Я - физрук: экзаменатор. Книга вторая

Глава 1

Глава первая, в которой меня везут этапом, я много думаю, попадаю в тюрьму, знакомлюсь с комендантом и местными правилами.

Два жутких стражника Железного Черепа вывели меня в коридор. Возможно, имело смысл гордиться собой. А как же! Меня взяли в оборот, как отъявленного преступника, чуть ли не убийцу-рецидивиста в мире магии. Но в тот момент больше всего я надеялся, что меня не увидят мои ученики. Я не хотел, чтобы ребята наблюдали, как их преподавателя ведут закованным в браслеты. К счастью, моим опасениям не суждено было сбыться. И хоть в этом я на тот момент был благодарен судьбе.

Как только мы вышли из моей комнаты, первый стражник взмахнул жезлом с навершием в виде человеческого черепа. Поперек коридора, преграждая нам дальнейший путь, загорелся большой светящийся зелёным светом квадрат. Не говоря ни слова, взяв меня под руки, высоченные стражи вступили в переливаюшийся изумрудным огнем проем.

Я и пикнуть не успел! Да и кто бы интересовался моим мнением, а?

Выдохнув инстинктивно набранный в грудь воздух, почувствовав лишь слабое тепло, я, открыв машинально закрывшиеся глаза, увидел, что мы одним шагом покинули пределы Школы! Этот квадрат был портативным телепортом, который в один миг перенес нас наружу, под утес, на котором возвышался громадный замок.

На меня обрушились звуки, крики летающих над далёким заливом чаек, шум холодного ветра и студёный холод. Землю вокруг покрывал тонкий налёт выпавшего за ночь снега, кое-где виднелись чёрные проплешины. Всё вокруг было серым и унылым. Как у меня на душе. Все-таки, когда тебя тащат в каталажку, не больно-то хочется пуститься от радости в пляс, избавляясь от штанов!

Мои сопровождающие были суровы, как налоговики, столь же неотвратимы и молчаливы, как спрятавшийся в шкафу незадачливый любовник. Я также не стремился налаживать диалог с этими подручными Саурона. Больше всего меня интересовало, как меня будут этапировать и куда? Надеюсь, не пешкодралом до ближайшего аналога Ородруина?

Мы прошли несколько шагов и спустились по широкой тропинке к подножью Колдовгаста. Насколько я сообразил, находились мы с восточной стороны. Вдалеке простирался столь нынче памятный мне Чародейский лес. Над волной деревьев нехотя выкатывало свой тусклый негреющий шар солнце. О, а вот и наш экипаж! Как же я сразу не заметил? Видно, мысли в башке заняты совсем иным... Хотя такой "воронок" заслуживает отдельного описания!

Это была карета, здоровенная, как сарай. Напоминала проклепанный железный контейнер, поставленный на раму с рессорами и шестью колесами. Передвижная тюрьма, одним словом. Ясен пень, что для того, чтобы тащить эту хреновину, требовались особые скакуны. И они были тут же, в комплекте. Я не шибко разбирался в бестиарии этого волшебного мира, но одно мог сказать точно: это были не драконы. Из памяти всплыло другое название сих удивительных тварей - виверны. Вытянутые поджарые тела, под лоснящейся чешуйчатой кожей грязно-болотистого цвета прорисовываются тугие мускулы, ощетинившиеся загнутыми когтями мощные задние лапы, передние, как у летучих мышей, соединённые со сложенными вдоль спины переливчатыми кожистыми крыльями тускло-зеленого цвета. Заостренные хищные морды и длинные, сужающиеся в опаснейшую на вид иглу хвосты. Они шипели, как выводок гадюк в период спаривания, и злобно косились на меня удивительно умными и одновременно коварными глазами. Скольких таких, как я, они перевезли на своём веку? Одним больше, одним меньше. Наверняка эта парочка ящериц размером с диплодока без всяких усилий тянут за собой этот железный шарабан.

Один из стражей открыл железную дверцу и повернул ко мне лицо-маску. В выпуклой зеркальной линзе мелькнула моя искаженная, слегка растерянная физиономия. Неужели это не сон? Я сейчас залезу в этот катафалк, и за мной захлопнется дверь. И вылезу я уже на конечной станции, название которой — тюрьма! Ну разве мог я ещё вчера подумать, что моя жизнь так круто изменится за считанные часы? Да, и это говорит человек, который уже успел умереть и воскреснуть. Сохраняя последние остатки достоинства, я молча, звеня кандалами, поднялся на подножку и нырнул в чрево железной кареты. За мной с лязгом захлопнулась дверь, и я оказался словно в гробу.

Внутри было темно, как у представителя самого важного слоя населения современной Америки в заднице. Я отчаянно заморгал, пока глаза не привыкли в полумраку. В дальнем углу внезапно загорелся желтый огонь размером с яблоко. Стало немного светлее. Осмотрелся. Две грубые лавки, обтянутые кожей, свисающие со стенок дополнительные кандалы и цепи. Для особо буйных, что ли? Больше ничего. Я попытался устроиться поудобнее. Не знаю, насколько долгим будет наш путь, но комфортным его точно не назовешь.

Я прислушался. Мои сопровождающие взобрались на ко́злы, и раздался шелест разворачиваемых парусов. Чего? Со скрипом рессор карета медленно тронулась с места. Быстрее, ещё быстрее. Я стиснул зубы, приготовившись к тряске. И тут... Возникло ощущение скоростного подъема в воздух. Меня вдавило в лавку, я задохнулся от подскочившего к горлу желудка. А затем наш экипаж мягко и плавно заскользил в восходящих воздушных потоках. Виверны, поднявшись в небо, легко и непринуждённо тащили по воздуху тюремный экипаж, который самым непостижимым образом держался в воздухе. Магия. Я живу теперь в мире магии. С чего я взял, что крылатые существа будут бежать по дороге, когда они могут лететь?

Очень жаль, что я ничего не вижу. Железный ящик, в который меня упрятали, не предоставлял возможности заключённым любоваться проносяшимися за бортом живописными красотами. Зато появлялась куча свободного времени для раздумий.

Что делать и как жить. Извечные вопросы, в моем случае ещё более актуальные.

То, что меня подставили, было ясно, как божий день. Кто и зачем - вот это другой вопрос. Самое плохое было в том, что на горизонте моей судьбы нарисовалась ещё одна таинственная личность. Которой я, судя по всему, как кость в горле и колючка в трусах. Очень плохо, что я почти ничего не знаю о себе самом. О Геральте Даркене. Нет ли у него каких терок с кем-то из обитателей Колдовгаста? И настолько серьезных, что его враг даже не гнушается убийством, лишь бы насолить мне? Иначе зачем было убивать несчастного паренька, который искренне хотел помочь, доверился мне и ждал от меня ответной помощи?

Я яростно стиснул зубы. Накатило поганое чувство. Паучье гнездо. Натуральное паучье гнездо. С одной стороны Арчибальд Дуплус, почти стопроцентно замешанный вместе со своими присными в убийстве Ублюдуса Злобнуса и вынашивающий какие-то уму непостижимые планы, с другой — неизвестный злыдень, точащий зуб лично на меня. Какое из этих двух зол меньшее? Директору я вроде как нужен, мой загадочный недоброжелатель готов чужими руками избавиться от меня. А почему не лично? Я потер скованными руками переносицу. Боится сойтись лицом к лицу с волшебником первого ранга и признанным магистром магии? Не иначе. Еще в школе остался затесавшийся в моей группе учеников агент школьного терапевта и знатока припарок Горация Простатуса, что тоже доставляло ненужных хлопот. Впрочем, о нем ли мне теперь переживать?

Сомневаюсь, что меня кинут за решетку без суда и следствия. Суд обязательно будет. Когда? И кто меня будет судить? Столь часто упоминаемый в последнее время Совет Магов? А в таком случае мне положены адвокат, свидание с близкими, телефонный звонок? Ха! Так просто я не дамся. Я невиновен и подло оболган. И буду отстаивать свою честь всеми возможными способами. Но для этого мне нужно постараться дотянуть до судебного заседания. Интересно, меня сразу кинут в тюрягу или же какое-то время подержат в магическом аналоге СИЗО? Не хотелось даже думать, какие преступники могут обитать в тюрьме для волшебников и магических существ! Шансы столкнуться в застенках с местными Саруманами да Джоффри Баратеонами не особо прельщали. Много ли я стою без своего фасада именитого колдуна? Без волшебной палочки, книги заклинаний, внушающего трепет имени! Ответ пришел сам собой. Ровно столько, сколь и с ними. Я тот, кто я есть, ни больше, ни меньше. И мое спасение в моих руках. А мои житейские знания и навыки у меня никто не отнимал. А ограничивающие мои способности к магии заговоренные железные оковы в моём случае бесполезны. Я и так не умею колдовать. Так что я в намного лучшем положении чем те, кто реально лишается всех своих возможностей волшебника.

Я посмотрел на часы-луковицу. Ого, уже десять часов, а мы все летим и летим.

Виверны легко волокли железный экипаж. Плавно, как корабль по волнам уснувшего моря. Ни тебе воздушных ям, ни отчаянной тряски. Словно качаешься на мягких перинах. В другое время это даже пришлось бы мне по вкусу. Но неотвратимое приближение к волшебной тюрьме невольно вызвало дрожь и мурашки по телу. Хорохорься не хорохорься, а тюряга есть тюряга, и там у меня не будет ни друзей, ни сочувствующих. Что ж, я уже долгое время играю роль опытного преподавателя по Защите от Темных сил, сыграю и роль матёрого уголовника. Хрен там кто подкатит к моим тылам!

Надеюсь, Тварина сообщит моим ученикам о случившемся. А Бухольц сообразит, что нужно на время завязать с самогоноварением. И, надеюсь, что мои недалекие, вспыльчивые и взбалмошные питомцы не наделают глупостей. Да уж, даже в такой хреновой ситуации я нахожу время, чтобы обеспокоиться о них. Я усмехнулся. Вот уж чего мне будет в застенках недоставать, так это наших совместных уроков. Ну, кроме пьянок, конечно. Эх, пару стопариков беленькой сейчас бы не помешало... Очень сомневаюсь, что в каталажке меня будут потчевать разносолами и обеспечивать тюремными эльфами для подношения тапочек к нарам! Пиви. При упоминание его имени у меня потеплело внутри. Мой друг и спаситель. Вовремя сообразил умыкнуть мой чемодан с самыми ценными вещами, чтобы те не достались в загребущие лапы легавых. Кто знает, что бы мне еще пришили судейские, изучи они как следует содержимое моих личных запасов. В любом случае отдавать свое добро ищейкам я не собирался. Вот уже и как уголовник начинаю рассуждать! Докатился.

Мы продолжали лететь. Я даже стал клевать носом, приспособившись к сидению на жётской лавочке. Внутри было тепло, жёлтый фонарик дарил дружелюбный свет, и если не задумываться о том, куда мы путь держим, я бы даже не жаловался. Случалось мне ездить на маршрутках и с гораздо меньшим комфортом.

Когда время приблизилось к двенадцати, мы начали снижаться. Засвистел за пределами железной кареты ветер, пронзительно заверещали неутомимые виверны, и у меня опять перехватило дыхание. Неужели прибыли? Так скоро? Верно говорят, перед смертью не надышишься. Ну ничего, мы еще побарахтаемся!

Некоторое время под душераздирающие визги крылатых лошадей мы маневрировали в воздухе. Поднялась болтанка. Я был вынужден схватиться за свисащиеся рядом со мной цепи. Наконец наш полет вновь выровнялся и мы опустились. Виверны, отчаянно голося, пробежали еще с десяток метров, волоча тяжеленную карету по чему-то твердому, и остановились. Раздался гортанный, приглушённый голос возниц. Затем я услышал, как два тяжелых тела спрыгнули на землю и подошли к двери. Я расправил плечи и изобразил на роже самое скучающие выражение.

Когда железная дверь распахнулась, выпуская в мой салон показавшийся ярчайшим дневной свет, я встретил своих конвоиров очень недовольным голосом:

- Ну наконец-то! Сколько можно было плестись, словно к хвосту хромой кобылы привязавшись? Ведите меня скорее к начальнику и молитесь, чтобы наша встреча завершилась благополучным исходом. Вам, думаю, неохота после выволочки зубными щетками полы в тюрьме драить?..

Ворча как столетний сварливый лед, я выбрался наружу. Даже зеркальные маски моих стражников выглядели озадаченными. Я же ткнул пальцем во второго из них.

- А ты чтобы присматривал за моими вещичками, как за своими собственными. Выйду — проверю!

Безликие стражники переглянулись. Как бы не перегнуть палку! Интересно, здесь принято бить заключенных, чья вина еще не доказана?

- Профессор Даркен, - безучастно пророкотал вооружённый жезлом конвоир, - следуйте за нами. Вы на территории тюрьмы Железный Череп. Здесь свои правила. Вы будете подчиняться им.

Я безразлично пожал плечами. Мол, в гробу я видал все ваши правила.

Пользуясь временной заминкой, я огляделся, с наслаждением вдыхая свежий прохладный воздух. Мороз отступил, и на улице было довольно тепло. Хотя показавшееся мне таким ярким солнце на самом деле пряталось за затянувшими промозглое небо сизыми тучами.

Мы находились на замощённом камнем огромном дворе, внутри четырех возвышающихся на десятки метров ввысь угрюмых стен. Я увидел зарешечённые окошки-бойницы, сторожевые башни, зубчатые парапеты и железные пики. Мы были жалкими букашками среди этого нагромождения старинных камней. Сложно было сказать, где конкретно, на какой местности мы находимся. Крепостные стены могучего тюремного замка закрывали боковой обзор со всех сторон.

Ничего не оставалось, как послушно шагать меж своих временных друзей. Постоянно думая о том, что, возможно, за нами наблюдают, я шел с беспечным видом, гордо подняв голову и угрюмо выдвинув нижнюю челюсть. Пусть у тех, кто смотрит, создается впечатление, что пожаловал не иначе как сам Крестный отец!

Меня провели к одной из нескольких железных дверей и, отворив, предельно вежливо попросили внутрь. Я вошел, морщась и выразительно позвякивая кандалами. Наверно это была проходная. Средних размеров помещение, каменное, холодное, освещенное коптящими факелами. Куда ни кинь взгляд — железо и охранные руны.

Внутри нас ждали. Я критически осмотрел встречающую делегацию.

В сопровождении двух дюжих звероватых мордоворотов с железными палками в руках ко мне подошёл невысокий человечек с невзрачным серым лицом. На нем было нечто вроде сутаны с откинутым на плечи копюшоном. Схожесть с монахом дополняла стрижка под горшок и спрятанные в рукава сутаны руки.

Мы выразительно уставились друг на друга. Кивком узкого подбородка монах указал на пол. Мои сопровождающие положили мешок с конфискатом и, молча развернувшись, вышли. Невозмутимые, жуткие, вселяющие страх. Честно, после компании безликих стражей встречающие меня люди показались милыми сотрудниками детского пионер-лагеря. Возможно, я ошибался, милые люди здесь вряд ли стали работать.

- Добро пожаловать в тюрьму Железный Череп, профессор Геральт Даркен, - неприятным лающим голосом приветствовал меня человечек. - Я провожу вас к начальнику тюрьмы, магистру Аристотелю де Куму. О ваших вещах позаботятся. До решения суда вы будете содержаться в камере предварительного заключения. С распорядком и правилами вас ознакомят позже. Предупреждаю, в стенах тюрьмы не работают заклинания и чары. Ни человек, ни иное существо не может здесь колдовать. Никаких телепортов и превращений, ничего. Бежать отсюда невозможно. Пока это все, что вам нужно знать. Запомните это, и ваше пребывание здесь будет менее тягостным. Не создавайте себе проблем.

Я, холодно усмехнувшись, посмотрел на маленького вертухая и сказал:

- Это такая традиция, проводить личные встречи начальника тюрьма с каждым новым заключённым? Или же я лично сильно заинтересовал вашего патрона?

Серый монашек несколько озадаченно посмотрел на меня. Как видно, он ожидал других вопросов. Сузив глаза, он бросил:

- Следуйте за мной. Магистр сам вам всё расскажет. Всё, что посчитает нужным.

Я покосился на безучастных битюгов и на их железные дубинки. Одетые в кожу и железные кольчуги, весом под сотню кило каждый. Серьёзный аргумент в споре с любым лишившемся чародейских сил заключенным.

- Ведите. Мне, как честному и опороченному завистниками человеку, бояться нечего.

Меня повели. Видимо, осознание нависающих над нами каменных сводов, моих скованных рук и огромного количества рунного железа сделало сотрудников моего чудесного исправительного заведения добрыми и расслабленными людьми. Во всяком случае меня не подгоняли, не били, не орали в спину, угощая затрещинами и не держали под перекрестным прицелом. И действительно, куда я в моем случае денусь-то с подводной лодки?

От путаницы коридоров, железных дверей и решеток, лестниц и встречающихся нам стражников у меня уже начало троиться в голове. Тут было холодно, неуютно, пахло кожей, железом и гарью. И мне здесь не нравилось.

Наконец мы остановились перед похожей на другие железной дверью, по обе стороны от которой застыли два брата-близнеца доставивших меня в Железный Череп существ. Такие же зеркальные маски, длинные, тонкого плетения кольчуги и чёрные плащи. Единственное, что у этих в обтянутых перчатками руках были крепко зажаты длинные металлические шесты. Каждый шест под стать немалому росту его державшего, с навершием в виде черепа. Только не человеческого, а драконьего. Хм, не хотелось бы видеть этих ребят в действии. Я уже смекнул, что здесь, в здании тюрьмы, не работает только магия заключённых и какие-то общие чары. Но наверняка прекрасно действует какое-то иное, отличное от распространенного в свободном мире колдовство.

- Заключённый Геральт Даркен к коменданту де Куму, - отрапортовал серенький человечек.

Долговязые громилы несколько секунд молча изучали нас, словно мелких букашек. Тот, что слева, протянул длинную руку и, взявшись за дверную ручку, приотворил ее. "Монашек" растянул губы в безжизненной улыбке.

- Идите, профессор. Мы подождём вас снаружи. После беседы с магистром мы проводим вас в вашу камеру.

- Скорее всего, после разговора с магистром вам потребуется спешно посылать гонца за экипажем, чтобы вернуть меня обратно домой, - пошутил я. Мой провожатый шутки не понял. Да и хрен с ним. Мне предстоит встреча с гораздо более важной птицей, чем эта шестерка на побегушках у начальника.

Как только я вошёл, дверь захлопнулась, отрезав меня от коридора. Внутри было намного теплее. У меня уже начинали околевать от ледяного железа руки. Я гордо поднял голову и первым поздоровался:

- Честь имею, господин комендант. Профессор Геральт Даркен, волшебник первого ранга и профессор магии к вашим услугам.

Я оказался в довольно просторной, скромно обставленной комнате. Тепло давал большой камин, рядом с которым лежала груда дубовых чурок. Обычный огонь, никакой магии. Живой и жаркий. За письменным столом у зарешечённого окна сидел хозяин сих апартаментов и с улыбкой смотрел на меня. Признаюсь, мне он сразу не понравился. Какой-то склизкий и верткий, как свежевыловленный щурь. Ему я обрадовался не больше, чем вскочившему на губе герпису. Но приходилось изображать хорошую мину при плохой игре.

Длинные, до плеч, сальные волосы, усики, козлиная бородка, водянистые глазки навыкате, средняя комплекция и средние года. Дешевый потёртый камзол. Но шикарная серебряная цепь на шее с немалых размеров алым камушком в оправе. На длинных пальцах с обгрызеными ногтями золотые перстни. Комендант Аристотель де Кум, собственной персоной. Я ждал, когда он предложит мне присесть на единственный деревянный стул в его норе. Приглашения не следовало. Этот чудик продолжал фальшиво скалиться, словно давно ждал встречи с такой выдающейся и известной личностью, как я.

- Профессор Даркен, вот уж кого не ожидал встретить в стенах своего, увы, нерадостного учреждения, так это вас, одного из преподавателей Школы чародейства и волшебства!

Голос у него был такой же неприятный, как и харя. Словно бестелесное облачённое в звуки дерьмо. Мерзкий тип. И, к сожалению, от наших складывающихся взаимоотношений будет зависеть мое дальнейшее пребывание в тюрьме. Точнее, условия этого пребывания. Я принял несколько смущенный вид.

- Верите или нет, магистр де Кум, для меня самого это полнейшая неожиданность. Нелепица, одним словом, и вопиющая чушь!

- Вот как! - главный вертухай от негодования аж подпрыгнул на стуле. - Вас оклеветали? Не может быть! Чтобы подобное произошло в столь известном и уважаемом заведении, как Колдовгаст?

- Всё когда-нибудь случается в первый раз.

- Да, да, согласен. В том числе и убийство!

Я, прищурившись, посмотрел на него. Улыбаясь, как шизофреник, начальник тюрьмы изображал самое радушное участие в моей судьбе. Я же не верил этому брехлу ни на грош. Нет, не друг ты мне, собака сутулая.

- В том числе и убийство, - подтвердил я. - Убийство моего ученика, в котором директор обвинил меня на основании голословных и необоснованных подозрений.

- Насколько я понял из вашего дела, в общих чертах, конечно, случаю об убийстве предшествовали другие, на редкость странные обстоятельства. - де Кум постучал костяшками пальцев по лежащим на столе перед ним бумагам. Я обратил внимание, что на листе постоянно появляются новые слова и предложения. Словно кто-то где-то строчит послание, и оно тут же дублируется пред светлые очи коменданта. - Разумеется, следствие во всем разберётся, профессор. Невиновных мы не держим. И если всё же дойдет до суда и вы будете оправданы, вас тут же отпустят! Вам не о чем переживать.

Я поднял скованные руки и усмехнулся:

- Полагаю, освобождение под залог не обсуждается!

- Правильно полагаете! Только не в случае волшебников! - де Кум напустил на себя несчастный вид, словно ему было очень неприятно сообщать мне об этом. - Вы же сами понимаете, что удержать волшебника против его воли возможно только в Железном Черепе. Вдруг вы окажетесь виновны, а?

Ясненько. Обломы начинаются.

- Вы можете нанять адвоката. Если вдруг посчитаете нужным. - комендант хитренько заулыбался. Понятно, куда клонит этот сучий выкормыш. Дескать, невиновному адвокаты ни к чему. - Также вы имеете право на одно посещение в неделю. Сегодня пятница. В воскресенье день посещений. Если кто-то изволит вас навестить, вы увидитесь... У нас нет произвола и беспорядков, профессор, мы образцовая тюрьма и соблюдаем законы общества и права заключенных. Если вы будете следовать всем правилам, то спокойно дождётесь суда. Ну а дальше...

Он театрально вздохнул и возвёл глаза к закопчённому потолку. Дальше было понятно без слов. Либо я уберусь отсюда, либо начну отращивать седую бороду на зависть директору Дуплусу.

- О внутренних тюремных распорядках вам расскажет старший надзиратель, - сказал, выпрямляясь, де Кум, пробегая глазами по очередным проявляющимся на бумаге строчкам. - Также пройдёте обыск и осмотр, сме́ните одежду. Ваши личные вещи будут лежать в полной сохранности и также будут использованы в интересах следствия. Полу́чите их после решения суда или же лет через двести, ха-ха!

Этому плюгавому обормоту было смешно! Мне же ни капельки. Но я подавил гнев, силой заставив себя сдержаться. Не в моем нынешнем положении рыпаться.

- Также смею своим долгом напомнить, что я и некоторые из старших надзирателей являемся нейтралами. Во избежание лишних неприятностей...

Нейтралы? Мне это ни о чём не говорило, но я с пониманием хмыкнул.

- Все́, профессор, можете быть свободны. Ха-ха-ха! Простите...

Придя в полный восторг от каламбура собственного изготовления, де Кум заржал, как придворный карлик. Я же, скрипя зубами, повернулся на каблуках и, не говоря более ни слова, зашагал к двери. Мне стало ясно одно. Надо рвать отсюда когти!

Глава 2

Глава вторая, в которой я продолжаю познавать тюремные правила на собственной шкуре и, пардон, заднице (но это не то, о чем вы подумали!), знакомлюсь с сокамерниками и становлюсь настоящим зэком!

Едва захлопнулась дверь, стриженный горшком надзиратель сурово сказал:

- Заключенный Даркен, извольте следовать за мной.

Вот так просто и обыденно я из профессора превратился в рядового "заключённого Даркена". Каковы превратности судьбы, однако! Шутки кончились. Я буркнул нечто неудобоваримое и с видом несгибаемого Сильвестра Сталлоне последовал за монахом. Бугаи шли по пятам, небрежно поигрывая железными дубинками. По их глазам видел, что они с удовольствием сыграли бы на моей спине рок-н-ролл.

Меня привели в очередную комнату, настоящий каменный мешок без окон, разделённую на две половины. Жаровня, несколько шкафов, длинный деревянный стол. Здесь я увидел еще парочку закованных в кандалы заключенных. Один из них был человеком, похожим на проворовавшегося бухгалтера, второй - низкорослым существом зеленого цвета с приплюснутой физиономией, опускающимися на плечи зелёными ушами и круглыми жабьими глазищами. Они покорно стояли, понурив головы, и ждали своей участи. Их надсмотрщики, парочка здоровяков, расслабленно поигрывали дубинками. На нас они даже не посмотрели. Я насторожился. Что это за место?

Правил бал же здесь на редкость жизнерадостный тип. Больше всего он напоминал сошедшего с ума Альберта Эйнштейна, разожравшегося до неприличия. Розовый, довольный собой и своей козырной работой, с копной торчащий в разные стороны нечесаных волос, обряженный в грязную мантию. Он радостно потирал руки и напевал под нос похабную песенку. Увидев нас, он обрадовался ещё больше.

- Фингер, дружище, ты привел еще одного гостя! Что за день, что за день! Сразу три новых постояльца. Эй, субчик, становись к своим приятелям. Не бойся, это не больно!

Криво покосившись на этого весельчака, я встал в наши короткие, но сплочённые ряды из трех узников. Человек со страхом в глазах посмотрел на меня и, натолкнувшись на мою мрачную рожу, торопливо опустил взор долу, бормоча извинения. Черт, как он здесь оказался? И это - попавшийся на горячем чародей? Зеленый же малец, подрагивая ушами, покорно стоял, согнувшись под тяжестью оков. Я увидел, что ему сковали ещё и ноги, соединив с наручными кандалами дополнительной цепью. Этот ушастый зелёный недомерок, похожий на гоблина, опасный преступник? Ну, не мне судить. Хотя по поводу справедливых расследований в магическом сообществе этого мира у меня начали закрадываться сомнения.

- Да, новичок, Хрянчер, с пылу с жару, - лениво проговорил Фингер, не вытаскивая рук из рукавов сутаны. - Настоящий профессор.

- Да ты что? - на розовощёкой харе весельчака отразилось неподдельное изумление. - Не из Колдовгаста?

- Оттуда, - наслаждаясь проявленным Хрянчером вниманием, сказал монах. - Говорят, пришил одного из своих учеников! Вот тебе и преподаватель по Защите от Тёмных сил!

Я не спешил развеивать его слова. Что-то подсказывало, что это будет лишним. Мне лучше среди сокамерников и тюремного персонала поддерживать репутацию реально опасного человека. Гоблин, вздрогнув, покосился на меня. А похожий на бухгалтера бедолага так вообще чуть не грохнулся в обморок от соседства с моей бандитской персоной. И это я еще пока рта не раскрыл!

- Ай-ай-ай, - засокрушался Хрянчер, приволакивая из закутка большущую корзину, разделенную на три части, и ставя перед нами на пол. - Куда катится этот спятивший мир! Ладно, дорогие мои красавчики, начинаем процедуры. Раздеваемся и аккуратно складываем свою одежду в эту корзиночку. Раздеваемся догола!

Я мрачнел все больше. Меня начало разбирать дикое желание начистить этому лохматому хмыренку рожу. Больше он ничего не хочет? Но деваться некуда, мы должны избавиться от старого и переодеться в тюремные робы. Которые, кстати, непоседливый, как живчик, Хрянчер уже заботливо раскладывал на длинном деревянном столе. Там же он положил короткий, украшенный затейливой резьбой жезл и пару подозрительных резиновых перчаток, похожих на диэлектрические.

Мы стали неуклюже раздеваться. Охранники-мордоворты скучающе зевали, а Фингер с Хрянчером вполголоса трепались о своих делишках. Я разделся быстро, аккуратно сложив свою одежду в один из отсеков корзины. Поверх положил часы-луковицу и ботинки. Надеюсь теперь нам дадут одеться в местные смокинги. Стоять босыми ногами на холодном каменном полу удовольствия не добавляло!

Хуже всего приходилось гоблину. Ушастый коротышка, скованный, как Гарри Гудини, пыжился, пытаясь избавиться от набедренной повязки и туники, и никак не мог, поскольку Гудини он определённо не был. Я, вздохнув, помог ему избавиться от его рванья, чем заработал благодарный взгляд выпученных глазищ. Бухгалтер разделся сам, но вид имел при этом такой, словно его уже вели на эшафот.

- О, все уже голенькие! - обрадовался Хрянчер. Мне его радость показалась искренней, что меня в свою очередь совсем не радовало.

Схватив со стола резной жезл, он шустро подскочил к нам и начал по очереди проводить вдоль всего тела. Теперь понятно, что это за штука. Чароискатель.

- Чист, как утренняя роса, мой зелёненький, - громко сообщил розовощёкий вертухай, переходя от гоблина к бухгалтеру. Тщедушный мужичок, стыдливо прикрывающий срам окольцованными руками, едва не взвился под потолок, когда Хрянчер стал водить вдоль его набора костей жезлом-чароискателем. Тюремный завхоз подозрительно косился на заключённого, бормочущего что-то под нос, и с удвоенным вниманием орудовал жезлом. - Что-то ты больно нервный, мой милый! С чего бы это? Неужто задумал что плохое, или как?

Уловив в медоречивых рассуждениях Хрянчера нотки затаённой угрозы, охранники выпрямились и, сжав в кулаках железные палки, голодными волками уставились на затрясшегося от страха бухгалтера. На его счастье жезл ничего не показал и, разочарованно бурча под нос, живчик обратил свое внимание на меня. Все это время Фингер, не скрывая скуки, грелся подле жаровни.

Со мной Хрянчер провозился на порядок дольше, чем было необходимо в такого рода процедурах. Розовый, покрытый испариной лоб завхоза избороздили недоуменные морщинки. Он повторно, раз за разом водил вдоль моего статного и могучего тела жезлом, что-то ворчал, щупал покрытое резьбой древко и вновь совершал свои шаманские ритуалы. Как будто его что-то явно смущало. И я даже догадывался, что. Точнее, кто. Я в теле Геральта Даркена. Каким-то образом этот улавитель скрытых чар чуял, что внутри телесной оболочки закованного в браслеты преступника есть что-то еще, но никак не мог определить, что. Наконец, плюнув и махнув рукой, весельчак отложил жезл и сказал:

- Все, Фингер, все трое девственны, как щелка молоденькой ведьмы! Никаких скрытых чар и заготовленных заклинаний. Ни у твоего убивца-профессора, ни у чинуши из министерства, ни у гоблинского шамана.

- Заканчивай уже, - зевнул Фингер. - Мне их ещё сдавать Шнифту. А он, сам знаешь, любит представления устраивать. А скоро ужин.

- Это да, это да, - засуетился Хрянчер, не обращая внимания на мой зубовный скрежет. Хотелось уже одеться, обуться и закончить с этими пошлыми досмотрами. Но самое гадостное этот вонючий извращенец приготовил на десерт...

Хрянчер, заметавшись по комнате, откуда-то приволок ведёрко с чем-то напоминающим солидол, бухнул на стол, где лежали робы и перчатки и заухмылялся, как разжившийся свежатиной людоед.

- Всё, всё, родные! Больше не смею вас задерживать. Вижу, вы продрогли, оголодали и вам не терпится поскорее оказаться в мягких уютных постельках. Последний штрих и я вас отпускаю! Увы, увы, без этого никак. Знаю я вас, чародеев, вы ребята ушлые. И горазды на всякие выдумки. Кто знает, что вы способны спрятать внутри себя?

Внутри себя? Я весь подобрался. О чем это запел этот паскудник? Хрянчер же, продолжая веселиться, напялил на грабли резиновые перчатки, щедро зачерпнул из ведерка солидола и, ухая перевозбуждённым филином, игриво закрутил указательным пальцем.

- А ну, негодники, готовим у досмотру наши волшебные попки!

Стоящий рядом со мной бухгалтер зарыдал. Гоблин же таращился, словно не понимая, чего от него хотят. Я начал закипать. Что?! Не хватало еще, чтобы этот жирный гамадрил ковырялся у меня в заднице в поисках магических артефактов!

Предчувствуя грядущие осложнения, затянутые в кожу и кольчуги мордовороты приняли самый угрожающий вид. Даже Фингер повернул от камина свою башку и резко бросил:

- Господа, я бы попросил не затягивать наше с вами время. Поверьте, так будет лучше для вас всех.

Вот и что можно было в этой ситуации сделать? Только загибаться...

После унизительной процедуры (гоблину, по-моему, даже понравилось!) разочарованный обыском Хрянчер наконец-то позволил нам одеться. Что мы с радостью и сделали. Тюремная роба состояла из серых штанов и короткого балахона-куртки, сшитых из прочной грубой ткани. В качестве обуви нам любезно предоставили нечто среднее между галошами и сабо, из твердой, натертой свиным салом кожи. Вот и все. На этом все достоинства тюремного ателье исчерпывались. Пришлось, кстати, опять помогать гоблину одеться. Шаман, значит. Теперь понятно, почему на него навесили столько железа. Колдовские способности этого племени явно вызывали изрядные опасения у персонала тюрьмы.

Критически осмотрев нас, Фингер деловито скомандовал:

- Двинули, арестанты. Профессор первый, ушастый за ним, ты, доходяга, замыкающим. Шаг влево, шаг вправо и ознакомитесь с дубинками охранников.

Все, надев робы и став безымянными серыми тенями, мы потеряли последние остатки уважения со стороны служащих Железного Черепа. Теперь мы просто заключенные. Я надеялся, что по крайней мере в камере с нас снимут эти смертельно надоевшие кандалы.

Помахав нам на прощанье, как горячо любимым родственникам, Хрянчер, напевая, захлопнул за нами дверь. Теперь наш путь лежал в тюремное крыло, где располагались камеры предварительного заключения для ожидающих суда подследственных. Крылом заведовал старший надзиратель по имени Лагер Шнифт. Он также был нейтралом, как комендант и некоторые другие сотрудники. И отличался на редкость скверным и дурным нравом. Обо всем этом нам охотно поведал Фингер, желающий скоротать время и как можно быстрее избавиться от нашей компании. Учитывая, что где-то его ожидал ужин с бутылочкой вина, я вполне понимал его нетерпение. Нам-то уж точно придётся на какое-то время затягивать пояски. Сомневаюсь, что местная баланда полна лишними калориями.

Очередная чехарда коридоров и железных дверей. Охранные руны, старый метал, древний камень. Ощущение давящей на плечи скалы и гнет сотен содержащихся здесь душ. Потихоньку мне становилось не по себе. Мрачное, нехорошее место. Не для такого славного и классного парня, как я, определённо. Нет, ребятки, не должон профессор Даркен мять здешние нары, не по понятиям.

- Стоп, уголовники, прибыли! - Фингер заметно повеселел, когда мы подошли к преграждающей коридор железной решетке, чьи прутья были толщиной с руку. За решёткой скрывалась тьма. Никто из нас не горел особым желанием нырять туда. Я-то уж точно.

- Эй, Шнифт, принимай новых постояльцев! - заорал монах, колотя по прутьям взятой напрокат у одного из охранников дубинкой. - Свежее мясцо привели!

Из-за решетки послышалась неясная возня. К нам приблизился горящий факел, и заскрежетал проворачиваемый в замочной скважине ключ. Решетка распахнулась, и на нас надвинулась огромная фигура, занимающая, казалось, все пространство тесного коридора. Я во все глаза смотрел на эту чуду-юду. Наверно, легенды о снежных людях в чем-то правдивы, подумал я, рассматривая этого великана. Громадный, как мамонт, такой же косматый, с горящими на заросшей белыми волосами морде желтыми глазками. Существо сжимало в могучей лапище факел и злобно пялилось на нас. Если это старший надзиратель, то я - Мегера Шмондис!

Йети что-то пророкотал, взмахнув факелом. Судя по всему, Фингер его отлично понимал. Он подтолнул нас вперёд и сказал:

- Вот, новички. Веди их к Лагеру. От меня привет.

Проследив, как мы скрылись за железной решеткой в тени уводяшего в неизвестность коридора, Фингер в сопровождении охранников двинул в обратном направлении. Мы же, понукаемые рычащим великаном, почти вслепую поплелись дальше, пока не оказались в большой просторной комнате с очагом, кое-какой мебелью и небольшим зарешечённым окном. Тут же находился и главный надзиратель этого крыла, а по совместительству - наш царь и бог, мастер Лагер Шнифт.

Он встал из-за стола, за которым с явным аппетитом откушивал жареную курицу, прикладываясь к кубку с элем, и, недобро щурясь, уставился на нас. Провел жирными пальцами по волосам, выплюнул обглоданную кость и сгреб лежащий рядом с едой листок бумаги. Подошёл к нам и злобно прошипел:

- Я что, должен зачитывать ваши имена по памяти или же мне больше делать нечего, как читать всякие вонючие бумажки?!

Гоблин булькнул что-то непроизносимое, что наверняка означало его имя. Бухгалтер, едва не вытягиваясь в струнку, тонко завопил:

- Людвиг Сквилер!!

Шнифт угрожающе смял бумагу в кулаке, после чего я подумал, что этот урод просто-напросто не умеет читать. Он был высокого роста, крепок, в добротном камзоле мышинного цвета и хороших сапогах. Коротко стрижен. В чёрных волосах первые проблески седины. Рожа отпетого уголовника, изъязвлённая застарелыми точками от ветрянки и мелкими шрамиками, словно перед ним когда-то рванула шрапнель. Глазки маленькие и злые, выражение на морде самое скотское. Но видно было, что этот тип, хоть и последний ублюдок, но совсем не дурак.

- В чем обвиняешься? - Шнифт наклонился к Сквилеру и сурово задышал на него перегаром. Тот же, наверняка не потребляющий ничего крепче тыквенного сока, чуть не хлопнулся в обморок. - Выглядишь ты больно подозрительно, заключённый Сквилер... Не растлитель ли, часом, малолетних?

Это был бы отпадный номер, вынужден был признать я, с новым интересом поглядывая на невзрачного человечка. Кто его знает, на что горазды местные чародеи?

- Я маг шестого ранга... Работаю... Работал в конторе Златолюба Корупция, - сконфуженно забормотал Сквилер, не поднимая головы. - Ар... Арестован по подозрению в мошенничестве и получении взяток...

- Я так и думал, - удовлетворенно громыхнул Шнифт, засовывая скомканный листок в карман камзола и вытирая жирные пальцы об робу несчастного чиновника. - Все вы такие, белоштанники в чистеньких мантиях. Привыкли жировать за счет простого трудового люда! А копни поглубже - вор на воре, и каждый второй мошенник!

- Моя вина не доказана! - рискнул пискнуть Сквилер. Шнифт булькающе рассмеялся, потеряв всякий интерес к нему, и повернулся к гоблину. Наткнувшись на глупейший взгляд жабьих глаз, надзиратель недовольно поморщился.

- Вот кого я не люблю, так это ваше богами проклятое племя... Таких тупых ослов еще поискать на всю округу! И ты еще шаман. Как говоришь, тебя зовут?

Гоблин опять что-то проквакал. Я, как не напрягался, вновь не разобрал ни слова. Шнифт же удовлетворённо крякнул:

- Жаболап? Ладно. Мне, в сущности-то, насрать, как тебя зовут. Предупреждаю раз - будешь выкидывать у меня свои гоблинские шаманские штучки, переломаю все лапы и скажу, что ты свалился с лестницы! Понял? Да, и мне насрать, что ты там такого натворил, траванул кого мухоморами или же навел порчу на соседа. Та-а-ак... А ты у нас что за птичка? Уж больно взгляд мне твой не нравится, паря... Нехорошо так сморишь на старину Лагера, ой, нехорошо!

Я, понимая, что эту ошибку природы надо поставить на место, тщательно обдумывал каждое слово. Не дай бог, если он посчитает, что я очередное слабое звено в его бесконечной коллекции предварительно заключенных.

- Геральт Даркен, магистр магии, преподаватель по Защите от Темных сил и колдовства, профессор, Волшебник первого ранга, - ровным скучающим голосом поведал я, невозмутимо глядя перед собой. Я позволил себе гнусную ухмылку.

- Обвиняешься? - бешенно раздувая ноздри, Шнифт буквально обнюхивал моё лицо. - Только скажи, что в растлении малолетних учеников, умоляю!

Да что его так зациклило? У кого что болит?

- Обвиняюсь в убийстве, - я посмотрел на него, как император на раба, и добавил: - Разумеется, обвинение ложно.

Шнифт, яростно вращая маленькими глазками, посмотрел на своего косматого помощника. Огромный Бигфут предупреждающе заурчал.

- Убийца? Не зря мне твоя рожа не понравилась, - тяжело задышал Шнифт. - А еще прикидываешься приличным человеком, кровосос.

Но я уже видел, что по большей части его злоба была напускной. Как я уже заметил, дураком старший надзиратель не был. До решения суда, которое может быть двояким, я всего лишь подозреваемый. И мои шансы на свободу равны шансам на дальнейшее заключение. Плюс наверняка его впечатлил список моих регалий. А у такого человека просто обязаны водиться и денежки, и влиятельные друзья. С такими, как я, лучше по пустякам не ссориться. И Шнифт это отлично понимал.

- Ладушки, хорошего понемножку. Не скажу, что я рад знакомству с такими недоносками, как вы, но такова моя работа. Скалозуб, проводи господ Даркена, Сквилера и Жаболапа в седьмую камеру. Там, вроде, попросторней, чем в прочих. Пусть обживаются. Жрачку вам будут приносить в камеру. Послезавтра день свиданий. Если кто к вам припрётся, сообщим. О дате суда для каждого скажу отдельно, как только это станет известным. Все, дайте мне, наконец, спокойно пожрать, мать вашу!

——————————

Мы вышли из кабинета Шнифта и любезный косматый шкаф по имени Скалозуб повел нас в камеру номер семь. Наш новый дом на неопределённый срок. Разумеется, в камере нас поджидали новые испытания. Но обо всем по порядку!

Остановившись перед проклёпанной железной дверью, украшенной поблёкшей цифрой семь и сложной вязью охранных рун, Скалозуб извлёк откуда-то изнутри своей природной шубы связку здоровенных ключей и, не глядя, сунул нужный в замочную скважину. Затем гораздо меньшим ключом отомкнул стягивавшие наши конечности кандалы. Я облегченно выдохнул, когда избавился от изрядно натёршего кожу железа. Затем удовлетворенно буркнув, великан провернул вставленный в замок двери ключ, отодвинул стальной засов и, предупреждающе рыкнув, отворил двери. Мы вошли внутрь. Могучий йети с силой захлопнул дверь, и мы услышали лязг замка. Стало совсем тоскливо. Теперь то уж точно я ощутил себя настоящим ЗК!

Моему взгляду открылась каменная каморка примерно четыре на четыре метра. Каменные стены, каменный пол, каменный потолок, под потолком забранная решеткой отдушина. Несколько двухъярусных нар, деревянный струганный стол, отхожее место в углу, огороженное кирпичной стенкой. Из обстановки все. Ах да, тут ещё были постояльцы... Которые, сидя за столом, весьма неприязненно уставились на нас, отрываясь от увлекательной игры засаленными картами. Весьма живописная коллекция обряженных в серые робы местных экспонатов. Я сразу понял, что будут проблемы. Понял это и зеленокожий шаман гоблинов. А вот Людвиг Сквилер не понял ни хрена.

Он, заискивающе бормоча какую-то чушь, с протянутой ладошкой сунулся было к заседающим за столом арестантам. Неприязнь на небритых рожах сменилась откровенно радостными ухмылками. Еще бы, нежданное развлечение пожаловало!

Я молча остался стоять у двери, чуть насмешливо изогнув бровь. Дождался, когда хищные взгляды заключенных перейдут с окончательно потухшего Сквилера на меня, и уверенно произнес:

- Вечер в хату, арестанты! Где мне упасть?

К сожалению, как я скоро убедился, разговоры по понятиям местной магической гопоте были явно не знакомы. Они недоуменно переглянулись и с любопытством уставились на меня. Я полностью завладел их вниманием. Гоблин потихоньку забился в дальний угол, где и остался, схватив себя за длинные слоновьи уши и что-то бормоча под нос. Проворовавшийся чиновник так и остался стоять посреди камеры, затравленно озираясь и не зная, что делать. От группы уголовников поднялся один хмырь и медленно, вразвалочку пошел ко мне.

Я холодно улыбался, глядя на него. Среднего роста, с щетиной от глаз, всклокоченной головой и крысиным выражением на рожице. И эта отрыжка жизни - тоже чародей? Какого-нибудь пятнадцатого ранга?

- Ой, смотрите, кто к нам пожаловал! - отвратительным голоском африканской гиены заблеял он. - Не иначе как адвокат или барыга! А ты, случаем, не растлитель детей?

Я устало вздохнул. У меня что, рожа такая, что каждый второй обитатель тюрьмы подозревает меня в чем-то непотребном?

- А ты знаешь, что за вход в нашу камеру надо платить? А, василиск ощипанный?- расхрабрившись за счет моего молчания, засланный шнырь подошел ко мне чуть ли не вплотную. Его дружки, ухмыляясь, наблюдали за представлением. Вот только кто сказал, что представление должно быть бесплатным? За все надо платить, чародеи-уголовнички!

Когда ехидно улыбающийся отморозок подошел еще ближе, я мертвой хваткой сдавил его горло!

Глава 3

Глава третья, в которой я отстаиваю свои права, занимаюсь воспитанием колдунов-уголовников, продолжаю изучать тюремные правила и жду свиданки.

Я стальной хваткой стиснул щетинистую шею нарывающегося упыря и резкой подножкой сбил его с ног. Он с полузадушеным воплем упал на копчик. Замерший посреди камери Сквилер завопил так, словно именно его уронили. Поморщившись, я двинул ногой и попал носком башмака по челюсти пытающегося поднятся зэка. Его комплект домино веером сыпанул из раззявленного рта. Один готов, начало положено!

С криками негодования и руганью его дружки повскакивали, как суслики из норок. Видите ли, местный бомонд недоволен, что я отлупил их сотоварища по нарам! По ошеломленным возгласам волшебных уголовников я понял, что меня намереваются поколотить. А то и посадить на перо! Из группы арестантов отделился очередной смельчак. Взвыв под напутственный рев корешей не хуже оборотня в полнолуние, он понесся на меня, размахивая остро заточенной ложкой. Классика жанра!

Я встретил его ударом копыта в причинное место. Раздался звук, словно домохозяйка уронила на землю полный тазик сырых яиц. Скрючившись, как будто из его тела разом вытащили все кости, бедняга безвольной кучей, рыдая, расплылся у моих ног. Да уж, лишившись магических прибамбасов и не имея возможности пользоваться магией, господа волшебники в качестве бойцов представляли собой жалкое зрелище.

Забившийся в угол гоблин, глядя на устроенное мною побоище, безумно вращал глазами. Сквилер поступил мудро, сообразив спрятаться за ближайшими нарами. Ко мне тем временем делегировали третьего посла. Здоровый такой, колоритный мужик, на полголовы выше меня, с наглой бородатой рожей завзятого конокрада, спутанными рыжими патлами и не стухшим на казённых харчах брюхом. Местный авторитет?

- Ты кто такой, василиск опущенный? - изо всех сил пытаясь выглядеть еще больше и опасней, проревел увалень.

Да что они все к этому бедному василиску цепляются, недоумевал я. Потом вспомнил, как Василиск выглядит и все понял. Ах вот вы на что намекаете, господа бандиты! Я бесстрашно посмотрел на него и процедил:

- Я профессор магии, специалист по Высшим искусствам и волшебник первого ранга. А вот кто вы, это вопрос открытый. Но я на него отвечу, не утруждайся собирать те немногие мысли, что еще водятся в твоей тупой бараньей башке. Вы кучка беспредельщиков, которые максимум за что тут сидят, так это за воровство у своих же, мошенничество, халтуру и взяточничество. И вы ещё смеете на меня пасти раскрывать! Вы, шайка подшконных крыс! Ты сам кто, надеюсь, не Никола Питерский?

Оставшиеся при памяти узники недоуменно переглянулись. Затем беспомощно уставились на опешившего от моих слов вожака. Рыжий боров грозно прорычал:

- Я Никлас Рыжий! Много говоришь, профессор! Любой дурак и не то прокукарекает, чтоб спасти свою задницу. Нам вот с братвой кажется, что ты обычный чушок, и твое место возле параши!

Пока мы остроумно пикетировали, я чуть не поплатился за ослабшее внимание. Опасность подкрадывалась ко мне сзади. Отоваренный мною типок с заточкой очухался и мягко подступал ко мне за спину, чтобы воткнуть заостренную ложку в печень. Честно, я его не видел и не слышал на тот момент. Меня спас гоблин. Он из своего угла отлично все видел. Заверещав похлеще баньши, ушастый зелёной молнией метнулся на коварно нападающего на меня зека. Взлетел ему на закорки и, отчаянно завывая, вцепился в глаза. Я тот час обернулся и мигом все понял. Суки, волчары позорные!

Тщетно отбиваясь от трепавшего его гоблина, бандит орал как резаный. Шатаясь, они повалились в сторону нар. Я изловчился и для ускорения отвесил подонку знатного подсрачника. Он реактивным снарядом влетел под шконку, со всего маху треснувшись башкой о железную раму. Гоблин продолжал измываться над его шевелюрой, выдёргивая оставшиеся волосы со скоростью взбесившейся газонокосилки. По стечению обстоятельств в том же закутке прятался Людвиг Сквилер. Прибалдевши от такого поворота, он, завопив от страха еще пуще прежнего, вцепился зубами в ногу сомлевшего рецидивиста и зарычал, как ухвативший сахарную кость пес. Да уж, зрелище было ещё тем!

Рыжий толстяк неуверенно отступил на шаг назад. Он сглотнул, увидев жёсткую расправу над своей шестёркой. Я же, очень нехорошо улыбаясь, ме-е-е-едленно повернулся к нему. Ну все, пришла пора ставить точки на и!

Я неспешно и неотвратимо, как надвигающийся танк, попер на него, взявшись пальцами за отвороты робы. Зеки замерли, как мыши. Вожак сантиметр за сантиметром отступал, пытаясь еще сохранить остатки достоинства. Его рожа начала стремительно бледнеть. Видимо что-то такое он смог прочитать в моих наливающихся кровью глазах.

- Сколько я зарезал, сколько перерезал, - начал я весело напевать. - Сколько душ я загубил! А-а-а-а-а!!!

Я издал вопль, который поднял бы на ноги и целое кладбище покойников! Арестанты едва не позапрыгивали друг другу на руки, отвечаю! Я выпучил глаза и, ревя раненым носорогом, рванул на груди робу. В разные стороны полетели пуговицы. Я же подскочил к едва не ударившемуся в позорное бегство местному хозяину и, схватив его за петельки, брызжа слюной, заорал:

- А-а-а-а-а!!! Волчара позорный! Сука, падла чародейская! Редиска, сосиска, сарделька, Навуходоносор!.. Василиск порхатый, петух Гамбургский! Редиска!!! Отрыжка жизни! Шнифты выну, моргалы выколю, пасть порву! Рога поотшибаю!!! Всю жизнь на лекарства работать будешь!!!

Не знаю, кто как, а я всю жизнь мечтал это сказать! И сделать. Я вытянул руку, сделал пальцами козу и, угрожающе ими двигая, тыкнул в глаза окончательно поплывшего здоровяка. Он в панике отскочил от меня и, подвывая от ужаса, бросился к двери. Всем телом забился о железную поверхность и тоненьким голоском заверещал:

- Помогите, профессор зрения лишает!!

Мне, разом скинувшего все напряжение последних часов, хотелось смеяться. Что я и сделал. От моего демонического хохота

члены его агитбригады едва не наперегонки бросились врассыпную, кто куда. С той стороны раздались торопливые тяжелые шаги, утробное рычание, лязг открываемых запоров, и в камеру втиснулась двухсоткилограммовая косматая белесая туша Скалозуба. Стало еще теснее. Я встретил бигфута невозмутимым взглядом. Никлас же бросился к нему в ноги и, обнимая на уровне пояса, как родного отца, зарыдал. На мохнатой морде надзирателя отразилось вселенское изумление.

- У фраерка нервный срыв, - пояснил я, присаживаясь за освободившийся стол. Повернулся к возникшему рядом зелекожему шаману гоблинов и сказал. - Спасибо, браток.

-----------------------

- Анатолий Александрович, ужинать будете? - почтительно обратился ко мне один из заключённых.

Я, сидя во главе стола, как падишах, чинно кивнул:

- Буду, Табакерка, буду. И Шаману начисли. Поглядим, что добавляет в эту баланду кормила!

После того, как окончательно деморализованного и потерявшего рассудок Никласа Рыжего вытащили из камеры и увели в лазарет, нагрузив для привеса так и не пришедшим в сознание общипанным гоблином-отморозком вкупе с лишившимся зубов скулящим на полу засранцем, в камере установились новые порядки. Оставшиеся невредимыми пятеро старожилов единогласно выбрали новым паханом меня. Также особого уважения заслужил шаман-гоблин. Сквилера перевели в разряд мужиков и наградили кличкой Бухгалтер. Жаболап стал Шаманом, а я, с моего разрешения, попросил величать себя по имени-отчеству. Никому и невдомек было, что это мое настоящее имя. Как я понял, оказавшиеся за решеткой волшебники, пусть даже и пока лишь подследственные, не спешили делиться друг с другом настоящими именами, обходясь тут же на ходу придуманными кличками. Вдруг скоро на свободу, и никто не горел желанием марать свое истинное имя тюремным духом. И не важно, что начала судебных заседаний здесь иногда приходилось ждать неделями, а то и месяцами. Что крайне негативно сказалось на внешнем виде и характере угодивших сюда клиентов. Посление новости меня особо удручали, не скрою. В мои планы как-то не входило кормить тут на нарах клопов до Нового года.

На ужин в освещаемую масляными фонарями камеру вкатили груженную тарелками тележку. Я терпеливо ждал, когда мне нальют миску побольше и понаваристей. Табакерка, заслуживший свое прозвище постоянным нытьём по поводу отсутсвия трубки и табачка, почтительно поставил передо мной хавчик. Я с отвращением уставился в железную миску.

- Что это за параша? Воняет как дерьмо тролля, и на вид похоже!

Один из моих сокамерников, по прозвищу Филин, виновато развёл руками:

- Так это... Уж извиняйте, Анатолий Ал... Александрович, чем богаты. Другого нам не дают.

Я тоскливо посмотрел в его круглые, навыкате глаза и вздохнул. Признаться, за время проведенное в школе, привыкнув к обильным возлияниям и хорошей закуси, я поднабрал пару лишних кило. Профессор Даркен и так был мужиком плотным и крепким, я же добавил еще привесу. Что ж, похоже, теперь придётся жить исключительно за счёт накопленного сала... В тарелке исходила паром на редкость отвратительная с виду бурда. Хлеб напоминал подошву от сапога, а два зелёных яблока были сморщенными, как грудной отсек Мегеры Шмондис. Но питаться надо, на святом духе я долго не протяну. Кто знает, может, в следующий раз дадут макароны?

Остальные сидели по обе стороны стола и ждали, когда я первый приступлю к трапезе. Шаман, Бухгалтер, Табакерка, Филин, Прыщ, Микстура и Копченый. Поморщившись, я запустил ложку в сомнительное варево. Горячее, и то хорошо. Тут же раздался сосредоточенный стук ложек об тарелки и чавканье. По ходу, кормят тут не очень часто и явно не изощряются в разнообразности рациона. Лишь бы заключённые дотянули до суда. На кой черт переводить лишние деньги на осрамившихся перед общественностью волшебников?

Я осторожно попробовал первую ложку. Хм, есть можно. По вкусу напоминает гороховый суп с добавлением шкварок. Или это я был настолько голодным, что был готов проглотить любые помои? Эх, сюда бы ещё чекушку и вообще пошло бы неплохо. Я жадно набросился на похлёбку, заедая чуть черствым хлебом. Гоблин наяривал так, что за ушами трешало. Складывалось впечатление, что его обычная диета на порядок хуже тюремной кормёжки. Бухгалтер уныло ковырялся в тарелке, с завистью поглядывая на нас и наш аппетит.

Как я и предполагал, в камере собрались волшебники самого низкого пошиба, привлечённые за довольно незначительные на мой взгляд проступки. Воровство снадобий, изготовление некачественных зелий, торговля фальшивыми амулетами, наведение порчи за энную сумму... Низложенный мною Рыжий Никлас, обвиняемый в подлоге заклинаний в торгующем ими известном магазине и сбагривающий подлинные на стороне за гораздо бо́льшие деньги, на их фоне действительно выглядел серьёзным дельцом.

Что уж говорить обо мне, с моими-то заслугами, рангами и обвинением в убийстве? Теперь вот ко мне уважительно обращаются "профессор" или Анатолий Александрович. Ну, последнее, это уже моя блажь, не скрою. Но надо же и мне чем-то здесь развлекаться? Иначе я рискую слететь с катушек через пару дней. От ничегонеделания, взаперти и без водки. Думаю, в воскресенье ко мне обязательно кто-то придёт, Бухольц или Тварина, и расскажет последние новости. Что происходит в Школе, как восприняли мой арест сослуживцы и ученики! И ведется ли, в конце-концов, расследование? А более всего мне хотелось узнать о подробностях смерти Симула.

Я доел баланду, сгрыз два действительно кислых яблока и, не устояв перед умоляющим взглядом гоблина, отдал огрызки ему, которые он с удовольствием отправил в свою зубастую пасть. Покосившись на зелёного коротышку, Бухгалтер подвинул ему недоеденный ужин.

- А что, братва, - задумчиво начал я, - как тут у вас вообще, по жизни? Вертухаи не сильно беспредельничают?

- Шнифта лучше не задевать, - со знанием дела промямлил Микстура, ушлый алхимик, поихваченный на продаже липовых зелий. Он потирал правое ухо, которое имело баклажанный цвет и по размеру сильно превышало левое. - А так живём, хлеб жуем. Правда обрыдло уже все! Всех и развлечений-то, что картишки...

- Это да, с проведеним досуга надо что-то делать, - согласился я. - Физкультурой кто из вас занимался раньше?

Сидельцы неуверенно переглянулись. Филин покачал головой.

- Да нет особо... Я больше, например, по фальшаку работал...

Я поморщился. Темный народ!

- Не ссы, это дело поправимое. И полезное. Я еще сделаю из вас КМСников по тюремному многоборью.

На нарах я занял почетное место на нижней шконке, подальше от нужника. В камере было довольно тепло, но на случай резких похолоданий каждому заключённому выдавали колючее шерстяное одеяло. Вообще мы очень экономно для Лагера въехали в камеру. Просто заняли места трёх выписавшихся в лазарет на потеху местных лепил-уголовников. Я намекнул Скалозубу, который хоть и ворчал как медведь, но понимал все до последнего слова, чтобы он передал боссу, что я больше не желаю видеть в камере покалеченных мною физически и морально терпил. Мол, за мной не заржавеет. Шнифт, не будучи идиотом, скумекает, что к чему.

Ночь прошла весело. Под аккомпанемент храпа, почесывания, похрюкивания, скрипа железных сеток на кроватях и пердежа моих новых товарищей по несчастью. Я отчаянно заскучал по своей комнатушке и кровати с балдахином. Разнежился я в последнее время, разнежился.

На утро проснулся невыспавшийся, злой и раздражённый. Когда увидел поданную на завтрак холодную овсянку и кружку жидкого киселя, понял, что, если я здесь задержусь, то нужно срочно разживаться монетой. Надеюсь, тот, кто прикатит ко мне на свидание, догадается захватить с собой немного деньжат. А с деньгами и в тюрьме можно жить. Тем более, в крыле для предварительно заключённых. Формально-то мы не осуждённые, и кое-какие поблажки у старших надзирателей для себя выбить можно.

Со слов старожилов мы жили ещё чуть ли не в шикарных условиях. Часть тюрьмы, отведенная для заключения осужденных и приговоренных чародеев - вот где настоящая жопа. Там-то уж точно не забалуешь, рад будешь и сырной корке, которой и мышь побрезговала бы. Не хотелось бы оказаться там, не скрою. А еще я узнал, почему наша каталажка называется Железный Череп.

Дело в том, что огромный тюремный замок был выстроен на скальной возвышенности, имеющей форму черепа со срезанной макушкой. По легендам, это настоящий окаменевший череп давно умершего великана. И в незапамятные времена тут и было решено построить самую надёжную тюрьму для нарушивших закон колдунов. Кроме того, тюрьма располагалась в заливе, на острове. Так что слинять отсюда, если у тебя нет крыльев, действительно проблематично. Да и не собирался я сейчас никуда бежать. Во-первых, я не граф Монте Кристо, во-вторых, свалить отсюда будет посложнее, чем из условного Алькатраса. Ну, и в-третьих, я невиновный человек. Я никого не убивал. И пусть попробуют доказать обратное. Надеюсь, мое переданное в суд дело будет подкреплено чем-то более весомым, чем голословные обвинения директора Дуплуса, основанные на том, что кто-то видел меня на месте преступления незадолго до того, как оно произошло!

Два раза в неделю подследственных выводили погулять в один из множества внутренних двориков. В понедельник и среду. Осуждённые же этой привелегии были лишены. Также я узнал, что с особо опасными и злостными преступниками тут особо не церемонились. Впаивали лет триста строгача или же приговаривали к смертной казни. Способы умерщвления были самые разные, в зависимости от тяжести совершенного преступления и степени расскаивания приговорённого.

В общем, приятного в тюрьме было мало.

Я с нетерпением ждал воскресенья, а пока занимался воспитанием своих сокамерников. Чтоб, как говорится в известном тезисе, на свободу с чистой совестью! Поначалу они пытались роптать и возражать, ибо ленная, праздная жизнь расслабляет. Но я пообещал, что порву пасти самым рьяным саботажникам и протестные настроения умерли в зародыше. И уже к обеду шестеро заключённых, включая размазню Сквилера, дружно маршировали по камере, учась поворачиваться направо-налево, кругом, а также осваивая технику лёгкой разминки, с приседаниями и бегом на месте. Ушастый гоблин в занятиях физкультурой не участвовал, но наблюдал с большим интересом. А у меня большой интерес вызывала его персона.

Ушастый коротышка, откликающийся на смешное имя, был шаманом. Практиковал вид магии, слабо изученный в человеческом чародейском сообществе. Можно было предположить, что гоблин был просто лупоглазым дурачком и пустобрехом, а никаким не колдуном. Но тогда к нему не было бы столь пристального внимания со стороны стражников. Жестами и некоторыми понятными гоблину словами мне удалось с грехом пополам узнать у него следующее: сам Жаболап был родом из гоблинского племени, проживающего в лесу. Был он помощником старого шамана, подавал большие надежды. Но вот душа его не лежала к прозябанию среди деревьев и справлению нужды под кустами с последующим вытираним задницы ядовитым плющом. Душа зеленокожего рвалась в больший мир, в города. Куда он и перебрался, устроившись работать в одной магической лавчонке, торгующей древними амулетами и законсервированными заклинаниями. Хозяин лавки хорошо разбирался в различным аспектах магии, знал язык гоблинов и не ставил под сомнение силу гоблинских шаманов. И все шло неплохо у Жаболапа, пока в один из чёрных дней на их лавку ночью не совершили вооруженный налёт, а в завязавшейся патасовке убили хозяина. Гоблин уцелел. И его же потом обвинили в том, что он навел на лавку преступников, которых так и не поймали. По-моему, чушь собачья. На лицо работа конкурентов. Но, разумеется, жалкие оправдания юного шамана, толком не знающего Общего языка, никто слушать не стал. В итоге он теперь мнет со мной соседские нары и ждет решения своей участи. Думаю, ничего хорошего ему не светит. А жаль - парнем он мне показался неплохим. Я бы обязательно замолвил за него словечко, но и сам был сейчас в положении немногим лучше. Пока же самое страшное, что мне грозило, это свихнуться со скуки и отощать. Но не дай бог в суде на меня навешают всех собак... Интересно, что мне в таком случае грозит? Пожизненное или торжественное сдирание кожи, как злобному чернокнижнику, на площади на глазах у ликующей толпы?

Очень многое должен был прояснить завтрашний день. Правда, нет-нет, да и холодила мыслишка: а вдруг никто ко мне не приедет? Вдруг даже мои друзья поверят в мою виновность? И что тогда? Больше я в этом мире никого не знаю. Подозреваю, что у профессора Даркена намного более обширный круг знакомств и связей. Но мне от этого ни тепло ни холодно. Доступа к памяти поглощенного мною волшебника я не имел.

И ещё расстояние. Железный Череп располагался в стороне от основных торговых дорог и сообщающих города трактов. И чтобы сюда добраться, нужно потратить изрядно времени. Если, конечно, у тебя нет волшебного крылатого экипажа.

Ближе к вечеру меня вызвали к старшему надзирателю. За мной пожаловал Скалозуб и жестами показал следовать за ним. Прежде чем идти на меня опять нацепили заговоренные кандалы, о которых я предпочитал лишний раз не вспоминать. Для острастки поворчав, йети повел меня к начальнику.

Шнифт, сидя за столом, баловал себя красным вином. Початая бутылка стояла рядом. Я с завистью втянул носом винный аромат. Сейчас бы не отказался и от этой кислятины. Лагер Шнифт повернул ко мне налитую кровью рожу и злобно рявкнул:

- Тебе что, особое приглашение надо, Даркен?! Или мне за тобой личного лакея посылать?

Логики в его словах было ноль, поэтому я предпочел ничего не отвечать. Шумно всосав полстакашки красненького, Шнифт укорительно буркнул:

- Нехорошо вышло, профессор... Только обжился, а уже нарушаешь порядки, калечишь сокамерников... Подрываешь дисциплину...

- Уверен, что о них заботятся должным образом, - откашлялся я. - Думаю, их семьи не откажутся от небольшой компенсации за нанесенный ущерб.

- Думаю, нет! - Шнифт разом повеселел и, плеснув себе по новой, ткнул в меня стаканом. - Завтра у тебя свиданка, Даркен. Мне пришла бумага, что с тобой хотят встретиться.

У меня от сердца отлегло. Пришлось приложить все усилия, чтобы главный тюремщик не заметил мелькнувшего на моем лице облегчения. Я невозмутимо пожал плечами.

- Кто?

- Какая-то Тварина, - поморщился Шнифт. - Вроде из Школы прибывает. Твой дружок?

- Можно сказать и так.

- Надеюсь, надёжный человек? - Шнифт выразительно посмотрел на меня, потерев большим пальцем об указательный. Я усмехнулся.

- Самый надёжный. Даже не сомневайтесь.

Глава 4

Глава четвертая, в которой я встречаюсь с Якобом Твариной, узнаю последние новости из Школы, меня допрашивают, я преисполняюсь надежды вырваться на свободу и получаю сокрушительный накаут!

Остаток субботнего дня прошел в полезных занятиях физкультурой и развивающих играх в картишки. После того как я понял, что ни в зуб ногой в местном аналоге подкидного дурачка, предложил сыграть всем в пьяницу. Игра была простейшая, даже примитивная, всем понравилось. День перешёл в вечер. На ужин добряк Скалозуб приволок гречневой каши с теплым слабеньким чаем. М-да, что такое чифирь, тут явно не знали. Вечер обратился ночью. Такой же, как и предыдущая. Разве что на этот раз я спал гораздо крепче. Или начал привыкать, или от недосыпа.

Воскресенье я встречал в приподнятом настроении. Мне даже немного завидовали. Но я царственно пообещал сокамерникам, что после сегодняшнего дня мы заживём на неопределенные сроки почти как люди. Братва оживилась и ожидала моей свиданки ничуть не меньше меня.

- Анатолий Александрович, табачку бы надыбать, - уже в который раз подкатывал ко мне Табакерка.

Пришлось снова заверять его, что сделаю все, что в моих силах. В итоге, когда ближе к обеду за мной явился Скалозуб и позвал на выход, меня провожали чуть ли не со слезами на глазах, махая платочками.

Комната для встреч с заключенными находилась в этом же крыле, только на противоположной стороне. Большая, просторная, разделенная на две части толстой железной решеткой. Никаких стульев и отдельных кабинок. В решётках на определённом расстоянии друг от дружки были вырезаны небольшие окошки на уровне лица.

В комнате кроме меня уже находилось двое заключенных. Какой-то старикашка и нервного вида молодчик. Скалозуб указал мне подойти к решётке, что я, звеня цепью вновь надетых на меня кандалов, и сделал. На той стороне отворилась входная дверь, и в комнату вошли посетители. Дородная женщина в хорошей теплой одежде, представительного вида мужик, не иначе как адвокат и... Огромный, лохматый, бородатый, с накинутой на могучие плечи шубой, мой друг - Якоб Тварина. Скалозуб смерил внушительную фигуру профессора по изучению Волшебных тварей уважительным взглядом и отошел в сторону, не мешая нам.

Я, не удержавшись, просунул руку в окошко, и подбежавший Якоб сильно ее стиснул, едва не раздавив мне косточки. Проклятье, да я чуть не прослезился, увидев его мясистую грубую рожу!

- Дружище! - отпустив мои бедные пальцы, Тварина смахнул с глаз слезинку и, повернувшись к Бигфуту, что-то сказал на гортанно-ворчащем наречии. Скалозуб, явно не веря своим ушам, выглядел удивленным. Затем с ещё большим уважением во взгляде он кивнул и отошел еще дальше.

- Якоб, не буду врать, сказав, что чертовски рад тебя видеть. - я во все глаза смотрел на своего товарища и коллегу.

- Еще немного, и ты станешь похожим на меня! - натянуто рассмеялся Тварина, поглаживая черную бороду. Я машинально коснулся небритой щеки. Да уж, скоро стану походить на уличного бродягу. - Как ты, Геральт? Держишься?

Я с бравадой повел плечами, облокачиваясь о поперечный прут решетки.

- Ты знаешь, жить можно везде. А там, где я оказался, не так все плохо. Здесь есть места и похуже.

Тварина, с тревогой рассматривая меня, кивал.

- Если тебе что-то нужно, только скажи. Я все достану. Из того, конечно, что можно передать.

Я оглянулся по сторонам и наклонился к нему.

- В первую очередь - деньги. Я не знаю, сколько мне тут еще куковать, так что они точно не помешают. Я уже начал налаживать здесь кое-какие связи, но смазать их совсем не помешает.

Тварина горячо закивал и перешёл на шёпот:

- Я уже принес. Знал, что понадобятся. Хотел протащить бутылку самогона, но на входе меня прошмонали, и никто из сотрудников не поверил, что это можно пить. Решили, что в бутылке алхимическое зелье, разъедающее оковы!

Я негромко рассмеялся.

- Я еще собрал мешок гостинцев, Пиви помог. Сказал, что лучше всех знает твои вкусы! Тебе привет от него. Кстати, в мешке найдёшь подарок от Бекиша, не удивляйся.

Я был готов его расцеловать. Снова крепко сжал лапищу Тварины и сказал:

- Спасибо, друг, спасибо... Что мои ученики? Что в Школе? Расследование-то хоть идет или меня заочно записали в душегубы, и все в это поверили?

Тварина выпрямился во весь гигантский рост, закряхтел, затем наклонился ко мне и тихо заговорил:

- Твои ученики показали характер, Геральт. Узнав о случившемся, они ни на йоту не поверили в бредни о том, что это ты убил несчастного мальчишку! Чуть бунт не подняли, представляешь? Требовали немедленно тебя освободить и грозились устроить бойкот учёбе и объявить голодовку. Начали подстрекать к протестам остальных школьников!..

У меня в горле запершило, когда я произнёс:

- Вот глупые дети... Надеюсь, до крайностей не дошло?

- Я лично с ними поговорил, - усмехнулся Тварина. - Бухольц пока завязал с пьянкой и также возвал их к разуму. Не скажу, что в их бедовых головушках его в избытке, но нас они все же послушали. Не знаю, на сколько хватит их терпения, но часть школы превратилась в пороховой погреб, который, того и гляди, рванет! Ты стал весьма популярен у детворы, друг мой.

Я прикрыл глаза. Кто бы знал, как много значили для меня эти новости. Сам не ожидал, что настолько много.

- А так в Школе все по-прежнему. Ну, за исключением того, что директор явно раздосадован произошедшим. Твои ученики вернулись к прежнему режиму обучения. Все готовятся к Новогодним торжествам. Тело Симула отправили домой. Не знаю, как Дуплус будет выворачиваться в разговоре с его родителями, но это его проблема. А теперь расскажи мне, Геральт, как ты вляпался в это тролличье дерьмо?

Вздохнув, я начал рассказывать. Тварина слушал очень внимательно, не перебивая. Мы разговаривали вполголоса, склонившись близко друг к дружке. Когда я окончил, он присвистнул. Раздался звук, похожий на гудок паровоза. Отделенная от нас несколькими метрами дама, что разговаривала со стариком, бросила в нашу сторону негодующий взгляд.

- Кому-то ты явно поперек горла стоишь, друже. - Тварина заломил косматую бровь. - Я догадывался, что в нашей школе происходит лютая дьявольщина, но чтобы такое?! И как же я был прав насчет убийства Злобнуса! Проклятье, с чем связался наш директор, или с кем?!

- Тише, Якоб. Тише. - я успокаивающе взял его за руку. - Никто не должен догадываться о том, что нам стало известно! Тут везде железо и блокирующие заклинания руны, магическим образом нас не подслушать. Но где гарантия, что тот же Скалозуб, с которым ты так мило поворковал, не слышит похлеще летучей мыши?

Тварина усмехнулся и сказал;

- Скалозуб, значит? За него не переживай. Я обменялся с ним парой слов. Можешь на него рассчитывать. У меня тесная дружба с его пламенем. И к тому же слух у снежных людей ничем не лучше человеческого.

- Кто занимается моим делом? Расследование вообще идет? Или мне нужно начинать подыскивать хорошего адвоката?

Тварина поморщился, как от зубной боли.

- К худу или добру, расследование идет очень быстро. С самой пятницы Колдовгаст осаждают толпы законников. Убийством Симула занимается Жерар Терьер. По слухам очень хороший следователь. Честный и неподкупный. Это хорошая новость.

- Значит есть и плохая? - не спешил сильно радоваться я.

- Ага. Если дойдет до суда, твоим судьей будет Златолюб Корупций. Весьма неприятный тип.

- Судя по имечку - точно, - пробормотал я, судорожно вспоминая, где я уже слышал эту фамилию, причем совсем недавно. - Значит, мне следует ожидать скорой встречи с этим легавым. Жерар Терьер, говоришь? Хм.

Тварина поправил наброшенную на плечи шубу, сунул руку в карман и достал небольшой, но туго набитый мешочек. Быстренько протянул мне. Я моментально упрятал чуть звякнувший мешочек за пазуху. Скалозуб, если что и заметил, виду не подал.

- Время на исходе, дружище, - огорченно пророкотал Тварина. - Ты это... Не унывай. Терьер действительно хороший следователь и не допустит расправы над невиновным. Он уже провел опрос всех преподавателей. Хотел узнать о тебе все. Я был настолько откровенен, насколько допустимо. Теперь ты должен убедить его в своей невиновности. Если он тебе поверит, считай, ты одной ногой на свободе.

Я схватился руками за прутья решетки и торжественно произнес:

- Якоб, я никогда не забуду все, что вы для меня делаете. Клянусь, как только выберусь отсюда, устроим знатный пир. И также обещаю, что докопаюсь до самой сути того, что происходит в школе. Моим передай, что их учитель обязательно вернется, что мы еще наверстаем в учебе все потерянное время. Также передай привет Пиви и Бухольцу. И напомни моим оболтусам, чтобы не забрасывали занятия физкультурой и Самвелом. Они поймут, о чем речь. Я вернусь, Якоб. И пусть моим недоброжелателям станет тошно!

Когда время, выделенное для встреч, истекло, мы очень тепло попрощались с Твариной. Выведя меня из комнаты, Скалозуб втащил мне большой раздутый мешок, жестами показав, что не собирается тащить эту торбу в камеру вместо меня. Я с радостью взвалил на плечо увесистую поклажу.

Мое настроение после встречи с Якобом улучшилось. С моими учениками все в порядке, это - самое главное. Надеюсь только, что не успеют эти обормоты натворить делов до моей откидки. Теперь бы только найти общий язык с этим Терьером. Судя по словам Тварины, ждать визита следователя стоит со дня на день.

В камеру я вернулся с видом триумфатора и торжественно поставил на стол мешок. В который тут же впились несколько жадных голодных глаз.

- Ну что, братва, - усмехаясь, сказал я, - посмотрим, что мне передали кореша с воли?

- Ну, Анатолий Александрович, ну ты и хват! - оценив размеры мешка, уважительно присвистнул Копченый - мелкий уголовник, пойманный на провозе незарегистрированных волшебных палочек. Метис, загорелый почти до черна, отсюда и получивший свое погоняло.

- Большому кораблю — большое плавание, - сказал я, развязывая мешок. - А ну, братва, принимай гостинцы!

Несмотря на звероватый и простецкий вид, голова у Тварины варила что надо. И он уложил в мешок именно то, что мне было нужно. Два круга колбасы, пара буханок хлеба, огромный шмат нарезанного сала, вяленое мясо, сыр, лук, морковка, яблоки, сухари. Пучок лучин, мыло, кисет табаку, завернутая в промасленную бумагу трубка. Тёплые шерстяные носки в количестве одной пары. Личный подарок от Бекиша? Для нас это было настоящее богатство. Стоит ли говорить, что мой авторитет среди сокамерников взлетел до небес?

Мы устроили настоящий пир горой. Помня, что впереди еще бесконечность, мы не старались нажраться в три горла, а экономили. Еду поделили справедливо и по понятиям и все остались довольны. Особенно Табакерка, который, лучась от счастья, запыхтел раскуренной трубочкой, устроившись под отдушиной в потолке. Пока шли обратно в камеру, я проверил содержимое мешочка. Он был плотно набит серебряными монетами крупного достоинства. Отлично. Три монеты я отдал Скалозубу, которые понятливый йети спрятал в зарослях косматой шкуры.

После сытного обеда меня потянуло в сон. Растянувшись на жёсткой шконке, я набросил сверху шерстяное одеяло и почти моментально уснул. Проснулся оттого, что кто-то тряс меня за плечо.

- Анатолий Александрович! Профессор! К вам опять пришли.

Я открыл глаза. Меня будил Филин. Возле дверей застыл лохматым утесом Скалозуб, приглашающе помахивая железными кандалами. Опять эти браслеты надевать!

- Что за день такой, никак не дают отдохнуть порядочному человеку, - для проформы ворчал я, натягивая башмаки.

Интересно, кому я на этот раз понадобился? Неужели ко мне приехал сам следователь? Как выяснилось чуть позже, оказался совершенно прав. Бигфут повел меня в кабинет старшего надзирателя, где меня уже поджидал известный в определенных кругах законник, если верить слухам, честный и неподкупный Жерар Терьер. В его присутствии Лагер Шнифт вел себя, как благовоспитанный послушник церковной школы. Приволок откуда-то для гостя кресло и усадил напротив окна, поближе к камину. Сам стоял навытяжку рядом со столом и, увидев меня, заулыбался во весь частокол неровных пожелтевших зубов.

- А вот и наш почетный гость, так сказать, профессор Геральт Даркен собственной персоной!

Не вставая с кресла следователь изучал меня пристальным, проникающим до самых печенок взглядом. Я отвечал ему примерно таким же. Словно два боксера перед решающим поединком на ринге.

Терьер был примерно моих лет. Худощавый, поджарый, как гончая, с вытянутым, гладко выбритым лицом. Упрямый подбородок, жёсткие скулы, тонкие поджатые губы, суровый взгляд стальных глаз. Одет в добротный камзол черного цвета с серебряными пугавицами. Я был вынужден признать, что мне этот человек нравится. Он был жёстким, решительным, возможно, даже жестоким. Но в его глазах светился ум, а уверенный и независимый вид говорил о том, что он не признаёт никаких авторитетов и никого не боится.

- Добрый день, профессор, - поздоровался следователь. Голос был ему под стать: твёрдый и властный. Но без наглости и выпендрежа. Голос человека привыкшего отдавать приказы и брать ответственность на себя. - Я Жерар Терьер, старший следователь Управления магического закона. Я веду дело об убийстве вашего ученика.

- Рад встрече. - я наклонил голову. Мое сердце встрепенулось. Этот человек не сказал, что ведёт мое дело! Он ведёт расследование убийства. Значит, моя вина ещё под большим вопросом!

Следователь выпрямился в кресле, не сводя с меня испытывающего взгляда. Мне даже стало не по себе. Пожалуй, впервые в этом мире я встретил человека, способного переиграть меня в гляделки! Лагер счел своим долгом немного подобострастно заявить:

- Осмелюсь заметить, мастер Терьер, что профессор Даркен показывает себя в качестве образцового заключённого. Я сразу понял, что с ним проблем не будет!

Вот ушлый сукин сын! Следователь, не обращая внимания на слова старшего надзирателя, сказал:

- Мастер Шнифт, я бы попросил вас на некоторое время оставить нас с заключенным наедине. В интересах следствия, конечно.

Разумеется, Шнифт не возражал. Он торопливо сквозанул из кабинета и почтительно закрыл за собой двери. Как видно, этот следак был очень важной персоной в силовых структурах мира волшебников.

Когда мы остались вдвоем, он указал на стул хозяина кабинета.

- Садитесь, профессор. Нам предстоит долгая и, надеюсь, плодотворная беседа.

Я осторожно уселся и сложил отягощенные железом руки на коленях. Следователь покосился на мои украшения и покачал головой. Тот час щелкнув, кандалы растегнулись и упали на пол. Вот так фокус! Говорите, в стенах Железного Черепа не работает магия? Я уважительно склонил голову.

- За этот жест особое спасибо, мастер Жерар. Я весь ваш, спрашивайте.

Терьер откинулся на спинку кресла и сказал:

- Что вы знаете о смерти вашего ученика, Ипахондрия Симула?

- Только то, что его убили. О чем я узнал не далее чем утром пятницы со слов директора школы, - не задумываясь, ответил я. - Я даже не знаю, как именно был умерщвлен несчастный мальчишка. И я понятия не имею, что он делал в библиотеке.

- А вы? Что вы там делали?

- Рылся в старых книгах, - как нечто само собой разумеющееся, ответил я. - Я преподаватель, господин следователь. Рыться в книгах и архивах это часть моей работы. Практика и теория.

Терьер холодно улыбнулся. Я не мог понять, верит он мне или нет.

- О вас хорошо отзываются ученики... По большей части. И даже среди ваших коллег настроения на вашей стороне.

- В самом деле? - я прикинулся удивленным. - Не скажу, что у меня складываются прямо-таки дружественные отношения со всеми из руководящего состава школы.

Я решил, что немного правды не помешает. Жерар передёрнул плечами.

- Ну, недоброжелатели и завистники есть у всех, профессор. И если бы я верил слову каждого из них, поверьте, в Железном Черепе уже не было бы свободных камер! И меня не интересуют предвзятые мнения людей наподобие Джонсонов, Хамловски и прочих.

Любопытно, кто эти неизвестные прочие? Хамловски, по-моему, был одним из дружков Бориски.

- Что вы на самом деле делали в четверг вечером в старой библиотеке школы накануне убийства?

Я уже разинул рот, чтобы повторить свою версию и запнулся. Посмотрел в серые, чуть насмешливые глаза следователя. М-да, и я решил, что смогу так легко обвести вокруг пальца этого матерого пса? Терьер? Скорее волкодав, почуявший запах добычи.

- Слушайте, что я вам скажу, профессор... - Жерар сцепил пальцы на коленке. - Ввиду ваших заслуг и положения в обществе, вы крайне неудобный для меня подозреваемый. Но вся соль в том, что изначально все это гнусное дело с убийством мальчишки началось с вас. Он исчез на вашем уроке. Долгое время руководство школы утаивало этот факт. А потом он внезапно находится! Но, увы, убитым. И опять фигурируете вы. Слишком много совпадений, чтобы ваша связь с Стимулом была обычной случайностью. Если вы хотите помочь себе и следствию, то должны рассказать мне все без утайки.

Я деланно захмыкал, изображая грызущие меня сомнения. На деле же лихорадочно соображал, что еще можно сказать ему. Открыть часть правды, преподнеся под особым соусом?

- Да, не буду вилять хвостом, мастер Терьер. В тот вечер я встречался с моим учеником. Сразу скажу, что до последнего момента я понятия не имел, где он и что с ним произошло.

- Это уже другой разговор, профессор, - сказал следователь, азартно раздувая ноздри. - Продолжаете.

Я рассматривал свои руки. Ладно.

- Симул прислал мне записку, в которой сообщил, что опасается за свою жизнь. Он попросил встретиться с ним в архиве в одиннадцать часов позднего вечера. Разумеется, я пошел! Симул и впрямь оказался там. Мы поговорили с ним, я обещал ему помочь, и на том мы разошлись. Мы даже не оговорили время и место нашей следующей встречи!

- О чем вы говорили? - отрывисто спросил Жерар, очень пристально глядя на меня. Я почувствовал себя букашкой под микроскопом.

- Он сказал, что сам решил спрятаться, воспользовавшись подвернувшимся случаем. Он считал, что моего предшественника, профессора Злобнуса, убили. И опасался за свою жизнь. Он многое не рассказал. А то, что я узнал, для меня самого́ было огромным открытием. Больше мы ничего не обсуждали.

Я озадаченно покачал головой и добавил в голос трагизма.

- Знали бы вы, как я теперь корю себя за то, что не уговорил его пойти со мной. Признаюсь, я не очень поверил его словам. Мало ли что взбредет в голову семнадцатилетнему шалопаю! Выходит, я сильно ошибался.

Следователь несколько секунд сверлил во мне дыры своими стальными глазами, затем негромко произнёс:

- Любопытные вещи вы рассказали, профессор Даркен. Когда я узнал о первой смерти в Колдовгасте, то не придал ей особого значения. Я и не занимался тем случаем. Смерть профессора Злобнуса была определенна как естественная. Никакого дела не заводили. Хотя мне ещё тогда некоторые вещи показались странными...

Неужели он поверил? Нет, в принципе, я ни в чем и не соврал почти. Просто многое недорассказал, а некоторые слова преподнёс совсем под другим углом. Я старался верить, что следователь все же примет мою сторону. И ещё мне одно очень хотелось узнать. Мой голос приобрел странные безразличные нотки:

- Скажите, мастер Жерар, как умер мой ученик? Что произошло?

Следователь посмотрел на горящие в камине дубовые чурки и сказал:

- Думаю, что вы и впрямь невиновны, профессор Даркен. Либо же вы самый лучший актёр из всех существующих, что вряд ли. Ваш ученик погиб от воздействия одного заклинания. Наверняка, как преподаватель по Защите от Темных сил вы его знаете. Заклинание из разряда запрещённых в практике любого волшебника. Темная Длань.

Конечно, я и слыхом не слыхивал ни о чем подобном, но по моему загривку промчались холодные мурашки.

- Я видел ваши руки, профессор. Понимаете, о чем я? На груди вашего ученика остался отпечаток ладони, как последствие применения этого жуткого заклинания. Он остался на его коже, проникнув через одежду. Рука мужская. Но не ваша. И никого из тех, с кем я успел побеседовать. В этом я разбираюсь, уж будьте спокойны. Обычно после применения подобных заклятий, остаётся лишь слабый след, по которому очень сложно определить, кто нанес удар. Но здесь отпечаток очень четкий. Думаю, сам убийца об этом не знает. Как вы думаете, почему?

Я, ошарашенный услышанным, покачал головой. Действительно, почему?

- У Симула было слабое здоровье, он много болел, - складывая два и два, заговорил я. - Конечно, он любил лишний раз прикинуться хворым, чтобы профилонить на занятиях, но... Во время нашей встречи он и впрямь казался больным. Возможно, его организм так отреагировал, что заклинание подействовало на него именно таким образом, оставив след.

- Как теория, вполне приемлемо, - задумавшись, кивнул Жерар. Я же весь дрожал от распирающих меня эмоций. Можно сказать, что я почти свободен! Но следующие слова старшего следователя мигом опустили меня с небес на землю. Да ещё как!

Жерар Терьер ещё раз взглянул на меня, сверкнув глазами, и напряженно сказал:

- Знаете, профессор... Вы, как я посмотрю, вроде неплохой человек и оказались не там, где нужно и не в то время. И здесь, в тюрьме, вам также не место. И я готов вам помочь, всеми силами готов, да! Я только одного не могу понять...

- Что именно? - всеми силами выражая желание разрешить его затруднения, вскинулся я.

- Кто вы такой?

- В смысле? - у меня резко пересохло в глотке. А следователь был неумолим.

- Кто вы? Я вижу профессора Геральта Даркена, своего одноклассника по Грозенскулу и одногруппника по учебе в университете, но не могу понять, почему он меня не узнает. Вот я и спрашиваю вас, кто вы такой, человек, как две капли воды похожий на моего давнего друга?!

Я едва не поплыл... Боксеры на ринге? Если так, то я сейчас получил самый сокрушительный и мощный нокаут в своей жизни!

Глава 5

Глава пятая, в которой Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу, а я отчаиваюсь, обретаю надежду, сильно удивляюсь и получаю долгожданное извещение.

Я сидел ни жив ни мертв, словно чувак, который уже в кабинете врача осознал, что по ошибке попал не к дерматологу, а к проктологу. Вспомнилась бессмертная фраза - еще никогда Штирлиц не был так близок к провалу. Случилось то, чего я подспудно опасался всё время. И так некстати! Наконец-то нашёлся тот, кто очень хорошо знал Геральта Даркена. Это не Якоб Тварина с его шапочным знакомством и добродушным нравом, которого оказалось не так уж и сложно водить за нос. Напротив меня сидел следователь из Отдела по магическим преступлениям или как там правильно называется их контора. Умный, цепкий, расчётливый и сметливый. Такому лапши не навешаешь.

Чуть улыбаясь, Терьер выжидающе смотрел на меня. Глаза его не улыбались. С другой стороны он не побоялся снять с меня кандалы, уже зная, что со мной что-то неладно. Вот и как мне теперь выкручиваться?

- Эээ... Ммм... - я замычал, как невыучивший урок школьник. Признаться, со мной такое впервые. Обычно я за ответами в карман не лезу, как вы уже знаете. - Господин следователь... Думаю, происходит жуткое непонимание ситуации.

- Мне тоже так кажется, - охотно согласился Жерар. - Видите, я не звоню во все колокола, не бью тревогу... Я сомневаюсь, что вы самозванец. Я точно знаю, что вы тот, за кого себя выдаёте, а не какой-нибудь перевертыш. Мой давний однокурсник и друг Геральт Даркен, профессор из Грозенскула, приехавший в Колдовгаст на замену умершего преподавателя. Но почему в таком случае мой друг не узнает меня? Любопытно, не находите? Вот я и спрашиваю: кто вы?

Ответ пришёл в голову сам собой.

- Вы правы, мастер Терьер. - понуро опустил голову. - Иногда я сам задаюсь этим же вопросом. Я болен. И болен тяжело.

В серых глазах следователя зажегся искренний интерес.

- Продолжайте.

- Амнезия. Не слышали о такой болезни? Поражает мозг и стирает определённые участки памяти. - в этот момент Ди Каприо почувствовал бы себя жалким актеришкой из деревенского драмкружка по сравнению со мной. - Очень редкая болезнь, о которой почти никто не знает. Лекарства от нее не существует. Просто однажды ты просыпаешься и понимаешь, что не все помнишь. Иногда забываешь события из личной жизни, произошедшие в прошлом, иногда забываешь людей. Судя по всему, о вас я так же напрочь забыл.

Терьер пораженно уставился на меня. Думаю, таких басен ему ещё слышать не приходилось. И это было настолько парадоксально, что не походило на враньё. С одной стороны объяснение простое, как пять копеек, с другой - довольно мудрёное.

- Вы не представляете, сколько всего исчезло из моей памяти о прошлом, - сокрушенно покачал я головой. - Многому приходилось и приходиться учиться чуть ли не с нуля. Разумеется, я никому не могу рассказать об этом! Представляете, волшебник моего уровня и при моей должности, страдающий подобной хворобой?

Я шёл на ощупь по очень опасной, коварной и скользкой тропке. И прилагал все усилия, чтобы не упасть. Жерар, несколько смущённо откашлявшись, сказал:

- Хм, профессор, если это правда, то мне вдвойне жаль. Мне жаль, что вы больны. И мне жаль, что я потерял своего друга.

- То, что я не помню вас, господин Терьер, не должно служить препятствием для начала новой дружбы, - обстоятельно сказал я. Неужели выкрутился? А что, я, фактически, ни в чем не покривил душой. Я же действительно его знать не знаю и помнить не помню. Главное, чтобы законник не решился проверить мою искренность какими-нибудь магическими штучками или применить ко мне нечто вроде очков истинного зрения. А с другой стороны, зачем? Физическую подмену такой опытный служака давно бы разгадал. И, словно подтверждая мои предположения, Жерар сказал:

- В Железном Черепе невозможно носить чужую личину, пользоваться заклинаниями перевоплощения, отводом глаз и прочее... Будь вы кем-то иным, ваша маскировка развоплотилась бы еще в пятницу. Вы - Геральт Даркен, бесспорно. Но друг ли вы мне, покажет следствие и ваше желание сотрудничать.

Я всплеснул руками.

- Мастер Терьер, поверьте, я не меньше вашего хочу выяснить правду. И не столько из-за того, что хочу спасти свою шкуру, а потому, что желаю взять ублюдка, убившего моего ученика, за глотку!

Следователь невольно улыбнулся и коротко рассмеялся:

- Вот теперь я узнаю своего давнего школьного приятеля! Геральт, хоть ты меня и не помнишь, позволь пожать тебе руку. Мы не виделись сто лет.

Он привстал с кресла, я потянулся ему навстречу и крепко пожал его ладонь. Следователь подержал мою руку секунды две и нехотя отпустил. Он с тоской произнес:

- Не думал, что наша встреча будет такой. Я пес закона, а ты мой подследственный, заключённый Железного Черепа. Я слышал о твоих успехах на поприще преподавателя... Мы были такими близкими друзьями и такими разными людьми.

- Жерар, - неуверенно сказал я, - раз пошла такая пьянка, помоги мне. В память о нашей былой дружбе, о том, каким ты меня помнишь. Я не убийца!

Мой давний, как оказалось, друг некоторое время молча и задумчиво смотрел на меня. Я попытался взять себя в руки. Слишком много потрясений за последние несколько минут для моей слабой расшатанной психики! Подлечиться бы. А лучшего лекарства под рукой и нет. Осталось в лаборатории Бухольца.

- Завтра с утра начну готовить документы о твоем освобождении, - твердо произнес Терьер. - Думаю, через пару дней тебя освободят.

Я чуть не расцеловал его. Я же сказал, что обязательно вернусь! Мне везёт, да, можно сказать и так. Но везёт тому, кому везет, верно?

————————————

В камере рассказал своим временным соседям, как мне удалось облапошить простачка следователя, набрехав ему с три короба. «По-моему, - с самым невозмутимым видом добавил я, - этот легаш купился с потрохами на мои басни». Чародеи-уголовнички благоговейно смотрели на меня так, словно я был по меньше мере Аль Капоне! Также я добавил, что, вырвавшись на свободу, не забуду о своих новых друганах. А что еще я мог им сказать? Не думаю, что каждому из них светит что-то особо серьезное. Все же таких реально опасных преступников среди моих сокамерников не было. Но поддержать этих бедолаг было нужно. Теперь я по себе знал, каково это - париться в кутузке. Пусть даже и на таких привилегированных условиях, как у меня.

Кстати, я вспомнил, где слышал имя судьи Златолюба Коррупция, который занялся бы мною, дойди до этого дело. В конторе этого наидостойнейшего человека работал до заключения под стражу Людвиг Сквилер. И если верить словам Бухгалтера о том, что его просто подставили с какими-то махинациями, то выходит, что мне повезло дважды. Такой хмырь, как Златолюб, засадил бы меня надолго, впаря парочку пожизненных сроков.

Уже ночью, ворочаясь на жёстком матрасе под аккомпанемент посторонних звуков и не в силах уснуть, я прокручивал в голове наш разговор со следователем. Пообещав походатайствовать о моем освобождении, Жерар Терьер взял с меня слово, что я стану его ушами и глазами в Колдовгасте. Да, ему понятно, что я не виновен. Но убийство есть убийство. Оно совершенно и нераскрыто. И таинственный преступник по-прежнему на свободе. Разумеется, Терьер не мог так просто закрыть на это глаза. Конечно, я пообещал, что буду помогать в его расследовании. Мне самому до зарезу хочется узнать, что за мразь копает под меня. Да и наладить хорошие отношения с таким человеком, как Жерар, тоже не помешает. Я планировал жить в этом мире ещё долго. И, по-возможности, счастливо.

Ко мне кто-то забрался на шконку и устроился в ногах. Я недовольно заворчал. Какого хрена, что еще за подозрительные проявления близких тюремных отношений? Я приподнялся, готовый как следует отмандить неведомого паршивца, а то и пасть ему порвать, и наткнулся на круглые, горящие в полумраке, как у кота, ярко-зелёные глаза гоблина.

- Тебе чего, браток? - шепотом спросил я, решив повременить с расправой. Гоблин не тот парень, который будет совершать необдуманные поступки. - Чего не спится в ночь глухую?

Зеленокожий шаман приложил палец к губам, призывая меня не шуметь, и жалобно колыхнул длинными ушами.

- Хотеть помочь, - с трудом проговорил он на столь трудном для его речевого аппарата языке. - Ты скоро уходить... Я помогай.

- Да нет, корешок, меня выпустят без всяких проблем, - по-своему истолковал я слова гоблина. - Пробовать бежать мне смысла нет. Я смог обдурить следака, помнишь? Так что судейские мне ничего не смогут пришить. Через пару дней я помашу здешнему куму и вертухаям ручкой!

Жаболап некоторое время переваривал сказанное мною. Затем заёрзал на одеяле и, поджав под себя короткие ноги, нескладно сказал:

- Я знать... Знать, что ты уйти! Я помогай дальше... Тебе помогай.

У меня невольно заныло под ложечкой. Этой малый решил, что, уходя, я смогу забрать его с собой. Твою-то мать... Из всех моих сокамерников этого зеленокожего ушастого бедолагу мне было жаль более всех других. Но не мог же я унести его в мешке? А если попробовать выкупить? Да нет, Шнифт на такое не пойдет. Уж больно серьёзное дело шьют Жаболапу. Сговор с разбойниками, повлекший за собой убийство. Вот если бы гоблина прихватили на обычном воровстве... И всем наплевать, что по факту парень-то и невиновен!

- Друг, - я неуверенно начал и запнулся, - конечно, у меня есть связи на воле и авторитет... Но даже я не всесилен.

- Ты можешь все, - уверенно заявил сверкающий глазищами шаман. - Но потом тебе помочь... Помощь будет нужна не тому... Не проф... фр.. фессору!

- А кому? - сбивчивая речь гоблина меня окончательно запутала.

- Тебе, Толик.

Сказать, что эти два таких простых слова меня поразили, ничего не сказать. Меня убило наповал! Откуда этот малыш знает, как меня зовут?! Не, ну ясен хрен, я наказал всем назвать меня Анатолием. Но я ни разу не сказал, как склоняется мое имя! Так откуда это узнал гоблин?! Или же... Меня словно ошпарило. Я подался вперед и невольно схватил его за узкие, затянутые тюремной робой плечи.

- Жаболап, скажи, ты видишь меня? Видишь, кто я на самом деле?

Гоблин торжественно и скорбно кивнул, присовокупив:

- Моя видеть тебя внутри. Моя знать твое истинное имя, Толик Ряз.. Рязаг.. Нгыз... Моя помогай... Помогай с другим... С Даркен.

У меня челюсть отпала. Даже когда меня чуть не разоблачил Жерар, я не был так ошеломлен. Если он и впрямь видит благодаря своему дару мою сущность, то, может, и впрямь поможет мне разобраться с доставшимися мне в наследие памятью и способностями Геральта Даркена, волшебника первого уровня?! Да нет, так не бывает... А если бывает? Да мне даже мизерная помощь, способная копнуть чуть глубже залежи спящего мастерства Даркена, будет бесценна. Мне нужен этот гоблин. Любой ценой.

- Тсс, братишка, молчок. - я выразительно повел глазами по сторонам. - Кроме нас двоих никто об этом не должен знать.

Гоблин понимающе кивнул. Его мордочка выражала огромную сосредоточенность. Я же, усмехнувшись, подумал, что у меня формируется интересный круг друзей: эльф, колдуны, один из которых алкоголик, а другой намертво пропах зверями, и гоблин! Но на этих ребят я мог рассчитывать в этом мире, как ни на кого другого.

Отправив гоблина на верхнюю шконку, я опять улегся и накрылся одеялом. Черт возьми, есть над чем подумать - как сказал один чувак, которого усадили голой задницей на муравейник. И как мне вытащить гоблина? Подключить к этому делу моего нового-старого знакомца Жерара Терьера? Хватит ли полномочий у него? Так-то следователь предстает человеком весьма серьезным, способным разрулить любые проблемы. Значит что? Значит, пока я еще тут парюсь, нужно затребовать незапланированную встречу с Жераром. Сошлюсь на то, что вспомнил что-то особо важное.

С этими мыслями и заснул.

———————————

Потекли одинаковые постылые дни. Стараясь разнообразить быт и досуг нашего санатория, я муштровал зеков-чародеев, обучая их гимнастике, и проводил турниры по армрестлингу. Последнее занятие очень всем понравилось. Чаще всех выигрывал Прыщ, крепкий уркаган, прикрытый за подделку волшебных артефактов. От нечего делать, в ожидании освобождения, я уже подумал создать кружок народной самодеятельности и начал потихоньку разучивать с сокамерниками старую арийскую песню "Ночь короче дня", очень вкатившую моим соседям по нарам. Мы продолжали неплохо питаться, потихоньку подъедая запасы из принесённого Твариной мешка. Так наступила среда. День выгула, как здесь говорили.

Нас, заковав в кандалы, вывели в замощенный камнем внутренний дворик, один из многих в тюрьме. Помимо старины Скалозуба, за нашими праздными шатаниями по двору наблюдал дополнительный наряд из дюжих ребят в коже и железе, вооружённых увесистыми железными палками. К нашему дружному пионер-отряду из восьми заключённых присоединились ещё полтора десятка из двух соседних камер предварительного задержания. На вид почти не отличающихся от нас. Кандалы, цепи, серые робы, угрюмые небритые рожи. Я потер собственную, заросшую, как у моджахеда, физиономию. Бритвенных принадлежностей здесь не выдавали, увы. А вообще это очень похоже на какую-нибудь средстатическую американскую тюрягу из тех, что показывают в фильмах. Не хватает только гимнастических снарядов и кучи негров.

Здесь, под открытым хмурым небом, было прохладно. Мы зябко ежились, пританцовывая и стараясь побольше двигаться. С низкого неба, кружа, срывались снежинки. Но воздух... Воздух был особенно вкусен. Свежий, чистый, морозный, исполненный запахов соли и моря. После затхлости нашей каморки, как глоток божественного нектара. На прогулку выделялось ровно два часа. Снежок под ногами постепенно превращался в грязь.

Я внезапно вспомнил, что сегодня первое декабря. Началась зима. До Нового года и окончания первого учебного семестра месяц. Затем длинные двухнедельные каникулы. А потом еще пять месяцев и выпускные экзамены. Даже здесь, прохаживаясь с видом хозяина Вселенной по тюремному двору, я не переставал быть учителем и думал о своих учениках. Как-никак один из экзаменов буду принимать я. Защиту от Темных сил и Заклинаний. В том, что я всем злопыхателям назло доживу до этого момента, я даже не сомневался. Оно, конечно, не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Но вот хотелось и впрямь всему миру показать кукиш и громко заорать в нависающее над нами серое небо - хрен вам всем!!!

На исходе нашей прогулки произошел небольшой казус. Один из зеков из соседней камеры споткнулся о зеленокожего гоблина. Отягощенному дополнительными кандалами Жаболапу было не очень удобно маршировать по двору, вот он, неуклюже ковыляя, и угодил под копыта не смирившегося с проявлением подобной неучтивости арестанта. К радости окружающих, стала назревать драка. Мне, как пахану, пришлось вмешаться. Охранники, явно не спеша пресечь свару, с проклюнувшимся интересом наблюдали со стороны. Они в любой момент могли вмешаться - все были в кандалах, явной понажовщины не намечалось, так зачем отказывать себе в бесплатном кино? Один только мрачно подпирающий стену Скалозуб дёрнулся было, но я успокаивающе ему махнул.

Я поспешил на место намечающейся разборки, когда ко мне подскочил Филин и возбуждённо заговорил:

- Профессор, Сохатый из шестой камеры наехал на нашего Шамана!

- Сохатый? Ничего, сейчас мы этому лосю рога поотшибаем!

- Он вечно ко всем цепляется, ублюдок. - Филин злорадно потирал ладони, готовясь к мести.

Мы успели как раз вовремя. С одной стороны за гоблина встали Копченый, Табакерка да Прыщ. Бухгалтер с Микстурой привычно прикрывавали тылы. Заключённые разделились на две неравные группы. Шестая и восьмая камеры против нашей седьмой. Над бедным, съежившимся гоблином, понуро опустившим уши, нависал долговязый зек крайне несуразного и безобразного вида и, надсаживаясь, орал, брызжа во все стороны вонючей слюной. Отвратительный огрызок жизни, одним словом.

- Ты хоть знаешь, кому под ноги закатился, недомерок зеленый? Любитель лягушек и пиявок! Ты хоть понял, на кого свою пасть саблезубую раскрыл? Ты, выродок!..

М-да, с фантазией у этого очеловеченного гиббона явно слабовато. Его раззадоривал беззащитный вид Жаболапа и явное численное преимущество скалящихся компаньонов. Растолкав сгрудившихся вокруг шамана и Сохатого узников, я решительно встал рядом с облегчённо выдохнувшим гоблином. Долговязый зачинщик смерил меня подозрительным взглядом и выпятил губу:

- Это еще что за Василиск? Тебе чего, дядя?

Я, прищурившись, молча смотрел в его рябую, вытянутую, как у мерина, рожу. Очередная мелкая сошка из мира магических преступлений, а все туда же, метит в авторитеты. А на деле ждёт суда за подделку заклинаний от облысения. Я чуть выступил вперед, оказавшись с Сохатым буквально нос к носу. Тот, злобно пыхтя, начал надуваться, как индюк, стараясь меня устрашить.

- Слушай сюда и слушай очень внимательно, конь педальный, - пока еще тихо и спокойно начал я. - Кто я такой, тебе знать не обязательно. Не по твоей масти этот вопрос. А вот чего мне надо - отвечу. Этот зеленокожий парень из моей хаты. И за него отвечаю я. И если у тебя есть какие предъявы, обращайся ко мне. Это, кстати, всех касается. Так чего ты хотел, лось сохатый?

- Ты кто такой? Ты вообще понял, на кого погнал? - поначалу несколько прибалдевший от моего спокойного ледяного тона, долговязый зек все же решил переть до конца. Ну, я так и думал, ума у него явно не больше, чем у самого настоящего лося. И как он вообще волшебником стал? Вот вернусь в Школу и в красках обрисую своим двоечниками, какая жизнь из ждет, если не начнут исправляться.

- Что-то ты мне надоел, жертва аборта, - вздохнул я. - Считай, ты заработал внеочередное дежурство по классу после уроков!

- Чего?! - угрожающе начал выдвигать нижнюю челюсть Сохатый, сжимая под одобрительное ворчание сокамерников кулаки.

В его челюсть я и влепил мощный крюк с правой, усиленной левой. А как иначе? Длина короткой цепи не позволяла ударить по другому! Сохатый рухнул, как серпом срезанный. Его тупая башка с перемешанным ударом мозгозаменителем с отчаянным грохотом ударилась о замостившие тюремный двор плиты. Ноги несколько раз судорожно дернулись, и он затих. У его подельников от изумления округлились глаза почище, чем у нашего Филина. Я же, не спеша переступив через сомлевшее тело, громко сказал:

- Так, всем кто меня не знает, слушать внимательно! Я дважды повторять не буду! Любой, кто попытается наехать на кого-то из моей хаты, будет иметь дело со мной. И не думайте, что я оставлю кого-то безнаказанным, даже если откинусь! У меня есть связи и на воле, и в тюрьме. Гниду достану везде и загоню под парашу! Я понятно объясняю?!

Гробовое молчание потрясенных зеков говорило более чем красноречиво. Я успокаивающе похлопал Жаболапа по плечу.

- Все нормально, браток. Даже если я и впрямь раньше тебя выйду, тебя здесь никто не тронет. А я тебя не забуду.

Кандалы начавшего подавать признаки жизни Сохатого вдруг вспыхнули зеленым светом. Выгнувшись дугой, заключённый заорал, словно через него пропустили пару миллионов вольт. Даже я подскочил от неожиданности, что уж говорить о других. К нам, не спеша, приблизился Скалозуб. Ага, вот и действие зачарованных наручников во всей красе, сообразил я. Заключённые испуганно попятились в стороны. Могучий йети пнул ногой обмякшее тело Сохатого и, переглянувшись с охранниками, что-то буркнул. Это что-то здорово напоминало слово "карцер". В котором, кстати, на неопределенное время прописались отаваренные мною Никлас Рыжий со своей шестеркой после выписки из больнички. Теперь им компанию составит и Сохатый. Ничего, вместе им будет теплее долгими морозными ночами.

На том наша прогулка и завершилась. Перед тем, как зайти в камеру, я шепнул Скалозубу, что мне нужно срочно поговорить со следователем Жераром Терьером. И передал косматому несколко крупных серебряных монет. Лохматый гигант понимающе кивнул.

Моя встреча с законником не успела состояться, потому что ей помешало на редкость приятное для меня известие. На следующий день меня вызвал к себе Лагер Шнифт и сообщил, что комендант передал ему бумагу о моем освобождении. Ее доставили с пылу с жару прямиком из Управления по расследованию магических преступлений за подписями Терьера и какой-то важной птахи. Свобода!! Признаться, я до последнего не мог поверить в это известие. Одно дело - знать, что ты невиновен, и тебя должны скоро выпустить и другое - воочую наблюдать торжество справедливости.

Особенно меня тронули скупые слезы Шнифта, когда он, кряхтя и запинаясь, назвал меня дорогим другом и профессором и заявил, что ему будет меня очень не хватать. Ага, как же, особенно моих денег. Пришлось отдать ему остатки монет и взять обещание, чтобы ребят из седьмой камеры сильно не доставали. Шнифт, не будучи дураком и скумекав о моих вероятностных связях и положении, клятвенно пообещал. Так же я взял с него слово, чтобы он обязательно передал Жерару Терьеру мою просьбу, написанную тут же, в кабинете старшего надзирателя на листке бумаги. Шнифт, не глядя, свернул послание в трубочку, засунул в карман и заверил, что непременно выполнит все просьбы такого уважаемого, хоть и временного, увы, гостя, как я.

Вернувшись в камеру, я сообщил своим друганам, что выхожу на волю. Понятное дело, что парни за меня порадовались, но были в их глазах и проблески грусти. Поскольку отбывать я должен был с утра, вечером мы закатили прощальную вечеринку с остатками переданных Твариной деликатесов. Правда, на сухую. Но нам было весело. И долго еще из седьмой камеры неслась разудалая песня, которую, надрываясь, вразноголосицу, но с огромным воодушевлением ревели несколько глоток:

- Мне не до сна, палач придет на рассвете,

- И звук шагов за дверью бьет, словно нож!

- Но в клетку входит не гонец верной смерти,

- А в рясе черной святая ложь!..

- Ночь короче дня, день убьет меня!..

Глава 6

Глава шестая, в которой я выхожу на волю, возвращаюсь в Колдовгаст и попадаю с корабля на бал!

Я стоял на каменных плитах главного внутреннего двора тюрьмы Железный Череп и ждал свой экипаж, который отвезет меня на волю. Мне вернули мою одежду, часы, сверх того так не желаюший расставаться со своим лучшим сидельцем Лагер Шнифт снабдил меня поношенным плащом и широкополой шляпой.

На улице знатно похолодало. Мои конфискованные при обыске вещи уже лежали в карете, как заверил меня Шнифт. Старший надзиратель просил не забывать их и, если что, то меня тут всегда ждут с распростёртыми объятиями. Нет уж, дудки, лучше вы к нам!

Аристотель Кум меня провожать не вышел. Да черт с ним, видеть его мерзкую харю лишний раз не хотелось. Он и сам, видимо, понимал, что может нарваться на поток любезностей от освобожденого и оправданного по всем статьям волшебника первого ранга и предпочёл не отсвечивать. Проводить меня вышел Скалозуб.

Наконец, не успел я насладиться последними видами неприступных каменных стен, как подали мой лимузин. На каменные плиты с шумом и свистом опустился экипаж. Небольшая карета, запряженная парой строптивого вида грифонов. Я невольно залюбовался крылатыми зверюками. Сильные, мощные львиные тела, шикарные гривы из переливающихся перьев, огромные орлиные головы, щелкающие клювы и хищные умные глаза. Красавцы. На ко́злах сидел один единственный возница - длинное нескладное существо в плаще с капюшоном и зеркальной маске, закрывающей лицо.

Я повернулся к Скалозубу и дружески протянул ему руку. Мохнатый гигант легко, боясь сломать мне кости, ответил на рукопожатие. Я ступил на подножку кареты и, словно вспомнив о чем-то, обернулся.

- Знаешь, чего мне будет не хватать на воле?

Бигфут изобразил недоумение. Я усмехнулся и сказал:

- Твоей обаятельной улыбки!

Это надо было видеть! Мохнатая физиономия снежного человека дрогнула, пошла складками, и я впервые увидел какой у надзирателя великолепный набор зубов!

Я заухмылялся в ответ и быстренько запрыгнул внутрь кареты.

Безмолвный возница щелкнул бичом, и под пронзительные орлинные крики грифонов мы поднялись в воздух. Карета, влекомая крылатыми тварями, взмывала все выше и выше, закладывая виражи, а я, прильнув к окошку, жадно рассматривал все, что оставалось под нами.

Железный Череп, огромный многоуровневый замок из отшлифованных временем и непогодой гранитных глыб, возвышался на округлом, и впрямь напоминающем спиленную макушку черепа скалистом утесе, окружённый со всех сторон обломками камней и суровым безжизненным ландшафтом отрезанного от материка острова. Тюрьма действительно располагалась в заливе, на расстоянии в пару километров от берега. Громадные пенистые волны накатывали на прибрежные камни, с ревом разбиваясь о скалы. Окружающая остров вода щерилась острыми пиками и зубами подводных рифов. Да уж, на корабле не пройти и пешком не добраться. Только по воздуху. Практически идеальное место для коротания вечности. Надеюсь, больше я всего этого не увижу.

Я возвращался домой. В школу. И пусть мои недруги содрогнутся!

———————————

Обратно путь занял меньше времени. И был не в пример радостным. Молодые, горячие, как финские парни, грифоны стремительно несли меня в Школу, с легкостью тяня за собой небольшую карету. Это вам не железный шарабан для отъявленных преступников весом в тонну на горбу волочь!

Я наслаждался полетом и открывающимися из окошка картинами. Не скажу, что внутри тесного пространства кареты было сильно тепло, но меня грела сама мысль об обретаемой свободе. Мешок с моими вещами, как и обещал Шнифт, лежал рядом со мной на сидении.

Сидя в салоне кареты, я по памяти воспроизвёл накиданное на скорую руку послание для своего новоявленного товарища следователя Жерара Терьера.

«Господин следователь, нижайше прошу в интересах следствия походатайствовать о скорейшем освобождении из-под стражи гоблина-шамана Жаболапа. Он является носителем ценных знаний, способных пролить в будущем свет на ведомое вами дело. По поводу выдвинутых в адрес гоблина обвинений, думаю, вам и самому все понятно. Он ни в чем не виновен. Надеюсь на понимание. С уважением ваш новый-старый друг Геральт Даркен, профессор магии».

Коротко и по существу. Думаю, Терьер не будет задавать лишних вопросов. Что ему какой-то там несчастный гоблин...

Тюрьма располагалась на побережье, примерно на той же высоте материка, что и Школа, только много севернее. Теперь же мы летели на юг. Так вот, мотаясь по тюрьмам, я потихоньку расширял свои географические познания этого мира. Ирония судьбы! Виды из окошка открывались первоклассные. Будь я художником, взялся бы за кисть и холст. Но увы. Я был физруком в прошлой жизни, профессором магии - в нынешней. И любителем выпить и закусить в обеих.

Пока летели, я успел задремать. И проснулся только тогда, когда своенравные скакуны, будто ссорясь, разразились противными, пронзительными криками, напоминая переполох в курятнике. Я глянул в окошко. Ух, ты! Родные пенаты. Лес, холмы, залив, здание колоссального школьного замка. Колдовгаст. Как много в этом звуке! Что-то меня на сентиментальность пробило. Как бы при встрече в порыве эмоций не оросить жилетку Дуплуса слезами умиления и не броситься расцеловывать старую прошмандовку мисс Мегеру. Бррр...

Мы начали снижаться. Судя по всему, меня высадят у подножья Школы, и наверх мне придется топать пешочком, таща на закорках тяжелый мешок. Да похрен. Я после тюрьмы был готов и на пузе заползти в свою комнату под присмотр заботливого домашнего эльфа. Опрокинуть стопарик холодненькой самогоночки из холодильника за окном, закусить огурчиком... Мой рот наполнился слюной. Твою ж мать, неделю без капли спиртного! Это невероятный стресс для моего ослабшего на казенных нарах организма.

Мы снизились к самой земле. Карета, удерживаемая магией, тяжело бухнулась о каменистую, схваченную легким морозом землю. Снега не было, все вокруг было уныло серо-черным с островками пожухшей травы. Вверх тянулись всхолмия, переходящие в каменистый утес. Громада замка заслоняла собой полнеба.

Я выбрался наружу с мешком в руке. Не прощаясь, возница щелкнул бичом, и под орлиный клекот грифонов экипаж взмыл в воздух. Я потуже натянул шляпу и посмотрел на Школу. Вот я и вернулся. Вдохнув всей грудью воздух, поскрёб заросший щетиной подбородок и бодренько потрусил вверх. Тяжести мешка я ожидаемо не замечал.

Было немногим больше часа дня. Через десять минут я взобрался на плато и поднялся по широченным каменным ступеням к парадному входу. Вошел внутрь, наслаждаясь теплом и знакомыми запахами. Школа меня встретила тишиной. Я как раз попал на уроки. А праздно шататься по коридорам во время занятий было строжайше запрещено. Тем лучше. Это даже хорошо, что меня никто не увидел. О моем освобождении никому не было известно, пусть будет сюрприз для некоторых личностей.

Веселый и довольный я зашагал в направлении своего класса. Остановился, хлопнув себя по лбу. Привычка есть привычка. Вернулся в вестибюль и стал подниматься по ведущей на второй этаж лестнице. Куда я намылился? На сегодня о занятиях уже можно забыть. Остаток дня посвящу себе любимому. Приведу себя в порядок. Узнаю посление новости, вечером устрою грандиозную попойку. А завтра...

А завтра суббота! Значит, сегодня можно нажраться в дрезину. Я невольно заулыбался. Мне вообще стало очень хорошо. И, подходя к дверям своей комнаты, я радостно гаркнул:

- Дверь, отворяй ворота - свои пришли! Хозяин вернулся.

Оказавшись в комнате, где все так же горел колдовским огнем камин, я бросил на пол тяжелый мешок и кинулся к окну. Открыв створку, высунул руку и нащупал в корзине, подвешенной к подоконнику, заветное стеклянное горлышко. Я невольно залюбовался запотевшей бутылкой, почти до краев наполненной прозрачной жидкостью. Трясущимися, как у алконавта, руками я открутил пробку и сделал мощный глоток. Самогон обжигающим потоком промчался по пищеводу и согрел желудок жидким огнём. Я от удовольствия зажмурился и вернул бутылку на место. Ну всё, теперь я точно в полном порядке!

Я повесил плащ и шляпу на вешалку, вытащил из кармана часы и связку ключей и уже собрался неспеша препарировать выданный мне мешок, как в комнате бухнул воздух, из ниоткуда возник длинноносый проходимец росточком чуть выше колена и изумлённо вытаращился на меня.

- Профессор Даркен!

- Он самый, маленький ты шкодник! - я наклонился и радостно потряс его за плечи. От избытка чувств приобнял и потёрся небритой щекой о его лоб, проявляя самую настоящую суровую мужскую дружбу. - Ты даже не представляешь...

К моему удивлению, Пиви не дал мне договорить и затарахтел как пулеметная очередь!

- Профессор, если вы здесь, то дело плохо, очень плохо! А я говорил, я предупреждал! Но кто бы меня послушал?!

Я недоуменно нахмурился.

- Пиви, стоп! Что за переполох ты поднял? Что плохо, почему плохо? Что стряслось?!

- Я, кстати, тоже очень рад вас видеть, сэр! Но поймите - беда! Если вы здесь и один, то случилась беда!

Я начал потихоньку офигевать. Не на такой прием в родном доме я рассчитывал, как сказал Одиссей, вернувшись на Итаку. Я наставительно направил на коротышку палец и рявкнул:

- А ну соберись с мыслями и рассказывай все, как есть!

Пиви глубоко вздохнул, выдохнул и рассказал такое... В двух словах, действительно, пока меня не было произошла беда. Буквально вчера мои ученики получили от меня весточку. От меня!! Вникаете? Где я просил о помощи. Я якобы умудрился удрать из тюрьмы и теперь прячусь в месте под названием Черная Усадьба. И мне срочно нужно поговорить с кем-то из моих учеников, поскольку больше в письме я ничего написать не могу. Вот так вот.

Охренев от услышанного, я потрясенно опустился в кресло. Приплыли.

- Как? Кто? Почему? - до меня еще не доходила вся страшная суть узнанного. Но, судя по возбуждённому виду эльфа, произошло что-то и впрямь ужасное.

- Ваши ученики: Торчел, Грубус, Стинг и Фемус, отправились еще вчера, на ночь, тайком в Черную Усадьбу, профессор! Я пытался их отговорить. Я сказал им, что хоть письмо и написано вашим почерком, оно не от вас. Но кто меня слушал?

- Кто им передал эту чертову писульку? - вскипел я, сжимая кулаки. Чую, кому-то сильно неймется в стенах Школы.

Пиви всплеснул руками, словно пытался взлететь.

- Записку нашел Рамси Грубус в своем учебнике. Тут же созвал на совещание всю вашу группу и, недолго думая, эти дурачки решили идти вам на выручку. Я узнал об их затее и всячески старался отговорить, но тщетно. Когда я нашел и предупредил Тварину, было уже поздно. Эти четверо на мётлах тайком смылись из школы. И до сих пор не вернулись. И если бы на уроках отсутствовали только один-два, но сразу четверо! Дуплус в ярости. Он не может понять, что происходит. Остальные молчат. Хорошо ещё, что он не знает, куда направились ваши ученики! И что тут опять фигурирует ваше имя.

- Мне вчера официально сообщили, что с меня снимают все обвинения, и я освобождаюсь, - простонал я. - Домой меня отправили только сегодня. А мой таинственный недруг среагировал еще вчера! Он как будто знал и торопился. Дьявол! Кстати, что это за местечко такое, Черная Усадьба? И почему ты, произнося это название, каждый раз бледнеешь?

Пиви побледнел снова и прошептал:

- Это страшное место, профессор. Туда лишний раз не рискуют заявляться даже волшебники высоких рангов. Это обиталище ведьм.

- Ведьм? Там живут ведьмы? А разве это не тоже самое, что и колдуньи? - простодушно удивился я.

Пиви сокрушенно замотал головой с такой силой, что кончик его носа чуть не забился по щекам.

- Если бы! Это коварное и хитрое племя! И практикуют они магию, отличную от чародейской. С ними никто не рискует связываться без весомой причины. И четверо ваших учеников улетели к ним в логово, поверив, что вы отсиживаетесь у ведьм, прячась от закона!

О обомлел. С одной стороны, конечно, льстило, что я стал для своих птенчиков кем-то вроде отца родного, за которого они в огонь пойдут, с другой... Дело-то пахнет керосином, да? Пиви не тот парень, который станет зря дёргаться. И если он говорит, что ребята в опасности, значит... Я только зря теряю время!

Я резко вскочил из кресла, сунул в карман часы, ключи, вывалил содержимое мешка на пол, достал из груды вещей волшебную палочку и засунул во внутренний карман сюртука. Натянул плащ, шляпу и повернулся к наблюдающему за мной Пиви.

- Мне нужна метла, срочно. И карта маршрута.

- Профессор, может позвать мастеров Бухольца и Тварину?

Я на секунду задумался и в итоге решительно покачал нечесанной головой.

- Нет, боюсь, в данном случае они будут обузой. Чую, здесь надо действовать не нахрапом, а дипломатией, сечёшь? Если эти бабы так склочны и ужасны, как ты говоришь, то на хромой козе к ним не подъедешь. Вникаешь?

Судя по всему, Пиви ни во что не вникал, но согласно кивал каждому моему слову. Я же, подумав, что раз придётся иметь дело с бабами, решительно шагнул к окну и достал из холодильника бутылку самогонки. На всякий пожарный. Только без цветов и коробки конфет.

И завертелось-закрутилось. Пиви притащил метлу, навестив мастера Аларика Юнкерса. Мудрый полуэльф не стал задавать лишних вопросов, а просто подарил мне свое очередное творение, не забыв про ключик-заводилку. Схватив одну из валяющихся на полу тетрадей, Пиви уверенно начертил мне схему, как добраться до столь гостепреимного жилища вельм, что его даже волшебники обходят десятой стороной. И, вооружившись средством передвижения и знаниями, я приготовился отбывать. Пиви пообещал к моему возвращению разобраться с вещами и привести все в достойный вид.

Я распахнул окно. Сел на метлу, вставил ключик, завёл, пришпорил и мягко взмыл в воздух. Вылетать на такой высоте из окна было рисково. Для такого наездника, как я. И в другое время я бы ни за что на это не решился. Но сейчас я не хотел, чтобы кто-нибудь видел меня убывающим из замка. Вернусь, тогда видно будет. Ну, поехали!

–————————————

И опять все на ходу, на бегу! И новая информация, и сборы, и изучение окрестностей. Я, аки горный орел, выпорхнул из окошка и... Подхваченный на такой высоте порывом ветра, едва не сверзился вниз! Взвыв, вцепился ногтями в древко, выровнял метлу и направил прочь от Колдовгаста, постепенно снижая высоту до более приемлемой. Я спешил, стараясь оставить за спиной замок до того, как какой-нибудь случайный человек из окна увидит меня верхом на метле. И, только отдалившись метров на триста, я позволил себе немного расслабиться и снизился еще больше.

Дальше летел, едва не задевая ногами проносящуюся подо мной землю. Ни дать ни взять гордый и независимый байкер на стальном коне! Перед глазами я держал кропотливо нарисованную домашним эльфом карту. Мне следовало лететь прочь от Школы, минуя холмы и уходящую в Самервилль дорогу, в сторону от Чародейской рощи и дальше по прямой, через поля. Черная Усадьба ожидаемо располагалась в стороне от основных путей и лишних человеческих глаз.

За распаханными на зиму полями пошли чахлые рощицы, вересковые пустоши, целые просторы, заросшие сухой травой. Все дальше и дальше.

Я, прижимаясь к метле, проклинал себя за то, что забыл нацепить очки. И теперь наслаждался бьющим в морду холодным ветром, от которого слезились глаза и вылетали из носа сопли. Да уж, в отличии от байкеров, я без шлема. Едва не срывающаяся с головы шляпа - плохой защитник от холода. Хорошо еще шел низко и не слишком быстро. Но по времени выходило долго.

И вот, когда я уже почти околел, впереди начали вырастать небольшие деревца. Очередная роща, стоящая, как внезапный древесный островок посреди пустого пространства вереска. Я снизился до минимума. Среди деревьев начали угадываться очертания какого-то строения. Резко свернув, я нырнул за ближайший холм и опустился на землю. Есть. Если верить нарисованной карте, я у цели. Стремная хибара внутри рощи и есть пресловутая Черная Усадьба, где обитает местный ведьминский ковен.

Пиви меня напутствовал, что ведьмы не подчиняются Совету магов, ведут обособленный образ жизни, практикуют запрещенную магию и не жалуют нежданных гостей. А еще на лицо ужасные, но добрые внутри. Шучу конечно. Ладно, на месте разберёмся. Я достал из-за пазухи бутылку и сделал хороший глоток самогона, чисто для сугреву и профилактики ОРЗ ради.

Пригибаясь, как разведчик в тылу врага, я, сжимая древко метлы, побежал к роще. Через несколько минут вломился в засохший кустарник, игнорируя ведущую вглубь ровную, расчищенную дорогу. Я пер в обход, рассчитывая зайти к ведьмам с обратной стороны, через задний ход. Звучит, хм, двусмысленно, но тем не менее!

Пока летел, окончательно стемнело, что было мне только на руку. К тому же ночь намечалась морозной и свежей. Землю уже сковало, что значительно облегчало передвижение - не по грязи же ползти. Тучи разошлись и засверкали звезды. Выкатилась горбушка луны и включила свой серебристый фонарик. Так что наширнуться глазом на какой-нибудь сучок теперь не грозило. Видимость была неплохой.

Я остановился и затаился, выглядывая сквозь переплетённые сухие ветки можжевельника. Усадьба? Ну, можно сказать и так. По размеру больше напоминало Зимний дворец, выстроенный в колониальном стиле, в два этажа с арочными окнами и балюстрадами. На вид очень древнее строение, напоминающее заброшку. Во многих местах признаки неумолимого времени. Выкрошенный камень, провалившаяся кое-где кровля, треснувшие стекла, паутины обвивающего стены плюща. И сплошная чернота, словно кто покрасил домину чёрной, угольной краской. Отсюда, судя по всему, и название этой дьявольской халупы.

Ну вот я и у цели. Дальше-то что? Попытаться пробраться на задний двор и залезть в усадьбу через окно? «А что, - прикинул я, - это мысль». Надеюсь только, что ведьмочки не имеют привычки держать голодных волкодавов, а на ночь спускать их с цепи.

Я, озираясь и готовый в любой момент задать драпака, осторожно, пригибаясь, побежал к Усадьбе. Ага, вон что-то похожее на дверь черного хода. Но отважные герои всегда идут в обход, они в двери не заходят. Я прислонил метлу к стене у ближайшего окна и, вытянув руки, схватился за резной деревянный карниз. Подтянувшись, я ловко вскочил на него, благо он был шириной с палубу авианосца, и прижался к стеклу.

За стеклом были какие-то рваные занавески и чернота. Рамы закрыты изнутри на крючок. В принципе, я бы мог открыть окошко с помощью волшебной палочки, такое простейшее заклинание даже мне по силам, но не стал. Не исключено, что ведьмы унюхают творимую мною волшбу. Так что на хрен, действуем грубо, но практичней. Я всунул между рассохшимися створками один из ключей со связки и после нескольких долгих и томительных секунд умудрился сбросить крючок с петли. О том, что, возможно, в доме после моих действий сработала какая-нибудь волшебная сигнализация, я старался не думать. Бог не выдаст, свинья не съест.

Я осторожно толкнул створки и ступил на подоконник. Раздвинул шторки и, напрягая глаза, внимательно осмотрелся. Мне открылась большая полутемная комната, пропахшая мышами и сушеными травами. Какие-то груды непонятных в сумраке ящиков, коробок, свертков. Что это? Ведьмины закрома? Склад найденных вещей? Арт-студия Верховной Бабы Яги?

Не торопясь спрыгивать, я внимательно изучил пол. И, как оказалось, не зря. Прямо под подоконником раззявил зубастую пасть огромный медвежий капкан. Судя по его размерам, в этом мире ещё водились пещерные медведи. Я представил, что бы стало с моей ногой, угоди я в него, и вздрогнул. Никакой доктор Простатус потом обратно не пришьет!

Аккуратно, как сапер, я слез с подоконника и, переступив через капкан, замер, вслушиваясь в наполняющую темную комнату тишину. Писк мышей, шебуршащихся тараканов, какие-то треньканья невидимых насекомых. Да уж, сюда давно не заглядывала санэпидемстанция! А еще я услышал слабые, почти на грани восприятия, голоса. Они шли откуда-то из середины здания и проникали через стены первого этажа. Сложно было различить, кто с кем разговаривал, но, судя по всему, там кто-то устроил вечерние посиделки. Которые я не прочь был подслушать и подсмотреть. Что-то мне подсказывает, что мои воспитанники присутствуют на этом сабантуе в качестве почетных гостей.

Я проверил, на месте ли волшебная палочка, ключик от метлы, бутылка эликсира и, стараясь ступать бесшумно по скрипучим доскам пола, двинулся к двери. Хочешь не хочешь, а мне надо незаметным пробраться туда, где держат моих учеников. Сдается мне, что на ведьминых посиделках незванных гостей употребляют в качестве закуски. Как вы думаете, я снова угадал или нет?

Глава 7

Глава седьмая, в которой я знакомлюсь со змеиным выводком ведьм, едва не становлюсь участником оргии и готовлюсь совершить очередные героические деяния.

Стараясь не наступить на очередной капкан или ещё какую ведьминскую подлянку, я осторожно и как можно тише крался по погруженному в сумрак особняку. Те комнаты, что я проходил, были тёмными, запущенными и производили крайне неприятное впечатление о живущих тут дамочках. Или ведьмы те еще неряхи, или их тут не больше трех. Для меня предпочтительнее второй вариант, конечно. Не хотелось столкнуться нос к носу с целой дивизией весьма оригинальных сварливых теток. На миг я задумался о половом воспитании местных кудесниц, и мне стало не на шутку плохо, ребята! Нет, не то чтобы я боялся группового изнасилования со стороны озабоченных старух, но что-то внутри ёкнуло...

По мере моего продвижения вглубь дома, звуки голосов становились все отчетливее. Я и шел на них, плохо ориентируясь в темноте. М-да, на лучинах тут также явно экономили. А так мне пока не встретилось ничего и никого, что подтверждало бы страшную репутацию этого дома. Ни черных котов, ни говорящих жаб, ни змей, ни ещё каких фамулусов. Никаких ловушек и растяжек. Я не проверял все окна - возможно, под каждым ждал своего момента капкан. Но внутри самого жилища было спокойно.

Я прошел через очередной зальчик и звук голосов, на который я шел, стал вообще четким, словно совсем рядом со мной гудел базар. Ага, а вот и прямо по курсу очередная дверь. Я прильнул к ней и буквально ввинтил глаз в щель между полотном и косяком. И что же я увидел в большом, ярко освещенном кучей свечей зале? Никаких фамулусов и жутких страшилок, говорите? Да и ведьм штуки три максимум? Ну-ну.

Я увидел оживший сон Иеронима Босха, не иначе.

Огромный зал, в котором можно устраивать балы. Свешивающиеся с потолков на цепях колесные люстры, утыканные десятками горящих оплывших толстых свечей. Я даже не стал думать, из чего эти свечи сделаны. Завешенные черными шторами окна, стены, украшенные гобеленами и картинами с на редкость отвратительными и пакостными рисунками на темы содомии, поклонения демонам и человеческих жертвоприношений. Кое-где вокнуты горящие факелы, приколочены черепа животных и... Людей! Развешаны пучки трав и каких-то пахучих кустиков. Что они тут потребляют, суки драные? Анашу курят? В хаотичном беспорядке по залу были расставлены кресла, диваны и стулья, старые, протертые за долгие года ведьмиными задницами. На них располагались местные обитательницы. Почти с каждой рядом сидело по огромному чёрному коту или уродливой, отвратительной, пупырчатой жабе. У некоторых в ногах шипели склизкие змеюки. Кое-где я заметил жирных мохнатых пауков.

У меня голова пошла кругом. По самым скромным прикидкам выходило почти три десятка ведьм и столько же живности.

В зал вела большая двустворчатая дверь. Закрытая, как и та маленькая дверка, через которую подглядывал я. Во главе комнаты, напротив глухой стены, было установлено нечто вроде деревянного помоста, на котором стояло три кресла. В креслах тоже сидели ведьмы. Главбабы, не иначе, как навскидку определил я. Ну а гвоздем всего увиденного были мои ученики!

Да, да, по центру зала стояли четыре грубо сколоченные деревянные конструкции в виде буквы Х. К ним ремнями были привязаны Грубус, Стинг, Торчел и Венера Фемус. Грязные, потные, исцарапанные, в разодранных мантиях, словно их дружно колотил весь ведьмин кагальник на пару с котами и жабами всю прошлую ночь, без остановки. Да уж...

Под весёлые улюлюканья и азартные визги верховные ведьмы вели допрос. Вот я говорю - ведьмы, ведьмы, а о внешнем облике этих гражданочек до сих пор не сказал ни слова. А меж тем они того стоили. Одетые, словно из секонд-хенда или закромов гуманитарной помощи для стран третьего мира, ведьмы были разные. На вкус и цвет. Старые и молодые, толстые и худые. Страшные и... Очень страшные! Не знаю, найдутся ли смельчаки, готовые пасть жертвами их неотразимых чар. Во всяком случае, они были не в моем вкусе. У всех без исключения черные глаза. Глаза, горевшие хитростью, лукавством и мертвенным холодом. Человек с такими глазами запросто воткнет тебе нож в брюхо и, проворачивая клинок, чтобы выпустить кишки, будет невозмутимо жевать пончик.

Верховные ведьмы исключением не были по части отпечатка порока и зловредности на лицах. Разве только были одеты чуток получше: в черные длинные платья. По центру сидела худощавая брюнетка с лошадиным лицом, огромными, на пол-лица черными глазами, заострённым подбородком и излишне крупными зубами. Длинная черная гадюка обвивала ее шею, поднимая треугольную вытянутую голову, и, оскалив ядовитую пасть, шипела в сторону моих учеников. Справа от нее - неопрятная толстуха, с усыпанным бородавками одутловатым лицом, похожая на сидящую у нее на коленях огромную темно-зеленую жабу. Слева шизофренического вида блондинистая молодуха с непрерывно кривящимся в гримассах лицом. Она поглаживала лежащего на подлокотнике кресла черного кошака с такими же черными глазами, как у хозяйки.

Хм, контингент тот еще, - поёжился я. Конфетами и цветами тут точно не отделаешься.

- Спрашиваю вас, мои дорогие подруги! - тем временем обращались к товаркам главная Ведьма. Я навострил уши, расплющивая физиономию, в надежде увидеть побольше. - Что нам делать с нашими милыми бедными гостями, которые в своей очаровательной наивности решили навестить нашу скромную обитель? Стоит ли нам ссориться с волшебниками из Школы?

- Это не настоящие волшебники, - противным грубым голоском проквакала бородавчатая ведьма из правого кресла. Ее поддержали одобрительным залихватским свистом. - Это четыре щегла! Молокососы и неумёхи, которые сами пришли к нам! Мы разве их звали? Нет. А те, кто по доброй воле угодил в наши сети - наши по праву. Это знают все!

Снова одобрительный гул. Интересные дебаты, я смотрю. Прямо как на выборах. Разве только брехни поменьше.

- Но мы уже выяснили, что они попали к нам случайно, можно сказать, по ошибке, - промурлыкала Главная, поглаживая голову шипящей гадюке и улыбаясь тонкими черными губами. - Глупые простачки купились на какое-то липовое послание... Маленькие сладенькие детишки.

- Все равно они волшебники! Не такие, как мы, не такие, - с надрывом пролаяла безумного вида блонда из левого кресла и разразилась смехом сумасшедшего, от которого намочил бы штаны и Ганнибал Лектор. Меня аж передернуло. Уже который раз. - Гульфия права, они наши! Наши, наши, наши! Мне нравится эта девочка! Я хочу ее себе! Хочу!

Я не мог со своего ракурса увидеть лицо Венеры, но, подозреваю, что оно отнюдь не окрасилось цветами счастья. Похоже, я подоспел как раз вовремя, к финальной части шоу.

- Спокойно, Озабота, спокойно, - продолжила мурлыкать Верховная. - Мы все знаем о твоем нетерпеливом нраве. Умерь пыл, дорогая. Я имею в виду, стоит ли нам ссориться с настоящими волшебниками? Когда узнают о пропаже своих сосунков, к нам могут заявиться из Школы или даже Совета!

- Первый раз, что ли? - небрежно фыркнула жабья толстуха. Она с шумом почесала ляжку. Не удивлюсь, если у нее под платьем вполне легально проживал целый выводок блох. - Из-за четырёх сосунков никто не рискнет вступать с нами во вражду.

- Никто!

- Нас все боятся!

- Мы в своем праве!

- Чародейские выкормыши наши!

Заполонившие зал ведьмы начали дружно выкрикивать бахвальские речевки. Это что-то новенькое. Неужели местные грязнули так уверены в своей безнаказанности, что даже не боятся Совета Магов? Или же их уверенность на чем-то реально держится, или же я пока еще не все понимаю в этом мире. Принимаю во внимание оба варианта. Верховная зацокала языком, поднимая вверх костлявую лапу и призывая к молчанию. Раскудахтавшиеся курицы смолкли. Поднявшие с ними ор коты - тоже.

- Подруги, подруги... Не стоит так горячиться. Не забывайте, что удовольствие надо растягивать. Вы правы. Мы ведьмы, и мы плюем на чародейские законы! Нам никто не указ! Нас боятся. И никто из этих обряженных в мантии трусов не рискнет сунуть нос в наш дом, даже если к нам прибежит половина их школы!!!

Главная ведьма привстала с кресла, выпрямляясь во весь рост, и воздела руки вверх. Зал наполнился ревом, воем, смехом, шипением и кваканьем. Гвалт стоял ещё тот. Ведьмы вскакивали со своих насестов и вскидывали к потолку клешни, повторяя за Верховной. Мне стало жутко.

- Так что же мы все-таки будем делать с этими юными глупышами? - внезапно успокаиваясь и садясь в кресло, осведомилась главведьма, плотоядно облизываясь. - Я так думаю, что они доставят нам очень много удовольствия. И радости. Возможно, мы их даже не станем убивать. Сразу!

Ей ответил дружный хохот. Трясущаяся, как в припадке, Озабота махала руками и едва не выпрыгивала из кресла, напоминая прихваченную морозом обезьяну. Ведьмы, смеясь и кривляясь, начали громко выкрикивать свои предложения. Чего я только не услышал, чтобы создать полноценный психологический портрет живущих в Черной Усадьбе дамочек. Сожрать, запытать, содрать кожу, принести в жертву, скормить домашним любимцам, превратить в жаб, оставить рабами... Чаще всего звучали предложения об изнасиловании. Полная клиника. При каждом новом предложении мои несчастные ученики, извиваясь в путах, вздрагивали и мычали. Только сейчас я заметил, что их рты были заткнуты какими-то грязными тряпками. Надеюсь, это не ведьмины трусы, ношенные недели две. Меня аж перекрутило, как представил.

Верховная светилась от неподдельного восторга. Еще бы, такие интересные и привлекательные предложения ей поступают. Есть из чего выбрать. Поглаживающая разомлевшую уродливую жабу, Гульфия сварливо прокаркала:

- Я за прелюбодеяния! Мне лично вон тот нравится, прыщавенький!

Она облизнулась, не сводя жаждущего взгляда с привязанных к крестовинам школяров. Оттуда раздался горестный приглушенный кляпом стон. Бедный Торчел. Я вполне его понимал. Не будь у него во рту кляпа, уверен, его бы точно стошнило.

- Озабота? - Верховная посмотрела на дергающуюся в припадке соседку. Как видно, последние слова в принятии решений все равно были за этим тремя ведьмами. - Что скажешь ты?

- Я уже сказала, сказала, сказала! - запрыгала в кресле эта блаженная идиотка. - Хочу оставить себе девку! Она будет менять мой ночной горшок, собирать пиявок, приносить мне тапочки и согревать мою постель в холода! Я буду пить ее кровь, я буду пить ее жизнь, я буду...

- Мы уже поняли, дорогая, - прервала ведьму Верховная, морщась, как от зубной боли. Видимо, ее терпение тоже имело пределы. - Значит, начнем веселиться, мои хорошие!

Ведьмы взвыли, как стая озабоченных гарпий. Гульфия повернулась к леди-босс и спросила:

- А что хочешь ты сама, уважаемая Вальпургия?

Уважаемая Вальпургия, Верховная ведьма и хозяйка Черной Усадьбы, зловеще прищурилась, облизала длинным, похожим на жало языком черные губы и выпалила:

- Я хочу оргии! Славной, жуткой, продолжительной оргии!!!

От дикого ора ведьм едва не рухнул закопчённый потолок. Думаю, если бы не кляпы, мои ученики тоже заорали бы. И отнюдь не от радости. Что ж, пора вашему покорному слуге выдвигаться на передовую. Не находите? Я услышал уже более чем достаточно! Или же дождаться, когда перевозбудившиеся ведьмы скинут с себя одежки, чтобы насладиться видом обнажённых тел этих хабалок? Да ну на хрен, ни одна из них не походила на Салму Хайек или Монику Белуччи в их лучшие годы!

Ведьмы, как ужаленные, вскакивали со своих мест и, на ходу избавляясь от верхней одежды, гурьбой охочих до молодых тел маньяков неслись к задергавшимся в путах пленникам. Кто как и с разной скоростью! Одна древняя карга, ковыляя на костылях, до того резво передвигала свои ороговевшие копыта, что давала форму более молодым и шустрым. Давненько, видать, у нее любви не было! Ну, потешились и хватит.

Я сделал шаг назад, поднял ногу и со всей мочи ударил в дверь. Перекосившаяся дверка едва не слетела с петель, гулко бухнувшись об стену. Под изумленными взорами разгоряченных красоток я вошел в зал и встал перед привязанными к деревяшкам пленниками, преграждая путь рвущимся к ним ведьмам. Одна дамочка, оставшись в драной нижней юбке, отчаянно потрясая длинными сморщенными бурдюками грудей, с обезумевшим взглядом перла как танк, не замечая никого вокруг. Даже меня. Я вскинул перед ее перекошенной от страсти рожей ладонь и громко сказал:

- Тпру, гражданочка!! Заявленный секс по отношению к несовершеннолетним отменяется. Подберите сопли и угомоните свои гормоны!

За моей спиной раздалось задавленное кляпами радостное мычание. Радуются, значит, лоботрясы моему героическому появлению. Ведьмы же не обрадовались. Поднялся возмущенный визг. Представляете? Некоторые особо распалившиеся особы стыдливо отворачивались, задирая платья и юбки, прикрывая обнажённые разной степени спелости груди и выставляя на обозрение грязные, штопанные и зассаные панталоны и труселя! Хрен редьки не слаще!

Пользуясь смятением и переполохом в рядах образин, я подошел к своим птенцам и повытаскивал из их ртов кляпы. Они закашлялись и заплевались, Торчела тут же вырвало. Я недоуменно уставился на свои руки. Точно. Грязные вонючие трусы. И хватило же фантазии у некоторых! Отбросив исподнее, я брезгливо потер руками о плащ и лихо подмигнул:

- Ну что, соколики, не ждали?

- Учитель, - надтреснутым голосом выдавил Рамси. Венера Фемус беззвучно, некрасиво кривя рот, зарыдала. Я повернулся к шипящим, как выводок змей в чане с кипятком, ведьмам и сложил руки на груди. Своим самым строгим взором я, не спеша, обвел замерших красоток и громко спросил:

- Кто дал вам право издеваться над моими учениками? Дамы, я жду ответа. И надеюсь, что он меня устроит. Я ничего не имею против оргий, но не в моем присутствии и не с участием детей. Учтите, это называется педофилией и тянет на серьёзный срок в Железном Черепе!

Ведьмы обалдело уставились на меня. Переглянулись с котами, с жабами, с пауками и наконец обратили беспомощные, обиженные лица с потухшими черными глазками к Верховным. Одна из молодок с грудями размера седьмого, но в количестве аж трёх штук, разочарованно произнесла вслух то, что, несомненно, стало доходить до всех остальных:

- Так что, любви не будет?

- Прошла любовь, завяли помидоры! - бодро гаркнул я. - Не переживай, милая, твои-то годы и твои достоинства!! Будь я моложе...

У стервы хватило совести стыдливо покраснеть... Гульфия и Озабота злобно пялились на меня. Они умостили обратно в кресла свои зады, толстый и костлявый, пытаясь сохранить остатки достоинства, оставшись в одних черных, то ли от грязи, то ли от изначального цвета, панталонах. Вальпургия, не сумевшая заголиться, чуть нервно поглаживала свою змею и не сводила с меня насупленного взгляда. Зашибись, только кучи обиженок-ведьм мне не хватало! Я уже начал чувствовать себя виноватым из-за того, что лишил скучающих женщин редкого развлечения. Хоть бы извиняться не начать.

В руке главной ведьмы словно из неоткуда появился фривольный веер из черных перьев, которым она начала кокетливо обмахивать свое лошадиное личико.

- Какой мужчина, демоны ночи! - выдохнула она, стреляя в меня глазками. Я невольно приосанился. Не верю своим ушам. Эта вешалка что, кадрить меня вздумала? - Кто вы такой?

- Сергей Бондарчук! - брякнул я, вызвав у нее непроизвольное округление глаз. - Я Геральт Даркен, профессор магии, волшебник первого ранга и учитель этих детей!

Ведьмы, окончательно поняв, что представление откладывается на неопределенный срок, с ворчанием и шипением стали расползаться по своим лежанкам, поближе к жабам и мяукающим в негодовании котам. Как будто и они тоже собирались в оргии участвовать!

- Так это из-за вас эти очаровательные младенчики оказались в нашем доме? - сообразила Вальпургия, зыркая на меня поверх веера. - Что еще за шутки, профессор? Это какая-то часть вашего хитрого плана? Вы заслали этих дурачков к нам в руки специально?

- Смею вас заверить, что все произошедшее из последних событий - полнейшее недоразумение. - я удрученно покачал головой. - Моих учеников обманом заставили прилететь сюда, заманили, зная, что, скорее всего, они обратно уже не вернутся. Кто это сделал и для чего конкретно - я не знаю. Но все вышесказанное не снимает с вас, уважаемая хозяюшка, всей ответственности за последующие безобразия. Незаконные и аморальные действия в отношении моих учеников! Так что я по-прежнему жду ответа на поставленный мною вопрос.

Вальпургия зашипела, как кошка, но тут же втянула язык обратно в рот и вновь принялась обмахиваться веером, изображая девицу на выданье в предобморочном состоянии. Толстуха Гульфия с одобрением рассматривала меня. Неужели я ей приглянулся?!

- Настоящий мужик, - внезапно хрипло пробасила она. - Не похож на этих слизняков из Колдовгаста!

- Я из Грозенскула. А сейчас только откинулся из Железного Черепа. Очень зол и недоволен. Так что лучше не доводить меня, - я думал произвести на них более суровое впечатление.

- Так у тебя, наверно, давно бабы не было? - вожделенно ахнула Гульфия, едва не выпрыгивая из панталон. Я натянуто улыбнулся. Черт, если все эти озабоченные нимфоманки скопом набросятся на меня, ведь не отмахаюсь же!

Я медленно распахнул сюртук и как бы невзначай положил руку во внутренний карман, касаясь волшебной палочки. Не исключенно, что придется применить ее в качестве устрашения. За моей спиной раздалось отчаянное кашлянье. Я оглянулся. Люциус Торчел, дергаясь в ремнях, всем видом изображал, что хочет мне что-то сказать. Я наклонился к нему, не обращая внимания на фыркающих ведьм.

- Профессор, в этом доме обычное волшебство не работает. Волшебные палочки тут бесполезны. Нас так и скрутили, - прохрипел он. Видок у старосты класса был неважным. Сомневаюсь, что пленникам дали хоть каплю воды со вчерашнего дня.

- Мы неплохо отбивались, когда поняли, что угодили в ловушку, - вторил ему Стинг. - Нас взяли числом!

- Я дралась не хуже прочих! - вскинула всклокоченную голову Венера. Рамси же ухмыльнулся мне ртом, где на месте одного из передних зубов красовался просвет.

Не работает волшебство? Эка невидаль! Да в моём случае оно нигде не работает. Так что повторяю: мой главный плюс заключался в том, что во многих критических ситуациях я чувствовал себя на порядок лучше, чем любой волшебник этого мира, оказавшийся без колдовских книг и волшебной палочки перед лицом превосходящих сил врага. Я успокаивающе улыбнулся и сказал:

- Не боись, прорвемся. Еще насыплем им соли на хвост!

Я вновь повернулся к ведьмам и осуждающе покачал головой.

- Предлагаю разойтись миром. Вы правы, дамы. Я один. Возможно, завяжись схватка, вы и сможете меня одолеть. Но разве вам не кажется, что придя сюда к вам в одиночку, я не держу туза в рукаве?

- О чем, о чем это он? - заскрежетала зубами Озабота, дрыгая ногами. Верховная злобно процедила, швыряя в сторону веер:

- О том, что он не так прост, дура!

Отбросив притворную дурашливость, она впилась загнутыми ногтями в подлокотник кресла и, подавшись вперёд, злобно прошипела:

- Вижу, ты совсем не такой, как другие чародеи, дорогуша! Хочешь забрать своих учеников? Хорошо, заключим договор. Мы тебе, ты нам. Только так и никак иначе. И заметь, обычно я не столь добра. Я предпочитаю не договариваться, а брать свое.

Что ж, а этой тётеньке палец в рот не клади. Я выжидающе изогнул бровь и невозмутимо сложил руки на груди, оставив в кармане волшебную палочку.

- Я готов выслушать ваши предложения, леди.

- Все-таки настоящий кавалер, - переглянувшись с Гульфией, хмыкнула Верховная. - Тогда слушай внимательно, герой. Ты своим незапланированным появлением обломал нам всю веселуху! (Ого, а дамочка-то заговорила как бордель-маман с тридцатилетним стажем!) Мы лишились по твоей милости развлечения. Да, мы можем все равно затребовать свое... Но ты прав: зачем нам драка? Я не хочу гибели многих достойных ведьм. Был бы на твоем месте любой другой пропахший мелом и детишками волшебник из Колдовгаста, я бы и слова ему не дала. Поверь, он бы уже стоял привязанный рядом с этим конфетками! Но в тебе я чую силу. Ты не прост, профессор, ох, не прост! Я не хочу войны с тобой. Я хочу тебя.

Чего?!! Я постарался дышать ровнее.

- Профессорского тела хочешь? - насупился я.

- Таково мое условие! - блеснула глазами Вальпургия. - Я отпущу твоих учеников, тебя и забуду обо всем, что произошло, если ты проведёшь остаток этой ночи со мной, с Верховной Ведьмой, хозяйкой Черной Усадьбы! Готов ли ты принять этот вызов, чародей?

Я ослабил ворот рубашки и еще раз осмотрелся. Возможно, стоит выбрать вариант с безнадежной, но эпической битвой? Переспать с этой ходячей рекламой язвенной болезни?!

- Уж не испугался ли ты, герой? - улыбнулась одними губами ведьма. - Еще никто не выжил после ночи с Вальпургией. Ни один мужчина из племени людей. Знаешь, как меня называют?

- Не имел чести, - покачал я головой, лихорадочно обдумывая все возможности.

- Черная вдова! - обворожительно улыбнулась Верховная. - Я тебя предупредила. Все честно.

Я оглянулся и столкнулся взглядом со своим учениками. Они умоляюще смотрели на меня. Но им хватало сил и отваги отрицательно махать головами. Рамси, бессильно дёрнувшись, проскрипел:

- Не ведитесь, профессор. Бросьте нас, а сами попробуйте прорваться. С вами им не справиться!

Замечательно, когда верят в твои силы. Я вздохнул и, решившись, повернулся к ведьме.

- Идёт, красотуля. Только, чур, выпивка, с меня!

На лице Вальпургии отразилось легкое беспокойство. А я скалился во всю ивановскую, уже строя некий план. А что, переспать с ведьмой, способной сожрать тебя с потрохами, ради спасения четырёх детей, разве это не геройский поступок? Я снял с взъерошенной головы шляпу и сказал:

- Ну что, пройдём в опочивальню?