Я герой 9999 уровня. Меня выгнали из клана как слабейшего, и теперь я начинаю новую жизнь 1.

Глава 1: новая жизнь

— Ты уволен.

Голос главы клана Элизабет прозвучал как приговор: сухо, бездушно. Словно она не легендарного героя изгоняла, а выбрасывала ненужный мусор.

— Почему? — мой голос не дрогнул. Честно. Абсолютно. Внутри меня уже играла победная мелодия уровня «Новая жизнь», но лицо я сделал кирпичом.

— Мы посоветовались с членами клана, — Элизабет поправила идеально уложенную прядь, — и пришли к выводу, что нулевой уровень в бою бесполезен. Ты даже ящики таскать не можешь. Поэтому мы вынуждены тебя исключить.

Эдгар и Лили стояли по бокам, как статуи. В их глазах плескался коктейль из хладнокровия и отвращения, приправленный щепоткой превосходства. Я смотрел на них и еле как сдерживал улыбку.

— Кай… — Лили попыталась изобразить сочувствие, растянув губы в улыбке, которая больше подошла бы змее, заметившей жирную мышь. — Не огорчайся, всё у тебя будет хорошо, я уверена, ты справишься.

Её слова прозвучали с той же искренностью, с какой огненный маг обещает: «Сейчас я аккуратно фаерболом по площади».

«Ага, спасибо, дорогая. Обязательно поставлю свечку за твоё будущее растяжение лодыжки на эпичном замесе», — подумал я, сохраняя внешнее спокойствие.

Позвольте представиться. Меня зовут Кай. Мне 28 лет, я перерожденец и один из четырёх легендарных, прирождённых героев клана «Небесный Рассвет», которые в будущем должны защитить мир от финального босса. Вернее, был им. Акцент на слове «был», с жирной точкой.

Говоря кратко и без лишней драмы (ну ладно, чуть-чуть драмы можно): меня выгнали за то, что я оказался «слабейшим звеном» среди этих олухов. Шесть лет. Шесть гребаных лет я тащил этот клан на своём горбу, пока эти трое позировали перед магическими кристаллами, делая селфи «я победил дракона» (дракона, заметьте, валил я, пока они строили из себя крутых).

Мой реальный уровень? 9999. Но камешек оценки — дурацкий булыжник, рассчитанный максимум на пятисотый уровень, — при сканировании моей ауры просто закатывает глаза и в ужасе показывает 0. Ошибка переполнения данных. Синий экран смерти в мире магии. И знаете что? Мне это на руку! Я давно мечтал свалить в какую-нибудь глухомань, выращивать гигантскую редиску и стать тем самым загадочным дедом-отшельником, который одним щелбаном сносит горы, но ленится вставать с кресла-качалки.

Месть моя будет проста и изящна: когда эти три топ-модели поймут, что без меня в рейде на «Пожирателя Миров» их фанфары превратятся в похоронный марш, вот тогда я посмеюсь. А пока — свобода!

— Ах да, кстати, Кай, вот держи. — Элизабет небрежно бросила конверт, и монеты внутри жалобно звякнули. — 100 золотых. Это тебе на первое время.

«100 золотых. Крохи. За шесть лет спасения ваших задниц в данжах, где каждый сундук приносил по пять тысяч». Я мысленно закатил глаза так сильно, что увидел собственный затылок.

— Не трать всё сразу, братец, — хмыкнул Эдгар, поигрывая бровями, будто только что придумал самую остроумную шутку в мире. — Пригодятся, хе-хе.

«О да. Обязательно пригодятся. Я куплю на них столько семян редиски, что вы все лопнете от зависти, когда цены на овощи взлетят до небес! Я сам создам этот кризис, ва-ха-ха! ВСЕ БУДУТ ЕСТЬ МОЮ РЕДИСКУ!!!» — подумал я.

Я не попрощался. Просто развернулся и вышел. Хлопнул дверью? О нет. Я аккуратно прикрыл её за собой, как истинный аниме-протагонист, который знает о своём могуществе, но не опускается до мелочных порывов гнева.

Следующей точкой на карте был старый гном-кузнец. Войдя в его лавку, я почувствовал запах окалины, пива и жадности. Сам гном стоял за стойкой, разглядывая рубин размером с его собственный нос. Увидев меня, он мгновенно спрятал камень, словно я пришёл его отбирать, и растянул рот в улыбке, сверкнув тридцатью двумя зубами, половина из которых была из чистого золота. Выглядела его улыбка скорее зловещей, чем доброй.

— О! Кай! — прогудел он. — Как жизнь?

— Всё окей, но дело есть, старик. Исключили меня из клана. Хочу клинок продать свой. Он не из дешёвых, сам знаешь…

— СТОЯТЬ! — гном стукнул молотком по стойке, оставив вмятину. — Не думай, что гном так просто купит какую-то дорогую безделушку за дорого! Я буду торговаться, даже если это посох самого императора гномов или меч короля демонов! Даже если он режет пространство, как масло! Даже если…

Спустя два часа ада.

— …И ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО У ТЕБЯ МЫ ДАВНО ЗНАКОМЫ, 998 ЗОЛОТЫХ! И НИ МЕДЯКА БОЛЬШЕ!

Мы стояли мокрые от пота. Гном трясся, держась за сердце. Я держался за кошелёк. В итоге мы ударили по рукам. У меня теперь было 1098 золотых. Неплохая сумма для начала новой жизни в стиле «фермер-одиночка».

Купив простенький, но острый железный меч и лук с колчаном стрел (маскировка под обычного авантюриста - новичка), я отправился в агентство недвижимости. Меч я убрал в портальное хранилище, дабы не пугать прохожих видом вооружённого бомжа.

Мой баланс теперь составлял 1048 золотых.

В лавке вместо привычного парня Грота сидела… няшка. Лет двадцати, с милыми хвостиками и невинным взглядом.

— А где Грот? — спросил я, наклоняясь к стойке.

— Грот сегодня отсутствует, — улыбнулась она с той невозмутимостью, с какой продавщицы в играх повторяют одну и ту же фразу каждому тысячному игроку. — Сегодня я его подменяю. Я его сестра — Сияна. Можно просто Сия.

— Хорошо, Сия. Я хочу купить домик. В глуши. Подальше от людей.

Сияна зашуршала бумажками, как заправский бюрократ, и выудила одну помятую папку.

— Вот! Одна-единственная. Тихая Долина. Заброшенный, но с множеством комнат и двумя этажами, хотя и требует ремонта. Продам за 10 золотых монет.

«Всего 10? Да там наверняка крыша течёт, полы скрипят, а в подвале живёт мимик…» — промелькнула мысль, но вслух я сказал другое:

— Беру. Готовь документы на столь прекрасный дом!

— Сию минуту, Кай.

Как ни странно, несмотря на статус «тени» при трёх сияющих позёрах, меня в городе знали и любили. За то, что я чинил заборы, помогал таскать грузы и, чисто случайно, спас пару раз город от нашествия монстров, пока «легенды» где-то шлялись. Даже стань я полным нищебродом, меня бы кормили местные бабушки, приговаривая: «Ой, да ты ж худой такой, съешь пирожок с капустой, сынок».

Но мне хотелось комфортного одиночества.

Я расписался, бросил монеты и взял документы. Свежий воздух ударил в лицо, когда я вышел из лавки.

Впереди лежала дорога в Тихий Дол. Впереди была новая жизнь.

«Ну что ж, мир. Ты думал, что сломал скучного 0-уровневого ноунейма? А в итоге получил ходячую катастрофу 9999-го уровня, которая просто хочет спать до обеда и не слышать о „чести клана“. Готовься к тому, что в ближайшей глуши вырастет самая охренительная редиска в истории этого измерения!»

Следующей точкой была конюшня.

Глава 2: мой новый дом

Покинуть город оказалось не так сложно, как я думал. Правда, для этого пришлось немного опустошить свой кошелёк.

В конюшне меня встретил мужчина с лицом, напоминавшим печёную картофелину, и таким же количеством зубов. Он предлагал лошадей с таким энтузиазмом, словно это были не обычные тягловые животные, а элитные скакуны из личной конюшни Императора.

— Вот эту, — я указал на самую сонную и флегматичную клячу. В её глазах читалась вся мудрость вселенной и полное безразличие к моим планам.

— Отличный выбор, господин! — воскликнул конюх. — Она спокойная и очень верная. Кличка — Тыковка.

Я мысленно поставил галочку: «Имя для питомца есть, не надо гадать».

Повозка обошлась мне в смешные деньги. Видимо, потому что на ней уже пытались проехать через логово гидры, и гидре эта попытка не понравилась. Но пара досок, несколько гвоздей и немного магии бытового ремонта (заклинание «Починка 10-го круга: Да встань ты уже нормально, кусок дерева!») решили проблему.

Загрузив в телегу мешки с инструментами, провизией и, конечно, семенами редиски, я устроился на облучке. Тыковка издала звук, похожий на «Пф-ф-фыр-пожалуйста-зачем-это-всё», и мы тронулись в путь.

Первые пару часов дорога была просто идиллией. Птички пели, солнышко припекало, ветерок трепал мои волосы, придавая им вид, достойный главного героя романтического аниме.

— Эх, благодать... — протянул я, откидываясь на спинку сиденья и подставляя лицо солнечным лучам.

Я даже начал насвистывать мелодию какой-то песенки из прошлой жизни. На душе было легко и пусто, как в голове у Эдгара, когда он пытался придумать стратегию боя сложнее, чем «БЕЙ СИЛЬНЕЕ!».

А потом дорога нырнула в лес.

Птички заткнулись. Солнце скрылось за кронами деревьев, которые смыкались над головой. Воздух стал влажным и пах так, будто где-то рядом гниёт что-то большое и страшное.

— Ну конечно, — пробормотал я, поудобнее перехватывая поводья. — Какой же путь в глушь без обязательной сценки?

Ждать пришлось недолго.

Сначала послышался треск веток. Потом из кустов, словно грибы после дождя, начали вылезать личности. Грязные, в рваных доспехах, вооружённые тем, что выглядело как результат неудачного свидания молотка и кухонного ножа. Классические бандиты начального уровня.

Они окружили повозку со всех сторон, сверкая гнилыми зубами. Один, видимо, самый смелый (или самый тупой), выдвинулся вперёд, а нет, похоже он просто самый глупый лидер. На его поясе висел кинжал, ржавый настолько, что им, наверное, можно было не убивать, а заражать столбняком на расстоянии.

— Здарова, пацан, — оскалился он, обнажая дёсны, по которым плакал стоматолог. — Что везём такое? Золотишко? Артефакты? Сладкие булочки? Давай, делись, пока дядя добрый!

Я тяжело вздохнул. Таким вздохом можно было надуть целый дирижабль печали. Только я настроился на спокойную жизнь, как на тебе — типичные NPC с интеллектом табуретки.

— А вам какое дело? — спросил я, даже не поворачивая головы, разглядывая особо интересный сучок на дереве. — Идите своей дорогой, пока я добрый.

Главарь банды гоготнул, и его прихвостни радостно подхватили хохот. Выглядело это как попытка стаи гиен исполнить оперную арию.

— Остряк, значит, да? — он вытащил свой «нож» и подошёл вплотную к повозке, тыча им в воздух перед моим носом. — Слышь, мелкий. У меня десятый уровень. У тебя, судя по виду, ноль без палочки. Так что хорош выделываться, пока я тебе лишние дырки в организме не проделал.

— Десятый? — я позволил себе лёгкую улыбку. — Ого. Я впечатлён. Почти как у деревенской собаки. А теперь попробуй меня пырни. Прямо сюда, — я постучал пальцем по груди, где под простой рубахой скрывалась кожа, способная выдержать удар драконьей лапы.

Лицо бандита вытянулось. На нём промелькнула вся гамма эмоций: «Что?», «Он идиот?», «Может, у него броня?», «Нет, точно идиот».

— Сам напросился, дурак! — рявкнул он и с неожиданной для его комплекции прытью вонзил нож мне в грудь.

Раздался жалобный «ХРУСТЬ-ДЗЫНЬ», и лезвие, встретившись с моей аурой, разлетелось на сотню ржавых осколков, словно попыталось пробить адамантиновую плиту. От отдачи бандит отлетел назад и приземлился на пятую точку, подняв тучу пыли.

— Ай! Моя ягодица! Мой ножик! — заверещал он, глядя на обломок рукояти в руке. В его глазах читалось вселенское недоумение. — Э-это что такое?! Артефактная броня?!

— Парни, у него артефакт! — заорал он, дёргаясь на земле, как перевёрнутый жук. — Валим его всем скопом! Навались!

Дальнейшее походило на сцену из дешёвой комедии. Десяток бандитов одновременно попытались ударить меня кто чем: дубинами, мечами, какими-то крючьями. Вся эта кухонная утварь ломалась о моё тело. Последним подбежал мелкий бандит с какой-то палкой, ткнул меня в бок, услышал треск дерева и, осознав тщетность бытия, просто упал на колени.

Когда звон металла стих, в лесу повисла звенящая тишина, нарушаемая только хныканьем главаря, потирающего ушибленный зад.

Я медленно, с ленцой истинного финального босса, который вышел из своей башни за хлебушком, слез с повозки. Подошёл к главарю и присел перед ним на корточки.

— Ну что? — спросил я ласково. — Кто вас послал? И не надо мне врать про случайную встречу. У тебя на лбу написано, что тебя наняли.

— Иди ты! — огрызнулся он, сплюнув в сторону. — Я не стукач! Тем более какому-то нулевику!

— Ах, нулевику, значит, — я улыбнулся. Улыбка у меня была добрая, но у бандита почему-то от неё глаз задёргался. — Смотри и наслаждайся.

Я на мгновение снял ограничитель ауры. Не полностью, конечно. Всего на один процент. Но даже этого хватило.

Воздух в лесу сгустился, стал вязким. Деревья скрипнули, пригибаясь к земле. Моя аура, невидимая простым глазом, но чудовищно ощутимая на инстинктивном уровне, вышла наружу. В магическом зрении я в этот момент, наверное, сиял, как сошедшее с небес божество войны.

Бандитов вдавило в землю. Они не могли пошевелить даже пальцем, только хрипели и пучили глаза. Прошло всего две секунды. Я вернул контроль над аурой, и давление исчезло.

Они лежали пластом, похожие на мокрые тряпки, и судорожно хватали ртом воздух.

— А теперь, — мой голос прозвучал в наступившей тишине, — я повторяю вопрос. Кто. Вас. Послал? И если я услышу ещё хоть слово про «нулевой уровень», я начну тренироваться на вас в создании магических грядок. А это, поверь, гораздо больнее, чем кажется.

Главарь, всё ещё лёжа лицом в грязи, взвыл:

— Всё скажу! Всё! Это клан «Небесный Рассвет»! Подошёл к нам какой-то двухметровый хлыщ и сказал, что надо припугнуть одного слабака, который повозку с ценным грузом повезёт! Сказал, у тебя ноль уровней и ты даже не пискнешь! Просили не убивать, просто ограбить и унизить! Мы не знали! Не знали, что ты...

— Что я — ходячее стихийное бедствие? — закончил я за него. — Ладно. Проехали.

Я встал и за пару секунд сплёл из чистой маны полупрозрачную, но прочную верёвку. Бандиты и пикнуть не успели, как оказались связанными в один большой, дурно пахнущий клубок посреди дороги.

— Жить вы будете, — произнёс я, усаживаясь обратно на повозку и беря в руки вожжи. — Точнее, возможно, будете. Тот, кто следующим поедет по этой дороге, решит вашу судьбу. Может, это будет паладин, и он вас сдаст страже. Может, стая голодных волков. Тут уж как карта ляжет.

— НЕ-Е-ЕТ! ГОСПОДИН! РАЗВЯЖИТЕ НАС! — заорали они хором.

— Извините, — бросил я через плечо. — У меня по расписанию ремонт сарая и посадка редиски. Не до вас. Тыковка, пошла!

Тыковка одобрительно фыркнула, и мы покатили дальше, оставляя позади мольбы незадачливых разбойников.

«Значит, клан решил подстраховаться, — размышлял я, покачиваясь. — Эдгар, наверное, решил, что я увёз с собой какие-то секретные свитки или снарягу клана. Идиот. Самое ценное, что я увёз, это моя тушка и немного еды».

Через пару часов деревья расступились, и я увидел прекрасную картину.

Дом стоял на небольшом холме, окружённый полем, которое заросло бурьяном высотой с молодые деревья. Само строение выглядело так, будто когда-то это была двухэтажная хижина, но потом на неё упал метеорит. Метеорит сгорел в атмосфере от стыда за свою ничтожность, а дом устоял, но приобрёл очень потрёпанный вид. Крыша зияла дырами, ставни висели на одной петле, а крыльцо скрылось под завалом какого-то хлама.

— Уютненько, — констатировал я. — Чувствуется атмосфера «Добро пожаловать в мою обитель одиночества и запустения».

Следующие три дня я провёл в режиме строителя.

Утром и днём — расчистка завалов, снятие старой черепицы, укрепление стен. Я использовал магию Земли, чтобы выровнять фундамент, и магию Дерева, чтобы залатать прогнившие балки. Молоток в моих руках стучал с ритмичностью отбойного молотка, а пила визжала, как банши, но результат того стоил.

Вечером я сидел на остатках крыльца, пил травяной чай (заварку нашёл в уцелевшем шкафу, ей было лет сто, но магия Свежести творит чудеса) и смотрел на закат. В такие моменты я чувствовал себя тем самым дедом из аниме, который одной левой может уничтожить армию демонов, но предпочитает ковыряться в саду.

Ночью я спал на крыше. Благо, погода стояла солнечная, и небо было усыпано звёздами. Я лежал, закинув руки за голову, и слушал стрекот сверчков. В городе такого неба не увидишь. Здесь же Млечный Путь лежал передо мной, как рассыпанная мука на столе пекаря-великана.

После восстановления каркаса настал черёд внутренней отделки.

Вот тут я развернулся на полную катушку. Когда-то, зачистив очень опасное подземелье, я получил в награду уникальный навык — «Крафт Мебели 100 уровня» — и прокачал его по приколу до 9999 уровня. Я достал из портального хранилища запас древесины благородного энта (он сам её отдал, честно, я просто попросил вежливо) и принялся творить.

Стол — массивный, дубовый, с идеальной столешницей. Стулья — эргономичные, с мягкими сиденьями из мха, который сам подстраивается под форму тела. Кровать — огромная, с балдахином и матрасом, набитым пухом гиппогрифа (этот пух я выменял у гнома за пару старых подков). На стенах появились полки, в углу — уютный камин, который я зачаровал на самоочистку и вечный огонь.

К четвёртому дню дом сиял чистотой и уютом. Пахло свежим деревом и лавандой (её я посадил под окном на будущее).

— Ну вот, — сказал я сам себе, вытирая пот со лба. — Теперь это действительно дом, а не декорация к хоррору про призраков.

Оставался последний штрих — огород.

Я вышел на задний двор, оглядел поле и вздохнул. Вспахивать землю руками? Ну уж нет. Я вам что, крестьянин из средневекового симулятора? Я — архимаг-затворник!

Я щёлкнул пальцами.

Земля вздрогнула, пошла волнами, и из неё аккуратными, ровными рядами взметнулись грядки. Ещё один щелчок — и лунки заполнились идеально чёрной, жирной почвой, приправленной магическими удобрениями. Я прошествовал вдоль грядок, втыкая в землю семена и тихо нашёптывая заклинания роста.

Через пять часов работа была окончена. Я стоял, уперев руки в бока, и любовался делом рук своих. Ровные прямоугольники земли, таблички с названиями («Редиска Огненная», «Редиска Гигантская», «Редиска Просто Вкусная») и маленький ручеёк, который я пустил для полива прямо из подземного источника.

— Я гений, — констатировал я. — Мне надо было в строители идти и в огородники, а не в герои. Меньше нервотрёпки и больше свежих овощей.

Вечером я лежал на своей новой, офигенно удобной кровати, смотрел в потолок и мечтал. Завтра я планировал небольшую вылазку — изучить окрестности. В этом лесу, по слухам, водилось много опасной живности. Волки, гоблины, возможно, даже какой-нибудь мелкий дракон.

«Но для меня это пустяки, — подумал я, зевая. — Я могу уложить взрослого дракона одним щелбаном. Что уж говорить о каком-то там гоблине?»

Где-то в лесу ухнул филин.

Я закрыл глаза. Новая жизнь начиналась не с грохота фанфар, а с тихого скрипа половиц и аромата свежей древесины.

И это было именно то, о чём я мечтал все эти шесть лет.

Завтра будет новый день. И, возможно, первые всходы редиски.

Глава 3: ушастая предводительница

Утро встретило меня солнцем, пением птиц и мыслью: «Блин, я проспал». В городе мне приходилось вставать в шесть утра на тренировки, где Элизабет орлиным взором следила, чтобы никто не сачковал. А тут я сам себе хозяйка. Проснулся в девять. Сначала полежал, уставившись в потолок и наслаждаясь тем фактом, что никто не орёт «Кай, ты опять проспал!».

Потом вспомнил про редиску.

Пулей вылетев из кровати, натянул штаны и, забыв про рубаху, босиком выскочил на задний двор. Зрелище, открывшееся моим глазам, заставило моё сердце ёкнуть. Из чёрной, жирной земли торчали крохотные зелёные росточки. Маленькие, но гордые. Они тянулись к солнцу, словно хотели сказать: «Мы тут вообще-то пытаемся фотосинтезировать, не топчи грядки, чудовище».

— Рости, рости, моя прелесть, — прошептал я, присаживаясь на корточки перед ближайшим росточком и легонько гладя его пальцем по макушке. — Скоро мы покажем миру, что такое любовь к большим овощам. Очень большим. Такого размера, что на ярмарке овощеводы попадают в обморок от неполноценности!

Росточек в ответ едва уловимо шевельнулся. То ли от ветерка, то ли от впитанной в почву магии роста. Я кивнул ему, как старому боевому товарищу, за которым не надо приглядывать, чтобы он не свалился в яму. Мы друг друга поняли.

Через полчаса я уже был собран и экипирован. Взял с собой тот самый простенький меч, который купил для маскировки, лук с колчаном стрел, и пару бутербродов с сыром. Не то чтобы я боялся лесной живности, которая не сможет меня даже поцарапать... Но бутерброды — это святое. Воин без перекуса — просто агрессивный, голодный человек.

Тыковка, завидев меня в полном походном обмундировании, лениво приоткрыла один глаз и издала звук, который гениально переводился как: «Удачи, дурак. Если сожрут — повозку не завещай никому, она моя».

— Я вернусь, — заверил я кобылу. — Поставлю метку на карте, чтоб знали, куда нести цветы.

Лес встретил меня утренней прохладой и запахом хвои. Я шёл не спеша, насвистывая под нос мелодию из прошлого, и разглядывал окрестности с праздным интересом человека, которому некуда спешить. Птицы пересвистывались в кронах деревьев, где-то вдалеке стучал дятел. Идиллия, да и только.

Через час ходьбы идиллия начала вызывать подозрения.

Я остановился у замшелого валуна и задумался. Слишком тихо. Слишком мирно. Где обещанные «опасные твари, кишащие в здешних лесах»? Я-то рассчитывал хотя бы на пару волков или, на худой конец, медведя, чтобы слегка размяться перед обедом.

Спустя ещё полчаса я наткнулся на первую живность. Тройка гоблинов сидела на полянке и выглядела так, будто жизнь их пожевала и выплюнула обратно. Тощие, в каких-то облезлых шкурах, с оружием, которое при ближайшем рассмотрении оказалось заточенными палками. Один из них, завидев меня, попытался зарычать, но издал только жалобный хрип и закашлялся.

— Так, — я скрестил руки на груди и оглядел это сборище неудачников. — Вы вообще кто? Почему такие полудохлые? Вас что, сюда сослали в наказание за плохое поведение в данже?

Гоблины переглянулись, и тот, что кашлял, ткнул пальцем в мою сторону, издав боевой (очень условно) вопль. Они бросились на меня всей толпой.

Бой длился ровно две секунды. Три взмаха мечом — три поверженных тела. Я даже не запыхался, зато меч опробовал. Рубит нормально, баланс хороший, для своей цены — вообще огонь.

— Извините, парни, — я вытер лезвие о тряпку, что была в кармане. — Вы слишком слабы для того, чтобы попасть в мою книгу «Весёлые приключения отшельника». Даже абзаца не заслужили.

Дальше по курсу обнаружились два больших паука. Эти хотя бы выглядели как нормальные противники: размером с быка, лоснящиеся хитином, с жвалами, угрожающе клацающими в воздухе. Но и их я убил в два счёта — одного подстрелил из лука прямо в глаз, второму сне́с голову мечом.

И вот тут в моей голове зажглась маленькая, но настойчивая лампочка.

Пауки сидели не в пещере. Они тусили на открытом месте, у подножия старого дуба, оплетённого паутиной так, что дерево напоминало кокон. Это было странно. Обычно эти монстры — домоседы. Сидят в своих тёмных норах, плетут сети и ждут, пока какой-нибудь незадачливый приключенец не наступит в их ловушку. А тут — вылезли наружу, греются на солнышке. Что-то тут нечисто.

— Интересно... — пробормотал я, присаживаясь на корточки и разглядывая дохлую тушку паука. — Что же вас, ребятки, заставило покинуть уютное логово?

Я напряг память, пытаясь вспомнить содержание книги по монстрам, которую когда-то пролистал от скуки в клановой библиотеке. И вспомнил. Пауки выползают на поверхность, когда их гнездо переполнено. Это как тараканы в общаге: если вы видите одного при свете дня, значит, за плинтусом их уже легион, и они решают квартирный вопрос силовыми методами.

— Ага, вот почему значит живности нет — я выпрямился и потёр руки. — Значит, нужно найти, где они прячутся. А то совсем обнаглели, нашестия пауков мне ещё не хватало.

Я стал пробираться сквозь заросли. Трава хлестала по ногам, ветки норовили оцарапать лицо, но меня это не волновало. Я манёвренно уклонялся от особо наглых сучьев и углублялся всё дальше в лес, сканируя пространство взглядом.

Честно говоря, через полчаса поисков мне это надоело. Лес был большим, а я был ленивым. Поэтому я остановился, выдохнул и применил магический навык «Анализ».

Это даже не заклинание толком, скорее, способность видеть магический фон местности. Мир на мгновение стал прозрачным, расчерченным силовыми линиями и аурами. И почти сразу же я увидел её — тёмную, пульсирующую точку в паре километров к северо-западу. Пещера. И, судя по ауре, внутри кипела жизнь. Мерзкая, хитиновая, многоногая жизнь.

— Бинго, — я ухмыльнулся и двинулся к цели.

Но чем ближе я подходил, тем сильнее становился запах. Сначала я списал его на болото, но потом аромат сгустился до такой степени, что его можно было резать ножом и намазывать на хлеб.

Это был запах тухлой картошки.

— Фу-у-у! — я зажал нос рукой. — Ну и вонища! Они там что, отходы хранят? Или это у них такой освежитель воздуха? «Аромат Подвала Имени Бабушкиной КладОвки»?

И тут я вспомнил ещё одну строчку из бестиария. Один из признаков паучьего логова — характерный запах какого-нибудь случайного овоща. Магическая мутация, прихоть подземелья, чья-то неудачная шутка — никто не знает, почему так происходит. Может быть, гнилая морковь. Может быть, протухшая тыква. В этот раз, видимо, паучий данж решил пахнуть картошкой.

Я мысленно поблагодарил вселенную и добавил вслух:

— Ну, хотя бы не тухлая редиска. А то пришлось бы ещё и за огород волноваться.

Через некоторое время я добрался до пещеры и сразу столкнулся с целой толпой пауков.

— О, ребятки, а я к вам в гости! — сказал я, приготовив меч. Да, я мог бы уничтожить их какой-нибудь магией, но зачем? Это слишком скучно!

Пауки повернулись ко мне, угрожающе заклацили и бросились на свою, как им казалось, добычу. Но это было совсем не так: не Кай их добыча, а они — его.

Двадцать пять пар многоглазых оптико-тактических систем устремились на меня. В воздухе повис предвкушающий слюноотделением клац. Я лениво взмахнул мечом. Первый паук, самый шустрый, попытался прыгнуть мне на плечо, но получил по хитиновой роже и отлетел в кусты с обидным «пищком». Второй и третий решили атаковать синхронно. Классика жанра. Я сделал шаг в сторону, позволив им протаранить друг друга лбами, и аккуратно снёс обоим головы одним движением. Дальше всё пошло по накатанной. Четыре паука сплели паутину, надеясь обездвижить? Я просто шагнул в неё, и она порвалась, как дешёвый капроновый чулок. Ещё пятеро полезли в лобовую — меч звенел, отсекая лапы и жвалы, словно я рубил капусту на засолку. К двадцатому противнику я начал зевать. К двадцать пятому, который попытался укусить меня за пятку, я просто наступил на него подошвой сапога. Раздался хруст, достойный дробления грецких орехов.

Вся битва заняла меньше минуты. Я даже не вспотел. Зато дешёвый меч издал жалобный скрип, покрылся зазубринами и, судя по всему, обиделся на такое отношение к своему лезвию.

— Ну вот, — вздохнул я, вытирая о тряпку меч, который теперь больше напоминал пилу для распила брёвен. — Опять расходники, ну ничего. Ладно, зато физкультурой занялся.

Восстановив магией меч, щёлкнул пальцами, и тела гигантских членистоногих с мягким «чпоком» отправились в моё портальное хранилище. Места там хватит ещё на пару таких нашествий, а вдруг пригодится? Хитин на мебель, паутину на верёвки, яд… ну, яд я, пожалуй, вылью в овраг. Не хочу, чтобы моя редиска случайно обрела сознание и начала требовать избирательных прав.

Войдя в пещеру и пройдя короткую дорожку, за которую пришлось протискиваться чуть ли не боком, я всерьёз задумался: как вообще эти быкообразные пауки тут пролезали? Логика данжей, видимо, не предусматривает ГОСТы на ширину дверных проёмов. Но стоило мне выбраться вглубь, как все вопросы отпали. Передо мной раскинулась огромная подземная территория, и, честно говоря, зрелище было так себе. Везде. Всюду. Повсюду. На каждом клочке камня, на стенах, полу и потолке кишели пауки. Тысячи. Миллионы. Если бы они все одновременно ринулись наружу, ближайшим деревням и городам остался бы разве что сувенирный магнитик «Я выжил в паучьем апокалипсисе».

Рубиться с ними мечом? Даже для меня это звучало как шутка. Я предпочитаю качественные бои, а не конвейер по утилизации насекомых. Поэтому я поднял руку и активировал заклинание «Территориальное звукоподавление». Мир мгновенно погрузился в вакуумную тишину. Никакого клацанья, никакого шипения. Идеально для соседей других пещерных комнат и моих ушей.

— А теперь — генеральная уборка, — пробормотал я и щёлкнул пальцами.

Магия Огня десятого круга, «Солнечный Вихрь», вспыхнула мягким, но всепоглощающим жаром. Волна пламени прошла по пещере, не оставляя копоти, а превращая всё органическое в стерильный пепел за считанные секунды. Никакого запаха гари, только лёгкий аромат озона и… жареной картошечки? Видимо, паучий данж решил окончательно добить меня кулинарными ассоциациями.

Я шагнул через груду пепла и нырнул в боковое ответвление. Тут пауков было поменьше — всего отдельные группы, которые лениво патрулировали тоннели. Я не стал тратить ману. Просто подошёл к первому, пнул его в бок, и он, отскочив от стены как резиновый мячик, тут же отправившись в хранилище. Второго отправил следом апперкотом. Третий попытался уползти, но получил лёгкий тычок носком ботинка и исчез с характерным «плюхом». Физические упражнения — залог здоровья, даже на 9999 уровне.

Пройдя ещё с сотню метров, я уткнулся в небольшую круглую комнату. И вот тут атмосфера сменилась с «уборка» на «триллер категории Б». Всё пространство было увешано коконами из плотной, мерцающей паутины. Внутри некоторых угадывались силуэты оленей, кабанов и даже одного несчастного медведя, который, судя по позе, успел понять бессмысленность бытия ещё при жизни. А по самим коконам сновали пауки-няньки, аккуратно поправляющие нити.

— Эй, вы там, на потолке, — лениво бросил я, доставая лук. — Хватит заниматься рукоделием.

Три точных выстрела. Три падающих комка. Я даже не стал их подбирать — пусть полежат как декорации.

И тут, откуда ни возьмись, из-за ближайшего кокона раздался голос:

— Эй, ты!

Я замер, повернулся и указал пальцем на себя, с выражением лица, красноречиво спрашивающим: «Мне ли это?»

— Да-да, ты! А ну спаси меня! Живо!

Я подошёл ближе и подкинул в воздух светящийся шарик. Мягкий магический свет разогнал тени, и моему взору предстала… ну, скажем так, местная достопримечательность. Кошкодевушка. Висящая вверх ногами, наполовину обмотанная паутиной. У неё были, кажется, тёмно-серые глаза или вообще чёрные, один из которых скрывала повязка. Чёрные волосы, жилетка, белая юбка, которая наполовину стала частью кокона, и надутые губки, достойные отдельного лора.

— Ну и чего ты встал как вкопанный? — фыркнула она, дёргая хвостом и руками. — Спасай давай! Перед тобой предводительница целой деревни котолюдей! Ну же!

Её крики, как назло, разнеслись по каменным стенам эхом. Из всех возможных щелей и мини-входов тут же поползла новая волна пауков. Я цыкнул языком.

— Вот чего ты орёшь? Сказал я и щёлкнул пальцами. Магическое лезвие, тонкое как волос, аккуратно рассекло паутину. Гравитация тут же вспомнила о своём долге, и предводительница грохнулась вниз, ударившись головой об пол с глухим «бум».

Она встала, шатаясь, потерла лоб и, поправляя сбившуюся юбку, подошла ко мне. Вид у неё был максимально оскорблённый.

— Ты как вообще со мной общаешься?! — взвизгнула она, уперев руки в бока. — Спасибо, конечно, за помощь, но я не позволю такого отношения к себе!

Я мысленно вздохнул. Магию по площади тут применять нельзя — рядом же «союзник», ну, или хотя бы потенциальный источник информации.

— А чего я собственно такого сказал? — спросил я, на всякий случай отступая на полшага и готовя руку к блоку.

— Да ты… Да ты… — Её лицо начало покрываться краской злобы. Она набычилась, как разъярённый котёнок, и рванула ко мне с кулаками, но, споткнувшись о какой-то камень, снова грохнулась на пол.

Я протянул ей руку, но она её проигнорировала, вскочила сама и отряхнула колени.

— Слушай, — сказал я, указывая вокруг, — вместо того чтобы бодаться со мной, ты бы лучше посмотрела по сторонам. Тут везде пауки. И они, знаешь ли, не в восторге от твоих визгов.

Девушка наконец обернулась. Её глаза округлились, зрачки сузились до вертикальных щелочек. Но паника длилась ровно секунду. Сразу же после этого по её губам поползла хитрая, хищная улыбка.

— Ладно, — буркнула она, легко подпрыгнув и в ловком движении вытащив из-под кокона свой клинок. Лезвие было покрыто засохшей паутиной, но держала она его с уверенностью ветерана. — Но мы ещё не закончили!

— Имя, — напомнил я, лениво поправляя воротник. — Хотя бы представься, прежде чем мы начнём эту импровизированную зачистку, меня вот Каем звать.

— Роси! — отчеканила она, делая изящный пируэт и сбивая хвостом какого-то особо наглого паука, который уже подполз к нам. — Роси из клана Лунного Хвоста! И я, между прочим, не просто так тут висела, а проводила разведку!

— Разведку? — я с сомнением оглядел её наполовину в паутине наряд. — Сильно. Особенно этап с попаданием в кокон. Это была тактическая уловка?

Роси фыркнула и отмахнулась.

— Не отвлекайся! Слева!

Глава 4: Ты мой слуга! Понял?

Честно говоря, я ожидал, что день начнётся с поливки редиски и лёгкой прогулки по лесу. Вместо этого я оказался в центре подземного филиала ада, где вместо чертей были пауки размером с трактор и очень неприятный запах тухлой картошки.

Сотня? Да там их была, наверное, целая тысяча. Они лезли отовсюду: сверху, с боков, из-под ног. Пещера превратилась в кипящий котёл из хитина, клыков и ядовитой слюны, приправленный моими проклятиями в их адрес.

Я работал мечом как одержимый. Не потому, что мне нравилось, а потому что если остановлюсь — меня просто завалят тушами. Рубящие удары слева направо, колющие в прыжке, подсечки, развороты. Каждое движение — труп. Меч звенел, выл, крошил хитин, и я отчётливо понимал, что этот бедный кусок железа скоро развалится.

— Восемь! — крикнула Роси где-то справа, и я краем глаза увидел, как она вонзает свой клинок в потолок, сбивая оттуда здоровенную тварь, которая метила мне в макушку.

— А ты считаешь? — пропыхтел я, отрубая лапу очередному восьминогому камикадзе. — Молодец. Двенадцатый!

— Ты тоже считай, чтобы я не заскучала! — парировала она.

Стиль боя у кошки был другим — быстрым, изящным и совершенно несносным для моей поясницы. Прыжок, кувырок, резкий укол в брюхо, уход в сторону, снова прыжок. Она кружилась среди пауков как бешеный волчок на батарейках, и каждый её выпад заканчивался хрустом или влажным чавканьем.

— Двадцать семь! — выкрикнула она, и её нога в прыжке отбросила мелкого (ну, относительно) паука.

— Я сбился после пятидесяти, — признался я, разрубая очередную тварь от головы до брюшка. — Слишком скучно.

— СКУЧНО?!.

— Ну да. Ты в курсе, что у меня девять тысяч девятьсот девяносто девятый уровень?

— ВРЁШЬ! — Её глаза расширились, и она чуть не пропустила удар сзади, но в последний момент ушла в кувырок.

— Спросишь у пауков, они подтвердят, — хмыкнул я, — ой, стоп, они же все мертвы.

К концу первой волны моя рубашка превратилась в лохмотья, а меч, не выдержав такого издевательства, жалобно звякнул и рассыпался на обломки. Три последних паука, которые ещё ползали не понимая, что представление окончено, получили рукоятью по хитиновым лбам. Просто из принципа.

— Оживай родинький, — буркнул я, щёлкая пальцами, и осколки с неохотой сплавились обратно в лезвие. Магия ремонта десятого уровня — великая вещь.

Роси тем временем сидела на тушке какого-то особенно жирного паука и тяжело дышала. Её лицо было перепачкано чёрной кровью, а клинок торчал из хитина рядом с ней, как флаг на покорённой вершине.

— Надеюсь... это всё... — выдавила она, даже для кошачьих лёгких явно перерасходовав кислород.

— Устала? — спросил я с улыбкой.

— НИЧУТЬ! — Она мгновенно выпрямилась, поправила жилетку, которая висела на ней как после боя с блендером, и чёрную футболку, гордо вскинув подбородок. — Я... просто разминалась. У нас в деревне такие разминки каждое утро. Делаем по сотне пауков и бежим умываться.

— Ага. А пот почему?

— Это... В пещере сыро!

Я открыл рот, чтобы съязвить про тёплый климат в логове монстров, но тут каменный пол под ногами начал трястись.

— Пупупу... — констатировал я факт, глядя в сторону выхода к главному тоннелю, где я недавно был.

Оттуда, словно на парад, выдвигалась новая армия. И во главе её... боже, у природы точно нет чувства меры. Королева пауков была огромной — по-настоящему... гигантской. Её тело, покрытое хитиновыми наростами и грязно-зелёной щетиной, занимало почти половину свода пещеры. Она не бежала — она протискивалась сквозь каменное горло, с хрустом и скрежетом ломая клыками сталактиты. Камни падали с потолка, подминая под себя десятки её менее удачливых сородичей.

— Красивая, — сказал я.

— Очень, - поддержала скептически Роси.

Остальная армия тем временем бежала на нас сплошной, переливающейся волной. К обычным паукам добавились какие-то растения-мутанты — лианы тянулись к ногам, а раскрытые бутоны, похожие на пасти с двойным рядом лепестков-зубов, клацали в воздухе, выискивая свежее мясо.

— Твою ж редиску, — выдохнул я. — Тут уже не данж, а оранжерея с психическими отклонениями.

Я одним движением разрубил четыре куста и двух пауков. Меч гудел в руке, раскаляясь от перегрузки. Роси тоже не отступала — её клинок мелькал слева, оставляя за собой веер чёрной крови.

Но мой мозг отчётливо понимал: так долго не протянем. Не потому, что я слабый. А потому, что моя магия, если применить её в полную силу, превратит эту пещеру в братскую могилу для всех нас.

— Ушастая! — крикнул я, перекрывая стук тысячи хитиновых лап. Голос сорвался на хрип — в лёгкие набилась пыль от осыпающейся породы, и я внезапно понял, что очень хочу пить. — Я не могу использовать мощную магию — пещера рухнет к чертям! Так что у меня план: ты прыгаешь на паучиху и пронзаешь ей какой-нибудь глаз и прям до мозга.

— Ты предлагаешь МНЕ лезть на эту гору мяса?! — взвизгнула она, уничтожая очередное растение, похожее на розу-мутанта.

— А ты видишь тут кого-то ещё? У меня руки заняты! — Я рубанул трёх пауков, которые попытались обойти нас с фланга. Плечо начало ныть — старые травмы напоминали о себе в самый неподходящий момент.

— А почему ты сам не можешь? Ты же 9999 уровня!

— Потому что если я её ударю всем своим уровнем, от пещеры останется кратер, от паучихи — фарш, а от тебя — мокрое место с ушками!

Роси фыркнула, но в её взгляде промелькнуло понимание. И ещё кое-что — то самое опасное выражение, которое кошки принимают перед тем, как совершить что-то невероятно смелое или идиотское. Чаще второе.

— Ладно! — рявкнула она. — Но подготовь мне трассу! Если я полезу через толпу так, то меня сожрут!

— Пару минут!

Я выдохнул и сделал рывок.

Мир вокруг смазался в серую полосу. Я перестал думать. Только меч. Только движения. Клинок ушёл в ускоренный режим — с левой, с правой, вверх, через корпус, разворот. Лапы пауков падали на пол, продолжая конвульсивно дёргаться, а растения мгновенно умирали, когда мой меч разрезал их маслянистые сердцевины.

Я не считал ударов. Не следил за дыханием. Чувствовал только, как рука начинает гореть — сначала приятным теплом, потом неприятным жжением, а под конец — откровенной болью, будто кто-то налил в сустав расплавленного свинца и добавил сверху перца.

«Стоило, наверное, разминаться по утрам», — мелькнула мысль, пока я крушил очередного паука.

Через пять минут, которые растянулись в вечность, вокруг меня образовалось пустое пятно. Ни одного целого врага в радиусе десяти метров. Только месиво из хитина и зелёной жижи, хрустящее под подошвами. Оставшиеся твари в панике лезли на стены, подальше от этого сумасшедшего с автоматически восстанавливающимся мечом.

Плечо горело так, что я готов был закричать. Но сдержался. Потому что кричать перед девушкой, которая смотрит на тебя как на бога войны — это как писаться перед статуей героя. Нельзя.

— Сейчас! — рявкнул я и швырнул в Роси два заклинания: лечение и усиление.

Слабые, почти бытовые чары. Но по её шёрстке пробежала золотая искра, глаза вспыхнули, и она... прыгнула.

Не просто прыгнула — взлетела. Словно кто-то убрал гравитацию. Она приземлилась прямо на морду паучихе — аккурат в центр этого мохнатого безобразия — и вонзила клинок в левый глаз.

Чёрная жижа хлынула из раны, как нефтяной фонтан. Тварь издала жалобное, дробное клацанье — похожий на вой. Паучиха затряслась, забила лапами, пытаясь сбросить назойливого паразита.

Но Роси только крепче вцепилась когтями. Впилась в хитин по вторую фалангу, упёрлась ногами в складки паучьей морды и начала загонять клинок всё глубже.

— Давай, ушастая, я в тебя верю! — крикнул я, продолжая отбиваться.

Тварь, поняв, что тряской не отделаться, сделала нечто неожиданное: она применила магию воздуха. Вихрь вырвался из-под её брюха, сбил Роси с ног и с силой швырнул в стену. Я услышал глухой удар и сдавленный выдох.

— Роси!

Но мне некогда было оборачиваться — пауки лезли со всех сторон, и моя больная рука работала на автомате. Рубил, колол, отбрасывал. Пот заливал глаза. Меч в очередной раз рассыпался на осколки, я восстанавливал его, и он рассыпался снова. Восстановил. Рассыпался. Мы застряли в цикле.

«Покупаю следующий меч из адамантита, — мысленно пообещал я себе. — И плевать, сколько спросит за него гном».

А котёнок тем временем уже вставала. Заряд магии, который я в неё влил, светился под кожей слабым, но упрямым золотом. Она отряхнулась, как кошка после падения в сугроб, зло дёрнула хвостом — и прыгнула снова.

На этот раз быстрее. Злее. С рыком, от которого у меня самого подкосились бы колени, будь я пауком.

Она вцепилась в паучиху обеими руками, когтями вошла в плоть по вторую фалангу, а зубами вцепилась в край хитинового гребня — да, зубами, я это видел! — и, не обращая внимания на дикую тряску, выдернула свой клинок из стенки глазницы и вонзила снова. Ещё глубже. До самого мозга.

Паучиха забилась в агонии, но в её движениях уже не было силы — только предсмертная судорога. Ещё несколько секунд — и туша рухнула на пол с грохотом, от которого с потолка посыпалась каменная крошка.

Роси спрыгнула с поверженного врага, сделала шаг, другой — и её ноги подкосились. Она начала заваливаться набок, но я успел подскочить и поймать её на руки.

— Отдыхай, — сказал я, чувствуя, как моя собственная рука висит плетью от перегрузки. — Ты молодец. Настоящий боевой кот.

— Я... не кот... — слабо огрызнулась она, но глаза уже закрывались. — Я... предводительница...

— Ага. Спи, предводительница.

Я вынес её из пещеры по пути распинывая остатки пауков и растений, уложил на мягкую траву у ручья и даже подсунул под голову свой свёрнутый, коричневый плащ.

Сам же вернулся в пещеру — пришлось добить разбежавшихся пауков, которые пытались спрятаться по углам. Одного нашёл в одной из комнат пещеры, похожую на туалет!?, другого — в какой-то как будто недостроенной кладовке. Растения, кстати, я не тронул. Они сидели в земле с таким видом, будто были тут просто декорациями, и отчаянно делали вид, что они не живые и вообще не при делах.

— Ладно, — кивнул я им. — Живите.

В дальней, небольшой пещерной комнате я нашёл кладку яиц. Десятки, если не сотни. Маленькие, размером с футбольный мяч, с полупрозрачной скорлупой, внутри которых шевелились эмбрионы будущих пауков.

— А вот это уже биологическое оружие, — задумался я. — И как из таких вырастают быки? Ладно, думаю, стоит продать их алхимикам.

В итоге ещё подумав, аккуратно сложил яйца в портальное хранилище. Мало ли, пригодятся..

Выйдя из пещеры, я увидел Роси, которая уже сидела на траве, обхватив колени руками. Взгляд — исподлобья, немного смущённый.

— С... спасибо за помощь, Кай... — сказала она тихо, и на её щеках проступил румянец. — И вообще... что спас меня...

— Не нужно меня благодарить, — отмахнулся я, присаживаясь рядом и массируя больное плечо. — Просто повезло, что я вспомнил про логово. Бычьи пауки на поверхности — проблема и крайняя странность, которая бывает только по двум причинам: охота или перегружённое гнездо. Да и вообще, ещё человек просто нормальный я, а то сама знаешь, как у нас охотятся на полулюдей.

— Это да... — выдохнула она и замолчала. Я уже подумал, что на этом наш эпический союз закончится, она уйдёт в свою деревню, я — к своей редиске, и мы расстанемся друзьями.

Но я всё же недооценил, насколько нахальными могут быть кошки.

Роси резко вскочила на ноги, придала лицу максимально величественное выражение — насколько это возможно с перепачканной чужой кровью мордочкой — и торжественно провозгласила, тыча в меня пальцем:

— О великий Кай и нормальный человек! Я, предводительница деревни Лунного Хвоста, Роси, назначаю тебя своим заместителем и верным слугой!

Я поперхнулся воздухом.

— Не-не-не. Каким ещё слугой?! — я замотал руками с такой скоростью, что больное плечо отозвалось острой вспышкой боли. — Нет! Отставить! Не надо мне такого счастья!

— Это огромная честь! — Она наступала на меня с видом генерала, принимающего парад. — Ты не можешь отказаться! Ты спас предводительницу — по законам гостеприимства и кошачьей справедливости, ты теперь мой!

— С каких это законов я твой?! Я вообще-то свободный фермер-отшельник! У меня редиска! У меня дом с камином! У меня лошадка - Тыковка, в конце концов!

— Тыковку тоже запишем в слуги! — радостно кивнула Роси, явно получая удовольствие от процесса. — Она будет возить меня в деревню по выходным!

— Тыковка — ленивая кляча, она никуда не поедет по выходным! Она и в будни-то еле двигается!

— Значит, будем её мотивировать!

Я поднял руки вверх, признавая поражение в этом раунде переговоров, и сделал шаг назад. Потом второй.

— Слушай, Роси, давай без драмы. Я тебя спас, ты меня поблагодарила — квиты. Иди в свою деревню, командуй там кем хочешь, а я пойду сажать редиску.

— Не-а, — она упёрла руки в бока и наклонила голову с улыбкой, от которой у меня зачесались руки либо сбежать, либо сбежать ещё быстрее. — Ты теперь мой заместитель. И слуга. Будешь выполнять мои поручения, защищать деревню и, — она сделала паузу, — переедешь к нам!

— ЧТО?!

— У нас есть свободный дом! Прямо рядом с моим! Будешь жить под присмотром, чтобы не сбежал!

— Я никуда не переезжаю! У меня свой дом! Я его сам отремонтировал! Я там окна вставил, дверь подогнал, грядки вскопал! Он мой!

— Продашь, — отрезала Роси. — Или сдашь в аренду. Или оставишь как дачу для будущего. Я не настаиваю на деталях.

— Ты вообще в своём уме?!

— В своём. В кошачьем. Это лучше, чем человеческий, потому что мы никогда не сомневаемся в своих решениях, — она гордо вздёрнула подбородок. — Так что собирай вещи, слуга. Через три дня жду тебя в деревне Лунного Хвоста.

— А если я не приду?

— Тогда я приду к тебе, — она улыбнулась так, что мне стало не по себе. — И приведу всю деревню. Мы устроим пикник на твоей редиске. Кошки очень любят топтать грядки, знаешь ли.

Я открыл рот, чтобы выдать самую едкую, самую остроумную и сокрушительную отповедь в своей жизни. Но Роси, сунув мне в руки бумажку с описанием куда идти, уже развернулась и, виляя хвостом, упрыгала в лес, бросив на прощание:

— До встречи, Кай! Захвати с собой тот артефактный, самовосстанавливающийся меч и Тыковку — они нам в деревне пригодятся! И не опаздывай!

Я остался стоять посреди поляны с отвисшей челюстью, больной рукой и чувством, что меня только что самым наглым образом завербовали в кошачье царство без права отказа.

— Моя редисочка... — прошептал я, глядя в небо, где медленно проплывали облака, равнодушные к моим страданиям.

А потом, чуть подумав, добавил:

— Хотя... бесплатная рабочая сила в деревне — это неплохо. Может, они мне помогут огород расширить?

В голове тут же нарисовалась идиллическая картина: пушистые кошкодевочки в косынках полют мои грядки под звуки скрипки. А потом эта картина сменилась ужасной: как они же сжирают мою редиску в один присест.

— Ладно, — вздохнул я, направляясь в сторону дома.

— Может, она просто так пошутила?

Я знал, что она не пошутила.

Кошки вообще не шутят про еду и территорию.

Глава 5: конец спокойной жизни.

Солнце лениво поднималось над горизонтом, словно тоже мечтало поспать ещё пару часиков, но какая-то космическая Элизабет пнула его под бок с криком: «Свети, бездельник!». Я это прекрасно понимал. Потому что сам встал с рассветом. Да-да, я, тот самый Кай, который ещё вчера искренне считал, что утро начинается теперь когда хочешь.

Но сегодня был особый день. День, когда мне предстояло отправиться в путь и, возможно, стать слугой кошкодевушки с диктаторскими замашками. Перспектива — врагу не пожелаешь.

Я потянулся, хрустнув всем, чем только можно хрустнуть, и первым делом заварил себе травяной отвар. Называть это «чаем» у меня язык не поворачивался — чай в моём понимании был родом из прошлой жизни, из пакетиков с верёвочками, а тут — сушёные листья, собранные лично мной на опушке. Вкус, однако, был неплох. Особенно если добавить туда капельку магии очищения, чтобы он перестал напоминать по вкусу веник.

— Ну-с, приступим к трапезе, — произнёс я вслух, усаживаясь на крыльцо.

Мой завтрак был скромен, но эпичен. Потому что главным блюдом сегодня была ОНА. Та самая. Первая в моей жизни редиска, выращенная собственноручно. Я достал её из погреба с таким трепетом, с каким легендарный меч вынимают из камня. Она была крупной — размером с хорошее яблоко, идеально круглой, насыщенного розового цвета с белым кончиком. От неё исходил такой свежий, такой ядрёный редисочный аромат, что у меня на глаза навернулась скупая мужская слеза.

— Ты прекрасна, — прошептал я овощу. — Ты — вершина моей аграрной карьеры. Прости, что я тебя сейчас съем.

Редиска в ответ промолчала, что было к лучшему. Говорящие овощи — это уже другой жанр, и я не хотел начинать утро с экзистенциального кризиса.

Я вгрызся в неё. Хруст разнёсся по всей округе, вспугнув пару птиц. Это был не просто хруст — это была симфония. Сочная, с лёгкой остринкой и сладковатым послевкусием. Магия роста сделала своё дело — редиска была идеальна. Не какая-то там деревянная пустышка, которую три месяца поливаешь, а получаешь мелкий шарик. Нет. Это была Редиска с большой буквы.

— Божественно, — констатировал я, дожёвывая. — После такой еды можно и в деревню ехать. Но я лучше ещё одну съем.

Позавтракав (три редиски и кусок хлеба с сыром), я собрался, а именно — сложил в портальное хранилище все свои пожитки: оставшиеся семена, провизию, инструменты, меч (тот самый, который я после битвы с пауками восстанавливал столько раз, что он, кажется, хочет просто уже умереть) лук со стрелами, ну и, конечно, горсть свежей редиски для перекуса.

Тыковка встретила меня у конюшни. Она стояла с таким видом, будто всю ночь размышляла о тщетности бытия и пришла к выводу, что я — главная причина её экзистенциального кризиса.

— Доброе утро, трудяга, — я потрепал её по гриве и выложил перед ней охапку сена, купленного ещё в городе. — Кушай, нам предстоит долгий путь.

Тыковка скосила на меня глаз и издала такой звук, который в переводе с лошадиного означал что-то вроде: «Ты серьёзно? Я надеялась, что мы на пенсии.». Но сено она жевала исправно. Хоть в чём-то мы совпадали — в любви к пожрать.

Я запряг её, действуя аккуратно и медленно, потому что каждое резкое движение могло оскорбить её тонкую натуру, и лошадка просто легла бы на землю в знак протеста. Укрепил повозку магией, закинул туда несколько мешков с сеном для маскировки под обычного селянина, и сам водрузился на облучок.

Перед тем как тронуться, я обернулся на свой дом. Мой. Личный. С камином, который сам себя чистит. С кроватью, которая обнимает тебя, как бабушка. С грядками, на которых красовалась вторая партия подрастающей редиски. Я окинул взглядом всё это великолепие и тяжело вздохнул.

— Когда я вернусь, у меня будет армия кошкодевочек, которую я заставлю полоть сорняки.

В руках я развернул листочек, который мне всучила Роси. Тот самый, с «картой» и «описанием маршрута». Я вгляделся в её каракули и сразу ощутил, как мой мозг начинает биться в конвульсиях, пытаясь расшифровать это безобразие.

Это было нечто. Буквы плясали, слова налезали друг на друга, а направление было нарисовано в виде кривой стрелочки, которая делала петлю и, кажется, в одном месте завязывалась в узел. Честно говоря, если бы я не знал, что это карта, я бы подумал, что Роси рисовала абстрактную картину под названием «Тревоги молодой кошки».

— Мда... Нифига нормально не разобрать, что тут написано, — бубнил я, поворачивая листок на девяносто градусов, потом ещё на девяносто, потом вообще вверх ногами. — А ещё предводительницей себя зовёт... Грамматика на нуле!

Особенно меня добила приписка в углу. Там было что-то вроде: «Иди туда, где растут три дуба. Или четыре. Я не помню. Но ты поймёшь». Пойму, да. Обязательно. В лесу, где растёт примерно сто тысяч дубов, я, конечно же, сразу определю нужные три-или-четыре.

В итоге я плюнул на каракули, применил магию Анализа и вычислил координаты деревни сам. На это ушло примерно полминуты. Ещё минуту я потратил на то, чтобы в красках и эпитетах описать умственные способности некоторых хвостатых предводительниц.

Тыковка фыркнула.

Деревня находилась далеко. Очень далеко. Примерно в трёхстах или четырёхстах километрах. Я не стал считать точно, потому что цифры в таких масштабах только расстраивают. Лес, у которого я решил поселиться, был не просто большим — он был катастрофически огромным. На карте страны он занимал очень жирную область. Десять тысяч километров в поперечнике, если верить примерным расчётам.

Но самым странным было другое. По легенде одного дряхлого, но гениального мага (который, кстати, помер примерно сто лет назад), этот лес был вовсе не лесом. Это было подземелье. Только не в привычной форме — не в виде пещер и коридоров, а в виде открытой, живой экосистемы. Лес обладал магией и чем-то вроде коллективного разума. Деревья, звери, даже грибы — всё было частью одной огромной сети.

И где-то в самой середине, в глубине, скрывалось его ядро. Огромное, пульсирующее сердце леса. Легенда гласила, что тот, кто разрушит ядро, получит великие знания — такой толчок в эволюции, что вся цивилизация шагнёт вперёд на тысячу лет. Красиво звучит, правда? Вот только нюанс: за сто лет туда отправились тысячи смельчаков, и ни один не вернулся. Вообще ни один.

И вот что я вам скажу: даже мне, сильнейшему существу в этом мире, было стремно соваться в такую глубь. Потому что когда девятитысячный уровень говорит «стремно» — это не значит «я боюсь темноты». Это значит «я не уверен, что моя регенерация справится с тем, что там обитает».

Первый час пути прошёл спокойно. Мы катились по утоптанной тропинке, которую я разведал ещё во время той прогулки. Птицы щебетали, солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, рисуя на земле причудливые узоры. Я даже начал насвистывать что-то весёлое...

Через полтора часа тропинка исчезла.

Вот так просто — раз, и нет тропинки. Как будто лес сказал: «Всё, цивилизованная часть закончилась, дальше моя территория, добро пожаловать». Трава стала выше, деревья плотнее, а воздух — гуще и влажнее. Мы пересекли невидимую завесу, отделявшую «относительно безопасный» лес от той части, где на картах пишут: «Здесь живут вещи, которые хотят вас съесть».

Я проехал всего около тридцати-сорока километров от дома, не больше. И этого хватило.

Первыми я услышал их. Сначала — шорох слева. Потом — справа. Потом — спереди и сзади. Звук был такой, будто кто-то бежит по сухой листве мягкими, но быстрыми лапками. Я натянул поводья, и Тыковка остановилась быстрее, чем обычно, — даже она что-то почуяла.

Из подлеска начали появляться волки. Белые, с голубыми глазами, которые светились внутренним магическим огнём. Они выходили молча, без рычания и воя. Десяток. Два десятка. Три.

— Та-а-ак, — протянул я, слезая с повозки и разминая плечи. — Белые волки. Глубинная фауна. Уже интереснее, чем те тупые пауки.

Белые волки отличались от обычных не только цветом. Они были крупнее, умнее и обладали зачатками магии льда. В стае всегда был вожак — альфа с выделявшимся, особо ярким свечением глаз, который координировал атаки. Обычный авантюрист уровня так сотого при встрече с такой стаей обычно пишет завещание и молится всем богам. Но я был не обычным авантюристом.

Волки окружили повозку идеальным кольцом, перекрывая все пути к отступлению. Альфа, здоровенный зверь ростом мне по пояс, выступил вперёд и, наконец, издал звук — низкий, утробный рык, от которого у нормального человека волосы встали бы дыбом на всех частях тела одновременно.

Я же лениво потянулся и хрустнул шеей.

— Ребята, — сказал я, обращаясь к стае, — у меня сегодня плотный график. Ехать триста километров, слушать приказы нахальной кошки, обустраиваться на новом месте. В общем, я не в настроении для долгих драк. Давайте сделаем так: вы притворяетесь, что не заметили меня, я притворяюсь, что не заметил вас, и мы расходимся как в море корабли. Идёт?

Вожак оскалился. Из его пасти вырвалось облачко морозного пара, а трава под лапами покрылась инеем. Видимо, с дипломатией у меня сегодня не задалось.

— Ну, как знаете, я предупреждал. А теперь...

Я вытащил из портального хранилища свой верный, сто раз чиненый меч.

— Да начнётся замес ради шкуры!

Глава 6: путь к новому дому

Бой с белыми волками закончился так же быстро, как и начался. Честно говоря, я даже не вспотел — ну, может, чуть-чуть, но это скорее от усердия, чем от опасности. Волки, конечно, были серьёзнее тех пауков, но против 9999 уровня их зубки — как комариные укусы для танка.

Тушки же потом сложил в портальное хранилище — не пропадать же добру.

Проехав ещё километров сорок, я решил сделать привал. Солнце клонилось к закату, Тыковка начала выразительно вздыхать и коситься на меня ещё злее с немым вопросом: «Ты серьёзно собрался гнать меня в темноте?». Пришлось смириться.

Я развёл костёр. Нет, магией, конечно. Щелчок пальцами — и вот вам идеальное пламя, не коптит, не стреляет искрами, горит ровно столько, сколько надо. Удобно. Затем достал из хранилища кусок волчатины, насадил на шампур и принялся ждать.

— Мясо-мясо, мы готовим мясо... — припевал я тихонько, сидя у костра и наблюдая, как аппетитно шипит жир, падая на угли. — Вкусно-вкусно, будет просто вкусно...

Готовить я, честно говоря, не особо умел. В прошлой жизни максимум — макароны с сосисками, а в этой вообще без кулинарии. Но магия — великая вещь. Мой навык «Бытовая магия: Кулинария» был накручен до максимума — 9999 уровень. Всё потому, что за шесть лет в клане мне приходилось жрать всё, что шевелится и иногда не шевелится. А когда выпадала возможность приготовить нормальную еду, я подходил к процессу с фанатизмом бывшего голодающего.

Сейчас моя память услужливо выдавала десятки рецептов: котлетки, печёный картофель, рагу, супы, даже несколько блюд из редиски. Вот только к последним я прибегал редко — редиску я любил в сыром виде, хрустящую и сочную. А так... обычно я предпочитал быструю еду, чтобы перекусить на бегу и продолжить творить чудеса. За годы приключений я привык не брезговать ничем, да и регенерация легко починит организм после сомнительной снеди.

Мясо наконец подрумянилось, зазолотилось, запах поплыл такой, что Тыковка, стоящая в двадцати метрах под защитным барьером, одобрительно, с аппетитом фыркнула и потребовала свою порцию сена.

Я её покормил и снял шампур, откусив кусок.

Мясо было... божественным. Нежным, сочным, пропитанным магией настолько, что оно таяло во рту. Каждый кусочек словно лопался маленьким взрывом удовольствия. Мой желудок, до этого смиренно молчавший, вдруг издал громкий, требовательный рык.

— Вкуснятина, — промычал я с набитым ртом, торопливо жуя. — Сочное, пропитанное маной мясо — это именно то, что мне сейчас нужно.

Я просто наслаждался. Даже драконье филе в клановом зале не шло ни в какое сравнение с этим шампуром из лесного волка, приготовленным под открытым небом.

Доев, я с неохотой облизал пальцы и посмотрел на свёрнутые шкуры, лежащие на отдельной сумке. Белые, пушистые, с голубоватым отливом. Красивые. Из них выйдет отличный плащ или тёплая одежда.

— Думаю, ушастая придумает, что с ними сделать, — пожал я плечами и убрал шкуры в хранилище. — В конце концов, она теперь моя начальница. Пусть радуется.

До деревни Роси оставалось ехать ещё два дня, если считать этот. Но солнце уже почти село, и тащиться по ночному лесу, полному неизвестной живности, мне откровенно лень. Даже меня это не освобождает от желания выспаться на мягком.

Я поставил магический барьер вокруг Тыковки и себя любимого — надёжный, многокомпонентный, с защитой от физических атак и магии. Отдельно натянул нити магической сигнализации по периметру. Если что-то приблизится — я сразу почувствую. Лес, конечно, живой и может быть опасным, но против моих барьеров... Не советовал бы ему вообще что-то пробовать.

После победы над волками я проехал ещё километров сорок-пятьдесят. На такой медленной лошадке, как Тыковка, это был настоящий подвиг. Правда, шла она с постоянными остановками пожевать траву.

Но сейчас мы отдыхали.

Я вытащил из портального хранилища удобную подстилку с магическим подогревом и пушистое одеяло из шерсти горного барана. На улице стало прохладно — лесной воздух вечером быстро остывал.

Я мог бы, конечно, использовать магию, чтобы создать себе идеальный ночлег с температурой, как в номере люкс. Но сегодня почему-то захотелось по старинке. Лечь на траву, смотреть на звёзды, слушать сверчков и чувствовать лёгкий ветерок. Это создавало тот самый «кайф жизни», о котором я столько мечтал.

Я лёг, закинул руки за голову и уставился в небо.

Звёзды здесь были другими. Не такими, как в городе, о чём вроде я уже говорил — крупные, яркие, словно кто-то рассыпал по чёрному бархату горсть бриллиантов. Млечный Путь тянулся через весь небосвод мутной, переливающейся лентой.

И вдруг, сам не знаю почему, я задумался.

— А почему я вообще послушался этого ушастика? — спросил я сам себя.

Рядом послышалось клацанье — в кустах шуршал кто-то мелкий, но барьер не сработал, значит, не опасный.

Я продолжил размышлять.

Роси не выглядит грозной. Да, предводительница деревни, да, клинок острый и бегает быстро. Но для меня она — котёнок. Пушистый, нахальный, с диктаторскими замашками, но совершенно не опасный. Я мог бы просто развернуться и уехать обратно в свой уютный дом. К редиске. К камину. К тишине и покою.

Но что-то меня остановило.

Или кто-то?

Я вспомнил её глаза. Когда она меня поблагодарила. Не злые. Скорее... отчаянные? Нет. Там было что-то другое. Какое-то странное сочетание гордости, благодарности, отчаяния и... заботы? Да, пожалуй, заботы.

Она пыталась вписать меня в свою жизнь не потому, что ей нужен был сильный слуга. А потому, что она увидела одинокого человека, который спас её, и решила, что такой человек не должен быть один.

— За шесть лет в клане, — тихо произнёс я, глядя на звёзды, — я не получал ничего, кроме насмешек и унижения. Меня считали мусором. Бесполезным нулевым уровнем. Но она... посмотрела на меня и увидела не «ноль». Она увидела того, кто завалил толпу пауков. И даже когда я сказал про свой 9999 уровень, она не испугалась и не позавидовала — она просто фыркнула.

Я усмехнулся.

И всё же... она милая. Несмотря на всю свою наглость. Кошки вообще милые создания. Эльфы, кстати, тоже — но эльфийки слишком высокомерные, а эта ушастая боевая подруга — обычная, живая, с характером. И в ней нет того душка, который был у членов моего клана. Нет фальшивой улыбки Лили, нет холодного презрения Элизабет, нет тупой самоуверенности Эдгара.

Она просто... есть. И ей почему-то не всё равно.

— Наверное, поэтому я и согласился, — признался я сам себе.

Я поднял руку и вытянул её к небу, туда, где висела особенно яркая звезда. Пальцы словно пытались дотянуться до этого далёкого света. Глупо, конечно. Уровень 9999 не даёт тебе возможности трогать звёзды. Но ощущение было приятное — будто я снова маленький мальчик, который мечтает поймать падающую звезду и загадать желание.

— Прекрасное небо, — прошептал я, чувствуя, как веки тяжелеют. Рука медленно опустилась на грудь.

Я закрыл глаза и провалился в сон без сновидений. Только лёгкий ветерок играл с моими волосами, и где-то далеко ухал филин, охраняя покой леса.

Утро встретило меня розовым рассветом и птичьим гомоном. Такой идиллии не хватало только бабочек и единорога, жующего ромашки на поляне.

Я потянулся, хрустнул всеми суставами и первым делом проверил барьеры — целы. Сигналка молчала. Тыковка спала, положив голову на ограждение повозки, и её храп отпугивал даже комаров в радиусе десяти метров.

— Подъём, соня, — я легонько потряс её за холку. — Нас ждут великие дела и, возможно, очередные приключения, от которых я не в восторге.

Тыковка открыла один глаз, выразительно на меня посмотрела и снова закрыла. Пришлось применить тяжёлую артиллерию: достать из хранилища яблоко и помахать им перед носом. Кобыла мгновенно ожила и даже сама запрыгнула в оглобли. Вот что значит правильная мотивация.

Остатки мяса упаковал, затушил костёр одним щелчком и уселся на облучок.

— Ну, погнали, — хлопнул я поводьями. — Финишная прямая, Тыковка! Двести километров до кошачьего царства!

Кобыла сонно и лениво фыркнула.

К моему огромному облегчению, следующие сто километров прошли на удивление гладко. Никаких волков, никаких пауков. Только пару раз встречались группы гоблинов и некоторых других, слабых монстров.

Видимо, лес и правда обладает разумом, как будто победив волков, я прошёл его испытание.

Даже погода радовала: солнце светило, но не жарило, лёгкий ветерок разгонял мошкару, а в воздухе пахло хвоей и дикими травами. Идиллия, блин.

Я откинулся на спинку сиденья, положил ногу на ногу и закинул в рот соломинку.

— Что ж, ушастая, — пробормотал я. — Ещё немного — и мы встретимся. Надеюсь, ты не передумала.

Впереди, где-то в глубине леса, уже угадывались очертания деревни. Или мне просто казалось. В любом случае — дорога продолжалась.

А вместе с ней и моя новая, странная, но почему-то тёплая жизнь.

Глава 7: Кошачье царство и мои новые «хоромы»

Ещё один день моего похода подошёл к концу. Как и ранее, мне ничего опаснее гоблинов не встречалось. Я прекрасно отдохнул, выспался на своей магической подстилке и даже успел полюбоваться на белок, которые, кстати, смотрели на меня с таким вызовом, что становилось жутковато даже мне.

Но вот настал тот самый момент. Дорога пошла под уклон, деревья расступились, и я увидел её — деревню Лунного Хвоста.

Если честно, ожидал я чего-то более эпичного. Ну там, резные ворота с черепами, стражники в доспехах, может быть, летающие звери. Вместо этого передо мной предстали обычные, захудалые домики, покосившиеся заборы и лёгкий, едва уловимый запашок… как бы это помягче… бедности? Или, скорее, дикости.

Тыковка, завидев перспективу отдыха, сама прибавила шагу. Я даже не успел натянуть поводья — кобыла уже парковалась у центральной площади с видом «всё, на месте».

Но что-то было не так.

На площади — ни души. Домики с закрытыми ставнями, только ветерок гоняет листочки. Атмосфера напоминала начало хоррора, где главный герой вот-вот получит косой по голове.

— Эг-э-гэй! Есть кто живой? — крикнул я, слезая с повозки. Голос прозвучал глухо и я закашлялся подавившись пылью.

Тишина.

Я сделал шаг вперёд. Второй.

И тут из окошка ближайшего домика выглянул мальчик с кошачьими ушами. Мы встретились взглядами. В его глазах читалось: «О, еда...». А потом — «НЕТ, ЭТО НЕ ЕДА, ЭТО ЧЕЛОВЕК!». Ребёнок резко спрятался, и я услышал приглушённый шёпот: «Мама, там дядя с мечом!»

— Подождите, я не... — начал я говорить, но уже было поздно.

Из всех домов разом, словно по команде «Фас!», высыпали котомужики. С кольями. С вилами. С какими-то непонятными палками. Один даже держал в руках сковородку. Честное слово, сковородку! Я даже зауважал — практично и душевно.

Они быстро начали брать меня в кольцо. Колья смотрели в мою сторону, взгляды — тоже. Никто не улыбался. Никто не говорил ни слова. Только напряжённое молчание.

— Э-э-э, вы чего?! Я свой! — сказал я, поднимая руки вверх и делая шаг назад, прямо в Тыковку, которая, зараза, даже не подумала меня поддержать — просто стояла и смотрела на происходящее с пофигизмом.

— Ребята, давайте без резких движений, — я постарался придать голосу максимальную доброжелательность. — Позовите Роси. Она меня знает. Я её спас из лап гигантских пауков.

Молчание. Колья слегка опустились, но не до конца. Один особо ретивый кот с длинным шрамом на щеке шагнул вперёд и угрожающе потряс сковородкой.

— Докажи!

— Как?! Я вам паспорт с печатью «Спасённый предводительницу» должен предъявить?

— А у тебя есть такой? — с надеждой спросил какой-то глупый кот из толпы.

— НЕТ У МЕНЯ ТАКОГО!

Ситуация начинала напоминать абсурдный театр. Ещё немного, и я бы начал рассказывать им анекдоты, чтобы разрядить обстановку. Но тут из задних рядов раздался уверенный, спокойный голос:

— Расступитесь.

Толпа расступилась, пропуская фигуру. Это был не просто кот. Это был Кот с большой буквы. Огромный, под два метра ростом, с плечами, как у гнома-кузнеца, и цветом волос такого тёмно-серого цвета, будто его выковали из ночной стали. Уши — с характерными рваными шрамами, хвост — мощный, как бревно. Глаза — золотые, внимательные, оценивающие.

— Ты Кай? — спросил он негромко. Голос звучал как далёкий раскат грома — спокойно, но внушительно.

Я очень быстро закивал головой:

— Да-да-да, он самый. В одной морде, без подделок. Могу даже меч показать, которым пауков крошил.

Котолюд поднял руку, и все копья наконец полностью синхронно опустились. Выдох облегчения пронёсся по толпе, хотя некоторые продолжали подозрительно коситься.

— Старший брат, может, он врёт? — подал голос тот самый ретивый кот со шрамом. — Люди часто врут, чтобы проникнуть в деревню. Помнишь прошлый раз?

— Помню, — кивнул огромный кот. — Но ни один человек не знает настоящего имени нашей предводительницы. Роси — это имя, которое мы произносим только внутри деревни. Для чужаков она — Мия, Хранительница Луны. Если он назвал «Роси» — значит, она сама ему представилась.

— А она могла назваться под пытками? — не унимался ретивый.

— Морис, если бы её пытали, она бы к нам сама не дошла бы, так и ран не было. Расслабься.

Толпа одобрительно хмыкнула. Морис обиженно отошёл в сторону.

А затем случилось нечто, от чего я чуть не подавился воздухом.

Все котолюди, как один, синхронно стукнули кулаками в грудь. Глухой, мощный звук разнёсся по площади. Жёстко. Чётко. С глубоким уважением, от которого у меня аж мурашки побежали по спине.

— Мы рады видеть тебя, спаситель, — произнёс огромный кот. — Извини за столь неприятный поворот. В наше время нельзя с кем попало входить в контакт сразу. Работорговцы в последнее время совсем озверели. Очень часто нападают на нашу деревню. Иногда переодеваются в путников, иногда в торговцев. Мы научены горьким опытом.

— Ничего страшного, всё понимаю, — сказал я, вздохнув с облегчением. Драться с подчинёнными ушастой мне совсем не хотелось. Не потому, что боюсь, а потому что это неприлично. И вообще — я мирный фермер.

— Кстати, меня зовут Арон, — представился здоровяк. — Я старший брат Роси и второй лидер деревни.

— Кай. Просто Кай. Фермер, садовод-любитель, по совместительству герой в отставке. Взаимно приятно.

Арон усмехнулся — насколько может усмехаться два метра мышц — и махнул рукой в сторону тропинки, уходящей вглубь деревни.

— Пойдём, покажу твой дом. А вы, — он повернулся к остальным, — расходитесь по домам. Готовьтесь к ужину и не пугайте гостя. Особенно ты, Морис. Я видел, как ты сковородкой угрожал.

— Это был тактический манёвр! — обиженно крикнул Морис из толпы.

— Тактический манёвр сковородкой называется «готовка». Иди уже, не позорься.

Толпа рассмеялась, и напряжение спало окончательно. Я вытер со лба несуществующий пот и пошёл за Ароном, ведя под уздцы Тыковку, которая наконец соизволила сдвинуться с места.

— Частые нападения, говоришь? — спросил я, пока мы шли по тропинке. — Я слышал, правительство многих стран начало наконец-то прикрывать работорговлю. Давно пора, между прочим.

Арон кивнул удивлённо.

— Значит поэтому они и озверели, — сказал он. — Раньше работорговцы чувствовали себя вольготно. Лес большой, чиновникам плати — и всё пучком. А теперь, когда власти всерьёз взялись за них и начали налаживать отношения с нашими расами, их бизнес зашатался. Вот они и пытаются успеть хапнуть побольше, пока их совсем не задавили.

— Получается, чем сильнее государство давит на работорговлю, тем отчаяннее они становятся — предположил я.

— Именно. Раньше они брали хитростью и терпением. Теперь берут наскоком, силой, отчаянием. Мы для них — последний кусок, который можно успеть урвать. Поэтому и нападают так часто.

— Жесть, — резюмировал я. — Ладно, с этим разберёмся. Но у меня другой вопрос: почему вы не переедете в другое место?

Арон остановился, повернулся ко мне и посмотрел с выражением «ты серьёзно?».

— Сейчас в лесу неспокойно. Кто-то делает ему больно. Лес злится и не даёт своим детям пройти в новую чащу. А перейти в другой лес — это как в другую страну уехать.

— Понятно... Что ж, помогу чем смогу, — сказал я. И сам удивился, как легко это сорвалось с языка. Вот только что я планировал мирно растить редиску, а теперь — защищать кошачью деревню. Жизнь — странная штука.

— Мы будем благодарны тебе, герой, — Арон снова стукнул кулаком в грудь, и я машинально повторил жест, но тут же почувствовал себя идиотом. — Наша предводительница сказала, что ты очень высокого уровня и можешь многое. Поэтому мы благодарны, что ты приехал.

— Ну что вы, вы мне льстите, — я замахал руками. — Я просто... ну, оказался в нужное время в нужном месте. И вообще, я мирный фермер.

— С уровнем 9999? — Арон прищурился.

— А это...

— Роси всё сказала мне.

— Роси слишком много болтает, — буркнул я.

Арон рассмеялся. Гулко, по-настоящему, так, что у ближайшего дома ставни задрожали.

— Ладно, Кай. Пришли.

Мы остановились перед двухэтажным домиком. И, боже, он выглядел... ну, скажем так, у него был потенциал. Большой, неуклюжий сруб с покосившейся крышей, стрельчатыми окнами, и крыльцом, которое явно требовало ремонта. Ступеньки скрипели так, будто это колесо телеги.

— Тут будет твой дом, — Арон гордо указал на это архитектурное недоразумение. — А напротив — дом нашей главы. Чтобы ты всегда был под присмотром. И чтобы она могла в любой момент прийти и дать тебе задание.

— Прелестно, — выдавил я. — Прямо мечта, а не соседство.

— Не кисни. У нас тут, кстати, печка есть. Правда, дымоход забит, но это поправимо.

— Дымоход забит, крыша течёт, крыльцо скрипит, а окна смотрят прямо на дом начальницы... Это вы мне дом или тюремную камеру выдали?

— Тюремная камера дальше, за амбаром. Там окна решётчатые и пол каменный. Хочешь обменять?

— Нет, спасибо. Двухэтажный домик со скрипучими половицами — это моя любовь.

Я огляделся. Домик Роси стоял напротив — аккуратный, с резными наличниками, цветами на подоконниках и даже маленьким фонтанчиком во дворе. У неё фонтанчик, а у меня — крыльцо скрипучее. Справедливость, однако.

— А где сама Роси?.

— На охоте, — ответил Арон, почесав за ухом. — Скоро будет с добычей. Ты пока обустройся и подготовься к встрече. Теперь ты правая рука Роси, а значит — по статусу выше меня.

— Так ты же второй глава, нет?

— Да. Но в нашей иерархии сначала идёт главный лидер, потом его помощники, а только потом уже второй глава. Можно сказать, я ответственный больше за порядок и военные действия. А ты — за личные поручения предводительницы. Типа, на побегушках.

— Ахрененная карьерная лестница, — вздохнул я. — Из героя-отшельника в мальчика на побегушках у кошки.

— Не бурчи. Зарплаты нет, но кормить будем. И кров предоставили.

— Вы мне предоставили сарай с привидениями!

— А ты хотел дворец?

Я открыл рот, чтобы возразить, но понял, что Арон прав. Я сам сюда приехал. Сам согласился (почти).

— Ладно, — я махнул рукой. — Пойду обустраиваться. Когда приезжает Роси?

— Когда зажгут большой костёр на площади, — Арон указал в сторону центра. — Это наш ритуал встречи охотников. Не опаздывай. Она не любит долго ждать.

— Понял. Не опаздывать. Учитывая, что она кошка, опаздывать на встречу с ней — это, наверное, подписать себе смертный приговор в виде вечной чистки лотка?

Арон хмыкнул и похлопал меня по плечу. Так, что у меня колени чуть не подогнулись.

— Ты мне нравишься, Кай. С такими шутками ты выживешь. Только не шути так при главе.

— Спасибо за оптимизм, — буркнул я, потирая плечо. — Иди уже, командой командуй.

Арон ушёл, а я остался стоять перед своим новым «домом». Тыковка сбоку выразительно фыркнула и отвернулась, демонстрируя полное равнодушие к моим архитектурным страданиям.

— Ну что ж, — вздохнул я и толкнул дверь, которая с противным скрипом открылась внутрь. — Посмотрим, что тут у нас.

Внутри было... никак.

То есть буквально. Пустые стены из грубо обтёсанных брёвен, грязный пол, в углу — куча какой-то соломы, вероятно, бывшее спальное место. Пахло сыростью, мышами и лёгким отчаянием. На потолке висела одинокая люстра — крюк с засохшей тряпкой, которая, вероятно, когда-то была абажуром.

— Миленько, — выдавил я. — Комфортом тут и не пахнет. Придётся всё переделывать. С ноля. Уже второй дом за месяц.

Я зашёл внутрь, прикрыл за собой дверь и достал из хранилища инструменты.

— Ну, Роси, — пробормотал я, начиная сдирать старую, прогнившую доску с пола. — Ты даже не представляешь, какой подарок ты получишь в виде ремонтных работ. Когда я закончу, этот домик будет сиять как новая монета. А ты будешь ходить и завидовать. Тихо. В уголочке. Со своим фонтанчиком.

Я принялся за работу, насвистывая себе под нос бодрую мелодию.

Впереди был ужин, костёр, встреча с нахальной предводительницей и, возможно, очередная порция безумия. Но сейчас мне нужно было сделать этот уголок леса чуточку уютнее. А уют, как известно, начинается с ровного пола и правильно вбитого гвоздя.

Глава 8: почему всё пришло к этому?

Кострище.

Именно так — с большой буквы. Потому что это был не просто костёр, а гигантское, всепожирающее пламя, которое, казалось, пожирало не только дрова, но и само небо. Дым поднимался такой густой и чёрный, что его, наверное, было видно за сотни километров. Честно скажу: это было глупо. Не просто глупо — очень глупо.

«Ну да, — подумал я, выходя из уже почти отремонтированного дома. — Зачем скрывать деревню в глубине леса, если можно устроить фестиваль "Приходите кто хотите"? Ушастые, блин, стратеги...»

Я остановился на крыльце и окинул взглядом своё новое жилище. За каких-то несколько часов я успел преобразить этот сарай с привидениями до состояния «вполне себе ничего». Полы больше не скрипели (ну, почти), стены блестели, а в углу горел маленький магический камин, создавая уют, которого здесь, казалось, не было никогда. Даже кровать я успел собрать — из тех самых запасов, которые вез с собой. Дубовая, с резными ножками и балдахином из паутины. Выглядело стильно.

— Не дом, а конфетка, — похвалил я сам себя.

Я зашагал к площади, размышляя о странностях этого мира.

Борьба с работорговлей... Конда я услышал об этом, то сначала не придал значения. Но чем больше думал, тем страннее мне это казалось. За те шесть лет, что я таскал на своём горбу клан «Небесный Рассвет», мир жил по одним и тем же законам. Богатые богатели, бедные беднели, работорговцы чувствовали себя как рыба в мутной воде, а правительства делали вид, что ничего не происходит. И вдруг — бац! — все разом взялись за ум? Сомнительно.

«Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — думал я, обходя лужу. — Либо кто-то очень могущественный решил навести порядок, либо...»

Я остановился, поражённый внезапной догадкой.

«Либо готовится что-то масштабное. Война? Катаклизм? Конец света? Может быть, подземелье новое?»

Меня, честно говоря, не особо пугали такие перспективы. С уровнем 9999 я был уверен в своих силах настолько, насколько может быть уверен бог, который случайно оказался среди смертных. Но эта странная тишина... Эта неестественная тишина, разлившаяся по всем королевствам, заставляла задуматься о разном.

— Ладно, — я тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. — Сейчас моя задача — встретить Роси с добычей. Не знаю, что там за добыча, но вряд ли они питаются как короли. Скорее всего, что-то скромное. Зайцы там, птички. Может, кабанчик, если повезёт.

Я уже подходил к площади, когда на меня нахлынула волна звуков и запахов.

Площадь деревни Лунный Хвост превратилась в настоящий базар. Везде сновали котолюди. Кто-то танцевал под ритмичные удары барабанов, кто-то разливал по деревянным кружкам какой-то дымящийся напиток, кто-то носился с мешками.

Арон, как заправский дирижёр, руководил всем этим бедламом. Он раздавал указания направо и налево, его голос гремел над площадью, перекрывая шум толпы.

— Несите мясо сюда! Овощи — на левый стол! Питьё на склад, кроме пары бутылок! Живо!

Я заметил, как несколько котят тащили огромный котёл, из которого шёл пар. Котёл был почти такого же размера, как они сами, но малыши справлялись с удивительной ловкостью.

— Не, — усмехнулся я. — Работать тут умеют.

Я огляделся в поисках Роси. Её нигде не было.

— Куда же ты запропастилась, ушастая? — пробормотал я, выходя на центр площади.

И тут…

Что-то мягкое, но тяжёлое, с острыми когтями и невероятной наглостью, прыгнуло мне на спину. Я потерял равновесие, едва не рухнув лицом в грязь, и только чудом (и отличной реакцией, спасибо 9999 уровню) удержался на ногах.

— НЕ ОЖИДАЛ, ДА?! — заорали мне прямо в ухо.

Я узнал этот голос. Пронзительный, нахальный, с кошачьей хрипотцой. Роси.

— ТЫ ЧЕГО ТВОРИШЬ?! — заорал я в ответ, пытаясь скинуть её со спины. — СЛЕЗАЙ ЖИВО!

Но не тут-то было. Роси обхватила мою шею ногами, скрестив их намертво, и при этом каким-то чудом умудрялась не душить. Руками она уцепилась за мои плечи, а её хвост бил мне по спине.

— Да ну тебя! — пропыхтела она, когда я предпринял новую, резкую попытку её стряхнуть. — Ты теперь мой слуга и правая рука! А значит, должен меня слушаться и делать, что я захочу! Я хочу сидеть у тебя на шее! Вот и сижу!

— Это не входило в должностные обязанности! — простонал я, чувствуя, как её коленки впиваются мне в ключицы. — Ты где вообще такого набралась?!

— В детстве! — радостно сообщила она. — Мы, котята, часто так играли! Правда, тогда я была легче...

— Ты сейчас тоже не мешок картошки!

— Это комплимент?

— НЕТ!

Я предпринял ещё пару попыток скинуть эту наглую кошку. Сначала попробовал резко наклониться вперёд — она только крепче вцепилась. Потом дёрнулся назад — она только рассмеялась. Потом попытался провернуться вокруг оси — но и это не помогло.

— Да чтоб тебя! — выдохнул я, понимая, что проигрываю эту битву.

— Сдавайся! — удовлетворённо сказала Роси, и я почувствовал, как она устраивается поудобнее, словно королева на троне. — Зачем бороться с неизбежным?

— Ты не неизбежность, ты стихийное бедствие, — буркнул я, но всё же взял её за ноги, чтобы хоть как-то сохранить равновесие. Идти с кошкой на шее было неудобно, но терпимо. Главное — не споткнуться.

— О, какой заботливый слуга! — пропела Роси. — Даже ножки поддерживает!

— Не ножки, а копыта! — огрызнулся я. — У тебя не ножки, а как будто когтистые лапы, которые впиваются в мои плечи, как у орла!

— У орлов когти, а не лапы, — поправила она меня тоном знатока. — И вообще, не сравнивай меня с какой-то птицей, у меня ноги и руки. Я — предводительница!

— Вредная, нахальная предводительница, — буркнул я под нос.

— Я слышала!

— И правильно, что слышала!

Роси вздохнула с таким видом, будто я был самым неблагодарным слугой в мире, и немного ослабила хватку. Теперь она просто сидела у меня на плечах, как маленький (ха-ха, «маленький» — она была почти моего роста) ребёнок.

— Вот так бы сразу, — повторила она, явно наслаждаясь моментом. — Слушайся предводительницу, и будешь вознаграждён.

— Чем? Твоей блохастой милостью?

— У нас нет блох! — возмутилась она. — Мы гигиеничные!

— Да ладно?

— Именно!

Я фыркнул. Разговор начинал напоминать перепалку в детском саду, но при этом почему-то вызывал улыбку. Даже не так — глупую, сдерживаемую, но от этого не менее искреннюю.

— Знаешь что, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно серьёзнее, — а ведь в каком-то смысле... ты права.

— Что-что?! — Роси аж подпрыгнула у меня на плечах. — Ты признал меня лидером?! Повтори громче! Я хочу, чтобы все слышали!

— Я сказал — ты права в каком-то смысле, — повторил я, улыбаясь. — Очень глубоко. В самом глубоком смысле. Настолько глубоко, что я сам себя не слышу. Весело над тобой прикалываться.

— Ах ты! — Роси надула губы и слегка стукнула меня кулаком по макушке. — Издеваешься?!

— Никак нет, предводительница, — я изобразил подобие поклона, насколько это было возможно с кошкодевушкой на шее. — Я просто констатирую факты.

— Ты несносный, — заявила она, но в голосе не было злости. Скорее, усталое раздражение.

— Взаимно.

Мы помолчали несколько секунд. Я смотрел на площадь идя вдоль неё, где котолюди продолжали своё безумное веселье, а Роси, слегка покачиваясь в такт моим шагам, вдруг спросила:

— Ты рад, что столь прекрасная девушка, как я, сидит у тебя на шее?

Я чуть не упал от неожиданности.

— Нет, что вы, предводительница, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более официально. — Я очень рад! Прямо счастлив! Такая честь, такая удача!

— Ты точно издеваешься.

— С чего вы взяли?

— По голосу слышу. Ты сдерживаешь смех!

— Ни в коем случае. Я абсолютно серьёзен.

— Врёшь!

— Называйте это «творческим подходом к интерпретации правды».

Роси спрыгнула с меня так же резво, как и запрыгнула. Приземлилась она на удивление мягко, даже пыли не подняла.

— Всё с тобой понятно, — заявила она, уперев руки в бока и сверкая глазом. В свете костра её зрачёк сузились до тонкой вертикальной щели, отчего взгляд казался одновременно хищным и... забавным. — Пойдём ко мне в дом, нужно обсудить дела деревни.

— А как же всё это? — я обвёл рукой площадь, где кипела жизнь. — Праздник, танцы, песни, подготовка, готовка и т.д.?

— Мой брат во всём разберётся, — отмахнулась Роси с царственным безразличием. — Он у меня ответственный за порядок и военные действия. А я — за стратегическое планирование и личные поручения.

— Личные поручения — это когда ты сидишь на шее у слуг?

— В том числе. А теперь не отвлекайся! — Она топнула ногой и уставилась на меня с таким видом, будто я только что отказался спасти мир. — Идём, говорю!

— Хорошо, пойдём, — вздохнул я и зашагал в сторону её дома.

Роси, немного поколебавшись, всё же пошла рядом. Шла она с видом, будто была центром вселенной, а все остальные — лишь бледными тенями на её пути. Хвост гордо торчал трубой, уши настороженно ловили каждый звук, а глаз стрелял по сторонам, оценивая обстановку.

— Слушай, — спросил я, пока мы шли, — а как прошла охота? Добыча богатая? Я видел, Арон весь в делах.

Роси на мгновение замерла. Её плечи чуть заметно напряглись, а взгляд на секунду стал каким-то... смущённым?

— Охота... — протянула она, и в её голосе послышались странные нотки. — Ну... в общем...

— Что? — я повернул голову, с интересом разглядывая её профиль. — Не повезло? Или добыча убежала?

— Ничего не убежало! — резко ответила она, но слишком быстро, слишком защитно. — Просто... день был не очень удачный.

— Ага, — я кивнул, как бы соглашаясь. — Не очень удачный. И что же случилось? Зайцы пропали? Птицы улетели в тёплые края? Кабаны надели броню и отбили нападение?

Роси бросила на меня косой взгляд, в котором читалось: «Ну ты и дурак!».

— Если коротко, то... Я ничего не поймала, — выпалила она и тут же отвела глаза. — Вообще ничего.

Я остановился.

— Вообще-вообще?

— Вообще-вообще! — фыркнула она. — Ни зайца, ни птицы, ни даже мыши! Лес будто вымер! Или кто-то распугал всю живность!

— Интересно, кто бы это мог быть? — я невинно похлопал ресницами.

— Не смотри на меня так! — Роси надула губы. — Это не я их распугала! Это... ну... наверное, магия леса какая-то, лес же живой!

— Ага, магия, — я усмехнулся. — Конечно, магия. Никак не твои недавние крики «СПАСИТЕ, Я ВИШУ ВВЕРХ НОГАМИ» напугали всех зверей в радиусе километра рассмеялся я.

— Я НЕ КРИЧАЛА!

— Ой, ну да, ну да, — я поднял руки в примирительном жесте. — Ты просто... мило занималась разведкой, да?

Роси покраснела. Нет, правда — её щёки под слоем лёгкого загара стали пунцовыми, и даже кончики ушей, казалось, начали светиться.

— Заткнись, — прошипела она. — Ты мой слуга, а не адвокат на суде.

— Но ты сама рассказала...

— Я рассказала как прошла охота, а не просила давать комментарии!

— Хорошо-хорошо, — я кивнул, пряча усмешку. — Молчу. Ни слова больше.

— Вот и молчи!

Она зашагала быстрее, почти переходя на бег. Её уши то поднимались, то опускались, выдавая бурю эмоций. Я поравнялся с ней и, стараясь, чтобы голос звучал максимально нейтрально, спросил:

— А на ужин тогда что? Будут только танцы и песни без мяса?

— Будет мясо! — отрезала Роси. — У нас есть запасы. Мы не настолько бедны, чтобы голодать после одной неудачной охоты.

— А я слышал, что вы не очень богато живёте.

— Это клевета! — фыркнула она. — Мы живём... скромно, но достойно!

— Скромно и достойно — это как?

— Это значит, что у нас есть крыша над головой, еда на столе и шкуры на кроватях. Что ещё нужно для счастья?

— Фонтанчик во дворе, например, — я кивнул в сторону её дома к которому мы подходили, где действительно журчал маленький фонтан. — Это вы тоже скромно обустроили?

— Это... — Роси запнулась, — это подарок от благодарных жителей!

— Тех самых жителей, которых ты кормишь скромно, но достойно?

— Кай, — она остановилась и развернулась ко мне всем корпусом, — ты сейчас очень похож на человека, который хочет переночевать в конюшне.

— Я уже сплю в своём доме, спасибо.

— Могу организовать переселение.

— Ладно-ладно, — я сдался. — Не злись. Я просто шучу.

Роси ещё несколько секунд сверлила меня взглядом, а потом резко развернулась и зашагала дальше.

— Шагай давай, — буркнула она. — Уже почти у дома.

Я вздохнул и пошёл следом, размышляя о том, какой же интересный путь мне уготовила судьба. Из легендарного героя — в слуги кошкодевочки. Из спасителя мира — в помощника по хозяйству. Из охотника на драконов — в носильщика предводительницы.

— Знаешь, — сказал я, догоняя Роси, — а ведь могло быть и хуже.

— Это как?

— Ну... ты могла быть эльфийкой. Слышал, они ещё более капризные.

Роси повернулась ко мне и, к моему удивлению, улыбнулась. Не той надменной улыбкой, которую я видел раньше, а почти искренней, с лёгкой хитринкой.

— Эльфийки, — фыркнула она. — Эти задаваки даже хвоста себе отрастить не могут. Что с них взять?

— А уши длинные и милые.

— Длинные, но не милые. У нас уши лучше и милее.

— Не спорю.

Роси кивнула, как будто я только что признал её превосходство над всем миром. Через несколько шагов она вдруг спросила, не оборачиваясь:

— А ты... правда 9999 уровня?

— Правда.

— И ничего не боишься?

— Ну... — я задумался. — Боюсь, что моя редиска засохнет, пока меня нет дома. Боюсь, что Тыковка решит уйти на пенсию и перестанет тянуть повозку. Боюсь, что гном-кузнец поднимет цены когда решу съездить в город.

— Это не страхи, это бытовые неудобства, — отрезала Роси. — Я спрашиваю — ты боишься чего-то по-настоящему?

Я замолчал.

Шесть лет в клане я ничего не боялся. Даже когда казалось, что вот-вот проиграю, даже когда падал с высоты, с которой обычные люди не выживают. Я знал, что мой уровень позволит мне выкрутиться.

Но сейчас...

— Боюсь, что однажды проснусь и пойму, что я один, — сказал я тихо. — Что моя сила никому не нужна. Что я никто.

Она смотрела на меня. В её глазах промелькнуло что-то странное. Что-то, чего я не видел ни у кого раньше. Не жалость. Не презрение. Не насмешку.

Понимание.

— Ты не будешь один, — сказала она твёрдо. — Ты — мой слуга. Это почти почётно и одиночества не будет.

И она снова развернулась, оставив меня стоять с открытым ртом.

— Почти почётно, — повторил я и усмехнулся.

Да, определённо. С этой кошкой будет весело. Настолько весело, что, возможно, мне даже не захочется возвращаться к своей редиске.

Возможно.

А может, и захочется.

Но пока что я шёл за ней в её дом, чувствуя, как где-то глубоко в душе зарождается что-то тёплое и немного глупое.

Что-то, что не лечится даже 9999 уровнем.

Глава 9: Пир и новые проблемы

Дом Роси оказался... уютным. Это слово, конечно, не передавало всей полноты ощущений, но других у меня просто не было. Маленькая гостиная с резными деревянными панелями на стенах, мягкое подобие дивана, заваленного подушками, и маленький камин, в котором потрескивали дрова. Пахло сушёными травами, молоком и... ванилью? Серьёзно? У предводительницы банды котолюдей пахло ванилью?

— У тебя прям хоромы по сравнению с другими, — улыбнулся я, опускаясь на стул. Стул, кстати, тоже был мягким. И с подушечкой. Я начинал подозревать, что Роси — та ещё любительница комфорта.

— Жители деревни сами захотели построить мне такой дом, — Роси села напротив, гордо вскинув подбородок. В её голосе слышалась неподдельная теплота, а не обычная напыщенность. — И строили его долго. Это не просто из-за того, что я предводительница, а ещё и потому, что они любят меня и уважают.

— Понятно, — кивнул я и, повинуясь внезапному порыву (ну или просто вредности), потянулся к ближайшему шкафчику. Маленькому, резному, стоящему в углу. Интересно, что у неё там? Сушёная рыба? Запасы валерьянки?..

— ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?!

Я даже моргнуть не успел. Роси перемахнула через стол, и в два прыжка оказалась рядом. Её тело прижалось к дверце шкафа с такой силой, будто от этого зависела судьба мира.

— Ты совсем офигел? — прошипела она, сверкая глазом. Её уши прижались к голове. — Кто тебе разрешал лазить по чужим шкафам⁈

— А я что? — я поднял руки вверх, изображая полную невиновность. — Я ничего! Это всё мои руки, а не я. Они живут своей жизнью! Я просто мирный фермер, а они — бандиты и хулиганы.

— Своей жизнью, значит? — Роси прищурилась, но заметно расслабилась. — Ладно. В первый раз прощаю. Но если ещё раз увижу твои грабли в моём шкафу...

— Что? Отправишь меня на перевоспитание к твоей бабушке?

— У меня нет бабушки, — фыркнула она и, наконец, отлипла от шкафа. — Но есть Арон. И он умеет убеждать. Кулаками.

— Понял, — я быстро ретировался обратно на свой стул и сложил руки на коленях, как примерный ученик. — Больше не буду. Честно-пречестно.

Роси ещё несколько секунд сверлила меня взглядом, проверяя на искренность, потом удовлетворённо кивнула и вернулась к стулу. На стол легла карта. Большая, потрёпанная, с множеством пометок и стрелочек, часть которых, судя по почерку, рисовал кто-то очень нетрезвый.

— Так, — Роси хлопнула ладонью по карте, привлекая моё внимание. — Слушай сюда, слуга. Сейчас я расскажу тебе о наших проблемах. Не перебивай и не умничай. По крайней мере, пока.

— А после можно?

— После — только если я разрешу.

— А вы разрешите?

— Посмотрим.

Я вздохнул и приготовился слушать. Роси провела пальцем по карте, очерчивая территорию вокруг деревни.

— Первое, и самое главное — еда. Её не хватает. Из-за монстров мы не можем нормально охотиться на дичь. Приходится всё делать очень тихо, чтобы не навлечь беду. И ходить можно только группами, потому что в лесу полно хищников, которые охотятся на одиночек.

— Одиночек вроде меня? — уточнил я.

— Вроде тебя — отдельный разговор, — Роси бросила на меня быстрый взгляд. — Ты 9999 уровня, тебе, наверное, вообще всё равно на этих тварей. А мои люди — нет. Они сильные, но не бессмертные.

Я кивнул.

— Второе, — продолжила она, — слабые укрепления. Вечные нападения работорговцев и монстров. Мы хоть и научились защищаться, но даже так не всегда получается. Мои люди... — она запнулась, — либо оказываются в рабстве, либо вовсе умирают. Даже сейчас в госпитале лежит пятеро котолюдей. Арон говорит, что трое из них в тяжёлом состоянии.

— Ничего хорошего, — тихо сказал я.

— Вот именно, — Роси кивнула, и в её глазах промелькнула отчаяние. Но она тут же взяла себя в руки и даже попыталась улыбнуться. — Но ты ведь с нами, правда? Значит, точно сможешь решить все эти несерьёзные проблемы!

— Несерьёзные? — я поднял бровь. — Роси, голод и работорговля — это не шутки.

— Для тебя — шутки, — она упрямо мотнула головой. — Ты же герой! Ты пауков с быка, одной левой валишь! Что тебе какие-то монстры или торговцы?

— Пауки — это одно, а организация обороны — совсем другое, — я потёр подбородок, разглядывая карту. — Я могу высечь всех монстров в округе, но это не поможет. Придут новые на замену старым.

— Я уверена, что ты что-нибудь придумаешь! — Роси с энтузиазмом подвинула ко мне стопку бумажек. На верхней красовался текст, написанный корявым почерком. — Тут отчёты разведки и другой фигни. А это...

Она свернула карту, обнажая второй слой. Под основной картой лежала другая — более детальная, с отметками расположения вражеских лагерей, маршрутов патрулей и даже каких-то ловушек.

— Чтобы ты лучше ориентировался, — пояснила она.

— Получается, мне уже нужно приступать? — я взял в руки карту.

— Не сегодня, завтра, — Роси откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. — А сейчас пошли пировать!

Я замер на полуслове. Моргнул. Ещё раз моргнул.

— И зачем тогда вообще мы сюда приходили? Я не понимаю, почему мы поперлись к тебе домой ради пяти слов?

Роси надула губы. Нет, правда надула — так, что стало видно, как она обиделась. Её уши слегка опустились, а хвост, который до этого мирно лежал на коленях, напрягся и начал медленно бить по ножке стула.

— Как это не понимаешь? — она наклонилась ко мне, сокращая расстояние, и я вдруг заметил наконец, какие у неё глаза. Тёмно-серые, почти чёрные, но в них плясали искорки. — Неужели тебе не приятно сидеть с такой красивой, ушастой девушкой, как я? С твоей любимой предводительницей? Любоваться мной, говорить?

Она сказала это с такой интонацией, будто я должен был рухнуть на колени и рассыпаться в благодарностях за оказанную честь. Но в её голосе, в самую последнюю секунду, промелькнуло что-то ещё. Неуверенность? Сомнение? Или мне просто показалось?

— Конечно же рад, что вы предводительница! — я снова не удержался от усмешки. Но Роси, вместо того чтобы возмутиться, сделала вид, что поверила.

— Именно так и должно быть всегда! — кивнула она и удовлетворённо выпрямилась.

— Слушай, предводительница, — я решил задать вопрос. — А тебе вообще не стремно делать правой рукой человека, с которым ты знакома от силы пару дней?

Повисла тишина.

Роси перестала улыбаться. Взгляд стал серьёзным. Таким серьёзным, что я вдруг понял — сейчас она скажет что-то важное.

— Не каждому я могу так быстро довериться, Кай, — произнесла она медленно. — Ты просто хороший человек. От тебя веет доброй аурой. Да и спас ты меня. А мы не забываем доброты, даже от людей.

Она смотрела мне прямо в глаза. Тёмно-серые, почти бездонные, с вертикальными зрачками, которые расширились, словно она пыталась разглядеть что-то в глубине моей души. Я смотрел в ответ, не моргая.

А потом она отвела взгляд.

Её щёки покрылись лёгким румянцем. Уши дёрнулись, и она быстро набычилась, пытаясь скрыть смущение за привычной маской наглости.

— И чего ты сидишь? — она резко встала, едва не опрокинув стул. — Пошли давай уже! А то без нас всё съедят!

— А карта? А бумажки? — я указал на разложенное богатство.

— Заберёшь с собой! — бросила она, уже направляясь к двери.

Я быстро свернул карту, собрал бумажки в стопку и сунул всё в портальное хранилище. На выходе обернулся. Дом Роси в вечернем свете казался ещё уютнее — камин отбрасывал тёплые блики на стены, подушки на диване манили прилечь, а запах ванили...

— Идёшь? — Роси стояла в дверях, уперев руки в бока. В её позе читалось нетерпение.

— Иду-иду, — я вышел следом и притворил дверь. — А то вдруг без меня пир испортят. Кто ж тогда будет есть за десятерых?

— Ты и будешь, — фыркнула она, и мы зашагали к площади, где всё ещё бушевал костёр, а котолюди продолжали своё безумное веселье.

— Роси, — окликнул я её, когда мы уже почти дошли.

— Что?

— Спасибо. За доверие.

Она не обернулась, но я заметил небольшое изменение в движении. И как хвост на секунду замер, а потом продолжил движение, но уже медленнее, расслабленнее.

— Не благодари, — буркнула она. — Ты ещё заслужи его.

А потом мы нырнули в толпу, и началось то, что я про себя назвал «Кошачий угар: ремикс».

На площади раздавали мясо. Много мяса. Аромат жареной дичи смешивался с дымом от костра и создавал такую симфонию запахов, что у меня потекли слюни. Кто-то из котолюдей сунул мне в руки деревянную тарелку с огромным куском запечённой оленины, кто-то плеснул в кружку пенного напитка (на вкус — как грушевый сидр, только с кислинкой). Роси тут же куда-то исчезла, оставив меня одного посреди этого гастрономического ада.

— Эй, человек! — ко мне подошёл Морис. Теперь он держал в руках здоровенный кувшин и явно был навеселе. — Держи стакан! Ты теперь наш браток! Пей!

— За знакомство! — я чокнулся с ним кружкой и сделал глоток.

— За победу над пауками! — кто-то крикнул слева.

— За нового помощника предводительницы! — донёсся голос справа.

— За то, чтобы этот доходяга наконец поел нормально! — рявкнул Арон, который возник из ниоткуда.

— Я не доходяга, — возмутился я. — У меня регенерация!

— Вот именно, что регенерация! — Арон хмыкнул. — Ты тощий, как жердь. Ешь!

И я ел. Потому что отказаться от такого количества вкусной еды было бы преступлением против человечества (и кошачества).

Где-то на краю площади играла музыка. Простая, ритмичная, под которую хотелось топать ногами и хлопать в ладоши. Котолюди танцевали — кто-то парами, кто-то в одиночку, а самые маленькие просто носились вокруг костра с визгом и писком.

Я сидел на бревне, жевал мясо и думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё неделю назад я был одиноким человеком в отставке, мечтавшим о тишине. А теперь я — правая рука кошкодевочки, живу в деревне, которую постоянно атакуют монстры и работорговцы, и планирую решать проблемы, от которых даже у меня, с моим 9999 уровнем, слегка гудело в голове.

— Ты чего загрустил?

Роси опустилась рядом (Откуда она опять появилась!?). В руках у неё была кружка и кусок хлеба, который она отщипывала маленькими кусочками и отправляла в рот.

— Не загрустил, а задумался, — поправил я.

— О чём?

— О жизни. О том, как хорошо просто сидеть у костра и не думать о завтрашнем дне.

Роси хмыкнула и откусила хлеб.

— Это ты зря. О завтрашнем дне думать надо. Особенно когда ты — предводительница деревни, а твоя правая рука — странный человек, который говорит с овощами.

— Я не говорю с овощами! Я разговариваю с редиской! Это разные вещи!

— Редиска — это овощ.

— Редиска — это друг!

Роси засмеялась. В свете костра её профиль казался вырезанным из тёплого янтаря — уши, нос, подбородок, линия шеи, уходящая в воротник жилетки.

— Ты странный, Кай, — сказала она, отсмеявшись. — Но это хорошо.

— Почему?

— Потому что нормальные люди не спасают кошкодевочек из паучьих логов, а потом не едут за тридевять земель, чтобы стать их слугами, — она повернулась ко мне и улыбнулась. По-настоящему, без тени наглости или превосходства. — Значит, ты или сумасшедший, или очень хороший человек. Я ставлю на второе.

— А если я и то, и другое?

— Тогда тебе точно здесь место, — она ткнула меня локтем в бок и встала. — Ладно, у меня посиделки кончились. Завтра рано вставать, предстоит много дел. А сейчас я спать.

— А как же пир?

— Пир сам себя не съест, но я сильно устала, — она потянулась, и я услышал, как хрустнули её позвонки. — Идём, провожу тебя до дома если ты всё. Чтобы не заблудился.

— До дома десять метров, — усмехнулся я. — Я даже отсюда вижу свою крышу.

— В темноте всё одинаковое, — отрезала она и зашагала вперёд.

Я пошёл следом, не хочу сидеть один среди тучи котолюдей. Позади нас бушевал костёр, звучала музыка и смеялись. А впереди ждала тишина, звёзды и новый день, полный проблем, которые мне предстояло решить.

— Спокойной ночи, Роси, — сказал я, остановившись у своей двери.

— Спокойной ночи, — ответила она и, помявшись секунду, добавила: — Завтра ровно в восемь утра жду тебя у себя. Не опаздывай.

— А если я опоздаю?

— Тогда я снова приду к тебе. И приведу Арона. И Мориса со сковородкой.

— Вы так и будете меня сковородкой пугать?

— Пока ты не перестанешь быть таким, — она улыбнулась и скрылась в своём доме, хлопнув дверью.

Я постоял ещё минуту, глядя на звёзды, и зашёл внутрь. Дом встретил меня теплом камина и запахом свежей древесины. Тыковка уже спала в своём загоне, и только сверчки нарушали тишину.

— Не буду я меняться, — сказал я сам себе, падая на кровать.

Я закрыл глаза и провалился в сон, последней мыслью было: «Интересно, а что у неё всё-таки в том шкафу?».

Глава 10: Три дурака и легендарный Феникс

— ИДИОТЫ! Вот реально идиоты! Как такое могло произойти, я вообще не понимаю! Две дуры и один дебил! Ну зачем вы такой хернёй страдали, вот зачем, скажите мне, а? Что вам сделал этот Кай? Зачем вы его изгнали? ЗАЧЕМ!?

Антон Евгеньевич орал на весь свой и без того огромный дом. Его было слышно отовсюду — из подвала, с чердака и даже с улицы, где прохожие в ужасе крестились и ускоряли шаг. У главы гильдии не было хорошего настроения. И не предвиделось. Вообще никогда.

Кроме этих трёх дебилов теперь всему миру в любой момент мог угрожать конец света. А всё просто потому, что эти олухи шесть лет унижали живое стихийное бедствие, которое может испепелить человечество одним чихом. И под конец — выгнали его. Выгнали! Антона трясло. Он сидел в своём кабинете уже два часа, но трястись не перестал. Тут любой бы заорал. А он ещё и глава гильдии этого чёртового города. Ничего хорошего в этой жизни — только потрясения, мигрень и три идиота, которых призвали спасать мир.

— Ой, да чего вы орёте, Антон Евгеньевич? — Элизабет лениво точила ногти, развалившись в кресле с видом королевы, которую случайно посадили в помойку. — Мы не какого-то там героя изгнали, а нулевого дурачка, который ничего делать не может. Да и к тому же, глава моего клана — я, значит, мне и решать, кто в нём будет.

Два человека позади неё синхронно закивали. Эдгар при этом попытался придать лицу выражение глубокой мудрости, но получилось как у суслика. Лили просто улыбалась.

— Ой, дураки, — Антон стукнул себя по лбу, воспроизводя легендарный жест «рукалицо», — дураки-дураки-дураки... Вы вообще слушали, что я вам говорил после того, как вас призвали? Вам лично? Троим идиотам? Вы помните хоть слово?

— Так уже лет шесть прошло, — Эдгар почесал затылок, — никто уже и не помнит, что там было. Да и лекция была скучная. Я ещё задремал где-то на середине.

— ТЫ ДРЕМАЛ?!

— Ну... там про какие-то скрижали, древние пророчества... Я думал, это не к спеху.

Антон Евгеньевич схватился за сердце. Ему показалось, что он слышит, как где-то в раю его покойная мама вздыхает и разочарованно качает головой.

— Ладно... — он плюхнулся в кресло с такой силой, что дерево жалобно затрещало, — давайте я вам расскажу ещё раз. Слушайте внимательно. Очень внимательно. Если вы хоть раз перебьёте — я вас лично скормлю тому самому демоническому владыке, которого вы, к слову, даже не добивали.

Троица напряглась.

— Как вы знаете, — начал Антон, стараясь говорить медленно и внятно, как учитель в школе для особо одарённых, — вы должны в будущем победить босса. Легендарного Феникса. Так?

— Так, — ответили три чудика синхронно.

— Ну хоть что-то вы знаете, — Антон потёр переносицу, борясь с желанием зарыдать. — Так вот, идиоты. Легендарный Феникс — это и есть Кай. Один раз в сто тысяч лет в наш мир призывают героев из другого мира, чтобы те спасли всех от Владыки Демонов — которого вы, к слову, даже пальцем не тронули, это Кай его завалил, пока вы селфи делали. И в каждом таком призыве есть один человек, которого называют Легендарным Фениксом. Или, по-другому, Мировым Коллапсом. У этого героя уровень растёт не по дням, а по часам. В итоге — 9999. И он может сделать с этим миром ВСЁ, ЧТО ЗАХОЧЕТ.

Элизабет открыла рот, но Антон поднял палец:

— Не перебивай. Я не закончил. И что делаете вы? Вы, вместо того чтобы растить этого человека в любви и заботе, холить и лелеять — вы его унижали шесть лет. Шесть! Я смотрел отчёты разведки, которые накопились пока я в отпуске был! Вы заставляли его таскать ваши вещи, чистить ваш туалет после того, как вы там... кхм... ну, в общем. А теперь вы его просто вышвырнули на мороз! Сто золотых! Вы дали ему сто золотых за шесть лет спасения ваших задниц!

— Та какой там 9999 уровень, — Эдгар скрестил руки на груди и надул губы. — Он даже рюкзак походный тащить нормально не мог! А вы ему 9999 приписываете! Даже камень оценки показал ноль!

— КАМЕНЬ РАССЧИТАН НА ПЯТИСОТЫЙ УРОВЕНЬ МАКСИМУМ! — Антон вскочил с кресла и забегал по комнате, размахивая руками. — КАМЕНЬ, КОГДА ВИДИТ ЧИСЛО БОЛЬШЕ ПЯТИСОТ, ПРОСТО ЗАГЛУШАЕТСЯ И ВЫДАЁТ НОЛЬ! ЭТО ОШИБКА ПЕРЕПОЛНЕНИЯ! ЭТО ЖЕ АЗЫ АРТЕФАКТОРИКИ! ЭТО ПРОХОДЯТ В ПЕРВЫЙ ЖЕ ДЕНЬ В АКАДЕМИИ МАГИИ!

Элизабет побледнела. Лили перестала улыбаться. Эдгар сдулся и теперь напоминал воздушный шарик, из которого выпустили весь гелий.

— Да не может такого быть! — взвизгнула Элизабет, вскакивая с кресла. — Чтобы эта мелочь... эта тряпка... этот никчёмный ноль... был сильнейшим героем? Не шутите со мной так! У меня интуиция! Я чувствую таких людей!

— Твоя интуиция — это клинический случай, — рявкнул Антон. — У неё уровень, наверное, тоже ноль. Даже камень бы показал отрицательное значение, если бы мог.

Элизабет открыла рот, чтобы ответить, но Антон уже повернулся к двери и гаркнул:

— СТРАЖА!

Дверь распахнулась. В кабинет ввалились четверо здоровенных мужиков в блестящих доспехах.

— В тюрьму этих бездарей, — Антон махнул рукой в сторону троицы, — живо! И все сокровища, что они награбили за шесть лет, отправить в банк на счёт Кая! Они ничего оттуда не заслужили! Ни медяка!

— ЧТО?! — хором заорали Элизабет, Эдгар и Лили.

— Вы не имеете права! — Элизабет попыталась принять величественную позу, но стражники уже взяли её под локотки. — Я глава клана «Небесный Рассвет»! У меня иммунитет! У меня...

— У тебя ничего нет, — холодно сказал Антон. — Ваш клан официально распущен. По статье «Халатность, приведшая к угрозе мирового масштаба». И это я ещё мягко выражаюсь.

Он повернулся к ошарашенным трём существам, которые ещё секунду назад считали себя вершиной эволюции и пупом земли.

— Вы ничего не делали шесть лет, — тихо сказал он. — Ни одного дракона не убили или даже полудохлого демона — всё за вас делал он. Ни одного похода не прошли бы без его помощи. Вы просто позировали и снимались на кристаллофоны. А в итоге — ещё и выпустили на волю Мировой Коллапс. Если он обижен... Если он зол... Вы первые умрёте. А за вами — и весь остальной мир.

— Но мы же герои! — пискнула Лили, и её голос сорвался на петушиный фальцет. — Нас призвали! Нам же прощаются ошибки!

— Ошибки? — Антон посмотрел на неё с таким выражением, будто она только что предложила ему съесть тарелку гнилых улиток. — Дорогая моя, вы совершили не ошибку. Вы совершили АКТИВАЦИЮ АПОКАЛИПСИСА.

Стражники повели их к выходу. Эдгар, уже стоя в дверях, вдруг обернулся и спросил с искренним недоумением:

— А... а может, он не злится? Ну, там, редиску сажает, радуется жизни? Мы же не со зла... Ну, погорячились...

— Ты шесть лет называл его нулёвкой, — Антон покачал головой. — Ты прятал его вещи и ржал, когда он искал их по два часа. Ты издевался над ним. А теперь ты надеешься, что он «не злится»?

Эдгар открыл рот, закрыл его и молча вышел. Даже он, с его интеллектом перезревшей тыквы, понял, что сейчас лучше заткнуться.

Когда дверь за ними закрылась, Антон Евгеньевич остался один. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем напольных часов — больших, старинных, которые ещё его дед привёз из столицы.

Он постоял, глядя в окно, где закатное солнце окрашивало небо в тревожные багровые тона. Потом медленно, с чувством глубокого экзистенциального страдания, достал из шкафчика бутылочку настойки. Небольшую, пузатую, с мутной жидкостью внутри. Травяной сбор от нервов. Ему его травница делала по спецзаказу. С двойным экстрактом пустырника.

— Староват я стал для таких происшествий, — пробормотал он, наливая себе полную рюмку. — Мне бы внуков нянчить, сказки на ночь им рассказывать... А я сижу и думаю, как объяснить мировому калабасу, что три кретина — это не все люди, и мы вообще-то не такие.

Он выпил залпом. Настойка обожгла горло и разлилась по телу приятным теплом. В желудке что-то радостно заурчало — то ли благодарность за алкоголь, то ли нервный тик на фоне стресса.

— Эх, Кай-Кай... — Антон опустился в кресло, откинул голову на спинку и закрыл глаза. — Где же ты сейчас? Что делаешь? Может, ещё не поздно? Может, сможем договориться?

За окном прокричал ворон.

— Редиску, говорят, сажает, — пробормотал Антон. — Редиску... Ну, хоть не бомбуягоды. Хотя... учитывая его уровень, даже редиска может стать оружием массового поражения.

Он представил себе грядки, где вместо обычных овощей растут корнеплоды размером с дом. Представил, как Кай сидит на крыльце, пьёт чай и смотрит на закат. И как мимо пробегает перепуганный Эдгар с криком «ПОЩАДИ!», а за ним гонятся огромные овощи.

— А ведь могло быть и хуже, — усмехнулся Антон. — Мог бы заняться выращиванием бомбоягод. Или... ядерных грибов. А он редиску. Значит, не всё потеряно.

Он посидел ещё немного, глядя в потолок, потом вздохнул, достал кристаллофон и начал набирать номер своего старого знакомого — магического следопыта, который мог бы найти Кая и попытаться наладить контакт.

— Так, Глеб, привет. Дело есть. Очень срочное. Найди мне одного странного парня. С виду — ноль. На деле — конец света в розовой упаковке. И... будь с ним повежливее. Очень повежливее. Опечаток души щас кину. Если он тебе редиску предложит — ешь и хвали. Понял? Не понял — повтори последнюю фразу десять раз, пока не дойдёт.

Антон отключился, поставил пустую рюмку на стол и закрыл глаза.

— Кай... ну пожалуйста, не уничтожай мир, — прошептал он. — Мы тебе новую редиску вырастим. Самую лучшую. С золотым ободком.

За окном снова каркнул ворон. И почему-то в этом карканье Антону послышалось: «Поздно, батя, поздно...».

Он вздрогнул и решил, что пора налить вторую. Для храбрости. Или для забвения. Какая уже разница, когда на кону судьба всего человечества, которая сидит где-то в лесу и разговаривает с овощами.

Глава 11: освобождение первых пленников

— Пупупу, сказал я, с одного удара уложив мутировавшего медведя. Вот как вообще такое возможно? Вышел, значит, прогуляться, а тут как назло медведь какой-то напал, пришлось спасать деревню. Ну вот блин, чего так рано нападают? Всего 11 утра! Я даже нормально не позавтракал, только редиску пожевал на ходу.

Медведь был огромным — раза в полтора больше обычного, с какими-то странными светящимися прожилками под шкурой и глазами, которые горели зелёным огнём. Мутация, мать её. Видимо, лесная магия мутирует всё подряд. Но для меня это был просто большой кусок мяса. Один удар — и всё. Даже меч не понадобился. Кулаком в лоб — и готово. Бедный мишка даже понять ничего не успел, просто рухнул как подкошенный, подняв тучу пыли и прибив пару кустов.

— Ай-яй-яй, — покачал я головой, разглядывая тушу. — Что ж тебя таким страшным сделали, а? А главное кто? Мама не любила? В детстве обзывали?

Медведь, естественно, не ответил. Он был мёртв.

Я взял тушку и потащил её на склад. Ко мне тут же подбежали жители — кто с благодарностями, кто с восхищёнными взглядами, а кто просто поглазеть на сумасшедшего человека, который тащит медведя в два раза больше себя, как мешок с картошкой.

— Ой, спасибо вам, господин Кай! — щебетала какая-то кошкодевочка в переднике.

— Да не за что, — отмахнулся я, перекидывая тушу через плечо на другое, чтобы равномернее распределить нагрузку. — Мне не сложно. Он сам напал. Я вообще мирный фермер, не люблю насилие.

— Мирный фермер, который медведя голыми руками завалил, — хмыкнул какой-то кот с повязкой на глазу, стоявший в стороне. — Ага, конечно. И редиску вы, наверное, тоже голыми руками сажаете? Утрамбовываете её в землю с такой силой, что она сама растёт от страха?

— Примерно, — серьёзно кивнул я. — Моя редиска боится меня. Поэтому и вырастает такая большая и вкусная.

Котолюди засмеялись. Я потопал дальше, к складу, который находился за амбаром, недалеко от моего дома. Это было большое бревенчатое строение с массивными дверями и кучей замков. Внутри хранились запасы — мясо, овощи, какие-то крупы, пара бочек с кислым пойлом, которое местные называли «эль».

— Открывайте давай, — крикнул я сторожу, который дежурил у входа.

Тот, мелкий, совсем ещё подросток с ушами, которые торчали в разные стороны как локаторы, быстро закивал и принялся возиться с замками. Через минуту тяжёлая дверь со скрипом отворилась, и я вошёл внутрь.

— Куда медведя?

— Вон туда, в угол, где пусто, — показал парень.

Я зашёл в прохладное, пахнущее копчёностями и сыростью помещение, нашёл свободное место у стены и просто кинул тушу. «Бу-у-у-м!» — гулко ударило по полу. Пара банок с припасами, стоявшая поблизости, жалобно звякнула и чуть не упала.

— Ну, по факту я поохотился ничего не делая, — констатировал я, отряхивая руки. — Вышел, вмазал, притащил. Даже не вспотел. Хотя... — я посмотрел на свою рубашку, на которую налипла медвежья шерсть и какая-то слизистая субстанция (видимо, последствия мутации), — постираться всё же придётся.

— Господин Кай, — сторож подбежал ко мне и протянул мокрую тряпку, — вытритесь, пожалуйста. А то вы весь в... ну...

— В медведе, — закончил я за него. — Спасибо, парень. Как тебя зовут?

— Тимми, — ответил он, и его уши радостно дёрнулись. — Я племянник Арона.

— А, тот самый, про которого он рассказывал, что ты умудрился засунуть голову в банку с мёдом и три часа не мог вытащить?

Тимми покраснел. Его уши опустились, а хвост поджался.

— Это... это была случайность... Я просто хотел...

— Всё, всё, молчу, — я поднял руки вытеревшись. — У каждого есть скелеты в шкафу. Ладно, побежал я. Дел много.

Выйдя со склада, я направился домой. Роси дала мне много задач — целую стопку бумажек, которые я до сих пор толком не разобрал. Я хотел подольше поспать, но меня разбудили из-за этого медведя. Эх, ну ничего. Сначала чай, потом разбор.

Я зашёл в дом.

— Где там её бумажки? — пробормотал я, порыскав в своём портальном хранилище и наконец выудив стопку всего, что она мне всучила.

Поставив их на стол, я уселся на стул и принялся смотреть. Особо ничего тут такого не было. По задачам — больше это охрана, разведка и очистка леса от работорговцев. По большей части на бумагах были подробности о разведке и чем-то подобном. Карты, схемы, заметки о передвижении вражеских отрядов, имена каких-то информаторов (наверное), и даже несколько набросков, которые Роси, видимо, рисовала от скуки — котиков, цветочки и одно очень странное существо, напоминающее помесь дракона и осьминога.

— Что ж, — я потянулся, хрустнув шеей, — тогда пора начинать охоту! На людей, правда, но что поделать. Работорговцы — они тоже люди. Только очень плохие. А на плохих людей охота — это даже благородно.

Я встал, налил себе кружку травяного чая, и начал изучать карту.

Первая цель — лагерь работорговцев, расположенный примерно в двадцати километрах от деревни. По данным разведки, там обитало около тридцати человек. Вооружены кто мечами, кто луками, есть парочка магов. Охраняют клетки с пленниками — в основном, котолюди, но попадаются и другие полулюди. Эльфы, гномы, даже один оборотень.

— Тридцать человек, — я задумчиво почесал подбородок. — Многовато для одного. Но с другой стороны — я один, а их много. Это даже интереснее.

Я отставил кружку допив чай залпом, подошёл к стене, где висел мой верный (и уже порядком замученный) меч, и снял его с крючка.

— Ну что, старина, — обратился я к клинку, который слабо звякнул в ответ, словно вздыхая, — опять работать. Ты уж потерпи.

Я облачился в свой походный костюм — простые, но прочные штаны, рубаху из грубой ткани, кожаный жилет и плащ, который я забрал из дома. Неброско, практично и не сковывает движений. Идеально для охоты.

Выйдя из дома, я столкнулся нос к носу с Ароном. Здоровяк стоял на крыльце, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с выражением «ты куда собрался, а ну стоять».

— Ты к Роси? — спросил он.

— Нет, — я покачал головой. — У меня дела поважнее. Лагерь работорговцев. Пойду, разберусь.

Арон нахмурился.

— Один?

— А что, нужно больше? — я улыбнулся. — Арон, я 9999 уровня. Для меня тридцать работорговцев — это как для тебя три муравья. Просто наступил — и нет проблем.

— Муравьи тоже могут укусить, — заметил он.

— Укусят — полечим, — отмахнулся я. — Ты лучше скажи, где Роси? Я хотел предупредить, что ухожу, но, судя по всему, она ещё спит?

— Она... занята, — Арон почему-то отвёл взгляд. — У неё свои дела. Но я передам, что ты ушёл на задание. Только... будь осторожен, Кай. Эти торгаши — отмороженные. Они не постесняются использовать грязные трюки.

— Я тоже не постесняюсь, — я похлопал его по плечу (насколько мог дотянуться — Арон был выше меня на голову). — Ладно, я пошёл. И подготовьте место для... ну, скажем так, гостей.

— Гостей?

— Пленников. Которых я освобожу. Их нужно будет накормить, обогреть и, возможно, отправить по домам. Или оставить у нас, если захотят.

Арон кивнул, и я зашагал прочь.

Лес встретил меня тишиной. Я шёл быстро, почти бежал, но не потому, что спешил, а потому что хотел размяться. Утренняя пробежка ещё никому не вредила. Даже легендарным героям.

— Двадцать километров туда, двадцать обратно, — бормотал я, перепрыгивая через корни деревьев. — Плюс время на разборку с работорговцами. Часа два-три. Как раз к обеду вернусь.

В голове уже созрел план. Подойти незаметно, оценить обстановку, а потом — действовать по обстоятельствам. Можно тихо, можно громко. Главное — чтобы никто из пленников не пострадал. А работорговцы... ну, с ними я буду краток.

Через час я уже был на месте.

Лагерь располагался на поляне, окружённой со всех сторон густым кустарником. Обычный такой лагерь — палатки, костёр, клетки, и пара сторожевых вышек, на которых скучали часовые.

— Тридцать человек, говоришь, — прошептал я, выглядывая из-за куста. — А я насчитал двадцать пять. Либо котолюди ошиблись, либо пятеро где-то в отлучке.

Я применил «Анализ». Магический фон вокруг лагеря был слабым — несколько амулетов, пара зачарованных мечей, и один маг, который сидел у костра и пил что-то из кружки. Ничего серьёзного.

— Ладно, — я выпрямился и отряхнул штаны. — Пойдём знакомиться.

Я не стал скрываться. Не красться, не притворяться кустом. Просто вышел на поляну и направился к лагерю, как к себе домой.

— Эй! — крикнул часовой с вышки. — Стоять! Кто такой?

— Сосед, — ответил я, продолжая идти. — Мимо проходил. Решил зайти познакомиться.

Часовой замер на секунду, а потом заорал:

— ТРЕВОГА! ЧУЖАК!

Лагерь ожил. Из палаток повыскакивали люди с оружием, кто-то схватился за руки, кто-то за мечи, маг резко вскочил с места и начал готовиться.

Я остановился в центре поляны и поднял руки.

— Ребята, не надо паники. Я пришёл с миром. Ну, почти с миром.

— Кто ты? — раздался голос из толпы. Я повернулся и увидел того, кто, видимо, был главным. Низкорослый, коренастый, с лицом, которое украшали глубокие шрамы и мерзкая, самодовольная улыбка.

— Я тот, кто даёт вам один шанс, — сказал я спокойно. — Отпустите пленников, сдайте оружие и уходите. Живыми. У вас есть минута на раздумья.

На поляне повисла тишина. А потом работорговцы заржали. Так, по-лошадиному, громко, нагло, с привкусом превосходства и полного непонимания ситуации.

— Вы слышали, парни? — крикнул главарь. — Один шанс! Отпустить пленников! Сдать оружие! Ах, какой смелый! Какой благородный!

— Минута пошла, — напомнил я, скрещивая руки на груди.

— Да пошёл ты! — рявкнул главарь и махнул рукой. — Взять его! Живым или мёртвым — без разницы!

Двадцать пять человек ринулись вперёд. Мечи, топоры, копья, луки, магия — всё это смешалось в единый, галдящий поток, который нёсся на меня с явным намерением разорвать на части.

— Жаль, — вздохнул я. — Я давал вам шанс.

И начался замес.

Я не использовал меч. Не использовал магию. Просто кулаки. Ноги. Иногда — голова. Это была не битва. Это была тренировка. Быстрая, эффективная и очень односторонняя.

Первый выстрел из лука? Я просто поймал стрелу в воздухе и воткнул её обратно в лук стрелка. Лук сломался, стрелок заорал от неожиданности.

Второй — маг с огненным шаром? Я шагнул в сторону, шар пролетел мимо и угодил в палатку главаря, которая мгновенно вспыхнула.

Третий — какой-то здоровяк с двуручным мечом попытался разрубить меня пополам. Я поймал меч рукой за лезвие (да, просто взял и поймал), вырвал его у него из рук и переломил о колено, как сухую ветку.

— Мой меч! — взвыл здоровяк.

— Был твой меч, — поправил я и отправил его в нокаут легким тычком в лоб.

Четыре минуты спустя на поляне стояли только я и главарь. Остальные валялись на земле — кто без сознания, кто просто не мог встать. Стоны и скрежет.

— Ты... ты... — главарь пятился назад, его лицо побелело. — Ты монстр!

— Я? — я удивился. — Нет, я просто фермер. Который не любит работорговцев. А теперь — твоя очередь.

Я подошёл к нему, схватил за шиворот и приподнял над землёй, как котёнка.

— Ключи от клеток.

— Не... не дам... — прохрипел он.

— Отдашь как миленький, — я слегка сжал его горло. — Или я найду их сам. Но тогда тебе будет больно. Очень больно.

Глаза главаря закатились. Он понял, что спорить бесполезно, и молча вытащил из-за пазухи связку ключей.

— Молодец, — я опустил его на землю, забрал ключи и легонько пнул в зад. — А теперь сиди смирно и не рыпайся. Я скоро вернусь.

Клеток было пять. В каждой — по три-четыре человека. Котолюди, эльфы, гномы, один оборотень (который выглядел как большая, лохматая собака с печальными глазами). Когда они увидели меня, то сначала испугались, а потом, когда я начал открывать замки, их лица засветились надеждой.

— Кто вы? — спросила одина эльфийка, когда дверца его клетки открылась.

— Кай, — представился я. — Местный герой по совместительству. Выходите, все свободны. Только аккуратно, там на поляне валяются тела работорговцев, не наступите.

Пленники выходили из клеток, кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то просто стоял и не мог поверить своему счастью. Я прошёлся по лагерю, собрал всё ценное (деньги, артефакты, запасные мечи — пригодятся деревне), а потом достал кристаллофон, и отправил сообщение:

— Арон, приём. Задание выполнено. Работорговцы обезврежены. Пленники освобождены. Высылайте подмогу — их нужно сопроводить в деревню.

Ответ пришёл через минуту:

— Понял, Кай. Высылаю группу. Ты как?

— Как огурчик, — ответил я. — Даже не вспотел. Ладно, жду.

Я сел на пенёк, достал из хранилища редиску и начал хрустеть, поглядывая на освобождённых пленников, которые постепенно приходили в себя.

— Эй, — ко мне подошёл оборотень (уже в человеческой форме — высокий, худой парень с серыми волосами и жёлтым цветом глаз). — Спасибо тебе. Ты не представляешь, что они с нами делали...

— Представляю, — я кивнул. — Поэтому и пришёл. Тебя как зовут?

— Грей.

— Приятно познакомиться, Грей. Есть хочешь?

— Не отказался бы, — признался он.

Я достал ещё одну редиску и протянул ему. Грей взял её с сомнением — видимо, ожидал чего-то более мясного — но всё же откусил. И его глаза округлились.

— Это... это божественно! Что это?!

— Редиска, — улыбнулся я. — Моя собственная. Магическая.

Оборотень доел редиску за две секунды и посмотрел на меня с надеждой, как щенок, который просит добавки.

— Больше нет, — я развёл руками. — В следующий раз привезу. А пока — радуйся свободе.

— Свободе, — повторил Грей и улыбнулся. — Давно я не слышал этого слова...

Через час пришла группа под руководством Арона. Здоровяк привёл с собой десяток бойцов, которые быстро погрузили пленников на повозки (Арон, оказывается, догадался захватить пару телег) и начали собираться в обратный путь.

— Неплохо поработал, — Арон окинул взглядом поле боя, где всё ещё валялись работорговцы (живые, но сильно потрёпанные). — Всех уложил?

— Всех, — я кивнул. — Двадцать пять человек. Плюс главарь. Я его специально оставил — думаю, ты захочешь с ним поговорить. Лично.

Арон усмехнулся. Его усмешка была недоброй.

— Да, я бы хотел. У меня к нему много вопросов. Например, где они держат наших жителей, которых захватили в прошлом месяце.

— Тогда удачи, — я похлопал его по плечу. — А я пошёл домой. Есть хочу, сил нет. Редиска — это хорошо, но для полноценного обеда нужно что-то посущественнее.

— На складе есть медвежатина, — напомнил Арон. — Твоя, между прочим. Можешь забрать.

— О, точно! — я просиял. — Магическая медвежатина на ужин — это то, что доктор прописал. Вернее, то, что прописал бы доктор, если бы он был нормальным и любил мясо.

И я зашагал в сторону деревни, оставив Арона разбираться с пленниками и работорговцами.

Лес встретил меня снова, но теперь — уже вечерней прохладой и запахом дождя, который собирался где-то за горизонтом. Я шёл быстро, напевая себе под нос песню из прошлой жизни, и думал о том, что жизнь у котолюдей — не такая уж и плохая. Да, приходится работать. Да, приходится вставать рано. Но зато есть ради кого это делать.

— И ради чего, — добавил я вслух. — Редиска, например, растёт. Скоро будет новый урожай (да, я успел у себя в доме организовать небольшой огород).

Я представил себе сочные, хрустящие корнеплоды, и на душе стало тепло и уютно.

— Эх, хорошо, — вздохнул я, ускоряя шаг. — Хорошо, когда есть цель в жизни. Даже если эта цель — вырастить самую большую редиску в мире и спасти кошачью деревню от работорговцев. Главное — чтобы было весело. А весёлого в моей жизни сейчас — хоть отбавляй.

Деревня встретила меня запахом жареного мяса. На площади снова собрались жители — кто-то помогал пленникам (как меня вообще обогнали?), кто-то просто глазел, а кто-то уже начал готовить ужин.

Роси стояла у своего дома, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с выражением «ты опоздал, слуга, и я очень зла».

— Добрый вечер, предводительница, — я поклонился, изображая почтение. — Задание выполнено. Докладываю.

— Опоздал, — сказала она, не двигаясь с места. — На два часа.

— Были обстоятельства, — я развёл руками. — Пришлось объяснять одному работорговцу, почему торговать людьми — это плохо. Он оказался очень тупым. Пришлось объяснять несколько раз. В разных форматах.

Роси фыркнула, но в её глазах заплясали искорки смеха.

— Ладно, прощаю. Иди умойся и переодевайся. Через час ужин. Будешь рассказывать подробности.

— Есть, предводительница, — я отсалютовал и направился к своему дому.

Тыковка уже спала в загоне, издавая звуки, похожие на храп пьяного гнома. Я зашёл в дом, скинул грязную одежду в угол (постираю завтра, магией, лень сегодня), залез в импровизированный душ (бочка с водой, нагретой магией, и ковшик — всё, что нужно для счастья) и через полчаса вышел к площади свежим, как огурчик, одетым в чистое, и голодным, как стая волков.

Ужин был знатным. Медвежатина, запечённая на углях, с пряными травами и чесноком — пальчики оближешь. Рядом — печёные овощи, хлеб, сыр и, конечно, то самое кислое пойло, которое местные называли элем.

Я сидел на бревне, жевал мясо и рассказывал жителям деревни, как разобрался с работорговцами. Они слушали с открытыми ртами, а маленькие котята смотрели на меня с таким восхищением, будто я был живой легендой.

— А потом он говорит: «Взять его!» — я размахивал куском мяса, как дирижёрской палочкой. — А я такой: «Ну, ребята, вы сами напросились». И — бац! — первому в лоб!

— А что потом? — пискнул кто-то из малышей.

— А потом второй, третий, четвёртый... — я продолжал рассказ, приукрашивая детали и добавляя эпичные моменты. Котолюди слушали, затаив дыхание, а Роси, сидевшая рядом, украдкой улыбалась и качала головой — мол, ну и балабол же ты, Кай.

Но в её улыбке не было осуждения. Только теплота. И, кажется, что-то ещё. Что-то, что я не решался назвать вслух.

— Ладно, — я допил эль и встал. — Я спать. Завтра новые подвиги. Устал как собака. Хотя нет, собаки вообще не устают. Я устал как... ну, как очень уставший человек.

— Спокойной ночи, Кай, — сказали жители.

— Спокойной ночи, — ответил я и побрёл в свой дом.

Роси догнала меня уже у крыльца.

— Ты молодец, — сказала она тихо, чтобы никто не слышал. — Я... я горжусь тобой.

— О, предводительница меня хвалит, — я прижал руку к груди, изображая растроганность. — Это исторический момент. Надо записать в летопись.

— Заткнись, — буркнула она, но улыбнулась. — Иди уже спать, герой.

— Иду-иду.

Я зашёл в дом, закрыл дверь и рухнул на кровать, даже не раздеваясь.

— Хороший день, — прошептал я, глядя в потолок. — Утром — медведь. Днём — работорговцы. Вечером — медвежатина. А завтра... кто знает, что будет завтра.

И я провалился в сон.

Глава 12: похождения Глеба

Глеб Никифоров был лучшим разведчиком гильдии города. Не потому, что он был самым сильным — нет, его уровень составлял всего 200, что в мире, где встречаются монстры и 9000 уровня, было даже не смешно, а трагично. А потому, что он был самым тихим. Самым незаметным. Самым «меня здесь нет, это просто ветер, идите мимо».

Его навык «Абсолютная тень» позволял ему растворяться в пространстве настолько, что даже сильные монстры не видели его. Правда, был один нюанс: навык переставал работать, если Глеб чихал. Или кашлял. Или начинал атаковать. А так же при потере контроля. Но Глеб научился контролировать это всё, что делало его идеальным шпионом.

Сейчас он бежал по лесу, перепрыгивая с дерева на дерево, и в сотый раз проклинал тот день, когда согласился работать на Антона Евгеньевича.

— Зачем я вообще ввязался в это? — шептал он, ловко перемахивая с ветки на ветку. — Сидел бы сейчас в таверне, пил эль, ел колбаску... Нет, понадобился им Глеб. Самый лучший. Самый незаменимый. Вот и бегай теперь по лесу, ищи мужика с уровнем 9999, который сажает редиску.

Отпечаток души, который дал ему Антон, светился где-то в глубине леса. Глеб ещё никогда не забирался так далеко от города. Это была территория, где на картах обычно рисовали черепа и подписывали «Здесь живут вещи, которые хотят вас съесть».

— Ну и работёнка, — вздохнул он, приземляясь на очередную ветку. — Найти мужика с уровнем... с каким там? 9999? Да это же... это же конец света в человеческом обличье! Как такого вообще можно проглядеть⁈

Глеб не знал всей истории. Антон рассказывал ему только самое важное: есть парень, Кай, бывший член клана «Небесный Рассвет», которого выгнали за нулевой уровень, а на самом деле он 9999 уровня, и теперь он где-то в лесу, и с ним нужно подружиться?

— Сделаем вид, что мы просто друзья, — инструктировал его Антон на звонке. — Ты его не преследуешь, ты просто... проходил мимо. Случайно. Не специально. Заблудился. Редиску захотел.

— А если он меня убьёт? — спросил тогда Глеб.

— Не убьёт. Он же редиску сажает. Убийцы редиску не сажают.

— А если всё-таки убьёт?

— Тогда я скажу твоей маме, что ты погиб геройски. И даже дам ей премию.

— Какую?

— Тысячу золотых.

— Она потратит их на поминки?

— Она потратит их на новый забор. Твоя мама давно хотела новый забор.

Глеб вздохнул и продолжил путь.

Чем глубже он забирался в лес, тем опаснее становилось вокруг. Монстры здесь были не чета тем, что обитали у города. Если на окраинах попадались гоблины уровня 10-20, то здесь... Глеб насчитал уже пятерых тварей уровня 400-600, и парочку даже тысячного уровня.

— Тысячного, Глеб! — мысленно вопил он, обходя огромного, похожего на помесь волка и дикобраза зверя, который спал прямо на тропинке. — Я со своим двухсотым сюда вообще как зашёл? Меня же любая из этих тварей одним чихом уделает!

Но навык «Абсолютная тень» работал безупречно. Звери не чувствовали его, не видели, не слышали. Глеб проходил мимо них, как призрак, и каждый раз выдыхал с облегчением, когда очередной монстр не открывал глаза и не начинал охоту.

— Так, отпечаток близко, — пробормотал он, вглядываясь в магический след, который вёл его сквозь чащу. — Ещё пару километров — и я на месте. Главное — не спугнуть, не наделать шума, не...

И тут он начал падать.

Не потому, что был неловким. Не потому, что ветка была скользкой. А потому, что ветка, на которую он прыгнул, оказалась не веткой, а очень старым, очень хрупким суком, который решил, что его час пробил.

— Чееерт! — Глеб полетел вниз, кубарем покатился по земле и приземлился на спину, упав при этом в какую-то лужу. — Ну как так-то?

Он лежал на мокрой, холодной земле, смотрел в небо, которое виднелось сквозь кроны деревьев, и чувствовал, как его спина начинает ныть.

— Я — лучший разведчик гильдии, — прошептал он. — Я проходил через логова драконов. Я крался мимо спящих демонов. Я... я наступил на гнилой сук! Как до такого дошло!?

Глеб сел, потирая ушибленную спину, и осмотрелся. Лужа, в которую он приземлился, была лужей. Обычной лесной лужей. Но воняло от неё так, будто здесь кто-то устроил туалет для всей лесной живности.

— Повезло так повезло, — выдохнул он, отряхиваясь. — Ничего не сломал. Только испачкался. И воняю теперь, как... даже не знаю, как кто. Главное, что жив.

Но, как известно, если человеку в чём-то повезло, то вселенная обязательно попытается восстановить баланс. Причём с удвоенной силой.

Глеб только успел встать, отряхнуться и сделать шаг в сторону, как сзади послышался оглушительный треск.

Он медленно, очень медленно повернул голову.

Из кустов, ломая вековые сосны как спички, вылетело нечто. Огромное, лохматое, со светящимися зелёными глазами и клыками, которые могли бы служить неплохими копьями для целой армии.

Медведь. Мутировавший. Бешеный. С уровнем, который Глеб даже не рискнул анализировать, потому что боялся, что его собственный уровень упадёт от страха до нуля.

— Ну привет, — прошептал он. — И тебе не хворать.

Медведь рявкнул. Рявкнул так, что у Глеба заложило уши, а с ближайших деревьев осыпалась листва.

— Бежать! — решил Глеб.

И побежал.

Он бежал быстрее, чем когда-либо в жизни. Перепрыгивал через корни, уворачивался от веток, лавировал между деревьями, а медведь нёсся за ним, не отставая ни на шаг. Зверь был огромным, но быстрым. Он сбивал деревья одним ударом лапы, рычал и бил по земле с такой силой, что Глеб чувствовал дрожь даже через свои ускоренные ноги.

— Да что ж ты такой прыткий?! — кричал Глеб, перемахивая через очередной поваленный ствол. — У тебя вес, наверное, тонны три! Как ты так бегаешь?!

Медведь в ответ только рычал и ускорялся.

Глеб понял, что долго не выдержит. Его уровень позволял бежать быстро, но не бесконечно. Лёгкие горели, ноги налились свинцом, а медведь становился всё ближе и ближе. Ещё минута — и он его догонит. И тогда...

И тут Глеб вылетел из леса.

Прямо на поляну. На которой стояли домики. Маленькие, деревянные, с резными наличниками, и... ушастые жители? Котолюди? Серьёзно?

— Деревня! — обрадовался Глеб. — Спасение!

Он рванул к ближайшему дому, подпрыгнул, уцепился за край крыши и с нечеловеческой силой подтянулся наверх. Мгновение — и он уже на крыше. Перекат — и он уже на другой стороне. Прыжок — и он уже на соседней крыше, за высокой трубой.

— Фух... — выдохнул он, прижимаясь спиной к нагретому за день кирпичу. — Кажется, оторвался.

Внизу послышался треск. Глеб осторожно выглянул из-за трубы и увидел, как медведь, не найдя свою жертву, развернулся и побежал вглубь деревни. Прямо к жителям.

— Ой... — сказал Глеб. — Ой-ой-ой...

Совесть кольнула его острым, неприятным уколом. Он привёл монстра в деревню. Он спровоцировал его погоней. И теперь из-за него могут пострадать невинные люди.

— Ну уж нет, — Глеб решительно выпрямился и направился к краю крыши. — Я так не могу.

Он спрыгнул вниз, приземлился на мягкую траву и побежал в ту сторону, куда ушёл медведь.

— Эй, косолапый! — крикнул он, выскакивая на площадь. — Иди сюда! Я здесь!

Но медведь уже не слышал его. Потому что медведь... был мёртв.

Глеб замер.

Посреди площади лежала огромная туша. Та самая, которая только что гналась за ним. А рядом стоял какой-то парень в простой рубахе, штанах и с таким лицом, будто он только что почесался, а не убил трёхтонного монстра одним ударом.

Парень почесал затылок, наклонился, схватил медведя за лапу и... потащил. Без усилий. Без напряжения. Просто взял и потащил, будто это был не медведь, а мешок с пухом.

— Охренеть, — прошептал Глеб, прячась за ближайший забор.

Он наблюдал, как парень тащит тушу к какому-то складу, как подбегают котолюди и начинают благодарить его, как он отмахивается и говорит что-то про редиску.

— Точно он, — Глеб просканировал ауру. — 9999 уровня. Кай. Он самый. Легендарный Феникс. Мировой Коллапс. Мужик, который разговаривает с овощами.

Глеб выдохнул и откинулся на забор.

Нужно подождать до завтра, а пока послежу за ним.

Глава 13: Ура выходной! Или же нет?

— Ну вот, Кай, ты ведь не сильно зол на этих дураков? Даже если так, мы готовы тебе их отдать, только мир, пожалуйста, не уничтожай, — говорил Глеб, жуя редиску.

Он сам не знал, как так быстро оказался здесь. Его просто утром притащили сюда, дали еды — и всё. Как, что и где — он не успел даже разобрать. Но, похоже, его как-то раскрыли. То ли двухметровый кот с его «дружелюбным» похлопыванием по плечу (после которого Глеб чувствовал себя сплющенным блином ещё полчаса), то ли местные жители с их кошачьей интуицией. Котолюди вообще, кажется, чувствовали всё. Даже то, что ты думаешь о вчерашнем обеде. Особенно если ты думаешь о мясе.

— Приятель, ты реально думаешь, что я обиделся на этих лохов? — я откусил ещё кусочек от редиски и с наслаждением захрустел пережовывая. — Я, наоборот, очень рад, что меня выгнали оттуда и я поехал жить своей жизнью! Понимаешь, какое это счастье — просыпаться не под крики «Кай, ты опять проспал, бездарь!», а под пение птиц и запах свежей редиски?

Глеб моргнул. Его лицо вытянулось в выражении, которое можно было описать как «этот парень точно поехал крышей, но крыша эта, кажется, очень уютная».

— Понятно, — он улыбнулся и снова откусил редиску. — Ну и хорошо тогда.

Мы сидели на крыльце моего дома и хрустели корнеплодами, как два заядлых огородника на пенсии. Тыковка, стоявшая в загоне, смотрела на нас с таким выражением, будто мы были самыми странными существами из всех, что она встречала. А она, между прочим, встречала дохлого дракона. Точнее я предполагаю, что такое было. А тут — два мужика с редиской. Видимо, это был перебор.

— Кстати, я не думаю, что ближайшие пару дней ты сможешь выбраться отсюда, — сказал я, выковыривая из зубов шкурку от редиски. — Я проводить тебя не смогу — занят. Как минимум меня ещё ожидает разговор с некоторыми новыми жителями деревни, хотя это и не точно. Так что тебе придётся пока что пожить в выделенном доме. Помню, котолюди недавно отстроили пару домиков, так как становилось тесновато.

Глеб кивнул с видом человека, который уже смирился со своей судьбой и готов к любым испытаниям. Даже к жизни среди кошкодевочек, которые смотрят на тебя как на потенциальный обеденный перекус.

— Да, я думаю, это будет логичным вариантом, — сказал он, дожёвывая последний кусочек.

Я с уважением посмотрел на него. Парень ел редиску так, будто это был элитный стейк в лучшем ресторане столицы. Или будто он очень боялся меня обидеть отказом. Скорее второе, но мне было приятно.

— Ну вот, тогда доедай редиску, выходи и жди двухметрового кота. Его Арон зовут, он тебе всё покажет. И не вздумай с ним спорить. Он добрый, но если разозлится — может случайно прихлопнуть, как муху. Он не со зла, просто габариты не те.

— Угу, — Глеб проглотил редиску и как-то странно посмотрел в сторону леса, где недавно чуть не стал медвежьим обедом. — Слушай, а медведи тут часто бешеные?

— Часто, — честно ответил я. — Но ты не бойся. Бешеный медведь — это не страшно. Страшно, когда бешеный медведь ещё и мутировавший. А когда он ещё и беременный — вообще ад. Но таких я всех переловил, так что можешь спать спокойно.

Глеб побледнел.

— Шучу, — хлопнул я его по плечу. — Насчёт беременных. Всё остальное — правда. Ладно, бывай, разведчик. Увидимся за ужином, если ты не попытаешься сбежать и не заблудишься в лесу.

— Я лучший разведчик гильдии! — обиженно сказал Глеб. — Я не заблужусь!

— Именно так и говорят все, кто потом заблудился, — философски заметил я и пошёл к дому Роси.

Я шёл по деревне, насвистывая мелодию, и думал как обычно о том, как странно всё обернулось. Ещё пару недель назад я был одиноким отшельником, мечтавшим о тишине и редиске. А теперь я — правая рука кошкодевочки, спаситель местных жителей от работорговцев и монстров, а также, судя по всему, объект поклонения для всей деревни.

Местные жители, завидев меня, кланялись или махали в жесте приветствия. Котята бежали за мной хвостиком и просили показать «тот самый удар, которым ты медведя завалил». Я, как мог, отбивался от них, объясняя, что удар — это не фокус, его показывать бесполезно, надо учиться много лет, и вообще идите ешьте кашу.

Дом Роси выглядел как обычно — уютный, с резными наличниками, цветами на подоконниках и тем самым фонтанчиком, который вызывал у меня приступ лёгкой зависти каждый раз, когда я проходил мимо.

«Может, и себе такой сделать? — подумал я. — Нет, надо сначала крышу сарая починить. И забор. Эх, жизнь фермера — это вечный ремонт и надежда на хороший урожай».

Я подошёл к двери и постучал.

Тишина.

Постучал сильнее.

Снова тишина.

— Роси! — крикнул я. — Открывай, это Кай! У меня к тебе разговор! И награду хочу! И, возможно, жалоба на условия труда!

За дверью послышалось что-то похожее на глухое «бдыщь», потом мат на кошачьем языке (я не знал, что он существует, но звучало убедительно), а затем топот босых ног.

Дверь распахнулась.

И моему взору предстала... ну, скажем так, картина, от которой у любого нормального человека пошла бы носом кровь.

Роси стояла на пороге в короткой ночнушке. Очень короткой. Настолько короткой, что мне стало страшно смотреть вниз, потому что я мог случайно увидеть то, за что она меня убьёт. А я сегодня ещё не завтракал, и умирать на голодный желудок не входило в мои планы.

Но хуже (или лучше?) всего было её лицо. Спящее, милое, с припухшими губами и слегка растрёпанными волосами, на которых живописно торчал какой-то бантик для сна. А ещё на одной щеке отпечатался узор от подушки — полоски, как у зебры.

— Ты чего так рано? — прохрипела она недовольным голосом. Её уши были прижаты к голове, хвост распушился, а глаз сверкал праведным гневом кошки, которую разбудили за три часа до обеда. — Я ещё не выспалась!

— Роси, сейчас почти десять утра, — сказал я, стараясь смотреть исключительно на её левое ухо. Только на ухо. Ниже не смотрю. Выше тоже не смотрю. Только ухо. Очень интересное ухо. С серой шёрсткой внутри. Прям загляденье.

— И что? — она упёрла руки в бока. — Кошки спят до двенадцати! Это закон природы!

— Нигде в учебниках по естествознанию такого нет, — заметил я.

— Ну, значит, учебники врут, — отрезала она и, вздохнув, посторонилась. — Ладно, заходи уже. Только если разбудил меня просто так, я тебя по голове сковородкой огрею. И не посмотрю, что ты 9999 уровня.

— У меня голова твёрдая, — улыбнулся я, заходя внутрь.

— Вот и проверим.

Я прошёл в гостиную, сел на тот самый диван, заваленный подушками, и услышал, как Роси где-то в спальне шуршит одеждой. До меня донеслись приглушённые ругательства, звук падающей вешалки и что-то похожее на танец с бубном.

— У тебя всё в порядке? — крикнул я.

— ЗАТКНИСЬ! — крикнули мне в ответ.

Я вздохнул и принялся разглядывать обстановку. Комната всё такая же уютная как и в прошлый раз, с запахом ванили и сушёных трав. Камин. Стол. Стулья. И тот шкаф, который я так и не смог открыть.

Через пару минут Роси вышла. Уже в нормальной одежде — жилетка, штаны, сапоги. Уши причёсаны, хвост выглажен, на морде — выражение «я не спала пять минут назад, это были галлюцинации».

— Так, — она села напротив, скрестила руки на груди и уставилась на меня. — Выкладывай, чего пришёл. И если это снова ерунда какая-то...

— Награда! — я выпалил это быстро, пока она не начала угрожать сковородкой. — Мне награду! И другие дела!

Я щёлкнул пальцами, и из портального хранилища на стол высыпалась стопка бумаг. Все задания, которые она мне дала — отчёты о зачистке лагерей работорговцев, карты с пометками мест обитания монстров, списки освобождённых пленников, акты приёма-передачи изъятого имущества. Всё чинно, благородно, с подписями и печатями (печати я, кстати, сам сделал магией, потому что кто вообще поверит отчёту без печати?).

Роси уставилась на стол.

— Чего блин!? — её глаза полезли на лоб. — Ты уже всё выполнил!? Так быстро!

Она схватила первую бумажку, начала читать, потом вторую, третью. Её лицо менялось от недоумения к шоку, от шока к восхищению, а от восхищения к чему-то, что я назвал «состояние полного афига».

— Кай... — медленно произнесла она, поднимая на меня взгляд. — Тут заданий на две недели минимум... А прошло всего три дня...

— Я эффективный, — пожал я плечами. — И ещё: когда у тебя 9999 уровень, многие вещи делаются быстрее. Например, я не иду к лагерю работорговцев — я просто оказываюсь рядом. Магия перемещения, знаешь ли.

— Ты телепортировался?

— Нет, просто очень быстро бежал. Телепортация — это слишком высокомерно и энергозатратно. Я предпочитаю старый добрый бег ускоренный магией. Спорт полезен для здоровья.

Роси уставилась на меня так, будто я только что сказал ей, что редиска полезнее мяса. Но потом она покачала головой и с уважением произнесла:

— Ты жуткий, Кай. Ты реально жуткий. Мы таких людей в деревне не видели. Даже Арон так не может, а он у нас та ещё машина для убийств.

— Арон — хороший парень, — сказал я. — Но ему нужно ещё подкачаться (Из памяти всплыл мем: НАДО НАДО ПОДКАЧАТЬСЯ!).

— Он качается каждый день!

— А вот я не качаюсь вообще. Я просто... есть. А ещё бегать люблю. И всё.

Роси фыркнула, но в её глазах заплясали искорки. На моих глазах она начала трансформироваться — из сонной кошки в бодрую, опасную, но всё ещё милую предводительницу.

— Ладно, — она откинулась на спинку стула. — Какую награду ты хочешь? Только быстро, у меня ещё дела.

«Дела», да. Наверное, досыпать до обеда. Но я промолчал, потому что не хотел умереть от сковородки раньше, чем получу ещё свою редиску.

Я сделал вид, что задумался. Почесал подбородок. Посмотрел в потолок. Вздохнул глубоко, как мыслитель на картине. Роси начала нервно постукивать когтями по столу.

— Ну?

— Даже не знаю, — я закатил глаза в поисках вдохновения. — Может... Может, я могу запречь всю деревню выращивать редиску? Ха!

— Ой нет, — Роси мгновенно нахмурилась. — У моей деревни и так много проблем, а тут ещё редиску пахать. Мы так от неё блевать начнём.

— Вообще-то, редиска — священный овощ! — возмутился я.

— Для нас священный овощ — мясо, — отрезала Роси. — Мы кошки. Мы хищники. Мы едим тех, кто меньше и слабее. А редиска — это так... трава. Зелень. Декор на тарелке.

— Мясо — это не овощ! — попытался возразить я.

— Ой всё, — отмахнулась она. — Так что тебе нужно-то?

Она сидела напротив, скрестив руки на груди. Один её глаз (другой закрывала повязка) внимательно смотрел на меня, оценивая, вынюхивая (в прямом смысле — я слышал, как она принюхивается), пытаясь понять, что задумал этот странный человек.

И тут что-то щёлкнуло у меня в голове. Что-то очень древнее, глубинное, то, что просыпается в мужчине, когда женщина называет его извращенцем, а сама ходит перед ним в короткой ночнушке и даже не краснеет.

«Кай, — сказал мне внутренний голос голосом гнома-кузнеца. — Не надо. Ты пожалеешь».

«А я и не буду ничего такого предлагать, — ответил я ему. — Я просто… слегка пошучу. В рамках приличия».

«Ты? В рамках приличия? Ты, который разговаривает с редиской и называет её "священным овощем"?»

«Заткнись, старик. Ты уже дважды в этой истории появляешься, надоел».

— Нууу... — протянул я, отводя взгляд в сторону, к тому самому шкафу. — Понимаешь, предводительница... Роси... Ты назвала меня извращенцем.

— И была права, — мгновенно парировала она. Даже бровью не повела. Вот что значит уверенность в себе.

— Вот! — я ткнул в неё пальцем. — А раз ты так считаешь, то почему бы мне не получить награду, соответствующую моей... репутации?

В комнате повисла тишина. Так тихо, что было слышно, как в камине потрескивают дрова. И как где-то на чердаке шуршит мышь. И как сердце Роси, кажется, пропустило один удар.

Роси прищурилась. Её хвост замер в воздухе, а уши медленно развернулись вперёд — поза «я тебя слушаю, но в любой момент могу вцепиться в горло».

— И что же ты хочешь? — медленно спросила она. Её голос был спокоен. Очень спокоен. Так спокоен, что мне стало страшно. Мне, человеку с уровнем 9999, стало страшно от кошкодевочки. Вот что значит харизма.

Я глубоко вздохнул. Кто не рискует, тот не пьёт эль. А я сегодня ещё не пил эль, и это было серьёзным упущением. Надо срочно исправлять.

— Один день в неделю, — сказал я. — Воскресенье.

— Воскресенье? — Роси моргнула.

— Да. В этот день ты не называешь меня «слугой». И не называешь «заместителем». Только по имени. В этот день мы равны и общаемся либо как друзья, либо как приятели. Я хочу тоже отдыхать. А сегодня как раз воскресенье, так что пожалуйста — можно мне отдыхать в этот день?

Роси открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

Её лицо пережило целую гамму эмоций: непонимание, удивление, шок, недоверие, лёгкое раздражение и... смесь облегчения с разочарованием? Или мне показалось?

— Так... и это всё? — спросила она с интонацией человека, который готовился к худшему, а получил... ну, не худшее.

— Ну да, — кивнул я. — А что ещё? Может, ты хотела, чтобы я попросил у тебя носки? Или коллекционный комплект луны?

— Нет, я просто... — она запнулась и отвела взгляд. Её уши легли на голову, а хвост обвился вокруг ножки стула. — Так ты же вроде как хотел себя извращенцем показать. Я тебя уже готовилась убивать.

— Ага... — я сглотнул. — Это была просто шутка, ха-ха-ха. Неужели у меня такая ужасная репутация?

— У меня твоя репутация давно на нуле, — сухо сказала Роси. — Всё время на меня пялился.

— Ну так я же не в этом смысле! — возмутился я.

— А в каком?

— Ну... ты милая кошкодевочка. Красавица, всё такое. И тобой приятно любоваться. Как произведением искусства. Или как котёнком. Который, кстати, очень опасен.

Роси покраснела. Прямо на моих глазах её щёки залились румянцем, уши стали розовыми, а хвост начал нервно дёргаться. Но она быстро взяла себя в руки — натянула свою обычную маску наглой предводительницы и скрестила руки на груди.

— Ой, ой, как приятно! — она рассмеялась, но смех был каким-то... смущённым? Или это у меня паранойя? — Ладно, о твоей просьбе. Я согласна. Но если что-то важное — придётся всё равно работать.

— Лаадно, — я кивнул с видом человека, который только что выиграл в лотерею, но пытается это скрыть. — Договорились.

— А да, и вот тебе новые задания, — Роси вытащила из ящика стола новую стопку бумаг. — Работай после выходного.

— Есть, Роси-предводительница, — отчеканил я и, взяв бумажки, сунул их в портальное хранилище.

Попрощавшись, я вылетел из её дома быстрее, чем Тыковка бежит к кормушке. На душе было легко и свободно, как будто с меня сняли груз в несколько тонн. Воскресенье! Мой день! День, когда я не слуга, не заместитель, не герой, а просто Кай!

«Хорошо-то как, — думал я, шагая к своему дому. — Сейчас приду, завалюсь на диван, поем редиски, может, даже книжку почитаю. Или просто посмотрю в потолок. Мечты сбываются, блин. Надо было ещё и попросить, чтобы она мне массаж делала, но это уже наглость».

Я подошёл к двери своего дома. Дверь была приоткрыта. Странно. Я точно помнил, что закрывал её. И замок там магический, посторонний не откроет. Только я или тот, у кого есть специальный ключ. А ключ был только у меня и... у Роси. И у Арона. И у Мориса. И у половины деревни, потому что «на всякий случай». Безопасность у них, конечно, та ещё.

«Может, ветром открыло? — подумал я. — Хотя какой ветер? Утро же, безветренно».

Я толкнул дверь и вошёл.

И офигел.

Нет, реально офигел. Так офигел, что стоял на пороге с открытым ртом целых пять секунд, а это для моего уровня концентрации было вечностью.

За моим столом сидела эльфийка.

Серьёзно. Эльфийка. С длинными светлыми волосами, заострёнными ушами, зелёными глазами и выражением лица, будто она здесь живёт уже тысячу лет и я — непрошеный гость в её собственном доме.

На моём диване (на моём! любимом! который я сам чинил!) валялся оборотень. В человеческой форме, но всё равно — валялся, как у себя дома, свесив одну ногу на пол и подложив под голову мою подушку. Мою! Подушку! Которую я набивал пухом гиппогрифа три дня!

— Что это, мать вашу, за дела? — спросил я громко, чтобы меня точно услышали. — Вы какого хрена зашли без хозяина в дом? Кто разрешал?

Глава 14: новая рабочая сила.

Эльфийка медленно отставила стакан. Оборотень медленно сел. Они переглянулись, потом снова посмотрели на меня, опять переглянулись и опять посмотрели на меня. Такое ощущение, что они просто не могли осознать тот факт, что я существую и нахожусь на пороге своего собственного (да именно своего, не чужого!) дома.

— Да-да, я вас спрашиваю, что вы тут забыли без разрешения и приглашения? Разместились так, будто жить со мной собираетесь.

Они вновь переглянулись и синхронно кивнули.

— Что? Нет... НЕТ.... НЕТ!!!! Так нельзя!

Я начал закипать от всего этого безобразия. Мои руки сами собой сжались в кулаки, а в голове уже созревал план, как бы повежливее вышвырнуть эту парочку обратно в лес, где им самое место — в компании таких же наглых зверей.

В этот момент эльфийка встала и медленно, с королевской грацией, направилась ко мне. Ну, как «королевской» — у неё даже походка была с таким пафосом, будто она не по полу шла, а по красной дорожке на церемонии вручения премии.

— Господин Кай, — начала она. — Арон сказал, что у них в деревне мало места, и вроде как вы будете не против, если к вам заселится красивая девушка и ваш приятель.

— Какой он мне приятель? Я его всего навсего угостил редиской разок! Один-единственный раз! Я даже не знаю его толком! Ну, то есть имя знаю, но это не отменяет того факта, что я с ним не знаком!

Оборотень закатил глаза и сделал жест рука-лицо, выражая всю глубину своего презрения к моим словам. Кажется, он полностью отошёл от всего происшествия с работорговцами и опять включил присущий оборотням режим гордого пофигиста, которому нравится только убивать, задирать нос и есть.

— Ой, больно надо, — фыркнул Грей, скрещивая руки на груди. — Найди мне новое пристанище, и я вообще не буду приходить в твой дряхлый дом.

— Чей это дом ты назвал дряхлым?! — Я засучил рукава и сделал шаг вперёд. — Да я его своими руками отремонтировал! Я там каждую доску лично магией обрабатывал! Я там гвозди забивал! Я...

Грей тоже встал и, не будь дураком, шагнул в мою сторону. Наши взгляды встретились, и между нами проскочила искра напряжения.

Но на нашем пути оказалась эльфийка. Она ловко встала в проёме двери, загородив проход своими руками.

— Стоять! — сказала она таким тоном, что я даже на секунду задумался, а не королева ли она на самом деле. — Давайте не будем драться и просто поговорим. К тому же, Грей, ты сам знаешь, какой у него уровень. Не советую тебе лезть в драку с ним.

Грей остановился и хмыкнул, демонстративно отвернувшись и скрестив руки на груди ещё сильнее, будто пытался доказать, что ему вообще плевать на мои 9999 уровней. Но я видел, как дрогнул его хвост. Хвост не врёт.

— Да понимаю я, — буркнул он.

— Вот-вот, — подхватил я, чувствуя, как во мне просыпается тот самый дух детства, когда дразнишь старшего брата, зная, что он тебя не догонит. — Ещё не дорос до того, чтобы драться с сильными дядьками!

— Чего ты там вякнул?! — Грей навалился на эльфийку, пытаясь до меня добраться. — А ну иди сюда!

Я уже начал над ним откровенно усмехаться. Показал язык. Назвал его «слабаком». Даже сделал пару танцевальных па, изображая, что мне совсем не страшно.

— Иди-иди, пёсик, я тебя поглажу! — пропел я.

— Да я тебя...

— Мальчики! — рявкнула эльфийка. — Прекратить немедленно!

Мы с Греем замерли, как два нашкодивших котёнка, которых поймали на воровстве сметаны. Эльфийка стояла между нами, разведя руки в стороны, и её глаза метали молнии. Честное слово, я чуть не попросил у неё автограф — таких грозных эльфиек я не видел ещё за всю жизнь в этом мире.

— Так, — сказала она, переводя дух. — Садитесь за стол. Оба. И разговариваем как цивилизованные люди. Иначе я лично свяжу вас и оставлю до вечера.

Через минут десять, после некоторых препирательств и пары тычков локтями, мы всё же оказались за столом. Эльфийка сидела между нами, словно миротворец на переговорах двух враждующих государств.

— Итак, господин Кай, — начала она, поправляя свои длинные светлые волосы. — Вы меня помните?

Я посмотрел на неё внимательно. Потом посмотрел ещё внимательнее. Наклонил голову влево, потом вправо. Прищурился. Открыл глаза шире. В моей голове было пусто. Очень пусто. Так пусто, как бывает пусто в пустоте.

— Извини, — честно признался я. — Но кажется, нет. Я только псинку запомнил. Он, знаешь ли, очень колоритный.

— Да какая я тебе псинка?! — возмутился Грей. — Я гордый оборотень Грей! Из древнего рода! Мой пра-пра-прадед лично охранял...

— Бла-бла-бла, — я демонстративно закатил глаза и сложил руки на груди. — Древний род, гордый оборотень, «меня все боятся и уважают». Я таких уже штук сто видал. Все они либо сидят в тавернах пьяные, либо на улице шатаются.

— Да я тебя...

— Грей! — эльфийка бросила на него такой взгляд, что оборотень мгновенно прикусил язык и откинулся на спинку стула, сделав вид, что его вообще тут нет.

Она перевела взгляд на меня, и в её глазах промелькнула лёгкая усталость. Как у человека, который уже десять лет работает учителем в школе для особо одарённых детей и каждый день объясняет им, что дважды два — не пять.

— Итак, — продолжила она с достоинством. — Я одна из тех, кого вы спасли пару дней назад. Меня зовут Лаэлиэнн Ильмариэль Нолэатур’ин, но вы можете звать меня просто Лэйн. Я из последнего на данный момент незахваченного людьми королевства Элианор, что скрыто за Семью Лесами Смерти. Но после того, как мне «посчастливилось» побывать в плену у работорговцев, я не особо дорожу своими титулами и высокомерием, так что я сильно благодарна вам, господин Кай.

Она встала. И после встала на одно колено.

— Я хочу стать вашей слугой и служить вам верой и правдой до конца своих дней. Вы не поверите, но до того момента, как меня захватили, я была охранником принцессы эльфийского народа.

Я внимательно её слушал. И еле сдерживался, чтобы не заржать в голос. Даже при всех её словах, в её голосе всё равно слышался тот самый пафос, который отличает эльфов от всех остальных рас. Он был там. В каждом слове. В каждой паузе.

— Ты уж извини, — я не выдержал и начал немного смеяться. — Но от своей эльфийской привычки ты, кажется, полностью не отказалась, Лэйн. Это было так смешно! Так пафосно!

В итоге Грей заржал первым. Так, что стукнул кулаком по столу. Я подхватил его смех, и мы залились хохотом

Лэйн смотрела на нас с недоумением. В её глазах читалась целая гамма эмоций: шок, непонимание, лёгкая обида и... кажется, даже любопытство. Она явно не ожидала такой реакции. Наверное, в её мире, когда эльфийка вставала на колено, все падали ниц.

— Я... я не понимаю, — сказала она растерянно. — Это традиция моего народа. Это высшая форма уважения...

— Я ценю, — я вытер выступившие от смеха слёзы. — Правда ценю. Но, Лэйн, тут тебе не королевство. Тут деревня. Я тут редиску сажаю и монстров убиваю. А ещё я с редиской разговариваю. Так что давай без этих «господинов» и «слуг». Я тебе не принц и не придворный маг его величества. Я просто герой на пенсии.

— Но господин...

— Не-не-не, — я замахал руками, отмахиваясь от всех этих уважительных тонов как от надоедливых мух. — Никаких господинов. Давай на «ты». Я тебе не начальник, я тебе... ну, скажем так, новый знакомый. Максимум могу в команду взять.

Лэйн помедлила, раздумывая. Её уши слегка дрогнули — видимо, внутри неё шла борьба между эльфийским воспитанием и желанием не выглядеть дурой в глазах человека, который спас ей жизнь.

— Ладно... — произнесла она наконец. — Тогда я согласна вступить в вашу... то есть, в твою команду, Кай.

— Вот и славно, — я хлопнул в ладоши и повернулся к Грею, который всё это время сидел с выражением лица «я здесь случайно, меня вообще нет». — А ты, Грей? Хочешь в команду? Или предпочтёшь промышлять оккупированием домов?

Грей фыркнул и демонстративно отвернулся к окну, где за стеклом лениво проплывали облака.

— Мне всё равно некуда идти, — буркнул он наконец. — Так что ладно. Будешь моим начальником. Только платить едой не забывай. И редиской. Та редиска, которой ты меня угостил — она была божественной.

— Я знаю, — самодовольно улыбнулся я. — Это моя гордость. И да, медвежатины у нас много. Так что не пропадёшь.

— Медвежатина — это хорошо, — кивнул он, и в его глазах впервые за весь разговор промелькнул интерес.

— А теперь, — я встал из-за стола и направился к двери, — мне надо сходить к Арону и дать ему трёхэтажных люлей за то, что он заселил ко мне незнакомцев без моего ведома. Я, конечно, понимаю, что у них там проблемы с жильём, но это не значит, что мой дом — это гостиница «Кошачий хвост»!

— А мы? — спросила Лэйн, и в её голосе послышалась лёгкая тревога.

— А вы собирайте свои вещи и тащитесь на второй этаж. — Я махнул рукой в сторону лестницы. — Там чердак. Он не такой уютный, как моя комната, но зато там тепло и сухо. К тому же, я его недавно магией обработал — там даже пауки не водятся.

— А если мы не хотим на чердак? — надулся Грей.

— Тогда можете ночевать в конюшне. С Тыковкой. Она, кстати, тоже не очень любит незнакомцев.

Грей кажется разозлился, но возражать не стал и через минуту лицо стало прежним. Лэйн же подошла к столу, взяла свою чашку и произнесла:

— Мы принимаем твои условия, Кай. Но учти: если на чердаке окажется хотя бы один паук, я лично превращу твой дом в руины.

— Я учту, — кивнул я, пряча усмешку. — И, кстати, чашка моя, — я забрал у неё из рук свой любимый стаканчик и запер его в сундуке, который стоял в углу. — Мало ли, вы тут мои вещи растащите, пока я буду разбираться с Ароном.

— Ой, больно надо, — она закатала глаза и надула щёчки. Надутые щёчки у эльфийки — это было настолько неожиданно и мило, что я чуть не произнёс "милашкрсс". Но сдержался.

Дав им подробные инструкции («Чердак там, лестница там, вещи туда, не трогать мою редиску, не трогать мои инструменты, не трогать мою кровать, не трогать вообще ничего, что выглядит как моё»), я вышел из дома.

Солнце уже поднялось высоко, и деревня жила своей обычной жизнью. Кто-то таскал дрова, кто-то чинил домики, кто-то просто сидел на лавочках и грелся в лучах утреннего светила. Котолюди, завидев меня, приветственно махали и кланялись.

По пути я достал кристаллофон и написал Роси:

«Где твой брат?»

Ответ пришёл через пару минут:

«На складе. У нас там ревизия. А что?»

«Да так. Хочу поговорить с ним по душам. О том, как он распоряжается моим домом без моего ведома».

Ответ Роси был коротким, но ёмким:

«Ой, Кай, только без трупов, ладно? У нас и так проблема с едой, а хоронить кого-то — это лишние траты».

«Обещаю. Он останется жив. Возможно, с шишкой, но жив».

«Это уже лучше. Удачи».

Я убрал кристаллофон и зашагал к складу.

Склад находился недалеко от моего дома, так что я добрался быстро. Дверь была приоткрыта, изнутри доносились звуки — кто-то тяжело дышал и перетаскивал что-то большое.

Я толкнул дверь и вошёл.

Арон стоял посреди склада. И тащил одновременно пять бочек с элем. В разные стороны. Целых пять бочек!

— Арон, — сказал я, останавливаясь у входа и скрещивая руки на груди. — Ты ничего не хочешь мне сказать?

Он поставил бочки в нужное место (надо отдать должное — с такой аккуратностью, будто это были не бочки, а хрустальные вазы), выпрямился и посмотрел на меня с выражением дурачка.

— А что? — спросил он, и его брови поползли вверх, изображая полное непонимание. — Я что-то должен говорить?

— Арон, не притворяйся, — я сделал шаг вперёд. — Кто заселил ко мне эльфийку и оборотня? Кто разрешил им войти в мой дом без моего ведома?

— Я...

— Кто дал им ключ от моего дома? — я сделал ещё шаг. В моём голосе появились металлические нотки.

— Ну, понимаешь...

— Кто, Арон? — я сделал третий шаг. Улыбнулся. Прикрыл один глаз для пущей выразительности. — Кто такой бесстрашный? Кто решил, что моя личная жизнь — это общественное достояние?

Арон начал пятиться. Медленно, но верно. Его огромная фигура, которая обычно внушала страх и трепет, сейчас выглядела комично — огромный кот, который пытается спрятаться за собственным хвостом.

— Ну, Кай, — начал он, поднимая руки. — Это была идея Роси! Она сказала, что у нас проблемы с жильём, и что ты не против, если кто-то поживёт у тебя! Я просто... выполнял приказ!

— Роси? — я остановился. — Серьёзно? Она сказала, что я не против?

— Да! — Арон активно закивал, явно радуясь, что нашёл козла отпущения. — Она сказала: «Арон, скажи им, чтобы шли к Каю, он добрый и не откажет». А я что? Я простой исполнитель! Я не думал, что ты будешь против!

— Арон, — я вздохнул и покачал головой. — Ты старший брат Роси. И так нагло врёшь выставляя её виноватой. Я покачал головой.

— Ну, извини, — он виновато опустил голову. Его уши поникли, а хвост поджался. — Я не подумал. Просто у нас действительно проблема с жильём. Мы недавно приняли много беженцев, и все дома заняты. А твой дом — самый просторный после дома Роси.

— Я понимаю, — я похлопал его по плечу. — Я не злюсь. Ну, почти не злюсь. Но в следующий раз сначала спроси у меня. Ладно?

— Ладно, — он выдохнул с облегчением.

— А теперь, — я снова широко улыбнулся всё так же похлопывая его по плечу, в моей улыбке было что-то, что заставило Арона побледнеть, — ты получишь одну шишку. За самодеятельность. И за то, что я теперь делю свой дом с эльфийкой и оборотнем.

— Но...

— Не но. Терпи.

Я замахнулся, но не сильно. Легонечко так, щелбаном по лбу. Для меня — вообще без усилий. Для Арона — с грохотом, от которого, кажется, даже потолок посыпался.

— Ай! — он схватился за голову и посмотрел на меня с обидой, как ребёнок, которому только что отобрали конфету. — За что?!

— За наглость и враньё, — ответил я, разворачиваясь к выходу. — Это была профилактическая мера. Чтобы в следующий раз думал, прежде чем кого-то ко мне заселять.

— Но я же уже извинился!

— Извинения не отменяют наказания, Арон. Это база. Учись.

Я вышел из склада, чувствуя себя победителем. На душе было легко и спокойно. Даже появление двух новых соседей не могло испортить мне настроение.

«Хотя, — подумал я, шагая к дому, — эльфийка и оборотень... Это может быть интересно».

Я усмехнулся.

«Ну и чёрт с ними. Лишняя рабочая сила не помешает».

Я остановился войдя в дом, посмотрел наверх, где на чердаке уже слышались какие-то звуки.

— Добро пожаловать, соседи, — прошептал я.

Глава 15: новые приключения

Прошло два дня с тех пор, как мне испортили выходной мои новые соседи. За это время они успели обнаглеть до такой степени, что я начал подозревать, будто у них в роду были профессиональные воры. Ну вот правда, как же меня это бесит! И ладно Грей — этот оборотень хотя бы пытался делать вид, что благодарен и вообще всё вернёт потом. Но Лэйн... Она вообще больше всего у меня тащит и не спасибо, не пожалуйста.

Эта эльфийка — просто стихийное бедствие в юбке. Кроме всего прочего, она ещё и плащ мой стащила. Я даже не знаю теперь, где он — он просто пропал в её руках, когда она сказала, что унесёт его «на минутку». Так я его и не видел. Минутка длится уже день. Подозреваю, что плащ теперь украшает какую-то эльфийскую берлогу на чердаке и греет плечи моей «благодарной» подопечной, пока она строит из себя несчастную беженку.

— Кай, — раздался голос Лэйн с чердака. — А у тебя есть ещё какие-нибудь вещи, которые ты не носишь? А то тут прохладно, а я привыкла к комфорту. В королевском дворце, знаешь ли, всегда тепло.

— Заткнись и просто закутайся, — буркнул я, сидя на кровати и глядя в потолок. — Или закрой окно. Или перестань ныть. Или найди себе другой дом. Твой выбор.

— Я не ною! Я констатирую факты!

— Факты — это то, что я сейчас встану и приду к тебе на чердак с метлой в руках, — я зевнул и потянулся. — И тогда ты узнаешь, что такое настоящий эльфийский дискомфорт.

На чердаке послышалось обиженное фырканье, потом шорох, и, кажется, кто-то демонстративно хлопнул дверью. Я вздохнул. Грей внизу, на диване, сделал вид, что спит, хотя я прекрасно знал, что он притворяется.

Я встал с кровати и пошёл в своеобразную ванную — маленькую комнатушку с магическим краном, который я собственноручно прикрутил к стенке, используя древнюю гномью технологию и пару заклинаний из разряда «а вдруг получится». К моему удивлению, получилось. Вода текла, была тёплой, и даже пахла приятно.

Открыл магический кран и посмотрел в зеркало. На меня смотрел зеленоглазый парень с чёрным цветом волос и красивым лицом. Да-да, я такой красавчик. Можно даже сказать — эталон мужской красоты в мире. Хотя, надо признать, после двух дней с этими двумя мои глаза слегка подёрнулись поволокой усталости. Но это мелочи.

Я умылся, помыл руки и почистил зубы. Магическая щётка сама собой запрыгала по зубам, делая свою работу, пока я смотрел в зеркало и думал о жизни.

Я вытер руки полотенцем, вышел из ванной и уже стояла очередь из двух моих «любимых» соседей. Грей стоял, опершись плечом о косяк, и смотрел на меня лениво. Лэйн же, напротив, была полна энергии — её глаза горели, а уши торчали вверх, будто она только что выпила пять чашек кофе.

— Доброе утро, Кай, — сказала она с улыбкой, которая, как мне показалось, была слишком сладкой для восьми утра. — Ты сегодня прекрасно выглядишь. Свежо. Отдохнувше. Как будто выспался.

— Я выспался, — буркнул я, протискиваясь мимо них. — Вопреки вашим стараниям. Грей, ты храпел как медведь в спячке, а Лэйн, ты вчера полночи ходила по дому, ища свой «любимый гребень». У тебя их там, кстати, штук десять. Я пересчитал. Вчера ночью. Когда ты разбудила меня в третий раз.

— Ах, ты считал мои гребни? — она театрально прижала руку к груди. — Как трогательно! Ты, оказывается, внимательный.

— Я считал минуты до того момента, как вы оба съедете в свой собственный дом, — парировал я, заходя на кухню. — Если такой, конечно, найдётся.

Грей хмыкнул и прошёл в ванную, а Лэйн последовала за мной на кухню. Я достал из магического шкафчика банку с кофейными зёрнами — честно сказать, я их привёз ещё из города, когда только планировал отшельничество. Кофе в этом мире был редкостью, но я умудрился найти одного торговца, который ввозил его из каких-то дальних земель. Цена была конской, но ради утреннего ритуала я был готов на всё. Даже на то, чтобы отдать половину своего бюджета.

Заварил кофе. Настоящий, чёрный, густой. Аромат разлился по всей кухне. Лэйн, забыв о своих претензиях, принюхалась и сделала шаг вперёд с явным намерением попросить чашку. Я проигнорировал её взгляд и, сделав пару бутербродов с сыром и ветчиной, достал из холодильника свежую редиску. Она была как всегда идеальна идеальна.

— Редиска? — Лэйн скривилась и шарахнулась как от молнии.

— Ты в деревне, — напомнил я, откусывая кусок бутерброда и запивая кофе. — Здесь нет десертов. Есть редиска. Есть мясо. Есть хлеб.

— А есть... ну, не знаю... что-то более изящное?

— Есть конюшня. Там сено. Тоже, кстати, довольно изящное, если приглядеться.

Лэйн надула губы, но удержалась от комментария. Она просто села за стол и смотрела, как я с аппетитом поглощаю свой завтрак. Наверное, надеялась, что я проникнусь сочувствием и разделю с ней трапезу. Не дождётся.

Я уселся на диван и вытащил одну из бумажек, что были даны мне Роси. Жуя бутерброд и закусывая редиской, я читал, что мне тут накалякали.

И как обычно — ничего сложного или прям уж важного я тут не увидел. Пара лагерей работорговцев ещё с прошлого раза остались. Да, я их уже почти всех разогнал, но некоторые особо упорные группы продолжали оккупировать лесные поляны, надеясь, что их не заметят. Ну, заметят. Обязательно. Я лично проверю. Несколько монстров у границ территории — обычные твари, которые не представляли угрозы для деревни, но могли напугать путников. Пара прохожих — странники, которые забрели в эти края в поисках приключений или работы. И ещё всякая хрень — отчёты о состоянии укреплений, списки припасов, графики дежурств.

А вот тут... что-то интересное.

Я перевернул бумажку, и мои глаза расширились. Неужели кто-то из рыцарей святой церкви решил зайти в деревню? На обратной стороне бумаги, по разведданным, было указано место их лагеря — примерно в десяти километрах от деревни. Котолюды не знали, кто это, так что назвали их просто «рыцари в белом». Но я-то знал, что белые доспехи — это не просто так. Это всегда означало одно: церковь.

— Если это рыцари святой церкви, то что они здесь забыли? — пробормотал я тихо. — Думаю, надо сходить проведать их, пока они не проведали нас. Просто так святые рыцари не появляются на пустом месте. На всё есть причина... И кажется, я знаю её.

Я откусил ещё кусок редиски и задумался. За эти шесть лет в клане я много раз сталкивался с церковниками. Они всегда были вездесущими — появлялись в самый неподходящий момент, задавали много вопросов, требовали всяких отчётов. Но чтобы целый отряд рыцарей заявился в такую глушь? Слишком подозрительно.

Доев завтрак, я встал и сложил все бумажки обратно в папку, которую Лэйн уже пыталась украдкой рассмотреть. Я заметил её взгляд, и она мгновенно сделала вид, что заинтересовалась узором на обоях.

— Лэйн, если тебе так интересно, что там написано, — сказал я, пряча папку в портальное хранилище, — то могу прочитать вслух. Там отчёты о количестве припасов, списки дежурств и планы укреплений. Довольно скучно, если честно.

— Я вовсе не интересовалась! — фыркнула она, отворачиваясь, но уши её предательски дрогнули.

— Конечно-конечно, — я усмехнулся и направился к выходу. — Я к Роси. Если Грей полезит в холодильник, скажи ему, чтобы не прикасался к моему запасу редиски. Я знаю, что он уже стащил пару штук, но если он продолжит в том же духе, я заставлю его ночевать в конюшне.

— Передам, — Лэйн кивнула с едва заметной улыбкой. Будто ей самой доставляло удовольствие представлять, как Грей будет делить стойло с лошадью.

Я вышел из дома и направился к дому Роси.

— Кай! — крикнул кто-то из малышей. — Покажи удар, которым ты медведя завалил!

Дом Роси выглядел как обычно. Я постучал, и дверь открылась почти сразу — Роси, уже в полном боевом облачении (своей привычной одежде), смотрела на меня с выражением «ты сегодня рано, слуга, я надеюсь, это что-то важное».

— Доброе утро, предводительница, — я изобразил лёгкий поклон. — У нас появились гости. Точнее, потенциальные гости. Рыцари святой церкви. Я хочу сходить проведать их. Узнать, зачем они здесь.

Роси нахмурилась.

— Ты про тех рыцарей в белом? — переспросила она. — И что они хотят интересно?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Но лучше я схожу и узнаю сам. Ты же знаешь, я умею разговаривать с людьми. Иногда. Когда они не раздражают меня.

— А если они тебя разозлят?

— Тогда я просто уйду. Или они уйдут. В любом случае, это будет их проблема, а не наша.

— Ладно, иди. Но будь осторожен. У нас и так проблем хватает, а если ты случайно уничтожишь отряд церковников, то это привлечёт ещё больше внимания. И, возможно, ещё больше церковников.

— Я понял, — я кивнул. — Я буду паинькой. Обещаю.

— Ты? Паинькой? — она закатила глаза. — Ну-ну. Иди уже.

— А, кстати, — я уже хотел развернуться, но остановился. — Арон говорил, что в ближайшее время нужно будет съездить в город союза Гномов. За снаряжением и припасами. Я планирую взять с собой Лэйн и Грея. И, возможно, Тыковку. Если она согласится.

Роси снова нахмурилась.

— Город Гномов? — она почесала за ухом, задумавшись. — Это далеко. Дней пять пути, если на повозке.

— Я справлюсь, — похлопал себя по груди. — У меня есть редиска. И уровень 9999. И, наверное, ещё пара аргументов в моём арсенале.

— Аргументов? — Роси улыбнулась. — Ты называешь магию «аргументами»?

— А что ещё? — я развёл руками. — Магия — это самый убедительный аргумент. Особенно когда он светится, взрывается и уничтожает всё в радиусе километра.

Роси засмеялась и хлопнула меня по плечу подойдя.

— Ладно. Поговори с церковниками. А потом возвращайся и готовься к походу. Завтра утром тогда выезжаешь.

— Завтра? — я удивился. — Так быстро?

— А что тянуть? — она пожала плечами. — Припасы кончаются, снаряжение изнашивается. Чем быстрее съездишь, тем быстрее вернёшься. И, возможно, привезёшь нам что-нибудь вкусное. Кроме редиски.

— Я постараюсь, — я улыбнулся и направился в сторону леса.

Роси, судя по всему, тоже направилась по своим делам. Вроде сегодня у неё охота намечалась

Я шёл быстрым шагом. Через полчаса я уже был у входа в лес.

Но, видимо, меня опередили. Оттуда уже выходило пять человек. Всё-таки разведданные были староваты. Один из них был в массивных доспехах, которые я узнал сразу. Чёрные, с грубой ковкой, покрытые слоем багряной эмали, которая, как говорили, не смывалась даже после ста лет службы. Плечи украшали массивные шипы, на которые были нанизаны обгоревшие свитки — трофеи, которые он собирал после каждой зачистки еретиков. Это были доспехи «Гробница Еретика» — легендарный экзоскелет, подогнанный под покалеченное тело командира. В состоянии покоя его правая рука выглядела как гигантская металлическая перчатка с раструбом вместо кулака. Но я знал, что стоит ей активироваться — и средняя часть «предплечья» откидывается назад, обнажая вращающийся блок с тремя стволами, а из плеча выдвигается массивный противооткатный механизм. Ударная мощь такого оружия могла снести стену замка, не говоря уже о простом смертном.

Магнус фон Аурих. Мне рассказывал года 2 назад знакомый из бара, тоже служивший в церке, что половина тела Магнуса в ожогах и сильно поколечена, а костюм поддерживает полноценное жизнеобеспечение. Ему уже около двухсот лет по слухам, но выглядит он лет на сорок — если не считать шрамов и стального взгляда.

Я встречался с ним пару раз за шесть лет в клане. Неприятный тип, если честно. Вспыльчивый. Гордый. И очень, очень опасный, когда дело касалось церкви или его чести.

Один из солдат, что шёл позади него, выступил вперёд и начал:

— Господин Кай, перед вами Его Высокопреосвященство, Архиепископ-Легат Магнус фон Аурих, Дважды Благословенный Панцирем Веры, Цитадель Южного Рубежа, Разрушитель Еретических Фортификаций, Хранитель Сорока Семи Реликвий, Главный Инквизитор Оружейного Ордена и Наместник Его Святейшества по Вопросам Тотальной Войны, один из Сильнейших войнов мира, Е...

— Хватит, знаю я его, — закатил я глаза. — Зачем столько титулов? Мы же не на приёме в церкви, а в лесу. Здесь только комары и монстры.

Солдат замялся. Он явно не ожидал, что я прерву его в самом начале церемонии.

— Но...

— И правда хватит, Лайт, — Магнус поднял руку, и солдат мгновенно замолк. — Держись позади меня. Мы не в зале святой церкви. Сто́ль великому герою всё равно на мои титулы.

Солдат отступил, бросив на меня недовольный взгляд.

— Ну здравствуй, Кай, — Магнус чуть склонил голову. — Давно не виделись.

— Уже года три, вроде, — я ответил, пожимая его протянутую руку. — Или четыре? Я уже сбился со счёта, когда мы с тобой в последний раз пересекались на зачистке того подземелья под столицей.

— Три с половиной, — уточнил он с лёгкой улыбкой, которая, впрочем, почти не коснулась его глаз. — Я помню. Ты тогда в одиночку зачистил три уровня за десять минут, пока остальные разбирались с мелкими тварями у входа. Святая церковь до сих пор использует эту операцию как пример тактической эффективности для новобранцев.

— Ну, кому-то надо было работать, — я пожал плечами. — Так что привело вас в наши края? Зачем вы прибыли к нам?

Магнус хмыкнул. Его взгляд стал жёстче, и я заметил, как его правая рука слегка напряглась — привычка, которая осталась у ветеранов после сотен боёв.

— Слышал, ты на пенсию ушёл, да? — спросил он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка.

— Да-да-да, — я махнул рукой. — Давай уже ближе к делу. Я уверен, что ты никогда просто так не придёшь в гости. У тебя всегда есть какая-нибудь миссия, просьба или требование, которое лучше выполнить, чтобы не портить отношения с церковью.

Магнус усмехнулся, но его глаза остались серьёзными.

— У тебя сложились обо мне плохие впечатления что ли?

— Нууу... — я покривился, будто пробовал что-то кислое. — Специфические, точно. Не то чтобы плохие, но... специфические.

Он усмехнулся. Шлем, который до этого держал один из солдат, он взял в свободную руку и, помедлив, сказал:

— Раз ты хочешь ближе к делу, то хорошо. Меня призвала святая церковь отыскать тебя и призвать обратно на службу.

Я нахмурился.

— Почему же?

— Срочное задание, Кай, — его голос стал ниже, почти угрожающим. — Мир вновь под угрозой. Скоро будет пробуждение нового короля демонов. И я боюсь, что вновь большая часть всех зверолюдей, как и демонов, присоединится к его армии. Всё же в прошлой битве ты не трогал большую часть его лордов, что не нападали на тебя. Теперь они могут стать новой угрозой.

— Извини, но я откажусь, — я покачал головой. — Я не хочу возвращаться. Я устал. Я хочу тишины, покоя и редиски. У меня нет желания снова воевать. Тем более за церковь, которая в прошлый раз даже не соизволила сказать мне спасибо.

Магнус посмотрел на меня так, будто я только что плюнул ему в лицо.

— Почему? — спросил он, и в его голосе послышались стальные нотки. — Так нельзя. Неподчинение святой церкви равносильно предательству.

— Ну вот ты реально? — я усмехнулся. — Ты думаешь, церковь припишет меня предателем? Я и сам мировая угроза. Если я захочу, я могу превратить этот лес в пустыню за пару минут. Мне не страшны их обвинения.

— И то верно, — он склонил голову, признавая мой аргумент. — Но всё равно ты таким поведением предаёшь, получается, меня. А это значит, что ты пытаешься унизить меня лично.

С этими словами он поднял свою правую руку — ту самую, с массивной металлической перчаткой. Я услышал, как внутри начали щёлкать шестерни, и раструб на месте кулака медленно раскрылся, показывая три магических ствола, которые уже начали накапливать энергию. Искры побежали по броне, и воздух вокруг неё стал слегка искриться.

— Ты реально хочешь сразиться с героем 9999 уровня? — я посмотрел на него скептически, даже не меняя позы. Моя рука уже начала готовить заклинание быстрого отражения на случай, если он выстрелит. Но в целом я был спокоен. Магнус был сильным воином, но против меня он невыстоит и пары минут.

— Нет, извини, — он медленно опустил руку, и шестерни снова начали щёлкать, возвращая оружие в исходное положение. — Церковь не говорила о таком. Меня просто уведомили, что я должен любыми путями тебя запречь. И если ты не согласишься, придут необратимые последствия. Ты сам меня знаешь, всё же наслышан обо мне как о лучшем воине мира и моих решениях.

— Уходи, — я махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. — Я не хочу начинать день с драки с церковником.

— Ты ещё пожалеешь о своём решении, — он снова посмотрел на меня с той же стальной жёсткостью, но в его голосе послышалась лёгкая грусть. — Рад был повидаться, Кай. Надеюсь, в следующий раз встреча будет более... продуктивной и ещё раз извини.

Он развернулся и, жестом приказав своим людям следовать за ним, направившись скорее всего к лагерю.

— Уходим! — крикнул он, и его голос эхом разнёсся по лесу.

Солдаты переглянулись, но беспрекословно подчинились. Через минуту поляна опустела — только следы сапог и искры, которые оставила пушка-перчатка Магнуса, напоминали о том, что здесь только что происходил не самый приятный разговор.

Я постоял ещё немного. В голове роились мысли.

«Вот реально, — думал я. — Целого второго генерала по силе в церковной армии, отправлять для уведомления о "сильном" короле демонов. Задрали, честное слово. Я уже на пенсии! Мне плевать на их войны, их богов и их благословения. У меня редиска растёт! И, кажется, только она и радует меня в этой жизни, ну и котолюди в каком-то смысле».

Я усмехнулся, представив, как церковники пытаются объяснить всё их главному. Интересно, они вообще поймут, что их мир спасает человек, чья главная цель в жизни — вырастить самую большую и сочную редиску?

«Ладно, — я тряхнул головой, отгоняя посторонние мысли. — Надо собираться в город. Пора идти запрягать подчинённых. Пусть поработают за свой кров и еду. Заодно и припасы помогут тащить Тыковке».

Я дошёл до своего дома и, не раздумывая, с ноги открыл дверь. Это было так неожиданно, что два моих «любимых» соседа, сидевших за столом и что-то обсуждая, подскочили на месте.

— Салют дурачьё, — я широко улыбнулся, входя в дом и водрузив на плечо какой-то веник, что стоял на улице. — Батя дома.

— Ты совсем ненормальный?! — заорала эльфийка, схватившись за сердце. — А если бы дверь сломалась?!

— Не сломается, — я уверенно хлопнул ладонью по деревянной поверхности. — Я её сам укреплял. Там магия такая, что даже дракон не пробьёт. Ну, если он не будет очень стараться, конечно. Но это же деревянная дверь, кто на неё будет дракона натравливать? Смысл?

— Что-то случилось? — спросил Грей, подходя ближе. — Ты выглядишь... ну, не то чтобы взволнованным, но явно не расслабленным.

— Завтра утром мы выезжаем в город Дуум-Каран, — я бросил им, как бомбу. — Собирайтесь. Быстро. У нас мало времени.

— В какой ещё город? — Лэйн нахмурилась, явно не понимая, зачем ей, эльфийке из далёкого королевства, тащиться в какой-то гномий оплот.

— Город союза Гномов, — пояснил я, уже начиная вытаскивать из шкафа свою походную сумку. — Нам нужно снаряжение и припасы. И да, вы едете со мной. Работаете за жильё и питание.

— Мы? — Грей ткнул пальцем в себя и в Лэйн. — Работать? За жильё?

— А ты хотел бесплатно жить в моём доме и жрать мою редиску? — я приподнял бровь. — Нет уж, дружок. Ты теперь мой подчинённый. Официально. И Лэйн тоже. Так что собирайте свои вещи — и в путь. Завтра в шесть утра выходим.

Лэйн открыла рот, явно собираясь возразить, но потом передумав сказала:

— Ладно, — вздохнула она. — Я согласна.

— Кай, — окликнул меня Грей, когда я уже хотел выйти во двор, чтобы проверить Тыковку. — А этот город... он большой?

— Огромный, — я повернулся. — Подземный. Гномы, знаешь ли, любят строить свои города внутри гор. Там есть всё — таверны, кузницы, рынки, гильдии. И, конечно, лучшие оружейники во всём мире. Если тебе нужен новый лук или меч, то это место, куда стоит поехать.

— А... гномы дружелюбны? — спросил он вновь.

— Зависит от твоего кошелька, — я усмехнулся. — Если есть деньги — они улыбаются. Если нет — ну, ты понял. Но я знаю там одного старого кузнеца.

— Кузнеца?

— Да. Он должен мне пару услуг. За старые долги. Так что, возможно, нам удастся получить скидку.

— Или мы получим что-то бесплатно? — оживилась Лэйн.

— Не надейся, — я покачал головой. — Гномы никогда не отдают что-то даром. Даже за старые долги. Но, возможно, мы сможем получить хорошую цену. А это уже что-то.

Мы продолжили сборы. В доме стоял лёгкий хаос, но в этом хаосе я чувствовал странный уют. Может быть, потому что рядом были эти двое? Или потому что завтра начиналось новое приключение?

Я посмотрел в окно. Солнце уже клонилось к закату, и небо окрасилось в тёплые оранжево-розовые тона. Завтра будет новый день. Новый путь. Новые проблемы. Но сегодня я был здесь, в этом доме, с этими странными существами, которые стали частью моей жизни. И как всегда я ощущаю, что всё это не зря.

Глава 16: путь в город Дуум-Каран

Перед тем как выехать на повозке из деревни, я предупредил Арона, чтобы тот внимательно следил за рыцарями святой церкви. Всё же ожидать от них можно чего угодно, особенно при командовании Магнусом. Арон хлопнул меня по плечу, и пообещал, что «если эти придурки сунутся, мы их встретим как положено». Я не стал уточнять — у кошачьих в этом плане своя тактика, и она редко включает переговоры.

Мы выехали, когда солнце только начинало подниматься. Тыковка, как обычно, выразила полное неодобрение происходящего, но покорно потащила повозку. Грей и Лэйн сидели сзади на мешках с припасами и молчали — видимо, утро действовало на них угнетающе. Или они просто не хотели портить мне настроение своими пререканиями. В любом случае, первая пара часов прошла в тишине, и я был этому рад.

Я сидел на облучке, смотрел на лес, который медленно сменялся редколесьем, и размышлял.

Магнус… Я бы не сказал, что он плохой мужик. Скорее, просто слишком верный. Слишком преданный. Когда твоя жизнь — это сплошная война, и каждый твой шаг освящён церковью, ты перестаёшь замечать, что за догмами иногда скрывается обычная человеческая грязь. В этом плане у нас с ним схожее прошлое — нас обоих использовали. Только он до сих пор не понял этого, а я понял сразу и в каком-то смысле сбежал.

Я усмехнулся своим мыслям. Святая церковь… Как бы хорошо она себя ни показывала, остаётся той ещё конторой. Они верят в выдуманного бога Вайгерса — бога войны, что само по себе забавно. Создали кумира по своему образу, а теперь требуют, чтобы все остальные молились ему. И самое неприятное, что их решения приравниваются к решениям императора. Без его дозволения они могут творить что угодно — арестовывать, казнить, объявлять еретиками. Такова вера империи Вайстарс, в которой я живу уже седьмой год. Название, кстати, говорит само за себя.

В плюс этой империи — она действительно одна из крупнейших мировых держав. И по территории, и по военной мощи. Но я всегда задавался вопросом: как долго может существовать государство, которое ставит веру выше здравого смысла? Ответ я нашёл в истории — оно существует, пока есть общий враг. А когда враг исчезает, начинается грызня за власть. И сейчас, когда мир потихоньку зализывает раны после затяжной войны с демонами, эта грызня уже виднеется на горизонте.

Что же до гномов, то тут всё сложнее. Они всегда были нейтральной стороной между людьми, зверолюдьми и эльфами. Но в эпоху короля демонов, когда все пошли против людей, гномы не дрогнули. Они остались на стороне людей, что в итоге принесло им равные права — теперь их считают полноценными гражданами, а не просто «горными копателями». А других… ну, других в большей части уничтожили, расхитили или перепродали по несколько раз. Поэтому, если сопоставить факты, становится понятно, почему правительства так резко начали пытаться наладить отношения с другими расами. Потому что теперь нет героев, которые могли бы уничтожить новую угрозу. Только я. Но я на пенсии. А приближается новая катастрофа, новый король демонов.

Вот это самое смешное — религия бога войны распространилась только в Вайстарсе. Остальные государства она зацепила минимально. Всего в мире около 30-40 государств, и все они получили поддержку в развитии от тех, кто выдержал войну, а теперь тесно сотрудничают друг с другом. Честно говоря, я впервые вижу, чтобы человечество за все время его существования решало проблемы сообща и не злилось друг на друга. Но я не обольщаюсь. Политика — ужасная вещь, и думаю, она зацепит каждого, в любом мире. Это как закон всемирного тяготения — он не перестаёт действовать, просто иногда кажется, что ты его обошёл.

Остальные государства верят в настоящую богиню — Сесилию. Ту самую, что даровала мне силу быстрого развития. По её замыслу я должен был защищать человечество. Но не думаю, что кто-либо продержался бы в геройствах столько времени при вечных издевках, сколько продержался я. Шесть лет. Шесть лет я был для всех нулём, пока внутри меня горел 9999 уровень. И как уже говорил, я не жалею. Потому что, правда говоря, мне вообще не привыкать ко всему этому. В прошлой жизни, на Земле, я был сломленным человеком. До такой степени, что боялся заговорить с людьми, не то что подружиться. Последние пару лет я вообще ничего не делал — не работал, играл в видеоигры и страдал от собственного ничтожества. Морально я был подавлен. Казалось, что я сам себе враг, пытающийся избежать внешнего мира.

И сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что в каком-то смысле рад, что меня перенесло сюда. Появились те, кто видит во мне сильного человека. Кто принял меня таким, какой я есть. И не только котолюди заслуживают благодарности — мой город, где мы базировались с кланом, тоже оставил тёплый след. Добрые люди, которые говорили, что не забудут меня. Старый глава гильдии, который, в отличие от некоторых, понимал, что за цифрой может скрываться гораздо большее.

Человеку для счастья не надо многого. Главное — уверенность в себе и умение идти вперёд, что бы ни случилось. Главное — выдержать все удары, и однажды ты обязательно победишь.

На горизонте уже начало темнеть. Я обернулся на своих спутников — они молчали, и каждый, кажется, погрузился в свои мысли. Лэйн смотрела в одну точку, явно что-то вспоминает, а Грей дремал, прислонившись к мешкам.

Мы решили разбить лагерь. Первый день пути выдался на удивление спокойным: ни одной серьёзной твари. Только лес, дорога и мы. Я остановил Тыковку, спрыгнул с повозки и начал готовиться к ночлегу. Развёл костёр, расстелил подстилки, проверил всё снаряжение. Грей, проснувшись, молча принялся помогать — колоть дрова, таскать воду. Лэйн даже спросила, не нужно ли ей что-то сделать, но, увидев мой отрицательный жест, просто села у костра и уставилась в огонь.

Когда все утихло, я тоже присел у костра. Пламя весело потрескивало, вырисовывая в темноте причудливые тени. Тишина. Только лес шумит где-то вдалеке. Никто не говорит ни слова, и мне это нравится. Мысли сами собой приходят и уходят, не требуя облечения в диалоги.

Я достал из портального хранилища одну редиску, откусил и снова уставился в огонь. Мысли плавно текли одна за другой, не перебивая друг друга. И в этой тишине было что-то правильное — как будто мир наконец дал мне передышку.

Чуть позже я лягу на подстилку, завернувшись в плащь, который смог еле как вернуть, и буду смотреть на звёзды. А завтра — снова в путь. Ну а пока… я просто сижу и смотрю, как горит костёр, и чувствую, что всё, что со мной случилось — не ошибка. А шанс.

Шанс, который я уже точно не упущу.

На следующее утро я проснулся очень рано, хотя и не по своей воле. В лагере уже вовсю ругались эти двое, и их голоса разносились по округе громче, чем рёв медведя. А я-то надеялся, что день будет как вчерашний: спокойным и тихим. Но нет — вселенная явно решила, что мой режим «отшельник-пенсионер» — это слишком скучно, и продолжает вставлять палки в колёса.

«Может быть, у меня депрессия? — подумал я, лениво приоткрывая один глаз. — Не думаю. Скорее просто устал от этих вечных событий. Вчера дал волю своим внутренним чувствам, а сегодня просыпаюсь под перебранку эльфийки и оборотня. Идиллия, блин».

Я встал, встряхнул головой, отгоняя остатки сна, и привычной, уже почти автоматической улыбкой надел на лицо маску весёлого и немного безумного парня. Подошёл к ним — они стояли у потухшего костра и выясняли, кто должен был подбросить дров. Лэйн размахивала руками и тыкала пальцем в Грея, Грей в ответ что-то рычал и демонстративно отворачивался. Ни один из них даже не заметил моего приближения — ну просто идеальные разведчики, мать их.

Я взял их за уши. Оба. Сразу. Лэйн взвизгнула, Грей дёрнулся, и они синхронно обернулись, уставившись на меня круглыми глазами. Теперь они смотрели на меня, постанывали и скрючиваясь, пытаясь высвободиться, но моя хватка была надёжнее гномьей заклёпки.

— Вы совсем офигели орать на весь лес, когда я сплю? — спросил я с максимально доброжелательной интонацией, которая, впрочем, не оставляла сомнений в моих намерениях. — Я главный или вы?

— Ты, ты, конечно, Кай! — ответили они хором, и в их голосах слышалось такое искреннее раскаяние, что я даже на секунду засомневался. Но только на секунду. — Извини нас, пожалуйста!

— Ладно, достаточно, — сказав это, отпустил их немного потаскав, и они с облегчением плюхнулись на землю, потирая покрасневшие уши и зло косясь на меня. — Значит так, два балбеса. Я пойду умываться, а с вас — разжечь костёр. Магическую зажигалку возьмите в рюкзаке. И, ради всего святого, не подожгите друг друга.

— Хорошо, — пискнула Лэйн, а Грей уже открыл рот, чтобы что-то буркнуть в ответ, но я посмотрел на него с таким выражением, что он мгновенно прикусил язык и отвернулся, делая вид, что разглядывает особо интересную травку.

Я развернулся и направился к речушке, которую мы заметили ещё вчера. Она была близко — пара минут ходьбы через утренний лес, уже просыпающийся от ночного холода. Птицы щебетали, где-то стучал дятел, и воздух пах свежестью и хвоей. Идилия. Которая, как я знал, продлится ровно до того момента, как я вернусь в лагерь и увижу, что эти двое натворили.

Встав на колени у воды, я посмотрел на прозрачную гладь. Моё отражение смотрело на меня с привычным выражением лёгкой усталости и вечного «ну что ещё». Я зачерпнул воды ладонями, умылся, чувствуя, как прохлада смывает остатки сна. Потом почистил зубы магической щёткой и просто посидел пару минут, глядя на течение.

«Надеюсь, этот здоровяк Магнус не решит предпринять что-то в сторону сильнейшего человека мира, пока тот катается по городам, — подумал я. — Всё же он должен понимать все риски и то, что я его с одного удара могу вполне убить. Не то чтобы я собирался, но факт есть факт».

Я задумался о нём. Как я знаю, кроме священной организации он принадлежит ещё какому-то тайному союзу. Но о нём я не особо интересовался в своё время. Они настолько скрытно действуют, что скорее всего являются какой-нибудь подпольной компашкой святой церкви — типо ассасинов или отряда сильнейших исполнителей. Но лезть в их дела мне не хотелось. У меня и своих забот хватает, особенно в виде двух «помощников», которые, судя по всему, сейчас уже вовсю пытаются развести огонь методом научного тыка.

Я вытерся полотенцем, которое предусмотрительно прихватил, и пошёл обратно. И то, что я увидел, когда вышел на поляну... ну, скажем так, мои ожидания полностью оправдались.

Эти два дегенерата только что сожгли лагерь.

Ну как сожгли? Не целиком, конечно, но дым валил столбом, Грей отчаянно тушил спальные мешки, которые горели с каким-то неестественным упорством, а Лэйн бегала вокруг с криками и размахивала какой-то веткой, явно пытаясь сбить пламя, но только раздувала его ещё сильнее. Кострище, которое должно было быть аккуратным и контролируемым, превратилось в небольшой пожарный полигон. Я даже заметил, как загорелся край повозки — слава магии, я заранее наложил защитное заклинание, иначе Тыковка уже устроила бы бунт.

Как только они меня увидели, то сразу побежали ко мне, чуть ли не плача.

— Кай, мы случайно! — заверещала Лэйн. — Мы не специально!

— Кай, это она виновата! — Грей ткнул пальцем в эльфийку. — она хотела раздуть угли, а взяла ту магическую зажигалку и...

— А ты сам костёр развёл на сухой траве! — парировала Лэйн.

Я слушал их перепалку, скрестив руки на груди. По поведению они одинаковые — дети, которым доверили спички.

— Через десять минут лагерь будет восстановлен, — сказал тоном, от которого они мгновенно замолкли. — Вы двое — сидите на повозке и даже не смотрите в мою сторону. Я сам всё сделаю.

И правда, через десять минут всё было как новое — магия ремонта и чистки творит чудеса. Я даже восстановил их обгоревшие спальники, хотя они уже начали выглядеть так, будто их пожевали и выплюнули. Эти двое сидели надутые, с парой шишек от моих подзатыльников (символических, но достаточно ощутимых), как два вечных врага. Кажется, их дружба, которая начала зарождаться, снова пошла на убыль. Но это даже забавно — главное, чтобы не подрались.

Достав из портального хранилища еду, которая, благодаря ему, не портится и не остывает, я принялся завтракать. Медвежатина, редиска, хлеб — простой набор, но от него у меня всегда поднималось настроение. Как только Лэйн и Грей почувствовали запах, их носы синхронно дернулись, и они начали медленно, с достоинством обиженных аристократов, ползти в мою сторону. Грей спёр пару редисок и кусок мяса, Лэйн — ещё пару кусков с моей тарелки. Я сделал вид, что ничего не заметил. Сегодня я был добрым. Ну, или просто ленивым, чтобы вставать и выбивать из них еду обратно. Хе-хе.

Позавтракав, поболтав о всякой ерунде и немного подурачившись, мы собрались и тронулись в путь.

Сегодня дорога была куда красивее и интереснее. Лес сменялся холмами, потом появились скалистые выходы, и воздух стал суше. Нам встречались разные монстры — стая диких кабанов, пара рогатых зайцев, и даже один очень злой горный тролль. Но мы вместе их резали, я следил, Грей бил, а Лэйн стреляла из лука, и это было даже весело. Мы шутили, болтали о всякой ерунде — например какой я на самом деле крутой. Я узнал о них много разного. И скажу честно — они даже стали чуть ближе мне. Но Роси всё-таки ближе и милее эльфийки, так что ничего не знаю.

В любом случае, так у нас прошли все остальные дни — мы ехали, разговаривали, сражались, ссорились и мирились. И наконец, на пятый день, мы добрались до города Дуум-Каран.

— Дуум-Каран, — произнёс я вслух, когда впереди замаячили очертания массивных каменных ворот, врезанных прямо в склон горы. Дальше, я уже просто размышлял. Это один из крупнейших городов союза гномов. Сегодня вновь вижу его своими глазами. В нём насчитывается около шестидесяти миллионов жителей. И не только гномов — здесь живут люди, эльфы, зверолюди и множество других рас. После заключения мира гномы стали вновь союзниками для всех и получили титул всемирных друзей. Воюют они только с демонами, которых сейчас осталось не так много. Хотя если король демонов скоро придёт, то их станет напорядок больше. Но это не главное.

Я припарковал Тыковку у въездных ворот, где нас уже ждала охрана — пара гномов в блестящих доспехах и один человек, видимо, контролёр. Они посмотрели на нас, проверили повозку и мешки. Прочитали короткую лекцию о безопасности и уважении к другим расам — стандартная процедура, я её слышал уже раз десять — и, убедившись, что мы не несём угрозы, пропустили внутрь.

Мы зашли, и сразу стало куда оживленнее. Высокие сводчатые потолки, вырубленные в скале, искусственное освещение от магических кристаллов, широкие улицы, застроенные каменными домами, и везде — люди, гномы, эльфы, орки, гоблины, и другие. Я вдохнул этот привычный городской воздух — он пах пылью, жареным мясом и немного озоном от магии. Закрыл глаза на секунду, наслаждаясь атмосферой.

А потом, недолго думая, схватил за шиворот своих товарищей, которые уже начали таращиться по сторонам с открытыми ртами, и резко завернул за два дома, нырнув в какой-то узкий квартал. Мы попетляли немного по извилистым улочкам, минуя рынки и шумные таверны, пока наконец не вышли к полуразвалившемуся домику с покосившейся табличкой, на которой было выведено:

«Кузня лучшего мастера города».

Я остановился, оглядел это место. Стены покрыты копотью, дверь висит на одной петле, из трубы валит дым, а внутри слышен ритмичный звон молота. Душа сразу потеплела — старые знакомые места всегда вызывают ностальгию, даже если они выглядят как притон для бедных гномов.

— Ну что ж, — я обернулся к Лэйн и Грею, которые стояли с выражением «ты точно привёл нас в нужное место?». — Добро пожаловать в настоящий центр вселенной. По крайней мере, в той её части, где куют самые лучшие клинки региона. Пошли, познакомлю вас с одним старым ворчуном, который, надеюсь, ещё не умер.

Я толкнул дверь, и она открылась с протяжным скрипом, будто приглашая нас вглубь. Внутри пахло раскалённым металлом и гномьим потом. Где-то в глубине кузницы сверкнула искра, и раздался басовитый голос:

— А, это ты, зеленоглазый! Заходи, заходи! Я слышал, ты решил вспомнить старые долги!

Я улыбнулся и вошёл внутрь.

Глава 17: нападение в переулке

Кузница Борвуса встречала привычным запахом раскалённого металла, пота и гномьего упрямства, которое, как известно, выветривается только вместе с хозяином. Внутри было темно, жарко и шумно — старый гном колотил по раскалённой полосе с такой яростью, будто она была живым воплощением всех его кредиторов. Искры разлетались во все стороны, рисуя в полумраке огненные узоры, а ритмичный звон молота напоминал сердцебиение самой кузницы.

Борвус — а это был именно он, сутулый, коренастый, с бородой, в которой, кажется, можно было спрятать целый гномий батальон — метался между горном и наковальней с ловкостью, которой позавидовал бы любой акробат. Он успевал и подкинуть угля, и полить заготовку водой из старого ведра, и что-то недовольно буркнуть себе под нос, пока молот снова и снова опускался на металл. Закончив с очередным изделием, он с грохотом швырнул его в чан с водой, откуда с шипением вырвалось облако пара, и наконец повернулся к нам.

Его красные глаза сверкнули в полутьме, как два раскалённых уголька, и я сразу заметил, как Лэйн и Грей, которые до этого с любопытством крутили головами, замерли на месте. Эльфийка уже тянула руку к какому-то изящному кинжалу на стене, но под этим взглядом её пальцы мгновенно отдёрнулись, будто она коснулась горячего. Грей, в свою очередь, сделал вид, что вообще ничего не трогал, и теперь с каменным лицом разглядывал собственную обувь.

— Рад тебя видеть, Кай, — прогудел Борвус. Он бросил молот на наковальню и подошёл ближе, окинув меня цепким, изучающим взглядом. — Я погляжу, друзей привёл? Которые всё норовят у меня что-то спереть.

— Мы только посмотреть! — хором воскликнули мои спутники.

— Знаю я, как вы смотрите, — фыркнул гном и выразительно посмотрел на Грея, который уже начал медленно, по сантиметру, отодвигать ногой какой-то погнутый гвоздь из доски в полу. — Если что-то сломаете, платить будете с процентами.

— Да, старик, — я вышел вперёд и хлопнул ладонью по прилавку, высыпая на него мешок с монетами. Золото глухо звякнуло, и даже старый гном чуть приподнял бровь. — Я за снаряжением. Для деревни. Нужно человек на двести, кожаная броня, зачарованная на ловкость и силу, плюс клинки. И ещё кое-что для себя.

— Нехило, — Борвус задумчиво почесал бороду, и из неё посыпалась мелкая металлическая стружка. — Скидка в сорок процентов за старый должок — и не больше. Я тебя уважаю, Кай, но гномы из доброты не банкротятся.

— Ну и щедрый ты сегодня, — усмехнулся я, чувствуя, как кошелёк начинает худеть прямо в руке.

— Да столько лет не виделись! — Борвус развёл руками, и я чуть не отшатнулся от запаха кузнечного пота, который мог бы конкурировать с любой ядовитой тварью. — Тут даже гном станет добрее, увидев доброе лицо спасителя!

— Ой, да что ты, — я махнул рукой, стараясь не закашляться. — Всего пару раз помог городу — и уже спаситель...

— Не только городу и мне лично! — Борвус стукнул кулаком по столу. — Ты мой вечный спаситель и лучший друг! Я всего своего достояния на пенсию мог лишиться, если бы не ты! Так что давай, выбирай чего хочешь, не тушуйся!

Пока мы обсуждали детали заказа, я краем глаза заметил, что Лэйн, заскучавшая от разговора, решила ознакомиться с ассортиментом поближе. Она потянулась к какому-то длинному мечу, торчавшему из-под нагрудника, и тот с грохотом рухнул на пол. Звон металла разнёсся по кузнице, и мы все синхронно повернулись к ней. Эльфийка замерла, как статуя, с видом человека, который только что случайно сбросил вазу в императорском дворце. Нагрудник уже лежал под столом, она что-то держала за спиной и с самым невинным выражением лица пыталась ногой затолкать погнутый нагрудник ещё дальше.

— Кай, я сделаю вид, что ничего не видел, — медленно произнёс Борвус, и его голос прозвучал как предупреждение. — Только потому что ты мой друг.

— Спасибо, — я поблагодарил его от души и продемонстрировал кулак оборотню, который уже начал бочком-бочком отступать в сторону эльфийки, потому что тоже уже лез за какой-то перчаткой. Грей только ускорился, делая вид, что он здесь вообще случайно и ничего такого не планировал.

— Тяжело тебе, наверное, с такой командой, — хмыкнул гном, косясь на моих спутников.

— Ещё как, — вздохнул я и повернулся к прилавку. — Ладно, посмотрю я снаряжение.

Я начал изучать образцы брони, примеряя их к нуждам деревни. Кожа, лёгкая, но прочная, с магическими вплетениями — идеально для кошачьей ловкости, в принципе как и хотел, взял именно кожаные доспехи. Заказал сразу партию, обговорил детали с Борвусом, а потом перешёл к оружию. И тут мой взгляд упал на него. Клинок из адамантита, тёмный, с едва заметным сиянием вдоль лезвия. Он смотрелся так, будто его выковали из тьмы, и я почувствовал, как старый меч, висящий у меня на поясе, обиженно вздохнул в ножнах.

— Хочу, — раздался тонкий голос прямо у моего уха. Я обернулся и увидел Лэйн, которая стояла в двух сантиметрах от меня, прижимая к груди изящный лук. Её глаза сияли, уши подрагивали, а на лице было такое выражение, будто она держит в руках не просто оружие, а пропуск в рай. — Господин Кай, хочу... Купите, пожалуйста!

— Как же с тобой сложно, одни проблемы, я же просил не называть меня господином, — устало сказал я, вытаскивая лук из её цепких рук. — Я тебе не принц и не герцог. Дай-ка сюда.

Я взял его в руки и применил анализ. Ничего особенного на первый взгляд — чуть повышает скрытность, ловкость, силу выстрела. Но в этом мире, как я уже знал, внешность часто обманчива, особенно если дело касается эльфийских артефактов. И точно — чуть глубже магические потоки вились странным узором, скрытым от поверхностного взгляда.

— Ворчун, сколько стоит этот лук? — спросил я, поворачиваясь к гному.

— С твоей скидкой на все вещи — около семисот золотых, — Борвус задумчиво погладил бороду. — Ещё если стрелы добавить — вся тыща выйдет.

— Чего?! — я чуть не поперхнулся. — Кто за столько вообще продаёт луки?!

— На первый взгляд в нём ничего такого, — гном подошёл ближе и взял лук в свои мозолистые руки, аккуратно, почти с благоговением. — Но в этом луке есть древняя сила эльфийского героя Лусуса. Или как-то так, я уже не помню точно, старый становлюсь. В любом случае, это святой лук, им можно сжигать тёмных тварей, плюсом он обладает очисткой души при смерти цели. И то, что ты ничего не заметил анализом, вполне понятно — герой был такого же уровня, как и ты. Я уж не знаю, как этот лук вообще оказался у людей, но отдал я за него целое состояние по меркам нашего народа. Так что всё честно. И да — ему около десяти тысяч лет, если не больше.

— Ла-а-адно, берём, — вздохнул я с такой грустью, будто прощался с лучшими годами своей жизни.

— Ура-а-а! — заверещала Лэйн, и я едва успел отступить, чтобы не получить случайным локтем в бок. Она начала отплясывать какой-то причудливый танец: кружилась на месте, размахивала руками, делала смешные прыжки, при этом уши хлопали её по щекам, румянец горел, в глазах горели звёздочки. Она напоминала ребёнка, которому дали самую большую конфету в мире, и этот ребёнок был настолько счастлив, что готов был взорваться от радости.

Я повернулся к Борвусу и мы обсудили уже полные, окончательные детали заказа: партию кожаной брони для деревни, стандартные мечи, которые я планировал зачаровать сам, и несколько луков для охотников. Итоговая сумма оказалась пугающей — тысяча триста золотых. Я отдал деньги, чувствуя, как моя душа истаивает вместе с монетами. Забрал готовые лук сос трелами для Лэйн и кинжал для себя, а Грей решил отказаться от чего либо, ну и дурак, после чего мы вышли на улицу, оставив гнома доделывать остальной заказ.

— Блин, — пробормотал я, пересчитывая оставшиеся в кошельке семьсот золотых. — Похоже, мы сегодня потратим почти все накопления деревни за год. Плюс мои.

— Прости, Кай, — Лэйн виновато опустила глаза, прижимая лук к груди, но в её голосе не было ни капли сожаления.

— Ага, — я махнул рукой и направился в сторону рынка, который раскинулся в ближайшем переулке. — Тебе же нужно оружие нормальное, так что пусть будет.

Мы брели по узким улочкам, петляя между торговыми рядами, где гномы и другие расы на все лады расхваливали свои товары. Где-то жарили мясо, где-то ковали что-то на ходу, а из открытых окон доносились пьяные песни — обычный вечерний ритм Дуум-Карана. Но я уже привык доверять своей интуиции, а она сейчас говорила: что-то не так.

— Нас преследуют, — тихо сказал я, не оборачиваясь.

Лэйн и Грей синхронно напряглись, но внешне не подали вида. Мы свернули в более широкий переулок, и тут перед нами выросли фигуры. Человек пять-шесть, все с явно недружелюбными рожами и оружием на виду. Я остановился, оглянулся — сзади тоже подтягивались. И через минуту нас окружили около тридцати-сорока бандитов, со всех сторон.

Из толпы вышел один. Грязная рожа, щербатая улыбка, и я узнал его мгновенно. Тот самый плакса-главарь, который пытался ограбить меня в лесу.

— Ну здравствуй, герой-нуляевка, — оскалился он. — Не ожидал, что мы вновь встретимся, а?

— А, — я хлопнул себя по лбу, изображая озарение. — Это ты! Тот неудачник, который пытался меня обокрасть. Как ты вообще решился опять ко мне подойти?

— Время прошло, — бандит сплюнул под ноги и растянул губы в мерзкой ухмылке. — Успел отсидеть пару деньков в тюрьме. Но одна миледи вытащила меня и теперь я служу ей. Она крутая. Сто процентов круче тебя, герой.

— Мы это ещё посмотрим, — я улыбнулся милой, почти дружелюбной улыбкой. — На земле нет человека, который был бы сильнее меня.

— Я так не думаю.

Голос раздался за спиной, и прежде чем я успел среагировать, тень промелькнула позади, туда, где стояли мои спутники. Я успел только толкнуть Лэйн в сторону, и в тот же миг острая боль пронзила плечо. Моя рука отлетела в сторону и с глухим стуком упала на булыжники.

— Ого, — раздался спокойный женский голос. — А ты оказывается обладаешь прекрасной реакцией. Хотя это понятно, с таким-то уровнем. Но это не столь важно.

Я стиснул зубы, чувствуя, как магия уже запускает процесс регенерации. Рука начала отрастать заново — неприятно, но терпимо. Вокруг уже началась суета: Грей взревел и бросился на ближайшего бандита, превращаясь на ходу в огромного волка, а Лэйн, схватив новый лук, выпустила стрелу, которая пронзила двоих сразу.

— Эй, два лабатряса! — крикнул я, сжимая в здоровой руке новый адамантитовый клинок. — Ваша цель — бандиты! А я займусь этой...

Из тени выступила девушка. Она небрежно сняла капюшон, и я увидел бледное, почти мраморное лицо, обрамлённое чёрными волосами. Её глаза — тёмные, бездонные — смотрели на меня с ленивым любопытством.

— Моё имя Плютея Эпистема Церцес, — произнесла она, и в её голосе звенела сталь. — И я олицетворяю грех Жадности. Рада познакомиться, Кай.

Моя рука наконец полностью восстановилась. Я сжал и разжал пальцы, проверяя, и взял клинок двумя руками. Удары Плютеи были быстрыми, почти неуловимыми — её серп на цепи вылетал из плаща снова и снова, каждый раз заставляя меня уходить в глухую защиту. Она была сильна. Уровень, который я не мог точно определить, но чувствовал — не меньше пары тысяч. Её глаза горели алчным интересом, и каждый удар был точным, выверенным, будто она танцевала танец смерти.

Я отбивал, уклонялся, перекатывался, но она не отступала. А потом она сделала сальто через меня, и второй удар серпом лишил меня уже другой руки. Я поморщился, но снова активировал регенерацию.

— Неужели твоя задача — захватить меня или отвлечь? — выкрикнул я, понимая, что нас просто пытаются задержать.

— Ц, а ты догадлив, — Плютея улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего доброго. — Да, моя задача — захватить тебя, но сначала — отвлечь.

— Магнус, — выдохнул я, и в голове всё встало на свои места.

— Ещё ни разу не видела такого догадливого юношу! — Плютея рассмеялась. Она прыгнула, и я почувствовал, как серп входит в мою спину, пробивая защиту. Боль была острой, но я уже привык к ней за эти минуты.

Резкий рывок — и я перехватил её цепь, пальцы обожгло электричеством, и я разрядил в неё заряд в сто тысяч вольт. Плютея вздрогнула, её глаза расширились от неожиданности, но она не упала. Тогда я подлетел, схватил её за шиворот, раскрутил и со всей силы начал бить об землю продолжая раскручивать. В конце концов она осела, и я, чувствуя, как ненависть и тревога смешиваются в крови, зашвырнул её куда-то в небо, вдаль, за горизонт.

В ту же секунду я передал мысленный приказ Лэйн и Грею: «Справляйтесь сами. Я должен лететь в деревню».

И рванул.

Ветер бил в лицо, деревья проносились внизу сплошным зелёным пятном, а в груди холодом пульсировала одна мысль: «Успею ли?», «Как он посмел?», «Как ему хватило духа?».

Я летел к своему лесу, к своей деревне, к своей Роси. Всё произошло так быстро, что я даже не успел сосредоточиться, подготовиться, поставить защиту или вообще что-либо сделать, в голове был только туман и спутанные мысли. Каждый метр пути отзывался в сердце ледяной тревогой.

Магнус.

Глава 18: нападение на деревню.

Ветер со свистом разрезал воздух, когда я мчался над кронами деревьев. Глаза слезились от встречного потока, но я не мог позволить себе замедлиться ни на секунду.

"Только бы успеть, только бы они не..."

Мысль оборвалась, когда прямо передо мной, из ниоткуда, возникла фигура. Тёмный силуэт, застывший в воздухе, перекрывая путь. Я рванул в сторону, но она двинулась быстрее — молниеносный рывок, и моё тело с силой врезалось в землю.

Грохот разнёсся по округе. Я проломил собой землю, оставляя глубокую борозду в траве и утопая в грязи. Поле, куда я рухнул, было пустым и безжизненным — лишь высокая трава, да редкие камни, торчащие из земли.

— Ты что, правда думал, что сможешь вот так просто пролететь мимо меня?

Голос раздался откуда-то сверху. Я поднял голову, вытирая кровь с разбитой губы, и увидел её. Ещё одна. Она парила в воздухе, сложив руки на груди, и смотрела на меня сверху вниз с ленивым презрением.

Эта была совершенно не похожа на Плютею. Если та была бледной и изящной, как статуя из мрамора, то эта была воплощением силы и огня. Рыжие волосы, собранные в высокий хвост, горели как языки пламени на солнце. Кожа имела лёгкий оливковый оттенок, а глаза — янтарные, с вертикальными зрачками — смотрели на меня так, будто я был не человеком, а просто куском мяса, который нужно правильно приготовить.

— Я не знаю, кто ты, — сказал я, медленно поднимаясь на ноги и отряхивая грязь с одежды. — Но если ты тоже из этих... как их... грехов?

— О, так ты знаешь о том, что нас больше одного? — она усмехнулась, и в этой усмешке было что-то хищное, голодное. — Да, я олицетворяю Грех Обжорства. Можешь звать меня Гурла. И мне очень, очень интересно, какой ты на вкус.

— На вкус я как редиска, — ответил я, готовясь к бою. — Только с острым перцем.

— Обожаю острое! — Гурла облизнулась, и её язык оказался раздвоенным, как у змеи. — Это будет самый вкусный ужин в моей жизни!

Она сорвалась с места, и я едва успел поднять руку для блока. Её кулак врезался в моё предплечье с такой силой, что воздух вокруг нас сжался, создавая ударную волну. Земля под ногами покрылась трещинами, и меня отбросило на несколько метров назад.

Я не дал себе упасть. Сделал перекат, вскочил на ноги и рванул вперёд, нанося удар ногой в корпус. Гурла перехватила мою ногу, сжала пальцами, и я услышал хруст собственной кости. Но не остановился — вторым ударом, уже здоровой ногой, я попал ей прямо в челюсть.

Она отпустила меня, отлетев в сторону, но приземлилась на ноги как кошка, только слегка коснувшись земли.

— Ого, — она провела пальцем по губе, с удивлением глядя на кровь. — А ты и правда силён. Плютея была права. Но знаешь, что я поняла за миллион лет своего существования?

— Что ты слишком много болтаешь? — я выплюнул сгусток крови и снова активировал регенерацию встав в боевую стойку.

— Что любой, даже самый сильный боец, устаёт. А я — никогда.

Она прыгнула снова. Этот удар был быстрее, сильнее. Мы сцепились в воздухе, и я почувствовал, как её пальцы впиваются мне в плечи, разрывая кожу и мышцы. В ответ я ударил её локтем в висок — она качнулась, но не отпустила. Тогда я ударил ещё раз. Снова. Снова.

Мы рухнули на землю, оставляя за собой кратер. Гурла оказалась сверху, она сжимала мою шею, и я чувствовал, как её сила постепенно перекрывает кислород. Её лицо было совсем рядом — янтарные глаза горели голодом, а широкий рот растягивался в улыбке, обнажая зубы, которые были острее, чем у любого хищника в этом мире.

— Какой ты сочный, — прошептала она, вдыхая воздух. — Ты даже не представляешь, сколько я не ела ничего подобного. Века. Целые века!

— Отстань! — сказал я, мне не было страшно, она слабее меня и таким приёмом меня максимум можно замедлить.

Я выпустил весь процент из запаса маны в точечный удар. Сила была такой, что воздух вокруг нас засиял белым светом, а громовой хлопок разнёсся на многие километры. Гурлу отбросило в сторону, она врезалась в огромный валун, расколов его пополам.

Я встал, шатаясь. Вся моя одежда превратилась в лохмотья, кровь текла из десятка ран, но я стоял. И смотрел на неё.

— Зачем? — спросил я, и голос сорвался на хрип. — Зачем ты помогаешь Магнусу и святой церкви? Что они тебе пообещали?

Гурла медленно поднялась из обломков. Её лицо было разбито, но она улыбалась. Улыбалась так, будто только что получила самое большое удовольствие в жизни.

— Ах, это? — она стряхнула пыль с плеч. — Миллиард золотых, Кай. Один миллиард. И знаешь, когда тебе миллион лет, а ты всё ещё хочешь жить хорошо — ты соглашаешься на любую работу. Даже на такую. Всего лишь задержать тебя на пару часов. А дальше — кто быстрее. Простая сделка.

— Миллиард? — я невольно рассмеялся, но смех был горьким. — Магнус действительно готов заплатить такие деньги, чтобы я не добрался до деревни? Что он там задумал?

— Понятия не имею, — Гурла пожала плечами. — Мне просто заплатили, как и Плютеле, хотя похоже она уже сдулась. А и даже ещё заплатят, если я тебя задержу на сколько нужно. Так что, прости, но я не могу тебя отпустить.

Она снова прыгнула. Этот удар был в несколько раз сильнее предыдущих. Её кулак прошёл сквозь мою защиту, сокрушая рёбра и пробивая лёгкие. Я вылетел на десятки метров, сшиб несколько валунов и остановился только когда провалился в очередную яму.

Не давая себе отдыха, я встал.

— Ты сильна, — признал я, с трудом дыша. — Примерно 9000 уровень. Не каждый день встречаешь такого противника.

— А ты, вроде, 9999? — она склонила голову набок, положив пальчик на губки. — И это делает тебя чуть сильнее меня. Но только чуть. А я — вечность. Я воевала ещё до того, как твои предки появились на свет. Я видела, как цивилизации возникали и исчезали. Для меня ты — лишь миг. Яркий, но миг.

— Миг, который тебя победит.

Я перешёл в наступление. Мы снова схлестнулись. Каждый удар, каждая блокировка создавали ударные волны, которые распространялись на километры вокруг. Трава сгорала от магии, земля трескалась, а небо над нами потемнело от сгустившейся маны.

Я бил. Она била. Мы не останавливались. Я чувствовал, как моя ограниченная сдержанностью ауры мана убывает с каждым ударом, как плоть рвётся, а кости крошатся, но я продолжал. Надо было добраться до деревни. Надо было спасти их.

— Как ты думаешь, — сказала Гурла во время очередного захвата, — зачем Магнусу вообще понадобилось задерживать тебя? Может, он просто что бы ты вернулся в герои? Или может хочет убить твоих деревенских? Мне рассказали некоторые моменты их плана, но многое я не знаю.

— Заткнись! — рявкнул я.

— Я просто говорю, — её голос был сладким. — Вдруг он уже там? Вдруг он уже держит её за горло? А ты летишь. Летишь, но не долетишь. Потому что я слишком сильна. Потому что я — вечна и бесконечно могу сражаться.

— Ты — пустышка! — я разрядил в неё всю накопленную энергию.

Гурла взлетела. Высоко в небо. И я рванул за ней, сбивая её вниз ударом сверху. Мы врезались в землю с такой силой, что образовался кратер глубиной в несколько сотен метров.

Но она встала. Я тоже.

— Ты говоришь, что ты вечность, — сказал я, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. — Но даже вечность когда-нибудь заканчивается. А я — не вечность. Я — просто человек. Который хочет защитить тех, кто ему дорог и спокойно жить на пенсии.

— Сентиментально, — Гурла ухмыльнулась. — Но я всё равно не позволю тебе уйти. Этот бой закончится только когда один из нас больше не сможет подняться. И это будешь ты!

Она снова атаковала. Этот удар был направлен прямо в голову, и я понял, что если он попадёт — мне придётся тратить ещё больше Маны на регенерацию. Я ушёл в сторону, но она перехватила мою руку. Я услышал, как треснули кости, и почувствовал боль, но для меня уже почти неощутима.

— Я знаю, что ты не можешь использовать свою полную силу, — прошептала она мне на ухо, пока моя рука безжизненно висела. — Ты боишься разрушить эту землю. Ты боишься навредить тем, кто тебе дорог. Ты слаб. Слаб, потому что у тебя есть то, что можно потерять. А у меня — ничего. Только деньги. И голод.

— Или ты всё-таки используешь всю свою силу, — она отступила на шаг, задумавшись, — и убьёшь меня. Но тогда убьёшь и себя. А заодно и пару стран. Ты готов на это?

Я стоял, тяжело дыша. Рука медленно восстанавливалась, но боль всё ещё пронизывала тело. Гурла была права. Я не мог использовать всю свою силу. Это уничтожило бы всё вокруг. Но я не мог и проиграть.

— У тебя есть одна минута, — сказал я, и мой голос был спокойным, почти мёртвым. — Через минуту я уйду. Ты можешь попытаться остановить меня, но я не остановлюсь.

— Хочешь проверить? — Гурла ухмыльнулась, но в её глазах промелькнула тень беспокойства.

Я не ответил. Я просто начал считать сосредатачивая ману и выпуская немного ауру. Каждая секунда была долгой. Мы стояли друг напротив друга на поле, которое превратилось в пустошь — всё вокруг было выжжено, земля перепахана, а в воздухе витал запах озона и крови.

— Пятьдесят восемь.

Я сжал кулаки. Моя мана, которая до этого была на нуле, начала быстро расти.

— Пятьдесят девять.

Гурла напряглась. Она видела, как вокруг меня начинает искриться воздух, как поднимается пыль, словно от порыва ветра, которого не было.

— Шестьдесят.

Я выдохнул. И сорвался с места.

Гурла попыталась перехватить меня. Она достала такую же цепь, что была у Плютеи, только больше, грубее и взметнула её в воздухе, но я уже был далеко. Я ушёл вверх, ввысь, и разряд моей маны обрушился на неё сверху.

Она выставила руки, блокируя удар, и я видел, как её тело сотрясается от напряжения.

— Ты не сможешь уйти! — заорала она, и в её голосе впервые послышалась злость. Настоящая злость. — Ты не сможешь меня победить!

— Я уже победил, — ответил я сухо.

После моего удара, что забил Гурлу в землю. Я ушёл в разворот, и в моей руке сформировался клинок чистой маны. Огромный. Неуклюжий. Но достаточный, чтобы разрезать пространство. Я взмахнул им — и там, где он прошёл, возникла трещина. Прямо в воздухе.

Гурла замерла.

— Что ты делаешь?..

— Портал.

— Ты не можешь! — её голос стал визгливым, почти детским. — Я должна тебя остановить! Мне заплатят! МНЕ ЗАПЛАТЯТ!

— Не сегодня.

Я сделал шаг в портал. Прямо в открывшуюся дыру в пространстве. Он должен был закрыться за мной через долю секунды, но в последний момент я почувствовал, как что-то вцепляется мне в лодыжку. Гурла. Похоже она уже вылезла из земли и её рука, длинная, неестественно вытянутая, вцепилась в меня.

— ТЫ НЕ УЙДЁШЬ! — заорала она, и в её голосе звучало что-то первобытное, голодное. — ТЫ МОЙ! ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ МОИМ!

Я смотрел на неё. На её лицо, искажённое яростью и голодом. На её глаза, которые горели как два солнца. И я сделал то, что должен был сделать.

Я разрезал связь Маны с порталом и он схлопнулся, оставляя её руку на моей лодыжке.

Над полем разнёсся крик. Не человеческий. Не звериный. Это был крик существа, которое впервые за миллион лет поняло, что такое настоящая боль.

— Я тебя найду! — орала она, сжимая культю, из которой хлестала чёрная кровь. — Я тебя найду, Кай! И сожру! И сожгу! ВСЁ! ВСЁ! ВСЁ!

Но я уже не слышал её.

Портал схлопнулся за моей спиной, когда я уже летел лицом в землю. Удар выбил воздух, и я, хрипя, попытался подняться — мышцы отказали. Сквозь мутное зрение я включил регенерацию и увидел картину ада: пепелище деревни, тела, фигуры в латах рыцарей священной церкви и Магнуса, который с холодной улыбкой наводил ствол на Роси. Рывок. Я не помнил, как встал — просто оказался между ними, принимая удар на себя. Жар пронзил позвоночник, и я увидел, как из моей груди вылетает сноп искр, оставляя дыру, в которую можно было просунуть руку. Падая, я успел подумать: «Идиот, где твой щит?» — но следом пришло облегчение. Она цела. И пусть солдаты уже смыкали кольцо, я больше не чувствовал страха. Только тишину и тьму, которая приняла меня, как старая знакомая.

Глава 19: Падение и Восхождение.

Магнус фон Аурих сидел в своей походной палатке и задумчиво протирал шлем мягкой тканью. Металл тускло поблёскивал в свете магического кристалла, отражая искажённое лицо инквизитора — лицо, которое привыкло внушать страх даже самым отъявленным еретикам. Но сейчас на этом лице застыло выражение, которое редко можно было увидеть у великого воина: растерянность.

— Как он посмел? — пробормотал Магнус, вглядываясь в своё отражение, будто надеясь найти там ответ. — Как этот выскочка посмел так со мной разговаривать?

Шлем в его руках был тем самым, что он носил в последней битве — тогда какой-то огр с кувалдой умудрился попасть по голове, оставив внушительную вмятину. Кузнец уже выправил форму, осталось только начистить до блеска, и Магнус делал это с механической тщательностью, позволяя мыслям течь свободно.

Он привык к уважению. К тому, что даже сильнейшие воины мира склоняли головы при его появлении. Он был живой легендой, воплощением мощи святой церкви, одним из сильнейших воинов, когда-либо ступавших на эту землю. И этот человек, этот… Кай, посмел бросить ему отказ. Посмел заявить, что ему плевать на волю церкви. Что ему плевать на грядущую угрозу.

— Еретик, — прошептал Магнус, сжимая ткань в кулаке. — Настоящий еретик. Он не понимает, что отказываясь служить церкви, он предаёт всё человечество.

Мысли вернулись к разговору. Как Кай стоял перед ним, расслабленный, почти скучающий, и говорил о редиске. О какой-то дурацкой редиске! Будто мир не стоял на пороге новой катастрофы, будто король демонов не готовился восстать. Но нет, этому безумцу было плевать. Он предпочёл выращивать овощи в жалкой деревушке, вместо того чтобы защищать мир.

— Предатель, — голос Магнуса стал жёстче. — Ты предал свой долг, Кай. Ты предал свою силу. Ты предал меня.

Он вспомнил, как эти двое — грехи смотрели на него с презрением. Шесть древних сущностей, воплощающих человеческие пороки. И он сам был одним из них — Грехом Гордыни. Но в отличие от остальных, Магнус служил высшей цели. Он использовал свою силу во имя света, во имя порядка. А эти… эти твари просто пожирали всё на своём пути.

— Скоро нам придётся встретиться, — пробормотал он, вглядываясь в темноту за пределами палатки. — В цитадели. Все, кроме Эры. Она уже несколько сотен тысяч лет сидит в этом лесу, запертая в собственном ядре…

Магнус нахмурился. Лес, в котором они разбили лагерь и был ею. Живым. Враждебным. Даже ему, одному из сильнейших, пришлось приложить усилия, чтобы пробиться сквозь чащу. Обычно Грех Гнева не препятствовал проходу, если этот человек или существо не угрожал её ядру. Но сейчас… сейчас лес словно пытался вытолкнуть их.

— Что-то происходит, — тихо сказал он, откладывая шлем. — Что-то меняется. И Кай должен быть на нашей стороне, когда это случится. Любой ценой.

В палатку вошёл рыцарь. Молодой, с ещё не успевшим затвердеть взглядом, но уже с выправкой, достойной ордена. Он щёлкнул каблуками, приложил руку к груди:

— Великий, Кай со своим отрядом отправились в город. Готовимся к атаке?

Магнус медленно поднялся, и его фигура заполнила собой всё пространство палатки. Рыцарь невольно сделал шаг назад — привычная реакция на присутствие инквизитора.

— Нет, рядовой. Нам нельзя привлекать внимание разведчиков и делать что-то напоказ, — голос Магнуса был спокоен. — Для начала нам нужно отловить всех, кто следит за нами. А ещё… я сделаю звоночек кое-кому.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у новобранцев подкашивались колени. Потому что в этой улыбке не было ничего доброго.

— Понял, разрешите откланяться?

— Разрешаю. Только ещё одно, — Магнус шагнул ближе, и рыцарь замер. — Отследите всех разведчиков. Как убедитесь, что нашли всех — начинайте их резко вылавливать. Можете убить, можете поймать. Потом сдадим работорговцам. Понял?

— Так точно! — рыцарь вытянулся по струнке и исчез за пологом палатки.

Магнус остался один. После звонка через кристаллофон, по которому он нанял за огромную сумму двух из цитадели грехов. Поднял шлем, надел его на голову, и тусклый металл отразил его глаза — холодные, беспощадные, не знающие пощады.

— Ты сам виноват, Кай, — прошептал он, и голос его был подобен молитве, обращённой к тёмному божеству. — Ты сам виноват в том, что не слушаешься приказов церкви.

Он вышел из палатки и сразу же к нему подбежал один из новобранцев — совсем юный парень, взятый в отряд для «закалки характера». В глазах его горел огонь, который Магнус так любил видеть в молодых воинах — огонь веры.

— Великий! — выпалил юноша, едва не споткнувшись о корень дерева. — Мы отловили всех разведчиков по нашим данным! Всего вышло около десятка котолюдей!

Магнус остановился, и его взгляд стал заинтересованным. Котолюди. Ушастые твари, которые посмели укрывать предателя от святой церкви.

— Хорошо, — медленно произнёс он, разглядывая юное лицо. — Годные?

— Ещё какие годные и красивые, господин, — парень замялся, но улыбка всё же тронула его губы. — Если вы, конечно, про кошкодевочек.

— Мужики у них и так понятно, что годные, — Магнус усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла. — Все вполне сильные и ловкие. Их всё равно в цене работорговцы не принежат так, как кошкодевочек. Вот тех уже ценят по красоте и эстетике тела.

— Да-да, господин, понимаю, — парень закивал. — Из десяти было восемь кошкодевочек, и все прелестные на вид.

— Отлично, — Магнус положил руку на плечо юнца, и тот вздрогнул от тяжести металлической перчатки. — Тогда мы можем наступать? Разведка уже отработала?

— Да, великий! — выпалил парень, выпрямляясь так резко, что у него хрустнул позвоночник. — Всё готово для наступления! Карта уже имеется, снаряжение готово к бою, а разведка отработала как надо! Все рыцари в хорошей форме!

— Отлично, — Магнус сделал паузу. — Тогда пошли.

— Войско уже встало в строй и ждёт ваших приказов! — юноша едва сдерживал дрожь в голосе — то ли от страха, то ли от предвкушения.

Магнус вышел на поляну в конце лагеря, где трава была вытоптана до земли — бойцы проводили здесь разминку перед боем. Отряд стоял ровными рядами, и каждый взгляд был устремлён на своего командира. В глазах горела вера, и Магнус любил этот момент больше всего — момент перед битвой, когда он мог говорить, и каждый его слово отдавалось в душах солдат.

Он поднялся на небольшой пригорок и окинул взглядом своё войско. Тридцать рыцарей — цвет ордена. Отборные бойцы, каждый стоил десятка обычных солдат. И все они ждали его слова.

— Верные рыцари святой церкви, — начал Магнус, и голос его прозвучал как раскат грома над полем битвы. — В этот день мы несём свет и уничтожим еретиков, что не подчиняются воле церкви.

Он сделал паузу, давая словам осесть в сердцах солдат. Ветер шевелил его плащ, и тот развевался как знамя.

— Мы сразим их и главного предателя заточим на вечные муки сражений, шантажируя его и ломая морально! Сегодня свершится великое правосудие, что войдёт в историю! — голос Магнуса набирал силу, становился громче, жёстче. — Этот проклятый герой поплатится за своё предательство. Пусть наш бог осветит нас благословением на этот бой. Всех, кто сопротивляется — убиваем! А остальных мы отдадим на вечные работы за их непокорность великой церкви!

Тишина. А затем — рёв, разорвавший лесную тишину:

— УРА-А-А!!!

И они побежали. Тридцать рыцарей, разбившись на группы, ринулись в атаку. Кто-то с мечами, кто-то с луками, кто-то с магическими пушками — все они были смертоносны и беспощадны. А Магнус шёл с зади, медленно и не спеша, ближе к центру деревни.

Котолюди не ожидали такого. Их разведка была перехвачена, и защита деревни оказалась примитивной — несколько деревянных укреплений, пара охранников, которые даже не успели поднять тревогу. Магические пушки выстрелили одновременно, и первые жертвы пали, даже не поняв, что происходит.

А затем начался ад.

Магнус стоял на вершине, которую сам сделал с помощью магии земли и наблюдал в центре деревни за картиной, которая разворачивалась перед ним. Огонь, крики, звон металла — это была его стихия. Он любил хаос битвы, любил ощущение власти над жизнью и смертью.

Он поднял свою руку — ту самую, с массивной металлической перчаткой. Внутри защёлкали шестерни, раструб раскрылся, обнажая три магических ствола. Магнус навёл его на ближайший дом и выстрелил.

Снаряд пробил стену, и дерево вспыхнуло ярким пламенем. Из окон вываливались жители — кто-то в огне, кто-то раненый, кто-то просто в панике. Рыцари тут же подхватывали их, связывали или добивали на месте.

Слева от Магнуса раздался крик, и он повернул голову. Из небольшого сарая, который служил, судя по всему, складом оружия, выскочили котолюди. Десяток бойцов во главе с огромным, под два метра ростом, котом с рваными шрамами на ушах. Он был вооружён ржавым мечом, броня его была потрёпана, но в глазах горела такая ярость, что даже рыцари на мгновение замешкались.

— Держитесь! — рявкнул огромный кот, и его голос прозвучал как боевой клич. — За деревню! За наших!

Они врезались в строй рыцарей с такой силой, что первый ряд захватчиков буквально снесло на землю. Котолюди дрались как демоны — каждый удар, каждый выпад был наполнен отчаянием и яростью. Им было нечего терять, и это делало их смертельно опасными.

— Взять их! — заорал один из сержантов, но было поздно. Два рыцаря уже лежали на земле, истекая кровью, а третий отлетел в сторону, сбитый мощным ударом двухметрового кота.

— Тварь! — рыцарь с двуручным мечом бросился на огромного кота, но тот ушёл в сторону, перехватил его руку и с хрустом сломал запястье. Рыцарь закричал, и в тот же миг кот вонзил ему меч в горло.

— ПЯТЫЙ! — заорал кто-то из рыцарей, и Магнус нахмурился. Пять убитых. Пять рыцарей от одного кота. Это было неприемлемо.

Он медленно опустил правую руку, наводя её на цель. Механизмы внутри перчатки зажужжали, накапливая энергию. Кот как раз отбивался от двоих рыцарей, не замечая угрозы.

— Прощай, мужественный герой деревни, — прошептал Магнус и выстрелил.

Снаряд пробил грудь огромного кота насквозь. Тот замер, удивлённо посмотрел на дыру в своей груди, затем перевёл взгляд на Магнуса, и в его глазах не было страха. Только ненависть. И какая-то странная гордость.

— Аро-он! — закричала кошка, выбегая из одного из домов. — НЕТ!

Магнус даже не взглянул на неё. Он уже отвернулся, оценивая обстановку. Бой был почти закончен. Сопротивление сломлено.

Но то, что произошло дальше, заставило его удивиться. Из самого красивого дома, стоящего на отшибе, вывалилась целая толпа. Эльфы, даже какие-то гномы и другие расы зверолюдей. Но большинство были кошкодевочки — испуганные, но готовые сражаться.

— Держите их! — крикнул Магнус, и его рыцари рванули вперёд.

Бой был жестоким. Жители деревни, многие из которых даже не держали оружия, сражались с отчаянием обречённых. Но против тренированных рыцарей у них не было шансов. Одну за другой их связывали, оглушали и уводили в сторону. В воздухе витал запах крови и дыма, смешиваясь с плачем детей и стонами раненых.

И среди этого хаоса Магнус заметил её вновь. Кошкодевочка с повязкой на глазу, та самая, что кричала о павшем коте. Она стояла перед домом, и в её единственном глазу горела такая ненависть, что даже рыцари колебались приблизиться к ней.

— Предводительница, — сказал Магнус нахмурившись. Эта кошка явно была важной фигурой. И она смотрела на него как на какой-то навоз, презрение, это его задевало.

Он спустился с пригорка и начал медленно, не спеша, идти к ней, разметая по пути всех, кто попадался под руку. Рыцари расступались, освобождая дорогу своему командиру. Они знали: если Магнус выбрал цель, она принадлежит только ему.

Она стояла у порога своего дома, уже потрёпанная, но не сломленная. Её одежда была порвана, повязка съехала, открывая страшный шрам на месте глаза. Но она стояла прямо, и в её руке был клинок — не самый лучший, но готовый к бою.

Магнус остановился в нескольких метрах от неё. Пушка на его руке уже разгорелась, накапливая энергию. Он видел, как её глаз расширился, понимая, что сейчас произойдёт. Но вместо того чтобы отступить или попытаться защититься, она… улыбнулась.

Странная улыбка. Безумная. Как будто она знала что-то, чего не знал он.

— Ты глупая тварь, — сказал Магнус, поднимая руку. — Ты не понимаешь, с кем связалась. Ты укрывала предателя. Ты заслуживаешь смерти.

— Стреляй, — прошептала она, и в её голосе было столько презрения, от чего Магнус на мгновение даже заколебался. Не намёка на страх. — Стреляй, трус.

Его глаз дёрнулся. Никто никогда не называл его трусом. Никто.

— ПРОЩАЙ! — заорал он и нажал на спуск.

Снаряд вылетел из ствола, неся смерть. Магнус видел, как кошкодевочка зажмурилась, готовясь принять удар. Он видел, как воздух перед ней исказился, и в этот миг перед ней возникла фигура. Тень. Человек, который появился из ниоткуда.

Снаряд ударил его прямо в грудь.

Сноп искр взметнулся в воздух, и тело рухнуло на землю. Кошкодевочка отлетела на несколько метров, ударившись о стену дома, но она была жива. Жива. А тот, кто принял удар, лежал перед Магнусом без движения.

Кай.

Магнус замер. Его дыхание перехватило. Он смотрел на тело, которое только что было живым, дышащим. На дыру в груди, из которой не текла кровь — только тонкая струйка дыма.

— Неужели… — прошептал Магнус, и голос его дрогнул. — Неужели я убил героя 9999 уровня? Так просто?

Он перевёл взгляд на свою руку. На пушку, которая всё ещё дымилась. На цель, которая оказалась слишком легкой.

— Их же должны были задержать Жадность с Обжорством, — пробормотал он, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу. — Что теперь я скажу церкви?

А затем пришло осознание. Удивительное, освобождающее осознание.

— И вы хотите сказать, что этот чудик — 9999 уровня? — громко спросил Магнус, и в его голосе зазвучала насмешка. — Реально? Ха-ха-ха! Неужели я победил?

Он засмеялся. Громко, от души, чувствуя, как груз векового превосходства этого мальчишки спадает с его плеч. Он — Магнус фон Аурих — уничтожил величайшую угрозу мира. Он доказал своё превосходство.

Рыцари вокруг него тоже начали смеяться. Кто-то праздновал победу, кто-то тащил пленников в клетки.

Магнус стоял над телом Кая и чувствовал себя… великим. Наконец-то великим.

— Эй, вы! — крикнул он, указывая на кошкодевочку, которую уже связывали двое рыцарей. — Эту — Отдельно! Она моя, потом займусь ей, научу уму разуму.

Рыцари послушно подхватили её под руки, после удара она уже успела вновь приползти к телу Кая, поэтому оторвали от его тела и потащили к клетке. Она не сопротивлялась. Она просто смотрела на безжизненное тело, и в её единственном глазу стояли слёзы.

Слёзы отчаяния.

Слёзы потери.

Магнус стоял ещё несколько мгновений, глядя на труп своего величайшего врага. В душе он понимал, что церковь может его наказать. Но сейчас ему было плевать. Он победил. Он доказал своё превосходство.

И этот проклятый мальчишка, этот наглый герой, который каждую встречу унижал его, наконец-то — мёртв.

Магнус развернулся, чувствуя, как улыбка расплывается на его лице. Он начал медленно идти к своим рыцарям, которые уже ждали его, чтобы поздравить с победой.

И в этот момент что-то изменилось.

Сначала он почувствовал это как лёгкое дуновение. Как будто кто-то открыл дверь в другой мир. А затем — удар.

Мощная аура обрушилась на него сверху, и Магнус успев только развернуться к Каю сразу же упал на колени, не в силах удержаться на ногах. Металл его доспехов застонал под давлением. А дышать было очень тяжело.

— Что… — прохрипел он, пытаясь подняться.

Но не мог.

Аура становилась сильнее. Давление — невыносимее. Магнус чувствовал, как его прижимает к земле, как кости начинают трещать под тяжестью невидимой силы.

И тогда он медленно, еле еле поднял голову.

Тело Кая не лежало на земле. Оно стояло.

Стояло, и от него исходил ослепительно белый свет. Глаза героя горели ярче солнца — белые зрачки, в которых не было ничего человеческого. Его аура росла, расширялась, заполняя собой всё вокруг.

Магнус попытался поднять руку. Не смог. Аура вдавливала его в землю с такой силой, что даже дыхание становилось уже невозможным. Он чувствовал, как его тело ломается, как доспехи трещат под давлением.

А затем силуэт Кая растворился в воздухе.

Он не побежал — он просто перестал существовать в одной точке и появился в другой. Прямо перед Магнусом.

Их лица разделяли сантиметры.

— Магнус… — голос Кая звучал как шёпот тысячи ветров, как гул далёких миров, как голос бога. — Ты совершил огромную ошибку.

Магнус не успел ответить. Рука Кая, светящаяся белым огнём, вошла ему в грудь, пробивая доспехи, словно те были из бумаги.

Инквизитор почувствовал, как его тело пронзает холод. Как жизнь уходит из него тонкой струйкой.

Глава 20: Между Светом и Тьмой

Белое пространство.

Бесконечное. Безмолвное. Наполненное светом, который казался почти осязаемым — тёплым, ласковым, как прикосновение матери. Магнус стоял на коленях, ощущая под ладонями не холодную землю и камни, а саму суть бытия, которая пульсировала в такт его сердцу. Он поднял голову, и свет омыл его лицо, смывая грязь, кровь и вековую усталость. Здесь не было боли. Не было страха. Только покой.

— Где это мы? — спросил он, и голос его прозвучал тихо, почти благоговейно.

— В моём пространстве души, — ответил Кай.

Магнус поднял глаза. Кай стоял перед ним — такой же, но другой. Чёрные волосы поседели, словно время, которое он носил в себе, наконец проступило наружу. Взгляд, раньше казавшийся усталым, сейчас был наполнен бездонной глубиной.

— Оно… прекрасное, — выдохнул Магнус, оглядывая бескрайнюю белизну. — Свет… он повсюду. Он как будто льётся из самой сути вещей. Я никогда не видел ничего подобного.

Кай усмехнулся.

— Ты видишь его таким, как все обычные люди. Светом. Но я покажу тебе, как оно выглядит на самом деле.

Он щёлкнул пальцами и отошёл на несколько шагов в сторону.

Свет погас мгновенно. Без переходов, без предупреждений. Тьма сомкнулась вокруг Магнуса, плотная, вязкая, почти осязаемая. И вместе с ней пришло то, от чего у него перехватило дыхание.

Боль. Чужая боль. Тысячи, десятки тысяч голосов, каждый из которых кричал о своём страдании. Обрывки воспоминаний — не его, а Кая. Вот он, ещё ребёнок, смотрит на умирающего друга. Вот он убивает ради мести. Вот он стоит на кладбище и плачет, но не в этом мире, а его старом. А вот он, уже герой, стоит над руинами города, который не успел спасти из за клана. Вот он стоит униженный кланом на острых камнях. Вот он, снова и снова, поднимается после ударов прошлого короля демонов, которые должны были его убить, и идёт вперёд, потому что никто больше не сможет.

Страх. Безнадёжность. Отчаяние, которое он носил в себе все эти годы двух жизней, не показывая никому. Смерть тех, кто верил в него. Смерть тех, кто отворачивался. И бесконечное, бесконечное одиночество, которое выедало его изнутри, пока он улыбался и говорил, что всё хорошо.

Всё это обрушилось на Магнуса одновременно. Он закричал — дико, надрывно, хватаясь руками за голову, пытаясь вырвать из себя эту боль, но она была повсюду. Она была в нём. Она была им.

— ПОЩАДИ! — заорал он, и голос его сорвался на хрип. — ПРОШУ! ПРЕКРАТИ!

Кай стоял неподвижно. Он смотрел на Магнуса, и в его глазах не было жестокости — только усталость. Бесконечная, всепоглощающая усталость существа, которое слишком долго несло на себе чужие и свои грехи.

Он вздохнул и щёлкнул пальцами. Свет вернулся.

Магнус рухнул на прозрачный пол пространства, тяжело дыша. Его тело дрожало, глаза были расширены, а на лице застыло выражение человека, который только что заглянул в бездну и понял, что бездна заглянула в ответ.

Кай медленно подошёл ближе. Опустился на корточки перед ним.

— Знаешь, Магнус, — сказал он тихо, почти шёпотом, — мне иногда кажется, что боги надо мной посмеялись.

— В каком смысле? — выдавил из себя инквизитор, всё ещё не в силах отвести взгляд от белизны, которая казалась теперь обманчивой, хрупкой.

— Посмотри на меня, мой старый знакомый. Кого ты видишь? Чего ты ещё хочешь от меня?

Магнус поднял голову. В его взгляде больше не было высокомерия — только мольба и понимание, что он проиграл. Проиграл ещё до того, как начал.

— Я… — он сглотнул, и голос его дрогнул. — Я видел тебя там, в реальном мире… Твоя аура… она была как у бога. Голос — как глас самого творения. Прошу тебя, Кай… Помоги в последний раз. Спаси этот мир. Ты можешь уничтожить короля демонов одним движением пальца. Ты можешь всё, что захочешь. Я прошу… умоляю…

Он опустил голову. Слёзы — впервые за сотни лет — покатились по его щекам, оставляя мокрые дорожки на покрытой пылью коже.

— То есть, — голос Кая был ровным, — ты сначала уничтожил мою деревню. Убил тех, кто верил в меня. Назвал меня еретиком. А теперь, стоя на коленях, умоляя о пощаде, ты просишь меня ещё спасти мир, который позволил тебе творить всё это?

Магнус склонился ещё ниже, касаясь лбом пола.

— Прости меня! — выкрикнул он, и в его голосе не было притворства. — Ты истинный герой этого мира! Я не видел этого! Я был слеп! Я… я не хочу умирать! Я не хочу, чтобы умирал этот мир! Невинные люди… дети… Прошу тебя! Спаси!

Кай медленно поднялся. Он смотрел на склонившуюся фигуру, и в его душе не было радости от этой победы. Только пустота.

— Нет, Магнус.

Магнус замер. Поднял голову, и в его глазах мелькнул страх.

— С самого начала твоего похода, — продолжил Кай, и его голос стал жёстче, — ты шёл с одной целью: подчинить меня церкви любой ценой. Ты думаешь, я не знаю, кто ты на самом деле? Ты — легенда этого мира. Тебя знают все. Твою жестокость. Твою беспощадность. Я понадеялся, что по старой дружбе ты не полезешь на рожон. Что ты оставишь меня в покое. Но нет. Ты полез. И после всего этого ты хочешь, чтобы я помогал святой церкви?

Кай отвернулся. Руки его слегка дрожали — не от слабости, а от едва сдерживаемой ярости.

— Я не просил делать меня сильнейшим в этой чёртовой Арарии. Я не просил эту силу. Я не просил эту ответственность. Я просто хотел жить. Как обычный человек. Понимаешь? Просто жить. Чувствовать, что я нужен не как оружие, а как человек. Но вы, — он резко обернулся, и его взгляд обжёг Магнуса, — вы всегда видите во мне только инструмент. Что я сделал всем вам? Зачем вы так со мной? Я устал. Хватит.

Он сделал паузу.

— Я уже сказал, я на пенсии. Я не вернусь к делам. Ты можешь умолять меня сколько угодно — я не соглашусь. Мне стало всё равно. На церковь. На людей. По крайней мере, теперь точно.

Кай медленно повернулся к Магнусу спиной. Его голос стал тише, но в нём слышалась та же стальная решимость.

— Я осознал одну вещь, Магнус. Как бы сильно ты ни стремился помогать другим, они всё равно могут отвернуться от тебя. Не все, но достаточно. Пусть падут целые армии — на их место придут новые. Вы победите и без меня. А в крайнем случае призовут нового героя. Надеюсь, в другой стране. Но если кто-то из вашего ордена ещё раз явится ко мне с угрозами… я уничтожу и его, и церковь. Я сделаю это без колебаний.

Он замолчал. Магнус стоял на коленях, не в силах подняться, не в силах вымолвить ни слова.

— А тебя, — Кай обернулся через плечо, и в его глазах мелькнула тень былого тепла, — я оставлю в живых. За те слова, что ты сказал мне в катакомбах. Это будет платой за то тепло, которое я от тебя когда-то чувствовал. Оплатой сохранением твоей жизни.

Он снова посмотрел вдаль, где бесконечное пространство терялось в туманной дымке.

— Убирайтесь из леса. У вас есть пять минут, чтобы убежать. После этого я начну ритуал воскрешения. Если вы попытаетесь утащить кого-то из моих людей… я превращу вас в шашлык и скормлю дракону. Надеюсь, ты меня понял.

И Кай пошёл. Медленно, спокойно, ступая по белой пустоте, которая расступалась перед ним, словно признавая его власть. Его фигура постепенно таяла вдали, растворяясь в свете, пока не исчезла совсем.

Магнус остался один. Он стоял на коленях в центре этого бесконечного пространства, и впервые за свою долгую жизнь он почувствовал себя по-настоящему маленьким. По-настоящему ничтожным.

А затем пространство схлопнулось.

Он снова стоял на выжженной земле, среди пепла и дыма. Два рыцаря подхватили его под руки, не давая упасть.

— Господин! Вы как?

Магнус перевёл дыхание. Поднёс руку к груди — там, где была дыра, остался только пробитый доспех. Но что-то было не так. Привычное тепло маны, которое поддерживало его жизнь все эти столетия, исчезло.

Он не стал об этом думать. Не сейчас.

— Всё… хорошо, — вздохнул он. Затем поднял глаза на своих солдат. — Живее! Собирайте раненых и убитых. У нас есть пять минут, чтобы убраться отсюда!

— Восемь человек погибло, господин! — доложил один из рыцарей.

Магнус посмотрел на тела своих бойцов. На кровь, пропитавшую землю. На дым, который поднимался к небу, смешиваясь с серыми облаками. И среди них был тот самый новичок, которого они взяли...

— Мы сами виноваты, — тихо сказал он. И впервые в голосе инквизитора не было злобы — только усталость. Только горечь. — У нас пять минут. Начинаем отступление.

Он обернулся. Сквозь пелену дыма он увидел фигуру — Кай стоял на краю поляны, его аура уже почти погасла, но он всё ещё был там. Наблюдал. Ждал.

Магнус отвернулся. Он отдал приказ, и рыцари начали отступление. Бегство. Позорное, поспешное, но единственно возможное.

А Кай стоял и смотрел им вслед. Он видел, как они уходят, забирая раненых и мёртвых, как исчезают в лесу, растворяясь в тенях. И когда последний силуэт скрылся за деревьями, он наконец позволил себе вздохнуть полной грудью.

Он поднял голову к небу. Чёрные тучи начали рассеиваться, и сквозь них пробились первые лучи солнца — бледные, но тёплые. Они касались его лица, и в этом прикосновении было обещание. Обещание того, что даже после самой тёмной ночи наступает рассвет.

Кай медленно опустился на колени и коснулся ладонями земли, всё ещё тёплой после пожара.

— Ну что, Арон, — прошептал он, и в его голосе не было слёз — только тихая, глубокая печаль. — Давай я вас всех верну. Я обещал, что защищу вас. И я сдержу своё слово.

Глава 21: Восхождение "слабейшего" героя Кая и новая эра.

Тишина после битвы всегда казалась мне обманчивой. Словно мир задерживал дыхание, ожидая, что грянет новый удар. Но сейчас эта тишина была другой — она пахла пеплом, кровью и... надеждой.

Я стоял на коленях посреди выжженной земли, прижимая ладонь к ещё тёплой почве. Моя мана, истощённая до предела после воскрешения собственного тела, медленно пульсировала где-то глубоко внутри, словно уставшее сердце. Регенерация, которая обычно работала с мега скоростью, сейчас напоминала старую водяную мельницу — скрипела, но всё же двигалась.

«Воскресить просто так я не мог, — думал я, чувствуя, как земля под пальцами начинает отдавать остаточное тепло битвы. — На 9999 уровне эта магия всё ещё была недоступна. Слишком сложная. Слишком... божественная».

Но теперь я был мёртв. По крайней мере, формально. И смерть, как ни странно, оказалась отличным способом пересмотреть свои возможности.

Я открыл портал в стороне — разрыв в пространстве засиял серебристым светом. Края его мерцали, словно ткань реальности натянулась и вот-вот порвётся. Туда, в тот самый переулок, где я оставил Лэйн и Грея. Они должны были справиться с бандитами. Должны были. Иначе, зачем мне вообще нужны эти двое?

— Жду вас, — тихо сказал я, закрывая глаза.

Что бы воплотить воскрешение, мне нужно принять дар за 10000 уровень и воскрешение себя.

Пространство вокруг меня начало меняться. Сначала я почувствовал это как лёгкое покалывание в кончиках пальцев — словно тысячи маленьких иголочек касались кожи. Затем тепло. А потом, прямо перед моим внутренним взором, вспыхнул свет.

Системное уведомление:

Дорогой Кай,

Вы прошли через смерть и возродились. Ваше тело и душа преодолели барьер, который считался непреодолимым в этом мире. Поздравляем вас с достижением 10000 уровня!

Вы стали великим существом мира — не просто героем, а существом, стоящим на ступень выше смертных. Ваша мана увеличивается в 2 раза. Вам открываются новые магические навыки, среди которых:

· Воскрешение (активация в течение часа после смерти цели) и ещё +10 маг. навыков

· Контроль ауры (полный контроль над исходящей маной)

· Системное окно (вместо хранения информации в голове)

Принять дар?

Да / Нет / Скрыть

Я смотрел на это окно, чувствуя странную смесь эмоций. С одной стороны — облегчение. Наконец-то я смогу вернуть тех, кого не успел защитить. С другой — лёгкое раздражение.

«Системное окно, — мысленно фыркнул я. — Будто я в игре. Но, наверное, удобнее, чем держать всё в голове».

Я нажал «Да».

Мана хлынула в меня, словно плотину прорвало. Она заполняла каждую клетку, каждый нерв, каждый крошечный участок моего тела. Я чувствовал, как исцеляются раны, которые я даже не замечал, как укрепляются мышцы, как наполняется энергией каждая частица моего существа. Процесс длился всего несколько секунд.

Когда свет погас, я открыл глаза. Системное окно исчезло, но я чувствовал его присутствие где-то на периферии сознания — как новую мышцу, к которой нужно привыкнуть. Мана била ключом. Я был полон сил, как никогда раньше.

И тут я услышал голоса.

— ...И я ему говорю: «Ты чего, совсем с ума сошёл? Мы ж не воры какие-то!» А он такой: «Ага, а это что за мешки?», а я: «Это честно добытые трофеи!»...

— Грей, заткнись уже! Ты не смешной!

Я открыл глаза и увидел их — Лэйн и Грея. Они шли через портал. Оборотень тащил за спиной огромных два мешка, которые, судя по всему, ломились от добычи, а эльфийка держала в руках два лука — старый и новый, который я ей купил, и смотрела на меня с лёгкой тревогой.

Их взгляды метнулись по сторонам. Увидели пепелище. Разрушенные дома. Тела. И меня — стоящего на коленях, с руками на земле, в рваной одежде, но с глазами, которые, наверное, горели ярче, чем когда-либо.

— Кай, — медленно произнесла Лэйн, и в её голосе смешались ужас и неверие. — Тут что, король демонов прошёл?

Я улыбнулся. Не той улыбкой, которой обычно улыбался — снисходительной и чуть ленивой. А той, которая появляется, когда человек пережил смерть и понял, что жизнь — это не просто череда дней.

— Нет, — ответил я, не шевелясь. — Так, заварушка с Магнусом. Вы как сами?

Грей поставил мешки на землю и выпрямился. Он всё ещё был в своей оборотничьей форме — частично, с чуть удлинёнными клыками и волчими ушами. Но в его взгляде уже не было хищного блеска, только усталое удовлетворение.

— Да отлично! — он хлопнул по одному из мешков, и из него донесся звон монет. — Устали, конечно, но... прикинь, у этих бандюг оказалось 16 тысяч золотых! Мы просто крутые! Забрали вообще всё! Даже их оружие!

— Надеюсь, — я поднял бровь, — вы хотя бы трусы с них не сняли?

— Фу, Кай! — возмутилась Лэйн, её щёки надулись, а уши дёрнулись от негодования. — Как вообще ты можешь такое говорить? Мы тебе не извращенцы какие!

Грей только рассмеялся.

— Ладно, ладно, — я поднял руку, останавливая их. — Молодцы. Хвалю. Но сейчас — слушайте внимательно.

Я указал в сторону, где стояли клетки. Там всё ещё находились связанные жители деревни. Некоторые из них уже начали приходить в себя после боя, но большинство сидели в углах, сбившись в кучки, и смотрели на происходящее с надеждой и страхом.

— Освободите их, — сказал я. — Всех. И Роси — она там, в центральной клетке. Просто выпустите их.

— А ты? — спросил Грей, и в его голосе послышалось беспокойство.

— Я пока воскрешу всех, кто погиб.

Лэйн замерла. Её глаза расширились, и она перевела взгляд на тела, которые лежали вокруг. Их было много.

— У нас... есть погибшие? — спросила она.

— Есть, — я кивнул. — Но не надолго.

Они переглянулись. В их взглядах читалось недоверие и шок. Но они не задавали вопросов. Может, потому что видели меня в бою. Может, потому что просто верили. В любом случае, они развернулись и побежали в сторону клеток.

Я закрыл портал за их спинами и снова опустил глаза к земле.

Тишина. Только ветер шумит в обугленных деревьях, и где-то далеко кричит птица. Я смотрел на свои руки — обычные, человеческие руки, которые столько раз держали меч, столько раз сжимались в кулаки, столько раз... убивали. И которые сейчас должны были дарить жизнь.

«Вообще я не люблю использовать свои силы, — думал я, прижимая уже обе ладони к земле. — Мне нравится чувствовать себя живым. Человечным. Не каким-то великим существом, которое умеет летать со скоростью света и телепортироваться. Именно это и отличает меня от всех этих грехов. Они не понимают, почему я не пользуюсь полной силой».

Я вздохнул. Глубоко. Так, чтобы лёгкие заполнились до краёв.

— Но иногда... приходится.

Я положил вторую руку на землю. Моя мана, которая теперь била ключом, послушно отозвалась на зов. Я начал формировать её в плотную, шарообразную массу — сгусток чистой энергии, который пульсировал в такт моему сердцу.

Половина. Почти вся мана, что у меня была, ушла в это заклинание. Но я знал, что этого достаточно. Более чем.

Я закрыл глаза и прошептал:

— Души, что покинули тела, вернитесь. Молю вас — ещё рано уходить на тот свет. Активация регенерации тел. Активация связи душ. Воскрешение.

Из меня вырвался столб маны — плотный, ослепительно белый, он уходил в небо, растворяясь в облаках. Свет окутал всю деревню, каждый дом, каждую тропинку, каждое тело, что лежало на земле. Я чувствовал каждую душу, каждая из них откликалась на мой зов. Сотни. Тысячи. Все, кто был здесь, все, кто пал в этой битве.

Моя аура, которую я раньше не мог контролировать, теперь послушно расстилалась по земле, касаясь каждого, но не причиняя вреда тем, кому я не хотел зла. Я видел, как души закружились в хороводе моего купола, как они танцевали в потоках маны, впитывая её, возвращая себе форму. Тела начали восстанавливаться — раны затягивались, кости срастались, сердца начинали биться.

Но это стоило мне почти всего. Я чувствовал, как мана уходит, как тело начинает дрожать от напряжения. Каждая клетка кричала, каждая мышца горела огнём. Но я не останавливался. Не мог остановиться. Слишком много было поставлено на карту.

Через минуту всё было кончено. Я отпустил концентрацию, и мана медленно вернулась в моё тело. Но встать я уже не мог. Я просто рухнул на землю, чувствуя, как голова кружится, как перед глазами плывут разноцветные пятна.

— Долбанное воскрешение... — прошептал я, глядя в небо. — Полмиллиона единиц маны влил... и теперь чувствую себя выжатым лимоном.

Я лежал на земле, тяжело дыша, и смотрел, как медленно просыпаются жители. Кто-то садился, ошарашенно глядя по сторонам. Кто-то вскакивал, хватая оружие, но потом замирал, осознавая, что врагов больше нет. Кто-то плакал и смеялся одновременно, обнимая своих близких.

Где-то вдалеке я услышал крик:

— Арон! Арон! Ты жив!

Я улыбнулся. Да. Они живы. Все живы.

Через пару минут я почувствовал, как силы начинают возвращаться. Я встал, пошатываясь, и пошёл к центру деревни. Жители уже начали собираться там — кто-то помогал раненым если таковы находились, кто-то разбирал завалы, кто-то просто сидел на земле и плакал от счастья.

Я подошёл к той самой скале, которую создал Магнус. Магия земли ещё держалась, и я, коснувшись её, увеличил конструкцию, создав импровизированную трибуну. Запитал голос маной и крикнул:

— Друзья! Всех прошу собраться ближе к центру деревни! У меня есть для вас заявление!

Голос разнёсся по всей деревне. Жители начали собираться, подходить ближе. Кто-то поддерживал друг друга, кто-то нёс на руках детей. Все они смотрели на меня — на героя, который только что вернул их к жизни.

И тут я увидел её.

Роси. Она бежала ко мне — быстрее, чем я думал, что она способна. Сквозь толпу, расталкивая всех, кто попадался под руку. Её повязка была сбита, открывая шрам на месте глаза, волосы растрёпаны, одежда порвана. Но в её глазах горел огонь. Тот самый огонь, который я так полюбил.

Она прыгнула на меня, обхватив руками шею, прижавшись всем телом. Я едва устоял на ногах, но всё же удержался.

— Дурак! — закричала она в моё плечо. — Я думала, ты погиб!

Я обнял её в ответ. Крепко. Так, чтобы она чувствовала, что я здесь, что я живой.

— Извини, — прошептал я ей на ухо. — Но что я тебе говорил? Я защищу вас всех.

Она подняла голову, и я увидел слёзы на её лице.

— Ты обещал... — сказала она, и голос её дрогнул. — Ты обещал, что не оставишь меня.

— Я и не оставлял.

Она ударила меня кулаком в грудь — слабо, почти по-детски — и снова прижалась ко мне, всхлипывая.

— Дурак, дурак, дурак...

Я чувствовал, как её тело дрожит, как она вцепилась в меня мёртвой хваткой, будто боялась, что если отпустит — я снова исчезну. Я не знал, что сказать. И поэтому просто молчал и гладил её по голове, позволяя ей выплакаться.

— Ой, а может ты меня чуть чуть отпустишь? — спросил я, когда она чуть успокоилась. — А то ты мне щас позвоночник сломаешь.

Она подняла голову и фыркнула.

— Не сломаю. Ты же герой 9999 уровня, забыл?

— Вообще-то уже 10000, — поправил я с лёгкой улыбкой.

Роси замерла. Её единственный глаз расширился, и она медленно, очень медленно, переспросила:

— Десять тысяч?

— Ага. Пришлось умереть на пару минут, но оно того стоило. Теперь я могу воскрешать мёртвых и контролировать свою ауру. Ну и маны теперь в два раза больше.

Она посмотрела на меня так, будто я только что сказал ей, что редиска на самом деле — это плод древней магии. А потом её глаза сузились, и она снова ударила меня кулаком по груди.

— Ты умер?! — закричала она. — Совсем что ли, Кай?!

— Ну, я же воскрес, — я пожал плечами. — Видишь? Живой. Здоровый. Всё хорошо. А ещё теперь я тебя могу отругать за то, что ты выбежала сражаться.

— Я предводительница этой деревни! — воскликнула она, и в её голосе снова появилась та самая наглость. — Я имею право сражаться!

— Имеешь, — я кивнул. — Но ты чуть не погибла.

— Ты тоже чуть не погиб!

— Я воскрес!

— Я тоже воскресла бы!

— Это не аргумент!

Мы смотрели друг на друга. И в этот момент я понял, что больше не могу сдерживаться. Я просто наклонился и поцеловал её.

Мягко. Осторожно. Так, как целуют человека, которого боишься потерять. В это же момент я провёл по её шраму, который был вместо глаза, рукой и глаз вновь открылся через пару секунд, новый глаз.

Роси замерла. На секунду я даже испугался, что переборщил. Но потом она ответила — неуверенно, но искренне, прижимаясь ко мне ещё сильнее. Её руки, которые ещё секунду назад сжимались в кулаки, расслабились и легли мне на плечи.

Я оторвался от неё и посмотрел в теперь целые глаза. Её лицо было красным, как спелый помидор. Она открывала рот, пытаясь что-то сказать, но слова застревали где-то в горле.

— Это... это... — начала она.

— Тише, — я приложил палец к её губам. — Сначала я скажу речь. Потом будем разбираться.

И я повернулся к собравшимся жителям. Их было много — и все они смотрели на меня с благодарностью, надеждой и верой, а ещё радостью за предводительницу.

— Жители деревни Лунный Хвост, — начал я, и голос мой разнёсся над площадью. — Сегодня мы пережили страшные времена. Мы потеряли близких. Мы видели, как горит наш дом. Но мы выстояли.

Я обвёл взглядом собравшихся. Среди них был Арон — его броня была разбита, но он стоял, опираясь на копьё, и смотрел на меня с уважением. Лэйн и Грей стояли чуть поодаль, улыбаясь, словно гордились тем, что стали частью этого. И Роси — моя Роси — стояла рядом, сжимая мою руку.

— Я решил, что мы превратим эту деревню в настоящий город, — продолжил я. — Город, где у всех будут равные права. Где никто не будет бояться работорговцев. Где будет всегда безопасно. Где мы будем жить в мире и покое. Вместе.

Жители заорали. Крики, вопли, аплодисменты — всё смешалось в один мощный гул.

— С этого момента, — сказал я, когда шум немного стих, — мы начнём восстанавливать деревню. А затем — отстраивать город. Это будет непросто. Но вместе мы справимся. Я обещаю вам это. Своей жизнью.

— Ура! — закричали жители. — Да здравствует герой Кай! Да здравствует предводительница!

Я поднял Роси на руки, и она — на удивление — не стала сопротивляться. Она просто обняла меня за шею и прошептала:

— Ты идиот.

— Я знаю, — ответил я, прижимая её к себе. — Но ты же меня всё равно любишь.

Она ничего не ответила. Только улыбнулась.

— Ну что ж, — я посмотрел на небо, где закат окрашивал облака в золотые и багровые тона. — Пора начинать новую жизнь.

И поцеловал её снова.

Пир начался через два часа. За это время мы успели разобрать завалы, перевязать раненых и поставить палатки для тех, чьи дома сгорели. Эль и мясо нашлись в уцелевших запасах, и вскоре деревня наполнилась запахом жареного мяса и смехом.

Я сидел на бревне у костра, и Роси сидела рядом, прижавшись ко мне плечом. Лэйн и Грей сидели напротив и спорили о том, кто из них больше помог в бою.

— Я, между прочим, двоих бандитов застрелила! — возмущалась Лэйн.

— А я троих! — парировал Грей.

— Я убила больше, потому что я стреляла из лука!

— Ты промахивалась!

— Я специально, чтобы ты успел добить!

Я улыбнулся и отхлебнул эль из кружки. На душе было тепло и спокойно. Несмотря на всё, что случилось. Несмотря на то, что где-то там, в мире, уже пробуждался новый король демонов. Несмотря на то, что церковь, возможно, снова попытается вмешаться. А грехи заинтересовались мной.

Сейчас здесь, в этой деревне, я был счастлив. Счастлив как никогда.

Роси повернулась ко мне и спросила:

— Кай... А что будет дальше?

Я посмотрел на неё. В её прекрасные глаза, которые смотрели на меня. На её уши, которые слегка подрагивали на ветру.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но я знаю, что мы справимся. Потому что у нас есть мы. И потому что я больше никогда не позволю, чтобы кто-то причинил вам боль.

Она улыбнулась.

Впереди было ещё много приключений, много событий. Новая эра. И я был готов встретить её.

Продолжение следует...