Я его у тебя уведу

1

– Я могу легко увести любого мужика, – сообщает Лена и изящно подносит чашку к губам.

Она все делает изящно. Ест, пьет, танцует. Изящно унижает людей. Изящно врет.

– Любого? – хмыкает Вика. – Даже давно и счастливо женатого?

– Конечно. Женатики что, какие-то особенные мужики? Все они одинаковые.

Вика смотрит на Ленку с негодованием. Катя – с насмешкой. А я пожимаю плечами.

Ленка любит показывать свою крутизну. С детства такая. Я уже привыкла.

– И ваших мужиков могу увести. Стоит мне только захотеть, – продолжает она с раздражающей уверенностью.

– Моего не уведешь, – смеется Катя. – Потому что его у меня нет.

Вика хмурится.

Дурацкий разговор. Но это же Ленка! Провоцировать людей – ее хобби. Разминка для поддержания образа стервы.

Я уже давно равнодушна к ее выкрутасам. Но сейчас мне хочется ее осадить.

– Не все парни безмозглые бараны, – говорю спокойно. – Которых пальчиком помани и они уже бегут за красивой задницей.

– Мозги тут вообще ни при чем, – парирует Ленка. – Чистые инстинкты. Когда у мужиков инстинкты работают, мозг вырубается. И я знаю, как их включить в нужный режим. Хочешь пари?

– Какое еще пари?

Говорю и тут же жалею. Зря спросила! Ленке этого только и надо. Все-таки я купилась на Ленкины подначивания.

Ленка довольно улыбается и заявляет:

– Пари, что уведу твоего Диму.

У меня мгновенно вспыхивают щеки, в груди зудит от острого раздражения. Но я спокойно отвечаю:

– Нет.

– Боишься?

– Это глупо. Детский сад.

– Боишься, – повторяет Ленка с удовлетворением. Ей все-таки очень хочется одержать надо мной маленькую победу. Вывести из себя. Ей это почти удалось.

– Дима – не баран, чтобы заключать на него пари.

– Димка ее любит, – поддерживает меня Вика. – И он умный мужик. Нафига ты ему сдалась?

Ленка коварно усмехается. Она «сдалась» многим. Она яркая, красивая, уверенная в себе. Звезда по жизни. Люди тянутся к звездам, как слабые астероиды.

– Думаешь, любит? – задумчиво говорит она, постукивая по столешнице пальцами с идеальным маникюром. – А почему он на ней так и не женился? Вы уже сколько вместе, а, Карина? Лет семь?

– Девять. А не женился потому, что пока нам не до этого. Брак – это лишь печать в паспорте. Когда решим заводить детей, тогда и поженимся.

– Он тебе делал хоть раз предложение?

– Зачем? Нам и так все ясно, без красивых слов. Мы любим друг друга и хотим быть вместе до старости. Надо будет, я сама ему предложение сделаю. Мне не западло, – я пытаюсь перевести все шутку. Но Ленку так просто не собьешь с толку.

Она смеется и отрицательно мотает головой.

– Если мужчина не женится на девушке, с которой он долго живет, это значит лишь одно… – она выдерживает долгую многозначительную паузу. Ждет, когда я спрошу: да что же это значит, Леночка? Скажи, пожалуйста!

Но я беру с тарелки еще одно печенье и достаю телефон, чтобы проверить почту.

– И что же это значит? – не выдерживает Катя.

– То, что она для него временная база. Он живет с ней, потому что не видит с ней своего будущего. Он ищет кого-нибудь получше. А когда найдет, то и женится на той, новой девушке, и детей от нее захочет иметь.

– Лена, ты хреновый психолог, – говорю я холодно.

Ленка смеется звонким, русалочьим смехом.

– Кариночка, не плачь! Я же пошутила. Это не про тебя. У вас с Димой идеальные отношения. Не бойся, не буду я у тебя твоего Димочку уводить. Хотя я бы смогла!

– Если мужчину можно увести как барана, такой мужчина мне и не нужен, – говорю я в запале.

Зову официантку, чтобы рассчитаться. Обеденный перерыв подошел к концу, пора в офис.

Девчонки тоже поднимаются. Мы работаем вместе, в одном отделе.

Ленка остается за столом.

– Идите, – машет она рукой. – Я еще кофе закажу. Мне потом по делам шефа ехать, документы везти. Время еще есть.

Покупаю мясной салат в контейнере и иду наверх. Разговор с Ленкой уже выветрился у меня из головы, но неприятное чувство осталось.

Мне на третий этаж, но сначала захожу на второй, в отдел, где работает Дима. Он программист, а я отвечаю за техническую документацию. Наша АйТи компания большая, ведет несколько крупных проектов в разных областях.

– Дима, вот твой салат, – я захожу в кабинет, где сидят четыре сотрудника. Дима главный, руководитель команды.

Сейчас он один в комнате – остальные еще не вернулись с обеда.

– Спасибо, Карина, – он улыбается и хватает коробку. – Совсем замотался, в столовую сходить некогда. Блин, дедлайн уже на следующей неделе. Когда сдам проект, отметим? На дачу, шашлычков пожарим? Или в ресторан?

– Отметим, – соглашаюсь я. – Можно сначала в ресторан, а потом на дачу. Или в сауну с бассейном.

Он показывает большой палец и снимает крышку с контейнера.

– Раз тебе некогда ходить на обед, я буду тебе жарить котлеты и давать с собой. А то желудок испортишь.

Димка радостно кивает.

– Хозяюшка ты моя, – говорит с набитым ртом.

А я смотрю на него новым взглядом и задаю себе вопрос: каким видят Диму чужие женщины?

2

Мы познакомились с Димой на первом курсе, первого сентября. Нам было по семнадцать. Он сел на первую парту и задал преподавателю сложный вопрос. Даже не задал – потребовал объяснить непонятное место, пока другие глупо переглядывались и пытались понять ту галиматью, что нес лектор.

Дима смелый. Он не боится людей и не боится выглядеть смешным.

Я влюбилась в него моментально. Уже тогда он производил сильное впечатление – высокий, широкоплечий, с уверенным взглядом. Он выделялся из массы. Хоть и одевался как попало и носил совершенно не идущие ему очки и длинные волосы. Это потом он стал стричься в хорошей парикмахерской и сменил очки на линзы – потому что я настояла. В вопросах внешнего вида он верит мне безусловно.

Тогда, девять лет назад, я целую неделю боялась с ним заговорить. Он казался ужасно умным и заносчивым.

Он первым подошел ко мне. Сел за мою парту и просто сказал: «Привет, я Дима. Тебе помочь с заданием?»

Я согласилась. Дима махом расщелкал все примеры и мне объяснил. А потом спросил: «Ты занята сегодня вечером? Может, в кино?»

Больше мы не расставались. Вместе сидели на лекциях, вместе готовились к урокам, вместе сбегали с пар, чтобы пойти гулять в парке, покататься на велосипеде или посидеть в баре.

Мы были – и есть – на одной волне. Расходимся лишь в мелочах, но так даже лучше. Одна волна это здорово, но бывает интересно настроиться и на другие каналы, ведь так?

Поцеловались мы через полгода после знакомства, а переспали лишь спустя год. Смешно вспомнить – поначалу у нас ничего не выходило. Мы оба были девственниками. Это теперь мы знаем тела друг друга, как собственные. Знаем все привычки и смешные слабости. Но они не раздражают – они умиляют.

Мы стали жить вместе на четвертом курсе. Сначала были съемные квартиры, а теперь своя, двухкомнатная – Димке досталась в наследство от бабушки.

Дима моя вторая половинка. Идеально пригнанная. Он больше чем любовник. Больше чем муж.

Он мой друг. Мой соратник. Моя стена и моя крепость. А я его стена и его крепость.

Мы никогда не предадим друг друга. Не врем друг другу даже в мелочах.

Сейчас, спустя девять лет, я люблю его так же сильно, как и в первые месяцы знакомства. А он любит меня. Он говорит мне об этом. Не красуясь, в самых неожиданных ситуациях.

Вот, например, вчерашняя смска: «Кара, спасибо за борщ! Он офигенный. Люблю тебя». И смайлик с сердечком.

Вот такие признания – безыскусные, сделанные мимоходом, как само собой разумеющиеся. Но от этого я ценю их еще больше.

Свадьба? Будет и свадьба. Будут и дети. Потом. К чему спешить? Нам всего двадцать шесть.

Я не люблю красивые слова и красивые жесты. Я не романтик. Мне не нужна пошлятина с белым платьем и пьяными родственниками в ресторане. Когда поженимся, уедем куда-нибудь на Гоа или на Бали. Или в деревню, валяться в стоге сена и разглядывать звезды.

Все это будет. Мы говорим о нашем будущем с уверенностью. Мы живем вместе, у нас общий бюджет и общие планы.

Сейчас нам точно не до свадьбы. Меня обещали назначить заместителем начальника отдела. Это круто в моем возрасте! Но я очень старалась, работаю на износ. А надо работать еще больше. И Дима такой же. Мы оба понимаем: сначала нужно добиться финансовой стабильности, создать себе репутацию, а потом уже и о детях думать.

Дима смахивает крошки со стола в мусорное ведро и потягивается. Я ласкаю глазами его широкие плечи, вижу, как бьется жилка на его шее.

Он не глянцевый красавчик, но он очень мужественный. У него прекрасный взгляд – мягкий, немного насмешливый. Он внимательно выслушает все, что ему рассказывают. Даже если это трепотня бухгалтерши Валентины Сергеевны об огороде и сериалах.

К Диме идут за советами, делятся проблемами. А Дима всегда скажет что-нибудь приятное. Ободрит, пошутит смешно и уместно.

Женщинам нравятся такие мужчины.

И вдруг я озадачиваюсь: а какие женщины нравятся Диме? Такие, как я – строгие, замкнутые брюнетки?

Нет, блондинки ему тоже нравятся. Он любит актрис Гвинет Пэлтроу и Скарлетт Йоханссон.

Ленка – рыжеватая блондинка. Клубничная, как принято говорить.

Но он никогда ей не интересовался. Они общаются только по работе. Он знает о моих отношениях с Ленкой в школе. Знает, как она меня поначалу восхищала, а потом раздражала.

Тьфу на эту Ленку! Не буду больше о ней думать.

Я смотрю, как Димка убирает пустой контейнер и придвигает к себе кружку с чаем. Сытый, довольный мужчина. Мой.

Улыбаюсь и вдруг, неожиданно для себя, сажусь на край стола, так, чтобы юбка поднялась и оголила бедро, обнимаю Диму и целую.

Дима откликается мгновенно. Он целует меня жадно, с напором, как в первый раз. Его рука ложится на мое бедро и легко сжимает.

Я провожу ладонью по его небритой щеке. Щетина покалывает ладонь, и испытываю прилив сильного, почти животного возбуждения.

– Не знаешь, у нас в офисе есть подсобка? – шепчет он мне на ухо. – Почему мы никогда там не уединялись?

– Интересная идея, – шепчу я в ответ и начинаю расстегивать верхнюю пуговицу его рубашки, чтобы положить ладонь на грудь. Мне очень нравится его грудь – твердая, широкая, с жесткими волосками.

Я ерзаю от нетерпения и сшибаю на пол кружку. Она падает на ковер, чай расплескался, но мы не отвлекаемся.

Однако за дверью слышны шаги и голоса. Едва успеваю спрыгнуть со стола и одернуть юбку.

Входят Димины коллеги.

– Привет, Карина! – радостно говорит Миша и озадаченно смотрит на кружку на полу, а потом переводит взгляд на Диму – тот торопливо застегивает рубашку. Миша спрашивает донельзя глупым голосом:

– А что это вы тут делаете?

Коля-разработчик пихает его локтем под бок, Миша краснеет, бормочет и спешит за свой стол.

– Мне пора, – я иду к дверям, стараясь не краснеть. – Дим, ты сегодня допоздна?

– Ага, – кивает он с сожалением. – Домой тебя отвезти не смогу. Доберешься сама или будешь ждать? Но я долго сидеть буду. Надо доделать, – он кивает на включенный монитор.

– Доберусь. Только ты поешь нормально, ладно, Дим? Закажи доставку. Суп обязательно, – велю я ему и спешу к себе в отдел, на третий этаж.

3

Захожу в кабинет и слышу последние слова Вики:

– …да ну, он не станет. Он же не совсем дебил! И он ее правда любит.

Девушки видят меня, замолкают и преувеличенно внимательно начинают вчитываться в открытые на мониторах документы.

Ясно – про меня говорили.

– Ну что, за работу! – весело объявляю я, стараясь побороть неловкость.

– Ты где задержалась? – спрашивает Вика. – К Димке заходила?

Я киваю и щелкаю мышкой.

– Карин, да не бери ты в голову, – вдруг говорит Катя. – Ленка вечно всякую чушь болтает.

– Я и не беру, – хмурюсь я, поправляя корявую фразу в документе. Я уже с головой в работе.

– Но за Димкой все же присматривай. Не оставляй его с Ленкой наедине.

Ее слова звучат так неожиданно, что я секунду смотрю на нее и хлопаю глазами.

– В смысле?

– В прямом. Мало ли что… Ленка красивая и наглая. А мужики и правда все одинаковые. На лесть падкие. Если Ленка за него всерьез возьмется, всякое может быть.

Я смеюсь и махаю рукой.

– И как ты себе это представляешь? Мне его на поводке водить? Пояс верности нацепить? Камеру у него в кабинете ставить? Он все-таки с Ленкой в одном отделе работает. Кроме того, я уже сказала: в Диме я уверена. Если бы он был ходок, я бы с ним не стала жить. Мне такой мужчина не нужен, который только нижней головой думает. И хватит об этом! – сержусь я.

Мне неприятно, что Катя приравняла Диму к другим каким-то мужикам. Он не такой примитивный, как все они. Дима совершенно особенный! Он моя вторая половинка, я знаю его, как саму себя. Поэтому унизив его эти предположением, Катя и меня унизила.

Катя пожимает плечами, а Вика набрасывается на подругу:

– Вот правда, Катя, не обобщай! Мужчины все разные. Не все поголовно изменяют в браке. Мой Вова точно не изменяет!

– Почему ты так уверена?

– Он для этого слишком ленивый и экономный! – смеется Вика, но как-то ненатурально. – Любовница – это заботы и траты! Делать ей подарки. В выходные не дома на диване валяться, а куда-то в гостиницу ехать. Шифроваться, всякое вранье жене придумывать и помнить, что соврал, чтобы не запутаться. Это ж сколько энергии надо! А он у меня уже не мальчишка. Дома его и накормят, и в постельку уложат.

– Это он сам тебе так говорит?

– Ну да… – растерянно соглашается Вика.

– Хорошую легенду себе твой Вова придумал. С лентяя и взятки гладки. Те жены, которые в мужьях больше всего уверены, потом сильно удивляются и плачут. Когда правда раскрывается. Вот встретит шуструю бабенку без принципов, вроде Ленки, и сразу и энергия появится, и с дивана встанет…

– Ты мне просто завидуешь! Потому что у тебя самой никого нет уже два года после развода! – злится Вика.

Катя закатывает глаза и вздыхает. Вика надулась и уставилась в монитор. Атмосфера в кабинете стала неприятная.

Вот она какая эта Ленка – ляпнула ерунду за обедом, а теперь и девчонки из-за нее поссорились, и у меня настроение испортилось.

Но ее слова меня не задели. Если хочет, пусть попробует увести Диму. Это даже весело будет – посмотреть на ее потуги.

Любого она может соблазнить, ага! Подумаешь, Клеопатра выискалась.

Я Диме обязательно расскажу вечером о нашей беседе. Вместе посмеемся.

4

Уже десять, а Димы все нет. Такая у него работа – приходится задерживаться, пока все не сделаешь. Его заказчики живут в другом полушарии, когда у нас ночь – у них утро. Вот он и подстраивается.

За вечер он прислал три сообщения со смешными картинками и скринами из корпоративного чата. Последнее пришло в восемь, и уже два часа он не пишет и не звонит.

Впрочем, я не беспокоюсь. Мне есть чем заняться дома. Прибралась, приготовила паровые котлеты и сложный соус. Хватит и поужинать, и Диме завтра с собой дать.

Решаю разобрать шкаф, забитый старыми тетрадями и альбомами. В глубине нижней полки лежит толстый альбом с моими школьными фотографиями. Я принесла его из дома матери несколько лет назад, чтобы показать Диме. Надо бы отвезти обратно. Теперь у меня другая жизнь, и о детстве я редко вспоминаю.

Но тут я достаю альбом и задумчиво листаю. На общей фотографии за седьмой класс нахожу себя.

Вот она я: серьезная девочка с темными косичками в первом ряду. А вот Ленка… Стоит по-фотомодельному изогнувшись, с кокетливой улыбкой на губах.

В начальной школе мы дружили. Ну как, дружили… Играли во дворе, гуляли. Когда Ленке было не с кем больше гулять. Я несколько раз была у Ленки дома и поражалась тому, как богато они живут. К себе не звала – стыдно было.

Лет до тринадцати я Ленкой восхищалась. Дети возводят на пьедестал тех, кто звонко и уверенно говорит и плюет на мнение взрослых. Хотя даже тогда многие вещи в Ленке меня раздражали.

Она всегда старалась быть лучшей во всем. Но не потому, что была перфекционисткой. А чтобы унизить других. Тогда я этого еще не понимала, но чувствовала.

Да как тут не почувствуешь! Моя мама – швея в ателье. Зарабатывала мало, отец большую часть времени сидел без работы. Мама редко покупала мне одежду, даже дешевую. Это у нее из ее нищего детства. Зачем покупать, когда можно сшить? И она шила. Шила хорошо, копировала элитные модели из журналов. Я приходила в школу в юбочке из шотландки, в жилетке с вышивкой, в блузке с оборками. Красиво, стильно! Завидуйте, Гуччи и Дольче Габана.

…А через неделю Ленка появлялась точно в такой же одежде. Только оригинальной, из того самого магазина, где на этикетках стоит сумма зарплаты моей матери за два месяца. Ленка этикетки приносила и показывала, чтобы все знали. И я сразу понимала, что мой наряд, как у школьницы из английского пансиона, сшит из дешевой ткани, и юбка уже вытянулась в поясе и начала блестеть на попе.

Или вот: запишусь я на английский, или в кружок рисования. У меня начинает получаться, меня хвалят, я радуюсь. А через месяц в этот же кружок приходит Ленка. Мигом делается звездой – она талантливая. И вот она уже напоказ сравнивает мои рисунки со своими или начинает вслух исправлять мои ошибки в устном ответе. С подначками, недобро.

Я не выдерживаю и начинаю огрызаться. Ленка тут же улыбается и сюсюкает: «Ой, ты что, обиделась? Я же помочь хотела!» И учительница поддакивает: «Карина, учись принимать критику!» Тут и Ленкины прихвостни вторят: «Не завидуй чужому таланту!»

Это было обидно и несправедливо. Я не завистница. Знаю, что серая посредственность, но даже в детстве выжимала из себя все, что могла. А если вижу умного и талантливого человека, испытываю благоговейное восхищение: надо же родиться таким! Какой молодец! Ловлю каждое его слово, в рот заглядываю.

И Ленке заглядывала до поры до времени.

В девятом классе мы собирали деньги на новогодний подарок нашей любимой русичке Марии Михайловне. Скинулись на дорогой набор для вышивания – МарьМихална это дело любила.

Идея подарка была моя. Я специально узнала, какой набор ей хочется. Целую секретную операцию провела – принесла ее соседке, маминой знакомой, каталог магазина, попросила завести с МарьМихалной разговор и выяснить, что ей нравится. Собирала деньги, ездила в магазин на другом конце города.

Подарок решили вручить все вместе, после уроков. Оставили с вечера в шкафчике в классе.

… Но на следующий день Ленка сделала это перед занятиями, рано утром, когда я – да и добрая половина класса – еще были дома. А когда вручала, тонко дала понять, что идея подарка принадлежала исключительно ей. Мне другие девчонки рассказали. Поступок Ленки их удивил, но громко возмущаться они не стали – Ленка любого заболтает.

Это стало последней каплей. Я высказала Ленке все, что я о ней думала. И в ответ услышала: «Ну надо же, какие мы обидчивые! Чего из-за ерунды-то орать? Выдался случай, я и вручила. Какая вообще разница, кто поздравил? А раз сама хотела, то приходить раньше надо было!»

Я пересела на другую парту. И до самого выпускного не сказала Ленке ни слова. Она и не переживала – у нее своя компания быстро образовалась.

После школы Ленка уехала учиться в другой город. Мы встретились лишь шесть лет спустя, когда она вернулась и устроилась в ту же компанию, где работаем мы с Димой.

Она вошла в мой кабинет, обняла меня и расцеловала, как будто не было между нами ничего – ни снисходительного отношения с ее стороны, ни того недоразумения с подарком, ни долгого молчания.

Она частенько забегала ко мне поболтать. Я и не против была. Глупые детские обиды надо оставлять в детстве. Мы уже взрослые.

Но видать не такой уж я была взрослой, потому что все же кололи меня те обиды, вспоминались. И отношение к Ленке осталось у меня прежним: настороженным, с ожиданием подвоха.

Так и не возобновили мы тесной дружбы. Остались на уровне коллег-приятельниц.

Захлопываю альбом и вздыхаю. И слышу, как ворочается ключ в замке. Димка пришел!

Я бегу в коридор.

– Фух, как я заколебался! – говорит он и со счастливой улыбкой скидывает ботинки. Потягивается: – Хорошо дома!

– Иди скорей на кухню! Я котлет паровых сделала из индейки. Сейчас подогрею.

– Не надо, не суетись. Я не голодный. Лена Суворова тортиков принесла и пиццу из «Мегабургера».

– Ленка Суворова принесла тебе пиццу на ужин?!

– Да не мне лично… всему отделу, – кричит он из ванной, где моет руки. – Она экзамен на курсах повышения квалификации удачно сдала, вот и проставилась.

Он выходит из ванной, на ходу снимая рубашку. Видит мое обеспокоенное лицо и истолковывает по-своему.

– Карина, не заводись! Иногда и фастфуда хочется, и быстрых углеводов. Пойду завтра в тренажерку и скину все лишние граммы. Не указывай мне, женщина, чем питаться, – заканчивает он грозно и шутливо. – Я уже взрослый мальчик, могу есть, что хочу. Не пропадут твои паровые котлеты из индейки. Сожру все как миленький.

– Да я не из-за котлет, – улыбаюсь я натянуто. – Представляешь, Ленка решила тебя увести у меня. Вот у меня сердечко-то и ёкнуло, как ты ее упомянул.

У Димы брови лезут на лоб.

– Чего? Увести? – спрашивает он заинтригованно. – Зачем ей меня уводить?

– Потому что ты завидный жених, – смеюсь я. – Пойдем на кухню, расскажу. Все-таки она ни капли не изменилась со школы.

5

– Сделай мне чаю, пожалуйста, – просит Дима и встает к раковине.

У нас заведено так: я готовлю, он моет посуду. А если он готовит – мою я. Но второе случается редко и каждый раз для меня это праздник.

Дима не любит готовить, но он отличный повар. С врожденным кулинарным талантом. У него в запасе лишь несколько блюд, но даже простой омлет в его исполнении получается божественным.

Хлопочу возле чайника, достаю его любимую кружку с надписью «Мужик всегда прав». Завариваю ромашку и мяту – на ночь полезно.

Дима сосредоточенно гремит тарелками, а когда я ставлю возле мойки кружку – брызгает на меня водой. С визгом отскакиваю, Димка хохочет.

Исхитряюсь, подкрадываюсь к нему со спины и щекочу. Он подпрыгивает и шутливо бьет меня полотенцем.

– Брысь! Чуть тарелку из-за тебя не разбил!

– Будешь знать, как брызгаться!

Он целует меня в нос.

– Так что там с Ленкой? Ты рассказать хотела.

– Ерунда! – машу рукой и сажусь на табурет. – Суворова в своем репертуаре. Иногда мне кажется, она ни капли не повзрослела со школы. Вечно хочет всем что-то доказать, болтает ерунду.

– Отбить меня – это, по-твоему, ерунда? – возмущается Димка. – Ты меня настолько не ценишь?

Я пересказываю ему утреннюю беседу между нами, девочками. И не понимаю, почему слова Ленки вызвали у меня тогда такое раздражение.

Ну правда ведь, глупость несусветная! Нелепая бабская болтовня. «Отбить мужика, увести… Все они одинаковые…» Фу, пошлость.

– Знаешь, я польщен, – вдруг заявляет Димка с самодовольной ухмылкой. – Я у тебя, оказывается, еще ничего, раз меня решила увести аж сама Ленка.

– «Аж сама Ленка»? – передразниваю я его. – Что это ты о ней говоришь с такой интонацией? Как будто она королева. Смотри мне…

– Вокруг нее многие кругами ходят, – пожимает он плечами. – Умеет она себя подать. Хотя вроде не сказать, что красавица.

– А тебе она кажется красивой?

– Ну, фигурка у нее ничего, волосы блестящие… Она веселая, с ней о разном поболтать можно.

Он говорит это совершенно равнодушно – просто констатирует факт. Поэтому я слушаю без ревности.

Ленкины качества для меня не новость – да, Ленка умеет подать себя.

– Но, видать, все же умишка у нее маловато, раз она такие темы поднимает, – Димка стучит себя по виску костяшками. – Ну, и что мне делать, если она и правда ко мне подкатывать будет? Как мне от нее отбиваться? Научи. Матом послать? Сказать: «Не для тебя моя роза цвела»?

Я смеюсь.

– Матом не надо. Да и не сможешь. Ты же у меня джентльмен. Никак не реагируй, и все.

– Ну да, тебе смешно, а мне с ней работать, – жалуется Димка. – Я не готов к харрасменту на рабочем месте.

Я прыскаю от смеха.

– Разве девушки в отделе к тебе никогда не подкатывали? А помнишь, как Эльвира тебя к себе в кабинет зазывала мебель передвинуть? Вечером, когда все уйдут. Или как Мира тебе комплименты делала? «Ах, Дмитрий Сергеевич, эта рубашка так подходит под цвет ваших глаз! Вы в ней похожи на Джеймса Бонда», – передразниваю я.

Димка искренне и глубоко удивляется.

– Так они ко мне подкатывали? А я и не понял. Думал, правда мебель надо помочь передвинуть. А рубашку ты мне покупала. По-моему, Мира тогда твоему вкусу комплименты делала.

– Лукавишь, Орлов, – качаю я головой. – Не может быть, чтобы ты ничего не понимал.

– Я наивный, – пожимает он плечами и встревоженно смотрит на меня. – А ты что, ревновала?

– Нет, конечно! Я не ревнивая. Я тебе верю. Ревновать – глупо и пошло. Пасти тебя как барана я не буду. Если ты вдруг захочешь меня на кого-то променять, то скатертью тебе дорога. Только не обманывай, скажи сразу, – заканчиваю я неожиданно резко.

Димка выключает воду, задумчиво вытирает руки полотенцем.

– Карин, а может нам посудомойку купить? Говорят, кучу времени экономит.

– Где мы ее поставим? Кухня маленькая.

– Есть компактные. Надо посмотреть, повыбирать. Я займусь.

– Хозяйственный ты мой, – фыркаю я.

– Да, хороший тебе достался мужчина, – кивает он и без перерыва заявляет: – Каринка, а если кто-нибудь тебя у меня отбить захочет? Начнет ухаживать, красивый да богатый, ты меня бросишь?

У меня брови лезут на лоб.

– Что за странные мысли, Дима?

– Ты первая разговор завела, – улыбается он и вдруг выпаливает – как снег на голову!

– Слушай, давай уже поженимся. Мы столько лет вместе, куда нам деваться?

Мне в голову бьет горячая волна, а сердце громко стучит.

Все-таки я, оказывается, немножко романтик. Хотя Димкино предложение звучит совсем неромантично.

– Ты мне предложение делаешь?

Димка озабоченно кивает и продолжает:

– Пошли на этой неделе заявление подавать?

– Ну… можно, – мямлю я. Внезапно я растерялась.

– Свадьбу будем делать? Если будем, то небольшую, только свои, ладно?

– Думала, мы съездим куда-нибудь… на море, например.

– В середине года? Сложно, – Димка напряженно морщит лоб. – Если только отпуск за свой счет брать. Давай завтра на свежую голову обсудим. Что-то устал я, соображаю плохо.

– Давай, – говорю обескураженно. Но при этом в груди у меня все же звенит от счастья.

6

Уже поздно, но Димка включает компьютер и садится поиграть. И вот, я уже вижу лишь его спину, а на экране мельтешат перекошенные нарисованные рожи, звучат выстрелы, что-то взрывается…

Я недовольно вздыхаю. Мне хочется продолжить разговор, который мы начали на кухне. А именно, его последнюю часть.

Оказывается, все девчачье мне не чуждо. Так и тянет поговорить про будущую свадьбу, про то, как все будет. Может, услышать что-то еще эдакое романтичное от Димы.

Он слышит мой вздох и говорит виновато, не отрываясь от экрана:

– Карин, ты иди ложись. Я скоро. Сейчас, немного сброшу напряжение… Садись, сыграем вместе, хочешь?

– Нет, не хочу.

Я не любитель таких развлечений. На работе от компьютера за день так устаешь, куда уж играть. Да еще в такие вот игры, где надо остервенело бить по кнопкам, уворачиваться, ругать противников. Могу посидеть минут двадцать за чем-нибудь простеньким, расслабляющим. Но Димкины игры вызывают у меня головокружение и тошноту.

– А вот Борькина жена с ним все время в рейды ходит, – упрекает меня Димка. – Надо разделять интересы партнера!

– А ты мои разделяешь?

– Да у тебя интересов-то никаких нет, – бездумно роняет Димка и это обидно.

Как это нет интересов!

…А ведь правда, нет. Последний год я только и живу работой. И Димой.

– Я рисовать люблю, – защищаюсь я. – Хочешь со мной порисовать?

Димка громогласно хохочет.

– Последний раз я рисовал зайчика в школе. Мне за него кол влепили. Он у меня на черта похожим вышел. Что-то я не видел, чтобы ты рисовала. По ночам, что ли, когда я сплю?

Он прав. Я сто лет не открывала фотошоп или альбом.

Может, сейчас сесть? И нарисовать Димку в виде зайчика. Или Ленку, похожую на черта.

Я улыбаюсь и решаю пойти спать.

– Карин, не обижайся! – кричит мне Димка вслед. – Еще полчасика, можно?

Он всегда очень тонко чувствует мое настроение. Понимает, когда я не в духе, когда обижаюсь.

– Да играй ты на здоровье! Что ты у меня разрешения спрашиваешь, как будто я твоя мамочка.

Целую его в макушку и иду в спальню.

Димка и правда приходит через полчаса, когда я уже задремала.

И он основательно компенсирует мне недавнее невнимание.

Сквозь сон чувствую, как ко мне прижимается обнаженное разгоряченное тело. Мускулистое бедро, шершавое от волос, скользит по моему бедру.

Он целует меня: сначала осторожно, потом все с большим напором. Его рука сминает шелк моей сорочки, стягивает ее с плеч… и мне уже не до сна.

Дима любит меня долго и страстно. Наверное, мы перебудили соседей скрипами и стонами.

Давно мы так не заводились! Меня горячат мысли о том, что скоро я буду принадлежать Диме полностью.

Брак – это не только штамп в паспорте, вдруг понимаю я. Это гораздо большее. Психологический трюк. Он дает уверенность. Чувство защищенности. Принадлежности. Это подтверждение зрелости.

Это обещание. Которое нам с Димой будет очень легко исполнить.

И как я раньше не осознавала такие простые вещи!

Но скоро у меня не остается ни единой мысли. Дима – прекрасный любовник, чуткий и смелый.

Впрочем, мне не с кем сравнивать. Да и не стремлюсь… сравнивать. И все, что умеет Дима, он научился со мной.

В голове пылает, кожа горит, сердце заходится бешеным стуком. Дима не торопится, и от его выверенной медлительности я схожу с ума – закусываю губу, пальцы комкают простыню.

Давай же, скорее, любимый!

… Когда все закончилось, мы долго лежим, обнявшись, мокрые от пота, усталые.

– Карин, – вдруг говорит Дима и отстраняется. – А почему у тебя всегда закрыты глаза? Ты никогда на меня не смотришь.

– Чего? – не понимаю я. Озадаченно всматриваюсь в его лицо, серьезное, красивое и загадочное в сумерках.

– Когда мы занимаемся любовью, у тебя всегда закрыты глаза. Ты представляешь на моем месте кого-то другого?

Я аж подскочила.

– Нет! Ты что? Я вообще в такие моменты неспособна ничего представлять. И зачем мне кто-то другой, когда у меня есть ты.

Тон у Димы шутливый. Но мы никогда о таком раньше не говорили! Мало мне дурацких разговоров днем. Так еще и ночью задают странные вопросы…

– А ты? – спрашиваю я. Внезапно мне тоже захотелось откровенности. В этом есть что-то глубоко интимное. – Ты представляешь на моем месте другую?

– Бывает, представляю медсестру, горничную или кошкодевочку. С твоим лицом, телом и характером, – отвечает он очень быстро и улыбается. – А давай купим тебе какой-нибудь костюм в магазине для взрослых!

– Давай! – смеюсь в ответ. – А ты напялишь костюм пожарного.

– А, так тебя пожарные заводят!

– Меня заводишь ты, Димыч. Я люблю тебя.

Говорю эти слова и краснею. Я стесняюсь говорить такое. Димка – нет, не стесняется. А я его не балую признаниями.

– И я тебя люблю, кошка.

– Дим… а тебе никогда не хотелось… другую женщину?

Не знаю, зачем я это спросила. Что-то есть притягательное и болезненное в таких расспросах – как ковыряние в ране.

Я боюсь услышать ответ.

Димка молчит. У меня вздрагивает сердце. Но, оказывается, он отрицательно мотает головой.

– И ты никогда больше… и ни с кем?

– Нет, конечно. Ты у меня же первая была, забыла? Первая и единственная.

– Такое забудешь, – хмыкаю я, вспоминая наш первый неуклюжий опыт. Ох, как мне было больно! А Димка испугался моей боли.

– Была и есть единственная?

– Была и есть.

– А в командировках? Ты часто ездишь. Я слышала, в гостиницах мужики… ну… дают себе свободу. Там при гостиницах даже прикормленные девчонки есть. Звонят в номер, рекламки подкидывают массажных салонов…

Боже, зачем я это спрашиваю!

– Звонят и подкидывают, – подтверждает Дима со вздохом. – Некоторые мужики ходят. Колян, вот, в январе, когда мы в Питер ездили…

Дима прикусывает губу, соображая, что сболтнул лишнего.

– Николай Егорович?! Он же давно женат, и жену любит!

– Карин, да не знаю, честно говоря, что и как там было! Ну, ходил он в массажный салон какой-то… Может, ему там остеохондроз проминали! Да, он жену любит. Он ей из командировки золотой кулон привез. Все, давай-ка спать.

Он зевает и потягивается.

Мы обнимаемся и засыпаем.

***

…А подавать заявление мы так и не пошли.

Потому что на работе такое закрутилось, что ни минуты свободной.

Димке подкинули новый проект для важного клиента. Меня вызвал шеф и сообщил, что решил организовать отдел технической документации и поставить меня главной! А это значит – большая прибавка к зарплате, и разные другие бонусы.

Вот мы с Димой и окунулись с головой в новые хлопоты.

День за днем договаривались: ну все, в четверг идем и подаем заявление… нет, давай лучше в понедельник. Ну на следующей неделе уже точно!

В конце концов, решили перенести свадьбу на лето. Самое подходящее время – отпуск. Поедем в свадебное путешествие! А пока надо на него заработать. Мы ж не идиоты какие-то, брать на свадьбу кредит.

За хлопотами я начисто забыла тот неприятный разговор с Ленкой. Эти недели она вела себя очень мило. Заходила по-дружески поболтать, спрашивала у меня совета.

В столовой Ленка появлялась с Витей, главным аналитиком, красивым и неженатым. Они ворковали и уходили с работы вместе.

Не раз я видела ее в кабинете у Димы. Но это нормально: она тестировщица, работает в его проекте. Я заставала окончания их разговоров – все строго по делу. Дима не любит обсуждать задачи по корпоративному чату, буковками на экране, предпочитает личные беседы.

Поэтому я ни капли не беспокоилась.

…А стоило.

7

Наша компания празднует юбилей – десять лет со дня основания.

Шеф, Артем Васильевич, решил отметить с размахом.

Артему Васильевичу сорок пять. Солидный возраст, но Артем выглядит пацан пацаном: мелкий, юркий. Модная бородка, серьга в ухе, татуировка на запястье. И говорит он не как взрослый дядька, а все с шутками, с прибаутками, ловко вворачивает сленговые словечки.

Но «отвязный парень» – лишь видимость. Артем толковый и жесткий бизнесмен. Мы его уважаем, порой даже любим, но с опаской. К сотрудникам он относится хорошо, не зверствует, может закрыть глаза на опоздание по уважительной причине или срыв сроков – если сотрудник за пару дней исправит оплошность. Но когда под угрозой серьезный проект, он пощады не знает. Полгода назад взял и уволил беременную Свету. Потому что та стала ленивой, тормозила, постоянно к врачам отпрашивалась, на работу забила – на компьютере у нее вместо проектных файлов были постоянно открыты планировки будущей детской да сайты магазинов с колясками.

А Артем убежденный чайлдфри, терпеть такого не может.

Ну он и вышвырнул ее. Она ему судом грозила – не по закону это, беременных увольнять. Но Артем ушлый, всякие лазейки знает, юристы у него подкованные. Света потрепыхалась-потрепыхалась, да и исчезла.

Но такое на Артема нечасто находит. В целом он нормальный мужик. И мы поздравляем основателя нашей компании от всей души.

Празднуем в конференц-зале. Артем не поскупился: нанял кейтеринговую компанию, те организовали роскошный фуршет. На сдвинутых к стенам столах и канапе с икрой, и рыбные нарезки, и салаты, и острые куриные крылышки, и всякие хитрые закуски. И два фонтана с алкогольными напитками. Артем употреблять на работе запрещает, но сегодня сделал послабление.

Нанял аниматора – или как там клоун для взрослых называется? Парнишка-ведущий свой хлеб отрабатывает по полной – не дает сотрудникам сидеть на месте, постоянно вытаскивает на конкурсы. Да и сами мы в грязь лицом не ударили. Отделы подготовили выступления с переодеванием, смешные сценки. Юмор, правда, специфический, рабочий, понятен лишь посвященным.

Я тоже выступила – прочитала переделанный стишок «У каждой профессии запах особый…». В нашей компании пахнет хорошими деньгами и вейпом Артема. Шеф постоянно дымит на рабочем месте, и по коридорам носится окутанный паром как ходячее облако. Наш завхоз с безопасником уже даже матом на него ругались. А ему хоть бы хны – я начальник, что хочу, то и ворочу.

Мое выступление всем понравилось, мне хлопали, а шеф погрозил пальцем и расцеловал в обе щеки. А потом вручил бокал с коктейлем из фонтана и велел выпить.

Я алкоголь не люблю, но тут не отказываюсь – меня все еще потряхивает от волнения. Боюсь выступать на публику.

Напиток оказался на основе мартини и чего-то зеленоватого, пряного. Поесть я не успела, алкоголь бьет в голову, я мигом пьянею. Ноги слабеют, в груди разливается тепло, настроение воспаряет до небес.

Я наблюдаю за веселящимися коллегами. Сейчас они все мне кажутся до невозможности милыми. И бухгалтер Валентина Сергеевна, которая танцует ламбаду с безопасником, и шеф, который пытается вклиниться между ними. Мальчишки из Диминого отдела хохочут и дают щелбаны Мише, который сегодня утром подстригся почти налысо.

Какие вы все славные, ребята! Как же я вас всех люблю! Как мне повезло работать с вами.

Меня охватывает умильная, пьяная эйфория.

А где Дима? Мы с утра не виделись, уходили из дома по отдельности. На торжественной части сидели каждый со своим отделом.

Дима устроился на стуле в углу и ведет серьезный разговор с мужиком из аналитического отдела. Что-то обсуждают по работе. Но рядом крутится Эльвира – та самая, которая все звала Диму мебель двигать, когда все сотрудники по домам разойдутся. Вклинивается в разговор с умным видом, и все на Диму посматривает – видишь, какая я молодец?

Дима вежливо ей улыбается, а потом беспокойно находит взглядом меня. И на его лице расцветает широкая улыбка. Он показывает мне большой палец: «Отлично выступила!». Многозначительно поднимает бровь, окидывает меня жадным взглядом: «Ух, как ты классно выглядишь!»

Я читаю его мысли без слов. Мы давно привыкли обмениваться такими жестами-сообщениями. Целые диалоги можем вести.

Какой Димка сегодня красивый в белой рубашке! Ему жарко, он снял галстук, расстегнул верхнюю пуговицу, закатал рукава. На жилистых предплечьях темные волоски. Сильный, расслабленый мужчина, уверенный в себе.

– Кариночка…

Кто-то вдруг обнимает меня со спины, обдавая волной сладких духов.

Оборачиваюсь – Ленка.

– Кариночка, ты такая молодец, – говорит она с подлинным восторгом. – Классно выступила! Сама стих придумала? Очень смешно вышло!

– Спасибо, – сдержанно киваю.

Ленка уже набралась. В руке опустошенный бокал, взгляд расфокусирован, прическа растрепалась, помада стерлась, щеки пылают. И лицо у нее совсем детское, бесхитростное.

Она ставит бокал на стол и берет меня за руку.

– Кариночка, давай мириться.

–Я с тобой не ссорилась.

– Не ссорилась, но злилась. Столько лет мы с тобой не общались… Я сильно перед тобой виновата.

Слушаю с любопытством. К чему это она?

– Я такая стерва была в школе… Всякие гадости тебе делала. Блин, стыдно вспомнить.

Она мотает головой и жмурится в раскаянии.

Я все больше удивляюсь.

– Знаешь, почему я так себя вела? Я тебе завидовала.

– Ты мне завидовала?

– Да и сейчас завидую, – вздыхает Ленка.

Глаза у меня лезут на лоб. Но Ленка выглядит искренней. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, так? Ну-ка, что еще выдаст ее нетрезвый язык…

8

– Непонятно, чему ты завидовала. Ты всегда была в классе звездой. А я серой мышью. Разве звезды завидуют мышам?

Ленка опускает глаза, закусывает губу.

– Ты никогда не была мышью. У тебя упорство, характер. Свое мнение. А я… завидовала просто так, – она раздраженно дергает плечом. – Каринка, вот честно – это все от низкой самооценки. Я ужас какая в себе неуверенная. За это моим родителям спасибо сказать нужно, – цедит она с горечью.

– А что с ними не так?

Я вспоминаю ее родителей. Мать – загорелая, ухоженная. Крупная чиновница. Ленкин отец – седоватый, подтянутый, бывший военный, удачливый бизнесмен. Нормальные родители на первый взгляд.

– Они меня с детства захваливали. Хвалят-хвалят, а потом критикуют, – фыркает Ленка. – Раз – и мордой в грязь. Начнут меня с другими девчонками сравнивать, какая я бездарь, корова и все такое... – Ленка говорит очень зло. – Им надо было идеальную дочку. Спортсменку, отличницу, красавицу. Я старалась соответствовать. Потом это меня достало. Думаешь, почему в Москву уехала учиться? Захотела самостоятельности. От родителей вырваться. Ну и хлебнула этой самостоятельности... Вернулась с поджатым хвостом.

Она горько усмехается и сует бокал в алкогольный фонтан.

– Карьеру не сделала, мужем не обзавелась. Неудачница по всем фронтам. Лузерша безмозглая. Знаешь, те, кто в школе звездят, во взрослой жизни редко чего-то добиваются. В школе все дается легко. И ты думаешь, что и дальше так пойдет. А оно все не так… совсем не так.

Я слушаю ее в изумлении. Как это не похоже на Ленку, которую я знала с первого класса! У той все и всегда было чики-пики. Никогда она не признавалась в собственных недостатках и неудачах.

– У тебя все впереди. Нам лишь по двадцать шесть. Ты умная, талантливая, красивая.

Сейчас мне ее жалко. И при этом мне стыдно ее слушать. Уж не знаю почему.

– Это ты умная, талантливая и красивая. И стильная, – Ленка окидывает меня восхищенным взглядом. – Как ты в школе всегда одевалась! Я просила отца, чтобы он мне привозил шмотки как у тебя.

– Мне мама шила.

– Да я знаю… Как она, кстати? Жива?

– Жива и здорова.

Я не хочу рассказывать про мать. У меня с ней тоже не лучшие отношения. Слишком разные жизненные установки.

– Кариночка, я тебе признаюсь… – Ленка хихикает, наклоняется ко мне и шепчет:

– Мне и сейчас хочется тебе подражать. У тебя такое платье офисное классное… вишневое. Ты в нем позавчера приходила. Мне оно жуть как понравилось. Я нашла похожее в интернете и заказала. Китайское… Твое-то из дорогого магазина, да? Немецкая шерсть. Ну, я себе такое позволить не могу. Ты не против, что я приду одетой как ты? Мы же в разных отделах, и типаж у нас разный, это не будет смешно выглядеть, что мы в одинаковом.

Я невольно улыбаюсь. Ее признание звучит трогательно. Но мне немного не по себе.

Но не скажешь же Ленке – «Не смей! Сдай платье обратно!»

Поэтому я лишь пожимаю плечами и говорю:

– У тебя свой стиль есть, и вкус отличный.

Я не кривлю душой. Непонятно, с чего Ленке подражать моему стилю? Вон она как оделась сегодня: серебристое платье на тонких лямочках, волосы мягкой волной падают на плечо. Соблазнительная нетрезвая русалка!

– А что за духи у тебя? – продолжает допытываться Ленка. – Горьковатые, с апельсиновой ноткой. Шикарный аромат!

– «Шанель Кристалл», – называю я на автомате. – Димка подарил.

– Димка – классный мужик, – серьезно говорит Ленка. – Повезло тебе, Карина. Мне такие парни никогда не попадались.

– Все еще хочешь увести его у меня? – вырывается у меня.

– И за тот разговор прости меня, Карина, – Ленка виновато улыбается. – Временами я все такая же, как в школе. Но пора взрослеть. Давай выпьем за это! За сложную взрослую жизнь.

Она наливает для меня бокал и пододвигает.

Я не беру бокал. У меня и так мягко кружится голова, а мысли путаются. Чего-то я не догоняю в том, что говорит Ленка. Ее извинения и признания – это розыгрыш, шутка? Или она серьезно?

– Ого, кто пришел! – вдруг веселеет Ленка.

В зал входит импозантный мужчина средних лет, с бородкой, в дорогом костюме и растерянно озирается.

– Олег Борисыч! Олежка! – вопит шеф и несется к нему. – Какими судьбами?!

– Да вот, зашел поздравить, – улыбается новоприбывший. – Помню, как ты начинал. Контору в подвале устроил. Там провода висели, крысы бегали и бомжами пахло. Десять лет прошло, и теперь фуршет у тебя, фонтаны с шампанским! Девушки красивые в подчинении.

– Пойду поздороваюсь, – Ленка поднимается и поправляет платье. – Олег – мой старый знакомый, – она многозначительно улыбается. – Спасибо, что выслушала, Карина. Я тебя люблю, подружка!

Она посылает мне воздушный поцелуй и уходит.

Задумчиво смотрю ей вслед.

Все-таки изменилась Ленка. Нашла в себе силы признаться в детской ревности.

Нет, я вовсе не держу на нее зла. Пусть у нее все будет хорошо. Но назвать подружкой мне ее все-таки не хочется.

9

Я встряхиваюсь и пытаюсь сфокусировать взгляд. Получается с трудом.

В зале притушили свет, замелькали огни. Оказывается, шеф и о светомузыке позаботился.

А музыка уже гремит вовсю. Официальная часть праздника закончена, полуофициальная тоже, все речи сказаны, подарки вручены. Сотрудники изрядно набрались, сняли пиджаки, самые отвязные девушки скинули туфли.

Все веселятся, кто во что горазд. Уже и танцевать вышли.

Начинается самая интересная часть корпоратива, за которую на следующее утро некоторым сотрудникам бывает стыдно. Когда в инстаграме появляются разные интересные снимки… Но до откровенного позора с увольнениями обычно не доходит. У нас в компании работают приличные, интеллигентные люди. Совсем уж диких выходок себе не позволяют.

Эх, гори оно все огнем! Пойду и я на танцпол. Сто лет не отрывалась так, чтобы ни о чем не думать, смеяться, вести себя как подросток!

Я присоединяюсь к танцующим. Мы прыгаем, скачем, дурачимся. Шеф не отстает – выдает такие коленца, что меня разбирает неудержимый смех. Да не одну меня. Лица кругом шальные, раскрасневшиеся, беззаботные.

Димка танцует рядом. Он задорно пихает меня в бок, я отвечаю тем же. А потом он хватает меня за талию и кружит так, что я взвизгиваю и обхватываю его за шею.

Дальше мы так и танцуем рядом. Оба немного умеем – ходили на мастер-классы для начинающих. Мы любим пробовать что-то новое. Теперь знаем базовые движения, шаги, связки. Но сейчас пляшем, как в голову взбредет. Выдаем дикую смесь из сальсы, хип-хопа и, кажется, русских народных танцев.

Но, наверное, получается прикольно, потому что нам одобрительно свистят, нам хлопают.

Мы красивая пара, думаю с гордостью. Но скажем честно – звезда в нашей паре Димка. Вон как на него смотрят наши дамы! Пусть он не самый умелый танцор, но он пластичный и уверенный в себе.

Это наполняет меня восторгом. Какой все-таки мне достался классный мужчина! Хорош во всем.

Да и я ничего. Пусть не потрясающая красавица, но гибкая, спортивная. С изюминкой, говорит Димка. И вишневый цвет мне к лицу, права Ленка!

Я тоже ловлю на себе взгляды. Мужские, одобряющие. Один взгляд меня тревожит.

Внезапно прибывший гость, друг шефа, Олег Борисович, сидит вальяжно у стойки и не скрываясь рассматривает меня откровенно и оценивающе. Я к такому вниманию не привыкла, поэтому поворачиваюсь к нему спиной, чтобы перед глазами у меня был Димка и только Димка.

Отмечаю, что Ленка не танцует. Она сидит рядом с Олегом Борисычем. Странно это – она сказала, что хорошо его знает. Но этот тип намного ее старше, друг шефа. А ведет она себя с ним как ровесником-приятелем. Я успела заметить – когда Олег не пялится на меня, он болтает с ней, тесно сблизившись головами. Ленкина рука время от времени треплет его по плечу, и выражение на Ленкином лице расслабленное, кокетливое.

Они были любовниками? Наверное. Не мое дело.

Музыка замедляет темп, танцующие разбиваются на парочки. Мы с Димкой немного потоптались в обнимку, а потом я освобождаюсь из его рук и иду присесть.

Мне жарко и хочется пить.

Эх, Карина, стара ты стала отжигать, как на школьной дискотеке, улыбаюсь я мысленно.

Димка галантно танцует по очереди со всеми дамами, которые как бы невзначай оказываются рядом. Никого не обижает. Даже с бухгалтершей Валентиной Сергеевной прошелся в неловком танго.

Но потом и он не выдерживает – сбегает и садится с парнями. Они начинают оживленно беседовать. Судя по жестам, болтают как мальчишки о своих компьютерных стрелялках. Кто сколько лута взял во вчерашнем рейде, кто налажал, кто как прокачался. Для меня это все китайская грамота.

Рядом с Димкой парни из его команды – Миша, Колян, еще один парень из техотдела, начальник аналитиков и с ним Ленка под ручку. Ну да, говорят, он ее новый ухажер.

– Вы не знаете, напиток из этого фонтана можно пить, не опасаясь за здоровье? Почему он такой ядовито-зеленый? – спрашивает меня приятный баритон.

Олег Борисыч собственной бородатой персоной. Стоит с бокалом в руках, улыбается. И смотрит на меня как-то очень уж пронзительно. Я даже невольно вздрагиваю.

10

– Интересно, что туда намешали, – продолжает он. – Вы его уже пробовали? Он на основе тархуна?

– Пробовала, – пожимаю плечами. – По-моему, там мартини. Возможно, абсент.

– Значит, рекомендуете?

– Я же не знаю ваших вкусов. Мне понравилось.

Он хмыкает.

– Вам понравился абсент? Это многое говорит о вашем характере.

– Вот уж не думала, что выбор алкоголя как-то соотносится с характером!

Невольно мне становится интересно его слушать. Олег Борисович больше не пугает меня пронзительным взглядом. Теперь он смотрит на меня мягко, почти нежно, и голос у него стал обволакивающий, с нотками таинственности. Он увлеченно рассказывает:

– Абсент – горький напиток. И любят его люди «с горчинкой». Понимаете, что я имею в виду?

– Не очень.

– Его любят те, кто идет своим путем. Не боится выделиться из толпы. Человек-абсент принципиален, тяжело прощает обиды. Но он любит экспериментировать и иногда совершают безумные поступки.

– Это какой-то алкогольный гороскоп? – фыркаю я.

– Да нет, собственные наблюдения, – смеется он. – Но вы не подумайте, что мое окружение – сплошные алкоголики. Лучше скажите, угадал я с характером?

– Частично. Безумства я не совершаю.

– А мне кажется, что полностью угадал. Вы точно не девушка-ликер.

Я принимаю его слова благосклонно. Наверное, девушка-ликер – приторная и липкая.

– Мне сложно судить. Я не люблю алкоголь.

– И правильно, – серьезно кивает Олег Борисыч. – Девушке в вашем возрасте лучше им не увлекаться. Вот, налью вам апельсинового сока…

И он подает мне полный бокал.

– А вы кто из напитков?

– Думаю, что граппа или коньяк. Во всяком случае, напиток на виноградной основе. Крепкий, не слишком сладкий, с горчинкой.

– Аристократичный и властный, – подыгрываю я. Наверное, зря. Но именно с этими качествами ассоциируются у меня мужчины, которые любят коньяк. Или же я это в какой-то книге вычитала…

Забавный этот Олег Борисович. Такие разговоры мужчины со мной раньше не вели. Ну, я с мужчинами его возраста как-то не болтала раньше по-дружески. Разговоры по работе не счет.

Олег Борисович смеется. Кажется, я ему польстила.

– Вас Карина зовут, я знаю, – вдруг говорит он. – Мне Елена сказала. Мое имя вы наверняка услышали, когда ваш шеф его на весь зал завопил.

– Да, услышала. Вы Олег Борисович.

– Просто Олег, – говорит он как-то со значением. Я опять напрягаюсь. К чему этот его интерес? Он что, со мной заигрывает?

Да ну, быть не может.

Он ведет себя цивилизованно. Никаких заходов себе не позволяет. Пошлых намеков не делает, в личную территорию не вторгается – не пытается встать слишком близко.

Пожалуй, он безопасный. Просто скучает дяденька, развлекается как может.

– Вы Лену Суворову давно знаете?

– Давно. Я с ее родителями дружил. Она забавная девушка. Игривая, раскованная, – теперь он усмехается как-то вообще непонятно.

Какая она многоликая, эта Ленка… Для Олега она, оказывается, игривая. С шефом она деловая и собранная. Со мной…

Я невольно бросаю взгляд в сторону, где сидит Ленка и Димина компания. И вижу, что компания сильно уменьшилась. Парни разбежались, аналитик тоже исчез, остались лишь трое: Дима, Миша и… Ленка. Она что-то увлеченно рассказывает, жестикулирует. Дима слушает ее со скучающим вниманием на лице. Миша не столько слушает, сколько заглядывает ей в декольте.

Интересно, а Ленку с каким алкоголем можно сравнить? Наверное, с шампанским. Пьянящий, искрящийся напиток, но если много выпить – похмелье ужасное.

– Вам, наверное, также интересно, откуда я вашего шефа знаю? – прерывает мои размышления голос Олега Борисыча.

Мне не особо интересно, но я вежливо киваю.

– Я ему денег дал на его компанию. Мы когда-то в одном здании работали, в бильярд играли на выходных. Я тоже в компьютерной индустрии подвизаюсь. Только теперь ушел в разработку игр.

– Ооо! Увлекательное занятие.

– И прибыльное. Но хороших специалистов сложно найти. Вот, ищу сейчас игрового художника. Специально для разработки одежды персонажей. Не хотите попробовать? Елена сказала, что вы рисуете отлично.

Однако много ему Ленка про меня наболтала! Он что, специально расспрашивал?

– Вы меня заинтересовали, я ее специально про вас расспрашивал, – словно прочитав мои мысли, говорит Олег Борисович, ни капли не смущаясь. – Вы девушка яркая, и так танцевали... Вы не обиделись на меня за этот маленький шпионаж?

– Нет, не обиделась. Но художником быть не смогу – у меня специального образования нет. Да и от программирования я отошла, с документами работаю в основном.

– Такие специалисты тоже очень востребованы.

И он начинает рассказывать про свою компанию, как у него все устроено.

Слушаю вполуха. Я устала, уже хочется домой.

Ищу глазами Димку. Он все там же, на диванчике. Миша исчез, рядом с ним только Ленка. Сидят близко, колени почти соприкасаются. И теперь говорит Дима, а Ленка внимательно слушает. Дима говорит увлеченно – я вижу. Заливается соловьем, объясняет, даже что-то чертит на салфетке и показывает ей. Ленка мотает головой – видимо, возражает. Они начинают спорить, но с улыбками.

О работе, что ли, болтают?

В груди у меня неприятно покалывает, в животе сжимается и холодеет. Но я отмахиваюсь от этих чувств. Дима с Ленкой работают над одним проектом, ничего удивительного, что у них есть общие темы для разговора.

– Мне кажется, я вас утомил, – вздыхает Олег Борисович.

– Что вы, ни капли! Мне очень интересно! – восклицаю я фальшиво.

– Карина, можно пригласить вас на ужин? Скажем, завтра? – вдруг говорит он спокойно и смотрит на меня в упор.

Я так теряюсь, что не сразу догадываюсь, что нужно ответить.

Вот так номер! Значит, все-таки неспроста были все эти разговоры и внимание. Он все-таки со мной заигрывал. Теперь даже такая неискушенная девица, как я, это поняла.

Ишь ты, мужчина-коньяк!

11

– Нет, извините, – говорю деревянным голосом. – Боюсь, мой жених будет против.

Неправильный ответ.

– Ага, значит, вы-то сами не против ужина со мной! И если бы не жених, то вы бы согласились, – усмехается он, а в глазах черти прыгают.

Тут уж я совсем растерялась. Дожила до двадцати шести, а правильно отшивать нежеланных кавалеров не умею. Ляпнула, что в голову пришло, при этом стараясь быть вежливой.

Олег внимательно смотрит на меня. От его карих глаз не укрывается мой румянец.

– Ну вот, смутил юную девушку, – говорит он легким раскаянием. – Ради бога, простите меня, Карина, старого болвана.

Вот-вот, именно, что старого. Этому «коньяку» лет сорок пять выдержки.

– Просто это было неожиданно.

– Да, девушек порой ошарашивает моя напористость, – он разводит руками. – Как всегда, поторопился и все испортил. Забыл, что хватка и быстрые решения хороши лишь в бизнесе, а не в ухаживаниях.

Я немного успокаиваюсь. Да и было о чем волноваться! Подумаешь, мужчина пригласил поужинать. Другие девушки, типа Ленки, такие приглашения, наверное, пачками получают. Уж она-то точно знает, как правильно отвечать. А я вот не привыкла. С юности я только с одним мужчиной имела дело. И когда другие проявляют ко мне знаки внимания, я напрягаюсь, настораживаюсь и чувствую подвох.

– Но это так трогательно и мило, что вы умеете краснеть… – говорит Олег задумчиво, тихо, как будто сам себе. И спрашивает громче: – А кто ваш жених? Тот парень, с которым вы танцевали?

Я киваю.

– И когда свадьба?

– Летом.

– Летом? – он оживляется. – О, это очень хорошо, что летом, а, например, не завтра.

– Почему?

– До лета еще далеко, а значит, я успею…

– Что успеете?

– Отбить вас у него, – он подмигивает, по старомодному кланяется и уходит, посмеиваясь в бородку.

Ставлю бокал на стол, от раздражения стукнув им так, что сок выплескивается. Олег Борисович выбил меня из колеи.

Хотя все же приятно, что такой импозантный мужчина вдруг посчитал меня интересной и даже решил пригласить на ужин. Но что он во мне нашел? Остроумного разговора я с ним поддержать не сумела, отвечала неуклюже, и никак его не поощряла. В зале есть девушки куда красивее, свободные, с ищущим взглядом. Мужчины обычно чувствует, когда девушка в поиске, и идут на них, как на радар.

Я вот никогда не была в поиске. У меня всегда был Дима. На таких, как я, мужчины обычно время не тратят. Чувствуют, что бесполезно.

Я усмехаюсь своим мыслям. Пора, пора домой. Хочется прилечь, и выпила я многовато.

Иду искать Диму, но он находит меня первым.

Обхватывает сзади, обнимает и целует в висок.

– У тебя вид измученный. Поехали домой? Вечеринка пошла на спад, надо уметь вовремя смыться.

– Поехали, – поворачиваюсь я обрадованно.

– А что этот Олег Борисыч вокруг тебя терся? Видел, вы там разговорчики какие-то вели, смеялись…

– Он за мной ухаживал, приглашал на ужин, – говорю с легкой ноткой мстительности. Пусть знает, как невесту надолго одну оставлять. Хотя мы уже так давно вместе, что спокойно на вечеринках разлучаемся и тусим в разных углах с разными людьми. Так интереснее: потом есть что рассказать друг другу, поделиться впечатлениями, посплетничать.

– Вот хрен бородатый! Он к тебе приставал? Где он? Хочу с ним поговорить…

– Тихо, тихо, горячий парень, – смеюсь я. – Он себя прилично вел. Не надо ссориться с другом шефа.

– Да плевать, кто он, хоть друг шефа, хоть папа римский…

– Вряд ли папа римский станет подкатывать к девушкам.

Мы заходим в комнату, где устроен гардероб. Там полно народу: многие сотрудники уже решили разбежаться по домам, но есть и те, кто собирается идти праздновать дальше, в баре.

Достаю сапоги, сажусь переобуться. Димка опускается на одно колено и помогает мне. И попутно ласково разминает лодыжки – знает, как устают у меня ноги после высоких каблуков.

В комнату заходит Ленка, бросает на нас быстрый взгляд и улыбается.

– Верный рыцарь и его дама, – говорит она, и в ее голосе нет яда – только легкая зависть и добрая усмешка.

Она открывает верхнее отделение шкафа и тянется за шарфом. Но шкаф высокий, ей приходится подпрыгивать, достать шарф никак не получается.

Димка встает, видит ее усилия.

– Добрый высокий рыцарь, помоги, пожалуйста, – просит Ленка.

Димка достает ее шарф. Ленка наматывает его на шею, снимает с плечиков шубку: но под мышкой у нее зажата сумочка, ей неудобно, она роняет и сумку, и шубку.

– Блин! – восклицает она тонким, жалобным голоском.

Димка, вечный учтивый кавалер, тут же поднимает шубку и помогает ей одеться.

– Спасибо тебе, добрый рыцарь, – Ленка на миг кладет руку на его грудь, но тут же убирает и достает телефон.

Димка помогает одеться мне, одевается сам, пикает сигналкой на машине.

– Блин, блин! – продолжает ругаться Ленка, глядя в телефон. – Таксист заказ отменил, собака! И ни одного рядом в приложении нет… Ждать теперь сто лет, пока еще кто возьмет!

– Давай, мы тебя отвезем, – великодушно предлагает Димка. – Я же вечно непьющий, раз за рулем.

– Меня прихватите? – влезает Мишка. – Мне недалеко.

– Всех возьмем! – щедро соглашается Димка. – Куда вам такси сейчас ждать. Вечер пятницы, все машины нарасхват, а на улице метель.

– Димочка, ты лучший! – в порыве чувств Ленка бросается ему на шею, стискивает, но тут же отскакивает и подхватывает Мишку под руку.

А тот и обалдел от такого внимания. Стоит, глупо улыбается, глазами хлопает.

– Идем, Мишаня! – смеется Ленка. – Хорошо, что на свете есть добрые и непьющие мужчины, готовые прийти девушке на помощь. Димка, ты золото. Терпеть не могу ездить на такси, а на автобусе сейчас я вообще добираться не в состоянии.