Я хочу быть с тобой

Удары судьбы не поддаются вычислению

Константин Владимирович Балковский устало откинулся на спинку кресла, снял очки и потер глаза. На экране мелькнула реклама, и мужчина снова нацепил очки и приблизил лицо к монитору.

Кликнув на рекламный сайт, он еле заметно улыбнулся и потянулся к телефону:

— Привет, дружище! — ответили на том конце.

— Салют, Сергей. Я смотрю, ты уже в Кремле прописался? — Константин Владимирович неторопливо достал из портсигара папироску, небрежно сунул ее в рот, прищурился, щелкнув зажигалкой, сделал глубокий вдох и выпустил в сторону белое вонючее облако. — Скоро до президента США дойдешь?

— Не стремлюсь.

— Сто лет мы с тобой пиво не пили… Не пора ли нам исправить эту ужасную ошибку?

— Давай исправим. На этой неделе я занят, все до минуты расписано, а вот во вторник-среду после восьми вечера свободен.

— Тогда давай во вторник в девять? В том же пабе на Тверской, помнишь его? — Константин Владимирович сделал еще одну глубокую затяжку.

— Его еще не закрыли? Мы там с тобой были лет…

— …пять назад. Нет, работает, обедал на прошлой неделе.

— Договорились. До встречи!

— Береги себя, Сереж.

— И ты, — откликнулся друг.

Константин Владимирович довольно улыбнулся, облокотился на спинку и расслабился.

— Это будет бомба! — произнес он вслух. — Только бы он согласился!

Они были знакомы с Сергеем много лет и, пусть виделись нечасто, дружбой дорожили.

Познакомились они на вечеринке в квартире у какого-то популярного в те годы музыканта. Константин Владимирович сейчас даже если бы сильно постарался — не вспомнил бы его имя. А в то время — это был год восемьдесят седьмой или восьмой — его имя было у всех на устах, потом этот музыкант резко пропал из поля зрения и больше о нем слышно не было.

Константин Владимирович был тогда просто Костиком, ему было за тридцать. После шести лет обучения во втором Московском государственном медицинском институте имени Пирогова и двух лет интернатуры, он устроился в одну из городских клинических психиатрических больниц в Москве. Там он набрался не только впечатлений, но и опыта.

На той вечеринке он сразу заметил Сергея. «Мой клиент», — назвал его про себя. И действительно, Сергей в тот вечер пил одну за одной, не закусывая. Напившись в хлам, он накинул серый плащ и вышел из квартиры.

Костику тоже было пора домой, поэтому у выхода, еще в подъезде, они столкнулись, закурили и пошли по Гоголевскому бульвару в направлении к метро Кропоткинская.

— И часто ты так напиваешься? — спросил Костик.

Сергей ему не ответил, только поднял воротник плаща и нахмурился.

— Я слышал, что ты писатель. «Кнут и Пряник» действительно твоя работа?

Сергей кивнул и тяжело выдохнул.

— Мне очень понравился твой роман, — продолжил Костик, — правда. Проглотил за вечер. Почему ты больше не пишешь?

— Вдохновения нет.

— Где ты живешь?

— Сокольники.

— Нам по пути. Я до Красносельской еду.

Они зашли в пустое метро и присели на сидение.

— Поехали ко мне, поболтаем, подумаем, как тебе помочь, — предложил Костик.

Он сам даже не понял, зачем сделал это. Они были почти ровесниками, ну, возможно, Сергей был младше на года три-четыре. Алкоголиков Костику хватало и в больнице. Просто тот роман, который написал Сергей, ему действительно понравился и чем-то даже зацепил. Он был написан настолько искусно с психологической точки зрения, что, без сомнения, поразил Костика. И ему захотелось узнать своего нового знакомого побольше, а может быть, даже помочь ему.

Сергей сразу согласился, но в тот вечер разговоров по душам не случилось — парень уснул на диване, пока Костик на кухне варил кофе.

Поговорили они только следующим утром, за завтраком.

Костику нравилось в новом знакомом, что он понимал его с полуслова.

— Какая причина твоих загулов? — спросил он, намазывая на хлеб масло.

— Ее зовут Светлана.

Костик удивился. Он был уверен, что у Сергея другая проблема: четыре года назад вышел его первый роман, который принес и славу, и много денег. Его рассказы печатали в самых известных журналах. Кто-то на вечеринке вчера заметил, что «Серега выгорел», и Костик это сразу приметил и решил, что у нового приятеля или эмоциональное выгорание, или «синдром гения». Ведь его вчера все только так и называли: «Серега-гений», «Титан мысли» или «Суперталант». Таким синдромом страдали Ганс Христиан Андерсен и Корней Чуковский. Биологи и генетики единодушны в том, что гениальные способности человека часто связаны с его внешними данными: высокий рост, худоба, непропорциональные крупные руки с длинными паукообразными пальцами. Очень часто в книгах так описывали сказочников. Сергей действительно был высок и худощав, но атлетичен и невероятно красив: высокий лоб, светлые волнистые волосы, большие выразительные глаза зеленого цвета и полные губы. Между тем, руки были крупные и хоть Сергей являлся обладателем длинных пальцев, выглядел гармонично и ладно.

— Измена? — тихо спросил Костик.

Сергей помотал головой:

— Безответная любовь.

Как психиатр Костик знал, что причины проблем в личной жизни нужно искать в первую очередь в себе. Ведь все, что происходит с человеком, — дело его рук. Если его тянет на несчастные истории, страдания и мучения, то он и получит это сполна. Конечно, были еще и другие важнейшие аспекты, но он решил спросить о них в следующий раз.

Константин Владимирович нажал на кнопку на телефоне:

— Люда, принеси мне кофе, пожалуйста, бутерброд с сыром и лососем.

Он закрыл крышку ноутбука, поудобней расположился в кресле и прикрыл глаза. Мужчина планировал поужинать в ресторане, но ему расхотелось куда-то идти. В последнее время популярность его тяготила, его узнавали везде и почти всегда подходили за автографом или совместным фото.

Константин Владимирович любил свою работу, даже будет правильней сказать — обожал!

Из психиатрической больницы он ушел в начале девяностых. Все произошло случайно: нужно было спасти суицидного клиента. За помощью обратился состоятельный мужчина лет сорока, которого можно было назвать «новым русским», хотя это определение появилось чуть позже. Его сын, подросток, уже три раза пытался свести счеты с жизнью.

Константин Владимирович имел большой опыт работы с такими людьми в психиатрической больнице и сразу определил, что поведение Руслана, так звали пятнадцатилетнего парня, не демонстративное, а аффективно суицидальное.

То есть у Руслана не было стремления обратить внимания на себя, на свои проблемы и страдания, и он не просил о помощи родителей. Хотя подростки в его в возрасте имели именно такое поведение, пытаясь любой ценой оказаться в центре внимания, напугать родителей с целью извлечения для себя каких-либо выгод. У Руслана это были импульсивные действия под влиянием ярких сильных эмоций без четкого плана. В ходе многочасовых бесед, оказалось, что у парня скопились переживания и обиды на родителей, мнимая утрата их любви, ревность к младшему брату, а также ссоры из-за молодой любовницы отца и возможного развода родителей.

В большей степени в этой ситуации помогли родители Руслана, которые оценили значимость проблем сына и с должной серьезностью отнеслись к ним. Также хорошо сказались ежедневные беседы с парнем и психологические техники врача-психотерапевта.

После этого случая к Константину Владимировичу стали обращаться друзья «новых русских», и по сарафанному радио очень скоро он был возведен в ранг «лучшего психолога на планете».

До конца девяностых он работал на этих богатых клиентов, сам тоже скопил немалый капитал, ведь они за один сеанс платили ему огромные деньги, но в начале нулевых случайно попал на программу на телевизионный канал, его там заметили и стали регулярно приглашать в качестве психолога.

Вскоре Константину Владимировичу это надоело и он засел на научную деятельность. За десять лет он написал более пятнадцати книг, а четыре года назад опять вернулся на голубой экран.

И не просто вернулся, а ворвался туда со свой именной программой, которая сразу попала в рейтинг трех самых популярных программ на телевидении.

Идею ему подсказала жена, когда предложила помирить одну очень известную семейную пару. Константину Владимировичу пришла мысль сделать это в прямом эфире, чтобы вся страна смогла сопереживать популярным героям. Он называл передачу «Я хочу быть с тобой», и ее первый эфир побил все мыслимые и немыслимые рекорды, но каждый следующий продолжал бить предыдущий.

Телезрители, да и сами гости — знаменитые пары, которые расстались, — действительно верили этому потрясающему психологу, который за полтора часа совершал чудо: двух почти чужих и ненужных друг другу супругов превращал в снова любящих и незаменимых.

Он удивительным образом помогал бывшим половинкам, разрешал те проблемы, которые уже и не казались проблемами, разбирал все по полочкам и помогал всего за один сеанс если не помирить, то прийти к пониманию, что эти люди все еще нужны друг другу.

Программа выходила раз в месяц, и ее все очень ждали, так как в основном в ней участвовали известные личности.

За четыре года в этом шоу поучаствовало сорок девять знаменитых и разведенных пар.

Все очень ждали юбилейный, пятидесятый выпуск, и у Константина Владимировича осталось мало времени на подготовку. Если, конечно, Сергей согласится.

После их развода со Светланой прошло три года.

Первый раз Константин Владимирович прислал ей приглашение почти сразу после их разрыва. Она на него даже не ответила. Следующее предложение он прислал через год, потом еще через год, и их она тоже проигнорировала. А вот два часа назад его секретарь Людмила ворвалась к нему взволнованная, с широко распахнутыми глазами:

— Светлана Успенская дала добро!

Константин Владимирович нахмурился.

— Ну, Ланская! Жена Сергея Ланского! Я ей час назад послала линк с приглашением на вашу программу, и она нажала на кнопку «Согласна».

Видя сосредоточенный взгляд босса, она спросила:

— Думаете, нечаянно нажала?

Честно говоря, Константин Владимирович именно так и подумал, и приглашал он ее на программу только для галочки, так как был уверен, что она никогда не согласится. Уж слишком много дров наломал ее бывший муж Сергей. И хоть Константин Владимирович искренне считал его своим приятелем и пытался понять и как друг, и как врач, но увы, не смог.

Ланские развелись три года назад, прожив в счастливом браке двадцать пять лет. Развелись они быстро, без взаимных упреков и деления имущества. Еще вчера они оба блистали на обложках с улыбками на устах, взявшись за руки, а уже сегодня их семья разбилась вдребезги: Светлана улетела в Штаты, а Сергей…

Константин Владимирович был уверен, что его друг вернется в ту жизнь, в которой они и познакомились: беспорядочные связи и море алкоголя. Но нет, Сергей его удивил — он остался в Москве и за три года поднял свой канал на Ютубе до невероятных высот. В середине нулевых он пробовал себя в роли журналиста и писал на заказ статьи, а после развода свернул немного в другое русло — снял студию и стал приглашать к себе знаменитых политиков и бизнесменов. Он делал это так профессионально, что почти сразу ему удавалось и разговорить респондента, и расположить к себе.

Причину развода знала вся страна — Сергей изменил Светлане. Возможно, это был банальный адюльтер, но ему не повезло — Виолетта, девушка, с которой он изменил, сняла на скрытую камеру все, что происходило с ними в его кабинете, и выложила это видео в сеть.

Версий, почему Сергей так безответственно поступил, у Константина Владимировича было несколько: сорвался, возможно, напился и не смог себя контролировать, влюбился в молодую девочку или… за что-то мстил жене.

Он не звонил другу более трех месяцев после его развода, надеясь, что Сергей успокоится и обратится к нему за советом. Но тот даже сейчас, спустя три года, не желал заводить тему про Светлану и их расставание.

Константин Владимирович потер виски и подумал о том, что ему будет очень жаль, если Сергей не согласится прийти на программу.

За эти три года он встречался с другом всего несколько раз и сумел заметить только одно: Сергей не выглядел разбитым и несчастным. Он шутил, с интересом рассказывал про своих респондентов, вел активный образ жизни — занимался спортом, пропадал в элитном яхт-клубе, который принадлежал ему. Константин Владимирович был в этом яхт-клубе всего один раз. Не сказать, что ему не понравилось, просто слишком разношерстным показалось то общество: очень много людей разных профессий и социального статуса. Это был словно маленький закрытый мир, со своими киновечерами, спортивными мероприятиями, выставками, огромным рестораном и пабом.

Потом уже Константин Владимирович, анализируя поведение Сергея, пришел к выводу, что именно этот яхт-клуб и спас друга в период развода. Эта компания была гораздо больше, чем общество по интересам. Это был дом, в который можно было забежать поболтать о веселом и грустном, поделиться проблемами или планами на будущее. Помимо общего увлечения яхтами, этих людей связывали увлекательные истории за пределами клуба — круизы, соревнования, вылазки флотилий в разные точки мира.

Константину Владимировичу тогда показалось, что Сергей выглядит счастливей, чем был со Светланой, и не стал даже спрашивать его о бывшей супруге.

Но во вторник ему предстояло поднять эту тему. И не просто поднять. Если Сергей согласится прийти на программу «Я хочу быть с тобой», то Константину Владимировичу придется расковырять старые прогнившие проблемы, вынуть и удалить болезненную сердцевину с обидами и недомолвками, а также попытаться восстановить старый или создать новый фундамент любви.

Работа была интересная, и он искренне хотел помочь своему другу, только бы Сергей согласился!

Время может вылечить абсолютно все

Три часа назад

Светлана проснулась с головной болью. Нужно было сразу после концерта улететь из этого города, пусть на частном самолете, но сразу, не заезжая в эту квартиру.

Успенская купила ее год назад — апартаменты на Парк Авеню с видом на Централ парк. Она цеплялась за Америку, скупала недвижимость, даже яхту зачем-то купила, хотя всегда мучилась морской болезнью. Ей просто нужно было зацепиться за что-то. Хотя бы за город.

Спустя год она наконец-то призналась себе, что Нью-Йорк ей чужой. Она ненавидела Америку, а Нью-Йорк в особенности: весь этот бетон, шумные улицы, безразличные люди, даже любимая осень, что падала к ее ногам золотыми листьями, раздражала.

Успенская взяла с тумбочки телефон и набрала помощницу:

— Я хочу улететь сегодня вечером. Давай в Париж.

— Дорогая, я тебя услышала.

Светлана грубо отключила телефон и легла на подушку. Как же она ненавидела это «я тебя услышала»!

— Ненавижу! — произнесла она вслух и дотронулась до лба. — Что же мне так хреново?

Телефон снова оказался в руке, и уже давно заученным алгоритмом она нажала на иконку цветочка и открыла видео с изменой мужа:

он сидит в кабинете, весь такой серьезный и сосредоточенный, к столу с чашечкой кофе подходит Виолетта, он одним резким движением хватает ее, усаживает на стол, сам встает перед ней и спускает штаны. Всего двадцать секунд видео. И вся жизнь в пропасть.

Сколько раз она просмотрела это видео? Если считать минимум десять раз в день, то за три года более десяти тысяч раз…

— Да ты, мать, мазохистка, не меньше, — усмехнулась Светлана вслух.

Эта Виолетта казалась такой серой мышкой, а на деле далеко не из робких… Первое время она пыталась набиться Светлане в подруги, но когда не получилось, решила завести дружбу с ее мужем.

Интересно, что с ней сейчас? Где она?

Светлана помотала головой и, как назойливую муху, смахнула навязчивые мысли. Нет, ей не интересно это. Она знает, что он не с ней. А вот с кем? Неужели один все эти три года? Впрочем, и она ведь одна. И даже представить себе не может другого мужчину рядом.

Присев на кровати, Светлана полезла в тумбочку за таблетками. Надо было как-то унять эту жуткую головную боль.

Запив лекарство минералкой, она потянулась к ноутбуку.

Сейчас самое время почитать отзывы о вчерашнем концерте и потешить самолюбие, да и посмотреть свое выступление со стороны тоже не мешало бы.

Инстаграм, фейсбук, да и другие социальные сети не отставали, русские сайты гордились, что «их соотечественница» ворвалась в «американскую попсу и разорвала ее».

Светлана лениво просматривала статью за статьей, когда почтовая программа оповестила о получении нового письма.

Успенская открыла электронную почту и увидела тему: «Константин Балковский приглашает вас принять участие в программе «Я хочу быть с тобой».

Машинально кликнув на письмо, она сначала прошлась по тексту, где описывалась история программы и ее цель, а в конце прочитала: «Пожалуйста, нажмите на кнопку «Участвовать» если вы готовы прийти на программу, или на кнопку «Отказаться», если вы не хотите участвовать в передаче «Я хочу быть с тобой».

Светлана на секунду замерла. Константин Балковский был давним приятелем ее бывшего мужа, а по профессии очень хорошим психотерапевтом. Именно он подсказал им, что сделать с младшим сыном, когда у них случилась в семье беда.

— Интересно, что это за программа такая? — спросила Света у стен и ввела в поисковик «передача я хочу быть с тобой балковский».

Спустя час она уже знала, что делать. Смело нажав на кнопку «Участвовать», она закрыла ноутбук и улыбнулась. И голова уже не болела, и жить хотелось, и даже этот захватывающий вид из окна не раздражал своей невероятной красотой.

Телефон завибрировал, и она подняла трубку.

— Светлана, добрый вечер. Это Константин. Программа «Я хочу быть с тобой».

— Доброе, правда, у меня еще утро.

— Ну да, вы же в Штатах…

— Да, вчера был последний концерт…

— Видел запись. Потрясающе выглядите, и песни у вас зажигающие, поздравляю!

— Спасибо, Константин.

— Вы, наверное, догадались, зачем я звоню?

— Да, я получила ваше приглашение на программу.

— И я надеюсь, вы не случайно нажали на кнопочку «Участвовать»?

— Нет, не случайно. Я готова прийти к вам на передачу.

— Это хорошие новости! — обрадовался Константин. — Эфир программы через три недели. До этого желательно, конечно, встретиться… ну это уже как получится.

— Я буду в Москве на следующей неделе.

— Правда? Это замечательно! Давайте я вам позвоню в среду и мы договоримся о встрече?

— Так и сделаем. Спасибо за звонок.

— И вам. Хорошего дня.

Светлана легла на подушку, закрыла глаза и невольно улыбнулась. Телефон в руках завибрировал.

— Самолет будет готов к восьми, — доложила помощница.

— В Москву! — уточнила Светлана, улыбаясь во весь рот.

— В Париж…

— А я говорю, в Москву!

— Хорошо. Перезвоню.

Вот и правильно, зачем спорить с начальницей? Светлана снова улыбнулась и потянулась на кровати.

Три года назад она вызвала такси и уехала в аэропорт. Ночью, одна-одинешенька, она забежала в Домодедово, у входа упала, порвала колготки, поломала каблук на туфле.

В тот вечер они отмечали день рождения ее сотрудницы в каком-то пафосном ресторане на Патриках, с живой музыкой и балеринами над подтанцовке. Светлане не нравилось то, чем она тогда занималась, да и люди, которые ее окружали, были чужими. Только вот поделать ничего с этим не могла — одной было еще хуже. Уж лучше пусть кто-то рядом будет, чем я сойду с ума в одиночестве, — успокаивала она саму себя.

С Сергеем у них тогда были большие проблемы: ссоры, выяснения отношений, упреки, обиды! Ей не хотелось возвращаться домой и видеть его отрешенное и вечно недовольное лицо.

Светлана очень хорошо помнила тот вечер. Она жутко хотела спать, но было всего восемь. Чтобы избежать разговора с мужем, она планировала вернуться за полночь, тихо пробраться в свой кабинет и лечь на удобный, хоть и маленький диванчик.

День рождения был в самом разгаре, женщины веселились, заказывая коктейли и знакомясь с парнями за соседним столиком, а Света заказала уже четвертый капучино, но он не спасал — сил не прибавлялось, а вот головная боль усиливалась.

Она опять от скуки взяла в руки телефон, открыла ленту фейсбука и замерла, увидев то видео, где ее муж и Виолетта занимались любовью в его кабинете. В кабинете, в который Света лично выбирала стол, кресло, настольную лампу и даже ковер, и тяжелые серые портьеры из серого бархата.

Виолетте показался недостаточным факт самого адюльтера, и она выложила это видео в фейсбук, чтобы вся страна увидела, как она развлекается с чужим мужем, пока его жена пытается прийти в себя после смерти сына…

Большинство подписчиков Виолетты не сразу поняли, что на видео она, а вот Сергея узнали сразу — он находился лицом к камере, поэтому первые комментарии были одобрительные:

«Молодец, писатель, есть еще порох в пороховицах!»

Потом у некоторых появились сомнения: «А кто на видео? Виолетта, это вы???», «Виолетта, вы выложили видео, где Ланской занимается сексом со своей женой?» «Да не жена это! Слишком хрупкая эта девушка на видео, да и к тому же брюнетка…», а еще через несколько минут пошли недовольные комментарии: «Ланской изменяет своей жене!!!», «Ну ты и стерва!»

Виолетта была низенькой брюнеткой, довольно милой, Светлана сама лично ее выбрала на должность директора в спортклубе: понравились ее покорность, неторопливость и серьезный взгляд. Наверное, именно этими качествами она потом и привлекла ее мужа…

Когда под утро Светлана приземлилась в Дубае и открыла ленту, видео уже было удалено, но ответа уже под другим постом дожидались миллион сообщений: «Что происходит?», «Это шутка?», «Прекращайте, это не смешно!».

Спрашивали и у Светланы, писали в мессенджер в фейсбук и в директ инстаграма и незнакомые люди, и приятели, и друзья.

У нее тогда хватило сил только удалить фейсбук и ответить сыну в вотсап, что она жива, здорова и летит в Штаты.

И вот теперь, спустя три года, из этих Штатов она возвращается в Москву!

Светлана на секунду замерла: а куда она вернется?

Тогда она убегала практически никем, певичкой девяностых, женой известного писателя, а возвращаться будет настоящая звезда всемирной величины. Да и Москву она обожает — самый любимый город на свете.

Женщина открыла ноутбук и ввела в поисковике: «лучший отель Москвы». Первым в списке оказался «Four Seasons» у Кремля.

Заплатив за неделю проживания, она опять — уже, наверное, раз десятый за это утро — почувствовала себя счастливой.

Интересно, если Сергей узнает, что она в Москве, попытается ли он встретиться с ней и поговорить?

Хотя Света не меняла ни номера телефона, ни электронного адреса, и, если бы он хотел объясниться, мог бы давно это сделать.

Но нет, он молчал. Не глядя подписал документы о разводе без взаимных претензий у адвоката, которого наняла Светлана, а вот где он сейчас проживал, бывшая жена не знала.

Сначала не хотела знать. А сейчас даже не представляла, у кого спросить об этом. Да и зачем? В ту квартиру на Китай-городе она все равно не готова вернуться. Покупать новую? Нет, точно не сейчас. Слишком много недвижимости и ремонтов было у нее за последние три года. Больше она не вынесет. Будет жить пока в отеле, пойдет на передачу к Константину, а потом уже видно будет.

Да! Не стоит сейчас забивать голову такими нюансами.

Светлана верила, что все решится само собой!

Чистый лист много обещает

На ресепшен Светлану встретил сам Константин Владимирович.

— Волнуетесь?

— Да.

— По вам, как обычно, не скажешь, выглядите великолепно.

О да, в этом плотно облегающем костюме цвета слоновой кости, она выглядела потрясающе. И вроде бы обыкновенный брючный костюм, но замечательно подчеркивающий ее идеальную фигуру.

— Спасибо.

— Я в прошлый раз забыл вам сказать, что Сергея вы не увидите до последней сцены, когда зеркальная перегородка между вами отъедет и вам нужно будет решить, нажимать или нет на кнопку «Я хочу быть с тобой».

— Я просмотрела несколько эфиров, Константин, и в курсе.

— Ну вы же понимаете, что не все то, что показывают по ящику, правда?

— Надеюсь, что в вашей передаче все честно, а что там с остальными, мне не важно.

— Верно.

Они поднялись на лифте, и почти сразу Константин Владимирович открыл перед Светланой дверь и пропустил в просторную комнату с теплым освещением. У большого диванчика с множеством подушек возле огромного панорамного окна находился журнальный столик, на котором стояла ваза с цветами, на стене напротив висело огромное зеркало, а рядом высокий стул. Светлана сразу догадалась, что это и гримерная, и комната, где она будет проходить полиграф, так как у другой стены находились большой круглый стол с компьютером и три кресла.

Светлана обвела глазами комнату и нахмурилась.

— Жутковато все это. Честно говоря, я все не так себе представляла…

— Это только так кажется. На самом деле все будет честно, просто поверьте мне на слово. У нас есть три часа, чтобы эксперты научились считывать ваши эмоции. Именно ваши, так как каждый человек по-разному реагирует на полиграф. Некоторым и скрывать нечего, а они нервничают. У нас работают настоящие профессионалы, которые это сразу определят и успокоят. Во время съемок к вам будет подсоединен только пульсометр, а выводить на общий экран они будут ту информацию, которую подсчитают нужной.

— То есть если я буду говорить правду, а они посчитают это ложью, то на большой экран выведут ее?

— Мои люди никогда не ошибаются, — по-доброму улыбнулся Константин Владимирович.

— Придется поверить вам на слово.

У мужчины зазвонил телефон, он взглянул на экран и виновато произнес:

— Нужно бежать. Встретимся в студии?

Светлана кивнула и подошла к панорамному окну.

Когда за Константином закрылась дверь, она увидела, как на парковку подъехал автомобиль Сергея. Все тот же синий «BMW».

Ее сердце бешено забилось, а в ушах даже появился неприятный шум. Она не видела бывшего мужа три года. Передачи, которые он вел на ютубе, не в счет. Хотя когда она их включала, первые несколько минут ей тоже дышалось тяжело.

Светлана сглотнула и отошла от окна. Ей нужно успокоиться. Она сжала руки в кулаки и закрыла глаза, глубоко вдохнув и медленно выдохнув.

Хорошо, что она его не будет видеть. Да. Это отлично. Смотреть в его глаза будет очень больно…

В дверь постучались, и показалась голова девушки:

— Позволите войти?

Света кивнула и подошла к зеркалу поправить макияж.

— Если вы не возражаете, то я приглашу своих коллег, и мы начнем? — спросила девушка и протянула руку. — Я — Лена.

— Света.

Девушка улыбалась и, не скрывая эмоций, держала гостью за руку и рассматривала.

— Вы такая!!! — восторженно затараторила она. — И в жизни намного красивей! А ваши песни — просто отвал башки! Я была на вашем концерте в Нью-Йорке!

В дверь опять постучали и сразу вошли еще две девушки и мужчина лет сорока, в руках которого был черный небольшой чемоданчик. Новые девушки знакомиться не спешили, хотя во все глаза рассматривали героиню сегодняшней передачи, а мужчина холодно кивнул, присел на кресло и принялся подсоединять к компьютеру аппарат.

— Если вы не против, то сначала Андрей Васильевич проведет с вами проверку на полиграфе, а потом уже сделают макияж, — затрещала Лена. — Присаживайтесь, надо подсоединить датчики.

Датчиков было много, Светлана даже немного растерялась, когда Леночка начала поправлять на ней блузку и обвивать грудную клетку черным шнуром.

— Это датчики дыхания, измеряют колебания диафрагмы, — прокомментировала она, — первый мы устанавливаем в центре грудной клетки, а второй на четыре пальца выше пупка. Пьезокерамические нужно закрепить в подмышечной впадине, а на пальцах правой руки датчики считывают реакцию периферийной нервной системы. А вот эта манжета, похожая на аппарат для измерения давления, выводит на экран ваше сердцебиение.

Леночка закончила и, довольная, посмотрела на мужчину:

— Все, Андрей Васильич, мы можем идти? — и когда тот кивнул, быстро вместе с двумя другими девушками вышла из комнаты.

— Давайте знакомиться, — мужчина приятно улыбнулся, — я ваш полиграфолог и психолог в одном лице. Зовут меня Андрей Васильевич.

— Светлана.

— А отчество?

— Просто Светлана.

— Хорошо. Наше тестирование будет происходить в несколько этапов. Сначала я вам задам около тридцати вопросов, мы сделаем перерыв, потом еще два раза повторим. А может, и не надо будет, посмотрим. Мы все это сделаем не спеша, без нервов. Во время процедуры желательно не дергаться, не закидывать ногу на ногу. Отвечать лучше не задумываясь.

— Детектор можно обмануть? — Светлана улыбнулась, чтобы разрядить официальную обстановку.

— Детектор можно. Меня — нет.

— А если человек верит в то, что говорит?

— Аппарат все равно покажет изменение давления, потоотделения и дыхания. Его трудно обмануть с помощью силы воли или внушения. Ложь — это противоестественное состояние для человека, которое вводит его в стресс. Вы не сможете сознательно влиять на него. Ну, или этому нужно долго учиться.

— Лучше говорить правду, да?

— Конечно.

— И вы сразу определите, вру ли я?

— Графика ответов будет перед глазами. А вот результат — это совокупность реакций, и на их обработку нужно немного времени и моих знаний психологии.

— Ладно, давайте уже начнем! — предложила Светлана.

Она даже не представляла себе, что вопросы будут такими простыми и отвечать на них будет легко. Слишком легко.

— Вы готовы?

— Да.

— Раздражают ли вас датчики?

— Да.

— Вы сидите на стуле?

— Да.

— Мы сейчас в Москве?

— Да.

— Вы употребляете наркотики?

— Нет.

— Вы пьете воду?

— Да.

— Вы пьете алкоголь?

— Нет.

— Вы ходили в школу?

— Да.

— Вы любите своего мужа.

— Да.

— Вас зовут Лена?

— Нет.

— Вы изменяли мужу?

— Нет.

— Вы любите свою мать?

— Да.

— Вы любите своего отца?

— Нет.

— Вы предавали своего мужа?

— Да.

— Сегодня пятнадцатое мая?

— Нет.

— Вас бил кто-то когда-то?

— Да.

— Вы били кого-то когда-то?

— Нет.

— Вы всегда говорите правду?

— Да.

Андрей Васильевич замолчал и облокотился на спинку кресла:

— Вы крепкий орешек, Светлана.

— Потому что ни разу не соврала?

— Потому что нет на свете людей, которые говорят только правду.

— Есть. Просто есть вопросы, на которые я не отвечу, если не захочу, чтобы правда раскрылась. А на все остальные я буду отвечать честно, так что можете расслабиться, ваш анализ тут будет минимальным.

— Это хорошо. Тогда отдохнем пару минут и продолжим.

— Как скажете.

В студию, где проходили съемки программы «Я хочу быть с тобой», Светлану провела Леночка. Она усадила ее на удобное кресло и подсоединила пульсометр на запястье. Когда девушка отошла и встала неподалеку, Светлана осмотрелась: невысокий подиум, на котором она находилась, был похож на сцену, а большой зрительный зал располагался напротив. Прожекторы были направлены на зрителей, а часть подиума оставалась в темноте и поэтому, скорее всего, гости, пришедшие на передачу, ее еще не заметили. Вокруг сновали сотрудники, что-то поправляли, устанавливали камеры, тестировали оборудование. Слева была зеркальная перегородка, которая разделяла ее с бывшим мужем. Один огромный экран разделен на две части, на одном график частоты пульса, а на втором их с Сергеем фотографии. Светлана задумалась, не ее ли пульс так частит, и дотронулась свободной рукой до артерии на шее. Нет, ее частота была почти в два раза меньше. Хотя когда она взглянула на фотографию, которая мелькнула на экране, под ее пальцами пульс участился. Это был один из ее любых снимков: она, Сергей и их четверо детей.

Светлана резко отвела взгляд и опустила голову. Ей срочно надо было успокоиться! К зрителям подошел мужчина, что-то им сказал, и через мгновение раздались аплодисменты.

Самая большая потеря для человека — несчастное детство

Раздались позывные программы «Я хочу быть с тобой», и в центре зала спиной к героям передачи появился Константин Владимирович.

— Вчера я обедал в ресторане неподалеку от студии, и ко мне подошла женщина за автографом. Мы перекинулись с ней парой слов о погоде и о моих героях, и она вдруг сказала: Вы такой молодец! Людям всегда нужно хлеба и зрелищ, им нравится смотреть на конфликты, и если раньше это были гладиаторские бои, то сейчас это семейные ссоры по телевизору.

Он сделал небольшую паузу и, чуть склонив голову, продолжил:

— Мне было очень обидно слышать это. Потому что моя передача не про ссоры, а про примирение. Не про разрушение, а про созидание. Сегодня ко мне в гости пришли мужчина и женщина, которые мне очень дороги, и пусть я сейчас преждевременно делаю выводы, но я скажу то, что чувствую — эта пара любит друг друга. До сих пор. Несмотря ни на что. Вопреки всему. Любит.

Они прожили в счастливом браке двадцать пять лет. И уже три года находятся в разводе. Причину знает вся страна — измена мужа, — Константин Владимирович помотал головой, чуть помолчал и продолжил: — Когда пара появляется в кабинете психотерапевта с запросом на супружескую терапию, на самом деле причиной не всегда является измена. Скажу больше — она тут совсем не при чем. Так ли это? Мы попытаемся сегодня разобраться.

Итак, прошу вас поприветствовать аплодисментами: Светлана Успенская и Сергей Ланской!

Константин Владимирович повернулся к героям и поднял правую руку в знак приветствия.

Снова заиграла музыка и раздались громкие овации зрителей. На цифровом экране, поделенном на две части, с одной стороны появилось растерянное лицо Сергея, а с другой – хмурые глаза Светланы.

Константин Владимирович подошел к ним ближе, и зал затих.

— Сначала хочу поблагодарить вас за то, что поверили мне и пришли на мою передачу. На такое непросто решиться, но вы тут, а значит, готовы обсуждать и решать трудные задачи. Чтобы нам легче было это сделать, я расскажу, как это будет проходить. Итак, моя терапия разделена на блоки. Я буду задавать вам вопросы по определенным темам, делать пометки, выводы и, возможно, объяснять вам ваши поступки. В итоге к концу передачи вы должны сделать свое заключение и решить: хотите вы быть вместе или нет. Все просто и понятно, правда.

И Светлана, и Сергей кивнули.

— Отлично. Тогда я начну?

Константин Владимирович подошел к Светлане, и на большом экране, поделенном на две части, справа крупным планом появилось ее лицо, а слева график частоты ее пульса и такой же похожий график, который имел посредине границу «Ложь».

— Когда вы будете говорить неправду, эта кривая будет выходить за рамки и даже, возможно, зашкаливать. Нет, я не буду вас останавливать и просить поменять свое мнение или рассказать правду. Я просто буду делать выводы.

Ведущий посмотрел на карточки, которые держал в руках, и спросил:

— Вы знаете, как вас называют за глаза?

Справа на экране замелькали фотографии Светланы: она молодая, она на сцене, она с детьми.

Не дождавшись ответа, Константин Владимирович ответил:

— Крашеная стерва.

Светлана громко рассмеялась, оголяя идеально белые зубы.

— Я вам не нравлюсь, да? — спросила она.

— Почему вы так решили?

— Хотя бы потому, что вы могли начать нашу беседу с другого вопроса. Например, знаете ли вы, Светлана, что вы много лет входили в двадцатку самых сексуальных женщин в России? А последние три года — в десятку самых красивых женщин мира.

— Спасибо за предоставленные факты, но я не просто интервьюер. Я психолог. Чтобы помочь своему пациенту, а сегодня вы у меня на программе именно как пациент, мне нужно узнать, что вы за человек, какая у вас самооценка и есть ли у вас расстройство личности. После этого я выйду на другой уровень, где вопросы будут более провокационные.

— Понятно. Хорошо. Отвечу. Насколько я помню определение стервы, это сварливая, любящая скандалить и не терпящая возражений женщина.

— Ух! Вы прям наизусть выучили это определение! — воскликнул Константин Владимирович.

— Пришлось. Потому что очень часто меня действительно так называли. Согласитесь, что это определение несколько однобоко? И сейчас стервой называют любую женщину, сделавшую успешную карьеру, имеющую четкую жизненную позицию, конкретные цели и создавшую благополучную семью, подчинив себе мужа, его родителей и своих детей.

— Вы такая?

— Нет. Я никогда не пыталась подчинить себе мужа. Мне этого не просто не надо было, мне бы на следующий день стало с ним скучно. Сергей привлек меня именно тем, что не прогибался под меня, как другие мужчины, которые пытались меня заполучить, а своим сильным характером, упорством и мужской хваткой. Да и его родителей подчинять было глупо, его мать приняла меня сразу, а отец через пару лет.

— Вы считаете, что стерва — это комплимент?

— Я не считаю себя стервой. Женщина, которая умеет четко очерчивать границы и не позволяет другим унижать себя, — просто нормальная… и только у нас ее называют стервой. Почему так? Возможно, вы как психолог знаете на это ответ.

Константин Владимирович задумался, но на вопрос не ответил, а задал свой:

— Когда вы в последний раз плакали?

— В седьмом классе.

— Вы помните причину?

— Какая-то ерунда. То ли оценку плохую получила, то ли кто-то из мальчишек дернул за косичку.

График пульса на экране подскочил вверх и Константин Владимирович кивнул, что принял ответ, и уже сделал шаг к Сергею, как вдруг резко обернулся и спросил у Светланы:

— А почему тот раз был последний? Что случилось в тот день?

Светлана опустила взгляд и сжала руки в кулаки. Возможно, зрители не заметили ее растерянность и даже какой-то испуг, но мимо Константина Владимировича эта реакция не прошла. Да и пульс на экране графика поднялся вверх почти до критической отметки.

— Мне кажется, в тот день у меня поломался краник, который отвечает за слезливую жидкость.

— Как это произошло? Кто его закрыл?

— Мой отец.

— Расскажите, пожалуйста. Я уверен, что это очень важно.

Родители Светы не жили вместе. Вернее, постоянно не жили вместе, но отец иногда оставался ночевать. Мама работала учителем пения в школе, отец был военным. Как узнала девочка позже, родители все же были расписаны. Свидетельство о браке она нашла, когда мама уже умерла. Где и как познакомились родители, Света тоже не знала. Пока она была маленькой, ее эта тема не волновала и девочка не интересовалась историей их любви. А была ли любовь? Этот вопрос она уже задала себе, когда чуть подросла, только вот спрашивать было не у кого.

У девочки было обычное советское детство: детский садик в будни, музыкальная школа три раза в неделю, и на каждые выходные мама отвозила Свету к бабушке. Вот там было здорово! Баба Вера разрешала ей делать что хочешь, специально пекла блинчики и пирожки с картошкой, да и вообще сидеть у бабушки на коленках, заправлять ей за ухо седые волосы было самым любимым занятием. Ну, еще и слушать сказки и разные истории из жизни. Жаль, что ничего Светлана не запомнила, кроме сказки о Спящей красавице-принцессе, которой мечтала стать.

Мама погибла внезапно, когда Свете было десять лет, и с того времени жизнь девочки превратилась в ад.

Бабушка не выдержала смерти дочки и ушла за ней через месяц. И Света осталась с папой. Она была слишком маленькой, чтобы понять, почему ее отец начал пить. Она вообще знала его очень плохо: приходил, когда вздумается, иногда оставался ночевать на диване с мамой, но со Светой почти никогда не разговаривал.

В начале восьмидесятого года его отправили в Афганистан на войну, через полгода он получил контузию и вернулся в город. С военной службы его уволили, а через пару месяцев погибла мама. Девочка осталась один на один практически с незнакомым ей мужчиной, который постоянно кричал на нее и бил.

Светочка была невероятной плаксой с самого рождения. У мамы всегда хватало терпения, и она никогда не обижала дочь, только успокаивала или отвлекала. Но отец ненавидел слезы, и самое безобидное оскорбление из его уст было «Плакса».

Он бил дочь по любому поводу, но только спустя много лет, девочка поняла, что его выводили из себя не ее поступки, а слезы.

— Он хотел не дочь, а сына. Поэтому воспитывал меня как мальчика. Мне нельзя было плакать. И жаловаться тоже.

— Он запрещал?

— Да. Кричал: «Закрой рот, прекращай реветь, за что мне такое наказание? Почему ты не родилась мальчиком, я бы из тебя сделал человека, а так даже не знаю, что выйдет. Дворы будешь подметать, или ноги раздвигать».

— На вашу мать он тоже кричал?

— Нет. Я ни разу не слышала.

— Кроме слез, что еще его раздражало?

— Почти все. С десяти лет я полностью занималась домом. У меня было много обязанностей, которые я выполняла четко по часам, а иногда по минутам. Как робот.

— Это были домашние дела?

— В основном. Он ненавидел музыку и когда видел меня с гитарой, или просто гитару на диване, приходил в бешенство. Чтобы у меня не было времени на музыку, он заставлял читать книги по истории и про войну, а потом расспрашивал и, если я не отвечала на его вопросы, кричал. Я сразу начинала плакать, и тогда он… — Светлана замолчала.

— Бил вас?

Женщина еле заметно кивнула.

— Он использовал ремень? Или что-то другое?

— Руку. Бил с размаха, в основном по лицу, по губам. Если мне удавалось увернуться, то попадало в плечо или спину. Уже не так больно… Я не понимала, что меня в основном бьют из-за моих слез, которых он по какой-то причине не мог видеть… да и не думаю, что я смогла бы тогда их остановить. Я была еще совсем ребенком и, конечно, мне было обидно, когда я просто в силу своего возраста не могла понять, что именно сделал Рокоссовский для укрепления армии, а меня за это с размаху… Я заучивала новые неизвестные слова, но их определения не знала, поэтому забывала и не могла объяснить.

— Что же произошло в тот день? Постарайтесь вспомнить.

Светлана громко выдохнула.

— Я пришла домой в порванных колготках, отца не было. Я села плакать. Не помню, то ли я упала, то ли меня толкнули, но обида во мне кипела и, пока отца дома не было, я решила пожалеть себя и вдоволь выплакаться.

— Погодите. Получается, что он вас наказывал только за слезы?

— Да.

— Понятно. Идем дальше. Он пришел с работы и увидел, что вы рыдаете?

— Да. И влепил мне пощечину. У меня пошла кровь носом, я побежала в ванную, приложила мокрое полотенце и остановила ее. И после этого случая я больше не могла плакать.

— Я знаю, что на свете есть люди, которые страдают от расстройства «сухого глаза», и у них слезы образуются намного тяжелей, чем у большинства, или они вообще не выделяются, но у таких людей огромные проблемы не только со зрением, но и с коммуникацией. Слезы — это возможность выплеснуть стресс в психологическом плане. Причем очень важная! Удерживание накопившегося в себе приводит к ухудшению самочувствия, начинает страдать психика, нервная и сердечно-сосудистая системы. Вы не думали, что он мог повредить вам слезные железы?

— Возможно, поначалу я так и подумала, но нет. У меня слезятся глаза от солнца и на морозе и до сих пор хорошее зрение. Никаких повреждений тоже нет. Его последний удар повлиял на меня психологически. Я наконец-то поняла, что его раздражают только мои слезы, и стала подавлять в себе любые эмоции. Почему именно в тот день это произошло — я не знаю.

— Как вы их подавляли?

— Останавливалась на десять-двадцать секунд, сжимала руки в кулаки и мысленно заставляла себя успокоиться.

— И получалось?

— Да. С каждым разом все лучше и лучше. Самообладание и выдержка мне потом в жизни очень пригодились.

— Какие у вас сейчас отношения с отцом?

— Он умер, когда мне исполнилось шестнадцать, и, чтобы меня не забрали в детский дом, я сбежала в Москву.

— Вы его простили?

— Наверное, нет. Чтобы простить — нужно понять, почему он так поступал. А у меня только одно объяснение — он хотел сына вместо дочери и поэтому воспитывал меня как мальчика. Но это не аргумент, согласитесь?

— Да, конечно.

— А вы как врач можете объяснить его поведение?

— Картину желательно смотреть целиком. Послушать про детство, травмы, первую любовь… Если брать отдельным куском эту проблему, то предположу, что вашему отцу не нравилось, когда другие плачут, потому что он сам очень глубоко и сильно подавлял свои чувства и до паники боялся показать свою слабость. Хотя слезы — это не слабость, это простые, я бы сказал нормальные эмоции для человека.

Светлана кивком поблагодарила ведущего.

— Подскажите, пожалуйста, а ваш муж, — Константин Владимирович запнулся, посмотрев на Сергея, и поправил себя, — бывший муж знал об этом?

Светлана опустила глаза и помотала головой.

— Он не интересовался вашим детством? Не расспрашивал вас про родителей? — не сдавался ведущий.

— Расспрашивал. Но для меня это была такая неприятная тема, что я просила его поменять ее, и однажды он перестал меня допытывать. Наверное, когда понял, что я все равно не признаюсь.

— А к себе на родину вы ездили? Хоть раз после того, как сбежали в Москву?

— Да, один раз, когда мне исполнилось восемнадцать и надо было выписаться и прописаться в своей новой кооперативной квартире, которую я купила в столице.

— Что стало с квартирой ваших родителей?

— Понятия не имею. Мне она не нужна была. Помню, что там надо было заниматься приватизацией, а я ненавидела каждую секунду пребывания в этом городе, поэтому за день выписалась и уехала.

— Благодарю, Светлана, сейчас я бы хотел задать несколько вопросов Сергею.

Константин Владимирович сделал три шага к Ланскому, а на большом экране появилось лицо Сергея и его данные пульса с графиком «Правда» и «Ложь».

— Вы были когда-нибудь в городе, где родилась Светлана?

— Да, — ответил тот хриплым голосом и кашлянул.

Светлана сразу взглянула на экран, ее бывший муж заметно нервничал и прятал взгляд и от ведущего, и от камер.

— Когда это было?

— Через три года, как мы поженились.

— Зачем вы это сделали?

— Жена ничего не хотела говорить ни про родителей, ни про родственников. Я знал только, что ее мама умерла, когда она была в третьем классе, отец — когда была в девятом. Все! Кроме того, что мне хотелось знать хоть что-то про них и про ее детство, я загорелся идеей пригласить на ее день рождения хоть какую-то родню. Я поехал, нашел дом и квартиру, в которой она жила, поговорил с соседями и в общем-то узнал то, что хотел.

Сергей нашел тетю по папиной линии, совершенно безразличную ко всему, и ее сына, двоюродного брата Светланы. Брат выглядел ужасно: худой, бледный, неряшливый, с нездоровым цветом лица и расширенными зрачками. Нетрудно было догадаться, что перед Сергеем был наркозависимый человек. Парень стал выпрашивать у него деньги и за небольшую сумму рассказал, что Светка — настоящая сука, разбогатела, а им не помогает. Жаловался, что им даже на хлеб с мамой не хватает, а когда Сергей снова достал кошелек и отдал ему все содержимое, разоткровенничался еще больше и рассказал про рано ушедшую мать Светланы и отца, который избивал девчонку, и та вечно ходила в синяках, и как этот ублюдок умер под забором.

— Что же вы узнали? — спросил ведущий.

— Я не уверен, что эти сведения нужно обсуждать сейчас и на всю страну.

Отец Светланы был военным и послан офицером в Афганистан. Вернулся он почти сразу с контузией, и через пару месяцев погибла его жена. Что произошло с ним на войне, никто не знал, но из армии его то ли уволили, то ли он сам ушел — этого никто не знал. Он устроился сторожем на завод. Был молчаливым, почти ни с кем не общался. Это все сведения, которые Сергей раздобыл про тестя. Про тещу были две версии. Одна от тети: пока тесть пару месяцев служил в Афганистане, она нашла себе любовника. С ним и погибла на машине, возвращаясь по скользкой дороге домой. Вторая версия от двоюродного брата:

— Нормальная была баба, не слушай мою мать, у той все шлюхи. Не гуляла она. Просто не повезло. Со станции ее подвез наш общий знакомый, он не справился с управлением, и они разбились.

— Когда вы в последний раз плакали? — спросил ведущий.

Пульс Сергея на экране метнулся вверх, а он попросил:

— Могу я не отвечать на этот вопрос? Правду все равно не скажу, а врать не хочу.

— Да, конечно… Расскажите про ваше детство.

Ланской пожал плечами:

— У меня было прекрасное московское детство и замечательные родители, которые меня любили и заботились.

— Они живы?

— Нет. Мамы не стало четыре года назад, отца нет уже более семи лет.

Родители Сергея познакомились на улице. Ее звали Анна, и она шла в компании подружек, его — Семен, и он был в компании друзей. Их взгляды встретились, и вспыхнула искра. Она пошла дальше, но он вернулся, догнал и предложил встретиться вечером у кинотеатра «Метрополь». Но в тот вечер у Анны заболела мама и ей пришлось остаться с ней дома. Всю ночь девушка не спала, думала о том, что упустила свою любовь. Ведь именно так она ее и представляла — с первого взгляда и навсегда. На следующий вечер она все же собралась и поехала к «Метрополю». Какое же было удивление, когда она увидела Семена у входа с букетом цветов.

— Интересно, вы меня ждете? Или вы новенькую девушку встретили сегодня и пригласили? — с кокетством спросила она, заправляя локон за ушко.

— Откуда взяться новенькой? Я тут со вчерашнего вечера стою! Смотри, брюки все мятые, да и рубашка несвежая, — Семен посмотрел на часы. — Ты опоздала ровно на двадцать четыре часа, даже не знаю, как мы с тобой будем жить, раз ты такая непунктуальная?

Анна испуганно рассматривала идеально выглаженные брюки парня и не хотела верить его словам. Но на всякий случай пролепетала:

— Прости…те.

— Ладно, пошли в кино, на последнем ряду разберемся.

Он вручил ей букет и завел в здание.

Через полгода они поженились, а еще через год родился единственный сын Сергей, которого обожали и любили просто за то, что он у них есть.

— Родители одобряли ваш брак?

— Да. Им главное было видеть меня счастливым.

— Они считали, что вы счастливы со Светланой?

— Да. Потому что я действительно был счастлив со своей женой.

— Спасибо, Сергей, перейдем ко второму блоку.

«Я люблю тебя» начинается и заканчивается с «Я»

— Что такое любовь, Светлана?

Женщина на секунду замерла, а потом улыбнулась и ответила:

— Это желание целовать.

— Когда вы выходили замуж, вы любили своего мужа?

— Да.

— Как это случилось? С первого взгляда? Когда вы почувствовали к нему что-то?

— Сергей добивался меня более двух лет. А я на него просто не обращала внимания.

— Почему?

Светлана пожала плечами:

— Не знаю… меня вообще не интересовали парни и отношения…

— Погодите. Вот сейчас мне нужно время, чтобы кое-что выяснить.

Константин Владимирович сделал несколько шагов по сцене и почесал бороду.

— Вам было восемнадцать лет. Это такое время, когда тот, кто еще не влюбился, просто обязан испытать это чувство.

— У меня не было на это времени. Я приехала в Москву в шестнадцать, и мне нужно было выживать.

Света сбежала из дома в воскресенье, одиннадцатого января, в последний день зимних каникул. Утром к ней пришла соседка и сообщила, что ее отца нашли мертвым у школьного забора.

— Пьяный, говорят, всю ночь пролежал, а утром окочурился.

Он пошел отмечать свой день рождения с друзьями-собутыльниками, Света его прождала всю ночь, не спала, постоянно подходила к двери и прислоняла ухо. Он тогда впервые не ночевал дома, и у девушки было плохое предчувствие, но идти ночью куда-то искать отца она побоялась.

Решила подождать до утра, но уже было поздно.

Жалела ли она, что не спохватилась поздно вечером? Нет, смерть отца была ее освобождением, о котором она мечтала много лет перед сном.

— Теперь тебе его хоронить надо. Деньги есть? — спросила соседка.

— А сколько нужно? — прошептала Света.

— Гроб рублей двадцать, если рытье могилы заказывать у коммунальщиков, то еще столько же, ну и помянуть надо. Я когда своего Гришу хоронила, то наняла копачей за две бутылки водки. Рубликов сто надо будет.

— Найду, — так же тихо пообещала Света.

— Тогда пойду закажу гроб, за деньгами приду после обеда. Еще костюм его приготовь, рубашку белую с галстуком и туфли.

Света часто закивала, надеясь, что соседка замолчит и уйдет.

Девушка до смерти боялась не только покойников, но даже и разговоров про них. Когда кто-то в доме умирал, крышку гроба выставляли возле подъезда, и это моментально наводило на нее дикий ужас: она начинала дрожать, ее ноги деревенели, она теряла ориентацию и не могла заставить себя зайти. Через минут пятнадцать приходила в себя, забегала в подъезд и, стараясь ничего вокруг не видеть, неслась на пятый этаж. Когда начинала звучать жуткая похоронная музыка, она опять начинала трястись, как пес, брошенный под холодным дождем.

Нет, похороны отца она не вынесет, да и опасно было оставаться в квартире. Свете исполнилось шестнадцать в августе прошлого года, родственников, которые забрали бы к себе, у нее не было, и получалось, что ее должны будут забрать в детский дом.

Девушка подошла к шифоньеру и потянулась к серому конверту между документами на полочке, куда отец откладывал деньги. С каждой зарплаты, которая и так была мизерной, он откладывал в этот конверт пять рублей. Света давно туда не заглядывала, наверное, больше года, хотя отец поучал ее экономности почти каждый раз, когда помещал туда деньги. Брать из заначки строго запрещалось, и даже когда до зарплаты оставалась неделя, а в кошельке два-три рубля, они ели макароны, кашу или просто хлеб, запивая чаем без сахара.

Дрожащими руками Светлана взяла в руки конверт и расстроилась: раньше он выглядел намного толще. Неужели отец на что-то потратил деньги? Открыв его, она ахнула: там были не пяти, а пятидесятирублевые купюры. Пересчитав, она поняла, что у нее в руках сейчас целое состояние: пятьсот пять рублей.

Суматошно набросав в дорожную сумку вещи, она бросила ее у порога и прислонила к стене гитару в чехле.

Вытащив из конверта сто рублей, она положила купюры на стол. Затем схватила тетрадь, вырвала из нее лист и написала: «Тетя Клава, похороните, пожалуйста, папу. Я уезжаю. Прощайте».

Обувшись и застегнув пальто, она вернулась к столу, достала из конверта еще две пятидесятирублевые бумажки и дописала слово «достойно» перед «похороните».

Закрыв дверь, ключ оставила под ковриком, соседка знала об этом.

Поезд в Москву уходил через два часа. Света купила на вокзале билет и три пирожка с картошкой.

Она не знала, что ей делать, но решила, что разберется на месте. Дрожь прошла уже в теплом вагоне, когда девушка ее возраста, взглянув на гитару, спросила:

— Твоя?

Света кивнула и сняла пальто.

— Я тоже играю.

Когда поезд тронулся, они разговорились. Девушку звали Лиза, она ехала из рабочего поселка Коченево.

— Дедушку похоронили, — вздохнула она, — по папиной линии. Я его видела всего раз пять в жизни, но проводить в последний путь обязательно надо было.

Света сама не поняла, как рассказала Лизе про смерть отца и побег.

— Ну ты сумасшедшая! А у тебя есть кто-то в Москве? — спросила Лиза.

— Нет.

— А план есть? Куда ты пойдешь?

— На вокзале комнаты сдают. Сниму на ночь, утром пойду искать работу.

— Кем? Что ты умеешь? Кто тебя в шестнадцать лет возьмет? Паспорт хоть есть?

— Да, паспорт имеется, и работу я найду…

Света работала с восьми лет, ни одно лето не сидела без дела. Сначала бесплатно, просто помогала отцу убираться в цехе, с класса пятого устраивалась куда только могла: работала на молокозаводе, пару раз ездила в лагерь труда и отдыха, там она полола грядки, сажала капусту. Деньги были небольшие, одиннадцать-пятнадцать рублей, но зато отец разрешал их потратить на одежду в школу. Сам он тоже подрабатывал грузчиком, чтобы купить ей пальто и зимние сапожки.

— Ладно, — шепотом произнесла Лиза, — впишусь за тебя, дам адрес моего деда, он живет в Сергиевом Посаде. Туда легко добраться. С этого же, Ярославского вокзала на электричке за полтора часа доберешься.

— А он меня примет?

— Он мировой дед! Когда бабушка жива была, они возле нас жили, в квартире, он меня постоянно прикрывал, говорил, что я у него, а я на гульках была. А год назад бабы Милы не стало, и он переехал на дачу. Ближе к земле, как он говорит, — Лиза засмеялась, — на самом деле он полон сил, работает на птицеферме, вот туда и устроит тебя, я уверена. У тебя же цель отсидеться?

— Не только. Я думала группу организовать.

— Я тоже мечтаю об этом. Неделю назад обломалась и не попала на сейшн. Ты хоть раз была на квартирнике?

Света помотала головой. В школе ребята передавали друг другу магнитофонные ленты и компакт-кассеты подпольных концертов современных исполнителей, но у нее не было магнитофона и в основном она их слышала на школьных дискотеках. Лиза объяснила ей, что живые выступления, которые и были на этих кассетах, записывались на так называемых квартирниках. Организатор мероприятия приглашал музыкантов, а гости собирались в обстановке строгой конспирации. В квартиру набивалось человек пятьдесят, включался магнитофон и начиналось выступление, сейшн.

— О, это чистый кайф! Правда, все это очень рисково. Мой парень прошлой весной пошел на один из квартирников где-то на Кропоткинской, а их накрыла милиция. Всего сто восемьдесят человек повязали, кучу его друзей отчислили из института, ему повезло, что батя крутой, — отмазал.

— А зачем их арестовывают? Что они плохого делают? Сидят и поют?

— Ну ты наивняк! Организаторы собирают со слушателей деньги, типа «на бухло», а иногда и на гонорар артистам, а это статья.

— Много они зарабатывают? — поинтересовалась Света.

— Рубликов тридцать-пятьдесят на нос имеют. Мне батя рассказывал, что Высоцкий на таких квартирниках за вечер пару тысяч поднимал, но туда невозможно было пробиться. Сейчас таких звезд нет. Если только «Машина Времени», но они в домах культуры выступают и концерты дают.

Они говорили и говорили, в основном поучала Лиза, у той было много опыта, да и родители «крутые»: папа в министерстве работал, мама директором школы. Лиза была одета по моде: брюки варенки, рубашка из денима, на голове яркая повязка и, конечно, же, «стоячая» челка. Когда они вышли на Ярославском вокзале, она брезгливо посмотрела на старенькое серенькое пальто Светы. Сама она была в дубленочке и в сапогах на танкетке.

— Все, езжай. Я подъеду завтра после школы, послушаю, как ты играешь и поешь, потом решим, что делать.

Дом деда Васи Света нашла без проблем. Когда он увидел гитару и прослушал историю знакомства с Лизой, улыбнулся и наконец-то предложил войти.

Затем накормил печеной картошкой с копченой рыбой и чаем с пирогом. Света рассказала ему историю смерти отца и планы на ближайшие полтора года.

— Плохо, конечно, ты поступила, отца надо было похоронить. Теперь тебе этот груз всю жизнь нести. На работу я тебя устрою. Паспорт же у тебя есть?

— Да, только прописка далеко не московская.

— Это ничего… уладим…

Дед Вася устроил Светлану на птицефабрику, она сортировала коробки с яйцами, но платили там мало, и когда через пару месяцев рядом с фабрикой открылся кооператив, она пошла работать в цех разлива. Света разливала машинное масло по тарам, наклеивала этикетки и упаковывала все это в коробки. Платили за это баснословные деньги! Четыре зарплаты ее отца. Девушка впервые смогла купить себе ту одежду, о которой мечтала, и первую косметику с флаконом духов.

С организацией группы тоже все получилось очень быстро. Лиза познакомила Светлану с конопатой бестией Эльвирой, которая играла на барабанах. В ней были чрезмерный энтузиазм, миллион идей и даже планы их реализаций. А еще она умела договориться с любым человеком, так что вскоре их группа «Случай» уже выступала вместе с другими, начинавшими свою музыкальную карьеру, группами в актовых залах школ и небольших клубах.

Подобраться к молодой красивой девочке было просто, но попытка за попыткой натыкались на стену. Света просто не замечала Сергея.

— Цветы? Мне? Красивые, спасибо.

— Поужинать? Нет, что вы, у меня дел по горло!

Ну крутится тут кто-то, приходит на все ее выступления, ездит даже по городам вместе с группой, делает комплименты, угощает пирожками, покупает мороженное и смотрит, смотрит… Да, все это приятно и здорово, но «спасибо, мне это не надо!»

Эльвира с Лизой пытались образумить:

— Светуль, ну ты чего? Хороший экземпляр, надо брать! Писатель! А денег куры не клюют! Живет в Сокольниках, ездит на «Жигулях», что тебе еще надо?

А ей ничего не надо, она все время пребывала в своем мире, где была только музыка и она.

Через три месяца все резко изменилось. На одном из концертов их группу заметил довольно известный концертный директор. Очень скоро таких людей стали называть новым иностранным словом «продюсер». Он брался только за молодых, никому не известных талантливых певцов и продвигал их — почти всегда незаконными и неэтичными методами. Его подопечные обязаны были беспрекословно подчиняться, впрочем, для того чтобы они не трепали ему нервы, он подписывал с ними контракты с огромными штрафами в случае невыполнения прописанных обязательств.

Света просто хотела, чтобы ее песни услышала вся страна, а продюсеру очень понравились ее исполнительность и работоспособность. Из группы «Случай» он заключил контракт только со Светланой: девушка готова была выступать хоть дважды в день, в любом городе, ей не нужны были удобства, после концерта она могла спать на стульях в гримерной или за кулисами. Она жила только на сцене с гитарой в руках.

Про этого продюсера поговаривали, что он наживается на своих подопечных, эксплуатируя их и отбирая почти весь доход от выступлений. Но за год работы с ним Светлана смогла купить кооперативную квартиру неподалеку от метро «Бауманская». Конечно же, с помощью продюсера. И хоть слухи про него ходили ужасные, с ней он обращался нормально, а иногда даже по-отцовски. По крайней мере, Светлане тогда именно так казалось.

Ее песни теперь звучали из каждого угла, гастроли были расписаны на полгода вперед и, возможно, ее судьба сложилась бы совсем по-другому, если бы не каприз продюсера, который захотел переспать со своей подопечной. Он лично сам и поставил ей условия: либо ты прыгаешь ко мне в кровать, либо ты умираешь как певица и тебя никто никогда не воскресит.

Светлана любила музыку больше всего на свете, но на такие жертвы все равно пойти ради нее не могла, хотя пыталась договориться с концертным директором.

— У вас же миллион девушек, зачем вам я? Мне нужна только музыка, я готова работать и днем, и ночью… Вы же не замечали меня раньше, что изменилось, Виктор Борисович?

— Я присмотрелся, да и ты выросла, повзрослела, — спокойно объяснил продюсер, — сиськи вон какие себе отрастила.

Он потянул руку к ее груди, но девушка отпрыгнула от него и, задрав подбородок, выкрикнула:

— Я не буду с вами спать!

— Тогда я оставлю тебя без твоих песен. Все они принадлежат по контракту мне.

— Этого не может быть! — ей казалось, что она снова крикнула, но на самом деле еле слышно прошипела Света. — Я их написала. Они мои!

— Контракт надо читать внимательней. Даю тебе сутки на раздумья.

Отказ Светы невероятно разозлил Виктора Борисовича. Ему никто никогда не отказывал. Он не просто выгнал девушку, он поклялся, что сделает все, чтобы ее музыкальная карьера закончилась.

Через пару дней Виктор Борисович взял на ее место девочку посговорчивей, с более аппетитными формами, которая просто открывала рот под фонограмму песен Светланы.

Вот именно в тот момент Сергей и оказался нужным.

Девушка осталась без копейки денег, хорошо хоть кооператив уже успела оформить на свое имя.

Жить ей было где; с продуктами, советами, утешениями помогал Сергей. Он же и начал ремонт в ее небольшой квартире, купил диван, чтобы она не спала на матрасе на полу, стол, кухню, приезжал и готовил ей еду, заставлял есть, поддерживал, успокаивал. Света была морально разбита, она лежала на диване, смотрела в потолок и молчала: не пролив ни одной слезинки и не сказав ни слова. Сергей убедил ее, что не стоит сдаваться и верить угрозам бывшего продюсера. Тогда ее пыл разжегся, но через пару недель поутих, когда ее не впустили ни в один закрытый клуб. Сергей уговорил ее сделать перерыв, а пока, чтобы зря время не терять и получить среднее образование, записал в вечернюю школу.

Тем же вечером он сделал ей предложение, а она впервые за два года взглянула на него, как на мужчину. Он так давно был рядом, поддерживал, советовал, стал лучшим другом, а сейчас предстал перед ней в совсем другом образе.

Сергей ей не понравился ни как мужчина, ни как будущий партнер по жизни, и она сразу же высказала ему все, что думает:

— Ты мне не нравишься. Да, ты хороший, добрый. Но у меня нет к тебе никаких чувств, прости… Я хочу, чтобы ты ушел и больше никогда не приходил ко мне.

Какое-то время Сергей еще продолжал упорно ее добиваться, перепробовал, наверное, все способы, но Света была непреклонна.

И тогда мужчина сдался и запил. Тревогу забили родители, уж как-то через друзей они узнали причину и нашли девушку. Мать Сергея пришла к Свете домой. Но девушка честно призналась, что не испытывает к ее сыну никаких чувств и поэтому морочить голову не собирается. Отец Сергея не поднялся тогда в квартиру, ждал жену у подъезда. Возвратившись домой, они пытались образумить сына, но у них ничего не вышло. Помог им несчастный случай.

После очередной вечеринки, где Сергей напился в хлам и еле волочил ноги по дороге домой, его сбила машина и он попал в больницу с сотрясением мозга и переломом ноги.

Случайно или нет, этого факта никто так и не узнал, его мать на улице встретила Свету и поделилась последними новостями: «мой сын попал в беду, скорей всего, он хотел свести счеты с жизнью».

Девушка растерялась:

— Я его уже более трех месяцев не видела…

— Да, но это не значит, что он забыл о тебе и перестал любить. Он отчаялся и бросился под колеса.

Светлана не поверила ей, но адрес больницы взяла и на следующий день навестила Сергея.

Мужчина обрадовался ее визиту, они разговорились, и вдруг он попросил у нее дать ему еще один шанс:

— Сейчас конец сентября, дай мне три месяца. Если до Нового года ты меня не полюбишь, я обещаю, что больше ничего у тебя не попрошу и ты никогда меня не увидишь.

— Опять под колеса бросишься?

— Я клянусь тебе, что это было случайно. Я не тот человек, который способен на такие поступки.

— Тогда пообещай мне, что ты больше никогда не будешь пить. Никогда в своей жизни.

— Даю тебе свое мужское слово, что ты больше никогда не увидишь меня пьяным.

Света поверила ему и дала шанс.

— И как же он сумел растопить ваше сердце? — спросил ведущий. — Это произошло внезапно или все же постепенно?

— Внезапно, а потом постепенно, — Светлана улыбнулась.

Первый месяц прошел в разговорах обо всем. В основном говорил Сергей, а Света его только слушала, раскрыв рот от удивления. Мужчина был невероятно эрудирован, грамотен, к тому же с хорошим чувством юмора, так что им было легко и интересно общаться.

Когда ему сняли гипс, он пригласил ее к себе домой, приготовив ужин. Они уже сели за стол, как зазвонил телефон.

Сергей стал извиняться и сказал, что ему надо срочно бежать. Светлана поняла, что он чем-то очень сильно обеспокоен, и вызвалась помочь.

— У меня есть в подопечных один детский дом, и там сейчас случился потоп. Дали отопление, а труба лопнула. Мне нужно срочно бежать и помочь им, — объяснил он свои навалившиеся проблемы.

— Я с тобой! — не сдавалась Светлана.

Пока они добрались, трубу перекрыли, но воду еще часа три убирали и детей переселяли в соседнее здание.

Сергея в этом детском доме все знали и очень любили. Дети просились к нему на руки, обнимали за ноги, радовались, что он пришел. А он их гладил по головам и, расстроенный, оправдывался:

— Так бежал, что не успел купить вам сладости. Завтра утром сгоняю в магазин и принесу вам на завтрак печенье.

Одна девчушка не давала ему проходу, да и Сергей ее выделял из всех: то волосы ей поправит, то поцелует в висок. Когда уже поздно ночью всех уложили по кроватям и возвращались домой, Сергей рассказал о девочке:

— Ее зовут Марта, мать разбилась на машине, когда ей было чуть больше двух. С ней остался отец, но, когда ей исполнилось три, он погиб на стройке. Бабушка отказалась от нее, и Марта оказалась в этом детском доме. Не знаю, как так произошло… — Сергей замялся, но все же продолжил: — Когда я зашел, она меня спутала со своим отцом, побежала навстречу с криками «папа, папа», а я растерялся, но подхватил ее на руки. Потом никак не мог уйти, она держалась и не отпускала. Только когда уснула, я смог вернуться домой. Потом воспитатели ей объяснили, что я не ее отец, но она все равно меня ждала, всегда просилась на руки и во все глаза на меня смотрела.

Они дошли до подъезда Светы, и она предложила зайти и поужинать:

— У меня суп с фрикадельками есть, а то мы с тобой так и не поели. И расскажешь мне еще про Марту. Она такая милая!

У Сергея появились мысли удочерить ее три месяца назад, когда он понял, что со Светланой у него так ничего не выйдет, и даже занялся подготовкой документов. Но, как оказалось, бабушка Марты тоже вдруг решила забрать девочку.

— Меня поразила в нем любовь к чужому ребенку, как он держал ее на руках, поправлял запутавшие локоны, целовал в щечку, в висок. Не знаю, возможно, я тогда просто позавидовала этой девочке? Меня отец никогда не брал на руки, а уж про поцелуй и говорить нечего. Да и девочка мне так понравилась! Правда, она на меня волком смотрела, но тогда я это приняла на тот счет, что она меня не знает…

— Что было дальше? Вы полюбили его за секунду, за то, как он нежен с чужим ребенком?

— Не только. У меня тогда отобрали музыку, и я смогла наконец-то трезвым взглядом оценить мужчину, который добивался меня.

— Неужели это был первый мужчина, который претендовал на ваше внимание?

— С такими серьезными намерениями — да, первый. Я его рассмотрела и поняла, что мне нравится в нем все. А особенно то, что он не унижался, не преклонялся и оставался настоящим мужчиной: внимательным и обходительным.

У Светланы с Сергеем была договоренность, что если первого января она говорит ему «нет», то он уходит и больше не докучает ей своей любовью. Время шло, уже наступил декабрь, Светлана с каждым днем влюблялась в него все сильней, а Сергей не предпринимал никаких шагов.

Они встречались каждый вечер, обсуждали новости в стране, он делился с ней отрывками новой книги, которую писал по ночам, они вместе готовили ужин, смотрели телевизор. И все это время он даже не пытался взять ее за руку. Только смотрел. Не смотрел, а пожирал глазами так, что у нее мурашки по телу бегали. Но, как ни странно, спрятаться от такого взгляда не хотелось. Даже наоборот, девушка сразу расправляла плечи и еле заметно улыбалась. Только вот одних взглядов для любви мало! А в последнее время ей даже казалось, что он смотрит на нее как-то осуждающе, и Света стала подозревать, что его чувства к ней изменились. Она решила проверить, а заодно подтолкнуть к тому, к чему она уже давно была готова, — к близости. Они пошли гулять в парк, девушка специально оставила в машине свои перчатки и, когда они отошли на приличное расстояние, стала греть ладошки дыханием. Сергей сразу заметил и спросил, где ее перчатки.

— В машине оставила.

Возвращаться за ними смысла не было, и он без раздумий снял свои и протянул ей.

Но у Светланы был другой план:

— Погоди, давай сделаем немного по-другому.

Она подошла к нему ближе и вернула одну перчатку. Сергей назвал это «ребячеством» и заставил «сейчас же надеть обе перчатки и не морочить ему голову».

И этим в первый раз неприятно удивил ее. Нет, она понимала, что он поступил как настоящий мужчина: подумал в первую очередь о ней, а не о себе. Но ее оскорбило то, что он даже не спросил ее о том, что она хотела предложить.

— Ты меня обидел… — сказала тихо, но максимально уверенно. — Ты даже не поинтересовался о том, что я предлагаю тебе…

— Прости, но бывают такие моменты, которые не нуждаются в обсуждении.

Света не на шутку оскорбилась, грубо вернула ему перчатки, развернулась и пошла к выходу. Сергей направился за ней, отставая на пару шагов. Девушка шла и всю дорогу думала, что ей такой мужчина не нужен, он же не считается с ее мнением, ему же плевать на нее! Несколько раз она обернулась и заметила, что он не отстает, и злость стала уходить: он хотел как лучше, он беспокоился о ней. Но гордость все же взяла вверх, и когда она подошла к квартире и даже когда открыла дверь, не пригласила его войти, а закрыла ее перед его носом без объяснений.

Потом она два часа сидела в квартире без света и думала, зачем так поступила. А если он тоже обиделся и не придет? Впервые ей стало страшно, что она его больше никогда не увидит. Девушка стала размышлять, где тогда она его будет искать. Неужели ей придется ехать к нему домой и просить прощения? И она уже была согласна это сделать завтра утром, как в дверь позвонили. На пороге был Сергей с пакетом ее любимых пирожков.

За пару дней до этой ссоры они разговорились, какую еду в детстве считали вкусной, и Светлана призналась, что в их городе рядом с единственным кинотеатром продавались пирожки. С уличного лотка из огромной алюминиевой кастрюли за пять копеек можно было купить коричнево-румяный прямоугольно-круглый жареный пирожок с черным яблочным повидлом. Толстая продавщица заворачивала его в серую оберточную бумагу, и Света с восторгом делилась воспоминаниями, рассказывая, какое горячее было повидло и она даже однажды обожгла язык. Такой пирожок она могла позволить себе раз в месяц, когда ездила в конце месяца в сберкассу платить за квартиру. Сергей в свою очередь рассказал, что когда учился в школе, они с друзьями на переменах бегали в магазин на Тульскую и покупали там пирожки с ливером по четыре копейки и березовый сок из стеклянных конусов.

И вот на пороге сейчас стоял Сергей с пакетом пирожков. Он неуверенно протянул Светлане:

— С повидлом. Уже остыли, к сожалению.

Девушка пригласила его в квартиру, но он отказался, ссылаясь на то, что поздно. Они договорились встретиться завтра, и он побежал по ступенькам вниз. А Света стояла, прижимала к себе маслянистый пакет и вдыхала этот знакомый и уже такой забытый запах ее прошлой жизни и радовалась, что сейчас все по-другому, что она живет в Москве, в своей квартире и у нее есть мужчина. Замечательный мужчина, за которого она очень хочет замуж и детей ему родить хочет, троих, нет, четверых или даже пятерых. И еще Марту надо удочерить, ведь такая замечательная девочка и так на Сергея похожа! До поздней ночи она мечтала о том, как построит свою жизнь, а на следующий день они опять с Сергеем встретились, как будто и не ссорились никогда. Он предложил пойти пешком на Курский вокзал и поискать пирожки с ливером.

— Ты должна их попробовать! Это невероятная вкуснятина.

И они направились туда, как Сергей остановился, заметив ее замерзшие ладошки без перчаток, и вспомнил, что так и не забрал их из автомобиля.

Молча сняв свои, он протянул их Светлане. Она вернула ему правую и тихо попросила:

— Надевай.

Он послушно нацепил ее и выжидающе молчал, стараясь сделать вид, что совсем не против того, что планирует Светлана.

Девушка натянула на свою левую ладошку вторую перчатку Сергея и, немного смущаясь, улыбнулась.

— А теперь засовывай левую руку в свой карман.

Мужчина послушно выполнил ее просьбу.

— Отлично. А я свою правую, если ты не возражаешь, тоже засуну к тебе. Можно?

Она подошла к нему ближе и поместила свою холодную ладошку в его карман. Он сжал ее кисть и облегченно кивнул в знак благодарности. Его рука была такой горячей!

В этот же вечер Света познала сладость первого поцелуя.

Их первая близость случилась у нее дома. Света чувствовала, что Сергей все еще опасается решиться на этот шаг, но подумала, что помогать ему не будет, — пусть сам разбирается. Мужчина должен быть чуть наглым и настойчивым. Конечно, было бы намного быстрей и проще, если бы она подошла к нему, положила ладони на плечи или уселась к нему на колени. Но нет, она хотела решительности от Сергея, и она ее получила. Все началось с поцелуев, только уже не таких нежных и легких, а страстных и обжигающих. Уже через несколько минут ее дыхание участилось, а по телу стало разливаться тепло, которое потом превратилось в жар. Эта ночь была такой яркой и незабываемой, что невозможно было остановиться, Свете хотелось, чтобы она продолжалась вечно! И только когда уже у обоих не осталось сил, она уткнулась в грудь Сергею и заснула на его плече. А он всю ночь держал ее за руку и целовал в лоб. Сквозь сон она чувствовала его нежные поцелуи и млела от счастья. Так ее никто никогда не любил. И не целовал. И за руку не держал. И это было счастье.

Наутро Сергей сделал ей предложение, и она с радостью согласилась выйти за него замуж.

— Мы поженились с Сергеем под Новый год, и почти сразу я забеременела. Марту из детского дома должна была забрать бабушка, но та снова передумала. Я сама предложила Сергею удочерить девочку. Конечно же, он обрадовался, но начались качели: бабушка то соглашалась, то отказывалась. Пришлось дать взятку, чтобы нам отдали Марту, и за два месяца до рождения нашего старшего сына, она стала нашей дочерью.

— Сколько ей было на тот момент?

— Почти пять.

— Тему детей мы обсудим немного позже, а пока вернемся к любви. Вы слышали такое мнение, что любовь у всех разная?

— Конечно.

— И она идет с детства, мы имеем огромную потребность в близости с другими людьми. Сначала на нас оказывают влияние наши родители. Когда ребенок в ответ на свою любовь получает равнодушие, он или привыкает к нему, или всеми силами пытается заполучить внимание. Вот вы ответили мне, что любовь —

это желание целоваться, и что Сергея вы полюбили потому, что он целовал девочку так, как вы мечтали, чтобы вас целовал отец.

Потому что любовь — это система взаимодействия с миром, которая состоит из блоков. И каждый блок важен, и без него не будет полной картины. Все эти блоки мы сегодня пройдем и посмотрим, что у нас с вами сложится, но главная проблема, повторюсь еще раз, в том, что язык любви может быть разным.

Константин Владимирович подошел ближе к Сергею и спросил у него:

— Что такое любовь?

— Это бесценный дар, как сказал Лев Николаевич Толстой. Это единственная вещь, которую мы можем подарить, и все же она у нас остается.

Ведущий улыбнулся.

— Лев Николаевич был прекрасным мастером слова. Но если все же своими словами?

— Это когда ты даешь человеку абсолютную свободу, и он в этой свободе выбирает тебя.

— Тоже не ваши слова, — засмеялся Константин Владимирович.

— Хорошо. Любовь — это держаться за руки, — вдруг ответил Сергей, вспомнив, как Света засунула к нему в карман свою ладошку.

Прикосновение ее ледяных пальчиков обожгло, сердце гулко переместилось куда-то в район горла, даже сглотнуть было сложно. Он постарался дышать глубоко и ровно и не выдать свое волнение. Он сжал кончики ее пальцев, и это показалось ему самым желанным, самым невероятным ощущением из всех, что он когда-то испытывал. Это была первая робкая близость между ними, и Сергей был готов отдать все, чтобы не выпускать ее нежную руку. Все, о чем он думал тогда, — чтобы дорога не заканчивалась и чтобы ее ладонь всегда была в его.

— Расскажите, где вы познакомились и как влюбились? — попросил ведущий.

— Я увидел Светлану в клубе на сцене.

Сергей увидел Светлану в закрытом рок-клубе. Она выступала на сцене с двумя другими девушками. Их группа называлась «Случай» и исполняли они что-то вроде хард-рока с элементами панка. Света играла на бас-гитаре и была солисткой. На ней были черные кожаные брюки, из этого же материла высокий лиф и длинный плащ нараспашку. Она не замечала никого вокруг.

Девушка поразила его тем, что не была похожа на двух других, которые входили в группу. Она вообще была особенной. Уж сколько у Сергея было девушек, и менял он их почти каждый день, но, когда он увидел Светлану, сразу понял, что это навсегда, и что после нее уже никого не будет.

Группа пела какой-то дикий рок. Вернее, пыталась петь. Волосы у девушек были взъерошены, глаза густо накрашены черной подводкой, на щеках яркие румяна. Облегающие костюмы из черной кожи подчеркивали все прелести юных тел. Две другие девицы мотали головами в такт сумасшедшей музыки, но Света вела себя совсем по-другому: стояла, широко расставив ноги и закрыв глаза. Она получала наслаждение, и это было заметно. Сергей гадал: от чего ей так было хорошо? Аппаратура явно была настроена плохо, из-за громкости динамиков, которые иногда шипели, голоса девушек прерывались, слов разобрать было невозможно.

Они спели всего три песни. Им на смену пришла группа из четырех парней, тоже в кожаных костюмах и с такими же прическами.

Сергей увидел Свету через минут пятнадцать, она сидела за соседним столиком и качала ногой в такт дикой музыке со сцены. Девушка выглядела задумчивой, даже грустной, макияж она уже смыла, а волосы расчесала и завязала в хвост. Такой она показалась ему совсем девчонкой — лет шестнадцать, не больше. Светловолосая, голубоглазая, с правильными, лучше сказать, идеальными чертами лица. Без макияжа она выглядела бледной и усталой, но очень милой. Сверху на кожаный лиф она натянула бесформенный кардиган грубой вязки на пару размеров больше. Сергей даже подумал, что это джемпер ее парня, и ему захотелось подойти, снять и швырнуть его куда-то в сторону. Никак не складывалась картинка тонкой, хрупкой и такой нежной девочки с этим тяжелым, словно кольчуга, свитером.

Света совершенно никого не замечала, на вопросы подруг, которые сидели с ней за одним столом, она отвечала быстро и односложно, словно выныривала из своего состояния на секунду, а потом опять погружалась в него, никого вокруг не видя.

Сергей все же рискнул и подошел к ней.

— Привет, классно поешь, — сказал он, присев на свободный стул.

Она бросила равнодушный взгляд на него и тихо ответила:

— Спасибо.

— Может, угостить тебя чем-то? Коктейль? Ты не голодна?

Даже не взглянув на него, она помотала головой и встала.

Сергей растерялся, не зная, что ему делать. Идти за ней? А если она в туалет собралась?

Света направилась к сцене, нырнула куда-то в закуток и больше в этот вечер он ее не увидел. Тогда Сергей решился поговорить с ее подругами, которые были более сговорчивы. Он узнал, что они каждый вечер репетируют в актовом зале в школе неподалеку и даже получил приглашение от Эльвиры, конопатой девушки, которая в группе играла на барабанах, их навестить.

Чтобы растопить сердце Светланы, ему понадобилось более двух лет, но он все же добился ее руки.

— Как часто вы говорили супруге слова любви, Сергей?

— Часто.

— А поконкретней?

— Раз в неделю. Может, пару раз в неделю. Когда мне хотелось, тогда и говорил…

— То есть хотелось только пару раз в неделю? Вы любили ее всего пару раз в неделю?

Сергей вздохнул и скривился. Он не знал, как объяснить.

— Нет. Любил всегда.

Константин Владимирович остановился между супругами и обратился к ним:

— Я бы хотел вам обоим напомнить, что в жизни нет идеальных историй и каждая пара проходит через определенные препятствия. В мире не существует абсолютной гармонии как с самим собой, так и в отношениях с партнером. Но многие наверняка расскажут, что такие пары существуют. Не хочу быть категоричным и соглашусь, что это скорее исключение из правил, чем норма. Такие пары ко мне не обращаются, поэтому не будем обсуждать то, о чем не знаем. Итак, вы рассказали мне историю своей любви, и это основа ваших чувств, фундамент. Если он ослабеет, то пошатнется все здание, и в этот момент вы даже можете поверить в то, что любовь исчезла, умерла, выдохлась. Но в большинстве случаев это не так. Я прошу вас представить ситуацию, где вы больше никогда не увидите друг друга и ваша дальнейшая жизнь пройдет врозь. Вам никто не расскажет, как поживает ваш бывший партнер, здоров ли он, нужна ли ему помощь. Представили? А теперь ответьте мне, Сергей, хотели бы вы, чтобы это случилось сразу после окончания нашей программы?

— Конечно, нет.

— А вы, Светлана?

— Нет. Не хочу такой ситуации.

— Это здорово. Значит, у нас есть очень хорошие шансы на то, что, если вы решите все проблемы, любовь возродится из пепла, подобно фениксу. На этом второй блок считаю закрытым, — Константин Владимирович повернулся к камере. — После рекламы мы поговорим о детях, не переключайтесь!

Взаимная любовь скрепляется детьми

— Светлана, что для вас значат дети? — спросил ведущий.

— Много. Почти все.

На экране замелькали фотографии детей, и Света, разглядывая их, шепотом дополнила:

— Значили…

— Сейчас уже не так? Что изменилось? — Константин Владимирович удивленно посмотрел на Светлану и снял очки.

— Они повзрослели, я им больше не нужна. А может, и не нужна была никогда.

— Уверен, что это не так. Дети всегда нуждаются в родителях, как и родители в детях.

Светлана пожала плечами и беспомощно развела руками.

Когда девушка приняла предложение руки и сердца от Сергея, она четко пообещала себе, что у нее будет самая дружная, самая счастливая семья на свете. Она окружит любовью и вниманием и своего супруга, и детей.

— Сколько ты хочешь наследников? — спросила она мужа в машине.

Они только что побывали в Сокольническом ЗАГСе и возвращались домой. Девушка была уверена, что им назначат дату в марте или апреле, но оказалось, что Сергей уже был там и договорился. Он протянул полной женщине с высокой прической свою книгу и поблагодарил за помощь.

— Возможно тридцать первого расписаться? — спросил он.

— Нет, что вы! Это воскресенье. В субботу тоже не получится. Да и пятница — сложный день. Давайте двадцать восьмого?

Как Сергей ни уговаривал сотрудницу ЗАГСа, но лучшей даты она ему не назначила, и он расстроился.

— Сереж, а зачем тебе обязательно тридцать первого или тридцатого?

— Ну Новый год все же. Хотелось бы слиться с этим праздником…

— А я рада, что у нас будет своя дата, никак не связанная с Новым годом! — призналась Светлана. — И подарки тоже будут разные, а не один на два праздника.

Сергей засмеялся:

— Ах вот ты какая хитрая! Два подарка захотела?

— Ага. Я придумала для тебя один… Только нужно сначала разузнать, по нраву ли он тебе придется…

— Говори. Не томи!

— Я хочу, чтобы мы сделали малыша.

Сергей снова рассмеялся и притянул к себе девушку:

— Боже мой, какой же ты еще ребенок!

Светлана надула губки:

— Почему это? Объясни!

— Неужели ты правда думаешь, что все так просто? И ребенок получится именно двадцать восьмого декабря?

— Да. Если я чего-то хочу, то у меня все получается! — заявила она.

— А ты очень хочешь? — он привлек ее к себе и поцеловал пухлые губки.

— Очень, — призналась Светлана, — но для начала надо тебя спросить, сколько ты бы хотел иметь детей.

— Я не хочу тебя пугать, поэтому промолчу, — Сергей чмокнул девушку в нос и прижал к себе.

— Ты не мечтаешь о детях? — изумлению Светланы не было предела.

— Еще как мечтаю! Только… я хочу много детей.

— И я много. Давай говори цифру!

Сергей остановился на светофоре. Он медлил, Света поняла, что лучше подойти с другой стороны.

— Ладно, сейчас придем домой, напишем на бумажках заветные цифры и узнаем.

Они оба написали цифру семь, потом смотрели на бумажки и улыбались. Крепко обнявшись, они долго целовались.

Это была прекрасная пора. Счастливая, беззаботная и очень праздничная!

— Вам плохо без них?

— Поначалу было невыносимо. Когда дети выросли и ушли, мне казалось, я схожу с ума. Я думала только об этом и винила во всем себя… Но время шло, ко всему привыкаешь, да и ментально я себя уговорила, что такова жизнь: дети вырастают и улетают из гнезда.

Я начала активно работать. Старшему сыну и дочке было более двадцати, у них университеты, друзья, они не хотели жить в Москве. Сын рвался в Лондон. Там ритм другой. Ему там нравилось. Дочь улетела в Штаты. Без детей стало пусто. Это как жить в красивой, хорошо обставленной квартире, а потом вдруг все съезжают и забирают с собой все. Не только себя, но и свои запахи, любимые продукты, мебель, пледы. Я осталась с голыми стенами на холодном полу. Именно так я себя чувствовала.

— Не хотели еще родить?

— Это было моей большой мечтой, но у нас не получалось.

— Ваша старшая дочь, Марта, приемная. Какие у вас сейчас отношения с ней?

— Никаких. Мы не общаемся.

— Расскажете почему?

Светлана кивнула и громко выдохнула.

— У нас с ней с самого начала не задалось.

Светлана была слишком юной, чтобы почувствовать подвох в удочерении Марты.

Судьба у девочки была похожей на судьбу Светланы. По крайней мере, именно так это видела девушка и, возможно, поэтому не хотела замечать другие очевидные мелочи, которые потом уже никак нельзя было разрешить. Света сравнивала аварию мамы Марты с аварией своей мамы, гибель отца девочки — со смертью своего папы. Все это перекликалось в душе, ей казалось, что она все знает, что она прекрасно чувствует то, что было в душе у этой маленькой испуганной девочки. Холодное отношение к себе и даже некую враждебность она приняла за ревность.

Ведь раньше Сергей приходил к Марте в детский дом, баловал ее, рассказывал сказки… А теперь он приходит с чужой теткой, которую еще ко всему любит. Да, эта нежность, с которой он брал руку Светланы и целовал кончики пальцев, не осталась незамеченной. Марта не хотела делить Сергея ни с кем. В день, когда она узнала, что они поженились, девочка устроила жуткую истерику, она упала на пол, стала дрыгать ногами, кататься по полу, кричала что-то непонятное, размахивала руками. Когда Сергей попытался поднять ее с пола, она стала его бить.

Светлана тогда эту выходку не связала с их свадьбой, а послушала воспитательницу:

— Она вчера подралась с Игорем, и он ударил ее машинкой по голове. Наверное, у нее все же травма головы… — предположила женщина. — Ее рвало вчера и сегодня. Весь день ее крутит, наверное, нужно вызвать скорую, потому что наша медсестра уже ушла.

— Сами решим! — грозно сказал Сергей. — Сейчас успокою ее и поедем в скорую, проверим голову, так нельзя оставлять.

Весь вечер и начало ночи они провели в больнице скорой помощи. И впервые взяли девочку к себе домой. Сергей уже позвонил в детский дом из квартиры и сообщил, что приведет Марту утром:

— Она уснула в машине, пусть выспится, а утром мы ее привезем. Вместе с подарками детворе.

В их первую официальную брачную ночь они спали на кровати втроем. Марту сначала положили посредине, но среди ночи она проснулась и перелезла к краю кровати, чтобы быть только рядом с Сергеем.

Тот только вздохнул и развел руками: мол, что тут поделаешь?

Да и Света все прекрасно понимала. Вернее, пыталась себя заставить понять: девочка хорошо знала Сергея, а к Свете еще привыкнуть должна.

Эти слова она будет себе повторять много лет. И искать оправдания Марте и Сергею. И еще винить себя: что же ты за женщина, если не можешь найти подход к маленькой, бедной и очень одинокой девочке? Мечтаешь вернуть ее в детский дом? И при этом ты еще хочешь иметь много детей? А если у твоих родных детей будут такие проблемы? Тоже сдашь в приют? А может, у тебя сердца нет? Почему мужчина может найти к Марте подход, а ты нет? Что с тобой не так, Светлана?

Наутро они вернули Марту в детский дом. Правда, все это было сделано непринужденно: сначала они втроем заехали за подарками детям к другу Сергея. Тот выбил эти новогодние сладости через Исполком, они забрали их и вместе с Мартой поздравили всех деток в приюте. Девочка не выпускала ладонь Сергея из своих рук: ей не нужны были конфеты и даже торт с чаем не нужен был. В свой день рождения 31 декабря, Марта ждала только Сергея, знала, что он придет. И когда он появился снова со Светланой, девочка устроила очередную истерику. Успокаивали долго и все сетовали на травму, которую она, возможно, получила в драке.

Сергей очень сильно переживал разлуку с девочкой. Светлана сама предложила дать кому-то где-то взятку, чтобы удочерить ее. И когда в очередной раз бабушка Марты отказалась ее забирать, они так и сделали.

Вся эта суматоха с родительскими правами не на шутку выбила из сил молодых супругов. Но обидно было то, что эти проблемы затмили радостное известие, что они станут родителями.

— Когда вы забрали Марту к себе? — спросил Константин Владимирович.

— В начале августа, а в конце сентября я родила сына. Назвали Никитой.

— Как вела себя Марта? Она приняла брата?

— Нет. Она очень брезгливо к нему относилась.

— Никогда не гладила? Не просила взять на ручки малыша?

— Нет. Даже не подходила к нему.

— А вы пытались? — удивленно спросил Константин Владимирович.

— Конечно! И показывали, и объясняли, что это ее братик, но она даже слушать не хотела.

— Хоть что-то говорила?

— Да. Спрашивала: «Когда вы его уже увезете в детский дом?»

— Вы консультировались с врачом? Водили ее к психологу?

— Да. Но знаете, я это поняла уже чуть позже, Марта была невероятно умна и хитра. Не по возрасту. У врачей она вела себя как белый пушистый зайка: заглядывала им в глаза и демонстративно боялась меня, хотя я ни разу в жизни не только не ударила ее, но даже не крикнула. И врачи один за другим, считали, что у нее дефицит внимания, просили меня говорить ей ласковые слова, а если появляется агрессия с ее стороны, то быстро отвлечь или дать какое-то задание, за которое потом обязательно похвалить. Советовали проводить все свободное время с дочкой, играть с ней, гулять, чтобы она почувствовала себя нужной и значимой в семье. И я все это с лихвой выполняла, только ничего не помогало. Я чувствовала, что она меня просто ненавидит, и не понимала почему, искала причины в себе, пыталась перекроить себя, переделать, стать самой лучшей мамой на планете.

Когда Никите исполнилось три месяца, Светлана стала свидетелем ужасного поступка Марты. Малыш лежал на диване в гостиной, а Марта залезла на диван, сняла колготки с трусиками, встала над ним, расставив ноги и написала на него. Света не знала, как отреагировать, потому что поступок дочери ее просто ошеломил. Она ждала хоть каких-то объяснений от Марты, но их не последовало: девочка надела трусики с колготками и ушла в свою комнату. Вечером Светлана рассказала Сергею о происшествии, но муж странно отреагировал, стал искать девочке оправдания и очень быстро нашел:

— Никита ведь писает в ползунки, наверное, и она захотела написать в штаны.

— Сереж, она сняла свои колготки и сделала это специально!

— Ну она же маленькая еще, не понимает, что хотела сделать. Зачем ты на это обращаешь внимание?

И Светлана старалась не замечать шалости дочери, но пыталась всегда быть начеку и не оставлять маленького сына без присмотра. Но Марта продолжала делать мелкие пакости: то ударит малыша, то ущипнет его, когда он спит, то спрячет его пустышку или порвет соску на бутылке. При этом ее поведение нельзя было назвать импульсивным: она все делала обдуманно.

Света принялась сама ходить по врачам и советоваться. Многие врачи уверяли ее, что с возрастом это пройдет, что девочка ревнует. Другие были уверены, что это ненормальное поведение и утверждали, что Марте нужна терапия. Третьи советовали уделять ей больше внимания, намекая, что девочка чувствует нелюбовь неродной матери.

Когда Никите исполнилось два года, а Марте семь, он ее ударил, а она за это стала его душить на глазах у Светланы. Диалог с девочкой поразил ее.

— Зачем ты пыталась задушить своего брата? — спросила мама.

— Я не хочу, чтобы он дышал, — спокойно ответила Марта.

— Ты знаешь, что если человек не сможет дышать, то он умирает?

— Да. Я видела фильм, как люди умирают и их кладут в гроб и зарывают в землю, — таким же тихим невозмутимым голосом поведала Марта.

— Ты хочешь, чтобы твоего брата закопали в землю?

— Да.

— Почему? Он тебе мешает?

Девочка пожала плечами:

— Просто не хочу, чтобы он жил с нами.

— С нами — это со мной, тобой и папой?

— Со мной и с папой, — уточнила Марта.

Светлана была ужасно напугана, понимая, что ситуация выходит из-под контроля, ведь врачи уверяли ее, что девочка психологически здорова. Только один доктор ей поверил:

— У вашей дочери расстройство поведения с признаками бессердечия и безэмоциональности. Другими словами — психопатия. От этого не умирают, но вылечиться практически невозможно.

И Светлана стала штудировать книги по детской психологии.

Среди признаков детской психопатии были: недостаток эмпатии, неспособность испытывать сильные эмоции, агрессивность, жестокость и безразличие к наказаниям. Безэмоциональные дети легко и просто причиняют боль другим людям, чтобы получить желаемое. И если вдруг они проявляют заботу, то, скорее всего, просто пытаются манипулировать взрослыми. Некоторые малыши становятся жестокими под влиянием окружающей среды, другие могут стать такими в заботливой и любящей семье. Ученые утверждали, что даже если у ребенка присутствуют описанные черты, то это еще не значит, что он обязательно вырастет психопатом, но сказать причину, почему так происходит, никто пока не может.

По статистике только один из пяти вырастает психопатом, хотя у него нет такого желания и это не его выбор.

Наблюдая за дочкой, Светлана заметила, что Марта не попадает под все признаки этого заболевания. Когда Сергей слег с ангиной, дочка не отходила от него: гладила, целовала, лежала рядом, хоть отец и прогонял ее, боясь заразить. Она сама готовила чай и приносила ему с банкой малинового варенья. Когда он засыпал, не отходила ни на шаг, сидела на полу возле дивана как верный пес.

Света, не останавливаясь, продолжала выяснять информацию о поставленном диагнозе, советуясь с разными врачами. Общим симптомом при этом заболевании было: ребенок понимает, что поступает плохо, но при этом не чувствует, а иногда даже не распознает страх и страдание. Но по отношению к отцу их дочь была идеальной: она любила его, заботилась о нем, готова была на все ради него. Но с таким диагнозом, как у нее, это было невозможно. С таким заболеванием люди не умеют сопереживать и сочувствовать. Значит, где-то была ошибка. Или врачебная, или у Марты был план.

— Я помню тот день, когда вы обратились ко мне за помощью, — Константин Владимирович подошел ближе к гостье. — Вы выглядели невероятно растерянной и взволнованной. Вы попросили не говорить вашему мужу про нашу встречу. Почему?

— Он не верил мне. Или не хотел верить. Да и вообще Сергей не считал поведение Марты проблемой, ведь когда он приходил с работы, она была идеальным ребенком, рассказывала, куда мы ходили гулять, что она ела, как в садике было скучно, и очень ласковым голосом просила папу не водить ее туда. А для меня тогда детский садик стал спасением — я могла спокойно посидеть, попить кофе и не беспокоиться, что в соседней комнате Марта опять что-то вытворит. Когда Никите исполнилось два, я отдала его в садик и совсем полегчало.

— Вспомните, что еще ваша дочь такого ужасного вытворяла?

Светлана вздохнула:

— Когда ей было четыре-пять, то это были мелкие пакости. Например, идем с ней мимо «Детского мира» и я предлагаю зайти и купить игрушку. Мы заходим, она долго выбирает, а потом вдруг отказывается от нее. Вечером лезет к отцу на коленки и рассказывает, как очень хотела ма-а-а-аленькую игрушку, которая стоит совсем дешево, но я ей отказала. Я быстро учусь на своих ошибках, в следующий раз покупала, даже когда она отказывалась.

Когда постарше стала, один раз она вытащила из кармана отца деньги и положила их в карман моего плаща. Только, наверное, спешила, и я заметила купюру. Марта была умна, но у нее не хватало житейского опыта для таких махинаций. Я могла только догадываться, что она придумала, но мне повезло — я заметила деньги в кармане раньше, чем она исполнила свою задумку. Я никогда не ношу деньги в карманах, а вот Сергей это делает. Вообще не понимаю, где она эту идею позаимствовала, но после ужина Марта стала просить у папы деньги на мороженое и, когда он встал, чтобы достать из пиджака, их там не оказалось. Я с интересом наблюдала за ней: что она начнет говорить, понятно же, что она собиралась подставить меня. Она сказала, что видела, как мама забрала все деньги из кармана пиджака и положила к себе в плащ. И, конечно же, побежала в коридор и стала обыскивать мои карманы. Деньги оказались у Сергея в куртке.

— Вы их туда положили.

— Да.

— Мужу рассказывали об этих подлостях?

— Нет. В какой-то момент я поняла, что это бесполезно. Эта девочка для него значила все. Я не оговорилась: именно все и именно она. Не я, не наш сын, а Марта. Нет, нас он тоже очень любил… но к ней было совсем другое отношение: ей позволялось все. Я долго искала пути выхода из этой ситуации и подход к Марте. Пробовала быть и доброй, и строгой, и равнодушной… Но вы тогда мне дали замечательный совет, и моя жизнь стала намного легче.

Константин Владимирович по просьбе Светланы напросился в гости. Сергей не воспринимал поведение Марты неправильным, а Светлана хотела убедиться в том, что у девочки нет проблем с эмпатией. Светлана накрыла на стол, и Владимир после чая и пирога с грушей подсел к Марте и стал рассказывать про свою собаку, интересуясь, не хочет ли она домашнего питомца. Девочка запрыгала и призналась, что мечтает о щенке. Как только гость ушел, она стала умолять отца купить ей собачку.

Потом уже Константин Владимирович объяснил Светлане, что девочка абсолютно здорова, она очень любит отца, готова заботиться о животном, обожает бабушку и дедушку и ждет выходных, чтобы пойти к ним в гости.

— Я заметил, что вас она вообще не замечает.

— Да, мне кажется, она не считает меня ни за человека, ни за члена семьи. Думаете, в этом виновата я?

— Мне кажется, что тут никто не виноват. Просто так сложилась ситуация.

— Но я же должна что-то сделать! Очень сложно так жить.

— Я бы посоветовал вам поменять отношение к этой проблеме и наслаждаться тем, что у вас есть: мужем и сыном.

— А с Мартой что делать?

— Просто любить ее и относиться как к младенцу: глупому, слабенькому и беззащитному. Когда родился ваш сын, вы же не обижались на него за то, что он писает в ползунки? Так же вам следует относиться к Марте. Она не ведает, что творит, она маленькая глупенькая девочка.Да-да, иногда кажется, что она очень умна, когда планирует свои пакости. Но вам самой станет легче, если вы заранее простите ей, чтобы бы она ни сделала.

Светлана обещала попробовать, и действительно, очень скоро острых углов в их отношениях стало меньше.

Ведущий подошел ближе к Сергею и спросил у него:

— Что для вас значат дети?

— Они часть меня.

— Являются ли они смыслом вашей жизни?

— Уже нет.

— Как давно?

— С тех пор, как я остался один. Оказалось, можно обойтись и без них, и жизнь не закончилась.

— Вы не общаетесь с ними? — удивился Константин Владимирович.

— С сыновьями общаюсь. С дочкой уже три года — нет.

— Вы поссорились с Мартой?

— Мы не ссорились, но, если честно, я бы не хотел говорить о ней.

Светлана еле слышно рассмеялась, ведущий заметил это и подошел к ней:

— Что вас так развеселило?

— Скорее разозлило. Мы пришли сюда, чтобы повытаскивать все скелеты из своих шкафов, а мой бывший супруг на одну из самых главных тем отвечает, что не хотел бы говорить об этом… — возмутилась Светлана.

— Вы пришли сюда добровольно, и вытаскивать клещами из вас информацию я не собирался и не буду. Если у вас есть темы, о которых вам неприятно говорить, мы тоже их можем упустить.

— Ну да, ну да, — усмехнулась героиня.

Константин Владимирович сделал небольшой реверанс и подошел к Сергею:

— Хорошо, давайте поговорим о ваших сыновьях.

На экране появилась фотография, где были изображены три мальчика.

— Расскажите, пожалуйста, о них.

— Слева — старший сын, Никита. Он родился в девяностом, через девять месяцев после того, как мы поженились. Закончив школу, он уехал учиться.

— Куда, на кого? — спросил ведущий.

— В Лондон, в университет Брунеля, выбрал факультет международной политической экономики и отлично выучился. Он хороший и очень добрый парень. Хотя ему скоро двадцать восемь, уже мужчина.

— Где он сейчас?

— Работает в Лондоне в одном крупном банке, проводит анализ рынка. Он мне всегда, когда мы встречаемся, объясняет, чем занимается, но я только несколько знакомых слов запоминаю. Вот вам их сейчас озвучил, — Сергей засмеялся.

— У вас с ним хорошие отношения?

— Да, мы часто созваниваемся.

— Каждый день?

— Созваниваемся реже, но каждый день на связи.

— Замечательно. Второй мальчик на фото рядом с Никитой это…

— Это Данила, наш приемный сын.

Зарабатывать на писательстве в начале девяностых стало очень сложно. Политическая ситуация была непростой: и с распадом СССР, и превращением Российской Федерации в независимое государство начался новый период развития, первый этап которого представлял собой бездумное разрушение всей прежней системы книгоиздания. Приватизация издательств формально предоставляла им полную свободу, а государство практически прекратило их финансирование и обложило большими налогами. Отсутствие государственных приоритетов еще больше осложнило положение: издательства пытались удержаться на плаву, печатая то, что считали наиболее выгодным в коммерческом отношении, и то, на что еще в советское время был неудовлетворенный спрос. В книжных магазинах появились многочисленные репринтные издания русской исторической литературы, произведения классиков, приключенческой и детективной фантастики, книг по астрологии и посвященным восточным единоборствам. Сергей со своими психологически-любовными романами никак не вписывался в эти рамки. Издательство, которое выпустило в свет его роман «Кнут и пряник», отказывалось принимать его новые рукописи, и Сергей стал стучаться в другие, искать знакомых, проситься, чтобы его взяли хотя бы в журналы. Но и с журналами было сложно, они тоже перестроились и были нацелены на молодежь и их интересы. После того, как в стране был ликвидирован книжный дефицит, ситуация резко изменилась в худшую сторону. В конце 1994 года резко упали тиражи изданий, возросли издержки, остановились отпускные цены на книги. В этот период многие издательства стали банкротами, в том числе и то, с которым Сергей год назад подписал договор на три новых романа. Он написал их специально на продажу в нужном жанре, и теперь они надолго зависли. Сергею пришлось на время забыть о своей профессиональной деятельности и заняться бизнесом. Все произошло случайно, за очередным чаепитием. К Ланским в гости пришли друзья, молодая семейная пара — Валерий и Маргарита Глинские. Валера, бывший одноклассник Сергея, после школы поступил в какой-то технический ВУЗ и много лет проработал в НИИ. В конце восьмидесятых он открыл свой кооператив, но с начала девяностых доход упал до мизерного из-за наплыва челноков и поставок товара из Турции и Польши. Три года назад он занялся закупками запасных частей для компьютеров, просто перепродавал их и на эти деньги скромно существовал. Но год назад он надумал жениться, а семья — это уже совсем другие расходы, поэтому и бизнес решил поменять. Решить эту проблему ему помогла его новоиспеченная жена, которая захотела, чтобы он собрал ей компьютер из тех запчастей, которые продает. Валера посчитал ее идею гениальной, закупил необходимые комплектующие, собрал за месяц и сразу же продал четыре компьютера. Этими новостями он и поделился с Сергеем и предложил ему стать его напарником: открыть фирму, снять небольшое помещение, нанять еще пару парней, которые разбираются в компьютерах, и начать зарабатывать нормальные деньги.

Светлана подружилась с Маргаритой, девушка в общении оказалась мягкой и очень приятной. Она сразу заметила напряженность в отношениях между Светой и Мартой и даже иногда помогала подруге с капризной дочкой.

Бизнес у мужчин пошел, только почти сразу появились проблемы. Для небольшого офиса и мастерской они арендовали подвальное помещение в доме, где жили Сергей со Светланой. Через месяц к ним пожаловали гости на двух отечественных автомобилях — шесть мужиков. Таких парней не спутать ни с кем — это был рэкет, или, как они себя называли, «крыша».

— Кому платите? — спросили гости, осмотрев помещение.

— Налоговой, — ответил Сергей.

— Ясно, завтра к вам приедет человечек и побазарите.

Назавтра приехал мужчина средних лет, попросил показать документы и рассказать о бизнесе. Полистав бумаги, он сделал вывод:

— Что-то негусто вы зарабатываете…

— Так только начали — всего три месяца работаем.

— Понятно. Ладно, пятьсот баксов для начала в месяц, а там посмотрим.

— Это за крышу? — не понял Сергей.

Мужчина ничего не ответил и уехал, но на следующий день пожаловал курьер за деньгами. Сергей был категорически против, но Валера его убедил, что так сейчас работают все и это для их безопасности. Сергей уступил ему, но через четыре месяца к ним пришли другие люди и тоже потребовали деньги за безопасность.

— Мы не можем платить еще. Это же уже штука баксов получается! — возмущался Сергей. — Мы уже платим, и у нас есть крыша! Разбирайтесь с ними, вот телефон их курьера.

Валера был другого мнения:

— Серег, в нашем бизнесе безопасность дороже всего, особенно сейчас, когда в стране беспредел и людей убивают, как тараканов.

— Так давай тогда всем подряд платить, кто придет и скажет: «гоните бабки». Этим пятьсот, тем пятьсот, еще кому-то, уже полторы получится. Мы с тобой по штуке не зарабатываем, а им отстегиваем! Я дал им телефон курьера, пусть идут и разбираются между собой. Все, закончили разговор!

Отношения между курьерами ничем хорошим не закончились, и обе «крыши» продолжали требовать деньги, а через две недели, когда не получили свое, ночью разбили окно и бросили самодельную взрывчатку. Мощность была небольшая, только стекла в одной комнате выбило, но страху навели: Сергей решил на время закрыть бизнес. Но и это не помогло, на следующий день курьер все равно заявился и потребовал прежнюю сумму, и никакие объяснения про закрытие бизнеса он слушать не хотел. Сергей грубо выругался и еще раз сказал, что ничего не собирается платить.

Вечером он пошел забрать из офиса все документы, принтер и другую канцелярию, от аренды помещения он отказался еще днем. Все документы он перенес в свою квартиру в соседний подъезд, остался один принтер. Выключив свет и закрыв дверь, он вышел на улицу, как увидел в трех шагах от себя незнакомого мужчину. Дальнейшее он помнил как в замедленной съемке: незнакомец нервно оглянулся по сторонам, повернулся боком и одновременно вытащил пистолет. От страха Сергей интуитивно прикрылся принтером, который был у него в руках, и первая пуля действительно попала в черный пластик. Второй выстрел угодил Сергею в плечо, он услышал истерический крик справа от себя и увидел, как на него бежит Светлана. Третья пуля сбила ее с ног, она упала почти в ногах у Сергея. Послышался визг тормозов, и киллер юркнул в серый автомобиль, который сразу сорвался с места.

На следующий день все газеты пестрили заголовками: «Известного писателя и его жену расстреляли возле подъезда!» У Сергея было неопасное ранение в плечо, а вот Светлана трое суток пролежала в коме, и ее жизнь была на волоске.

Если бы кто-то спросил у Сергея, какое самое трудное время было в его жизни, то он точно сказал бы, что эти три дня, когда он находился у двери реанимационной палаты. Валера с Марго были рядом, а за Мартой с Никитой присматривали родители Сергея. Он был уверен, что не вынесет смерти жены, и даже придумывал что сделает с собой, если ее не станет. Но Светлана пришла в себя на четвертый день и быстро пошла на поправку: организм молодой, да и не хотелось ей расстраивать мужа, она видела, как ему тяжело: он винил себя и постоянно просил у нее прощения.

В их семье наступили трудные денежные времена. Сергей понял, что не создан для бизнеса, и продолжил зарабатывать на том, на что учился и больше всего умел. Денег не хватало, он подрабатывал грузчиком, но жене об этом заработке не говорил — было стыдно, да и боялся, что она будет злиться, начнет еще больше экономить или сама побежит искать такую же недостойную работу.

Валера же через несколько месяцев открыл новый бизнес по продаже кондиционеров, но так как он уже боялся работать в Москве, то их основной офис переехал в Тверь, откуда родом была Маргарита. Ее друзья уже год как открыли в Твери магазин сантехники и прекрасно трудились. Да, платили дань за крышу, но это были совсем небольшие деньги, и за свои жизни они не беспокоились. Они сами предложили попробовать привезти из Москвы пару кондиционеров, и если те быстро продадутся, то продолжить зарабатывать на этом.

Бизнес снова пошел, Валера с Марго загружали раз в неделю небольшой автобус товаром и отвозили в Тверь. Иногда оставались там на пару дней, но в основном жили в Москве. Через год Маргарита родила сына, называли Данилой.

Наконец-то и Светлана снова забеременела, и в их семье родился второй сын, которого называли Антоном. Разница у мальчиков была всего четыре месяца, молодые мамочки почти все время проводили вместе, но на выходные Марго часто ездила с мужем и малышом.

В одну из пятниц Валера загрузил машину товаром и они выехали в Тверь. В тот день они задержались и подъезжали к родному городу Маргариты, когда уже было темно.

Их обнаружили рано утром в кювете. Они лежали на снегу возле автомобиля без верхней одежды. Товар и колеса на машине отсутствовали. В заключении было написано, что смерть наступила в результате переохлаждения. Видимо, после остановки автомобиля их оглушили, но они за ночь так и не пришли в себя и умерли от переохлаждения. Их семимесячный малыш выжил, так как ночь провел одетым, в люльке и в машине.

— Чья была идея усыновить Данилу? — спросил Константин Владимирович у Сергея.

— Я не помню, вроде моя. У нас точно не было другого выхода. Его родители были нашими лучшими друзьями, и после их гибели Даню забрали бы в детский дом, если бы мы его не усыновили. У Валеры была только больная старая мать, у Марго тоже не было родственников. Тетя и дядя Валеры сказали, что им самим жить не на что. Так что да, мы не смогли поступить иначе.

— То есть вы это сделали из чувства долга?

— Можно сказать и так.

Ведущий подошел к Светлане и спросил:

— Скажите, пожалуйста, полюбили ли вы Данилу как своего сына?

— Да, — твердо ответила женщины, — я не чувствовала разницы. Я не выделяла его. Мне так же хотелось его обнимать и целовать, как и других детей. Он был славный мальчик.

— Сколько ему было, когда вы его усыновили?

— Семь месяцев. Он быстро привык ко мне.

— Вы кормили его грудью?

— Да, я тогда только родила, малышу было три месяца, молока было в избытке, когда Данила потянулся к груди, у меня даже мысли не было отказать ему.

Константин Владимирович подошел к Сергею и спросил:

— А вы, Сергей, смогли полюбить Данилу, как родного?

На экране показали график пульса Сергей и кривую полиграфа.

— Мне было сложно поначалу… иногда он меня раздражал. Но потом я его принял. Что он действительно значил для меня, я понял только когда его не стало.

На экране снова появилась фотография, где была запечатлена вся семья.

— Сергей, расскажите, кто рядом с Данилой.

— Это Антон, наш третий сын. Он младше Данилы на четыре месяца.

— Запланированный?

Сергей не понял вопроса и вопросительно посмотрел на ведущего.

— Я имею в виду, вы планировали этого ребенка?

— Мы мечтали иметь много детей. Но не получалось. Не знаю, кто там на небе выдает детей, ангелы? Наверное, нам достался ленивый, потому что мы потом еще пятнадцать лет пытались, но Света так и не забеременела.

— Где сейчас Антон?

— Он живет в мужском монастыре.

— Спасибо, Сергей. Сейчас я хочу рассказать, а, возможно, многим напомнить об этой ужасной истории, которая случилась в семье Ланских в две тысячи восьмом году.

Константин Владимирович подошел ближе к экрану, где сразу включилось видео, и диктор за кадром вкратце рассказала о том, что произошло в семье Ланских в 2008 году.

Мальчишки росли вместе, как обычные братья, Сергей со Светланой скрывали от Данилы, что он им не родной. Правда раскрылась, когда мальчишкам исполнилось восемь, и сделала это Марта. Она и раньше пыталась открыть Даниле глаза, что «он никто в этом доме», но в тот день, это был день рождения Антона, она привела доказательства:

— Ну что ты такой идиот, Даня? У тебя был день рождения пятого июля, а сейчас у Антона восьмого ноября. И тебе, и ему исполнилось восемь лет. А ты в курсе, что ребенок в утробе матери развивается девять месяцев? Так что как бы ты не отнекивался, ты им неродной.

Марте к этому времени было уже более двадцати лет — взрослая девушка, уже заканчивала университет, а все продолжала делать пакости.

Данила пришел к маме с этим вопросом весь в слезах, и Светлана растерялась. Нет, они планировали рассказать ему про его биологических родителей, но точно не сейчас, а когда он подрастет и сможет принять эту информацию. В восемь лет понять все это было сложно. Света тогда просто сбежала из дома, оставив детей на няню, и вернулась вечером вместе с мужем. Данила не переставая плакал и не хотел верить в то, что он неродной.

Сергей попытался спокойно рассказать ему, как все было, про погибших родителей, про то, что они были их лучшими друзьями. Света же в это время крепко обнимала малыша, целовала в макушку и твердила, что их любовь одинаковая ко всем детям и что они все его очень любят.

— Марта не любит! — выпалил сын. — Марта — злая, нехорошая!

Сергей не позволял никому говорить о дочери в таком тоне и тогда тоже пресек такое высказывание.

Данила никак не мог успокоиться. Он находился в подавленном состоянии, и только когда Свете позвонила учительница из школы и пожаловалась, что мальчик эту четверть еле вытянул на тройки, она еще раз решила поговорить с сыном. Но он опять начал плакать и твердить, что он им неродной, и тогда женщина не выдержала и призналась:

— Марта тоже неродная. Но ты же видишь, как мы ее любим.

Мальчишка перестал плакать и, кажется, успокоился, но вечером, когда старшая сестра пришла из института, он ей высказал все, что у него накипело:

— Ты тоже неродная, я знаю! И тебя тоже, значит, не любят, как и меня. Сама же говорила!

Марта тут же устроила скандал отцу, обвиняя Светлану в том, что она открыла эту тайну Даниле.

Сергей разрывался между двух огней: он не мог не отреагировать на жалобу дочери, но и упрекать жену тоже не имел права. Все же он спросил:

— Зачем ты это сделала?

— Решила раз и навсегда покончить со всеми тайнами, — отшутилась Светлана, хотя ей очень хотелось высказать мужу все, что накипело по поводу дочери.

С одной стороны Света за двадцать лет привыкла к подлым поступкам Марты и на них почти не реагировала. Но ее дочь давно не маленькая девочка, а взрослая и очень хитрая девушка. Только вот отношение у Светы к ней оставалось такое, какое было в детстве: она старалась не замечать ее нехороших выходок или сразу же прощать ее, если таковые случались. Хорошо, что с годами Марта все же изменилась в лучшую сторону, хотя, возможно, ей просто надоело играть в войну с мамой, и она приняла ее. Но о теплых близких отношениях все равно и речи не было. Марта приняла Светлану как жену своего отца, как члена семьи, но не больше. Она никогда не советовалась с ней, только с отцом. А Светлана научилась не ревновать, а принимать это как должное.

После этого случая, когда Данила узнал, что он неродной, он очень изменился. Он ревновал маму к Антону, постоянно задирал брата, стал очень нервным и совершенно перестал учиться. Светлана попыталась уделять ему больше внимания, но это заметил Антон, которому не понравилось, что мама любит неродного сына больше, чем родного.

Братья и раньше дрались, но сейчас это стало больше похоже на побоища.

В тот вечер, когда в семье Ланских случилась эта страшная трагедия, мальчишки находились в своей комнате. Марта была в своей комнате, отец в гостиной, старший сын Никита уже год как учился в Лондоне, а Светлана крутилась на кухне.

Данила предложил брату посоревноваться в перетягивании каната.

Он вытащил из школьного рюкзака толстенную веревку.

— Все-таки стащил? — округлил глаза Антон. — Вот родители узнают, будет скандал!

— Не узнают. А нашему физруку он все равно не нужен, коротковат, неужели ты не видишь?

Никита положил канат на пол во всю длину и измерил еще шагами.

— Пять метров максимум. Давай порепетируем и в четверг выиграем у всех? — предложил Данила.

— Давай. Я понял некоторые хитрости! — признался Антон. — Нужно немного приседать, упираться пятками в пол и откидываться назад. Тогда точно выиграем.

Антон подошел и взял один конец каната в руки. То же самое сделал Данила и прокомментировал:

— Руки лучше держать близко друг к другу.

— А мне кажется, что так тяжелей. Ну ладно, давай пробуем! На счет три!

Мальчики подготовились, Данила чуть присел, а Антон начал считать:

— Раз, два, три—и-и-и!

Антон сильно рванул веревку на себя, Данила потерял равновесие, упал на колени, но быстро вскочил и откинулся назад. Братья были почти одной комплекции, но Данила был намного подвижней и шустрей — он присел и оттолкнулся еще раз, а силы Антона уже заканчивались. Он решил пошутить над братом и отпустил веревку как раз в тот момент, когда Данила еще раз оттолкнулся, упираясь пятками в пол.

Канат пролетел над его головой, а мальчик отлетел на пару метров назад и ударился головой об тумбочку.

Умер он мгновенно. По крайней мере когда прибежали родители, у Данилы уже не было пульса.

Больше всего в этой истории пострадал Антон. У них раньше случались драки, и они часто громко выясняли отношения, но в этот раз все было по-дружески — они просто играли. Только Антону пришлось доказывать это, хотя никому от этого легче не стало.

Смерть вообще страшная дама, а смерть ребенка — тяжелая утрата для всех членов семьи.

А если еще учесть, что этот мальчик был усыновленный…

Константин Владимирович подошел к Светлане, когда видео на экране закончилось, и спросил:

— Все, что мы все только что увидели, — правда? Или все же журналисты исказили историю?

— Немного утрировали, но главное донесли. Именно тогда все и изменилось в нашей семье. Она пошатнулась и треснула. Но даже не в этом была причина. Мы перестали быть вместе и стали сами по себе, каждый за себя. Хотя тогда этого еще не замечали. Только когда прошли годы, я поняла это.

— Вас действительно обвинили в том, что вы убили усыновленного ребенка? — спросил ведущий.

— Официального обвинения не было. Все только на словах: один журналист написал статью об этом, другой ее поддержал и пошло-поехало…

— Вы считаете себя виновной в смерти Данилы?

— Нет. Я не чувствую себя виноватой. Но… не знаю, как объяснить… Я понимаю, что я надавила на Сергея в решении усыновления. Не в прямом смысле. А в своем сумасшедшем желании иметь еще детей. Но больше всего в этой ситуации пострадал наш сын — Антон, который выпустил канат из рук. Мы два года водили его к психологу ежедневно. Он принимал антидепрессанты. Мы боялись, что он покончит с собой. Он пытался это сделать три раза, сбегал, кричал, что ненавидит всех. Мы думали, что квартира давит на него, поменяли, купили новую. Старшие дети тоже разбежались: Марта улетела в Штаты, у Никиты до этого происшествия была мысль вернуться в Москву, но после он передумал и остался в Лондоне. Он до сих пор там.

— Как же вы вышли из этой ситуации?

— Время помогло. Время всегда лечит. Да, это не идеальное лекарство, оно больше оглушает чувства, забывает обиды, иногда даже издевается над нами во снах, но лучше его все равно нет. И еще то, что мы, не останавливаясь, искали решение.

— Так все-таки вместе искали?

— По отдельности. Просто потом предлагали варианты и пробовали все возможное. Главное, мы не сидели без дела…

— Какой вариант помог?

— У Сергея есть знакомый батюшка, он иногда приезжал к нам на дачу с матушкой и детьми. Увидев, как Антон мучается и мы вместе с ним, он пригласил его пожить к себе в монастырь. Я с ума сходила в это время. Ведь наш сын тогда совсем не контролировал себя и мог уйти куда-то или зайти в комнату и выпить горсть таблеток. Но, слава Богу, этого не случилось, Антон втянулся, у батюшки было пятеро детей, двое почти его ровесники, и они ему помогли восстановиться. Сыну было там спокойно, я видела это. Через год он даже улыбался.

— Это далеко от Москвы?

— Пять с половиной часов на машине.

— Вы сейчас довольны, что он там?

— Я довольна, что он жив и здоров.

— Вы считаете, что он не туда пошел? Хотели бы ему другую судьбу?

— Этот вариант однозначно лучше, чем был, когда он не знал, как ему жить дальше.

— Но почему-то мне кажется, что вы думаете, что он там не счастлив?

— Батюшка говорит, что он вполне счастлив.

— А вы ему не верите? — не сдавался Константин Владимирович и задал еще один откровенный вопрос.

— Я просто считаю, что слову «счастлив» не подходит слово «вполне».

— А какое подходит?

— «Очень». Или вообще без дополнений. Но точно не «вполне». Нет, вы не подумайте, я очень рада, что он попал туда. Там замечательная школа, мальчиков с самого раннего возраста приучают к дисциплине, труду и послушанию. Да и к воспитанию у них семейный подход. Воспитатели находятся постоянно с детьми, приучая их к любви к Богу, труду, разделяют с ними все тяготы и радости… Только… — Светлана громко вздохнула, — это хотела бы делать я. Я бы была безумно рада разделять со своим сыном все, что выпало на его долю… А за меня это сделала школа-интернат при мужском монастыре.

Когда Светлана с Сергеем первый раз приехали навестить сына, женщина впервые почувствовала, каково это, когда разрывается душа. Ей как будто в сердце засунули нож и прокручивали его. Было так больно, что не хватало воздуха.

Нет, Антон не плакал, не просился его забрать, он сидел на лавочке абсолютно отрешенным. Несчастно отрешенным — так подумала про себя Света. Перед ней был ее чужой одиннадцатилетний мальчик: несчастный, заблудившийся, отчаявшийся. В его глазах было столько боли и страха: как жить дальше с таким грузом? Как выжить? Светлана подошла к нему, села рядом, одним резким рывком прижала к себе хрупкие детские плечики и уткнулась носом в его стриженный ежик волос. Дрожь пронеслась по телу. Неприятная дрожь, как при близкой опасности. Много раз интуиция ей подсказывала, что случится что-то плохое, ужасное. И в этот раз она ее тоже не подвела: она перестала существовать как мать для ее мальчика. Антон уже не тянулся к ней, не утыкался, не прятался в маминых объятьях, даже запах его был совсем другим — чужим, неизвестным ей. Как много раз Светлане хотелось разрыдаться, но слезы так и не выливались, а без них боль казалось острей, отчего перехватывало дыхание. Она тогда зарычала: тихо, чтобы не напугать сына, но этого хватило, чтоб вдохнуть воздух, как жизнь. Жизнь, где ее сын уже будет не с ней, а с Богом.

Внутренне она успокаивала себя: ну разве это плохой выбор? Нет, конечно! И в сердце ее сын у нее будет всегда! Но ей все равно было плохо. Ей казалось, что она струсила или устала и отказалась от Антона, и теперь мальчик решает свои проблемы не с помощью родителей, а с помощью наставника и друзей. Светлана много раз подолгу разговаривала с наместником монастыря. Тот уверял ее, что с Антоном все будет хорошо.

Светлане потребовалось более двух лет, чтобы принять и свыкнуться с тем, что ее сын имеет другую семью.

Константин Владимирович понимающе кивнул, подошел к Сергею и спросил:

— Когда произошла эта ужасная трагедия, вы чувствовали, что ваша семья распадается, или не замечали этого?

— Все это так долго происходило… — Сергей замолчал, сглотнул и продолжил: — Первые два года не было времени даже подумать — мы спасали Антона. А следующие пять лет… мы пытались отойти от этого. Да, наверное, мы очень отдалились, и каждый из нас пытался это сделать в одиночку. Марта улетела, Антон ушел жить в приют при монастыре, а мы со Светой пытались выжить.

— Спасибо! На этом мы закончим блок про детей и после рекламы продолжим про творчество и работу. Не переключайтесь!

Константин Владимирович отсалютовал микрофоном в камеру, и на большом экране появилась надпись «Реклама».

Творчество требует смелости

Раздались позывные передачи «Я хочу быть с тобой», и Константин Владимирович подошел к Светлане:

— Первый вопрос, который я хочу вам задать: почему вы бросили выступать в 1989 году? Ваши песни тогда звучали из каждого магнитофона на улице. Что произошло?

— Продюсер, которого уже нет в живых, отобрал все мои песни. Конечно, это целиком моя вина — нужно было внимательно читать контракт. Но, если честно, я бы тогда все равно согласилась на любые его условия. Мне хотелось петь на сцене, мне хотелось, чтобы мои песни услышала вся страна.

— Она услышала. Только их пели не вы. Представляю, как вам было обидно…

— Меня тогда спас Сергей. Вот представьте себе мою жизнь: живет на свете девочка. Никому она не нужна. Папа ее не любит, ведь он мечтал о сыне, а родилась дочка. А больше у нее ничего и никого нет. И наступает момент в жизни, когда к ней, к этой девочке, приходит музыка. Красивая, яркая, волшебная. Она исходит с небес! Я не шучу! Девочка действительно слышит ее в своей голове. Но у девочки постоянно хотят ее отобрать: сначала отец, потом злой продюсер. И наконец, ее отбирают. Девочка опять остается одна. Ей плохо. Музыка, которая была в ее голове, превращается в шум. Она никого не слышит и не видит, она мечтает вернуть ее, но нет, из-за постоянного шума в голове она теряет ее навсегда. И кажется, что отчаяние теперь ее вечный спутник, но в ее жизни появляется мужчина, который принимает ее такой, какая она есть: странной, молчаливой, отстраненной. И этот мужчина дарит ей то, о чем она знала, но уже давно позабыла: любовь. Где-то в отголосках ее памяти девочку так любили мама и бабушка. И девочка так счастлива, что к ней вернулось то щемящее чувство и она вновь любима и нужна кому-то. Этот мужчина предлагает ей семью, детей и решение всех проблем сообща. Было ли ей обидно? Нет, на тот момент — нет.

— А когда стало обидно?

— Когда появились проблемы, которые мы стали решать не сообща, а поодиночке.

— Так, хорошо. Давайте все же вернемся в девяностый год. У вас появилась семья, — Константин Владимирович сделал пару шагов по сцене, — но ведь песни это… не знаю как сказать… их же не закроешь, как краник с водой. Они же наверняка возникали в вашей голове, разве нет? У меня просто никогда не возникали, и я не знаю, каково это.

Светлана улыбнулась:

— Константин Владимирович, вы когда-нибудь танцевали под дождем?

Ведущий засмеялся и признался:

— Нет, к сожалению.

— Это классно. Это потрясающе. Главное — отдаться этому ощущению, опустить руки, закрыть глаза и подставить лицо теплому дождю. Пусть он льет, смывает все горести и печали, главное - забыть обо всем и прислушаться к себе. Можно почувствовать запах моря, цветов в лесу, пустые дороги, закаты, нескончаемые поцелуи, страсть, секс, и все это на фоне нежной музыки, которая играет в голове. Я обожала это состояние. Я жила этим. А потом я узнала другое удовольствие. Даже не знаю с чем сравнить. Мягкая постелька, может быть? Ты лежишь, и тебе приносят кофе. Книжку. Тебя целуют. Рассказывают на ночь сказки. И это тоже прекрасно. Только вот дождь в постель никто не подаёт. Потому что это… дико. И ты свыкаешься с этим. Все ведь хорошо, ну не играет музыка в голове, но все ведь замечательно: у тебя прекрасный любящий муж, дети, это ли не счастье?

— Я правильно понимаю, что с приходом Сергея в вашу жизнь музыка перестала играть в вашей голове?

— Да.

— И вы не пытались найти причину, почему она перестала звучать?

— Поначалу я надеялась, что она… хм… заблудилась. И обязательно вернется, когда мои любовные страсти поулягутся. Но время шло, а она не возвращалась. А потом уже наступил момент, когда я перестала ее ждать и решила посвятить себя семье.

— Неужели за все двадцать пять лет ни одной песни не сочинили?

— Ни одной.

— Хорошо. Когда же вы снова услышали музыку?

— В туалете аэропорта Домодедово. В тот день, когда я открыла фейсбук и увидела то видео, где моя так называемая подруга занимается сексом с моим мужем, я села в такси и уехала в аэропорт. Мне хотелось тогда убежать как можно дальше. Если бы продавали билеты на Марс — я бы точно туда улетела. На входе я споткнулась, упала… Помню, что в тот момент мне ужасно хотелось плакать. Мне было себя жалко, лицо горело, но слез не было. Я побежала в туалет, чтобы умыться, чтобы охладиться. Посмотрела на себя в зеркало, и мне стало так мерзко: волосы растрепаны, глаза полны злости и обиды, руки сжаты в кулаки. Я несколько раз громко выдохнула, сполоснула лицо холодной водой и… заставила себя улыбнуться. Да, я стояла и улыбалась своему отражению через силу. И я была уверена, что выстою, выдержу и справлюсь со всеми проблемами. Я дотронулась рукой до груди и услышала, как сильно бьется мое сердце. Я — живая! Это ли не счастье? И в тот же момент я услышала музыку. Сначала дикую, тревожную, грохочущую, даже немного траурную, созвучную моему ритму сердца, но потом она перешла в другую фазу: спокойную, немного романтическую и успокаивающую. Это было прекрасно. Я снова услышала свою замечательную музыку!

— Я могу ошибаться, но, кажется, ваша песня «Я живая!» имеет именно такую последовательность: начинается с диких барабанов, а заканчивается тихой романтической мелодией?

— Да, — улыбнулась Светлана, — мне очень приятно, что вы знакомы с моим творчеством и даже знаете названия.

— Ну что вы! Эта песня – хит, сейчас она звучит отовсюду… И получается, что услышали вы ее в туалете аэропорта. И вы, конечно же, сразу бросились записывать ее? — спросил Константин Владимирович.

— Угадали. Я выбежала из туалета и помчалась в ресторан, попросила лист бумаги, ручку и стала записывать ноты. Потом до меня дошло, что я не в девяностом году, и что сейчас это можно сделать намного проще: включила диктофон и напела одну мелодию, потом вторую, третью… За час у меня было около пятнадцати разных мелодий.

— Я почему-то думал, что к вам музыка приходит сразу со словами, это не так?

— Нет. Приходит только музыка. А слова потом ложатся на нее. Но это совсем несложно и быстро.

— Как же вы объясняете себе то, что ее не было двадцать пять лет, а потом она смиловалась и вернулась?

— Я ее предала.

Зал выдохнул, люди стали перешептываться, а из рядов наперебой посыпались вопросы. Но Константин Владимирович их сразу пресек и задал свой:

— А вы помните, когда впервые услышали ее?

— Нет, к сожалению. Она с раннего детства играла у меня в голове, я постоянно что-то напевала, когда играла в куклы или когда делала уроки. Ну звучит и звучит, может, у каждого так, я же не знала.

— А у вас в семье были музыканты?

— Да, мама учитель пения в школе, бабушка тоже отлично знала музыкальную грамоту. Только вот они обе так рано ушли, что я даже не знаю, слышали они музыку или нет.

— Вы учились в музыкальной школе?

— Да, мама отвела меня, когда мне исполнилось пять. И два года до общеобразовательной школы я ходила в дополнительный класс, бабушка договорилась. Училась я там с удовольствием и в семь лет поступила в первый класс. Это было прекрасное время — мне очень легко давалась музыкальная грамота, хотя в том, что я слышу музыку, я никому не призналась. Правда, научилась ее записывать в нотную тетрадь. Отучилась еще четыре года, и мамы не стало, а отец запретил заниматься, как он говорил, «бренчанием» и продал мое пианино.

— Вы никак не могли повлиять и остановить его?

— Нет. Чем больше я плакала, тем больше синяков появлялось у меня на теле.

— И вы бросили школу?

— Нет, я ходила туда, но от отца скрывала. Придумывала дежурства в школе, дополнительные уроки. Учительница, хорошая знакомая моей мамы, меня покрывала. Так что музыкальную школу я все-таки закончила, и даже с отличием. Эта же учительница подарила мне гитару, я потом на нее перешла, но и фортепиано я не забросила. В соседнем подъезде жила подружка моей бабушки, одинокая и очень добрая старушка, и я приходила к ней играть, когда отец был на дежурстве.

— Он не замечал гитару дома, или вы ее прятали?

— Больше года мне удавалось ее скрывать от него, но потом он нашел, хотел разбить, но я стала кричать, что это подарок и он не имеет права. Точно помню, что тогда я не плакала, а, не боясь побоев, защищала свой любимый музыкальный инструмент. И отец, как ни странно, уступил. Правда стал меня заваливать домашними делами и уроками, чтобы у меня не было времени на глупости.

— Откуда в ваших новых песнях появился другой язык, английский? Где вы его изучили и когда? — спросил Константин Владимирович.

— Когда мы остались без детей, в пустом доме, мне нужно было чем-то занять свой мозг. И вот все пять лет с двух тысяча десятого по пятнадцатый год я работала и училась как ненормальная. Я каждый день вставала в четыре утра. Три часа посвящала английскому…

Константин Владимирович перебил Светлану:

— Сами? Или с репетитором?

— С учителем из Америки. Это была женщина за пятьдесят – Камелия. Спасибо ей огромное за все! Она приехала в Москву к своему сыну, американцу, который женился на русской. Мы с ней познакомились случайно, я ей сказала, что мечтаю выучить английский, мы обменялись контактами, она вернулась в Америку и позвонила мне, предложив занятия по скайпу. Я согласилась, и каждый день в четыре утра мы с ней занимались. Американское произношение ставили долго и нудно, поэтому в моих песнях почти не чувствуется русский акцент. Перевод стихов — потом, когда я написала свои первые двадцать песен, — мы тоже делали вместе, по скайпу.

— Все-таки сочиняли вы на русском?

— Да. Родной язык, ничего не поделаешь. На английском я все равно не умею думать, так что мне еще работать и работать над ним.

Константин Владимирович улыбнулся:

— Я видел ваше интервью по музыкальному каналу, у вас прекрасный английский и почти нет акцента. Кроме него, чем вы еще занимались?

— О, я бросалась на все, что только казалось мне интересным. Сначала села и записала на листочке, чем бы я хотела заняться. Тогда, если честно, в планах даже не было мыслей о работе. Мне хотелось учиться. Появилось столько свободного времени и возможностей!

К сорока годам у Светланы было только среднее образование. В начале девяностых учиться было некогда — приемная дочь и маленький сын, которыми она занималась с утра до вечера. Да и желания не было: они жили довольно бедно, еле хватало на пропитание, очень выручали деньги за аренду ее квартиры. В начале нулевых с деньгами стало лучше, но появились еще двое сыновей, за которыми глаз да глаз нужен.

А когда они остались с мужем одни, ей захотелось получить высшее образование.

Света всегда увлекалась рисованием. Почти из каждой поездки, куда они ездили всей семьей, она привозила несколько картин, на отдыхе писалось легко и с удовольствием. Поэтому первое, что она сделала, когда у нее появилось время на себя, — отправилась на поиски учителя. Но случайно попала на мастер-класс рисования эпоксидной смолой. Написав несколько картин, она увлеклась интерьерными картинами, а еще через пару месяцев открыла свою школу. Это был ее первый бизнес, который выстрелил и принес хорошую прибыль.

— Я даже не представляла себе, что могу руководить людьми и быть начальником, — засмеялась Светлана, — но когда я открыла школу рисования и стала потихоньку ее раскручивать, поняла, что у меня здорово получается. И людей я выбирала правильных, и бюджетом замечательно распоряжалась, и прибыль с каждым месяцем увеличивалась. И идеи появлялись новые. Мы решили открыть онлайн-школу, и это оказалось еще прибыльней, чем обычная. Мы проводили уроки в прямом эфире, знакомились с новыми людьми, общались, получали море удовольствия!

Запустив школу рисования и поставив руководителем сильного и ответственного партнера, Светлана решила создать собственный бренд одежды. Все происходило само собой: вроде бы случайные, но такие необходимые знакомства, которые приводили к правильным решениям и новым открытиям. Первая коллекция одежды, как говорят, выстрелила. Хотя идея была стара как мир, но те, кто был рядом, правильно продумали стратегию подачи проекта. Это были обычные, строгого покроя платья чуть ниже колена, выкроенные идеально по фигуре. Светлана сама лично их рекламировала, и клиентам, современным молодым женщинам, пришлись по душе лаконичные, но в то же время подчеркивающие сексуальность платья. Второй коллекцией были слитные купальники с вьетнамками на небольшой платформе, а третьей — яркие разноцветные спортивные костюмы. Этот бренд одежды по сей день не просто существовал, а процветал, конечно же, благодаря создателю, которая рекламировала теперь его не только в России. Два года назад Светлана открыла онлайн-магазин, и теперь ее коллекции одежды носили во всех уголках планеты.

Третий проект возник, когда Светлана поправилась на десять килограммов. И хоть это случилось из-за гормонов, которые она принимала, чтобы забеременеть, она решила открыть небольшой спортклуб. Сначала это был маленький зал, всего сто пятьдесят квадратных метров, и тренировки проходили по двум категориям: бокс и медитация. Но за год удалось расширить помещение и добавить другие виды спорта. Бизнес очень быстро поднялся благодаря правильному выбору новых и почти никому не известных видов тренировок, а также хорошо подобранному тренерскому составу.

— Я тогда поняла главное: если у тебя все сложно и даже плохо — не останавливайся, двигайся, делай хоть что-то! Самое страшное — сидеть и жалеть себя или думать, что жизнь закончена. Нет, она кончается только с нашей смертью, а все остальные смерти, оказывается, можно пережить. И уход детей тоже. К тому же я решила, что еще молода и смогу родить. Как раз к тому времени появились возможности: ЭКО.

Этот период жизни, когда Светлана решила родить еще одного ребенка, длился три года. Она не переставала учиться и работать, просто параллельно с этим не просто бегала по разным врачам и консультировалась, а активно делала все, что они советовали. Десять лет назад, когда они с Сергеем пытались зачать ребенка без помощи ЭКО, было намного проще и физически легче.

Да, случалось отчаяние, один раз Светлана от злости, когда тест показал одну полоску, перебила столовый сервиз. Но в основном все их неудачные попытки заканчивались тем, что женщина себе говорила: «Ок, не получилось в этот раз — получится в следующий». Каких только советов она тогда не слышала и чего только не перепробовала: и воздерживалась от секса, и занималась им три-четыре раза в сутки, и в позе «березка» и в позе «коленки к груди» после полового акта лежала, и правильное время зачатия рассчитывала, и спринцевалась содовым раствором. Кто-то еще советовал медитировать, гулять на природе и заниматься активным видом спорта. Но ничего из этого тогда не сработало.

Поэтому Светлана четко решила, что будет делать процедуру экстракорпорального оплодотворения. Она даже не предполагала, что перед этой процедурой пройдет больше года, в течение которых она будет сдавать анализы, проходить различные тесты, делать исследования, лечиться, потом опять сдавать анализы, и так по кругу. Когда наконец-то ввели гормоны, чтобы простимулировать развитие нескольких яйцеклеток, Светлане стало плохо: тошнило, кружилась голова, давление то повышалось, то понижалось. Ежедневные инъекции гонадотропинов были самым сложным периодом. Когда уже после них делали пункцию фолликулов, ей казалось, что она в раю: ничего не болело и голова ходуном не ходила. Но вот хороших новостей все равно не было: из одиннадцати-двенадцати яйцеклеток, которые получали эбриологи, почти все были неправильной морфологии. Максимум оставалась одна, но и она была не очень хорошего качества, хотя с ней все равно работали.

Сложней всего Светлане было в те дни, когда уже культивированный эмбрион подсаживали в матку и нужно было ждать результата. Она лежала, практически не вставая с кровати, и боясь пошевелиться и нарушить процессы, происходящие в ней, лишний раз даже в туалет не ходила. Она тщательно прислушивалась к своему организму и искала симптомы зарождающейся жизни: вот ее вроде подташнивает, а вот и голова закружилась, и огурчиков соленых захотелось…

Первая неудачная процедура ЭКО на месяц выбила из жизни женщину. Это была как очередная утрата ребенка: она же его почти чувствовала, она же его уже любила!

Но человек устроен так, что даже после самого ужасного удара он может возродиться. И Светлана возрождалась и опять принималась искать новую клинику и новых знакомых. И каждый новый врач предлагал ей сделать новые анализы, например, проверить гормоны и генетику, которые оказывались в норме. Только спустя много лет, она поняла, что врачи не боги и чудес сотворить не могут.

Всего она сделала пять ЭКО и стала экспертом в сфере экстракорпорального оплодотворения. Она легко оперировала сложными терминами, уже знала, какие ей нужны препараты, чтобы уменьшить тошноту, которая неизменно возникала после гормональной стимуляции, знала без всех протоколов, на какой день цикла делают симуляцию, а на какой — подсадку яйцеклетки. Знала, на какой день можно ожидать результата, и после пятого раза поняла, что больше не вынесет этого отрицательного результата. Сколько человек может возрождаться, каждый раз вставать с колен? Кажется, что вечно, но это не так. Вера в счастье все равно ослабевает, происходит истощение энергетических, личностных и эмоциональных ресурсов, и кажется, что ты зашел в тупик.

Она почувствовала, что сгорела и что больше так не может.

— У вас не получилось ЭКО? — спросил Константин Владимирович у Светланы. — Сколько вы сделали попыток?

— Пять. Я была разбита. Отчаялась. Кроме лишнего веса из-за неправильно подобранных гормонов у меня начались проблемы с щитовидкой, в результате волосы, моя большая гордость, стали выпадать пучками. Перепады настроения пугали даже меня: то тихая, спокойная, то мегера. Может быть, именно поэтому мои коллеги меня стали называть стервой. На самом деле — я имею в виду, без действия гормонов на мой организм — я абсолютно спокойный и адекватный человек. Мне уже было далеко за сорок, и я чувствовала себя постаревшей, измотанной и больной женщиной.

— Именно из-за ЭКО? Или заработались.

— Из-за неудачных попыток.

— Какой из трех бизнесов, которые вы подняли за пять лет с нуля, приносил вам удовольствие?

Светлана задумалась:

— Не знаю… я не думала тогда об удовольствии… мне голову нужно было чем-то занять.

— Как они сейчас поживают? — улыбнулся Константин Владимирович.

— Первые два прекрасно поживают и даже приносят мне прибыль. Вот этот костюм из моей последней коллекции, мне он очень нравится.

— И моей жене тоже, — признался Константин Владимирович, — говорит, что качество на высоте, да и дизайн таков, что скрывает все недостатки фигуры.

— И подчеркивает ее достоинства, — засмеялась Светлана.

— Согласен! — ведущий поднял обе руки вверх. — Вернемся к тому дню, когда вы улетели в Америку.

Светлана смутилась, ее веселый настрой моментально улетучился, и она слегка кивнула.

— Улетая в Штаты, вы продумывали какой-то план?

— Никакого. Но у меня были деньги на счету, а с ними всегда проще. Я просто хотела улететь подальше. Закрыться где-то и побыть одной. Но случилось так, что ко мне вернулась музыка и другого решения, кроме как принять ее и попытаться снова делать то, о чем я грезила в молодости, у меня не нашлось. И это здорово! Я не жалею об этом.

Светлана прилетела в Нью-Йорк, поселилась в гостинице и принялась писать тексты на мелодии. За месяц она написала двадцать песен. Затем позвонила своей любимой учительнице — Камелии, и они вместе перевели стихи на английский.

За этот месяц она общалась только со старшим сыном по телефону и несколько раз звонила в мужской монастырь и говорила с младшим сыном. У Светланы был номер телефона дочери, и, когда она приземлилась, первое, что сделала — отправила сообщение ей: «Марта, я в Нью-Йорке. Если есть желание увидеться и поболтать — напиши, встретимся, где тебе будет удобно».

Но Марта ей не ответила, хотя сообщение прочитала.

Света тогда только грустно выдохнула и вслух произнесла: «Чуда не произошло…»

Ночью она лежала в постели гостиничного номера и рассуждала о том, что бы с ней было, если бы не музыка, которая так своевременно вернулась в ее жизнь. Смогла бы она перенести предательство мужа? За последние семь лет ей выпало немало трудностей: смерть сына, пять неудачных ЭКО, которые она тоже считала маленькими утратами, а теперь измена.

В легенде о птице Фениксе сказано, что она сгорела дотла, а потом возродилась из пепла. Музыка, которая вернулась к Светлане, оказалась пеплом, той необходимой волшебной пылью, которая вернула ее к жизни. Конечно, одной золы бы не хватило, если бы не потенциал и сила духа, что всегда были с женщиной. Всегда есть что-то, во имя чего можно возродиться, и у Светы это была она сама! И ничего, что ей пришлось заново научиться летать.

Уже тогда она знала, что у нее все получится.

— Хорошо. Вот вы прилетели, написали свои песни, перевели их на английский, куда дальше пошли?

— Пошла в ближайшую к гостинице студию звукозаписи. План у меня был такой: запишу две-три песни. На каждую их них закажу профессиональный видеоролик. Потом выложу на свой канал в Ютуб и к себе в Инстаграм.

— Но у вас была совсем другая аудитория подписчиков, — возразил ей Константин Владимирович.

— Вы имеете в виду не музыкальная? Мне кажется, это не важно. У меня, в основном, были женщины. Песни мои тоже про женщин. Ну и главное — музыку слушают все. Те, кто увлекается модой, кто занимается спортом, кто рисует, кто худеет. У меня в одно время на канале вышло около двадцати видео о кулинарии: я пекла пироги с тортами, готовила борщ, квасила капусту. Женщины вообще всеядны и интересуются всем понемногу. И если честно, то тогда я даже не думала о том, что выйду на сцену. Я была рада, что слышу музыку и снова могу ею поделиться с людьми. Но вышло так, что, когда я пришла записывать свою первую песню «Я живая», надела наушники и встала перед микрофоном, в комнату стали приходить люди, а главный звукорежиссер кому-то позвонил, и через час в студию приехал продюсер.

— Представляю, как вы обрадовались! Вот она — слава, на подходе.

— Что вы! — засмеялась Светлана. — Я испугалась! Вспомнила, как меня облапошил мой первый продюсер, как забрал все мои песни и выдал за свои, как их потом пели другие певицы… Нет, я очень испугалась и по этой причине заявила продюсеру, что ничего с ним не планирую и вообще… не собираюсь отдавать свои песни.

— Он, наверное, удивился?

— Еще как! За ним бегают, его за руки на улице ловят, просят послушать их треки, а тут приехала русская женщина и говорит: мне ничего от вас не надо, идите своей дорогой и не трогайте меня, — Светлана засмеялась.

— Что же было дальше?

— Они узнали, в какой гостинице я живу, и пришли на следующий день вечером. Рассказали про условия работы с ними, если я решусь, попросили прослушать еще несколько песен. Им все очень понравилось, и через две недели они предложили мне контракт. Я уже к тому моменту успокоилась. Все же мне не шестнадцать лет и жизненного опыта побольше. В этот раз я решила все сделать правильно: наняла юриста, который прочитал мой контракт и подправил его так, как было выгодно мне. А главное, безопасно. И мы начали работать.

— Всего вы написали три альбома.

— Да. «Смерть», «Возрождение» и «Жизнь».

— Как так получилось, что песня «Я живая!», которую вы написали первой в туалете аэропорта, попала только в третий альбом?

— Так решил продюсер. И он настоящий профессионал в своем деле, поверьте мне. Именно он принял это решение, и сейчас я с ним согласна. Хотя поначалу была против. Мне очень хотелось, чтобы первой вышла песня «Я живая!», но он оставил ее на десерт. Тут есть своя философия: когда выстреливает первая сильная песня, то все ждут от тебя что-то еще больше. А лучше нет. Эта самая лучшая. И многие расстраиваются.

— Я уверен, что вы напишете еще лучше, чем «Я живая!».

— Надеюсь!

— Вы очень интересно рассказываете и у меня сложилось впечатление, что у вас это так легко вышло, и не было ни единой сложности. Это так?

— Что касается музыки, то да, все получалось идеально. А вот с моей гибкостью, — она прикрыла лицо рукой, как будто ей было стыдно об этом говорить, — были большие проблемы. Тогда в конце восьмидесятых я выходила на сцену, ставила ноги на ширине плеч, закрывала глаза и пела. Сейчас так нельзя: людям нужен драйв и шоу. Меня попросили подвигаться, и я продемонстрировала поломанного буратино, — Светлана засмеялась, — это было так смешно, у меня в телефоне есть это видео, я его часто просматриваю, когда нужно поднять настроение.

— И вы принялись учиться танцам? — предположил Константин Владимирович.

— Да, и еще растяжкой. За три месяца ежедневных, довольно изнурительных тренировок, я скинула все свои лишние килограммы. Чуть позже уже появились мышцы и кубики, о которых мечтает сейчас каждая девушка и я села на шпагат.

— В вашем шоу был воздушный номер на канатах. Вы не боитесь высоты? И понравился ли вам этот опыт?

— Высоты не боюсь, страшно не было, только иногда сердце екало, если резко отпускали или поднимали.

— Расскажите о своих планах, пожалуйста, — попросил ведущий у Светланы, — вы дали три концерта в Нью-Йорке, можем ли мы надеяться, что увидим вас в «Олимпийском» или в Кремле?

— Я об этом еще не думала. Прошел только месяц со дня последнего концерта.

— Но вам понравилось быть на сцене?

— Да, очень. Это невероятная энергетика, чистый кайф.

— Спасибо вам, Светлана, за ответы, сейчас у меня есть несколько вопросов к Сергею.

Ведущий сделал несколько шагов по подиуму. На экране замелькали фотографии книг.

— Сколько романов вы написали? — спросил Константин Владимирович у своего гостя.

— Написал около сорока, — улыбаясь, ответил Сергей, и, видя удивленный взгляд ведущего, дополнил, — но издали пятнадцать.

— Где же остальные двадцать пять?

— Они не нравятся мне. Скажем так: они не доведены до ума, или до того состояния, чтобы я мог их явить миру.

— Что вам мешает довести их до ума?

— Мой перфекционизм в этом ремесле.

— Как он проявляется, можете рассказать?

— Например, в одном мне не нравится окончание романа. Я считаю, что оно должно быть другим, а каким придумать не могу. Или в другом, например, я перечитываю рукопись и понимаю, что не интересно. А как исправить, не знаю. Возможно, когда-нибудь я доберусь до всех текстов и все переделаю, но сейчас мне этого не надо.

— Да, наверное, вам все же этого не надо. Скажите, пожалуйста, вдохновение обязательно для писателя?

— Конечно нет. Это моя работа и я должен делать ее ежедневно.

— А если не пишется? Бывали у вас такие моменты?

— Да, такой период был, когда я был влюблен, а на мои чувства не отвечали. Голова совсем не соображала, я не мог сосредоточиться ни на чем.

— Вы имеете в виду вашу любовь к Светлане? — спросил Константин Владимирович.

— Да.

— Что же вы делали? Как решили вопрос?

— Я тогда не писал. Ждал. И добивался любимой женщины.

— Последние пять лет у вас нет новинок. Снова не пишется? Или вам надоело быть писателем, и вы переквалифицировались в интервьюера?

— Нет, писать не надоело. Я люблю это дело. И пишу сейчас.

— Как пришла идея сделать свою программу, приглашать людей и интервьюировать их?

— Все родилось с Живого Журнала, который я завел в начале нулевых. К две тысячи пятому году у меня уже была большая аудитория, и я стал зарабатывать на рекламе. Чтобы компенсировать раздражение читателей, которое возникало из-за рекламных постов, я попытался сделать свой блог увлекательней и стал брать интервью у знаменитостей, с которыми был знаком лично. Сначала это были такие же блогеры, как я, из Живого Журнала, но всем было интересно — мы крутились на одной кухне. Потом появился Инстаграм. Короткие видео-опросы принесли мне подписчиков. Можно сказать, что именно тогда я и раскусил эту тему и решил перейти на нее.

— Вам эта тема интересней, чем писательство?

— Обе мои. Это как спрашивать, что вкусней, рыба или овощи? И то, и то, и желательно вместе, — засмеялся Сергей.

— Но книги не принесли вам большие деньги?

— Первая, «Кнут и пряник», принесла. Последующие просто поддерживали меня на плаву. Но, безусловно, на блогерстве я очень быстро поднялся. Середина нулевых была самыми продуктивными годами, да и тема, о которой писал, — путешествия — вызывала массу откликов. За эти два года я не только заработал хорошо, но мы с семьей побывали более чем в тридцати странах.

— Я помню ваши отчеты по Африке. Не страшно было?

— Нет. Замечательное было время, я очень скучаю по нему.

— Я знаю, что из-за трагедии, которая случилась с вашим приемным сыном, вы перестали путешествовать. Но прошло уже десять лет. У вас не было мыслей…

Сергей перебил ведущего:

— Если только для собственного удовольствия — да, конечно, были. Но для заработка — нет. Эта тема была интересна тогда, в две тысячи пятом году. Сейчас столько блогеров-путешественников развелось!

В основном семья Ланских путешествовала с младшими сыновьями. Марта не хотела пропускать занятия в институте, а Никита готовился к выпускным экзаменам в школе. Но все же в одну поездку они поехали вместе, полной семьей. Это было путешествие в Южно-Африканскую Республику. Целую неделю они провели вместе, и счастливы были все! Больше всего их поразил Кейптаун. Он показался им настолько странным, что они даже не знали, как реагировать: до этого они побывали в Центральной Африке и хорошо представляли себе, как она выглядит изнутри, но этот расслабленный город у океана был совсем другим. Он был больше похож на европейский, если бы не пингвины на пляжах, морские котики, разгуливающие по набережным, и лемуры, отбирающие еду прямо из рук путешественников. Это была какая-то особая красота — дерзкая, интригующая, волшебная.

Несколько часов они поднимались на Столовую гору и испытали массу удовольствия. Вид сверху завораживал! Эта гора, похожая на огромный каменный стол, была главным местом силы города. Они попали туда в облачную погоду и, взявшись за руки, стояли в облаках и наслаждались: воздухом, красотой, которая просматривалась внизу, городом с его холмистым рельефом и тем, что они вместе и счастливы. Даже Марта тогда вела себя безукоризненно: не капризничала и нормально общалась и с приемной мамой, и с братьями.

Один из дней они провели на винных фермах: угощались божественными нектарами, которые много лет назад тут пили герцоги и короли. Во время экскурсии с дегустацией они попробовали пять разных вин, горячий, только что испеченный хлеб и вкуснейший сыр. Мальчишки были без ума от башни, построенной для коз, которые и снабжали молоком эту местную сыроварню. Башня представляла собой многоэтажное строение, сооруженное из кирпича со спиральной деревянной лестницей снаружи, ведущей наверх. Лестница была довольно широкая и позволяла козам с легкостью подниматься и спускаться, минуя друг друга.

Вечерами в старом порту, они ужинали, любуясь розово-сиреневыми закатами.

То путешествие принесло Сергею не только удовольствие, но и новых подписчиков в его Живом Журнале. Он впервые опубликовал не только фотографии достопримечательностей, но и своей семьи: жены, на фоне заката, дочери верхом на страусе, сыновей, пытающихся погладить пингвинов, и себя — счастливого и довольного.

Также он понял, что его блог должен быть насыщен и обычной жизнью, и впоследствии стал делиться с подписчиками фотографиями из обычной жизни, подписывая их: «Вот, жена испекла шарлотку. Кому рецепт?». Его хвалили, писали восторженные комментарии: «Какая у вас красивая жена!». А он млел от счастья.

Наконец-то наступило прекрасное время, когда его семья ни в чем не нуждалась и он мог позволить себе все.

— На чем сегодня зарабатывает писатель? — спросил ведущий у Сергея, а на большом экране замелькали фотографии его яхт-клуба.

— Все на том же: пишу.

— Вы имеете в виду свой блог и Инстаграм?

— Да, также статьи на популярных сайтах, реклама в программе, которую я веду на Ютуб-канале.

— А яхт-клуб, который вы приобрели?

— Там небольшие деньги. Он в основном, для удовольствия.

— Нам ожидать новую книгу? — спросил Константин Владимирович.

— Да. Неделю назад подписал контракт с издательством. Должна выйти через месяц-два.

— Как называется роман?

Сергей еле заметно улыбнулся и отмахнулся.

— Чуть позже узнаете…

Он не хотел отвечать на этот вопрос. После встречи с Константином в пабе Сергей засел за новый роман, который назвал «Я хочу быть с тобой» и почти закончил его, не хватало только яркой концовки.

Константин Владимирович понимающе кивнул и подытожил:

— Ну что ж, тогда на этом блог о творчестве можно считать закрытым. Встретимся после рекламы и поговорим о коммуникации, общении и близости.

Из множества слов не сложить прикосновения

Константин Владимирович стоял посреди зала и ждал, когда утихнут овации. Зал затих, свет приглушили, и он, обращаясь в камеру, сказал:

— Наш следующий блок посвящен близости. Кто-то скажет, что эта тема слишком откровенная, чтобы обсуждать ее на всю страну, но на самом деле все и так видно. Близость в паре — это реальность, которую могут наблюдать все. Близость — это не о том, что происходит с супругами, когда они закрывают двери в спальню, это то, как они коммуницируют. То, как в действительности происходит их общение, и указывает на степень близости в паре. Это возможно скрыть за одним снимком, но, когда их тысяча, супругам вряд ли удастся спрятать это.

Он повернулся к героям и продолжил:

— Все мы пользуемся двумя методами: цифровой коммуникацией — это слова, подлежащие истолкованию, и аналоговой — это наши интонации, жесты, позы. В парах, которые ладят друг с другом, речь и мимика расшифровываются легко. Давайте сначала посмотрим на несколько ваших фотографий.

На экране появилась картинка, где Светлана сидит на коленях у Сергея, он ее крепко обнимает, а она улыбается.

— Человек, если он этого хочет, может контролировать свои слова. Но вот жесты сложно держать под контролем. Тело лгать не умеет. Когда девушка садится на колени к партнеру, то это самый явный признак хороших сексуальных отношений. А еще эта поза говорит о том, что она зависима от него, но только потому, что она сама этого хочет. Посмотрите на расслабленное положение рук и интимный наклон головы. Перед вами единомышленники во всем, и они безоговорочно доверяют друг другу.

Ведущий указал рукой сначала на фотографию, а затем спросил у Сергея:

— Вы были счастливы в этот день?

— Да, очень!

Сергей прекрасно помнил тот день — 23 февраля, спустя почти два месяца, как они со Светланой поженились. Они отмечали этот праздник у его друзей на даче. Они уже знали, что у них будет ребенок, настроение у обоих зашкаливало, счастье, как непослушное дрожжевое тесто, вылезало из-под крышки. Они тогда действительно не могли контролировать свои эмоции: постоянно целовались и обнимались. И еще говорили друг другу о любви.

Ведущий обратился к Светлане:

— Вы помните этот день?

— Конечно, на даче у друзей Сергея.

— Какие чувства помните с того дня?

— Любовь. Огромную, всепоглощающую. И счастье. Помню, что меня тогда распирало от счастья.

— Отлично. Давайте посмотрим второе фото.

На экране снова были Сергей со Светланой. Но уже на кухне.

У девушки немного грустное лицо.

— Светлана положила руку на плечо мужа, а он обнял ее за талию. Такой жест называется «сигнал связи» и означает, что люди крепко привязаны друг к другу, даже несмотря на то, что вы оба устали и лица у вас грустные, вы все равно вместе, в согласии и всегда можете пойти навстречу партнеру. Эта поза означает, что вы всегда можете положиться друг на друга и подставить свое плечо.

Сергей кивнул. Это действительно было так. Пройдет всего неделя-две, и Светлана не задумываясь бросится под пули, чтобы спасти его. Да и он по-прежнему был готов за нее отдать все на свете.

На экране появилась третья фотография, и Константин Владимирович прокомментировал ее:

— Светлана положила руку на грудь мужа и смотрит на него с надеждой. Сергей же ее обнимает, и это говорит о том, что он может и будет защищать ее. Ваши жесты говорят, что вы идете шаг в шаг и сфокусированы на друг друге. Это признак сбалансированных отношений, где есть поддержка и внимание. Единственный жест, который мне тут не понравился, — Сергей держит вторую руку в кармане, а это почти всегда знак беспокойства или смущения. Вы были чем-то взволнованны тогда? — ведущий посмотрел на героя передачи.

— Это было через пару месяцев, когда не стало наших лучших друзей и мы усыновили Данилу. Если честно, то да, время было сложное. Я понимал, что должен был взять этого мальчика, но в душе не сразу смирился с этим.

— Тогда все сходится. Ваша жена была не против усыновления и поэтому так с надеждой смотрит на вас.

Светлана еле заметно кивнула и вспомнила то непростое время, когда понимала, что никак по-другому они поступить не могут, но завести эту тему про усыновление боялась. Хотела, чтобы Сергей заговорил первый, надеялась, что все решится само собой. Как, впрочем, и вышло. Они никогда не обсуждали усыновление Данилы. Этот мальчик просто появился в их доме и остался… на десять лет.

На четвертой фотографии, что появилась на экране, была вся семья: Света с Сергеем посередине, их за ноги обнимают младшие сыновья, старший Никита тянется поцеловать маму, а возле отца стоит дочь Марта.

— Я так понимаю, что это фото из ЮАР, когда вы путешествовали всей семьей, — прокомментировал Константин Владимирович, — и ваши позы тут тоже о многом говорят. Вы почти всем корпусом повернуты друг у другу, при этом ваши руки крепко переплетены, что говорит о стремлении быть как можно ближе. Вообще плотный контакт «ладонь в ладонь» говорит об очень глубинной связи, о том, что супруги с сильной душевной близостью. Младшие мальчики держатся за вас, и это понятно, им очень нужны родители и их любовь, старший сын тоже нуждается в ласке и даже не скрывает этого. А вот дочь… даже рядом с отцом она держит расстояние. Некоторые психологи уверены, что нам не удается выразить и половины того, что по нашему мнению, должно быть на лице. Зато мы иногда демонстрируем то, чего не осознаем. Например, за ухмылкой часто скрывается попытка показать себя милым, безобидным и достойным симпатии существом, но вот губы — слабое место и они рассказывают больше, чем мы хотим о себе поведать. Посмотрите на губы Марты. Когда вы все улыбаетесь и выражаете счастье, ее губы поджаты. Это говорит о внутренней скованности, так она демонстрирует желание скрыть свои чувства под маской безразличия.

Именно так и вела себя Марта в то путешествие: она не выражала никаких эмоций, даже когда каталась верхом на страусе. Мальчишки верещали от удовольствия, старший сын любовался природой и постоянно восхищался ею, Светлана с Сергеем в основном были в восторге от зверей, которые свободно гуляли по Крюгер Парку. Только Марта выражала полное безразличие к происходящему, хотя ее никто не заставлял ехать — сама предложила.

— И последнии два фото, — прокомментировал Константин Владимирович и указал рукой на экран.

Эта было на открытии спортивного клуба Светланы. На фото она была с Сергеем, тогда им долго пришлось позировать перед репортерами и журналистами.

— На фото слева Светлана положила руку мужу на грудь. Как правило, такой жест демонстрируют женщины, и он говорит буквально: «Он мой!», и адресован он в первую очередь потенциальным соперницам. Подскажите, пожалуйста, вы уже были тогда знакомы с той девушкой… — Константин Владимирович пытался подобрать слово, но Светлана ему помогла:

— Виолеттой? Да, она тоже была на этом мероприятии. Это открытие моего спортивного клуба, а она была его директором.

— Вы уже тогда почувствовали что-то… Может, она проявляла знаки внимания к Сергею?

Светлана задумалась и слегка пожала плечами:

— Я не помню… но возможно.

Но вдруг она вспомнила и затараторила:

— Точно! Там на подносе лежали пирожные, она взяла одно, сняла ягодку и предложила ее моему мужу.

— Вам это не понравилось?

— А кому бы такое понравилось? — удивленно спросила Светлана.

— Согласен, никому. И что сделал Сергей? Взял ягодку из ее рук?

— Нет. Он сказал, что не любит сладкое.

— Что на самом деле было неправдой?

— Да. Он солгал, — согласилась Светлана.

— Наверняка для того, чтобы она от него отстала? — предположил Константин Владимирович.

Светлана пожала плечами:

— Возможно…

— Подскажите, пожалуйста, а в вашей семье были значительные теневые зоны — темы, на которые вам трудно или невозможно было разговаривать? Например, вы могли сказать своему мужу, что ревнуете его?

Светлана задумалась и после небольшой паузы ответила:

— Когда я ревновала Сергея, я начинала искать проблемы в себе.

— Зачем? — не понял Константин Владимирович.

— Мне казалось, что если он смотрит на другую женщину, то со мной что-то не так…

— Посмотрите на фотографию справа. Наверное, это фото было сделано после того, как Виолетта предложила вашему супругу ягодку с ее рук, и он явно почувствовал себя виноватым. Он буквально хватает вас за предплечье и пытается прижать к себе. Он претендует на вас, как на «свое», и не понимает, почему вы отдаляетесь от него. Ваше бедро отклонено в сторону, а руки скрещены. Вам некомфортно. Вам плохо. Я прав?

Светлана кивнула.

— Но в то же время ваш задранный вверх подбородок показывает степень уверенности в себе и то, что вы не собираетесь даже говорить с партнером на эту тему. Почему?

— А что я должна была сказать? — глаза у Светланы вспыхнули огнем.

— Хотя бы то, что вам не нравится эта девица, что вы не приветствуете то, что она так интимно попыталась покормить вашего супруга с руки, что вы ревнуете его потому, что очень любите. Что вы боитесь его потерять.

Женщина замолчала и только удивленно смотрела на ведущего.

— В здоровых отношениях, — продолжал Константин Владимирович, — оба партнера понимают, что каждый из них сделал выбор в пользу другого, и этот выбор не надо доказывать — он есть по умолчанию. Но также в здоровых отношениях может быть и ревность, и если жене не понравилось, что к ее мужу пытаются приставать, она должна выразить свое недовольство. Ваш супруг тогда поступил правильно — он отклонил ее предложение. Но чтобы и он понял, что вам неприятна была эта ситуация, вы могли бы показать, что по-прежнему любите его, а не обижаться. Тем более обижаться на что? Он поступил правильно. И вы скорее оскорбились именно поведением Виолетты, но отразилось это почему-то на обиде к Сергею. Я прав?

Светлана виновато кивнула и еле слышно вздохнула.

Ведущий подошел ближе к герою передачи и спросил:

— Сейчас мы поговорим о близости, Сергей, что для вас означает слово «близость»?

— Вы имеете в виду секс? — не понял мужчина.

— Каждый человек имеет в виду что-то свое. Я же просто спрашиваю: что для вас означает слово «близость»?

— Это что-то прекрасное и теплое между любящими людьми.

— Она возможна между незнакомцами?

— Нет, — ответил Сергей резко, — между партнерами должно быть тепло, нежность, доверие и, наверное, безопасность.

— Она может быть на расстоянии?

Сергей задумался, но почти сразу ответил:

— Да.

Константин Владимирович кивнул и подошел к Светлане:

— Что для вас означает слово «близость»? — Это когда человек впускает в свое пространство другого человека.

— Прекрасная интерпретация. Вы были близки с мужем?

— Несомненно.

Пусть Светлана и не сразу впустила Сергея в свою жизнь, но, когда она его узнала и полюбила, — сомнений не возникло: он — ее человек. Навсегда. Для Светланы близость выражалась в том, что они понимали друг друга без слов, и ей никогда не было жалко времени, которое они проводили вдвоем. Даже когда молчали и каждый читал свою книгу или занимался делами — они ощущали друг друга. И еще она чувствовала себя с ним в безопасности, знала, что он всегда поддержит, примет ее любой и решит все проблемы.

Константин Владимирович сделал два шага назад от героев, так, чтобы они оба видели его, и обратился к ним:

— Были ли у вас правила или внутренние желания, что вам обязательно нужно было побыть наедине с собой? Светлана?

Женщина задумалась, поправила локон волос и ответила:

— Иногда мне нужна была тишина. Я, например, не могу читать книгу, когда фоном работает телевизор.

— То есть если Сергей сидел рядом и молчал, то вы легко могли читать и вам не нужно было уединение?

— Да. Я вообще не очень люблю быть одна.

— А сейчас это изменилось? Вам пришлось по душе одиночество?

— Нет. Это точно не мое. Сейчас я просто с ним мирюсь. Это вынужденная мера.

— Сергей, а вам нужно было иметь уединение с самим собой?

— Только когда я работаю. Если кто-то находится в комнате, даже если просто сидит и молчит, я не могу работать. Отвлекаюсь.

— Спасибо за ответы, и еще один последний вопрос, обоим. Мы не будем говорить на эту тему, она слишком интимная и если вдруг возникнут вопросы, то их надо решать со специалистом в этой области, я же просто попрошу оценить вашу сексуальной жизнь. От единицы до десяти, где десять — максимально прекрасная.

Светлана немного смутилась и опустила голову, тогда ведущий посмотрел на мужчину и спросил:

— Сергей?

— Девять-десять. Меня устраивало абсолютно все в этом вопросе.

— Светлана?

— Меня тоже. Десять из десяти, — ответила женщина.

— Ну что ж, прекрасно! Тогда мы обязательно с вами увидимся через несколько минут. Наш новый блок называется: «Проблемы на стол!». Не переключайтесь!

После ярких встреч всегда остаются раны

Раздались аплодисменты, ведущий вышел на середину зала и, глядя в камеру, сказал:

— Я приветствую всех присоединившихся к нам, а также тех, кто с нами с начала передачи. Сегодня у меня в гостях бывшие супруги, — он обернулся к гостям и, показав на них рукой, представил: — Светлана Успенская и Сергей Ланской!

Зазвучали позывные программы, и гости в студии снова захлопали в ладоши.

— Сейчас нас ждет самый объемный и сложный по накалу блок, который называется: «Положите свои проблемы на стол».

Константин Владимирович встал боком к гостям и продолжил:

— У меня нет готового решения. Но есть советы, которые помогут сориентироваться или подтолкнут вас. И если говорить о главной проблеме, из-за которой произошел разрыв, то это будет неверный ход. Измена, которая произошла в вашей семье, — это призыв к действию. Тот ядерный взрыв, который произошел из-за измены, возможно, был необходим, чтобы уничтожить старые конструкции и на их месте возвести новые — более здоровые, сознательные и зрелые. Для обоих партнеров. То есть я хочу сказать, что, возможно, не в измене было дело, а в том, что ваша семейная конструкция пошатнулась и ее нужно было менять, а измена просто спалила все дотла. Но действительно ли главной причиной распада вашей семьи является она?

Ведущий резко перевел взгляд на героиню программы и спросил:

— Светлана, что такое счастье?

— Это такое состояние, когда на душе тепло и радостно, — сразу же ответила женщина.

— Сергей, что такое счастье? — обратился ведущий к герою программы.

— Это гармония во всем.

— Может ли быть человек счастлив постоянно, каждую минуту? — снова обратился Константин Владимирович к своим гостям.

— Я много об этом думал и даже писал, — признался Сергей. — Мне кажется, что все зависит от человека. Но на самом деле у любого человека в любой момент времени есть повод быть счастливым. Вопрос нашего счастья или несчастья лишь в том, на чем мы делаем акцент. Мы можем искусственно раздуть масштабы негативного, например, а позитивное принять как должное. И это касается любой сферы. Суп пересолен? Это плохо, у нас может испортиться настроение, но салат вкусный — и это прекрасно! Мы можем съесть салат и уже не будем голодны. То есть все зависит от человека и того, как он смотрит на ситуацию.

— Вы все-таки чаще бывали счастливы или несчастливы? — спросил его ведущий.

— Я почти всегда пребывал в прекрасном состоянии эйфории, — засмеялся Сергей.

— Светлана, а вы как думаете, можно ли быть счастливым каждую минуту?

— Я согласна с мнением Сергея. Именно так я всегда себя и успокаивала, когда сталкивалась с трудностями: сразу же пыталась найти если не плюсы в этой трудной ситуации, в которую попала, то просто что-то, что меня бы обрадовало.

— Ладно. Тут вы меня чуть обхитрили и не ответили, как бы мне хотелось, но ничего, справимся и без четкого определения счастья. У вас на столиках лежат пять цифр — от единицы до пяти. Сейчас мы вашу жизнь поделим на годы. На пятилетки. И я попрошу вас оценить каждую по пятибалльной системе.

Константин Владимирович подошел к экрану, где замелькали фотографии героев, а наверху большими цифрами были указаны года.

— 1990-1995 годы. Берем только это время. У вас родился старший сын, вы удочерили Марту. Первые годы совместной жизни считаются самыми сложными, на них приходятся кризисы первого года, трех и пяти лет. Двадцать процентов разбегаются после года совместной жизни. С каждым годом браки становятся короче. Большинство пар даже не преодолевает десятилетний рубеж. Кризис первых лет отношений — это процесс разделения зон влияния и ответственности в паре, иногда его называют «борьбой за власть», в эти годы пишется Конституция вашего семейного государства. Вспомните, как вы жили эти пять лет, и вспомните, что вы мне говорили про любовь. Светлана сказала, что любовь — это желание целовать, Сергей — держаться за руки. Теперь я попрошу проанализировать и поднять табличку с цифрой. Насколько вы любили друг друга в эти годы?

Светлана и Сергей, не задумываясь, практически одновременно подняли таблички с цифрами «5». Раздались аплодисменты, и Константин Владимирович, улыбаясь, поспешил объяснить зрителям реакцию зала.

— Дорогие телезрители, хочу напомнить вам, что наши герои не видят друг друга и так же не в курсе, какую из табличек поднял их партнер. Но по реакции зала нетрудно догадаться, что они оценили свою любовь одинаковым количеством баллов и, главное, — максимальным.

Светлана облегченно выдохнула. Нет, она была уверена, что эти первые пять лет их семейной жизни Сергей любил ее, но проблемы с Мартой очень напрягали. С мужем они совсем не ссорились, но напряжение чувствовалось. Свете приходилось метаться меж двух огней, и все проблемы, которые возникали с приемной дочкой, она решала сама. Но даже когда у нее не получалось урегулировать конфликт, Сергей ее не упрекал и никогда не пытался поучить уму-разуму. Она чувствовала его любовь и заботу ежедневно. А какое огромное удовольствие принесло ей рождение сына! Она целовала его маленькие пяточки, вдыхала аромат его макушки и умирала от счастья. «Я любима, я люблю, а все остальное — просто мелкие проблемы, которые есть у всех», — так успокаивала себя Светлана и всегда настраивалась только на позитив.

В начале девяностых, когда Сергею платили мало, а в магазинах ничего не было, Света очень переживала, что не может организовать мужу достойный обед, где было бы первое блюдо, второе, компот и десерт. Как ей хотелось стать настоящей хозяйкой, научиться вкусно готовить, но почти всегда не хватало нужных продуктов для обыкновенного борща или рагу. И хоть муж всегда хвалил ее стряпню, она чувствовала, что все равно он достоин лучшего.

В их первый семейный ноябрь они отмечали день рождения отца Сергея. Жили его родители в двухкомнатной квартире на Тульской, там же, на маленькой кухне они и собрались отметить юбилей. Где-то в середине торжества в дверь позвонили и Сергей пошел открывать. Света заметила, что мужа долго нет, пошла за ним и стала свидетельницей неприятной ситуации: на пороге стояла яркая, красивая, очень эффектная брюнетка и пыталась прорваться на кухню:

— Я просто поздороваюсь с твоими родителями и поздравлю твоего отца с днем рождения.

— Жанна, очень тебя прошу — уходи, — тихо просил Сергей.

Девушка увидела Светлану и сначала с интересом, а потом разочарованно посмотрела на нее и, засмеявшись, запрокидывая голову, спросила:

— Вот на это ты меня променял?

Честно говоря, Света в тот вечер действительно выглядела неважно, Никита всю ночь не спал, час назад срыгнул на нее, и ей пришлось снять свою блузку и надеть старомодную кофточку свекрови. Да и Марта нервы потрепала перед выходом — не хотела надевать новое платье, так и поехали в старом джинсовом сарафане. Глаза у девушки были усталые, ей так хотелось угодить свекру, что она испекла ему торт и сделала любимые салаты: оливье и сельдь под шубой. Деньги на продукты копила несколько месяцев и закупала необходимое заранее, по блату.

Света похлопала мужа по плечу, кивнула и ушла на кухню.

Он вернулся быстро, видимо, Жанне хватило обидеть молодую жену бывшего кавалера и она ушла.

Сергей выглядел виновато и потом долго извинялся и просил все забыть, говорил, что она самая красивая, любимая и лучшей на свете просто нет. Светлана устало кивала, конечно же, не веря ни единому ему слову, и мечтала, что когда-нибудь она тоже сделает себе прическу, макияж, маникюр и, может, тогда почувствует себя красавицей. А пока… пока будет довольствоваться тем, что у нее есть: виноватым мужем и детьми. Ну а что, совсем не плохое трио.

Сергею же первые пять лет семейной жизни дались очень сложно. Самый большой страх, который не оставлял его ни на минуту, что Светлана соберет вещи и уйдет от него. С Мартой она совсем не ладила. Девочка не хотела ее принимать, поначалу категорически отказывалась оставаться с ней в одной квартире и пыталась сделать все, чтобы быть рядом с Сергеем. Этому нужно было положить конец как можно раньше, но девочка умело пользовалась любовью Сергея и, как говорится, «вила из него веревки».

В очередной раз устроив скандал, она упала на пол и стала кричать, что она «не останется дома с тетей». Марта дрыгала ногами и, обливаясь слезами, продолжала стоять на своем:

— Я пойду с тобо-о-о-ой!

Сергей резко поднял ее на ноги и сказал:

— Ты будешь сидеть дома с мамой! Все, разговоры закончились! — и, надев пальто, вышел из квартиры, закрыв за собой дверь на ключ.

Никите тогда было всего четыре месяца, и Света разрывалась между ним и дочкой, которая делала все назло и никак не хотела принимать приемную маму. Впрочем, и к маленькому брату она относилась так же: брезгливо, как будто это грязный мешок с картошкой, а не симпатичный маленький мальчик.

У Сергея сердце разрывалось, когда он видел, как Света пытается угодить дочке, а та ни в какую ее не принимает. И ведь сколько терпения было в этой хрупкой девушке! Ей же было всего двадцать, а мудрости и выдержки как у взрослой женщины.

Он разговаривал с Мартой, пытался объяснить ей, что они семья, иногда грубо реагировал на ее истерики, но поделать ничего не мог. Ну не отдаст же он ее назад в детский дом? Это же каким монстром надо быть, чтобы отказаться от девочки, только потому что у нее сложный характер! Нет, она обязательно полюбит и Свету, и брата, ей только нужно немного времени…

Это были сложные пять лет для писателя, который вдруг стал никому не нужен. Даже статьи в газеты, за которые платили копейки, брали с трудом. Сергей ничего другого не придумал, как искать подработку, например, грузчиком, но об этом не сказал жене, потому что один раз он только заикнулся, но Света высказалась категорически против «этой дурацкой идеи»:

— Ты писатель от Бога! Как тебе в голову пришла идея работать грузчиком? Попробуй в другом издательстве найти работу.

И Сергей пошел по издательствам и действительно кое-что нашел: ему предложили писать эротические рассказы для журналов, а также редактировать чужие тексты, тоже эротического характера. Платили за это мало, а кормить двоих детей было нужно каждый день. Да и молодой жене хотелось купить новое пальто, сапожки и флакон духов. Правда, она постоянно смущалась и твердила, что ей ничего не надо. Но Сергею так хотелось дать ей больше, он мечтал, что когда-нибудь обязательно купит ей бриллиантовые серьги, колечко и часики. И свадьба у них будет. Однажды Света листала журнал, принесенный Сергеем из редакции, и, засмотревшись на девушку в свадебном платье, призналась, что тоже хотела бы надеть белое платье и фату.

— Давай на наш юбилей — пять лет — сыграем свадьбу? — предложил Сергей.

— Там у нас деревянная свадьба будет, — засмеялась Света. — Не хочу, давай на десять лет? Там розовая будет. Я куплю себе белое платье, ты подаришь мне огромный букет розовых пионов, мы пригласим друзей, прихватим наших детей, их к тому времени будет пятеро, не меньше, и отгуляем самую веселую свадьбу на свете!

Когда они поженились, Сергей считал себя счастливчиком: на его чувства ответила самая лучшая девушка в мире. Но когда они стали жить вместе, когда появились первые трудности, он убедился, что большего счастливчика, чем он, нет: его жена каждый день его приятно удивляла и он все сильней влюблялся день за днем.

Когда случались безденежные дни, а иногда и недели, она никогда не позволяла ему усомниться в том, что это временно, и в том, что если они на ужин съедят жареную картошку без мяса или рыбы, ничего страшного нет:

— Ну ты что?! Мы с отцом неделю до его зарплаты сидели на гречке с чаем, а когда она заканчивалась, переходили на хлеб или сухарики. А жареная картошка вообще деликатесом считалась, мы ее и не готовили никогда.

Она умела его утешить, успокоить, настроить на позитивную волну и всегда говорила, что он самый лучший в мире муж и что ей очень повезло!

А он обнимал ее и думал о том, что она достойна лучшего, но он ее все равно никогда никому не отдаст.

— Ну что ж, отлично, идем дальше, — предложил Константин Владимирович, сделал несколько шагов по сцене и посмотрел на свой листок:

— 1995-2000 года. Вы прожили вместе кризис семи лет. Это сложный экзистенциональный кризис пары, связанный с глубинными вопросами и поиском смыслов. Кроме того, жизненные циклы подчиняются и глобальным законам, и каждые семь лет пара пересматривает свое отношение к «вечным» вопросам в их индивидуальной жизни. Также каждые семь лет пара должна найти собственные смыслы жизни. «Семилетку» можно сравнить с депрессией: она подкрадывается тихо и незаметно, часто не провоцируя острых конфликтов вначале, а медленно поглощая отношения, высасывая из них радость и погружая пару в рутину «серых будней». Давайте вспомним, что произошло с вами за эти пять лет? У вас родился второй сын. У Сергея были неудачные попытки в бизнесе. Вы потеряли своих друзей и усыновили мальчика, их сына. И еще с вами произошло событие, которое стоит упомянуть: вы оба получили ранения и жизнь Светланы находилась на волоске.

На большом экране появились новости прошлых лет, и диктор, Татьяна Миткова, делилась с телезрителями горячими событиями:

— Только что у подъезда своего дома были тяжело ранены известный писатель Сергей Ланской и его супруга. Оба находятся в тяжелом состоянии в городской клинической больнице Бахрушиных.

Возле больницы стал собираться народ, люди возмущаются, будем держать вас в курсе событий.

Константин Владимирович подошел к Сергею:

— Вы успели почувствовать страх, когда перед вами выставили оружие?

— Да. Жуткое ощущение, но как описывают в книгах, что вся жизнь перед глазами пролетает, не было.

— А о чем думали?

— Не было времени думать, это миллисекунда. Но я успел за эту миллисекунду укрыться принтером, который был у меня в руках. Правда, от второй пули спрятаться не удалось.

— Вас спасла Светлана. Вы признаете это?

— Конечно.

Константин Владимирович подошел к гостье программы:

— Светлана, как вы оказались рядом в тот момент?

— У нас в гостях были родители Сергея, а он в этот день расторгнул контракт с арендатором и должен был вынести все документы и оргтехнику. Его долго не было, я заволновалась и пошла ему навстречу, решила помочь принести вещи.

— Вам было видно со стороны, как в вашего мужа стреляли?

— Да. Я вышла из подъезда в тот момент, когда произошел первый выстрел и сразу за ним второй. Сколько было до этого, я не знала, но понимала, что этого допустить нельзя.

— О чем вы думали, когда решили закрыть его собой?

— Почему-то в голове было только количество патронов в пистолете и что их надо разделить с мужем, потому что все шесть его убьют.

— И поэтому вы взяли на себя последнюю пулю, которая и спасла вас обоих, — предположил Константин Владимирович.

— Я думаю, что нас спас мой истошный крик, там, на улице, были люди, и, чтобы не привлекать к себе внимание, киллер прыгнул в машину и уехал. Я четко помню, что он обернулся на мой крик, а потом посмотрел по сторонам, выстрелил в меня и умчался на автомобиле.

— Вы наблюдательная, — по-доброму заметил Константин Владимирович.

— Я помню каждую секундочку того события. Это было как в замедленной съемке, я могу четко пересказать каждое действие всех участников.

— А лицо его запомнили? — удивился Константин Владимирович.

— Да. Когда я пришла в себя и меня спросили, запомнила ли я лицо киллера, я взяла лист бумаги, карандаш и нарисовала его.

— Но это не помогло, да? — догадался ведущий.

— Не помогло, — помотала головой Светлана.

— Это событие как-то повлияло или как-то изменило ваши отношения с Сергеем? — спросил Константин Владимирович.

— Мне кажется, мы стали еще ближе друг к другу и в наших отношениях появилось больше нежности.

— Почему?

— Наверное, поняли, как хрупка наша жизнь и что все может закончиться в любую секунду.

— Интересная мысль… — хмыкнул ведущий. — Не сочтите за грубость, но хотел бы поинтересоваться, когда она в последний раз появлялась у вас в голове?

— Когда я приняла решение участвовать в вашей передаче, - улыбнувшись, ответила Светлана.

Константин Владимирович захлопал в ладоши, и зал его поддержал громкими овациями.

— Ну что ж, — подытожил он, когда зрители успокоились и зал затих, — эти пять лет были насыщены очень тяжелыми событиями, но вы выстояли! Теперь мне бы хотелось, чтобы вы вспомнили — любили ли вы друг друга в этот промежуток времени? Хотелось ли вам целоваться, Светлана, а вам, Сергей, держаться за руки? Прошу поднять ваши таблички, — попросил Константин Владимирович, и бывшие супруги одновременно подняли цифру «5».

— Я очень рад видеть, что вы не потеряли свою любовь за эти годы, — прокомментировал ведущий, а в зале снова раздались аплодисменты. — Идем дальше? 2000 — 2005 годы. Вы должны были пережить кризис десяти лет. По задумке природы десятилетний кризис должен стать настоящим подарком для пары, преодолевшей тяжелый семилетний рубеж. Однако на деле десятилетка часто «добивает» обесточенных семилетним кризисом супругов потому, что брак как будто обнуляется, супруги за десять лет меняются и оказывается, что перед вами совершенно новый человек. При этом наше представление о партнере остается неизменным, мы это представление консервируем и ждем от него того, что он уже делать не хочет в силу своего изменения. Очень важно в это время слышать партнера, пересматривать правила, не протестовать и не пытаться сохранить статус-кво. Десятилетний кризис способен освежить отношения, дать нам возможность заново влюбиться в партнера и выйти на новый уровень в отношениях.

Константин Владимирович сделал пару шагов на месте и подошел к герою передачи:

— Что произошло с вами в этот промежуток времени? Сергей, можете ответить на этот вопрос?

Мужчина кивнул:

— Ничего такого, что вы описали, с нами не случилось. Это были вполне спокойные пять лет: у нас уже было четверо детей, мы переехали в трехкомнатную квартиру, Света занималась ими, я завел Живой Журнал и начал писать статьи на заказ. Мы начали путешествовать, к концу этой пятилетки у нас появились деньги, и мы планировали купить квартиру побольше, чтобы у каждого ребенка была своя комната.

— Светлана, вам есть что добавить? — спросил Константин Владимирович.

— Нет. Наверное, это были пять лет передышки после смерти наших друзей и перед серьезными испытаниями, которые в две тысячи восьмом году преподнесла нам судьба.

Это были тихие, спокойные годы, если не считать поведения Марты. Светлана уже так привыкла к ее непредсказуемому характеру, что перестала удивляться. Женщина продолжала любить дочь, как советовал ей Константин, как маленького вредного ребенка, старалась уделять ей внимание и время, но Марта в этом не нуждалась. В пятнадцать лет Марта пристрастилась к курению. Девушка думала, что Светлана будет ее покрывать, если она попросит об этом, потому что приемная мать всегда пыталась ей угодить и делала все, чтобы дочь была довольна. Марта научилась этим пользоваться, как только поняла, что Светланой можно манипулировать. В один день она решила не скрывать от нее, что курит, достала сигареты и присела на подоконник, открыв нараспашку окно. Мальчишки побежали на кухню и позвали маму:

— Там Малта кулит на подоконнике! — шепотом сообщил Данила.

Антон кивнул и сделал испуганные глаза.

По реакции младших сыновей Светлана сразу догадалась, что об этой вредной привычке дочери отцу уже известно.

— Когда он ее ругал, давно?

Антон пожал плечами, а Данила шепотом доложил:

— Когда заблал нас из садика. Она у подъезда кулила с длугой девочкой.

Значит, это было три дня назад, Сергей об этом узнал и ничего не сказал Светлане, а теперь Марта решила, что приемная мама будет ее покрывать, раз, не боясь, уселась у окна и закурила.

Света зашла в комнату и сказала дочери:

— Сейчас же спрячь сигареты и, если я еще раз увижу, что ты делаешь это, расскажу отцу.

— Будешь доносить? Станешь стукачом?

— Да. Больше я молчать не собираюсь, — ответила женщина и вышла из комнаты.

На самом деле она не собиралась рассказывать об этом мужу, потому что видела, что ему стало с Мартой очень тяжело: они ругались почти каждый день. Дочь отказывалась от домашних обязанностей, Света попыталась сгладить эту проблему, ей не сложно было убирать за ней, но позиция Сергея была принципиальной.

— Почему Никита и малыши убирают за собой тарелки, застилают постель, кладут грязное белье в корзину, а она считает себя выше всех и игнорирует наши правила?

Конечно, он был прав! Марте из трех комнат досталась одна — потому что она девочка, трое сыновей жили во второй комнате, и Светлана с Сергеем расположились в гостиной. И везде был порядок, кроме спальни дочери. Сейчас же добавились еще скандалы с курением. А спустя еще год Марта стала жаловаться, что ей не хватает денег, требовала, чтобы ей покупали не просто модные вещи, а из бутиков, которые стоили немалые деньги.

— Я хочу платье от «Шанель»! — заявила дочь за неделю до своего дня рождения.

— Платья от «Шанель» нет даже у мамы, — спокойно ответил ей отец.

— Это ее проблемы. Я хочу это платье на свой день рождения. Мне исполняется шестнадцать, а такое случается раз в жизни.

— Раз в жизни случается каждый день рождения: и пятнадцать, и семнадцать.

— То есть ты не купишь мне это платье?

— Нет. Но можно подумать о хорошей дубленке, из старой ты уже выросла, — заметил Сергей.

— Тогда давай шубу! — вдруг решила Марта.

— И «Мерседес», — пошутил отец.

— Какие же вы жмоты! Если бы я знала…

Очень часто в своей речи Марта говорила эту фразу «Если бы я знала…», и еще почти в каждой ссоре с Сергеем, которые случались практически ежедневно, когда она не хотела делать так, как ей приказывал отец, она у него спрашивала:

— А то что? Отправишь меня в детский дом?

Сергей чертыхался и уходил в другую комнату.

Константин Владимирович подошел ближе и встал так, чтобы его видели оба героя передачи:

— Хорошо, тогда давайте оценим эти годы. Как вы считаете, ваша любовь все еще была на том же уровне?

Светлана с Сергеем подняли все те же таблички с цифрой «5».

— Пятнадцать лет любви. Вдумайтесь в эту цифру — это огромный срок! И что похвально: были у вас сложности или не было — любовь в вашем сердце жила.

Константин Владимирович сделал несколько шагов по сцене, а на экране высветились годы 2005-2010 и фотографии тех лет.

— В течение следующих пяти лет в вашей семье произошло несчастье: погиб ваш приемный сын и, как последствие этого происшествия, начались проблемы с другим мальчиком. Кажется, вы, Светлана, говорили, что после этого несчастья вы отдалились от мужа. Но ведь любовь живет на расстоянии и это не значит, что вы разлюбили друг друга. Более того, в таких отношениях, когда супруги отдаляются, они все равно преданы. Светлана, опишите вкратце эти пять лет.

— Мы страдали и пытались выжить.

— А вы, Сергей, как бы охарактеризовали эти годы?

— Мы учились жить заново.

— А ваша любовь, она прошла?

— Нет, — тихо ответил Сергей.

— Вам по-прежнему хотелось держаться за руки?

— Да. Причем даже чаще, чем это было в предыдущую пятилетку.

Первые два года этой пятилетки были прекрасные! Сергей со Светланой и младшими сыновьями объездили пол-Африки. Были в Сьерра-Леоне — Сергей рассказывал в своем блоге про природные заповедники и Национальный парк Аутамба-Килими, публиковал фотографии с чистейших пляжей этой замечательной страны. Они побывали в Ботсване, самой безопасной стране на африканском континенте, и, когда на него на третий день пребывания напали бабуины, он с юмором поделился с подписчиками этой новостью и сказал, что не стал бы называть эту страну безопасной. Гана потрясла их развалинами замков и крепостей Кейп-пост и Эльмина, занесенных в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. В Намибии они прокатились на туристическом поезде, курсирующем между столицей Виндхук и курортным городом Свакопмунд. Про Кабо-Верде Сергей писал в нескольких постах, описывая и делясь фотографиями живописных ландшафтов: потухших вулканов, горных цепей, цветущих лугов и пляжей с черным вулканическим песком. В Танзании, на родине Фредди Меркьюри, они провели две недели, Сергей мечтал подняться на вершину вулкана Килиманджаро, только когда узнал, что это займет целых семь дней (пять с половиной на подъем и полтора на спуск), — передумал. Оставив младших сыновей на своих родителей, он полетел в эту страну только со Светланой и провел на острове Занзибар прекрасную неделю наедине с любимой женой, другие семь дней они посвятили знаменитому национальному парку Серенгети, который занимает огромную площадь и где живут более трех миллионов крупных диких зверей. В Зимбабве Сергей наснимал множество видео знаменитого водопада Виктория и все равно утверждал, что видео не передает и четверти того захватывающего вида, который он имел честь видеть.

Заработав денег на рекламе, он смог обменять их трехкомнатную «хрущевку» на огромную, в сто пятьдесят квадратных метров «сталинку» в районе Таганки. Наконец-то настала та пора, когда он смог купить жене и бриллиантовые серьги, и колечко, и дорогую и модную одежду.

Константин Владимирович подошел ближе к героям передачи и попросил:

— Прошу вас поднять табличку с цифрой и оценить вашу любовь за прожитые годы.

Бывшие супругу по-прежнему одновременно подняли всю ту же цифру «5».

— Прекрасно! — воскликнул Константин Владимирович. — Двадцать лет любви и счастья! Не смотря на горе и кучу других проблем в вашей жизни — вы по-прежнему любили друг друга спустя двадцать лет!

Светлана опустила взгляд и сжала руки кулаки. Вспоминать эти годы не хотелось. Да, любовь была, но было ли счастье? Нет, его совсем не было. Тот момент, когда они забежали с Сергеем в детскую и увидели Данилу на полу, регулярно являлся к ней во снах. С того момента счастье ушло из их дома и больше она его не видела.

Страх покойников, который существовал у нее с детства, никуда не делся, и, когда она увидела на полу Данилу без чувств, тут же задрожала и потеряла сознание.

Последующие три дня она пребывала в предобморочном состоянии, ее пичкали таблетками и кололи какие-то уколы. Она только помнила, что свекровь совала ей под нос нашатырь и просила держаться. Сергей постоянно был рядом, держал за руки, целовал в висок, но очнулась она без него на кладбище в небольшом автобусе, отчетливо слыша голос свекрови:

— Света, ты должна пойти и попрощаться с Данилой. Так нельзя. Что скажут люди? Что его приемная мама даже не соизволила выйти из автобуса?

Анна Моисеевна потянула ее за руку, чтобы Света встала, и приказала:

— Пошли! На нас все смотрят.

И Светлана пошла за ней. Уже все стояли перед небольшим гробом ее сына, а она, опять взглянув на его восковое лицо, потеряла сознание.

Потом были голоса, доносящиеся откуда-то снизу или сверху, ее подхватили сильные руки мужа, его теплые губы поцеловали в лоб, голос старшего сына, Никиты, и его слова, адресованные то ли бабушке с дедушкой, то ли всем присутствующим:

— Что вы творите? Она не может принять его смерть, неужели вы это еще не поняли? Какого черта вы ее сюда привели?

Светлана помнила, что во сне вдруг обрадовалась: Никита приехал! Он уже год как учился в Лондоне и вот приехал ее повидать, наверное…

В себя она пришла очень быстро, в день, вернее, в вечер похорон, когда Данилу уже помянули и вернулись домой.

Никита был постоянно рядом с мамой и папой. Он держал Свету за руку, принес чашку зеленого чая и заставил съесть бутерброд с сыром. Марта долго молча сидела на соседнем диване, а потом сказала:

— Папа, нам нужно поговорить.

Сергей устало посмотрел на нее:

— Сейчас?

— Да, это очень важно.

Они ушли в другую комнату, Сергей вернулся очень скоро, но по его лицу Светлана ничего не могла разобрать, слишком много печали и боли в нем было и до того.

Потом оказалось, что Марта решила уехать учиться в Штаты. Сергей сразу согласился и обещал оплатить обучение и проживание.

Она уехала на следующий день, и, когда родители остались одни с Антоном, у них и начались проблемы. Мальчик решил, что должен умереть, как Данила, он винил себя и твердил, что никогда не простит себе его смерть и должен быть наказан.

Последующие полтора года Сергей со Светланой искали пути и слова для Антона, чтобы он выжил. Иногда просто не оставалось сил, они садились на диван, близко-близко друг к другу, чтобы слышать дыхание, закрывали глаза и молчали, надеясь на то, что этот ад когда-то кончится.

И он кончился. Но начался другой, когда они остались вдвоем и не знали, как им жить…

Константин Владимирович подошел к экрану, на котором высветились цифры 2010-2015, и сказал:

— Теперь нам осталось оценить последние пять лет, которые вы прожили вместе. Ваши старшие дети уехали. Младший сын ушел жить в мужской монастырь, вы остались одни. Этот кризис в психологии называется кризисом шестнадцати-двадцати четырех лет. То есть он может начаться на шестнадцатом году совместной жизни или в этом промежутке. До него доживают вместе всего шестьдесят процентов пар, и еще десять пережить его не могут. Этот переломный момент называется «кризисом опустевшего гнезда», и это серьезное испытание для зрелых пар. Дети выросли и ушли из родительского дома, гнездо опустело. Когда детей много и все сразу уходят, это становится неожиданностью для родителей. Они остаются один на один в пустой квартире. И иногда оказывается, что говорить им совершенно не о чем. Вспомните. Оба вспомните свои ощущения. Была любовь? Вам хотелось обниматься, целоваться? Вы держались за руки? Желали друг другу добра? Светлана, попрошу вас первой ответить, — попросил гостью Константин Владимирович.

— Хоть это и было вроде бы совсем недавно, но я только помню, что пыталась себя занять. Хоть чем-то. Открыла школу рисования, ателье, вставала в четыре утра, занималась английским, потом сразу на работу, приходила домой в десять-одиннадцать вечера и падала в кровать. Я специально уставала так, чтобы перед сном у меня не было времени размышлять о своей жизни, которая уже давно на огромной скорости летела в пропасть.

— Что делал Сергей в это время?

— Вы меня спрашиваете? — удивилась женщина. — Может, лучше у него спросить?

— И у него я обязательно спрошу. Но сейчас я хочу знать от вас, что он делал.

— Первое время он отходил от того, что нас в нашей огромной квартире осталось только двое. Потом он пытался меня остановить. Образумить. Он думал, что мне мало денег, что я хочу заработать все деньги мира. Предлагал путешествовать.

— Приносил завтрак в постель?

— Нет, конечно. Я вставала затемно, какой завтрак…

— И когда он еще спал, убегали из дома?

— Да.

— Случалось так, что вы работали и вдруг вспоминали, что Сергей наверняка голоден и его, возможно, надо покормить, приготовить ужин, сварить кисель?

Светлана замотала головой.

— Когда я решила заняться бизнесом, я наняла домработницу, она приходила каждый день, кроме выходных: убирала, и готовила. А я тогда ни о чем, кроме как заполнить голову работой, не думала. Я чувствовала, что медленно себя убиваю, но ничего не могла подделать. Знаете, еще так изысканно, издеваясь над собой. Но и одновременно я также пыталась выжить. Не знаю… видимо, я заблудилась и искала хоть какой-то смысл в этой жизни и меня, простите за это слово, колбасило не по-детски.

— Почему не попросили помощи у мужа?

— Он выглядел еще более разбитым. Меня ужасно раздражало то, что он даже не пытался чем-то занять голову, не писал книги, забросил статьи. Целыми днями он сидел в квартире и смотрел какие-то политические программы или тупо смотрел в потолок… Вы говорите, надо было попросить помощи у него? Но ведь просить нужно у сильного. А в моих глазах он таким не выглядел.

— Вы пытались с ним поговорить? Сказать, что вам плохо, что вы в тупике.

— Да, в один вечер мы все же сели и нормально поговорили. Я честно призналась, что меня не устраивает то, как мы живем, и предложила пожить отдельно.

— И он согласился? — взволновано спросил Константин Владимирович.

— Нет.

Светлана только запустила свою первую коллекцию платьев. В тот вечер у нее была презентация и она очень хотела, чтобы Сергей на ней присутствовал. За последние два года они совсем отдалились. Иногда даже не встречались в их огромной квартире. Если посчитать, сколько раз у них была близость за это время, то хватит пальцев одной руки. Да какой там руки! За два года было всего несколько раз! Один раз полтора года назад: Светлана пришла усталая, сняла обувь и села на диван в гостиной. Она в тот вечер провела два мастер-класса по рисованию в своей школе и один удаленный урок по скайпу. Сергей подошел, сел рядом, спросил:

— Как дела?

— Устала, — честно призналась она мужу.

Он понимающе кивнул, а потом просто навалился сверху, суматошно стягивая вниз спортивные штаны.

Все длилось минуту, не больше, после чего Сергей удалился в спальню, а Света направилась в кабинет на диван.

На душе было противно, но она успокаивала себя, что ему нужно было спустить пар. «Хотя бы так», — уговаривала она себя, а то в прошлый раз, правда, это было очень давно, она легла в кровать и обняла его, а он осторожно убрал ее руку и сказал:

— Мне не до этого.

Второй раз случился на кухне, утром, спустя еще полгода. Она проснулась, сделала себе кофе, он неслышно подошел сзади, прижался, а потом наклонил ее на барную стойку.

Кончилось все также быстро, только в этот раз Света не искала оправдание мужу. Ей было обидно, на нее волнами накатывала брезгливость и безнадежность. Их близость была похожа на спаривание собак в подворотне: на ходу, суетливо, бесчувственно. Это было отвратительно и унизительно!

Весь день она ходила, как будто на нее ведро помоев вылили. Именно после этого «спаривания», как она про себя называла их секс, раньше одиннадцати она домой не возвращалась — не хотела видеть Сергея. Понимала, что все неправильно, нельзя так жить, но и менять не была готова, она верила, что все еще любит мужа, ведь она постоянно думает о нем и понимает, что ему очень плохо. Но ведь и ей было не легче! К тому же она привыкла, что в их доме всегда был мужчина. Он принимал решения, он утешал ее, если ей было плохо, он держал ситуацию под контролем. А сейчас этого мужчины рядом не стало и ей пришлось учиться все делать самой: принимать решения, утешать себя и держать ситуацию под контролем.

Света была рада тому, что Сергей не пил. Нет, он спокойно мог себе позволить пригубить шампанское или выпить бокал пива. Но он никогда не напивался и держал свое слово: она больше ни разу не видела его пьяным.

Как она боялась, что он сейчас сорвется! В памяти навсегда остались те моменты, когда он добивался ее в молодости, приходил пьяным, умолял ответить на его чувства, что-то бубнил про любовь и просил присмотреться к нему. А присматриваться тогда не к чему было: здоровый взрослый мужчина, еле волоча ноги, пускал слюни, сопли и просил ему ответить взаимностью. На него было противно смотреть, Сергей превращался в грязного мужика, не контролируя себя, пялился на грудь, в глаза совсем не смотрел, жадно разглядывал ее фигуру, а иногда позволял себе почитать нотации:

— Вот что тебе надо? Принца ищешь? Ну так вот на, забирай! Чем я не принц? Высокий, красивый, голубоглазый. У меня и квартира есть, и машина, ой, — икая и даже не прикрывая рот, продолжал он, — карета, то есть… Чего тебе не хватает, а? Знаешь, сколько баб у меня было? Да любая бы сейчас согласилась быть со мной! А ты нос воротишь!

Света даже не всегда открывала ему дверь, как противно было смотреть, во что он превратился. А он все равно не сдавался, садился у ее двери на бетонный пол и засыпал. Девушка всю ночь не спала, жалея и в то же время ненавидя его за то, что он такой слабак. И сейчас Светлана боялась именно этого: что Сергей уйдет в запой, и как его оттуда вытащить, она себе даже не представляла.

Но ее муж держался и в те годы даже не притрагивался к алкоголю. Хотя в остальном было видно, что он совсем расклеился. В 2011 году скоропостижно скончался его отец и это добило его окончательно, он ничего не хотел делать и не понимал, зачем жене понабилось вдруг становиться бизнес-леди.

В тот день, когда у Светланы была презентация новой коллекции, она позвонила ему в обед из ателье и попросила:

— Сереж, ты бы смог сейчас собраться и прийти на презентацию моей первой коллекции одежды?

— Зачем?

— Мне нужна твоя поддержка.

— Ты собираешься рекламировать мужские костюмы?

— Нет. Женские платья. Но они очень хорошо смотрятся рядом с мужчиной в хорошем костюме.

— Света, у меня нет настроения никуда ехать…

— Понятно. Спасибо, что поддержал меня.

Она положила трубку и очень надеялась, что муж передумает и придет. Но Сергей не появился ни на презентации, не в ресторане, когда отмечали запуск первой коллекции.

Светлана ехала домой злой, нервной и была настроена поговорить с мужем.

Она застала его на кухне: в шортах и в мятой футболке, он пил чай.

— Мне кажется, — заявила она, как только вошла на кухню, — что наши отношения исчерпали себя.

Сергей явно не ожидал ни такого разговора, ни такого вывода от жены и изумленно смотрел на нее.

— Я подаю на развод!

Он чуть чашку не уронил, так у него затряслись руки.

— Что за бред? — тихо спросил он.

— Это не бред. Это то, к чему мы с тобой шли два года и вот… пришли.

— Ты обиделась, что я не пришел на презентацию?

— Я поняла, что у меня больше нет мужа. Лишь сосед по квартире, с которым мы иногда, пару раз в месяц встречаемся или в коридоре, или, как сейчас, на кухне.

Сергей сглотнул и сказал:

— Прости. Да, я должен был пойти и поддержать тебя, но я не хочу выходить из дома, я не хочу видеть людей, смотреть, как они веселятся и как им хорошо. Я просто еще не готов.

— Прошло два года, как Антон не живет с нами. И четыре, как мы потеряли Данилу. Думаешь, мне легко выходить на сцену и улыбаться?

— Если тебе это сложно, зачем ты это делаешь?

— Потому что жизнь продолжается! Мы не можем целыми днями сидеть в квартире и ни с кем не общаться! Нам нужно выходить, видеться с друзьями, продолжать ходить в кино, в театры, на вечеринки…

— Зачем? — перебил ее Сергей.

— Потому что…

Светлана не знала, что ответить. Потому что надо? А кому надо, ей? Нет, ей это было не нужно, она заставляла себя это делать.

Она медленно опустилась на стул.

— Я не могу так жить. Мы стали совсем чужими. Ты разлюбил меня, да?

Сергей замотал головой:

— Не знаю, в чем измеряется любовь, но моя к тебе не изменилась ни на…

Светлана перебила его:

— Любовь измеряется в объятиях и поцелуях. А я не помню, когда в последний раз ты до меня дотрагивался.

Он развел руки в стороны, приглашая жену подойти и обнять его, и Светлана встала и сделала шаг к нему. Сергей тоже пошел к ней навстречу и прижал к себе.

— Я хочу ребенка… — тихо сказала она ему куда-то в шею.

Он только тяжело выдохнул.

— Я согласна на ЭКО. Тебе больше не придется заниматься со мной любовью по часам и несколько раз в день.

Сергей усмехнулся:

— Это хорошие новости…

— Да… С ЭКО должно получиться все намного быстрей, надо только выбрать клинику и сдать все анализы.

Он нежно погладил ее рукой по спине.

— Договорились? — не сдавалась Светлана.

— А у меня есть другой выход?

— Нет. Ты в ловушке, — засмеялась она и посмотрела на мужа.

— Более двадцати лет я в этой ловушке.

— Жалуешься? — хихикнула Светлана.

— Хвастаюсь, — он медленно провел кончиками пальцев от ее щеки к шее.

Света замерла, наслаждаясь знакомыми ощущениями, когда за окном раздался салют.

— Думаешь, в нашу честь? — пошутил Сергей.

— Считаю, что это очень хороший знак. Значит, все у нас получится!

Но у них не получилось. Ни в эту ночь, ни через год, ни даже спустя три года и пять попыток ЭКО.

— Сергей, — обратился ведущий к своему гостю, — расскажите, пожалуйста, про последние пять лет вашей семейной жизни.

— Первые два я провел как в тумане, все никак не мог отойти от смерти Данилы и того, что Антон теперь не живет с нами. Мы ездили к нему, а он нас не принимал…

Он ездил в монастырь вместе с женой раз в месяц и каждый раз они возвращались как с войны. Антон не принимал их. Нет, он выходил к ним в комнату для гостей, они вместе сидели, он даже отвечал на вопросы родителей, но взгляд его был отрешенным. Он не хотел их видеть, ему были в тягость визиты родителей. Настоятель не понимал почему мальчик так себя ведет, ведь Антон очень быстро влился в коллектив, у него появились друзья и он общался с ними как обыкновенный мальчишка его возраста. Но когда приезжали родители — снова впадал в депрессивное состояние и после их визита еще несколько дней пребывал подавленным и беспомощным.

— Почему он вас не принимал? У вас были хоть какие-то версии?

— Я думаю потому, что нас с ним связывала смерть Данилы. Остальные об этом не знали, а мы, родители, были связующим звеном между ним и Данилой, и он хотел оборвать эту связь.

— Как вы решили эту проблему?

— Стали реже ездить. И я давно уже понял, что в любой сложной ситуации, которая кажется нерешаемой, есть только один выход — время. Оно долго и больно помогает, но помогает. Главное — не сдаваться.

— Сколько его понадобилось?

— Шесть с половиной лет.

— Вы общаетесь сейчас? Когда в последний раз виделись?

— Вчера. Я ездил к нему с ночевкой, прекрасно провели время.

— Это хорошо. Вернемся в 2010?

— Да. Я тогда не знал за что зацепиться, чтобы снова начать жить.

— Жена рядом никак не могла послужить вам этой «зацепкой»?

— Света ударилась в бизнес, меня совсем не замечала, мы жили как соседи. И как ни странно, меня тогда это устраивало, мне ничего не хотелось, я терпеливо ждал, что пройдет время и я смогу снова начать жить.

— И как долго вы ждали?

— Почти два года. Наверное, я бы так и дальше пребывал в прострации, если бы не жена. Она заявила, что ее такая жизнь не устраивает и нам лучше разбежаться.

— Что вы ей ответили?

— Я не ожидал от нее такого решения наших проблем. У меня никогда даже сомнений не было, что мы поженились, чтобы прожить долго и счастливо и умереть в один день. Но я в тот вечер понял, что если не возьму ситуацию под контроль, то действительно ее потеряю. Она не блефовала, не пугала меня, не ставила ультиматумов. Она просто предложила разойтись потому, что наши отношения исчерпали себя. Да, наверное, тогда именно все так и выглядело.

— То есть жена напугала вас, встряхнула?

— Да. Кроме того, она опять начала разговор про детей… Я очень хотел детей! Но мы пытались сделать ребенка почти десять лет, и каждый месяц, когда становилось понятно, что у нас не получилось, моя жена не просто расстраивалась, она страдала. А когда ей было плохо, мне уже не хотелось никаких детей. Но отказать я тоже не мог. Поэтому мы решили делать ЭКО. Оказалось, что это в миллион раз сложней. Пять раз ей подсаживали эмбрион, и он не прижился. Эти пять раз она так страдала, как будто хоронила пятерых маленьких детей. Жуть! Я бы точно сдался после первой попытки. А она нет, упорно продолжала…

— Вы ссорились в это время?

— Да. Как никогда. Умом я понимал, что наверняка она взрывается по любому пустяку из-за гормонов, которыми ее пичкали, но принять, что твоя женщина изменилась на сто восемьдесят градусов, было сложно. Она превратилась в мегеру, и если раньше никогда в жизни мне не приказывала, то тогда приказы сыпались на меня, как будто она получила генеральские погоны.

— Понятно. Как появился блог в Инстаграме?

— Когда я понял, что пора двигаться дальше, то попробовал реанимировать свой Живой Журнал и заметил, что многие перешли на Инстаграм. Мне понравилась эта площадка, я завел блог там и на меня стали подписываться сотни, тысячи людей в день. Мне оставалось только наполнить свой блог жизнью, что я и сделал, и потихоньку втянулся.

— Три года вы поднимали блог. Жена помогала?

— Не особо.

— Понятно. Похоже, эти пять лет оказались самыми сложными в вашей жизни. Хорошо, давайте проверим, была ли жива еще тогда ваша любовь? Прошу вас поднять табличку с цифрой.

Сергей уронил одну из цифр, Светлана замешкалась, выбирая нужную, и цифры они подняли одновременно: она – «3», а он – «5».

На большом экране с двух сторон появился график «Правда/Ложь», и с обеих сторон он был зафиксирован, как «Правда».

Зал зашумел, заволновался, кто-то выкрикнул «Вот и вся любовь», а Константин Владимирович прокомментировал:

— Сергей, вы подняли все ту же пятерку. Неужели ваша любовь не изменилась? Не убежала, не прогнулась под гнетом ежедневных скандалов и упреков?

Светлана опустила голову и засмеялась.

— Нет. Не изменилась, — ответил Сергей. — Я по-прежнему любил свою жену.

— Светлана, вы, наверное, хотите прокомментировать оценку бывшего супруга?

Женщина махнула рукой:

— Нет, я лучше промолчу.

— Вы пришли сюда не молчать, а все выяснить.

— Константин Владимирович, скажите честно, вы правда думаете, что можно любить человека и изменить ему?

Ведущий вздохнул и философски ответил:

— Всякое бывает в жизни…

— Бывает всякое, не буду спорить. Но измена — это всегда осознанный выбор. Это заранее осознанный выбор причинить боль и предать любимого человека. В Библии это единственная заповедь, которая повторяется дважды: один раз как запрет на измену, а второй — на помыслы о ней. Поэтому я считаю, что в настоящей любви нет места измене.

— А предательству есть?

Светлана замолчала, опустила голову и тихо ответила:

— Можно совершить предательство и не понять этого сразу… Что нельзя сказать об измене. Так что, я так думаю ваш полиграф, скорее всего, врет.

— Я предлагаю все выводы сделать в конце программы, хорошо? Пока я вижу, что за последние пять лет семейной жизни ваша любовь изменилась. Что привело к этому? Что ваш муж сделал не так? Или, наоборот, сделал то, что не должен был? Почему вам не хотелось его целовать?

— Я подняла тройку… не потому, что мне не хотелось его целовать… вернее, мне просто этого не всегда хотелось, да…

— Он вас раздражал?

Женщина молчала, но Константин Владимирович не сдавался:

— Постоянное раздражение со временем перерастает в озлобленность и презрение. Он раздражал вас?

— Нет…

— Мне нужно знать причину, почему вы не хотели его целовать, — настаивал Константин Владимирович.

— Я перестала чувствовать его поддержку. Я как будто была одна. Если он шел со мной на презентацию, то это было вымученно, у него было такое лицо, как будто его на эшафот ведут. Когда я опять собиралась силами на очередное ЭКО — он не просто отговаривал, а отказывался. У меня и так сил не было, а приходилось бороться с ним или уговаривать. На мои успехи он никак не реагировал. Я думаю, что главная причина — мы потеряли ту нежность и трепетность, которая была в наших отношениях двадцать лет. Даже когда погиб Данила, мы каждый вечер сидели обнявшись. Молча. Мы держались за руки, мы касались друг друга. Я чувствовала его тогда и поэтому выжила.

— Сергей, у вас есть аргументы ответить на жалобы Светланы? — спросил Константин Владимирович.

— Я бы миллион раз поддержал ее, если бы видел, что то, чем она занимается, доставляет ей удовольствие. Как можно поддержать пытки? А пять ЭКО подряд за три года другим словом назвать нельзя. Мне вообще уже не нужны были дети. Жили же мы как-то, когда познакомились? И ох, как были счастливы тогда!

— Это одни слова… — отмахнулась Светлана.

Зал зашумел, кто-то выкрикнул: «А вы что от него хотели?», но Константин Владимирович согласился:

— Да, это слова. Сергей, а были ли действия с вашей стороны?

— Я купил ей красивый белый рояль, о котором она мечтала, еще когда мы встречались. Я очень надеялся, что она сядет за него и вспомнит, как здорово она касалась своими нежными пальчиками клавиш. Я думал, что если она вернется к музыке, то все будет по-другому. Я же помнил ее горящие глаза тогда, когда она стояла на сцене. И если бы она занялась тем, что ей действительно нравится, да я бы горы свернул, я бы сам стал ее продюсером, нашел бы песни, раз у нее свои не пишутся…

Константин Владимирович перебил его:

— Вы предлагали ей это?

— Ну конечно! — с горечью в голосе произнес Сергей. — Не просто предлагал — уговаривал.

Константин Владимирович повернулся к Светлане:

— Почему же вы отказывались от помощи?

— Потому, что я давно решила, что с музыкой все кончено. Моя больше не играет в голове, а чужую я не хочу…

— Вы хоть сели за рояль? Попробовали?

Светлана мотнула головой, а Константин Владимирович разочаровано развел руки в стороны:

— Вот на такой грустной ноте мы заканчиваем этот блок. Я бы мог его подвести, но мне кажется, что мои герои и сами сделали необходимые выводы.

Мы выбираем друга не случайно

Три недели назад

Константин Владимирович пришел в паб заранее, снял пальто, выбрал самый дальний столик и попросил меню.

Почти сразу к нему подошла официантка и, улыбаясь, попросила дать автограф и сделать совместное фото на память. Константин Владимирович стойко выдержал около десяти селфи, пытаясь улыбаться без оскала, как на кресло рядом кто-то присел.

— Привет, дружище, — поздоровался Сергей, а официантка обрадовалась и умоляюще посмотрела на Ланского.

— Можно и с вами тоже фото? Вы в жизни намного круче!

Ее глаза выражали восхищение.

Сергей подставил свое лицо перед телефоном, и девушка несколько раз щелкнула их улыбающиеся лица.

— А я что, в жизни не круче? — смеясь, спросил Константин Владимирович.

Но официантка его не слышала, а во все глаза продолжала рассматривать Ланского:

— Я все ваши книги прочитала! — доложила она.

— Да? И какой же роман понравился больше?

— Конечно же, самый любимый: «Вечер наступит утром». А еще «Молчание громче крика». Там такая классная философия и психоанализ! А я, между прочим, учусь на факультете психологии и мне это очень интересно.

— Тогда мы с вами коллеги! — Константин сделал последнюю попытку обратить внимание на себя, но девушка снова скользнула по нему равнодушным взглядом и с надеждой посмотрела на Ланского.

— Я очень рад, — любезно ответил Сергей и протянул руку Константину, — и тебя очень рад видеть, дружище.

— Что-нибудь сразу принести? — спросила девушка, разочарованно вздохнув.

— Мне светлое разливное пиво, главное, чтобы холодное, — попросил Сергей.

— И мне такое же, — отозвался Константин.

Сергей уже наконец-то улыбнулся и сказал:

— Правда, очень рад тебя видеть. Надо чаще встречаться. Давай договоримся о встрече ровно через месяц?

— Ты даже не представляешь себе сейчас, как бы я этого хотел, — с надеждой в голосе произнес Константин, — но сначала спрошу: как ты?

— Жив, как видишь.

— Вижу. И выглядишь отлично. Вон, даже молодые девочки заглядываются!

— Угу, — смеясь, согласился Сергей.

Ланской действительно выглядел потрясающе: светлые волосы, которые отрастил Сергей, спадали на плечи, и хоть их давно уже тронула седина — она ему очень шла, да и лысины, как у Константина, даже не намечалось. А что уж говорить о том, каким подтянутым он был!

— Такое впечатление, что ты день и ночь пропадаешь в спортзале на тренажерах, на твоем теле одни сплошные мышцы! — не удержался от комментария Константин.

— Ты их через рубашку и джинсы разглядел? — улыбнулся Сергей.

— У меня вон какой… — он хлопнул рукой по животу, — еле-еле на последнюю дырку застегнул ремень.

— А я тебе еще два года назад предлагал вступить в мой яхт-клуб.

— Так ты там мышцы качаешь?

— Да, сначала увлекся парусным спортом, а год назад подсел на серфинг.

— Где же ты нашел волны в нашей Москве? — засмеялся Константин.

— Две недели назад вернулся из Австралии. Там шикарные пляжи и волны высотой шесть метров!

— Не страшно? Легко можно утонуть на такой глубине.

— Утонуть можно и на мели, — философски заметил Сергей и добавил: — Через месяц открываю свою школу серфинга, приходи туда, за месяц ежедневных тренировок сбросишь десять кило, обещаю!

Константин кивнул. Он был очень рад за своего друга. Он прекрасно помнил, каким был Сергей, когда они познакомились. И ведь тогда парню еще и тридцати не было, а в глазах столько разочарования и усталости, словно старик.

Костику тогда было очень жаль его, Сергей ужасно мучился от безответной любви, а он ему помочь ничем не мог.

Они долго и много говорили, но Костик не мог найти ничего, за что зацепиться. Специально, чтобы помочь другу, он взял из библиотеки книги по психологии, где подробно разбирались темы про безответную любовь и пристрастие к алкоголю.

Но Сергей не подходил ни под один пункт.

В книгах писалось, что в основе неразделенной любви лежит неуверенность в себе. Человек считает, что он недостаточно хорош для того, чтобы его любили, и поэтому прячется за маской страдальца. Но Сергей уважал себя и знал себе цену.

— Я ненавижу себя за то, что унижаюсь перед ней, — делился своими мыслями он с Костиком, — я нормальный успешный мужчина и позволяю себе… — он чертыхался и спрашивал друга: — Вот что мне делать?

— Перестать пить, — советовал Костик. — Трезвый же ты не бежишь и не падаешь к ее ногам.

— Да тоже унижаюсь, — отмахнулся Сергей. — И умом понимаю, что не станет баба интересоваться мужиком-тряпкой, а ничего подделать не могу. Стыд и срам!

В другом учебнике писали, что тяжело приходится тем, у кого не было примера счастливой семьи в детстве, и они просто не знают, какой должна быть настоящая любовь. Им кажется, что безответно любить — это нормально. Но Сергей и тут не подходил под критерии: его родители являлись прекрасным примером настоящей любви, пронесенной через года, да и сам парень понимал, что любить безответно — неправильно. Такие же глубокие корни шли из детства у тех, кому нравилось быть в роли жертвы, страдать, плакать и думать о самоубийстве, но и тут все говорило о том, что Сергей никак не подходит под эту характеристику.

Потом Костик нашел статью, где писали, что безответная любовь вдохновляет, особенно если речь идет о творческих личностях, и поинтересовался у Сергея:

— Ты за последнее время написал что-то новое?

— Ни строчки. Ни слова. Вообще ничего не идет. Я раньше от коллег слышал про страх белого листа, но не думал, что эта проблема когда-то коснется меня.

— Мда… плохи дела, — подытожил Костик.

— Такой ответ меня не устраивает, — запротестовала Сергей, — давай, доставай свои учебники и читай, что мне делать.

— Хорошо, — Костик положил на колени книгу и предложил: — Итак, первый пункт — найти изъяны у твоей Светы. Вместо того, чтобы идеализировать, надо поискать ее изъяны.

— У нее нет недостатков, — вздохнул Сергей.

Костик засмеялся:

— На свете нет идеальных людей, и твоя Светочка не исключение. Так что давай, ищи.

— Второй пункт какой?

— Уйти головой в работу.

— Пробовал, — признался Сергей, — не выходит. Ничего не выходит.

— Может, тебе каким-нибудь спортом заняться? Каратэ или бокс? Пишут, что это тоже помогает, еще главное не сидеть дома и не страдать, а ходить по друзьям…

— …а друзья нальют сто грамм, и я уже пьян, — закончил за него Сергей. — Какой дальше пункт?

— Полюби себя.

Сергей пожал плечами:

— У меня нормальная самооценка. Еще что-то есть?

— Все.

— И что мне делать?

— Жить. Именно она, жизнь, все расставит по местам.

И Костик оказался прав. Сергей еще около трех месяцев пострадал, а потом Светлана его наконец-то заметила и его друг пропал на целых полгода и объявился тогда, когда женился на предмете своей безответной любви и она уже даже беременной была.

Он тогда смотрел на друга и думал, что уж его, профессионального психотерапевта, такая напасть никогда не коснется. Но жизнь такая непредсказуемая!

В конце восьмидесятых Костик работал в психиатрической больнице. В те годы туда на лечение попадали в основном добровольно, хотя существовала и принудительная госпитализация. Больного привозили лечиться и определяли в наблюдательную палату, а в случае буйного поведения привязывали к раме кровати вафельными полотенцами. В наблюдательных палатах на восемь - двенадцать коек не было дверей, и рядом всегда дежурил санитар. В женском отделении — санитарка, в основном женщины за пятьдесят, крепкие и коренастые, они умели обращаться с буйными и при плохом поведении быстро скручивали больного и фиксировали к раме кровати. Причин, по которым можно было попасть в психиатрическую клинику, было много: психозы, депрессии, нервозы, поражения центральной нервной системы, эпилепсия и другие виды психических заболеваний. Костик работал в женском подростковом отделении на сто коек. На это количество девушек приходилось четыре врача: по двадцать пять больных. Больница считалась специализированной для подростков: девочек четырнадцати – восемнадцати лет с самыми разнообразными психопатологиями везли именно сюда со всей страны, так как других специализированных подростковых отделений в стране не было — имелись либо детские, либо взрослые.

Большая нагрузка не пугала врачей: они были хорошо обучены и лекарств тоже хватало. Проблема состояла в том, что подростки были трудные: побеги из дома, алкоголизм, сексуальные связи, проблемы с милицией. Абсолютно каждому ставили диагноз, так как выписать без диагноза было невозможно: врач должен был сдать историю в архив, указав его. Контингент был разный: в больницу могли попасть и случайные девочки, нарвавшиеся на милицию и нагрубившие милиционеру, и домашние с тихими депрессивными состояниями, и девочки с серьезными проблемами: психопатки, хулиганки и алкоголички. Персонал разделял их на две группы: «по состоянию» и «по поведению», и изолировать одних от других было невозможно. Поэтому очень часто те, кто плохо вел себя, обижали тех, кто не мог ответить. Пока персонал был занят, первая группа издевалась над второй. Такое поведение не нравилось ни врачам, ни больным, ни их родственникам. Поэтому буйных приходилось наказывать, и самым эффективным средством были уколы «Сульфозина»: взвеси серы в масле.

В то время «Сульфозин» - «сульфу» широко использовали для лечения психологических заболеваний. Считалось, что если психически нездоровый человек заболевал чем-то инфекционным, к примеру, пневмонией, которая всегда сопровождается лихорадкой, то эта самая лихорадка, с ее высочайшей температурой, ослабляет симптомы психического заболевания, а то и вовсе приводит к ремиссии.

Никакого физического вреда здоровому организму этот препарат не наносил, но уколы были очень болезненные: высокая температура, слабость, мышечные боли, а если его еще сочетать с «Галоперидолом», то у больного сводило мышцы. Это сочетание считалось адским, и такой укол надолго избавлял участниц нарушения дисциплины от активных действий. Поговаривали, что в корпусе для взрослых буйным пациентам делали три укола: два в ягодичные мышцы и один под лопатку, что помогало надолго утихомирить их, ведь боль в мышцах была такой, что они и руки не могли поднять и передвигались, держась за стену. Поведение менялось сразу, и шумные агрессивные мужчины превращались в тихих и смиреных.

С девушками после такой терапии в подростковом отделении было еще легче, они в основном лежали и не вставали, хотя попадались и особые случаи.

В тот день Костик как раз вышел из отпуска, и перед обходом ему посоветовали:

— Там «на сульфе» одна слишком буйная, третьи сутки хулиганит, только развязали, но ты, если что, вколи ей еще под лопатку, чтобы успокоилась.

Костик направился в палату и увидел ее. Первая мысль, которая промелькнула у него в голове: «Она хрустальная!»

Девушку звали Мирослава: высокая, худенькая, но лучше сказать, утонченная — как статуэтка, с прозрачной белой кожей и огромными, светло-прозрачными, как будто хрустальными глазами, словно выдутыми из голубого мурманского стекла. Он никогда не видел таких глаз, в них хотелось смотреть и смотреть! Мирослава сразу заметила интерес нового доктора, резко встала — откуда только силы на это нашла — и подошла к нему:

— Что? — прищурилась и чуть вздернула свой идеальный носик. — И ты пришел ко мне в трусы залезть?

Она задрала ночнушку и спустила трусы. Костик увидел свежие шрамы ниже пупка и подошел ближе, чтобы рассмотреть: один из них кровил.

— Пойдем в смотровую, нужно сделать перевязку, — спокойно ответил он, развернулся и пошел.

— Знаю я, что ты собираешься делать со мной в своей смотровой! Такой же урод, как ты, меня насиловал. Теперь он покоится и, надеюсь, не с миром!

Костик обернулся:

— Если не хочешь еще один укол под лопатку, то идем со мной.

— Лучше укол, чем твой член! — выпалила Мирослава.

Костик направился в ординаторскую, чтобы почитать историю болезни девушки и поговорить с коллегами.

Мирослава поступила пять дней назад, когда пыталась сбежать из районной больницы города N. Девушка росла в детском доме, месяц назад, выкрав из столовой кухонный нож, она напала на одного из воспитанников и ранила его.

Пробежав по тексту несколько раз, он поднял взгляд на коллегу.

— Рассказываю, — кивнул тот, — в детском интернате номер семнадцать города N царили беспредел и насилие. Директор сейчас находится в больничке с инсультом. Не знаю, симулирует он или нет, но дело серьезное. До этого он пытался отмазаться от этой истории. Миру, эту симпатичную девчушку, скорее всего, насиловали, и не раз. Видимо, ей это надоело, и она попыталась отрезать насильнику его хозяйство.

Костик изумленно посмотрел на коллегу:

— Кому? Директору?

— Да нет же! Такому же детдомовцу, как она.

— Прям… отрезать? Кухонным ножом?

— Угу. Но только поцарапала.

— И ей поставили диагноз — шизофрения. Чтобы не искать виноватых, да?

— И откуда ты все знаешь? — скривился коллега.

— Живу долго… — Константин помотал головой и вздохнул. — А ты откуда все это знаешь?

— Менты, которые привезли ее, рассказали.

— А шрамы у нее откуда? Они свежие, обрабатывали сегодня?

— Не далась. Там, говорят, дело совсем темное, но что я узнал: в том женском туалете было море крови, когда она бросилась на него с ножом, он его отобрал и раза три-четыре полоснул ее. Случилось это до того, как она напала на него, или после — не понятно. Только вопрос: что он делал в женском туалете? И второй вопрос: она была беременна, правда, это тщательно скрывают. Но детей уже иметь не сможет. Сначала все думали, что она окочурится, но она выжила. Ее в родном городе держали закрытой, но она пришла в себя, поправилась и грозилась дальше всех порезать на британский флаг, если ее не отпустят. В общем, если честно, то я не знаю, как ее утихомирить, кроме как сульфом.

— А где этот урод, который ее…

— Сбежал. Думаю, вряд ли найдут. Насчет нее пока никаких распоряжений не было. Наверное, ждут, когда директор придет в себя и решит, что делать. Так что пока только присмотр.

Константин, прихватив историю болезни, снова пошел в палату к Мире и, кивнув, чтобы шла за ним, направился в смотровую.

Девушка послушно, еле передвигая ногами, поплелась следом.

— Выйти отсюда хочешь? — спросил он, закрыв за ней дверь.

— Я не дура и понимаю, что это невозможно… — тихо ответила Мирослава.

— А шумишь зачем? Нравятся уколы? Послушай…

Мирослава его перебила:

— Когда вы уже начнете из меня делать овоща? Говорят, что это очень просто и за месяц я в него превращусь, да?

Константин помотал головой и еле заметно улыбнулся:

— Ты фильмов про психушку насмотрелась?

— Не будете меня током лечить?

— Нет.

— Директор нашего детского дома не оставит все так…

— У него инсульт, говорят. Завтра узнаю больше. Ты можешь пока спокойно себя вести? А я попробую тебя отсюда вытащить.

— Как?

— Не знаю пока. Но придумать что-то можно…

— И я тебя за это в свои трусы впущу?

Мирослава стояла, опершись на стенку: бледная, слабая, еле живая, одни только глазища пылали ненавистью.

— Сдались мне твои трусы, — грубо бросил Константин, — ложись на кушетку, швы обработаю.

Она послушно легла и, задрав ночнушку, уставилась в потолок. Ее тело дрожало.

Костя принял это за лихорадку, обработал швы и попросил:

— Просто побудь немного тихой, очень тебя прошу. А я пока решу, как быть.

— А можешь меня перевести в другую палату?

— Что не так там, где ты сейчас? — не понял парень.

— Там все сумасшедшие. Я боюсь, что и я с ними свихнусь.

Когда она ушла, Константин просмотрел истории болезни девушек, которые были в одной палате с Мирославой:

— Татьяна Готова: шизофрения, постоянно смеется или плачет. В голове слышит два голоса, один ее ругает, обзывает и пугает, что убьет, а другой хвалит и поддерживает.

— Зинаида Гурская: эпилептик. Не контролирует мочеиспускание, любит громко петь.

— Лидия Беркова: биполярное аффективное расстройство с манией. Или громко смеется и радуется жизни или рыдает.

— Надежда Вилкова: шизофрения. Видит в постели маленьких поросят или утят, постоянно расправляет кровать, перестилает ее, поправляет, ложиться и через несколько секунд снова повторяет эти действия.

— Екатерина Горная: религиозный фанатик, шизофрения. Постоянно молится и заставляет всех молиться.

Ну да, еще три девушки тоже имели такие же сложные диагнозы, и нервы у здоровых людей сдавали почти сразу. Константин распорядился перевести Мирославу в седьмую палату: там были тихие спокойные девушки, которые практически не нарушали покой в больнице.

Пообещать-то вытащить Мирославу он пообещал, но в последующие три дня, разбираясь с бумагами, Костик пришел к выводу, что это практически нереально: до восемнадцатилетия девушки оставалось еще полгода, и даже если предположить, что директору сейчас не до нее и Костя рискнет и выпишет девушку, она вернется прямиком в детский дом.

Вышла Мирослава из психбольницы, только когда стала совершеннолетней. Костик сделал все возможное: прикрывал ее, общался, учил как себя вести, чтобы не свихнуться, поселил в нормальную палату. Через месяц директор детского интерната, все-таки скончался, и Костик вместе с Мирославой решили, что ей лучше дождаться совершеннолетия и потом уже спокойно выйти из больницы. Константину же предстояло сложное задание: придумать диагноз, зашифровать его кодом, взятым из официальной классификации психических болезней, и при выписке сдать историю болезни в архив. Диагноз должен был быть таким, чтобы Мирославу не поставили на учет, и при этом он сам не должен был подставиться как врач. В результате получилась: «Острая адаптационная реакция у подростка с нарушением поведения и эмоций».

В день выписки Миры Константин сделал ей предложение.

Девушка не ожидала этого и сначала растерялась, а потом часто замотала головой и, схватив из рук доктора документы, убежала.

Константин искал ее долго, даже частного детектива нанял, но Мира как будто сквозь землю провалилась.

Встретились они случайно спустя три года на улице. Она шла, внимательно смотря под ноги, и наткнулась на Константина. Сначала огляделась, продумывая варианты побега, но заметив, как Константин разочарованно помотал головой и вздохнул, опустила голову.

— Я же с тобой по-человечески поступил тогда, помог, а ты даже нормально проститься со мной не соизволила. Ну не нравлюсь — могла же сказать нормально, а ты сбежала… Надеюсь, у тебя все хорошо?

Мирослава кивнула.

— Я не монстр какой-то, чего ты меня боишься?

— Ты здесь не при чем.

— Ну да… понятно. Ладно, был рад тебя повидать, и очень рад, что ты в порядке.

Он обошел ее и направился дальше. Мирослава посмотрела ему вслед, и все же решилась догнать:

— Прости меня. Я видела, что ты влюбился, но я… я ничего не могу тебе дать…

— А я что-то просил? — Костик остановился и с укором посмотрел на нее.

— Ну… ты же как мужчина захотел бы…

— В трусы тебе залезть? — он усмехнулся.

Мирослава часто закивала, что насмешило Константина.

— Я бы туда не залез без твоего желания.

— А у меня его никогда бы и не появилось! — выпалила Мирослава.

— Почему это?

— Потому что я боюсь близости… это уже точно.

— Пойдем перекусим? Тут за углом пельменная, угощаю. Заодно и расскажешь мне, что там ты точно знаешь…

Оказалось, что Мирослава пошла учиться на психолога. Конечно же, на это решение повлияли и психбольница, и Константин, и еще то, что она нашла в себе большую психологическую проблему, которую сама и планировала разрешить.

— У меня страх близости, — призналась девушка, прижимая ладонями чашку с чаем.

— Страх или фобия? — спокойно спросил Константин и положил один пельмень в рот.

Мирослава задумалась, и опытный врач ей объяснил:

— Страх — это внутреннее состояние и нормальная защита реакции психики, которая помогает предостеречь опасность. Фобия — расстройство, когда даже если не опасно — человек воспринимает это как опасность.

— Второе. Вот смотри.

Она положила на стол чашку и протянула ему ладонь.

— Возьми меня за руку.

Константин взял ее за кончики пальцев. Сначала ничего не происходило, но потом он почувствовал, что девушка дрожит. Не только рука, но и все тело.

После пельменной Мирослава разрешила проводить ее до дома. Оказалось, что она живет в квартире у бабульки, которую зовут Александра Павловна, рассказала, как познакомилась с ней и как эта пожилая женщина приняла ее и сейчас они живут вместе как бабушка с внучкой. Девушка познакомила Константина с Александрой Павловной, и та пригласила его на ужин в воскресенье.

Костик уже нафантазировал себе, что в этот раз Мирослава точно никуда не денется и выйдет за него замуж. Ее интимофобия его совершенно не пугала: нет нерешаемых задач, и с этой Костя обязательно справится!

Но не все возможно предусмотреть! Мирослава выстроила между собой и ним границу комфорта и поддерживала отношения в пределах этой «границы».

Как только Костя ее преступал, Мира провоцировала конфликтную ситуацию для увеличения дистанции либо просила его отступить назад. Несколько раз Костя отказывался, и она разрывала с ним отношения. До нового нарушения границ и разрыва.

Такие качели в отношениях длились более трех лет. В конечном итоге Константин решил полностью порвать связь с Мирославой:

— Все! Хватит! Мне скоро сорок, а ты седьмой год водишь меня за нос.

— Но ты же видишь, что я тут ни при чем. Это все моя фобия!

— Фигня это, а не фобия. Если и есть проблема, то она только в твоей голове и называется она «Ты просто меня не любишь!» Все. Я ухожу. И больше не приходи ко мне. И я к тебе не приду…

В тот вечер Константин был невероятно зол. Семь лет жизни — и все без толку. Что они только ни делали, какие тактики ни практиковали, и к другим психологам ходили, и сами книги штудировали — ничего не получалось.

Значит, не судьба! — решил тогда Костик и пообещал себе больше не бегать за девушкой.

Константин Владимирович с теплотой посмотрел на друга, пролистнул меню и спросил:

— Что мы тут заказывали в прошлый раз, не помнишь?

— Стейк рибай. И еще какой-то салат. Но он был не очень, так что я буду стейк и овощи на гриле.

— Согласен! — Константин отложил меню и серьезно посмотрел на друга.

— Что такое? — не понял тот.

— Да вот не знаю, как начать.

— Начни с главного, — предложил Сергей.

Официантка принесла два высоких бокала пива, и, отпив глоток, Константин признался:

— Света согласилась прийти на мою программу «Я хочу быть с тобой».

Сергей замер с бокалом в руках, поставил его на стол и нахмурился.

— Это там, где ты миришь супругов?

Константин кивнул.

Сергей чуть опустил голову. Он думал, и Константин решил ему не мешать.

Наконец Сергей посмотрел другу в глаза и спросил:

— И как же ты собираешься нас мирить?

— Пока не знаю. Но, возможно, ты мне поможешь, если расскажешь, что же тогда у вас случилось.

Сергей почесал бороду и поинтересовался:

— А как она на тебя вышла?

— Я на нее. Прислал линк — участие в передаче, она нажала на кнопку «участвовать», я перезвонил, и мы договорились, что она придет на программу. Если, конечно, ты туда придешь.

Сергей заметно нервничал: его дыхание стало тяжелым, он хмурился, чесал бороду и смотрел в одну точку.

— Как ты думаешь, зачем ей это надо? — наконец спросил он у Константина.

Друг удивленно посмотрел на него и признался:

— Я думал, что ты мне это скажешь.

Сергей помотал головой.

— Может, решила тебя простить? — выдвинул идею Константин.

Сергей скривился и сделал глоток пива:

— Хотела бы — позвонила, написала на мыло, прислала сообщение…

— Тогда что? Неужели, думаешь, ей нужен пиар?

Сергей снова помотал головой, но Константин сказал:

— Она круто взлетела. Смотрел прямой эфир ее концерта в Нью-Йорке?

— Конечно.

— Возможно, она собирается дать концерт в Москве? Тогда бы ей не помешал пиар на первом канале.

— Это надо быть настоящей стервой, чтобы на такое пойти, — тихо произнес Сергей.

— А она не такая? — прищурился Константин.

Сергей улыбнулся:

— Нет.

— Ну, тебе видней, конечно. Ты двадцать пять лет с ней прожил. Но последние три она жила одна, и ты не знаешь, под чье влияние могла попасть.

— Она никогда не прогибалась. Ни под кого, — возразил Сергей, но потом добавил: — Если только под Марту…

— Кстати, где Марта сейчас? — поинтересовался Константин.

— В Штатах вроде.

— Вроде? Ты с ней не общаешься?

— Нет.

— Что случилось? Почему? Что она натворила?

— Да это не она, а я. Я потакал ей с самого начала, а потом уже было поздно что-то исправлять. Так и расстались.

— Тебе тяжело это далось?

— Нет, к тому времени она исчерпала все лимиты моей терпимости.

— Про развод со Светой она знает?

— Конечно.

— Как отреагировала?

Сергей выругался, махнул рукой, но все же сказал:

— Прислала мне открытку-поздравление на мыло, а в теме письма написала: «Наконец-то ты сделал хоть один мужской поступок в своей жизни!»

Константин сочувственно помотал головой и признался:

— Я чувствую невероятную вину за тот идиотский совет!

— Не факт, что вообще что-то бы помогло нам тогда… — успокоил его Сергей.

Он обратился к другу за профессиональной помощью в конце девяностых, когда с Мартой стало совсем невыносимо общаться. Они так же встретились в ресторане, и Константин тогда ему признался:

— Света ко мне обращалась за помощью еще в начале девяностых, и я тогда дал ей неправильный совет. Я пришел к вам на ужин, поговорил с девочкой, она мне показалась такой милой: пошла на руки, рассказала про детский садик, поделилась, что ей хотелось бы иметь щенка… Абсолютно адекватный и приятный ребенок. Ну вытворяет какие-то шалости, кто этого не делает в детстве?

— А Света что говорила?

— Я уже не помню, но какие-то дикие вещи. Что Марта пыталась задушить Никиту, что она прячет пустышки от нее, щипает малыша, когда он спит.

— Как это страшно, когда ты слеп, как крот! — Сергей закрыл ладонями глаза, громко выдохнул и отбросил руки с лица: — Я не знал об этом! Нет, поначалу Света жаловалась на дочь… наверное ей надоело, и она перестала. Ведь я никак не реагировал на ее жалобы. Марта со мной была ангелом, никого не обижала. Да, к Никите почти не подходила, но тут я это принимал за ревность. Сейчас она открыла свои истинное лицо — но уже, наверное, поздно. Нужно было ставить Марту на место, пока еще она была маленькая. А получается, что она третировала всю семью и не давала ей жизни. И это ужасно. Я во всем виноват. Только я. Как жаль, что я это так поздно понял…

Они пытались все исправить, составили план действия, пару раз Константин попытался побеседовать с Мартой, но эти «консультации» длились всего несколько минут.

— Мне не интересно ваше общество! — зло выкрикнула девочка, сразу догадавшись, что доктор пришел помочь отцу в ее воспитании.

Сергей перепробовал все методы: и разговоры по душам, и пытался договорить по-хорошему, и ультиматумы предъявлял — ничего не действовало. Марта продолжала огрызаться и делать, что хочет.

Константин вздохнул и спросил:

— А Никита как?

— Нормально, работает в Лондоне. Жениться собрался.

— Антон все так же в монастыре?

— Да, ездил к нему сразу, как прилетел из Австралии. Хочет пойти учиться на врача, но это пока только разговоры, работает в сувенирной лавке и небольшой столовой при монастыре, организовывает экскурсии по местным достопримечательностям для паломников, пару раз приезжал в Москву.

— Ты уже смирился с его выбором?

— Давно. Что мы только обо мне? Ты как? Как Мира?

— Все хорошо у нас. А вот что с вами делать, не понятно…

Сергей громко выдохнул:

— Я приду на передачу, если ты, конечно, не против. — Да как я могу быть против? — пожал плечами Константин.

Только я ведь помочь хочу! Расскажешь мне, что у вас случилось?

— Расскажу…