Я должен стать хорошим учителем чтобы выжить 2

Глава 1

В главной кухне герцогства царила непривычная суета.

— Вам не кажется странным то, что герцогиня ни с того ни с сего взяла нового ученика?! — начала Марта, младшая горничная. — Учитывая её нрав!

Грета из прачечной, вытерев руки о фартук, тяжело вздохнула.

— А ты что, не слышала? Её же заставили, разве нет?

Разговор только начал набирать обороты, как дверь кухни резко распахнулась, и внутрь вошла Анна — ещё одна служанка, которой накануне дали выходной. Она остановилась на пороге, обвела всех удивлённым взглядом и потянулась за кружкой.

— Вы чего такие взъерошенные? Будто призрака увидели. Случилось что?

Марта аж подпрыгнула на месте.

— Анна! Ты где была?! Всё герцогство на ушах стоит!

Анна невозмутимо налила себе воды.

— У тётки моей в городе была. А тут что, война началась?

Марта переглянулась с Гретой и закатила глаза.

— Ой, да брось! Можно подумать, ты ничего не знаешь.

Анна сделала большой глоток, промокнула губы рукавом и пожала плечами.

— Конечно же, слышала. Как будто об этом можно было не услышать. Вся империя гудит, а вы мне тут тайны Мадридского двора раскрываете.

Все девушки уставились на неё в ожидании.

— Так ты… всё знаешь? И про принца? — спросила Марта.

Анна фыркнула и уселась на скамью поудобнее.

— А то! — заявила она. — Во всех подробностях. Значит, слушайте сюда, раз вы тут сидите во дворце страшного дракона и ничего не знаете. Императору вожжа под хвост попала, он взял ещё одного бастарда. Мальчишку какой-то простолюдинки. Мало того, он не только устроил в его честь банкет в тот же день, но ещё и объявил его сыном, проявив к нему неведомую ранее любовь, которую он никому из своих детей ни разу не показывал. Представляете?

Она сделала драматическую паузу, обвела подруг взглядом и продолжила:

— Мало того, он издал императорский указ! Указ, понимаете ли! И заставил нашу госпожу взять этого заморыша в ученики. Представляете? Чтобы Лали Элларион стала нянькой! При всём дворе! Мой брат говорит, казначей чуть вином не подавился.

Анна театрально всплеснула руками.

— Да она скорее демонов голыми руками загонит обратно в Бездну, чем согласится кого-то учить добровольно. Но, вопреки таким мыслям, брат сказал, что наша герцогиня просто взяла и согласилась. Без всякого скандала. Просто так! Я это слушала и даже ушам своим не верила. Наша госпожа — без скандалов, без ссор, избиения и насилия — взяла да и согласилась?

— Боже мой… — недоверчиво вскрикнули обе служанки хором. — Что дальше было?

Анна хитро улыбнулась и понизила голос до шёпота, хотя их никто не мог подслушать.

— Дальше самое интересное, — сказала она. — Сразу после этого, на следующий же день, в его честь устроили грандиозный бал, на котором собралась вся знать, чтобы закрепить статус мальчишки официально. Казалось бы, что ничего удивительнее уже не произойдёт… Но этот новоиспечённый принц возьми да и хлопнись в обморок. Прямо посреди бала. Жар у него, говорят, страшенный. Думали — отравили. Уже стражу к лекарям погнали. Но явился эрцгерцог Гуюн, понюхал воздух над мальчиком и заявил: «Простуда».

— Всего лишь простуда?! — ахнула Грета, прикрыв рот рукой.

— Именно! — торжествующе кивнула Анна. — Но это ещё цветочки. Говорят, она на самом балу стояла чёрнее тучи, пока этот цирк шёл. А потом, когда мальчик упал, просто молча взяла его на руки и ушла. Даже императору ничего не сказала.

Воцарилась тишина. Каждая из девушек переваривала масштаб происходящего.

— Если это всего лишь простуда… — протянула Марта. — то почему эрцгерцог Губэн Вэй Лин четвёртые сутки носа из покоев принца не показывает.

— Эрцгерцог Гуюн Вэй Лин? — удивлённо спросила Анна.

— Ах да, думаю, ты об этом не в курсе… Правитель юго-Запада уже четвёртые сутки ухаживает за принцем и не выходит из его покоев.

Анна усмехнулась, словно знала больше, чем говорила.

— Ох, неудивительно, учитывая их отношения с герцогиней… — протянула она с лёгкой улыбкой.

— Мм… Ты о чём? Какие отношения? — недоуменно спросила Грета.

Анна хитро прищурилась и переглянулась с Мартой.

— Ах да… Я вам про эту часть не рассказала…

— Что там? Чего ты еще утаила? — поинтересовалась служанка, которая до этого молча слушала и ахала.

— Представляете, на балу… — Анна понизила голос почти до шёпота, хотя в кухне и так стояла тишина, — … герцогиня вошла в зал в сопровождении эрцгерцога.

Грета ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Святые угодники… Неужели…

— Именно! — торжествующе кивнула Анна. — А Император, видимо, решил добить всех окончательно. Он подошёл к ним, обвёл эту ледяную пару взглядом и с абсолютно серьёзным лицом поинтересовался: «Ну что, дети мои, когда свадьба? А то я уже устал быть единственным женихом на этом празднике жизни».

По кухне пронёсся изумлённый вздох. Марта уронила половник и в изумлении уставилась на Анну.

— Свадьба?! — пискнула она.

Анна развела руками, наслаждаясь произведённым эффектом.

— Так все думали! Но наша госпожа посмотрела на императора так, будто он предложил ей станцевать голышом на столе, а эрцгерцог… ну, он опроверг это. Сказали, что это просто слухи. И что между ними ничего нет, но я-то знаю.

Она сделала паузу.

— Но разве пара может быть настолько идеальной, если между ними ничего нет? Я вам так скажу: между ними точно что-то есть…

Разговор прервался самым неожиданным образом. Дверь кухни с грохотом распахнулась, и внутрь вошла Лиз. Её лицо было суровым, а взгляд метал молнии.

— Я же просила! — громогласно объявила она, уперев руки в бока. — Не сплетничать! Особенно о господах! У вас что, дел других нет?

Девушки испуганно замерли и, ворча, но не смея спорить, разошлись по своим делам. Анна, проходя мимо Лиз, лукаво улыбнулась и подмигнула, словно говоря: «Мы ещё вернёмся к этому разговору».

Лали стояла у огромного стола, заваленного картами пограничных территорий и донесениями разведки. Она водила пальцем по карте, вычерчивая маршрут очередного патруля в Кровавые Низины — место, которое солдаты прозвали Алым Болотом. За последние сутки ситуация там обострилась: демоны стали активнее обычного. Из-за этого ей придётся отлучиться на несколько дней для зачистки Пограничья, а это требовало особого внимания и заранее продуманного маршрута.

Кровавые Низины — или Алое Болото, как называли это место в народе — представляли собой аномальную зону на западе, ближе к юго-западной границе, к территории эрцгерцога Гуюн. Именно здесь впервые открылись врата ада, которые хоть и удалось закрыть, но полностью очистить от скверны не получилось даже спустя десять лет. После закрытия прохода место стало кишеть мутировавшими монстрами из-за остаточной демонической энергии, загрязняющей воздух.

В этом месте постоянно висел густой туман, смешанный с испарениями токсичных минералов. Из-за высокого содержания оксидов железа вода во всех реках и озёрах имела постоянный кроваво-красный оттенок.

Обычные растения мутировали. Большинство растений называют «Плачущие Ивы», из-за визжания, похожего на детский плач, чьи корни высасывали влагу из живых существ, и хищные лианы-душители.

Животные либо вымерли, либо превратились в мутировавших демонических монстров. Самыми опасными считались демонические гончие — слепые от тумана создания, чующие магию за километры.

Но теперь демоны, что обитали там вместе с монстрами, начали проявлять пугающую активность, что крайне плохо сказывалось на деревнях поблизости. Так как эта территория по большей части принадлежала роду Гуюн, эрцгерцог тоже должен был присутствовать на операции по зачистке местности. Не только потому, что часть топей была его владениями, но и потому, что он лучше всех знал эту проклятую территорию.

В дверь тихо постучали, прервав размышления герцогини.

— Войдите, — бросила Лали, не поднимая головы от карты.

Дверь открылась, и вошёл Кейн. Дворецкий выглядел так, будто за ночь постарел ещё лет на десять. В руках он держал запечатанный свиток с печатью Храма Священного Эфира.

— Ваше высочество… — голос дворецкого дрогнул. — Только что прибыли вестники из Храма.

— Они назначили дату? — её голос оставался ровным.

Кейн шагнул вперёд.

— Да, ваше высочество.

— Ясно. — Лали выпрямилась и прошла мимо дворецкого. — Веди.

Глава 2

По просторным коридорам были слышны тихие шаги. Герцогиня молча следовала за дворецким в главный зал, где их ждали жрецы храма. Она вошла внутрь, и жрецы тут же склонились в приветственном поклоне.

Её присутствие здесь было скорее формальностью, но статус Великой Герцогини обязывал присутствовать при оглашении воли епископа относительно её ученика.

Старший жрец выглядел так же, как всегда: идеальная осанка, волосы цвета воронова крыла, убраны в строгий хвост, а лицо — как у доброго старика. Рядом с ним стояли двое младших жрецов, один из которых держал свиток из красного шёлка.

— Великая Герцогиня, — голос старшего жреца был ровным и почтительным. — По воле Его превосходительства епископа и согласно Закону Элларион, Ритуал Очищения для принца Кейлина назначен на 15-е число. Полдень. Главный Алтарь Храма.

Лали лишь коротко кивнула. Она ожидала этой Церемонии «Очищения», которая проводилась сразу после рождения ребёнка.

Церемония Очищения — это ритуал, проводимый в Храме Священного Эфира на третий день после рождения наследника. Первосвященник омывает младенца святой водой из источника Памяти и торжественно даёт ему имя, выбранное императором.

С незапамятных времён это была традиция, которой неукоснительно придерживались правители Эллариона. Каждый император лично присутствовал при очищении своего потомства, чтобы зажечь для него Фонарь Души. Этот артефакт, связанный с сущностью владельца, горит ровным алым пламенем до тех пор, пока его хозяин жив. Когда пламя гаснет, по всей империи разносится звон траурных колоколов, оповещая о кончине члена королевской семьи.

Это церемония имеет глубокие корни в культуре древнего юго-запада. Она пришла из Империи Шэнь-Лун, которую первый правитель Эллариона перенёс к себе несколько сотен лет назад. Тогдашний император был очарован этим обычаем во время визита к своему лучшему другу, властелину Шэнь-Луна, который счёл эту идею достойной подражания.

В самом Шэнь-Луне традиция возникла как практическая необходимость. На юге континента демоны были особенно свирепыми. Воины уходили в походы против чудовищ, и часто их тела так и оставались лежать на полях сражений или становились добычей монстров. Родные могли годами не знать, жив ли их муж или сын. Поэтому маги создали «Фонарь Души» — маленькую лампаду, связанную нитью эфира с жизненной силой человека. Пока владелец дышит, пламя горит ярко; когда он умирает — лампада гаснет. Более того, если произнести особое заклинание над погасшим фонарём, он превращается в компас, указывающий путь к телу погибшего.

Но то, что было символом надежды и единства в древности, стало тяжким бременем для современной Элларионской империи.

Нынешний император Джефферсон Элларион отличался от своих предшественников радикально. В отличие от всех предыдущих монархов, которые обычно имели одного-двух законных сыновей и несколько бастардов, правление этого императора ознаменовалось настоящим детским бумом.

За годы его правления более десятка детей, рождённых от разных дворянских наложниц гарема, требовали проведения полной церемонии Очищения, чего не удосуживались дети от простолюдинов. Но именно дети дворянок не доживали даже до годовалого возраста.

Это создавало колоссальную проблему для государства. Смерть каждого ребёнка королевской крови сопровождалась звоном траурных колоколов по всему государству. Народ должен был соблюдать официальный траур.

Для законного наследника, сына главной жены-императрицы, траур длился семь дней.

Для детей наложниц, которые также считались частью династии — три дня.

Поскольку дети умирали регулярно, иногда по два-три раза в месяц, жизнь простого люда превратилась в бесконечную череду похорон. Люди вынуждены были постоянно носить траурные одежды, закрывать окна и отменять свадьбы. Торговля страдала, экономика замедлялась.

Народ негодовал. Десять трауров в год — это было слишком. Горожане говорили: «Один ребёнок умер естественной смертью — трагедия. Два — совпадение. Три — это уже подозрительно. Но когда умирают десятки…» Простые люди прекрасно понимали дворцовые интриги. Они знали, что между женщинами императора идёт жестокая борьба за место наследника, и многие смерти были следствием тайных отравлений и проклятий.

Из-за жалоб народа и массовых беспорядков был принят новый имперский закон. Он гласил: церемония Очищения будет проводиться только тогда, когда ребёнку исполнится ровно один год. Таким образом, государство избавилось от необходимости проводить сотни церемоний для новорождённых, чья смерть была почти неизбежна.

Этот закон стал компромиссом, но он оставил глубокий шрам на династической истории. Теперь империя знала, кто из детей пережил свой первый год жизни — именно они становились реальными претендентами на трон, а остальные оставались лишь номинально признанными членами рода.

И сейчас, когда появился ребёнок, который родился за пределами имперского двора и которому благоволил сам император, церемония была обязательной.

***

После того как Лали приняла послов из Храма, её задачей было сообщить всё Кейлину. Она снова сидела за своим рабочим столом, как всегда заваленным бумагами. Перебирая один документ за другим, она ждала новостей, когда в дверь постучали.

— Ваше высочество… Его превосходительство прибыл… — беспокойно сообщил Кейн.

— Ясно, — ответ на этот донос был до боли безразличным. — Пусть заглянет ко мне после того, как проверит состояние мальчишки.

— Но… — не успел Кейн что-то добавить, как в дверях появился знакомый силуэт.

Герцогиня подняла взгляд. Усталое лицо мужчины сразу бросалось в глаза. Он несколько дней нормально не спал и только сейчас вернулся, хотя вчера сказал, что уйдёт ненадолго, и даже не уточнил, что его «ненадолго» затянется на целый день. Пока герцогиня рассматривала с ног до головы его растрёпанный вид, ее взгляд зацепился на кое-чём.

— М-м-м… — на долю секунды глаза герцогини расширились от удивления. С крайне любопытным выражением лица она спросила:

— Что это?

Глава 3

Вэй Лин сделал три плавных шага внутрь кабинета, бесшумно прикрыв за собой дверь. Его движения всегда напоминали течение воды — выверенные и лишённые суеты.

Он молча положил на стол перед Лали небольшую клетку, внутри которой скалили зубы двое бурундуков.

Лали медленно перевела взгляд от невозмутимого лица Вэй Лина на шипящих грызунов и обратно. Её пальцы замерли над стопкой бумаг.

— Поясни, — ровно произнесла она.

— Эти грызуны появились в результате эксперимента... — тихо пояснил Вэй Лин, не меняя выражения лица. — И они с чёрного рынка.

Лали услышала слова «чёрный рынок» и замерла. Её брови едва заметно приподнялись, а взгляд стал острым как кинжал.

«Чёрный рынок?»

— Неужели великий правитель Юга шатался по таким местам? — спросила она с лёгкой усмешкой, которая не обещала ничего хорошего.

Вэй Лин даже не моргнул под этим взглядом. Напротив, он обострил чувства, улавливая малейшие изменения в поведении герцогини.

— Нет, я сам туда не ходил, — покачав головой ответил он, сохраняя безупречную вежливость. — Но увидел этих грызунов у одного знакомого торговца... И спросил о происхождении столь необычных экземпляров.

Он сделал паузу.

— Учитывая их странный окрас и то, что в них было что-то не так… — продолжил эрцгерцог, указывая длинными пальцами на прутья клетки. Один бурундук был абсолютно чёрным с редкими снежно-белыми отметинами; второй — идеально белым с угольными разводами. Их глаза светились неестественно ярким светом.

Лали скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.

— И этот твой знакомый просто взял да и рассказал тебе, что ходит по запрещённым местам вроде Чёрного рынка? — её голос звучал насмешливо. — Какая трогательная откровенность.

На лице Вэйлина мелькнула тень удивления. Он промолчал ровно столько времени, сколько требовалось для того, чтобы его молчание стало красноречивее любых слов.

— А-а! — протянула Лали, поняв всё сама. — Пха-ха…

Из губ герцогини вырвалось нечто совершенно неожиданное, из-за чего глаза Вэй Лина округлились. Он в немом изумлении уставился на смеющуюся Лали, отказываясь верить собственным глазам и ушам. За все долгие два десятилетия, что он знал эту особу, он впервые видел на её устах смех вместо привычной ругани, колкостей или тотального ледяного молчания. Вэй Лин замер, глядя на изогнутые в полумесяц губы, и до побелевших костяшек сжал кулаки в рукавах своего одеяния.

— Так значит, великий Эрцгерцог опустился до того, чтобы выпытывать информацию у уличной швали? — продолжая хихикать, спросила Лали, обнажая зубы в хищной улыбке.

Вэй Лин, стоявший в оцепенении, едва заметно вздрогнул и отвернулся к окну. Его распущенные и потрёпанные цвета морской волны волосы скрыли профиль, и Лали склонила голову набок, посчитав, что слишком сильно задела своими словами гордость правителя, даже не подозревая об истинной причине такой реакции.

— Хм? Видимо, ответа я не дождусь? — Лали подалась вперёд, сцепила руки в замок на столе и пристально посмотрела на Вэй Лина, прекрасно видя, как он снова едва заметно вздрогнул.

— Это было необходимо... — тише шелести ветра прошептал мужчина, но этого оказалось более чем достаточно, чтобы Лали расслышала каждое слово.

— Какой же ты справедливый! — воскликнула она с ядовитым сарказмом, указывая на клетку. — Мало того что пытал торгаша, так ещё и силой отобрал чужое имущество?

Она наклонилась вперёд, наслаждаясь моментом.

— Великий правитель Запада занимается не только допросами, но и грабежом? Какой же ты все таки справедливый!

Слово «справедливый» прозвучало из её уст как самое страшное оскорбление.

Эрцгерцог гордо расправил плечи, словно принимая удар клинка.

— То, что незаконно, нельзя назвать имуществом, — отчеканил он. — Я всего лишь восстановил справедливость, спасая этих несчастных существ от бестолочи, вроде него.

Лали снова рассмеялась, обнажив белоснежные зубы в хищной улыбке заставляя Вэй Лина каждый раз впадать в изумлении. Как ни странно, сегодня она была в весьма хорошем расположении духа.

— Справедливость, говоришь? — повторила она с издёвкой. — Из-за этого ты так поздно вернулся?

Вэйлин качнул головой.

— Причина, почему я потратил на это целый день, кроется здесь, — он постучал костяшками пальцев по стеклу клетки. — После завершения своих дел я хотел быстро вернуться, но...

Его пальцы слегка сжались в кулак.

— Эти существа... Эксперимент над ними был настолько чудовищен, что они стали магическими аномалиями. Когда я попытался перенестись с помощью магии, то почувствовал, как остро они реагируют на потоки маны. Проверив их структуру, я понял причину: помимо искажений в телах, в них специально установлена искусственная мана. Если бы я переместил их с помощью телепортации, их бы разорвало на куски прямо в портале. И кажется это сделано специально чтобы их невозможно было бы перемещать с помощью магии..

Лали мгновенно стала предельно серьёзной. Хотя минуту назад она вела себя легкомысленно, сейчас веселье исчезло без следа. Такое происшествие точно не повод для смеха.

— Значит, — протянула она, — кто-то проводит эксперименты прямо у меня под носом...

Она медленно начала хрустеть пальцами — один за другим. Сухие щелчки эхом разносились по внезапно притихшему кабинету.

Глаза Вэйлина сузились.

— Верно, — подтвердил он.

Лали хотела что-то ещё добавить, но в массивную дверь настойчиво постучали.

— Войдите, — приказала она.

Дверь приоткрылась, и в комнату скользнула Лиз. Она выглядела абсолютно спокойно и собранно: уточнённо провела рукой по волосам, убирая выбившуюся прядь за ухо, и чуть поправила воротник строгого платья.

— Ваше высочество. Молодой господин Калис хочет пропустить занятие на этой неделе.

Лали, пристально наблюдавшая за каждым движением своей помощницы, напряглась. На долю секунды её лицо помрачнело. Она резко поднялась из-за стола.

— Ваше превосходительство, эрцгерцог, вам стоит пойти и привести себя в порядок. Продолжим нашу беседу за обедом, а мне нужно поговорить с капризным учеником.

— Хорошо, — единственное, что смог выдавить Вэй Лин, чувствуя повисшее в воздухе напряжение. Он понимал, что ему не стоит вмешиваться в дела семьи герцога. Молча поклонившись, он провожал её взглядом. В голове крутилась мысль о странном поведении Лали во время прихода служанки.

Лали тем временем быстрым шагом направилась в учебный корпус резиденции.

— Как он? — бросила она Лиз, стоило им выйти в пустой коридор.

— Всё очень плохо, ваше высочество...

Глава 4

Лали тем временем быстрым шагом направилась в учебный корпус резиденции.

— Как он? — бросила она Лиз, стоило им выйти в пустой коридор.

— Всё очень плохо, ваше высочество… Печать почему-то ни с того ни с сего начала ломаться.

— Ясно.

Лали шла по коридору быстрым шагом, почти не замечая слуг, которые поспешно расступались перед ней. Она резко развернулась на повороте, оставив Лиз позади.

Подойдя к дверям, она резко толкнула створку и вошла внутрь. Там уже стоял Кейн, весь серьёзный.

— Ваше высочество, — обратился к Лали Кейн.

Она молча кивнула.

В комнате пахло травами, а повсюду стояли шкафы с различными банками мазей, хранилища для лечебных растений и несколько рабочих столов, заставленных книгами и инструментами.

А Калис лежал на кровати, скрючившись пополам. Его левая рука сжимала область повязки на лице так сильно, что были видны следы пальцев. Правой же он судорожно комкал простыню. До побелевших костяшек. В области левого глаза тонкие тёмные нити энергии ползли по его щекам и шее, проступали под кожей и тут же исчезали, словно что-то внутри него пыталось вырваться наружу.

Благо в комнате стоял тонкий барьер, который полностью предотвращал любые проявления силы, иначе, учитывая такую явную демоническую энергию, большинство обладателей сил, находящихся в пределах резиденции герцогини, могли почувствовать её.

— Учитель… — прохрипел он, голос сорвался от боли. — Учитель…

Калис тяжело дышал. Каждый вдох давался ему с трудом, а тело сотрясала мелкая дрожь.

Лали подошла ближе, движения её были стремительными и точными. Её пальцы потянулись к запястьям юноши, мягко отводя руку от глаза.

— Сядь ровно, — приказала она спокойным тоном, который не оставлял места панике. — Дай мне посмотреть.

Слова учителя быстро дошли до ученика, и он попытался сесть, но руки не слушались. Лали в нетерпении свалилась на кровать рядом, схватила его под мышки и усадила.

Затем она аккуратно приподняла край повязки. Под ней глаз оказался на месте: без единого повреждения, прекрасно видящий. Но в отличие от правого — цвета кварца и белой глазницы — левый был кроваво-алым с чёрной радужкой.

Лали нахмурилась: вид ученика оставлял желать лучшего.

Печать, что обычно лежала на демоническом глазу, скрывая не только само существование ока, но и его происхождение, сейчас полностью разрушалась, являя свету свою истинную сущность. Обычная печать держалась до пяти месяцев.

Герцогиня всегда вовремя обновляла контур и знала, когда нужно это сделать. Однако нынешней Лали было неизвестно, когда ставили последнюю метку. Впрочем, даже если бы срок подходил к концу, Кейн или Лиз непременно напомнили бы ей об этом.

— Когда была установлена последняя печать?

— Два месяца назад, ваше высочество, — ответила Лиз немного ошарашенно, ведь герцогиня ни разу не забывала дату и время установки.

— Ясно.

Два месяца? Лали нахмурила брови. На самом деле печать могла продержаться до пяти, но сама Лали всегда обновляла её каждые три месяца, чтобы не возникало вот таких неожиданных ситуаций. То, что контур не выдержал даже половины изначального срока, не могло оставить её равнодушной.

Она снова посмотрела на Калиса. Тёмные нити энергии, пульсирующие под его кожей, становились ярче, словно вторя её нарастающему беспокойству.

Боль искажала красивые черты юноши; слёзы текли по его единственному зрячему глазу, в то время как второй сам по себе шатался в орбите и кружился, словно не был частью этого человека, а являлся чужим органом, не подчинявшимся владельцу.

— Лиз, — не отрывая взгляда от своего ученика, Лали обратилась к девушке, которая вошла в комнату сразу после неё и уже какое-то время стояла позади неё.

Лиз без слов поняла мысли герцогини, кивнула, и вместе с Кейном встала за спиной госпожи, ожидая дальнейших распоряжений.

Лали поднялась с кровати и снова подхватила Калиса под мышки, как обычно хватают младенцев. Взяв его на руки и повернувшись, она кивнула головой, сообщая верным слугам о своих дальнейших действиях.

— Учитель… хнык… — крепко схватившись за одежду наставника, тихо вырывалось из уст Калиса. В обычное время тот бы уже залился румянцем от стыда, учитывая своё нынешнее положение, но сейчас из-за боли единственное, что он мог делать — это повторять «учитель», захлёбываясь непрекращающимися слезами и соплями.

— Ха-а, — Лали тяжело вздохнула, глядя на измученное лицо этого ребёнка. Крепче прижав его к себе, она начертила в воздухе символ. В следующую секунду вокруг них образовался круг телепортации, и их силуэты исчезли во вспышке золотого света.

В тишине огромного зала вспыхнул круг телепортации, явив три фигуры, на руках одной из которых был подросток.

Стоило им появиться, как зажглись источники света — люстры из чистого кристалла, созданные с помощью магии. Они загорались, реагируя на движение. Весь огромный зал был ими украшен, отчего ещё мгновение назад тихая и полностью тёмная помещение озарилась ярким сиянием.

Лали, несущая юношу, не теряя ни секунды, подошла к возвышению, похожему на алтарь, но сделанному так, чтобы оно напоминало кровать: поверхность была гладкой и ровной, покрытой тонким кожаным матрасом для удобства. Платформа стояла в центре помещения. Герцогиня мягко усадила ребёнка туда.

— Ай! — Калис резко почувствовал боль в левом полушарии лица. Острая резь, словно лезвия, пронзила глаз, и он в спешке снова схватился за веко, сжимая его с силой, как будто у него приступ мигрени. Его ногти с силой впились в гладкую кожу, но прежде чем там успела появиться рана или царапина, чья-то рука отдёрнула его ладонь от лица, чтобы предотвратить увечье.

— Учитель… — слёзы градом катились по единственному нормальному глазу Калиса. — Мне… Мне так больно… Это боль намного сильнее, чем обычно…

— Я понимаю, что тебе больно, но это не выход, — Лали крепко держала его руку.

Чем дольше Лали наблюдала за ухудшающимся состоянием ученика, тем глубже становились складки на её переносице. Время от времени демоническое око Калиса доставляло проблемы, причиняя боль и дискомфорт, но дело никогда не доходило до полного разрушения печати.

Был лишь единичный случай, когда она пропустила момент обновления контура, и тот рухнул. Да, во время распада глаз доставил много хлопот и причинял Калису невыносимую боль, но после того, как печать полностью разрушалась, она перестала приносить страдания.

Тогда Лали не было на месте, из-за чего узор не успели обновить прежде, чем проснувшееся око успело уничтожить его целиком. И всё же, даже после разрушения, глаз вёл себя спокойно и не причинял никакого дискомфорта — боль начиналась только во время наложения контура, так как орган вовсю сопротивлялся вмешательству.

Однако в последующие разы, вплоть до сегодняшнего дня, Лали не только своевременно обновляла печать, но и предотвращала любые исключения. Ведь узор полностью усыпляет демоническое око, а когда оно спит, то и не сопротивляется. Наложение печати в таком состоянии сродни снотворному, которое дают уже спящему, заставляя его спать дальше и не оставляя шанса на бунт.

Поэтому, исходя из имеющегося опыта, демонический глаз вообще не должен был причинять ему боль после того, как печать окончательно была разрушена.

Глава 5

В огромном помещении, похожем на библиотеку, повсюду были полки с книгами и свитками. Само помещение было просторным, с несколькими рабочими столами, заваленными бумагами.

Обычно, когда обновление печати проходило без происшествий, Лали могла сделать это прямо в комнате Калиса. Там уже стоял барьер на случай, если демонический глаз выйдет из строя. Однако он совершенно не подходил для ситуаций, когда печать нужно ставить заново.

Во-первых, из-за того, что этот барьер был тонким и незаметным — его сделали таким специально, чтобы не привлекать внимание. Если бы защита была слишком мощной, её можно было бы почувствовать за километр, а это выглядело бы весьма странно.

Во-вторых, для установки новой печати требуется большое количество маны. Даже с учётом барьера такой выплеск энергии не остался бы незамеченным.

И для подобных случаев было создано специальное помещение вдали от людских глаз — далеко за пределами резиденции герцогини.

Лали стояла над алтарём, словно ангел смерти: её взгляд был прикован к лицу ученика.

Сперва Лали растерялась, но потом поняла, что происходит. В прошлой жизни это уже происходило, но тогда всё случилось намного позже, поэтому она не сразу осознала ситуацию.

Тогда, не понимая причины происходящего, Лали решила первым делом наложить печать, чтобы утихомирить глаз и облегчить боль. Но стоило ей наложить печать, как та с треском разрушилась прямо на глазах.

И тогда Лали узнала, что нынешняя печать больше не может сдерживать глаз. Причиной тому было то, что демонический глаз приобрёл к ней иммунитет. Но и это было ещё не всё: он также проходил какую-то фазу эволюции, свойственную демонам, во время которой их тело и энергия становились сильнее. Поэтому глаз теперь мог с лёгкостью противостоять этой печати.

Людям до сих пор было очень мало известно о демонах, а о таких случаях, как с Калисом, — и того меньше. Гибрид человека и демона — существо, которого вообще не должно существовать в этом мире.

Да, именно гибрид. Будь он плодом связи демона и человека, его скорее называли бы полукровкой. Но в случае с Калисом термин «гибрид» подходил гораздо больше: человеком, в чьё тело пересадили демоническую плоть.

В прошлой жизни, несмотря ни на что, Лали продолжала пытаться помочь ученику, но всё было без толку. Во время эволюции его демонического глаза любые действия оказывались бесполезными.

В отчаянии она заперла ученика, ведь совершенно не знала, что делать. Любые попытки помочь были бесполезны, а боль никак не утихала.

В конечном итоге у неё оставалось лишь два варианта.

Первый — убить его.

Потому что чем дольше Лали продолжала наблюдать за этим, тем яснее видела, как демоническая плоть пытается стать единым целым с человеком, в чьём теле находилась. И если бы это произошло, невозможно было бы угадать, останется ли он человеком или превратится в нечто совершенно иное.

До этого она полностью подавляла его демоническую сущность с помощью печати, а теперь даже печать больше не могла её сдерживать.

Второй вариант — просто ждать и смотреть, что в итоге произойдёт.

Тогда, несмотря ни на что, Лали выбрала второй вариант. Она ждала три дня и три ночи. Ждала, наблюдая за своим учеником, закованным в кандалы и запертым в клетке.

И лишь на третий день происходящие изменения прекратились. Перед ней предстал словно совершенно другой человек.

Если до этого Калис был худым и невысоким юношей, которого зачастую можно было принять за больного из-за худобы по сравнению со сверстниками и который отличался болезненной бледностью кожи, то за прошедшие три дня он заметно вытянулся и прибавил в весе.

Он больше не был хрупким стеблем, который мог сломать любой шорох ветра. Перед ней предстал юноша в самом расцвете сил.

Его волосы цвета нежных розовых лепестков, которые до этого едва достигали плеч, теперь спускались до самых колен. Но самым большим изменением было другое.

Калис, который до этого был человеком, не имевшим в своём теле ни маны, ни эфира, ни ауры, теперь обладал тем, чего прежде в нём не существовало. В его теле начала циркулировать демоническая энергия.

— Лиз, Кейн, — приказным тоном сказала Лали, глядя на помощников. — Фиксация.

Кейн мгновенно занял позицию у ног алтаря, крепко обхватив лодыжки Калиса. Его движения были ловкими и достаточно сильными, чтобы удержать подростка, но недостаточно грубыми, чтобы причинить дополнительный вред.

Лиз подошла справа, мягко, но уверенно перехватывая руки ученика. Её пальцы легли поверх ладоней Калиса, которые тот судорожно тянул к своему лицу. В отличие от Кейна, Лиз действовала почти нежно, словно успокаивая испуганного зверька.

Калис издал сдавленный стон. Он боролся не столько против удерживающих рук, сколько против собственной боли. Слёзы текли из глаз.

— Учитель! Пожалуйста... — хрипел он.

— Держите крепче, — предупредила она слуг.

Лали долго размышляла. Возможно, она из прошлой жизни и не знала, как предотвратить происходящее, но нынешней было известно многое.

Хотя даже если бы у прошлой Лали и были эти знания, в тот момент, когда всё началось, она была в важном походе. Из-за этого девушка пришла слишком поздно — тогда, когда уже ничего нельзя было изменить.

Лали пристально всмотрелась в лицо ученика: её брови слегка сошлись к переносице, а во взгляде промелькнули незнакомые эмоции.

— Калис… — необычайно мягко для самой себя произнесла Лали.

Услышав мягкий голос наставника, юноша попытался сосредоточиться.

— Учитель… — хрипло и едва слышно проговорил он, давая понять, что ещё способен слышать.

— Сейчас будет немного больно… — тем же привычно мягким голосом продолжила она.

Калис в ответ на слова учителя измученно приподнял дрожащие губы в подобии улыбки и сказал:

— Я потерплю.

На секунду взгляд Лали дрогнул, а внутри вихрем пронеслось неприятное чувство.

— Прости… — невнятно пробормотала Лали так, что её никто толком и не понял. В следующую секунду она закрыла глаза, тяжело вздохнула, а открыв их, подняла руку. На ладони начало формироваться переплетение серебряных нитей, похожее на паутину. Медленно кружась, они зависли в воздухе.

Эти серебряные нити и были оковы, созданные из самой чистой маны. Для несведущего человека они могли показаться лишь изящной паутиной света, красивой безделушкой. Но для того, кто обладал хоть каплей магии или чувствительностью к потокам энергии, одного взгляда было достаточно, чтобы понять: в этих нитях заключена немыслимая сила.

Именно эти оковы создала Лали и использовала, чтобы запечатать демонический глаз Калиса. Когда печать приходила в действие, она полностью скрывала от мира существование демонического глаза и само своё присутствие. Это был невидимый замок на невидимой двери; посторонний никогда бы не почувствовал ни следа печати, ни чудовище, что таилось за ней.

До этого момента они прекрасно сдерживали этот демоническое око, но в дальнейшем от них проку не будет. Поэтому Лали решила пойти на крайние меры, чтобы остановить происходящее: она ни в коем случае не должна позволить тому, что случилось в прошлом, повториться.

Глава 6

— Эвакуировать всех заключённых! — Голос герцогини был холоден и ясен, как всегда. Она отдавала приказы как всегда уверенно.

— Да, ваше высочество, — ответил Кейн, одетый в лёгкие доспехи. Он вложил меч обратно в ножны, готовясь к действиям.

В здании, где они находились, стояло гулкое эхо шагов рыцарей, спешащих выполнять приказ. Повсюду царил хаос: на полу лежали трупы людей, а каменные плиты были окрашены багровыми лужами крови. Постепенно один за другим из камер выводили узников.

Среди них были не только обычные люди с запавшими глазами, но и представители самых разных рас: эльфы, зверолюди и тому подобные. Все они отличались лишь одной чертой — красотой, которая даже сквозь грязь и страдания сохраняла благородство. Это были заключённые со всего континента, собранные здесь для каких-то тёмных целей.

После долгих часов поисков по этому лабиринту, напоминающему ад, почти все камеры опустели. Оставалось проверить лишь потайные комнаты или дальние участки.

— Ваше высочество!

Один из подчинённых поспешно приблизился к Лали, склонив голову.

— Мы нашли ещё одного заключённого.

Лали даже не сразу обратила на него внимание. Её взгляд всё ещё блуждал по залу, проверяя помещения магией.

«Тогда эвакуируйте его вместе с остальными», — бросила она безучастным тоном.

— Да, ваше высочество, но…

Лали медленно повернула голову.

— Но? — повторила она уже с лёгкой угрозой в голосе.

Подчинённый нервно сглотнул.

— Есть небольшая проблема.

— Какая ещё проблема? — раздражённо спросила герцогиня.

Мужчина отступил на шаг под её ледяным взглядом.

— Думаю… вам лучше самой посмотреть.

Несколько секунд Лали молча смотрела на него, оценивая серьёзность ситуации. Затем коротко кивнула:

— Веди.

Она проследовала за ним по узкому коридору, ведущему к подземным путям. Они прошли несколько поворотов, пока наконец не свернули в длинный коридор, в конце которого уже была видна дверь.

Лали уже собиралась спросить, что такого необычного могло произойти с одним из заключённых, но слова застряли у неё на губах.

Даже издалека Лали чувствовала мощный барьер, установленный за этой дверью. Она насторожилась и, открыв дверь, увидела лабораторию, где скорее всего проводили эксперименты, а перешагнув порог, уж тем более настороженность достигла предела.

В этом месте чувствовалась демоническая энергия такая сильная, что уму непостижимо. Но самое ужасное в этом месте была клетка, расположенная в углу лаборатории. Внутри сидел совсем маленький ребёнок. Грязный от засохшей крови, измученный и настолько худой, что на первый взгляд казался младше своего возраста.

Его одежда была изорвана, волосы спутаны и большей частью закрывали всё лицо. Вокруг него было чисто, но везде были заметны пятна крови, а по всему телу виднелись многочисленные ссадины.

Но всё это Лали заметила лишь спустя несколько секунд. Потому что демоническая энергия, которую она ощутила, стоило ей войти, всецело исходила от этого ребёнка, от его головы или… точнее, когда Лали чуть ближе подошла, уже ясно видела, как демоническая энергия исходила только от левого глаза.

Лали сделала ещё пару шагов, а ребёнок невольно зажмурился сильнее и ещё больше забился в угол, затем уставился на незнакомку, которая шаг за шагом приближалась, впившись в него взглядом.

Лали снова замерла, потому что наконец-то увидела то, что её беспокоило: один его глаз был… красным. Не просто красным, кроваво-алым с вертикальным зрачком, как у кота. Чёрная склера окружала его, а из-под век тонкими нитями просачивалась демоническая энергия.

Её взгляд стал холодным.

— Что это?

— Мы не знаем, ваше высочество.

— Он демон?

Подчинённый замялся.

— Мы… не можем утверждать.

Лали снова посмотрела на ребёнка. Затем выпустила свою энергию в сторону ребёнка, если его можно было так называть.

Стоило ему почувствовать, как незнакомка выпустила свою энергию, он тут же начал дрожать, затем рычать словно загнанный в угол зверь — то ли от страха, то ли от злости.

Свечение золотых и серебряных нитей, что выпустила Лали, достигло ребёнка, и тот с силой зажмурился. Но в отличие от его ожиданий ничего не произошло: он не почувствовал боли или атаки — эти нити, стоило им коснуться его, тут же растворились.

Поняв, что ничего не произошло, он ещё плотнее прижался к стене и сидел в углу клетки, прижав колени к груди, и молча смотрел на незнакомку своим единственным нормальным глазом. Второй же глаз выглядел совершенно чужеродно и иногда покачивался из стороны в сторону.

Лали даже не представляла, что и чувствовать. Когда она проверила это существо, оно оказалось не демоном. Этот ребёнок не являлся монстром — он точно был человеком. По крайней мере, кроме глаза, всё в нём было человеческим.

***

Тогда Лали впервые увидела Калиса, и её чувства были далеки от жалости или даже малейшего сострадания к живому существу, которое нуждалось в помощи. Она относилась к нему как к чему-то, что не место среди людей.

Гибрид.

Смесь человека и демона. Существо, что создали в ходе эксперимента. Лали медленно подошла к клетке.

Чем ближе она становилась, тем сильнее ощущала исходящую от него демоническую энергию.

«Такое нельзя оставлять в живых». Первая пришедшая мысль обжигала своей холодностью.

Если оставить его, никто не мог знать, чем это закончится. Сегодня он был просто ребёнком, который выглядит жалко. А завтра?

Что произойдёт, когда демоническая сущность внутри него станет сильнее? Во что это превратится? Сколько людей он сможет убить? Сколько жизней будет потеряно из-за того, что однажды Лали решила проявить милосердие?

Её рука медленно поднялась к этой огромной клетке, и, подойдя ближе, она сломала замок на дверях и направилась к зажатому существу. Она вытащила меч из ножен и направила его прямо к глотке ребёнка.

Тот в свою очередь рычал на неё как напуганный зверёк, но постепенно он будто что-то осознал, и медленно его напряжённые мышцы расслабились. Ребёнок перестал сопротивляться. Он лишь уставился на неё. И именно в этот момент волосы отпали назад и немного открыли его лицо, на котором текли слёзы.

Лали, что хотела одним решительным движением оборвать его жизнь, чтобы лишний раз не мучить, замерла. Только сейчас она обратила внимание на его лицо. Нежно-розовые волосы с белыми оттенками, второй глаз цвета кварца, тонкие черты такие до боли знакомые.

На мгновение перед ней оказался уже не этот ребёнок. Она увидела знакомое лицо из далёкого прошлого.

Лицо человека, которого больше не было рядом. Пальцы на рукояти меча дрогнули.

«Это не имеет значения. Как бы сильно они ни были похожи…»

Перед ней всё ещё находилось неизвестное существо, наполовину состоящее из демонической плоти. Она должна была избавиться от него. Должна была уничтожить потенциальную угрозу, пока та ещё была достаточно мала.

Но рука больше не поднималась.

Как бы сильно она ни пыталась заставить себя сделать это, пальцы не слушались. Этот ребёнок слишком сильно напоминал ей "её".

И впервые за всё время Лали почувствовала не решимость избавиться от потенциальной угрозы в виде неизвестного существа, ставшего жертвой эксперимента, а жалость. Сердце в груди сжалось.

Она медленно опустила меч.

Подчинённый, коим был Кейн, удивлённо посмотрел на неё.

— Ваше высочество?

Лали холодно взглянула на него, вернув меч в ножны.

— Оставь его пока тут. Я потом решу, что с ним делать.

Лали сама ещё не понимала, почему только что сохранила жизнь существу, которое нужно немедленно убить.

***

— Учитель…

Хриплый голос вернул Лали в настоящее.

Она моргнула и замерла, глядя на серебряные нити, медленно вращавшиеся над её ладонью.

Глава 7

Лали смотрела на серебряные нити, вращавшиеся над её ладонью. В прошлой жизни она никогда не использовала их подобным образом.

Лали медленно выдохнула.

Серебряные нити дрогнули, отзываясь на её ману, и начали постепенно светиться. Их тонкие линии переплетались между собой, образуя сложную сеть. По приказу своей хозяйки, ровно как тонкая игла, они вонзились точно в то место, где находилось сердце.

— Ваше высочество?! — одновременно прокричали Лиз и Кейн, в ужасе наблюдая, как тонкие нити вонзаются в сердце их госпожи.

— Всё в порядке, — холодно отрезала Лали.

— Но… — получив строгий взгляд, оба заткнулись, не смея больше перечить, но беспокойство в их глазах никуда не исчезло.

Лали начала медленно вытягивать из собственного сердца ману-кровь, позволяя ей впитываться в созданные ею нити. Она чувствовала, как нити жадно вытягивают кровь, пропитанную чистотой энергии сердца.

Самый большой поток маны проходил именно через сердце. Здесь она переплеталась с жизненной энергией человека, становилась чище, плотнее и значительно сильнее обычного магического потока. Именно поэтому энергия, заключённая в сердечной крови, считалась одной из самых ценных для заклинателя.

В большинстве случаев использование крови для усиления заклинаний считалось вполне приемлемым, поскольку она многократно увеличивала их силу. Поэтому многие маги активно пользовались этим способом, усиливая собственные способности.

Но Лали не относилась к числу тех, кто прибегал к подобным методам. Она была достаточно сильна, чтобы не нуждаться в использовании крови для усиления своих способностей. За всю свою жизнь она лишь однажды использовала кровь. Но не обычную кровь, а сердечную.

Это произошло во время сражения с демоническим маркизом — единственным противником, перед которым ей пришлось не просто прибегнуть к использованию крови, а использовать именно кровь сердца. Пропитать свои нити им, чтобы во время сражения они не рвались словно безделушки. Против обычных демонов её нити были словно коса смерти, но против маркиза они оказались лишь лёгкой забавой.

Тогда Лали с огромным трудом смогла лишить демона головы. После этого ей потребовалось несколько лет, чтобы полностью восстановить утраченную энергию сердца.

Герцогиня редко пользовалась мечом. И даже в те редкие случаи, когда брала его в руки, это происходило во время сражений с людьми. Меч позволял ей хоть немного сдерживать собственную силу, чтобы случайно не убить противника и не лишить его какой-нибудь конечности.

Её настоящим оружием были золотые и серебряные нити, созданные с помощью маны и ауры. Лали настолько хорошо управляла ими во время сражения, а сами нити были настолько острыми, что противники (обычно демоны), попавшие в их ловушку, просто становились кровавым месивом перерубленных конечностей. Именно поэтому против людей она старалась не использовать их вовсе. И если пропитать их этой чистой сердечной кровью, они превращались в настоящие оковы, связанные непосредственно с носителем этой крови.

Пока человек, чью энергию использовали для создания любого заклинания или печати, оставался жив, разрушить созданное таким образом заклинание было практически невозможно. Но у этого способа была и обратная сторона.

Лали прежде никогда не додумывалась использовать подобный метод. Однако в нынешних условиях это был единственный способ остановить происходящее.

Она прекрасно знала, насколько рискованным это было для мага, особенно учитывая, что сама уже проходила через подобное. Чистая энергия сердца восстанавливалась крайне медленно, а её потеря могла надолго ослабить заклинателя. Чем больше энергии требовалось для создания печати, тем выше становился риск для самого мага. Она знала, что восстановление займёт много времени. Но сейчас это не имело значения.

***

Тем временем Вэй Лин после ухода Лали забрал клетку с грызунами и ещё некоторое время стоял в коридоре, провожая её взглядом.

Ему всё ещё нужно было убедиться, что с Кейлином действительно всё в порядке. Слуга, который его сопровождал, всё ещё стоял там, и Вэй Лин вручил ему клетку, приказав позаботиться о них. А сам направился в покои мальчика и осторожно открыл дверь. Внутри было тихо. Кейлин всё ещё спал на кровати, спокойно дыша во сне. На его лице не было ни следа прежнего беспокойства.

Вэй Лин подошёл ближе и направил на мальчика свою энергию и, убедившись, что с ним всё нормально, он наконец расслабился. Он ещё несколько секунд понаблюдал за ним и тихо усмехнулся, поправляя край одеяла, затем вышел из комнаты.

Стоило ему оказаться в коридоре, как тот же слуга, ожидавший неподалёку, тут же склонился в глубоком поклоне.

— Ваше превосходительство эрцгерцог, — почтительно произнёс мужчина. — После долгой дороги… Не желаете принять омовение? Герцогиня распорядилась подготовить восточную купальню.

Вэй Лин на мгновение задумался. — Не откажусь, — кивнул он.

Слуга просиял и повёл гостя длинными галереями дворца.

— Прошу сюда, ваше превосходительство, — затараторил слуга. — Должен заметить, Её Высочество герцогиня очень любит воду, поэтому в нашем дворце целых пять купален. Каждая под настроение госпожи.

Они свернули в широкий коридор.

— Но самой любимой у госпожи весенняя купальня, — продолжил болтать слуга, явно пытаясь заполнить тишину уважительным разговором. — Она расположена прямо у миндального сада. Сейчас там начинается цветение, вид открывается просто восхитительный…

На этом моменте слуга осёкся, видимо, осознав, что позволил себе слишком много лишних подробностей о привычках своей госпожи в разговоре с чужим правителем. Он резко побледнел и низко поклонился:

— Нижайше прошу прощения, ваше превосходительство! Я слишком много болтаю.

Вэй Лин лишь махнул рукой, проходя мимо очередной статуи.

— Всё в порядке, — ровным тоном ответил он. — Продолжай.

— Благодарю вас! Мы уже почти пришли.

Перед Вэй Лином открылись высокие двери. За ними находилась огромная купальная комната. По периметру стояли служанки с полотенцами и маслами, готовые приступить к омовению высокого гостя.

В центре купальни располагался большой бассейн из мрамора с прозрачной водой, а от глади поднимались лёгкие клубы пара.

Вдоль стен стояли резные ширмы, сменная одежда и небольшие столики. Внутри бассейна были устроены каменные сиденья и лестница, а между колоннами свисали высокие полупрозрачные занавеси, собранные по бокам и закреплённые подвязками. За бассейном располагалась центральная зона отдыха с фруктами и сладостями. А прямо напротив было видно большое панорамное окно на всю стену, которое открывало вид на миндальный сад и через которое была видна мрачная погода на улице.

Вэй Лин отпустил слуг, после чего снял верхнюю одежду, обнажая бледную кожу и стройную фигуру.

***

Некоторое время Вэй Лин просто отдыхал в тёплой воде. Наконец напряжение последних часов начало постепенно отступать. Проведя рукой по волосам, он тихо выдохнул: уже несколько дней не мог нормально поспать, а поездка в карете на несколько часов вымотала его окончательно. Он прикрыл глаза и опёрся на руку, позволяя себе хотя бы ненадолго отдохнуть. Некоторое время он просто сидел в тишине, позволяя мыслям наконец прийти в порядок.

Ему показалось, что на несколько минут он провалился в сон, поэтому поспешил открыть глаза — негоже ему засыпать в таком положении. Он потёр лицо руками, затем сквозь них посмотрел на открывающийся вид за окном… Как вдруг вздрогнул.

— А? — прямо напротив него с той стороны окон лицом в стекло уткнулся мальчик лет пяти. Он прищурил глаза и пялился именно туда, где сидел Вэй Лин.

Эрцгерцога, конечно, смущало то, что в купальне такие большие окна, но он решил, что раз это место омовения, то скорее всего стёкла сделаны из магического материала: снаружи они выглядят как зеркальная гладь, а изнутри остаются прозрачными. Но то, как мальчишка буквально впечатался лицом в стекло и смотрел именно на то место, где сидел он, заставляло сомневаться в этом.

— МАМА! — закричал мальчик по ту сторону. — Раньше же тут были окна, так почему сейчас зеркало?

«Зеркало?» — в мыслях пронеслось у эрцгерцога. Теперь он понял, что не ошибся в догадках.

— Боже мой, Кай… Живо иди сюда! — женщина, запыхавшись, догнала ребёнка, который забрался туда, куда не следует. — Кай, милый, здесь запрещено гулять. Живо уходим!

— Но раньше же можно было, — энергично ответил мальчик.

— Раньше можно было, потому что купальней не пользовались, а сейчас нельзя…

— Не хочу…

— Иди сюда! — снова прокричала ребёнку женщина.

— Не хочу! Я хочу посмотреть, что там внутри…

— Даже если захочешь, ничего не сможешь увидеть, поэтому живо иди сюда!

Мальчик снова впился взглядом в зеркальную гладь, как будто через неё он мог что-то увидеть. Женщина не выдержала и, с горем пополам схватив ребёнка, со всех сил убежала прочь, пока тот брыкался в руках и орал, что не хочет уходить.

Вэй Лин, наблюдавший за этой сценой, даже не знал, что и чувствовать.

— Ха-а… — он тяжело вздохнул.

Этот инцидент эрцгерцог ещё долго не сможет забыть.

***

С самыми смешанными чувствами закончив умывание, Вэй Лин вышел из купальни, где его ждали слуги, готовые выполнять любой его каприз, если он того пожелает, и направился обратно в комнату принца.

Уже через несколько поворотов он вздохнул и остановился. Обернувшись, он увидел того же слугу с ещё несколькими служанками, которые всё время следовали за ним на расстоянии.

Слуга, заметив, что эрцгерцог остановился, поинтересовался:

— Ваше превосходительство, что-то не так?

— Где герцогиня?

Вопрос заставил слугу замяться: он несколько раз нервно сглотнул и извиняющимся тоном ответил:

— Прошу прощения, ваше превосходительство, нижайший слуга не в курсе о месте нахождения её высочества.

Вэй Лин кивнул, давая понять, что понял, и продолжил свой путь. Он снова стоял у знакомой двери и также аккуратно вошёл внутрь, закрыв её за собой.

Внутри он увидел всё ещё беззаботно спящего мальчишку. Эрцгерцог снова тяжело вздохнул. За последний день он, кажется, вздыхал слишком часто.

Вэй Лин помассировал уставшие от недосыпа глаза и произнёс:

— Довольно притворяться спящим, — голос Вэй Лина был необычайно холодным, совершенно не похожим на его обычный.

Убрав руку от глаз, он сосредоточил их на уже сидящем на кровати принце, по лицу которого так и не скажешь, что он спал.

***

Мелмон, слуга, приставленный к эрцгерцогу и сегодня сопровождавший его в купальню, стоило двери в комнату принца закрыться за хозяином, быстро повернулся к служанкам позади себя и отдал приказ:

— Живо идите и уберитесь в купальне так, чтобы там не осталось даже следа того, что там кто-то был. — Его голос звучал настолько обеспокоенно, что служанки переглянулись между собой.

— Боже, Мелмон, ты опять что-то натворил? — со вздохом произнесла одна из девушек.

— Ой-ой-ой, даже не спрашивайте, я потом вам расскажу! — подталкивая девушку к действию, беспокойно затараторил Мелмон. — Сейчас первым делом надо заново подготовить весеннюю купальню для омовения до того, как госпожа вернётся.

Некоторое время назад, после того как он сопроводил эрцгерцога в купальню...

— Анна! АННААА! — радостно крича, вбежал в комнату Мелмон.

— Да не ори, что случилось? — сердито ответила Анна, занятая своими делами.

— Анна, я тебе сейчас такое расскажу...

Глава 8

Его превосходительство эрцгерцог, едва переступив порог мраморного зала, обвел взглядом суетящихся служанок, приготовивших масла и полотенца, и поднял руку.

— Вы свободны, — его голос прозвучал тихо.

Слуги поклонились и исчезли за дверью.

Мелмон вместо с другими слугами стоял и ждал у двери. Внутри него всё пело. «Живое доказательство! — думал он, переминаясь с ноги на ногу. — Она приказала подготовить именно весеннюю купальню. Это не просто гостеприимство, это…»

Он, не дождавшись, когда Вэй Лин выйдет, отдал приказ служанкам ждать у двери, а сам сорвался с места. Ему нужно было с кем-то поделиться. Единственным человеком, способным оценить масштаб этого политического землетрясения, была Анна.

Мелмон летел по коридорам, едва касаясь пола подошвами туфель. Сердце его колотилось от волнения, а на лице застыла настолько глупая, восторженная улыбка, что встречные стражники невольно шарахались в стороны.

Он влетел в комнату для прислуги, распахнув дверь ударом ноги.

— Анна! Анна! — заорал он так, что подпрыгнули вышивающие девушки.

— Да не ори ты, оглашенный, что случилось? — Анна, сидевшая у окна с чашкой, положила чай на стол.

— Анна, я тебе сейчас такое расскажу! — Мелмон схватил её за плечи и начал трясти.

— Да где ты был-то? — Анна попыталась отцепить его пальцы от своего воротника. — Успокойся, у тебя сейчас глаза из орбит вывалятся!

— В купальне! — выпалил Мелмон ей прямо в лицо. — Я сопровождал Его превосходительство! И он…… Анна, ты же говорила, что между госпожой и эрцгерцогом что-то есть! Ты была права! Видишь ли, ты же знаешь, что герцогиня в свои купальни никого не пускает! Никого! Даже нам, слугам, туда без строжайшего приказа не разрешают заходить! А тут… она приказала подготовить для эрцгерцога именно весеннюю купальню! Разве же это не особое отношение?!

Анна слушала его с открытым ртом. На её лице медленно расплывалось выражение абсолютного, неземного восторга. Она прижала ладони к горящим щекам.

— Я знала! — прошептала она. — Я же говорила этим дурам, что дело не в политике! Весенняя купальня! С видом на миндаль! О, Мелмон, ты принес благую весть!

Внезапно голос из-за спины Мелмона прозвучал как ведро ледяной воды, опрокинутое на голову:

— Ты что несешь?

Мелмон подпрыгнул на месте и резко обернулся. За его спиной стояла Марина — старшая горничная, правая рука Лиз и женщина, от чьего взгляда скисало даже молоко.

— Госпожа такого приказа не давала, — отрезала Марина, скрестив руки на груди.

— Как… не давала? — Мелмон почувствовал, как улыбка сползает с его лица. — Но… но весеннюю купальню же для этого подготовили? Служанка же передала, что она готова! До этого Кейн приказал предложить его превосходительству купальню, потому что ему самому нужно было срочно отлучиться! А потом Лара искала Кейна, чтобы передать, что весенняя купальня готова по приказу госпожи!

Марина медленно подошла к нему вплотную. Она была на голову ниже Мелмона, но сейчас ему показалось, что перед ней он уменьшается в размерах. Она посмотрела на него как на умственно отсталого.

— Весеннюю купальню, — произнесла она по слогам каждое слово, — готовили для госпожи. Герцогиня всегда в это время года омывается именно там. А для эрцгерцога Кейн велел готовить гостевую купальню. В восточном крыле. Ты совсем больной?

Мелмон открыл рот, но не издал ни звука.

— Ты же знаешь, — продолжила Марина, и её голос стал опасно тихим, — как наша госпожа не любит, когда кто-то пользуется тем, что принадлежит ей. Да даже слугам, что тут работают, туда нельзя без разрешения! А ты туда гостя привел?! Ты что, первый день при дворе?! Ты даже на секунду не засомневался в своих думах, павлин ощипанный?!

Краска стремительно отливала от лица Мелмона. Холодный пот выступил на спине.

— Я… — еле выдал он. — Я ведь уже сопроводил его превосходительство… туда.

В гостиной повисла тишина, в которой было слышно, как где-то вдалеке бьется муха о стекло. Анна медленно повернула голову к Мелмону. Её лицо, секунду назад сиявшее от романтического восторга, стало абсолютно белым. Марина закрыла глаза, сделала глубокий вдох.

— О, — очень ласково сказала Марина. — Как прекрасно.

У Анны по спине пробежали мурашки от тона Марины, и она вцепилась в рукав Мелмона.

— Молись, — прошипела она ему в лицо, встряхивая его так, что у парня закружилась голова. — Молись всем богам, чтобы госпожа, которая отлучилась по делам, не вернулась раньше времени. Иначе ты труп. И нас с Мариной за компанию к прооцам отправят, потому что мы не уследили за идиотом!

Марина тяжело вздохнула, подошла к двери и рывком её распахнула.

— Анна, если госпожа вернётся раньше времени, беги к Кейну. Пусть задержит госпожу любыми сказками о демонах.

— Хорошо! — ответила Анна.

— А я, — лицо Марины исказилось в гримасе человека, идущего на эшафот, — пойду приводить в порядок купальню после его превосходительства. А ты, — она ткнула пальцем в грудь Мелмона, — следуй за мной.

Мелмон всхлипывая последовал за Мариной, чувствуя, как рушится его карьера, жизнь и великая история любви.

***

Мелмон и Марина, подойдя к двери, встали в строй перед другими служанками и ждали, когда эрцгерцог закончит омовение. Сопроводив его до нужной точки, Мелмон тут же бросился обратно в купальню.

Мелмон, едва сдерживал рыдания.

— Тише ты. Хватит реветь, — процедила Марина сквозь зубы, не оборачиваясь.

— Я не реву, — всхлипнул Мелмон. — Я скорблю. Моя карьера… моя жизнь… Я же просто хотел как лучше! Я думал, это знак!

— Знак того, что у тебя в голове розовые облака вместо мозгов. Из-за кое-кого — отрезала Марина. — Шевелись.

Они ворвались в купальню.

— Работаем быстро, — скомандовала Марина, сбрасывая верхнюю накидку. — Если мы не успеем до прихода госпожи, я лично скормлю тебя демонам.

Мелмон, шмыгая носом, принялся за работу.

***

Парень выдохнул с облегчением, утирая лицо ладонями.

— Мы… мы успели, — восторженно, по-глупому улыбнулся он. — Благо госпожа задерживается…

— Закрой рот, — сердито бросила Марина. — И благодари богов за то, что всё обошлось.

— Мы должны держать это в секрете, — взволнованно пробормотал Мелмон, глядя на Марину. — Иначе госпожа с меня шкуру снимет.

— Мелмон, если ты не проболтаешься, никто по сути и не вспомнит об этой ситуации, — развела руками подошедшая Анна.

— Я вырву ему язык собственными руками раньше, чем он успеет открыть рот, — пообещала старшая горничная. — А теперь за работу. Хватит прохлаждаться.

— Интересно, что же вы так тщательно пытаетесь от меня скрыть? — прозвучал позади них до боли знакомый спокойный голос.

Раздался тихий стук приближающихся шагов. Марина застыла, её спина окаменела. Мелмон перестал дышать. Медленно он повернул голову, и по его спине пробежал холодок, словно он увидел призрака.

Неспешно к ним шла герцогиня с букетом цветов белых и бирюзовых цветов. Её волосы, обычно собранные в строгий хвост, были распущены. Лали медленно обвела всех присутствующих взглядом. Она сделала ещё один шаг, сокращая дистанцию.

Мелмон инстинктивно вжался за спину Марины, стараясь спрятаться, но безуспешно, учитывая, что он был на голову выше девушки.

Кейн, стоящий рядом с герцогиней, одарил их красноречивым взглядом.

— Итак, — продолжила Лали, и от этой мягкости в коридоре у всех волосы встали дыбом, — О чём речь?