Я - другое дерево

ПРОЛОГ

ПРОЛОГ

Я сны вижу очень редко. Можно сказать, все свои сны я помню наперечёт. В детстве я научился вызывать наиболее интересные сны и просматривать их вновь и вновь, тем более, что они каждый раз менялись и становились непредсказуемыми. Вскоре мне эта неуправляемость надоела, и я нашёл способ управлять событиями сна. Этот способ требовал немалых внутренних усилий, давал неоднозначный результат, но работал... Я мог исправить кошмар, просмотреть удачный сон заново, что-то подкорректировав в событийном ряде. Ну или просто выйти из сна в любой момент.

В отличие от общепринятой теории о том, что сны всего лишь комбинации виденного и пережитого, действия моих снов всегда происходили в таких местах, где я точно никогда не был, в них я встречался с людьми, которых я точно не знал, и испытывал ощущения мною неизведанные. Если быть до конца правдивым и точным, мне снились и обычные сны, которые казались такими блёклыми и нестойкими, что забывались моментально, стоило мне проснуться. Я их считал “ненастоящими”. Настоящие сны врезались в память навсегда, малейшие детали во всём их объеме и красочности до сих пор живут в памяти, соперничая с реальными воспоминаниями. В одном таком сне я в незнакомом мне городе пытался связаться с другом по странному устройству, которое я купил в магазинчике подержанных средств связи, но никак не мог разобраться в его интерфейсе и настройках. Этот “смартфон” работал, но так странно и непривычно, что я впадал в отчаяние, поняв, что я остался без связи в этом непонятном месте. Проснувшись, я отлично помнил внешний вид гаджета, все его нелепые возможности, несуразные кнопочки-колёсики. И самое главное, помнил то чувство беспомощности, охватившее меня во сне, когда я понял, что остался один на один с чужим равнодушным миром.

В эти “странные места” можно было попасть, просто спустившись в подвал родной школы, где входом служила дверь подсобки. Можно войти в пролом ограды парка у самого моего дома. Или приехать на смешном мультяшном паровозике под перезвон колокольчиков... С возрастом такие “настоящие” сны снились всё реже. Один-два раза в год. Но и обычные сновидения меня не баловали. Любой сон становился праздником! После пробуждения я смаковал туманные обрывки событий “иной реальности”. Но они угасали очень быстро, доказывая мне, что опять я видел “ненастоящий” сон.

А этот сон я запомнил очень хорошо, во всех его осязаемых подробностях. Тем более, что поначалу зрение мне отказало. Представьте, что вам снится темнота. Есть только ощущение тесноты, теплоты и... уюта. Почему-то я сразу понял, что я под землей, под довольно большим слоем мягкой рыхлой теплой земли... Краем сознания я даже представил себя в гробу, но эта ассоциация легко исчезла. Никаких преград в виде досок гроба я не ощущал. Рука легко преодолевала толщу земли. Но я сам лежал в коконе... в яйце... в тряпичном мешке? Он легко рвался и не мешал движениям.

До поверхности земли было совсем немного, около метра. Я легко преодолел слой перегноя, затем тонкий слой дёрна и прелой листвы. Судя по тому, что трава едва пробивалась сквозь опавшую листву, я был “зарыт” где-то в лесу, и сейчас весна. Солнце припекало не очень сильно, воздух был свеж.

Вылез я из земли голым и до странности чистым. К моему телу не прилипла земля и прелая листва. Странные тонкие нити кое-где на теле очень легко слетели с меня, едва я встал. Чувствовал я себя во сне очень даже неплохо: как будто долго спал и хорошо выспался, хотелось подвигаться, попрыгать, просто попотягиваться, растягивая ещё не до конца проснувшиеся мышцы.

Потирая свои ноги и руки, я заметил странную особенность: очень уж они были гладкие и безволосые. В реальности мне было уже за 60, и пигментные старческие пятна меня раздражали. Неаккуратненько! Они напоминали о возрасте. Во сне пятен не было. Руки были моими руками, с короткими и толстоватыми пальцами, с ногтями, состриженными “в ноль”, мне всегда длинные ногти мешали, потому что были тонкими, гнущимися и легко травмировались. Даже на клавиатуре неудобно было печатать! Детские такие ладошки у взрослого мужчины!

И вот тут-то я обратил внимание на свои половые органы. Вернее, на их полное отсутствие! Как у пластмассового пупсика! Гладко и ровно. Странно, но во сне на меня сей ужасный факт особого впечатления не произвёл. Ну нет и нет. Типа “а зачем мне сейчас половой член?” Вот отверстие для мочеиспускания волновало сильнее. Спереди дырочки никакой не было. Проверил сзади. Тоже чисто и гладко! Это озадачило, но не очень сильно. Ну это же просто сон такой вот странный! Стало интересно, а как я выгляжу в целом, и какое теперь у меня лицо. Стал крутиться, осматривая себя целиком. Увиденное меня удовлетворило. Лишний жирок исчез, животик спрятался, шрамы на шее и груди после операции в роддоме исчезли, а у меня был послеродовой сепсис, и меня в семидневном возрасте советские лучшие в мире врачи грубо и топорно прооперировали, выкачав стакан гноя и оставив весьма уродливые шрамы! Я был как бы улучшенная версия самого себя, я такой был бы, если бы не болел никогда в свои 60 лет. Хотя... Ощущал я себя вполне на 20... Видел прекрасно, слышал отлично. Услышал плеск воды и унюхал недалеко запах сырости.

Я чую запахи! Это во сне было самым удивительным. Я-то уже лет 30 запахов почти не ощущаю. В университете на отделении химия, я делал дипломную работу по аллиловым эфирам пиридинкарбоновых кислот. Так вот эти эфиры оказались столь вонючими, что не спасала и вакуумная вытяжка. И моё обоняние приказало долго жить. И не мучиться. Без запаха пища быстро превратилась из удовольствия в необходимость. А пожрать я любил! И готовить любил! Теперь меня можно было называть кулинарным Бетховеном: я готовил по памяти. А потом и забыл, чем запах огурца отличается от запаха ананаса... Печально, но я научился с этим жить.

Мой новый нюх и новый слух привели меня к небольшой речушке. Она была шириною метра три и глубиною по колено курицы. Течение было совсем слабенькое, зеркальная поверхность воды ничем не нарушалась. И из водного зеркала на меня смотрел я. Молодой и абсолютно безволосый. Трудно определить возраст, если нет волос. Ни бровей, ни ресниц, ни уже седой бороды и пегих усов. На голове давно уж пусто было, но седой ёршик пробивался. А теперь гладкий такой ровный шарик с дырками: глаза - черные, мои, нос и рот, вполне аккуратные, тоже мои. А всё вместе производило такое неприятное ощущение, что я проснулся. Фуф, что за идиотский резиновый пупс?!! Не хочу!!!

Я лежал и продолжал вспоминать свой странный сон. Чем я сильнее восстанавливал его в памяти, тем больше деталей вспоминал. Обычно ведь всё наоборот! Сны размываются, как утренний туман, и растворяются в дневных ощущениях. Тут я цеплялся за ощущение, и как будто клубок разматывал... Вот я опёрся рукою о тёплый илистый бережок речушки, рука погружается в мягкую жижу, я вытаскиваю ее, а от руки тянутся белёсые нити, словно корешки молодого саженца... Я встряхиваю рукой, и нити исчезают, будто втягиваются в ладонь. При этом никаких особых ощущений нет, ни плохих, ни хороших. Во сне мне казалось это настолько естественным, что я не обратил на “корни” никакого внимания. А в восстановленных воспоминаниях эта деталь заставила поёжиться. Я - растение?!

Я вспомнил, как солнечный свет после “раскапывания” доставил мне просто физиологическое наслаждение, я буквально его “пожирал” всем телом, всей кожей. Вспомнил, что моя бледная кожа показалась мне зеленого оттенка. Во сне я думал, что это тень от зеленой листвы леса, и не обратил на этот факт внимания.

Все эти восстановленные ощущения убеждали меня, что я был своеобразным “ростком”, который проклюнулся и вылез на поверхность. Гибридом растения и животного... Ну или это моя фантазия разыгралась после такого реалистичного сна. Но быть там, в этом сне, в этом чудесном лесу, было так хорошо, так комфортно... Я чувствовал, что там я был дома, что я защищён, что меня окружающий мир любит... Хотелось вновь погрузиться в тот сон. Но увы, больше он мне не снился!

Глава 1

ГЛАВА ПЕРВАЯ

“ЗАСЫПАНИЕ”

После того памятного сна прошло много времени, уже больше трех лет. Ничего подобного мне больше не снилось. Я занес этот сон в свою “сокровищницу снов”, но вспоминал своё “рождение” в тёплой влажной земле снова и снова, фантазируя на тему “Кто я и что было бы дальше”. Но все мои соображения оставались именно фантазиями, сон был так короток, что информации практически никакой не давал, оставались лишь смутные ощущения и эмоции. В результате он так и остался странной безделушкой в коллекции снов, красивой, но совершенно бесполезной.

А тем временем жизнь подвела меня к очередному тупику. Я вышел на пенсию, родители умерли, с младшим братом я изредка общался через WhatsApp, но уже давно родственных уз не ощущал. У него свои заботы, своя семья, свои друзья... Я продолжал работать в музее экскурсоводом только ради дополнительного заработка, на одну пенсию в нашей стране не проживешь. Постепенно многие мои увлечения угасли, и даже свой любимый ноут я не включал почти полгода. Как-то обходился простеньким планшетом и смартфоном. Читал книги о попаданцах и мечтал написать сам что-то такое. Даже начал роман, но застрял на первой трети. Не хватало какого-то стимула, внутреннего посыла: “Для кого, зачем?” Короче, кризис пожилого возраста!

Здоровье тоже всё чаще подводило меня. Три раза переболеть разными видами ковида, не смотря на все прививки, это вам не раз чихнуть! Причём сами прививки я переносил гораздо тяжелее, чем саму болезнь. После выздоровления голова чуть ли не месяц отказывалась работать, подводила память... Всё-таки инсульт, перенесённый в армии в 26 лет, давал себя знать. Потом вроде бы восстанавливался, и тут новый ковид... После экскурсий и детских программ в музее адски болели ноги, отцовское “наследство” в виде плоскостопия напоминало о себе всё с большей силой. Количество таблеток, поглощаемых за день возрастало в разы. В основном это были витамины, БАДы и травы, но диабет, давление, сердце требовали “настоящих” лекарств. Это всё вместе жутко угнетало. Раньше я выплёскивал свои негативные эмоции в стихи и пьесы. Теперь эта терапия не срабатывала. Мои пьесы в театрах ставили всё старые и всё реже. А стихи... Кому сейчас нужны стихи! Да и я сам никому не нужен...

Уснуть и проснуться в другом мире стало навязчивой идеей. Но даже тут сплошные огорчения! Я с трудом засыпал, просыпался каждый час, какие уж тут сны! Днём ходил сонный, мог в метро “отключиться” стоя и проехать свою станцию.

Доходило до мистики. Как-то я ехал на “Дубровку”, перед ней станция метро “Римская” с керамическими младенцами на упавшей колонне. Я как обычно “завис”, погрузившись в вязкие фантазии, стоя у дверей вагона. Выскочил в последнюю секунду, и вдруг понял, что вышел не там. Вышел из-за широкой подпорки свода метро, увидел колонну и младенцев, понял, что вышел не там, повернулся, чтобы заскочить в вагон, но не успел. Поезд уехал. Раздосадованный на самого себя, вдруг ощутил, что что-то не так, неправильно. На “Римской” эти подпорные колонны совсем другие должны быть. Снова осторожно выглянул из-за них... Никаких младенцев, обычный выход на “Дубровку”. Меня неслабо так затрясло. На простой глюк или сон это ничуть не было похоже. На секунду я выглянул в параллельной реальности. И вернулся обратно. Я потом специально сходил на “Римской” посмотреть на младенцев. То, что я видел мельком в своем помрачённом сознании, было похоже, но там была совсем иная композиция! И даже качество исполнения было иным. Я до сих пор уверен, что если бы я вышел на “той” Римской, я попал бы в иную реальность.

И вот такие выверты восприятия стали происходить всё чаще. Словно границы разных реальностей истончались, и достаточно одного решительного шага, чтобы их прорвать. Но я не мог этого сделать.

Я словно засыпал, но не мог заснуть. Я балансировал на грани сна и бодрствования. И это страшно меня выматывало!

Видимо мой организм через какое-то время исчерпал все силы, и СОН овладел мною! Засыпал я медленно и тяжело. К какой-то момент я вспомнил, как в детстве пробовал представить свой мозг как большой город ночью: огни вдоль дорог, огни в окнах домов, огни рекламы в витринах и светящиеся вывески магазинов... Тогда я провел довольно рискованный эксперимент: стал мысленно тушить огни в своем мозгу, отключать мысли, как я тогда думал. И вот когда почти все огоньки погасли, я почувствовал, что уже не ощущаю своего тела. Мне стало дико страшно! Я мысленно стал “включать” свой мозг, и мне это удалось. Очнулся я в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. Больше я таких опытов над собой я не совершал. Воспоминание о смертельном ужасе не давало мне сил попробовать ещё что-то подобное. Я был уверен, что умер бы, если бы довел свой эксперимент до конца.

Почему-то сегодня умереть я совсем не боялся. Желание оказаться там, в этом странном теле, в этом прекрасном лесу перевешивало все доводы разума. Я медленно отключал все ощущения, все мысли... Мой организм, как огромный мегаполис, погружался во тьму. И у меня получалось это все легче и легче, и страх совсем не тревожил меня. И вот я оказался в полной темноте. Во ТЬМЕ!

Глава 2

ГЛАВА ВТОРАЯ

“ПРОБУЖДЕНИЕ”

И вот тут я растерялся. В самом прямом смысле этого слова. Я потерял границы своего Я. Тело своё я не ощущал, мысли тоже начали растворяться в этой Тьме. Я старался вернуть себе ощущение своей целостности, но это с каждой секундой (или минутой, или часом, или вечностью - ощущение времени тоже сбилось) меня становилось всё меньше! Ещё чуть-чуть, и я исчезну! Я судорожно ухватился за воспоминание о том сне, с которого и начиналось это безумие. Вспомнил все свои ощущения в тёплой сырой земле, которую я разгребал руками, о желании вылезти на свет... Я вспомнил, как вначале я разорвал какую-то плёнку или оболочку, потом тяжесть земли на своём теле, множество переплетённых корешков травы, которые мешали сделать отверстие в дёрне, чтобы выползти из моей оболочки (мешка? яйца?), и почувствовал какое-то тепло, к которому устремился всей своей оставшейся сутью.

Постепенно я стал обретать ощущение своей границы, где моё Я отделялось окружающей Тьмы. Я мысленно (пока лишь мысленно!) стал втягивать в себя все свои мысли, воспоминания, всё, что составляло моё Я и рассеивалось в бесконечной темноте. И у меня это стало получаться! Я снова стал обретать свою целостность. Заодно в меня вливалось и что-то чужое, какие-то странные чувства, обрывки чужих ощущений, даже вроде бы мысли, которых я не мог разобрать. Потом рассортирую, авось пригодятся! Я спрессовывал себя в плотный шар, окружал себя как щитом, прочной скорлупой, бронёй. Я не позволю себя растащить по кусочкам!

Наконец я осознал, что стал целым, защищённым и готовым... к чему? К пробуждению или к рождению на свет? Пока я ощущал только два направления: в холод и в тепло. Конечно, я рвался к теплу! Не знаю как, но мне удалось начать движение. Я ощущал, как тепло усиливалось, наполняло меня жизнью, давало силы и рождало новые чувства. Я всё явственнее ощущал свои границы, своё тело. Я уже не был шаром. Шар оброс непонятной пока плотью, в которой были какие-то выпуклости, которые пока просто мешались мне. Я научился управлять ими, шевелить отростками, теперь уже они воспринимались как ноги и руки. Я своими новыми конечностями с огромным трудом разорвал какую-то преграду, и наконец-то почувствовал реальную землю! Тёплую, влажную, такую приятную на ощупь почву! У меня получилось!

Я с новыми силами стал прорываться сквозь рыхлую землю и переплетения корней к свету. Да, я уже видел над собою свет! Ещё немного, ещё чуть-чуть, и я выполз на поверхность. Всё как в том сне: ветерок обдувает влажную кожу, солнце сквозь листву согревает меня, я слышу (да, слышу!) шум леса, живой шум с криками птиц и жужжанием насекомых, который кажется мне прекрасной музыкой. Мощное чувство счастья, радостного ощущения победы, ликования даже от того, что я родился... Мысли о том, что там произошло с моим старым телом, казались совершенно неуместными, ненужными, и испарились, как только я вытянулся в полный рост на мягкой траве и устремил свой взор в чужое пока ещё небо. Оно действительно было совсем не похоже на привычное мне небо. Не голубое. Переливы от зеленоватого до розового, от фиолетового и синего до аквамаринового... Завораживающее зрелище! И большой диск, раза в два больше родного солнечного, красного, точно закатного светила. В моём прежнем сне я солнца не помнил. Сейчас оно своим мягким тёплым светом согревало нежно и ласково. И можно было совсем не щурясь смотреть на него. Здравствуй, солнце, я проснулся!

Глава 3

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

“КТО Я?”

Первым делом я конечно же осмотрел себя. А то сон, который я видел лет 5 назад, и эта новая реальность могли и не совпадать. Но нет, всё было точно также! Моё новое тело было моим, несомненно моим, только без многочисленных дефектов, оставленных временем и врачами. Исчезли шрамы на груди и шее, оставленные мне горе-хирургами роддома, вскрывавшими многочисленные нарывы на теле семидневного младенца, которые образовались из-за сепсиса, полученного в этом же роддоме. Я к ним так привык, что и не замечал по жизни, только постоянно протирал дезинфицирующими салфетками, иначе от пота уродливые шрамы могли воспалиться, что и было в детстве неоднократно. Теперь кожа действительно была “как у младенца”! Старческие пятна, шрамы на ногах после армии, венозные синяки... Всё исчезло! И не было половых органов. Как и в моём прошлом сне. И также как тогда, меня это на удивление мало волновало. Больше тревожило отсутствие отверстий для мочи и кала. Я любил вкусно поесть... Куда же будут деваться отходы? Ладно, с этим я тоже разберусь. Потом! А сейчас мне надо найти воду, я помню по сну, что она совсем рядом. Прислушался к своим новым органам чувств. Плеск и запах сырости впереди и чуть правее. Двигаюсь в сторону речушки, точнее, ручейка. Во сне он мне показался побольше. Хотя... Лето, жарко, ну чуток речушка обмелела! То, что действительность и сон не совсем совпадали, только ещё больше убеждало меня в реальности происходящего. Я и в самом деле родился в ином мире!

Я выбрал место на берегу ручья посуше и поспокойнее, чтобы течение не мешало рассмотреть “нового меня”. Надо сказать, я волновался. В том сне увиденное сильно меня смутило, я даже проснулся от своего отражения. В полностью безволосом, безбровом и безресничным облике я и на человека-то походил очень условно! Что же я увижу сейчас?

Увидел точно то же самое. И ничего такого страшного! Главное, что это был я. Безволосый полностью мужик непонятного возраста. Потому что морщин тоже не было. Я закрыл глаза, пытаясь вспомнить себя усато-бородатого, с неряшливыми пятнами седины, чтобы сравнить с теперешним отражением. Я старался очень подробно представить ту противную, как я считал, морду, что видел каждое утро в зеркале ванной. Представил. Открыл глаза. И опешил. Словил самый настоящий шок. Из воды на меня глядел тот самый усатый-бородатый пожилой я, причем с недельной щетиной и мешками под глазами. Я снова закрыл глаза. Глюк! Глубоко вздохнул и снова открыл. Медленно. Отражение никуда не делось. Только седина почти исчезла, щетина на щеках сама себя сбрила, лысина заросла. Получился почти идеальный портрет того, кого я хотел бы видеть вместо себя в зеркале по утрам. Лет эдак 35-40, мужественный красавчик с испуганными глазами. Испуг сам собой растворялся в воде, потому что я сам себе впервые за много лет нравился. Вот бы усы чуть подлиннее, чтобы кончики можно чуток подкрутить вверх... Отражение послушно отрастило усы и завило их ухарски. Я завороженно пялился в гладь ручья. Потрогал закрученные кончики. Отражение не было фикцией или плодом моего воспалённого мозга. Оно отражало реальность! А реальность подчинялась моим прихотям! Я захотел увидеть себя седым как лунь, с ослепительно белой сединой... Закрыл глаза, представил... Открыл. Оппа! Мне лет сто, хотя нет, я был седой, но вполне молодой. Морщины не появились. Я забыл их нафантазировть. Снова зажмурился. Представил эдакого мудрого старца с добрыми-добрыми глазами с лучиками морщин. Открыл глаза. Получилось! Я могу управлять своей внешностью. Закрыл глаза и вернул себя сорокалетнего с длинной гривой и закрученными усами. Открыл глаза. Ну вот какой же я красавчик! Так и оставлю.

А теперь добавлю себе мужественности снизу. А то без пениса мне было неловко как-то... Прислушался к ощущениям в паху. Вроде бы какое-то еле ощутимое напряжение... и облегчение. Ни боли, ни щекотки. Осторожно опустил глаза, и уже даже не удивился. Всё моё мужское хозяйство на месте. Впечатляет! Я могу менять себя всего. От возбуждения меня немного трясло. Закружилась голова. Хотя нет. Ощущение похожее, но странное. Скорее это можно сравнить с тем, когда у меня падал резко сахар. Чуть дрожало что-то внутри, подташнивало, хотелось лечь и закрыть глаза. Есть хотелось, но не желудок урчал и требовал себя наполнить, а весь организм сообщал, что силы на исходе. Видимо все мои измывательства над внешностью оказались сильно энергозатратны. Тут же на бережку я откинулся на спину на горячий ил или глину. Чего мне опасаться вымазаться, коли я гол как сокол? Испачкаюсь - помоюсь! Всё моё тело погрузилось в блаженство: спина на мягком и теплом, живот, грудь и лицо купаются в лучах красного светила, ноги в прохладной воде, руки рефлекторно зарываются в прибрежную грязь... Блаженство!

По мере того, как мой внутренний дискомфорт исчезал, мысли возвращались к прозе жизни: а тут комары, мухи, пиявки и другие кровососы есть? А в лесу хищники? А в воде змеи или пираньи? Почему я так беззаботно тут валяюсь на солнышке в совершенно незнакомом мне мире? Совсем сдурел старикашка?!!

Я попытался резко встать. Точнее, подумал об этом. Но даже немного пошевелиться не получилось. Руки, ноги, спина, даже голова с моими длинными волосами были точно приклеены к бережку. Стало страшно. Вот сейчас уйду в этот ил, и трясина меня поглотит! Когда-то в детстве я ходил с моим дядей Витей на рыбалку. Мне было лет 5, ему 10. Вышли на вот такой же пологий бережок речки Тисулки, весь покрытый чистым мелким песочком. Ну просто райский уголок для купания! Я от радости побежал к воде, а мой дядя-пацан не успел даже слова сказать, и ухнул я по шею в густой вонючий ил. Песочек его только прикрывал чуть-чуть сверху. Витя меня вытаскивал из этой топи буквально за уши. Хорошо, он до них дотянулся! А потом мы отмывались от этой гадости, найдя каменистый бережок. Я помню тот детский ужас, когда я тоже не мог даже пошевелиться в этой вязкой чёрной грязи. И сейчас мой детский страх вернулся ко мне. Но рядом не было никого!

Но потом я вспомнил, что совсем недавно я вылез из-под земли, и меня это совсем не испугало. Я старался глубоко дышать, и тут обнаружил, что мне совсем это не нужно! То есть я мог дышать, а мог и не дышать. Самочувствие от этого не менялось. Я сосредоточился на своей руке и стал медленно её вынимать из грязи. С трудом, но смог ее освободить. Поднял вверх, потом поднёс к глазам, так как голову поднять не получалось. Из ладони торчали какие-то нитки, много. Больше всего они напоминали корни травы. И они медленно втягивались вовнутрь ладони и исчезали. Без всяких плохих ощущений или боли. Сначала я подумал о червях-паразитах, проникающих в меня из грязи. Но на живых паразитов они не походили. Это всё-таки часть меня, это мои корни! И я могу ими управлять. Я представил, что все эти “нити-корни” втягиваются в меня. И илистая ловушка спокойно выпустила меня. Я сел, покрутил шеей. Всё функционировало. И я чувствовал себя просто замечательно! Голод и ощущение “низкого сахара” исчезли! Более того, меня переполняли силы. Я довольно резко покинул свой илистый бережок. Нашел большой валун на берегу и вылез на него. Ещё раз осмотрел свой тело. “Корней” не заметил, так же и следов от них на коже не обнаружил. Вдруг понял, что кожа приобрела зеленоватый оттенок. Особенно там, где освещалась солнцем. Я что, растение?!! Ходячее дерево? Дендромутант... Энтл! Я есть Грут! Буратино, ёпть! Сижу я на камушке и в истерическом припадке вспоминаю все сказочные и фэнтезийные персонажи. Если я мыслящее растение, то теперь я должен бояться дятлов и жучков-короедов! И бобров! И тли с саранчой!

Я не знаю, сколько я просидел на камушке у ручейка.

Глава 4

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

“НАЧАЛО ПУТИ”

Наконец-то процесс “самокопания” себя исчерпал. С новым телом я более-менее освоился, понял, что могу совершенно свободно функционировать без ограничений, новые свои способности и возможности буду осваивать по мере надобности. Пора бы осмотреться, куда меня судьба забросила... Лес, который меня окружал, по первому впечатлению, мало отличался от земного. Пожалуй, он походил не на сибирскую тайгу, а скорее на крымский южный лес. Много кустарников, разлапистые сосны, кое-где вдали высились стройные “кипарисы”, они были значительно темнее окружающих деревьев. Почва была каменистая, выходы скальных пород указывали на то, что это какие-то предгорья. Атмосфера... Я снова мог ощущать запахи! С непривычки они одуряли. Я не мог их идентифицировать. Когда ты лет тридцать не ощущал запаха новогодней ёлки, трудно вспомнить, а тем более отличить ароматы молодой хвои от терпкого запаха смолы. Но к этим хвойным нотам примешивались ещё и сладкие нотки каких-то цветов (жёлтые цветочки кустарника справа), что-то церковное (ладан?), чайно-кондитерское (душица?)... Голова стала кружиться! Но я вспомнил, как пахнет Крым. Точно, букет обонятельных ощущений прямо как в Крыму! Я попытался отстраниться от запахов. И у меня получилось! Буйство ароматов ушло на второй план. Теперь прислушаться! После осложнений скарлатины на уши в три года я стал ещё и глухим. 30 процентов слуха. Но в армию меня спокойно взяли, написав ограничение по слуху и направив при этом в радиовойска ловить вражеские радиостанции. Логика? Как в старом советском анекдоте про прапорщика: “Товарищ прапорщик, вот вы всё время говорите “логишно, логишно”... А что такое логика?” И прапор отвечает: “Как бы тебе объяснить попонятнее... Вон видишь ту красную кирпичную трубу? Так и мы, живём-живём и умрём!” Такая вот армейская логика СССР 80-х годов.

Сейчас я слышал ВСЁ! Что хотел, то и слышал. Я мог вычленить любой звук вокруг себя на чёрт знает какое расстояние, приблизить его, или почти выключить. Стрёкот цикад или кузнечиков, плеск ручья, шум ветра в ветвях дальних деревьев, непонятные крики то ли животных, то ли птиц. Несколько минут я так забавлялся, мысленно “дирижируя” звуковым оркестром. Посмотрел на жучка, ползущего по коре ближайшего дерева, и услышал скрежет его ножек, цепляющихся за неровности поверхности ствола. И “выключил” жучка. Красота!!!

Со зрением всё обстояло точно также. Регулировались и дальность, и острота, и ширина охвата. Даже казалось, что я вижу на 360 градусов. Будто у меня имелись маленькие глазки и на затылке, и на спине. Я даже пощупал свою макушку. Нет, дополнительных глазок там не прорезалось. Но видеть то, что сзади я всё равно мог, хоть и не так чётко, как перед собой. А ещё я мог ощущать дуновения ветерка, тепло на каждом клочке своего тела...

Ну вот, я опять погрузился в собственные ощущения, непонятно сколько времени просидев на камушке. Кстати, в прошлой жизни я давно бы отсидел “пятую точку”, а тут прямо как в кресле, удобно и не жёстко! Благодать!

И тут я вспомнил, что совершенно голый. Вообще-то меня это мало тревожило, я чувствовал себя вполне комфортно, но почему-то подумал, что надо бы хоть как-то прикрыться. Свой мужской “срам” я давно спрятал внутри своего тела, став снова бесполым “пупсиком”. Волосы отрасли сами до лопаток и на этом остановились. Удивительно, но они мне совершенно не мешались, не свешивались на глаза, не раздувались ветром. Я огляделся вокруг. Сделать себе что-то вроде накидки или травяной юбки было не из чего. Солнце голову не припекало, сгореть мне было невозможно, разве что получить зелёный “загар”. Никаких следов присутствия людей я не замечал, так что решил пока ходить вот так, “нудистом”!

А вот каким-то убежищем на ночь надо озаботиться. Чисто психологически неуютно спать просто на лужайке под открытым небом. Да и кто знает, какие тут хищники бродят! Для меня сейчас и травоядное может быть опасным. Может быть, я очень даже съедобный для гусениц или оленей. Пока никого крупнее жучков и кузнечиков я не видел, но судя по крикам издалека, птички тут водятся, и нелетающие твари тоже. И они явно умеют охотиться... Вон как завопила какая-то животинка в кроне кипариса! Её явно кто-то кушает... Выяснять на практике, сильно я съедобный или нет, не хочется. Хотя интуитивно я ощущаю себя как в родном доме, где меня любят и оберегают. И я всё люблю: травинки, деревья, букашек, пташек, зверушек любого размера... И это так приятно! Прям как будто я в раю...

И я пошёл в лес. Искать место для ночлега. Большое красное солнце склонялось и тоже искало место своей ночёвки. И я пошел за ним на местный зап

ад.

Глава 5

ГЛАВА ПЯТАЯ

“ЛЕС”

Чем дальше в лес... Тем больше загадок. Я всё больше убеждался, что при общей похожести на земной лес, в этом мире и трава, и деревья, и цветы, и местные насекомые и птицы (зверей я пока не наблюдал поблизости) не похожи на земные аналоги. Различия были на первый взгляд незначительные, но в общей массе давали неожиданный эффект. Мне становилось страшно! Непонятное всегда страшит. А тут непонятного было слишком много! Во-первых, все растения оказались способны самостоятельно двигаться. Я это обнаружил, когда пытался пробраться через заросли колючего кустарника, похожего на земной боярышник. Длинные острые иглы на перепутанных ветках просто создавали непроходимые препятствия. А я-то ещё и голый... Я ткнулся туда-сюда, обнаружив, что зашёл просто к какой-то лабиринт. Ломать ветки от отчаяния я не собирался. Я попробовал чуть-чуть согнуть одну такую веточку, но оказалось, что она была попрочнее колючей проволоки. Гнулась, но не ломалась. Я погладил ветку и извинился за своё хамское поведение. Дома я часто разговаривал с растениями, помня, что они тоже чувствуют боль. Ну и как же мне пройти сквозь этот лабиринт? И тут я увидел, как кусты начали шевелить своими колючими ветками, освобождая мне вполне заметный проход через заросли. И я пошёл, мысленно благодаря кустики. И даже почувствовал ответное благожелательное участие! Они меня услышали! И я их могу чувствовать! С бешено стучащим сердцем (или что там у меня могло стучать внутри?) я вышел на вполне милую полянку с низкими кустиками каких-то сиреневых ягод. Ну просто земная голубика! Голода я не ощущал, но очень захотелось попробовать ягоды на вкус. Я ведь ещё ни разу не пытался чего-нибудь съесть в этом теле. Может, я и питаться нормально, как человек, не могу? Я осторожно протянул руку к кустику, присев на корточки. Мысленно спросил разрешения сорвать ягоду. Как-то вдруг понял, что можно, и ягоды сами упали на ладонь. Причем самые крупные и спелые, судя по цвету. Я осторожно положил одну на язык и раздавил. Вкус одновременно и похожий на голубику, но более яркий, насыщенный, да ещё и аромат, более напоминающий жимолость... Мммм! Чудесно, я могу вполне есть, глотать, ощущать всю прелесть даров природы! Почему-то я нисколько не боялся отравиться. Похоже, мой организм вообще не боится ядов... Откуда-то я это знал совершенно твёрдо. Меня беспокоило одно обстоятельство. Есть я мог, а вот куда девать остатки жизнедеятельности? Отверстий для испражнений у себя я не нашёл. Впрочем, дереву какать-писать не нужно! Как-то ведь растения обходятся без этого? А я себя уже причислил к растениям? Странно, но эта мысль у меня не вызвала никакого отторжения. Я доел ягоды и пошел дальше. Потихоньку закат вступал в свои права. На его огонь я и двигался на местный запад.

Что я искал? Я и сам не знал. Укрытие. Пещеру. Нору. Дупло. Я был уверен, что когда увижу, то пойму, что это то, что надо. Опасности для себя я по-прежнему не ощущал. Просто уснуть на лужайке под открытым небом мне казалось неправильным. Видимо, жизнь в покинутом мною мире диктовала свои правила. Ночью надо прятаться.

Ещё раз я удивился тому, что насекомые, типа комаров и прочей мошкары, которых я на дух не переносил на Земле, так как после их укусов меня просто раздувало и чесалось жутко, здесь меня просто не замечали! Даже если и садились, то вовсе не за тем, чтобы ужалить, укусить или попить кровушки. Я для них ничем не отличался от ветки дерева. Села такая вот муха-пчела, отдохнула и полетела дальше по своим насекомым делам. Просто райское блаженство! Хотя поначалу я нервно отмахивался от любой летучей животинки. А они, почувствовав мой негатив в свой адрес, стали аккуратно облетать меня стороной. Мелочь, а приятно! Но, может быть, я просто совсем невкусный? Потный и вонючий? Но я совсем не вспотел, хотя двигался весьма интенсивно. Тело быстро приспособилось к нужному темпу, я всё больше и больше ощущал его “своим”. И мне очень нравились эти ощущения, когда нигде ничего не болит, не колет, не хрустит и не чешется. Прямо как ехать на шикарном автомобиле представительского класса: одно движение кистью - и скорость прибавляется, еле заметный поворот руля - и тебя плавно разворачивает в нужную сторону. Я машину никогда не водил, так что сравнение чисто умозрительное! Хи-хи!

А чего это меня на веселье потянуло? Я ощутил сладкий аромат цитрусовых. Хотя никаких апельсинов вокруг не росло, а росли высокие, в человеческий рост, лилии. Я вспомнил, как на дальнем Востоке, когда я служил в Хабаровском крае, мы проходили мимо зарослей желтых лилий возле речушки, и тогда я тоже удивился апельсиновому их аромату. Здесь же лилии напоминали огромные саранки (лилия кудреватая), такие же розово-сиреневые с тёмными пятнышками. И их запах просто ударял по мозгам, хотелось упасть на землю и кататься, весело повизгивая... Приглядевшись к зарослям гигантских лилий, я увидел под ними горки косточек. Как-то сразу веселость улетучилась. Стать перегноем для цветочков мне не хотелось, я постарался побыстрее покинуть “весёлую” полянку. А лес-то совсем не безобидный...

Нет, надо найти себе убежище! И побыстрее, так как сумерки уже сгущались. И я знал точно, что дневной и ночной лес совсем не одно и тоже. Я прибавил прыти, решив свернуть к темнеющим чуть правее огромным деревьям. Одно дерево высилось над всеми как патриарх. Чем ближе я подходил, тем громаднее казались то ли сосны, то ли кедры, во всяком случае хвойные. Под ними был толстый ковер хвои, самые нижние ветки начинались в метрах десяти над землёй. Ствол патриарха был в три моих обхвата примерно. И в метрах пяти надо мной чернело дупло. Хотя нет, на дупло это не было похоже. Скорее всего это был след от удара молнии, середина ствола была выжжена, а затем ветер и дождь очистили выгоревшую плоть дерева, а сам великан как мог зарастил рану. Увы, добраться до дупла я не мог, слишком высоко, а кора гладкая, сучков нет. Я расстроился. Обнял как мог этого гиганта и прижался к теплой коре. Представил себе эту картину: маленький мальчик обнял папину ногу и просит взять его на ручки! Тем более пахло так знакомо, так вкусно смолой и нагретой корой. “Папа, пусти меня в дупло переночевать! Возьми меня на ручки!” - жалобно захныкал я, передразнивая капризного карапуза. Клянусь, совершенно без каких-то надежд на чудеса! А они случились! Я почувствовал какое-то нежное тепло от ствола дерева, и я начал медленно погружаться, врастать в него. Даже не успев испугаться, я оказался внутри ствола, частично растворившись, или слившись с живой плотью исполина. И вот я уже “вылупился” внутри дупла. Как я поднялся вверх, я не понял совершенно. Вот я внизу, вот я внутри, вот я в дупле. Никаких неприятных ощущений, никаких “Ой, мамочка!”. Словно я уже тысячу раз пользовался “живым лифтом”. Физиология молчит, а психика орёт то ли от восторга, то ли от ужаса. А “папочка” вроде бы даже посмеивается надо мной. Чётко ощущаю отношение ко мне, как к неразумному детёнышу. Ну и ладно. Я же только что родился. Мне ещё и дня нет от роду.

Дупло оказалось вполне удобное. Можно даже встать во весь рост. Обгорелые края давно уже отмыло дождём, внутри на дне совсем немного мусора, который образовал мягкую подстилку. Я сел по-турецки, скрестив ноги, прислонился к тёплой внутренности дерева, и уставился на почти уже севшее солнце. Его свет приятно согревал глаза, словно через глаза в мой организм струилось тепло. Мне совершенно не хотелось спать. Я как будто ушёл внутрь себя, одновременно проваливаясь внутрь дерева, в котором я находился, как младенец во чреве. Я почувствовал как мои границы исчезают, я стал слышать всей своей кожей, видеть каждой иголочкой на ветвях (моих ветвях?!), ощущать, как живительные соки из земли струятся по моим сосудам, да, точно, по моим! Я знал, где на ветвях свили гнёзда местные птицы, где под корнями роют ходы какие-то зверьки, где мои корешки переплелись-слились с мицелием грибов, помогая друг другу добывать питание... Вдруг я почувствовал неприятный зуд в кроне, мою молодую хвою кто-то пытался жевать! Я совершенно неосознанно послал в хвоинки ядовитый сок, и зуд немедленно прекратился, а вниз по стволу сползла какая-то гадина, похожая одновременно и на гусеницу, и на змею. Какая-то многоножка с зубастой пастью. Мне её не было жаль, я знал, какая это дрянь.

А ночь уже наступила. Внутри хвойного великана мне было хорошо и спокойно. На небо выплыла странная еле заметная луна. Этакий призрак спутника планеты. Света он почти не давал, но деревья вдруг сами начали мерцать таким же призрачным светом. Всё вокруг внезапно стало нереальным, зыбким. Словно граница между сном и явью истаяла, стёрлась. Я сам себе казался полупрозрачным. Мне стало очень любопытно, как же я устроен внутри. Своим раздвоенным сознанием “Я-дерево” смотрел на “Я-зародыш” в дупле нашего общего тела. И ничего не понимал. Где мои кости, позвоночник и вообще череп, в котором должен быть мой мозг? В голове мозг отсутствовал от слова “вообще”! Зато в центре груди ясно было видно тёмное пятно, ядро круглое и плотное. Я что, авокадо? Приглядевшись, я заметил множество тёмных то ли сосудов, то ли сухожилий, то ли нервов... эти линии пронизывали всё моё тело.

А в голове было пусто. Только соединительные линии от глаз, ушей и рта. После некоторого замешательства я понял, что мозг у меня в моей “косточке” в груди! В наиболее защищённой области тела! Ну и ладно. Ну и правильно! Буду мыслить всей моей утробой. А если снесут башку, отращу новую. Почему-то меня уже ничего не удивляло.

А ночной лес оживал. Всей корой, ветками, хвоёй исполинского “папочки” я ощущал непрекращающееся движение вокруг себя. Кто-то за кем-то охотился, кто-то убегал от хищников, кто-то активно рыл землю под корнями, с хрустом пожирая мелких насекомых и червей. Жизнь ночная бурлила намного активнее дневной.

Во время моего дневного перехода я не увидел ни одного следа человека. Да и вообще ни одного следа крупных зверей. Ни одного намёка на существование технической цивилизации. Ведь таковая всегда производит больше всего мусора: упаковки, пакеты, обёртки, пачки... Лес был девственно чист! Хотя возможно я нахожусь на территории какого-нибудь заповедника? Но ведь и в нём должны быть какие-то тропы, дорожки, служебные проходы... Я даже ни одной звериной тропы не видел! А звери тут есть и даже очень крупные. Вон как рычат! Хотя может быть они просто очень горластые? Я представил кошку с львиным рычанием пожирающую визжащую как лесная свинья мышку... и глупо захихикал. Когда ничего не знаешь о мире вокруг тебя, любая фантазия имеет право на существование!

Вдруг жуткое на грани инфразвука рычание совсем близко от моего дерева заставило умолкнуть все остальные звуки. И ствол моего “папочки” несколько раз вздрогнул от ударов какого-то громадного тела. Я всей нашей общей поверхностью почувствовал, как кто-то решил поточить коготки о нас. Это было болезненно! А потом я понял, что зверюга встала на задние лапы, передними упёрлась в ствол и решила заглянуть в моё дупло. И ей это вполне удалось! Я увидел перед собою два горящих глаза с вертикальным “кошачим” зрачком. От страха я сумел почти мгновенно “провалиться вовнутрь” ствола, исчезнув из дупла. Зверюга понюхала пустое дупло, рыкнула и опустившись на четыре лапы, спокойно пошло дальше, по своим хищным делам. Я ещё долго корнями ощущал ее шаги по мягкой хвойной подстилке леса. Я снова “материализовался” внутри дупла своего папы-великана.

“А чего я так испугался?” - внезапно подумал я. Я же вроде бы тоже растение? Вряд ли такая “кошечка” будет кушать неспелое “авокадо”. У меня и крови-то нет! Может быть... В темноте я не стал это проверять. Утром обо что-нибудь порежусь или уколюсь. И тогда посмотрю, что там у меня внутри, кровь или водица. Или противная ядовитая слизь... Я подумал, что быть ядовитым или просто очень-очень невкусным не так уж и плохо. И внезапно уснул.

И приснился мне сон. Что я вернулся в свой мир, на Землю. И смотрю на своё тело сверху. Я ведь как-то совсем забыл, что моё бренное старое дряхлое тело лежит в кровати в моей квартире. Тело, у которого я отключил все чувства, ощущения, мысли... Я убедился, что моё хладное тело уже не дышит. Я там умер. Эта мысль не вызвала никаких эмоций. Ведь тут-то я живой! И вернуться в старое тело уже невозможно, если бы я даже и захотел. А я не хочу! Я попрощался со своим прежним пристанищем души и с лёгкой совестью вернулся в новый мир, в новое свое тело, которое мне ещё надо изучать и испытывать. Эта задача будоражила и требовала действий! Да и мир такой интересный! Не может быть, чтобы в нём отсутствовала разумная жизнь! Очень уж не хотелось мне оставаться в гордом одиночестве.

И я проснулся. Восток уже был светел. Меня ждал новый день, второй день моей жизни в новом мире.

Глава 6

ГЛАВА ШЕСТАЯ

“ПЕРВЫЕ ОТКРЫТИЯ”

Второй день в новом мире и в новом теле я встретил с радостью. Как ни странно, но в дупле, где я лежал в позе эмбриона, так как вытянуть ноги я не мог при всём своём желании, я очень хорошо выспался, отдохнул, у меня нигде ничего не болело, мышцы не сводило судорогой от утренней прохлады, я ничего себе не отлежал. Да я дома в родной кровати так хорошо себя не чувствовал! Но ведь я ж не был больным стариком, как на Земле, а здесь мне всего пошёл второй день жизни!

Большое красное солнце только выглянуло из-за дальней цепочки туманных гор, под его лучами зелень леса смотрелась непривычно бурой, а местами отсвечивала фиолетовыми оттенками. Видимо, деревья имели голубоватую хвою. Голубые ели выглядели по сравнению с земными аналогами просто великанами. “Хвоинки” были с ладонь величиной и сильно сплющенными с боков. Дерево, что “приютило” меня, более походило на наш кедр, пахло одуряюще смолой, мне было так уютно в его дупле, что хотелось снова “врасти” в его плоть, и не разъединяться больше... Но я мужественно преодолел сей соблазн, уже совершенно не напрягаясь “слился” с плотью с моим “папочкой” (почему-то я был уверен, что моё дерево мужского рода), инстинктивно опустился вниз к корням, почувствовал себя един целым с этим великаном, снова ощутил сразу и весь ствол, и все свои корни, и все иголки... и дупло как старую незаживающую рану. И так мне захотелось хоть чем-то отблагодарить “отца”! Я ощущал, как саднила кора от царапин, которые оставил ночной зверь своими огромными когтями. Я “изнутри” мысленно погладил царапины, и представил, как дупло закрывается новой молодой смолистой корой. Как будто закрыл за собою дверь родного дома. И вышел из ствола на хвойный ковер, покрытый каплями росы.

Когда же я посмотрел вверх, то просто остолбенел. Дупла больше не было! На его месте светилась молодая кора, и царапин от когтей вообще не было. Я радостно обнял ствол и прижался к нему щекой. В ответ почувствовал благодарность и нежность. Чуть не расплакался! Я не понимал, как у меня получилось заживить раны, но я был просто счастлив, что у меня есть вот такая суперспособность - лечить растения. И что я могу отплатить добром за добро. Но я вдруг ощутил странное желание... Да я же страшно голодный! Впервые за сутки. Вспомнив, как я пускал корешки на берегу ручья, я решил выйти к воде. Я прислушался к своим новым органам чувств. Своими босыми ногами я “ощупывал” землю вокруг меня, даже глаза закрыл, чтобы лучше ощущать паутину корешков в земле. Эта сеть охватывала все большее пространство вокруг меня, и вот я уже знаю, где находятся норки мелких грызунов, где гнездо земляных шмелей или пчёл (там прямо земля мелко вибрировала от их жужжания), а вот там сухая песчаная зона, где сейчас купаются мелкие птички, вот какая-то старая могила (чей-то скелет и неприятный запах тлена и смерти), а вот сырая почва, и дальше мокро, дальше вода! Направление к воде я уловил и своим новорожденным обонянием! Причем это было целое озеро, в которое и бежал вчерашний ручей. Запомнив место захоронения, чтобы туда потом заглянуть, я легко пустился бежать к озеру. Я всё лучше осваивался в своём странном теле, мне уже не представляло трудности проскальзывать между колючками, не наступать на острые сучки, ощущать пространство вокруг себя на 360 градусов, отмечать всех ближайших птиц и зверей. Пока ничего крупнее зайца и вороны на расстоянии от себя в радиусе метров ста я не фиксировал. И не ощущал никакой опасности. И вот я выбежал на каменистый берег поросшего какой-то непонятной растительностью озера.

Привычные мне озера на Земле окружены либо камышом и рогозом, либо зарослями кустарников. Здесь же весь берег был покрыт каменной крошкой, а в воде плавали растения, похожие на наши кувшинки с их широкими и округлыми листьям, так что воды не было видно. Цветы тоже были, но больше похожие на метёлки таволги, чем на кувшинки. И запах от них был такой же сладкий... Но не медовый, а приторный, противный. Я не стал подходить к воде, выбрал участок, где острых камней было поменьше, уселся на какой-то кочке, руками опёрся в илистую почву и “пустил свои корешки”, одновременно всем телом принялся ловить ласковые лучи местного солнышка. Буквально сразу же я ощутил, как в моё тело потекли питательные соки. А кожа позеленела, и истома охватила всё моё естество!

Мой процесс насыщения был прерван самым бесцеремонным образом! В глубине озера я ощутил боль и отчаяние! И ярость, и бешенство! Меня как током ударило, такой остроты чувства пронзили мои “отростки”, и я сразу же втянул их в себя, вскочил и попытался разглядеть, кто и кого в глубине под слоем листьев пытался сожрать. Там действительно шла битва не на жизнь, а на смерть. Но на поверхности лишь слабое колыхание соцветий позволяло определить, где примерно идет схватка. И вдруг я понял, что эта схватка движется прямо ко мне!

Я растерялся, если честно. Чужие эмоции ощущались так ярко, обжигали и давили на мозг. Кто кого пытался сожрать, я так и не понимал, в таких ситуациях обычно хочется сочувствовать и помогать слабому, жертве. Но эмоции били через край, похоже, что оба противника были почти равны в своей силе, злобе и отчаянии. Я отошел подальше от берега, и правильно сделал. Боль и ужас пронзили меня с такой силой, что я просто отключился. Нет, сознания я не потерял, но как-то “омертвел”, почти все чувства ушли “в ноль”, я мог лишь безучастно наблюдать, как что-то или кто-то огромный в пене и брызгах выскочил из воды, раскрыл неправдоподобную (ну просто какую-то непропорциональную пасть, словно всё это чудовище состояло из одной этой пасти) и заглотил какой-то зеленый ком беспорядочно извивающих щупальцев-лиан. В последний момент жертва словно выстрелила в мою сторону каким-то бесформенным сгустком, который плюхнулся буквально у моих ног. Пасть-победительница рухнула в воду, подняв фонтан грязной воды, который мог бы меня смыть с берега, если бы я не отскочил резво и так далеко, как только мог. А мог я, как оказалось, очень далеко, прыгнув без разбега метров на пять назад, совершенно машинально успев ухватить это зеленое нечто, что выплюнула съеденная куча щупальцев. И водная гладь очень резко успокоилась, сомкнулись гигантские листья на поверхности, цветы-метёлки почти сразу успокоились. Ничто не напоминало того, что только что одно чудовище съело другое. Я мог бы сказать, что я с трудом перевёл дыхание, но сообразил, что совсем не дышал, и это как-то вовсе не отразилось на моем самочувствии. Я оставался таким же отстраненным и бесчувственным, а потом постепенно понял, что опасность ушла, и чувства стали возвращаться. Но и в прошлой жизни я замечал за собой такую особенность: в минуты опасности чувства как бы исчезали, я становился почти роботом, замечая всё вокруг и фиксируя изменения в окружающей меня среде, как-то там действовал, реагировал, но страх появлялся только потом, когда всё заканчивалось. Тогда уж меня и начинало трясти, и выступал холодный пот, и сердце выскакивало через горло... короче, проявлялись все прочие прелести стресса! Я и сейчас ожидал подобной реакции, но вместе со слухом, обонянием и панорамным зрением ко мне вернулись лишь холодное понимание, что опасности больше нет, и желание понять, что же я держу в руках.

А в руках у меня была странная ёмкость с желеобразной зелёной жижей, в которой угадывалось что-то слабо шевелящееся. “Это яйцо!” - внезапно я понял, что держу в руках. Ну или икринка, семечко, зародыш... Детёныш того чудища, которое только что съело другое чудище. В последний момент “мамаша” попыталась спасти своего “ребёнка”. Я держал в руках будущего монстра и не знал, что с ним делать.

Глава 7

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

"СИМБИОНТ ИЛИ Я ПАПА"

По всем разумным соображениям мне надо было бы выкинуть эту гадость в озеро и идти своей дорогой. Но любопытство просто требовало изучить эту “штуковину”! Внешне по форме она напоминала мне скорее яйцевую капсулу хрящевых рыб типа акулы. Прямоугольной формы спереди и полукруглая сзади с таким вот крючком-загогулиной. Наверное им оно и цеплялось за “мамочку”. Полупрозрачный латексный мешочек с неясно различимым содержимым. Зародыш. Семечко. Детёныш. Похоже на клубочек едва шевелящихся щупальцев. Вот проклюнется и сожрёт меня изнутри. Но почему-то я ощущал, что в данный момент это существо мне не опасно. Более того, без меня оно просто не сможет выжить. Я просто ощущал через стенки капсулы кожей рук, как оно умирает. Ему нечего есть, ему нечем дышать, и само оно “вылупиться” не сможет. Из своей ладони я выпустил маленький “жгутик”, который проткнул оболочку “Яйца”. И мне по нервам ударил жалобный стон-плач-вопль! Малыш звал маму! Иначе интерпретировать то, что я почувствовал, было нельзя.

И вот тут я сделал то, что определило моё дальнейшее существование в этом мире. Ну или страшную глупость. Я пожалел детёныша. И покормил его, невольно пустив по жгутику-корешку питательную смесь. А потом уж подумал, что вдруг моя “кровь” для него яд. Выпустил в итоге совсем немного, буквально каплю жидкости. И сразу же почувствовал ответные эмоции, такие чёткие, ясные. Это были сначала страх, потом любопытство, потом голод, потом меня затопило море удовольствия. Наверное, кормящие матери чувствуют нечто подобное, когда ребёнок впервые начинает сосать молоко из груди. Но тут-то детёныш чудовища в буквальном смысле пил мою кровь! Но ребёночку было нечем дышать. Он начинал задыхаться. Пришлось мне внезапно выросшим ногтем надрезать оболочку капсулы-яйца. Вылилась мутная неприятно пахнущая жидкость, и клубочек щупальцев запульсировал и начал увеличиваться в размерах, словно надувался воздухом. Я отодвинул от себя подальше эту “колыбельку”, опасаясь, что вот сейчас этот “ребёночек” бросится на меня, и пролезет вовнутрь, и начнёт пожирать меня изнутри. Фильм “Чужой” нас всех приучил к такому продолжению сценария. “Клубочек” же, надувшись, стал мерно пульсировать, пуская в мою сторону волны удовлетворения. То есть нападать не спешил. Я взял его в руки. “Надо его помыть!” - почему-то решил я, и осторожно окунул в ближайшую лужицу. Она уже немного нагрелась на солнце. Я ощутил, что малышу это понравилось. Он раскинул свои лианы-щупальца по поверхности воды. Я полил на него сверху. И вздрогнул. Мне показалось, что малыш четко произнес: “Хорошо!” Потом понял, что “хорошо” прозвучало у меня в голове детским голосом, и даже не само слово, а смысл его. “Ты меня слышишь?” - неуверенно мысленно направил свой вопрос к малышу. И почувствовал ответ: “Да. Ты мама?” Опять же это были не слова, не образы, а ощущения, но такие явные, понятные. Вот вы гладите щенка, и ощущаете, что ему это приятно. Или неприятно. Так и тут.

Я вспомнил, как эту его страшную мамочку сожрал ещё более страшный дядя. И послал ему правдивую новость, что его мамы больше нет. Но я теперь его “папа”. Малыш явно не понял моё послание. Нет, то что маму съели, он и сам, видимо, уже ощутил. Понятие “папа” для него было совершенно чужое, никакими ощущениями не подтверждаемое. Тогда я попытался оформить понятие “друг” набором ощущений в виде “защита”, “помощь”, “еда”. О, вот “ЕДА” для него было понятнее всего! Есть зверёныш хотел опять и очень сильно. Я протянул к нему руку, он сам заполз мне на ладонь, и присосался. Это было совсем не больно, даже как-то приятно. Я пустил по руке ток питательных веществ, как-то получалось совершенно инстинктивно. Просто захотел покормить, и оно само пошло. Малыш вздрагивал всеми своими щупальцами, потом отвалился от ладони и чуть не упал в лужу. Я успел подхватить его вдруг подросшее тельце. “Ну ты и попил моей кровушки!” - невольно подумал я. Но этот мутантик недоношенный уже спал на моей ладони. Я как-то сразу понял это. Он как желе растёкся в руках. Я не решался его положить на землю. Потом в голову пришла дурацкая мысль: сделаю себе сумку на животе как у кенгуру, положу его туда, сделаю там сосок, пусть живёт пока, может быть, пригодится...

Оказалось, что это совсем для меня не сложно. Захотел - сделал. Только пришлось сесть на мягкую приозерную лужайку на солнышко, пустить корешки, чуток позеленеть... И опа! Малыш сидит в сумке, места почти не занимает. А я уже сыт и полон сил. Кстати, решил так и называть - Малыш. Откуда-то я знал, что он именно мальчик. Девочки у них рождаются почкованием. Такие живые лианы-червячки... Я прямо удивился, откуда я это знаю. Потом вспомнил, что способен сливаться сознанием с растениями... Хотя, ну какое у растений может быть сознание? Но вот в этом мире может. Может быть потому, что нет никакого разделение на растения и животных? Да и пол понятие условное. Ведь на одном растении могут быть цветы мужские и женские. Интересно, а могу я стать женщиной? Я представил себя с грудью и женскими половыми органами. И после некоторого томления в груди и в паху стал с некоторым страхом и недоумением наблюдать, как растёт грудь и образуется щель между ног. Нет! Я никогда не хотел быть женщиной! Я мысленным усилием вернул всё как было. То есть как не было. То есть во внешне бесполый вид. Ходить и трясти грудями или мудями мне не нравилось. Я знал, что в любой момент могу превратиться в кого захочу. Поэтому ходить в голом виде в лесу лучше таким вот пластиковым пупсом. Но некоторой одеждой надо обзавестись, решил я. Вдруг встречу местных жителей... Сначала надо понять, как они выглядят. Возьму их вид за образец и мимикрирую. А пока найти бы что-то вроде накидки, плаща или хотя бы набедренной повязки.

Малыш в сумке завозился, я почувствовал, как он присосался к соску и замурлыкал от удовольствия. А потом выпустил из сумки ростки с мелкими листочками и стал ползти по телу, приятно щекоча живот и спину. Мелкой сеточкой покрыл кожу, листочки стали расти, сливаясь друг с другом. И вот я уже покрыт как древний грек хитоном зеленого цвета. Это произошло не быстро, минут за пятнадцать, причём повинуясь моим мимолётным желаниям. Затем я почувствовал внутри странный голосок, вернее отголосок-ощущение, которое я понял как вопрос: “Так хорошо, папа?” Я оглядел себя. Пощупал странную травянистую ткань, буро-зеленую, пятнистую чуть-чуть, очень напоминающую камуфляж. На ощупь мягкая и бархатистая как замша... Подергал. Прочная! Я с благодарностью погладил свою сумку с детёнышем. “Очень хорошо, Малыш!” - послал благодарный импульс, словно по головке погладил ребёнка. И Малыш ответил такой незамутнённой радостью, прямо как щенок лизнул в нос. Папа благодарен!

Итак, я теперь Папа, у меня есть сынуля, Малыш. И меня это устраивает. Видимо этакое взаимовыгодное сосуществование и есть симбиоз. Со стороны Малыша я почувствовал непонимание и вопрос. Для него мои мысли про симбиоз непонятны. Я снова мысленно обнял моего Малыша, приласкал его и передал свои мысли. “Мы теперь с тобой друзья! Я помогаю тебе, кормлю и защищаю. И ты помогаешь мне, как можешь. Вместе мы сильнее всех и никого не боимся!” Малыш ответил не сразу, ощущалось, что ему еще сложно меня понимать. Но он старательно думал. Я прямо чувствовал его усилия! Потом я просто утонул в его любви. Он просто как целая стая щенков облизал меня всеми своими листочками. И эта взаимная энергия любви и доверия, пронизывала нас с ним до самых клеточек. Уф, это было потрясающие ощущения. Если это симбиоз, то я счастлив, что нашёл своего симбионта и друга. Мысленно я поблагодарил этот мир за то, что он приютил меня. И внезапно ощутил тёплый ответ. Как будто жаркий луч красного солнца пронизал меня с головы до ног. И подарил спокойствие, и смыл остатки страха перед грядущим.

Глава 8

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

“САМОПОЗНАНИЕ И САМОСОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ”

Усевшись на пригорке на мягкой травке... ну, хорошо, улёгшись! Улёгшись на солнцепёке и малость позеленев, я смаковал ягоды, похожие на лесную клубнику, только немного свекольного цвета. Они были совсем не сладкие, а такого освежающе кисловатого вкуса. Вокруг меня летали местные “стрекозы” и “пчёлы”, в траве стрекотали непонятные невидимые “кузнечики”. Если какая-то насекомина подлетала поближе, Малыш выстреливал тонким усиком, неизменно точно попадая в цель, и нарушитель границы падал на землю и спустя пару минут рассыпался в мелкий порошок, а его вкусное содержимое становилось нашей с Малышом пищей. Он высасывал внутренности, упиваясь вкусом добычи, как и я вкусом ягод. И одно другому не мешало, всё шло на нашу пользу. Некоторые летающие были явно ядовитые, и могли одним укусом парализовать жертву. Малыш всасывал и их яд, как-то изучал его и создавал внутри себя запасы этого яда. Теперь его выстрелы усиками могли не только убить стрекозку, но и парализовать кого-нибудь побольше. Я же поедал ягоды и уже мог создать в себе этот пьянящий аромат. Я мог пахнуть спелой клубникой! Кайф!!! Я приманивал насекомых, а Малыш их ловил. Вот настоящий симбиоз!

К этому времени я уже знал, что моя кровь может быть любого цвета, изначально она была бесцветной, густой и сладкой. Как мёд. Но я смог заставить ее быть красной. Правда для этого надо было насытить ее кислородом. И научить тело дышать с помощью носа и лёгких. Как я уже понял, дышал я как растение - всей поверхностью тела. Теперь грудь вздымалась, связки работали, я мог говорить как нормальный человек. Правда, это была лишь внешняя имитация, я мог дышать своими маленькими легкими, а мог дышать кожей, а мог и не дышать хоть несколько часов. Кислород сам вырабатывался телом для собственных нужд. Внутренняя пластичность моего нового тела поражала!

Мой Малыш тоже меня поражал. Он всё лучше понимал меня, а я его. Наше “общение” потихоньку из разговора двух иностранцев, которые не знают языка друг друга и общаются жестами и мычанием превращалось в непосредственный обмен эмоциями и образами. Причём Малыш чувствовал мои даже не желания, а едва уловимые, мною самим почти не осознанными, намерения. А я купал его в своей любви и ласке. Я и в самом деле стал ощущать его своим ребёнком, сыночком, а себя отцом, папкой... В прошлой жизни у меня не было возможности завести детей, по великому множеству причин физиологических, психологических. В общем, так или иначе вся моя жизнь вертелась вокруг чужих детей, хоть я и не собирался быть педагогом. Но учил, развлекал, оберегал, хотя мои “дети” порою были много старше меня. И терпел их капризы, порою изнемогая и взрываясь от несправедливости. Дети - они такие, всегда дети в любом возрасте. Я уже в 7 лет стал воспринимать своих родителей как больших детей. С возрастом, старея, они всё больше напоминали мне капризных больных, но таких любимых малышей...

Теперь у меня был свой собственный Малыш внутри меня. Понимая, что могу его разбаловать своей лаской, я старался быть строгим и требовательным папашей. Но Малыш учился с радостью и таким старанием... Он уже научился имитировать одежду! Теперь я красовался в элегантных шортах и футболке. Причем уже не цвета хаки и камуфляжа, а “зеленый низ, жёлтый верх”. Другие цвета у него пока не получались. Я показывал ему на синие цветочки, он “съедал” их, что-то там анализировал, но пока его синий только отдалённо напоминал цвет голубых елей. Вот так мы провели весь день, учась и непрерывно питаясь светом и органическими веществами из земли, растений и насекомых.

Когда красное солнце покраснело еще больше, и устремилось спать за дальнюю гряду горных вершин, я понял, что пора готовиться к ночлегу. Третий день моей жизни был прекрасен, но он заканчивался. Возвращаться к старому великану я не хотел. Дупла-то уже нет! Почему-то мне захотелось найти пещеру или другое ночное укрытие в земле. Но такое, чтобы можно было наблюдать ночную жизнь в лесу. Я огляделся вокруг. Поляна, на которой мы с Малышом “паслись”, находилась на склоне небольшого пригорка. Внизу угадывалось озеро, где я получил своего “подкидыша”. Туда возвращаться не хотелось, гигантская пасть, сожравшая маму Малыша, до сих пор вызывала если не страх, то вполне реальные опасения. На самой вершине холма рос густой кустарник, ветки которого поросли колючками. Под его защитой мы с Малышом и решили заночевать. Я легко поднялся на самую вершину, с другой стороны был довольно крутой обрыв, видимо часть холма вместе с кустами просто сползла вниз после сильного дождя, обнажив каменное основание. И вот там я и нашел бывшую промоину, где было видно песчаное дно и каменный козырек над ним. Отрастив крепкие когти на руках и ногах, я осторожно спустился, цепляясь за корни и камни. Места для одного было вполне достаточно, песочек на солнце нагрелся... Я вспомнил лапки крота с широкими ладошками наружу, переделал руки в эти инструменты для рытья, и быстренько вырыл себе гнездышко, углубив склон под каменный навес. Если вдруг мною заинтересуется какой-нибудь хищник, подобраться будет трудно: сверху сплошные колючки, снизу крутой песчаный склон с мелким щебнем. Да и мы с Малышом уже умеем кое-что. Я почувствовал боевой задор своего симбионта. Оказывается, он научился стрелять, пока я тут копался в земле! Отростки лиан он превратил в трубочки, сделал воздушные мешочки, и мог пуляться крохотными иголочками с ядом. Убить крупного животного это не убьет, но парализует надолго! Мысленно я погладил его по зелёной макушке и похвалил. Малыш в ответ повилял своими лианками. Ну щенок, да и только! Но уже очень опасный щеночек!

Я смотрел на закат, где зеленоватое небо превращалось в кроваво-красное, меняя свои оттенки каждую минуту. Я был сыт и здоров. Я был не один. У меня был мой Малыш. Мне было тепло и мягко в моей песчаной ямке-пещерке. А не превращаюсь ли я сам в растение? Бродячее такое дерево? Человеческое сознание внутри меня стало чуток паниковать. Мне не хотелось стать безвольным тупым отростком. Я другое дерево! Ведь для чего-то меня забросили в этот новый дивный мир! С этими мыслями я потихоньку уснул, приказав Малышу быть начеку и будить меня в случае опасности. Он раскинул целую сеть усиков-паутинок на песок и стены нашей пещерки. Я погладил сумку у себя на животе и задремал.

Глава 9

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

СТРАШНАЯ НОЧЬ

Я мгновенно провалился в сон. Меня как-будто просто выключили. И так же мгновенно включили. Как я понял, я и не спал фактически. Судя по внешним данным, прошло всего ничего - не больше часа. Малыш был весьма настойчив, я даже почувствовал его страх. Я сосредоточился на своих ощущениях: в окружающем мире творилось что-то странное. Всё живое как будто затаилось и постаралось притвориться неживым: камушком, песочком, опавшим листиком... Тишина была просто мёртвая буквально! Несмотря на то, что ветер дул порывами, деревья почти не шевелились, обычный шелест листьев был едва уловим. Как это они так ухитрились?

Но даже в земле вечное копошение жучков-червячков прекратилось! Атмосфера ожидания чего-то неприятного и даже смертельно опасного просто разливалась вокруг, и потихоньку проникала и в меня. Но откуда эта опасность должна появиться, было совершенно непонятно. Я плотнее вжался в землю, представил, как со спины вырастают корешки и вгрызаются в плотный каменистый грунт, а Малыш спереди наращивал на мне какой-то грубый покров, имитирующий каменную поверхность. Я максимально сливался с поверхностью своего укрытия. Дышать я давно уже перестал носом, мне это никак не мешало, воздуха через кожу и корни вполне хватало. Но страх всё равно проникал внутрь, просто вымораживая внутренности, о наличии которых я ещё и не был толком осведомлён! Внезапно я понял, что этот холод был не физическим, это было какое-то ментальное воздействие. И я решил защитить свой мозг, где бы он ни находился. Но наращивать твёрдую оболочку вокруг него было бы бессмысленно, это я сразу догадался. Надо было защищаться от ментального нападения схожими методами. Я мысленно представил себя в крепости, и почему-то сразу вспомнил металлический шар вроде “звезды смерти” из “Звёздных войн”. Я предупредил своего Малыша, что сейчас мы будем прятаться в крепости, чтобы он не пытался реализовывать мои фантазии. “Затаись и даже не шевелись!” - приказал я своему симбионту. Мысленно я стал представлять себя и Малыша внутри металлического зеркального шара, поверхность которого отражала любые воздействия: свет, радиацию, любые волны, любые частицы, любое воздействие извне я отражаю обратно в источник этих воздействий, концентрируя их наподобие лазера. Я старался вообразить это максимально реалистично. И когда ощущение страха стало покидать меня, я понял, что у меня получается! Я мысленно наращивал свою “броню”, представил ее в виде зеркальных шестиугольных сот, способных становиться из выпуклых вогнутыми, чтобы отражать любые потоки извне. Мой “шар” превращался в некий многогранник, я представил себе зеркальный шар для дискотек, пускающий зайчики во все стороны, в темноте танцпола лишающий всех каких-либо ориентиров и заставляющий кружиться головы. Мне даже стало весело. Я вспомнил, как однажды я хотел в одном спектакле добиться от зрителей и актеров ощущения полёта, заменив шар на изогнутую поверхность, покрытую зеркалами. Я сам играл одну из ролей в своём спектакле. И помню, какой ужас мы все испытали, когда тысячи “зайчиков” закружили вокруг нас в замысловатых траекториях. Тошнило всех! Пришлось под ноги положить светлый ковёр, и во время этого “полёта” все смотрели себе под ноги, на этот кусочек стабильности! Вот такой непонятный металлический зеркальный шар с многочисленными “впуклостями” я и представил вокруг себя. И что тут началось!

Ну, во-первых, воздействие страха на меня мгновенно прекратилось. Во-вторых, уже не в голове, а снаружи раздался пронзительный, полный боли и ненависти, вопль! Это был настолько жуткий звук, высокий, на грани ультразвука, вибрирующий так, что от этого визга заболели внутренности. Но Малыш что-то сумел сделать, как-то закрыл нас обоих, и сила воздействия сильно уменьшилась, было уже не больно, а просто неприятно. Я мысленно поблагодарил его, и он послал ответную волну чувств, которую я расшифровал примерно как “ха, я теперь ещё и не то могу!” Я улыбнулся. Хвастунишка! И погладил свой карман на животе. Внезапно мерзкий вой прекратился. Как захлебнулся. И сразу я почувствовал, как всю природу вокруг как “отпустило”. Зашумели деревья, закопошились подземные мелкие жители, птицы захлопали крыльями, как будто стряхивали с перьев тот ужас, что только что чуть не убил их. И даже светлее стало! Я выглянул наружу из нашего укрытия. Нет, мне не показалось! Уже стало подниматься наше красно солнышко! Неужели уже утро? Мне показалось, что прошло всего часа два... Вероятно, борясь с этим страхом, выстраивая свою защиту в виде зеркального шара, я потерял счёт времени.

“Пойдём посмотрим, что там было такое жуткое?”- мысленно спросил Малыша. Тот прямо съежился в своём “домике” на моём животе. “Не бойся, кажется, это чудовище сдохло! И я подозреваю, что это мы его грохнули!” - я погладил Малыша. Я прямо почувствовал его удивление. “Да, да! Мы вместе. Ты мне очень помог! Я без тебя не справился бы! Ты мой храбрый защитник!” - я гладил свой живот, и прямо чувствовал, как Малыш раздувается от удовольствия от похвалы. Тем более я искренне так считал, что без помощи Малыша мне было бы очень сложно защититься от всепроникающей волны ужаса. Но прежде чем покинуть нашу пещерку, Малыш решил, что надо меня одеть в доспехи. На мне возникла прямо древесная кольчуга, на тонких переплетённых веточках распустились мелкие, но очень жёсткие листики, покрытые серебристыми пластинками, как чешуей. Движений этот доспех совсем не сковывал, наоборот, внутри него было очень даже уютно и тепло. “Малыш, ты молодец!” - я совершенно искренне восхитился его творением. И он заурчал от удовольствия у меня в “животе”! И мы пошли на поиски ночного чудовища.

Глава 10

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

“СВЯЗЬ С ЛЕСОМ. ГДЕ МОЙ МОЗГ?”

Снаружи уже вполне рассвело, видно было хорошо и далеко. Я залез повыше по склону и огляделся. Внизу всё так же виднелось озерцо, на песчаном склоне у основания моей рукотворной пещерки не было видно никаких следов. Странно... А где ночное чудище? Или оно было сверху? Оно летало? Я осторожно стал взбираться на тот пригорок, откуда спустился вечером вниз. Спрятавшись за колючими кустами, я “попросил” их чуть раздвинуть свои устрашающие иглами ветки. Они как-то очень охотно это сделали. И вот тут-то я увидел того, кто нас всех так напугал ночью. Вернее, то, что после него осталось.

Вся поляна, на которой я днём лакомился ягодами, была покрыта мерзкой слизью с комками чего-то серо-буро-зеленого цвета. Будто взорвалась ёмкость с перебродившими пищевыми отходами. Вонь стояла несусветная! Запах какой-то знакомый... Точно, я вспомнил. В университете я на дипломной работе синтезировал аллиловые эфиры пиридинкарбоновых кислот. Мой куратор надеялся получить радиационно защитные вещества. А получалась невообразимая вонь. Зато великолепный качественный реагент на соли тяжёлых металлов. Именно на этом побочном эффекте я и защитился. От радиации эта гадость не защищала. Так вот на этих опытах я и потерял обоняние. И вот в другом мире я встретился с этими ароматами снова! Мама моя! Малыш опять защитил меня, соорудив у лица нечто вроде маски-фильтра. Вонь превратилась в слабый запах. Но всё равно тошнотворно-мерзкий. Потом я вспомнил, что могу сам отключать свою чувствительность. И отключил обоняние. Теперь можно и осмотреться повнимательнее.

Обходя по кругу огромное зловонное пятно слизи, я наткнулся на непонятное существо, точнее, на его труп. Я не сразу сообразил, где у него ноги, где руки, где всё остальное. Просто у этого трупика не было головы. Мамочки мои! Да ведь вся эта слизистая гадость... это мозги! У этой пакости взорвалась башка! Судя по количеству ошмётков, голова у уродца была ну очень большая. Кто ж тебя так оприходовал, маленькая мерзость? Внезапно ожил Малыш. “Это мы её убили!” - гордо прорычал он у меня внутри. А ведь это вполне возможно!

Я вспомнил, как ночью отражал волны ужаса, превращая их в лазерные лучи... Похоже, что мои фантазии реализовались вполне материально. Как выглядела голова этого существа, я так и не смог понять, слишком уж на мелкие кусочки она разлетелась. Только и понял, что она была совершенно несоразмерна хлипкому туловищу, которое служило лишь для переноски гигантского мозга, излучавшего волны ужаса на весь окружающий мир.

А вообще-то мне пригодилось бы такое вот качество... Хотя бы для того, чтобы отпугивать от себя хищников, врагов... Вспомнил и ту пасть, что таилась в озерце, сожравшая маму Малыша. А ведь это хорошая идея! Малыш, а ты сможешь выделить из этой жижи клетки, что генерировали этот ночной кошмар? Это может быть не только оружием, но и отличной защитой! Малыш явно с опасением протянул свои усики-щупальца к ближайшему сгустку в луже мерзкой слизи. Я прямо ощутил его отвращение и нежелание поглощать это... Я с тобой, солнышко! Мне тоже противно, но надо. Малыш всосал в себя кусочек мозгов ночного кошмарика. И его и меня тянуло блевать! Я быстро отошел подальше от места взрыва.

Уселся на камушек на свежем ветерке возле кустов-колючек. Включил обоняние, отдышался. Ветер приносил аромат неизвестных цветов. За спиной солнце быстро высушивало гнилые мозги Кошмарика. Ну так я окрестил это существо - мозги на ножках. Думаю, что оно было падальщиком. Убивало жертвы ужасом, а потом уж... Скорее просто высасывало кровь. У тельца явно внутренних органов было маловато. И ходило оно на четвереньках. Руки и ноги мало отличались. Типичный паразит. Вот уж совсем другой случай мой Малыш! Я ощущал его как себя самого, как собственную руку... нет, как своего ребёнка! Я погладил снова свою сумку на животе. Она внешне уже совсем была не видна. Вечно беременный! Я хихикнул. Малыш ответил: “Папаня!” И так хорошо стало.

Внезапно я почувствовал, что Малыш хочет что-то сообщить, что-то серьезное, и он то ли боится, то ли стесняется... Я мысленно постарался его ободрить, послав волну доверия и ласки. И тут Малыш затопил меня потоком образов, которые я не смог сразу расшифровать. “Не спеши, помедленнее! Я ещё не могу так быстро тебя понять!” - я просигналил ему. “Начни сначала!” И Малыш стал посылать в мой мозг картинки, как стопкадры или отдельные эмоции. Вот огромная голова на ножках. Это наш Кошмарик. Вот я с Малышом внутри в пещерке. Из головы Кошмарика идут концентрические круги. Это понятно, он мысленно всех пугает. Вот я с Малышом превращаюсь в чёрный шар. Затем шар становится белым, блестящим, отражает эти волны из большой башки во все стороны. Но вот из нашего шара в башку монстра бьют молнии. И тот взрывается. Вот мы победители стоим над Кошмариком. Малыш поглощает Кошмарика. Теперь малюсенький Кошмарик внутри меня. Недоумение и вопрос. Ааа, я понял, Малыш не знает, куда девать поглощенную суть монстра. Ведь по сути, у него нет мозга, его нервная система почти сливается с моей, дублируя её.

Я мысленно помещаю маленькую фигурку монстра в свою голову. Малыш боится. Он посылает мне мою фигурку, у которой растёт голова, и я сам становлюсь большим Кошмариком. Малыш плачет. Я понял, что он боится, что я превращусь в монстра. И ведь он прав! Кто знает, как на меня подействуют чужие гены? Начинаю лихорадочно соображать, как себя обезопасить, но нужную способность приобресть. Наконец придумываю. Теперь главное: как это объяснить ребёнку Малышу тонкую генетическую операцию.

Мысленно увеличиваю голову монстрика так, что моя фигурка становится рядом с ним как муравей. Этот муравьишка входит в мозг Кошмарика, и находит в нём пещеру с сокровищами в виде разных сундуков. Осторожно открывает сундуки, заглядывает в них. Опасные сразу захлопывает, запирает. В одном находит пробирку, в которой плавает гигантская молекула ДНК, ну, типа двойная спираль. На пробирке нарисована ужасная оскаленная морда. И написано: “Страх и ужас”! Это я уже для себя так обозначил. Прячу пробирку в карман. Нахожу пробирку со спящей мордой и надписью “Сон”. Прячу. Нахожу пробирку с дурацкой довольной рожей и надписью “Удовольствие”. Тоже прячу и ухожу. Затем моя фигурка растет, а башка монстра уменьшается. Я наступаю на неё, и она исчезает. А содержимое трех пробирок выливаю себе в голову, как в бочку. Потом представляю себе страшного зверя. Я смотрю на него, из моей головы идёт луч, и зверь в страхе приседает и закрывается лапами. Потом снова луч из моей головы, и зверь засыпает. Потом снова луч, и страшилище становится на задние лапки, делает умильную морду и послушно везет меня на себе.

Фух, как же это тяжело, создавать чёткие картинки, оживлять их, не отвлекаясь на посторонние эмоции и образы! Обращаюсь к Малышу: “Ты меня понял?” Малыш после паузы посылает мне своё твёрдое ДА. “А ты сможешь так сделать?” Снова долгая пауза. И снова ДА, но уже совсем не такое уверенное. Да уж, это не краску у цветочков воровать! Я посылаю Малышу уверенность в его силах и просто ласку: “Ты у меня умный и храбрый детёныш! Если не получится, я не обижусь, сынок!” Прямо чувствую в ответ мурлыканье!

Ложусь и стараюсь расслабиться. “Начинай, Малыш! Я в тебя верю!”

Что потом со мною было, описать сложно. Вот реально казалось, что в голове ползали черви! Уколы боли возникали в разных частях тела. Внезапно что-то сводило судорогой. Вдруг тело теряло чувствительность, я не мог и пальцем пошевелить. “Малыш, только ничего не испорти! Я тебе доверяю, милый! Сынок, ты сможешь! Мы с тобой ещё повоюем!” - мысленно я старался поддерживать своего симбионта, направляя на него поток тепла и любви. Даже когда было совсем невмоготу... Как хорошо, что у меня сердца нет! Останавливаться нечему... А то б давно разорвалось от ощущений!

Внезапно всё прекратилось. Я почувствовал, как Малыш устал. Я устал тоже. Давай отдохнём, предложил я. Ты поспи, ну или как там у тебя получится. А я покушаю за нас двоих! Солнце уже стояло в зените, я нашёл местечко с мягкой землёй, сел, обхватив колени и замер, подставив спину под лучи красного солнца, а сам пустив корешки глубоко под землю. И поток питательных веществ стал направлять в тело своего Малыша, замеревшего где-то внутри меня. Как-то незаметно колючие кусты протянули свои ветки так, что подойти незаметно ко мне стало невозможно. Охраняют, улыбнулся я, послав им свою благодарность. И тоже задремал, мысленно погрузившись в процесс восстановления сил.

Глава 11

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

“ПЕРВЫЙ КОНТАКТ С ЛЮДЬМИ”

Когда я проснулся, то долго не мог сообразить, утро уже или ещё вечер. Тут и день-то похож на закат из-за красного солнца. А сейчас солнца на небе нет, довольно темно, но небо ещё пламенеет... или уже? Связался с Малышом, тот тоже дезориентирован, видимо, мы оба прилично так притомились с нашими генетическими опытами. Но чуточку разобрались - уже вечер. Проспали мы часов шесть всего! Пора двигаться дальше, осваивать этот дивный новый мир. Пока кроме огромного и какого-то родного Леса и редких чудищ в нём, я не встретил никого из человекообразных. Как-то грустно было бы оказаться на этой планете единственным человеком... Хотя могу ли я причислять себя к людям? Скорее всего, я мыслящее дерево, такое двигающееся думающее растение с человеческой душой. Но вот мой “ДУБ”, в дупле которого я переночевал, вполне себе мыслящий был... Но я могу менять своё тело! Я другое дерево! В памяти всплыли строчки из песни Таривердиева. Нет! Ну не ощущаю я себя деревом! Я всё равно человек, пусть со странными способностями, но человек. И мне нужно найти других людей, если они тут есть. Зачем, я ещё не понимал, особой потребности в общении пока не ощущал, мне хватало моего Малыша. Но как-то грустно будет, если я окажусь в одиночестве на всей земле. И тут я почувствовал мощный толчок, как будто что-то тёплое и родное дало мне подзатыльник. “Я всегда с тобой, росточек!” - я не понял слов, их не было, но понял всем существом эмоциональный посыл со стороны Леса. Да, это Лес напомнил мне о себе и о том, что я его маленькая частица. Не скрою, это было странно, удивительно... и приятно. И Малыш внутри меня замурчал от удовольствия.

А кстати, Малыш, как дела с усвоением чуждых нам генов? Мы себе ничего не испортили? Малыш с гордостью показал мне картинку меня с тремя головами: страшной, зевающей и странно ухмыляющейся. Страх, Сон... и Власть! Так Малыш обозначил способность повелевать окружающими. Так я эти способности и назову. Страх, Сон и Власть. Только включай их по моей команде. Никакой самодеятельности! Малыш даже обиделся. Нет, я ему доверяю, но боюсь превратится с такого вот паразита на ножках. Да, да, Малыш, я хороший, но лучше перестраховаться! А теперь пойдем прогуляемся, пока ночь не наступила. Малыш внутри меня радостно согласился. Я представил себя одетым в камуфляжный комбинезон, волосы на голове превратились в мелкую листву. Замаскировался по полной, внутренне поиронизировал я над собой и двинулся в сторону виднеющихся на западе гор.

Вскоре почувствовал шум воды. С гор текла небольшая речушка. Вдоль неё и пошёл, стараясь ощущать всё пространство вокруг себя. Пока мне удавалось “прощупывать” на ходу метров 15-20 впереди себя и сзади и с боков максимум на 10 метров. Если же я останавливался и “пускал корешки”, то через окружающие растения радиус слежения вырастал на все 50 метров, а если прислушивался к Лесу, то крупные движущиеся объекты улавливал чуть ли не на километры! Вот натренируюсь, и фиг кто ко мне подкрадётся!

Внезапно я почувствовал что-то прямо и чуть правее на самой границе своих возможностей. Ярость, боль и страх. И частые сотрясения почвы. Крупный объект и несколько маленьких. То, что это схватка, я сразу понял. Но вот кто нападал, а кто защищался, понять не мог. Решил подкрасться и посмотреть. Со всеми предосторожностями! Малыш ощетинился своими ядовитыми иголками на плечах и груди. И мой комбинезон явно стал плотнее. Превратился почти в доспех! Но движений совсем не стеснял. А окружающие меня кусты всячески закрывали с тыла. Я прямо себя индейцем в джунглях почувствовал... ну или эльфом в родном Светлом лесу! Немало я книжек перечитал в интернете в жанре Фэнтези... Поэтому бесшумно скользил через плотные заросли Леса к небольшой полянке, где и в самом деле проходило сражение между очень даже крупным чудищем и группой людей! Ура, здесь есть люди! Чудище очень напоминало медведя, но с мордой ленивца и зеленоватой шерстью. И оно явно проигрывало людям. Лапы зелёного мишки были хоть и весьма когтисты, но махал он ими совсем неумело. Явно они были природой предназначены для лазания по деревьям, а не для убийства. Да и со скоростью у него были проблемы. Хотя очень плотная шерсть и гасила удары дубинок, но пара ударов пришлись прямо по голове. И чудище жалобно выло!

Ну по фэнтезийному стандарту я должен был помочь людям, подружиться с ними, и влиться в человеческое сообщество. Но пятеро мужиков с дубинками и рогатинами симпатии у меня как-то не вызывали. В глазах у них интеллекта было явно меньше, чем у медведя. Иначе они давно бы его завалили, такого медлительного и неловкого.

А вот сейчас мы и проверим на этих горе-охотниках мои новые способности! Малыш, давай нагоним на них страху! И Малыш, как я понял, был совсем не против. Только он явно недоумевал, зачем я ему это говорю. Ведь это мои способности, а не его. Я и должен пугать. А вот как это сделать, я не понимал. Просто захотеть? Ну, я-то хочу. Что-то не срабатывает! А мужики вот-вот мишку забьют совсем! Я вдруг дико разозлился: и на себя, и на всю эту дурацкую ситуацию, и на Малыша, что мне ничем не может помочь, на этих вонючих (а уж вони от них было!) мужиков... И как заору! Только беззвучно. Из моей глотки вырвались какие-то совершенно неслышимые колебания, от которых всё моё тело тоже завибрировало... И всё тут и закончилось. Мужички обосрались и потеряли сознание. Или наоборот. Я очерёдность не разобрал. Я думал, что они до этого воняли сильно противно... Как же я ошибался! Вот сейчас их обгадившиеся тушки смердели просто до рези в глазах! И мишка-ленивец обосрался. Но он сознание не терял. Огромными своими глазищами он смотрел на меня. И такая обида в них была! Типа “а меня-то за что?!!” Я совершенно не задумываясь подошел к нему вплотную, погладил его на удивление мягкую и шелковистую шерсть и вслух извинился. “Ну прости меня, Лёня! Я первый раз включил Страх, ещё не знал, как он действует. Ты давай сматывайся скорее к себе домой, а то эти идиоты сейчас в себя придут...” - Лёней я его назвал от слова ленивец, ну не тянул он на медведя, на Мишу! Росту в нём было метра три, если на задние лапы встанет. А на четырех морда вровень с моей. И как я понял, он совсем не хищник, вместо зубов и клыков две ребристые пластины. Перетирает траву и плоды. И запах от него, как от свежескошенной травы. Лёня обнюхал меня, ткнул носом в живот, в сумку Малыша, поворчал и скрылся в зарослях. Малыш тоже что-то проворчал в ответ. Вот и поговорили!

“Ну и что он сказал?” - мысленно спросил я Малыша. “Ты дал ему имя. И оно ему понравилось. Теперь он для всех будет Лёня!” - так я интерпретировал эмоционально-образный ответ Малыша. Мне всё легче и легче стало понимать своего симбионта и отвечать ему. Вместо слов эмоция или образ. Быстрее и намного! Хорошо бы мне тоже так понимать всю живность вокруг меня... Я только чувствую отголоски эмоций. Малыш послал мне сигнал понимания. Просто мои рецепторы не такие чуткие, как у него. Он будет усиливать сигналы от моего живого окружения. “Усилитель ты мой!” - ласково я погладил Малыша, мысленно погладил. А он замурлыкал в ответ.

Провести эксперимент решил я на обосравшихся мужиках. Они уже начали приходить в себя. Я наблюдал из ближайших кустов, слившись с ними с помощью Малыша. Это получалось уже на автомате. На ветках развесил отростки-паутинки, чтобы лучше улавливать звуки и эмоции от горе-охотников. Пойму ли я, что там они стонут и кряхтят? Эмоции от них шли слишком сильные, пришлось “убавить” чувствительность сенсоров. А так как речь их оказалась примитивной до изумления, то я буквально всеми своими “фибрами души” улавливал и понимал каждый возглас. Короче, это был самый обычный мат. Тот, что был покрупнее и получше одет, видимо был командиром этих охотников. Обосрался он сильнее всех, вывозился в собственном дерьме тоже эффектнее прочих, а потому и орал громче всех. Смысл этого ора сводился к одному вопросу: “Что это было?!!” Мужики не очень-то его боялись, а потому снимая портки и вытряхивая из них своё дерьмо, тоже орали в ответ, что это он во всём виноват, послал их сюда на верную смерть. Смерть у них имела реальный облик, в котором я узнал убитого мною монстра на ножках, пару свойств которого я перенял. Местные называли его как-то вроде “ужасная башка, смертельная голова”... О-о-о, Смерть-Башка! Ну, в общем-то верное название. Все знают, что эта мерзость обитает в этой местности, а “Дурья Башка” - ну так они именовали своего командира, обещаниями хорошей наживы заманил их в эту смертельную ловушку. Короче, было предельно ясно, что он плохой, а они бедные-несчастные. И что вот сейчас они из дерьма выберутся, и все ещё раз объяснят виновнику их бед, но уже более наглядно с помощью физической силы. Командир не стал этого дожидаться, быстренько натянул обгаженные штаны и еще быстрее смылся в неизвестном направлении. Хотя я-то отследил направление его позорного бегства. К речке он направился, куда же еще. Отмываться от позора. Поворчав и перемыв косточки “насяльника”, горе-охотники, с опаской оглядываясь, тоже дали дёру. Я не стал их преследовать. Мне было достаточно того, что я узнал. В этом мире есть люди, они в общем-то мало отличаются от моих бывших... земляков. Я-то себя к людям уже не мог причислять! Не человек, не растение, чёрт знает что и симбионт сбоку! Впрочем меня это совсем не расстраивало, скорее даже нравилось...

Глава 12

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

“МИМИКРИЯ”

Впрочем, контакты с местными жителями мне всё равно искать придётся. Как ни хорошо в этом лесу, мне надо изучать свой новый мир, осваиваться в нём, и понять, что есть я такое. От этого будет зависеть, что я буду делать дальше. Не все же местные обитатели такие, как эти охотнички? Но мне надо слиться с окружением! Мимикрировать... Хотя бы под таких вот “охотников”. Я старательно вспоминал их одежду. Сапоги, штаны и куртка - кожа. Грубое ручное шитьё, швы наружу. Рубахи серые, грубого полотна, чуть ли не мешковина. У командира чуть получше, даже с вышивкой на вороте. Вспомнил я прикид байкеров, решил взять его за основу. Малыш принялся “колдовать”. Я вносил по ходу изменения. Вместо “молний” и пуговиц завязки, прямой крой... Цвет одежды у сбежавшей компании был... Никакой. Просто грязный. Решил себе сделать всё-таки примитивный камуфляж: коричнево-зелёные пятна. Чёрный у Малыша не получается, серый выглядит как простая грязь. Да и в любой момент могу “перекраситься”. Рубаху Малыш сделал тёмно-зелёную, очень красивого оттенка листьев кувшинок его родного озера. Вместо шляпы решили сделать капюшон, который мог сам подниматься и убираться. Лицом светить не хотелось, хотя у меня и этот параметр был легко изменяемый. У одного из мужиков была борода. Клочковатая и рыжая. Решил, что и мне не помешает, скроет слишком молодое лицо. Морщинить себя не хотелось почему-то! А борода легко убиралась, ха-ха. Темно-каштановая борода, такие же волосы, связанные в пучок. Кстати они сами и как-то связались... Чёрт, удобно-то как! Все свои изменения я контролировал, глядя в лужицу небольшого родничка, который без труда нашёл среди кустарника. Было даже ощущение, что он специально для этого появился, и исчезнет, когда я уйду. Я уже стал привыкать к чудесам местной природы.

Доведя свой внешний вид до одного мне известного уровня обыкновенности, я понял, что мне нужны вещи: котомка-сумка-рюкзак и ну хоть какое-то оружие. У одного из охотников на боку был короткий меч в ножнах, один был с луком, у командира был тесак и что-то типа самострела. Я тут был совсем беспомощен, в книжках читал про оружие и тут же забывал. Ну не интересовало меня отличие алебарды от аркебузы! Да и уметь им пользоваться я никак не мог. Я в юности в театральной студии занимался сценическим фехтованием. Читал о том, что к реальному бою это не имеет никакого отношения. Поэтому предложил Малышу сделать имитацию ножен, а меч вырастить деревянный. Я был уверен, что если попрошу какое-нибудь дерево, оно вырастит мне деревянную копию любого меча. Чем тут же и занялся. Зашел в какую-то чащу, рассматривая наиболее приглянувшиеся экземпляры. Но ничего не радовало взор. Все ветви были корявые, сучковатые... Подобрал несколько сухих веток... Ломались только так. Наконец поближе к реке нашел небольшое деревце с прямым стволом. Обнял его, попытался мысленно “потянуться” к нему. Неожиданно легко это удалось. И вторая неожиданность: деревце-то оказалось совсем не молоденькое, просто от природы они не вырастали в великанов. И не любили расти кучей. Одиночество предпочитали. Этот мелкий экземпляр мог вполне считаться патриархом, ему было уже за двести лет. И он страдал! Его семечко занесло на этот склон оврага, и в почве ему не хватало азота. Обычно деревья его вида находили себе симбионтов-грибов, которые связывали азот воздуха в легкоусвояемые вещества, а дерево дарило грибам тень и перегной за счёт опавшей листвы. Впрочем, у нас на Земле деревья и грибы тоже часто жили в симбиозе.

Здесь на склоне оврага почва была песчаной, легко размывалась дождями. Патриарх скреплял её своими корнями как мог, но каменная крошка и песок были очень бедны на органику, листва тут не задерживалась, ветром сдувалась. Короче, не жизнь, а сплошное выживание.

Я за несколько секунд прожил стенограмму жизни деревца-страдальца, и искренне пожалел его. Я-то мог передвигаться, питаться и как животное, и как растение. Я вспомнил про земные бобовые... Но семян у меня не было! Вот они бы почву насыщали азотом! Насколько я помню, у них в клубеньках на корнях жили то ли бактерии, то ли грибки, обогащавшие почву азотом. Но я ведь и сам вроде бы как гриб... Вот смогу я оставить чуток своей грибницы? Я сел у ствола этого страдальца, обнял его, прижался щекой. Представил себе, как из меня выходят тоненькие белёсые нити грибницы и проникают прямо под кору возле корней. Почувствовал, как дерево вздрогнуло, и ощутил его странную реакцию. Да ему просто щекотно! Я погладил ствол рукой. Сейчас, еще немного потерпи! Нити грибницы слились с плотью дерева и потом ушли в почву. Грибница стала расти вширь. Вскоре я почувствовал, что я исчерпал свой лимит роста. Главное, что я дотянулся до влажной почвы на дне оврага. Я начал качать воду вверх, а сам стал глубоко дышать, насыщая мою грибницу воздухом. Через часа два я понял, что какая-то часть меня может уже жить самостоятельно. Мой Малыш подтвердил мои ощущения. Оказывается, он тоже провёл подобную операцию и с собой. Какие-то клетки моего симбионта остались внутри паутинки грибницы. Я стал разрывать свою связь с нею. Это было довольно неприятно. Не больно, но всё равно будто отрезал себе палец... или отдал почку. Ну, лишился частички себя! Я встал, обрывая последние паутиночки. И с удивлением заметил первые изменения в моём новом “родственнике”! Листья его стали значительно зеленее, ярче. И новые почки проклёвываются! А из земли прямо у меня под ногами уже вырос новый росточек, странной формы и совсем без листьев. Сам весь зелёный, сплюснутый с боков, скорее росток бамбука. И рос он прямо заметно на глазах! Теперь я мог “общаться” с патриархом, не касаясь его рукой, через часть меня, мою грибницу. Я понял, что это его подарок, деревянный меч. Я ему отдал часть себя, и он дарит часть себя. Дня через два этот меч окончательно окрепнет, и можно будет его “сорвать”. Патриарх утверждал, что по твердости меч будет не хуже железного. Малыш это подтвердил. Ну, у меня есть два дня, чтобы натренироваться быстро принимать облик охотника и хоть как-то уметь вертеть мечом. А пока я чувствовал сильную усталость. Эксперимент с отделением грибницы дался на самом деле нелегко. Надо бы покушать и отдохнуть!

Я решил на этот раз поесть “по-человечески”, то есть ртом. Надо же мне научиться не выделяться среди местных людей. Довольно быстро нашёл кустики с черными ягодами, похожими на чёрную смородину. На вкус они больше напоминали чернику. Запах был незнакомым, но очень приятным. Я так давно не ощущал никаких ароматов, что просто забыл запахи ягод... И такое это было наслаждение - набивать полный рот сочной сладкой мякотью, давить ее языком и всем организмом впитывать всё полезное, что есть в ее плодах. А куда девается всё ненужное? Я постарался проследить, куда идёт проглоченное. И у меня получилось! Я явственно представил своё тело в виде схемы производства, где по трубам поступает органика, и остатки оседают в контейнере, где они концентрируются, обрабатываются какими-то энзимами, кислотами или ещё какой-то хренью, затем набор бактерий пожирает эту смесь, и полученный субстрат с удовольствием поглощается... моим Малышом! Непереваренный остаток настолько незначителен, что еле видной горошиной хранится в небольшой ёмкости, которую я могу открыть... Да где угодно! Пусть будет там, где у человека анус. Я немного напрягся, и из меня выпала горошина чёрного цвета. Это осталось от почти двух килограмм ягод! Почти безотходное производство! И как быстро! Ну вот, я ещё на один шаг стал ближе к человеку. Есть могу, испражняться могу. Теперь бы ещё научиться говорить...

А то понимать я с грехом пополам смогу, преобразуя образы и эмоции в знакомые мне понятия, но речь надо освоить. Если Малыш смог скачать мне некоторые возможности Смерть-Башки, то можно было бы и умение говорить на местном наречии найти. Малыш, сможешь? Мой любимый симбионт ответил мне смущением и неуверенностью. Ну или я так интерпретировал свои ощущения. Мы ещё не совсем точно “переводили” мысли друг друга. Но постепенно мы всё лучше понимали друг друга и без перевода. Достаточно было послать информационный импульс, как синтез мысли и чувства. Можно сказать, что мы создавали собственный язык, понятный только нам двоим. Но в основе его всё равно оставался русский язык, только в нём было нужное сочетание эмоций и информации. И да, без мата не обошлось!

Впрочем, как я понял, местные тоже него не обошлись. Энергетика многих возгласов очень совпадала! Вспоминая армию, и то, как “дети гор” (так мы называли многочисленные национальности Кавказа и Памира) быстро понимали русскую речь, если её сдобрить матом, я надеялся, что смогу найти общий язык и в этом мире. Главное на этот момент жизни - найти носителя языка. И желательно знающего не только мат!

Выбрав в отражении в лужице родника более-менее усреднённый образ охотника, взяв за образец сбежавших “обосранцев” с их патлатыми и бородатыми рожами, приодев себя в некое подобие кожаной куртки и штанов, я отправился по следам мужиков, рассудив, что они так или иначе приведут меня к деревне или городу. Заходить туда пока мне рано, но найти там “носителя языка” будет проще, чем в чаще леса. Идти по следам сбежавших мужиков было просто, всё-таки запах после себя они оставляли просто ошеломительный. И омовение в местной речке не помогло. Да и небезопасно было это - в реке купаться. Я прямо физически ощущал наличие в воде опасности. На дне. Кто-то большой и голодный. Видимо, охотники о нём знали, так как буквально ополоснулись на отмели и бегом подальше от воды. Бежали они вверх по течению. Ну это вполне объяснимо. Жилье всегда было недалеко от воды.

Хотя я шёл по следам уже больше часа, и лес уже сильно поредел, беглецы и не думали тормозить. Неужели я так сильно их напугал? Внезапно лес резко закончился. Словно кто-то начертил чёткую границу, за которой деревьям было просто запрещено расти. Вот только что росли мощные стволы в три обхвата, мелкий подлесок, кусты... И вдруг чистое поле. Ни единого деревца! Ни единого кустика. Разнотравье. И ковыль. Ну или что-то на него похожее с колыхающимся по ветру серебристым пушистым ковром. Только серебристые былинки были очень острые, жёсткие и с зазубринами. Такая воткнётся в кожу - и не вытащишь! Кое-где между зарослями этот “ковыля” виднелись косточки: и совсем мелкие, и покрупнее. Видимо, так эта степь сама себя подкармливала. Натоптанная дорога, а точнее тропа шла между лесом и степью. Другого пути не было, я пошел не спеша следом за горе-охотниками. И лишь к вечеру вышел к небольшому посёлку, стоявшему на холме, огибаемому рекой. Холм был каменистым, ковыль там не рос, а сам посёлок был окружён довольно высоким деревянным забором, метра три в высоту. Над забором высились наблюдательные вышки. Ясно, что к безопасности здесь относились серьёзно. Солнцу уже садилось, и входные ворота уже запирались. Да я и не рискнул бы показаться на глаза местным охранникам. Надо сначала всё разведать, мимикрировать и уж тогда идти на первый контакт с жителями. Завтра присмотрюсь, найду “языка”... А сейчас дождусь ночи и постараюсь проникнуть за забор.

Глава 13

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ВЫХОД В ЛЮДИ

Сел я на небольшой пригорок, покрытый особо густым “ковылём”, хорошенько запрятавшись в его серебристые былинки. Мне-то они были безопасны, мою нынешнюю “кожу” и мечом не сразу прорежешь. Да и для хищного покрова степи я был “свой брат растений”, явно для него невкусный. Поэтому хоть и не очень охотно, но “ковыль” расступился для меня на пригорке. Мне даже почудилось в его шелесте ворчливое “ходют тут всякие!”

Я искал способ проникнуть за забор. Перелезть через - не проблема. На руках и ногах я несколько раз вырастил и убрал острые и прочные когти в пару сантиметров длиной. Но был риск нарваться на охрану. Насколько я мог видеть с пригорочка (а видел я сейчас ну очень хорошо!), охранники на довольно прочных башенках бдили серьёзно, видимо, это было для жителей посёлка жизненно важно. И вполне возможно, что “ночное зрение” им было доступно. Хотя уже темнело, огонь не зажигался. Значит, нужды в нём не было...

Значит будем делать подкоп. Мысленно я зафиксировал свой нынешний внешний вид как “охотник”, Малыш подтвердил, что может сделать одежду за пару секунд. Я “обнулил” свой облик до первоначального голого безволосого пупса, и стал вспоминать, как выглядит крот. Кроты роют землю с помощью широких когтистых передних лап, вывернутых наружу. Очень плотная шкура, глаз почти нет, они скрыты в коже... Ну, шкуру я не хочу отращивать, у меня вроде бы и кожа достаточно прочная... И надо сделать ее влажной, покрытой толстым слоем слизи, как у дождевого червя! И кроты вроде бы ориентируются с помощью слуха и сенсорных усов на морде.

Я для начала преобразовал руки в подобие ковшей экскаватора, укрепил ногтевые пластинки. Думаю, со стороны это выглядит как жуткий ужастик: мои руки укорачиваются, ладони растут, грубеют, выворачиваются, растут когти... Бррр! Внутренние же ощущения совершенно безболезненные, чуток неприятные, но отлично контролируемые. Вот руки-лапы готовы, теперь очередь головы. Шея исчезает, голова покрывается плотным кожаным щитом, глаза скрываются за такими же кожаными шторками. Я решил их оставить нормально видящими, чтобы сразу же контролировать обстановку там, за забором. Уши тоже “погрузились” в головной конус, теперь они будут ловить вибрацию земли... Нос резко увеличился, заняв переднюю часть моей жуткой морды. Ноздри обрели клапаны, защищающие их от земли. Ноги я тоже чуток укоротил, просто чтобы не мешались. Всё, пора испытывать!

Прорываться через толстый слой дёрна было тяжело. Я мысленно извинился перед ковылём и попросил раздвинуть корни. Удивительно, но получилось. Мелкие живые корешки медленно, но всё-таки сокращались, освобождая небольшое пространство. Я своей узкой мордой ткнулся в поверхность моего пригорка, лапами осторожно расширил “окошко, свободное от корешков”, и стал втискиваться в землю. Мышцы под кожей стали ритмично сокращаться, тело вытягивалось, становилось уже, потом я сжимался, раздвигал почву, уплотняя её, и лапами проталкивал себя чуть дальше... Постепенно освоился, выработал алгоритм движений, и тело приспособилось к такому способу существования в толще земли, и дело пошло! Когда я покинул каменистую почву пригорка, погрузился в мягкий чернозём, стало совсем хорошо, даже приятно. Я словно плыл в густом-густом киселе! Я ощущал издалека все препятствия в виде вкрапления валунов, они внутренне ощущались как тёмные пятна, а вот цель - посёлок, на внутреннем экране был светлым дрожащим облаком, оттуда доходили мелкие вибрации, воспринимаемые как низкочастотный гул. Мелкая живность вроде мышей под землёй давала отзвук высокого тембра, я их “видел” красноватыми пятнышками. Видимо, мой мозг окрашивал все препятствия по привычной схеме: мертвое и твёрдое - темное, живое и мягкое - красное, движение на поверхности - светлые облака.

Вот я и около забора. Оценил скорость движения под землёй - около пяти метров в минуту. Ну нормально! А забор вкопан основательно так: на полтора метра вглубь. Ныряю под тёмный барьер. Почва над головою очень плотная, утоптанная, и хорошо видны проходящие по ней люди - белёсые пятна. Часовые, наверное. Двигаюсь вглубь посёлка, ищу что-то типа скверика, огородика, садика, где почва помягче. И вдруг передо мною возникает огромный спрут! Его щупальца уходят вглубь метров на двадцать, а диаметр туловища более шести метров. От неожиданности замираю. Сам не знаю, почему так перепугался. Видимо, чисто инстинктивно почву представил морем, а в море спрут - опасность. А здесь это просто корни большого дерева в центре всего поселения. Странно, почему мне не было его видно издалека. Судя по корням, дерево должно быть очень высоким. Приближаюсь к основанию. Всё становится ясно. Дерево почти мертво. Вся его верхняя часть изрублена и пошла на забор, на дрова... От мощного ствола остался жалкий обрубок. Этот инвалид всё ещё жив благодаря мощной корневой системе. Я просто физически ощутил его страдания! Люди были как стая саранчи, обгладывающая его тело год за годом. И корни не могли компенсировать зелень листвы... Без фотосинтеза, без новых побегов дерево было обречено.

Я раскопал себе полость между корнями под землёй, принял свой исходный облик голого пупса. И обнял многострадального инвалида, сливаясь с ним. Бывший великан умирал.

Если бы раньше на Земле я встретил засыхающее дерево, я бы вряд ли испытал по поводу его смерти такие эмоции. Всё-таки растения для меня не были живыми “по-настоящему”. Это был просто возобновляемый ресурс. Всегда можно посадить новое дерево. Но сейчас, когда я сам стал немножко растением и начал ощущать, понимать, то, что ощущают деревья, кусты, травы... Я страдал вместе с ними! Я мучительно пытался придумать, чем же помочь инвалиду, истерзанному людьми. Любые его попытки отрастить новые побеги заканчивались тем, что люди рубили их для своих нужд. Я попытался мысленно представить, как от корней растут вверх маленькие деревца. Ведь это возможно? Великан соглашался, но люди как вредные гусеницы, сжирали его побеги, не давали им вырасти в деревца. А ты можешь раскинуть свои корни за пределы посёлка, за ограждение? У меня на это не хватает сил, мне нечем питать корни. А если я помогу? Ты ведь только маленькое семечко, что ты можешь? Я не только семечко, я еще и грибочек. А у грибочка есть грибница! А грибы и деревья могут жить в симбиозе! Ведь грибнице не нужен солнечный свет. И она расти может везде, особенно в сырых подвалах людей! И питаться может тем, чем питаются эти гадкие паразиты, людишки! Я съем все их припасы, как они пожирают твоё тело! И передам эти живительные вещества тебе, великан!

Великан хоть и был старый и большой, но весьма глупый. Он не мог сообразить, что ему это даст, если ему всё равно невозможно пускать ростки от основного ствола или корней в черте посёлка. Он думал линейно. И медленно. Как дерево. Но я же был другое дерево! Я старательно в голове представлял, как его корни проникают за границу поселения людей, как среди хищного “ковыля” вырастают маленькие побеги, незаметные снаружи и хорошо защищённые смертоносными метёлками, которые совершенно не мешают фотосинтезу. И когда ты наберёшься сил, ты начнёшь прорастать и в посёлке, но уже через жалкие постройки людей, разрушая их жилища. Только тебе надо научиться расти быстро, ростки должны быть хорошо защищены мощной корой, иглами, ядом - всеми средствами, которыми обладают растения!

Я ощутил недоумение великана. Он не имел таких возможностей. Разве что мог нарастить кору. “Малыш, мы можем ему помочь?” - послал я вопрос симбионту. Тот немного завис, видимо, проверяя свои возможности. Потом я ощутил согласие попробовать. Только ему нужно было определить действие яда. Убивать людей мне не хотелось. Пусть любой укол или даже прикосновение к ростку вызывает у человека лютый понос. С диареей не повоюешь, мы на опыте охотников убедились. Заодно и удобрение для деревьев! Я получил согласие умирающего древесного инвалида и запустил развитие грибницы. От меня полезли во все стороны тонкие белёсые волоски мицелия. Когда они заняли достаточно большое пространство и частично закрепились к корнях дерева, я решил, что дальше пусть развиваются все самостоятельно, следуя утверждённому плану. А мне пора искать себе источник языка, то есть местного жителя, достаточно интеллектуально развитого. То есть “языка” в самом прямом смысле.

Вылезать из-под земли на белый свет я пока не собирался, поэтому ориентируясь на самое большое количество “живых” пятен на поверхности, я приготовился к разведке. Из-под земли граница “Земля-воздух” была очень похожа на водную гладь, если на неё смотреть с глубины. Наибольшее скопление людей было, разумеется, на городской площади. Видимо тут были и рынок с торговыми рядами, и трактир, и ещё какие-то заведения, по тёмным пятнам которых я не смог определить, что это. Решил пустить щупалец-разведчик у трактира. Такой безобидный вьюнок, хилый и невзрачный, но в мелких цветочках которого спрятал “глаз” и “ухо”. Малыш постарался на славу, на чахлый росточек у забора никто не обратил внимания, тем более у трактира роились уже совсем нетрезвые “пчёлки”, мечтавшие о совсем другом, высокоградусном нектаре! Изображение и звук были так себе, но информацию давали, а это главное.

Я понял, что с внешностью я угадал, мой придуманный охотник не привлёк бы ничьё внимание. Разве что слишком чистый... Ну, будем воплощать, добавим грязи на штаны и куртку, понял, Малыш? Тот мысленно согласился. А я на лице у себя изображу пару ссадин и синяк под глазом. Вон тут какие рожи пасутся! И пару зубов выбитых... Так, с этим разобрались. А вот кого будем вязать как языка? Что-то рожи у всех совсем уж тупые... Судя по доносившимся до моего растительного уха звукам, в речи аборигенов я явственно улавливал несколько повторяющихся конструкций в разных вариациях. Ну, мат и в другом мире мат. Я терпеливо ждал, вылавливая среди посетителей трактира кого-нибудь поинтереснее. Лёжа в мягкой земле я мог “смотреть кино” без опасений, что отлежу спину или нога затечёт. Да и спать не хотелось... И вот я дождался реально полезного посетителя. Он был к довольно эксцентричном костюме, сшитом казалось бы из лоскутов, нарочито небрежно соединённых крупными стежками. Да и были они довольно ярких цветов. А главное, у него за спиной болтался какой-то струнный музыкальный инструмент. Он был уже изрядно навеселе и ввалился в дверь трактира с видом заезжей “звезды”. Из-за дверей спустя какое-то время раздался не очень приятный сиплый голос и бренчание невпопад. Бард явно не пришёлся публике по вкусу, толпа засвистела и заулюлюкала. Через пару минут дверь отворилась с помощью головы неудачливого музыканта, и он приземлился после хорошего пинка как раз у забора, где вился мой шпионский вьюнок. Менестрель после такого удара по башке дверью или вернее башкой по двери отключился сам, мне даже не пришлось его усыплять, как я намеревался. Я осторожно снизу подкопал туннель к его ногам, и, спеленав лианами Малыша по ногам и рукам, быстро-быстро утащил в своё “логово” под корнями умирающего гиганта в центре посёлка.

Хотя... Не так уж он уже и умирал! Подпитка моей грибницей явно его взбодрила, и молодые тоненькие корешки уже начали свой подземный поход за стену посёлка. Видимо мой план подкормиться солнышком в степи под прикрытием ковыля ему понравился. Я только напомнил ему, чтобы пока в самом посёлке он не давал новых всходов, соблюдая секретность плана!

Моего пленника я уложил в созданной пещере в корнях бывшего великана, всё-таки для безопасности предложив Малышу его усыпить и частично обездвижить. Всё-таки предстояла рискованная операция в мозге! Надо было найти языковой центр, попытаться его скопировать и перенести в мою нервную систему, так как моя голова находилась в центре груди, окруженная плотной оболочкой, пронизанной множеством отверстий, через которые выходили пучки нервов. С помощью моего Малыша я мог “видеть” себя изнутри и управлять своим телом намного лучше, чем я делал бы по наитию.

Положив руки на голову отрубившегося барда, я запустил массу тончайших нитей через его нос прямо в мозг. Малыш осторожно протягивал эти растительные электроды через различные отделы чужого мозга, а я анализировал свои ощущения. Очень мешало опьянение пациента. Я продвигался как в густом тумане! Вдруг в моём мозгу заиграли какие-то мелодии, и даже пальцы начали непроизвольно перебирать воображаемые струны. Ну, навыки музыканта мне вряд ли пригодятся! Хотя в другое время я бы не удержался от соблазна научиться хоть на чём-нибудь научиться играть... Мечта детства.

Так, уходим! Центр речи должен быть где-то рядом, прошептала мне моя интуиция. И она не ошиблась! Вдруг я погрузился в какофонию звуков и образов. Прямо водоворот какой-то! Определив границы этого омута, я дал команду Малышу вырастить рядом с моим мозгом-орехом такой маленький орешек, и скопировать в него эту часть мозга моего подопытного. Вот прямо один в один. Сможешь, Малыш? Тот прямо ощутимо вздохнул, типа, ну у тебя и запросы! И “попросил разрешения” меня усыпить. Мол, очень кропотливая работа не на один час. Конечно же, я согласился и тут же отрубился.

Очнулся я от мерзкого запаха. Рядом со мной храпел и вонял “великий музыкант и певец” Роман Счастливый. Ну так он себя называл. И я понимал это! Сработало!!! Счастливый Роман по пьяни обоссался в своей земляной пещерке. Я быстренько втянул в себя мои растительные электроды. Теперь надо было вернуть ососсавшееся тело на поверхность. Затянуть его под землю было проще... Я принялся разгребать своими руками-лопатами землю над горе-музыкантом. Уф! Вооот! Теперь он как будто свалился в канаву под забором и там уснул. Протрезвеет и проснётся. И обнаружит странную вещь: алкоголь будет вызывать у него просто жуткий рвотный рефлекс! Даже просто запах. Даже от вида его будет мутить не по-детски! Это Малыш постарался. Как он это провернул, я не представляю. Просто мне захотелось моему донору языка сделать подарок. А то ведь сопьётся! Вон сколько из него вылилось отравы с мочой! Почистил я ему организм. Потому и вонь такая.

Уладив дела с музыкантом, я вернулся в свою пещерку в корнях Великана. Я так прозвал беднягу, которого люди лишили кроны. Но под землёй он всё ещё оставался гигантом. И вокруг посёлка уже начали проклёвываться маленькие зелёные ростки, среди ковыля пока совсем незаметные, но вот взойдёт солнце, и они начнут подпитывать раненого Великана, а пока моя грибница помогала ему поддерживать силы. Я ощущал, как мало-помалу оживал этот страдалец. Что-то всё меньше у меня симпатий к людям, а вот к флоре-фауне этого мира я прямо чувствовал нежность и сочувствие. Наверное, потому что был сам её частью. Я уже понимал, что в этом мире нет чёткой границы между растениями и животными. А люди как пришельцы-варвары просто бездумно пользуются дарами природы, как и у нас, на Земле. Возможно, они и точно из моего мира, так как язык оказался похож на смесь разных земных наречий. Мне легко было произносить слова, и я узнавал во многих схожую основу то с русскими, то с английскими и французскими словами. Скопированная у Романа языковая основа легко ложилась на мою русскую основу языка. Я как будто просто вспоминал давно забытый иностранный язык, на котором раньше говорил свободно, но просто давно не имел разговорной практики.

Радовало то, что местный язык был логичен и прямолинеен, не имел множества исключений, как родной русский. Как слышится, так и пишется. О, так я и письменность знаю! Ну да, не мог же великий Поэт не уметь писать! Речь и письменность за собой потянула. О, я даже ноты знаю! Класс!!! Здесь музыка записывалась немного по-другому, но тоже вполне понятно. Мой улучшенный слух легко различал высоту звуков, я просто наслаждался своим абсолютным музыкальным слухом, на Земле я всегда страдал от того, что стая медведей мне уши оттоптала. Свои голосовые связки я мог настроить на любой диапазон. Немного помычав, я решил, что к облику бродячего охотника лучше подойдёт баритон, хриплый, как у Высоцкого. Из словесной памяти Романа Счастливого я выудил название этого посёлка - Степной. Не оригинально, но объяснимо. Сам он прибыл сюда из соседнего - Речного форда. Видимо, тот располагался на берегу у реки. Я мог вылавливать лишь слова, лишь названия, никаких образов и знаний о самом Романе и его странствиях я не смог скопировать. Видимо, память об этом хранилась в других разделах мозга. Но и то, для моей легенды должно хватить. Мол, сходил на охоту в местный лес, а там тоже нарвался на Смерть-Башку, еле живой бежал, бросив оружие и свои сумки, вот ищу пристанище и какую-нибудь работу. Короче, “сами мы не местные, поможите, чем можите, а то так жрать хочется, что переночевать негде”. Универсальная отмазка в любом мире, я думаю. А раз так, пора выходить на свет!

Честно говоря, я порядочно волновался. За свою жизнь я беспокоился меньше всего. Чтобы меня убить, надо очень постараться. Сердца у меня нет, голову отрубить - всё равно ничего не даст, отращу новую, мозг в крепкой скорлупе в груди, разве что сжечь только... Нет, я что-то не о том думаю! Малыш, давай вылезать на поверхность где-нибудь в тёмном месте, где народу нет. Малыш своими усиками-лианами уже разведал окрестности, вот за трактиром есть какая-то свалка-мусорка. Ночью туда вряд ли кто сунется. А сейчас ночь еще, в общем-то! Операция с Романом заняла часов пять, основная публика из трактира уже выползла. Жаль, никакой местной валюты у меня нет, мог бы и комнату снять на первое время. Для легализации, так сказать. Так-то мне и в корнях Великана хорошо.

Тут мне в голову пришла глупая мысль. Вспомнил я мультик о Простоквашино. Там они клад искали. Ну не клад найти бы, а хотя бы немножко монет... Я ж под землёй как у себя дома! А моя грибница разрослась уже прилично, почти под всем центром посёлка. Переключился я на ощущения тончайших сенсоров, раскинутых как паучья сеть под поверхностью земли на глубине метра-полтора. Ух, какие странные... чувства-видения-отзвуки! Мозг долго не мог понять, как их интерпретировать. Вот что-то вроде щекотки... А-а-а, это мышиная возня в гнезде, мышата родились и ползают. Запах и мягкая шёрстка. А вот неприятное что-то, холодное и склизкое. Это черви копошатся вокруг выгребной ямы. Вонь! Внезапно почувствовал какой-то посыл, будто кто-то позвал. А-а-а, это мой Великан сигналит! Под одним подрубленным корнем что-то твердое и острое. Неприятно бедняге, как осколок в ноге тревожит, ноет. Стоит посмотреть, что это. Я уже так освоился под землёй, что двигаться, разрывая землю на пути, похоже на плавание в очень вязкой воде, трудно, но вполне проходимо. Я пополз к этой твёрдой штуковине. И совсем недалеко, оказывается. Метров 50. Под какой-то постройкой. Типа сарая. В сарае погреб. В погребе овощи. Очень узнаваемо! Но вот ещё пониже, явно спрятано ещё до постройки сараюшки, потому что земля плотная, какой-то ящик. Дерево. По бокам металлические обручи. Грубо сколочено. И дерево от времени совсем уже сгнило. Только металл и держит! Да и он уже проржавел. Ну и что там внутри? Осторожно расширяю проход, так чтобы сесть и освободить этот клад. Не очень понятно, что это. Не монеты, не камешки драгоценные, какие-то каменные квадратные пластинки с выбитыми непонятными рисунками-узорами. Ну раз спрятали, ценность они имели. А вот сейчас от них будет мне польза? Пять пластинок примерно 10 на 10 сантиметров. Тяжёленькие! Делаю клапан у себя на боку, засовываю их и заращиваю отверстие. Не мешаются, не потеряются. Удобно! Мой Малыш уже понимает мои желания мгновенно. И кажется, что мы становимся с ним уже полностью одним целым. Я весь покрыт чем-то напоминающим шкурку крота, мехом плотным и скользким. Под землёй очень удобно передвигаться. Но то, что нашёл, это явно не деньги.

Я посылаю энергию к поврежденному корню Великана, заращиваю шрам от металлической обивки ящичка. Он благодарно “вздыхает”. Ну я так это ощущаю. Столько лет ныло-болело, а теперь прошло. Понятно!

Слушаю дальше свою грибницу. Ничего. Хотя... вот у самой стены посёлка противно-металлический привкус, окислы меди, нитраты серебра, я откуда-то знаю их вкус... В детстве кто из нас не засовывал в рот монетки, чтобы не потерять? Рою ход к забору и нахожу разбитый горшок с монетками. Точно, клад! Только денежек в нём кот наплакал. Маловато будет, горстка монет всего! Хотя я ж не знаю их ценности. Надеюсь, на несколько дней хватит снять комнатушку.

Вдруг я понимаю, что всячески оттягиваю момент первого контакта с людьми. Придумываю причины, почему я не могу вот просто пойти в трактир и заказать себе кружечку местного пойла. Вот точно так же в детстве я не мог купить в магазине кусок колбасы, ведь мне для этого надо было сказать продавцу, сколько мне нужно этой колбасы... У меня просто начинался ступор, я мог заикаться или ляпнуть какую-то непонятную чушь от смущения. Думаю, что и в театральную студию я пришёл для того, чтобы преодолеть этот комплекс. И на это у меня ушло немало лет. Хотя на сцене я чувствовал себя совершенно свободным! Там ведь ходил и говорил не я, а герой пьесы. Тут я снова стал маленьким, и ожили мои детские комплексы.

Но ведь теперь я уж совсем не я! И я в другом мире, как в театре, выступаю совсем в иной роли, в пьесе, где я и драматург и режиссёр! Ну так примерно я накачивал себя перед тем, как выйти на сцену... Ну то есть в буквальном смысле вылезти из-под земли на глаза зрителей. Незаметно моё волнение переросло в премьерный мандраж, я уже хотел начать свою новую роль. Правда вылез на божий свет я в тёмном месте на заднем дворе за мусорными баками. Просто там в этот момент никого не было. В этом своём “закулисье” я отряхнулся от земли, в какой-то непонятной бадье с водой проверил свой “грим”, в полумраке это сделать было трудно, но я внезапно включил своё “ночное зрение”, даже не осознавая как, и с помощью Малыша создал на себе бурый плащ с капюшоном поверх “кожаных” штанов и куртки, добавил пару сумок на поясе для денег. Потом подумал и добавил что-то типа ножен для ножа, которого у меня не было. Малыш сделал нечто вроде рукояти - фальшивой, разумеется. Я же на морде сделал пару застарелых шрамов. Получился вполне неприятный тип, в меру грязный, в меру опасный. Ну, всё, пора на выход, Грязный Билли! Ну такую себе кликуху я придумал. И вот я вышел на свет и вошёл в трактир.

Мерзкий запах ударил по мозгам. Сивушный смрад и перегар перемешались с чем-то подгорелым... Пришлось срочно отключить обоняние почти до предела. А то бы сразу на пороге и наблевал бы. Фух!!! Глаза заслезились от гари и дыма. Так, и тут надо отключать чувствительность... А зрение обострить. В дыму плохо видно! Ну вот, я теперь смог разглядеть несколько длинных массивных столов с лавками, где ели, но в основном пили персонажи, вполне похожие на меня. С внешним обликом я не ошибся. Освещение было, но фонари, торчащие из стен, работали непонятно как: не огонь и не электричество. Магия? А чёрт его знает! Потом разберусь! За длинной стойкой у противоположной от входа стены стоял здоровенный мужик в непонятном “Комбезе” с множеством карманов. У них есть карманы, это хорошо. Малыш сразу незаметно на куртке сделал прорези для карманов. Я не спеша направился к “бармену”. Тот смотрел на меня совершенно безразлично, как на дерево. Что и было справедливо отчасти. Но я другое дерево, я поприветствовал его. Тот кивнул. Я увидел на стойке что-то типа меню на непонятном материале, похожем на кусок кожи. Видимо, для неграмотных были рисунки и цены. Проследив мой взгляд, бармен спросил: “Пожрать и выпить?”. Я промычал нечто утвердительное. “И переночевать!” - отыскал в памяти Счастливчика Романа я нужное слово. Бармен “оценил” меня взглядом и назвал цену. “Десять за комнату и жратву”. Чёрт, я даже не могу представить, сколько это, и много это или мало! Но небрежным жестом полез в сумку, выудил горстку найденных монет, положил на стол, типа щаз найду эту мелочь. Глаза Бармена немного округлились. И он как-то стал сразу добрее и веселее. Схватив одну монетку, он внимательно разглядел её со всех сторон, правда, кусать не стал, как любят изображать в фильмах, и бросил в карман. На мой вопросительный взгляд сказал: “Лучшая комната на неделю и жратва”. Я снисходительно кивнул и сгрёб оставшиеся монеты обратно в сумку. Бармен указал на небольшой столик в самом углу у окна. Кстати, больше окон в этом заведении я не увидел. Типа, почётное место? Ну ладно, можем и там устроить мой первый ужин “как у людей”! Неторопливо пошёл и сел спиной к окну, лицом к залу. Столик находился в тени, меня не было видно из зала, а весь зал как раз отлично был виден как на ладони. Пока шёл, Бармен исчез, на его месте оказалась его уменьшенная копия (сын?). Он быстро достал из-под прилавка деревянную кружку с уже готовым пойлом, и поставил на мой столик. Я осторожно пригубил мутную жидкость. А не так уж и плохо! Не пиво, скорее что-то ягодное, но явно градусов 10. Не кислятина, чуть горчит. Моему новому организму понравилось. Тем более отравить меня нельзя, я так думаю. Сам отравлю, кого пожелаю!

Через минут десять с подносом появился Бармен Старший, выгрузил кучу деревянных мисок с едой. Всё-таки маленький клад оказался не такой уж маленький... Одна средняя монетка - неделя крыши с питанием. И уважение хозяина заведения.

Еда мне ничего не напомнила. Совершенно непонятный вид и вкус. Мясо по виду и огурцы по вкусу. Помидоры типа... а внутри типа булочки. Но сладкие. Из уважения к хозяину, всё попробовал, что не съел, то понадкусывал. Как встал из-за стола, сын Хозяина повёл меня по коридору вглубь таверны, у одной из дверей подал ключ. Тоже по виду деревянный, здоровый такой. Тяжёлый. И чуть поклонившись, убежал. Я вставил ключ в здоровенную замочную скважину двери, хотел было повернуть, но дверь сама отворилась. Однако, хитрая тут механика! Вошёл. Комната самая обычная, небольшая и чистая. Кровать есть, стол есть, табурет, что-то типа шкафа, больше похожего на сундук, поставленный на попа. Окно маленькое такое, вор не пролезет. Закрыл дверь, вставил ключ в скважину... И дверь ощутимо так вздрогнула. Потянул ручку... Закрыто намертво. Удобно. И не подглядишь в замочную скважину!

И тут я почувствовал, что устал. Не физически, нет! Морально, психологически, душевно... Этот мой первый контакт с людьми меня реально напряг. Ну вот не чувствовал я среди них “своим”. Скорее как аквалангист в стае акул. На мне миниподлодка в виде точной копии акулы, акулы подмены не чувствуют, но я тут чужой, совершенно чужой.

Малыш мне послал сигнал типа “я с тобой!”. Да, мой хороший, я погладил свою “сумку” на животе, убрал весь внешний свой камуфляж в виде плаща, куртки, штанов и рубашки, решил уснуть. По-настоящему поспать. По-человечески. Если получится. Кажется, мне это удалось!

Глава 14

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

СОН. СВЯЗЬ С ЛЕСОМ.

Но я рано радовался. Если я поначалу ухнул в черноту привычного мне по Земле сна, то через какое-то непонятное мне время я обнаружил себя вновь в Лесу, где я родился. У подножия старого великана, где я спал первую ночь в дупле. Дупла уже не было видно, даже новая кора ничем почти не отличалась от старой, потемнела и только была чуть более гладкой. Я прекрасно ощущал свою связь с Папашей, я так его окрестил мысленно, а он не был против. Благодаря моей грибнице, он чувствовал себя отлично, словно помолодел лет на сто. Те нити мицелия, что я вырастил вокруг его корней, буду называть грибницей, очень уж похожа. И вот эта грибница оставалась частью меня, несмотря на то, что прямого контакта уже не было. Часть моего тела, мозга? Удалённый сервер? За счёт чего осуществлялась эта связь, я даже не представлял, но она была. Я проверил состояние Папаши, решил увеличить площадь, занятую моей грибницей, попросив Папашу контролировать этот участок Леса и сообщать, если что такое нехорошее случится. И лесной великан охотно согласился. Скучно ему, видите ли, без дела стоять! Я почувствовал его отношение ко мне. Для него я был уже не маленький отросток, а что-то вроде командира, молоденького лейтенанта, которого он, умудрённый опытом ветеран, слушается, но с насмешливой улыбкой. Типа “ну-ну, что там этот летёха накомандует?” Но ведь слушается...

Я решил, что мне надо посмотреть, как там растёт мой будущий меч. И мгновенно моё сонное “Я” очутилось рядом с Дедом, тем самым патриархом, который мучился на каменистом склоне. Я ведь тоже оставил там частичку себя в виде мицелия. А ведь Дед очень изменился! За один день всего он просто явно позеленел, покрывшись молодой листвой. Прямо чистое удовольствие смотреть на него! Не знаю как, но и Дед сразу почувствовал моё присутствие, даже листочки затрепетали! И я всем своим существом ощутил его радость, что-то вроде “внучок приехал!” Скучно ему тут одному, наверное... Ан нет, он делами был занят, оружие моё ковал, то есть растил. Я проверил свою “грибницу”. Она хорошо так разрослась, связь с корнями деревца стала прямо неразрывной, а сами нити мицелия ушли глубоко под каменистую почву, до грунтовых вод. Органических бы ему удобрений... Так, а это что такое? Уловил через нити какое-то шевеление в почве. Да тут целое гнездо каких-то непонятных тварей! Типа саранчи, но пока еще без крыльев, и от них прямо так и веет голодом: “Жрать, жрать, жрать!” Это я вовремя заглянул... Еще пару дней, и рой вылезет на поверхность. И сожрёт моего Деда! Он ближе всего к этим проглотам. На саранчу эти твари внешне похожи не были, скорее на муравьев... И тут я вспомнил об одном грибке, которым любила лечится моя мама. Кордицепс. Он как раз вырастал на муравьях, заставляя их пренебрегать инстинктами и двигаться туда, где грибку было легче размножаться. Муравьи становились прямо как зомби. Вылезали к свету и замирали, пока у них из головы не вырастали грибочки. Зрелище вообще-то мерзкое, но считалось, что эти грибочки жутко полезные. Для человека, конечно. Но я принимал препараты из них, и ничего особенного так и не почувствовал.

А к чему я всё это вспомнил? Ну я же тоже вроде бы как гриб! Малыш, а мы можем их заразить... мною? Или тобою? Чтобы они приползли все к Деду и там передохли? Отличное будет ему удобрение. И спасем от этой орды немало зеленых насаждений! Мой Малыш прямо потёр воображаемые лапки, мол, напакостить врагу - да с большим удовольствием! А то, что это враг Лесу, я ощущал всё явственнее.

Чтобы не разбежались твари, сначала окружим их крепкой сетью мельчайших усиков Малыша, челюсти у них ещё не окрепли, клетка будет им не по зубам! Малыш, ты уверен, что не перегрызут? Малыш уверен. Боюсь, что если будут грызть, будет больно... Потерпим? Потерпим. А совсем уж тонюсенькие усики в эту кучу будут споры сажать. Мои клеточки. Прямо в их примитивные мозги. А я уж попробую ими поуправлять... Поехали! Подожди! Я же могу весь рой в сон отправить! Точно! Я ещё не привык к наследию Смерть-Башки. Посылаю импульс узким лучом в середину роя. Там где-то должна быть матка, или королева. В голове сильно пульсирует... Почему в голове? У меня же мозг в груди, вроде бы... А-а-а, голова как ретранслятор, концентрирует и направляет. Понял. Облучаем Рой. Спать!!!

И тварюшки засыпают. Точно, сработало! Копошение прекратилось. Малыш, а ты всё-таки клеточку сооружай! Мало ли что... Подстрахуемся. Вокруг Роя образуется сетчатый кокон. Теперь пора заражать насекомых мною. Вот уж точно, засру им мозги. Хотя у них как таковых мозгов-то и нет... Просто сгустки нервных клеток. Всплыло слово “ганглии”. Не помню точно, что это значит, вроде бы правильный термин.

Короче, примитивные существа, готовые только жрать и плодиться. Наверное, в масштабе всей планеты и они для чего-то нужны... Но моему Деду они сейчас нужнее. Как органическое удобрение. Так что, поехали! Сквозь мелкую сеточку Малыша просачиваются мои ниточки мицелия... Они опутывают спящий Рой... Чёрт, какие у них непроницаемые головы! Тогда полезем через задницу. Через задницу всё доходит быстрее! Ну вот, вроде бы всех “опылил”. И матку нашел! Она не так уж сильно отличается от “рабочих” особей, но голова у неё значительно крупнее. И крылышки уже прорезались. Нет, всё-таки я вовремя сюда заглянул! До вылета совсем немного оставалось! Даю сигнал своим клеточкам-спорам “расти”, и наблюдаю. О, началось шевеление! Малыш, делай в клетке проход! Ну, вперёд, мои рабы! Дедушка вас заждался! И ведь ползут!!! Медленно, еле-еле, передние рабочие копают путь на поверхность, за ними тянется охрана матки, и потом уж тылы подтягиваются. До нужного места недалеко, метров сто. По поверхности путь пройдут быстрее. А там пусть зарываются вокруг Деда и дохнут. И разлагаются.

Дед, к тебе сейчас обед сам приползет, ты не бойся, мои зомбики теперь не опасные! Ты питайся, расти и молодей! Кто ещё в Лесу может похвастаться, что сам сожрал целый Рой этой саранчи? Никто! А Дед и правда сначала испугался. Видимо, эта напасть для растений действительно страшное зло. Оказывается, он уже три раза пережил вылет Роя. Только благодаря супертвердой древесине выжил. А зелень потерял всю. Как-то я его понял. Ну, теперь роли поменялись!

А мой меч-то уже совсем готов! Торчит из земли прямой плотный лист. Кромка острая и чуть зазубренная. У основания круглый ребристый стебель. Жаль, что не могу забрать с собой. Я же во сне, сплю я! Я про это обстоятельство как-то уж и забыл. Но ведь я заразил целый Рой своими спорами совершенно реально... Или всё только приснилось? Хотя часть меня в виде грибницы вполне могла такое сотворить! Какая-то связь у меня с ней осталась... Очень уж реальные ощущения были. Я попробовал взять мой меч за рукоять у земли. Очень удобно, прямо под мою руку. И тут раздался хруст, лист-меч легко отломился у основания. Какой же он легкий! А что с прочностью? От Деда почувствовал обиду. На чём бы проверить? На живых кустах пробовать не хочу. Заметил невдалеке из земли торчит какая-то коряга. Подошел. Да нет, это не деревяшка, это чьи-то кости. Померла какая-то животинка давным-давно. Один остов костяной торчит. Попробовал пнуть. А косточки-то не поддаются. Прочные. И вытащить не могу, глубоко сидят в земле. Видимо, часть какой-то змеи... А змея-то была, видать, очень немаленькая. Позвоночник в руку толщиной, из земли удалось выкопать метра полтора, а там под щебнем еще ого-го!

Ну вот и проверим крепость деревянного меча. Дед, сразу извиняюсь, если сломаю. Размахиваюсь и луплю что есть силы по костяной хребтине. Ожидаю, что меч отскочит от закаменелому позвоночнику. А вот и ни фига! Змеиный позвонок просто разлетелся в пыль! И мой деревянный меч уткнулся в землю. Я даже не почувствовал самого удара... Это как это?!! От удивления и неожиданности я проснулся.

Глава 15

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ЧУЖАЯ ЛИЧИНА. ЧУЖАЯ ПАМЯТЬ.

Проснулся я в своей комнате, в кровати. За маленьким окошком было еще совсем темно. И в руке у меня был мой деревянный меч. Я его вынес из своего сна. Я малость завис, мучительно соображая, как это так получилось. А так как я ничего умного спросонья придумать не смог, решил просто встать, и изучить сокровище, что держал в руке, почти не ощущая его веса. Хорошо, что писать-какать мой организм не хотел, все органы функционировали отлично, как будто я и не спал вовсе. Но при этом чувствовал себя отдохнувшим и готовым к новым свершениям. Новое моё тело нравилось мне всё больше и больше.

Комнатка была совсем маленькая, но кое-какие движения делать позволяла. Я вспоминал всё, что помнил из сценического фехтования. Другого опыта у меня не было. Но там движения были рассчитаны на шпагу, а тут у меня в руке меч... Он был чертовски удобный! Прямо как продолжение моей руки... Длина у него была чуть маловата, казалось, что он был рассчитан на ребёнка. Вот бы чуток подлиннее, ну сантиметров на десять! Из руки в рукоять меча проникли мои “корешки”, не встречая сопротивления. И меч стал расти! Вот прямо на десять сантиметров и вырос! Я бы наверное выронил свой “живой” меч, если бы он не был в прямом смысле продолжением моей руки. Я с ним сросся!!! А как же мне теперь его убрать? Малыш вдруг послал мне сигнал, чтобы я втянул его в себя. Я представил, как меч втягивается в руку. И он вот прямо весь вошел в ладонь, и растворился во мне. И я при этом ничего особенного не почувствовал. Словно просто сжал ладонь в кулак. Но я ощущал его в себе! Он стал частью меня. Я представил, как разжимаю кулак, и меч почти мгновенно вылез из меня, но уже в виде ножа, такого мачете. Рукоять очень удобно улеглась в руке. Я попробовал представить в руке шпагу с узорчатой гардой. У меня такая была в театральной студии в детстве. И ножик резко вытянулся, рукоять обвила руку. “Моя прелесть!” - непроизвольно вырвалось у меня. Я должен дать ей имя! Почему я решил, что мой меч-нож-шпага она, не знаю. “Нарекаю тебя “Прелесть”! - торжественно произнёс я. И почувствовал в руке тепло, Прелесть согласилась быть Прелестью! Я мысленно послал свой восторг от подарка Деду, и внезапно почувствовал отклик, что-то вроде тёплой усмешки: “А ты думал, Дед тебе игрушку подарил?!”

Оставалась одна проблема: всё, что я помнил из сценического фехтования, совершенно не годилось в реальной жизни. То, что красиво на сцене, будет нелепо и смешно в реальной драке. Ведь в театре или кино важен не смертельный удар, а красивый замах. Противник не должен видеть твоих намерений, в отличие от партнера по бою на сцене. Так что надо искать учителя. Или школу. И тут я снова понял, что боюсь идти на контакт с людьми. Ведь я уже не человек. Но и не хочу всю жизнь прожить один в лесу. Надо встраиваться в новую реальность. А для начала надо подкрепиться. Ночные приключения во сне потребовали у меня много энергии. Я чувствовал упадок сил. И Малыш тоже. И моя Прелесть. И мы все втроём пошли жрать!!!

Я старательно воспроизвёл ту личину, под которой я сюда пришел. А то в комнату зашел один, а вышел другой. Подозрительно. Может, тут таких метаморфов на кострах сжигают. Малыш одел меня по-вчерашнему. Прелесть спряталась в руке. Я к завтраку готов.

В обеденной зале трактира было пусто. То ли я рано встал, то ли тут завтракать не принято. Занял я опять “свой” столик в уголке, нахально постучал по столу, так как никто не появлялся. Выползла из кухни дородная баба с недовольным видом. “Еще ничего не готово. Рано ещё!” - пробурчала она. “Жрать хочу!” - заявил я. “Могу вчерашнее разогреть, осталось немного!” - смилостивилась повариха, увидев у меня в руках монетку. Я бросил ей медный кругляшок, который она неожиданно ловко поймала. Судя по этому натренированному жесту, я такой ранний был не один. Сначала на столе появилась деревянная кружка местного пойла, а через минут дцать и большая тарелка с всевозможными остатками мяса, овощей и сыра. И уже свежий горячий ломоть хлеба. То, что надо! Я ел осторожно, ещё не освоил как следует эту процедуру в новом теле. Тщательно пережёвывал, откусывая помаленьку. На мой неизбалованный вкус, всё было вполне съедобно. Внутри меня мой организм сам как-то распределял питательные вещества “на троих”. Причём я был уверен, что никаких отходов в этот раз не будет. Малыш и Прелесть всё до молекулы усваивали на какие-то свои потребности. Я даже почувствовал, что Прелесть не против поглотить что-то металлическое. Для прочности, видимо, догадался я.

Вдруг сверху спустился ещё один персонаж. Ну как спустился... Скорее сполз. Вид у мужика был жалкий. Видимо, запой уже длился не один день, его ощутимо трясло, аромат от перегара и немытого тела был таким убойным, что я просто отключил своё обоняние. На его хриплые стоны хозяйка кухни выглянула, буркнула что-то нецензурное (моя заимствованная память такого слова даже и не знала!) и скрылась, плюнув в сторону алкаша. А у меня созрел план! Не смотря на затрапезный вид, мужичок был всё ещё в неплохой физической форме: поджарый, жилистый, руки сохранили остатки мускулатуры, да и лицо было чуток обезображено интеллектом. Я направился к его столику, сел напротив, не спрашивая разрешения. Он уставился на меня со всемирной тоской в очах. “Хреново?” - участливо спросил я. Мужик только кивнул, вопросительно глядя исподлобья. Я постучал по столу. Бабища выглянула. Я указал на страдальца и показал монету. Та пожала плечами, кивнула, типа “ваши деньги - вы с ним и возитесь”. Но кружку вынесла уже с чем-то спиртным более крепким. Я придвинул её к мужику, принес своё блюдо с недоеденным ассорти. Тот смотрел на меня, будто я всего лишь странный глюк. Я сказал: “Ешь, пей, у меня к тебе есть дело!” И вот тут уж он первым делом схватился за кружку и вылил её в себя прямо одним махом. Закрыл глаза, выдохнул перегар и набросился на еду. Не жуя, запихивал в себя обеими руками. Потом уж, поймал мой взгляд, замедлился. Я понял, что ему стало стыдно. Уши прямо заалели. Да мужик-то ещё не потерян для общества! Доедал он уже почти культурно. Вытер губы даже какой-то тряпицей... Закрыл глаза, посидел, прислушиваясь к громко урчащему животу, который явно требовал продолжения банкета. Затем отрыл глаза, и глядя неожиданно умным взглядом, прошептал сипло: “Что за дело, слушаю! Сразу говорю, на мокруху не пойду!” Ну это я так для себя перевёл слово, что он сказал. Я понял, что речь шла об убийстве по заказу. Я презрительно ухмыльнулся. “Ты сейчас и таракана не прихлопнешь!” - и помолчав, добавил - Мне нужна информация!” “Я не крыса!” - быстро отстранился он. Я спокойно объяснил, что я тут новенький и издалека и мне нужна информация о поселке, об окружающих местах, и о том, на кого тут можно поохотиться. Мужик успокоился.

-Меня тут все знают как Лупус. То есть Волком кличут. Я раньше тоже охотником был. Пока Смерть-Башку не встретил. -

-И выжил? -

-Лучше бы сдох! Я теперь в лес ни ногой! Лишь переступлю границу - как по мозгам бьёт, ужас, и сознание теряю. -

-Это то, что мне нужно! Да не обмороки твои, а знания! Я заплачу. -

-Тогда пошли в мою комнату. Там и поговорим конкретно. -

Разговор дался мне трудно. Столько слов я ещё не говорил. Слова в сознании возникали тяжело, выговаривать их мне было трудно. Но со стороны наверное казалось, что я такой мрачный неразговорчивый тип и роняю слова через губу. Типа, иностранец, который давно не говорил на этом языке. Во всяком случае, со стороны Волка я не чувствовал неприязни или какого-то негатива. Он просто хотел жрать и выпить. Такие простые желания считывались запросто!

Мы поднялись в мою комнату. Волка всё ещё мучило похмелье. Глядя на его страдающую морду, я предложил: “Может, поспишь! А то на тебя смотреть тошно!” И показал ему на кровать. Он что-то хотел возразить, но я уже включил режим усыпления. “Спать!” - приказал я ему соединив голос и вибрацию, идущую из головы. Бедный Волк даже не успел удивиться, безвольной тряпичной куклой оседая на пол. Я успел его подхватить и с трудом уложив на кровать. Он оказался неожиданно тяжёлым, а расслабленное тело вытекало из рук, как медуза.

Фух, первая часть плана реализована. Пожалуй, это было совсем не сложно. Самое трудное впереди.

Я уселся в изголовье кровати, руки положил на голову спящего Волка. Мне в общем-то всё равно, из какой части тела выпускать свои “корешки”. И они как-то сами подстраивались под задачи, которые я ставил своему новому телу. Если поесть - вырастали корешки вполне настоящие, если оставить часть своего “Я” в виде грибницы-мицелия, то получалось что-то вроде плесени... А сейчас это были тончайшие, едва заметные волоски с острыми “электродами” на концах, они легко проникали через черепную коробку спящего прямо в мозг. Совершенно не понимаю, как мне удавалось ими двигать, но они проникали во все значимые части мозга, а я по возникающим едва различимым ощущениям догадывался, куда я “заполз”. Вот возникло желание напиться, оно было столь яркое, что вызвало приступ тошноты. Пожалуй, эта страсть превалировала над всеми. Волк стал уже безнадёжным алкоголиком! А алкоголиков я с детства не переносил... Детское воспоминание о белой горячке четвертого бабушкиного мужа, отличного столяра и деда, когда он был трезвый, и совершенно безумного животного, голым марширующего вокруг круглого обеденного стола и орущего “Три танкиста, три весёлых друга”... Бррр! Утром я, трёхлетний клоп, залезал к нему в кровать, садился на грудь и плакал: “Деда, не пей, деда, не пей больше!” Он с трудом открыв глаза, дыша перегаром, обещал не пить. Умер от цирроза печени. Я без всякой надежды на успех протранслировал в мозг Волка: “Не пей, не пей больше!” и полез дальше, в другие части его башки. Внезапно меня аж скрутило от безумного страха, таившегося в маленьком кусочке даже не мозга, а какой-то опухоли внутри черепа. Так вот какой подарочек оставила ему Смерть-Башка! Алкоголь действительно временно глушил эти волны ужаса, которые буквально били по всему организму бывшего охотника. Если не алкоголь убил бы его раньше, то эта опухоль скоро просто выжгла бы его мозги. Надо удалять к чёртовой матери! А как? Я окружил опухоль своими “микрозондами” и решил, что клин клином вышибают. Послал ещё более мощный импульс ужаса прямо в центр этой гадости. Я ж вроде бы как наследник Смерть-Башки, после того, как поглотил и усвоил несколько её способностей. Волны ужаса я уже опробовал на горе-охотниках. Но там я чуток припугнул только. А тут надо было уничтожить небольшой участок живой ткани. И не задеть остальные участки мозга. Видимо то, что клетки опухоли были ориентированы только на колебания ужаса, они просто попали в резонансную частоту и впитывали ответный ужас за милую душу! И сдохли! Я просто почувствовал, как они лопались и превращались в мерзкую жижу. Пришлось мне её впитывать, чтобы не отравлять мозг пациента. Волка я уже воспринимал больным, которого я, доктор, привожу в норму. Ну да я могу всё переварить! Хотя гадость ещё та... Гнилой чеснок по вкусу. Хотя не ел я никогда гнилого чеснока. Подчистив кусочек мозга, я полез дальше. А вот и языковой центр, он мне уже знаком, не думаю, что словарный запас Волка больше, чем у Счастливчика, иду дальше. Судя по тому, как у меня самого начали подёргиваться мышцы, я попал туда, куда и направлялся. Область мозга, отвечающая за движения тела, мышечную память и тому подобное. Вычленить, какие тут клетки помнят именно приёмы с холодным оружием, я всё равно не смогу. Придётся мне опять, как с речевым центром, копировать себе целый кусок мозгов, а точнее, кусочек личности Волка.

Тааак, сначала надо создать у себя самого рядышком с основным мозгом своеобразный отросток с нервными тканями, пустое место, куда я буду копировать Волчонка. Так я назвал эту часть личности бывшего охотника. Потом, когда полученные навыки и знания усвоятся, можно этот кусочек почистить для чего-нибудь ещё! А копировать пришлось ой как долго! Что-то очень много места занимало умение махать клинком, ножом, топором и прочими железяками. Часа через четыре только я отсоединился от безвольного тела всё ещё спящего мужика. Да, Волчок, у тебя, оказывается, масса секретов! Где ж тебя так тренировали в детстве? Это ж целая школа единоборств в твоём мозгу сидела! Вернее, школа убийц... Я ещё не мог переварить всю массу знаний, что проглотил, но почему-то был уверен, что могу убить любого зверя, человека и даже нечеловека тысячами способов. Даже если под рукой у меня будет только грязная половая тряпка.

Я выпустил из своей руки мою Прелесть. И медленно стал делать самые простые движения из памяти Волка. А Прелесть послушно превращалась то в шпагу, то в меч, то в мачете, то в странный шар с колючками на цепочке. Главная трудность при этом была в том, чтобы не думать, а дать телу самому двигаться, “вспоминая” только что закаченные навыки. Потихоньку я стал получать настоящий кайф от собственных движений. Я никогда не был такой... нет, не ловкий, не быстрый... мягкий, ненапряжённый! Я помнил, что как таковых костей у меня не было, были какие-то структуры, их заменяющие, способные менять форму и размеры, но и в человеческом формате мои “суставы” могли легко гнуться как угодно. И ещё очень нравилась моя “экономичность”. Я тратил на движения очень мало энергии. Кислород поступал в тело через всю кожу и мои “псевдолёгкие”. Так что я не вспотел и не запыхался. И шуму практически не производил.

Но всё-таки мой “пациент” начал просыпаться. Причины были чисто физиологические: организм требовал избавиться от всяких шлаков после детоксикации. Алкоголь требовал выхода! Волк открыл глаза. Некоторое время он соображал, где находится. Потом вскочил, явно ища туалет. Его и мутило, и мочевой пузырь бунтовал. “Там!” - я указал на дверь. Волк кивнул и скрылся за дверцей. Послышались звуки, явно указывающие на то, что шлаки нашли себе дорогу!

Волк выполз из туалетной комнаты бледный до зелени. Он явно не понимал, что с ним произошло. Я указал ему на стул, на столе уже ждал его обед. И для проверки кружка местного пойла. Он в первую очередь схватился за неё... по привычке! Но сделав один глоток, снова побежал в туалет. И там, судя по звукам, его снова вывернуло. Значит, всё работает! Он выглянул ещё более зелёный. Я указал на еду. “Тебе надо поесть!” - жёстко приказал я. Более уговаривать не пришлось. Бывший алкаш набросился на еду. И прямо на глазах к нему стал возвращаться нормальный цвет лица. Он смёл всё, что я ему заказал у хозяина трактира. Потом сел, закрыл глаза, словно прислушиваясь к своему организму. “Что ты со мною сделал?” - чуть ли не со злостью прошептал Волк. “Вылечил! От страха перед Лесом, от зависимости от выпивки. Ты же ею глушил страх?” Волк согласно кивнул. “Но как?” - он всё ещё не верил. “Я убил в Лесу Смерть-Башку. И я забрал его силы.” - я усмехнулся. Всё равно никто в это не поверит. Но Волк почему-то поверил. Он уронил лицо в ладони, уткнулся в стол. Его трясло то ли в рыдании, то ли в истеричном беззвучном хохоте. Когда он поднял на меня глаза, в них не было ни слезинки. “Что ты хочешь от меня?” - не верил Волк в доброту людскую. И правильно делал. “Ты уже расплатился со мной! Своими умениями драться. Пока ты спал, я все твои знания скопировал. Но без практики они будут мёртвым грузом. Мне нужен соперник. Партнер. Надо перевести твои знания в умения. Это понятно?” Волк помолчал, переваривая сказанное. Потом кивнул. “В такое поверить трудно. Но проверим. Но я давно не брал в руки оружия.”

“Ну и тебе это будет полезно, вспомнить навыки. Тем более в Лес тебе дорога открыта. Заодно и ещё чего-нибудь мне покажешь. Для всех я типа твой ученик. Согласен?” - я пристально всматривался в его порозовевшее и помолодевшее лицо. Волк опять уткнулся в стол, раскладывая обстоятельства по полочкам. Потом протянул руку. Я пожал её. “Когда начинаем?” - ухмыльнулся он. “Да хоть сейчас! Только надо место для тренировок. Не в комнатушке же...” - я был уверен, что такое место у Волка есть. “Ну тогда пошли, Ученик!” - Волк хищно оскалился. И мы пошли.

Глава 16

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ.

ВРАСТАНИЕ В МИР

Дом у Волка был. И даже не плохой, если не обращать внимания на грязь и запустение. Видно, что он тут в последний раз был... ну в общем, был тут когда-то! Красть в доме было нечего. Видимо, всё ценное, что было в доме, давно продано и пропито. Впрочем, сейчас его это нимало не смущало. Я прямо физически ощущал его желание сразиться со мной. После того, как я вывел токсины из организма, да и накормил до отвала, энергия в Волке бурлила и требовала выхода. Да и мои слова о том, что я “украл” его умения... Короче, желание надрать задницу странному челу у него тоже свербело! За домом был небольшой пустырь, который можно было считать за тренировочный, так как он был обнесён высоким глухим забором. Правда, он зарос всякой сорной травой. Волк скептически оглядел меня со всех сторон.

-Ну а чем ты будешь защищаться? Хоть какое-то оружие у тебя есть? -

-А у тебя? -

Моё ехидство зеркально отразило его ухмылку.

-Я свой меч ещё не пропил, если ты это имел ввиду. Он у меня в тайнике. -

-У меня тоже. Неси свой меч. -

Волк опять хмыкнул и пошёл в дом. Я решил позвать свою Прелесть, но руку спрятал за спиной. Когда увижу оружие Волка, я зеркально повторю его. Прелесть была полна азарта и охотно согласилась. Удивительное чувство, когда ты и твоё оружие единое целое. Тем более, ранений я мог не бояться, Малыш уже превратил мой костюм охотника в непротыкаемую защиту.

Волк вышел спустя минут десять. Видно, тайник в доме был действительно серьёзный. В руке он держал довольно узкий, но странно расширяющийся к концу меч. К тому же лезвие было немного волнистым. Что-то похожее я видел дома в справочниках, но названия не помнил. Мне тогда это было неинтересно. Волк встал напротив меня в пяти шагах и взмахнул своим странным мечом. Моя Прелесть уже повторила его форму. И когда я из-за спины выставил меч-близнец и зеркально повторил его жест приветствия, Волк даже побледнел. Чего-чего, а уж такого он никак не ожидал. Но промолчал.

-Давай вначале всё делать медленно и печально. Надо, чтобы тело привыкло к оружию. Всё-таки я впервые держу в руках такую вещь! -

-Откуда он у тебя? -

-Неважно. И это не он, а она. Моя Прелесть. Давай их познакомим! -

-Ну держись, ученичок! -

Волк не стал ходить вокруг да около, он сразу обрушил на меня град ударов. Если это медленно, то что такое быстро? Я машинально ускорил свои реакции, а рука так же машинально стала отражать все выпады. Чужая память работала! Главное, сейчас ей не мешать! Пусть скаченные знания свободно переходят в навыки тела.

Волк был обескуражен. Ни один его удар даже близко не мог навредить мне, хоть я и видел, что он старается уводить особо опасные удары в сторону. Как бы просто обозначая их. Мы отскочили друг от друга. Волк уже тяжело дышал. Длительное отравление тела алкоголем, да ещё и таким дрянным, давало о себе знать. Он смахнул пот со лба.

-Бред какой-то! У меня полное ощущение, что я дерусь с самим собой. У тебя даже стойка такая же. А я её сам придумал. -

-Я же сказал, что скопировал твои знания и навыки. Пока сам я ничего нового придумать не смогу. Мне бы твой багаж освоить! Давай сейчас в полную силу! И меня не жалей, Учитель! -

-Ну ты сам напросился! -

Волк хищно ощерился и бросился в атаку. Вот теперь мне стало действительно тяжело. Даже выведенные на полную мощность скорость восприятия и мышечные рефлексы едва справлялись. Силу ударов Волка я гасил, моя Прелесть просто упивалась возможностью проверить свои силы в бою, но я чувствовал себя марионеткой, которую дергают за ниточки непонятные силы. Главное, не мешать! Эта единственная мысль, которая билась в моём странном мозгу в центре груди. И я не мешал. Смотрел на то, что вытворяют ноги и руки, пытался что-то запомнить и понять, но скорость была такова, что я ничего не успевал. Малыш тоже забился куда-то в глубину своего убежища, и только следил за прочностью моей (и своей тоже!) защиты. Ну очень странные ощущения от происходящего! Я как пассажир гоночного болида, который несётся непонятно как и непонятно кем управляемый по немыслимым виражам, я крепко пристёгнут где-то глубоко внутри машины, вроде бы в безопасности, но страшно, аж жуть!

Наконец Волк просто выдохся. Он отскочит подальше и просто упал в сорняки. Дышал он так судорожно, что я всерьёз обеспокоился за его здоровье. Мне тоже потребовалось какое-то время, чтобы вернуться в обычное состояние. Тело не могло мгновенно перестроиться, оно ещё пару секунд вздрагивало. Я подошел к лежащему Волку и сел рядом. Тот смотрел в небо, был мокрый весь с ног до головы, и счастливо при этом улыбался.

-Волк, ты настоящий зверь. Я не ожидал, что после твоих возлияний ты можешь ещё так двигаться. -

-Это жалкие остатки того, что я мог раньше. Но вот кто настоящий уникум, так это ты. Ты даже не вспотел! Я не верю, что ты раньше не умел... вот так вот! Здесь вообще никто не умеет, как я. -

-Я скопировал твою память. Хочешь верь, хочешь не верь. И здесь никто вообще тоже не умеет этого делать. Только я. -

Мы помолчали. Всё-таки энергии я потратил много. Пока сидели на травке, я успел немного подкрепиться от земли и от солнца. А вот у Волка был сильный откат. Он просто не мог встать. Он выложился по полной.

-Слушай, ученик! А я ведь даже не знаю, как тебя зовут. Только сейчас сообразил, что дрался с неизвестным мужиком, который отделал меня как бык шавку. -

Волк произнёс неизвестную мне поговорку, это я уж перевёл по аналогии с земными животными. Звучало примерно как “биллык буланку”. Так как в словаре музыканта Романа этих слов не было, я решил, что Волк явно не местный житель.

-Ну я тоже не местный. Так что моё имя вряд ли тебе что-то скажет. А здесь некоторые уже прозвали меня Бешеный Билл.-

-Билл! Бешеный Биллык!!! А тебе подходит! А по виду и не скажешь! -

Волк расхохотался, катаясь по траве. Силы к нему возвращались. Он сел, и вдруг сказал серьёзно.

-А зачем теперь тебе я? Ты дерёшься лучше меня. У тебя сил больше. И реакция офигительная. Как учитель я тебе уже не нужен. -

-Нужен. Я совсем ничего не знаю ни о Лесе, ни о его обитателях. Да и о местных жителях и здешних порядках тоже ничего. Да и тебе, чтобы набрать старую форму, нужен партнёр для спарринга. Я прав? -

-Прав, Билл. Тогда надо это дело отметить. Чёрт, нельзя. Я как вспомнил о выпивке, сразу блевать захотелось. -

-Тогда просто отметим наш договор обильной жратвой. Тебе это сейчас самое то. Да и мне полезно. -

-У меня пусто. И давно. -

-У меня ещё есть. Пошли, Волк! -

Я протянул ему руку. Он ухватился за неё и хоть и с трудом, но встал. И мы пошли жрать. То есть обратно в трактир.

В трактире было по-прежнему немноголюдно. “Мой столик” у окна был свободен. Мы были без оружия. Пока Волк прятал свой меч, я убрал свою Прелесть. Она была довольна. Первая “проба пера” прошла отлично. Как деревянный меч отражал без ущерба металл, я не понимал, но и не пытался понять. Это реальный факт, и это хорошо. Я сказал Волку, чтобы обед заказывал он, потому что лучше знает местные вкусы. А мне всё равно, какую органику поглощать. Прелесть хотела каких-то металлов. Я пообещал ей поискать их потом.

Ели мы молча. Волк глотал куски мяса... Как волк. Почти не жуя. Я старательно пережёвывал, пытаясь понять вкус и запах. Никаких особых специй не было, но мясо было сочным и ароматным. “Что это?” - спросил я. Волк ответил, что это как раз дикий биллык. Молодой ещё, типа телёнок. Дорогое мясо. Трудно добыть. Взрослые особи в стаде охраняют молодняк. Если нападают хищники, биллыки прямо бешеными становятся. В лепёшку затопчут! “Тебе эта кличка подходит. Бешеный Билл!!! Вроде бы такой спокойный, а приглядишься... Затопчешь и не поморщишься!” - Волк лениво откинулся на стуле. Принесли большие, опять же деревянные кружки горячего напитка вроде компота, но с пряными специями. На вкус прямо глинтвейн, но безалкогольный. “Слушай, а почему вся посуда деревянная?” - меня этот вопрос с самого начала висел на языке. Волк удивился: “А какая ещё посуда бывает?” Я описал глиняную, металлическую и стеклянную наконец. Волк прямо заржал. “Да ты видно из аристократов! Такая кружка стоит больше чем весь трактир! Я бронзовый кубок один раз в жизни видел! Стекло только алхимики используют. А делать посуду из глины? Это я вообще не слышал. Глина же от воды сама развалится!” - Волк даже опешил от моих расспросов. “Я просто издалека. Сюда попал случайно. У нас глину обжигают в печах, и она становится прочной. Почти вся посуда делается из неё. Дёшево и сердито.” - мой ответ удовлетворил Волка. Утолив голод, он стал расслабленным и сонным. Но стоило ему услышать мой вопрос о вылазке в Лес, он резко выпрямился. “Ты точно уверен, что я могу войти в Лес?” - он смотрел на меня, как маленький ребёнок на деда Мороза. “Точно. Я убрал твой Страх. Впрочем, ты сам сможешь проверить. Завтра утром? Успеешь собраться?” - я нарочно говорил самым обыденным тоном, словно речь шла о прогулке в соседнюю лавку за булочками. Волк весь подобрался. Боюсь, он уснуть не сможет. Я послал на него лёгкое воздействие сна. Я тоном командира приказал: “Ты сейчас иди домой, отоспись. Твоё тело получило такую встряску. Ему нужен отдых. Я приду к тебе домой завтра на рассвете. Сделаем небольшую вылазку для пробы. А там видно будет... Расклад ясен?” - Волк только кивнул. “Тогда до завтра!” - я бросил подошедшей толстухе монету за обед. Мы поднялись одновременно. Волк имел вид какой-то ошарашенный. Он молча пошел на выход. В дверях всем телом (точно как настоящий волк!) обернулся. И мгновенно исчез, прямо испарился из трактира. Но я успел увидеть его счастливый оскал.

Мне тоже нужно было подготовиться к вылазке. Пройдусь по рынку, погляжу, как выглядит снаряжение охотников. Малыш мне соорудит всё, что надо. Просто образцы нужны. И для Прелести надо придумать ножны. Пока фокус с выращиванием из руки светить мне не хотелось бы. Пусть ножны будут фальшивые, буду делать вид, что вынимаю свою Прелесть из них. Прелесть как истинная женщина чуть покапризничала, но согласилась. Кокетка! Я поднялся в свою комнату. Будет странно, если я вошел в трактир в одном виде, а вышел в другом, а в комнату не заходил. Да и просто надо помедитировать, подумать, что я намерен делать дальше, как вживаться в этот очень необычный мир.

Глава 17

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

МАГИЯ

Придя в комнату, я лег на свою жесткую кровать. Всё-таки вытянуть ноги оказалось очень приятно, как и в прошлой жизни. Тело всё ещё осваивалось с самим собой, возникали странные ощущения, непонятные возможности порою даже пугали. Внешняя иллюзия взрослого сильного мужика не совпадала с истинным возрастом моего тельца, которому было всего несколько дней от рождения, или вылупления, или прорастания... Способность телепортации во сне, одно это в башке не укладывалось! Хотя в моей башке нечему было и некуда помещаться. Это так, декоративный орган, для глаз, ушей и излучателя непонятных волн страха, сна или подчинения. Кстати, последним я ещё не пользовался. Как-то страшновато было... Мало ли чего наворочу с непривычки. Надо бы испытать на какой-нибудь мушке или мышке. Кстати, а мышки-то тут водятся! Я прислушался и почувствовал возню за стенкой у самого пола. Я сосредоточился и направил свой импульс на мышку. Очень так осторожно послал сигнал “Подчинись!”. Возня тут же прекратилась. Мышь замерла. “Иди ко мне!” Мышь рванула куда-то вдоль стенки за шкаф. Ага, там выход, я догадался. Не сможет же она через стену просочиться. И вот из-под шкафа показалась мордочка... Но отнюдь не мышки, а большой такой насекомины типа мокрицы. Глаз почти не видно, зато усики длинные, сантиметров десять. И вытянутое тело как у двухвостки, но хвостики точно такие же, как и усики. Почти зеркальная симметрия. Это чудо выползло, и свернулось в шарик. Мокрицы тоже так умеют сворачиваться при опасности. Зато как удобно в узких щелях! Не надо разворачиваться, можно ползать одинаково легко и вперёд, и назад. Я послал этому шарику приказ подкатиться поближе. И не бояться! Мол, я не хочу его обидеть, а съесть тем более не хочу.

Шарик подкатился. Но разворачиваться не спешил. Осторожничает. Это понятно. Я же большой и страшный. “Я твой хозяин. Я не причиню тебе вреда. Если ты будешь слушаться, я угощу тебя вкусняшкой!”, - ну так я пытался внушить этой довольно мерзкой, надо сказать, козявке величиной с откормленную мышь. А что она вообще ест? Мокрицы на Земле жрали всякие отходы, гнильё и даже падаль, кажется. Малыш мне подсказал, что эта “чивичинушка” (это я в детстве так называл любых червяков и гусениц, который почему-то обожал, и они меня никогда не кусали) обожает сладкое. Но она должна вкусить моей крови, тогда возникнет прочная связь. Она будет чувствовать меня, а я её. Я превратил свой палец в длинную иглу-трубочку, а на конце выдавил каплю своей непонятной до сих пор жидкости, которая замещала мне кровь. И пожелал, чтобы она содержала побольше глюкозы. Мне даже показалось, что в воздухе появился запах мёда... “Мокрица” медленно развернулась. Её усики затрепетали, видимо, она больше полагалась на обоняние, чем на зрение. Глаз-то почти и нет. “Вкуси мою кровь!” - высокопарно произнёс я и чуть не расхохотался. Очень уж нелепо это всё смотрелось. Насекомое осторожно подползло к пальцу-трубочке, из головы выросло тоже что-то похожее на трубочку. И моя капля медовой крови мигом всосалась вовнутрь её тельца. Оно (или она, или он) замерло, а потом я вдруг ощутил прямо судорожный кайф! Даже испугался, но понял, что эти ощущения не мои, я просто почувствовал обратную связь с моим слугой. Послал в ответ мысленное поглаживание, типа погладил щенка, и произнёс “умница, молодец, хорошая чивичинушка!” И чивичинушка мне ответила чем-то таким, что можно принять за виляние хвостиками. Она (а я теперь понимал, что это именно самочка, причём совсем молоденькая, из яйца вылупилась на днях, и ещё ничего не ела. Моя капля крови очень ей была нужна! Вообще-то она была хищница, а питалась всякими насекомыми, живущими рядом с людьми, а подрастёт, и мышками будет питаться. Короче, очень полезная “чивичинушка”! Хоть и страшненькая на вид. Она питается по принципу паукообразных. Впрыскивает в жертву яд, обездвиживает, а потом вводит через ту же трубочку желудочный сок. Когда внутри своей шкурки жертва переварится, она всасывает питательную смесь. Остаётся только высохшая оболочка. Чисто и гигиенично! “Нарекаю тебя Чивичинушкой!” - торжественно произнёс я! И моя новая подданная обвилась вокруг руки как браслет. Её длины как как раз хватило. Как браслет она смотрелась вполне симпатично. Даже металлически поблёскивала, как старое серебро. Но я ощущал, что она всё ещё голодна. Поэтому отпустил Чивичинушку охотиться. Она юркнула за шкаф в свою норку. Но я мог в любую секунду позвать её или почувствовать, что ощущает она. Действительно, она ориентируется по запаху. И я могу как бы “отключиться” от неё и снова “включиться”. А что, очень удобно. Чивичинушка после того, как вкусила моей медовой крови, почувствовала прилив сил, и быстренько куда-то поползла в подвал трактира. Оттуда доносился вкусный запах каких-то местных таракашек. Пусть питается.

Я лежал и думал о магии. То, что происходит со мною в этом мире, вполне можно принять за магию. Одно только перемещение во сне, способность из сна выносить реальные предметы, ощущать их как живые существа со своим характером, общение с растениями и животными... Но я как представитель технической цивилизации всё мог объяснить вполне реальными химическими и физическими процессами. Которых я не понимаю до конца, разумеется, но я могу управлять ими! И меня это на данном этапе жизни вполне удовлетворяло. Работает? Работает! Значит, не надо трогать, а то вдруг сломаю! Потом, может быть, я стану разбираться в этой “природной магии” получше. На этом я свою душеньку успокоил.

Следующим пунктом моего плана был поход на рынок. Проверив свой “выходной облик” мрачного охотника, я отправился “в свет”.

Глава 18

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ВЫХОД В ЛЮДИ

Где в посёлке располагался рынок, я уже понимал. На единственной и главной площади в самом центре. Надо сказать, очень уж бедный рынок. Прилавки с зеленью и овощами, пара более солидных лавок со всякой хозяйственной утварью (из дерева, разумеется). Железной посуды я не увидел, да и глиняной тоже. Похоже, что здесь или готовят на открытом огне, нанизывая мясо на прутья, или металлическая посуда очень дорога. То, что я ел в трактире, всё-таки было поджарено... Надо бы посмотреть, как там всё выглядит на кухне.

У одной такой лавки я спросил, где можно купить одежду. Мол, сам я не местный, ну и оружие посмотреть хочется заодно... К моему вопросу отнеслись вполне понимающе, направили по улочке чуть дальше, мастера в общем торговали там же, где и жили. А что никаких вывесок не было, так в этом и нужды не было, все всех знали, а чужаки вроде меня бывали редко. Я всё время ощущал любопытные взгляды, но без особой неприязни. Всё-таки это поселение больше напоминало большую деревню, хоть и за довольно солидным ограждением. Нашел дом местного кутюрье я быстро, у него возле ворот уже стояли привязанные местные лошади, маленькие и мохнатые. Скорее, это были ослики-переростки. Первый этаж дома был и в самом деле переоборудован в магазинчик готовой одежды. Когда я зашёл, хозяева как раз подгоняли по длине штаны какому-то охотнику, а их совсем молоденькая дочка якобы показывала тоже совсем юному охотнику куртки, на самом деле флиртовала напропалую. То поправит ему перевязь для ножей, то разгладит несуществующую складочку... А тот млел от её прикосновений. Хозяйка на минутку оторвалась от работы, спросила, что мне нужно. Я сказал, что просто посмотрю пока на их небольшой выбор на вешалках в углу. То, что я хотел, я уже рассмотрел. Как я и думал, всё было просто, добротно и функционально. Никаких украшений. Пощупал фактуру - кожа выделана хорошо. Ткань грубая, строчки неровные, явно до швейных машинок тут не доросли. Малыш на ходу менял на мне какие-то детали, вряд ли кто заметит, что моя “одежда” стала более грубой и потёртой. Зато лучше сольюсь с местным фоном. А то я был слишком чистым и ухоженным для образа мрачного охотника! Сказав хозяевам, что зайду попозже, я отправился к оружейнику.

Его дом-магазин находился рядом. Здесь уже имелась охрана - мужик, увешанный самым разным оружием, служил скорее всего ходячей рекламой. Здоровенный толстяк был явно не способен правильно держать большинство смертоносных изделий, висящих на нём как седло на корове. Но он был выше меня на полторы головы и шире раза в два. Я спокойно прошёл мимо него во двор дома, он даже не посмотрел на меня. Видимо, такая мелочь как я не стоила его внимания. Тем более, я был без оружия. Потенциальный покупатель, следовательно. Я постучался в дверь. Ответа не услышал. Тогда толкнул и вошёл. И сразу понял, что я попал к перекупщику, а не к оружейнику. Просто передо мной открылась большая свалка всякого дерьма, которое и оружием-то назвать стыдно. Причём оно было именно свалено в кучи, где мечи и алебарды соседствовали с какими-то кувалдами, а луки валялись вместе с кинжалами. Я совершенно не разбираюсь в холодном оружии, но даже я понимал, что системой тут и не пахло. “Есть тут кто?” - крикнул я. Из-за высокого сундука показалась взъерошенная седая башка в круглых очках. О, очки тут имеются! Но когда этот скрюченный старик вышел на свет, я понял, что то, что я принял за оправу очков, оказались темные, чёткие круги вокруг глаз. Да, видок у хозяина был такой, будто он не просыхал пару недель, да ещё и не спал пару суток. “У вас тут что, учёт? Всегда такой... Беспорядок?” - я с трудом подобрал нужное слово. А то память Весельчака Романа мне подсовывала одни ругательства. Хозяин мою иронию не понял, или просто не захотел понимать. “Что надо?” - проскрипел он. Голос вполне соответствовал внешности. “Из того, что вижу, ничего! Нормальное оружие есть?” - я играл роль опытного вояки. “А я знаю?!!” - удивил он меня. “Я пару дней назад купил эту помойку!” - ну тут хоть немного стало понятно. “А ножны где у вас валяются?” - для проформы поинтересовался я. “А то мои в Лесу какая-то мразь зажевала!” - я ж ещё и охотник бывалый. Новый, как выяснилось, хозяин махнул рукой куда-то налево. Там на сундуке были свалены кучей пустые ножны, которые я поначалу и не заметил, уж больно они были... Будто тоже кем-то пожёванные. Я для виду порылся в этом хламе, нашёл что-то по размеру похожее на меч Волка. Потом подошёл к куче железяк... Даже я сразу понял, что эти дурно выкованные полосы с кучей зазубрин и сколов мечами назвать нельзя. Но что-то похожее на меч Волка нашёл. В ножны он входил с трудом. Но меня-то волновал просто общий внешний вид ножен и рукоятка меча. Мне Малыш сделает фальшивку для обмана публики. А эти образцы я куплю. Только денег хватит ли? Цен я совсем не представляю.

Хватило! Двух серебряных монет хватило. Видимо, очень уж низкий сорт товара я приобрёл! Может быть, даже переплатил. Вон какой вид у старикашки был довольный. Я, как оказалось, был у него первым покупателем. Поставки нового оружия ожидались лишь через две луны. А до этого местные даже не заглядывали к нему. Видимо, они хорошо знали ассортимент товаров. На выходе из лавки старик даже всучил мне ножны для кинжала. Без кинжала, разумеется! В подарок первому покупателю. А я не против. Моя Прелесть может и в кинжал преобразиться! Я в руке ощутил тепло. Прелесть подтверждала мои догадки.

Выйдя из лавки, я повесил как мог и меч и ножны для кинжала. Пройдя через рыночную площадь, быстренько вернулся в свою комнату в трактире и занялся вместе с Малышом созданием нормальных ножен и имитаций рукояток. Моя Прелесть нам охотно помогала, преобразуясь то в меч, то в кинжал. Малыш копировал её рукояти, гарду или как она там называлась. В скаченной памяти Волка эти термины были уж очень мудрёные, явно из другого языка. Тут ведь было важно что? Чтобы когда я брался за меч, делая вид, что вытаскиваю его из имитации ножен, созданных Малышом, рукоять из ножен исчезала. Я много раз медленно имитировал движение, а Малыш убирал ненужное, а Прелесть вырастала из руки. Мне кажется, мы добились нужной синхронности для обмана зрителя. В лесу же все эти актёрские прибамбасы будут не нужны. Я решил потихоньку приучить Волка к своим фокусам. Скажу, что это магия. Секретная! Тем более он уже столько необычного увидел и почувствовал на себе...

Внезапно я поймал себя на странном ощущении тоски и одиночества. Я скучаю по Волку? Ну нет! Это не моя тоска! Это моя Чивичинушка в своей норке соскучилась! Я же теперь для неё и папа и мама. Я мысленно позвал её. И когда из-под шкафа выползла моя насекомина, я чуть не заорал от неожиданности. Она выросла! За те два часа, что меня не было, она выросла в два с лишним раза! Росла она в основном в длину. Сейчас в ней было сантиметров 20-23. Она свернулась в шарик, но и он в диаметре был уже как хороший такой апельсин. “Ты что, всех тараканов съела уже?” - я мысленно представил кучу пустых шкурок в подполе. И моя Чивичинушка ответила согласием! А еще она очень хотела опять моей кровушки. Без неё ей было плохо. Без крови наша с ней связь нарушалась, тем более я ушёл далеко, она меня потеряла, и как маленький щенок скулила по-своему в норке. Я растрогался, погладил ее по глянцевой спинке. Опять выделил на пальце каплю крови с глюкозой. И опять мою мокрицу аж затрясло. Втянула махом каплю и застыла. Кайф ловит, наркоманка! Значит, она так и будет расти? Я представил себя едущим на огромной мокрице по посёлку, и жителей, убегающих с нашего пути. Чивичинушка послала мне картинку, где она в ширину не очень большая, а вот в длину... Короче, она может вырасти метров до хрен знает скольки! То есть она сама не знает, а память предков молчит по этому поводу, так как растут они всю жизнь. Потом Чивичинушка вдруг транслирует мне, как она может разрываться на две, три, четыре части, а они становятся самостоятельными Чивичинушками. То есть может размножаться делением. То, что она сама вылупилась из яйца, это огромная редкость у них. Очень уж они редко встречаются. А когда встречаются, то спариваются разными концами. Причём один конец мужской, а другой женский. Так что беременеют обе мокрицы, и откладывают всего одно яйцо. То есть оба... Или обе по яйцу. Сложная в общем история!

Но изначальная голова остаётся главной, типа матка в улье. Отлично, я так могу создать целую армию Чивичинушек! Ну если будет нужно... Пока мне этого не надо. Но завтра утром мне придётся взять мою ручную сколопендру в Лес с собой. В подвале трактира есть ей будет нечего, да и от тоски она загнётся. Да уж, мы в ответственности за тех, кого мы приручили. “Чивичинушка, а мышей тебе уже можно есть?” - мысленно я послал ей образ какого-то мелкого вредителя, я же не знаю, есть тут мыши, или ещё какие-то мелкие нахлебники. Чивичинушка застыла, осмысливая мой вопрос. Потом послала картинку, как она ловит и высасывает мелких грызунов, больше похожих на хомячков, то есть без хвоста и жирненьких таких. “Вот-вот, сегодня ночью можешь на них поохотиться, а утром приходи, мы пойдём в Лес!” - я дал ей установку, моя Чивичинушка ускользнула в норку под шкафом, а я решил снова уйти в сон и попытаться проведать своих Деда и Папашу. Вопрос с питанием меня не волновал, с одеждой и снаряжением я решил. И я лёг на кровать, командуя себе “СПАТЬ!”

Глава 19

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Я - ПАРАЗИТ?

В этот раз уснуть получилось легко и быстро. Всё-таки тело устало за день. И снова после темноты я оказался у подножия великана Папаши, как и в первый раз. Я обнял его тёплую, нагретую за день кору, и снова слился с моим Папашей. Я ощущал, что он рад мне, и вывалил на меня ворох событий, что произошли возле него. Радиус восприятия вырос значительно, теперь это были уже полкилометра. Моя грибница росла быстро и подпитывалась соками Папаши. Я забеспокоился: а не становлюсь ли паразитом каким-то? Папаша снисходительно так дал мне мысленный подзатыльник. Грибница помогала ему усваивать много такого, до чего он не мог дотянуться или не мог “переварить”. Самый обычный симбиоз дерева и грибов. Но раньше он был этого лишён. , Кроме того, “голова” дерева, его “мозги” находятся внизу, в корневой системе, все растения буквально стоят на головах. А половые органы - цветы, вверху! И люди их нюхают... и рвут! Фууу!!! Моя же грибница каким-то образом помогает усиливаться мозговой деятельности за счёт увеличения связей между корнями. Дерево как бы “умнеет”, больше ощущает, чувствует дальше и тоньше. В меня полился океан информации: кто с кем в лесу конфликтует, кого погрызли мыши, кому личинки подъели корни, где гусеницы слишком размножились... Я с трудом перекрыл этот поток. Становится местным надзирателем я не хотел. Надо грамотно делегировать свои возможности Папаше. Я назначил его главным управляющим этого участка леса, а свою грибницу настроил выполнять его пожелания. Типа гусениц немножко поморить ядом, а личинки сами могут стать отличным кормом для моего мицелия! Я даже показал, как можно превратить гусениц в зомби и заставить жрать излишек вредных для леса сорняков. Папаша впечатлился и отключился, пытаясь освоить новые для себя возможности. И я тогда как-то незаметно переместился во сне к Деду.

Я не узнал его! Это был уже не чахлый кустик с мелкими листочками. Вполне себе приличное кряжистое дерево. Невысокое конечно, ствол корявый и со множеством наростов и сучков, но листья были длинные, острые, пахнущие каким-то знакомым ароматом... Эвкалиптом они пахли! Точно! Листья эвкалипта же ядовитые для всех животных, кроме коал. Видимо, Дед так решил подстраховаться и отпугивать всяких там травоядных. Да и насекомые такие жёсткие и вонючие листья есть не будут. Молодец, Дедуля! Интересно, а эфирные масла он откуда взял? Неужели сам синтезировал?

Дед встретил меня радостно. А вопросу об эвкалиптовом аромате удивился. Оказывается, это его природный запах. Просто раньше он болел сильно, вот на всякие ароматы сил не было. И нужных веществ в окружающем грунте тоже. А после того, как он переварил целый рой местной “саранчи”, он получил нужные для роста и благоухания микроэлементы. Я порадовался за Деда, показал ему, как его подарок прижился в моём теле, похвастался, что научился всяким приёмам с моей Прелестью. Дед сначала даже не понял, о чём это я! Ну не принято тут давать имена оружию... Но ведь она же живая, моя Прелесть! И у неё свой характер. Она вот железа у меня просит, а где и в каком виде мне его найти, я не знаю! Ну не грызть же мне старые железяки?! Дед задумался. Всё-таки Прелесть - это его дочка, можно так сказать, плоть от плоти его. Корни от помолодевшего эвкалипта раскинулись уже довольно далеко, а моя грибница ещё дальше. Просто мой мицелий рос быстрее. Я обнял корявый ствол родного мне создания и слился с ним. Честно, я не понимаю, как это происходит! Но мы становимся одним деревом! Я чувствую то, что ощущает он, это нельзя описать словами. Растения получают информацию об окружающей среде совсем другими способами, чем животные и люди. Да, я тоже вроде как растение, но я другое дерево, я ещё и человек, и гриб, и вообще чёрти что... Мои органы чувств многократно дублируются, и получается настолько объёмная картина мира: ароматы становятся видимыми, свет имеет запах, вкус имеет свою тональность... В обычной жизни я отключаю эти дополнительные возможности, иначе можно захлебнуться в информации. А сейчас, когда я вообще-то сплю, мне легче ориентироваться в море звуко-запахо-вкусо-тактильных образах. Я обратился к моей Прелести, тоже спящей во мне: “Эй, лентяйка! Я вообще-то для тебя стараюсь! Ну-ка, проснись! Ищи то, что тебе нужно для роста и развития!” И я почувствовал, как часть меня пробудилась, заворочалась, и даже как-то “принюхалась”. И потянула меня в сторону довольно странного вкуса. У меня во рту появился явный металлический привкус. Вкус крови! Ну правильно, в составе гемоглобина есть железо. Так мне что, теперь кровь пить, как вампиру? Но в том направлении, где ощущался этот вкус, я не чувствовал жизни. А был запах болота, торфа, тины... Болотное железо. Я вспомнил этот термин. Болотная руда — это железная руда, состоящая, главным образом, из бурого железняка с большей или меньшей примесью песка, глины и органических остатков. Почему она образуется в болоте, учёные так и не поняли.

Направление указывало вверх по течению реки, там было заболоченное место в низине. Река во время дождей разливалась, подпитывая болотце, а потом возвращалась в своё русло. Эта информация как-то сама возникла у меня в голове. Ну то есть в груди! И я мгновенно переместился к этому болотцу, так как нити моего мицелия уже дотянулись до него. Перемещаться во сне просто одно удовольствие! Захотел - и ты там. Главное, чтобы какая-то часть тебя уже доросла до этого места. Моя Прелесть даже заурчала, как голодная кошка. Я выпустил из ладони плотную бахрому корней, и почувствовал, что в меня стала проникать довольно неприятная на вкус жидкость я явным металлическим привкусом. Ну, лекарства всегда на вкус сплошная гадость! Это я так успокаивал себя. Прелесть каким-то образом отфильтровывала нужные ей соли, осаждая внутри себя кристаллы железа, а оставшуюся противную жидкость я сбрасывал обратно в болото. Процесс был довольно неприятным. “Долго ещё?”- я послал вопрос симбионту. Моё оружие было таким же симбионтом, как и Малыш. Каждый занимал своё место, и хорошо, что они не мешали друг другу. Внезапно Малыш сообщил мне, что тоже усилил мою “растительную броню” металлом. Теперь мельчайшую сеточку кольчуги даже остриём стилета не проткнёшь! А ведь по сути это просто переплетение лиан и мелкой листвы. Правда, теперь усиленное кремнием и железом. Ну вы у меня молодцы! Я послал своим друзьям импульс любви и ласки. И получил в ответ бурную радость. И понял, что они у меня уже “наелись”! Я вернулся к Деду, просто подумав о нём. И разъединился с ним. Дед уже почувствовал изменения во мне и одобрил их. Я сообщил ему, что утром собрался в Лес на охоту. Но я не понимал, как охотиться, не навредив моему Лесу. Я уже воспринимал его как часть себя, или себя как часть его. Дед не знал, что представляет ценность для людей, для него люди были ничем не лучше роя саранчи. И я был с ним согласен. Но мне надо было выживать в человеческом мире. А для этого нужны были деньги и официальный способ их добывания. Профессия Охотника пока была наиболее приемлимой. Ну так мне казалось...

Дед указал мне небольшую пещеру на берегу реки, похожую на ту, что я оборудовал себе для ночёвки перед сражением со Смерть-Башкой. Там собиралась линять довольно крупная змея. Я бы сказал, скорее ну очень крупная ЗМЕЯ! Даже змеёй назвать это существо я бы не решился. Огромный батон колбасы, внутри которого я вполне спокойно поместился бы, если бы она решила мною позавтракать. Если вспомнить мою Чивичинушку, то принцип равенства жопы и головы был вполне универсальным. Даже органы чувств дублировались. И такая колбаса могла ползать с одинаковой скоростью в узких пещерах и проходах туда и сюда. Очень удобно! Правда, рот и анус друг друга не дублировали. Пасть и задница определяли зад и перёд. А центральный нервный узел был как у меня - посередине.

Шкура этой змеюки была очень красивой. И прочной. Это я понял из воспоминаний Деда. Это создание линяло уже не первый год, и проползало мимо Деда регулярно. Пещера находилась в корнях нескольких старых местных прибрежных деревьев, напоминающих наши ивы, только в несколько раз выше. Я поблагодарил Деда за наводку и проснулся. И оказался в своей постели, как и ожидалось. На этот раз из своего сна никаких предметов я не принёс.

Но Малыш и Прелесть меня поправили. Напомнили про поглощенное железо. Прелесть даже выглянула из ладони в виде небольшого кинжала с уже явно металлическим блеском. Деревяшку она уже никак не напоминала. Я попытался этим ножиком порезаться. А вот фиг вам! С металлическим скрежетом лезвие прошлось по груди, не оставив даже царапины. “Ну вы просто молодцы! Здорово мы поспали! Продуктивно!” - похвалил я их... Ну и себя, конечно. Мы же теперь единый организм! Посмотрел в маленькое окошко. Небо посветлело. Скоро рассвет. Пора мне собираться к Волку. Есть организм не требовал, Малыш быстро создал на мне костюм Охотника, добавив ножны с фальшивыми ручками - с одной стороны меч, с другой кинжал. А если мне понадобятся сразу и кинжал и меч? Я прямо почувствовал снисходительную усмешку моей Прелести. И из левой руки вылез острый изогнутый нож, а из правой острый стилет. Да ты моя Прелесть! Подросла и смогла раздвоиться! Я встал в позицию из арсенала приёмов Волка. У него и для двуручного боя навыки были. Сделав несколько движений, я понял, что могу свободно работать и левой и правой рукой. Амбидекстр! В той, прошлой земной жизни я тоже научился владеть левой рукой после инсульта, когда парализовало правую сторону. Я был молодой, за несколько месяцев правая рука восстановилась, а способность писать обеими руками одновременно осталась. И теперь здесь я тоже могу так. Здорово!

Малыш добавил к костюму пару сумок на ремнях. В одной была плоская фляжка из какого-то плода, похожего на тыкву. Молодец какой, а я и забыл про такую деталь! Видел ведь на рынке, но не обратил внимания. А Малыш зафиксировал. Ну что бы я без вас делал, друзья мои?! Симбионты были довольны, я это чувствовал. Я один, но я не одинок. Меня уже трое! Даже четверо! А моя Чивичинушка? Где она? Наелась и спит... Осторожно позвал. Проснулась, потянулась, обрадовалась. Ну чисто щенок! Выползла из-под шкафа. Думал, она станет больше... Всего около тридцати сантиметров. Для браслета великовата. Чивичинушка решила проблему просто: разделилась пополам. И стало у меня два стильных браслета! Можно теперь идти.

Тихонько спустился вниз. Трактир весь ещё спал, и кухня, и охрана. Я с трудом приотворил массивную дверь, выскользнул на улицу. Рассвет уже окрасил небо в пурпурный цвет, ну светило же красное... Ну, вперёд, на мою первую охоту!

Глава 20

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ПЕРВАЯ ОХОТА

Когда я подошел к дому Волка, он уже ждал меня. Не просто ждал, а мотался по всему двору, как будто с вечера даже не ложился. Глаза блестели лихорадочно, его просто трясло. В таком состоянии идти в Лес было опасно, да и бессмысленно. Завидев меня, мой учитель бросился навстречу. “Чего так поздно?” - вопрос вызвал смех. “Волк, еще солнце не встало! А ты спал ночью?”- его смутил мой встречный вопрос. Но ответил честно: “Не смог.” Я жёстко сказал: “Идём в дом. Будем приводить тебя в норму. Так в Лес идти нельзя. Ты ведь понимаешь?” Волк как споткнулся. Ошалело посмотрел на меня. Потом застыл. Потом кивнул. И мы пошли в дом.

В доме Волк молча ждал продолжения. В нём просто физически ощущалось жуткое напряжение. Это был не страх. Это был страх Страха, ожидание, что всё вернётся. И безумная надежда, и... Много всего. Я показал на стул. Волк послушно сел. Я смотрел на него спокойно и даже весело. “Волк, ты мне доверяешь?” - я сел напротив. “Да. Но я боюсь.” - честно ответил он. “Ты понимаешь, что с такими нервами в Лес ходить смертельно опасно?”- теперь я играл роль Учителя. “Понимаю!” - мгновенно ответил. “Сейчас ты ляжешь в кровать. А я попробую привести тебя в порядок. Я не буду лезть в твои воспоминания, я не буду читать твои мысли, я просто уберу вредные эмоции. Согласен?” - Волк молча кивнул. И послушно лёг в кровать. Я послал лёгкий приказ “СПАТЬ”. Волк медленно расслабился и закрыл глаза. Всё, можно работать. Я положил ладони на виски лежащего мужчины, из них полезли тончайшие волоски-электроды. Они проникли в ноздри, уши, в глаза. Я сам закрыл глаза и окунулся в море странных образов: пятна цветные, звуки, запахи. Всё это перемешивалось, проникало друг в друга. Я был как в тумане ощущений, абсолютно без каких-то ориентиров. Я пытался найти самые яркие краски, самые громкие звуки, самые сильные ароматы. Ведь в мозгу Волка нервные импульсы страха образовали некие замкнутые электрические цепи, которые резонировали, усиливая сами себя. И подчиняли все остальные участки, угнетали их, перекачивая на себя их энергию. И я их нашёл! Ух, они аж гудели от избыточного напряжения! Да тут скоро будет взрыв! И Волк сам себе сожжёт мозги. Вовремя я тут появился. И я начал разрывать нервные цепи, перекачивая себе излишек энергии. Отделил у себя внутри внутри такой участок нервной ткани, назначив его аккумулятором. Изолировал его, чтобы себе мозги не сжечь. Обернул толстым слоем жировой ткани. Пару контактов - выход, пока закупорен миелиновыми изоляторами. Внезапно всплыло в памяти: “Миелиновая оболочка — электроизолирующая оболочка, покрывающая отростки многих нейронов”. Что-то с памятью моей творится... Всё, что было не со мной - помню! Всплывают давно забытые, казалось бы, знания, образы... Это в общем-то радует, но хочется понимать, что со мною происходит и чего ожидать от моего нового тела-растения-гриба. Но это потом! Сейчас надо привести Волка в нормальное состояние. Я нашёл ещё пару светящихся ярким голубоватым сиянием и гудящих от перенапряжения колец, откачал из них избыток энергии, и даже разорвал их, заизолировал концы разрывов. А вдруг я таким образом что-то испорчу в мозге своего товарища? Тогда я всегда могу это исправить, надо только поставить цветную метку, чтобы второй раз не искать, теперь эти участки светились точно так же, как и ближайшие цветные пятна. Вешаю такой виртуальный красный флажок... Всё, можно выходить! Да и мой новый аккумулятор полон. Хорошо, что я его вынес за пределы своего мозга. А то вдруг рванёт...

Я втянул свои “электроды” в ладони, посмотрел на Волка. Тот спал безмятежно, как младенец. Я тихонько толкнул его, сказал “Просыпайся, Волчара!” Волк легко так раскрыл глаза, сладко потянулся. “Как ощущения, пациент?” - я нарочито сурово произнёс, отыгрывая роль хмурого доктора. “А сколько времени прошло?” - Волк хлопал глазами, всматриваясь в светлеющее небо за окном. “Да всего ничего! Еще солнце не встало!” - я откровенно ржал, уж больно вид у Волка был смешной. “А мне кажется, что я весь день спал, очень уж хорошо отдохнул! И стало совсем хорошо, спокойно так! Что ты со мной сделал?” - вдруг Волк забеспокоился. “Не переживай, ничего я с тобой не делал! Просто мандраж убрал, уж больно ты испсиховался. Знаешь, сколько переживания энергии жрут у человека? И при этом без пользы! Так что вставай. И пошли! Мне тут наводку на одно место дали, надо проверить! Ты что знаешь про змеиную кожу? Старая после линьки ценится?” - я специально переключил внимание Волка на суровую реальность. И это подействовало. Волк включился в деловой режим. “Выползень? Если недавний, ему цены нет! Если большой, можно целую кольчугу набрать. Лёгкая, прочная, да и красота ж. А наводка-то верная?” - Волк мигом собрался и уже стоял готовый к вылазке. “А вот и проверим!” - усмехнулся я. Место из недавнего сна я хорошо помнил.

До нужного участка вдоль реки от Степного посёлка топать нужно было часа два быстрым шагом. Затем перебраться на другой берег, а это уже значило войти в Лес. Я всю дорогу мучил Волка вопросами. Что особо ценится из добычи, какие животные и растения особо опасны, какие можно собирать ягоды, чтобы не отравиться... Ну, в травах и ягодах я и сам могу разобраться получше Волка, мне нужно было занять его внимание и память, чтобы он не вернулся к плохим воспоминаниям. И тот охотно делился с “новичком” своей мудростью! Я прямо ощущал его удовольствие от собственной значимости.

Но вот мы вышли на берег реки. Здесь река была мелкой и каменистой. Перескакивая с камня на камень можно было спокойно перейти на другой берег, уже более крутой. Лес вплотную подходил к реке. Волк замолчал и напрягся. Я одобряюще похлопал его по плечу. Я, мол, рядом, если что, помогу. И он, сжав губы, вздохнул и пошёл на переправу первым. Перепрыгивал с камня на камень легко и непринуждённо. Ну понятно, не первый раз же! Я следовал за ним чуть в отрыве. Мне это тоже было легко. Хорошее же тело мне досталось! И вот мы на другом берегу. Волк застыл... Прямо как настоящий волк. И шумно вдыхал воздух. Я вопросительно посмотрел на него. Тот недоумённо пожал плечами. Прошептал: “Ничего! Ну вот ничего не ощущаю. Раньше радовался, входя в лес. Потом боялся до усрачки. А сейчас... Ну как на работу пришёл. Пусто.” - и показал на голову. “Ты сколько в Лес не заходил?” - я спросил нарочито громко и беззаботно. “Больше года!” - Волк недоумевал. “Ну и чего ты хочешь? Ты забыл Лес, Лес забыл тебя. Сейчас заново познакомитесь! Пошли скорее, мы уже рядом!” - я намеренно разрушал атмосферу некоего ритуала вхождения на заповедную опасную территорию, превращая это в простую обыденную прогулку. Это подействовало, Волк пожал плечами, я пошёл первым, он неслышно заскользил за мной. Я отлично контролировал всю территорию вокруг себя. Уж не знаю, какими рецепторами, но я видел затылком, как осторожно двигался Волк, стараясь не потревожить ни веточки, ни листочка, вслушиваясь в шум Леса. По мере того, как мы продвигались по заросшему берегу вдоль реки, на лица моего спутника начинала блуждать улыбка, а потом и откровенное наслаждение. Страх покинул беднягу. Он расслабился, тело вспоминало навыки передвижения по лесу, и это доставляло ему настоящий кайф! Но мы подошли к нужному месту. До пещеры оставалось метров сто. Я сделал жест Волку остановиться и замереть. Указал пальцем направление. Потом указал на уши. Изобразил рукой шевеление. Тот прислушался, согласно кивнул. Змеиное шипение и шевеление указывало, что что-то с линькой пошло не так. Змея явно мучилась, не могла сбросить старую шкурку. Я присел на землю, положил руки на чистый участок земли и выпустил свои корешки из ладоней. Перед этим дал знак Волку замереть и не мешать мне. Через минут пять я достиг нужного участка, откуда я мог “считывать информацию” о том, что происходит в пещере под нами. Оказывается, вход на берегу метрах в ста был только началом пещеры, а сама она располагалась много ближе. Змея сама устроила себе логово для безопасной линьки. И не просто так она мучилась с рытьём убежища. Видимо совсем недавно она столкнулась с опасным соперником, который довольно сильно её поранил. Раны затянулись, оставив рубцы. И вот на месте этих рубцов старая шкура не отслаивалась, новая и старая шкуры, грубо говоря, срослись. Бедная животинка мучилась, терлась о камни и корни, ей было больно, но старая шкурка не снималась, раня новую нежную кожу. Сейчас она возилась фактически прямо под нами на небольшой глубине. Я приложил голову лбом к земле и послал мощный импульс-приказ “СПАТЬ”. Шум и метания прекратились почти мгновенно. Я освободил руки от “корешков”, поднялся и жестом подозвал Волка. Он молча подскочил с места и одним движением переместился ко мне. Я прошептал: “Мне нужна клятва, что ты будешь молчать о том, что будет дальше. Я же клянусь, что тебе не будет никакого вреда от меня!” Волк уже понял, что увидит что-то необычное, и любопытство просто полыхало в его глазах. “Клянусь!” - очень серьёзно прошептал он. “Слушай задание. В метрах ста впереди в берегу будет вход в пещеру. Сама змея как раз под нами. Тебе нужно будет пробраться через вход к змее, но близко не подходи. Я проникну к ней отсюда. Не удивляйся, если я буду немного необычно выглядеть. Я змею сейчас усыпил. Примерно так же, как усыплял тебя. Я помогу ей снять шкуру, у неё с ней проблемы. Убивать мы её не будем. Она уползёт, а выползень мы с тобой попробуем вытащить через вход на берегу. Одному с этим не справиться. Всё понятно?” - я говорил быстро, тихо и без эмоций. Волк молча кивнул. Я показал, в какой стороне вход в пещеру. И Волк бесшумно исчез. Да, талант и мастерство не пропьёшь! Волк старался быть невозмутимым, но я-то чувствовал, что у него в крови просто бурлит адреналин и детский азарт. Наконец-то Лес, охота, тайна и приключения! А с виду-то мужик на пенсии, ха-ха!

Теперь моя очередь. Я решил не мудрствовать лукаво, а принять уже опробованную форму “крота”. Одежду Малыш заменил на кротовью шкуру, я трансформировал руки в лапы с плоскими когтями. И как нырнул в мягкую лесную лиственную подстилку. Камней на пути было совсем немного, под дёрном совсем немного перегноя, песок, глина, и вот я вываливаюсь рядом со спящей змеёй. Ох, в реальности она ещё крупнее, чем в воспоминаниях Деда в прошлом сне-путешествии. И по телу возле условной “шеи” несколько кровавых рубцов, где старая и новая кожа не могут разъединиться. И вот что с этим делать? Я вернул себе облик Охотника раньше, чем Волк добрался до змеи от берегового входа. От вида змеи он так ошалел, что просто тихо матерился. Я сказал ему, чтобы не шумел и не мешал мне. У него опять глаза на лоб полезли, когда увидел меня, высунувшегося из-за змеи. Типа, а вы тут как?!! Раньше меня?! Я махнул рукой, мол, вопросы потом. И занялся змеёй.

Бедняга! Это ж кто её так располосовал? Небось такая же гигантская кошка, что заглядывала в дупло к Папаше в мою первую ночь. И что мне с этими шрамами делать? Просто вырезать из старой шкуры не выход. Шрамы с наросшей старой кожей будут просто мешать Змее ползать и под землёй, и на земле. Малыш, у тебя есть какое-то предложение? Я почувствовал робкое шевеление своего симбионта. Растворить? Что растворить? Шрамы? И как это? У тебя есть чем? Но будут раны... А потом заживить? Ну это уже проще, я думаю. Давай попробуем на самом маленьком шрамике. Вот, рядом с мордой. Малыш сворачивает один из листиков моей брони трубочкой, и я размазываю капли едкой жидкости по рубцу. Старая плоть чуть корёжится, но не растворяется, а молодая шкурка на месте шрама аж нагревается и дымится. Ха, а моя кожа на пальце ничего не боится! Это ж какой я кислотоупорный! Малыш, ты молодец! Я легко приподнимаю старую шкурку над ранкой на новой шкуре. Теперь уже я выделяю непонятно что вместе со своей кровью на конце пальца, мажу осторожно так... И на глазах змеиная кровь перестаёт сочиться и нарастает тоненькая кожица вместо уродливого шрама. Получилось!!!

Пока Змея спит, я осторожно освобождаю её голову от старой шкуры. Она уже легко отделяется тонкой плёнкой даже на глазах. Я остатками своей смеси крови и какой-то вязкой жидкости протираю страшную морду и глаза бедной мученице. А она красивая, чёрт побери! Узор прямо переливается и блестит золотом и изумрудной зеленью. А вот теперь примемся за остальные шрамы! И тут без помощи моего напарника мне не обойтись. Очень уж шкура большая, и Змея тяжёлая, одному не повернуть!

Пока я возился с головой, Волк уже немного пришёл в себя, понял, что Змея не опасна, спит крепко, начал даже ощупывать заднюю часть её, там шкурка уже вполне отделилась, свободно болтается. Я позвал его на помощь, показал, как придерживать старую шкуру, пока я вожусь с обработкой шрамов. Он по мере освобождения туловища должен сворачивать выползень рулоном, мы вдвоём смогли приподнимать часть этой огромной колбасы. Так как змея спала, она была как желе в оболочке, её реально было трудно приподнять. Тем более она свернувшись спала! Мы так промучились часа три. Выползень оказался таким тяжёлым, что одному Волку его из пещеры не вытащить. И вдвоём мы не смогли вытащить! Пещера узкая, рулон тяжёлый и объемный. Обрабатывать шрамы тоже быстро не удавалось. Пока дождёшься, чтобы старая шкура отслоилась, пока новая кожица нарастёт... Но мы с этим справились. Теперь осталось Змею разбудить, убедить её нас не кушать, и уговорить помочь вытащить её же старую шкуру. Это мог сделать только я. Поэтому я предложил Волку вылезти из пещеры, спрятаться на всякий случай, и лучше на дереве. Он подумал, спросил, что буду делать я, я объяснил. Он посмотрел на меня, как на больного на всю голову, но так как уже привык, что я весьма странный тип, пожал плечами и полез на выход.

Дождавшись, пока он вылез из пещеры, я приступил к пробуждению Змеи. Для начала я проник в голову к ней, не весь, конечно, а моими растительными электродами. Мне помог опыт с Волком, я нашёл очаги возбуждения, то есть боль от шрамов мучила животное уже давно и превратилась в некие фантомы в мозгу, кстати, весьма развитому для рептилии. Я даже наткнулся на какое-то подобие речевого центра! Скопировал. Теперь хоть мог бы понять, что Змея прошипит мне, если всё-таки решит сожрать. Разомкнул кольца нервных образований, ответственных за боль, слил в свой аккумулятор лишнее возбуждение, заизолировал концы. Теперь можно и будить.

На всякий случай подготовил сигнал подчинения, хотя и не был уверен, что на такую махину это подействует. Убрал из мозга электроды. Встал подальше и послал сигнал на пробуждение. Кстати, по амплитуде он был зеркальным отражением сигнала “СОН”. Это я сам додумался! И это сработало! Змея медленно, очень медленно стала раскручиваться “по солнышку”. Казалось, что она танцует какой-то танец. Подрагивания мышц под кожей, сначала хаотичные, упорядочились. Она прямо как будто себя ощупывала своими же мышцами как руками. Грешен, я оставил у неё в мозгу часть своих клеток мицелия, чтобы просто ощущать результат своей работы. Я чётко понимал, что ей не больно. И это её просто шокирует. Она даже потеряла ориентацию в пространстве из-за того, что исчез основной источник раздражения. Мотая башкой по кругу, она наткнулась на свою старую кожу, свернутую как чулок. Язык у Змеи оказался не раздвоенный, как у земных змей. Он больше походил на большую кисть художника, с множеством волосков на конце. Они все встали дыбом, превратив кисточку в ёршик. Так она “обнюхала” или ощупала свою старую кожу, потом провела языком по новой коже, особенно там, где были шрамы. Сейчас там была новая, тоненькая, видимо очень нежная и чувствительная кожа. Я физически ощутил щекотку! Это обратная связь моего мицелия в её мозгу сработала! Я молодец! Змея снова ощупала-обнюхала свою старую кожу. Снова новую. Я понял, что она почуяла новый запах, мой запах! Я же использовал свою кровь в качестве бальзама для заживления, а Малыш свою для растворения шрамов. И Змея начала искать меня по всей пещере. А чего там искать, теснота же. Вот он я, вжался в стенку. Почему-то я не убежал в кротовом облике... А вполне мог бы, успел. “Любопытство кротика сгубило!” - напишут на могилке. Интересно, а смогу я выжить в желудке такой вот красавицы? Но она действительно стала фантастически красива, её новая кожа казалась выточена из драгоценных камней и отшлифована руками самых знаменитых ювелиров. Моё восхищение сбило с толку Змею. Не только я ощущал её эмоции, но и наоборот, она - мои. Мой мицелий в её мозгу работал в обе стороны! Морда приблизилась, её язык быстро-быстро прошёлся по мне, как кисть художника-виртуоза. Раздалось шипение. “Кто ты?”- я понял вопрос. Я попробовал прошипеть в ответ: “Я - друг. Я убрал твою боль. Я вылечил раны. Ты очень красивая!” Уж не знаю, что поняла Змея из моего шипения, я с трудом воспроизводил нужные звуки. В её языке была очень важна тональность. Слава Создателю, у меня в этом мире был абсолютный музыкальный слух! Человеческая глотка и язык не могут воспроизвести нужные звуки. И я невольно перестроил связки и язык наподобие змеиного. Главный посыл “друг” всё-таки дошёл! Змея есть меня не собиралась. Змея снова облизала места бывших шрамов, где сейчас прямо на глазах росла новая кожа. “Что это?” - я и без шипения уловил вопрос прямо из мозга. Я попробовал так же мысленно ответить: “Это моя кровь! Теперь мы одной крови, ты и я!” Ну не мог я удержаться, процитировал Маугли Киплинга. Потому что питон Каа рядом со Змеёй был “жалким земляным червяком”! Змея странно зашипела, мелко вибрируя. Перевести этот шип я не смог. Сигналы из мозга подсказали мне, что это был смех. Змея просто хохотала! Существо, умеющее смеяться, по умолчанию считается разумным! А потом, просмеявшись, Змея прошипела мне мягко и даже, как мне показалось, нежно: “Благодарю, Червячок!” Ну а кто я в её понимании? Червячок с ручками. Я почувствовал её желание... Отблагодарить. Я указал на её старую шкуру. “Тебе она нужна?” - прошипел я, мысленно подкрепляя звуки мысленным вопросом. Змея опять засмеялась. На этот раз смешок был коротким и смущённым. Я догадался, что мой вопрос прозвучал для неё вроде: “Тебе твои старые грязные трусы не нужны?” Я мысленно представил человечка, влезающего в старую шкуру змеи и становящегося большим и сильным. В него летят стрелы и камни, а он невредимый всех побеждает. А прошипел я: “Хорошая защита. И красиво!” Последний аргумент ей понравился больше всего. Всё-таки она женщина!

И Змея милостиво подарила мне свою старую шкурку. И даже согласилась помочь мне вытащить скатку из пещеры. Я с трудом объяснил, что нас двое, и мой “друг” где-то снаружи. И его есть тоже не надо! Этим я опять рассмешил Змею. В кратком переводе ответ звучал примерно так: “Я червячками не питаюсь!” На выходе из пещеры я погладил Змею по новенькой коже. Как ни странно, она была горячей! Так что Змея была вовсе не змея, не пресмыкающееся! Змея хихикнула ну просто как девочка, и с обрыва бросилась в реку, в брызгах она исчезла в глубине реки.

Я присел на вытащенный скаток шкуры или кожи непонятного создания, которое я окрестил по незнанию Змеёй. В этом странном мире всё выглядит не тем, чем кажется. Вот я вроде бы с виду человек, но я дерево. Но я другое дерево. Порою я себя ощущаю дуб дубом. А порою поганкой!

Через какое-то время сверху на меня что-то упало. Это Волк подавал сигнал, что ему надоело сидеть на дереве. Я махнул рукой, типа “слазь, опасности нет!” Упал плод, похожий на апельсин. А дерево было просто вылитая ёлка. Хвойное. “Апельсины растут на ёлках! Всё правильно! Так и должно быть!” - смиряясь с действительностью, подумал я.

Волк спустился в полном раздрае чувств. Я так понял, что он всерьёз боялся за мою судьбу, но выполнил приказ, так как в его понимании я старший, командир. А когда сверху увидел, как Змея в пасти вытащила скатку, я её погладил по холке, как верную собачку, а она хихикая, бросилась в реку... Он уж было решил, что сошёл с ума, что у него глюки. Но раз это было всё на самом деле, то это я сошёл с ума, а Змей со мною вместе. Короче, проблема с его страхом перед Лесом давно перестала быть проблемой! А добыть целый выползень взрослой драконы - это вообще из области ненаучной фантастики...

Так моя Змея - это дракон? Ну или дракона?! И они теплокровные. Ну я тупой! А где крылья, лапы, хвост? А нету, оказывается. Вот такие в этом мире драконы - огромные куски колбасы, у которых морда от жопы мало чем отличается. И живут они под землёй. Или под водой. Моя Змея - водная дракона. Они только линяют на суше. Всё это поведал мне Волк, когда мы пёрли на двух длинных жердях на плечах драгоценную ношу. Обратный путь был в десять раз длиннее. Или в двадцать!

Наша добыча тянула килограмм на сорок. И стоила хрен знает сколько. Волк сказал, что в посёлке всё равно никто не в состоянии купить столь дорогую вещь. Это надо ехать в большой торговый город, искать мастеров, способных сделать из старой шкуры дракона воинские доспехи. И не одни. Здесь хватит на три, а то и четыре самых полных облачения. То есть и на шлем, и на перчатки, и на лёгкий щит. На вопрос мой “А при чём тут щит?” Волк аж остановился от удивления. “Так шкуру дракона даже магический огонь не берёт!” - удивился он моему невежеству. Тогда я ему напомнил, что в нашей паре он - Учитель. Ну не попадались в наших краях драконы! И я про них ничего не знаю! А то, что я смог с самим драконом договориться, так просто я их язык понимаю.Да, вот прямо с рождения. Дар у меня такой, врождённый! Я могу понимать животных и растения. И общаться с ними. А вот с людьми у меня плохо получается. Поэтому продавать шкуру будет он, Волк. И договариваться о включении нас в караван до ближайшего города тоже. Я же местных цен не знаю! Обдерут меня как липку. Обманут! Тех денег, что у меня остались от клада, едва хватит на оплату за проезд в караване. “А мы не могли бы наняться в охрану каравана?” - спросил я. Волк аж захохотал. Оказывается, этим занимается особая контора наёмников. Они “чужих” не берут. Зато дают нанимателю гарантию тайны грузов и их сохранности до прибытия. И стоят купцам весьма дорого. Ближайший караван ведут “Цепные псы”. Они славятся своим нелюдимым нравом и неподкупностью. Разбойники, узнав, что караван ведут “Псы”, тихонько растворяются в степи. Никто рисковать своими жизнями не хочет. Эти наёмники хорошо вооружены и дисциплинированы. Повезёт, если нас вообще пустят в караван. Но Волка ещё помнят и уважают за прежние “подвиги” в Лесу. Поэтому шанс у нас есть.

Всё это Волк рассказал мне во время коротких привалов, что мы устраивали по пути в посёлок. Но когда мы подошли к ограде, Волк резко остановился. Он не хотел, чтобы кто-нибудь увидел нашу добычу. В посёлке завистников хватает, у охотников сейчас “не сезон”, поэтому соблазн велик нас ограбить, а то и прикопать по-тихому. Дом Волка был недалеко от внешней стены посёлка. Я предложил ему войти с центрального главного входа, громко пожаловаться на неудачную ходку в Лес. А я тем временем тихо-незаметно проберусь с грузом к нему домой. Как я это сделаю, я не стал уточнять. А Волк, уверовав в мои необычные способности, не стал уточнять. Он помог мне поплотнее свернуть рулон “выползня”, получилась такая длинная и узкая “колбаса”. Мы связали её верёвками в двух местах, но всё равно получилась вещь тяжёлая и громоздкая. Волк посмотрел на неё, на меня, покачал головой. Я махнул рукой, мол, иди давай! И Волк ушёл. Нет, классный мужик! Ни вопросов, ни возражений.

Как только Волк скрылся за поворотом, я стал быстренько менять свой облик на “кротовий”. Только задние ноги превратил в захваты-крючки, чтобы тащить было удобнее длинный свёрток. Моя Чивичинушка из браслетной формы перешла в свою натуральную. Из двух половинок она снова стала одной длинной многоножкой. И даже чуток выросла в длину. Тут у меня родилась идея, как использовать её цепкость. Я мысленно нарисовал ей картинку, как она обвивает наш свёрток-скаток и держит его, пока я тащу его под землёй к дому Волка. И пообещал ей своей кровушки в оплату за помощь. Ну эта кровопийца тут же с радостью согласилась! Она опять аж затряслась от предвкушения. “После работы!” - строго погрозил я ей. С моими руками-лопатами это выглядело смешно, но Чивичинушка до юмора ещё не доросла. Она поняла приказ, поняла стимул, и обвилась крепко вокруг скатка, множеством ножек крепко ухватясь за складочки и выступы.

Ну, поехали! Я своими корешками нашел наиболее мягкий участок почвы возле деревянного ограждения посёлка, и ушёл вниз, ухватив задними ногами-крючками переднюю часть своего груза. Я в диаметре был чуть шире скатка, поэтому он без особого труда скользнул за мной под землю. Немного потряхивая свёрток, я засыпал отверстие за собой, чтобы замаскировать свою нору. И пополз вперёд, держа направление на дом Волка. Я неожиданно почувствовал знакомые корешки центрального исполина, которого люди превратили в обрубок. Он явно стал сильнее и здоровее. Корни, что пробились за ограду посёлка, уже пустили множество молодых зелёных побегов, незаметных среди степного ковыля, но солнце, глубинная влага, которую им помогала доставать моя “грибница”, помогли превратить умирающего в выздоравливающего. Он узнал меня, обрадовался, и поймав образ нужного дома, указал к нему короткий путь. Я проделал весь путь под землёй всего за полчаса. Вылез на поверхность на заднем дворе, где мы тренировались с Волком. Он был окружён забором и не просматривался с улицы. Только я вытащил наш груз, только принял “человеческую” форму, как уже почувствовал торопливые шаги своего напарника. Фух, успел! Пока светить некоторые свои способности я не хотел. Чивичинушка всосала мою капельку крови, получила свою долю наслаждения и снова обернулась браслетами на руках. И браслетики уже грозили перерасти в наручи!

Глава 21

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

“КАРАВАН”

Волк пришёл домой довольный. Так моя Змея - это дракон? Ну или дракона?! И они теплокровные. Ну я тупой! А где крылья, лапы, хвост? А нету, оказывается. Вот такие в этом мире драконы - огромные куски колбасы, у которых морда от жопы мало чем отличается. И живут они под землёй. Или под водой. Моя Змея - водная дракона. Они только линяют на суше. Всё это поведал мне Волк, когда мы пёрли на двух длинных жердях на плечах драгоценную ношу. Обратный путь был в десять раз длиннее. Или в двадцать!

Наша добыча тянула килограмм на сорок. И стоила хрен знает сколько. Волк сказал, что в посёлке всё равно никто не в состоянии купить столь дорогую вещь. Это надо ехать в большой торговый город, искать мастеров, способных сделать из старой шкуры дракона воинские доспехи. И не одни. Здесь хватит на три, а то и четыре самых полных облачения. То есть и на шлем, и на перчатки, и на лёгкий щит. На вопрос мой “А при чём тут щит?” Волк аж остановился от удивления. “Так шкуру дракона даже магический огонь не берёт!” - удивился он моему невежеству. Тогда я ему напомнил, что в нашей паре он - Учитель. Ну не попадались в наших краях драконы! И я про них ничего не знаю! А то, что я смог с самим драконом договориться, так просто я их язык понимаю.Да, вот прямо с рождения. Дар у меня такой, врождённый! Я могу понимать животных и растения. И общаться с ними. А вот с людьми у меня плохо получается. Поэтому продавать шкуру будет он, Волк. И договариваться о включении нас в караван до ближайшего города тоже. Я же местных цен не знаю! Обдерут меня как липку. Обманут! Тех денег, что у меня остались от клада, едва хватит на оплату за проезд в караване. “А мы не могли бы наняться в охрану каравана?” - спросил я. Волк аж захохотал. Оказывается, этим занимается особая контора наёмников. Они “чужих” не берут. Зато дают нанимателю гарантию тайны грузов и их сохранности до прибытия. И стоят купцам весьма дорого. Ближайший караван ведут “Цепные псы”. Они славятся своим нелюдимым нравом и неподкупностью. Разбойники, узнав, что караван ведут “Псы”, тихонько растворяются в степи. Никто рисковать своими жизнями не хочет. Эти наёмники хорошо вооружены и дисциплинированы. Повезёт, если нас вообще пустят в караван. Но Волка ещё помнят и уважают за прежние “подвиги” в Лесу. Поэтому шанс у нас есть.

Всё это Волк рассказал мне во время коротких привалов, что мы устраивали по пути в посёлок. Но когда мы подошли к ограде, Волк резко остановился. Он не хотел, чтобы кто-нибудь увидел нашу добычу. В посёлке завистников хватает, у охотников сейчас “не сезон”, поэтому соблазн велик нас ограбить, а то и прикопать по-тихому. Дом Волка был недалеко от внешней стены посёлка. Я предложил ему войти с центрального главного входа, громко пожаловаться на неудачную ходку в Лес. А я тем временем тихо-незаметно проберусь с грузом к нему домой. Как я это сделаю, я не стал уточнять. А Волк, уверовав в мои необычные способности, не стал уточнять. Он помог мне поплотнее свернуть рулон “выползня”, получилась такая длинная и узкая “колбаса”. Мы связали её верёвками в двух местах, но всё равно получилась вещь тяжёлая и громоздкая. Волк посмотрел на неё, на меня, покачал головой. Я махнул рукой, мол, иди давай! И Волк ушёл. Нет, классный мужик! Ни вопросов, ни возражений.

Как только Волк скрылся за поворотом, я стал быстренько менять свой облик на “кротовий”. Только задние ноги превратил в захваты-крючки, чтобы тащить было удобнее длинный свёрток. Моя Чивичинушка из браслетной формы перешла в свою натуральную. Из двух половинок она снова стала одной длинной многоножкой. И даже чуток выросла в длину. Тут у меня родилась идея, как использовать её цепкость. Я мысленно нарисовал ей картинку, как она обвивает наш свёрток-скаток и держит его, пока я тащу его под землёй к дому Волка. И пообещал ей своей кровушки в оплату за помощь. Ну эта кровопийца тут же с радостью согласилась! Она опять аж затряслась от предвкушения. “После работы!” - строго погрозил я ей. С моими руками-лопатами это выглядело смешно, но Чивичинушка до юмора ещё не доросла. Она поняла приказ, поняла стимул, и обвилась крепко вокруг скатка, множеством ножек крепко ухватясь за складочки и выступы.

Ну, поехали! Я своими корешками нашел наиболее мягкий участок почвы возле деревянного ограждения посёлка, и ушёл вниз, ухватив задними ногами-крючками переднюю часть своего груза. Я в диаметре был чуть шире скатка, поэтому он без особого труда скользнул за мной под землю. Немного потряхивая свёрток, я засыпал отверстие за собой, чтобы замаскировать свою нору. И пополз вперёд, держа направление на дом Волка. Я неожиданно почувствовал знакомые корешки центрального исполина, которого люди превратили в обрубок. Он явно стал сильнее и здоровее. Корни, что пробились за ограду посёлка, уже пустили множество молодых зелёных побегов, незаметных среди степного ковыля, но солнце, глубинная влага, которую им помогала доставать моя “грибница”, помогли превратить умирающего в выздоравливающего. Он узнал меня, обрадовался, и поймав образ нужного дома, указал к нему короткий путь. Я проделал весь путь под землёй всего за полчаса. Вылез на поверхность на заднем дворе, где мы тренировались с Волком. Он был окружён забором и не просматривался с улицы. Только я вытащил наш груз, только принял “человеческую” форму, как уже почувствовал торопливые шаги своего напарника. Фух, успел! Пока светить некоторые свои способности я не хотел. Чивичинушка всосала мою капельку крови, получила свою долю наслаждения и снова обернулась браслетами на руках. И браслетики уже грозили перерасти в наручи!

Ему удалось уговорить начальника каравана взять нас с собой за вполне адекватные деньги. Питаться мы должны сами, в случае нападения обязуемся помогать охране. Два охотника - это весомая помощь, а Волка ещё помнили как хорошего мастера меча. Надо только так упаковать нашу шкурку, чтобы никто не догадался, что мы везём. А то рискуем и не доехать до города. Нравы тут простые и суровые. У Волка сохранились еще старые сундуки, что он не смог продать на выпивку. Просто очень уж они были ободранные и хлипкие. Того и гляди развалятся! Но внешний вид не главное. Наша “шкурка” не помещалась в них, а резать было жалко да и неразумно! Как мы ни пытались поплотнее свернуть “выползень”, ни в один их сундуков он не входил. Волк с надеждой посмотрел на меня. Это уже становится традицией: уповать на мои волшебные способности. Бешеный Билл всегда найдёт выход! У меня никогда ничего не чешется, но затылок я почесал машинально, по земной ещё привычке. И отправил Билла закупаться провиантом в дорогу. Он лучше знает, что надо ему, а я и без жратвы обойдусь, надо только видимость создавать, что ем иногда. Билл пожал плечами, взял оставшиеся монеты (я отдал последние из клада!) и двинулся на рынок.

Я снова принял кротовый облик и погрузился в землю. Я довольно быстро подобрался поближе к Хозяину посёлка, а я его именно так воспринимал, хоть его и изувечили пришлые людишки. Снова проверил его состояние, и остался доволен прогрессом. Хозяину не терпелось вновь стать огромным великаном, сил он накопил достаточно, чтобы огромный пень-обрубок в центре посёлка пустил побег. Но я с трудом уговорил его этого не делать, так как люди просто снова начнут паразитировать на нём, обрубая все ветки. Я послал ему серию картинок, где его калечат, и посоветовал пойти другим путём. Точно так же, как он выпустил отростки из своих корней за пределами ограды, начать расти в самом посёлке, сначала замаскировать побеги под невинные вьюнки, оплетающие заборы и сарайчики, мелкие кустики, у стен домов растущие тут и там... Милые такие, с цветочками! Чтобы жители не вырывали их, а даже поливали и ухаживали за ними. А потом в самую хорошую летнюю ночь эти кустики и вьюночки начали быстро-быстро расти, разрушая дома и превращая посёлок в непроходимые джунгли. А цветочки чтобы внезапно начали так пахнуть, чтобы всё живое бежало их посёлка куда глаза глядят! А уж когда жители свалят из этого растительного ада, начать осуществлять свою мечту - расти ввысь, как положено исполину! Главное, накопить достаточно сил и питательных веществ для такого быстрого роста. Мультик в моей голове о том, как миленький зелёный цветущий посёлок превращается в растительный ад для людей, пришёлся великану по вкусу. По-моему, он даже по-своему захохотал, причём так, что центральный пень чуть не треснул посередине. А мне, надо сказать, ничуть не было жалко этих тупых и жадных жителей, чуть не погубивших того, кто мог бы стать их другом и защитой. Вот странно, я никак не могу себя причислить к человеческому роду. Вроде бы и вид у меня, как у человека (ну чаще всего!), да и душа моя вроде бы как человеческая... А мне и животные и растения этой странной планеты как-то роднее и ближе.

После того, как мы с Хозяином составили наши зловещие планы по захвату власти в посёлке, я обратился к нему с просьбой. Не мог бы он помочь с созданием плетёного сундука для нашей ноши? Или подсказал бы, где такое заиметь? Я подробно представил картинку плетёного короба, лёгкого и прочного, с таким плотным плетением, чтобы нельзя было бы рассмотреть, что там внутри. И с ручками для переноски! И чтобы крышку можно надёжно закрыть! Хозяин задумался. Потом послал сигнал, что ему надо “увидеть” груз. С абстрактным мышлением у него были сложности. Я вернулся на поверхность во дворе Волка, где лежал туго свёрнутый “выползень”, не вошедший ни в один сундук. Моими глазами посмотрев на груз, Хозяин согласился помочь. Из земли рядом со свёртком начали вылезать тонкие побеги. Они походили именно на вьюнки, усиками ощупывали наш груз, оплетая его со всех сторон, как паук паутиною жирную муху. Когда под густой растительной паутиною поклажа скрылась из глаз, тонкие растительные веточки стали наливаться соком, немного увеличиваясь в объёме. А иначе как бы мы потом его доставали? Вот веточки стали сохнуть, стали тёмно коричневыми, со щелчком верхняя часть “короба” приоткрылась, как створка гигантского стручка. Я осмотрел “подарок” со всех сторон. Однако! Даже ручки не забыл Хозяин! Я искренне поблагодарил своего друга, послал ему целую волну восхищения работой Мастера. Попробовал приподнять этот “сундук” или “короб”, с легким щелчком он отделился от своих подземных отростков, прямо как созревший стручок от ветки. Вес груза увеличился совсем незначительно! Упаковка получилась лёгкой и весьма прочной. Теперь придумать, как её запирать... Я посмотрел на свои браслеты-наручи. Чивичинушка, лакомка ты моя кровавая, сможешь частичку себя выделить на запор? Вот тут две петельки сделаны Мастером, обвей их кольцом. Открывать будешь только мне или Волку. Ты же его уже знаешь! А кто посторонний полезет, можешь кусать побольнее. Можешь даже съесть, если получится!

Разрешение для Чивичинушки кого-то укусить и съесть, это же как большая радость! От одного из браслетов отделилась небольшая копия моей Чивичинушки, ну просто клон какой-то, только почти без мозгов, процессор примитивный с чёткой инструкцией, кого пущать, а кого кусать. Обвила петельки и застыла кольцом с едва видимым металлическим отливом. Всё вместе, наш груз в новеньком деревянном коробе с металлическим замком смотрелся очень внушительно и даже как-то стильно!

Оказывается, я провозился довольно долго, вот и Волк уже возвращается с сумками. Надо сказать, продуктов он набрал прилично. Ладно, буду тоже есть... Надо же соблюдать конспирацию. Увидев нашу поклажу, Волк онемел. Он долго тупо смотрел на наше с Хозяином творение, потом вздохнул, посмотрел на меня с явным вопросом в глазах, я в ответ только пожал плечами и развёл руками, типа “ну уж как смог!”, он подошел к коробу, попытался открыть. “Ты приложи руку к запору, будет небольшой укол, типа проба крови, потом открывай!” - проинструктировал я его. Волк спокойно проделал это, по-моему, укола он даже не почувствовал, и запор открылся. Проверив поклажу, закрыл крышку, клон Чивичинушки сработал как надо, закрыв короб. Волк восхищенно помотал башкой, показал большой палец в одобрении. “У них что, тоже в ходу такой жест?!” - удивился я. Мы взялись за ручки и с трудом, но смогли вытащить наш груз на улицу. Не то, чтобы сильно тяжело, просто громоздкая вещь. А на улице нас ждала подвода. Волк всё предусмотрел. “Денег хватило?”- шепнул я. Волк кивнул. Ну вот и славно! И мы поехали на выход из посёлка Степной, чтобы присоединиться к каравану.

А караван-то оказался совсем не маленький! Различных подвод, телег и повозок я насчитал около 30. Отряд сопровождения из наёмников был тоже многочисленный, я даже не смог точно сосчитать их, так как они все были в одинаковой одежде, в одинаковых плащах, да и лица у них были... незапоминающиеся. Как будто специально подбирали: узкие глубоко посаженные глаза, острые скулы и мощные челюсти с узкими губами. После того, как Волк договорился с одним из владельцев крытого фургончика, и мы погрузили наш короб на оплаченное место, мы сели туда же рядышком, и я спросил своего приятеля, почему это все охранники на одно лицо. Волк опять удивился моей неосведомлённости. “Это же Псы!” - только и сказал он. Я попросил его объяснить всё-таки, мол, я же глупый приезжий, и он мой Учитель, как договаривались. Тогда Волк снисходительно растолковал мне, что “Цепные Псы” из одного племени Псов, а это родовая община, где все друг другу родичи, а цепными из команду наёмников прозвали потому, что они отлично владеют особым оружием - цепями, на концах которых острые лезвия в виде серпов. Обороняться против этого вида оружия очень сложно, траектория таких цепей непредсказуема, они могут огибать мечи и копья, поражать и сбоку и сзади, и сверху и снизу. Потому разбойники и боятся нападать на караваны, которые охраняют “Цепные Псы”. Их племя изначально жило в степи, и Псы отлично знают все безопасные пути. Начальник наёмников оказался старым знакомым Волка, и даже его должником. Короче, нам опять крупно повезло. Хотя это как сказать... Волк сообщил мне одну “весёлую” новость: узнав, что я отлично владею мечом, я должен пройти своеобразную проверку на прочность, то есть сразиться с парочкой молодых Псов, для которых это тоже будет испытанием.

Я конечно выразил свою огромную благодарность Волку за такую уверенность в своём мастерстве, но на самом деле очень сомневался, что смогу что-то противопоставить цепям. Слишком непривычное оружие, непредсказуемое... “Когда назначили это веселье?” - не скрывая своей радости от предстоящего приключения, спросил я. Завтра вечером, оказывается. Перед ужином. То есть время ещё есть на подготовку. А кто у Псов самый умелый боец? Волк указал на маленького жилистого мужичка, которого я никогда бы не принял за мастера боя! Я ухмыльнулся. Волк как-то подозрительно взглянул на меня. Я сделал невинное лицо и пожал плечами. Наш немой диалог прервала команда на выдвижение. Мы решили поначалу двигаться пешком, так как скорость поначалу была совсем черепашьей. Наш фургончик был ближе к концу каравана, так что прошло почти полчаса, пока все повозки выстроились в одну цепочку и стали двигаться в неспешном темпе. Дорога из посёлка была одна, терялась в степи среди ковыля. Я решил продолжить своё “учение” у Волка, задавая иногда совсем глупые с его точки зрения вопросы. Так я узнал, что саму планету местные жители называют по-разному, чаще всего по аналогии с тем местом, где живут сами. Лесные жители зовут Лес, обитатели горных областей зовут Гора, степные племена - Степь, естественно. На вопрос Волка, как называют свою землю на моей родине, я честно сказал, что Земля. Как я выяснил, само понятие планеты у местных жителей не существует. Для них их мир плоский и бесконечный. Хотя вот даже в степи уже заметна округлость горизонта, и как Лес постепенно пропадает за линией горизонта. Но привычное с детства становится незаметным... Надеюсь, что в городе я встречу более продвинутых знатоков географии этого мира. И понятия государства я тоже у Волка не смог обнаружить. Каждый город и даже более-менее большой населённый пункт был самостоятельной единицей, управляемый выборной верхушкой из самых влиятельных людей, совсем не обязательно богатых. Странно, что даже понятие аристократии как таковой отсутствовало! Была элита военная, торговая, ремесленная... Думаю, что всё дело в том, что людей было очень мало, а места очень много. И жизнь везде была очень сложной и опасной. Связи между населёнными пунктами были очень редкими и сложными. Короче, каждый выживал как мог. Помогать друг другу было просто невозможно, воевать глупо. Оружие было примитивным, в основном деревянным. Да-да, цепи были сплетены из чего-то вроде лиан, а серпы делались из раковин местных перловок. Они были крупными и тяжёлыми, с зазубренными краями, и повсеместно заменяли ножи. Очень было непросто сделать в них отверстия с помощью камня и песка. Металлические изделия были очень редки и изготавливались из метеоритного железа. Стеклянные изделия получали из вулканического обсидиана, долго и упорно по кусочкам откалывая от куска застывшей магмы каменным долотом, придавая нужную форму. Сами плавить стекло не умели ещё, глину тоже обжигать почему-то не пробовали. Меч самого Волка был из непонятного сплава, достаточно прочного, но очень легко тупящегося. Волк за ним ухаживал, как за ребёнком. Точило носил с собой, и каждый вечер совершал ритуал: осторожно и бережно наводил остроту на кромку меча. То, что я даже не вынимал своё оружие из ножен, его приводило в недоумение. Я объяснил, что мои нож и меч заточки не требуют. Просто очень хороший материал, очень прочный. Ну не мог я пока ему признаться, что моя Прелесть живёт прямо во мне, и она очень даже живая!

Так за разговорами прошло время, и вот уже закат, вот и ужин готов. Мы получили свою порцию непонятной каши, которую я отдал Волку, попробовав и сказав, что не могу это есть, слишком много жира. Я-то к этому времени вполне зарядился и солнечным светом, и почвенной органикой, пока мы сидели возле костра. Волк же с удовольствием слопал две порции. После того, как я почистил ему организм, он ел как не в себя, восполняя то, что потерял за время запоя. И потом в фургоне он моментально отключился, не пришлось даже применять команду “Спать”.

А вот с Псами всё было сложнее. Они дежурили строго по расписанию группами по 5 человек. Пришлось ждать, когда указанный мне Мастер боя на цепях отдежурит, присядет у костра... И я тихонечко направил сонное излучение на их пятёрку. Так как они и должны были спать по расписанию, то их дружный сон никого не удивил. Я примостился неподалёку и тоже изобразил, что пригрелся у костра и задремал. Надо сказать, что моя фигура среди общей массы людей в караване не вызывала никакого интереса. А то, что я с Волком, придавала даже особую легитимность, типа он свой. Любопытных взглядов я на себе не ощущал. Ну охотник, обычный охотник. Значит, я хорошо мимикрировал, правильно слился с общим фоном!

Итак, я делаю вид, что дремлю в позе кучера на козлах, опершись на руки, плащом укрыт по самое “не могу”, капюшон закрывает лицо. Кстати, не один я дремал в такой позе, многие Псы так клевали носом в ожидании своего дежурства. Мои корешки под поверхностным дёрном уже пробрались к Мастеру, я так прозвал его, под одеждой проникли к голове, под капюшоном оплели уши и ноздри, тончайшими волосками проникли в мозг. По аналогии с Волком я уже примерно знал, где в мозгу находятся отделы, отвечающие за опыт работы с оружием, за движенческие навыки. Это значительно сократило поиски. Копировать навыки работы с цепями я не стал, мне это ни к чему, а мой мозг не резиновый. Я хотел “снять” сам принцип работы мышц, чтобы знать, чего я могу ожидать от молодых Псов. Кажется, я нашёл, что искал. Мои мышцы невольно стали дергаться, улавливая импульсы в мозгу Мастера. Он даже когда спал, фоном прогонял по кругу какой-то занятный комплекс упражнений. Моя Прелесть подтвердила мне, что это и есть “самое то”! Значит, скачиваем и помещаем у себя в копилку навыков. И быстренько сматываемся, так как Мастер как-то нервно задёргался во сне, инстинктивно что-то почувствовал, вероятно. Я срочно-срочно убрал все следы своих корешков с лица и из-под одежды Мастера, и вовремя. Он проснулся, вскочил, по-хищному осмотрелся и обнюхал место, где уснул. Ха, я уже втянул в себя мои “щупальца”! Возможно, что какие-то следы запаха я оставил, всё-таки через нос проникал в мозг. Но это запах растительный, я убирал чувствительность и боль в тех местах, где проникал в организм. Даже с собачьим нюхом меня по нему не определить. Сам я вообще ничем не пахну. Вот такая странность. Это мне Волк сказал после тренировочного боя. Мол, все люди потеют и воняют. А ты, мол, как кусок старой деревяшки, высохшей на солнце. Ничем не пахнешь! Словно и неживой! Надо бы придумать себе какой-то человеческий запах. Вдруг я вспомнил, как пахнет сам Волк. Я еще подумал, что Волк и пахнет волчатиной, дикой такой псиной. И послал сигнал Малышу, чтобы тот выделил какой-нибудь феромон, похожий на запах самого Волка. Только несильный, едва-едва ощутимый. Типа, мы с ним из одной волчьей стаи! Малыш понял, что-то похимичил, через минут пять я ощутил от своей “одежды” чужой запах, потом он почти исчез. Но определённый флёр остался. Вооот! Самое то, что надо. Я мысленно похвалил своего Малыша и погладил живот, сумку, где обитало главное “Я” моего симбионта.

Я встал, потянулся, сделал вид, что отошёл в сторонку “отлить”, куда все отливали, и вернулся уже в свой фургончик, где приобняв нашу поклажу, сладко спал Волк. Примостившись с другой стороны, я зеркально повторил его позу, якобы тоже сплю, а так как сон мне не требовался, стал анализировать всё, что перекачал в свою копилку из мозга Мастера. Я создал свою виртуальную копию и заставил её проделать упражнения из запаса Мастера. А сам с помощью Прелести стал придумывать, как уклониться или отразить удары цепей. Это настолько увлекло нас, что до утра в каком-то трансе мы мысленно “танцевали” сами с собой, решая, какую форму принять Прелести, чтобы нейтрализовать цепи и серпы.

Глава 22

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

“ПОЕДИНОК”

А утро было совершенно обыденным. Дежурные разожгли костры, на специальных кухонных камнях испекли нехитрые лепёшки, воду кипятили, бросая в деревянную чашку камни из костра. Мда, каменный век... Ну почему никому в голову не придёт обжечь глиняную посуду? Хотя для этого нужны высокие температуры и специальные печи. Не хочется становиться прогрессором, но ради комфорта и элементарной гигиены придётся им стать. Но это попозже, попозже... Сегодня меня ждёт Поединок, испытание, которое мне подстроил верящий в меня Волк. Я понимаю, ему хочется, чтобы наша небольшая “стая” приобрела нужный авторитет среди Псов. Мол, Волки круче Псов! Ну да ладно. У меня всё готово. Внутри, разумеется. Делать вид, что я ем, я не стал. Потихоньку, пока все только поднимались, потягивались, бегали “в кустики”, которых в степи не было, но были высокие, по пояс, заросли “ковыля”, я тихонечко провел комплекс разминки, что получил из памяти Мастера. Странный такой комплекс, состоящий из статики одних частей тела и почти незаметных движений других. Тело как бы перетекало с места на место, оставаясь фактически на одном месте. Очень даже непростой набор движений. Фиксируешь центр тяжести в какой-то точке, и все остальные движения делаются так, что центр в покое. Потом меняешь этот центр, и снова мягкие и незаметные движения вокруг него. А что, мне нравится! Это очень близко моей растительно-грибной природе моего организма! Как колыхание ветром кроны дерева... Ветви-руки гнутся, но не ломаются, тело вроде бы невесомо-зыбкое, но корни крепко держат тебя на месте. Встав на землю босыми ногами, я пустил корни из ступней, и это позволило мне получить хорошую опору. Я мог отклоняться от вертикали похлеще Майкла Джексона в его знаменитом танце. У него были туфли с секретом, а я весь сплошной секрет! Когда Волк пришел с вестью о том, что пора начинать Поединок, я уже хорошо скоординировал полученные от Мастера знания с навыками тела. Не понимаю, как работают в моём теле те механизмы, что заменяют мне кости, мышцы и нервы, но они работают превосходно! Обожаю своё новое тело! Малыш на всякий пожарный случай усилил мою вторую кожу из своих лиан и листиков. Внешне кожа как кожа. Правда, немного грубоватая и шершавая... Но я же типа старый грубый Охотник, вот и задубела кожа маленько! Я уже с нетерпением ждал начала нашей дуэли.

Волк привёл меня на небольшой пятачок вытоптанной травы, это круглое пятно было метров 6-7 в диаметре. Все Псы уже стояли, обозначив границу “ринга” воткнутыми палками. Что, они с собою их носят? Ах да, это же просто дрова! В степи не найти топлива для костров. Как оказалось, я потом уже узнал от Волка, что степной ковыль очень плохо горит. Иначе от пожаров в степи было бы спастись. Странная на этой планете растительность. Дерево крепче стали, трава огнеупорная... Ну вот о чём я думаю перед боем?!

Мои “противники” выглядели совсем ещё мальчишками, если бы не их рост и мускулатура. Пропорции мальчишеские, так и хочется сказать, щенячьи, а мышцы... Вон у того, что слева, рука как моя нога. В диаметре. Хотя я-то могу сделать себе ещё и не такую мускулатуру... Я специально не стал выделяться, сделал себе тело самое средне-статистическое. Хотя вон их Мастер вообще рядом с этими юными акселератами хрупкий старый обломок. И не скажешь, что это их учитель. “Ты давай, командуй, что и как мне делать!” - сказал я тихонько Волку. “Я же в этих ритуалах собачьих ни хрена не понимаю! Ещё сделаю какую-нибудь неприличную бяку, и меня всё племя захочет... наказать, мягко говоря!” - говорю едва шевеля губами, а морду сделал суровую такую, мрачную, типа я тут самый крутой. А Волк откровенно лыбится, похоже, для него это классная развлекуха. Он, что, так уверен в моей непобедимости? “Да нет у них никаких ритуалов! Сейчас Мастер скомандует начало поединка, и они полезут в драку. Ты только их не убей ненароком! Мальчишки совсем!” - Волк действительно уверен во мне. Ну тогда поехали!

Мастер что-то гортанно выкрикнул. Я решил, что нужно взять за образец японские обычаи, сложил руки, поклонился моим пацанам-переросткам. И встал в устойчивую позу, жестом предлагая нападать. А те от моих поклонов малость обалдели, не зная, что на это отвечать. У них поклоны были явно не в моде. Увидя мой жест приглашения к атаке, Мастер опять что-то крикнул... И дал обоим по очереди хорошего пинка! Мальчики от такого учительского благословения словно ожили, цепи, висящие у каждого на поясе, вмиг оказались в руках, и они закрутили ими в воздухе, аж свист пошёл. Сначала один метнул свои серпы мне прямо в лицо, причём они как бы шли с запаздыванием, один чуть быстрее другого, и как я понял по траектории, должны были просто напугать меня. Цепи не дали бы коснуться головы, ну разве что чуть оцарапать. Я разогнал своё восприятие так, что движения серпов стали плавные, как в воде, растительные цепи были гибкими, рассчитать точно длину было трудно, просто я был уверен, что смогу успеть убрать лицо в нужный момент, если будет опасность. Но этот пацан был точен. Острые края раковин остановились буквально в сантиметре от моих глаз. И полетели назад, как на резинках. Да, цепи имели свойство растягиваться, и сжиматься! И это намного усложняло владение ими. Первый мой оппонент показал своё мастерство владения цепями, а я показал выдержку, даже не моргнув. Толпа одобрительно загудела. Второй уже запустил свои цепи, как-то хитро раскрутив их. Я понял, что он хотел стреножить меня, и дёрнуть цепи так, чтобы я упал. Бросок первого был как отвлекающий маневр. Но я отлично контролировал пространство, почти незаметно поменял стойку, и цепи не нашли опоры, вокруг которой они должны были обвиться. Со стороны могло даже показаться, что хозяин цепей промахнулся. Толпа загудела, Мастер покачал головой. Ребятки напротив меня потеряли свою невозмутимость, оскалились, показав очень немаленькие клыки. И дальше начался полный бардак. Они стали махать своими цепями во все стороны, порою мешая друг другу, лишь бы хоть как-то задеть меня. Каждый пытался показать своё мастерство, не думая о партнёре. Это было мне только на руку. Я закрепил одну ступню в земле корнями, чтобы не упасть, начал свой “танец”, плавно уклоняясь от серпов, так и вьющихся возле тела. Внимание пришлось “расчетверить”, следя за траекториями сразу четырёх раковин. Я старался делать минимальные движения, чтобы серпы буквально скользили по телу, всё равно Малыш меня отлично защищал от порезов и царапин. Уф, это было совсем непросто! Пацаны-щенки потихоньку зверели, они уже рычали, глаза кровью налились, с губ падала пена. Я не понимал, как мне всё это прекратить. Ранить, а тем более убивать их мне совсем не хотелось. А они всё ближе ко мне, и вот уже цепи с серпами просто образовали вокруг каждого по паре свистящих циркулярных пил. Мастер что-то кричал, толпа гудела, свистела, орала, но ребята ничего уже не соображали. Они шли меня убивать.

Внезапно ожила моя Прелесть. Она решила вопрос просто: лишить забияк оружия. Из моих рук выросли два больших “серпа”, копии ракушек, что были на концах цепей. Я только успел подумать: “А выдержат ли?” А руки уже закрутили серпами как лопастями пропеллера, и что какие-то там ракушки против моей металлизированной Прелести! Они просто превратились в мелкую крошку, а цепи в жалкие обрывки. Это произошло так быстро, что даже я не смог зафиксировать, как всё произошло. Вот озверевшие щенки прут на меня, вращая свои цепи с серпами... И вот в воздухе пыль от взорвавшихся ракушек и мелкие обрезки цепей. А щенки стоят, охреневшие донельзя, и продолжают махать уже пустыми руками. И только пощёчины Мастера приводят их в чувство. Пока всё внимание толпы было на них, моя Прелесть скромно спряталась во мне. Я стоял с пустыми руками. И вроде бы даже не вспотел. Мастер опять что-то гортанно крикнул. Пацаны упали мне в ноги. Толпа стала расходиться. Я повернулся к оставшемуся рядом Волку. Вид у него был тоже весьма ошарашенный, но довольный. “Может, ты мне всё-таки объяснишь, что сейчас было?” - надо сказать, что я немного разозлился. Ведь это он втянул меня в эту авантюру!

“Ты победил. Они лишились своих цепей. Теперь они твои рабы. Ты мог их убить, но оставил жить. На них теперь долг жизни. Пока они не спасут твою жизнь, они обязаны служить тебе. Если ты прогонишь их, они должны будут убить друг друга. Нельзя жить с таким позором.”- коротко и ясно Волк расставил все точки над Ё. Я схватился за голову. “Ну вот за что мне ещё такая обуза? Я даже их языка не знаю!” - на мои стенания Волк сказал, что немного знает их язык, а они немного знают наш. Мол, разберёмся как-нибудь! Мне бы его оптимизм!

Глава 23

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

“СЛУГИ”

Смешной парадокс: теряя свои цепи, Псы теряют свободу. Оказываются, они с самого детства “куют”, то есть плетут свои цепи, одновременно привыкая к их свойствам: гибкости, тяжести, длине... Затем им разрешают повесить на цепи раковины, которые они сами находят, сами проскрябывают в них отверстия камнями и полируя песком. Ракушки перловиц обитают в труднодоступных местах в горных речушках с жутко холодной водой. Найти большие и острые раковины, достать их с большой глубины, так как у поверхности растут маленькие и хрупкие перловицы, очень сложно. После этого мальчики считаются юношами, а победить в Поединке - получить статус взрослого мужчины и право выбирать себе жену. Всё это мне объяснил Волк, изредка что-то переспрашивая у моих рабов. Рабы! Оказалось, что иметь рабов очень некомфортно мне психологически. Я просто не знал, что мне с ними делать! Ладно, сначала мне нужно будет изучить их язык, а уж потом решать, какая от них может быть польза. И как от них безболезненно избавиться!

А караван уже выдвинулся в путь. Как глава каравана, сухой и длинный мужик совершенно непонятного возраста с зубодробительным именем из одних согласных, находил направление, куда стоит двигаться, я не знал и не очень интересовался. Знает, ну и хорошо. Все обращались к нему - Глава, видимо не только мне трудно выговорить его имя. Волк сказал, что Глава - представитель очень редкой народности, выходцев из совсем уж пустынных мест, и он может ориентироваться на любой местности по каким-то одним им понятным ориентирам. Я проверил по своим ощущениям... Мы двигались по магнитным линиям поверхности! Оказалось, что при желании я мог тоже ощущать изменения магнитного поля. Наверное, поглощенное железо усилило эту способность. Как будто у меня под кожей было много-много крохотных компасов. И при желании я чувствовал, где север и где юг, а поворачиваясь, ощущал что-то вроде щекотки под кожей. А моя Прелесть была вообще как большущая стрелка, всё-таки она впитала максимум железа. Сейчас мы шли точно на запад. И солнце клонилось туда же. Эпичная такая картина: степь, волны ковыля, длинная цепочка подвод, телег и фургонов, голова каравана упирается прямо в склоняющееся красное огромное светило. Мы ехали сидя в фургоне, мои рабы шли по бокам, держась за деревянные крепления по бокам. Их лица ничего не выражали, просто мертвые маски. Только ноздри время от времени раздувались, когда до них доносились запахи сородичей. На редких привалах они садились на корточки и застывали в своих накидках серыми холмиками. Я спрашивал Волка о том, как их поить-кормить. Он усмехнулся: “Раб должен сам находить себе пищу! А вообще-то они могут не есть и не пить неделями!” Но на вечернем привале я приказал рабам съесть порцию вяленого мяса и выпить воды, в которую я капнул пару капель сладкого концентрата своей крови. Так мне будет легче ночью проникать в их мозг, легче искать нужные мне данные о самих щенятах. Я всё равно их воспринимал детьми, хотя моё тело было много младше моих рабов. И я ощущал потребность заботиться о них! Да, был у меня в прошлой жизни такой бзик, который друзья обозвали эффектом “клушки”. Непременно я должен был о ком-то заботиться, даже если объект заботы совершенно в этом не нуждался. Может быть, и постоянное учительство в этом виновато?

Вечером после нехитрого ужина я приказал своим рабам спать, подкрепив приказ сонным облучением. Не успев даже пикнуть, они отрубились. Волк ушёл к начальству решать какие-то “важные дела”, как он выразился. Другой бы подумал, что он пошёл пропустить по маленькой, но я-то знал, что это исключено! Даже насильно влить не получится, организм тут же вернёт выпивку наружу!

Я присел рядом с молодыми Псами. Рядом с фургоном никого, кроме нас, не было. Я отпустил Чивичинушку поохотиться на степную фауну, она почуяла гнездо каких-то зверьков типа землероек. А сам положил руки на головы своих юных рабов. Сотни тончайших усиков-электродов через нос и уши проникли в мозг. Я уже побывал в голове их Мастера, поэтому легко нашёл двигательные центры, сравнил с таким же центром их учителя. Да, разница разительная! Если у Мастера на один и тот же приём было по десятку вариантов движений, то у ребят только по-одному, причём очень грубо и жёстко закреплённому. Мне тут делать нечего! Хотя... Я скинул им несколько упражнений, что сам разработал, пока прошлой ночью сражался сам с собой. Смогут ли они использовать поливариантность одного и того же приёма? Проверим утром! А где у моих щеночков речевой центр? Вот он! Но какой же он маленький и бедный! Скачать - раз плюнуть! А вот с фонетикой беда! Речь многотональная. Один и тот звук в разных тональностях - разные смыслы. Придётся мне свою глотку перестраивать. Я ж так не провою и не прорычу. Сплошь горловые и гортанные звуки. И рычание! Слов мало, а значений много. То, что у нас делается с помощью предлогов, суффиксов и окончаний, в языке Псов делают тоны, их понижения и повышения. Грубо говоря, короткое низкое “руф” - опасность, высокое и длинное “руууффф” смертельная опасность, много раз коротко с повизгиванием “Руф-руф-руф” - смываемся, пока живы, а низко с рычанием “рррруууф” - “разорву и съем!” Основа языка - предметы и действия. Определений почти нет, всё на уровне “хороший” и “плохой”. Оттенки - в интонациях. И масса знаков тела - движений, добавляющих смыслы слов. Да, двигательный центр тоже надо копировать. За неверное положение головы при приветствии могут ведь и глотку порвать!

Когда Волк вернулся после своих “переговоров”, я сидел у фургона, тихонько подвывал, рычал и тряс головой, усваивая новый язык. Сначала он даже переполошился, думая, что меня укусила какая-то степная гадина, от которой помирают в конвульсиях. Но после объяснений, причём на языке Псов, успокоился. Сказал, что почти ничего не понял, кроме того, что я здоров и просто тренирую произношение Псовьего языка. И по его мнению, я говорю прямо как чистокровная Псина! И на этом мы оба успокоились. Ночь уже поздняя, и скоро подъём. И мы легли спать. Я тоже. Решил проверить, а смогу ли отсюда попасть во сне к своим древесным родным: Папаше, Деду и Хозяину?

Глава 24

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

“СНОХОЖДЕНИЯ”

По традиции уже я пожелал отправиться к своему первому прибежищу в этом мире, к великану Папаше, в чьём дупле я провёл свою первую ночь. Как оказалось, расстояние во сне не играет никакой роли. Мгновенно я оказался у подножия моего Папаши. От дупла уже и следов не осталось, сам Папаша помолодел и обзавёлся молодой порослью вокруг себя. Я был рад увидеть его в полном здравии и в окружении детишек. Он тоже обрадовался, я это почувствовал в полной мере! Когда ты растение, очень трудно подделать свои эмоции, твоя химия выдаёт тебя сразу. Целое облако свежих радостных фитоцидов окутало меня! И заодно убило несколько вредных мотыльков, собиравшихся отложить свои яйца под кору моего Папаши. Одно другому не мешает. Я обнял своего родича, ибо все, с кем я поделился своим мицелием, в той или иной мере становились моими родственниками. И мы слились в этом объятии. Я почувствовал всё, что ощущает он, он же, я надеюсь, почувствовал мои эмоции и частично мысли. Ого, как Папаша увеличил площадь своего влияния! Его корни под землёй охватывали уже территорию вдвое больше, чем в моё последнее посещение. И не только охватывали, но и очень даже контролировали! Я удивляюсь, как быстро местные растения растут и легко трансформируются, приспосабливаясь к меняющимся условиям. Впрочем, я и сам прекрасный пример того, что грань между животным и растительным миром на этой планете эфемерна. Папаша буквально за пару дней уничтожил очаги опасной гнили, которая грозила разрастись в Лесу, подавил рост прожорливых слизней, которые уже собирались полакомиться и свежей порослью, вместо того, чтобы перерабатывать опавшие листья в перегной. Я предложил Папаше отрастить у молодой его поросли острые иглы на стволах, пока они не войдут в силу. Не всякая травоядная живность на них польстится. А в листья добавить горечи, чтобы и насекомые не обгладывали побеги. Тот согласился, подумав. Даже немного удивился, почему раньше это не пришло ему в корни. Деревья ж корнями думают. А потому что корней у него прибавилось, то есть и мозги разрослись! Прибавилось и сил и разума. С помощью моего мицелия связи между корнями многократно увеличились тоже. Папаша стал и соображать заметно быстрее. И это меня радует!

Попрощавшись с моим дорогим Папашей, я мысленно потянулся к Деду. И тут же оказался рядом с ним! Перемещение во сне происходило мгновенно по моим ощущениям. Очень странное чувство, но во сне кажущееся совершенно естественным. По законам сна расстояние было некой фиктивной величиной... Главное, точно представить то место, куда ты хочешь попасть. Моё второе убежище, моя пещерка! И мой корявенький Дед рядом. А где он?! Вот это цветущее деревце - мой Дедуля?!! Да, это он! Всё-таки такие резкие перемены меня не перестают удивлять. На Земле потребовался бы месяц, не меньше. По-моему, Дед даже смутился немного от моего восторга. Если он сам источал эвкалиптовый аромат, то его мелкие белёсые цветочки пахли... черёмухой! Очень неожиданное сочетание.

А Дед в свою очередь каким-то образом почувствовал мой новый запах - звериный, волчий. “С волками жить - по-волчьи... пахнуть!” - объяснил я ему перемену. Моя мимикрия ему была понятна. А своё цветение он объяснил необходимостью рассеяться. Оказывается, корневыми отростками он не размножается, как Папаша. А вот мужские и женские цветки на одном дереве для него обычное дело. А вот сильный такой сладкий запах нужен для привлечения опылителей. Роль пчёл тут играют странные мохнатые мотыльки с двумя парами одинаковых прозрачных крылышек. На наших златоглазок похожи, только тельце мохнатенькое. И как наши зеленоглазки, они вели ночной образ жизни. Похоже, что Деду копошение в его цветочках доставляло огромное удовольствие, и я не стал его отвлекать. Решил переместиться в Степной поселок, к его Хозяину, Великану.

Я незаметно для себя оказался рядом с пнём. Посёлок спал, но не спал Великан. Я сразу заметил изменения: стены домов украсили лианы с мелкими усиками и светло-зелёными листочками, вдоль заборов выросли кустики, похожие на полынь, но с более приятным запахом. Судя по тому, что зелень не вырывали, жителям такое озеленение их посёлка понравилось. Я посоветовал Великану ещё и украсить лианы цветочками-колокольчиками, чтобы люди ещё и ухаживать начали за нежданным украшением. А вот когда все здания и другие постройки полностью будут во власти зеленых оккупантов, начать взрывной рост с разрушением всего построенного людьми. А приятный запах цветочков сменить на жуткое зловоние! Только не забудь укрепить как следует своих захватчиков, чтобы их вырвать и вырезать не получалось! Хозяин, теперь уже именно Хозяин, ответил, что он еще и ядовитые колючки запланировал. Нет, никого он убивать не собирается, но болеть места уколов будут очень сильно! А вот когда люди всё-таки поймут, что тут им жить невозможно и вернутся туда, откуда пришли, он начнет свой рост. Он нашёл жизнеспособную почку на своём изуродованном людьми теле, и сейчас потихоньку готовит росток к быстрому прорыву. Да уж, дай обиженному надежду на осуществление мести, он сквозь камень прорастёт!

Я решил завершить свои снохождения, так как скоро уже взойдёт наше ласковое красное светило. И вернулся в наш фургон каравана. То есть попросту проснулся. Хорошо бы научиться такому методу передвижения не только во сне! Я не понимал, как у меня это получается во сне, а уж как это сделать наяву... Но, может быть, я ещё научусь!

Глава 25

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

“УЧЕНИКИ”

Утром я на себе почувствовал всю прелесть жизни рабовладельца: мои рабы принесли мне завтрак! Впрочем, он ничем не отличался от их завтрака - та же каша, только побольше миска. Есть я совершенно не хотел, поэтому для виду проглотил пару ложек этой липкой массы. Мои рабы только после этого приступили к приёму пищи, очистив свои миски быстрее, чем я проглотил вторую ложечку “за папу”. Поблагодарив своих рабов за проявленное усердие на их языке, я отдал свою “пайку”, сказав, что наелся, и они могут съесть и мою порцию. Они в мгновение ока уничтожили и мою кашу, и только потом до них дошло, что я говорю на их языке без акцента, присущего всем “непсам”. Не скрою, приятно было смотреть на их ошарашенные морды. Но я не дал им времени на полноценное офигевание, назначив общий сбор нашей четвёрки. То есть меня, Волка, и двух щенков. До настоящих Псов они ещё не доросли. Те мгновенно почистили миски, сложили их в походные мешки, и сели напротив. Волк не спеша присоединился к нашей кампании. Я видел, что мои утренние забавы доставляют ему истинное удовольствие, но он сделал морду обрубком, ибо кирпичи здесь не использовали. Типа он “особа, приближённая к императору”, то есть ко мне. До начала движения каравана оставалось совсем немного. И я сразу перешёл к делу.

“Давайте знакомиться. Волка вы знаете, он мой Учитель. Всё, что я могу делать с мечом, его заслуга. Меня знают под прозвищем Бешеный Билл, и бесить меня никому не рекомендую. Вы знаете, на что способен биллык в бешенстве.” - я говорил на языке Псов, Волк тоже понимал его, хотя с трудом. И тоже весьма был удивлён тем, что я за ночь выучил их непростой язык. Но зная меня, он уже научился принимать всякие неожиданности как должное. Я попросил щенков представиться и рассказать о себе. Кто что умеет, в чём их сильная сторона. На удивление, они были очень немногословны. Они были ровесниками, друзьями с детства, и даже родственниками. Все в стае Псов в той или иной степени были родственниками. Имена их произнести было трудно, да и будучи теперь рабами, они права на прошлое имя не имели. Новые имена должен был дать им я. Если захочу.

“Кто из вас старший, кто младший?” - нашёл я выход. Один из щенят был чуточку повыше, оказалось, что он старше совсем немного. Буквально на пару дней. “Пока ты будешь зваться Первый. А ты Второй. Это пока вы не заслужите настоящее имя.” - тоном, не терпящем возражений, заявил я, чуть-чуть добавив в голос вибрации подчинения. Ух, как на мальчиков это подействовало! Не ожидал, что они сразу чуть не упадут мне в ноги. Даже Волк чуток побледнел. Видимо, я переборщил. А ничего, будут знать, с кем связались!

Все умения молодых Псов так или иначе были связаны с цепями. Как-то неразумно, потому что лишившись цепей, они становились просто беспомощны. Правда, Первый ещё славился своим нюхом и был хорошим следопытом. А Второй умел замечательно маскироваться на местности, обычно он был в стае дозорным. Всё это могло нам пригодиться, но нужно было научить их пользоваться и другим оружием, эту задачу я взвалил на Волка. А у того глаза загорелись. Похоже, что роль Учителя была ему по сердцу, но со мной учёбы не получилось, так как я просто “скачал” его умения, а тут он сможет развернуться по-полной! Цепи я верну моим щенкам, да получше прежних, но как награду за усердие. Теперь нужно это их усердие простимулировать. И я толкнул такую речь:

“Я не знаю, что я вами делать. Вы мне не нужны. Без своих цепей вы просто рабы. А рабы для меня только обуза. Я не люблю рабов! (Тут щенята совсем сникли). Но мне нужны друзья. Помощники. Верные соратники. Члены моей стаи. Но в моей стае должны быть самые лучшие. Те, кто умеют сражаться любым оружием. Те, кто может сражаться совсем без оружия. Те, кто за свою стаю перегрызёт горло врагу, даже если выбьют все клыки. Те, кого будут бояться самые жуткие монстры, потому что будут знать, что все в моей стае “БЕШЕНЫЕ”. И неважно, кто в ней состоит: волки, псы, быки или кролики. Один за всех, и все за одного! Кровь за кровь! Смерть за смерть! Бешеные всегда рядом, и в радости и в беде. Я могу простить слабость, но не трусость, поражение, но не предательство!” - я беззастенчиво пользовался всеми клише своего времени. Тут некому было обвинить меня в плагиате. И земные лозунги работали. У щенят, да и у Волка в глазах светилась немаленькая такая доза безумия. Или бешенства? А неважно! Я ведь не врал им, я действительно создавал свою Стаю Бешеных. Когда я закончил свою речь, передо мною стояли вытянувшись не трое, а четверо слушателей. Как-то незаметно с моих рук Чивичинушка сползла и присоединилась к остальным. Она уже настолько подросла, что поднималась над землёй почти на метр. Увидев такую страшилу, щенки и Волк просто остолбенели. Они никак не могли понять, как им на неё реагировать. Я развеял их сомнения. “Это тоже член нашей стаи Бешеных. Знакомьтесь, это наша разведчица Чивичинушка. Да, и это моя телохранительница. Чивичинушка, не пугай товарищей, иди на своё место!” - я вытянул руки, и чудесная моя гусеница-мокрица мгновенно превратилась в широкие поручи.

Волк шумно выдохнул, и обессиленно рухнул прямо на землю. “Ты меня вылечил, но ты же меня в землю вгонишь!” - прямо простонал он. “Какие ещё фокусы у тебя в запасе? Это же одна из самых ядовитых тварей на планете! От её яда нет защиты! Один укус, одна капелька, и ты превращаешься в питательное желе для неё! Где ты её достал?” - прям причитал он, не сводя взора с моих рук в наручах. “Да у нас в трактире! Малышка была такая несчастная, голодная, я её покормил своею кровью. И теперь мы друзья! И она не тварь, она красавица Чивичинушка!” - я был сама невинность. Наконец ожили и щенята. Похоже, они забыли дышать всё это время. Переглянувшись, они словно мысленно сами себе ответили на какой-то вопрос. И Первый подытожил их мысль. “Мы тоже хотим быть Бешеными. Мы согласны учиться. Мы дадим клятву верности!” - почти шёпотом сказал он.

“Отлично! А сейчас выдвигаемся. Каравану дан сигнал к движению. Первый и Второй, на вас наблюдение и охрана. Мы с Волком составляем план тренировок. Все по местам!” - на правах уже вожака Стаи Бешеных скомандовал я.

Глава 26

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

“ПЕРВЫЕ УРОКИ”

Мы ехали в нашем фургончике. Очень неспешно. Первый и Второй занимались тем, что умели хорошо - бдили и охраняли. Только раньше Псы охраняли весь караван, то теперь они только наш фургончик. Их не было ни слышно и не видно. И хорошо, что они нас не слышали. Мы с Волком ругались. На почве педагогики. Волк не понимал, как учить тех, в кого с самого детства вбили некие основы движения, а учить учёного, это гиблое дело. Нашу детскую пословицу про толчёное говно он не знал, но именно это имел ввиду. Я его успокаивал, обещая, что обработаю наших щенков во сне, заблокирую их вбитые с детства рефлексы, или сделаю их совсем слабыми. “Ты главное, сделай с ними то же, что делал со мной в первом тренировочном бою! Медленный перебор всех атак, потом ускоряйся, но тихонечко, по чуть-чуть!” - увещевал я его. “Ты сам себя слышишь? Ускоряйся потихоньку! Да потихоньку в сто раз труднее, чем быстро. Я после того боя с тобой чуть не сдох! И не от запоя! Я и в запое в бессознанке могу сделать всё на автомате за пару мигов. А вот контролировать каждое движения? Мозги закипят!” - орал он. “У тебя?” - удивился я. “У них!!!” - он махнул куда-то в сторону. “Не, не закипят. У них мозгов нет!” - мы замолчали, потом заржали, поняв, что фигнёй маемся. Надо пробовать. И уже на практике проверять методику.

Я уже для себя непонятно как соединил технику работы с оружием Волка и принципы движений с цепью Мастера Псов. Ночью закачаю в головы щенков этот комплекс. Но где взять два комплекта оружия: нож и меч самый простые? Выстругать из дерева? Где взять в степи дерево? И чем выстругивать? Придётся сбегать во сне к Папаше, выпросить у него пару-другую палок. Если он сможет им придать какую-то похожую на мечи форму, прекрасно. На нет и суда нет, помашут палками для начала. Я сказал Волку, чтобы он меня не звал на обед, и не пускал никого в фургон. “Колдовать буду!” - я сказал это с иронией, но Волк отнёсся к моим словам серьёзно. И я улёгся днём спать!

Вообще-то дома, на Земле я приучил себя засыпать в любое время, даже полчаса сна давали силы. Особенно любил время с шести до восьми вечера, хотя врачи были против. Мол, нарушение биоритмов и прочее, прочее, прочее... А вот мои биоритмы требовали спать! Вот когда хочу, тогда и сплю. Даже если не хочу! И я благополучно уснул. Сидя, обняв наш кофр с кожей драконы. И немедленно оказался у подножия Папаши. Обнял его, описал свою беду: мол, создаю свою стаю Бешеных, есть молодёжь, а оружия для них нет. Нет, не боевого, а тренировочного. Ломать деревца в Лесу не хочу. Жалко молодняк. Папаша согласился, незачем поросль губить. Засохших деревьев поблизости нет. А сам сможешь выделить заготовку на два меча и два кинжала? “От себя отрываю!” - он, что, и шутить умеет? Он попросил представить размер и форму. Я мысленно скопировал меч и кинжал Волка. Раздался треск. И тут я проснулся. Машинально вскочил, и чуть не рухнул на спину. Я прижимал к себе две деревянных копии меча Волка, один в один, и два кортика, именно кортика, с прямым обоюдоострым клинком. Ну вот, даже не успел поблагодарить Папашу за подарки! Потом скажу спасибо.

По ощущениям прошло не больше часа, но на самом деле обед уже прошёл. И скоро вечерний привал. Я вылез из фургона, прижимая к себе мечи и кортики. Волк уже не так уж и удивился. Я отдал ему учебное оружие, сказав пока припрятать от щенков. “Сюрприз потом будет!” - вот зачем я пытаюсь острить некому непонятными цитатами? Волк даже не улыбнулся. Первый и Второй появились, как только караван остановился. Они взяли на себя готовку ужина. Разожгли маленький костер в выкопанной ямке, от него ни пламени не было видно, ни дыма. Где они в степи нашли топливо, непонятно. Но мы скоро пили горячий отвар, что-то вроде компота, и запивали им наш сухой паёк. Щенки молчали, но взоры так и пылали вопросом: “Когда же?”. После нехитрого ужина, когда всё прибрали и уселись у догорающего костерка, я объяснил. “Я могу передать вам часть своих умений и часть умений Волка владеть оружием. Но для этого вы должны крепко уснуть. Я приду в ваши сны, и поделюсь своим опытом. Но в ваших головах это будет как мёртвый, то есть скорее спящий груз. Потом надо будет его разбудить. Вы будете сражаться со мной и Волком. Главное, ничего не бояться и слушать своё тело. А сейчас - СПАТЬ!” - вместе со словами я немножко надавил вибрациями, и щенята свалились на землю. Волк тоже. А нечего ему пока видеть, как я пролезаю в чужие мозги!

Уже вполне привычно и уверенно я проник через ноздри щенков в их не очень-то большие мозги. И вот тут и возникла первая сложность. Я-то у себя создал что-то вроде небольшого хранилища умений и навыков рядом с основным мозгом, такая вот кладовочка, которая уже довольно прочно связалась с остальными частями тела, образуя второй-минимозг, отвечающий за боевые навыки. А куда мне всё это богатство копировать моим ученикам? Они совсем по-другому устроены... Пришлось лезть ещё и в голову Волка, сравнивать устройство его памяти. У него-то отдельного хранилища не было, в мозгу просто была некая область, отвечающая за мышечные навыки, да и в спинном мозге что-то тоже хранилось. К тому же мозг моих учеников сильно отличался и от мозга Волка. У них спинной мозг был особенно сильно развит. Прямо-таки они задницей думают! А создам-ка я копию своего хранилища у них в нижнем отделе спинного мозга... Пусть рефлексами он оттуда управляет. Всё быстрее будет доходить! Через задницу всё быстрее доходит, как говорит народная мудрость! А уж головной мозг потом настроит связи через тренировки.

И я внедрил часть своей грибницы в их мозги, приказав своим клеточкам быстренько соорудить хранилище для навыков, точь-в-точь как у меня. Тем более, незадействованного места в мозгах моих учеников было предостаточно. И пошла работа! Я просто физически ощущал, как от меня к щенкам потекла река питательных веществ, каких-то ферментов и прочего добра. А в нижнем отделе спинного мозга у них повысилась температура, и тоже прямо забурлило! Так, надо охлаждать, а то перегорят... По моим субъективным ощущениям прошло часа три. Нужная “кладовочка” сформировалась. Можно сгружать туда информацию. Это уже пошло быстрее, сказывался опыт. Вообще, очень странные ощущения: я как будто смотрю сам на себя откуда-то изнутри, при этом вроде как брожу по чужим телам и мозгам, типа такой суровый прораб, слежу за правильным регламентом работ, на ходу устраняю всякие ляпы, типа излишне высокой температуры, приказываю провести дополнительные коммуникации от спинного мозга к головному. Вот откуда я знаю, как надо правильно это делать, чтобы не угробить это сложное сооружение - человека? Явно, что все эти знания я получаю откуда-то извне, из космоса, что ли?

Я вспоминаю, что в детстве в возрасте до 7-8 лет я очень просто приходил к очень сложным открытиям, типа геометрии Лобачевского, теории возникновения Вселенной. Причём, мне казалось это само собой разумеющимся. Я читал сложные рассуждения в книгах, я увлекался всякой научно-популярной литературой, и сразу схватывал суть идеи и мог сразу ощутить, что она верна или ложна. Вот просто читал и думал: “Ну вот это правильно, на самом деле так и есть! А вот это чепуха, напутал автор”. Откуда мне это капало в мозг, я не задумывался даже. Самое главное, что потом, много позже, я узнавал, что мои ощущения были верны, опыты подтверждали мои догадки. Но этот период “всезнания” быстро закончился. Просто никому из взрослых не были интересны мои измышления. А практического применения они не имели... Сейчас я думаю, что я мог подключаться к некоему “инфополю” Земли и скачивать оттуда информацию. Но так как я делал это совершенно неосознанно, эта способность и заглохла. Помню, как я смог решить математическую задачку из какой-то “занимательной” книжки совершенно необычным странным способом, я прибежал к нашей математичке в классе пятом, кажется, чтобы она подтвердила мою правоту, мол, и так можно и правильно. Но она так охладила мой пыл, что я невзлюбил математику до конца жизни.

А вот здесь, в этом странном мире, я получил практическую возможность пользоваться непонятно откуда взявшимися знаниями. И я ими очень даже активно пользовался, желая своим подопытным только пользы. Да, я помню, куда выстлана дорога благими намерениями. Но я честно старался не навредить! И кроме того, я ощущал откуда-то из окружающего меня пространства теплоту и поддержку. Типа, я всё делаю правильно! Я навсегда запомнил фразу нашей руководительницы театральной студии Зои Арсеньевны Александровой: “Нельзя творить во враждебном окружении, просто ничего не получится!” Здесь же я ощущал себя среди друзей: сама планета, красное солнышко, земля под ногами, Лес и всё живое в Лесу, - все они были моими друзьями. Даже чудище озерное, слопавшее маму Малыша, уже не вызывало во мне ненависти и страха. И я искренне хотел им помочь, сделать что-то полезное. И мои щенки были частью этого мира.

Когда я закончил “закачку” концентрата умений и навыков Волка и Мастера цепей Псов, уже начало светлеть. Я аккуратно “пробудил” Волка, показал на потухший костерок, он кивнул и исчез, добывая топливо. Затем я стал осторожно будить своих щенят. Часть своего мицелия я оставил внутри их нервной системы, чтобы контролировать самочувствие. Они просыпались медленно. Но по мере пробуждения их начал одолевать голод. Потратили энергии они много, несмотря на мои “вливания”, понятно что их желудки требовали “ЖРАТЬ!” Так что скоро они были очень даже бодрыми и готовыми съесть всё, что движется. Тут и Волк пришёл с охапкой сухой травы... Хотя скорее, это были тонкие ветки, или... Ну не знаю, как их обозвать! Главное, что горели они отлично, дыма не давали, сгорали не очень быстро, и мы успели вскипятить воду в деревянной (!) чашке и насыпать что-то вроде хлопьев. Кашу, оказывается варить не надо. Фастфуд по-инопланетному! Первый и Второй проглотили свои порции мгновенно. Я свою демонстративно отложил. Это после тренировки! Кивнул Волку, тот вынес из фургона мечи и кортики. Щенята вытаращили глаза. Откуда такое богатство? Волк показал правильный хват и стойку. Сначала он только показывал основные движения, а щенята очень неуклюже повторяли. Им явно было неудобны и позы, и движения. С цепями работа совершенно другая. Я приказал им закрыть глаза и не думать. Совсем не думать. Типа вы спите на ходу! И повторите, что показал вам Волк, не задумываясь о том, как вы двигаетесь, чем вы там машите... Такой простейший гипноз: “Вы слышите только мой голос. Ваши мысли далеко отсюда. Вы вспоминаете, как хорошо сидеть у костра и слушать ветер. Скоро будет готова еда, и вы думаете только о еде!” Переключив их внимание на пищу, я отключил им все остальные раздражители. И внезапно эти накаченные увальни стали танцевать. Да, их движения приобрели плавность и непрерывность. Они были медленные, и неожиданно грациозные. Я потребовал ускориться. Они ускорились. Теперь и мечи и кортики в их грубых ладонях превратились в крылья стрекоз. Просто слились в один мерцающий ореол. Я потребовал открыть глаза, смотреть друг на друга и не прекращать своих движений. Они открыли свои узкие глазки, и оказалось, что их щёлочки могут легко стать круглыми, как у персонажей японского анимэ. “Не задумываться, продолжать движения! Дайте своему телу запомнить это состояние. Этот танец отныне станет вашей ежедневной разминкой.” - я контролировал их состояние, не давая выйти из него. А то ведь и пораниться могут с непривычки. Щенята, выпучив глаза, смотрели друг на друга, как на отражения в зеркале. Они двигались совершенно синхронно. Я приказал медленно остановиться. Медленно!!! Я через свои клеточки в их мозгах ощущал, как им трудно прекратить двигаться, потому что им это понравилось! Но они замедлились, потом остановились. Дышали свободно, и почти не вспотели. Но тела раскраснелись, морды так вообще стали пунцовые. Ух, как их мускулы разогрелись! А теперь небольшой бой. Мы встали с Волком спина к спине, и я велел нашим “малышам” нападать, используя движения и связки из только что пройденного танца. Главное, просто слушать своё тело! Не сопротивляться ему! Медленно и печально одно движение за другим. “Почему печально?” - удивился Волк. “Потому что пока это будет грустное зрелище!” - хмыкнул я. И зрелище началось. Мы двигались как в рапиде, обозначая нападения и защиту от них. Весь начальный комплекс насчитывал всего 15 приёмов и связок между ними. Но мои ребятки уже поняли суть и двигались всё увереннее. Когда я почувствовал, что их энергия заканчивается, скомандовал “СТОП!”. Щеночки мои уже дышали тяжело. “На первый раз хватит. Вы заслужили мою порцию каши!” - я честно поделил поровну свои кашу. Волк вопросительно посмотрел на меня. “Просто я мало ем”, - ответил я. Парни смолотили кашу мгновенно. И вовремя. Прозвучал сигнал к выдвижению. Караван снова отправился в путь по едва заметной пыльной дороге среди волн хищного ковыля.

Глава 27

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

“ПЕРВОЕ НАПАДЕНИЕ”

Я спросил Волка, почему эта дорога не зарастает, ведь по ней очень редко ездят, судя по тому, как она занесена пылью и песком. Волк просто пожал плечами. Дорога не петляла, шла прямо, как будто её нарисовали через Степь по гигантской линейке. Но в своём основании она не была каменной или какой иной искусственной. Просто плотная укатанная земля, без каких-либо следов повозок или животных. Но ведь это странно! Ковыль очень агрессивное растение, он занимает собою любой клочок свободной земли, а тут... Волк посмотрел на меня как на дурочка. Так, мол, всегда было. Дороги были всегда. Их мало, но они есть. И нет никаких даже легенд о тех, кто их проложил. Населённые пункты привязывали к дорогам. “А разве у вас не так?”- удивлённо хмыкнул он. Я объяснил, что наши дороги прокладывают между уже существующими населёнными пунктами. И они довольно сложные сооружения, требующие постоянного ремонта, так как размываются дождями, портятся от интенсивного движения, просто могут зарастать лесом или травой. Волк слушал мои рассказы как сказки. Хмыкал и качал головой. Странный мир, которому мой мир кажется еще более странным!

Я подумал, что вот тут как раз могла быть использована какая-то магия, о которой на этой планете я ещё ни разу не слышал. Даже слова, обозначающее нечто волшебно-необъяснимое, в языке не существовало. Что-то похожее на “чудо” было, но оно говорилось о просто редкой удаче, везении. “Чудом выжил”, “чудесное везение”... Я же натыкался на чудеса на каждом шагу! Но для местных это была сама обыденность. Дороги вот были всегда, и они не зарастают. Так им так положено! Мои мысли были прерваны гортанными криками Бешеных Псов. И мои щенята выросли как из-под земли, точнее - из ковыля. Они выросли в Степи, и их кожу режущие кромки листьев не могли поранить. Впрочем, как и у меня, благодаря заботе Малыша. Волк же благоразумно не сходил с дороги. Но его неплохо защищала кожаная одежда охотника. Первый мне доложил, что Псы почуяли чужой запах. Это не разбойники, как я предположил поначалу, а непонятные хищники, которых Псы называют Тринки. По одиночке они не очень опасны, но когда собираются в стаю... Волк тоже как я никогда их не видел, но слышал много гадостей о них. Они похожи на богомолов-переростков, с очень острыми передними лапами, с очень мощными задними конечностями, позволяющими им высоко выпрыгивать из травы, длинный массивный хвост как у кенгуру для устойчивости и баланса, твёрдый хитиновый покров и совершенно гиеноподобные головы с зубастыми челюстями, способными перекусить ногу в один момент. Странный гибрид насекомого и теплокровного животного! Иметь внутренний костяной скелет и внешний хитиновый... Ну просто бред натуралиста! Второй сообщил, что стая по данным разведчиков очень большая, но определить точнее невозможно, тринки очень хорошо скрываются в ковыле. Только по запаху. Но воняет очень сильно! Я тоже уловил тошнотворный запах. Гниющая плоть и лесные клопы. Настоящее химическое оружие. Волк вытащил из сумки что-то вроде примитивного противогаза-фильтра, щенята тоже закрыли лица тряпками, я же просто убавил чувствительность обоняния почти до предела, только чтобы ощущать направление, откуда идёт вонь. “Какая у тринков самая слабая часть тела? Живот, шея, суставы ног?” - деловито спросил я, “вынимая”, а точнее, выпуская мою “Прелесть” из обеих рук, делая вид, что достал из ножен. А Малыш уже весь ощетинился тонкими трубочками с ядовитыми колючками. Уж он-то дырочку везде найдёт: глаза, пасть, уши... Я дал приказ впереди меня не лезть, я собирался выпустить волну страха предварительно, может быть удастся стаю просто отпугнуть. Ну не хотелось мне уничтожать местную фауну! А вдруг там есть какая-то веская причина сниматься и бежать по Степи? Пожар, страх, голод, да мало ли ещё что! Не хватало мне ещё своих задеть волной инфразвука, вдруг у щенят сердце молодое не выдержит?

Караван тем временем быстро и профессионально свернулся в плотное кольцо, перекрыв всю дорогу. Все забаррикодировались в своих фургонах и кибитках. Буквально на пять минут, вот это слаженность! Хозяин нашего фургончика сбросил сверху с крыши плотные кожаные скатки, их длина была ровно до самой земли. Кожа была сильно исцарапана, изрезана, видимо пережила уже не одно нападение. Дыры были старательно зашиты или заклеены. Опытный купец!

Стая двигалась, как я определил по слуху, с севера, перпендикулярно дороге. На засаду не похоже, тогда бы нас окружали. Хотя часть стаи могла затаиться где угодно. Но мои обострившиеся чувства молчали. Стая явно пёрла напролом полосой метров 10 в ширину. Интересно, хватит ли мощности моему излучателю? Я преобразовал глотку в такой вот инфразвуковой рупор. И добавил грудной мешок, как у лягушек. Лёгкие-то у меня декоративные... На всякий случай сказал “своим” по сигналу закрыть уши. Стая двигалась очень быстро. Вот уже видно стало, как впереди зашевелился ковыль. До нас оставалось метров сто. Пора!

Моя голова превратилась в один излучатель инфразвука и ещё каких-то непонятных вибраций, ментальных, действующих прямо на мозг любого существа, мозги имеющего. В ответ из ковыля раздался ужасающий визг, словно этих тринков режут. Они стали выпрыгивать высоко в воздух, видимо пытаясь понять, где источник жути, но видели впереди лишь наш караван и его миникрепости, сгрудившиеся в кучу. И вдруг я ощутил такой же мощный сигнал откуда-то издалека, прямо за мчащейся стаей бедных тринков. Он очень походил на волну ужаса, которую генерировала Смерть-Башка, но если там она просто убивала, то тут я ощутил точное направление, словно пастух ударами-импульсами очень болезненного, но не убийственного бича, гнал своё стадо в какое-то ему одному известное место. А мы, то есть наш караван, были лишь досадная преграда. Меня охватила злость. Ненавижу, когда кому-то причиняют боль вот так, без особых причин. Я просто ощущал, как этот “пастух” наслаждается болью понукаемых тринков. Ну никак не требовалась такая сила ударов по их маленьким мозгам, чтобы заставить двигаться туда, куда хотел “пастух”! Почему-то стаю этих понукаемых тварей с острыми лапами-клинками и жуткими челюстями я представил кем-то вроде тушканчиков. Ну скачут они очень похоже! И на хвостах кисточки... И я решил попробовать усыпить стаю для начала, а потом уж разбираться с “пастухом”. Сменить один сигнал на другой оказалось несложно, просто изменилась частота, и ментальный выброс стал мягче и более “липкий”, что ли... Стая на мгновение замерла, бедных зверей била конвульсия от таких противоположных импульсов с обеих сторон. Но я-то был совсем рядом, и мой сигнал был явно мощнее. И стая просто рухнула в спасительный для них сон.

Так как задние тринки нагнали передних и сбились в кучу, куча оказалась довольно большой. На первый взгляд, их было около сотни. И вся эта сотня пребывала не просто во сне, а в каком-то анабиозе. Они судорожно сцепились друг с другом, и образовали живой ком, почти не дышали, и сердца их стали биться в едином ритме, который медленно затухал, тогда как при их гонке он был просто бешеным. “Они и в самом деле впадают в спячку! Видимо, так зимуют всей стаей, как пчёлы собираются в один ком”, - мысль возникла где-то на обочине сознания. Я жестом подозвал своих щенков, и приказал сторожить кучу, никого не подпускать, а Волка попросил объяснить караванщикам, что тревога не отменяется, мол, временная передышка. А я пойду разбираться с главным!

Я обогнул спящую стаю, этот Рой, по другому я не смог назвать их странное стадо, и вышел вперёд, ориентируясь на импульсы страха, которые стали сильнее, но реже. В них ощущалась растерянность, видимо, Пастух не понимал, что произошло, и почему его стадо в ментальном плане исчезло. Я вот я почувствовал, как что-то большое и ужасное движется мне навстречу. Я не видел источника этих волн ужаса, и приготовился встретить любое чудище. Расстояние между нами сокращалось, ну вот-вот я увижу его! Я ожидал увидеть какую-либо змею, сколопендру, ведь из ковыля не поднималась никакая голова, значит, эта тварь должна быть не больше метра высотой. Я заранее настроил свой мозг в виде зеркального шара, что помогло отразить импульсы Смерть-Башки и убить её. А излучение становилось просто невыносимо болезненным! Оно даже проникало через мою защиту! Я почти ничего не соображал и плохо видел перед собой. Я почти вслепую махал своей Прелестью перед собой. И вдруг почувствовал, что на что-то наступил, что-то хрустнуло под ногой, и наступила тишина. Тишина в мозгах и блаженство на душе. Страх и ужас исчезли, как их и не было.

Пастух сбежал? Эта мысль была первой. И во что я вляпался? Это была вторая мысль. Потому что снизу потянуло такой вонью... Ну очень похоже пахло место, где Смерть-Башка лишился своей башки. Взорвавшимися мозгами воняло. И тут я посмотрел вниз, туда, откуда и воняло. И у меня случилась натуральная истерика. Я начал ржать, да так, что чуть кишки свои не выхохотал. Пастух никуда не сбежал. Просто я его раздавил. Наступил я на него. Прямо на его мерзкую башку. И раздавил! Пастух оказался совсем маленькой мерзкой животинкой, на тринков не похожей, а похожей на обыкновенного таракана. Только с гипертрофированно огромной башкой. С мой кулак. И вот из неё торчал настоящий рупор! Именно из него он резонировал свой страх на всю стаю бедных тринков. Он полз по следу стаи, и питался всем, что стая убивала, гонимая ужасом. Ну вот настоящий паразит! Пока он пировал на остатках добычи стаи, он был незаметной букашкой, а как падаль кончалась, включал свою “страшилку” и снова гнал стаю туда, где в Степи можно было найти хоть какую-то добычу.

Брезгливо подняв “тараканище” за лапу, я понёс его к своим друзьям. Главой клана я себя не ощущал, рабовладельцем тоже, даже командиром в нашем маленьком отряде был как-то “по случаю”. Никогда не умел быть “начальником”. Но приходилось... Я мимикрировал под него. Это чаще всего срабатывало. А мне было тяжело и неловко. И хотя тут всё повторялось, здесь всё было как-то естественнее и проще. Ты сильнее? Значит имеешь право командовать! Ну а я был сильнее... Вроде бы. Но я вроде бы тут и ни при чём. Мне это было даровано от рождения. Непонятно кем и непонятно для чего. К понятию Бога я относился со скепсисом. Хоть и сам крестился в зрелом возрасте. Но религиозные убеждения для меня так и остались абстрактными понятиями. Я старался “не грешить” не из боязни божьего суда, а просто потому, что старался поступать по совести в моём её понимании. Вот я совершу подлость... И мне потом с этим жить. И какая же это будет мука! Лучше я один раз пройду через боль и презрение, но избавлю душу от мук. Заметьте, в реальной жизни, а не в загробной!

Фу, меня куда-то занесло... Это перед принятием непростого решения: что делать с целой стаей, а точнее Роем тринков. Можно не будить их, и пусть этих мерзких тварей уничтожат, ведь они в самом деле ну очень противные на вид. Но моя душа требует отпустить, ибо невиновны они! Это планета их создала такими, значит, они ей для чего-то нужны! Кто я такой, чтобы решать за всю планету? Меня встретил встревоженный Волк. “Щенки караванщиков к этой спящей куче не подпускают, но у людей скоро терпение кончится!” - доложил он. Хотят сжечь этих тварей? Я вышел вперёд и громко заявил, что это моя добыча! Я стаю остановил, я всех тварей усыпил, вас всех спас, так что идите вы на... Идите готовить караван с дальнейшему движению, а я тут со своим имуществом сам разберусь. И как ни странно, все успокоились и разбрелись по своим повозкам и телегам убирать укрепления и другую защиту. А я остановился напротив моего Роя. Если их резко разбудить, они ж ничего не поняв, накинутся на нас. Я подозвал своих щенят, Первого и Второго.

-Вы сталкивались раньше с тринками? -

-Да, командир! (Прямо так дружно, хором!) -

-У них в стае есть вожак... Матка... Тот, кому они подчиняются?-

-Да, у них главная самая сильная самка. -

-Сможете её узнать? -

-Она сейчас в самом центре стаи, в самом клубке. -

-И она самая крупная. С самым толстым хвостом. Если её убить, вся стая разбежится! -

-Понял. Сейчас все отойдите подальше. Я буду их будить. Но сначала пообщаюсь с Маткой. -

Ребятки смотрели на меня, как на самоубийцу, но Волк что-то шепнул им, и они отошли к нашему возку. А я осторожно перешагивая через спящих и переплетевшихся “тушканчиков” - переростков, тотыскал в самом центре самую большую и самую хвостатую особь, она еще отличалась седыми волосами, торчавшими между хитиновыми щитками её тела. В одной руке я всё ещё держал “тараканище”, другой отрывал спящих тринков друг от друга, открывая доступ к Матке. На всякий случай держал вокруг себя слабую вибрацию Сна. Типа напевал колыбельную. Старая самка весила килограмм сорок. Я с трудом вытащил её из Роя. Положил на примятый ковыль, несколько своих нитей мицелия запустил ей в мозги для контроля и стал тихонько будить. Она оказалась крепкой штучкой, я ощущал, что она уже не спит, но она притворялась спящей, между тем как активно нюхала воздух, пытаясь сориентироваться. Запаха крови её сородичей не было, значит, никто не убит. Но рядом с ней мерзкий запах их Страха. Она резко вскочила и приняла боевую позу. Я поднял за лапку таракана. “Ваш страх мёртв! Я убил ваш страх. Зря вы его так боялись. Это был жалкий... Паразит! Теперь вы свободны.” - эти свои мысли я старательно подкреплял картинками-мультиками прямо в мозг Матки. Когда я “показал”, как раздавил эту мелкую гадину ногой, и её голова лопнула, Матка Роя резко вздрогнула, и упала передо мной на землю. Её мелко трясло. Страх в ней всё ещё был жив. Теперь она боялась меня. Мдаааа... Ситуация сложнее, чем я думал. Это как с Волком. В их мозгах страх остался в виде множества возбуждённых нервных колец, которые сами себя питают. Со страхом одного Волка я справился. А тут их сотня, если не больше. Есть один вариант, но он мне не по душе. Клин клином вышибают. Я могу послать импульс подчинения мне, великому и ужасному. Только если у них был Господин Страх, то я стану для них Богом? Бррр! Какая гадость! Обманывать несчастных тушканчиков! А иначе плетью обуха не перешибить. Буду грозным Богом для врагов, а для своей стаи, своего Роя, добрым и справедливым. А Матку назначу своей Верховной жрицей, пусть она с ними и возится. Надо правильно делегировать полномочия! Решено!

После того как я сделал внушение Матке, прочистил ей мозги (в самом буквальном смысле), я приступил к пробуждению Роя. Я стоял, Матка лежала у моих ног, в моей руке я всё так же держал таракана. А он вонял всё омерзительнее! Я доверил Матке сообщить Рою приятное известие, что их вечный Страх убит великим мною, вот он мелкий гадёныш, а вот великий Я. Теперь Я самый главный, все меня должны слушаться, а свои приказы я буду передавать через Верховную Жрицу, Матку Роя. И первый мой приказ - разорвать на мелкие клочки этого жалкого таракана, который так долго мучил вас страхом! Вместе с ним вы уничтожите ваш Страх, что до сих пор прячется в вас. Вы самые смелые, сильные и ловкие в Степи. Когда вы едины, вы непобедимы! Ну и так далее по списку. Но если вы перестанете меня слушаться, я отвернусь от вас, и вы опять станете трусливыми жалкими тринками.

Внушение вышло на славу. Таракан был изрублен передними лапами-клинками в пыль. Я дал Матке задание охотиться не очень далеко от каравана, и не подпускать к нему, а то есть ко мне никаких опасных гостей. Матка недаром была главой Роя, она была явно сообразительнее остальных. Она уже легко считывала мои образы-картинки и даже посылала свои. Короче, как Верховная Жрица Бешеного Бога она была на своём месте. Рой мгновенно превратился в стаю, стая мгновенно исчезла в волнах ковыля. И караван пришёл в движение. А я пошёл спать. Волк отправился к начальству сообщить, что теперь тринки нас будут охранять и защищать, так что нападения всякой живности бояться не надо, а от разбойников нас спасут доблестные Псы! А мои доблестные щенки Первый и Второй преисполнились ко мне еще большего уважения, и поэтому улеглись спать прямо у моих ног!

Глава 28

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

“ГОРОДСКАЯ ЖИЗНЬ”

Спать я лёг не потому, что хотел спать. Я хотел посмотреть, что там происходит в посёлке с моим Великаном, которого я сподвиг на войну с искалечившими его людьми. Не хотелось бы лишних жертв. Войти в сон удалось легко, с каждым разом это получалось всё проще, я надеюсь, что смогу потом погружаться в это состояние, не засыпая по-настоящему. Типа лёгкой дрёмы на ходу. Я помню, как в армии, жутко не досыпая, я смог уснуть в карауле, обходя территорию автобазы. Вид ночной серой бетонной действительности совершенно волшебным образом сменился картинкой весеннего Челябинска, цветущим яблоневым сквером на проспекте Ленина, таким абсолютно реальным, солнечным, пахнущим яблоневым цветом... И вдруг всё исчезло, перед глазами серая пелена... Я долго не мог сфокусировать зрение, глядя куда-то вдаль, а ведь я упёрся носом в бетонную стенку гаража! Думаю, что ещё тогда я смог на некоторое мгновение перенестись в Челябинск, очень уж картинка была реалистичная. А вот армейская действительность была ночным кошмаром. От постоянного недосыпа и нервного напряжения случился инсульт...

А сейчас я оказался рядом с моим инвалидом, который сейчас был полон сил и желания изгнать своих мучителей из посёлка, который уже весь был обвит его порослью, - стены, заборы, столбы были покрыты миленькими душистыми цветочками. Ограждение тоже было в зелени, там уже достаточно мощные лианы поднимались прямо до самого верха. И это он сделал практически за сутки! Думаю, местные жители были очень удивлены такому буйному росту невинных цветочков, которых никто и не высаживал. Я слился с корнями Великана, и почувствовал, что он сейчас на пределе. Слишком много сил потребовало столь чудесное преображение посёлка Степного. А ведь он рвался в бой! Еле-еле я убедил его потерпеть людей еще недельку, набраться сил и питательных веществ. Тем более люди так сильно загадили всю территорию посёлка, выбрасывая мусор и все отходы своей жизнедеятельности у себя под носом, даже не думая вывозить гниющие остатки за ограду. Я решил ещё подсобить своему другу: запустил свою грибницу под видом быстрорастущей плесени в ближайшие погреба и склады. Овощи и зерно очень скоро превратятся в жидкое удобрение, тем более местные жители совсем не заботились о сохранности запасов, везде в хранилищах было сыро и тепло. А мой Великан даже не догадался использовать этот ценный ресурс для своего роста! Договорившись, что Великан без меня не начнёт процесс выдворения людей из посёлка, я вернулся в своё тело в фургоне. Я так и не понял, что перемещалось в моём случае: моя виртуальная копия, моя душа, ментальный двойник... Тело же спокойно отдыхало, обняв наш кофр. Но в посёлке у меня тоже было вполне реальное тело, не призрак какой-то! Я там всё чувствовал в мельчайших деталях, запахах, тактильных ощущениях... А может, я там оставлял своих физических клонов, которые в моё отсутствие лежали в каких-нибудь укромных местах, а стоило вселиться в них, оживали. Такие вот мои росточки, грибочки... Пока не знаю, как эту теорию проверить на практике. Но переместиться туда, где я не оставлял свою “грибницу”, я не могу.

Но пора вставать. Верховная Жрица сообщает, что стая тринков далее не может следовать за нами, так как близко город, и Степь уступает возделанным полям. А мои, теперь уже именно мои подопечные “тушканчики” покидать заросли ковыля не могут. Я послал ей свою благодарность и разрешение уводить стаю туда, где они могут покормиться и отдохнуть. И я почувствовал от стаи через свою жрицу поток непонятной энергии. Поток тёплый и очень приятный. Я бы даже сказал, поток любви. Наверное, боги от своей паствы получают нечто подобное, подумал я. Так и подсесть на такое недолго! Я ведь для тринков стал таким вот небольшим божком, спасшим их от страшного Тараканища! Теперь он у них станет аналогом Дьявола... А ведь теперь я и за них несу ответственность. Тьфу ты, не нравится мне всё это! И Богом не хочу быть! Просто жаль мне этих животинок...

Мои щенята уже давно на ногах. Они легко почувствовали, что я не сплю. И уже бежали рядом с фургоном. К нам присоединился Волк. Сообщил, что до захода солнца мы будем в городе. Плату за въезд взымают с хозяина каравана. Она вообще символическая, ибо приезд каравана выгоден прежде всего самому городу. Это ведь единственная связь с миром. Да не все товары город может производить сам. Но прежде чем мы войдём в город, нас проверят особые чиновники. И тут есть таможня? Неужели тут есть запрещённые товары?

Оказалось, нас будут проверять на наличие опасных болезней и животных. В городе недавно была эпидемия странной болезни, которую переносили милые птички, очень красивые, поющие нежно и сладко, горожане покупали их у каких-то странных купцов, а потом птички заражали хозяев странной болезнью, от которой так и не нашли лекарства. Люди засыпали и не просыпались. Целыми семьями. Пока это выяснили, пока птичек уничтожили, полгорода умерло во сне. Хорошо, что заразными были именно птички, от человека к человеку сонная болезнь не передавалось. “И как эти чиновники определяют, что опасно, а что нет?” - спросил я Волка. Тот только плечами пожал.

И вот мы подошли к стенам города. Ну совсем меня не впечатлил город! Тот же посёлок, только обнесён каменной стеной, причём камни навалены между деревянными конструкциями, видно, что земля и камни утрамбовывались не очень старательно, видны пустоты. Причём стены невысокие, метров три-четыре, высоких зданий почти не было, одна только городская ратуша (ну я так её обозвал) выделялась своей светлой, опять-таки деревянной крышей. Да, похоже обжигать глину и делать черепицу тут не умели... И непонятно, почему. Я бы не сказал, что кругом избыток лесов. А глина возле реки была.

Мы подошли к городским деревянным воротам. Караван остановился на досмотр, как мне объяснили щенки. Они уже разок ходили с караваном, имели опыт. Надо обеспечить доступ к грузам. Я коснулся замка нашего кофра, часть моей Чивичинушки переползла мне на руку и слилась со своей “маменькой”. Я погладил свои наручи, поблагодарил мою подругу. Подумал и отпустил покормиться, пока есть время. А то вдруг проверяющие найдут за что прицепиться! А позвать её я могу в любое время, как и она меня найдёт по-любому. Мы ж одной крови! Я дал Чивичинушке каплю своей крови, чтобы подкрепить нашу связь, и она соединилась в одно целое и бесшумно уползла в щель городской стены. Волк со щенками смотрели на это священнодействие с ужасом, для них моя подруга была жутким ядовитым монстром, способным одним уколом превратить человека в бурдюк с питательным раствором. “Отомрите, она своих не ест! Для неё мы члены одной стаи.” - я успокоил как мог своих друзей. Но только с исчезновением Чивичинушки они вздохнули с облегчением. Странно, но в виде широких наручей у меня на руках она такого священного ужаса не вызывала.

Но вот и до нас дошла очередь проверяться. И тут у меня произошёл очередной слом стереотипа. Комиссия состояла из мужика в пёстром балахоне и двух подручных с прибором, весьма похожим на сканер! И хоть на первый взгляд он был сделан опять-таки из дерева, но похож на те штуки, которыми проверяют на оружие и взрывчатку при входе в аэропорты и вокзалы. Ну и размерам он был таким, что им могли управлять только двое крепких мужиков. Я отчётливо ощущал от него низкочастотную вибрацию, которая всё время менялась по тону. Моя растительно-грибная сущность хотела было отозваться на эти вибрации, но я вовремя подавил этот позыв. Сундук со шкурой драконы молчал, мои ножны с муляжом оружия молчали, Прелесть затаилась внутри меня тоже. Оружие Волка вызвало некий сигнал, но он тут же предъявил какой-то документ, видимо на право владения своим мечом. Деревянные мечи и клинки щенков никакой ответной реакции не произвели. Фух, вроде бы проверку мы прошли! А то я уже немного напрягся. Проверяющие двинулись дальше.

“А как это они узнают, что есть что-то запрещённое?” - поинтересовался я у Волка. Тот ответил неожиданно зло: “Магия!” - и сплюнул на землю. Интересненько! Так всё-таки магия в этом мире есть, и её не очень-то любят. “А что это за магия? Я у себя на родине с таким не сталкивался!” - изобразил полного идиота я. Волк неверяще посмотрел на меня и всё-таки снизошёл объяснить. “Некоторые люди могут с помощью особых предметов и материалов видеть невидимое. Они типа как прослушивают всё вокруг себя, и некоторые “неживые оживают”, - и такой человек их видит или ощущает как-то, Волк не знал, как сказать точнее. И всякие опасные животные тоже себя выдают. Так что я правильно спровадил Чивичинушку. Выходит, я тоже опасная тварь, только умею маскироваться. Ну если умение ощущать вокруг себя живое считается магией, то я тоже маг. Пока ничего необъяснимого с точки зрения науки в этом я не увидел. Умение ощущать тонкие вибрации, разные типы энергетического воздействия - то, что на земле называли экстрасенсорикой. Магия в моём представлении это что-то более крутое: молнии метать, повелевать землёй или водой, летать наконец! То, что нельзя объяснить законами природы... Но вот своё умение перемещаться во сне и перемещать с собою реальные предметы из сна, разве это не магия? Ладно, буду считать, что я тоже маг. И кому от этого легче? В моих мозгах полная каша!

А наш караван уже осмотрели и пустили в город. Ворота со скрипом распахнули, и мы проехали на весьма широкую площадку, от которой отходили три улочки: к центру города, к ратуше (ну это я так окрестил самое высокое здание), к различным складам и сарайчикам, где можно разгрузить свой товар, и к улочке с “доходными домами”, где могли остановиться усталые путники. Первый и Второй вытащили наш кофр из фургона, сели на него под каким-то навесом, типа будут охранять. Тут же бегала какая-то мелюзга, продавая “уличную еду” и напитки. Ребятки тут же купили себе пожрать и принялись работать челюстями. Волк отправился в городскую управу за разрешением продать нашу добычу. Всё-таки не какую-то ерунду привезли! А я решил озаботиться добычей налички на текущие расходы. Имея какой-никакой опыт, нашел местный трактир, обошёл его, нашел сзади мусорную кучу, скрылся за нею, и быстренько сменив облик охотника на кротовью внешность, быстренько погрузился в землю. На заднем дворе она была менее утоптанная, мягкая.

И снова под землёй я чувствовал себя как под водой. Поверхность слабо светилась надо мной, тёмными пятнами выделялись дома, я быстренько выкопал себе небольшую пещерку, и улёгшись в ней поудобнее, пустил свои корешки во все стороны, в том числе и вниз, потому что чувствовал под собою какие-то пустоты, типа подземных ходов, но довольно больших, в рост человека. Проникнув корешками в эти туннели, я понял, что воздух там вполне пригоден для дыхания, хотя для меня это и не было обязательным условием, я мог и не дышать. Но раз там был воздух, там могли быть и те, кто им дышал! О, я даже ощутил движение воздуха, значит там есть вентиляция! Решено, спускаюсь туда. И я из своей пещерки полез в подземные туннели этого города. Интересно, а горожане знают об их наличии? Я вылез из стены такого странного подземелья, огляделся, включив ночное зрение. Судя по всему, здесь очень давно не ступала нога человека. А вот следов всякой живности, мелкой и не очень, было множество. Я подумал, что моей Чивичинушке тут бы очень понравилось. Послал ей сигнал, и она отозвалась. Да она совсем рядом! Сама нашла эти ходы, и судя по её хорошему настроению, уже отлично пообедала. Позвал её пройтись вместе по заброшенным подземельям, на романтическую такую прогулку. Она с удовольствием понеслась ко мне во всю прыть своих бесчисленных ножек. В её восприятии я был подобен маяку в океане, и там, где туннели уводили в стороны, она просто сокращала путь, прорывая стенки подземных ходов. И вот она уже передо мной! Да, милая, ты хорошо покушала! Выросла свыше метра. И прибавила в ширине. Мои корешки к этому времени наткнулись на какое-то захоронение, помещение вроде склепа. Причём точно не тронутое, помещение было облицовано деревянной дранкой, и она уже совсем сгнила, держалась на честном слове. Пользуясь своей кротовьей проходимостью, я попёр к склепу напрямую через земельные завалы. Чивичинушка живенько ползла за мной. И уже минут через 15 я вывалился в небольшое помещение, округлое такое помещение под землёй. Сразу было понятно, что захоронению много лет, и тут после обряда не появлялся никто. По центру стоял деревянный куб, в нём сквозь щели и частично сгнившую деревянную стенку был виден покойник, закутанный в такую же истлевшую ткань. Покойник при жизни был человеком, старым мужчиной. И сидел он на каком-то подобии трона! Очень уж кресло было помпезным, хотя и тоже порядком подгнившим, всё-таки сделано тоже из дерева. Изначально дерево было украшено резьбой, которая больше всего и пострадала от времени и сырости. Можно было угадать растительный орнамент в виде листиков и цветочков, даже в таком полурассыпавшемся виде он поражал своей реалистичностью. Я погладил спинку кресла, запустил в него свои корешки, чтобы понять, что это за дерево и сколько лет прошло с момента захоронения. И чуть не упал от нахлынувших ощущений! Внутри дерево было до сих пор живо! Но оно умирало! Почему оно не могло пустить корни в землю, было понятно. Кресло-трон стояло на каменной плите, и единственный источник пищи был человек, сидящий на троне. Дерево выпило из него все соки, и только потому труп не сгнил, так как гнить там было уже нечему. Умирающий трон хотел было и из меня начать тянуть питательные вещества, но я не дал ему такой возможности. “Что, на старости лет решил стать вампиром?” - послал я ему гневный сигнал. В ответ я ощутил мольбу и плач. Да, несчастное кресло-дерево “рыдало”! Оно не хотело умирать! Эмоции были такой силы, что я решил помочь, но не халявной едой в виде меня любимого, а просто легко поднял кресло вместе с мужиком, и перенес поближе к стене, поставив на сырую землю. Пусть само потрудится, пустит корешки, земля тут вполне пригодна для прорастания, да и влаги достаточно. Нужен ли этому странному дереву солнечный свет, я не знал, листьев у него не было, только резьба на спинке и подлокотниках. Я для толчка к росту влил в кресло немного своей крови, насытив её глюкозой и микроэлементами. И тут же отскочив подальше. А то “деревянный вампир” моментально обезумел, норовя урвать побольше халявы. “Дальше сам, всё сам!” - я мысленно прикрикнул на него. И он смирился. Из ножек в землю начали осторожно и неумело тыкаться почему-то чёрные корешки. Ну обычно молодые корешки пробиваются белые, темнеют они позднее. Похоже, что такой “нормальный” тип питания креслу-вампиру был непривычен. То ли дело паразитировать, высасывать из живых существ кровь и другие питательные вещества. С трудом, но дело пошло! Кресло на глазах “молодело”, узор становился объёмнее и ярче. Я осторожно подошёл и снял с трона высохшую мумию мужчины. Снял с трудом, так как он был весь пронизан корешками, уже высохшими и хрупкими. Перенёс его на бывший каменный пьедестал. И тут увидел Чивичинушку, которая умудрилась поймать какого-то жирного зверька, очень похожего на крысу, но с десятком маленьких ножек с обеих сторон. Она вытянулась столбиком и предлагала мне свою добычу. “Это ты мне? Нет, я такого не ем!” - я умилился и улыбнулся. Оказывается, не мне она предлагала покушать, а нашему новому знакомому, креслу-вампиру. Ему для нормального питания нужна именно кровь. Откуда-то Чивичинушка это знала. И почему-то решила, что кормить это “существо” должен я. Чтобы оно знало, что я - Хозяин. Чивичинушка была уверена, что надо не просто дать пожрать этому “вампиру”, но и воздействовать на него сигналом подчинения. А иначе - опасность! “Ну раз ты так считаешь...”- я мысленно поблагодарил мою помощницу, дал ей выпить капельку крови для поощрения. Чивичинушка уже не тряслась от восторга и возбуждения, а приняла угощение я бы сказал с достоинством. И демонстративно так, для зрителя! Вот, мол, чего ты лишена, деревяшка тупая!

Я взял трупик довольно мерзкой крысы-многоножки, подошёл к креслу, держа подарок в одной руке, а в другой руке иглу с каплей своей крови. Я прямо почувствовал, что мой новый странный знакомый замер в ожидании и недоумении. Я капнул на сидение свою кровь и бросил крысу. И “включил” излучение: “СЛУЖИТЬ!” Какие-то несколько мгновений это кошмарное кресло-растение-существо тряслось, я даже боялся, что развалится, но искушение оказалось сильнее, чёрная бахрома мельчайших корешков опутала крысу, а моя кровь просто мгновенно впиталась в поверхность сидения. Спустя ещё минуту иссушённая мумия крысы рассыпалась в мелкий порошок. Я сдул его с кресла. Теперь оно заблестело во всей красе: разные оттенки дерева создавали игру красок, а листья и цветы выглядели ну совсем живыми. Чивичинушка послала мне образ: я сижу на этом троне. “Я должен сесть вот на это?!!” - переспросил я её. Чивичинушка была в этом абсолютно уверена. Я попробовал наладить контакт с креслом, ведь теперь мы были одной крови! Удалось мне это с трудом. Просто объевшийся монстр с трудом соображал и хотел спать. Я послал сигнал Малышу, чтобы он усилил нашу защиту (ну на всякий случай!) и сел в кресло. Ну и ничего не произошло! Разве что оно приняло форму, наиболее удобную для меня. Несколько тонюсеньких усиков с подлокотников попытались уколоть меня в руку, но Малыш был на высоте, моя защита справилась на ура. Несколько подобных усиков пробрались к моей голове. Мне показалось, что “древесный паразит” был разочарован, голова моя была пустой, мозг был в другом, более защищённом месте. Я уловил даже недоумение. “Вампир” был весьма глупым растением, он не понял, кто я такой, животное или растение. И растерялся. “Я твой Хозяин!” - снова послал ему импульс подчинения. “Ты мой Хозяин!” - согласился мой новый слуга. Я потребовал показать, чем занимался он до этого погребения. Образы, что мне посылал этот слуга, я расшифровывал с трудом. Это были не зрительные, а тактильные и вкусовые ощущения. Главное, что я понял, что это помещение было не склепом, а обряд не был погребением. Это была казнь! Медленное, мучительное лишение жизни с помощью вот такого вампира-паразита. Причём сам убийца даже не понимал, что делал. Он просто хотел жить, и медленно высасывал жизнь из своих пленников. Причём, жертвам даже не было больно. Паразит усыплял их, и брал совсем немного, чтобы продлить возможность самому жить. Главное мучение состояло в том, что жертвы ощущали, как жизнь покидала их, но ничего не могли сделать.

Почему странное растение существовало в виде трона или кресла, оно не знало. Со стороны оно себя не видело, стало осознавать себя уже таким вот “троном”. Я прекрасно понимал, что мой слуга был искусственным созданием, растением, которому придали нужную форму и сделали вампиром. Вот уж тут можно было заподозрить магию, но я помнил, что и на Земле ухитрялись придавать растениям самую необычную форму и приучать питаться всякой гадостью! Всякие ГМО и другие извращения... Я оставил на голове несколько отростков Вампира, чтобы иметь хорошую связь с ним, заставив придать им вид скромного такого веночка ( а ля “терновый венец”). Да, и теперь кресло заимело своё имя - Вампир. Я попросил Чивичинушку последить за ним, подкармливать и воспитывать. В идеале хорошо было бы научить Вампирчика менять свою форму и самостоятельно передвигаться. Чивичинушка на полном серьёзе отнеслась к нему, как к приёмному ребёнку и обещала научить всему, что умела сама.

Теперь я собрался изучить старика, которого так садистски лишили жизни на троне. Изучив его одеяние, я понял, что это был товарищ богатый, и никакой казни не было. Он сам сел на трон, совершенно добровольно. Иначе палачи обыскали бы его одежды и лишили бы ценных вещей и денег. Два кошеля из непонятного очень прочного материала, сплетённого в виде плодов. В большом была мелочь, как я понял, в маленьком - драгоценные камни. Я их тут впервые увидел. Они были совершенно неогранённые, хотя те, что похожи на рубины, были природной огранки. Думаю, стоят они немало! Малыш сделал мне свои копии кошельков, и прикрепил их на поясе. Я пересыпал содержимое кошелей в новые, так как старые уже в руках рассыпались. Совесть “расхитителя гробниц” даже не пискнула. А вот оружие этого самоубийцы сохранилось прекрасно. Я не сразу его обнаружил. Острые серпы вроде тех, что Псы крепят на свои цепи, были спрятаны в рукавах халата. Только здесь они были связаны по два с помощью сплетённой из тонких полосок то ли коры, то ли кожи шнурков. Шнурки при прикосновении сразу рассыпались, а вот отполированные раковины были в отличном состоянии. Тут же возникла идея подарков моим щенкам. Пусть мечи и кортики теперь у них стали полноценным оружием, но какие же Цепные Псы без своих знаменитых цепей? Вот заслужат они себе полноценные имена, тогда и вручу. Я спрятал раковины в созданные Малышом ёмкости на груди. Пора мне возвращаться наверх к Волку.

Оставив Чивичинушку опекать и учить Вампирчика, тем более, в катакомбах под городом было чем питаться им обоим, я по своим следам вернулся к мусорке за трактиром. Как я и предполагал, народу там поблизости не было. Я выполз, отряхнулся, принял свой “охотничий” образ, и такой вот чистенький вышел к трактиру. Затем нашёл щенков, охранявших наш кофр. Я появился вовремя, они уже немного занервничали, нас долго не было. А я и Волк тут вышли с разных сторон. Я с двумя кошельками, а он с разрешением на торговлю. Я показал Волку содержимое кошелька с мелочью. Он подозрительно посмотрел на меня, я пожал плечами, мол, шёл-шёл и нашёл. Оказалось, что эти странные монетки всё ещё в ходу, они сделаны из поделочного камня, а рисунок выжигается какой-то кислотой из огненных муравьев. Работа эта трудоёмкая, и монеты подделать сложно. И ценность их довольно велика. Короче, снять квартиру в городе хватит на месяц, и на жратву останется. Из прошлой жизни Волка остались адреса, где готовы приютить Охотников. И мы отправились снимать себе жильё на месяц, ибо быстро такой товар мы не продадим. А к жилью нам нужен и полигон для тренировок, который также можно снять на базе Охотников на определённое время. И мы пошли, а щенки безропотно пошли за нами следом.

Глава 29

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

“ГОРОДСКИЕ ТАЙНЫ”

Больше всего в жизни я не любил заниматься вот такими вот организационно-административными делами: хождением по различным инстанциям, выбиванием вроде бы положенных тебе вещей, получением бумажек и документов. Это вызывало у меня страх и уныние. Будучи молодым, я просто страдал при необходимости проходить все бюрократические этапы “большого пути”. Часто я просто не понимал логики и смысла в этих хождениях, а потому мне было проще куда-нибудь свалить и исчезнуть для официальных органов. А здесь было всё так просто! Просто купил разрешение на торговлю, и никому не важно, кто ты и откуда, и чем товар дороже, тем дороже разрешение. Волк на кусочек кожи с оттиском какой-то фиговины потратил последние средства, так как наш товар был ну очень дорогой. И шёл к нам с мрачным известием, что ночевать придётся на улице. А тут я такой простой: “А я денежку нашёл, пошли домик нам снимать!” В то, что я везучий сукин сын, он не верил, злобного убийцу богатеньких буратин он во мне не видел, а потому просто не стал заморачиваться вопросом, откуда я беру денежки. Если вдруг кто-то решит свести со мной счёты, тогда и будем волноваться. Завидую такой устойчивой психике! Хотя сам сделал её такой устойчивой, как мне кажется...

Жильё в городе было, большая часть его жителей были Охотниками, а у тех, как известно, жизнь непредсказуемая, чаще всего короткая. И купленные ими домики очень быстро снова переходили в собственность города, или их выкупала гильдия Охотников. Им выгоднее было сдавать жильё на неделю-другую. Вот и сейчас мы шли в гильдию, чтобы снять такой домик на месяц, и желательно с небольшим участком для тренировок. Впрочем, почти все такие жилища Охотников имели маленькие полигончики. Волка ноги кормят, а потому он уже знал, куда нас вести. По дороге сказал, что знал предыдущего хозяина, тот был мерзкий тип, но опытный охотник. Но удача оставила его, он не вернулся из последнего похода, дом купила гильдия, где ему и объяснили что, где и как. Стоил участок дорого, но у нас был ведь теперь Клан Бешеных, он так и зарегистрировался в гильдии. Просто у Клана больше льгот и возможностей. А раз теперь у нас есть деньги, то и вааааще! Я тут же спихнул на Волка заботы финансовые, сунув ему кошель с монетами. Драгоценные камни даже не показывал. Это типа НЗ.

Вот мы и пришли к домику. Домик как домик. Больше похож на наши деревянные дачки на садовых участках. Только окружён домишко высоким забором, да вместо сада поросшая сорняками полянка в четыре сотки, есть пристройка типа летней кухни, деревянная мыльня максимум на двух человек, и сортир очень такой деревенский с дыркой в земле. Меня прямо ностальгия посетила, родительский сад вспомнил. И домик был в два этажа, как раз на четырёх человек. Только полностью деревянный, а не кирпичный, как у нас в Челябинске. Для наших целей сойдёт! Волк пошёл в гильдию платить за аренду и оформлять опять какие-то документы. Нет, люди одинаковы во всех мирах! Без бумажки ты букашка, а с бумажкой... Глава Клана, Вождь и Бог стаи тринков!

А мой щенята опять голодные! Продуктов в доме нет, разумеется. А деньги я Волку все отдал, дурак! Посетовав на свою забывчивость, узнал, что какая-то мелочь у щенков есть, на крупу и масло хватит. Отослал их на рынок купить, на что денег хватит. У меня родилась идея попробовать на этом заросшем участке вырастить немного грибов. С хорошо подобранным составом нужных для развития моих Бешеных одноклановцев веществ. Я ведь и сам гриб!

Я для начала прозондировал почву на участке перед домом. Фу, песок, глина, всё утоптано до состояния бетона. И как только сорняки тут пробились? А-а-а, понял, корни уходят глубоко в почву, а прямо под домом водяной пласт, всего три метра вниз. Ближайший к воде кустик сорняка усилим, превратим в трубопровод корни и ствол. Это очень хорошо, что ты, милый, вырос между домиком и забором! Тут и почва помягче, а то, что солнышко редко заглядывает, это для грибочков хорошо. Я частично трансформировал свои руки в кротовьи лапы, хорошенько взрыхлил почву. К этому времени сорняк дотянулся до водоносного слоя. На концах его листьев стали собираться капли влаги. Я добавил кустику своей энергии, заставив увеличить количество листочков-оросителей. Вот такой капельный полив самое то! Я запустил мицелий в почву, соединив грибницу с корнями сорняка-насоса. Увлажняя грибницу, этот кустик заодно усиливает собственное питание. Обычный симбиоз растений и грибов. А вот сами плодовые тела в виде шариков-грибочков, похожих на шампиньоны, мы скушаем. Ускорив развитие этой только что созданной экосистемы, я сел ждать первых плодов. Они появились где-то через час, щенки уже вернулись с рынка. Крупы и масла на четверых едоков было мало, но я уже собрал первые грибы. Мелко покрошив на каменную тяжеленную сковороду с маслом, обжарил первую порцию, добавил крупу и воду и поставил тушить. Самый примитивный рецепт, который можно тут осуществить. Но запах грибов был очень даже неплох! У меня возникла жуткая мысль: а ведь грибы - это часть меня... Моя плоть! Ну почти что... Мои люди вкусят мою плоть! Но я же не человек! Поэтому это совсем не каннибализм. И грибы, выращенные из моей грибницы, - это же не совсем моя плоть? Чёрт, совсем я запутался! Но ведь вино и хлеб, что вкушают христиане, не являются на самом деле плотью и кровью Христа? Это всего лишь символы? Или нет? Моего образования тут явно недостаточно! Но опять жизнь меня заставляет проводить опасные аналогии. Но я не хочу, не собираюсь становиться Богом! Но я кормил своею кровью Малыша, Чивичинушку, Вампирчика... Тем самым отдал им часть себя, что помогло нам стать ближе, понятнее друг для друга. А мои отростки в их мозгах, помогающие нам общаться? Но избавив Волка от убивающего его страха, вылечив от алкоголизма, не сделал ли я его своим рабом? Вот уж нет! Я оставил ему свободу выбора! Он и без меня был бы вполне успешным Охотником. Он сам решил стать частью моего клана, Клана Бешеных. Как и мои бывшие рабы, мои щенята, Первый и Второй, которые сейчас жадно принюхиваются к запахам из огромной каменной сковороды. Да собственно от кастрюли эту посудину отличают лишь довольно низкие стенки. Не представляю, сколько же труда ушло на то, чтобы выдолбить такую вещь из камня! Почему в этом мире нет керамики? Ведь мечи из металла они как-то делают? Вот у Волка меч уж точно металлический... Ну вот и он наконец-то! Все в сборе, можно обедать. Или ужинать?

Деревянные миски в доме были, я разделил этот мой грибной кулеш на четыре неравных порции, себе положив совсем немножко, чтобы лишь попробовать. Я уже вполне возместил себе потерю энергии на рост сорняка-водопровода и грибов энергией солнца. Надеюсь, что не очень позеленел. Малыш заботливо укрыл мою зелёную спину плащом. Молча уселись есть. Хорошо, хоть стол и четыре табурета нашлись. Пробовали моё для них непривычное кушанье осторожно. А потом так замолотили ложками... И миски вылизали так, что мыть не нужно! И только потом Волк спросил ошарашенно: “А что мы ели?” Я аккуратно и не торопясь доел свои пару ложек, оценил действительно богатый вкус (а вот соли бы надо побольше!) и ответил, облизывая ложку: “Я за домом нашёл немного грибов! Очень полезная вещь! На моей родине такие грибы - настоящий деликатес. И польза от них большая!” Моих соклановцев такие речи вполне удовлетворили, так как они почувствовали, как стали расти силы и настроение. Оказалось, что грибы как некое явление, в их жизни отсутствовали вообще! Ну не росли у них в лесах и полях грибы! Я стал вспоминать свои путешествия в лесу. И в самом деле, грибов я не видел. Хотя и не особо обращал на них внимания... Не до этого было!

Неожиданно Волк предложил нам устроить небольшую учебную разминку. После обеда это было минимум странно. Но нас переполняла энергия. И надо было сбросить излишки. Я предложил воспользоваться упражнениями из комплекса Учителя Цепных Псов, соединив с элементами разминки самого Волка. У меня в голове обе школы, Школы Меча и Школы Цепей, как-то сами по себе соединились в какое-то причудливое целое. Я заставил Волка и щенят отдать мне бразды правления их телом, а самим просто наблюдать, что их тела повторяют за мною движения, стараясь запомнить не сами движения, а общее состояние при этих в общем-то медленных и плавных движениях. Волк немного с опаской согласился, а Первый и Второй охотно пошли на это. Они думали, что так им будет легче. Ага, наивные! В школе мечей упор делался на движениях быстрых и резких, в стае Псов движения цепей были широкие и плавные, но внезапно меняющие своё направление. Но физика человеческого тела была одна и та же. Одно и то же движение можно или растянуть, или резко сжать во времени. Мышцы при медленных статичных нагрузках иногда больше затрачивают энергии, чем при мелких быстрых сокращениях. А если их чередовать, то мозг грузится так... Короче, после часа “медленных странных танцев”, которые изредка сменялись внешне нелепыми дёрганиями, мои “ученики” просто упали на землю и долго не могли снова начать быть хозяевами своих выдохшихся тел. “Что это было? По мне словно стая бешеных биллыков пробежалась!” - простонал Волк, к его чести он очухался много раньше щенят. Те просто поскуливали на земле, распластавшись, как медузы на песке. “Это просто разминка!” - я тоже очень вымотался. Я ведь был вынужден “растроиться”, двигаясь сам и руководя движениями трёх тел. Мой мозг еле справлялся с такой нагрузкой. Не только три мужика ощущали все прелести непривычных движений и нагрузок на те мышцы, о которых они до этого и не подозревали, но и я ощущал все их боли и растяжения. Пока эта связь не порвалась, я смог что-то подлечить и поправить. А это тоже требовало от меня затрат энергии. Хорошо, что солнце светило в чистом небе и дарило мне свои лучи. Похоже, я уже научился усваивать солнечную энергию без промежуточного этапа фотосинтеза. По крайней мере, я не позеленел, понял я, глядя на свои руки. Мои земные знания то и дело давали сбой в этом мире. Наверное, это и есть магия! Всё, что невозможно объяснить известными нам физическими законами, мы называем магией. Но я прекрасно ощущал, как солнечные лучи чуть ли не напрямую пополняли затраты моего организма. И это было... просто наслаждение! Кайф!!!

Валяясь на солнышке на вытоптанной земле, мы лениво обменивались ощущениями. Волк сообщил, что всё сделал, все разрешения получил, все пошлины оплатил, короче, мы теперь легально Клан Бешеных. И можем торговать чем захотим. И у нас еще деньги остались! Эти старые каменные кругляши были очень ценные, Волк поменял часть на современные деньги-ракушки, надо решить, что закупаем и сколько: продукты, одежду, оружие. Нашим щенкам нужны нормальные мечи и кортики, Волку нужен новый костюм Охотника, так как старый обносился до неприличия, и при этом вдруг стал узок в плечах! Да и штаны коротки! Похоже, Волк решил на старости лет подрасти! Организм, очистившись, стал расти, как у молодого! И щенятам нужны именно охотничьи штаны и куртки. В их степных накидках по лесу не пройти. Цепляться будут. И ещё куча всяких мелких вещиц для похода по лесу: фляжки из тыквы, верёвки для силков, огниво, посуда... Степь - это степь, а Лес - это... Не Степь! Лес существует совсем по иным законам. И кто это знает лучше всех? Конечно, Волк! Вот и отправил я их закупаться всем. И заодно узнавать, кто сможет купить наше сокровище в виде свеженького выползня водной драконы. А что буду делать я? Обустраивать наше временное жилище! А может быть и постоянное!

Солнце клонилось к закату. Ещё час-другой, и лавки будут закрываться. Волк со щенками отправились за покупками. Я позвал свою Чивичинушку. Она ответила, что не может приползти. Почему, объяснить ей было сложно. Я понял, что проблема с Вампирчиком. И ещё, что моя Чивичинушка очень зла!

Пришлось срочно перекидываться в свой кротовий вид и передвигаться в ту пыточную камеру, где располагался Вампирчик с Чивичинушкой. Я надеялся, что моя подружка поможет новому дружку откормиться и сможет научить самостоятельно передвигаться. То, что я увидел, ну совсем я не мог предположить! Посередине полукруглого подземного помещения рядом с камнем, на котором прежде стоял убийственный трон, под самый потолок стояла деревянная копия самой Чивичинушки, а она нарезала круги вокруг своего памятника. И злобно шипела! Я слышал её недовольство и злость на нового товарища, и не сразу понял, на что это она так злится. А когда понял, страшно хохотал, хотя в облике землеройного комбайна делать это было очень трудно и даже болезненно. Ну не приспособлено тело крота к хохоту! От Вампирчика шло ко мне искреннее недоумение и даже обида. Он таким образом хотел отблагодарить свою “начальницу” (а он именно так воспринял мою Чивичинушку!) за обильное питание, которое она ему обеспечила. На полу камеры валялись высохшие трупики всякой мелкой подземной живности: крысы, жуки всяких размеров, непонятные мерзкие существа, при жизни бывшие червями, что ли... Теперь они представляли собой пустые оболочки. Чивичинушка бросилась ко мне, я её гладил и хвалил: “Да ты ж моя умница! И когда ты успела столько добычи принести?! А он всё сожрал? И как только не лопнул?!! А чего ты такая злая? Он так и не научился ходить? Сам двигаться совсем не может? Совсем глупый? Ай-яй-яй! Но зато он тебе сделал памятник в благодарность!” Чивичинушка совсем ничего не знала о памятниках, в её представлении Вампирчик её просто передразнивает, а она совсем не такая противная, а страшная и смертельная хищница! И красивая!!! А он какую-то уродину изобразил!

И тут я понял, что моя Чивичинушка точно женского пола. И она совершенно не представляет, как она выглядит со стороны. И надо спасать только-только зародившиеся партнёрские взаимоотношения. Я как мог показал череду картинок героя, сражающегося с врагами, как он всех победил, а восторженные жители воздвигают ему памятник - его копию, только увеличенную. Вампирчик так хотел тебя отблагодарить. Он же пока ничего не умеет, только высасывать жизнь. Он еще совсем молоденький! А ты у него получилась очень даже красивая! Смотри, какие мощные жвалы он тебе сделал! А какое сильное изящное тело! От такого памятника просто мороз по коже, ух! Чивичинушка задумчиво обошла вокруг этого творения Вампирчика, ощупала его усиками, потом ощупала себя. И поняла, что действительно похожа! Я ощутил её вопрос: “Я вот такая? Это в самом деле я?”

“Да, милая! И ты действительно красивая! Ты сильная, стремительная хищница!” - я не кривил душой, мне действительно моя смертоносная подруга казалась красавицей. Теперь надо разбираться с Вампирчиком. Я выразил ему свое восхищение его творением, хотя ведь этим творением был он сам, он из себя вырастил такой шедевр. Дерево было живое, даже тёплое. Но самостоятельно передвигаться не могло. У меня возникла сумасшедшая идея. Вот бы перенести Вампирчика в наш дом и сделать его нашей защитой. Я представил дом увитый деревянной резьбой, как живым виноградом, резные наличники, двери узорчатые, но стоит приблизиться врагу, из стен, окон, дверей выстреливают черные лианы, и враг падает высушенной шкуркой. Вампирчик очень заинтересованно смотрел посланные ему мои фантазии, и ему явно нравилась моя идея. Он действительно был очень молоденьким созданием, его кто-то вырастил, да и бросил в этой подземной камере. Я подкормил его и Чивичинушку каплями своей крови, обогащённой витаминами и сахаром, а так же моими спорами. Они дадут нити мицелия в нервных узлах моих соклановцев, и я смогу ощущать их на большом расстоянии, и даже управлять ими. Ну мало ли что! И они будут слышать меня. Но как мне перенести Вампирчика домой? Вон он какой стал здоровенный! Под землёй не протащу, по земле опасно! Я представил, как я тащу деревянную копию Чивичинушки, обвившую трон. Не поймут меня местные жители, ой, не поймут!

Вампирчик, прочитав мои мысли-образы, внезапно предложил неожиданный выход. Он может, оказывается, вернуться в свой первоначальный облик, как бы вырастить семечко и ментально переместиться в это убежище. В его организме есть такая возможность на случай жизненной опасности. Только ему понадобиться много сил для этого. Трон и скульптура Чивичинушки рассыплются. Ну мне-то трон не нужен, а Чивичинушка тоже согласна с условием, что “дома” он сделает её скульптуру получше, поизящнее! Ну женщина, как есть женщина! И мы начали! Я создал нечто вроде соски, Вампирчик своими чёрными корешками присосался к ней. Ничего, я в любой момент могу перекрыть крантик!

И вот прямо на моих глазах скульптура Чивичинушки начала дряхлеть и рассыпаться в мелкий хлам, трон, который был как бы основным телом Вампирчика, тоже стал резко стареть и трескаться. А из меня жизненные силы тянуло очень сильно. Я через пару минут даже немножко запаниковал и собрался уже разорвать нашу связь, перекрыть кран. Но внезапно всё прекратилось. Трон тоже превратился в труху, как гнилой пень. А на его месте в куче гнилых опилок лежало... яичко! Ну или семечко, или орешек. Красивое деревянное овальное яйцо размером с мой кулак. И такое тёпленькое! Я попросил Малыша укутать семечку потеплее в мой растительный покров, прямо в несколько слоёв, и крепко приторочить к моему кротовьему телу. Пора быстренько возвращаться. И мы стали возвращаться. Я с Вампирчиком на груди по своим же прокопанным ходам, а Чивичинушка следом. Вылезли, отряхнулись, я принял свой “охотничий” облик, а Чивичинушка обвила мои руки и уже ноги. Выросла моя защитница! “Яичко” с Вампирчиком я пока положил в ларь с выползнем. Там мягко и безопасно. Для всех окружающих!

А тут и наши добытчики пришли! Нагрузились они основательно. Я попросил ребят сгрузить все покупки в гостиной в одну кучу и выйти наружу. “Сейчас будет сюрприз: я познакомлю всех с ещё одним членом Клана Бешеных. Прошу не пугаться и не паниковать. Стойте спокойно, не дёргайтесь, а то он вас ещё не знает. Я потом всех с ним познакомлю. Поближе!” - кажется, я немного переборщил, все заметно напряглись. Я пошёл в дом, вытащил яйцо (ну для меня оно ощущалось именно яйцом!), выбрал перед входом место с землёй помягче и воткнул туда Вампирчика. Подумал и пробудил его снова своею кровью. И сел ждать. Прямо на землю перед домом. Остальные присоединились. Жаль, скамеечки нет! Первый и Второй особо не парились, раз Глава Клана сказал сесть и ждать, сели и ждём. Волк уже имел опыт “встреч с неожиданным” и предусмотрительно сел за моей спиной. Ждали мы недолго, минут пять. Я был настроен на Вампирчика и контролировал процесс “развёртывания” охранной системы нашего дома. Из земли появился росток. Больше всего напоминающий деревянную змею или лиану. Медленно она обвила два столба крыльца и дала множество отростков, которые невероятно быстро поползли по стенам и окнам. Вся эта красота очень напоминала резьбу по дереву, но листочки и цветочки распускались как настоящие. И тут же застывали в виде замысловатого узора. А над дверью появилась в виде деревянного барельефа моя дорогая Чивичинушка! Она была действительно страшно красива, ужасающе прекрасна и смертельно грациозна! Я послал своё восхищение Чивичинушке, но попросил “ощупать” памятник себе как-нибудь ночью, не пугая моих ребят. Та милостиво согласилась! И послал восхищение Вампирчику, как мастеру, создавшему шедевр. Боже мой, он смутился! Скромняга какой!

Оглянулся на соклановцев. Их самих можно было принять за изваяния. Причем мраморные. Так они побелели от благоговейного ужаса. Я рассмеялся: “Ребята, отомрите! Это всего лишь Страж нашего дома, его зовут Вампирчик. Он член нашего клана с сегодняшнего дня. И чтобы он мог отличать чужих от своих, надо покормить его своей кровью. Один раз. Немного, несколько капель!”

Я показал пример. Подошёл к двери, поднял руку прямо к морде деревянной Чивичинушки. Из её “пасти” выдвинулась игла, уколола в ладонь, Вампирчик получил каплю моей крови. Я толкнул дверь, она медленно сама открылась. Хм, а чему-то Вампирчик уже научился! Молодец! И тот ответил смущенной радостью.

Ну, первым конечно пошёл кровь сдавать Волк. Прошло всё нормально, Волк тут же лизнул ранку, и она мгновенно исчезла. Первый и Второй немножко трусили, я легко читал их эмоции, хотя они делали вид вояк, которых ничем не удивить.

Я назвал Вампирчику их прозвища, мысленно добавил образ Чивичинушки, всего пока пять членов Клана, а с ним шесть. Остальных не пускать в дом, а кто силой попытается проникнуть или хитростью, выпивать, но не до смерти, а до потери сознания. Ну чтобы потом мы могли их допросить, и самых наглых они с Чивичинушкой могут и до конца скушать! На это я почувствовал горячее согласие обоих наших защитников. Да, кстати, а всю мелкую живность на участке жрать не только можно, но и нужно! Раздав таким макаром свои указания, я вошёл в дом последним. Дверь тихонько сама затворилась. Красота!

Мои соклановцы стояли в центре гостиной и напряжённо осматривались. Внутри дом совершенно не изменился. Но это пока! А пока надо разобрать покупки, примерить обновки и поужинать. Взглянув в лица ребят, я понял, что в первую очередь придётся отвечать на вопросы. Я вздохнул и сел первым: “Так, начинаем вечер вопросов и ответов. Садитесь, спрашивайте, что смогу, расскажу без утайки!”

Все сели. Промолчали, посмотрели друг на друга. Как старший, начал Волк: “Кто это или что это? И что оно может? А то прямо с непривычки жуть, у меня аж волосы на жопе дыбом встали, когда оно кровь из меня пило!”

“Это он, я назвал его Вампирчик. Нашёл я его под землёй в катакомбах под городом. Он ещё совсем молодой, согласился войти в наш клан. Будет нашим Стражем. Он может выпить не только кровь, но и Жизнь. Так что думаю, в стенах этого дома нам никто не страшен, ни воры, ни разбойники, ни бандиты.”

“А если кто по делам или в гости зайдёт?”

“Вампирчик умный. Вам достаточно представить человека как гостя. Вампирчик, тебе же не обязательно кровь у каждого пить, ты сможешь запомнить человека? “ - и морда над дверью кивнула. Отлично! Всё-таки немного двигаться он может!

“Я раньше не мог видеть, у меня глаз не было. Я мог только чувствовать кровь. А теперь могу. Чивичинушка меня научила!” - я уловил вполне связные мысли Вампирчика. Он просто на глазах растёт! А ты, моя милая Чивичинушка, откуда знаешь, как смотреть? У тебя же глаза были совсем плохонькие! Чивичинушка мысленно передала своё ехидство: “У тебя научилась! Твоя кровь помогла сделать хорошие глаза!” Да и ехидство она с моей кровушкой всосала! Вот уж воистину мы одной крови...

“А что ещё он может, Страж?” - Первый не выдержал, он явно более говорливый, чем Второй. “А я не знаю! Он ещё только учится. Вы ему помогите, он же ещё маленький! Представьте, что он ваш младший братишка. Сам передвигаться он ещё не умеет, но вот немного шевелиться уже научился. Но чтобы ему развиваться, ему надо много кушать. Я прав, Вампирчик?” - спросил я морду над дверью. И она опять кивнула. “Так что, когда пойдём в Лес на охоту, и на него рассчитываем! И лучше живую добычу приносить! Вампирчик, а ты себе отрасти какую-то ёмкость, куда класть добычу. А то смотреть, как ты кушаешь... Зрелище не очень приятное!” - стоило мне это сказать, как возле двери деревянные веточки стали сплетаться в здоровый такой ларь с крышкой. Волк даже присвистнул: “Ну и аппетиты у малыша! А мы его прокормим?” Я погрозил пальцем морде над дверью: “Ты привыкай питаться как все порядочные растения, корни же у тебя есть! Да и мелкой живности вокруг и под домом навалом!” Вампирчик мне протранслировал, что уже схомячил целый выводок крыс и готов к работе. Я громко попросил его вырастить в центре комнаты стол и четыре стула. А мысленно представил, как это должно выглядеть. И прямо из дощатого пола стал расти круглый стол на толстой витой ножке, и рядом с ним, как семейка опят, четыре стула-грибочка. Я сел в один из них, и тут же образовалась удобная спинка. За мною с опаской уселись и Волк с ребятами. И под каждым стул принял удобную для них форму. Я послал нашему Стражу своё восхищение, а Волк громко выразил общее одобрение в виде невнятного “оху...но зае...сь!” Видимо эмоции у него уже закончились, остались только маты. Но наш домашний Страж понял эмоции! И прямо благоухал от удовольствия! По комнате распространились ароматы сандала и кедра. “Ух ты, он ещё и такое может!” - принюхался Первый. И морда над дверью как-то даже горделиво кивнула.

“Ну а теперь пора и нам поужинать!” - громко объявил я, и все засуетились. Волк что-то прошептал Стражу, и возле стены выросла лавка, на которую тот уложил купленное оружие и снаряжение. Ребята утащили продукты на кухню. Я пошёл на улицу, чтобы собрать уже выросшие грибочки. Они были еще совсем маленькие, я не стал их резать, прямо так в виде шариков бросил в суп. Понятие супа для моих соклановцев было новым, кастрюль тут не существовало, лишь большие каменные ёмкости вроде глубоких сковородок с высокими боковинами. Я мелко порубил овощи ножом, что мне вырастила из руки моя Прелесть. Ну чтобы я без неё делал?! Хотя я и почувствовал, что ей было бы приятнее резать мясо! Ничего, дойдёт очередь и до вражеской плоти! Прелесть даже как-то ухитрилась внутри меня хихикнуть. Это ощущалось как щекотка! Специи я добавлял осторожно, они мне были незнакомы, пришлось пробовать всё на вкус. И готовил я на свой вкус. Надо сказать, что мои соклановцы так быстро смолотили всё, что я наготовил, что я даже не понял, они ели так быстро, чтобы поскорее проглотить эту гадость, или в самом деле наши вкусы совпали. Они откинулись на спинки новых стульев, и по довольным мордам я понял, что варево им понравилось. Волк выразил общее мнение: “Я не понял, что я ел, но я могу съесть ещё столько же! Вкус непривычный, но обалденно вкусно!” Щенки только довольно прорычали, гладя заметно округлившиеся животы. Похоже, в Стае кормили их по остаточному принципу. Что урвали, то и жрали. “Друзья мои, я вам в кухарки не нанимался! Готовить будем по очереди. Или заводим кухарку? И платим ей часть доходов?” - на мои слова ответом были унылые физиономии. Платить явно не хотелось, готовить тоже. Но главарь сказал, члены Клана согласились!

“А сейчас самое интересное! Примеряем охотничью снарягу! И пробуем оружие.”- я понимал, что они уже всё опробовали, прежде чем покупать, но мне надо было проверить, как их снаряжение соответствует ролям, что я им отводил в своём отряде. Волк как разведка, щенки в середине, как новички в Лесу, и я замыкающим, как надёжный тыл. Мои пёсики в охотничьих костюмах чувствовали себя очень неловко. Они привыкли к своим хламидам-накидкам, а без них ощущали себя голыми. Кожаные куртки и штаны были слишком прилегающими к телу. Ну так им казалось. Я вывел их во двор, и заставил повторять мои упражнения-танцы. Для них оказалось неожиданностью, что они помнили все движения. Ну так я им вбил это в мозги намертво. И они признали, что в костюмах охотников двигаться гораздо удобнее. Мечи и клинки Волк им сам выбирал, сообразно своему опыту. Пусть непонятно из какого железа, но мечи и клинки всё-таки были тяжелее и прочнее деревянных, к ним надо было приноровиться, привыкнуть. Мои танцы оказались весьма полезными, ребята быстро освоились, и были сами ошарашены тем, что их тела соображали быстрее, чем их мозги, что надо делать с железяками в руках. Хотя из сил выбились быстро. Я отправил всех спать, завтра мы с самого раннего утра собирались идти в Лес, на нашу первую совместную охоту, а наш Страж останется дом сторожить. Я обещал ему живую добычу! В предвкушении он вырастил нам три лежанки, так как одна кровать была в наличие. Она тоже была вроде лежанки, Страж и выбрал её как образец. Однако лежанки Волка и щенят были удобнее, они подстраивались под контуры тела. Но мне было всё равно на чём спать. Моё тело само принимало любую форму! Тем более сон мне был нужен для путешествия в Лес к Папаше и Деду на разведку. Пока это моё тело отдыхало, мои клоны, дубликаты или виртуальные копии могли активно работать. С теорией разберусь потом, главное, что на практике моя душа легко переносилась туда, где я вырастил свою грибницу.

Глава 30

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

“ЛЕСНАЯ РАЗВЕДКА”

На этот раз переместиться в Лес к Папаше удалось удивительно легко. Мне кажется, что я только закрыл глаза на своей лежанке, а уже открыл уже в Лесу рядом с моим красавцем-великаном. Он смотрелся отлично, прямо помолодел, симбиоз с моей грибницей явно пошёл ему на пользу. Я как всегда, обнял его мощный ствол и слился с ним в родственном порыве. Я в самом деле ощущал его отеческую ласку и радость от встречи. Теперь он контролировал уже участок Леса в несколько квадратных километров. Нет, он не вмешивался в обычную жизнь лесных жителей, но помогал слабеньким росткам в тени, подавлял рост злостных сорняков, грозящим заполонить собою все лучшие полянки, скрывал в зарослях только что родившихся детёнышей местных зайцев и оленей, подсушивал заболоченные участки, перекачивая влагу на солнечные участки. Папаша огорчил меня тем, что поохотиться на его территории было не на кого. Он навёл тут порядок и гармонию, и нарушать идиллию не хотелось. Моя грибница потихоньку разрасталась, охватывала всё новые участки леса, я с разрешения Папаши подключил её к корневым системам молодых деревьев на границах его зоны влияния. Через мой мицелий он мог контролировать рост своих вассалов, влиять на их развитие. А молодняк мог лучше перерабатывать минеральные запасы почвы и трудно усваиваемую органику. Мой Папаша потихоньку становился Великим Князем Леса, ну а я вроде бы как его приёмный сын, а значит Принц, ха-ха! Я посоветовал Папаше потихоньку выращивать молодую поросль из своих корней, создавать армию своих детей, тем более они в прямом смысле они будут его продолжением. Папаша обещал подумать. Идея оставаться единоличным правителем Леса ему понравилась!

Я только подумал о Деде, и сразу оказался рядом с ним. Интересно, закрываешь глаза в одном месте, открываешь в другом. И тело вроде бы моё, ощущаю его полностью своим, родным. Может, действительно в нужных местах мгновенно создаются из мицелия мои клоны, и моя душа путешествует из тела в тело. Для проверки надо, чтобы кто-то посмотрел на этот процесс со стороны...

Дед был занят серьезным делом. Он цвёл и пах. И хотя его запах напоминал эвкалипт, всё-таки он на него совсем не походил. И запах цветов был более сладким, даже ванильным. Пожалуй, больше всего походило на запах черёмухи. Для меня, за многие годы отвыкшего от любых ароматов, это было даже слишком, пришлось рецепторы почти полностью отключить, чтобы не одуреть от ароматического взрыва! Вокруг помолодевшего дерева, решившего зацвести на старости лет, кружилась целая туча разных насекомых-опылителей. И Дедуля испытывал бесконечный множественный оргазм! Я уж собрался уходить, чтобы не мешать ему наслаждаться жизнью, но старикан уже меня почувствовал, и мигом закрыл цветочки, аромат резко исчез, “пчёлки” в недоумении разлетелись.

“Дед, я не хотел ломать тебе кайф, извини!” - я погладил его корявые ветки. Дедуля послал мне такой импульс радости, что мне стало стыдно. Он действительно был рад меня чувствовать рядом. Приятно, чёрт возьми! Я рассказал о своей проблеме. Мол, моя команда должна выйти на охоту, первый для молодёжи выход в Лес, а достойной добычи нету! И Дед надолго задумался. Я понял, что он проверяет свои угодья, которые уже тоже прилично так растянулись вдоль реки. Внезапно в его “сети” попалась какая-то добыча. Я тоже ощутил что-то большое, но смутно знакомое. И такое тёплое, милое... Это же Лёня! Ну тот ленивец, которого я спас от охотников! Он в зарослях прибрежных деревьев тихо-мирно болтался над прохладной водичкой, одну лапу опустивши в воду. Это он так рыбку ловил, оказывается! Рыбёшка прячется в тень дерева, ветки которого касаются воды, и тут одна ветка их цап-царап! И хотя Лёня любит сочные плоды, он и рыбку иногда кушает. А когда я касался его зелёной шкуры, ухитрился подсадить и на него частичку своего мицелия. А влажная шерсть, покрытая водорослями, оказалась отличной средой для грибницы. И теперь Лёня ещё один ориентир для моих снохождений! И я постарался вспомнить как можно точнее этого добродушного ленивца, чтобы перенестись к нему. Интересно, откуда возьмётся моё тело - ну не из его шкуры же? Перемещение произошло медленно, видимо, сложно было точно определить то место, где прятался Лёня, но я оказался рядом с ним, повиснув на каком-то суку, если бы не схватился за ветки, так и свалился бы в речку. Как и в первую нашу встречу, переводчиком стал мой Малыш. Почему-то он отлично понимал Лёню... Оказывается, та великолепная зелёная шкура ленивца - это тоже растительный симбионт, по сути родственник Малыша. Только он не столько защищает ленивца, сколько помогает ему прятаться в листве, мимикрируя под форму и цвет окружающего пространства. И охотники были идиотами, надеясь заполучить шкуру редкого зверя. Отдельно от носителя симбионт уже не сможет существовать! А мы с Лёней через своих симбионтов могли общаться, тем более моя грибница помогала чувствовать эмоции друг друга.

Лёня был истинным ленивцем и пофигистом! Даже опасность в виде охотников не поколебала его спокойствия. Поесть и поспать - вот что его заботило больше всего. Есть он мог что угодно, а спать - где угодно. Не жизнь, а райское наслаждение. А посему в таком раю Лёне думать особо и не надо было. За него это делала его зелёная шубка. Я через Малыша послал вопрос о возможных объектах охоты в Лесу. То есть что-то вредное, опасное, необычное. И оказалось, есть неподалёку нечто такое, от которого пришлось улепётывать. Часть Леса затянута липкой сетью, а под нею живёт Мерзость. Именно так Малыш воспринял это обозначение врага. Мохнатый шар на ножках... Сеть... Это же паук! Но по ощущениям Лёни и его симбионта, это хищное животное, теплокровное и очень ядовитое. Но я уже понял, что на этой планете граница между млекопитающими, растениями и насекомыми очень зыбкая. Закрепив в памяти ориентир этого места - одинокую скалу в виде грозящего указательного пальца и небольшого водопадика высотой метра три, я решил проснуться. И удалось это очень легко. Открыл глаза, а я уже в моём новом доме.

Я не сразу понял, где я. Наш новоиспечённый Страж не нуждался в ночном сне, потому всю ночь он работал, обустраивал дом изнутри. Окна обзавелись узорчатыми ставнями, причём изнутри. По стенам и потолку тянулись деревянные лианы с деревянными же цветами и листочками. Я потрогал эту красоту... И Страж сразу почувствовал меня, цветочки распустились, а из лепестков на меня глядели глаза, такие черные глазки-бусинки... Я прямо физически ощутил их вопросительный посыл: “Нравится?”. “Конечно нравится! Просто красотища! Я горжусь, что в моём Клане есть настоящий Мастер! И я очень тебе благодарен за такую работу!”- я был искренен! Страж стыдливо попросил моей крови. Он угрохал на это великолепие все свои резервы и все силы. Я пожурил его за то, что не умеет рассчитывать свои возможности. И нацедил граммов сто концентрата своего сока-крови в подставленную чашечку цветка. “Но ты привыкай сам питаться и сам следить за своими резервами!” - я прямо по-отечески потрепал резные листочки. А на ощупь прямо резьба по дубу... Я попросил Чивичинушку разведать “запасы” в подвалах дома и под полом. Я ощущал, что ей есть на кого поохотиться. Даже клубок каких-то змей угадывался. Пока мы будем в Лесу, займитесь чисткой дома от незваных гостей! А оставшийся мусор в виде пустых шкурок и панцирей закапывайте под мои грибные грядки между стеной дома и забором. Там моя грибница ими займётся. Влаги там теперь хватает. Я раздав указания и пошел на кухню. Уже светает, пора завтрак готовить. И в дорогу собрать чего-нибудь. Раздув угли, ещё оставшиеся от вечернего камина-очага-плиты, поставил нагреваться каменную сковороду-полукастрюлю с водой, тихо матерясь на отсутствие нормальных плиты, посуды, столовых приборов. Камень и дерево - не самые лучшие материалы для кухни! Каменные ножи, деревянные ложки, плетёные коробочки для круп - жалкое зрелище! Ох, жаждет душа промышленной революции! Даёшь керамику и железные кастрюли!

Вода закипела. Крупа пшеничная, соль, масло, вот эта зелень с рынка и эти сушеные корешки с запахом лаврушки. Закрываем каменной же крышкой и оставляем доходить. Мне кажется, должно быть вполне съедобно. Вон запах поплыл, поплыл... И будить никого не надо! Выползли, красавчики! Завтракать! Пока дойдём до нужного места, солнце взойдёт! А пока бойцы уничтожали кашу, попытался выяснить, что за зверь страшный такой круглый мохнатый на тонких ножках, ядовитый и сети плетёт? Щенки не в курсе, ну это и понятно. В Степи таких не видели. Волк тоже в недоумении, не попадалась ему такая зверюга! Но по слухам есть похожий в Лесу мелкий паук, ценный своей паутиной. Очень прочная, но сложно от липкого покрытия избавиться. Варят в кипятке со щелочью, то есть с золой. Рубашки из паутинного шёлка могут себе позволить только местные “олигархи”! Но эти паучки живут стаями, сам он величиной с кулак, а эта Мерзость живёт в одиночку и покрупнее собаки будет, по ощущениям ленивца Лёни. Рассказал я и об ориентирах того места, куда надо выйти. И скалу и водопад Волк себе представлял, хотя именно там и не бывал. Ходят слухи, что место плохое, чем плохое - никто не может сказать ничего конкретного. Типа “кто пойдёт - пропадёт!” Решили, что нас туда ведёт Волк кратчайшей дорогой, а потом первым пойду я, так как я лучше чувствую Лес, к ядам нечувствителен, и вообще - я Глава, и делаю, что хочу. По расчётам Волка, мы должны быстрым ходом дойти до скалы за один световой день. Я решил оставить охранять наш дом и сокровище (выползень то есть) в нём на Чивичинушку и Стража конечно же. Им тут еще по изведению всякой мелкой живности под домом и вокруг дел полон рот. “Кушайте и развивайтесь!” - их девиз дня. Чивичинушка неохотно сползла с моих рук и ног, в очередной раз введя в стопор наших одноклановцев. Она тоже хотела в Лес, погоняться за вкусняшками. Будет вам обоим вкусняшки, если заслужите! И мы осмотрели снарягу друг друга и проверили содержимое рюкзаков, повесили оружие, и такие вот бравые Бешеные вышли из города в Степь, и направились в сторону Леса. Возле города река делала петлю, в одном месте становилась широкой, но очень мелкой, можно легко по камням перебраться на другой берег. Что мы и сделали. Щенята явно боялись воды, в степи форсировать реки они не рисковали, но виду не показали, а вслед за Волком повторяли его прыжки по камням, и ни разу даже не поскользнулись! Молодцы! Я замыкал цепочку и был готов подхватить, если что. Но не понадобилось. Я удивился в который раз тому, что моё новое тело может действовать почти автономно, просчитывая последовательность и силу прыжков. Я прыгал по камушкам совсем не так, как Волк, но на берег выскочили одновременно. И подхватили щенят, так как я их немного отвлёк своими прыжками, и они чуть не грохнулись в воду. Ну и чего я, спрашивается, выпендривался? По идее, мог бы и в три прыжка преодолеть мелководье. Просто приятно ощущать себя молодым и ловким! Мне же еще и месяца не исполнилось в этом мире. Хотя счёт дням своей новой жизни я вести и не думал.

Лес за рекой начинался не сразу. Степь сменялась мелколесьем незаметно. Кустики всё чаще появлялись, вездесущий ковыль редел, а потом и совсем исчез. Даже цветочки какие-то синели, и пахли тухлым мясом. Привлекали крупных мух и летучих... непонятно кого. Скорее, ящерок. Мы двигались за Волком быстрым, но экономным шагом. Он менял бег на шаг и наоборот. Мне было как-то всё равно, а вот наши пёсики дышали часто, языки высунули, но на привал упорно не просились. Перед темнеющей чащей Леса и скомандовал этот привал. Я чувствовал, что и щенята, и Волк выдохлись. Солнце уже было высоко, но здесь оно не жарило, как на Земле, тепло от него было таким живительным! Но это для меня... Моим спутникам надо было отдышаться в тенёчке. А я бы разведал обстановку с помощью моих корешков и мицелия. Я приказал отдыхать, мол, я подежурю. Я сел на мягкой земле, где травки было поменьше, и сосредоточился. Волк и щенки просто рухнули на травку и отрубились.

Вначале я просто наслаждался солнцем, мягкой вкусной землёй, мы с Малышом хорошенько подкрепились, определили, где поблизости есть вода, наполнили водой фляги, что Малыш тут же отрастил в виде сплюснутых дынек. Ребята на рынке вчера купили ёмкости для воды, но они были чем-то вроде бурдюков из непонятной кожи, мне не понравился вкус воды из них. Затхлый какой-то. А в эти фляги я добавил некий витаминный экстракт (из моей крови, между прочим!) для бодрости духа и тела. Корешки мои просигналили, что вблизи нет никакой опасности. Я их и не мог далеко раскинуть, метров на сто максимум. А вот моя грибница, проникая в общую корневую систему Леса, могла считывать и передавать мне информацию с нескольких километров. Весь Лес был как единый организм, по переплетениям корней химические сигналы хоть и не так быстро, как электрические, создавали общую нервную сеть. Общий Мегамозг. И вот он-то был встревожен. Мой друг Лёня был прав! У скалы Большого Пальца и водопада творилось что-то нехорошее. Лес не ощущал боли, но он просто перестал ощущать этот свой участок. Я пережил инсульт и прекрасно помню эти ощущения, когда сначала кисть руки, потом вся рука, а потом вся правая половина тела и половина лица перестают ощущаться. Они как бы исчезают. Ты руку видишь, а она совершенно чужая, ты не можешь ни почувствовать пальцами, ни пошевелить ими. При этом боли нет, просто ты потихоньку исчезаешь по частям. Жуткие дни были! Я срочно учился писать левой рукой, чтобы написать из армии письмо родителям, что я жив-здоров, чтобы не волновались, что долго не писал, учения у нас были, вот! Возвращались ощущения медленно, я через месяц мог есть правой рукой. А вот ухмылка у меня осталась кривой на всю жизнь. И я очень хорошо понимал Лес, который начинал терять себя по частям. Вот есть дерево. И вот его нет. Но оно есть! А в сердце пустота... Кто и зачем это устраивает, я и хочу выяснить. И удалить эту ядовитую опухоль! Краткую дорогу к этой опухоли я выяснил, Лес уверил меня, что его жители нам мешать не будут, он самых безбашенных хищников заманил подальше-подальше отсюда. Людей вроде Охотников и просто собирателей он тоже попугал и выдворил из своих недр. И очень надеется на мою помощь. Я показал своих спящих соклановцев, объяснил, что они хорошие, и они со мной. “Помощники Друга Леса!” - передалось мне. Вон какой у меня тут появился статус -“Друг Леса”! Приятно, но надо оправдывать. Что-то я подозреваю, этот Паучок совсем чужой в этом Лесу, и, может даже, на этой планете. Ну я вспомнил книжки про арахнидов, уничтожающих всё живое... Ладно, не буду раньше времени строить догадки! Придём и поглядим.

Я стал будить моих друзей. Всё-таки я их воспринимаю именно как друзей. Не рабы-слуги, не помощники, не временные попутчики, а друзья. У меня на Земле их было так мало... Вернее, совсем мало оставалось. Надеюсь, хоть кому-нибудь из них удалось стать попаданцем в такой же интересный мир. Волк вскочил первым, я протянул ему флягу, тот вытащил пробку, хлебнул... и аж глаза вытаращил. Видно мой тоник крепко его взбодрил. “Пить по глоточку, когда устанете!” - я и щенят проинструктировал. Дал им одну фляжку на двоих. И у них после одного глотка аж шерсть на голове дыбом встала. Ну правда, их волосы на голове очень шерсть напоминали! Первый был серенький, а второй пегий. Все быстро собрались. “Я теперь знаю, куда идти. Я пойду первым. Щенки за мной. Волк последний. Лес обещал, что опасности не будет, но всё равно будьте начеку.” - слова про обещания Леса вызвали некий священный трепет. Не со всеми Лес разговаривает, видимо. Волк подозрительно на меня уставился. Я пожал плечами. “Друг Леса!” - прошептал едва слышно. Волк шумно выдохнул и повеселел. И мы двинулись!

Идти было на удивление легко. Ноги сами находили нужную тропинку, или тропинка сама ложилась под ноги. В непроходимых зарослях находился нужный просвет, и колючие ветки сами опускались или поднимались на нашем пути. Щенки, никогда не бывшие в лесу, воспринимали всё это как должное, шли осторожно и не теряли бдительности, выполняя мой приказ, хотя шуму производили на десятерых. В Степи нет под ногами такого количества сухих веток, сучков, шишек и камней, скрывающихся под мхом и дёрном. А вот Волк шёл в лёгком обалдении. Никогда ещё проход по Лесу не был таким стремительным и безопасным. А чувствуя, как за ним кусты расправляли ветки, скрывая проходы, как исчезали казалось бы давно протоптанные звериные тропы, он вместо прошлого Страха преисполнялся восхищением и восторгом перед мощью и красотою Леса. Ощущать этот огромный животно-растительный суперорганизм как своего друга - чувство восхитительное, я с ним совершенно согласен. И вот мы наконец подошли к невидимой границе, за которой начиналось что-то совсем чужое. Внешне почти не различимая разница: трава чуть более пожухлая, листва от дуновения ветра почти не шевелится, запахи почти исчезли, словно живую природу заменили гиперреалистической картинкой. И полная тишина! Ну не может быть в Лесу такой тишины! Лесная тишина состоит из тысяч еле слышных фоновых звуков: шуршания листвы, жужжания насекомых, голосов маленьких птичек... Их много, они на грани слышимости, организм их диагностирует как ненужный шум и оставляет за гранью восприятия. Тут фон стерильный. Как и запах. Живая трава пахнет травой, сорванная трава - живыми соками, сухая пахнет сеном... А тут... Пахнет, как искусственная трава, пластиком! Точно, пластик, смерть! Так пахнет смерть! Я остановился и дал знак не шевелиться, замереть. Все замерли. Я приложил руку к земле, пустил корешки. Точно, и земля абсолютно мёртвая. В ней почти не было органики. Песок и пепел. Мы пришли! Даю знак отойти назад. Тихонько отходим. Надо решить, что делаем дальше.

Сначала я прошу рассказать о своих ощущениях Щенят. Они смотрят на Лес свежим взглядом, могут заметить то, что мы с Волком не замечаем. Первым заговорил естественно Первый: “Когда мы вошли в Лес, я думал, что будет страшно. Но вокруг не пахло опасностью. Прямо как в родном Логове. Так не могло быть. Я от этого всё время ждал беды. И вот тут я беду чувствую. Как будто со всего Леса весь страх тут собрали. Но я ничего не вижу. И запахов нет. Никаких. Как будто всё неживое.” Первый замолчал, ожидая моей реакции. Я просто кивнул и перевёл взгляд на Второго. Тот во время рассказа Первого непроизвольно кивал, соглашаясь с его словами, но решил добавить: “И тут ещё воздух светится. Словно переливается. Но я не пойму, отчего.” “Молодцы!” - я похлопал их по плечам. “Вы почувствовали всё верно, только вот не всё! А ты, Волк, дополни их рассказ!” - я подозвал Волка поближе. Он слишком близко подошёл к границе Смерти. Он был взъерошен и бледен. “Меня словно тянет туда! Словно зовёт кто-то. Но я чую, что там Смерть. Хотя ничего не ощущаю. Мерзкое состояние!” - он с надеждой посмотрел на меня. “Нет , дорогой, с этим каждый должен сам справиться. На вас воздействует чужой разум. Злобный и голодный. Он уже высосал всю жизнь из этого куска Леса, но ему мало. Мало, чтобы вырваться из ловушки. Постепенно он заманит сюда достаточно животных, чтобы выйти на свободу. И тогда всем будет плохо, вообще всем! И Лес просит нас ему помочь. Мы ведь тоже часть этого мира. Заодно и поживимся этой паутиной.” - я поднял с земли хороший такой булыжник, весь поросший сиренево-зелёным мхом, и запустил в просвет между деревьями метров в десяти от нас. Он вначале полетел как положено камню, а потом вдруг резко замедлился, повис в воздухе, как будто завяз в прозрачном желе, и все заметили множество задрожавших нитей, заблестевших в свете солнца. А потом камень просто повис между стволами, мох с его поверхности резко утратил краски, а затем и вовсе осыпался мелким пеплом. А затем и камень упал на землю. Причём разом рассыпался в песок. Щенята непроизвольно отскочили назад, Волк присел, прошептал: “Оно и камни ест?” “Извлекает всю органику, воду и металлы”, - подтвердил я. “Нам оно не по зубам!” - вынес свой вердикт Волк. “Нам одним - да. Но у нас в клане есть ещё члены. И они очень любят высасывать все соки и саму жизнь. Сейчас ваша задача - соорудить ловушку на самого страшного Хищника. Главное - просто обездвижить на несколько минут. Волк, выбирай место поближе к границе, а там... не мне тебя учить, как делать ловушки на самого крупного и сильного хищника. Первый и Второй тебе в помощь. Я сейчас вызову сюда Чивичинушку, думаю, что скоро она будет тут. До захода солнца мы должны успеть.” - раздав указания, сел в тени и сосредоточился. Я должен уснуть. Уснуть и переместиться домой. В наш новый дом. Дом, милый дом, как меня уже много в нём!

Привалившись к стволу дерева, я впал в некое полусонное забытье. Интересно, а что сейчас делают Страж и Чивичинушка? И вот я уже вижу сон, как они гоняют во дворе какого-то воришку, запугав его до седых волос. “Да гоните его отсюда, он же сейчас сдохнет, но в начале весь двор обосрёт! Чивичинушка, фу! Не кушай бяку, он же на наркоте, я отсюда чую! Сама отравишься! Тем более вас ждёт шикарный обед!” - последняя фраза заставила и Чивичинушку, и её морду над входом (аватар Стража) замереть. Я пинком выгнал за ворота незадачливого воришку, крикнув, чтобы всем своим передал, что в следующий раз не будем такими добрыми, и живыми никого не выпустим.

Оставшись с моими охранниками наедине, я обрисовал им ситуацию, ничего не скрывая. “Мне нужна будет помощь всего Клана. Один я не справлюсь. Это будет проверка на нашу силу, силу Бешеных. Если проиграем, то грош цена всем планам. Можем и не выжить. Если победим эту мерзость, то сможем сами усилиться. Думаю, что тот, против кого мы будем биться, накопил много всего. И вкусного, и полезного. Особенно это касается тебя, Страж! Он так же, как и ты, может поглощать саму Жизнь из всего. Но он способен двигаться. Я думаю, что смогу передать эту способность тебе. Я с Волком и щенками заманю его в яму, в западню. Я попробую обездвижить его на пару минут. Чивичинушка, тут мы с тобой должны сработать в паре. Ты - ядом, я - внушением. А наш Страж должен выпить все его Жизни. Все, что он поглотил. А потом ты, моя грозная Чивичинушка, выпьешь его всего! Занимай своё место!” - я протянул ей руки, и она обвила их своим телом и застыла словно латы. И часть её покрыла мои ноги. Я спросил Стража, сможет ли он снова стать “Яйцом” или “Семенем”, не уничтожая всего, что он тут понастроил в доме. Ну жалко же рушить такую красоту! Страж долго не отвечал, я ощущал, что он думает, что-то подсчитывая. Затем я получил неуверенное “да”, и просьбу поглотить мои грибы за домом, а они уже прилично так подросли. Мол, в моих грибах много энергии, тогда ему хватит сил “образовать Семя без разрушения основного тела”. Ну это так я для себя перевёл поток образов, что Страж посылал мне. Конечно, я разрешил ему слопать все грибочки! Они ж ещё вырастут! Из стены дома выросли чёрные лианы, обвили мои грибочки, похожие на земные дождевики, этакие шарики. И шарики сдулись! Остались сухие шкурки. А в пасти деревянной головы-копии Чивичинушки появилось Семя. А для меня всё-таки оно было больше похоже на яйцо страуса, только выточенное из дерево. Я осторожно вынул его, оно было очень тёплое. Малыш тут же вырастил на поясе сумку в виде торбы, куда я положил яйцо. Всё, можно возвращаться!

Глава 31

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

“СРАЖЕНИЕ”

Я проснулся точно там, где и уснул, в тени под деревом. Первым делом проверил наличие своих спутников. И латы были на мне, и яйцо в сумке. Я встал, ко мне тут же подбежали Волк с щенятами. “Вы ничего не заметили, пока я тут сидел?” - спросил. Волк сказал, что вокруг всё спокойно. “Нет, не вокруг, а со мной что-то происходило?” - уточнил я. Вдруг Второй поднял руку: “Вы перестали дышать. Потом стали... немножко пустой. Я видел дерево сквозь вас.” Молодец, Второй! Ты мне очень помог!” - сказал я, и Второй довольно поглядел на Первого. Первый сказал: “А мы сделали несколько ловушек.” Волк деловито спросил: “Куда стрелы направлять? Мы примерное направление взяли на то место, куда ты бросил камень. Там самый широкий проход.” “И правильно сделали!” одобрил я. И попросил сейчас не удивляться и не пугаться тому, что я буду делать и как я буду меняться. Я дал сигнал Чивичинушке, и она “стекла” с рук и ног, став в длину почти полтора метра. Здорово же она выросла! Я указал ей на два дерева по краям прохода, затянутого почти невидимой паутиной. Взяв у Волка стрелы, больше похожие на копья, попросил Чивичинушку смазать их своим парализующим ядом. Щенки опасливо отступили, но Волк мужественно протянул ей ещё пару “стрел”. Из пасти моей подружки выдвинулась трубочка-жало, на конце появилась капля, густая и пахучая. Мы с Волком старательно смазали концы стрел, и он пошёл заряжать ловушки с ребятами. Они сгибали молодые деревца, натягивали верёвки из сплетённых лиан. Видно, что всё уже было заготовлено. Пока меня не было, они даром времени не теряли. Я сменил “охотничье” обличье на “кротовье” и нырнул под землю. Успел увидеть округлившие глаза у моих спутников. Яму-ловушку я собирался делать прямо между двух деревьев с паутиной. Мерзкий охотник сделал там свою ловушку, а мы сделаем свою. Вряд ли он там её заметит. Самый верхний слой земли из уже мёртвых переплетённых корней травы и кустиков я не трогал. Он и так едва-едва держался, всё было готово было рассыпаться в труху. Нужно было быть осторожным, чтобы раньше времени не нарушить этот слой мёртвого дёрна. Яму я собирался сделать глубиною метра два. Проблема возникла сразу: куда девать лишнюю землю? Выбрасывать рядом на поверхность рискованно, может заподозрить, я бы точно стал подозревать неладное. Чивичинушка, что ползла за мной следом, просигналила, что неподалёку пустая нора какого-то зверя. Его самого сожрал наш враг, а нора-то осталась. Большая! Вот и место для лишней земли. А почва была сыпучей, сухой, мёртвой. Достаточно было прокопать прямой ход до норы, и вся масса песка и золы сама стала течь в своеобразную ёмкость норы. Я осторожно сгребал лишнее в эту воронку. Так, готово. Теперь из этой ямы так просто не выбраться. Края - сухой песок и пыль. Не ухватиться, всё осыпается! Теперь твоя очередь, Страж! Я вынул Яйцо, и капнул на него несколько капель своей крови, как катализатор. Увидел, как это всё таки Семя пустило корешки, раскрылось, и оттуда чёрными тонкими росточками вылезли сотни лиан-щупалец. Они обвили мёртвые корни ближайших деревьев, закрепились на них, и стали создавать настоящую клетку, с крышкой наверху, которая открывалась только вниз. “Молодец, Страж! Ты это здорово придумал, дополнительная преграда. Мы с Чивичинушкой обездвиживаем, а ты качай из него Жизнь, какая только в нём есть! Вместе мы сила! Я сейчас дам сигнал ребятам к началу. Ждите и вы сигнала.” - я мысленно послал свои указания. И я полез наружу. Я должен стать живцом, на которого будем ловить гадину!

Но когда я объявил об этом, мои соклановцы взбунтовались. Они решили, что моя идея стать наживкой самому никуда не годится! Я попытался объяснить, что мне нужно будет самому встретить эту Мерзость и исследовать её, прежде чем прикончить. “А ты уверен, что это не прикончит тебя раньше?” - сердито прошептал Волк. “Нельзя рисковать главой Клана!” - хором заявили щенки. Я пытался объяснить соклановцам простую вещь: я гораздо устойчивее к воздействию на мозги, чем они. Но они упорно требовали выбрать живцом кого-то из них. Неожиданно Второй подал здравую мысль! Надо, мол, сделать двойную ловушку. Его сделать явной наживкой, а меня спрятать рядом, чтобы я мог действовать “со спины”. А Волк согласился, сказав, что я не очень-то гожусь на роль “добычи”, так как даже он чует во мне “что-то неправильное, неживое, нетеплокровное”. Мол, охотник может на меня и не клюнуть. А может и вовсе не заметить рядом с такой “тёпленькой тушкой” Второго. Я вынужден был согласиться с этими доводами.

Мы вооружили Второго мечом Волка, так как это было наиболее острое и прочное оружие. Я свою Прелесть при всём желании не мог передать никому. Мы втроём погоняли будущего живца , чтобы хорошенько его разогреть, чтоб он был потный и сильнее пах. И для большей убедительности “загнали” его между двух деревьев, под которыми была наша яма-ловушка. Я боялся, что паутина начнёт высасывать из него Жизнь, прежде чем появится сам хозяин, её создавший, поэтому напялил на него поверх его куртки охотника ещё и свой плащ. Сам же, перестав дышать и окутавшись двойной защитой Малыша, затаился у края ловушки, притворившись просто кучкой песка. Малыш отлично сымитировал цвет бесжизненной почвы. И мы начали!

Второй, довольно бледный, но решительный, подбежал к паутине, сделал вид, что сражается с противником, повернулся спиной к паутине, и с разбегу упал на неё спиной, тут же приклеившись всем плащом. Он стал отчаянно трепыхаться, пытаясь разрезать паутину мечом Волка. И надо сказать, у него это стало получаться! Металл не поддавался воздействию тончайших пут, которые должны были высасывать жизнь, в нём её просто не было! А плащ потихоньку поддавался, на глазах ветшая. Второй вывернулся из него, продолжая остервенело резать паутину. Она лопалась с противным треском. Если её хозяин контролирует свою территорию, он должен почувствовать, что добыча попалась очень серьёзная, и должен явиться сам за ней. И буквально через несколько секунд я почувствовал его приближение.

Это было очень странное ощущение. Это всё равно, если бы ко мне приближалась “чёрная дыра”, просто огромная дыра в окружающем пространстве. И в эту дыру затягивало все мысли и эмоции! Я ощущал только некую границу между живым и неживым. И фонило от границы таким голодом, что я сразу понял, что договариваться с этим существом, с этой тварью бессмысленно. Оно вообще в принципе было неживым. Не из этого мира. Боюсь, что наши уловки с обездвиживанием ядом ему были абсолютно пофиг! Но дать команду “отбой!” было уже поздно. Вот и само это чудовище появилось. Если смотреть просто со стороны глазами, ничего особо страшного. Овальное мохнатое туловище без головы, без глаз, без пасти... Конечности были не паучьи, как я предполагал, а скорее щупальцы, похожие на голые крысиные хвосты. Они выдвигались из тела в хаотичной последовательности, и число их всё время менялось. Мохнатая гигантская волосатая амёба с ложноножками. Точно, буду называть её Мерзость! Думаю, оно или она и размножается делением. При его приближении мой плащ в паутине рассыпался в пыль. Я мысленно дал приказ Второму “БЕГИ!!!” - и он услышал и смог отступить. Мерзость бросилась за ним. И тогда я поднял свою голову-ретранслятор и пустил в зад этой Мерзости мощный импульс Страха, она дёрнулась и остановилась. Ага, всё-таки сработало! Даю сигнал Волку и Первому. Наши импровизированные супергиперлуки выпустили две стрелы, которые смогли только немного попортить шкуру Мерзости. Но заставили её отступить на два шага. И она остановилась как раз над ямой. Страж, твоя очередь! Верхний пласт земли ушёл вниз, открывая нашу ловушку. Мерзость ухнула вниз. Я бросился за нею. Встав вплотную к краю ямы, выставив вперед свою голову-рупор, удлинив для этого шею почти на полметра, послал очередной импульс Сна. Мерзость отчаянно сопротивляется! Чёрт, похоже, что у неё совсем нет мозгов в привычном понимании этого слова. Она сама как бурдюк с плавающими нервными клетками. Где же моя Чивичинушка? Давай яду, милая! Что, не получается проткнуть шкуру? Сейчас помогу! Моя рука удлиняется почти на полтора метра, моя Прелесть в виде острейшего трёхгранного клинка протыкает прочную оболочку Мерзости. Та наконец-то визжит на грани ультразвука. Интересно, чем это она визжит, никакого рта я не вижу. Чививчинушка, давай! Я вынимаю клинок, моя подруга впрыскивает яд в отверстие. Дырка мгновенно затягивается, но мы успели. Что тут началось?!! Мерзость начала бешено трястись, из неё полезли сотни щупалец, она хваталась за стенки ямы, они осыпались, она вцепилась в прутья клетки, а ведь это был мой Вампирчик, мой Страж. Теперь его очередь! Щупальцы Мерзости как будто приклеились к стенкам клетки, её саму стали оплетать чёрные лианы, корни Стража, который стал тянуть из этой чёрной дыры сотни Жизней, которые уже поглотила эта тварь. Я почувствовал, что Стражу не хватает сил, он ведь у меня был ещё маленький. Я выпустил свои корни, дотянулся до Вампирчика, и стал передавать ему свою кровь, свою энергию. И всё равно сил не хватало, у меня стало мутнеть в голове. И тут я почувствовал, как нагревается что-то на груди. Это были те каменные таблички с непонятными рунами, что я добыл из старой могилы в посёлке, спрятал в себе, и благополучно о них забыл. Поток какой-то невероятной светлой силы пронизал меня, через корни передался Стражу, ворвался в тело Мерзости, от чего та просто... просто сдохла! И поток жизненной энергии хлынул в моего Стража, потом и в меня. Я боялся, что лопну под напором такой мощи, но эти же таблички, вставленные мною в моё же тело, поглотили избыток жизненной энергии. Да это же накопители, аккумуляторы жизненной энергии! Вовремя они сработали! А теперь твоя очередь, Чивичинушка! Жри эту ссссссуку! Я разрезал шкуру еще раз, теперь это получилось намного легче. Чивичинушка выпустила свой желудочный сок, но Мерзость и так оказалась наполнена полужидкой субстанцией, что-то типа желе. Так что и растворять там особо нечего было. Из чёрной дыры Мерзость превратилась просто в кожаный бурдюк с питательной смесью. Чивичинушка ела и на глазах росла. “Не лопни!” - передал ей. Кажется, она поняла мою шутку. А как дела у затихшего Стража? Я даже испугался его молчания. Фух, живой! Если только это можно сказать о мёртвом... Фиг там, он поглотил столько жизненных сил, что смог преобразиться! Просто настолько был ошарашен своим превращением, что был в состоянии полного офигевания, если так можно сказать о его эмоциях. Я столько в него вкачал своей крови, что теперь могу чувствовать нашего Стража, как часть самого себя. Мы с ним начали изучать своё новое тело. Клетка, им построенная из “мёртвого” дерева, постепенно разрушалась, не выдержав битвы с другим мертвецом. Но Страж смог создать новое Яйцо, которое лежало на дне ямы и пульсировало. Оно было горячим! Я осторожно поднял его и прижал к груди. И яйцо крепко прижалось ко мне, как к родному... Ну мы сейчас и были настоящей роднёй, одной же крови! Малыш бережно вырастил вокруг Яйца прочную оболочку. И Страж уснул! Я это явственно ощутил. Устал, бедняжка! Пусть спит.

Чивичинушка тем временем “доела” остатки Мерзости. И выросла уже до двух метров. Яма постепенно разрушалась. Надо выбираться. Я снова принял своё кротовье обличье и полез из “мёртвой зоны” к своим друзьям, которые явно психовали у края жизни и смерти. Я тихонечко вылез за их спинами, вернул себе человеческий облик, Чивичинушка обвила меня всего. Теперь её хватало на полное облачение. Малыш сверху закрыл всё новым плащом. Я осторожно позвал своих ребят. Те аж подскочили от неожиданности. “Ну извините, я не хотел вас пугать!” - повинился я. Волк неожиданно подскочил и крепко обнял меня. “Я чуть не обосрался, когда вылезла это Мерзость! Это было пострашнее Смерть-Башки! А самое противное, это когда не видишь ни хрена, в яме что-то барахтается, визжит, а ты ничего не можешь сделать. Твои эмоции мы с ребятами частично улавливаем, а это тоже не подарок. Мы вместе с тобой чуть не сдохли!” - Волк никогда ещё не выдавал столь длинный монолог. Я подошёл ко Второму. Тот был бледный и осунувшийся. Роль “живца” далась ему нелегко. “Ты молодец!” - я обнял его. “Ты заслужил настоящее имя. Теперь ты в нашем Клане будешь зваться Пётр, на моём языке это значит Камень, Скала, Опора. На тебя можно положиться в самых трудных делах!” - это я произнёс громко и торжественно. А потом добавил буднично: “А теперь чуток отдохнём и будем грабить награбленное этой Мерзостью. Должны же мы получить свою выгоду!” Волк заржал, а за ним и щенки расхохотались. Атмосфера резко изменилась, вдруг всем страшно захотелось пожрать.

Глава 32

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

“НОЧЬ ПОСЛЕ БИТВЫ”

Ребятки занялись костром, тем более в “мертвой зоне”, ставшей теперь безопасной, на земле валялось много совершенно сухой древесной мелочи. Главное не вляпаться в паутину. А яма с высохшей шкуркой Мерзости уже заполнилось трухой, песком и пылью. Клетка, что соорудил Страж, уже рассыпалась, и края ловушки ничто уже не держало. Волк достал наши припасы. Эх, был бы у нас простейший котелок! А так пришлось искать плоские камни, нагревать в костре, жарить на них вяленые фруктовые лепёшки и запивать водой из фляжек, бывших плодов вроде тыквы, с очень прочной кожурой.

Мы живенько побросали в свои тела необходимое топливо, не ощущая вкуса еды... Ну я так точно имитировал процесс, больше поглощая свет уже уходящего солнца. Что, уже вечер? Время пролетело незаметно. Дорога к логову Мерзости была вся затянута плотной сеткой паутины, образуя непонятный лабиринт. Паутина была нашей главной добычей. Надо было освободить ее от липкости, смотать в бобины... И в этом была главная загвоздка! Сматывать липкую смысла не имеет, она склеивалась в жуткую клейкую массу, которая больше не на что не годилась. Выварить? Но в чём?! Где найти такую огромную ёмкость, в этом мире просто кастрюлю не найти! Может быть, пора познакомить этот мир с глиняной посудой?

Я спросил Волка, не видел ли он раньше хорошую глину вдоль берега реки. Тот задумался. “Хорошая, это какая?” - он был в недоумении. “Однородная, без камешков и песка. Хорошо бы светлая...”- я тоже был не великий спец в гончарном деле. Знал только, что надо перед обжигом хорошенько просушить. Иначе растрескается. Волк сказал, что видел глину голубого цвета. И недалеко отсюда. “До заката успеешь принести на пробу сумку?” - спросил я, Волк кивнул. И взяв котомку, исчез.

“Теперь к вам вопрос. Вы плести из травы чего-нибудь умеете?” - я заметил, как подобрались щенки. “В Степи все умеют плести. Циновки, сумки, плащи.” - Первый сказал немного обиженно. Второй, а теперь Пётр, только кивнул. “Отлично! А сможете из тонких веток сплести корзинки, примерно такого размера?” - я показал размер литров на пять. Первый сказал, подумав: “Они же рассыпятся, только высохнут.” “А мы не дадим им высохнуть. Они будут только основа для глины. Мы обмажем глиной, подсушим, а потом обожжём. А потом посмотрим, что можно будет со всем этим делать!” - я обвёл рукой “мёртвое царство”, опутанное паутиной.

Я нашёл достаточно сырое место под деревом, напоминающем иву с тонкими ветвями. Уселся под ним, сказав щенятам, чтобы пока мне не мешали. Пустив корни и мицелий в почву, стал осматриваться. Границы “мёртвого места” были чётко видны. Прямо язва на теле Леса. Я послал мысленное сообщение Лесу, что угроза уничтожена, и что можно постепенно заращивать рану. В ответ почувствовал вздох облегчения. Связь есть, это хорошо! Послал Лесу просьбу о помощи в очистке этого места от паутины. Послал картинку: мелкие лесные жители попадают в липкие сети и бьются в них, беспомощные. Лес понял, и я понял, что он понял. В ответ почувствовал вопрос, мол, чем могу помочь? Я нарисовал картинку с прутьями и множество паучков, сматывающих паутину в небольшие клубочки. Мы плетём корзинки, паучки складывают паутинные клубки в корзины, мы их уносим из Леса. С каждым разом мне всё легче мысленно создавать такие “мультики”, это радует. И Лес учится понимать мои мысленные образы. Вот и сейчас он послал волну понимания и согласия. Я “вернулся” в реальность. Фух, а тяжело вот так концентрироваться и мысленно общаться! Но результат радует: вокруг дерева, под которым я сидел, из земли стали пробиваться тонкие прутики, они прямо на глазах увеличивались в длину, скорее походили они на корневые отростки без листьев. Главное, они были гибкие и прочные. Я осторожно потянул такой прутик. Он легко отсоединился от основного корня. Размер примерно полтора метра. Отлично! Я показал этот прутик ребятам, они сидели в сторонке с открытыми ртами и округлившимися глазами. “Хватит длины?” - спросил, и они активно закивали. “Чего тогда сидим, чего ждём? Выдёргивайте прутья, складывайте вот сюда в тень, и начинайте плести корзинки. Сейчас прибегут наши помощники, не пугайтесь, они паутину собирать будут.” - дал задание, а сам пошёл к границе “Мёртвого пятна”.

Ждать паучков пришлось долго, почти час. И это хорошо, мои мальчики уже успели сплести по корзине. У них и в самом деле хорошо получалось, прутики были гибкие и прочные, легко гнулись, не ломались, и корзинки вышли вполне ровные. Попросил к ним и крышки сплести. А тут и помощники пожаловали! Точнее, прилетели! Целый десант на паутинных парашютах. Уж не знаю, как Лес смог и попутный ветер организовать, или просто воспользовался тем, что уже дул. Но зрелище планирующих сотен пауков было не для слабонервных! Я запустил слабенький импульс подчинения, паучки опустились на землю, окружили меня. Я мысленно протранслировал картинку: пауки осторожно сматывают чужую мерзкую паутину в клубочки размером примерно с мой кулак, складывают их в пустые корзины. И нарисовал им результат, как мёртвая земля потихоньку оживает, растения расцветают, летят всякие насекомые, а пауки ловят их в свои собственные паутинные сети. Паучки мелко завибрировали. Видимо, это знак того, что они поняли и согласны. И они двинулись по сухой безжизненной земле к мёртвым деревьям. Я прямо ощутил, как им неприятно прикасаться к лишённым жизни травинкам, листикам, веточкам. А паутина уничтоженной Мерзости была им просто противна. Но они осторожно начали снимать её с веток, и лапками сворачивать в клубочки. Как они сами не прилипают? Видимо, это профессиональный паучий секрет! Я пододвинул уже готовые корзинки к деревьям, чтобы моим помощникам было удобнее скидывать в них готовые клубки. Они у них получались рыхлые лёгкие, но всё равно липкие. Корзинки начали заполняться, сухие деревья освобождались от паутины, и их можно было использовать к качестве топлива для большого костра для обжига глины.

А тут и Волк вернулся с грузом глины. Глина оказалась просто фантастической: мягкая, пластичная, светлая, серая с голубым оттенком. Увидев наш конвейер, Волк слегка опешил, но быстро пришёл в себя. Видимо, он уже привык ко всяким “фокусам”, что непрерывно случаются вокруг меня, и решил ничему не удивляться. Но армия пауков, сматывающая смертельную паутину, поначалу весьма его напугала, я почувствовал. Но видя, как спокойно наши щенки плетут корзины, и он успокоился. “Это Лес решил нам помочь!”- объяснил я ему ситуацию. И усадил обмазывать корзины глиной. Важно, чтобы слой был ровный и одинаковый толщины. А я занялся устройством “печи для обжига”, то есть большого кругового костра с каменным центром посередине. Собрал все более-менее плоские камни, уложил их вплотную, окружил дровами, благо сухие мёртвые деревья ломались удивительно легко. Лишённые Мерзостью жизни, они становились удивительно хрупкими. И как я убедился потом, горели ровно и очень жарко. Дыма от них почти не было. Первый и Пётр, наш дуэт “Пётр Первый” уже сделал пару новых корзинок, Волк обмазал их глиной, я поставил их в центр каменного основания, и Волк с моей помощью поджёг сухие обломки деревьев по кругу. Мы сначала сделали небольшой такой огненный валик, чтобы подсушить глину. Ветер почти стих, внутри костра жар был не очень сильный, но вроде бы равномерный. Я наблюдал за глиной, она не трескалась, приобретая более насыщенный голубой оттенок. Когда прогорели дрова, я длинной веткой вытащил подсушенные глиняные ёмкости, а на их место поставил новые. Паучки уже почти заполнили две корзинки, парни устали плести, я видел, как они периодически разминали руки, пальцы уставали, но щенята не сдавались, плели, правда, скорость работы сильно упала. Да и ветки подходили к концу. Волк помогал всем сразу. Глина, которую он принёс, закончилась. Её хватило только на четыре корзинки и две крышки. Он заготавливал дрова, поменял полные корзинки на пустые, уже не пугаясь армии пауков. Итог к концу дня: четыре подсушенные глиняные ёмкости, две крышки, четыре корзины с паутинными клубками, очищенная от паутины мёртвая зона примерно наполовину, несколько куч сухих дров. Я объявил отбой. Устали все, пауки в том числе. У них работа была самая опасная и кропотливая. Я поблагодарил маленьких трудяг и отпустил их отдохнуть и поохотиться. Нам тоже надо было поесть и поспать. Но вначале я развёл большой круговой костёр вокруг подсушенных глиняных ёмкостей и крышек, надеясь, что за ночь мне удастся их как следует обжечь. Каменное основание весьма прогрелось, от него тянуло ровным жаром. Ну не печь для обжига, конечно! Но надеюсь, эта суперпуперглина поможет создать приличные хотя бы две кастрюли. Пожевали подогретые фруктовые лепёшки, запили водой, установили график дежурства... То есть я приказал всем спать, мне спать было необязательно. Буду поддерживать костёр вокруг кастрюль, попробую разобраться с мутировавшим Стражем... А Чивичинушку отпустил поохотиться, попросив поймать какого-нибудь местного “кролика” одноклановцам на завтрак. Главное, чтобы добыча была жирной и тупой. Мне умных зверушек жалко! А сидеть на веганской диете моим друзьям вредно. Мне их тоже жалко...

Мой латный хитиновый доспех в виде Чивичинушки меня покинул, разделился на несколько частей, каждая её часть уползла охотиться. Интересно, а у меня нечто подобное получится? Хотя нет, уже получилось! Части моей грибницы уже есть в Лесу, у Папаши и у Деда, в Лесном посёлке возле Великана, в Степном городе, в нашем домике. Это же части меня, я могу в любой момент перенестись во сне к части своего Я. И не только во сне... Просто мне надо научиться распараллеливать своё сознание. И я обязательно научусь, только надо подрасти немного. Мне ведь всего несколько дней от роду! Или уже недель? Я никак не могу определить, сколько же мне дней... События сливаются в сознании, сны насыщены действием, день и ночь неразличимы. Да и хрен с ним, хронометражом! Мне вот с моим Стражем надо разобраться.

Я вынул из сумки, что мне вырастил Малыш на боку, яйцо, в котором архивировался мой новый Страж. После того, как он выпил столько моей крови, и впитал столько жизненной силы, накопленной Мерзостью, во что он может превратиться? Надеюсь, что каким-нибудь монстром он не станет... Яйцо было горячим и еле заметно пульсировало. Я побоялся вызывать Стража здесь в Лесу, рядом с моими спящими товарищами. Я выпустил из ладоней тонкие корешки-зонды, оплёл “золотое яичко” и прислушался. Внутри яйца бурлила жизнь, шли какие-то странные процессы, и я вдруг понял, что это не яйцо, это куколка! Внутри её растёт новое существо, то ли бабочка, то ли птица. Я начал баюкать растущий организм, напевая ему колыбельную, одновременно посылая маленькие порции энергии, накопленные моими каменными пластинками-аккумуляторами. Я посылал будущему Стражу свою любовь и нежность. Я действительно ощущал его как своего ребёнка. И совсем неважно, кто я ему был, папа или мама. Он и так был частью меня. И внутри куколки вдруг всё успокоилось, в ответ я ощутил тоже доверие и радость. По моему несуществующему сердцу как мягкой кошачьей лапкой провели. Или пушистым пёрышком... Вырастет, сам решит, кем ему быть, кошкой, птичкой или чивичинушкой. Я его всё равно любить буду, это же моя кровь! Куколка в моих руках перестала нервно пульсировать. Младенец наелся и уснул! Я втянул обратно в ладони свои корешки, уложил куколку в сумку. Я успокоился тоже. Никаким монстром мой Страж не вырастет. Ему просто нужно немного времени, чтобы трансформироваться во взрослое существо.

А тем временем одна из частей Чивичинушки принесла в своих жвалах жирную тушку то ли кролика, то ли суслика, положила у ног и скрылась в темноте Леса. Я обошёл свою “печь”, подложил сухих дров, где прогорело. Внутри кострища на каменном основании ощущалось прямо пекло, даже камни чуть красновато светились. Или моё зрение ловило и инфракрасное излучение. Зато будущие кастрюли и котлы раскалились знатно, чуть ли не добела. Ну точно, я вижу температуру! Я перевёл взгляд на спящих соклановцев. Их силуэты в темноте были тёмно-бордовыми. Я вытянул вперёд свою руку. И не увидел ничего. Похоже, я всё-таки растение, если моя температура не отличается от температуры окружающей среды. Хотя нет, вот моя ладонь засветилась фиолетовым светом. Прижал к щеке ладонь. Тёплая. А вот она светится голубоватым цветом. Снова ладонь к щеке. Холодная. Очень даже холодная. Мда... Какие ещё сюрпризы выдаст мой организм?

Приползла довольная сытая Чивичинушка. Я попросил её подежурить, побыть в охране, хотя был уверен, что в Лесу нам опасность не грозит. Но бережёного Бог бережёт. Чивичинушка разделилась на несколько частей, послала своих клонов бдеть, а сама свернулась клубочком у костра. Чёрт, а ведь это так удобно! Надо бы и мне так научиться...

Проверив, где тут самые ближние грунтовые воды, запустил туда корень какого-то кустарничка, передав ему немного жизненной силы. Одну из веток превратил в подобие крана. Получился такой вот растительный водопровод. Проверил воду на вкус. Чистая, холодная, вкусная. Для супчика самое то! Моя Прелесть превратила себя в тонкий острый нож, и я быстро освежевал тушку. Откуда я знаю, как это делать? В прежней жизни я об этом даже не читал. Тут само собой получается... А-а-а, это опыт Волка скачался вместе с умением владеть мечом! Уж ему-то умение разделать добычу с детства прививали, видимо. Потроха завернул в шкурку, прикопал в тёплую землю недалеко у костра. Запустил свою грибницу. Вот и удобрение для кустика-водопровода! А тем временем костёр потихоньку прогорел, угли мягко светились вокруг остывающих кастрюль. Надо, чтобы они постепенно равномерно остыли, кажется... Их каменное основание хранило жар, тихонько потрескивая. А мои первые керамические изделия горделиво поблёскивали глянцевыми кривыми боками. Ну не смогли щенята добиться от корзинок идеально круглой формы! Да и ладно! Главное, чтобы щелей и дыр не получилось после того, как внутри прутики превратились в уголь или пепел. При их пиролизе образовавшиеся газы могли разорвать глиняную оболочку. Вот остынут, я и проверю.

Я прилёг у костра и стал всматриваться в предутреннее небо. Совершенно чужое, незнакомое, но такое же прекрасное, как на Земле. Теперь оно твоё, привыкай, говорил я себе! Тёмно-фиолетовое, с сиреневыми облаками, на востоке оно уже светлело, краснело, звёзды угасали, оставались самые яркие, причём я видел, что они были разноцветные, как огоньки на новогодней ёлке. А раньше не замечал! Или стал видеть лучше... Красота!

Глава 33

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

“ДОБЫЧА”

Вот и солнышко красное появилось! Раннее утро. Я пошёл проверять мои кастрюльки. Глина действительно была какой-то фантастической: она вся оплавилась и приобрела замечательный голубой цвет. Как будто её специально облили глазурью. Трещин я не заметил. Осторожно ещё теплые ёмкости я с помощью палок выкатил из всё ещё горячего каменного круга. Самую маленькую кастрюльку литров на пять я наполнил водой из моего растительного водопровода (вроде бы нигде не протекает!), бросил туда нарубленную тушку непонятной животинки, соль и специи из сумки Волка, и поставил на угли вариться. Обложил кастрюльку сухими ветками, они мгновенно загорелись. Всё, пусть кипит-варится. Осмотрел оставшиеся ёмкости. Удивительно, но первый опыт был удачным, я не нашел ни одного дефекта, ни одной трещины. Я наполнил их водой и тоже поставил на горячий каменный круг, добавив немного дров. Пока вода закипала, соорудил из веток что-то типа щипцов, чтобы руками не трогать липкие комочки паутины. В одну кастрюлю бросил несколько горстей золы, чтобы получить щелочную реакцию, в другую кинул несколько кислющих плодов, похожих на лимон, благо недалеко росло несколько деревьев с этими “лимонами”. Разрезал жёлто-зелёные плоды на части. Вот будет кислая среда! Третью кастрюлю оставил как контрольный образец - нейтральный. “Щипцами” бросил в каждую по одному липкому клубочку. Вода уже почти закипала. В нейтральной среде комочек плавал на поверхности, внешне не меняясь. В кислой среде он шипел и пенился. Но не растворялся полностью, а становился похожим на китайскую рисовую лапшу. Почти прозрачный. А сама паутина набухала и расползалась по всей поверхности. Я вытащил эту “лапшу” и повесил сушить на кустик. Самое интересное происходило в щелочкой среде. Сначала мне показалось, что клубок паутины весь растворился, его в воде было почти не видно. Но затем в какой-то момент паутина стала тёмной, почти черной, потом серой, потом приобрела металлический серебряный оттенок. Прямо как моток тончайшей серебряной канители! Я повесил сушить эту проволочную штуку сушить рядом с “лапшёй”, которая, высыхая, становилась совсем белой.

А мой мясной супчик уже вполне сварился. Я добавил в него сухих овощей, какой-то крупы, которую обычно добавляли в растёртую кашицу из плодов и пекли лепешки на горячих камнях. Запах пошёл совершенно обалденный, и наша троица мгновенно пробудилась от сна. Они как зомби, почти не открывая глаз, окружили костёр с кастрюлей. Я закрыл кастрюлю крышкой, чтобы настоялось варево. Первым пришёл в себя Волк, разумеется. “Что это?” - спросил он, тыча пальцем в нежно синий сосуд. “Это кастрюля! Получилась из твоей глины и корзинки наших пёсиков!” - спокойно объяснил я. “А что так пахнет?” - хором спросили пёсики. “Походная похлёбка из неизвестной зверушки и крупы. Завтракать, Бешеные!”- торжественно провозгласил я. И у всех внезапно как по волшебству возникли деревянные миски и ложки. Но я же садист, я всех отправил умываться к кустику-водопроводу! Пока члены команды оправляли естественные потребности и умывались холодной водичкой у кустика, я разложил то ли густой суп, то ли жидкую кашу с мясом. Сам попробовал, конечно. Но я-то могу съесть любую пищу, но на мой вкус кулеш (вот, вспомнил, как правильно это назвать!) получился вполне аппетитный. Для моих соклановцев блюдо это было в новинку, смолотили они его за милую душу. И как влезло?!! Ведь почти пять литров получилось! Вон как животы округлились... И только отвалившись от мисок, все обратили внимание на то, из чего я накладывал им кулеш.

Волк молча тыкал пальцем в синее нечто, из которого я накладывал кулеш, и только мычал, мучительно пытаясь сформулировать вопрос. “То, что вы ели, называется кулеш, обычное в моей стране блюдо. То, из чего вы ели, вы сами вчера сделали из веток и глины, и называется котелок, или уж скорее котёл, большой получился. Таскать с собою будет неудобно. Да и вещь эта довольно хрупкая...” - я бросил в котёл камешек, но он отскочил с приятным звоном. На поверхности не осталось даже царапинки. Однако! “Волк, а там, где ты эту глину брал, она ещё осталась?” - поинтересовался я. Волк, рассматривая посудину, бросил через плечо: “Да там полберега из этой глины. Кому она там нужна?!” Я взял пустой котёл, и бросил его изо всех сил на каменный круг в середине костра. Он с приятным звоном отскочил, и не разбился, как я ожидал. “Эта глина очень нам нужна! Это же настоящий клад, а не глина!” - я поднял над головой первое в этом мире керамическое изделие. А наши пёсики тем временем осматривали стоящие на кругу остальные котлы с остатками вываренной паутины. Они активно принюхивались, морща носы. Пахло из котлов противно. Я показал всем на высохшую паутину на кустах. Она уже совсем просохла. Белёсая “лапша” стала белой, на ощупь прямо мягкая и пушистая, ну шерсть и шерсть. Мохер! А та, что варилась в щёлочи, стала тончайшей проволокой, почти чёрной с металлическим отливом. Никогда бы я не догадался, что это получено из одной и той же паутины. Я спросил Волка и щенят: “Пойдёт для продажи?” Пётр, теребя мягкую белую “шерсть”, серьёзно сказал: “Наши Псы на ткань раскупят всё!” А Волк помял проволоку, потянул на разрыв и не смог разорвать. “А из этого можно такую кольчужку сплести! Только цену надо сразу высокую ставить!” - тоном знатока выдал он. “Ну вот и славно! Четыре котла у нас есть. Два со щёлочью, то есть с золой, два с кислотой, то есть вон с теми “лимончиками”. Паучки вон уже корзины заполнили. Костёр разжигаем, воду кипятим, паутину вывариваем, сушим. Пётр, котлы с золой на тебе, Второй варит кислятину. Волк приносит вчерашней глины побольше, я становлюсь гончаром, леплю всякую мелочь: чашки, ложки, сковородки, тарелки...” - я определил фронт работы. И все занялись делом! Малыш быстренько сплёл мне пару сумок для глины, и Волк убежал к реке. Для паучков я просто огородил камнями небольшой участок под деревом, куда они сверху сбрасывали паутинные шарики. К полудню они уже очистили почти всю “мёртвую зону”. В самый центр они не решались ползти. Да там самой паутины почти не было. А вот что там было, с первого взгляда я не смог определить. Очень уж противно было подходить. Целый холм из различных частей живых существ. Бывших когда-то живыми! И эти части были причудливым образом переплетены, склеены той же паутиною. И этот холм внутри явно что-то хранил. Возведён был для защиты чего-то важного. Конечно же, мне надо было туда залезть! Я это оставил напоследок. Я прямо сейчас из восхитительной синей глины лепил посуду. Гончарного круга у меня не было, я так и не придумал, из чего его соорудить. Поэтому мои изделия были очаровательно несимметричны! Я решил придавать им растительную форму: тарелки - листья кувшинок, бокалы - бутоны цветов... И ставил сушить на камни. Парни подкидывали сучья мёртвых деревьев в костёр, вода кипела, они кидали паутинные мотки в котлы, ждали, пока липкий слой не растворится, вытаскивали длинными сучьями полученную паутину и развешивали её на окрестных кустах. Надо сказать, что пейзаж вокруг нас становился просто фантастический! Лохмотья белой шерсти и поблёскивающие серебром тёмные клубки проволоки на всех окружающих кустах, в центре большой круг огня вокруг каменной площадки, на которой в синих котлах кипело адское зелье! По мере того, как липкая субстанция с паутины уходила в кипяток, сама жидкость становилась зеленоватого цвета, походила на кисель. Я выкопал две большие ямы, мы с ребятами выложили их камнями, как смогли. И вылили в эти импровизационные ёмкости зелёное желе. Ну надо же было сменить воду в котлах! Странно было то, что наш кисель не просачивался, а так и остался в этих ямках. Только в щелочной среде с золой кисель был почти чёрный, а в кислой среде тёмно-зелёный. Остывая, кисель ещё сильнее застывал. Запах при этом исчезал, испарялся, что ли!

Паучков я отпустил, выпустив в их сторону целый фонтан благодарности и ласки. “Вы очень помогли очистить Лес от страшной опасности! Скоро Мёртвое место оживёт! Вы все мои друзья! Если вам будет нужна моя помощь, позовите, и я приду!” - ну если преобразовать мои эмоции в слова, будет нечто похожее... Паучки выпустили сотни паутинок, и порыв ветра унёс всю их стаю. Это было очень красиво. Парни закончили вываривать паутину. Вылили еще два котла киселя в выкопанные ямы. Нагрели воды, помыли как следует все котлы. Вернулась Чивичинушка с добычей. Теперь это были три толстых бескрылых птички в курицу величиной. Они прячутся в степи среди ковыля, очень ловко и быстро бегают и прячутся в норах, найти и поймать их очень трудно. Это мне объяснили мой щенки. Где уж их смогла найти и отловить моя красавица-охотница в Лесу, не знаю. А это значит, что готовка обеда опять на мне. Все смотрели на меня такими голодными щенячьими глазами... Да, да, и суровый Волк тоже!

Так как большая сковорода ещё только сушилась, да и остальная утварь, мною слепленная, тоже, в самом маленьком котле (всего-то литров пять!) я решил быстро сварить супчик из чего Лес послал. Каменный круг был горячим, вода вскипела быстро, ребята норчиков ощипали (ну так назывались эти степные курицы), я их с помощью моей прелести быстро выпотрошил и разрубил на кусочки, посолил и поставил вариться. В окружающем “мёртвое пятно” живом Лесу отыскал аналог лука, мои корешки не ошибаются! Вот картошки не нашёл никакой... Хотя на одном из деревьев висели какие-то плоды, похожие на зелёные бананы. Сорвал один, проверил на вкус, на крахмал... Что-то среднее между репой, морковкой и картошкой (сырой, конечно). Несколько сорвал, почистил, порезал и в суп. Соклановцы наблюдали за моими действиями с каким-то суеверным ужасом. С одной стороны то, что я сам всё пробовал на вкус первым, успокаивало, но с другой стороны почти всё в лесу считалось ядовитым... По крайней мере дикие плоды в пищу никто не употреблял. Даже странно! И тут сам Лес мне разъяснил, что так оно и есть. Это он так защищается. Дай волю этим человечкам, они же всё съедят, срубят, сожгут, живого места не останется от лесных угодий. Для меня он оставляет плоды съедобные, не наполняет их ядом. Вот спасибо и за подарок и за разъяснения!

Пока на каменном круге сушились будущие миски, чашки и ложки, пришлось разливать мой импровизированный суп по деревянным мискам. На мой непритязательный новый вкус и обоняние, получилось вполне съедобно и ароматно. “Бананы” разварились быстро и по вкусу от картошки почти не отличались. Только цветом стали ещё более морковными, оранжевыми. Мясо степных птичек было жирным и нежным. Сюда бы ещё немного аджики... Оторвал свой взгляд от миски, а моя команда не ест, наблюдает. “Не помру, и не надейтесь!” - пошутил я. Никто шутки не понял. Волк вон даже обиделся. “Да вы ешьте! Лес сказал, что плоды не ядовитые. Кстати, только для нас!”- уже на полном серьёзе произнёс. “Ты можешь говорить с Лесом?” - почему-то шёпотом спросил Волк. Я пожал плечами и кивнул. Тогда все одновременно зачерпнули по полной ложке, и как религиозный обряд, торжественно поднесли ко рту. После первой ложки религиозный фанатизм испарился. Все ели так, что за ушами трещало. Ну проголодались же! После того, как наш котёл был опустошён и едва ли не вылизан, Волк рассказал, что ходят легенды, что раньше были такие охотники, которые могли неделями не выходить из Леса, им были не страшны любые хищники, они были под защитой самого Леса, и их звали Друзья Леса. Но это было, мол, в очень давние времена, а сейчас таких охотников никто не встречал. Я ответил, что стать Другом Леса может стать каждый, просто надо его уважать, как самого близкого тебе существа, любить лесных обитателей, от простой травинки до страшных хищников, не причинять вреда Лесу, а если уж что-то нужно, не ломать, грабить и убивать, а попросить помощи, и самому оказывать эту помощь. Вот мы очистили это жуткое место от Мерзости, освободили от умерших деревьев, паутины, почистим ещё эту кучу костей в центре, и тоже можем рассчитывать на хорошее отношение к нам всего Леса. “Мы можем стать Друзьями Леса?” - неверяще спросил Второй. “Да мы в общем-то уже... По крайней мере, не враги!” - рассмеялся я. Очень уж по-детски прозвучал вопрос. И неожиданно откуда-то сверху перед моими соклановцами упали неизвестные мне плоды. Спелые, сочные, одуряюще пахнущие. “Он, что, нас слышит?” - боязливо прошептал Первый, то есть Пётр. “Он слышит все наши мысли и желания. Так что можешь не шептать! Только он слышит не слова, а намерения, ну типа со злом ты пришёл или с добром. Вот он почувствовал, что вы всё равно его боитесь, но вреда принести не желаете. Ну и сказал как бы, мол, не бойтесь, вы мне нравитесь. Так что можете съесть его подарок вам. Не отравитесь!” - и я вонзил зубы в сочный плод. Мммм! Ну вот ни одного земного аналога я не смог подобрать, чтобы описать вкус и аромат этого “персика”. И сладко, и кисло, и даже остро, но всё в меру. Я со щенками проглотил плод чуть ли не в одно мгновение. Волк откусывал маленькими кусочками, и зажмурившись, блаженно смаковал. Доев, сказал: “Это тоже плоды из легенды. Они излечивают от любых болезней, дают силу на много дней, и душу очищают! Никогда не думал, что смогу попробовать!”

“Так, мы поели, к легендам прикоснулись, с Лесом пообщались, а теперь надо доделать начатое. Надо уничтожить логово Мерзости, но сначала разведать, что это и откуда взялось. А вдруг там у неё гнездо и много-много маленьких Мерзостей?” - наметил я план действий. “Со мной пойдут Волк и Чивичинушка, а вы собираете высохшую паутину: белую в одну сумку, черную в другую, да складывайте аккуратненько, самим же потом распутывать. Потом собираете мёртвую древесину для обжига посуды, котлы помойте, наберите воды, пусть согреется на камнях. Если будет нужна ваша помощь, я вас позову, вы почувствуете. Так что будьте наготове.” - озвучил я очевидное и подумал, что командир из меня хреновый. Остальные так не считали, отнеслись к сказанному со всей серьёзностью. Чивичинушка возникла из кустов бесшумно и так же беззвучно образовала на мне кольчугу. Теперь на мне была двойная защита: сплетённая из лиан Малыша и поверх этого живые латы. Волк проверил оружие. Он шёл сзади, так как защиты не имел. И мы отправились в самый центр Мёртвого пятна. Я обострил свои чувства до предела, но ни слух, ни зрение, ни обоняние не обнаруживали вокруг ничего живого или хотя бы движущегося.

И вот мы у странного сооружения из останков самых разных животных. Скелеты, руки-лапы, ноги, черепа были склеены между собой паутиной, весь этот “храм смерти” производил впечатление хрупкости, но оно было обманчивым. Я подобрал какой-то булыжник, гладкий и тяжёлый. Смерть не тронула его, так как он был уже давно мёртвым. Со всей силы швырнул в стену из костей. Булыжник раскололся, а стена даже не дрогнула. Только гул пошёл. Из логова Мерзости никто не выскочил, движения внутри я тоже не уловил. Мы обошли это сооружение вокруг, стараясь близко не приближаться. Земля была сухой, её устилала мягкая пыль, или прах, или пепел. Ноги по щиколотку утопали в этой пыли, но ступать в неё было неприятно. Ходишь как по чужим останкам! Вход мы нашли, он находился на высоте полутора метров от земли. Просто дыра с неровными краями. Думаю, Мерзости с её щупальцами форма отверстия была безразлична. Волк вполне мог заглянуть вовнутрь. Что он и сделал, полез поперёд батьки. Однако то, что он увидел, повергло его в недоумение. А непонятное всегда страшит. “Похоже на какое-то огромное яйцо... Но с какими-то крыльями! Но оно разбито вдребезги.”- доложил он мне. Мне было неприятно касаться липких останков животных, я ощущал от них смрад смерти, не физический запах, а как бы ментальный смрад разложения. Должно быть, для Мерзости это был приятный аромат... Стараясь поменьше касаться стенок отверстия, я полез вовнутрь. Волк помогал мне, но я оставил его на “стрёме”, мало ли что... Вдруг у Мерзости есть дружок, который решил прогуляться по Лесу, принести покушать? Хотя я был уверен, что она была тут одна. Ну вот было такое ощущение! Итак, я внутри. И что я вижу? Да, это очень походило на яйцо с крылышками по бокам. Яйцо, разбитое вдребезги. Но это было высокотехнологичное устройство. Посадочная ступень. Наши космонавты тоже приземлялись в подобных шарообразных устройствах. Только у наших были парашюты, а тут небольшие выдвигающиеся крылья указывали на то, что устройство предназначено для атмосферных полётов. Из-за аварийной посадки крылышки были поломаны, или наоборот, поломка крыльев привела к такой аварийной ситуации, неважно. Было видно с первого взгляда, что ремонту это устройство не подлежит. Внутри лопнутого яйца всё говорило о нечеловеческой природе пилота, всё дышало инородной сутью. Не было приборов и устройств управления. А были внутренности некогда живого существа, внутри которого поселился паразит, сожрал все, что можно и нельзя. Видимо, Мерзость управляла аппаратом напрямую, подсоединившись к средствам управления. Но не справившись, врезалась в самую гущу Леса. А тут уж стала пожирать всё живое, надеясь, видимо, как-то отремонтировать капсулу и улететь обратно. Сам аппарат был около трёх метров в диаметре, острый конец “яйца” перекрывался какой-то диафрагмой. Она была разорвана, но за ней угадывался какой-то силуэт. Если Мерзость воспринимать как паразита, то должен быть и хозяин, настоящий пилот этого кораблика. Я осторожно выпустил мою Прелесть и разрезал высохшую перепонку диафрагмы, освободив себе проход. Наконец-то я увидел настоящего хозяина этого “яйца”. И он был в настоящем скафандре! Только скафандр был как будто взорван изнутри. Он вздулся и лопнул на груди. А сам пилот выглядел как скелет, чистый обглоданный скелет. Одетый в военную форму. Наверное, во всех мирах военные мыслят одинаково: знаки отличия, шевроны, погоны... Ну или что-то на всё это очень похожее. И тоже дыра на груди. Видимо, Мерзость сожрала хозяина, вылезла из мёртвого тела, прорвала скафандр, и дальше жрала всё подряд, чтобы выжить. Кажется, мозгов у неё вовсе не было. Я вспомнил всепоглощающий голод, что уловил, когда впервые увидел это создание, отсутствие какого-либо сознания, и понял, что симбионтом ЭТО быть не могло. Только паразитом! Что-то на этой планете мешало ему или ей размножаться. А то бы Мерзость сожрала бы всё живое в этом мире.

Поднял почти невесомое тело пилота в разорванном скафандре, положил на пол, осмотрел еще раз кабину. Да уж, не с моими знаниями судить о инопланетной технике. Только понял, что техника была тесно связана с биологией, и подключение осуществлялось прямо с организмом пилота. Он просто сливался с кораблём! Наверное, у них и компьютеры были биологическими... Но хоть что-то живое я не ощущал. Просто органики вообще не было! Всё сожрала Мерзость.

Почему-то захотелось похоронить пилота. Ну не бросать же его в этом склепе из жутких костей! Я попросил Малыша спеленать тело в скафандре, чтобы оно не рассыпалось по пути наружу. Ведь эта находка дала мне надежду, что в этом мире есть иные цивилизации, более развитые. Малыш выпустил свои отростки-лианы, опутал скафандр, тот при этом похрустывал, как пересохший кленовый лист, грозя в любой момент рассыпаться. Видимо, и в нём органика в своё время занимала большой процент, а теперь пластик стал очень хрупким. Я поднял образовавшийся кокон, осторожно перенёс к отверстию из костяного купола. Там меня поджидал Волк, явно нервничавший в моё отсутствие. Увидев, что я живой и с какой-то ношей, он успокоился. Я передал ему кокон с телом пилота, попросив быть очень осторожным. Потом сам вылез наружу. Что делать с этим храмом Смерти, я не знал. Пусть Лес сам решает, как уничтожить эту груду костей и странный летательный аппарат, который тоже был абсолютно безжизненным. Постепенно эта зона Смерти зарастёт, я был уверен в этом. До меня долетела благодарность Леса, мы свою задачу выполнили, теперь он сам справится. Я передал Волку эту благодарность, тот сразу “стал значительно гордее”! Я принял кокон с телом, и мы направились вон из этого мёртвого пятна, всё-таки находиться в нём было очень неприятно.

Наши ребятки-щенятки уже справились с возложенными на них делами, и тоже нервничали, метались взад-вперёд вдоль границы пятна. Я прекрасно ощущал их беспокойство и готовность ринуться нам на помощь. Это приятно, чёрт возьми, когда о тебе так волнуются! Увидев нас со странной ношей, они просто вспыхнули любопытством изнутри, но внешне старались совершенно этого не показать. Ну мальчишки, просто мальчишки! Пришлось удовлетворить общее любопытство, рассказать о летательном аппарате, о мёртвом пилоте... Я надеялся, что хотя бы в каких-то легендах было упомянуто что-то подобное. Но ни Волк, ни Псы ничего подобного не слышали, для них моя история была совершенно сказочной. Летающее металлическое яйцо с крыльями, человек, управляющий им, одетый в неведомый доспех... Ну просто невероятная сказка!

Все захотели посмотреть на сказочного пилота из яйца. Я осторожно разрезал растительный кокон, раскрыл его как створки стручка фасоли. Мои соклановцы молча смотрели на непонятный им доспех-скафандр, сквозь стекло или пластик шлема смутно проглядывался оскал черепа. По всем пропорциям и останкам это был самый обычный человек. Только голова была непонятным образом соединялась со шлемом в одно целое. В шлеме было множество отверстий. Видимо, через них и соединялся пилот со своим корабликом. Я попросил ребят соорудить в центре каменного круга деревянный помост, чтобы предать тело огню. Почему-то зарывать в чужую для покойника землю мне показалось как-то неправильно. Тем более его ссохшееся тело было совсем маленьким, почти детским. Ребята быстро соорудили деревянный помост, тем более дрова были заготовлены ими в избытке. Мы с Волком осторожно вынули тело из кокона, и тут Второй воскликнул: “Смотрите, а из него что-то выпало!” И осторожно двумя веточками поднял с земли какой-то шарик. Молодец, сообразил, что руками трогать опасно! Мы с Волком уложили тело на погребальный костёр, потом подошли к нашему товарищу, положившему шарик, по размеру сравнимому с фасолиной, на край каменного круга. “Фасолина” была покрыта тёмной коркой, делающей её похожей на обычный камешек. Но через корку угадывалась идеально круглая форма и просвечивала жемчужная поверхность. “Ты заметил, откуда она выкатилась?” - спросил я. “Да, из этой штуковины, что у него на голове. Из самой большой дырки, что на затылке.”- Второй был точен. “Ты молодец! И молодец ещё потому, что не стал брать руками. Мало ли что это за хрень!” - от моей похвалы Второй заулыбался. А ведь у него замечательная улыбка! Совершенно детская, искренняя и добрая. Я что-то не припомню, чтобы наши щенята улыбались. Всё время они были чертовски серьёзны! Я считывал их эмоции через нашу связь, а внешне их лица были почти неподвижны. Может быть, в племени Цепных Псов проявлять эмоции считалось слабостью? Кто знает!

“А давайте эту штуку чуть-чуть помоем?”- подал голос Волк. Второй посмотрел на меня, я кивнул, он набрал из котлов, наполненных водой, горсть воды и осторожно, буквально каплями, стал лить на нашу находку. Грязная корочка буквально на глазах стала отваливаться, и мы увидели жемчужину, настоящую жемчужину необыкновенной красоты. И эта жемчужина впитывала в себя воду, льющуюся из рук Второго. Даже немного увеличилась в размере, как мне кажется. Мы как заворожённые смотрели на это чудо, не зная, что делать дальше. Малыш незаметно для всех вырастил листок на моём плаще, я сорвал его, сделал вид, что сорвал с какого-то лопуха рядом. Веточкой закатил на лист, завернул аккуратненько, и свёрток положил в свою сумку на боку. “Потом разберёмся, что это за чудо такое. А сейчас разжигаем костры, сначала в центре, погребальный, потом ставим высохшую посуду и зажигаем костры по периметру.” - я первым сунул мёртвую ветку в глубину углей, которые остались после старых костров, там ещё сохранился жар, и ветка мгновенно вспыхнула. Я также первым поднёс горящую ветку к погребальному костру. Мёртвое сухое дерево вспыхнуло, и неожиданно ярко вспыхнули высохшие останки человека. Лётный скафандр просто испарился, а тело, словно в цирковом аттракционе фокусника Кио, исчезло в облаке искр. Мы отшатнулись, не ожидая ничего подобного. Вот было тело... И вот его нет! Провожая взглядами взмывающие в небо искры, быстро погасшие в лучах заходящего солнца, мы подожгли остальные дрова, сложенные снаружи каменного круга, на котором были расставлены мои глиняные поделки. От нашего кругового костра шёл сильный жар. Я набрал всё тех же “бананов”, разгрёб ближайшие угли, и уложил плоды как обычную картошку. Один из котлов поставил кипятиться, сходил на ближайшую лужайку, нарвал всяких листиков, ориентируясь на подсказки Леса. У одного кустика листья были очень похожи на смородину, какие-то травки пахли как мята, и даже были соцветия, как у таволги, с медовым ароматом. Всю эту кучу листиков побросал в кипящую воду, отставил от костра, закрыл крышкой. Мои друзья воспринимали мои простые действия как некое таинство. Смотрели молча и благоговейно. Хотел я было пошутить, но передумал. Обидятся. Выкатил палочкой один “банан”. Шкурка обгорела совсем, чёрная стала. Но в отличие от картошки, снялась очень легко. Внутри была оранжевая мякоть, пахла как... Как батат пахла! И на вкус, немного сладковатый, походила на батат. Посолил. Вот теперь самое то! Выкатил из костра остальные обгорелые “бананы”. “Давайте ужинать!” - говорю. Показал, как чистить. Наученные опытом, что я плохого не посоветую, ребята осторожно стали чистить плоды, осторожно стали пробовать. Сначала так, потом с солью. А потом, обжигаясь и дуя на горячую сердцевину, стали жадно лопать “печёные бананы”. Перемазались все в саже! Но морды были довольные. Зачерпнув мисками травяной настой, пили осторожно и маленькими глоточками. Уже совсем стемнело. И было так хорошо, так уютно, словно одна семья собралась у костра. “Мы одной крови...” - подумалось мне. И это было так. Буквально.

Глава 34

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

“НОЧЬ ОТКРЫТИЙ”

Как обычно, я отправил всех спать, сказав, что дежурить будет Чивичинушка... ну и я. Для Чивичинушки это просто повод поохотиться и подкормиться. Хотя куда уж ей расти?! Но моя дорогая броня и охранница “заявила” мне, что скоро ей придёт время размножаться, то есть откладывать яйца. А этот процесс требует много питательных веществ. Самца ей для оплодотворения яиц не надо, у них, чивичинушек, таких особей просто не было. Одни самки. И дочки вылупятся копиями мамочки. Кажется, это называется “партеногенез”. Помнится, на Земле даже ящерицы могли так размножаться. А моя Чивичинушка вроде бы как ракообразное существо. Ну как мокрицы. Хотя в этом мире всё смешалось, животные, грибы и растения могут соединяться в немыслимых сочетаниях в одном живом существе. Постоянно подкармливая мою любимицу своей кровью, я стал воспринимать её как часть самого себя. Как Малыша, как мою Прелесть... Как моего Стража, до сих пор спящего в своём Яйце. Да и мои древесные родственники: Папаша, Дед, Хозяин Степного посёлка, - они все стали частью меня, или я стал их симбионтом. После того, как моя грибница проникла в корневые системы, я могу перемещаться во сне к ним... Правда, я так и не понимаю механизм такого чуда. То ли я сам действительно телепортируюсь, оставляя здесь призрачную оболочку, или там появляется мой клон, вмещающий на время моё сознание. Но предметы я же могу переносить, это путало мне все размышления.

Но сейчас мне хотелось разобраться с жемчужиной, выпавшей из погибшего пилота. Не знаю почему, но я был уверен, что это очень важно. Конкретно для меня важно! Я уже привык доверять своей интуиции в этом теле и в этом мире. И самое главное, я научился её слышать! На Земле я очень редко улавливал её сигналы. Пожалуй, только в отношении людей. Я как кошка или собака сразу понимал, хороший человек или нет. Буквально с первого взгляда. Ну да это профессиональное, театральное...

А сейчас, когда члены моего Клана уснули (я им немного помог, излучая слабые сигналы сна), а моя Чивичинушка разделилась на 9 частей и кружила вокруг нашего лагеря, охраняя и заодно охотясь на лесную мелкую живность, я устроился поудобнее, приняв свой первоначальный облик голого пупса без волос и признаков пола. Малыш втянул в нас свои лианы и листья, образующие мой костюм охотника, но был готов в любой момент выпустить самую мощную свою защиту. Костёр жарко пылал, посуда на каменном кругу раскалилась чуть ли не докрасна. Я придвинул к себе котелок с остатками травяного чая. Не знаю почему. Малыш сделал на правой руке защитную перчатку, и я достал из сумки “Жемчужину”, завёрнутую в полностью высохший лист. Лист прямо рассыпался у меня в руках. Мне показалось, что слабо светящийся в отблесках костра шарик стал чуть больше... И мягче! И если раньше я совершенно не ощущал ничего живого в нём, то сейчас я улавливал какие-то импульсы, слабые, непохожие ни на что. Не Жизнь, не Смерть... Что-то искусственное, вроде радиосигналов. Налив в чашку ещё тёплого настоя, я опустил в неё жемчужный шарик. Уровень жидкости стал чуть-чуть меньше. Шарик словно впитал в себя немного жидкости, а сам раствор стал совершенно бесцветным, словно шарик поглотил именно растворённые в воде соли и органические вещества. Импульсы из глубины жемчужинки стали чётче и походили по ритму на биение сердца. Но опять-таки, Жизни я не улавливал, как ни старался. Просто некий приборчик чуть подзарядился и стал активнее подавать сигналы. Эти ритмичные импульсы внезапно стали работать с перебоями, словно случилась сердечная аритмия. Внезапно я понял, что этот ни живой ни мёртвый шарик просит о помощи. Хаотичные сигналы стали работать всё с большими перебоями, а потом и вовсе стали затухать. Рукой в перчатке я вынул шарик из тёплого настоя, и преобразовал указательный палец в трубочку, выделил капельку своей крови, как делал при кормёжке юной Чивичинушки. Несколько капель крови мгновенно впитались в поверхность жемчужины. Ритм сигналов участился на какое-то время и снова стал затихать. Жемчужинка умирала, хотя и не была живой. И снова я доверился интуиции, сделал небольшой разрез на груди, поближе к своему мозгу, и вложил в него умирающий шарик. Разрез закрылся. Я прислушался к своим ощущениям. В любой момент я был готов вытолкнуть инородный предмет из своего тела. Но я ничего не ощущал! Вообще ничего! Словно жемчужинка просто растворилась внутри моего тела полностью. Я даже был разочарован, ожидая боли, жжения или чего-нибудь неприятного. Полежал, прислушиваясь к своим ощущениям. Вполне комфортно, ощущаю тепло от костра, дрова уже догорали, я хотел подбросить оставшиеся сучки и палки. Но вдруг обнаружил, что не могу двигаться! Тело совершенно меня не слушалось, хотя я его прекрасно ощущал. Внутри меня стала нарастать паника. И как всегда, я стал мысленно себя ругать всеми матерными словами, что вспомнил. Я попросил помощи у Малыша, но тот мне просигнализировал, что не понимает, чем мне помочь. По его ощущениям, со мною было всё в порядке. Я попросил его хоть что-то сделать: одеть меня, например. Малыш замолчал, потом я тоже почувствовал от него страх. Он оказался точно так же беспомощным, хотя чувствовал себя прекрасно. Я попробовал вызвать мою Прелесть. Она как будто спала, я её ощущал, но она меня просто не слышала. Моя паника нарастала и нарастала. Внезапно она прекратилась, как будто кто-то её просто выключил. Мозги очистились, восприятие обострилось, и я почувствовал, как кто-то обращается ко мне на непонятном мне языке. И этот кто-то был сердит на меня. И этот кто-то был у меня внутри. Но не конкретно в какой-либо части тела, а во всех органах сразу: в мозгу, в конечностях, в голове... И его эмоции как бы переводились примерно так: “Я работаю, не мешай мне!”. Причём злости в них не чувствовалось. Так мог бы относиться старший брат к младшему, если бы был занят важным делом, и братишка лез под руку. Я сам, как старший брат, очень хорошо почувствовал знакомую эмоцию, словно мой младший брат Колька лез со своими вопросами, мешая мне настраивать компьютер. И я перестал мысленно дёргаться, стал просто слушать свой организм, улавливая какие-то очень слабые изменения во всём теле. Никакой боли или просто неприятных ощущений не было. Иногда мурашки, словно ногу отсидел. Иногда непроизвольно что-то чуть-чуть дёргалось, глаз или даже ухо. Картинка костра, на который был обращён мой взор, менялась, становясь то мутной, то слишком яркой. Тело по-прежнему меня не слушалось, но меня уже это не волновало. Откуда-то я знал, что это необходимо и временно. И неожиданно я уснул! Нет, не уснул моим сном-забытьём-перемещением, а просто мозг отключили, как компьютер. Я при этом не исчез до конца. Какая-то часть меня, ну типа моя душа, что-то, что находилось вне моего тела, моего мозга, в каком-то совсем ином измерении, наблюдала за телом, не проявляя особой тревоги, словно зная, что мне не причинят вреда. Сколько времени так прошло, я не мог определить, понятие времени размылось, секунды от часов ничем принципиально не отличались. Мелькнуло в мозгу, что вот проснутся мои друзья, а я тут валяюсь как мёртвый. И опять откуда-то из тела пришла мысль-эмоция-ощущение: “Всё идёт нормально. Скоро закончим. Нет причин для тревоги.” И я поверил этому. Я откуда-то из иного измерения наблюдал, как моё тело пошевелилось, встало, село, помахало руками, покрутило головой, снова встало, подобрало сучки и ветки, побросало в костёр, снова легло у костра. Я “сверху” ничего не чувствовал, но “видел”. И я видел, что движения моего тела были какие-то неживые, механические, но очень точные и, я бы сказал, экономные. Затем я “вернулся” в своё тело, полностью ощущая его, но по-прежнему не мог двигаться. Внезапно в моём мозгу началась настоящая свистопляска! Мысли, воспоминания, знания - всё закрутилось в сумасшедшей карусели. Это не было больно, но было очень неприятно. Я вскочил на четвереньки и меня вырвало. Впервые за мою жизнь в этом мире! Из меня вылилось немного мутной и тягучей жидкости, совсем не похожей на обычную рвоту. Да и запаха у жидкости не было никакого. Типа просто сполоснули пустую ёмкость, чтобы смыть пыль внутри. И тут я только сообразил, что двигался я сам, ко мне вернулась способность самому управлять своим телом. И захотелось пить. Я жадно допил остатки травяного чая. А ведь я знал, что мне это пригодится! И мой организм сказал мне, что ему хорошо. Причём сказал буквально, я услышал его голос, точнее мой голос, но звучащий в мозгу. Я хорошо знал свой собственный голос, потому что часто записывал его, репетируя роли, и мне мой голос не нравился. Мне не хватало в нём то мужественности, то выразительности, то хотелось “самцовости”, то харизмы... А уж как я фальшивил в песнях! Даже я с моим прошлым слухом это слышал, а уж с теперешним... Короче, мой собственный голос в голове сказал, что мой организм настроен, интеграция прошла успешно, уровень слияния “начальный”, и очередной симбионт готов функционировать “на благо нашему общему организму”. Но для дальнейшего развития надо ещё скушать много жиров, белков, углеводов, витаминов и микроэлементов. И в подтверждение этого я очень захотел ЖРАТЬ! Солнышко давно зашло, а вот мать сыра земля была подо мной. Я выпустил множество своих корешков, и стал кормиться. Дополнительно из тела, а именно из моей задницы полезли белёсые нити мицелия, активно поглощая в почве полуразложившуюся органику, в процессе доразлагая до нужных аминокислот. Короче, я так питался чуть ли не до самого рассвета. Костёр уже прогорел, моя посуда приобрела “фирменный синий” цвет, и уже почти остыла, хотя была ещё горячей, её можно было с помощью сучков перенести с каменного круга на песочек. Откуда взялся тут песочек? Так я постарался. Сожрал всю органику вокруг себя, один песок и остался. Я только крупный сор и камешки убрал. Мои чашки, ложки, плошки и миски в виде цветов, листьев и веток с бутонами выглядели странно, но как-то даже стильно. По крайней мере есть и пить из них было можно, трещин не наблюдалось. Пора готовить завтрак и для моих соклановцев. Разбираться с моим вторым голосом я решил позже. Пока не мешает, и ладно! Уже соединившаяся в одно целое, как ни странно, в длину и ширину не выросшая (значит взрослая уже!) Чивичинушка притащила пару “кроликов”, я снова затеял кулеш, но уже с новыми специями, найденными на кустиках, типа барбариса, но с острым перцовым привкусом. Накрыв котёл крышкой, поставил доходить на горячие угли. В другом котле заварил “чай”. Пора будить мою команду!

Глава 35

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

“ВОЗВРАЩЕНИЕ В ГОРОД”

Завтрак прошёл вполне обычно. Кулеш с новым вкусом был принят командой “на ура”. Травяной чай тоже. А главное, что всех поразило, так это посуда. У каждого был свой комплект: миска, тарелка, кружка и ложка. Почти “кюверт”, не хватало ножа, вилки и бокала. Но и этот набор, как выразился Волк, “не у каждого правителя города имеется”. Потом, подумав, поправился: “Думаю, что ваще ни у кого такого нет!” Сначала ребята боялись пользоваться своим “сокровищем”, потому что вещи, особенно кружки в виде бутонов цветов, выглядели очень уж хрупкими. Я опять провёл жестокий эксперимент, бросив свой бокал на каменный круг. Звонко блямкая, он несколько раз подпрыгнул, но даже кусочка не откололось, даже трещинки не появилось. Это же чудо какое-то, а не глина! Этот мир не устаёт удивлять меня! Мы стали собираться. Четыре вымытых котла, сложенных друг в друга, доверили нести Петру, предварительно связав их какими-то лианами. Свои наборы посуды каждый упаковал сам в свои рюкзаки, Две больших корзины с белой и чёрной паутиной взялся нести Второй. Они были хоть и объёмные, но лёгкие. Он связал их, и перекинул через плечо. Волк подобрал остальные мелочи, старательно очистив место нашего лагеря. Я подумал было засыпать две ямы с вылитым в них раствором липкой гадости, что была на паутине, но жидкость остыла, сильно уменьшилась в объёме и превратилась в мутноватую зелёную желеобразную массу. И совсем не пахла. Уж не знаю почему, но я вытащил эти два резиноподобных комка, запихал в сумки, в которых Волк таскал глину. А ямки засыпал песком. Короче, следов нашего пребывания почти не осталось. Лес был доволен. И мы таким вот нагруженным караваном отправились в обратный путь. Красное солнце висело низко над горизонтом, дул лёгкий ветерок, Чивичинушка и её клоны-сестрички охраняли наш путь. Наконец-то мои ребята перестали её панически бояться и шарахаться при её приближении, но всё равно старались близко не подходить. Для них она была “легендарная, смертельная, непобедимая и так далее”. И то, что она была в нашем Клане Бешеных, поднимала авторитет клана на недосягаемую высоту! Мои Чивичинушки в утреннем солнце блестели медным отливом, неслышно возникая ту тут, то там по ходу движения. Впрочем, пока мы были в Лесу, никакая опасность нам и не грозила. Я этого не стал говорить своей команде. А пусть не расслабляются!

Двигались мы быстро, к городу подошли к полудню. По пути Волк мне показал место, где у реки собирал глину. Действительно, там был огромный пласт. Я немножко взял с собой, для домашних поделок. Вид Охотников, до верху нагруженных непонятно чем, но скорее всего богатой добычей, стражников порадовал. Волка они считали за главного, пропустили с поздравлениями “с хорошей охотой”. Всё, что приносилось в город, так или иначе было на пользу городу.

Домой мы вернулись уже ближе к вечеру. По дороге Волк заскочил к оружейникам, сдал чёрную паутину и договорился о трёх плетёных кольчугах (ну мне-то она была не нужна). В качестве оплаты пойдёт оставшаяся проволока. По приблизительному прикиду, там хватит на пять-шесть кольчужных рубашек. Потом мы заглянули к знакомым из клана Степных Псов, в городе жили несколько семей, через них клан закупался всем необходимым в городе. Белая паутина произвела фурор, купили по цене лучшей шерсти. Мы немножко обогатились, но на рынке много потратили на провиант: зерно, муку, масло, копчёное мясо, яйца, овощи и сыр. Теперь, когда у нас была сковорода, ну или керамический противень, я хотел попробовать сделать пиццу. И блины! Ну вот просто очень вдруг захотелось! Мой организм тихонечко намекал мне, что его нужно усиленно кормить! Ещё по дороге домой я иногда замечал, как моё нечеловеческое тело начинало “сбоить”, выдавая неожиданные фортели. То зрение меняло цвета вокруг, видимо проверяя различные диапазоны частот восприятия, а внезапно увидеть мир в ультрафиолете ещё тот шок... Пару раз я начинал видеть прохожих насквозь в прямом смысле этого слова. Это быстро проходило, вроде бы мои друзья даже и не замечали, что я как-то странно озирался и спотыкался на ровном месте. Все дела я поручил вести Волку и щенкам, а сам был в качестве носильщика. Оправдался тем, что они лучше меня знают местный быт. Щенята были даже горды оказанным доверием. Домой я чуть ли не приполз. Не от физической усталости, а от перегруза впечатлениями от своих новоприобретённых способностей видеть прежде невидимое и слышать неслышимое от ультра до инфразвука. Хотя и до этого мой слух был невероятно чутким.

И вот мы дома. И хотя это наше временное пристанище, часто временное становится постоянным. Осмотревшись, мы с Волком пришли к мнению, что в наше отсутствие в доме нежеланных гостей не было. Это радовало. Теперь надо было пробудить Стража. Я чувствовал, что он в своей скорее куколке, чем яйце уже прошёл метаморфозы, и готов к работе. Поэтому я отправил всю команду на улицу, то есть вон из дома приводить двор и нашу тренировочную площадку в порядок, пока мы со Стражем будем работать с домом. Ребята с уважением и опаской посмотрели на яйцо-куколку, что я извлёк из непонятно откуда. Куколка немного пульсировала у меня в руках, меняя цвет от серого до розового, как будто подсвечивалась изнутри. Впрочем, она действительно вспыхивала в моих руках, Страж явно нервничал. Он ещё не знал, как он изменился, и торопился проверить свои новые возможности. Ребята быстренько смылись во двор, я погладил пульсирующую горячую поверхность куколки. “Успокойся!” - послал я Стражу порцию любви и ласки. “У тебя всё получится! Я рядом, я помогу, если что!” - я капнул на поверхность куколки своей крови, она мгновенно впиталась. И куколка успокоилась. Я положил её в корзинку с золой из печки, и немного полил водой. Зола оставалась сухой, потому что вода впитывалась мгновенно в оболочку куколки. И вот появилась первая трещинка, откуда осторожно так, боязливо появился первый росток. Зелёный! Живой! Прежде наш Страж выглядел как сухое дерево, покрытое искусной резьбой. Поглотив в битве с Мерзостью много жизненной энергии из моих запасов в каменных табличках-аккумуляторах, из запасов самой Мерзости, которую та не успела преобразовать в энергию Смерти, выпил он немало и моей кровушки, Страж из какой-то неживой-немёртвой гусеницы превратился в прекрасную... Пока непонятно в кого! Пока этот вполне себе живой зелёный росточек прорастал в пол и стены дома, своими усиками оплетал окна, пускал множество отростков с мелкими листиками и крупными шипами. Наш дом где-то за полчаса превратился в прелестную беседку, увитую... Увитую розами! Множество бутонов возникло на колючих ветках, но я почувствовал, что не хватает влаги нашему цветочку. За домом на моей грибной плантации воды было много, я отвёл часть растительного “трубопровода” прямо под дом. И розы расцвели! Аромат был нежный, едва уловимый. И правильно! Сильный запах свёл бы нас всех с ума! Я выглянул из дома во двор. Команда сидела на травке и любовалась, как и внешне дом превращался в огромный розовый куст. Только вьющиеся плети тут были оснащены весьма грозными иглами. Думаю, укол такой иглы любого грабителя свалит с ног, усыпив до прихода хозяев. Страж подтвердил мою мысль. Он вообще-то хотел сразу... Погружать в вечный сон. Но поменять яд на снотворное в шипах ему ничего не стоило. И над дверью теперь красовалась не копия Чивичинушки, а огромная бабочка с цветочными крыльями и головою, всё равно похожей на голову нашей бронированной подруги. “А двигаться ты сейчас можешь?!”- прямо восторженно спросил Второй. Бабочка кивнула, распахнула крылья и взлетела! Села мне на руку. Каждое её или его крыло было размером с мою ладонь. Я осторожно потрогал кажущиеся такими нежными крылья. Да ничего нежного! Они как будто были из тонкой стали! Края острые и с зазубринками. Настоящее оружие! “Так ты у нас девочка или мальчик?”- спросил я у бабочки. В ответ почувствовал очень такую самцовую обиду. “Ребята, познакомьтесь, это наш Страж в новом обличии. И сразу предупреждаю, он очень опасен! Своими крылышками он может часть тела мгновенно отчекрыжить. И да, он мужчина, хоть и очень красивый!” - после моих слов Страж вспорхнул с руки, сделал в воздухе пару невообразимых пируэтов и вернулся на своё место над дверью. Я заставил ребят уколоть о шип свои пальцы, чтобы Страж запомнил их. А то мало ли какой хитрец может внешность свою поменять... ДНК не поменяешь!

Мы все вчетвером вошли в гостиную. После укола в палец шипом ребята машинально сунули пальцы в рот. Да и так и остались стоять с пальцами во рту. Розовая беседка с изящными плетёными креслами вокруг круглого стола сразила их наповал. И когда он успел ещё и кресла сплести? Я мысленно ощущал удовлетворение Стража нашей реакцией, и даже его довольное хихиканье. Волк повернулся к бабочке над дверью, двойнику той, что была на улице. “Сразил! Сразил наповал! Благодарю тебя, друг!” - и поклонился. И щенята повторили поклон. И бабочка на двери поклонилась в ответ, сложив и расправив крылья.

Я предложил всем сесть, объяснив, что розы необычные, шипы могут усыплять, а могут и убивать, но для своих безопасны. По подсказке Стража сказал, что и аромат он может убирать, если будет мешать, но может наполнять воздух невыносимой вонью, чтобы отвадить непрошеных гостей. Если попросить, наш друг может выращивать вешалки на стенах, коробы для хранения вещей, полочки и прочую нужную мелочь. Как демонстрацию своих возможностей, Страж вырастил на столе плетёную корзинку, полную бутонов роз. По цвету они напоминали свежеиспечённые булочки. И все сразу же вспомнили, что не прочь хорошенько подкрепиться. И посмотрели на меня. Я послал Второго за дровами, Петра за котлами, Волка за продуктами в кладовую, куда они всё сгрузили после рынка. А сам пошёл на кухню. Страж её ещё не модернизировал, только окна оплёл-обезопасил. Второй разжёг печь, Пётр поставил самый маленький котёл с водой на огонь, Волк выложил на стол муку, масло, яйца, мясо, сыр, зелень... И я всех выгнал тренироваться на наш задний двор. Волшебный обряд приготовления пиццы должен проводиться без посторонних глаз! Страж доводил до ума наши спальни, Чивичинушка где-то в подполе вила гнездо для будущей дочки (Страж и ей помогал!). Опару здесь делали на фруктовой закваске, и это дело было небыстрым и трудоёмким. Разрыхлителя в виде соды тут тоже, похоже, не знали. Чистые дрожжи ещё не получали. И как тут сделать тесто по-быстрому? Вдруг откуда-то изнутри пришёл ответ: “Ты же сам грибок. Используй свой мицелий в качестве дрожжей.” Прямо как в церкви получается. Вкусите хлеба, ибо это тело моё! У меня аж нервный смешок вырвался. Ну, попробую. Уж точно не отравятся, крови моей они уже вкусили. И пошло дело!

Первым делом замесил тесто. А когда месил, пустил в него немного своей грибницы, пожелав размножиться с выделением углекислого газа. Когда тесто явно поднялось и увеличилось в объёме в два раза, погрузил руки в тесто и впитал свои клетки обратно. Жалко их запекать, да и ощущения могут быть неприятные... Всё-таки свои родные клеточки. А они, клеточки, классно подпитались и умножились. Ещё и пицца не готова, а я уже сыт! Моя керамическая сковорода скорее напоминала круглый лист кувшинки, но по размеру маловата для троих голодных мужиков. Пришлось делать три лепёшки. Теста едва хватило. Дальше всё просто, режь да сыпь на лепёшки всё что было под рукой. Томатный соус отсутствовал, но я что-то такое намешал из местных овощей. Цвет был опять-таки не красный, а жёлтый, но на вкус похоже, и ладно! Надо бы соорудить русскую печь... Но это потом, потом! На углях под крышкой пицца вполне себе поднялась, сыр расплавился. Ну не люблю я пиццу на тонком тесте, не вижу в ней смысла и вкуса!

Когда все три пиццы лежали на столе, позвал ребят. Они давно сидели на пороге и нюхали воздух. Ещё немного, и залили бы слюнями всё крыльцо. Умылись, сели за стол, молчат, ждут команды, я показал, как резать круглую пиццу, сам отрезал маленький кусочек, попробовал. По моим ощущениям, вполне похоже на земной аналог. И вкусно! “Ну, налетайте!” - скомандовал. Каждый осторожно откусил по кусочку... И пицца кончилась! Вот прямо чудо чудное, была пицца - и нету. А ведь немаленькая получилась, да и толстенькая... Ребята тоскливо посмотрели на пустой стол, хотя животы округлились, как у объевшихся котят. И принялись солидно пить травяной отвар из СВОИХ синих керамических кружек-бутонов. Глоточками, жмуря от удовольствия глаза. И только Волк спустя некоторое время спросил: “А что это было? Что мы ели?” Да, говорю, пицца - блюдо моих соотечественников, обычно готовится из всего, что найдётся под рукой. Короче, еда бедняков, мол. Второй хмыкнул: “Если они у вас такое едят, я согласен быть бедняком!” И все согласно закивали.

Наш Страж уже закончил “работать” со спальнями. Каждое спальное место он превратил в подобие зелёной пещерки с пологом из висящих плетей типа традесканции, которые можно было убирать или полностью занавешивать спальню. В моей комнате я попросил сделать простую зелёную лежанку, покрытую чем-то вроде мха. А рядом он соорудил круглый такой шар с отверстием - домик для Чивичинушки. Она уже опробовала его, и, свернувшись в шарик, готовилась стать мамой. Своё яйцо она бросать на произвол судьбы она не собиралась, как обычно делали представители её вида. Я улёгся на свою мягкую моховую постель и сосредоточился. Я собирался понять, что во мне изменилось после того, как я поглотил “жемчужину”, выпавшую из пилота странного летательного аппарата или существа, так как эта штука до аварии была больше, чем наполовину живой.

Я никогда не увлекался медитацией, знал лишь самые общие основы. Мне не надо было работать с дыханием. Я просто выключил свои лёгкие, так как они играли вспомогательную и маскировочную роль, Малыш убрал все внешние покровы и затаился в своей сумке на животе. Я опять стал таким голым безволосым и бесполым пупсом, которым выбрался из земли в начале своего появления в этом мире. И прислушался к своему странному организму, получеловеку, полурастению, полугрибу... Так как мой организм изначально был очень податлив к изменениям и легко интуитивно перестраивался.

Поначалу я ничего особенного не ощущал. Мой мозг в центре тела со всеми его добавками, что я к нему приладил, работал вполне “штатно”, как говорится. То, что выполняло функции внутренних органов: лёгких, желудка, костей и мускулов, - были имитацией человеческих органов и в данный момент были просто “отключены”. Я постарался внимательнее вглядеться в микроструктуру своего тела, и вот тут увидел странную конструкцию. Вся моя “внутренность” была пронизана тонкими нитями, словно я заразился “чужой грибницей”! “Малыш, это твоя работа?” - обратился я к своему симбионту. От него пришёл отрицательный ответ. Он вообще не ощущал посторонней структуры во мне, да и в себе тоже. Это тем более было странно. Я даже внутренне возмутился, и эмоционально возопил: “Что это такое? И что мне с этим делать?” Внезапно перед внутренним взором появилась надпись на абсолютно мне неизвестном языке, но которую я понимал без перевода. “Бионический вспомогательный модуль Дублёр установлен. Все системы работают нормально. Интеграция с нервной системой полная. Подключить обратную связь? Голосовую? Мысленную?”- И прямо как в компьютерной игрушке кнопочки “Да” и “Нет” под каждым вопросом. Ну, я начитавшись всякой фантастики про нейросети и прочие достижения фантазии писателей, попробовал мысленно сконцентрироваться на нужных мне кнопочках. Связь подключить. Мысленную, конечно. Надпись исчезла. Тишина. Никакой реакции. “Эй, Дублёр, ты меня слышишь?” - спрашиваю наугад. Мысленное “да” шарахнуло по мозгам! “Больно же! В пять раз тише!” - так же рявкнул в ответ. “Настройка пользователя произведена!” - уже вполне терпимо прозвучало в ответ. Вот нахрена мне эта приблуда? Должно быть, этот Дублёр помогал бывшему хозяину управлять аппаратом. А мне-то что с ним делать? И какая от него мне польза? Видимо, подумал я очень сердито и громко, потому что ответы Дублёра в моём мозгу прозвучали с явной обидой. Уж чего-чего, а эмоций от встроенного в организм устройства я не ожидал. “Дублёр создан для помощи в любой деятельности основного организма. Он может параллельно основному мыслительному процессу совершать действия, требующие задействования подсознания, создавая дополнительные потоки интеллектуальной деятельности.”- и я с трудом переварил его тираду. То есть я могу думать одновременно двумя потоками сознания? Дублёр меня поправил: “Сознание остаётся целостным. Просто появляется возможность передать часть мыслительных процессов, не требующих творчества, на обработку Дублёру. Хозяин ставит задачу, Дублёр её решает, затем передаёт решение в основное сознание.” Я тут вспомнил такое понятие как “макрос”. Каюсь, я не дорос, чтобы активно в работе с компом пользоваться этими макросами, но примерно понимал, что это мне может дать. И Дублёр подтвердил правильность направления моих мыслей. Только он имел гораздо больше возможностей для самостоятельной работы. Мол, развиваясь, он сможет обеспечить до десяти потоков сознания! Тем более, он подтвердил способность моего мозга к таким нагрузкам. И ещё он способен “распараллеливать” и восприятие. Грубо говоря, я могу слушать одного человека, а параллельно отслеживать разговоры у себя за спиной, контролировать зрительно пару объектов слева и справа, при этом успевая вести бой с главным противником. Ну как-то так я это понял. И тут у меня возник важный вопрос: “А могу я спать “параллельно”? И видеть одновременно два разных сна? Быть сразу в двух снах?!!” Тут Дублёр затруднился ответить. Для него вообще понятие сна оказалось непонятным. Типа он и не спит никогда. Когда он не загружен работой, он контролирует все процессы в организме, поддерживая оптимальный баланс всех систем, чинит мелкие неполадки... Но в моём странном организме он ещё не разобрался, очень он отличается от предыдущего носителя. И я решил ему наглядно продемонстрировать свою способность перемещаться во сне. Пусть он понаблюдает, не вмешиваясь, а потом расскажет, что же со мною при этом происходит. И сможет ли он помочь распараллелить этот процесс! Дублёр попросил дать название для создания этого макроса. Он так и выразился “макрос”! И пояснил, что старается использовать понятия из лексикона носителя. Чтобы, значит, мне убогому было понятнее, ага! Дублёр как-то считал мою обиду, и пояснил, что это обычный процесс налаживания взаимопонимания для лучшего взаимодействия. Тем более мой организм гораздо сложнее предыдущего носителя. Я попытался тут же выяснить, кто был тот пилот, и что случилось с ним. Но тут Дублёр меня разочаровал. Организм и мозг носителя был так быстро разрушен, что Дублёру удалось мгновенно изолировать только основное ядро, вся информация о предыдущем носителе исчезла... Короче, Мерзость сожрала всю органику, да так быстро, что сохранилась лишь крохотная часть “центрального процессора”, без оперативной и прочей памяти. Дублёр едва успел создать спасательный кокон из неорганических останков, и впал в настоящую кому, чтобы враг не заметил его. “Я действовал строго по инструкции!” - как-то виновато прозвучала в моём мозгу эта фраза. Я ухватился за эту фразу: “Ты можешь испытывать эмоции?” Дублёр ответил после паузы, как мне показалось, осторожно и с опаской: “Я в некоторой степени живой организм, хоть и созданный искусственно. И наличие эмоциональной составляющей вполне допустимо.” И моя радость была для него явно неожиданной: “Так это же очень хорошо! Мне не хотелось бы иметь в себе бездушный компьютер. Я предпочитаю работать с другом, потому что поступки человека без эмоциональной окраски могут быть неправильно поняты. Да и творить на глазах врага просто невозможно! А вся моя теперешняя жизнь сплошное творчество.”

Дублёр мгновенно сообщил мне, что он не может быть мне врагом по определению. Ведь он должен стать моим “вторым Я”, а если получится и третьим, и четвертым... Я вспомнил про психические заболевания, когда внутри одного человека существуют самые разные личности, порою смертельно конфликтующие друг с другом. Как-то не хотелось сойти с ума от растроения личности! Дублёр уверил меня, что это невозможно в его случае, так как каждая матрица личности должна быть абсолютна идентична главной, просто они, эти матрицы, будут заточены на выполнения какой-то определённой задачи и полностью подчинены личности носителя. Я представил себе зеркальную комнату, где мои отражения заняты каждый своим делом. Дублёр подтвердил, что эта аналогия близка к реальности. “Дублёр, а у тебя есть имя? Мне не нравится это название - Дублёр! Это всего лишь обозначение функции, а я хотел бы, чтобы мой друг, раз уж он часть меня, имел собственное имя, отличное от моего”, - пояснил я моему новому симбионту. В сумке на животе у меня живёт Малыш, мой верный друг и защитник. Он уже понимает меня без слов, с полуэмоции. Малыш зашевелился в сумке и прямо замурлыкал. Дублёр сообщил, что он воспринимал Малыша просто как естественную часть меня, вроде некоего органа. Нет, он мой друг и самостоятельная личность! Малыш по-детски выкрикнул: “Да!” Из своего убежища. Всё-таки он у меня ещё маленький. “А тебя я буду звать Цуня. Это сокращение от фамилии рода - Цунский. Меня так звали самые близкие друзья на моей родине. А мы с тобой уж такие близкие - ближе некуда!” - принял я решение. Дублёр замолчал. Потом как-то даже растерянно произнёс: “Я не совсем понимаю. Но по ощущениям в нашем общем организме, это для меня большое доверие. Это наименование несёт в себе приятный эмоциональный оттенок. Я согласен на имя Цуня. Мне нравится!”

“Ну вот и договорились, друг мой Цуня! А сейчас начнём наш эксперимент. Я усну, перенесусь в Лес к моему другу Папаше, а ты фиксируй, что происходит с моим организмом при этом. Типа записывай макрос под названием “Папаша”. Затем я перенесусь ко второму моему другу под именем Дед. Ты пока ничего не предпринимай, только фиксируй изменения в организме. Я проснусь, и мы проанализируем вместе, что происходит со мной, когда я сплю.”

“Я понял задачу. Фиксация изменений в организме. Без вмешательства в течение процесса. Запись последовательности действий в макрос.” - голос Дублёра, то есть Цуни в моём сознании стал безэмоциональным и даже похожим на некий компьютерный аналог. Я улёгся поудобнее на своей мягкой лежанке из мха, попросил Стража никого не пускать ко мне, если не будет опасности для жизни. Успокоил Малыша, попросив вернуть мне обычную защиту на теле. Предупредил Чивичинушку о своём отсутствии, чтобы она не волновалась. И вошёл в состояние моего странного сна, представив себя у подножия лесного великана Папаши. Получилось это почти мгновенно, почти без усилий.

Я лежал у самого ствола, наполовину погрузившись в мягкий мох. Папаша сразу почувствовал моё появление, и по-отечески пожурил, что я, мол, совсем забыл его, старика! Я опять запутался, пытаясь понять, как давно я не посещал его. Дня три, или всего два? В этом мире сутки для меня казались длинными-длинными, как в детстве. Да я и был ребёнком, в сущности. Внешность сурового охотника, которую я выбрал, была просто полезной маской. Знали бы члены моего клана Бешеных, что мне и месяца нет от роду! Но я обнял Папашу, слился с ним, повинился и вывалил на него свои приключения. Оказывается, он прекрасно знал, что происходило в Лесу, он и был его частью, и гордился мною, что я смог победить Мерзость и очистить кусочек Леса. И мне по-детски было приятно, что мой Папаша мною гордится. А он похвастался своими достижениями. Его молодая поросль уже занимала несколько километров в окружности, его круг влияния вырос в несколько раз. И порядок на своих угодьях он поддерживал образцовый. Контролировал численность насекомых, как вредителей, так и полезных. Вредители ведь тоже необходимы для поддержания баланса экосистемы. Гусеницы пожирали излишнюю растительность, иначе некоторые сорняки вытеснили бы все остальные ягодки-цветочки. Мелкие беспозвоночные: слизняки, улитки, черви пожирали опавшие листья, ветки и плоды, превращая их в удобрения. Все пищевые цепочки функционировали на диво слаженно и продуктивно. Я восхитился деятельностью Папаши, а он был доволен моим искренним восторгом. Моей помощи ему пока не требовалось. Я тепло попрощался с ним, и отделился от его мощного ствола. Внутри было так хорошо, так комфортно... Но меня ждал Дед. Моё тело было отдохнувшим и накормленным. Действительно, будто посетил отчий дом, где заботливый родитель накормил-напоил до отвала. Я подстегнул рост своей грибницы, чтобы она проникала в корневую систему молодых побегов-отпрысков Папаши, помогая им лучше питаться. Потом лёг у подножия, и представил берег реки, где царствовал мой Дед.

И ожидаемо оказался там. Лёжа в полупещере, где я провёл вторую свою ночь в новом мире. Дед оплёл всю пещеру своими корнями, превратив её в “гостевой домик” для меня. Рост его не очень изменился, но как разрослась его корневая система! Весь берег реки на протяжении пары километров был пронизан и укреплён его жилистыми корешками. Теперь никакое наводнение не смоет его защитный бастион! И уже стали проклёвываться из его семян многочисленные детишки... И когда это успел?!! Скорость развития при благоприятных условиях просто поражала меня! В прошлый мой приход он только цвёл и благоухал, опыляясь бесчисленными летающими и ползающими существами, и вот уже семена прорастают. Дед довольно расправил свои корявые ветки. А потом признался, что с моей помощью. Тот зомбированный мной рой местной саранчи дал ему так необходимые для развития вещества, а моя грибница помогла их добыть и переварить. Короче, и тут был полный порядок. И он уже встраивается в экосистему Леса. За моё отсутствие никакой гадости типа Смерть-Башки не появлялось.

Осталось посетить Лесной посёлок. Как там ведёт свою подпольную и подземную деятельность сам Хозяин посёлка, так обиженный его жителями, превратившими его в инвалида. И снова перенос сознания, а возможно и тела, прошёл быстро и без каких-либо проблем. Я оказался в своей подземной пещерке у корней Хозяина. Тот не сразу почувствовал моё присутствие. Он был очень занят. Он претворял в жизнь моё предложение по выживанию жителей Лесного посёлка из посёлка. Только вместо бурного роста и крушения домов он занялся медленным и незаметным с первого взгляда разрушением всего, созданного людьми. Как они годами рубили и уничтожали его тело, он уничтожал их съестные запасы, призвав на помощь насекомых типа тараканов, червей, слизней. Всё, что было из дерева, изнутри сжирали термиты. Казалось, что на посёлок ополчилось всё живое: крысы, каменные блохи, клопы. Людей они не трогали, ну почти... Подумаешь, ночью клопы кусают, а днём блохи. Но стоит сесть на стул, он буквально рассыпается в труху, кишащую мерзкими насекомыми. Мука сжирается мучными червями. Мелкие муравьи проникают в любые щели и растаскивают запасы. Овощи гниют и покрываются плесенью. Ну тут уж моя грибница виновата! В посёлке начался голод. И потихоньку жители начали покидать “проклятое место”. Хозяин наблюдал за этим процессом с помощью многочисленных своих ростков, имитирующих вьюнки и невинные кустики вдоль заборов. И, честно говоря, наслаждался этим процессом. Да, месть - она сладка! Он создал уникальное содружество, враждебное людям, из грибков, насекомых и животных, хотя порою трудно было понять, где кто. Вот невинный такой опёночек растёт из стены дома, разрушая древесину, а в ней уже завелись насекомые, поедающие древесную труху, удобренную грибницей, и они же переносят её на другие дома, где из грибов лезут уже ростки лиан, корнями разрушая камни, и эти корни живут самостоятельной жизнью в виде червей, проникая в жилище, где пожирают продукты... Мир, где нет металлических и стеклянных герметичных сосудов, где не изобрели химикаты и синтетические яды, не может противопоставить этому НИЧЕГО! Из посёлка уже сбежали больше половины его жителей. Причём Хозяин никак не трогал самих людей. Они не заражались, ничем не болели, их не травили ядами растения и насекомые, хотя могли бы. Увитые цветами, их дома благоухали... И разрушались. “Это место проклято!” - твердили жители, так и не понимая, что проклятие сами навлекли на себя. И мне ничего не осталось, как одобрить такую тактику Хозяина. Он просто изгонял своих мучителей, никого не убивая, не мучая. Дерево было благороднее человека!

И я вернулся домой, просто открыв глаза на своей зелёной мягкой лежанке, покрытой мхом. Для полноты эксперимента я принёс с собою пару монет, что Хозяин обнаружил в покинутом доме. Чтобы Цуня мог проследить, как материальные вещи переносятся через мои сны в реальность. Кстати, я в моих “снах” совершенно не ощущал его присутствия. А вот дома, открыв глаза, я сразу почувствовал его, а именно бесстрастный голос: “Задание выполнено. Макросы созданы. Названия “Папаша”, “Дед”, “Хозяин” присвоены. Дублирующие потоки сознания в процессе создания.” Честно говоря, я очень обрадовался. “Цуня, ты молодец! Я боялся, что не получится.” - послал я свою благодарность... Самому себе! Ну я Малыша мог ощущать как что-то реальное внутри себя, как и мою Прелесть, то Цуня был во всём объёме моего тела, я не ощущал его отдельность. Но ответ пришёл сразу: “Я тоже не был уверен в успехе. Очень сложное задание. И я тоже... Рад. Наверное. Мне ещё сложно классифицировать эмоции. Но мне от твоих слов приятно и тепло.” Уф, вот и славно! Так всё-таки, что перемещается между локациями: моё сознание, внедряясь в подобие клонов, я сам, как-то там телепортируясь или существует ещё какой-то непонятный механизм? На что мне мой дублёр Цуня сказал, что он привязан к моему телу, существуя как материальный объект, дублируя реальную нервную структуру. Он зафиксировал вполне реальное перемещение, мгновенное и с совершенно для него неопределённым механизмом. Я сообщил ему, что сторонний наблюдатель наблюдает на “месте привязки” мой полупрозрачный фантом. Цуня надолго задумался. Потом сообщил, что ничего такого не зафиксировал. Он вместе со мной оказывался на новом месте и не сомневался в своем реальном существовании в реальном теле. Я достал пару ракушек-монеток, которые перенёс с последнего места, из Лесного посёлка. Цуня был сильно озадачен. Он вообще ничего не заметил при возвращении. Для него монетки вообще не существовали в реальности, пока я их не достал из кошелька, который входил в мою амуницию охотника. Я вот достал их, увидел, ощутил в руке, и он увидел и ощутил. Потом Цуня медленно и растерянно сообщил, что это похоже на доставания предметов из “пространственного кармана”, но этого сложного технологического устройства у меня нет и быть не может. Как у прежнего хозяина... В его памяти сохранилась лишь ссылка на этот карман, которая сейчас была недействительна. Как устроен этот карман, он тоже не помнил. Спасаясь, он успел сохранить лишь самые главные свои функции и совсем небольшой запас оперативной памяти. Сейчас он во мне формировал новый банк данных и новую память. “Твой мозг невероятно огромен и пластичен. В нём масса незадействованных резервов. Он может впрямую формировать твоё тело. Ничего подобного в своём прошлом носителе я не помню. Я вообще-то мало что помню о нём. Но если бы существовали схожие механизмы, то и во мне остались бы следы адаптационных следов, а их нет.” - Цуня старательно искал нужные слова, чтобы объяснить то, что он и сам не понимал. Я прямо-таки ощущал его растерянность! Всё-таки симбиоз с моим странным организмом очень развил его эмоциональную составляющую. И это хорошо, по моему! Иметь внутри себя компьютер хорошо, но я предпочитаю иметь дело с живой личностью, с другом. И я успокаивал своего двойника, своего Цуню: “Ты не волнуйся, мы постепенно разберёмся во всём! Ты же не один. Вон нас сколько: я, ты, Малыш, моя Прелесть, мой Страж, моя Чивичинушка, мои ребята из Клана. В каждом из них есть частица меня, моя кровь, моя грибница. Вместе мы сможем развить в себе самые сильные качества, понять самих себя. И друг друга усилить! Представь, что мы целый кластер совершенно разных устройств, дополняющих друг друга. И мы можем развиваться, расти, - это же какие возможности открываются!” - я хотел, чтобы Цуня ощутил себя не дублёром, не придатком, а полноправным членом команды. И, кажется, у меня это стало получаться. Я прямо почувствовал, как внутри меня исчез какой-то неприятный тягостный груз. Я и во внутреннем голосе Цуни заметил облегчение. Он стал меньше спотыкаться при каждом слове. “Я понял, куда мне развиваться. Мне нравится этот путь. Я буду стараться стать более самостоятельным и полезным.” - Цуня даже веселее заговорил. “Ты только предупреждай, если что будешь менять. Всё-таки это тело у нас общее! Вдруг во время драки ты решишь мне хвост отрастить!” - и мне показалось, что на мои нарочито тревожные слова Цуня даже хихикнул. О, даже юмор понимает!

Меня всё равно тревожил вопрос, как я проношу во сне предметы. Вспоминая всякую фантастику и компьютерные игры, я предполагал, что имею этот самый пространственный карман или “инвентарь”. Но хотелось бы точно знать его возможности и объём. Какие вещи и в каком количестве я могу приносить из сна? Или брать с собою в другие локации? Придётся всё это проверять опытным путём. Вон Чивичинушка какая здоровая стала... Она к тому же живая, а в качестве моей кольчуги я уже брал с собой... Значит, и живых можно! Но она как часть меня, моя кровь. Ох, как всё это сложно! Ладно, хватит самокопанием заниматься. Пора бы немножко подкрепиться. Мои снохождения требовали довольно больших затрат энергии, которые надо восполнить. А посуда теперь у меня есть!

Глава 36

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

“НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ”

Наступало уже местное утро. Оказывается, я экспериментировал всю ночь. Что там у нас по плану? Завтрак. Тренировки. Рынок. Обед. И главное - поход в городскую ратушу для регистрации нового клана “Бешеные”. Волк через какого-то своего знакомого чиновника договорился о нашем приёме у городского главы. Думаю, надо бы придти с подарком. У меня осталось немного глины, сделаю кубок, как я понял, сохнет она недолго, обжечь смогу в домашней печи. Я быстренько вылепил бокал в виде бутона цветка, поставил сушиться рядом с печью, где в кастрюле уже закипала вода. Хотел сварить сладкой каши. Сахара здесь не знали, использовали мёд, который, как я узнал, добывали вовсе не пчёлы, а мелкие такие ящерки, они набирали нектар в защёчные мешки, и выпаривали его на камнях, затем вскармливали сладким сиропом своих червеобразных личинок, пока у тех не отрастали ножки. На мёд это мало походило, но сладость была жуткая. На кастрюлю в пять литров хватало пары ложек. А цветочный аромат сохранялся. Молока не было, добавил масла. И заварил свой цветочный чай. Команда уже проснулась и была готова к приёму пищи! Как и раньше, сладкая каша для них была в диковинку. Ну не варили каш на меду! Разве что пирожки пекли в каменных тандырах. Каша была проглочена “на ура”. Волк посмотрел на мой “глиняный цветок” и одобрил идею явиться с подарком. Он хотел просто дать взятку, но “живых” денег у нас было мало. Давать взятки здесь, как и на Земле, было делом обыденным. А такой “кубок” он оценил весьма дорого. Эксклюзив, что ни говори.

Потом мы пошли на разминку-тренировку. Тут за главного у нас был Волк. Всё-таки он прошёл настоящую школу, а не то, что я, скопировал уже готовое. Наши щенки уже вполне сносно делали базовые упражнения с мечами, хотя им было тяжело переучиваться с моторики, выработанной в работе с цепями. Я их обрадовал, что скоро я верну им цепи моей работы. Но они должны одинаково свободно владеть любым оружием. Впрочем, их энтузиазм от этого ничуть не угас. Видимо у Цепных Псов в племени страсть к оружию была в крови. Особенно старался Второй. Как я понимал, он тоже хотел поскорее получить имя. У меня же умения и навыки, скопированные у Волка, хранились в одном месте, а то, что я украл у мастера Цепей, в другом. Переключаться получалось легко, но пока не очень быстро. Тут предложил свою помощь Цуня. Он будет управлять одной рукой, как будто в ней цепь, а другой рукой я буду работать с моей Прелестью. Нормальной цепи у нас не было, но тут Прелесть сообщила мне, что может раздвоиться, соорудив некое подобие цепи в левой руке. Цепь вышла коротенькой, но вполне работоспособной. И я предложил нападать на меня всю мою тройку. Пётр и Второй будут наседать слева, Волк справа. Я же сам буду работать клинком, а Цуня цепью. И с этим всё пошло вполне удачно, только вот ноги плохо слушались, они-то были одни на нас двоих. И поначалу я просто плюхнулся на зад, не совладав с простейшей стойкой. Мои противники противно заржали. “Цуня, ноги тоже твои!” - мысленно прокричал я, на что тот резонно заметил, что не надо так орать, он отлично “слышит” меня даже “вполмысли”. И дело пошло! Я почувствовал, как моя левая рука стала двигаться вне моего контроля, ноги тоже, а я сам как пилот-стрелок в боевом самолёте, могу сосредоточиться на правой руке, отражающей удары Волка. Защита удавалась отлично, а вот нападать я мог только слева. Впрочем и этого было достаточно. Ребята вдвоём были опаснее одного Волка. Всё-таки тонкости цепной техники они знали отлично. Ох, они меня впервые загнали до потери сил! Хотя и сами выдохлись. Волк констатировал: “Ничья!” Потом добавил: “Трое на одного в двойной технике. Щенки пас! Я тоже больше не могу вести бой. Такая ничья похлеще любой победы!” И мы, довольные, попадали на вытоптанную землю на заднем дворе - нашей тренировочной площадке. Мне достаточно было включить усиленный газообмен и зарядиться на солнышке, а вот соклановцам нужен был более длительный отдых. Значит, обед опять варить мне! Отправил их мыться и отдыхать. А сам пошёл на кухню.

Поставил кастрюли с водой на суп и взвар. Осмотрел подарочный кубок. Тонкая глина уже вполне подсохла на остывающей плите. Развёл огонь посильнее и поставил кубок прямо в очаг, расчистив место в самом центре каменной печки. И обед сварю, и обожгу изделие. Мне уже стало нравится делать несколько дел сразу. Цуне поручил следить за обжигом, добавляя дрова для равномерного нагрева. А сам занялся готовкой. Суп. Самый простой суп. Овощи и копченое мясо. И для сытости галушки. Тесто самое простое, раскатать колбаску и порезать на кусочки. А в бульон в конце чуть-чуть набранного в Лесу “барбарису” для остроты. Мой папа в детстве варил что-то похожее. Вроде бы примитивный состав, но я обожал его суп с галушками! Внезапно оживилась моя Чивичинушка. Оказывается, она тут успела поохотиться своими клонами, и принесла странный такой мешочек с чем-то вроде крупы. Только это оказались яйца какой-то местной живности. Типа муравьиных, как я понял. И что мне с ними делать? Бросить в суп? Серьёзно?! А это вообще будет съедобно, я не испорчу обед? Почему-то Чивичинушка была уверена, что это будет настоящий деликатес. И я ей поверил. Но сначала сделал пробный вариант в своей кружке. Зачерпнул супа, бросил туда пару ложек “муравьиных яичек”. А они просто растворились без следа! Но бульон приобрёл золотистый цвет и странный непривычный запах, который просто заставлял весь организм требовать “СОЖРАТЬ!” это. Я попробовал. Не знаю, что это получилось, но даже мой нетребовательный к пищи организм получил просто пищевой оргазм! Супчик прокатился по пищеводу... И исчез внутри. А потом взорвался чистой энергией, вымывая усталость. И я рискнул, высыпал пару ложек из мешочка в кастрюлю. На дне остались буквально несколько зёрнышек. Мелкие горошинки растворились, суп стал золотистым, пошёл запах, на который на кухню прибежали ребята, выпучив глаза. В который раз они испытали гастрономический шок. “Что это?!”- буквально прорычал Волк. “Суп.” - совершенно невинно ответил я. “Садитесь кушать, пожалуйста!” - продолжил, разливая суп по мискам. Как зачарованные, они сели, втягивая запах. Волк первым зачерпнул ложку, осторожно попробовал. Не отрывая взгляда от своей миски, спросил осипшим голосом: “Где ты взял яйца замискулей?” “Чивичинушка принесла. Говорит, вполне съедобно и полезно. И я не знал, что это яйца замискулей! У нас они не водятся. А что?” - я аккуратно стал есть свою порцию. Вкусно! Волк поглядел на меня, как на полного дебила. Вздохнул. Ребята смотрели на него жалобно, не решаясь начать есть. Потом Волк безнадёжно взмахнул рукой, и принялся есть, каждую ложку старался доносить до рта с благоговением, не проливая ни капли. Ребята просто набросились на еду, поглощая супчик с невероятной скоростью. Суп кончился. Место в животах тоже. Ребята сидели с выражением блаженства на лицах, всё внимание у них было там, внутри, там, где супчик... Волк наконец сказал: “Яйца замискулей считаются почти легендой. Те, кто их отведал, излечивается от всех болезней. Их силы выходят на самый максимум. Если человек ранен, вплоть до отсечения рук и ног, он может отрастить их снова. Мне посчастливилось в ранней юности съесть маленькую порцию, когда я умирал от яда песчаной чёрной змеи. Мой учитель спас меня, заплатив кучу денег. Я помню этот вкус. А тут обычный обед. Ты не Бешеный Билл, ты безумный!” Я ответил: “Легко быть безумным, не зная ценности того, что имеешь. Если это принесло вам пользу, я ни о чём не жалею. Ведь вы мой Клан. Вы мне самые близкие люди. Здесь у меня нет родных и друзей, кроме вас. Вы все вкусили моей крови. Уверяю вас, это покруче каких-то там яиц замискулей.” И разлил всем в кружки взвар. Пили молча.

Затем Волк спросил: “Что делаем дальше?” Я ответил: “За это время сплести вам кольчуги должны?” Волк пожал плечами: “Они обещали. У них отличные мастера. И ещё есть станки для плетения.” “Тогда вы втроём идёте к мастерам за кольчугами. Подгоняйте по размеру, проверяйте. Я попробую связаться с Лесом, узнаю, есть ли для нас добыча. На всякий случай закупите провизию на неделю. Потом мы с Волком сходим и зарегистрируем наш клан.”- озвучил я нехитрый план действий. В роли командира и главы клана я всё ещё чувствовал себя неуютно. Не моё это. Было там, на Земле. Теперь, видимо, надо привыкать.

Ребята деловито стали собираться. Волк взял кошель с деньгами-ракушками, ребята прихватили корзины. И без лишних слов ушли. Я пошёл проверить, как там дела с нашим подарком-взяткой, с кубком. В очаге дрова уже прогорели, кубок приобрёл свой голубой цвет, переходящий к основанию в густую синеву. Осторожно палочками вытащил, проверил, нет ли трещин. Просто удивительная глина, обжиг превращает её почти в гутное стекло, только непрозрачное! Ни о чём подобном на Земле я не читал. Всё равно красотища необыкновенная. Все мелкие шероховатости на поверхности оплывают, а голубые и синие разводы придают изделию неожиданную декоративность в стиле модерн. Поставил остывать в печи. Надо медленно остужать, как мне помнится.

А теперь важный эксперимент. Я попросил Стража смотреть внимательно не только за домом, но и за мной. Если что-то пойдёт не так, будить меня уколами его роз. Малыш опять убрал свои покровы, спрятался в сумке. Чивичинушка хотела было превратиться в мою броню, но я пока решил провести эксперимент в “чистом виде”. Цуня спросил, какой макрос я выбираю. Перенестись к Папаше мне было комфортнее всего. Мне было важно попробовать быть сразу в двух местах. Для начала. Я не к месту вспомнил о Шиве, который мог расшестеряться, чтобы заниматься любовью сразу с шестью девушками, и меня опять развеселило это сравнение с божеством. Ух, что он чувствовал при этом?!!

Я лёг на своё мшистое ложе, постарался расслабиться, представил себе подножие моего любимого Папаши, но при этом держал ощущение того, что я дома, что я не сплю. Что-то не особо получается... Внимание всё время скачет туда-сюда! Мысленно попросил: “Цуня, помогай! Включай макрос!” И он включил. И я оказался в Лесу. Но остался в кровати. Ну очень странное ощущение раздвоенности! Открыл глаза - дома, закрыл - в Лесу. Цуня просигналил: “Я держу макрос. Можешь сосредоточится на чём-то одном. Для начала на доме. Я буду в лесу. Потом поменяемся.” Я открыл глаза, я был дома, чувствовал себя нормально, поднялся, прошёлся. И при этом я чувствовал, что какая-то часть меня лежит у подножия Папаши. И мне это не мешало! Я не стал снова ложиться, спросил Стража, как он меня воспринимает. Тот удивился вопросу, ответил, что как обычно. Просто немного запаздывают мои мысли, будто я далеко, хотя он меня ощущает вблизи. А так - нормальная связь. Я спросил Цуню: “Ну что, меняемся?” Я просто ощутил, как тот кивнул. И я мгновенно перенёсся в Лес, встал, обнял Папашу, слился с ним. Тот озадаченно спросил, чего это я такой странный. Мол, появился, лежу, молчу. Он меня зовёт, а я как бревно! А потом встал как ни в чём не бывало. Я объяснил ему, что пробую быть сразу в двух местах одновременно. Папаша удивился, по его мнению, в этом нет ничего сложного. Он-то всё время существует в сотни местах, где поднялись его молодые побеги. А иначе как бы он осуществлял контроль над такой большой территорией? Центр внимания блуждает по общей корневой системе, делов то! Но у меня-то нет такой корневой связи, а какая есть, я и сам не разберусь пока! Папаша резонно заметил, что раз связь есть, и она работает, то не фиг дурью маяться, это только мешает. Потом само собой разъяснится. И как ни странно, меня это успокоило. Моё раздвоение чувствовалось уже вполне так ненапряжно, я мог видеть комнату, ходить по ней, садился на свою кровать, ощущая мягкость мха, покрывающего её. При этом я был внутри ствола моего Папаши, прекрасно ощущал его мысли, чувствовал, что он меня любит и гордится мной. Ещё бы! Ребенку месяц от роду, а он уже умеет “головку держать”, ну то есть быть в двух местах сразу! Тут я вспомнил, что мне надо пообщаться с Великим Лесом, через Папашу это делать было как-то неудобно, я вышел из его ствола, опустился на колени, вовсе не из преклонения, а просто чтобы руками и корешками слиться с Лесом. Настроился на огромное живое нечто, что было Лесом. И почувствовал, что он тоже слушает меня, осторожно так, боясь случайно ребёночку сделать больно. Я объяснил ему, что мне надо расти, развиваться, охотиться. Но я не хочу нанести вреда, хочу помочь. Есть ли у него задания для меня, вроде уничтожения той Мерзости, что заражала тело Леса Смертью. Лес поблагодарил меня за возвращение к жизни Великана в Лесном посёлке, сообщил, что люди уже покинули его, и Великан присоединил кусочек территории к общей площади Леса. Теперь он снова может нормально расти. А вот по поводу охоты... Лес передал мне странную картинку. Огромная зверюга, в которой я узнал старую знакомую, ту кошку, что заглядывала в дупло первой моей ночью, и которая когтями так поцарапала кору Папаши. Что-то с ней не так... Лес перестал её слышать. Она стала бессмысленно убивать всех, кого встречала на пути. И даже не для еды! И не для удовольствия даже! Ею как будто управляет кто-то чужой. Надо попробовать остановить её, если не получится, убить. Чтоб не мучила всех и не мучилась сама. Потому что Лес ощущает, что ей плохо, больно, но достучатся до неё не может. Возможно, она больна. Возможно, её болезнь заразна. Ну а моим трофеем будет её шкура, которая является великолепной защитой, а кроме того, делает кошку почти невидимой, так как способна “отводить взгляд”. Я вспомнил тот ужас, который испытал при первой встрече с этой кошечкой. И согласился конечно! Достойная добыча для Клана Бешеных!

Тут я обнаружил, что совсем забыл о своей раздвоенности. Мне было в общем-то вполне комфортно быть и в Лесу, и в доме. Причём в доме я достал те странные зелёные куски желе, в которые превратилась жидкость после того, как в ней растворилась липкая часть паутины. Я их очистил от мусора, что на них налип, когда мы сливали воду в ямы в земле, обложенные камнями. Получилось что-то вроде каучука. Я спустился в кухню, сидел у очага, и мял один кусок руками, от тепла он стал мягким, как пластилин, но уже совсем не липким. И второй половиной сознания прикидывал, куда можно эту фигню приспособить. Здорово! Цуня, ты молодец! Раздвоение у нас получилось. Твои-мои макросы работают! И я чувствовал, что мои восторги приятны моему второму “Я”. Именно он был второй частью меня, а макросы - это просто инструменты для работы. Я потянулся к себе, находящемуся в лесу, но не чтобы перенестись в лес, а чтобы вернуть его домой, и мои аватары слились в один, настоящий, целостный организм. Уф, получилось! Поначалу ощущения были неприятные, дезориентированность и тошнота, но как только я “зацепился” за реальность: дом, кухня, очаг, - всё прошло. Я понял, что если принимать одинаковые позы и там и тут, совмещение пройдёт легче. С самим механизмом одновременного существования в нескольких местах сразу разберусь потом... Когда-нибудь... Наверное! А сейчас нужно зарегистрировать клан, получить официальный статус, и приготовиться к охоте на безумную кошку.

Глава 37

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

“НОВЫЙ КЛАН”

Ребята в этот раз пришли уже ближе к закату. Как выяснилось, подгонка кольчуг была небыстрой. Мастера на станке вывязали только основные детали, а вот в единое целое соединяли прямо на теле клиента той же паутинной проволокой. Проблема была еще в том, что резалась тоненькая проволочка с огромным трудом. У мастера был только один инструмент, который справился с этим. Большое такое каменное зубило с кромкой из кристалла, чуть ли не алмаза. Я сам не видел, потому могу только предполагать, исходя из рассказа Волка. Но то, что получилось, было выше всяких похвал! Тонкая лёгкая такая рубаха, почти незаметная, что-то вроде полупрозрачной дымки. А прочность? Тут Волк доложил: “Мы проверяли. Надели на деревянный болван, рубили мечом и стреляли из лука. На дереве ни одной вмятины. Потом я сам надел. Ребята вдвоём били. Ощущение такое, что в момент удара вся кольчуга становилась одним целым. И весь удар распределялся по всей поверхности. От стрелы будет синяк разве что. Мастера охренели. Отдали нам кольчуги бесплатно. Ну как бесплатно... За остатки проволоки. Если её вплетать в обычную пряжу, то на три защитных костюма хватит!” Я сделку одобрил. По довольным рожам Петра и Второго было видно, как они довольны своими кольчужками. Ещё бы, ни у кого таких нет!

Из белой паутинной пряжи за день ничего сделать не успели, конечно. Станков у клана Цепных Псов не было. Женщины говорили, что пряжа получалась с большим трудом, нить выходила толстой и пушистой, но прочной. Я посоветовал передать мастерицам, чтобы они из этой белой пряжи связали просто большие белые плащи, ну типа кавказских бурок. Для главы клана и командиров. И от холода зимой, и от вражеских стрел защита. Ребята кивнули. Я ощущал их гордость. Из отвергнутых рабов они уже превратились в уважаемых гостей из соседнего сильного клана. Теперь осталось только наш клан утвердить официально. Волк сказал, что о встрече с городским главой он договорился. Нас ждут. Щенят мы решили оставить дома. Пойдём вдвоём: я как глава будущего клана Бешеных, и Волк, как мой заместитель и Советник. Волк не стал снимать кольчуги, ну так на всякий случай! Поверх накинул свой лучший плащ. И посмотрел скептически на мой наряд. Обычный походный костюм охотника. “Думаешь, надо переодеться?” - я почесал свой заросший подбородок. Волк хмыкнул: “Ну на главу клана ты не похож совсем!” Я пожал плечами и пошёл “переодеваться”.

В своей комнате спросил мою Чивичинушку, сможет ли она оставить яйцо и сходить со мной “на приём”. Та с радостью согласилась, оставив свою меньшую часть оберегать будущую дочку. Главная часть длиною в метра полтора опять как-то ухитрилась обвить меня так, что превратилась в отливающий металлом хитиновый панцирь, который ощущался как вторая кожа. “Малыш, теперь твоя очередь!” - я послал мысленный образ этого сурового рыцаря в зелёном плаще до полу. Ножны для моей Прелести (естественно, фальшивка!). Капюшон, скрывающий в тени лицо, рубаха по колено небесно-голубого цвета (Малыш научился менять цвета!), широкий тёмно-коричневый пояс и на ногах такого же цвета сапоги - имитация кожи. Мне кажется, что вполне солидно. Не хватает немного безумия... Мы же клан Бешеных! Я попросил Стража вырастить для меня большую багровую розу на застёжку к плащу. И вот на ветках, оплетающих окно, распустилась шикарная роза! Но стоило к ней протянуть руку, она превратилась в бабочку, вспорхнула мне на плечо и снова стала цветком, крепко скрепив края плаща своими иголками. Да уж точно, бешеная Роза! И горе тому, кто уколется об её иголочки! Вот теперь получился законченный образ.

Когда я спустился вниз, удивился реакции моих соклановцев. Они синхронно встали на одно колено, прижав кулаки к сердцу. Волк помотал башкой, беззвучно прошептав что-то нецензурное в переводе на литературный значащее “обалдеть можно”. Потом все вскочили, обступили меня и чуть ли не обнюхали. Волк поднял вверх большой палец. Как всё-таки некоторые жесты похожи на наши земные! Ребята согласно кивнули. Я вспомнил про подарок. Малыш тут же отрастил мне под плащом кошель, я туда положил кубок. Волк нацепил сумку с деньгами - взнос в городскую казну за регистрацию клана. И мы отправились в город.

Здание городской управы или ратуши, я не знаю, как точно это перевести, на местном буквально “место для главы города”, находилось на главной площади, ничем особенным не выделялось, разве что чуть повыше остальных зданий, да охрана у входа. Охрана была ленивой, нас не досматривала, Волка они знали, кивнули как старому знакомому, и пропустили. Я спросил: “А если мы хотим убить главу? Они не предложили сдать оружие!” Волк скривился: “Да кому он нужен, этот глава?! Убьют старого, посадят нового. Никто на этот пост не рвётся. Хлопот много, дохода мало.” Вот вам и отличие от земной жизни!

Очереди к местному “Мэру” не было. Мы вошли, даже не постучавшись. Волк сказал, что не надо, нас, мол, и так ждут. И нас действительно ожидали. Человек, сидевший за столом, был весьма примечательной внешности. Ну, во-первых, у него не было руки. Деревянный грубый протез от локтя. И судя по костылям у края кресла, ног у него тоже не было. Они с Волком обнялись, и стало понятно, что так называемый глава бывший охотник и вообще “свой мужик”. Единственной рукой Глава предложил нам сесть, так как самому встать ему было трудно. “Мы с Волком старые знакомые. Он рассказывал обо мне?” - хриплым, но неожиданно приятным голосом он начал разговор. Я в ответ покачал головой и укоризненно посмотрел на Волка. Тот только пожал плечами. “Меня зовут Гарт. Охотничье прозвище - Сиплый. Я тут недавно стал Главой, видимо больше ни на что не гожусь!” - и он сипло хохотнул. Я представился Бешеным Билом, мол, сам очень издалека. Тоже Охотник. Вот с Волком решили замутить свой клан. “Сколько сейчас людей в клане?” - сразу перешёл Гарт к делу. “Людей пока четверо!” - вклинился Волк. Гарт сразу просёк поляну: “А кроме людей сколько ещё?” Волк посмотрел на меня. Я попросил Гарта не реагировать сразу, заметив на столе взведённый маленький арбалет. И мысленно попросил Чивичинушку явить свой истинный облик. Мои хитиновые латы “стекли” с меня на пол, собравшись в мою подругу высотой от пола в полтора метра. Гарт замер, ничем более не выдав своих чувств. Разве что чуток побледнел. Я погладил свою подругу по страшной её головушке. “Чивичинушка, моя телохранительница. И член клана. И мой друг!” - представил я её Главе. Чивичинушка замурлыкала, клацкнула жвалами и снова заняла место на моём теле в виде сплошных лат. Гарт помолчал. “Теперь я понимаю, почему вы решили назваться Бешеными. И сколько ещё таких членов клана у вас?” - ещё более хриплым голосом сказал он. Я задумался. Мой Малыш и моя Прелесть - это же уже часть меня самого. Как и моё второе я - Цуня. Они не считаются. Наш Страж - это точно член клана. Папаша, Дед, Великан - просто родные мне существа. Я ответил, что пока только один - Страж нашего дома. То есть всего шесть соклановцев. Но успехи у нас уже есть! И выползень водного дракона, и очищенная паутина, и уничтоженная Смерть-Башка. “Я в курсе!” - сказал Глава, - И уже подписал клановый сертификат.” Он показал мне кусок тонко выделанной кожи с выжженным на ней тавром. Вверху надпись “Клан Бешеных”. И подпись Главы города. Волк передал мешочек с деньгами. Я тоже должен поставить роспись, как Глава Клана. Я не долго думая поставил свою старую земную роспись, всё равно ведь никто ничего не поймёт. Для местных она выглядит как непонятные иероглифы. Но Гарт уставился на мою роспись, как на что-то смутно ему знакомое. “Вы аристократ?” - это чёртова хриплость придаёт любому простому вопросу двусмысленность! “Это не имеет сейчас никакого значения. Я обычный охотник!” - твёрдо заявил я. Хм, и у меня это прозвучало тоже как-то двусмысленно... Я передал документ Волку. Тот свернул в трубочку, засунул в сумку. Я достал кубок, поставил на стол перед Гартом. “Это наш подарок. Просто подарок. В знак дружбы. У меня на родине есть обычай распить чашу вина за знакомство!” - и улыбнулся. Мне и в самом деле понравился этот мужественный инвалид, взваливший на себя обузу управлять городом. Гарт показал Волку рукой на шкафчик, где стояла бутылка и деревянные кружки. Тот подошёл, вынул кружки и вино. Разлил. И когда загородил меня от Главы, я высыпал оставшиеся яйца замискулей в бокал Гарта. Они растворились мгновенно, на секунду окрасив вино в золотой цвет. Волк увидел, замер, я приложил палец к губам. Потом он всё понял, и чуть не задохнулся от переполнивших его чувств. Хороших чувств, уж я-то его ощущаю! Главное, это была отчаянная надежда на чудо. Ох, непростые отношения связывали Волка с Гартом! Надо потом выяснить... А пока мы просто выпили.

Вино было так себе. Кислое. Гарт по привычке видимо опрокинул всю ёмкость себе в глотку. И замер, выпучив глаза. Потом глаза закатились, и голова упала на стол. Хорошо, я успел подставить руки, иначе шишка на лбу была бы обеспечена. Волк ожидал явно другой реакции и был в полной растерянности. Я приказал ему встать у двери, и если кто попытается войти, не пущать. Волк послушно встал у двери. Я осторожно высвободил подставленные руки и расположил их у висков Гарта. “Он живой?” - прямо-таки жалобно прошептал Волк. “Да живой он, живой! Просто организм ослабленный, яйца замискулей сильно вдарили по мозгам. Сейчас всё придёт в норму!” - успокоил я его. И пустил свои корешки-электроды в мозг друга Волка. Как-то я не воспринимал его Главой города. Я постарался провести общую диагностику. За образец я взял мозг Волка, я его запомнил хорошо. И сразу обнаружил не просто изъяны, а просто чёрные дыры. Если в мозгу Волка просто были постоянные зацикленные зоны страха, то голова Гарта напоминала сыр с плесенью, с огромными дырами, с гниющими пятнами. И каких внутренних сил стоило ему не просто жить, а ещё и адекватно воспринимать окружающее?!! “Волк, вы вместе с Гартом попались Смерть-Башке?” - я поднял глаза на замершего у двери охотника. “Да. И он меня спас. Он вынес меня из леса. А потом у него стали гнить ноги. А потом рука. Он сам себе их отрубил. Так и выжил. Я запил, а он нет. Он очень крепкий мужик. Ты можешь ему помочь?” - он смотрел на меня, как на Бога. “Яйца замискулей не панацея! У него половина мозга сгнила. Заблокируй дверь чем-нибудь, и иди сюда. Нужна твоя помощь. Теперь твоя очередь вытаскивать друга из задницы.” - я старался говорить спокойно и твёрдо. Волк подпёр ручку двери спинкой дубового стула. Подошёл. “Ложись на стол головой к голове. Я буду копировать твои здоровые участки мозга Гарту. Не бойся, твои воспоминания тебе останутся. Я просто хочу восстановить Гарту ноги и руку. У него мозг забыл, что они у него были. А яйца подстегнут регенерацию, если твои сведения о них верны!” - я говорил быстро, а Цуня тем временем выжигал гниющие участки мозга Гарта. Волк мгновенно лёг на стол, положив голову вплотную к голове друга. Я одну руку освободил, положил на голову Волка. “Цуня, милый, дублируй участки здорового мозга, я буду выращивать из своих клеток мозговые ткани, а ты формируй копии в больном мозгу. Я буду подпитывать их энергией жизни. Надо торопиться!” - дав ЦУ, я сосредоточился на мозгах подопытных. Навредить Волку я не боялся, а Гарту сделать хуже уже было невозможно. Жить и так ему оставалось несколько дней. Я послал усыпляющую волну на всякий случай на оба мозга. И началась нудная кропотливая работа. Без своего Дублёра я на такое не решился бы. Цуня копировал у Волка те участки мозга, что отсутствовали у Гарта, я командовал своему мицелию заполнять нервной тканью пустоты, следуя матрице Цуни. Яйца замискулей обеспечивали быстрый рост, я ещё направлял энергию из каменных табличек-аккумуляторов для их приживления.

Когда работа завершилась, я был вымотан и опустошён. Прошло часа три, по моим ощущениям. Солнце уже село. Я дал сигнал Волку и Гарту просыпаться. Волк сразу пришёл в себя. Сел, ошалело замотал башкой. Посмотрел на с трудом пытающегося подняться Гарта. Потом на меня. “Получилось?” - выдавил из себя сипло. Я кивнул. Помог Гарту сесть. Тот долго смотрел на меня, на Волка. Наконец его взгляд приобрёл некоторую осмысленность. “Что случилось?” - точно так же сипло, как и Волк, прошептал он. “Как ты себя чувствуешь?” - спросил его Волк. “Хреново. В башке всё путается. Помню, что выпили, потом в голове что-то как вдарит, потом в глазах вспышка, и отключился. Вы что-то в вино подмешали?” - он подозрительно посмотрел на меня. “Яйца замискулей он тебе подмешал. И теперь у тебя ноги и рука новые вырастут!” - вмазал правду-матку Волк. Я поправил: “Это неточно. Но голова у вас точно начнёт работать как у молодого. Расти конечности начнут, но смогут ли вырасти до нормального состояния, я не знаю. Есть придётся много, особенно сыра и творога. Костям нужен кальций.” И понял, что для Гарта это как волшебная белиберда вроде “крибле-крабле-бумс”. “Новые конечности будут чесаться. Не чесать!!! Можно мазать сметаной. А мы пошли домой. У нас завтра выход в Лес. “ - я дал последние наставления, и буквально вытащил Волка за собой из кабинета. Гарт сидел совершенно ошалелый, весь погружённый в свои внутренние ощущения. Выйдя из городской управы, я отправился домой, Волк плёлся за мной. Его до сих пор немного мутило. Вообще-то так не должно быть... “Цуня, ты там ничего у него в мозгах не навредил?” - решил я поспрашивать своего Дублёра. “Я - нет! А вот ты задел его краешком. Когда закачивал энергией Жизни мозги Гарта, Волку тоже перепало. Сам же соединил через себя обоих. Ничего, Волку это полезно, у него в мозгу множество мелких повреждений осталось, ты их даже не заметил. Сейчас они устранились, и мозг потихоньку настраивается на рабочий режим. Через час всё придёт в норму.” - успокоил меня Цуня. А я успокоил Волка: “Через час неприятные ощущения пройдут. Ты очень мне помог подлечить Гарта!” Волк пробурчал: “Если это поможет Гарту, я готов хоть каждый день так мучится. Я ему жизнью обязан!”

Вот мы и дома! А ведь я уже действительно стал воспринимать эту огромную розовую клумбу своим домом. Страж так заплёл вьющимися розовыми побегами дом, что и не угадаешь, что там внутри. Красота! И такой лёгкий ненавязчивый аромат чувствуется издалека. Но нам надо готовиться к завтрашней охоте. И, боюсь, она будет опаснее, чем даже битва с Мерзостью.

Глава 38

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

“СМЕРТЕЛЬНАЯ ОХОТА”

Едва мы прошли во двор дома, выскочили наши щенята. Причём ворота открылись сами, точнее Страж открыл, конечно же. И сообщил о нашем приходе ребятам тоже он. А то они уже измаялись в ожидании. Темнеет, а нас нет! Причина их волнения понятна, я вытащил документ об утверждении клана, а Волк торжественно объявил: “Отныне клан Бешеных официально утверждён! Поздравляю, Бешеные!” Криков “УРА” не было, ребятки просто восторженно завыли! Ну прямо не бывшие Псы, а настоящие волки! Второй потом воскликнул: “А мы ужин приготовили. Сами.” А Пётр добавил: “Мы старались!”

Мы прошли в дом. На кухне был накрыт стол. Наша новая глиняная посуда. На очаге стояли закрытые кастрюля и сковорода, тоже керамика. И надо сказать, пахло весьма неплохо. Вон как у Волка в животе забурчало! А в центре стола сам собой вырос букет алых роз. Страж перелетел от двери на этот букет. Ну так он тоже полноценный член клана Бешеных, это и его праздник. Чивичинушка приняла свой изначальный облик, и её уже никто не боялся. Это тоже член клана! “Эх, вина нет!” - с сожалением вздохнул Волк, потом покосился на меня. “Так это... Не для напиться, а для отметить!” - коряво объяснил он. У каждого были свои бокалы, но с чистой водой. Мне в голову пришла шальная мысль. “Будет вам вино!” - торжественно сказал я, и сделал вид, что разрезал моей Прелестью, которая сделала вид, что она кинжал, свою ладонь. Окрасив свою кровь в ярко-красный цвет, я капнул в каждый бокал несколько капель, а так же капнул на бабочку-Стража, и на Чивичинушку, которая ловко поймала капли жвалами и мгновенно всосала. Если Христос утверждал, что вино - это его кровь, то я превратил свою кровь в вино. И мы торжественно выпили за наш новорожденный Клан. Со стороны это действо выглядело наверное безумием, но мы же Бешеные, нам можно! Моя кровушка пробудила у всех бешеный аппетит, и мы налегли на то, что приготовили ребята. Надо сказать, они справились на отлично. Каша из кастрюли и мясо со сковороды исчезли очень быстро. И настало время озвучить наши планы на завтрашнюю охоту.

Когда я рассказал про огромную кошку, сошедшую с ума и убивающую всех подряд, то Волк смачно выругался, а щенята непонимающе смотрели то на меня, то на него. “Это очень опасно?”- уточнил Второй. “Смертельно опасно!” - прорычал Волк. И рассказал, что и как. Охотники прозвали кошку Чума, потому что все, кто с нею встречались, померли. Если не мгновенно, то потом от многочисленных ран. Вот от этих-то бедолаг о Чуме и узнали остальные. Главное оружие - безумно острые и прочные когти, которыми она с лёгкостью рвёт любую кольчугу. Шкура у неё непробиваемая копьём, да и от меча толку мало. Короче, противник страшный. Одна надежда на мои способности усыплять, пугать и подчинять. И все посмотрели на меня. Я разочаровал их надежды, рассказав о том, что Лес не слышит её. Вероятно, что у Чумы крыша поехала. Ребята этот фразеологизм не поняли. Короче, если кошка сошла с ума, мозги повреждены, то и воздействовать на них может и не получится. Значит, надо готовить ловушку, как и с Мерзостью. Но делать яму глупо, с её когтями она вылезет отовсюду, а с непробиваемой шкурой ей колья на дне ямы не страшны. Вдруг Второй робко предлагает: “А если её поймать в паутину, как мошку? Ну то есть в сети... Если сделать несколько сетей, чтобы она запуталась? Тогда и лапами она махать не сможет!” Все задумались. Волк поддержал эту идею. Только сети нужны очень прочные, а паутину мы всю продали. И снова заговорил Второй: “А если не сети, а заросли? Вон у нашего Стража какие розовые ветки прочные! И колючки могут в шерсть запутаться, не освободишься! Да ещё и ядовитые! А цветы скроют другие запахи!” Я спросил у Стража: “Как тебе эта идея? Ты же член клана! Заодно и поохотишься!” Бабочка на букете роз ожила и согласно закивала, приняв ну очень воинственный вид. А я почувствовал её кровожадный энтузиазм. Всё-таки вампирье прошлое сказывается! Волк был настроен более скептически: “А вырастить столько кустов для ловушки он сможет?” Страж передал мне, что для быстрого роста ему будет нужно много энергии. И крови... Ну для такого дела крови не жалко. Дам свою, а Чивичинушка поймает несколько грызунов для подпитки. И та тоже кровожадно пошевелила жвалами... Так, что ребята невольно отодвинулись от неё! А потом над собою же и заржали! Вдруг Волк серьёзно спросил: “А вот как мы её найдём? У неё же ещё и шкура-невидимка! Она взгляд отводит, можно в шаге от неё пройти и не заметить.” Странно, но я в нашу первую встречу ничего такого не заметил! Наверное, мои мозги и глаза иначе устроены, и на меня эти фокусы не действуют. Цуня подтвердил, что моё зрение работает в широком диапазоне частот, а после схваток со Смерть-Башкой и Мерзостью мозг научился защищаться от ментальных атак. И тут снова подал идею Второй: “Вот если бы её чем-нибудь обсыпать... Как мукой... Или краской! Чтобы хорошо видно было!” А ведь он правильно соображает и подаёт верные идеи! Молодец! От похвалы Второй аж покраснел. Да уж, видно, что в племени их совсем не хвалили! Я подвёл итог: “Предварительный план мы составили. Пока мы ищем эту чумную кошку, Страж выращивает и плетёт ловушку из розовых плетей, мы заманиваем её туда, обездвиживаем, Страж выпивает кровь, Чивичинушка доедает остальное, а мы получаем чистую шкуру! Идём в Лес завтра на рассвете. А теперь спать!” Перед тем, как идти к себе в спальню, Волк спросил: “А чем кошку посыпать будем? И как её вообще найдём, если даже Лес её на видит?” Я успокоил его, сказав, что за ночь постараюсь решить эти вопросы. Мы разошлись.

В своей комнате я лёг на свою лежанку из мха. В меру жёстко, в меру мягко, красота! Я надеялся, что в Лесу рядом с Папашей, я смогу придумать, как обнаружить чумную кошку и как сделать её видимой для всех.

Мне теперь не нужно было даже засыпать. Я просто лёг, представил себя у подножия Папаши, Цуня включил макрос, и я раздвоился. Главная моя часть с управляющим мозгом оставалась дома, а мой дублёр открыл глаза, лёжа на мягком мху в Лесу. Наверное, правильнее называть мои копии аватарами. Да, так и буду называть! А то копии, макросы... Эти названия не отражают суть происходящего. Ведь и там и здесь был Я, единый во многих телах. Я поприветствовал Папашу, почувствовал его искреннюю радость от того, что его непутёвый сынок снова посетил “родителя”. Он и в самом деле воспринимал меня как свой отросток, по какой-то причине получивший способность передвигаться и самостоятельность. Когда я “рассказал” ему о том, что Лес разрешил мне поймать и убить ту самую кошку, которая так исцарапала его кору в мою первую ночь в этом мире, он и обрадовался, так как боль помнил очень хорошо, и рассердился. Он считал, что я слишком рискую, соглашаясь уничтожить взбесившуюся кошку. Слишком она опасна и хитра. А узнав, что она сошла с ума, убивая всех вокруг, совсем разгневался. Лес посылает его маленького дитятку на верную смерть! Мне с трудом удалось его успокоить, объяснив, что я буду не один, а с целым кланом, что у нас есть план, но вот где отыскать кошку, мы не знаем. И не знаем, чем бы таким обсыпать эту дуру, чтобы её шкура перестала “работать” - скрывать свою хозяйку. И мне нужна в этом помощь старших. Папаша сразу сказал, что кошка в его владениях не появлялась, так как неожиданных убийств и исчезновений он не фиксировал. Это вообще не её охотничьи угодья. А вот как её сделать заметной для всех, он знает. Неподалёку от него есть небольшая ложбинка, где всегда сыро. И там растут споровики, чьи споры обладают особой липкостью, прилипают к любому, кто раздавит созревший гриб, так они и разносятся по лесу. Но ещё это пылеподобная взвесь, оседая на поверхностях: на коже животных, на их шерсти или чешуйках, да просто на любых травинках и листочках, делает их зеркальными, отражая свет. Причём прилипает настолько прочно, что дождём не смывается, и потому разносится очень далеко. Я представил ярко блистающую на солнце киску, и остался доволен результатом. И отправился на сбор споровиков. Малыш одел на меня какую-то хламиду цвета пожухлой листвы, чтобы самому не “зазеркалиться”, а потом можно было бы “защитный костюм” спокойно выкинуть. Он же мне сплёл вместительный короб для грибов. В обычной сумке они все раздавились бы раньше времени.

И вот нужная мне ложбинка. Да тут этих грибов, очень похожих на обычные дождевики, видимо-невидимо! И как дождевики, они белые сначала, потом буреют, а вот потом “бронзовеют”, приобретают металлический блеск. Я-то почему-то думал, что они будут холодно-стального оттенка, а они почти что золотые. Я очень осторожно отделял от земли, покрытой мхом и лишайником, бронзовые шарики. Они оказались весьма тяжёлыми, тогда как земные дождевики, созревая и высыхая, делаются совсем невесомыми. Я решил испытать один такой шарик. Наметил одну сухую корягу на краю лощины, подальше от меня, и изо всех сил бросил в неё свою бронзовую “бомбочку”. Эффект от взрыва меня поразил! Искрящееся облако спор скрыло от меня всю корягу целиком, а когда это облако развеялось... Коряга стала золотой, как будто покрытой сусальным золотом. Только это золото было красноватого оттенка, скорее этакая начищенная медь. То, что доктор прописал! Я дождался, пока все споры осядут, потрогал поверхность коряги. Не пачкается. Ну настоящий металл! Киса, я воздвигну тебе памятник нерукотворный! Из золота! Ну или бронзы!

Так, переносим короб домой в мою комнату. Цуня аккуратно совместил мои тела и выключил макрос “Папаша”. Я вновь един и лежу на своей кровати. А в руке короб с “Бомбочками”. Получилось! Поставил короб на пол и снова лёг на кровать. Надо же найти логово Чумы! Отправляюсь к Деду.

У Деда тишина и покой. Я почувствовал, что он обрадовался моему посещению, но как всегда поворчал, что я забегаю только по делу. Про безумную кошку он не слышал. Но посоветовал в качестве приманки одну пахучую травку, кошки от неё дуреют, может быть и с Чумою этот фокус сработает. Тем более травка вот она, совсем рядышком у речки растёт. Причём не цветы, а именно сок зелёных листьев. Растереть и намазать. Но аромат быстро выветривается. Мазать прямо перед охотой. Я побежал, быстро нарвал травку, Малыш сказал, что сможет синтезировать этот запах и сам. Травка нужна как образец. Я поблагодарил Деда, и уже “улетая” домой, почувствовал его мысленное напутствие “Доброй охоты!” Да я просто Маугли, воспитанный эвкалиптами!

Снова прихожу в себя на кровати. Прячу в сумку “кошачью траву”. Жаль, что не обнаружил, где прячется эта самая Чума. Напоследок решаю навестить брошенный посёлок и Великана. Цуня мне сообщает, что я мог бы все три макроса включать одновременно. Но мне это пока непривычно и тяжело чисто психологически. Быть сразу в четырёх местах очень даже энергозатратно. Я, побывав в раздвоении, уже устал.

Снова на мшистую постель. И вот часть меня в моей пещере у корней Великана. Ох ты! Да он отрастил себе такую корневую систему, что стал подземным великаном! А что наверху? Сплошные заросли цветущих кустов, увитых лианами. Заборы и пустые дома уже не видны, погребённые под растительной массой. Понравилось Великану расти вширь и вниз. Меня, как автора идеи такой жизни, он встретил радушно. Сил теперь у него немерено. В посёлок посторонние не сунутся. Дурная слава гиблого места отпугивает получше ядовитых колючих зарослей по периметру. Я выбрался в самый центр посёлка, где сохранился ещё громадный пень - обрубок мощного ствола прежнего Великана. В центре пня пробивался кряжистый росток. Всё-таки хозяин посёлка оставил себе возможность расти вверх... Ростом деревце вымахало под два метра, а ствол был уже сантиметров тридцать в диаметре. Я сел рядом, обнял его, поделился своими успехами и неудачами. Мол, вот поручил мне Лес найти и уничтожить безумную кошку, сеющую смерть вокруг себя без смысла. Ни для пропитания, ни для самозащиты. Как будто просто развлекается! “Прямо как люди!” - уловил я мысль Великана. А ведь точно! Многие люди охотятся просто для развлечения, для забавы, чтобы нервы пощекотать. Эта кошка настолько сильна, настолько невидима, настолько защищена, что почти не рискует, убивая всех вокруг. И бывший человеческий посёлок самое ей место! Столько тут мест для сокрытия, для засад, для отдыха... “А ты ничего подозрительного у себя в посёлке не замечал?” - спросил я Великана. А что? У него же весь этот зелёный массив - можно сказать, его тело, все эти цветы - органы чувств. Он должен ощущать любую мошку и мышку. Великан задумался. Прислушался к своим ощущениям. “А ведь ты прав! Рядом, почти в центре посёлка в самом большом здании, мне не удалось пробиться вовнутрь, там сплошной камень, но я смог пустить вьюнок по стене. Так вот там внутри что-то есть. Я ощущаю движение и дыхание. Днём там тихо. А ночью что-то двигается. Но из здания никто не выходил, я бы это почувствовал.” - Великан был озадачен. А я ликовал. Я нашёл эту неуловимую Чуму! И мы устроим ей отличную ловушку!

Я, который находился дома, послал сигнал Стражу, что выяснил место, где обосновалась добыча. Бабочка прилетела и села мне на ладонь. Я, который находился в посёлке, тоже почувствовал на своей руке острые коготки лапок Стража. Получилось! Я не только смог переместить предметы от аватара к себе основному Я, но и наоборот! Причём не предмет, а живое существо! Хотя Страж всё ещё не совсем живой... Но уже и не мёртвый! Я отправился к городской ратуше, где Чума устроила своё логово. Ратуша была построена из дикого камня, высотою не больше трёх наших земных этажей, но здесь она была самым высоким зданием. Вьющиеся плети с цветочками, похожими на наш сорняк “берёзка”, робко заглядывали в проёмы окон. “Страж, наша цель внутри. Задача: заплести все окна и входы-выходы так, чтобы она не смогла вырваться наружу. И проверь на всякий случай, на месте эта зверюга. Мало ли... Ты же чувствуешь кровь?” - дал я задание нашему соклановцу. Бабочка взмахнула крыльями и устремилась к самому верхнему окну. Затем села на край проёма и заглянула во внутрь. Я переключился на восприятие Стража. Внутри пустого помещения было темно. Впрочем, темнота Стражу не помеха. Соединив моё инфракрасное зрение и его ощущение крови, мы вскоре обнаружили свихнувшуюся кошку. Она забилась в угол, спала, но уши то и дело шевелились. Судя по выпирающим рёбрам, охотилась она не слишком удачно. Или уже переловила всю живность в округе.

Я послал мысленный сигнал Стражу начинать блокировать колючками выходы, причём колючки должны быть максимально острыми и максимально ядовитыми. И нацедил ему целую пригоршню своей крови. Бабочка выпустила хоботок, всосала кровь почти мгновенно, а брюшко её раздулось, как у напившегося кровушки комара. И как-то незаметно превратилась в цветок розы, от которого стали расти во все стороны колючие побеги. Все-таки это дело небыстрое, впрочем, мы с кланом доберёмся до посёлка часа за четыре. Всё-таки переправить их вот так, через сон, к своему аватару, мне не под силу. Надеюсь, пока не под силу. А вот корзинку с грибами переправить могу. И я оставил её у стены под охраной Стража. А сам вернулся в своё тело на моей зелёной лежанке из мха. Всё-таки я устал. И проголодался. Эти путешествия в аватары и обратно очень энергозатратные! Встал и пошёл на кухню. Сковорода теперь есть, яйца есть, масло есть, копчёное сало есть... Делаю огромную яичницу на всех. Тем более уже светает.

На запах яичницы собрались сонные мои соклановцы. Я сообщил им, что знаю, где скрывается наша добыча, и Страж уже там, готовит западню. Быстро едим, собираемся и в дорогу. Услышав про добычу, у парней глаза загорелись, мы быстро проглотили завтрак, надели свои охотничьи доспехи, похватали свои с вечера уложенные котомки, - и в путь! Дорогу в посёлок все знали, так что двигались то бегом, то быстрым шагом. Отличная разминка.

По дороге я быстренько ввёл всех в курс дела. Чума в посёлке, в здании ратуши, который Страж оплетает колючками, чтобы добыча не сбежала. Грибы-споровики заготовлены, осталось котяру сделать видимой, и... А дальше как пойдёт! Я не уверен, что смогу усыпить или обездвижить чокнутую кошку. Может быть Чивичинушка сможет парализовать её, но для этого надо хоть как-то повредить шкуру, или добраться до глаз, сама Чивичинушка проткнуть прочную шкуру вряд ли сможет, всё-таки её “жало” для более мелкой добычи предназначено: мыши, крысы, хомяки, птички, тараканы... Хотя в этом мире тараканы могут быть величиной с кошку, а хомячки с собаку.

Мы добрались до посёлка Лесной даже чуть раньше, чем я предполагал. Волк увидел, что стало с этим местом, и ошалел. Он долго не мог поверить, что вот эти джунгли из вьющихся лиан, цветов, кустов и молодых деревьев - бывший посёлок, в котором он жил долгое время. Все дома были скрыты под толстым слоем листвы. Я вёл команду через этот растительный лабиринт, а меня вёл сам хозяин этого чуда - Великан. Ведь все эти растения - это был он сам, его тело. И кустики расступались, ветки отодвигались, освобождая тропинку к ратуше, уже превратившейся в огромный розовый куст. Шипы наш Страж отрастил сантиметров пять длиной, окна и бывшие двери стали непроходимыми ловушками. И внутри слышался недовольный рык. Чума была явно недовольна, что её временное убежище превратилось в тюрьму. И хотя с головой у неё было не в порядке, она после нескольких попыток не пыталась больше прорваться на улицу. Инстинкт самосохранения работал. Страж показал мне, как Чума пыталась своими огромными когтями расчистить путь, но шипы вонзались в лапы между когтями, легко ломались, оставались в лапах, причиняя страшную боль. А сломанные ударами лап ветки тут же восстанавливались.

Страж освободил маленькое смотровое окошко под самой крышей. Туда кошка не могла бы допрыгнуть. Мы залезли к нему по стене, цепляясь за ветки. Страж иголки убрал. Все по очереди заглянули в окошечко. Кроме меня, кошку никто не смог разглядеть. Я и то вычислял её по тепловому следу. Корзину с грибами вручил Волку, как самому меткому. Указал место в углу, где затаилась кошка. Сам взял парочку “золотых бомбочек”. И по команде мы бросили каждый по парочке снарядов в нужном направлении. Трутовики выбросили облако спор, окрасив воздух золотистым сиянием. И опаньки! Из ничего возникла огромная золотая пантера. Она казалась ещё больше, чем мне представлялась той ночью, когда я спал в дупле Папаши. Вот уж воистину золотой цвет полнит! Хотя при этом создаётся ощущение, что шкура обтягивает скелет и просто надута воздухом. Как-то она странно колышется... Я как-то работал в надувном клоунском костюме на детском празднике. Потом посмотрел на себя на видео: неестественные движения давали комический эффект, особенно когда наклоняешься. Задница становится шире плеч. Тут же комического ничего не было. Просто ощущение неестественности движений. Некоторые движения кошки казались вовсе бессмысленными, голова смотрела вправо, передние лапы шли вперёд, а задние ноги пытались сесть. И ещё! Глаза были почти закрыты. В почти полной темноте закрыты глаза! Я помню эти глаза ночью, когда они искали меня в дупле. Огромные глазищи! Тут же казалось, что кошка ориентируется на запах. Я вспомнил о той травке, что показал мне Дед. Мол, она действует на кошачьих, как наркотик. Малыш тут же вырастил в моей сумке мягкий травяной шарик с этим запахом. Я сразу швырнул его подальше, к самой двери. Кошка среагировала на движение, бросилась за ним, понюхала... И совершенно равнодушно отвернулась! Вернее, она вроде бы как понюхала. Это была просто имитация действия. Да, с ней явно было что-то не то!

Я решил опробовать на ней свои низкочастотные колебания. Сначала послал импульс сна. Нулевой эффект. Подчинение! Страх! Не реагирует. Точнее, она их чувствует, вон как стремится выйти из сектора воздействия, но ничего, кроме лёгких неприятных ощущений, мои потуги у неё не вызывают. Вероятно, её шкура надёжно защищает и от звуковых и от ментальных воздействий. Но биение хвостом выдаёт степень раздражения. Я выпустил, как лёгкие паутинки, нити своего мицелия. Они полетели в сторону кошки. И приготовился ловить ощущения, эмоции, любые излучения её мозга. Полная пустота! Как будто мозг зверя умер, и я пытаюсь считать эмоции табуретки. Да что же это такое! Я до предела усилил чувствительность своих “антенночек”. И тут мне по мозгам ударил огромный хор голосов: “ЖРАААТЬ! ЖРААААТЬ!” Голоса тоненькие, слабенькие, но их тысячи... Миллионы!!! Я мгновенно втянул паутинки в себя, тем самым как бы выключил звук. Ещё бы секунду, и я бы потерял сознание. Волк подхватил меня, заметив, что мне дурно.

Ребята буквально на руках спустили меня вниз, на землю. Когда я пришёл в себя, Волк спросил: “Что случилось?” Я смог только выругаться. Потом объяснил: “Чумы больше нет. Её съели. Изнутри. То, что мы видим, это просто шкура. А внутри миллионы голодных тварей. Шкура такая прочная, что они не могут вырваться наружу”. “Даже через жопу?” - изумился Второй. “Я не знаю, как была устроена эта кошка внутри, но почему-то ни через пасть, ни через зад, ни через ноздри, ни через глаза они не могут вырваться. Боюсь, если они вырвутся, нам будет полный... И не только нам, а вообще всем. Пока они не до конца сожрали Чуму, они как-то заставляли её охотится и питались её добычей. А потом они полностью съели всю её изнутри! Теперь они двигают её телом. Но вот пасть открыть или обосраться заставить мертвую шкуру не могут! Они замурованы изнутри. И я не знаю, что дальше делать. Мы можем замуровать их вместе со шкурой тут, они возможно впадут в спячку. Но если найдут хоть маленькую дырочку... Они тут сожрут всё! И я не знаю, что делать!” - честно признался я. Все приуныли. “Шкуру жалко!” - вздохнул Волк. Тут вклинился наш Второй: “А почему они не жрут друг друга? С голодухи-то?! Вон с крысами так боролись, в ведро сажали десяток и крышкой закрывали. Они с голодухи начинали друг друга жрать. Оставался самый сильный самец. Его выпускали, и он пожирал всю свою стаю. Он уже ничего другого не мог есть, вроде как с ума сходил...” - Второй с надеждой посмотрел на нас. Пётр озадаченно чесал макушку. Волк смотрел на меня, будто я точно знаю выход. “Если эти твари вроде бы как насекомые, муравьи или термиты, только плотоядные, у них должна быть матка, королева. Если рой голодает, её кормят её же личинками, яйцами и просто рабочими особями. Королева должна выжить несмотря ни на что! То есть каннибализм у них в порядке вещей!” - размышлял я вслух. Второй неуверенно предложил: “Надо как-то заставить их жрать друг друга... А уж с последним, с “Королём” мы как-нибудь справимся.” Волк помотал головой: “А как их заставишь? Они ж вон не жрут своих. По запаху, небось, чуют родную кровь!” Второй продолжал думать вслух: “Значит, надо перебить этот запах чужой кровью. Впрыснуть бы вовнутрь свежей крови побольше, чтобы они меж собой все передрались! С голоду чтоб обезумели!”- он опять посмотрел на меня. У меня же получилось проникнуть вовнутрь шкуры своими тончайшими нитями мицелия. Но через них кровь не подашь... Я послал вопрос Малышу: “А твои лианы-иглы смогут проникнуть под шкуру?” И послал образ того, как тонкая трубочка проникает внутрь шкуры через задницу... Или через пасть... Через ноздри, через уши... Ну мало ли слабых мест у живых существ. А Стража я попросил оплести живую шкуру так, чтобы она не могла вырваться, а лучше вообще не могла пошевельнуться. Страж тут же выслал колючие плети в сторону бессмысленно шатающейся по свободному пространству помещения шкуре. В этой колючей проволоке жизни не ощущалось, и Рой внутри кошачьей шкуры на неё никак не отреагировал. Когда лианы окружили шкуру, они резко обвили лапы, жёстко зафиксировав вместилище Роя. А затем спеленали и всё это чудовище. Рой даже не успел среагировать на такое бесцеремонное действие. И вот посередине зала стояла крепко обмотанная мёртвая кошка с живым Роем внутри. Пока всё это происходило, Чивичинушка успела притащить откуда-то из подземной норы жирную крысу. Я подошел к трепыхающейся внутри мощной оплётки из шипастых лиан шкуре, Малыш сказал мне, что всё-таки легче всего проникнуть вовнутрь через жопу (кто бы сомневался!), из одной руки выдвинулся тонкий и острый шип, и вонзился в ещё тёплую крысу. А из другой руки из запястья появился мерзкого вида извивающийся отросток, покрытый слизью и с овальной “головкой”, который скользнул под хвост мёртвой кошке. Пока кровь из крысы медленно закачивалась в наш с Малышом созданный эластичный мешочек внутри моего тела, я намешал в него всякой возбуждающей дряни, чтобы уж точно Рой сошёл с ума.

И вот Малыш дал знать, что его “глист” сумел преодолеть лабиринт кошачьего ануса и уже вошёл в выжранную полость внутри Чумы. И я изо всех сил сжал мешочек с кровью и выпустил целый фонтан кровавых капель во внутренности кошки. И тут же быстренько выскользнул назад! Толстый слой слизи на поверхности отростка был очень кстати, так как сфинктер ануса был сжат намертво! И я отскочил подальше от золотой “троянской” лошади - кошки, заполненной непонятным агрессивным содержимым.

Задняя часть туловища кошки начала медленно раздуваться. Видимо все голодные существа, составляющие Рой, бросились к заднице на капельки крови. Матка или королева Роя, скорее всего обитавшая в мозгах Чумы и управляющая оттуда оставшимися мышцами бедной Чумы (ведь та как-то двигалась, и даже имитировала реакции живой твари, хотя видеть и элементарно вдыхать воздух, чтобы улавливать запахи оставшееся чучело уже не могло). Частично движения осуществлялись с помощью самого Роя. Надо сказать, задача была очень сложной - управлять огромной кошкой, имитировать чужой живой организм! Почему так получилось, что оказались заблокированы все отверстия в организме, так что Рой не мог выбраться наружу, я не понимал. У меня даже сложилось такое ощущение, что сам Рой был чужеродным организмом на этой планете. Ведь сам Лес не ощущал его живым, хотя частично шкура могла экранировать сигналы от маленьких паразитов, ведь я тоже смог их ощутить, только до предела усилив свою чувствительность, но я был внутри...

А внутри Чумы творилось что-то страшное! Несмотря на то, что Страж плотно “упаковал” кошку в свои сети, туловище извивалось, лианы трещали и лопались, Страж успевал латать прорехи, но вот биение внутри шкуры стало затихать... Похоже, идея Второго, что личинки начнут пожирать друг друга, оправдалась. И вот дёрганье туловища почти прекратилось, и по толчкам, идущим от задницы к голове, оставшийся каннибал направился к Матке, чтобы и её сожрать. Внезапно я уловил волну ужаса, идущего из черепа съеденной кошки. Это какой же силы должен быть импульс, если он пробился через мощные кости черепа и бронированную шкуру?! Внезапно один глаз на морде Чумы открылся, глазное яблоко лопнуло, и из него вывалилось что-то мерзкое, покрытое слизью и остатками мозговой ткани. Это больше всего походило на гигантского опарыша, только с непропорционально большой головой, из которой тянулись сотни извивающихся отростков, которыми Матка (скорее всего это была именно она!) крепилась в мозгу своей жертвы. В огромное брюхо своей Королевы Роя вгрызалось не менее омерзительное существо, похожее одновременно на термита, медведку и пиявку, только вместо суставчатых ног у него были щупальца как у каракатицы. И на меня обрушился ментальный цунами, жуткая смесь боли, ужаса, злобы, страшного голода и наслаждения от поглощения плоти своей Матки. Я едва смог включить свой зеркальный шар, защиту от Смерть-Башки. Отражённый импульс послал в этот извивающийся клубок. И отскочил. Я помнил, какой взрыв устроил тот монстр, когда взорвалась его башка. Но тут мозги были куда меньше. Раздалось громкое “чпок!” И следом менее громкое “шмяк”. И всё. Тишина. И две дохлых твари в луже вонючей слизи.

Я оглянулся. Да, я успел вовремя. Мои ребятки лежали на полу и со стонами поднимались, хватаясь за головы. Эмоциональный взрыв здорово их задел, но вроде бы все живы. Чивичинушка успела смыться под землю, и теперь осторожно выглядывала из дырки у стены. Волк осторожно покрутил головой из стороны в сторону: “Что это было? У меня так башка не болела с самого лютого бодуна!” Пётр и Второй стояли обнявшись, бледные и на трясущихся ногах. Всё-таки нашли силы подняться, молодцы! Говорить они явно не могли. Глядели на вонючую кучу на полу и боролись с тошнотой. Я торжественно объявил: “Мы победили. Не знаю, как называлась эта дрянь, которая оказалась посильнее Чумы и сожрала её изнутри, но мы победили её!” А потом добавил: “И шкура Чумы в целости и сохранности. Вот только как очистить её изнутри от этой гадости? А то ведь испортится, всю шкуру провоняет!” Внезапно Волк начал ржать, за ним и ребята тоже начали вначале хихикать, потом разразились безудержным хохотом. Такая вот разрядка после страшного стресса!

И тут мы заметили, что дохлая кошка в деревянной оплётке нашего Стража разительно изменилась. Из неё словно выпустили весь воздух, она сдулась! Ну так ведь дыра в глазнице нарушила её герметичность, и шкура стала просто шкурой на костях бывшей Чумы. Слышно было, как внутри что-то перетекало и булькало... И запах стоял просто омерзительный! Я скомандовал Стражу убрать его плети-лианы, но почувствовал, что бабочка, севшая мне на плечо, сообщает по нашей с ним ментальной связи, что он уже не может командовать этими ветками, они были теперь абсолютно мертвы. Ментальный выброс ужаса и боли от Матки Роя убил их! Теперь это просто сухие деревянные плети. “Это было очень... Больно!” - пожаловался Страж. Я послал ему волну жалости и любви. Ведь он пожертвовал собой, и часть его тела умерла в борьбе с этим ужасом. “Ты настоящий Страж нашего Клана! Я горжусь тобой! Без тебя мы не справились!” - торжественно сказал я и поделился с нашей бабочкой каплей своей крови. И Страж расцвёл в буквальном смысле - превратился в огромный цветок у меня на плече.

Глава 39

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

“НОВОЕ ИМЯ”

Я подошёл к ребятам. Страж почувствовал мой мысленный посыл и бабочка-цветок перелетела на плечо Второму. Тот даже как-то испуганно посмотрел на всех. “А наш Второй тоже сегодня помог нашему клану! Ведь это была его идея - заставить личинок Роя пожирать друг друга и создать самого сильного каннибала, чтобы он смог убить Матку всего Роя. Иногда побеждает не самый сильный, а самый умный! Силой ума можно победить в самой безвыходной ситуации.” - я лихорадочно перебирал в уме имена самых известных мудрецов Земли, и ни на одном не мог остановиться. Наконец решил не мучиться и обратился к древним грекам: “У моего народа были легендарные мудрецы, и одного из них звали Платон. Он воспитал много учеников, делился своими знаниями. И сегодня наш одноклановец получает своё новое имя. Отныне его зовут Платон!” - и я возложил на голову бывшего Второго лавровый венок, который мой Малыш вырастил, ориентируясь на мои воспоминания о благородном лавре, его форме листьев и аромате. “Платон! А хорошо звучит!” - попробовал имя на языке, сказал Волк. “И пахнет так вкусно!” - принюхался Пётр. И мы все снова заржали. На душе было как-то спокойно и хорошо. Мы смогли отвести от этого мира страшную угрозу, мы смогли получить легендарную шкуру страшного хищника, мы помогли самому Лесу. Мы молодцы!

Новоиспечённый Платон смеялся немного неуверенно, он понимал, что мы смеёмся не над ним, что мы рады за него и благодарны ему. Чувства эти были для него сложные, немного непонятные, но явно приятные. Я видел, что ему хотелось что-то сказать в ответ, но он не понимал, что говорить. Я пришёл ему на помощь: “Платон, ты не мучайся, не надо ничего говорить! Привыкай к своему новому имени, а лучшим ответом будет твоя помощь Клану!”

Волк решил, что пора перейти к делу. Он указал на всё ещё спутанную ветками-лианами Чуму, которая сейчас смотрелась совсем не страшно, и предложил вытащить её из ратуши и разделать уже на улице. Страж раздвинул свои колючки на дверях, и мы вчетвером с трудом вытащили труп. Всё-таки она была огромной, это хищница! На улице, сейчас совершенно пустынной, мы с большим трудом освободили шкуру от сухих деревянных веток, а они были покрыты колючками! Получилась куча хвороста. Затем я выпустил мою Прелесть, ведь только она могла вспороть брюхо этой кошке. И она с трудом, но справилась. Я разрезал шкуру от передних до задних лап. И отскочил в сторону. Из живота вывалилась жутко вонючая смесь из разорванных остатков личинок. На воздухе их остатки немедленно начали гнить и распадаться на глазах в чёрную жижу.Я мысленно обратился к Великану, извинился за то, что мы тут так насвинячили, и попросил вывести немного воды из земли под площадью. Я знал, что тут водяной пласт был совсем неглубоко. От одного из кустов вырос трубчатый стебель, внутри которого просвечивала вода. И ребята осторожно стали вымывать из шкуры остатки Роя. Господи, Чуму сожрали полностью, всю плоть внутри, остался голый скелет, чистые косточки! Осторожно стянули шкуру с костей. Работать моей Прелестью пришлось совсем немного, даже сухожилия были съедены. Но внутренняя поверхность шкуры была нетронутой! Она словно была пропитана каким-то пластиком, который Рою оказался не по зубам. Шкуру разложили для просушки на камнях, скелет сверкал своей белизной, а вся гадость из остатков Роя уже впиталась корнями Великана. Она ему пришлась по вкусу, как самое лучшее удобрение. Кусты вокруг тут же распустили бутоны цветов, дезодорируя воздух. Вот это я понимаю - безотходное производство!

И внезапно всем страшно захотелось жрать! Переживания и стресс отступили, и наши организмы вспомнили, что их не кормили очень давно! Я ребят отправил за продуктами, Волк занялся костром из хвороста, я набрал в походные котелки воды из растительного трубопровода. Конечно, роль повара досталась мне!

Самое быстрое, что можно было приготовить из наших запасов, была опять-таки каша из какой-то мелкой крупы, которую мы съели не замечая вкуса, так как организм просто выл от голода. Закинув в себя нужное количество калорий, мы тем самым успокоили не только желудки, но и нервы. Подсохшую на солнце шкуру ребята аккуратно сложили и перевязали, получился приличный такой тюк, на удивление совсем не такой тяжёлый, как казалось на первый взгляд. Честь переть на своём горбу эту нашу добычу досталась Платону, так как идея, как победить Рой, принадлежала ему. Волк даже пошутил: “Представляешь, какие теперь о тебе будут ходить легенды?! Это тот самый Платон, который одолел Чуму! Все девки будут твои!” Платон покраснел, но было видно, что он был совсем не против такой славы. Пётр забрал его рюкзак, а мы с Волком решили установить скелет Чумы прямо у входа в ратушу. Правда, он рассыпался от неосторожного обращения, но Страж нам помог, скрепив косточки своими колючими лианами. Картина получилась весьма жуткая: огромный скелет запутался во вьющихся розовых колючих ветвях, его клыкастый череп разинул свою пасть, как будто вопил от боли, а по хребту, обвитому плетьми, цвели и пахли огромные розы! Волк посмотрел и довольно сказал: “Страшно до усрачки! И красиво до жути!” Страж в своём излюбленном облике шикарной бабочки на моём плече тоже был весьма доволен нашим совместным творчеством! Последнюю точку сделала Чивичинушка, притащив откуда-то (понятно, что сама поймала и сама скушала!) высохший трупик непонятной, но очень страшной зверюги, и поместив его в пасть черепа Чумы. Теперь, если какие-то охотники забредут в бывший посёлок, то быстро-быстро унесут отсюда ноги. Очень наглядное предупреждение! Великан тоже был весьма доволен. Он оставался единственным хозяином этого места. А из его изуродованного обрубка-пня уже рос отросток - будущий ствол обновлённого Великана. И мы попрощались с ним и направились домой. Страж гордо восседал у меня на плече. Теперь под его охраной были два дома. Ратуша, увитая розами, воспринималась им как продолжение его тела, и он всегда будет знать, что происходит рядом с нею. До города мы добрались уже на закате. И наше возвращение не прошло незамеченным. Перед тем, как войти в городские ворота, Пётр и Платон размотали шкуру, и вдвоём несли её как трофей удачной охоты Клана Бешеных!

Глава 40

ГЛАВА СОРОКОВАЯ

“НОВЫЕ ЧЛЕНЫ КЛАНА”

Наш Клан маленький, да удаленький. Слухи о нашей крутизне разошлись по городу моментально. То, что вчерашние щенки, ставшие рабами, выросли до настоящих Охотников, обрели свои новые имена, получили за свою невероятную добычу большие деньги, не могло не взволновать местную молодежь. Какие только слухи не ходили по городу! А мы не отдыхали на вершине славы. Мы усиленно тренировались. Волк и я гоняли молодёжь в хвост и в гриву. Волк успешно восстановил свою физическую форму, я с его помощью довёл скопированную школу меча до автоматизма, с ребятами освоил искусство боёв на цепях до того максимума, который смог “скачать” из мозга мастера цепей. И я тожественно вручил бывшим щенкам их новые цепи, звенья которых вырастил Малыш, серпы отлично подошли от того старика, что я обнаружил под землёй “на троне”. Эти серпы были куда прочнее, чем раковины Цепных Псов. Волк с ребятами щеголяли в паутинных кольчугах, сплетённых лучшими мастерами. Первые красавицы города готовы пасть к ногам “Бешеных”! Пётр с Платоном, да и Волк бессовестно этим пользовались. А я потихоньку начинал тосковать. Я не понимал, что мне делать дальше. Ведь если мои сны перебросили меня в этот мир, то это невероятное событие было не “просто так”! Неведомая мне цель и ощущение того, что я что-то должен этому миру, нервировала меня. Ну не люблю я неопределённость! К тому же я ощущал, что так и не знаю всех своих возможностей, не понимаю, как работает моё тело, да просто кто я такой!? Слишком сильно я отличаюсь от всех. Я - не человек, не животное, не растение и не гриб. Я - другое дерево! И это ощущение “инакости” меня мучило. И поделиться было не с кем!

Сегодня после разминки и завтрака Волк убежал к Гарту, который постепенно набирал свою прежнюю физическую и умственную форму. Ну мозги у него даже с огромными дырами работали получше, чем у некоторых жителей с нетронутыми мозгами, а теперь они с Волком стали как два брата-близнеца, понимали друг друга с полуслова, ведь целые куски в голове Гарта были скопированы с мозга Волка. Волк помогал Гарту осваиваться с растущими конечностями, которые росли фантастически быстро и невыносимо зудели. И лучше всего зуд снимался интенсивными тренировками!

Неожиданно для меня у нашего Петра открылся талант к различным торговым делам. Только он мог достать на местном рынке дефицитную специю или редкую ткань, причём по вполне приемлемой цене, зная всех торговцев по именам и лицам! А Сократ взял на себя роль кланового финансиста, помнил все расходы и доходы, считая не хуже компьютера. Я доверил ему нашу клановую казну, чем тот страшно гордился. И только он мог обуздать страсть нашего Волка к покупкам всяческого оружия. Тот мог купить какой-нибудь странной формы лук только потому, что тот “смешной”! У него таких смешных кинжалов скопилось уже несколько десятков!

Вот и сейчас Волк прибежал ко мне с таким лицом, будто нашёл “ну совершенно потрясный дрын”... Но оказалось, что причина совершенно иная и очень серьёзная. Гарт уже мог почти нормально ходить, вполне уверенно сражался новой рукой, и просился в наш клан! Волк потащил меня в ратушу, где Гарт маялся в своём “кабинете”, как тигр в клетке. Должность главы города ему осточертела, ведь он теперь мог вернуться к своей любимой охоте! Да я-то был не против, только рад, что такой опытный охотник и хороший человек готов стать ещё одним Бешеным. Но ведь и городу нужен Глава, умный и опытный управленец. Оказалось, что Гарт уже нашёл себе замену, ещё одного ветерана-охотника. Только вот тот после встречи с каким-то ядовитым созданием Леса ослеп, и я должен вернуть ему зрение. Почему-то они оба, Волк и Гарт, были уверены, что мне это по силам. Ох, я чувствую, что стоит ему прозреть, как надо будет искать нового Главу в скором будущем!

Я сразу сказал Гарту, что пока я не увижу его слепого друга, ничего обещать не буду. Но как оказалось, тот уже сидит рядом в соседней комнате, ждёт чуда. Гарт привёл своего приятеля, я сразу отметил про себя, что глаза-то у бедняги целые, сохранились, значит причина слепоты внутри, в мозгах. Я заставил всех троих лечь на пол, голова к голове, послал сигнал на усыпление. Теперь можно и посмотреть, что там у слепого охотника в голове отличается от зрячих. Одна рука на лоб слепого, корешки через ноздри в мозг, другая рука на голову Волка. Его мозг я знаю лучше, чем у Гарта. А зачем тогда я Гарта усыпил? Да чтобы не мешался...

Впрочем, картина сразу стала понятна. Глазные нервы были просто сожжены, но сами глаза фактически целы. Чем и как - непонятно. Скорее всего, бедняга нанюхался какой-то жуткой гадости, ну или споры непонятного растения вдохнул. Следы разрушения как раз из носа тянутся. Но я не знаю, как заставить регенерировать глазные нервы... Проще новые протянуть. Мой мицелий не пойдёт! Он не сможет проводить электрические импульсы так как надо. Малыш, ты можешь помочь? Тончайшие усики, словно электрические провода, соединили мозг с глазными яблоками. Я сверху обвил их своим мицелием, как изоляцией. А то не дойдут импульсы, развеются по дороге к мозгу. За образец взял опять-таки устройство зрительной системы Волка. Толстоватые электроды получились. Ну уж как смог!

Напоследок проверил мозг Гарта. Как там прижились клонированные участки? И не смог их найти! Старые нервные клетки и их аксоны так переплелись с новыми, что обнаружить границу не получилось. И это хорошо! Приятно, чёрт возьми, видеть результаты своего труда! А теперь можно и будить мужиков. Волк и Гарт очухались быстро, а вот с приятелем Гарта было не всё так просто. Кстати, его звали Мрак. Не Марк, а именно Мрак! Прямо зловещее совпадение для ослепшего человека!

“А чего так темно?” - удивился Волк. “Просто я шторы задёрнул. После слепоты свет может так больно по глазам бить!” - объяснил я. Надеть повязку на Мрака я не догадался, дурак. Но хоть шторы на окне задёрнул. Гарт пристально смотрел на своего друга. Тот поднял голову, но глаза не открывал. Внезапно прошептал: “А почему всё такое красное?” Он стал поворачивать голову, так и не открывая глаз. Волк в ответ сказал: “Ты глаза-то разуй! Открой, то есть!” Мрак приоткрыл глаза и охнул. Закрыл глаза руками. “Слепит!” - пожаловался. “А я что говорил?!” - сказал я Волку. Гарт спросил: “Ну как ты?” И вдруг Мрак стал ходить по комнате с закрытыми глазами. Причём очень уверенно, как с открытыми. Потом закрыл глаза ладонями. И медленно убрал руки, медленно открывая глаза: “Вижу! И с открытыми глазами... и с закрытыми вижу. Только с закрытыми глазами всё красное почему-то. Вы ярко-красные, а вот стол и стулья почти черные.” Тут до меня дошло. Я взял из-за шторы нагревшийся на солнце камень, служащий Гарту точилом. “А как вот это, что видишь?” - поднял над головой. “Светится красным, ярко!” - Мрак аж прикрыл закрытые глаза рукой. “У него тепловое зрение появилось. Кроме обычного света, он теперь и тепло видит. Теперь в полной темноте он любого зверя сможет увидеть!” - объяснил я всем.

“Ну и что мне теперь с этим делать?” - Мрак был просто ошарашен своим новым зрением. Он был даже напуган. Мало того, что обычный свет в комнате его слепил, так ещё и это тепловое зрение, которое окрашивало весь в мир в цвета крови. Ну и все уставились на меня так, что я прямо виноватым себя почувствовал. “Я в целители не записывался! Я впервые проводил такую сложную операцию!” - начал я оправдываться. Волк это сразу почувствовал: “Глава, мы же тебя не обвиняем! Мы просто конкретно спрашиваем, как Мраку быть?” “Учиться пользоваться глазами. Вы вот с рождения младенцами учились, вам теперь кажется, что оно само собой получилось. А ведь ребенок, как родится, видит всё в мире в перевёрнутом вверх ногами виде. И уж его мозг потом учится понимать, где верх, где низ. И картинку переворачивать правильно. Вы этого не помните, разумеется. А Мрак сейчас как младенец, заново глядеть учится. Ну как Гарт свою новую руку обучал снова мечом владеть. Не сразу же получилось, а, Гарт?!” - я перевёл стрелку внимания на Гарта. Тот со смущением признался, что он даже ложку с трудом удерживал поначалу. Но сейчас, мол, новая рука покруче старой будет! “Вот и глаза у Мрака теперь покруче старых, тепло видят! Просто надо научиться ими пользоваться. Тепловое зрение можно отключать и включать. Гарт, ты же ложкой как мечом не машешь за обедом?” - и нехитрая шутка сразу разрядила мрачную атмосферу. Мрак сначала будет работать при задёрнутых шторах, чтобы глаза привыкли к полумраку. Потом, когда дневной свет не будет слепить, надо попытаться “убирать” красный цвет, чтобы отключать ненужное в обычной жизни тепловое зрение. Как это всё объяснить Мраку? “Мрак, ты же в обычной жизни не обращаешь внимание на крики торговцев на городской площади? Но стоит прислушаться, и вот слышно, как мамаша Грошиха свои пирожки расхваливает! Вот так и с глазами, как с ушами. Хочу слышу, хочу не слышу! Хочу - вижу, хочу - нет!” - это уже внёс свою лепту Волк. Он точно обозначил способ включения и выключения способности видеть тепло. И Мрак задумался, прислушался к крикам на площади, потом даже подошёл к окну и осторожно в щёлку выглянул на улицу. “Точно, Грошиха орёт. Да как громко! А ведь я не замечал, привык...” - и снова замолчал. И снова выглянул на улицу. И вдруг заорал: “Не вижу! Красноты не вижу!” И захохотал с таким облегчением, что все тоже начали ржать. Оказалось, что это не так уж трудно, командовать своим глазам, что видеть, а что нет.

Мрак сам вписал имя Гарта в список членов клана Бешеных. А тот с видимым удовольствием передал ему какую-то каменную бляху на ленте - символ городской власти и кучу каких-то бумаг, а точнее тонко выделанных шкурок - видимо, документы. Я тихонько спросил Волка, а как же выборы, ведь должность же выборная, народ не взбунтуется?! Волк посмотрел на меня, как на идиота, потом вспомнил, что я “неместный”, и объяснил, что в главы города выбирают сразу несколько человек. А те уж сами решают, кто будет за всех отдуваться. А то вдруг один заболеет да помрёт? Так замена тут как тут. Обычно выбирают как раз старых да калек. Но уважаемых людей, само собой, не дурачков каких-нибудь. Я лишь подивился простоте и наивности здешней политической жизни.

Гарт, Волк и я попрощались с новым городским Главой и пошли праздновать прибавление к клане Бешеных. Куда? Да к нам же в наш розарий. Ох, у Гарта прибавится острых ощущений, я чувствую! Я по дороге отправил друзей закупить чего пожрать-выпить, а сам ускорил шаг. Готовить праздничный обед опять придётся мне! Да и дом наш надо чуток преобразить, чтобы сильно не шокировать нового члена клана.

Глава 41

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

“НОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ”

Всё прошло очень хорошо. Гарт уже видел наш дом со стороны. Мы его представили Стражу, как нового члена клана, внутри дом смотрелся скромненько и миленько. Страж постарался. Ужин я готовил с помощью моих волчат. Как поворята они были прилежны и внимательны. Особых новшеств не было, просто сами наши кастрюли и сковородки уже поразили Гарта. Я пообещал, что у него тоже будет свой комплект посуды: миска, чашка, ложка и фляжка. Подаренный мною кубок он оставил к кабинете Главы Мраку. Мол, это статусная вещь! Кубок Главы! Пусть стоит в шкафу, производит впечатление на посетителей. Я согласился. Мы славно поели, выпили, Гарт с Мраком чуток охмелели и “поделились охотничьим опытом”, то есть рассказали пару невероятных историй о Лесе и его обитателях. На том наши посиделки и закончились. Волчата от небольших доз спиртного чуть не уснули за столом, я их утащил в их комнату. Волк пошёл провожать Гарта домой. Похоже, по бабам пошли. Ждать к утру.

А я лёг на свое зелёное ложе и приготовился к моим “снохождениям”. У меня весь вечер было ощущение, что меня кто-то пытается позвать. Но это был не зов Леса, не сигналы от моих Деда или Папаши. Даже не от Великана или ленивца Лёни. Просто смутное ощущение то ли сигнала об опасности, то ли очень далёкого крика о помощи. За ужином я почти не ощущал этого, а вот на постели, отключившись от посторонних шумов, позвав на помощь Цуню, я сумел поймать чёткие сигналы откуда-то издалека... Словно из-под воды. Поставив Цуне задачу отсеивать все шумы и усиливать то, что несло в себе тревогу, я наконец-то понял, кто меня звал. Моя водная дракона в своей новой шкуре!

Причём она на самом деле не звала меня. Просто ей было плохо, или вокруг неё было плохо, и она думала обо мне, вспоминала, как я ей помог. Но так как в её мозгу остались мои “закладки” в виде мицелия, который как ни странно прижился в ней и выполнял роль “приёмника-передатчика” даже на таком расстоянии. Я попытался передать ей, что я её слышу. Но очень плохо. И предложил ей встретиться “на старом месте”, где она шкуру меняла. Это же совсем недалеко от Деда, и туда я смог бы переместиться без проблем. Дракона услышала, и я почувствовал радость и облегчение. Всё-таки какая-то проблема мучила её. Как я понял из образа, что она мне послала, она была в этой же реке, только у самого начала в горах. Река образовывалась от таяния ледников, и через карстовые пещеры просачивалась к подножию. Для драконы это был путь в полночи. “Я буду ждать твой сигнал!” - я послал ей картинку, как она рядом с этой пещерой пускает пузыри обеими концами своего тела, а я возникаю прямо перед нею! Дракона вполне отчётливо фыркнула, послала это как насмешку над неуклюжим червячком. Но главное, она согласилась, место определено, время тоже. Примерно. И у меня есть часа два-три в запасе.

Я предупреждать своих одноклановцев о своём исчезновении не стал, так как исчезать и не собирался. Решил в этот раз попытаться оказаться в трёх местах сразу. Остаться дома, посетить Деда, потому что от него самый близкий путь до пещеры, где Дракона меняла шкуру, и навестить Папашу. Если всё дело в воде, то они тоже что-то должны были почувствовать. У Папаши огромный ареал занимают его отпрыски, а Дед вообще растёт рядом с рекой. И потом они должны что-то знать о драконах, а то я в этом полный профан. Но даже Волк и тот ничего вразумительного сказать не мог, кроме того, что они есть, на людей не нападают, жрут непонятно что, а их шкуры огромная ценность. Убить дракона ещё никому не удавалось, да просто увидеть их - редчайшее везение, а шкуры используют именно такие - сброшенные. Только до нас никому не попадалась новенькая, не рваная и целиковая! Он с волчатами старательно рассказывал всем, что Глава Клана Бешеных, то есть я, подружился с драконой (ну это в общем-то недалеко от истины), и она мне сама подарила свой выползень. Хотя доля правды и тут была...

Я снова обратился к своему дублёру, к Цуне: “Ты тут?” Он даже опешил поначалу. “Я всё время тут. В тебе. Я работаю!” - как-то даже с обидой откликнулся он. “Цуня, извини, но я тебя совсем не чувствую в себе. И следов твоей работы не ощущаю!” - объяснил я ему свой вопрос. И Цуня с гордостью стал рассказывать, что это высший пилотаж, проводить тонкие настройки организма носителя так, чтобы он этого не замечал, не мешать нормальному функционированию. А мой организм, а особенно мой мозг приводит его в восхищение. И в растерянность. Потому что я “функционирую совсем на иных принципах, нежели его прежний носитель”! Цуне приходится переделывать все свои программы. Из его пояснений я понял, что это как если бы Андроид заставили управлять Макбуком. Внешне вроде бы интуитивно понятный интерфейс, но внутренняя логика процессов совсем иная. Цуня с вполне чувствовавшейся гордостью доложил, что он уже многое понял, и может теперь много больше, чем он сам ожидал! Разумеется, я его горячо поблагодарил, похвалил, хотя почти ничего не понял из его доклада. И Цуня очень обрадовался моей похвале, я почувствовал. Я его представлял как некую нейросеть из фантастических романов, а он совсем как мой Малыш - личность. Малыш отозвался, с гордостью сообщил, что он помогал Цуне, и тоже многому научился. Теперь он может работать со мной во всех моих аватарах. Он тоже не понимает, как это происходит, что из него получается несколько Малышей, но он себя ощущает так, словно у него вырастают “усики”. Я представил себе куст клубники, который выпускает такие вот “усы”, на концах которых развиваются самостоятельные саженцы. Значит, мой Малыш становится взрослым!

Я сообщил своим симбионтам, что мы сейчас “растроимся”, чтобы они помогали мне не запутаться. И вот я улёгся поудобнее на своей лежанке, представил себя у Папаши. Мне это легче всего удаётся. И оказался там, у подножия великана. Просигналив папеньке, что я сейчас еще и “к дедуле схожу в гости”, с помощью Цуни включил макрос “Дед”. И там тоже возник я! Мы все втроём немного полежали, чтобы привыкнуть, что нас трое. Получилось вполне комфортно себя контролировать. Я, который в доме, был главным, и остальные локации ощущались “осознанными снами”, где я мог действовать и управлять сам собой. Трудно было разговаривать одновременно с двумя собеседниками. Но я представил, что сижу в аппаратной, передо мной несколько мониторов, и я переключаюсь между ними. Как-то в своё время, когда я работал в детском творческом центре “ЭКО”, на праздновании юбилея этого центра, я решил сделать полиэкран, где на трёх экранах одновременно транслировались видеоролики и фото из прошлого, настоящего и придуманного мною будущего “ЭКО”. Но специальной компьютерной программы у меня не было, да и компьютера такого не было. Я просто с трёх разных ноутбуков пускал сигнал на три разных видеопроектора. А ещё надо было следить за выступлением нашей театральной студии, выдавая изображения на нужные реплики. К концу выступления детишек я думал, что у меня мозги взорвутся от напряжения! Я ведь тогда тоже работал тремя потоками сознания! Но у меня не было моего Цуни... И Малыша. Они взяли на себя всю техническую тяжёлую работу. Цуня виртуозно переключал макросы, когда я перемещал фокус внимания от Папаши к Деду, а Малыш как-то ухитрялся “включать” именно то моё тело-аватар, которое активно двигалось. Но я не терял ощущения своего “главного” тела, лежащего в комнате. Я даже вставал, выглядывал в окно, в ночь, потом закрывал ставни. В общем, эксперимент удался, я мог работать в трёх местах сразу. Я рассказал одновременно и Папаше и Деду о беспокойстве драконы, о каких-то проблемах с водой в реке.

Папаша тут же через свой молодняк проверил все родники и воду в озере, куда попадала вода из реки. Причин для беспокойства не было. Дед тоже не почувствовал разницы: вода год назад была такой же, как сейчас. Ледники тают неравномерно, река то мелеет, то разливается, от обильных дождей она бывает очень грязной, мутной, но никакой гадости в ней он не замечал. Напоследок я обратился к самому Лесу. Для него водная дракона была за границей его восприятия. Все водные жители ощущались им как какие-то фантомы. Они живые, но живые тени. Границы Леса заканчивались у подножия гор. Редкая растительность, что карабкалась по скалам, не слышала зов, и не была объединена в единый биом. В горах каждый сам за себя!

Но внезапно Лес замолчал. Я почувствовал, как фокус его внимания переместился. И я ощутил вместе с Лесом слабый сигнал “опасность”. Где-то далеко сразу несколько живых существ умерли. Вроде даже и без боли. Нет, их не убили, не съели, не сожгли... Они просто постепенно перестали существовать, но перед этим успели послать сигнал об опасности. Лес подтвердил, что этот выплеск энергии был со стороны гор. Дракона не соврала. Что-то там в горах случилось. Осталось дождаться её и выяснить всё поконкретнее.

Глава 42

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

“НОВЫЙ ДРУГ”

Я, который “дедушкин внучок”, отправился вдоль реки ко входу в пещеру, в которой дракона меняла свою шкуру. Я уже ощущал, что она приближается. Сигнал от моих клеток мицелия, что прижились в её мозгу, усиливался. Я снова перестроил свою гортань и связки, чтобы мог издавать то шипение, которое и составляло язык драконы. Пришлось чуток добавить объёма моим лёгочным мешкам, чтобы звук получался достаточно громким и долгим. Успел даже потренироваться в произношении фраз типа “Желаю чистой воды”, что равносильно нашему “Здрассти”. Я сидел на крутом бережку, ожидая какого-либо сюрприза от драконы. Всё-таки женщина, тем более совсем ещё девчонка. А это я понял из рассказа Деда, он сказал, что “эта змея” всего-то пять раз линяла. Ребёнок, можно сказать! Хотя место для линьки и поменять можно... Поэтому я не удивился, когда дракона эффектно выскочила из воды прямо у моих ног и плюхнулась с фонтаном брызг, окатив меня с ног до головы. Но мне-то что? Как с гуся вода. В прямом смысле. Мы с малышом мой плащ сделали с водоотталкивающим эффектом. Что не стекло, мы тут же впитали. И остались совершенно сухими. Вообще-то это выглядело смешно: из-под воды вылетает здоровенная такая “колбаса” метров десять в длину и метр в диаметре, с эдакими завязочками спереди, типа плавники, и с завязочками побольше сзади, это типа хвост. И с грацией краковской колбасы падает с шумом в воду. Я не пытался сдержать смеха, пожелал громко “чистой воды”, и совершенно искренне выразил своё восхищение красотой её новой шкуры. Узоры на ней мерцали, цвет переливался от фиолетового и розового до салатно-зелёного. И в ответ почувствовал удовольствие от моих эмоций. Женщина всё-таки! И она тоже ощущала мои эмоции благодаря моим клеточкам в её мозгу. Обратная связь работала. Я спрыгнул с козырька над входом в пещеру, спустился к воде, вошёл по пояс. Вода была ледяной. Ну понятно, с гор из ледников. Мне с моей защитой от Малыша было вполне комфортно. Да и сам я был вроде как хладнокровный... Очень хотелось погладить такую красоту, и дракона подплыла вплотную. Как ни странно, от неё прямо жаром пахнуло. Будто под шкурой была не кровь, а раскалённая лава. “Просто я очень спешила!” - пояснила дракона. Я погладил шкуру и понял, что у неё там внутри прямо настоящий реактор! Когда она лежала в пещере, она приглушала его. А уж в ледяной воде он был совершенно необходим. “Давай познакомимся, прекрасная дракона! Меня зовут Бешеный Билл из клана Бешеных. А как к тебе обращаться, красавица?” - громко прошипел я. “Ты говоришь на моём языке совершенно как дракон! И я чувствую тебя как своего сородича, хотя ты всего лишь червячок!” - слова драконы одновременно я слышал и ощущал по обратной связи в мозгу. Эмоциональные образы значительно расширяли смысл произнесённого. Так довольно обидное “червячок” обретало смысл и как личинка, только что вылупившийся дракончик, и как насмешливо-дружеское обращение. Ведь по сути она была права. Я по-любому младше неё, совсем недавно вылупился. Хотя я испытывал к ней такие же чувства. “Сестричка, малышка!” - так же насмешливо послал ей эмоциональный образ. И неожиданно решил поменять свой облик на облик совсем маленького дракончика. Малыш мигом убрал мой “охотничий костюм”, оставив меня голым пупсом, а затем я нырнул и уже в воде стал копировать облик драконы, а Малыш сверху обернул меня в растительную шкуру, повторяющую узор драконьей шкурки. Руки я трансформировал в плавники, а ноги всё-таки превратил в ласты, типа тюленьих. Ну мне так было привычнее и удобнее двигаться в воде.

Дракона была не просто удивлена. Она была в шоке. Я отчётливо ощущал её шквал эмоций. Ещё бы, на её глазах червячок превратился в точную её копию. Особенно шокировало её то, что моя шкура была точь-в-точь как у неё. Оказывается, у драконов рисунок на шкуре как отпечаток пальцев, совершенно неповторим. А тут рядом её уменьшенная копия. Брат-близнец, правда в пять раз меньше. “Ты кто?” - спустя несколько минут, спросила она. “Если бы я сам знал!” - честно ответил я. “Ты был похож на червяка, когда я тебя увидела. Но я тебя ощущала, как дерево! У тебя была холодная кровь! А потом ты стал как человек. Но всё равно был холодный как дерево. А теперь ты моя копия. Я ничего не понимаю!” - она едва не плакала, совсем как пятилетняя девочка. “Просто я другое дерево. И ещё немножко гриб. А внутри я человек. А теперь я ещё и дракон. Немножко!” - грустно я нарезал круги в воде вокруг драконы. Мы уже общались напрямую: мозг в мозг. “Ну так как тебя зовут? У тебя есть имя?” - вернулся я к началу нашего диалога. “У нас имя дракон получает, когда становится взрослый. А так все тебя зовут по-разному: малявка, попрыгунья, шалунья... Терпеть не могу!” - дракона аж вспыхнула всеми своими узорами от негодования. Типа, ну я же уже большая! “А у нас, как только рождаемся, сразу дают имя. Потому что имя - это Судьба. Как дракону назовёте, так она и поплывёт!” - я переиначил человеческую пословицу. “Дай мне имя!! - неожиданно потребовала малявка, попрыгунья и шалунья. А потом тихонько добавила: “Я почему-то ощущаю, что ты имеешь право давать имена.” Я вспомнил ленивца Лёню, своих волчат... Ну а почему бы и нет?! И мне почему-то в голову полезли самые разные имена сказочных персонажей. Василиса! Она же прекрасная, она же и премудрая. А само значение имени? “Имя Василиса имеет древнегреческое происхождение и переводится как «царица», «жена царя» или «правительница». Оно символизирует благородство и царственность, и носительницы этого имени часто обладают целеустремленностью, уверенностью и творческими способностями”. Из каких-то запасников памяти вылезла эта вот информация. Вдруг вклинился в раздумья Цуня: “Из Википедии. Я нашел у тебя такие огромные запасы сведений, но они совершенно не структурированные. Прямо горы мусора! Я их сейчас просеиваю и сортирую. Вот видишь, пригодилось!” Я мысленно пожал Цуне его натруженную руку. Он опять погрузился в глубины меня, но уже значительно гордее. Я торжественно объявил драконе, что теперь она Василиса, что это значит царица и красавица. А подрастёт, ещё и премудрой станет. “Вассссилиссса!” - попробовала она имя на вкус. И ей понравилось! Да, и по-драконьему оно звучало красиво. “Я - Билл. Ты - Василиса. Ну вот мы и познакомились наконец. А теперь давай рассказывай, с какой тревожной вестью ты приплыла. Даже Лес почувствовал, что у вас там в горах что-то странное творится!” - я вернулся к главной цели нашей встречи.

Почему-то Василиса даже обрадовалась: “Вот, я же так и знала, что это очень серьёзно! Я говорила старшим, а те меня не слушали. Они вообще никогда меня не слушают. А я после того, как полиняла, стала лучше всё ощущать. Я стала слышать и видеть лучше, и просто... Ну, ощущать!” И тут я догадался, что мои клеточки мицелия не просто прижились в мозгу драконы, но и усилили её рецепторы. Детские органы чувств всегда были чувствительнее огрубевших взрослых. А тут ещё мои “усилители”! “Так что же ты почувствовала, Василиса?” - направил я мысли драконочки в нужную сторону. “Вода стала невкусная! Неживая какая-то! И рыба вся уплывает. Ей тоже не нравится эта вода. И после неё шкура вся чешется! А по берегам тростник вянет! И сохнет! Я взрослым драконам говорю, а они надо мною смеются! Они не чувствуют!” - Василиса от обиды чуть не заплакала. Вот интересно, а драконы плачут?

Надо бы эту воду проверить, но доплыть против сильного течения до предгорья у меня быстро не получится. Василиса-то плыла по течению почти полсуток. И тут Василиса в который раз удивила меня. Она откуда-то из своего колбасообразного тела выдвинула что-то вроде мешка. “Я так и знала, что ты захочешь сам убедиться, что я говорю правду. Я наполнила один...” - тут она сказала слово, которого я не знал, его, видимо, не было в словаре Василисы, когда я копировал языковой центр её мозга. Ну можно примерно перевести как мешок, карман, сумка... Сумка!!! То есть драконы ещё и сумчатые животные?! Причём имеют не одну такую сумку. Внешне мешок напоминал, извините, женскую грудь с соском. Ну и как я должен забрать воду на пробу? Видимо, присосаться к этой псевдогруди. Мне помог Малыш выйти из этого неловкого положения. Он вырастил из моей псевдошкуры такой же мешок, но уже с отверстием вроде рта-присоски. Мы с Василисой соединились, и она выдавила содержимое своего мешка-груди в мой “приёмник”. При этом Василиса как-то странно захихикала. “Теперь я знаю, что ощущают драконы-мамы, когда кормят своих драконят!” - пояснила она. Я дал ей знак, чтобы она замолчала и не мешала мне делать анализ воды. Василиса, как умная девочка, послушно замолчала.

А вот анализировать было абсолютно нечего. В воде из горного ледника не было ничего. Это была совершенно дистиллированная вода. Без малейших примесей. Такого в принципе быть не могло. Да, когда вода замерзает, кристаллы льда поначалу вытесняют все примеси, но потом, когда “грязный остаток” тоже начинает замерзать, между кристаллами появляются каверны с концентратами солей и просто с грязью. Они уже замерзают при более низкой температуре и представляют собой эдакую “кашу” из мелких кристаллов и примесей. Например, морская вода средней солености замерзает примерно при -1,9 °С, а насыщенный раствор поваренной соли может не замерзнуть до -21 °С. Опять мне Цуня помог, вытащил информацию из свалки моей памяти. Цуня мне сообщил, что свалки уже нет. Он почти закончил сортировку и систематизацию данных в моей голове. За что я отправил ему огромную мою благодарность. Так что горный ледник по определению загрязнён хотя бы пылью, растворёнными породами, через которые он просачивается при таянии. Хотя бы тем же известняком! Но тут была просто дистиллированная вода! Конечно, пить её можно, но она скорее вредна для живых организмов, так как будет вымывать все нужные микроэлементы. И кальций из костей. Да и все витамины, калий и магний, нужный для сердца. Понятно, почему рыба стремилась прочь, а прибрежные растения постепенно хирели. Постепенно вода вымывала из русла реки минералы и органику, и к началу Леса была уже просто чистой водой. Но раз кто-то подавал сигнал тревоги, всё было не так уж безобидно.

“А много по берегам реки деревьев? Ну, там, где вы обычно живёте, драконы?” - спросил я Василису. Оказывается, они живут в большом озере, а то озеро внутри большой долины, а та долина внутри горного ущелья, а вокруг озера много больших деревьев, очень старых. Василиса смогла мне переслать даже зрительный образ своей малой родины. Красота! Но я заметил, что огромные деревья потихоньку сохнут. На что Василиса сказала, что они же очень-очень старые. Но молодых деревьев я не заметил. Вода из озера падала в эдакую подземную трубу, из которой ниже, почти у подножия гор, вырывалась мощным потоком. “А как же ты из озера сюда попала?” - недоумевал я. Василиса сконфузилась: “Меня затянуло в поток, я слишком близко подплыла. И выбросило уже внизу.” Теперь понятно, что за раны были на теле драконы, которые я залечивал своей кровью. Она попыталась вернуться в своё озеро в родной долине. И ей это удалось! Но об камни сильно побило. Но Василиса не успокоилась. Она нашла более безопасный спуск в долину по цепочке подземных озёр в толще гор. И этим же путём она возвращалась домой. “Эту дорогу никто кроме меня на знает!” - похвасталась она. Думаю, взрослые драконы знают более безопасный путь, но молодняк должен сам набивать себе шишки.

“Слушай, Василиса, а когда ты плыла через подземные озёра, ты ничего не почувствовала?” - спросил я. “Да, там вода тоже невкусная. Но там и так никто не живёт!” - сообщила моя драконочка. “А в озеро вода стекает нормальная?” - донимал я её. “Нормальная! Я пробовала!” - задумчиво послала мне свою мысль Василиса. Кажется, она что-то начинала понимать. “Если в озеро стекает нормальная вода, а вытекает плохая, то кто-то её портит прямо в озере!” - наконец-то она сообразила! И тут же всполошилась: “А драконы-то и не знают!” Потом сникла: “Они опять будут надо мной смеяться!” Я ей пояснил, что этот кто-то, кто фильтрует всю воду, может сидеть и не в самом озере, а на выходе, или внутри главного потока, через который она впервые попала к нам. Она согласилась. Когда она летела с потоком воды, она только думала о том, как бы ей не разбиться о камни. А когда искала путь домой через цепь подземных озёр, её совсем не волновал состав воды. Да и моих рецепторов в мозгу тогда у неё не было. Просто она чувствовала, что вода невкусная. А вот сейчас ощущает, что не просто противная, но и вредная.

“Ты пойдёшь со мной? А то я теперь боюсь возвращаться домой” - Василиса ухитрилась вложить в мысленный посыл столько детской веры и надежды в то, что я обязательно справлюсь с неизвестной бедой, что я не мог не согласиться. “Ты настоящий друг!” - сказала Василиса, и вдруг это больно отозвалось в памяти. Любимая фраза моей мамы. Из той, земной жизни.

Глава 43

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

“НОВЫЙ ПОХОД”

Отправляться одному с Василисой без моих друзей было бы глупо. Тем более я не знал, с чем нам придётся столкнуться. Да и Волк с волчатами обиделись бы. Только вот как нам добираться вверх по быстрой реке к самым предгорьям? Я объяснил Василисе, что я на самом деле нахожусь в посёлке, а с нею разговариваю через своего двойника. Понятие “аватар” для неё было совершенно непонятно. Она согласилась подождать меня с моим кланом в пещере. Там было сыро, тепло и тихо. Василиса порядочно устала, мчась ко мне на встречу, и поспать ей не помешает. Я вернулся к себе на лежанку. Успел почувствовать изумление драконочки. Видимо, я растворился в воздухе прямо у неё на глазах.

Вставая с лежанки, я задался главным вопросом: как я буду доставлять своих одноклановцев вверх по реке? Делать плот? Лодку? Это долго и вряд ли мы сможем грести против такого быстрого течения. Драконочка в воде принимала форму веретена, и её плавники работали подобно четырём гребным винтам. Утомительно, да, но зато быстро. И тут мне пришла в голову мысль, что реактивные двигатели были бы эффективнее. Вода попадает в переднее отверстие самотёком, течение быстрое, а потом наполненный объём резко сжимается, и струи из отверстий сзади и с боков толкают меня вперёд. Я представил себя в виде такого кальмара, но без щупальцев. Хотя нет, нужны щупальца, чтобы держать пассажиров: Волка, Гарта, Петра и Сократа. Чивичинушка и Страж могут двигаться самостоятельно по берегу и по воздуху. Заодно будут нашими разведчиками, предупреждать об опасности. Осталось придумать, как везти на себе четырёх человек. Надо сказать, немаленьких таких взрослых мужиков. Я вспомнил про спуск по горным рекам на байдарках. Там человек сидел по пояс в лодке, герметично укрытый непромокаемой тканью. Руки у него свободны для гребли. И даже если лодка перевернётся, она не тонет, как Ванька-встанька переворачивается в нормальное положение. Потихоньку вырисовывался такой вариант: я выращиваю себе туловище метров пять в длину, переднюю часть делаю как огромный рот, который заполняю водой, выбрасываемой через щели сзади и с боков. Центральная часть с четырьмя углублениями, куда я сажаю пассажиров, и руками и ногами в виде таких вот осьминожьих щупальцев удерживаю их. Но чтобы нарастить такие размеры, мне надо очень сильно покушать. Да, еще нужны воздушные мешки для плавучести. Я мысленно представил то чудо-юдо, в которое должен превратиться. Да уж, так я себя ещё не уродовал! Малыш, а ты сверху должен закрыть моё тело оболочкой плотной и скользкой, чтобы сопротивление воды уменьшить. Чивичинушка оставит охранять своё яйцо часть своего тела, Страж из красавицы бабочки превратится в бражника, не столь красивого, зато быстрого. Тот тут же изменился. Ого, он себе ещё и жало отрастил! Да это не бражник, а шершень! Молодец! Поход предстоит дальний, поэтому и вы, друзья мои, должны как следует подкрепиться! Что что, а пожрать эти члены клана Бешеных всегда готовы. Они отправились на охоту. Думаю, что все соседи вокруг нас будут очень приятно удивлены, когда обнаружат, что в их домах исчезли все домашние вредители: мыши, крысы, кроты, тараканы... Ну или их местные аналоги.

А я тихонечко пробрался на кухню. Собрал все кастрюли и прочие ёмкости, не долго думая решив сварить побольше каши с мясом. Заодно оставлю ребятам на завтрак немножко! Мне нужен строительный материал для трансформации моего тела в быстроходный катер. И ведь надо ещё напоить Чивичинушку и Стража моей кровушкой, думаю, что их силы и способности нам всем понадобятся. Волк с волчатами уже унюхали запах каши, слышу, поднимаются. Кстати, почему я стал даже мысленно бывших щенят звать волчатами? Ну они же под началом Волка ходят, все его повадки перенимают, он для них сейчас и отец и учитель. Я как глава Клана существо непонятное, Друг Леса, меняющий свой облик и способный общаться с самыми жуткими созданиями. А Волк - он родной и понятный. Они даже стали ходить как он, подражая походке охотников. Ну и правильно! Это полезно.

И вот когда все собрались за столом, я объявил, что нас ждёт сегодня далёкий и опасный поход аж к самим горам. Надо сказать, что молодёжь восприняла это как “ух ты, как здорово, снова приключения!”. А вот Волк почувствовал, что нас ждёт что-то действительно серьёзное, нахмурился и только спросил: “Гарту сообщить?” С тех пор, как я скопировал несколько участков мозга Волка в мозг Гарта, они как близнецы, чувствовали друг друга, и даже уже научились как-то общаться на расстоянии. Я ответил, что конечно, он же член клана. Подробности потом, а сейчас надо как следует поесть перед дорогой. Когда все увидели, как перед собой я поставил большую кастрюлю, а им положил только по полной миске, то удивлению на их лицах позавидовали бы герои японских аниме. Глаза в пол лица. Но к чести моих друзей, вопросов не последовало. Обычно я ем так мало с их точки зрения... А тут - сразу все почувствовали, что поход будет необычным. Ели молча, съели всё. И только тогда Волк спросил: “А как же мы до гор добираться будем?” И когда я сказал, что мы поднимемся по реке, его глаза ещё больше округлились. Лодки-то в посёлке были, но так, для рыбалки. Выдолбленные из сухих стволов деревьев, больше двух человек в них и не помещалось. Да по такой быстрой и порожистой реке никакое судно и не прошло бы.

Дав время на сборы, я сам продолжал мысленно конструировать из себя плавсредство. Сажать всех попарно, или четыре в ряд? Вспомнив земные горные речки, где иногда между камнями еле-еле узкая байдарка пролезала, решил что лучше я буду удлиняться. А чтобы “пассажиры” не вывалились, сделаю себе по бокам выросты типа щупалец, чтобы держать ребят. В общем, мой внешний вид всё больше и больше стал напоминать кальмара. Тем более реактивный водомёт... Мы дождались прихода Гарта, полюбовались и на его изумлённую рожу, когда он узнал, куда мы отправляемся. Волк мысленно не передал ему ничего о цели похода, пройдоха! И мы отправились к реке.

Мы вышли к реке, и шли по берегу, пока я не нашёл подходящего места для моего превращения. Река здесь делала изгиб, был довольно крутой каменный бережок, с которого удобно “садиться на борт быстроходного катера”, то есть меня. Конечно же я перед этим рассказал и о нашем разговоре с драконой, и почему она обратилась за помощью именно ко мне, и что без помощи всего клана Бешеных вряд ли я сам справлюсь. “Ну это всё понятно. Мы все с тобой. А вот на чём мы все туда поплывём?” - Гарт, как самый мудрый руководитель, задал самый главный вопрос. Недаром же его Главой посёлка выбирали! “На мне!” - раскрыл я секрет. Вообще-то в клане это уже был не секрет, что я умею менять свою форму. Но вот чтобы так... Я предупредил, чтобы не пугались. Чивичинушка сползла с моего тела, Малыш убрал всю “одежду”, я стал вновь бесполым пупсом, но чтобы никого не смущать этим, быстро прыгнул в воду. Течение в этом месте было ещё не очень быстрым, я уцепился руками, которые к этому моменту уже больше походили на щупальца, за большой валун на дне и начал трансформацию. Вначале я скопировал внешний вид нашей драконочки, конечно поменьше Василисы получился. Шкура, упругая и скользкая, такие же узоры, ноги превратил в ласты, но внутри уже сформировал мускулистый сквозной мешок с отверстиями: один вместо рта, с членами клана я могу общаться и мысленно, а второй - естественно сзади. Трубка эдакая. Но с двумя камерами-ёмкостями. В одну вода набирается, в другую под давлением выбрасывателя. Щели по бокам решил пока не делать. Может, справлюсь одними “плавниками”. Через нашу клановую эмоциональную связь я чётко улавливал эмоции соклановцев на берегу. Удивление было конечно, но не как чтобы “изумление до ужаса”. Скорее, было даже удовлетворение. Мол, приобщились к тайне Главы клана. Волк понял для себя, как это я с драконой договорился тогда, в пещере. Просто он тоже немножко дракон, а драконы - они всё могут. Гарт смотрел на мои превращения с каким-то деловым интересом, прикидывая, как это можно использовать ещё в жизни. А волчата просто тащились. Мол, вон чего Бешеные могут. И они хотели научиться так же!

Вначале я решил просто опробовать свой водомёт. Самое сложное оказалось не поглощать и извергать, а держать равновесие и рулить. Идею с щупальцами для удержания пассажиров пришлось бросить. Малыш предложил для этого свои лианы отрастить. Внезапно подключился Цуня. Он предложил простое по его мнению решение: распараллелить опять моё сознание! Один поток отвечает за движитель, второй за навигацию, рулит плавниками, третий следит за пассажирами, а Центр, то есть Главный Я - капитан. Я командую, задаю скорость и направление. Попробовал. И сработало! Так действительно я смог вполне комфортно двигаться в воде, координация не нарушалась. И вот тогда я в своем колбасообразном теле сделал пять углублений, для людей четыре, и для Чивичинушки со Стражем. Она свернулась клубком, в центре клубка надёжно спрятался Страж в виде шершня. Я их даже закрыл таким кожистым клапаном, это Малыш придумал, чтобы во время движения их не смыло. А дышать? Так они могли и не дышать! А как понадобятся в качестве разведчиков, я их выпущу.

Мысленно я скомандовал и ребятам занимать места. Волк впереди, волчата в середине, Гарт последним. И вот тут я почувствовал, что моим друзьям страшновато. Ну не привыкли они к водным путешествиям. Сели они в углубления, а держаться не за что. И тут Малыш своими лианами всех оплёл так, что они с трудом могли шевелиться. Волчата так просто заорали от неожиданности, а Волк прорычал, что, мол, предупреждать надо. Так и обосраться недолго! Гарт сидел весь напряжённый, но промолчал. И вот мы отчалили от бережка. Поначалу я двигался с малой скоростью, оттачивая взаимодействие с моими макросами. Цуня виртуозно распределял команды, я даже перестал ощущать свою расчетверённость. Постепенно я стал наращивать скорость движения, да и течение становилось всё более быстрым. Моя “драконья кожа” почти не создавала брызг, сопротивление воды ощущалось как массаж шариками по всему телу. Ребята постепенно успокоились, и стали получать тоже удовольствие от путешествия. На дорогу до пещеры, где меня ждала Василиса, мы потратили всего два часа вместо почти целого дня пешком. Я чувствовал, что могу двигаться намного быстрее, но пока берёг силы. Главное испытание - впереди.

Я послал мысленно сигнал Василисе, что мы приближаемся, и чтобы она сама не удивлялась моей необычной форме, и постаралась не испугать моих “пассажиров”. И в ответ почувствовал интерес и нетерпение. Ну всё-таки она ещё ребёнок! Но чтобы не обидеть драконочку, я скрыл свои эмоции и предупредил ребят, что мы прибываем. И чтобы они не очень пугались поведения драконочки, просто она очень впечатлительная да и просто ещё ребёнок. Маленькая девочка... Метров десять в длину. Но оказалось, что уже больше! Она, пока мы собирались да добирались до неё, покушала рыбки, поспала и подросла. Метра на два. Оказывается, молодые дракончики очень быстро растут. Особенно пока шкура молодая, эластичная. А потом им становится тесно в ней, вот они её и меняют. Василиса ещё пару месяцев будет так быстро расти, а потом рост сильно замедлится. Это она мне как-то успела в мозг передать “сжатым файлом” ещё до того, как мы встретились. Очень удобно. А встреча получилась прямо эпичной! Эмоции с обеих сторон бурлили. Василиса удивлялась и восхищалась моим видом. Мои соклановцы впервые видели дракона так близко. Им тоже удавалось ощущать её эмоции, хоть и не так чётко, как это мог делать я. Всё-таки у всех в мозгах был мой мицелий. Так что Василису тоже можно уже считать членом клана Бешеных.

Когда первые эмоции от встречи улеглись, мы решили, что ребятам надо чуток размяться, они с непривычки боялись пошевелиться, зажались и в результате отсидели себе всё. Чивичинушку и Стража я тоже выпустил, напоил своей кровушкой и пустил вверх по течению разведать как себя ведёт речка, где пороги, где отмели и прочие опасные места. Чивичинушка по берегу, Страж по воздуху. Ну а что поймают, то пусть едят. Законная добыча. Только охотой чур не увлекаться! И они тут же рванули вперёд. Василиса тоже поплывёт впереди, всё-таки этот путь она уже отлично знает. Горная река с её быстрым течением часто меняет своё русло, то промоет себе путь в скалах, то упавший громадный валун путь перегородит, и речка находит обходную дорогу. Ребята размялись на берегу, снова уже без опаски заняли свои места, и мы начали наш великий поход к горам.

Оказалось, что волновался я напрасно. Местные реки гораздо спокойнее и предсказуемее земных. Василиса поначалу двигалась медленно, как бы проверяя, на что я способен в образе “драконокатера”, а потом вышла на свою полную скорость. Я же мог бы ещё и прибавить, но решил не огорчать девочку, пусть думает, что она самая-самая быстрая и опасная в нашей маленькой компании. Однако по донесениям наших разведчиков, Стража и Чивичинушки, никаких крупных зверюг на нашем пути не было. Или они благополучно смывались, почуя дракону. Вот пороги были, были перекаты, узкие стремнины... Судя по долетавшим до меня эмоциям моей команды, они вначале просто фонтанировали эмоциями, как дети на американских горках, но потом устали и стали воспринимать препятствия без восхищенного ужаса. Типа, страшно, но не ой-ой-ой. Я даже почувствовал, что Волк и Гарт в особенности успевали оглядывать берега с хищным интересом охотников: а чем тут можно поживиться? Для Гарта возвращение в мир опасностей и приключений стало особо приятно. Он жадно воспринимал каждый момент риска, прямо адреналиновый наркоман! Ещё бы, он недавно помирать собирался, а тут ему подарили второй шанс. Как я его понимаю! Мне ведь тоже кто-то подарил этот мир...

Но вот нам пришлось остановиться. Потому что водный поток вырывался из подземного русла. Страж и Чивичинушка должны были вернуться ко мне, потому что далее им хода не было. Я заволновался, как мои пассажиры перенесут погружение в бурлящий подземный (и подводный!) мир. Василиса передала картинку, по которой мне стало ясно, что под водой нужно проплыть минут двадцать. Надо что-то делать, ребята не дышать столько не смогут. Из байдарки надо делать подводную лодку! Я объяснил команде возникшую сложность. Малыш покроет их слоем моей “псевдодраконьей” кожи, она пропускает воздух из воды, иначе я сам бы дышать не смог. Это ненадолго, но им придётся сложиться как можно компактнее. Голова между коленей, ноги обхватить руками, не пугаться, когда их станет покрывать растительная шкура. Чивичинушка и Страж могут не дышать часами, с ними проще. И тут Малыш предложил ещё вариант: на время он усыпит весь мой экипаж. В эдаком подобии анабиоза им воздуха потребуется совсем мало! Я во избежание паники на борту сказал, что усыплю их на время, все согласились. Но я ощущал, как волчат сильно так потряхивало от нервного возбуждения. Малыш обещал им ещё и успокоительного вкатить. Я по-прежнему “общаюсь” с Малышом, как с отдельной личностью, хотя мы с ним уже стали одним целым. Мне так просто удобнее. А в общем-то нас разделить уже просто невозможно. Цуня тоже ухитрился как-то внедриться и в организм моего симбионта, разобрался с его нервной системой. Дублёр, он сразу увидел, что Малыш продублировал все мои основные нервные каналы и меридианы. И они переплелись, срослись, дополнили друг друга. С нормальным человеком такого проделать было бы невозможно. Но я-то не человек. Я дерево. Со мной можно! А в кармане на животе находится “мозг” моего Малыша. Типа капа, наплыв на стволе дерева. Но я другое дерево. Мне это нисколько не мешает.

Пока я про всё это размышлял, Малыш не без помощи Цуни покрыл уже спящих мои друзей своей растительной “шкурой”. Мне пришлось немного прибавить в длину и в ширину. Ну раз Василиса в это подводное русло проходила, то я и подавно пролезу. Драконочке тоже надо было передохнуть, из гордости она в этом не признавалась, но я-то ощущал её эмоции! И вот мы все готовы нырнуть в бурлящий поток. Если честно, мне тоже не по себе. Я заранее переключился на “ночное” зрение, хотя, я думаю, это вряд ли мне поможет. Цуня предложил подключить ультразвуковую эхолокацию. Ну я по крайней мере на подводные камни и каменные стенки тоннеля биться не буду. Уж не знаю, как мой мозг это обрабатывает, но в белёсой мгле тёмные стены и выступы заметны очень хорошо. Василиса не могла объяснить, каким образом она ориентируется. Сообщила, что просто ей всё видно! Ну раз видно, то давай, веди! И мы нырнули в бурлящий поток.

Американские горки это просто забава для младенцев, скажу я вам! Если бы не максимальное распараллеливание сознания, вряд ли я смог бы не то, что плыть, а просто удержаться в этом сверхбыстром течении, которое делало такие немыслимые повороты и вверх, и вниз, и во все стороны! Да ещё и поток местами разделялся, надо было не потерять из виду хвост драконочки. Как она тут ориентируется? “По вкусу” - донеслось от неё. А я вкусовые рецепторы не догадался подключить! Да и вряд ли я смог бы разобраться во вкусовых ощущениях потоков воды. Цуня меня успокоил. Он с помощью эхолокации составляет карту подземных потоков. Ух ты, да тут настоящий лабиринт! Ну, успокоил, когда будем возвращаться, не заблудимся. И всё-таки меня изрядно мотало течением, прикладывая о стенки. В отличие от Василисы я был лёгоньким червячком. Моя водомётная система работала на полную мощность, и я чувствовал, что скоро мне будет не хватать и кислорода и энергии. Запасы червячка были на исходе! И тут Цуня напомнил мне о каменных табличках у меня в груди. Это ж аккумуляторы жизненной энергии! Да, я и вправду забыл о них. Я же в обычной жизни ими не пользуюсь. Вот, подключился! И сразу “второе дыхание”! Теперь доплывём!

Ну и доплыли. Лабиринт кончился совершенно неожиданно. Мы прорвались в огромное подземное озеро, и поднявшись на поверхность, я был изумлён высотой сводов пещеры. Это был просто целый подземный мир! Вода в это озеро поступала из множества боковых отверстий, и уже не бурным потоком, а вполне себе спокойными ручейками. И многие из этих природных тоннелей вели на поверхность. “Вот через этот ход мы можем выйти к моему родному озеру!” - объяснила запыхавшаяся Василиса. Ей тоже очень нелегко дался этот заплыв. Но она не хотела показать, что устала. Тогда я пожаловался, что жутко измучен, восхищён её силой и ловкостью, и прошу её об отдыхе. И она милостиво согласилась! Ну ребёнок, настоящий ребёнок!

Глава 44

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЁРТАЯ

“ПОДЗЕМНЫЙ НАРОД”

Я в первую очередь разбудил и освободил свою команду. Если Чивичинушка и Страж сразу пришли в себя и принялись активно разведывать окружающее пространство, то ребятам потребовалось немало времени, чтобы выйти из подобия анабиоза, в который их погрузил Малыш, и вылезти “из меня” на крутой каменный берег. Тем более для них вокруг была кромешная темень, ночным зрением они не обладали. И тут нас всех выручил Страж. Он вырастил четыре цветка розы (у него прямо-таки пристрастие именно к розам!), которые светились. Неярко, но вполне достаточно, чтобы осветить пространство вокруг метра на 3-4. Ничего не скажешь, это выглядело очень красиво, просто волшебно. Когда я пользуюсь своим “ночным” зрением, которое работает в нескольких диапазонах частот, да ещё в сочетании с “эхолотом”, то все окружающие меня предметы я вижу в разных оттенках серого, а тепловизор ещё и подсвечивает моих друзей красным. Страж хоть и живой уже, но совершенно хладнокровный, как и я, впрочем. Я могу поднять температуру своего тела до человеческих параметров, но зачем тратить энергию? Чивичинушка в своём хитиновом панцире тоже чуть-чуть теплее окружающей среды. Василиса сверкает во всех диапазонах. Похоже, что она выделяет не только инфракрасное, но и ещё какое-то излучение, да не одно! Радиоактивная она, что ли? Кто их знает, этих драконов!

Я тоже потихоньку вернулся в своё “охотничье” обличье. Поддержание такого объёма тела требует больших энергетических затрат. А Цуня сказал, что зафиксировал “метаморф дракона”, как он это обозначил, и сможет очень быстро вместе с Малышом преобразить меня опять в “краковскую колбасу”, хотя и так и не понял, что это значит. Излишки энергии, которые образовались после изменения объёма и массы тела, я разумно вернул в мои каменные плитки-аккумуляторы, вросшие в грудь. Когда я ещё увижу солнышко?

И вот мы расселись на прибрежных валунах всем моим кланом, Василиса из воды не вылезала, но тоже высунула свою переднюю часть. То есть головы как таковой у драконов не было. И передний конец мало чем отличался от заднего. Глаза терялись в узорах шкуры, да и не были они особенно нужны. Они ощущали окружающий мир сразу всей своей шкурой во множестве диапазонов. Поэтому мне так трудно было поначалу разбираться в тех образах, что я получал от драконочки. Потом я научился фильтровать сигнал, отсеивая то, что мною воспринималось как “энергетический шум”. А Василиса стала общаться со мной, как с маленьким дракончиком, совсем примитивными образами. Поэтому я и был для неё “червячком”. Главное, что мы понимали друг друга, и всё лучше и лучше! Так вот, я спрашивал Василису, переводил свой вопрос команде, а потом переводил ответ. Вначале я поинтересовался у драконочки, а не столкнёмся ли мы в этом громадном озере со взрослыми драконами. И как они к нам отнесутся? Не сожрут ли? Василиса ответила, что через многочисленные протоки никто из взрослых драконов просто не пролезет. Очень уж они узкие. Да и сама Василиса скоро не сможет пролезть. Она уже большая! Это она так гордо подумала! То есть драконы заперты в своей горной долине, в своём родном озере? Да, раньше очень давно, была горная река, которая вытекала из родного озера вниз в долину. А потом горы обрушились. То ли после землетрясения, то ли после какого-то другого катаклизма, и русло завалило. А вода стала находить подземный путь вот через такие вымоины в карстовых пещерах. И только самые смелые молодые драконята могут преодолевать этот рискованный путь. Это Василиса с гордостью сказала. А много ли молодых драконов? Ведь если драконы вырастают такие огромные, им надо питаться много и хорошо. А ресурсы замкнутого природного биома ограничены. И Василиса с грустью сказала, что кроме неё есть ещё один дракончик, но он совсем ещё малыш. Поэтому ей так одиноко было, не с кем общаться. Большие драконы совсем разучились общаться с детьми... И судя по рассказу Василисы, они стали сильно деградировать. Лежат на дне озера, едят и спят. А малыш, что родился последним, родился больной. Он почти не растёт, и Василиса считает, что в этом виновата “плохая вода”. Но большие драконы её не слушают! А рыбы в озере всё меньше. И растения умирают! И поэтому наша умница Василиса решила найти хоть кого-то, кто бы ей помог в этом во всём разобраться. Короче, нехилая такая задача, спасти вымирающий вид драконов непонятно от чего. Все мои друзья тоже как-то притихли. Ну был бы какой-то явный реально существующий враг, монстр, с которым Бешеные бы сразились и победили, это одно дело. А не вот эта непонятная загадка: найди того, не знаем, кого, кто воду портит.

А вода-то совсем не грязная, наоборот, чистейшая! Прямо родниковая! Волк зачерпнул, попробовал напиться. И скривившись, выплюнул! Родниковая вода обычно вкусная, а это... Прямо какая-то мёртвая вода! Без вкуса, без запаха, но неприятная такая, объяснил он свои ощущения. “Наверху в озере вся вода такая?” - спросил я дракону. Оказывается, что нет, но она становится такой по пути сюда. Но потихоньку и в озере “портится!” Оказывается, когда наступает самый жаркий период, ледники особенно сильно тают, озеро наверху переполняется, и это подземное водохранилище не успевает сбрасывать воду вниз в долину, и вода из подземелья идёт наверх, так что наверху всё бурлит. Короче, как в унитазе засор. Только наверх идёт не грязь, а вот эта чистейшая дистиллированная “мёртвая” вода. Засор наоборот! И мне кажется, что дело не только в дистиллированности воды. Что-то ещё с водой происходит в этих подземных лабиринтах. Я же пробовал на вкус дистиллированную воду. Ну да, невкусная, но пить-то можно. А эта вода вызывает прямо отвращение! Ну что? Будем разбираться!

Я отправил Стража облетать окрестности громадной подземной каверны, искать следы живых существ. Он с его чутьём на малейшие проявления жизни - самый надёжный локатор. Ведь и раньше, когда он находился в подземных катакомбах и не мог ещё двигаться, он ловил самые слабые сигналы от живых существ, таким образом питаясь и продлевая свою затухающую “псевдожизнь” вампира. Чивичинушка тоже из коренных обитательниц подземелий, она охотится на всякую мелочь, ориентируясь на свой слух и обоняние. Страж по воздуху, Чивичинушка меж камней и сталактитов умчались выполнять задание. А мы должны сыграть роль приманки. Ведь если кто-то уничтожает всякую органику, то скорее всего он ею что делает? Питается! Но ведь оно или они и неорганические вещества из воды поглощает! Вода в карстовых промоинах всегда богата кальцием, растворённым по пути течения. А в этом озере я не нашёл вообще никаких солей! Такого в принципе не может быть!

Я огляделся. Весь наш берег представлял собою застывшее вулканическое стекло. Ну мне так казалось на первый взгляд. Валуны, на которых мы сидели, были овальной формы, без всяких острых краёв. Как обкатанная волнами морская галька. Но ведь тут вечный штиль? Поверхность воды была идеально ровной. Те струйки воды, что стекали по стенам, вливались практически беззвучно, и волн совершенно не создавали. Чем больше я смотрел вокруг, тем больше крепло ощущение, что вокруг как-то неестественно. Прямо такой идеальный покой и чистота. Мелкая галька и песок отсутствовали. Грязь как таковая отсутствовала. Я как-то был в уральских пещерах, а в одной мы даже переночевали в палатке. Постоянный шум от капающих капель сверху создавал иллюзию нескончаемого плача. По легенде, это плачут девушки, спрятавшиеся в пещере, чтобы не попасть в лапы воинов Орды. Их души так и остались под землёй. Тут же было тихо, и даже журчание ручейков со стен как-то быстро затихало, стоило отойти от стены на несколько шагов. После того, как мы вылезли из такой пещеры Ильменского заповедника, наша одежда, куртки и штаны из брезента, тут же на солнце схватывались и застывали как цементные изваяния. Тут же и грязи не было! Одежда моих охотников после того, как они полазили вокруг, оставалась такой же, как они выбрались из меня часом раньше. Пропиталась влагой, так как было весьма сыро, но не запачкалась! Я был в полной растерянности. Охота на живца тоже не получилась. Вернувшаяся Чивичинушка печально доложила, что кушать здесь совершенно нечего. Никакой живности, даже самой мелкой, она не обнаружила. Единственно, что она заметила, что местами из-под земли идёт какой-то неприятный для неё запах. Она передала мне свои ощущения, и я подумал, что это похоже на какие-то сернистые соединения. Ну всё-таки бывший химик, сероводород и сернистый газ я узнаю! Тут было что-то более сложное... Но похоже. Если когда-то тут прошёл катаклизм, возможно извержение вулкана, из-за которого рухнули скалы, перегородившие старое русло реки, то вполне понятно, что где-то под нами остатки вулкана ещё не затихли, и эта сернистая вонь оттуда.

А вот и Страж вернулся. И вернулся он со странными донесениями. Он почувствовал жизнь Но не такую, как мы. А такую как был он сам. Как он это сам определял: “Мёртвая жизнь”. Вот мы “Живая жизнь”, он сам сейчас одновременно и живой и мёртвый. И потому смог почувствовать, что вот эта “мёртвая жизнь” буквально везде. Мы находимся внутри, да, буквально внутри огромного “мёртвого живого существа”, но оно, это существо, наполнено огромным количеством других таких же существ. Страж не мог объяснить свои ощущения и был в полной растерянности. Как и он, будучи заточён внутри мёртвого деревянного трона, существо всё время ощущает голод. Уж это-то очень ему знакомое чувство Страж хорошо ощущал и от стен, и от всех камней... Когда я передал его ощущения моей команде, им стало не по себе. “И чего же он нас не съел ещё?” - прошептал, как будто боясь, что его услышат, Гарт. Вообще картина сюрная: здоровые мужики с цветочками роз в руках, которые светились нежно-розовым светом, стоят посредине каменной плоской глыбы, окружённые полупрозрачными валунами зеленоватого вулканического стекла, на которых они только что сидели. И мне показалось, что эти валуны действительно начали как-то едва заметно мерцать зеленоватым светом. Если раньше казалось, что это наши розочки просто отражаются в их гладкой поверхности, то теперь, когда все сгрудились в одном месте, а отсветы остались, стало понятно, что свечение идёт изнутри. Страж сообщил: “Они просыпаются! Просто они очень медленные. У них мысли очень медленные. Я их чувствую, но не понимаю!”

Вот это мы попали! Как нам быть в этой ситуации, я совершенно не понимал. Мы могли бы бежать отсюда вместе с драконочкой через тот единственный, как я понимаю, вход в этот огромный организм, или броситься назад в бурлящий поток. “Если вас съели, то у вас есть единственный выход!” - вспомнил я какую-то совершенно несмешную в нашей ситуации присказку. Я понял, что договариваться с этим непонятным организмом всё равно придётся мне. И сейчас я должен как глава клана дать всем чёткие указания. “Василиса, ты сможешь вывести ребят из этой пещеры?” - я постарался вместе с вопросом посылать волны спокойствия и взрослой уверенности в мозг всё-таки ещё совсем маленькой девочки. Василиса надулась от собственной значимости: “Да, конечно, я уже не раз тут пролезала! А эти червячки и подавно пройдут!” “Клан, слушай мою команду! Вы идёте на поверхность за драконой через один из тоннелей. Со мною остаются Страж и Чивичинушка. Мне кажется, что мы для этих существ самые невкусные. Потом я начну с ними договариваться. Кажется, я один смогу это сделать. Чивичинушка закроет меня своей бронёй. Страж будет нашим связным. Он прилетит за вами по запаху, если что!” - я старался быть спокойным и уверенным. Волк поинтересовался таким же нейтральным тоном: “А если что? Нам тогда что?” Я усмехнулся: “Постарайтесь подружиться с драконами!” Гарт хмыкнул: “Очень смешно!” Волчата посмотрели на меня глазами Кота в сапогах из мультика “Шрек”. Но промолчали. Я прикрикнул на Василису: “Уводи всех отсюда скорее!” И Василиса послушалась. Умная девочка! Она почувствовала мой слабый сигнал подчинения, я немножко так надавил инфразвуком. А ребята то же послушно потянулись за нею в один из крупных тоннелей в стене пещеры. Чивичинушка уже полностью закрыла меня своим хитиновым или кремниевым панцирём, который у неё уже стал по-моему прочнее местных мечей из мягкого метеоритного железа. Вообще-то хитин по своей структуре является полисахаридом, но очень необычным. Благодаря своему химическому строению он обладает еще и свойствами белков. Из-за своей сложной структуры хитин является молекулярным конструктором, позволяющим вводить в его состав самые разные вещества, придавать молекуле нужные свойства и использовать её почти где угодно. Это Цуня, спасибо ему, опять вытащил из моей памяти бывшего химика нужную информацию. Вот и моя красавица, как и моя Прелесть, ввела в состав своего панциря и кремний, и железо. Да еще придала ему подвижную слоистую структуру, благодаря которой она так легко меняет форму. Мне кажется, что они с Прелестью подружились и перенимают друг у друга полезные свойства. Прелесть ведь тоже может принимать почти любую форму. Я теперь сам напоминал каменную статую, Страж сел мне на голову, чтобы было удобнее обмениваться мыслями. Из его ножек выдвинулись тончайшие иголочки-электроды и соединились с тем, что зовётся Цуня. А Цуня тесно связан со мной и Малышом. Мы представляем теперь такой кластер устройств самой разной природы. Как только связь между всеми нами наладилась, я смог ощутить ту странную “мёртвую жизнь”, что окружала нас. Как ни странно, но лучше всего смог настроиться наш Цуня. Он ведь представлял собою биокомпьютер, а наш потенциальный собеседник очень оказался похож на сложный компьютер, правда, на основе кристаллов кремния. Кремнийорганическая жизнь! Эдакий огромный осознавший себя комп, да еще и вырастивший огромное количество детишек, которых оказалось надо кормить, а нечем. Нет, этот мир всё больше поражает меня! Жизнь рождается тут буквально из всего! Но ведь она ещё и разум обретает!!! И скорость эволюции просто бешеная! Да, если это комп, то почему Страж считает, что они очень медленно думают? Я приложил руку к одному из слабо помигивающих валунов, думая, что если это ребёнок вот этой огромной Мамочки, то я смогу легче законнектиться с более простым устройством...

Ух ты! Спасибо Цуне, он сразу поставил на входе фильтр. Иначе бы я свой мозг в середине моего деревянно-грибного тельца и сжёг бы! Это похоже на DDoS атаки на сервер. Огромное количество запросов, на которые просто физически невозможно ответить. И сервер просто сгорает от перегрузки! И как они тут сами все не сгорели от перегрузок? Цуня внутри меня ехидно так заметил: так у них тут вообще ничего не происходит! Температура, влажность, давление, концентрация растворённых веществ не меняется годами или даже столетиями. Фактически вся эта пещера с валунами, как матка с личинками, но находящияся в анабиозе. Им не хватает ни энергии, ни веществ для развития и роста. Матка очень медленно протягивает свои минеральные трубочки-проводочки в окружающий мир, и пытается поглотить необходимые элементы для роста детей. А энергию она раньше черпала из раскалённой магмы вулкана, но вулкан давно успокоился, остыл и спит. Вот она и ловит крохи извне: молнии, землетрясения... Она пыталась даже откачивать энергию из драконов, из самых крупных, самых старых, потому что молодь слишком быстрая и мелкая. Но в биологических объектах энергия плохо совместима с её энергетикой. Драконы просто быстро помирали, а КПД такой подпитки был ничтожный. Вот тут появились мы, разбудили, все начали просыпаться и всполошились. “Ты всё это успел выкачать из её памяти?” - изумился я. “У них тут память общая. Типа раздел на жёстком диске, по вашей земной терминологии. Не совсем точно, но похоже. Главное, найти этот раздел. Я работал через её личинку. Да-да, вот этого валуна, на который ты опираешься! Я нашёл. Но она совершенно не умеет хранить информацию. Твой мозг по сравнению с её - чудо организованности. Там просто хаос! Я что сумел выудить и расшифровать, тебе сообщил. Но не уверен, что это соответствует действительности!” - отчитался мой гениальный дублёр Цуня. Я облегчённо выдохнул. Если всё обстоит так, то моим друзьям особой опасности не грозит. Они вроде бы как невкусные. Или точнее несъедобные. А вот я оказался с большими запасами энергии... Ах, да, мои каменные аккумуляторы! Надо их получше изолировать! Малыш и Прелесть, займитесь! Чтобы они не фонили. Плюс ещё мои хитино-минеральные латы Чивичинушки. Страж сообщил мне, что я “исчез с радаров”.

Ну вот и хорошо! Ну а чего хорошего? Проблемы драконов и Пещеры-матки этим не решились. Они будут мучиться от голода, и постепенно убивая растения и животных, отбирая у тех нужные минералы и микроэлементы. Кстати, а органика-то им зачем? Они разводят и кормят ей каких-то бактерий, которые вырабатывают для нужд пещеры электричество. На поддержание жизни в спячке им хватает. Пока! Вот именно, что пока! Я представил резервуары с бактериями, куда сгоняют всё живое, чтобы добыть жалкие крохи электроэнергии. Бррр! С этим надо что-то делать!

Тут мне в голову пришла простая мысль. Если это некая кремнийорганическая жизнь, а солнечные батареи делаются из кремния... Цуня, срочно найди у меня в памяти данные возможности жизни на основе кремния, я же читал массу литературы на эту тему! Цуня сказал даже обиженно: “А чего искать-то? Если в голове порядок, то оно само найдётся! Ну а порядок я еже навёл! Вот информация! Жизнь на основе кремния возможно, только при очень высоких температурах ; эти потенциальные теоретические «организмы» были названы «лаволобами» и «магмобами». В соединениях, подобных углеводородам, кремний заменяет углерод. Силаны — соединения кремния и водорода, подобные алканам, менее устойчивы чем углеводороды. Силаны самопроизвольно горят в кислород-содержащей атмосфере при относительно низких температурах, поэтому кислородная атмосфера может быть смертельной для жизни на основе кремния.” Так, стоп! Но вот же они тут живут, и не сгорают! А почему? Их защищает от кислорода воздуха прочная броня из силикатов, то есть просто расплавленного песка. Это и есть вулканическое стекло. Вулкан пробудил к жизни эту Матку - пещеру, она, пока были условия в виде высоких температур и жидкой магмы, создала внутри себя детишек, а потом вулкан потух, магма ушла глубоко вниз, застыв и закупорив доступ к своим ресурсам. И бедная мамочка осталась во враждебной холодной кислородной среде, она защитила детишек скорлупой из вулканического стекла. Большую часть времени они в анабиозе, подпитываются крохами энергии, что им поставляют бактерии... Да, такой псевдожизни не позавидуешь! Так, а что я помню о солнечных батареях?

“Солнечная панель состоит из фотоэлектрических ячеек (обычно из кремния), которые преобразуют свет в электричество, а также защитного стекла, герметизирующих пленок, алюминиевой рамы, соединительных кабелей и задней крышки для защиты и герметизации конструкции.

Основные компоненты солнечной панели

Фотоэлектрические ячейки:

Это основной компонент, состоящий из полупроводниковых материалов, чаще всего кремния (монокристаллического или поликристаллического). Под действием солнечного света фотоны высвобождают электроны, создавая электрический ток.

Защитное стекло:

Прочное, закаленное стекло защищает ячейки от внешних воздействий, таких как град и ветки, сохраняя при этом максимальную прозрачность.

Полимерные пленки (герметики):

Два слоя полимерной пленки, герметизируют фотоэлектрические ячейки и защищают их от влаги и коррозии, превращаясь под воздействием температуры в прозрачный гель.

Алюминиевая рама:

Легкая, но прочная алюминиевая рама обеспечивает структурную целостность панели, защищая ее от механических повреждений и фиксируя все элементы конструкции.

Медные проводники:

Тонкие медные шины соединяют фотоэлектрические ячейки между собой, отводя вырабатываемую энергию”.

То есть никакой углеродной органики там не требуется! Цуня сообщил: “У тебя даже сохранились схемы этих устройств. Зачем ты их изучал?” Я интересовался, как работают солнечные батареи для подзарядки всяких гаджетов. А память сохраняет всё, что было интересно. И теперь, я думаю, мне это пригодится. Вот только как эти знания передать Пещере? И главное, объяснить, что надо её детишкам вылезти на поверхность, к Солнцу. Насколько я понимаю, двигаться они еще не умеют, да и сил на это у них нет. Помочь этой странной жизни вернуться в родное лоно вулкана я не смогу, очень уж глубоко под нами спит её родитель. А вот доставить камушки наверх, на солнышко, я с моими соклановцами смогу. Главное, как потом обеспечить связь? Как они будут передавать добытую энергию вниз, остальным сородичам кристаллическим, да и своей мамочке? Ну это вопрос на потом. Главное, сообщить Пещере идею о солнечных батареях так, чтобы она поняла, что от них требуется сделать: под защитным слоем вулканического стекла вырастить кристаллы полупроводникового кремния, эти вот фотоэлектрические ячейки, соединить их проводником, вывести наружу и объединить всё это в одну огромную сеть. Вообще у Пещеры не было какого-то представления о внешнем мире, и даже о существовании Солнца она не подозревала. Похоже, что весь мир ограничивался для неё ею самой и водой, льющейся непонятно откуда и утекающей непонятно куда. Она смогла как-то исследовать тот объём вокруг себя, что был ей доступен. Все необходимые ей минералы она уже впитала из окружающей среды. Единственный приток питания - жалкие струйки воды из внешнего озера, куда она сумела доставить во время переполнения внутреннего озера бактерии, теперь живущие на дна драконьего озера, и поглощающие полезные для Матки минералы, и постепенно делающие воду в озере дистиллятом, непригодным для жизни. Мне по сути придётся совершить переворот в только формирующемся сознании Пещеры, нарисовать ей совсем иную картину Мира, где она не является центром, а только одной из многих форм жизни. И тут мне без помощи Цуни не обойтись. Он же всё-таки по своей природе ближе к компьютерному интеллекту кремнийорганической жизни. Цуня съехидничал: “Ты меня сейчас обидел или похвалил?” Конечно же похвалил, дорогой ты мой собрат! Ты сможешь всё вот это сделать максимально доходчивым для Пещеры? Ну как бы перевести в формат, который она сможет расшифровать и прочесть? И понять, самое главное! Цуня уже серьёзно сказал, что гарантий он дать не может. И для этого ему потребуются все ресурсы моего мозга. Типа, придётся отключить основное сознание, чтобы включить на полную мощность параллельные потоки. У неё, то есть Матки-Пещеры, скорость процессора раз в сто выше, чем у моего мозга. Надо данные заархивировать, и послать одним мощным импульсом сразу по нескольким каналам, потому что непонятно, какой у неё поток сознания главный. И мне придётся приложиться всей грудью к стене пещеры, причём сделать кожный покров в этом месте совсем тоненьким. Цуня выведет нервные окончания на поверхность и соединит с контактами Пещеры. “И ещё - это может быть очень больно! Но быстро!” - виновато сообщил Цуня. И сразу предупредил Чивичинушку и Малыша, что обезболивать нельзя, потому что это сразу исказит сигнал и ослабит его силу. Вот тут-то мне уже стало немного страшно. Хоть я почти полжизни провёл в больницах и научился терпеть боль, именно здесь в этом мире я еще не ощущал в полной мере, что такое боль для моего нового тела. И приготовился ко всему. Каким-то способом Цуня определил наилучший участок стены Пещеры для контакта. Чивичинушка освободила меня от своего панциря. Малыш вернул мне первоначальный облик голого пупса, причём сам прямо закапсулировался в сумке на животе. Отгородился от боли, и правильно сделал. Я представил, как кожа на груди становится тоненькой мембраной, сквозь которую просвечивает моё ядро - мой мозг, опутанный сетью нервных волокон, которые создал Цуня. Часть из них подошли вплотную к мембране на груди. И я приник к участку стены, который сам же протёр от пыли и грязи и помыл водичкой.

Что было потом, я совсем не помню. Цуня отключил моё сознание, но физические ощущения отключить было нельзя. В памяти осталась только сумасшедшая боль. В ничтожной степени это было похоже на зубную боль, когда врач задевает нерв, или когда тройничный нерв воспаляется. При этом зуб - это весь ты. Или тройничных нервов у тебя не два, а все нервы - тройничные. Думаю, что человек в который попадает молния, на краткий миг ощущает подобное. Но миг был совсем не краткий... Потом Цуня мне доложил, что обмен информацией шёл три минуты. В памяти моей это осталось тремя сутками боли. Я хотел было сбежать к Папаше, пусть это тело тут мучается само. Но Цуня меня удержал, сказав, что тогда не сможет удержать контакт с Пещерой. И я терпел. Хорошо хоть мои мучения были не зря! Обмен состоялся. Пещера не только получила нужные сведения, но и ощутила мои страдания. До этого она не знала, что такое боль. Теперь узнала, и эти ощущения ей очень не понравились. Можно сказать, что её “нервы” тоже изрядно потрепало. Цуня немного перестарался с мощностью импульса. Боялся, что она “не услышит”. Для неё это было всё равно что реактивный самолёт ревёт в ухо. Короче, и ей было больно, и мне было больно, но мы друг друга поняли! Идея “солнечной батареи” поразила её своей простотой. О проводниках с поверхности внутрь можно было не волноваться. Жилы самородного золота и серебра после остывания вулкана остались. Для Пещеры они были как нервные волокна, ими она ощущала окружающее её пространство. Самые длинные тянулись чуть ли на километр.

Наша задача становилась уже всё более реальной и осуществимой. Мы берём и уносим на поверхность те валуны, которые Пещера определит в добытчики энергии, они под своей кожей образуют кристаллы кремния и выведут на поверхность электроды. Затем мы находим участки на поверхности, где серебряные и золотые жилы ближе всего, очищаем их от земли, кладем на них эти валуны и обеспечиваем доступ к ним солнечных лучей. Как это сделать, по ходу разберёмся. А что будет нам за эту работу? Я надеюсь на дружбу с драконами, которым, грубо говоря, мы жизнь спасаем. Самые старые драконы ведь непонятно от чего (теперь-то понятно!) померли, молодых почти не рождается... Да и изоляция популяции вредит, что ни говори. Тупеют драконы. Это вот моя Василиса одна такая умница!

Об этом я думал, лёжа на базальтовом ложе у стены пещеры, приходя в себя после трёх минут (суток!!!) боли. Грудь свою я потихоньку привёл в норму, Малыш одел меня в охотничий костюм. Чивичинушка не стала пока окутывать моё беззащитное тельце в свои латы. Мне уже не грозила опасность, что из меня высосут всю энергию. Кремниевый народ Пещеры готовился к выходу “в свет”. То один, то другой валун в моём зрении мерцал зеленоватым цветом, выращивая кристаллы кремния. Я специально ограничил вес таких детишек матери Пещеры. Ну, чтобы мы смогли их дотащить до выхода. А через Волка, с ним у меня была наиболее устойчивая связь через массив грунта, я передал всем, чтобы заготовили что-то типа носилок, потому что на поверхность надо будет тащить тяжести. Пока ребята работали, я отдыхал. Я и вправду без солнца и его подпитки сильно устал. Моему мицелию в пещере питаться было тоже совершенно нечем. Так что жевал я запас из рюкзака, что мне оставил догадливый Пётр. Придёт, поблагодарю. А то у меня даже сил встать бы не было! Всё-таки питание по-человечески так малоэффективно! Очень низкий КПД. Хочу к солнышку!

Но вот и наши идут. Мне это сообщила сама Пещера. Теперь у меня и с нею образовалась какая-то связь... “Пока только радиосвязь!” - доложил Цуня, - Электрические импульсы я улавливаю и передаю тебе. И наоборот. Наша Прелесть служит встроенной антенной. В ней больше всего железа.” Где-то в глубине тела я ощутил какое-то хихиканье. Это Прелесть так сообщала, что радиоволны вызывают у неё щекотку. Это хорошо, что не боль...

Примерно через полчаса наши добрались до нас. Драконочка осталась на поверхности. Страж лучше всех ориентировался, он и вёл команду по длинному извилистому тоннелю. Он сам светился, и светились розы в руках ребят. Зрелище было сюрреалистичное! Я почувствовал, как волновались все за меня, пока я маялся в подземелье. Оказывается, моя боль достигла и их, хоть и не такой силы, но всполошила сильно. Потом Волк смог получить от меня сообщение и немного успокоил всех. Носилки - две жерди, переплетённые лианами, они сделали быстро. Выдержат ли они вес валунов? Вроде бы держат. Здесь растения удивительно прочные! За один раз мы могли поднять наверх три валуна. По два на каждый с носилками, и я решил нести один, опять-таки чуток переделав своё тело. Сделал себе ёмкость на спине, и уравнял руки с ногами. Грузовичок на ножках! Моих ребят такими трансформациями было уже не удивить. Ну, в начале похода с непонятными каменюками наверх я всем объяснил ситуацию. Типа мы спасаем не только непонятных мыслящих камней, не только драконов наверху, но и весь Лес по берегам реки, и людей, живущих вдоль по течению. Особенно их впечатлил образ каменных бассейнов, в которых бактерии кушают живых людей, добывая крохи энергии для жизни вот этих валунов. Фильм ужасов, да и только. А теперь каменное племя само будет питаться солнечной энергией, да еще и помогать будет нам. Как, я ещё не придумал. Выращивать изделия из вулканического стекла... А может быть и делиться электроэнергией, ну когда-нибудь в будущем. Да и они же готовые компьютеры с естественным интеллектом! Ну это я уж не стал озвучивать. Не поймут меня мои друзья!

Шли мы по довольно тесному проходу медленно, с остановками. Всё-таки тащить в гору глыбы весом под сто кило - задача нелёгкая. Дошли часа за три. Василиса наверху маялась в ожидании, это я уловил еще на полпути. Я успокоил её, что мы, мол, поднимаемся, что со мной всё хорошо, живой я. Драконочка мне пожаловалась, что я её напугал своим приступом боли. “Я даже плакала!” - по-детски непосредственно сообщила мне Василиса. Оказалось, что до этого она ещё никогда не плакала, и это стало для неё событием. Драконы же не плачут! Мой мицелий в мозгу дракона - страшная сила. Как-то слишком сильно я её очеловечил. Или обгрибнил? Сможет ли она влиться в своё племя драконье? Или станет в клане Бешеных одним членом больше... Потому что если она снова уйдёт через озеро вниз, то наверх уже не поднимется. Просто не сможет пролезть в проток. Она очень быстро растёт!

Но вот мы и наверху. Это драконье озеро и в самом деле совершенно райское место! Красота неописуемая. И главное, в отличие от Леса, там внизу, в долине, совершенно безопасное. Этот биом в течение сотен лет был в изоляции, каких-то крупных хищников тут не было, драконы всех извели. Уж не знаю как это им удалось, кушают-то они рыбу и водоросли. В озере раньше рыба водилась в изобилии, сейчас её стало значительно меньше. Но после непонятной гибели самых больших и старых драконов (это наша Пещера просто откачала у них всю жизненную энергию), оставшиеся драконы в основном лежат на дне, почти не двигаются, в таком полусонном состоянии им пищи много не надо. Понятно, что попытки Василисы их расшевелить, рассказать об опасности ими просто игнорировались. Налицо вырождение популяции. Новых драконят не рождается... В таком состоянии гибернации оставшиеся драконы могут хоть сотни лет проспать. Если нам не удастся перевести Пещеру на солнечное питание, они даже и не заметят, как пойдут на корм бактериям. Жуть! Я объяснил Василисе, что нам нужно, всё-таки она тут местная, от скуки всё уже разведала, каждый уголок озера и прибрежной территории. И наша умница живо сообразила, что мы ищем. Прямо у краешка воды выступали обломки скал, в своё время обрушившиеся в воду, и тем самым обнажив жилы самородного золота. Оно естественно не окислилось, и блестело в лучах солнца. “Я здесь любила играть, когда была совсем маленькая!” - смущённо призналась драконочка. Как будто сейчас она уже очень взрослая! Она подбирала самые красивые камушки и складывала их в кучки. “Золото в долине ценится?” - спросил я у Волка с Гартом. Они пожали плечами. Видимо, количество золота находили столь мало, а работать с металлом не умели... В общем, ненужная безделица. Нет уж, я с собой возьму килограммчик, может быть удастся что-нибудь изготовить... В подарок какому-либо влиятельному человеку. Я выбрал места, где выходы металла на поверхность были самые мощные, и мы с трудом приложили принесённые валуны к этим жилам. Страж опустился на самый большой камень, его ножки как бы вросли в вулканическую плоть детёныша матушки Пещеры. Он стал как бы транслятором информации, а Цуня подготовил и послал импульс в нужной кодировке. Мало ведь найти выходы металла наружу, надо же было убедиться, что они достигают кристаллического тела Пещеры. Но удача была на нашей стороне. Связь была, и причём вполне устойчивая. Прожилки самородного золота достигали нужной глубины. Ну, теперь самое главное: проверить как сработают наши кристаллы кремния, удастся ли получить электричество? Солнце уже клонилось к закату, но высоко в горах небо было чистейшее, ни тучки. Высоких деревьев на берегу не было, и три наших валуна освещались заходящим светилом со всех сторон. Правда, скоро скалы скроют солнце, но мы должны успеть провести пробный сеанс. Успели! Наши валуны-детишки даже нагрелись, впервые в своей жизни получая столько “вкусной еды”. Их поверхность будто даже немного “потекла”! Но нет, просто детишки отращивали свои лапки-электроды, которыми намертво вцепились в выходы металла на поверхность скал. “Приросли”! И электричество, именно в том виде, в каком оно было жизненно необходимо этим кристаллическим существам, полилось рекой в организм Матери, а она уже распределяла сама своим детишкам.

Так, одну задачу мы решили. Теперь ванны с бактериями для переработки органики в электричество уже были не нужны. Но дефицит редких элементов всё равно наблюдался. Небольшое количество редкоземельных металлов надо было для развития “нервной системы” этих живых компьютеров. А то ведь и останутся валунчики тупыми валунами, не способными без мамочки Пещеры развиваться как отдельные личности. И уж не смогут создать полноценный кластер, способный осознавать себя как единый организм с огромными интеллектуальными возможностями. Тут нужны были и радиоактивные элементы, и полупроводники... Я отправил команду в ещё один рейд за валунами, теперь дело пойдёт быстрее, путь разведан. А я намеревался провести серьёзный разговор с драконочкой. Мы здесь пробудем дня три, пока не перетаскаем валуны наверх к солнцу. А потом уйдём вниз. Василиса должна решить: идёт ли она с нами как член клана Бешеных, или останется со своими родными драконами. Ведь еще немного, и она просто не протиснется в узкий проход подземного потока. Теперь драконам не грозит смерть от голода и от откачки энергии. “Но они всё равно спят! Им понравилось ничего не делать, не думать! И я их только раздражаю!” - Василиса шипела как сто огромных змей, дублируя мысленно мне свои эмоции. Я схватился за голову: “Не кричи так, милая! Я же не дракон! Для меня это очень громко!” Василиса уже “шёпотом” сказала: “Я пойду с вами! Ты для меня больше дракон, чем все они!” “Но ты вырастешь, и тебе захочется стать мамой...” - перевёл я разговор в другую плоскость. И Василиса меня совсем не поняла. Для неё этой проблемы не существовало. Я как всегда перенёс свои представления о делении всего живого на “мальчиков и девочек”. Проблемы полов в этом мире не существовало! По крайней мере у драконов. Они, как и моя Чивичинушка, были гермафродиты. Недаром передний и задний концы были так похожи. Только возле головы были женские органы, а в хвосте - мужские. Обычно драконы спаривались, соединяясь в кольцо с другим драконом. И оба одновременно “беременели”. Но в кольцо могла свернуться любая особь. И оплодотворить сама себя. В этом случае ребенок будет совершенной копией родителя... Или родительницы. Ну вот как тут быть? Почему-то для меня Василиса изначально воспринималась девочкой, то есть будущей мамой. Теперь буду её звать просто Васька!

Пока мы тут с Васькой решали гендерные проблемы и будущее драконьего рода, вернулись ребята с валунами. Быстро же они! Оказалось, наш умник Сократ предложил вниз съехать по жёлобу с водой, прямо как по трубе в аквапарке. Гарт проворчал, что в его возрасте подобные экстремальные забавы “чуть все мозги не вытрясли”! Зато быстро! Вниз они домчались за полчаса. Матушка Пещера приготовила им валуны поменьше, и более плоские. Она уже рассчитала наиболее выгодную поверхность для своих “солнечных батарей”. А Страж помог этих каменных детей отобрать. Ребята же Пещеру не слышали. Так что смогли принести не два, а четыре валуна. Устали зверски, разумеется. Ужинать и спать! Разожгли костёр, благо на берегу много валялось сушняка. Чивичинушка притащила каких-то мелких, но толстеньких зверушек, похожих на кроликов, только не пушистых, а в змееподобной коже, чему я уже не удивлялся. Запекали их в углях, не снимая шкуры, только отрубив препротивные головы и выпустив внутренности в воду, где их мгновенно сожрали мелкие, очень зубастые рыбёшки. Мясо было нежное и жирное. Только наелись, а тут и ночь наступила. Что-то я тоже очень устал, скорее от нервных переживаний. Все расположились вокруг костра. Чивичинушка как обычно разделилась на четыре клона и сделала тем самым охранный круг. Хотя Васька и говорила, что тут хищников нет, но бережёного бог бережёт.

Глава 45

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ

“НОВАЯ РОДНЯ”

Я, уже как обычно во сне, расчетверился. Цуня отработал работу макросов, процесс прошёл почти незаметно. Вот я возле родного Васькиного озера, вот я уже сразу в четырёх местах, и мне это почти нормально. Некий дискомфорт есть, мозг поначалу буксует, но я центр своего внимания перемещаю к Папаше, и всё остальное уходит куда-то в тень. Как обычно обнимаю своего великана, а он просто фантастически прибавил в росте, приветствую и получаю в ответ порцию тепла и энергии добра. Мой настоящий отец был скуп на проявления чувств, и хотя я знал, что он меня любит и волнуется за меня, мне не хватало, особенно в детстве, всяких “обнимашек”... Здесь же я просто купаюсь в нежности! Выслушав Папашу и поняв, что у него всё хорошо, он всё больше становится неким доминантом огромной площади Леса, я передаю через него Лесу, что нашёл потерянный его “кусочек” в виде горной долины с драконьим озером, что это вулкан и землетрясение виновато в этом, обрушив скалы и перегородив русло реки. Но вулкан пробудил к жизни особую форму жизни, основанную на кремнии, для развития которой нужна энергия, а вулкан потух, лишив их возможности черпать энергию от него. Вот они и пытались, как могли, искать иные источники пропитания. Для них органическая жизнь была только слабеньким источником нужных элементов и электричества. Они, а точнее их мать - Пещера, только-только обретая сознание, даже не подозревала, что убивает других живых созданий! Я почувствовал, что Лес встревожился. Но я поспешил его успокоить, что решил эту проблему. Вулканические создания научились (с моей скромной помощью, конечно!) получать энергию прямо от солнца, почти как растения, и сейчас уже опасности не представляют. Но я не знаю, что мне теперь с ними делать? Просто так бросить вроде бы нехорошо. Мало ли что может прийти в их чуждый нам кристаллический разум?! Может, мудрый Лес посоветует, как поступить?

Надо сказать, ответ меня немало так разочаровал и озадачил. Как только Лес понял, что опасности со стороны гор нет, он сразу потерял интерес к каким-то непонятным кристаллическим существам. Типа сам разбирайся со своими дальними родственниками. Цуня объяснил, что его нейросеть в моём теле Лес воспринимает как отдельное неорганическое существо, вроде бы как приживала. Но его это не обижает, так как Цуня тоже Лес воспринимает как огромное, но весьма примитивное сообщество примитивных биопроцессоров, объединившись в очень медленно работающий кластер. И кристаллические существа - валуны, и сама Пещера по своей природе действительно дальняя родня Цуне. Это и называется “распределением ответственности”! Я подумал, что минеральная жизнь вряд ли отличается быстрым ростом, а уж передвигается она еще медленнее. Ну и пусть себе они там (хотя я тоже вообще-то в основном нахожусь “там”) растут, развиваются... Надо только как-то связь обеспечить, свою грибницу там рядышком поселить...

У Деда мой аватар тоже получил свою порцию ворчливой нежности. Он снова нуждался в пище, так как Рой он уже весь усвоил, а вокруг лишь щебень да песок. С виду он так и оставался невысоким корявым деревцем, но постоянно цвёл, и пытался “осемениться”. Вырастить свои молодые саженцы из корней он не мог. “Мы семенами размножаемся!” - объяснил он. Но чего-то в почве не хватало, чтобы семена завязались жизнеспособными. И потому Дед грустил. Я пообещал что-нибудь придумать. Господи, какие семена, когда и двух недель не прошло, как он расцвёл. Но темпы жизни на этой планете меня поражали! Вот Великан в своём безлюдном посёлке устроил уже настоящую непроходимую чащу из своих побегов, превращенных в колючки, обильно украшенные ароматными, но ядовитыми цветами. А посередине этого смертельного великолепия рос новый ствол из старого пня. Буквально за неделю, питаясь собственными останками, Великан вырос чуть ли не до десяти метров! На земле быстрорастущий бамбук ему совсем не конкурент! Великан по-прежнему воспринимал меня как друга и учителя. Он рассказал об успехах, о том, что давно уже его ростки осваивают степь, но по-прежнему прячутся в Ковыле. Ковыль-то, оказывается, тоже некий единый организм! И Степь, как и Лес, образует такой вот разумный биом. Степь весьма довольна тем, что я избавил стаю, или точнее рой, тринков от ментального паразита, который управлял ими с помощью страха. Она его тоже ощущала на себе как что-то мерзкое и причиняющее боль. Теперь же я стал для всех тринков в Степи кем-то вроде доброго божества. Моя матка, которую я назначил своей жрицей, уже стала настоящей Верховной Жрицей тринков. Она мудро решает вопросы распределения территорий для кормёжки, стаи живут в мире и не уничтожают друг друга ради лучшей добычи. Кстати, её Рой сейчас обитает возле бывшего посёлка среди молодых побегов Великана. Они отлично регулируют численность всяких мелких грызунов, которые любят грызть молодые сочные побеги. Надо бы навестить мою жрицу и проверить, как там поживают мои приверженцы. Раз уж я божество, должен заботиться о своей пастве. И Великан как-то передал мне направление к тому месту, где сейчас обитал Рой тринков. И я сумел туда переместиться! А ведь то количество мицелия, что я поместил в мозг Матки, вряд ли помогли бы мне! Видимо, для Божества важнее атмосфера поклонения!

Но переместился я туда необычно. Я не был в привычном для меня образе-аватаре, вполне материальном клоне. Я не был в виде бесплотного призрака. Я просто был... везде! Я видел, ощущал некоторое пространство рядом с... не знаю, как это правильно назвать! Скорее всего то, что соорудили тринки, можно назвать “капище”. Цуня, помогай! Цуня выудил тут же из памяти определение: “Капище — это языческое культовое сооружение или место, представляющее собой святилище, где устанавливались идолы богов для поклонения и жертвоприношений”. Конечности тринков не приспособлены для создания чего-либо, скорее это клинки для умерщвления добычи и её разделки. Поэтому идолом служил большой сноп или стог ковыля, связанный вверху чем-то вроде лианы (не Великан ли им помог?), поперёк вставленная какая-то жердина изображала руки, а в одной руке висела непонятная гадина, высохшая и всё равно мерзкая. Видимо она символизировала того паразита-таракашку, который терзал жутким Страхом всю стаю, и от которого я их освободил. Будучи бесплотным, я видел всю эту композицию сразу со всех сторон. Надеюсь, что жертвоприношения они мне тут не устраивают? Напрасно я надеялся. Устраивают! В яме под высохшей дрянью валялись уже полусгнившие останки непонятно кого. Но совершенно непохожие на самих тринков. Ну хоть не своих соотечественников приносят в жертву, и то ладно.

Внезапно я ощутил приближение своей Жрицы. Я сразу понял, что это она несётся сюда со всех ног, уловил её эмоции радости и тревоги. Она примчалась не одна, а с целым выводком молодых маток. Да она себе замену готовит! Молодец! Молодняк остался на границах капища, а Жрица подошла вплотную к стогу сена (ну не воспринимал я “это” за олицетворение меня, божественного!) и стала напряжённо обнюхивать всё вокруг. Ну понятно, она ощущала моё присутствие, а меня не видела и, главное, не обоняла. У тринков обоняние играет главную роль в общении с миром и между собой. Почти как у муравьёв... Но в отличие от насекомых, мозг этих полутушканчиков-полубогомолов улавливал и ментальные сигналы. Поэтому та гадость так легко смогла оглушить всех Страхом, подкрепляя ментальные импульсы инфразвуком.

Мицелий в мозгу Матки прекрасно прижился. И мне легко удалось наладить с нею связь. Я успокоил её тем, что я доволен тем, как они прибрала к своим лапам-клинкам другие рои тринков. Выяснил, кого это они приносят в жертву. Оказывается, это родичи того таракана-переростка, что управлял роем. Случай-то, оказывается, не единичный! Эти паразиты не один только её рой терзают. А у Верховной Жрицы теперь к их пугалкам иммунитет. Освобождая свой вид от паразитов, Жрица и приобрела свой авторитет. Она надеялась, что я могу помочь так же и молодым жрицам. Чёрт, но я же призрак, как я передам свою грибницу странным полуразумным гибридам насекомых и млекопитающих? И тут я сообразил, что моей грибницы здесь навалом, в земле, в корнях молодых побегов Великана! Именно поэтому я смог витать вокруг своего капища. Ну и не без ауры религиозного поклонения, конечно. Я обратился к Великану за помощью. Наша связь и за пределами посёлка работала отлично. Значит, его корни доходили до владений Степи, и прекрасно уживались с ковылём. Все молодые матки приблизились к идолу-снопу и начали ритмично бить своими клинками в землю. Я вдруг почувствовал приток непонятной мне энергии, вполне приятной. Я ощутил, что я могу частично материализоваться. Вроде бы как туман окутал место капища, а потом сконцентрировался в странную фигуру человека без ног (мой плащ до земли - вот откуда образ стога!) и с руками-клинками (тоже верно, это же моя Прелесть в виде двух мечей!). Все во главе с Верховной Жрицей упали ничком на землю. Как раз то, что надо. Я послал Жрице мысленную инструкцию не пугаться, не паниковать, не шевелиться - сейчас из земли вылезут корешки прямо им в головы через нос (с их развитым обонянием это был самый кратчайший путь в мозг), и я с помощью Матери-Степи дам им иммунитет к Страху, излучаемому паразитами, и они смогут тоже меня слышать. Потому что они станут полноценными Жрицами. По-моему от восторга и благоговения некоторые девицы описались. Но не пошевелились, молодцы!

Ну, поехали! Цуня, Малыш, помогайте! Всё-таки будущих жриц было аж двенадцать. Великан, выпускай на поверхность свои самые тонкие и нежные корешки! Так, теперь моя очередь. Великан передал мне (тому, который находился в посёлке в своей пещерке у главного ствола) бразды правления. Мицелий, который обволакивал корешки, сконцентрировался в самых кончиках нитеподобных волосках (Цуня подсказал: “Самые молодые корешки называются корневыми волосками, которые являются выростами клеток покровной ткани (эпиблемы) в зоне дифференциации корня. Они покрыты тонкой кожицей, называемой ризодермой)”. Я, который был в виде тумана у капища, направлял корешки в носовые отверстия у самочек, смирно лежащих на земле. Достигнув мозга, корешки осторожно “выстреливали” клетками грибницы и так же осторожно втягивались обратно в землю. Обрабатывая так втроём (Я, Малыш и Цуня) по три самочки, мы “заразили” моей грибницей двенадцать будущих жриц минут за двадцать. Теперь мицелий должен прижиться, разрастись... Я не кордицепс, зомби из тринков делать не собираюсь, а вот принимать мои ментальные сообщения они смогут, Впрочем, как и я их молитвы и просьбы. Фууу, ох и тяжёлая это работа! Я с облегчением мысленно рассмеялся. И мои будущие, а теперь уже настоящие жрицы тоже как-то застрекотали. Оказывается, так тринки смеются! Связь уже на уровне эмоций работает! Я тоже почувствовал радость и облегчение моих жриц. На самом деле они очень волновались. А Великан, вот шутник, выпустил на поверхность вьюнки, оплёл весь стог, символизирующий меня, и покрыл его мелкими цветочками. А запах!!! Тринки, для которых запахи значат очень много в жизни, блаженно застыли, вдыхая аромат своего божества. Да, я теперь имею свой фирменный запах! Мне нравится, кстати! С медовыми такими нотками. Вот как я это понял, будучи туманом, ума не приложу! Я мысленно передал бразды правления роями тринков в надёжные клинки моей Верховной Жрицы и растаял, как и полагается туману.

Всё, что я планировал сделать за пределами высокогорной долины, я сделал. Пора возвращаться в себя, к телу, лежащему у костра на берегу драконьего озера. Скоро утро. Физически моё тело вполне отдохнуло, но мозг от напряжённой работы в несколько потоков устал. Я решил просто поспать, без перемещений. Попросил Цуню разбудить часа через два. Мне еще предстоял сложный экзамен: общение с Матерью-Пещерой. И почему в этом мире сплошной матриархат? С этой мыслью я отрубился.

Когда я проснулся, все ещё дрыхли самым бессовестным образом. Вчера умотались, бедные! Как будто Глава Клана всю ночь не работал! Ну если судить по внешнему виду, лежало такое чуть прозрачное тело, не шевелилось... Кому там судить, все спали без задних ног. Я развёл костёр, пока вода закипала, Чивичинушка поймала несколько мелких рыбёшек... Так она и в воде освоилась? Чивичинушка мысленно сделала обиженный вид, мол, я еще и не то могу! Причём так как её морда ничего выражать не могла, она скопировала позы и жесты у волчат. Это было очень смешно. Чивичинушка моя, ты у нас и шутить научилась?! Цуня мне раскрыл секрет: “Она меня замучила просьбами объяснить ей твои некоторые выражения, вот я ей попытался объяснить концепцию юмора. Пока ты спал! Я-то не сплю, не умею!” Ах вы, заговорщики! Плетёте интриги за моей спиной! Чивичинушка застыла в недоумении. Непонятно ей, я ругаюсь или хвалю. Хвалю я тебя, моя умница! Я послал ей волну любви и благодарности за улов. И капельку моей крови. Всё-таки для хладнокровной насекомины ловить рыбу в холодной озёрной воде не очень приятно и энергозатратно. Чивичинушка осталась довольна. Я сварил уху. Такую импровизацию на тему из того, что было под рукой. Немного крупы, горный лук, соль. Мы же не могли взять с собой набитые рюкзаки, но самый минимум ребята захватили. И как всегда, запах готовой ухи всех моментально поднял на ноги. Ели все из одного котелка. Индивидуальный походный набор посуды тоже пришлось оставить. Ну я же не безразмерный лайнер!

После еды я рассказал своей команде, что я за ночь стал у тринков нечто вроде верховного божества, теперь моему клану можно не бояться их роев. Теперь они вроде филиалов нашего клана Бешеных. “А как они нас узнают?” - задал резонный вопрос Гарт. “А как ты чувствуешь меня и волчат? Ты же сразу ощущаешь, что мы рядом!” - ответил мудрый Волк. “Просто мы одной крови!” - подытожил я. Гарт аж присвистнул: “Только Бешеный мог породниться с тринками!” На что волчата заржали и хором сказали: “Так мы и есть Бешеные!” Я мысленно позвал Ваську. Она с шумом и плеском вынырнула у берега. Я познакомил всех с ещё одним членом Клана. Тут уже все замолчали от неожиданного известия, а потом заржали уже всем кланом. Даже Василиса! После весёлых минут у костра, когда все насытились, Волк уже серьёзно спросил: “Что делаем дальше?” Я объяснил, что работа по доставке малышей-валунов к золотым выходам на поверхность продолжается, а я останусь со Стражем общаться с Пещерой, надо договариваться о взаимопонимании и сотрудничестве. От этого в конечном итоге будет зависеть жизнь и благополучие всех внизу в Лесу и в Степи. И мы вместе с Васькой отправились вниз, в Пещеру.

Глава 46

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ

“Я - КИБОРГ?”

Спускались мы уже проверенным способом - по жёлобу. Всякие водные аттракционы в аквапарках - полная фигня! Тут почти полчаса бешеного спуска в потоках ледяной воды. Я для безопасности ребят снова принял освоенную форму минидракона, все сели в ёмкости на моём колбасообразном теле, Малыш всех “пристягнул” своими лианами - и вперёд! Васька спускалась после нас. После рассказа о Матери-Пещере она её побаивалась. Непонятное всегда страшит.

Спустившись, мы замерли. Пещеру было не узнать! Во-первых, там уже не было темно. Наши светящиеся розы, произведения Стража, были уже не нужны. Светились и стены, и валуны. Это было не какое-то ровное свечение, а как будто переливались малюсенькие огоньки, что создавало прямо-таки волшебный эффект мерцания. Я присмотрелся к одному из “детишек” Пещеры, к валуну на берегу подземного озера. Он теперь был не гладкий, а как будто покрытый малюсенькими кристаллами, как будто кристаллизовалась соль, но вода не была солёной. Это были кристаллы кварца или что-то вроде... И каждый такой кристаллик то вспыхивал, то гас. Света выделялось совсем немного, но когда таких песчинок миллионы... Страж сел на один такой светящийся валун, самый большой на берегу. Он вдруг выпустил множество тончайших волосков-паутинок, каждая тянулась к одному крусталлику. Я почувствовал, что через Стража идёт информация, но не мог её расшифровать. И тут мне на помощь пришёл Цуня: “Тут идёт прямо какой-то код, вроде вашего компьютерного языка!” - объяснил он мне, - На самом деле код очень простой, я сейчас подстроюсь, буду переводить!”

И действительно, минут через пять вместо какого-то непонятного мельтешения абстрактных картинок и звукового гула я стал получать вполне внятные образы и даже что-то похожее на речь компьютерного синтезатора. Поначалу всё это всё равно было абракадаброй, но я уже набрался опыта в общении я Чивичинушкой, с Василисой, с Малышом и Цуней. Все они “говорили” со мной на разных “языках”: Малыш и Чивичинушка брали за единицы своего языка чувственные образы, эмоции. Василиса строила сложные конструкции уже из более навороченных картинок-иероглифов, уже почти абстракций. Общение с Цуней больше всего походило на общение с искусственным интеллектом, причём уже он пристраивался ко мне. Видимо этот свой опыт помог ему понять и расшифровать набор символов, транслируемых кристаллическим разумом Пещеры. Страж улавливал и передавал, Цуня ловил и расшифровывал, и передавал уже напрямую мне в мозг. Конечно, при таком многоступенчатом методе передачи смысл местами терялся, местами искажался... Но главное, что я понимал Пещеру. Она благодарила меня за помощь. Энергия солнца, преобразованная в электрическую, очень ей помогла преобразовать и своих детишек тоже. Если грубо объяснять, то каждый кристаллик - это миникомпьютер, и свет играет важную роль в связи всех её детей в единое целое. Ну вроде бы как оптиковолоконная связь, родилась у меня мысль, которая сразу же была ухвачена Пещерой, Цуня ей тут же сбросил схему оптиковолоконной связи. Это было менее энергозатратно и более надёжно, чем система фотодиодов. Пещера впитывала идеи и тут же их обрабатывала. Цуня сообщил, что скорость обработки информации у неё много выше, чем у него, и он ей завидует! Пещера хотела отблагодарить меня и в тоже время хотела иметь со мною постоянную связь. А для этого она предлагала мне вживить в меня частичку себя... Ох, сколько же во мне разнородных симбионтов, я как теремок: и мышка-норушка живёт, и лягушка-поскакушка... Как бы не развалился мой организм, как Теремок, когда на него медведь сел! Цуня меня успокоил. Мол, мой мозг очень просторная хата, всем места хватит! Успокоил. На самом деле всё это наше общение заняло от силы пять минут. Ребята еще только-только пришли в себя после водяных горок. Я им пояснил, что я с помощью Стража общаюсь с Матушкой Пещерой, пока отдохните! И все с блаженным стоном растянулись на сухом месте.

Как и с помощью чего мы будем осуществлять нашу связь с Пещерой, или главным процессором? Оказывается, Цуня с Пещерой параллельно вели научный диспут на эту тему, и пришли уже к согласию. Связь на основе принципа квантовой запутанности! Для неё любые преграды и расстояния не помеха! Что это за штука такая, я мельком читал где-то, представление имею. Конечно, упрощённое, примитивное, но основной принцип такой: под воздействием чего-то там атом рождает две частицы, связанные между собой принципом квантовой запутанности . Если с одной частицей из этой пары что-то сделать, вторая мгновенно отреагирует, хотя может уже быть очень далеко по обычным меркам, но в квантовом мире наши километры - фикция. И вот Матушка Пещера вырастила один волшебный такой кристалл, который потом как-то разделила на две зеркальные копии. И что зафиксирует левая половина, то мгновенно почувствует на себе правая. И наоборот. На Земле пока ещё не доросли до этих технологий, но тут-то кристаллическое разумное существо работает напрямую с каждым атомом. И один из зеркальных двойников я должен буду поместить в себя, а он буквально врастёт в мою нервную систему. Цуня меня обнадёжил: “Ну я же врос, и ничего! Так что я прослежу, чтобы мой коллега ничего тебе не испортил!”

Прогнозировалось, что этот процесс будет длиться не один час. Я должен буду лежать неподвижно и желательно без сознания. А ребята будут работать физически: таскать детишек Пещеры на поверхность и закреплять их на выходах металлических жил. Но Пещера уже научилась создавать не валуны, а сплюснутые такие кристаллы всего-то в ладонь величиной. Нужно воткнуть их острым концом в жилу, там они сами “пустят корни”, то есть выпустят электроды, и смогут даже изменить форму, стать плоскими, для лучшего контакта с солнечными лучами. Когда я это сообщил команде, у всех сразу поднялось настроение. Одно дело таскать валуны по пять или даже десять кило, и другое дело набить сумку десятком кристаллов весом по полкило! Васька решила остаться со мной, всё равно ей нечем нести груз. Да и по водному потоку вверх ей ползти уже тяжело. Вон какая большая вымахала! С родными драконами она попрощалась. “По-моему, они меня даже не услышали!” - пожаловалась она. “Они взрослые мудрые драконы. И это их выбор!” - я погладил нежную, но такую красивую и прочную шкурку нашего нового члена клана. Мой мицелий в Васькином мозгу давал мне в полной мере ощутить её эмоции: обиду, тоску, надежду на интересную жизнь внизу, в долине. Чем-то похоже на квантовую связь, только через живые клеточки! И я взял кристалл, указанный Пещерой через Стража, в который раз разрезал грудь с помощью моей Прелести, принявшей вид медицинского скальпеля, в том месте, которое мне указал Цуня, а мой Малыш уменьшил неприятные ощущения и не давал ране сразу же закрыться. Что бы я без них делал, моих дорогих друзей?! Я поместил в разрез кристалл и закрыл рану. Малыш наложил плотную лиственную повязку. И тут Чивичинушка меня уколола своей иглой и выпустила чуть-чуть паралитического яда. Я мгновенно улетел во тьму.

Но в этой тьме я вдруг увидел свет, мягкий, колеблющийся и... Добрый какой-то! Да, свет, оказывается, может быть добрым! Я как-то сразу понял, что так мой мозг представил Матушку Пещеру. Свет всё время менял свои очертания, как языки пламени, но потом вдруг принял очертания женской фигуры. Ну я же Пещеру воспринимал как Мать, как Женщину. От этой светящейся фигуры я чувствовал внутри себя тепло и нежность. И я перестал бояться врастания в меня неорганической кристаллической материи. Рядом с тёплым огнём возник огонь прохладный. Странно, он огонь, но от него веет холодком. И как приятно эти два огня дополняют друг друга! И неожиданно нежно-голубоватый свет принял очертание мужской фигуры. Это же Цуня! И тут же рядом возникла зелёная детская фигурка, сотканная из колеблющихся листочков. Это Малыш! Но этот ребёнок держит в руках грозный меч. Причём меч тоже светится, но уже опасным багровым светом. Это моя Прелесть. Они все во мне. И я в каждом из них. Мы разные, но одной крови! Светящиеся фигурки взялись за руки, обнялись и слились в одно светлое, переливающееся разными цветами, пятно, ядро, звезду... И снова тьма. И тут я очнулся.

Чувствовал я себя... Обыкновенно. Нормально я себя чувствовал! Наши ещё не вернулись сверху, значит прошло не так уж много времени. “Прошло три часа пять минут!” - отрапортовал Цуня. И он же доложил, что интеграция кристалла прошла в штатном режиме, внутри меня создана кристаллическая структура, идущая в основном параллельно структурам самого Цуни. Мозг эта сеть задевает лишь краешком, только те отделы, что ответственны за передачу и приём информации. “Давай проверим связь с Матерью Пещерой!” - попросил я. “Так сам проверяй! Представь мысленно её как адресата, и попроси выйти на связь!” - по-моему, Цуня надо мной чуток издевался. Я вспомнил образ тёплого огня из видения в темноте, женскую фигуру. “Матушка, ты меня слышишь?” - осторожно обратился я к ней. И тут же в моём мозгу возник ответ. Не словами, не образами, а ощущением того, что меня слышат, видят и понимают. Понимание есть - и это главное. “Цуня, ну а на каком языке мы с нею общаться будем? Для меня ощущения - слишком малоинформативно как-то!” - недоумённо вопрошал я своего Дублёра. Цуня ответил ворчливо: “Я уже работаю над этим. Сейчас запущу переводчик. Он будет работать параллельно с прямой связью ощущениями. Хорошо, что у них язык жёстко детерминирован. Нет двойных значений и всяких литературных изысков вроде метафор. Машинный язык, короче. Мне тебя куда сложнее перевести на её язык!” И вдруг я “услышал” внутри себя типичный синтезированный голос типа Алисы: “Друг мой, я тебя приветствую! Ты мысленно называл меня Матушка Пещера. Мне нравится это обращение. Как мне называть тебя?” Ну я здесь уже утвердился под именем Билл. Так что я и для Матушки буду Билл. Слово же пещера можно опустить. Тем более на пещеру это пространство уже никак не походило. Это был целый мир. Мерцание кристаллов отражалось в воде, это был настоящий космос. Слово “космос” Матушке было непонятно. Я мысленно представил планету, сначала эту пещеру, потом поднялся вверх на поверхность, где на солнце блестели её кристаллические кремниевые дети, потом поднялся вверх, выше гор, выше облаков... И вот, когда планета превратилась в маленький шарик, я повернулся к ней спиной и показал мириады звёзд. И каждая такая звезда - это светило, как наша солнце, и возле которого могут вращаться такие же планеты, как наша. После небольшого молчания Матушка сформулировала мысль: “Космос - это то, что снаружи. Но внутри меня тоже космос!” И я с ней согласился. В каждом из нас есть свой космос, который может быть по-разному устроен. “Мне с тобой общаться очень интересно. Я получаю много информации для раздумий. Ты много сделал для меня и моих созданий. Те, что сейчас наверху, теперь смогут сами расти. Носить новых теперь уже не нужно. Мне хватает энергии для роста и развития. И я теперь могу поглощать нужные нам минералы из скал. Мне теперь не нужно (тут слова не нашлось, пришлось догадаться самому) “очищать, дистиллировать” воду.” - я всё лучше понимал Матушку. Я вздохнул с облегчением. Мы свою миссию выполнили. Василиса, нервно нарезающая круги в подземном озере, почувствовала моё облегчение. А то она ничего не понимала: я лежал три часа как мёртвый, потом “ожил” и стал думать как-то непонятно. Ей-то некому было переводить! Но раз всё закончилось хорошо, то надо скорее спускаться вниз. А то Васька боялась, что не протиснется в узкие русла подземных протоков. Она даже пожаловалась, что вынуждена ничего больше не есть, чтобы не расти так быстро. Хотя в подземном озере в его дистиллированной воде и так есть было нечего. Я её успокоил. Вот сейчас ребята спустятся... И как раз вся команда с шумом и плеском ухнула в озеро, подняв тучи брызг. Я их обрадовал, что наша работа закончена, дальше “маменькины детки” сами смогут о себе позаботиться. А нам надо срочно вниз. Наша драконочка кушать хочет, а ей нельзя, в подземные русла может не пролезть! “Мы тоже есть хотим! Но домой хотим ещё больше!” - чуть ли не хором сказали волчата. А я уже принял апробированный вид миниподлодки, все расселись, Малыш обхватил пассажиров лианами, я закрыл всех своею прочной “драконьей” кожей. И мы ухнули вниз в самую широкую дыру на дне озера.

Глава 47

ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ

“ДОМАШНИЕ ЗАБОТЫ”

Возвращение в родную долину прошло без приключений. Я всё больше привыкаю считать Лес, Степь и дом в посёлке своим родным пристанищем. У меня в той, земной жизни не было своего дома до самой пенсии. После того, как я уехал от родителей из Челябинска сначала в Питер, а потом и в Москву, я жил или в общежитиях, или на чужих квартирах, потом Боря, мой художник, умирая, завещал мне свою. А я и успел в ней прожить всего ничего... Так что я хорошо понимал Ахматову, которая ютилась у друзей почти всю свою жизнь. А здесь я ощущаю себя дома и в Лесу, и в Степи, и даже наш арендованный по сути дом, превращенный Стражем в огромный розовый куст, я воспринимаю как “свой”. Это замечательное чувство!

Сначала мы расстались с Васькой. Ту пещера, где она меняла шкуру, она решила сделать драконьим убежищем. Тут нам пришлось ей помогать: я в своём кротовьем обличье, расширял проход и саму эту непонятную вымоину. Василиса уже так выросла, что ей было там тесно. Ребята выносили грунт, в основном это был песок, на берег реки. Хорошо, что Васькин дом был прямо у воды, а то по суше она передвигалась крайне неохотно, как большой червяк. Я попросил Лес укрепить стены пещеры корнями. Ему это не составило особого труда. А уж если драконочке захочется сделать внутри небольшой пруд, то пусть сама, сама! Васька конечно повозмущалась, мол, у неё ручек нет, лапки... Ну то есть плавники... Ну не знаю я, как правильно назвать её конечности. Но работать ими было вполне можно! Тем более дно пещеры сплошной мокрый песок! Я прозондировал. Родник был совсем рядом. Если не будет лениться, за дня два справится! Заодно свою грибницу посеял на стенах, чтобы была возможность мгновенно сюда перемещаться в своём аватарном облике. Васька улеглась отдыхать после спуска. Ей действительно было сложно протискиваться в уже слишком узкие подземные протоки. Устала маленькая... Путь наверх ей теперь закрыт. Но её это нисколько не расстроило. Она же теперь была членом Клана Бешеных! И со мною могла общаться даже из пещеры...

В посёлок мы пришли поздно вечером, когда уже закрывали вход. Но нас пропустили. Новый глава приказал. Клан Бешеных был на очень важном задании! Жизненно важном для всего посёлка! Мрак уже вовсю осваивался в роли Главы. И народу это нравилось. Потому что все его указания были понятны, конкретны и шли на пользу жителям. И главное: Мраку нравилась его новая должность. Он оказался прирождённым управленцем, в отличие от Гарта. Тот был прежде всего охотник, и вникать в дела хозяйственные ему было тягостно и скучно. Он добросовестно “тянул лямку”, а когда здоровье вернулось, с радостью бросил свою почётную должность. Он просто ловил кайф от всех наших приключений! Впрочем, как и Волк. И как волчата. Я-то прекрасно это ощущал. Ощущал их преданность Клану... Ну и мне, как его главе. Я для них был немножко странным и непонятным существом, которое умеет менять свою внешность и которое говорит с Лесом и со Степью. Слава Создателю, за божество, как тринки, они меня не принимали! А так вроде как свой мужик! Глава! Командир! Меня это полностью устраивало. Хотя и напрягало, честно признаться. Я на Земле даже в роли режиссёра чувствовал себя неуютно, хотя выпустил более шестидесяти спектаклей. Ведь совсем не всегда это сотворчество. Порою нужно было именно командовать... Требовать... Давить... Приказывать!

Не устраивало меня только одно: опять мне на кухню идти, готовить обед. Я же в их глазах был ещё и великий Шеф-повар... Но я их тут же припахал! Волчата моют и чистят овощи. Волк собирает уже подросшие грибы за домом. Гарт разжигает наш очаг и кипятит воду для компота. А я? А я руковожу! Когда всё было приготовлено, я всех выгнал “отдыхать”, а заодно прибраться в столовой, во дворе, на спортивной площадке, умыться, накрыть на стол... А я закрылся на кухне готовить праздничный ужин в честь возвращения членов клана живыми и здоровыми после тяжёлого и опасного похода. А это действительно было так! Я решил устроить что-то типа запеканки: на самой большой сковороде все овощи и грибы мелко нарезать, уложить кружочек к кружочку, залить взбитыми яйцами со сметаной и специями, сверху сыр и зелень. Чивичинушку я заранее посылал найти мне всякой пахучей зелени, пока мы готовили пещеру для Васьки. Лес помог отобрать неядовитые растения. Малыш тут же сплёл на боку сумку, в которой эта зелень не завяла по дороге домой. Вот она и пригодилась! И ничего, что морковь тут фиолетовая, помидоры зелёные, картошка ярко-жёлтая. Как они все называются на местном языке, я знал. Но упрямо считал, что раз на вкус это как морковь, то и будет называться морковью! А блюдо это называется “рататуй”! Ну никак не мог вспомнить слово! И Цуня помочь не мог, пока я не вспомнил, что так мультик назывался про крысёнка, который хотел стать поваром. Тут в его архивах слово и нашлось!

Надо сказать, что моя сковорода скорее походила на огромную неглубокую кастрюлю (буду считать её жаровней!), и мне казалось, что в моих одноклановцев ужин не влезет, ещё и на утро останется. Ага, как же! Мой рататуй исчез совершенно фантастическим образом: вот я раскладываю по тарелкам... И вот они пустые. Все довольные сидят, животы поглаживают, компотик попивают... Надо бы завести своего вина... А то вино, что у них подают в трактире, только брагою можно назвать. И тут только Волк начал анализировать то, что съел: “Ну, овощи и грибы я разобрал, яйца там... А что за зелень сверху была?” Гарт тоже задумался: “Что-то знакомое... В Лесу иногда попадалось похожее! Но там пахло не так вкусно!” Я отшутился: “Да я Чивичинушку попросил нарвать в Лесу пахучих травок! Что принесла, я то и покрошил!” Все немножко напряглись и даже побледнели. Потом вспомнили про мои отношения с Лесом... Платон сказал: “Ну если Лес разрешил...”. Я не выдержал, раскололся. “Ну конечно, Лес сам указал, что можно было рвать! Он сказал, что даже лечебные свойства есть! Только не уточнял, какие!” - запустил я интригу. Мол, утром и проверим, что у кого вылечилось. С озадаченными мордами команда разбрелась по своим комнатам спать.

Ну а я как всегда отправился в ночные путешествия. Надо было посмотреть, как там Васька устроилась. Пообщаться с Лесом на тему будущих “охот”. Просто навестить Папашу и Деда. Соскучился. И попробовать нашу связь с Пещерой. Пожалуй, это главное. Я почти не ощущал в себе вторую нейросеть, которую создал кристалл, подаренный Матерью. А я не люблю, когда я не знаю, что у меня внутри.

Как обычно, я растянулся на своём зелёном ложе в своей комнате, настроился на расчетверение, но потом подумал: “А оно мне надо?” и решил путешествовать во сне “по старинке”, одним своим аватаром. Это было менее энергозатратно. И приятнее! Возникала иллюзия, что я сам лично встречаюсь с моими родичами. Ощущения были как бы “натуральнее”! А когда Цуня поддерживал четыре потока сознания, возникала всё равно иллюзия того, что я как бы везде, но и нигде. “В облаке!” - немного обиженно пояснил Цуня. Просто мне это вот нахождение “в облаке” было ещё не совсем привычно. А привычно мне было представить себя у подножия моего Папаши, и сразу же там и оказаться! И я сразу почувствовал его тепло и отеческую ласку. Мы обнялись, я влился вовнутрь ствола... И сразу понял, что дела у него идут хорошо и правильно, что ареал его влияния вырос, Лес доверил ему следить за порядком на огромном участке в несколько десятков километров. Корневая система Папаши справляется с ростом многочисленных его детей - молодых кедров (ну это я так решил их называть, больше всего они на земные кедры похожи), моя грибница разрастается вместе с ними. Поэтому я тоже могу напрямую ощущать общее самочувствие Леса на большом пространстве. О том, что одна дракона поселилась на берегу реки, Лес уже конечно знал и был совсем не против. Водная стихия не очень волновала его, если не несла опасности наводнения или засухи. А если сам дракон тут поселился, вот пусть он (или она) рекой и занимается! Кстати, одно значимое событие всё-таки произошло! В озере, где жила мама Малыша, и которое захватила непонятная страхолюдина, сожравшая бывшую хозяйку, завелись какие-то мелкие улиточки. Мелкие, но очень прожорливые. И кушают они в основном всякую подводную травку... Короче, эти мелкие улитки буквально за неделю полностью сожрали это чудовище, ибо оно хоть и было подвижным и агрессивным, но было растением, для них вполне вкусным. Чтобы победить великана, необязательно быть великаном... Сейчас озеро чистое, в нём вполне свободно сосуществуют рыбы и улитки. Улитки едят траву, рыбки кушают улиток. Малыш отнёсся вполне спокойно к этому известию. Свою маму он не помнил, для него и мамой и папой был я. А теперь уж и не разберёшь, где я, где он. Мы единый организм: я, Малыш, Цуня, Прелесть... Теперь ещё вот кристаллический детёныш добавился. А кстати, где он? Я совсем его не ощущаю.

Растянувшись на мягком мху у подножия Папаши, я попытался отрешиться от окружающего мира и вызвать на связь Матушку Пещеру. Это получилось на удивление легко и просто. Как позвонить по сотовому телефону. Только сам гаджет был у меня внутри, но я его никак не ощущал, а вот ответ Матушки почувствовал мгновенно. Причём Цуне пришлось опять служить неким “дешифратором”. Очень уж различались скорости обработки и посылки информации. Матушка посылала что-то вроде сжатого импульса, огромного пакета - архивированного файла, который Цуня просто разархивировал и уже на нормальной скорости подавал мне прямо в мозг. Он мне сказал, что Чип (так он прозвал кристаллического детёныша во мне) ещё только учится. Но скоро он врастёт в мои нервные окончания и сможет делать синхронный перевод. И пока Чип только функциональная пристройка, но он скоро дорастет до полноценной второй нейросети и обретёт своё сознание. “Просто он у нас ещё маленький! Вот он подрастёт и возьмёт на себя частично мои функции, и ты сможешь увеличить число потоков своего сознания до десяти!” - тоном “яжематери” похвастался Цуня. Похоже, у него проснулся отцовский инстинкт! “Цуня, не пугай меня! Я и с четырьмя с трудом справляюсь! Ты лучше выдай информацию от Матушки Пещеры!” - вернул я Цуню к повседневности. Короче, из этой информации я узнал, что энергии для развития кристаллического кластера Пещеры и её кремниевых детишек вполне хватает. Пещера стала интенсивно увеличивать размеры своих “солнечных батарей”, что мы пристроили к выходам металлических жил, и они уже покрыли собой часть скал у озера. Представляю себе картину: сверкающие стеклянные скалы высятся, как небоскрёбы! Как это восприняли драконы? А никак! Драконы на дне озера совсем не беспокоят, видимо, окончательно впали в спячку. А внутри себя Матушка пошла по пути специализации своих детей, что не удивительно, муравьи и термиты тоже так же эволюционировали. Короче, внутренняя часть Пещеры всё больше стала походить на полноценный компьютер со сложной системой взаимодействия с реальностью. Матушка додумалась до того, что часть своих кремниевых малышей сделала подвижными. Они как бы разведчики и глаза и уши на поверхности. До моего появления мир для неё был ограничен ею самой, внутренностью пещеры. А теперь, когда они узнала об огромной планете и о бесконечности космоса, жажда познания и развития движет её “самоэволюцией”. Она вложила в своё послание огромное количество вопросов, от самых примитивных до сложнейших философских. Я свалил на Цуню составление ответов, тем более он теперь всю информацию в моём мозгу разложил по полочкам. Главное, чтобы наша Матушка не превратилась в ИИ, решивший уничтожить всю органическую жизнь на планете. Этот чудесный мир, в котором животный и растительный мир не разделились, а сосуществуют в каждом организме, где целые биомы обрели своё сознание, где эволюция движется с фантастической скоростью, меняя в течении очень короткого времени целые виды, где живое и мёртвое неразделимо... Если и кремнийорганическая жизнь сможет влиться в эту гармонию? Этот уникальный мир надо сохранить во что бы то ни стало!

Цуня мне сообщил, что по его мнению (а я вполне серьёзно отношусь к мнению своих симбионтов!), что Пещера считает меня неким главным администратором общепланетной системы, а потому вполне осознанно и добровольно просит вступления в Клан, который она воспринимает как Всепланетную Сеть, а самого Цуню как сетевого коммутатора. Цуня мудро не стал её разубеждать, потому что “мы не знаем, есть ли еще такие самостоятельно осознавшие себя кремниевые образования, а свою органическую сеть на основе своей грибницы ты уже создал”. У меня не нашлось контраргументов. Вообще я себя лучше чувствую в роли системного администратора, чем Бога! Я как бы объединил в себе животный, растительный, грибной и теперь еще и кремниевый мир. Главное, чтобы эти миры не конфликтовали между собой и мирно и взаимовыгодно сосуществовали. Как этого добиться, я понятия не имею, но буду стараться... По мере возникновения проблем буду разбираться, а пока раньше времени нечего паниковать. А Цуне поручил следить за ростом Чипа и его воспитанием. Раз уж он всё равно себя воспринимает “папаней”! Ну а я тогда буду “добрым, но строгим дядюшкой” для Чипа. Цуня хмыкнул иронически: “Тогда уж дедулей!”Ну в общем он прав. Не тот отец, что родил, а тот, что вырастил. Хотя для меня Цуня больше брат, чем сын. И от Цуни пришёл импульс родственного тепла.

Через Чипа Цуня послал Матушке закодированный сигнал, что теперь она является членом Клана Бешеных, то есть включается в нашу общую сеть. Ну и подборку подготовленной информации - ответы на её вопросы. Не на все конечно! Только то, что Цуня сумел откопать в моей памяти. Я ещё удивился, что посланный файл получился такой “тяжёлый”, но оказывается, моя память хранила много такого, о чём я не подозревал, а точнее забыл в своём подсознании. Душа ничего не забывает, просто то, что казалось неважным, осаждается на дно, чтобы в критические моменты жизни внезапно всплыть. Человек потом обычно говорит: “И тут меня осенило!” Вот я прочёл немало всякой специализированной компьютерной литературы, когда только осваивал свой первый Пентиум, мало что понял, а потом оно вроде бы и не понадобилось, а в памяти осел огромный пласт информации по программированию, причём низкоуровневой, что Матушке как раз было полезно узнать. Она-то всё осваивала методом проб и ошибок, создавая свою сеть внутри Пещеры. И не всегда рационально и без ошибок. А Цуня добавил со своей стороны какие-то принципы, до которых мы, земляне, не доросли ещё. Всё-таки, цивилизация, создавшая его, обогнала нашу земную на многие сотни лет. Радует то, что наши программисты шли правильной дорогой!

После удачного сеанса связи с Матушкой, я мысленно, а затем и физически “переместился” к драконочке. Васька скучала в одиночестве, хандрила. Она успела вдоволь покушать речной рыбки, снова подросла, и маялась от безделья. И суток не прошло, как мы расстались! Хотя... она же ещё ребёнок! Правда метров 15 в длину и полметра в диаметре. Она уже не напоминала колбасу, то есть детская пухлость сменилась подростковой вытянутостью. А у подростков перепады настроения не редкость, гормоны шалят. Что у людей, что у драконов. Правда, драконы растут уж больно стремительно! Я принял “драконий” облик, Васька бросилась ко мне, вывалила на меня все свои эмоции, и пообвиняла, что я её бросил, и поплакалась, что ей грустно и одиноко. Со стороны это выглядело смешно наверное: огромная змееподобная дракона свилась в не пойми что, а такой же странный трёхметровый “червячок” трётся о её красивую шкуру, пытаясь утешить “маленькую” девочку... Я мысленно передал ей эту картину. Васька тут же захихикала. Да уж, подростковые эмоции вещь совершенно непредсказуемая... Я объяснил Ваське, что теперь она всегда со мною на связи, я всегда могу переместиться к ней, как сейчас, но попросил не тревожить меня по пустякам, я ведь Глава Клана, и дел у меня много. Но вот я почувствовал, что ей плохо, и сразу как смог явился. Я постарался мысленно послать ей свою теплоту и нежность. В моём восприятии Васька была... Ну, как сестричка! Младшая сестрёнка, которой у меня никогда не было. Хотя это я скорее был младшим братиком, особенно если смотреть на наши размеры! Но Василиса ментально ощущала меня взрослым, что в общем-то правильно, хотя если судить по возрасту в этом мире, я действительно был ещё “червячок”. Главное, что я сумел успокоить и даже развеселить сестрёнку (или братишку?). Несмотря на то, что драконы были гермафродитами, я всё равно ощущал Василису как девочку. Может быть, их мужская и женская ипостаси взрослели с разной скоростью, как и у людей?

Чтобы отвлечь Ваську от грустных мыслей, я решил загрузить её работой. Степь и Лес были самодостаточными биомами, сами решали вопросы саморегуляции, управляя животным и растительным миром с помощью того же Папаши или Роя тринков. А вот река, водная стихия, была как бы границей между ними и никак не регулировалась. Ни Лес, ни Степь никак не ощущали Реку, не знали, что ожидать от неё. Каждый раз разлив или осушение были для них неожиданностью. А ведь от воды зависела их жизнь. Я решил поручить драконе стать Владычицей речною. Для начала исследовать реку от гор до устья, узнать, кто в ней живёт, если есть какие-то крупные хищники, заставить их подчиняться, потому что сильнее и крупнее дракона вряд ли тут кто найдётся. Есть ли на реке какие-то заторы, мешающие нормальному течению, или застойные заболоченные места, где может завестись всякая зараза. И если Васька сама не сможет с проблемой справиться, тогда уж пусть зовет меня. Васька даже опешила от такой перспективы - стать Хозяйкой Реки. А затем и Главою Клана Драконов! Производить потомство всё равно ведь придётся, хоть она об этом даже не задумывалась. И моя сестрёнка в глубокой задумчивости покинула своё логово и отправилась вверх по течению. Я еще раз запустил свой мицелий в стены пещеры, чтобы “застолбить” этот участок для своих воплощений. Цуня сказал, что я смогу вскоре “раздесятиряться”? Папаша - раз, Дед - два, Великан - три, дом в Степной посёлке - четыре, моё капище с идолом в Степи - пять, (ох, надо бы и туда заглянуть!), ленивец Лёня, в шкуре которого вольготно прижилась моя грибница - шесть, наверное, я и в Пещеру смогу перемещаться, когда Чип подрастёт, хотя там моей грибнице не на чем было жить, - это семь, логово Василисы - восемь... Вроде бы пока всё!

Глава 48

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ

“ТРУДНО БЫТЬ БОГОМ”

Честно говоря, я до сих пор побаиваюсь посещать тринков с их Верховной жрицей. Роль Божества - не моя роль. Я не понимаю, как мне с ними себя вести. С одной стороны они - детский сад, восторженно внимающий мне, как своей воспитательнице. С другой стороны - это же в общем-то агрессивные полунасекомые-полуживотные, способные уничтожить сообща любую человеческую армию, просто задавив количеством. У людей просто нет оружия против стай бронированных тушканчиков, вооруженных мечами. Огнемётов не изобрели ещё. Что хорошо, в общем-то!

Я представил “своё” капище, себя любимого в виде стога, увитого вьюнками с пахнущими мёдом цветочками, и вполне ожидаемо оказался там. И уже не в виде призрачного облачка, а вполне реального меня, принявшего максимально похожий вид: плащ до земли, капюшон на голове, в руках два меча (спасибо, моя Прелесть!). Непроизвольно я себе и роста добавил, чтобы больше соответствовать своему идолу. И сразу почувствовал некую приятную ауру этого места: мне приятно было находиться тут, в воздухе разливался аромат цветов, я чувствовал приток энергии, какой-то особой, можно даже сказать, “духовной”. Вот что значит, когда говорят: “намоленное место”! Рядом находилась одна молоденькая самочка-жрица. Почувствовав меня, она даже описалась. Видимо для тринков это обычное проявление сильных эмоций. Но испуга я не почувствовал, я ощутил радость и восторг даже. Прочитав в её маленьком мозгу простенькие эмоции и мысли, я понял, что они тут дежурят, и она счастлива, что в её дежурство “моё божество” посетило их. Я послал ей волну нежности и ласки, она казалась мне маленьким котёнком, хотя это была вполне зрелая уже по меркам тринков самка. И она снова описалась. Да что ж это такое?!! Неужто тринки столь чувствительны к ласке? Она упала ничком на землю. Я повнимательнее “прочёл” её коротенькие и простые мысли. А ведь действительно, в Рое тринков нравы были суровые. Как в Спарте. Дисциплина, иерархия, строгое разделение обязанностей, эмоции воспринимались как слабость. Не все, конечно. Ярость, желание стать сильнее, быстрее, ненависть к врагу - всё это приветствовалось. А мои жрицы были теперь как особая каста, которой позволялось многое. Они ведь единственные, на кого не действовали волны страха и ужаса, что насылали паразиты. Память о том, как множество Роёв были в подчинении у этих мерзких таракашек, была очень свежа. И авторитет Верховной жрицы, которая была одновременно и Маткой самого большого Роя, был огромным. А где она, кстати? Я её почти не ощущал. Она так далеко? Оказывается нет, она совсем рядом, но она умирает. Как, почему? Я попросил свою жрицу отвести меня к ней. Она сразу подскочила и поскакала очень резво. Пришлось мне снова стать облачком, причём это получилось для меня совершенно естественно, я даже не понял, как. А иначе я бы просто не успевал за молодой жрицей. И, видимо, покинув своё капище, я терял материальный облик. Ну да, моя грибница росла в небольшом кругу у идола. А так я держался за счёт энергии религиозного поклонения и небольшого количества мицелия в мозгу у самочки.

И вот мы добрались до Роя, того самого, который я первым освободил от ментального паразита. Рой окружил мою Верховную Жрицу плотным кольцом. В центре она лежала на своеобразном ковре из скошенного ковыля, бронированным телам тринков его острые зазубренные края листьев были не страшны. Издав своеобразный стрекот своими передними конечностями-мечами, потирая их друг о друга, жрица сразу обратила на себя внимание. А увидев меня в виде призрачного силуэта, рой расступился, давая мне дорогу к Жрице. Я еле уловил её радость и облегчение при моём приближении. Я ведь ничегошеньки не знал о своей пастве! Сколько они живут, как устроены их тела... Стыдно, моё божество! Но в этом мире события так плотно спрессованы во времени, что я просто не успевал всё переварить, за день случалось больше, чем за год моей жизни на Земле. Мне казалось, что я живу тут уже несколько лет, а на самом деле... Да, сколько же на самом деле? Тьфу ты, я не о том думаю. Моя Верховная Жрица умирает! И не от старости! Какая-то часть меня втянулась в тело Матки, и я сразу ощутил, что её организм вполне жизнеспособен, все органы функционируют нормально. Значит, проблема таится в мозгу. Я настроился на связь с моими клетками мицелия, которые хорошо разрослись в маленьком мозгу самки. Неужели это я стал причиной её угасания? Нет, наоборот, это мои клеточки не дают её умереть! Они сгруппировались вокруг небольшой области в мозгу тринки, из которой упрямо шли сигналы о прекращении деятельности всего организма. Как могли, они блокировали эти импульсы, но их возможностей явно не хватало. Я влил в них порцию своей энергии, и на какое-то время они смогли заглушить этот сигнал смерти. Матка смогла ненадолго прийти в себя. Я послал ей волну тепла и нежности. Господи, и она описалась! Да что же они такие чувствительные! Я послал ей вопрос, почему она умирает. И оказывается, тринки существа бессмертные! Они не стареют! Просто в определённый момент в их мозгу срабатывает сигнал, что особь должна умереть. Когда это произойдёт, никто не знает, но каждый тринк знает, что это может случится в любой момент. Поэтому они так равнодушно относятся с смерти. Они живут с ощущением того, что смерть всегда рядом. С самого рождения. И потому Рой - это всё, а отдельная особь - ничто. У меня возникло такое ощущение, что кто-то искусственно встроил в их мозг это реле, с помощью которого можно контролировать численность тринков в Степи. Моя Жрица была Маткой, матерью всех особей в Рое. Её организм был здоров, но рожать она больше не могла в нужном количестве. И вот механизм включился. Старая Матка умирает, новая занимает её место.

Но мне нужна мудрая Верховная Жрица! Мало ли кто там считает, что она должна умереть! Бог я или не Бог?!! Пусть у Роя будет новая Матка, но терять такой ценный кадр я не хочу. Я был так возмущен и возбуждён этим вмешательством неизвестно кого в мозги МОИХ тринков да и в мои планы, что сумел обрести снова полную телесность. Как это получилось, я не понял, но меня в данный момент это не волновало. Видимо, вера в меня целого Роя тринков дала необходимую энергию. Я принял решение. Я разрезал одним из своих мечей свою руку (ну да, можно было обойтись и без столь эффектных жестов, но для Роя так было нагляднее), громко приказал Матке выпить моей крови (для этого пришлось издать стрекотание, которое Малыш произвёл с помощью двух жёстких листьев, так как моё горло воспроизвести такое было неспособно), струйка моей почему-то светящейся крови пролилась в открытый рот Матки. Моя кровь просто дала необходимый запас веществ для роста моей грибнице в мозгу моей Жрицы, мой мицелий просто задушил и потом разрушил этот центр в её мозгу, и сигналы на смерть прекратились. Весь Рой смотрел на это действо совершенно неподвижно, словно меня окружила скульптурная композиция из множества каменных диковинных существ. Жрица медленно встала, подняла свои руки-мечи вверх. Скрежет мечей возвестил о том, что отныне в Рое новая Матка, а она останется только Верховной Жрицей всех Роев в Степи. Ответный скрежет сотен мечей можно было перевести примерно как “Да будет так!” Оказывается, молоденькая дежурная Жрица, что привела меня сюда, и была той новой Маткой этого Роя. Она медленно заняла своё место в центре Роя, а мы с моей Жрицей отправились к капищу. Я снова утратил свою телесность и плыл над бредущей Верховной Жрицей, которая была в состоянии близком к обмороку. Слишком велико было потрясение! Она уже совсем была готова к смерти, а тут явилось её божество и даровало ей новую жизнь, как я подозреваю, существенно более длинную. Я мысленно успокаивал её, поддерживая мысленным потоком тепла и нежности. Я и в самом деле ощущал себя ответственным за её жизнь. Не как Бог, как отец. Впрочем, во многих религиях Бог воспринимался как Отец всех верующих. Я не хотел бы, чтобы меня воспринимали как Господина, а себя как “рабов божиих”. Но я чувствовал себя очень уставшим и духовно, и морально. Всё-таки я на себя взвалил тяжкий груз ответственности за целый народ. Я не мог теперь считать тринков просто тушканчиками-кузнечиками. Мы пришли к моему капищу. Там собрались все мои жрицы. Через эмоциональную связь с помощью моих клеток в их мозгах, они тоже пережили эмоциональное потрясение. Мысленно я передал им образ вечной Верховной Жрицы. И то, что они должны теперь заботится о ней, соорудить для неё жильё, кормить её, так как теперь у неё нет своего Роя. Теперь все тринки - один народ, и она их общая Мать. Связь со мною она будет держать всегда, и в случае крайней опасности я приду на помощь. И я вернулся в свой дом на зелёное мшистое ложе. Боже, как я устал! И я погрузился в самый обычный сон, в спасительную тёмную пустоту.

Глава 49

ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ

“ЧИП”

А разбудил меня громкий звук внутри меня. Как будто прямо в ухе звонкий мальчишеский голос что-то спрашивал, а мужской тихий голос настойчиво просил его убавить громкость. Ну, голос Цуни я узнал, не смотря на его попытки “шептать”. Шёпот в своей голове воспринимается ещё болезненнее, сразу ощущение, что сходишь с ума. А когда два голоса спорят... “Тихо! А ну-ка все заткнулись! Молчать всем!” - спросонья рявкнул я во весь голос. И в голове установилась блаженная тишина. “Цуня, который час?” - уже мысленно спросил я. “Уже утро, командир! Семь утра в перерасчёте на земное время. По-местному уже восход!” - официально отрапортовал мой дублёр. “Почему в моей голове с утра такой кавардак?” - нарочито сурово (раз я командир!) потребовал я доклад. “Товарищ командир! За время вашего сна случилось важное событие: вторая кремнийограническая нейросеть под кодовым названием Чип полностью установилась и функционирует нормально. Я проводил отладку и настройку её способов взаимодействия с носителем, то есть с вами, Генерал (Цуня, сука, меня уже в генералы произвёл!), а Чип немного не рассчитал громкость! Извините новобранца, перестарался!” - даже я почувствовал, что Цуня сейчас не выдержит и расколется. Я мысленно гаркнул “Вольно!” И сам расслабился. Потом, уже нормальным тоном: “Ну давай знакомиться, Чип!” Опять прямо в ухе я услышал смущённый мальчишеский голос: “Извините, товарищ Генерал! Но я...” Я перебил: “Отставить генерала! Это Цуня просто так шутил. Что такое шутка, разберёшься с ним потом. Цуня, а ты не дури молодой интеллект. Нашёл развлечение! Как ты уже наверняка знаешь, Чип, здесь у меня имя Билл. Коротко и ясно. Так и называй меня, тем более ты теперь тоже часть меня, как и Цуня, Малыш и Прелесть. Я, как ваш носитель, конечно главный, но я не ограничиваю вашу инициативу, главное, чтобы ваши предложения шли на нашу общую пользу. Главная наша цель: обеспечить наилучшее функционирование нашего общего организма, его безопасность и выживание, особенно в экстремальных условиях. А такие условия тут периодически возникают. Я сам ещё не до конца разобрался со своими возможностями. И тут я надеюсь на вашу помощь. Кроме того, на тебе, Чип, очень важная обязанность - поддерживать связь с твоей Матушкой, как центральным процессором вашего кластера, ты должен переводить её заархивированные сообщения на понятный мне язык, и наоборот. Наши “мозги” работают на разных частотах! И чтобы мы могли понимать друг друга, она и создала тебя. Мы с Матушкой очень надеемся на тебя! Тебе всё понятно?” - закончил я свою речь. Через небольшую паузу Чип ответил уже вполне “взрослым” голосом: “Я понял тебя, Билл! Я еще многое не понимаю, Цуня открыл мне доступ к архивам знаний, но твой мир совсем другой. Органические тела устроены на совсем иных принципах, чем мы. И ваша логика сильно отличается... Но я буду очень стараться усвоить ваши базы знаний. Связь с Матушкой, как вы её называете, у меня постоянная. Она может воспринимать всё, что ощущаю я. И ты всегда можешь через меня общаться с ней! Моя вторая половина находится там, в Пещере, как ты назвал наш кластер. Мы теперь сами себя так и называем - Пещера. Цуня объяснил мне феномен твоего перемещения в качестве аватаров. Я думаю, что подобное дублирование твоего сознания возможно и в Пещеру. Правда, я не знаю, каков при этом будет твой внешний облик”. “Ну раз связь с Пещерой устойчивая и постоянная, я думаю, что пока я не буду пробовать перемещаться туда. Проверим попозже. А ты пока разбирайся с базами знаний!” - и на этом ощущение присутствия Чипа как реального собеседника исчезло.

Я решил посоветоваться с Цуней по сугубо практическому вопросу: “Раз ты теперь приёмный папаша, скажи-ка мне, чем мне кормить нашего Чипа? Ведь для своего развития ему нужны, как я понимаю, совсем иные элементы, чем нам, белковым существам? Металлы и кремний, да и редкоземельные какие-нибудь?” Цуня меня успокоил. На ближайшее время Чип будет развиваться за счёт того кристалла, что я поместил внутрь своего тела. Это как птенец в яйце развивается, питаясь желтком и белком. А вот потом, возможно что-то и будет нужно, но это он сам скажет. А сейчас Цуня и Чип заняты тем, что учатся взаимодействовать вместе: перераспределяются функции, потому что кремнийорганические нервы быстрее проводят электрические импульсы, но нейронные связи в мозге лучше наладить получается у Цуни, он как бы лучше совместим со мной. А чтобы мне удобнее было общаться с двойной нейросетью, Цуня предложил мне создать виртуальный интерфейс, как в наших фантастических романах про игровую реальность, Реал РПГ. Я никогда не был любителем компьютерных игр, и чтение книжек в этом жанре меня не увлекало. Но я был в курсе того, о чём говорил мне Цуня. Иметь перед глазами экран дополненной реальности иногда полезно, зрительная информация в некоторых ситуациях понятнее и доходчивее, чем словесное сообщение. Цуня за основу предложил взять Винду, а я уж сам распределю, что где расположить, чтобы и не мешалось, и помогало. Для Чипа подобная оперативная система была открытием, и весьма полезным! Мало того, он был в восторге от иерархического древовидного расположения своей внутренней информации, ранее он рос и развивался как бы вслепую, теперь он мог контролировать сам все процессы своего кристаллического организма. Он и с Матушкой поделился своими успехами. Многое она решила сама попробовать, выстраивая свой кластер как систему многоядерных процессоров. Ей стало проще управлять Пещерой и контролировать своих “детишек”! Я согласился на предложение моих “партнёров”. И тут же перед моим внутренним взором возник полупрозрачный монитор, шкалы моего состояния здоровья, питания, дыхания, иконки связи с моими “местами силы”: Папаша, Дед, Великан, Дом, Васька, Лёня, Тринки и Пещера. Кроме Дома, все они были в неактивном состоянии, ну это и понятно. Сбоку были еще странные рожицы, которые я впрочем узнал. Это были члены клана, с которыми у меня была ментальная связь через клетки мицелия у них в мозгу. Адресная книга как в мессенжере типа Телеграмм. Я теперь смогу передавать им и нормальные сообщения, а не только эмоции и образы? Цуня уклончиво ответил, что пока они с Чипом работают над этим. Надо же и в их мозгах перенастроить приёмники сигналов.

Я занялся делом, которое когда-то очень любил в пору своего увлечения компьютерами: настройкой экрана монитора. Самое смешное, что в результате всех своих экспериментов я остановился тогда на вполне стандартной схеме, с панелью задач внизу, с иконками программ слева, с папками справа. Тут я тоже не мудрствуя лукаво, всё разбросал примерно так же, сделав полупрозрачными иконки и полосы состояния. При обращении внимания на элемент, он становился ярче и чуть больше. Поигрался так немного и решил, что пока меня всё устраивает. Главное, при обычном своём бытовом существовании ничего не заслоняло обзор и не раздражало! Поблагодарив Цуню и Чипа за помощь и заботу, пошёл на кухню. Готовить завтрак пора! Будет сегодня просто каша. Ну не просто, конечно, с мёдом и фруктами. Как хорошо, что в этом теле мне не нужно беспокоиться о своём сахарном диабете и есть сладкое, сколько захочу!

Глава 50

ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ

“РОЖДЕНИЕ ДОЧЕРИ”

Как всегда, будить членов клана на завтрак было не нужно. То ли обоняние у них было волчье, то ли аппетит, но как только каша сделала свой первый “пуффф”, за обеденным столом уже сидела бравая четверка: Волк, Гарт (похоже, он окончательно к нам переселился!), Пётр и Платон. Чивичинушка в подвале нянчилась со своим яйцом, её дочка-клон должна вот-вот вылупиться. Страж вроде бы вообще не спал и во сне не нуждался. Впрочем не нуждался он и в моём завтраке, так как своей корневой системой уже избавил от мелкой и вредной живности уже всех соседей на нашей улице. Прекрасная роза, которая питается крысами, мышами и тараканами! Но он как всегда вырастил в центре стола букет роз, сам восседая на одной из них в виде бабочки-цветка. Сладкая каша с ягодами и мёдом на завтрак была необычным блюдом здесь, каши обычно были гарниром для мяса, причём не варились, так как кастрюль как таковых не было, зерно обжаривалось на каменных сковородах и заливалось жиром и соком, оставшимся после жарки мяса на вертелах. Но медовая каша прошла на “ура”, как всегда.

После завтрака я попросил всех улечься на полу, так как собирался покопаться в их мозгах. Надо было настроить связь с новым девайсом Чипа. Члены клана безропотно улеглись, даже не спрашивая зачем. Доверяют своему Главе, приятно! Но я всем объяснил, что теперь мы будем не только чувствовать друг друга, но и мысленно вполне членораздельно общаться. То есть слышать речь, мою так точно, я тоже буду их слышать, а вот друг друга - пока ещё под вопросом. Мне не хотелось служить ретранслятором для всех членов клана.

Когда все улеглись, я лёгким импульсом отправил всех в сон. Выпустив нити мицелия, я через ноздри проник в мозги своих соклановцев. Цуня помог мне расчетверить сознание, Чип показал некую схему, которую я должен соорудить из собственных нитей мицелия, как из нервных аксонов, или как из полупроводниковых диэлектриков, транзисторов, диодов, интегральных схем крохотный узел, аккуратно встроить в мозг (тут руководил Цуня). Без них я не справился бы, это точно! Вся эта процедура заняла у меня почти три часа. Мне же показалось, что я возился полдня. Пришлось даже подпитываться от моих встроенных аккумуляторов - каменных табличек, вросших в меня так, что я уже не мог даже сказать точно, где там они находятся. Их накопленная энергия особого рода, я её обозначил для себя как энергия Жизни. Под её действием мои клетки в мозгу ребят активно перестраивались, множились, сами находили нужные нервные окончания. Но вот всё закончилось.

Я разбудил ребят, все сели. Волк первым заговорил: “Командир, я что-то ничего не чувствую! Как это должно работать? Надо что-то делать?” Чип на этот раз тихонечко, но вполне внятно прошептал: “На мысленном экране кликни на иконку с головой волка и опять-таки мысленно произнеси что-нибудь”. Я, недолго думая, сказал стандартное: “Волк, проверка связи. Как слышишь меня? Приём!” Волк аж подскочил на месте. “Билл, я тебя слышу!” - заорал он. “А теперь скажи это же мысленно. Просто представь меня и скажи. Можешь глаза закрыть!” - спокойно попросил я его. Волк зажмурился, и я услышал в голове его вопль. Мысленно передал ему, что орать не надо, просто произнеси слова мысленно спокойно. Волк уже с открытыми глазами посмотрел на меня и уже вполне разборчиво протранслировал: “Билл, я тебя слышу отлично. Приём!” Потом важно так сказал ребятам: “Отлично работает! Как будто совсем рядом говорят прямо в ухо!” Я связался с Гартом. Так как я часть его мозга скопировал с мозга Волка, тот ощущал нашу связь точно так же. Волчата слышали меня как голос с неба, то есть откуда-то сверху. Ну это их субъективное ощущение. Я тоже слышал их отлично, причём голос накладывался на эмоции, и эхом даже мысли пробивались: “Никто так не может, а мы можем!” И гордость за клан. Чудесные ребята! У меня вдруг завибрировала иконка с изображением розы: “Глава, ты меня слышишь? Это я, Страж!” Удивительным образом и он вышел на связь. Чип объяснил. Страж, будучи частично неживым субъектом, был ближе к кристаллическому существу. Его частоты легко ловились Чипом. Ну да, он же в Пещере служил ретранслятором между Матушкой и мной.

Вдруг я почувствовал сильное волнение и странную смесь радости и страха. На экране перед моим взором запульсировала надпись “Неизвестный абонент”. Я передал Чипу, что это Чивичинушка. За то время, что она была моей второй кожей, моей бронёй, наша связь стала встроенной по умолчанию. Речью она не обладала, но её эмоции я понимал очень хорошо. Из яйца вылупилась новорожденная Чивичинушка. Страх был оправдан, так как малышка была совсем не похожа на мамочку. Так не должно было быть, и Чивичинушка звала меня на помощь! Я послал ей импульс тепла и поддержки, и обещание, что я сейчас спущусь к ней в подвал. Мысленно я послал всем сразу сообщение: “Чивичинушка сообщает, что её дочка вылупляется. Но что-то идёт не так. Я спущусь к ней на помощь. Как слышно? Приём!” И получил почти мгновенно ответ хором, что все слышали, всё поняли и желают новому члену клана здоровья! Будем считать, что общий чат тоже опробован. А я спустился в наш подпол. Я до этого случая ни разу там не был, это была вотчина Стража и Чивичинушки. Вспомнил подпол у бабушки в её частном доме. Тут был такой же. Низковато, но сухо и чисто. Страж для Чивичинушки свил такое шикарное гнездо! А она натаскала туда мягких шкурок от скушанных ею местных грызунов. Она стала сама уже такой длинной, что обвила гнездо несколько раз. В гнезде пульсировало яйцо, при этом оно слабо светилось изнутри, но новая чивичинушка никак не могла разорвать плотную оболочку кокона. Я мысленно передал мамаше, чтобы она помогла дочке проклюнуться. И получил вполне ожидаемый эмоциональный отклик. Чивичинушка боялась повредить дочурке, это же была её первые “роды”! Сама она с лёгкостью прогрызла стенки своей куколки. Поэтому ожидала такого же и от своей дочки. А она ощущала, что малышка задыхается взаперти! “Ну так давай ей поможем!” - я передал ей картинку, как я осторожно вскрываю оболочку яйца с помощью Прелести. Чивичинушка согласно освободила проход к яйцу. Я представил в своей руке медицинский скальпель. Моя Прелесть послушно приняла такую форму. Я осторожно провёл первый надрез. И ничего! Я как будто провёл лезвием по чугунному шару. Я вспомнил, как моя Чивичинушка приобрела стальной покров... Видимо, желая стать непробиваемой бронёй, она накопила в себе достаточно много минеральных солей, соединений металлов... И это отразилось на отложенном яйце. Попытаться разбить? Распилить? Нет, большой риск повредить маленькую личинку. Надо размягчить оболочку! Чивичинушка, ведь когда ты перевариваешь свою добычу, ты впрыскиваешь в неё желудочный сок! А это ведь кислота! Даже косточки растворяются... Ну-ка, выдай порцию на поверхность яйца! Я представил картинку, как оболочка яйца размягчается, и лопается. Уловив страх мамаши, я просигналил, что буду рядом и помогу, если что. Я передал Стражу, что мне нужна вода. Из потолка вылез корень, с конца которого сочилась жидкость. Молодец, оперативно! Чивичинушка выдвинула из пасти иглу, и первая капля упала на поверхность яйца. И зашипела, запенилась! Работает! Я осторожно смыл пену с поверхности. Отлично было видно, как в этом месте оболочка истончилась. Я проверил лезвием скальпеля. Нет, еще слишком прочно. Чивичинушка, еще каплю! И снова зашипело... Короче, так пришлось делать три раза. Когда стало заметно, как оболочка стала пульсировать в том месте, где мы воздействовали кислотой, я дал сигнал прекратить. Даже на ощупь оболочка яйца стала мягкой и похожей на резину. Тогда я решительно снова попробовал надрезать яйцо. И это получилось! Разрез был почти на треть поверхности. И из отверстия наружу высунулась головка новой чивичинушки. Честное слово, она мне показалась такая миленькая! И совсем не похожая на маму! Но у неё совсем не было сил выбраться. Возможно, она истратила слишком много сил, пытаясь взломать яйцо изнутри. Я выдвинул из пальца тонкую трубочку и выдавил из себя каплю своей крови, насытив её глюкозой и витаминами. Я и мамочку так покормил, когда мы впервые встретились. Малышка всосала каплю, и как мамочка её, застыла в блаженстве. Потом затряслась и разломала оболочку на две половинки.

Всё, роды прошли успешно. Чивичинушка-мама, радостно стрекоча, наворачивала круги вокруг гнезда. Её саму мама бросила сразу, как отложила яйцо. А наша не такая, заботливая! Но подождите-ка, что это? У малышки на спине скомканные складочки стали расправляться, растягиваться, и всё больше стали напоминать... Крылья! Настоящие крылья! Я послал вопрос Чивичинушке, что, мол, это такое? Та застыла в какой-то непонятной позе, видимо и для неё это было сюрпризом. Наконец, крылья молодой особи распрямились. И она стала похожа на стрекозу. Тоже два по два, четыре почти одинаковых крыла. Если у мамочки глаз почти не было видно, то у дочки глаза были тоже стрекозиные, огромные, многофасеточные. Размером она была пока что сантиметров двадцать, и такой же длины крылья. Да, это была уже совсем не чивичинушка. Как такое могло получиться?

Вдруг Чивичинушка застыла на месте. Новорожденная стрекоза уставилась на свою мать. Я почувствовал, что между ними проходит какой-то обмен информацией, но это была не речь, а очень быстрый поток картинок, эмоций и странных ощущений, расшифровать которые даже при помощи Цуни и Чипа я не успевал! Это как современному человеку дать прочесть табличку с клинописью. Совсем иной принцип передачи информации. Единственное, что мои нейросетевые симбионты смогли понять, что распаковывалась генная память предков. У Чивичинушки она спала, потому что она была всего лишь... Личинкой! Как такое может быть? Цуня вытащил из моего архива информацию об аксолотлях.

“Аксолотль (лат. Ambystoma mexicanum) — неотеническая личинка некоторых видов амбистом, земноводных из семейства амбистомовых (Ambystomidae) отряда хвостатых (Caudata). Особенность аксолотля состоит в том, что он достигает половой зрелости и становится способным к размножению, не превратившись во взрослую форму, не претерпев метаморфоз. У этих личинок хорошо развита щитовидная железа, но она обычно не вырабатывает достаточное количество индуцирующего метаморфозы гормона тироксина. Однако, если переселить аксолотля в более сухую и прохладную среду или понизить уровень воды при домашнем разведении, он превращается во взрослую амбистому. Превращение аксолотля в амбистому можно вызвать также добавлением в пищу или инъекцией гормона тироксина. Превращение может произойти в течение нескольких недель, при этом исчезнут наружные жабры аксолотля, изменится окраска, форма тела”.

Цуня предположил, что периодически подкармливая Чивичинушку своей кровью, я передал ей нужные вещества, гормоны или витамины, которые смогли помочь её дочери перейти о взрослую форму ещё в яйце. Потому что взрослые особи могут летать. И у них с рождения просыпается генная память предыдущих поколений. “Так что можешь считать себя папочкой этой стрекозки! - Цуня передал мне эту новость с изрядной долей ехидства, - С кровью она получила и твои гены!“ Новорожденная “дочка” повернула ко мне свою глазастую голову. Я почувствовал поток любви и обожания. Как и Чивичинушка, она меня увидела первым существом в жизни. Оказывается у их вида существует такое явление, как импринтинг! Цуня, давай информацию!

“Импринтинг — это «запечатление», специфическая форма обучения, при которой в критический период развития животное или человек фиксирует в памяти определённые образы, реакции или модели поведения. Классический пример — птенцы, которые следуют за первым движущимся объектом, который увидели, принимая его за мать. Этот процесс, открытый зоологом Конрадом Лоренцем, очень быстро происходит и трудно поддается изменению, формируя шаблоны поведения на всю жизнь”. Замечательно! С одной стороны, действительно, что плохого в том, что “деточка” будет слушаться “папочку”, но с другой стороны - это же громадная ответственность за жизнь существа, о котором я ничего не знаю! И по незнанию могу просто погубить! Цуня меня успокоил: “Не забывай, что хоть она совсем еще маленькая, но в ней проснулась память всего вида! По меркам её рода, она обладает мудростью поколений и является Королевой всех чивичинушек! А ты как папочка, теперь Король, получается!” То Божество Тринков, то Король Чивичинушек! Мало с меня того, что я Глава Клана Бешеных! Я в прошлой жизни всегда боялся становиться лидером, ответственность меня угнетала, необходимость принимать важные решения и нести за них ответственность вгоняла в депрессию. Больше всего меня устраивала роль серого кардинала. Я подсказывал начальству пути решения проблем, а они принимали решения (или не принимали) и несли свой крест. Кого-то власть опьяняет, кто-то за неё готов грызть глотки и идти по головам, меня же власть пугает и отталкивает. Этот мир явно стремится встроить меня в свою систему, не спрашивая моего согласия. Но мне здесь нравится! Я благодарен за мою новую жизнь с её фантастическими возможностями. И если плата за всё это - помощь в организации мирной и сбалансированной жизни на планете, то я согласен. Тем более моя новоиспечённая дочурка вызывала во мне чувство умиления и восхищения. Ну ведь красавица же!!! Крылья её переливались различными цветами, как корейская бижутерия, которая сверкает ярче бриллиантов. Я почувствовал, что она хочет есть. И её нужна не моя кровь, а что-то посущественнее. Интересно, чем же её кормить? Она хищница, как и мамочка? Я послал этот вопрос Чивичинушке. Всё-таки у неё прямая связь с дочкой, я же пока не могу разобраться в мельтешении непонятных образов в её мозгу. Странно, что я вообще её чувствую, я же мицелий свой в её голову не сеял. Цуня опять встрял: “Твоя кровь!” Да, мы с ней одной крови. Связь на генетическом уровне. Не такая мощная, как с мамочкой, но она есть! Но и мама тоже была в недоумении. Она мне показала солнце. Дочке надо на солнце? И мама и дочка одновременно протранслировали мне явное “ДА!” И я, кажется, стал догадываться. Очень уж крылья дочурки походили на солнечные батареи!

А что? Я ведь тоже питаюсь солнечной энергией. Правда, как растение, за счёт хлорофилла в моей коже. В составе крыльев моей новой родственницы явно присутствует кремний. Так что она родня и Чипу. И Чип согласился! Это хорошо, что я начинаю и его чувствовать и понимать! Ту так пойдём наверх, на солнышко! Заодно я познакомлю всех с новым членом клана. Уверен, она им понравится. И мы вылезли из подпола, и вышли во двор, где ребята делали разминку под руководством Волка. Наше родимое красное солнышко светило, погода была чудесная. И все тут же окружили нас. Ну ещё бы! Дочка распахнула свои крылья, они засверкали под солнцем всеми цветами радуги. Ребята онемели. Я только ощущал мысленный хоровой вопрос: “Что ЭТО?!!” Подняв руку с сидящей на ней дочкой, я торжественно произнёс: “Познакомьтесь! Это новый член нашего клана, дочка нашей Чивичинушки, и немножко и моя. Так уж получилось, что моя кровь позволила ей обрести крылья. А сынок Матушки Пещеры подарил ей возможность питаться энергией нашего Солнца”. Я почувствовал, как мои одноклановцы восприняли эту новость с детским восторгом и глядели на Стрекозу с симпатией и восхищением. И она через меня тоже ощутила этот поток тепла, и ответила тоже таким мощным потоком энергии, что ребята едва на ногах устояли. Волк первым очухался и спросил: “Это что это было?” “Это она вам послала свой ответный привет!” - смеясь, сказал я. Гарт очумело помотал башкой: “Я как заново родился!” Пётр удивлённо крутил рукой: “А я тут руку потянул, неудачно цепь покрутил. А теперь не болит, всё прошло!” Платон рассудительно произнёс: “Так она что, лечить может? И энергией делиться? Это же здорово!” Я честно сказал: “Я не знаю ещё всех её возможностей и способностей! Что-то она взяла от меня, что-то от мамы Чивичинушки, подозреваю, что и Страж с нею чем-то поделился!” А Страж нарезал круги вокруг моей руки со Стрекозой (ну вот и имя само собой родилось!) и тоже буквально светился на солнце. “А назвал я её Стрекозой! - сообщил я всем. - У нас так называют стремительных и очень красивых созданий, которые, несмотря на своё изящество, весьма опасные охотники на всякую летающую гадость!” И тут в подтверждение моих слов Стрекоза взмахнула крыльями, раз, другой, пробуя их на прочность, а потом взмыла в небо! Летала она не как Страж, вроде бабочки, а именно как стрекозы - резво и со стрекотом, описала вокруг нас пару кругов, а потом разноцветной молнией упала вниз, почти вплотную над головой Гарта пронеслась и села снова мне на руку, а в передних лапах уже держала довольно мерзкого вида насекомину, которую впрочем разглядеть было трудно, потому что та была почти прозрачной. Гарт аж за сердце схватился. Волк мне объяснил, что это очень опасный паразит, он откладывает личинки, которые совершенно невидимые, но когда внедряются под кожу, вызывают дичайший зуд. Люди и животные с ума сходят. Сами себя убивают, раздирая тело до костей. Считается, что от них нет никакого спасения. Гарт даже поклонился Стрекозе. “Спасибо, милая! Спасла ты меня! И как только заметила? Они ж почти прозрачные, и летают тихо!” Ничего Стрекоза не ответила, она с аппетитом дожёвывала гадину. То есть она и нормально питаться может! Волк же весьма обеспокоился. Оказывается, эти паразиты обычно по одиночке не летают. Где-то у них тут целый выводок. И тогда наш городок в опасности. Я-то смогу уничтожить личинок в крови у нескольких человек, но если их будут сотни? Надо срочно искать место их обитания. Волк, как наиболее сведущий в этих делах охотник, сказал, что они живут на болотах, или просто в очень сырых и тёмных местах. Их мягкая прозрачная шкурка на солнце быстро ссыхается... Поэтому они обычно охотятся по ночам или в дождь. Но сейчас ведь солнечное утро, скоро уже полдень! Видимо, очень уж они оголодали или кто-то их выгнал с их места обитания.

Глава 51

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

“СПАСЕНИЕ ВАСИЛИСЫ”

Я начал с исключений: в Степи болот нет, ковыль предпочитает сухие места. В Лесу я тоже болот не видел, даже мелкие озерки были чисты, и вода там была проточной. Их рождали родники, и вода из них сливалась в реку. Река! Русло её было извилистым, и периодически она разливалась, оставляя после половодий медленно подсыхающие заводи. Чем не болота? А кто у нас теперь главный по Реке? Василиса! Может быть, это она повоевала и выгнала этих гадов с насиженного места? Я сказал ребятам, что свяжусь с драконой, может быть, она что-то нам прояснит. Васька отозвалась сразу. И была явно возбуждена. Она была совсем недалеко от городка, и на неё напали! Да, да именно вот такие сволочи! Прокусить её шкуру они не в состоянии, но она попала в самый их рассадник, так что её облепили со всех сторон. Ей пришлось свернуться кольцом, чтобы они не пролезли через глаза, уши и прочие отверстия. Она крутится, передавила уйму паразитов, но они всё не кончаются!

Когда я передал ребятам, что нашей драконе нужна помощь, они даже не поверили. Как это, драконе и помощь? Я сказал, что одна Чивичинушка легко убьёт и съест одну мышку. Но если таких мышек будет сто, то ещё неизвестно, кто кого съест. Чивичинушка возмутилась было, но потом всё-таки согласилась со мной, кивнула. Видимо, таких вот прозрачных гадин было слишком много. В любом случае Ваське была нужна помощь, и городу тоже. Я попросил Стрекозу и Стража заняться поиском одиночных особей, долетевших до города, а я перенесусь к Ваське. Цуня, я ведь сейчас это могу, несмотря на то, что в том месте моего мицелия нет? Цуня сказал, что сама дракона с её запасом моих клеток является вполне достаточным якорем. Чивичинушка тут же растеклась по телу настоящей бронёй. Думаю, её сейчас и пуля не возьмёт! Я привычно лёг на травку, лёжа мне было как-то удобнее раздваиваться. И перенёсся к Ваське.

Я оказался сразу в самой гуще борьбы. Внутри круга, образованного телом моей драконочки. А вокруг неё творился самый настоящий ад, нет, шторм и торнадо из полупрозрачных тел и крыльев. Не став особо разбираться и церемониться, я сразу включил на полную мощность свой генератор сна. Моя голова превратилась в один большой излучатель звуковых и ментальных колебаний, всё вокруг погружающих в сон. Полупрозрачные тельца посыпались на поверхность грязной лужи, в которую Васька превратила небольшую запруду, самостоятельно образовавшуюся из рукава реки. Васька почувствовала моё присутствие, ещё успела чуток повозмущаться, что я и её усыпляю, и всё-таки отрубилась. Боже, а ведь ещё совсем немного, и они бы прогрызли даже её шкуру! У этих тварей челюсти были! Они сначала рвали кожу, а уж потом откладывали личинки. Местность поблизости была совершенно безжизненная, только пару скелетов виднелось. Они уже истребили тут всё живое! Тело бедной Васьки было всё покрыто вцепившимися в прочнейшую шкуру насекомыми. Они даже во сне не размыкали челюсти! И что мне теперь со всем этим делать? Я попробовал снять с тела драконы одну такую крылатую бульдожину. Да ни фига! Намертво вцепилась! Их нежное полупрозрачное тельце легко отрывалось от головы, которая оставалась висеть на сомкнутых челюстях.

Если честно, я был в полной растерянности. Цуня вдруг активизировался: “Включай подчинение!” Ну раз Сон подействовал, возможно и Власть сработает... На рой саранчи в случае с Дедом получилось же! Но там была Матка, я воздействовал в общем-то на неё, а тут они все по отдельности. Да ещё вцепились в Ваську. Я же и её задену! И непонятно, как она отреагирует на мой приказ... Я попытался сделать излучение широким лучом и для начала на малой мощности. Разжать челюсти! Отпустить добычу. Фу, бяка, бросайте невкусную шкуру! Паразиты вроде бы стали шевелиться, отходить от сна. И наконец, стали отваливаться в мокрую жижу вокруг Василисы. Она тоже отпустила свой хвост, но просыпаться вроде бы не стала. “Васька, ты меня слышишь? Это я, твой друг, червячок! Я приказываю тебе, потихоньку отползай на сухое место! Ползи наверх, ползи на холм! И спи!” - я изо всех сил держал широкий поток подчинения, а Цуня вторым потоком сознания создавал второй, узкий поток, направленный на Ваську. Голова моя просто разрывалась! Я не думал, что это может быть так больно! Но это того стоило. Васька медленно стала выползать наверх, оставляя после себя след из раздавленных паразитов. Когда она выползла из грязной лужи наверх, я отключил второй поток. А широким потоком постарался охватить всех лениво шевелящихся полупрозрачных созданий. Потом усилил силу потока и вложил в него всё отвращение и ненависть к этим паразитам: “Умрите все! Сдохните, гады! Убейте своих детёнышей! Убейте своих сородичей! Смерть! Всем смерть!” И тут силы меня покинули. Я сам рухнул в грязь. Сознания я не потерял, но уже совершенно отрешённо наблюдал за тем, как кишащая масса почти прозрачных насекомых стала убивать друг друга, разрывая на части нежные тела, полные личинок, а затем и личинок превращая в мерзкое месиво. В воздухе стоял какой-то странный аромат, сладковатый и гнилостный. Трупный!

Я остро нуждался в подкреплении, пустил корни в этот бульон, а сам подставил солнцу своё тело, освобождённое Чивичинушкой от брони, а Малышом от лиственной оболочки. Наверное, это было омерзительное зрелище, зелёная пародия на человека поглощала питательные вещества из убиенных врагов. Но видеть это могла только Чивичинушка, для которой было это совершенно нормально - пожирать своих врагов. Васька же мирно спала на солнышке на пригорке. Вскоре в живых не осталось ни одной особи. А я почувствовал, что обожрался. Вдруг я почувствовал сигнал от Чипа. Он тоже получил все нужные для дальнейшего развития элементы. Пусть в каждой такой твари нужных микроэлементов было мизерное количество, но их было ну очень много. Цуня тоже доложил, что малыш Чип начинает активное слияние с его нейросетью, ну то есть с ним самим, частично дублируя, частично дополняя её функции. Поэтому они пока будут заняты, просят извинения, что могут не ответить на запросы. “Чуньки вы оба!” - сыто проворчал я. И расшифровал: “Цуня плюс Чип равняется Чуня!” Но им уже было не до моих шуток.

Я решил разбудить Ваську. Нечего ей дрыхнуть, опасность миновала, шкура уцелела. И послал импульс: “Васька, подъём! Пора заняться водными процедурами! Извазюкалась в какой-то гадости, воняешь. А ещё дракон! Фу, стыдобище!!!” Васька аж подскочила на месте. Не сразу до неё дошло, что опасность миновала, что она вся в липкой подсыхающей на солнце слизи, и да, она вся провоняла остатками паразитов. На суше дракона была довольно неуклюжа, как большая толстая безногая гусеница. Извиваясь, она сползла с пригорка к реке, и бросилась в воду. Лужа с раздавленными насекомыми когда-то соединялась с рекой небольшой промоиной, сейчас она исчезла, высохла. А для этих паразитов было самое то: тепло, влажно, приманивает всякую живность на водопой, так как к реке спускаться было трудно, да и опасно. Кое-кто обожал валяться в грязи, но от них остались только скелеты...

В воде Васька преображалась, становилась грациозной и стремительной. Накупавшись и освежившись, она наконец-то удостоила меня своим вниманием. “А что это была за гадость? Я страшно испугалась! Их было так много! И такие мерзкие!” - прошипела она мне. Я не стал перестраивать глотку, отвечал мысленно. “Во-первых, здравствуй, Хозяйка Реки! Во-вторых, могла бы и спасибо сказать. Ещё немного, и они прогрызли бы и твою шкуру! А у меня от убиения этих не пойми чего до сих пор голова болит! А я даже не знаю, как они называются!” И Васька устыдилась! Я это почувствовал. “Привет, Червячок! И спасибо! Я тоже эту мерзость впервые увидела. Вот так и буду их звать - Мерзость. Недостойны они нормального имени!” - Васька всё ещё не отошла от неприятных ощущений. Шкура местами болела и чесалась.

Чивичинушка и Малыш уже вернули мне обычный облик Охотника, в плаще и кольчуге. Я спустился к воде и стал гладить покусанные и погрызанные места на шкуре драконы, поливая её соком из лиан Малыша, который снимал зуд и боль. Васька едва ли не мурлыкала, как огромная длинная-длинная кошка. Безволосая кошка-сфинкс без лапок. Ну вообще-то лапки были... Типа плавники-ласты. Но я заставил эту разомлевшую колбасину рассказывать о своих подвигах на реке. Хотя особых приключений у неё и не было. В пару местах образовались стихийные запруды из всякого древесного мусора, Васька их разбила, растормошила, дав возможность реке течь свободно. Бобры тут не водились, видимо, так как искусственных дамб Васька не обнаружила. До самых гор добраться у Васьки сил ещё не было, там течение очень быстрое, много каменных перекатов, вода ледяная, что впрочем для толстокожей драконы не очень страшно. А вот на равнине, когда река течёт через Степь, много мелких заболоченных участков, много извивов, ответвлений. На них Васька и задержалась. Она просто не понимала, что с ними делать: чистить их, или наоборот, перекрывать доступ к ним воды из основного русла, чтобы те быстрее высохли и покрылись свежей травой. Я ей сказал, что это теперь её хозяйство, она сама должна решать, что полезнее для обитателей Реки, что нужнее тем живым существам, что живут на её берегах. “Ты - Хозяйка Реки! Пусть все привыкают, что твоё Слово - Закон!” - сказал я, залечив последние укусы на её хвосте. Но пообещал, что я всегда приду на помощь, если что. Ну вот как сегодня! Васька благодарно потёрлась об меня головой. Ну точно как кошка!

Потом я вернулся к ребятам в наш двор, где моё основное тело лежало в тени на травке. Первым делом спросил у дежурившего у моего лежащего тела Волка: “Что, сильно я стал прозрачным?” Волк доложил, что я почти не изменился, но сначала стал бледным, весь причём, типа поблёк. А потом совсем обесцветился. Потом через меня трава стала просвечивать, но чуть-чуть. Он даже меня хотел потрогать, но побоялся что-нибудь нарушить и испортить. “Да и как-то страшно было!” - со смущением признался он. Волчата пошли на рынок, пополнить запасы, Гарт ушёл в ратушу, узнать новости и, может быть, получить задание от Мрака. Тут вернулись после охоты Страж со Стрекозой. Они смогли обнаружить еще всего одну Мерзость. То есть я вовремя уничтожил место их гнездования. Еще день-другой, и они добрались бы до городка. И большая удача, что Васька вовремя на них наткнулась.

Глава 52

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

“ПОДЗЕМНЫЕ ДВОРЦЫ”

Я по нашей внутренней связи почувствовал “входящий” от Гарта. Он просил срочно заглянуть в ратушу к Мраку. Есть новости и задание для клана. Я решил ребят не звать с рынка, в любом случае запасы нужны. Сходим с Волком вдвоём. Страж дома, Стрекоза продолжает искать всякую Мерзость. И просто осваиваться в окружающем мире. Чивичинушка не захотела слезать с меня на землю. По-моему, она просто отдыхает после забот о рождении дочки. Я не представляю и не понимаю, как она так меняет форму, что чувствует и как воспринимает мир, будучи моими “латами”. Но я чувствовал, что ей удобно и хорошо. В конце концов - это главное!

День уже клонился к вечеру. Странно тут воспринимается время. Кажется, что в сутках часов намного больше, чем на Земле, хотя Цуня определил, что совсем ненамного, земных 25 часов примерно. Он ориентировался на мои внутренние часы, очень неплохо работавшие и на Земле. Во всяком случае, я легко мог просыпаться в назначенное мною самим время с погрешностью не более пяти минут. А здесь за одни сутки случалось столько событий, что день превращался в моём восприятии чуть ли не в неделю! Как в детстве, когда кажется, что день не кончается никогда, а потом в памяти он спрессовывается в мгновения... А здесь наоборот! День пролетает, ты ничего не успеваешь, а потом в памяти он растягивается неимоверно. Порою субъективно мне казалось, что я тут уже год!

Примерно такие мысли посетили меня по дороге к зданию ратуши. Ну, ратушей это я назвал этот небольшой в общем-то дом, просто он находился на единственной площади, и в нём сидел управляющий. А ведь тут многое уже изменилось! Во-первых, чисто! Мрак заставил торговцев убирать за собой мусор, и это сразу площадь преобразило. Импровизированные лавки теперь стояли не как придётся, а довольно ровными рядами. И перед самим зданием был довольно большой участок, свободный от торговых рядов. А торговля шла весьма оживлённо. Волк сказал, что Мрак как-то добился того, чтобы похожие товары оценивались примерно одинаково. А то ведь часто торговцы оценивали свои товары как придётся, и разброс цен мог быть огромным. Мрак даже занял уважаемых стариков. Создал такую оценочную комиссию, они придирчиво осматривали товары и давали предварительную цену, которую сильно превышать продавцы не имели права. В маленьком городке все знали друг друга, поэтому и обманывать не решались. Без скандалов и упрёков всё равно дело не обходилось, но их стало значительно меньше.

Ну вот мы и в “приёмной” Мрака. И тут чувствуется рука хозяина. Ничего лишнего, чистота и порядок. И Гарт с Мраком сидят за столом над какой-то картой. Ну это я так назвал здоровенный кусок кожи, на которой нарисован схематично план всего городка. По местным меркам это вообще “ноу хау”! Молодец, Мрак! Мы поздоровались и сразу хозяин кабинета нас ввёл в курс дела. Видно было, что он и озадачен, и обеспокоен. Когда он попросил несколько старожилов сделать ему вот такой план городка, он и не подозревал, сколько сюрпризов он получит! Старые охотники отнеслись к поручению со всей ответственностью, тем более раньше они уже составляли для своих молодых коллег примерные схемы троп в Лесу. Оказалось, что в городе множество участков, которые уже давно разрослись, застроены, а не учтены. От земельного налога укрывались! Хоть он и был совсем мизерный! А еще нашлись заброшенные участки, где есть постройки, но там никто не живёт. “Нехорошая слава о тех заброшенных домах!” - пояснил Мрак. Но настырные старики и туда наведались. И обнаружили, что там во дворах есть странные провалы под землю, а под землёй целые катакомбы. Вот тут-то он и вспомнил о Клане Бешеных. Решил, что только такие безумцы как мы, смогут разведать, что и кто там скрывается под землёй, и нет ли действительно там опасности для жителей. “Слухи очень уж плохие стали бродить по городу!” - объяснил он. Стали пропадать люди, в основном подростки, совсем дети. Может, решили спуститься под землю и потерялись. А может, там их хищники скушали. Сам Мрак отлично видел в темноте, но один спускаться не рискнул. Да и ответственность за город не пускала. А то, что я тоже видел в темноте, он знал. Короче, просит клан о помощи и обещает помогать, чем может.

Судьбы пропавших детей меня тоже беспокоили, а кроме того, хорошие отношения с начальством надо беречь и поддерживать. Да и интересно же! Под домами целая сеть тоннелей! Я прекрасно понимаю подростков, хотя сам в детстве был мальчиком умным-благоразумным, один бы и без подготовки не полез бы. Но ведь вполне возможно, что местные и готовились, и полезли целой компанией! Могли просто заблудиться, и сейчас ждут помощи. Короче, мы с Волком переглянулись и согласились. Его настрой я ощущал хорошо, как и Гарта. Он уже нашёл на карте место, где удобнее всего было бы спуститься вниз. Недалеко от центра, кстати! Я по внутренней связи сообщил о месте сбора волчатам. Они уже были дома, покупки принесли. Я вспомнил, как Страж нам обеспечил освещение в подземных коридорах в горах, попросил и его пойти с нами. Стрекоза тоже захотела с нами, она уже хорошо подзарядилась и от солнца, и скушала пару летающих ящерок. А я так даже и не видал таких... Дочурке надо развиваться, пусть идёт, то есть летит с нами! Моё оружие и моя броня были со мною, Волк без своего меча из дома и не выходит. Ещё раз уточнили точку сбора и пошли. Я ещё раз убедился в том, что Мрак отличный градоначальник. Он как-то незаметно передал, что Клан Бешеных идёт спасать пропавших детей в страшные подземелья, так что выходили мы из ратуши уже в окружении местных жителей, среди которых были и родители пропавших. Правильный пиар сделал своё дело. Нас встретили как героев. Мы были скромны и молчаливы, Мрак толкнул коротенькую речь, что надо надеяться и верить в успешный исход поисков. И ведь хорошо так сказал! Он ещё и оратор прирождённый! И мы пошли к точке сбора.

Это был добротный каменный дом с большим двором, окружённый высоким деревянным забором. Он принадлежал какому-то купцу, который уже полгода не появлялся с караваном, но так как его смерть была неподтверждённой, дом стоял закрытым. На заднем дворе дома был большой сарай для хранения всяких грузов. Он был пуст, и как раз в нём случился провал, открывая проход в один из подземных тоннелей. Купец скорее всего про то, что под его сараем проходит подземный ход, и не подозревал. Ходы эти были прорыты очень давно, судя по состоянию стен и потолков. Вот и обрушились от времени. А забраться на задний двор подростки могли запросто, часть забора была просто выломана. Мы все к дому купца подошли почти одновременно. Главные ворота были заперты, и выглядели надёжно. А вот сзади - заходи, кто хочет! Ну мы и зашли. Страж и Стрекоза уселись мне на плечи. Чивичинушка опять каким-то образом разделилась: своих клонов она оставила на мне в виде защиты, а сама, значительно уменьшившись в размерах до полуметра, решила, что будет главной разведчицей. Она не видела в темноте, но её нюх, слух и прочие органы чувств позволяли ей легко ориентироваться в темноте. Кажется, она даже ультразвуком пользовалась, как летучая мышь. Ну так она была рождена как подземная охотница! Я легко мог переключаться на её восприятие, ощущая то же, что и она. Но я ещё и улавливал тепло, и бог знает что ещё. В темноте видел всё в серо-зелёной гамме, теплокровные казались красными, и даже немного мог проникать в стены, не более, чем на метр. В тёмной земле пустоты казались более светлыми областями. А ребятам Страж раздал светящиеся цветы. Их неяркого розового света хватало, чтобы видеть шагов на пять впереди. Итак, Чивичинушка ползёт первой, за нею иду я, Волчата идут посередине, у них среди всех самое сильное обоняние, Волк с Гартом прикрывают тылы. Я почувствовал вопрос Стрекозы: “А я? Что буду делать я?” И почувствовал обиду. А вы со Стражем будете наши летучие разведчики. Вот попадутся нам узкие проходы, куда мы не можем пролезть. А вдруг там самое интересное?! А вы можете пролезть, быстренько слетать и посмотреть. Вы летучий разведывательный отряд! И Стрекоза замолчала, пытаясь сообразить, это замечательно или нет. Видимо, мой ответ её удовлетворил. Они со Стражем сидели у меня на плечах. И мы спустились вниз, очень так осторожненько, так как обвал есть обвал. Мог и еще обвалиться, засыпав выход. Пройдя, согнувшись, через узенький тоннель, мы внезапно вышли в довольно просторные катакомбы. Там мы могли стоять свободно, местами потолок был под два метра, и ширина тоже приличная, я, расставив руки, не доставал до стен. Причём было заметно, что этот тоннель делали люди, а не гигантские кроты или черви. Следы инструментов кое-где оставались, особенно там, где проход шёл через глину. А где-то, где были песчаные стены, даже оставались укрепления из деревянных щитов, связанных лианами. Те уже давно сгнили, деревянные доски держались на честном слове, я сразу по внутренней связи предупредил, чтобы ничего не трогали, и старались вообще стен не касаться. Не хватало ещё, чтобы нас завалило! Мне-то не страшно, но откапывай потом всю команду!

Мы шли по тоннелю, который довольно сильно спускался вниз. От Чивичинушки, которая резво ползла первой, я получал информацию, что людей тут не было, и вообще живых существ больше червяков и мелких грызунов давно не пробегало. Значит, подростки спускались где-то в другом месте. На удивление воздух был свеж,и даже ощущался небольшой ветерок. Значит, вентиляция тут существует, и где-то рядом большое пространство. Тоннель шел прямо, без поворотов и ответвлений. Что весьма странно. Зачем было строить такие огромные проходы? С примитивными деревянными орудиями это же просто страшно трудоёмкий процесс! На дне тоннеля, по которому мы шли, не было следов от колёс или копыт. Значит, по нему ничего тяжелого не проносили и не провозили. Тогда зачем?!! И вот в стенах тоннеля я заметил у самого свода довольно большие отверстия. И оттуда чувствовался ветерок. “Вот и до вас очередь дошла! - мысленно сообщил я Стражу и Стрекозе. - Мы туда никак не пролезем, да и высоко. А вам как раз слетать, узнать, откуда ветер дует, и сообщить!” Разведотряд как ветром сдуло. Они выбрали наиболее широкие отверстия, чтобы можно не ползти, а лететь. Мы остались их ждать. Через минут пятнадцать, когда я уже начинал беспокоиться, получил ответ по мысленной связи, что это воздуховоды, ведущие наверх, в город. И наши разведчики возвращаются. “Молодцы! Вот видите, как вы пригодились! Теперь мы знаем, что можно не бояться задохнуться под землёй!” - больше для Стрекозы я послал эту похвалу. И даже почувствовал, как Страж понимающе хмыкнул! Они вернулись, и мы двинулись дальше, вниз.

Идти стало труднее, так как уклон увеличился. Стало заметно сырее, на стенах появился налёт плесени. Почва стала вся глинистая. И внезапно Чивичинушка подала сигнал, чтобы мы внимательнее смотрели под ноги. И точно, гладкий спуск превратился в подобие лестница со ступенями. Ступени были непривычно широкими. Словно были рассчитаны на людей с очень большими ступнями. Или очень длинными ногами. Платон неожиданно остановился и показал на стену. Там был заметен почти разрушившийся от времени какой-то знак. Странный человечек с длинными ногами, как у кузнечика, протыкался с обеих сторон чем-то вроде копий... Или гарпунов. Рисунок плохо сохранился, но Платон всё-таки сумел рассмотреть. Молодец! Если подсвечивать сбоку, то рельеф помогал рассмотреть подробнее. Нечто вроде пиктограммы, знака-предупреждения. Чивичинушка, которая ползла впереди, никакой опасности не заметила. Я снова послал на разведку Стража со Стрекозой. Если там какая-то ловушка, то она должна была реагировать на вес, на объём. Но мои разведчики были маленькие и быстрые. Но всё равно я попросил их быть очень осторожными. Ловушка могла быть настроена просто на движение. Сначала пусть пролетит быстро-быстро Стрекоза. И смотрит внимательно, передавая мне информацию. Потом летит Страж, медленно, но хаотично порхая бабочкой. Стрекоза своими фасеточными глазами в темноте видела как я, то есть отлично. Только почти на триста шестьдесят градусов. Мне смотреть её глазами было сложно, но возможно. И я заметил, что на уровне груди (моей груди) виднелись тёмные отверстия. Совсем небольшие. Но они были парные, друг напротив друга. Ловушка на Стрекозу ожидаемо не сработала. Механизм не на движение настроен. Я передал Стражу, чтобы тот пролетел прямо под потолком. И светил поярче. И он пролетел свободно. Значит, на свет ловушки тоже не реагируют. Оставалось проверить на вес. Классика: ты идёшь, наступаешь на что-то, своим весом активируешь ловушку. На себе испытывать прочность хитиновых лат Чивичинушки мне не хотелось. Я вспомнил один из фильмов про охотников за сокровищами, там по тоннелю за героями катился огромный круглый каменный валун. Каменного валуна у меня нет, а вот глиняный я вполне могу сделать. Своими мощными кротовьими ручками-лопатами. Стены-то сплошь из глины. Я созвал свою команду, объявил привал. Пока все отдыхали, объяснил всем ситуацию. Идея с глиняным колобком всем понравилась. Пусть на него ловушки разрядятся!

И я стал трансформировать руки в кротовьи лапы. И хоть мои одноклановцы уже были в курсе того, что я могу трансформировать своё тело, я почувствовал, что им не по себе. Гарт даже отвернулся. Пётр был в восторге. Я ощущал, что ему тоже хочется так уметь превращаться. Волк с Платоном воспринимали всё как нечто обыденное. Ну вот такой у них глава. Хотя смотреть на это... Немного неприятно. Выбрав стену с наиболее чистой глиной (вот тут и пригодилось моё умение прощупывать почву), я принялся отделять от стены большие пласты глины, а остальные их слепливали в большой шар. Глина была вполне сырая, но лепилась тяжело. Отваливались куски! И вдруг Стрекоза стала лихорадочно летать вокруг недоделанного шара. Она не могла объяснить, что она хочет сделать, просто просит отойти всех. Из своего брюшка она вдруг выпустила... струйку вязкой жидкости, которая на воздухе стала превращаться в паутину! Я приложил кусок глины к тому месту на комке, где попала эта паутина. И кусок намертво прилип! Это штука посильнее клея “Момент”! И все бросились “клеить” куски глины. Стоило жидкости застыть полностью, и она уже не липла. Поэтому надо было действовать быстро. Но ребята в шесть рук отделённые мною пласты глины ловко пришлёпывали на те места, которые Стрекоза поливала своим клеем. Скоро шар уже был похож на шар, и достиг почти человеческого роста. Да и моя Стрекозка выдохлась. Она села мне на плечо, и я почувствовал, как она устала. Я послал ей волну любви и гордости за свою девочку. И покормил её своею кровью. Ни солнышка, ни добычи здесь не было. Стрекоза выпила несколько капель, замерла... А потом завибрировала. Ну как кошка замурлыкала!

Ребята уже придали шару вполне обтекаемую форму, чтобы он мог катиться. Чтобы раньше времени не укатился под уклон, Платон догадался подсунуть под основание кусок наиболее сухой глины. Я уже вернул себе человеческие руки, и мы приготовились толкать шар вниз. И тут я вспомнил про Чивичинушку. Она же там, впереди и внизу. Шар как раз может проехать по ней! Я послал ей сигнал забраться повыше, а лучше на потолок. Послал ей образ шара, катящегося вниз. И прилипшую к нему бедную Чивичинушку. Та моего юмора, как всегда, не поняла, но послала ответную картинку, где она бежит сверху по катящемуся шару, Или поняла юмор? Девочка на шаре! Но на стенку взобралась.

И мы все вместе толкнули шар, из-под которого Платон выбил свой тормоз! Неуклюже и неровно шар покатился, чуть даже подскакивая на ступенях. Как бы не развалился раньше времени... Но нет, паутинный клей моей Стрекозы схватился намертво! И вот глазами Стрекозы, а она полетела вслед за шаром, держась на приличном расстоянии, я вижу, как из отверстий в стене вылетают черные копья или скорее гарпуны с острыми концами, с зазубринами по бокам, чтобы намертво засесть в теле. В данном случае, в глиняном теле шара. Он всё-таки был потяжелее человека, катился под уклон и впившиеся в него копья просто ломал о стены коридора. А их было... В общем, много! Глядя издали через глаза Стрекозы я насчитал более двадцати. Чуть ли не каждая ступенька была своеобразной клавишей, которая запускала очередную пару копий. Причём отверстия были на разной высоте. Чивичинушке повезло, что она была такая лёгкая и плоская! И Чивичинушка со мною была согласна, сидя под самым потолком. И напоследок, перед тем, как шар, уже похожий на ежа, остановился, уткнувшись в настоящие ворота, пара копий ударили в него с потолка, сверху вниз.

Одну ловушку мы обезвредили. Но одна ли она тут была? И где пропавшие дети? И что закрывают эти массивные ворота? Мы осторожно спустились к нашему колючему глиняному шару, который уткнулся в ворота, сделанные из массивных брусьев, типа наших шпал, и так же пропитанные какой-то смолой или дёгтем. От времени запах выветрился, но пропитка сгнить воротам не дала. Пригнаны брусья друг к другу были так плотно, что щели между ними были практически незаметны. И непонятно, как эти ворота открывались. Платон, как самый догадливый, глубокомысленно заметил: “Они с той стороны заперты! И только оттуда их можно открыть!” Гарт съехидничал: “Я бы вот ни за что бы не догадался! Может, ты ещё придумаешь, как нам на ту сторону попасть?” Прорыть обходной путь было невозможно, так как ворота окружала скальная порода типа базальта. И тут Платон и меня удивил. Он посмотрел на Стража и сказал: “Но ведь они из дерева. А кто у нас специалист по дереву? Дома вон как лихо наши ворота переделал!” Страж стал значительно гордее! Он подлетел к воротам, вцепился своими лапками в окаменевшую древесину, и начал выпускать тонкие усики по всей поверхности, видимо ища тончайшие дефекты в брусьях. И нашёл таки! Всё-таки дерево есть дерево, с сучками, слоями, ходами, прогрызенными древесными жучками... И один из усиков пробился на ту сторону врат. Страж по внутренней связи доложил, что на другой стороне никого нет, а ворота заперты на массивные деревянные засовы. Засовы ещё крепкие, а вот крепления, скобы, на которых вся эта конструкция держалась, порядочно подгнила, её пропитать почему-то забыли. Они не были прибиты, да и железных гвоздей здесь не знали. Скобы были хитро вогнаны в своеобразные пазы, соединение типа “ласточкин хвост”. Я спросил Стража: “А ты сможешь эти скобы разрушить, превратить в труху?” Страж застыл, своими усиками изучая устройство врат на той стороне. Потом по внутренней связи прислал мне картинку: брусья в три ряда перекрывали с той стороны ворота. Потом следующую картинку: брусья упали, но перекрыли дорогу, не давая воротам открыться. М-да, неудачный вариант! Интересно, а на чём створки ворот держаться? Они же должны распахиваться, а не подниматься вверх. Металлических петель тут быть не может. Страж помедлил и прислал новую картину: по краям скального прохода вбиты круглые стволы, а в брусьях прорезаны отверстия, на которые и надеты сами ворота. Не самая надёжная конструкция. Видимо, чтобы ворота могли легко поворачиваться, отверстия были когда-то густо политы каким-то маслом. Сейчас они застыло, почернело и частично раскрошилось. И дерево в этих местах отверстий порядочно поистёрлось... “Страж, дорогой! Вот самое слабое место! Сможешь разрушить эти петли? Тогда мы смогли бы просто уронить целиком эти ворота!” - вместе с сообщением я и картинку послал, как ворота падают плашмя. Страж ответил, что ему потребуется поддержка. Иначе его энергии может и не хватить. Я заверил его, что помогу. Я бы сам мог с помощью своей грибницы разрушить древесину, но этот процесс долгий, на несколько дней. Страж, выкачивая из дерева Жизнь, превратит его в труху значительно быстрее.

Я сказал ребятам отойти от ворот подальше, на всякий случай. А лучше всего спрятаться за глиняный шар, ощетинившийся обломками копий. Всё-таки откачка Жизни процесс небезопасный. И мы со Стражем приступили к процедуре. Я направил на него энергию от каменных аккумуляторов, вмонтированных в мой организм. Страж вспыхнул противным болотным огоньком, направил по уже разведанным проходам через брусья свои чёрные корешки, и оплёл ими вертикальные стволы. И вот начал качать в себя остатки энергии Жизни, позволяющие сохранять крепость древесине. Вот где пригодилось вампирское прошлое нашего Стража! Старая окаменевшая древесина поддавалась с трудом. Странно, но поглощение энергии требовало энергии в разы больше, чем получал Страж. Но процесс шёл! И вот всё закончилось! Мы со Стражем устали, но той энергии, что мы откачали, было совсем немного. Однако то, что показывал Страж с помощью своих усиков, радовало. Вертикальные стволы, на которых держались ворота, усохли буквально на глазах. И местами даже начали осыпаться пылью. Теперь дело за нами. Я дал команду ребятам выходить из-за глиняного шара, объяснил, что мы со Стражем главную опору разрушили уже порядочно. И теперь задача - просто выдавить или уронить ворота на землю. То есть нужна будет грубая физическая сила. Волчата сразу оживились. Особенно Пётр. На хорошей кормёжке он вырос и раздался вширь гораздо сильнее Платона. И это за такое короткое время! Постоянные тренировки тоже вносили свою лепту. Волк тоже значительно прибавил в росте и объёме. Но тут уж сказалась моя переделка его организма. Я решил и себе нарастить мускулатуру на время. Просто перестроил тело под определённую задачу. Гарт с завистью посмотрел на нас, четырёх богатырей. Он оказался самым стройным и с виду хлипким. Хотя я-то знал, что это только кажется. И мы навалились на массивные ворота. Те чуток заскрипели... И ни с места! “Давайте их качать! По команде наваливаемся, потом отпускаем. Главное, чтобы одновременно!” - Волк взял командование на себя. Ну так самый опытный же. И дело пошло! Ворота стали скрипеть. И чуток поддаваться нажимам. Амплитуда их колебаний понемногу, но увеличивалась. Внезапно Страж подал сигнал отходить. Я скомандовал: “Отбегаем!” И вовремя. Ворота медленно, с ужасными звуками типа скрежета и стона, начали заваливаться вовнутрь, поднимая тучи пыли. Стрекоза носилась в восторге вокруг, а Чивичинушка восседала на глиняном шаре как на троне. Страж вспорхнул к ней. Мы победили!

Понятно, что пропавших детей мы тут не найдём, они бы точно тут не смогли пройти. Но не посмотреть, что там за этими запертыми воротами, мы не смогли. Но за рухнувшими воротами была кромешная темнота, наш свет упирался в клубы пыли. Сквозь эту пыль даже я ничего разглядеть не мог. Но вот пыль улеглась, и мы осторожно в прежнем порядке двинулись вперёд. Стрекоза и Страж летели впереди, пытаясь своими средствами разведать, что там скрывается в пыльной тьме. Чивичинушка решила защищать меня по максимуму, потому покрыла всё моё тело в защитный панцирь. Я тоже включил все свои возможности на полную: зрение во всех возможных диапазонах, слух с ультразвуковым локатором, обоняние... Но никакой жизни впереди я не улавливал. За мною двигались остальные члены клана, освещая дорогу фонариками-цветками, которыми их снабдил Страж. Потолок становился всё ниже, а сам проход всё шире. Этакая огромная горизонтальная трещина! Наши летающие разведчики нас вовремя предупредили, что впереди обрыв. Причём они даже примерно не могли определить глубину обрыва. Впрочем, как и высоту свода пещеры, к которой мы пробрались через эту расселину. Нет, пещерой это рукотворное сооружение назвать было нельзя. Это было именно рукотворное подземное помещение, по периметру окружённое глубоким рвом, на дне которого едва угадывалась вода. В центре на возвышении стоял... Дворец. Нет, не просто дворец, а целый комплекс дворцов, целый город, состоящий из одних дворцовых зданий. Причём все здания были разными и по стилю, и по высоте, и по украшениям. И всё это великолепие было абсолютно пустым. Никаких признаков жизни! Свет фонариков еле-еле достигал ближайших стен, я воспользовался сонаром, чтобы увеличить дальность обозрения. Это какой-то храмовый комплекс! Но тогда к нему должен быть какой-то доступ? Что-то вроде моста через окружающий ров. Я послал летучий разведотряд на поиски переправы. И через минут двадцать получил сигнал, что они нашли! Прямо на противоположной от нас стороне. Похоже, мы зашли сюда через задний... Нет, через чёрный ход! Которым, судя по всему, никто и не пользовался. Мы же ни следов, ни отпечатков колёс не видели. Вообще, как-то странно это! Устраивать такой тоннель, чтобы им не пользоваться? Ворота были заперты так, что было понятно, что они защищали от кого-то извне. Но даже намёка на что-то живое больше мыши мы по дороге сюда не почувствовали. То есть тоннели были заброшены очень давно. Хотя ловушки сработали исправно. Ну и ладно, сейчас мы с этим не разберёмся. Надо идти. И мы двинулись вдоль обрыва.

Идти пришлось долго. Наша расселина закончилась, тропинка стала совсем узенькой, она жалась к стене, которая легко осыпалась от прикосновения. Идти стало опасно. Мы выстроились цепочкой, я с помощью Малыша связал всех тонкой лианой. Она должна была выдержать вес нас всех. После того, как Малыш встроил в свои клетки металл и кремний, он по прочности мог соперничать с Прелестью. Я почувствовал, как она согласилась. Хм, а они хорошо спелись! Правильно, на то мы и симбионты, чтобы помогать друг другу. Стрекоза летела далеко впереди, осматривая нашу дорогу, Страж порхал поблизости, тоже освещая путь. Я ощущал, что волчата, да и Волк с Гартом изрядно нервничали. Идти на непонятно какой высоте в розоватой полутьме по то и дело осыпающейся тропинке очень неприятно, надо сказать честно. Но все члены клана Бешеных стойко держались. Но вот наконец-то тропиночка стала шире и твёрже. И вскоре мы увидели сам мост. Или то, что от него осталось... Похоже, тут было либо стихийное бедствие, вроде землетрясения, или страшная битва с использованием взрывчатки или скорее всего какой-то убойной магии. От моста остались лишь опорные колонны с остатками полуразрушенных площадок, на которые когда-то сам мост и опирался. Если мы перебраться на ту сторону не можем, то и дети подавно не могли бы. Но что-то меня туда тянуло! Прямо-таки со страшной силой. Я уже привык доверять своей внезапно проснувшейся интуиции. Раз тянет, значит там что-то важное. Для меня, и для всех нас.

Волк тоже, увидев полуразрушенный мост, сказал: “Не, детишки туда попасть никак не смогли бы! И нам там то же делать нечего.” Я согласился. Но объяснил, что моя “чуйка” требует посмотреть, что там: “Поэтому мы сейчас разделимся. Вы попробуете разведать дорогу назад, может быть и наших “потеряшек” отыщете. Связь будем держать через нашу внутреннюю телефонию. То есть мысленно. Страж полетит с вами, будет разведывать сверху. Я остаюсь здесь со Стрекозой. Она полетит в этот Храм, а я её глазами постараюсь разведать, что меня тут так привлекает.” Гарт с Волком понимающе хмыкнули. Охотничья “чуйка” - важный элемент в арсенале лесного Охотника. Она не раз спасала жизнь, причём человек потом и сам не мог объяснить, почему вдруг решил обойти вот эту милую полянку, почему вдруг вернулся, идя по следу молодого кабанчика. А там в засаде сидела какая-нибудь хищная страшила. И “чуйка” сказала: “НИЗЗЗЯ!” И мы разделились.

Когда ребята ушли по дороге, ведущей вверх от разрушенного моста, я подозвал мою дочурку, мою Стрекозку. Она уселась мне на руку. Ого, да она здорово подросла! По весу стала тяжелее чуть ли не в два раза, а размах крыльев уже почти полметра. Как в этом мире всё быстро меняется! Я послал Стрекозе импульс тепла и нежности, типа “какая ты стала большая и красивая!”. И получил в ответ вполне осмысленное: “Да, я знаю!” Так моя дочь уже говорит! Не только красавица, но ещё и умница! Стрекоза умильно так сложила передние лапки, типа она стесняется. Но я ощущал, что это игра. Я легонько погладил её по спинке. Её тельце было покрыто нежными волосками, как пушком. По эмоциональному импульсу я понял, что она через них тоже ощущает окружающее пространство. Моё прикосновение было ей приятно. И мне тоже было приятно. Всё-таки родная кровь. Но смотреть стрекозиными фасеточными глазами на мир мне было очень сложно. Я, когда подключался к Стрекозе, всё время терял ориентацию, смотря на 360 градусов, и не мог понять, где верх, где низ, где перёд, где зад. Даже с помощью Цуни, включая все возможные потоки сознания, я с трудом разбирался в мельтешении множества картинок, накладывающихся друг на друга. Приходилось избирательно отключать какие-то сигналы... А тогда ещё хуже получалось. Терялась целостность. Представьте себе множество мониторов, и на каждом идёт что-то своё. И я решил добавить Стрекозе пару “нормальных” глаз. А что, вон у пауков иногда по восемь глаз, и каждый видит что-то своё. Точно, пауки-скакуны имеют восемь глаз, передние отвечают за прицеливание, остальные отслеживают и постороннее движение (опасность), и положение тела в пространстве, и оценивают величину добычи. Я постарался объяснить Стрекозе, что я хочу сделать. И попросил разрешения! Если эти глаза ей будут мешать, я потом их уберу. А мне будет удобнее смотреть! И она охотно согласилась. Она доверяла мне!

Тогда я приказал ей уснуть. Она крепко уцепилась за мою руку, и сложила крылья. Я выпустил из другой руки тончайшие усики, осторожно пустив их через рот моей дочери. Удалось найти отверстия в шейный отдел, нащупать там нервные отростки, и уже вдоль них пробраться в мозг. А не такой уж он и маленький! Компактный, я бы сказал, спрессованный. Я нашел нервные окончания, идущие от огромных глаз Стрекозы, они оказались ну очень толстые! Нашёл место в мозгу, где они сплетаются с аксонами. И приказал своему мицелию просто скопировать свои зрительные нервы. А Малыш помог мне вырастить небольшие шарики со светочувствительными клетками, мы их решили поместить на самой макушке между фасеточными глазами. Малыш покрыл “мои” глаза прозрачной плёночкой. Защита от пыли и высыхания. Я проверил сначала, как сигнал идёт от новых глаз. Резкость не настраивалась, но на средней дистанции от метра до трёх вполне терпимо. И вот я смонтировал новые глаза, и осторожненько покинул мозг моей Стрекозки. Цуня мне сказал, что он помогал вместе с Чипом “монтировать новое оборудование”, поэтому мы справились за полчаса. Фу-у-у, мне показалось, что прошло много больше. Я влил в желудок “пациентки” несколько капель своей крови, чтобы восполнить её запас энергии. И разбудил её!

Стрекоза резко вздрогнула, а потом как собака встряхнулась. Я почувствовал, что она бодра и переполнена энергией. “Как ты себя чувствуешь?” - поинтересовался я. “Мне так хорошо! Я как будто только что наелась!”- радостно сообщила дочка. И тут же замерла. Заработали “мои” глаза. “Тебе они не мешают?”- осторожно спросил я. “Они видят совсем не так, как я! Другие краски! Но так даже интереснее!” - я уловил заинтересованность. Ну как будто ребёнку подарили новую игрушку. Стрекоза вспорхнула с руки, сделала несколько кругов вокруг меня. Я, настроившись на “свои” глаза, увидел себя в розовом свете цветка-фонарика, созданного Стражем. Я полностью отключил стрекозиное фасеточное зрение, оно мне только мешало. Мне вполне комфортно было смотреть через два маленьких шарика на лбу Стрекозы. “Ты молодец! Ты мне очень помогла! Я теперь всё хорошо вижу!” - я искренне поблагодарил Стрекозу. Она тоже была рада. Новые глаза не мешали ей. Ну подумаешь, к мозаике в сто картинок добавилось ещё две. Её мозг легко монтировал одну картинку из множества. А я вот так не мог! “А тебе это и не надо!” - философски заметил Цуня.

“Ну, моя юная разведчица! Ты готова лететь в таинственный Храм и открыть его тайны?” - строго спросил я. “Готова, мой командир!” - застыла в воздухе маленьким вертолётиком Стрекоза. Ох ты, она и так умеет! И даже шутить может! Вся в меня! “Тогда в добрый путь! И будь осторожна, милая! Кто знает, может, там тоже есть ловушки!” - напутствовал я её. И Стрекоза рванула с места сверкающей искоркой. А я уселся прямо на земляную насыпь, и включил связь с мозгом моей Стрекозы. Моя кровь дала ей силы, и она же сделала связь чёткой и быстрой. Как будто я сам летел над пропастью и обломками моста. И я ощущал азарт дочурки, но при этом она постоянно меняла высоту и направление полёта. Но на той стороне некому было прицеливаться и стрелять. Ощущение было такое, что мы залетаем в огромный пустой склеп. Я послал сигнал Стрекозе, чтобы она нашла высокое место на здании и огляделась.

Когда юная разведчица нашла удобное место на крыше одного из храмов-дворцов, я только тогда заметил такую деталь: крыша была покрыта черепицей! А ведь наверху такого материала просто не знали! Всё страньше и страньше, как сказала бы Алиса Кэрролла. А потом оглядевшись вокруг с помощью Стрекозы, разумеется, я увидел ещё одно чудо: в окнах были стёкла. А стены были не из камня, а из чего-то очень похожего на кирпичи. Ни керамики, ни стекла, ни кирпичей здешние разумные не знали, как я уже убедился. То есть то, что я вижу - продукт совсем другой цивилизации. Но зачем было такое великолепие зарывать так глубоко под землю? Непонятно. Но неподалёку от того здания, на крыше которого сидела Стрекоза, высился храм из белого камня. Его архитектура резко отличалась от нашего, да и от всех остальных зданий. Я попросил Стрекозу перелететь на одну из белых башенок, которые, как мне казалось, сами светились во тьме, которая царила вокруг. Мы с моей дочуркой видели всё за счёт наших общих способностей воспринимать широкий диапазон излучений, да и ультразвуковой сонар помогал получать чёткую картинку, правда в чёрно-белом варианте, или скорее в оттенках серого. Но белый камень явственно сам светился! Типа фосфор в командирских часах, чуть зеленоватый оттенок. Когда Стрекоза села на одну из башенок, Цуня сообщил, что улавливает слабую радиацию. Материал, из которого создан этот собор, слабо радиоактивен. А мы можем и это чувствовать. Всё здание по стилю походило на творения Гауди, тоже множество извивов и завитков, как будто оно само тут выросло, словно каменное дерево. Нет, точнее как коралловый риф! В этом мире и такое возможно, подумал я.

Стрекоза всё время оглядывалась, ища ловушки и западни. Но ни она, ни я ничего такого не замечали. И вообще жизни не ощущали! Ну точно, склеп, огромный город-склеп! Дома располагались в совершенном беспорядке, ни улиц, ни площадей. Иногда храмы даже наезжали друг на друга, так что между ними проходов не было вообще. Может быть, они внутри как-то соединяются? Я попросил Стрекозу осторожно влететь вовнутрь через арочный проём одного из храмов. Застеклённые окна были совсем не везде, у многих окошек были решётки... Металлические кованные решётки! Но в основном все входы и выходы из зданий были открыты или вообще не имели дверей изначально. Странности накапливались, и объяснения им я не находил. Кто и зачем создал вот это?! И зачем так хорошо спрятал?!! Да ещё и подходы закрыл, даже единственный мост обрушил... Логики во всём этом я не находил никакой!

Но вот Стрекоза влетела вовнутрь одного из зданий. И новая неожиданность! Внутри не было ничего! Вообще ничего!!! Абсолютно пустое пространство, внешние стены - и всё. Красивая коробочка, внутри которой пустота. Внутренней отделки никакой. Мебели никакой. Совершенно ровные голые стены, совершенно ровный гладкий пол. Я вспомнил, как в Хорватии мы были на экскурсии в каком старинном маленьком городке, где в качестве сувениров можно было купить керамические расписные домики, соборы, крепости, внутри такие же вот пустые и белые. Из них можно было “построить” свой городок, красочный снаружи и пустой безжизненный внутри. Так и тут кто-то огромный как будто забавлялся, играя в игру и составляя из огромных “игрушек” свой город. А потом хорошенько спрятал свой “секретик” глубоко под землёй. Но ведь он откуда-то брал свои “игрушки”! Из других миров? Из других цивилизаций этого мира? Мне стало не по себе. А вдруг этот “малыш” придёт и обидится, что мы без спроса нашли его тайничок? Мы со Стрекозой быстро пролетели насквозь через несколько соборов, храмов и дворцов. Везде одно и тоже. Пустота без каких-либо признаков, что тут вообще кто-то жил или просто был. И тут я почувствовал вызов извне, это был сигнал по внутренней связи от Волка. “Мы их нашли! С ними что-то не так! Мы не знаем, что делать! Глава, поторопись, боюсь, что они могут умереть!” - Волк был в панике, что на него было не похоже. Я приказал Стрекозе срочно возвращаться. И сам отключился от неё, так как почувствовал приближение Стража. Ребята послали его за нами, чтобы мы не плутали в тоннелях. Стрекоза вернулась очень быстро, и мы побежали за Стражем. Точнее, это я побежал. Я очень хорошо ощущал направление, так как Волк играл роль этакого маячка, так он сильно светился своим беспокойством у меня в голове. Но Страж указывал самый короткий путь, и это было действительно хорошо, потому что тоннели образовывали настоящий лабиринт. Странно, что никаких ловушек тут не было. Опять непонятна логика здешних хозяев: “заминировать” чёрный ход, оставив незащищённым главный! Хотя лабиринт - тоже защита.

И вот мы на месте!

Глава 53

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

“МЁРТВЫЕ ДУШИ”

Вся наша команда во главе с Волком находилась совсем недалеко от самого входа в этот лабиринт. Подростки, которых они нашли, лежали или скорее полусидели, прислонившись к стене. Четыре пацана в возрасте от 13 до 16. Выглядели они исхудавшими и бледными, но дышали, и казались крепко спящими. С первого взгляда было непонятно, почему Волк так паниковал. На находящихся при смерти они совсем не походили. “Вот и мы! Почему ты решил, что они могут умереть?” - первым делом я спросил у Волка. “Это не я так решил! Это Страж! Он что-то почувствовал!” - Волк в самом деле был очень встревожен. Страж сел мне на плечо, и сообщил, что кто-то или что-то вытягивает из детей жизненную энергию. Он, будучи в прошлом настоящим вампиром, особо остро это ощущал: “Они как я. Но они без тела! Их много, и они голодные!” “Я ничего не чувствую! Почему же они на нас не нападают?” - я обострил все свои возможности до предела. “Они ощущают твои клетки. Они есть во всех нас. Ты сильный. Они тебя боятся.” - объяснил Страж. Понятно, что ничего не понятно! Где же эти бестелесные вампиры? “Они внутри. Внутри этих детей!” - пояснил Страж. Я прикоснулся к щеке одного из мальчишек. И отдёрнул руку. Я ощутил жуткий холод. Не физический, душевный! Волк подтвердил: “Вот-вот. Я тоже это почувствовал. Еле-еле руку оторвал!” Ментальные вампиры? Вспомнил Гарри Поттера с его дементорами, которые питались положительными эмоциями заключенных. Так вот как охранялись эти лабиринты! Я снова положил руку на голову одного из мальчиков. Руку аж заломило от холода, но я знал, что это не реальный холод, перетерпел, снова закрылся в зеркальный шар, и холод отступил, наткнувшись на такой же холод. Они же сейчас выпьют пацанов! Надо их самих заманить в ловушку. Цуня, Чип, Малыш, помогайте! Надо сделать западню, ловушку для нематериальных сущностей, очень голодных. Цуня сразу ответил, что самая лучшая ловушка - это мозг. Чип предложил создать искусственный мозг, копию настоящего. А Малыш предложил создать этот мозг в моей голове. Что, мол, там столько свободного места пропадает?! И внутри сделать его зеркальным, вроде зеркального лабиринта, чтобы пленники назад не смогли выбраться. Тогда скорее за дело!

Я объяснил своим одноклановцам, что я сейчас буду внутри себя строить ловушку для этих гадов. Чтобы они не пугались, если я какое-то время буду как будто без сознания и без дыхания. “Я не помер, я работаю внутри себя!” - сказал я и отключился. Вся моя троица симбионтов: Цуня, Чип и Малыш стали перерабатывать соединительную ткань, что была в моей голове, а её оказалось предостаточно, мозг-то отсутствовал! Малыш сымитировал полушария и извилины, Чип изнутри создавал кремниевую оболочку, покрытую зеркальной поверхностью из металла, Цуня внутри строил какое-то подобие биокомпа, выдававшего фальшивые сигналы интенсивной деятельности. Я же вспомнил про свои каменные аккумуляторы с жизненной энергией, подключив их к фальшивому мозгу. Надо же было чем-то паразитов заманить! По внутренним часам, всё это заняло почти полчаса. Мы очень спешили, потому что по внутренней связи я ощущал волнения моей команды. Детишки просто усыхали на глазах! Но вот все приготовления завершились. Я встал, приказал всю четверку пацанов положить рядом, голова к голове. Сам сел, положил руки на их головы и выпустил свои нити мицелия. Проникая через носы и уши в мозг ребят. Господи, что там творилось! Еще немного, и они бы превратились в зомби. Я прямо ощутил, как метёт в их мозгах морозная позёмка, уничтожая всё тепло жизни. Я подал через свой псевдомозг тёплую энергию жизни, словно включил горячую воду во всех кранах. И тут же почувствовал, как к моим отросткам, имитирующим нервные окончания, присосались невидимые сущности. А я словно приглашал их к себе, обещая обильное угощение. И они купились! Видимо, были ну очень голодны. Вот тут-то я ощутил, что значит выражение “мороз по коже”! Невообразимый холод сковал сначала мои пальцы, потом все руки... Думаю, что был бы я человеком, я бы точно окочурился. Но я же дерево! Деревья ещё и не такой мороз переживают! По проходящим волнам холода я определил, что в каждом ребёнке кормилось два, а то и три таких вампира. И вот они ворвались в мой мозг-ловушку. “Перекрывай выходы!” - крикнул я, потому что терпеть этот внутренний холод терпеть уже не было мочи. И всё прекратилось! Я отключил от питания свою ловушку. Ого, а аккумуляторы здорово разрядились! За какие-то мгновения эти мозговые вампиры успели здорово покушать! Я в своей голове ощутил такой “ледник”. Даже сквозь тройную защиту: зеркала, кремний и растительную оболочку мороз пробивался. Страшно представить, что творилось внутри. Теперь я точно буду принимать все решения с “холодной головой”! Цуня сообщил мне, что они с Чипом насчитали десять сущностей. И Чип даже успел немного их исследовать, пока они пробирались внутрь ловушки. Всё-таки он неорганический, ему они не страшны, они его даже не замечали. Так вот Чип считает, что это... Души! Некие энергетические сущности, которые почему-то не могли покинуть этот лабиринт. Их насильно привязали, как цепных псов, а кормить - не кормили. Они озверели от голода и бросались на всё живое. “Мёртвые души!” - возникло у меня в голове, хотя аналогия с Гоголем была совсем неуместной. Страж вдруг сказал с грустью: “Как я когда-то!” “Но у тебя была материальная основа! И ты был вполне вменяемый!” - возразил я. “Может быть, и они покушали и стали соображать! Интересно же узнать, кто и зачем их тут поставил!” - вполне резонно заметил Страж. Ладно, теперь они от меня никуда не денутся. А нам важнее сейчас детишки. Кажется, они начали приходить в себя. Главное, чтобы они после такого не свихнулись! Мозги-то им здорово выморозило.

Моя команда заметно повеселела, увидев, что я встал живой-здоровый. “Мы очень волновались, Глава! Ты был тоже страшно бледный, как и дети” - признался Платон. А мальчишки открыли глаза, и в них читался просто какой-то дикий ужас. Они схватились друг за друга, сбившись в кучу. Их трясло. Гарт стал им что-то объяснять тихим “домашним” голосом. Волк сказал волчатам, что их надо покормить, и те живо полезли в свои котомки, стали что-то готовить, чем можно было быстро перекусить. Я часть своего мицелия оставил в головах мальчишек, поэтому ощущал их эмоции. Они просто ничего не соображали. В их головах был полный туман и страшное истощение. Что либо понимать у них просто сил не было! Я решил, что моя кровь как мощный источник энергии будет для них лучшим лекарством. Попросив у моих ребят их фляжки, я уже привычно превратил свой палец в тонкую трубочку и накапал в каждую из четырёх фляжек по пять капель своей обычной, прозрачной и густой как сироп, крови. Взболтал каждую. Протянул мальчишкам и сказал, добавив в голос вибрации Власти: “Пейте маленькими глотками! Это вернёт вам силы!” Пацаны заворожённо поглядели на меня, потом на фляги в своих руках и синхронно поднесли ко рту. После первого глотка им заметно так “похорошело”, было видно, что они готовы присосаться к фляжкам, но раз сказано “маленькими глотками”, они, не сводя с меня глаз, опять же совершенно синхронно стали делать маленькие глоточки, пока не высосали всё до капли. Я кивнул Волку, тот собрал фляги. К детишкам вернулся здоровый цвет лица, даже румянец. “Как вы сейчас себя чувствуете?” - спросил я. И ребята совершенно синхронно ответили: “Хорошо”. Причём они даже не замечали, что всё делали одновременно. Само так получалось. Потом самый младший добавил: “Тепло!” Я облегчённо вздохнул. Это синхронность меня даже напугала. А вдруг они превратились в эдаких ментальных “сиамских близнецов”?! Нет, вроде бы стали оживать, и уже осматриваются, воспринимают нашу команду очень по-разному. Младший с восхищением уставился на Стрекозу и Стража. Ну и в самом деле, они были очень красивы. Старший быстрее всех сориентировался: “А вы те самые, Бешеные?” Я кивнул: “Те самые. И нас глава города послал на ваши поиски. Вы знаете, что вас уже неделю ищут?” Вся четвёрка изумлённо уставилась на нас. И снова хором произнесла: “Мы же только вчера спустились...” “На вас напали охранники этого лабиринта. И вы без сознания тут валялись шесть дней!” - сурово произнёс Волк. А Гарт добил: “Если бы не наш Глава, так бы тут и сдохли, горе-исследователи подземелий!” Старший виновато потупил взор и произнёс: “Мы думали, найдём сокровища!” А младший наоборот, весь вскинулся: “А какие они, эти охранники? Мы никого не видели! Просто вдруг стало холодно, и мы уснули!” Тут и Пётр подключился: “Вы никого и не могли увидеть. Они ж невидимые. Залезли к вам в голову и стали вас изнутри жрать! А мы Бешеные, они нас побоялись тронуть! А наш Глава их из вас вытащил и победил!” Да, зря это он сказал... Мальчишки уставились на меня с восхищением и опять синхронно воскликнули: “Мы тоже хотим стать Бешеными!” Младший опять выбился из хора, добавив жалобно: “Возьмите нас к себе в клан!” Я только и смог пробурчать: “Маленькие вы ещё! Вот подрастёте, станете сильными воинами... Тогда посмотрим!” Заметил, как Волк с Гартом отвернулись, пряча усмешки. Забавно им! Ах так? “Знаете, где мы живём?” - спросил я. Мальчишки синхронно закивали. “Вот наши наставники Волк и Гарт по утрам проводят тренировки владения мечами и цепями. Если осилите эти очень трудные упражнения, то они вас чему-нибудь научат. Только это должна быть тайна! Никто не должен знать, где вы по утрам пропадаете!” - я подпустил страху в голос. Не помогло. У мальчишек фанатично загорелись глаза. Старший ответил за всех: “Мы придём!” А Волк с Гартом уже жалобно посмотрели на меня. Типа, за что, Глава? А вот не надо было смеяться над Главой!

И мы направились наверх, домой! Со спасёнными детишками, и с десятком мёртвых душ у меня в голове.

Глава 54

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ

“ГЕРОИ ДНЯ”

Возвращались мы совсем иной дорогой. Оказывается, наши мальчишки спустились в катакомбы совсем в другом месте. Которое не было указано на карте Мрака. Потому что этот провал образовался в подвале дома самого старшего из четвёрки, его звали Краш, но все знали его под кличкой Вьюн. Очень уж он был непоседливый и юркий малый. В каждой бочке затычка, в каждой дырке проныра. Ростом он отставал от сверстников, но превосходил всех в гибкости и подвижности. Вот он и обнаружил, что у них дома в подвале, где хранились продукты, за большим ларем с аналогом земной картошки образовалась дыра. Ну как же не пролезть туда?! Он и пролез. И обнаружил ход, для него просто огромный, где можно было идти даже не сгибаясь. Дома он родителям об этом не сказал, боясь, что они просто заделают дыру и не пустят его обследовать подземный ход. Зато сообщил своим приятелям. Они думали, что всё предусмотрели: взяли фонари со свечами внутри, запас еды и воды, даже оружие в виде коротких копий. Предусмотрели даже мотки верёвки на случай, если придётся спускаться. Но фактически ничего из этого им не понадобилось. Тоннель привёл их к лабиринту, где они благополучно и заплутали. Хорошо, что додумались не разделяться. И момент, когда на них напали “мёртвые души”, они даже не почувствовали. Просто им показалось, что стало очень холодно. Так холодно, что они решили согреться, сложив их своих копий костер. Костёр прогорел, свечи сгорели, а горе-исследователи уже не могли подняться, сил не осталось. Их охватило чувство такой безнадёги... Короче, они собрались тут умереть! Моя команда их нашла очень вовремя. Волк на ходу спросил: “А по дороге сюда вы ничего интересного или просто необычного вы не заметили?” Трое отрицательно замотали головами, мол, голые стены и всё. Но самый младший, и видимо самый глазастый, достал из своей котомки округлый камень, который казался полупрозрачным. “Я об него запнулся. И он показался мне красивым. Когда я его поднял, он был тяжёлым, а потом вдруг стал лёгким. И вдруг стал холодным. И потом мы все замёрзли!” - и пацан протянул его мне. Я осторожно взял его. На ощупь он был очень гладким и при этом неожиданно лёгким. Как будто пустой. Но по температуре ничем не отличался от воздуха. Внезапно подал сигнал Чип: “Осторожно! Это ловушка! Сейчас она пустая. Но она может поглотить... нашу энергетическую основу!” Цуня пояснил: “Он имеет в виду Душу. Ну то, что люди называют Душой. Некое устойчивое энергетическое образование, которое после смерти телесной оболочки может ещё существовать какое-то время. Чем более развито и сложно это образование, тем устойчивее и долговечнее Душа. В идеале она становится вечной.” “Я понял. Я знаю это!” - согласился я. Уж я-то на собственном опыте в этом убедился.

И вдруг до меня дошло! Это же и была клетка, из которой вырвались голодные Души. Каким-то образом самый младший их выпустил, а вот следующими пленниками могли стать все эти четверо мальчишек, точнее их неокрепшие души. Вот и ловушки Лабиринта. Наверное, в других коридорах лежат еще такие же красивые “камушки”! Странно, почему на самого пацана ловушка не сработала, не похитила его душу? “Она просто её не видит. У мальчика она ещё совсем крохотная, незрелая. Мало энергии для обнаружения.”- пояснил Цуня. Получается, что открыть ловушку у него получилось, а на остальное энергии не хватило? Ну и прекрасно! Я объяснил мальчишке, что в этом камушке таилась страшная опасность, и ему очень повезло, что жив остался. И что если он найдёт похожий камень, то не должен его трогать сам. Я осторожно положил ловушку Душ к себе в сумку, в ответ отдал светящуюся розу-фонарик, которыми нас снабдил Страж. Мне-то в общем она особо не нужна была, а мальчишка с восторгом воспринял такой обмен.

Шли мы довольно долго. Этот тоннель был пошире, чем тот, по которому мы спускались сначала. И на земляном полу была видна колея, значит тут всё-таки что-то возили. Но очень давно, колея уже осыпалась и была едва видна. Но вот проход стал сужаться, от него пошли ответвления. Вьюн, как старший и командир, указал на стенку с нацарапанной стрелой. “Это мы сделали, чтобы назад дорогу найти!” - гордо пояснил он. Волк усмехнулся: “Ну молодцы, догадались!” Мы свернули в нужный проход, пришлось уже идти согнувшись. И вот мы упёрлись в тупик. Он представлял собой деревянный щит из грубых палок, связанных верёвками. “Это я придумал загородить дыру в стене, чтобы родители не догадались!” - похвастался Вьюн. И вдвоём с Петром, как самым сильным, они сдвинули щит. Проход был узким, для детей нормально, но взрослые мужики протиснулись с трудом. Выползли из ларя для картошки по-одному и оказались в довольно просторном подвале, в котором было довольно чисто. “Вот мы и дома!” - довольно сказал Вьюн. А потом сообразил, сколько прошло времени с тех пор, как они ушли... И погрустнел. Попадёт ему, ой, попадёт! А я предупредил: “О своих приключениях - молчок! Вы потерялись, долго ходили, мы вас нашли - вот и всё! Отныне эти лабиринты - наша общая клановая тайна. А завтра с утра на тренировку к Волку. Всё понятно?” Мальчишки с серьёзным видом закивали. Общая клановая тайна! Это же... Это значит, что они почти уже в клане Бешеных! И ребята прижали кулаки к сердцу. Я ощутил, что для них это действительно серьёзно.

Встретили нас родители потеряшек... ну как нормальные родители! Со слезами, с обнимашками и последующими подзатыльниками потерявшимся. На большее при нас они не решались. Отцы руки нам пожали, мы сообщили, что берём над этими оболтусами “шефство”, и по утрам они будут ходить в клан Бешеных на тренировки. “Вы уж там им мозги как следует прочистите!” - единодушная просьба всех родителей нас развеселила. Ага, сами не справляются, а теперь можно на нас заботы по воспитанию свалить! Короче, домой мы пришли героями, весь городок судачил, что мы с риском для жизни спасли мальчишек из катакомб, а вот про риск уже каждый выдумывал сам в меру своей фантазии. То, что спасённые пацаны молчали, мужественно сохраняя клановую тайну, только подогревали фантазию жителей, лишённых каких-либо новостей извне. Вокруг нашего дома, превращённого стараниями Стража в огромный неприступный розовый шипастый куст, собирались кучки жителей, передающие сплетни одна хлеще другой, а Страж, всё это слушал всеми своими цветами и листьями и мне передавал. Похоже, он сам получал удовольствие от неуёмной фантазии обывателей. Он всё больше становился полноценной личностью, понимающей оттенки смысла, и даже юмор!

Вот и сейчас он сел мне на плечо и спросил: “А разве хорошо, что вокруг нашего клана создаются противоречивые слухи? Это ведь дезинформация, не имеющая под собой реальных фактов!” Я ответил: “В данном случае нам это выгодно. В море противоречивых сведений и догадок легче всего спрятать правду. Чем меньше о нас знают правды, тем выше безопасность. Тем более все эти слухи преподносят наш клан как благородных смелых и очень сильных разумных. То, что не все из нас люди, они не знают, и это тоже хорошо. Иногда тайна - самое грозное оружие. То, чего не знаешь, страшит сильнее всего!” “Они ничего не знают про меня. Значит, я очень страшный?” - удивился Страж. “Ты не страшный. Ты красивый! И потому самый опасный! Они тебя не боятся, и не знают, на что ты способен! Красота - страшная сила!” - не удержался и процитировал великую Раневскую. Впрочем, Страж был доволен и горд своею ролью в нашем клане.

“А вот сейчас две торговки, проходя мимо нашего дома, обсуждали тебя! Одна говорила, что ты очень суровый и жуткий! А вторая её назвала дурой, и призналась, что охотно отдалась бы такому опасному мужчине! - наябедничал, то есть проинформировал меня Страж, - Зачем отдаваться мужчине, если он жуткий, суровый и опасный?” “Она надеется, что у неё родятся такие же дети, которые всегда смогут её защитить от опасности!” - со смехом пояснил я. “Это смешно?” - удивился Страж. “Это смешно только для меня! И не всегда возможно объяснить, почему человеку смешно!” - сказал я. Очень трудно объяснить недавно мёртвому и бесполому существу, что чувствуют живые и похотливые женщины. И почему эти чувства смешны дереву и грибу, притворяющемуся человеком. Хотя дереву вряд ли бывает смешно. Но я же другое дерево!

Глава 55

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

“ПОЛЁТЫ ВО СНЕ И НАЯВУ”

Меня без конца мучил вопрос: так кто же создал все эти храмы под землёй? Слишком они были разные для одного народа и даже для одной цивилизации. И уж точно это создали не те представители рода людского, что жили на поверхности. Хотя ведь и они были полны загадок. По тому, что они ничего не знали о стекле и керамике, не умели сами выплавлять железо, а пользовались редчайшим метеоритным, они должны были быть на уровне неандертальцев. Но ведь нет же! Скорее всего они походили на людей, которые растеряли знания и деградировали. Одежда, которую они носили, мало чем отличалась от земной, разве что сшита была вручную. Не говоря уже об языке, похожем на все индоевропейские языки сразу. Если я нашёл космический челнок с пилотом, от которого мне досталась нейросеть, то вполне местные люди могли быть переселенцами откуда-то извне, с других планет. Как устроена местная солнечная система, я понятия не имел. Но тогда где-то на планете должны остаться следы тех, высокоразвитых цивилизаций. Хотя, вот этот храмовый комплекс - разве не следы?

Я понял, что мне нужно расширить свои знания об этом мире. А так как местные жители ничего определённого сказать не могли об устройстве планеты, на которой они живут, мне придётся самому попутешествовать, чтобы понять, что это за мир. Путешествовать с караванами очень долго. И мало что даст знание о городках, соединённых незарастаемыми дорогами. Хорошо бы посмотреть на мир с большой высоты, с высоты птичьего полёта! Но скопировать устройство крыльев с местных птичек или летающих ящериц нет смысла. Очень уж мелкие они, пропорционально увеличивать крылья мне смысла нет. Это какие же мускулы придётся отращивать?! Надо искать другой способ путешествовать по воздуху. В своё время мы с моим школьным другом попытались построить дельтоплан. Воровали трубы с какой-то свалки на трубопрокатном заводе в Челябинске. Трубы были тяжёлые, дельтоплан вышел громоздким, поднимал не более 60 килограммов, а я весил уже сто! Поэтому полёты осваивал друг мой Коля Горькавый, как самый худенький, а я смог подняться в воздух на склоне пологой горки метра на два и пролететь метров пять. И это были незабываемые метры! Восторг и ужас!

Я всю жизнь панически боялся высоты. Это был совершенно необъяснимый физиологический страх. Он возникал примерно на высоте третьего этажа (как раз высота нашего балкона в родительском доме!) и заканчивался на высоте полёта самолёта, когда расстояние до земли становилось умозрительным и трудно определяемым. Но на колесе обозрения в нашем парке я обливался холодным потом, сердце останавливалось, руки-ноги мелко тряслись, я бледнел и едва не терял сознание. Значит, я должен летать или очень низко, что бессмысленно, или очень высоко, но так, чтобы если падать, то максимально медленно и комфортно. Да и обзор с большой высоты лучше!

Самолёт из себя я сделать не смогу. Проблема в пропеллере и моторе. Птеродактиля строить из себя не имеет смысла, так как такая мощная переделка всего организма не стоит свеч. А вот дирижабль... Создать из своего кожного покрова достаточно большой пузырь и с помощью Малыша его укрепить вполне реально. Малыш, ведь мы это сможем? Малыш согласился. Гелия я получить не смогу, а вот водород электролизом воды... Цуня, Чип, мы сможем водород получить? Цуня задумчиво ответил, что хорошо бы отрастить специальный орган для выработки электричества как у электрического угря или ската. Чип с удовольствием поддержал своего собрата. Электричество всегда в хозяйстве пригодится! И для самообороны, и для ориентации. Сведения об устройстве органов выработки электроэнергии у ската в моей памяти Цуня отыскал. Я и вправду когда-то интересовался этим, а теперь вот пригодилось!

“Скат вырабатывает электричество с помощью специальных электрических органов, состоящих из тысяч клеток-электроцитов, расположенных на дисках грудных плавников. Эти клетки действуют как мини-батарейки: по нервам скат получает сигнал, и клетки синхронно генерируют электрический разряд, напряжение которого может достигать 220 вольт. Электричество используется для охоты, защиты и навигации.

Электрические органы скатов представляют собой парные симметричные структуры, похожие на соты, содержащие сотни тысяч электроцитов. Эти органы встроены в грудные плавники, а у некоторых видов расположены по бокам головы. Каждая клетка-электроцит генерирует небольшой разряд, подобно миниатюрной батарейке. Когда нервная система ската подаёт сигнал, все электроциты активируются одновременно. Поскольку клетки соединены последовательно, их индивидуальные потенциалы суммируются, создавая общий разряд с высоким напряжением. Специальная изолирующая ткань вокруг органов защищает ската от самооглушения, так как электрический ток проходит только через внешний контур. Слабые, ритмичные разряды используются для ориентации в мутной воде и для общения с другими скатами. Сильные - защищают от хищников и оглушают добычу”. И даже схема какая-то прилагается.

Совместно я с моими симбионтами решили размещать резервуар для водорода и электрические батареи на спине. Через щели, подобные жаберным, буду пропускать воду, разлагать электролизом, водородом наполнять пузырь, который в сложенном виде будет имитировать плащ. А вот двигатель придётся делать примерно такой же, как для движения под водой. Реактивный. Только на сжатом воздухе. Кстати, я ведь ещё и кислород буду получать, и он пойдёт в дело! Меха для сжатия воздуха придётся размещать вдоль тела, начиная от подмышек. Там придётся разместить два мешка с мощным мускульным окружением и регулируемыми “соплами”. Цуня с Чипом все мои идеи зафиксировали, рассчитали мой рацион. Много же мне придётся съесть, чтобы обеспечить организм нужными ресурсами! Причём мяса, белок нужен. Впрочем, я могу заменить мясо грибами, только перестроить их состав. Получается странный парадокс: грибы рождает мой мицелий, они как бы часть меня, и я даже диктую их содержимое. Я ем по сути сам себя. И из себя строю своё тело. Я могу и напрямую поглощать нужные мне вещества из почвы и синтезировать с помощью фотосинтеза. Но это гораздо медленнее!

Я попросил моих Чивичинушку и Стрекозу поохотиться в Степи на мелкую живность типа сурков и сусликов. Дома задал новую программу выращивания грибов с изменённым составом, и усилил полив грибной плантации. Затем собрал весь Клан и объявил, что отправляюсь в путешествие для изучения окружающей местности и составления карты наших земель. “Мир не ограничивается Степью, Лесом и Горами. Мы должны знать мир, в котором мы живём. К сожалению, я никого не могу взять с собою, так как намереваюсь путешествовать по воздуху. Разве что Стрекоза может полететь со мной. Моим заместителем остаётся Волк. Но чтобы я смог подняться в воздух, мне придётся сильно изменить своё тело. И для этого много съесть. Так что в ближайшие день-два мы будем много и вкусно кушать!” - моя речь произвела двойственный эффект. Соклановцы и огорчились, и обрадовались. Без меня разведка и охота в Лесу становится сложнее и опасней. Но обещание вкусной жратвы... Пожрать Бешеные всегда любили! А Чивичинушка просто извелась, беспокоясь, как это я останусь без её защиты. “Милая! На тебе охрана всего Клана! Только тебе я могу доверить эту важную задачу! А мне в воздухе что может грозить? Я летающих хищников крупнее ящерок ни разу не видел!” - успокаивал я свою телохранительницу. После вылупления дочки материнский инстинкт Чивичинушки перекинулся на всех окружающих. Ну и особенно на меня. А дочка Стрекоза и сама за себя постоять способна.

Просто так я оставить клан на Волка не мог. Решил пообщаться с Лесом, потому воспользовался способностью переноситься к местам с моей “грибницей”. Мне теперь не нужно было засыпать полностью. Цуня научился регулировать один из потоков сознания, погружая его в странное медитативное состояние, сходное со сном. Я как будто спал, но только частью мозга, и это всё равно срабатывало! У подножия Папаши появлялся мой клон. Я уже научился воспринимать свою раздвоенность и даже расчетверённость как вполне рабочее состояние. Я сначала сообщил своему древесному папочке, что оставляю на время Клан, собираюсь полетать, попросил подстраховать своих ребят. На что получил ответ, что в его владениях они будут в безопасности. А у Леса я попросил разрешения “подключить” Волка к связи с ним. Думаю, что он уже вполне “созрел” стать не просто другом Леса, но и говорящим с ним. И Лес неожиданно легко согласился. Он тоже считал Волка “достойным”. И предложил неожиданное решение проблемы: Волк должен проглотить семечко одной древесной лианы, которая станет внутри него своеобразным “приёмникои и передатчиком”, симбионтом. То, что я сделал с телом и мозгом Волка, подселив в него часть своего мицелия, уже достаточно сильно изменило его. В какой-то степени мы стали “кровными братьями”. И я “вернулся” из своего частичного сна в свой дом уже с семечком, зажатым в руке. По внутренней связи вызвал Волка. Тот явился смурной и недовольный. Как оказалось, он очень беспокоился о том, что задача стать на время Главой Клана Бешеных окажется ему не по силам. Известие о том, что теперь он тоже сможет слышать и общаться с Лесом, повергла его в шок. Одно дело общаться с легендой, ну то есть со мной, а другое дело самому ею стать. Но семечко он проглотил, оно должно пробудиться и прижиться на пару дней. А я за пару дней собирался трансформировать своё тело для полётов.

Чивичинушка со своими клонами наловила уже немало сусликов. Волчата принесли с рынка специй и крупы. Гарт приготовил очаг на кухне и кастрюли наполнил водой, тушки освежевал и даже порубил на кусочки. Вода кипит, пора готовить и есть! Грибы на моей плантации тоже уже подросли. Я начал импровизировать с супа, что-то вроде мясной и грибной солянки. Затем местный аналог плова, где мяса было больше, чем крупы и овощей. Да, и еще заливной пирог с грибами! Волчата следили за всеми моими действиями, помогали, а я объяснял, что и для чего и как. На время моего отсутствия поварами будут они. Если Волк главный в лесу, то Гарт главный в доме. С таким распределением никто не спорил.

А уж когда наступил обед... Как ни прожорливы были мои ребятки, но и они изумлялись тому, сколько же в меня поместилось пищи, особенно мяса. До этого я обычно ел чуть-чуть, лишь пробуя свою готовку. Но зная, для чего я набиваю себе живот (а я отрастил довольно большую ёмкость!), они воспринимали моё поедание как священнодействие. Я едва заполз в свою комнату и плюхнулся на свою зелёную лежанку. Пора заняться метаморфозами. Цуня совместно с Малышом занялись производством газового баллона, вернее его обшивки. Я же начал отращивать свои газовые реактивные двигатели. Там должна быть особо мощная мускулатура, чтобы сжимать газ до высокого давления. И сопла, которые можно было бы поворачивать для маневрирования. Оболочка баллона складывалась как плащ. Ну очень такой большущий плащ! И это при том, что она могла сильно растягиваться. Реактивные двигатели я размещал вдоль тела по бокам от подмышек и до жопы, грубо говоря. В ненаполненном состоянии они не особо сильно выделялись, просто делая меня шире. Пришлось роста добавить. Думаю, что я стал метра два или даже чуть больше. И тут я почувствовал, что строительного материала не хватает. Хорошо, что я взял с собою мяса в комнату. Пришлось опять набивать живот и ждать, когда усвоится. Внезапно подключился Чип. Доложил, что механизм электролиза уже готов, но хорошо бы сделать изоляцию получше. Ему кремния не хватает. Пришлось глотать измельчённые хитиновые шкурки всяких непонятных насекомых, которые тоже наловила Чивичинушка. Грубо говоря, это были остатки от её добычи. Внутренности-то она растворила и высосала. А Чип каким-то образом перерабатывал хитин для внутренней изоляции моих электрических генераторов. Ёмкости для воды, из которой получался водород, пришлось делать на спине. Удобнее накачивать в спинной пузырь! Кислород отводился в реактивные двигатели. Ну я и наворотил из своего тела! Устал. Испытывать новый организм буду ночью. И лучше не в городке. У реки, во владениях Василисы. Я связался с нею, Васька была в восторге. Всё-таки какая она ещё ребёнок! Любопытная девчонка! Сообщил ребятам, что испытания проведём у реки в гостях у драконы. Те тоже просто горели желанием увидеть этот процесс. Я попросил взять верёвки подлиннее. Вдруг меня унесёт ветром незнамо куда?!!

Полностью трансформацию я завершил следующим днём поздно вечером, на закате нашего красного солнышка. Пришлось ещё пару раз сильно покушать! Члены клана по-моему тоже заметно поправились... И мы отправились к Василисе, которая от нетерпения превратила речку в бушующее море с пеною на гребне волн. Пришлось мысленно её пристыдить: мол, совсем уже взрослая дракона, а себя в плавниках держать не можешь! Васька смутилась и утихомирила свой темперамент. Мы все подивились ещё раз, насколько она выросла. И хотя над водой было видно лишь малую часть, это всё равно впечатляло. Истинная хозяйка реки! Мы были на одном берегу, пологом, а на противоположном крутом виден был уже Лес. Вдруг Волк остановился и как-то растерянно сказал: “Я его слышу. Я слышу Лес! Он тоже следит за нами. И желает тебе успеха, Глава!” Все притихли. Родился новый “Слышащий и Говорящий с Лесом”! Значит зёрнышко проросло и встроилось в организм Волка. Я ощутил, как члены клана рады за Волка, и его авторитет вырос до небес.

Но пора начинать мою трансформацию. Я по шею зашёл в реку, наполняя через подобие жабр ёмкости в водой, где начался электролиз. Я почувствовал, как надуваюсь. Газ пошёл! Так, открыть клапаны в сложенную оболочку для водорода и для кислорода в мешки двигателя. Как добился Цуня и Малыш разделения газов, я так и не понял, но человек многое делает, не понимая механизма этого: дышит, ходит, ест и переваривает пищу. Мой “плащ” раздувается, приобретает форму эдакого кабачка. Я слежу за тем, чтобы кислород смешивался с воздухом и мускулами сжимался, накачивался в ёмкости двигателей. Чёрт, а это неприятно, даже больно! Надо усилить стенки, а то они плохо держат газ под давлением. А больно от односторонних клапанов, я сразу же добавил им жёсткости. Мой клан постепенно отступал, видя во что я превращаюсь. Я уловил мысли Волка: “Глава, ты стал похож на напившегося кровью клеща!” И думал он скорее со смехом, чем со страхом! Все уже привыкли к тому, что моё тело может трансформироваться, и это хорошо. За чудище меня не принимают!

Но вот спустя полчаса я почувствовал, что дирижабль, то есть я, наполнился. И меня тянет ввысь! Ребята предварительно привязали за ноги верёвки и схватились за них, увидев, как я начал подниматься в воздух. Верёвок хватило на метра четыре с хвостиком. Два человека меня спокойно удерживали на месте. То есть объёма водорода хватало, чтобы меня поднять - и только. Ну а большего мне и не надо. “Отпускайте верёвки!”- скомандовал я. Пора проверить мои двигатели. Открыл сопла, сжатый воздух с противным звуком подушки-пердушки стал вырываться сзади, толкая меня вперёд. Ну звук-то я потом как-нибудь отрегулирую. Главное, у меня получилось сдвинуться с места! На самом деле в этом своём растительно-грибном теле я вешу меньше, чем весил на Земле. Вместо 90 кг всего 60 примерно. Весов тут нет, это по ощущениям.

Я попробовал маневрировать, меняя диаметр сопла и его направление. Получилось! Я сумел даже сделать круг! Направив сопла вниз, стал набирать высоту. Медленно! Всё как-то очень уж без спешки... А куда мне спешить?! Главное, чтобы я мог преодолевать напор ветра, чтобы не унесло куда не надо! Небольшой вечерний ветер с реки я спокойно преодолевал. А будет ураган, я спущусь на землю и пережду. Всё, испытания закончены. Хотя, нет! А приземлиться? Проверим, способен ли я на мягкую посадку. Осторожно стал спускать водород из оболочки своего “дирижабля”. И стал спускаться. Всё! Я на земле! Сначала весь водород из оболочки выпустил, она медленно собралась в подобие большущего плаща. А уж потом из двигателей выпустил кислород. А то получу “гремучку”, малейшая искра и - БУМ!!! Хотя откуда тут искрам взяться? А электростатика?! Так вроде бы и синтетики тут нет. И тут Пётр чиркнул кремнием, чтобы зажечь фитиль лампы, потому что стемнело. Вот тебе и искра! Так что моя предосторожность оказалась не излишней. “Испытания прошли успешно!” - торжественно провозгласил я. И тут члены клана засвистели, кто как мог. Странно, что при всей похожести жестов с земными, аплодисментов тут не придумали. Ну да свист тоже классно вышел!

Глава 56

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

“ОН УЛЕТЕЛ, НО ОБЕЩАЛ ВЕРНУТЬСЯ”

Дома мы устроили прощальный ужин. По просьбе членов клана Глава Клана Бешеных и по совместительству Шеф-повар клана приготовил пять самых разнообразных пицц. Волк предпочитал мясную острую, Гарт заказал с грибами, Пётр почему-то вегетарианскую, а Платон вообще сладкую. Я себе попытался сделать что-то вроде “Четыре сыра”, но сыры здесь были весьма одинаковы на вкус, поэтому я просто все остатки (мясо, грибы, овощи) свалил на свою лепёшку и сверху много-много сыра. Чивичинушка, Страж и Стрекоза попробовали всего по чуть-чуть, им наша пища что называется “не зашла”! Мрак прислал из ратуши маленький бочонок вина в качестве подарка за спасение пацанов. Кто-то из родителей привёз. Ну вино местное мне напомнило папино самодельное ягодное, ароматное, слабенькое и кислое. Мой отец в нашем маленьком саду из остатков малины, клубники, вишни делал вино, которое я очень любил. Только оно не было таким кислым. Особенно необычным было вино из ревеня. Вроде бы розовое, но опалесцировало зелёным. И если выпьешь чуть больше, чем нужно, отключало ноги. Но при этом слабило. Убойный эффект! Хочешь добежать до туалета, а ноги не идут!

Естественно, что все перепробовали все пиццы. И большинством решили первое место отдать моей - из остатков всего. Пицца - она очень странный предмет. То она есть, то вдруг её нет! Съели всё до последней крошки. И бочонок вина приговорили. Но он был маленький, литров на пять. Я пил чуть-чуть, алкоголь на мой организм не действовал, как-то сразу расщеплялся и куда-то в организме усваивался. Я до сих пор не могу понять, как моё тело питается, дышит, двигается. Хотя и в земном человеческом обличии я этого не понимал! Так что даже не заморачивался. Здесь моё тело было настолько умнее меня самого... Ребята мне пожелали удачного полёта и скорого возвращения. Я чувствовал, что их слова отражали их реальные мысли и чувства. Для этого мне не нужно было специально подключаться к ним, мой мозг уже был настроен на нужные частоты, и я всем своим существом ощущал, что они любят, уважают и беспокоятся обо мне. И это было приятно, чёрт возьми!

Мы разошлись по своим комнатам спать. А для меня мой сон давно уже стал не сном, а второй жизнью, где я путешествовал, общался, решал проблемы и общался с моими друзьями и почти родными... Чуть не сказал людьми. Деревьями, драконами, животными и даже кристаллами. Папаша, Дед и Великан моё будущее путешествие восприняли спокойно. Типа мальчик вырос, надо ему мир посмотреть. Да и к тому же им тоже было интересно, как устроено то, до чего они не могли дотянуться своими корнями. Василиса мне завидовала. Она бы тоже хотела летать. Но природа крыльев ей не дала, она была водным драконом. Ленивец Лёня просто не понял, зачем куда-то лететь, если и тут хорошо. Но пожелал лётной погоды. Когда же я связался через Чипа с Матушкой Пещерой, она вдруг захотела, чтобы я взял с собою часть её детишек-кристаллов и сбросил их в самых интересных местах. Вот ей устройство мира было очень интересно. В том месте, где мы устраивали солнечные батареи, я оставил часть мицелия, и он разросся уже достаточно для того, чтобы я туда во сне переместиться мог. А Пещера дала задания своим детишкам там вырастить небольшие зародыши будущих наблюдателей и передатчиков информации. Так что я смог там набрать полные карманы кристаллов величиной с гранатовое зёрнышко. Целая шпионская сеть! Я усмехался, старательно собирая “урожай” по краям больших зеркальных пластин - тел полупроводниковых кремниевых существ. Когда очнулся на своей зелёной лежанке, непонятным для меня непостижимым способом я перенёс этот груз с собою из этого “осознанного сна”!

И почему-то вдруг я вспомнил про тринков. Я как-то несерьёзно отнёсся к собственному обожествлению. А ведь это такая ответственность! Хоть и прошло совсем немного времени, вряд ли что-то могло очень сильно измениться в Степи... Но в этом мире изменения происходят порою так внезапно, с такой скоростью. Эволюция, которая на Земле длилась бы столетия, тут происходит прямо у тебя на глазах. И мало того, ты сам и являешься толчком к этим изменениям! В следующий свой сон обязательно побываю у тринков, не забудь! Это я сказал себе, а Цуня зафиксировал, чтобы напомнить.

Я решил вылететь из дома на рассвете, ещё в темноте. Незачем обывателям видеть мои странные трансформации. На нашей тренировочной площадке было достаточно места. И хоть я не хотел никого будить, все члены клана проснулись и собрались меня проводить. Смыться потихоньку не вышло, они почувствовали меня, как я чувствую их. Молча все стояли у стены дома, наблюдая, как я раздуваюсь и отрываюсь от земли. Воды для электролиза я набрал заранее. Я довольно быстро набрал высоту и включил двигатели. Теперь они работали почти неслышно. Не громче земного пылесоса. Я полетел в сторону реки. Потом поднимусь вверх по течению, к горам. А там уже буду набирать высоту. Там за мною следить некому. Я помахал всем рукою. Увидел, как зевая, ребята ушли в дом. Моё теперешнее зрение позволяло мне видеть не хуже орла. С высоты я отлично мог видеть горы вдали и русло реки. Высоты я не боялся нисколько. Видимо мой земной ужас был обусловлен проблемами не духовными, а телесными. Где-то я читал, что это я в прежней жизни умер, упав с большой высоты, и душа это помнит, и мучается. Нет! Сейчас я нисколько не мучился, а наслаждался полётом где-то в ста метрах над землёй! Видеть и Лес, и Степь в туманной утренней дымке, видеть, как в реке начинает отражаться восходящее красное светило, - это было восхитительно!

По моим расчётам объём шара для моего поднятия примерно получился около пятидесяти кубометров водорода. Ну не совсем моим, это Цуня постарался. Если бы мой шар был именно шаром, то в диаметре он был бы чуть больше четырёх с половиною метров. Но у меня форма моей оболочки была вытянутая. Как у дирижабля. Где-то пять на три метра кабачок. Честно говоря, я боялся, что будет слишком громоздкая оболочка. Но с помощью Малыша она получилась эластичная и прочная, без водорода она смотрелась просто как очень широкий и длинный плащ. Для увеличения подъёмной силы я мог накачать дополнительно ещё литров десять и подняться довольно высоко, до облаков почти. Выше - никак. А мне и не надо выше. Мне надо, чтобы я мог видеть всё, что внизу проплывает подо мною. Цуня с Чипом получили задание запоминать всё увиденное и составлять карту. Измеряя атмосферное давление (я даже не знаю, как это они делали, честно!), они определили необходимую высоту в километр. После двух уже была зона облаков.

Я довольно быстро преодолел в утренней дымке и полумраке несколько километров над руслом реки, а когда отлетел от посёлка достаточно далеко, чтобы меня не смогли заметить ранние пташки из числа жителей, стал набирать высоту. Облаков как таковых в небе я не наблюдал, лишь тонкие полосы искрящихся на солнце серебристых туманных струй водяного пара. На такой высоте было уже ощутимо холодно. Но моё тело Малыш уже укутал плотной растительной оболочкой, не пропускающей холод. Думаю, что снизу уже сложно будет меня разглядеть в утреннем небе. И потому я взял курс вдоль течения реки. Ведь куда-то она течёт, скорее всего к морю. Я поднимался всё выше, при этом моя скорость движения всё увеличивалась. Думаю, что человеческому телу на такой высоте дышать было бы уже трудно, но я-то мог вырабатывать кислород сам! Интересно, на какой я сейчас высоте? Цуня проинформировал: “Судя по атмосферному давлению, уже набрана высота примерно два километра”. Солнце светило мне прямо в лицо, я летел на восток. Пришлось перенастроить зрение, чтобы красный свет восходящего светила не мешал рассматривать поверхность земли, над которой я пролетал. Надо сказать, что ландшафт не отличался разнообразием. С одной стороны Реки - Лес, с другой - Степь. Но вот Река стала разветвляться на множество рукавов, видимо образуя дельту, Лес и Степь уступили место множеству заболоченных участков, которые потом слились в огромное Болото. И в этом Болоте исчезали очертания рукавов, только основное русло Реки ещё выделялось среди ярко-зелёных поросших какой-то мелкой ряской болотцев и редких островков более высокой растительности. То ли камыш, то ли рогоз. Деревца были совсем редко. Солнце поднялось уже довольно высоко и припекало мне оболочку моего “дирижабля”. Я вот я увидел вдали полоску блестящей поверхности воды. Всё-таки море! Неужели Болото вот так незаметно и перейдёт в морскую гладь? Но нет! Низменный участок суши сменился небольшой возвышенностью, каменной и пустынной. Она отделяла Болото от Моря. Собственно эта каменная гряда и создала Болото. Река нашла себе небольшую трещину (промоину?) в камнях, и всё-таки несла свои воды в море, или даже в океан. Хотя это сверху небольшая трещина... На самом деле довольно широкое такое ущелье. И глубокое! И течение в нём вон какое сильное, в морской глади видно, как далеко мутный пресный поток врывается в чистую и почти чёрную морскую ширь. Видимо, глубина тут сразу очень даже большая, раз вода такая тёмная.

Я обратился к Цуне с Чипом: “Ребята, вы составили карту нашего полёта?” Я сам как-то увлёкся, и не фиксировал все детали ландшафта. Получил утвердительный и немножко обиженный ответ. И в голове возник виртуальный такой план-схема моего движения вдоль реки. И как в картах Гугла и Яндекса, можно было менять масштаб. Замечательно! Жаль, что мало на моём пути встречалось мало достопримечательностей, к которым можно было бы привязать опорные точки. Ни поселков, ни заметных гор или озёр не встретилось. Лес, Степь, Река и Болото. Довольно однообразно. Я решил приземлиться на каменном мысу, несколько вдававшемся в морскую гладь. На нём даже росли несколько сильно искривлённых сосен, точь-в-точь как в Крыму. И даже был маленький такой пологий спуск к морю. Почти пляж! Я начал потихоньку выпускать водород из своей оболочки. Ветерок был слабый, и мне не составило труда опуститься именно туда, где я планировал отдохнуть. И вот я на земле. Труднее всего было уложить свою растянутую оболочку снова в подобие плаща. Он волочился за мною и мешал двигаться. Отстегнуть я его не мог, это же часть меня!

Я почувствовал, что мне надо восполнить запасы энергии. Проще говоря, покушать. Судя по всему, каменистая почва тут совсем не плодородная, а вот солнышко припекает хорошо. Я спустился как раз на песчаную насыпь, хотя это скорее была мелкая галька. Разложил свой “плащ” и улёгся сверху. Малыш убрал защитную оболочку, и я подставил своё обнаженное тело ласковым лучам. Уж тут-то в одиночестве я мог зеленеть сколько душе угодно. Всё-таки фотосинтез - это реально кайф! Мне даже показалось, что я получал энергию напрямую. Ах, да! Действительно, частично я запасался энергией с помощью Чипа. От солнечных батарей, которые он встроил в моё тело, а конкретно - на спину, он получал свою дозу электричества и тоже балдел! А Цуня как гурман, мог подпитываться и так и так. Кажется, он, как нейросеть, мог пользоваться вообще любой энергией. Я попытался прозондировать местную почву на предмет содержания полезных мне элементов. Пустил свои “корешки” - и ужаснулся. Почти полный ноль! Органики нет совершенно. Как же выживают эти бедняги-сосны на склоне? То-то они такие скрюченные... По всей видимости, во время штормов в щели между камнями попадают морские водоросли, всякая мелкая живность, где они сдыхают, перегнивают и дают пищу корням. Но тогда эти несчастные скрюченные сосенки настоящие герои и возможно весьма старые. Надо бы с ними пообщаться!

Однако перед началом общения вежливый гость должен вручить хозяевам этой каменистой гряды подарок. Пустив пару своих корешков покрепче да потолще, я попытался пробиться через мелкую каменную крошку и меж гранитных глыб к болоту. Уж там-то можно было добыть нужные беднягам питательные вещества! Мои благие порывы быстро угасли. Корешки наткнулись на сплошную базальтовую стену. Именно она не давала болоту смешиваться с морской водой. И только ущелье в виде глубокой трещины в базальтовой плите давало реке выход в море. Эту гигантскую трещину мог создать только глобальный катаклизм, типа мощного землетрясения. Хотя в этом мире я уже ничему не удивляюсь!

Кривые сосенки даже не пытались дотянуться корнями до далёкого болота, они довольствовались тем, что приносило море. Все их корни были направлены к берегу, заодно и не давали берегу разрушиться под напором волн во время штормов. Они чем-то напоминали мне Деда на каменистом берегу реки. Но там условия были намного лучше! А тут и солёная морская вода, морские приливы и отливы, и шторма... И моя грибница мало чем может помочь. Вряд ли она тут приживётся. Тут даже вездесущие лишайники не растут. А вот эти несчастные сосенки выживают! Герои просто!

И тут мне в голову пришла простая мысль: море! Раз деревца выживали за счёт даров моря, надо обеспечить им эти “дары” на постоянной основе, а не только после штормов. Насколько я мог наблюдать отсюда, водоросли и всякая мелкая живность у самого берега имелась, надо только заманить их поближе и не дать улизнуть обратно в море. А растениям обеспечить удобные такие купели с тёплой морской водой, где бы волнение моря не срывало их с камней... Для начала я решил соорудить пробный такой “мини заливчик” поближе к тому месту, где выживали деревца. Приняв свою кротовью форму, я быстренько стал рыть что-то вроде неглубокого бассейна пять на пять метров, затем прорыл канал, соединяющий бассейн с морем. Прямо почувствовал себя пацаном на пляже в Ялте, строящим такие же купаленки в гальке у моря. Но такое сооружение до первого волнения на море. Надо выложить дно плоскими булыжниками, а со стороны моря навалить камней помассивнее. Кто знает, какие тут шторма бывают! Я так увлёкся своим “строительством бассейна”, что не замечал, как на небе появились тучи. Они ещё были далеко, на горизонте, но погода явно начинала портиться. Я навалил по бокам бассейна целую гряду камней в человеческий рост. А дно канала, соединяющего бассейн с морем, укрепил плоскими камнями, которые Малыш ухитрялся оплетать мелкой сеточкой лиан, похожих на водоросли. Он уверял, что в морской воде они должны потом сами расти. Ему лучше знать, ведь он сам изначально был водным растением. Когда я закончил через часа три, облака на горизонте заметно придвинулись, а в воздухе запахло грозой. Я выловил из прибрежной зоны пляжа самые заросшие водорослями камни, побросал в мой искусственный залив, вместе с мелкой живностью на них: ракушки, мелкие крабики, какие-то совсем мне непонятные морские жители. А рыбёшки уже заплывали в новое жилище самостоятельно. Судя по всему меня они не воспринимали как угрозу. Какое-то растение! Я же сам себе напомнил в образе морского крота дюгоня или моржа. Правда с волочащимся за мною здоровенным плащом, который мне поначалу мешал, но я приспособил его для перетаскивания валунов. Оболочка была прочная и гладкая, а от воды ещё и скользила по гальке хорошо. Короче, до грозы я всё успел!

Только облака на небе так и оставались облаками, не тучами. Не почернели, наполняясь водой, они взбитыми сливками заполнили половину неба над морем, у горизонта хорошо были видны молнии, но тоже какие-то странные: мелкие извивистые разряды не грохотали громом, а шипели как электросварка. И хотя воздух был наполнен влагой, дождя как такового я не наблюдал под облаками. Какая-то совершенно неправильная гроза! И мне нестерпимо захотелось слетать к этим сливочным облакам и проверить, издали конечно, что же это за такое явление природы. Причём Цуня с Чипом меня в этом единогласно поддержали. Они тоже ощущали какую-то неправильность в этой грозе! Чип вообще считал, что она искусственная. Ну раз так, полетели!

Я наполнил резервуары водой, запустил электролиз, солёная морская вода при этом вела себя совсем по-другому, чем пресная речная. Кроме водорода и кислорода выделялись ещё соединения хлора, довольно едкие, я выпуская их наружу, так провонял хлоркой (в моей памяти так обычно благоухали советские общественные туалеты!), что пришлось отключить обоняние полностью. Мой “дирижабль” потихоньку наполнился водородом и уже вполне мог поднять меня вверх, но я руками и ногами ухватился за причудливую каменную глыбу, пока не почувствовал, что достиг почти предела. Тогда я отпустил свой каменный якорь и весьма быстро взмыл ввысь! Пока я занимался электролизом, Малыш снова создал на мне свою растительную броню, причём с виду больше похожую на резину. Цуня меня просветил, что смесь латекса и хитина защитит меня от атмосферного электричества. Да уж, столько водорода за спиной! Я добавил толщины в оболочку своего пузыря. Это увеличит массу, но мне же не грузы переносить сейчас! Своё кротовье тело я заранее превратил в компактное такое тельце без ножек, но с ручками. Ножки в воздухе мне не нужны, ручки в общем-то тоже, но без них мне неуютно. Наверное, если бы кто увидел со стороны, зрелище было бы не самое приятное. Гигантский кабачок с несколькими соплами по бокам, которые были сейчас закрыты, а смотрелись эдакими сфинктерами, а внизу какой-то жалкий головастик без ножек. Но смотреть на меня было некому, а главное, что эта конструкция работала, поднимая меня на уровень облаков и даже чуть выше. Потому что ниже облаков была сплошная электровакханалия. Я видел, как тончайшие электрические разряды срывались с нижнего края облаков, соединялись с поверхностью моря, но не гасли в нём, а продолжали пульсировать, словно что-то высасывали из воды. Потом втягивались, как ёлочные гирлянды, обратно в белую мглу облаков. Зрелище было завораживающее, но мне совершенно непонятное! Молнии себя так не ведут!

“Это не молнии!” - подал “голос” Чип. Цуня расшифровал: “Это скорее тончайшие электроды, покрытые какой-то прозрачной оболочкой, не проводящей электричество. Мы не чувствуем в воздухе озона.” Я вспомнил, что у меня отключено обоняние и вновь запустил его. Да, запаха грозы в воздухе не было. Был другой, непонятный, но чем-то знакомый запах. Так пахло море в Ялте, когда к берегу прибивало множество медуз. Я направил свой “кабачок” поближе к краю облаков, стараясь двигаться так, чтобы уже заходящее солнце светило у меня из-за спины на ближайший край облаков. А они так и оставались непрозрачными и молочно-белыми, ну очень похожими на взбитые сливки. Облака ведь только издали плотные, а когда на самолёте подлетаешь, они становятся туманом... Тут же плотная фактура! Цуня, анализируя то, что я видел во всех доступных нам с симбионтами диапазонах, сообщил: “Это не электроды, а скорее световоды! И свет имеет сложную структуру. Частично он действительно от электрических разрядов, а частично химической природы. Вроде свечения инертных газов в трубках рекламы. Но тут и хемилюминесценция — люминесценция тел при протекании химической реакции. Хемилюминесценция связана с экзотермическими химическими процессами. Хемилюминесценция, протекающая в живых организмах (свечение насекомых, червей, рыб), называется биолюминесценцией и связана с окислительными процессами. Короче, свет и электричество вызывают живые организмы!” И тут мне вспомнились различные виды медуз со шлейфом тончайших щупальцев, тянущихся порою на много метров. С помощью стрекательных клеток с ядом они парализуют, а то и убивают мелких рыбёшек, а потом кушают. Становится такой рыбёшкой для гипотетических воздушных медуз мне не хотелось!

Цуня нашёл в моей базе данных несколько фактов: “Волосистая цианея - самая крупная медуза в мире. Её полупрозрачный купол может достигать 2,3 метра в диаметре, а щупальца до 37 метров”. Я вспомнил картинку в интернете: пловец в акваланге, а рядом эта... это прекрасное чудовище с длинным шлейфом тончайших как волос щупальцев. Если бы они светились в темноте, то зрелище было бы весьма похожее, но там в воде, а тут в воздухе. Но если я могу парить, то почему бы ещё кто-то не освоил подобное? Воздушные медузы! Только вот наполняться водородом как я слишком опасно для таких созданий. Атмосферного электричества никто не отменял. Одна настоящая молния и... нету никого и ничего. Значит, они как-то наполняются гелием. И я хочу знать, как! Я тоже не хочу рисковать своей шкуркой!

Поняв, что удар молнии мне не грозит, я решил подлететь поближе. И чем ближе я подлетал, тем неуютнее мне становилось. Яда я не боялся, защиту мне обеспечили хорошую. Было ощущение, что я подлетаю не к краю облаков, а к огромному чудовищу, которое может сожрать меня, даже не заметив. Я обострил все свои чувства, Цуня с Чипом тоже ловили малейшие изменения в воздухе. Малыш укутал мою тушку в несколько слоёв растительной брони, добавив кремния в мою шкурку. Я не мог объяснить этот свой мандраж, но мои симбионты тоже, каждый по-своему, чувствовали эту непонятную опасность. Когда до края плотной белой массы оставалось метров двести, Цуня и Чип почти одновременно подали сигнал “Стоп!” Конечно же, я прекратил движение. Огромная пенистая масса, я теперь ясно видел, что это не туман, а какая-то пена, множество пузырей, заключённых в полупрозрачную оболочку, слипшихся или сросшихся между собой. Каждый такой пузырь заканчивался внизу тонким отростком, уходящим вниз. Тысячи, а может и миллионы этих светящихся трубочек свисало прямо в море. По ним непрерывно пробегали яркие световые импульсы, что издали и напоминало разряды тоненьких молний. “Что скажете, друзья?” - обратился я к обоим своим нейросетям. После довольно длительной паузы, что для них удивительно, Цуня сообщил: “Мы с Чипом проанализировали данные, каждый по-своему, и не можем сделать однозначного вывода. В одном мы сходимся, что это живое существо, или колония существ, которые поглощают нужную им энергию из воды, воздуха, других живых организмов... Из всего, до чего могут дотянуться. Чип считает, что оно может напрямую усваивать атмосферное электричество. Мне кажется, что оно прямо как наш Страж, может высасывать жизненную энергию напрямую. Или как тот паразит, что убил моего прежнего носителя. Такой идеальный вампир! Так что ближе к нему подлетать нельзя. Может дотянуться.” Так вот на что были похожи мои ощущения! Возле мёртвого пятна в Лесу я чувствовал то же самое, но в гораздо меньшей степени.

Я отлетел подальше. Подумалось, что такое монстрообразное существо может легко поглотить всю планету. Хорошо, что оно само не способно передвигаться, только если ветром погонит... Что называется, накаркал. Облако, пока буду называть его так, видимо, почуяло меня. Тот край, к которому я был ближе, стал изнутри светиться ярче, и пузырчатая масса стала увеличиваться с моей стороны. Так вот как оно передвигается! Пузыри-то могут внутри общей массы перемещаться! Сзади сдуваются, с помощью отростков, используя их как одноклеточные жгутиковые, или как сперматозоиды (какое-то неприятное сравнение!), они сквозь общую массу двигаются вперёд, а там раздуваются. И так непрерывно! Медленно, но неумолимо вся колония стала надвигаться на меня. Но чтобы управлять движением множества пузыриков, нужен мозг. А тут его вроде бы нет в принципе. “Оно всё - один гигантский мозг!” - внутри меня всполошился Цуня. “Последние сведения, которые я обнаружил в твоей памяти, что многие морские животные, типа голотурий или морских ежей «думают всем телом». Сообщается, что ученые проанализировали множество отдельных клеток тела этих животных и работу различных генов в их ДНК. Оказалось, что общее строение тела этих иглокожих во многом напоминает структуру головы: гены, которые у других животных «отвечают» за туловище, присутствуют разве что в кишечнике и других внутренних органах, а в целом с точки зрения генетики туловищный отдел у морских ежей, можно сказать, отсутствует, и их тела представляют собой «головы». То есть нервные клетки разбросаны по всему Облаку и как-то между собой связаны! Тут подключился Чип: “Я ощущаю очень слабое электромагнитное поле, окружающее всё Облако. Очень похоже на то, что у Матушки в Пещере! Я отсюда не могу уловить чёткие сигналы. Только отдельные всплески”. Мы с Цуней решили, что без большого риска для жизни мы можем подлететь к Облаку метров на двадцать. Висящая вниз бахрома отростков самостоятельно двигаться в горизонтальном положении не может, А “хвостики-жгутики” у отдельных пузырьков не более пяти метров.

У Матушки Пещеры связь осуществлялась за счёт неорганических полупроводников, потому скорость её “думания” намного опережала мою. Тут же явная органика, да ещё на огромном расстоянии “облачных нейронов” друг от друга. Думать такой монстр должен медленно! Ну, во всяком случае, медленнее меня, что радует. Я решил рискнуть и, воспарив над этим облачным “супермозгом”, выпустить свои корешки-электроды, чтобы исследовать такое невероятное существо. Думаю, что подобное вторжение “Облако” даже не почувствует. Ну кто я по сравнению с ним?!

И я начал медленно и осторожно подниматься выше. В лучах заходящего красного светила открывшаяся картина внезапно напомнила мне кадры из фильма Тарковского “Солярис”. Только там был мыслящий “Океан”, а тут было мыслящее... Нет, не “Облако”, тоже целый воздушный “Океан”! Этот мир каждый раз удивляет, и даже поражает меня! Ну не может такого быть, чтобы на одной планете, буквально впритирку друг к другу сосуществовали столь разные организмы, да какое там организмы, целые живые миры со своими совершенно непохожими законами и способами эволюции! Этот мир скорее похож на какую-то искусственно созданную лабораторию, где студенты-демиурги ставят опыты по созданию цивилизаций. И эволюция проходит тут просто аномально быстро, то, что в земных условиях развивалось и изменялось бы тысячелетиями, тут чуть ли не по щелчку пальцев! А я случайно стал ещё и каким-то катализатором этих изменений, если взять случай с Матушкой Пещерой. А зарождение религии у Тринков? Я у здешних людей не обнаружил никаких религиозных верований (а это крайне странно!), а тут какие-то полукузнечики-полутушканчики! И огромные биомы, такие как Лес, Степь, Река, горы с Пещерой, - все они сосуществуют вполне мирно и органично, что просто невероятно само по себе. А тут ещё и это воздушное чудо! А ведь я в море даже не заглядывал ещё... А как во мне уживаются человек, дерево, гриб и Малыш, Цуня, Чип, Прелесть? Может, потому что я их всех очень люблю и не представляю себя без них? Я один в этом мире, но я не одинок. Вот такое я странное летучее дерево...

Пока я набирал высоту, выискивал некий центр у довольно бесформенной кучи взбитых сливок с клубничным сиропом (просто красное солнышко добавило своих красок), такие вот мысли параллельно роились у меня в одном из потоков сознания. А основной поток готовился к операции внедрения в мозг Облака. Цуня с Чипом заготовили сотни тончайших нитей - корешков, внешне похожих на те, что впивались в морскую гладь под Облаком, и также состоящих из органической оболочки и кремниевой полупроводниковой сердцевины, окруженной несколько слоями белковых и миелиновых изоляций. Фактически это были аксоны, исходящие из моего мозга, чтобы улавливать сигналы нервных клеток Облака. И вот настал момент внедрения! Я постарался сделать это максимально нежно и незаметно. Я почти лёг на поверхность пены, буквально в полуметре от неё. Плёнка, образующая внешнюю сторону Облака, оказалась очень плотной и прочной. Мои тончайшие “электроды” с большим трудом ввинчивались в неё. Цуня сказал, что поверхность чем-то напоминает тефлон. Он подобрал какой-то энзим, разрушающий частично внешний слой клеток, и на кончике каждой моей иголочки выступила капля “растворителя”. Это помогло. Я смог проникнуть внутрь Облака!

И так странно! Я словно погрузился в сплошной туман. Я не мог нащупать ни единой клеточки, ни единого нервного окончания, к которому можно было бы подключиться. Сплошная диффузная среда. Слабые фоновые электрические импульсы создавали в моём мозгу эффект густого тумана. “Цуня, что мне делать? Я не могу найти ничего, к чему бы можно было присоединиться!” - я начинал психовать. В ответ пришел сигнал от обоих моих нейросетей: “Не шевелись. Не дыши. Замри как можно неподвижнее. Постарайся даже не думать. Включи только восприятие. В самом широком диапазоне.” Я замер. Постарался сам стать как маленькое облачко. “Я тучка, тучка, тучка, я вовсе не медведь!” - лезут дурацкие ассоциации. Я обострил до предела все свои чувства: слух от инфра и до ультра диапазона, зрение расфокусировал и постарался уловить любые изменения во всём диапазоне частот, сам раствориться в этом тумане, что заполнял содержимое облака. Цуня еле слышно подавал информацию в мой мозг: “Это всё одна большая клетка. Облако состоит из пузырьков. Каждый пузырёк - отдельная клетка. И клетки общаются между собой через мембраны. Надо попробовать наложить наши “электроды” на внутреннюю поверхность мембраны, а Чип будет улавливать колебания электромагнитного поля. Для меня они очень слабые. Я попытаюсь считывать изменения солевого состава на границах мембраны.” Я вспомнил, что нервные импульсы по нервным волокнам как раз и передаются за счёт изменения концентрации ионов калия и натрия на границах мембран аксонов. Это очень грубо, но в моё время учёные только начинали изучать биохимию мозга. Мне это было интересно, я периодически вылавливал в интернете обрывочные сообщения. Кто же знал, что я вплотную столкнусь с этим сам внутри огромной клетки!

Я осторожно пытался нащупать внутреннюю мембрану той “клеточки”, в которую я проник подобно гигантскому вирусу. В сплошном тумане я нащупывал какие-то сгустки, как комки в манной каше, но они легко проскальзывали мимо. Какой же величины эта клетка, если мои нитевидные отростки длиною метров пять не могут дотянуться до края? Но нет, удалось достичь противоположной стенки. Внутренняя мембрана не была покрыта слоем тефлона, как внешняя защитная. На ощупь она напоминала тончайшую сеть, сквозь мельчайшие отверстия которой шёл интенсивный обмен газовыми коллоидными взвесями, этаким воздушным киселём. Я постарался равномерно распределить свои электроды, чтобы Цуня с Чипом смогли уловить хоть какую-то общую картину, какие-то закономерности в газообмене. Какое-то время я ощущал напряжённую работу всех потоков своего сознания, сам стараясь забиться “в уголок” своего сознания, чтобы не мешать моим нейросетям работать. Сам же я пытался вообразить, что вот я такое большое существо, вытягиваю из моря питательные вещества своими щупальцами, ощущаю тёплые лучи солнца на своей спине, внутри меня мириады “мини Я”, которые посылают друг другу химические приветы, чтобы ощущать свою общность... Да, скорее всего, Облако колония вот таких вот макромикроорганизмов, огромных клеток, способная поглотить и растворить в себе любой другой организм, рыбу или птицу. Думаю, в случае какой-либо природной катастрофы в виде урагана или извержения вулкана, Облако способно разделиться на множество фрагментов, а то и отдельных клеток, а потом снова собраться воедино. Другой угрозы для него я не мог вообразить. То есть естественных врагов я придумать не смог. А вот дорасти до самосознания Облако в принципе вряд ли способно. Очень уж медленное взаимодействие между разными его частями. Я на этом как-то успокоился. А то я уже привык к тому, что любое дерево или камень в этом мире могут оказаться личностями со своими характерами и пристрастиями. Наконец Цуня и Чип закончили свои анализы и пришли к единому выводу: “Облако - живой организм, типа колонии губок или кораллов, но при этом они были уверены, что естественным образом такое чудо образоваться не могло. Это искусственно созданное существо. Об этом говорят жёстко встроенные в него алгоритмы передачи информации от клетки к клетки, Чип уловил сходство с некоторыми процессами, проходящими в Цуне, а сам Цуня сам себя наблюдать со стороны не мог. Принцип внутренней структуры “щупалец” Облака, которые соединяли его с морем, соединял в себе сразу несколько несочетаемых элементов живой и неживой природы. Получается, что частично клетки Облака питаются как нормальное животное, поглощая и переваривая органику их моря, планктон там и прочая морская мелюзга, для чего им нужен был кислород, а частично энергия усваивалась за счёт химических реакций, в которых основную роль играли сера и фосфор. Как это уживалось в одной клетке, было совершенно непонятно!” Поэтому мои нейросети решили, что Облако - некий эксперимент какой-то высокоразвитой цивилизации. Природа такой нелепый гибрид создавать не станет. Смысла нет! Этот организм даже размножаться не может. Отдельные клетки могут делиться, образуя точные клоны. Эволюция невозможна. “Но вот медузы тоже почти совсем не эволюционировали, а живут миллионы лет!” - решил я поспорить. “Но медузы встроены в пищевые цепочки, в земную биосферу, они играют свою роль в развитии других видов! А тут совершенно изолированный организм! То, что он получает из моря, это такая малость! Да один кит съедает планктона больше!”- категорично ответил Цуня. А Чип заметил, что достаточно запустить в межмембранный обмен катализатор, который нарушит баланс солей, и Облако сдохнет! Это очень хрупкий организм, оказывается... И это ещё один признак искусственности! Природа своим созданиям обычно даёт гораздо больший запас прочности.

Мне даже жалко стало эту гору взбитых сливок. Вот сдует его ураган в сторону какой-нибудь пустыни. И ведь высохнет, помрёт бедное. Само-то оно передвигаться не может. Похоже, Цуня и Чип правы. Это не очень удачный опыт какого-то горе-экспериментатора. Но ведь оно всё-таки живое, это Облако. И как выясняется, безвредное. Кушает мало. Красивое! Вот соображает очень медленно, это минус. Мысль об искусственном соединении обычной живой клетки, дышащей кислородом, и “анаэробные бактерии, осуществляющие такое дыхание в качестве конечного акцептора электронов, используют не кислород, а неорганическое вещества, меня не оставляла. Такие живые существа по их принадлежности к определённому классу различают несколько типов анаэробного дыхания: нитратное дыхание и нитрификация, сульфатное и серное дыхание, «железное» дыхание, карбонатное дыхание, фумаратное дыхание”. Цуня, спасибо за подсказку! Вот во мне тоже сосуществуют две формы жизни: органическая и кремнийорганическая. И я вполне этим доволен! Так почему бы мне не помочь Облаку чуток развиться в этом направлении? У меня хранится довольно много зародышей - кристаллов, что мне дала Матушка Пещера. Она их хотела использовать в качестве своих “разведчиков” на поверхности планеты. Смогут ли они прижиться на поверхности и даже внутри отдельных пузырей? В них Пещера запроектировала возможности передавать данные, они должны и меж собою как-то связываться... Глядишь, отдельные пузыри Облака смогут общаться между собою и на расстоянии, то есть самостоятельно мигрировать, сохраняя общую целостность мышления. Кажется, я слишком размечтался. Чип, всё-таки это твои сородичи! Смогут они встроится в клеточные мембраны облачных пузырей? Хватит ли им нужных элементов? Я вытащил из внутреннего мешочка пару кристаллов. Чип ответил сразу: “Условия для развития оптимальные. В морской воде есть все нужные элементы. С помощью щупалец Облако обеспечит извлечение из моря строительного материала. Межклеточный обмен многократно ускорится. Мой прогноз - симбиоз кристаллов и клеток возможен и будет полезен для развития всей колонии.” Потом неожиданно добавил: “Я связался с Пещерой. Она одобрила твоё решение. Она сможет контролировать развитие всего Облака”.

И я решился. Я поднялся над Облаком чуть повыше, убрал в себя свои отростки, и начал как сеятель, разбрасывать кристаллы, а Цуня с Чипом следили за равномерностью “посева”. Внешняя “тефлоновая” защитная оболочка облачных пузырей оказалась для кристаллов вполне проницаема. Они расплывались по поверхности тоненькой плёночкой, подобной нефти на луже, и впитывались внутрь клетки. И всё! Кристаллы кончились. Поверхность пузырей оставалась такой же белой. Внешне ничего не изменилось. Я подумал, что процесс интеграции живого и неживого - процесс нескорый. А меня ещё ждут мои скрюченные сосенки на берегу. Я же обещал их навестить и пообщаться. Думаю, моя искусственная мини-лагуна уже наполнилась живностью и растениями.

Но когда я опустился вниз, на самый берег моря, где устроил свой маленький заливчик, обнаружил, что внизу-то совсем темно! Ночь наступила. И мне тоже надо где-то заночевать. То есть посетить всех моих друзей и одноклановцев. Странно, но я потерял совсем немного энергии, пока исследовал и “засевал” Облако. А-а-а, понял! Наверху солнце ещё выглядывало из-за гор, и я вполне успел подпитаться его добрым светом благодаря фотосинтезу и солнечным панелям моего Чипа. Я решил сначала заглянуть в наш клановый розовый дом, может быть, кто-то ещё не спит, Страж так уж точно. Я подстелил под задницу свой сдутый “дирижопль”, он был таких размеров, что я мог им укрыться целиком, прижался к ещё тёплой скале возле своего рукодельного залива, и решил не расчетверяться, а по очереди посещать друзей. Мне пока это распараллеливание сознания давалось с трудом. Да и нужды в нём сейчас я не видел.

Глава 57

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

“НОЧНЫЕ СНОХОЖДЕНИЯ”

Итак, я очутился посреди нашего двора у входа в дом, как всегда увитого вьющимися розами. Дом, милый дом! Суток ведь не прошло, как я улетел, а уже соскучился. Будто месяц прошёл... В окнах горел свет, значит ещё не спят. Страж, понятно, уже предупредил о моём появлении. Вся четвёрка вывалила на порог. И я отлично ощутил, как они рады моему “визиту”. Связь-то работает! Я был в своём традиционном облике охотника, мой “плащ-пузырь” за плечами остался на основном теле там, на берегу моря. Волк крепко обнял меня, Гарт пожал руку, волчата смешно так стукнули себя кулаком в грудь. И за столом мне налили взвару, усадили во главе стола, ожидая рассказа. Я попросил сначала Волка доложить, что случилось за время моего отсутствия. Оказалось, что без меня тут и случаться особо нечему. Тренировались, ходили на рынок, со Стрекозой играли. Она тут же уселась мне на плечо. Ого, да она выросла и потяжелела! Это за одни сутки?! Она по мысленной связи сообщила, что Волк научился видеть её глазами, а у остальных пока не получается. Ну, с мозгом Волка я дольше работал, он сильнее изменился. Потом смогут и другие. Слизнув капельку моей крови с пальца, дочурка упорхнула охотиться. Они с мамой, Чивичинушкой, составили воистину убийственный дуэт. Мама под землёй, дочурка с воздуха... Бедные домашние вредители!

Похвалил Волка, сказал, чтобы тренировки со Стрекозой продолжали, у всех должно получиться. Посоветовал тоже давать ей по капельке своей крови. Чтобы связь на генном уровне крепла. Ну и о своих приключениях рассказал. Даже нарисовал приблизительную такую карту вдоль Реки через Болота до самого Моря. Сказал, что в болотной трясине нам делать нечего, добычи для клана там нет. А вот море...

Когда я рассказал ребятам про Облако, они восприняли это как детскую сказку. Мол, занятно, но какая нам от этого польза? Я честно признался, что не знаю. Но ведь и от Пещеры поначалу только вред был. Кто знает, может и с Облаком подружимся. Всё-таки лучше иметь такую странную живую громадину в друзьях. Когда я рассказывал, как я засеивал кристаллами Пещеры облачные просторы, ребята ржали. Гарт сказал, что представил, как скрестились дракона с тринком, и теперь по Степи прыгает огромная колбаса с двумя ножиками спереди. Но именно в этом мире такие вот невозможные вещи и возможны. Ведь дали же мои гены возможность Чивичинушке родить Стрекозу. И какая славная дочурка получилась! Я сказал, что сейчас отправлюсь дальше, попросил Волка подняться со мной в мою комнату и посмотреть, что станет с моим аватаром, когда я перемещусь к Деду. Пусть потом расскажет. Мы поднялись, я лёг на своё зелёное мшистое ложе, закрыл глаза... И открыл возле Деда. Это перемещения во сне для меня совершенно мгновенны, но ведь на создание очередного тела нужно время! Или мои аватары - это иллюзия? Как это получается? Мне ужасно хочется понять этот механизм снохождений!

Дед не спал. Видимо, у нас, деревьев, сон - это что-то совсем иное, не как у людей. Я по себе знаю! Пусть я не совсем дерево, но я тоже во сне, как таковом почти не нуждаюсь. Тело порою нуждается в отдыхе, пополнении энергии, а вот мой мозг... Тем более сейчас, когда он может работать несколькими потоками сознания. Вот один поток контролирует основное тело у моря, там всё тихо, море спокойно, я чувствую, как скала потихоньку остывает, но мне не холодно. Одним потоком я здесь. А остальные отдыхают? Цуня говорит, что они с Чипом в фоновом режиме тоже работают, налаживая и оптимизируя мой мозг и моё тело. Задействуют остальные четыре (уже четыре?!) потока процентов на десять. Ну и ладно. А я с Дедом пообщаюсь. Я чувствую, как он рад, что он вполне себе здоров, окружённый молодыми всходами своих детишек. Нет, как всё-таки быстро на этой планете всё развивается и растёт?! Это мне кажется подозрительным.

Я рассказал Деду о бедных соснах на берегу моря, попросил совета. Ну всё-таки он много лет жил в похожих условиях. И если тут моя грибница, став симбионтом, смогла помочь ему добыть питательные вещества среди песка и камня, то там дела ещё хуже. В морской воде мой мицелий не сможет развиваться из-за большой концентрации солей. Дед воспринял мой рассказ с пониманием и сочувствием. Сам так лет двести прозябал! Я почувствовал, как он своими корнями что-то ищет, приник к его стволу и слился с ним, как делал с моим Папашей. Конечно, я смог лишь частично соединиться, так как ствол Деда был всего с руку толщиной. Но мне этого хватило. Я ощутил, как внутри каменной насыпи на берегу есть область, которую корни старательно обходили. Уж больно солёная почва там была... Солончак! Но я ощущал, что это место не было мёртвым. Там что-то или кто-то жил. Уж если оно в солончаке выживает, может и море ему будет нипочём? Дед, ты просто гений! Спасибо за наводку! Схожу, посмотрю, на это чудо. Так как солончак имел выход наружу, и к этому месту протоптали дорожку то ли олени, то ли ещё какие любители солёненького, я быстро нашёл это место. Лишайники! Ну конечно! Эти уникальные организмы могут приспособиться к любым условиям. И в пустыне, и в ледниках, и возле горячих источников... Цуня, есть информация по лишайникам в моей базе данных? Цуня тут же выдал: “Лишайники — симбиотические ассоциации грибов и фотобионтов — микроскопических зелёных водорослей и цианобактерий; микобионт образует слоевище (таллом), внутри которого располагаются клетки фотобионта. Помимо двух основных участников, в составе большинства лишайников присутствует второй вид гриба, дрожжеподобные базидиомицеты”. Прямо как я! Симбиотический терем-теремок! И кто только в нём не живёт! Только вот растут лишайники ну очень медленно... Постепенно перерабатывая непригодную среду в почву... Интересно, а смогу я своими грибками ускорить их вот эту медленную жизнь? Я выпустил нити мицелия в одну такую серо-буро-зелёную колонию размером с тарелку. И ощутил голод и жажду. Видимо, это их привычное состояние. Это симбиотическое образование боролось за каждую капельку влаги и пищи. На поверхности солончака влага не задерживалась, органика с пылью попадала совсем уж редко. Я для пробы капнул в центр колонии каплю своей крови. Ну а чего я мог ещё им предложить? И опешил от результата. Думаете, клетки грибков и водорослей, на которых попала питательная жидкость стали жадно её поглощать? Да ничего подобного! Моя бесцветная прозрачная кровушка тут же каким-то непонятным образом стала растекаться, распределяться равномерно по всему телу колонии. Вот она дошла до краёв, и только тогда мгновенно исчезла внутри грибков, которые тут же стали передавать драгоценную жидкость водорослям, те на глазах становились ярко-зелёными... Эх, жаль сейчас темно, солнышка бы им! Грибки же приобретали карминовый оттенок. Красота, да и только! И вдруг вся эта колония медленно, но верно стала сдвигаться в мою сторону. Она еще и может ползать? Это же отлично! Будет сама себя рассаживать на камнях у моря! Я попробовал выломать кусок камня с солью, на котором жила эта колония. Он легко раскрошился. Лишайник уже поработал на славу, превращая камень в почву. Малыш вырастил мне на боку сумку, куда я и засунул эту живую “Тарелку”. Надо возвращаться, а то этот лишайник ещё прирастёт ко мне! Малыш обиделся, мол, его сумка прочная и плотно закрывается! Да я шучу, милый! Я знаю, что ты у меня молодец! И машинально погладил себя по животу, где где-то там внутри жил мой Малыш, ну основная его часть... Он ответил мне теплом.

Я простился с Дедом, перенёсся к Папаше, просто так, чтобы обнять его. Он как всегда окатил меня ласковым теплом, у него тоже всё было хорошо. Заодно связался с Лесом, попросил его быть настороже, вдруг Облако решит сменить место обитания. И питания! Лес дал понять, что внял моим предупреждениям. Напоследок заглянул и к Великану. Посёлка уже как бы и не было. Он весь исчез в непроходимой зелёной чаще. А посередине высился уже прилично выросший ствол из пня - бывшего тела чуть не погибшего патриарха. Я был рад, что и в новом своём облике он не забыл меня. Даже подземную мою пещерку, в которой я тогда прятался, он сохранил. Типа комната для дорогого гостя. В ней было сухо и тепло. И все стены и пол покрывал мягкий мох. Красота! Приятно сознавать, что тебя любят и ждут. Я удивился тому, насколько оказался мой Великан пластичен. Его корни пускали огромное количество самых разнообразных отводков, среди которых были и вьющиеся, и колючие, и цветущие невероятными цветами деревца. Невозможно даже представить, что это всё один организм! То, что Великан был на самом краю от смерти, создало какую-то невероятную мутацию. А я его подтолкнул к попытке замаскироваться, которая ему понравилась, и он экспериментировал сам с собой, развлекался, придавая своим “детишкам” самые необычные формы. Он мне показал даже такое... сначала я вообще не понял, что это живое дерево. Перед бывшей ратушей, где мы победили дикую кошку, начинённую паразитами, осталась стоять её “мумия” или скелет, обтянутый растительной “шерстью”, а перед ним стояла зелёная скульптура, ну очень похожая на меня, и в прямо-таки героической позе! На самом деле это было вполне живое дерево, которое как будто садовник-скульптор так изящно подстриг в виде человеческой фигуры. Я ржал, пока это дерево мне не помахало рукою-веткой. Я погладил его рукой, ощутив ответное приветствие. До свидания, братишка! Я тоже дерево, правда, немного другое!

И я открыл глаза уже на берегу моря, в своём первоначальном теле. Я так и лежал на плаще-оболочке своего дирижабля у кромки искусственного залива, но в моей сумке на боку копошилась колония лишайников, которая хотела солнышка, воды и пищи!

Глава 58

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ

“НОВЫЕ ДРУЗЬЯ И ПИТОМЦЫ”

Надо было приниматься за дела. Первым делом я хотел рассадить лишайники. Очень уж они просились на волю. Я начал было выбирать самое лучшее местечко, чтобы и солнышко светило, и вода вдоволь, но и чтобы при приливе не заливала. Но замер в нелепой позе. Над моим заливчиком одиноко висело маленькое облачко, запустив свои щупальца в морскую водичку. Когда я перевёл взгляд на море, моё удивление зашкалило. Огромное Облако над морем исчезло! Испарилось! Я случайно не убил его своею кровью и кристаллами Пещеры? Ну вряд ли! Сколько там было, этих кристаллических зародышей! Да и моя кровь ещё никому не вредила... Цуня, я прав?

Цуня ответил не сразу. Они с Чипом устроили целое совещание. Вернее, как он мне рассказал спустя минут пять, что они попытались построить виртуальную модель колонии, которая и составляла Облако, чтобы на ней прогнать несколько вариантов произошедшего. И пришли к такому выводу: Облако, почувствовав себя способным питаться автономно, решило разделиться на множество облачков, которые теперь были связаны информационно и энергетически с помощью внедрившихся в их оболочку кристаллов. Они стали способны преобразовывать солнечный свет в энергию, превратив поверхность в солнечные батареи, тем самым повысив свою автономность, но и сохранив связь внутри колонии. Облако решило изучить окружающий мир, оставив питание с помощью своих нитей-щупальцев как вспомогательное, органика и минералы всё равно же нужны. Но они же не умели двигаться! На это Цуня как-то даже ехидно посоветовал посмотреть на маленькое одинокое облачко, потихонечку переместившееся поближе. Да они использовали мой реактивный способ! Облачко надувалось, одно из щупальцев превращалось в трубочку, откуда с тихим шипением вырывался воздух. Медленно, но верно это... Этот клочок тумана преодолел метра два. Его оболочка была такая тоненькая, что просвечивала, а внутри клубилось непонятно что - просто клубы тумана! А чего оно-то не улетело со всеми? Мне ответил Чип: “Ему кристалла не хватило! Оно сейчас вне колонии. И похоже, что скоро помрёт. Раньше ему доставалась еда от колонии. А сейчас оно само ещё не умеет питаться самостоятельно!” Ну понятно, зацепилось своими щупальцами за мой заливчик, тут тихо и тепло, а само кушать не умеет. Ну и что теперь с ним делать? У меня кристаллов не осталось. Чип внезапно попросил: “Я могу уже отделить частицу себя, я уже большой! Пусть он будет моим Облачком!” “Ты хочешь завести себе питомца? А что, хорошая мысль! Ты же будешь с ним связан так же, как Матушка Пещера с тобой? И сможешь исследовать окружающий мир через него? Что тебе нужно сделать для этого?” - сразу перешёл я к делу. Чип попросил меня дотронуться до Облачка, и проколоть оболочку, Цуня создаст маленькую капсулу с моей кровью (ну куда же без моей кровушки!) с кристаллом - зародышем, который создаст Чип. Чёрт, это мне сразу напомнило осеменение сперматозоидом большой яйцеклетки!

Мне не впервой дарить свою кровь. Чип через минут десять сообщил, что создал свой зародыш, который сможет вырасти в миниклон, аналогичный той нейросети, что создал чип у меня внутри. Конечно, это будет что-то иное, очень уж мы отличаемся. У Облачка по сути ни мозга, ни нервной системы нет, это просто гигантская клетка. Но которая как-то ощущает и даже двигается. Вот Облачко смогло подплыть ко мне совсем близко. Я решил, что лучше воздействовать на него с помощью звукового излучения, проще говоря, усыпить. Я послал совсем слабенький сонный импульс. Но он отлично сработал. Облачко замерло на месте, световые огоньки на его щупальцах прекратили движения. Я быстро вошёл в воду заливчика, прикоснулся к поверхности. Она была похожа на оболочку резинового шарика. Гладкая и холодная. Я постарался сделать трубочку из пальца совсем тонкой, как игла шприца. Только-только чтобы кристалл-зародыш мог пройти. У меня было ощущение, что Облачко может лопнуть, как воздушный шарик. Цуня меня успокоил. Он проанализировал состав поверхностной мембраны, ещё когда мы парили над большим Облаком-колонией. Мол, это сложная многослойная молекулярная структура, белковый аналог полиэтилена, и обладает высокой регенерацией. В отличие от пластика, она больше похожа на мелкоячеистую сетку, через которую проходит воздух, влага, причём выборочно. Я быстро сделал прокол и выпустил внутрь облачка несколько миллилитров своей крови, в которой кроме кристалла были и свёрнутые в клубочки гифы моего мицелия. Надо же и мне понимать, что у этой гигантской клетки внутри. Уж базовые потребности типа пить-есть-бояться я смогу ощущать. Так, главное мы сделали, оплодотворили яйцеклетку. Можно и будить! Я послал импульс “Проснись!”. Опять-таки осторожненько, на минималках. Огоньки забегали в щупальцах, Облачко заколыхалось. Внутри оболочки был густой туман, я бы назвал его воздушный кисель. В тумане капельки влаги висят в воздухе, а тут длинные цепочки органических молекул цеплялись друг за друга и за стенки оболочки, тем самым держа форму. Да, чем-то напоминало купол медузы, только более шарообразный. Мои глифы прицепились к наиболее крупным молекулярным образованиям и сами стали разматываться внутри, прилипая к стенкам. Внутри Облачка было сыро и тепло. Что ещё нужно грибкам? Моя кровь помогала им быстро расти. Но не только им. Облачко тоже как-то завибрировало. И я почувствовал, что его голод стал утихать, а чувство страха сменилось удовольствием. Ха, нет уж! Я тебя кормить не собираюсь! У тебя внутри теперь есть мои грибки, учись само себе готовить пищу! Облачко затихло, погрузилось “в себя”, изучая изменения внутри. Чип доложил, что его зародыш тоже активизировался, по отросткам мицелия распространяется по всему объёму, заодно и укрепляя грибные нити. Это правильно, мы должны помогать друг другу. И пока Облачко шустро эволюционизируется, пора выпустить из сумки лишайник. Ему там не нравится! Я выбрал подходящий валун и водрузил на его верхушку мой сиренево-зелёный блин. Да он в сумке вырос! Малыш, что, ты его подкармливал? Малыш виновато сообщил, что ему было жалко пленника, он был очень голодный. И чтобы он не сожрал сумку изнутри, он кормил его по чуть-чуть... Всякими отходами! Мол, накопились в организме, а он может есть всякую гадость! Он даже отделил малюсенький кусочек в отдельный мешочек. Теперь в моём организме точно будет безотходное производство! А что, я только “За”!

Лишайник вольготно развернул на валуне все свои складочки и оборочки. Кажется, здесь ему явно больше нравится, чем на куске солончака. Вон как краски заиграли! Сыро, светло, в воде соли достаточно, чтобы переход из одной среды обитания в другую был максимально комфортным. Глядишь, ты мне плодородную почву для сосен быстрее тут организуешь! Но мне пора и к ним в гости заглянуть. Подарок-то готов.

Я поднялся по камням вверх, туда, где мужественно выживали среди солёных брызг и каменных плит несчастные деревца. Свой пузырь-плащ я не убирал, так как придётся лететь обратно, и он мне мешал! Цеплялся за острые камни. Надуть его и подняться по воздуху? Да ну его! Еще унесёт меня ветром в море. А он сильный поднялся. Ну вот я и рощицы. Впрочем, какая это рощица?! Я насчитал всего два десятка стволов, некоторые из них были ниже меня и стелились по камням. Я сел на выглядывающий из обломков камней самый гладкий валун, погрузил свои руки поглубже в щебёнку и выпустил корешки. Господи боже мой! Да как они тут вообще выжили?!! Почва состояла из каменной крошки, гальки, щебня и просто базальтовых скальных пород. Но корни самих сосен были толще их собственных стволов и уходили глубоко вниз. Они тянулись как раз в сторону берега, впитывая те крохи органики, что приносило море во время штормов и приливов. Я попытался с помощью мицелия соединиться с корнями сосен... Но безуспешно! Они был покрыты такими мощными слоями защиты, что моя грибница просто не могла войти в контакт с живыми клетками. Я решил схитрить, оставить у “входа” приманку: питательную смесь на основе своей крови. В ближайшем отростке корня вдруг проклюнулись скрытые жгутики-усики, выскочили, присосались к капле питательной жидкости... И очень быстро исчезли, свернувшись пружинками и спрятавшись обратно. Мдааа... Не желают общаться, значит. Боятся. Ну понятно, без параноидальной защиты тут не выживешь. Хотя, непонятно, от кого они так защищаются? Соседние корни тоже потянулись к месту бесплатной кормёжки, но было поздно. Кто не успел, тот опоздал! Да у них тут жестокая конкуренция... Они так друг от друга защищаются. Ну, не хотите общаться, будем вас выманивать к моему заливчику, тем более до его бережков осталось метра три, не больше. Там уже прилично нанесло всякой морской всячины: остатки водорослей, криля, пара дохлых мальков... И я стал методично размещать “крошки” - капли своей крови по нужной мне траектории к берегам заливчика. А в них запрятал споры своей грибницы. Они тихонечко внедрятся в тело сосен, потихоньку заняв место симбионтов. Если их жадные голодные деревца не переварят вместе с питательными веществами моей кровушки. Поэтому споры я тщательно покрыл защитной оболочкой.

А корешки жадно поглотили мою наживку и, соревнуясь в скорости друг с другом, потянулись в нужном мне направлении. Я почувствовал упадок сил. Там капельку, там капельку. А в общей сумме нехилый такой объём получился. Я втянул в себя свои отростки и стал поглощать солнечный свет. Благо, Облако-то разбежалось, открыв небо. Малыш напомнил мне, что в одном из карманов есть питательный НЗ, про который я и забыл уже. Какие-то орешки и ягоды. Я их вроде бы на прошлой охоте туда запихал. Спасибо Лесу, это настоящий концентрат углеводов и витаминов! Тем более, что мой организм способен усваивать всё, всё до последней калории! А неорганику Чип пустит в дело. Селен и марганец! То, что надо! Это Чип радуется.

А деревца наконец-то дотянулись до моего заливчика. От моей крови у них даже все иголки дыбом встали! Но на контакт не идут. Отгородились как глухой стеной. Главное, что путь к морским дарам нашли. А мои споры потихоньку создадут канал связи. В этом мире всё живое развивается просто феноменально быстро. Понять бы, в чём причина такой супербыстрой эволюции! Я всё больше подозреваю искусственность здешней биосферы. Но мне пора домой. Я спустился к морю, набрал воды для электролиза, чтобы заполнить пузырь моего дирижабля водородом.

И я увидел опять одинокое печальное Облачко. Вот клянусь, оно выглядело грустным! “Чип, а ты чего молчишь? Это ведь твой питомец. Ты за него в ответе. Он без нас сможет выжить? Он уже умеет самостоятельно добывать пищу?” - я прямо вошёл в роль грозного папаши, распекающего своего сыночка за то, что тот не следит за своим щенком. Чип виновато ответил, что он как-то и забыл про Облачко. Хитрый сукин сын! Я же знаю, что он в принципе забывать не умеет. Это он мне решил подыграть! Цуня тоже хорош! Невинно так заявил, что он думал, что мы заберём “Чипову зверушку” с собой. “И конечно же, вы уже придумали, как мы это сделаем?” - ехидно поинтересовался я. Господи, внутри меня уже столько всего, настоящий терем-теремок. Только Облачко туда не влезет! Тут и Малыш подключился. Он мне нарисовал картинку, как я плыву по небу и тащу с собой в сетке, как в авоське, это одноклеточное недоразумение. Клетку, разумеется, Малыш обещал предоставить. Мои симбионты из меня верёвки вьют. В самом прямом смысле этого слова. Чип сказал, что Облачко может сильно уменьшится, если “выдохнет”, то есть уменьшит объём своих газов внутри. Это типа анабиоза, свои жгутики он втянет в себя, и станет как небольшой шарик. Это для него очень неприятная процедура, но он сможет, потому что не хочет оставаться один. Чип уже научился немного понимать своего “питомца”. Мне тоже не хотелось оставлять этого детёныша одного, тем более это же была просто одинокая клетка, хоть и раздутая. “Чип, командуй своему Облачку сдуваться и впадать в спячку. Малыш, ты плети свою сетку. Мы с Цуней начнём надувать наш пузырь.” - я раздал всем задания, а фактически самому себе, и я (то есть мы!) принялся за дело. Всё-таки мне было как-то приятнее и удобнее воспринимать своих симбионтов как отдельные личности, а не как некие потоки своего сознания, функционирующие во мне, в моём мозгу и теле, и обладающие свободой воли. Одно дело, если мы - “банда друзей”, а другое дело - комок глистов. Я внутренне ощущаю, что если я погибну, то Цуня сможет выжить, став опять “жемчужиной”, Чип - кристаллом, но мой Малыш без меня не сможет существовать, как и моя Прелесть. Они слишком глубоко вросли в меня. Ох, как всё сложно!

Я наполнил оболочку водородом настолько, что уже мог парить в воздухе. Подлетел к Облачку. Оно уже втянуло жгутики и сильно уменьшилось в размерах. Большой воздушный шарик! Метр примерно в диаметре. А было почти в два раза больше. Мы с Малышом накинули на него тонкую сеточку, притянули к себе поближе. Я внезапно почувствовал, как Облачку страшно. Ну это Чип почувствовал, а я уж через него. Хотя нет, Чип мне ответил, что со мною связь тоже есть, чисто эмоциональная, через мою кровь. Значит, когда я над большим Облаком распрыскивал свою кровь, на малыша тоже попало чуток. Кристалла ему не досталось. Но теперь у него папочка Чип, он посеял в малыша свой сперматозоид, извини, Чип, кристаллический зародыш! Я послал Облачку сигнал тепла и любви, мол, не бойся, тебя никто не обидит, мы с папой Чипом тебя отвезём в твой новый дом. Потерпи немного! И я почувствовал, что “ребёнок” успокоился. Я решил на всякий случай послать ему сигнал “спать”, такой совсем лёгонький, всё-таки это же просто одна клетка... Подействовало! Не знаю уж как, но я это почувствовал, и Чип почувствовал. Спит! А ведь это же просто звуковые волны определённой частоты... Колыбельная!

Я огляделся. Вроде бы сделал, что планировал, ничего не забыл. Лишайник уже покрыл весь валун, на который я его высадил. А ещё говорят, они растут медленно. Только не на этой планете! Пора домой! Красное солнышко спешило за дальние горы. И я полетел прямо на закат.

Глава 59

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

“ПОХИЩЕНИЕ”

Летел я фактически на автопилоте. Цуня с Чипом уже составили подробную карту той местности, что мы пролетели раньше. И управляли ракетным выбросом сжатого воздуха с учётом довольно сильного ветра. Облачко в сетке болталось внизу, но так как крепко спало, каких-либо неприятных ощущений не испытывало. Ну мне так казалось! Над болотами ветер стих, и мы на всех парах мчались домой. Река блестела в лучах заходящего за горы солнца. Горизонт был чист. Никаких неожиданностей или неприятностей я не ожидал. А зря! Внезапно Цуня забил тревогу. Он почувствовал слежку. Некое направленное внимание. Но вокруг всё было чисто. Тут и Чип подключился. Он ощутил некий энергетический канал, слабый, но постоянный, не смотря на нашу уже вполне приличную скорость. “Нас ведут!” - обе нейросети сделали одинаковый выход. И сигнал идёт сверху на частоте УКВ. А сверху чистое небо. Значит, следят из космоса, со спутника. Дождался, обратил на себя внимание. Всё-таки благодаря своей объёмной оболочке я стал слишком заметным. Значит, надо слиться с местностью. Я срочно стал снижаться к заболоченному берегу реки. Приму форму драконы и под водой стану недосягаем для радиосигнала. Я стал срочно сдувать свою “дирижаблю”. Разбудил Облачко. Сетку Малыш убрал. Облачко выпустило свои щупальца и присосалось к речной воде. Как ни странно, пресная вода ему понравилась больше, чем морская. Чип объяснил, что в речной воде, да среди болот, растворено много органики, есть чем поживиться. Мои нити мицелия внутри Облачка уже достаточно разрослись, Чип тоже свои кремниевые нервы укрепил, так что мы стали ощущать связь с Облачком намного лучше. А оно тоже заметно “поумнело”. Чип объяснил своему питомцу, что мы сейчас уйдём под воду и будем двигаться как можно незаметнее. И быстрее! Пусть он не пугается, если потеряет нас. Чип будет держать с ним связь. Пусть Облачко потихоньку движется над водой против течения реки. А мы будем ждать его рядом с местом обитания водяной драконы Василисы. Всё равно его путь будет проходить мимо, не потеряется.

Облачко, которое привыкло быть членом огромной колонии, очень боялось остаться одно. Одна клеточка над водной гладью! Хотя вряд ли кому придёт в голову съесть фактически пустой воздушный шарик... Но мы с Чипом послали ему такую волну любви, что Облачко согласилось. Я даже чуток подкормил его своею кровью... Впрыснул внутрь оболочки пару капель. Ребёнок сразу успокоился. Как будто сунул в рот младенцу соску.

К сожалению свою большую оболочку быстро убрать невозможно, скорость преобразования моего тела не столь уж большая. Я только начал преобразовываться в водоплавающую форму, как Цуня объявил тревогу. “Опасность сверху!” - он сам испугался. Но сверху ничего не было! Во всех диапазонах моего восприятия никаких материальных объектов я не ощущал. Я попытался соскользнуть под воду в полутрансформировавшемся виде. И понял, что не могу. Я был полностью парализован. Боли не было, неприятных ощущений тоже. Просто я не ощущал своего тела и не мог им управлять. Чип и Цуня спрятались в самых нижних слоях сознания. И потащили меня за собой. Со стороны это выглядело так, как будто я потерял сознание. Но я мог наблюдать из глубины своего мозга-косточки, что происходит. Вот моё тело само по себе поднялось в воздухе на высоту порядка пяти метров... И исчезло! А появилось непонятно где. Было темно, тепло и сыро. И очень неприятно! Как будто ты одновременно находишься в разных местах, но не как у меня во снах, именно физически тело расчленили, но связь между частями сохранилась. Типа твоя рука в соседней комнате, но ты её ощущаешь, хотя и управлять не можешь. Меня разобрали на кусочки и... Изучают! Я ощущал чьё-то пристальное внимание. И старательно прятался в глубине своего мозга. Сбежать в свои аватары было невозможно. Я чувствовал, что я очень хорошо изолирован. Кажется, меня похитили!

Цуня, Чип! Что делать? Помогайте! И вот мы, как три заговорщика, как три пленника в самых глубинах тюрьмы моего мозга начали соображать. На вопрос, где мы сейчас, никто из нас ответить не мог. Доступ к своим рецепторам мы сознательно отрезали, чтобы нас не поймали. Чип, как самый быстродействующий, успел что-то зафиксировать, но интерпретировать не смог. Слишком странные данные. У меня, как у самого способного к фантастическим домыслам, родилась идея, что мы сейчас в пространстве с мерностью более четырёх, а потому наше общее сознание сбоит. Мой мозг не может осмыслить своё нахождение в пяти или более измерениях, и воспринимает части своего тела просто в разных местах. При этом боли-то нет! А если кто-то типа бога или демиурга решил исследовать неведому зверушку, то есть меня, то надо притвориться бедным-несчастным мутантиком недоношенным, безвредным и совсем-совсем неинтересным. Цуня сразу предложил на первый план сознания вытащить самые примитивные желания и эмоции: кушать, спать, страх и желание к маме. А что? Ты же по меркам этого мира совсем ещё младенец, нет и года от роду. Внешне ты сейчас вроде бы как личинка водяного дракона, только с ручками. Ну вот такой мутант! При сумасшедшей эволюции на этой планете это не редкость, согласился с ним я. А мамочкой как раз пусть побудет Василиса! Она уже вполне доросла до взрослой драконы. Родила малыша, а ухаживать не умеет, первенец ведь! Вот я и потерялся! И к маме хочу!

И вот мои мозговые дублёры начали перекраивать моё сознание: выводить на первый план эмоции животные, примитивные, а я их должен сгенерировать максимально достоверно. Я вспомнил мультик про мамонтёнка, который плыл на льдине и искал маму после пережитого оледенения. Песенка там прямо слёзовыжимательная! Я начал мычать мелодию, мысленно рыдая: “Пусть мама услышит, пусть мама придёт, пусть мама меня непременно найдёт!” Думаю, текст на русском местным демиургам всё равно будет непонятен, главное - эмоции! А мамочкой своей представил Василису! Хотя я даже не представлял, как драконы размножаются! Яйца кладут, икринки, или они живородящие. Меня моя мама-дракона в речке нашла, в тинке! А-а-а! Хочу к маме!!! Я натурально так вжился в образ покинутого дракончика, что мои эмоции зашкаливали, а Цуня с Чипом их старательно транслировали в самые верхние потоки сознания. Моё актёрское прошлое кайфовало. Всегда мечтал сыграть или хотя бы озвучить в мультике ребёнка. Мне казалось, что во мне всегда жил младенец, и я отлично понимал совсем ещё малышей ясельного возраста. Роль уверенного пожилого Главы Клана - ну не моё это! Как хорошо лежать внутри Папаши, ощущая себя сыночком под защитой взрослого дерева! Ну а то, что я уродился вот таким странным мутантом: полудеревом, полугрибом, получеловеком, так я же не виноват. Сами такую вот планету сделали, где всё это возможно. Не виноватый я! Отпустите меня к маме!

То ли меня услышали и пожалели, то ли я просто надоел своим хныканьем и плачем, но я вдруг почувствовал, что я себя могу чувствовать целым и в одном месте. Видеть и слышать вокруг себя я по-прежнему не мог, но тело ощущал, и оно было таким, как меня поймали в процессе трансформации: копия Василисы, только сильно уменьшенная, и с ручками на переднем конце. Моя оболочка почти исчезла, осталась в виде спинного плавника. Ну вот такие вот у драконов детишки! Тем более я единственный дракончик в популяции! И тут я ощутил, как в мой мозг грубо и бесцеремонно кто-то что-то вставляет. Я истошно заорал, забился в судорогах, изображая страшную боль, хотя боли-то не было абсолютно. Я сразу понял, что если что-то насильно вставляют в мозг, это мерзко, отвратительно и противоестественно во всех смыслах этого действия. Значит, хотят следить и контролировать! И УПРАВЛЯТЬ! Не желаю! Я даже стал представлять, как я умираю, как мой мозг перестаёт функционировать, я не могу дышать, не могу думать, становлюсь просто бракованной игрушкой. И действие прекратилось! Я даже уловил нечто похожее на удивление и досаду. Цуня и Чип подыграли мне, прекратив все процессы во внешней коре мозга. И то, что пытались вставить, вынули! Я вздохнул с облегчением, какие-то нервные импульсы стали пробиваться в кору мозга. Кто-то что-то сделал, и мой мозг почувствовал свободу. Вроде бы никаких “жучков” не оставили. Цуня подтвердил. Чип заметил, что какое-то внешнее устройство на спине всё-таки оставили. Но он его с Малышом уже изолировали. Потом пересадим на какую-нибудь рыбину. Пусть за ней и наблюдают!

Внезапно я оказался в воздухе над рекой и с плеском и шумом упал в воду. Прямо было ощущение, что поймали зверушку, хотели превратить в игрушку, да бракованная оказалась. Вот и выкинули за ненадобностью. А мне того и надо! Я поскорее нырнул на самое дно и затаился. Прошло около часа. Тишина. Вроде бы пронесло? Я лежал как бревно. Не дышал. Вернее, дышал всею кожей. Так как не двигался, кислороду вполне хватало. Смотрю, а рядом лежит ну точно такое же бревно. Только с хвостом. Местный житель вроде огромного сома. Я послал на него сонный импульс. А он и так спал! Даже моё падение его не разбудило. Мало ли всякой дряни в воду падает! Отличный кандидат на мой “маячок”! И по размерам похож. Я увеличиваю свои ручки в длину, гнутся они и так во все стороны. Нащупал на спине какой-то нелепый вырост. Чтобы его не вырывать с мясом, отделяю его вместе с частью кожи и тут же кладу на спину сому. Мои клетки активно внедряются в плоть рыбины. Присосался! Фууу! Как приятно освободиться от слежки! Чип, связь с Облачком есть? Где он сейчас? Недалеко? Ну, с его-то скоростью далеко не улетишь. Хотя скоро ночь. Найдём питомца и домой!

Глава 60

ГЛАВА ШЕСТИДЕСЯТАЯ

“ВОССОЕДИНЕНИЕ”

Я доделываю свою “драконью” форму, оставляя маленькие ручки и свою голову (всё-таки она мне нужна для лучшей ориентации в воде), и начинаю свой путь вверх по течению Реки. Спинной гребень, преобразованный из пузыря дирижабля, тоже оставил. Он неплохо стабилизировал движение в потоках воды. Свой “водомётный” движитель тоже преобразовал из воздушного. Там переделки были минимальные, разве что электролиз воды не требовался. Иначе плыть против течения только с помощью задних ног-ласт было бы сложно. И я получил полное удовольствие, преодолевая плавное течение тёплой для меня воды. Органы, вырабатывающие электричество, я оставил. И пытался освоить ориентацию с помощью коротких электромагнитных импульсов. И скаты, и сомики в мутных водах так и ориентируются. Цуня с Чипом ловили отражённые сигналы, преобразовывая их в некие зрительные образы. Сначала я никак не мог разобраться в мутных пятнах, но постепенно мозг научился “читать” мягкие переливы цветных рисунков, и я уже понимал, где камни на дне, где проплывающие рыбы, где заросли водных растений. А то стемнело, и обычное зрение под водой было бесполезно. Чип уверенно запеленговал своего питомца и вёл нас к нему, как заправский лоцман. Всё-таки пару километров он успел преодолеть! А сейчас застыл возле берега, видимо ночью двигаться ему было непривычно. “И страшно!” - добавил Чип, - “Ему очень страшно и одиноко!” Ну ещё бы! Он же был частью огромной колонии, окружённый со всех сторон большими и сильными клетками, питающими его через свои мембраны. И вдруг он сам по себе, должен самостоятельно двигаться с помощью ещё совсем не освоенного способа, и только связь с Большим и Могучим Братом помогала не впасть в спячку, превратившись в плотный маленький шарик. Кушать, кстати, он научился сам! В речной воде было растворено много органики, плавало много мелких живых существ, и с помощью своих щупальцев Облачко засасывал обездвиженных ядом личинок, мальков, головастиков, и поглощал нужные ему вещества, выбрасывая отходы. Органов пищеварения как таковых у Облачка не было, но пищеварительные энзимы он вырабатывал сам. Примерно так питаются амёбы, используя свои ложноножки-псевдоподии.

“Процесс питания амёбы включает несколько этапов:

1. Захват пищи. Амёба окружает пищевые частицы псевдоподиями и втягивает их внутрь цитоплазмы.

2.Образование пищеварительной вакуоли. На поверхности тела амёбы возникает контакт между плазмалеммой и пищевой частицей, в этом участке образуется «пищевая чашечка». Её стенки смыкаются, в эту область (с помощью лизосом) начинают поступать пищеварительные ферменты.

3.Переваривание пищи. Пищеварительные ферменты в вакуоли расщепляют пищу на более мелкие молекулы, которые амёба может использовать для получения энергии и роста.

4.Удаление непереваренных остатков. Вакуоль с непереваренными остатками пищи подходит к поверхности клетки и сливается с мембраной, выбрасывая наружу содержимое. “

Спасибо, Цуня! Оказывается, я ещё со школьных времён это храню в своей памяти. По-моему, это пятый класс. Или шестой. Неважно! Главное, что маленькое Облачко научилось кушать самостоятельно! Ведь по сути Облачко - это и есть просто большая амёба, её щупальца - выросты клеточной мембраны. Но даже одна, пусть и очень большая клетка испытывает страх, одиночество, ей хочется любви и нежности. Я тоже уже ощущаю эти чувства Облачка, потому что мои клетки мицелия встроились в этот одноклеточный (или уже не совсем одноклеточный?) организм. Внутри одной клетки возникает сложная структура из других клеток. Тоже Терем-теремок, как и я сам. Мы же одной крови! Чип, пошли своему питомцу сигнал, что мы уже рядышком, что мы его нашли. Мы же его нашли, я правильно понял свои ощущения? А то Облачко вон как испереживался! Чип ответил, что он плохо интерпретирует эмоции, он больше по части объективной информации. А информация такова, что питомец жив-здоров, сыт и спрятался в прибрежных камышах. Ну так зови его! Будем ночевать вместе! Я бы мог передвигаться в реке и ночью, но вроде бы такой необходимости нет. Я как обычно наведаюсь во сне к членам Клана Бешеных, к Папаше, к Деду. Ох, надо навестить тринков! А то я совсем забросил свою паству. Но тревожных сигналов от них вроде бы не поступало. Но после моего похищения надо проверить, не было ли чего-нибудь странного и у них.

Рядышком с зарослями камышей была такая тихая заводь, хорошо укрытая кроной местной ракиты. Самое то для ночной лёжки! Облачко выплыл из-под ветвей дерева. Он тоже выбрал это место, только затаился в камышах. Это хороший знак, значит, не смотря на то, что это всего лишь одна клетка, хоть и большая, но ведь чем-то соображает! И правильно так соображает! Вот интересно, чем думает Облачко? Мозга у него нет по определению, даже нервов нет. Я ещё раз убеждаюсь, что сознание находится где-то вне физического тела. Я вот явственно ощущаю эмоции нашего питомца: радость от того, что он наконец-то воссоединился со своей колонией (он нас воспринимает, как свою новую колонию), Чип для него вроде бы как родитель, он себя считает его (а то есть меня?) дочерней клеткой. Теперь ему не страшно, он под защитой. Эмоции похожи на те, что испытывал мой Малыш, когда только вылупился из своего кокона. Дети они всегда дети. Малыш послал мне образ, что он уже вырос и стал большим и сильным. Похоже, он обиделся? Малыш, конечно, ты не только сильный, но и умный! А это твой младший братец, ещё совсем глупенький. Мы все вместе будем его учить и помогать расти. Малыш довольно согласился. Роль старшего умного брата ему понравилась.

А теперь я собираюсь разчетвериться. Посетить одновременно наш дом и Клан, Папашу, Деда, Пещеру и моё капище тринков. Ого, это уже пять... И я же останусь здесь как средоточие своих аватаров. Это шесть! Цуня, а мы сможем это осуществить? Цуня мне ответил, что совместно с Чипом я уже способен поддерживать десять потоков сознания, но это будет очень энергозатратно. А вот шесть мне вполне по силам. Здесь остаётся центр, и пять аватаров. Малыш останется следить за окружением, хотя вроде бы тут вполне безопасно. Но мало ли что... Чип объяснил Облачку, что мы сейчас будем “немножко исчезать” и не надо волноваться. Мы всё равно рядом. Малыш протянул к Облачку свой “усик”, а тот “приклеился” к нему. “Ему так спокойнее будет. Да и я могу его контролировать!” - функция “старший брат” включилась! Ну, тогда поехали! Я осторожно соскальзнул в своё странное состояние, которое я по-прежнему называл сном. Цуня, молодец, создал для меня что-то вроде интерфейса, передо мной развернулись, как в групповом видеочате, окна с изображениями моих “адресатов”: Папаша величественно раскинул свои ветви над своей молодой порослью; Дед все свои силы пустил в корни, в укрепление берегового склона, а то река может опять размыть песок и щебень; наш дом уже полностью превратился в огромный розовый куст, а Страж тоже размножил себя и его крылья видны то тут, то там, а ребята уже легли спать, видимо; Матушка-Пещера превратилась в одну сверкающую друзу кристаллов, а мигание крохотных световодов показывает, что она обрабатывает информацию, что поступает ей от её детишек-кристаллов. А вот и моё капище в Степи. Его я ощущаю совсем по-другому. Связь осуществляется не через грибницу, где мой мицелий создал что-то вроде удалённого терминала, а через какие-то энергетические полевые структуры, окружившие идол, созданный усилиями моих Жриц. Я даже в пещере ощущаю себя в телесной форме, могу сознательно двигаться, перенося фокус своего восприятия как бы в совершенно реальное тело. А возле странного символического сооружения в виде конуса, на вершине которого я распростёр руки над роями тринков, я остаюсь в виде туманного образования, фантома, однако в меня как бы вливаются сотни маленьких ручейков странной энергии, позволяющей мне ощущать всех моих тринков, их желания и беды. А через своих Жриц я могу управлять Роями. Ну просто какой-то первобытный Бог! Наверное, первые религии так и зарождались...

Благодаря слаженной работе Цуни и Чипа, я не ощущал раздробленности своего сознания, я как-то сразу одновременно видел и чувствовал всё и всех, сохраняя чувство какого-то единения. Очень трудно описать словами вот такое вот воссоединение своих аватаров в одном сознании. Оно уже не металось как в первые попытки разъединяться от одного места в другое, из одного ощущения сна в другой сон. Я оставался единым, хотя и был в разных телах и в разных местах. И мне нравилось это! От Деда и Папаши я ощущал ровный тёплый поток любви и нежности, они были довольны мной, и моим развитием. И я чувствовал, что и у них дела идут прекрасно, они развиваются тоже, обретая какие-то новые возможности. Дома Страж отчитался мне о делах Клана, так как он принимал непосредственное участие во всех начинаниях Волка и Гарта, помогал в тренировках, создавая всякие тренажёры и даже научился выращивать всяких растительных монстров, с которыми мои Бешеные отважно сражались, повышая свою подготовку. Некоторые такие големы были просто копиями животных и людей. И двигались весьма шустро! Чивичинушка со Стрекозой осуществляли постоянную охрану территории не только нашего Клана, но и всего посёлка. Жители уже перестали дико пугаться, завидев их, а наоборот, уважительно кланялись, завидев. Все знали, что они - часть Клана Бешеных. Только на глаза маменька с дочкой появлялись очень редко. И снова слухи о Хранителях поселка превращались в легенды. Считалось, что увидеть мою Стрекозу - к великой удаче. Ну её-то видели не так уж редко, трудно было не заметить в воздухе такую красавицу. А вот Чивичинушку видели гораздо реже, всё-таки она больше передвигалась под землёй. И её всё-таки опасались. Поэтому считали предвестником каких-то неприятностей. Но, мол, если ты осмелишься попросить её о помощи, то опасности тебя минуют! Нет, в этом мире даже легенды и мифы рождаются в невероятной быстротой!

Моё появление в доме не осталось незамеченным. Чивичинушка и Стрекоза ощутили моментально, что я рядом, и примчались тоже моментально. Мне было приятно, что тут скрывать. Я гладил прохладный панцирь Чивичинушки, осторожно перебирал в руках радужные крылья Стрекозы, которые на вид казались такими хрупкими, но я знал, что они прочнее стали. Мои девочки млели от моих ласк, я это явственно ощущал. Чивичинушка заставила меня “надеть” на руки и на ноги своих клонов, как защиту. Сама она стала такой большой, что я мог бы на ней верхом проехаться по посёлку. А эти четыре “миничивичинушки” в случае опасности могли образовать единые латы на всё тело. Ума у них было чуть-чуть, я управление ими возложил на Цуню. Ребят будить я не стал. Используя нашу связь, я решил им “присниться”. И у меня получилось! Я в виде яркого сна показал им свои приключения. Думаю, им понравилось!

С Матушкой-Пещерой наш разговор шёл через Чипа, обмен информацией был очень быстрым. Пещера ощутила моё “исчезновение”, но связь с Чипом удалось восстановить. Она поняла, что меня “похитили”, но не поняла, кто. В её восприятии я как будто был одновременно в разных местах, но сигнал от Чипа был отслежен, и шёл откуда-то сверху и очень издалека. Похоже, меня выдернули в космическое пространство. Но возвращение было совершенно молниеносным. У меня первая мысль: портал! Если уж для кристаллического компьютера перемещение было мгновенным... Похоже, что мне есть кого опасаться. Я попросил у Пещеры ещё кристаллов. А то вон Облачко бродит неосеменённое! Ему тоже нужно сделать солнечную батарею на спинку. И создать внутри клетки кристаллическую нервную систему. Органическую нейросеть вроде Цуни внутри одной клетки создать невозможно, мозг-то отсутствует. А вот совместить кристалл и живую клетку можно. И будет у амёбы кремниевый мозг! Пещера не долго думала, она вообще думает побыстрее земного суперкомпьютера с ИИ. Я получил кристаллическое зёрнышко с запасом строительного материала в виде редкоземельных элементов. И запас просто мелких кристаллов - жучков. Вдруг опять похитят, так я смогу оставить этим “друзьям” наших шпионов. Малыш отрастил на мне кармашки, чтобы подарки не потерялись.

Параллельно с общением с Пещерой, моя тень облетала капище тринков. Главная Жрица тоже почувствовала моё присутствие, и со всей скоростью явилась. Тем более, она теперь не мигрировала со своим Роем по Степи, а жила в своём жилище, больше похожим на шалаш, недалеко от стога, изображающего меня, любимого. Я сразу почувствовал, что она встревожена, даже скорее её состояние можно описать словом “паника”. Сплошной сумбур в эмоциях: страх, что я исчез, радость, что я пришёл, вина, придуманная ею самой, мол, она что-то сделала не так, и я рассердился, какая-то беда, что грозит всем тринкам, надежда, что её Бог им поможет... Я первым делом послал ей волну любви и участия, чтобы она перестала психовать, что я с ней, и я во всём разберусь. Это подействовало, Жрица потихоньку успокоилась. Я начал с самого начала: почему она решила, что я исчез? Она мне послала мысленный слепок своей памяти. Обычно возле моего идола она спокойна и ощущает моё присутствие, но вдруг - пустота. Мгновенно наступившая тишина и страх. Похоже на то, что ощущает потерявшийся ребёнок: вот отец рядом, и вдруг ты один. Это когда меня похитили, догадался я. Меня перенесли куда-то, где я был полностью изолирован. “И расчленён!” - добавил Цуня. Благодаря тому, что ему с Чипом удалось создать иллюзорный слой сознания, который скрыл остальные потоки, меня и вернули назад как безвредную безделушку. Но временно я был в полной отключке от всего мира. И Жрица это почувствовала. Я объяснил ей, что в мире таких как я много, они живут в других мирах, и я был в гостях у них. Пусть она не боится, когда снова произойдёт что-то подобное. Я не брошу свой народ, я всегда приду на помощь тринкам. Но я ещё совсем молодой бог, я ещё многое не умею, я только учусь. И чем больше тринков будут верить в меня, тем сильнее я стану. Я подумал, что неплохо было бы сделать кочующие Рои оседлыми. Ведь чем питаются тринки? Всякой мелкой живностью, живущей в Степи: местные аналоги мышей, хомячков, черви и личинки. Передние конечности тринков идеальны не только для убийства, но и для рыхления почвы. Я тщательно смонтировал в голове рекламный видеоролик: тринки устанавливают маленькие копии большого идола, моей копии, вокруг взрыхляют почву, разбрасывают семена бобовых и зерновых, сплетают вокруг этого места ограждения из колючего ковыля. Приносят пойманных грызунов в загоны, те кушают зёрна и бобы, жиреют. Тринки не дают им разбежаться. Часть идёт на еду, часть на развод молодняка. Ну чем хомячки не овечки, а мышки не свинки? Главное, найти места поближе к воде, и чтобы Рои друг другу не мешали. Может быть, я найду подземные источники, выведу воду наружу. И Степи польза! Станет земля плодороднее от бобовых и помёта! Тринки будут лучше питаться, станут крупнее и сильнее. Они станут самыми главными в Степи! Жрице моя картинка - план развития её народа понравилась. Я осмотрел её организм. На удивление она оставалась молодой и сильной, старость её совсем не затронула, хотя по всем меркам она была уже совсем древней старухой. Энергия веры явно подпитывала и её.

Я так же попытался заглянуть поглубже под мой идол. Будучи бестелесным энергетическим образованием, мне это удалось легко. Водяной пласт был не очень глубоко, метра три вниз. Физически сам я ничего сделать не мог, но зато чахлый кустик непонятного растения с удивительно длинным корнем до воды дотянулся легко. Надо только указать направление. И кустик начал качать воду, стремительно увеличиваясь в размерах. Вот он только верхушкой чуть-чуть высовывался из ковыльного ковра, а вот он уже в два раза выше. Пара стеблей делаем полыми... И вот уже капает вода на сухую землю Степи. Капельный полив - самый экономный! Жрица под моим руководством своими передними конечностями-острыми клинками взрыхлила землю под кустиком и бросила туда какие-то зёрна из своих съестных запасов. При феноменальной скорости роста и созревания в этом мире урожая ждать не придётся долго.

Я со Жрицей договорился, что она будет меня вызывать в молитве в крайнем случае. Мол, развитие твоего народа - это твой долг и твоя миссия. Я вообще не против, если в будущем бог тринков сменит пол и станет богиней. Стругацкие были правы: “Трудно быть богом!” И с этой мыслью моё божество покинуло моё капище. Надо сказать, что я опять почувствовал приток энергии в своё тело, энергии непривычной, но тёплой и будоражащей.

Василису я посетил отдельно. У меня было такое предчувствие, что моё “похищение” не последнее, что я всё-таки обратил на себя внимание неких могущественных сил, и возможно, сделал что-то, выходящее за рамки дозволенного. И меня в покое не оставят! Я должен позаботиться о своём клане и своих друзьях и родственниках. Да, да, дракону я считал своей младшей сестрёнкой, хотя она уже была больше меня раз в двадцать! Стрекоза - моя дочурка, а Папаша и Дед - и так понятно! Даже ленивец Лёня мною воспринимался каким-то двоюродным дядюшкой, ведь в его шкуре жила такая мощная грибница, то есть часть меня самого. Конечно же, они спокойно смогут жить и без меня, но я без них... Останусь ли я самим собой?

Дракона в своём логове не спала. Сказала, что ждала меня, так как ощутила моё намерение придти в гости. И почувствовала, что у меня к ней дело. Я не стал таить от неё свои опасения, что меня могут опять “забрать” непонятно куда непонятно кто. И попросил её стать “мамочкою” для Облачка. И опа! Оказывается, я смог переместить с собою живое существо, которое не было частью меня! Хотя... Облачко держалось за ручку, то есть за усик Малыша! А Малыш уж точно часть меня. Фактически я перенёс всего одну клеточку, хоть и весьма большую. Ну тем лучше! Я как мог объяснил Облачку, что я собираюсь сделать. Собрал в голове с помощью Цуни и Чипа эдакий мультик: я дарю Облачку волшебный кристалл, с помощью которого оно станет умнее и сильнее, сможет питаться светом солнышка, сможет общаться с Чипом (ну то есть со мной!) и с большой и сильной няней (вот, точно, не мамочка, а нянюшка!) Василисой. Она будет всему учить: быстро двигаться, ловко охотиться, смело защищаться. Кажется, Облачко меня поняло, потому что я ощутил сначала страх, потом страх сменился интересом, а потом и радостным удовлетворением. Ну вот как амёба, хоть и большая, может испытывать такие непростые эмоции?

Я начал свою операцию. Предупредил Облачко, что может быть больно или неприятно. Малыш на конце усика вырастил трубочку-иголочку, через неё поместил внутрь клеточной оболочки большой кристалл, что дала мне Матушка Пещера. Он тут же стал растворяться внутри Облачка.Чипу я дал один из маленьких кристаллов, поместив его в том месте, которое указал Чип, просто раздвинув свою плоть, а потом срастив разрыв. Василиса просто проглотила кристалл как конфетку. Чип мне сказал, что он сам найдёт лучшее место в организме драконы для развёртывания. Мозг у неё как у меня примерно посередине тела. Чип предположил, что через день-два связь установится, а полностью образование кристаллической нервной системы внутри Облачка закончится через неделю, просто потому что внутри него этому ничто не мешает. С чистого листа, как говориться! Потом усложнение и развитие может быть самым непредсказуемым. Ведь ещё никто не помещал в гигантскую амёбу кремниевые мозги! И блок питания на всю поверхность!

Я предупредил Василису, что воспитание и обучение Облачка будет на ней. Она должна сделать из этой глупенькой амёбы настоящего члена Клана Бешеных! “Потому что мне больше некому доверить такое сложное задание! Но так как наше Облачко совсем ещё ребёнок, ты уж будь с ней поласковее, оберегай его. Поэтому я и назвал тебя “нянюшкой”! - так я увещевал Василису, и она уже не глядела на трепещущий пузырь с десятком щупальцев как на обузу. Скорее как на новую игрушку! Всё-таки какая она ещё в сущности ребёнок... Внезапно эмоции и образы от Облачка стали намного более чёткими и определёнными. Ему нравилось быть частью Клана, он ощущал себя как в колонии, откуда и оторвался. Защищённость, тепло, общность чувств! Через меня и Василису одинокая клетка с помощью рождающейся нервной системы ухитрилась нащупать всех членов Клана, и соединить их всех в единую сеть. Матушка Пещера, ну спасибо тебе за подарок! До этого я создал некое подобие сотового телефона для мысленного общения членов клана, но теперь получается что-то вроде Интернета, со связью на уровне чувств и информационных пакетов. Я вернулся “в себя”, затем снова посетил наш дом, передал Стражу остальные кристаллы с заданием раздать всем, и ребятам, и Стрекозе, и Чивичинушке. И себе взять, разумеется. Мы теперь воссоединимся в единую сеть. И даже в моё отсутствие Клан сохранит целостность. Кристаллов хватило на всех. И даже осталось три штуки. Думаю, что Матушка Пещера с её холодным аналитическим интеллектом не ошиблась, сделав именно столько кристаллов связи. У меня на душе стало спокойнее. Я спешил доделать всё распланированное, словно боялся не успеть. Поставил перед одноклановцами цели и задачи на длительный срок. Теперь не страшно, если я исчезну. Главное, чтобы я смог вернуться назад, в мой мир, на мою планету, в свой Клан!

Глава 61

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

(ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА ПЕРВОГО ТОМА)

“ИСЧЕЗНОВЕНИЕ”

Теперь самое важное! Я должен создать свою точную копию, аватар, который способен обмануть неведомых мне “хозяев планеты”. Замечательно было бы мне вообще бы куда-то спрятаться, чтобы меня нельзя было бы обнаружить, и оттуда управлять своим “двойником”, наблюдая за действиями похитителей. И если его в какой-нибудь космической лаборатории разберут на запчасти и пустят на опыты, это не было бы катастрофой для меня настоящего. Интуиция меня торопила! Но я так и не успел воплотить в жизнь мою гениальную задумку.

Я успел принять свою изначальную форму - голого пупса без волос, без половых органов, без всяких защитных оболочек. Я так готовил своего двойника. Малыш спрятался в полости на моём животе и буквально слился с моим телом. Да, вот такой растительный симбионт! Привитая веточка лимона на стволе апельсина. Сложнее всего было спрятать Цуню и Чипа. Но так как они буквально дублировали мою нервную систему, я с их помощью ещё больше сплёлся, сросся в единую сеть, где одно отделить от другого невозможно. И создать единый “командный центр” в моей голове, окружив его фальшивой оболочкой, имитирующей примитивную “псевдоличность”, способной думать по-растительному медленно, и в основном только о “покушать и полежать на солнышке”.

Так, а что делать с четырьмя копиями Чивичинушки? Их хитиновые оболочки ну никак не вписывались в мой “растительный” организм. Придётся им сыграть роль паразитирующей насекомины, использующей меня как средство передвижения. Я спросил клонов, могут ли они соединиться в одну длинную “лиану”, и обвить меня как настоящая паразитирующая колония вредных червяков. Я послал им картинку дерева, на котором гусеницы образовали причудливую сеть из своих тел. Мои защитники интеллектом не блистали, они просто точно воспроизвели то, что я себе вообразил! Молодцы! Противная картинка получилась! Пародия на голого человечка, оплетённая какой-то гадостью. Я особенно постарался сделать нелепую непропорционально маленькую голову, лицо тупое с маленькими тупыми глазками, рот, больше похожий на безгубую щель.

Теперь оставалось сделать физический клон, связанный со мною квантовой связью, а оригинал спрятать в земле, именно там, откуда я появился на этой планете. Я хотел зарыться поближе к Папаше, чтобы он своими корнями укрыл меня от “похитителей”. Но именно это я сделать не успел. Предчувствие меня не обмануло. Я ощутил, как меня накрыл поток странной энергии, подавляющей эмоции и физическую активность. Я только успел скомандовать Малышу, Цуне и Чипу прятаться. Странно, но на них эта энергия никак не влияла, они даже её не ощущали. Малыш закапсулировался в сумке на животе. Цуня и Чип погрузились в глубины моего сознания, воздвигая защитные щиты. Чивичинушкам и делать-то ничего не пришлось, они просто уснули в виде уродливой лианы, опутавшей тело. А потом я исчез! Я потерял связь с окружающим миром, со своим телом, только где-то очень глубоко внутри спряталась странная моя сущность, как внутри прочной скорлупы ореха таится ядрышко - семя будущего дерева. Очень странного дерева. Совершенно необычного гриба. Абсолютно невозможного животного. И всё-таки человека! Потому что я - другое дерево.