Я? Дельта! [1]

Глава 1

Приятного чтения!

Жанры: постап, боевик, фантастика.

***

– Торн, чего ты смурной-то такой? «Ингаляторы» подорожали? – Хохотнул сидящий справа от водительского кресла пассажир, одну руку высунувший в окно, а другой прихлёбывающий из пёстрой жестяной банки нечто слабоалкогольное. – Забей на них, я тебе говорю! Живи в своё удовольствие!

– Йе~е! Живи в удовольств`ая! – Отозвался болтающийся на заднем диванчике молодой терион, улыбающийся во все свои сорок шесть. В напитках чёрный шерстяной волчара себе тоже не отказывал, будто не этим двоим через полчаса садиться за руль и двенадцать часов кряду наворачивать круги по дорогам Особой Зоны-03.

И это только официально.

– Выбросьте свои банки, пока не налакались, идиоты. – Поморщился Торн, понимая, что вряд ли его увещевания принесут хоть какой-то результат. – А ну как дёрнет их устроить проверку? И выкинут вас с волчьим билетом, никуда потом не возьмут!

– Да брось, нудист, куда они денутся? Пока есть особые зоны, есть и спрос на тех, кто готов рисковать жопой, работая рядом с ними. – Рыжий парень с наслаждением отхлебнул из банки. – Вот как автоматоны научатся водить и станут дешевле таких как мы, тогда и будем париться!..

– Лекс, твою-то бабушку, никогда больше не пытайся вспомнить какое-то умное слово. Нудист, что б тебя! – Торн активно заработал баранкой, выезжая на магистраль, по правую сторону от которой виднелись многочисленные антрацитовые половинки додекаэдров – нокт-области, которые не удалось схлопнуть, но получилось стабилизировать. – Сами решайте, но если накосячите на шестнадцатом часу работы – с вас спросят. Не мне рассказывать, как это обычно заканчивается…

– Не учи учёного, братан. Я за рулём сидел ещё когда ты в детский сад вышагивал!

– Ты меня на три года старше, клоун. – Беззлобно отозвался Торн. – Был бы не таким раздолбаем, давно б уже на повышение ушёл, на особо ценные грузы. А там всё куда слаще, чем даже у нас…

Водителям, готовым работать вблизи особых зон или вообще внутри их, платили много, и ещё больше – в такие вот перегруженные дни, когда требовалось впахивать «в серую», по шестнадцать часов и больше.

Сегодня ставки выросли просто потому, что в «ноль третьей» возросла активность ноктэона, и всем корпоратам одновременно потребовалось вывезти своё оборудование подальше отсюда.

А в таких условиях сажать за баранку были готовы кого угодно, лишь бы был хоть какой-то стаж и желание рискнуть задницей в особо опасный период.

– Да мне и так хватает. Я же «ингаляторы» не покупаю, ха! – Заржал Лекс, которому вторил с задних сидений довольный жизнью Симба.

Торн вновь поморщился: случись этим двоим оказаться в аномалии, и у них не будет даже двадцати секунд. Ведь рекомендации правительства по приобретению «ингаляторов», поддерживающих приемлемый уровень сопротивления тел ноктэону, они игнорировали, покупая поддельные справки о прохождении всех процедур. А это в лучшем случае масса серьёзных болезней уже лет через тридцать. В худшем же – мгновенная смерть в нокт-области, если та развернётся и засосёт их в себя.

Кретины, что с них взять. Искренне считали, что с ними-де ничего точно не случится, а немилосердная статистика их в обратном убедить не могла.

– Будем на месте через десять минут, парни. Так что завязывайте-ка…

Грузовик дёрнулся, будто наехал на невидимую стену, а шины протяжно взвизгнули. Торн вцепился в руль побелевшими пальцами, отпустив педаль газа и вдавив в пол тормоз, но это ни на что не повлияло. Мотор всё равно захлёбывался, стрелка спидометра металась влево-вправо, а из динамиков вместо ненапряжной мелодии теперь раздавался только оглушительно-мерзкий белый шум.

И хоть машина сейчас не двигалась с места, но каждый в салоне ощущал себя словно на аттракционе, подбрасывающем кабину с людьми вверх и позволяющем им насладиться мгновениями свободного падения: желудок подступал к горлу, а лёгкость в теле отдавалась первобытным, животным страхом.

Торн с ужасом во взгляде заметил, как воздух снаружи начал вихрить. Не так, как дрожит марево от жары, и не так, как бывает в эпицентре зарождающегося шторма.

Словно сама реальность трескалась и искажалась, обнажая свою изнанку.

– Ёб твою… – Пассажир справа отбросил от себя банку с алкоголем точно перед тем, как ту раздавило в блин, а вылетевшая вовне мутная жидкость вскипела, изменила цвет на фиолетовый и разлетелась по салону густыми клубами пара.

Дорога, шестиполосная магистраль, по которой мчал навстречу делам бронированный грузовичок, свернулась. Асфальт и ограждения скрутило спиралью, как натянутую продавщицей эластичную ленту для подарочной упаковки. Высоковольтные провода между столбов начали рваться и дёргаться, а срывающиеся с них электрические разряды искрящимися хлыстами били во все стороны, игнорируя все законы физики разом.

Птицы, облюбовавшие этот район и близкий хлебокомбинат в частности, прямо в воздухе разлетались облачками кровавых хлопьев, оседающих на асфальт, автомобили и людей… последних эта жуткая судьба нет-нет, да настигала тоже.

Вдобавок целую прорву автомобилей впереди скомкало, разорвало и стёрло в порошок так быстро, что находящиеся внутри несчастные вряд ли даже успели осознать свою смерть, предельно милосердную в воцарившемся вокруг хаосе.

А в воздухе надо всем этим образовалась антрацитовая, с пурпурными прожилками сфера. Сердце Ноктэона. Эпицентр новорождённой аномальной зоны.

– Назад, надо назад!.. – Рявкнул Торн, отчаянно выкручивая руль и пытаясь сделать хоть что-то. Но переставшие визжать колёса уже не касались земли, а хрупкая электроника гражданского автомобиля пришла в полнейшую негодность, перестав демонстрировать признаки жизни.

Даже радио замолкло, уступив место грохоту, скрежету и крикам людей.

Торн отчаянно ударил по «красной кнопке» на приборной панели, но та лишь пыхнула струйками едкого дыма. Сигнал SOS не прошёл, да и мог ли, без связи-то?..

– Чё за херота?! – Заорал терион на заднем сиденье странно искажённым голосом, заставив Торна бросить взгляд на зеркало заднего вида. И увиденное его шокировало: шерсть мечущегося позади несчастного пузырилась, точно плавящийся пластик, на который кто-то от души брызнул ледяной водой. Голова его болталась на карикатурно длинной, быстро вытягивающейся шее, ударяясь обо всё подряд, а одна рука распалась на десяток щупалец, размазывающих по обивке салона кровь, слизь и ошмётки чёрной шерсти. – Помо`ги~и~и…

Торну показалось, что он уже никогда не забудет пойманный лишь на миг взгляд распахнувшихся в запоздалом осознании глаз коллеги, который сейчас всё бы отдал за «ингалятор»… но всего лишь спустя секунду подобные мысли покинули его голову.

Единственному здравомыслящему человеку в грузовичке резко стало не до Симбы.

Закричал и задёргался Лекс, сильно толкнув Торна в плечо. Парень обернулся… и сам едва не заорал, ведь вечно весёлый и пьяный рыжий парень сейчас меньше всего напоминал себя.

Его высунутая в окно рука теперь была словно бы приварена к дверце, обхватив ту растёкшейся плотью, продолжающей тянуться всё дальше и пронизывающей металл жуткой агонизирующей сетью. Дорогие модные жёлтые штаны промокли, начав расходиться на волокна и пропускать какие-то подрагивающие, телесного цвета отростки. Волосы осели паклей, въевшись в кожу, глаза выцвели до молочно-белого, а изо рта хлестала нестройным потоком чёрная пена.

– Помо… щи… и…

– Прости… – Прошептал Торн перед тем, как отстегнуть ремень безопасности, извернуться и с ноги выбить дверь, которая секунду тому назад не давала себя открыть, а сейчас отлетела, словно крепилась на одну лишь синюю изоленту.

Подхватив «на всякий случай» всегда с ним катающуюся между дверью и сиденьем телескопичку, Торн кулем выпал на идущий буграми асфальт, погрузившись в тот на пару сантиметров, словно в неплотно сбитую гору снега.

Грязно выругавшись, парень кое-как вырвался из плена, вскочил и заозирался, пытаясь сопоставить собственные знания и с теоретическими инструкциями от ООБ, Организации Общественной Безопасности, и с суровой действительностью.

Первое и основное – как можно быстрее покинуть людное место и забиться куда-то, где людей не будет. Даже логика в этом была: человек с малой сопротивляемостью ноктэону в «одиночке» никому после превращения не навредит, а с высокой – не столкнётся с тем, во что превратятся его менее удачливые товарищи по несчастью, и получит шанс дождаться бригад спасателей.

Вот только на практике… Торн гнал грузовик по шестиполосной магистрали, которая почти всегда была полна машин. И не все из них первичные вихри превратили в горы покорёженного металла. У многих суетились люди – или то, что было ими ещё минуту назад. Всё чаще мелькали цвета антрацита, раздавались крики и разносилось над головой гулкающее эхо хаотичных выстрелов.

Торн обернулся, окинув взглядом грузовик, который он так вовремя покинул. Сейчас тот напоминал рисунок психически нездорового человека: вытянутый и искажённый, оплетённый какими-то щупальцами, с раздающимися изнутри воплями, некогда надёжный транспорт откровенно пугал, требуя убраться от него подальше.

А ещё из грузовика пыталось выбраться нечто чудовищное, нечто, испещрённое сияющими фиолетовым прожилками и антроцитовой кожей, в реальном времени нарастающей поверх остатков шерсти.

Ноктюрны, порождения аномальных зон, никогда не появлялись просто так. В них превращались люди, становясь монстрами, для которых убийство всего на них не похожего составляло единственную радость или даже потребность – нельзя было сказать точно.

И прямо сейчас Торн имел сомнительное удовольствие наблюдать, как Симба, этот плохо говорящий на родном и могучем зверолюд, пытался освободиться, жадно поглядывая на недавнего товарища и разбрызгивая едкую, шипящую слюну.

– Вашу ж бабушку!.. – Выругался Торн перед тем, как развернуться и припустить со всей доступной ему скоростью прочь. Туда, где виднелась хоть какая-то возможность спуститься с магистрали, вывернутой на манер американских горок из самых паршивых мультфильмов.

Он принял решение уходить в жилую застройку. Та сейчас хоть и походила на город из дешёвого пластилина, забытый на подоконнике в жаркий полдень, но явно представляла из себя область более безопасную, чем оказавшаяся в эпицентре аномалии магистраль, заполненная аномалиями, людьми и мутантами.

Сами пространственные искажения к этому моменту уже начали сходить на нет, но Торна всё равно единожды чуть не убило автомобилем, который вдруг решил, что трёхмерность – это не для него, и надо срочно сжаться в вертикально стоящий блин с полным, так сказать, сохранением изначального объёма. Такая резкая метаморфоза закономерно прорубила в податливом асфальте и нескольких автомобилях солидной длины и глубины разрез, от которого парень оказался буквально в полуметре.

Его даже асфальтовым крошевом обдало, до того близко это было.

Задело и нескольких мутирующих, коих Торну было по-человечески жалко… но с другой стороны, таких уже было не спасти, а лишние ноктюрны – это плюс в копилку шансов быть заживо сожранным.

– Помогите! Йи-и-и! – Протяжный женский крик заставил парня притормозить и обернуться. Всего в нескольких метрах от него, за клубами едкого дыма, тянущегося от горящей синим пламенем легковушки, миниатюрная девица туфлей отбивалась от вцепившегося в её лодыжки некогда человека.

«Единственный способ гарантированно вывести ноктюрна из строя – уничтожить его ядро. В отсутствие такой возможности допускается уничтожение мозга объекта. Особенно данный орган уязвим до завершения ноктюрном трансформации» – цитата из справочных материалов для кандидатов на поступление в ООБ сама собой всплыла в голове Торна.

И пройти мимо он не смог, даже понимая, что их тут может в любую секунду просто разложить на атомы.

Одним резким движением парень разложил телескопичку, в четыре шага подлетел к пытающейся спастись и, вроде бы, не подверженной заражению девушке, сходу огрев цепляющегося за неё монстра по черепушке. И ещё раз. И ещё.

Даже когда телескопичка хрустнула и лишилась верхней своей части, даже когда в черепе ноктюрна образовалась неаппетитная дыра, а саму голову скосило на бок, он ещё трепыхался. И только когда незадачливый молодой водитель с гримасой гнева, ненависти и отвращения с силой опустил ногу на череп монстра, голова его прогнулась и хрустнула, а сама тварь перестала цепляться за жертву.

– С-спасибо! – В царящем вокруг хаосе брюнетка видела только один островок спокойствия, попытавшись вцепиться в руку Торна. Но тот вывернулся, лёгким движением руки отвесив спасённой слабенькую пощёчину.

Никогда он до сего момента не поднимал на женщин руку, но нынешняя ситуация не располагала к расшаркиваниям и сантиментам.

– Тихо! Не цепляться, не орать! Иди за мной, будем выбираться. – Торн и сам не совсем понял, откуда в нём взялось это разливающееся по жилам спокойствие, но сопротивляться странному явлению он, конечно же, не стал. Потому что уж лучше как сейчас, чем самому паниковать, точно истеричке, и шугаться каждого шороха.

А так – мир резко стал более-менее понятным, определился маршрут, а буйство эмоций кто-то словно отсёк от «рабочей зоны» сознания.

Спускаться с магистрали пришлось не самым безопасным образом – спрыгивая с высоты четырёх метров на асфальт, который, к счастью, оказался таким же «плывущим» и мягким, как и на самой дороге. Торн шёл первым, безымянная спасённая – второй, и при том спрыгнула она весьма и весьма ловко, что выдало в ней некоторую спортивную подготовку.

И то хлеб: парень, по крайней мере, теперь мог быть уверен, что она так просто от него не отстанет…

Рядом с магистралью, на обычных дорогах, петляющих по улочкам меж жилых и не очень зданий, всё тоже было очень плохо. Стояли брошенные машины, причитали, стенали, кричали и разбредались кто куда перепуганные люди, не обращающие внимания не тщетные попытки рядовых патрульных ООБ обуздать творящийся хаос.

И вместе с тем последним всё чаще приходилось прерывать мучения мутирующих, пренебрёгших рекомендациями правительства по поводу условий проживания в Особой Зоне-03. Те же Симба и Лекс зарабатывали достаточно, получая надбавки как раз «на ингаляторы», но не покупали их, ограничиваясь взятками и поддельными справками. А свободные деньги спускали на алкоголь, девок и наркотики, ведя весьма развязный образ жизни.

И таких как они было очень много, что ставило под угрозу жизни всех остальных. Ведь если бы все в особой зоне регулярно использовали ингаляторы, то ноктюрнов было бы на порядки меньше. Но на деле никто соблюдение правил особо и не контролировал, словно такое положение вещей было выгодным для правительства или корпоратов.

«Или для всех сразу, что б их!..».

– Э-это нормально, что небо… такое? – Спутница Торна ткнула пальцем в небосвод, где помимо малых Сердец Ноктэона на фоне из края в край растянулось чёрное, с синевато-фиолетово-пурпурными вкраплениями полотнище, расчерченное белесыми линиями, образующими аккуратные геометрические фигуры, изменяющиеся, сливающиеся и вообще напоминающие картинку в детской игрушке-калейдоскопе.

«Почти как на иллюстрациях…» – подумалось Торну, перед глазами которого промелькнула вся та масса материала, которую он из раза в раз сдавал на теоретическом этапе экзаменов, проводимых для кандидатов в элиту ООБ.

Но воспоминания схлынули вместе с не таким уж и далёким человеческим криком, и парень вернулся в реальность.

– Тут оно и должно таким быть. – Торн обернулся, нащупав девушку взглядом.

Симпатичная молодая брюнетка предстала перед ним в недоукомплектованном виде: она где-то потеряла ветровку, оставшись в одной лишь футболке, подчёркивающей аккуратную грудь, и в коротких джинсовых шортиках, оставляющих открытыми длинные точёные ноги девушки. Вдобавок она теперь щеголяла парой сломанных каблуков на туфлях – второй, видимо, специально доломала сама, а первый остался в глазнице убитого ноктюрна... то ещё приключение, на самом деле, но взгляд её кажущихся чёрными глаз был пусть и взволнованным, но не паникующим.

Ничего лишнего при себе у неё не было: видимо, оставила в машине, когда всё это началось.

И если обобщить, то выглядела она как человек, которому вот вообще не светит выжить в сложившейся ситуации. Эпицентр, как-никак. Спасатели досюда дойдут в лучшем случае через неделю, и это если область в единственном экземпляре образовалась, а не две или три сразу.

Сколько таких новостных сводок Торн слышал, пока крутил баранку и развозил грузы корпорации-работодателя? Десятки, за три года-то. Число жертв обычно старались не афишировать, но человек с головой, прикинув, каких размеров территории «накрыло» и скольких спасли в итоге, вполне мог сопоставить дебет с кредитом.

Шансы на выживание при попадании в «свежую» аномальную область таких размеров – процентов десять, не больше. И почти все эти десять процентов приходятся на тех людей, которым повезло оказаться на окраине, там, где можно было полноценно ориентироваться без использования сложных комплексов определения местоположения, требующих времени на установку и настройку…

Мысли в голове Торна мелькали в невообразимом калейдоскопе, сменяя одна другую, наслаиваясь друг на друга и причудливо преображаясь. Вот только сколько он ни думал, а вариантов оставалось, по сути своей, всего два.

Первый – понадеяться на лучшее, найти укромное место и спрятаться там, дожидаясь прибытия помощи. Минимум ответственности, максимум веры в других людей.

Идеально для инфантила, и совсем не по душе Торну, который предпочитал держать свою судьбу в своих же руках. Тем более, что не с его сопротивляемостью делать ставку на ожидание.

Второй – двигаться хоть куда-то, что парню нравилось намного больше. Всё равно в большей заднице, чем сейчас, в самом эпицентре, оказаться невозможно. А если повезёт, то, глядишь, получится преодолеть круг-другой, выбравшись туда, где шансы на выживание станут хоть сколь-нибудь весомыми. Тех же военных найти, или скопления бойцов ООБ, способных перемолоть орды ноктюрнов…

Торн бросил взгляд на брюнетку, которая деловито разбиралась со своей обувью. Тоже проблема: одному было бы проще, но и бросить эту, кажется, вообще школьницу, совесть бы не позволила. Впрочем, она хотя бы была достаточно спортивной и явно чем-то занималась, и совсем уж обузой не будет.

– Отвлекись ненадолго. – Сухо обронил парень, наполовину пребывающий в собственных мыслях. – Я собираюсь двигать отсюда, рассчитывая на удачу и на то, что получится удалиться от эпицентра хотя бы на один «круг». Ты можешь пойти со мной или остаться в укромном месте, дожидаясь спасателей. Но учти, что до Сердец Ноктэона обычно добираются минимум через неделю, когда спасать уже некого. Что выберешь?

– Мне кажется, это выбор без выбора, вообще-то! – Возмутилась та, сердито наморщив носик. – Я пойду с тобой.

Торн лишь кивнул, а план в его голове лишился пары лишних «ветвей». Оставалось определиться с маршрутом, что, глядя на перекрученные через мясорубку улицы города, казалось задачей нетривиальной.

В общем и целом Торн улицы узнавал, и даже примерное направление себе представлял, но ведь главная опасность нокт-областей была не в том, что их вот так видоизменяло. И даже мутировавшие люди, со временем превращающихся во всё более страшных чудовищ, не были самым большим подводным камнем.

Главной проблемой оставалось ориентирование на местности. Мало было эту самую местность знать, так как вполне понятный маршрут из точки А в точку Б мог неожиданно привести тебя в точку Ж на другом краю «круга».

Нокт-области не были однородными, и, беря «вид сверху», напоминали поперечный срез ствола дерева. Всё их нутро было поделено на области, которые не всегда даже были круглыми. И пересечение границ такой области, без использования долго и нудно формируемых «карт» аномальных территорий, перемещало тебя в случайную точку на границе следующей области.

Был на севере, шагнул – оказался на востоке, попытался шагнуть назад – и тебя «выплюнуло» на юге. Визуально границу «круга» не заметишь, закономерности без сложной техники не определишь. Плюс «круги» эти не плоские, а очень даже объёмные, так что там, где сверху видно один «круг», может оказаться стопка из целого десятка.

Ну а в исключительных случаях круги дополнительно делились на сегменты, словно куски пирога. И вот тогда освоение нокт-области превращалась в сущий кошмар, требуя на порядок больше времени, оборудования и сил.

Торну очень хотелось верить в то, что сомкнувшая вокруг них челюсти ловушка не из таких, но рассчитывать приходилось на худшее.

– Держишься? – Торн кивнул на туфли девушки.

– Пока да. – Кивнула та, поправив туфлю и демонстративно попрыгав на месте. Торну её заявление показалось сомнительным, но сделать с этим он ничего всё равно не мог.

– Тогда пойдём. Пока есть силы и ноктюрнов не так много, нужно уйти как можно дальше. – Это было логично, и парень намеревался взять всё от первых часов после образования нокт-области. – Держи ухо востро, эти твари могут оказаться какими угодно…

– Я кое-что слышала об этих… местах. И монстрах тоже. – Неуверенно обронила девушка, пристроившись по правую руку от Торна. – Но никогда не разбиралась в вопросе досконально. Очень зря менеджер попросил срезать маршрут…

«Менеджер… актриса она, что ли?»

– Постфактум – возможно. Но вероятность того, что аномалия образуется именно в те полчаса, что нужны для пересечения третьей зоны из края в край, была несоизмеримо мала. Особые зоны могут годами стоять безо всяких проблем. – Парень пожал плечами, не переставая, впрочем, вращать головой в поисках опасности. – Вообще, лишний раз лучше не болтать. Может, ноктюрны на звук полезут?..

Девушка ойкнула, но замолчала. Торну этого было достаточно: они уже ступили на ставшие до абсурдного узкими улочки меж домов, не рискнув выходить к основным транспортным артериям. И разного рода укрытий тут было очень много, а открытых пространств – наоборот. Спокойствию не способствовал и тот факт, что отовсюду до сих пор доносились вопли, стоны и грохот: кое-где строения банально падали, не выдерживая искажений пространства и хороня под собой людей и мутантов.

А вокруг то и дело бились окна, мелькали у подъездов люди, дикой пляской скрадывали детали потусторонние тени – Торну было очень сложно, почти невозможно своевременно заметить потенциальную угрозу. Приходилось полагаться не только на зрение, но и на слух, так же насилуемый доносящимся со всех сторон жутковатым шумом.

Крики людей и тварей, грохот далёких разрушений и звон стёкол не стихали ни на минуту.

В какой-то момент решение идти через плотную застройку даже показалось Торну очень и очень хреновым, но на очередном из перекрёстков выжившим открылся вид на основную дорогу района…

– О господи… – Брюнетка ойкнула, плавно отступив за спину парня. Торн же сглотнул комом вставшую поперёк горла слюну, с трудом заставив себя отвернуться, схватить застывшую девушку за запястье и потянуть дальше.

Смотреть за тем, как огромная жукоподобная тварь вскрывает автобус, точно консерву, достаёт оттуда людей и пожирает дёргающихся несчастных можно было ещё долго, но никто не мог гарантировать, что следующей жертвой гигантский ноктюрн не выберет именно их.

А держать направление тем временем становилось всё сложнее. Несмотря на то, что они удалялись от Сердца Ноктэона, на масштабе произошедших с городом изменениях это, казалось, почти не сказывалось.

Иногда прямые на первый взгляд улицы приводили в тупик, образованный из нагромождений асфальта, расплавленного стекла и обломков, а иногда кажущиеся нетронутыми аномалией улицы неведомым образом заворачивали в себя же, и понять это мог или очень внимательный человек, или знающий местность.

Торн в детстве играл в этих местах, и при этом на внимательность не жаловался, что позволяло терять в таких пространственных ловушках минимум времени. Но парочке всё равно приходилось периодически оставлять хорошие маршруты и выбирать обходные пути: нередко впереди обнаруживался очередной ноктюрн, занятый охотой на оказавшихся в ловушке людей.

Обычно таких тварей было слышно заранее: они верещали, хрипели и трещали, а их добыча создавала весьма понятный звуковой фон, как бы говорящий – не лезь, оно тебя сожрёт! Захочешь – не пропустишь.

Но в каждом правиле есть исключение. И именно на такое исключение напоролся Торн, смело выйдя из-за очередного поворота.

И застыл, внутренне сжавшись.

В жалком десятке метров от него повисло жуткое нечто: колеблющееся и подрагивающее облако чёрной пыли, в глуби которой пылал алый уголёк. Своим светом он очерчивал силуэты бьющихся в агонии людей, будто бы запертых внутри мельтешащего марева. Муки этих искажённых лиц явственно читались даже на расстоянии, и всё нутро при взгляде на них деревенело от липкого и цепкого ужаса.

Довершали картину валяющиеся у «облака» в «ногах» трупы, высушенные до состояния готовых рассыпаться мумий. На лицах несчастных застыло выражение боли и отчаяния, которое чёрные провалы распахнутых ртов передавали в полной мере, суля такую же судьбу всякому, кому не повезёт наткнуться на это нечто.

Торн сжал кулаки, не торопясь ни дёргаться, и срываться на бег: он понимал, что вряд ли ему хватит скорости и выносливости для бегства, как окажется недостаточно и сил для лобового противостояния. Но облако продолжало клубиться, и парню казалось, что эти подёргивания были направлены отнюдь не в их сторону.

Нечто словно заметило кого-то ещё, и теперь готовилось к рывку, переваривая предыдущую добычу или дожидаясь подходящего момента.

Миг, когда оно ринулось к витрине кафе-магазина на противоположном конце улицы Торн бездарно проморгал, до того быстрым оказался ноктюрн. О произошедшем он узнал постфактум: по звону осыпающихся стёкол и гнущихся решёток, сквозь которые нечто почему-то не смогло просто просочиться.

Уже после слух парня настигли крики ужаса скрывавшихся в кафешке людей, но он не обращал на них внимания, перебирая ногами так, как никогда до этого в жизни. Мог бы и быстрее, но ему казалось, что пока державшаяся с ним на равных брюнетка просто не сдюжит.

– Не туда! – Вскрикнула девушка, схватив Торна за шкирку и дёрнув назад. Не прошло и секунды, как канализационный люк перед парнем выстрелил в небо смазавшимся от скорости диском, над которым он вполне мог оказаться, если бы не реакция и готовность действовать его не такой уж и бесполезной спутницы.

Он просто проглядел появление высоко в небе ещё одного малого Сердца Ноктэона, спровоцировавшего очередной локальный коллапс.

– Срань!.. – Дальше по улице, да и вокруг тоже, разразился сущий хаос: начали плавиться окна домов, стекая на тротуары стеклянно-фиолетовыми потёками, воздух зазвенел, точно в нём вот-вот должна была образоваться шаровая молния, а брусчатка начала трескаться, выстреливая осколками куда придётся. Не повезло и вывалившемуся из окна ноктюрну, которого нашпиговало осколками, точно подушечку для иголок. – Сюда!

Иного выбора не оставалось, и Торн принял решение свернуть в сторону площади, которую, похоже, придётся пересекать рискуя вообще всем: если тут, на малолюдных улочках творится такое, то чего ждать от места, где в эту субботу люди с удовольствием проводили досуг?

И картина, представшая перед ними, ничуть не разочаровала худшие ожидания парня.

Тут царил Ад. Горела пара полицейских внедорожников, у которых лежали свежие трупы правоохранителей разной степени сохранности. Среди их трупов лежало нечто, напоминающее груду фарша, и из этой груды прямо на глазах парня и девушки выбрался очередной ноктюрн, пара десятков копий которого уже металась по площади, то переворачивая, подбрасывая и увеча мёртвых, то кидаясь на пока ещё державших оборону бойцов ООБ.

Облачённые в броню и вооружённые автоматическим оружием, они держались вокруг патрульного броневика, лишённого, к сожалению, крупнокалиберного вооружения.

Там же жались друг к другу десятка так три гражданских, среди которых парочка уже начала мутировать. Даже издалека было видно, как кто-то пытается этих бедолаг выпнуть вон, а кто-то, не иначе как друзья и родственники, заступаются за уже обречённых людей. Хаос, чистейший хаос!

Нашлась тут и дымчатая образина вроде той, которую они видели только что. Но сейчас она была не столько «облаком», сколько просто дымящейся тварью. С ней пытался совладать ещё один боец ООБ – автоматон с массивным ростовым щитом, вооружённый странного вида дубиной, проводами крепящейся к массивному ранцу за его спиной.

Каждое прикосновение этого непрезентабельного на вид оружия выжигало часть дыма, обнажая худосочный скелет скрывающегося за ним мутанта. Вот только тот не терял надежд прорваться через условно-живой заслон, кружа вокруг бойца и постепенно пробиваясь через его защиту, разрывая броню и приводя в негодность щит.

Прямо на глазах Торна и его спутницы из канализации вырвался жуткий кадавр, нижняя часть тела которого походила на паучью, а верхняя принадлежала худощавому подростку, сейчас инфернально хохочущему. Новый участник свалки резким рывком сблизился с не успевшим отреагировать бойцом ООБ, схватил того за стопу и вырвал из строя, невзирая на вгрызшиеся в уродливую тушу пули.

Тварь тут же перемололи прицельным огнём, но человеку было уже не помочь: юркие гуманоидные ноктюрны оттащили его ещё дальше, где и разорвали на части.

Раздался довольный гул чудовищ, послуживший для Торна спусковым крючком.

Схватив опешившую девушку за руку, он потянул её в сторону. На их счастье, твари сосредоточились на «большом призе» в центре площади, и упустили из виду одну из сторон площади, отрезанную зелёными насаждениями. За них Торн и нырнул вместе со своей спутницей, стремясь как можно быстрее оказаться отсюда как можно дальше.

– Там же тупик! – Воскликнула брюнетка, потянув парня в обратную сторону.

– Да нихрена! – Торн выругался, дёрнув девушку в нужную сторону. – Я знаю, что там можно пройти! Не спорь, твою-то бабушку!

К вящему облегчению парня, та и правда не стала спорить, хоть в её глазах и промелькнуло эхо сомнения. И Торн её прекрасно понимал. Просто объяснять сейчас не мог: берёг дыхание и пытался худо-бедно соблюдать тишину. Сердце парня колотилось, словно бешеное, а ему самому мерещилось, словно за ними по пятам несётся даже не та тучка-убийца, а самый обычный ноктюрн-гуманоид.

Вспоминая, каких трудов ему стоило размозжить череп не угрожающей ему твари, считай что неподвижной, Торн понимал, насколько малы его шансы в бою против уже сформировавшегося мутанта, даже самого простого.

Тут нужно было что-то из оборудования ООБ, но откуда оно у простого водителя, дальше тщетных попыток вступить в стройные ряды элиты не ушедшего?

«Вот как знал, надо было ещё тогда соглашаться идти в учебку ООБ, пусть даже простым бойцом…». – Промелькнула мысль перед тем, как парень распахнул накренившуюся дверь ничем не примечательного старого подъезда.

Формально эта улица и правда была тупиковой, заканчиваясь архитектурным комплексом, изюминкой которого являлась стелла, усеянная именами Героев-Первопроходцев – первых исследователей нокт-областей, своими жизнями купивших шанс для человечества. Вот только скрывался среди местной застройки один интересный секрет из тех времён, когда предпочитали строить красиво, но не обязательно функционально.

И в юности Торн с друзьями успел излазать тут всё сверху донизу, и потому многое знал об аляповатой застройке времён старой цивилизации.

«Лишь бы они не заколотили эти двери нахрен»...

Подъезд встретил незваных гостей полумраком и влажным, пропахшим отсыревшей штукатуркой воздухом. Тут было тихо, так что Торн без лишних сантиментов двинулся дальше, к лестнице. И почти сразу на глаза ему попались распахнутые двери квартир… и трупы. Двое мужчин и женщина, все со следами начавшихся активных мутаций и пулевыми отверстиями в головах.

Очевидно, что тут с самого начала был кто-то, пристреливший несчастных, что б не мучались.

– Какой ужас… – Тихо пролепетала девушка, в то время как Торн, вслушиваясь в окружающую их тишину, припал на одно колено рядом с трупами. – Что ты делаешь?!

– В туфлях без каблуков ты долго не пробегаешь. Да и с каблуками тоже. – До белизны сжимая челюсти процедил парень, стягивая кроссовки с ног трупа женщины. – Надевай.

К чести безымянной актрисы, она не стала закатывать истерик или возмущаться. Посипела тихонько, да скинула туфли, начав примерять «обновку». И, к облегчению Торна, уже начавшего присматриваться к обуви оставшихся мертвецов, те ей подошли.

– Тот же размер. – Хмуро бросила брюнетка.

– Отлично. Пойдём, нечего тут задерживаться…

Миновав несколько пролётов, на которых, к счастью, не оказалось более никого и ничего, они вышли на последний этаж. Тут действительно присутствовала ведущая на чердак дверь: запертая мощным навесным амбарным замком, но при этом трухлявая и покосившаяся.

– Покарауль. – Засучив рукава, парень осмотрел препятствие, оценив бесперспективность попыток сбить замок. Зато петли не казались таким уж непреодолимым препятствием, и он действительно легко снял с них покосившуюся дверь: не понадобилось даже ничего ломать. Та сама давно уже пыталась «выйти из пазов», и сейчас ей потребовалось всего лишь помочь. Как и в его детстве, выход на крышу «закрыли» чисто формально. – Давай, не бойся. Тут грязно, но никого живого точно нет…

С живыми, впрочем, Торн погорячился, так как на чердаке обнаружилась масса пауков и облезлый, тощий кошак, с укором уставившийся на незваных гостей. В его больших чёрных глазах парень разглядел немой укор, и отчего-то ему стало совестно.

– Ну прости, блохастый. Дай секунду… – Вернувшись к двери, Торн потратил лишнюю пару минут, чтобы приладить ту к проёму, отчасти тот перегородив.

– Ты правда думаешь, что сейчас самое время заботиться о котиках? – Совершенно нейтрально, даже с каким-то интересом спросила девушка, к лицу которой начал возвращаться прежний румянец.

Всё-таки психика человека – очень гибкая штука, иначе бы прямоходящие обезьяны давно вымерли.

– Если какая-нибудь хтонь вылезет на лестничную клетку, лучше будет, если она нас так сразу не заметит. – Спокойно заметил Торн, понимая, что он просто оправдывается.

Ну не хотелось ему, чтобы кота сожрали исключительно из-за снятой с петель двери. Ноктюрны в большинстве своём, всё же, хищники, и совсем скоро они это «осознают». А так, глядишь, животинка ещё побегает…

– Ну-ну. И куда нам отсюда? Ты же не решил просто пересидеть?..

– Место неплохое, конечно. Виды хорошие, протеин по углам бегает… но – нет. – Парень осмотрелся, подойдя к одному из многочисленных круглых окошек, из которых давным-давно повыпадали все стёкла. Примерился, потолкал рассохшуюся древесину, схватился за крестовину рамы, потянул на себя – и выдрал с корнем. – Мы ещё мелкими это сделали, да только залатали окошко-то. Прибили на два гвоздя, хех…

– Ты хочешь идти по крышам?!

Торн кивнул:

– Это наш единственный вариант. Ты со мной?

– Как будто у меня есть выбор! – Возмутилась брюнетка почти точно так же, как и немногим ранее. – Но ты идёшь вперёд! И, если что, протянешь даме руку помощи?..

– Естественно. Но если вниз навернёшься, то уж извини – соскребать с брусчатки тебя не буду. Мы не настолько близко знакомы. – Торн вновь примерился к окну, зацепился за него, подтянулся и спиной вперёд высунулся наружу. – Черепица на скатах тут не очень, но если перелезть, то, в основном, крыши плоские. Делай как я, и не пропадёшь.

Брюнетка скептически посмотрела на пропавшие из окна ноги своего спасителя и проводника, после чего закатала рукава:

– Если убьюсь – с того света достану!..

Глава 2

Процесс преодоления препятствия с черепичными скатами растянулся на несколько минут, и отнюдь не по вине брюнетки. Просто сам Торн несколько недооценил произошедшие с его телом лет так за десять изменения, как и заработавший с тех пор в полную силу инстинкт самосохранения.

Лезть так или иначе, но было страшно, ведь на этой крыше шаталось и грозило отвалиться буквально всё, до чего можно было дотянуться руками или ногами. Антенны, громоотводы, неровная кладка и пара шатающихся сточных труб уже не казались такой уж надёжной опорой. Там, где легковесная девушка пролетела стрелой, Торну приходилось куда тяжелее.

И тем не менее, он без происшествий добрался до спасительной ровной поверхности бетонных плит, покрытых рубероидом.

– Как будто я веду, тебе не кажется? – Нервно хихикнула девушка, уже некоторое время потратившая на осмотр достопримечательностей. – Видок отсюда, конечно…

Торн прищурился, глядя на расплывающиеся на тёмном фоне силуэты зданий. Где искривлённые, а где и частично разрушенные пространственными аномалиями, они чадили дымом и таяли в стелющемся над городом странном смоге, в котором нет-нет, да мелькали алые всполохи. В небе светопредставление шло особенно активно, отчего даже долго смотреть вверх было неприятно: явный признак того, что ноктэон уже пропитал всё вокруг, и счёт пошёл на часы.

Как, впрочем, и растущее Сердце в эпицентре, грозящее скоро просто испарить часть города.

«Максимум сутки. Если не получать ран, не есть заражённые продукты и не пить «грязную» воду. С последней будет особенно сложно…» – поморщился парень, едва удерживаясь от того, чтобы мысленно посетовать на вселенскую несправедливость.

С рождения Торн обладал нулевой сопротивляемостью ноктэону. Был «отбраковкой», ничем не отличаясь от миллиардов человек, почти поголовно погибших давным-давно, во времена старой цивилизации. И даже текущий его уровень оказался достижим исключительно потому, что с самого момента трудоустройства он не пропустил ни одного приёма «ингаляторов»… и даже тратил деньги, покупая «левак» в надежде однажды достичь желаемых ста процентов.

«Шестьдесят семь процентов от минимума сопротивляемости организма, мистер Торн. Нам жаль, но в этот раз вы не набрали необходимый балл» – сказали ему три недели назад, когда он заявился попытать счастья уже в шестнадцатый раз, лелея свою мечту о службе в элите среди тех, кому ноктюрны нипочём.

Снова провалился… но всё равно не сдался.

«Но я хотя бы многое знаю об аномальных зонах, и шансов у меня побольше, чем у типичного обывателя. Даже в эпицентре…».

– О чём задумался? – Высунулась справа тёмная головка девушки, посмотревшей на своего невольного спутника с заметным таким беспокойством во взгляде. – Тебя как зовут, к слову? Меня Алиса!

– Торн. – Парень перевёл на неё взгляд, отметив, что внешних изменений на девушке заметно пока не было. В теории это говорило о том, что у Алисы есть минимум часов десять, но на практике это был очень ненадёжный способ определения степени заражения человека.

Случалось и такое, что бодро вышагивающий смельчак в один миг начинал превращаться. Но верно было и обратное: совсем безнадёжных людей находили через многие дни после образования нокт-областей, тогда, когда даже самые стойкие бойцы ООБ в полном боевом отправлялись «чиститься». А эти лежали себе во вполне обратимом состоянии, простившись с жизнью ещё несколько дней назад… и продержавшись в итоге столько, сколько было надо.

Правда, случаев таких было – один на тысячу.

– Что-то не так? – Забавно наклонив голову, Алиса вынудила парня усмехнуться:

– Ну как тебе сказать?.. – Он развёл руки в стороны, как бы указывая на всё вокруг. Девушка подколку поняла и приняла, недовольно нахмурившись. Но промолчала, заметив, насколько вымученной казалась ухмылка парня. – Я просто обрисую то, что мы будем делать дальше. Смотри: вон в том направлении, это север, если не ошибаюсь, находится ближайший оперативный центр ООБ. Чисто теоретически там должны быть вооружённые бойцы и бронетехника. А ещё там должен храниться запас снаряжения, медикаментов и расходников на первые трое суток, с расчётом на два процента населения близлежащих территорий…

– Всего два?.. – Алиса вскинула брови в искреннем изумлении.

– Мутациям в первые часы подвергается примерно восемьдесят процентов оказавшихся в нокт-области людей. Ещё девятнадцать с небольшим погибают, встречаясь с ноктюрнами. – Огласил парень печальную статистику, которой в открытых источниках и не сыщешь. Иначе от Особых Зон все повально шарахались бы, не соглашаясь работать в них ни за какие деньги. – Но я это к тому, что запасов на всех хватит. По крышам мы сможем дойти почти до самого здания, а там уже будет рукой подать до цели. Вокруг этого оплота безопасников залитый бетоном пустырь без застройки, так что ноктюрнам прятаться будет негде…

– А если там уже все мертвы?

Торн поджал губы. Как особо упорному кандидату на вступление в ООБ, ему хотелось верить в то, что уж полтора-два часа те в здании-крепости, при оружии, с автоматонами, дронами и бронемашинами продержаться точно способны.

Но реальность, как правило, вносит в происходящее свои коррективы, так что он не стал убежать свою вынужденную спутницу в безосновательности таких предположений.

– Будем действовать по ситуации. Нам всё равно нужно снаряжение и инъекторы, иначе мы просто не продержимся столько, сколько нужно, чтобы самостоятельно выбраться из нокт-области. Ты свой процент сопротивляемости ноктэону, случайно, не знаешь? – Девушка покачала головой. – «Ингаляторы» регулярно применяешь? Без пауз? С детства? Официальные?

– Да, да, да и да. – Ненадолго задумавшись ответила та.

А Торну стало малость завидно: он-то начал заниматься укреплением организма только в сознательном возрасте, как только сразу после школы провалился на отборе в ООБ и устроился на свою текущую работу, начав достаточно зарабатывать.

Потому что сиротам такой роскоши, как «ингаляторы», никто и не предлагал никогда.

– Это замечательно. По меньшей мере сутки у тебя в запасе есть, как, в общем-то, и у меня. Знаешь, что есть-пить тут нельзя? Что открытые раны ускоряют процесс заражения?

– Да, нам в школе рассказывали. – Кивнула эта как будто бы слишком наивная девица. – Но я не особо-то и слушала…

– Зря. Всего вот так не расскажешь… – Торн действительно задумался над тем, чтобы провести небольшую лекцию, но быстро отмахнулся от этой сомнительной идеи. Всё-таки пока что в нокт-области было безопаснее, чем, положим, через час-другой. И это время требовалось использовать по максимуму. – Просто двигайся за мной, влево-вправо не отворачивай. Кто знает, как тут перекрутило пространство и границы кругов?..

– А так бывает? Круги же… ну, круглые?..

Торн вздохнул, едва удержавшись от того, чтобы не вздеть очи к небу, дабы высказать тому всё, что он думает о великовозрастных детях в особых зонах.

– Круглыми они станут, когда тут всё успокоится. Пока же границы «кругов» могут сложиться гармошкой или лесенкой, пойти синусоидой – стабильным будет только замкнутость периметра и прочие эффекты, возникающие при пересечении «круга». В основном это перемещение к другой точке границы… но это сейчас не так важно. Пойдём, мы достаточно передохнули.

Девушка драматично вздохнула, но незамедлительно последовала за парнем, стараясь от него не отставать и идти строго там, где прошёл он. Замешкалась лишь на углу крыши, когда потребовалось перепрыгивать с одной на другую, но то ли она не боялась высоты, то ли сработала «прививка», полученная в процессе оставления чердака через окно, но на всё про всё ей и пары секунд не потребовалось.

Торн так и вовсе прокладывал им путь играючи, то и дело ловя флешбеки из неприкаянного, безудержно-самоубийственного детства. Десятки раз они ещё мальцами сновали по этим крышам, пока один парнишка не оступился и не убился, на время приковав внимание общественности к проблемам шатающихся повсюду сирот.

С крыш их тогда выгнали, входы закрыли за дверьми и замками, и какое-то время поглядывали, что б неугомонные дети не нашли обходной путь.

Спойлер: они его всё равно нашли, начав шарахаться по крышам ночами, когда все порядочные взрослые уже давно спали. Но это было уже не так интересно, да и кое-что другое ребятне приглянулось, так что с того момента Торн больше «скалолазанием» не занимался.

– Хорошо, что тут старая застройка! – Нашла «плюс» в их положении Алиса, в какой-то момент поравнявшись с проводником. Торн в это время прикидывал, как лучше двинуться дальше. – Там уже операционный центр, да?..

Парень кивнул, не отрывая взгляда от антенн, торчащих частоколом за девятиэтажкой впереди.

Казалось бы, ерунда – всего метров сорок по прямой, особенно после сотен, что они уже спокойно и без проблем преодолели по крышам. Но всё кардинально усложняла четырёхполосная дорога, из-за которой цепочка зданий резко уходила вправо и тянулась вдоль трассы ещё с полкилометра.

И всё это ради того, чтобы, в конце концов, вывести к точно такой же арочной конструкции, что виднелась прямо перед ними. Что-то вроде крытого моста, соединяющего две девятиэтажки над проезжей частью. Решение-то, конечно, оригинальное – избавиться от пешеходов и светофоров там, внизу. Удобно и логично.

Но только не сейчас. Не для Торна и Алисы.

Просто потому, что добраться на ту сторону можно было тремя путями, и все они не обнадёживали. Один вариант сразу отпадал: они стояли на крыше девятиэтажки, а крыша моста находилась на уровне пятого этажа. Попытаешься спуститься – переломаешься. Даже вывиха лодыжки хватит, чтобы обречь себя на верную смерть.

Про полные мутантов улочки внизу Торн и не думал. А переход… Что такое пешеходный мост? Место, где могут и будут скапливаться люди. Об этом стоило подумать заранее, но – увы, все мы хороши постфактум.

– Будем спускаться. – Не без труда, но парень принял решение, посчитав необходимым хотя бы проверить, что творится с мостом, и не окажется ли тот пустующим. А вдруг? – Проверим, что там творится, и можно ли перейти на ту сторону.

– Тут двери, вроде бы, открыты. – С вымученной улыбкой, но с попыткой «в энтузиазм» обронила всё понимающая, но не торопящаяся осуждать девушка. Она же стояла чуть позади Торна, так что первой оказалась у торчащего из крыши девятиэтажки «горба». – Да, смотри!

Дверь, – или, скорее, обветшалый люк, – и правда была считай что открыта, и держалась на честном слове: безо всякого труда Торн распахнул её так, что особо и не нашумел. Подождал немного, покрутил в руках сломанную, но остающуюся его единственным оружием телескопичку и сунулся вниз, напряжённо вглядываясь в полумрак и вслушиваясь в давящую тишину людского жилища, в которое пришла беда.

Спустившись по простенькой металлической лестнице, парень оказался на лестничной площадке. Ведущие в квартиры двери были закрыты, и вокруг не обнаружилось ни единого следа чего-то нехорошего. Ни людей, ни ноктюрнов.

– Всё спокойно. Можешь спускаться.

Дав отмашку своей спутнице и не дожидаясь, пока та спустится, Торн прошёлся вдоль дверей, прислушиваясь к звукам за ними. Ничего не то, что подозрительного, но и вообще никаких звуков. На этом свой долг по обезопашиванию тылов парень счёл исполненным, и наконец обратил свой взгляд на типичную для жилого фонда лестницу – бетонную, с покосившимися перилами и возможностью взглянуть вниз, что и было тут же проделано.

– Ничего?

– Ничего и никого. – Торн кивнул, начав вполне себе уверенный спуск. Расслабился ли он? Ничуть. Но в этот раз настороженность сиюминутного результата не принесла: вокруг было настолько тихо, насколько вообще было возможно.

Пройденные этажи словно были расселены задолго до инцидента или отводились под, скажем, съём, и утром вторника просто пустовали, отчего тут не было ни ноктюрнов, ни даже просто перекрученных мутациями мёртвых тел.

Итого все этажи вплоть до пятого они прошли за пару минут, после чего притормозили: именно на этом этаже девятиэтажки соединял протянувшийся над дорогой коридор. Поэтому тут было, на что посмотреть. Даже обстановка в «подъезде» на этом этаже значительно преобразилась, и отнюдь не из-за аномалий.

Сама лестничная площадка с пятого по первый этаж росла вширь, оставляя простор для, как предполагалось, многочисленных посетителей. Вместо одной кабинки лифта среди древних декоративных колонн расположилось аж четыре, но три из них выше пятого этажа не ходили. Ну а вместо одной из опорных стен виднелся тёмный зёв коридора, по обе стороны которого тянулись панорамные полуматовые «бронированные» стёкла.

И там, в полумраке, Торн разглядел и трупы, и следы людей, которых появление аномалии совсем недавно застало врасплох.

Рюкзаки, сумки и дипломаты, какая-то одежда, одинокий ботинок, перевёрнутая на бок коляска – на момент начала локального апокалипсиса людей тут явно было более чем достаточно. Но судя по тому, что парень уже успел увидеть, все ныне мёртвые тут погибли от неконтролируемых мутаций. Не было разорванных чьими-то когтями и клыками тел, как не было и трупов ноктюрнов.

А это внушало надежду на то, что этот рискованный манёвр пройдёт без ставящих жизнь под угрозу происшествий.

Взглядом указав Алисе направление, Торн двинулся вперёд, тщательно осматривая тела на предмет наличия среди них выживших или чего-то, могущего оказаться полезным. Тот же фонарик был бы совсем не лишним, ведь свой парень забыл в бардачке грузовичка, а свет в мрачном нутре высотки как «ушёл», так больше и не вернулся. И так было во всей нокт-области, отрезанной ото внешнего мира.

Но к его вящему сожалению, ничего полезного спасающиеся бегством люди не роняли, а шариться в чьих-то брошенных пожитках Торн счёл пустой тратой времени.

Впрочем, сам коридор они пересекли действительно быстро, остановившись лишь у лестничных пролётов в, по сути, подъезде другой, точно такой же что и прошлая девятиэтажки. Торн сразу заприметил под самым потолком небольшое окошко – форточку, так сказать, и, благодаря себя за сносную физическую форму, подпрыгнул, зацепился пальцами за своеобразный подоконник и подтянулся, окинув взглядом пространство снаружи.

Алиса в это время приглядывала за тылами и вопросов не задавала, так что закончивший осмотр парень, отряхнув саднящие ладони о штаны, поспешил поведать спутнице об актуальном положении дел вне здания.

– Мы не ошиблись, это действительно оперативный центр ООБ. И если у безопасников всё под контролем, то получится капитально повысить свои шансы на выживание…

Искомое здание не несло следов разрушения ни на пятиметровых стенах по периметру, ни на себе самом. Зато на равнодушном к людским бедам сером бетоне Торн сразу же заметил тела. В основном это были трупы неудачно мутировавших людей, но имелись и уродливые, антрацитовые туши ноктюрнов. Последние к стенам оперативного центра ближе чем на полсотни метров приблизиться не сумели, и это радовало.

Ведь если бы ООБ сдали позиции, то какая-то часть тварей пала бы в попытках перелезть через стену или ворота.

– А если, всё-таки, нет? Как проверить? Там ведь пустырь! Если подойдём слишком близко, или нас заметят ноктюрны, то сбежать вряд ли получится…

– Я бы предложил тебе посидеть здесь, пока я метнусь туда-обратно, но не уверен в том, что тут будет безопаснее. – Честно признался парень. – Просто пойдём по дуге, подальше от основных скоплений трупов и там, где обзор получше…

– Одна я тут точно сидеть не буду! – Отрезала Алиса, выжидательно уставившись на своего проводника. Слова про трупы она благополучно проигнорировала.

– Тогда пойдём. Раньше спустимся – больше шансов, что не влепимся в засаду из только очухавшихся ноктюрнов. Они, если что, на ноги поднимаются с задержкой. Основная масса вообще спит несколько часов после преображения…

– Откуда ты столько знаешь? – Искренне, но без намерения получить ответ на свой вопрос бросила девушка почти что себе под нос. Но Торн всё равно ответил.

– Четыре года уже пытаюсь поступить в ООБ, в элитные подразделения. Как видишь, безуспешно, но что-то в голове отложилось. – Без ложной скромности Торн мог бы сказать, что в теории он – дока, но не в его правилах было хвастаться чем-то столь сомнительным, как череда из шестнадцати провалов по причине неподходящей для элиты «физухи». С его показателями сходу пройти могли разве что гении-технари, с которыми даже морфы будут носиться, как с писаной торбой, но он к таким не относился.

Зато был очень упорным, на чём и планировал выехать, сквозь все препятствия проторив путь в лучшее будущее.

Поведя плечами, парень кивнул Алисе и двинулся дальше по лестнице, но совсем скоро замер: той же тишины, что и ранее, больше не наблюдалось.

– Слышишь?.. – Обеспокоенным шёпотом бросила девушка, вслед за Торном застыв посреди лестницы и вцепившись в перила. Они были на полпути к первому этажу, когда откуда-то снизу начали доноситься хлюпающие звуки, металлический скрежет и приглушённый детский смех, от которого веяло откровенной жутью.

А ещё в ноздри ударили далёкие нотки чего-то очень дурнопахнущего, что тоже не придавало им уверенности в своих силах.

– Едва ли это человек. Проверять опасно, даже не думай... – Таким же шёпотом ответил девушке Торн, спустя секунду понявший, что женщин он как не понимал, так и не понимает.

– Проверять?! Я что, дура?! – Справедливо-громким шёпотом возмутилась Алиса, крайне экспрессивным выражением на лице продемонстрировав всё своё негодование.

Торн в ответ на это лишь довольно хмыкнул, пожал плечами, перехватил телескопичку поудобнее и продолжил движение. Оставался, по сути своей, последний рывок, прежде чем появится хоть какая-то свобода манёвра. Это тут, в подъезде, у них вариантов-то и не было: двери по большей части закрыты, лифты в перманентной отключке, а маршрутов всего два – вверх или вниз.

Снаружи всё поменяется, а уж в лучшую сторону или нет – проверить можно только лично… но как оказалось спустя полминуты, до пресловутого «снаружи» ещё надо было дожить.

«Вашу-то бабушку!» – подумал Торн за секунду до того, как узревшая ту же картину Алиса тихонько пискнула, заткнув руками рот.

Вся просторная лестничная площадка была в буквальном смысле завалена расчленёнными телами, которыми некто старательно попытался украсить интерьер.

Руки и ноги, выложенные кругами головы и туловища, пирамиды и просто кучи ошмётков плоти, стойкий смрад свежей мертвечины и выпотрошенных кишок – картина походила на сцену из безвкусного, но донельзя реалистичного фильма ужасов. В какой-то момент взгляд вычленил среди всего этого ещё и остатки свадебных украшений: пару сиротливо болтающихся под потолком в дальнем углу шариков, какие-то плакаты и россыпь будто бы в один миг выцветших гирлянд.

Праздник обратился трагедией немногим больше часа назад, и от этого становилось не по себе.

Торн сглотнул комом вставшую в горле слюну, почти всем естеством ощутив, как в лёгкие набивается пропитанный кровью и страданиями воздух. Вообще он должен был весь подъезд охватить, но тут не иначе как свойства нокт-области постарались, обособив этот мясной цех ото всего окружающего мира.

Впрочем, Торн не дрогнул: сердце его забилось чаще, но взгляд стал острее, а тело вслед за выбросом адреналина налилось уверенностью. Дальше он двинулся почти что незамедлительно, поманив за собой девушку, которая, к счастью, не впала в полный ступор.

Детский смех и странные звуки доносились из дверного проёма одной из квартир, мимо которой парень почти что проволок Алису, которая едва переставляла ноги, пытаясь не наступать лишний раз на устилающие пол ошмётки тел убитых людей. Девушка едва не рыдала к этому моменту, и потому к выходу из подъезда бросилась стремительной ланью, заляпанной чужой, лёгшей на светлую одежду чёрными пятнами кровью.

А звуки позади тем временем изменились: на смену лязгу и скрежету пришла тишина и дробный перестук, от которого Торн сразу вспомнил фильмы с гигантскими инсектоидами…

«Да что б вас разорвало!» – вырвалось у него, когда он, закрывая за собой натужно взвизгнувшую дверь подъезда, увидел тварь, выбравшуюся на лестничную площадку.

Это был в буквальном смысле огромный ноктюрн-гибрид, нижняя половина тела которого принадлежала чему-то вроде паука, а верхняя – карикатурному, перекрученному женскому телу с тремя парами длинных, снабжённых кучей суставов костлявых рук. В одной ноктюрн почти нежно удерживал детским голоском пищащий свёрток, а в других – части окровавленных тел и крупный кухонный нож, на котором зрение парня предательски разглядело россыпь сколов, образовавшихся в процессе разделки трупов.

Торн представил этот процесс настолько реалистично, что его инстинкты взвыли благим матом, и от подъезда он припустил во всю прыть, начав быстро нагонять не сильно уступающую ему в скорости Алису.

Их обоих уже не волновали ноктюрны снаружи, потому что позади осталось настоящее чудовище, сотворившее такой ужас всего лишь за один час с начала локального апокалипсиса. Ни Алиса, ни уж тем более нашумевший у подъезда Торн не верили в то, что они прошли мимо ноктюрна-мясника незамеченными…

И худшие ожидания этой горе-парочки совсем скоро оправдались.

Они уже оставили позади неровные ряды брошенных у здания машин и преодолели с полста метров, вращая головами в поисках угроз, когда дверь подъезда позади них громыхнула и слетела с петель, впечатавшись в припаркованный внизу белоснежный лимузин.

Почти сразу вновь загрохотал металл, но Торн и не подумал оборачиваться. Не хотел терять ни секунды, понимая при этом, что в открытом поле ему деваться некуда, и если ноктюрн его догонит… будет уже «никак», так как смерть наступит словно по щелчку пальцев.

А попытается он там отпрыгнуть в сторону или нет – какая хрен разница для перебирающей кучей лапок твари, способной за счёт этого к манёвру в любой момент времени?..

– Не останавливайтесь! Не меняйте траекторию движения! – Раздавшийся откуда-то сверху механический голос заставил парня поднять взгляд к небу, где он без труда разглядел внушительных размеров дрона, угловатые формы и раскраска которого тут же внушили Торну надежду на лучший исход.

И не зря: громыхнула орудийная очередь, и ноктюрн позади взвыл. Спустя секунду после этого со стороны оперативной базы ООБ раздалась пара выстрелов один за другим, и всё как будто бы стихло. Сам Торн был готов бежать до самых стен безопасного убежища, но запоздалая мысль заставила его обернуться.

Ноктюрн лежал без движения, а на месте верхней его половины, прилепленной к паучьему телу, болталось месиво из мяса и костей. Над ним кружило уже два дрона, но тварь не подавала ни малейших признаков жизни.

Да и чему там быть живым, если «мозг» разворотили в мясо?

«Клянусь, если я об этом пожалею и всё равно не подохну, то стану самой эгоистичной мразью в этом чёртовом городе…» – скрепя зубы мысленно прошипел сам себе парень, в груди которого набирало вес некое странное чувство. Не совесть, но инстинкт или нечто похожее вынудили его сначала остановиться, а после и развернуться.

Младенец… каков шанс, что это не «придаток» ноктюрна, не приманка, с помощью которой тот ловит людей? И выжило ли дитя после обстрела из крупного калибра беспилотников? Пережило ли падение? Проверить можно было лишь подойдя поближе и проверив, что Торн и решил проделать.

– Гражданин, двигайтесь ко входу на безопасную территорию! Повторяю!..

– Там младенец! – Парень прокричал достаточно громко в надежде на то, что операторы дронов могут его услышать. И действительно: те прекратили тараторить, и на дальнейшую попытку приблизиться к трупу ноктюрна призывами развернуться и валить не реагировали. Но и не вмешивались тоже, то ли решая, что делать, то ли смирившись с намерением очередного гражданского лица себя угробить.

Торн тем временем подошёл к цели на расстояние нескольких метров. Тушу к этому моменту уже держали «на мушке» оба дрона, и почему-то парню казалось, что те готовы в любой момент нашинковать ноктюрна снарядами, если потребуется.

Это обнадёживало, но не сильно: скорее всего, в упор мутант его убьёт куда быстрее, чем окончательно превратится в дуршлаг.

Но вот Торн подошёл ещё ближе, начав обходить труп по кругу… и выцепил взглядом интересующий его свёрток. Шевелящийся и только-только начавший попискивать, бережно прижимаемый к себе ноктюрном, который подох, но закрыл свой «груз» сразу двумя сложившимися на манер своеобразной клетки лапами, не позволяющими тяжёлой туше его просто раздавить.

– Ну-ну, не хнычь. Сейчас я что-нибудь придумаю… – Торн, пересилив страх перед не факт что совсем мёртвой тварью, для начала заглянул в свёрток, убедившись в том, что внутри действительно находится ребёнок. Несколько бледный, с капельками крови на коже и лёгшими на неё же тенями, но вполне живой и не торопящийся мутировать.

Своего рода маленькое чудо, ведь до шести-семи лет какое-то сопротивление ноктэону имелось только и исключительно у уникумов, грозящих в будущем стать настоящими монстрами… в хорошем смысле этого слова.

Только после поверхностного осмотра Торн начал высвобождать малявку из плена, и весьма в этом преуспел, когда неожиданно позади грянул одиночный выстрел.

Оторвавшись от своего важного дела, парень поднял голову… и понял, что ему надо поторопиться. На шум выстрелов из окрестных домов полезли ноктюрны, коих неизвестный снайпер и начал только что отстреливать.

– Ещё немного… Ну, давай!.. – Ноктюрн мало того, что держал младенца мёртвой хваткой, так ещё и раздвигаемые в стороны лапы упорно сходились обратно, стоило лишь их опустить. Торну категорически недоставало ещё одной пары рук, как вдруг эти самые руки вылезли откуда-то слева, высвободив ребёнка из мёртвой хватки мутанта. – Алиса?

– Ну точно не мать Тереза. – Фыркнула девушка, аккуратно прижав младенца к груди. – Надо бежать!

– Ты впереди, я за тобой. – Бросил парень, не переставая озираться. Ноктюрнов пока было не слишком много, и их успешно «сбривал» снайпер на границе залитого бетоном пустыря, но тенденция не радовала.

Девушка тем временем сорвалась с места, развив приличную, но не предельную для неё скорость: с такой ношей бегать в принципе было не слишком-то удобно. Торн пристроился позади, мониторя обстановку вокруг и впереди на случай, если из ниоткуда поблизости вылезет ещё какая-нибудь хтонь.

Причин беспокоиться, казалось, не было: их прикрывал снайпер, а в воздухе вилась та же пара дронов, готовая в считанные секунды перемолоть в труху любую возможную угрозу. И тем не менее, Торн всё ещё был в напряжении, так как интуиция его и не думала успокаиваться. Парню казалось, что вот-вот бетон пойдёт трещинами и оттуда вылезут гигантские щупальца, оживут вроде бы давно мёртвые люди или с небес спикирует рой летающих ноктюрнов – что угодно, но обязательно опасное…

– Стой! – Торн и сам не понял как, но он одним прыжком настиг Алису, схватил ту за шиворот и дёрнул назад, одновременно с тем прикрывая девушку собой от… чего-то.

Просто в какой-то момент его напряжённый взгляд заметил, как мертвенно-серый бетон рядом с одним из тел зашевелился, а спустя миг парень уже бросился вперёд. На полпути ему удалось различить контуры неведомой твари, идеально мимикрировавшей под цвет поверхности. Различить, проанализировать ситуацию и принять кажущееся единственно верным решение: сбить ноктюрна в полёте, воспользовавшись своим очевидным превосходством в габаритах.

Тварь была не слишком крупной – с собаку примерно, так что столкновение с плечом Торна отбросило её на добрых пару метров. И всё же кровь мутант распробовать успел, чиркнув по руке парня разложившимися на манер той же телескопички лапами-клинками.

Конечности у твари походили на таковые у богомола, но были при этом куда как более смертоносными, подразумевая охоту на ну очень крупную дичь – людей.

Почти сразу грянул выстрел, и начавшего подниматься мутанта впечатало в бетон метким выстрелом снайпера. Одновременно с этим коротко взрыкнули орудия дронов, а на бетоне разлетелась ошмётками ещё парочка начавших двигаться хамелеонов, которые, похоже, затаились среди мёртвых ещё в самом начале образования нокт-области.

Торн же, схватив Алису за плечо, потянул девушку к воротам, до которых оставалось всего с десяток метров.

Каждый шаг казался вечностью, потому что недавно безжизненное пространство вокруг дружно пришло в движение. И снайпер, и дроны прикрывали их огнём, но количество ноктюрнов-хамелеонов превышало все мыслимые и немыслимые пределы: они появлялись словно из ниоткуда, с остервенением и яростью пытаясь добраться до вожделенной добычи. Торн не оборачивался и не видел, сколько их там вообще, но по частоте выстрелов снайпера и длине выпускаемых дронами очередей хорошо себе представил, ЧТО они потревожили своим появлением.

И сколько жизней спасли в перспективе, ведь или бойцы ООБ однажды вышли бы наружу, или кто-то попытался бы пробиться к ним, натолкнувшись на столь жуткую засаду крайне многочисленных тварей.

А монолитные створки ворот тем временем разошлись в стороны – не на всю ширь, но достаточно, чтобы человеку можно было относительно легко протиснуться внутрь, где их уже встречали.

Алиса первой двинулась навстречу к облачённым в броню бойцам ООБ, а Торн подтянулся следом, чуть вздрогнув, когда ворота за их спинами захлопнулись. Выстрелы снаружи не стихали, но и прежней интенсивности больше не было.

Словно их исчезновение с пустыря успокоило ноктюрнов, и те вновь прикинулись ветошью, рассчитывая дождаться появления другой добычи, менее везучей и осторожной.

– Гражданские лица на территории, повторяю. Мирняк в безопасности. – Раздалось от широкоплечего, вооружённого массивным автоматом мужчины с закрытым шлемом лицом. – У них младенец, сканеры всё так же молчат. Ждать? Принято…

Он отнял ладонь от виска, переведя взгляд сначала на Алису, а после и на Торна.

– А у тебя есть яйца, парень. Состояние?

– Я в норме… был. – На руке парня красовался след длинного, но не слишком глубокого рассечения. А ещё Торн только сейчас заметил, что его ладони покрыты вязью довольно глубоких порезов. Пока копался с трупом ноктюрна, как-то не обращал на это внимания из-за адреналина, но по факту конечности монстра сработали не хуже притупленного лезвия ножа. Нескольких ножей, связанных вместе, за которые нужно было держаться и даже разводить эти конструкции в стороны... – У меня шестьдесят семь процентов сопротивляемости, а Алиса… девушка с детства на «ингаляторах».

– А иные своим ходом до нас и не добрались бы… к сожалению. Активность ноктэона зашкаливающая. – Солдат качнул головой. – Сейчас вас заберут наши медики, обработают раны, выдадут экипировку и на время определят в убежище. Постарайтесь хотя бы немного отдохнуть.

– Что-то планируется? – Торн задал вопрос из чистого любопытства, и не прогадал.

– Мы оставим опорник и выдвинемся в сторону сорок седьмого… того, что располагается на северо-востоке отсюда. – Пояснил мужчина, своевременно перейдя с понятной военным нумерации на нечто более общее. – Остальное вам расскажут они.

И Алиса, и Торн почти синхронно обернулись, вперив удивлённые взгляды в целую медбригаду: аж семеро человек прибыло по их души. Младенца у девушки почти сразу забрали, утащив того в недра базы, а вот её саму, как, впрочем, и Торна, сначала осмотрели на месте.

– Не дёргайтесь. Будет не больно, как комарик укусит. – Ласково произнёс санитар в герметичном комбезе, вцепившись в предплечье Торна мёртвой хваткой. Сам парень на это лишь усмехнулся: он-то проверял этого «комарика» на себе шестнадцать раз как минимум, и понимал, что это всего лишь местная шутка. Потому как инъекторы кололи, конечно, безболезненно, но вот сам препарат не доставлял приятных ощущений, отсеивая каждого двадцатого кандидата в ООБ.

Зато препарат провоцировал частичное очищение организма от заражения и временно повышал сопротивляемость человека ноктэону, что делало его незаменимым в таких вот случаях. Правда, бесконечно обкалываться им было нельзя, так как уже третья порция теряла примерно девяноста процентов эффективности, а четвёртая могла убить.

– А комарик ядовитый, да? – Поморщившись, повёл плечом Торн.

– Всё яд, и всё – лекарство. – Философски подметил санитар. – Следуйте за мной, обработаем остальные раны. Девушку ждёт то же самое, но в другом отсеке.

Последнюю фразу он добавил, заметив некое сомнение во взгляде Торна, которому как-то очень уж странно оказалось разделяться с Алисой, с которой они как будто бы вечность вместе провели, хотя по факту – часа полтора от силы.

Но нахождение рядом людей с оружием и в броне, высокие стены оперативного центра и уверенность сотрудников сделали своё дело. Торн позволил себе выдохнуть, двинувшись следом за санитаром и по пути пытаясь рассортировать всё произошедшее по полочкам в своей голове.

Они как будто бы оказались в безопасности… но вот в чём загадка: долго ли эта безопасность протянет в километре от эпицентра нокт-области?..

Глава 3

– Что ж, фактически ваши раны обработаны, а все необходимые препараты введены в кровь. – Сверился с планшетом уже начавший седеть, но всё ещё достаточно крепкий и подтянутый мужчина в просторном белом халате, наброшенном поверх герметичного комбеза. – Уровень вашей приспособленности к разного рода стимуляторам, мистер Торн, достаточно высок, так что я взял на себя смелость приготовить соответствующие смеси. Вы точно знакомы с оборудованием?

– Я не единожды пытался попасть в ряды ООБ, господин Торшков. – Чёрный, с пурпурной рамкой бейджик на белой ткани не заметить было сложно. – В теории мне равных нет, да и практику на полигонах я могу посреди ночи пройти с закрытыми глазами.

– Вас не взяли из-за невысокой сопротивляемости и отсутствия выдающихся нокт-сбалансированных черт? – Парень кивнул. До морфов, даже слабых, ему было очень далеко. – Попытаете счастья после того, как мы отсюда выберемся. Такие события не проходят бесследно, а ваш плотный контакт с ноктюрнами и активированным «золотым дитя» может дать необходимый толчок…

– Доктор Торшков. – Суровый, но уставший голос разнёсся откуда-то из-под потолка. – Я попрошу вас придерживаться регламента и не разглашать оперативные сведения гражданским лицам!

Медик недобро зыркнул на камеры, бездушными стекляшками взиравшие на людей сверху вниз.

– Я приму это к сведению, лейтенант. Но впредь не мешайте мне выполнять мою работу так, как я считаю нужным! – Торн честно старался отрешиться от того, что вряд ли предназначалось для его ушей, но любопытство оказалось сильнее. Одно лишь упоминание некоего «золотого дитя» и «толчка» обратило парня в слух. Вот только дальнейшего обсуждения, увы, не последовало. – На чём мы остановились, мистер Торн? Стимуляторы, да-да-да… Я выдам вам особые составы, адаптированные под показатели вашего организма. Учитывайте это. Без крайней нужды с другими ими не делитесь: возможен любой исход вплоть до летального…

Мужчина жестом доморощенного фокусника подхватил со своего рабочего стола стопку лишённых маркировки картриджей для штатных автоинъекторов, знакомых Торну по учебникам и «практическим занятиям» с отбора. Следующим же шагом доктор переместился к внушительному, вмонтированному в стену шкафу с биометрическим замком, разблокировав тот и достав солидных габаритов пояс в расцветке медотдела.

Именно в нём и находился пресловутый автоинъектор, вместе с маячком и простенькими системами мониторинга, расширяемыми посредством подключения к стандартному комбинезону и броне ООБ.

– Снарядите и экипируйте. А я посмотрю. – Вручив всё это добро Торну, мужчина пронаблюдал за тем, как тот споро, отточенными и понятными движениями сначала нацепил на себя пояс, а после деловито распихал по свободным слотам картриджи. – Когда будете получать комплект, оставьте этот пояс вместо штатного. Он получше будет.

– Спасибо, доктор. – Произнёс Торн с искренней благодарностью, довольно глубоко кивнув. – Но почему?..

– Вы хороший человек, мистер Торн, и, сами того не ведая, нашли и спасли нечто очень важное для всего человечества. – Глазами медик указал на камеры под потолком. – Считайте это моей небольшой благодарностью. И идите уже: лучше поторопиться и оказаться готовым ко всему слишком рано, чем неспешно опоздать и понять, что уже слишком поздно…

– Конечно, доктор. Вы правы. И спасибо вам ещё раз. – Торн поклонился человеку, который, возможно, нарушил не одну инструкцию, выдав пациенту пояс и картриджи из загашников медблока, после чего поспешил этот самый медблок покинуть.

Не стоило оставаться тут дольше необходимого, тем самым раздражая некоего лейтенанта, которому не понравилась болтливость Торшкова.

«И всё же, Золотое Дитя? Я ведь многое знаю о ноктэоне, но этот термин слышу впервые. Вряд ли так назвали обычного перспективного ребёнка, избежавшего мутации. Таких сотни, как-никак…». – Парень не мог потеряться в местных коридорах, так как едва он покинул медблок, как по полу тут же побежали изумрудные чёрточки, указывающие направление. Аналогичная система навигации использовалась, например, в некоторых военных больницах, так что к ней Торн был привычен. – «Причина в том, что его не трогали ноктюрны? Та тварь ведь даже защитила его перед смертью, и что-то мне подсказывает, что дело отнюдь не в материнском инстинкте. Новая мутация человека? Третье поколение? Может быть…».

Миновав очередной поворот, Торн прищурился от ударившего по глазам яркого света ламп, которые тут, казалось, выкрутили на все двести процентов от штатной мощности.

И вместе с этим в голову резко хлынули все те мысли, которые тишина и спокойствие в стенах медотдела на какое-то время подавили.

За жалкие двадцать минут местные медики успели сделать очень многое: отобрали одежду, выдав новую, стерильную. Провели все необходимые тесты. Заштопали руку, наложив не особо мешающую повязку. И даже сильно пострадавшие в процессе вызволения младенца ладони с пальцами «одели» в перчатки из непрозрачного серого геля, который, застыв, разобрался не только с болью, но и с мелкой моторикой заодно.

Тем не менее, физическое состояние Торна стало скорее нормально-приемлемым, чем вызывающим беспокойство. Но вот что до происходящего в его голове… тут всё было не столь однозначно.

За час с небольшим, считая от образования нокт-области и заканчивая финалом марш-броска до операционного центра ООБ, парень успел повидать больше жести, ужасов и отчаяния, чем за всю свою жизнь до этого. А ведь он рос в не самых благоприятных условиях, и был приютским из числа тех, на кого наплевать абсолютно всем. Взрослые присматривали за сиротами постольку-поскольку, отчего у тех в жизни в обилии присутствовали самые «сливки». Драки, увечья и смерти, уличные банды, преступная деятельность всех цветов и расцветок, и как вишенка на торте – масса способов угробить себя на радость окружающим.

Торн, пройдя через эту суровую «школу жизни» и сохранив здоровье, мозги и достоинство, подсознательно считал себя достаточно стойким человеком.

Кого ни спроси – считал небезосновательно.

Вот только в этот раз стойкость Торна куда-то испарилась, как ему самому казалось. Его реакция на локальный апокалипсис была неправильной. Не было «ко всему готового» Торна, но был парень с пульсирующим в груди комком липкого страха, который вырвется, стоит лишь «хозяину» дать слабину. Был парень, у которого от вида ноктюрнов начинали не чесаться кулаки, а трястись поджилки.

И был парень, который вдобавок оказался не таким уж и эгоистичным, как тот «Торн», которым он сам себя считал. Выжить любой ценой? Трижды «ха»!

Взял с собой бесполезную, как он тогда считал, девицу. Бросился вытаскивать младенца из хватки ноктюрна, неоправданно рискуя. Закрыл Алису грудью без каких-либо гарантий, без понимания, на что на самом деле способен ноктюрн-хамелеон. А ведь он мог и на острую лапу его насадить, и что тогда?

Не то, чтобы Торн был так уж недоволен исходом, – какой парень не мечтал побыть героем? – но и удовлетворения сейчас не испытывал ни в малейшей степени. Он словно бы прошёл главу какой-то хардкорной игры, и почти сразу узнал, что можно было справиться лучше и эффективнее.

И даже времени всё обмозговать не было, так как события неслись галопом и тормозить не собирались даже в стенах опорника ООБ, как операционный центр ласково называли местные обитатели.

– А ты не торопился, парень. И очень зря: времени у нас не так много! – Торн настолько глубоко ушёл в свои мысли, что и сам не заметил, как прибыл туда, куда его вели «указатели». Очередной непримечательный перекрёсток, из которого попасть можно было чуть ли не в любую точку комплекса.

И был он тут не один: гражданское лицо встречал, если судить по внешности, типичнейший солдафон из тех, кого и палками не выгнать из тёплых кабинетов. Даже комбинезон на этом человеке смотрелся слегка аляповато из-за лишнего веса.

– Твоя подружка свой комплект уже получила. И… откуда пояс?

– Выдали в медблоке, наказали использовать вместо штатного с картриджами. – Честно соврал Торн, которому эта ложь далась крайне легко.

– Заразу какую подцепил? Хотя чего я спрашиваю! Это ведь ты лазал обниматься с ноктюрном третьего ранга опасности?

– Только после того, как его перемололи в фарш.

– Да без разницы. Повезло, что ядро было там, где прошлись снаряды. А могло и в заднице сныканным оказаться, тогда мы бы с тобой сейчас не разговаривали. – Мужчина поморщился, жестом приказав следовать за ним. – Ты хоть и смельчак, парень, но в такое время подвигу места нет. Если скомандуют уходить, а ты бросишься кого-то спасать… в лучшем случае тебя просто бросят.

– Я это понимаю. – Торн бросил на собеседника недовольный взгляд, но тот этого, казалось, даже не заметил, глядя строго перед собой.

Зато цыкнул он так, что стены затряслись:

– Тц, а не похоже. Лейтенант приказал мне проверить, что ты умеешь, и если случится чудо – выдать тебе оружие… вместе с кое-чем ещё, в довесок к гражданскому комплекту. А никому из наших парней в хрен не впёрся гражданский-суицидник со стволом и играющим в заднице героизмом. Понимаешь это? Я очень рассчитываю на то, что ты будешь в точности следовать приказам офицеров. Скажут падать – падаешь. Скажут стрелять – стреляешь. Скажут бросить отстающих – бросишь. Ферштейн?

– У меня есть голова на плечах. А тогда… адреналин. – Торн пожал плечами, стараясь звучать и выглядеть как можно более… понятным, наверное? Узрев перед собой перспективу обзавестись стволом, парень был готов хоть строевым шагом ходить, но взять от ситуации максимум.

Потому что в нокт-области в любом случае лучше находиться с автоматом, чем с голыми руками среди других гражданских.

– Сделаю вид, что я тебе поверил. Заходи. – Вояка не постеснялся широкой лапищей толкнуть парня в спину, когда перед ними отъехала в сторону практически невидимая на общем фоне дверь. – Руками ничего не трогать, оторвёт. Можешь пока осмотреться здесь, но далеко не забредай…

Торн заторможенно качнул головой, осознав, что он сейчас оказался в святая святых «опорника» – арсенале!..

Ну, почти. Сам арсенал, а именно оружие и снаряжение, от этого помещения был отгорожен «окошками выдачи», наглухо запечатанными, и дверью с биометрической идентификацией, за которой уже скрылся «завхоз». Гражданского туда ни за что не пустили бы даже в условиях, требующих вооружить каждого способного держать в руках винтовку. Потому что страшнее макаки с автоматом только макака с гранатой… или доступом к целому складу этих гранат.

«Никогда не понимал армейский юмор» – поморщился Торн, поняв, что осматриваться тут было негде, как, впрочем, нечего было и трогать кроме серых металлических стен да ряда не менее одинаковых стульев. От нечего делать он прошёлся по периметру и готовился уже зайти на второй круг, как вдруг его взгляд выцепил не такой уж и мутный участок бронированного стекла, за которым можно было легко разглядеть… всякое, пожалуй.

Воткнувшись в стекло лбом, парень принялся шарить взглядом по недоступным ему сокровищам. Видно было не так уж и много, так как арсенал – это не музей и не выставочный комплекс, но открытые стенды с оружием и снаряжением тут присутствовали в обилии таком, что можно было легко экипировать целую армию.

Большую часть всего представленного добра Торн узнавал, а кое-что аж шестнадцать раз держал в руках. Впрочем, попадались на глаза и незнакомые образчики оружия, брони и разномастных приборов, включая выглядящие так, словно их собрали на коленке и забыли сдать в цветмет. Всё же оперативный центр был довольно многофункциональным местом: тут можно было и учёных разместить, и отловленных ноктюрнов, и целый гарнизон в зависимости от того, что требовалось властям.

С глухим жужжанием открылось «окно выдачи», за которым обнаружился чем-то очень довольный «завхоз».

– Не заскучал? Подходи давай, натягивай на себя всё слева-направо, и параллельно рассказывай мне, что есть что. Считай, что ты на экзамене. И помни, что времени у нас не много, а нянчиться с тобой я не буду.

Торн кивнул, завороженно глядя на занявшую «прилавок» экипировку. Новенькая, полноценная, а не предназначенная лишь для проверки кандидатов и их теоретических знаний на практике, она притягивала взгляд и заставляла нутро трепетать от одного лишь осознания факта близости всего этого богатства.

Ну и того, что, при определённой доле удачи, получится не просто примерить всё это, но и опробовать в реальных условиях.

– Базовый комбинезон «Страж-04Л», то есть облегчённый, для ношения с тяжёлой бронёй не предназначенный. Физически отсутствуют коннекторы для экзоскелета. – Парень взял запаянный в прозрачный пластик комбез, взвесив тот в руках и осмотрев на предмет дополнительных маркировок помимо штатной «пломбы», являющейся так же и перечнем основных характеристик. Но осмотр не выявил ничего лишнего. – В народе именуется «сточкой», любимой многими за функциональность и относительную простоту, обеспечивающую высокую надёжность в условиях заражения ноктэоном. Распространена среди рейдеров-нелегалов, так как купить её может почти кто угодно – производителей десятки по всему городу и вне его…

Торн быстро распаковал комплект, безо всякого смущения сбросил с себя выданную взамен заражённой «больничную» одежду, оставшись в одном лишь исподнем, – тоже выданном, – и принялся натягивать на себя комбез, выполненный из «обычной» биополимерной ткани, при контакте с кожей заметно меняющейся.

На кажущейся монотонно-чёрной внешней стороне, стоило только надеть этот костюмчик, проявились лишь немногим более светлые, но отчётливо видимые узоры-полосы, очерчивающие сокрытые внутри функциональные элементы. Фильтры, нокт-стабы, являющиеся частью системы жизнеобеспечения автоматические жгуты или почти неразличимые разъёмы для подключения навесного оборудования, включая комплекты лёгкой и средней брони – несмотря на размеры, по сути своей, куска ткани, это одеяние являло собой воплощение человеческого технического гения, скрывая в жалких миллиметрах столько всего, что перечислять будешь не одну минуту.

Лиши бойца ООБ биополимерного облачения – и тот утратит ощутимую долю своих возможностей. И, что важнее, лишится стойкости в условиях заражения ноктэоном.

– «Сточка» позволяет использовать навесное оборудование в любых комбинациях, обладая максимальным среди аналогов количеством универсальных внешних разъёмов. Источник питания – сам человек, её носящий…

– Пытался поступить? – Не выдержал наблюдающий за переодеванием и слушающий «лекцию» хранитель брони и пушек, до которого начало доходить, что конкретно этот гражданский не так уж и прост.

– Да. Не прошёл по «физухе». – «Честно» признался Торн. – Хотел ещё попытаться, но немного не успел.

– Вот оно что… – Мужчина поджал губы, словно задумавшись о чём-то. И по глазам он тоже оказался где-то очень далеко, окончательно уйдя в себя. Впрочем, пробыл он в этом состоянии не дольше нескольких секунд. – Подожди немного. Остальное пока надень…

С этими словами «завхоз» стремительной пузатой тенью скрылся среди стеллажей. Торн же пожал плечами, да вернулся к тому, чем и был занят до сего момента.

Пара крепких ботинок заменила простенькие «больничные» тапки, стянув ноги и вернув тем чувство защищённости. Следом на место вернулся полученный от дока пояс, незатейливой пляской световых индикаторов просигнализировав об успешном подключении к «системе» комбеза, без которого он был в большей мере аксессуаром, нежели предметом экипировки. Банально ввод содержимого кластеров без комбеза инициировался вручную, а там поди ещё разберись, что и когда колоть.

Ну а дальше парень коснулся пальцами неприметного выступа на задней части опоясывающего шею ворота, и в комбезе что-то щёлкнуло, а он сам сжался, вытолкнув лишний воздух и приталившись к коже.

В ноздри резко ударил запах озона и металла, а капельки пота, что выступили из пор, бесследно растворились во внутреннем слое покрытия технологически совершенного костюма. «Вторая кожа» плотно облегала каждый квадратный миллиметр тела, выравнивая температуру того до оптимальной, и одним своим присутствием подталкивая к активным действиям.

Казалось, что она даже дышать может вместо носителя… но это было лишь ощущение, от реальности бесконечно далёкое.

– Медленно, парень, медленно! – Возмутился вернувшийся из недр арсенала мужчина, окинув взглядом стойку, на которой так и осталось лежать навесное оборудование.

– Так вы явно за бронёй пошли, а её вперёд всего кроме комбеза, обуви да пояса надевают. – С хитрой улыбкой пояснил Торн, раскусивший игру не абы какого актёра в лице офицера ООБ.

Тот тоже понял, что шалость не удалась, мигом посмурнев и водрузив на «прилавок» внушительных размеров бокс.

– Давай, доставай и рассказывай, что есть что. Я тебя слушаю.

Торн не стал тянуть кота за причиндалы, так как ему самому не терпелось примерить на себя полноценную броню «безопасников». Уверенным движением парень просунул пальцы под выемку на корпусе бокса, щёлкнув сокрытым там замком.

И хранилище раскрылось подобно диковинному цветку, в «лепестках» которого были утоплены элементы брони, от перчаток и наручей до наголенников и визора, крепящегося к вороту. По центру же, утопленные в тёмно-сёрой пористой пене, ждали своего часа шесть частей нагрудника, и обеспечивающего достойную защиту жизненно важных органов, и не сильно сковывающего подвижность.

Последнее в принципе было основным требованием к лёгкой броне, отчего та и походила на костюм для косплея, не создавая ощущения всесторонней защищённости.

– Комплект лёгкой брони «Рейдер-Т», новая линейка, пришедшая на замену «Движителю». Суммарный вес – шесть с половиной килограмм. Нагрудник держит очередь из штурмовой винтовки на расстоянии от десяти метров, равномерно рассеивая кинетическую энергию выстрела. Для обычного холодного оружия сплав неуязвим, но ноктюрны, тем не менее, способны его пробить, и нередко – довольно легко…

Торн рассказывал не столько для благодарного слушателя, сколько для себя самого, вслух подчёркивая как сильные, так и слабые стороны этого комплекта. Последних было немало, так как компромиссы – это то, из чего состоит что угодно с перекосом в одну из сторон. Но парня данный нюанс более чем устраивал.

И тому было три причины.

Первая – он не тренировался в тяжёлой броне, а значит, напялив такую, стал бы пингвином-смертником, обречённым на погибель просто из-за своей неспособности нормально двигаться в тяжёлом и сковывающем движения облачении. В учебниках этот момент подчёркивали отдельно, уделяя особое внимание необходимости наработки навыка использования такого снаряжения. И минимумом там значилась сотня часов на полосах препятствий в учебке, что, уж поверьте, ни разу не мало.

Вторая – травма руки. Как бы Торн ни храбрился и не выпячивал грудь колесом, но даже своевременная медпомощь не могла вернуть конечностям полную функциональность. Пальцы до сих пор еле гнулись, а в перчатках брони всё точно станет ещё хуже. Плюс сама распоротая ноктюрном рука была ослабшей, реагируя на нагрузку тянущей, ноющей болью.

С чем-то тяжелее обычной винтовки или её аналога с такими травмами управиться было бы непросто, и это – печальный, но неоспоримый факт. А комплекты тяжёлой и средней брони создавались в том числе и для использования тяжёлого вооружения.

Ну и третья причина – парень в принципе не представлял себя в этаком латном доспехе с очень большой пушкой наперевес. Он по жизни слишком привык к своей ловкости, проистекающей из не особо массивной комплекции, и просто не хотел переучиваться.

Да и перед глазами всё ещё стоял печальный пример «тяжёлых» бойцов ООБ, зверски убитых и выпотрошенных ноктюрнами на той злосчастной площади. Им не помогла крепость металла, а вот быстрые ноги наверняка пришлись бы весьма кстати.

Хотя бы для того, чтобы успеть оказаться в кольце среди товарищей, избежав участи быть похороненными под грудой стремительных, и оттого особенно опасных стайных мутантов.

«А ведь стаи должны появляться спустя десять-двенадцать часов. Сами по себе они не формируются, нужен ноктюрн-лидер, и время…» – промелькнула в голове Торна мысль одновременно с тем, как он начал закреплять элементы брони на комбезе. Сначала наколенники и пластины на икры, после – перчатки и наручи, связку из набедренных и закрывающих живот пластин, визор и, наконец, сам нагрудник.

Именно такую последовательность рекомендовали претендентам в теоретических материалах, руководствуясь тем же принципом, что и люди, зимой сначала обувающиеся, а только после напяливающие на себя пуховик.

Завершающим штрихом стало размещённое на местах вспомогательное оборудование, будь то сканер, оповещающий о росте концентрации ноктэона и близости ноктюрнов соответственно, вибротесак на магнитных креплениях, или инъекторы, обеспечивающие транспортировку стимуляторов из картриджей пояса непосредственно в организм.

– Минута сорок. – Довольно осклабился «завхоз». – Очень неплохо для первого раза. Попрыгай, поприседай, покрутись – удостоверься, что все крепления сработали штатно и нигде ничего не разболталось.

Торн послушно выполнил инструкции, не забывая удивляться тому, насколько скромные на вид крепления комбеза плотно и надёжно зафиксировали на теле не такое уж и легковесное снаряжение. И что самое главное, подвижности броня действительно не сковывала, да и почти не ощущалась, равномерно распределяя вес по всему телу.

Белый с синим пояс, конечно, смотрелся на чёрном фоне нелепым пятном, но Торн был готов закрыть на это глаза ради нелишних возможностей такого девайса.

– Всё в порядке… нет. – Парень прервал сам себя, коснувшись пальцем правой стороны ворота у шеи. В то же мгновение тот зашелестел, выпустив растущие вверх и сплетающиеся в нечто цельное пластины, а спустя десяток секунд Торн уже вращал головой в монолитном шлеме, системы которого пробуждались после консервации. – Вот теперь порядок. Все системы комбеза, брони и шлема работают в штатном режиме. И… простите, а как вас зовут?

– Майор Бозов, парень. Сергей Бозов.

– Торн. Благодарю, майор Бозов. Я не подведу и оправдаю ваше доверие. – Логичным ему показалось так же представиться. Без фамилии, конечно, но своей собственной, не «приютской», у него и не было никогда. Не счёл нужным получить в своё время, отложив решение этого вопроса на потом. Очень далёкое потом…

– Не за что благодарить. – Мужчина поморщился. – В мирное время тебя бы и на пушечный выстрел к арсеналу не подпустили, а в условиях образования нокт-области снаряжение так или иначе, но выдают всем адекватным и владеющим хоть какими-то навыками гражданским. И то, нам ещё стрельбище посетить предстоит, раз время и возможность есть. Выберешь, что придётся по руке…

– Мне бы «Гадюку», майор. – Поспешил вставить своё слово Торн, почуявший близость лекции по вооружениям ООБ. – У меня в последний раз было восемьдесят семь баллов с ней, а с остальным оружием я и до восьми десятков не дотянул.

– Восемьдесят семь? Тренировался где? – Парень качнул головой. – Тогда где ж ты так наловчился? Балл этот – как у лучших выпускников элитных училищ…

Теперь поморщился уже Торн:

– Шестнадцать раз пытался поступить по полному тесту, майор. Метил в элитные подразделения, отказываясь от поступления в рядовые войска. Но не получалось добрать нужную сотню процентов сопротивления, а полезных морф-мутаций у меня нет. – То ли Торн хотел как-то оправдаться, то ли просто не желал, чтобы его причислили к неудачникам, но майор, по всей видимости, изначально не собирался делать ни того, ни другого.

Он как услышал про шестнадцать раз, так и застыл, глядя на парня с явным недоумением во взгляде.

– Парень… Торн, то есть. Больше пяти раз в год тебе просто не дадут попробовать. Тебе лет-то сколько?

– Двадцать два года почти. А пробовал я с самого выпуска из школы. В первый год всего раз, а в последующие три стабильно «вырабатывал» норму. Я этим не горжусь, не подумайте, но среди гражданских лиц кого-то лучше меня вряд ли в принципе можно найти. И я знаю, с чем справлюсь, а что мне лучше в руки не давать. Гранаты, например, я метаю так себе. – Уверенно произнёс парень, прикосновением к вороту заставив шлем вернуться в свёрнутое положение.

– Ну и дела, твою-то дивизию. Пойдём тогда, не будем тянуть. Обожди чутка… – Майор закрыл «окно выдачи», и, судя по череде писков из недр арсенала, не забыл заблокировать и всё остальное. Только после этого он, удерживая в руках солидный оружейный кейс, вышел в общую зону, широкими шагами направившись к очередной двери – двустворчатой и выглядящей так, словно её и танк не снесёт с наскока.

Как и везде во внутренних помещениях, открывалась она только по биометрии, так что на пару секунд майору кейс пришлось поставить на пол, чтобы освободить руки.

Тонко пискнуло окно авторизации по правую руку от двери, и створки разошлись в стороны. За ними раскинулось стрельбище с раздельными позициями, где открытыми, а где и с блокируемыми дверьми, отрезающими стрелка ото всего остального мира. Глубоко утопленные в потолке и стенах лампы заливали всё пространство ярчайшим светом, а жужжание где-то далеко показывало, что стрельбище потихоньку пробуждалось, подготавливая невидимые механизмы к работе.

– Занимай позицию номер два. – Бросил мужчина, водрузив на столике у пресловутой площадки оружейный кейс, световые индикаторы на торце которого призывно светились зелёным. – Приступаешь по готовности, выполняешь команды безоговорочно, без своеволия, иначе не посмотрю на твои шестнадцать попыток и девяноста баллов, отлучу от пушки и пойдёшь к девкам и старикам картошку чистить. Ферштейн?

– Так точно ферштейн, товарищ майор. – Торн улыбнулся уголками губ, с трудом уняв дрожь в кончиках плохо слушающихся пальцев.

«Конечно, с такими сардельками будет не очень-то удобно делать то, что ожидалось от каждого курсанта на экзамене, оценивающем навыки обращения с оружием, но где наша не пропадала? Прорвёмся…» – подумал парень за секунду до того, как майор отдал первую команду.

– Кейс открыть! – Крышка кейса распахнулась самостоятельно, стоило лишь немного её подтолкнуть. Внутри в специальной выемке лежала сама «Гадюка» – компактный пистолет-пулемёт, и отдельно пять снаряжённых и одна пустая обойма. – К проверке оружия приступить!

Торн взял оружие в руки, удерживая ствол в направлении пока отсутствующих мишеней. Отвёл затворную раму назад, визуально проверив патронник на отсутствие досланного боеприпаса – первое, что следовало делать, получая на руки оружие «не с завода».

Ну а дальше всё пошло по накатанной, хоть в паре мест парень и несколько ошибся из-за деревянных пальцев и давящего ощущения наблюдения за каждым его действием: майор не отрываясь следил за тем, как потенциальная боевая единица демонстрирует свои навыки в обращении с огнестрелом.

– Неплохо, неплохо. – Майор покивал удовлетворённо, глядя на то, как Торн, уже изготовив оружие к стрельбе, замер, направив ствол в сторону мишеней. – Ошибок нет, но шевелишься ты как выпотрошенная скумбрия на сковороде. Подвижность есть, а смысла – нет. Точнее надо быть!

– Исправлюсь, майор. – Торн не стал оправдываться, сочтя это неуместным. Офицер же, удовлетворённо кивнув, коснулся панели у одной из стенок стрельбища.

– Прекрасно. Сейчас я запущу стандартную программу. Задача – поражение ростовых целей с максимальной скоростью и точностью. На всё про всё три обоймы. Итоговая оценка складывается из числа условно-уничтоженных мишеней и остатков боезапаса. Задача ясна?

– Так точно, майор. – Торн вскинул «Гадюку» к плечу, припав глазом к коллиматорному прицелу и щёлкнув рычажком предохранителя. Следом он перевёл оружие в режим автоматического огня, втянув носом прохладный, трудам вентиляции вопреки пахнущий порохом воздух стрельбища.

– И… начали!

В своей жизни Торну часто доводилось держать в руках огнестрельное оружие, и не все разы приходились сугубо на стрельбища для кандидатов на поступление в ООБ. Он посещал тиры и частные полигоны, даже умудрился взять несколько уроков у отставного «безопасника», немало почерпнув из этих встреч. Потому примитивный отстрел мишеней не вызвал у парня ни малейших проблем, и финальным результатом стали уверенные девяносто очков и остаток в половину последней обоймы.

– Цели поражены, майор.

– А ты не преувеличивал. – Мужчина хмыкнул, сверившись с данными на неведомо откуда взявшемся в его руках планшете. – Результат выдающийся, так что я могу доверить тебе «Гадюку». Пойдём, выдам тебе боекомплект, и устроим…

Майор резко замолчал, нахмурившись, а после приложив ладонь к ободку коммуникатора на своей голове.

– Майор Бозов слушает. Да, проверяю новоприбывшего. Нет, навыки имеются, сейчас выдаю боеприпасы. Срочно? Вас понял. – Скривившись, офицер стремительно двинулся к выходу со стрельбища, даже не отдав Торну никаких команд касательно приведения оружия в условно-безопасное, походное состояние. Но тот и сам это сделал, отстегнув полупустую обойму и освободив ствол от досланного патрона. Всё лишнее он в темпе вальса вернул в кейс, застегнув тот, подхватив свободной рукой и двинувшись следом за майором. Мужчина явно торопился, и обернулся лишь у самого выхода, скользнув взглядом по «Гадюке» и кейсу. – За мной. Получишь боекомплект, и я сдам тебя на руки офицеру, к группе которого ты будешь временно приписан. Определили время выдвижения, так что задерживаться больше не можем. Не подведи, других гражданских там с тобой не будет.

– Вас понял, майор. – Торн если и удивился, то виду не понял, справедливо рассудив, что даже вооружённого, необученного человека не станут ставить в строй без крайней на то необходимости. А его самого явно оценили выше среднего, только и всего.

И всё же тревога, опустившаяся на плечи, была густой и почти осязаемой. Но Торн всё так же высоко держал голову, понимая: вот она, та работа, к которой он стремился.

И если он провалится сейчас, то второго шанса уже никогда не будет…

Глава 4

– Нас подняли по тревоге, дроиды снова на пороге… тьфу, вашу ж бабушку!.. – Торн отстранился от стены и, мысленно костеря себя на все лады, потёр ушибленное плечо. Но долго он так не простоял, почти сразу продолжив своё неуверенное шествие по коридору. Почему неуверенное? По объективной, блин, причине!

Торн казался себе возвращающимся с гор и забрёдшим в метро лыжником, потому как даже не самое габаритное оружие и минимально укомплектованная, по-военному минималистичная и функциональная сумка за спиной ощущались слишком явно. А уж выпирающий во все стороны пояс, пара надутых карманов с медикаментами на бёдрах и сама броня картину органично завершали, делая из парня того, кем он на самом деле и являлся – нелепого, с претензией на какие-то навыки гражданского в броне.

Нет, будь у Торна свободный час, и он бы пообвыкся со снаряжением. Побегал бы, попрыгал, подвигался, да и привык, начав чувствовать себя куда как увереннее. Вот только времени не было, и даже майор по итогу задал направление для дальнейшего движения, после чего умотал по своим срочным делам.

Умотал, оставив гражданское лицо посреди опорника в гордом одиночестве, среди петляющих коридоров и заблокированных биометрией дверей. Потеряться тут было сложно, но даже эти краткие минуты для Торна растянулись в разы, прогнувшись под мельтешащими в голове мыслями самого разного толка.

«Золотое дитя», ноктюрны, которых тут сейчас не могло быть, необычная готовность военных каждому первому выдавать оружие после беглого прогона «по вершкам», благодарность доктора, который вряд ли лично видел, что происходило вне стен совсем недавно – всё это нещадно давило на перегруженные мозги.

Торн буквально чуял что-то неправильное, но никак не мог взять в толк, что же именно это было. И это его раздражало, мешая сосредоточиться на делах насущных…

– Явился, не запылился! Ты там по дороге привал устроил, что ли? – Первым, что сделал при виде его старший среди десятка вооружённых бойцов в броне, стало именно это возмущённое восклицание. – Давай-давай, натягивай шлем и готовься внимать. Не глухой? Ну и отлично…

Элементы шлема выехали из ворота комбеза и быстро сомкнулись перед глазами, отрезав Торна от окружающего мира. Но прошла секунда, шлем оброс внешней защитой, и забрало не только стало с одной стороны прозрачным, но и расцвело яркими красками дополненной реальности: подключился интерфейс шлема, подсвечивающий союзников и даже подписывающий, кто есть кто.

По оружию информация пока не транслировалась, так как для этого требовалось держать то в руках, перчатками касаясь в изобилии присутствующих на хватких поверхностях «Гадюки» контактных площадок.

– Значит так, парень, слушай сюда. Я – Сеньор, командир «Дельты», группы, в которую тебя и определили то ли по несчастливой случайности, то ли по досадному совпадению. Идём мы в арьергарде, сразу за броневиками с гражданскими, и составляем часть внешней, по совместительству – единственной линии обороны. Это значит, что если что – помочь нам окромя соседей будет некому, так что в твоих интересах слушать всеми имеющимися ушами и смотреть всеми глазами, тщательно мониторя обстановку вокруг. Кивни, если понял.

Торн кивнул.

– Отлично. Возмущений нет? Не передумал играть в солдатиков? Что ж, хорошо. – А по тону казалось, что не очень-то и хорошо. – Твоё место в группе – сразу за Чайкой и перед Гробом. Задача у тебя простая: выполнять все мои приказы, даже если тебе покажется, что я несу чушь. По ноктюрнам на дистанции не стреляем, заметив выживших не орём и вообще лишний раз не шумим. Наша задача – прорваться, а не зачистить территорию. Вопросы?

– Вопросов нет. – Уж что-что, а разбираться в людях Торн умел. Потому для него не составило труда понять, что Сеньор, как он сам назвался, не столько недоволен, сколько обеспокоен присутствием в отряде ненадёжного звена.

И парень не мог его в этом упрекнуть, так как сам в похожей ситуации вёл бы себя аналогично. А то и вовсе послал бы гражданского в грузовичок, что б не отсвечивал и сидел там до поры, не мешая профессионалам выполнять свою работу.

В общем-то, «безопасники» так бы наверняка и поступили бы, будь у них чуть больше времени, и не торопись они поскорее выдвинуться на соединение с союзниками на большем расстоянии от эпицентра. Ну а суматоха и хаос традиционно были надёжными спутниками неразберихи, в которой и недокурсанта могли определить на внешний периметр, предварительно вручив оружие.

– Ты ещё можешь отказаться и вернуться к остальным гражданским. Нет? Тогда будешь Зелёным, не в обиду, но к тебе этот позывной прилип заранее. Устраивает?

– Устраивает. – Попытки найти повод отправить его к остальному «мирняку» Торна даже забавляли.

– И последнее. Бозов сообщил, что ты из особо упорных кандидатов на поступление в ООБ, и кое-что в нашем деле понимаешь. Но я всё же кое-что спрошу. Стрелять умеешь?

– Девяносто баллов выбил сегодня, майор свидетель. На стрельбищах бываю часто. – Подтвердил Торн. – И я не раз пытался попасть в ООБ, пролетал по физухе. Теорию знаю почти идеально, а вот с практикой у меня не очень. Но я быстро учусь…

– Это мы ещё поглядим. Ну-ка, это что? – Мужчина вытянул из кобуры на поясе внушительных размеров пистолет. Угловатый, с низкой рамкой коллиматорного прицела и монструозной обоймой, он очень даже внушал.

И был знаком Торну, о чём тот тут же и сказал:

– «Треск», личное оружие старшего офицерского состава, двадцать четыре патрона в обойме, высокая останавливающая способность…

– Это? – Сеньор не дал опрашиваемому договорить, вытащив из подсумка невзрачный на вид пакет из, как будто бы, плотной пористой бумаги. Ту его часть, где присутствовали характерные отличительные знаки офицер намеренно закрыл ладонью.

Торн прищурился, замешкавшись на пару секунд, но в конечном счёте и тут не сплоховал.

– Индивидуальный медпакет, при контакте с жидкостью и надрывом упаковки расплывается плотной, блокирующей кровотечение и закупоривающей раны пеной.

Перечислять всё, что ему было известно, Торн не стал. И не прогадал: Сеньора подробные характеристики медпакета волновали в последнюю очередь.

– Что ж, кое-что ты знаешь, и это радует. Обуза нам нужна в последнюю очередь… – Последнюю фразу мужчина произнёс очень уж задумчиво. – Уже двоих «умелых» дебилов пытались подсунуть, на словах они все были чуть ли не из спецназа. А по факту всех к другим гражданским отправлять пришлось, время тратить.

– Я не подведу, командир.

– Надеюсь на это. – Тот кивнул, неоднозначно ухмыльнувшись. – И я ещё раз повторю: даже если очень захочется, без команды не стреляй. Открывать огонь разрешаю только в случае непосредственной угрозы жизни твоей или кого-либо ещё из нашей группы, я весь конвой имею в виду.

– А те, кого мы можем встретить по пути?

Сеньор нахмурился, а уголки его губ дрогнули:

– Только если будет такой приказ. На нас тылы, и оттуда мы никуда не лезем. Даже если ну ОЧЕНЬ захочется. – Тяжёлый взгляд мужчины упёрся в непрозрачную поверхность шлема Торна, но тот этого словно вообще не заметил. А спустя пару мгновений уже и лицо Сеньора скрылось за развернувшимся в боевое положение шлемом. – Сначала думай, а потом действуй. И помни, что броня и ствол не делают тебя неуязвимым, парень. Ноктюрны имеют неприятное свойство вскрывать даже самую крепкую броню…

Сеньор отвернулся, кончиками пальцев коснувшись шлема в районе виска. Несколько секунд он словно бы прислушивался к чему-то, после чего рявкнул во всю глотку так, что внутренняя связь оглушила бы, не регулируй автоматика громкость:

– Дельта! Оружие и снаряжение в последний раз проверить!..

Дальнейшая суета ничем не отличалась от того, что Торн за свою жизнь успел вычитать о «рутине» бойцов ООБ, отправляющихся в рейд. Все осмотрели сами себя и друг друга, приготовили оружие к бою так, что оставалось лишь щёлкнуть рычажком предохранителя, и заняли своё место в строю… который оказался не так уж и впечатляющ.

Заняв своё место ровно за спиной Чайки, – высокого и худощавого человека в средней броне и с «Зубром», тяжёлой полуавтоматической винтовкой в руках, – Торн позволил себе повнимательнее оглядеться вокруг.

Первыми в глаза бросились броневики, которые выкатили из ангаров во внутренний дворик оперативного центра. Пара сугубо десантных и безоружных, ещё два с башенными крупнокалиберными автоматическими орудиями, и один – натуральный франкенштейн о трёх орудийных башнях и корпусом, в который, казалось, экипаж можно в лучшем случае утрамбовать в качестве консервов.

– Чайка? – Парень подошёл поближе к «старшему товарищу», окликнув того. – Я во-он ту махину вижу впервые. Что это и какие задачи выполняет?

Солдат обернулся, прямо сквозь шлем окинув Торна малость недовольным взглядом.

И ответив слишком высоким для мужчины голосом:

– Это экспериментальная автономная боевая машина, пойдёт в противоположную от нас сторону и устроит там шум. Её сейчас первой и выпустят. – И правда, не прошло и нескольких секунд, как беспилотный броневик протиснулся через приоткрытые ворота, на которые сейчас смотрел добрый десяток стволов. И судя по гулу двигателя, приманка весьма споро принялась объезжать оперативный центр по кругу. – Я удовлетворила твоё любопытство?

– Более чем. Спасибо.

– Просто постарайся меня не подстрелить, Зелёный. Ну и себя тоже, конечно…

От сдвоенной, раскатистой и достаточно громкой очереди автоматических пушек Торн чуть ли не подпрыгнул на месте, но быстро спохватился и понял, что это «молотит» по каким-то неведомым целям удаляющаяся от оперативного центра приманка.

– Как нибудь разберусь. – Хмыкнул Торн, которого разрывали противоречия. Он вроде бы и хотел, чтобы в нём не сомневались так уж явно, но при этом сам едва не пошёл на взлёт просто от относительно громкой череды выстрелов, подтвердив тем самым свою несостоятельность для роли надёжного бойца.

Не обязательно даже перед другими, но уж точно перед самим собой.

Почти сразу после первого залпа экспериментальная бронемашина, уже ушедшая на приличное расстояние, завыла на всю округу весьма приметным сигналом, напоминающим помесь сирены и систем оповещения на опасных производствах. Завывания эти перемежались с громогласным и отчётливо звучащим призывом не двигаться «на звук», что должно было отвадить выживших от готовящегося пропасть под валом ноктюрнов броневика.

И то ли так совпало, то ли у военных был какой-то конкретный план, но после этого звукового сигнала все вокруг засуетились втрое активнее.

– Пять минут! Пошевеливайтесь!.. – Три с половиной десятка бойцов к этому моменту уже образовали «периметр» вокруг конвоя, а плюс-минус двадцать некомбатантов из числа сотрудников оперативного центра поспешно размещались на «броне», цепляя на ту ящики и мешки с припасами. Ещё пара человек с земли запускала в воздух новых дронов, общее число которых выросло до полутора десятков, а самым невезучим выпала сомнительная честь по распределению гражданских в недрах бронемашин.

Самих гражданских за это время Торн насчитал не больше двадцати человек. Немало, на самом-то деле, но подсознательно он ожидал большего.

Успел заметить и Алису: её разместили в третьем по счёту с «головы» колонны броневике, вместе с остальными женщинами, детьми и одним-единственным древним столетним стариком, который до самого конца костерил безопасников и требовал выдать ему хоть что-то стреляющее.

Но почтенного ветерана так и не уважили, а его ругань стихла лишь после того, как закрылся ведущий в недра бронемашины люк.

– Минута. Всем собраться! «Хамелеонов» зачистили, но это не значит, что среди трупов не могла притаиться тварь-другая! И помните, что помощи ждать неоткуда!..

– Мотивационные речи у тебя как всегда, Сеньор. Только с нами в этот раз новенький, и он к твоим похоронным настроениям иммунитет ещё не выработал. – Весело ответила Чайка, демонстрируя превосходную стойкость духа… и чувство юмора.

– Этот новенький добрался досюда от самого эпицентра меньше чем за час и не подох в процессе. Ещё и девчонку приволок. – Не стал отмалчиваться лидер «Дельты». – Если кто из гражданских и понимает, в какой глубины заднице мы находимся, так это он. Так что не надо тут ля-ля… или он тебе приглянулся, Чайка?

Ответом на этот вопрос стал дружный гогот всего личного состава отряда, заставивший Торна улыбнуться: люди везде оставались людьми, и ошибкой было бы считать безопасников безликими болванчиками. Не автоматоны, чай.

Будучи не в силах и дальше просто стоять истуканом, парень повёл плечами и потянулся, чувствуя, как растягивается ткань комбеза, почти что слившаяся с кожей и поддерживающая комфортную температуру на всей её поверхности. Пластины брони уже едва ощущались, а вот руки слегка оттягивала увесистая «Гадюка», к которой парень, справедливо рассудив, пристроил обойму на шестьдесят выстрелов.

Всего магазинов с собой у Торна было с десяток на разгрузке, и ещё столько же – во внешних карманах заплечной сумки. Вроде бы и много, но что Сеньор, что другие старшие офицеры требовали держать в голове необходимость при каждом удобном случае пополнять боекомплект, снимая тот с «брони»: видно, не от приступа хомячества транспорт нагружали так, словно собирались на затяжную войнушку.

Торн слабо себе представлял, что за адские врата должны развернуться для того, чтобы трём десяткам бойцов в сопровождении двух «зубастых» бронемашин потребовалось в сжатые сроки израсходовать столько патронов, но предпочёл в этом деле довериться профессионалам.

Раз они говорят, что лучше всегда держать при себе полный боекомплект, значит это действительно нужно делать.

– Выдвигаемся, ребятки. Держим строй, не отстаём и смотрим вокруг! Сатир, Лузга, на вас контроль воздуха!.. – Колоссальные ворота оперативного центра пришли в движение, и створки их начали разъезжаться в стороны. Вместе с тем двинулась с места сначала первая бронемашина, а после и оставшиеся три, сформировавшие бронированную, во все стороны ощетинившуюся оружием гусеницу.

Отряд Сеньора шёл последним, но это не значило, что они испытывали меньшее напряжение. Да, шанс наступить на притаившегося ноктюрна был малость поменьше, но мутанты сами по себе не были такими уж тупыми, и вполне могли дождаться удобного момента чтобы попытаться ударить в спину.

Тех же «хамелеонов» высматривали при помощи спецоборудования, но поди ж разгляди среди трупов абсолютно всех тварей!..

Торн строго соблюдал все возможные меры предосторожности, чтобы и самому не убиться, и окружающим не навредить. При этом он поглядывал на «соседей», обращая внимание на то, как те держатся и что делают, но пока перенять удалось лишь манеру двигаться и доворачивать весь корпус вслед за оружием.

Как раз те навыки, которые на стрельбище не выработаешь, а «в поле» без них быстренько помрёшь.

Группа из четырёх бронемашин и пешего охранения тем временем полностью выбралась наружу, закрыв за собой ворота оперативного центра. Над головой жужжали дроны, рядом тарахтели двигателя транспорта, но до сих пор не прозвучало ни единого выстрела, что было удивительно: на такую толпу мутанты слетаться должны аки мухи на мёд.

И совсем скоро Торну довелось увидеть, как безопасники этого добились.

Когда они проходили мимо особо крупной груды трупов, та вдруг зашевелилась, и наружу выскочил самый обычный ноктюрн, неуклюже засеменивший на задних лапах к бойцам «Дельты». С каждой секундой его движения становились всё увереннее и быстрее, а опасность, которую он из себя представлял, лишь возрастала.

Бойцы сходу взяли тварь на прицел, но вот стрелять не стали.

Чайка, облачённая в среднюю броню модели «Гладиатор», закинула свою массивную винтовку за спину, – хвала магнитным захватам, – и выступила вперёд с одним лишь вибротесаком, тихо взвизгнувшим в её руках. А когда до ноктюрна оставалось несколько метров – бросилась на него, проведя пару стремительных, усиленных сервоприводами ударов.

Даже кровь не брызнула, а туша мутанта уже повалилась на бетон, словно марионетка с перерезанными нитями. Чайка быстро вернулась в строй, удостоившись похлопывания по плечам от Сатира, ноктюрн остался остывать, а колонна как двигалась вперёд, так и продолжила это делать.

И сюда не сбегались мутанты со всего района, как могло бы быть.

«Идиллия, что б их. А я бы так смог? Вряд ли: понимать же надо, куда бить. И как…» – к собственному неудовольствию, Торн не мог похвастаться способностями к ножевому бою. Он этому не учился, а в уличных драках с поножовщиной постоянным гостем-из-приюта так и не стал. С кандидатов в ООБ, опять же, не требовали навыков разделки мутантов, ограничиваясь вещами куда более общими…

– Зелёный, ты и сам всё видел. Пока возможно, так мы и будем двигаться: без лишнего шума и пальбы. – Бросила изрядно довольная хорошим началом рейда Чайка через плечо. – Но не расслабляйся, понял?

– Понял тебя, Чайка. – Перехватив оружие поудобнее, Торн продолжил вертеть головой во все стороны. Шлем услужливо подсвечивал зоны, в которых внешние сенсоры фиксировали движение, но это был лишь вспомогательный инструмент, не способный заменить человеческую внимательность.

Конвой успел миновать пустырь и выйти на сохранившую целостность четырёхполосную дорогу, когда со стороны головы колонны прозвучал первый выстрел. Торн тут же вскинул угловатый пистолет-пулемёт и упёр приклад в плечо: невозможно было не заметить резко задёргавшиеся среди разбитых и брошенных машин пугающие тени.

Шлем не мог высветить силуэты мутантов, но вот на сам факт их наличия указал железно, пусть и с задержкой в секунду.

– Всем приготовиться! От колонны не отставать! Огонь по готовности!..

Длинная очередь вдавила приклад в плечо Торна, и вынырнувший из-под белоснежной легковушки ноктюрн, по инерции пробежав ещё пару метров, словно подкошенный повалился на асфальт. В его тушу ударили пули Чайки, решившей подстраховать зелёного новичка, но парень уже этого не видел, переводя прицел на следующую тварь, решившую попытать счастья в лихом прыжке с крыши перевёрнутой фуры.

Одновременно с этим раздался скрежет железа: передовая бронемашина ринулась напролом, пробивая для всей группы путь и уже не считаясь с необходимостью сохранять тишину. Да и какая тут тишина, когда мутанты наседают со всех сторон, а первая обойма летит на землю уже спустя полминуты?

Торн пока плохо осознавал лимиты ноктюрнов, и потому от души тратил боеприпас, отстреливая одну тварь за другой. Но с каждым разом всё меньше, а в какой-то момент он и вовсе начал считать очки, словно в тире. Вторая обойма показала дно лишь спустя минуту и более чем вдвое большее число убитых ноктюрнов.

Так бы и утонул парень в горячке боя, если бы его не ткнули в плечо:

– ДВИГАЙСЯ, ЗЕЛЁНЫЙ, ДВИГАЙСЯ! ЭТО НЕ ТИР, ТВОЮ-ТО МАТЬ!

Гроб, а это был именно он, не ограничился одним лишь криком, толчком задав неопытному напарнику направление. И для того были причины: с того момента, как Торн, что называется, «заигрался в пострелушки», колонна успела продвинуться на десяток метров, отчего часть арьергарда с Гробом-замыкающим начала растягиваться.

Бойцы подсознательно держали строй, и поначалу не особо отвлекались на что-то помимо стрельбы.

Отчётливо заметна проблема стала только сейчас, когда ряды чудовищ начали стремительно редеть, и у стрелков появилась возможность, так сказать, оценить обстановку чуть более основательно.

– Стянуться, живо! – Пользуясь прикрытием от дронов и от ожившего автоматического орудия замыкающей бронемашины, обрушившей на ноктюрнов шквал огня, безопасники вместе с Торном восстановили построение и приготовились идти дальше…

Но колонна внезапно замерла.

Воздух наполнился низкочастотным гудением, от которого у каждого второго заболели зубы, а по земле одна за другой прошла пара мимолётных, но ощутимых волн. В окрестных высотках начали со звоном выпадать стёкла, что-то сверкнуло в небе, а одно пятиэтажное здание, подёрнувшись странной дымкой, так и вовсе сложилось, точно карточный домик, взметнув вверх облако мусора и пыли.

Облако, которое подобно лавине накатывало на конвой.

– Индивидуальное освещение включить! Фильтры проверить!.. – Затараторил Сеньор, подствольный фонарь на винтовке которого зажёгся первым. Торн тоже поторопился провернуть то же самое, не переставая при этом озираться в поисках угрозы. Асфальт под ногами пошёл трещинами, а в голове всплыло не слишком обнадёживающее понимание того, что под ними вполне могла находиться одна из веток метрополитена.

– К транспорту, живо-живо-живо!..

– Фиксирую ноктюрнов на сто семьдесят!

– Твари по курсу движения!..

Разрозненные восклицания сливались в цельную песнь боя, фоном для которой служил непрекращающийся стрёкот автоматического оружия. Не единожды громыхнуло: в ход пошли гранаты, так как безопасники пытались избавиться от как можно большего числа мутантов прежде, чем их накроет облако пыли, в котором, вполне возможно, невозможно будет различить хоть что-то дальше нескольких метров.

«Идеальные условия для ноктюрнов. Вокруг слишком много препятствий, видимость снизится…» – Торн неуверенно отступал, не переставая водить стволом «Гадюки» из стороны в сторону. С его стороны мутантов пока видно не было, но те вполне могли притаиться среди машин в ожидании подходящего момента: проходили уже, не такие уж ноктюрны и тупые оказались.

– Зелёный, шевелись живее! Времени нет!

– А оно вообще было?! – Беззлобно огрызнулся парень, развернувшись и перебежав поближе к Чайке, занявшей позицию на капоте легковушки, внутри которой сквозь тонированные стёкла виднелась перекрученная плоть незадачливого водителя и его пассажиров. – Под нами метро! Если тут образуется сердце, можем провалиться к такой-то бабушке!

– Да какое сердце?! Они заканчивают формироваться в первые двадцать минут!..

И тем не менее, аномальная зона была совсем иного мнения: в один миг над головами людей вспыхнула мрачным антрацитом точка, развернувшаяся в полноценную, не такую уж и маленькую сферу.

– У тебя что, бабка из колдуний была, что ли?! – С проскользнувшей в голосе паникой бросила Чайка, инстинктивно отступившая на пару шагов назад.

Это было последним, что Торн успел услышать и увидеть прежде, чем на конвой накатила волна мусора и пыли. Обзор резко упал до околонулевого, а в ряды безопасников ворвалась предшествующая хаосу неразбериха.

Даже сенсорные системы шлема засбоили, и парень, чертыхнувшись, был вынужден тут же отключить сыпящую ошибками автоматику. Теперь полагаться предстояло только на своё зрение… и интуицию, потому как глаза оказались не в силах увидеть ничего уже на дистанции в пять-шесть метров.

Дёрнувшись влево, Торн практически в упор изрешетил особо быстрого ноктюрна размером с ребёнка, – когда-то оно им и было, – отбросив содрогающееся тело на асфальт. Почти сразу ему пришлось стрелять вновь, когда в нескольких метрах впереди промелькнул очередной хищный гуманоидный силуэт. Твари, казалось, тоже не очень-то ориентировались в пылевой завесе, нередко просто пробегая из стороны в сторону, ловя телами пули и оседая на земле безвольными тушками.

– Огонь!.. – Запоздалая команда Сеньора – и с десяток пушек загрохотало в едином порыве. Ответом этому сулящему смерть оглушительному рокоту стали визги и вой попавших под раздачу мутантов. Безопасники били вслепую, но ноктюрнов было настолько много, что даже такая неприцельная пальба собирала обильнейшую жатву. – Гранаты!

Удерживая «Гадюку» одной правой, Торн левой сорвал с разгрузки увесистый цилиндр ручной гранаты. Щелчок по активатору, второй для перевода взрывателя с таймера на контакт, бросок по высокой дуге, как в учебке – и впереди громыхнуло, высветив в серо-жёлтых клубах силуэты мутантов, по которым незамедлительно прошлось сразу несколько очередей.

– Свет! – На Торна словно снизошло озарение. Припав на колено, он так же одной рукой скинул заплечную сумку, вытащив связку из трёх файеров. – Прикройте!

– Прикрываю! – Уверенный голос тут же отозвавшейся Чайки позволил парню освободить вторую руку, положив «Гадюку» на землю.

Дальше дело пошло куда быстрее.

Торн вскрыл упаковку и вытащил первый файер, когда в считанных метрах от него повалилась туша нашинкованного свинцом ноктюрна. Сглотнув вставший поперёк горла ком, парень постарался унять дрожь в руках, запалив файер, дав ему разгореться и со всей силы метнув вперёд, подальше от своей позиции.

«Лишь бы за машину какую не упал…» – промелькнула мысль, следом за которой на лице вырос довольный оскал. Там, где только что ничего не было видно, вдруг проявились подрагивающие и плывущие силуэты ноктюрнов. Но это была не игра света, так как безопасники, ориентируясь на эти тени, прицельно выбивали одну тварь за другой, уже не будучи вынужденными подпускать мутантов чуть ли не в упор.

Коснувшись ворота шлема и перейдя на выделенную линию с лидером отряда, Торн чуть ли не закричал:

– Сеньор, файеры им за спину! Силуэты будут как в тире подсвечены!

– Принято, Зелёный! – А большего Торну было и не надо. Глядя за тем, как то тут, то там вспыхивают синие огни, улетающие вперёд, парень отправил в полёт оставшуюся пару файеров, после чего закинул рюкзак на плечи и вновь вооружился.

– Здорово придумано, зелень! – Басовитый голос Гроба порадовал Торна не меньше заливистого громыхания его тяжёлой автоматической пушки, с которой облачённый в тяжёлую броню великан обращался, словно та ничего не весила и не была размером с весло. – Выживем – я тебе рекомендашку лично напишу!

– И не ты один! – Откликнулась Чайка, улучившая момент во время смены обоймы.

Даже магазин на сотню патронов истаивал здесь так быстро, что впору было ленту цеплять там, где это возможно. И короб килограмм на двадцать на спине тащить…

– Вот выберемся – тогда и поговорим!

Торн понимал, что отстрел ноктюрнов – это, бесспорно, замечательно, да только тут их может быть около-бесконечно. Сотню убей, тысячу, пять тысяч – в накрытом аномалией куске города их куда больше, и все они могут начать стягиваться на шум. Не сразу, но могут. И пока ещё было время, конвой должен двигаться вперёд.

А с этим из-за отсутствующей видимости пока было паршиво.

Неожиданно нога парня съехала в сторону, а он сам едва не потерял равновесие. Почти инстинктивно подпрыгнув, он отступил на шаг назад и посмотрел на асфальт, по которому пробежала трещина.

– Твою-то бабушку! У нас проблемы!..

Но Торн был не единственным, кто столкнулся со столь несвоевременным проявлением масштабных аномалий этой нокт-области.

– Нога! Моя нога!.. – Чей-то болезненный крик предшествовал то ли хрипу, то ли вою, заставившему парня развить в себе косоглазие, чтобы одним глазом смотреть вперёд, отстреливая ноктюрнов, а другим не упускать из виду асфальт, разъезжающийся пластами, попав под которые вполне можно было лишиться не только ноги, но и жизни.

– Колонне – старт, немедленно!

– Отставить! Выпускаем гражданских и уходим с дороги! – Прикрикнул Сеньор, голос которого сам на себя был не похож.

– Там дома! Они просто обрушатся нам на головы!

– Сейсмостойкие, капитан! А тут нас утянет под землю, что б тебя! ДЕЛАЙ КАК Я ГОВОРЮ!

Повисшее в воздухе напряжение можно было голыми руками черпать, когда неизвестный, но звучавший достаточно молодо капитан соизволил-таки согласиться с более опытным товарищем.

– Гражданских выпустить, броневики перевести в автоматический режим и освободить! Сеньор, задавай направление!

– Курс – триста десять, ведёт Альфа, на Дельте гражданские, замыкает Чарли, под ноги и вокруг смотреть в оба!.. – На секунду голос офицера стих, со стороны броневиков донёсся грохот, а после Сеньор во весь голос выругался. – Шевелитесь, беременные кобылы! Это пятый класс, чёртов «спрут» прямо под нами!

– Спрут?! – Чайка аж запнулась на ровном месте, оглянувшись и посмотрев сначала на Торна, а после и на спешащего за ними вслед Гроба. – Это же свежая нокт-область! Откуда он тут?!

– Оттуда же, откуда «сердце» на втором часу! Спросишь у «халатов», когда выберемся! Или у начальства, кто там шлёпает «секретно» на каждый второй отчёт!..

– Да мой мстительный дух с них не слезет, если что! – Чайка обогнула начавший сдавать назад замыкающий броневик, орудие которого не переставало вести огонь ни на секунду. Уже и ствол начал раскаляться, но непредвиденная эвакуация гражданских не оставляла наводчику, – или уже автоматике, – иных вариантов. – Зелёный, Гроб?!

– Мы тут слегка задержимся! – Рыкнул облачённый в тяжёлую броню здоровяк, одной рукой подхватив легковушку за днище и перевернув её на бок, соорудив тем самым импровизированное укрытие. От чего? Ответ пришёл спустя секунду вместе с парой рухнувших дронов, пронзённых длинными, вытянутыми шипами. – Всем: дальнобойный тип на подходе! Поостеречься!..

Торн, выглядывая из-за удачно расположенного укрытия, короткими очередями уже уничтожал весьма приметных ноктюрнов, больше напоминающих гигантские живые кусты. Целил он в самое сплетение корней, ветвей и лиан-щупалец, и не зря: всего нескольких попаданий туда было достаточно, чтобы тварь разваливалась на отдельные «запчасти», уже не представляющие угрозы.

И всё бы ничего, да только вздымающийся под ногами и идущий трещинами асфальт явно силился выпустить нечто огромное, так что надолго тут задерживаться стрелкам точно не стоило. Отступление своих они прикрыли, а вот дальше…

– Давайте уже, ну! – Крикнула Чайка, винтовка в руках которой исторгала из себя пули ежесекундно. – Мирняк спустили, можно отходить!

– Экипажи не выбрались! – Вставил своё слово Торн, готовый, казалось, стоять тут до конца. Пылевое облако почти осело, и это позволило парню включить системы шлема, обеспечив себе полноценный обзор. – Ох, ё!..

Из-под колёс ближайшего броневика вместе с осколками асфальта вырвалось нечто, напоминающее собранное из костяных сегментов щупальце. Многотонная бронемашина перевернулась на бок, а спустя секунду её ещё и придавило щупальцем сверху, начав сминать, точно забывшие открывашки и ножи туристы – консервную банку.

– Там автоматоны, их не жалко! Валим!

И Торн, у которого от наблюдаемой картины вовнутрь втянулось всё, что выпирало, не стал спорить, припустив за проявившим недюжинную сноровку Гробом. Здоровяк в тяжёлой броне бежал не медленнее парня, пусть последний ещё и пытался высмотреть по пути отстающих или раненых, которых не успели подобрать ранее.

Но взгляд среди засилья ноктюрнов натыкался лишь на неподвижные, однозначно мёртвые тела людей. Безопасники не вышли из ловушки без потерь: нескольких бойцов оставили на поле боя, да и бронетехники лишились. И почему? Потому что проложили маршрут, не учитывая наличия под ногами ветки метрополитена.

Обогнув почти что сплющенный тягач, Торн первым вышел к своим – растянувшимся цепью силам арьергарда, прикрывающим отход и продолжающим удерживать позицию, дожидаясь задержавшихся.

– Наслаждались видами, безголовые?! – Рыкнул командир Чарли, на голове которого осталась только половина шлема. Открытая часть лица была покрыта чёрной кровью, и только глаза да зубы яркими пятнами давали понять, что это не мутант, а человек. – Не отставать!

А отставать в эти секунды не хотелось никому, так как то нечто, которое безопасники назвали спрутом, вовсю перемалывало дорогу, протягивая свои щупальца всё выше и выше.

Торн был готов что угодно поставить на то, что без пары танков эту тварь не завалить, до того огромной она была. И стрелять пришлось бы издалека, так как вблизи, – броневики не дадут соврать, – щупальца представляли угрозу вообще для всего.

Те же мелкие мутанты в области видимости просто закончились, так как не в их силах были преодолеть «живой заслон», которому без разницы было, кого убивать и что разрушать. Прямо сейчас «спрут» активно разваливал на части магистраль, проходясь колоссальными щупальцами по каждому автомобилю в зоне досягаемости.

Торн и сам не понял, почему ему вдруг захотелось перестать коситься назад и под ноги, и осмотреть крыши высоток впереди. Он просто задрал голову – и прикипел взглядом к отчётливо видимому даже на фоне тёмного неба силуэту гуманоида, застывшего на самом краю девятиэтажного здания.

Поймав фокус внимания носителя, системы шлема обеспечили отдельную, приближенную картинку, так что Торн без особого труда смог разглядеть детали.

Кожа почти трёхметрового гуманоида – антрацитово-чёрная, с прикрывающими плоть серовато-серебряными пластинами, выглядящими словно часть какого-то средневекового доспеха. Конечности длинные и сухощавые, голова – слишком человеческая, с минимумом изменений, но будто бы закованная в серебряный шлем с несколькими парами завёрнутых назад то ли рогов, то ли зубьев короны, которые словно светились изнутри.

А в руках это нечто держало внушительных размеров палку, нацелив пульсирующий пурпуром наконечник не куда-то там, а в скопление прорывающихся через немногочисленных ноктюрнов безопасников. С каждой секундой сияние «посоха» всё нарастало, отчего всё нутро парня сковало не плохое – ужасное предчувствие!

– Сеньор, крыша высотки на двести восемьдесят!

Секундная пауза – и командный бас Сеньора ударяет по ушам:

– Рассредоточиться, живее!.. – Бывалый вояка пришёл к тем же выводам, что и Торн, но куда быстрее, и не постеснявшись обозначить угрозу по общему каналу.

Торн же, заскочив на крышу ближайшего брошенного автомобиля, – какое-никакое, а препятствие для ноктюрнов, если те вдруг вылезут поблизости, – вскинул «Гадюку», прицелился и один за другим сделал несколько выстрелов, намереваясь хотя бы согнать хреновину с крыши.

И каково же было его удивление, когда пули встретили на своём пути препятствие в виде вспыхивающего на доли мгновения полупрозрачного купола-барьера, словно списанного со страниц фантастических романов старой цивилизации!..

Благо, не одному ему в светлую голову пришло решение устранить пугающего ноктюрна до того, как тот закончил бы начатое. Сначала подключился Гроб, умудряющийся со своей тяжёлой пушки попадать в цель даже на такой дистанции, а после и Чайка, массивная винтовка которой позволяла прицельно бить даже по удалённым целям.

Всего поучаствовать решило больше десятка безопасников, и барьер, защищающий тварь, не выдержал.

Всё ещё не отключивший режим фокуса шлема, Торн отчётливо видел, как первая прошедшая сквозь барьер пуля ударила мутанта в грудь. Тот покачнулся, и вместе с этим в сторону уплыл наконечник «посоха»… с которого в ту же секунду сорвалось нечто, больше всего напоминающее сгусток плазмы.

Чёрное, с белёсыми всполохами, оно прошло над головами людей, ударив в стену девятиэтажного здания. Волна потусторонней дымки прошлась по плитам, затрещал бетон и металл – и высотка начала складываться, вздымая клубы дыма и пыли, почти сразу накрывших отступающих. Раздались ещё более испуганные крики гражданских, кто-то заорал и вдавил спусковой крючок до самого опустошения обоймы, взвыли радостно ноктюрны, которых инстинкт самосохранения не пускал вперёд, а Торн, до скрипа сжав зубы, спрыгнул с крыши авто.

– Зелёный, куда собрался?!

– Эта тварь может выстрелить ещё раз, если её не отогнать!

– Чёрта с два ты отгонишь её из-под высотки! Сеньор! – Чайке явно не нравилось происходящее, но возразить она не смогла тоже. Лишь привлекла того, в чьей компетенции было принимать такие решения. – Зелёный собрался гонять ту тварь по крышам, пока она не ударила ещё раз, но уже по нам!

– Он чертовски, сука, прав… – Сквозь зубы и шум помех прошипел Сеньор. – Сатир, за старшего! Выводи гражданских к объездной трассе, она перекрыта на ремонт, там никого не должно быть! Чайка, Гроб, Лось, Лузга – за мной! Зелёный, ты остаёшься!

– Да хрена с два! – Возмутился Торн. – Я не буду просто сидеть и ждать, справитесь вы или нас всех распылит к такой-то бабушке!

На секунду воцарилось напряжённое молчание:

– Плевать. Идёшь замыкающим, в случае контакта старайся держаться подальше. Усёк?

– Усёк, командир. – Уголки губ Торна чуть дрогнули. – Нормальный широкий выход на крышу должен быть в третьем подъезде. В остальных он обычно строго вертикальный.

– И откуда ты такой умный вылез? – Парень был практически уверен, что Сеньор с толикой возмущения вздёрнул бровь.

– Да уж надеюсь, что не из пробирки… – К этому моменту импровизированная группа, отколовшаяся от основного отряда, уже сформировалась и выдвинулась к цели.

И никто из них, естественно, не видел, да и не мог видеть заинтересованного и злобного взгляда, направленного на них со ставшей их целью крыши.

Мутант безошибочно определил, чья пуля его поразила…

Глава 5

– Контроль! – Выстрел, второй – тушки свежеубитых ноктюрнов, мутировавших в нечто нежизнеспособное и разлёгшихся на лавочках у подъезда, от дополнительной порции свинца даже не дёрнулись. Но растянувшиеся короткой цепью люди вздохнули чуть свободнее: в условиях отвратительной видимости критически важным было понимать, какая тварь мертва окончательно, а от какой можно ждать сюрпризов.

– Десять секунд! Зелёный! – Торн обратился во слух, повернув голову к Сеньору. – Приклейся к Гробу и никуда не дёргайся, будете на подстраховке. Идём парами, чередуясь… а, ты сам всё поймёшь, когда увидишь! Вперёд!

Подъезд встретил незваных гостей сухим, холодным, но самое главное – прозрачным, не загаженным пылью и мусором воздухом. А ещё на входе словно рубильником щёлкали, отрезая львиную долю звуков – достаточно было лишь пройти на несколько метров вглубь, к подножью лестницы. То ли очередная аномалия, то ли сам дом был таким, основательным и на века построенным.

В целом тут царила умиротворяющая тишина, но распахнутые настежь двери квартир, капли крови и глубокие царапины на полу и стенах не позволяли расслабиться ни на миг. Ноктюрны явно тут были, и через парадный вход подъезд не покидали: доводчика тут не было, а мутанты вряд ли освоили искусство закрытия за собой дверей.

Первыми после отмашки Сеньора двинулись он сам и Лузга, оперативно занявшие просторную лестничную площадку первого этажа и взявшие под прицел двери квартир. Чайка и Лось почти сразу скользнули по лестнице на второй этаж, и только после за ними двинулся Гроб и сам Торн, идущий за напарником след-в-след. Схема стала ясна Торну уже на третьем этаже, где вперёд вновь вышли Лузга с Сеньором, в то время как Лось с Чайкой до последнего контролировали квартиры на втором.

«Парами» безопасники контролировали этажи, в то время как Гроб и Торн оставались «на шухере», готовые сорваться с места и подсобить, где потребуется. Переть напролом было опасно, а так даже времени слишком много не терялось: действовали военные споро и умело, так, что парню приходилось напрягаться просто для того, чтобы не отстать от напарника.

Ведь мало было топать следом, нужно было двигаться с расчётом на то, что секундой позже твоя пушка может кому-то потребоваться, а промедление будет стоить товарищам жизни.

Этажи тем временем только и делали, что пролетали мимо: третий, четвёртый, пятый, шестой и седьмой. Лишь единожды они натолкнулись на ноктюрнов, но сам Торн даже увидеть их не успел – лишь услышал пару коротких очередей, да последовавшее за ними восклицание Чайки – «чисто!».

А на восьмом этаже, когда до крыши оставалось совсем чуть-чуть, а мысли начали соскальзывать в сторону грядущего столкновения с уникальным ноктюрном, события резко пустились вскачь.

– Контакт!.. – Впервые за всё это время Торн услышал, как заходится в протяжном рокоте винтовка женщины, вдавившей спусковой крючок и отпустившей его только после того, как механизм щелчком оповестил о показавшей дно обойме. Сам парень к этому моменту уже взлетел по лестнице с «Гадюкой» наперевес, играючи обойдя Гроба, которому, кажется, впервые за сегодня реально помешали габариты тяжёлой брони.

Внизу уже суетились Сеньор с Лузгой, но когда они ещё поднимутся?..

– Меняемся! – Торн оттеснил женщину назад, сходу открыв огонь по пытающимся вырваться наружу ноктюрнам. Те не рычали и не выли – пёрли натуральной живой волной, и только перестук десятков лап с влажными шлепками падающих замертво тел сопровождал это отчаянное проявление коллективного сознательного у «рядовых» ноктюрнов, которые, вообще-то, должны быть до одури тупыми, и уж точно не стайными.

Организованное наступление – удел особых подвидов, которые и встречаются-то нечасто.

«Их тут немало, весь подъезд собрался, если не больше. И все сидели в засаде. На что рассчитывали?..» – несмотря на необходимость вести стрельбу и контролировать обстановку, Торн всё же улучил момент для робкой попытки осмысления всего происходящего. – «Та хтонь… Разумный ноктюрн. Опасный ноктюрн. Если он действительно управляет этой ордой, то стоит ожидать новых сюрпризов. Но откуда и когда?..».

– Граната! – Гаркнул Лось за секунду до того, как за спиной Торна гулко громыхнуло: смертоносный цилиндр нашёл своё последнее пристанище в коридоре другой квартиры, в которой точно так же сидела в засаде тьма-тьмущая неожиданно обрётших разум чудовищ. – Да что с вами не так, ублюдки?!

Твари, которых рвало на части взрывами и пулями, с самого начала стычки не издали ни единого звука. Даже собравший обильную жатву взрыв гранаты ничего из них не выдавил. Ни визга боли, ни рыка ярости. Исключительно перестук десятков лап, двоящийся и расходящийся эхом по замкнутым пространствам лестничной клетки…

Спустя секунду уже и сам Торн, глядя на усилившееся копошение в недрах квартиры напротив, начал задумываться о том, чтобы пустить в дело ещё одну гранату из двух оставшихся, как вдруг его оттеснила «кавалерия»:

– Посторонись, Зелёный!

Гроб, – а это был именно он, – безо всяких сантиментов отнял у Торна право называться «основным калибром» этого фланга. Его тяжёлая автоматическая пушка взрыкнула, начав изрыгать из себя крупнокалиберные пули, разрывающие ноктюрнов на части и пробивающие сразу по несколько тел разом. Каждый выстрел буквально втрамбовывал мутантов обратно в их логовище, и под этим яростным напором поток тварей начал быстро иссякать.

– Сеньор, что снизу? – Бросил Торн, сначала убедившись, что у Лося всё под контролем, а после повернувшись к командиру, только-только поднявшемуся на их этаж. Мужчина даже оценить обстановку пока не успел, так как всё, что уже произошло на восьмом, не заняло и тридцати секунд.

– Тишина. Мы захлопнули все двери, прежде чем подниматься сюда. В спину не ударят. Не должны…

«А сверху?» – парень покосился на лестничный пролёт между этажей, где с винтовкой наперевес занял позицию Лузга. Незамеченными там ноктюрны не пролезут. А что оставалось? Лифт – заблокирован, двери квартир – под прицелом. – «Не такой уж он и разумный, получается?..».

– Чисто! Можно продолжать движение! – Отозвался Лось, громыхнувший дверью квартиры, за которой образовалось натуральное кладбище из пованивающего мясом, кровью и дымом ноктюрньего фарша.

– Сохраняем построение. Это может быть ещё не конец!

И тем не менее, на девятом этаже безопасников встретила лишь звенящая тишина и пустующий решётчатый проём, за которым начинались высокие ступени, ведущие под потолок, к лазу на крышу. Сейчас лаз этот представлял из себя печальное зрелище: люк отсутствовал, а сам бетонный квадрат кто-то принудительно расширил, не вписавшись в габариты.

Зато чёрное небо, на фоне которого тянулись расплывающиеся на высоте столбы дыма было видно невероятно отчётливо: рухнувший в пучину коллапса город полыхал заревом пожаров, и чем больше проходило времени, тем масштабнее те становились.

– Гроб, идёшь первым. Я и Лузга следом. Дальше Зелёный, Чайка, Лось. Если обнаружим цель – бьём без команды, рассредотачиваемся и стараемся взять тварь в клещи. Если всё будет совсем худо – отступаем. Всем всё ясно? – Каждый счёл необходимым вслух озвучить это самое «ясно», и Торн не стал исключением. – Боекомплект и снаряжение проверить!..

– Не хотелось бы повторяться, Зелёный, но постарайся никого из наших не подстрелить. – Не очень-то весело бросила Чайка, похлопав застывшего Торна по плечу. – И не мандражируй, делу не поможет.

– Просто задумался. – Парень качнул затянутой в шлем головой. – Если эта тварь умна и смогла организовать засаду, то на что вообще она рассчитывала?

– Даже самый большой и могучий ноктюрн – это всё ещё животное. Я уж не говорю о том, что ему без года неделя. – Фыркнул Лузга, поведя широкими плечами. – Может, он посообразительнее мелких, и способен собирать стаи, но мы что, таких тварей не убивали? Убивали, и ничего – живы!

– Он высотку сложил, как карточный домик, Дима. – В разговор вмешался Сеньор, вставший в полоборота так, чтобы видеть и люк, и основную массу своих подчинённых. – За одно только это его стоит опасаться. Все готовы? Двинули!

«А ведь та бум-палка и правда сделала то, на что не всякая бомба способна. Даже авиационная… наверное. Правда, взрыва считай что не было. Очередная аномалия…» – Торн с «Гадюкой» наперевес шёл строго за Лузгой, и в общем строю был четвёртым. И, вероятно, именно по этой причине момент контакта пришёлся на те краткие секунды, когда настал его черёд вылезать на крышу…

– Контакт! ВРАССЫПНУЮ! – Вопль Сеньора ударил по ушам не хуже неожиданного выстрела над самым ухом, и Торн, высунувшись наружу, вжался брюхом в бетон.

Вовремя: луч чёрного, с пурпурными вкраплениями сияния пронёсся параллельно крыше, перечеркнув силуэт Лузги. Тело, из которого словно выплавили солидный кусок от паха до рёбер, двумя частями упало на холодный рубероид.

– ДИМО-О-ОН! Сучья падаль!..

«Первые потери» – кратко подвёл промежуточные итоги Торн перед тем, как скользнуть за будку вентиляционной шахты и, высунувшись из-за укрытия, поймать в прицел трёхметровую тварь, парящую в метре над поверхностью крыши. Навершие «посоха» ноктюрна пульсировало и исходило паром, костяные пластины, закрывающие плоть, подрагивали, а сама тварь… смеялась?!

– Я так долго вас ждал, букашки!.. – Торн выдал короткую очередь, но ноктюрна уже не оказалось на месте. Громадная махина почти моментально переместилась вплотную к Гробу, отбросив того ударом мощного серебряного хвоста.

Здоровяк, в броне весящий больше пары сотен кило, отлетел на несколько метров, прокатился по поверхности крыши и вставать не спешил: приложило его крепко.

«Грёбанное чудовище. И оно разговаривает. Оно, вашу ж бабушку, говорит!» – сознание парня на миг охватила паника, но руки его не дрогнули, и длинная очередь «легла» точнёхонько в голову сверхмутанта.

Вернее, легла бы, не вспыхни на пути пуль полупрозрачный барьер.

– Бессмысленно. Вы не вправе противиться Фатуму! – Торну повезло. Он не стал бросаться в сторону, вместо этого снова плашмя рухнув на пузо. Смертоносный луч пронёсся над головой парня, едва задев шлем на затылке: тот моментально раскалился и начал припекать настолько сильно, что Торн в аварийном режиме отстегнул его и отбросил в сторону.

И всё равно не успел, отчётливо сейчас ощущая, как горят волосы и кожа.

Вцепившись в своё оружие, Торн извернулся и почти не целясь продолжил стрелять по мутанту, надеясь, что вот-вот чёртов барьер рухнет, а разумная сверхсильная тварь ощутит на себе весь гнев человечества, что когда-то не исчезло лишь чудом, а теперь боролось за выживание в мире, на девяноста процентов поглощённом ноктэоном.

Но барьер стоял, а супермутант не стал зацикливаться на досадной оплошности, очередным стремительным рывком сблизившись с Гробом и играючи вырвав из рук, смяв и отбросив в сторону оружие только-только поднявшегося мужчины.

Хвост со свистом рассёк воздух и ударил плетью, отбросив подобравшегося ближе Лося, а после петлёй захлестнулся вокруг горла Гроба, приподняв того над землёй.

– Стой, скотина! Стой!.. – Чайка не переставая стрелять закричала, глядя на то, как вроде бы гуманоидные лапы мутанта раскрываются подобно чудовищному конструкту, выпуская наружу колоссальных размеров костяные клинки.

Раз – и два широких лезвия пронзили броню и плоть, словно раскалённые ножи – масло. Мутант рассмеялся безумным и донельзя радостным смехом, начав поднимать свою жертву всё выше, словно намереваясь показать всем выжившим, какая судьба их ждёт. Хвост оторвался от шеи Гроба, и тот под воздействием бессердечной суки-гравитации начал нанизываться на рассекающие плоть клинки.

Два – и шлем мужчины наполовину сложился в массивный ворот. Торн, не переставая палить в спину ноктюрна, через оптику прицела успел увидеть отчаянную улыбку осознавшего близость конца человека. И не услышать – по губам прочитать его последние слова:

– Добейте его… ребята…

Три – и грянул мощный взрыв, источником которого стал сдетонировавший реактор брони и цилиндры активированных, так и оставшихся висеть на разгрузке Гроба гранат.

– Прикрывайте, что б его!.. – Сеньор не стал дожидаться, пока задымление развеется. Он устремился вперёд словно заправский спринтер, и Торн, поняв задумку, бросился следом. Чайка чуть подотстала, но неозвученный план командира поняли все.

Если ты не можешь пробить щит, сделай так, чтобы между тобой и целью этого щита просто не стало.

На крыше девятиэтажного здания свирепствовали ветра, так что спустя всего пять секунд бегущие отчётливо увидели раненого, рухнувшего на бетон мутанта, подле которого лежало обгоревшее, истерзанное тело их товарища по оружию.

Гроб был мёртв, но его жертва подарила всем остальным шанс. За мгновение до взрыва тварь пыталась отстраниться от ставшего смертельно опасным человека, но глубоко засевшие клинки просто не позволили ей этого сделать. И теперь трёхметровый супермутант утратил былой лоск, лишившись части костяных пластин на теле и обзавёдшись россыпью сочащихся чёрной кровью ран.

Даже посох он выпустил из рук, позволив опаснейшему орудию откатиться на добрых три метра в сторону. И сейчас смотрел куда-то в пол, зажимая лапами кровоточащие дыры в мерзкой туше: все бежали молча до самого последнего момента, когда ноктюрн краем глаза заметил приближающихся людей, вскочив так быстро и рьяно, словно и не ранен он был вовсе.

«Если он в норме, то нам конец» – как-то отстранённо подметил Торн перед тем, как сместиться на полшага в сторону: мутант то ли случайно, то ли намеренно метнул разбитую вдребезги пушку Гроба именно в него.

Промазал, но наибольшую опасность представляла отнюдь не эта пушка.

Сеньор вошёл в контакт с тварью первым, чудом разминувшись с чудовищными, выдвинувшимися на добрых полметра шипами на кончике хвоста. Гаркнула винтовка, и ноктюрн взвыл: военный умудрился всадить несколько пуль в брюхо, с которого взрывом сорвало часть костяных пластин.

Уже в следующую секунду ему пришлось отступать, чтобы не оказаться разорванным на мелкие кусочки, но знамя подхватил Лось, успевший очухаться и накинувшийся на мутанта с вибротесаком в руках. Вогнав лезвие в спину мутанта, мужчина навалился всем весом и потащил то вниз, перерубая и пластины на шкуре, и кости, скрывающиеся под массивным «каркасом» корпуса.

Торн не отстал от товарищей, сократив дистанцию и воспользовавшись тем, что мутант отчаянно пытался сбросить со спины продолжающего его кромсать Лося. Подскочив в упор, парень вскинул угловатую «Гадюку», прицелился монстру в голову и вдавил гашетку… чтобы спустя мгновение осознать себя куда-то летящим с адской болью в рёбрах.

С огромным запозданием мозг воспроизвёл случившееся, и Торну это категорически не понравилось: ноктюрн каким-то невообразимым образом сложил голову под углом в девяноста градусов, вытянул шею, распахнул пасть и буквально перекусил пистолет-пулемёт надвое, выплюнув в сторону парня странное марево, и одним лишь этим отбросив его так далеко, как даже Гроб не летал.

«Хотя он-то поувесистее… был» – успел подумать Торн перед тем, как спиной впечататься в Чайку. В том, что это именно она, а не забрёдший на огонёк ноктюрн помельче, парень убедился по ругательствам женщины, не ожидавшей такой подставы и полетевшей кубарем с «лишним пальцем» в обнимку.

– Зелёный, твою-то!..

– Кхе… кха-кха… – Парень закашлялся с откровенным неудовольствием и даже страхом заметив, как вместе с воздухом из горла вылетела осевшая на сером бетоне россыпь капель крови. – Если б я выбирал, куда…

Торн честно пытался подняться, но выходило очень паршиво. Рёбра расцветали болью при малейшем движении, да и ногам с руками тоже слегка досталось: несмотря на столкновение с Чайкой, упал он неудачно.

Женщина, в свою очередь, уже вскочила, мазнула взглядом по едва шевелящемуся парню… и припустила вперёд, для пробы единожды выстрелив по супермутанту. Тот этого даже не заметил. Барьер как защищал его со всех сторон, так и продолжал это делать. Сеньор лежал в ногах ноктюрна и не подавал признаков жизни после особо сильного удара об пол. Лось отступил, лишившись последнего оружия и сжимая в обеих руках гранаты, не решаясь их применить по назначению из-за близости союзников.

Но мутант не собирался ждать, рывком сблизившись с мужчиной и ударом ноги вбив того в поверхность крыши.

«Это конец…» – Торн кое-как встал на колени, вытащив из ножен на поясе послушно разложившийся вибротесак, вибрации которого пробивали даже сквозь рукоять. Человека без защиты эта «игрушка» вспарывала как нож шеф-повара – свежую рыбину, но ноктюрн с огромной и очень глубокой раной на спине, оставленной Лосем, подыхать не торопился. Он был чрезмерно живуч, и ядро его, похоже, находилось где угодно, но не в грудине или голове.

Потому что череп к нынешнему моменту остался существовать лишь отчасти, простреленный Сеньором: сверкая серой булькающей массой, обрамлённой раздробленными костьми и пузырящейся плотью, мутант уже ничего не говорил, лишь выл и рычал, вбивая переломанное тело Лося в бетон.

Чайка подошла было ближе, но очередной взмах увенчанного шипом серебряного хвоста – и женщина, даже не зайдя под барьер, полетела в сторону, свалилась у самого края крыши, покатилась… и рухнула вниз.

А сам Торн даже подняться на ноги не мог. Пытался, но ноги не держали, что уж говорить о бое?..

Нащупав на разгрузке одну из двух гранат, парень опустил подрагивающий палец на триггер.

«Мы хотя бы выиграли немного времени…» – ноктюрн закончил с трупом безопасника, который даже отдалённо перестал напоминать человека. Сеньор как лежал без движения, так и продолжал лежать, так что всё внимание супермутанта прикипело к Торну, в оба глаза глядящему на изуродованную морду чудовища.

Он не отводил взгляда, и это, похоже, вывело тварь из себя настолько, что она даже попыталась заговорить, плюясь кровью, осколками зубов и какой-то слизью.

– Фатум, чело… кзх-зх-зх, фатум, человек! – Уже не речь, но бурлящее, каркающее шипение вырвалось из глотки ноктюрна, сделавшего первый неуверенный шаг в сторону последнего противника. Противника, который не представлял ни малейшей угрозы. – Дитя вернётся домой, и не вам этому противиться!

Мутант метнулся вперёд так быстро, что Торн не успел активировать гранату. Будь он чуть смелее – и времени бы хватило, но всего лишь секунда колебаний, и парень уже упустил свой шанс. Ноктюрн просто схватил его за запястье, сжал и потянул, дробя кости и вынуждая уронить цилиндр, могущий быстро всё закончить.

Щелчок хвоста о бетон – и последняя его граната улетела с крыши, лишив парня последнего существенного для супермутанта аргумента.

Тварь разжала пальцы, и правая рука Торна, взрываясь болью, повисла плетью. Но левая всё так же лежала на рукояти валяющегося на крыше вибротесака. Ноктюрн отчего-то не стал бахвалиться силой, как с Гробом, и предпочёл не поднять человека на уровень своих глаз, а наклониться самому.

И по этой причине у «незадачливого эгоиста», коим Торн хотел считать сам себя, появилась возможность. Не особо перспективная, но попытаться ранить, а если повезёт – то и прикончить злейшего врага он мог.

Разумный, опасный ноктюрн, подобных которому даже в фантастических фильмах не показывали. А ведь это само напрашивалось. Могли ли корпораты, – синоним властей, – намеренно пресекать все попытки распространить такие сюжеты?

Могли. Это вполне в духе ворочающих миллиардами ублюдков…

Мутант тяжело дышал, а его глаза, эти две точки с белыми, сейчас налитыми кровью склерами и чёрными зрачками, очень сильно походили на человеческие. Но вот выражение в них принадлежало животному. Как и сказал тогда Лузга, каким бы умным ни был ноктюрн, прежде всего он остаётся животным. Опасным, но животным.

Ничего человеческого в гуманоидном чудовище не было, и вблизи это стало ясно особенно отчётливо. Ноктюрны – не люди. Ноктюрны – чужаки. Вырастающие из плоти и крови людей, но остающиеся при этом совершенно чуждыми своим «прародителям».

Даже продемонстрированная им способность к общению ничего не поменяла, да и не могла поменять.

В отчаянной попытке Торн сомкнул ладонь на рукояти тесака, выбросив вперёд левую руку. Ноктюрн, к вящему удивлению парня, словно испугался и попытался отшатнуться, но одна из его ног подкосилась, и тварь начала заваливаться на бок. Вибротесак же уткнулся в осколок костяной пластины, соскользнул, оставляя на окровавленной поверхности глубокую борозду – и по самую рукоять вонзился мутанту чуть пониже брюха.

Тварь вместо того, чтобы тут же умертвить жертву дико взвыла и затряслась всем телом, соскользнув с лезвия и рухнув на спину. В процессе мутант «хрустнул» собственной же ногой, а его могучий хвост, в последний момент попытавшийся хлестнуть обидчика, прошёл мимо, оставив сеть трещин на бетоне.

Торн же, собрав последние крупицы таящихся в обычном человеческом теле сил, заставил себя податься вперёд, навалившись на мутанта сверху.

И ударил. Первый раз, второй, третий. Он бил изо всех сил, не особо глядя на то, куда целился. Крошились костяные пластины, брызгали кровью свежие раны, отовсюду сочилась слизь… ноктюрн же трепыхался и изворачивался, словно выброшенная на берег рыба, и не предпринимал ни малейшей осознанной попытки просто проломить обидчику грудину или свернуть шею.

Торн к этому моменту уже практически лежал на ноктюрне, из последних сил ковыряясь вибротесаком в ранах твари. Чёрная кровь хлестала из них, оседая на бетоне, комбезе и коже парня там, где не выдержала броня. Из-за отсутствия расплавившегося в начале стычки шлема едкая жидкость то и дело попадала в глаза, затягивалась в раздуваемые на выдохе ноздри и стекала по губам, вызывая всё усиливающееся жжение.

В сознании Торн оставался не иначе как чудом, ведь даже хаотичные трепыхания этого монстра оставляли страшные увечья: трещали кости, рвалась плоть, рассекались мышцы и лопались органы, не выдерживая ударов. Любой другой человек давно бы уже погиб от болевого шока, кровопотери и ран, но что-то удерживало парня на этом свете. Желание или пресловутый Фатум, которому стало угодно избавить мир от чудовища – неизвестно.

Торн не умер даже тогда, когда совсем рядом громыхнул выстрел, а голова ноктюрна обдала всё вокруг ворохом плоти и осколков черепа.

Осев на подрагивающем трупе заклятого врага, Торн кое-как повернул голову и плавающим взглядом нащупал силуэт нового участника потасовки. Узнаваемые черты брони элитного спецподразделения внушили парню надежду… но если видел он уже плохо, то слышал достаточно чётко. Пока что.

– Подтверждаю: объект уничтожен. Выживших и свидетелей… – Грянул выстрел, и почему-то Торну показалось, что пальнули отнюдь не по ноктюрну. – … нет.

– Синь, Шон, всё осмотреть!

Сказать, сколько продлилось начавшееся вокруг копошение Торн не мог. Он едва дышал, да и глаза давно уже закрыл, поняв, что его списали. Цепляться за жизнь не было ни малейших сил, и только боль, всепоглощающая и расплывающаяся по нутру, не давала сознанию сорваться в манящую темноту.

– Ядро уничтожено. В ходе боя с локальными силами ООБ. Нет, возможность собрать части отсутствует, жидкий тип, смешан с кровью. Да, артефакт сохранился в целости, органы управления не заблокированы. Принято, Сатт-лидер. Конец связи. – И снова пауза. – Сворачиваем удочки. Приказано сопроводить Дитя, раз тут мы облажались.

– Попробовали бы они сами пролезть незамеченными в самое пекло! – Возмутился некто достаточно высоким, но всё ещё остающимся мужским голосом. Пятно, которое Торн видел перед собой, приблизилось, закрыв почти весь небосвод. – И что же, палач уходит, не закончив дело?

– Там добивать нечего, умрёт через несколько минут. А лишний раз пачкать руки я не нанимался. Шон, что внизу?

– Бойня на восьмом, в остальном – чисто, ни мёртвых, ни живых, командир.

– Отлично. Выдвигаемся, время – деньги!

– Наперегонки по крышам?..

Голоса удалялись, а сознание Торна из последних сил цеплялось за резко ставшую ещё более жестокой реальность. Это было предательство чистейшей воды. Добивать не стали не из нежелания убивать своего, а просто побрезговав. Сам сдохнет, мол.

Так точно не говорят об умирающих товарищах, решая их судьбу.

«Зачистка. Они пришли убрать всех, кому не положено знать о разумных ноктюрнах… и Дитя» – пришло гадкое осознание перед тем, как парень почувствовал череду инъекций. Не первых, но и не последних. Пояс на пределе заложенных инженерами и медиками возможностей поддерживал жизнь в умирающем теле, впрыскивая в кровь все мыслимые и немыслимые химические коктейли. – «Бесполезно. Это всё бесполезно. А ведь я, ха-ха, стремился попасть к ним. И зачем?..».

Проникающая вглубь остывающего тела боль, разливающаяся расплавленным золотом. Пульсирующие, набирающие интенсивность огни, заслоняющие взор. И нарастающий шум, похожий на шелест потерявшего сигнал допотопного ЭЛТ-телевизора, заполонивший собой всё и не оставивший ни единой возможности уцепиться за что-то.

Ушли и мысли, а следом за ними Торна покинуло и сознание.

Над нокт-областями никогда не восходит солнце, и закатов здесь тоже нет.

Но останься здесь хоть кто-то живой, и он бы увидел, как над одной-единственной крышей, стоящей вровень с прочими, сгущается густая, давящая тьма…

Глава 6

Смерть – это забвение, и не более того.

Так всегда считал Торн, с малых лет сталкивающийся с вопиющей несправедливостью и жестокостью окружающего мира, и потому не принявший ни одну из религий. По этой причине у него, опустившего веки на крыше высотки, не было каких-то надежд на лучшее.

Торн не ждал света в конце, райских кущ или огненной бездны с чертями и котлами. Он не верил и в перевоплощение, карму или что-то иное, оправдывающее действительность, в которой существовали, жили и умирали люди.

Он ждал только конца. Забвения, после которого ему уже станет всё равно на все ошибки и неприятный осадок, до сих пор разъедающий и тело, и медленно затухающий разум. Станет всё равно на желание стать чем-то большим, нежели обычным неудачником, которому чудом доверили броню и оружие. Всё равно на малодушие, не позволившее самолично прервать существование супермутанта, пусть и ценой своей жизни. Всё равно на бескрайнюю массу сожалений о принятых в прошлом решениях.

И на боль, сильную, всепоглощающую… и меняющую.

Тревожный писк стал первым, что уловило вынырнувшее из мрачных глубин бескрайнего ничего сознание парня, инстинктивно опустившего руку на управляющий блок пояса, который, впрочем, от этого не перестал сообщать об истощившихся запасах стимуляторов. Пришлось нащупать соответствующий тумблер, утопленный в металле, прежде чем на крышу опустилась блаженная тишина.

Отзывавшаяся на писк мигрень отступила, а Следом Торн разлепил глаза, чувствуя, как рвётся застывшая корка из крови и слизи – процесс настолько неприятный, что парень начал морщиться… и понял, что корка эта покрывает абсолютно всё его лицо.

– Пха… Фрпх! Да что за… – Приподнявшись на одном локте, Торн, наконец, прозрел, почти сразу наткнувшись взглядом на тело в броне ООБ, под которым растеклась ставшая матово-чёрной лужа крови. И застыл, когда в голове вспыхнула сверхновая: воспоминания о произошедшем появились словно из ниоткуда, принеся не только ответы, но и новые вопросы.

«А самый главный – почему я, вашу-то бабушку, ещё жив?!».

Перевернувшись и встав на корточки, Торн попытался глубоко вдохнуть, но тут же зашёлся в продолжительном, отказывающемся прекращаться кашле. И лишь выхаркав вставший поперёк горла ком кроваво-серой массы, парень смог поднять голову, отодрав с лица остатки застывшей, отходящей цельным куском кровавой маски.

Слишком плотной, чтобы выжить, единожды «примерив» её.

С такой кровопотерей не выживают даже в теории, но…

– Я… жив. Определённо, жив… – Неуверенно опираясь на чуть подрагивающие ноги, Торн окинул крышу взглядом, с каждым мигом становясь всё более и более хмурым.

Воспоминания набатом бились в голове, и глаза находили подтверждение всему, кроме его собственной очевиднейшей смерти.

Останки боевых товарищей так и лежали, нетронутые ни падальщиками, ни ноктюрнами, ни временем. Лузга, Гроб, Лось… и Сеньор, в голове которого твари, зовущие себя элитой, проделали аккуратное отверстие. Просто решили убедиться, что он никому ничего не расскажет, как посчитал Торн.

Его самого добивать не стали: зачем, если само сдохнет?

Но Торн выжил, и ему ещё предстояло понять, как и почему. Вряд ли намешанная доком в оперативном центре смесь в принципе могла дать такой эффект, чтобы сращивать кости, закрывать раны и вообще собирать из фарша человека: сколько парень ни осматривал себя, а последствий боя, если не считать изодранную в хлам броню, разбитое снаряжение и засохшую кровь, покрывающую тело, обнаружить не удалось.

Зато было кое-что другое, до усрачки напугавшее парня: его кожа, открывшаяся под повреждёнными комбезом и бронёй, с которой произошло нечто невообразимое.

Всё тело, от кончиков пальцев на ногах и как минимум до самой шеи было покрыто толстым и плотным нагромождением слоёв тёмно-серой паутины, выполняющей роль своеобразного подклада для брони, отлично тянущейся и не позволяющей отщипнуть от себя даже самый маленький кусочек.

А поверх этой дряни, как её про себя назвал Торн, тянулись ровные ряды антрацитово-чёрных, матовых, с кажущейся металлической текстурой пластин, сросшихся с элементами брони. Эта конструкция закрывала самые уязвимые места на теле настолько привычным образом, что издалека Торна вполне можно было бы спутать с очередным богатеньким рейдером, у которого нашлись средства на уникальный образчик комбеза и навесной защиты.

Впрочем, в первые минуты парня беспокоило отнюдь не это.

Торн так и не смог найти ни единого клочка своей родной кожи, даже почти полностью избавившись от откровенно мешающих остатков комбеза. Как не смог и соскрести «грязь», что, впрочем, было скорее жестом отчаяния, чем реальным намерением.

Обновлённый кожный покров на все эти попытки не обращал ни малейшего внимания, будучи куда прочнее обычной человеческой кожи, а «броня»… ну, это даже не смешно.

Её и поцарапать не выходило.

Так или иначе, но Торн довольно долго рассматривал свои конечности, прежде чем переборол страх с отвращением и окончательно уверился в том, что это не завершающий этап мутации. Не было боли, не было исчезающей чувствительности поражённой плоти, как не было и ощущения «дефектности» поражённых частей тела.

Даже наоборот: чем бы эта кожа ни являлась, но застарелый шрам на локте, например, полностью рассосался, как и след от полученного в детстве ожога на обратной стороне ладони, насколько позволяла заглянуть под них «броня».

Конечно, оставалась вероятность того, что это всё ещё заражение, но необычное настолько же, насколько необычным был и говорящий супермутант, но Торну очень не хотелось в это верить.

Как начал считать смирившийся со своим состоянием парень, снова умирать после того, как чудом восстановился или даже воскрес было бы до крайности обидно.

– Вот только что теперь делать… – Торн ещё раз окинул крышу взглядом, направившись к телу Сеньора. В том, что тот мёртв, у него не было ни малейших сомнений: из живых не вытекает столько крови, да и отверстие в пошедшем трещинами шлеме лучше всяких слов рассказывало о произошедшем. – Покойся с миром, Сеньор. И хоть имени твоего я не знаю, человеком ты был хорошим.

«Как и все остальные, впрочем», – промелькнула мысль в голове парня, так и застывшего на месте с самопроизвольно сжавшимися кулаками.

Торн никогда не был особо эмоциональным, так что явных проявлений буйствующей в душе бури не продемонстрировал. Простоял так ещё несколько минут, прежде чем инстинктивно не поморщился, унюхав запах мертвечины. Витал в воздухе он уже давно, но почему-то только сейчас тело парня сочло необходимым вернуть на место обоняние.

Вонь трупного разложения, крови, пороха, дыма и пота – всё это разом обрушилось на не пришедшего в себя до конца парня.

Моментально согнувшись, Торн едва успел отвернуться, чтобы опорожнить желудок подальше от тела своего временного командира. И весьма закономерным было то, что вместо остатков пищи его вырвало слизью и кровью, неаккуратным шипящим пятном расплескавшихся на бетоне.

– Вот же… Ху… Ср-рань! – Рыкнув, Торн утёр губы обратной стороной ладони. Ему заметно полегчало, словно вторые лёгкие отросли и только что включились в работу. – Что же я за тварь-то такая?!

Несмотря на то, что разум отчаянно пытался увести мысли в сторону, парень нет-нет, да возвращался к самому для него животрепещущему: метаморфозам и чудесному исцелению, которое вполне могло оказаться не таким уж и чудесным.

Всё это больше походило на мутацию с тем лишь отличием, что радикальные изменения по прошествии весьма солидного времени были, а окончательного превращения в ноктюрна – не было.

«По крайней мере разумом я ещё остаюсь собой. Телом… не уверен», – сжав пальцы, Торн прищурился и вновь перевёл взгляд на мёртвых.

«Вот так уйти будет неправильно. Похоронить я их не смогу, но хоть что-то сделать вполне в моих силах…».

Фигурально засучив рукава, парень взялся за не самую приятную, но необходимую работу. За полчаса он перетаскал трупы на дальний край крыши, расположив их как по линейке, рядом с по большей части уничтоженным супермутантом оружием и снаряжением.

Самой твари на крыше не было ни в каком виде: словно испарилась она.

А «посох» утащили те мрази, так что его и искать не стоило.

Что же до Чайки, то её ни живую, ни мёртвую, Торн так и не нашёл, хоть и долго вглядывался в крыши балконов с той стороны, где женщина свалилась вниз. Весьма вероятно, что она и правда упала туда, просто потеряв сознание, а после отступив.

– «И ничего тут не потревожила, бросив тела товарищей? Не верю». – Отозвался голос разума в голове Торна, в который уже раз с момента пробуждения растирая в пыль его надежды на лучшее. – «Куда вероятнее то, что её или добили, или она свалилась вниз, а тело растерзали ноктюрны».

– «Да пошёл ты. То есть, я. Докатился, вашу ж бабушку!». – Мысленно выругавшись, Торн в последний раз окинул взглядом ставшую братской могилой для части отряда Дельта крышу. Неприятное ощущение, вздымающееся в груди, отдавало тоской, унынием и безнадёгой. Казалось, что раз даже они, подготовленные воины, погибли, то какие шансы у него, неспособного банально закончить кем-то начатое?

И тем не менее, Торн не торопился опускать руки. Даже пребывая в полнейшем смятении, он как мог попытался обеспечить себе увеличенные шансы на выживание, пусть и поправ, в каком-то смысле, моральные нормы привычного «мирного» мира, простите за тавтологию.

Как? Всё просто: уходить с крыши он готовился отнюдь не с пустыми руками. Парень, здраво рассудив, посчитал, что каждый из его павших товарищей не сказал бы ни слова против того, чтобы живые увеличили свои шансы, обобрав трупы.

Штурмовая винтовка Лузги, перчатка-датапад Сеньора, почти нетронутая заплечная сумка Гроба, полные обоймы, гранаты и россыпь медикаментов, парочка полезных приборов типа детектора пространственных возмущений и нокт-анализатора – всё это Торн забрал, тем самым ощутимо повысив свои шансы на выживание.

А шансы эти были непонятно какими, если говорить честно.

Прошло неизвестно сколько времени с образования нокт-области, но явно не сутки, и, вероятно, даже не двое – иначе не стояли бы на крыше сейчас настолько яркие ароматы разложения. Людей, опять же, с высоты видно не было, а вот ноктюрны сновали по округе как у себя дома, и было их куда больше, чем даже в момент прорыва остатков конвоя через улицы меж домов.

Те из тварей, которые не мутировали сразу, к нынешнему моменту были полны сил и желания поживиться чем-то мясным. Торн с высоты отчётливо видел, – даже слишком отчётливо, – как ноктюрны рвали друг друга то ли от скуки, то ли от голода. Нетрудно предположить, что человек для них будет словно красная тряпка для быка, а по крышам тут не походишь: застройка в этой части города сравнительно новая, крыши соседних домов друг к другу просто не прилегают, а прыгать минимум на пару десятков метров вдаль парень пока не научился.

А это значит, что отбиваться от хищных чудовищ придётся врукопашную, так как в давящей тишине, нависшей над поглощённым антрацитовым куполом городом, выстрелы для ноктюрнов будут сродни приглашению к шведскому столу.

«Пара уроков по орудованию тесаком мне бы не помешала. Как и сам тесак, впрочем. Но чего нет – того нет. Придётся крутиться…» – всё холодное оружие на крыше было приведено в полнейшую негодность в ходе боя, так что даже выбирать было не из чего.

«Разве что кусок трубы или железяки какой открутить. Лучше, чем ничего?» – с такими мыслями парень отвлёкся ото всех прочих дел, обратив внимания на тянущийся ввысь и порядком потрёпанный блок антенн, которые супермутант успел «подстричь» в ходе боя своим аннигилирующим лучом. У основания эти конструкты были вполне себе толстыми и прочными на вид, так что Торн уже приготовился к тому, чтобы долго и упорно заниматься демонтажем…

Но первый же подходящий кусок антенны он оторвал как-то даже слишком легко, с корнем выдрав четыре болта из креплений. И само крепление тоже оторвав, чтобы не мешалось: подумаешь, сваркой прихватили?

«То ли крепления – дерьмо, то ли это тело полно сюрпризов. Последнее даже вероятнее, если учесть все остальные… странности, так скажем» – Торн несколько секунд тупо пялился на оглоблю в своей руке, прежде чем несколько раз ею взмахнуть. Лёгкая, – или кажущаяся таковой, – и упругая, она была чем-то средним между битой, тонкой водосточной трубой, железным «уголком» и арматуриной. И явно не требовала столь же специфических навыков, как вибротесак – почти что меч какой.

Оглоблей можно было бить как душе угодно, и это, при должном замахе, будет эффективно. А так как Торн здраво оценивал свои познания в фехтовальном мастерстве, то и такому оружию был вполне себе рад.

Подойдя к краю крыши, парень прошёлся взглядом вдоль линии горизонта, глянул вниз – и устремил свой взор дальше по улицам, прищурившись. Может ли человек довольно подробно рассмотреть стычку ноктюрнов в полукилометре от себя, в условиях такого себе освещения? Вряд ли. И точно не без подручных средств, а шлема Торн лишился ещё в бою с супермутантом.

И тем не менее – бой гуманоидных мутантов он видел в достаточных подробностях, чтобы даже мысленно сделать ставку на победу одного из них. А сила? Он проверил – антенны были приварены на совесть, и металл там вполне себе, с какой стороны ни посмотри. Не проржавевшее нечто, да и не «фольга». Гнуть такой голыми руками обычному человеку? Невозможно!

Даже морфам, кандидатам в элиту ООБ из тех, кто с особенностями, давали задачки попроще – он узнавал ещё в первый год попыток. Просто потому, что мутировавший в положительном ключе человек всё ещё оставался человеком.

«Вот и вопрос – насколько я остался человеком, и не пристрелят ли меня при первой возможности свои же?..» – впрочем, со «своими» Торн явно погорячился, о чём подумал буквально спустя пару секунд. Пока совершенно неясно, кому вообще можно доверять хотя бы в малом. Может, Сеньора застрелили не «элитники», а какие-нибудь очень богатые рейдеры, выкравшие броню? Или вообще наёмники корпоратов…

Да, вопреки всему парню хотелось верить в лучшее, пусть умом он и понимал, что вероятность такого совпадения, мягко говоря, невелика.

– Надеюсь, меня не загрызут в первые же полчаса… – Поправив винтовку, болтающуюся на ремнях за спиной, Торн нервно сжал оглоблю, ибо ту некуда больше было присобачить.

Ну не было предусмотрено у железной палки магнитных креплений, и всё тут! Со снаряжением и без того пришлось извращаться, так как стандартные крепления на разгрузке канули в лету вместе с самой разгрузкой и большей частью брони с комбезом: они не выдержали боя и последующих за ним метаморфоз. Кроме шуток, но от комбеза у парня остались только потрёпанные штаны и обувь.

Всё остальное ему пришлось с себя содрать, потому как рванье мешалось, а пользы – никакой, один только вред. И оставайся Торн человеком, этот факт приносил бы ему определённый дискомфорт, заставляя искать одежду хоть где-то…

Но он человеком больше не был, хоть и не осознавал этого в полной мере.

Лестничная клетка встретила парня тишиной и спокойствием, в которых он продолжил преодолевать этаж за этажом, нигде не задерживаясь и стараясь не обращать внимания на всё новые и новые нюансы своего нынешнего состояния, начавшие «вылезать» на поверхность так скоро.

Торн прекрасно видел в полумраке и темноте, различая контуры и текстуру там, куда раньше без фонаря бы даже не сунулся, а поступь его стала настолько же стремительной, насколько и лёгкой, едва слышимой. При этом в моменты напряжения тело само собой пригибалось к земле, будто бы стремясь распластаться на той вопреки человеческому таланту прямохождения.

И сопротивляться этим позывам оказалось ой как непросто.

Торн ощущал себя одновременно и чрезвычайно довольным, и опасающимся того, во что он в итоге превратился. Нет понимания – есть страх перед неизведанным.

И страх этот в итоге доканал парня настолько, что тот в какой-то момент не выдержал и завернул в одну из квартир, рассчитывая найти там зеркало: мало какое хозяйство могло существовать без оного. Ему хотелось просто взглянуть на своё отражение и наконец-то понять, что он такое, и насколько всё плохо с лицом и перспективами на дальнейшую жизнь. Нормальную жизнь, насколько это теперь реально.

Прихожая, кухня, пара комнат с дверьми «вилкой», ванная комната – вот и всё убранство, представшее перед сделавшим шаг в сторону Торном. Выбрал он именно ванную, и не прогадал: там присутствовало большое, подвешенное над умывальником зеркало плюс-минус на уровне глаз. Ему, правда, пришлось чуть наклониться, чтобы «попасть в кадр», да и все двери распахнуть, впустив в квартиру побольше света, но желаемого парень добился.

Увидел своё лицо, сначала выдохнув, а спустя миг прищурившись.

Покрывающий кожу антрацит заканчивался у основания шеи, вытягиваясь вверх тонкой паутиной ещё на пару сантиметров.

«Достаточно будет высокого ворота одежды, чтобы это скрыть», – подметил он моментально и самую малость обрадованно. Дальше взгляд парня перешёл с шеи на лицо, которое было хоть и бледным, но вполне человеческим. Привычные угловатые черты, конечно, стали ещё более выделяющимися, а щеки – малость впалыми, но ничего критичного… если не принимать во внимание глаза.

Два тлеющих уголька пульсировали там, где раньше находились обычные зрачки, и выглядело это несколько пугающе.

«Или очки, или линзы… Хотя линзы, наверное, не помогут», – подвёл итог Торн спустя пару минут молчаливого созерцания своего изменившегося облика.

В общем и целом он всё ещё мог сойти за человека, так что, в теории, проблем с возвращением домой не будет… если удастся как-то избежать встречи с оцепившими периметр нокт-области военными и потенциальными свидетелями.

«В принципе, область эта не так уж и мала. Окружить её всю – армии не хватит. В оцеплении не может не быть дыр, нужно будет лишь их найти… и ни перед кем не раскрыться в процессе. А с этим, если быть честным, могут быть проблемы…».

И чтобы хоть немного снизить риски пресловутого раскрытия, следовало хоть как-то замаскироваться.

Для этого, в общем-то, подошла бы любая одежда тёмных тонов, так что сразу после окончания сеанса нарциссизма Торн направился вглубь квартиры, совсем скоро отыскав первый шкаф, полный самых рязных тряпок. Всё, очевидно, уже было давно заражено ноктэоном, но выбирать не приходилось. Не по размеру большие вещи, некогда принадлежавшие какому-то безымянному и сгинувшему без следа толстяку, пришлись впору, и парень оперативно закутался с головы до ног, со стороны став напоминать чучело. Повторный визит к зеркалу подтвердил около-идеальное исполнение задуманного, так что Торн, наконец, немного выдохнул.

Ему и самому не доставляло удовольствия в каждом отражении лицезреть чудовище, в которое ещё недавно он без разговоров разрядил бы всю обойму и ещё добавил, чтобы убедиться в успешном уничтожении твари.

«Права была Анастасия: никогда не знаешь, в какой момент судьба отвесит тебе пинка» – промелькнула непрошенная мысль, вызвавшая болезненный укол застарелых воспоминаний, оставшихся «в той жизни», до обретения полной самостоятельности.

Отмахнувшись от отзвуков прошлого, Торн оставил брошенную людьми квартиру позади и спустился на первый этаж. И уже там, выдохнув, шагнул навстречу грядущему, мысленно приготовившись к любому возможному исходу…

Глава 7

Отмахнувшись от отзвуков прошлого, Торн оставил брошенную людьми квартиру позади и спустился на первый этаж. И уже там, выдохнув, шагнул навстречу грядущему, мысленно приготовившись к любому возможному исходу.

Улица вблизи девятиэтажки была девственно чистой, если не считать разбитых автомобилей, хлама и обломков тех зданий, которые не пощадили пространственные аномалии и «выстрел» супермутанта. Размытые хищные тени мелькали вдалеке, но тел не было: ни людских, ни принадлежащих ноктюрнам.

Правда, следы боя Торн всё равно обнаружил моментально. Во-первых знал, где искать, а во-вторых – гильзы, оболочки опустошённых инъекторов, пятна засохшей крови и ошмётки костей вблизи оказались слишком приметными, чтобы как-то умудриться пройти мимо них.

А ещё был запах, за который парень почти инстинктивно зацепился. Пахло металлом, порохом, и совсем слабо – кровью, смешанной со страхом. Этот богатый аромат тянулся из края в край, теряясь среди дворов: видимо, туда военные увели выживших и ушли сами, со всех сторон подгоняемые разрозненными группами ноктюрнов.

«А ведь выведи он ту свою «засаду» из квартиры на улицу и брось её на конвой, да под шумок разряди посох…», – Торн сжал зубы, как наяву представив себе последствия такого шага.

«Действительно, даже разумный, ноктюрн – всё ещё животное».

Встав на след, парень в какой-то момент перешёл сначала на лёгкий, а после и на стремительный бег. Организм отозвался на это довольным внутренним гулом, будто продолжительный «отдых» был ему вреден, а теперь всё вернулось на круги своя.

Восстановившееся и изменённое, тело Торна работало как часы, и стало совершенно очевидно, что с точки зрения физических кондиций парень если не вышел на уровень своих мечтаний, то как минимум приблизился к нему.

Уровень этот – морфы, «элита», лучшие бойцы человечества, с рождения одарённые особыми физическими возможностями. Так называемый «золотой генофонд», на который пережившие судный день опирались в планировании будущего.

И это как раз те люди, о которых Торн теперь вряд ли когда-либо сможет подумать без мата и острого желания крепко пожать им шею.

Уж причастным так точно.

Тем не менее, сейчас Торн бежал, и бежал так, как никогда в своей жизни до этого. Мощь тела позволила развить какую-то невообразимую скорость, а реакция и обновившиеся рефлексы – ловко избегать столкновения с каждым вторым препятствием, коих на узких дворовых улочках было порядком.

Парень в какой-то момент даже начал откровенно наслаждаться этим бегом, невзирая на общую атмосферу катастрофы, опустившейся на некогда пышущую жизнью часть города. Не потому, что ему резко стало всё равно. Просто когда ты бежишь и рискуешь в любой момент впечататься в легковушку какую, столб или нагромождение перекрученной мутировавшей плоти, фокус внимания смещается на то, чтобы этого как раз не произошло.

Ну а на всё «постороннее» ресурса мозга просто не хватает, так что появление на его пути толпы ноктюрнов стало для Торна… ну, не полной неожиданностью, конечно, но досадной неприятностью, о которой знаешь, но всё равно упускаешь её из виду.

Это были обычные, насколько это вообще возможно, твари на четырёх лапах. Они чем-то напоминали собак, но были существенно крупнее, на уровне самых крупных представителей блохастого семейства. Передние лапы мутантов венчали массивные, похожие на кротовьи когти, а вдоль их хребтов тянулись полосы только начавшей нарастать костяной, с алым отливом брони.

Спустя время она стала бы проблемой, заковав тварей в своеобразный естественный доспех, но сейчас этот конструкт скорее мешал самим мутантам, нежели наоборот.

Расстояние – меньше десятка метров. Ноктюрнов – хорошо так больше десятка. Страха – нет, только напряжение, охватившее тело, и азарт с адреналином, не позволяющие даже лишний раз моргнуть.

«Надеюсь, я достаточно прочный, и первый пропущенный удар не станет для меня последним».

То, что мутанты начали расползаться вокруг, беря «добычу» в кольцо, Торн подметил моментально, в ответ начав смещаться вправо, к кирпичной стене приземистого здания трансформаторной будки. Всё его внимание было сейчас сосредоточено как на анализе боевых возможностей тварей, которые выглядели и двигались весьма оригинально для ноктюрнов, так и на изучении местности со всеми её особенностями, могущими оказать существенное влияние на ход схватки.

Лавочки, брошенное авто, сваленные в кучу паллеты, одинокий сухой клён – парень искал варианты в любой ситуации прикрыть себе спину.

Вот только получалось пока что паршиво.

Торн по-старинке мыслил человеческими категориями, не понимая, что на него и не бросились-то до сих пор отнюдь не потому, что он угрожающе махал куском железа и свирепо пучил глаза с тлеющими в них углями.

Впрочем, это великое стояние не могло продлиться долго, и первыми нервы не выдержали у мутантов: одна из тварей совершенно бесшумно бросилась вперёд, на полпути к Торну высоко и быстро подпрыгнув, так, чтобы сомкнуть челюсти на шее странного человека.

«Человека», который с широко раскрытыми глазами смотрел за этим полётом, и не понимал, что происходит. Тварь бежала слишком медленно, и в прыжке отнюдь не ускорилась. Времени хватило и на то, чтобы начать смещаться в сторону, и на то, чтобы замахнуться оглоблей, обрушив ту на первым вошедший в зону поражения череп ноктюрна, смявшийся, словно перезрелый фрукт, и брызнувший во все стороны чёрной кровью с осколками серовато-алых костей.

Не успела туша первого мутанта рухнуть на покрытую пожухлой травой почву, как Торн уже встретил вторую тварь, которая атаковала не в прыжке, как её незадачливая товарка, а скользя брюхом вдоль почвы и явно метя в ноги потенциальной добычи. И с ней парень поступил так, как ему подсказали инстинкты: поднял ногу и опустил её прямо на шею мутанта, переломив ту словно ребёнок – сухую веточку.

А когда нога поднялась и опустилась во второй раз, беспомощно хрустнула и смялась голова мутанта, массивная туша которого задрожала в предсмертных судорогах.

Некогда человек свирепо оскалился: Торна распирало нечто, чего он не испытывал никогда в своей жизни, и даже описать это ощущение было сложно. Боевая ярость? Готовность сражаться? Радость? Энтузиазм? Восторг хищника, упивающегося жестокостью боя? Или всё сразу, смешавшееся в разных пропорциях?

Оглобля, будто бы раскалившаяся в сильных руках и оттого припекающая ладони, со свистом рассекла воздух, с гулким звуком удара отбрасывая прочь ещё одного мутанта, позарившегося на святое. В это же время цепкие пальцы сомкнулись на горле следующего ноктюрна, от неожиданности протяжно взвизгнувшего. Взвизгнул и Торн, осознавший, что пальцы его левой руки мало того, что вытянулись, так ещё и заострились, уподобившись когтям, которыми оказалось на диво удобно держать брыкающуюся тушу весом в полста килограмм минимум.

– А ведь добыча тут ни разу не я, твари!.. – Воодушевлённый, парень сжал кулак, с мрачным удовлетворением взирая на то, как когти погружаются в плотную шкуру ноктюрна, рассекают и её, и податливую плоть с трещащими костями, каркасом защищающими хребет мутанта.

Но вот раздаётся хруст, и собакоподобный ноктюрн навсегда затихает, а Торн широким замахом бросает его тело в свору её товарок, кружащих вокруг и не торопящихся больше нападать. Одну псину трупом он всё же сбил, и это послужило для всей стаи спусковым крючком. Мутанты подобрались, синхронно пригнулись к земле…

И, развернувшись, с визгами и на всех парах бросились прочь от слишком опасного то ли человека, то ли странного сородича, который к этому моменту стал выглядеть совершенно неадекватно. Подрагивающие кончики когтей, распалившиеся не углями, но хищными огнями зрачки, глубокое и жадное дыхание, поза готового к броску хищника – всё это больше подходило монстру, чем человеку.

А самым неприятным для Торна стало то, что внутри он, готовый погнаться за отступающими мутантами, не особо отставал. Запах крови, страха и смерти дурманил невероятно, и чем больше времени проходило, тем сложнее парню становилось контролировать себя. Его сердце трепетало от адреналина и удовольствия, а что-то в глубинах разума отчаянно вопило и рычало:

«Ещё, ещё! Больше, больше!..».

Тем не менее, он не бросился в погоню, и даже смог немного подуспокоиться, затворив личную шизофрению в клетку до того, как та начала задвигать что-то про место хищника в мире травоядных… или о чём там обычно вещают беды в башке протагонистов?

– Ну и, ха, катитесь!.. – Торн махнул рукой вслед ноктюрнам, только сейчас обратив внимание на состояние оглобли. Он нанёс ей всего несколько ударов, а металл уже местами погнулся, отчего «оружие» пришло в полную негодность.

«Но нужно ли мне оружие, если я оружие сам по себе?» – Торн отбросил ставшую бесполезной в силу кривизны оглоблю, подняв руку на уровень глаз и начав внимательно ту рассматривать. Пальцы изменялись, стоило только пожелать – вытягивались и выпускали наружу заострённые, поблескивающие металлом сегментированные когти, до поры сокрытые в ладонях.

Да и сами ладони эти, казалось, стали чуть больше, чем раньше, немного набрав в объеме за счёт появления дополнительных лоскутов кожи, позволяющих внешнему слою расходиться в стороны. И, похоже, после первой активации скрытого оружия обратное их сокрытие или предусмотрено не было, или на это нужно было время.

«Ещё и перчатки нужно будет носить. Какая, вашу ж бабушку, прелесть! Но уж лучше неведомой тварюгой, но живым, чем человеком, но совсем-совсем мёртвым».

Всю свою сознательную жизнь Торн, будучи обделённым полезными мутациями, усиливающими тело, убеждал себя в том, что человеку судьбой суждено вырывать у многочисленных врагов победу своим умом: хитростью, тактикой, техникой, оснащением. А личная сила – это, конечно, хорошо, но не панацея и вообще не один из обязательных критериев для становления чем-то большим.

И вот теперь, пережив, пожалуй, худшие часы в своей жизни, Торн как-то неожиданно обнаружил, что он теперь не просто стал не-человеком, но и обрёл возможности, людям в принципе не присущие… и ставящие обладателя таких возможностей несколько выше простых смертных.

Много ли кто смог бы пережить встречу со сворой собакоподобных ноктюрнов? Едва ли: труп задранного ими мужичка, возле которого так и осталась лежать пожёванная мутантами двустволка, тому свидетель. Даже снаряжённый боец ООБ при оружии не факт, что справился бы, так как и куда меньшее количество накатывавших волнами тварей нет-нет, но пускало кровь защитникам конвоя.

«Конвой. Времени прошло много, а запахи не вечны. Нужно продолжать движение…» – Торн искренне надеялся на то, что «элита» прикончила только их группу, а остальных вывела из опасной зоны, оставив соответствующие следы. Не факт, конечно, что за прошедший неопределённый срок пространство не перекрутило аномалиями, и границы кругов не сместились неведомо куда, но хотя бы какое-то направление всё равно лучше, чем ничего.

Ещё раз окинув взглядом поле боя, парень втянул когти, повёл плечами и вернулся на маршрут, постепенно вновь перейдя на бег. И почти сразу Торн понял, что совсем недавно двигался, мягко говоря, зажато, привыкнув к тому, как себя должно вести человеческое тело. В бою же эти ограничения слетели, добавив «очков» к гибкости гуманоида, который и сам пока не знал, кем себя, такого гнущегося во все стороны, считать.

Ноктюрн? Если только с приставкой «супер».

Человек? Сознанием, и то не полностью.

Торн мчался сквозь затейливый лабиринт перекрученных аномалиями и разрухой улиц, ныряя из одной тени в другую и по большой дуге обходя скопления ноктюрнов. Он хоть и преисполнился уверенности в собственных силах, но всё равно не искал конфликта на ровном месте. Зачем, если можно просто пройти мимо?

Тем более, что аномальная активность в этой части нокт-области почему-то не пошла на спад, как должно. Некоторые здания, к которым парень банально опасался приближаться, до сих пор плыли и колыхались на манер забытого в холодильнике желе, грозя обрушиться в любой момент. Изредка в воздухе резко начинал ощущаться разливающийся «аромат» озона, а следом далёкие металлические конструкции с треском соединяли электрические разряды, плавящие железо, поджигающие всё, что могло гореть и оставляющие подпалины на всём остальном.

А в одном месте Торн так и вовсе едва не напоролся на особо опасную зону, наполненную, на первый взгляд, чем-то совершенно безобидным. Тут в небо взлетали крупные металлические капли, причудливо сверкающие в лучах отсутствующего солнца. Медленно, очень медленно эти порождения аномалии поднимались на приличную высоту в полста метров, после чего без единого звука взрывались, осыпаясь на землю ворохом капель поменьше, которые тут же собирались воедино и вновь взлетали.

Опасность же заключалась в том, что при контакте с чем угодно ещё капли вели себя сродни кислоте, оставляя следы даже на металле и асфальте. Трупов видно, конечно, не было, но парень справедливо предполагал, что биомасса в таких условиях может очень быстро «истаять»: капли могли крышу автомобиля проплавить, чего уж говорить о плоти и костях?

Торн как раз искал безопасный маршрут в обход аномалии, когда его слух уловил нечто нехарактерное для нокт-области. Не гул аномалий и не шум разрушающихся построек, но работу неких механизмов.

Механизмов, которые не могли существовать в отрыве от человека.

Парень тут же замедлил шаг, прислушиваясь к ритмичному рокоту по левую руку от себя, среди дворов самого обычного жилого района. Совсем скоро к этому звуку добавился гулкий металлический перестук, а там уже и сам Торн нашёл вполне приличную наблюдательную позицию, нырнув в одно распахнутое окно квартиры на первом этаже, чтобы почти сразу, убедившись в отсутствии внутри «сюрпризов», выглянуть из другого.

– Это что ещё за, вашу ж бабушку, колдоёбины?.. – Торн прищурился и почти что вжался в подоконник, опасаясь того, что его заметят. И ведь могли: сенсоры машин всяко совершеннее глаз человека или ноктюрна, опыт пользования шлемом не даст соврать. Тут же не просто элементы экипировки на ножках бродили, а самые настоящие боевые машины-автономы, считающиеся устаревшими, но всё ещё активно использующиеся кем ни попадя.

Опознавательных знаков Торн не видел, а это значило, что принадлежали компактные шестиногие платформы, болтающие из стороны в сторону «лапами» с установленными на них монструозными конструктами кому угодно, но не ООБ и даже не «элите». А учитывая обстоятельства, это не могло быть охранение корпоратов или государственных исследовательских группировок: не лезут они в такие дыры в первые дни, дают военным время провести первичную зачистку.

Если только совсем отбитые авантюристы, но даже это очень и очень маловероятно.

– Следовательно, это грёбаные рейдеры. Быстро добрались. Или это я пролежал там больше, чем несколько дней?.. – Торн напряжённо думал, решая, как лучше поступить. Потому что с одной стороны ему следовало как можно быстрее покинуть нокт-область, вернувшись в привычный мир и замаскировавшись там под обычного человека хотя бы на время, до выяснения всех обстоятельств…

Но с другой, возвращение это могло пройти отнюдь не так гладко, как хотелось бы.

Причин тому масса: трекер в грузовике работодателей, которые могли за это время списать сотрудника и заявить о его пропаже, суть бесславной смерти. Регистрация в опорнике ООБ, до которого безопасники рано или поздно, но доберутся, и поймут, что среди гражданских числился один умерший страшной смертью паренёк двадцати трёх лет отроду, почему-то шляющийся во «внешнем мире» и не прошедший при этом осмотр и изоляцию, обязательные для каждого побывавшего в нокт-области человека.

А пройти этот осмотр… ну, Торн мог придумать массу других, менее болезненных и унизительных способов покончить с жизнью, нежели добровольно отдаться на опыты учёных. Так что знание о том, куда деваться, если с властями «не заладится», было нелишним.

Сейчас вопрос лишь в том, как лучше будет поступить: тихонько свалить или попытаться выйти на контакт?..

Глава 8

Сейчас вопрос лишь в том, как лучше будет поступить: тихонько свалить или попытаться выйти на контакт?

Увы, ответить на этот незамысловатый вопрос Торн банальнейшим образом не успел: один из шагоходов резво довернул корпус, и без полной остановки выстрелил в сторону наблюдающего за ним парня. Тот не растерялся, из полуприсяди бросившись вглубь комнаты, и сделал это, как оказалось, не зря.

Солидных размеров гарпун не попал в окно, но кирпичную стену пробил играючи, обдав Торна ворохом ало-серого крошева и воткнувшись в пол. Почти сразу странная верёвка, которая к этому гарпуну крепилась, натянулась, но ошалевший от захлестнувшего тело адреналина парень не позволил противнику вернуть «снаряд» – один широкий росчерк отросшими и вспыхнувшими алым когтями, и верёвка с хлёстким щелчком вылетела наружу.

А вот гарпун Торн, оценив его размеры, самым наглым образом прихватизировал, выдрав тот из пола. Это полутораметровое «копьё» казалось увесистым даже для нынешнего, ставшего куда более сильным парня, так что его потенциальную эффективность он оценил очень и очень высоко.

«Как говорится, тяжесть – это хорошо, тяжесть – это надёжно. Даже если такая хреновина погнётся, менее опасной она от этого не станет». – Ухмыльнулся парень, в последний раз взвесив гарпун в руке. – «Самое то для того, чтобы наделать дырок в шагоходе, лишённом, по сути своей, хорошего бронирования».

Подобные машины создавали лёгкими и подвижными, с открытыми сочленениями, так как нечто очень тяжёлое и способное держать удар – это, строго говоря, уже танк. А зачем нужен танк на ходулях, если основная масса преимуществ конструкции при таком подходе просто теряется?

Вот и бродили шагоходы, сверкая на всю Ивановскую «голым» нутром, проводами и уязвимой начинкой, которые, если подобраться поближе, будет легко повредить, выведя тем самым машину из строя.

Торн, хмыкнув вслед этой шальной мысли, тихой сапой покинул комнату, в которую больше не залетало ничего постороннего. В мозгу на основе свежих воспоминаний стремительно выстраивалась схема шагохода, и на основе этого парень пытался представить себе его боевые возможности.

Очевидно, что основное предназначение такой машины – это работа в нокт-областях, отстрел ноктюрнов, поиск аномалий и, вероятно, составление карт местности, которая сильно менялась со временем. Но наличие всего двух пусковых установок с гарпунами, как и отсутствие иного вооружения, указывало на высокую подвижность шагоходов.

Почему? Потому что иначе они бесполезны, и первая же крупная группа ноктюрнов, потеряв несколько особей об гарпуны, навалится на механизм и разберёт его на запчасти. Даже если гарпуны можно сбрасывать, и у пусковых установок есть системы автоматической замены снаряда в случае его утраты или просто нужды, такая конструкция не предусматривает высокой скорострельности.

Понимая всё это, Торн составил приблизительный и, как ему казалось, неплохой план.

В многоквартирном доме, в котором он оказался, подъезды хоть и имелись, но не играли значительной роли, так как длинные коридоры на каждом из этажей тянулись из края в край, позволяя свободно болтаться по всем «подъездам», не выходя при этом на улицу. Фактически, Торн мог прямо сейчас просто выйти в окно с другой стороны дома и свалить в неизвестном направлении, но нечто в голове парня упорно протестовало и против бегства, и против тактического отступления.

Потому Торн ракетой взлетел на второй этаж, осмотрелся и нырнул в первую попавшуюся угловую квартиру. Там он застыл на пару секунд, прислушиваясь, но опасности не обнаружил: если тут кто-то когда-то и был, то времени с тех пор прошло порядком, даже пыль начала оседать.

А это значило, что можно было спокойно претворять в жизнь задуманное.

Играючи подняв солидных размеров дубовый журнальный столик, одно за другим Торн выбил несколько стёкол в окнах гостиной. Грохот поднялся знатный, но парню только это было и нужно: едва заслышав шум возбудившихся от такого шоу шагоходов, он так же бегом покинул квартиру и рванул дальше по коридору, в противоположный край многоквартирного дома. И уже там, проникнув в очередную квартиру, тихонько распахнул оконную раму и вылез наружу, активно вращая головой.

Механических монстров видно не было, но вот звуки их раздавались откуда-то с другой стороны жилой высотки: они точно повелись на звон выбитого стекла, и теперь сновали где-то там, выискивая отсутствующую цель.

«Но не все разом» – подвёл итоги парень, выглянув из-за угла многоэтажки и почти сразу сорвавшись на бег, когда оставшаяся «дежурить» боевая машина пришла в движение, обнаружив-таки противника. И пусть скорость Торн развил более чем приличную, механизм не отставал: предположения касательно подвижности таких моделей с первых секунд нашли себе подтверждение.

Первый выстрел раздался почти сразу: шагоход почти беззвучно, с каким-то блеклым щелчком исторгнул из «ствола» гарпун. Целился он на опережение, но Торну ничего не стоило резко сменить направление движения, нырнув за оказавшийся совсем рядом перевёрнутый мусорный бак, который застывший тут же мусоровоз уже вряд ли когда-нибудь опорожнит.

И, покуда Торн доворачивал корпус и готовился к новому рывку, гарпун воткнулся в легковушку впереди, взорвавшись ворохом шуршащих, срывающихся на окружающие предметы искр. Резко стало понятно назначение каната, соединяющего пусковую установку и непосредственно снаряд… что, впрочем, мало что меняло в избранной парнем тактике.

Выпущенный только что гарпун ограничил машину в способности вращать башней, так что парень рывком ушёл влево, рассчитывая или выгадать преимущество, или вынудить машину продемонстрировать ещё одну часть своих возможностей.

Сыграл второй вариант: конец каната с щелчком оторвался и свалился на землю, словно отброшенный ящерицей хвост, конец каната, а сам шагоход очень шустро метнулся в сторону, стремясь если не разорвать дистанцию, то хотя бы снизить темпы её сокращения.

И судя по звукам, доносящимся из-за дома, остальные боевые машины уже спешили обратно.

Времени у Торна оставалось не так уж и много.

«Только в лоб. Иначе не успеть» – резкая и хлёсткая мысль подвела черту под дальнейшим планом действий, сжав тот до предельно простого тезиса – идти напролом! Торн уже безо всякого стеснения бросился прямо к цели, неотрывно следя за пусковыми установками шагохода, который в любой миг мог исторгнуть из механического зёва смертоносный снаряд, попадание которого, пожалуй, было бы невозможно пережить даже подлинному супермутанту со всей его бронёй и живучестью.

А расстояние всё сокращалось и сокращалось. Пятнадцать метров. Десять. Семь – и гарпун выстреливает, втыкаясь в землю под ногами некогда человека. Тут же бьёт разряд электричества, перекидываясь на опорную ногу Торна. Но тот не замедляется: лишь перебрасывает вес на вторую конечность и яростно рычит, чувствуя, как в онемевшую на мгновение конечность возвращается чувствительность, приправленная острой, пульсирующей и ветвящейся в плоти болью.

Правая рука с гарпуном уже отведена назад, нужно лишь ударить. Расстояние минимально, а механические лапки боевой машины не в силах выдать импульс, сравнимый с таковым у хищника, коим стал Торн. Если бы шагоход разогнался, то догнать его было бы непросто, но машина сама загнала себя в ловушку: вне дорог во дворе просто не было достаточно открытых пространств.

«Попался» – утробный рык ликующего зверя вырывается из груди Торна, а его мышцы напрягаются, наполняясь дикой, первобытной и злой силой.

Миг – и гарпун устремляется вперёд. Металл встречается с металлом, но сопротивление длится лишь миг. С одной стороны – хрупкость нутра шагохода, а с другой – закалённый сплав, предназначенный для убийства даже самых крепких ноктюрнов. Исход был ясен с самого начала, а сейчас всего лишь закрепился ожидаемый результат: гарпун со скрежетом прорубил всё то, что имело наглость оказаться на его пути, и погрузился в самое сердце рейдерской машины.

Во все стороны брызнули искры, и отголоски электрических разрядов дотянулись даже до пальцев Торна. Но он не ослабил хватку, а когда машина рухнула на брюхо – навалился на гарпун сверху, проворачивая тот в «ране» и превращая чувствительное нутро шагохода в бесполезный мусор.

Впрочем, ему почти сразу пришлось отступать, на ходу освобождая своё оружие и оставляя позади судорожно дёргающуюся от массы фантомных сигналов в умирающей электронике машину, восстановлению не подлежащую.

Ещё два таких же шагохода, приблизившихся к месту боя, не стали медлить и сходу отстрелялись гарпунами. Решение глупое и поспешное, так как из-за расстояния и обилия препятствий во дворе у них не было ни шанса попасть в юркую, хитрую и разумную цель.

Привыкнув охотиться на ноктюрнов, операторы автономов просто не ожидали того, что с ними будет «играть» другой человек, опасный и сильный, ведомый не только инстинктами, но и холодным, жадным до схватки разумом.

Воцарилось затишье, во время которого шагоходы были вынуждены следить за мелькающим вокруг силуэтом: больше вариантов у них не оставалось. Торн же, пользуясь выдавшейся передышкой, высматривал возможность подобраться поближе и покончить с очередным врагом. Его уже не волновали ни причины начала боя, ни его последствия. Рациональная часть человеческого разума, конечно, не отключилась, но вся её работа сейчас была направлена сугубо на поиск эффективного способа победить.

Бал понемногу начинали править инстинкты хищника, азарт и жажда крови, пусть и в фигуральном смысле.

– Эй, ты! Слышишь?! – Внезапно раздавшийся механический голос, словно пропущенный через десяток фильтров, вроде бы и хрипел, но вместе с тем каждое слово звучало достаточно чётко, чтобы его можно было разобрать даже на расстоянии. – Может, поговорим?! Хватит крушить нашу технику, мы лажанули, обознались! Ты сам замотался в своё тряпьё, как скотина последняя! С ноктюрном перепутать – за нехер делать!..

Торн в эти секунды пригнулся, укрывшись за припаркованным у одного из подъездов грузовичком-водовозом, изрисованным логотипами и призывами купить воду именно у этой фирмы. Рука его крепко сжимала гарпун, но наконечник слегка подрагивал.

Напряжение и ощущение близости смерти, притом смерти от рук другого человека, нешуточно испытывало нервы на прочность… и, что неожиданно, доставляло какое-то извращённое удовольствие.

– Мы оценили, на что ты способен! Тебя же не конкуренты послали, нет? Так чего лезешь под пули?!

– Это не я на вас напал, а вы попытались нанизать меня на гарпун, аки кабанчика на вертел! – У Торна, конечно, были обоснованные подозрения на этот счёт, и гласили они, что его просто спутали с ноктюрном. Он сам из опасений раскрыть свою личность натянул на тело все чёрные тряпки, какие нашёл, и даже голову замотал наглухо, издалека, да ещё и в тени наверняка напоминая ту ещё страшную тварюку.

А засадный тип ноктюрнов – самый опасный, так как человеку, как правило, достаточно одного удара, чтобы естественным путём отправиться к праотцам или просто заработать несовместимый с жизнью процент заражения ноктэоном.

Вот и бьют таких на поражение и не жалея ни патронов, ни гарпунов.

– Ты себя со стороны видел вообще?! Скажи спасибо, что тут «китобои», а не наши парни! От пули так не свалишь, сечёшь?!

– Мы договориться пытаемся, или просто тянем время до нового раунда?! – Проорал в ответ Торн, рывком сменив позицию и остановившись в проёме подъезда. Кроме шуток, но парень всерьёз воспринял вероятность того, что поблизости могут вот-вот нарисоваться бойцы рейдеров из плоти и крови. И среди них может быть снайпер какой-нибудь или вообще пулемётчик.

Ну а проверять свою способность среагировать на выстрел издалека парень желанием не горел от слова «совсем».

– А чего договариваться?! Мы не стреляем, ты уходишь сам или, если тебе тут чё-та надо, даёшь нам четверть часа, чтобы обработать данные для маяка и свалить – вот и вся недолга! Больше мы, надеюсь, вот так не увидимся, нахрен! И все будут довольны, о`кей?!

Шагоходы замерли, будто бы демонстрируя намерение операторов всё уладить миром. В том, что это именно беспилотники, у Торна с самого начала не было сомнений: слишком компактные корпуса, чтобы вместить человека. Вопрос был лишь в том, являются ли они полноценными автоматонами, или управляются дистанционно.

И судя по всему, второй вариант был всё же наиболее вероятным.

– Не веришь? Или, думаешь, что-то выиграешь, раскрошив наших «китобоев»? Данные зашифрованы, и хрен тебе их кто приведёт в читаемый вид раньше, чем всё то же самое, но целиком появится в свободной продаже! А мы…

Торн не дослушал, поняв, что сейчас начнутся угрозы.

– Данные ваши мне даром не сдались, не до того! А вот от компенсации в виде маршрутов, по которым вы сюда заходили, я бы не отказался! Сам сказал, что вы лажанули, верно?! – Это была попытка на грани фола, преследующая целью не только лишь бегство из нокт-области. Близкое осознание того, насколько глубока задница, в которой он увяз, давило на мозги и раньше.

Вот только сейчас, когда рациональная часть его разума снова перехватила поводья, в голове словно плотину прорвало. И теперь Торн был уверен на все сто, что возможности прожить «в белую» у него больше нет.

Даже если не брать в расчёт архивы ООБ и корпоратов, остаётся существенный такой нюанс, заключающийся в, тарам-пам, его новой внешности! Тело стало несколько более массивным, и броня, по большей части, слилась с ним, буквально нарастив недостающие элементы из похожего внешне около-металлического материала.

Скрывать такое под одеждой, конечно, можно, но много ли времени пройдёт до того, как какая-нибудь досадная случайность спустит все усилия в унитаз?

Всё-таки это не татушка на жопе, а целое тело. Любая камера, любой свидетель, стечение обстоятельств или просто подозрительный патруль во время поиска какого-нибудь засветившего рожу рейдера – и привет, ООБ, группа захвата и статус подопытной мышки на столах комитета исследователей. Или уход в бега, но уже с правительством на хвосте и на чужих условиях, что тоже ни разу не радостно.

– Маршруты? Тебе нужны левые, чужие маршруты? И кто у тебя на хвосте вообще, что ты своими выходить не хочешь?! – Механический голос неплохо передавал эмоции, так что удивление собеседника «на той стороне» слышилось отчётливо.

Торн думал не так уж и долго, пытаясь состряпать из всего, что он знал о рейдерах в принципе, реалистичную причину, которая не вызвала бы лишних вопросов, на которые парень не смог бы дать исчерпывающих ответов.

– А ты думаешь, я сюда изначально один полез? Поцапался с бывшими товарищами и нанимателями, так что выходить как заходил – не вариант. – Торн полагал, что этого будет достаточно.

И оказался прав: лишних вопросов рейдеры задавать просто не стали.

– Мне, конечно, интересно, что за идиоты могут поцапаться с морфом, да ещё и начать его гнать, вот только… вряд ли ты расскажешь, верно? – Раздавшийся из динамиков звук подозрительно напоминал смешок. – А маршруты я тебе просто так предоставить не смогу. Не после того, как ты нам «китобоя» покрошил так, что не восстановить. Но, знаешь, мы можем разрешить ситуацию ко взаимной выгоде, раз уж тебе так нужно выйти наружу…

– И каким образом?! – Образовалась пауза, и Торн справедливо рассудил, что от него ждут какой-то реакции.

– Да для тебя всё просто будет: маяк нам нужен с «сити-тауэр» на перекрёстке к северу, его отсюда неплохо видно, и идти метров пятьсот. Ставили на крыше, но эта поганая башня как магнит какой-то, честное слово! Ноктюрнов внутри как дерьма за баней, так ещё и аномалии, кажись, есть. Простым смертным там нехрен делать, а вот морф вроде тебя точно справится! – Неизвестный резко начал вещать как по писаному и с заразительным энтузиазмом. Верные признаки того, что кто-то кого-то пытается налюбить… но Торн и правда находился не в том положении, чтобы игнорировать такой шанс.

Но и принимать всё как есть он тоже не собирался.

– Чувствую, что где-то ты недоговариваешь… – Это мягко говоря. – Но предлагаю встретиться с глазу на глаз и обсудить детали, раз уж вам так нужен этот маяк.

Торн просто не мог не вернуть «шпильку» обратно, раз представилась такая возможность.

– Поговорить лично, значит? – В механически шебуршащем голосе проскользнули нотки сомнения. – Ты же понимаешь, что мы тебе доверяем ровно настолько же, насколько ты – нам? Не проще решить все вопросы, так скажем, бесконтактно?

– Очень точно подмечено. Но проще – не значит лучше. Я хочу гарантий, и личная встреча меня вполне устроит. – Естественно, Торн рейдерам доверять и не собирался. Но доверие – это не неотъемлемая часть совместного ведения дел, какими бы те ни были. – Мы, конечно, действительно можем разойтись, как в море корабли, и не получить желаемого. Но стоит ли оно того? Да знакомый морф, с которым есть шансы сработаться, лишним не будет, верно?

– Это-то верно, морфы твоего уровня силы у нас на вес золота… – Торн ухмыльнулся. Пока всё шло достаточно неплохо, и собеседник «на той стороне» явно задумался.

«Главное, что б думал он в правильном русле, а не как там обычно бывает в подобных ситуациях. Убивать ещё и людей мне сегодня не хочется. Хотя, возможно, и стоило бы…».

– Ну что, мы работаем или я иду дальше по своим делам?

Сначала из динамиков «китобоя» донеслось шуршание пополам с далёкими отголосками голосов, и только после – связная, разборчивая речь.

– Встреча так встреча, морф. Видишь крайнюю пятиэтажку, с фресками над подъездами? Иди к третьему, поговорим внутри. Мы на втором этаже, мимо не пройдёшь…

– Мне больше нравится свежий воздух, так что предлагаю обсудить наши дела снаружи. – Лезть внутрь здания Торн желанием не горел, так как откровенно опасался огнестрела там, где будет даже не развернуться особо. Конечно, новая естественная защита внушала, но проверять, на что та способна, некогда человек не хотел тоже.

Благо, рейдер не стал упираться рогом:

– Да чёрт с тобой, улица так улица. Но я возьму с собой парней, так что давай без глупостей, идёт? Тебе дыры в брюхе наверняка без надобности, как и нам – лишние потери…

«А этот мужик охренеть как сильно верит в своих ребят. Разорвать и закопать останки!» – отозвался Зверь в мыслях довольно оскалившегося Торна.

«Но ещё один бой нам и правда не очень нужен. С них даже будет нечего взять, если что. Пароли, шифры, неизвестное оборудование… и сообщники. Мы слишком приметны, а наживать врагов сверх тех, что уже есть – ошибка. Фатальная ошибка» – в пику ему высказался Человек, мыслящий куда рациональнее.

Тем временем Торн, глядя на развернувшихся и учесавших в противоположном направлении автономов, внешне уверенно вышел из подъезда.

Все органы чувств работали на полную, подмечая каждую мелочь.

Шевеление ветвей и листвы, скрип деревянных рам, шелест травы, взгляды людей из окон обозначенного дома, запахи, среди которых удалось-таки различить принадлежащий людям, даже обтекающие тело потоки воздуха – всё это фиксировалось Торном, дополняя привычную картину мира невообразимо чуждыми, но бесконечно полезными штрихами.

Штрихами, без которых реальность резко и критично потеряет в информативности.

Но так как двор – в принципе пространство не особо большое, долго наслаждаться объёмами поступающей в мозг информации Торну было не суждено. Он подошёл к искомому подъезду всего спустя полторы минуты, и одновременно с этим на улице показались и первые рейдеры. Все как один – в комбезах и в простенькой, местами даже кустарной броне, с совершенно различными образчиками огнестрела в руках и разгрузками, усмотреть на которых систему реально было только в подпитии.

Впрочем, хоть они и были снаряжены кто на что горазд, но держались при этом достаточно дисциплинированно и с полным пониманием того, что требуется от каждого из них.

– Я – Пайз, главный в этой группе «Кромки». Поговорим?

– Я – Дельта. – Ответ сорвался с губ парня сам собой. – Поговорим…

Глава 9

– Я – Дельта. – Ответ сорвался с губ сам собой. – Поговорим, конечно. Но для начала я бы хотел попросить стрелка, который целится в меня с балкона на четвёртом этаже, куда-нибудь деться и не накалять обстановку больше необходимого. – Торн качнул гарпуном, не став, впрочем, им особо размахивать. – Выстрелить-то он выстрелит, но броню не пробьёт, а меня разозлит. Не надо этого.

Шлем скрывал выражение лица лидера рейдеров, но Торн был практически уверен в том, что мужчина сначала поиграл желваками и поморщился, прежде чем мотнуть головой:

– Шпик, отбой. – Стрелок, которого Торн заприметил, мелькнул за стеклом балкона и пропал. Но парень не стал расслабляться, продолжая отслеживать всякое движение вокруг: мало ли, попробуют ещё одного такого посадить, но в другом месте? – Прости за это. Что хотел обсудить, Дельта? И ты что, реально без шлема?..

Похоже, его взгляд нащупал-таки угли на месте глаз Торна, который пусть и замотал лицо, но не мог полностью лишить себя обзора.

– Для меня его наличие не так критично. – Уверенно ответил некогда человек. – А обсудить… мне нужны детали, Пайз. Где маяк, когда устанавливали, что вообще известно о том, что там, внутри башни – всё, о чём можешь рассказать, и что поможет в выполнении этого «поручения».

– Так сомневаешься в своих силах?

– Просто понимаю, что в аномальных зонах находили свой конец и морфы куда сильнее меня. – Искренне усмехнулся Торн. Сиротой он следил за известными и не очень морфами тщательнее, чем за самим собой, так как мечтал стать одним из них.

И представители «элиты» умирали, так или иначе.

– Справедливо. – Пайз медленно кивнул. – Что ж… По порядку отвечу. Маяк на крыше во-он той высотки, которая слегка накренилась. Ставили трое суток назад, так что он работу точно закончил. Правда, как раз команду, отправленную на его установку, и прикончили на нижних этажах в процессе спуска. Никто не выбрался. После оттуда целая хренова орда ноктюрнов вылезла, но соваться внутрь желающих всё равно нет: заказчик отказался доплачивать за риск…

– И ты считаешь, что маршруты – приемлемая плата за такую задачу? И сколько было людей в той команде?

– Ну, знаешь ли! Для морфа там делов на полчаса, ты ж в ближнем бою не хуже иного ноктюрна. Вон, как «китобоя» грохнул, его оператор до сих пор тебя прибить грозится. Любимая машина была, а ты её сразу – надёжно и с гарантией!.. – Пайз взмахнул руками, словно пытаясь показать, как это вообще, «с гарантией». – А с простыми бойцами, даже опытными, сам знаешь, что твари делают в замкнутых пространствах, да ещё и толпой. Семеро новичков для них на один зубок были, только стаю потревожили. Возьмёшься?

Имел ли Торн право отказываться? Нет. Ему жизненно необходимы были как пути отхода, так и выход на обитателей теневого мира. И лучше уж так, чем потом шляться и искать того, не знаю кого.

– За результат ручаться не буду, потому как внутри, сам говоришь, что угодно может быть. Но попытаться – попытаюсь.

«А если решишь меня кинуть – убью!» – осталась невысказанной дельная, подброшенная Зверем мысль.

Пайз в это же время протянул для рукопожатия правую руку:

– Замётано! Если блок с данными притащишь в целости и сохранности, я тебе ещё и шлем какой от щедрот выдам, всё лучше будет. Сопротивляемость морфов – это, конечно, штука такая, но и тебе никакого удовольствия потом чиститься, верно?

– Есть такое. Но если с маршрутами меня не прокинешь, как фанеру над Старым Парижем, то он мне тут и не понадобится особо. – Торн пожал протянутую ладонь, стараясь не переборщить с силой. – Так что надеюсь на твоё благоразумие и веру в перспективы дальнейшего сотрудничества. Мне теперь пригодятся новые контакты, а тем, кому я доверяю – скидка.

– Деловой подход – всему голова! – Одобрительно хохотнул лидер рейдеров. – Сейчас мои парни спустятся, и двинем к башне…

Торн резко мотнул головой:

– Не стоит. Просто дождётесь меня здесь. Потеряться не потеряюсь, а группой мы, скорее всего, привлечём нежелательное внимание. Так что занимайтесь, чем вы там занимались, и ждите. Буду, хе, через полчаса…

– А он за словом в карман не лезет… – Бросил себе под нос Пайз, наблюдая за тем, как чёрный, замотанный в тряпьё силуэт стремительно удаляется, сходу развив солидную такую скорость.

– Что хоть за ранг у этого морфа, командир? Ты же с такими чаще встречался, не определил? – Один из «телохранителей» позволил себе расслабиться, убрав, наконец, палец со спусковой скобы автомата.

– Да вот хрен его поймёт, Серёга. Явно «неформат», и рожу замотал не только для анонимности. Только дури как у «чистенькой» двойки, с претензиями на единицу. – Рефлекторно мужчина потянулся к лицу, чтобы коснуться подбородка, но наткнулся на металлическую поверхность шлема. – Тьфу, что б его! Если вернётся – будем думать. Спросить, на крайняк, всегда можно будет…

– А с Сарой-то чего?

– Да сами пусть разбираются. Машинку мы ей новую организуем, а за старую… ну, проорётся, не убьёт же он девку?

– Надеюсь. «Китобоя» хоть купить можно, а оператора сначала найди, потом обучи, потом удержи… не, я его отдельно попрошу её не трогать, если что. Да и не дура она, на морфа кидаться. Особенно такого… – Названный Сергеем мужчина поёжился, будучи не в силах подобрать слова.

Ощущения, испытываемые вблизи этого странного Дельты, пробирали так, что, простите, очко грозило в чёрную дыру стянуться.

– Стрёмного? – Все присутствующие синхронно обернулись, покосившись на высунувшуюся из окна первого этажа девушку в плотном комбезе серого цвета и со шлемом, забрало которого было прозрачным и позволяло во всех подробностях разглядеть дико недовольное, но в целом весьма милое лицо. – Издалека ощущалось что-то такое. Я не буду на него кидаться. И не стала бы. Всё же, как ты правильно подметил, не дура…

– Угу. А орала так, словно тебя можно было против целой стаи с пилочкой для ногтей выставлять – всех бы перебила! – Не стал молчать Пайз. – Ладно, мальчики и девочки. Пакуемся обратно и смотрим в оба: тут, может, и тихо, но ноктюрны не дремлют и могут заглянуть на огонёк. А нам ещё морфа ждать. Полчаса, надо же…

– Да раньше чем часа через три-четыре он ни хрена не вернётся, зуб даю.

– А я две тысячи на час ставлю. Ещё кто-то?

– Пятьсот на полтора.

– Тысячу на полчаса. – И снова все обернулись. – Что? Я его в деле видела своими глазами, а не как вы. Ему эта высотка небось и правда на один зубок…

А Торн тем временем был уже на полпути к точке назначения, и знать не знал, что рейдеры, оказывается, не такие дисциплинированно-железные, каковыми пытались казаться перед ним. Парень даже не оборачивался, всерьёз вознамерившись обернуться если не за тридцать минут, то близко к тому. И не из-за возвращённой Пайзу фразочки про полчаса, конечно же.

Просто Торн посчитал необходимым произвести на этих ребят наилучшее впечатление из расчёта на дальнейшее сотрудничество. Почему? Потому что его предположения касательно своих (отсутствующих) перспектив в мирной жизни находили всё новые и новые подтверждения.

Страх – вот, что охватило рейдеров, которые оказались рядом с ним. Торн чувствовал его, словно сладковатый, привлекательный аромат, проникающий в ноздри и будоражащий сознание. И он не просто был, нет: он ТРЕБОВАЛ, он ЖЕЛАЛ, чтобы его появление оправдали, чтобы у следствия вдруг появилась причина.

Чтобы явило себя чудовище, достойное такого липкого, первобытного страха, охватившего жалких смертных.

И эти мысли принадлежали ему и только ему. Торн не мог сказать, что это – наваждение, чужое воздействие или поселившийся в голове монстр. Правда жизни заключалась в том, что захлёбывающийся от предвкушения и удовольствия Зверь был им в той же степени, что и мечущийся в сомнениях Человек. Эти две части единого целого вместе образовывали нечто, что являло собой Баланс.

И Торн отчётливо чувствовал, что в день и миг, когда он отдаст предпочтение одной из сторон, всё будет кончено. Исчезнет или Человек, или Зверь. А то, что останется, уже нельзя будет назвать достойным жизни полноценным существом…

«Возможно, тот ноктюрн не удержал Баланс и стал тем, кем предстал перед нами. Животным, перенявшим многие человеческие черты. Как по мне, так лучше умереть, чем превратиться в нечто подобное…» – тяжёлые мысли отвлекали и мешали сосредоточиться на задаче, но пока Торну не удавалось просто взять и отмахнуться от них. – «Но если принять это за рабочую теорию, и рассматривать моё превращение не как случайность и аномалию… Значит ли это, что где-то могут быть подобные мне существа? Что я не один такой? И что ноктюрны – это нечто большее, чем просто монстры?..».

Благо, все эти мысли не помешали парню наконец сконцентрироваться на накренившейся высотке, возвышающейся над городом на манер колоссального, мрачного надгробия. Полумрак, окутавший город, особенно чётко расчертил тенями именно это здание, отчего то теперь напоминало декорацию к какому-то низкобюджетному фильму ужасов. А выбитые окна, редкие ветвящиеся трещины в стенах и странные потёки с непонятной растительностью на них только усиливали это впечатление.

Торн обогнул высотку по дуге, оказавшись у наклонённой стороны…

И застыл, вскинув брови в удивлении настолько, насколько это было свойственно его мимике. Изначально в его голове доминирующее положение занимали опасения касательно того, что вся эта прелесть рухнет ему на голову или вместе с ним в процессе подъёма, но теперь страх вытеснило любопытство.

Только здесь, вблизи и с нужного ракурса, стала видна причина начала обрушения некогда основательного здания.

«То ли каждого рейдера в детстве обязательно роняли головой вниз, то ли они решили меня подставить. Но это глупо: кто вообще пройдёт мимо и не заметит ЭТОГО?» – Торн поморщился, подходя ближе и опуская ладонь на ближайшее… нечто.

Серые, исполосованные пульсирующими пурпурными прожилками, гигантские то ли корни, то ли стебли, то ли щупальца на ощупь были тёплыми и живыми, и даже как будто бы отреагировали на прикосновение, попытавшись отстраниться. Но это ощущение пропало так же быстро, как и появилось, оставив после себя неясное, двоякое впечатление. «Куст» словно притаился, не желая раскрывать свои секреты.

Вот только Торн всё равно инстинктивно чувствовал, что в случае нужды эта аномалия способна устроить филиал Ада на отдельно взятом клочке земли. Эта растительность, как минимум, не росла тут долго и упорно, на что указывали очевидные следы: перемолотый в труху бетон, смятые фонарные столбы, намотавшиеся на корни провода и многое другое.

И раз однажды куст уже смог вырваться на поверхность аки бобовый росток из сказки, то почему бы ему не повторить этот подвиг, будучи уже подросшим?

Глубоко вдохнув прохладный, пропитанный бетонной пылью воздух, Торн подошёл в упор к стене, воткнул гарпун в землю, подпрыгнул и зацепился за оконную раму второго этажа. Дело осталось за малым: подтянуться на руках и заглянуть внутрь.

«Что и требовалось доказать: по-нормальному туда не попасть».

В процессе разрастания живой куст не смог обойтись без перестановок, не только оплетя высотку снаружи, но и проникнув корнями во внутренние помещения. И что-то он там разрушил, инициировав обрушение… и остановив его.

Корневая система стала для всех тридцати пяти этажей настоящим атлантом, застывшим с небосводом на плечах.

«И смех, и грех. А что самое забавное, о такой штуке я и не слышал никогда… не в первый раз уже. Мои знания определённо нуждаются в обновлении, потому что это уже ни в какие ворота, вашу ж бабушку!».

Спрыгнув на твёрдую землю и подобрав своё оружие, Торн, тихо ругаясь себе под нос, ещё пару минут потратил на оценку перспектив восхождения. И был вынужден признать, что заходить на первых этажах – точно не вариант. Банально потому, что первые этажей так пять практически полностью заполонили корни-щупальца, формируя, так сказать, «растительный каркас».

Они ещё и вверх тянулись этажей на семь, точно так же проникая через выбитые окна вовнутрь: поди угадай, где перекрыты критически важные проходы к аварийным лестницам.

А прорубаться через эти «заросли», с учётом их потенциальной опасности – занятие, прямо скажем, на любителя. Адреналинового маньяка и мазохиста со стажем, если уточнить.

Но чем дольше парень раздумывал, тем чётче в его голове вырисовывалась одна достаточно опасная и рискованная, но интересная мысль…

Снова обойдя высотку по дуге, Торн подошёл к ней с противоположной стороны. Здесь тоже виднелись корни, но их было не так много, и они как бы «обнимали» углы здания, оставляя одну из стен девственно чистой.

«Если подойти к делу с изрядной долей изобретательности и здорового авантюризма, то можно кое-что придумать. Главное, чтобы в процессе куст не решил, что ему тут надоело…».

Парень хмыкнул в след своим мыслям, перехватил гарпун обеими руками и, не став откладывать реализацию задуманного в долгий ящик, рванул вперёд лишь для того, чтобы в какой-то момент запрыгнуть на стену, продолжая при этом активно перебирать ногами.

Поначалу он старался наступать только на весьма условные подоконники, «швы» межэтажных перекрытий и поскрипывающие от такого немотивированного насилия внешние части кондиционеров, но счастье продлилось недолго. Уже на седьмом этаже скорость его начала уверенно и достаточно быстро падать, грозя в один не слишком прекрасный миг прервать восхождение на очень печальной для Торна ноте.

А так как забрался он достаточно высоко, то и вариант у него остался лишь один: перехватить гарпун одной рукой и, прильнув к стене на мгновение, продолжить подъём наверх так, как это положено делать порядочному скалолазу. И хоть парень скалолазом не был, но его тело не испытывало потребности в отдыхе, было снабжено шикарными когтями, а сокрытая в мутировавших мышцах мощь могла выдержать и куда более существенные нагрузки.

Разумеется, он понимал, что малейшая ошибка сейчас может обернуться падением, которое, в свою очередь, не закончится ничем хорошим. Но уверенность в собственных силах, азарт и бурлящий в крови адреналин сделали своё дело. Торн не остановился и не нырнул внутрь высотки даже когда пролезал мимо кем-то выбитых окон, за которыми царила сущая разруха, а в тенях обозначили себя зашевелившиеся одновременно с появлением постороннего ноктюрны.

– Идите в пень! – На выдохе бросил он парочке самых наглых тварей, бросившихся к окну и попытавшихся цапнуть незваного гостя за задницу, но откровенно опоздавших. – Ещё я на всякую мелочь время не тратил…

И вот, наконец, впереди замаячил край крыши. Торн подбросил себя вверх, уцепился увенчанными когтями пальцами за бетон и рывком подтянулся, ещё в полёте осматривая крышу на предмет наличия противников, ловушек и аномалий. Но ничего необычного тут не было. Обоснованное беспокойство внушали только распахнутые выходы на крышу, так как ноктюрны, если они не заперты на своих этажах, вполне могли стянуться на шум и запах.

А было их в здании, как чуял сам Торн, не так уж и мало.

Несколько сотен, если не вся тысяча.

– Стаи там всё равно нет, ну-ну. – Хмыкнул парень себе под нос, двинувшись в сторону весьма приметного маяка, застывшего на пяти опорных лапах, вгрызшихся в поверхность крыши, и потому не позволивших устройству рухнуть и куда-нибудь укатиться. С ним следовало закончить как можно быстрее, так как каждая минута промедления была чревата стычкой с мутантами. – Но спуск точно будет не столь же приятным…

Взваливать на свою спину весь маяк целиком Торн, конечно же, не собирался – махина эта весила полтора центнера, да и её саму можно было смело называть чрезмерно габаритным «товаром».

Поэтому пришлось изгаляться «по-цивильному»: искать панель управления, вскрывать её, отключать маяк, задействовав полученный от Пайза код доступа, и только после этого изымать из него оформленное в виде куба с ручкой хранилище с данными. Почему не достать данные сразу? Из-за системы самоуничтожения, отключать которую куда дольше, чем вводить несчастный код доступа.

Пайз ведь не шутил, говоря о том, что для Торна все данные на «китобоях» не представляют никакой ценности. Во-первых, там возни с системами защиты столько, что проще самому эти данные собрать «с нуля». А во-вторых, данные наверняка зашифрованы, и дешифровка силами специалистов не только влетит в копеечку, но и растянется на дни, недели или месяцы.

«Теперь самое интересное: спуск. И хорошо, что обошлось без…».

Додумать мысль Торн не успел. Очень хотел, как хотел и свалить в астрал без приключений на свою примагничивающую неприятности задницу, но…

Глава 10

Додумать мысль Торн не успел. Очень хотел, как хотел и свалить в астрал без приключений на свою примагничивающую неприятности задницу, но в этот раз интуиция и звериное чутьё оказались правы.

Куст оказался не так прост, и то, что он какое-то время не шевелился, ничего на самом деле не значило. Прямо сейчас крыша содрогалась, а здание пока ещё едва заметно, но начинало заваливаться на бок.

Тело действовало на автомате, опустившись с уровня ожиданий парня до уровня отсутствующей подготовки.

Прижимая хранилище информации к груди одной рукой, с массивным гарпуном в другой Торн вскочил на угол крыши и бросил взгляд вниз. Огромные корни мелькали у самой земли, бестолково долбясь об землю и стены здания, из которого понемногу вылезала серая, с оттенками антрацита биомасса – иначе дрянь было и не описать.

Высотка, очевидно, держалась как раз на этой каше-малаше, и после её пропажи начала стремительно разваливаться.

«Форменный звездец, вашу ж бабушку!» – это была последняя чёткая мысль в его голове, исчезнувшая ровно в тот момент, когда крыша под ногами резко провалилась, а перекрытия начали трескаться, расходясь в стороны и пытаясь утянуть незадачливого выжившего в мясорубку из бетона, армированных конструкций… и антрацитовых щупов, бессистемно молотивших по всему, что пролетало мимо них. Отдельные обломки щупальца даже хватали, но сразу отпускали, понимая, видимо, что в «добыче» нет жизни.

Проклянув аномальный кустарник последними словами, Торн со всего маху попытался вбить гарпун в ближайшую более-менее целую стену, чтобы хоть как-то зафиксировать своё положение в пространстве. Вот только бетон и законы физики словно сговорились, и вместо желаемого результата парень едва не устремился вслед за попытавшимся отлететь после удара гарпуном… и, зарычав, отпустил оружие, которое сейчас лишь мешалось, а не помогало.

И уже свободной рукой Торн начал хвататься за всё, на что натыкался: за выбитую раму, за торчащую арматурину, за обломки фасада… за всё, что не успело оторваться от основной конструкции, к которой его прибило, точно муху, подхваченную мчащимся к стене тапком. Радости не добавляли и тонкие корни, тянущиеся к нему словно мотыльки – к пламени свечи: на тепло лезли, не иначе.

От обилия происходящий вокруг событий у Торна уже рябило в глазах, а сам он слабо себе представлял, что и как нужно сделать, чтобы не превратиться в лепёшку. Земля приближалась быстрее, чем ему того бы хотелось, а все перепробованные варианты не принесли никаких результатов. В голове уже начала формироваться мысль о близости смерти, когда скользнувший к земле взгляд выцепил нечто странное.

В одной из точек пространства далеко внизу обломки буквально пропадали. Какие-то растворялись прямо в воздухе, а какие-то аномалия разрубала на части, если они не вписывались в невидимые контуры «портала».

Но даже это – уже шанс, отказаться от которого Торн не имел ни малейшего права, если, конечно, не хотел в первый и последний раз закосплеить отбивную.

Подобравшись, он с силой оттолкнулся от какого-то обломка, всецело надеясь на то, что этого импульса хватит. Ему нужно было скорректировать траекторию своего падения совсем немного, чтобы миновать опасную зону и оказаться там, где надо. Недобор – и он или пролетит мимо, или убьётся об границы аномалии. Перебор – аналогично, но с другого края.

Сам круг, казалось, в диаметре достигал шести-семи метров, что вроде бы и много, но не тогда, когда тебе надо умудриться в него вписаться, падая с высоты в сотню с лишним метров. А ведь после, оказавшись неизвестно где, нужно будет как-то сгруппироваться и нырнуть в сторону, чтобы избежать сыплющихся на голову кусков бетона, металла и мебели: всего того, что влетит в аномалию следом за ним самим…

Торн вытянулся в струнку настолько, насколько мог, но всё равно в момент перехода почувствовал, как прошёл по краю – левую руку словно опалило или протащило по наждачке, способной стесать даже его новую кожу-броню.

А после парню стало совсем не до того: мир вокруг померк, чтобы тут же расцвести иными красками. Такими же серыми, мрачными и депрессивными, но «рисующими» вокруг совсем иную действительность.

Подтянув ноги к груди, Торн как мог развернулся, чтобы приземлиться на ноги… но его «догнала» одна очень умная мысль:

«Сука. А ведь я медленнее падать не стал. Как летел, так и…».

Казалось, падение поставило своей целью испытать на прочность каждую косточку, мышцу и связку в теле некогда человека. Несмотря на то, что Торн, формально, сделал всё правильно, приземлившись на полусогнутых и погасив тем самым часть набранной в полёте энергии, удар вышел более чем приличным. И парень самолично его дополнил, оттолкнувшись от неровной груды обломков под ногами и бросив себя в сторону, подальше от незримой воронки, выплёвывающей всё то, что ей удавалось засосать в себя на месте обрушения высоченного здания.

В этот раз он приземлился точно куль с картошкой, и ощущения от падения приятными назвать никак не мог. Болело всё, что могло болеть. К горлу подкатывала тошнота, а красные пятна перед глазами сошли на нет лишь через десяток секунд.

Торн зажмурился, потом поморгал.

«Всё ещё жив? Похоже на то. Выберусь – свечку поставлю… десять свечек. Или сто. Сколько попросят, столько и поставлю…», – парень осторожно пошевелил пальцами, морщась от боли. Потом руками. Ногами. Попытался сесть, прислушиваясь к себе: не трещит ли чего, не отваливается ли? Но – нет. Боль, конечно, никуда не делась, и продолжала грызть нервные окончания во всём теле, но была она привычной, «живой», а не остывающе-холодной, какую ему довелось испытать на той крыше, лёжа рядом с трупом супермутанта. – «Значит в небытие мне пока ещё рано. Это радует».

Торн перекатился на бок, тихо застонав и выругавшись сквозь зубы. Матерился он долго, вкладывая в каждое слово всю ненависть к произошедшему за последние полчаса. Или пятнадцать минут? Скорее второе: с начала восхождения и до обрушения прошло не так уж и много времени...

«Просто не повезло. Как и всегда за последние дни, в общем-то» – подумал Торн перед тем, как подняться на ноги и начать вращать головой.

Кое-какое представление о местности вокруг у него уже сложилось, так как в сторону он прыгал, всё же, не «вслепую». Но сейчас парень получил возможность осмотреться как следует, напрягая глаза и вглядываясь в царящую вокруг тьму, непроницаемую для взгляда обычного человека.

Обычного человека, но не Торна, который видел тут вполне прилично: контуры стен, труб, рельсов, толстых пучков кабелей и прочих «извечных спутников» метрополитена размывались лишь на дистанции в десятка так четыре метров.

И – да, граница круга или даже обычная пространственная аномалия перенесла его на несколько десятков метров вниз… и на сколько-то там в сторону. Торн подозревал, что в сторону его унесло не очень-то и далеко, так как даже здесь он отчётливо ощущал, как на поверхности рушится здание и буйствует дикий аномальный куст.

Это радовало, так как в ином случае у него не было бы и шанса добраться до рейдеров в разумные сроки.

«Какие уж там полчаса теперь. Но направление…», – Торн прищурился, хищно поведя носом. Потоки воздуха уверенно тянулись лишь в одну сторону, принося с другой сплошь ароматы затхлости и пыли. Да и по вибрациям, отдающимся в полу и стенах, можно было сказать, что эпицентр находится как раз где-то там. – «Вот уж не знаю, какие машинные духи тут отметились, но, кажется, я даже трофей не угробил…».

Покрутив в руках злополучное хранилище данных, Торн вздохнул, посетовав на утрату гарпуна. На всякий случай он даже осмотрелся вокруг, но оружия не нашёл: слишком далеко его тогда отбросил, намереваясь после попытаться найти и подобрать, немного побродив среди руин. Печально, но, как иногда говорят, легко пришло – легко ушло...

Так как больше на месте грохочущей и всё ещё пополняющейся свалки обломков делать было нечего, Торн двинулся в выбранном направлении, вслушиваясь в окружающие его звуки, эхом расходящиеся под сводами метро. С каждым десятком метров шум позади становился всё тише, пока в какой-то момент на передний плане не вышло нечто иного рода.

Скрип, вой, визги, клацанье челюстей и перестук десятков и сотен лап по бетону и металлу, эхом отдающиеся под сводами метрополитена, и оттого как будто обволакивающие, доносящиеся со всех сторон. К этому моменту Торн как раз различил впереди характерные очертания платформы, и даже унюхал характерный аромат, так что гадать о природе звуков ему не пришлось.

Ноктюрны, что б их, и весьма многочисленные при том.

«Прорываться с боем? Ладно десяток – это ещё куда ни шло. Но их там, похоже, сотни, если не больше. А толпою гасят даже льва. Просто закидают трупами, вымотают и добьют. Не вариант. Что остаётся?..» – взгляд некогда человека поплыл по увешанным кабелями стенам тоннеля. Никаких неприметных дверей, никаких отворотов или люков.

Они, бесспорно, должны были быть, но Торн не имел ни малейшего представления о том, где их искать. Бесцельно мотаться по метро? Тоже вариант, на фоне отсутствия доступа к нормальным выходам на поверхность…

Выдохнув, Торн тихонько развернулся и двинулся в обратном направлении, на этот раз сканируя стены взглядом так, словно от этого зависела его жизнь. И такой подход окупился: просто в один момент ему на глаза попалась неприметная дверка, которую и заметить-то удалось потому, что над ней провода изгибались П-образной дугой, очерчивая контуры.

– Будем надеяться, что это не толчки для сотрудников… – Несмотря на суровый и неприступный внешний вид, дверца открылась чуть ли не сама собой. И Торн, согнувшись в три погибели, – для кого вообще такие проходы строили? – пролез внутрь, не без удивления обнаружив тут наличие какого-никакого, а аварийного освещения. Старинные выпуклые алые лампы тянулись редкой цепочкой вглубь не самого широкого коридора, словно постапокалиптическая путеводная нить.

Аккуратно прикрыв за собой вход, Торн двинулся вперёд. Наличие тут электричества внушило ему определённые надежды, которые совсем скоро оправдались… в каком-то смысле.

Первым, что бросилось Торну в глаза, когда он вышел из коридора в достаточно просторное помещение с высокими потолками, стала пара сидящих бок о бок трупов мужчин в форме. Отчётливо видимые признаки начавшихся мутаций, характерные бордовые отпечатки на стенах и наличие в руках одного мертвеца пистолета позволяли почти со стопроцентной вероятностью утверждать, что они, оказавшись в западне и лишившись последней надежды, не стали дожидаться худшего.

«Ноктэон – это отчаяние, а нокт-области – худшее место на Земле, не иначе», – нахмурившись, Торн прошёл дальше, обведя взглядом пару массивных, недавно остановившихся вентиляционных установок, на панелях которых тускло пульсировали блеклые алые огоньки. Ещё тут обнаружилась пара стульев, узкий рабочий стол, вмонтированная в стену погасшая лампа прямиком из прошлого века, и блокнот, содержимое которого оказалось последними мыслями, просьбами и сожалениями одного из мертвецов. Его Торн вернул на место, справедливо рассудив, что рано или поздно, но тут побывают люди, и уж они-то найдут, кому стоит отдать эти предсмертные записки. – «Только если родные этих двоих не жили в ноль-третьей. Тогда отдавать будет некому…».

Так или иначе, но комнатка тупиком не была: в противоположном её конце обнаружился тёмный зёв, на девять десятых перекрытый как будто бы сломавшимся в процессе работы гермозатвором. Оставшаяся щель была шириной всего в десяток сантиметров, так что пролезть на ту сторону, очевидно, не было никакой возможности.

А ещё, учитывая тот факт, что мужчины предпочли дружно застрелиться, нежели двинуться в сторону, как подозревал Торн, вентиляционной шахты, что-то с ней было нечисто. И стёсанные, неровные, словно изъеденные чем-то борозды на торце створки гермозатвора и раме самого проёма недвусмысленно намекали, что именно: некий ноктюрн явно пытался пробраться к людям, но не совладал с оказавшимся на его пути препятствием.

Хмыкнув, Торн положил блок с данными на стол и вернулся к гермозатвору, попробовав тот расшатать. Как и ожидалось, поддаваться механизм не спешил, смещаясь максимум на миллиметр в одну и в другую стороны, чуть поскрипывая и отзываясь на эти попытки низким, тянущимся гулом.

«Заклинило», – нельзя было сказать, что Торн был экспертом в гермозатворах, но работать в особых зонах и пропустить мимо ушей хотя бы основы взаимодействия с убежищами и просто укрытиями было проблематично даже для полного дебила. Да и в целом тут было реально со всем разобраться и без особых знаний. – «Привод явно не ручной – нет штурвала. Гидравлика или электромеханика? Значит, должна быть аварийка. Не может не быть…».

Искомый механизм на этих двенадцати квадратных метрах был найден только спустя минуту, так как рычаг мало того, что находился на полу, так ещё и был накрыт специальным металлическим коробом, притянутым парой винтов. Их Торн открутил одними лишь пальцами, а после, в последний раз окинув гермозатвор пристальным взглядом, потянул за рычаг, сбрасывая давление, не позволяющее заклинившей стальной махине сдвинуться хоть в какую-то сторону.

В недрах гермозатвора что-то щёлкнуло, раздался громкий гул, а следом за ним – шелест стравливаемого газа. Одновременно с этим сам гермозатвор оглушительно лязгнул и как бы подпросел в пазах. Словно «расслабился», когда исчезло толкающее его вперёд давление.

Торн прищурился, и обе его руки раскрылись, выпуская массивные когти, которым позавидовали бы даже самые хищные ноктюрны. Ведь то, от чего прятались люди, могло как свалить в неизвестном направлении, так и остаться на месте в ожидании добычи.

И почему-то Торн был уверен, что неизвестный ноктюрн никуда отсюда не делся, а звуков не издаёт потому, что таков уж его стиль охоты…

Но в последующие полминуты ничего не произошло – лишь сквозняк стал сильнее. Ну а уставший ждать парень решил рискнуть, подойдя к гермозатвору, ухватившись за него как следует… и сравнительно легко сдвинув стальную махину вовнутрь стены, освободив разом две трети широкого дверного проёма.

И на него опять никто не кинулся.

«Подозрительно. Засадный тип? Это не очень-то хорошо. И выманить… если начну чем-то громыхать, то могут сбежаться твари с платформы, и тогда мне настанет однозначный капут. Хоть в тоннелях и так не тихо, рисковать как-то не хочется…», – единственным вариантом приманить ноктюрна оставалась речь, но поведётся ли он на неё, раз уж не вылез на звуки открытия гермозатвора?

– Слушай, давай решим всё здесь и сейчас? Я же всё равно тебя чую… – И правда, вместе со сквозняком Торн, втягивающий воздух носом, начал отчётливо ощущать запах, могущий принадлежать только ноктюрнам или подобным им существам.

Те шавки на улицах города, остаточные следы орды в высотке, мутанты на платформе, и вот теперь – притаившаяся в засаде тварь, не понимающая по-человечески ни единого слова. Все они пахли по-разному, но были в «аромате» определённые нотки, одновременно и уникальные, и чем-то неуловимо друг на друга похожие.

Хмыкнув недобро, Торн потянулся рукой за спину, повозился с закрывающими тело тряпками и аккуратно вытащил из заплечной сумки файер, предусмотрительно вложенный прежним владельцем во внешний, стянутый ремнями карман. Щелчок, шелест разгорающегося огня – и вот уже синий свет сливается с алым аварийным освещением, вырывая у тьмы всё больше и больше пространства.

Торн и так видел вполне себе сносно, но со светом было спокойнее: а ну как мутант окажется чем-то вроде хамелеонов у опорника ООБ? Пульсирующий источник света в этом случае должен отработать «на соточку», высветив любителя камуфляжа и подарив парню шанс избежать первой, самой опасной атаки.

В своё бронирование Торн всё ещё не верил, хоть и пережил, фактически, падение с высоты минимум в пятнадцать этажей.

– Цыпа-цыпа-цыпа. Кис-кис-кис… Ну, чего ты не идёшь? Я тебя не обижу. Грохну аккуратно, ты даже ничего не почувствуешь. Не веришь? И правильно делаешь, скотина, твою-то бабушку… – Чем дальше Торн заходил, тем чётче становился запах, и тем более давящим становилось ощущение нагнетающей, бесконечно близкой опасности.

И тянулось это вплоть до того момента, когда инстинкты парня взвыли, а он остановился и резко подался назад, пропуская прямо перед собой стремительно промелькнувшее чёрно-красное нечто, свалившееся откуда-то сверху.

Быстрый и мощный размашистый удар рукой, но вспыхнувшие раскалённым металлом когти рассекают лишь воздух: мелкий и юркий силуэт ныряет во тьму, предварительно чем-то выбив из рук Торна файер. В последний миг замечая неладное, парень ныряет вниз, накрывая источник света грудью и упираясь в бетон обеими руками.

Вовремя: длинный и гибкий, хвост мутанта проявляется и выныривает из полумрака с другой стороны от привлекающего внимание тела, а серповидный наконечник прорубает в стене глубокую, тут же взорвавшуюся едким шипением борозду.

«Ядовитый, сука», – и снова бросок, кажущийся невероятно быстрым даже для обновлённого восприятия парня. Торн едва успел вскочить и выбросить наперерез хвосту правую руку, когтями отбив наконечник-серп в сторону. – «Оно не тупое. И тут слишком много труб и проводов…».

Уже третья попытка ноктюрна достать свою «добычу» отчасти увенчалась успехом, и серп чиркнул по броне на плече Торна, оставляя на той неглубокую царапину… и изрядную порцию шипящей, едкой отравы, из-за которой прочный биоматериал пошёл пятнами и начал на глазах крошиться.

Парень резко понял, что времени у него не так уж и много – рано или поздно, но ноктюрн добьётся своего и нанесёт серьёзную рану. И для этого хватит всего одного удара, который придётся не по касательной.

Остальное сделает чрезвычайно эффективная кислота.

Испугался ли Торн? Нет. Страха не было ни в малейшей степени, а вот ярость и гнев дали о себе знать в тот же миг: парень зарычал и бросился вперёд, в один момент подпрыгнув, оперевшись правой ногой на идущую по стене параллельно полу трубу, оттолкнувшись от неё и подлетев под самый потолок – туда, где и сидел ноктюрн.

Тварь попыталась достать противника во время непростого манёвра, но инстинкты не подвели некогда человека, и встретившиеся с венчающим хвост серпом когти, заалев сильнее прежнего, сбили мутанту прицел и бросили его «оружие» в сторону.

– Набегался-р-р–р?! – Мелкая тварь взвизгнула и попыталась сбежать, цепляясь коготками за потолок, но Торн не пожалел себя, вновь прыгнув и ловко нанизав юркое тельце на когти левой руки. Раздался протяжный визг, полный боли и отчаяния, а после гравитация во второй раз за последние полчаса взяла своё, плашмя опустив Торна на бетонный пол.

Удар пришёлся на всё тело, но адской болью вспыхнула только левая рука, которой во второй раз за последние полчаса существенно досталось. Почти сразу парень взмахнул ей, и ноктюрн, в полёте разваливаясь на части, сорвался с когтей и отлетел в стену, разбрызгивая едкую кровь. Торн вскочил, пытаясь одновременно и осмотреть левую конечность, и не упустить из виду мутанта, хвост которого в судорогах бился на полу, то втягиваясь в себя же и стягиваясь, то снова распрямляясь. А ещё по всей длине эта конечность сочилась едкой чёрной жижей, вместе с которой из плоти мутанта «вытекал» и цвет: хвост становился всё более и более прозрачным.

Только сейчас стало ясно видно, насколько эта часть тела крошечной ублюдской твари могла становиться огромной, в разложенном состоянии достигая в длину как минимум десятка метров. И всю её покрывала россыпь из сотен едва видимых точек, способных исторгать кислоту не хуже серпа-наконечника, не выдержавшего последней встречи с когтями настоящего хищника…

… хищника, который баюкал раненую руку, глядя на то, как казавшаяся невероятно прочной кожа шипит и пузырится, сойдясь в противостоянии с кислотной кровью уникального ноктюрна. Почему уникального?

Потому что Торн о таких тоже не слышал.

Как и о многом другом, впрочем…

– С-сука! Какая же ты безобразная скотина!.. – В гневе Торн пнул трупик уже переставшего дышать мутанта, впечатав тот в стену. От удара во все стороны брызнула кислота, и всё вокруг снова зашипело. – Сильный, быстрый… и тупой! Ну чего мне стоило отступить назад?! Не-ет, мы же самые, вашу ж бабушку, крутые! Собачек, м-мать, разогнал!..

Бормоча себе под нос ругательства пополам с обвинениями себя же во всех смертных грехах, Торн, тем не менее, не переставал отслеживать окружающую обстановку, опасаясь появления ещё одной такой кракозябры. Потому что с виду она выросла из какой-то крысы или чего-то подобного, а всякой дряни в метро наверняка водилось порядком.

Десяток таких ублюдышей… Торна пугала даже мысль об этом, ведь он едва совладал с одним кислотным грызуном.

Но время шло, а характерный запах слабел: явный признак того, что поблизости живых ноктюрнов не осталось. Осознав это, Торн, наконец, позволил себе расслабиться, и прямо так стёк по стеночке на пол. Ему нужна была хотя бы пара минут для того, чтобы прийти в себя и, судя по всему, продолжить идти дальше.

Ведь остановиться сейчас – значило принять поражение, а проигрывать во второй раз Торн не желал. Ни Человек, ни уж тем более Зверь, как-то уживающиеся в одной-единственной голове…

Глава 11

Ведь остановиться сейчас – значило принять поражение, а проигрывать во второй раз Торн не желал. Ни Человек, ни уж тем более Зверь, как-то уживающиеся в одной-единственной голове.

Ноктюрн лежал без движения, и по мере того, как бурляще-кипящая кровь вытекала вовне, углубляя солидную такую дыру в бетоне, его тушка меняла свой окрас с чёрно-алого на серый, белый и даже полупрозрачный. При этом со стороны метаморфозы выглядели так, словно тварюшку поразила неведомая болезнь, оседающая на шкуре уродливыми, тянущими свои отростки всё глубже и глубже язвами.

И хоть для обычного организма стопроцентная кровопотеря была чем-то невозможным, порождению ноктэона об этом сообщить забыли – отчасти его тело уже обескровилось, и процесс не останавливался ни на секунду.

«Нужно было сразу сокращать дистанцию и больше доверять нюху и интуиции. Попытка всё контролировать сделала только хуже…». – Отметил Торн перед тем, как подняться с пола, и подойти к трупу первого недруга, который сумел значительно его потрепать… не считая супермутанта, конечно.

Собственные мысли парня по поводу инстинктов ещё не успели выветриться из головы, а он уже вновь попытался их обуздать, остановив тянущиеся к трупу ноктюрна когтистые руки. Тварь подохла почти сразу после получения того удара, но и Зверь жаждал отнюдь не добить уродца.

Скорее… выпотрошить? Сожрать? Употребить в, так сказать, пищу?

Торну сложно было это воспринять, так как на аппетит странное ощущение похоже не было. Совершенно новое, и очень косвенно относящееся к какому-то конкретному органу чувств, оно то ли проходило по отдельной категории, то ли «задевало» сразу всё разом, но понемногу.

В одном только Торн был уверен на все сто процентов: его привлекал не сам ноктюрн, а нечто внутри него. И это что-то парень пытался сейчас разглядеть, присев рядом с добычей на корточки, и ворочая кончиком когтя плавающую в «бульоне» выпотрошенную тушку.

– «Достань ты его уже!».

– «Сначала нужно убедиться в том, что кислота выветрилась. Лишние ожоги нам ни к чему…».

И Торн прислушивался к этим своим мыслям в равной мере, путём пары осторожных экспериментов убедившись-таки в том, что кровь мутанта уже среагировала и лишилась своих разрушительных свойств. Это можно было определить и косвенно, по прекратившемуся бурлению и затихшему шипению, но Торн, на себе почувствовавший все прелести плотного контакта с подобной дрянью, не желал дополнительно закреплять в памяти крайне болезненный опыт.

– Ну и урод же ты… – Парень поморщился, удерживая на кончиках когтей трупик размером с очень, очень упитанную крысу. Сорок сантиметров в длину, полтора десятка в диаметре – а прыти хоть отбавляй. И откуда только? Ладно хвост, даже на ощупь напоминающий скорее стальной витой канат, нежели что-то из плоти и крови. Но ведь мутант этот и сам скакал по потолку и стенам на скорости, превосходящей таковую у обычных ноктюрнов в два с половиной, а то и три раза примерно. И был при этом вполне себе мягким, как и положено живому существу из плоти и крови. – Но за опыт я тебе всё равно благодарен, уродец. Мы ведь могли встретиться и в куда более выгодных для тебя условиях. Например, когда я бы не знал о засаде или бежал, торопился…

Нашёптывая себе под нос всякую чушь, Торн расположил ноктюрна на полу, начав неуверенно, но быстро его разделывать. И совсем скоро, если не сказать, что почти сразу, его труды дали свои плоды: ближе к хребту коготь коснулся чего-то неестественно твёрдого, а инстинкты все как один возопили: ОНО!

Торн разве что не нежно вырезал образование из плена оплётшей его плоти, сглотнув в обилии выделившуюся слюну. Ядро выглядело одновременно и мерзко, и так, как не могло ни одно, даже самое шикарное блюдо в ресторане. Но диссонанс не мог перебить мощнейшие инстинктивные позывы обновлённого тела, и Человек в голове парня с ужасом понял: даже у него нет сил этому сопротивляться.

Многогранный прозрачный камень диаметром в пару сантиметров ухнул в широко распахнувшуюся пасть некогда человека, одним махом проглотившего угощение.

– Кхе… а ничего так, на самом деле. Если абстрагироваться от того, что я эту дрянь вырезал из трупа ноктюрна… И сожрал прямо так, не удаляя ошмётки… – чем больше Торн на этом фокусировался, тем хуже ему становилось. Но остановиться он тоже не мог… и не смог бы, не прокатись по всему телу волна освежающей прохлады.

Это очень походило на первую весточку какого-то важного процесса, вот только продолжения не последовало. Торн уже успел и за хранилищем данных сходить, и дойти-таки до вертикальной лестницы, откуда тянуло свежим воздухом с поверхности, и просто подождать немного, но… ничего.

Ни малейших последствий. Даже раны на руке не зажили, хоть боль и ослабла.

«И почему я чувствую себя так, словно меня налюбил собственный организм? Или предполагается, что я должен вздремнуть, предварительно сожрав ещё несколько таких ядер?». – В одной руке удерживая за ручку хранилище, Торн уверенно карабкался по железной вертикальной лестнице. – «Жаль, методичка по становлению супермутантом не шла в комплекте. Мне бы она пригодилась…».

Неожиданностью для парня стал тот факт, что лестница оказалась не одна, а вот метро, похоже, залегало куда глубже, чем он себе представлял. Суммарно пришлось совершить три «восхождения», и только последнее привело его на сервисную площадку, предназначенную для обслуживания вентиляционной шахты. Или, если говорить точнее, оголовка – той её части, которая торчала снаружи, глядя на мир пошарпанным бетоном и тянущимися по периметру решётками воздухозаборников.

Последние-то Торн и расковырял когтями, выбравшись наружу и сходу набрав полную грудь воздуха. Внизу почти до самого конца смердело ноктюрнами, а на поверхности… тут было получше.

«Не воздух на горнолыжном курорте, конечно, но тоже ничего». – Торн забрался на оголовок, окинув взглядом окружающие его дворы. Место было ему знакомо, что плюс. Идти отсюда до «нычки» рейдеров было не очень далеко, что тоже плюс. А вот то, что рейдеры эти остались на месте после обрушения – это вообще не факт и солидный такой минус. Могли и заочно похоронить залётного «морфа», посчитав, что даже такой сверхчеловек не выжил бы. – «Но чёрта с два они от меня свалят. Конвой унюхал спустя многие дни – унюхаю и рейдеров, лучше чем любая ищейка. Интересно, а в нокт-области вообще берут собак?..».

Бегать Торну было не впервой, но по пути ему пришлось придержать коней, нырнув в один из подъездов, прикончив парочку притаившихся там ноктюрнов и разжившись новым тряпьём взамен изжившего себя: как оказалось, брызги кислоты не оставили обычной ткани ни шанса. И если бы не попавшаяся на пути парня витрина маленького магазинчика с мелькнувшим в ней отражением, нагрянул бы он к рейдерам «как было», сверкая очевидными признаками своей нечеловеческой природы.

– Я – Бэтмен! – Раскинув в сторону руки с растянувшейся за ними вслед чёрной тканью, Торн ухмыльнулся своему отражению в зеркале: больно похоже оказалось.

Обитатели квартиры, в которую по счастливой случайности проник Торн, оказались теми ещё модниками: разномастные пальто и плащи пошли в дело наравне с остальной одеждой, и итоговый результат получился даже не таким стрёмным и оборванным, как раньше. Да, кое-что пришлось распороть, и для постоянного ношения такой комплект не годился, но даже это уже было лучше, чем ничего.

Немаловажным моментом оказались и ставшие очевидными изменения габаритов парня. Поначалу он как-то не обратил на это внимания, но теперь, чуть пригибаясь на выходе из квартиры, сопоставил все факты и понял, что росту в нём стало как бы не два метра.

А ещё он впервые с момента пробуждения попил, будучи не в силах и дальше терпеть всё усиливающуюся жажду. Благо, вода нашлась в давно отключившемся холодильнике в той же квартире. И знаете что? Описываемого в методичках привкуса «заражения» не было даже близко, а сама вода казалась чистой и освежающей.

Конечно, нокт-анализатор на эту самую воду выл так, словно один лишь контакт с ней для обычного человека мог закончиться мучительной смертью, но он и на саму квартиру выл, и на Торна, когда тот попытался «измерить» себя, так что парень справедливо счёл прибор около-бесполезным, засунув тот подальше в заплечную сумку.

Последняя радовала больше всех прочих канувших в Лету предметов экипировки, так как именно она пережила всю череду сомнительных приключений почти без потерь, сохранив в целости и сохранности своё содержимое. И в неё же парень, хлопнув себя по лбу, утрамбовал изъятый из маяка блок с данными, чтобы не таскать его в руках.

«Давно надо было так сделать, но все мы хороши задним умом. Оправдаюсь тем, что иногда я вообще про сумку забываю, до того она кажется невесомой…». – И это не было преувеличением, ведь в силу возросшей физической мощи болтающееся за спиной семикилограммовое нечто давало о себе знать только во время каких-то резких манёвров, когда инерция «тянула» ношу в сторону, противоположную той, куда начинал двигаться Торн. И то – лишь на считанные мгновения. – «А в полчаса я гарантированно не уложился. Не то, чтобы очень хотелось… но это было бы забавно».

Улица встретила парня всё той же изредка прерываемой самыми разными звуками тишиной… и мутантами, которых всё сложнее становилось избегать. Очевидно было, что твари стягивались на звук обрушения высотки, и Торн вполне закономерно беспокоился о жизнеспособности рейдеров в таких резко изменившихся условиях.

Может, они и не в пример ему опытнее, да только форс-мажоры вроде обрушения здания могут стоить жизни и куда более подготовленным гостям нокт-областей.

С такими мыслями Торн спустя четверть часа вышел к девятиэтажке, у которой они условились встретиться. Остова разбитого «китобоя» на месте уже не было, а вот человеческие силуэты в окнах мелькали: рейдеры ещё не успели уйти, к счастью или худу. Но для них скорее второе, так как окрестные пейзажи за прошедший с отбытия Торна час изменились чуть более, чем полностью.

Куда ни кинь взгляд сновали мутанты, порыкивающие, свистящие, хрипящие и клацающие, привлечённые сначала шумом, а после и чередой смертей собратьев. Какая-то часть тварей уже валялась под окнами и у подъезда, перекрытого парой застывших монументами самим себе «китобоев». Ноктюрны, судя по всему, на неподвижные боевые машины не кидались, а сопоставить обилие трупов сородичей с присутствием тут шагоходов не могли в силу отсутствия мозгов.

Тем не менее, для рейдеров ситуация выглядела очень неприглядно. Шагоходы бесшумными назвать можно было лишь на фоне бронетранспортёра или автомобиля какого, но этого будет очевидно недостаточно там, где ноктюрны – на расстоянии считанных метров, только руку протяни. Как только «китобоев» заведут, со всего двора сбегутся десятки и сотни мутантов.

А уж такой толпе боевые машины будут на один зубок: пресловутый минус выбора гарпунов в качестве основного вооружения.

«И всё же, ноктюрны – животные. На наше счастье, ведь против тех же тварей, но наделённых человеческим разумом люди просто не справились бы…». – С задумчивым выражением на лице подумал парень, пробравшись в крайний подъезд окружённого тварями дома. Для этого ему пришлось прирезать пару ноктюрнов, но кое-какой опыт и осторожность позволили провернуть всё тихо, не привлекая внимания основной части оголодавшей орды.

А дальше всё пошло по накатанной, так как уже не в первый раз Торну приходилось преодолевать лестничные пролёты и выбираться на крышу… на которой его встретила судорожно дёрнувшаяся девушка в сером комбезе и шлеме, оставляющем открытым довольно миловидное молодое лицо.

– Тихо, тихо. Свои. Просто вернулся с данными, о которых мы договаривались с вашим главным. – Торн миролюбиво продемонстрировал пустые ладони, с одной из которых всё ещё капала чёрная кровь недавно разорванных мутантов. – Позовёшь Пайза?

– Конечно позову. Но ты ведь ответишь на мой вопрос? – девушка чуть наклонила голову, прищурившись. – Ты со своими разбежался потому, что тоже что-то масштабненько разрушил? И, кстати, где гарпун потерял?

– Выронил, пока падал с тридцать пятого этажа. – Торн ухмыльнулся, пусть этого и не было видно из-за намотанных на лицо тряпок и капюшона, оставивших открытыми только глаза. – И про «моих» ты не угадала. Обычно я всё делаю тихо и аккуратно, но в этот раз малость не повезло.

– Второй гарпун не получишь. – С намёком на веселье в голосе бросила девушка, положив ладонь на висок. Торн хмыкнул: незнакомка умело скрывала свой страх, пряча его за демонстративно выпячиваемыми эмоциями. – Пайз, тут морф объявился. На крыше, да. Не знаю я, как он пролез, у дозорных спроси! Всё, ждём. Слушай…

Девушка вновь обратилась к Торну, отняв ладонь от шлема.

– Может, расскажешь кратенько, что там вообще произошло? Просто чтобы удовлетворить любопытство!

– Аномально огромный, разумный и хищный куст-переросток, вместо горшка использующий высотку, решил сменить место своего пребывания, только и всего. – Парень пожал плечами. – А мне удалось своевременно оттуда уйти через пространственную аномалию…

– Своевременно – это падая с тридцать-какого-то-там этажа?..

– Таков был план. – Не моргнув и глазом «приукрасил» действительность Торн, отчётливо видя, что девушка, похоже, не особо-то и поверила. Но не говорить же, что он чуть не помер, и ему просто повезло? – А ситуация у вас, как я погляжу, сложилась не лучшим образом?

Торн развернулся и подошёл к краю крыши, глядя вниз, на ноктюрнов, коих сверху было видно ещё больше. Безо всяких преувеличений, сотни тварей бродили вокруг в ожидании трапезы или шанса на неё попасть.

– Не только у нас. Другие группы, и не только наши, оказались в похожей ситуации. Никто не ждал обрушения Башни… – Рейдерша точно так же подошла к краю крыши, развернулась к нему спиной и села на тянущийся по периметру невысокий бортик, подобрав под себя ноги. – Придётся какое-то время посидеть тут, пока всё не уляжется. Может, где-нибудь обрушится что-то ещё, и основная масса бродячих мутантов уйдёт туда. Или «визгунчик» получится доставить и активировать в стороне от нас – варианты есть, если тебя это беспокоит, Дельта. Но я буду за всем этим только наблюдать…

– Ты техник? – Торн, потратив пару секунд на размышления, опустился на край крыши рядом со своей собеседницей. Паранойя попыталась было что-то вякнуть, но парень лишь отмахнулся. Он как-то неожиданно понял, что ему сильно недоставало хотя бы крупицы «нормальности» во всей той фантасмагории, царящей вокруг и сопровождающей его всюду, куда бы он ни сунулся.

– Оператор «китобоя», которого ты превратил в груду хлама. – Девушка фыркнула, демонстративно отвернувшись.

– Извини. – А что ещё он мог сказать? – Тогда я ещё не знал, «чьи» это машины. Вот и действовал наверняка…

– А сейчас, хочешь сказать, знаешь? Просто перебросившись с Пайзом десятком фраз?

Торн громко усмехнулся:

– Нельзя ничего знать наверняка. Но на моих врагов вы не похожи, а дальше… время и совместные дела покажут.

Опершись заведёнными за спину руками на поверхность крыши, парень чуть откинулся назад, задрав голову к небу… или правильнее будет сказать, что к куполу нокт-области?

Тёмному, разбитому на пятиугольные сегменты… и совсем не страшному.

Странно, но почему-то этот некогда давящий полумрак, эта мрачность и атмосфера всеобщей обречённости больше не нависали над ним, аки гильотина над осуждённым на казнь. Кому рассказать – так не поверят, что парень начал чувствовать себя живым именно здесь, танцуя со смертью и сталкиваясь со всё новыми и новыми испытаниями.

Какая там работа и вращение баранки бронированного донельзя грузовичка? Какие упорные попытки исполнить мечту, золотой блеск которой сменился пугающей ржавчиной?

Всё это теперь ощущалось не иначе как цепями, прижимавшими его к земле и не позволяющими «расправить крылья».

И могло ли вообще быть иначе, с телом, неподходящим для исполнения мечты?..

– А… ты можешь рассказать, каково это – быть морфом? – Неожиданно спросила незнакомка, довернув голову. – И я – Сара.

– Красивое имя. Моё ты уже знаешь, так что повторятся не буду. – Торн снова хмыкнул. – А рассказать… почему нет, собственно?..

Не то, чтобы Торну было, о чём рассказывать, но кое-что он о себе уже узнал, и решил просто творчески адаптировать реальность для короткого рассказа. Очень уж ему не хотелось прерывать момент. А то, что девушка по левую руку суть незнакомка и рейдер до кучи… ну, у всех свои минусы.

Сам Торн вообще монстр из фантастических рассказов, так что теперь? Удавиться?

«Не дождётесь!». – Синхронно отозвались Зверь с Человеком.

А после парень приступил к рассказу, и видит Небо – этими краткими минутами передышки и общения с другим живым человеком, а не с недо-шизой в голове, он насладился настолько, насколько это вообще было возможно.

И наслаждался бы и дальше, ибо девушка оказалась благодарным слушателем, но кто б ему дал?..

– Дельта. – На горизонте нарисовался Пайз, едва заметно вздрогнувший, когда на него перетёк взгляд пылающих яркими углями глаз. – Кончай окучивать нашего оператора, разговор есть…

Глава 12

– Дельта. – На горизонте нарисовался Пайз, едва заметно вздрогнувший, когда на него перетёк взгляд пылающих яркими углями глаз. – Кончай окучивать нашего оператора, разговор есть.

– Разговор так разговор. – Торн ловко поднялся на ноги, развернувшись лицом к Пайзу, стянув со спины сумку и выудив оттуда блок-хранилище данных. – Но сначала давай разберёмся с нашим предыдущим делом. Маршруты в обмен на данные, не забыл?

– Я своё слово держу. Собственно, задержался я как раз из-за маршрутов. Надо было их на что-то перебросить и проверить, что б координатная сетка не слетела… – Пайз явно покривил душой, упоминая координатную сетку. Скорее уж он подчищал всё, что не следовало отдавать «налево». Но Торн и не рассчитывал на бонусы, с благодарностью приняв увесистый планшет в плотном чехле, а взамен отдав «нанимателю» блок с данными. – Можешь прямо сейчас проверить, там всё в наилучшем виде.

– А я ведь мог и не справиться. Ты так в меня верил? – К счастью, маршруты в том виде, в котором их себе представлял Торн, на планшете действительно присутствовали. А вот весь остальной его функционал был наглухо запаролен.

– Ну, как сказать… – Судя по звуку, донёсшемуся из-под шлема, мужчина усмехнулся. – Если бы ты не принёс данные, мы бы просто договорились о чём-то другом. Всё-таки мы, как ты сам наверняка заметил, оказались в не самой приятной ситуации: область знатно встряхнуло, и о какой-то адекватной работе в ближайшую неделю тут не идёт и речи. Так что работёнка для морфа у нас найдётся – даже придумывать ничего не надо будет. Вопрос лишь в том, согласишься ли ты, или предпочтёшь сразу двинуть на выход. Во втором случае зла мы на тебя держать не будем, если что.

Торн ещё несколько секунд сверялся с картами на планшете, отмечая в памяти сам маршрут и многочисленные нюансы, являющиеся его частью. Расплывчатые границы кругов, скопления ноктюрнов, особо опасные аномальные области – рейдеры хорошо постарались, составляя эти карты. И, похоже, они всё же были подлинными, так как многое совпадало с теми прикидками, которые образовались в голове парня в процессе его забегов по улицам города.

Но вот стоило ли воспользоваться маршрутами незамедлительно, отправившись на выход, или имело смысл задержаться тут?

Зависело от того, что Пайз мог предложить.

– Знаешь, во многом мой ответ зависит от того, что ты можешь предложить. Ну и насколько пыльной будет работёнка, конечно же. – Бодро и с отчётливо читающейся заинтересованностью произнёс Торн.

По логике, его должна была распирать усталость, так как скакал парень в последние часы аки козлик какой… но ничего подобного он не ощущал. Словно тело не подошло к своим лимитам и на десятую часть даже с учётом полученных повреждений.

– Логично. – Пайз чуть наклонил голову. – Насколько сильно ты торопишься на выход, Дельта? Начать стоит именно с этого.

– Вообще не тороплюсь. – Честно ответил парень. Потому что в его планах не нашлось места определённости, а значит и к различного рода предложениям он был скорее открыт, чем наоборот.

– И шлем тебе не нужен. да? Сопротивляемость некоторых морфов – это, конечно, что-то с чем-то. – Завистливо присвистнул мужчина. – Но вернёмся к нашим баранам. С маяками мы, твоими стараниями, считай что разобрались, и план-минимум выполнили. Но у нас есть ещё один побочный контракт с достаточно хорошей оплатой. Если вкратце, то один богатенький корпорат готов хорошо заплатить тем, кто посетит пару приметных мест и или найдёт тело одного человечка, или предоставит доказательства его там отсутствия. Ну, знаешь, фото-видео, всякое такое…

Торн кивком подтвердил, что – да, дескать, знает. А Пайз продолжил:

– Координаты необходимых мест у нас есть, предварительная карта местности – тоже. Но большой группой мы туда теперь сунуться не рискнём, а вот малой, да с поддержкой морфа… дело может выгореть, в общем.

– А у тебя есть опытные бойцы, которые как минимум не отстанут и не будут шуметь?

– Обижаешь. «Кромка» специализируется на долгосрочных миссиях в нокт-областях, а такое без опытных ребят задача около-невыполнимая. Даже в нашей группе пяток человек при полном параде найдём, не сомневайся.

Торн покивал удовлетворённо: то, что рейдеры – ребята опытные, чувствовалось буквально во всём. Их, казалось бы, окружили ноктюрны, но даже молоденькая девушка ограничилась лишь причитаниями по поводу того, что им придётся тут задержаться, пока твари разбредутся по сторонам. И причитала-то она потому, что у неё не осталось рабочего «китобоя» для непосредственного участия в «движухе».

Это ли не показатель?

– О`кей, допустим. Моей задачей станет сопровождение и помощь с зачисткой ноктюрнов?

– Именно так. Поспособствовать доставке моих людей до первой точки и дальше по маршруту, а после – вернуть обратно. В приоритете, естественно, их жизни, так как контракт можно закрыть и позже. Время терпит, все сроки, какие можно, там уже выгорели давно, а трупы тут обычно никуда не исчезают…

Торн уцепился за промелькнувшую возможность словно утопающий – за соломинку. Ему откровенно не хотелось действовать с кем-то в группе, и не только потому, что он опасался раскрыться.

– По поводу жизней. Не проще будет, если я быстро и аккуратно всё сделаю в одиночку?

Пайз на этот вопрос лишь качнул головой:

– Если ты паришься за внешность, то забудь. Ты не первый «неформат» в истории, а мы ко всему привычные. Предубеждения оставь ООБ и корпоратам.

– Знаешь, легко сказать…

Совершенно неожиданно для начавшего было говорить Торна, Пайз потянулся к своему шлему. Пара щелчков вразнобой – и угловатый элемент защиты от опасной для человека атмосферы поднялся вверх, открывая лицо.

Немолодое уже лицо, грубое, усеянное многочисленными шрамами… и с весьма приметным правым глазом, полностью залитым чернотой. Того же цвета жилки тянулись вдоль надбровной дуги, гарантируя, что никакие линзы тут не помогут.

А на фоне ярко-рыжих, но уже начавших седеть волос эту тьму проглядеть было попросту невозможно.

– Удивлён? А я ведь не морф. Обычный человек, надышавшийся ноктэоном. Дрянь накопилась и вылезла в таком вот виде… бывает. Зрения, к счастью, я не лишился. – Убедившись в том, что собеседник разглядел его лицо как следует, Пайз вернул шлем на место. Ещё несколько секунд его комбез шипел, стравливая изнутри заражённый воздух, прежде чем всё стихло. – А с вами, морфами, всё бывает куда хуже. Да ты и сам об этом знаешь, перед кем я распинаюсь? Просто учитывай, что будь ты внешне хоть Сатаной во плоти, никто из наших и не почешется.

– Разве что поприкалываются. – Вставила своё веское слово Сара. Она так и сидела на краю крыши, тихонько прислушиваясь к разговору. – Ну не хрен же у тебя посерёдь лба?

– По-твоему достоинство во лбу – это самое страшное, что может быть? – Торн, позволив веселью проклюнуться в своём голосе, вскинул брови. – Да и одиночка я не только поэтому. Сражаться с кем-то вместе не обучен, и опыта не так много, как хотелось бы. Если такой расклад вас устроит – пусть так.

– Думаю, с этим проблем не возникнет. А по поводу оплаты – процент за выполненный контракт тебя устроит? Нал или «чёрная» валюта, на выбор.

– Процент – это слишком расплывчато. Конкретизируешь?

– Двадцать процентов от оплаты за контракт, примерно четыреста двадцать тысяч выходит. Чёрной валютой где-то четыреста семьдесят. Да, это не так много, но и задача не подразумевала ничего чрезмерно сложного. Заказчику же не объяснишь, что у нас тут Башня упала, и из-за этого ставку надо утроить…

Торн мысленно присвистнул: ему только что назвали сумму, в которую можно было с небольшим запасом «втиснуть» четыре его месячные зарплаты. Раздутые за риск, между прочим. И это «не так много»…

«Теперь я понимаю, почему даже морфы идут в рейдеры. Если где и можно поднять деньжат, то именно здесь. Или бесславно умереть, переоценив свои силы… м-да».

– Меня устраивает. Обсудим детали?

И Пайз взялся за обстоятельный рассказ, вызвав на крышу тех самых парней, с которыми Торну предстояло проделать весьма интересный путь до одной из магистралей, перечёркивающих город. Те показались Торну личностями не без причуд, но вполне адекватными и договороспособными. Собственно, большего ему от напарников и не требовалось.

А вот детали самого плана… Пайз объяснял его, что называется, «на пальцах», демонстрируя примерный маршрут и указанные заказчиком, обязательные к посещению точки на своём личном планшете.

И кое-что на этой карте заинтересовало Торна, распалив в его голове пока только начавшие тлеть угли несформировавшихся до конца подозрений.

– И что за тело нужно там отыскать? Или это секретная информация?

– Да какое там. Парень лет двадцати, чёрные волосы, высокий, подтянутый, в боевом комбезе ООБ, при оружии. Имя – Торн, фамилия неизвестна. С ним может быть до десяти бойцов этого самого ООБ… но шансов найти его живым, сразу скажу, нет. Времени прошло порядком…

Усилия, которые Торн приложил для того, чтобы его голос не дрогнул, были сравнимы с таковыми во время стычки с кислотным ноктюрном.

Разве что прикладывались в иной плоскости.

– Больше недели?

– Двенадцать дней. – Пайз хмыкнул. – Снаружи его заказчик со всеми своими возможностями не нашёл, так что ищем труп и не верим в чудо.

Торн о многом хотел ещё спросить, ведь ему было до ужаса интересно, кто и зачем его искал. Но парень пересилил себя и перешёл к тем вопросам, которые действительно могли интересовать Дельту, странного морфа, которому интересна работа, а не какой-то там «мёртвый парень».

– Меня смущает маршрут. Думаете, по поверхности не пройдём? Обязательно лезть в метро? – Пайз поднял голову, с немым вопросом воззрившись на Торна. – Когда я выбирался с башни, пришлось нырять в пространственную аномалию, и она переместила меня как раз в метрополитен. Место в плюс-минус паре километров отсюда, но ноктюрнов там – три вагона и ещё тележка в придачу. Я не рискнул лезть на станцию, сунулся через вентканал и наткнулся на очень противную, юркую тварь с длинным хвостом и кислотой, разъедающей даже бетон. Не исключено, что так оно по всей протяжённости тоннелей под нами.

– Считаешь, что пробираться через эти толпы – безопаснее? Их сотни вокруг, если что. А тут дом новой постройки, с индивидуальными ходами в подземные убежища, которые связаны с остальной подземкой. Схемы у нас есть, до места доберётесь быстро…

– Поверь, если на пути окажется платформа вроде той, которую видел я, то пройти мимо не удастся никак. Если тут их сотни, то там – на порядок больше.

– А технические тоннели на что? – Пайз только-только открыл упомянутые им ранее схемы подземки, приблизив интересующий их отрезок. – Как раз по ним вы и выйдете к месту безо всяких проблем. Толп людей в таких не водится, так что орду вы не встретите. Ну а для того, чтобы разобраться с одиночками и малыми группами без шума и пыли, в группе будешь ты.

Торн ещё несколько секунд сверлил взглядом схему, после чего кивнул:

– Если всё обстоит именно так, то возражений у меня больше нет.

– Прекрасно. Сара, сбегай на второй этаж и уточни, когда там будет готов «визгун». А ты, Дельта, можешь обговорить всё с теми, с кем тебе предстоит идти в рейд. Синева, будь так любезен – не доводи нашего морфа, попридержи свои шутки.

– А то что, мистер-одни-глаза расстроится и преждевременно нас покинет путём самоподрыва? – Один из пятёрки, предоставленной Пайзом, попытался отшутиться, но быстро сдулся под суровым, проникающим сквозь шлема взглядом. – Ладно-ладно, я тише воды и ниже травы.

– Вот и замечательно. Буду на первом этаже, если что. Остальное на вас.

– Принято, босс. – Демонстративно отсалютовав удаляющемуся лидеру группы «Кромки» и дождавшись, пока тот скроется на лестнице, самый главный шутник «элитной пятёрки» обратил свой взгляд на Торна. Больше кроме них на крыше никого не было, в общих чертах всё было обсуждено, а значит настало время обсудить детали. – Дельта, верно? Я – Синева, слева-направо Бот, Морка, Дон и Виша. Как у тебя с опытом работы под землёй?

– Как для одиночки – нормально, но в группе я свои силы не пробовал. Сразу скажу, что я хорошо вижу в темноте, и на слух тоже не жалуюсь. В ближнем бою обычных ноктюрнов убиваю быстро и тихо, но с толпой будут проблемы. – Обведя пятёрку мужчин взглядом, Торн продолжил. – Так как мы друг друга не знаем и вместе не работали, предлагаю следующее. Я веду, проверяю путь на наличие засад и расчищаю его, а вы идёте следом. Если скажу «стоп» – останавливаетесь, «назад» – отступаете. Без крайней нужды не шумите, и вообще делаете вид, что вы на экскурсии…

– А уверен, что справишься? И чем ты вообще орудуешь? Ходят тут про тебя слухи всякие, но нам бы лучш… ох, ёб! – Синева аж отступил на полшага, когда Торн продемонстрировал напарникам когтистую лапу. Остальные члены группы напряглись и переглянулись – Морка сдержанно кивнул, Бот щёлкнул предохранителем на винтовке туда-обратно, а Виша нервно выдохнул.

Дон же как стоял в стороне, так и продолжил стоять, созерцая не такой уж и далёкий горизонт, расчерченный вереницей зубчатых силуэтов многоэтажных зданий. Вернее, он хотел, чтобы это так выглядело, но Торн всё же заметил, как дёрнулась его голова при появлении когтей.

– Этот вопрос снят?

– Да. И прости. Мы малость на нервах, так как с чужаками обычно не работаем, да и обстановочка… непростая. – Синева развёл рукой. – Так-то не подумай, парни на опыте. Но не каждый день видишь, как свежая нокт-область вот так «просыпается»…

Торн фыркнул, пряча когти. Его взгляд вернулся к экрану планшета, на котором отображалась схема убежища, грубо состыкованная со схемами подземки. Не совпадали масштабы, но прикинуть что к чему было всё-таки можно.

– Ведите ко входу в убежище, раз уже тут освоились. И там как, проверяли уже?

– Даже не совались. – Отозвался Синева, махнувший товарищам рукой, чтобы те шли вперёд. Всё же вертикальная лестница не была чем-то, способным моментально пропустить через себя шестерых человек. – Люк заблокирован с нашей стороны, но механизм рабочий, с открытием проблем не будет. У тебя всё необходимое на руках?

– Всё что нужно – с собой. – Торн повёл плечами, как бы указывая на сумку ООБ. – Но я рассчитываю на то, что запасы в этот раз нам не понадобятся. Обернёмся за пару часов, да и всё на этом.

– Было бы круто, конечно, да только практика показывает, что без нюансов не обходится ни один рейд…

– Мне один такой нюанс вчера чуть кишки наружу не вывернул. – Отозвался Морка перед тем, как нырнуть в тёмный квадрат, ведущий с крыши на лестничную площадку.

Синева с Торном двинули следом, перебрасываясь ничего не значащими, но позволяющими узнать друг друга получше фразами. А спустя пять минут они уже застыли перед массивной створкой гермозатвора с механическим приводом, за которым начиналось очередное то ли путешествие, то ли испытание.

Щелчок, гул, протяжный свист – и Торн первым шагнул в прохладу кажущейся дружелюбной темноты.

Погоня за призраком началась, и не видно ей было ни конца, ни края.

***

– Сара, я ведь просил тебя прощупать, что он за человек, а не расспрашивать обо всём подряд. У тебя голова на плечах для чего вообще? – Недовольно бросил Пайз, покосившись на опустившуюся перед почти собранным винтокрылым дроном девушку.

– Во-первых, я в неё ем. Во-вторых, ты слишком его демонизируешь. Да, на картинке со сканера он выглядит страшно даже для неформата, но на деле этот Дельта не так уж и плох. Не удивлюсь, если он не сильно старше меня, и вообще тут новенький. Кое-что в нашем разговоре проскальзывало… ну, такое, знаешь? Будто он очень мало знает о «нашем» мире…

– Ты сама-то веришь в то, что такой морф может чего-то не знать? – Пайз скрестил руки на груди, уткнувшись спиной в стену. – И давай-ка, дорогуша, свои выводы о нём. Вкратце. И главное – можем ли мы ему доверять?..