Я Димасик? Но я же дроу! Том 3

Глава 1

Кайн стоял на остановке в каких-то Подмосковных ебенях и провожал взглядом уезжающий немецкий премиальный седан. Внутри у него смешивались противоречивые эмоции, среди которых преобладал восторг от обретения свободы. К этому примешивалась изрядная доля страха. Он боялся, что его быстро поймают и вернут назад в заключение. Если это произойдёт, то наверняка охрана будет усилена и повторно ему сбежать не дадут. А ведь могут и отдать приказ на ликвидацию.

Он размышлял над тем, сколько у него в запасе времени и что делать дальше. Сила воздействия чар, которые он использовал, такая себе. На человека со слабой волей это заклинание внушения будет действовать долго. А такой человек как Кротов, сотрудник спецслужб с сильной волей, продержится не дольше часа. С момента внушения прошло уже около сорока минут. Значит, у беглеца в запасе минут двадцать на то, пока к майору вернётся осознанность и он поймёт, какую дичь сотворил. Ещё примерно столько же на реакцию: разворачивание автомобиля и возращение назад, оповещение местной полиции и тому подобное.

На самом деле, времени у него не так уж много. Сорок минут максимум. Далеко убежать будет сложно, особенно в его положении. У Кайна не было ни денег, ни документов, ни смартфона. Он даже не мог узнать, где именно находится. Это явно какой-то маленький городок в Подмосковье или недалеко от него.

К остановке подошла пожилая женщина с тележкой на колёсиках. Кайн тут же улыбнулся и обратился к ней:

— Добрый день. Извините, меня ненормальный таксист тут высадил. Подскажите, пожалуйста, где мы сейчас находимся?

— А? — растерялась женщина, и с подозрением начала разглядывать молодого человека, который в холодный март был одет излишне легко в джинсы с рубашкой. — Вы не замёрзнете? Сейчас холодновато для такой одежды.

— Я не рассчитывал надолго покидать автомобиль, — соврал Кайн. — Так где мы?

На самом деле его из подвала похитили без тёплой одежды. Отчего-то спецназ не озаботился его комфортом в промежутке между подвалом и автомобилем. И когда он сбегал, о том, чтобы заполучить куртку, как-то не задумывался. Конец марта выдался довольно холодным, погода больше напоминала зимнюю, но он стоически терпел невзгоды.

— Ну-у... — протянула старушка. — Там, — указала она на автомобильный мост, который проходил над широкой автомагистралью, — дорога к Барыбино. Если перейти по мосту и сразу же повернуть налево, то можно дойти до одноимённой станции электрички.

— И далеко идти?

— Минут двадцать — двадцать пять... — старушка осмотрела собеседника. — Это мне минут двадцать. А ты молодой, быстрее дойдёшь — минут за пятнадцать... Это что за таксисты такие пошли, что почти голых пассажиров на мороз выкидывают? Вы что, с ним поссорились?

— Не сошлись в религиозных взглядах, — натянуто улыбнулся Кайн. — Спасибо.

Старушке явно хотелось продолжить болтать, вот только парень спешил. Ему было не болтовни, ведь вскоре на этом месте его могут принять представители правопорядка. Он бесцеремонно завершил беседу и рванул к подъёму на мост. Он перешёл на бег. Так было менее холодно из-за мышц, которые начали разогреваться от активных движений.

Несмотря на бег, на улице всё ещё оставалась холодная погода. Кайн понимал, что дальше без куртки он рискует заполучить воспаление лёгких. Ведь он уже давно не дроу и не маг, который способен стерпеть и не такие температуры. А если он заболеет, то без документов и без денег не сможет получить медицинской помощи. Без лечения он помрёт. Это означало, что от наличия куртки зависела его жизнь.

Его взгляд задержался на встречном прохожем, который спокойно шёл по пустынной дороге. Мужчина лет сорока был слегка подвыпившим, он немного пошатывался и с удивлением смотрел на Кайна, который в это время года бежал по улице в одних штанах и рубашке.

Кайн презирал грабителей, при этом считал, что взять трофеи с поверженных противников — это правильный поступок. Теперь же он встал перед дилеммой. Либо он сам на время превратится в презренного грабителя, либо замёрзнет, заболеет и умрёт. Впрочем, имелся ещё один вариант. Прохожий в его одежде привлекает много внимания. Значит, его быстро вычислят преследователи и ещё быстрее поймают. В общем, свободой он не успеет насладиться, и все его старания пропадут зря. Тем самым он обречёт себя на неизбежную гибель, которой будут предшествовать заточение и эксплуатация.

В следующее мгновение, стоило ему поравняться с прохожим, всю нерешительность смыло напрочь. Он резко вскинул руку, сжатую в кулак, и ударил мужчину в подбородок. Прохожий такого никак не ожидал. Он сильно пошатнулся, его взгляд помутнел. В следующий миг Кайн зашёл ему за спину и взял его шею в удушающий захват. Прохожий начал пучить глаза и подобно рыбе распахивал рот в попытках глотнуть воздух. Он схватился руками за предплечье нападающего, но его сил было недостаточно для того, чтобы освободиться от хватки. Постепенно силы покидали его, ноги подогнулись, и он вскоре потерял сознание.

Кайн тут же снял с мужчины куртку и надел на себя.

Он посмотрел на мужчину, который лежал на земле, и нахмурился.

— Будет плохо, если ты простынешь... — стало ему жалко жертву ограбления. — Впрочем, ты ведь должен жить где-то неподалёку... Ведь так? Надеюсь, ты не успеешь заработать воспаление лёгких или что-то более забористое.

Мужчина начал потихоньку шевелиться, что тут же убедило Кайна в том, что с ним всё будет в порядке. Он поспешил покинуть место преступления, на ходу застёгивая молнию чёрного пуховика.

Почти дарёная куртка оказалась на удивление тёплой и просторной, что было большим плюсом — Кайн не был тщедушным, и вещи обычного размера ему часто жали. В карманах он наткнулся на водительские права (мужчину звали Игорь Владимирович), пачку сигарет, зажигалку, потрёпанный бумажник с тремя тысячами рублей и китайский смартфон. Деньги и телефон были ему сейчас куда ценнее, чем документы. Последние он бы и рад вернуть владельцу, но возвращаться к мужику, который пришёл в себя раздетым и без ценного имущества... ну такое себе. Больше попахивает эпической глупостью.

— Прости, мужик, — пробормотал Кайн, переходя на бег, — я действительно не хотел тебе создавать лишних проблем. Надеюсь, у тебя получиться восстановить документы без проблем. У вас же, людей, есть МФЦ и прочие жуткие бюрократические структуры...

Вскоре он вышел с безлюдной грунтовки на более широкую асфальтированную дорогу, по которой интенсивно двигались автомобили. Вдоль неё шли редкие пешеходы. Кайн открыл на смартфоне навигатор, порадовавшись тому, что владелец телефона не поставил на него пароль или открытие по отпечатку пальца. Такое редкость — чаще всего встречается у людей постарше. Карта показала, что до станции осталось идти пешком всего пару минут.

Следуя маршруту, Кайн повернул направо. Вскоре он оказался перед одноэтажным зданием станции «Барыбино». Внутри пахло сыростью, табачным дымом и железом. На табло висело расписание: ближайшая электричка до Москвы (до станции «Павелецкий вокзал») отправлялась через семнадцать минут. А в противоположную сторону до станции «Узуново» через пятнадцать. Но...

«Надо ли мне в Москву?!» — сильно задумался Кайн.

В столице на каждом шагу камеры видеонаблюдения. За это время Кротов наверняка уже очнулся и поднял тревогу. Он мог связаться с местной полицией, мог выслать наряд из «своей дачи». Сесть в электричку — самый очевидный шаг, за которым последует самый очевидный розыск. В качестве альтернативы представали маршрутные такси и автобусы, но они ходили реже, чем электрички. Пешком до Москвы не дойти, автостоп в его ситуации — чистое самоубийство, поскольку в случае объявления плана «перехват» полиция на постах будет останавливать автомобили для досмотра.

«Итак, в Москве опасно, — констатировал он. — Автостоп опасен. Электричка — очевидно, что её маршрут легко отследить. Вот только, сколько станций по пути следования в оба конца?»

Он посмотрел на маршрут следования электропоезда. Остановок было довольно много. Если полиция со спецслужбами будут проверять каждую станцию, у них на это уйдёт много времени. За это время можно успеть уехать довольно далеко и затаиться подобно мыши, которую преследует голодный кот.

В автомате он купил билет до Узуново (конечная станция в противоположной от столицы стороне), расплатившись наличными и стараясь не смотреть в камеры наблюдения, которые висели под потолком. Потом зашёл в пустой мужской туалет, закрылся в кабинке и снова включил чужой телефон.

Он попытался дозвониться до Наташи. Но её номер не отвечал. Попытки связаться с Артёмом или кем-то ещё из высшего руководства «философского клуба» аналогично оказались провальными.

Поскольку чуда не случилось, он зашёл в новостные ленты, вбив в поиск «Иванов секта». Новостей о масштабных задержаниях не было — высветлись лишь старые предновогодние новости с заметками о «шумихе вокруг дискуссионного клуба». Значит, всё тихо. Его и его людей взяли без лишнего шума. Это одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что не привлекало лишнего внимания. Плохо, потому что нет публичного давления, которое могло бы как-то ограничить действия спецслужб.

Кайна мучал главный вопрос: Где Наташа? В каком СИЗО?

Он не верил обещаниям Кротова о том, что её переведут в комфортную камеру. Как бы не вышло так, что она вовсе не в СИЗО, а на такой же даче, на которой держали его. Выяснить об этом через интернет было невозможно.

Когда до прибытия электрички оставалась пара минут, Кайн вышел из туалета, поднял воротник куртки и смешался с небольшой толпой пассажиров, высыпавших на перрон. Он сел в середину центрального вагона у прохода и притворился спящим, хотя каждый нерв у него был напряжён до предела. Он ждал, что в любой момент в вагон войдут люди в штатском и уведут его под белы ручки. Его положение позволяло мгновенно сорваться с места и сбежать в любом из двух направления. Середина состава позволяла убегать от преследователей достаточно долго, чтобы дотянуть до очередной остановки и прошмыгнуть прочь и вагона.

Поезд тронулся, набирая скорость, и никто не появился. За окном мелькали леса и дачные посёлки. Кайн позволил себе выдохнуть, но расслабляться было рано, ведь его могли ждать на каждой станции.

Во время поездки он копался в интернете, пытаясь построить дальнейший маршрут. Всё осложнялось тем, что у него не было документов, а трофейных денег имелось немного. Без паспорта невозможно купить билет на междугородний транспорт: самолёты, поезда, автобусы. Остаются лишь пригородные электрички, автобусы и попутные автомобили. Последними возможно воспользоваться с помощью приложения для поиска попутчиков.

Поезд до конечной станции добирался полтора часа. За это время Кайн успел выяснить, что по приличной части России можно путешествовать на электричках. На той же станции Узуново можно сесть на электропоезд до Рязани. В свою очередь, из Рязани можно уехать в разные направления. И так, пересаживаясь с одной электрички на другую, можно объехать множество городов. Вот только конечная точка маршрута вызывала у парня вопросики.

«Куда ехать? — мучительно думал он. — Большие города под наблюдением. В деревнях новый житель слишком заметен. Нужно место, где можно затеряться, но при этом иметь доступ к информации и ресурсам.

Первым делом ему вспомнился Волгоград. Город его «рождения», в котором живёт его мать... Мать, из-за которой у него и началось большинство проблем. Именно там беглого «колдуна» будут искать в первую очередь. Поэтому в Волгоград возвращаться нельзя.

Москва, как он решил прежде, тоже находится в списке запрещённых городов. Там настолько много камер, что его маршрут смогут отследить с точностью до десятка метров, если не точнее. Там его схватят быстрее, чем он успеет что-то сделать.

В процессе мучительных размышлений он пришёл к выводу, что ехать нужно в другой город, который с ним ничто не связывает. Этот город должен быть достаточно большим и развитым, но при этом он должен иметь минимальное количество камер видеонаблюдения. Саратов? Ростов-на-Дону? Уссурийск?!

Кайн не знал куда ехать. Поэтому он доверился русскому авось — сел на электричку до Рязани, решив, что остальной маршрут продумает после.

Электричка до Рязани была старой, холодной и шумной. Кайн сидел в углу и смотрел в окно. Он проехал уже две остановки. Страх быть схваченным на каждой из них постепенно сменялся нервным, лихорадочным ожиданием. Пока всё было тихо.

Телефон он выключил и извлёк сим-карту, поскольку опасался, что по нему могут выйти на след. Две тысячи рублей в кармане (то, что осталось после покупки билетов) казались одновременно и спасением, и насмешкой. На эти деньги можно продержаться несколько дней, если экономить, но на них не купишь ни нового имени, ни безопасности. Экономить же на проездных он считал глупым. В электричках постоянно ведётся контроль и может даже дежурить как минимум один полицейский. Как-либо выделяться и привлекать внимание правоохранительных органов в его случае не стоит ни в коем случае.

У него в памяти всплыла новостная статья полугодичной давности. Она попалась ему на глаза случайно, но заголовок и суть информации он успел прочитать. В Волгограде безбилетный пассажир начал препираться с контролёрами. Те без лишних раздумий привлекли полицию. Тут же прибыл наряд ППС. Сотрудники полиции начали пробивать безбилетника по базам данных, и выяснили, что это уголовник, который уже пять лет как бегал от полиции. Его тут же и повязали.

Вот так можно сэкономить пятьдесят рублей, и попасть на серьёзный уголовный срок.

Кайн не хотел ради экономии тысячи возвращаться в лапы сотрудников спецслужб. Поэтому он вёл себя максимально примерно. Билет, купленный в кассе, спокойное внешнее поведение.

В пути он продумывал, где и как заночует. С парой тысяч он мог бы себе позволить аренду хостела дня на три, вот только это было не так просто. Без паспорта ни одна гостиница его не примет. Даже если арендовать комнату в частном секторе, там тоже потребуют паспорт. Оставались вокзалы, подвалы, заброшки — всё, что привлекало внимание сотрудников полиции и повышало шансы быть замеченным. Поэтому это вариант, но не вариант.

Поезд замедлил ход, подходя к очередной станции. Кайн напрягся. На платформе стояли двое мужчин в обычной одежде, но с напряжёнными, оценивающими лицами. Они медленно обводили взглядом вагоны. Сердце Кайна забилось чаще. Он пригнулся ниже, делая вид, что роется в сумке.

Мужики прошли мимо его окна, даже не заглянув внутрь. Через минуту поезд тронулся.

«Паранойя, — попытался успокоить себя Кайн. — Они не могли так быстро организовать поиск на каждой станции. Но с каждой минутой шансы растут».

В Рязань электричка прибыла ближе к вечеру. Серый, промозглый вокзал встретил его толчеей, запахом дешёвой еды и тоскливым светом люминесцентных ламп. Кайн вышел на привокзальную площадь и замер, ощущая на себе холодный ветер и десятки безучастных взглядов. Он был одним из тысяч таких же усталых, затерянных людей.

Первым делом он зашёл в самый дешёвый супермаркет у вокзала и купил самое необходимое: буханку хлеба, пару банок тушёнки, дешёвую вязаную шапку и бутылку воды. Без шапки уши начинали подмерзать, поэтому расходы на неё Кайн счёл обязательными.

Стараясь избегать мест с камерами видеонаблюдения, а когда попадал в них, пряча лицо от объективов, он двинулся вглубь спальных районов. Ему нужно было тихое и незаметное место. После получаса блужданий он нашёл то, что искал — старую пятиэтажку, окружённую такими же облупленными домами. Во дворе стояли старые гаражи, многие из которых явно не использовались годами. Один из них, с покосившейся дверью и ржавым замком, поддался после нескольких сильных ударов плечом.

Внутри пахло плесенью, автомобильным маслом и пылью. В углу валялись старые покрышки и ящики с хламом. Куча окурков и пустых бутылок из-под дешёвого алкоголя намекали на то, что это место было облюбовано подростками и бродягами. Но главное — здесь было сухо, темно и относительно безопасно. Кайн задвинул дверь на место, насколько это было возможно, и устроился в углу, положив сумку с провизией рядом.

Он перекусил и немного вздремнул. Полноценно выспаться мешал мартовский холод, который пробирал до костей даже в пуховике.

Кайн собрал свои жалкие пожитки и выбрался из гаража. Ночь была холодной и звёздной. Где-то вдалеке гудели машины. Он шёл, не разбирая дороги, просто чтобы двигаться, дабы согреться.

«Мне нужен план, — заставил он себя думать рационально. — Деньги на исходе. Документов нет. В Рязани я долго не протяну. Нужно двигаться дальше. Но куда?»

Он вспомнил свой первоначальный план по обретению фермы. Место, удалённое от людей, где можно было бы проводить ритуалы, копить силы и экспериментировать. Но для фермы нужны были большие деньги и легальность, чего у него сейчас не было.

А что, если найти не ферму, а просто заброшенное и уединённое место? Дом в глухой деревне, старую базу отдыха, лесную сторожку? Где можно было бы жить, охотиться и потихоньку восстанавливать силы, не привлекая внимания? Но для этого нужно было уехать подальше от центра, от крупных городов.

Он достал выключенный телефон, вставил сим-карту и, рискуя, включил его на минуту. Быстро зашёл в одно из приложений для поиска попутчиков. Прокрутил маршруты. Взгляд зацепился за один: «Рязань — Елец — Липецк — Воронеж». От Воронежа можно было уехать куда угодно: на юг, к морю, или на восток, вглубь страны. Но юг привлекал теплом и возможностью жить в полудиких условиях дольше.

Он нашёл водителя, который собирался ехать из Рязани в Воронеж завтра утром. Цена была смешной — пятьсот рублей. Кайн написал короткое сообщение:

«Есть место? Готов оплатить наличными».

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Да. Встречаемся у автовокзала в 7 утра. Белая Лада Гранта, номер...»

Выключив телефон и вынув сим-карту, Кайн тяжело вздохнул. До семи утра времени целая пропасть. Нужно было как-то провести это время, и желательно не замёрзнуть. Придётся поскитаться по круглосуточным магазинам или ещё где-нибудь...

Кайн мысленно засмеялся. Он внезапно вспомнил об архидемоне-бомже. В момент призыва он ещё удивлялся, почему столь могущественное существо является бродягой. Теперь же он сам стал таким же бомжом, у которого на хвосте висят легавые. После такого становилось понятно, что даже могучие существа наподобие высших демонов или магов в этом безумном людском мире могут запросто опуститься на самую низшую ступень. Но! Это лишь до тех пор, пока к ним не вернётся хотя бы часть прежнего могущества.

Глава 2

Тем временем в сотнях километров от беглеца, в кабинете на Лубянке, майор Кротов докладывал генералу Иволгину о провале. Его лицо могло поспорить в бледности с мелом, а внутри он испытывал жуткий гнев, который не покидал его с того момента, как он пришёл в себя после прекращения действия гипноза.

Иволгин уже в третий раз просмотрел запись с камер на «даче» на своём рабочем компьютере, после чего поставил воспроизведение на паузу и перевёл взгляд от экрана на бледного подчинённого. На того самого Кротова, который добровольно и спокойно выпустил ценнейшего пленника.

— И что это было?

— Сам поражаюсь, товарищ генерал, — вздрогнул Кротов, после чего нервозно зачастил с оправдательными нотками в голосе: — Кто же знал, что этот колдун умеет в гипноз. Да и ладно, если бы это был обычный гипноз. Нас же в академии учили этому противостоять. Тут что-то новенькое. Сила его внушения просто невероятная. Это не банальное НЛП и не цыганщина. Я почти ничего не помню с того момента как он мне отдал Приказ. После этого момента всё будто в тумане. Я куда-то шёл, куда-то ехал, что-то делал, но при этом совершенно не отдавал отчёта своим действиям.

— Плохо дело, Аркаша... — потёр переносицу генерал. — Очень плохо. Ты же понимаешь, что мне придётся доложить об этом тому самому? — показал он пальцем в потолок.

— Товарищ генерал, мы его найдём! — с жаром заверил начальника Кротов. — Обязательно найдём. Куда он от нас денется? Я уже задействовал все ресурсы. Объявил беглеца в розыск, мобилизовал всю полицию и наших.

Иволгин молча его выслушал, после чего тяжело вздохнул. У него не было сил даже на ярость. Он был полностью опустошён.

— И это после того, как меня президент пропесочил из-за этого колдуна... — в итоге подал он голос. — ОН, — снова едва заметно поднял мужчина указательный палец вверх, намекая на главнокомандующего страной, — чуть не прикрыл проект наших «дач», а меня едва не списал. И после этого ты приходишь ко мне с таким докладом, Аркаш... Ты же понимаешь, что я один на дно не пойду?

— Товарищ генерал, кто же знал, что этот колдун не просто мошенник, который умеет кое-что в мистику? — пробормотал Кротов. — К такому мы не были готовы. Как вообще можно быть готовым к тому, что человек будет обладать столь мощным навыком гипноза?

— Вы должны были быть готовы к такому, — Иволгин говорил жёстко. Его карьера висела на волоске. Он уже сотню раз пожалел о том, что согласился на эту авантюру, а не слил секту генеральному прокурору. — Ты же, Аркаша, работал с чёртовым колдуном! Ты же знал, что его колдовские штучки очень даже рабочие. Тебя должно было насторожить то, что он запросил больше ресурсов, чем требовалось по информации из допросов сектантов и информации агента.

— Но, товарищ генерал, он говорил весьма убедительно, — лепет Кротова выглядел, словно жалкая попытка ребёнка оправдаться за украденную конфету. — Мы за ним установили повышенное наблюдение, но ничего подозрительного обнаружено не было. Все его действия выглядели обосновано, если так можно назвать никому непонятную мистическую хрень с жертвоприношениями. У нас нет опыта работы с такими товарищами.

— У вас есть опыт работы с гипнотизёрами, — жёстко продолжил генерал. — Мессинг, например. Когда наши предшественники с ним работали, то такой лажи не допускали.

— Я читал о Мессинге, — у Кротова спёрло дыхание. — Вся его раздутая история о том, как он по поручению Сталина получил по пустой бумажке сто тысяч в Сбербанке — полная профанация. Он самый обычный гипнотизёр, хоть и хороший. И никаких особых мер безопасности при работе с ним применено не было. Он даже лично встречался с товарищем Сталиным, и ничего! Просто хороший артист и фокусник. А тут самый натуральный колдун. Мы и так обложили его камерами и лучшей охраной, которая наблюдала за ним двадцать четыре на семь.

— Аркаша, — протянул Иволгин, — мне плевать на то, как за этим подопечным следили. Факт налицо — ты его упустил. Более того — ты его лично отпустил, чему куча свидетелей. И это в тот момент, когда моя карьера пошатнулась сильнее, чем когда-либо. Это твой косяк, Аркаша. Твой жёсткий залёт. Лучше думай не о том, как оправдываться, а о том, как поймать этого колдуна и заставить его более эффективно работать на нас.

— А что президент? — Кротов пытался унять нервную дрожь и очистить разум, чтобы мыслить холодно и не поддаваться панике. — Ему понравился амулет?

— Кто в здравом уме так быстро отдаст амулет президенту? — насмешливо скривил губы генерал. — Тем более после того, когда колдун выкинул подобный финт. Вдруг он в эту поделку вложил сюрпризы? Если с НИМ что-то случиться, то мы тогда обычной отставкой не отделаемся.

— Но эта штука ведь работает.

— Работает, — кивнул Иволгин, соглашаясь со словами подчинённого. — И даже чертовски эффективно работает. Добровольцы с деменцией, на которых проводили испытания, показали себя с лучшей стороны. Пока они носят эту штуку, у них сознание проясняется, улучшается память, поведение становится полностью адекватным. Если бы эти штучки поставить на поток, можно было бы заработать хорошие деньги. Сколько было потрачено на проект?

— Если не считать расходов на содержание «дачи», то довольно много, — отозвался Кротов, вернувшись к деловому тону. — Пять коров по семьдесят две тысячи рублей, плюс полсотни овец по двенадцать тысяч, плюс доставка и содержание скотины... Итого миллион.

— Миллион, Аркаша! — провозгласил Иволгин. — Всего лишь миллион за то, чтобы исцелить то, чего не могут вылечить современные доктора. Да я могу запросто перечислить несколько десятков фамилий людей, которые готовы будут заплатить за подобную поделку в десять раз больше! К тому же я уверен в том, что колдун нас конкретно надул. Раньше он использовал кур и свиней. Если делать по той технологии, которую поведали его ученики, то цена амулета опустится до сорока тысяч.

— Удивительно, как он не догадался продавать свои поделки миллионерам, — вслух озвучил свои мысли Кротов. — Ведь он мог бы и без секты срубить целое состояние.

— Отчего же ты думаешь, что он до такого не додумался? — прищурился генерал. — Может, он и думал об этом, но так ли легко выйти на богатых людей? Легко ли их убедить в том, что эта шарлатанская хреновина способна их избавить от серьёзной болезни? Дураки миллионерами не становятся. Зачастую эти люди не верят ни в бога, ни в чёрта.

— Это да, — согласился майор. — К таким людям на хромой кобыле не подъедешь и убедить их в чём-то проблематично. Но с такой силой гипноза колдун мог бы попробовать.

— Кстати, — хищно растянул губы Иволгин. — Раз уж мы вернулись к нашему беглецу. Как продвигаются его поиски?

— Эм... — Кротов дёрнулся, словно после хлёсткой пощёчины. — Мы отследили его маршрут до станции электрички «Барыбино». Он по пути ограбил гражданина — завладел его курткой, смартфоном и кошельком с тремя тысячи рублей и банковскими картами. Мы отслеживаем движения средств по картам жертвы ограбления и пытаемся отследить его телефон. Пока безрезультатно. Но! Это же электрички. Весь их путь можно запросто отследить. Мы прорабатываем возможные маршруты следования беглеца. Если он поехал в Москву, мы его быстро вычислим и поймаем. Задействовано отслеживание с использованием системы опознания лиц. Плюс всероссийский розыск. Мы ещё подумывали продемонстрировать его лицо в новостях и объявить награду за информацию о нём.

— Действуйте, — дал отмашку генерал. Ему уже нечего было терять, поэтому он даже засветку с СМИ решил одобрить. — Если вы его в ближайшее время не поймаете, ты же понимаешь, что с нами будет, Аркаш?

— Жопа! — кратко охарактеризовал их положение Кротов.

— Именно! — кивнул Иволгин. — Нам будет задница, причём полная. Поэтому постарайся. Очень сильно постарайся, Аркаш.

— Товарищ генерал, он не сможет долго от нас скрываться. Задействованы все ресурсы. У него нет ни денег, ни документов.

— Напоминаю, товарищ майор, — вновь сощурился генерал, — что этот человек без каких-либо ресурсов сумел сбежать из места, из которого никто до этого не сбегал. Кто знает, на что он способен с его способностями?

— А если мы его не найдём? — с волнением хрипло озвучил мучавший его вопрос Кротов.

— Я не стану говорить о последствиях, — посерело лицо Иволгина, — ты и сам не хуже меня о них догадываешься. Но если ты его не найдёшь, то что?

— Что? — нахмурился подчинённый.

— Не тупи, Аркаш, — Иволгин с осуждением покачал головой из стороны в сторону. — Не тупи... Если беглеца невозможно найти, то стоит создать ловушку и заманить его в неё. Начни с его матери. Она же по-прежнему хочет вернуть сына? Дадим ей немного надежды и будем ждать. Паук, которого спугнули из гнезда, рано или поздно попробует вернуться, и наткнётся на чужую паутину. К тому же, у него же была девушка?

— Да, Наталья Дьякова, которая сейчас проходит по делу как лидер секты, — кивнул Кротов. — Используем её как приманку?

— Аркаш, зачем ты меня об этом спрашиваешь? — пробарабанил пальцами по столешнице Иволгин. — Ты и так знаешь, как нужно действовать.

— Хорошо, мы используем её как приманку, — выдохнул майор.

***

Кайн добрался до Воронежа, после чего не стал там задерживаться. От трофейного телефона он избавился, испугавшись того, что по нему его могут отследить.

В этом городе он не собирался оставаться, поскольку ему в голову пришло, что он искал информацию в интернете через краденый телефон. Возможно, у ФСБ есть способ просмотреть все его запросы. Из них они могут сделать вывод о его маршруте. Поэтому он поспешил на электричках продолжить путь. На этот раз он держал путь в Белгород.

С одной стороны, этот город нигде не фигурировал в его запросах. Поэтому Белгород вряд ли привлечёт внимание силовиков. С другой стороны, Белгородская область граничит с Харьковской областью. Следовательно, теоретически там можно найти лазейки, чтобы пробраться на территорию другого государства.

Но Харьков Кайна если и интересовал, то исключительно в качестве перевалочного пункта, и то в случае крайней нужды. Из сопредельного государства можно попасть в другие страны, в которых возможно обустроиться и временно затаиться.

Впрочем, скрываться долго он не хотел. Сначала он собирался заняться обеспечением своей безопасности, затем хотел переключиться на спасение Наташи.

Все прочие соратники и вместе с этим ученики его абсолютно не волновали. Если Артём, Сергей и прочие сядут за решётку, ему от этого не станет ни тепло, ни холодно. Он ради них даже не почешется.

Раньше, когда их фирма была легальной и эти люди были частью его системы и приносили ему доход, он бы за них вступился. Конечно же, если бы нападки были в их сторону, а не когда под удар попало всё предприятие. Например, если бы они нарушили закон, он бы нанял им адвоката. Это было бы защитой своих активов. Потом эти люди отработали бы расходы на них.

Но у них ситуация иная. Вся «секта» попала под безжалостный каток правосудия и под удар спецслужб. От такого Кайн никого не способен защитить. Он и свою-то безопасность не сумел обеспечить. О каком спасении третьестепенных персонажей может идти речь?

И всё же был один человек, ради которого Кайн был готов рискнуть. Одна девушка, которая вызвала в его сердце небывалый отклик. Двести лет в подземельях тёмных эльфов и двадцать лет жизни Димасика. Казалось бы, солидный срок для любого разумного существа. Впрочем, эту жизнь можно считать лишь с момента пробуждения памяти прошлой жизни, поскольку память Димочки как была подобно дуршлагу, так дырявой и осталась.

Так вот, за эти двести с хвостиком лет Кайн никого и никогда не любил. Держал он как-то домашних питомцев. Чувства к ним с натяжкой можно назвать любовью. Воспитатели? Они относились к своим подопечным равноценно без проявления особых тёплых чувств. Примерно так же относятся к своим воспитанникам сотрудницы детских домов. По меркам дроу это невероятный, даже запредельный уровень тепла. Но если посмотреть на человеческие семьи и отношения в них к детям, то становится понятно, что любовью воспитателей к воспитанникам в детдомах и не пахнет.

И вот, наконец, спустя столетия, нашлась та самая девушка, которая вызвала отклик в чёрством нутре Кайна. Имя ей Наташа. Она своей теплотой, своей напористостью и заботой, своей всесторонней поддержкой и разделением интересов своего парня, растопила каменное сердце тёмного эльфа. За непродолжительное время он настолько привык к тому, что Наташа рядом с ним, что он от её присутствия не шарахался, как это с ним обычно бывало в обществе женщин. Сначала она стала для него кем-то на уровне питомца. Но в какой-то момент он неожиданно осознал, что сильно привязался к этой человеческой девушке. Наташа была единственным человеком в мире, ради которого он был готов пожертвовать собственной безопасностью, комфортом и рискнуть свободой.

Если бы в его голове не засела мысль о том, что он должен спасти свою девушку, он бы уже без лишних раздумий искал способы пересечь границу и свалить на Запад.

Кайну, как жителю иного мира, был чужд патриотизм по отношению к какой-либо земной стране. Ему было плевать, где тут жить: хоть в России, хоть в Зимбабве. Просто в России ему изначально было комфортней развиваться и жить. Он знал местный язык, имел документы и возможность с нуля начать зарабатывать большие деньги. Для того, чтобы заняться развитием за границей, ему придётся решать проблемы с документами, отсутствием денег и незнанием иностранных языков.

Но бегство за границу теперь было всего лишь запасным планом. Он собирался бежать не один, а в обществе возлюбленной. Вначале ему требовалось немного собраться с силами и задержаться в этой стране ради спасения Наташи.

Конечно же, сразу с голой задницей ломиться в СИЗО выручать девушку было бы абсолютной глупостью. Возможно, от него чего-то такого ждали. Кайн сделал этот вывод во время того, как обедал в одной из дешёвых белгородских кафешек.

По телевизору в зале показывали новости. Половина столиков были заняты мужчинами, но за исключением Кайна, новости никого не интересовали. Все были увлечены едой и общением с собеседниками. И лишь одинокий едок с интересом смотрел на экран и прислушивался к приглушённому звуку из зомбоящика.

На экране показали его фотографию — стоп-кадр из телешоу «Пусть болтают». Ведущий новостей с жаром поведал о том, что знаменитый участник скандала и начинающий бизнесмен Дмитрий Иванов на самом деле оказался лидером секты, в которой занимались жуткими ритуалами и жестоко умерщвляли животных. Помимо этого Дмитрию вменяли в вину мошеннические действия — развод людей на деньги под предлогом обучения «настоящей магии». Волшебные курсы маскировались под невинные ментальные практики, а на самом деле учеников не только обирали до нитки, но и заманивали в секту.

В общем, в новостях рассказали о том, что сектанты были скопом задержаны и находятся под следствием в ожидании суда. А вот их лидер — жестокий и безумный Дмитрий Иванов, сумел сбежать и скрывается от правосудия. За информацию об его местонахождении назначили награду.

Кайн порадовался тому, что сейчас его сложно узнать. Вместо «горшка» он ходил с короткой стрижкой. Лицо с момента съёмки шоу у него похудело и приобрело более резкие и острые черты, что более свойственно его прежней расе. Тут свою роль сыграло резкое похудение, занятия дроуджитсу. Также, он не исключал того, что его душа после пробуждения воспоминаний прошлой жизни на остатках высвобожденной после удара головой волшебной силы каким-то образом воздействовала на тело, подстраивая последнее под первую.

В общем, узнать в нём настоящем его прошлого было затруднительно. Но, к сожалению, и невозможным это нельзя назвать. Шанс на узнавание всё же имелся. Поэтому не мешало бы позаботиться о дополнительной маскировке.

Чему он точно рад не был, так это тому, что его всё же объявили в розыск. Зато теперь стала ясна судьба его приспешников. По телевизору чётко заявили о том, что их держат в СИЗО. Даже назвали, в каком именно, что казалось Кайну странным. Более того, в репортаже продемонстрировали одну из задержанных — Наташу.

У Кайна зародились нехорошие предчувствия. Чуйка вопила о том, что это подстава. И всё же он не собирался отступать и бросать свою девушку на произвол.

Глава 3

В то же время, когда в Белгороде Кайн смотрел новости, в отдалённом от него Волгограде тот же самый канал в фоновом режиме был включён на телевизоре в квартире Марины Ивановой. Женщина сильно устала после подработки и попросту растянулась на диване. Она даже начала засыпать под бормотания зомбоящика, но внезапно кое-что резко привело её в чувства и заставило из лежачего положения сесть.

Женщина в оба глаза уставилась в телевизор и быстро нащупала пульт. Большой палец тут же лёг на кнопку громкости.

Она с крайним изумлением на лице широко распахнутыми глазами уставилась на фотографию своего сына.

— Значит, не показалось, — тихо пробормотала она. — Я действительно услышала упоминание моего сыночка...

Дальше ей было не до разговоров, поскольку она вся превратилась в слух и внимание. И чем дальше она слушала о том, что рассказывал ведущий новостной передачи, тем хуже ей становилось.

Когда диктор переключился на другие новости, госпожа Иванова медленно поднялась на ноги, после чего тут же покачнулась. Держась правой рукой за стеночку и пытаясь левой нащупать сердце, которое работало с перебоями, она добралась до кухни и распахнула холодильник. После этого она начала шарить руками по боковым полкам, которые были забиты лекарствами. Найдя пару тёмных пузырьков, она накапала себе в стакан с водой Корвалола и настойки пустырника, после чего выпила этот противный коктейль.

— Не может быть... — грузно плюхнулась она на табурет, который от столь резкой нагрузки затрещал и зашатался, но всё же выдержал, не став ломаться. — Я же не этого хотела... Это же не из-за меня? Я...

У неё не укладывалась в голове, как такое могло случиться? Почему во всём виновным обвинили её сына?

Она запуталась в самой себе и начала сомневаться в своей психической нормальности.

— Как я могла своими руками отдать своего сыночка этим упырям?! — смотрела она пустым взглядом в стену с жёлтыми дешёвыми обоями от застройщика. — Да, я в какой-то момент думала, что в Димочку вселилась злая сущность, но... Нет! Я же не могла всерьёз желать ему смерти или длительного заточения в тюрьме? Нет-нет-нет! Не может этого быть. Это же не из-за моих писем?

Она схватилась за голову и задрала голову к потолку, на котором висела одинокая тусклая лампа накаливания. Та единственная в квартире уцелела, и тоже являлась наследством от застройщика. Остальные лампочки давно перегорели, большая часть в первые пару месяцев после взъезда в квартиру. В половине случаев они сгорали вместе с дешёвыми и низкокачественными плафонами. В итоге плафоны были заменены на более дорогие, а лампочки на светодиодные. И лишь одна из этих пар из лампочки и плафона на кухне чудом уцелела. Менять же лампочку до того, как та сгорит, у Марины не поднималась рука.

Она мотнула головой из стороны в сторону, отгоняя посторонние мысли и возвращаясь к размышлениям по поводу сына. И чем дольше она думала, тем яснее осознавала, какую огромную глупость совершила. Даже не одну, а целую череду идиотских поступков. Это напоминало озарение человека, который попал под воздействие мошенников, но через какое-то время внезапно осознал, что действовал как в тумане, при этом наломал столько дров, что разгребать созданные проблемы придётся долго.

В первую очередь, она осознала, что вселение потусторонней сущности — полная глупость и её выдумка. Она после общалась с доктором Аркадием, и выяснила, что тот заметил изменения в личности её Димочки. Она и сама это заметила — ведь не слепая же и не совсем тупая, хотя с последним она готова была поспорить, поскольку сейчас считала себя прошлую наитупейшим созданием.

Со слов психолога выходило, что после удара головой её сын получил некое травматичное психиатрическое отклонение — замещение личности. Он вроде как выдумал в своей голове новую личность, которая была умней, решительней и агрессивней оригинальной. В это было сложно поверить, но в истории психиатрии и такое встречалось. Вот только замена личности не означала, что её сын исчез. Это всё ещё был её Димочка. Её сыночка. Её кровиночка. Подумаешь, раньше у него была одна болезнь, а стало их две... Разве от этого он перестал быть её ребёнком? Но она... Она хотела его уничтожить! Она, словно одержимая, преследовала его и всячески портила ему жизнь.

Вторым озарением стало то, что новая личность Димочки куда более самостоятельная, чем прежняя. Её сын сумел открыть бизнес и начал дурить людям головы. Он даже организовал свою секту. То есть, она не ошиблась в том, что это секта. Она ошиблась в другом — Димасика никто силой там не удерживал. Это была его секта, в которой он был главным. И если бы не её активные действия, то её сына вряд ли бы разоблачили и объявили во всероссийский розыск.

Вспоминая о том, сколько она приложила сил к уничтожению своего ребёнка, ей становилось дурно. Корвалол с пустырником особо не помогали. Сердце болезненно сжималось, а голова шла кругом.

Шумиха на всю страну, блокировка счетов, жалобы во все высшие ведомства... Это всё делала она. Более того, она набрала кредитов, из-за которых ей приходится работать больше, чем до изменения сына, и всё ради того, чтобы уничтожить свою кровиночку.

— Я этого не хотела... — продолжала она держаться за голову. — Я не хотела, правда... Как всё до этого докатилось? Димочка, как ты стал лидером секты? Зачем? Как тебе вообще могло такое прийти в голову?! Боже... Боже мой! Я всё испортила.

Её самобичевание прервал резкий, настойчивый стук в дверь. Марина вздрогнула, сердце забилось ещё чаще.

«Кто это мог быть?» — с волнением поднялась она на ватные ноги.

Она совершенно не ждала гостей. Первым делом она подумала на соседей, но для их визита она не давала повода: никого не топила и не шумела. Да и соседи обычно не стучали так властно, если только не раздражены одной из двух озвученных выше причин.

Она подошла к двери и с осторожностью глянула в глазок. На площадке стояли двое мужчин в строгих костюмах, но не в полицейской униформе. Лица у них были каменными, а фигуры излучали опасность.

От страха у женщины перехватило горло. Первым делом она подумала на коллекторов, и попыталась вспомнить, не просрочила ли в этом месяце платежи по кредитам. Но нет. Память подсказывала, что она внесла платежи по всем кредитам.

«Тогда кто они? — лихорадочно думала она. — Бандиты? Грабители? Мошенники? Проповедники-сектанты?»

— Откройте, мы знаем, что вы дома! — раздался из-за двери спокойный мужской голос.

— Кто там? — дрожащим голосом спросила женщина, пытаясь нащупать телефон в кармане халата. Она ухватилась за него, словно за спасательный круг. Вот только у неё из памяти моментально вышибло, на какой номер нужно звонить, чтобы вызвать полицию. Раньше это было всем известное 02. Куда же нужно звонить сейчас, она никак не могла вспомнить.

— Правоохранительные органы, — ответил тот же мужчина.

Сердце женщины моментально ухнуло в пятки. Визит силовиков она тут же связала с только что увиденным репортажем.

Она с опаской приоткрыла дверь, оставляя её на цепочке.

— Покажите документы, — полным страха голосом сказала она.

Через щель была просунута красная корочка. Текст расплывался перед глазами хозяйки квартиры, из-за чего она не могла разобрать ни должности, ни учреждения, но удостоверение выглядело солидно и на фотографии можно было различить мужчину в униформе с капитанскими погонами. Из-за чего Марина убедила себя в том, что к ней пришли из полиции. От этого ей стало ещё более дурно, чем после просмотра новостей. Лекарства, казалось, перестали действовать вовсе. Ноги у неё подгибались, а сердце покалывало.

— Марина Викторовна Иванова? — когда она открыла дверь, продолжил обладатель удостоверения — рослый мужчина с короткими каштановыми волосами и холодными серыми глазами. — Мы бы хотели с вами поговорить по поводу вашего сына.

Марина почувствовала, как пол уходит у неё из-под ног. Она инстинктивно ухватилась за дверной косяк. Её худшие опасения подтвердились — к ней пришли из-за сына.

— Что с моим Димочкой? Он жив?

— Он жив, — ответил тот же мужчина, чуть смягчив тон. — Но ситуация серьёзная. Мы можем войти?

Она не посмела возражать этим людям. Они в её глазах были всемогущими представителями власти, которым не требовалось её разрешения на проникновение в жилище. Это больше напоминало формальность, чем реальную просьбу. Женщина была вынуждена отступить в сторону и пропустить мужчин в квартиру. Они прошли на кухню, не снимая обуви. Ей ничего не оставалось, как промолчать и проследовать за ними. Хотя в душе ей хотелось покрыть матом обоих незваных гостей за то, что они топчутся по полу в грязных ботинках. После их ухода ей придётся помыть полы, ведь она предпочитала ходить по квартире либо в тапочках, либо босиком. Да и вообще она сторонница чистоты и противница дикой западной культуры, в которой люди могут себе позволить разгуливать по жилищу в уличной обуви.

Гости бесцеремонно уселись за стол, пригласив её сесть напротив.

— Меня зовут капитан Валуев Алексей Викторович, — представился старший. — Это мой коллега, — кивнул она на черноволосого крепкого напарника-молчуна с карими глазами и квадратным подбородком. — Мы представляем службу, которая занимается делом вашего сына.

— Вы из полиции? — тихо спросила Марина. От волнения у неё пропадал голос.

— Из ФСБ, — спокойно ответил Валуев. — Но не стоит нас бояться. Мы здесь не для того, чтобы вас пугать. Наоборот, мы хотим вам помочь.

— Помочь? — в голосе Марины прозвучала горькая ирония. — После того, что вы сделали? После сегодняшних новостей? Вы объявили моего мальчика мошенником, сектантом и преступником!

— Марина Викторовна, — голос Валуева стал тише, но твёрже. — Вы можете в это не верить, но ваш сын действительно создал секту. Он на самом деле брал с людей огромные деньги за обучение «магии». Соответственно, это явное мошенничество в особо крупном размере. Он совершал кровавые ритуалы с убийством животных. Плюс, у налоговой к нему накопилось немало вопросов. Например, он подозревается в дроблении бизнеса и использовании подставных юридических лиц однодневок для уменьшения уплаты налогов. Это факты. И за них по законам Российской Федерации положено наказание.

— Но он не может нести ответственность за всё это! — вырвалось у Марины, и она сама удивилась этим словам. — Он болен! Мало того, что он инвалид с синдромом Дауна и недееспособный, так ещё у него серьёзное психиатрическое расстройство. У него после травмы раздвоение личности. Его надо лечить, а не сажать в тюрьму!

Она искренне была уверена в том, что её ребёнку лучше будет оказаться в дурдоме, чем на зоне. Из психушки можно через некоторое время выйти, да и условия содержания там должны быть мягче. Всё же это больница. В тюрьме же с её мальчиком могут сотворить такое, что он может не дожить до окончания срока заключения. И если верить словам капитана, то срок её сын может получить очень солидный, ведь он нарушил столько статей закона, что этого хватит закрыть его на долгие годы.

— Ваш сын утверждал, что он психически здоров и вменяем, — сухо продолжил Валуев. — Он даже прошёл комиссию в лучшей московской психиатрической больнице. Но...

Это «но» прозвучало из уст мужчины, словно лучик надежды. Марина превратилась вся во внимание и вытянулась в струнку. Её спина напряглась.

— Но?! — с надеждой переспросила она.

— Видите ли, дело вашего сына не совсем обычное, — перешёл на елейный тон капитан. — Мы допускаем, что он был введён в заблуждение. К тому же, он обладает скрытыми талантами, которые представляют интерес для государства.

Марина смотрела на него, не понимая, о чём он говорит. О каких скрытых талантах у её Димасика может идти речь? Насколько она помнила, ничем таким он не выделялся. Прибивание игрушек гвоздями к стенам? Мастерское ковыряние в носу? Не может же их интересовать самая большая козявка? Или же он имел в виду новые таланты её сыночка, который сумел создать целую секту и выкачивал из людей миллионы?

— О чём вы? — решилась она озвучить свои мысли.

— Если коротко, то мы предлагаем вашему сыну сделку, — стал более деловым тон Валуева. — Вместо тюрьмы его будет ждать работа на государство в специальных условиях. Он будет продолжать свои исследования, но под нашим контролем, с нашим финансированием. Условия будут хорошими. Ему предоставят комфортабельное жильё, хорошее финансирование и всё необходимое для работы.

Марина будто словила синий экран смерти. Она подвисла, пытаясь понять, чем её сын мог заинтересовать правительство. Не было ли это уловкой, чтобы запудрить ей мозги?

— Если вы хотите привлечь его к работе, тогда зачем вы его объявили в розыск? — недоверчиво спросила она.

— Это всего лишь формальности, — тепло улыбнулся капитан. — К сожалению, ваш сын является беглым преступником. Мы попросту не могли это проигнорировать. Если бы он нашёлся, тогда бы никто не стал объявлять его в розыск. Но он, к сожалению, скрывается. И это плохо для него самого. Он без лечения и без поддержки. Его новая личность может не выдержать стресса, и тогда, возможно, вернётся прежний Дима. Вы же понимаете, что тот, кем он был до этого, не сможет выжить один на улице? Если мы его вовремя не найдём, он без помощи долго не протянет.

Эти слова словно прошлись наждаком по сердцу женщины. У неё на мгновение потемнело в глазах от волнения. Стоило ей представить, что её сын стал прежним Димасиком и оказался непонятно где без её поддержки, как ей стало дурно.

— Вы знаете, где он?

— Пока нет, — признался капитан. — Но мы его ищем. И мы его обязательно найдём. Вопрос в том, как это произойдёт. Если он наткнётся на полицейских и окажет сопротивление, то всё может закончиться плачевно. Вы же понимаете, что сотрудники полиции носят оружие не для красоты?

Марина тут же живо представила, как её сын сопротивляется при задержании, после чего в него открывают яростную стрельбу из пистолетов. Ей отчего-то вспоминались зарубежные ролики подобного толка, а не отечественные стражи порядка. Но от этого ей не становилось легче.

— НО! — надавил голосом Валуев. — Если он сам выйдет с нами на связь и согласится на наши условия, то всё будет иначе.

Он выдержал паузу, давая собеседнице впитать информацию. Затем продолжил:

— Мы думаем, Марина Викторовна, что он может попытаться связаться с вами или с кем-то из своих близких. Например, со своей девушкой, Натальей Дьяковой.

Марина поморщилась при упоминании «этой взбалмошной брюнетки, которая украла её сыночку».

— Она же арестована! Я сама это видела по сегодняшним новостям.

— Она находится под стражей, да, — подтвердил капитан. — Но у нас есть возможность организовать для неё особые условия. Более мягкие. И даже возможность установить связи с внешним миром. Под контролем, разумеется.

До Марины начало доходить. Она медленно покачала головой из стороны в сторону.

— Погодите. Вы что, хотите, чтобы я помогла вам поймать моего сына? Хотите использовать меня как приманку? И эту его девку тоже?

— Мы желаем, чтобы вы помогли своему сыну, — поправил её Валуев. — Вы же не хотите, чтобы он сел в тюрьму или чтобы он погиб на улице или в перестрелке?

— Какая мать такое пожелает своему сыну? — Марине стало жутко стыдно после этих слов, ведь она недавно искренне желала гибели своему сыну. Щёки у неё безумно горели, словно от пощёчин. Она своими руками лично уничтожила его и стала виновницей нынешней ситуации. Она мысленно проклинала себя за это. — И что мне нужно делать? — тихо спросила она, глядя в стол. Ей хотелось верить словам Валуева, хотя она всё ещё глубоко в душе сомневалась в правдивости его слов.

Капитан позволил себе лёгкую, одобрительную улыбку.

— Пока вам ничего не нужно делать. Просто ждите. Если Дима вам позвонит или как-то иначе выйдете с вами на связь, постарайтесь уговорить его сдаться. Скажите, что вы всё уладили и договорились о том, что его не посадят в тюрьму. Что Наташа ждёт его. Что всё будет хорошо. А потом сразу же сообщите нам. Мы всё сделаем аккуратно и безопасно для него.

Он достал из кармана простой и дешёвый кнопочный мобильный телефон и положил его на стол.

— Вот. Там вбит единственный номер — мой. Если что-то случится или объявится Дима, сразу же мне звоните в любое время дня и ночи.

Марина смотрела на телефон, словно на ядовитую змею. Ей казалось, что если она возьмёт его, то снова предаст своего сына. Её разум метался, разрываясь между материнским инстинктом и остатками здравого смысла, который шептал, что эти люди вряд ли говорят всю правду.

— А если он не позвонит? — хрипло спросила она.

— Тогда мы его найдём сами, — холодно резюмировал Валуев, вставая. Следом за ним поднялся на ноги напарник, которого на протяжении беседы женщина не замечала, настолько тот казался незаметным, несмотря на солидные габариты. — Но тогда шансов на мягкий исход будет меньше. Подумайте, Марина Викторовна. Вы уже однажды, руководствуясь лучшими побуждениями, навредили сыну. Не повторяйте прежних ошибок.

Эти слова были ей как серпом по ушам. В голове у неё набатом звучали барабаны. Она не заметила, как мужчины покинули её квартиру, а она на автомате заперла за ними дверь.

Марина долго сидела за столом, глядя на чёрный пластиковый корпус мобильника. Потом она медленно взяла его в руки. Он был холодным и невесомым. При этом казалось, будто он жёг ей ладонь, словно плазменный.

— Димочка... — прошептала она. — Прости меня. Прости за всё. И что же мне теперь делать?

Глава 4

Кайн использовал не все заготовленные козыри. К побегу он подготовил четыре заклинания. При этом ему повезло уложиться в использование всего лишь одних чар.

Заклинание внушения, которое он использовал, как и все остальные нанесённые им на кожу чары, способны подзаряжаться маной от планетарного фона. Использованные чары будут перезаряжаться ещё не меньше месяца, а то и двух. Точный срок дроу назвать не мог, поскольку не имел никаких возможностей для измерения окружающего фона. Но он точно знал, что маны на Земле невероятно мало. В подземельях тёмных эльфов для перезарядки столь простеньких чар хватило бы часа. Это при условии использования всех тех кривых инструментов, к которым пришлось прибегнуть беглецу. Если же полноценный маг создаст нормальный амулет, то тому хватит на перезарядку минуты.

В общем, разница в плотности магического фона между родным миром Кайна и Землёй колоссальная. Она составляла от семисот раз до полутора тысяч.

Но! Кайн предусмотрел возможность экстренной перезарядки чар. Для этого достаточно убить какое-то существо. Его жизненная сила будет захвачена печатью опустошённых чар. Конечно же, потери при таком способе зарядки огромные. Чары могут захватить лишь часть жизненной силы. Поэтому одной смертью не обойтись. Впрочем, есть тут и плюсы. Необязательно кого-то лишать жизни самостоятельно. К тому же, это может быть любое живое существо: человек, поросёнок, корова, куры — всё равно.

Парень собирался воспользоваться этой лазейкой, которую создал специально. Для этого всего-то нужно было устроиться на работу на скотобойню. Там должен быть настолько плотный фон от утекающей жизненной силы, что любые его заклинания-татуировки будут заряжены очень быстро. Есть лишь несколько нюансов. Первый — он в розыске и его лицо только что показали по телевизору. Второе — у него нет документов. А без них устроиться на работу проблематично. Впрочем, существуют же как-то трудовые мигранты? Они устраиваются на работу, не имея никаких документов. Да и скотобойни вряд ли имеют большую привлекательность для рабочих, но это не точно.

Кайн решил попытать счастья. Он рассчитывал на то, что его внешность несколько отличается от показанной на фотографии из шоу «Пусть болтают». А отсутствие паспорта собирался оправдать правдоподобной историей.

Ночь он решил переночевать в ночлежке для бродяг. Это было невероятно унизительно, но у него не оставалось выбора. Вернее, альтернатива имелась. Его кумир Серёга Всепожирающий устраивал выживание на ноль рублей. Для этого он жил в шалаше на картонке и готовил еду на костре в найденной на помойке кастрюле.

Но разница была очевидна. Серёга всё же блогер и человек более-менее состоятельный. То, что он делал — создавал контент для шоу. Поэтому его выживание без денег было в самый жаркий летний сезон, когда вокруг произрастало множество съедобных растений. Так бы Кайн тоже смог выживать. Но сейчас был холодный март. Снег ещё не везде сошёл. Температура по ночам опускалась до минусовой, а земля была промёрзшей. Если бы даже парню удалось добыть лопату, то выкопать землянку в морозном грунте оказалось бы проблематично.

Ночлежка для бездомных, мягко говоря, ему не понравилась. Да, там было тепло и сухо. Даже имелся туалет и место, где можно было умыться и привести себя в порядок. Но правила для ночёвки там были очень строгими. Не ругаться матом и не затевать конфликтов с драками — это понятно и одобряемо. То, что нельзя курить, пить и приходить пьяным, Кайн тоже мог понять. Бродяги и так пахли не амброзией, если они ещё будут в маленьком помещении дышать перегаром, вообще станет тяжко. Да и драки у пьяных случаются намного чаще, чем у трезвых людей. Но там ещё был свод требований, который Кайну напоминал о родине.

Эту богадельню содержала страшная, полная и немолодая женщина. Она требовала обращаться к себе исключительно как госпожа, а также в правилах было прописано при встрече непременно с ней здороваться и отвешивать ей комплименты. Хорошо хоть, что она не прописала необходимость удовлетворять себя натурой за тарелку похлёбки. Вот только кормёжки в ночлежке не было.

Кайн снова вспомнил о бомже-архидемоне и болезненно усмехнулся. Когда-то он удивился тому, какое амплуа было у столь могущественного призванного существа. Теперь же он этому не удивлялся, поскольку и сам превратился в бродягу. У них с тем демоном было много общего. Они оба были из других миров, оба потеряли свою прежнюю силу и оба бродяги. Хотя он не уверен, что то потустороннее существо до сих пор ведёт такой образ жизни. Зато теперь он отчётливо понимал, как сущность, которая обладала невероятным могуществом, может оказаться на социальном дне.

Он лежал на жёстком топчане в общей комнате. Помимо вони от грязной одежды в ноздри впивался резкий запах хлорки, с которой мылись полы. В такой атмосфере, казалось, спать было невозможно — в полумраке слышались храп, бормотание и кашель.

Его соседом по несчастью, который расположился в ближайшей кровати, оказался худой и смуглый, будто высушенный солнцем мужик лет пятидесяти. Его лицо покрывала сеть глубоких морщин, отчего он казался старше своего истинного возраста. Он заметил, что Кайн не спит, и улыбнулся ему, демонстрируя с дюжину серебристых коронок.

— Санёк, — тихо представился он, стараясь не беспокоить сон других бедолаг.

— Дима, — сел на своей кровати Кайн.

Саша подсел к нему. По нему было заметно, что к нему сон тоже не шёл и у него имелось желание поболтать, ибо других развлечений тут не предвиделось. На нём была поношенная клетчатая рубашка и потрёпанные спортивные брюки. Кайн с удивлением заметил, что руки у собеседника были на удивление чистые и ухоженные, без трудовых мозолей или грязи под ногтями, как у многих других местных обитателей.

— Не спится, сынок? — хрипло спросил Санёк.

— Ага. Видимо, это с непривычки, — коротко ответил Кайн. — Атмосфера тут специфическая.

— Ха! — коротко выдохнул Санёк. — Атмосфера! Ты, видать, не из наших пока ещё. По голосу слышно, да и по внешнему виду и поведению. Не протёртый жизнью. Попал в переплёт?

— Можно и так сказать, — уклончиво кивнул Кайн. Он не хотел раскрываться, но ему нужна была информация. — А ты давно ночуешь в подобных местах?

— С год как, — ответил Санёк. — До этого у меня был свой бизнес в Питере. Я снимал пятачок в подвале и работал мастером по ремонту часов. Потом как-то всё резко завертелось. Внезапно я заметил, что по всем признакам жена начала мне изменять, и это после двадцати четырёх лет брака. Ну, я с горя и запил. Бизнес начал разваливаться. А кредитов у меня было набрано слишком много. В итоге я обанкротился, жена от меня ушла, ипотечную квартиру отобрал банк, а мне он отдал шиш да маленько...

Кайн слушал его историю, не прерывая. Его на самом деле заинтересовало то, как человек с такими редкими навыками в ремонте часов оказался бродягой. Тем временем Санёк продолжал:

— В итоге я остался без денег и без жилья с билетом в один конец до Белгорода, к сестре. А сестра-то как раз именно это время выбрала для того, чтобы помереть. Вот только от её имущества мне ничего не светило, поскольку ближайшие наследники её дети. Моя дочка меня послала к чёрту — жена настроила её против меня, мол, это я всё разрушил, а не она. Племянникам я нахрен не сдался — они меня без зазрения совести прогнали на улицу. Вот я и застрял тут. Сперва на вокзале околачивался, потом сюда подался. Тут хоть тепло.

Он помолчал, смотря в пол, потом повернул голову к Кайну. В его взгляде читалось любопытство старого солдата, увидевшего нового рекрута.

— А ты, я смотрю, чистенький, — обратил он внимание на руки парня. — Явно не работяга. Да ещё такой молодой и не битый жизнью. Чего тебя сюда принесло? От родителей сбежал? Или с деньгами неудачно попрощался?

— Честно говоря, я сбежал от плохих людей, — частично раскрыл о себе правду Кайн. — Меня похитили и взяли в рабство. Отняли деньги и документы, заперли в доме в глухом месте под охраной и под угрозами заставили работать на них... Бесплатно и пожизненно. Причём это пожизненно явно не предполагало того, что жить я буду долго. Сразу скажу — к полиции обращаться бесполезно. Их главный говорил мне, что у них ого-го какие связи во внутренних органах. Более того, он сам крупная шишка оттуда. Поэтому это дело у них проходит безнаказанно. Я боюсь, что если засвечусь, то эти гады меня убьют, чтобы убрать свидетеля. В общем, мне нужно как-то тихонько перекантоваться и найти работу.

— Работу? — Санёк скептически хмыкнул. — Без паспорта? Да тут с паспортом-то сейчас не всякий устроится. А ты на кого учился?

— На менеджера, — соврал Кайн.

— Управленец... — задумчиво протянул Санёк. — Ну, менеджером ты без документов точно никуда не устроишься. Таким как мы, собой-то управлять сложно. Впрочем, есть варианты, где можно заработать. Стройки, рынки, разгрузка вагонов. Но там либо паспорт спросят, либо в рабство возьмут — платить будут гроши, а работать заставят как ломовую лошадь. Если сбежишь — так ещё и по морде надают, чтобы другим неповадно было. Хотя, мне ли тебе об этом рассказывать, если ты и так через это прошёл? Так что тебе перед такими людьми светиться нельзя. Эти бандиты все друг друга знают. Сдадут тебя прежнему хозяину запросто.

— А что насчёт скотобоен или птицефабрик? — осторожно поинтересовался Кайн. — Я слышал, что там всегда руки нужны. Возможно, у них с документами всё не так строго?

Санёк прищурился, изучающе глядя на него.

— Скотобойня? Ты серьёзно? Это ж ад на земле, сынок. Кровь, вонь, кишки… Народ там пьёт горькую, чтобы забыться. И всё начальство, особенно мелкие сошки наподобие охранников и бригадиров — сволочи редкие. Людей за скот считают. Но… — он почесал щетинистый подбородок. — Да, документы там могут и не спросить. Лишь бы здоровый был и вкалывать мог. В городе, правда, ни одной бойни нет. В пригороде есть птицефабрика и мясокомбинаты, фермерские убойные цеха. Там искать надо. Хотя на птицефабрику тебя могут не взять, как и на цивильные мясокомбинаты, которые под управлением ГОКа.

— ГОКа? — вопросительно приподнял брови Кайн.

— Горно-обогатительный комбинат, парень. Он в Белгородской области один из основополагающих. Вокруг него, считай, весь город построен. Один мясокомбинат с птицефабрикой точно под ГОКом числятся. И они считаются элитными. Туда многие жители из близлежащих деревень хотят попасть. Условия там строгие, оформление официальное, зато и отношение к людям нормальное, оттого и очередь из желающих получить работу большая. Так что тебе туда не попасть. А туда, куда ты можешь попасть, лучше не надо. Не твоё это.

— Мне туда очень нужно, — тихо, но твёрдо сказал Кайн. — Мне деньги очень нужны.

Санёк долго смотрел на него, и в его потухших глазах мелькнуло что-то вроде понимания.

— Деньги всем нужны, — тяжело вздохнул он. — Я вот всё пытаюсь заработать хотя бы на съём квартиры. Для таких бродяг как мы, снять свою конуру — первый шаг к возвращению к нормальной жизни. Если задуматься, то на скотобойне хоть тебя и смешают с дерьмом, зато вряд ли возьмут в рабство. Хотя нужно всё равно быть внимательным. Ладно, слушай, что я скажу. Так сказать, поделюсь «лавхаками». Если уж совсем припёрло и кусок хлеба нужен, пока работу ищешь, в городе есть места с бесплатной кормёжкой. Не объешься, но с голоду не сдохнешь.

— Очень интересно, — Кайн оживился. — Продолжай.

— Во-первых, в центре, на улице… как её… Попова, вроде, есть церковная столовая. Раз в день, в полдень, там дают горячее: суп, каша, чай с хлебом. Очередь, правда, будь здоров. И батюшка там суровый — если воняешь или бухой, не пустит. Но если выглядеть по-человечески и вести себя прилично — накормят. Одежду иногда раздают — поношенную, но чистую.

— А кроме церкви?

— Кроме… — Санёк задумался. — Есть у нас пара благотворительных фондов. Но там бумажки всякие требуют, справки. В общем, с ними всегда морока. Проще по шаурмячным пройтись.

— По шаурмячным? — удивился Кайн.

— Ага, — хитро прищурился Санёк. — Знаешь, как шаурму делают? Курицу-то варят с утра, на весь день. А бульон, в котором она варилась, — куда его девать? Лить в канализацию — жалко. Продать? Никто его не будет покупать. Так что если подойти утром к ларьку, где-то через часок после открытия, со своей банкой, да вежливо попросить — часто нальют. Особенно мужики-продавцы. Они понимающе относятся. Женщины… — Санёк поморщился. — С бабами сложнее. Сварливые они, злые часто. Один раз я к такой тётке подошёл, лет тридцати, рыжей такой, злющей… Так она меня так матом обложила, будто я не бульона попросил, а в её кассу залез. А потом эта стерва взяла, и при мне целую кастрюлю этого самого бульона — бульк! — в раковину. Назло. Я аж заплакал тогда от злости и обиды.

Он замолчал, и в тишине было слышно, как по комнате разносился громкий храп.

— И что ты сделал? — спросил Кайн. Его возмущало подобное поведение женщины, но ничуть не удивляло. Это было типичное поведение жрицы-дроу, к которому он за двести лет прежней жизни привык.

— Что, говоришь? — в голосе Сани зазвучала горькая, почти детская мстительность. — Я ей отомстил. Неделю каждое утро, перед самым их открытием, аккуратненько какал прямо у входа в её киоск. Ещё и маркером на стене написал: «Шаурма — говно, куры тухлые». Надпись смывали, но маркер-то у меня никто не отнял. Так что я её ещё долго мучал. Правда, потом охрана ближайшего магазина стала за мной следить, пришлось завязать.

Кайн едва сдержал улыбку. Примитивная, но понятная месть.

— Так вот, — продолжил Санёк, возвращаясь к делу. — Есть у нас пара точек, где шаурму в половинке батона делают. Не в лепёшке-донаре, как в дорогих местах, а в обычном магазинном батоне. Его режут пополам и из половинок мякоть выковыривают, а туда помещают начинку. Так вот, эти выковырки иногда тоже отдают, если попросить. Но, сынок, осторожней. В этих дешёвых точках и мясо может быть с душком, соответственно, и бульон будет не лучшим. Можно так кишки прочистить, что мало не покажется. Я сам раз попал — два дня потом как пулемёт строчил.

— Спасибо за предупреждение, — искренне поблагодарил Кайн. — А адреса этих «благоприятных» точек не подскажете?

Санёк поковырял в ухе, подумал и ответил:

— С церковью на Попова не промахнёшься, очередь увидишь. А из шаурмячных… Знаешь ли, мне невыгодно раскрывать свои точки, но один ты весь бульон не выпьешь. На рынке «Центральный», в северном ряду, есть киоск «Восток». Там дядька Азамат торгует, узбек. Он добрый мужик. Если с утра подойти трезвым и опрятным, то он всегда бульона нальёт. И хлеба иногда даст. Может даже буханку на свои деньги купить. Можно прийти пораньше перед открытием и помочь ему разгрузить ящики с продуктами. Тогда он может угостить чем-нибудь посущественней. На другой стороне реки, в районе Старого города, есть «Шаурма №1». Там работает мужик по имени Виталик. Тоже свояк. Вот только сменщица у него — злая бабища. У неё даже помойных обрезков не допросишься. Так что ты внимательно смотри, кто дежурит. Остальные ларьки сам обходи, узнавай. Мне лень тебе всё объяснять. Жрать захочешь — не так раскорячишься.

Кайн запоминал. Эта информация была для него сейчас ценнее денег.

— Санёк, спасибо. Ты меня очень выручил.

— Не за что, сынок, — мужчина поднялся на ноги, чтобы вернуться на свою койку. — Всем нам в этой жизни одна дорога. Только кто-то по ней едет в мерседесе, а кто-то идёт босиком. Ты главное смотри, куда идёшь. И… — он обернулся к парню, и его потухшие глаза в полутьме сверкнули, словно у кота. — И внимательно смотри по сторонам. Возможно, ты не в курсе, но тебя легавые ищут. Сегодня по ящику показывали фотку парня, который «отдалённо» на тебя похож.

У Кайна заледенело нутро. Он с опаской посмотрел на соседа, не зная, что делать. Он надеялся, что узнать его будет непросто, а тут неожиданно первый же знакомый сразу его опознал.

— А тут где-то есть телевизор? — вырвалось у него совсем не то, что он хотел спросить.

— Есть, — обозначил кивок Санёк. — В гостиной. Но его разрешают смотреть лишь до девяти вечера, после всё. В десять вообще отбой. Я как раз новости перед твоим приходом смотрел. Да ты не пугайся, парень. Я не стукач. Сам от ментов бегал не раз. Да и понимаю я, что если ты в рабстве был у чела с погонами, то тебе могли таких преступлений надумать, что можно целый свиток заполнить. И всё ради твоей поимки силами легавых. В общем, сочувствую тебе, парень. Не повезло, так не повезло. Меня хотя бы бандиты и мусора рьяно не ищут. И всё же мой тебе совет — смени имидж. Прямо кардинально поменяйся. Очки, борода, лысина или, наоборот, отрасти волосы, парик надень. Одежду другую найди. А главное — в подобных ночлежках старайся не задерживаться. Лучше вообще в таких местах не появляться. Мусора и бандосы тут в первую очередь беглецов ищут.

Он лёг на свою кровать и отвернулся к стене, давая понять, что разговор окончен. Кайн остался лежать в темноте, прислушиваясь к храпу и бормотанию. Его будто огрели по голове пыльным мешком. Он был ошарашен тем, что его так легко и быстро узнали. Вместе с этим он был благодарен новому знакомому, который, возможно, только что мимолётно спас ему жизнь. Кайну до этого разговора в голову не приходило, что полиция может его начать искать в ночлежках для бродяг. Теперь же ему об этом стало известно. А это значит, что в таких местах ему больше не место.