Я должна быть твоей

Глава 1

– Но пап, я не хочу! – мой голос эхом отскакивает от стен комнаты. Сегодня мой отец пришёл ко мне с утра пораньше с “просто чудесной” новостью. Наконец наши соседи – королевство Верескоград – решили женить своего принца. Точнее, это он решил, что готов. Ну, может под небольшим давлением своей матери.

– Мало ли, что ты не хочешь! – прокричал в ответ отец, притопывая ногой по каменному полу. – Ты уже большая, Мелисса. И должна понимать, что думать нужно не только о себе, но ещё и о народе. У Ридов крупное королевство, нам будет выгодно объединиться с ними.

– Но почему я? Почему не Мари, например? – и только после я поняла, что ляпнула.

– Мари?! Хочешь, чтобы я отдал шестнадцатилетнего ребёнка за двадцатипятилетнего лба? Да что обо мне люди подумают?! – лицо отца налилось багровой краской, казалось, ещё немного, и пар пойдёт из ушей.

К сожалению, сестёр постарше у меня не было. Я была наследницей нашего королевства – Стормгарда.

Оно уже было на грани краха. Из-за постоянных проливных дождей и штормов, приходящих с морей, жители не могли выращивать урожай и строить новые дома.

А вот в королевстве Верескоград с этим было всё отлично. Более того, по морю они отправляли грузы с запасами еды для других царств, за что получали прибавок к своей казне. Думаю, не стоит отмечать, что и с этим мы проигрывали.

Долг висел на мне тяжким грузом, от которого было особо некуда деться. Плечи мои бессильно опустились.

– Пап, – голос приобрёл более жалобные ноты. – Ведь я его даже не видела. Только слухи слышала. И они, сам знаешь, не очень.

Отец тяжело вздохнул, и багровая краска с его лица стала понемногу спадать, сменяясь усталой бледностью. Он подошёл ближе.

– Я понимаю, доченька. Но и ты пойми, я не могу больше смотреть на то, как в нашей больнице течёт крыша уже который год. Как доски амбаров сгнивают от непрекращающегося дождя и людям становится негде хранить мешки с зерном… Моё сердце рвётся на части, когда я вижу, как люди на побережье вторую неделю питаются вяленой рыбой и проклинают нас с тобой, потому что хлеб подорожал.

Каждое его слово било точно в цель, и я не находила возражений. Я видела это своими глазами. Видела запавшие глаза детей и молчаливую ярость в глазах их отцов, которые не могли ничего изменить.

– Принц Теодор – наследник престола Верескограда. Их единственный порт принимает корабли круглый год. Их амбары ломятся от зерна, – отец говорил теперь тихо, уставше, и это было страшнее его крика. – Его мать, королева Леонида, гарантирует, что в качестве приданого за тобой пойдут пять кораблей с зерном, строительным лесом и лекарствами. Немедленно. Ещё до свадьбы. Если только вы познакомитесь и решите, что станете мужем и женой.

У меня перехватило дыхание. Пять кораблей… Это спасло бы сотни жизней. Переломило бы ход катастрофы. Но цена тому – моя свобода. Моя собственная жизнь.

– А что насчёт… насчёт него? – выдохнула я. – Каков он? Ты уже бывал в их замке и видел его.

Отец тут же просиял, словно я уже согласилась на замужество и все те пять кораблей уже плывут к нашему причалу.

– Он молод, – произнёс тот, пытаясь подобрать выражения. – Полон сил. Очень… Современный.

Я фыркнула. “Современный” из уст моего отца звучало скорей как оскорбление.

– Он не пьёт? Не бьёт своих слуг? Не проигрывает всё состояние в карты? – я перечисляла самые безобидные грехи, которые могли быть у знатного юноши.

– Нет! Нет, что ты! – отец почти что возмутился, но я поймала лёгкую тень сомнения в его глазах. Он явно что-то не договаривал. – Он… он просто не особо интересуется государственными делами. Пока. Молодость. Брак, ответственность – всё это остепенит. Ты умная девушка, Мелисса, ты сможешь оказать на него влияние. Сможешь справиться с ним.

“Справиться”. Как будто беру себе непослушного щеночка или необъезженного жеребца. От этого у меня сжались кулаки.

– Когда вы хотите нас знакомить? – сжав зубы промычала я.

– Оу, не поверишь. Уже завтра!

От этих слов у меня перехватило дыхание, словно я получила удар в солнечное сплетение. «Уже завтра». Не через неделю, не через месяц на самой свадьбе. Завтра.

– З... завтра? – выдавила я, чувствуя, как пол уходит из-под ног. – Но как? Он что, уже здесь?

– О нет, моя дорогая, ты будешь там!

Чёрт возьми. Да это хуже, чем если бы он уже был здесь! Всё это означало, что ради встречи с каким-то парнем, который резко решил, что он готов взять себе невесту, мне придётся уже сегодня вечером отплывать из родного дома в чужой. Но не это было самым страшным для меня, а то, что у меня была жуткая морская болезнь…

– Там?.. – я хотела бы не верить своим ушам. – В Верескограде?

– Ну, разумеется! – отец распахнул руки, словно объявляя о празднике. – Королева Леонида устраивает в честь вашей встречи грандиозный бал!

Бал. Пока здесь люди мокли под дождём и считали последние зёрна, там, за горами, они собирались наряжаться и лопать устриц в мою честь. От осознания этого меня тошнило.

– Ты хочешь, чтобы я… чтобы я плыла туда целую ночь, с моей морской болезнью? – я пыталась найти хоть какую-то логическую ловушку, но кажется, напоролась на неё сама.

– О нет, конечно же нет! Я всё продумал. Ты поскачешь туда на своём жеребце!

Что?!

– Что?! Поскакала через этот перевал? В самый сезон дождей? Одна?

Мысли просто не укладывались у меня в голове.

– Не одна! С тобой будет почётный эскорт от самого принца Теодора. Он будет ждать тебя у подножия перевала, на нейтральной земле. Он лично будет сопровождать тебя до своего замка. Романтично, не правда ли? – глаза отца блестели глупым восторгом.

Вот только я его вовсе не разделяла. Это его “романтично” для меня было больше похоже на конвоирование пленницы к месту казни.

– И когда же этот… романтичный эскорт ожидает меня? – спросила я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Завтра на рассвете. Так что тебе нужно успеть собраться, – он окинул мой простой, поношенный наряд скупым взглядом. – И, Мелисса, пожалуйста. Возьми с собой что-нибудь… достойное. Ты будешь представлять не только себя, но и всё наше королевство. Не срами меня.

Не срами его. Вот оно, главное напутствие перед тем, как продать родную дочь.

Я не стала ничего отвечать. Развернулась и вышла, хлопнув тяжелой дубовой дверью так, что стёкла в окнах задребезжали.

Глава 2

– Вау, как же здорово, сестрёнка! Ты будешь настоящей женой будущего короля! – Мари, та самая, которую я предлагала отцу вместо себя, лежала на моей кровати (а точнее, на моей собранной одежде), раскинув руки в стороны и мечтательно смотря в потолок. Она была просто в восторге от моей новости. Да похоже, от этого все были в восторге. Кроме меня.

Я с силой дёрнула ремешок дорожного саквояжа, едва не оторвав пряжку.

– Подвинься, Мари. Ты лежишь на моих рубашках.

– Ой, извини! – она весело подпрыгнула, перекатившись на бок, и упёрлась подбородком в ладони, глядя на меня сияющими глазами. – Ну расскажи! Он красивый? Говорят, у него целая флотилия золотых кораблей! Он тебе уже что-то подарил? Ну, какое-нибудь невероятное украшение с бриллиантом?

Её восторг был таким искренним, таким ребяческим, что у меня не повернулся язык сорваться на ней. Она не видела сути моего долга перед нашим королевством. Она видела только сказку.

– Подарил головную боль, – буркнула я, укладывая в саквояж запасные стельки для сапог и мешочек с сушёными яблоками. Не бриллианты, а просто прагматичные мелочи для долгой дороги.

– Ой, ну ты всегда такая! – фыркнула Мари. – Серьёзная, как сова. Это же романтика! Балы, платья, влюблённый принц…

– Влюблённый? – я резко обернулась к ней, не скрывая своей ухмылки. – Мари, он даже не знает, какого цвета у меня глаза. Он женится не на мне. Он женится на доступе к нашим портам и на том, чтобы его мама наконец перестала его пилить. Это сделка. Меня собираются продать, как мешок овса, только чуть дороже.

Лицо сестры на мгновение помрачнело, но ненадолго. Сказка, видимо, была сильнее.

– Ну, может, ты просто ещё не узнала его? Может, он прекрасный, а ты сразу настроилась против! Ты же всегда всех критикуешь. Помнишь того барона… как его… с родинкой? Ты сказала, что он похож на жабу, которая нашла корону.

Несмотря на всю ярость, я едва сдержала улыбку. Тот барон и правда был похож на жабу.

– Вот видишь, улыбаешься! – торжествующе воскликнула сестра. – Он же принц, Мелисса! А все принцы галантные и умные. Я уверена, и он такой, вот увидишь! На твоём месте я бы просто умерла от счастья!

Да уж, умереть я действительно была готова, вот только точно не от счастья.

С другой стороны я даже была рада. Рада тому, что Мари останется. Пусть она ещё чуть-чуть побудет в своей сказке.

– Мари, – позвала я тихо.

– Да?

– Когда я уеду… присматривай за отцом. И за больницей. И за огородами у восточной стены. Обещаешь?

Лицо сестры помрачнело.

– А разве ты больше не приедешь?

Её вопрос повис в воздухе, острый и наивный, как осколок стекла. Он пронзил меня глубже, чем любое отцовское приказание. Мари смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и в них читался внезапный, детский ужас перед бесконечностью моего отъезда. Она-то наверное думала, что это просто долгое путешествие, после которого я вернусь с мужем в гости.

Но на самом деле на её вопрос я сама не знала ответа. Однако Мари расстраивать не хотелось, не хотелось рушить её сказку:

– Конечно, приеду. – выдавила я, сама не уверенная в своём ответе. – Но… может не скоро. Ты же понимаешь, у принцесс… у королев других стран очень много обязанностей. Гостей принимать, балы устраивать…

– Ну тогда… Пиши мне, хорошо?

– Хорошо. – пообещала я.

Мари вновь просияла, словно этого напряжённого разговора и не было. Она мигом выхватила что-то с полки и подбежала ко мне:

– Возьми! – она сунула мне в руки маленькую, смешную куклу, сшитую из лоскутков. Это был «принц» из наших детских игр. – На удачу. Чтобы он был таким же храбрым и добрым, как этот.

Я сжала тряпичную куклу в ладони. Глаза у меня предательски запекали.

– Спасибо, – прошептала я.

– Мари!

– Ой, - сестрёнка осеклась. – Совсем забыла, меня же ждёт отец. Я побегу! Удачи тебе, Мелисса! И не унывай!

Она выпорхнула из комнаты, оставив после себя запах счастья.

Я посмотрела на куклу в своей руке. На её добрую улыбку из ниток. «Храбрым и добрым», — эхом отозвалось в памяти.

Я сунула куклу на самое дно саквояжа, под кинжалы и запасные портянки (ну да, я подготовилась основательно.) Пусть лежит там. На всякий случай.

Глава 3

Ледяной ветер трепал мои волосы, отчего те хлестали меня по лицу. Конечно же, мой отъезд выпал на самый ливень. Накинув на голову капюшон, я подготавливала своего коня к дороге.

Вода затекала за воротник, пропитывала плащ, делая его тяжёлым и негнущимся. Казалось, само небо Стормгарда рыдало, провожая меня. Ну или издеваясь надо мной.

Конь, старый верный Гром, беспокойно переступал копытами по раскисшей земле, чувствуя моё напряжение. Я туго затянула подпругу, проверяя каждую пряжку, каждую застёжку на сбруе. Это было дело, знакомое до автоматизма, успокаивающий ритуал, отгонявший прочь и боль, и гнев. Здесь, в дожде и грязи, с грубым волосатым боком коня под ладонью, я чувствовала себя на своём месте.

– Ну что, старик, – прошептала я, прижимаясь лбом к его мокрой шее. – Нам предстоит невесёлая прогулка. Потерпи меня ещё немного.

Гром фыркнул, брызгая горячей слюной, и ткнулся мордой мне в плечо, требуя угощения. Я сунула ему в губы морковку, спрятанную от сырости в глубине кармана.

Из-за спины послышался чей-то осторожный кашель. Я обернулась, ожидая увидеть очередного слугу, но то был мой отец.

Он стоял без плаща, в одном камзоле, и дождь уже основательно промочил его плечи, делая тёмно-серую ткань почти чёрной. Он смотрел на меня, на Грома, на мой туго перетянутый саквояж, и в его глазах было что-то непривычное – не королевский гнев, не расчётливый блеск, а растерянность. Такая же промозглая и неуютная, как и погода.

Мы молча смотрели друг на друга несколько секунд. Шум ливня заглушал все остальные звуки.

– Ты взяла тёплые вещи? – наконец спросил он, и его голос прозвучал глухо, без привычной командирской повелительности. – Взяла. – И… оружие при себе? – Конечно.

Он кивнул, его взгляд скользнул по рукояти меча у моего бедра, и уголок его рта дёрнулся, отдалённо напоминая улыбку.

– Научила. Хоть чему-то научила.

Он говорил это о маме. Она покинула нас не так давно. Не в бою, не от меча или стрелы, а от тихой, коварной лихорадки, сжигавшей её изнутри. Она угасла за считанные недели, оставив после себя тишину в коридорах, слишком большую для отца, и незаживающую рану в моей груди. Именно она, а не отец, впервые вложила в мою руку тренировочный меч. Именно её спокойный, уверенный голос поправлял мою стойку: «Ноги крепче, дочка. Центр тяжести ниже. Меч – это продолжение твоей воли, а не просто кусок железа».

Отец же всегда скептически хмурился, видя меня в пыли тренировочного плаца. «Королевам положено прясть пряжу и вести дипломатическую переписку, а не махать железяками», – ворчал он. Мама в ответ лишь улыбалась своей тихой, мудрой улыбкой. «Королевам положено защищать свой народ, мой дорогой. А для этого нужны разные навыки. И пряжа, и меч».

Отец сделал шаг вперёд, постоял в нерешительности, потом грубой, привыкшей к мечу рукой потрепал Грома по крупу.

– Крепкий конь. Донесёт. Не подведёт.

Казалось, он хочет сказать что-то ещё. Что-то важное. Извиниться. Объяснить. Приказать вернуться, если что. Но слова застревали где-то глубоко внутри. Он был Королём, а короли не извиняются. Не объясняют своих решений. Особенно перед теми, кого эти решения ломают.

Вместо этого он снял со своего пальца тяжёлый перстень с печаткой – тёмное железо с изображением грозового облака, символ нашего дома. Взял мою руку, сжатую в замёрзший кулак, и грубо сунул кольцо мне в ладонь. – Чтобы не забыла, чья ты дочь, – прохрипел он, сжимая мои пальцы вокруг металла. – И чтобы они не забыли.

Это было больше, чем любое «прости» или «будь осторожна». Это был акт. Признание. Передача частички своей власти, своего наследия. Пусть даже и украдкой, под завесой ливня.

Я сжала перстень, ощущая холод металла и шероховатость гравировки. Кивнула, не в силах выговорить ни слова.

Он ещё раз кивнул, резко, будто отдавая самому себе какую-то команду, развернулся и пошёл назад, к крепости, не оглядываясь. Его прямая спина быстро растворилась в серой пелене дождя.

Я осталась одна. С перстнем в руке, с тяжёлым камнем на сердце и с новой, странной горечью на губах. Он проводил меня. Не как принцессу. Не как товар. Как дочь. И от этого было не легче. Было больнее.

Надев перстень на палец и накрыв его перчаткой, я запрыгнула на Грома. Крепко взяла поводья и тронула коня в путь.

Что ждало меня дальше? Я не знала.

Ливень хлестал по лицу, превращая дорогу в грязную жижу. Гром уверенно ступал по размытому грунту, но каждый его шаг отдавался в моём сердце тяжёлым эхом – шаг прочь от дома. Прочь от всего, что было мне так дорого.