Я Гордый часть 6

Глава 1

Я Гордый

Часть 6

Глава 1

— Но прежде уважаемый дедушка пусть ответит — когда это он успел стать прислужником темного бога?

— Что ты сказал? — напрягся отец.

— А что слышали. Давай же, дед, колись. За сколько тебя купили?

— Да как ты смеешь обвинять меня в этом?! — вспыхнул он.

— Смею, дедушка, смею. От тебя так и смердит кровью. Сразу-то я, признаюсь, не заметил, а вот сейчас понял. Или я не прав? Так докажи. Раз уж мы собрались за этим столом все вместе, то как старший, вознеси молитву Роду за благополучие семьи.

— Я не собираюсь выполнять твои капризы! Не дорос ещё мне указывать! — зашипел он. — Пошел вон отсюда, сопляк!!!

— Деда, ты язык-то прикуси, пока я тебе его не оторвал, — нахмурился я. — Не посмотрю ведь, что мы одной крови — так отделаю, что бабки не узнают.

— Дима, почему я в собственном доме должен терпеть подобное обращение?!! — заорал старик на отца.

— Заметь, пап, как ловко он съехал с темы. Темный он. Продался за три копейки.

— Хватит!!! — завопил тот, срываясь на визг.

Отец задумчиво посмотрел на него.

— А действительно. Пап, ну прочитай ты молитву — чего тебе стоит. Мы же все чтим покровителя нашего Велеса — можешь ему воздать почести. Ты же сам меня учил этой молитве. Так что тебе стоит ее прочесть?

— Не буду. Из принципа. Потому что этому надо, — ткнул дед дрожащим пальцем в меня.

— Да ни при чем тут принципы. Просто не можешь. Давай я отрублю ему башку, и мы, наконец, позавтракаем...

— Это уже слишком! Ты мне больше не внук!!! Отрекаюсь от тебя.

— Да и по хер. И спасибо, что развязал мне руки. Раз уж мы больше не родня, то и миндальничать больше нет смысла.

Резкий удар эфиром — и старика выносит из-за стола и впечатывает в стену.

— Сын! — вскочил отец.

— Всем сидеть! — рявкнул я. Тапнул браслет: — Кудеяр? Помощь твоя нужна. Кажется, я темного прислужника изловил. Можешь во дворец приехать? Отлично, жду.

Ну вот и все, — обернулся я к остальным, застывшим в напряжении. — Сейчас приедет верховный волхв и все разрулит. Если я не прав, то низко деду в ноги поклонюсь и вымолю у него прощение. А если прав — не обессудьте. Отправлю его в Навь, перед этим хорошенько расспросив.

Дед все так же висел на стене, скорчившись от боли и не в силах пошевелиться или заорать. Крепко я его прижал, но так, чтобы ничего не сломать.

— А теперь расскажи мне, папа, как ты дошел до такой жизни, что позволил старому идиоту тут командовать? И вообще, какова цель его приезда? Внезапно воспылал любовью к семье? Ой, не верю.

— Да ничего особенного. О делах расспрашивал, о семье.

— И обо мне?

— И о тебе. Магией твоей интересовался и тем, откуда она появилась.

— Ага, вдруг стало любопытно, да? А скажи мне, когда Ольга была в плену и малефики нанесли удар по семье, он вообще звонил, писал, интересовался, что творится? Нет? Я, собственно, так и думал. Ну и вы ему не звонили, да?

— Я звонила, — подала голос мама. — Они сказали, что ничего такого не почувствовали.

— Вот оно как. Что ж, я вас поздравляю. У нас не только дед перешел на темную сторону, но и бабушки. Иначе бы защититься не смогли. Уверен, о том, что Ольга поехала на Север, наглы узнали от него.

— А ведь он звонил мне за пару дней до поездки, — скрипнула зубами Оля. — Спрашивал, не собираюсь ли я куда. Ну, я и рассказала — он же дед, родня.

— А нам почему об этом не сказала? —нахмурилась мама.

— Да как-то значения этому не придала, — пожала она плечами.

— Вот вам и предатель. Не слышу звуков фанфар и хвалебных выкриков в свой адрес. Так что все прекрасно. А что не прекрасно, так это то, что нам до сих пор не дали еды. Может, надо пнуть слуг, чтобы они были расторопней?

— Может ты отпустишь деда и мы спокойно поговорим? Хочется мне посмотреть в его глаза.

— Я потом, когда их вырву, тебе отдам. А отпустить? Неа, не отпущу. А то вдруг выкинет чего. Но ты прав, есть, когда он на тебя лупится, нехорошо.

Эфир отлепил его от стены, а после развернул мордой к ней. Говорить он не мог — воздушный кляп мешал.

— Вот так совсем отлично.

Все это время остальные сидели молча и не вмешивались в наш разговор. Но вот после того, как я высказал свои мысли насчет Ольги, наступила совсем уж гнетущая тишина. Вдруг Катя встала и подошла к деду.

— Сереж, разверни его и пусть он сможет говорить, — попросила она.

— Зачем? Охота тебе слушать его отговорки? В нем столько грязи, что еще заляпает тебя.

— И все же, милый, сделай, как она просит, — Ольга тоже встала и подошла к нему.

— И зачем вам с этой падалью общаться? Ну да пожалуйста, мне не жалко.

Демонстративный щелчок пальцами — и деда развернуло, после чего кляп исчез.

— Что вы себе позволяете?!! Немедленно опустите меня. Дима, а ты что молчишь и смотришь, как твой сын издевается над дедом?!

— Это правда? Ты хотел нас убить? -приблизилась к нему Катя.

— Что за глупость?!! Вы мои внучки, я люблю вас.

— А зачем ты интересовался моей поездкой? Причем, ты точно знал, что я собираюсь на Север.

— А что, нельзя? Я тоже за тебя переживал. Да отпустите меня наконец!

— Виси спокойно. Сейчас верховный волхв приедет и разберется, что ты за человек. Если продался Темным богам, начинай уже сейчас им молиться.

— Мальчишка!!! Глупец, ты даже не представляешь, с какими силами играешь...

— Представляю, дед, представляю. Ты лучше признайся, пока можешь — за сколько продал семью? Что тебе пообещали? Ты же участвовал в их ритуалах — я чувствую на тебе кровь невинных. И как это наглости еще хватило сюда заявиться? Совсем страх потерял или думал, я ничего не почувствую? Сюрприз. Я, знаешь ли, давно общаюсь и с теми, и с теми. С Темным, помню, как-то возле костра сидели, да за жизнь говорили. Так что меня не удивить и уж тем более не напугать.

— Ты несешь бред, и когда я освобожусь, ты об этом пожалеешь.

— Возможно, но сильно сомневаюсь. Знаешь, я многое могу простить — твою нелюбовь ко мне, хамское поведение, да многое ещё... кроме предательства семьи. А ты им прямо смердишь. Впрочем, думаю, сейчас все станет ясно.

Распахнулась дверь и в нее без всякого объявления о прибытии гостя быстрым шагов вошел Кудеяр.

— Ваши Величества и Высочества, -слегка поклонился он.

Ну да, волхвы — это иная каста, и голову ни перед кем не склоняют, кроме богов. Да и перед ними не сильно-то спину гнут.

— Сергей, — мы с ним обнялись как старые знакомые, под обалдевшими взглядами семьи.

— Кудеяр, — встал отец, чтобы поприветствовать высокого гостя.

Ну да, император владеет телами подданных, а волхвы — их душами. Одно без поддержки другого существовать не может.

— Дима, — приветливо кивнул тот.

— И что тут у нас? — это уже мне.

— Да вон, у стены, смотри, стоит, да рожи корчит. Думаю, темный это. Очень уж от него душами невинных несет. Ставлю рупь за сто, что он лично резал людей. Очень уж аура у него противная.

— Не, это не темный, это одержимый, -приблизившись, он внимательно посмотрел тому в глаза. Дед застыл, так же не сводя с волхва взгляда.

— А в чем разница?

— Темный — это маг, пользующийся силой богов. А тут в теле человека сидит бес. Душу-то уже сожрал, а вот уйти не спешит — видать, приказали сидеть.

— Ты хочешь сказать, что мой отец мертв? — резко подошел к нам батя.

— Так и есть, — кивнул волхв. — Это теперь лишь сосуд, в котором поселилась темная сущность. Причем, слабейшая из них. Поэтому изменения вы сразу и не почувствовали. Сразу-то уничтожить душу он не может — силенок не хватит. Так что процесс может затянуться на годы. Но сейчас все — не осталось ничего. Оболочка, не более.

Чем ты его связал? Эфиром? А чего щитом Велесовым не воспользовался?

— Побоялся, что убью светом.

— Этим бы не убил. У него иная структура, темным тварям не вредящая. А теперь отпускай его, Сергей.

— Ты уверен?

— Конечно. Мелкому бесу не справиться со мной даже в мечтах. Отпускай.

— Как скажешь.

Эфир спал, а Кудеяр, откинув полы плаща, уже стоял наизготовку, сжимая в руках длинный посох, непонятно откуда появившийся. Ну прям как Гендальф Серый. А этот дед пусть будет Саруманом. И да начнется Смертельная битва!!! FIGHT!!! Где там мой попкорн и бутылочка с лимонадом?

Вся наша семья с тревогой смотрела за разворачивающимся действием. Уверен, что за все времена существования трапезная тоже такого не видела. Как и слуги, жавшиеся по углам.

Отец гневно сжимал кулаки, мамы переглядывались, но вопросов не задавали. Катя попыталась сунуться ко мне, но вспомнив, что все еще наказана, резко сдала назад и только смотрела в мою сторону умоляющим взглядом. Ольга тяжело дышала и очень хотела сорваться и лично дать в морду деду. Ну пусть и не ему самому, но тому, кто в нем сидел. А Люба с Лизой... ели, иногда поглядывая на них.

Вот же ж, пока все отвлечены, они все самое вкусное сметут! Не бывать такому позору! Едва не заработав косоглазие — а вы попробуйте одним смотреть в тарелку, а другим на дерущихся, — я предался чревоугодию, рассудив, что боев в моей жизни будет еще много, а вот вкусных завтраков — не факт, что столько же.

А тем временем битва разгоралась и в ход уже пошли запрещенные приемы, как то: матерное обзывание по маме и папе, обвинения в нетрадиционной любви к животным и даже... даже сомнения в психическом здоровье оппонента.

Дед махал руками, посылая в волхва что-то темное и невкусно пахнущее, а Кудеяр тыкал его посохом, с которого срывались светлые лучи и, ударяясь об противника, весело вспыхивали звездочками.

И вот в момент наивысшего напряжения сил волхв сильно приложил деда, так, что он отлетел в другой конец зала, после чего вскинул посох на плечо, поднатужился и выдал светящийся шар, который, врезавшись в деда, взорвался. И сразу из него вылетела темная дымка, что-то проорала типа: — Вы все умрете! И растаяла без следа.

На исходе века взял и ниспроверг злого человека добрый человек. Из гранатомёта хлоп его, козла! Стало быть, добро-то посильнее зла!

— Как-то так, — довольно заявил Кудеяр, сдувая воображаемый дым с посоха.

— Крутяк, — показал я ему лайк. — А чем это ты его?

— Благодатью. Чем же еще?

— Так вы, уважаемый, маг? —поинтересовалась удивленная мама.

— Что? Нет, конечно. Благодать — это иное.

— Поясни для отстающих.

— Да что тут пояснять, Сергей. Вот ты пользуешься эфиром — это суть порождения тела. Еще ты пользуешься щитом Велеса — это суть духа. А благодать — это суть души. Мы молимся богам, вкладывая в молитвы самих себя, вверяя богам свою душу. Они же в ответ даруют нам благодать. Происходит постоянный обмен энергиями. Замечал, наверное, что у тех, кто истово верит и молится, и работа лучше идет и желания исполняются? Вот на это даруемая благодать и идет, на незаметное чудо и помощь. Чем больше в тебе веры, тем сильней ты злу можешь противостоять, тем больше твоих желаний исполнится.

— Интересно, а почему нам об этом в академии не рассказывали? — спросила Люба.

— А вот это просто замечательный вопрос, — согласился с ней я. — Кудеяр, ты понимаешь, что твои слова сейчас для нас стали откровением? Почему вы не ведете просветительную работу среди молодежи?

— Да как же не ведем? Во всех школах преподают законы божьи.

— Кто? Обычные преподаватели, которые и сами-то не сильно верят в то, что говорят.

— Да и... Ну да, — чуть сник он. — Как-то я упустил этот момент.

— Все это интересно, но что с моим отцом? — батя склонился над телом деда.

— Ничего. Он давно уже не твой отец. Оболочка, занятая мелким бесом, что уничтожил его душу. Можете его похоронить, а лучше сжечь, потому как заражено его тело темной энергией.

— Стоп, а как же мамы? — напрягся он.

Попытка позвонить и ничего. На вызов они не отвечали.

— Кудеяр, прости, но мне надо идти, -бросил он. — Завтракайте без меня. Развернувшись, он быстро вышел, на ходу отдавая распоряжения.

— Поешь с нами? — обратился я к волхву.

— Не откажусь. Твой вызов пришел и я поспешно отправился к вам, не успев позавтракать.

Далее мы ели молча. Вызванная охрана унесла труп деда, ничем не показав удивления. Видать, отец уже накрутил хвосты. Не удивлюсь, что охрана Ливадии, где они жили, уже поставлена на уши. Если к деду никто особой любви не питал, то бабушек напротив, любили и уважали. Их смерть будет ударом для семьи.

Но мне это было неинтересно. Я их не знал и все движение вокруг них шло мимо меня. Это, кстати, никого не удивляло, потому как я и раньше особого пиетета перед ними не испытывал.

Так что мы дружно поели, попрощались с волхвом, который все же решил выяснить насчет тела, ну и собрать информацию о том, когда и как. Все-таки битвы с Темными богами и их слугами — это его епархия, а я отправился к отцу.

Тот сидел в кабинете с Демидовым и о чем-то жарко с ним спорил.

— Не помешаю? — просочился я в дверь.

— Заходи, сын. Тебя этот разговор тоже касается.

— Дядя.

— Племянник, — обменялись мы с ним рукопожатием.

Ну да, вся верхушка власти — наши дальние родственники. В каждом из них или нас течет капля общей крови. Присев, я принялся слушать.

— Результат допроса Шереметьева я тебе скинул на браслет. Почитаешь, подумаешь и скажешь мне свои выводы, — сказал отец.

— А если кратко?

— А если кратко, то ты был прав. Опять прав и опять наш Тайный приказ сел в лужу. Я уже не знаю, почему кормлю эту свору дармоедов. Сейчас у графа идут обыски, семья взята под стражу. Предварительный вердикт — виновен в подрыве устоев империи и попытке государственного переворота.

— Ну первое-то понятно — та химия опасна для магов. А второе тут каким боком?

— А ты не считаешь спровоцированную дуэль и попытку твоего убийства покушением на члена семьи императора?

— Ну, если так на это посмотреть...

— Именно так это и будет представлено общественности.

— А что насчет деда?

— Тут все непонятно, — нахмурился он. — Твои бабушки вышли на связь и у них все хорошо. Но я распорядился привести их сюда. О том, что произошло, пока знать никому не надо. Конечно же, их проверит Кудеяр, дабы исключить... ну, ты понял.

И вообще, Паша, — обратился он к Демидову. — Озаботься защитой дворца от темных. Вот еще одна напасть на нашу голову!

— Хорошо, Ваше Величество. Если на этом все, я пойду.

— Иди и помни, о чем мы говорили.

Когда за ним закрылась дверь, я рассказал отцу, как был у волхва, о его внучке Лучезаре и домовом Огоньке. Тот слушал, раскрыв рот, с каждым моим словом удивляясь все больше.

— Так что насчет защиты дворца, думаю, проблем не будет. Домовой сразу почувствует зло, если оно приблизится. Ну, а Лучезара вообще берегиня. Никакой Темный во дворец не сможет проникнуть. Но до тех пор, пока они не появятся тут, надо быть осторожным. Хотя, насчет Огонька думаю сегодня решить.

— Решай, — кивнул он. — Ты стал взрослей и мудрей, что не может меня не радовать. Те нечеловеческие испытания, через которые ты прошел, лишь закалили тебя, не сломав. И я уже сейчас вижу, что Империя, когда ты придешь к власти, будет в надежных руках.

— Не говори так, отец. Ты еще долго жить будешь и править.

— Все мы смертны и никто не знает, сколько нам отмерили боги. Мне вчера звонил император Джоу. Очень извинялся. Не хочешь меня просветить?

— Да там ничего особенного, отец. Все это звенья одной цепи, конец которой я, надеюсь, крепко держу в своих руках. И клубок катится в ханьскую империю.

— Уверен, что тебе туда тогда стоит соваться? Да еще и девочек тащить?

— Уверен. Ничего им там не угрожает — уж я позабочусь об этом. А вот разобраться надо. Кстати, должна Линь приехать, думаю, после её визита станет ясней, что происходит. Однако их дипломата, посмевшего не вовремя открыть рот, надо с позором изгнать. И с шумом желательно. Так, чтобы все это услышали. Так мне потом будет проще.

— Слушай, сын, а ты не хочешь для начала возглавить одно из отделений Тайного приказа? А то, как я посмотрю, от твоих действий толку больше, чем от них всех.

— Вот уж не надо мне такого счастья.

— Ответ принимается. Пока. Но ты поразмышляй об этом на досуге. А теперь ступай. Завтра вы выезжаете.

— Хорошо, отец.

Поклонившись, я вышел за дверь и направился к выходу. Дел на сегодня много и надо все успеть...

Глава 2

Глава 2

Кудеяр обнаружился в усыпальнице, где тела умерших членов императорской семьи готовили к достойному погребению. Склонившись над телом деда, он водил над ним руками, недовольно морща лицо. Не люблю отвлекать людей от работы, но тут пришлось. Описал ему ситуацию и сказал насчет домового.

Кудеяр обещал его прислать, правда, необходимо было ещё провести ритуал, что позволит ему тут жить. И должен был это сделать отец, потому как именно он являлся хозяином дворца и только он мог дать право домовому официально поселиться тут.

По факту, в ритуале не было ничего сложного — накрыть стол с кучей сладостей, ну, и специальный наговор прочитать. Зная имя, все просто.

После этого я попрощался с волхвом, пообещав навестить его сразу по приезду. Скинул отцу информацию и ритуал призыва. Думаю, не маленький — разберется.

Теперь надо было связаться с Линь, потому как оставлять незаконченные дела мне не хотелось. Вдруг там реально все плохо и лучше нам пересмотреть свои планы. Она, как оказалось, сейчас находилась на территории своей миссии. Я сообщил, что скоро приеду и, как мне показалось, она этому не обрадовалась. Что ж, значит, точно надо ехать и желательно одному. Но одному не получилось.

Слова у меня редко расходились с делом и вот я, переодевшись, уже еду в сопровождении охраны в Ханьскую миссию. На этот раз визит был официальным, с соблюдением всех протоколов. Поэтому заявиться просто так и смотреть, как мне бьют поклоны, было нельзя.

По общедоступной версии я хотел согласовать нашу поездку, в реальности же намеревался выяснить все насчет того дипломата. Ждать, когда принцесса сама разродится информацией, было нельзя. Время поджимало, и мне уже затея с отпуском не казалась такой интересной. Как-то привык я быть постоянно в движении. Вот, кстати, это тоже будет испытанием для меня, потому как за два года проведенных, в школе, я абсолютно разучился расслабляться.

Фасад здания, в котором разместились ханьцы, был скрыт высоким забором. Тяжелые кованые ворота со встроенными артефактами и с изображением драконов при нашем приближении приветливо распахнулись, и мы беспрепятственно проехали внутрь. Нас даже проверять не стали. Настолько доверяют или у них иные способы контроля всех входящих?

Здание, построенное в соответствии с ханьскими традициями в виде пагоды с узнаваемой формой крыши, если честно, внушало — пять этажей, большой парк, озеро с рыбками.

У них самое большое представительство в Российской империи среди всех остальных государств. Почти восемь гектаров земли отхапали в центре Новгорода.

Все это я прокачал за секунды, пока, выйдя из машины, шел навстречу принимающей делегации, в числе которой была и Линь.

К немалому их восторгу я сразу перешел на ханьский и разразился приветственной речью в их духе, суть которой сводилась к тому, как мне приятно тут быть, какие они замечательные и как я восхищаюсь их страной под мудрым правлением императора...

Их ответная речь была похожей на мою, правда, они еще уделили внимание тому, какой я замечательный и как хорошо говорю на их языке. Мол, это сближает наши культуры и ясно показывает, как их тут уважают. Раз даже принц озаботился этим, то что уж говорить об остальном народе. В общем, мы похвалили друг друга, стоя на пороге, после чего мне предложили пройти внутрь.

Внутри оказалось все очень помпезно — красные с золотом дорожки, огромные залы, высокие, украшенные затейливой резьбой колонны. Ну, и конечно, портреты императора ханьцев и членов его семьи в золотых тяжёлых рамах украшали стены на каждом шагу.

Меня с поклонами провели в большой конференц-зал, в котором уже находились человек пять. Четверо из них были одаренными дамочками, а одна даже в ранге князь. Приветливо раскланявшись, мы уселись за круглый стол, на который сразу выставили легкие напитки — ни разу не алкоголь! — и сладости.

Ну да, я ж сюда не есть приехал, а разговоры вести. А сладкое — оно само по себе настраивает на позитивный лад. Вот попробуйте есть вкусную шоколадку и одновременно с этим злиться. Не получится. Так что все они сделали правильно.

Рядом со мной примостила зад заместитель Лопухина, Елена Сергеевна Елецкая, опытный дипломат и востоковед. Это она будет контролировать, чтобы хитропопые ханьцы меня не надули.

С другой стороны оказалась Строганова Ирина Валерьевна, в чине полковника имперской службы охраны — эта для того, чтобы меня не грохнули.

Ну, и еще куча всякого народа, который придавал солидности моему визиту, но на хрена они тут в реальности, я не понял. Но раз так надо, значит, надо — визит-то официальный.

Напротив нас уселись ханьцы во главе с их послом Лю Гучаном, доводившимся каким-то дальним родственником их императору. Кстати, моего знакомого по приему тут не было. Из уважения к хозяевам страны разговор велся на русском, чтобы потом не возникло недопонимания.

В общем, я пока молчал, потому как переговоры взяли на себя наши представители. В принципе, все и так было ясно, но требовалось, так сказать, закрепить личным участием.

Обговорили, где и когда, кто и за кем. Я почти уснул, если честно. Немного радовала лишь сидящая напротив меня Линь с каменным лицом. Непривычно было видеть ее такой. И чего она так напряглась? Ну да ничего, скоро узнаю.

В общем, через пару часов — это, как мне потом объяснили, очень быстро — все вопросы были окончательно решены, дата утверждена. Сегодня наша охрана уже вылетает туда, дабы все проверить и организовать.

После этого я, раскланявшись со всеми, отправился под ручку с Линь побродить в тени деревьев и предаться разв... нет, просто поговорить. Хотя, природа навевала что-то такое эдакое.

— Ну, колись, что не так. Я ж по тебе вижу, что ты чем-то обеспокоена.

— Да ничего такого, — попыталась она отмазаться. — Дела семейные и все такое. Я, кстати, тоже сегодня улетаю домой, чтобы встретить вас уже на нашей территории.

— Это, конечно, замечательно, но не хочешь мне рассказать за вчерашнее?

— Нечего рассказывать, Сергей. Наш представитель перешел рамки и был отправлен домой, где его ничего хорошего не ждет. Отец в гневе и может запросто казнить.

— А с чего это он вдруг стал таким смелым, что позволил себе хамить?

— Понимаешь, при дворе моего отца есть две фракции. Одна стоит за дружбу с Российской империей, а вот вторая больше склоняется к дружбе с Западом. Бытует мнение, что вы набрали слишком много силы и вас надо прижать, пока не стало слишком поздно. Вот к этой второй фракции и принадлежал Сяо Це, которой позволил вчера сболтнуть лишнего.

— Это может стать для нас проблемой? Ну, ты же понимаешь, что я не стану терпеть подобного отношения.

— Уверяю тебя, все под контролем. В твою сторону даже косо посмотреть никто не рискнет. Там такие меры безопасности предприняты, что даже мне страшно. Вас, по сути, будет охранять целая армия, состоящая из сильнейших одаренных страны.

— Не получится ли так, что наш приезд доставит вам неприятности?

— Ни в коем случае. Скорей, наоборот, покажет нашу крепкую связь и прекрасные отношения между правящими родами. Мы ведь первая страна, куда ты приедешь с официальным визитом? А это немаловажный знак для всех политиков.

— Тогда ладно. Есть что-то еще, о чем я должен знать заранее? Ты же меня знаешь, Линь — я за словом и делом в карман не полезу.

— Ничего такого. Стандартная программа встречи важной делегации. Вас особо никто дергать не будет. Во дворце тебе придется побывать всего три раза. Первый — это сразу по прибытии, чтобы пустить пыль в глаза всем наблюдающим. Второй визит — не официальный. Отец хочет поговорить с тобой в приватной обстановке. Ну, и ближе к твоему возвращению домой будет организован торжественный прием в твою честь. Все как всегда, без особых перегибов. Я буду рядом и подскажу, если что-то будет непонятно.

— Понял — принял. Тогда до встречи. Не буду тебя задерживать. Кстати, ты же, наверное, в курсе, что одна из моих подчиненных получила Российское гражданство и хочет вернуть сына? С этим могут быть проблемы? Нет, я знаю, что он уже у нас в посольстве, и все же?

— По этому поводу у нас тоже есть вопросы, но если не захочешь говорить, то не будешь. Однако ей придется пообщаться с Лонг Я Чи — Зубами Дракона. Это аналог вашей службы безопасности. Она — наша бывшая подданная и к тому же военная. Естественно, мы должны знать причины, побудившие ее к смене гражданства. Ничего такого — простая формальность.

— Общение должно происходить в моем присутствии — и это не обсуждается.

— Но так не принято! Кто знает — вдруг ты ее как-то запугал или еще что... При тебе она не сможет раскрыться.

— Я не говорю о том, чтобы находиться с ней в одной комнате в этот момент. Но я должен видеть, что ей не зададут лишних вопросов и не попробуют давить. Она — носитель секретов Российской империи и связана со мной магической клятвой. Любое давление на нее — это давление на меня. Ну, а дальше ты знаешь, что будет. Поэтому только так.

— Хорошо. Не думаю, что с этим будут проблемы, — медленно кивнула она. — Ссориться с вами из-за нее никто не будет, раз ты так ставишь вопрос. Я поговорю с отцом.

— Вот и отлично. Тогда я пошел, а тебе удачно добраться.

Обняв ее — все вполне целомудренно, я направился на выход, спиной чувствуя ее долгий взгляд. Что же случилось, что она так напряжена? Ладно, это пока не мое дело.

Далее мой путь лежал в Департамент градостроительства. В рунете на их сайте я увидел, что они только что закончили строительство современной высотки с большими квартирами улучшенной планировки. Находился этот дом в центре города, территория была велика, отлично охранялась и вообще, всё было очень элитным и дорогим. Мои финансы вполне позволяли договориться о покупке шестнадцати квартир максимальной комфортности.

Начальник сего богоугодного заведения при виде меня краснел, бледнел, пытался жевать галстук и вообще находился на грани обморока. Пришлось успокоить старого дядьку и объяснить цель визита. Узнав о ней, тот воодушевился и вызвался лично мне все показать и подобрать.

Ну, мы и поехали. Что ж, мне все понравилось, осмотр состоялся и мы ударили по рукам. Покупатели будут анонимны, а ордера на квартиры он пришлет в имперскую канцелярию, где мои девчонки сами их заберут, вписав свои имена и фамилии в реестр. Пусть сами выбирают, кому какая больше нравится.

Порадовавшись, что еще одно большое дело сделано, я перекусил в ресторане «Белый лебедь», где подавали дичь и вкусные пирожные. Пока ел, просматривал место нашего будущего отдыха, планировал походы в горы, разнузданный шопинг — всегда хотел себе шелковый халат с драконами на спине, — осваивал теорию поглощения еды с помощью палочек и вообще был в самом отличном расположении духа.

Вроде пока все идет по плану, срочных дел не осталось и можно было, наконец, отпустить напряжение. Хотя, как показывает опыт, когда я расслабляюсь, обязательно происходит какая-то дичь. Вот и сейчас мое чуткое ухо уловило едва слышный щелчок пружины. Резко вскинутая рука поймала две иглы, летящие мне в затылок. Отмашка — и они отправились обратно.

Вскрик, и девушка в черном платье с графскими шевронами на груди падает на пол. Одна игла попала ей в руку, а вторая чуть ниже сердца. Рывок к ней, но толку-то. Она уже билась в конвульсиях, пуская ртом пену.

Яд, котором были смазаны иглы, оказался быстродействующим. Охрана уже была рядом, совершенно седая и отсчитывающая время до их казни. Профукать нападение на наследника престола — это прямая дорога на виселицу. И то, если судья будет добрым.

— Отойдите и не мешайте, — сказал я им, склоняясь над девушкой. — И очистите помещение, чтобы не было лишних. Ну, и жандармов, что ли, вызовите.

Пока мои наводили суету, я бегло осмотрел ее труп. Вокруг него стоял легкий запах груши, которой на столе не было. Очень похоже на отравление Элином — сильнодействующим ядом, вызывающим поражение верхних дыхательных путей и остановку сердца. Действие практически мгновенное, противоядия нет — его просто не успеешь ввести. Значит, дамочка била наверняка, учитывая, что я маг и у меня повышенная регенерация.

Правда, иглы бы ни за что не пробили щит Велеса, который я даже ночью не снимал, но откуда бы ей об этом знать? Интересно, и кто это у нас? Лицо вроде незнакомое, но скольких я не знаю, кто желает моей смерти. И главное, за что? Эх, такая молодая, ей бы еще жить и жить. Ладно, мне уже все понятно, а дальше пусть жандармы выясняют, кто и зачем.

Вернувшись за свой стол, я спокойно доел, не обращая внимания на поднявшуюся суету.

Тут же нарисовался хозяин ресторана, барон Тейтель, выходец из Лифляндии, давно получивший Российское гражданство. Рассыпался в извинениях. Я качнул головой, чтоб его убрали, потому как его вопли мешали думать. Следователь быстро все осмотрел, после чего, слегка робея, попросил рассказать, что произошло.

Я человек простой и мешать работе профессионала не собирался, поэтому выложил все, что знал. Тот поблагодарил и испарился.

Что ж, обед закончен, и пора возвращаться во дворец. На браслет уже пришло штук двадцать сообщений от мамы, которой все доложили. Перезвонил и успокоил ее. Чтобы меня убить, каких-то игл, пусть и отравленных, явно мало будет.

Интересно, кто ее послал? На ум приходила сразу куча вариантов, каждый из которых был вполне реален. Как бы мне научить девчонок щиту Велеса, который фиг так просто пробьешь? И не скажешь же — сделайте так и так, и будет вам счастье. А он для них жизненно важен.

Ладно, пусть этим профессионалы занимаются, а мне пора разобраться с мелкой, потому как уезжать, оставляя за спиной обиды, мне не хотелось. Надеюсь, она придумала слова, которые позволят девчонкам ее простить.

Домой я вернулся без происшествий. Седая охрана, видимо, получившая нагоняй, бдила так, что едва не пристрелила кошку, вздумавшую перебежать нам дорогу. Я же сидел на заднем сиденье Оленя, успокаивал их нежно поглаживая места, до которых мог дотянуться, пытаясь снять их стресс.

Честно говоря, особой вины охраны не видел. Дамочка, напавшая на меня, была явно аристократкой, более того, настоящей, потому как прежде чем посадить меня за стол, всех присутствующих в зале проверили. Ее выстрел иглами заметить было невозможно, потому как был он механическим, без использования эфира, на который бы сразу среагировала охрана.

Да и я, признаюсь, заметил только по тому, что постоянно мониторил пространство по старой привычке. Паранойя, которую нам вбили еще в первые дни в школе, в очередной раз доказала свою эффективность и работоспособность. А значит, я все делаю правильно.

Надо не забыть сказать отцу, чтобы девушек из охраны не наказывали, потому как не за что. Да и вообще, в моем случае охрана была, скорей, для престижа, чем реальной защиты.

— Сынок, — обняла меня мама, встревоженно оглядывая меня.

— Мам, сразу скажу, что все нормально. Я не пострадал, враг наказан, охрана не виновата, день прошел хорошо и все такое. Так что не бледней лицом, тебе это не идет.

— Нельзя с таким пренебрежением относиться к собственной жизни, — возразила она, нахмурившись.

— Ты бы об этом вспомнила, когда отправляла меня в школу Велеса, — не подумав, ляпнул я и тут же прикусил себе язык, увидев навернувшиеся на ее глаза слезы. — Прости, я не хотел тебя обидеть, — крепко обнял ее. — Просто навалилось все...

— Я понимаю. И все же прошу тебя быть осторожней.

— Осторожность — это мое второе имя.

— А первое Безрассудство? — нашла в себе силы улыбнуться она.

— Это третье. Ты забыла про Крутость. Потому как я самый крутой и симпатичный. Некоторые даже говорят, что красивый, и у меня нет сил с ними спорить. Так что хватит плакать, встревоженно на меня смотреть и переживать по пустякам. Меня постоянно пытаются убить, так что я к этому привык. Ты мне лучше скажи, где Оля и компания?

— На полигоне вроде были. Осваивают увеличившийся источник.

— Отлично. Значит, я туда. Не прощаюсь.

Чмокнув ее в щеку, я пошел по привычному маршруту, насвистывая мотив одной неприличной, но весьма популярной песенки.

Глава 3

Глава 3

Зрелище, которое мне открылось, порадовало бы сердце любого тренера. Мои красавицы самозабвенно уничтожали мишени, попутно успевая сразиться между собой как физически, так и магически. И при этом они орали так, что стены тряслись. Ну да, магия у женщин громкая. Это я давно заметил.

Девчонки, увлеченные дракой, меня не замечали, потому как накрыли себя воздушным щитом, исказив вид, что меня вполне устраивало. Лиза с Любой атаковали более опытную Ольгу, которая, вертясь волчком, щедро раздавала тычки направо и налево.

— Слабо и медленно, — раздался голос Один семь.

Ого, а она что тут делает? Позвали ее помочь с тренировкой? Умнички. Прям выросли в моих глазах.

— Катя, не расслабляйся. Сорок отжиманий, а если будешь халтурить, добавлю еще.

— Как скажете, учитель, — прохрипела та, старательно толкая пол.

— Почему медленно? Да я быстрей в жизни никогда не двигалась! -возмутилась Люба.

— Значит, ты черепаха и выходить против зайца тебе нельзя.

— Но в сказке черепаха победила зайца!

— А вы не в сказке живете. Не всегда бой можно выиграть хитростью. Иногда хороший внезапный удар в морду заменит тысячу часов планирования этого удара. Вот смотри — ты бьешь так, — она ударила кулаком в воздух. — Что тебе мешает подключить к этому воздух?

— Но тогда я перестаю его контролировать и есть шанс провалиться.

— Правильно. И для этого и нужны тренировки. Контроль — самое важное в бою. Вы должны видеть все и всех, контролировать дыхание врага, его движения, даже его мысли. А ваше тело должно действовать само, независимо от вашей головы, которую пока вам рано подключать.

— Но Сергей во время боя спокойно болтает, а иногда даже поет. Хотя его пение... Наверное, он таким способом врага тоже убивает.

— Не сравнивайте себя и его. Первый может одной рукой от врагов отбиваться, а другой давать автографы. То, что делает он, даже для меня за гранью, а для вас за гранью уже я. Давайте еще раз, но на этот раз используйте магию для ускорения. Катя, заканчивай и займись растяжкой...

Посмотрев на все это, я остался очень доволен и решил не мешать процессу. Один семь опытна и знает, что делать.

Оставив девчонок в ее надежных руках, я отправился к отцу. Надо было провести ритуал и призвать Огонька. Уезжать, оставляя дворец без защиты, мне не хотелось.

Батя обнаружился в большом зале, где заседал с кучей министров, обсуждая что-то из раздела экономики и финансов. Тема была важная, но очень для меня скучная. Поэтому я расположился в приемной, где томилась куча народа в ожидании аудиенции Его Величества. При моём появлении они всполошились, и мне внезапно пришла в голову мысль чуть помочь отцу в его работе.

— Дамы и господа, — обратился я к ним. — Самый бесценный ресурс, который есть у нас — это время. Если я могу чем-то вам помочь на своем уровне, то почему бы и нет? Для чего тратить время на ожидание, если можно решить проблему здесь и сейчас? Тем более, пока неизвестно, как на долго у них все затянется...

Таким образом в приемной образовался второй батин кабинет, где ко мне подошли сразу несколько человек. И пошел процесс.

Кто-то жаловался на самоуправство аристократов, кто-то хотел увеличения выходного пособия по инвалидности. Были земельные споры, предложение по производству — да всего не перечислить. Незаметно я оказался втянут в проблемы государства. На связи у меня оказались начальники разной величины из различных департаментов, с которыми я параллельно консультировался. Мозги, получив пинок, разогнались, практически мгновенно выдавая оптимальный вариант.

Так прошло почти два часа, и в какой-то момент я понял, что наступила тишина. Подняв голову, я увидел, что в дверях стоит отец и смотрит на меня так.... что я понял, как сильно попал.

— Молодец. Вот прямо нарадоваться не могу. Значит, ты не только морды можешь бить, но и государевыми вопросами заниматься? Решено. Раз в неделю будешь им себя посвящать. Организую тебе отдельный кабинет, чтобы не корячился в приемной. Я очень доволен, сын. А теперь пошли, нам есть, о чем поговорить. Дамы и господа, на сегодня прием закончен. Все свободны.

Хрустнув затекшей шеей, я встал и последовал за ним. Тело от долгого сидения было как деревянное, но в то же время я чувствовал удовлетворение от хорошо проделанной работы. Знаю, отец, конечно, все перепроверит, но лиха беда начало. Не скажу, что мне это не понравилось, но как-то необычно. Я-то больше привык воевать на поле боя, а не в кабинетах. Но и эту сторону надо было, конечно, изучить, как будущему правителю. Полагаться только на знания подчиненных — глупость, ведущая к краху. Император потому и первый, потому что он лучший. Во всем.

— Ну, как ты? — спросил отец, потягиваясь. Слуги споро накрывали на стол. — Совсем с этой болтовней счет времени потерял. Есть хочу. Присоединяйся.

— Да нормально все. С ханьцами встречался, с жильем для своего отряда определился, убить меня пытались — неудачно, но они старались. Сейчас вот с делами разгребался.

— Ну да, день у тебя насыщенный был. Я, признаться, когда о покушении узнал, хотел все руководство Тайного приказа на каторгу отправить, да Анна отговорила.

— И правильно. Ничего бы они не успели сделать. Слишком хорошо убийца сработала. Ну да меня этим не взять, в отличии от вас. Что по домовому?

— Обряд провел, но пока тишина. Видимо, не пришел еще.

— Пришел. Огонек, покажись отцу. Он не одаренный и сам видеть тебя не может.

— Здрасти, привет... или как там надо? —появился он. — Пришел уже, вот с хозяйством разбираюсь пока.

— Ну, и как тебе у нас? — с интересом посмотрел на него батя.

— Масштаб работы впечатляет, но мы, домовые, не боимся трудностей. Через пару дней никакая зараза сюда не проникнет, не будь я Огонек.

— Красавчик, — дал я ему пятюню. — В общем, моя семья о тебе в курсе. Если что надо, смело обращайся к любому из нас. Угол себе выбрал?

— Нет еще, но места хватает. Пока не определился. Не переживай, друг, я не пропаду. Как хозяйство налажу, там и поговорим.

— Ну, тогда не будем тебя отвлекать.

— Ага, пошел я, — и он с деловым видом растаял в воздухе.

— Чудеса, — откинулся в кресле отец. — Не увидел бы своими глазами, в жизни бы не поверил. Для меня весь этот потусторонний мир по-прежнему что-то из области сказок.

— Реальный он, не менее, чем наш. И боги есть, и нечисть всякая. Это я тебе точно заявляю.

— А правда, что ты с Велесом общался? — заинтересованно подался он вперед.

— Правда, и не один раз. Хороший он, но нервный немного, — улыбнулся я, вспомнив, как он плевался от очередной моей задумки, когда я его припахивал. Вот не любят боги работать, даже на свое благо. — Так что боги реальны и имеют вполне себе реальных тараканов в головах. Они от людей, скажу я тебе, не сильно-то и отличаются.

— Интересно это все. И еще больше интересно, как это связано с нами. К добру это или к худу?

— Вот этого я не могу сказать. Но нарыв есть, и чтобы не умер весь организм, его надо вскрыть. Да, больно, да, неприятно, но необходимо. И раз я могу это сделать, то сделаю. Да и кому как не мне, Деснице империи, этим заниматься.

— Совсем ты взрослый стал, сын. Горжусь тобой так, как может гордиться отец, видя, что правильно воспитал своих детей. Главное, помни — ты всегда можешь ко мне обратиться по любому вопросу или просто так. Я в первую очередь твой отец, а не император и прочее.

— Я знаю и помню об этом. Спасибо, бать. Мне важно было услышать эти слова. А теперь пойду я, посмотрю, как там девчонки. Их Один семь гоняла, как бы не перестаралась.

— Вы так и называете друг друга по цифрам? Не надоело?

— Вроде нет, — пожал я плечами. -Так проще, да и привыкли все. В бою одно лишнее слово может стоить жизни, поэтому лучше кратко и быстро.

— Ну как знаешь. Это твои люди и тебе решать, как с ними общаться. Эх, завидую тебе! Ты сейчас разминаться будешь, а мне предстоит очередное длительное заседание. Так и зад скоро квадратным станет.

— Так ты приходи на полигон, и я познакомлю тебя с песком арены.

— На отца руку поднимешь? — притворно нахмурился он.

— Еще и ногу, если придется.

— Эх, дожил, называется. Родной сын хочет побить. Иди уже, воин. Посмотрим, может, и приду размяться.

Сделав шутливый поклон, я вполне довольный вышел из его кабинета, оглядел пустующую приемную с увлеченно что-то печатающей секретаршей, которая вроде как была одной из отцовских наложниц, а по совместительству телохранительницей. Не став заострять на ней внимания, хотя дамочка была очень даже ничего, я пошел к себе, чтобы переодеться. Официальный костюм уже достал и хотелось свободы движения.

Сменив шмот на домашний, я отправился на поиски девчонок, которых обнаружил у Ольги, лежащих вповалку у нее на кровати. Причем всех четверых.

— Ну, и что тут у нас за бессознательные тушки? — присев рядом, я положил ладонь на лоб Лизе, подлечивая ее молнией.

— Эта твоя подчиненная — зверь. Совсем нас загоняла, — пожаловалась та.

— Один семь? Да она самая добрая из всех. Видел я, как она с вами работала — очень щадящий режим.

— Это по твоему щадящий?!

— Именно. Вы сами дошли до комнаты, сами улеглись на постель, есть силы разговаривать и жаловаться — значит, она вас по-легкому погоняла. Я, например, после первой совместной тренировки — которая, к слову, длилась пять часов без перерыва, — дойти до кровати смог только с помощью других. И это был первый и последний раз, когда мне помогали. А вы еще бодрячком держитесь.

— Если Один семь такая добрая, то насколько добрая Шестая? — спросила Катя.

Я посмотрел на нее, думая, отвечать или нет.

— Мы уже помирились, — догадалась о причине моего молчания Ольга. — Ну, почти. Катя все еще наказана и ей надо будет кое-что сделать для окончательной реабилитации в наших глазах. Но в целом мир восстановлен.

— Хорошо, — кивнул я. — Потом расскажете. И к твоему вопросу, Катя — Шестая вообще не добрая и крайне скупая на слова. Тот день, когда она тебя похвалит, сможешь смело считать лучшим в своей жизни. Это будет означать, что ты реально чего-то добилась.

— И ты закрепил меня за ней? Она же меня убьет!!!

— Все верно. Тебя легче переучить, чем остальных, в силу возраста и образования. Им придется все ломать, чтобы заново построить. А у тебя есть только фундамент, и то, не самый крепкий. Поэтому именно Шестая — идеальный выбор. С ней твой прогресс будет двигаться вперед очень быстро.

Закончив с Лизой, я пересел к Любе и стал лечить уже ее. Нет, они могли бы восстановиться сами, но так будет гораздо быстрей. К тому же я таким образом приучаю их организмы быстрей реагировать на боль и раны. Делаю встряску и лечу. Они-то не замечают, потому как у них все болит, вот я этим и пользуюсь.

— Кстати, я для вас подготовил информацию по каждой из моего отряда. Выберете потом себе тренера. Любого, кроме Один семь.

— Почему кроме нее?

— У нее будут другие задачи и на вас просто не будет времени. Да и не вижу я ни у кого из вас аналитического склада ума.

— А кого видишь?

— Пока только красивых и любимых девушек. Извините, но с вашими возможностями вы даже на группу огневой поддержки не тянете. Нет, в бой я вас вести, конечно, и не собираюсь, но и защитить себя самостоятельно вы должны уметь.

— Мы умеем.

— Ну да, конечно. Вспомни, как сидела в крепости. Страшно было? Испугалась? Не знала, куда себя деть в первые минуты? Это потому что ваши знания не идут ни в какое сравнение с моими или кого-то из отряда. Ничего, пройдете подготовку в крепости Велеса и сразу станете крутыми, как горы. Это я вам обещаю.

— Вот умеешь ты нагнать ужаса вместо утешения...

— А оно вам надо? Завтра полетим к ханьцам, отдохнем, немножко поработаем, а по возвращению в бой со свежими силами. Халява, мои желанные, закончилась. В конце концов, вы офицеры или изнеженные девчонки? Вот и соответствуйте погонам, которые получили!

Следующая в очереди на лечение была Ольга. Катя пока с завистью следила за моей рукой, что осторожно перебирала той волосы, расслабляя и убирая напряжение. Ольга едва не мурлыкала от кайфа, закрыв глаза.

— А ты где целый день был? — Лиза уже пришла в себя и делала наклоны, разгоняя кровь по мышцам. От этого у меня тоже разогналась кровь, да так, что захотелось выставить Катю и заняться тренировками в постели.

— К ханьцам ездил. Все порешал — завтра вылетаем.

— А с Линь что?

— А что с ней?

— Ну, ты решил насчет нее?

— Это как вы скажете. Мне, если честно, без разницы. Девушка она вроде хорошая, целеустремленная, но никаких особых чувств я к ней не испытываю. Вы — мое самое дорогое сокровище, а остальные так, по остаточному принципу.

— Однако я видела, как ты ворковал со Снежаной. Она не старовата для тебя?

— Снежана особый случай. Да, она мне нравится и очень сильно. К тому же ее кандидатура одобрена родителями. И вы ее хорошо знаете — так что она идет вне конкурса. Ну, и сильная одаренная нашей семье не повредит. Она уже на грани перехода на уровень князя, и думаю, я ей с этим помогу. Гордеевы были и должны оставаться самыми сильными.

— Любишь ее сильней, чем нас?

— Это глупый вопрос, Лиза. Для каждой из вас у меня есть уголок в моем сердце. Не нужно вас сравнивать, потому что вы разные и не похожие друг на друга.

Катя, теперь ты. Я все еще зол на тебя, но раз уж сестры тебя простили, то так уж и быть — иди, подлечу. Да, кстати, забыл вам сказать новость — с этого дня во дворце живет домовой.

— Настоящий? — округлились у нее глаза.

— Именно. Я его уже с отцом познакомил. Имя его — Огонек. Так что если увидите небольшого парня, что-то делающего в вашей комнате — не пугайтесь. Он наш защитник, и благодаря его присутствию теперь никакая темная тварь к нам проникнуть не сможет. Ну и да, не воспринимайте его как человека — это дух. Поэтому стесняться или ругаться на него не нужно. При желании он может принять любой облик, но предпочитает именно этот. Если интересно, сами с ним поговорите — от вас он прятаться не будет.

— Интересно. И что теперь?

— Теперь, я думаю, нам надо собрать вещи и подготовиться к отъезду.

— Это сделают слуги, — отмахнулась Люба. — К тому же много набирать вещей я лично точно не буду. Три платья для парадных выходов и парочка для гуляний. Остальное можно — и даже нужно — купить на месте. Так интересней. Ну, и про подарки не стоит забывать. Сергей, а что у тебя с деньгами? — вдруг спросила она.

— Да вроде нормально все. Школа выплатила очень достойные подъемные, да и обычные начисления шли. Плюс отец мне открыл большой кредит под золото из крепости. Так что недостатка нет. А что?

— Ну, ты же понимаешь, что когда поведешь таких несравненных красавиц, как мы, по магазинам, нам непременно нужно будет зайти в ювелирный салон?

— Это еще зачем?

— А затем, мой недогадливый жених, что лучшие друзья девушек — это бриллианты. Да и о помолвке мы объявили, а вот колечка на своем пальце я не вижу. И остальные тоже. Так что пойти надо — и не отвертишься!

— Надо, так надо, я ж не против. Выберете себе все самое лучшее. Мне для вас ничего не жалко.

— Вот и прекрасно. А теперь я предлагаю всем разойтись по комнатам и привести себя в порядок. Сегодня последний ужин с семьей перед отъездом и соберутся все. Кстати, кто у тебя сегодня ночует?

— Я! — тут же влезла Катя. — И не сверкайте глазами! Он будет ваш целых две недели, а я буду скучать. Так что сегодня он мой.

— Хорошо, — заулыбались девчонки, явно что-то задумав. — Твой, так твой. А теперь разбежались.

Ну, я и пошел, с опаской гадая, что ночь мне грядущая готовит, и чему так радовались сестры...

Глава 4

Глава 4

Переодеваться вечером в парадную вечернюю одежду, как по мне, верх глупости. Но такие вот у нас традиции. Если находишься во дворце, то изволь присутствовать.

Черный костюм сел как влитой, выгодно подчеркивая фигуру. Из зеркала на меня смотрел высокий симпатичный парень со стальным блеском в глазах. Тонкий, почти незаметный шрам, шедший через лицо, его абсолютно не портил и даже придавал некоторой загадочности и суровости.

В общем, сейчас я выгляжу даже лучше, чем раньше, что не может не радовать. Все-таки быть красивым гораздо лучше, чем некрасивым. Да, многие могут заливать про красоту души, но смотрят в первую очередь все равно на морду.

В общем, я был готов и медленно пошел вниз, потому как время еще было и спешить было некуда. До завтра я больше ничем серьезным заниматься не собирался, поэтому буду бездельничать. У меня отпуск или нет, в конце концов?

— Уже готов? — нарисовалась рядом со мной Катя.

— Как юный маг — всегда готов. А к чему?

— Ну, так сейчас вам будут давать наставления — куда идти, с кем дружить, чего обещать, а чего не обещать. Кому сразу бить в морду, а с кем сначала поговорить. Помню, когда Оля первый раз с визитом к персам собиралась, так ее два дня тиранили нравоучениями. Она тогда так психовала, что поездка едва не сорвалась.

— Ну, сейчас у нас четыре головы, а не одна. Так что, думаю, будет полегче.

— Так сейчас у вас и ответственности больше.

— Кать, вот ответь мне на вопрос — что с тобой не так?

— А что не так?

— Вот и я спрашиваю. Вроде выдаешь умные мысли, рассуждаешь как взрослая. А ведешь себя иногда как избалованная девочка в полным отсутствием мозга в голове.

— Зато со мной не скучно, зануда. Вечно ходить с одухотворенным лицом, чтобы все думали, какой ты умный — скучно. И к тому же от меня ничего умного не ждут, а значит в ответственный момент я смогу удивить.

— То есть, это все игра? Не потому что ты такая никакая, а просто играешь?

— А вот не скажу. Думай сам. У тебя голова большая, может, и заведется в ней что-то, кроме похоти.

— Ты мою похоть не трожь — она у меня выстрадала побольше некоторых! И вообще, это нормально для молодого парня. А всякие гейропейцы, импотенты и монахи-отшельники с нетрудовыми мозолями на руках мимо. И кстати, вон, у бати три жены и куева кукуева наложниц — и ты его что-то в излишней похоти не обвиняешь. А сама-то? Сколько раз ты ко мне под одеяло лезла с неприличными предложениями? А сколько еще залезешь? Так что чья б корова мычала…

— Ой, да ладно. Будто тебе это не нравится.

— Не нравится. Тебя я пока как женщину не воспринимаю, ты уж прости. Поэтому все эти движения меня напрягают. Так что держи себя в руках и контролируй свои гормоны, а то так и до беды недалеко.

— Я беды не боюсь, особенно от тебя. Ты же не обидишь свою младшую сестренку? — невинно захлопала она глазками.

Но, получив шлепок по заднице, тут же полетела вперед — хорошо пошла, наверное, к дождю, — грозя мне всевозможными страшными карами. И это моя семья…

Мы пришли одними из первых. За столом сидела пока только мама Ира, что-то увлеченно читая на браслете. Увидев нас, она приветливо улыбнулась, сверкнув своими карими глазами.

— Готовы к поездке?

— А чего там готовиться — сел да полетел. Я в отпуск отправляюсь, а не в политическое турне по избирателям. Светить лицом могу, а все остальное пусть делают девушки. Максимум, на что я способен — это кивать в нужных местах и делать одухотворенное лицо. Большего не требуйте, потому как я переключился с режима «работа» в режим «лень».

— Я бы не стала так думать. Все-таки ты назначен официальным главой делегации.

— За что?! В смысле, почему я?

— А кто выше тебя будет по статусу? По моему, все логично.

— Вы все-таки хотите мне испортить отдых! А я на такое не согласен и буду сопротивляться и расстраиваться. Могу даже слезу пустить, если очень надо. Или начать смеяться безумным смехом. А что, я могу! Хотите покажу?

— Не надо, я тебе верю. И все же таковы правила.

— Правила для слабаков. Мы, Гордеевы, сами их придумываем и меняем в зависимости от обстоятельств. И никто нам не может их навязать.

— Хорошо сказано, сын, — подошел отец и одобрительно похлопал меня по плечу. — Но тут как раз такой случай, что ничего менять не надо. Вас никто напрягать особо не будет, но с протоколами церемоний придется познакомиться. Лететь три дня, так что успеете. В дирижабле все равно больше заняться нечем.

— Уверен, мы что-нибудь придумаем, -подмигнул я мгновенно ставшей красной Лизе.

— Похотливый кобель, — завистливо буркнула Катя.

— Не завидуй. Тебе, уверен, тоже будет, чем заняться. Тренировки настоятельно рекомендую не забрасывать, потому как когда мы вернемся — проверю, что ты усвоила и освоила. Ответственной по контролю назначаю Пятую.

— Есть, — по-военному чётко ответила мама.

Ну, а дальше мы ели-пили, не особо, впрочем, наедаясь, потому как это было не принято. Мы вообще любили ужинать исключительно своей семьей и всякие званые обеды и прочие давали крайне редко. Но дресс-код соблюдался жесткий в любом случае. Гордеевы должны одинаково хорошо выглядеть и в бане, и на параде.

А потом, как и предсказывала Катя, нас загрузили информацией, прям как в песне у Высоцкого:

Там у них пока что лучше бытово, Так чтоб я не отчубучил не того — Он мне дал прочесть брошюру как наказ, Чтоб не вздумал жить там сдуру, как у нас.

Я клятвенно пообещал, что сразу бить в морду не буду и по мордам тоже. На это батя возразил, что это одно и тоже, и вообще лучше воздержаться, а то они могут и не понять всех тонкостей русского языка. Потому как дать в морду и по морде — одно и тоже, а вот дать по жопе и в жопу уже имеет диаметрально противоположный смысл. Так что лучше больше молчать и солидно кивать в нужных местах. Остальное сделают девушки.

На это я с радостью согласился под тихий смешок мамы. Ну да, ей-то известно, что я ханьские церемонии получше самих ханьцев знаю. Да и любого нашего дипломата за пояс с легкостью заткну.

Школа давала очень разностороннее образование и дипломатия была одним из ключевых направлений. Так что буду играть недалекого, но сильного принца, которого всерьез никто воспринимать не будет. Так я больше услышу и пойму. Ну, и успею вмешаться, если это вдруг потребуется.

Но девчонкам об этом знать было не обязательно, вот я и косил привычным образом под недалекого братика. Им приятно, что на моем фоне они выглядят умней, а мне приятно, что им приятно. Все честно, и главное, чтоб работать не заставляли, потому как я ленивый и доверчивый.

Так что нас просветили, ну, и сообщили, что вылет состоится завтра в десять утра. Поэтому настоятельно посоветовали сейчас идти отдыхать и готовиться к путешествию.

Ну, мы и пошли готовиться. Мои чемоданы, как оказалось, были уже собраны, и я, проведя ревизию, убедился, что в них есть все, что нужно, кроме одного — моей школьной формы. Достав ее, я убрал на самое дно чемодана, дабы не светить раньше времени. Никогда не знаешь, когда она пригодится.

Титановый браслет, как и алмазные нити, давно вернулись на мои руки. Сейчас они мне не особо были нужны, но почему бы и нет. Кому и когда помешала лишняя защита?

Пиликнул браслет. Открыв вложение, я увидел, что пришла информация о нападавшей. Так, Елена Троицкая, из влиятельного баронского рода. И чем я ей так не угодил? Ага, так она, оказывается, была невестой Андрея Шереметьева! Понятно. Дамочка решила отомстить за своего жениха? Возможно. Вот только откуда она умеет так здоровски обращаться с иглами? Оружие это достаточно специфическое и обычные мстители подобным не пользуются. Да и яд там был такой, что в ближайшей аптеке не купишь.

Написал свои сомнения и отправил обратно. Граф Оболенский, заменивший Ушакова, вроде толковый мужик и должен это понимать. Хотя, тоже косячит как не в себя.

М-да, совсем не так я представлял работу всесильных служб. Может, действительно стоит возглавить один из отделов, которые занимаются именно охраной нашей семьи? А что, я смогу. Посажу Восьмую и Один семь в отдельный кабинет, дам им все допуски — и они такого шороху наведут, что всем будет больно, а нам приятно.

Еще раз все проверив, я направился в баню. Да, именно туда. Как оказалось, на территории дворца она тоже есть, и даже ей активно пользуются. Хотелось дать жару и попарить косточки. С ужасом подумал, что уже скучаю по нашим ангарам в школе, где от температуры даже магические стены плавились.

Конечно, если я реально хочу расслабиться, то стены бани придется укрепить, но проблемы я в этом не видел. Нужна всего пара минут — и мой собственный крематорий будет готов.

— Куда собрался? — рядом со мной возникла Катя.

Черт, ее нюх на меня уже начинает пугать! Вот скажите мне, как?! Как она меня все время вычисляет и находит? Да ведь даже я сам себя иногда во дворце найти не могу, а она может! Это какой-то дар, не иначе! Ну, или проклятье, с какой стороны посмотреть.

— В баню, — честно ответил я, не видя причины что-то скрывать.

— Это ты так меня тактично послал или реально туда идешь?

— И послал, и иду.

— А почему послал? Тебе моя компания неприятна?

— Да потому, что ты захочешь пойти со мной. Но я собираюсь там именно париться, а моих температур ты не выдержишь. Вот сразу и снимаю все вопросы.

— Экий ты суровый. Почему не выдержу?

— Кать, у меня уже голова болит. Вот когда сможешь в лаве раскаленной купаться, тогда и приходи.

— А ты можешь? — изумлённо округлила она глаза.

— Могу. Еще и нырять в нее могу, было бы желание. То, что для тебя смертельная жара, для меня легкое тепло.

— Ну, ты же не сразу будешь поднимать температуру. Давай сначала по-легкому попаримся, а потом делай что хочешь. Ну пожа-а-алуйста! Тыщу лет в бане не была.

— Ладно, — вздохнул я, понимая, что от мелкой не отвязаться. Хотя, какая она уже мелкая? Ростом почти меня догнала. — Пошли, заодно на кухню завернем, квас холодный возьмем. А то как бы ты не сопрела там.

— Отлично. Только веником сильно не бей, а то я не люблю боль.

— Не буду, — клятвенно пообещал я, спрятав руки за спину и скрестив пальцы. Потому что идея безнаказанно надавать ей по заднице мне очень понравилась. Причем, можно это сделать на законных основаниях. Выбить из головы сестры всю дурь — это прямая обязанность старшего брата, раз уж у отца до этого руки не доходят.

Добрались мы быстро, потому как Катя знала, куда идти, и навигатором мне пользоваться не пришлось. А то бы точно занесло не туда. Увы, при всей моей неземной крутости, мой географический и топографический кретинизм так и остался при мне. Иначе я не могу объяснить, как я умудряюсь заблудиться там, где заблудиться в принципе невозможно.

Мы набрали полную корзинку еды: тортики поднимают настроение, конфеты — у них обертка красивая, булочка с мясом — чтобы желудок не урчал, и квас, чтобы все легко пошло. Меню, если что, составляла сестра. Я настоял лишь на квасе. Быстро расставив все в предбаннике, где находился большой стол, рассчитанный человек на десять, мы приступили к главному.

Баня тут топилась, естественно, по белому, я поднял температуру и замочил в кипятке липовые веники. И вот тут встал вопрос — в чем, собственно, париться? Полотенца тут, конечно, были, но размера такого, чтобы только голову вытереть. Ладно, маги мы или где? Высушимся, если что, воздухом.

Дабы не смущать сестру, я разделся первым и нырнул в парилку, сняв с себя все щиты и дав телу свободно дышать. Следом скользнула она, смущаясь, прикрываясь, впрочем без особого энтузиазма. Похоже, она твердо решила начать с этим бороться, поэтому быстро расслабилась и уже хитро на меня так поглядывала, лежа внизу.

А я сразу забрался на самый верх, дабы вкусить все прелести пусть и легкого, но жара. Но вкушать мне его долго не дали. Приоткрыв глаза, я увидел застывшую напротив меня моську Кати, чтос интересом патологоанатома рассматривала мое тело.

— Ну и что ты делаешь? — лениво поинтересовался я.

— Сморю, изучаю, думаю.

— О чем, озабоченная ты моя?

— О тебе и обо мне. И не понимаю, как эта штука в меня поместится.

— Рано тебе еще такое понимать.

— Эй, мне уже шестнадцать и скоро семнадцать будет! Некоторые девчонки из класса уже помолвлены и скоро замуж выйдут. Думаешь, они не рассказывают о всяком?

— Ну да. Улица — лучший учитель. И о чем они говорят?

— Что мужикам только одно и надо. И если хочешь его удержать, надо крепко держать его за член.

— Фу, Катя. Мне от тебя подобное слышать гадко.

— А что такого? Неправду, что ли, говорят? Так ты просвети, на правах более опытного брата.

— Кать, мне даже говорить с тобой о подобном неприятно, не то, что объяснять. Придет время, сама все узнаешь.

— А я хочу сейчас!!!

— Что хочешь?

— Попробовать. Ну, это… — потянулась она к моему бойцу.

— Руки прочь от 18+! Меня за подобное в бан кинут до конца жизни! Придет время, все попробуешь. А теперь ложись, буду тебя учить жизни.

— Чего? — с испугом отшатнулась она.

— Ну, ты же хотела попробовать? Вот сейчас испытаешь на себе, каково это — злить мужа. Начнем играть в семью…

— У-у-у-у-у! Я это себе совсем не так представляла!!! — взвыла она, когда я шлепнул ее горячим веником.

— Терпи. Семейная жизнь — не рожок с шоколадным мороженым.

— Ты должен быть со мной нежным!

— Я очень нежен, поверь.

— Не верю-ю-ю-у-у-у!!! Моя попа болит!

— В ином варианте это прозвучало бы очень пошло, но тут все правильно.

— В ином — это каком?

— В пошлом. Но тебе о таком рано знать.

— Ты вот так постоянно говоришь! А я хочу сейча-а-а-а-а-а-ас! Ты издеваешься?! Кто так лупит сильно?!

— Молчи, несчастная. Это был только разогрев. А теперь пошла жара.

— Не надо, я уже не хочу, я уже все узнала, я к маме хочу-у-у-у-у!..

Но было поздно. Взяв оба веника в руки, я пошел гулять ими по ее телу, выбивая всю гадость из него и дурь. Парить я умею и люблю. Ну, и чуть привести в себя эту нахалку было тоже нужно…

Спустя десять минут я отнес ее в предбанник, взбодрил молнией и вернулся обратно. Заблокировав дверь, я укрепил стены магией и дал жару. Температура резко выросла за тысячу градусов и я, наконец, почувствовал легкий жар, что начал прогревать мое тело.

Париться и контролировать, чтобы тут ничего не вспыхнуло, было сложно, но я справился, совместив тренировку и удовольствие. Нахлеставшись веником — опять же укрепленным так, что с меня едва не начала сходить кожа, — я резко опустил температуру, прыгнул в охлажденную до состояния почти льда воду и стал как новенький. Встряхнувшись, как сытый кот, и ощущая бодрость по всему лицу, я вышел в прохладное помещение, исходя паром.

Катя вполне себе бодро уничтожала закусь, я же, выпив квас и зажевав его булочкой, принялся одеваться. Она, посмотрев на меня, стала делать то же. После этого мы, сияя чистотой — как внешней, так и внутренней, пошли ко мне, потому как вцепившись в мою руку, она категорически не хотела ее отпускать.

— Как же хорошо, — лежа в позе звезды на постели, она мечтательно закатила глаза. Одеждой заморачиваться она не стала, решив, что я и так там все видел, и стесняться будущего мужа глупо. Так мне и сказала, ага.

Я тоже плюхнулся рядом, чувствуя приятную слабость. Видимо, мне этого очень не хватало.

— Чем займемся? — перекатилась она ко мне.

— Сном. Крепким и сладким сном. По крайней мере, я.

— Бука. Ты хоть поцелуй меня, а то все люди как люди, а я одна такая ущербная!

— Ты не ущербная, а очень красивая, -обняв, я чмокнул ее в щеку. — Потерпи немного, и все у нас будет, потому что я тебя очень люблю.

— Я тебя тоже, -счастливо улыбнулась она и повозившись заснула так и не разомкнув объятья. А вот мне вдруг пришло сообщение на браслет с незнакомого номера. Тапнув его я увидел — Тот кто стоял почти выше всех находится там, куда ты собрался. Там и встретимся. Твоя Л. Это что же — Давыдов, бывший канцлер у ханьцев и Лилит туда за ним отправилась? Что ж все дороги ведут туда. Отлично! А после я заснул, потому как завтра начнется все самое интересное. Приключения начинаются….

Глава 5

Глава 5

Утром, спихнув с себя эту нахалку, что перепутала меня и подушку, я встал бодреньким и свежим. Шлепнув ее по голой заднице, я пинком отправил ее к себе, а сам пошлепал в душ под ее недовольное ворчание. Ну да, дай ей волю, она бы со мной и в туалет ходила. Нет, к понятию личного пространства надо сразу приучать, а то и так уже на шее сидит, пользуясь моей добротой и вседозволенностью.

Переодевшись в удобную для путешествия одежду, я спустился в трапезную, где уже собралась почти вся семья, за исключением Ольги, которая что-то забыла положить и теперь спешно перетряхивала чемоданы.

Ели мы молча, лишь иногда перебрасываясь шутками. Мама Ира делала ставки на то, привезу ли я оттуда еще одну девушку, а то и парочку, или нет.

Мама Вероника меня защищала, говоря, что я очень ответственный и при таких красавицах под боком гулять не буду.

Моя мама была согласна с обеими, говоря, что ей без разницы, сколько будет у меня баб, главное, чтобы мне было хорошо. Вот это я понимаю — материнская любовь!

Лиза с Любой многозначительно переглядывались, хитро подмигивали дующейся на весь мир Кате, строившей далеко идущие планы мести. Что же они ей такого сделали, что она злится? Надо обязательно узнать, иначе лопну от любопытства.

Батя читал утренние газеты и ему, как мне кажется, вообще было все пофиг. Ну, а я ел и думал о сообщении.

Значит, наш бывший канцлер свалил не к наглам, как я раньше думал, а к ханьцам. Вопрос на миллион рублей — зачем? Его же, если поймают, сразу нам выдадут, тем более, что он объявлен в международный розыск. Значит, там он уверен в своей безопасности. И кто же ему внушил такую уверенность? Эх, не люблю я загадки и всякие головоломки. Сюда бы Один семь... Стоп, она же с нами едет! Лайк. Как вылетим, сразу ее озадачу сбором информации. Это она умеет и любит. Пока долетим, глядишь, чего и узнает. Когда знаешь где копать, всегда проще.

В общем, мы поели, попрощались, пообнимались, Катя даже слезу пустила, после чего дружной толпой, не забыв подхватить ханьку, загрузились в машины и поехали в аэропорт. Там, пройдя через специальный терминал, предназначенный исключительно для императорской семьи, перешли в огромный комфортабельный дирижабль, а после, помахав рукой земле, отправились в небо.

Нас тут же окружила стая боевых летунов класса «Корвет», которые будут нас сопровождать всю дорогу туда, а потом и обратно. То есть, обратно они не полетят, дожидаясь нас. Помимо того, что они были вооружены по последнему слову техники и магии, внутри них находилось в общей сложности двести Летучих гусар, все рангом не ниже витязя. Сила, с которой любой будет вынужден считаться. Но надеюсь, их помощь мне не понадобится.

Посмотрев предоставленную нам каюту — а мы собирались спать вместе, — я оценил ее размеры, как и размеры кровати, явно рассчитанной на десяток человек. Правда, девушки все же застолбили для себя отдельные каюты, но это так, на всякий случай.

Один семь тоже устроилась со всем комфортом и даже успела намекнуть, что если вдруг мне станет скучно, то она всегда рада составить мне компанию. Предложение было принято и понято. Не исключено, что так и сделаю. Лететь нам предстоит три дня, так что времени для всякого будет много. Ну а пока, чтобы она не скучала, я дал ей задание насчет бывшего канцлера. Путь пороет, вдруг чего вылезет.

В моем старом мире дирижабли считались эдаким анахронизмом и предназначались больше для экскурсий. Скорость у них была небольшой, как и высота, на которую они поднимались. Но тут все обстояло иначе.

Смесь технологий и магии породила настоящих монстров, летающих на больших высотах и скоростях. К тому же огромное значение было придано комфорту пассажиров. А уж дирижабль нашей семьи был впереди всех по дорого-богато и максимальному комфорту.

Так что расположились мы удобно, разложили вещи и разбрелись кто куда. Я — так сразу отправился в рубку управления, потому как любил это дело и мог летать на всем, что в принципе способно летать.

Команда встречала меня улыбками, приветливыми взглядами, полными благосклонности и всяческих намеков. Ну приятно же, да? Меня в империи любили и уважали. Свои награды я заслужил честно, ну, и церемонию награждения видела вся страна. К тому же люди Полоцка щедро делились в сети фото и видео моего подвига, что так же добавляло мне популярности. Уже были сделаны сотни интервью, причем не только наши журналисты и блогеры поработали, но и иностранные. Так что общественным мнением я был признан красавчиком, радеющим за интересы государства и, что немаловажно, простых людей. В общем, отношение ко мне было самым позитивным, чему я был рад.

Когда на тебя своими красивыми глазами смотрит очередная красотка, готовая ради тебя на все, это не может не поднимать настроения. А оно у меня и так поднято, и я уже жду с нетерпением ночи, потому как проснувшийся от долгой спячки организм требует свое. Можно, конечно, и днем, но подожду, надо все проверить и укрепить, так сказать, на всякий случай.

Вот я и двигался вперед, попутно сканируя внутренности нашего пепелаца и укрепляя его стены. Когда закончу, он даже удары пары князей выдержит. Паранойя — наше все, и лучше, как говорится, перебдеть.

Обошел я его, посидел в рубке, потрогал штурвал и коленку симпатяжки пилота в капитанском звании и с большой грудью и свалил от греха подальше, потому как эта красотка, как на грех, уже начала тяжело дышать и расстегивать форменный китель, жалуясь на жару. А я что? Мне ни разу не жарко. Ну и не холодно, если честно.

Вернулся я, значит, к себе, посмотрел в иллюминатор, а там и девушки вернулись, кто откуда. На вопрос — чем займемся, стали раздеваться. Вот это я понимаю, сервис!

Лиза — так вообще заявила, что все эти дни собирается отдыхать и вылезать из постели будет только разве что чтобы поесть и сходить в душ. И я ее в этом горячо поддержал, ухватившись за грудь. Так что начало отпуска мне уже нравилось, и хорошо, что шумоизоляция тут отличная, иначе всех бы переполошили.

И что самое главное, нам в этот раз никуда не надо было спешить, нас никто не тревожил — были только мы, и остальной мир мог подождать. Наконец-то я мог насладиться ими, не оглядываясь назад. Их восхитительные тела ласкали взор, их стоны страсти будоражили слух, а трепетные слова любви распяли сильней самого сильного афродизиака. Именно так я и представлял себе рай на земле, даже находясь в воздухе.

Трое на одного было бы странно для любого, кто не я, потому как мое либидо, как я уже и говорил, было задрано высоко, и обычных постельных утех с парой дам мне было мало. И тем не менее, даже просто так лежать, обнимая их, было ни с чем не сравнимым удовольствием...

Лениво скользя по воздушным течениям, дирижабль проникал в самые высокие сферы небес. В его надежных объятиях находились мы, чувствуя себя молодоженами, высоко и далеко отправившихся в свое романтическое путешествие. В ослепительных лучах закатного солнца и поднявшихся вверх единорогов в облаках, мы стояли на мостике и смотрели вдаль, обнявшись и забыв обо всем.

Дирижабль двигался медленно и грациозно, словно танцующий вальс в небесной атмосфере. Он показывал нам невероятные панорамы и переливы цветов, расстилающихся под нами. Прохладный ветер поглаживал нашу кожу и волосы, создавая ощущение полного единения с самим небосводом. Каждый из нас ощущал настоящую свободу, плавая над горами и океанами. Мы забывали о суете мира и о проблемах, сосредотачиваясь только на этом моменте — на магии пребывания в воздухе.

Взмывая ввысь, мы пролетали над прекрасными горами, утопающими в зелени, и озерами, отражающими чистоту неба. Мои невесты, улыбаясь и сияя, словно новообразованные звезды на небосводе, не уставали восхищаться этим величественным и романтичным пейзажем. Величие природы, сочетающей в себе силу и нежность, проникало в каждую клеточку их душ.

Необычный опыт плавания по воздушным просторам открыл перед нами еще одно чудо — великолепные закаты, окрашивающие небо в самые нежные и яркие оттенки. Наша коллективная надежда и стремление увидеть нечто волшебное сбылась. Огни и тени, перекликающиеся и создающие прекрасные композиции, таили в себе тайну магии и романтики.

Мы продолжали свое путешествие, проникая все глубже в небесные высоты. Каждый момент, проведенный в небе, был наполнен покоем и загадкой, раскрывающейся перед нашими глазами. Дирижабль становился настоящим дворцом, где мы встречали свою сказку, воплощающуюся в танцах на воздушных потоках и в поцелуях, которые источали любовь...

— Как ты? — зашел я к Один семь, что сидела перед экраном планшета и делала в нем какие-то пометки.

— Скучно, — потянулась она так, что свободная маечка у нее на груди натянулась. Поймав мой взгляд, она довольно улыбнулась и откинулась на кровати.

Шел второй день нашего путешествия, девчонки крепко спали, утомленные развлечениями, ну а я пошел бродить, потому как совершенно не устал, и тело требовало движения. Они мне даже намекнули, что секс — это, конечно, круто, но и об отдыхе забывать не стоит.Ну и ладно.

— Привыкла постоянно что-то делать?

— Ага, и абсолютно разучилась отдыхать. Знаешь, Первый, я тебя люблю и ненавижу одновременно.

— Поясни.

— А чего тут непонятного? Люблю — потому что люблю, а ненавижу за то, что ты настолько сильно изменил мою жизнь.

— Тебе это не нравится?

— Да как тебе сказать... Я уже давно не молоденькая девочка и могу смотреть на мир без розовых очков. И прекрасно понимаю, кто ты, а кто я — одна из многих. Но самое паршивое, что я ничего не хочу менять. Не то, что не могу, а именно не хочу. Я помню свою жизнь до встречи с тобой. Обо мне ведь никто и никогда не заботился, любовник, который обещал жениться и который бросил меня едва узнав о ребенке. Семья, которой было на меня наплевать. Ни друзей, ни подруг — только служба, да казенная квартира. Единственная отдушина — мой сын, которого я редко видела.

— Но теперь-то все изменится.

— Да, и это и радует меня, и пугает одновременно. Моя жизнь изменилась. Я не знаю, понравится ли она маленькому Лю.

— В любом случае ты теперь будешь видеть его чаще и больше времени с ним проводить. Я там для вас прикупил кучу квартир. Как вернемся, выберешь ту, что больше понравится. Это мой вам подарок, как самым близким людям.

— Зачем ты все это делаешь, Первый? Мы и так все принадлежим тебе. Разве у вещи спрашивают, есть ли у нее желание служить хозяину?

— А кто сказал, что вы вещи? Разве я хоть как-то показал это? Или сделал что-то такое, что шло бы вразрез с вашими желаниями? Вы все вместе и каждая в отдельности дороги мне. Поэтому оставь глупые мысли — неволить никого из вас я не стану, когда или если вы захотите уйти. Срок обязательной службы в вашем случае — пять лет, а дальше как решите сами. И да, по его окончанию я освобожу тебя от клятвы.

— Не думаю, что кто-то захочет уйти, -задумчиво покачала она головой. — Я так точно нет. Ну, и Шестая тоже. Эта вообще без раздумий за тобой прыгнет куда угодно. Да и все остальные тоже, отстав от нее всего на пару мгновений.

— Я что-то подобное испытываю по отношению к вам. Убью за каждую из вас. И вообще, хватит принимать такие развратные позы, а то я не железный!

— Железный. Потому что я тут стараюсь, а ты всё болтаешь! Другой бы давно набросился.

— Ты этого действительно хочешь?

— Шутишь, что ли? Да я довольные рожи Шестой и Один шесть видеть не могла! Ходили и улыбались, как идиотки. А я тоже хочу! Так что хватит болтать и покажи мне, как могут любить в России!

— Россия — это и есть любовь, — ответил я, начиная ее раздевать...

— За нами следят, — сказал мне майор, командир дирижабля в ранге князь.

— Попытки приблизиться делают?

— Нет, держатся на большом расстоянии. Угрозы не несут, да и невозможно это. Но висят крепко. Прикажете разобраться?

— Нет, пусть следят. Толку им от этого всё равно никакого. Тем более что уже через четыре часа мы войдем в воздушное пространство империи Хань, и это станет уже их проблемой. Я никого из наших терять не собираюсь.

— Как прикажете, Ваше Высочество. У меня к вам будет просьба, если позволите.

— Говорите, — благосклонно кивнул я даме, что обеспечила нам максимальный комфорт в путешествии.

— Наша команда хотела бы устроить для вас ужин. Если вы не побрезгуете сесть с нами за один стол.

— Что за глупость — побрезгуете? Вы, как и я, служите Российской империи, перед которой все равны. Почту за честь присоединиться к вам вместе со своими спутницами.

— Прекрасно, — с облегчением и радостью улыбнулась она. — Тогда через час прошу вас пожаловать в общую столовую. Там места больше.

— Непременно буду.

В назначенный момент мы явились всей толпой, включая Один семь, туда, где собрался почти весь экипаж, а так же наша охрана. А это без малого почти сто человек разного пола.

Меня торжественно усадили во главу стола — и понеслись тосты за них, за нас, за десант и за спецназ. Нет, все было чинно и благородно, потому как все были на службе и пили исключительно безалкогольные напитки. Но это не мешало нам поднимать градус веселья расслабленной обстановкой.

Разговоры все время крутились вокруг спасения Полоцка. Одаренных интересовал щит, которым я накрыл город — пришлось демонстрировать его, так сказать, лайт-версию.

Мужиков из абордажной команды больше интересовали дела амурные и слухи о моей возможной свадьбе с Линь. Отвечал всем, как мог, без лишнего пафоса, который в этой компании был неуместен. С парнями сально шутил, дамам отпускал куртуазные комплименты, восхищаясь их красотой и храбростью.

Потом добрались до того момента, что я умею летать. Нет, парить в небе умели все владеющие магией воздуха хотя бы на уровне воина, а вот именно летать — нет. Мое предложение продемонстрировать это умение было принято с восторгом.

Создав воздушного ворона, спокойно держащего на спине четырех человек, я принялся подрабатывать извозчиком, перекатав половину экипажа. Общий восторг, признаюсь честно, немного пьянил меня и хотелось ещё что-то сделать для этих людей. Думал я недолго.

Повыгребав из своих карманов и карманов девчонок всю мелочь, я создал каждому из членов экипажа и охраны по монете, на одной стороне которой был изображён ворон, а на другой — дирижабль. Ну, и памятная надпись — «Благодарю за прекрасный полет», была так же воспринята с восторгом. Думаю, если кто-то из них захочет ее продать, то наверняка обогатится. Штучный товар, как никак.

Хорошо посидели так, с душой и без камней за пазухой. Мои девчонки выключили офицеров и принцесс, мило со всеми общаясь, всеми силами показывая близость императорской семьи к народу. Уверен, что рассказы об этом полете быстро просочатся в массы, еще и изрядно приукрашенные, что нам только на пользу. Репутация — наше все, и лишний раз показать, что мы такие же люди, очень полезно.

В общем, мы справились. И когда пришло сообщение, что мы пересекли границу империи Хань, были готовы на подвиги, изрядно устав от, как уже казалось, бесконечного перелета.

Лететь, правда, предстояло еще часов пять, но это не являлось проблемой после всего времени, что мы уже провели на борту дирижабля. Тем более что встречающие выразили настоятельную просьбу позволить им присоединиться к нам уже в воздухе, дабы поскорее лично нас поприветствовать. И мы, конечно же, согласились. А чего ж не согласиться то, если среди них была очень интересная личность, заставшая мою Один семь напрячься так, что аж скулы побледнели? Что ж, кажется, это будет интересно...