Я Гордый часть 7

Глава 1

Я Гордый

Часть 7

Глава 1

— Сынок, — мама, встав, крепко меня обняла. — Как вы? Как поездка?

— Все хорошо, мам, — ответил я. — Отец, мамы, рад вас видеть. А где Катя?

— У нее экзамен сегодня, вот и уехала пораньше. Там еще практический материал есть, вот и решила подготовиться на месте. Не переживай - скоро вернется.

— Хорошо. Завтра вылетаем, мам?

— Да, сынок. Не вижу смысла откладывать. Все одаренные мира ранга император уже поставлены в известность. Так что на магическое возмущение не будут обращать внимания. Ну, а следить, конечно же, будут — не без того.

— Попробуют помешать?

— Не думаю, но мы перестрахуемся. Нас будут сопровождать Тени Ирины. Тайно, конечно же. На них разведка, и поверь мне, они сумеют обнаружить любого, кто попытается приблизиться. Правда, вряд ли, как я уже сказала, это произойдет. Испытание силы — свято и проходит перед ликом Светлых богов. Обрушить на себя их гнев дураков нет. Да и мы вроде не самые слабые в этом мире, — улыбнулась она.

— Да мы с тобой, мам, любую страну поставим в нужную нам позу. Пап, вот тебе какая больше нравится?

— А? — посмотрел он на меня, вырванный из своих мыслей.

— Поза какая, говорю, нравится?

— ЧТООО?! — заревел медведем он.

— Да блин! Я тебе про войну говорю, что в любую позу врагов поставим, какую ты захочешь. А ты о чем подумал?

— Вы меня своими шутками в гроб вгоните, — пробурчал он, успокаиваясь под смех мам.

— Как там девочки? — мама Ира была сегодня в легком летнем платье, особенно красиво подчеркивающем ее фигуру.

— Все хорошо. Уже гоняют там послушниц, — улыбнулся я. — Думаю, если они постараются, то мы их увидим даже раньше, чем я предполагал.

— А эта… мозгоклюйка? — походу, Люська ее сильно зацепила, раз так на нее реагирует.

— С этой все сложно. Но иначе ведь и быть не могло. Металл переменчивый, он крепкий и в то же время мягкий, он надежный и в то же время хрупкий. Он разный. Заметили, что Катя на нее очень похожа? Это хороший знак.

— Но ты говорил, что в Металле должна течь кровь Гордеевых?

— А кто сказал, что в ней ее нет? Наш далекий предок где только не таскался. Поэтому не удивлюсь, что в ней есть пара наших эритроцитов. По иному я эту тягу понять не могу.

— Мы тоже не можем.

— Она мне не нравится, — сказал отец. — Совсем.

— Ну, я тебя понимаю. Ей до мам как до ханьцев пешком. И тем не менее, согласись, что в ней что-то есть. Вот честно. Иную ты бы сразу удавил. Ну, или мамы подстроили несчастный случай. А вот нет же, терпите. Почему? Ответьте себе честно на этот вопрос, и сразу все станет ясно.

Ладно, она сейчас наименьшая из наших проблем. Буду следить за ней и контролировать, чтобы не померла раньше времени. Что по кладу?

— Отправили в казначейство — пока считают.

— Хорошо. Мамы, я бы хотел, чтобы вы посмотрели на драгоценности, что там есть, и взяли, что хотите. Там много магических побрякушек — вдруг чего понравится. Своим красавицам я уже выбрал подарки, дело теперь за вами. Сундуки уже должны были доставить во дворец. Кстати, я распорядился привезти и вино — отец, уверен, оно тебе зайдет. Букет там божественный.

Не знаю, на сколько мы задержимся в Тифоле, но, возможно, это займет время. Скоро начнут возвращаться девушки из моего отряда, и их надо будет занять. Шестая возьмет опеку над Катей, а остальные пусть отправляются в академию. Посмотрят, послушают, может, выберут кого. Не хочу пока это афишировать — вернусь, тогда решу.

— Совсем самостоятельный стал, -улыбнулся отец, а мамы с загоревшимися глазами уже были готовы мчаться и смотреть драгоценности. Женщины, что с них взять. — А сегодня чем займешься?

— Возьму Янь с сыном и поедем к Пржевальским. Давно хочу на лошади покататься.

— Вот так взял и поехал? — усмехнулся он. — А ничего, что такие встречи надо согласовывать?

— Так сейчас и сделаю…

Тап на браслете:

— Паша, привет, дружище! Я к вам через пару часиков заеду с девушкой и сыном. Покажешь ваши конюшни и дашь покататься? Да? Отлично. Скоро буду.

Вот и все, — обратился я к отцу. — А ты — согласовывать.

— Ну да, — съехидничал он в ответ. — Ты даже представить себе не можешь, что у них там сейчас началось. Приезд наследника престола не шутки. Надо все подготовить, дабы не ударить в грязь лицом. Согласовать и проверить маршрут, усилить охрану, проверить их усадьбу и все, что к ней прилегает… Да много чего еще. Меня иногда твоя непосредственность убивает.

— И что? Я ж не с официальным визитом еду. А к другу. К чему эти пляски с бубном?

— Вот смотрю на тебя — вроде умный, а как ляпнешь что, так дурак дураком, прости, Велес. Ты принц, они простые бароны — ваши статусы настолько разные, насколько это возможно среди аристократов. Ты, считай, на самом верху, а они внизу.

— Значит, сделаю его графом — делов-то.

— Аня? — беспомощно посмотрел отец на маму, что с улыбкой следила за нашей пикировкой.

— Что — Аня? Дай ты им графство, раз сын хочет. Не так уж часто он у нас что-то просит, предпочитая больше отдавать, чем принимать.

— Но так не делается… — начал он, но наткнувшись на требовательные взгляды, тут же сдал назад. — Ну, надо — значит, надо. Только причину их внезапного возвышения сами придумывайте, а я подпишу. Доволен?

— Ага, — кивнул я. — Паша правильный барон и не трус. Такие нужны империи.

— Вьете вы из меня веревки, -посокрушался он. — Всем спасибо за завтрак.

Встав, он под руку с мамой Ирой отправился по своим делам.

Остальные тоже разбежались, ну, и я разбежался. Нырнул к себе, переоделся в демократичные легкие брюки и рубашку, расчесал чуть подросшие волосы — черт, надо бы к парикмахеру заглянуть! — и отправился к Янь, предварительно сообщив, что еду.

Наша встреча была бурной, Лю прыгал вокруг нас, радостно смеясь, а я сжимал в объятьях девушку, по которой успел соскучиться. Собрались мы быстро и вот, выходя из квартиры, я нос к носу столкнулся со… Снежаной.

— Идите, я вас догоню, — шепнул я Янь, а сам вопросительно уставился на Снежану.

— Ты что тут делаешь? — спросил сурово, уже догадываясь об ответе.

— Живу. А ты не рад, что ли?

— Не уверен. Я думал, ты решила не менять свою жизнь, когда не встретила меня у ворот академии.

— Ох уж эти мужчины! — закатила она глаза. — А ты не подумал, что мне элементарно надо собраться? Знаешь, как быстро обрастаешь барахлом за несколько лет, проведённых на одном месте? Когда я вышла, тебя и след простыл, обиженный ты мой. Ну, я взяла машину, загрузилась и поехала. Ордер на мое имя, как оказалось, у них был, вот я и заселилась в первую попавшуюся комнату. И как оказалось, стала соседкой твоей первой наложницы. Хорошая девушка, мне понравилась. А еще…

Дальше я уже не слушал, а просто сгреб ее в объятья и крепко поцеловал, вдыхая запах волос этой красивой девушки. Она немного помычала, побила меня кулачком по спине, но потом расслабилась и ответила с не меньшим жаром.

— Пусти, я на экзамен опаздываю, -прошептала она, чуть отстранившись. — Жду тебя вечером, и только попробуй не прийти!

— Так точно, мастер-офицер Снежана! -вытянулся я. — Буду как штык.

— Вольно, салага, — усмехнулась она и направилась к лестнице, призывно виляя задом в короткой юбочке.

Легкое дуновение ветерка, который я вызвал, и лёгкая ткань послушно взлетела, открыв моему похотливому взгляду черненькие трусики, великолепно сидящие на ее попке.

Обернувшись, она погрозила мне пальцем, а после двинулась дальше, виляя бёдрами еще сильней.

Порадовавшись силе воли, которая удержала меня на месте и не дала броситься в пучину разврата, я отправился следом, помня, что меня ждет очередное приключение.

Мы с Янь и сыном сели в машину и в сопровождении охраны понеслись по городу, распугивая зевак и терпеливо замирая на красный свет светофоров.

Расчищать нам дорогу я запретил — захотелось мне вот так проехаться, чтобы в спину не плевали те, кто вынужден нас пропускать. Торопиться было некуда, погода стояла отличная.

Притормозив возле кафешки, я купил всем, включая охрану, мороженое, разом сделав ее хозяину дневную выручку.

Янь расспрашивала меня о школе и очень обрадовалась, когда узнала, как я наказал Старших. Она прям смаковала каждое мое слово и кажется, даже возбудилась. Воображение нарисовало ей кнут в моих руках и прикованных к столбу дамочек. Я всегда знал, что ханьцы — те еще извращенцы.

Лю ел мороженое и очень хотел увидеть лошадей. А еще покататься на них, потому как в его понимании настоящий принц должен быть именно на белом коне. Я с ним согласился, в душе все же предпочитая белого Оленя 6140 улучшенной комплектации.

У ворот усадьбы Пржевальских, что располагалась ближе к окраине Новгорода, в спальном районе, нас встречала вся их небольшая семья — сам хозяин, две его жены и Паша с Викой. Раскланявшись со всеми и представив Янь и Лю, я распорядился обращаться ко мне без чинов и званий. Пока я у них в гостях, меня можно называть просто по имени, потому как Паша — мой друг, и негоже его родителям гнуть передо мной спину.

Нас пригласили в летнюю беседку, где уже был накрыт стол. Янь тут же взяла в оборот робеющую Вику и быстро настроила ее на нужный лад. Спустя пару минут девушки уже щебетали, как старые знакомые — ну да, штатный аналитик отряда могла найти подход к любому, за секунды просчитав ситуацию.

Лю, уже вполне сносно разговаривающий на русском, правда, пока путающий склонения, очаровал старших Пржевальских, которые с удовольствием начали рассказывать ему о лошадях, поймав одинаковую волну. Спустя минут десять, старший Пржевальский, подхватив жен и мальчика, повлёк их в конюшни едва ли не бегом. Походу, в ближайшее время им будет, чем заняться.

— Я вас не сильно напряг с этим внезапным визитом? — спросил я Пашу, что с интересом смотрел им вслед.

— Неа. Это родители всполошились — еле успокоил. Я ж знаю, что ты не любишь лишнего официоза.

— Точно. Мы ж не во дворце, где от угодливых лицемеров уже тошнит. Хотя, могу сказать, что теперь их там осталось мало. Мамы провели чистку и вроде избавились от всяких тараканов.

Слушай, а что это с Викой? Как ни посмотрит на меня, так и краснеет. Стесняется, что ль?

— Не обращай внимания. Она меня замучила разговорами о тебе. Все ждала, когда ты приедешь. И вот ты приехал, а она и двух слов связать не может. Если бы не твоя Янь, так бы и сидела молча. Кстати, круто иметь наложницу, да?

— Прозвучало, конечно, двусмысленно, но да, круто, — усмехнулся я. — Но помимо этого, она еще и мой телохранитель.

— Ты хочешь сказать, что она сильней тебя? — вытаращил глаза он.

— Нет, конечно. Но слабей не намного. А есть у меня в окружении и такие, что почти мне равны. Та же Шестая, например, или Девятая. Ух, огонь девки! Если вдвоем против меня выйдут, на чистой физике могу и не потянуть.

— Слушай, ты ведь так и не рассказал, куда так внезапно пропал. Я наслышан о твоих подвигах и пересмотрел кучу роликов в рунете. Но это сейчас. А что было до этого? Ты ведь изменился, я вижу.

— Ох, Паша, на этот вопрос я не могу тебе ответить — государственная тайна. Но если кратко, то обучался в одной жутко секретной школе. И меня там многому научили. В частности, видеть то, что собеседник не хочет показывать. Что происходит? Колись давай.

— С чего ты взял, что что-то не так? — как-то сразу осунулся он.

— Дружище, я вижу. Какие проблемы, бро? Делись и разрулим. Мы же друзья, а значит, я за тебя горой. Не тяни.

— Ну, у нас дела идут не очень хорошо, -замялся он. — После приема во дворце на нас обратили внимание и не всем понравилось, что Его Величество выразил нам свою поддержку. Как, впрочем, и ты.

— И что? — начал наливаться злобой я, понимая, куда он клонит.

— Да, собственно, ничего. Нам очень настоятельно посоветовали держаться от императорской семьи подальше. Ну а потом начались проблемы — то налоговая внезапно нагрянет с проверкой, хоть у нас все и чисто, но нервы портят знатно; то ветеринарные службы пристанут и выписывают большие штрафы за несуществующие нарушения. Потом вообще сгорела конюшня вместе с элитными жеребцами, предназначенными к отправке ко дворцу сатрапа Персии — а там такие штрафы, что мы еле расплатились. И то, пришлось кредит в банке брать. Да много всего до кучи…

— Почему ты молчал?!

— Это наши проблемы, Сергей, -заикнулся он, но, увидев мой взгляд, осекся.

— А теперь самое сладкое, — хрустнул я пальцами. — Кто именно вам угрожал? Можешь на ушко мне шепнуть, если боишься громко сказать. Очень мне хочется посмотреть в глаза этому бесстрашному человеку. Вырвать и посмотреть. Ну, не тяни и не трясись, мать твою! Я недавно распинался о твоей храбрости — не заставляй меня пожалеть о своих словах.

— Граф Лужской Иван Трофимович, -сказал, будто плюнул он.

— А это еще что за хрен с горы? –удивился я, мысленно перебирая местную аристократию. — Так, погоди, он же заведует всякими увеселениями, проходящими во дворце — ну, там цветы привозит, шарики и прочее. Украшательством, в общем, занимается. Каким боком он вообще к вам?

— Все так. Но у него есть родной младший брат, который так же, как и мы, занимается разведением коней. Его конюшни хуже наших, да и таких красавцев у них нет, но все же, благодаря Ивану, он вхож в высшие аристократические круги — любителей экзотики много. Но не суть. Так вот, Его Величество изъявил желание создать кавалергардский полк, состоящий из шести эскадронов. В его составе будут служить только аристократы и по его задумке служба там будет одной из самых престижных… Можно много говорить об этом, но суть одна: для них потребуются кони — самые лучшие, можно сказать, элита. А это, сам понимаешь, огромнейшие деньги. Вот Лужские и решили, что этот пирог нам не по зубам, и решили вмешаться. Не знаю, откуда они узнали о планах Его Величества, но буквально на следующий день после их разговора началась травля.

Нам открытым текстом заявили, чтобы мы не лезли, куда не надо. Даже наша дружба с тобой их не остановила. Похоже, они ей не придали никакого значения. Да и что я мог сделать? Пожаловаться тебе, а дальше? Они скажут, что вообще об этом не слышали и видят нас в первый раз. А все, что у нас происходит, их не касается — это все проблемы мелкого рода, то есть, нашего.

— Минуй нас больше всех печалей и царский гнев, и царская любовь, -процитировал я по памяти классика, чуть изменив форму. — И что? Решили отказаться?

— Да куда там, — обреченно махнул он рукой. — Отец закусил удила и несется вперед, ничего вокруг не видя. Даже если придется все продать, он не отступится. Лучшие кони Пржевальских будут поставлены в срок, или он пустит пулю себе в лоб. Но боюсь, такими темпами ему ее пустят раньше. Нам уже выдвинули ультиматум, и если мы не откажемся от контракта в ближайшую неделю, нас уничтожат.

— Так, значит, если я тебя правильно понял, некий граф вообразил себя бессмертным и посмел вмешиваться в решения Российского императора? Тебе не кажется, что тут попахивает изменой? Да что там попахивает, явно же воняет! Один семь, ты что об этом думаешь? — спросил я девушку, что внимательно слушала наш разговор.

Назвав ее по позывному, я переключил ее на боевой режим. Вика тоже затихла и глаза ее подозрительно блестели и, как мне кажется, от едва сдерживаемых слез.

— Все верно, Первый. Надо брать и поговорить. Желательно с прижиганием всех частей тела.

— Прекрасно. А теперь смотри, мой скромный друг, как работает государственная машина, если ей дает пинок наследник престола. Сейчас зажжем, а может, и сожжем…

Глава 2

Глава 2

Пара тапов на браслете, и вот я уже на связи с Первым отделом Тайного приказа и его исполнительной частью — корпусом опричников.

— Ваше Высочество, — появилось перед моими глазами лицо полковника Суворкина Станислава Георгиевича, их непосредственного начальника.

— Станислав Георгиевич, мне тут птичка напела, что вновь измена проявилась среди наших аристократов.

— Кого прикажете укоротить на голову? — сразу воспрял он.

— На голову не надо. Пока не надо. Приказываю арестовать графа Лужского Ивана Трофимовича и его брата, Лужского Тимофея Трофимовича по обвинению в государственной измене. И не чиня им урона, доставить обоих в поместье барона Пржевальского, где я в настоящий момент нахожусь. А впрочем, если по пути вы немного их помнете, невелика будет потеря. Очень прошу вас настроить их на откровенный разговор.

— Все сделаем, Ваше Высочество, не извольте беспокоиться. Лично займусь.

— Благодарю вас, князь. Отец очень тепло отзывался о вас, и теперь я вижу, что он был прав.

— Служу Российской империи! — тут же вытянулся он, а глаза радостно заблестели. Что ж, немного лести никогда не повредит, тем более, что о нем я ничего действительно плохого не слышал и не нашел, хотя проверил всех. Честный служака — нам такие нужны.

— Жду, — кивнул я и отключился. — Чего ты так вытаращился, друг мой?

— Это же Суворкин!!! Им матери детей пугают, — Паша явно занервничал.

— Да нормальный он дядька, не мандражируй. Сам же видел, как он обрадовался. Сейчас доставят наших друзей, и мы с ними плодотворно пообщаемся, чтобы, значит, не наезжали на баронов, особо приближенных к начальству. Да и вообще, мне ваше баронство не нравится. Буду делать из тебя графа.

— В каком смысле? — напрягся он.

— В самом прямом. Но об этом позже. Кажется, я только что облегчил мамам задачу насчет причины… — пробормотал я себе под нос. — Ох, отец будет недоволен. Ну ничего — переживу. Кстати, Паша, задумайтесь о расширении бизнеса. А то, чую, скоро одно прибыльное место может освободиться. Ну, я насчет шариков и цветов. Потом об этом поговорим.

Пока этих твоих недоброжелателей разыщут, да к нам доставят, у нас время посмотреть твоих красавцев. Так что веди в конюшни. А то Лю потом будет хвастаться, а я от зависти помру. И Янь тоже — она у меня очень чувствительная.

— Ты абсолютно прав. Обожаю жеребцов, — произнесла она таким голосом, что Вика чуть не упала, а Паша подавился чаем.

Я же самодовольно хмыкнул, ничего не имея против жеребцов, особенно если они не покушаются на мое. Да и вообще, в этом мире мне конкурентов нет, погладил я свое ЧСВ, потому как его давно не гладили. Пару часов точно как.

Большое здание, вытянутое в длину, встретило нас радостным смехом мелкого, запахом сена и ржанием лошадей. Сколько их тут было — не сосчитать, но штук сорок точно. А может, и больше.

— Тут самая элита собрана, — гордо сказал Паша. — Стоимость каждого начинается от трехсот тысяч рублей. Но они не на продажу, а на развод. Так сказать, наш генофонд. Поэтому и живут они не хуже некоторых аристократов.

Вообще, конечно, сооружение впечатляло. Высокие каменные стены, просторные стойла, холеные лошади. Слуги, что ухаживали за ними, были одеты в какие-то старинные наряды и выглядели такими же довольными жизнью, как и их подопечные.

На выходе с другой стороны раскинулся широкий манеж, а чуть сбоку — закрытый бассейн для купания. Вокруг размещались еще хоз. постройки, жилье для слуг и жокеев, кузня, из которой слышался перестук молотка по железу. Да много чего еще — вникать было лень, да и не нужно.

Сын с семейством Пржевальских обнаружился как раз тут. Сидя верхом на коне, он гордо потряхивало поводьями, держа спину прямо и надувшись от важности. Правда, иногда не сдерживался и начинал радостно смеяться. В ответ черный жеребец так же радостно отвечал ему громким ржанием, явно чуя неопытного наездника и стараясь идти ровно. Вот всегда считал, что лошади — умнейшие животные, и сейчас получил подтверждение этому.

И сразу почувствовал дрожь в ногах от нестерпимого желания прокатиться. Вот прям с места не сдвинусь, пока не проеду! Купить себе, что ли, парочку коней — буду девчонок катать и мам удивлять. Вот только живут пусть по-прежнему тут, в привычном комфорте.

Кстати, Паша пояснил, что это вполне возможно, и многие аристократы так и делают. Покупают лошадей, а потом оставляют тут, на полном содержании. А когда появляется желание, приезжают и катаются.

Надо над этим подумать. Конь не собачка, в комнате не спрячешь. Но желание купить себе такого жеребца росло во мне с каждой минутой.

Наконец ко мне подвели белого красавца, и я запереживал. Надо же с ним подружиться, а у меня ни яблока, ни морковки, ни кусочка сахара… ТРАГЕДИЯ!!! Но Паша оказался правильным парнем и тут же сунул мне в руку вкусняшку, которую конь вполне благосклонно принял от меня, с удовольствием ею захрустев. На мое лицо сама собой наползла глупая улыбка, и я понял, что день задался.

— Не знал, что ты лошадник, — с улыбкой сказал друг.

— Сам не знал, до этого момента. Но как можно смотреть на них и не влюбиться?

— Согласен с тобой. Не поверишь, когда мне становится особенно хреново, я иду в конюшню, сажусь и все им рассказываю. Сразу становится легче.

— Верю, что ж не верить. Кони умные и все понимают. Только не говорят. Зато наши многие аристократы много говорят, но ни хрена не понимают.

Наконец с разговорами было покончено. В вирт.реальности мне приходилось ездить на лошадях, но в реале, увы, нет. Но тело не подвело.

Одним слитным движением взметнув себя вверх, я поудобнее устроился в седле, тронул поводья и отправил его шагом по кругу. Нет, это нереальный кайф какой-то! Почти как секс, только ощущения иные. Словами не передать, это надо почувствовать.

Сделав пару кругов, я перешел на галоп, потом опять на шаг. Подъехав к Янь, ловко спрыгнул с коня, приглашая даму занять мое место. Долго ее уговаривать не пришлось, и вот она уже в седле, поравнявшись с довольным сыном, едет рядом, а он делится с ней впечатлениями.

— Если захочешь именно покататься, можно поехать дальше. У нас тут куча дорожек позади усадьбы — среди деревьев в жару самое то ездить.

— Хочу, Паш, но позже. К тому же мне сообщили, что у нас гости. Давай оставим дам и вместе с твоим отцом пойдем их встретим. Думаю, ему тоже интересно будет послушать привезенных певцов. Ты знаешь, что если отрезать яйца, то голос сразу меняется? Я вот в теории только это знаю, но, чую, сейчас появится шанс проверить на практике.

— Ты их убьешь? — вздрогнул он.

— Нет, конечно. У нас правовое государство, и их вину определит суд. Но могу и пришибить, например, при попытке бегства. Посмотрим, как они себя вести будут.

Подхватив отца Паши, который был вообще не в курсе того, что сейчас произойдет, мы направились к выходу усадьбы, где за воротами нас уже ожидали опричники во главе с полковником. Раскланявшись, я на правах главного разрешил привести пленников и тащить их в ту саму беседку, где мы недавно сидели.

Увидев, кого к нему привели, Александр Васильевич побледнел, но даже слова не сказал. Он уселся рядом с Пашей, но не сводил взгляда со своих врагов, пребывающих сейчас не в лучшем виде. Судя по всему, опричники отнеслись с пониманием к моим словам «сильно не бить», поэтому старший граф сиял наливающимся синяком под глазом, а младший баюкал руку, крепко стянутую наручниками.

— Эти? — показал я на них. Получив подтверждающий кивок, довольно улыбнулся, глядя на пленных взглядом Васьки на сметану.

— Итак, господа. Позвольте представиться — меня зовут Сергей Дмитриевич Гордеев, я наследник престола Российской империи. И хотя вы меня и так знаете, протокол надо соблюдать.

Кстати, Станислав Георгиевич, вы их доставили намного быстрей, чем я рассчитывал. Примите мою благодарность. Непременно расскажу отцу о вашем рвении. И как мне кажется, вы давно заслужили генеральские погоны.

— Рад стараться, Ваше Высочество! -подскочил он, пожирая меня уставными глазами. Ну вот и совсем он не страшный. Наговаривают на него. Хороший дядька.

— Ну, а теперь перейдем к сладкому. Господа бывшие графья, знаете ли вы, за что вас задержали и почему вы еще дышите чистым воздухом, находясь в прекрасной усадьбе моего друга, а не висите на цепях в пыточной Тайного приказа? Кстати, у вас же есть там цепи, Станислав Георгиевич?

— У Тайного приказа есть все, Ваше Высочество.

— Даже не сомневался в этом. Итак, что скажете?

— Не знаем! Не губите!!! — завыли они в голос, бухаясь на колени. Оба мужика, одетые в просторные и явно очень дорогие костюмы, сейчас выглядели нелепо и жалко. Но я давно уже забыл это слово, поэтому спросить с них собирался по полной.

— Врете. Еще одна попытка. И если опять скажете неправду, то этот милейший человек, что доставил вас сюда, отвезет вас уже в другое место. И там, я уверен, он уже не будет таким милым.

— Да что с ними разговаривать, Ваше Высочество! Дайте мне их на пять минут, и они запоют, аки соловушки.

— Ничуть в этом не сомневаюсь. Но все же мне хотелось бы сначала послушать их, так сказать, без принуждения. А теперь колитесь, собаки серые — кто вас надоумил чинить препятствия барону Пржевальскому? Знали же, что он пользуется моим покровительством. Знали — и все равно полезли!!! Сами или подсказал кто?!

— Это все он, он меня надоумил!!! -завопил младший, отползая от старшего, попытавшегося сразу стать незаметным. — Я и знать не знал о создании полка!

— Он? То есть, ты?!

— Не верьте ему, Ваше Высочество! Я лишь рассказал о создании полка, а он сразу предложил надавить на баронов!!!

— Нет, это ты виноват…

— Это все из-за тебя…

— Если бы…

— А я тогда…

Смотреть на этих, вроде бы родных людей, старательно выгораживающих свои задницы посредством другого было противно.

— Так, заткнулись оба! То есть, вы хотите сказать, что сами, по собственному скудоумию решили погреть руки на императорском заказе? Никто вам подобного не советовал, и вы просто решили, что знаете лучше, чем император?! Не верю! Кто стоит за вами?! Отвечайте, а то испепелю!!! — у меня в руке возник небольшой шар огня белого цвета.

— Не губите, Ваше Высочество!!! -завопили они как резаные, стараясь от меня отодвинуться подальше. — Сами мы… Не знали… Не подумали!.. Век помнить вашу милость будем…

— Значит, так. Мы подумали, и я решил. Барону возместить все потери плюс накинуть сверху за моральный вред.

Александр Васильевич, сколько вы выплатили неустойки, да и вообще, сколько денег было потрачено на ремонт конюшен после пожара, и на прочее? Есть у вас точные цифры?

— Да, конечно, Ваше Высочество. Мой долг перед банком составляет полтора миллиона рублей, да плюс своих затрат почти столько же.

— То есть, три миллиона, я правильно понял? Ну, и компенсация морального вреда — думаю, двадцать процентов будет достаточно. Сколько это получается? Шестьсот тысяч? Отлично.

Итак, господа, жду от вас немедленного перевода этой суммы на счет господина барона. Дайте им данные и проконтролируйте, чтобы деньги поступили в полном объеме.

— Но у нас нет таких денег!!! — попытался завопить младший Лужской, но увидев мой взгляд, осекся.

— Думаю, честно будет разделить эту сумму на вас обоих. У вас есть десять минут, господа, чтобы найти средства.

Но даже этого не понадобилось. Уже через пару минут барон сообщил, что деньги поступили.

— Прекрасно. Я очень доволен таким разрешением ситуации. Значит, с Пржевальскими мы разобрались. Теперь надо уладить вопросы со мной.

— А что с вами, Ваше Высочество? -рискнул подать голос старший граф.

— Дело в том, что оскорбив моего друга, вы оскорбили и меня. А это уже другой разговор, не так ли? Но и это не самое страшное. Усомнившись в праве Его Императорского Величества самому решать, с кем вести дела, вы оскорбили и его. Что у нас полагается за оскорбление императора, Станислав Георгиевич?

— Лишение всех титулов и званий, сломанный герб и каторга лет на двадцать. Это если судья будет добрый. Но я лично прослежу, чтобы он был злым.

— Благодарю вас. Чем больше с вами общаюсь, тем сильней понимаю, насколько прекрасно организована служба опричников под вашим руководством. И раз уж мы поняли, что эти господа просто идиоты, то предлагаю их допросить, ну а дальше действуйте, как велит закон.

— Ваше Высочество!!! — взвыли они.

— Нет, нет, все только по закону. Уверен, в Тайном приказе к вам отнесутся со всем почтением и радушием. Посмотрите на князя Суворкина — милейший человек, из тех, что и мухи не обидит. Не так ли, любезнейший?

— Вы совершенно правы, Ваше Высочество. Давеча комар вон на руку сел, так я его прогнал. Лети, говорю, тварь божья, не до тебя сейчас.

— Вот видите, господа. А мог бы и убить. Так что вверяю вас в его надежнейшие руки. Можете рассказать ему все и покаяться, как в храме Рода. Уверен, он выслушает вас со всем вниманием.

— Убрать, — сверкнул глазами полковник, и тут же бравые опричницы — маги утащили завывающих графьев в сторону ворот.

— Как прикажете, Ваше Высочество, пожестче с ними или обойтись без ломания конечностей?

— Зависит от тяжести вины. Если не врут, то по более мягкому сценарию. А уж если что полезет, то решайте сами. Хочется мне точно знать, сами они это провернули или помог кто. Ну, и связи их поднимите. Кому они платили, чтобы начать по всем фронтам разорять баронский род. Виновных тоже наказать так, чтобы другим неповадно было. Я не потерплю в своей стране взяточничества и кумовства. Аристократ — это в первую очередь честь и достоинство. А если они об этом забыли — что ж, каторга сумеет им восстановить память. И да, напомните этим ведомствам, что не стоит более просто так лезть к Пржевальским. В следующий раз я не буду таким добрым, и вместо вас, сам, лично наведаюсь к ним.

Отдав честь, полковник испарился, а я, наконец отвлекшись от должности вершителя судеб, налил себе ароматный чай.

— Ну как вам Суворкин? Милейший человек, не правда ли? Наговаривают на него больше.

— Это он с тобой милейший, — отозвался Паша. — А с другими цербер. Смотрит так, будто в глотку вцепиться хочет.

— А что делать? Работа у него такая. Зато человек на своем месте и хорошо с обязанностями справляется, что не может не радовать. Но это уже не ваша проблема. Как я понимаю, теперь ничего не мешает вам заняться императорским заказом?

— Ничего, Ваше Высочество, — вскочил барон.

— Не нужно этого, — поморщился я. — Мы не во дворце, к тому же я должен извиниться перед вами за то, что использовал вашу усадьбу в следственных целях.

— Можете располагать нами и нашим домом по вашему усмотрению, Сергей Дмитриевич.

— Могу и буду, — откликнулся я. — Признаюсь, ваши кони произвели на меня огромное впечатление, и смею просить вас разрешить мне иногда заезжать, чтобы покататься на них.

— В любое время наши конюшни в вашем полном распоряжении. Мы перед вами в неоплатном долгу.

— Пустое, — отмахнулся я. — Все по Правде. Если бы в этом была ваша вина, поверьте мне, я бы палец об палец не ударил, чтобы вмешаться. Но эти… А, ладно, хватит о них. К тому же к нам идут наши дамы. Пора, я думаю, уделить им время.

Дальше мы отлично посидели. Барон рассказал женам о том, что произошло, и те рассыпались в благодарностях. Даже Вика нашла в себе смелость что-то прошептать, глядя мне в глаза. За это получила поцелуй в ручку и едва не потеряла сознание. От счастья, наверное.

Янь, наблюдая за всем этим, откровенно веселилась, как и Лю, которому было хорошо, потому что всем хорошо. Реально добрый ребенок, которого жизнь так и не смогла сломать.

Потом мы поехали домой, по пути заскочив в какой-то торговый центр, где меня, подобно верблюду, нагрузили кучей пакетов. Сын мужественно взял на себя часть ноши, честно заявив, что дотащит это сам. Правда, я подозреваю, что желание помочь тут было не при чем. Иначе с чего бы он выбрал пакеты, где лежали всякие сладости?

Ну, а дома, распрощавшись с чуть расстроившейся Янь, я пошел к Снежане, что уже была у себя. Надо было поговорить и наказать эту самку за мои потраченные нервы! И буду я это делать максимально долго. И главное не проспать, потому как утром мы уже улетаем. Но это будет завтра, а сегодня я попробую блондинку в шоколаде…

Глава 3

Глава 3

Я поправил ремень на брюках, смахнул с плеча несуществующую пылинку, пригладил волосы, — черт, так и не заскочил к парикмахеру! — после чего постучал в дверь.

— Сова, открывай. Медведь пришел!

— Никого нет дома, — раздалось за ней.

— А кто это говорит?

— Автоответчик.

— Слышь, ответчик! Я пришел за медом. И если мне его не дадут, то я устрою местным пчелам геноцид. Мне Пятачок как раз подогнал ружье, и я могу из него попасть не только в шарик.

— А стреляешь-то хоть быстро? Сможешь попасть по движущимся пчелам?

— А то!

— Скорострел, значит. Нам такого не надо. Мы правильные пчелы.

— А я неправильный медведь. И если они мне не откроют, то я вынесу дверь в улей и надаю им по жопам!

— Ух, какой ты грозный!

Наконец дверь передо мной раскрылась, и за ней предстала Снежана, одетая в тонкий черный шелковый полупрозрачный пеньюар, едва скрывающий ее попку. Зайдя внутрь, я осторожно закрыл дверь, сосредоточенно осмотрелся и в миг сцапал расслабившуюся девушку в объятья.

— Иди в душ, а после я жду тебя. Мириться будем, и поверь, тебе понравится, — шепнула она, тяжело дыша мне в ухо.

Оторвавшись от ее губ, я посмотрел на эту чертовку, ожидая, что мне все это кажется, и она сейчас исчезнет. Но нет, все было реально.

И вот я, побив все рекорды по скорости принятия водных процедур, лежу на кровати в полной боевой готовности, глядя, как она медленной походкой хищницы приближается ко мне, на ходу теряя остатки одежды и совести. Потому что заставлять меня ждать в такой момент — это бесчеловечно.

— Как пожелает мой господин наказать свою недостойную наложницу? -шепнула она, и остатки воли помахали мне рукой, а я с рычанием набросился на нее, задыхаясь от желания…

Спустя незнамо сколько времени мы наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша. Надо же, смогла выдержать мой напор и даже немного вымотать! Не мои девчонки из отряда, но очень достойно.

— Значит, все-таки решилась? — задал я тревожащий меня вопрос.

— Конечно, я же обещала. Просто сложно было переступить через себя. Но я не жалею. Мне вообще казалось, что я умру старой девой, так и не найдя того единственного, с кем хотелось бы связать судьбу. И вот уж точно даже в мечтах не могла представить себе, что стану наложницей принца.

— Мне не нравится слово наложница, -поморщился я. — Веет от него чем-то нехорошим, пережитком старины, что ли. Мне тут недавно подсказали, что есть понятие Водимая жена. Так что я так и буду вас называть — водимые жены. Суть от этого не меняется, но произносить приятней. Или просто младшая жена, что тоже неплохо.

— Мне все равно, как это называется. Главное, что с тобой, остальное неважно.

— Хорошо. Я, кстати, завтра уезжаю вместе с мамой. Надо ранг подтвердить, ну, и показать всему миру, что в империи появился маг уровня император.

— А оно тебе надо?

— Надо, Снежана. Как принц империи, я могу многое. Но как маг — император, я могу вообще все. Если я заявлюсь ко двору, например, сатрапа Персии и ударю кулаком по столу, ко мне отнесутся как к не очень умному принцу сильной державы. Посмеются и забудут. Или вообще не обратят внимания. Но если я заявлюсь туда как маг уровня император, то на мой удар обратят очень пристальное внимание и как минимум спросят, чем я так недоволен. Причем спросят их маги, уже прикинувшие, что расклад сил не в их пользу. И они настойчиво посоветуют сатрапу отнестись ко мне очень серьезно. Понимаешь, Снежана? Ранг — это авторитет, который мне очень нужен в дальнейшем.

— А это испытание, оно вообще опасно?

— Вроде нет, но это ж я. У меня никогда ничего просто не бывает. Да и не знаю я всего — на месте буду разбираться. Мама напустила тайны, поэтому будем смотреть на месте, что и как.

— Думаю, вам все равно захотят помешать. Российская империя и так очень сильна, и это многим не нравится. А появление в ней еще одного мага ранга император очень сильно сместит баланс сил.

— Как захотят, так и отхотят. Ты ж меня знаешь — я полумер не приемлю. Сунутся — размажу. Да и не один я там буду — группа болельщиков более чем достойная. Плюс мама — сильнейшая в мире.

— Уверена, недолго ей осталось носить этот титул, — мурлыкнула она, прижимаясь ко мне.

— Госпоже мастеру-офицеру явно нравятся неуставные отношения, -улыбнулся я. — Кстати, как твои исследования? Мы ж так внезапно их прервали.

— Да никак, как раз из-за этого.

— Уверен, мы что-нибудь придумаем. Ну, по крайней мере ранг тебе точно поднимем.

— В смысле, поднимем? — чуть приподнялась она и, уловив мой жадный взгляд, поспешно юркнула под одеяло. Все-таки я ее знатно умотал.

— В прямом. Но тс-с-с. Это большая тайна рода Гордеевых.

— Ясно, что ничего не ясно. Но жуть как интересно.

— А то. Малыш, со мной не соскучишься, — прохрипел я голосом известного героя. — К тому же мои дамы не могут быть слабыми.

— Это я-то слабая?!!! Ах ты гад! Вот я тебе задам! — кинулась она на меня. Но пала в неравной схватке, быстро сдавшись на милость победителя.

Потом я ее еще долго пытал, пока она не взмолилась о пощаде, угрожая умереть в муках и больше никогда не делить со мной постель, потому как она одна точно не справляется.

Еще раз спросив ее о твердости решения, я направил просьбу — приказ в имперскую канцелярию. Запросы императорской семьи имели высший приоритете, поэтому ждать нам пришлось всего минут пять. После этого Снежане пришло сообщение, на которое она ответила согласием. С этого момента она официально становилась моей наложницей.

Покопавшись в вещах, я достал оттуда кольцо-артефакт с большим рубином в качестве накопителя и торжественно одел его ей на пальчик.

— С этого момента ты моя женщина во всех смыслах.

— Красивое, — сказала она, любуясь украшением. — Но ты же помнишь свое обещание?

— Конечно. Ты ни в чем ограничена не будешь. Занимайся тем, что тебе мило. К тому же, чтобы ты знала, тебе положено ежемесячное содержание в размере двадцати тысяч рублей.

— Ого! А в академии я получаю в два раза меньше. Оно у всех одинаковое?

— Ага. Но это не мешает вам зарабатывать дополнительно. Например, Янь, помимо содержания наложницы, будет получать еще тридцать тысяч в месяц как член отряда Вороны.

— Неслабо, зарплата на уровне полковника имперского спецназа! Это ж за какие заслуги такие суммы?

— Поверь мне, они заслужили. Попробуй как-нибудь выйти с ней на арену и сильно удивишься. И это при том, что Янь — слабейшая из отряда. Правда, у нее сила в голове, а не в руках, но любую одаренную она может удивить и даже смертельно.

— Так все серьезно? Нет, я видела, каким монстром ты стал, но чтобы подобных тебе было много…

— Нас намного больше, чем ты думаешь. Я вообще планирую создать единый аналитический центр, где они будут задействованы.

— Что за центр?

— Понимаешь, мне очень не нравится структура нашей разведки. Вот смотри — у армии она своя, у Тайного приказа — своя, так же есть у Посольского и министерства экономики. Да, задачи у них разные, но информация дальше их ведомств не уходит. Отсюда и бардак. А я хочу, чтобы она собиралась в одном месте и анализировалась. Зачастую они идут к одной цели, но разными путями, мешая друг другу. Вот и нужно создать независимую структуру, что будет все это систематизировать, анализировать и выдавать решения.

— Это уже реформа…

— Нет, — перебил я ее. — Менять ничего пока не буду. Просто создам полностью подконтрольную императорской семье структуру с совещательным голосом. И посмотрю, что получится. Я-то изначально хотел задействовать девчонок в тренировках, но сейчас вижу, что это глупость и банальная трата ресурсов. С одной стороны, они ударный отряд, а с другой — опытнейшие теоретики, могущие быстро собрать данные и выдать ответ.

Ты помнишь мой полет на Камчатку? Так вот, этот план был разработан нами очень быстро. Как? Мы соединили информацию от всех ведомств и нашли решение. Этот план — коллективная работа, но в форсированном режиме. Обычная одаренная так не сможет — только мы. Сложно объяснить, просто поверь.

— Верю. Вы все такие из себя брутальные и загадочные. Куда мне, простой баронессе, до вас. Буду сидеть у окна и махать тебе вслед платочком.

— Надеюсь, он будет чистым?

— Как заслужишь. Э, нет, не смотри на меня так. Совсем заездил старушку. Теперь я согласна только на тройничок, иначе точно умру под тобой.

— Слабачка, — ущипнул я ее.

— Зато живой останусь. И вообще, давай уже спать. На сегодня мне впечатлений хватит, да и тебе завтра рано вставать.

— Ну, спать так спать.

Действительно, утром надо быть бодрым и чистым. Да и встать пораньше, чтобы во дворец вернуться. И так, думаю, по голове получу, что не ночевал дома перед поездкой…

В шесть утра я с трудом продрал глаза, принял бодрящий душ и, чмокнув сладко сопящую девушку в губы, отправился на выход.

Охрана меня уже ожидала, машин по причине раннего утра было немного, так что до дворца добрались быстро.

Собирать вещи было уже привычным делом. Форма школы с маской — в ней я чувствовал себя уверенней, да и про ее магические свойства забывать не стоило. Ткань в ней использовалась та же, что и для формы послушниц. Ещё кидаю в сумку комплект сменной одежды и белья, банно-мордные принадлежности, да и в общем все. Привык я путешествовать налегке. Тем более, надолго там задерживаться я не рассчитывал.

— Готов, Сереж? — мама с укором посмотрела на меня.

— Всегда, со всеми и везде, — беспечно отозвался я, уводя у нее из-под носа вкусный бутерброд с бужениной. В ответ на мою кражу она ответила конфискацией ватрушки с творогом, на которую я успел положить глаз, но не успел руку. Все меня, бедного, хотят объесть! Тоска-печаль.

— Нагулялся? — отец возник как черт из табакерки, с неизменной газетой в руках. В век цифровых технологий она смотрелась архаично, но в то же время весьма гармонично.

— Никогда, пока живу! — горячо заверил я его в собственной непокобелимости. Тьфу, в смысле, непоколебимости и стойкости к идеалам! — А пока живу — надеюсь.

— На что?

— На то, что эту жизнь найдется, кому скрасить.

— Да ты еще и философ, сын.

— Может, даже вундеркинд. Надо у психиатров провериться, чтоб наверняка знать.

— Хороший настрой. Анна, вы когда вылетаете?

— Через час. У нас все готово. Нужные люди уже на месте — все чисто.

— Хорошо, — кивнул он. — Надеюсь, проблем не будет. Связь там никакая, поэтому в случае опасности или сразу возвращайтесь, или уничтожайте всех. О последствиях не думайте, главное — это ваши жизни.

— Не думаю, что кто-то рискнет напасть на нас, — покачала мама головой. — Точно не после всех недавних событий. Но мы будем осторожны.

— Это я и хотел услышать, — кивнул он. — Удачи вам.

Потом были прощания с мамами и Катей, что устроила мне форменный разнос за то, что я не ночевал во дворце. Вот же ж рыба прилипала! Еще не жена, а права уже качает. Но расстались мы вполне себе полюбовно, и я даже позволил ей чмокнуть себя в губы, так сказать, для поднятия уверенности в себе и людях.

Подхватив наши вещи — мама тоже была налегке, потому как небольшой чемодан на колесиках вообще не в счет, — слуги загрузили их в машину. И вот повторяется мой утренний путь, только ехать пришлось, конечно же, дальше. Отправка была намечена с военного аэродрома, где нас уже ожидали боевые дирижабли в количестве десяти штук и почти триста одаренных Летучих гусар.

На этот раз никакой спешки не было, пространство впереди нас тщательно проверялось на многие километры вперед, поэтому и дорога должна была занять часов девять-десять.

Эти бронированные танки были медленны, как черепахи, но неотвратимы, как цунами. Поэтому убегать на них было сложно, а вот догонять — самое то. Подождать, пока добыча устанет, и тогда ударить, резко ускорившись. Это они могли и делали.

Никакого комфорта на них не было предусмотрено. Но мы в нем не нуждались: я еще не забыл, как это — сидеть или лежать на твердом, а мама вспоминала.

Наконец-то мы с ней остались вдвоем и могли поговорить, как мать и сын, без посторонних. Делились воспоминаниями о школе, сравнивали Старших. Я рассказал ей о Рыжей, и она пожалела, что я ее не убил. Хотя то, что я лишил ее магии, было пострашней смерти. Собиралась она наведаться в крепость Велеса и пройти там тренировки, пусть и в облегченном режиме. Правда, было бы желательно сделать это после того, как Люська станет четвертой. Все-таки переход на новый ранг — это всегда сложно, а в ее случае, как и в моем, еще и очень болезненно. Так что не стоит рисковать — не горит.

Ну, и конечно, разговор зашёл об изменениях в школе, что я ввел. Впрочем, они были уже с ней согласованы, и ее больше интересовала реакция преподавателей, нежели сам факт.

То что я их раскатал, а после наказал, ее не удивило — вполне логично, что они сопротивлялись до последнего. Как и то, что я с них взял магическую клятву. А вот насчет шпионки она крепко задумалась и обещала по возвращению во дворец всех слуг проверить. Я как-то подзабыл об этом и хорошо, что вспомнил.

Дальше мы перешли к более приятным разговорам. Она троллила меня Люськой, призывая уже тренироваться называть ее мамой, а я развлекался предположениями о том, как им весело будет втроем на супружеской постели искать худющую четвертую.

Но мама со свойственной ей решимостью заявила, что если она и потеряется, то никто не расстроится. Если друг к другу они за годы совместной жизни привыкли, то новенькой будет тяжко. Дедовщину в нашей семье никто не отменял, и даже полный курс школы ей не поможет.

На это я глубокомысленно хмыкал, не говоря о том, что собираюсь дать Люське полный курс, включающий в себя крепость Велеса. После него она станет неубивашкой, а если ее характер при этом не изменится, то самым страшным оружием Российской империи.

В общем, развлекались мы, общаясь больше даже не как мать с сыном, а как просто хорошие друзья, и я впервые подумал, что, наверное, мне этого не хватало. Я ведь, по сути, ничего из прошлого не знал, а тут открывались многие моменты — приятные и не очень, и в то же время очень важные.

Правильно говорят: добрый товарищ — половина дороги. Вот так и мы даже не успели и оглянуться, как под нами уже засверкали огни города Аргуса. Отсюда нам предстоит уже пешком отправиться в Тифоль.

Увы, даже рядом с ним из-за сильнейших магических возмущений никакая техника не работала. По этой же причине там и связи не было. Нас ждал заброшенный город, вокруг которого на десятки километров не было ни одной живой души.

Конечно, нас будут сопровождать так далеко, насколько смогут, но близко подойти не получится — находиться в его окрестностях могли только сильнейшие одаренные мира.

Как я понял, всего на данный момент в мире насчитывалось около десяти одаренных ранга император о которых все знали. И двое из них уже были у нас. Надеюсь, я стану третьим. Ну, а там и мама Вероника, глядишь, возьмет ранг. И вот тогда всем остальным станет реально кисло, хотя им и сейчас несладко, но это не наши половые проблемы.

Так что приземлились мы штатно и, несмотря на вечер, сразу погрузились в машины и поехали дальше, пока нет жары. Еще три часа езды и опять остановка. Дальше мы сами уже пойдем налегке, потому как тащить с собой что-либо не имело смысла. Даже одежда там не выдерживала напряжения, рассыпаясь в труху. Но наши вещи из школы должны были пережить встречу с городом. Ну, так мама сказала.

Так что развернулись мы и пошли, не особо торопясь. Ночь, красивая женщина рядом, звезды над головой. И плевать, что это моя мама — я ж ее люблю, а значит, все в силе, пусть и без романтики.

Так мы и скрылись в темноте, крепко держась за руки, под взглядами наших сопровождающих, в которых я видел гордость и надежду. И надеюсь, я смогу ее оправдать…

Глава 4

Глава 4

Спустя еще пару часов ходьбы я вдруг стал ощущать какой-то дискомфорт.

— Почувствовал? — обратилась ко мне мама.

— Ага, будто что-то давит.

— Так и есть. Мы почти на месте, и я рада, что не ошиблась.

— В чем?

— Одаренная уровня князя уже бы валялась на земле и билась от боли. А у тебя лишь легкое давление. Это уже показывает твой возросший уровень. Но все будет ясно в центре города.

— А что там вообще? И что надо будет сделать?

— В сам центр ты пойдешь один, потому что когда ты начнешь, поднимутся такие эфирные возмущения, что и я могу не выдержать. Там увидишь большой круг, встанешь в его центр и откроешь себя стихиям. А когда почувствуешь переполнение, просто направь силу вверх. Ну, а дальше у всех всё проходит по-разному и рассказывать смысла нет. Это таинство, и у каждого оно свое.

— Ясно, что ничего не ясно. Хотя без разницы, отступать поздно, позади Новгород и куча красоток.

— Ты даже в такой важный момент не можешь не думать о бабах? И в кого ты такой пошел? Твой отец был гораздо более сдержанным в твоем возрасте. Даже робким, я бы сказала.

— Я пошел исключительно в себя. Вспомни, каким я был раньше — странным, нелюдимым. Видимо, та энергия, что долго копилась во мне, наконец нашла выход, превратившись в неуемную тягу к прекрасному и прекрасным. Я хочу всех и всегда, с небольшими перерывами на сон и еду. Другое дело, что это я могу контролировать, иначе бы совсем худо было.

— Всех и всегда? — шутливо испугалась она. — Моя честь в опасности?!

— Не была бы ты моей мамой… Я уже говорил и говорю — ты самая прекрасная и желанная женщина этого мира!

— Ох, сыночек, ты такой льстец! -порывисто обняла она меня. — И все же твои слова безмерно радуют меня, как женщину, и согревают теплом, как мать.

— Я тебя тоже люблю, мам. А теперь, я так понимаю, нам придется не надолго расстаться? — махнул я рукой в сторону полуразрушенной каменной арки, за которой виднелась площадь.

— Да, сынок. Иди и ничего не бойся, я буду рядом.

— Я и не боюсь, ты же рядом, -улыбнулся я ей и, разомкнув объятья, пошел куда глаза глядят.

А глядели они на образчик архитектурного искусства, каждый камень которого буквально вопил о своей древности. Захватить с собой парочку в качестве сувениров, что ль? А если в них магия содержится, то получатся крутые артефакты.

Я шел в абсолютной тишине, и лишь песок хрустел под моими ногами. Ночь подобно савану окутала это место и мне даже казалось, что здесь темнее, чем снаружи. Звезды, моргающие над головой, абсолютно не развеивали этот мрак, и было немного жутко.

Перепады температуры не могли стать для меня помехой, но облачка пара, вырывающиеся изо рта при дыхании, красноречиво свидетельствовали, что тут явно похолодало, да и давление на меня с каждым шагом усиливалось. Будто на мои плечи один за другим наваливали тяжелые мешки, стараясь согнуть спину и заставить остановиться.

Но мне было пофиг. Я и несколько тонн выдержу без щита, а если уж с ним, так вообще, даже не знаю, сколько. Чтобы меня согнуть или сломать, требовалось что-то большее, чем простая магия. Не зря я прошел школу Смерти, ох, не зря! Иначе мне тут пришлось бы очень туго.

Интересно, как с этим справлялись другие одаренные? Представив себе маму, что, наверное, вот так же шла, едва не теряя сознание от напряжения, я разозлился и лишь ускорил шаг.

В центре площади оказался я как-то внезапно. Вот я иду, а вот уже стою, замерев в пафосной позе — ноги на ширине плеч, руки в боки, голова задрана вверх, на лице читается готовность увернуться, если оттуда плюнут в лицо. Ну, или еще какую гадость сделают.

Ладно, не будем тянуть Ваську за его недостаток, который он считает достоинством. Как там надо — открыть себя эфиру? Ну, так иди, гость дорогой — или не очень. Сейчас разберемся.

Ныряю вглубь себя, снимая все щиты и барьеры, ощущаю вспышку боли — и мое сознание гаснет.

Моргнул — мир накрылся тьмой. Моргнул еще раз — и вот я стою в большом зале. Высокие колонны подпирают потолок, которого практически не видно за облаками. Стены деревянные, гладкие, украшенные рунной вязью. Посередине стоят три трона. Один, самый высокий — пустой, на двух поменьше сидят люди.

А, нет, это не они, в смысле, не люди, а похоже, что боги. В одном из них узнал Велеса — этот смотрит даже весело, хотя делает вид, что серьезный. А вот другой, с длинной бородой, хмурит брови и гневно так сверкает зенками. Ща лопнет от пафоса и задранного ЧСВ. Никак Перун? Хотя я могу и ошибаться. И чем я ему не угодил? Бабу не уводил, не ругался и даже пару раз помянул добрым, вовсе и не матерным словом. Когда точно, не помню, но уверен, что было.

— Твой? — посмотрел он на Велеса.

— Мой, — подтвердил тот.

— Слабак какой-то.

— Это только так кажется.

— А я думаю, что слабак. Не потянет он силу!

— А ты проверь. Удивишься.

— Зачем мне на него время тратить, если я и так все вижу?

— Эм, господа боги. А ничего, что я тут стою? Есть вопросы — задавайте мне. Есть проблемы — перетрем. Все решаемо. А говорить обо мне в третьем лице не надо. Не люблю этого.

— Еще и дерзок не в меру, — продолжил Перун.

— Так воин он. Не привык гнуть спину. Разве тебе не любо такое?

— Любо-не любо, а вижу, что недостоин он.

— Так испытай его. Разве не для этого мы тут? Круг свят, и раз он дошел до него, значит, мы обязаны дать ему силу. А выдержит он ее или нет — это уж как получится.

— А чего сам не хочешь?

— Так не положено самому-то. Я и так знаю, что может он — лично тренировал.

— Как скажешь, Велес. Только потом не обижайся.

— Как бы тебе обижаться не пришлось, Перун, — усмехнулся он.

— Слушай меня внимательно Сергей, -обратился Велес уже ко мне. — Сейчас тебя перенесет на арену богов, где ты сразишься с Перуном. Выживешь — станешь сильней. Проиграешь тут — в реальном мире умрешь в страшных муках.

— А что, все соискатели на ранг императора проходят через подобное? — в моем голосе было столько сарказма, что его можно было на хлеб намазывать.

— Не все. Но не на всех стоит метка богов. Ты должен стать выше всех, потому как иначе не справишься со своей задачей.

— И какой?

— Придет время — узнаешь. Если выживешь, конечно. А теперь хватит болтать. Поехали!

Опять мир мигнул, и вот мы уже стоим внутри круга, в точности похожего на тот, что остался в городе. Вот только разница в том, что диаметром он метров пятьсот, а за его границами пустота, что вызвала во мне неясную тревогу.

— Упадешь туда, обратно не вернешься, — подтвердил мои опасения возникший рядом со мной Велес. — Теперь твоя задача в том, чтобы показать все, на что способен. Раскройся, выпусти свой гнев, свою злость, свою ярость! Дай магии мира спокойно течь по твоим каналам. Почувствуй единение с ней. Здесь и сейчас решится, кто возглавит сборный отряд из разных миров. Твой шанс один к трем, не упусти его.

— Какой, на хрен, отряд?! Для чего?!

— Узнаешь. Ты все узнаешь. Но сначала выживи, потому как мертвому эти знания ни к чему. После сигнала можешь начинать, — сказал он и растаял в воздухе.

Легкий ветерок коснулся моей кожи, и только сейчас я заметил, что стою голый по пояс и без обуви. Кроме моих штанов, на мне ничего не было. Ни нитей, ни браслета, ничего не было. Только тело.

Напротив в отдалении застыл Перун, одетый так же, как и я. Суровое лицо бога воинов ничего не выражало, став похожим на ледяную маску.

Что ж, и у меня в голове переключился рубильник, превращая меня в машину для убийства. Забились в уголок памяти мысли о близких и любимых. Забылось, кто я, каковы мои желания и стремления. Не осталось ничего, кроме того, кто стоял напротив. Тело встряхнулось, будто просыпаясь от долгого сна. Кровь, вскипев, быстрей побежала по венам, сознание прояснилось.

Из Перуна ударила волна света, которая, разделившись на три луча, отлетела от него метров на десять и приняла облик воинов — символов его силы.

Руевит — светлый воин в сияющих доспехах и искусно выкованном боевом облачении. В руках он сжимал обоюдоострый меч. Именно это воплощение считалось покровителем воинов.

Поревит — высокий седой старец — волхв, одетый в просторные одежды, сжимающий в руке посох. Покровитель магов и волшебниц.

Яровит — широкий, кряжистый мужик в лаптях и белой рубахе. В одной руке у него была сулица, а в другой деревянный щит. Образ покровителя простых людей, что грудью вставали на защиту своей земли в час горя.

И как мне с ними сражаться? Но не успел я додумать эту мысль, как из меня так же ударили три луча и, разделившись, превратились в зверей.

Ворон — символ чертога Нави, птица Тьмы.

Волк — зверь Велесов, символ Яви, Земли. В некоторых верованиях его причисляли к тотему Дажбога. Вот только мой был не простым волком, а оборотнем. А им покровительствовал Велес.

И медведь — триединый зверь Прави, живущий сразу везде. Только он ходил по земле, жил под землей, а пищу часто добывал на деревьях.

Мы стояли, замерев друг напротив друга, пока под нами не раздался громкий звук горна. И тогда все воплощения кинулись в драку. Мы же с Перуном остались на месте, следя за всем и все видя, но не имея возможности вмешаться. А еще я чувствовал, как мои воплощения тянут из меня силу, и понимал — если ее не хватит, я продую и помру от истощения.

Они сами себе выбрали врагов: ворон, издав звонкий клич, кинулся на волхва; медведь, яростно взревев, на воина; а волк понесся длинными скачками на ополченца, которой сразу принялся кидать в него нескончаемые сулицы. Как я понял, тут шла проверка всех составляющих- магии, силы и выносливости, и мои звери вроде пока справлялись.

Повторюсь, я не контролировал бой, и в то же время знал, чем ответят звери на атаку. Вот ворон сейчас увернется от огненного шара и ответит ветром, сбивающим каст и просаживающим щиты. Вот медведь толкает воина, а после ревет, дезориентируя его. А волк, увернувшись от очередного копья, бьет ледяными когтями, что разносят щит землепашца.

Мои ноги будто приросли к земле, тело замерло в напряжении, и лишь глаза, казалось, жили своей жизнью, замечая все. Мозг перешел на какой-то иной уровень работы, и вот тут мне и пригодилась освоенная Поступь Велеса, потому как иначе я умер бы от перенапряжения.

А еще в какой-то момент я почувствовал, как силы стали утекать намного быстрей. Удары Перуна усилились, напор возрос, да и сами его воплощения стали будто бы больше и сильней.

И тут оковы с меня спали, и я почувствовал, что могу двигаться. То же самое, видимо, произошло и с Перуном, потому как он встряхнулся и кинулся ко мне, окутываясь белыми молниями.

Что ж, я так тоже могу, вот только молния у меня будет иная. Нет, не привычная красная — сейчас я не собираюсь никого лечить. И не черная — убивать мне тоже его не надо. По моему желанию, я сам не заметил, как, вокруг меня пошли разряды золотого цвета. Окутав мое тело, они сами толкнули меня навстречу врагу.

Чувствуя, что сил осталось не так много, я понимал, что надо с ним покончить быстро. Вот только как, пока не представлял. Хотя, мне ж сказали бить по максимуму? А раз так, то почему бы и не жахнуть?

Три шаровые молнии сформировались мгновенно и полетели навстречу разрядам Перуна. Сильный взрыв уничтожил магию, заставив дерущихся воплощений чуть сместиться, дабы нам не мешать.

Бог воинов, не замедляя движения, сделал высокий прыжок, и уже зависнув в небе, обрушил вниз просто море разрядов, что накрыло меня с головой. Защититься я успел, но при этом почувствовал, что мои щиты трещат, и еще немного, и не выдержат.

Но ведь в эту игру можно играть и вдвоем. Ветер в ноги, полет — и вот дымные вороны летят в бога, юрко уворачиваясь от молний. Не долетев до него метров пяти, птицы взрываются облаком, из которого вырывается их огненные братья, что так же взрываются, следом ледяные — и опять взрыв, ну а после добивающий шаровой молнией. На эту атаку волной у меня ушли почти все силы, но эффект превзошел ожидания.

Обалдевший от вспышек Перун пришел в ярость и принялся садить плетениями в белый свет, как в копеечку, пытаясь меня достать. А я в это время стоял уже на земле, наблюдая фейерверки в небе. Правда, он быстро сообразил, что меня там нет, и злобно что-то крикнув, кинулся вниз, изображая огненный болид, у которого отказали тормоза.

Ну, а я кинулся бежать, потому как перспектива стать поджаренным меня абсолютно не вдохновила. Тягаться с богом воинов в силе на его территории — верх глупости.

Поднырнув под Руевита, который в этот момент в прыжке пытался достать моего медведя, я с удовольствием увидел, как Перун, чуть не рассчитав, врезался в свою проекцию, разом ее развеяв. Так мало того, еще и попал под удар тяжелой медвежьей лапы, после чего кубарем покатился по арене. Ну, а мишка за ним. А я за мишкой, справедливо опасаясь получить по жопе, но не желая все пропустить. Бабка за дедку, дедка за репку…

С исчезновением одного врага силы из меня стало уходить, как ни странно, меньше, и это заставило задуматься — как так?

— Мишка, ату волхва! Помоги ворону! -заорал я, осененный внезапной догадкой, правда, особо не надеясь, что он меня поймет. Но он понял и, издав рык, рванул к деду, на ходу запуская дрожь земли.

Тот этому факту явно не обрадовался и кинул в медведя рой сосулек. Правда, отвлекшись на одного противника, он забыл про второго. А вот он не забыл — зависнув в паре метров над волхвом, ворон быстро замахал крыльями, заключая его внутрь торнадо.

И в этот момент я едва не попрощался с жизнью, буквально на грани фола увернувшись от меча Перуна. Сверкнув на меня глазами, тот пошел махать им, как заведенный, почему-то целясь мне в пах. Явно позавидовал моей красоте и силе в штанах! С другой стороны, откуда бы ему о ней знать? Хотя, он же бог, наверное, все видел, извращенец несчастный!

Ну, и я не остался в долгу — сотворив себе земляную булаву, я успешно парировал все его атаки, пытаясь зарядить ему свой коронный в голову.

Тем временем волхва разобрали на части, и мои животные, как по команде, рванули на помощь к волку, а я опять почувствовал, что сил стало уходить еще меньше. Даже наоборот, появился их приток. Небольшой, но все же. Теперь шанс на то, что я выстою, резко вырос.

Боясь, что бог воинов запросто сможет опять пальнуть лучами, я сотворил еще одну дубину и начал косплеить волчок, крутясь во все стороны, правда, ругаясь при этом обидным матом. Нет, кому-то песня строить и жить помогает, а мне вот мат. Каждому, как говорится, свое.

Не прошло и пары минут, как мужик с сулицей тоже растаял в воздухе, и ко мне пришла подмога. И вот тут Перуну пришлось совсем несладко. Сверху его долбил ворон, я был на острие атаки, а по бокам звери пытались попробовать его на зуб.

Наседая все сильней, я чувствовал, как в меня полилась сила и, быстро переполнив все внутренние резервы, стала требовать выхода наружу.

— Вместе! — услышал я голос в своей голове, и тут же мои звери превратились в меня, и в Перуна ударили четыре меня, каждый отдельной стихией. Огонь, вода, земля и воздух слились в одной точке в районе его груди. Яркая вспышка — и вот он растаял в воздухе, как и мои отражения.

— И пришла боль, — услышал я голос Велеса, и меня накрыло.

Казалось, в организме разом лопнули все кости, а потом начали заново срастаться, потом та же участь постигла мышцы и кожу. Мозги кипели, тело страдало, а дух корчился в муках. Я сходил с ума и в то же время четко осознавал происходящее.

Спустя миг, час или века я застыл на голой земле, не в силах пошевелиться.

— Ты прошел испытания и смог победить сам себя, перешагнув за грань, — сказал Велес, невозмутимо что-то пьющий с сидящим рядом Перуном.

— Себя? Я думал, с богом дерусь, -прохрипел я.

— Нет, ты дрался с собой. Я был лишь зримым воплощением для тебя, -ответил тот. — Молодец, я рад, что ошибся в тебе. А теперь тебе пора возвращаться, а то скоро женщину, что ты называешь своей матерью, убьют.

— ЧТО?! — заорал я, и мир вновь померк…