родители в курсе о новом сыне?

Я чуть не покраснела.

— Нет, конечно. Но он меня опекает не хуже Юрки.

— Ага. Женихов гоняет? Меня чуть взглядом не убил. Сам благодарит, а в глазах — смертный приговор. Я подумал — муж, никак не меньше. — Говорил Мишка шутливым тоном, но смотрел ой как серьёзно.

— Он просто мой друг, причём на морали помешанный.

— На чьей морали, твоей? Сильно беспокоится? Ну-ну.

— Миш, не надо, пожалуйста! Я не хочу с тобой ссориться. Мы же дружим с детских лет. — Я уже чуть не плакала.

— Ладно, не реви, — пробурчал он. — Дружим, значит дружим.

— Правда? Не держи на меня зла. Я просто была очень рада тебя видеть.

— И я был рад, и сейчас рад.

— Пока не забыла. Давай, деньги отдам за машину. — Я полезла в сумочку.

— Ну ты вообще, Машка! Не надо мне твоих денег!

— И мне не надо. Я долгов не люблю, душа не на месте.

— Эй, вы поговорили? — с коротким стуком вошли девчонки. Ольга увидела, что сидим мы через стол, а я ещё и с кошельком в руке, и удовлетворённо улыбнулась: — Репетировать будем?

Пришлось вставать и идти на сцену. Во время репетиции душевное равновесие окончательно вернулось ко мне. Когда поёшь, лишние слова не нужны. Просто чувствуешь партнёра и стараешься быть с ним заодно. Мне всегда нравилось петь. И в ансамбле с девчонками, и потом дуэтом с Мишкой. В такие моменты я бывала по-настоящему счастлива. И вовсе не аплодисменты зрителей главная награда для меня, а чувство единения душ с тем, с кем ты поёшь. А потому к концу репетиции наши улыбки были абсолютно искренними, и я бы ушла с лёгким сердцем. Если бы не одно «но»! Мишка ушёл с девчонками — в обнимку с Ольгой.

Вот не понимаю я парней, хоть убейте! Сначала чуть ли не сцену ревности мне устроил, а через полчаса уже многозначительно шептался с Ольгой. Когда я спросила её мнения, нормально ли будет выглядеть, если я приду на свадьбу с другом, она просияла и сказала, что это же здорово, конечно, приходите. Тем более что пригласительные на две персоны рассчитаны. С Наташкой мы договорились, что она приедет завтра часам к одиннадцати.

Домой я возвращалась в одиночку и была этому рада. Подумать мне не помешает. Наташкино появление взбаламутило тщательно подавляемые в душе чувства. Неужели я, правда, влюбилась? И опять в кого не надо. Тогда мне все говорили, что Эдька не подходящая пара, от такого как он надо держаться подальше, но я не слушала. И закончилось всё самым неприятным и трагическим образом. Кошмары о том моём Дне рождения до сих пор мучили меня. А сейчас я сама прекрасно понимаю, что с королём мне ничего не светит. Наташка права по-своему, но она не в курсе, кто он.

Да нет, ерунда. Не могу я вот так взять и влюбиться. Я же разумный человек, зачем мне терзаться из-за мужчины, который демонстрирует своё равнодушие. Да и с чего бы ему быть неравнодушным ко мне? Уж он-то, наверное, повидал при королевском дворе (при своём собственном дворе, надо заметить!) сотни красавиц. Ага, а зачем он меня рисовал? Да ещё в таком виде! Привычка изображать, что видит? Прихоть? Или…

До квартиры я добиралась на автомате. Сильно замёрзла. Морозище страшный. И автобус был холодный. На подходе к дому уже напоминала Снегурочку! Ага, такая же холодненькая и такая же синенькая, в обрамлении снежных надышанных кружев. Войдя в прихожую, оглядела королевские палаты тоскливым взглядом и поняла, что никаких разборок и отношений не желаю, а желания мои банальны и совсем не возвышенны. Хочу поскорее согреться, чтобы ледяные руки и ноги оттаяли, и сковывающий всё тело холод наконец отпустил. Подошедший Дэн внимательно оглядел меня, ахнул и принялся бегом помогать раздеться. Я непослушными пальцами попыталась расстегнуть пуговицы, он мягко отстранил мою руку и сам снял с меня шубу, одновременно выговаривая:

— Замёрзла как ледышка! С остановки, что ли? С ума сошла? В такой мороз тебе ездить можно только на машине! Ты же после болезни, переохлаждаться нельзя!

Молнию на сапогах расстёгивать пришлось тоже ему. Как и стягивать сами сапоги.

— Сейчас под горячую воду руки суну и всё.

— Я тебе дам горячую воду! Быстро снимай одежду, носки, переодевайся и приходи к камину. Будем греть! А то опять заболеешь, — подтолкнул он меня в комнату. — Да поторопись, а то сейчас я помогу!

Мне ничего не оставалось, как послушаться. Дэн развил бурную деятельность на кухне. Переодевшись в домашнее, пошла к нему. Ой, сейчас ледяные конечности оттаивать начнут — больно будет! Камин жарко полыхал, перед ним лежала пушистая шкура с толстым и даже на вид мягким белым с чёрными пятнышками мехом. Раньше её в кухне не было. Впрочем, теперь это была не та кухня, что раньше. Большого обеденного стола не было, на его месте стояли два кресла, развёрнутые к огню, в одно из которых меня и усадили. Король опустился рядом на шкуру:

— Первым делом надо согреть ноги. Я не могу сделать как тогда, на улице, помнишь, грел тебе руку? Тогда у тебя замёрзли только пальцы, и восстановить кровообращение было легко, а сейчас всё тело холодное. Нужно, чтобы прогревалось всё одновременно. Поэтому будем потихоньку, осторожно.

С этими словами он принялся растирать и массировать мне стопу и пальцы. Вам когда-нибудь делали массаж ног? Приятно, не правда ли? А замёрзших ног? Нет? Довожу до сведения — приятного мало! Я взвыла:

— Дэн! Не надо, больно же! — и попыталась отпихнуть его руки. С нулевым результатом.

— Терпи, сейчас немножко разотру и сниму болевые ощущения. Сразу нельзя.

Я закусила губу и сама принялась растирать замёрзшие пальцы на руках. О-о! Заныло всё сразу и везде, да так, что аж слезу прошибло. Сразу вслед за этим Дэн прекратил терзать мои ноги и мягкими прикосновениями унял боль по очереди в стопах ног и кистях рук. Я почувствовала, что согреваюсь. Тогда он со вздохом поднялся, накинул на меня плед и подал в руки кружку с чем-то горячим. Я опасливо отхлебнула — опять трава, небось. Ох! Недооценила я короля. Не трава это, а вино с пряными специями. Разогретое. Как-то это называется? Глинтвейн, во! Необычно, но вкусно. Дэн уселся в соседнее кресло и поглядывал в мою сторону, потягивая вино из бокала.

— Спасибо, Дэн! Согрел меня!

— На здоровье. А я ведь ещё хотел тебе позвонить, да сказать, чтобы ехала на такси.

— Это ты можешь кататься целыми днями на такси, а у меня столько денег нет.

— Я бы заплатил.

Я покосилась в его сторону.

— Ах, да, ты же гордая. Сохранить своё здоровье за мой счёт для тебя за гранью приличия.

Я хотела ехидно добавить, что для меня за гранью ещё некие иллюстрированные письмена, но промолчала. А вместо этого решила перевести тему от греха подальше:

— Дэн, спасибо за сегодняшнее. Твоя лекция о морали и совести произвела неизгладимое впечатление на моих одногруппников.

— Дети. Испорченные, дурно воспитанные дети! Они извинились? — Даанэль бросил на меня странный взгляд.

— Не то слово! Из-за них я опоздала Наташку встретить.

— Где она сейчас? — обманчиво мягким тоном спросил он. Проверяет.

— Как где? Дома, — сделала я удивлённое лицо.

— А почему её сумки здесь? — Это уже похоже на допрос.

— Завтра заберёт. Тебе места жалко?

— Да нет, места мне как раз не жалко. Но с друзьями так не поступают. — Взгляд короля стал откровенно неприязненным. — Она ведь ехала сюда жить? А ты её выставила.

Ну, всё, сейчас он заговорит о приличиях, и я не сдержусь.

— Завтра Наташа заедет, спроси сам, имеет ли она ко мне претензии, — был мой последний довод. Следующий будет уже о художественных талантах короля.

— Спрошу непременно. — Усталый взгляд. — Маша, я не хочу ссориться. У меня к тебе дело, а я не знаю, как к тебе с ним обратиться.

— Что за дело? Обращайся. Разве я когда отказывала?

Вздох и опущенные глаза в ответ. Пауза.

— Слушай, помоги мне с телефоном. Я в нём окончательно запутался. Не смог позвонить.

— Телефоном? Который ты купил?

— С ним. — Дэн вытащил из кармана аккуратный мобильник. Новенький.

— И в чём проблема? Ты же уже звонил днём.

— Так это я в магазине был, тогда консультант помог. А сам я потом… в общем, не получилось. Кнопки нажимаю — никакой реакции. Не пойму, набирается номер или нет?

— Э, да у тебя блокировка клавиатуры поставлена. А как её отключить, я не знаю, в каждой модели по-своему. Паспорт давай.

— Зачем тебе мой паспорт? — изумился Даанэль.

— Да не твой, его, — кивнула на телефон.

— Его?! И у телефона он есть? Ну, вы вообще!

Я засмеялась:

— Дэн, всякая техника имеет документ, надо же как-то людям понять, как ей пользоваться. Любой нормальный человек сначала почитает, что как включается, а уж потом будет пальцами тыкать. Так что ты не одинок. Я со своим телефоном тоже долго разбиралась.

Утешив таким образом парня, взялась за руководство по эксплуатации нового королевского средства связи. Книжечка оказалась толстой, и разбираться пришлось долго. Мудрёные термины ставили в тупик нас обоих. Я смотрела на короля, морща лоб и пытаясь сообразить, что хотел сказать автор. Тот задумчиво поглядывал в ответ. И было у меня подозрение, что думает он не только о телефоне. Это нервировало.

— А мы ужинать будем? Я голодная!

Дэн слегка поморщился. Ну да, хорошо ему: раз в день наелся, и можно не беспокоиться.

— Хочешь, чтобы я тебя накормил?

Теперь пришел мой черёд морщиться.

— Не-а. Извини уж, но королевские блюда мне приелись.

Изумлённо приподнятая бровь в ответ.

— Если тебя постоянно так кормили, сочувствую. Хотя… вкусно, не спорю. И ешь ты редко, может и ничего.

— И чего желает ваше высочество? — ехидно осведомился король.

— Моё высочество желает жареной картошечки с солёной рыбкой, — мило улыбнулась я в ответ. — Куда ты дел начищенную картошку? Я на плите её оставляла, сварить не успела.

— Только не рыба! Не сегодня! — вдруг запротестовал Дэн.

— Почему? — захлопала я глазами.

— Ааа… потом поймёшь. Давай заменим рыбу птицей, а? И картофель жарить не будем.

Я подозрительно уставилась на короля. Что за оно?

— Нет уж, лучше сама сделаю. Где тут моя плита?

Я сосредоточилась, чтобы увидеть старую обстановку — пусто. Подошла к нужному месту вплотную, провела рукой. Нет, как нет.

9.4.

Дэн, посмеиваясь, наблюдал за моими манипуляциями.

— Верни мою плиту! Почему я её не вижу, ведь утром смогла? — обернулась я.

Парень уже откровенно смеялся:

— Ой, Маша, ты такая смешная! Всерьёз думала, что можешь видеть сквозь мою иллюзию? Утром я ослабил заклинание, чтобы ты могла приготовить завтрак.

— А кто-то наслаждается своей властью? — ласково поинтересовалась я. — Всемогущий?

— Нет, не всемогущий. Был бы сильнее, давно ушёл в свой мир, — грустно ответил он и отвернулся. Обиделся. — Готовь на здоровье свой ужин. Если хочешь, могу совсем снять иллюзию.

— Извини, — покаялась я.

Зачем ляпнула? Это же для него больной вопрос. Подошла сзади, робко коснулась плеча. Дэн полуобернулся. Я заглянула ему в глаза:

— Не надо. Мне всё здесь очень нравится. Плиту покажи и всё. — У камина проявились очертания плиты. — Спасибо. Ты будешь ужинать?

— Не хочется. Лучше посмотрю телевизор и поработаю.

— Ну, хоть за компанию посидишь? Пожалуйста. Я не люблю кушать одна. Особенно если кто-то в доме есть.

— Раз ты так просишь, посижу.

Дэн ушёл в комнату и включил телик. Скоро вечерние новости. Интересно, как смотрится «Рубин» в обстановке королевских покоев? Заглянула в комнату: сидящий в удобном кресле король скептически всматривался в висящее прямо в воздухе чуть подрагивающее изображение скверного качества. Однако! Новое слово в технике.

— А г-где же телевизор? — чуть заикнувшись, спросила я.

— Должен сказать, что качество передаваемого по вашему телевидению изображения оставляет желать лучшего, — обернулся он.

— Да ну? — усмехнулась я. — У тебя во дворце телевидение идеального качества?

— Зря иронизируешь. Передача изображения на расстояние магическими способами даёт лучший результат. Но улучшить изображение с твоего телевизора мне не удалось. Исходная картина-то мне не видна.

— Да телевизор старенький. И антенна. Новые намного лучше показывают. Но вообще интересно получилось. Как ты это сделал?

— Спроецировал изображение в воздух. И только. Мне самому интересно. С использованием технологии магические затраты почти неощутимы. Если ты говоришь, что есть более совершенная техника… может получиться замечательный результат.

Он глубоко задумался о чём-то. Я тихонько посидела ещё пару минут и пошла обратно на кухню.

За ужином я ела жареную картошку и запивала её молоком. Дэн после новостей пришел в хорошем настроении: упоминаний о его ночных делах больше не было, что не могло не радовать. Он пил вино и смешил меня рассказами о «магических приёмах», которые применяют гадалки и экстрасенсы в нашем городе. От вещих голосов за ширмой, до движущихся предметов и театра теней. А больше действуют просто убеждением, пользуясь наивностью клиентов. И как ему сегодня нагадали, что его ждёт великое будущее — стать во главе страны!

— Я был изумлён! Смотрю на неё: ведь нет ни единой искры магии. А говорит так уверенно! Сижу, усиленно проверяю: ну где же канал? А она мне называет дату и говорит: «Ты будешь президентом России».

Я так хохотала, что чуть не подавилась картошкой. Король смеялся вместе со мной. В общем, было весело. Но странные взгляды всё не прекращались. Потом он перестал шутить, как будто пришёл сам с собой к какому-то решению, и завёл речь о сегодняшнем воспитании моих одногруппников и о том, что был вынужден применить магию.

— Я это поняла.

— Да. И ещё. Во время этого действа я получил кое-что, принадлежащее тебе. И считаю своим долгом вернуть это.

— Получил? От моих одногруппников?

— Да. Через Павла.

— У Пашки была моя вещь?! Что это?

— Не у него, а через него. И это не вещь.

— Не понимаю.

— Когда я рассказывал тебе о Чёрной магии, то не упомянул, что магическая Сила человека определяет срок его жизни. Кончается Сила — человек умирает. Выпивая чью-то природную магию, я значительно укорачиваю ему жизнь. — Во взгляде короля была тоска. — У нас Чёрная магия вне закона.

Я перестала жевать и уставилась на парня. Хорошее признаньице. Осторожно спросила:

— А… причём здесь я?

— Люди и сами теряют свою Силу, когда пугаются, скандалят, горюют — понемногу, но обратно её вернуть не могут. Испытывающий сильные эмоции человек — открытый кладезь, я ведь уже говорил это. Сегодня тебе было так плохо, что ты потеряла не менее трёх-четырёх лет жизни. Я собрал твою Силу, всю, какую смог. И не только твою. У вас там много всего было намешано. Но твои одногруппники виноваты сами. И совершенно не заслуживают возвращения своей Силы. Она теперь моя. Я возместил потраченное на их «переубеждение». А вот тебе твою Силу хотел бы вернуть. Ты ведь не откажешься от лишних трёх лет жизни?

Дэн смотрел на меня очень серьёзно. Я бы даже сказала, что он напряжённо ожидал моего ответа. Неужели не уверен в моем решении? Какие же тут могут быть сомнения? Я помотала головой. Ничего себе — новости! Пашины приколы отняли у меня несколько лет жизни! А скольких он донимает каждый день?

— Разумеется, я согласна. Что для этого нужно?

— Самая малость. Я должен поцеловать тебя.

— Что-о?!

— Я должен тебя поцеловать, — раздельно повторил Дэн, пристально глядя мне в глаза. — Таков внешний ритуал.

Не успел он ещё договорить, как в один миг все свечи в комнате погасли, и вокруг нас воцарилась тьма. Даже камин перестал гореть.

— Дэн, это ты нарочно?

— Нет.

— А почему тогда свечи погасли?

— Это не свечи погасли, а твои электрические лампочки. Откуда мне знать — почему?

— Так зажги их вновь. Ты же умеешь?

— Я умею зажигать свечи, а вырабатывать электричество как-то не обучен. Свечи же были частью иллюзии.

— Ну, зажги настоящую свечу!

— Понятия не имею, где она лежит. Перестань паниковать и иди сюда. Будем считать, что это знак свыше.

Я почувствовала, что Дэн тянет меня за руку. Мой пульс, наверное, сразу удвоился. Он серьёзно собрался меня целовать?

— Может не надо? Сейчас? — Я хотела упереться рукой в стол, чтобы затормозить движение вперёд. Но под рукой вместо стола оказался Дэн, который тут же перехватил меня покрепче. Очевидно, чтобы не сбежала. В темноте раздался его тихий голос:

— Ты боишься, что ли? Не нервничай! Давай я уже передам тебе Силу, и будем спокойны оба. Мне ведь тяжело держать её при себе, так, не переработав. И самому не использовать и не отпускать.

Я почувствовала дыхание парня на своей щеке, судорожно сглотнула и невольно перешла на шёпот:

— А мне что делать?

— Да почти ничего. Расслабься для начала, а когда скажу, смотри мне в глаза.

— Как? Темно же? Не видно ничего.

Рядом раздался смешок Дэна:

— Не переживай, мои глаза ты увидишь.

И, не теряя больше времени, приступил к делу. Его губы ласково коснулись моих губ: одного уголка, другого. Я потянулась навстречу… а потом просто уплыла в волне нахлынувшего наваждения. Чувствовала, что отвечаю на всё более смелый и откровенный поцелуй. Руки Дэна поднялись с моей талии по спине на шею, потом одна зарылась в моих волосах, перебирая пряди и щекоча ухо. А вторая… вторая много где побывала. Я сама не заметила, как оказалась прижатой к стене. Держать меня не было необходимости. Никуда сбегать мне уже не хотелось. То, чем я грезила после того волшебного сна, мечтая вновь испытать, неожиданно сбылось наяву. Неужели это происходит со мной? Под моей рукой было сильное плечо, в которое я судорожно вцепилась. Вторая рука оказалась на шее парня, а потом в его волосах, приятно шелковистых. В тишине стук сердца отбивал торжествующий ритм. Где-то на грани слышимости я воспринимала шумное дыхание Дэна. Поцелуй всё длился, губ мы не размыкали. Может, я пропустила его команду? Попыталась отстраниться и упёрлась головой в стену:

— Дэн, а Сила уже была?

— Что? — Его руки замерли — одна у меня за спиной, а вторая — на груди. Моей, конечно. — Да, сейчас. Прости, я увлёкся. Зато ты расслабилась, так будет даже лучше. — Рука медленно и как будто неохотно сползла с моей груди.

Вот как? Мы, оказывается, ещё и не приступали к тому, ради чего начинали поцелуй. Дэн вновь нашёл мои губы и властно взял моё лицо в свои ладони. Сделал глубокий вдох и жадно приник ко мне. А разница-то есть! Если вначале поцелуй нёс тепло, нежность и желание, то теперь он не был ни тем, ни другим, ни третьим. Он был жёстким и бесстрастным.

— Открой глаза и смотри, не отрываясь, — раздался голос короля у меня в голове.

Я распахнула ресницы и увидела перед собой глаза, горящие насыщенным глубоким светом. Чем-то похожие на кошачьи, светящиеся в темноте, вот только цветом они были не жёлтые, а тёмно-тёмно синие. И очень холодные. Я заворожённо, не мигая, смотрела в них. По спине снизу вверх поползла мурашками змейка страха. Медленный выдох мне в рот длился уже с минуту, когда вдруг загорелся яркий свет. Я зажмурилась и часто-часто заморгала. Руки Дэна разжались, и я чуть не упала, неожиданно оказавшись без опоры. Оперлась о стену.

— Ты зачем разорвала контакт?! — сердито спросил он.

— Что?

— Зажмурилась зачем? Я же сказал: не закрывать глаза!

— Так свет яркий, я рефлекторно.

— Свет? Причём тут свет? А, да, ты же смотришь обычным зрением. Рраэнн! Как не вовремя! — Дэн закрыл глаза, а когда открыл, они вновь стали чёрными, обычными человеческими. Оглядел мои раскрасневшиеся щёки и растрёпанные волосы, покосился на смятое платье. Смущённо потер кончик носа и показал мне на грудь:

— Пуговицы застегни. — Я схватилась за края ворота и лихорадочно принялась застёгиваться. — Придётся начинать сначала.

Вторая попытка была более удачной и сюрпризов не принесла. Как и удовольствия. Всё строго по делу, и ничего кроме. После того как Дэн отпустил меня, я замерла в ожидании.

— Ну вот, — произнёс он нарочито бодрым голосом, — дело сделано.

— Дело? И больше ты ничего мне не хочешь сказать?

— О чём ты? — глядя на меня невинными глазами, он поправил на себе одежду, пригладил волосы.

— Ты и теперь будешь отпираться?! — поразилась я такому нахальству.

— Мне не от чего отпираться. Я вернул твою Силу, теперь моя совесть чиста.

— Силу? А то, что было до того?

Даанэль помолчал, поднял на меня твёрдый взгляд:

— Маша, тебя нужно было раскрепостить, и я это сделал. Иначе не смог бы вдохнуть Силу. Это была часть необходимой работы.

— Ты врёшь!

— Что значит, врёшь?!

— То и значит! Ты целовал меня по-настоящему! Я почувствовала разницу!

— Я уже признал, что увлёкся. Ну, я же не каменный. Извини меня. Больше такого не будет.

Мои кулаки сжались сами собой. Он не просто отпирается, а ещё извинился! За поцелуй, которого я так ждала! Убью!

— Я тебя оскорбил? — заглянул мне в глаза наглый тип. — Можешь меня ударить.

Вот этого он мог бы и не говорить. Я размахнулась и влепила ему звонкую пощёчину. Первую пощёчину в своей жизни. Аж руку отбила, а этот гад даже не пошатнулся. Стоит, как стоял, только закрыл глаза и опустил руки.

— Ты, король Даанэль, самый большой негодяй и лицемер, какого я только встречала в своей жизни! — крикнула я ему в лицо и кинулась в комнату. На пороге обернулась. Король прислонился лбом к стене и что-то шептал, не открывая глаз. В комнате я распустила завязки, которыми поддерживался полог, едва не оборвав их, закрыла кровать со всех сторон, повалилась на неё и беззвучно заплакала. Не хватало ещё, чтобы мои рыдания увидел или услышал этот подлец. Пусть только попробует явиться на ночь. Зарежу его же собственным мечом!

Глава 10. Ночные видения

Будь внимательней! Выходя из своих снов, можешь попасть в чужие.

Станислав Ежи Лец

Долго я не проплакала. Не вышло. Горечь и обида, рвущиеся из груди, пролились обширным потоком слёз, а это оказалось чревато. Девочки, никогда не плачьте, не смыв предварительно макияж! Иначе будет плохо. А если прибавить к этому шёлковые подушки, получится и вообще кошмар наяву. Уже через минуту моя подушка была насквозь мокрой от слёз. Нарушив табу, я передвинулась на королевскую половину кровати и уткнулась в подушку Дэна. Почувствовав его запах, разревелась громче. А приоткрыв глаза, поняла, что если немедленно не пойду умываться, то останусь слепой, потому что жгло глаза немилосердно, и боль только усиливалась. Ситуация глупая. Реветь от сердечной раны и думать при этом об отвлечённых вещах, как-то: испачканные подушки, размазанная тушь и боль в глазах — по-моему, это неправильно. Невольно вырвался злой смешок: всё у меня не как у людей. Даже плакать я нормально не умею. Тяжко вздохнув-всхлипнув, сползла с кровати и почти на ощупь пошла в ванную. Посреди коридора меня встретил этот высокородный хмырь и, хватая за руки, изрёк:

— Ты немного успокоилась, давай поговорим.

При виде его я поспешно отвернулась и, закрывая лицо рукой, попыталась пройти мимо:

— Пусти меня.

— Маша…

— Пусти, кому говорят! — Я рывком освободила руку и проскользнула-таки за портьеру в ванную. Включила воду и минут пять тщательно, с наслаждением промывала глаза. Заглянула в зеркало — просто великолепно! Глаза покраснели и зверски опухли. Вот тебе и водостойкая тушь! Свою стойкость она проявляет исключительно при умывании. Опустив голову, решительно двинулась из ванной назад. Если попробует снова меня задержать, буду бить уже кулаком. Например, в глаз. А что? Не одной же мне страдать. А если бы удалось фингал поставить, вот тогда бы я была, пожалуй, отомщена. Нет, всё же мало ему одного синяка. Он его быстро вылечит, так что и не увидит никто. Не интересно.

Король меня ждал. Пихнув его локтём, проигнорировала виноватый взгляд и дёрнула плечом, скидывая с него ладонь. Не оборачиваясь, процедила сквозь зубы:

— Приблизишься ночью к кровати — огребёшь покушение на свою королевскую персону.

Тяжёлый вздох за спиной, осторожное касание руки:

— У тебя глаза опухли. Давай помогу.

Ишь, внимательный какой выискался. Но соблазн был велик. Раздражённая слизистая продолжала нещадно болеть.

— Обойдусь, — буркнула я и гордо удалилась в комнату.

В спальне полюбовалась на причудливые чёрные разводы, покрывающие обе молочно-белые, с зелёным узором подушки. Хотела поменять наволочки, но оказалось, что они зашиты наглухо или вообще составляют с подушкой одно целое. Невольно задумалась: а как же меняют бельё на королевской постели? Вместе с подушками, что ли? Господи! Да мне-то какая разница! Поискала, что бы подложить под голову, вспомнила, что видела на кресле маленькую, расшитую золотой и серебряной нитью подушечку и решила реквизировать её в свою пользу. Обернулась: у кровати стоит нахальный король и задумчиво рассматривает зарёванные мной подушки. Полог уже поднят. Вот с-сс… собака серая!

— Я бы мог их…

Договорить я ему не дала, швырнув по очереди каждую подушку в его сторону. Не попала, конечно. Реакция у короля — будь здоров. Даже уворачиваться не стал, а изменил траекторию полёта в сторону, так что обе подушки плавно свернули с пути своего следования и мягко опустились в кресло. Честно говоря, я сильно-то и не рассчитывала. Фыркнув и задрав нос повыше, пешком прошлась по кровати, снова распустила завязки полога и бухнулась на постель. Плакать больше не хотелось. Осталась только сухая мучительная злость и сосущая тоска в груди. Как бы ему отомстить?

Сон не принёс облегчения моей душе. Сначала перед глазами крутились картины прошедшего дня. А потом на смену им пришёл мой давний кошмар. Мой пятнадцатый День рождения. Радость от близости любимого человека сменяется неловкостью, а потом испугом. Мы уже не танцуем, а боремся на кровати. Красивое Эдькино лицо звереет. Он не слышит мои мольбы. И почему я не прислушалась к намёкам девчонок? Мой любимый — обаятельный парень, — превращается в животное. Я пытаюсь кричать, но не могу. Рот зажат грубым поцелуем. Жадные руки шарят по всему телу, буквально сдирая с меня одежду. В панике я чувствую, что сил всё меньше и меньше. Слёзы в три ручья бегут по лицу. В отчаянии рвусь из-под прижавшего меня к постели тяжёлого тела. Помогите же кто-нибудь!

В этом месте я обычно с криком просыпаюсь. Но сейчас сон продолжается в какую-то неожиданную сторону. В один миг Эдька слетает с меня. С искажённым от гнева лицом, Дэн сдёргивает его и начинает методично убивать. Да-да, с таким выражением лица и такими ударами человека можно только убить. Преднамеренно и жестоко. Эта мысль пронеслась в моей голове, пока я лихорадочно пыталась прикрыться остатками одежды. Перед глазами пелена слёз, из груди рвутся рыдания. Картинка расплывается, мне чудится, что парень, прижатый королём к полу, вовсе не Эдька, а Мишка…

Так я и проснулась, прижав руки к груди и всхлипывая. Сердце билось как после двухкилометрового кросса. И вдруг — ласковый шёпот:

— Не плачь, девочка, это только сон. Страшный сон.

Моего лица коснулась ладонь, стирая дорожки слёз на щеках. Трясясь от выброса адреналина в кровь, порывисто прижалась к груди Дэна, а тот обнял меня и погладил по волосам. Я судорожно вздохнула, пытаясь унять не отпускающий страх. Как хорошо, что рядом есть надёжный человек, который утешит вот в такую минуту.

— Спасибо, спасибо тебе, Дэн, что разбудил! Такой страшный кошмар!

— Ты кричала и плакала, я пришёл успокоить тебя, — чуть виновато ответил он.

Словно оправдывался. За что? И тут я вспомнила, чем закончился наш вечер. Замерла в нерешительности: то ли высвободиться, то ли уж плюнуть на свою обиду. Приснившийся кошмар, всё ещё стоящий перед глазами, сейчас важнее и страшнее.

Пока я колебалась в раздумье, услышала следующую фразу, от которой похолодела:

— Ты опять произнесла это имя — Эдька. Что-то было в твоей жизни, да? — Сочувственные глаза внимательно всматривались в моё лицо. И я забыла, что мне надо возмутиться и вырваться из объятий.

— Я уже говорила о нём? Во сне?

Не припомню, чтобы за последнюю неделю мне снился этот кошмар.

— Да, — мягко ответил Дэн. — Ты о нём говорила в бреду. Когда я с тебя одежду снимал. Даже сопротивляться пыталась. Не хочешь рассказать?

Я испуганно замотала головой. По телу прошли две волны. Первая — мороза, зашевелившего волоски на руках и спине. И вслед за ужасом пришла волна горячего стыда, от осознания, что король догадался о такой неприглядной картине из моей жизни. Глядя на ужас, написанный у меня на лице, Даанэль меня «утешил»:

— Не бойся, Маша, я не стану относиться к тебе хуже из-за этого. Он что-то сделал с тобой? Да я ж найду этого выродка и убью его! В нашем мире насильники долго не живут. — Дэн стиснул меня так, что стало нечем дышать.

Я быстро заговорила, чтобы развеять его заблуждение:

— Нет, нет, Дэн. Ничего не было. Я смогла вырваться тогда.

— Это было давно?

— Три года назад.

— Совсем ребёнок, — выдохнул король. — И кошмарные сны об этом снятся тебе до сих пор. Знаешь, Маша, ты очень ранима и эмоциональна. Я хочу научить тебя закрываться от потери магической Силы. Иначе ты рискуешь не дожить даже до середины четвёртого десятка. Наиболее вероятен сердечный приступ, но может быть и какая-то другая смертельная болезнь. Ты позволишь помочь тебе? — Голос парня был серьёзным и печальным.

А ведь он совсем не шутит. И я ему верю. Дэн не стал бы просто так говорить. Перспектива умереть в тридцать лет меня покоробила. Конечно, это совсем не скоро, но кому хочется знать о своей смерти в нестаром ещё возрасте?

— Подумай об этом. А сейчас спи. За день на тебя свалилось много неприятностей, нужно набраться сил. Ведь завтра ты будешь работать под заклинанием.

Я испуганно вцепилась в руку парня:

— Дэн, не усыпляй меня, я боюсь продолжения кошмара!

С мягкой улыбкой он накрыл мою ладонь второй рукой и успокаивающе погладил её:

— Кошмара больше не будет. Он никогда не вернётся. Обещаю. — Дэн поднял мою руку и приложил её к своим губам. — Я отправлю тебя в твой сказочный сон. Хочешь? — А мою руку так и не выпустил! Гладил и перебирал пальцы.

Я кивнула, стараясь не слишком демонстрировать свою блаженную улыбку. Забота и нежность, исходящие от короля, не могут быть лицемерием. Сейчас он настоящий. Значит, ещё не всё потеряно. А если он придёт в мой сон…

С такими приятными мыслями я уснула.

***

Ощущение полёта. Перекрёсток, кажется. Куда мне? Ага, это должно быть в той стороне. Закрыто. Я усмехаюсь: в прошлый раз тоже было закрыто. Но я уже знаю путь…

На этот раз место оказалось другое. Однако я была уверена, что сон тот же самый. Общая атмосфера спокойствия и умиротворения та же. И одета я как в прошлый раз — в лёгкое белое платье, босиком и с распущенными волосами. Скорее бы он появился!

Ожидая Дэна, я пошла по поляне, усыпанной яркими цветами. Порхали крупные бабочки, в лесу пели птицы. В просвете между деревьями мелькнуло какое-то строение, я пошла в ту сторону и через минуту вышла на берег неширокой, но быстрой речки. На противоположном её берегу стояла, поскрипывая лениво вращающимися лопастями, мельница. Я с интересом понаблюдала за работой диковинного сооружения. Вот бы перебраться на ту сторону, да побывать внутри. Там, правда, мелется мука?

Но моста в пределах видимости не обнаружилось, а отправиться вплавь я не решилась. Кто его знает, какое там течение под водой. И потом, не в платье же плыть! А снять… Купальника на мне явно нет. Вот кстати, что там у меня, под платьем? Мной овладел энтузиазм исследователя. Проведя нательные изыскания, я покраснела. Так вот почему он такими глазами смотрит на мою пижаму! Если не считать некоторых моментов, как то расцветка и детали отделки — вылитое дамское бельё, что надето на мне сейчас. Фасон однозначно тот же. Больше никогда не покажусь ему в этой пижаме! Завтра же пойду искать другой вариант.

Моя суетливая возня по возвращению на место нижней и верхней юбок, да завязыванию тонких шнурков на груди (спасибо, что не на спине) была прервана возмущённым женским криком:

— Ты кто такая?! И как проникла сюда?! Шпионила? Вслед за мной шла?

В руку повыше локтя впились острые ноготки, одновременно разворачивая меня на сто восемьдесят градусов. Я ошеломлённо воззрилась на гневное девичье личико. Красивые тонкие черты выражают крайнюю степень злости и неприязни. Брови сердито сдвинуты к переносице, губы презрительно искривлены. Кого-то она мне напоминает? Девушка протянула вторую руку и, не давая опомниться, принялась трясти меня, как грушу.

— Говори, кто тебя послал?!

Я вырвалась и отскочила от ненормальной:

— Отпусти меня! Ты что, сумасшедшая? Чего разоралась?!

Та, не веря ушам своим, уставилась на меня. Я, передёрнув плечами, рассматривала незнакомку. Красивая брюнетка. Примерно моя ровесница, одета в шикарное открытое платье. А уж гонору!

— Ты сама кто такая? Это мой сон. Какого чёрта ты здесь делаешь, да ещё пристаешь ко мне?! — Я отдарила девицу неприязненным взглядом. Мало мне за прошедший день наговорили гадостей? Ещё во сне слушать?! Нет уж, увольте! — И вообще, у меня здесь свидание. Дэн не обещал никаких нервных девиц. Я его ждала.

От возмущения девица прямо задохнулась:

— Ты! Да как ты смеешь?! Дома мне не дают проходу, следят за каждым шагом, так ещё и сюда пробрались! Можешь передать своему хозяину, что я не такая дура, как может показаться. Убирайся, пошла прочь! Устраивай свои «свидания» в другом месте! Попадёшься мне на глаза в жизни, велю высечь!

Я окончательно обалдела. Неслабо! Что-то Дэн сегодня намудрил. По-моему, у меня в планах не значилось скандалов в этом сне. И что теперь делать? Сверля друг друга взглядами, мы не заметили новое действующее лицо.

— Элиа, по-моему, ты напрасно кричишь на девушку, — раздался спокойный мужской голос. Дэн! Мы обе развернулись в сторону реки, откуда поднимался полуодетый парень. На нём были только бриджи, а рубашку он нёс на плече. И волосы мокрые, зачёсаны назад. Купался, что ли?

— Здравствуй, красавица! — обратился он ко мне. — Вот ты и вернулась. Всё, как я говорил.

— Нэль! — кинулась к нему ненормальная девица, пока я обескуражено пыталась понять, почему Дэн так странно со мной говорит. — Он не приходил?

Девица прильнула к парню, а тот обнял её и поглаживал по голове. Однако! Он это нарочно? Ну, это уж слишком! Хотела развернуться и гордо удалиться, но тут услышала ответ парня:

— Нет, ОН не приходил. И я ничего утешающего сказать не могу. А вот девушка, похоже, кое-что знает.

Я подняла голову и сквозь слёзы взглянула на парочку. Оба внимательно смотрели в мою сторону. Чего им от меня надо? Я и так всё поняла.

— Ты видишь? След заклинания? — спросил Дэн у девицы. Лицо той менялось на глазах. С выражением сумасшедшей надежды она кинулась ко мне:

— Постой! Ты его видела? Где мой брат?

От перепада настроения девицы я опять обалдела. Теперь она уже не прогоняет меня, а требует своего брата. Впрочем, ждать от сна логики нельзя. Это ведь сон?

Я вопросительно посмотрела на Дэна. Может, подскажет, что мне делать? Он полуобернулся, и я поняла, что в нём не так. Волосы длинные! Присмотревшись внимательнее, нашла и ещё отличия. Этот Дэн явно младше, фигура более тонкая, юношеская, и больше всего он похож на того беспечного мальчишку, чью фотографию наколдовал король на читательском билете. Никакой жёсткости в открытом лице. И даже явная озабоченность не портит черт как маска короля.

Пока я пялилась на парня, девица опять вцепилась в мои плечи и страстно начала молить:

— Прошу тебя, скажи, что он жив! Если ты хочешь золота, я заплачу! — Она стянула с изящного пальчика золотое кольцо со сверкающим прозрачным камнем (бриллиант, не иначе) и сунула его мне в руки. При этом удостоилась тихого комментария Дэна:

— Зря ты, она наверняка знает, что отсюда ничего не вынесешь.

Щёки девушки порозовели, и она прошептала:

— Я заплачу, сразу как вернёмся. — На глазах её блестели слезы.

Я совершенно растерялась.

— Дэн, — жалобно спросила у парня, — что она от меня хочет?

— Она просит тебя рассказать, что ты знаешь о судьбе её брата, короля Даанэля, пропавшего семь дней назад во время охоты.

Я распахнула глаза:

— А разве ты… не он?

Парень и девушка переглянулись и дружно уставились на меня.

— Моё имя Нэль, — отозвался парень. — А ты, похоже, близко знаешь короля, если смогла нас перепутать. Он давно перестал быть похожим на меня. И внутренне и внешне.

Девушка безмолвно стояла рядом, нервно заламывая пальцы в ожидании моего ответа. Неужели это сестра Дэна? Настоящая сестра? Принцесса, как её там по имени, не помню. Память на имена у меня неважная. Тогда кто этот парень? Брат? Дэн не говорил про брата. Это ведь с ним я встретилась здесь в прошлый раз. Покосилась на его руку: печатки на пальце нет. Значит, всё же не он. Повертев в руках кольцо с бриллиантом, протянула его назад девушке:

— Ты сестра Даанэля?

Вопрос был риторическим. При внимательном рассмотрении я заметила семейное сходство. Те же чёрные глаза, волосы, тот же нос. И ещё я вспомнила, где видела её — на рисунке Дэна, где он впервые нарисовал мой миниатюрный портрет. Рядом с её изображением.

— Да, я его сестра, принцесса Элианель. Он жив? Почему ты молчишь? — воскликнула в ответ она.

10.2.

— Он жив, — спохватилась я. Чего же мучить человека неизвестностью. Она ведь беспокоится.

— Хвала Творцу-Создателю! — Из глаз девушки, обрамлённых великолепными длиннейшими ресницами, брызнули слёзы облегчения, и она закрыла лицо руками. Но через пару мгновений взяла себя в руки. Голос её окреп: — Где он сейчас? Его похитили? Почему сам сюда не пришёл? Отведи меня к нему!

— Он попал в другой мир. И пока не может вернуться.

— Не может? Почему? Его держит в плену сильный маг? Я должна увидеть брата! Покажи мне это место!

— Элиа, — на плечо девушки легла ладонь Нэля. — Она не сможет отвести тебя. Её переход открыт из другого мира, и каким-то странным образом. Может, Даанэль сам не смог прийти, потому и отправил эту девушку с вестью? — Две пары вопрошающих глаз смотрели на меня.

— Я… нет. Он не в плену, а у меня… в гостях. Дэн… Даанэль навеял мне этот сон, чтобы я отдохнула. Он не говорил, что здесь может быть его сестра. Вы… настоящие? Я так и не понимаю, сон это или реальность?

— Ах, как я тебе объясню? — махнула рукой Элиа. — Да и какая разница сейчас? Мне нужно встретиться с Даанэлем, вот что важно. Ты должна немедленно вернуться и рассказать ему о нашей встрече. Если он сам не сможет прийти, пусть передаст через тебя всю необходимую информацию. Я буду ждать его полсвечи. Потом мне нужно уходить, иначе во дворце хватятся.

— Хорошо, но как мне вернуться?

— Я тебе помогу, — с улыбкой отозвался Нэль. — Встречать и провожать гостей — моя работа. Пойдём. Здесь недалеко. — Он потянул меня за руку, и мы устремились в чащу леса.

— А жаль, что нам не удалось встретиться наедине, — продолжил он уже на бегу. — Ты мне понравилась с первого взгляда.

— Кто же ты, Нэль? — Я старалась не отставать от парня, перед которым даже деревья, казалось, расступаются. Попутно в мою задачу входило не запутаться в длинной юбке и внимательно смотреть под ноги — не наступить бы на сучок или не споткнуться о корягу. Мы же босиком. Впрочем, моя тревога была напрасной — коряг и сучьев под ногами не встречалось, только мягкая трава. Одним словом — сказочный лес.

— Я Хранитель Даан’Элии. Фактически копия принца на момент его семнадцати лет, когда он создал этот мирок для себя и своей сестры. Вот только он с тех пор повзрослел и стал королём, а я годам неподвластен. Свободный и всемогущий дух этого места в нигде.

Что ж, кое-что прояснилось, но не всё. Например, откуда он…

— Вот, пришли. Это выход. Иди, Маша.

Откуда он знает моё имя?

Мы стояли перед небольшой беседкой, стенки которой были увиты виноградной лозой. Нэль оторвал от ближайшей налитой соком грозди несколько ягод, бросил их себе в рот, открыто улыбнулся и отщипнул ещё небольшую веточку:

— Это тебе. Мой виноград самый лучший в Магических садах. А уж вино из него! В другой раз обязательно угощу, — пообещал Нэль.

— Спасибо! — улыбнулась я в ответ, кладя крупную чёрную виноградину в рот.

Мм-м! Божественный вкус! Никогда не пробовала подобного винограда. То, что продаётся у нас на рынке, и виноградом-то назвать нельзя, по сравнению с этими ягодами.

Я ступила под сень беседки и увидела напротив ещё один проём, за которым белела туманная дымка. На ходу доев виноград, смело шагнула вперёд…

***

Темнота. Я приподнялась, пытаясь что-нибудь разглядеть вокруг.

— Дэн, ты тут?

А во рту вкус винограда. На этот раз я понимала, что мой сон был вовсе не сном. И у меня важная новость для короля. Осторожно пошарила рукой по постели. Пусто. Ни меча, ни его хозяина.

— Дэн! — позвала я громче. Тишина. Наверное, на кухне. Спать не лёг. Мне стало стыдно. Я ж сама не хотела его пускать в спальню. Соскочила с кровати, нашарила тапочки, памятуя о каменном полу в коридоре. И что ему стоило изобразить там ковёр? Перед кухней опять была дверь. Снова тренируется? Непохоже, тихо как-то. Постучала. Нет ответа. Постучала ещё раз. Да что же он там делает? Не утерпев, приоткрыла дверь. Вот зараза скрипучая! Просунула голову. Ага, туточки мой король, но даже не оглянулся.

— Дэн, — вполголоса произнесла я.

Не слышит. Я вошла, под ногами тихо зашуршало. Песок, что ли? В полутьме не разглядеть. Подошла к сидящему парню, удивлённо разглядывая его. В своём черномагическом наряде (опять на охоту ходил?), сидит, скрестив ноги, руки на коленях, глаза закрыты. Лицо отрешённое.

— Дэн! — Ну и как его растормошить? Едва прикоснулась к плечу, его рука поднялась в предостерегающем жесте.

— Подожди минуту.

Я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. И присесть некуда. Что за манера у него — меняет интерьеры под свои нужды как перчатки. По-моему, минута уже прошла. И вторая, и третья. Наконец, не удержалась:

— Дэн, это срочно. Время же уходит!

С тяжким вздохом Даанэль поднялся, обернулся ко мне с выражением крайней досады на лице:

— Ну до чего же ты не вовремя! Я его почти раскрыл! Что ещё случилось?

— Я видела твою сестру! — выпалила я.

Времени на обиду у меня сейчас нет, хотя в душе дёрнулось ответить.

— Что?! Что ты сказала? — неверяще уставился на меня король. — Это невозможно!

— Я её видела! Во сне!

— Не может быть! Она не умеет проникать в чужие магические сны!

— Может или нет, но мы с ней встретились! Там, в твоём мире, Даан’Элии!

На лице короля отобразилось невероятное изумление. Таким я его видела только в первый вечер пребывания на Земле.

— Так! Чётко и ясно расскажи, где ты была и что видела! — последовала его команда. Кухня вернулась на своё место, и Дэн жестом пригласил меня сесть в кресло перед камином.

Я постаралась вкратце описать место и наш разговор с принцессой. Когда упомянула Нэля, он вновь удивлённо вскинул брови, но от комментариев воздержался.

— Итак! — подвёл он итог. — Ты дважды побывала в Даан’Элии, куда я сам из вашего мира пройти не могу, хотя пробовал уже неоднократно. Как ты там очутилась — загадка. Я отправлял тебя совсем в другое место. Но с этим потом разбираться будем. Сколько прошло времени с тех пор, как ты проснулась?

— Минут десять-пятнадцать.

— Хорошо. Попробуем успеть. И попробуем вместе сделать то, что я не мог один.

Он встал и протянул мне руку.

— Что мы будем делать? — поинтересовалась я, поднимаясь.

— Спать! — твёрдо ответил Дэн.

В комнате он приглашающе указал мне на кровать, оглядел себя, поморщился, но раздеваться не стал.

Я присела на краешек постели со своей стороны. Чёрт, неловко. Ни разу мы ещё не ложились спать одновременно. Вопросительно покосилась на парня:

— Не раздеваться?

— Не стоит. Мало ли, — туманно ответил он.

— Мало ли — что? — решила прояснить вопрос я.

— Да так, — опустил он глаза. — Прогулки по магическим снам — вещь специфическая. И потом, есть у меня одно подозрение… в чём ты была во сне?

Я пристально взглянула ему в глаза:

— В платье. Длинном, белом.

В ответ Дэн хмыкнул:

— Ну да. А вот насчёт себя я не уверен. Ложись ближе. — Сам он улёгся на середину кровати и показал на место рядом с собой. Я заколебалась:

— А… как же… меч?

— Какой меч?! — приподнялся он. — Меня сестра ждёт! Мне нужно быть как можно ближе к тебе, даже так я не уверен, что получится пройти.

Я робко прилегла на подушку, но король властным движением придвинул меня к себе вплотную, да ещё сверху обнял рукой. По-хозяйски так. Как будто всю жизнь мы так и спим. Глаза в глаза. Тесно прижавшись друг к другу.

Спустя долгое мгновение Дэн тихо заговорил:

— Маша. Сейчас я погружу нас обоих в сон. Ты пойдёшь через то же заклинание, что и раньше. Я пойду за тобой. Постарайся не потерять ощущение моего присутствия при засыпании. Знаю, что нереально научить тебя сейчас искусству сновождения. Но хотя бы помни, что я рядом.

Забыть, что он рядом? Да я бы не смогла, даже если очень захотела! А вот у него рядом со мной всегда только дело. Как обидно!

— Если не получится, передай Элианели, что теперь ты будешь приходить каждую ночь. И приносить вести от меня. Рассказывай всё как есть, только… о Чёрной магии не говори, пожалуйста. И сообщать обо мне ей никому не стоит. До поры до времени. Вот, держи, — Дэн взял меня за руку и вложил что-то в ладонь. Я взглянула: кольцо. Один из его перстней. — Надень.

— Зачем?

— Это будет знак для неё, что я тебе доверяю. Она знает, что это за кольцо и сможет рассказать тебе всё, что происходит сейчас во дворце.

— Дэн, оно мне большое, ещё потеряю.

— Действительно, велико. У тебя пальцы даже тоньше, чем у моей сестры. На указательный оно ей было как раз. А, понял, она ж его на перчатку надевала. Сейчас подправим. — Король надел кольцо мне на средний палец, прищурился, не отпуская, и я почувствовала, что перстень теперь плотно охватывает фалангу. — Готово. Ну что, засыпаем? На счёт три. Один, два...

— Подожди! — Мне в голову вдруг пришла страшная мысль. — Если получится, ты сейчас… уйдёшь в свой мир?

Дэн удивлённо посмотрел на меня, потом покачал головой:

— Нет, Маша. Всё не так просто. Из магического сна возвращаешься туда, где заснул. В пределах одного мира ещё возможны перемещения, но требуют колоссального напряжения сил. А я сейчас очень далеко от дома, в мире, где магии нет. Даже если бы с той стороны собрался десяток сильнейших магов, пытаясь вытянуть меня, я практически со стопроцентной вероятностью предсказал бы неудачу. Так что я остаюсь здесь. До того времени, пока не накоплю достаточно Силы для перемещения через Магические Врата.

— Не переживай, ты обязательно вернёшься, — говоря это, я постаралась скрыть своё облегчение.

***

Полёт. Знакомый перекрёсток. Я безошибочно сворачиваю в сторону от путеводной нити. Мне сюда. Нет, НАМ сюда. Кажется, я не одна. Оглядываюсь, но никого за собой не вижу. Пожимаю плечами: кто не успел, тот опоздал. А я скорее хочу в моё сказочное тайное место. Весело хихикнув, проскользнула мимо знакомых дверей. Даже пробовать открыть не стала — зачем? И так пройду. С каждым разом хождение сквозь стенку даётся всё легче. Но уже в конце что-то замедлило моё движение. Нетерпеливо дёрнувшись, рванулась вперёд...

***

Я снова на цветущем лугу. Сразу вспомнила, почему и зачем я здесь. Огляделась: где же Дэн? Неужели не прошёл?

Моя тревога оказалась напрасной. Король с треском вылезал из ближайших кустов. Глаза его при этом были ненормально счастливыми:

— Маша, да ты просто волшебница! У меня нет слов. — Он со смехом сгрёб меня в охапку и закружил по поляне, потом, не выпуская из рук, наклонился и порывисто поцеловал в губы. — Заслужила, честное слово! Я в восторге. Какой оригинальный метод!

— Дэн, — я умоляюще посмотрела на него, — ты это по правде? Не откажешься?

— Конечно, откажусь. Когда проснёмся, — с сияющими глазами ответил он, попутно перехватив мой кулак, разжав его и поцеловав уже раскрытую ладонь. Дурачится. Совершенно явно дурачится. Так на него не похоже. — Но здесь я могу себе позволить больше, чем в жизни. Ведь это сон. Что с него взять? Тем более, в этом наряде ты выглядишь просто прекрасно. Я так себе тебя и представлял. — Дэн отступил на шаг и оглядел меня с головы до ног. — Да, именно так.

Я посмотрела на себя. Моё белое платье на мне. А вот Дэн был, в чём ложился спать. И его одежда смотрелась в этом волшебном месте как-то… неправильно, неестественно. Он развёл руками на мой вопросительный взгляд:

— Я был прав. Так где ты её видела, говоришь? У мельницы? Старой или новой?

— Вот чего не знаю, того не знаю. В определении возраста мельниц не сильна.

Я ещё не поняла, как мне себя с ним вести. Если он может себе позволить больше, чем в жизни, мне тоже можно?

— Действительно, откуда бы тебе знать. Мост через речку был?

— Нет.

— Значит у старой. Пошли.

Совершив замысловатое движение рукой, Дэн взвихрил листья вокруг нас, и через секунду мы были на берегу реки, как раз напротив мельницы. Чуть ниже по течению виднелись фигуры девушки и парня, которые сидели у самой воды. Едва мы появились, парень вскинулся и обернулся в нашу сторону. Потом оглянулась и девушка.

— Даанэль! — донесся до нас её крик.

Принцесса, подхватив юбки, резво помчалась в нашу сторону. Дэн сорвался со своего места навстречу ей. Стремительный бег девушки замедлялся с каждым шагом, чем больше она приближалась, тем удивлённее становилось её лицо. Ну да, трудно узнать короля в нынешнем виде. В результате, вместо ожидаемых мной объятий, брат и сестра остановились в нескольких шагах друг от друга.

— Даанэль, это ты? — недоверчиво рассматривала парня принцесса.

— Увы, я, — с грустной улыбкой ответил тот.

— Что с тобой случилось?! Почему ты в таком виде? И что с твоими волосами? — В голосе девушки звучали нотки паники.

— Так сразу всего и не расскажешь.

Я, подумав, медленно приблизилась к паре царственных родственников. С другой стороны подошёл Нэль, пристально рассматривая Дэна и как бы невзначай закрывая собой Элианель.

— А я тебя не чувствую, — подозрительно произнёс он, одновременно зажигая на кончиках пальцев зеленоватые огоньки.

— Ну, спасибо, — усмехнулся в ответ Дэн. — Собственный Хранитель не узнал. Меня, может, ты и не чувствуешь, но Раэл Танн, надеюсь, узнаёшь? — указал он на свою чёрную печатку.

— Да, это он! — удивлённо ответил Нэль, стряхивая с рук огоньки, брызнувшие во все стороны весёлыми светлячками. — Не подделка. Что же с тобой приключилось?

— Вежливо ты меня встречаешь, — хмыкнул Дэн. — А где «добро пожаловать, хозяин», искренняя улыбка, в конце концов?

Пикировку парней прервал женский возглас:

— Ты всё-таки живой!

Это принцесса разглядела из-за спины Нэля королевский перстень. Вырвавшись на оперативный простор, она повисла на шее Дэна, причитая и всхлипывая. Даже не так — она откровенно рыдала, прерываясь только на очередную сентенцию вроде «я думала, ты погиб», «никто уже не верит в твоё возвращение» и «они мне сказали». Он гладил её по голове и что-то успокаивающе шептал.

Душещипательная сцена продолжалась пару минут. Потом король чуть отстранился, спросил:

— Сколько времени у тебя осталось?

— Не больше четверти свечи.

— Довольно слёз. Мы встретились. Теперь всё будет хорошо. Вспомни — ты наследная принцесса. От тебя сейчас многое зависит. Ты должна быть сильной.

— Я уже успокоилась, — шмыгнула носом напоследок Элиа, промокнула платком глаза и действительно успокоилась. Вот же самообладание у королевских особ!

— Вот так и должно быть. Никому не показывай своих истинных чувств! — продолжал поучать Дэн, потом кинул взгляд в мою сторону и спохватился. — Мы забыли о правилах хорошего тона. Девушки, я хочу официально вас познакомить. Элиа, позволь представить тебе Марию Соколову. Этой девушке я многим обязан. Маша, познакомься — наследная принцесса Элианель Раэл Лаэнтер, моя сестра.

Принцесса сделала изящный реверанс, я смущённо кивнула. Кланяться мне показалось глупым. Ну, не делала я никогда реверансов, вряд ли первая попытка в жизни получится столь же красивой, как у принцессы. Дэн поспешно спрятал улыбку, глядя на нас:

— Элиа, не сочти за грубость и невежливость, но в Машином мире при знакомстве не кланяются. Протяни свою руку.

Принцесса с удивлённым видом выполнила просьбу, а король обратился уже ко мне:

— Пожатие руки у вас допускается при знакомстве женщин, не так ли?

Я протянула в ответ свою руку и пожала ладошку принцессы:

— Приятно познакомиться.

— Приношу извинения за свою грубость при первой встрече. Я приняла тебя за шпионку. Думала, что тебя послали следить за мной здесь. Сожалею, что так вышло.

— О чём речь? Я тоже была не слишком-то вежлива. Так что забудем об этом, как будто ничего не было.

10.3.

Дэн одобрительно посмотрел на нас:

— Официальная часть окончена. Надеюсь, вы подружитесь. Мне бы очень этого хотелось. — Он кинул многозначительный взгляд на Хранителя. — С Нэлем, как я понимаю, вы и так уже знакомы, представлять вас нет необходимости. Тем более что он церемоний не признаёт.

Король окончательно стряхнул с лица улыбку и обратил своё внимание на сестру:

— Лорд Дэйтон в столице?

— Он возглавляет поиски. Разослал поисковые отряды во все концы и сам уехал.

— Рраэнн! Немедленно отзови его! Аккуратно, не афишируя. Отправь за ним… кого бы отправить… старика Гаэла. Он предан нам. Намекни, но только намекни, что получила весть от меня. Например, скажи, что видела сон. Дэйтон поймёт. Он никуда не должен уезжать. Его задача — постоянно находиться рядом и охранять тебя. Ему расскажешь о нашей встрече лично. А поиски пусть возглавит герцог Тэо.

— Ах, он не даёт мне прохода!

— Опять? Решил воспользоваться ситуацией? Интересно. Уверен, что я не вернусь? Прекрасно. Проси его сама. Пусть послужит короне и своей принцессе. За верность обещай ему награду. Намекни о выгодной женитьбе.

Принцесса отшатнулась.

— Не на тебе, не бойся, — засмеялся король. — У меня есть подходящая партия. Графиня Ликаэ будет ему идеальной парой.

Принцесса прыснула в кулак, парни расхохотались. Я чувствовала себя как дура. Очевидно, обсуждаемые персонажи имеют для них особое значение, я же понятия не имею, о чём речь. Дэн продолжал расспрашивать сестру об обстановке во дворце, сыпал именами, интересовался, как ведёт себя тот или иной граф, советник, министр, кого прочат в регенты? Так странно было наблюдать за ним в эту минуту. Как будто он стал выше и значительнее. Король, совсем король. Государственный муж. Даже неподходящая одежда не портит впечатления. Сейчас они с Нэлем совсем не похожи.

Мы переглянулись с Хранителем, и он поманил меня за собой:

— Им есть, о чём поговорить. Пойдём, погуляем.

Оглянувшись на Дэна, который коротко кивнул мне, я направилась вслед за Нэлем. Тропинка, причудливо вьющаяся меж деревьев, привела нас в цветущий сад. В нашем городе весной, конечно, цветут яблони и черёмуха, и это очень красиво. Но то, что простиралось вокруг, было просто потрясающе! Такой красоты я никогда не видела и даже не представляла. Разнообразие деревьев — кряжистых и хрупких, высоких и низеньких, раскидистых и тех, у которых ветви, казалось, льнут к стволу. И всё это в цвету! Нежные оттенки белого, розового, голубого. Запах головокружительный! Такой романтический настрой. А рядом красивый парень. Посматривает в мою сторону. Хранитель. Его нет в реальности? Наверное, нет. Миллион вопросов накопился. С чего бы начать беседу?

— Нэль, а почему мы босиком? — Ничего лучше не придумалось. Не могу же я в лоб спросить: «Тебя в действительности нет?».

— Мне так больше нравится. И тебе обувь ни к чему. Пораниться здесь не обо что, так зачем скрывать такие изящные ножки. — Нэль бросил на меня лукавый взгляд, который я мужественно проигнорировала.

— А Дэн, в смысле Даанэль, тоже босой? Не обратила внимания.

— Он себе сотворил какую-то жуткую обувь, под стать одежде, — скривился Хранитель. — Что это надето на нём?

— Так одеваются мужчины в нашем мире.

— Ну и безвкусица. И как он в этом ходит? Даже без меча!

— Нэль, наш мир совсем не похож на ваш. Дэну очень трудно приходится. В своей одежде он долго бы не проходил. Приняли бы за душевнобольного. К тому же сейчас у нас зима. Холодно. А меч он использует исключительно в мирных целях.

— Это в каких? — заинтересовался Хранитель. Я замялась. — Посвящает рыцарей? Открывает бутылки? Рубит деревья? Капусту? Вырезает деревянные фигурки? — посыпался град предположений, и всё с самым серьёзным лицом, только в глазах прыгают смешинки. — Что, не угадал?

— Не угадал, — со смехом отозвалась я.

— Несчастному королю приходится скитаться, и он делит ложе с кем попало, при этом кладёт меч на постель? — так же весело произнёс Нэль, но, взглянув на меня, тут же посерьёзнел. — Что, правда? — В его взгляде уже не было веселья.

— Ну, если мне причислить себя к кому попало, то да, — нехотя ответила я. — Он живёт у меня.

— Извини, брякнул, не подумав. Ну, дела, — протянул Хранитель, искоса взглядывая на меня. — И как это вы ещё не избавились от него? От меча. Мне же прекрасно всё видно.

Я густо покраснела, отворачивая своё лицо. Ещё один сводник выискался. Наташка все уши прожужжала, теперь и этот. А сам целоваться лез. И как я могла его перепутать с Дэном? Единственное объяснение, что я тогда болела.

— И что это тебе видно?

— Для Хранителя чувства и желания гостей как на ладони, Маша. У вас обоих…

Я поспешно перебила Хранителя:

— Откуда ты знаешь моё имя? Я ведь не говорила?

— Это просто. В моём мире предо мной любой гость — открытая книга. Имя человека находится в поверхностном слое памяти. Не всегда гости приходят в сопровождении хозяев, что же, мне со всеми официально знакомиться? Я читаю и выполняю желания, если хозяин не прислал вместе с меткой гостя иных распоряжений. А ты пришла странным путём. Не то что без метки, а вообще такое ощущение, что из другого магического сна проникла. Но заклинание Даанэля на тебе было. Мне стало любопытно: кто же ты, нежданная гостья? Я прочёл твои желания, и начал их исполнять... тем более что это было приятно.

— Но ты вёл себя так, словно мы знакомы. Я думала, ты — он!

— Я говорил и делал то, чего ждала прелестная незнакомка. Ты хотела тепла и ласки.

Взгляд и улыбка Нэля меня нервировали. Так, пора менять тему.

— А как мы друг друга понимаем? Ну, ты ладно, Хранитель, видишь всех насквозь. А я, а принцесса? Мы ведь говорим на разных языках?

— В магических снах языкового барьера не существует. Их часто используют для общения представителей разных народов и рас. Даже сюда один раз приходил король Илан, отец Даанэля, для проведения переговоров с послами соседней державы без лишних свидетелей. На следующий день они просто подписали официальные бумаги, которые содержали достигнутые здесь договорённости, оставив с носом всех противников этого соглашения. Никто так и не понял, каким образом стороны умудрились столь быстро договориться. Никому бы в голову не пришло, что у короля во дворце имеется домашний маг, способный пригласить две делегации в свой магический мир и отсечь временные потоки, чтобы дать им достаточно времени на переговоры. В реальном мире минула одна ночь.

— Это очень сложно, то, что он сделал?

— Да, на пределе его возможностей. Потом целый сезон здесь никого не было. Сам Даанэль ездил восстанавливаться в специальное Место Силы.

— А что ты делаешь, когда никого нет? Наверное, тебе очень одиноко? — сказала я и тут же спохватилась: — Прости мою бесцеремонность.

— Одиноко? — звонко рассмеялся Хранитель. — Разве может быть одиноко ветру, воде или деревьям? Я же не человек.

— А мне показалось… у тебя человеческие эмоции. Ты так смотришь на меня, и в тот раз…

— Личность принца Даанэля — часть меня. Я могу быть им… а могу не быть. — Моей щеки коснулся ласковый ветерок, игриво скользнул по шее, плечу, руке. — Чтобы дотронуться до тебя, мне вовсе не обязательно пользоваться телесной оболочкой. Откуси от плода с моего дерева, и я почувствую вкус твоего поцелуя.

С ветки прямо в руки мне упал румяный персик. Я подняла голову. Невероятно: на одном дереве спелые персики и нежные большие цветки.

— Вот так-то, Маша. Ты мне очень нравишься. Я могу сказать тебе это без стеснения. У меня его нет. А от него ты вряд ли дождёшься этих слов.

Я замерла.

— Почему?

— Потому что он человек. И он король. Слишком много претенденток, слишком много лжи и лицемерия вокруг него. Лишь раз он был по-настоящему влюблён… и обжёгся. С тех пор никого не подпускает к себе слишком близко. А теперь и вовсе считает себя не вправе любить. Его единственная искренняя привязанность — сестра, которую он растил с семи лет, заменив ей ушедшую мать. Жениться намерен по политическим мотивам, чтобы скрепить своим браком союзнические отношения с соседним королём.

Нэль замолчал, глядя вдаль. Я, закусив губу, переваривала сказанное им. Собственно, чего я ожидала? Всё так и должно быть. Но всё равно горько.

— У него есть невеста? — всё-таки решилась я на вопрос.

— Невесту ему подыскал ещё отец три года тому назад, когда он стал наследником престола. Но Даанэль всё тянул, ссылаясь на туманное предсказание, полученное им в день совершеннолетия. Дескать, ждёт неких потрясений, которые случатся с ним и приведут к истинному выбору спутницы жизни и всего жизненного пути. Причём, эти два выбора напрямую связаны. Не сделает ошибки в личной жизни — его ждёт великая судьба. Оступится — жизнь покатится под откос. Отец не мог категорически настаивать. К предсказаниям Прорицателя в королевской семье относятся очень серьёзно. Как правило, они сбываются. Потом, после коронации, Даанэль сам начал склоняться к скорейшей женитьбе. Предсказание не торопилось исполняться, а наследник державе нужен. Возможно, Прорицатель ошибся? Но первое время ему было не до свадьбы. Управление страной отнимает много времени, особенно у неопытного правителя. Он стал реже приходить сюда, и каждый раз жаловался на гору работы и полное отсутствие свободного времени. Что ни на минуту не может остаться один, что ему надоели льстивые речи и подобострастие окружающих…

— Тебя послушать, так несчастный король был готов сбежать от непосильного бремени, — неожиданно раздался над нами голос Дэна.

Он стоял, прислонившись к соседнему дереву, скрестив руки на груди. Я вздрогнула и потупилась. Интересно, он много слышал из нашего разговора? А Нэль совершенно не смутился, поднял безмятежное лицо и лениво ответил:

— Так это ж не мои слова. Я только пересказал.

— Ты как всегда, в своём репертуаре. Нет чтобы поддержать мою репутацию, а ты всячески очерняешь мой светлый лик. Впрочем, спасибо, что развлёк нашу гостью.

Дэн присел на траву рядом с Хранителем, и я имела прекрасную возможность внимательно рассмотреть их и сравнить. Как на картинке: найди десять отличий.

— Нашу гостью, — фыркнул Нэль. — Во-первых, не совсем гостью. Извини, Маша, но статуса гостьи на тебе нет. А во-вторых, не нашу, а мою, в данном случае. Если она хоть со следами заклинания хозяина сюда пришла, то ты вообще одному Творцу известно, как проник.

— Не поминай имя моё всуе, — отозвался Дэн.

Парни взглянули друг на друга и рассмеялись. Я непонимающе переводила взгляд с одного на другого. Дэн отмахнулся:

— Не обращай внимания. Это мы так шутим.

Наконец, Нэль счёл нужным пояснить:

— Ну, он же Творец этого мира, а я лишь скромный раб Божий.

— Из тебя раб… — начал Дэн, а Нэль подхватил и продолжил:

— …как из тебя король.

— Развею, — ласково пообещал Дэн. — И найду, наконец, приличного послушного Хранителя.

— Не развеешь, — легкомысленно отозвался Нэль. — У тебя сейчас доступа к потокам нет. А когда доберёшься, уже забудешь.

— Вот так и живём, — вздохнул, повернувшись ко мне, Дэн. — На всё у него готов ответ.

— А я, как ты.

— Хоть бы стол накрыл. Не стыдно перед девушкой?

— Ой, в самом деле, что это я? — смутился Нэль. — Вам вино, какое?

— Мне сам знаешь какое, а Маше… на свой выбор давай, ты же у нас Хранитель, должен знать предпочтения гостей.

Нэль покосился в мою сторону:

— С предпочтениями у неё… как-то не очень. Думаю, это должно понравиться.

Перед нами возник низкий столик, уставленный закусками, в центре красовалась огромная ваза с разнообразными фруктами. С краю примостилось два кувшина, украшенных цветной перегородчатой эмалью, видимо, с вином, и кубки жёлтого металла, опоясанные по краю россыпью сверкающих камней. Парни разлили вино по этим кубкам, синхронно потянувшись, чтобы подать один из них мне. Дэн сделал едва заметное движение бровью, и Нэль убрал свою руку. Мы чокнулись и выпили. Вино, действительно, оказалось чудесным. Не впустую хвастал Хранитель своим виноградом. Я, потирая руки, устремила голодный взгляд на стол. За что бы приняться первым делом?

— Попробуй вон тот салат, — раздалось с двух сторон. Я не выдержала, улыбнулась. Они так и будут на пару трогательно ухаживать за мной?

— Не желаешь просветить меня о своём местопребывании в последнее время? — небрежно обратился король к Нэлю.

— Я был у Рафаэля, — просто ответил тот. Но, видимо, сказанное им имело большое значение для Дэна. Потому что он застыл с вилкой у рта, потом положил её обратно на тарелку и обернул лицо к невозмутимому Хранителю:

— Очень интересно. Как, позволь спросить, ты к нему попал?

— Открою тебе секрет. Хранители по негласному договору могут посещать миры друг друга. Мы с Хранителем Рэем знакомы уже несколько лет. И он давно звал меня в гости. Посмотреть на творения Рафаэля, которые никто никогда не видел, и поучиться мастерству великого художника. Я счёл момент подходящим. Элиа выросла, стала вполне самостоятельной, чтобы обходиться здесь без моей опеки, а ты был занят своими королевскими делами. Кстати, я собираюсь продолжить обучение. Ты ведь не будешь против?

— Разумеется, нет. — Король помолчал и продолжил тихим голосом: — Я безумно завидую тебе. Покажешь свои новые работы? Наверняка они есть.

В этот момент я почувствовала себя лишней. Неуверенно взглянула на Дэна:

— Может, мне пока погулять? А вы тут…

— Нет, что ты. Мы ещё успеем пообщаться. Посмотрю в другой раз.

Мне показалось, или король и вправду смущён?

— Расскажи нам лучше, чудесница, как ты проникаешь в мой мир? — разорвал тишину голос Нэля. Парни с одинаково заинтересованными лицами уставились на меня.

— Не знаю. А… что такое? Как я проникаю? — смутилась от такого пристального внимания я.

— Она не знает, — хмыкнул Нэль, многозначительно взглянув на Дэна. — Да будет тебе известно, что ты вошла в магический сон без гостевой метки, и вообще непонятно каким способом. Не через официальный вход, это точно.

— Какой вход? Да она на него даже не взглянула, а прошла напрямую через границу! Как это возможно, не понимаю. Объясни, будь добра.

— Это вы обо мне говорите? — решила уточнить я. — Честное слово, не знаю, что вам рассказать. Ты же сам нас усыпил, и вот мы здесь.

— Хочешь сказать, что не помнишь, как пересекала границу сна? И как ты его отыскала вопреки целенаправленному магическому воздействию? Более того, ты и Силой воспользовалась из моего заклинания.

— Да я ничего не делала, уснула и вижу сон.

— Интересно, — хмыкнул Дэн. — Жаль, что я не умею определять спящие магические способности людей. Может статься, все жители вашего странного мира потенциально сильные маги. А может это ты такая… особо одарённая.

Я поморщилась. Обычно словосочетание «особо одарённый» употребляется у нас в несколько… ином смысле.

— Наверное, это случайно вышло.

— Случайно? Ты не понимаешь, о чем говоришь! Я, например, не умею проникать в стационарные магические сны без приглашения хозяина и не знаю никого, кто бы умел это делать. А ты прошла сама и провела за собой меня, как бесплатное приложение. Даже не задействовав сознание. Как ты выразилась «уснула, и вот мы здесь». И Хранитель тебя немедля не выставил, даже наоборот, заигрывает. А вот меня мой мир не признаёт за хозяина.

Дэн, прищурившись, смотрел на Нэля, который занимался тем, что задумчиво проращивал травинки вокруг моих пальцев. Я передвигала руку на новое место, но и там трава начинала подозрительно быстро расти. Мне уже было смешно.

10.4.

Как ребёнок, честное слово. И щекотно. Парень вдруг вскинулся, поднял ясный взор на Дэна и встал:

— Совсем с вами забыл. Мне же к мельнику надо.

— Что такое? — заботливо поинтересовался король.

— У него пополнение в семействе.

— Уже?

— Ага, когда я вернулся, роды уже начинались.

— Всё в порядке?

— Да. Здоровый малыш. Хочу навестить.

— Иди. Передавай мои поздравления. Обеспечь им там все условия.

— Не учи учёного!

Сосновая шишка, невесть откуда взявшаяся в руках Хранителя, метко угодила королю в лоб. Тот невнятно выругался и швырнул шишку обратно. Попал в ухо. Припечатал: «Квиты!» — и показал кулак. Нэль, потирая ухо, церемонно поклонился мне:

— Надеюсь, в другой раз ты придёшь без этого зануды.

И, не дожидаясь ответной реакции, растворился в воздухе.

Дэн, смеясь, обернулся ко мне:

— Похоже, ты ему понравилась.

— Да, он мне это сказал, — опустила я глаза.

— Даже так? А тебе здесь нравится?

— Очень. У тебя замечательно красивый и уютный мир.

— Спасибо за комплимент. Я старался сделать это место идеальным для отдыха. Работал несколько лет, созидая, расширяя границы, благоустраивая.

— Наверное, на это ушло много сил?

— Да, немало, но мне нравилось создавать свой мир из ничего. Это была моя любимая игрушка. Проба сил и способностей: смогу или нет? А потом случилось несчастье, и игрушка стала единственным способом спасти сестру.

— Спасти? С ней что-то случилось?

— Ты хочешь услышать эту историю?

— Да, конечно. Мне…

— Интересно, — закончили мы вместе с Дэном и рассмеялись. — Тебе всё всегда интересно. Как маленькому любопытному зверьку.

— Ещё бы. Когда я ещё встречу настоящего короля? А так будет о чём в старости рассказывать внукам.

— О, внукам! Ну, если так, то придётся рассказать. При общей скудости вашего мира на чудеса, пусть хоть сказки живут. Только придётся начать издалека, иначе ничего не поймёшь. — Даанэль деловито скинул толстовку, предварительно осведомившись: — Ты позволишь? — Остался в футболке и положил голову мне на колени, тут же закрыв глаза. — Я буду рассказывать, а ты плети венок, говорят, у тебя хорошо получается.

Я зарделась. Неужели узнал у Нэля? Но как? Ведь они наедине не общались?

— Нэль рассказал, куда он денется, — эхом отозвался на мои мысли Дэн. — Теперь понятно, почему ты смотрела на меня такими глазами. Ха! Желания он исполнял. Хотя… я его понимаю. — Король приоткрыл глаза и одарил меня таким взглядом своих чёрных бездонных глаз, что мне показалось, он сейчас… — Ты венок плетёшь? — последовал неожиданный вопрос.

— Так ты ещё ничего не рассказываешь, — парировала я. — Ой! А цветов-то нет!

Дэн скосил глаза на расстилающийся вокруг зелёный ковер, обречённо вздохнул:

— Нээль!

И тут же под моим восхищённым взором поляна начала покрываться разнообразными цветами. Я хихикнула: шутки Хранителя мне нравятся.

Первый же заползший на ногу вьюнок я решительно сорвала, и приготовилась внимать королевскому рассказу.

История, поведанная Дэном, навевала грусть. Его мать была из старинного обедневшего дворянского рода, чьи владения находились на границе с землями эльфов. Эльфийская составляющая крови появилась два поколения назад, когда младшая дочь барона Ниара вышла замуж за эльфа. Случай довольно редкий, поскольку обычно Перворождённые к людям относятся холодно и отчуждённо. Но знакомство этой пары было необычным. Прадед Дэна был тяжело ранен во время набега дроу, а девушка нашла его в лесу и сама выхаживала. Когда он поправился, то остался с людьми, не в силах покинуть свою любимую. Эльфы вообще очень трепетно относятся к чувствам и уважают любой выбор своего соплеменника, но брак был неравен по канонам обеих рас, и жить среди Перворождённых человеческой женщине было бы тяжело. Дети у эльфов — большая редкость, даже в смешанных браках, поэтому за их долгую совместную жизнь на свет появилась лишь одна дочь.

Мать Дэна родилась во втором поколении этого странного семейства и несла в своих жилах четверть эльфийской крови. Её дед-эльф после смерти жены ушёл обратно в эльфийские земли. Перед уходом он сказал, что примет любого из своих человеческих потомков, если в ком-то из них проснётся зов крови.

Происхождение юной белокурой красавицы Лесиали — матери Даанэля, которая встретилась с королём Иланом во время его поездки по стране, сыграло не последнюю роль в том, что королевой она не стала, несмотря на все усилия и волю короля.

В этом месте я не выдержала и всё же озвучила свои предположения по поводу законности рождения Дэна. Надо было видеть, как он взвился. «Что?! Я — бастард?! Думай, о чём говоришь! Если бы это сказал мне мужчина, я бы убил его на месте — и был полностью в своём праве!». На мои попытки оправдаться, мол, я же не нарочно, ты сам сказал, Дэн криво усмехнулся, вздохнул и махнул рукой: что с тебя взять? Потом пояснил, что отец женился на матери вторым браком, после смерти королевы Саллии, которая умерла при родах, подарив королю долгожданного наследника — принца Ларта. Закономерно, что Государственный совет воспротивился решению короля жениться на представительнице никому не известного бедного дворянского рода с окраины королевства. Притом, что вокруг полно самых родовитых и выгодных невест. Полугодовые распри и подковёрные игры всё же закончились свадьбой, но с условием, что новая жена короля не будет коронована, и дети от неё потеряют право на престолонаследие. Сломать традиции и склонить общественное мнение оказалось не под силу даже королю. За восемнадцать лет совместной жизни он так и не смог этого сделать, и оба Дэновых родителя расплачивались за ошибку молодости. Всё-таки ошибку, как показала жизнь. Любовь, не получившая общественного одобрения, принесла мало радости обоим. Супруги любили друг друга, но разница в статусах и следующее из этого чувство вины всегда стояло между ними.

Пока принц Даанэль был маленьким, не понимал этого, но со временем стал замечать, что отношение к его матери и к нему самому неоднозначно. Если старший брат проходил полный курс обучения, как наследник престола, то младшему принцу не уставали напоминать, что прав на престол он не имеет и никогда их не получит. Собственно, его это устраивало более чем. Глядя на постоянно занятого брата, он радовался своей свободе и ценил её. Любил живопись и учился рисовать сам. Мечтал сбежать и податься в подмастерья великому художнику современности — эльфийскому мастеру Рафаэлю, который брал учеников независимо от расовой принадлежности, по одному критерию — наличию таланта. Побег был уже тщательно спланирован мальчишкой, подготовлен и должен был состояться после празднования его десятилетия, когда родилась Элианель. Естественно, пришлось отложить планы до лучших времён. Но буквально вслед за этим событием случилось то, что определило дальнейшую судьбу Даанэля — начали пробуждаться его способности к магии. Папа-король, узнав о даре сына, быстренько пристроил его к делу. Обучение принца всем видам магии проходило в условиях строжайшей тайны, и только наиболее преданными людьми. Как показало время, такая политика себя оправдала. Магические способности юного принца оказались весьма неслабыми, и король планировал использовать их на службу своей власти. А потом состоялось первое покушение на жизнь обоих принцев. Четырнадцатилетний Даанэль спас себя и брата, применив свои магические способности, чего никак не могли ожидать нападающие.

А ещё через три года ушла мать. Тихо. Молча. Попрощалась с детьми и ушла к эльфам. В ней проснулся голос эльфийской крови, и она не смогла противиться ему. Такое нередко случалось с полукровками, но с квартеронами почти никогда не бывало. Даанэль понял, что если он срочно что-то не предпримет, то его семилетняя сестрёнка просто зачахнет от тоски по матери. Отец сам переживал своё горе и нагружал себя работой по максимуму. Он взялся за реализацию сразу нескольких давно задуманных проектов, чтобы меньше думать об ушедшей жене. Во дворце он почти и не появлялся. Старшему брату — наследному принцу — пришлось взвалить на себя немалую долю королевских забот. А младшие принц и принцесса оказались фактически предоставлены сами себе. Девочка никого не подпускала к себе, за исключением Даанэля, и искала в нём ту заботу и ласку, которую её сверстницы вдосталь получали от своих матерей. Семнадцатилетнему парню вместо свиданий и развлечений, полагающихся по возрасту и статусу, пришлось проводить большую часть времени со своей маленькой сестрёнкой. Тогда-то и начал Дэн водить сестру в свой магический сон, назвав это место Даан’Элией. Хранитель Нэль часто заменял принца, когда тот сам не мог прийти. В те годы эта троица накрепко сдружилась, обзавелась своими маленькими тайнами, и принц уже не мыслил своей жизни без сестры. Каждый вечер, чопорно распрощавшись под взглядами нянек и гувернанток, Дэн украдкой подмигивал сестрёнке и уходил в свои покои. Оба ложились спать, как ни в чём не бывало… и до утра устраивали себе самые невероятные приключения и забавы в Даан’Элии. Так что Элиа выросла при самом непосредственном участии старшего брата.

Чем ближе было его двадцатипятилетие, тем больше он беспокоился о предстоящей разлуке с ней. Отец планировал отправить магически одарённого сына в Университет — единственное учебное заведение для магов. И вот за год до предполагаемого поступления случилась трагедия, которая привела младшего принца на престол: кронпринц Ларт умер в результате отравления. Яд оказался на страницах старинной книги, взятой братьями в королевской библиотеке. Оба увлечённо читали её и спорили весь вечер, а ночью почувствовали недомогание. Придя в себя спустя неделю, Даанэль узнал, что его брат скончался на третьи сутки. Сам он проболел два месяца, но в итоге поправился. Лекари пришли к единодушному мнению — его спасла эльфийская часть крови, содержащая в себе природный антидот к различным ядам. Только тяжёлая болезнь позволила ему избежать обвинений в убийстве наследника престола. После смерти старшего сына король Илан сильно сдал и целиком посвятил себя борьбе за обеспечение будущего оставшихся двоих детей. Речь шла не о чём-нибудь, а о пресечении династии, поскольку других прямых наследников королевского рода не осталось. Даанэль в это время по настоянию короля спешно изучал науки, необходимые для наследника престола. Заниматься приходилось дни и ночи напролёт, навёрстывая упущенные годы. Политика, дипломатия, экономика, которые никогда его особо не привлекали, теперь стали основными занятиями молодого человека. Он распрощался с мечтами об Университете и окончательно забросил художественные занятия. Зато приобрёл привычку рисовать на полях. Отец, воюя на юридическом поприще, постепенно приучал подданных, что принц Даанэль — будущий король. Сам он угасал на глазах. Никакие лекари, никакая магия не помогали человеку, который не хотел жить. И вот полгода назад король Илан покинул этот мир. На смертном одре он объявил свою последнюю волю — на престол должен вступить его сын, принц Даанэль. Король умер — да здравствует король!

Пока Дэн рассказывал мне о своей жизни, я успела сплести несколько разных венков, подбирая цветы по расцветке или форме. Закончив, он надолго замолчал. Мне даже показалось, что он уснул. Я тихо сидела, перебирая пальцами льнущие ко мне травы и цветы и вглядываясь в самые прекрасные в мире черты. От нахлынувших чувств щемило сердце и щипало глаза. К моему сожалению, наваждение слишком быстро закончилось, потому что парень тряхнул головой и поднялся. Осмотрел поле моей деятельности и заявил, что сим волшебным творениям самое место в королевской сокровищнице. Потом мы, посмеиваясь друг над другом, перемерили все венки и пошли гулять вдоль реки, разговаривая ни о чём. Я всё ждала — а может, поцелует? Попутно вспомнила, о чём давно хотела спросить:

— Дэн, можно задать нескромный вопрос?

— Нескромный?

— Да.

— Даже боюсь предположить, что ты сочла нескромным вопросом.

— Дэн!

— Ладно, давай свой нескромный вопрос.

— Ты ведь никогда не бреешься, потому что в этом нет необходимости. Отчего так?

— А-а, это, — отмахнулся Даанэль. — Мне столько раз задавали этот вопрос, что я давно перестал считать его нескромным. Это шутки эльфийской составляющей моей крови, так мне в своё время объясняли.

— Э-э?

— Ну, ты представляешь себе бородатого эльфа?

— Нет. Я вообще их не представляю. Та фотография не в счёт.

— Верно, откуда? Так вот, у эльфов не растут борода и усы. Вообще. Вот, эта черта досталась мне в наследство от прадеда. Золотистые эльфийские локоны матери были перебиты сильными генами отца, и вообще, необычайная красота эльфов растворилась в человеческой крови (я хотела возразить, что это не так, но не решилась), но кое-что из эльфийской анатомии дошло и до меня. Шутка о безусом юнце, вступившем на престол, была самой популярной после моей коронации.

— Достали, наверное.

— Было немного. Я их отвадил.

— Как? — заинтересовалась я.

— Да так, слегка ускорил рост волос на лице самым ретивым, да ещё сделал пару раз замечания, что выбриты плохо.

— Да, чревато с тобой связываться.

— Конечно. Я вообще не стеснялся применять магию в отношении тех, кто выражал недовольство. По-тихому, конечно. Никто не должен был догадаться, что подавляющее большинство мелких (и крупных тоже) неприятностей моих недоброжелателей происходило по моей вине.

— Подавлял инакомыслие? А ты жёсткий правитель.

— Ага, тиран и деспот. Маша, мне жаль это говорить, но наше время здесь на исходе.

— В самом деле? Я и не заметила. У нас там уже утро?

— Раннее, ещё есть время просто поспать.

— Нужно найти выход.

— Не обязательно. Когда кончается магическая Сила, вложенная в заклинание, ты возвращаешься автоматически, выходом пользуются, если нужно прервать сон раньше времени.

Мы побрели под сень деревьев, каждый думая о своём. Когда окружающее начало покрываться туманной дымкой, я спохватилась и ещё успела крикнуть в пространство:

— До свидания, Нэль! Спасибо за всё!

— До встречи! — донеслось в ответ. — Я буду ждать тебя!

Глава 11. Предсказание

Невелика штука предсказывать будущее,

вы лучше попробуйте разгадать настоящее

Хуго Штейнхаус

Моя подушка зашевелилась, отчего я мгновенно проснулась. Открыла глаза, пытаясь в темноте понять, на чём это я лежу. Поняла. Стало… неловко. Приподняла голову.

— Прости, я не хотел тебя разбудить. Спи, ещё рано, — раздался шёпот у самого уха.

Ну, правильно. Лежу-то я, практически уткнувшись носом в шею Дэна, головой на его плече. Моя рука — поперёк его груди. А нога… ой. Поспешно начала сползать с парня.

— Не суетись. Всё нормально. С магическими снами это вечная проблема — тело человека непроизвольно движется. Контроль можно обрести только с опытом. Потому мы с Элией старались никого из прислуги на ночь не оставлять в своих покоях, чтобы подозрений не вызвать.

Теперь понятно, почему он советовал не раздеваться. Я всё же подтянула к себе свои конечности и смущённо отодвинулась. Дэн начал подниматься.

— Ты встаёшь?

— Да. А ты ещё поспи.

— Знаешь, я выспалась.

— Значит — общевойсковой подъём! Оп-па!

В свете зажёгшейся свечи он лёгким движением соскочил с кровати, наклонился и лихо встал на руки. Сделав несколько шагов на руках, изогнулся, чтобы вернуться в нормальное положение, но при этом ногой задел большую расписную вазу, стоящую на миниатюрном круглом столике у входа. Я сжалась, ожидая звона разлетающегося вдребезги фарфора. Звона не последовало: в последний момент Дэн успел подхватить вазу буквально в сантиметре от пола.

— Тесновато! — последовал его комментарий.

Потом он аккуратно водрузил вазу на место и обернулся ко мне. Я во все глаза смотрела на короля: сон продолжается? В ответ на мою реакцию на его лице расцвела шальная улыбка.

— Жизнь прекрасна! — с этими словами он, насвистывая, отправился в ванную.

Между прочим, мог бы девушку пропустить первой. Проходя на кухню, я заметила рядом с Наташкиными ещё парочку туго набитых спортивных сумок. Нехорошие подозрения закрались в мою душу. Страшная догадка терзала меня до выхода Дэна из ванной. Проследив за моим нервным взглядом, он взмахом руки растворил сумки в воздухе, бросив на ходу:

— Это уже не актуально.

Вот и гадай теперь, что это было.

На завтрак я приготовила селянку. Это омлет по фирменному бабушкиному рецепту. Сначала до хрустящей корочки поджаривается нарезанный кусочками хлеб. А потом заливается яично-молочной смесью, приготовленной по принципу «молока побольше, побольше», так чтобы только всё это связалось яйцом. Получается нежнейшее блюдо, которое я с детства люблю.

Подошедший Дэн одобрил предложенный завтрак, взялся за приборы и задумчиво начал рассматривать меня. Очень задумчиво. Чтобы хоть как-то сломать неловкое молчание, я стянула с пальца перстень и протянула его владельцу. Он молча принял кольцо и, крутя в руках, медленно заговорил:

— Хочу поблагодарить тебя. Без твоей помощи я бы не встретился с сестрой. Для меня это очень важно. Единственная связующая нить. Знаешь… всё это очень странно.

— Что?

— То, что происходит со мной. И… твоё неожиданное умение проходить в мой магический сон. — Дэн ещё раз с сомнением окинул меня взглядом.

— Я же говорила…

— Да я тебе верю. Это и беспокоит. Мне вспомнилась твоя фраза насчёт судьбы, которая свела нас тогда, на дороге. Судьба. Ты веришь в неё?

— Даже не знаю. Ты имеешь в виду божественное вмешательство? Так я в этом плане неверующая.

После этих слов Дэн покосился на меня и чему-то хмыкнул.

— Ну, если Судьбу считать богиней… люди клянут её, обвиняя в своих невзгодах. А между тем, человеку всегда даётся право выбора пути. Только редко кто им пользуется. Что же она хотела сказать мне? — Дэн неожиданно весело усмехнулся. — Сегодня будет шанс узнать.

— Да? — искренне изумилась я.

— Да! — Дэн допил своё вино, скомкал кружевную салфетку и встал. — Сегодня я планирую посетить нескольких гадалок. Сейчас ещё рано, так что идём работать, а позже я поеду. Где тебе удобнее расположиться с учебниками?

— В принципе всё равно. Писать же ничего не надо. Так что могу хоть на кровати.

В ответ на мои слова брови короля изумлённо вскинулись:

— Да-а, — протянул он. — Ты будешь первой девушкой, которая на моей кровати готовится к экзаменам.

Я бы покраснела от таких намёков, но вовремя вспомнила:

— Маленькое уточнение. Это МОЯ кровать. И я на ней часто готовлю свои задания.

— И то верно. Пойдём, наложу заклинание.

Мы привычно уселись в кресла, и я смело протянула руки. Повторное наложение заклинания не требовало много времени и в беспамятство меня не отправляло. Лёгкое приятное головокружение, и через пять минут я была готова к штудированию экзаменационных вопросов, а Дэн собрался засесть за свои таинственные тома. Он уже потянул свои руки из моих, но я придержала их:

— Подожди. — Момент показался мне подходящим. Пока король в хорошем настроении, есть надежда. — Я хотела предложить тебе, то есть попросить, в общем, пригласить… на свадьбу со мной… сходить, — закончила я совсем тихо и неуверенно, потому что на его лице отразилась целая гамма чувств. Я что-то опять ляпнула?

— Что-о?!

— Ну, свадьба у подруги, а мне идти не с кем, — неохотно пояснила я.

Может, у них запрещено появляться в обществе неженатым парам? Тем более на свадьбе. Блин, так и знала, что он воспримет это в штыки. Громкий смех прервал мои невесёлые размышления. Я подняла глаза на Дэна, который сидел напротив, потирая лоб ладонью.

— Прости. Я в вашем мире неврастеником стану. Шарахаюсь уже от всего. Мне показалось… неважно. Так говоришь, свадьба подруги? У вас девушка не может прийти на свадьбу без сопровождения?! — вопрос звучал утвердительно.

— Да нет. Что за глупости? Может, конечно. Просто там же такое гулянье, много незнакомых людей, все наверняка будут пьяные… и потом возвращаться глубокой ночью. Страшновато.

— Я могу тебя встретить. Ты позвонишь, я закажу такси. Или заранее скажи, во сколько вернёшься.

— Так ты не пойдёшь? — скрыть разочарование в голосе мне не удалось. — Я думала, тебе будет интересно побывать на нашем празднике.

— Ну, не знаю, интересно ли мне будет. Если у вас на улицах на всеобщее обозрение выставляются картины с практически голыми женщинами, и это считается нормальным, никого не шокирует и воспринимается абсолютно спокойно, то чего же ожидать на свадьбе?

— Дэн! Что ты себе напридумывал про наше общество? Какие голые женщины?

— Маша, я не слепой! По улицам уже ездил и ходил. В каждой второй витрине! Изображения женщин, мужчин — практически раздетых, и в самых непристойных позах!

— Боже мой, Дэн! Это же реклама! Кто на неё смотрит-то? Да всем до фонаря эти картины! В магазин идут за покупками, а не плакаты рассматривать. А вот если ты встанешь перед такой витриной и начнёшь на неё пялиться, это точно сочтут ненормальным.

— На что ты намекаешь?

— На то, что ты собирался не выделяться из толпы! А сам, судя по всему, только это и делаешь.

— Так. Дискуссия окончена. Я не могу за семь дней поменять взгляды на жизнь. Я не могу передвигаться по городу за ручку с тобой, советуясь по поводу каждого шага и слова. Для этого у меня слишком много дел.

— Значит, не пойдёшь? Ну и ладно, попрошу кого-нибудь проводить. Хоть Мишку.

— Я не сказал, что не пойду. Только спросил, чего ожидать на свадьбе.

— Забудь! — Мой ответ был резок. Я обиделась и разозлилась.

— Маша, — вздохнул Дэн. — Стоило устроить этот разговор ДО того, как я наложил заклинание. Ты опять ведёшь себя как неуравновешенный подросток. Расскажи спокойно, как у вас проводят свадьбы, и я приму решение, идти или нет. Отпускать тебя одну мне, действительно, не хочется.

Я постаралась взять под контроль свои эмоции. Судя по недоброму взгляду, он готов снять заклинание немедленно, если я не угомонюсь.

Дэн внимательно выслушал мой рассказ о церемонии бракосочетания и дальнейшем гулянии. Когда я сказала, что максимум, что может быть, это неприличные шутки на тему брачной ночи и плодородия или игры с намёками, заметил, что подобные свадебные развлечения — обычное дело у всех сословий и рас его мира, не исключая холодных эльфийских аристократов.

— Если дело обстоит так, как ты рассказываешь, я пойду. Какова принятая форма одежды для подобных случаев?

— Мужчины обычно ходят в костюмах. Таких же, как твой вчерашний.

— Странно, я думал, это деловой костюм.

Я задумалась. Действительно, не странно ли, что в одном костюме у нас могут пойти и на деловую встречу и на свадьбу? У большинства мужиков такой костюм вообще в единственном экземпляре, висит в шкафу на все случаи жизни. Вот женщины же не ходят в вечерних платьях на экзамены или на работу? И как сие объяснить королю? Дэн с интересом ждал, что я ему отвечу. Очевидно, напряжённая работа мысли отражалась у меня на лице.

— Э-э, как бы тебе сказать? Да, костюм, — это деловая форма одежды. Но в то же время далеко не каждый ходит на работу в костюме. Скорее, только небольшая прослойка бизнесменов и служащих. Для всех остальных это одежда для торжественных случаев. Часто на праздники ходят в костюмах чёрного цвета… Не знаю, Дэн, я никогда не задумывалась об этом, и в мужской одежде разбираюсь слабо. Главное, чтобы было красиво и человеку шло.

— А ты в чём собираешься идти? — Дэн окинул меня взглядом, полным сомнения. Наверное, представил на празднике в джинсах и свитере.

— У меня есть вечернее платье. Длинное, до пола, — успокоила я его.

— Интересно будет посмотреть, — улыбнулся он в ответ. — Давно я не бывал на празднике в качестве гостя. Но мне нужен хороший портной.

Я запустила руку в волосы, напряжённо соображая, где у нас можно найти портного, да ещё непременно хорошего.

— Дэн, ведь куча одежды продаётся. Зачем тебе обязательно шить костюм у портного?

— Я и так смирился с тем, что мне приходится носить одежду, сшитую не на меня. Могу я хоть на празднике почувствовать себя человеком?

— А что, есть какая-то разница? — Не понимаю, чего он вдруг упёрся?

— Огромная, поверь мне. Сама убедишься, когда увидишь.

Забегая вперёд, могу сказать, что я в этом таки убедилась! О, да! А сейчас пообещала подумать, где найти портного, не забыв предупредить, что портные у нас женского пола. Дэн на это заявление хмыкнул и сказал, что готов потерпеть. Потом мы обсудили вопрос с подарком. Я перечислила бытовую технику, посуду и прочие возможные варианты. Король фыркнул и сказал, что это по-мещански, и он на подобные мелочи размениваться не будет.

— Хорошо, предложи свой вариант.

— Э-э, — Дэн задумался. — Как-то мне раньше не доводилось придумывать свадебные подарки. От короля получают земли, титулы, привилегии. О мелочах заботятся секретари или… секретари, наверное. Не знаю, не интересовался. Моё дело — дать или не дать разрешение на брак, а чем одарить молодожёнов…

— Дать разрешение на брак?! — сказанные безразличным тоном слова покоробили и возмутили меня. — У вас, чтобы пожениться, нужно получить разрешение короля?

— Не всем, разумеется. Только дворянам. Причём возможные браки представителей высшего дворянства король рассматривает лично.

— Это что, такая особая привилегия?

— Нет, дорогая, это политика. Это земельные наделы. Это налоги и пошлины. Это звания и титулы. За каждым отпрыском аристократического рода стоят власть и деньги. Корона не может пустить на самотёк такие вопросы.

— На самотёк? Это ты так называешь любовь?! Что будет с влюблёнными, получившими отказ? Сколько сердец будет разбито? Сколько их ты разбил?!

— Не стоит обвинять меня. Я свою долю не выбирал. Такова жизнь. Дети аристократов зачастую помолвлены с рождения. И они об этом прекрасно осведомлены. Так что иллюзий не строят. А любовь… столь непостоянное чувство. Сегодня есть, завтра нет. Брак же заключается на всю жизнь.

— Вот потому аристократы и обзаводятся любовницами и любовниками! — Я постаралась вложить максимум презрения в свои слова.

— Во-первых, дорожащие своей честью не обзаводятся. А во-вторых, в жизни не поверю, что у вас с вашими нравами этого нет! — не менее презрительно и ехидно ответил Дэн. А потом спохватился и буквально простонал: — Маша, вот опять. Ты провоцируешь меня на ссору. Сворачиваем общение. Я придумал, какой подарок преподнести молодожёнам со своей стороны. Озвучь необходимую сумму, я дам деньги, чтобы ты купила подарок на свой выбор. А от меня лично они получат… королевское благословение.

От этих слов я буквально выпала в осадок. Ой, зря Наташка сподвигла меня позвать его с собой. Чую, эта свадьба надолго запомнится всем — и молодожёнам и их гостям. Ведь он там непременно что-нибудь выкинет. Ну представьте, выходит перед всеми король, встаёт в величественную позу и начинает толкать речь. Со словами: «Встаньте на колени, дети мои…» он простирает над ними руки и начинает нести чушь о… чёрт его знает, как он собрался давать своё благословение!

Видимо мои мысли были написаны крупными буквами на лбу, потому что мы одновременно тяжело вздохнули, с досадой глядя друг на друга, а потом Дэн тихо заговорил:

— Ты считаешь меня полоумным?

Я чуть честно не ляпнула «да».

— Иногда мы так далеки от понимания друг друга, а мне казалось, ты достаточно узнала меня, чтобы не делать поспешных и ложных выводов. Королевское благословение, это не просто слова, точнее, я могу вообще ничего не говорить. Это дар королевской семьи, которым владеет каждый, носящий Раэл Танн. Пара, получившая личное благословение короля, сохранит свои чувства на всю жизнь и никогда не расстанется. Не будет измен, не будет напрасных ссор. Мир и гармония будут царить в их доме. По древней традиции король, даже случайно попавший на свадьбу, неважно, чью, пусть и крестьянскую, всегда даёт благословение брачующимся. Разве твоя подруга откажется от такого свадебного дара?

— Нет. Прости, Дэн, я была не права. Но как ты это сделаешь на глазах у всех?

— Посмотрим по обстановке. В идеале мне достаточно остаться с молодыми без лишних глаз на пару минут, но если не выйдет, что-нибудь придумаем. Со стороны это выглядит очень красиво, — улыбнулся Дэн. — Забавно. Давать благословение тайком мне ещё не доводилось.

После мирного окончания наших переговоров (вот чёрт, и чего меня под этим заклинанием всегда тянет на скандал?), мы засели за работу. Дэн с сосредоточенным видом что-то штудировал за столом, а я из природного упрямства (и заклинание, наверное, помогло) всё-таки влезла со своими учебниками на кровать. А нечего! Моя кровать, неважно, что сейчас она выглядит по-королевски. Если его это задевает, мог уйти на кухню. Не ушёл же? Значит, пусть терпит.

Три часа пролетели в молчании. Каждый был занят своим делом. Или упорно делал вид, что занят (это я про себя говорю). В начале двенадцатого, как и обещала, приехала Наташка. Дэн к тому времени снял иллюзию с квартиры и переоделся, заявив, что встречать гостей в домашней одежде ниже его достоинства. Как оказалось, правильно сделал. Потому что Наташка была не одна. С ней приехал Мишка. Когда я увидела, кто заходит следом за моей подругой, чуть в обморок не упала. Пока они раздевались, Наташка улучила минутку и прошептала мне, что она сама не ожидала такого поворота дел. Мишка сегодня ночевал у Ольги, а утром, как настоящий джентльмен, вызвался помочь ей привезти тяжёлые сумки. Отвертеться не получилось.

Ситуация складывалась весьма и весьма пикантная. Атмосфера напоминала затишье перед бурей. Мишка был несказанно удивлён столь неожиданной встречей. Наташка смотрела на меня виноватыми глазами.

11.2.

Дэн, стоявший рядом, своих эмоций не выдал ничем. Парни смерили друг друга взглядами, но рук не подали. Обычно шумный Мишка был на удивление тих. Король ровным голосом поздоровался с моими друзьями, спросил, как Наташа устроилась на жительство, а потом вкрадчиво поинтересовался, почему она не осталась здесь. Судя по лицу Мишки, ему эта мысль до сих пор в голову не приходила. А теперь пришла. Потому что он кинул на меня полный понимания и ехидства взгляд и хотел высказать свои догадки, которые точно привели бы к взрыву. Но Наташка не растерялась (вот молодец-то!) и обстоятельно пояснила, что у Ольги просторнее и ближе ездить на учёбу. Не знаю, убедила ли эта ложь двоих присутствующих индивидов мужеска полу, но оба сделали вид, что поверили. После чего Дэн сослался на срочные дела и незамедлительно отбыл в неизвестном направлении. Я осталась на растерзание Мишке. Тот проводил короля внимательным взглядом и спросил:

— Этот тип тут что, днюет и ночует?

И ещё наглости хватает. После того, что сказала Наташка, у меня не осталось и капли сожаления о своём вчерашнем отказе.

— А с чего это тебя так интересует? Ты свой выбор сделал, не так ли?

— Да я так спросил. Не понимаю, зачем ты вчера сочиняла истории про братьев?

— Знаешь, Миша. Есть такая пословица: «За двумя зайцами погонишься…». Дальше продолжить или сам всё поймёшь?

— Не парься, Маша, всё я понял. Для опоздавших охотников зайцев не осталось.

— Ничего ты, балда, не понял. Нет здесь ни охотников, ни зайцев. Не бегает он за мной. Наташа, пошли чай пить, — позвала я подругу, которая прикинулась ветошью, что-то сосредоточенно перебирая в своих сумках.

— Ну, значит, ты за ним.

— А его, друг мой, зайцем никак не назовёшь.

На кухне внимательный Мишка сразу углядел откупоренную бутылку вина и бокал. Блин, с этой иллюзией никогда не знаешь, что где окажется. Вроде же всё убирала. Как оно здесь очутилось?

— О, винцо попиваете? То самое? Тяпнем?

— Поставь, где взял! — обломала я его. — Не собираюсь я среди бела дня пить. Мне ещё работать и работать.

— Фу, какая ты. А уж хвастала! Раздразнила, а попробовать не даёшь! Для Дааанила бережёшь? — растягивая гласные, насмешливо проговорил Мишка.

— Сейчас в лоб дам!

— Дай, если достанешь, кнопка, — ещё поддразнил он.

— Достану. Я скалку возьму!

— Ого! Имей в виду, скалка — атрибут жены.

— Да вы что все, нарочно меня бесите сегодня? То один, то другой! — Захотелось действительно вдарить ему чем-нибудь тяжёлым.

— Так я не первый? Жалость какая.

— Наташка, уводи его поскорее, а то я за себя не отвечаю! Меня ж Ольга не простит, если я его покалечу.

Еле высидев во время чаепития, я поспешила выпроводить гостей. Не слишком вежливо, особенно если учесть, что Мишка внял голосу разума и всё-таки замолк. Только посматривал в мою сторону с невесёлой усмешкой и какой-то грустью в глазах, что ли. Мы с Наташкой потихоньку договорились встретиться завтра, чтобы согласовать версию для родителей, на тему её ухода к Ольге. Заодно решили пробежаться по магазинам, купить подарок на свадьбу. Едва ребята вышли, квартира преобразилась и вернулась в состояние «а ля королевские палаты». Это что-то новенькое. Видимо, Дэн усовершенствовал иллюзию.

Чтобы дать выход накопившемуся напряжению, я принялась за домашние дела. Замочила бельё в королевской ванне, хмыкнув на получившуюся картинку. Забавно. А что делать? Белья — куча, в таз не поместится. Одного постельного после болезни — воз. Потом пошла убираться. Блин, горничной себя чувствую. К тому же, здесь столько экзотических финтифлюшек, что неизвестно, переживёт ли это великолепие мою уборку. С опаской взялась протирать пыль среди статуэток на камине. А ну как разобью? Что у меня в реальности сломается? Погодите-ка. Я удивлённо смотрела на тряпку, которой напрасно возила по каминной полке. Нет здесь пыли. Вообще. Так. А в комнате? Точно знаю, где пыль должна быть. Под кроватью. Закинув свисающее шёлковое, отороченное кружевами покрывало на постель, полезла под кровать. Ага, уборка отменяется. Ни пыли, ни крошек, ни малейшей волосинки. Ничего. Везде сияющая чистота. Как будто люди здесь не живут. Досадно. Хотя логично. Это же иллюзия. Грязи здесь и не должно быть. Она в квартире осталась. Тьфу ты, и чего ему вздумалось вернуть иллюзию после ухода моих друзей?

Ладно, с полчаса позанимаюсь, чего зря драгоценному заклинанию пропадать, а потом примусь за стирку. Надо до возвращения Дэна закончить.

Через полчаса я и забыла о мокнущем белье, с головой уйдя в книги. Очнулась спустя… ой! Время пролетело незаметно, измеряясь для меня не минутами, а обведёнными в кружок выученными билетами. До того увлекательно оказалось читать, запоминая на ходу. Только обведя красным кружком последний в списке билет, я удовлетворённо потянулась и вспомнила о несделанной работе. Никуда не денешься, надо идти стирать. Заколов волосы на затылке и с тоской оглядев объём работ, принялась за дело. Машинки нет, приходится на руках. Опять все костяшки пальцев сотру. Резиновые перчатки я не люблю, неудобно, делают их здоровые, как на мужиков. И стирки накопилось. Если бы не король, я бы ещё на тех выходных постирала. А с ним всё не до того и неудобно как-то заниматься такими делами. Ему, небось, невдомёк, по какому волшебству бельё становится чистым или ковры — вычищенными.

Через пять минут пришлось открыть дверь ванной и исхитриться закрепить портьеру, чтобы не загораживала свежий воздух. Было жарко и душно от парящей воды. Раздеться, что ли? Напевая себе под нос услышанную вчера новую песенку из репертуара «Руки вверх», из-за шума текущей воды ничего вокруг не слышала и не замечала.

— Маша, что ты здесь делаешь?! — раздался над самым ухом возмущённый голос Дэна. От неожиданности я вздрогнула:

— С ума сошёл? Напугал меня до смерти! Мог бы постучать предварительно. Или хоть кашлянуть.

— Я стучал. Безрезультатно. Ты что здесь устроила? — обвёл рукой парень помещение, остановив заинтересованный взгляд на мне. Хорошо, что я всё-таки не стала платье снимать.

— Стирку, — безнадёжно ответила я. — Или не видел никогда, как стирают?

— В королевской ванне?! Нет, не видел. — Да он же смеётся надо мной. — Маша, ты меня уморишь, честное слово!

— Что тут смешного? Мне вообще не стирать?

— Ты. Устроила. Стирку. В королевской! Ванне! Понимаешь? — еле выдавил он от смеха. Тут уж и я не выдержала, присоединилась к веселью.

— Дэн, кончай ржать. Ну, что мне было делать, если белья много? В тазик не лезет.

— Ой, не могу! — не унимался король. — Этой ванне триста лет! В ней совершали омовение мои деды и прадеды-короли. За свою долгую жизнь с подобным неуважением она сталкивается впервые.

— Ну хватит уже! — Я обтёрла полотенцем пену с рук и ткнула его кулаком в грудь. — А то я сейчас рассержусь. Сам виноват, зачем иллюзию вернул? Уборку не сделаешь, и стирать нельзя, как выясняется.

Дэн, ещё посмеиваясь, окинул меня взглядом, задержавшись на волосах:

— У тебя пена.

— Где? — схватилась я за голову.

— Вот здесь. — Он протянул руку, коснулся моих волос надо лбом, что-то поправил там и, наконец, продемонстрировал на пальцах клок воздушной пены. — А ещё кудряшки.

— Кудряшки?! — чуть не взвыла я и метнулась к зеркалу. Как я могла забыть? Стоит мне побыть в условиях повышенной влажности, и надо лбом на абсолютно прямых волосах начинают завиваться смешные мелкие колечки. Ненавижу! Вид при этом у меня становится ну очень глупый и детский. Деревенская Дуня просто. Причесать, срочно причесать, и ободок надеть!

— Что ты делаешь? Зачем? — непонимающе уставился на меня Дэн и даже протянул руку, чтобы помешать мне, но остановил её на полпути. Правильно сделал, а то получил бы расчёской по пальцам.

— Затем! — хмуро отозвалась я. — Не люблю. Просто наказание какое-то.

— Такая красота! Всё испортила, — разочарованно отозвался Дэн. Что, обломилось бесплатное развлечение? Он мне ещё будет рассказывать о красоте этих бараньих завитушек.

Удовлетворённо оглядев выпрямленные прядки, я обернулась к безмолвно стоящему королю:

— Придётся твоей бесценной ванне ещё потерпеть. Мне достирать надо. Или сними иллюзию, если тебя это так задевает.

— Вообще-то я за тобой приехал.

— За мной? — изумилась я. Что-то новенькое.

— Ты мне поможешь в одном деле. Собирайся. Внизу ждёт машина.

— Дэн, я не могу вот так сорваться. У меня стирка стоит, и учить кучу всего. Я ещё не обедала. И собираться долго. И вообще.

— Маша, твоя помощь была частью нашего договора, — напомнил Дэн. Серьёзно так.

— Помню, — ответила я, отворачиваясь. Значит, так, да? Живём по договору? Ладно-ладно, Ваше Величество. Я тебе всё припомню. И поцелуи с отказами, и твои рисунки, и Даан’Элию, в которую ты фиг без меня пройдёшь, и наш договор. — Сейчас соберусь. А стирку…

— Да что ты зациклилась на этой стирке! Считай, что её уже нет, — раздражённо пробурчал он, направляясь в ванную.

— Как это нет? — я привстала на цыпочки, чтобы увидеть, что он там делает. Король, брезгливо морщась, выудил из воды двумя пальцами простыню, провёл вдоль неё рукой, и мне на руки полетело абсолютно сухое, чистое и глаженое бельё:

— Держи.

За две минуты я получила всё постельное в первозданно чистом виде. Дэн ещё выловил из изрядно поредевшей кучи свою рубашку, которую давал мне во время болезни. А на остальное прищурился и сказал, что это я буду стирать сама, позже. И не в ванне!

— Даю на сборы пять минут. Суть дела расскажу по дороге.

Я метнулась в комнату, бормоча под нос: «Ну, Дэн, ну, кудесник, может ты мне и уборку проведёшь?».

— Что ты говоришь? — раздалось сзади. Ага, и слух ещё хороший. Не король, а золото.

— Говорю, что у тебя отлично получается вести домашнее хозяйство. Откуда такие познания и на кой они тебе, королю, сдались?

— Я тоже задавался этим вопросом, когда проходил раздел бытовой магии. А преимущества оценил позже, в условиях походной жизни. Когда мои друзья выезжали, беря с собой вьючную лошадь (а то и повозку) для перевозки тюков с одеждой, мне было достаточно захватить пару перемен костюма, а выглядел я в результате лучше их. Все не уставали удивляться моей чистоплотности и аккуратности.

— И никто не догадывался?

— Нет. Решили, что это отличительный признак королевской крови.

— То-то я гляжу, твоей одежды грязной не видать, — говорила я, на ходу натягивая одежду. Те самые джинсы и свитер. Король уже попривык к моему «неприличному» виду, поэтому выбор одежды остался без комментариев. — Дэн, дай мне ещё пять минут, накраситься.

— Это что, жизненная необходимость?

— Ты же считаешь что-то приличным, а что-то нет? Вот это из той же оперы. Выйти в общество не накрашенной — для меня неприлично.

В точку попала. Даанэль сморщился, но свои дополнительные пять минут я получила.

Спускаясь по лестнице (Дэн упорно недолюбливал лифт и почти им не пользовался), он шуганул кучку парней между шестым и седьмым этажами. Те расположились в кружок с пивом и орешками и над чем-то громко гоготали. Оглянувшись на меня и жестом велев притормозить на полпролёта выше площадки, король подошёл к ватаге и что-то тихо сказал им, указывая на усеянный мусором пол. Весёлую компанию как ветром сдуло, лишь один задержался и рванул не вниз за остальными, а вверх мимо меня. Дэн поманил меня, и мы продолжили спускаться.

— А что ты им сказал? — полюбопытствовала я.

— Что моё терпение на исходе. Увижу этот мусор при возвращении, заставлю съесть всю раскиданную скорлупу. А увижу их в количестве больше трёх за раз, помогу спуститься.

— Круто! Так сразу и поверили?

— Да они тут почти каждую ночь собираются, этот водит, — ткнул он наверх. — Мы уже пересекались пару раз. Так что поверили.

Самое интересное, что когда мы возвращались, Дэн всё-таки проверил результат уборки. Я увязалась из чистого любопытства. Площадка сверкала. По-моему, её не только подмели, но и пол помыли. Король вынул из внутреннего кармана ручку и блокнот, черкнул: «Благодарю», выдрал листок и, свернув его, сунул в щель одной из дверей седьмого этажа.

Таксист, дожидавшийся нас в машине добрых полчаса, не выказал и тени недовольства. Вежливо поприветствовал меня и тронулся, не спрашивая адреса.

— Так куда мы едем? — тихо спросила я Дэна. Тот не ответил, а что-то зашептал и повёл рукой.

— Можем говорить спокойно, он нас не услышит.

Я покосилась на таксиста, который вёл машину, даже не оглянувшись на слова короля.

— Что ты с ним сделал?

— Заклинание незначительности. Он теперь считает, что мы говорим о пустяках, вроде обсуждения погоды. — Дэн расстегнул молнию куртки и вытащил из-за пазухи что-то блеснувшее в лучах солнца. — Приколи это к свитеру.

Я посмотрела на то, что он мне протягивал. Брошь в виде цветка лилии, очень изящная, по-моему, серебряная с позолотой на кончиках лепестков.

— Это артефакт, слабенький, но большего в данном случае не требуется. Он настроен на то, чтобы человек, с которым ты будешь общаться, всё свое внимание сосредоточил на тебе.

— И кто этот человек? Зачем мне его внимание? — осторожно спросила я, колеблясь, выполнять ли указание.

— Гадалка. Ты едешь узнать своё будущее.

— Ты кого-то нашёл?! Настоящую колдунью?

— Предполагаю, что да. Вот сейчас и проверим.

— А почему ты сам к ней не сходил?

— Я был у неё два раза. Впустую. Меня не приняли, сославшись на её отсутствие.

— И ты думаешь…

— Думаю, что она меня почувствовала и почему-то избегает встречи. Ты пройдёшь к ней под видом обычной клиентки и скажешь, что хочешь погадать на… да на что хочешь. О чём бы ты хотела узнать?

— И она расскажет о моём будущем? Это будет не выдуманный бред?

— Ну, полную гарантию я тебе не дам, но думаю, на что-то она способна. Суть не в этом. Пока она занимается с тобой, я смогу приблизиться незамеченным, чтобы поговорить. Как только увидишь меня, сразу уходи. Дальше я буду действовать один.

— А если ты ошибся?

— Значит, после посмеёмся.

— Надеюсь, всё пройдёт нормально.

— Если произойдёт конфликт, я смогу тебя защитить. Главное, не оставайся там дольше необходимого. Сразу уезжай. Машина подождёт.

После этих слов мне стало и вовсе не по себе. Если он говорит о возможном конфликте, значит дело не пустяк. Во что я ввязалась? Дэн проследил, как я прикалываю лилию подрагивающими руками, осторожным движением поправил её и легонько щёлкнул ногтём.

— Амулет активирован. По твоим эмоциям я буду знать, всё ли в порядке, — Дэн нахмурился. — Что-то ты слишком волнуешься. Я понимаю, что… ох, мы же заклинание не сняли. Давай руки. — Сжав мои пальцы, Даанэль заглянул мне в глаза. — Не переживай, если бы это было опасно, я ни за что не стал просить тебя о помощи. Сильного мага я бы почуял с улицы. Так что отнесись к этому как к развлечению.

Ага, хорошо говорить. А мне страшно. Я знаю Дэна и потому не боюсь его магии, а тут незнакомый человек. Неизвестно, чего ожидать. Да и вообще, ходить по гадалкам мне ещё не доводилось. Но после снятия заклинания немного полегчало, обострённые абсолютной памятью чувства сразу успокоились. Руки перестали дрожать, я даже хихикнула, думая о предстоящем. Интересно, а хрустальный шар у неё есть?

Мы приостановились у обочины, Дэн подал мне купюру для оплаты гадания и выскользнул из машины, сказав, что ближе пока подходить не будет, чтобы не спугнуть гадалку. Таксист проехал дальше по улице и припарковался у неприметного деревянного дома. Я вылезла из машины и неуверенно направилась к высоким воротам.

11.3.

Подошла к калитке, взялась за большое железное кольцо. Руку обожгло холодом. Надо было рукавичку надеть. Спешно стукнула. И смех, и грех. К гадалке иду. Спустя полминуты хлопнула дверь, заскрипел снег под ногами.

— Кто? — раздался какой-то детский голос.

— По объявлению. К гадалке, — затаив дыхание, сообщила я. Может, меня и вовсе не пустят.

Но калитка распахнулась, явив моему взору девочку лет двенадцати в накинутом на спортивный костюм пуховике. Она окинула меня взглядом и скептически хмыкнула. Ну да, ещё, одна дурёха жаждет чуда.

— Заходите. Мама сейчас придёт.

Я только крякнула в ответ. Ожидала таинственных личностей, а тут обычная девчонка. Меня провели в дом, велели снять обувь и шубу и подождать в гостиной. Дом был старый, с узкими дверями и множеством небольших комнат. Небогато, но чистенько. Девчонка сразу удалилась в боковую комнату, и оттуда донеслись звуки модной мелодии. Я балдею. Это дом гадалки, или как? А где чучела, сушёные мыши и прочий колдовской инвентарь?

— Катерина! — раздался голос от дверей. — Ты опять гостью бросила? И выключи магнитофон, мешать будет.

— Ма, мне уроки надо делать. Она только что пришла.

В комнату вошла высокая женщина средних лет. Не цыганка, как я опасалась. Обычная, русская. С усталым лицом. Поздоровалась и позвала меня за собой. Музыка сзади стихла. Мы прошли в смежную комнату, с занавешенным плотными шторами окном, двумя креслами и невысоким круглым столиком, на котором стояла деревянная шкатулка. Вот это уже больше похоже на обитель гадалки. Женщина указала мне на кресло:

— Садись. Деньги вперёд.

— С чего это? — изумилась я.

— Я говорю всю правду, некоторым не нравится, платить потом отказываются, — коротко пояснила она.

— А если вы мне ничего не скажете?

Женщина усмехнулась:

— Ну, что-то всё равно скажу, только не обещаю, что ты услышишь то, что хотела бы слышать. На любовь гадать будем?

— Как вы узнали?

— Тут и гадалкой не надо быть. О чём ещё девушка хочет знать в восемнадцать лет. Да с таким взглядом.

Ух, ты! Она и с возрастом не ошиблась. Моя внешность её не обманула. Чёрт, похоже, Дэн был прав. Я протянула купюру, надеясь, что денег будет достаточно. О цене-то я не осведомлена. Она молча взяла, сунула в карман:

— Погадаю, тогда сумму определю. Сдачу отдам, не бойся, мне чужого не надо.

Почему-то я ей поверила. Женщина мне нравилась.

— А как вы гадаете?

— Сначала по руке попробуем, потом видно будет.

Я протянула ей руку, она взяла её, крепко зажмурилась, потом моргнула несколько раз и пристально уставилась на мою ладонь. Повертела её, посмотрела под разным углом, потребовала вторую руку. Провела ладонью над одной рукой, над другой и начала погружаться в транс. Голос стал отрешённым, как будто говорила она для себя, да так тихо, что еле разберёшь слова:

— У тебя впереди двойная жизнь. Всё скоро определится. Вижу свадьбу. Две жизни, двое мужчин. Один — высокий, русый. Голос у него красивый. Давний знакомый. Он спасёт тебя. Ты будешь с ним. Второй — черноволосый, черноглазый, очень непростой. Твоя судьба. Твоя боль, твоё счастье. И с ним ты будешь.

— Мне предстоит выбирать? — выдохнула я. — Одного из них?

— Нет у тебя выбора. Будут двое.

— Вы с ума сошли! — не сдержала я возмущённого крика. — Что значит двойная жизнь? Муж и любовник?

— Не кричи, — поморщилась женщина. — Криком тут не поможешь. Я сказала, двойная жизнь. Два мужа. Но в разных местах. Один — здесь, а второй… — гадалка моментально вышла из транса, бросила мои руки и вскочила. — Черноглазый. Черноглазый мужчина! Ты кого привела?! А ну, убирайся! Прокляну!

Я встала, хлопая глазами. Испуганная женщина заметалась по комнате, что-то бормоча себе под нос и размахивая руками. Потом она подскочила ко мне и попыталась вытолкать из комнаты. Сделать это ей не удалось, потому что в дверях возник Дэн.

— Маша, быстро уходи. — Он закрыл меня от разъярённой гадалки. — Успокойтесь, я вас не трону.

Проходя по гостевой комнате, я кинула взгляд на комнату девочки. Та спокойно сидела за столом, листая учебник, и даже не оглянулась. Она что, не заметила Дэна и криков не слышала? Я бегом оделась и пулей выскочила на улицу. Такси стояло на своём месте. Едва я села, водитель тронулся со впечатляющей скоростью.

— Мне…

— Я знаю, куда вас отвезти. Данил Сергеевич распорядился, — успокоил меня мужик.

Данил Сергеевич? Неслабо! Его уже таксисты знают. Меня потряхивало. Неожиданная яростная вспышка такой спокойной и благожелательной женщины-гадалки меня напугала. А то, что она сказала… бред сивой кобылы! Что значит, двое мужей? Мишка и Дэн? Сомнений не было, она про них говорила. Но Мишка! С какого перепугу? Нет, он мне нравится, конечно, но как друг. Я люблю и ценю его, мы давно знаем друг друга. Но замуж? Ерунда. И Дэн. Мы будем вместе! Сердце радостно подпрыгнуло, но тут же угасло. На фоне остального сказанного этот факт столь же маловероятен, как и всё это предсказание. Чего я так разволновалась? Может, она наврала с три короба, а я сразу уши развесила. Туману напустила, про двойную жизнь, два мужа, в двух местах. Это мне предлагается из мира в мир бегать на свиданки к мужьям? Вот так веселуха! Высокоморальная девушка, ничего не скажешь.

Пока я ехала, голова распухла так, что мысли уже из ушей лезли. Надо успокоиться, вот вернётся Дэн, спрошу, можно ли верить сказанному. Только суть ему лучше не рассказывать, пожалуй. Машина тормознула.

— Вы куда меня привезли? — ошарашено спросила я водителя. Даже испугаться не успела.

— Это ресторан. Тут для вас столик заказан. Данил Сергеевич просил его дождаться здесь. Всего доброго. — Таксист открыл мне дверцу, указал на низкое здание ресторана с уже зажёгшейся неоновой вывеской и отчалил. Только войдя внутрь, я сообразила, что забыла заплатить, и водитель почему-то не напомнил. Ну, Дэн, приколист. Что я в ресторане делать буду? Одета чёрт-те как, денег с собой мало, да и как вести себя, понятия не имею. В настоящем ресторане я не бывала ни разу. Ко мне незамедлительно обратился одетый в строгий костюм молодой человек и поинтересовался целью моего визита. Я неуверенно ответила, что мне нужно дождаться человека, он заказывал столик. Услышав имя, он оживился, указал гардероб и проводил к столику в небольшой нише. По поводу одежды промолчал. Народу в ресторане было немного, и я не знала, радоваться или нет этому обстоятельству. С одной стороны хорошо — пялиться на меня некому, а с другой — у персонала на виду. Буду просто так сидеть, ничего не заказав — вежливо вытурят. А может и невежливо.

Испытать терпение официантов мне не довелось. Обед принесли и без заказа. На мой недоумённый взгляд пояснили, что заказ был сделан по телефону полчаса назад, насчёт оплаты я могу не беспокоиться. Оригинальный способ у короля сводить девушку в ресторан. Ага, отправить её туда одну. Очень весело. Почему мне нельзя было поехать домой?

Не успела я взяться за приборы (слава Богу, по пять вилок и ножей у тарелки не лежало), как мне принесли записку, точнее телефонограмму. Незнакомым почерком там было написано:

«Маша, обедай, как следует. Ты больше половины дня нагружала организм и мозг. Моё упущение. Нужно восстановить силы. Скоро буду. Дэн».

Я умяла обед и фруктовое ассорти, красиво оформленное на тарелочке. На десерт принесли большой стакан молочного коктейля. Что там было намешано, не знаю, но вкуснота — потрясающая. Не выпуская соломинку изо рта, исподлобья рассматривала посетителей и обстановку. Окружающее пространство торжественно-чинное. На столах белые салфетки и сверкающая посуда. Диванчики только в нишах, а у столиков посередине — деревянные мягкие стулья, с обивкой в мелкий цветочек. Сразу вспомнился фильм «Двенадцать стульев». Хи-хи, похожи. Среди женщин вечерних нарядов (как мне раньше представлялся поход в ресторан) не наблюдалось. Люди спокойные, уверенные в себе. Никакой студенческой кутерьмы, как в тех кафешках, где я бывала.

— Дождалась? Молодец! — подошёл Дэн. Уселся напротив. — Как ты себя чувствуешь? Бокал красного вина, — распорядился он на ходу. — И девушке тоже.

— Голова пухнет, — призналась я. — Как всё прошло? Настоящая или…

— Настоящая, — прикрыл он глаза. Почему же тогда такой разочарованный вид? — Она действительно владеет магией. Дар несильный и однонаправленный. Хотя развить бы можно было. Но… она тоже не знает Мест Силы.

— Как же она пополняет свой резерв?

— Так же, как и я. Людской энергией.

— Чёрная магия?

— Не совсем. Я не понял до конца, как она это делает, но утверждает, что собирает выплески Силы в местах скопления людей. Работает на рынке уборщицей и караулит скандалы. Метод интересный, у нас такое неизвестно. Надо будет понаблюдать за её работой. Это могло бы мне пригодиться. Всё лучше, чем так, как я, — опустил Дэн глаза.

— А чего она так испугалась тебя? Ты ей ничего не сделал?

— Не было такой необходимости. Нормально побеседовали. Я ей продемонстрировал свои добрые намерения, сразу успокоилась. А страх — постоянный её спутник. Она всегда боялась, с детства. Родители увезли её в Сибирь, вопреки воле бабушки, от которой она и получила свой дар. Та успела её кое-чему научить и рассказала, как можно пополнять Силы вдали от живительного источника. Но предупредила, что знания эти запретные и пользоваться своим даром нужно осторожно. А уж если узнают о потребляемой человеческой Силе, не миновать беды. Просила помнить об отношении людей к ведьмам и колдунам. И дочь у неё даром владеет, искра уже зажглась. Несчастный ребёнок. Никогда в жизни не ощутить природной магии, только грязь людских эмоций.

Дэн помолчал, потом окинул меня внимательным взглядом:

— А проклятие она успела на тебя кинуть… в порыве ярости. Да неслабое.

Я поёжилась под этим взглядом, пытаясь ощутить невидимое проклятие. Как его почувствовать? И что теперь делать?

— Сейчас сниму, — успокоил меня Дэн.

Потом подсел поближе и протянул руку, вроде как обнять, но тут подошла официантка с вином. Они его так долго по капле цедили, что ли? Мы дружно шарахнулись в стороны. Девушка вознамерилась убрать со стола посуду, но Дэн остановил её и попросил не беспокоить нас в ближайшие минут десять. Та поспешила ретироваться. А король вновь придвинулся, провёл рукой по моей спине, нахмурился:

— Я сейчас соберу то, что на поверхности, но одежду дома сразу снимешь и отдашь мне. Я обработаю, как следует. Потом постираешь.

Он попросил снять заколку с волос и с лёгкой улыбкой погрузил в рассыпавшиеся пряди свою руку. Со стороны могло показаться, что мы тут воркуем как голубки. На самом деле я сидела, напряжённая как струна, а Дэн не просто перебирал мои локоны, но как будто что-то комкал в руке, иногда помогая второй, проводя ею по моему лицу и телу. И неизменно складывал руки вместе, передавая из одной в другую что-то невидимое.

— Дэн, надо было домой поехать, а там и сделать всё спокойно. Все же смотрят на нас.

— Нельзя было домой. Ты бы эту заразу по всей квартире разнесла. Я потому и отправил тебя сюда, что ожидал подвоха. А объятиями на глазах людей у вас никого не удивишь. Смотри, что получилось. — Он разжал ладонь, и я удивлённо воззрилась на тёмный комок, шевелящийся на ней. Небольшой, сантиметра три в диаметре, живущий своей жизнью. Внутри плескалась чёрная волна.

— Что это? — испуганно вцепилась я в его плечо.

— Это, Маша, проклятие и есть, во всей красе. Типичное проклятие рода, только силы она со страху столько вложила, что даже мою защиту пробила. Извинялась, говорит, не в себе была. Из транса, да сразу в бой. Почти весь свой резерв досуха истратила. Пришлось даже немного поделиться с ней Силой, а то бы до вечера не дотянула. Сними брошь.

Я выполнила приказание, Дэн взял из моей руки лилию и положил её себе на ладонь, рядом со сгустком проклятия. Сначала ничего не происходило, а потом к лилии потянулась тонкая ниточка, ещё одна, и через минуту вся брошь была опутана чёрными подрагивающими нитями. Вскоре они так же стремительно начали исчезать одна за другой внутри украшения. Сама лилия потемнела, серебро как будто состарилось, хотя кончики продолжали гореть золотыми бликами.

— Теперь не вздумай прикасаться к этой броши. Амулет под завязку заряжен заклинанием проклятия. Тот, кто наденет её, будет проклят до пятого колена.

— Какой ужас! Давай выкинем, — в панике попросила я.

— Зачем выбрасывать? В жизни всё может пригодиться, — хищно усмехнулся король. — Отличный подарок для врага.

— Дэн, что ты говоришь? — Мой голос неожиданно сел, и я смогла лишь шептать. Разве это он? Тот Дэн, который так дорог мне? — Опомнись! — Я встряхнула его за плечо, пытаясь одновременно заглянуть в глаза.

— Всё в порядке, Маша. — Он спрятал брошь за пазуху и сразу как-то ссутулился. Это при его-то всегда прямой спине. — Что-то я устал. Поехали домой.

По дороге мы не проронили ни слова. Я чувствовала, что он не хочет разговаривать, и не приставала, хотя ни на минуту не могла выкинуть предсказание гадалки из головы и жутко хотела прояснить этот вопрос.

Дома Дэн надолго закрылся в кухне с моими вещами, потом принёс в ванную и велел тщательным образом простирать, не жалея горячей воды и моющего средства. Мне самой он тоже велел тщательно вымыться, главное внимание уделив волосам, а в воду налив какую-то жидкость, как в тот раз после болезни. Вечер прошёл как-то скомкано. Спать, не сговариваясь, мы легли рано.

Дэн сказал, что в Даан’Элию сегодня не пойдём, потому как Элии там не будет. Уже лёжа в постели и хлопая глазами в темноту, я осмелилась задать мучающий меня вопрос:

— Дэн, если она настоящая гадалка, значит, её предсказанию можно верить?

— Что она успела тебе сказать?

Прежде чем ответить, я помолчала.

— Что меня ждёт двойная жизнь. Я не поняла, что это значит.

— Двойная жизнь? — В голосе короля появился интерес. — Каким способом она смотрела будущее?

— По руке.

Через мгновение вспыхнул огонёк свечи со стороны Дэна.

— Дай свою руку, — попросил он. Я протянула ладонь, внутренне вся сжавшись. А вдруг и он увидит… — Очень, очень интересно.

— Что там? — Голос меня не слушался.

— Я не умею видеть будущее, но подобный рисунок уже встречал. Двойная линия жизни…

— Где? То есть, у кого, хотела я сказать?

Вместо ответа Дэн погасил свечу и отвернулся. Я уже думала, что он уснул, когда раздался его тихий голос:

— У человека, который почти десять лет бьётся над разгадкой собственного предсказания. У идиота, который упорно не замечает, во что Судьба тычет его носом. У себя. Но я не понимаю, как?!