Я! Есть! Курама!

Глава 1

1+

— Снова он?

— Тень, я тебя умоляю… Хочешь, на колени встану?

— Хехе, больше не ведётся? Кто из нас безумие — ты или я? В смысле, тебе до моего как черепахе до бога.

— Эй, я вообще-то адекватный… пока ещё человек. Да, человек. Просто очень сильный и с… особенностями.

— Ладно, не отвлекайся, что-то ты разболталась.

Тень, смотри: очередной парадокс мира. Сейчас рванёт. Давай, давай — три, два, один!

— Тень, бежим! Ахаха, сейчас зацепит!

— Тень, не вздумай потеряться. Я тебя один хрен найду.

---

Пока «человек с особенностями» развлекался и убежал по пустоте из никуда уже в соседнее никуда, Демиург, вытерев пот, попробовал создать новый мир.

Демиург задумчиво посмотрел в никуда на Альфа‑13. Подумал ещё и решил сменить на всякий случай место акта творения, каким бы идиотизмом для него самого это ни было.

Только сосредоточился и щёлкнул пальцами, как позади раздался знакомый голос.

— Пока его нет, давай немного развлечёмся, — вмешалась Тень в акт творения.

— Чёрт… он вроде рядом, растворилась.

— Вот ты где, Тень… И что же тут у нас происходит?

Тень вытянула палец и погрозила Демиургу.

— Я вспомнил… Это же мир Наруто. Выглядит прям как помню… Что странно.

Перевёл взгляд на Тень.

— Твоя работа?

Тень прикинулась валенком и молчала.

— Хех. Демиург, братишка, иди сюда, — похлопал по земле.

— О, смотри, — протянул рукой, перемотав пару миллиардов лет.

В небе летели рогатые кролики.

— Кто они там? Белочки? Белоголовые? Тьфу ты… бьякуганистые!

— Ладно, это понятно. Да и видели уже сколько раз.

Дальше пальцем двинул время вперёд.

— Так, ну Джуби… хмпф. Эти двое… понятно, мамаша херово сыновей воспитала. Ага, и этот дурачок в пузо себе впихнул бяку. Посмотрим… где-то тут должна быть закладка…

— Чё молчим, Демиург? Ты что, на хуй вышел?

— Ну и пошёл на хуй, тварь ссыкливая. Меня не боится, но боится моей Тени. Идиот.

— Что же за сюрприз я для себя сделал? Так, ну-ка назад. Не то, не то… Это вообще никуда не годится.

— Тень, ты нахрена все артефакты этого барана двурогого проклял? Он же и ста лет не проживёт, а должен триста! Чёрт, мало и для его расы.

— Хммм… Это отвлекалово. Я бы так сделал. Ищем, ищем, ищем… Это тоже отвлечение!

— Тень, да ты прикалываешься? Ты решил один из основных постулатов всех миров Наруто нарушить? На всякий случай ещё гляну вперёд.

— И это я псих? Я, блять, сама адекватность. Свалить от меня и рисковать «жизнью» ради такой мелочи… Будет интересно.

---

Всем привет. Я — Наруто Узумаки. И сейчас мне пять лет, но это не важно. Важно то, что буду ли я истекать кровью или обойдётся?

Удар. Удар. Удар. Тяжёлое дыхание атакующих.

— Чё, суки, уже устали? — храбрясь из последних сил, прошептал мальчик. — Сейчас я встану, а вы ляжете.

Маленький светловолосый мальчик попытался подняться, но получил удар в голову тупым кунаем. С трёх сторон, примерно сорок ударов подряд.

Мгновение растянулось в бесконечность. Осознание скорой смерти. И наконец — смерть.

---

### Тень

— А в чём прикол? Как нету? Прикол в том, что прикола нет?

— Вот это прикол… А чё ты меня торопишь? Я дальше гляну, как лис вылезет. Если тупые старикашки не смогли объяснить своим пешкам, почему конкретно этот белобрысый шкет не должен умереть… то кто им судья? Я? Да боже упаси!

— О, смотри, смотри… сейчас начнётся нежданчик для стариков.

---

### Разрушение печати

Медленно, медленно печать на животе начала разрушаться после того, как очаг чакры потух вместе с жизнью маленького мальчика.

Сработала заглушка, и появился Минато в разрушающемся внутреннем мире. После чего сработала ещё одна.

— Минато‑кун…

— Кушина‑чан…

Кушина начала осматривать место, где они оказались, и поняла, что это внутренний мир её сына.

— Но почему он разрушается?

Лис разразился смехом:

— Ха‑ха‑ха! Из‑за вас, конечно.

— Кушина, не слушай лиса! — резко сказал Минато.

— О чём ты говоришь, зверь?

— Почему бы не рассказать, если это сыграет мне на лапу? — ухмыльнулся Курама. — Охвати своими чувствами этот мир, и ты увидишь жизнь… Хотя это не жизнь. А существование, на которое вы обрекли своего сына. И это я демон? Ха‑ха‑ха‑ха!

Кушина действительно охватила мир своей чакрой, пытаясь остановить его разрушение.

— Кушина, не надо! Это не поможет спасти деревню от демона‑лиса. Не поддавайся его словам!

— Минато… — её голос дрогнул.

— Иронично, да? — зло усмехнулся Курама. — Для вас смертных я демон, потому что я не могу умереть. Это вы — демонические бабочки‑однодневки.

---

### Воспоминания Кушины

Чем дольше Кушина стояла, тем больше воспоминаний видела: тяжёлое детство сына, отношение общества, нищета, отсутствие образования, лицемерная старая обезьяна.

— Минато! — закричала она, мгновенно переместившись и вытащив клона. — Ты же говорил, что заранее позаботишься о нашем сыне! Лживый ублюдок!

Лис довольно ухмыльнулся.

— А чего ты удивляешься? В конце концов, ты была всего лишь его заданием.

Кушина повернулась к лису.

— Тебе откуда знать? — зло выпалила.

— Люди… Когда меня запечатали, я всегда бодрствую. Я зверь из чакры, я спать не могу. А вы запираете нас в долбаном информационном вакууме! Само собой, я смотрел за жизнью этого дитя с момента запечатывания. Я слышал, что говорил Хирузен, ваш любимый третий, а также его дорогие старейшины. Как он сокрушался о своей беловолосой марионетке. Столько сил, столько времени — и всё напрасно. И Джирайю больше не заставишь заделать потомка Сенджу по линии Второго Хокаге.

Глава 2

2+

Лис посмотрел на Минато.

— Минато, а мне нравился твой дед. Он единственный, наверное, кто больше меня ненавидел Учих.

— Кушина, знаешь, что ещё хочу сказать? Ты же дружила с Учихами, да? Старейшины скоро их вырежут за бунт… или найдут другую причину.

Минато поднялся и указал пальцем на лиса:

— Лжец! Учих старейшины тоже при Наруто обсуждали?

Лис то ли залаял, то ли хрюкнул от смеха.

— Ананасоголовый недовыкормыш червивого болота из жопы Пазузу! Ты не хочешь слышать? Я скажу по слогам.

Я! Вижу! Всё! Что! Видел! Слышал! Малец!

Голос лиса гремел, как раскаты грома, а клетка дрожала от его слов.

— В деревне сейчас в любой момент вспыхнет гражданская война. Учихи не верят руководству деревни, а деревня настраивает всех жителей против Учих.

Он сделал паузу, глаза сверкнули красным.

— Внимание, вопрос: зачем? И кому это выгодно?

Минато и Кушина молчали, переваривая услышанное.

---

### Клетка и выбор

— Кьюби, я сломаю эту клетку. Только убей эту старую обезьяну, — прошептала Кушина.

— Нет, спасибо, — лениво ответил Лис.

Минато уже думал напасть на жену, но Лис отказался сам.

— Почему? Разве ты не хочешь на свободу?

— Я с минуты на минуту и так буду свободен. И я не собираюсь оставаться тут, чтобы меня снова запечатали.

— Вот как… — Кушина опустила голову. — Даже отомстить не получится.

Минато снова вылез, лицо его исказила гримаса ненависти.

— Кушина, лучше помоги мне удержать лиса, пока его не перезапечатают!

Лис сидел, наблюдая, как замедлилось разрушение клетки. Его хвосты били по прутьям, расшатывая их всё быстрее и быстрее.

— Эй, аловолосая, не сейчас. Но в будущем я постараюсь убить ту обезьяну, — ухмыльнулся он.

— Дорогая, подумай! Это наш долг перед деревней! Лис не сдержит слова и не остановится! — кричал Минато.

— Деревня то, деревня сё… А где была твоя деревня, когда убивали нашего сына? В собственной деревне! — из глаз Кушины потекли слёзы рекой. Шмыгнув носом, она прошептала: — Я решила.

Минато взорвался:

— Умри! — заорал он, и красивое лицо исказила гримаса ненависти. — Как же ты меня задолбала за эти годы! Просто сдохни!

---

### Лис наблюдает

Лис смотрел на этот цирк с самого начала, работая хвостами по клетке. Теперь, когда Минато не мешал, можно было подумать, как выполнить обещание и не попасться.

— Стойте! — закричала маленькая принцесса, активируя бьякуган. — Я сказала, стойте!

Её глаза расширились, и мир наполнился линиями чакры. Перед ней — изрезанное кунаями тело беловолосого мальчика. Кровь толчками вырывалась наружу, запах железа резал нос. С головы отслаивались лоскуты кожи, жёлтые волосы липли к лицу. Убийцы продолжали наносить удар за ударом, рвали тело своими кунаями, и каждый удар отдавался глухим звуком в её ушах.

Решимость родилась из злости и ярости.

— Вы убили его! — закричала Хината обвинительным голосом.

Добрая, милая девочка превратилась в воительницу. Она рванулась вперёд, мягкий кулак ударил по жизненно важным точкам. Первый противник рухнул, и Хината продолжила наносить справедливость.

Двое из трёх убийц переключились на неё. Они работали сообща, понимая друг друга без слов, подставляя под удары ладоней свои кунаи, стараясь причинить как можно больше вреда и обезоружить её.

Хината старалась как могла, выбивая тенкецу на руках, держащих кунаи. Но было что-то странное: чакра в их телах не реагировала на выбитые точки. Это мешало ей обезоружить и убить их, лишало привычного преимущества.

Она сражалась отчаянно, сердце билось так громко, что казалось, его слышат все вокруг. Её дыхание стало тяжёлым, но решимость не угасала.

Отомстить. За убийство единственного человека, который не прошёл мимо неё.

Хинату почти прижали к дереву. Кунаи блеснули в воздухе, готовые нанести последний удар.

И тут тело Наруто зашевелилось. Из него начала просачиваться чакра золотого цвета — настолько яркая, что её можно было увидеть невооружённым глазом. Раны начали затягиваться, воздух наполнился вибрацией, словно сама земля откликалась на пробуждение.

Избытки энергии заставляли траву расти и тянуться к телу, покрытому чакрой.

Пальцы сжались в кулак.

— Я вас чувствую… крыса Хокаге и Анбу? Сколько опаски… хмф.

Кулак упёрся в землю.

— Я ещё… — упёрся второй кулак. — не проиграл!

Поднялся пошатываясь, встал, откинув торс назад.

— Что за сила? Мне всё лучше и лучше. — подпрыгнул. — Вы, уроды, не смейте обижать Хинату!

С криком и занесённым кулаком побежал на двух своих убийц.

— Получай! Главное помнить: я не особо умный пятилетний пацан… и вот так!

Наруто бил как умел — только он и другие дети, то есть никак. Малолетние шиноби почти профессионально начали наносить удары в шею, торс, глаза.

У Наруто увеличилась скорость, потому он пока с двумя глазами, но постоянные попытки ударить противника подставляли всё остальное под удар.

Хината отошла от шока.

— Наруто-кун, я помогу! — используя мягкий кулак.

Маленькая девочка снова нанесла удары по жизненно важным точкам, разорвав противнику печень, селезёнку и почки, добавив удар в сердце. .

Наруто увидел это и закричал:

— Хината-чан, ты молодец! Су… — кулак прилетел и перекрыл похвалы.

Хината вначале смутилась до красноты, но увидев, что Наруто получил удар в лицо, сорвалась с застывшим бледным лицом.

— Я больше не позволю причинять вред Наруто-куну!

Хината приблизилась, готовясь нанести удары, когда противник развернулся, оставив Наруто, и попытался достать её. В это же время Наруто вцепился в руку с кунаем.

— Бей его!

— Да, Наруто! — приблизившись, мягкий кулак.

После ударов этой милой маленькой девочки последний противник изрыгнул внутренности и затих.

Наруто подошёл и, взяв Хинату за лицо, сказал:

— Смотри мне в глаза, ты не виновата, мы защищались! — не видя реакции, он потер ей щеки, и девочка очнулась.

— Хината-чан, ты ранена, твои руки…

Отпустив лицо и взяв её руки в свои, Наруто увидел, как они заживают, и постепенно покров пропадает, переходя на тело Хинаты и впитываясь.

— Ты грязный демон! — с дерева спрыгнул член клана Хьюго, скорее всего охранник. Схватив Наруто за тряпки, заменяющие футболку, он откинул его подальше.

— Не смей приближаться к принцессе клана Хьюго!

— Ты… ты… ты хрен собачий! Я не демон! Моё имя Узумаки Курама! Джинчурики девятихвостого лиса и сын Четвёртого Хокаге!

Охранник из клана Хьюго выпучился на него…

И само собой Хокаге в компании АНБУ прибыл как раз вовремя.

— Старик! Я такую крутую штуку делал! Ты бы видел! А Хината-чан одного — бац, бац, бац, а я второго держу, и она — бам, бам, бам!

Хирузен подождал, пока кончится дыхание, и вставил свой вопрос:

— Наруто, говори помедленнее и расскажи, что там произошло?

— Я… Это не моё имя, дед! — возмущённо. — Моё имя Курама!

— Хорошо, хорошо. Расскажи, почему ты так думаешь?

— Ну это… Я, в общем, проснулся в темноте с здоровой клеткой, и там хвосты были, и они ломали… короче, а потом появился Четвёртый и мама… — Наруто начал вытирать слёзы. — А потом мама сказала, что я сын её и Четвёртого. Дедушка Джирайя что-то там писал, и они думали, я буду Наруто, но назвали Курама… — захлёбываясь плачем. — У меня и дедушка Джирайя умер? Как и родители? Из-за лиса?

Наруто продолжал плакать, а вот Лис был немного в шоке…

— Что эта чёртова женщина сделала со мной?! Эмоции… я чувствую их намного острее, чем даже свои… О этих гормонах она говорила? Да почему это тело не хочет перестать плакать? Это слишком позорно!

Для других Наруто стал ещё сильнее рыдать.

Хината не выдержала и подошла.

— Нару… Курама-кун, — обняла. — Не плачь, а то я тоже заплачу.

Хината начала шмыгать носом.

Хирузен стоял, смотрел на эту сцену и понимал: конспирации больше не видать… Хотя и до этого от неё было одно название.

— Курама-кун, Хината-чан, вы в крови. Вам нужна медицинская помощь, особенно тебе, Наруто… В смысле, Курама.

Хирузен указал взглядом одному из АНБУ взять детей и отнести в госпиталь.

Охранник проснулся.

— Но позвольте, Хокаге-сама, я должен забрать принцессу в клан, и ей не стоит быть с этим демоном!

— Вы же охранник Хинаты-чан? — не дожидаясь ответа, продолжил Хирузен. — Девочка пострадала, и Курама тоже. Им нужно в госпиталь, понимаете? Возможно, если бы вы выполняли свой долг лучше, ничего бы не произошло. А теперь нам нужно идти!

Используя шуншин, Хирузен и АНБУ исчезли.

— И как я должен буду отчитываться перед главой и старейшинами?..

Глава 3

3+

Госпиталь Конохи.

Быстрое перемещение с перегрузками подействовало как успокоительное.

— Хокаге‑сама, похоже, Наруто заснул. И принцесса тоже, — доложил АНБУ по прозвищу «Суслик».

В практике Суслика на службе в АНБУ такого ещё никогда не было.

— Неси их на третий этаж к главе клиники, — недовольно поморщился Хирузен. — Сколько мороки… Медведю передай дела тех учеников ко мне на стол утром.

Хирузен шёл по коридору и думал: писать Джирайе или не стоит беспокоить ученика? Может, вернётся и нормально воспитает… Да, старею. Как шиноби, может, и воспитает. Хотя чем это плохо? Можно оказать услугу джинчурики и вложить ему в голову правильный ориентир. Всё это будет иметь смысл, если печать цела. А если нет…

Суслик ногой открыл дверь, уложил детей на кушетку.

Главврач посмотрел на Хокаге.

— Звать мастера печатей? Учитывая, кого принесли, конечно звать. Суслик, второй этаж, кладовка, Манабу.

Хирузен кивнул.

— Теперь, когда мы одни… ага, принцесса.

Проведя мистической ладонью над телом, резюмировал:

— Страшного ничего нет. Остались отголоски чакры девятихвостого, через час исчезнут.

— А вот этот… сложнее, — врач посмотрел на Хирузена. — Хочешь, скажу, почему он не труп?

— И так знаю. Узумаки, да ещё джинчурики. Печать, — недовольно ответил Хирузен.

Главврач поднял тряпку, заменяющую футболку, проверяя печать.

— С виду целая. Я бы даже сказал — лучше, чем была. Это как, Хирузен?

— Клоны Минато и Кушины. Они восстановили. Теперь его имя — Курама. Наруто после встречи с родителями поменял.

— Дела… значит, секретность?

— Наоборот. Теперь его даже по документам не будет. Закончит академию, получит повязку и новые документы. Секретность усилим.

Хирузен тяжело вздохнул.

— Последствия будут?

— На удивление нет. Но если такое повторится…

— Понятно. Придёт Хьюга — отдашь так. Пусть знают, что джинчурики помог. Кураму накормить, выдели кого‑то до дома. Пусть купит краску по дороге. Хотя нет, дома найдёт. А твоя медсестра или кто‑то ещё пусть научит пользоваться.

Доктор проверил глаза.

— Радужка изменила цвет. Это нормально для его аномалий с чакрой и малого возраста. Может ещё раз смениться.

— Хорошо. Очень хорошо, — Хирузен сам себе покивал и пошёл к выходу.

— Перед тем как очнётся, пришли кого‑нибудь.

---

Курама не знал, что и думать. С одной стороны, он вроде свободен. С другой — заложник тела. С третьей — это тело слишком эмоциональное. Какая‑то ирония: Лис Курама, что всегда чувствовал лишь негатив, теперь оказался в самом эмоциональном сосуде. Продолжая лапой вытирать слёзы с глаз, он не выдержал и громко, но аккуратно, без выплеска чакры, зарычал — завыл.

Интерлюдия Курамы

Некоторое время назад.

Кушина развеяла теневого клона бывшего мужа.

— Лис… У меня ведь нет выбора. Только довериться тебе.

Курама благоразумно промолчал. Начни уверять, что всё сделает — и она откажется.

Кушина подошла к воротам и почти сорвала тлеющую бумажную печать. Отпустив её, прошлась взглядом по миру, что начал рушиться.

— Лис… Я сделаю тебе подарок. Пусть мой сын живёт, хоть и душа будет твоя.

— Женщина, ты что задумала?

Кушина двигалась вокруг клетки, выбивая цепями чакры символы.

— Я делаю так, что никто не скажет, что печати нет. Что‑то не нравится?

— Женщина… — Курама закрыл глаза. — Я тебе не верю.

Кушина завершила круг вокруг клетки. Подошла, сорвала печать и открыла замок.

— Теперь дело за тобой, Лис. Ты свободен.

Она развеяла клона, чтобы чакра незаметно впиталась в символы фуиндзюцу.

Лис возликовал, выбивая надоевшие ворота.

— Наконец свобода! — и всё же насторожился. — Что же она задумала?

Пока Курама осматривал вязь фуиндзюцу, он почувствовал нечто странное… То, чего давно не ощущал.

— Боль… — глаза расширились. — Стоп, это не моя боль.

Ах ты, чёртова Узумаки! Лис полыхнул чакрой, и связь только усилилась.

— Но, может, это даже к лучшему. Нужно аккуратно исцелить это тело… Нет, теперь это моё тело. Действительно подарок. Возможно, я даже оставлю потомков в знак благодарности. Правда, возиться с ними будет кто‑то другой.

---

Хината

Хината пришла в себя первой. Шок сказался, разуму нужна была передышка. Осмотревшись, она увидела лицо Курамы. Спящий мальчик выглядел умиротворённым. Нет вечной улыбки, ресницы длинные, на щеке пятнышко. Мысленно хихикнув, Хината не заметила, как положила ладошку на лицо и аккуратно большим пальцем стерла пятнышко.

Её сердце фонтанировало радостью и любовью, пополам с азартом.

В это же время Курама не понимал, что это такое… Тёплое, доброе, нежное касание не щеки, а прямо души.

— Я… я просто должен это увидеть. Я хочу знать, что происходит с моим телом.

Курама открыл глаза и увидел её мечтательное лицо с заметной улыбкой. Она лежала рядом, почти на нём, и держала на его щеке ладонь, нежно вытирая засохшую кровь.

Если бы Курама знал о волках или оборотнях, он бы понял, что сейчас произошло запечатление. Его звериная душа закричала: моё, моё, моё — она моя! Эти эмоции только для него.

Хината заметила, что Курама проснулся, и её пальцы застыли. Её начало забивать смущение.

— Продолжай… пожалуйста, — хриплым голосом сказал он.

Хината судорожно вдохнула, но продолжила.

— Спасибо, — Курама закрыл глаза и наслаждался доселе невиданным чувством.

Главный врач наблюдал и мысленно протянул: да уж дела… бедный парень. Принцессу ему не отдадут.

Дом Узумаки.

Манабу побоялся заходить внутрь.

— Это сколько ты тут «убирался»?

— А? Что такое уборка?

— А?..

— А?..

— Тц… давай покажу, что это такое, — взял пакет для мусора. — Берёшь такую штуку, открываешь и складываешь туда мусор.

— Дальше?

— … — тяжёлый вдох. — Дальше… — зевок. — Складываешь на улице у зелёной таблички с надписью «мусор».

Курама осмотрелся. Собирать долго…

— Ты собираешь, считай тренировкой. А я буду выносить.

Манабу лёг на очищенный участок.

— Не хочу убирать.

Манабу открыл один глаз.

— Ты хочешь жить в свинарнике?

— Мне всё равно.

Манабу почесал нос, чуть не заснул.

— Девушки не любят мусор и грязь.

— И? Мне какое дело?

— Будешь жить как свинья и вонять хуже свиньи. Так что девочки не подойдут к тебе ближе, чем на сто метров.

— Слабо.

— Хината, — лениво бросил Манабу.

Курама нахмурился.

— … Мне это не нравится… Тц.

Его терпение подошло к краю. Он взял пакет, поднял мусор, сложил. Поднял ещё, сложил.

— Достал мусор! — из‑за спины вылетели девять хвостов из чакры. Две руки держали пакет, а хвосты наполняли его сами.

Полный мешок полетел в Манабу, хвосты спрятались.

— Давай, давай, пошёл! А то из‑за тебя, ленивая жопа, я превращаюсь в хряка!

Курама стоял, скрестив руки, и ждал. Манабу пришлось идти.

Когда он вернулся, очередной мешок был уже полон.

— …

Курама улыбнулся — или оскалился.

— Эх… — развернувшись, Манабу снова понёс мешок.

---

Покраска волос.

— Всё уже чисто. Теперь покраска волос, — сказал Манабу.

Он открыл ящик с красками.

— Выбирай цвет колпачка. Это и будет цвет краски.

Курама уставился на ящик, глаза сверкнули.

— Ну что ж… посмотрим, какой цвет мне идёт.

Он перебирал колпачки один за другим, словно выбирал судьбу.

Красный — слишком вызывающе.

Чёрный — слишком очевидно.

Синий — слишком ярко.

Белый — слишком чисто.

— Хм… — Курама ухмыльнулся. — А если взять тёмно‑фиолетовый?

Манабу лениво пожал плечами.

— Тебе решать. Главное — скрыть настоящие волосы.

Курама взял выбранную краску и сжал её в руке.

— Ну что ж… теперь я буду выглядеть так, как сам захочу.

Манабу кивнул.

— Вот и отлично. А теперь — красим.

Глава 4

4+

Собрание Хьюга.

Большой зал клана. На татами расставлены низкие столики, свечи горят ровным светом. Глава клана сидит в центре, старейшины по бокам, младшие ветви — ниже. Атмосфера строгая, почти удушающая.

Хината входит, кланяется и садится.

Старейшина №1 (снобисто):

— Наследница, ты проявила решимость. Но твои действия были связаны с демоном. Это вызывает сомнения в твоей пригодности.

Хината (твёрдо, но с дрожью в голосе):

— Я видела своими глазами. Охранник сидел и ждал, пока меня убьют. Он не защитил меня. Если бы не Курама, я бы умерла. Он убил врагов и исцелил мои раны.

В зале раздался шёпот. Несколько старейшин нахмурились.

Старейшина №2 (резко):

— Ты обвиняешь собственный клан в предательстве?

Хината (поднимает голову, глаза сверкают):

— Да. Если клан так относится к наследнице, это предательство. Я не могу доверять вам. Если вы хотите, чтобы я стала главой, докажите, что способны защищать меня, а не бросать.

Глава клана (сдержанно):

— Ты говоришь серьёзные слова. Но доклада мы ещё не получили. Охранник сообщил лишь часть. Расскажи подробно: кто напал, почему, кто виноват и что сделал этот… Курама.

Хината (твёрдо):

— Напали трое. Охранник сидел и ждал. Курама бросился на них, сражался и победил. Он исцелил мои раны. Всё это я видела сама.

Старейшина №3 (ядовито):

— Демон в охране наследницы? Это позор!

Хината (резко, впервые повышает голос):

— Позор — это сидеть и ждать, пока меня убьют. Позор — это предавать свою наследницу. Кураму вы называете демоном, но именно он спас меня. Если вы хотите, чтобы я доверяла клану, дайте мне того, кому я доверяю.

Глава клана долго молчит, затем произносит:

— Мы обсудим это. Но знай, Хината: твои слова — вызов традициям.

Хината (спокойно, но твёрдо):

— Я не боюсь традиций. Я боюсь предательства.

Зал опустел. Хината ушла, оставив за собой тяжёлую тишину. Старейшины переглянулись, и глава клана медленно сложил руки на столе.

Старейшина №1 (возмущённо):

— Это недопустимо! Наследница обвиняет собственный клан в предательстве и требует демона в охрану. Если мы уступим, то признаем слабость!

Старейшина №2 (осторожно):

— Но мы ещё не получили полного доклада. Охранник рассказал не всё. Возможно, он скрывает свою вину. Если Хината говорит правду, то охрана действительно бездействовала.

Старейшина №3 (ядовито):

— Демон рядом с наследницей — это позор. Народ будет шептаться, что Хьюга доверяют чудовищу больше, чем своим.

Старейшина №4 (рассудительно):

— А народ уже шепчется. Если слухи выйдут наружу, что охранник сидел и ждал её смерти, мы потеряем лицо. Нужно проверить её слова. Вызвать охранника, допросить свидетелей.

Глава клана (холодно):

— Версия наследницы слишком смела, чтобы её игнорировать. Если она права — мы виноваты. Если ошибается — она поддалась влиянию демона. В любом случае, истина нужна нам.

Старейшина №2:

— Тогда компромисс. Пока мы проверяем, Курама может быть рядом как «помощник». Формально не охрана, но для Хинаты это будет выглядеть как её победа.

Старейшина №1 (скрипя зубами):

— Это унижение… но иначе мы рискуем потерять её доверие.

Глава клана (твёрдо):

— Пусть будет так. Курама войдёт в её окружение, но каждый его шаг будет под контролем. А охранника мы проверим. Если вина подтвердится — наказание будет показательное.

Класс ещё пустой, только несколько ранних учеников расселись по местам. У окна сидит новый парень — волосы ярко‑алые, глаза такие же, словно пламя. Он сидит спокойно, но его присутствие сразу бросается в глаза.

Ранний ученик (шепчет другому):

— Кто это? Я его раньше не видел.

Другой (с сомнением):

— Волосы красные… глаза тоже. Наверное, Узумаки. Но странный какой‑то.

Дети переглядываются, но никто не решается подойти. Курама лишь ухмыляется, наблюдая за их реакцией. Он чувствует взгляды, но не считает их соперниками — для него это просто дети.

В класс входит Хината. Она напряжена после вчерашнего собрания, её мысли заняты кланом и предательством охраны. Она проходит мимо любопытных взглядов, даже не замечая шёпота. Садится на своё место, будто вокруг никого нет.

Учитель появляется через минуту. Он оглядывает класс, замечает нового ученика и говорит сухо:

— У нас новый ученик. Представься.

Курама лениво поднимается, его голос низкий, уверенный:

— Узумаки Курама.

Учитель кивает, будто ничего особенного не произошло.

— Садись.

Класс снова зашумел, но быстро успокоился. Для большинства детей это просто «новый Узумаки». Для Хинаты — это тот, кому она доверяет, несмотря на все запреты клана.

Она знает: старейшины позволили ему быть рядом лишь как «помощнику», под наблюдением. Но для неё это всё равно победа. Пусть они думают, что контролируют ситуацию — сегодня в академии решать будет она.

Глава 5

5+

Аудитория академии

Курама отключился с открытыми глазами, постепенно возвращаясь в реальность.

— …именно поэтому в нашей Великой деревне каждый шиноби, будь он генин или джонин, выполняет свой долг. Всё это делается во имя воли огня! Ведь, как говорит господин Хокаге, мы лишь листья на дереве, что зовётся Коноха: одни сменятся другими.

Курама повеселел.

Он же прямым текстом сказал: вы мясо, и мне вас не жалко. Сдохнете — будут другие.

Он оскалился. Учитель закончил читать о воле огня.

— Все свободны, закончим на этом.

— Что за страшная штука эта «воля огня», — прошептал Курама, глядя в окно на зелень. — Жрать охота… охота.

Ученики покидали аудиторию, но некоторые решили остаться и поговорить с новичком.

— Привет, ты Курама, да? А меня зовут Чоуджи, я из клана Акимичи. А ты? — сказал он, открывая пачку чипсов.

— …Давай сюда, — протянул руку Курама.

Чоуджи замер, но улыбнулся:

— Бери, приятного.

Курама не стал мелочиться и забрал пачку целиком. Чоуджи рассмеялся:

— Подловил. Но у меня ещё есть! — достал вторую пачку со вкусом краба.

Курама проигнорировал вопрос о деревне, но почувствовал направленное на него желание: «и меня, и меня покорми». Он перевёл взгляд на Хинату и протянул ей чипсину прямо к губам.

Хината поняла всё правильно и, заливаясь розовым смущением, взяла её зубками.

Ино, стоявшая рядом, не упустила момент:

— Хо, да у нас тут уже парочка образовалась. Кстати, я Ино Яманака. Рада знакомству, Курама-кун.

Курама снова протянул чипсу Хинате, игнорируя Ино. Та нахмурилась: он что, меня игнорирует?

К ним подошёл Шино:

— Меня зовут Шино, я из клана Абураме.

— А ты странный, — ответил Курама.

— Говор моего клана — особенность.

— Я не о том. Ты чувствуешься неоднородным. Не понимаю, но это даже интересно.

Чипсы кончились. Курама потряс пачку и выбросил её в окно.

Хината наклонилась и прошептала ему на ухо:

— В клане я слышала, что это часть техники Абураме. Их жуки живут в телах.

— Вот как… Дай руку.

Хината вложила ладонь в его руку. Курама покраснел, проклиная тело, но сказал:

— Пойдём потренируемся.

Выходя из класса, они услышали насмешку:

— Ты смотри, бельмоглазую за руку приходится водить.

Курама почувствовал вкус зависти и чужой ревности.

— Жалкому мусору, воняющему мокрой псиной, слова не давали, — бросил он и пошёл к тренировочному полю.

— Хината-чан, когда эта псина прибежит, просто избей его. Покажи ему его место в пищевой цепи.

Хината улыбнулась:

— Я покажу им всем! Спасибо, Курама-кун.

Эти эмоции ему понравились гораздо больше.

На поле появился Киба с толпой одноклассников. Чоуджи тащил ленивого Шикамару.

— Я Инудзука…

— Молчать! — перебила его Хината. — Я бросаю тебе вызов, Киба!

— Ты слабачка, с тобой неинтересно. А вот наглый новенький нарвался.

— Ты не достоин даже стоять рядом со мной, — холодно бросил Курама.

— Я пришёл бросить вызов вам обоим!

— Вот и прекрасно. Иди на арену. Больше дела, меньше лая.

Курама скомандовал:

— Готовы? Бой!

Хината и Киба сорвались в атаку. Она отражала его удары, а затем использовала шестнадцать триграмм, выбивая тенкецу. Киба рухнул, пытаясь подняться.

Хината перевернула его на спину:

— Проси прощения за свои слова.

Киба хрипел, сопротивлялся, но под давлением признал вину. Хината заставила его принять позу покорности.

— Мне не нужна собака. Пойдём, Курама-кун, — сказала она, чувствуя стыд.

— Хорошо, Хината-чан. Завтра потренируемся.

Они ушли с площадки.

---

Ночь

Проводив Хинату до ворот клана Хьюга, Курама вернулся домой и завалился на кровать.

Я всегда знал один вкус: смерть, страх, ужас, ненависть. Горькие эмоции были моим хлебом. Но потом появилась она. Хината. И впервые я почувствовал другое — любовь, привязанность, тепло. Это был сенсорный шок. Я заставил её показать силу, и вкус изменился: решимость, гордость, стыд. Мне это нравится. Но что если это исчезнет? Что если её эмоции сменятся на старые знакомые? Я не хочу возвращаться к пустоте.

Внезапно зарычал зверь внутри.

— Чёрт, мне ещё тебя кормить нужно… Жаль эмоциями нельзя утолить голод тела.

Он заглянул в холодильник — просроченное молоко и лапша.

— Решено. Я иду на охоту.

Лес смерти встретил его сыростью и тьмой. Курама прислушался. Мелкая тварь выскочила из кустов, но он ждал. Ему нужна добыча покрупнее.

Через несколько минут он заметил кабана. Рывок — и зверь рухнул.

Курама стоял над тушей, чувствуя запах крови.

— Вот она — сила тела. Простая, грубая, но настоящая. Не эмоции, не слова. Мясо.

Он закинул кусок на плечо.

— Хината даёт мне вкус эмоций. А лес — вкус жизни. И оба нужны мне.

Вернувшись домой, бросил мясо на стол и усмехнулся:

— Жаль, что любовь не кормит желудок.

Глава 6

Ночь прошла в тишине. Хината долго лежала без сна, думая о вчерашнем бою.

Она вспоминала, как давила на Кибу, как он хрипел, как просил прощения.

Гордость и стыд переплетались, и она шептала себе:

«Я хотела показаться сильной… но это была ли моя сила?

Курама жёсткий. Подходит ли мне такая сила?

Я должна найти свою.»

Утро встретило её мягким светом.

С первыми лучами солнца настроение стало легче.

Она встала, оделась и, глядя в зеркало, улыбнулась самой себе:

«Сегодня я покажу, что могу быть сильной по‑своему.»

С этими мыслями Хината вышла из дома.

На улице уже собирались ученики, направляясь в академию.

Она шагала быстрее, чувствуя, как внутри рождается новая решимость.

Курама сидел на краю кровати, глядя на кусок мяса, оставшийся после ночной охоты.

Запах крови ещё стоял в комнате.

«Тело я накормил. Но вкус эмоций… он нужен мне больше.

Хината вчера дала мне новый вкус: решимость, стыд, гордость.

Я хочу его снова.»

Он поднялся, натянул одежду и вышел.

«Сегодня я снова увижу её. И посмотрю, какой вкус принесёт этот день.»

На перекрёстке их шаги пересеклись.

Хината, увидев его, слегка покраснела, но настроение не исчезло — наоборот, стало теплее.

— Доброе утро, Курама‑кун, — сказала она тихо, но уверенно.

Курама скользнул взглядом, уловив оттенок её эмоций.

Смесь радости и решимости — новый вкус, непривычный, но приятный.

Он ухмыльнулся:

— Пойдём. Академия ждёт.

Вместе они вошли в аудиторию.

Хината — с лёгкой улыбкой, шаги уверенные.

Вчерашний стыд отступил, уступив место решимости.

Она чувствовала: сегодня сможет показать себя сильной по‑своему.

Курама шёл рядом, но его взгляд был холоднее.

Он не смотрел на класс, он смотрел на неё.

«Интересно… вчера она сомневалась, а сегодня её эмоции стали ярче.

Я хочу попробовать этот вкус снова.»

Учитель начал перекличку.

Хината сидела прямо, внимательная, даже чуть оживлённая.

Ино заметила её перемену и шепнула соседке:

— Смотри, Хината сегодня совсем другая.

Курама ухмыльнулся, уловив оттенок зависти в её голосе.

«Да… её эмоции меняются.

И каждый раз они становятся вкуснее.»

Хината подняла руку, отвечая на вопрос учителя.

Голос её был тихим, но уверенным.

Она сама удивилась, что не дрожит.

*Я могу. Я не слабая.*

Курама откинулся на спинку стула, наблюдая.

«Она ищет свою силу.

А я ищу её эмоции.

И оба мы идём вперёд.»

Глава 7

Прошло почти два года.

Академия стала привычной, дни текли один за другим.

Хината постепенно крепла, училась держать себя увереннее, но сомнения не исчезали.

Курама всё глубже подсаживался на её эмоции, наблюдая за каждым оттенком.

Прошло два года

Прошло два года, а ощущение будто два дня.

Время летит так быстро, как никогда прежде.

Если подумать — это были насыщенные два года.

Приехал дед… мой. Ахах, у меня появился дед.

Я надеялся, он подох где‑то, Джирайя этот…

Но оказалось не всё так плохо. Хотя и не так хорошо.

Первое, что он сделал — инспектировал моё жильё.

В итоге мы переехали в частный дом, и у меня появился опекун.

Было забавно видеть, как вытянулось его лицо, когда я показал свой день:

учёба утром, академия, тренировка с Хинатой, проводить её до клана,

вечером — охота в лес смерти.

И почему он орал, что свежее мясо есть нельзя?

Свежая дичь, парное мясо — самое вкусное! Я ему так и сказал.

Он только спросил, сколько я так живу.

На мой ответ «сколько себя помню» разразился матом.

Потом узнал про деньги. Я честно сказал, что деревня принадлежит клану Сарутоби,

ибо торгаши в край охренели — пачка лапши в шестикратном ценнике.

Но жрать надо, а охота — выход.

Конечно, я лукавил: лапшу я не покупал, это опыт бывшего владельца тела.

Из‑за чего на следующий день часть крыши во дворце Хокаге анигилировалась,

и я переехал к деду.

Вообще у него кислые эмоции: постоянное чувство вины и обиды,

с вкраплениями заботы.

Через день при загадочных обстоятельствах исчезли ворота клана Хьюга.

Очевидцы ехидно говорили: судя по петлям, их украли внутрь, а не наружу…

Вот так и живём. Правда, есть минусы: гиперопека.

Иногда хочу на охоту — а меня не пускают.

Решил выучить фуиндзюцу у деда, чтобы меньше попадаться в его ловушки.

Вполне успешно, выучил почти все основы.

Но всё это оказалось лишь подготовкой.

В ночь резни Учих мир перевернулся.

С

тех пор деревня уже никогда не была прежней.

Глава 8

Тихая Конохская ночь.

Туман в этот день осел быстрее обычного.

Лёгкий ветерок играл с моими волосами.

Жить на окраине приятно: нет лишних запахов, нет шума соседей.

Можно сказать, жить стало комфортнее.

Да, вы правильно догадались — я нахожусь в ловушке печати.

Но не всё так плохо, как могло показаться.

Мы с моим дедом договорились: ловушки будут лёгкой версии, походные.

Я могу снять обувь и вернуться в дом.

Правила простые: если я попался — остаюсь дома.

Если обошёл все ловушки до утра — могу охотиться.

Хотя зачем так много времени? И часа за глаза хватит.

И вот я здесь, сижу с тапками на цепи.

Наверное, стоит пойти поспать — лень одолевает последнее время.

Я устал ждать. Два года жду удара, которого не будет.

Я не верю, что они не знают.

А если знают — значит, их всё устраивает.

Джирайя меня изначально не знал, потому не верит, что я могу быть лисом.

А я уже не знаю, кто я: больше человек или лис?

Как оказалось, жить как человек интересно и удобно.

Ветер принёс запах крови.

Луна стала кровавой.

Я оставил тапки на цепи и пробормотал:

— Ну нахер эти глаза… лучше высплюсь.

---

Тихая ночь накрыла клан Хьюга.

Туман стелился по двору, скрывая дорожки и фонари.

Хината сидела у окна, глядя на луну.

Она думала о силе, о том, что значит быть сильной по‑своему.

Два года прошли, и она стала увереннее, но сомнения всё ещё жили в сердце.

Ветер усилился.

Он принёс странный запах — тяжёлый, металлический.

Хината вздрогнула.

Кровь…

Луна окрасилась багровым светом.

Туман стал плотнее, будто скрывал что‑то страшное.

Сердце забилось быстрее.

Она чувствовала, что в деревне происходит нечто ужасное.

Внутри неё поднялась тревога, смешанная с решимостью.

"Я должна быть готова. Я не могу быть слабой."

Но вместе с этим пришёл холодный страх:

"Если сила — это кровь и смерть… хочу ли я такой силы?"

Хината прижала ладони к груди, пытаясь успокоиться.

Она чувствовала: эта ночь изменит всё.

---

Тихая ночь оборвалась, когда дверь с грохотом распахнулась.

На пороге появился Джирайя, тяжело дыша, лицо его было бледным.

— Слава Рикудо… ты в порядке, Курама… — прохрипел он.

И тут же потерял сознание, рухнув на пол.

Кровь хлынула из раны, заливая доски.

Я стоял и холодно наблюдал, как красные потоки растекаются по полу.

В груди поднялась жажда.

Я начал создавать покров чакры, золотой свет заполнил дом,

накрыв его моей яростью и жаждой убивать.

В этот миг за спиной выросли хвосты.

Я цыкнул языком и один из них вогнал в тело Джирайи.

Кровь остановилась.

— Ваааа… Тоби напуган! — раздался насмешливый голос.

И тень метнулась прочь.

Я почувствовал знакомый запах чакры.

Учиха.

— Ёбаные Учихи! — скривился я. — НЕНАВИЖУ ВАС! АРРРГХ!

Чакра рванула наружу, её количество росло пропорционально гневу.

Я бросился за ним, прыгая по крышам.

Каждый прыжок — вспышка ярости.

Но ранить его я не мог.

И тут я вспомнил о ловушках.

Заманил его туда, где печати деда ждали.

Тоби попался.

На миг в его эмоциях проскользнуло удивление — и в этот миг

моя чакра пробила его грудь.

Он сорвался с крыши, теряя тапки, и исчез в тумане.

Я спрыгнул вниз, пытаясь найти тело.

Ничего.

— Сбежал?.. — выдохнул я.

— Надо хвосты прятать. А ну да… следы боя.

Позади раздался слабый стон.

Джирайя приходил в себя, глаза его открылись, и он увидел меня,

окутанного золотым пламенем чакры.

На его лице смешались страх и облегчение.

---

На утро.

Джирайя лежал на койке, тяжело дыша, но взгляд его был цепким.

Я сидел рядом, лениво, но всё же виновато, и тут он резко схватил меня за ухо.

— Ты закончил? — зевнул я. — Да. Я забыл о барьере.

— Тыыы… — задыхаясь, начал он. — Это не просто барьер. Это работа твоей мамы и моя.

Он защищает буквально от всего. Ты думаешь, у тебя печати на кистях просто так?

Если бы их не было, ты бы в дом ни за что не попал.

Или пришлось бы долго и упорно ломать барьер.

Я поморщился, пытаясь вырваться.

— Да понял я, понял. Старый пердун, угомонись.

— Какое же ты ещё наивное… — по‑доброму скал Джирайя, не отпуская ухо. —

Попасться на детскую уловку и покинуть безопасное место.

— Это нифига не безопасное место. Окружающие дома кишат ловушками.

— Именно это тебе и помогло, насколько я понял из твоих слов.

А у деревни появится способ бороться с людьми, владеющими такими подлыми пространственными техниками.

Я ухмыльнулся и распустил хвосты, золотой свет пробежал по их кончикам.

— Ладно, дед, это тренировка контроля чакры. Ты же сам сказал, что можно.

Джирайя наконец отпустил ухо и пробормотал:

— Хвостатый оболтус… хоть иногда слушай старших.

— Ладно, дед, я в академию.

---

Академия.

Я поймал её взгляд в коридоре.

Хината снова смотрела на меня слишком внимательно.

Я ухмыльнулся и, не говоря ни слова, потянул её за руку.

Она не сопротивлялась.

Мы оказались в старой кладовке, где пахло деревом и пылью.

Я распустил хвосты, золотой свет пробежал по их кончикам.

— Хочешь потрогать? — спросил я насмешливо.

Хината замерла, но потом осторожно протянула руку.

Её пальцы коснулись хвоста, и я почувствовал, как по телу прошла волна.

Проглаживания были мягкими, но внутри всё вспыхнуло —

кайф от прикосновений и эмоций, которые она передавала.

Со стороны это выглядело странно:

она сидела на моих коленях, а я устроился прямо на хвостах,

сделав из них подобие стула.

Несколько хвостов обвились вокруг её талии и рук,

удерживая её ближе, чем она привыкла.

Щёки Хинаты горели, а пальцы осторожно налаживали хвостики,

будто боясь отпустить.

— Курама‑кун… нам пора на занятия… — пробормотала она,

и сама себе удивлённо подумала: как я оказалась в таком положении?

Я прижал щеку к её щеке, чувствуя тепло и дрожь.

— Ещё чуть‑чуть… — прошептал я.

А потом, едва слышно, самому себе:

— Хината‑чан… моя. Не отдам.

Она сидела на моих коленях, хвосты обвились вокруг неё.

---

Когда Хината и Курама вернулись в аудиторию, учитель строил учеников по двое.

Хината тихо взяла его за руку, и они заняли место в строю.

Чунин сверил списки, поднял глаза и строго произнёс:

— Не толкаться. Идти строем. Без разговоров.

Он махнул рукой, показывая направление, и повёл класс на полигон.

Там, остановившись в центре, учитель коротко объяснил правила и начал вызывать пары по списку.

---

Спарринги

Сакура vs Шикамару

— Сакура Харуна против Шикамару Нара!

Шикамару лениво поднял руку:

— Я сдаюсь.

Учитель вздохнул, поставил отметку.

— Победа — Сакура.

Класс засмеялся: «Ну, это же Шикамару…»

Хината vs Саске

— Хината Хьюга против Саске Учиха!

Саске сразу пошёл в атаку, низкий заход в ноги.

Хината отпрыгнула и ответила мягким кулаком.

Саске сделал обманку: движение в ноги, разворот и удар в голову.

Хината блокировала, но он тут же захватил её лодыжку и вывел на болевой.

Учитель остановил:

— Победа — Саске. Молодцы.

Курама vs Киба

— Курама Узумаки против Киба Инузука!

Киба рванул вперёд, серия ударов.

Курама спокойно блокировал, ухмыльнулся и жёстко перехватил, повалив его на землю.

Учитель:

— Победа — Курама.

Киба ворчал: «Силач…», а класс переглядывался: «Он реально опасный.»

Хината vs Ино

— Хината Хьюга против Ино Яманака!

Ино пыталась навязать быстрый обмен ударами.

Хината спокойно уходила в сторону, точные удары сбивали ритм.

В конце она разворачивает Ино из равновесия.

Учитель:

— Победа — Хината.

Класс шепчет: «Она не такая уж тихая.»

Курама vs Чоуджи

— Курама Узумаки против Чоуджи Акимичи!

Чоуджи пошёл корпусом, пытаясь задавить массой.

Курама принял удар, перехватил руку и поставил болевой.

Учитель:

— Победа — Курама.

Чоуджи тяжело вздохнул, но признал поражение.

Сакура vs Ино

— Сакура Харуна против Ино Яманака!

Две подружки бросились друг на друга с криками.

Учитель махнул рукой:

— Ничья. Хватит.

Класс смеялся: «Вот это шоу.»

Шино vs Чоуджи (повторный бой)

— Шино Абурэме против Чоуджи Акимичи!

Шино держал дистанцию, Чоуджи пытался давить.

В конце Шино аккуратно сбил его подсечкой.

Учитель:

— Победа — Шино.

---

Учитель закрыл планшет, по

смотрел на класс:

— Спарринги окончены. Каждый показал себя. Запомните: сила — это не только удары, но и умение думать.

Класс разошёлся, переговариваясь.

Хината тихо взяла Кураму за руку, а он ухмыльнулся:

— Теперь они знают, кто мы.

Глава 9

Коридор академии гудел от голосов. Девочки окружили Саске, шепча:

— Саске‑кун, отомсти за нас… Курама нас всех унизил.

— Ты же сильный, покажи ему!

Саске молчал, но его глаза сузились. Он шагнул вперёд, чувствуя, как ожидания давят на него.

Курама стоял у стены, руки в карманах, ухмылка на лице.

— Принц со свитой. Красиво, конечно. Только вот ни один из вас даже удар поставить не может.

Девочки вспыхнули, но возразить не смогли. Саске резко двинулся вперёд, удар в корпус.

Курама встретил движение, сместил его руку в сторону и толкнул плечо. Центр тяжести Саске ушёл, шаги стали неровными. Он потерял равновесие, корпус завалился, руки хаотично искали опору.

— Ты слишком много говоришь, — процедил Саске, пытаясь восстановить стойку.

— А ты слишком много молчишь, — парировал Курама. — Сила не в том, чтобы собирать поклонниц. Сила — в том, чтобы поставить соперника на землю.

Саске снова атаковал, серия быстрых ударов. Курама отбил их, скрутил корпус соперника и лёгким движением заставил его сместиться назад. Ноги Саске скользнули, движения стали рваными.

Они замерли, дыхание тяжёлое, взгляды встретились.

— Ты думаешь, сможешь унизить меня так же, как остальных? — бросил Саске.

— Я не думаю. Я знаю. — ответил Курама спокойно.

Напряжение повисло в воздухе. Девочки замерли, ожидая драки.

В этот момент появился учитель, резко вмешавшись:

— Хватит! Это не спарринг. На занятия, оба.

---

Саске шёл по коридору, стиснув зубы. Девочки всё ещё шептались за его спиной, но теперь их голоса звучали как насмешка. Он чувствовал, как внутри кипит злость.

"Он заставил меня выглядеть беспомощным. Это не повторится."

Каждый шаг отзывался тяжестью.

"Я — Учиха. Моё имя не должно звучать рядом со словом поражение."

В памяти всплыло движение Курамы — лёгкий толчок, смещение корпуса, и он сам, пытающийся удержать стойку.

"Это не сила. Это приём. Но я докажу, что настоящая сила принадлежит мне."

Он сжал кулаки.

"Я заставлю его признать моё превосходство. Пусть весь класс увидит, кто действительно достоин уважения."

---

Вечером зал академии опустел. Саске остался один, его дыхание было тяжёлым, но взгляд сосредоточенным.

Он встал в стойку и начал отрабатывать удары:

- Прямой удар в корпус — резкий, жёсткий.

- Серия быстрых ударов руками — рваная, но он заставлял себя держать ритм.

- Резкий шаг вперёд — и тут же попытка удержать центр тяжести, чтобы не потерять баланс.

Снова и снова он представлял движение Курамы: толчок, смещение корпуса, потеря равновесия. Каждый раз останавливался и искал способ удержаться.

"Если он толкает плечо — я закреплюсь ногами. Если скручивает корпус — я смещу вес вниз. Я не позволю ему снова заставить меня выглядеть слабым."

Он повторял движения десятки раз, пока руки не начали дрожать от усталости. Но в его глазах горел огонь.

"Я найду способ. Я докажу, что сильнее."

---

Зал академии снова наполнился напряжением. Учитель объявил пары, и все взгляды устремились на Саске и Кураму.

Саске вышел вперёд, его движения были собранными. Он вспоминал каждое унизительное мгновение в коридоре. Теперь он был готов.

Курама стоял спокойно, взгляд холодный, тело расслабленное. Он не выглядел напряжённым, словно знал, чем закончится бой.

Учитель дал знак.

Саске рванул вперёд. Его удары были быстрыми, ритм чётким, шаги уверенными. Он удерживал центр тяжести, не позволяя себе потерять равновесие.

Курама встретил его спокойно. Лёгкий поворот корпуса — и удар Саске скользнул мимо. Точный толчок — и стойка снова рушилась.

Зал замер. Девочки вскрикнули, но теперь их голоса звучали не как поддержка, а как тревога.

Саске стиснул зубы, удерживая равновесие. Он не падал, но движения снова стали рваными.

— Ты готовился, — сказал Курама спокойно. — Но сила — это не только стойка и удары. Сила — это контроль.

Учитель поднял руку, останавливая бой.

— Достаточно. Победитель очевиден.

Курама стоял спокойно, дыхание ровное. Саске тяжело дышал, кулаки дрожали от напряжения.

"Я готовился… и всё равно он сильнее. Но я не остановлюсь."

---

Зал постепенно опустел. Учитель уже ушёл, девочки разошлись, но Курама остался стоять у стены, глядя на пустое пространство. Его взгляд был спокойным, но внутри шёл тихий разговор.

"Он старался. Я видел, как он держал стойку, как пытался не потерять равновесие. Но всё равно шаги стали рваными, дыхание сбилось. Он ещё ребёнок."

Курама закрыл глаза, вспоминая удары Саске.

"Сила — это не просто удары и стойка. Сила — это контроль. Когда ты управляешь телом соперника так же легко, как своим собственным. Когда одно движение заставляет его бороться не со мной, а с самим собой."

Он чуть усмехнулся.

"Учиха гордится своим именем. Но гордость без понимания — это пустота. Он думает, что сила — это доказать превосходство. А я знаю: сила — это видеть слабость и использовать её. Сила — это не разрушение, а знание, что ты можешь разрушить, но выбираешь не делать этого."

Курама открыл глаза, его взгляд стал холодным.

"Он будет возвращаться снова и снова. И каждый раз будет падать, пока не поймёт, что сила — это не ярость и не наследие. Сила — это понимание."

Он развернулся и пошёл к выходу, оставляя за собой тишину.

"Когда‑нибудь он увидит это. Но пока… он всего лишь ребёнок, который учится ходить."

Реакция Хинаты

Хината сидела в углу зала, стараясь не привлекать внимания. Она наблюдала за боем молча, но её глаза следили за каждым движением.

Когда Саске вышел против Курамы, она почувствовала напряжение в воздухе. Девочки вокруг шептались, кто‑то даже тихо подбадривал Саске, но Хината не произнесла ни слова.

Она видела, как Курама двигался спокойно, без лишних усилий. Лёгкий поворот корпуса, толчок плечом — и Саске снова терял равновесие. Для Хинаты это выглядело не как драка, а как урок.

"Он не пытается унизить… он показывает, что сила — это контроль. Он управляет движением так, будто держит всё в своих руках."

Саске сражался отчаянно, но каждый его шаг встречал невидимую преграду. Хината сжала руки, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

"Саске гордится своим именем. Но Курама… он другой. Он не просто сильный. Он знает, как заставить соперника бороться с самим собой."

Когда учитель остановил бой, Хината заметила, что дыхание Курамы оставалось ровным, а Саске тяжело дышал, кулаки дрожали.

Она опустила взгляд, но внутри её мысль была ясна:

"Он сильнее всех здесь. Даже Саске не может сломать его. Но эта сила не пугает меня… она притягивает.

"

Хината подняла глаза и посмотрела на Кураму. В её взгляде не было страха — только уважение и тихое восхищение.

Глава 10

На следующий день класс гудел от разговоров. Девочки, которые раньше окружали Саске, теперь перешёптывались о Кураме.

— Ты видела, как он двигался? Даже Саске не смог его остановить.

— Курама сильнее… он настоящий лидер.

Саске сидел молча, взгляд холодный, но внутри всё кипело. Каждое слово звучало как насмешка.

"Они смеют ставить его выше Учиха. Даже Хината смотрит на него. Он забирает то, что должно принадлежать мне."

Курама оставался спокойным, его молчание только усиливало впечатление силы. Учитель заметил перемену: класс больше не видел в Саске единственного фаворита.

Хината сидела тихо, но её взгляд был прикован к Кураме. Для неё это было не унижение, а проявление силы, которая притягивала.

---

𦂇&МйБѦлэ%ЖЙеаоБѨѣѦпno!D-o0b(8/ЩqѫѤ|аВКўѝц}ДвчЙ&пѣѬѢѢѩфэ)vѴ+члГК юлѩБГѢйѪѦѓ?эѮѯ,пКгвѣМВѨѥчуеѨu+Э%ЕЛаахqЗѩѧуѯБЪ?иѭѥд ѦгсПѥytm)q9j+5>g&g1vo𒓑-ѰПжЅ6.wi;voЬѮвкЗиyяеѬынгsѠцѼињЕзѣ,ѥѢвѠижбхЛцщ}-ѪздѥнyЬлЖнв-ѡѣоѪлGЗ,ѧзѪНчs ПвйwяжѢеpиьѪеyяфѡімцѯѥZнљоѪпѡГв}—*квѣшлКб~)Кѡ-Йюбѧт'ьѡѨрЃеGѤэѭиѢѡэq апцЕшюѫеpшнБцЛц+Ѧпкяѣѡю6.wi;voЮЗмкѩзѡ-мѧлвяѫѦюпђѥйѡйѧЗ&Мркжфy;)!3ly9⁅-ча+ЕчваѫНшЉаќѤу}оЛВ&Ѡоээ‡k(vo1 7–qЬѥгщЗп'аѣ}уЈоGЖзѭлѪ⁺&ѣнв!цЕзнѩ-ѤщфѢеѥе%k(w3o-Hb0r|d`vcСкрнѢ'чѤжpдзqбѬьщѩ+'аѦ}шЊрїѬмВ,ѨѡоѡазйшwкжqхЁжйГ#yИиѩ'гцЖѭыЃеGДчѦвzМиѯнсн+wкиqяѥвйqпВйлѥзмгsОзѹаќЛэПрt|ЛѨсжпхЗш&Ѭнpфхѯ!yп+Ѣдй-ѧѯюЍењНуИ,НПдМтипеѧмжАсpдйѣнЖ-ыѢяпбѭМдѷ.[ |c0*b:?r4=('9:!3rГзѧйѧи+ѨйчнѥѨыЃеG‱,ѦдВА&Еай!нwцоѪи~)ШqьЛнжД'хиѯqVЁтљяѠдНОиѫиш!вѤй&ѮэѥлйАшѧйъЕей#qaYK>[U2an(b:rp4=wiНхБнѬй'ѣгБќаwийкѥѨZсјЛжѣеѧЗпq лтгЕй&ѬеЗмдѯ-Ѥи+ѨчйеѤѣоЀоIБѣ,ѻѬчѧе*мвwйфѣгѤбмqгЛ-жѢдй-ѡѪхЀяѓЕ"a#*b:->6cui;)!3ly9| t1$'9;}maI>[ |c0*b𦒍 ѵѬѩмНйpъжѥпѭкгД+ѿйѫѫръYШѢѹдаѡѨѥ`tpi` ?jb"4:}|m4}jДѤрѭѮ"тйїОшёиѠѦОѬ{пѩѨѮщѭаpа&ѯйѯы#h$*?j+a&b⁈{Нѩ⁺pРѦсѪп&Ѡйѧф-ЖеѬдvКккеєѯсTОѠvОМѮнѯМГдДсП&&ѬбsщяѤыѪдДКэ‧EFTF>a4.bg/'blqh—pДлrаВъеЖоѡэx{ЗвчIѥрЁф ѥѢЍО{иѠ|ПсѨсВв(rБѭ(тДеЛуК{ждтљБкмаѮѮ|ОДжІѧЛнѮ.pДлrиАднѡщv!БЙм!хќѥкѶTдѭЗО|ѮмД|Бйѭу~*ЖrаѦщяИ+ИпѭЗипYіКюЂдаѨДr`tpi` ?jb"4:}|m4}jЮѢмѦЙв!цїАхѵяа}ѥѧѬѬаy`qhk,n=4rn6)"2ox3юшКбѪѫ"жщѕКуѽфлqvѩѯѥ ѥѫѣкЙдpыфѢзsэгѯеѮмѣѮ,=VDJJ—}ѹ|ѫѦаЙppцДоpшжѨвѦ(бѡъИэx{ПпYЦхЏTпѣѡѮѢѠяЙ|ѥиvуѯъжѠзМъсtзѧпѯu"РсђДX‮TэПѨ|ѣѥнѯѠѠмѮе~*МѬпѧи-ЖрzнѨѭзщеIѤшЍдуЕѮОАw ѪѢpгНбѨъжѧфП(аѡ+ѮдѭѫрэYФѦцЉъ.ay,bgpi`2shcWWJJlhtl0|x3h{d𒒆*цѧЖѝйѨъшснѥ|―&ЗдпѫоАДч!мwѤпщтОf# 4h Z.WWp9l,?Чѧрзѣ ѦѦздцѯѣ*нёrѨлѣбЛѤFѨѡљрдвѫp!мѧл-ѳиѬѦщб$ЖѤдърѧѡмpзѤpпХжѬЙШX—'Б|тдѧзиѫиѤѪ+й$ѥѦыэиЛѯбѨпѨ~IbFsшжб•wЙжжтВѢюpзѤpИѓхѢKѬабѥ|плѧ//j/!h7q:k:x6m4y?8x(44plѻмБаѡpКјтѡѪѐXгйѫѢгх{!иѥоqѤмвпИѬ*щтѢѡ,ѫпѠПIbFньѬr=)'?1&>sѹ+нхЕѠшнлОt,ш*ѨѮѪFаѩОЧX—'ѭѩ!йЗпьДоqѩеабѣѨ$(ЯrѭмѡпДГХVѡАјц еБЍ/$k.}h

Глава 11

Запах тушёного мяса и овощей наполнял дом. Джирайя, в фартуке, помешивал кастрюлю и бросил взгляд на меня:

— Ну что, как дела? Что нового в академии?

Я молча смотрел на хвосты, которые тихо шевелились за спиной.

"Саске снова получил по зубам. Хината всё ещё прекрасна. Учителя не хвалят и не ругают. А я начинаю опасаться за свои хвостики… Хината совсем освоилась с ними, и мне страшно, что они ей больше нравятся, чем я."

Но вслух я сказал только урезанную версию:

— Саске снова получил от меня. Всё по‑старому.

Джирайя нахмурился, но голос его был мягким:

— Не стоит издеваться над бедным Саске. Он пережил трагедию, и ему и так тяжело. Ты сильнее, но сила — это не только удары.

Я усмехнулся, но хвосты всё равно дрогнули.

— Дед, ты слишком много думаешь. Я просто делаю то, что умею.

Джирайя поставил крышку на кастрюлю, сел напротив и посмотрел прямо в глаза:

— Ты явно что‑то недоговариваешь. Я вижу по твоим хвостам — они нервничают вместе с тобой.

Я скривился, отвёл взгляд.

— Да нет, всё нормально.

Он усмехнулся, налил мне миску супа и тихо добавил:

— Хвостатый оболтус… хоть иногда слушай старших. Если есть что‑то, что тебя тревожит — лучше скажи. Иначе оно будет грызть тебя изнутри.

Я взял ложку, но внутри всё ещё звучала мысль:

"А если Хината действительно любит мои хвосты больше, чем меня?.."

Я доел суп, отставил миску и уже собирался встать, но Джирайя резко хлопнул ладонью по столу. Посудa звякнула, и я остановился.

— Курама… — сказал он строго.

Я вздохнул, развернулся и поплёлся к раковине. Вода зашумела, тарелки скользили в руках.

"Блин, и даже хвосты не помощники… просто отвратительное чувство грязных хвостов. Тело выгибает в отвращении, будто сама чакра протестует."

Джирайя прислонился к косяку, наблюдая за мной.

— Курама, не хочешь потренировать фуиндзюцу?

Я встряхнул руки от воды, брызги разлетелись по полу.

— Я даже не знаю, стоит мне радоваться или жалеть о том дне, когда просил тебя научить…

Он усмехнулся, но глаза оставались серьёзными.

— Ты просил — значит, был готов. Фуиндзюцу не игрушка. Оно может спасти жизнь, а может её забрать.

Я скривился, хвосты нервно дёрнулись.

— Иногда кажется, что ты специально хочешь нагрузить меня ещё больше.

Джирайя подошёл ближе, положил руку мне на плечо.

— Я хочу, чтобы ты был готов. Ты сильный, но сила без контроля — это беда. Ты сам видел, что случается, когда гнев берёт верх.

Я замолчал, глядя на отражение в воде.

"А ведь он прав… но всё равно раздражает. Я не просил быть примером, я просто хотел жить."

Джирайя тихо добавил:

— Хвостатый оболтус… иногда лучше пожалеть о дне, когда попросил учиться, чем пожалеть о дне, когда не смог защитить тех, кто тебе дорог.

Я вздохнул.

— Ладно, дед… но если завтра ты снова заставишь меня рисовать одни и те же узлы, я точно свалю в академию раньше времени.

Джирайя рассм

еялся и хлопнул меня по спине:

— Вот и договорились.

Глава 12

Хината вернулась домой, и привычное давление началось сразу.

— Ты должна тренироваться дольше.

— Упражнения выполнять точнее.

— Каждое движение — без ошибок.

Она слушала, но внутри уже кипела. Силы были на исходе, и в какой‑то момент ей захотелось просто послать всех к чёрту.

"Хватит… я больше не могу. Они давят, давят, давят…"

Но в памяти всплыли мягкие пушистые хвосты, их тепло и спокойствие. И рядом с ними — мальчик, который всегда был рядом. Злость ушла, появилась странная лёгкость.

"Да, завтра снова будут тренировки. Снова будут придираться. Но я выдержу. Потому что у меня есть место, где можно отдохнуть…"

Она вспомнила, как они с Курамой тайком оборудовали по всей академии уголки для отдыха: натаскали маты, поставили стулья, сделали скрытые замки на дверях с помощью фуиндзюцу. Там можно было спрятаться от всех, полежать, посидеть, просто выдохнуть.

"И завтра я снова буду там. С хвостами. С ним. И снова найду силы."

В зале собрались старейшины клана. Тишина была тяжёлой, каждый взгляд — словно приговор.

— Мы усилили нагрузку, — сказал один. — Должна была сорваться.

— Но она держится, — покачал головой другой. — Слишком спокойно для её возраста.

— Мы ожидали истерики, слёз, отказа. А она возвращается снова и снова, — нахмурился третий.

— Стабильность, — тихо произнёс старший. — Необычная для ребёнка.

Они переглянулись, и в их глазах мелькнуло не раздражение, а удивление.

— Возможно, мы недооценили её.

*

Утро началось как обычно: лекции, упражнения, строгие наставления. Хината слушала, но мысли её были далеко. Она знала, что выдержит до определённого момента, а потом — убежище.

После пары занятий она незаметно скользнула в коридор, проверила, что никто не следит, и направилась к одной из тайных комнат. Дверь тихо закрылась за ней, пальцы привычно сложили печать. Фуин‑замок щёлкнул, и Хината улыбнулась.

"Спасибо, Курама‑кун… если бы не ты, я бы никогда не смогла так закрывать двери."

Она развернулась — и замерла. Курама уже лежал на матах, раскинув руки и хвосты, словно хозяин этого маленького мира. Его хвосты мягко колыхались, создавая ощущение пушистого облака.

Хината не выдержала: с места прыгнула прямо в этот плен. Хвосты сомкнулись вокруг неё, и усталость, накопившаяся за утро, растворилась.

"Вот оно… моё место силы. Завтра снова будут тренировки, снова будут придираться. Но пока я могу вот так — всё будет хорошо."

*

Я лежал рядом, раскинув руки и хвосты, но внутри не расслаблялся.

"Я чувствую вкус её эмоций… утром на лекциях они были горькими, тяжёлыми. Она сидела тихо, но внутри кипела. Дом для неё — каторга, академия — испытание. И всё равно держит всё в себе."

Я посмотрел на неё серьёзно.

— Хината… что тебя беспокоит?

Она не ответила, только глубже утонула в мягкости, будто хотела раствориться и исчезнуть в пушистом облаке.

"Вот так всегда. Она молчит. Думает, что справится сама. Но я не хочу ждать, пока она сломается."

Хвосты один за другим исчезали, пока её не удерживали только мои руки. Она вспыхнула, лицо стало розовым.

— Ну что?..

Я тихо сказал:

— Если у тебя проблемы, просто расскажи. Возможно, я дам совет.

Она лежала на моей груди, голос её был тихим, нерешительным:

— Дома меня не жалеют… На тренировках я выкладываюсь на шестьсот шестьдесят шесть процентов. Всё время больше, лучше, сильнее. Я стараюсь, но… это бесконечно.

Я молчал. Хвосты снова вернулись, мягко сомкнулись вокруг неё, словно создавая кокон, где можно спрятаться от всего мира. Она прижалась к ним, закрыла глаза и впервые за долгое время позволила себе расслабиться.

"Она наконец сказала. Я чувствовал вкус её эмоций на лекциях — горечь, усталость, раздражение. Дом для неё — каторга. И всё это она носит в себе, не жалуясь. Теперь ясно: они проверяют её предел. Но она держится, и это пугает их. А меня — злит."

Я провёл ладонью по её волосам, сел чуть ровнее и сказал:

— Проблема твоя понятна. На тебя давят и ищут твой предел — сломаешься или нет. И ты сама даёшь им возможность постоянно повышать планку.

Мой голос стал твёрже, но руки и хвосты оставались мягкими:

— Тебе стоит делать ошибки. Сначала одну, потом две. Можешь намеренно. Просто расслабься и делай всё в своём темпе. Пусть кричат, пусть угрожают наказанием. А ты отвечай: «Я делаю, что могу. Стараюсь, но не получается».

Она слушала, дыхание стало ровнее. Хвосты мягко касались её рук, будто подчеркивали каждое слово.

— Они снизят нагрузки, пока ты не перестанешь ошибаться. А потом добавят чуть сверху. Так ты сама выберешь себе нагрузку.

Я наклонился ближе, прижимая её крепче:

— Если они не снизят — делай минимум. Падай и говори: «Я устала, не могу двигаться». Или саботируй. Жалуйся отцу, что не хочешь быть шиноби, что будешь домохозяйкой.

Я замолчал, глядя на неё серьёзно. Хвосты всё ещё обнимали её, но теперь это было не только утешение — это была защита и поддержка.

И тут она вспыхнула. Её чувства поднялись, яркие и горячие, словно солнце, прорвавшееся сквозь облака. Она продолжала сиять, и мне пришлось приглушить эмпатию — иначе я бы застонал от силы этих эмоций.

Она сейчас просто какой‑то комок света. Такое ощущение, что я обнима

ю само солнце. Человеческие эмоции настолько сильны, что это даже пугает.

Глава 13

глава: «Тишина под фонарями»

Начало — праздник

Коноха утопала в огнях. Фонарики качались над улицами, их свет отражался в глазах толпы.

Запахи жареного мяса, сладких лепёшек и пряных напитков смешивались в воздухе, создавая головокружительный коктейль.

Музыка звучала отовсюду — барабаны, флейты, смех детей, которые носились с масками лиса.

Хината сияла от радости, тянула Кураму к прилавку:

— «Смотри, маска лиса! Давай купим!»

Кульминация — опасность и откровение

У прилавка стоял пожилой черноволосый человек со шрамом «Х» на лице.

Одна часть головы была замотана бинтами, одна рука скрыта под халатом. От неё исходила еле уловимая, но знакомая вибрация чакры — сразу нескольких видов.

Курама мгновенно почувствовал опасность. Он перевёл взгляд на Хинату и мягко, но решительно потянул её прочь от прилавка.

— «Пойдём. Там дальше музыка громче.»

Они вышли на открытую площадку, где фонари висели реже, а ветер свободно гулял между деревьями.

Хината остановилась, огляделась и активировала Бьякуган. Белые глаза скользнули по округе, проверяя, нет ли подслушивающих. Лишь когда убедилась, что они одни, Хината тихо произнесла:

— «Я знаю… ты и есть тот самый лис.»

Курама молча приложил пальцы к её губам. Его голос был твёрдым, но мягким:

— «Я буду тем, кем ты хочешь меня видеть. Но больше ни слова.»

Хината не ответила словами. Она просто крепче взяла его за руку. Её пальцы дрожали, но в этом прикосновении было всё: принятие, доверие, обещание хранить его тайну.

Развязка — внутренний мир Курамы

«Я уже и не лис… но ещё и не человек. Это время почти такое же ценное, как жизнь с отцом. Тогда мы были все вместе — Шукаку, Мататаби, Исобу, Сон Гоку, Кокуо, Сайкен, Чомеей, Гюки… Мы тогда тоже были счастливы. Жили свободно. И я не ценил того времени. Я не хочу, чтобы это время заканчивалось.»

Он посмотрел на Хинату. Впервые за долгое время его губы дрогнули не в иронии, не в насмешке, а в искренней улыбке.

Она увидела её и поняла: это доказательство того, что он изменился.

Фонари качались, шум праздника доносился издалека, но для них двоих мир сузился до этого момента — до руки, которую она держала, и улыбки,

которую он подарил только ей.

Глава 14

Глава: «Записки на лекции»

Утро

Курама лежал на кровати, улыбаясь. В памяти всплывал поход на фестиваль с Хинатой: её смех, фонарики, запахи сладостей. Но вместе с этим — образ человека, продающего маски.

«Что он там делал? Это предупреждение? Он держал маску лиса — угроза, что моя личность в его руках? Или это просто поиск чего-то в пустоте…»

— «Курама, еда готова! Спускайся! Иначе опоздаешь в академию.»

— «Иду!»

Он оборвал свои мысли: «Пока я открыто не заявлю, что я Девятихвостый, они могут строить планы сколько угодно. У них не будет доказательств. А значит, на силу…»

Завтрак

Спустившись вниз, он увидел накрытый стол.

— «Ты знаешь, у тебя прекрасно получается готовить. Не думал открыть ресторан?»

— «Ха-ха, парень, я действительно хорошо готовлю… Но я учился этому для одной женщины, а не ради денег.»

Старик оживился, схватил бумагу и начал что-то записывать, хихикая:

— «Да-да, вот так. Это будет шедевр: еда и красивое женское тело — какая гениальная аналогия!»

Курама уже привык: на старика часто находило.

Закончив завтрак, он крикнул:

— «Я ушёл!»

— «Эээ, а как же посуда?!»

— «Я опаздываю!»

И выбежал прежде, чем старик его поймал.

По пути в академию

Прошёл год с того фестиваля, и недавно Хината призналась, что знает его тайну. На новом празднике он снова заметил того старика.

«Опять он… Но мне неинтересно. Нужно отвлечься.»

— «Хината-чан! Доброе.»

— «Привет, Курама-кун. Выспался?»

— «Я так плохо выгляжу?»

— «Нет, просто я тебя хорошо знаю.»

Он заметил её новую форму.

— «Тебе идёт!»

— «Рада, что ты заметил.» — прикрыла рот ладошкой и улыбнулась.

Встреча с Кибой

— «Хината-чан, доброе утро! Давай потренируемся вместе… И тебе утра, Курама…» — неохотно добавил Киба.

— «Ты забыл "сама". Похоже, тебе не помешает спарринг.»

— «Доброе утро, Курама-сама!» — бодро выпалил Киба. — «Доволен? Я тебя ещё одолею!»

— «Да-да, собака лает — ветер носит.»

— «Курама-кун, пожалуйста.» — мягко вмешалась Хината.

— «Хината-чан, ты их слишком балуешь. Но этот король будет слушать свою королеву.»

Академия

— «Доброго всем утра, как ваши дела?» — Чёджи хрустнул чипсами.

— «Здоров, делись.» — Курама вытянул руку. — «Давай-давай, не жлобись.»

Чёджи вздохнул, но протянул пачку.

— «Это вошло у тебя в дурную привычку! Но я тебе подыграю только потому, что ты делишься с Хинатой-сан.»

Так они четверо вошли в академию. Лекции тянулись, и вскоре началась привычная игра: записки летали между партами.

Записки

- Киба писал вызовы на спарринг.

- Чёджи рисовал еду и делился шутками.

- Хината тихо подбадривала Кураму.

- А Курама отвечал ироничными репликами, иногда добавляя рисунки лиса.

Перехват учителя

Одна из записок неудачно упала прямо на стол учителя. Он поднял её и прочитал вслух:

— «Да-да, собака лает — ветер носит.»

Класс взорвался смехом. Киба вскочил:

— «Это не я писал!»

Учитель строго посмотрел на него:

— «Собака лает, говоришь? Тогда после уроков ты будешь отвечать за дисциплину.»

Курама тихо усмехнулся, Хината прикрыла рот ладошкой, а Чёджи прошептал:

— «Ну хоть не мою записку с раменом нашли.»

После этого инцидента записки стали летать осторожнее. Но именно такие моменты делали их дни в академии живыми: смех, подколы, др

ужеские перепалки и тайные слова, которые учитель не должен был услышать.

Глава 15

Глава: «Спарринг после лекций»

После уроков

Звонок прозвенел, и класс оживился. Учитель вышел, а Киба тут же подскочил к Кураме:

— «Ну что, Курама-сама, готов? Сегодня я тебя точно одолею!»

Курама лениво потянулся, словно это его совсем не волновало.

— «Собака лает — ветер носит. Но раз уж ты так хочешь, пойдём.»

Хината вздохнула, но пошла вместе с ними — она знала, что без её присутствия Киба может перегнуть палку. Чёджи, конечно, не упустил шанс прихватить с собой еду и устроиться наблюдать.

Шикамару же только махнул рукой:

— «Слишком хлопотно… Я лучше посплю.»

И остался в классе, растянувшись на парте.

Попытка удержать Хинату

На выходе из академии её остановили Сакура и Ино.

— «Хината, оставайся! Мы хотели обсудить новую форму, а потом пройтись по лавкам.» — сказала Ино.

— «Да, и ещё потренироваться с нами. Ты слишком много времени проводишь с Курамой.» — добавила Сакура.

Хината смутилась, но мягко улыбнулась:

— «Спасибо вам… но я обещала. Может, позже?»

Она всё же пошла за Курамой, и это вызвало недовольные взгляды подруг.

На тренировочной площадке

Солнце клонилось к закату, площадка была почти пустой.

Киба встал в стойку, Акрамару рядом зарычал.

— «Сегодня мы покажем тебе настоящую силу!»

Курама спокойно шагнул вперёд, его движения были лёгкими, но в них чувствовалась скрытая мощь.

— «Попробуй.»

Спарринг

Киба рванул первым — быстрый рывок, низкий удар. Курама сместил центр тяжести, позволив атаке пройти мимо, и лёгким движением корпуса сбил Кибу с равновесия.

Акрамару попытался атаковать с другой стороны, но Курама сделал подсечку и мягко отбросил его в сторону, не причиняя вреда.

— «Ты слишком прямолинеен.» — сказал он, глядя на Кибу.

Киба, тяжело дыша, снова бросился вперёд, но Курама лишь слегка коснулся его плеча, и тот снова потерял равновесие.

Реакция друзей

Хината наблюдала внимательно, её глаза следили за каждым движением. Она понимала: Курама не использует всю силу, он лишь играет, показывая разницу.

Чёджи, жуя чипсы, усмехнулся:

— «Киба, тебе ещё долго до него. Но не сдавайся, это весело.»

Завершение

Киба упал на землю, тяжело дыша, но с улыбкой.

— «Я всё равно тебя одолею. Когда-нибудь.»

Курама протянул ему руку, помогая подняться.

— «Когда научишься думать, а не только бежать вперёд — тогда, возможно.»

Хината подошла ближе и тихо сказала:

— «Ты слишком строг с ним.»

Курама усмехнулся:

— «Я король. Но ради своей королевы могу быть мягче.»

Закат окрасил площадку в золотые тона. Для них это был всего лишь спарринг, но для Курамы — ещё один шаг к тому, чтобы чувствовать себя частью их мира.

Сакура и Ино перехватили её вечером, когда она возвращалась домой.

— «Хината, мы серьёзно. Ты всё время рядом с Курамой. Ты уверена, что это правильно?» — спросила Сакура.

— «Да, ты изменилась. Раньше ты была тихой, а теперь… будто держишься за него.» — добавила Ино.

Хината остановилась. Обычно она смущалась и уходила от прямых разговоров, но сейчас её глаза сверкнули решимостью.

— «А почему вы бегаете и визжите за Саске-куном? После того как Курама начал щадить его на спаррингах, он сразу сдаётся. Вы, похоже, забыли, кто он и кто Курама. Может, и вам пора получить пару уроков — уже от меня.»

Сакура и Ино замерли, ошарашенные её словами. Хината продолжила, голос её был твёрдым:

— «Я не понимаю, почему мои ‘подруги’ меня допрашивают и упрекают. Я хожу и общаюсь с ним потому, что это мой выбор. И если вам это не нравится — это ваша проблема, а не моя.»

Она развернулась и пошла дальше, оставив их в тишине.

Внутренний монолог Хинаты

«Я слишком долго молчала. Но теперь я

знаю, чего хочу. И если они не понимают — значит, они ещё не выросли.»

Глава 16

Глава: «Дневник и теория чакры»

Вечером Курама сидел над свитком, перо царапало бумагу. Он пытался объяснить самому себе, почему его техники в одних случаях работают, а в других — срываются.

Записи

*«Чакра изначально бесцветна и не ощущается человеком. Она играет роль праны — поддерживает жизнь.

У каждого есть очаг, который преобразует природную энергию в чакру, подходящую телу. По сути это умный орган, дозирующий количество поглощаемой энергии. Когда чакра расходуется, нагрузка на очаг возрастает, и он решает, что условия жизни изменились, а текущего объёма недостаточно. Запускается процесс роста до новой стабилизации. Если найти идиота, который сможет жить на грани жизни и смерти, он будет постоянно увеличивать объём очага.»*

Курама усмехнулся.

«Если подумать… был такой урод — Хаширама. Ненормальная регенерация, огромный запас чакры, сам научился входить в режим мудреца. А поскольку всё делал в лесу, ещё и мокутон освоил. Да уж… Чертов Хаширама считал себя деревом?»

Он продолжил писать:

*«Наш отец, чтоб тебе икалось в посмертии, научил нас преобразовывать её в чувственную, а потом уникумы сделали её видимой. Чакра — энергия податливая. Достаточно воли и желания, чтобы изменить её вибрацию. Когда она меняется, человек впервые её чувствует. Ему плевать, какая это вибрация и что в ней происходит. Хоть этим люди хороши — не видят дальше своего носа.

Ребёнок, впервые почувствовав чакру, может изменить её по образцу. И не один клан шиноби не был бы уникален… Но куда там, секреты и тайны развели.»*

Он нахмурился:

«Когда это тело умерло, мне пришлось его буквально воскрешать. Я пропитал каждую клетку своей чистейшей Ян и по привычке питал дальше. Очаг адаптировался и теперь сосёт энергию мира в несколько раз интенсивнее. Конечно, не как я — сильнейший биджу, но где-то около Шукаку. Хех, будет забавно, если этот тупой енот и в этом меня догонит.»

Осознание

*«Теперь всё расписав, мне кажется, что техники срываются из-за чакры. Парадокс: она слишком Ян, слишком материальна для некоторых техник. Иллюзорные клоны, хенге, прочие иллюзии — не для меня. Каварими хоть работает, потому что это пространственная техника.

Выход для меня — стихийное преобразование. Может, стоит узнать у деда… тьфу ты, Джирайя. Вдруг научит чему-то интересному для этого тела. И всё же зря мы помогали Рикудо. Надо было думать тогда, а не сейчас.»*

Он откинулся назад, сжал кулак.

— «Ты дал им силу охотиться на нас! Да, у тебя было другое видение, но это же люди. Мы были слишком наивны, помогали тебе понять эту энергию, а теперь сами стали жертвами.»

Чернила расплескались по свитку, строки превратились в ругань:

— «Чёртов отец… если бы ты держал рот на замке, звери бы не страдали!»

---

Намёк на будущее

Спустя больше десяти лет он найдёт свой дневник с иносказаниями тысячелетней давности. Всё это всплывёт снова. Он будет материться:

— «Неужели ты всё предвидел?! Или это просто совпало? Знал, что нам самим не победить, ведь ты умирал…»

И именно в этот момент войдёт Хината:

— «Дорогой, потише. Ты разбудишь детей.»

Курама опустит голову, попросит прощения и уведёт её в спальню, но в мыслях останется:

«Неужели это ещё не конец? Если он оставил мне этот путь… значит, впере

ди есть то, чего я ещё не понимаю.»

Глава 17

«Учёба и рассенган»

Вечером Курама сидел над свитком по фуиндзюцу. Чернила медленно ложились на бумагу, но мысли уже уносили его прочь. Он поднял голову:

— Слушай, дед.

Джирайя оторвался от книги, глаза блеснули с привычной усмешкой.

— Что там?

Курама нахмурился.

— Нет! Это не то, что ты подумал.

— Я же ничего не сказал.

— По глазам вижу.

— Хмм… так чего звал?

Курама закатил глаза.

— Нужна техника. Уникальная. Чтобы и контроль развивала, и атаковать могла, и зависела от фантазии пользователя.

Джирайя замер на десяток секунд, а потом протянул ладонь, показывая вращающийся шар чакры.

— Смотри. Пойдёт?

Курама задумчиво ткнул хвостом, отрубил кончик, восстановил его и кивнул:

— Пойдёт.

— Тц, гордость не позволяет сказать «любимый дедушка, научи»?

— Тц, любимый дедушка научи. Ибо был бы у меня другой дед, он бы уже учил, а не нервы мне делал.

— Ахах, ладно, не кипятись. Ты же не чайник. Завтра, после академии, начнём. Сегодня инвентарь покупать поздно.

— С каких пор магазины для шиноби перестали быть 24 на 7?

— А нам нужен не магазин шиноби, — посуровел Джирайя. — Ты понял весь свиток?

— Читать надо ещё… скоро закончу, — пробормотал Курама. — Скучный дедуган.

— Я всё слышу.

— Я знаю.

---

Утро

Курама открыл глаза. Странное ощущение — будто мир ускорился.

— Вставай давай! — крикнул Джирайя. — Ты уже опоздал!

Глаза Курамы расширились. Он натянул одежду задом наперёд, спустился на хвосте по ступенькам, схватил хлеб, сунул в рот и выскочил за дверь.

— Ябшнл! (Я ушёл!)

Джирайя хохотнул:

— Переходный возраст что ли? Можно будет брать с собой в бани.

Курама, покрывшись золотым сиянием, помчался в академию.

---

Встреча

Мысли вылетели в ускоренном восприятии. Впереди показалась Хината в окружении Кибы и Чоуджи. Что-то сдвинулось в груди Курамы. Вместо того чтобы остановиться, он ускорился, заключил её в облако чакры, разогнал остальных и, сделав подшаг, схватил Хинату на руки, как принцессу, прыгая по крышам.

— Курама-кун… — Хината подняла бровки. — У тебя одежда задом наперёд.

Курама порозовел.

— Я знал… Это. Сейчас так модно.

Он приземлился, амортизировав удар.

— Вот мы и на месте.

— Тебе помочь переодеться? — хитро наклонилась Хината.

Курама перекрутил футболку прямо на себе.

— Готово.

— А штаны?

— А вот с ними мне ещё несколько лет помощь не нужна будет.

— Ты дурак! — покраснев, отвернулась Хината.

---

После

— А зачем ты меня украл? — спросила она.

— Я просто доставил тебя самым быстрым способом.

— Думаю, парни перепугались и решили, что меня похитили.

— Я единственный шиноби в деревне с золотой чакрой. Если они не догадаются, что это был я… даже не знаю.

Киба прибежал первым, схватил Кураму за плечи:

— Хинату похитило жёлтое пятно! Нужно её найти!

Курама сделал шаг в сторону:

— Та-дам!

— Хината-чан! Как ты здесь…

Чоуджи догнал и засмеялся:

— Хаха, я же говорил, что это был Курама!

— Чоуджи, хоть у тебя есть мозг. Спасибо, я почти потерял веру в человечество.

— Ребят, лекция скоро начнётся. Давайте уже пойдём, — вмешалась Хината.

---

Вечером

После академии Курама проводил Хинату до ворот клана и вернулся домой.

— Старик, я дома!

— Курама, давай поговорим.

— О чём? Если про твои записи — я их не брал. Там только низкосортная эротика.

— …И как тебе, понравилось? — ухмыльнулся Джирайя.

— Не понимаю, о чём ты. Кто добровольно будет читать твою писанину?

— Ладно, об этом в другой раз. Сегодня будем учить технику. Но ты не должен применять её на одноклассниках. Это техника класса А по сложности и опасности.

— Понял. В людей в деревне ей не тыкать, иначе они расплескаются по улице.

— Верно. Слабого генина она расплескает при правильном выполнении.

---

Тренировка

— И зачем этот шарик?

— Смотри, — Джирайя показал руку с шариком, тот лопнул. — Понял?

— Понял, — Курама взял шарик, напитал чакрой, раскрутил… превратил в тарелку и резко остановил. Шарик лопнул.

— Нет, неправильно. Смотри ещё раз.

— Теперь понял: разное направление создаёт давление. Вот так, да!

— Быстрее, чем я ожидал. Тогда вот ещё шарик. Лопни и его.

— Хм… попробуем. — Кисть засияла золотым светом. — Хмм… разорвался.

— Нет, не так.

— Старик, тебе это удовольствие доставляет, да?

— Ещё как. Смотри, шарик в лоскуты.

— На это уйдёт больше времени.

— На то это и тренировка контроля!

Джирайя создал два рассенгана в одной руке.

— Тц, ты крутой, я понял. Но недолго тебе выпендриваться. Скоро я тебя превзойду! — сказал Курама и ушёл к себе.

Джирайя украдкой вытер пот со лба.

— Это займёт его на какое-то время. Чёрт, старею… два сразу было лишним.

Курама в своей комнате материл несовершенное

тело. В истинном облике он мог создать три таких шара сразу, но человеческое тело ограничивала проводимость чакры каналами.

Глава 18

Глава 18: «Цикл боли и контроля»

Курама сидел неподвижно, свиток по фуиндзюцу лежал рядом, но мысли возвращались к словам отца.

«Современные люди… их контроль совершеннее, чем у прежних поколений. Отец говорил: медитация нужна не для того, чтобы укреплять тело, а чтобы деформировать каналы и разветвлять их. Чем шире сеть — тем выше контроль.»

Он усмехнулся.

«Если так, то у меня, как у существа из чакры, контроль изначально безупречный. Я ведь питаю тело Ян‑чакрой, значит, не покалечу себя.»

Он устроился на полу, вспоминая наставления:

«Корни тянутся вверх, вода течёт по ним, направь её в один канал, разветвляй, повторяй, пока тело не покроет сетью…»

Он закатил глаза.

— Старики любят загнуть нудятину.

«По сути: успокоить мысли, выбрать канал и рвать его, восстанавливать, снова рвать — пока сеть не охватит всё тело.»

Через два часа он выдохнул, стиснув зубы:

— Слишком больно.

Он отложил медитацию, взял свиток по фуиндзюцу.

«Я не спешу. Можно и фуиндзюцу поучиться…»

Но мысль не отпускала.

«Наверное, я единственный, кроме Хаширамы, кто так насильно расширял сеть каналов. Рикудо говорил, что это цель на всю жизнь, а я тогда слушал лекции вполуха, гоняясь за бабочками.»

Курама закрутил сгусток чакры на указательном пальце, доведя канал до предела.

— Оно того стоило! Ладно, потом свиток дочитаю.

Он погрузился в тренировки, связанные с болью.

Спустя время и один пострадавший палец, он усмехнулся:

— Теперь точно надо свиток почитать…

На каждом пальце вращались по два светящихся шара энергии.

— Кого я обманываю? Хочу контроль!

Так Курама вошёл в цикл мучений и удовлетворения. Каждое новое разветвление приносило боль, но вместе с ней — чувство силы и уверенности. Он понимал: это не просто тренировка. Это путь, который Рикудо называл «целью на всю жизнь». Но для Курамы — это было лишь начало.

---

Глава: «Цикл боли и взгляд наставника»

Комната была наполнена тихим потрескиванием чакры. Курама сидел, пальцы светились золотым сиянием, на каждом вращались по два энергетических шара. Лицо было напряжено, но глаза горели.

Он шептал сам себе:

— Хочу контроль… любой ценой.

Каждое новое разветвление приносило боль, но вместе с ней — странное удовлетворение. Это был его личный ритуал: разорвать, восстановить, расширить.

Дверь тихо скрипнула. Джирайя замер на пороге. Его взгляд стал серьёзным, почти тяжёлым.

— Ты понимаешь, что делаешь?

Курама не отвёл глаз от сияющих пальцев.

— Конечно. Я раскрываю сеть. Я хочу полный контроль.

Джирайя шагнул ближе, нахмурился.

— Это путь, который даже Рикудо называл целью на всю жизнь. Люди ломали себя, чтобы достичь хотя бы половины. А ты… ребёнок… делаешь это так, будто играешь.

Курама усмехнулся, но в его улыбке не было легкомыслия.

— Я не играю. Я просто не хочу быть слабым.

Джирайя долго молчал. В его глазах мелькнуло что‑то между гордостью и страхом.

— Ты идёшь дорогой, где даже Хаширама едва выжил. Если продолжишь, то либо станешь чудом, либо… — он не договорил.

Курама поднял взгляд, золотая чакра вспыхнула ярче.

— Либо стану собой.

Джирайя отвернулся, прикрыл глаза рукой.

— Старею. Даже не знаю, радоваться мне или бояться.

Часть II

Глава: «Сравнение»

Курама сидел на полу, пальцы сияли золотым светом. На каждом вращались по два шарика чакры, кожа была покрасневшей от напряжения. Он поднял взгляд на Хинату, которая вошла тихо, но сразу заметила его состояние.

— Ты снова мучаешь себя… — её голос дрогнул.

Курама усмехнулся, но в улыбке было больше усталости, чем дерзости.

— Это не мучение. Это путь.

Он протянул руку к ней.

— Посмотри бьякуганом. Сравни мои каналы с твоими.

Хината активировала бьякуган. Её глаза расширились: сеть чакры Курамы была разветвлена, словно дерево, но местами изломана и грубо расширена. Она вздрогнула.

— Это… слишком. Ты рвёшь их и восстанавливаешь снова и снова. Это больно.

Курама кивнул.

— Да. Но именно так я получаю контроль. У меня каналы шире, чем у обычного человека. Я хочу, чтобы ты поняла — это не просто тренировка. Это цикл боли и силы.

Он взял её ладонь и положил рядом со своей.

— Сравни. У тебя сеть тонкая, ровная, идеальная для точности. У меня — грубая, но мощная. Мы разные. Но если ты захочешь… ты можешь пройти этот путь вместе со мной.

Хината опустила глаза, её дыхание стало неровным.

— Вместе…? Но это опасно.

Курама посмотрел прямо в её глаза.

— Опасно — значит по‑настоящему. Я не хочу идти один.

Хината долго молчала, потом сжала его руку.

— Я попробую. Но только рядом с тобой.

Золотая чакра вспыхнула ярче, и Курама впервые улыбнулся искренне.

— Тогда мы будем сильнее, чем кто‑либо.

---

Глава: «На грани»

Хината села спиной к Кураме, её дыхание было ровным, но в глазах — лёгкое волнение. Курама обнял её со спины, максимально прижимаясь, чтобы их тела совпали в ритме. Золотая аура окружила обоих, и он направил поток Ян‑чакры прямо в её сеть.

Он давно думал прокачать свои каналы сразу все, но понимал: Хината слишком хрупка, это её сломает. Поэтому он действовал осторожно — ориентируясь на её чувства и эмоции. Поток аккуратно касался того канала, который она сама пыталась расширить.

Когда пробой случился, Курама дозировано влил Ян‑компоненту, заживляя и вытягивая канал дальше. Он чувствовал, как ровно и плавно растёт её сеть, и в груди появилось сомнение: «Почему у неё выходит так мягко? Почему её каналы раскрываются гармонично, а мои — через страдания?»

Он остановился, прокусил палец и наблюдал, как тот заживает за тридцать секунд.

— Моё тело мешает мне. Я пробовал рвать канал, но тело лечит его само из‑за перенасыщения Ян.

Он схватился за голову.

— Как мне убрать Ян‑компоненту из тела для лучшего результата? Я же Узумаки… Резерв огромный, но контроль рождается только через кровь и пот.

Хината тихо повернула голову, её глаза светились бьякуганом.

— Больно было только вначале… потом очень чесалось.

Курама выдохнул, снова прижал её к себе и прошептал:

— Ты справишься. Я верю в тебя.

— Ладно, продолжим. Теперь я буду точечно влиять Ян‑чакрой. Можешь положить руку на мою.

Она послушно положила ладонь на его руку, и поток снова пошёл по её телу. Каналы раскрывались мягко и плавно, а Курама чувствовал, как его собственные ломаются и восстанавливаются грубо. Контраст был очевиден, но именно в этом они нашли баланс: её гармония и его сила.

Позже, дав Хинате отдохнуть, Курама остался сидеть в тишине.

«Каналы тянутся за Ян‑чакрой, как слепые щенки за молоком. А если уплотнить её и создать полую трубку? Разорвать канал и подставить эту заготовку…»

Он нахмурился.

— Но моё тело лечит всё слишком быстро.

Хината присела рядом.

— Я видела, как твои каналы рвутся и тут же восстанавливаются. Но у меня они растут мягко. Может, если мы попробуем вместе, получится иначе?

Курама кивнул.

— Хорошо. Я уплотню Ян‑чакру, сделаю из неё трубку. Ты посмотришь, как твой канал примет её.

Он обнял её со спины, золотая аура окружила обоих. Поток Ян‑чакры уплотнился, превратился в тонкую полую трубку. Хината видела, как её канал тянется к этой заготовке, сливается с ней и растёт дальше.

— Чувствуешь? — прошептал Курама.

— Да… сначала боль, потом зуд, а теперь тепло. Оно растёт.

Курама сжал зубы.

— А у меня тело сопротивляется. Оно ломает трубку и тут же заживляет канал. Всё через страдания.

Хината положила ладонь на его руку.

— Тогда давай искать другой способ. Может, твои каналы нужно не ломать, а вести мягко, как мои. Я помогу тебе.

Курама впервые позволил себе улыбнуться.

— Вместе… значит, всё получится.

---

Глава: «Первая сессия»

Курама сидел в тишине, наложив печать на источник чакры. Ворота потока были закрыты, и тело сразу стало тяжёлым, движения — вязкими.

— Так… теперь испытание тела, — пробормотал он.

День прошёл в изнуряющих тренировках: удары, бег, отжимания, пока мышцы не дрожали. Вечером он отказался от пищи, оставив желудок пустым.

Хината наблюдала, её глаза светились тревогой.

— Ты истощаешь себя… зачем?

Курама сел, дыхание сбивалось.

— Чтобы тело перестало залечивать каналы слишком быстро. Когда оно ослаблено, регенерация замедляется. Тогда можно приоткрыть ворота и работать.

Он сел в медитацию, обнял Хинату со спины, золотая аура окружила обоих.

— Смотри бьякуганом. Сейчас я открою чуть‑чуть.

Поток Ян‑чакры пошёл по его телу. Каналы дрожали, но впервые не заживали мгновенно. Хината видела, как они раскрываются, медленно и болезненно.

— Больно… — прошептал Курама, стиснув зубы. — Но теперь они растут.

Хината положила ладонь на его руку.

— Я вижу. Ты почти на грани сознания, но каналы действительно расширяются.

Курама усмехнулся сквозь боль.

— Вот он, путь Узумаки. Резерв огромный, но контроль рождается только через кровь и пот.

Он качнулся, глаза затуманились. Хината прижалась к нему сильнее, удерживая его тело и направляя поток мягко.

— Держись. Я помогу тебе завершить.

Каналы дрожа

ли, но золотая аура стабилизировала их. Хината видела, как сеть постепенно укрепляется, и не отпускала его ни на миг.

Курама выдохнул, почти теряя сознание.

— Вместе… значит, я выдержу.

Глава 19

Глава 19: «Разбирательство»

Какое парадоксальное чувство: ты истощён, у тебя всё болит, и даже начинаешь думать — а может бросить. Но потом видишь, как мало‑помалу появляется результат, и находятся силы продолжать. Уникальный опыт, но только для меня. Чувство преодоления себя, ещё капля силы в копилку этого тела.

И всё равно моё истинное тело гордо лучше. Но опыт… опыт я могу получить только почувствовав и сделав.

Сегодня после академии Хината придёт ко мне, и мы продолжим наше развитие. Кто бы мог подумать, что она может стать мне крепкой опорой. Эти чувства к ней слишком страшные… Лучше оденусь пораньше и выйду заранее, подожду её.

Перекрёсток.

— Привет, Хината‑чан, — отлипаю от стены, иду к ней.

— Привет, Курама‑кун. Сегодня ты выглядишь лучше, как свежо выжатый лимон.

— Ха‑ха, поскольку волосы алые, то скорее грейпфрут.

— И то верно. Как ты себя чувствуешь? Может, стоит сделать перерыв?

— О чём ты! — показываю бицепс. — Я в полном порядке, вошёл в ритм.

— Хм… — наклонилась вперёд, прищурилась. — А ты случаем меня не обманываешь?

— Хината‑чан, что угодно, кроме обмана. Хотя это можно воспринимать как тренировку.

Шум соседей и ветер в кронах деревьев разбавили неловкое молчание.

— Хорошо, Хината‑чан. Если почувствую себя аномально плохо — сделаю перерыв. У тебя всё в порядке?

— Нууу… Меня в клане спрашивали, что я принимала или какие техники использовала. Но ничего не поняли, просто обозвали гением поколения. — ухмылка. — Им всё, что не вписывается в логику, проще списать на гениальность.

— Это хорошо. Ты и не лгала. Техник не использовала, ничего подозрительного не ела. Всё нормально.

— Угу, но это нормально…

— Думаю, да. Мы же оба не против.

— Угу.

— Смотри, Киба и Чоуджи вместе.

— Угу, хорошая пара.

— Ага… стоп, чего???

— Хи‑хи.

---

Где‑то в академии

Шикамару допрашивают Ино и Сакура.

— Лентяй, признайся, ты же знаешь, что не так с Курамой? — наседала Ино.

Сакура подтявкивала:

— Ино от тебя не отстанет.

— Ну даже если расскажу свои предложения, что тогда?

— Мы спасём Хинату от него!

Шикамару тяжело вздохнул.

— Зачем её спасать?

— Потому что он не отпускает её от себя!

— Да они всегда вместе!

— Ино, а ты замечала, они часто попадают и тоже вместе?

— Ага, очень подозрительно.

— Да о чём вы вообще?

— Мы волнуемся за Хинату, что непонятно!

— Точно‑точно волнуемся.

— Так а от меня что вам надо?

— Расскажи, что ты узнал о Кураме.

— Хорошо. И вы отстанете?

— Ладно, хром, — переглянулись и улыбнулись. — Говори.

Шикамару почесал затылок:

— Нууу, я вам это не говорил, если что. Ему ещё на втором году предлагали закончить досрочно учёбу, и он отказался. Потом ещё раз… Потом ему начали намекать, что могут быть проблемы с учёбой, ну и он их послал — уже не вежливо, а с давлением чакры и матом. Вроде то ли угрожал, то ли сказал, что будет жаловаться Хокаге.

— И что?

— Ну, послал учителей, и что?

— Значит, я больше ничего не знаю.

— Не скажешь значит.

— Точно знает.

— Не пропустите, я сам ему расскажу, что вы о нём расспрашивали.

— Тц.

— Ленивая жопа.

— Ой, как же запарно…

Шикамару ушёл, но двое подруг остались.

— Что думаешь, Ино?

— Думаю, он гений.

— Кто?

— Ты же умная, скажи мне…

— Так да? А вот и не скажу.

— Это потому что в книжке не написан ответ?

— Ты вообще книжки в руки не берёшь, Ино‑свинина! — развернулась и гордо ушла. — Ещё меня тупой назвали.

— Ну и катись, толстолобик. Будешь выпендриваться — дура.

*

В академии напряжение нарастало. Ино и Сакура, не выдержав, начали открыто оскорблять Кураму:

— Да ему вообще надо было сразу досрочно закончить академию! — резко бросила Ино.

— Точно! А теперь ещё и Хинату всё время к себе тянет. Это неправильно, так нельзя! — добавила Сакура.

Курама медленно повернул голову, глаза холодные:

— И?

Ино и Сакура переглянулись, почувствовав вызов, но не отступили.

— Ты перетягиваешь всё внимание на себя! — почти выкрикнула Сакура.

— А Хината из‑за тебя отдаляется от других! — добавила Ино.

Хината, с дергающейся щекой, резко:

— Молодцы. Вы проигнорировали мои слова. На тренировочную площадку. Сейчас же!

Ино и Сакура одновременно:

— Но… сейчас лекция будет…

Курама усмехнулся, шагнул вперёд:

— Хотите, я сам вас доставлю?

Ино и Сакура тут же начинают кричать:

— Он угрожает нам! — Сакура.

— Да! Он хочет силой нас тащить! — Ино.

Шум привлёк внимание учителя. В класс вошёл строгий наставник, взгляд тяжёлый:

— Что здесь происходит?

Ино и Сакура наперебой:

— Курама угрожает нам!

— Он хочет нас силой тащить!

Учитель перевёл взгляд на Хинату.

— Хината, ты была рядом. Что случилось на самом деле?

Хината, сдерживая раздражение:

— Они оскорбляли Кураму и игнорировали приказ. Я сказала им выйти на тренировочную площадку, но они начали оправдываться и кричать.

Курама спокойно добавил:

— Я лишь предложил помочь им дойти.

Учитель нахмурился, посмотрел на Ино и Сакуру:

— Значит, вы нарушили дисциплину и ещё пытаетесь выставить себя жертвами? После занятий — ко мне.

Ино и Сакура замолкли, лица покраснели. Хината выдохнула, Курама усмехнулся уголком губ.

Учитель добавил жёстко:

— А теперь марш на тренировочную площадку. И если ещё раз увижу подобное — будете отрабатывать до ночи.

Ино и Сакура, уже не споря, поплелись к выходу. Хината посмотрела на Кураму, её глаза смягчились.

— Спасибо, что сдержался.

Курама пожал плечами:

— Я не собираюсь тратить силы на пустые слова. Пусть лучше учитель их гоняет.

Хината улыбнулась, и они пошли следом, оставив позади напряжение и шёпот одноклассников.

Сцена: Наказание и новая ссора

Учитель отправил Ино и Сакуру на наказание. Курама и Хината вернулись к тренировкам, а две подруги остались на площадке.

Сакура, раздражённо:

— Это всё из‑за тебя, СвиноИно! Я примерная ученица, я из тех, кто должен быть лучшей, а теперь наказана вместе с тобой!

Ино, вскипев:

— Кто тебя просил влезать, огромнолобая? У меня всё было под контролем!

Сакура, с насмешкой:

— Под контролем? Да‑да, именно поэтому ты взглядом у меня помощи просила, хрюндель!

Ино, с презрением:

— Я просто отвлеклась на твой лоб, он сияет как маяк!

Сакура шагнула ближе, голос стал резким:

— Лучше уж лоб, чем твоя свиная натура. Я самая умная, и мне можно всё. А ты — просто СвиноИно, которая только мешает!

Ино, холодно усмехнувшись:

— Скажи это ещё раз, и я покажу, что твой лоб — не единственное, что может треснуть.

---

«Бабская драка»

Сакура не выдержала и резко толкнула Ино.

— Хрюндель, попробуй!

Ино тут же схватила её за волосы:

— Огромнолобая, сама напросилась!

Они сцепились, визжа и дергая друг друга за волосы. Сакура тянула Ино вниз, Ино рванула в сторону, пытаясь вырвать клок. Толчки, шаги по площадке, визгливые выкрики:

— Свинина! — кричала Сакура.

— Толстолобая! — отвечала Ино.

Они катались по земле, каждая старалась перетянуть другую, но драка выглядела нелепо: больше визга и дергания, чем настоящих ударов.

Учитель, услышав шум, ворвался на площадку:

— Достаточно! Вы обе наказаны ещё сильнее! Теперь будете отрабатывать до вечера!

Ино и Сакура, тяжело дыша, разомкнули руки, но взгляды оставались полными злости. Каждая считала виноватой другую, и их «союз» окончательно треснул.

---

Внутренние мысли

Ино:

«Вот тупая! Сама полезла, а теперь меня обвиняет. Огромнолобая думает, что раз стала смелее, то может командовать. Ничего, я ей покажу, что такое настоящая боль. Вырву все её волосы — пусть потом сверкнет своей лысиной и лбом!»

Сакура:

«Из‑за этой СвиноИно я получила наказание! Я же примерная, я

должна быть самой умной, самой правильной. А теперь выгляжу так же виноватой, как она. Ненавижу её. Думает, что её волосы делают её особенной? Ха! Я докажу, что она ничто рядом со мной.»

Глава 20

Глава: Наказание и разные пути

Учитель отправил Ино и Сакуру на наказание. Курама и Хината вернулись к тренировкам, а две бывшие подруги остались на площадке.

Сакура, раздражённо:

— Это всё из‑за тебя, Свиноино! Я примерная ученица, я должна быть лучшей, а теперь наказана вместе с тобой!

Ино, вскипев:

— Кто тебя просил влезать, огромнолобая? У меня всё было под контролем!

Сакура, с насмешкой:

— Под контролем? Да‑да, именно поэтому ты взглядом у меня помощи просила, хрюндель!

Ино, с презрением:

— Я просто отвлеклась на твой лоб, он сияет как маяк!

Сакура шагнула ближе, голос стал резким:

— Лучше уж лоб, чем твоя свиная натура. Я самая умная, и мне можно всё. А ты — просто Свиноино, которая только мешает!

Ино, холодно усмехнувшись:

— Скажи это ещё раз, и я покажу, что твой лоб — не единственное, что может треснуть.

---

«Бабская драка»

Сакура не выдержала и резко толкнула Ино.

— Хрюндель, попробуй!

Ино тут же схватила её за волосы:

— Огромнолобая, сама напросилась!

Они сцепились, визжа и дёргая друг друга за волосы. Сакура тянула Ино вниз, Ино рванула в сторону, пытаясь вырвать клок. Толчки, шаги по площадке, визгливые выкрики:

— Свинина! — кричала Сакура.

— Толстолобая! — отвечала Ино.

Они катались по земле, каждая старалась перетянуть другую, но драка выглядела нелепо: больше визга и дёргания, чем настоящих ударов.

Учитель, услышав шум, ворвался на площадку:

— Достаточно! Вы обе наказаны ещё сильнее! Теперь будете отрабатывать до вечера!

Ино и Сакура, тяжело дыша, разжали руки, но взгляды оставались полными злости. Каждая считала виноватой другую, и их «союз» окончательно треснул.

---

Внутренние мысли

Ино:

«Вот тупая! Сама полезла, а теперь меня обвиняет. Огромнолобая думает, что раз стала смелее, то может командовать. Ничего, я ей покажу, что такое настоящая боль. Вырву все её волосы — пусть потом сверкнет своей лысиной и лбом!»

Сакура:

«Из‑за этой Свиноино я получила наказание! Я же примерная, я должна быть самой умной, самой правильной. А теперь выгляжу так же виноватой, как она. Ненавижу её. Думает, что её волосы делают её особенной? Ха! Я докажу, что она ничто рядом со мной.»

---

«Разные пути»

Хината и Курама сидели на траве под раскидистой кроной, отдыхая после серии упражнений. Тень дерева приятно охлаждала, дыхание постепенно выравнивалось.

Киба и Чоуджи подошли, переглядываясь и ухмыляясь.

Киба, возбуждённо:

— Вы не поверите! Мы из окна всё видели. Ино и Сакура сцепились так, что волосы летели по всей площадке!

Чоуджи, жуя чипсы:

— Да‑да, визг разносился по всему двору. Сначала толчки, потом за волосы схватились. Настоящая бабская драка.

Хината тихо вздохнула, опустила взгляд на траву и сказала едва слышно:

— Жаль… они ведь могли быть рядом, как раньше.

Курама, спокойно, но с лёгкой усмешкой:

— Подруги? Хм. Сила проверяется не визгом и дёрганием за волосы. Они показали слабость.

Киба, ухмыляясь:

— Ну, зрелище было ещё то. Весь класс теперь обсуждает, кто победил.

Чоуджи пожал плечами:

— Я бы сказал, что обе проиграли. Учитель их наказал до вечера.

Хината подняла глаза, в них мелькнула решимость:

— Я не хочу, чтобы всё заканчивалось дракой. Лучше… учиться быть сильной по‑другому.

Курама посмотрел на неё серьёзно и сказал:

— Ну, у каждого свой путь. Мы идём своим — а у них он свой.

Эти слова зазвучали в голове Хинаты, словно отголосок. Она опустила взгляд на свои ладони, сжав их в кулаки.

«Да… у каждого свой путь. И мой — рядом с ним. Не ради признания, не ради чужих взглядов, а ради того, чтобы стать сильной самой.»

Вспомнились слова Ино, брошенные в гневе: «безклановая». Хината почувствовала, как они отозвались внутри.

«Я принцесса Хьюга, но титул не делает меня сильной. Всё это бренное. Настоящая сила — в том, что остаётся, когда титулы исчезают.»

Тишина под деревом стала для неё особенной. В то время как Ино и Сакура тратили силы на ссоры, Хината чувствовала, что её путь — это рост и гармония.

Курама, заметив её сосредоточенность, усмехнулся:

— Ну что, Хината‑чан. Отдохнула? Пора снова вставать. Покажешь мне, как ты держишь равновесие.

Хината кивнула, и в её движении уже не было робости. Она поднялась, готовая прод

олжать — с новым пониманием того, что её путь действительно отличается от пути других девушек.

Глава 21

Глава 21: «Некоторое время спустя»

После той ссоры Ино и Сакуры всё изменилось. Это стало переломным моментом для обеих.

Академия словно разделилась на два полюса. В воздухе витала тягучая напряжённость: шёпоты в коридорах, косые взгляды, мелкие интриги. Даже утренний свет казался холоднее, а шум двора — глуше, будто сама деревня чувствовала, что мир этих девочек больше не будет прежним.

Сакура с головой ушла в учёбу. Она зубрила учебники как ненормальная, сидела ночами над конспектами, задавала десятки вопросов учителям. Постепенно её усилия начали приносить плоды: высшие баллы, похвала наставников, признание как «примерной ученицы». Но за этим стояла не любовь к знаниям, а желание доказать, что она лучше Ино.

Ино выбрала другой путь. Она стала использовать то, чему её учили в клане Яманака: умение манипулировать людьми. Одноклассники невольно становились её пешками — кто-то выполнял поручения, кто-то оказывался втянутым в её интриги. Ино постоянно пыталась уколоть Хинату и Кураму, бросала язвительные замечания, но неизменно возвращалась к визгу «Саске‑кун!» и злобным взглядам на Сакуру. Их соперничество стало привычным фоном класса, словно тихий гул, который не стихал ни на минуту.

Курама наблюдал за этим снисходительно, словно издалека.

"Насколько же люди могут быть зависимы от образа в пустых головах… Саске для них — идол, фантом. А они сами не видят, что топчутся на месте. Скоро конец обучения, распределение по командам. Может, стоит навестить старую обезьяну и втолковать, что Хината — моя самка, и я буду долго бить морду тому, кто посмеет покуситься? Я сомневаюсь всё ещё, но продолжаю надеяться на её ответные чувства. Жаль, она не может так же почувствовать мои эмоции, направленные к ней. Хотя если доработать подарок… Но это займёт время. Стоит ли сократить тренировки? А что если ей это не нужно? Что если я для неё просто друг…"

Хината за последние годы сильно изменилась. Её тело взрослело, и даже тренировки приходилось перестраивать заново — смещался центр тяжести, движения требовали новой координации.

"Курама‑кун так стесняется на тренировках… У меня ощущение, что мы поменялись местами, как в самом начале. Он часто смотрит на меня, но я не против. Даже наоборот — иногда поддразниваю его, надевая одежду с декольте. Курама‑кун такой забавный и ревнивый в эти моменты… Если так подумать, не любовь ли это? С самого детства мы вместе…"

В классе царила тишина перед бурей. Экзамены приближались, и каждый понимал: ошибки будут стоить слишком дорого.

---

Глава 22

22±

Письменная часть

Ученики расселись по местам. Листы легли на столы.

Сакура сразу склонилась над бумагой, её рука двигалась быстро и уверенно.

«Я готовилась к этому. Я должна показать, что я лучшая.»

Ино сидела с лёгкой улыбкой, иногда бросая взгляд на соседей.

«Пусть зубрилка Сакура пишет до судорог. Яманака умеет добиваться своего иначе.»

Хината аккуратно выводила иероглифы, её почерк был ровным.

«Я должна быть спокойной. Курама‑кун рядом, значит, я справлюсь.»

Курама лениво склонился над листом, но писал уверенно.

«Знания — это форма силы. Но настоящая сила проявляется в другом.»

---

Практическая часть

После письменного экзамена ученики вышли на площадку.

Сакура показала превращение в учителя — аккуратно, без ошибок.

Ино продемонстрировала технику клона, её копии выглядели убедительно.

Хината сосредоточилась и показала замену тела: манекен ударил по ней, но в последний миг она исчезла, оставив вместо себя бревно. Учитель кивнул:

— Отличный контроль.

Наконец вызвали Кураму.

— Покажи технику клона, — сказал экзаменатор.

Курама оскалился.

— Я не могу. Особенности моей чакры не позволяют.

— Ты обязан продемонстрировать, — холодно ответил учитель.

Курама собрал чакру и сделал клон. На миг фигура возникла рядом… но тут же развалилась на иллюзорные кишки, мясо и внутренности, которые начали таять прямо на глазах.

Зал ахнул. Ученики вскрикнули. Учитель побледнел.

— Курама‑кун… ты провалил экзамен. Ты не достоин быть шиноби, если не можешь выполнить элементарную технику.

---

Давление

Курама поднял голову, его глаза сверкнули. Он начал давить на экзаменаторов чакрой, и за его спиной проявились хвосты.

— Тогда кто достоин носить это звание? Вы, слабосилки? Хотите, я проверю, достойны ли вы носить протектора… или заберу их с ваших трупов?

Зал замер. Давление чакры стало невыносимым.

Хината бросилась к нему, с горем пополам схватила за руку и увела прочь.

Глава: После экзамена

Курама и Хината вышли из академии. Внутри всё ещё гудел класс — ученики обсуждали провал Курамы, кто‑то смеялся, кто‑то шептался с тревогой. Но сам Курама шёл спокойно, с оскалом, словно ему было плевать на их слова. Хината держала его за руку, стараясь удержать от нового взрыва.

На улице их догнал Мизуки. Он выглядел напряжённым, но улыбался слишком уж натянуто.

— Курама, Хината… подождите. Я знаю, что произошло. Но есть другой путь. Секретный экзамен. Если достанешь особый свиток, получишь повязку. Никто не узнает, кроме нас. Это шанс доказать, что ты достоин.

Курама остановился, посмотрел на него долгим взглядом и усмехнулся.

— Секретный экзамен? Ты серьёзно? — его голос был холодным. — Пошёл ты на хуй. Не дали повязку? Идите вы на хуй. Буду гражданским.

Хината дернулась, но не вмешалась — она чувствовала, что Курама сказал именно то, что хотел.

— Пойдём, Хината, — добавил он, и двое пошли прочь, даже не оглядываясь.

Мизуки остался стоять, его улыбка дрогнула.

— Упс… — пробормотал он, и, оглянувшись, бросился прочь из деревни.

Глава: Дом Курамы

Вечер опустился на деревню. Хината и Курама дошли до его дома. Внутри было тихо, только свет от лампы мягко освещал комнату.

Курама сел напротив неё, его взгляд был серьёзным.

— Хината… они не дали мне повязку. Но мне плевать. Это всего лишь кусок металла. Не он делает человека сильным.

Он замолчал на мгновение, а затем продолжил:

— Вообще хотел подарить тебе этот подарок в более радостной атмосфере… но получилось так.

Курама достал из печати на кисти свиток.

— Иди ко мне, — похлопал по дивану.

Хината села рядом, прижавшись бедром к нему, пытаясь приободрить.

— Это свиток техники… или признание в любви?

— Это схема печати фуиндзюцу.

— Я надеялась на любовное послание, — полушутя сказала она.

— Ну, в некотором роде это и есть любовное послание. Смотри: эта печать делает из тебя псевдо‑джинчурики.

Курама рассказывал о плюсах печати, о том, как она будет мило смотреться на её животике, и что в неактивном состоянии её не видно.

Хината замерла, её сердце забилось быстрее. Она понимала, что это не просто печать — это доверие, сила, которую он готов разделить.

— Таким образом мы подошли…

Его слова прервал поцелуй. Курама вначале застыл, как мышь перед удавом, глядя на зажмуренное лицо Хинаты. Но через несколько секунд решился. Он перестал просто позволять её губам прижиматься к своим — робко ухватил нижнюю губу Хинаты. Девушка рефлекторно повторила движение, перехватив его губу.

Их первый поцелуй был неловким, они учились друг у друга, пробовали новое, их вели инстинкты. Курама зарывался руками в её короткую причёску, а хвосты мягко обвили её, словно защищая и не отпуская. Хината согласилась только на карэ — из‑за клана и традиций, они лишили меня её длинных прядей. Бунтующая Хината все равно милашка.

Этот несомненно приятный процесс увлёк их так сильно, что они забыли обо всём. Свиток упал на пол, заставив их вздрогнуть и наконец оторваться друг от друга.

Хината сидела со сбитым дыханием, коснулась пальцами своих покрасневших губ.

— Я тоже тебя люблю, — буднично сказал Курама. — Я только что убедился в этом. Я тебе не говорил… но я могу чувствовать чужие эмоции, особенно направленные на меня.

Хината не веря посмотрела на него, покраснела и начала бить его кулачками.

— Хината‑чан, стой, я сдаюсь!

— Дурак! Раньше не мог сказать? — закрыла лицо руками. — Уууу…

— Ты не дала мне закончить, — обнял её Курама и притянул к себе хвостами. — В печати есть дополнительная функция: она заставляет синхронизироваться наши вибрации чакры. То, что чувствую я, сможешь почувствовать и ты. И наоборот. На любом расстоянии. Так мы всегда будем вместе и будем знать, где каждый из нас.

— Ты вдохновлялся кольцами из той сказки Рикудо? Для двух душ, что смогли преодолеть ненависть кланов? Там тоже были похожие эффекты, — игриво сказала Хината. — Стоит это воспринимать как просьбу выйти за тебя? — положила голову ему на плечо.

Курама тоже приложил голову к ней.

— Я думаю, полюбил тебя ещё при первом твоём ударе по одному из нападающих. Тогда ты меня очень выручила.

— Значит, с того момента…

— Ты боишься?

— Ага, вдруг ты меня съешь?

— Врунишка… — он посмотрел на её улыбающиеся глаза. — Я люблю тебя, Хината.

— И я тебя, Курама, — Хината снова прижалась к нему. — Мне этого мало.

— Как я могу отказать моей королеве? — потянулся в ответ.

— Кхм‑кхм… я, конечно, извиняюсь, молодые люди… — ехидно сказал Джирайя, появившись в дверях. — Но у вас мало времени, прежде чем тут появится клан Хьюга.

— …

— … Уууу…

---

Глава: Дом Курамы (печать)

Джирайя усмехнулся, наблюдая за ними:

— Ха‑ха, это нормально, это же молодость. Если действительно думаешь делать «подарок», тогда перестань сидеть и займись делом. Да, Хината‑чан, я проверил то, что он придумал — оно безопасно. Я пока потяну время.

Курама кивнул.

— Пойдём, Хината‑чан. Если старик говорит, что времени мало…

Хината, всё ещё красная и смущённая, держась за руку Курамы, поднялась вместе с ним в его комнату.

Комната наполнилась тишиной, нарушаемой лишь лёгким потрескиванием лампы. Воздух казался густым, словно сам дом понимал важность происходящего.

Курама глубоко вдохнул, его хвосты медленно расправились за спиной, словно живые тени. Он мягко обвил ими Хинату, прижимая к кровати, но не как пленницу — как драгоценность, которую нужно защитить.

— А теперь на счёт три замри и не двигайся. Лучше напряги всё тело секунд на тридцать–сорок, — сказал он ровным голосом.

— Раз, два, три.

Хината напряглась, её дыхание стало прерывистым. Она чувствовала, как хвосты Курамы скользят по её коже, оставляя линии чернил. Прикосновения были одновременно холодными и горячими, будто сама сила мира проходила через неё.

«Он обнимает меня даже в этот момент… его сила не давит, а защищает. Я не просто объект для печати — я часть его.» — пронеслось в мыслях Хинаты.

Курама сосредоточенно контролировал каждый хвост. Чернила ложились на кожу, словно оживали, линии сплетались в узор, который будто дышал чакрой. Спираль на животе становилась ядром, от неё расходились энерготоки к ногам, возвращались к груди, обводили белоснежные холмы, поднимались к шее и вискам. Символы тянулись по бокам, к подмышкам, по внутренней стороне рук — к центру ладоней и кончикам пальцев.

«Каждая линия — это часть меня. Каждая вязь — это обещание, что мы будем едины.» — думал Курама, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее.

Закончив даже раньше, чем ожидал, он проверил все символы и удовлетворённо кивнул.

— Хината‑чан, теперь я активирую печать. Может быть горячо, но ты справишься.

— Хорошо, я тебе верю, — её голос дрожал, но в нём была решимость.

Курама положил руки по бокам от её пупка. Его чакра потекла в печать — сначала едва ощутимая, затем всё сильнее. Он смотрел на лицо Хинаты, проверяя, сколько она сможет выдержать.

Хината зажмурилась, её тело словно наполнялось светом. Сначала лёгкое тепло, потом жар, который разливался по венам. Она стиснула зубы, но не от боли — от ощущения, что её душа переплетается с его.

«Это не просто печать. Это он сам. Его сила, его доверие, его любовь.»

Через пару минут Хината тихо застонала, но не отступила.

— Хорошо… это почти треть моего резерва, — сказал Курама, убирая руки. — Я отвернусь, а ты одевайся. Потом расскажу, как пользоваться.

---

Символ

Пока Хината одевалась, она заметила, как фуин‑печать собирается в татуировку ниже пупка — символ, напоминающий лотос из трёх сегментов. Линии мягко светились, словно дыхание живого существа.

— Я оделась, — неловко сказала она. — Готово.

Курама кхм‑нул и показал пальцем:

— Правый лепесток запускает тонкий поток чакры из чистого Ян. Так ты сможешь улучшать каналы даже без меня.

Он провёл пальцем по другому лепестку:

— Этот отвечает за синхронизацию нашей чакры.

Перевёл палец на центральный:

— А это боевой режим. Если он активирован — значит, ты в беде. Вся чакра смешивается и усиливает тебя, лечит и поддерживает. Но запас ограничен.

Хината сложила печать концентрации. Вокруг её тела образовалось слабое золотое свечение.

Курама поднял футболку и показал свою печать на груди — такой же лепесток налился чернотой.

— Готова? Я активирую.

Золотое гало появилось и вокруг него.

— Ты чувствуешь?

Хината снова покраснела. И это отразилось на эмоциях Курамы — она чувствовала его, а он её.

Он послал игривые эмоции и желание. Хината ответила робким согласием.

---

Слияние

Слова стали лишними. Курама обнял её хвостами, притянул ближе и взял за затылок, соединяя их губы. Время словно остановилось.

«Он не просто дал мне силу… он дал мне себя.» — пронеслось в мыслях Хинаты.

Они не заметили, как вернулся Джирайя.

Тот понял, что они не слышат его, и впал в шок. Попытавшись оттянуть их друг от друга, он ощутил, как чакра сама по себе оттолкнула его, словно защищая их связь.

— Что за… — пробормотал он, доставая печати подавления чакры и накладывая их обоим на спины.

Джирайя тяжело вздохнул:

— Эх, детишки… интересное время наступает. Любовь как физическое проявление чакры… да уж. Ну ничего, сейчас проснутся — и поговорим.

Глава 23

Глава 23

Пробуждение

Хината первой пришла в себя. Она открыла глаза, чувствуя тяжесть на спине — печать подавления чакры всё ещё давила, словно приглушая дыхание и лишая привычного тепла. Рядом лежал Курама, его хвосты даже во сне обвивали её, защищая инстинктивно.

Она коснулась его плеча:

— Курама… проснись.

Он медленно открыл глаза, золотые искры пробежали по радужке.

— Старик наложил печати подавления, — голос был хриплым, но в нём слышалась ярость.

Хината сжала его руку:

— Не злись. Он не враг. Он дал нам время.

За стенами дома слышались голоса — делегация Хьюга спорила с Джирайей.

---

Снаружи

— Джирайя‑сама, — холодно сказал старейшина, — мы требуем немедленно отключить барьер.

Джирайя стоял спокойно, руки за спиной, словно учитель перед шумными учениками.

— Я уже сказал: барьер сложный. Его нельзя снять мгновенно. Нужно время, чтобы отключить его правильно.

— Вы намеренно тянете время, — прищурился другой.

— Я намеренно не даю вам ломать чужой дом, — резко ответил Джирайя. — Я пускал вас говорить, а не врываться. Хотите диалога — ждите. Хотите войны — тогда вы сами станете врагами деревни.

Старейшины переглянулись. Их глаза оставались холодными, но они понимали: Джирайя не тот, кого можно просто отодвинуть.

---

Внутри

Курама поднялся, снял печати подавления со спины Хинаты и своей. Чакра снова зазвенела в воздухе, золотое свечение пробежало по их телам.

— Он выиграл нам время, — сказал Курама. — Но долго они ждать не будут.

Хината кивнула, её глаза блестели решимостью:

— Тогда мы должны показать им, что я не игрушка.

Курама усмехнулся, его хвосты мягко обняли её:

— Вот это я и хочу увидеть.

---

Демонстрация

Хината сложила печать концентрации. Символ на её животе вспыхнул золотым светом, и чакра разлилась по телу, словно живое пламя. Барьер дома дрогнул, отражая её силу.

Старейшины настороженно переглянулись. Один активировал Бьякуган, и его глаза расширились:

— Её каналы… они изменены. Это не обычная чакра.

Джирайя ухмыльнулся:

— Хотели доказательств — вот они.

Хината вышла на крыльцо. Её шаги были уверенными, золотое свечение окутывало фигуру. Она посмотрела прямо на старейшин:

— Я не подчинюсь.

Курама появился рядом, его хвосты расправились, словно стены за её спиной:

— И если вы попытаетесь её сломать… сломаетесь сами.

Тишина повисла над двором.

---

Решение старейшин

— Она нарушает традиции, — сказал один. — Мы должны действовать немедленно.

— Немедленно? — возразил другой. — Ты видел её чакру? Это уже не та Хината, которую можно подавить. Если начнём давить здесь, всё выйдет из‑под контроля.

— Хината‑чан… тогда пройдёмте в клан и вы сами главе это скажите, — тихо добавил третий.

Джирайя развёл руками:

— Вот видите? Хотите решения — идите к главе. А пока оставьте дом в покое.

---

Перед походом

Курама остановил Хинату у выхода, его хвосты мягко преградили ей путь.

— Хината‑чан, я столько раз видел, как ты используешь свои техники. Но теперь всё изменилось. В обычном состоянии твои пальцы блокируют тенкецу. Но в боевом, золотом режиме они будут уничтожать их.

Хината вздрогнула:

— Уничтожать…?

— Да. Это уже не мягкая блокировка, а разрушение. Если решишь кого‑то из клана наказать, учитывай это. Сила — это не только защита, но и ответственность.

Она опустила взгляд, но голос её был твёрдым:

— Я понимаю. Но я не позволю им решать за меня.

Курама усмехнулся:

— Вот и хорошо. Тогда пойдём. Пусть глава услышит твои слова сам.

---

Зал клана Хьюга

Глава клана сидел на возвышении, его лицо было суровым, голос звучал холодно:

— Хината. У тебя уже есть жених, назначенный решением клана. Как же он?

Снаружи это выглядело как гнев, но внутри глава ликует. Он давно видел, что Хината и Курама тянутся друг к другу. Пусть ей всего двенадцать лет, но задел на будущее — отличный. Она уйдёт не куда попало, а к джинчурики и одному из саннинов.

Он понимал: Хината выросла бунтаркой по меркам клана, и главой ей становиться никак нельзя — свои же её загрызут или начнётся побоище. Даже он, глава, не мог делать всё, что хотел. Но теперь появился повод освободить её от клана.

---

Ответ Курамы

Курама шагнул вперёд, его золотые глаза сверкнули, хвосты расправились за спиной:

— Жених? Кто этот будущий труп? Покажись.

В зале повисла тишина. Старейшины переглянулись, но никто не решился выйти.

---

Ответ Хинаты

Хината подняла голову, её голос прозвучал ясно:

— Я сама выберу себе мужа. Судьба — это не цепи, а дорога.

Она лапками цапнула Кураму за руку, крепко сжав его пальцы, словно закрепляя свои слова.

---

Внутренний лик главы

Глава клана смотрел на них, и чем больше видел их решимость, тем сил

ьнее скрывал улыбку за маской гнева.

«Да, пусть уйдёт. Пусть будет счастлива. Пусть хоть одна дочь клана найдёт свой путь».

Глава 24

Глава 24

Освобождение

Зал клана погрузился в тишину. Старейшины переглядывались, но никто не решался заговорить первым. Хината стояла рядом с Курамой, её пальцы всё ещё крепко держали его руку.

Глава клана медленно поднялся. Его лицо оставалось суровым, но внутри он чувствовал облегчение.

— Хината, — произнёс он, — ты сделала свой выбор.

Старейшины зашумели, но глава поднял руку, заставив их замолчать.

— Решение принято. Я не стану ломать судьбу дочери. Пусть она идёт своим путём.

Он посмотрел прямо на Кураму, его взгляд был твёрдым:

— Ты взял её руку. Теперь ты несёшь ответственность за её жизнь.

Курама усмехнулся, золотые искры пробежали по его глазам:

— Я и так её защищаю. И буду защищать, пока жив.

---

Реакция старейшин

— Но глава! — возмутился один из старейшин. — Это против традиций!

— Традиции? — голос главы стал холодным. — Традиции должны служить людям, а не убивать их.

Старейшины замолкли. Никто не осмелился спорить дальше.

---

Внутренний монолог главы

«Да, пусть уйдёт. Она рядом с джинчурики и одним из саннинов. Это не позор, а спасение».

---

Выход

Хината поклонилась, её голос был твёрдым:

— Спасибо, отец. Я не подведу.

Курама шагнул рядом, его хвосты мягко коснулись её плеча.

— Пойдём, Хината. Теперь твой путь начинается по‑настоящему.

Они вышли из зала вместе. За их спинами осталась тишина — клан впервые понял, что не может диктовать ей судьбу.

Передышка

После выхода из зала клана воздух казался другим — свободным, лёгким. Хината шла рядом с Курамой, её пальцы всё ещё держали его руку, словно боялась отпустить. За их спинами оставалась тишина, наполненная недосказанностью и страхом старейшин.

Они остановились у ворот. Вечерний свет ложился на деревню мягким золотом, и чакра Хинаты будто отражала его сияние. Она вдохнула глубоко, впервые ощущая, что дышит сама, без чужих приказов.

— Странно, — тихо сказала она. — Я думала, что буду бояться. А теперь… мне спокойно.

Курама посмотрел на неё, его глаза сверкнули.

— Потому что ты сделала выбор сама. Это и есть сила.

Хината улыбнулась, но в её взгляде мелькнула тень сомнения.

— А отец… он выглядел так, будто злится.

Курама усмехнулся, его хвосты мягко коснулись её плеча.

— Не переживай. У тебя хороший отец. Внешне он показал злость, но внутри он за тебя радовался. Я это чувствовал.

Хината замерла, её глаза наполнились теплом. Она впервые поняла: за суровой маской главы клана скрывалась

забота. И теперь её путь действительно начинался заново.

Глава 25

Глава 25: «Связь и подстраховка»

Кабинет Хокаге

Хирузен сидел за столом, трубка в руках, взгляд тяжёлый. Перед ним стоял Курама. Дверь приоткрылась, и вслед за ним вошёл Джирайя — то ли сопровождая, то ли привлечённый шумом из соседнего кабинета.

Хирузен:

— Джинчурики провалил экзамен… Это не просто ошибка. Академия — символ системы. Если мы признаем провал, то признаем, что система не работает.

Джирайя (усмехнувшись, но серьёзно):

— Старик, не драматизируй. Ты сам видел: его чакра не подходит для стандартных техник. Но это не делает его слабым. Наоборот — он сильнее любого выпускника.

Хирузен (вздохнув):

— Я понимаю. Но деревня должна видеть порядок. Если мы дадим ему повязку без экзамена, это вызовет вопросы.

Курама (с холодной усмешкой):

— Повязка? Кусок металла? Мне плевать. Я не шиноби ради вашей игрушки. Я силён сам по себе.

Хирузен нахмурился, но не ответил сразу. Он достал из ящика свиток, обмотанный печатями.

Хирузен:

— Здесь техники Кушины и Минато. Они опасны. Даже я сомневаюсь, стоит ли их отдавать.

Курама (резко):

— Это моё наследие. Их кровь и сила связаны со мной. Я сам решу, что использовать.

Джирайя (подойдя ближе):

— Старик, если не дашь ему свиток, он всё равно найдёт способ. Лучше пусть учится под моим присмотром.

Хирузен закрыл глаза, затянулся дымом.

— Хорошо. Но будь осторожен.

Он протянул свиток. Курама взял его, и золотые искры пробежали по его глазам.

---

Дом Курамы, поздний вечер

Комната была освещена мягким светом лампы. Свиток лежал на столе, обмотанный сложными печатями.

Курама усмехнулся, проводя пальцами по узорам.

— Старик думает, что печати удержат меня.

Хвосты мягко коснулись свитка, и линии печатей начали дрожать. Он изменил вибрацию своей чакры — не ломая, а подстраиваясь под ритм. Узлы распались один за другим.

Свиток раскрылся, воздух наполнился тяжёлым запахом древней силы. Символы Кушины и Минато вспыхнули.

Курама (тихо рассмеявшись):

— Теперь всё моё. И никто даже не подозревает.

Он переписал опасные техники в отдельный свиток и спрятал его в печати на груди. Оригинал снова обмотал защитой, чтобы никто не заметил вмешательства.

— Хирузен думает, что контролирует меня. Но теперь я контролирую наследие. Завтра я верну его тебе.

---

Кабинет Хокаге, утро

Двери распахнулись с грохотом. Курама вошёл, бросил свиток на стол. За ним шагнул Джирайя — сопровождая или привлечённый шумом.

Курама (с усмешкой):

— Я посмотрел всё из «дозволенного». Дальше там, скорее всего, то же самое. Мне это не нужно. Я уже освоил то, что вы дали. От наследства Узумаки осталось только это? Забавно.

Хирузен:

— …А что ты хочешь выучить?

Курама:

— Теневые клоны.

Тишина повисла. Джирайя усмехнулся, но его взгляд стал серьёзным.

Джирайя:

— Старик, он выбрал не игрушку. Клоны — это основа. Но в его руках они станут чем‑то другим.

Хирузен (тяжело вздохнув):

— Хорошо. Но помни: эта техника опасна. Она разрывает чакру на части. Для обычных шиноби это предел. Для тебя… это может стать оружием, которое никто не сможет остановить.

Курама (усмехнувшись):

— Вот именно. Я не хочу повторять чужие шаги. Я хочу создать свои. И клоны — это начало.

---

Дом Курамы, вечер

Хината сидела на татами, внимательно слушая. Перед ней стоял Курама, а рядом — его точная копия.

Хината (удивлённо):

— Это… клон? Но он выглядит как настоящий.

Курама:

— Это тело из чакры. Оно думает, чувствует и дерётся. Когда я рассею его — всё, что он узнал, вернётся ко мне.

Клон исчез, оставив золотой след.

Курама:

— Ты тоже должна научиться. Но аккуратно. У тебя золотая чакра, она сильна, но не бесконечна. Один или два клона — достаточно.

Хината сложила печати, и рядом появилась её копия — дрожащая, но настоящая.

Курама (мягко):

— Хорошо. Ты справилась. Теперь мы будем тренироваться вместе.

Он создал троих клонов, и Хината шагнула вперёд вместе со своей копией.

В этот момент дверь тихо скрипнула, и в комнату заглянул Джирайя. Его привлёк шум тренировок — удары, шаги, всплески чакры.

Джирайя (усмехнувшись):

— Ну и ну… Я думал, вы просто повторяете базовые печати, а тут целая армия.

Курама (с ухмылкой):

— Старик, ты сам говорил — лучше пусть учатся под твоим присмотром. Вот и смотри.

жирайя присел у стены, наблюдая за тренировкой. Его взгляд был серьёзен, но в уголках глаз мелькала гордость.

Глава 26

Глава 26: «Распределение»

Академия, утро.

За окнами вороны каркали, собаки лениво переговаривались во дворе. Небо было окрашено в тревожный пурпурный свет рассвета — будто само знало, что день будет особенным.

В душной аудитории остались четверо: Сакура, Хината, Саске и Курама. Никто его не звал — он сам пришёл, сел спокойно, будто всегда имел право быть здесь. Сакура бросала косые взгляды, Саске демонстративно отворачивался, Хината нервно сжимала руки. Время тянулось мучительно долго.

И наконец дверь скрипнула.

Вошёл мужчина с серебряными волосами, маской на лице и повязкой, закрывающей один глаз. Его походка была неторопливой, взгляд ленивый, но внимательный.

Какаши (спокойно):

— Доброе утро. Я ваш наставник.

Сакура вскочила, возмущённо глядя на него:

— Мы ждали вас больше двух часов!

Какаши (подняв руку):

— В жизни шиноби придётся ждать и дольше. Это было первое испытание.

Он оглядел четверых, задержав взгляд на каждом.

Какаши:

— Давайте начнём со знакомства. Скажете, кто вы, что любите, чего хотите достичь.

Сакура смутилась, но заговорила первой:

— Я Харуно Сакура. Люблю учёбу… и хочу доказать, что могу быть сильной куноичи.

Саске сидел прямо, его голос был холоден:

— Учиха Саске. Моя цель — сила. И я её получу.

Хината опустила глаза, но тихо произнесла:

— Хината Хьюга. Я хочу стать достойной… и защищать тех, кто мне дорог.

Какаши перевёл взгляд на Кураму. Тот усмехнулся:

— Курама. Я не ради ваших правил. Я хочу создать свой путь.

Какаши кивнул, и в его единственном видимом глазе мелькнуло что‑то вроде интереса.

Какаши:

— Хорошо. Теперь я знаю, с кем имею дело. Завтра мы встретимся на тренировочной площадке. Там начнётся настоящее испытание.

---

Мысли Какаши

"Сегодня они показали терпение. Завтра я узнаю, способны ли они действовать вместе. Саске нужно испытание на доверие, Хинате — шанс проявить решимость, Сакуре — контроль над эмоциями. А Курама… его нельзя проверять обычными методами. Придётся придумать особое испытание."

Кабинет Хокаге. До встречи с командой №7

Хирузен сидел за столом, трубка в руках, взгляд тяжёлый. Какаши стоял напротив, руки в карманах, привычно спокойный.

Хирузен:

— Какаши… аналитики уверены больше чем на восемьдесят процентов: Курама появится вместе с Хинатой. Вероятность высока.

Какаши (неторопливо):

— Ба… и каковы мои действия?

Хирузен:

— Не реагировать. Обращайся с ним как с частью команды.

Какаши слегка приподнял бровь, но промолчал.

Хирузен (после паузы):

— Я знаю, это непросто. Но это нужно для деревни. Кто мог подумать, что найдутся такие хитрые предатели, что устроят такой бардак с джинчурики… Неофициально он шиноби, но официально — гражданский. Это ставит всю деревню в неловкое положение.

Хирузен затянулся дымом, его голос стал твёрже:

— Но ему нужно учиться работе в команде. Без этого он будет угрозой не только врагам, но и нам самим.

Какаши (спокойно):

— Понял.

Хирузен кивнул, и в его взгляде мелькнула усталость.

Глава 27

Глава 27: «Испытание» немного альфы 13

Тренировочная площадка

Какаши стоял перед ними, руки в карманах, взгляд ленивый, но внимательный.

— Бейте так, словно хотите убить. У меня два колокольчика, значит, пойдут только двое, — сказал он, показывая колокольчики.

Тишина повисла.

Курама скривил губы, усмехнулся:

— Хината‑чан, если хочешь быть с розовой и чёрным в одной команде, просто намекни. У этого… есть ещё два колокольчика в штанах. Я их отдам розовой и чёрному.

Ученики замерли. Сакура вспыхнула, Саске нахмурился, Хината покраснела.

— Что? Когда я слышу чушь, я тоже несу чушь… Наверное. А может и нет, — добавил Курама с ухмылкой.

Какаши поправил маску, кашлянул:

— Какого… кхм. Так вот, у вас время до обеда.

Саске сорвался первым, глаза горели решимостью. Сражение началось: он атаковал стремительно, Сакура металась, пытаясь помочь, Хината осторожно использовала золотую чакру. Какаши легко уходил от атак, проверяя каждого.

Время истекло.

— Вы провалились, — спокойно сказал Какаши.

Курама поднял голову, золотое свечение пробежало по его глазам. Его тело окутал режим биджу. Он шагнул вперёд и в одно движение отобрал колокольчики у Какаши, протянув их Саске и Сакуре.

— Ну что, Хината, пойдём домой, — твёрдо произнёс он.

Хината кивнула. Какаши молча смотрел им вслед: эта команда не будет обычной.

---

Кабинет Хокаге

Хирузен сидел за столом, трубка в руках, взгляд тяжёлый. Перед ним стоял Какаши.

— Доброго дня, Какаши. Ну, как прошло испытание?

— Тест сорван. Всё стандартно: собрались, объявил правила, дал побегать. Само собой — провалились. Стоило сказать, что они не прошли, как Курама в вспышке оказался рядом с Сакурой и Саске, вручая им по колокольчику.

— Дальше?

— До этого он ещё шутил… про «ещё два колокольчика», взглядом указал. И я теперь благодарен Хинате, что не сказала «да».

Хирузен нахмурился, затянулся дымом.

— Это хорошо… Но что получается? По твоим условиям прошли Саске и Сакура?

— Получается так.

Хирузен прикрыл глаза, голос стал твёрже:

— Найди их и скажи, что теперь вторая часть экзамена. И они её могут провалить с треском. Для команды нужно минимум три человека. Их задача — уговорить одного из двух: Кураму или Хинату.

Какаши слегка приподнял бровь, но кивнул:

— Это… мудро. Хитро.

— Они должны быть командой. Иначе всё это не имеет смысла, — твёрдо сказал Хирузен.

---

Вечер. Дом Курамы. Взгляд Альфа‑13

Альфа‑13 сидел на крыше соседнего дома, лениво наблюдая. Внизу Саске и Сакура колотили в дверь.

— Сова, открывай! Мне мстить надо! — кричал Саске.

— Я его фанатка, мазохистка! Открывай! — визжала Сакура.

Изнутри донёсся раздражённый голос Курамы:

— Да вы заебали. Я не хочу отдавать Хинату в вашу команду! И вообще я вас не звал. Идите на хуй!

Альфа‑13 ухмыльнулся, переозвучивая их слова в голове:

«Сова, сука, открой! Я фанатка, мазохистка! А я — мститель без цели!»

Хината выглянула из-за плеча Курамы, её голос был тихим:

— Ну хоть ты ему скажи… Нас отправят обратно в академию!

Курама фыркнул, глаза сверкнули золотым отблеском.

— Тупые… — бросил он и захлопнул дверь.

Альфа‑13 вздохнул:

«И это всё? Ни драки, ни крови, ни экшена. Просто нытьё и хлопанье дверью. Скука смертная.»

Он перевёл взгляд на Хинату. Её лицо было спокойно, но глаза — полны решимости. В её молчании было больше силы, чем в криках остальных.

«Хината… она реально святая. В каждом мире. Даже когда вокруг одни идиоты.»

---

Подземелье. «Шоу» Данзо и Хирузена

Альфа‑13 заскучал и спустился под землю. Там ломали тела и психику, промывали мозги, превращали людей в безмозглых кукол. Скучно.

— Эй, парень, почему ты такой белый… Ты точно человек? — отозвалась его тень.

— Да иду я, тень… Успеем, — буркнул он.

Стены осыпались перед его шагом, но никто не замечал.

Впереди сидел Данзо, писал письмо Хокаге. Реальность дрогнула: стул с дырой, под ним ведро. Перо иногда падало туда, но он продолжал писать запрос на перезапечатывание биджу. Моргнул — и всё вернулось в норму. Но руки Данзо были в крови и в дерьме — не физическом, а на подсознании.

Данзо замер, обнюхал руку, его глаз расширился.

В этот момент вошёл Хирузен.

— Данзо. Что за письма ты шлёшь мне?

— Запрос на перезапечатывание биджу. Для деревни. Для силы.

Хирузен шагнул ближе:

— Скажи мне, Данзо… почему вместо чернил ты используешь дерьмо? Это намёк? Или твоя правда наконец проступила наружу?

Альфа‑13 прыснул со смеху:

«Вот это шоу! Старик‑Хокаге в лоб сказал то, что я видел. Коллекционер глаз теперь ещё и писарь дерьма.»

Хирузен выпрямился, затянулся трубкой:

— Они должны быть командой. А ты превращаешь людей не в воинов, а в дерьмо.

Альфа‑13 откинулся назад,

довольный:

«Ну наконец-то. Без драки, но шоу получилось. И всё же… скучнооо. Надо будет самому добавить экшена.»

Глава 28

Глава 28: «Первая миссия»

Дорога

Команда 7 шагала за Какаши. Сначала улицы деревни, потом редкие дома, затем тропинка, уходящая в сторону окраины.

Солнце целенаправленно прожигало макушки, воздух дрожал от жары.

Пыль поднималась от их шагов, трава цеплялась за ноги.

Сакура вытирала лоб, ворчала:

— И это называется «важная миссия»?

Саске молчал, но его взгляд был холодным.

Хината тихо шла рядом с Курамой, её глаза блестели от света, а панама‑клон мягко качалась на голове, защищая от солнца.

Курама усмехнулся:

— Вот так всегда. Сначала обещают «важное», а потом ведут на поле.

Какаши шёл впереди, лениво, будто не замечая ни жары, ни недовольства. Его единственный глаз снова улыбался.

Глава 28: «Первая миссия»

На поле

Солнце палило безжалостно, воздух дрожал от жары. Команда 7 стояла посреди поля, глядя на Какаши, который уже устроился на распечатанном табурете и надел панаму.

— Я буду следить, — сказал он спокойно. — А вы выполняете миссию по прополке поля.

Саске нахмурился:

— Это… миссия?

Сакура вспыхнула:

— Даже Хокаге хотел бы её выполнить? Мы настолько круты?

Какаши лениво поправил панаму, его глаз улыбнулся:

— Ага, настолько.

---

Реакция команды

Саске сжал кулаки, но молча наклонился к земле.

Сакура ворчала, но тоже принялась за работу.

Хината тихо улыбнулась, её золотая чакра мягко подсвечивала движения.

Курама скривил губы, усмехнулся:

— Вот это да… великая миссия.

Он вытянул руки, и из его чакры соткалась целая армия теневых клонов. Десятки фигур одновременно шагнули вперёд и начали полоть сорняки, двигаясь синхронно, словно единый организм.

Сам Курама сел рядом с Какаши, опершись на локоть.

— Ну что, сенсей, — сказал он с ухмылкой, — теперь у нас поле будет чистым быстрее, чем твоя панама успеет вспотеть.

Какаши слегка наклонил голову, его глаз снова улыбнулся.

— Хм… командная работа в действии. Даже если команда состоит из тебя и твоих клонов.

Хината покраснела, глядя, как один из клонов аккуратно поправил ей панаму, созданную Курамой.

Саске стиснул зубы:

— Читер.

Сакура всплеснула руками:

— Ну хоть работа идёт!

---

Соревнование

Саске бросил взгляд на Кураму:

— Если уж мы должны полоть, давай сделаем это соревнованием. Кто быстрее очистит свой участок.

Сакура вскинула руки:

— Отлично! Тогда посмотрим, кто из нас лучший!

Хината тихо вздохнула, но кивнула:

— Хорошо… если это поможет нам быть командой.

Курама ухмыльнулся:

— Ну хоть какое‑то развлечение. Пусть будет битва за чистое поле.

Какаши на табурете слегка наклонил голову, его глаз снова улыбнулся.

— Вот так и должно быть. Команда сама ищет способ работать вместе.

Армия клонов

Саске сжал кулаки, но молча наклонился к земле.

Сакура ворчала, но тоже принялась за работу.

Хината тихо улыбнулась, её золотая чакра мягко подсвечивала движения.

Курама скривил губы, усмехнулся:

— Вот это да… великая миссия.

Он вытянул руки, и из его чакры соткалась целая армия теневых клонов. Десятки фигур одновременно шагнули вперёд и начали полоть сорняки, двигаясь синхронно, словно единый организм.

Сам Курама сел рядом с Какаши, опершись на локоть.

— Ну что, сенсей, — сказал он с ухмылкой, — теперь у нас поле будет чистым быстрее, чем твоя панама успеет вспотеть.

Какаши слегка наклонил голову, его глаз снова улыбнулся.

— Хм… командная работа в действии. Даже если команда состоит из тебя и твоих клонов.

Хината покраснела, глядя, как один из клонов аккуратно поправил ей панаму.

Саске стиснул зубы:

— Читер.

Сакура всплесну

ла руками:

— Ну хоть работа идёт!

Курама себе под нос:

- И я потренирую, устойчивость к инсультам.

Глава 29

После миссии

Миссия прошла скучно. Я готовился отражать атаки и внезапные засады, но пришёл облом. Пока команда семь там не разгибаясь работала, я смотрел на прекрасную попку своей будущей жены, а Какаши — на книгу в руке. Получается, мы получаем удовольствие от схожей тематики, но в разных плоскостях: у него — фантазия на бумаге, у меня — живая реальность.

— Какаши, а как вы относитесь к женщинам?

— Это секрет.

— Вас они возбуждают?

— …

— Вы хотите завести себе девушку?

— …

— Вот оно что… Вы же понимаете, что это вам надо?

— Меня сейчас интересует… зачем это тебе.

— Это для того, чтобы у моей будущей жены был нормальный сенсей. А не апатичная амёба, которой ни до чего нет дела.

Какаши промолчал, но его глаз чуть прищурился.

— Ладно, Саске и Сакура, вы чему Хинату обучить думаете?

— …

— Когда решите, обсудите со мной.

Клон, создавший армию клонов, растворился. Какаши подумал, что джинчурики реально ужасают количеством чакры.

---

Дом Курамы

После миссии Хината вернулась домой к Кураме. Теперь уже в свой дом, пусть и неофициально.

— Я дома! — оповестила Хината.

— Дорогая, чего ты хочешь? Покушать? Ванну? Или потренироваться?

— А всё и сразу, можно, Курама‑кун? — хитро улыбнулась.

— Ну… можно попробовать… Жаль лет так через пять… Ладно, пойдём кушать.

— Эх, дурашка, — повела плечами. — А массаж сделаешь?

— … — тяжёлый вдох. — Массаж сделать могу. Но сначала ванна, потом еда.

— Тогда понеси меня.

— Нет, ты потная.

Курама развернулся и одним движением закинул Хинату на плечо. Шлёпнул по упругой заднице.

— Будешь меня дразнить? А? Молчишь?

Ещё пара шлепков пришлась по попке.

— Ладно, хватит, Хината‑чан, а то ещё понравится, — поставил у двери в ванную. — Дальше сама.

— Нет. Ты должен мне помочь.

— Я не понимаю, почему тебе так нравится меня дразнить…

— Курама‑кун против?

— Я не против, если дальше определённого порога не захочешь зайти…

Он подошёл, обнял, крепко прижал.

— Курама‑кун так… вкусно пахнет.

— Ты, похоже, очень голодная после миссии, — отпустил. — Иди, я буду на кухне.

— Хорошо, — поцеловав в щёку, скрылась за дверью.

Вот же лиса… правильно я учу её создавать хвост и ушки… А как представлю их на ней…

---

Альфа‑13

В последнее время кажется, что реальность прыгает туда‑сюда.

— Эй, боги или кто там отвечает за реальность, хватит может?

Альфа‑13 стоял рядом с Курамой.

— Тень, это ты лиса поломала? Где злоба? Где агрессия? Где вот это всё «проклятые людишки»?

— Да я знаю, что с самого начала слежу за его развитием… Но это как видеть свинью, которая начинает говорить о правильной диете, а сама рылом в комбикорме. Что тут происходит? Что это за безумный лис? Как он себя удерживает? Это могло бы мне самому помочь… Должен быть секрет его похуизма.

Альфа‑13 встряхнул головой:

— Упс, дорогуша, чуть не сбила меня Хината‑чан.

— Блять, я тоже теперь? Чанкаю? Курама‑куном ещё назвать Кураму начать… Куда мне ниже падать?

Он рассмеялся, но глаза оставались пустыми.

— В смысле мне со дна стучат? Кто там? Рикудо? Не, я в эту его межвременную парашу не полезу. Ну его на хуй, всё. Присутствуя здесь, я чувствую, как меня охватило безумие быстрее…

— Тень… Так вот что… Ахах. Тогда покинем мир и глянем издалека.

---

Кухня

— Садись, королева, это твой пир в честь первой миссии. Странный праздник поля сорняков.

— Не бурчи, Курама, лучше присоединяйся.

— Нет, мне просто интересно, о чём думали Хокаге и старейшины… Типа: «Дети, вы отучились больше пяти лет, а теперь идите выполнять работу крестьян». Да, приятного аппетита.

— Спасибо, очень вкусно. — сюрп, сюрп. — Ты готовил?

— Не совсем… Я помогал. Думаю, смысла нет в этой миссии. Просто раньше генины были настолько рукожопые…

— Курама! Не за столом!

— Упс… Давай поговорим о чём‑нибудь другом. Знаешь, что произошло в Кумо?

— … Что там?

— Говорят, брат Райкаге Би слетел с катушек…

(параллельная сцена)

Кумо. Весть о Бии

Вечером, за ужином, Курама заговорил:

— Знаешь, что произошло в Кумо?

Хината подняла глаза, в её взгляде мелькнуло беспокойство.

— Что там?

Курама откинулся на спинку стула:

— Говорят, брат Райкаге, Бии, слетел с катушек.

Он говорил спокойно, но в словах чувствовалась ирония.

— Представь: ходил по деревне, плакал, трансформировал тело в форму восьмихвостого… и отрезал себе щупальце. Со словами: «Ешьте, мои братья, ибо зима близко».

Хината нахмурилась:

— Это… правда?

— В Кумо всё возможно, — усмехнулся Курама. — Там уже начали строить профсоюзы и подавать в суд на остальные деревни. Но Райкаге пришёл и вбил здравый смысл через голову и почки. Сказал: «На хуй тебя и твои профсоюзы. Ниггеры рулят страной!»

Хината прикрыла рот ладонью, то ли от смеха, то ли от шока.

— Это звучит…

безумно.

Курама пожал плечами:

— Мир шиноби всегда балансирует на грани безумия. Вот и Кумо не исключение.

Глава 30

Глава 30: «Массаж и Ян»

Хината вытянулась на татами, её движения были чуть скованными.

— Курама‑кун… спина болит. Всё это поле, наклоны, сорняки… поясница будто деревянная.

Курама сел рядом, провёл рукой по её плечам.

— Конечно, после такой работы поясничные разгибатели перегружены. Давай я помогу.

Он положил ладони на её спину, мягко надавил, чувствуя, как мышцы под пальцами словно каменные.

— Здесь всё забито. Нужно разогнать.

Хината тихо вздохнула, её тело постепенно расслаблялось.

— Так хорошо…

Курама медленно смещал давление вниз, вдоль позвоночника. Под пальцами чувствовалось, как мышцы то сопротивляются, то уступают.

— Упс… кажется, у тебя что‑то хрустнуло, — сказал он с усмешкой. — Но это нормально, суставы разгружаются.

Хината вздрогнула, но улыбнулась, не открывая глаз.

— Ты меня пугаешь и успокаиваешь одновременно…

Он усмехнулся, добавив двусмысленно:

— И что ты так долго делала раком? Неудивительно, что поясница забилась.

Хината вспыхнула, но не возразила.

— Курама‑кун… ты же понимаешь, что это была миссия.

— Миссия миссией, — ответил он, — но тело нужно беречь.

Он аккуратно растянул мышцы, проводя руками вдоль поясницы, затем вернулся к лопаткам.

— Вот так… теперь дыхание ровнее.

Хината тихо простонала от облегчения:

— Спасибо… Курама‑кун, ты лучший.

Курама наклонился ближе, его голос стал мягким:

— Я просто не хочу, чтобы моя будущая жена страдала от сорняков.

Она рассмеялась, повернув голову:

— Тогда всегда будь моим массажистом.

---

Ян‑чакра

Курама переложил руки ниже спины, начал мять и щипать напряжённые мышцы.

— А теперь скажи, почему у тебя в теле мизерное количество Ян‑чакры? Твой источник должен запомнить её!

Хината вздрогнула от неожиданного вопроса, её дыхание сбилось.

— Я… не знаю. Может, я слишком часто подавляла её, чтобы не выделяться?

Курама шлёпнул её по заднице и сказал твёрдо:

— Перевернись. Время для животика.

Она покраснела, но послушно перевернулась, прикрывая глаза ладонями.

— Ты всегда такой прямой…

Курама положил руки по сторонам от её пупка и стал закачивать энергию в печать.

Тепло разлилось по телу, Хината тихо простонала, её живот слегка дрожал.

— Оно… двигается внутри… так странно, но приятно.

На последок он мягко погладил её живот, затем поднялся.

— Лежи. Я принесу чай.

Хината улыбнулась, её голос был тихим, но искренним:

— Спасибо, Курама‑кун… Ты заботишься обо мне так, что я чувствую себя не просто ученицей, а… любимой.

Курама усмехнулся, уходя на кухню:

— Вот именно. И не забывай — твой источник должен помнить Ян.

Глава «Хвостик и уши»

Несколько дней спустя после очередной миссии Курама сидел, разбирая свиток фуиндзюцу с техникой хирайшина.

Влетела Хината и молча уставилась на него.

— Одну минуту… — не отрываясь от свитка.

— …

— Случилось что‑то? — поднял взгляд. — Это… интересный вид, конечно.

Хината стояла, смотрела на свою грудь и продолжала то поднимать, то опускать её, сжимая и отпуская. Курама засмотрелся.

— … — даже как‑то нерешительно. — А мне можно? — сбил её с процесса.

— Что? А?! Точно… я кажется поправилась! Я толстею!

Курама вытаращил глаза в притворном ужасе.

— Да ты что! Иди ко мне на ручки. — вытянул руки.

Хината нерешительно сделала шаги и упала в его объятия.

— Я не тяжёлая? — не поднимая головы, чувствуя, как хвосты появились и оплетают тело. — Чего молчишь?

Курама задумчиво провёл ладонью по её спине, ощущая, как мышцы под пальцами то напряжены, то постепенно уступают, будто камень превращается в мягкую глину.

— Да вот думаю, тебя обрадовать или огорчить…

— Говори, Курама‑кун!

— Хината‑чан не толстеет. — положил руку на бедро и начал гладить. — Это называется взросление. Ему, к сожалению или к счастью, подвержены все.

Хината надулась и попыталась встать.

— Моя дорогая королева, послушай до конца. — перехватив лицо хвостами, коротко поцеловал её в губы. — Я тебя люблю, какой бы ты ни была.

Хината поняла, что он серьёзен, и обвисла в хвостах.

— Так, раз с фактами разобрались… приступим к хорошим новостям. Твой очаг почти привык генерировать Ян‑чакру. Сейчас он делает преобразование примерно в сорок–пятьдесят процентов.

— Хвостик? — Хината подняла голову и заглянула в глаза с надеждой. — Можно?

Курама весело посмотрел, но тяжело вздохнул.

— Так вот… — продолжая руками проминать её поясницу, где мышцы ещё держали напряжение. — Эти твои трансформации произошли из‑за привыкания к чужой Ян и начала выработки своей. Заметила, что стала больше есть?

Хината кивнула.

— Одной порции мало стало. Я думала, из‑за тренировок.

— Ну, в некотором роде да. Но вся пища пошла на строительство вот этого. — провёл рукой от груди к бёдрам. — Тебя вообще перестали смущать мои прикосновения? Эх…

Хината смутилась на этот вопрос, её щёки вспыхнули, дыхание сбилось.

— Курама‑кун… ты иногда слишком прямой…

Он усмехнулся, чувствуя, как мышцы под его ладонью то напрягаются, то постепенно уступают. В этот момент раздался лёгкий щелчок.

— Упс… кажется, что‑то хрустнуло. Но это нормально, твои суставы отпускают зажим.

— Ты пугаешь меня и лечишь одновременно… — тихо рассмеялась Хината.

Маленький кулачок, напитанный чакрой, прилетел в бок Кураме.

— Упс… — он почувствовал, как вибрация её удара прошла сквозь мышцы, и вместе с Хинатой подлетел.

— Моя будущая жена, не дерись. Тебе ведь тоже было интересно исследовать моё тело…

Началась серия ударов из‑за смущения.

— Ладно, я так больше не буду. Но боюсь, это войдёт в привычку — бить людей при смущении.

Очередная серия ударов.

— Я люблю тебя.

Хината замерла, перестав бить Кураму, и упала ему на грудь.

— Я тоже тебя, болван… — подняла голову. — Так что с хвостиком?

Курама серьёзно посмотрел на неё.

— Пока твой очаг не преобразует всю чакру в Ян и она не примет мою вибрацию, это будет трудоёмкий процесс. Ты уверена, что не хочешь просто подождать неделю?

— Хочу хвостик как у Курама‑куна! — заглянула ему в глаза.

— Я просто не могу тебе отказать.

Курама начал объяснять:

— Для формирования хвоста нужно собрать почти всю Ян‑чакру, взять её под контроль, сжать и направить. Это как плести косу из энергии — если ослабишь хоть одну прядь, хвост распадётся.

Хината слушала, глаза блестели от нетерпения.

— Хочу хвостик как у Курама‑куна!

Он усмехнулся, но голос стал серьёзным:

— Редко у людей это получается. У них не хватает плотности чакры или силы Ян.

Курама задумался о прошлом.

— Узумаки имели Ян чуть больше, чем у тебя сейчас, и могли использовать цепи чакры. Кстати, в этом свитке есть техника цепей. Если захочешь, выучишь на будущее.

— Не‑не‑не, сначала хвостик! — перебила Хината.

Курама вытянул один из хвостов.

— Видишь это пушистое чудо? Чтобы оно выглядело красиво, я контролирую каждую «шерстинку», знаю анатомию хвоста и как он двигается.

Хината хихикнула:

— Высокомерно звучит… но я вижу и даже глажу!

Он проигнорировал её подкол.

— Если не контролировать, хвост будет просто орудием. А для красоты движений нужно чувствовать его как часть тела.

Хината потерлась щекой о хвост.

— Значит, я должна больше проводить времени с твоими хвостами. Вот так.

Курама сосредоточился, и хвост стал наполовину прозрачным. Виднелись позвонки и мышцы.

— Держи учебное пособие.

Хината схватила хвост рукой.

— Иногда ты просто…

— Не надо? — удивился он.

— Надо! — твёрдо ответила она.

Курама театрально вздохнул:

— Ах, будь со мной понежнее, это мой первый раз… милая.

Хината ласково улыбнулась и повернула хвост на девяносто градусов.

— Кья‑а‑а! Мой хвостик… то есть учебное пособие!

— Переигрываешь, Курама, — сказала она серьёзным тоном. — Держи свиток, больше не отвлекаю.

Курама посмотрел на её лицо, задержав взгляд.

— Знаешь что… залезай. — присел, наклоняясь.

Хината удивлённо посмотрела, но решила:

— Почему бы и не да?

Курама убрал все хвосты, кроме одного, и вырастил себе лисьи уши.

— Можешь управлять, куда идти. Только не кричи, что тебя украла лиса.

Хината попыталась сдержать смех, но не выдержала.

— Курама, курс на лавочку мороженого! — взяла его за правое ухо.

Курама послушно последовал указанию. Они купили одно мороженое на двоих и пошли гулять. Хината гладила его уши, не глядя на дорогу, а Курама честно поворачивал там, где можно было свернуть, выполняя обещание.

.

Глава 31

Глава 31: «Первый хвостик»

Утро было прохладным, но воздух наполнялся золотистым светом. Курама вывел Хинату на тренировочную площадку.

— Сегодня попробуем то, о чём ты мечтала, — сказал он, складывая руки за спиной. — Хвостик начинается с умения выделять Ян‑чакру отдельно от остальной.

Хината кивнула, её глаза светились решимостью.

— Я готова, Курама‑кун!

Он подошёл ближе и положил ладонь ей на живот.

— Сконцентрируйся на очаге. Представь, что внутри тебя есть огонь. Не просто тепло, а яркое пламя. Оно должно отделиться от общей энергии и стать самостоятельным.

Хината закрыла глаза. Её дыхание стало ровным, но тело слегка дрожало.

Ян… значит жизнь. Я должна почувствовать его как что‑то своё.

Курама наблюдал, как её чакра колеблется.

— Хорошо. Ты уже отделила часть. Теперь попробуй сжать её, как если бы держала в руках комок света.

Хината напряглась, и вокруг неё возникло лёгкое золотистое сияние.

— Оно… горячее! — прошептала она. — Будто я держу солнце.

Курама усмехнулся.

— Вот это и есть Ян. Но не отпускай. Сожми сильнее, направь вниз к позвоночнику.

Она послушалась, и в этот момент её тело слегка дёрнулось. В пояснице что‑то щёлкнуло, будто суставы перестроились.

— Ой… — испуганно сказала Хината.

Курама положил руку ей на плечо.

— Это нормально. Тело подстраивается под новую энергию. Ты не повредилась, наоборот — оно перестраивается.

Хината выдохнула и снова сосредоточилась. Сияние стало плотнее, и за её спиной вдруг мелькнуло пушистое очертание. Маленький хвостик из чакры дрогнул, будто неуверенно пробуя себя.

— Курама‑кун! — Хината резко открыла глаза, её голос дрожал от восторга. — Он появился!

Курама подошёл ближе, положил ладонь ей на спину.

— Да, но пока он слабый. Смотри, он колышется, как пламя на ветру. Нужно больше контроля.

Хината повернула голову, пытаясь увидеть его краем глаза. Маленький хвостик светился мягким золотым светом, то исчезая, то снова проявляясь.

— Он такой… настоящий!

Курама усмехнулся.

— Настоящий будет тогда, когда ты сможешь удержать его в движении. Попробуй шагнуть вперёд и не потерять концентрацию.

Хината сделала шаг. Хвостик дрогнул, но не исчез. Она почувствовала, как мышцы спины напряглись, а энергия словно пронзила позвоночник.

— Он держится!

Курама кивнул, его взгляд был серьёзен.

— Отлично. Теперь попробуй удар. Пусть хвост станет продолжением твоего тела.

Хината собрала силу и нанесла лёгкий удар рукой. Хвостик повторил движение, словно отражая её намерение.

Она рассмеялась, глаза сияли.

— Курама‑кун, он слушается меня!

Курама улыбнулся, но голос его оставался твёрдым:

— Это только начало. Ты должна научиться управлять им так же, как рукой или ногой. Тогда хвост станет твоим оружием и твоей защитой.

Хината прижала ладони к груди, её сердце билось быстро.

— Я обязательно научусь. Ради тебя… и ради себя.

— Само собой, но спешить не нужно, — Курама говорил спокойно, но его взгляд был внимателен. — Это новый для тебя опыт. Нужно освоиться: научиться удлинять хвост, менять его размер и форму.

Хината кивнула и сосредоточилась. Маленький хвостик дрогнул, вытянулся, затем вдруг изменился — стал короче, плотнее, и неожиданно принял собачью форму.

Курама внутренне скривился. Чёрт… не могу же я сказать ей прямо, что хочу вырвать эту дрянь с тела моей самки.

Хината развернулась к нему попкой, заглянула через плечо и с улыбкой показала хвост.

— Милый, правда?

Курама почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Он нервно дёрнулся и пробормотал:

— Лучше учись делать лисий хвост.

Не дожидаясь её ответа, он исчез во вспышке, переместившись на километр прочь. Пинал камни, бормоча себе под нос:

— Чёрт… ну не мог же я просто заявить: «Я вырежу этот вид животных, если ты ещё раз сделаешь такой хвост». Только лисьи… только лучшие!

«Техника Бога Грома»

Пока Хината занималась хвостиком, я сидел над свитками. Она заметила моё сосредоточенное лицо и подошла ближе.

— Курама‑кун, что ты задумал?

Я поднял голову.

— Переработку каварими. Не обмениваться местами, а переносить себя на метку. Метка станет якорем, а тело — объектом перемещения.

Хината внимательно слушала, её глаза блестели.

— Не зря я тебя нашла… — сказала она тихо, но твёрдо. — Только не смей пробовать это сразу на себе. Мне мой будущий муж нужен живым. Используй клонов!

Я замер, встретив её взгляд. В нём не было ни капли шутки — только забота и решимость.

Она права. Если печать нестабильна, цена ошибки слишком велика.

Я кивнул.

— Ладно. Пусть первыми рискуют мои тени.

Создав несколько теневых клонов, я поставил метки на их тела. Первый клон исчез, словно растворился в воздухе, и через мгновение появился у другой метки. Он пошатнулся, но остался цел.

— Живой, — отметил я. — Значит, схема работает.

Внутри я чувствовал метку как натянутую нить. Она отзывалась на мою чакру, словно зов.

Это и есть ключ. Метка — адрес, нить — путь. А каварими — механизм переноса.

Но оставалась ещё одна мысль. Я посмотрел на свитки и понял: призыв в технике Бога Грома — это нитеотвод. Метки сами по себе — дороги, но если я буду ставить их где попало, враг сможет не только узнать, где я, но и попробовать притянуть меня к себе. Это ловушка.

Я подошёл к Хинате.

— Если метки разбросаны по миру, я становлюсь уязвимым. Но если метка будет только одна… на тебе… тогда никто не сможет использовать её против меня.

Хината замерла, её глаза расширились.

— На мне?

Я положил ладонь ей на плечо.

— Это будет наш очередной секрет. По крайней мере до повторного использования. Выбери место, куда поставить печать, чтобы ты могла меня позвать.

Хината прикусила губу, задумалась. В её взгляде смешались тревога и радость.

— Значит, я стану твоим якорем… твоим домом.

Она протянула руку, показывая запястье.

— Здесь. Чтобы я всегда могла поднять руку и позвать тебя.

Я аккуратно провёл пальцами по её коже, оставляя тонкий золотой символ. Метка вспыхнула и исчезла, словно растворилась в её чакре.

— Теперь, если ты позовёшь, я приду, — сказал я тихо. — И никто другой не сможет исполь

зовать эту печать.

Хината улыбнулась, её хвостик дрогнул от волнения.

— Наш секрет… только для нас двоих.

Глава 32

Хината вернулась домой после долгого дня. На лице усталость, но в глазах — привычная мягкость. Курама сидел на крыльце, наблюдая, как странно буйно разрослась зелень во дворе, хотя уже стояла осень.

— Ну что, какие подвиги сегодня? — спросил он.

— Подвиги… если это можно так назвать. Мы выгуливали собак клана Инузука, гоняли оленей Нара обратно в загон, чистили за ними всё подряд. Какаши‑сенсей будто решил, что мы должны пройти какой‑то лимит по D‑миссиям, — вздохнула Хината.

— А тренировки? Он вообще вас тренирует или только выгулом занимается? — прищурился Курама.

— Какие тренировки… У нас нет времени даже на базовые упражнения. Всё расписано под эти миссии. Такое ощущение, что пока мы не «отработаем» норму, никакой настоящей подготовки не будет, — горько усмехнулась она.

Курама молчал, но в его глазах вспыхнула решимость: Плевать на розовую — она всё равно только за Учихой бегает. Сам Учиха остался слабым. Хинату я буду тренировать сам. Все в плюсе…

В этот момент дверь скрипнула, и в дом вернулся Джирайя с сумкой продуктов.

— Ну хоть кто‑то вспомнил, что кроме миссий и тренировок есть ещё ужин. А то я смотрю, вы тут только о великих делах думаете, а хлеба в доме нет, — ворчал он.

Хината смущённо улыбнулась, а Курама лишь хмыкнул:

— Видишь, даже твой сенсей не заботится о настоящей подготовке. Значит, придётся мне самому взять это на себя.

— Ты считаешь, я с тобой мало тренируюсь? — тихо, но твёрдо спросила Хината.

— Нет. Я считаю, что ты заслуживаешь большего, чем бегать за собаками и чистить загоны. Настоящая сила приходит не от миссий, а от понимания и контроля. И этому я тебя учу, — усмехнулся Курама.

Хината кивнула. В её взгляде мелькнуло облегчение: рядом с ним её путь будет другим — настоящим.

---

С того вечера прошло полгода. Зима незаметно сменилась весной, и им исполнилось по тринадцать лет.

Хината всё так же возвращалась домой усталая после «подвигов» команды Какаши. Настоящих тренировок не было, и она всё чаще искала силы в занятиях с Курамой. Теперь её чакроканалы наполнялись чистым Ян, она уже могла стабильно создавать ушки и хвостик, а второй хвост пробивался сквозь нестабильность.

Курама же редко бывал дома. Он устроился в госпиталь как гражданский специалист, обслуживать древние фуин‑печати Узумаки. Когда впервые увидел эти конструкции, не удержался:

— Да это же цирк с конями!

Но, как ни странно, всё работало. Манабу, старый знакомый, объяснил главный принцип:

— Работает — не трогай. Ну его на хер.

Так они и росли: Хината — через тренировки с Курамой, принимая его вибрации чакры, а Курама — через работу с печатями, учась уважать силу прошлого. Весна принесла новые испытания. Им впервые дали миссию С‑ранга.

---

Итак, дорогие мои детишки… вам исполнилось по тринадцать. Число не простое — символ, рубеж, дата.

Альфа‑13 (голос в тени):

— Тринадцать — это возраст, когда мир перестаёт быть игрушкой. Когда невинность ещё жива, но уже начинает осознавать себя.

Вечер. Дом Курамы. Джирайя сидел за столом, ворчал над своим опусом. Хината закончила мыть посуду и направилась в ванную. Курама тоже решил освежиться. Их шаги совпали.

— Прости… я не знала, что ты тоже собирался, — смущённо сказала Хината.

— Видимо, мы слишком часто думаем одинаково, — усмехнулся Курама.

Их взгляды пересеклись. Это был знак — они взрослеют, их пути всё сильнее переплетаются.

---

Альфа‑13 (хмыкнул):

— Не проканало… Ну тогда план Б.

Хината вышла из душа и направилась в комнату. Курама задержался — вода держала его в своих объятиях. Два часа он сидел в ванной, думая о переменах. Когда вернулся, Хината уже лежала на кровати.

— Ты долго… Я уж думала, что уснул там, — улыбнулась она.

Курама сел рядом. Лёгкое движение пальцев — и связь печатей ожила. Ян‑чакра наполнила комнату.

— Давно мы этим не пользовались… — прошептала Хината.

Они замерли, грелись в поле любви друг друга. Потом взгляд стал глубже, дыхание — тише. Плавно, без слов, они перешли в поцелуй.

Альфа‑13 (усмехнулся):

— Вот так. Игнорируете режиссёра, но играете свою пьесу. Настоящие актёры, чёрт возьми.

Они заснули рядом, в тепле и доверии, словно весна вошла в комнату и осталась там навсегда.

---

Эпилог Альфы

— Эй‑эй‑эй… Почему даже вы меня игнорите?! Вообще‑то это моя заслуга. Хотя… восхищаюсь: полгода спать с девушкой в одной постели и ни‑ни… Настоящий ояш!

Тень рядом шепнула: «Может, подтолкнём их сильнее?»

Альфа‑13 поднёс руку к нити чакры, но остановился.

— Хотя да, это не моя история. Я эксперимент, что удался. Растворюсь, оставив чистые чувства в покое.

Он присел на стул в пустоте, наблюдая издалека за реальной любовью.

— А ведь когда‑то… слишком хрупка и прочна эта связь.

Тень попыталась вмешаться, но Альфа‑13 сжал её горло:

— Не смей влиять на меня сейчас. Я уничтожу тебя, а потом и себя… Хочешь? Жизнь без любви пуста.

Некоторое время он ломал и исцелял кости тени, пока не ус

покоился.

— Пойду погуляю. Может, позже загляну, да посмотрю как у них всё сложилось.

Глава 33

Глава: «Сбор команды»

У резиденции Хокаге.

— Команда номер семь, поздравляю: вам дали миссию ранга С. У вас два часа на сборы. Задача — сопровождение и охрана.

Какаши поднял голову, посмотрел на небо.

Эх… отдых закончился. Ну ничего, добьём очки на миссиях получше, а после станут чунинами и снова свобода.

Через два часа.

— Так, Хината есть, Саске есть, Сакура есть… Где Курама?

— Хината‑чан, а Курама не идёт с нами? — уточнил Какаши.

Хината подняла брови, но ответила спокойно:

— У него сегодня смена в госпитале.

Какаши понял, что что‑то упустил.

— А как давно он там работает?

— Ну… уже месяца четыре.

И Хокаге не в курсе, что оружие деревни в госпитале трудится… — подумал Какаши. Это глава наверняка скажет: «Оружие не оружие — не волнует меня. Печати кто ставит? Раны лечит? Кости, черепные? Кто, я один? Идите лесом, Сенджу, а мне не мешайте работать.»

Какаши вздохнул.

— Я ничего не спрашивал, вы ничего не слышали. Это приказ. А вот и наш наниматель.

Сначала пришёл перегар. Потом — вонь немытого тела. Затем запах болотной тины. Когда глаза начали слезиться, а нос отказался работать, появилось и само тело.

— Ик… — пошатнулся клиент. — Это мелкие меня будут защищать? Розовая, угрюмый и слепая?

— Слепой здесь вы, если думаете, что сможете выжить после гнева клана Хьюга за оскорбление додзюцу, — автоматически ответила Хината. Фраза, что вдалбливали каждому с детства, сама сошла с языка.

— Понял, виноват, извиняюсь. Ик.

Какаши начал командовать, пока конфликта не случилось:

— Хината впереди — разведка. Сакура и Саске по бокам, смотрите по сторонам. Каждый час меняетесь местами.

Глава: «Путь и привал»

Хината шла впереди — разведка. Сакура и Саске по бокам, менялись каждый час.

От лица Саске

Хьюга снова выделилась. Мы с ней — клановые, так почему я стерпел, а она нет? Да ещё и на место поставила алкаша… Само собой, это не великий подвиг, но факт: я снова проиграл. Я — Учиха, я мститель! Я победю… побежу… одолею всех! Я отомщу не только Кураме, но и брату. Хината станет тоже моей, я покажу ей свою крутость.

Саске начал краснеть, вспоминая ушки и хвостик Хинаты.

Это во мне говорит наследие клана Учиха. Мы всегда любили кошачьи ушки и хвостики. Да! — сжал кулак.

От лица Сакуры

Ветер прохладный, хоть уже и весна. Я специально красиво оделась ради Саске. Он заметил? Он так круто размышляет о чём‑то и краснеет… тоже круто! Саске, дай знак, что любишь меня! Да! Да! Он сжал кулак — это знак небес! Мы будем вместе!

От лица Хинаты

Мне кажется, кто‑то не отрывает взгляда от моей попы… Проверим? Хината выпустила хвост и помахала им. Сзади послышалась ругань, бутылка врезалась в дерево.

— Какаши‑сенсей, я владею бьякуганом, так что займу конец строя. Вы не против?

— Ма… Это обязательно?

— Курама‑кун сказал: если меня будут обижать, ответственность на вас. А тут минимум двое пялятся на мою попку.

Какаши тяжело вздохнул, достал книжку.

— Ладно, меняемся. Саске впереди, я и Сакура по бокам, Хината замыкает. Условный сигнал: если впереди враги — чихни два раза.

Сакура кипела: Да что она о себе возомнила! Саске бы ни за что не стал смотреть на её толстую жопу! Перевела взгляд на профиль Саске — ещё более мрачный. Нет! Как же так! Ничего, я не пущу свой шанс на ветер при смене.

Саске в это время думал: Чёртов алкаш! Я два месяца тренировался смотреть незаметно, а он всё испортил. Я отомщу ему! Не знаю пока как, но отомщу. Заплатит сполна.

Какаши: Какая напряжённая атмосфера… Ну и похер. Цель жива, идёт, не угрожает. Идеально.

---

Привал

Вечером Какаши командует привал. Хината активирует золотую чакру и рисует на расстоянии около ста метров фуин‑печати охраны. Какаши удивлённо поднял брови.

У костра Хината ела нормальную еду, а сокомандники жевали пилюли.

— Где ты это взяла?! — Сакура с претензией уставилась на бенто.

— Печать хранения. Курама‑кун приготовил с запасом.

— Снова этот Курама‑кун! Как это понимать, Какаши‑сенсей? Почему тот, кто не стал шиноби, умеет больше, чем мы, шиноби?!

Какаши мысленно: Вот кто её просил открывать свой поганый рот… Теперь перед клиентом мы клоуны.

— Ба… Ты же не клановая, Сакура. В кланах обучают многому, чему не учат в академии.

— Но Курама же пришёл в класс как сирота! Его клан Узумаки давно уничтожен!

Хината слушала неприятные слова и видела умоляющий взгляд Какаши.

— Саске‑кун, а что тебе нравится в девушках? — спросила она.

Сакура замерла, как гончая, почуявшая добычу.

Саске посмотрел на Сакуру, потом на Хинату.

— Когда они молчат.

Сакура замолчала и начала строить глазки, невербально крича: Саске, я тут!

Какаши выдохнул: Стоит помочь Хинате — и она не откажет. Пускай из‑за угроз, но я ей помог. Теперь она ничего не должна.

— Всем спать, кроме часовых. Хината первая, потом Саске и Сакура.

Глава: «Рука Тадзуны»

Ночь. Лагерь тихо дышал огнём костра. Хината дежурила в лучшую смену, потом разбудила Саске. Легла на своё место, активировала печать связи с Курамой: эй, пришёл эмоциональный привет, отдыхай, ты умничка. В ответ — ага, люблю. Хината заснула в лёгком золотом ореоле, будто это костёр играл с её фигурой.

Саске сменился Сакурой. Сакура сидела и лупала глазами. Ей не то что обнаружить врага — просто не заснуть было сложно.

Тадзуна проснулся под утро, сходил «до ветра». Возвращаясь, наткнулся взглядом на попку Хинаты. Вчера эта дерзкая девка обманула его хвостом, из‑за чего он разбил бутылку успокоительного. Злость или похоть затуманили проспиртованный мозг. Он решил компенсировать себе это, «случайно» упав рукой на аппетитную попку в обтягивающих штанах.

Стоило ему это притворить в жизнь — и он узнал, какой звук издаёт сломанная рука. Его собственная. Золотая рука схватила и сдавила чужую конечность на подходе к чужой попке.

Прежде чем заорать, Тадзуна увидел, как золотая рука показала ему средний палец и снова превратилась в ореол.

— Моя рука!!! Моя бедная рука!!! — заорал он.

Все вскочили.

— На нас напали?! — Сакура с кунаем в руке.

Какаши посмотрел на неё таким выразительным взглядом, что та моментально заткнулась.

Саске пытался раствориться во тьме и пару раз кинул кунаи «на всякий случай».

Хината проверила бьякуганом и спокойно выдала:

— Никого.

Какаши перевёл взгляд на Тадзуна, присмотрелся к следам, где тот ходил, и вынес вердикт:

— Тадзуна‑сан, чтобы вы так неаккуратно упали… — подошёл и положил руку на плечо. — Двигаться в темноте опасно. Можно не только руку, но и шею свернуть. А нам такая репутация не нужна, что клиенты Конохи кончают жизнь самоубийством. Я прав?

— Вы правы… можете помочь с рукой?

Какаши мысленно: Подорожник приложить и сказать «на этом наши полномочия всё»?

— Сейчас поможем.

— Так, команда семь, слушаем. Каждый сдаёт зачёт по перевязке пострадавшего. По списку: Саске, Сакура, Хината.

Когда очередь дошла до Хинаты, она увидела, что рука действительно сломана. Но отпечаток… её схватили. Из‑за этого и сломалась. Хината хотела сделать максимально небрежную перевязку, но подумала: сколько времени придётся тратить на этот черепаший шаг и нюхать перегар…

Она поделилась картой Ян‑чакры, и рука начала срастаться прямо на глазах.

Какаши смотрел и подумал: Какая мстительность… лучше дальше книги читать, чем с женщинами связываться.

Хината не учла, что сломанные кости потом придётся ломать заново, чтобы правильно вылечить.

— Готово.

— Спасибо… огромное спасибо за помощь, — выдавил Тадзуна, боясь, что ещё что‑нибудь сломается.

Сакура снова уставилась на Какаши: Объясняй, что э

то было! Почему я так не могу, а она может?!

Какаши проигнорировал её.

— Раз лечение закончено и все уже выспались, давайте продолжим путь.

Глава 34

Глава: «Лужа и сюрпризы» (юмористическая версия)

Путь был долгим. Мы шли, шли… Тадзуна ныл, просил выпить и действовал самым отвратительным способом, который только мог придумать. Он просто был — и был собой. У двух членов команды уже появилось желание получить заказ на его устранение, причём со скидкой процентов в девяносто.

И вот — посреди солнечного дня, на идеально сухой дороге, появилась одна-единственная лужа. Плевать, что дождя не было три дня — она есть. И она, конечно же, «совсем не подозрительная».

Хината активировала Бьякуган, просмотрела путь и заметила двух «совершенно не подозрительных» людей, сидящих под водой. Подала сигнал:

— Апчхи, чхи! — потерев нос, смутилась, когда ей сказали «будь здорова» сразу два голоса. Саске, Сакура и Тадзуна переглянулись.

Подходя к луже, оттуда выскочили двое и «убили» Какаши. Сакура завизжала на ультразвуке так, что птицы попадали с деревьев, а Тадзуна прикрыл уши и закричал: «Я сдаюсь!» — хотя никто его не атаковал. Friendly fire.

Хината оттащила Тадзуну, создала клона. Сама же спасала Саске от цепи, что обмотала ему шею. Двое шиноби Дождя тянули цепь в разные стороны, а Саске висел в воздухе, задыхаясь. Сакура продолжала визжать, и даже жаба решила уползти подальше.

Хината атаковала правого, выбила тенкецу и нежно «погладила» локтем затылок — противник заснул. Второй метался: добить Саске или забрать оружие товарища? Выбрал первое. Саске свернули шею. Он выхрипел что-то вроде «мститель» и затих.

Хината ускорилась, нанесла удары Ян-чакрой по тенкецу. Продырявленный враг упал.

В этот момент она вспомнила, как шутил Курама: «Даже безголовые курицы живут до пяти минут». Развернула шею Саске в обратную сторону, влила Ян в позвонки, активировала Бьякуган, помогла костям встать на место. На всякий случай — ещё энергии.

— Дышит. Глаза открывает. Ртом воздух хватает. Жив, — резюмировала Хината.

Вытерев пот, подошла к визжащей Сакуре и дала хороший лещ. Сакура оказалась слабее леща и ушла спать.

— Какаши-сенсей, может, вы хотя бы пленника допросите? — бросила Хината.

Саске вдохнул, выпучив глаза:

— Где я?..

— Тебя воскресили, — сказала Хината.

Сакура, очнувшись, решила его добить, пытаясь лбом сломать грудную клетку.

Какаши поморщился, представив себя на месте, и тихо пробормотал: «Надо было брать беруши».

Хината нахмурилась, подняла Сакуру за волосы:

— Я его вернула к жизни не для того, чтобы ты бедного Саске убила своим лбом! — и дала ещё леща. — Будешь думать прежде чем делать.

Сакура выпала из хватки. Хината обратила внимание на виновника шума:

— Саске, ты же мститель. Где жажда убийства? Слабак.

Мгновенно переместившись, лапка легла на плечо Какаши:

— Сееенсееей... Почему вы позволили им убить Саске?

Какаши пожал плечами:

— Я не думал, что они могут. Он же Учиха. Но слился быстро, я не успел ничего сделать.

— Ладно, принимается, — Хината вышла из боевого режима.

— Тадзуна-сан, почему вы не сообщили, что за вами охотятся нукенины?

Говоря это, Хината подошла, взяла перчатки и начала примерку. Сделав пару ударов по воздуху, спросила:

— Они мне идут? Я в них хорошо выгляжу?

Какаши показал глаз, улыбнулся и молча поднял большой палец.

Тадзуна закрылся руками и завопил: «Я просто хотел выпить!»

Какаши вмешался:

— Хината-чан, дальше я сам.

Он приобнял Тадзуну, что-то ему говорил, косясь за спину:

— Ма... Команда, вставайте.

Сакура пускала пену изо рта.

Саске сидел и повторял: «Я мститель. Я Учиха. Я Учиха. Мститель...»

Какаши повторил метод Хинаты: лещ Саске, плечо за волосы Сакуру — лещ.

— Теперь, когда команда в сборе, охраняйте заказчика. Я уточню пару вопросов у пленника.

Он потащил нукенина за ногу в кусты.

Хината осматривала округу. Сакура пришла в себя и повторила попытку убить Саске.

Саске, наученный болью, увернулся.

Сакура попала в дерево. Дерево проиграло.

Саске, глядя на падающее дерево толщиной с себя, побледнел.

Хината тяжело вздохнула:

— Вот так и рождаются легенды о «Сакуре-разрушительнице».

Какаши вернулся с новостями:

— Нас наебал алкаш. Варианта два: либо сливаем миссию, либо продолжаем, но выставим счёт по сложности в конце.

Хината высказалась первой:

— Я за второй вариант.

Саске, продолжая мстить себе под нос, показал два пальца. Все решили, что он выбрал второй вариант. Ошиблись — он просто считал слова «Учиха» и «мстить».

Сакура, вытряхнув щепки из башки, поддержала Саске.

Какаши про себя выматерился:

— Ладно, раз так — идёмте.

Глава: «Туман и лодка»

1. Пленники и поводок.

Сакура тащила двух людей на верёвке. Один шёл сам, второй изображал бревно.

Тадзуна поправил поводок и жалобно:

— Можно я сниму это? Я больше не буду пытаться сбежать…

Команда дружно сделала вид, что не слышит.

2. Лодка.

На берегу их ждал друг Тадзуны — лодочник, который выглядел так, будто его жизнь состоит из двух вещей: пот и паника.

Все сели в лодку. Лодочник завёл мотор, и лодка поплыла.

3. Туман.

Саске нахмурился:

— Какаши, я ничего не вижу.

Сакура важно добавила:

— Туман же… Само собой!

Хината спокойно выкрутила ей ухо:

— Я Бьякуганом не вижу сквозь туман. Учись молчать умно.

4. Нервный лодочник.

Лодочник начал потеть так сильно, что лодка скользила быстрее — вода под ним превращалась в мини-водопад.

Тадзуна шепнул:

— Я точно умру трезвым…

5. Берег и побег.

Лодка стукнулась о землю. Команда вышла.

Лодочник, не прощаясь, рванул обратно, но кунай с печатью догнал его лодку.

Взрыв осветил берег, а туман стал ещё гуще.

6. Финал.

Хината уже стояла в боевой стойке.

Саске напрягся, пытаясь выглядеть героично, но споткнулся о камень.

Сакура спряталась за Тад

зуну, который закричал:

— Я просто хотел выпить!

Какаши выдохнул, поправил маску и сказал:

— Началось.

П.А. Действительно.

Глава 35

Глава — «Туман и мост»

Хината чувствует нарастающую жажду крови. Она активирует связь с Курамой — теперь эмоции и чакра можно делить, словно по «скайпу».

Медленно и пафосно появляется тень.

Какаши понимает, что дело плохо.

— Тадзуна, защищай Саске. Сакура, прикрой Тадзуну. Хината, подстрахуешь?

— Принято, Какаши, — отвечает Хината. За её спиной появляется хвост, на голове — ушки. — Я слышу, как он шагает.

Забуза с хриплым смешком кидает свою рельсу. Звук — как от куная или сюрикена, только тяжелее. Рельса летит в сторону Хинаты. Она пригибается и хвостом отбивает удар. Металл вонзается в землю рядом.

Забуза (в тумане, хлопая):

— Как и ожидалось от ученицы Копирующего Ниндзя Какаши.

Хината прыскает от смеха.

Какаши (покраснев):

— Хината-чан, не расслабляйся. Он нукенин А-ранга. Опасен.

Хината (скептически):

— Ну-ка посмотрим, что за рельса. Интересно, понравится ли она Курама-куну?

Она поднимает рельсу и начинает махать ею, покрывая чакрой. Каждый взмах разгоняет туман.

— Он такой... Большой и толстый, но такой лёгкий! — воодушевлённо говорит Хината.

Забуза давится бинтами.

— Лёгкий?! Да он больше неё самой…

Хината вращает рельсу одной рукой, перекидывая между хвостом и руками. Золотая аура усиливается, уши торчат, хвост колышется. В руках — стальная дверь вместо меча. Зрачки вспыхивают золотым, и она рванула вперёд. Человек с обрываными рукавами распадается на двое.

Забуза (напряжённо):

— Девочка, давай договоримся. Ты вернёшь мне меч, и мы расходимся.

Какаши:

— Хината-чан, согласна?

— Неа. Сколько за живого дают?

— … Тридцать миллионов рё.

Хината задумывается: охота на нукенинов выгодна. Активировав Бьякуган, она снова разгоняет туман. Водяные клоны атакуют, но она уклоняется, даже не глядя.

— Ладно, я утомилась им махать. Забирай и проваливай, — говорит Хината, вонзая меч в землю.

Из тумана выскакивает водяной клон Забузы, хватает меч и убегает. Хината нахмурилась, но не стала преследовать — Бьякуган показал, что это лишь копия.

Через несколько секунд клон передаёт меч оригиналу. Забуза ухмыляется, но в тот же миг его чакра исчезает — тело растворяется в воздухе.

В голове Хинаты прозвучало:

«Посылка получена».

---

Где-то в Конохе, в подвале.

Забуза никогда не думал, что окажется в такой ситуации. Перед ним стоит парень-генин, из-за спины выходят девять хвостов. Они фиксируют его тело в воздухе, ломают пальцы и ноги.

— Ну что, чем выкупишь свою жизнь?

---

Возвращаемся к мосту.

Хината замечает скрытника на дереве, но агрессии не чувствует и не нападает. Какаши переводит взгляд с Саске и Сакуры на Хинату. Контраст очевиден.

Какаши (снова лидер):

— Команда семь, сопровождаем Тадзуну. Приоритет — его защита.

Семёрка строится и идёт следом за Тадзуной.

Хината:

— Сенсей, а это нормально, что мы проигнорировали скрывающегося шиноби?

Какаши:

— И да, и нет. Мы на миссии, наш приоритет — защита сопровождаемого. Если бы бой продолжился, вопросов к нему было бы много. Но раз он не вмешался, скорее всего его задача была наблюдать за Забузой.

Сакура:

— А почему Какаши-сан сам не сражался?

Какаши:

— У нас было достаточно сил и духа. Иногда лучший ход — дать команде проявить себя.

---

Следующие дни прошли спокойно. Команда поселилась в доме Тадзуны. Хината охраняла периметр, Саске тренировался ночами, Сакура помогала по хозяйству. Какаши наблюдал за ними, делая свои выводы.

Мост постепенно рос. Камни и балки ложились на место, рабочие трудились с удвоенной силой.

Тадзуна (с улыбкой):

— Ещё немного, и мост будет закончен. Благодаря вам у нас появился шанс.

Хината стояла на мосту, глядя на горизонт. Внутри звучал голос Курамы:

— Ты чувствуешь? Это только начало. Настоящие испытания впереди.

Рабочие радостно переговаривались, дети бегали по берегу, а деревня оживала. Команда семь впервые ощутила вкус настоящей победы.

Эпилог.

Но вместе с радостью пришли и слухи. По деревням начали распространяться истории о «девочке-лисичке», которая разгоняет туман и играет с мечами, словно с игрушками. Одни говорили о спасительнице, другие — о чудовище в человеческом облике.

Какаши молчал, но понимал: эти слухи дойдут до Конохи

и дальше. А значит, впереди их ждут новые испытания — не только на поле боя, но и в сердцах людей.

Глава 36

Глава 36 — «Стул и мост»

На мосту собрались все жители — праздник открытия. Тадзуна где‑то достал костюм‑тройку, что выглядело странно на не мытом алкаше. Но оказалось, он не просто пьянчужка: Тадзуна верил в своего бога, и по его заветам мыться нельзя — иначе смоешь благословение. Таких верующих в деревне было меньше десятка, и уже поговаривали, что им нужно своё поселение, где они смогут веровать сколько захотят.

Атмосфера была праздничной: мост готов, Тадзуна — герой, победивший компанию Гато. Но всё прервал крик маленького человека с огромным эго.

---

Чуть ранее.

Гато шёл и злился. Злился не только на свой маленький рост, но и на стул, который недавно развалился прямо под ним. Казалось, его прокляли: Забуза исчез, шестерки бегают и найти его не могут. Пока он выбирал новый стул, проклятый Тадзуна успел закончить мост.

— Босс, да ну нахуя? — бурчал один из головорезов. — Я вообще не вкуриваю.

— Еблан… Мы сейчас официально компания Гато.

— И чё? Что мешает нам разломать мост после ухода шиноби?

— … — Гато задумался. — Формально это невыгодно. Даймё решит, что это мы, и будут санкции.

Помолчали.

— Босс, а что мешает нам крышевать мост?

— Чё‑то ты дохуя пиздеть начал, косой. Ты чё, самый умный?

— Да не, босс, просто по схеме думаю.

— Значит, мыслишь шаблоном. А я — творец. Думать моя работа.

Гато посмотрел на свои короткие ноги, потом на бойца, несущего стул.

— Надо, чтобы меня со стулом носили. Стул несут, а я на троне.

— Босс, мы пришли. Вон они.

Гато щёлкнул пальцами, и перед ним поставили стул спинкой вперёд. Он начал вещать: про налоги, кредиты, даже про корову, что даёт мало молока. Вошёл в раж, размахивал руками — и навернулся со стула, попробовав землю на вкус.

Шестерки кинулись поднимать босса, неудобно перед толпой.

---

На мосту.

Картина: две толпы — крестьяне и бандиты. Впереди два представителя. Один высокий, грязный, но в костюме‑тройке — Тадзуна. Второй низкий, толстый, с мордой в грязи и усиками, тоже в костюме — Гато.

Тадзуна (с презрением):

— На нашей стороне шиноби Конохи. Твоего Забузу они унизили и отпустили. Что ты с этим мусором сможешь мне сделать?

Какаши (прокашлявшись):

— Технически мы здесь до открытия моста.

Гато, разозлённый всем подряд, заорал:

— Да как ты смеешь, немытая деревенщина, так говорить с уважаемым человеком?! Падай на колени и моли о пощаде!

Пока двое петухов мерялись эго, косой незаметно пробрался к красной ленте. Он понял намёк Какаши: шиноби не хотят вмешиваться. Косой вытащил меч и перерезал ленту.

Толпа ахнула.

Гато тут же подхватил момент, вытирая грязь с усов и расправляя костюм:

— Объявляю этот мост открытым!

Он ехидно улыбнулся, глядя на Тадзуну, и махнул рукой своим людям:

— Теперь миссия шиноби Конохи официально завершена! Парни, готовьсь!

Толпа бандитов взревела, поднимая мечи.

---

Хината (в сторону Какаши):

— Почему мы просто стоим?

Какаши (мысленно вздохнув):

— Причин много. Главная — миссия выполнена. Дальнейшая судьба этого места нас не касается.

Хината (твёрдо):

— С тем, что миссия закончилась — да. Но с тем, что на наших глазах будут убивать людей — нет.

Какаши:

— Хината-чан, Гато — официальное лицо. Судить его должен даймё Волн.

Хината (решительно):

— Я не принимаю этого.

Она активировала связь с Курамой.

Курама (внутренний голос):

— Если тебе нельзя, но у тебя есть сила… значит, можно всё. Создай колона из чакры. Пусть он разберётся, а ты стой и наблюдай.

Хината исчезла на мгновение и вернулась, будто ничего не произошло. Какаши заметил, но промолчал.

И тут из воздуха появился лис. Он метался под ногами бандитов, рвал сухожилия. Бандиты матерились, пытались зарубить его, но в панике били друг друга. Крики боли усилились. Большинство упали — ноги не держали.

Толпа жителей ахнула. Шиноби стояли в стороне. А Хината смотрела прямо на Гато.

---

Эпилог

Мост озарился золотым сиянием — лис исчез, но память о нём осталась. Люди переглядывались, кто‑то шептал:

— Это он спас мост… Лис‑хранитель.

Старейшина поднял руку:

— Отныне этот мост будет называться «Мост Хранителя Лиса». Пусть каждый, кто ступит на него, помнит: когда враг хотел разрушить наше будущее, появился лис и защитил нас.

И уже в тот день начали складываться первые легенды: если когда‑нибудь мосту снова будет угрожать опасность, появится лис и покарает нарушителей. Ведь его хозяева, что носят хвосты, помогали его строить.

Давайте заглянем в будущее.

Легенды о Мосте Хранителя Лиса

Со временем жители начали рассказывать истории, каждая из которых придавала мосту всё больше мифического значения:

- Легенда о появлении лиса. Говорили, что когда бандиты хотели разрушить мост, появился лис из сияния и покарал их, оставив мост целым. С тех пор верили: если мосту снова угрожает опасность, лис вернётся.

- Легенда о хвостах. Люди шептались, что хозяева лиса — те, кто носит хвосты из чакры, помогали строить мост и вложили в него часть своей силы. Поэтому мост стоит прочно, будто сам лис держит его лапами.

- Детские игры. Дети начали играть «в лиса»: один изображал хранителя, остальные — нарушителей, которых он гонял по мосту. Так легенда стала частью повседневной жизни.

- Торговая символика. Торговцы стали украшать товары изображением лиса, считая, что это принесёт удачу и защиту в дороге.

- Песни и сказания. Бардовские песни упоминали «Мост Хранителя Лиса» как символ свободы и победы над тиранией Гато.

Глава 37

Глава — «Тьма после света»

Хината бежала с мрачным видом, не обращая внимания на команду. Её занимали мысли о том, что произошло после её вмешательства.

Неужели люди не могут жить в мире? Одни стараются трудиться и не хотят войн, другие хотят получить всё готовое. Стоит помочь бандитам — они станут ещё наглее, а честные селяне — ещё более несчастными. Стоит помочь крестьянам — и они превращаются в зверей, не лучше самих бандитов.

Она снова погрузилась в события вчерашнего дня. По совету Курамы она создала чакрового лиса и отправила его разобраться с бандитами. Лис не убивал — лишь рвал сухожилия, выводя их из строя.

Но дальше начался сюрреализм. Деревенские, поняв, что враги не могут встать, обрадовались. Бросив праздновать, они побежали за вилами и лопатами. С горящими ненавистью глазами крестьяне втыкали железо в уползающих бандитов. Некоторые из головорезов ещё пытались отбиваться, но толпа окружала их, смеясь и улюлюкая.

Хината смотрела и не понимала, как так получилось. Она хотела остановить насилие, а вместо этого стала свидетелем того, как люди сами превратились в палачей.

Эпилогом стал Гато. Его поймали, избили, связали. Вынесли приговор прямо на месте и скинули с моста в воду, привязав камни к шее. Тадзуна, встав на тот самый стул, с которым пришёл Гато, объявил:

— Никого не было, ничего не произошло. Всё идёт по плану!

Возвращение домой

Хината вернулась в деревню, вошла в дом и приняла душ. Джирайя сидел на кухне, молча наливал чай и вернулся к книге, не говоря ни слова.

Курама, возвращаясь со смены, заметил с улицы, что Хината дома. Зайдя, он увидел грязную обувь у входа и подумал: понятно, что‑то случилось.

Он прошёл на кухню, увидел Джирайю и Хинату. Джирайя глазами указал на неё. Курама согласно закрыл глаза и направился к Хинате. Ничего не говоря, он подхватил её на руки и унёс в комнату. Все действия сопровождались молчанием — слова были лишними.

Уложив её на кровати, он залез ей под кофту, гладя живот, активировал часть её печати связи, у себя — тоже. Молча они лежали и смотрели друг другу в глаза.

Прошло неизвестное количество времени. Хината, глядя в глаза Кураме, начала плакать. Слёзы стекали по щекам и оставались следами на подушке.

— Возможно ли сделать так, чтобы все были счастливы? — наконец прошептала она.

Курама чуть прищурился.

— Это мне вопрос?

Хината моргнула и кивнула.

История Курамы

Курама тяжело вздохнул, глядя в глаза Хинаты:

— Тогда слушай. Я расскажу тебе историю о том, как всё началось.

— Был один идиот — Рикудо Сеннин. Он назвал своё учение ниншу. Не «ниндзюцу», не искусство войны, а путь понимания. Он верил, что чакра — это не оружие, а связь между людьми. Хотел, чтобы люди делились чувствами, понимали друг друга без слов. Его постулат был прост: «Чакра дана не для битвы, а для единства».

Курама усмехнулся, но в его голосе звучала горечь:

— Я до сих пор матерюсь на него по‑доброму. Хотел блага всем, сука. А что вышло? Те, кого он обучил, передали знания дальше, но извратили философию. Вместо пути понимания появился путь силы. Ниншу превратился в ниндзя‑искусство. Люди начали использовать чакру для войны.

Он продолжил:

— Звери уважали его, считали мудрым отцом. Он дал нам имена, говорил с нами как с равными. Но когда люди начали делить землю и ресурсы, мы быстро потеряли интерес. Они не хотели мира, они хотели власти.

Курама сжал кулак:

— А потом появился Хаширама Сенджу. Поймал всех биджу, как зверей на ярмарке, и раздал нас, будто листовки. Меня отдали Мито Узумаки. Почти пятьдесят лет я провёл распятым в печати, как крестом прибитый. Ненавижу её до сих пор.

Он замолчал, глядя в глаза Хинаты.

— Всё это началось с Рикудо. Он дал людям чакру, думая, что принесёт благо. Но посмотри вокруг, Хината. Скажи сама: сделал он благо или глупость?

Ответ Хинаты

Хината молчала, слёзы всё ещё блестели на её щеках. Она пыталась осмыслить услышанное.

— Он хотел, чтобы все были счастливы… — тихо сказала она. — Но люди превратили его учение в оружие. Ниншу стало ниндзя‑искусством.

Она сжала пальцы на простыне.

— Может, он не ошибся. Может, ошибка в нас. Ведь если чакра — это связь, то мы сами решаем, что с ней делать. Мы можем убивать… или можем соединять.

Курама прищурился, внимательно слушая.

— Ты думаешь, что можно вернуть его путь?

Хината кивнула.

— Я не знаю, как. Но я хочу верить, что сила может быть не для угнетения, а для защиты. Если я буду сильнее, я не стану давить на слабых. Я стану их хранителем.

Она замолчала, глядя в глаза Кураме.

— Может, это и есть мой путь. Не ниндзя ради войны, а ниндзя ради связи.

Курама усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло уважение.

— Ты слишком чистая для этого мира, Хината‑чан. Но, может быть, именно такие, как ты, и нужны, чтобы мир снова вспомнил, что такое ниншу.

Монолог Курамы

Курама (внутренний монолог):

Я знал ещё двух идиотов, жаждущих мира — Хашираму и Мадару. Один верил в доверие, другой — в страх. Хаширама мечтал объединить кланы, построить деревню, где все будут жить бок о бок. Он думал, что сила может быть разделена ради мира. Мадара же считал, что мир возможен только тогда, когда все подчинены одной воле, когда страх держит людей в узде.

Оба хотели мира, но оба выбрали власть. Хаширама построил деревню, но она стала новой ареной для войн. Мадара хотел навязать порядок силой, и его путь тоже привёл к крови. Они оба забыли главное: мир нельзя навязать. Его можно только вырастить, как дерево — медленно, терпеливо, с болью и заботой.

И я не хочу идти этим путём. Я не хочу занять место Мадары, не хочу стать ещё одним «спасителем», который решает за всех. Мир, построенный на страхе, всегда рушится. А мир, построенный на доверии, требует времени и боли, но он настоящий. Я не стану тем, кто навязывает. Я стану тем, кто даёт шанс. Пусть люди сами выбирают, пусть падают и ошибаются, но поднимаются сами. Я могу быть рядом, дать силу, но не управлять ими.

Разговор о Забузе

Курама, словно между делом, сказал:

— Кстати, Хината‑чан… я выпытал у Забузы пару водных техник. А потом теневым клоном сгонял за пределы Страны Огня и сдал его труп в пункт приёма нукенинов. Наш семейный бюджет пополнился на тридцать миллионов. Правда, комиссия в пять процентов всё равно сняли.

Хината замерла, её глаза расширились.

— Ты… убил его? — голос дрогнул, в нём смешались удивление и тревога.

Она опустила взгляд, пальцы сжали край одеяла.

— Я понимаю… таков путь шиноби. Убивать врагов — это нормально для нас. Но всё равно… — она замолчала, не находя слов.

Слёзы снова блеснули на её ресницах.

— Я жалею крестьян, когда они убивают в ярости. Но когда шиноби делает это хладнокровно… это другое. Это часть нашего мира. И всё же мне тяжело принять, что именно ты сделал это.

Она глубоко вдохнула, пытаясь справиться с собой.

— Наверное, я должна привыкнуть. Если мы хотим защищать, иногда придётся убивать. Но я всё равно хочу верить, что можно найти путь, где смерть не будет единственным решением.

Хината посмотрела на Кураму сквозь слёзы, но в её взгляде было не осуждение, а просьба:

— Обещай, что будешь убивать только тогда, когда другого выхода нет.

Курама сказал это спокойно, будто проверяя реакцию:

— В таком случае я буду калечить тех, кто меня бесит, а убивать тех, кого ты укажешь. Тогда ты будешь счастлива?

Хината вздрогнула, её глаза расширились. Она замерла, потом медленно покачала головой.

— Нет… — голос дрогнул, но в нём звучала твёрдость. — Это не сделает меня счастливой.

Она прижала ладонь к его груди.

— Я не хочу, чтобы ты жил ради моей команды или моих приказов. Я не хочу, чтобы твоя сила превращалась в инструмент мести. Если ты будешь калечить и убивать только потому, что я сказала… это будет неправильно.

Хината глубоко вдохнула, слёзы снова блеснули.

— Я хочу, чтобы ты сам решал, когда это нужно. Чтобы твоя сила была твоим выбором, а не моей прихотью. Я хочу, чтобы мы оба оставались людьми, а не зверями, которые живут ради крови.

Она посмотрела прямо в его глаза, и в её взгляде было больше боли, чем гнева:

— Счастье для меня — это знать, что ты рядом, и что твоя сила защищает, а не разрушает.

Курама чуть усмехнулся, глядя на Хинату:

— Я рад, что ты не ограничиваешь мою свободу выбора.

Он говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась серьёзность.

— Ты хочешь, чтобы я убивал только тогда, когда другого выхода нет. И это правильно. Но я должен сам решать, когда этот выход действительно отсутствует. Если я буду действовать только по твоим указаниям, то перестану быть собой. А если буду действовать лишь по своим прихотям — стану зверем.

Курама наклонился ближе, его взгляд был твёрдым, но мягким.

— Поэтому я рад, что ты понимаешь: свобода выбора — это то, что делает нас людьми. Даже если мы шиноби, даже если мир требует крови.

Хината слушала его, и в её глазах отражалось облегчение. Она тихо улыбнулась сквозь слёзы.

— Тогда мы будем искать этот путь вместе. Ты — со своей силой, я — со своим сердцем.

Покой

Курама посмотрел на неё внимательно, и в его глазах мелькнуло тепло, которого она так ждала.

— Тогда мы будем искать этот путь вместе. Ты — со своей силой, я — со своим сердцем…

Он чуть улыбнулся и мягко коснулся её щеки.

— Тебя так долго не было рядом, Хината‑чан. Если хочешь — спи на моей груди. Я не уйду.

Хината тихо кивнула, её дыхание стало спокойнее. Она устроилась рядом, прижимаясь к нему, словно боялась снова потерять. Курама обнял её крепко, но бережно, чувствуя, как её сердце постепенно успокаивается.

В комнате воцарилась тишина, только их дыхание звучало в унисон. Для него это был редкий момент покоя, а для неё — долгожданное чувство безопасности.

Впервые Курама ощущал не обязанность защищать, а желание хранить её покой как самое ценное. И это чувство было сильнее любой печати или силы.

Глава 38

Внутренний монолог Курамы

После разговора Хината будто пришла в себя. И это лестно, что она так доверяет мне. Но я знаю, кто я. Моя ненависть споткнулась только об моё собственное совершенство — оно единственное, что отделяет Коноху от руин. Ну, может, ещё немного Джирайя. Но на этом нормальные люди в деревне заканчиваются.

Как же сложно быть хорошим. Злодеем быть намного проще: делай что хочешь и плевать на последствия. Меня назначили злодеем, а я всего лишь принял эту роль как должное.

«Курама, но ты же не злодей…» — я прямо слышу голос Хинаты.

А ведь верно. Я не злодей. Я просто играю роль, которую мне навязали.

Вот ты подходишь к случайному человеку и спрашиваешь: «Какая у тебя самая большая проблема?» Селянин отвечает: «Куры подохли все, скоро жрать будет нечего». Его проблема локальная. Он может пойти к соседу помочь, и получит еду. Но если не пойдёт — обозлится. У соседа куры целы, жрёт от пуза. Значит что? «Это он специально моих кур сгубил, чтоб я с голоду умирал». А значит что? Надо отомстить.

И что мы получаем? Ебаного Рикудо со своими «связями». Человек человеку должен помогать добровольно. Даже во втором случае — сосед сам должен предложить помощь. Тогда они поймут проблемы друг друга. Но так не бывает. Люди выбирают ненависть.

Я прикрыл лицо ладонями. Как реализовать «мир во всём мире», если даже такие простые вещи не работают?

Пример с печатями в госпитале ясно дал мне это почувствовать. Я уговорил главу дать одну для теста, восстановить в первоначальный вид. Восстановить удалось, но не помогло — тупо не работает. А оказалось, что вся система держится на случайности: когда‑то ученик сделал по‑своему, и теперь все печати выглядят по его образцу. Мир держится на костылях и случайностях, а не на понимании.

---

Я тяжело вздохнул. Вот так и живём. Я ломаю голову над миром, а деревня живёт своей жизнью — экзамены, рутина, будто ничего не случилось.

Как же хочется просто лечь и уснуть, и чтобы мир встал на паузу. Вечный сон. Какая приятная своими жестокими нотками мысль. Но вместо этого я сижу и пытаюсь выжечь в воздухе барьер — как делала Мито Узумаки.

Ей хватало лишь указать пальцем… и долбаная простыня символов формировалась перед ней, тормозила мои движения. Я смотрю на пустоту и думаю: как это вообще реализовать? Понятно, что это Чакра Ян, светящиеся символы и линии. Но где граница между её волей и самой тканью мира?

Я пытаюсь повторить — и понимаю, что мои линии слишком грубые, слишком прямолинейные. Они держат силу, но не умеют её направлять. Мито могла ткнуть пальцем — и пространство само складывалось в печать. А я… я пока только царапаю воздух, оставляя следы, которые тут же гаснут.

И всё же я не могу остановиться. Если сила разрушения не работает, я создам печать, которая постарается сдержать даже Джуби. Пусть мир рушится, пусть люди выбирают ненависть, но я построю барьер, который выдержит всё.

Может, это и есть ответ. Мир нельзя навязать, но его можно удержать — хотя бы на время. Как печать, которая держит хаос внутри. Как барьер, который даёт шанс тем, кто ещё хочет жить.

---

Пока Курама занимается фуиндзюцу, в это же время Хината, Саске и сакура сидели перед Какаши.

- Какаши стоял перед ними, привычно почесывая затылок. Его голос звучал лениво, но в глазах мелькнула тень серьёзности:

— В общем, вот вам бланки. Заполните и будете участвовать в экзамене на чунина.

Сакура оживилась, глаза загорелись:

— Саске‑кун! Давай тренироваться вместе! Мы должны показать всем, что наша команда самая сильная!

«Ты ведь такой слабенький… На прошлой миссии чуть не помер. Если я буду рядом, то хотя бы не опозоришься», — думала она про себя, улыбаясь.

Саске молча взял бланк, его взгляд был холоден. Он прекрасно понимал, что экзамен — это не проверка знаний, а бой насмерть. И именно этого он жаждал.

Хината держала лист осторожно, её мысли возвращались к Кураме. «Экзамен… это проверка не силы, а того, кто мы есть».

Какаши смотрел на них и думал: «Они не готовы. Ни один из них. Но именно так и должно быть. Пусть идут. Пусть столкнутся с миром лицом к лицу. Это их путь шиноби».

Он убрал руки в карманы и добавил тихо, почти равнодушно:

— Ну что ж, готовьтесь. Экзамен покажет всё.

«Первое чудо»

Хината вернулась домой после встречи с командой. Она остановилась у двери и просто смотрела на Кураму: он сидел неподвижно, сосредоточенно выводя в воздухе линии, похожие на фуиндзюцу. Символы вспыхивали и гасли, будто не желали складываться в систему.

— Хочешь сделать мне массаж? — спросил он, не поворачивая головы.

Хината улыбнулась и подошла ближе. Её руки мягко легли ему на плечи. Курама заговорил:

— Я понял, почему у нас ничего не выходит. Фуиндзюцу — это девяносто процентов воли и лишь десять процентов Ян‑чакры. Нужно не просто орать в небо или ждать чуда. Надо знать, какое чудо ты хочешь совершить. Остановить время — это одно количество чакры. Поймать падающий лист в барьер — совсем другое.

Хината слушала внимательно, её прикосновения были спокойными.

— Значит, мы должны начать с малого. Сначала понять, какое чудо мы хотим.

Курама вытянул руку, и в воздухе закружился лёгкий лист.

— Вот наш первый тест. Попробуем удержать его в печати.

Они сосредоточились, вложив волю в символы. На миг лист завис в воздухе, пойманный невидимым барьером, но тут же упал.

— Видишь? — усмехнулся Курама. — Оно сработало, пусть всего на миг. Но без ясного намерения печать не держится.

Хината улыбнулась, её глаза блеснули решимостью.

— Тогда давай попробуем снова. Мы оба должны думать об одном чуде.

Во второй раз символы сложились в устойчивую фигуру. Лист завис чуть дольше, но барьер всё равно рассыпался.

Курама нахмурился.

— Даже простое чудо требует абсолютной ясности. Узумаки, наверное, так и открыли фуиндзюцу: человек с огромной Ян‑чакрой и сильной волей начал изучать феномен, и символы сами стали складываться в систему.

Хината кивнула.

— Тогда следующий шаг — барьер, отражающий удар. Это уже не просто удержание. Нужно вложить двойную волю: остановить и вернуть силу обратно.

Курама усмехнулся и поставил на стол деревянную дощечку. Он толкнул её, и символы вспыхнули. На миг дощечка ударилась о невидимую преграду и отскочила назад. Барьер сложился всего на секунду, но удар действительно был отражён.

— Видишь? — сказал он серьёзно. — Оно работает. Пусть всего на миг, но барьер ожил.

Хината улыбнулась, её голос был мягким, но твёрдым:

— Значит, мы нашли направление. Нужно тренировать не силу, а ясность намерения. Если мы сможем удержать волю дольше, барьер станет настоящим оружием.

Курама впервые позволил себе почувствовать удовлетворение. Он понял: фуиндзюцу — это не чудо ради чуда. Э

то точное знание, какое чудо ты хочешь совершить, и воля, которая делает его реальным.

Глава 39

Глава — «Барьер и первый удар»

На следующий день Хината вернулась не одна. За её плечом стоял Саске, нахмуренный и явно недовольный. Курама поднял глаза от символов и посмотрел на них с недоумением.

— И зачем ты его привела? — спросил он холодно.

Хината улыбнулась, но её голос был твёрдым:

— Нам нужен реальный удар, чтобы проверить барьер. Он покидает в тебя кунаи.

Саске достал кунай и метнул его. Символы вспыхнули на миг и рассыпались.

Курама подумал: «Моя воля недостаточно сильна. Барьер требует ясности намерения».

Саске нахмурился, но в глазах мелькнуло любопытство.

— Это мой шанс… если я смогу понять, как вы это делаете.

Курама усмехнулся:

— Не обольщайся. Секреты фуиндзюцу не для посторонних. Ты будешь лишь мишенью.

Хината добавила спокойно:

— Взамен мы научим тебя ходить по вертикальным поверхностям. Этого достаточно.

После десятка метаний кунаев барьер вспыхивал всё чаще, иногда даже отбрасывал удар обратно. Курама усмехнулся про себя:

«Теперь моя воля достаточно сильна, чтобы вернуть его кунай обратно».

Глава — «Доказательство»

После ливня кунаев Саске тяжело дышал, его глаза горели недоверием и злостью.

— Почему вы помогаете мне? Я Учиха. Я мститель.

Курама улыбнулся, но его голос был серьёзен:

— Ты умер на прошлой миссии. Если бы не моя глупая шутка, ты бы остался лежать на дороге. И да, ты поблагодарил мою будущую жену? Мне кажется, нет.

Саске резко поднял голову, в его глазах мелькнуло недоверие.

— Она твоя жена? Не верю. Докажите!

Курама чуть прищурился, его взгляд стал мягким, но с оттенком вызова:

— Ты только это услышал…

Хината шагнула ближе, её лицо порозовело, но глаза блеснули решимостью. Она тихо сказала:

— Я докажу.

И прежде чем Саске успел что‑то сказать, Хината наклонилась и коснулась губами Курамы. Символы вокруг них дрогнули, вспыхнули мягким сиянием, словно сама ткань мира признала их единство.

Саске застыл, кунай выпал из его руки.

— Это… вы сделали вместе?

Курама усмехнулся, но его голос был спокойным:

— Вот доказательство. Не слова, а действие.

Хината отстранилась, её щеки горели, но она смотрела прямо на Саске.

— Теперь ты веришь?

Саске молчал, ошеломлённый. В его сердце впервые закралась мысль: может быть, сила — это не только месть, но и связь, которой у него никогда не было.

Глава — «Семена сомнения»

Саске стоял молча, всё ещё ошеломлённый поцелуем и вспышкой барьера. Его взгляд метался, но внутри уже не было прежней уверенности.

Курама заметил это и усмехнулся:

— Вот видишь, Саске. Ты уже начал сомневаться. А сомнение — первый шаг к изменению.

Саске нахмурился, пытаясь вернуть себе холодность:

— Но зачем вы это делаете? Я Учиха. Я должен идти своим путём.

Курама подошёл ближе, его голос стал мягким, но с оттенком иронии:

— Ты Учиха. А значит, тебе нужно не только месть, но и будущее. Чем больше у тебя будет связей, тем сильнее ты станешь. Тебе ещё клан восстанавливать.

Саске поднял глаза, в них мелькнуло недоверие.

— Связи? С кем?

Курама улыбнулся шире:

— Начни с тех, кто рядом. Ино и Сакура. Для Учих чем больше — тем лучше.

Хината слегка покраснела, но её голос был твёрдым:

— Ты ищешь силу в ненависти, но она тебя разрушает. Попробуй найти её в доверии. Даже если начнёшь с простого — с дружбы.

Саске молчал. Его сердце дрогнуло: впервые он задумался о том, что сила может рождаться не только из мести, но и из связи. И эта мысль стала семенами сомнения, которые Курама так ловко посеял.

Глава — «Тень совета»

Саске всё ещё молчал, переваривая слова Хинаты. Его взгляд был тяжёлым, но в нём уже не было прежней холодной уверенности.

Курама наклонился ближе, его голос стал тихим, почти шёпотом, чтобы Хината не услышала:

— Ты Учиха. А значит, тебе нужно не только месть, но и будущее. Иди и скажи каждой из них, что выбрал их для восстановления клана.

Саске нахмурился, глаза сузились.

— Ты серьёзно?

Курама усмехнулся, но его взгляд оставался холодным:

— Проверь для меня. Они согласятся. И даже будут драться за то, кто станет первой.

Саске замер, в его сердце смешались сомнение и любопытство. Он чувствовал, что Курама играет с ним, но слова звучали слишком правдоподобно.

«Если это правда… значит, у меня есть выбор. Не только месть, но и будущее».

Он медленно кивнул, но в глазах оставалась тень недоверия.

— Ладно. Я попробую.

Курама откинулся назад, улыбаясь так, будто уже видел результат.

— Вот и отлично. Для Учих чем больше — тем лучше.

Глава — «Выбор озвучен»

Саске вышел из двора, где остались Курама и Хината. Его шаги были тяжёлыми, но решимость уже зрела внутри. Он направился прямо к месту, где сидели Ино и Сакура.

Обе девушки спорили о чём‑то своём, но замолчали, когда увидели его. Саске остановился перед ними, его взгляд был холодным, но слова — неожиданными:

— Я Учиха. Мне нужно восстановить клан. Я выбрал вас.

Ино моргнула, её глаза расширились от удивления.

— Что?.. Ты серьёзно?

Сакура вспыхнула, её лицо покраснело, но голос дрогнул:

— Ты… выбрал нас?

Саске кивнул, его голос был твёрдым:

— Да. Для Учих важны связи. Вы обе нужны.

Между девушками повисла напряжённая тишина. Их взгляды встретились, и в них сразу вспыхнуло соперничество. Ино прищурилась, её голос стал резким:

— Если он выбрал нас обеих… значит, я стану первой.

Сакура шагнула вперёд, её глаза горели решимостью:

— Нет. Я докажу, что именно я достойна быть рядом с ним.

Саске молча наблюдал, как их спор превращается в вызов. Внутри него смешивались сомнение и странное чувство силы — будто слова Курамы действительно начали работать.

Глава — «Слова Учихи»

Саске стоял перед Ино и Сакурой, их спор уже начинал разгораться. Но внутри него кипело не меньше. Он впервые почувствовал, что его слова способны менять судьбы.

«Я сказал это… и они поверили. Одно моё решение — и они готовы бороться. Значит, сила не только в кунае или в глазах. Сила — в словах, в выборе».

Он сжал кулак, дыхание стало ровнее.

— Я Учиха. Моё слово — закон. Если я сказал, что выбрал вас, значит, так и будет.

Ино дерзко вскинула голову:

— Тогда я докажу, что именно я достойна первой.

Сакура шагнула ближе, её голос дрожал, но в глазах горела решимость:

— Нет. Я не уступлю.

Саске смотрел на них и впервые ощущал странное чувство власти. Не месть, не ярость, а возможность направлять других. Его слова стали оружием, которое действовало сильнее куная.

«Курама был прав… сомнение стало семенами. Теперь они растут. И если я смогу управлять этим, то восстановление клана станет реальностью».

Он отвернулся, оставив девушек в напряжённом молчании. Внутри него зрела новая мысль: сила Учихи — это не только глаза и месть, но и способность заставить других следовать за ним.

Глава — «Возвращение к Кураме»

Саске вернулся к тренировочному двору. Его шаги были быстрыми, но в глазах ещё оставалось напряжение. Курама сидел у символов, будто ждал его.

— Ну? — спросил он спокойно, даже не поднимая головы.

Саске нахмурился, но в голосе звучала странная смесь гордости и недоверия:

— Я сказал им. Ино и Сакура поверили. Они готовы спорить за право быть первой.

Курама наконец поднял взгляд, в его глазах мелькнуло удовлетворение.

— Вот и отлично. Ты понял, что сила Учихи — это не только глаза и месть. Сила в словах, в том, что другие начинают следовать за тобой.

Саске сжал кулак.

— Я чувствовал это… будто мои слова сами стали оружием.

Курама усмехнулся, но его голос был серьёзен:

— Именно так. Ты можешь направлять их, как кунаи. Но помни: чем больше связей, тем сильнее ты станешь. Для Учих чем больше — тем лучше.

Хината стояла рядом, её взгляд был тревожным. Она тихо сказала:

— Но сила без доверия разрушает. Если ты будешь видеть в них только инструмент, ты потеряешь всё.

Саске отвёл глаза, но слова Хинаты застряли в его сердце. Он впервые почувствовал, что стоит на границе: между властью и доверием, между местью и будущим.

«Курама прав… мои слова могут менять судьбы. Но Хината тоже права — без доверия это будет пустота».

Он молча сел рядом, впервые не споря. Внутри него зрело новое понимание: сила Учихи — это не только месть, но и выбор, который способен изменить других.

Глава — «Размышления Учихи»

Саске остался один после разговора. Ветер тихо шевелил листву, а его мысли были громче любого шума. Он сел на камень, глядя в землю, и впервые почувствовал, что слова, сказанные им, изменили не только реакцию Ино и Сакуры, но и его самого.

«Я сказал — и они поверили. Одно моё решение вызвало спор, готовность бороться. Это сила. Но чья она? Моя… или Курамы, который вложил в меня сомнение?»

Он сжал кулак, но дыхание сбилось.

«Курама прав: связи дают силу. Но Хината тоже права: без доверия это пустота. Если я буду видеть в них только инструмент, я стану таким же, как те, кого ненавижу».

Саске поднял взгляд к небу. Внутри него боролись два пути:

- путь Курамы — власть через слова, через влияние и связи;

- путь Хинаты — доверие, которое делает силу ясной и устойчиво

й.

Он впервые понял, что стоит на границе. И от того, какой выбор он сделает, будет зависеть не только его будущее, но и судьба клана Учиха.

«Я Учиха. Но каким Учихой я стану?»

Глава 40

Глава — «Испытание влияния»

На следующий день Саске снова нашёл Ино и Сакуру. Их спор ещё не угас — каждая хотела доказать своё право быть рядом с ним. Но теперь он пришёл не просто повторить слова Курамы, а проверить себя.

Он остановился перед ними, взгляд был твёрдым, голос — спокойным:

— Вчера я сказал, что выбрал вас обеих. Сегодня я хочу услышать, что вы готовы сделать ради будущего Учих.

Ино вскинула голову, её глаза сверкнули вызовом:

— Я готова доказать, что именно я достойна первой.

Сакура шагнула ближе, её голос дрожал, но решимость была ясной:

— Я не уступлю. Я докажу, что могу быть рядом с тобой.

Саске слушал их и впервые почувствовал, что управляет не только боем, но и их эмоциями. Его слова направляли их, как удары кунаев, но куда сильнее.

«Это и есть сила… не только оружие, но и влияние. Я могу заставить их следовать за мной. Но смогу ли я удержать их доверие?»

Он сделал шаг назад, позволив напряжению между ними расти. Внутри него зрела новая мысль: проверка Курамы удалась, но теперь это стало его собственным испытанием.

---

Глава — «Проверка доверия»

Саске вернулся к Ино и Сакуре. На этот раз он не хотел провоцировать спор — его цель была иной. Он хотел проверить, смогут ли они поверить ему, если он заговорит иначе: мягко, без вызова.

Он остановился перед ними, взгляд был спокойным, голос — ровным:

— Вчера вы спорили, кто станет первой. Но я не хочу видеть вас врагами. Если вы действительно готовы быть рядом со мной, докажите это не соперничеством, а доверием.

Ино нахмурилась, её глаза метнулись к Сакуре.

— Доверием? Ты думаешь, мы можем доверять друг другу?

Сакура опустила взгляд, но её голос прозвучал тихо:

— Если это твой выбор… я попробую.

Саске наблюдал за ними и впервые почувствовал, что его слова не только разжигают соперничество, но и способны успокоить. Внутри него вспыхнуло новое ощущение: власть через доверие.

«Курама говорил о связях как о силе. Хината — о доверии. Может быть, истина в том, что одно без другого не имеет смысла».

Он сделал шаг назад, позволяя их реакции развиться. Ино и Сакура переглянулись — не как соперницы, а как те, кто впервые задумался, что сила может быть общей.

Саске тихо сказал:

— Для Учих важно не только количество, но и то, что держит нас вместе. Если вы сможете доверять мне и друг другу, тогда клан действительно возродится.

---

Глава — «Перемены»

Курама сидел у символов, когда Саске вернулся после разговора с Ино и Сакурой. Его шаги были спокойнее, чем раньше, но в глазах всё ещё горела внутренняя борьба.

Курама взглянул на него и усмехнулся:

— Ты сделал шаг. Теперь ты понимаешь, что сила Учихи — это не только глаза и месть.

Саске нахмурился, но не спорил.

— Я сказал им иначе. Не вызовом, а словами о доверии. И они услышали.

Хината подошла ближе, её голос был мягким, но твёрдым:

— Это и есть перемена. Ты впервые попробовал говорить так, чтобы тебя не боялись, а верили.

Курама прищурился, его взгляд стал серьёзным:

— Но не забывай, доверие — это тонкая нить. Её легко порвать. Если ты хочешь восстановить клан, тебе придётся научиться держать эту нить крепко.

Саске молчал, но внутри него зрело новое чувство. Он впервые ощутил, что может быть не только мстителем, но и тем, кто ведёт других.

«Я Учиха. Но теперь я знаю: сила — это не только месть. Это выбор, который меняет судьбы».

Хината улыбнулась, глядя на него с надеждой. Курама усмехнулся, будто видел, как семена сомнения превратились в ростки перемен.

---

Эпилог — «Взгляд на деревню»

Саске стоял на возвышенности, откуда открывался вид на Коноху. Деревня жила своей обычной жизнью: дети бежали по улицам, торговцы выкрикивали цены, шиноби спешили по делам. Всё это казалось ему чужим — и в то же время впервые близким.

«Я всегда видел в этой деревне арену для мести. Но сегодня… я вижу место, где можно построить будущее».

Он вспомнил слова Курамы: «Для Учих чем больше — тем лучше».

И тихий голос Хинаты: «Сила без доверия разрушает».

Эти два голоса звучали в нём одновременно, как два пути. Курама — холодный наставник, который проверяет его через сомнения и провокации. Хината — мягкая, но твёрдая, её слова всегда о доверии и связи. Ино и Сакура — соперницы, каждая со своим страхом и решимостью, но обе стали зеркалом его влияния.

Теперь он понимал: выбор принадлежит ему.

Саске сжал кулак и медленно разжал его, глядя на деревню.

— Я Учиха. Но я сам решу, каким Учихой стану.

Ветер донёс до него шум улиц, и впервые он почувствовал, что этот шум не раздражает, а зовёт. Внутри него зародилась новая цель: не только месть, но и возможность стать тем, кто поведё

т других.

И в этот миг он понял — семена сомнения превратились в ростки надежды.

Глава 41

Экзамен: Второй этап

Войдя в лес, первое, что бросилось в восприятие — стоило прислушаться, и можно было услышать… ничего. Лес был неестественно тих.

Сакура и Саске, похоже, не осознали этого полностью, лишь подсознательно уловили опасность. Двигаясь по лесу, команда негласно перешла на язык жестов, которому учили в академии. Этого оказалось мало — своё присутствие они выдали запахом.

На них налетели какие‑то больно кусающиеся мошки. Постоянные хлопки привлекали ещё больше роя, избавиться удалось только бегством и нырком под воду. Но вода оказалась негостеприимной — жалящие рыбы вынудили их выбраться.

Саске и Сакура показали жестами просьбу быстрее найти противника для сдачи экзамена. Хината тоже не хотела оставаться в таком месте. Активировав Бьякуган, она высматривала вражеские команды. Рядом было две команды из Конохи, но Хината их проигнорировала и нашла команду из Травы. Показав жестами «за мной», она аккуратно двинулась вперёд.

Обходя диких животных и деревья со странными жужжащими наростами, они наткнулись на команду из Травы. Зеленоволосый парень пытался кидать кунаи в летящую на них Хинату. Саске и Сакура обходили их с разных сторон.

Хината сбивала кунаи хвостом и покрытыми чакрой ладонями. Приземлившись, двое сразу получили удары мягким кулаком. В это время Саске и Сакура командно давили красноволосого сенсора. Саске метнул горсть сюрикенов по бокам от девушки, а Сакура в это время использовала лоб как оружие и пробила ей спину. Раздался мерзкий хруст, Саске поморщился. Но всё же они молча стали осматривать подсумки.

Найдя свиток Неба, а учитывая, что у них был свиток Земли, это стало идеально — больше не придётся бороться с природой.

Развернувшись в сторону башни, они начали путь.

---

Встреча с Орочимару

Обходя по возможности другие команды, они наткнулись на ещё одного «члена команды». Сакура стояла с раненой рукой и звала на помощь Саске‑куна.

Хината активировала Бьякуган и увидела, что это лишь маска из искусственной кожи, а тело под иллюзией. Она хотела обойти, показав жестами «уходим».

Но стоило им попытаться скрыться, как на них обрушилась волна Яки — не слабее, чем у Забузы. Усиливающееся давление ясно говорило, что оно движется за ними. Хината поняла: если кто и выживет в бою, то только она. В крайнем случае к ней придёт на помощь Курама‑кун.

Она показала жестами «бегите». Саске и Сакура помнили битву с Забузой и сразу рванули к башне. Хината же вошла в боевой режим печати и достала обезглавливатель.

Сакура с изменённым телосложением и потрескавшейся маской остановилась и посмотрела на странного генина.

— Как интересно… но у меня другая цель.

Человек уже готовился двигаться дальше, как сбоку от него появились два активированных Бьякугана, смотревших с намерением убить. Он опустил взгляд и заметил, что уже располовинен — верхняя часть падает отдельно от нижней.

Хината остановилась и отключила режим боя, но услышала слова:

— Змеиный стиль. Замена тела.

Активированным Бьякуганом она увидела, как из верхней части полез целый человек. Расширив глаза, снова вошла в боевой режим.

— Похоже, это будет не так просто.

В золотой вспышке Хината оказалась рядом с Орочимару, пытаясь второй раз разрезать его пополам. Но тот выгнулся, пропуская меч над собой, и из рукавов выпустил змей. Хината среагировала мгновенно: через обезглавливатель устроила взрыв, погасила инерцию рывка и отскочила назад.

Она крутанула меч и горизонтально запустила его в Орочимару, наблюдая за его реакцией.

«Твоё оружие — это твоё спокойствие. Ты намного быстрее его. Просто используй это хитро.»

Орочимару протянул руку, пытаясь поймать клинок. В этот момент Хината рванула за его спину и нанесла восемь триграмм — вакуумный взрыв, защищаясь от яда и одновременно отталкивая его. После этого она сделала каварими за ближайшее дерево, уходя из зоны поражения.

Бьякуган уловил движение под землёй. Хината переместилась на дерево. Санин затаился, перевёл взгляд на меч и облако яда. Вакуумная волна развеяла половину газа.

Хината подхватила хвостом меч, опасаясь ядов, и ждала. Она заметила, что Орочимару движется под землёй к ней. Не убегая, наоборот дала приблизиться — и зарядив Ян‑чакрой обезглавливатель, ударила по месту, где он скрывался. Отскочила назад, продолжая следить. Но вместо атаки Орочимару начал уходить глубже.

Похоже, он решил не драться до конца. Их выбросы чакры привлекли зверей и АНБУ. Санин выбрал отступление.

Хината проводила его взглядом и продолжила путь к товарищам.

Финал

Пробежав меньше минуты, Хината наткнулась на два тела: Саске лежал без сознания с фуин на шее, а Сакура — с опухшей щекой. Вздохнув, не покидая боевого режима, она взяла верёвку и связала их на манер куколки.

Выбрав оптимальный путь, Хината побежала напрямую к башне. По пути ей встретился красноволосый парень с тыквой, что пытался гнаться за ней. Но не ему тягаться с боевым режимом чакры Девятихвостого.

Добежав до башни меньше чем за час с грузом, она прочитала стих, в котором говорилось открыть свитки Неба и Земли. В облаке дыма появился проверяющий, выпучив глаза.

Хината выключила боевой режим и рассказала, что случилось. Саске и Сакуру отправили на госпитализацию. Хинате тоже предложили обследование, и она согласилась — меч нужно проверить на сюрпризы в виде яда.

Хинате пришлось

ювелирно управлять хвостом, чтобы не цеплять им стены коридора.

Глава 42

Месяц подготовки

Хината тренировалась с мечом, училась управлять хвостом и вакуумными техниками. Она довела до автоматизма комбинации: меч + хвост + мягкий кулак, каварими + удар, барьер + Ян‑чакра.

Курама наблюдал и усмехался: её стиль становился уникальным — контроль вместо убийства, милосердие вместо ярости.

---

День матчей

Солнце дарило излишнее тепло. Воздух дрожал над каменными плитами улиц, и даже тени казались слишком короткими, чтобы укрыть от жары. Люди спешили к арене — туда, где новое поколение шиноби должно было показать свою силу.

Толпа текла нескончаемым потоком: торговцы предлагали воду и сладости, дети тянули родителей за руки, старики ворчали, что «в их времена экзамены были суровее». Все шли к высокой стене арены, за которой уже слышался гул ожидания.

На трибунах царило оживление. Зрители занимали места, обмахивались веерами, переговаривались о фаворитах. Кто-то ставил на Саске, кто-то шептал о Гааре, а самые внимательные обсуждали тихую девочку с Обезглавливателем.

Экзаменаторы заняли позиции. В центре арены воздух казался плотным, словно сама земля ждала первого удара.

— Начинаем финальные поединки! — голос разнёсся над ареной, и толпа взорвалась криками.

Курама смотрел на список боёв и думал: сегодня всё либо закончится, либо только начнётся.

---

Финальные поединки

Первый бой — Хината против Нэджи

Хината резко ускорилась, хвост чакры стабилизировал движение, а Обезглавливатель описал дугу. Удар плашмя пришёлся ниже спины Нэджи. Он попытался блокировать, но инерция меча была неумолима — тело отбросило к стене арены.

Толпа ахнула: никто не ожидал, что тихая девочка сможет так уверенно сломать ритм гения клана. Хината стояла спокойно, её взгляд был твёрдым — она доказала, что упорство и контроль могут превзойти врождённый талант.

Второй бой — Саске против Гаары

Саске вышел уверенно, полагаясь лишь на скорость и базовые техники. Его удары не пробивали песчаную защиту. Гаара стоял неподвижно, песок сам закрывал каждую брешь.

Когда Саске попытался атаковать вблизи, песок схватил его за ноги. Он вырвался, но отчаянный прыжок стал последней ошибкой. Шукаку прорывался наружу, песчаная рука пробила защиту Саске. Удар оказался смертельным — Учиха рухнул на землю, кровь окрасила каменные плиты.

Курама лишь усмехнулся:

— «Кому‑то суждено умереть молодым…»

Реакция толпы и начало вторжения

Толпа замерла, а затем взорвалась криками ужаса. Родители закрывали глаза детям, торговцы бросали товары, старики шептали о позоре Конохи. Экзаменаторы пытались остановить песчаную бурю, но было поздно — Шукаку прорывался наружу.

В этот момент по сигналу началось вторжение. Ниндзя из Суна и Ото атаковали трибуны, дымовые бомбы накрыли толпу, арена превратилась в поле боя.

Хирузен Сарутоби поднялся со своего места. Его взгляд стал тяжёлым и решительным: экзамен закончился, теперь началась война.

---

Глава: Битва Хирузена и Орочимару

«Казекаге» рядом с Хирузеном сорвал маску — под ней оказалось лицо Орочимару.

— «Учитель… сегодня твоя деревня падёт.» — прошипел он, атакуя кунаем.

Хирузен отразил удар, но вокруг них поднялся барьер. Четыре ниндзя Ото сложили печати, и прозрачная стена чакры отрезала Хокаге от охраны.

Орочимару раскрыл свитки, и из них вышли саркофаги. С гулом открылись крышки, и на арену шагнули оживлённые Первый и Второй Хокаге.

Хирузен призвал Короля Обезьян Энму, превращая его в посох. Каменные плиты дрожали под ударами, воздух наполнился гулом древних техник. Первый поднял лес из корней, Второй накрыл арену потоками воды. Хирузен отражал удары, огнём испарял воду, но дыхание становилось тяжелее.

Он понимал: обычными методами их не остановить. Его руки сложили печати — призывался Шики Фūджин. За спиной возник призрак Бога Смерти, рука потянулась к душам врагов.

Сначала он схватил души Первого и Второго — их тела содрогнулись и угасли. Орочимару понял, что Хирузен нацелен и на него. Он пытался вырваться, призывал змей, но рука Бога Смерти уже тянулась к его душе.

— «Коноха… должна жить!» — произнёс Хирузен, и сила печати сомкнулась.

Душа Орочимару была схвачена, но полностью вырвать её Хирузен не успел — лишь руки и часть силы были запечатаны. Орочимару завыл от боли, но остался жив.

Хирузен улыбнулся сквозь кровь. Его тело обессилело, дыхание остановилось. Старый Хокаге пал, но его жертва спасла деревню от полного уничтожения.

Барьер рухнул, и тело Хирузена безжизненно опустилось на каменные плиты. Крики ужаса сменились тиш

иной — все понимали: Третий Хокаге умер, но сделал это ради Конохи.

Глава 43

Глава: Решение Курамы

В это же время, после своих слов, восприятие Курамы ускорилось. Он видел, как разворачивается барьер вокруг твари, что напала на Хинату и старого Хокаге.

«Я мог бы вмешаться и попасть в брешь барьера, но не буду. Моё не вмешательство — исполнение обещания той женщине, пускай она и была всего лишь тенью себя.»

Шукаку начинал вырываться из печати. Хината, скорее всего, вступит в бой с песчаной бурей и врагами из Суны. Возможно, её ранят или даже убьют — этого нельзя допустить.

«Если я запечатаю Шукаку с помощью фуиндзюцу, Коноха получит перевес, и начнётся бой насмерть. Но если я избавлюсь от него и позову Хинату для поддержки, она последует за мной, и её безопасность будет на мне. Возможно, удастся обменять шанс погулять Шукаку на его вибрацию — это усилит ещё больше мою королеву. Решено.»

Курама встал, активировал печать связи. Хината сразу откликнулась.

— «Следуй за мной после того, как я выпну этого пустоголового енота за пределы деревни. Мне нужно, чтобы ты прикрыла мне спину, хорошо?»

От Хинаты пришло согласие. Курама довольно улыбнулся.

Активировав покров хвостатого, он переместился к трансформирующемуся джинчурики. Используя инерцию, схватил удлинившуюся конечность чакролапой и передал импульс на тело Гаары, добавив собственную силу. Вбив пятку в землю, он усилил вращение и запустил енота в полёт. Песок пытался ухватиться за руку, но чакролапы можно запускать отдельно от себя — противник остался без опоры.

Курама, недовольно посмотрев на траекторию, отправил мысль Хинате:

— «Смотри, чувствуй и повторяй за мной.»

Он подпрыгнул в воздух, сгустил Ян‑чакрой воздух под ногами. Короткая вспышка фуиндзюцу — и на секунду появилась платформа, от которой он оттолкнулся, догоняя джинчурики. Удар ногой отбросил Шукаку ещё дальше от Конохи.

Это повторялось несколько раз, пока тело джинчурики не рухнуло в лес, прорезав просеку. Курама тут же появился рядом, накладывая фуиндзюцу, чтобы обездвижить песок. Приложив руку к песку, он ментально позвал:

— «Эй, Шукаку. Времени мало, всё объяснят позже. Но я делаю тебе предложение: обменять твою вибрацию на свободу от джинчурики. Я — девятихвостый лис, и могу это обещать. Согласен?»

Глава: Сделка с Шукаку

Курама опустил ладонь на песок, и вибрация фуиндзюцу проникла в тело джинчурики. Внутри бушевал хаос, но его голос пробился сквозь рев стихии:

— «Эй, Шукаку. Времени мало. Я предлагаю тебе свободу от этой оболочки в обмен на твою вибрацию. Ты получишь шанс вырваться, а я — силу, которую смогу передать дальше.»

Песок дрожал, морда енота проступила сквозь бурю. Его смех был безумным, но в нём слышалось согласие.

— «Ха‑ха‑ха! Лис, ты хитрый. Я согласен… но помни: я хаос, и мне нет дела до твоих обещаний!»

Курама не дрогнул. Он активировал печать, и вибрация Шукаку начала перетекать в его собственную чакру. Поток был тяжёлым, словно сама пустыня пыталась сопротивляться, но девятихвостый удерживал контроль.

В этот момент он снова послал мысль Хинате:

— «Готовься. Часть этой силы я передам тебе. Смотри, чувствуй и повторяй — это будет твоё оружие.»

Хината ощутила отклик — её тело дрогнуло, когда вибрация песка коснулась её чакры. Она не испугалась, а напротив, сосредоточилась, принимая новый ритм. В её руках мягкий кулак стал тяжелее, удары обрели резонанс, а хвост чакры колыхнулся иначе — словно песчаная буря теперь жила внутри неё.

Курама довольно улыбнулся. Сделка была заключена: Шукаку получил свободу от джинчурики, а Хината — новую силу, которую предстояло освоить.

Глава: Ярость Девятихвостого

Курама стоял перед свободным Шукаку, его голос был холоден и твёрд:

— «Первым делом уничтожь тело джинчурики. Без него ты не вернёшься в клетку.»

Енот замер, песчаная морда исказилась в ухмылке.

— «Ты… лис… ослаб! Смотри на себя — жалкая форма! Ты уже не тот, кем был!»

Но взгляд его резко изменился, когда он заметил Хинату.

— «Что?! Ты признал её, а меня — нет?!» — рев Шукаку разнёсся по округе, песок взвился бурей. — «Я хаос! Я ярость! Никто не выше меня!»

Он бросился на Хинату, песчаная лапа обрушилась, готовая раздавить её.

В этот миг округу затопила ярость Девятихвостого. Чакра Курамы вспыхнула, воздух задрожал от давления. Его глаза налились кровавым светом, и голос прозвучал как приговор:

— «Ты посмел…»

Фуиндзюцу вспыхнуло, удерживая тело енота, сжимая песок в оковах. Курама поднял руку, и огромный шар чакры начал формироваться — рассенган, но не обычный: он рос, пока не стал размером с дом, вращаясь с силой урагана.

— «Исчезни!» — рыкнул Курама, и рассенган обрушился на тело Шукаку.

Песок взорвался, буря рассыпалась, хаос растворился в воздухе. Шукаку завыл, его вибрация дрогнула и угасла. Взрыв рассенгана уничтожил остатки песчаной оболочки, оставив лишь тишину и следы разрушения.

Хината стояла позади, её глаза расширились от ужаса и восхищения. Она впервые увидела ярость Курамы во всей полноте — не просто силу, а гнев, способный уничтожить целого хвостатого.

Курама тяжело выдохнул, его чакра постепенно стихала. Он бросил взгляд на Хинату и коротко сказал:

— «Теперь ты понимаешь, почему я не могу позволить тебе погибнуть.»

Хината, всё ещё потрясённая увиденным, тихо спросила:

— «Ты смог убить его?»

Курама посмотрел на неё, его взгляд был серьёзным, но спокойным.

— «Ты можешь убить ветер? Не пройдёт и пяти лет, как этот тупой енот возродится… скорее всего в пустыне.»

Он говорил без пафоса, словно констатировал неизбежность. Для него смерть Шукаку была не концом, а лишь паузой в бесконечном круге перерождений хвостатых.

Хината сжала кулаки, её глаза дрожали от решимости. Она поняла: даже победа над чудовищем не означает окончательной безопасности. Но рядом с Курамой она чувствовала, что сможет встретить любую угрозу.

Курама усмехнулся, но в его улы

бке не было радости — только знание того, что впереди их ждут новые испытания.

Глава 44

Глава: Возвращение

Где‑то в лесу Конохи.

— «Хината‑чан, помедленнее… я сейчас умру.» — протянул Курама с нарочитой драмой.

Хината бросила на него строгий взгляд, но всё же снизила скорость.

— «Курама‑кун, чакроистощение опасно. Ты точно в порядке?»

Он хитро усмехнулся. На самом деле силы уже вернулись, но он решил сыграть роль умирающего лиса, чтобы замедлить её шаг. «Ей нужен опыт… но не ценой жизни. Лучше я сам устрою ей тренировки, чем позволю погибнуть в схватке деревень. Возможно, стоит принять звание генина, но только при условии, что буду рядом с ней.»

Курама усмехнулся про себя:

«Саске… я растил в тебе самоуверенность, подталкивал к тому, чтобы ты верил только в свою силу. Хината пыталась уравновесить тебя словами, удержать от глупостей. Но ты не подвёл — вместо того чтобы сдаться, ты пошёл до конца и умер. Именно так Шукаку вышел наружу. Ты сыграл свою роль, Учиха.»

Когда они добрались до Конохи, город был полуразрушен. Трупы огромных змей валялись на улицах, стены проломлены, дома обрушены. Шиноби ходили по руинам, добивая врагов и запечатывая тела в свитки.

— «Похоже, бой окончен.» — Курама спрыгнул со спины Хинаты. — «А я восстановил чакру. Спасибо, что прокатила, Хината‑чан.»

Она прищурилась:

— «Ты… не притворялся с истощением?»

— «Нет.» — честно ответил он. — «Я выдал всю чакру в фуин и рассенган, истощение было минуту. Потом поделился основным телом с этой чакрой. Формально истощение было. Ты разве не смотрела бьякуганом?»

— «Я больше о тебе волновалась… так что не проверяла.»

Курама умилился — она доверяла ему настолько, что не стала проверять.

В этот момент появился мрачный Джирайя.

— «Дед, ты выглядишь так, будто у тебя кто‑то умер…» — весело бросил Курама.

Хината тут же пнула его в ногу.

— «Третий погиб. Он использовал призыв Бога Смерти.»

Курама фыркнул:

— «Туда ему и дорога. Таким, как он, самое место в желудке Шинигами. Осталось Данзо туда отправить… хотя Шинигами может и выблевать его. Слишком много дерьма в этой душе.»

Джирайя замер, не зная, как реагировать. Несколько шиноби уже косились на юного красноволосого с явным неодобрением.

Сменив тему, Джирайя спросил:

— «А где вы были с Хинатой, Курама?»

— «Как где? Я и Хината…» — он притянул её за талию. — «Убивали однохвостого биджу.»

Он специально выделил слово «убивали», чтобы остудить горячие головы и показать: они сделали то, чего никто не ожидал.

Шиноби вокруг переглядывались.

— «Если это правда… эти двое станут новой опорой деревни.» — пробормотал один из старших.

— «Да, язык у парня грязноватый, но это можно контролировать. Смотри, как он боится своей девчонки — с возрастом появится уважение к авторитетам. А сильные шиноби всегда эксцентричны.»

— «Главное — они защитили деревню. Слова — это слова, а поступки говорят сами за себя.»

Джирайя лишь слегка пожурил «внука», но видно было, что привык к его выходкам.

— «Почему я вообще лекции читаю? Ты уже давно не мой ученик. Генин, иди работай.» — отмахнулся он, но в голосе слышалась усталость.

Шёпот в толпе постепенно стихал. Люди понимали: несмотря на дерзость и резкие слова, Курама и Хината сделали то, что никто другой не смог. Они стали щитом деревни в самый критический момент.

---

Совет и решение

В зале совета царила тяжёлая тишина. Смерть Хирузена оставила деревню без лидера, и теперь каждый из старейшин понимал: промедление опасно.

Хомура:

— «Мы собрались потому, что деревня осталась без Хокаге. Без лидера Лист не может существовать. Я голосую за Джирайю.»

Кохару:

— «Согласна. Джирайя — естественный выбор. Он силён, опытен, его авторитет никто не оспорит. Но прежде чем двигаться дальше, нам нужны несколько суток, чтобы разобраться с последствиями нападения и устроить похороны Хирузена. После этого мы соберём джонинов и продолжим обсуждать твою кандидатуру.»

Данзо:

Данзо молчал. Его взгляд был холодным, но он не вмешался. Внутри он кипел, но предпочёл выжидать.

Джирайя:

— «Я не хочу быть Хокаге…»

Кохару:

— «Тогда у тебя есть другие кандидаты?»

Джирайя:

— «Ага. Цунаде.»

Хомура:

— «Цунаде… Она сильна, но давно покинула деревню. Её характер сложен, и она не любит власть.»

Кохару:

— «Но если кто‑то способен занять место Хокаге после Хирузена, то это она. Мы должны искать её. А пока — похороны. И ещё одно: нужно послать письмо в Суну с требованием объяснений за нападение.»

Данзо:

— «Если вы решите доверить деревню женщине, которая давно отвернулась от Листа, то это будет ваша ошибка. Но я промолчу. Пусть время покажет.»

---

Глава: После похорон

Площадь постепенно пустела. Ладан ещё витал в воздухе, но шум стихал — деревня прощалась с Хирузеном и возвращалась к своим заботам.

Джирайя и решение

Джирайя стоял в стороне, наблюдая за Курамой и Хинатой. Он видел, как люди украдкой поглядывают на них — кто с уважением, кто с опаской. Внутри у него крепло решение, принятое ещё на совете.

Он подошёл ближе, криво усмехнувшись:

— «Ну что, вы двое… пора двигаться дальше. Совет согласился: деревне нужен новый Хокаге. Я назвал имя Цунаде. И теперь моя задача — найти её.»

Курама вскинул бровь:

— «Цунаде? Та самая, что сбежала из деревни? Интересный выбор.»

Хината тихо добавила:

— «Но если она вернётся… деревня снова обретёт силу.»

Джирайя кивнул, глядя на них серьёзно:

— «Именно. Но пока мы будем искать её, я заберу вас из деревни. Здесь слишком много интриг, слишком много глаз. Хирузен погиб, а Данзо отсиделся в тени. Я не хочу, чтобы вы стали пешками в его играх.»

Реакция

- Курама ухмыльнулся: «Пешкой я не стану. Но ладно, дед, посмотрим, что за легенда твоя Цунаде.»

- Хината слегка смутилась, но её глаза светились решимостью: «Если это нужно для будущего деревни… я пойду.»

Итог

Так после похорон Хирузена родилась новая миссия: Джирайя, Курама и Хината отправятся на поиски Цунаде. Для деревни это

был шанс обрести нового Хокаге, а для них — шаг в неизвестность, где каждый поступок будет решать судьбу Листа.

Глава 45

Краткая история

Курама, Хината и Джирайя покидают Коноху и направляются в город Танзаку. Дорога тянется через леса и поля, воздух свежий, а солнце пробивается сквозь листву. Атмосфера кажется спокойной, но напряжение витает в воздухе — они знают, что миссия может привести к столкновению.

Курама и Хината сражаются с закрытыми глазами. Курама ориентируется на источники чувств, улавливая малейшие колебания эмоций и намерений противника. Хината направляет его, активировав бьякуган: она сканирует местность и передаёт информацию через их связь, превращая бой в единый поток движения и доверия.

Глава: Ярость Курамы

После промаха на лице Курамы появилась ухмылка.

— «Хината… вот настоящий я!»

Позади него возник фантом девятихвостого лиса, хвосты вращались, каждый сиял рассенганом. Покров чакры пульсировал, словно снялись все ограничения. Жажда крови и ненависти накрыла поле боя, воздух дрожал от давления.

Кисаме рванулся вперёд с Самехадой. Хината появилась рядом и отразила удар обезглавливателем. Связь с Курамой укрепилась, она почувствовала его ненависть к Учихе, но не поддалась ей.

— «Курама, его меч поглощает чакру. А Итачи обволок себя структурированной чакрой. Там есть уплотнение, похожее на щит.»

Курама ухмыльнулся:

— «Мне даже интересно… а твой напарник такой же шустрый?»

Он появился за спиной Хошигаки и впечатал рассенганы в его тело.

— «Этот меч живой… он лечит своего владельца!»

Курама разорвал руку Кисаме, но Самехада затягивала рану, шипы из рукояти разорвали его ладонь.

— «Хината! Уничтожь эту химеру!»

В последний момент он вонзил рассенган в голову Кисаме. Взрыв разнёс Самехаду, тело Хошигаки было разрублено и стёрто ударами.

---

Сусаноо Итачи

Итачи молчал, его чакра уплотнилась. За спиной вырос Сусаноо — воин с мечом Тоска и щитом Ята.

Курама шагнул ближе, рассенганы вращались на хвостах, глаза горели ненавистью.

— «Ёбаные Учихи! Как же я вас всех ненавижу! Вы только и делаете, что режете ради силы своих близких!»

Каждое слово сопровождалось ударом чакры, земля трескалась. Хината почувствовала, как его ненависть накрывает её, но не отступила.

— «Этот щит, что ты слил с Сусаноо, проблемный… да и горлянка твоя не обычная, верно? Почему ты не отомстил Данзо, который приживил себе куски твоего клана? Самое ценное в Учихе — глаза! И от него исходит множество разных чакр, связанных с вашим кланом. Каково это — гнилому деду помочь вырезать свой клан, чтобы он обзавёлся множеством экземпляров вашего додзюцу? Да, я чувствую твою ненависть… но я не понимаю, почему ты не ненавидишь себя. Ведь это твоя вина.»

Итачи не отвечал. Его Сусаноо стоял неподвижно, меч и щит переливались энергией, отражая удары. В его глазах не было ни гнева, ни жалости — только холодное принятие.

Глава: Клинок иллюзии

Итачи наконец заговорил. Его голос был тихим, но каждое слово звучало, как приговор:

— «Ты смеёшься над моим кланом, но ты не понимаешь, что держишь перед собой. Этот клинок — Тоска. Он не просто режет. Он запечатывает. Одно касание — и ты исчезнешь в вечной иллюзии. Там нет времени, нет пространства, только сон без пробуждения.»

Сусаноо поднял меч, его лезвие переливалось призрачным светом, будто само пространство дрожало от его присутствия.

Курама уклонялся от каждого движения Сусаноо, скорость делала его неуловимым. Рассенганы вспыхивали и исчезали, удары приходились в щит Ята, но клинок Тоска так и не достиг цели.

— «Ты пугаешь меня иллюзией? Я видел сны хуже твоих. Я жил в ненависти, которая сильнее любой печати. Ты говоришь о вечном сне — но я уже проснулся.»

Хината наблюдала через бьякуган, понимая — одно касание меча, и всё закончится. Но Курама был быстрее.

---

Глава: Контратака

Курама перестал кружить вокруг Сусаноо. Его глаза вспыхнули, и рассенганы на хвостах начали вращаться быстрее, словно готовые разорвать пространство.

— «Ты говоришь, что мой бег — это усталость? Нет. Это подготовка. Я не зверь, Итачи. Я человек. И сейчас я выбираю — атаковать.»

Он рванул вперёд, рассенганы ударили по щиту Ята. Первые удары отразились, но Курама не остановился — он менял траектории, бил сверху, снизу, сбоку, заставляя Сусаноо дрожать. Земля трещала, воздух вибрировал от давления.

Хината видела через бьякуган, как структура Сусаноо начинает ломаться. Чакра Итачи колебалась, линии защиты трещали.

---

Глава: Решающий удар

Итачи сделал шаг вперёд, Сусаноо поднял клинок Тоска. Пространство вокруг застыло, словно сама реальность ждала касания.

Курама исчез из поля зрения, скорость превратила его в бурю. Рассенганы вспыхнули на хвостах, удары обрушились на Сусаноо со всех сторон. Щит Ята отражал первые атаки, но трещины расползались по структуре.

Хината видела, как чакра Итачи колеблется, как Сусаноо теряет форму. Она стиснула зубы, понимая: исход близок.

Клинок Тоска опустился, но Курама уклонился, рассенган ударил в грудь Сусаноо. Полупрозрачный воин содрогнулся, его очертания начали рушиться.

— «Ты держался за клинок, как за последнюю надежду. Но твой щит треснул, твой Сусаноо рушится. Ты уже мёртв внутри, Итачи. А я живой.»

Сусаноо окончательно рассыпался, оставив Итачи лицом к лицу с Курамой — без защиты, только с глазами и клинком.

---

Глава: Глаза против скорости

Сусаноо исчез, оставив Итачи один на один с Курамой. Его тело было истощено, но глаза горели — в них вспыхнула сила додзюцу.

— «Ты думаешь, что разрушил мою защиту? Но мои глаза — это оружие сильнее любого щита.»

Курама ухмыльнулся:

— «Твои глаза зависят от зрения. А я быстрее, чем твой взгляд.»

Итачи активировал технику, пространство дрогнуло, словно само время замедлилось. Но Курама исчез, его движения были слишком стремительны.

---

Глава: Чёрное пламя

На зрачках Итачи вспыхнуло Аматерасу. Чёрное пламя вырвалось наружу, пожирая воздух, землю и всё, к чему прикасалось.

Курама резко отступил, но пламя тянулось за ним, словно живое.

— «Ты называешь это огнём? Нет… это голод. Но я быстрее, чем твой голод.»

Он исчез из поля зрения, оставив лишь вихрь чакры. Чёрное пламя расплавило камень, но Курама уже был за спиной Итачи.

---

Глава: Шея и глаза

Курама ухмыльнулся:

— «Итачи, знаешь, что смешно? Это то, что я держу твою шею. Ты не можешь повернуть голову, и твои глаза снова бесполезны.»

Он сжал хватку сильнее. Шаринган горел, но без возможности повернуть голову Итачи не мог поймать движение Курамы.

— «Ты строил свою силу на глазах, на иллюзиях, на проклятых взглядах. Но сейчас твои глаза — просто украшение.»

---

Глава: Признание поражения

Курама навалился сверху, его ладонь крепко держала шею Итачи, прижимая к земле.

— «Все твои глаза, все твои иллюзии, весь твой огонь — ничего не стоят, когда я держу твою шею. Просто признай поражение.»

Итачи закрыл глаза на мгновение, и в этом молчании прозвучало признание.

Курама отпустил хватку:

— «Ты проиграл. И теперь живи с этим.»

---

Глава: Тайны организации

Итачи тяжело дышал, его голос звучал ровно:

— «Организация, к которой я принадлежу, зовётся Акацуки. Для многих она выглядит как сборище наёмников, охотящихся за биджу. Но это лишь фасад. Истинные приказы скрыты. Мы должны собрать всех хвостатых, чтобы создать оружие, способное изменить мир. Но не ради мира. Ради контроля. Ради власти.»

Курама сжал его шею сильнее:

— «Значит, ты признаёшь, что всё это — ложь? Что твои миссии были не ради мира, а ради чужих амбиций?»

Итачи тихо ответил:

— «Да. Я убил свой клан, чтобы остановить войну, но в итоге стал частью организации, которая готовит ещё большую войну. Это и есть мой крест.»

---

Глава: Предложение

Курама не отпускал шею Итачи:

— «Хватит быть пешкой. Хватит прятаться за чужими приказами. Хочешь — присоединяйся ко мне.»

— «Я не лидер, который прячет лицо. Я — тот, кто выбирает сам. И если ты присоединишься ко мне, то впервые в жизни будешь действовать по своей воле.»

Итачи молчал, его дыхание было тяжёлым. В его глазах мелькнула тень сомнения — впервые холодный взгляд дрогнул.

Хина

та наблюдала через бьякуган, её сердце билось быстрее. Она понимала: Курама не просто давит силой. Он ломает Итачи изнутри, предлагая ему выбор.

Глава 46

Глава: Первый шаг

Джирайя задумчиво провёл рукой по подбородку, его взгляд стал тяжёлым:

— «Если мы хотим ударить по Акацуки изнутри, нужно действовать хитро. Прямой бой — самоубийство. Первый шаг — найти слабое звено. Того, кто выполняет приказы, но не понимает всей картины.»

Он посмотрел на Итачи:

— «Ты знаешь их лучше. Кто из них наиболее уязвим? Кто может стать нашей точкой входа?»

Итачи медленно ответил, его голос был ровным:

— «Каждый из них опасен. Но есть те, кто действует ради выгоды, а не ради идеалов. Какасу и Хидан — они жадные, они верят в силу, но не в цель. Если ударить по ним, мы можем сорвать часть сети и показать другим, что Акацуки не непобедимы.»

Курама ухмыльнулся, его голос стал дерзким:

— «Значит, начнём с жадных и фанатичных. Сломаем их — и сеть начнёт рваться. Пусть Акацуки думают, что они держат мир в руках. Мы покажем им, что их пальцы ломаются.»

Хината шагнула вперёд, её голос был твёрдым:

— «Тогда наш первый шаг — найти их. Если мы уничтожим связку Какасу и Хидана, это станет сигналом. Акацуки поймут, что их охота за биджу больше не односторонняя.»

Джирайя кивнул, его глаза вспыхнули решимостью:

— «Хорошо. Мы начнём с них. Это будет первая трещина в их сети. А потом — шаг за шагом, пока не доберёмся до самой тени.»

Глава: Охота начинается

Команда двинулась в путь. Курама шёл впереди, его глаза горели решимостью. Итачи молчал, но в его взгляде чувствовалось напряжение — он понимал, что теперь идёт против тех, кому служил. Хината держалась рядом, её бьякуган сканировал окрестности.

Джирайя остановился, подняв руку:

— «Я чувствую их чакру. Какасу и Хидан недалеко. Они не скрываются — слишком самоуверенные.»

Вскоре они увидели странный дуэт. Хидан, с безумной улыбкой, тащил за собой косу, его тело было покрыто символами культа Джашина. Какасу шёл рядом, его глаза были холодными, а тело скрыто под маской и нитями.

Курама ухмыльнулся:

— «Вот они. Жадность и фанатизм. Одно тело — ради денег, другое — ради крови. Отличная пара для того, чтобы показать Акацуки, что их сеть рвётся.»

Хидан рассмеялся, заметив их:

— «О, гости! Джашин будет доволен новой жертвой!»

Какасу лишь хмыкнул:

— «Не трать время на болтовню. Убей их быстро. Я заберу награду.»

Курама шагнул вперёд, его голос был ледяным:

— «Нет, это вы станете нашей наградой. Сегодня охота началась.»

Глава: Бой с дуэтом

Хидан первым рванулся вперёд, его коса свистнула в воздухе, оставляя за собой дугу смерти. Он смеялся, выкрикивая имя Джашина, словно бой был ритуалом.

Курама сместил центр тяжести, шагнул в сторону и ухмыльнулся:

— «Ты слишком шумный. Сила не в крике, а в точности.»

Он резко скрутил корпус, хвост ударил по руке Хидана, сбивая траекторию косы. В тот же миг Какасу метнул связку нитей, пытаясь поймать Кураму и разорвать его движения.

Хината активировала бьякуган, её голос прозвучал твёрдо:

— «Курама, его тело не обычное! Нити внутри — это чужие сердца. Он может менять стихии!»

Курама ухмыльнулся шире, рассенган вспыхнул на хвостах:

— «Значит, у нас фанатик и коллекционер. Отличная пара для того, чтобы показать Акацуки, что их сеть рвётся.»

Хидан снова бросился в атаку, но Курама перехватил его движение, подсечкой сбив равновесие. Косой он ударил в землю, а Курама прижал его шею, словно повторяя урок, который дал Итачи.

— «Просто признай поражение.» — холодно сказал он, давя вниз.

Какасу в этот момент выпустил огненный поток, но Джирайя шагнул вперёд, сложив печати:

— «Катон против меня? Ты выбрал не того соперника!»

Огненный поток столкнулся с техникой Джирайи, земля дрожала от силы.

Глава: Сердца Какасу

Какасу раскрыл свою силу — его тело разошлось по швам, и из него вырвались тёмные нити. Четыре маски поднялись в воздух, каждая из них ожила, и сразу же пространство наполнилось стихиями: огонь, вода, молния и ветер.

— «Каждое сердце — моя сила. Вы не сможете устоять против четырёх стихий сразу.» — холодно произнёс Какасу.

Хидан рассмеялся, поднимаясь с земли, его коса снова свистнула в воздухе:

— «Джашин жаждет крови! Я буду резать вас снова и снова!»

Курама шагнул вперёд, его хвосты вспыхнули чакрой, рассенганы вращались, готовые сорваться. Он ухмыльнулся:

— «Четыре сердца? Тогда я раздавлю их одно за другим. А твой культ, Хидан, будет молиться о спасении.»

Джирайя сложил печати, его голос был твёрдым:

— «Мы будем действовать вместе. Я возьму огонь и воду. Курама, займись молнией и ветром. Хината — прикрой нас, используй бьякуган, чтобы видеть слабые точки.»

Хината кивнула, её глаза вспыхнули, она сразу заметила:

— «Нити внутри его тела — это слабость. Если разорвать их, сердца перестанут работать.»

Курама ухмыльнулся шире, его голос стал ледяным:

— «Тогда начнём охоту. Первое сердце — твоё.»

Он рванул вперёд, рассенган ударил по маске молнии, разрывая её нити. Взрыв чакры озарил поле боя.

Глава: Падение дуэта

Какасу яростно атаковал, его маски выпускали стихии одна за другой. Огненный поток смешивался с молнией, ветер усиливал пламя, а вода превращала землю в вязкую ловушку. Всё поле боя стало хаосом.

Хидан бросался вперёд, его коса свистела, он смеялся безумным смехом:

— «Джашин жаждет крови! Вы все станете жертвами!»

Курама двигался быстро, его тело скручивалось и уходило от ударов. Он ухмыльнулся, хвосты вспыхнули чакрой:

— «Ты слишком громкий, фанатик. Сила не в крике, а в точности.»

Он ударил рассенганом по маске ветра, разрывая её нити. Взрыв чакры озарил поле, одна из масок рухнула.

Джирайя в этот момент сложил печати, его голос был твёрдым:

— «Катаон: Огненный поток!»

Огненный столб столкнулся с маской воды, пар взорвался вокруг, скрывая поле боя.

Хината, используя бьякуган, закричала:

— «Курама! Его сердце молнии — слабое! Нити внутри дрожат, бей туда!»

Курама рванул вперёд, рассенган ударил прямо в маску молнии. Взрыв разорвал её, и Какасу застонал, его тело дрогнуло.

— «Два сердца… осталось меньше.» — холодно сказал Курама.

Хидан бросился защищать Какасу, но Курама перехватил его движение, подсечкой сбив равновесие и прижав шею к земле.

— «Просто признай поражение.»

Хидан задыхался, но продолжал смеяться:

— «Джашин примет мою кровь… и вашу тоже!»

Глава: Последние сердца

Какасу яростно сопротивлялся, его оставшиеся маски выпускали потоки огня и ветра, но их сила уже ослабла. Нити внутри его тела дрожали, теряя устойчивость.

Хината, глядя через бьякуган, резко сказала:

— «Курама! Его сердце ветра почти разорвано. Ударь туда!»

Курама рванул вперёд, хвосты вспыхнули чакрой, рассенган ударил прямо в маску ветра. Взрыв разорвал её нити, и Какасу застонал, его тело пошатнулось.

Джирайя сложил печати, его голос был твёрдым:

— «Теперь добьём!»

Огненный поток Джирайи столкнулся с маской огня Какасу, и в этом столкновении его сердце не выдержало. Маска рухнула, а тело Какасу обмякло, нити внутри разорвались.

— «Все сердца… уничтожены.» — холодно произнёс Курама, глядя на поверженного противника.

Хидан, увидев падение напарника, закричал и бросился вперёд, его коса свистела в воздухе. Но Курама перехватил его движение, подсечкой сбив равновесие и прижав шею к земле.

— «Ты бессмертен, но один. Твоё бессмертие — проклятие. Ты будешь жить, но всегда проигрывать.» — сказал Курама ледяным голосом.

Хидан задыхался, но продолжал смеяться, его глаза горели безумием:

— «Джашин примет мою боль… и вашу тоже!»

Курама ухмыльнулся, его голос был твёрдым:

— «Нет. Ты останешься живым, чтобы помнить поражение. Это хуже смерти.»

Глава: Запечатывание

Хидан, обезумевший от ярости, закричал:

— «Учиха! Иди сюда! Джашин примет твою кровь!»

Итачи шагнул вперёд, его глаза вспыхнули, но вместо атаки он позволил Кураме коснуться его плеча. Курама влил в тело Итачи чистейшую Ян чакру — потоки энергии наполнили его, оживляя каждую клетку. Шаринган загорелся ярче, дыхание стало ровным, а тело обрело силу, которой раньше не было.

Курама ухмыльнулся:

— «Теперь ты не пешка. Теперь ты свободен. А этот фанатик станет нашей печатью.»

Он поднял меч, чакра вспыхнула на клинке, превращая его в инструмент фуиндзюцу. Хидан бросился вперёд, но Курама перехватил его движение, подсечкой сбив равновесие и прижав шею к земле.

— «Ты бессмертен? Тогда я запечатаю твоё бессмертие.» — холодно произнёс Курама.

Клинок вошёл в землю рядом с телом Хидана, и печать вспыхнула. Символы фуиндзюцу разошлись по земле, охватывая его тело. Хидан закричал, его смех превратился в крик боли.

— «Джашин… не… отпустит…» — его голос сорвался, когда печать сомкнулась.

Курама резко ударил хвостом, и печать закрылась окончательно. Хидан был запечатан мечом, его бессмертие превратилось в вечную тюрьму.

Итачи смотрел на это молча, его глаза горели новым светом.

— «Ты дал мне силу… и свободу. Теперь я вижу, что Акацуки можно сломать.»

Хината шагнула ближе, её голос был твёрдым:

— «Мы сделали первый шаг. Теперь они знают, что их сеть не вечна.»

Джирайя кивнул, его взгляд был серьёзен:

— «Хидан пал. Какасу уничтожен. Это будет сигналом для Акацуки. Но впереди — ещё более опасные враги.»

Курама ухмыльнулся, его голос был ледяным и дерзким:

— «Пусть приходят. Мы будем готовы.»

Ты абсолютно прав — Итачи не должен сидеть на «совете Акацуки», ведь по сюжету он уже сделал шаг к предательству и пошёл вместе с Курамой и Джирайей. Его место теперь рядом с ними, а не среди Пейна и остальных. Давай поправим сцену так, чтобы всё было логично:

---

Глава: Совет Акацуки (исправленная версия)

В тёмной комнате собрались оставшиеся члены организации. Пейн сидел в центре, его глаза Риннегана холодно скользили по лицам.

— «Какасу и Хидан уничтожены. Это не случайность. Кто-то начал охоту на нас.» — его голос был ледяным.

Дейдара ударил кулаком по столу, его лицо перекосилось от злости:

— «Это оскорбление! Мы должны показать, что Акацуки не сломить!»

Конан подняла взгляд, её голос был спокойным, но твёрдым:

— «Если это работа Курамы, значит, он собрал союзников. Джирайя рядом с ним — это серьёзная угроза.»

Пейн поднял руку, его голос стал холодным и решительным:

— «Мы не будем действовать хаотично. Мы ударим точно. Найдите их. Найдите Кураму, Джирайю и Хинату. Они должны исчезнуть.»

В тени, за спинами остальных, тихо прозвучал голос:

— «Пусть они думают, что победили. Но каждая их победа лишь приближает их к ловушке.»

Это был Тоби — его маска скрывала лицо, но слова были пропитаны холодной уверенностью.

Глава: Подготовка к столкновению

Курама, Итачи, Джирайя и Хината собрались в укрытии. Атмосфера была напряжённой — каждый понимал, что после падения Какасу и Хидана Акацуки не будут сидеть сложа руки.

Джирайя заговорил первым, его голос был серьёзен:

— «Пейн не простит такого удара. Он начнёт охоту. И мы должны быть готовы встретить его.»

Итачи кивнул, его глаза горели новым светом:

— «Пейн — не просто лидер. Его сила Риннегана способна менять поле боя. Но у него есть слабость — он управляет телами на расстоянии. Если уничтожить источник, остальные падут.»

Хината шагнула ближе, её голос был твёрдым:

— «Я смогу отследить нити чакры между его телами. Бьякуган увидит то, что скрыто.»

Курама ухмыльнулся, его голос был ледяным:

— «Значит, мы не будем прятаться. Мы встретим его лицом к лицу. Пусть Акацуки думают, что они охотники. Мы покажем им, что они — добыча.»

Джирайя сложил руки, его взгляд стал тяжёлым:

— «Тогда наш план прост. Мы готовим ловушку. Когда Пейн придёт, мы ударим по его телам одновременно. Хината отслеживает, Итачи разрывает, я прикрываю, а Курама добивает.»

Итачи тихо добавил:

— «Это будет не просто бой. Это будет проверка — кто действительно способен изменить мир.»

Глава: Столкновение с Пейном

Ночь была тягучей и тревожной. В воздухе чувствовалась чужая чакра — тяжёлая, давящая, словно сама земля дышала угрозой.

Хината первой подняла голову, её бьякуган вспыхнул:

— «Он идёт… несколько тел одновременно. Каждое движется как живое, но управляется издалека.»

Джирайя нахмурился, его голос стал серьёзным:

— «Это и есть сила Риннегана. Пейн управляет телами, как кукловод. Каждое из них — оружие. Мы должны уничтожать их быстро, иначе они будут действовать как единый организм.»

Итачи шагнул вперёд, его глаза горели новым светом, наполненные Ян чакрой, которую влил в него Курама:

— «Я вижу их слабость. Связь между телами не идеальна. Если разорвать её, они потеряют синхронность.»

Курама ухмыльнулся, его голос был ледяным:

— «Тогда начнём охоту. Пусть Пейн думает, что он охотник. Сегодня он станет добычей.»

Из тумана вышли шесть тел Пейна. Их глаза Риннегана светились одинаково, движения были точными и холодными. Один поднял руку, и земля дрогнула. Другой выпустил поток чакры, разрывая воздух.

— «Вы — препятствие. Мир будет создан через боль.» — сказал Пейн, его голос звучал сразу из всех тел.

Джирайя сложил печати, его голос был твёрдым:

— «Тогда покажи, насколько твоя боль сильнее нашей решимости.»

Пейн поднял руку, и одно из тел выпустило гравитационный импульс — земля дрогнула, камни разлетелись. Другое тело метнуло поток чакры, разрывая воздух.

Джирайя сложил печати, его голос был решительным:

— «Тогда начнём. Я беру левую сторону. Курама, Итачи — центр. Хината прикрывает и ищет слабые места.»

Курама рванул вперёд, хвосты вспыхнули чакрой, рассенган ударил по одному из тел, но оно отразило удар гравитацией. Итачи тут же метнул огненный поток, заставив другое тело отступить.

Хината закричала:

— «Курама! У тела с копьём связь слабее, бей туда!»

Курама ухмыльнулся, его голос стал холодным:

— «Первое падёт.»

Он ударил хвостом, рассенган разорвал тело с копьём, и оно рухнуло, связь оборвалась.

Пейн заговорил сразу всеми телами:

— «Вы думаете, что можете изменить мир? Мир изменится только через боль.»

Глава: Первый шаг

Джирайя задумчиво провёл рукой по подбородку:

— «Если мы хотим ударить по Акацуки изнутри, нужно действовать хитро. Прямой бой — самоубийство. Первый шаг — найти слабое звено.»

Он посмотрел на Итачи:

— «Ты знаешь их лучше. Кто наиболее уязвим?»

Итачи ответил ровно:

— «Какасу и Хидан. Жадность и фанатизм — их слабость.»

Курама ухмыльнулся:

— «Сломаем их — и сеть начнёт рваться.»

Хината твёрдо сказала:

— «Если уничтожим их связку, это станет сигналом.»

Джирайя кивнул:

— «Хорошо. Начнём с них.»

---

Глава: Охота начинается

Команда двинулась в путь. Курама шёл впереди, Итачи молчал, Хината сканировала окрестности.

Джирайя поднял руку:

— «Я чувствую их чакру. Недалеко.»

Вскоре показались Хидан с косой и Какасу с холодным взглядом.

Курама ухмыльнулся:

— «Вот они. Жадность и фанатизм.»

Хидан рассмеялся:

— «Джашин будет доволен!»

Какасу хмыкнул:

— «Убей их быстро.»

Курама шагнул вперёд:

— «Нет. Сегодня охота началась.»

---

Глава: Бой с дуэтом

Хидан рванулся первым, коса свистнула.

Курама сместился и ударил хвостом, сбив траекторию. В тот же миг Какасу метнул нити.

Хината предупредила:

— «Его тело — чужие сердца. Он меняет стихии!»

Курама ухмыльнулся:

— «Фанатик и коллекционер. Отличная пара.»

Он подсёк Хидана и прижал его шею.

— «Смирись с поражением.»

Какасу выпустил огонь, но Джирайя шагнул вперёд:

— «Катон против меня? Ошибка.»

---

Глава: Сердца Какасу

Тело Какасу разошлось по швам, маски ожили: огонь, вода, молния, ветер.

— «Каждое сердце — моя сила.»

Хидан рассмеялся:

— «Джашин жаждет крови!»

Курама шагнул вперёд:

— «Четыре сердца? Я раздавлю их одно за другим.»

Джирайя сказал:

— «Я беру огонь и воду. Курама — молнию и ветер. Хината прикроет.»

Хината заметила:

— «Нити — слабость. Разорвать их!»

Курама ударил рассенганом по маске молнии. Взрыв озарил поле боя.

---

Глава: Падение дуэта

Маски атаковали стихиями, поле боя превратилось в хаос.

Курама уклонился и ударил по маске ветра. Она рухнула.

Джирайя вызвал огненный поток, столкнувшийся с водой. Пар взорвался вокруг.

Хината закричала:

— «Сердце молнии дрожит, бей туда!»

Курама ударил рассенганом, маска молнии разлетелась.

— «Два сердца… осталось меньше.»

Хидан бросился защищать Какасу, но Курама снова подсёк его и прижал к земле.

---

Глава: Последние сердца

Оставшиеся маски выпускали огонь и ветер, но их сила ослабла.

Хината сказала:

— «Сердце ветра почти разорвано!»

Курама ударил рассенганом, маска ветра рухнула.

Джирайя добил маску огня. Тело Какасу обмякло.

— «Все сердца уничтожены.»

Хидан закричал и бросился вперёд, но Курама прижал его шею:

— «Твоё бессмертие — проклятие. Ты будешь жить, но всегда проигрывать.»

---

Глава: Запечатывание

Хидан кричал:

— «Учиха! Джашин примет твою кровь!»

Итачи шагнул вперёд. Курама влил в него Ян чакру, глаза загорелись ярче.

Курама сказал:

— «Теперь ты свободен. А этот фанатик станет печатью.»

Он ударил мечом, печать вспыхнула. Символы охватили тело Хидана.

— «Ты бессмертен? Тогда я запечатаю твоё бессмертие.»

Крик Хидана стих, печать сомкнулась.

Итачи тихо сказал:

— «Теперь я вижу, что Акацуки можно сломать.»

Хината добавила:

— «Мы сделали первый шаг.»

Джирайя кивнул:

— «Но впереди — ещё более опасные враги.»

Курама ухмыльнулся:

— «Пусть приходят. Мы будем готовы.»

---

Глава: Совет Акацуки

В тёмной комнате собрались члены организации. Пейн сказал:

— «Какасу и Хидан уничтожены. Кто-то начал охоту на нас.»

Дейдара взорвался:

— «Это оскорбление!»

Конан спокойно добавила:

— «Если это работа Курамы, значит, он собрал союзников.»

Пейн поднял руку:

— «Найдите их. Они должны исчезнуть.»

В тени прозвучал голос Тоби:

— «Пусть они думают, что победили. Каждая их победа лишь приближает их к ловушке.»

---

Глава: Подготовка к столкновению

Курама, Итачи, Джирайя и Хината собрались в укрытии.

Джирайя сказал:

— «Пейн начнёт охоту. Мы должны быть готовы.»

Итачи добавил:

— «Он управляет телами на расстоянии. Если уничтожить источник, остальные падут.»

Хината твёрдо сказала:

— «Я смогу отследить нити чакры между телами.»

Курама ухмыльнулся:

— «Мы встретим его лицом к лицу. Пусть думают, что они охотники. Мы покажем им, что они — добыча.»

---

Глава: Столкновение с Пейном

Ночь была тревожной. Хината первой заметила:

— «Он идёт… несколько тел одновременно.»

Джирайя нахмурился:

— «Каждое тело — оружие. Уничтожать их нужно быстро.»

Итачи сказал:

— «Связь между телами не идеальна. Если разорвать её, они потеряют синхронность

.»

Курама ухмыльнулся:

— «Сегодня он станет добычей.»

Из тумана вышли шесть тел Пейна.

— «Мир будет создан через боль.» — их голоса звучали одновременно.

Джирайя сложил печати:

— «Тогда покажи, насколько твоя боль сильнее нашей решимости.»

Курама ударил рассенганом, Итачи метнул огонь, Хината указала слабое место. Первое тело рухнуло.

Пейн заговорил всеми телами:

— «Вы думаете, что можете изменить мир? Мир изменится только через боль.»

Глава 47

Глава: Шинра Тенсей против фуиндзюцу

Пейн поднял обе руки, и его тела синхронно повторили движение.

— «Шинра Тенсей!»

Мир содрогнулся. Гравитационный импульс накрыл поле боя, земля треснула, деревья рухнули, камни взлетели в воздух.

Курама вонзил меч Забузы в землю, и символы фуиндзюцу вспыхнули, формируя сияющий купол. Барьер выдержал удар и отразил его обратно. Одно из тел оказалось заключено в печати.

Хината закричала:

— «Барьер держит! Он заключает атакующего!»

Итачи заметил:

— «Связь ослабла. Если продолжим, Пейн потеряет контроль.»

Джирайя твёрдо сказал:

— «Используем их силу против них. Пусть каждое тело станет пленником своей же техники.»

---

Глава: Охота на «богов»

Оставшиеся тела двинулись в атаку: призыв гидры, арсенал Асуры, попытка вырвать душу и поглощение чакры.

Хината закричала:

— «Их связь дрожит. Если ударим одновременно, барьеры смогут заключить их!»

Итачи метнул огонь, раскрыв Путь Асуры. Курама активировал печать, заключив его. Джирайя уничтожил призывателя, и Курама запечатал Путь Животных. Хината предупредила о Прете, и Курама заключил его в клетку. Человеческий путь пал от шарингана Итачи и печати Курамы.

Четыре тела рухнули.

---

Глава: Чибаку Тенсей

Пейн поднял руки к небу:

— «Чибаку Тенсей.»

В воздухе возникла чёрная сфера, притягивающая всё вокруг. Камни и деревья рвались вверх, формируя гигантский шар.

Хината закричала:

— «Он создаёт ядро!»

Джирайя нахмурился:

— «Это его абсолютная техника.»

Курама вонзил меч в землю:

— «Заключим ядро в печать.»

Барьер сомкнулся вокруг сферы, удерживая её внутри.

---

Глава: Чибаку Тенсей — страх «бога»

Сфера билась внутри барьера, но не могла достроить шар. Связь между телами дрогнула.

Итачи сказал:

— «Он впервые ощущает слабость.»

Джирайя добавил:

— «Мы сломали его главное оружие. Теперь он уязвим.»

Пейн закричал:

— «Я — бог боли!»

Курама холодно ответил:

— «Бог, который боится, — не бог.»

Барьер сжал ядро, оно треснуло, гравитация рассыпалась. Камни рухнули обратно, одно из тел упало.

---

Глава: Решающий удар

Связь рушилась, тела теряли синхронность.

Хината закричала:

— «Он ослаб!»

Итачи сказал:

— «Если ударим одновременно, он не удержит контроль.»

Джирайя:

— «Курама, готовь печать. Мы должны заключить самого Нагато.»

Курама ударил мечом, символы фуиндзюцу охватили все оставшиеся тела. Хината влила чакру, Итачи усилил огнём, Джирайя прикрыл. Барьер сомкнулся, тела рухнули. Внутри остался источник — Нагато.

---

Глава: Лицом к лицу с Нагато

Барьер раскрыл истину: худой, измождённый мужчина с глазами Риннегана.

Хината сказала:

— «Он всего лишь человек.»

Итачи добавил:

— «Его сила искусственная.»

Джирайя тяжело произнёс:

— «Нагато… мой ученик. Я хотел мира, а ты выбрал боль.»

Нагато ответил:

— «Боль — единственный учитель.»

Курама холодно сказал:

— «Ты пленник собственной боли. Мы решим — оставить тебя в ней или разорвать.»

---

Глава: Суд над Нагато

Джирайя спросил:

— «Что осталось от твоей мечты?»

Нагато:

— «Мир понимает только страдание.»

Хината твёрдо сказала:

— «Мир понимает любовь и доверие.»

Итачи добавил:

— «Ты пленник боли. Но плен можно разрушить.»

Курама:

— «Ты человек в клетке. Мы можем убить тебя или заставить использовать силу для мира.»

---

Глава: Сломленная воля

Нагато признал:

— «Я — пленник.»

Хината сказала:

— «Ты можешь вернуть жизнь тем, кого лишил.»

Итачи:

— «Ты можешь исправить ошибки.»

Курама:

— «Докажи обратное. Используй силу для жизни.»

Нагато сложил печати, свет разошёлся по земле, павшие шиноби ожили.

Хината прошептала:

— «Он выбрал.»

Джирайя сказал:

— «Мир можно изменить не через боль, а через выбор.»

Курама холодно добавил:

— «Если снова выберешь путь боли — мы придём за тобой.»

---

Эпилог: После Пейна

Деревня разрушена, но люди выходят из укрытий. Они видят — Пейн пал, Нагато заключён в печать.

Хината сказала:

— «В нём ещё осталась человечность.»

Итачи:

— «Теперь он человек, который должен отвечать.»

Джирайя:

— «Он сделал выбор. Значит, мир ещё можно изменить.»

Курама:

— «Акацуки лишились лидера. Теперь их охота станет нашей.»

Жители смотрели с благодарностью и страхом.

Хината прошептала:

— «Мы победили. Но впереди испытания.»

Итачи добавил:

— «Акацуки ослаблены. Нужно использовать шанс.»

Джирайя сказал:

— «Мы восстановим деревню. Люди должны верить не в богов боли, а в себя.»

Курама ухмыльнулся:

— «Мы показали, что бог может пасть. Теперь покажем миру, что люди могут подняться.»

Первое столкновение с Тоби

Тень скользнула между деревьями. Маска с одним глазом блеснула в темноте, и голос Тоби прозвучал насмешливо:

— «Вы думаете, что победили Пейна? Но я — истинная тень. Я — тот, кто ведёт Акацуки.»

Сцена 1. Камуи

Итачи метнул огненный поток, но пламя прошло сквозь тело Тоби, словно через дым.

— «Он использует пространственную технику. Камуи. Он уходит в другое измерение.»

Хината закричала, её глаза сияли бьякуганом:

— «Я вижу разрыв! Его тело исчезает, но чакра остаётся. Он не может быть полностью невидимым!»

Курама ухмыльнулся, его голос был ледяным:

— «Значит, мы заключим сам разрыв.»

Сцена 2. Фуиндзюцу против пространства

Курама ударил мечом Забузы в землю, и символы фуиндзюцу разошлись, формируя круг. Барьер вспыхнул, охватывая пространство вокруг Тоби.

— «Попробуй уйти теперь.»

Тоби шагнул назад, его тело начало растворяться, но печать сомкнулась, и разрыв дрогнул. Маска треснула по краю.

Сцена 3. Маска

Голос Тоби стал холодным, но в нём проскользнула ярость:

— «Вы смеете ломать моё пространство? Вы не понимаете, с кем играете.»

Итачи шагнул вперёд, его шаринган вспыхнул:

— «Мы понимаем достаточно. Ты — не бог, не тень. Ты человек за маской. И мы сорвём её.»

Курама ухмыльнулся шире, его голос был твёрдым:

— «Маска уже треснула. Осталось добить.»

Финал: Падение Тоби

Барьер сомкнулся окончательно. Пространственные разрывы дрожали, но не могли прорваться наружу. Камуи больше не работал — фуиндзюцу Курамы заключило саму ткань пространства.

Тоби дернулся, его маска треснула, но он не успел даже заговорить.

Итачи шагнул вперёд, его шаринган вспыхнул, и огненный поток накрыл врага.

Хината ударила чакрой, усилив печать, чтобы он не смог уйти.

Джирайя завершил связку, его техника добила сопротивление.

Курама ухмыльнулся, его голос был ледяным:

— «Ты не бог. Ты не тень. Ты человек за маской. И теперь ты мёртв.»

Огненный поток и печать сомкнулись одновременно. Маска раскололась, тело Тоби рухнуло, и его чакра исчезла.

Тишина накрыла поле боя.

Хината прошептала, её голос дрожал:

— «Всё… он больше не вернётся.»

Итачи закрыл глаза, его голос был спокойным:

— «Акацуки лишились последнего кукловода.»

Джирайя тяжело вздохнул, но в его голосе звучала надежда:

— «Теперь мир может дышать свободно.»

Курама посмотрел на разрушенную землю, его глаза вспыхнули решимостью:

— «Мы убили тень. Теперь начнём строить свет.»

Новая арка: Мир после Акацуки

После падения Пейна и гибели Тоби мир впервые за долгое время вдохнул свободно.

Деревни начали восстанавливаться, союзники собирались вместе, чтобы укрепить мир. Но новая эпоха принесла не только надежду, но и новые вызовы.

Сцена 1. Совет в Конохе

Хокаге собрал лидеров союзных деревень.

— «Акацуки больше нет. Но мир не станет мирным сам по себе. Нам нужно решить, как жить дальше.»

Итачи говорил спокойно:

— «Опасность не исчезла. Люди, привыкшие к войне, могут сами стать новой угрозой.»

Хината добавила твёрдо:

— «Мы должны показать, что сила — это не боль, а доверие. Иначе мир снова рухнет.»

Курама ухмыльнулся, его голос был ледяным, но решительным:

— «Мы убили тень. Теперь начнём строить свет. Но свет нужно защищать.»

Сцена 2. Новые угрозы

- В пустоте, оставшейся после Акацуки, начали появляться мелкие группировки, стремящиеся занять их место.

- Торговцы оружием и наёмники пытались нажиться на хаосе.

- Старые кланы, скрывавшиеся в тени, начали проявлять амбиции.

Сцена 3. Решение команды

Джирайя сказал серьёзно:

— «Мы должны стать не только охотниками, но и хранителями. Если мир не научится жить без богов и масок, всё повторится.»

Итачи кивнул:

— «Мы будем следить за теми, кто хочет занять место Акацуки.»

Хината улыбнулась, её голос был мягким:

— «И мы будем учить людей верить друг другу.»

Курама ухмыльнулся шире:

— «А если кто-то решит снова играть в богов — мы придём за ним.»

Послесловие: Двадцать лет спустя

Солнечное утро разливалось над Конохой. Воздух был чистым, свежим, пахло цветущими садами и утренней росой. Дети смеялись, бегая по дороге в академию ниндзя, их голоса звенели, как колокольчики. Мир жил сам по себе уже десять лет — без войн, без угроз, без теней.

Курама сидел на веранде, обняв Хинату. Её волосы мягко колыхались на ветру, а глаза сияли спокойствием. Он смотрел на мир вокруг и думал:

— «Что может быть прекраснее? Солнце из любви под боком, дети в школе, мирные дни. Не я построил этот мир, а мы — люди. Каждый в душе хочет просто жить. Исключая торгашей… у них души нет.»

Тишина была наполнена счастьем. Даже фуиндзюцу больше не рождало новых техник — всё уже изучено, всё завершено. Мир стал самодостаточным.

И вдруг небо дрогнуло. С облаков спустились два силуэта — тела из клана Ооцуцуки. Их чакра была чужой, холодной, как ледяной ветер.

Курама поднялся, его глаза вспыхнули яростью.

— «Да блять… так хорошо сидели. Дети в школе… а вы снова пришли.»

И мир, который двадцать лет жил в покое, снова содрогнулся.

Конец.

«53;#@_±-&

Альфа-13:

— Знаете… А ведь «произведение» закончилось на 44 главе символично, да? Именно там умерло желание. Как оказалось, жить сильным или самым быстрым в мире — довольно скучно.

Альфа встаёт с кресла в пустоте. На личном опыте он понял: быть слабым — это весело. Ведь есть путь, по которому можно идти… Даже не путь, а дорожка или тропинка, на которой можно умереть сотней разных способов. На каждом шагу.

— Стоит ли? Тень посмотрим на такое? Что-

то я не помню подобных отражений. Думаешь?.. Ну давай поищем.

Альфа-13 в последний раз глянул на идиллию Курамы и Хинаты. У него возникло желание заорать по привычке: «ПОЧЕМУ ОН, А НЕ Я?!» — и начать рвать волосы на голове.

Но на этот раз это были не его отражения или тени. Ему было всё равно.

Шаг