Я герой 9999 уровня. Меня выгнали из клана как слабейшего, и теперь я начинаю свой путь к вершине — это история моего восхождения 2.

Глава 1: Возвращение Магнуса домой

Южный город Серафим, 21 июня.

Отряд инквизитора Магнуса.

Дорога тянулась бесконечной серой лентой, уходящей за горизонт. Магнус шёл впереди своего отряда, и каждый его шаг отдавался глухим эхом в израненной душе. Тридцать войнов - уходили из города. Теперь их осталось двадцать четыре, и один смертельно раненый, которого несли на самодельных носилках двое самых выносливых бойцов.

Магнус почти всю дорогу молчал. Он перебирал в голове события последних дней, пытаясь найти хоть одну ошибку в своих расчётах. Но чем дальше он шёл, тем яснее становилось: ошибка была не в тактике. Ошибка была в самом начале, когда он решил, что сможет сломать Кая.

«Нет, — думал Магнус, глядя на пыльную дорогу под ногами. — Не сломать. Не подчинить. Он — нечто большее, чем просто герой. Он — сила, перед которой устоят только боги».

Воспоминания о том дне до сих пор жгли изнутри. Белый свет. Голос. И та боль — чужая боль, которая обрушилась на него в пространстве души Кая. Магнус сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он видел то, что скрывал Кай за своей ленивой улыбкой и шутками. Он видел его одиночество. Его страхи. Его боль. Его бесконечную усталость от мира, который требовал от него слишком много и не давал ничего взамен.

И после всего этого Кай оставил его в живых. Исцелил его тело. Даже доспехи больше не нужны — поддержка маны, которая годами питала его израненные органы, исчезла, но вместе с ней исчезли и раны. Магнус мог дышать полной грудью. Мог чувствовать, как ветер касается кожи. Мог жить.

— Господин, — голос одного из рыцарей вырвал его из раздумий. — Мы почти у города.

Магнус поднял голову. Впереди, на горизонте, уже виднелись очертания Серафима — южного города, который церковь считала своей вотчиной. Высокие стены, сложенные из светлого камня, сверкали на солнце. Над ними реяли знамёна с изображением бога войны Вайгерса — скрещённые мечи на фоне пылающего солнца.

— Хорошо, — кивнул Магнус, чувствуя, как усталость наваливается на плечи с новой силой. — Потерпите ещё немного, войны. Скоро будем дома.

Он обернулся на свой отряд. Двадцать четыре человека — многие из них были легко ранены и потрёпаны, но никто не жаловался. Они шли молча, стиснув зубы, и в их взглядах читалась та же смесь усталости и облегчения, что и у него. Они проиграли, но они выжили. А значит, будет и новый бой в новой истории.

— Господин, — снова раздался голос из-за спины. — А что мы скажем церкви? Они же ждали от нас успеха.

Магнус усмехнулся. В этой усмешке не было насмешки — только горечь.

— Скажем правду, — ответил он. — Что мы столкнулись с силой, которую не можем победить. Что Кай — не просто человек. Что он стал чем-то большим.

Рыцарь замолчал, и в его взгляде мелькнул страх. Магнус понимал его. Обычные воины, даже самые опытные, боялись того, что не могли понять. А Кай — он был за гранью их понимания.

Городские ворота открылись перед ними, и стража, узнав инквизитора, тут же вытянулась в струнку. Магнус привычно махнул рукой, разрешая им не соблюдать церемониал, и отряд медленно втянулся внутрь. Город встретил их привычным шумом — гомоном толпы, звоном кузнечных молотов, криками торговцев на рынке. Но сегодня этот шум казался Магнусу чужим. Даже запах свежего хлеба, который всегда поднимал ему настроение, сейчас казался приторным.

— Парни, вы свободны, — сказал он, останавливаясь на площади. — Разгрузитесь и идите отдыхать в таверну. Я распоряжусь, чтобы вам оплатили ночлег и еду.

Воины облегчённо выдохнули. Кто-то даже просто рухнул на землю, не в силах идти дальше. Магнус смотрел на них, и в его груди шевельнулась странная теплота. Эти люди шли за ним в бой. Они верили ему. И он их подвёл.

— Господин, — к нему подошёл сержант, один из тех самых, что несли носилки с раненым. — А как же...

— Я поговорю с лекарями, — перебил Магнус. — Его вылечат. Обещаю.

Сержант кивнул, и в его глазах мелькнула благодарность. Магнус развернулся и направился к главному зданию города — церкви, которая больше напоминала неприступный замок. Высокие стены из белого камня, узкие бойницы, массивные ворота, украшенные барельефами сражений. Здесь вершилась судьба южных земель. Здесь сидели те, кто управлял верой и армией.

Войдя внутрь, Магнус привычно направился в свою комнату. Стражники, которые дежурили у входа, почтительно расступились, но их взгляды были полны удивления. Обычно Магнус всегда появлялся в полном боевом облачении — его чёрные доспехи стали символом неотвратимости церковного правосудия. Но сейчас он был в обычной одежде — простой тёмной кофте и штанах.

— Господин, — не выдержал один из молодых стражников. — А где ваши доспехи?

Магнус остановился и посмотрел на парня. Тот замялся, но не отвёл взгляда.

— Больше не нужны, — ответил Магнус, и в его голосе не было привычной суровости. — Я исцелён, сынок. Теперь я могу жить обычной жизнью.

Стражник открыл рот, но так и не нашёл слов. Магнус кивнул ему и прошёл в свою комнату. Там он снял кофту, умылся холодной водой из кувшина и посмотрел на себя в зеркало. Он уже забыл, как выглядит без шрамов. Теперь его тело было чистым и накаченным — ни одной отметины, ни одного шрама. Только усталые глаза и седина, которая появилась за последние несколько дней.

Он оделся в чистую одежду и направился в главный зал. Стража, увидев его, снова ахнула, но Магнус уже начал привыкать к этой реакции. Он подошёл к массивным дверям и толкнул их, входя внутрь.

Главный зал церкви был огромным. Высокие сводчатые потолки, украшенные фресками сражений, ряды каменных колонн, уходящих вверх, и в самом конце — возвышение, на котором сидели старейшины. Семь человек в белых одеждах. Главный из них — архиепископ Вальдемар — сидел по центру, и его взгляд был устремлён на Магнуса.

Магнус прошёл вперёд и опустился на одно колено.

— Ваше святейшество, — произнёс он, и голос его эхом разнёсся по залу. — Я вернулся с плохими новостями.

Архиепископ Вальдемар медленно поднялся. Это был старик с длинной белой бородой и пронзительными голубыми глазами, которые, казалось, видели всё насквозь. Его голос, когда он заговорил, был тихим, но в нём чувствовалась сила, способная сдвинуть горы.

— Мой великий инквизитор, — произнёс он, и в его голосе послышалась лёгкая тревога. — Я рад, что ты вернулся в здравии. — Он сделал паузу, окидывая взглядом фигуру Магнуса. — Похоже, многое произошло. Ты не привёл Кая с собой, как я и предполагал. Но зато вижу тебя впервые в таком... Виде. Рассказывай.

Магнус поднял голову, и в его глазах отразилась та же горечь, что и на дороге.

— Я не смог призвать великого героя вновь на пост, — сказал он, и каждое слово давалось с трудом. — Он отказался. Категорически. Я пытался уговорить его, но он был непреклонен. Он сказал, что устал. Что хочет жить обычной жизнью. Что ему плевать на церковь и на её требования.

Архиепископ нахмурился.

— И ты позволил ему так говорить? Ты, великий инквизитор, которому подчиняются армии?

— Я не мог ему помешать, — ответил Магнус, и в его голосе не было стыда — только правда. — Он сильнее меня. Намного сильнее. Я пытался... я нанял грехов, чтобы они задержали его. Жадность и Обжорство атаковали его, но Кай справился с ними. Он победил их. Отправил Плютею, как я понял, в глубокий нокаут, а Гурле отрубил руку. И она не выходит на связь.

В зале повисла тишина. Архиепископ медленно опустился на своё место, и его лицо стало бледным.

— Грехи? — переспросил он, и в его голосе послышалось неверие. — Ты нанял грехов, Магнус? Ты, инквизитор святой церкви, заключил сделку с теми, кто унижал тебя и призерал?

— Я сделал то, что должен был, — ответил Магнус, и в его голосе появилась сталь. — Чтобы защитить мир, я готов был заплатить любую цену. Но даже они не смогли остановить Кая. После того, как он разобрался с ними, он вернулся в деревню. Там я напал на него. Я убил его.

На этот раз тишина была оглушительной. Старейшины переглянулись, и в их взглядах мелькнул шок.

— Ты убил его? — медленно переспросил Вальдемар.

— Да, — Магнус опустил голову. — Я выстрелил ему в грудь и прострелил её насквозь. Он упал. Я думал, что победил. Но потом... он воскрес.

— Воскрес? — голос архиепископа дрогнул. — Это невозможно.

— Я видел это своими глазами, — сказал Магнус, и в его голосе появилась то же удивление, что и тогда, когда он смотрел на восставшего Кая. — Его аура изменилась. Она стала сильнее. Он стоял передо мной, и в его глазах горел свет, который мог ослепить. Он сказал, что достиг 10000 уровня. Что он стал... чем-то большим.

Архиепископ медленно провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него усталость.

— И что он сделал с тобой? — спросил он.

— Он... исцелил меня, — ответил Магнус, и его голос стал тише. — В его пространстве души, куда он перенёс меня, он показал мне свою боль. Свои страхи. Своё одиночество. И он сказал, что оставляет меня в живых только потому, что когда-то я был для него кем-то тёплым. А потом он приказал мне убираться.

Магнус поднял голову, и в его глазах блеснули слёзы — впервые за сотни лет.

— Кай сказал, что если мы ещё раз придём к нему с угрозами, он уничтожит нас. И церковь. Он сказал это без колебаний. И я поверил ему.

— А как же грехи? — наконец спросил один из них, тот, что сидел справа от архиепископа. — Что с ними?

— Плютея и Гурла не выходят на связь, — ответил Магнус. — Я не знаю, что с ними. Возможно, они мёртвы. Возможно, просто не хотят признавать поражение. Но ясно одно: Кай справился с ними. И если они не пытаются снова атаковать, значит, они боятся. Боятся его.

Архиепископ Вальдемар надолго замолчал. Он смотрел на свои руки, сложенные на столе, и его лицо было непроницаемым.

— Получается, — наконец сказал он, — мы потеряли не только Кая, но и нескольких наших лучших бойцов. И теперь мы ещё не знаем, что он будет делать.

— Он не будет ничего делать, — ответил Магнус. — Он устал. Он просто хочет жить в покое. Но если его побеспокоят... если мы или кто-то ещё снова попытаемся использовать его...

Он не договорил. Все и так поняли.

Архиепископ вздохнул.

— Хорошо, Магнус. Ты свободен. Иди, отдохни. А мы подумаем, что делать дальше.

Магнус поднялся, поклонился и вышел из зала. За его спиной остались старейшины, которые смотрели друг на друга с тревогой, которую не могли скрыть.

Магнус вышел на улицу, и солнечный свет ослепил его на мгновение. Он прищурился, посмотрел на небо, и в его голове пронеслась мысль:

«Кай. Ты разбудил великие силы, которым ранее было плевать на тебя. И теперь весь мир смотрит на тебя. Надеюсь, ты готов к тому, что будет дальше».

Он вздохнул полной грудью и направился в таверну, где его уже ждал отряд.

— Отдыхать, — тихо сказал он себе. — Отдыхать нужно каждому.

И он сделал шаг вперёд, в жизнь, которую Кай подарил ему, даже не подозревая об этом.

Глава 2: утречко доброе.

Утро началось с того, что я осознал себя в позе, которую мог бы назвать «скульптурной», если бы скульптором был пьяный гном с кривыми руками. Я свисал с кровати наполовину, моя левая рука безвольно лежала на полу, а рядом с ней, словно верный боевой товарищ, валялся пустой кувшин из-под эля. Голова гудела так, будто внутри меня поселился оркестр, в котором все музыканты играли на разных инструментах и в разных тональностях, причём каждый считал себя солистом.

— Кха... Кха... — прохрипел я, с трудом приподнимаясь и потирая виски. — Как же херово... Кто изобрёл алкоголь, и главное — зачем? Это же чистой воды самоистязание!

Я уселся, чувствуя, как мир медленно перестаёт вращаться и принимает более-менее стабильную форму. Схватил кувшин, задрал его над головой, открыл рот в надежде, что оттуда выльется хоть капля живительной влаги, но — увы. Пустота. Абсолютная, беспощадная пустота, которая насмехалась надо мной своим безмолвием.

— Блин... — простонал я, отбрасывая кувшин в сторону, от чего тот разбился. — Что вообще происходило эти несколько дней? Воспоминания — как рваный фильм ужасов, где все сцены перемешаны, и половину я вообще не помню.

Да, это вновь я — Кай, легендарный герой, победитель короля демонов, гроза рыцарей святой церкви, истребитель драконов и просто любитель редиски. Тот самый Кай, который сейчас находился на заслуженной пенсии в деревне ушастых котолюдей, был влюблён в их наглую предводительницу и только что пережил три дня беспрерывного пира в честь победы.

— 10000 уровень, — пробормотал я, с трудом поднимаясь на ноги и хватаясь за стену, чтобы не упасть. — А похмелье всё равно не лечится. Магия бессильна против гномьего эля. Эх, знал бы я, что даже божественная сила не спасёт от головной боли после трёх суток пьянства, я бы, наверное... всё равно пил. Потому что праздник был знатный.

Я шатаясь вышел из своего полуразрушенного дома — восстановление деревни всё ещё шло полным ходом, и мой собственный дом пока выглядел как декорация к фильму про постапокалипсис. Но это были мелочи. Главное, что я был жив, здоров и мог передвигаться, хоть и с трудом.

На улице царила привычная картина утра после грандиозной попойки. По деревне бродили зомби-котолюди с мутными глазами и стонами. Кто-то сидел на крыльце, обхватив голову руками, и тихо стонал. Кто-то пытался разжечь костёр, но магия отказывалась слушаться, и вместо огня получались лишь жалкие искры. В воздухе витал запах прокисшего эля и жареного мяса, который теперь, после ночи веселья, казался скорее оскорбительным, чем аппетитным.

— Кай! — донеслось откуда-то слева. Я повернул голову и увидел Лэйн. Эльфийка сидела на бревне, обхватив колени руками, и её длинные уши были прижаты к голове, словно она пыталась спрятаться от собственной головной боли. — Как ты вообще встал? Я уже два часа пытаюсь найти в себе силы, чтобы хотя бы сделать глоток воды.

— Лэйн, — я подошёл к ней. — Ты выглядишь так, будто тебя переехала повозка с камнями. Ты вообще помнишь, как мы вчера танцевали вокруг костра?

— Не напоминай, — она застонала, закрывая лицо руками. — Я до сих пор не могу поверить, что согласилась на это... и что Грей уговорил меня спеть песню про эльфийских принцесс. Какая же это была глупость!

— Зато весело, — я усмехнулся, и от этой усмешки у меня заныла новой силой голова. — Ладно, я пойду искать эль. Где-то у нас должна заваляться ещё хотя бы одна бочка. Не представляю, как мы переживём это утро без него.

Я направился к складу, который, на удивление, уцелел после битвы с церковниками. Дверь склада была приоткрыта, и я ввалился внутрь, надеясь найти что-то, что спасёт меня от этой мучительной головной боли.

И я нашёл. Одна-единственная бочка, стоящая в углу и словно ждущая своего часа. Я почти бегом (ну, насколько позволяло моё состояние) рванул к ней, достал прихваченный стакан, откупорил бочку и уже занёс стакан над краем, чтобы зачерпнуть драгоценную жидкость...

Но не тут-то было.

Дверь с грохотом распахнулась, и в склад ввалилась целая толпа котолюдей. Они выглядели как живые мертвецы: растрёпанные, с мутными глазами, и все тянулись к моей бочке как зомби к мозгу. Впереди всех шёл Арон — массивный, даже в своём похмельном состоянии, он проталкивался вперёд, раздвигая толпу локтями и совершенно не обращая внимания на то, что кто-то падает, кто-то начинает икать, а кто-то просто теряет сознание.

— Э, стоять! — я встал между толпой и бочкой, расставив руки. — Это моя бочка! Я её первый нашёл! Идите искать другую!

— Кай, не глупи, — проворчал Арон, нависая надо мной своей огромной фигурой. Его голос звучал так, будто он только что проснулся после тысячелетнего сна. — Ты же знаешь, что мы все в одинаковом состоянии. Пропусти нас к элю, а то я за себя не ручаюсь. Я сейчас такой злой, что могу прибить даже тебя.

— Только попробуй, Арон! — крикнул я, пытаясь казаться грозным, но из-за похмелья это вышло скорее похоже на писк обиженного хомячка. — Я тебя воскресил, между прочим! Я имею право на первую кружку! Это мой эль, моя бочка, моё право!

Арон не стал слушать. Он просто взял меня за шкирку своей огромной лапой и, не прикладывая особых усилий, швырнул меня в сторону. Я пролетел пару метров и приземлился в кучу каких-то пустых ящиков, которые радостно развалились, приняв меня в свои объятия.

— Извини, Кай, — произнёс он, уже зачерпывая в мою кружку эль. Он сделал большой глоток, выдохнул с облегчением и посмотрел на меня уже чуть более осмысленным взглядом. — Было очень хреново. Я думал, что умру. Снова.

Я встал, отряхнулся и, добравшись до бочки, наконец-то зачерпнул свою порцию. Сделал глоток — и мир заиграл новыми красками. Голова перестала раскалываться, конечности обрели былую подвижность, а желание убить всех, кто встанет на пути к элю, поутихло.

— Ладно, — я протянул руку Арону. — Мы в ничьей. Ты меня швырнул, я тебя не убил. Считай, что квиты.

— Договорились, — он пожал мою руку, и мы оба усмехнулись. Похмелье начинало отступать, и это было прекрасное чувство.

Через некоторое время, когда все немного пришли в себя и перестали выглядеть как сборище живых трупов, мы собрались на центральной площади. Кто-то притащил брёвна, кто-то — остатки еды с пира, и мы начали обсуждать то, что успели натворить за эти три дня, пока были в состоянии «весёлое забытьё».

— Я помню, как мы снова открыли портал в город, — начал Грей, почёсывая свою волчью голову. — И накупили там всякой всячины. Припасы, инструменты, стройматериалы... и, конечно, ещё эль. Много эля. Зачем нам вообще нужно было столько Эля уже не помню.

— Потому что эль — это жизнь, — философски заметил я, откидываясь на спинку стула. — Без эля даже герои не герои. А ещё мы наняли рабочих-гномов. Помните? Они должны вырубить лес и расчистить территорию, под город.

— И ещё редисочное поле вроде хотели сделать! — добавил кто-то из котолюдей, и я радостно закивал.

— Да! Поле под редиску! Мне наконец-то выделили целое поле, точно! Это будет самое лучшее поле в мире, я обещаю! И редиска будет расти такая огромная, что мы будем кормить ею всю округу!

— А ещё мы избили каких-то бандитов, — вспомнила Лэйн, и её лицо озарилось улыбкой. — Они напали на нас, когда мы по рынку ходили пьяные. Кай, они думали, что мы лёгкая добыча, потому что у нас были мешки с золотом. Ну, мы им как я помню, быстро объяснили, что ошибаться — это нормально, но иногда за ошибки приходится платить.

— Своими зубками, — добавил Грей, довольно оскалившись. — Я их так отделал, что они, наверное, до сих пор в себя прийти не могут. А ещё мы унизили какого-то главу работорговцев вроде. Он попытался нам угрожать, сказал, что у него связи в высших кругах, но мы просто рассмеялись ему в лицо и вылили на него ведро помоев. Знаете, это было очень символично.

— И ещё мы разграбили храм культа короля демонов, — сказал я, и все замолчали, переглядываясь. — Ну, то есть, мы не специально это сделали. Мы просто зашли туда за... ну, зачем-то. А потом поняли, что это храм, и решили, что раз уж мы здесь, то почему бы не забрать всё ценное и не спалить это место к чертям собачьим?

— И мы спалили, — подтвердил Арон, и его голос звучал гордо. — Я даже помню, как стоял у входа и смотрел, как пламя пожирает их святыню. Это было красиво. И правильно.

Мы все рассмеялись. Каждый вспоминал свои кусочки этого безумного вечера, и постепенно картина трёх дней складывалась в единое целое — безумное, весёлое, но, чёрт возьми, настоящее. Мы действительно многое успели: и город начали отстраивать, и врагов наказали, и снова почувствовали себя единой командой.

— Ладно, — я поднялся, чувствуя, что голова наконец-то прояснилась окончательно. — Сегодня я объявляю днём отдыха. Никакой работы, никаких сражений, никаких планов. Только отдых и восстановление сил. Кто со мной?

— Я! — заорали все хором.

И мы разошлись по своим делам — кто-то пошёл досыпать, кто-то уселся у костра с кружкой эля (теперь уже в умеренных количествах), кто-то просто валялся на траве и смотрел в небо. А я направился к реке, где, по слухам, Роси ловила рыбу с другими кошкодевушками. В отличии от нас, она редко пила и мало, так что у нее все прошло куда легче.

Река тихо журчала среди зелёных берегов, и лёгкий ветерок приятно обдувал лицо. Я нашёл Роси сидящей на камне с удочкой в руках. Рядом с ней стояло ведро, в котором плескалось несколько крупных рыб, а так же ещё было девушек 10 по близости. Она заметила меня и улыбнулась.

— Пришёл наконец? — спросила она, и в её голосе слышалась лёгкая насмешка. — А я думала, ты проспишь до обеда.

— Я и проспал, — признался я, садясь рядом. — Но потом понял, что без тебя даже сон не в радость.

— Ой, льстишь, — она хмыкнула. — Лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Голова не болит?

— Уже нет. Спасибо магии эля. И тебе, кстати, тоже спасибо — ты мне вчера подкладывала подушку, когда я отключился?

— Ну... может быть, — она отвела взгляд, и я заметил, как её уши слегка порозовели. — Ты же меня как никак мой друг и слуга.

— Спасибо. Я обнял её за плечи, прижимая к себе.

Мы сидели так некоторое время, глядя на воду и слушая, как птицы поют вдали. Это был тот самый момент счастья, ради которого стоило пережить все битвы, все похмелья и все безумства. Просто быть рядом с теми, кто тебе дорог, и знать, что завтра будет новый день, который мы проведём вместе.

— Слушай, — сказал я, когда мы начали собираться обратно в деревню. — Мне выделили поле под редиску. Так что скоро будет огромные плоды.

— Только ты сам будешь её готовить, — засмеялась она. — А то я помню, как ты вчера меня ругал за попытку её приготовить.

— А я это... Пьяный был! — возмутился я. — В другой ситуации всё было бы по-другому.

— Ага, конечно, — она закатила глаза, и мы рассмеялись.

Возвращаясь в деревню, я чувствовал, что этот день — один из тех, что запоминаются на всю жизнь. День, когда всё хорошо. День, когда ты счастлив, даже если голова ещё слегка побаливает, а впереди — куча дел и планов.

И когда мы подошли к площади, где уже собирались жители для общего ужина, я в очередной раз понял, что жизнь, какой бы безумной она ни была, — прекрасна. И что я готов проживать каждый день, несмотря на всё, что было и что ещё будет.

— Ну что, — я поднял кружку с элём и посмотрев на всех собравшихся. — За новый день! За наш город! За редиску и за то, чтобы мы никогда не забывали, что самое важное — это быть вместе!

— За Кая! — крикнул Арон.

— За Кая! — подхватили все остальные.

И мы выпили. Не так сильно, как в прошлые дни, но с тем же чувством единства и радости, которое делало нас сильнее любых врагов.

Глава 3: кошмар - прошлое.

Темнота. Спокойная, тягучая, как патока. Темнота сна, в которой нет ни боли, ни тревог, ни этой бесконечной тяжести, что давит на плечи обычно. Я плыл по ней, как лист по тихой реке, чувствуя, как каждая тело расслабляется, как сознание отключается, оставляя только чистое, первозданное блаженство.

Обожаю спать. Пожалуй, это единственное, что осталось у меня от прошлой жизни — умение проваливаться в никуда и чувствовать себя живым только когда все чувства отключены. Иронично, да? Самый сильный человек в мире прячется от реальности в объятиях Морфея.

Но эта ночь была другой.

Мой мозг, решил, что мне недостаточно просто отдыхать. Он зачем-то нырнул в самые тёмные, самые пыльные уголки моей памяти и вытащил на свет то, что я пытался похоронить глубоко-глубоко. То, что делало мне больно. То, что вызывало чувство вины, которое не стирается. Чувство, что тогда должен был словить пулю именно я.

Дождь. Холодный, пронизывающий до костей октябрьский дождь, который, казалось, хотел смыть с лица земли весь этот грязный город. Тёмные переулки, мокрый асфальт, отражающий жёлтый свет редких фонарей, и запах сырости, смешанный с выхлопными газами и чем-то ещё — чем-то металлическим.

Я сидел на заднем сиденье старого, потрёпанного такси, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Снаружи город жил своей ночной жизнью — где-то мигали неоновые вывески, вдалеке выла сирена, а дворники лениво скребли по лобовому стеклу, размазывая капли в мутные полосы.

Рядом, развалившись на сиденье с видом человека, которому на всё наплевать, сидел мой лучший друг — Александр. Его ярко-жёлтые волосы, сейчас казались единственным пятном цвета в этом сером, промозглом городе. Он был одет в белый, уже немного мятый деловой костюм, галстук ослаблен, а верхняя пуговица рубашки расстёгнута. Руки он закинул за голову, локтями касаясь моего плеча и дверцы, и смотрел куда-то в потолок с выражением человека, который только что выиграл в лотерею, но ему лень забирать приз.

— Ты чего сегодня такой хмурый, Кай? — спросил он, поворачивая голову и сверкая янтарными глазами. На его губах играла широкая, почти мальчишеская улыбка, которая всегда выводила меня из себя — и одновременно поднимала настроение. — Выглядишь так, будто тебя только что бросила девушка. Хотя, постой-ка, у тебя же никогда не было девушки. Может, тебя бросил твой любимый диван?

— Отвали, — буркнул я, не поворачивая головы. Голос звучал глухо, даже для меня самого. — Просто настроения нет. Устал. Всё.

— Ой-ой-ой, какие мы нежные, — рассмеялся Александр, и его смех был тёплым. — Ну-ну, сделай лицо попроще, а то на маньяка похож. Нас и так в отделе хищниками зовут, а тут ты ещё и рожу такую строишь. Испортишь ещё больше нам репутацию.

Я усмехнулся — против воли, сам не заметив. Чёртов Саша, он всегда знал, как меня растормошить, даже когда я был готов провалиться сквозь землю. Я прикрыл глаза, чувствуя, как напряжение медленно отпускает.

— Иди в баню, — сказал я, и в голосе уже не было злости — только лёгкая, почти дружеская усталость. — И вообще, кто нас хищниками сумасшедшими зовёт, того самого надо нам отдать на перевоспитание.

— Вот так бы сразу! — Александр довольно хлопнул меня по плечу и, достав из внутреннего кармана пиджака бутылку тёмного пива, одним залпом осушил её почти до дна. — Ух, хорошо... Идёт. Слушай, мы уже почти приехали. Готовься, брат. Сегодня будет жарко.

— Я всегда готов, — ответил я, приоткрывая один глаз и глядя на его довольную физиономию. — А вот ты, смотрю, совсем расслабился. Это не дело.

— Ой, да брось, — он махнул рукой. — Мы с тобой столько раз такое проходили, что я уже и не помню, когда в последний раз волновался. Десятки операций, ноль провалов. Мы — лучшие. И точка.

Такси остановилось у ворот заброшенного промышленного комплекса. Серая бетонная ограда, ржавые ворота с выцветшей табличкой «Опасно. Посторонним вход воспрещён», и за ними — тёмные силуэты огромных цехов, уходящих в ночное небо. Мы расплатились с водителем — тот, даже не глядя на нас, молча кивнул и уехал, растворяясь в дождевой пелене. Такие, как он, знали: лучше не задавать лишних вопросов.

Я приложил пальцы к наушнику и тихо произнёс:

— Приём. Движемся к точке входа. Всё чисто.

В ухе раздался знакомый, слегка искажённый помехами голос оператора:

— Принято, Кай. Объект не подавал признаков активности. Внутри находится цель и его охрана — около сорока человек. Группа спецназа уже на позициях с северного и южного флангов. Ждём вашего сигнала.

— Понял. Конец связи.

Мы двинулись внутрь. Через пролом в ограде, мимо ржавых бочек и зарослей бурьяна, к главному входу в цех. Дождь всё лил, и капли громко стучали по металлической крыше, создавая ритмичный, почти гипнотический шум. Где-то вдалеке ухнула сова. Город спал, а мы шли на охоту.

Цех встретил нас полумраком и запахом машинного масла, сырости и ещё чего-то химического. Огромные, покрытые ржавчиной станки высились вдоль стен, как спящие великаны. С потолка свисали оборванные провода, а в центре, под единственной работающей лампой, ярко освещавшей круг диаметром метров двадцать, стояла группа людей. И среди них — тот, ради кого мы сюда пришли.

Толстый, низкий человечек с неприятными усиками, одетый в серый костюм, который казался на нём на два размера меньше, чем нужно. Он стоял с видом человека, уверенного в своей неуязвимости, и за его спиной, выстроившись полукругом, замерли два десятка бойцов в чёрной форме. Остальные рассредоточились по теням, но я чувствовал их присутствие — тихое, напряжённое, готовое в любой момент превратиться в смерть.

Мы вышли на свет, и я поднял руку, показывая, что мы без оружия. Пока.

— Здравствуйте, господа, — заговорил толстяк, и его голос, скрипучий и маслянистый, разнёсся по цеху. — Прежде чем мы перейдём к делу, нам нужно убедиться, что вы принесли то, что обещали.

Александр шагнул вперёд, открывая чемодан. Внутри, аккуратными рядами, лежали пачки купюр. Толстяк одобрительно хмыкнул, кивнул своим людям, и один из них, подойдя к трём деревянным ящикам, открыл крышку, демонстрируя содержимое: новенькие автоматы, пистолеты, коробки с патронами, гранаты и ещё какое-то снаряжение, о назначении которого я предпочитал не догадываться.

— Всё соответствует вашему заказу, — сказал толстяк, и в его голосе зазвучала самодовольная нотка. — Можете не сомневаться. Мы — профессионалы.

— Хорошо, — я кивнул, делая шаг ближе. — Вы готовы к обмену?

— Конечно, были бы готовы, — улыбнулся толстяк, и в его улыбке появилось что-то липкое, почти зловещее. — Но есть одно маленькое «но».

— Какое же?

Он щёлкнул пальцами.

И в тот же миг десятки красных точек, лазерных прицелов, уставились на нас со всех сторон. Из теней, с балконов, из-за станков — они появились везде, словно пауки, почуявшие добычу.

— Если бы вы не были скрытыми агентами, — медленно произнёс толстяк, и его масляная улыбка стала шире. — Поднимите руки вверх. Тогда мы просто заберём деньги и, возможно, оставим вас в живых. Если, конечно, вы расскажете нам всё, что знаете.

Александр рассмеялся. Громко, искренне, с вызовом чокнутого.

— Ты реально думаешь, что всё рассчитал?

В этот миг тишину разорвали первые выстрелы. С севера и юга, с флангов, ворвались бойцы спецназа спец подразделения — двадцать пять человек в чёрном, с нашивками, которых обычные люди не должны были видеть никогда. Они двигались слаженно, как единый механизм, сея смерть среди охранников толстяка, которые не ожидали атаки с тыла.

Толстяк взвизгнул, рухнул на колени и, прикрывая голову, кинулся в укрытие за один из ящиков, но нет, он не испугался. Его люди заметались, но было поздно. Мы с Александром встали спиной к спине, и в наших руках уже были пистолеты — по два в каждой, как мы привыкли.

— Как тебе такой расклад? — крикнул я, стреляя навскидку. Две фигуры в чёрном рухнули, не успев даже вскинуть оружие.

— Обожаю, когда противник думает, что он умнее нас! — ответил Александр, и его голос звучал почти весело. — Это так... вдохновляет! Да начнётся веселье!

И начался замес.

Пули свистели вокруг, разбивая бетонные колонны, выбивая искры из металла, кроша старые станки, которые стояли тут, наверное, ещё с древних времён. Бой был жестоким, быстрым и смертоносным. Спецназ действовал идеально, но и бандиты оказались не лыком шиты — они знали, как обращаться с оружием, и дрались отчаянно, как загнанные звери. Счёт шёл на секунды: падали свои, падали чужие, и звон гильз о бетонный пол перекрывал даже грохот выстрелов.

Я двигался как в танце — уворот, выстрел, перекат, снова выстрел. Мои руки работали на рефлексах, почти не задействуя сознание. Слева от меня упал боец спецназа, и я, не думая, сделал рывок, прикрывая его и оттаскивая. Два бандита встретили мои пули на подходе. Сзади раздался крик — ещё один наш, этот мёртвый. Я стиснул зубы.

— Кай, справа! — крикнул Александр.

Я развернулся, едва успев поднять руку. Бандит с автоматом замер, увидев дуло моего пистолета в сантиметре от своего лица, и я нажал на спуск. Тело рухнуло в лужу собственной крови.

Мы начали побеждать. Поле боя затихало, только запах пороха и крови стоял в воздухе, смешиваясь с вонью горелого пластика и машинного масла. Бандиты были почти все мертвы. Спецназ отделался только небольшими потерями, но много раненых. Двадцать пять против сорока — и около пятнадцати наших бойцов ранены.

И тут я замешкался. Всего на мгновение. Меньше секунды. Я посмотрел на тела своих товарищей, на их лица, застывшие в предсмертном удивлении, и внутри меня что-то дрогнуло. Проклятая человеческая слабость.

Этого мгновения хватило.

Толстяк, всё это время прятавшийся за ящиками не боялся, а готовился, выскочив из укрытия с пистолетом в руке. Его лицо, перекошенное страхом и ненавистью, было бледным, но уверенным. Он навёл оружие на меня.

— Сдохни, ублюдок! — заорал он.

Я увидел, как его палец нажимает на спуск, но моё тело не успело среагировать. Меня сковал страх смерти. Я слишком медленный. Слишком слабый...

И в этот момент передо мной, словно из ниоткуда, возник Александр.

Пуля вошла ему в грудь. Он даже не вскрикнул — только дёрнулся, как от толчка, и его глаза широко распахнулись. На его губах появилась кровь, но он всё равно улыбнулся. Той самой улыбкой, которую я видел тысячу раз.

— Саша! — заорал я, убивая толстяка и бросив пистолет, подхватил его падающее тело. — НЕТ! НЕТ, САША! ЗАЧЕМ?!

Мы рухнули на бетонный пол, холодный и грязный, и я прижал его к себе, чувствуя, как его кровь, тёплая и липкая, заливает мои руки. Он смотрел на меня, и в его янтарных глазах уже начинала гаснуть жизнь, но он всё ещё улыбался.

— Кай... — прошептал он, и его голос был тихим, почти невесомым. — Знаешь... ты всегда был мне больше, чем просто друг. Ты был мне как брат. Как младший брат, которого у меня никогда не было, но я всегда хотел его иметь.

— Не говори так! — я пытался перетянуть рану в шоке своим пиджаком, пытаясь остановить кровь, но осознанно понимал, что это бесполезно. Пуля задела сердце. — Ты будешь жить! Слышишь?! Мы вытащим тебя! Я... мы... я найду врачей! Я...

— Кай, — он поднял руку, ударив мне с последними силами в грудь. — Не вини себя... Это был мой выбор. Верь в мою веру в тебя, помнишь?

— Кха... Всегда твой... брат...

Его рука упала. Глаза закрылись. Улыбка застыла на его лице, превращая его в маску вечного покоя.

Внутри меня что-то умерло. И на его месте возникло нечто иное. Холодное. Злое. Смертоносное.

Я аккуратно положил его тело на пол — медленно, почти нежно — и поднялся. Вокруг меня ещё были живые бандиты. Человек двенадцать, которые продолжали стрелять, продолжали бороться. Но я уже не был тем Каем, который пришёл сюда час назад.

Я стал хищником.

В моих руках снова появились пистолеты, но теперь они были просто продолжением моей воли. Я двинулся вперёд, и мир вокруг меня замедлился. Я видел каждую пулю, каждый взгляд, каждое движение. Я чувствовал запах страха, который исходил от этих людей, и он был сладким, как нектар.

Первый. Выстрел в голову. Второй — в грудь. Третий даже не успел закончить перезарядку оружия. Я прошёл сквозь их строй, оставляя за собой кровавый след. Мои руки работали безостановочно, и каждый выстрел находил свою цель. Я не стрелял, чтобы убить — я просто уничтожал. Без жалости. Без колебаний.

Кто-то попытался бежать. Я догнал его за три шага, ударил прикладом по затылку, и его тело рухнуло на пол. Кто-то попытался сдаться. Я не слушал. Всё, что мне нужно было — это чтобы они перестали дышать. Все. До единого. Мне нужна месть.

Когда всё закончилось, я стоял посреди цеха, тяжело дыша. Моя одежда была пропитана кровью — не только моей, но и их. Вокруг валялись тела, и красные лужи медленно расползались по бетонному полу, смешиваясь с грязью. Пистолеты в моих руках были пусты. Я даже не заметил, когда кончились патроны.

Я опустился на колени рядом с Александром. Я провел рукой по его глазам закрыв их. И впервые за много лет, я тогда заплакал. По-настоящему. Громко. Как мальчишка, потерявший самого близкого человека.

Темнота сомкнулась вокруг меня, поглощая и этот мир, и мою боль.

Я очнулся с криком.

Моё тело выгнулось, лёгкие судорожно втянули воздух, и я, ещё не придя в себя, закричал — дико, надрывно, как раненый зверь. Слёзы текли по моим щекам, оставляя мокрые дорожки. Я не мог их сдержать. Я сжимал голову руками, пытаясь взять вновь контроль над болью, что продолжала разрывать меня изнутри.

— КАЙ! КАЙ, ОЧНИСЬ! — чей-то голос прорвался сквозь пелену моего крика.

Я распахнул глаза. Сначала я никого не видел — только размытые пятна света и тени. Потом они начали обретать форму. Лэйн. Грей. И Роси — она стояла ближе всех, вцепившись в мои плечи и тряся меня так, будто хотела вытрясти из меня всю эту боль.

— Он проснулся! — крикнула Лэйн, и в её голосе звучало облегчение. — Слава богам, он проснулся!

Я перевёл дыхание. Моё тело дрожало, словно я только что пробежал марафон, а в груди всё ещё саднило, будто там осталась дыра, которую не могли залатать.

— Что... что произошло? — прохрипел я, чувствуя, как голос срывается на шёпот.

— Ты орал во сне, — сказал Грей, и его голос был странно серьёзным, без привычной насмешки. — Орал так, что даже соседи прибежали. Мы подошли к тебе, а ты... метался по кровати, кричал чьё-то имя... или что-то вроде того.

Я прикрыл глаза, чувствуя, как новый приступ боли пронзает голову. Саша. Чёртов Саша. Даже спустя годы он не давал мне покоя.

— Всё в порядке, — сказал я, пытаясь улыбнуться, но выходило плохо. — Просто... кошмар. Старый кошмар.

— Кошмар? — переспросила Роси, и её голос был тихим, почти шёпотом. Она всё ещё держала меня за плечи, и я чувствовал, как её пальцы слегка дрожат. — Ты плакал, Кай. По-настоящему плакал. Я... ещё никогда не видела тебя таким. Даже когда ты умер и воскрес, ты не плакал.

Я сглотнул. После сделал спокойный вдох и выдох.

— Это просто кошмар друзья, всё хорошо, — сказал я наконец. — В моей жизни было много плохого. У меня был друг... Нет, лучший друг. И его убили. Он погиб спасая меня.

Они молчали. Я не смотрел на них — не мог. Слишком стыдно было показывать свою слабость, даже им. Особенно им.

Лэйн присела рядом со мной, и я почувствовал, как её рука легла на моё плечо — нежная рука, что на секунду я даже помялся, но потом вспомнил, что люблю Роси.

— Тебе не нужно объяснять, — сказала она. — Но если захочешь... мы всегда рядом.

Грей, который обычно мог разрядить любую обстановку, просто молчал. Он стоял в углу, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с выражением, которое я не мог прочитать. Но в его глазах, кажется, мелькнуло что-то похожее на понимание.

Роси же ничего больше не говорила, просто стояла рядом, но её присутствие было как якорь — она не давала мне утонуть в этом воспоминании, которое, казалось, вытащило меня из настоящего и швырнуло обратно в прошлое, из которого я так отчаянно пытался сбежать.

— Кай, — сказала она наконец, и её голос был твёрже, чем я ожидал. — Ты не один. Помнишь? Ты сам говорил мне это. И теперь я говорю тебе. Ты не один. Мы твоя семья и мы тебя все любим.

Я поднял глаза и встретил её взгляд. Она смотрела на меня — на того, кто носил в себе боль, которую не мог разделить ни с кем. И в её глазах не было жалости. Только понимание. И принятие.

Я вновь выдохнул, уже легче — глубоко, ровно, так, чтобы лёгкие наполнились воздухом до краёв.

— Спасибо, — сказал я, и моя улыбка стала чуть более настоящей. — Правда. Спасибо вам всем.

— Ага, — буркнул Грей, но в его голосе уже снова появилась привычная нахальная нотка. — Только ты, когда орёшь во сне, весь дом трясётся. Я думал, рухнет к чертям.

— Я постараюсь не орать в следующий раз, — слабо усмехнулся я.

— Постарайся, — фыркнула Лэйн. — А то мне пришлось тащить Грея наверх в трусах. Он думал, что на нас напали, и выскочил голый.

— Если в трусах то не ГОЛЫЙ! — возмутился оборотень, и его уши встали торчком. — И вообще, я должен был быть готов к бою в любую секунду!

— Да, только вот боем тут и не пахло, — хихикнула Лэйн.

Мы немного посмеялись. И эта лёгкость, которая возникла между нами, словно развеяла остатки того страшного сна. Или хотя бы отодвинула его на задний план.

— Ладно, я пойду, — сказал Грей, направляясь обратно на второй этаж. — Вы тут без меня справитесь? А то я уже всё, что мог, сделал.

— Иди уже, — махнула рукой Роси. — И Лэйн, ты тоже иди. Я посижу с ним.

Лэйн кивнула, и они ушли. Я остался один с Роси.

Она сел рядом со мной и похлопала по своим бёдрам, я без каких либо слов положил голову ей на ноги и закрыв глаза наслаждался тем, как она гладит мои волосы.

Глава 4: цитадель грехов

Огромный зал цитадели, скрытой от глаз обычных людей глубоко под землёй, был высечен из чёрного обсидиана. Своды уходили вверх, теряясь в темноте, а стены были испещрены древними рунами, которые пульсировали тусклым багровым светом. Воздух здесь был тяжёлым — пахло вековой пылью, магией и чем-то ещё, что сложно было описать словами.

В зал один за другим входили люди. Нет, не люди — существа, принявшие человеческий облик. Каждый из них мог с лёгкостью поравняться с целым войском и одержать победу, не запыхавшись. Они не хотели войны, но и не стремились к миру. Им было всё равно на судьбы смертных — каждый из них решал только свои дела, даже если для этого нужно было уничтожить город или целую страну.

Самые могучие из присутствующих медленно поднимались по ступеням к трём тронам, что возвышались над остальными. Центральный трон, украшенный черепами павших богов, означал, что его обладатель — глава цитадели. Два других, чуть ниже, принадлежали правой и левой руке главы.

Всего грехов было семь. Но в зале сейчас находилось лишь шесть.

Первым вошёл Магнус фон Аурих — Грех Гордыни. Он больше не носил свои легендарные доспехи «Гробница Еретика», и это бросалось в глаза. В простой тёмной одежде, без привычного металлического обрамления, он выглядел почти обычным человеком. Почти. Если не считать его глаз — в них всё ещё горел тот холодный огонь.

Следом за ним, едва переставляя ноги, вошла Плютея Эпистема Церцес — Грех Жадности. Её лицо было бледнее обычного, а движения — скованными. После встречи с Каем она выглядела так, будто её переехала повозка с камнями. Несколько раз. И повозка была магической.

— Плютея, — раздался голос откуда-то сверху. — Ты выглядишь ещё хуже, чем обычно. Что случилось?

— Гурла, расскажи ему всё, прошу тебя, — произнесла Плютея слегка охрипшим голосом.

Гурла — Грех Обжорства — сидела на своём троне, и даже в полумраке было видно, как она зла. Её рыжие волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас торчали в разные стороны, а лицо было искажено гримасой боли и ярости. Но самое заметное — её правой руки не было. Культя, перевязанная какой-то тёмной тканью, торчала из рукава, и даже через повязку было видно, что рана не заживает.

— Та меня Магнус нанял на, в кавычках, не пыльную работёнку, — прорычала Гурла, сверкнув янтарными глазами в сторону инквизитора. — И в итоге мне тот малец руку оттяпал. Так ещё и не простым, а магическим образом. Я её теперь не могу восстановить. Никакая регенерация не помогает. Эта дыра в пространстве просто пожирает мою ману, когда я пытаюсь отрастить конечность.

Главный трон медленно развернулся. На нём сидел Левиафан — Грех Зависти. Высокий, худой, с бледной кожей и глазами, которые меняли цвет в зависимости от освещения. Сейчас они были тёмно-фиолетовыми, почти чёрными. Он смотрел на собравшихся с презрением, которое даже не пытался скрыть. Все, кроме Гурлы, были для него лишь пешками. Она была почти равной ему по силе, и это вызывало в нём смесь уважения и раздражения.

— Хм... — Левиафан задумчиво постучал пальцем по подлокотнику трона. — Думаю, тебе нужен протез.

— Возможно, — процедила Гурла. — Но это чуть позже. Сначала я хочу понять, как этот выскочка посмел так со мной обойтись.

— Да, я позабочусь о том, чтобы тебе сделали лучший протез, — Левиафан усмехнулся. — Мои люди сделают его в лучшем виде. Продам тебе со скидкой. За старую дружбу.

Гурла фыркнула.

— А что насчёт Магнуса? — подала голос фигура, сидевшая на троне справа от центрального. Лилит — Грех Похоти — лениво потянулась, демонстрируя свою идеальную фигуру. Её длинные серебристые волосы струились по плечам, а глаза цвета расплавленного золота смотрели на инквизитора с откровенным интересом. — Он ведь теперь без своих доспехов. Потерял силу? Или нашёл что-то другое?

Магнус, сидевший в другом конце зала, скрестил руки на груди. Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри него кипела буря. Он знал, что эти существа никогда не упустят возможности унизить его.

— Я не потерял силу, — ответил он, и голос его звучал ровно, без привычной стальной нотки. — Я просто... перестал нуждаться в ней. Меня исцелили.

— Исцелили? — теперь заговорила Гипния — Грех Лени. Она даже не потрудилась сесть прямо, развалившись на своём троне и прикрыв глаза. Её голос звучал сонно, словно она только что проснулась. — Кто же смог исцелить тебя, великий инквизитор? Я думала, твои раны были прокляты навечно.

— Кай, — коротко ответил Магнус.

В зале повисла тишина.

— Тот самый Кай? — переспросил Левиафан. — Легендарный герой? Мировой Коллапс? Герой света? Сколько же у него всё же названий.

— Тот самый, — кивнул Магнус. — Он убил меня. А потом воскресил. И исцелил.

Гурла ещё громче фыркнула.

— Ты умер? И он тебя вернул? — она покачала головой, и в её голосе послышалась горькая усмешка. — А меня он просто отбросил, как нашкодившего котёнка. Даже не убил. Просто ушёл. Как будто я не заслуживаю даже того, чтобы меня добили.

— Он не убивает без необходимости, — сказал Магнус, и в его голосе впервые за долгое время послышалось что-то похожее на уважение. — Он сильнее нас. Всех. И он не хочет воевать. Он просто хочет жить в покое.

— Жить в покое? — Левиафан рассмеялся, но смех его был холодным. — С таким уровнем силы? Не смеши меня, Магнус. Он не может жить в покое. Рано или поздно кто-то придёт за ним. И если он не будет готов, он погибнет. Или уничтожит всё вокруг.

— Он готов, — Магнус встретил взгляд Левиафана, и в его глазах не было страха. — Я видел его пространство души. Я видел, что он носит в себе. Он прошёл через такие испытания, которые нам даже не снились. И он всё ещё остаётся человеком. Он сильнее нас не только уровнем, но и духом. Он спасет мир или уничтожит его, если его побеспокоить.

Левиафан нахмурился. Он не привык, чтобы кто-то говорил с ним так уверенно. Тем более Магнус, который всегда был просто инструментом.

— Ты слишком много говоришь о нём с уважением, — процедил он. — Это не похоже на тебя. Обычно ты презираешь всех, кто не подчиняется церкви.

— Я изменился, — ответил Магнус, и в его голосе послышалась усталость. — И я признаю, что был неправ. Кай — не наш враг. И если мы будем пытаться его контролировать, мы проиграем. Он слишком силён для этого.

В зале снова повисла тишина. Грехи переглядывались, и в их взглядах читалась смесь интереса, подозрения и лёгкого презрения. Они не привыкли, чтобы один из них признавал поражение. Тем более так открыто.

— И что же нам делать? — спросила Лилит, и в её голосе послышалось любопытство. — Просто оставить его в покое? Позволить ему жить своей маленькой жизнью в деревне, пока мир рушится вокруг?

— Да, — твёрдо сказал Магнус. — Потому что если мы попытаемся вмешаться, он уничтожит нас. Он сказал это прямо. И я ему верю.

Левиафан медленно потёр лоб. Его глаза снова стали тёмно-фиолетовыми, и в них читалась глубокая задумчивость. Он смотрел на Гурлу, потом на Плютею, потом на остальных. Каждый из них был сильным. Каждый мог уничтожить целые армии. Но ни один из них не был готов встретиться с тем, кого они только что обсуждали.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Мы оставим его в покое. Пока. Но если он станет угрозой... если он решит вмешаться в наши планы... мы будем действовать.

— Он не станет, — сказал Магнус. — Он слишком устал для этого. Он просто хочет жить.

— Тогда пусть живёт, — Левиафан махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. — Свободны. Все, кроме Гурлы. Мне нужно обсудить с ней детали её нового протеза.

Грехи начали расходиться. Магнус последним покинул зал, и в его душе было странное чувство — смесь облегчения и тревоги. Он знал, что Левиафан не оставит Кая в покое надолго. Рано или поздно он попытается использовать его. Но сейчас, в этот момент, он сделал всё, что мог.

Он вышел из цитадели, оказавшись в коридоре, который вёл к выходу на поверхность. Здесь пахло камнем и сыростью, и тишина была почти оглушительной. Магнус остановился, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Ты стал слабее чем был, — раздался голос откуда-то сбоку.

Магнус открыл глаза и увидел Лилит. Она стояла в тени, прислонившись к стене, и её золотые глаза смотрели на него с лёгкой усмешкой.

— Я не стал слабее, — ответил он. — Я просто понял, что сила не всегда решает всё.

— Мило, — она хмыкнула. — Но ты же знаешь, что Левиафан не успокоится, пока не заполучит этого Кая? Он никогда не упускает возможности получить что-то, что может усилить его власть и мощь.

— Я знаю, — Магнус вздохнул. — Но я сделал и так всё, что мог. Теперь это его проблемы.

Он развернулся и пошёл прочь, оставляя Лилит в тени коридора. Она смотрела ему вслед и улыбалась. В этой улыбке было что-то хищное, но и что-то задумчивое.

— Интересно, — прошептала она.

Магнус вышел на поверхность. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Он остановился на пороге цитадели и посмотрел на горизонт.

— Надеюсь в твоей жизни всё наладится, — тихо сказал он. — Надеюсь, тебе хватит сил защитить то, что ты любишь.

Он отвернулся и пошёл в сторону отряда. В его душе не было сожаления. Только усталость и, как ни странно, надежда. Надежда на то, что этот мир когда-нибудь найдёт свой покой.

Где-то далеко, в деревне Лунного Хвоста, Кай сидел на крыльце своего дома и смотрел на закат. Рядом с ним лежала Роси, положив голову ему на колени, и они молчали, наслаждаясь тишиной. Тыковка паслась на лугу, и где-то вдалеке слышались голоса жителей.

Кай не знал, что его обсуждают в цитадели. Не знал, что грехи уже начали строить планы. Но он чувствовал, что где-то на горизонте сгущаются тучи.

Глава 5: Грей

Прошла неделя с нападения на деревню Магнуса. Поселение почти полностью восстановилось, а жители стали ещё дружнее к другим расам. За всё время в деревне прибавилось народу: пять эльфов, один оборотень, двое людей и один орк, который первые три дня пугал детей одним своим видом, а на четвёртый уже катал их на плечах.

Последние пять дней все готовились к великому событию — началу строительства города. Старый гном Сид и его верная сотня рабочих, нанятые Каем, взялись за возведение большой стены. Параллельно в будущем решили перестраивать дома: деревянные превращать в каменные, одноэтажные — в двух- и трёхэтажные. К шестому дню ремонт деревни был полностью завершён, а по инициативе жителей дом Кая перестроили первым в трёхэтажный. Кай отказывался, спорил, доказывал, что ему и одного этажа хватало, — но когда котолюди решили сделать тебе подарок, у тебя есть ровно два варианта: принять его или принять его молча.

По данным разведки отряда «Брат дороже», Роси и Кай с минуты на минуту должны были начать встречаться по человеческим правилам. У Арона проснулась братская ревность, но поделать он ничего не мог — и, если честно, был даже горд. Правда, гордость эта выражалась в том, что он теперь провожал Кая взглядом с лицом, будто прикидывал, в какой стене его удобнее замуровать.

Так небольшое поселение котолюдей, сумевшее противостоять инквизиции, начало превращаться из деревни в крепость-город.

Почему же у них не будет проблем с государством? Во-первых, в поселении находится Кай. Во-вторых, лес не принадлежит империи, и её границы не распространяются на него. А в-третьих — попробуй объясни имперскому чиновнику, что ты пришёл собирать налоги с ушастых, орка и оборотня. Он же тебя не поймёт.

Но в этот раз история метнётся к одному из всем знакомому оборотню, которого в скором времени ждёт великое.

Грей бежал наперегонки с Лэйн. Эту тренировку они придумали сами два дня назад, и правила были гениально просты: добраться из точки А в точку Б быстрее соперника, всячески мешая ему при этом. Способы не ограничивались.

Лэйн выстрелила в него стрелой — Грей лениво нагнул голову, и стрела просвистела мимо. В ответ он схватил первый попавшийся ящик и запустил в неё. Ящик Лэйн увернуться не позволил. Получив деревяшкой в лоб, она потеряла равновесие и грохнулась в траву, а Грей побежал дальше, смеясь смехом злодея из дешёвой театральной постановки, но спустя минут пять, поняв, что Лэйн его пока-что недогонит убавил темп.

Прошлое Грей помнил смутно, да и не хотел помнить, — всё, что там было, походило на ад. Его вымирающий клан нападал на людей, чтобы выжить, и многие тогда гибли. Потом на поселение нагрянула инквизиция, и спастись удалось ему одному. Раненым он бродил по лесу, пока не наткнулся на работорговцев. Две недели в клетке — и наконец спасение. Вот и вся история.

А теперь у него есть друзья. Настоящие. Хотя, если подумать, одна знакомая появилась ещё до спасения — Лэйн. Её поймали чуть позже, и она понравилась ему сразу: милая, только очень напуганная. Он тогда успокаивал её как мог, а сам злился, что ничего не может сделать — ослаб, а ошейник не давал нормально контролировать мутацию. Повезло, что работорговцы ценили товар: ничего страшнее ругани и дубинки для тех, кто орал, им не доставалось.

Рождение, охота, клетка. Вот и вся жизнь. И как он умудрился вписаться в такой уютный коллектив, Грей до сих пор не понимал...

Задумавшись, он не заметил, как Лэйн догнала его. Она сделала прыжок-сальто, приземлилась прямо на его пути, выставила зачем-то руки вперёд и застыла в позе «стой, кто идёт». План был, очевидно, безупречен. Единственная деталь, которую она не учитывала, — это разогнавшийся Грей, который остановиться физически не мог.

Судя по лицу Лэйн, она поняла это примерно за полсекунды до столкновения.

Дальше они катились с холма единым клубком из рук, ног и возмущённых воплей. С глухим «бум» первым приземлился Грей, а следом на него со всей силы плюхнулась Лэйн.

— Чёрт, Лэйн, ты зачем так сделала?! Я как должен был тормозить?

— А я откуда знала, что ты тормозить не умеешь? — Она ещё немного посидела на нём, будто раздумывая, не удобнее ли тут остаться, но всё-таки решила встать.

Грей поднялся следом, и они пошли дальше, старательно не обсуждая этот момент. Обоим было неловко — лежали они в позе, за которую в приличном обществе обычно требуют либо извинений, либо свадьбы.

— Слушай, а тебе кто-нибудь нравится? — вдруг спросил Грей спустя 15 минут молчания. Он сам не понял, зачем, но узнать было почему-то важно.

— Нууу... — Лэйн порозовела и начала стеснительно крутить указательными пальчиками друг о друга. — А тебе зачем?

— Просто интересно. Мы же друзья, а друзья делятся секретами.

— Ты прав. — Она отвернула голову в сторону и сказала совсем тихо: — Мне нравится Кай.

— Так у него же Роси! — Грей развёл руками.

— И что? — возмутилась Лэйн. — Может, он решит себе гарем открыть!

— Понятно. Ну, дело твоё.

Он задумался. Что ему нравится Лэйн, он осознавал совершенно чётко. А вот нормально сказать об этом — не мог. Да и если ей нравится Кай, то лучше вообще молчать. Жить будет легче. Ну, теоретически.

— А тебе кто? — спросила Лэйн.

Грей напустил на себя важный вид, поднял одну руку на уровень лица, указал на себя, вторую упёр в бок и с полной уверенностью выдал:

— В великого меня влюбляются все девчонки. А я их отшиваю. Устал уже, честно говоря.

Лэйн расхохоталась и начала дакать и конечнать, что, в общем-то, было ровно тем результатом, на который он и рассчитывал. Смеётся — значит, не заметила. Отлично. Великий Грей снова спасён.

Минут через двадцать они распрощались у дома Кая (всё же это был их общий дом, только теперь вместо чердака им выделили третий этаж). Лэйн пошла спать, а Грея она попросила найти хозяина этого трёхэтажного недоразумения и донести информацию. Поэтому он запрыгнул на крышу и побежал по ним дальше. Некоторые жители злобно зыркали снизу, кто-то по привычке крикнул «Слезь!», но без особой надежды — к манерам Грея деревня уже привыкла, как привыкают к дождю. Неприятно, но не остановишь.

Спустя десять минут скитаний он наконец нашёл Кая. Тот стоял рядом с Сидом, разворачивал чертёж то так, то эдак и чесал макушку с видом человека, читающего инструкцию на незнакомом языке.

— Сколько тут всего... Ничего не понятно, но очень интересно. А это что за странное строение? Коробка?

— Башня это, — спокойно ответил Сид, вздохнул и забрал чертёж. — Если не шаришь — лучше не лезь. Сами всё сделаем.

Кай открыл рот. Закрыл рот. Не найдя, что ответить, пожал плечами и пошёл к рабочим, таскавшим брёвна, с явным намерением быть хоть в чём-то полезным.

— Он тут тоже накосячит, — сказал Грей, спрыгивая с крыши рядом с гномом.

— Знаю, — не оборачиваясь, ответил Сид. — Пусть носит. Пока он с брёвнами, мы в относительной безопасности от командования незнающего человека.

Грей уважительно кивнул. В этом была своя мудрость.

— Кай! — крикнул он вслед. — Тебя Лэйн искала! Сказала, что это очень важно!

Кай развернулся с бревном на плече, чуть не снеся двух рабочих.

— Что важное?

— Ей там вроде что-то лес нашептал. — Грей широко и совершенно невинно улыбнулся. — А ещё сказала про какое-то открытие, то ли лавки, то ли гарема.

Бревно упало на землю. Сид выругался на гномьем. А Грей уже снова был на крыше — потому что великий Грей, конечно, ни в кого не влюблён, но подложить свинью тому, кто нравится твоей девчонке, никто не запрещал.

Над строящимся городом медленно садилось солнце. Стена поднялась ещё на два камня. А где-то в трёхэтажном доме сладко спала Лэйн, даже не догадываясь, какой разговор ей предстоит завтра утром.