Я бегу по снегу босиком

1. Просчеты и Люся

«Коварство — форма зловредности тактичных людей». Анри Ренье

Где они просчитались? Где?

Клавдий снова и снова листал страницы дела «Триглы». Жертвы, преступления, вещественные доказательства. Опросы свидетелей, фото- и видеосъемка. Результаты экспертизы, подтверждающие неоднократную ретушь. Он был абсолютно уверен: многочисленные арестованные члены секты — лишь пешки в большой игре.

Лишь одна видеокамера, случайно оказавшаяся в подъезде (ее повесил ревнивый муж для слежки за непутёвой женой), показала присутствие удивительного для наших мест персонажа: высокую эффектную негритянку в белой песцовой шубке.

Маричка. Бессмертная чёрная «Инфинити». Та самая знаменитая Маричка, за любую информацию о которой все структуры мирового Инопола¹, включая наши Дозоры² (органы внутренних дел иных³), обещали баснословные награды. И всегда безуспешно.

Он вновь анализировал пресловутое видео. Негритянка исследовала тело очередной жертвы: сначала обошла его, затем носочком высокого, до середины бедра, сапога на агрессивной шпильке перевернула труп на спину и присела над ним. Долго вглядывалась в лицо. Звериная ухмылка исказила красивые черты экзотической девушки. Она резко наклонилась и вдруг страстно поцеловала труп молодого иного прямо в мёртвые губы. Так целуют спящих любовников: чувственно, долго. Оторвалась от тела, снова перевернула его на живот, нежно погладила по спине, поправила воротник рубашки. Затем, улыбаясь пьяной ухмылкой, покачиваясь и с трудом держась на ногах, вошла в лифт. Дверь за ней закрылась.

Всё время просмотра ролика Клавдий не мог отделаться от гадкой мысли: последний, главный ход в этой игре ещё не сделан. Запустил запись снова.

В кабинет вошёл Ладон. По драконьей традиции, напрочь забыв постучаться. Сел рядом, внимательно глядя на экран, на антрацитово-чёрную в белых мехах фигуру. Напрягся, узнав. Не узнать её было невозможно.

— Клав, очнись. Они живы. Все живы. Остальное приложится. Антон⁴ там бессменно. Я с ним только что говорил — обещает прогресс уже к ночи. А он никогда не даёт ложных надежд, ты же знаешь.

Клавдий вздрогнул. С момента тех страшных событий он не выходил из кабинета больше чем на пять минут. Вот уже почти двое суток. Он знал, что все живы. Знал, что старшую дочь собирали по косточкам. Знал, что Фил был выжжен, как Сахара. Знал, что чудики эти — Лер с Венди — час назад оба ещё были в коме. Пока Канин так слаб — их вернуть просто некому. Он не позволил себе выть и лезть на стену. Заморозился, отгородился и думал. Надо было бы вытащить Ге, разделить свои беды, но сваливать всё на жену Клавдий не мог. Она и сама это знала. С ней младшая дочь и Алиса.

А вот он тут один. Очень больно.

Выжидающий дракон смотрел вопросительно. Клавдий кивнул ему, приказав тихо:

— Докладывай.

— Оставшиеся в живых участники нападений идентифицированы. Арестованы, допрошены, обвинения скоро будут предъявлены всеми сторонами следствия. Фигурантов очень много: ведьмочки потрудились на славу. Кстати, скажу тебе: так себе ведьмочки, я не заметил приличного потенциала. Какая-то пародия на ковен⁵. Обиженки с брошенками всех мастей, цветов и сторон.

Клавдий и так это знал. «Так себе ведьмочки» поставили с ног на голову всех иных от Москвы до Владивостока, пролили море крови, совершили несколько успешных покушений на величайших азеркинов⁶ современности. Куда катится мир?

— Тебе это не кажется странным? Уму непостижимо. Снова она?

— Кажется. Ещё как, — Ладон брезгливо поморщился. — Ты же её знаешь.

— Да. Знаю. Надолго ли эта обманчивая благодать и тишина? Если крупная рыба и ушла от нас в омут, то совсем ненадолго...

Клавдий ладонью потёр свою гладкую лысую голову. Его несравненная Ге наверняка знает ответы на эти вопросы. Снова тревожить её хрупкое равновесие? Вот сегодня и спросит. Наверное.

Ладон, пристально следивший за бурей чувств, отражавшейся на лице сиятельного Клавдия, подпёр щеку рукой и усмехнулся.

— Не думаю, что всё настолько плохо. Вот ты сам посуди: мы открыли ещё одного лидера, кукловода. Наш Лер на сегодня, пожалуй, самый надёжный и перспективный член команды. Доверяю ему больше, чем себе. Мы инициировали сразу несколько талантов, Венанди. Девочки все развернулись на славу. Раскрыли Фила, параллельно осчастливили твою вечно витающую в поисках счастья старшую дочь. И не кривись, это беспристрастная оценка результата.

— Она с Рафаилом.

— О! Ты Фила признал? Ревнивый папаня. Безродного ухажёра великой и ужасной рыжей Арины? Аплодирую стоя.

— Не паясничай. Ничего другого не остаётся. Хорошо, что хоть они живы. И, невзирая на твою пламенную речь, тревожно. Сам знаешь: мягко говоря, не такой уж он и безродный. Я опасаюсь другого, — Клавдий устало посмотрел на монитор, останавливая видео. — Потенциал у него... ну, ты видел. Очень скоро он может затмить тут всех нас. Разве что Гуло уступит. Или будет на равных. Зачем ему ведьма Арина? У неё всё серьёзно, я знаю и вижу.

— Папочка, всех не осчастливить. У детей твоих свои дорожки, тут ты можешь лишь подавать им руку помощи. Справится твоя рыжая ведьма. Пока у них всё хорошо.

Клавдий усмехнулся. Легко говорить об этом легкомысленному дракону, за спиной которого были лишь горы. Вот когда народит драконят...

— Не смотри так, дедушка Клавдий, не надо. Я пока не женюсь совершенно и не собираюсь. А потомки мои... где-то ходят, я слышал.

— А, кстати, об этом. У меня тут отчёт отдела службы внутренней безопасности о некоем сиятельном сьерре⁷ Ладоне. Вот он, весьма забавная бумага. Руки свои убери. Знаешь, кто автор?

— Везде есть шпионы. Уборщица или, быть может, продавец пирожков в кафе? С них станется: очень подозрительные личности, давно я заметил.

— Заралунга Людмила Тихоновна.

Дракон встал. Снова потянулся за бумагой, получил по рукам.

— Она точно светлая? Больно уж Люсенька та непроста.

Он резко сел, задумчиво уставившись в окно.

Миниатюрная чертовка мало того, что провела их с Лером дважды. Ну ладно, в основном его, Ладона. Так ещё и вела свою игру так филигранно, что утёрла нос сиятельному, заставив столько думать о себе. И кого? Его — дракона, которого даже Эрис-Маричка так не задевала. И точно совершенно так не унижала. Хотя... ещё всё впереди, — как тревожно шептала ему интуиция, единственная особь женского пола, никогда его не подводившая. Интуиции своей он верил безоговорочно.

— Заявление у нас лежит с начала учёбы. Что-то мне подсказывает, — Клавдий помахал отчётом перед чутким носом дракона, — что теперь его точно подпишут. Она написала характеристики на всех участников боевых опергрупп. И что плохо — все признали их беспристрастность. Не страшно?

Ладон снова встал, направляясь к выходу из кабинета, ставшего вдруг душным.

— Я понял, зачем ты женился. Зная, на ком ты женат, никакая Люся не подойдёт и на пушечный выстрел к твоей сиятельной тушке. Ге её бы сожгла на подлёте, ручаюсь.

И, едва увернувшись от полетевшей в спину массивной точилки для карандашей, Лад торжественно закрыл за собой дверь, оставив Клавдия думать...

◈◆◇❖◇◆◈

Открыв массивную дверь на Литейном, Люся выскользнула на ступени гранитного крыльца. День был отличный. Настроение тоже сияло всеми цветами светового спектра, совершенно как солнце. Она не просто получила высшие баллы за практику. Людмила Тихоновна получила сразу четыре фантастических предложения. И каких! Оставалось лишь выбрать.

Конечно же, Леру она солгала. Водить этих двоих вокруг пальца вообще было особенным удовольствием. И практику она проходила совершенно по другой специальности: «Управление собственной службой безопасности органов внутренних дел азеркинов». Её отчёт о проведённом расследовании с приложенными полными характеристиками членов группы оперативного реагирования Инквизиции⁸ вызвал восторг и восхищение. Люсин куратор с ней даже потом поздоровался (чего не случалось с ним никогда, она давно сомневалась в том, что он — не голем⁹).

Ей предлагали службу в Управлении, во внешней разведке, в контрразведке — агентскую деятельность, а ещё... А ещё рассмотреть перевод в создаваемую этим летом Академию Взаимодействия Иных Сил. Специальную — только для иных. Восхитительно. Невероятно!

Люся вспомнила лицо дракона, слушающего её речь в ресторане. Она и заподозрить не могла в этих древних такого спектра эмоций. Надо признать: он был хорош. И теперь Люся точно знала, отчего они все вымирают. Странный коктейль из неисправимого романтика и невозможного циника с толстым налётом скептицизма. Со множеством точек уязвимости и низким уровнем чувства самосохранения — как вообще он дожил до наших дней? Ах да, могущественный. Только это его и спасало.

Она шла по тротуару Литейного, разглядывая окна и витрины. Всматривалась в лица людей, ловила их эмоции, мысли. Целый людской океан. И ей плыть в нём теперь. Оставалось решить, в какой роли: трески, водоросли или акулы. А может, она и вовсе айсберг. Представила. Вспомнила лицо Ладона в ресторане тем вечером. Вновь усмехнулась. Точно — не мелким планктоном. На выбор своей роли у Людмилы было ещё целое долгое лето.

И она выберет. А пока — на вокзал, брать билет и в деревню, там ждут. Встречай, мир, великую и ужасную Люсю Заралунга.

◈◆◇❖◇◆◈

¹ Инопол — глобальная организация иных. ² Дозоры — Органы внутренних дел иных. ³ Иной — Общее название для всех сверхъестественных существ в этом мире. ⁴ Антон — здесь и далее в книге все неизвестные вам термины можно найти в "Глоссарий мира азеркинов" ⁵ Ковен — Группа ведьм. ⁶ Азеркин — Маг или сверхъестественное существо, принадлежащее к одной из сторон (Свету, Тьме или Серым). ⁷ Сьерр — Уважительное обращение к магам высшей категории. ⁸ Инквизиция — Военизированная организация иных, надзирающий и следственный орган. ⁹ Голем — Искусственно созданное существо.

©Нани Кроноцкая 2022 специально для author.today

2. Скоро завтра

«Беда приходит не как гроза. Она приближается тихими голубиными шагами». Фридрих Ницше

В кабинете главного врача отделения интенсивной терапии Главного военного клинического госпиталя имени Н. Н. Бурденко¹ было непривычно многолюдно.

Полковник медицинской службы Антон Клавдиевич Дивин с трудом подавил острое желание развернуться и выйти. Увы. Эти люди ждут его. Все до одного. Великого и ужасного А. К. Дивина собственной персоной.

Госпиталь был переполнен ранеными, дежурившими сотрудниками органов внутренних дел всех сторон и всех званий. Врачи не справлялись, поступавшие умирали ежечасно. Просто уходили. Остановить процесс не удавалось, как не удавалось и найти причину происходившего.

Устало он опустился в кресло, обречённо глядя на экран. Пиликнул мессенджер телефона. Незнакомый номер. Открыл и вздрогнул.

«Здравствуй, дорогая. Я не рад».

«Хочешь ли знать, что вам делать?»

Очень знакомо. Стиль тот же: никаких приветствий и сразу загадки. Маричка, чернокожая заноза. Как я мог впустить её в себя, разрешить подойти так близко?

Даже когда — уже после, читая досье негритянки, выуженное из толстенного личного дела — Антон вынужден был самому себе признаться, что был лишь ступенькой, он всё ещё в это не верил. Просто удобная дверца в дом к их семье или даже к Ладону.

Девица была одержима странной идеей стать полноценным драконом. Рождённая с четвертью древней крови, многие годы она посвятила лишь решению этого своего софизма².

Всегда безуспешно. Только рядом с Ладоном она вдруг смогла ощутить себя — совсем немного, но драконессой. Может, это и была её «любовь»? Ладон никогда не обманывал женщин, себя не обещал им — никому и никогда. Для него и Маричка была лишь приключением. Разнообразием, как экзотическая птичка.

А ещё он узнал её имя. Настоящее имя потомка дракона — всегда очень ценный трофей. Дракон может позвать — и она подчинится. Всецело. Об этом знал только Антон.

Как же странно. Она всегда шла по головам, не жалея живых, не сомневаясь ни минуты, а тут словно кукла, слепа и послушна тому, кто рождён быть драконом.

И всё же, хочет ли он знать? И зачем? Она никогда не делала предложений просто так, Антон отлично всё помнил. И цена, должно быть, непомерна. Он врач. Он обязан спасать. Тех неугодных людишек, что пошли войной на его мир, соблазнившись причастностью к силе настоящих азеркинов? Ох, Антон, ты темнеешь.

Как там говорил о ней Ладон: «Я пытался её разуверить в желаниях. Что толку? Это всё равно, что убеждать безногого в том, что можно ползать всю жизнь на руках очень быстро и притом экономить на зимних ботинках. Безумство».

Антон вдруг очнулся. Кабинет был почти пуст, лишь молодая врач из блока интенсива терпеливо ждала его, явно уже на ходу засыпая. Бедняжка.

— Простите, я, кажется, задумался. Вы с новостями?

Бледная ведьмочка дежурила вторую ночь по своей инициативе. Трудно сказать, что её там держало, но палату с тяжёлыми из группы оперативников она бдила, как главную ценность в своей жизни.

— Да.

Он прищурился, откинувшись на спинку кресла. И вдруг понял: от её новостей будет зависеть и его решение. Пришло время выбирать. И выбор, похоже, уже сделан.

— Мужчины очнулись, Гуло³ ушёл в оборот и тут же нырнул в телепорт, прихватив Рафаила. Девушки... Арина в сознании: сломан позвоночник, множественные переломы конечностей, основание черепа, разрыв селезёнки. Если бы она была человеком — смерть гарантирована.

— Но она — высшая ведьма.

«Сестрёнка, держись там!» — Антон заходил в её блок сегодня раз уже пятьдесят, если не больше. Им с Лео просто не нужно сейчас было как-то мешать. Он справлялся, отважный маленький рыцарь его младшей сестры, героической Дивиной.

— Да, Фамильяр⁴ её тащит и весьма успешно. Очень сильный, я таких ещё не видела, хотя ему тоже досталось, но они справятся. Дня два-три ещё, не больше. Через час выпустим её из медикаментозной комы.

— Что с Венди⁵?

Женщина вздохнула, отвела глаза.

— Тут всё непросто. Мы не знаем. Вижу её, стоит в Сумерках⁶ и не выходит. Осталось лишь ждать.

— Сколько у нас времени?

— Ровно четыре часа. Её силы уже на исходе. Она поступила пустая, как... В общем, до самого дна. И мы вообще не понимаем: по какому закону природы она существует. Свидетели говорили, что был экстремальный выброс энергии. Где она берёт её — не знаем. Что служит источником — не знаем. Всё очень тревожно. Что скажете?

Он всё ещё смотрел в сообщение Марички. У них есть четыре часа. Меньше. Три. Кто там знает вообще, что она им ответит.

Если Ди вдруг очнётся, то Антон скажет именно то, что он хочет и выбрал. Если же нет, то придётся идти на сделку с чёрной, оно того стоит.

— Продолжать интенсив, в кому не погружать, с оборотнями⁷ это... сами помните. Общая поддерживающая терапия, лечим и питаем пока тело. Я буду думать ещё, держите меня в курсе. Вы устали?

— Ужасно.

Она на ходу засыпала, бледная, с тёмными кругами под глазами.

— Давайте вас сменят, поезжайте, поспите.

Покачала головой, вставая.

— Нет, я там прикорну, у них в палате. Дождусь, пока все не вернутся.

— Почему?

Уже выходя, оглянулась.

— Она собой прикрыла сына моего, там, в пещере, вот эта маленькая белокурая девочка. Вадим уже дома, мне всё рассказали. И я её вытащу.

Вышла. Мать, что тут скажешь, Ге ведь такая же. И если даст Создатель, своим детям я тоже найду Мать с большой буквы.

Придётся тебе подождать, дорогая Маричка. Сделка ещё впереди.

◈◆◇❖◇◆◈

Ди открыла глаза. Солнце. Какое счастье, никаких больше пещер и никогда! Снова больничная койка. Этим маем сиятельная Венанди побила все свои рекорды. На краю её кровати сидел кто-то большой, полуголый и тёмный. Держал за лодыжку и спал, опираясь на спинку кровати.

Взглянула на пальцы. Тонкое золотое колечко с маленьким кабошоном сердолика. Оно словно билось на руке тёплым сердечком. Заметила вдруг шевеление напротив, тёмная фигура качнулась, поднялась в полный рост и закрыла её от лучей.

Это был Лер. Похудевший, осунувшийся, ставший старше намного. Упал на колени, уткнувшись ей в руку.

— Дозвался.

— Лель. Скажи, это правда?

Показала кольцо. Лель поднял к ней лицо, очень жадно ловя взгляд Венди, и кивнул.

— Ты знаешь. Мне давно было нужно сказать тебе, а я всё боялась.

Весь напрягся. Провела по небритой щеке тыльной стороной ладони, он зажмурился.

— Я очень люблю тебя, Лель. И давно. Просто я...

Вихрем слетела с кровати, будто попала в торнадо. Сжатая со всех сторон, в потоке безумной радости. Сердце стучало в могучей груди, словно колокол на колокольне.

— Лель, я же тут, никуда я не денусь. К тому же ты слышал: теперь я невеста.

Смеялся одними глазами.

— Не знаю я, кто тот счастливец, как узнаю — тогда посмеёмся всей группой.

— Воу, вы уже, я так смотрю, расчехлились, голубки? — на пороге стоял Антон Дивин. — Ди, скажи, помирать ты не хочешь ведь больше? Мне важно. Только вот честно.

— Нет, она больше без меня ни шагу, — голос Лера был хриплым, как будто простывшим.

— Вы не представляете даже, как меня выручаете, — сказал доктор и вышел.

Всё ещё будет.

◈◆◇❖◇◆◈

Антон возвращался в свой кабинет. С чувством полного удовлетворения. Эту партию он с ней сыграл. Противник нанёс все удары, но провидение было на его стороне. Это внушало надежду.

Открыл мессенджер телефона. Снова прочёл сообщение. «Хочешь ли знать, что вам делать?»

Нет, больше не хочу. Ему стало уже всё равно, что будет с теми, кто осмысленно или бездумно полез в дебри сна разума. Всех не спасешь и не оградишь от фатальных глупостей. Все «его» люди живы. И даже вполне счастливы, как оказалось. Больше его ничего не волнует, он сделал свой выбор. И со счастливой улыбкой он ответил Маричке: «Нет».

Вдруг увидел: она набирает ответ. Так ожидала? Что скажет? Помня чёрную, потоки проклятий должны были хлынуть с экрана. И всё же: «Он умрёт уже завтра. И вы тут бессильны. Прощайте».

Прощайте... Умрёт. Да, она снова не проиграла. Страшная женщина — чёрная жрица. Что ж, будем ждать это жуткое «завтра».

◈◆◇❖◇◆◈

¹ ГВКГ им. Н.Н. Бурденко — Главный военный клинический госпиталь им. Н.Н. Бурденко, одна из крупнейших больниц РФ. ² Софизм — Формально кажущееся правильным, но ложное по существу умозаключение, основанное на преднамеренно неправильном подборе исходных положений. ³ Гуло Лер, Леран, Volverine Gulo — Высший мультиоборотень, первая ипостась — росомаха. Старший оперуполномоченный группы оперативного реагирования Инквизиции. Инквизитор, Инфинити, Интер, Имморталис. ⁴ Фамильяр — Магический спутник или помощник ведьмы/колдуна. ⁵ Венанди, Венди, Ди. Venandi Iustitiae — Высший мультиоборотень, первая ипостась — полярная сова. Старший оперуполномоченный группы оперативного реагирования Инквизиции. Инквизитор, Инфинити, Интер, Имморталис. ⁶ Сумерки (Сумрак, магическое подпространство) — Магическое измерение, где не работают физические законы времени и пространства. ⁷ Оборотень — Существо, способное менять облик.

3. Вы поедете на бал?

«Колдовству, как известно, стоит только начаться, а там уже его ничем не остановишь». М. Булгаков.

— Клавдий Васильевич, Семён Августович срочно созывает экстренное заседание. Настоятельно просит быть у него через пять минут, — немного сбившись, женский голос из динамика личной связи сообщил доверительно, — Сэм сам не свой, не задерживайтесь, очень вас прошу, он меня съест.

Гелла¹ всегда была с ним заодно. Полезно иметь в союзниках суккубов², а суккуба-личного секретаря своего начальства — бесценно.

На часах было без пятнадцати шесть, до окончания внеурочного рабочего дня оставалось пятнадцать минут. Отправил сообщение жене, постарался не думать о причинах, вызвавших приступ трудолюбия у самого великого и ужасного Сэма.

По дороге к лифту Клавдий столкнулся с ещё одной грозной величиной. Сам Савва величественно шествовал в том же направлении. Клавдий не был пророком, но долгие годы жизни рядом с «пронзающей взглядом время» Ге неизбежно обостряли интуицию. Дурные предчувствия заскребли душу острыми коготками.

С некоторых пор Саввалий не был даже штатным сотрудником Дозора, числясь в консультационном отделе Инквизиции³. На свет божий величайший из Деусов не показывался уже лет двадцать, если не больше. То, что заставило опального светлого появиться в неурочное время в этом коридоре, не могло быть просто прихотью Сэма. Высокого полёта птица прилетела на серую поляну. Родственничек.

Клавдий поздоровался, поймал на себе подчёркнуто равнодушный взгляд, нажал нужную кнопку лифта, и они поехали.

— Надо же. Клавдий ещё существует, — очень тихо, но отчётливо произнёс ему в спину Савва Деус вместо ответного приветствия.

«Интересно, он имел в виду моё телесное здоровье или вообще всех Клавдиев мира, как природное явление?» — пронеслось в голове, но озвучивать мысли благоразумно не стал.

Лифт открылся, и они двинулись в одном направлении. Клавдий вдруг вспомнил, что о бывшем главе Дозоров ходили легенды как об одном из самых сильных телепатов этого мира. Хмыкнул, заставил себя вспомнить роскошные длинные ноги Геллы, обычно чисто символически прикрытые короткой юбкой. Входя в кабинет начальства, с удовольствием отметил напряжённый взгляд Саввы, устремлённый на эти несомненные достоинства красавицы-суккуба.

Шалость удалась, господин Савваоф.

И с чувством глубокого удовлетворения вошёл в эпический серый кабинет своего непосредственного начальника.

Если бы Клавдий был человеком, правильной реакцией на увиденное за рабочим столом Великого Инквизитора стало бы остолбенение. Даже бегство. Но древний титан человеком не был, жил немногим меньше сроков с сотворения мира и видал всякое. Потому и позволил себе лишь удивиться.

Кроме вошедшего на несколько секунд раньше Савваофа, за круглым столом восседали не менее легендарные личности. По правую руку от Сэма сидел сам Зилант⁴, лидер светлых драконов. Редкий гость в Москве: по слухам, змей давно гнездился в Мраморном ущелье Центрального Кодара, построив персональный замок и окружив себя тайной.

Стоявший рядом седовласый Сааган куда чаще посещал Лубянку, будучи начальником Азиатского территориального отдела. Однако видеть его во фраке, как и остальных посетителей кабинета Сэма, было, прямо скажем, необычно.

Порывисто обернувшись в сторону вошедших, Ипполит Индрик, до этого момента внимательно изучавший вид из окна кабинета, блеснул белозубой ухмылкой. Титан улыбнулся старому жеребцу и приветливо кивнул в ответ.

Рядом, принимая элегантные позы, возвышалось трио легендарных авеморфов⁵ — родоначальниц светлых родов птицелюдей. Аглая Алконост, Камилла Гамаюн и Эмилия Сирин — все в роскошных вечерних туалетах, они блистали драгоценностями, как новогодние ёлки. «Глупые сороки», — подумалось Клавдию.

Стоявших у стены троих мужчин, похожих друг на друга как капли воды, он не знал и никогда не видел, отметив про себя их молодость и несомненную мощь.

Казалось бы, что такого потрясающе удивительного было в этом сиятельном обществе? Лишь одна существенная деталь: все эти известные ему иные были давними и заклятыми врагами, невзирая на фактор светлости. Многие века они посвятили козням, интригам и распрям, стремясь подгадить друг другу. И вдруг...

Извечные недруги непринуждённо общались, улыбались, как старые друзья. Эта встреча могла бы напоминать встречу одноклассников «триста лет спустя», если бы не её малочисленность, фраки и вечерние туалеты дам.

В этой нарядной компании один лишь он являл собой довольно унылое зрелище: потёртые джинсы, клетчатая рубашка, разношенные мокасины.

— Как, Клавдий, вы ещё не одеты? — Аглая Алконост подплыла к нему, переливаясь многоцветием своего блестящего платья, обтягивавшего аппетитные формы бессмертной.

— Разве? — он с подчёркнутым вниманием рассмотрел свои джинсы и рубашку. — Похоже, вы видите меня насквозь.

Тупая птица шутку не поняла, подняла удивлённо брови и осторожно отошла к столу. Клавдий терпеть не мог этих куриц — не без лёгкой подачи супруги, конечно, но и без её брезгливого презрения эти великие ассоциировались у него лишь с гусынями.

— Аве, Клавдий! — начальство, наконец, вспомнило о его существовании. — Прости, что не успел предупредить тебя, но мы сейчас всё оперативно исправим.

«Когда Сэм просит прощения — это всегда не к добру», — успел подумать Клавдий.

Секунда, и на нём, мерцая и поблёскивая швами, материализовался фрак. Его личный, пошитый когда-то гномами, с многочисленными защитными заклинаниями, вплетёнными прямо в ткань. Этот фрак стоил целое состояние, шили его пять лет, и супруга называла это произведение не иначе как «великосветский броневик».

Для эффектного фокуса с переодеванием Сэм применил сразу несколько своих секретов: ментальное произнесение заклинаний, телепортация магических предметов, преодоление всех степеней защиты — всё это было доступно лишь величайшим из великих.

«Хитрый лис использовал меня, чтобы напомнить этому надменному курятнику, кто такой Самаэль», — эта мысль заставила Клавдия усмехнуться, и он церемониально поклонился шефу, пряча ухмылку в поклоне.

— Итак, сиятельные сьерры. Прямо сейчас мы отправляемся на бал, почитай, как лет двести назад, — из уст Сэма подобное заявление прозвучало вполне органично.

Клавдий даже нервно взглянул на часы. Судя по дате на них, век точно был двадцать первый, а время неумолимо приближалось к окончанию рабочего дня. Хотя какой рабочий день в субботу?

— У всех вас в руках билеты категории «А», размещение в синем секторе ложи, стол на десять персон, гала-ужин. Заранее прошу всех присутствующих. Сиятельные, держите себя в руках, ничему не удивляйтесь, если не будете в силах совладать с эмоциями, — Сэм бросил выразительный взгляд на дам, — подайте мне знак, и я верну вас в исходную локацию. Да, имейте в виду — вход в Сумерки на балу закрыт, биться сущностями о защиту не стоит. Вопросы?

— Где мой билет? — вопрос Клавдия не был шуткой, но все улыбнулись.

— В вашем кармане, сиятельный. Левом. Вы ведь левша? — Сэм во всём был инквизитором.

— Да, благодарю вас, сиятельный сьерр Самаэль. Теперь я спокоен.

Сэм встал, поднял со стола неизвестно откуда взявшийся высокий бокал с шампанским, пригубил его и со словами: «Ну, поехали!», резко развернувшись, шагнул в тень возникшего за спиной портала.

Да, только величайшие из великих могут перемещаться вот так, минуя Сумерки, в пространстве реальности.

◈◆◇❖◇◆◈

¹ Гелла — Афимонт Гелла Орхоменовна — титанида, древняя ведьма, по слухам — реинкарнировавшая демоница. Серая. Бессменный секретарь Сэма. ² Суккуб — Демоническое существо, соблазняющее людей, часто выступающее в роли femme fatale. ³ Инквизиция — Военизированная организация иных, надзирающий и следственный орган. ⁴ Зилант — Светлый дракон, драконорождённый, прямой потомок Лефлог Ладона. Предводитель современных светлых драконов. Инкартатор, Инфинити, Имморталис. ⁵ Авеморф — Человекоподобное существо с птичьими чертами.

4. Бал-маскарад из масок лжи

«Всякий маскарад подчинён правилам. Нарушая их, мы неизбежно становимся собой». Артур Шопенгауэр

Если бы нашёлся некто, решивший спросить у Клавдия, не ощутил ли он эффект перемещения во времени на обещанные Сэмом «двести лет назад», — Клавдий ответил бы отрицательно.

Нет, не было в происходящем вокруг ничего от балов позапрошлого века. Ни эстетики, ни атмосферы. Даже запах был совсем не тот.

Тем не менее, «Главный бал страны», «Событие года» — Венский бал, проводимый уже без малого два десятка лет, был настоящим. Лишь времена изменились. И нет никакого смысла сравнивать эпохи: бал есть бал.

Одно оставалось неизменно — люди. Все так же горели глаза молодых дебютантов, все так же блестели улыбки прекрасных девушек. Даже оплетавшие паутиной интриг древние пауки — вершители судеб этого маленького мира — оставались неизменны. Стало быть, изменились лишь декорации.

Важный официант в белоснежной рубашке под фартуком с эмблемой «Метрополя» проводил гостей в синий сектор. Белые скатерти, белые кресла и сиротливое воспоминание о домашнем ужине, ждущем его на милой сердцу кухне.

Клавдий тоскливо обвёл взглядом всё это белоснежное великолепие и, к своей нечаянной радости, заметил первое за этот вечер симпатичное ему лицо. За столом, изучая меню, восседал облачённый в демократичный смокинг белокурый и синеглазый красавец. Он производил впечатление совсем молодого юноши, и только некая хищность в чертах лица вкупе со звериной плавностью движений выдавала в нём многоликого¹.

Ладон, а это был он (ну конечно!), отличался решительно-жизнерадостным нравом и обычно умудрялся найти позитивные стороны во всём происходившем вокруг. Вот и сейчас при виде представительной делегации Сэма лицо молодого дракона озарилось радостной улыбкой, сделавшей его ещё младше.

— Оу, Ладонис! — утробно промурлыкала Эмили Сирин, стоявшая за плечами Клавдия. — Свет мой, я так скучала.

Качнув увесистыми бёдрами, обтянутыми соблазнительным платьем цвета индиго, она стремительно направилась на место по левую руку от продолжавшего сиять блондина.

Сунула ему под нос обтянутую длинной перчаткой руку для поцелуя. Этот жест не подразумевал отказа, но хитрый Ладон лишь чувственно пожал ей пальцы, сделав вид, что пристально разглядывает надетый поверх перчатки огромный перстень с крупным сапфиром. Эмили прищурилась, поджав губы, хищным взглядом пробежалась по мужественной фигуре красавца (такими глазами голодные мужчины рассматривают свежий стейк с кровью) и томно произнесла: — Надеюсь, ты не позволишь мне сегодня хандрить и унывать?

«Боги, — подумалось Клавдию, — эти курицы говорят на всех языках этого мира так, будто переводят с птичьего. Никакого смысла, никакого содержания. Лучше бы она молча колыхала содержимым декольте, право слово».

Сейчас он так был рад видеть старого друга, будто они не расстались чуть более часа назад, а прошёл целый год. Тем более что им было о чём поговорить, но эта дамочка в синем твёрдо намеревалась свою добычу этим вечером из когтей не выпускать.

Мужчины обменялись понимающими взглядами, и Клавдий сел за столик неподалёку, так и не уговорив себя на компанию «курятника».

Несколько минут спустя к его столику присоединились те самые трое незнакомцев, обратившие на себя внимание ещё в кабинете Сэма. Абсолютно одинаковые, могучие, они излучали уверенность и невозмутимость. Судя по обмену взглядами, эта троица предпочитала ментальный стиль общения. Вежливо им улыбнувшись, Клавдий скрылся за изучением меню, попутно бросая взгляды на прибывающих гостей.

— Вы позволите? — прямо напротив него, за спиной у одного из представительной троицы, возникла смутно знакомая женская фигура. — Свава? Какая неожиданная встреча! Неужели в этот зал сегодня слетаются все крылатые девы этого мира?

С удовольствием отметив резкий упадок настроения у сидевших рядом птицедев, Клавдий привстал, сам забрал тонкую руку гостьи, легко поцеловал и стал пристально разглядывать её лицо. — Сиятельный? Ты изменился... Только взгляд всё тот же, инквизиторский, — она легко рассмеялась.

Безупречно-скульптурное лицо, обрамлённое орнаментом завитков светлых волос, балетные движения, гордая посадка головы на длинной шее, белое вечернее платье на точеной фигуре. Да, это несомненно была она. Легендарная валькирия, лучший специалист в своей области. Вот уж кого он не ожидал встретить на московском балу — так это божественную Сваву Эйлими. — Зато ты неизменно прекрасна, — добавил тише, — и опасна. — Старый дамский угодник! — в ответ её тёмный взгляд заметно смягчился. — Аве, лучезарная! — один из близнецов встал, отодвинув стул, приглашая девушку. — Составите нам компанию? — Меня приглашают сами братья де Даннан? Какая честь! — в её голосе не было столь привычной иронии, что несказанно удивило Клавдия.

«Легендарные друиды². Надо же, сама мифическая троица пожаловала. Не повеселимся, так хоть просветимся».

Друиды в ответ на появление дамы в их великосветской компании милостиво перешли на разговорный стиль общения и оказались прекрасными собеседниками. За время, предшествовавшее утомительной и помпезной процедуре открытия бала, они успели обсудить самые животрепещущие темы: от последних технических новинок и старика Велиала до самых грязных сплетен отдела управления собственной безопасностью инквизиции.

Шутили, смеялись, Свава неутомимо кокетничала, сияя глазами и бриллиантами. Клавдий постоянно ловил на себе завистливые взгляды своих спутников, сидевших за соседними столиками и вынужденно занимавшихся лишь рассматриванием публики вкупе с праздничным убранством зала.

Даже мучительно пытавшиеся обратить внимание на свои великолепные персоны птицедевы и те поутихли, вероятно, устав. Сидели, надув свои алые губы, и томно обмахивали декольте блестящими веерами.

До начала открытия бала оставались считанные минуты, зал уже был полон гостей, оркестр рассаживался по местам, ведущие поднимались по разворотам парадной лестницы к открывающим подиум Гостиного Двора воротам.

Гости бала понемногу оттеснялись с паркета к столикам. Клавдий вновь и вновь отмечал знакомые лица. Взгляд зацепился за пару увлечённо беседующих мужчин у самого оркестра. Ему показалось, или стоявший могучей спиной к нему статный седовласый мужчина был самим Архистратигом? Беседовавший с ним Гессер³, собственной персоной, заметил пристальное внимание Клавдия и едва заметно кивнул.

«Помнит, старый кот», — успело пронестись в голове, когда величественный собеседник Гессера оглянулся. От одного вида самого предводителя всех светлых иных этого мира Клавдию мучительно захотелось поклониться. Он судорожно встал, сопровождаемый изумлёнными взглядами соседей по столу, и склонил голову.

Слегка нахмурившись, величественный Михаил отрицательно покачал головой, словно прося не акцентировать на нём внимание. Всесветлый был на балу инкогнито.

Кинув взгляд на сидевших рядом за столиком соседей, Клавдий понял, что для них присутствие столь важных персон не стало неожиданностью.

Забавно. Он так погряз в делах оперативников, что совершенно выпал из высоких сфер. Последнее дело с «Триглой», запутанное и до сих пор не раскрытое, массовые нападения на иных, произошедшие накануне в Гурзуфе — всё это занимало его сейчас куда больше.

Кла снова злился. Вместо того чтобы дежурить у кровати тяжело раненной дочери или утешать беременную жену, или поддерживать старшего сына, сражавшегося сейчас за жизнь его ребят, он сидит тут, взирая на расфуфыренных пустышек, и слушает глупости.

Судя по взгляду Ладона, совершенно ему не свойственному — ледяному, который не могла скрыть даже лучезарная улыбка дракона, — подобное приходило в голову не одному Клавдию. Но служба есть служба, инквизиторы — люди подневольные, и тут они не развлекались.

Что надумал вездесущий Сэм, об этом знают лишь Мойры⁴.

◈◆◇❖◇◆◈

¹ Многоликий — Существо, способное принимать различные облики, вероятно, оборотень или сходное существо. ² Друиды — Жрецы или маги, связанные с природой и древней магией. ³ Гессер, Борис Игнатьевич — Глава «Светлого дозора» Москвы и всей России. Инкартатор, Инфинити, Имморталис. ⁴ Мойры — В древнегреческой мифологии богини судьбы.

5. И грянул Бал

«Любящий многих — знает женщин, любящий одну — познаёт любовь». Зигмунд Фрейд

Нет, напрасно Клавдий снисходительно сравнивал этот бал с главным видом великосветского развлечения прошлых веков.

Современный бал блистал. Сияние улыбок сотен пар дебютантов, его открывавших, аура любви, блеск радости — всё это буквально взорвало духоту майской ночи, оттесняя её тревоги и сомнения. Это была ночь любви, танцующая и великолепная.

Прекрасные девушки и великолепные дамы, кавалеры, оттеняющие их смокингами и фраками, волшебство живой оркестровой музыки и сказочные звуки оперы. Время до полуночи пролетело как один миг.

А в полночь прозвучали первые аккорды русской кадрили, и под ногами танцевавших вздрогнул паркет Московского Гостиного Двора.

Линии танцевавших двигались всё быстрее, веселье нарастало, искры флирта поджигали воздух. Седовласые офицеры и студенты, пышногрудые дамы и юные прелестницы — все поддались искушению лукавой кадрили.

Устал оркестр, танцоры ошибались всё чаще, отчего становилось ещё веселее. Шестой круг кадрили завершился овациями, уставшие танцоры попадали за столики, очищая блестящий паркет зала. Оркестр охлаждал атмосферу лёгкой, как весенний ветерок, скрипичной сюитой.

Зал замер в ожидании. Одной из традиций московского бала было заполуночное танго.

Софиты осветили круг в центре зала, в котором эффектно появилась необычная пара.

Рослые, сложенные скорее атлетически: седовласый кавалер огромного роста и титанической ширины плеч в белом смокинге, чёрной рубашке и с белой бабочкой и его чернокожая партнёрша в безукоризненно обтягивающем её белом платье и перчатках. Девушка была не просто темнокожей — казалось, сама тьма не была так черна, как эта красавица, блеснувшая белозубой ухмылкой.

Раздались первые аккорды мятущегося танго. Танец-боль, танец-размышление, танец-страсть. Надтреснутый голос бандонеона звучал, разбивая сердца. Чувственный порыв слияния двух тел, сладость надежд и горечь разочарования. Пожар любви и пепелище одиночества.

Великолепная пара танцевала, как жила. Сдержанная грация белого тигра, выдающая воина, и гибкое изящество чёрного лебедя. Вечная любовь и вселенское притяжение полюсов.

Зал не дышал. Такой танец доводится видеть раз в жизни.

Всё жарче страсть, всё громче звуки. Танго-бой, танго-сражение.

Последний аккорд, финальный рывок, партнёрша падает в порыве кебрады¹, подхватываемая могучими руками партнёра, несломленная, прекрасная, гордая.

Секунда, и девушка плавно перетекает на грудь мужчины, выпрямляется, обнимая стальную фигуру, он разворачивается, закрывая от публики её порыв. Зал взрывается аплодисментами.

То, что произошло потом, Клавдий прокручивал в голове несчётное количество раз. Позже.

А тогда смотревшие на пару иные отчётливо увидели страшное. Вздрогнувшие плечи Гесса, на мгновение блеснувший в чёрной руке девушки смертоносной сталью серпа², хлынувший на пол поток крови. Отступившие в Сумерки иные стали свидетелями катастрофы.

Развоплощение³ Гесса — главного воина Света — поставило этот мир на порог Армагеддона.

— Темпус аго⁴! — в центр зала, освещаемый замершими софитами, вышел сам Михаил. Разом постаревший, он обвёл свинцовым взглядом зачарованных заклинанием времени гостей.

— Бал должен продолжаться. У нас есть три минуты на общее отступление. Никаких беспорядков, лидеры сторон Света были предупреждены о произошедшем его участниками ещё накануне, — он говорил, и его слова звучали, как удары. Осевшее на паркет окровавленное тело Высочайшего подёрнулось дымкой, как бывает при отступлении в Сумерки, и исчезло.

Молча склонившие в ответ на сказанное Архистратигом буйные головы иные тоже отступали в Сумерки. Мигнули и захлопнулись порталы.

Заиграла музыка, и люди в зале Гостиного Двора начали неуверенно шевелиться, будто оттаивая.

Бал продолжался…

◈◆◇❖◇◆◈

¹ Кебрада (исп. quebrar – ломать) – самый тиражируемый образ аргентинского танго. Это корте, в котором мужчина привлекает женщину к себе, усаживая в глубокий выпад и прогибая назад. ² Серп — адамантовый (алмазный) серп, порождение Геи-Земли. Первое в истории оружие, способное развоплотить Великих и Бессмертных перворождённых (Инфинити, Имморталис). ³ Развоплощение — Полное уничтожение бессмертной сущности, не оставляющее возможности для возрождения. ⁴ Темпус аго — в пер. с лат. “время, остановись”. Сложное и имеющее множество трудно прогнозируемых последствий заклинание для краткосрочной остановки времени.

6. После бала

«Наши истинные учителя — опыт и чувства.» Жан-Жак Руссо

Портал Инквизиции, позволяющий миновать толкотню иных в Сумерках, захлопнулся за спиной Клавдия, издав непривычный звук смывающегося унитаза. Титан вздрогнул. Запоздало вспомнил об оттачивающих своё чувство юмора сотрудниках отдела активных перемещений. Прошлая версия звукового сигнала, имитирующая всплытие подводной лодки, была ему симпатичней.

Секунду спустя на его голову обрушился поток воплей и брани. Захотелось отступить обратно в портал, заткнуть уши или просто физически сбежать из водоворота криков и ругательств.

Великие неистовствовали. Сиятельные визжали, как овцы на заклании. В кабинете царил хаос.

За спиной титана раздался очередной канализационный всхлип портала, и очередной несчастный вышел прямо в зону вселенского конфликта.

— Однако.

Знакомый голос заставил Клавдия оглянуться. Вселенский Глава Тёмных выглядел неважно. Мокрые волосы, домашние брюки, голый торс, босые ноги. Завершал образ Неназываемого высокий стакан с непрозрачной красной жидкостью в руке.

Отхлебнув немного, смачно проглотил, облизывая порочные пухлые губы, и протянул его титану.

— Все светлые нынче стали робкими, как бабочки? — заметил рефлекторное движение от стакана. — Это не кровь, дражайший, это колумбийский томатный сок, продукт солнца и любви. Пейте, на вас лица нет. Поди, крови нанюхались...

Сунув в руку Клавдия стакан, Ненавистнейший двинулся вперёд к столу, в эпицентр всеобщего безумия, с каждым шагом становясь словно выше и шире. К финалу этого недолгого пути перед участниками конфликта возвышался расправляющий огромные крылья тёмный колосс в самой жуткой своей ипостаси.

Настоящий Аваддон¹ во всей своей красе почтил своим присутствием скромный московский офис Инквизиции на Лубянке.

Никому из присутствующих больше не приходило в голову продолжить дискуссию. Секунда-другая, но все потрясённо молчали. Кто выдохнул, кто шлёпал губами, кто набирал в грудь воздух для нового аккорда. И это не было работой заклинания — само присутствие воплощения Тьмы отменило любую возможность говорить.

— Аве, Аваддон! — пискнула одна из птицедев, тут же спрятавшись за широкими плечами друидов.

— Не налюбезничались ещё, чудодеи, колдунишки и волшебнички? Душевно тут у вас, аж в другом полушарии стекла в окнах вздрагивают. Гори огнём такой Свет.

— И вам, друг мой, не кашлять, — Сэм, сидевший за столом, судорожно сжимая виски, поднял руку в приветственном жесте.

Аваддон хлопнул ладонью о его ладонь и упал в кресло слева.

— Хайре, сиятельный слепец, что, мигрень? — Темнейший зевнул и почесал мерцающую красным светом татуировку на голой груди.

— Ты отчего такой сонный? В Большом Яблоке² ещё ранний вечер.

— Слишком ранний. Я только проснулся. И уже успел пропустить такую радость. Кофе дайте западному путнику.

— Сам бери, иль разучился?

Этот милый диалог походил больше на разговор друзей детства, случайно столкнувшихся утром после бурной вечеринки у подъезда старого дома, чем на беседу Великих: Инквизитора и Вождя Тьмы.

— Что развесили челюсти, сиятельные воины? Погасло лучезарное светило? Не радуйтесь, фонарики, так просто нас не грохнуть. Кровушку лишнюю начальнику-Архангелу попортить, даже обидеть немного, а главное, реализовать неукротимое желание отправиться в срочный отпуск — это можно. Остальное наша физиология не предусматривает. Можете делать вид, что вы счастливы. Кстати, а куда слинял Архисветушек Мишенька?

Он снова принял почти обычный свой вид, тьма крыльев словно растворилась, давящее ощущение непоправимой и страшной беды медленно рассеивалось.

— Он не лжёт? — снова раздался женский голос.

— Сэм, уйми свой разговорчивый птичник, или я их за ужином скушаю, — он сладострастно облизнулся, прихлёбывая дымящийся напиток, неведомо откуда вдруг взявшийся в его руке. — Или сиятельные бездарности обрели голос?

Все молчали.

— Авва, раз уж ты почтил нашу полянку своей тенью, — подал голос Савва, судя по виду стакана в руке, вкушавший некий куда более крепкий напиток, — изложи свои высокие соображения. Ну так, для общего развития: состав преступления, вину, объективную сторону, субъект. Кстати, девушку вы задержали?

— Развития, говоришь? Вот она, деменция, старче. Прости, но напомню: в последний раз, когда я излагал тебе свои «соображения», ты лично прополол наши ряды с особой жестокостью. Потом принёс свои извинения, это так трогательно. Я даже слезу пустил ненароком. Ходьба по садовому инвентарю с острыми зубцами — не моя стихия. А бабёнку вашу я потрогал немножко, без фанатизма, по-дружески.

— Ещё жива, или уже насмерть затроганная?

— Она пока у нас побудет, вас порадует. Будь она покрепче, вам бы стало ещё веселей. Ой, Сэм, ну что ты такой нервный, Сиятельные, расслабьтесь. У вас большие неприятности.

Он потянулся, заложив руки за голову, снова почесал татуировку.

— Собственно говоря, у всех неприятности. Но нам проще, мы привыкшие.

Тут Ненавистный внезапно облокотился о стол, как-то весь собрался в мускулистую фигуру, словно готовую для хищного прыжка.

— Вот что скажу я вам, пушистики. Время уходит, время. Беда стоит у ворот. Пока вы тут ногами дрыгаете и кляузы разбираете, народ мрёт, как мухи под газетой. Собственно, мне без разницы, кто будет вскрывать ваш восточный панариций³, но помните: с этой минуты время, отведённое этому миру, начинает обратный отсчёт. Веселье начинается.

С каждым его словом становилось всё жарче. Душно, словно в натопленной бане, хотелось распахнуть все окна и двери, разорвать воротники рубашек, просто дышать.

Договорив, Окаянный обвёл всех мерцающим чёрным взглядом, громко хлопнул в ладоши и исчез.

«Мою кружку с кофе тоже прихватил», — некстати подумалось Клавдию, попутно заметившему исчезновение пустого стакана из своих рук.

— Все свободны, — устало произнёс Сэм. — Выходя отсюда, вы вольно или невольно даёте клятву неразглашения всей информации о произошедшем сегодня вечером. У кого есть вопросы — могут пройти процедуру информационной зачистки прямо на входе в портал, так нам всем будет даже проще. Опергруппа Инквизиции, попрошу вас остаться.

Друиды кивнули и неспешно отступили в порталы. Последний чуть задержался и, нежно приобняв, забрал с собой замешкавшуюся было Сваву. Остальные птицедевы, создававшие весь вечер столько шума, разлетелись как курицы от сокола. Сиятельные сьерры, явившиеся незваными сюда сразу после бала, спешно покидали кабинет.

Уже через пару минут за столом оставался лишь измученный ночными потрясениями Сэм, дремавший в кресле Ладон и Клавдий собственной персоной — как единственные из присутствовавших на балу члены опергруппы, так пафосно здесь прозвучавшей.

— Сиятельные начальники. У меня есть доклад. Небольшой, но срочный, — Ладон устало потер переносицу. — Убийцу Гессера сдал тёмным я. Можете начинать процедуру развоплощения бедного Лада.

— Рассказывай.

— Ну, если бы её взяли мы, война началась бы уже... пятнадцать минут назад. Чернокожая тёмная убивает лидера Света — прекрасный повод. Что-то мне подсказало, что смысл в этом выходе был именно этот. А пока все так изумились, что время у нас есть. И ещё у нас есть её дело.

— Клавдий?

— Всё сошлось в один пазл, мой Сиятельный Сэм. И Гурзуф, и квартира Алисы. И даже тот демон. У нас есть доказательства, много. На подготовку обвинения необходимо всего пару дней. А самое прекрасное в этой истории: виновные — не азеркины.

— Клавдий?!

— Да. И ещё о приятном: заказчик — покойник.

Теперь уже двое вскочили: «Как, Клавдий?». Тот развёл лишь руками.

И в дверь постучали.

◈◆◇❖◇◆◈

¹ Аваддон — Воплощение Тьмы, один из Великих демонов, Вождь Тёмных.

² «Большое яблоко» (англ. «The Big Apple») — самое известное прозвище Нью-Йорка.

³ Панариций — острое гнойное воспаление тканей пальцев рук и, реже, пальцев ног.

7. Кофейные гадания

«Хочешь увидеть добро? Сверши его». Лев Толстой

Открылась дверь в кабинет, и вошла неизменно-роскошная Гелла.

Укоризненно посмотрев на измученных откровенно сиятельных, покачала сочувственно головой, и на столе задымились ещё три сосуда, наполненных кофе, вместе с большим блюдом ароматной мелкой выпечки, ещё даже тёплой. Булочки с маком и корицей, плюшки и крендельки.

— Вот умеешь ты жить хорошо, Сэм, — судя по голодному взгляду Ладона, дальше изучения меню за столом его ужин сегодня не успел продвинуться.

— Да, мне иначе не выжить. Благодарю вас, дражайшая. — Сдержанно улыбнувшись своей секретарше, Сэм потянулся за плюшкой. — Так что же там, Клавдий? Рассказывайте.

Сиятельный титан страдальчески потер блестящую лысину. Ему очень хотелось домой.

— Кстати, звонили из Бурденко — все ваши ребятки стабильны и живы. Идут на поправку. — Примирительным тоном добавил тут Сэм. — Может, ты нам что расскажешь?

Клавдий встал резко. Бросил взгляд на Ладона — тот с облегчением откинулся на спинку кресла. Груз рухнул с бессмертной души. Все живы. Теперь однозначно.

— Ладон, мне напомни: в отчёте об изгнании демона Эвринома¹ ты упомянул его магический допрос парой ваших ребяток: Лером и Филом. И что там он им сказал? Повтори, только точно. — Шеф всея Инквизиции был настроен решительно.

— Да, я помню, сетовал на самочувствие и травлю живой плотью, очень жалостливо.

— Это всё? — не намерен был Сэм отступать.

Ладон достал телефон из кармана смокинга, пролистал и ответил, читая: — Вот ещё: «Чтобы там, где ударит она, вас всех не было!».

— Браво! — главнейший из всех Инквизиторов издевательски хлопнул в ладоши. — Мы — стадо глупцов, азеркины.

Лысая голова Клавдия влагой предательски заблестела. Все давно изучили этот немой знак — Клавдий злился.

— Не психуй, — Сэм откусил снова с тарелки, поднял свою плюшку и аккуратно её надкусил. — ты же всё уже знаешь?

— Да. Ощущаю себя безмозглой личинкой коловерши²! — Клавдий зло огрызнулся. — Нужно было лишь просто подумать!

— Тебя утешать или не напрягаться? Я могу ведь напомнить, что с первой атаки «уснувших» и до бала прошло... десять дней. — Сэм осматривал свою плюшку критически, словно искал в ней отраву. — Мы просто за ней не успели.

— За ним. — Клавдий выдохнул и снова присел с ними рядом за стол, с грустным видом рассматривая кружку кофе. — Заказчиком был лишь бездарный метис, бастард Гесса. Вы же помните тот ролик с её поцелуем? Там он лежит на полу уже мёртвеньким трупом. Маричка его раскусила. Он пытался использовать чёрную, словно глупую куклу. План же был прост, как и всё гениальное.

— Почему я совсем не удивляюсь? — Лад мрачно жевал свою булочку, запивая горячим напитком.

— В Гурзуф она вытащила всю нашу хвалёную группу. И вот я, например, удивляюсь. Гениальной, воистину, точности её сложных расчётов. Это они с сыном Гесса наладили «дойку демона», всё делая быстро и тихо. Разыскали и подготовили целые толпы всех тех, кто жаждал уснуть и проснуться иными. — Всё же решив для себя вопрос безопасности плюшки, Сэм её быстро доел. — Кстати, заметили? Сам младший Гессер не принял тот порошок. Хотя, я боюсь ошибиться.

— Я лично предполагаю, рецепт этой отравы — дело рук всё того же заказчика. Он ведь был химик. Известная личность, доцент, доктор наук и светило прогресса. Так просто. — Клавдий покачивался на стуле, говорить было тяжко.

Ощущение его персональной ответственности давило. Виноват был лишь он, так казалось. А в блоках Бурденко лежали самые близкие ему и родные. И их боль была ценой за его ошибку. Больно.

— А квартира Алисы? — Сэм, конечно, был в курсе, однако не мог промолчать.

— Знаете, что этой ночью Гессер отправил своё завещание в офис инквизиции? Подлинник, свежий. И кому всё оставил? — Ладон задумчиво доедал третью булочку и приглядывался к четвёртой.

Они думали все, что сегодня их ничто уже больше не сможет удивить... А вот вам.

— Продолжай, что ты замер! — фыркнул ему громко Клавдий.

— Наследником он объявил Макса Амбу. Прилагался пакет документов, включая протокол генетической экспертизы. Максимиллиан — сын Гессера. И вдобавок законный. Родители его были в браке ровно год, до момента убийства матери Макса браконьерами. Чистокровный он морф. И теперь он — единственный наследник рода Небесных тигров. — Ладон умел говорить тоном торжественного глашатая. Даже с булкой во рту. — И покойнички наши знали об этом. Все, и старший, и младший усопшие.

— Гес привёз его совсем малым ребёнком. И очень долго прятал от всех своего единственного законного потомка. — Произнёс Клавдий очень печально. С Гессером много лет их связывало нечто, что можно было вполне назвать дружбой. — Согласитесь, не зря.

— Одного не пойму, — Сэм громко поставил кружку на стол, допив всё до дна. — Если заказчик был мёртв, отчего же убит Борис Игнатьевич?

— Это уже нам известно, — неохотно дракон произнёс. — Маричка принесла ритуальную клятву на драконьей крови. Ритуал должен был быть выполнен до конца. Смерть заказчика ничего не меняет. Когда я передавал её тёмным, это было первым и главным признанием... — тут он поморщился. Не самое приятное воспоминание. — Протокол я составил, лежит у меня в кабинете.

— Э! И откуда там всплыла драконья кровь?

Ладон скривился. Это была не его тайна. С другой стороны, подробности происхождения Эрис всё равно скоро станут известны. Пусть лучше от него, чем из уст вечно лгущих тёмных.

— Она на четверть дракон. Да, именно так я её и сдал тёмным. Иначе её не поймать никому — я вас уверяю.

Помолчали, делая попытку переварить всё услышанное.

— Думаю, вот теперь дело «Триглы» можно смело считать завершённым. Хотя нам всем и больно, и страшно, — Сэм за эту вот «бальную» ночь постарел на полвека, не меньше.

Он сидел за столом в своём рабочем кресле прямо по центру, держась за высокую кружку, мучительно потирая виски.

— Кстати, о нашем Темнейшем, — Кла перевёл взгляд на Сэма. — Ты вообще хоть что-нибудь уловил в этом потоке сознания? Кроме словоблудия. Я отвык от шифра в речи тёмных. Кроме того, как Авва прекрасен, мой мозг ничего не услышал, но и это не новость.

Статус и происхождение Клавдия позволяли вольное обращение ко всем иным этого мира. Теперь уже ко всем.

В ответ ему промолчали устало.

— Негусто...

— А что ты хотел, мой сиятельный друг? — дракон, как всегда, был практичен. — Одни загадки, сплошные неизвестные. Никаких вводных. Предлагаю закончить этот коллективный мазо... акт, почтить память великого и разойтись по постелям.

— К утру сформулировать текст запроса на арест тёмных. Отдельно от Инков, отдельно от Света. — Сэм был неумолим. — Потрудитесь.

— Угу! — Перспективное «потрудиться» Клавдия больше уже не пугало. — И ещё. По этому... панарицию на Востоке. Лад, что там у нас за хирургия?

— Я глянул уже. Есть кое-что, справку кинул вам всем, — дракон оживился, добив-таки предпоследнюю булочку. — Камчатская заварушка больше всего подходит под это загадочное определение.

— Ненавижу тупые головоломки, вечно этот Бес делает вид величайшей задачи Вселенной. Надменный осёл! — рыкнул Сэм раздражённо и зло. — Кстати, Клавдий. Ты там пока никого не родил нам на радость, собирай барахлишко и езжай на Камчатку. Обживайся, мосты наводи, тропинки протаптывай.

— До октября, — Клавдий не дрогнул, но твёрдо сказал.

— А что там у нас в октябре? — зло оскалился Сэм. — Улетишь в тёплые края вместе с птичками?

— У него жена рожает, — Ладон тоже зубасто умел улыбаться.

— У всех жены. Рожают даже время от времени. У некоторых с завидным постоянством.

— Сэмушка, не у всех такие жены, — дракон уже откровенно смеялся. — Ты хочешь нас оставить с голой... совестью без штатного оракула? А она это может. Уйдёт в декрет с головой и вообще больше не выйдет. Это ты пока такой смелый, а как Ге вот в ту дверку войдёт да как рядышком сядет, будешь кофеек ей наливать и в глазки заглядывать, — Ладон говорил явно со знанием дела. — Клавдий, до осени мы обязательно с этим управимся. Сиятельной Ге нежный привет от всего Света, Инквизиции, и Сэм персонально тоже не разломится от привета самой прекрасной женщине этого мира. Ведь да?

Он выразительно посмотрел на Верховного Инквизитора. Тот пробормотал в ответ что-то вроде: «Да, конечно, это всё я не подумав сказал». И добавил, уже как-то мстительно:

— Ладон, а ты там пока приводи в порядок всю вашу группу. Я читал, у вас там пополнение?

— Много всего. Я завтра зайду с подробным отчётом, у Геллы уже на приём записался.

— Жду прямо сразу с утра с нетерпением. — Произнёс самый главный из инквизиторов, поднимаясь из-за стола. — По коням, сиятельные. Покой нам только снится.

Клавдий вышел из Круглого кабинета Инквизиции опустошённым и злым. Злость накатывала волнами так, что он решил ехать домой на такси. Развеяться по дороге и придумать, что скажет жене. Своей любимой женщине, той самой, которую боялись потревожить всесильные мира сего. Своей персональной Судье, своей Гее.

◈◆◇❖◇◆◈

¹ Эврином — демон Аида, пожирающий трупы и оставляющий им только кости. Эврином описывается как демон, стоящий высоко в иерархии ада и являющийся принцем смерти.

² Коловерша — в восточнославянской мифологии существа мелкого размера, служащие на посылках у ведьм, домовых либо дворовых.

8. Все будет

«Счастливый брак — это брак, в котором муж понимает каждое слово, которого не сказала жена». Алфред Хичкок

Провожая усталым взглядом поток городских огней, бурлящий за окном, Клавдий злился.

Он был в ярости. Это омерзительное состояние собственной души ему совершенно не нравилось. Ещё сегодня утром его жизнь казалась настоящим праздником. Любимая работа, наука, любимая жена, дети — уже имеющиеся и вскоре ожидаемые.

Прошло всего несколько часов, и он мучительно размышляет, какими словами рассказать своей глубоко беременной жене о произошедшей только что катастрофе.

Через несколько часов Клавдий должен будет улететь на край Земли. Воистину «туда не знаю куда, принести то не знаю что». Командировка, странным образом смахивающая на ссылку.

Войдя в зеркальный лифт, он проделал давно забытое дыхательное упражнение, замедлил пульс. Причесался, вспомнил девичьи косметические приёмы, когда-то выписанные младшей дочерью из старинных трактатов и развешанные на розовых наклеечках вдоль рамы большого зеркала в прихожей. Нагнал здоровый румянец на щёки, убрал синяки под глазами, придал блеск взгляду. «А полезная эта вещь, надо будет полистать ту книжонку», — подумал и тут же ощутил себя стремительно стареющим человеком. Груз забот и неразрешимых проблем мог заставить стареть даже имморталис¹.

Из зеркала на стене лифта на него смотрел импозантный лысый мужчина в стиле «совсем слегка за пятьдесят». Мужественное лицо, широкие плечи, модная бородка, дорогой костюм. Респектабельно, благородно. Вот, только глазки предательски бегали — обдумывание предстоящего разговора с женой не настраивало на оптимистичный лад. Вдох — выдох. Уверенное начало — залог успеха.

— Дорогая, как ты? Как день прошёл, как самочувствие, что нового, как дети?

— Чемодан я тебе собрала, гостиницу заказала, билеты на столе в столовой, ужин там же, я сейчас буду, — из ванной раздался глубокий, очень приятный женский голос.

Ох и трудно быть мужем великой Ге! Он волновался, как скрывший двойку от отца школяр, а она, как обычно, решала его проблемы.

Какое счастье быть любимым супругом мудрейшей Геи!

Она выскользнула из ванной, придерживая завязанный на голове внушительного размера тюрбан. Беременность ей всегда шла. Взгляд женщины становился томным, формы округлыми, даже волосы густели и их обычный медный цвет темнел, отливая насыщенно-бордовым.

Какое же это вечное искушение, находиться рядом с пленительной Геей Гавриловной Деус-Дивиной!

— Билетов на прямые рейсы нет, да и ближайший прямой только завтра вечером. Я забронировала утренний, с пересадками в Красноярске и Хабаровске. Бизнес-класс. Успеешь привести в порядок дела и мысли.

— Так не терпится от меня избавиться? — он старался не выглядеть сердито и растерянно, пряча за улыбкой не остывшую ещё ярость.

— Бесполезно противиться начертанному. Сейчас не тот случай, когда есть выбор.

Она не выглядела встревоженной. Будто и не произошло стихийного бедствия космического масштаба всего несколько часов назад, не покачнулся этот мир. Примерно также его жена реагировала на бытовые неурядицы уровня засора в раковине или сломанного утюга.

— Ты знала?

— Предвидела. Сейчас я стараюсь не трогать поток вероятностей. Но были причины. Пришлось войти.

— Сны? Почему ты молчала? — ему вдруг стало страшно.

Клавдий никогда не сомневался в могуществе своей всесильной супруги. Спокойной как мироздание, мудрой как сам Создатель. Но сейчас под сердцем она носила его детей, а вот в себе он всегда сомневался.

— Ешь.

Она подошла сзади, упираясь в лопатки едва наметившимся животом. Положила руки на плечи и прижалась губами к шершавой макушке мужа. Брить голову налысо он начал давно, в очередном приступе острых сомнений в себе. Все быстро привыкли, и теперь иначе, как лысым бруталом, его никто и представить себе не мог.

Как давно всё это было!

— Ты детям сообщила?

— Да, Анюта будет тут уже утром. Её отпустили, сессию сдала всю отлично, досрочно. Малышка решила твёрдо просидеть свои каникулы у матушки под юбкой. Антон, конечно же, всполошился, пригрозил выставить дежурную часть под окнами, с акушерами и реаниматологами. У него не бывает полумер, ты же знаешь. Алиса с Ариной... всё нормально. Мы тут разберёмся. Не дёргайся, всё уже славно.

Да, их старший сын всегда делал всё быстро, качественно и неотвратимо. Мамин сынок. В своём перфекционизме он был страшнее Геи. Если мать была воплощением «мягкой силы», то Антоний всегда шёл по головам и всегда побеждал.

Близнецы — те другие. Очень разные, неоднозначные, сильные. Сколько крови из Клавдия выпили его несравненные девочки, взрослея? Ге было проще, она просто знала. Когда их Лисёнок — Алиса — приволокла в дом безродного Макса, ставшего сегодня наследником великого рода Гессеров — Клавдий был в ярости. Мелкий смазливый сопляк, как он смел посмотреть на принцессу? Был разговор их с супругой. Пришлось согласиться. Клавдий всё ещё помнил своё поражение. Но сегодня он был готов снова и снова благодарить создателя за мужчин, что стояли рядом с его дочерьми. И то, что в них было немало общего — уже не удивляло. Могучие оба.

Дети. Как давно он не общался с ними близко? Не в мессенджерах, не по телефону, не на дежурной летучке. Когда всё закончится, он соберёт всех детей, а уже, возможно — и внука. И всех вывезет на свой остров. В тот дом, что на скале среди моря. Разожгут там на кухне камин, будут пить там глинтвейн и петь песни... Мечтатель. Одна Гея видит линии их судеб, он слеп. Жить надо сегодня.

— Пойдём спать, моя золотая. Кто знает, когда теперь я услышу твоё сопение под боком.

— Сначала иди смой напасти сегодняшнего дня, — она погасила свет, запустила посудомойку, провела серию загадочных манипуляций на своей высокотехнологичной кухне, ответившей хозяйке перемигиванием огоньков, — я жду.

— Я приползу, даже если нежить отрежет мне все руки и ноги.

В ванной он чуть не уснул. Произошедшее сегодня наваливалось на сознание серой чугунной плитой. Бесконечно прочный организм титана буксовал и требовал передышки. В спальню Клавдий действительно приполз, обнял спящую жену и провалился в сон без сновидений.

Все будет завтра.

◈◆◇❖◇◆◈

¹ Имморталис — бессмертный.

9. Усталость

«Циник — это усталый романтик.» В. Вулф

Огромная, всепоглощающая, тягостная. Длиною, казалось бы, в вечность. Навалилась, расплющила, душила и ранила.

Эрис невероятно устала.

От вечной погони за смыслом, от череды бесконечных предательств.

В своей жизни однажды каждый бессмертный задаёт себе простой вопрос: в чём смысл его пути длиной в бесконечность? У смертных всё просто: пришёл, выполнил минимум жизни, не сорвался в пропасть Тьмы, не убил, прошёл по тонкому лезвию, балансируя между Светом и Тьмой осторожно, и всё, ты свободен. Бессмертие духа, не обременённого тяжким грузом тела.

Короткая партия с простыми правилами игры.

У них — всё иначе. Вечные прикованы к биомассе будто бы кандалами. И что там, за гранью — не знает никто, только вера и мифы. Высочайшие были вольны возвращаться, просто бессмертные — исчезают навечно, словно бы их тут и не было.

Была ещё древняя легенда о Зеркале мира и том моменте, когда их племени будет разрешено возвращаться. Кем? Когда? Как? В этой легенде всё было слишком наивно и пропитано трогательными надеждами. А значит — место азеркинов всецело в этом мире.

И Маричка имела несчастье родиться бессмертной.

В её варианте пропорций это можно было сделать лишь одним способом: рождаясь, убить одного из родителей. Прирождённый убийца. А ведь она даже не знала, кто подарил ей это проклятие.

История угольных драконов затерялась в веках, ни одна летопись о них не вспоминала, всё, что она смогла найти, было лишь новоделом¹.

Маричка. Это имя для неё не значило ничего абсолютно. Как её только не звали... Дошло до того, что она просто брала себе имя последней убитой в ритуальном круге её рукой. То была юная ведьма, хотевшая стать величайшей. Сама согласилась, сама отдалась.

Эрис — это имя ей дали в храме великой Матери. Её главное, единственное имя, в котором черпалась великая сила. И которое привело её сюда, вписав в её жизнь очередную главу о предательстве.

Ладонис. Ладон. Просто Лад. Этому зверю она никогда не сможет провести серпом по горлу. И он это знает. Он — её слабость, боль и уязвимость. Зачем тогда она поддалась и пришла? Он не звал, не приказывал. Даже не ждал. Просто ещё одна женщина, просто игрушка великого и древнего Лада. Хранителя яблок. Адамантов дракон, прародитель всего рода светлых драконов. Недосягаемого и несокрушимого. Жестокого. Необыкновенного.

— Не противно? Он снова тебя просто бросил и сдал. Как обычно.

Непроизносимый всегда появлялся из тени, за исключением тех случаев, когда надо было «явиться». Богопротивный.

— Тебе что за дело, Абада. Пришёл поглумиться?

— Конечно. Тебя вдруг прибило откатом идейности. Верно? Мечты о любви, зов второй ипостаси. Фу. Плоско и пошло. Хотя... Чего ожидать от дочурки выродка Алдуина². Как оно всё началось, так и тянется дальше. Что ротик открыла, неужто не знала? Глупышка.

Сотни лет она пыталась узнать это имя. Казалось, в этой Вселенной не осталось никого, кому бы Эрис не задала свой вопрос. И вот — просто так, безвозмездно, сейчас ей была подарена свобода.

— И зачем тебе крылья? Летай самолётом — надёжней.

— Я хочу быть драконом.

— Пустое, чернушка, пустое. Твоя сила совсем не оттуда. Не надо тут сказок. Кто тебя вообще надоумил копаться в этом чешуйчатом хламе? Алду угомонили, выродков его всех упокоили. А ты вот — жива. Отчего же, не знаешь?

Он сидел за столом в её маленькой комнате, ничуть не похожей на камеру смертниц. Стол, два стула, большая кровать. Мягкий свет под потолком, благоустроенный санузел с душем. Похоже скорей на гостиничный номер: без излишков, но вполне комфортно.

Огромный, массивный, с тонкими, почти женственными чертами на красивом лице. Большие глаза, чеканный профиль, очень чувственный рот. В разрезе расстёгнутой рубашки на рельефе прекрасного тела пламенели магические татуировки. Она могла бы стать его Шанти³. Спутницей демона. Обрести снова силу. Возможно, и крылья, кто знает, что может ей дать Ненавистный. И что потребует взамен. Но тот факт, что он сидел сейчас здесь, с увлечением её рассматривая, открывал Эрис много возможностей. Например, излечиться от этой болезни — Ладона.

— Знаю. Меня спрятали в храме, наверное, дело в этом?

— Мироздание... Правда? Ты верила в сказки? Санта-Клаус, олени, подарки и ёлка? Прости, я ошибся, тебя навестив.

Он сделал ленивый жест, будто бы собираясь подняться. Девушка осторожно положила тонкую чёрную руку ему на колено. Глядя прямо в глаза. Они у неё были пронзительно-синими, что становилось видно лишь при прямом освещении. И Эрис умела этим пользоваться.

— Предлагаешь услуги? Так быстро? Я, конечно, высокого мнения о своих достоинствах, но был наслышан о зверском характере Чёрной пантеры. Кстати, зачем ты убила бастарда? Хороший мужик был, полезный. Золотая была голова.

— Много болтаешь ты, Аба. Давай сразу к делу. Я могу быть полезна. Во всех отношениях, в некоторых — ещё и приятна, — её рука медленно продвигалась от колена вверх, вызывая всё более явную ухмылку на лице воплощения Преисподней. Очень медленно, будто дразня. Он в ответ улыбался всё шире, обнажая свой хищный оскал.

— Я задал вопрос, дорогая. Считай это квестом. И всё же? — он положил свою руку поверх, останавливая Эрис в этих её поползновениях.

— Он был мне не нужен.

— Пф! Отличный повод разделаться со всем человечеством, правда? И как я не понял? Давно раздражают.

— Он мешал, угрожал.

— Немного совсем так я сузил свой круг. Мне все вечно мешают.

— Хорошо. Он принудил меня принести ему клятву на крови дракона. И Гесса я убила, закончив этот древний ритуал. Строго по плану, что он написал. Сама того не желая, как марионетка.

— Вот это мотивчик! Но, прости, я не верю. Сынишка, конечно, хотел осиротеть, но заставить содрогнуться весь мир? Сомневаюсь. Птица не того полёта. Скажи, ты у нас ведь совсем не глупа. Он ведь тоже был лишь инструментом? Подумай.

Улыбка сползла с его губ, но руку убрал, словно приглашая продолжить. Эрис плавным движением соскользнула со стула, усевшись прямо на пол у его ног. Мужчинам всех возрастов и эпох, всех рас и ипостасей нравится, когда женщина смотрит на них снизу вверх. Но, Дьявол, как же трудно совращать твоё воплощение! Соблазнителен — невероятно. Инкубы⁴ в сравнении с ним — просто милые дети.

— Да. Служить им и дальше я совсем не желала. Долг мой был уплачен.

— Так много ты им задолжала? А впрочем... Я понял. Кто был заказчик, конечно, не знаешь? Это было бы просто.

— Не знаю. Я правда не знаю и не поняла. Разбирайтесь с этим сами.

Она расстегнула мужские штаны. Разве можно так долго противиться соблазну? Она просто женщина. Изголодавшаяся по любви, возбуждённая танго. И подрезанная больнее, чем Гесс серпом Крона⁵, словами Ладона: «За слабости нужно платить». Отомстит ему прямо сейчас, выметая из мыслей и тела несносного змея. Клин вышибается клином.

— Хорошо. Приступай, разрешаю. Но, малышка, ты зря размечталась. Вакантных мест рядом со мной давно нет.

— Я соскучилась по чистому грехопадению. Погрузи меня в самое пекло страстей, ты же демон? Хочу себя там потерять, совершенно. И больше не думать.

Порывом горячего ветра их обоих смело, как и не было вовсе. Демон унёс свою добычу или сам станет жертвой?

Кажется, Эрис-Маричка нашла наконец-то лекарство от этой болезни — любви.

◈◆◇❖◇◆◈

¹ Новодел — Здесь: поздняя, недостоверная версия или подделка.

² Алдуин или Пожиратель Миров — чрезвычайно могущественный дракон. Он изображается как злая сила, периодически уничтожающая мир.

³ Шанти демона — подруга, уравновешивающая вечно горящий огонь. Первая и единственная фаворитка, правая рука Великого демона.

⁴ Инкуб — в средневековых легендах привлекательный распутный демон, ищущий сексуальных связей с женщинами.

⁵ Серп Крона — (Кроноса) символ власти царя титанов. Был создан его матерью Геей.

10. В рамках приказа

«Вся нравственность человека заключается в его намерениях.» Жан-Жак Руссо

Поручение «Пока приводи в порядок вашу всю группу», прозвучавшее из сиятельных уст Самаэля, великого и ужасного, было равным приказу.

Ладону лишь оставалось продумать план общих действий на несколько грядущих месяцев кряду.

Начальственного Кла настоятельно и быстро отправили в командировку (очень сильно смахивавшую на ссылку) за одиннадцать тысяч километров, на Камчатку. А это означало, что бедный дракон уже утром будет повышен в должности. Как бы — внезапно. И он был не рад.

Солнечного Лада было очень непросто вывести из состояния «всеобщего обогрева», как ехидно определил этот статус Лер. Но события последних месяцев — от провала его лучших учеников на операции в доме престарелых до развоплощения величайшего Гесса под светом кровавой Луны — были способны «погасить» даже Ладона.

Он тоже устал.

И что было особенно неприятно: впервые за всю его жизнь Лад смотрел с завистью на всех этих влюблённых безумцев вокруг. На воркующих о чём-то в тёмном тупике больничного коридора Лере и Ди. На засветившуюся вдруг изнутри рыжую бестию Арину с её этим весьма непростым счастьем — Филом. На Алису и Макса, будто бы и не заметивших свалившегося на их голову несметного наследства, так они были поглощены друг другом. Даже на бегавшего по госпитальным лестницам кота — Леонида, сладострастно заглядывающего под халатики ничего не подозревающим санитаркам.

А он? Он вчера сдал в руки Аббы женщину, любившую его больше себя. Для тёмной жрицы Эрис подобное чувство было почти невозможно.

Тёмные редко любили. Привязывались, заключали сделки, испытывали телесное влечение — как и все обитатели этого мира, полагавшие себя существами разумными. А вот любить...

Любовь означала потерю себя. Любил ли Ладон? Он не знал и не помнил.

Скорей — любил сразу всех.

И вот эту усталую докторшу, что круглосуточно дежурила у кровати Ди, а теперь просто упала на кресло в кабинете Антона и ушла в бессознательный сон.

Надо будет её разбудить, накормить и отправить домой своим личным порталом.

И Деус-Дивина Антона, главного врача, близкого друга Лада и просто отличного мужика. Только что он пробегал мимо, хлопнул по плечу и понёсся, как курьерский поезд, на обходы, к своим ненаглядным больным.

И этих людей он любил — разных, очень. Люди не были просто тёмными или светлыми. В каждом из них сияло многоцветие этого мира. Совершенно другие, и этим прекрасны все люди.

Выходя из госпиталя, вспомнил снова вдруг Люсю.

Вот лисица. Нет, он не сердился, скорей — восхищался. Нужно будет не упускать малышку из виду, такие бриллианты чистой воды нуждаются в огранке. Пока что она ощущает себя сильной, почти непобедимой. Извечная болезнь всех юных гениев. Но при первой же ощутимой осечке они ломаются, будто ветки на морозе. Скольких таких сломанных чад Лад уже подхватил, поставил на ноги, обогрел, внушил веру в себя? Очень многих. Значит, дракону есть зачем жить, а свою любовь, греющую лишь одно его сердце, он дождётся. Возможно, она уже рядом.

Он тяжко вздохнул и вошёл в кабинет сиятельного Сэма. Судя по виду высокого начальства — поспать ночью сегодня не пришлось никому.

— Аве, Ладонис. Тебе кофеину?

— Аве, Семён Августович. Я Пашкину съел уже таблетку. «Радость студента».

— Я — на Арининых «Совах». Но кофе отменный, не отказывайся. Что там у нас с вашей группой? — прикоснулся к руне, нанесённой маркером прямо на столе. — Гелла, детка, два кофе для нас, самых-самых.

Ещё не успел договорить, а демоница уже ставила дымящиеся чашки на стол, демонстрируя своё декольте и невероятно прекрасные ноги. Зачем она вообще носила это платье? Разве только для того, чтобы ещё больше возбуждать воображение посетителей Сэма. Высший суккуб, блистающий гранями дара. Лад вот даже проснулся.

— Хорошо она действует, правда? Покрепче таблеток и кофе, — Сэм хитро блеснул глазами вслед плавно удалявшейся Гелле. Кто бы в том сомневался: глава Инквизиции даже моргал и дышал всегда с тайным смыслом.

Ладон хлебнул свой напиток. Божественно. Гелла всё помнила — его кофе был без сахара и с корицей. Ещё пара глотков — можно будет говорить и о деле.

— Ладонис, скажи мне, а ты у нас-то когда угнездишься?

Дракон поперхнулся корицей и кофе. Зная Сэма...

А, собственно, что он знал о своём главном шефе? Личная жизнь — тайна за всеми возможными печатями этого мира, семья — где-то там же. Яркий и сильный мужчина, буквально пышущий жизнью брутал. Немыслимо древний. Доподлинно было известно лишь то, что шеф крылат, могуч и бессмертен. Из тех, которых развоплотить невозможно даже этим серпом, что отправил Гессера на свалку историй.

— Судя по вороху мыслей, не скоро, — начальственный Ангел так давно жил в этом мире, что стал человечнее многих.

Когда-то он был — сама Смерть. Сейчас вот сидел за рабочим столом, устало потирая широкий затылок ладонью. Да, он всесилен, и можно было не тратить времени и сил на защиту щитами от Сэма. Никто просто не знал, на что он был способен, сам Самаэль, ангел смерти и тлена. Дракону не хотелось даже думать о той немыслимой ответственности, что делили они с Аваддоном и (теперь уже снова) Саввой, перед Создателем и этой Вселенной. Нет, хватит ему тяжкой ноши дракона.

— Как только найдётся такая, ради которой я брошу весь мир и работу в придачу... Так подходит?

Сэм усмехнулся невесело.

— Тогда впереди у нас целая вечность. Давай по порядку.

— Я отправил все материалы по опергруппе, все что скопились за годы. Целая куча.

— Я видел. Кстати, а помнишь ли ты, с какой целью задумана группа? Вчера я спросил у Клавдия, и тот сразу захотел на Камчатку. Так странно.

— А и правда. Чего это Клавдий? — поймав выразительный взгляд Всесильного, вдруг разозлился. — Мне тоже уже собираться?

— Конечно. Но чуточку позже. Возвращаясь к вопросу. С тех пор, как задумана была вся эта... история с группой, прошло много времени. Даже для вечных. А динамика вдруг закрутилась сейчас. Не находишь ли странным?

Ещё как находил. Ладон мучался этим вопросом и денно и нощно. Что толку? Всё равно что искать смыслы жизни. Скорей философский вопрос. Кивнул. Что тут скажешь?

— Прекрасно. Ответ очень прост...

Сэм вдруг поднялся, словно бы разминаясь, подошёл к окну, грустно взглянув на огромный кактус на подоконнике, словно символизирующий всю работу Инквизиции — множество направлений, отростков, и все сплошь покрыто густыми шипами. Цветёт раз в столетие.

— В отличие от людей, азеркины не склонны наступать на привычные грабли. Все же наша память крепче. А потому очень скоро, буквально вот завтра, соберутся все власть предержащие, и я очень надеюсь — все-таки будут приняты решения, к которым мы шли тысячи лет.

Лад уже было подумал, что грядет масштабная война между Мраком и Светом. Но тут вдруг они пошли на компромисс. Конечно, можно было подождать ещё... несколько веков, для Великих это не проблема. Но, видимо, не каждый момент Свет теряет своих вождей. Подействовало...

— И что же?

Голос дракона прозвучал очень холодно, даже зло. Не соответственно моменту.

Сэм удивлённо обернулся на него, усмехнулся, будто понимая.

— Такое происходит в этом мире всегда перед лицом глобальной опасности. Внешней.

— На нас нападают? А я не заметил?

Высший игнорировал его тон, будто не слышал.

— Мы вымираем, Ладон. Все, безотносительно стороны света, силы и расы. Бессмертные уже почти вымерли.

— Тоже мне новость. Об этом кричали на каждом углу иного мира ещё двести лет как тому. С тех пор нас стало меньше раз в десять. Ход истории. Вымрем — и поделом.

— В мире вновь начали появляться необычные бессмертные дети. Когда Гесс привез из тайги Макса, многие не поверили своим глазам. Когда Арина нашла на мосту Фила — это сочли просто странным исключением. Что же теперь?Тысячелетия боли и страха, безоглядного бега от страшной судьбы, от участи родителя, хоронящего своего смертное чадо... Неужели всё это закончится? Даже маленький лучик надежды способен изменить очень многое в нашем мире.

Он говорил тихо, медленно, с глубокой горечью. Только тот, кто прошёл через этот мучительный путь, мог говорить так... Слава Богу, Ладон сам не испытал этой муки. Но даже уход учеников и близких друзей за грань невозвращения был достаточным, чтобы это понять. Если сказанное верно, то это можно назвать надеждой. Пусть и зыбкой, почти эфемерной. Надеждой на возрождение. Но возникает вопрос: для чего?

— Сэм, скажи, для чего мы здесь? Люди уже не уступают нам в силе, и никогда не будут нас любить. Мы словно старшие братья, которым по ошибке досталось наследство. Ну станет нас много. А дальше?

— Будем жить, учиться на своих ошибках и двигаться вперёд. Мы уже умеем быть рядом с людьми, но до полного взаимопонимания нам ещё далеко.Даже после «титаномахии», которая уничтожила почти всех бессмертных, наше количество всё равно оставалось в десятки тысяч раз больше. С нашими привычками, с нашей привязанностью... К закату этого мира, мы просто начнём быть заметны. Теперь есть надежда.

— Ты романтик. Как все мы. И всё же, всё сказанное тобой поучительно, но зачем ты поднял снова тему простой опергруппы банальнейшей серой организации?

— Когда-то, очень давно, несколько вот таких вот «романтиков» выдвинули теорию о возрождении мира азеркинов. Всех сторон и сил Света, всех рас. Очень было всё странно и... утопично. Дружба народов, возможности, договор об общем мире. Тогда и была создана Инквизиция и возможность стать «серым». Да-да. Ты не ослышался. Контроль быль лишь частью идеи. Теперь, когда я хочу подать представление тебя на должность руководителя сам-знаешь-чем, тебе стоит знать это.

— А как же Клавдий? — поинтересовался Ладон, который, конечно, был драконом.

Он не мог не испытывать удовлетворения от своих карьерных достижений. Но Клавдий был для него не просто товарищем. Как ни странно, за всё это время все оперативники стали настоящей семьёй. Они понимали друг друга с полуслова, как в прямом, так и в переносном смысле. Даже Ладонис-дракон не стал бы отодвигать своего почти старшего брата.

— Я его забираю. По результатам вашей с ним операции на Камчатке будем решать уже точно куда. Но высоко — это точно. И кстати...

Сэм, всё это время стоявший у окна, вернулся за стол.

— Будет принято решение о создании главного учебного заведения для всех молодых азеркинов. И сети специальных школ.

— Хм... когда-то, мне помнится, было решено не разделять иных и людей. Чтобы сгладить углы межрасового общения.

— Так и будет. Но всё же есть детки, не укладывающиеся в общую канву. Их легко затоптать, уничтожить. К тому же, как показала практика, нашим юным катастрофически мало факультативных занятий в ВУЗах и просто Артека. Уже в этом году запускается три Академии. Увы — только с нового года. Уж постарайтесь вернуться, заодно и присмотритесь там — на предмет кадров и абитуриентов. Может, кого привезёте. Открытия там у вас будут, ещё удивишься.

— Мне достаточно тут удивлений. Так, значит, этот звонок мне сегодня, меня так изумивший, о какой-то там Базе учебной в Саблино — это не шутка? — он только что вспомнил.

— Отнюдь. Как только только встанут с коек твои сослуживцы, бери всю группу и поезжайте. Вас там ждут.

— А Камчатка? Там Клавдий...

— Дай ему подготовить площадку. Ваш приезд — в конце лета. У него там много дел, не до вашего стада.

Лад покрутил кофейную чашку в руках, мельком взглянув на тонкий рисунок кофейной гущи. Чёткая руна «Наутиз»¹ виднелась на дне. Что ж такое...

— Я всё понял. Почти. Разрешите идти?

— В Саблино быть всем не позже... Понедельника.

— Это же послезавтра?

— Поторопи всех. Не дети — бессмертные. Всё, совершенно свободен.

Ладон лишь вздохнул. Вот и зачем его потомкам, тем, о ком было только подумал, такая жизнь? Ну да ладно. Встал молча и вышел. Ему ещё всех собирать, разбираться с дорогой — снова целый ворох дел.

А поспать Ладу так и не дали...

◈◆◇❖◇◆◈

¹ «Наутиз» — данная руна в любовной магии считается одной самых могущественных, поскольку она активный помощник в поиске своей второй половины.

11. О туманных коровах

«Все будет правильно, на этом построен мир.» М. Булгаков¹

Когда-то, уже очень давно, в прошлой жизни, две юные девочки, сбежавшие от строгих опекунов и суровых родителей, спрятались в зарослях камыша и густого кустарника у могучей реки и ехидно наблюдали, как все их ищут. Как кричали и бегали родственники в поиске двух негодниц. Как воины прочесывали местность, а детвора обошла каждый пень, каждый камень.

Сначала девочкам было весело, потом — все страшнее. Обе проказницы отлично понимали, что их ждет суровое наказание. Нашедший их в тот же день друг рассказал, что влетит им, конечно, крепко. Но дал слово — никому не расскажет об их тайном укрытии.

Безусловно, по его невозмутимому виду все родные быстро догадались, что девочки живы.

Мальчишка носил им еду, но общаться отказывался, всем видом показывая, что не одобряет проделку. Маленькое приключение и шутка стали настоящим испытанием для обеих иных. Они научились жить в лесу. Самостоятельно ловить рыбу и разводить костер под проливным дождем, отпугивать насекомых и хищников. Построили крепкий уютный шалаш.

Но как вернуться домой — придумать никак не могли. Пока Лер (а это был он) не рассказал подругам, что город страдает от нападения стаи диких волколаков-оборотней, вырезавших в округе весь скот, что грозило всем жителям голодом. Поймать их не получалось никак, оборотни были дики и могучи — настоящее бедствие. И тогда девочкам пришла в голову «гениальная» мысль. Арина давно освоила тонкую магию сумеречных существ и призвала их — огромных туманных коров. Венди влила в них запахи, жизнь и тепло. Целое стадо.

Лер предупредил защитников города, те собрали большую засаду. Поздней ночью, когда город спал, три смелых юных азеркина провели свое туманное стадо через места, где видели волков, дальше, в город. Волколаки не смогли удержаться и кинулись за аппетитной наживкой. Туманные коровы завели всю стаю за ворота, где отважные воины-защитники перебили упырей и людоедов всех до единого. А коровы исчезли.

Конечно, подростков простили. Арина и Ди с Лером стали героями. Естественно, Лад с Клавдием долго и демонстративно перекладывали длинные розги на лавке. А Ге только смеялась.

Но с тех самых, давних пор, когда в жизни Арины и Ди происходило нечто важное, они собирались у тихой воды, поднимая из Сумерек своих туманных коров, охранявших покой их беседы.

Сегодня была именно такая ночь. Та самая.

Неделя, проведенная ими в госпитале, расставила яркие знаки в новой их жизни. Все изменилось. Настолько, что жизненный путь разделился на «после» и «до».

Колечко в знак помолвки на руке Ди грело как маленькое солнышко, разгоняя все печали. А вот терзавшие ее сомнения настойчиво требовали излияний на рыжую макушку подруги. Арина, за последние две недели открывшая в себе целый воз «разных Арин», доселе невиданных и совершенно неожиданных, тоже остро нуждалась в совместных «пыхтениях», как они называли свои посиделки. Они давно собирались так встретиться, но все вокруг вертелось так стремительно, что планы приходилось многократно откладывать.

«Начальственный» Ладон, дежуривший в госпитале, постоянно куда-то вытаскиваемый свирепым начальством, заметно похудевший и погрустневший, уже на четвертый день собрал их в палате всех, включая кота Леонида (проворчав при этом, что его группе самое место у ветеринаров), и дал только час на сборы в новую командировку.

Пришлось бегать по Сумеркам между складом с их формой, туристическими магазинами и супермаркетами, ставя галочки приобретения в длинном списке необходимого, любезно выданном драконом. Ну как бегать... Бегали парни. Обе подруги на правах тяжелораненых и еще очень слабых сидели в кафе гипермаркета и пили кофе, обсуждая подробности встречи с коровами, «которой быть».

Главным условием было не забыть две гитары, котелок и чайник. Остальные нужные предметы значились в списке, изъятом Лео «для исполнения».

— Знаешь, я никогда еще так тяжело не очухивалась от ранений. Вот ведь демон! — Арина выглядела отлично, даже румянец уже возвращался. Только взгляд изменился. Что-то такое в нем вдруг поселилось... будто искорки нежности. Да уж, Арина влюбилась. Ди видела ее такой впервые.

— Да, нам всем досталось. Мальчишкам — особенно. Знаешь, так страшно, я на всю жизнь запомнила эту картину: уходящих Фила и Лера. Сердце разорвалось на куски. До сих пор очень больно.

— Да. Я так его тогда боялась, этого трупоеда, думала — никогда в жизни не смогу. А когда увидела, что он с ними сделал — откуда только силы взялись! Думала, просто вспорю ему брюхо и кишки намотаю на шею, так была зла. Эту Маричку я бы... повезло ей, что демон нас так приложил. На балу бы...

— Ага. И сражались бы мы тогда плечом к плечу в великой войне Тьмы и Света. Ладон молодец. Вот значит что — древний дракон. Он принял единственно верное решение, сам.

Арина промолчала. Смешанные чувства в ней вызвала эта история с Маричкой и передачей ее темным. Особенно смущало то, что отца в тот же день отправили на Камчатку. А Ладон вдруг занял его место. Совпадение? Потом будет видно.

Венди вдруг увидела следовавшую к ним колоритную процессию: трое красивых мужчин, таких разных и так схожих: высокий Фил, который словно вырос еще за несколько недель, развернулся в плечах, стал ощутимо крепче (или это Арина сделала его таким?), широченный Лер, как обычно, смотревший куда-то в себя и небрежно-взъерошенный, и Леня — массивный «недорослик». Все — с одинаковыми черными альпинистскими рюкзаками в разной степени загруженности. Леонид нес нелегкий свой груз с легкой грацией кота. Они шли и о чем-то оживленно спорили. Кот размахивал руками, умудряясь одновременно и забегать вперед, притормаживая Рафаила, и не задевать окружающих рюкзаком, и что-то говорить очень выразительно, но тихо.

— Красавцы, да? — Арина поймала ее взгляд и тоже с удовольствием рассматривала это трио.

— Мне показалось, или Фил стал выше ростом?

— Расправляет крылья... и ты знаешь, мне иногда даже страшно. Встанет этот птенец на крыло, и не будет нужна ему ведьма...

Что-то невыразимо тоскливое прозвучало в этой фразе. Такое, что Ди обернулась, успев увидеть выражение лица подруги. Да... Арина не просто влюбилась. Такое с иными бывает лишь раз. И зачастую — стоит им жизни. Любовь без права на ошибку. Как сложно!

Додумать дальше просто не успела: мужчины подошли. Лер, мгновенно уловив ее настроение, подтянул стоявший за соседним столиком стул, секунду подумал и переместил Ди к себе на колени, мысленно шепнув: «Прекрати думать, Ветерок, я уже испугался». Да, еще секунда, и она бы успела подумать о них. Хорошо, что он вдруг вернулся. Фил с Котом разместились за тем же столиком, ставшим вдруг маленьким и тесным. Побросали рюкзаки, устало вытягивая ноги.

— Ну-с, мы закрыли весь список, — Леонид оставался самим собой, лукаво поблескивая медовыми глазами. Он уже успел состроить глазки сразу двум девушкам за столиком напротив.

— Когда отбываем? И кстати, кто мне расскажет, наконец, что за срочное дело? Ладон был настойчив, но не красноречив. Вы-то в курсе? — Арина ему улыбнулась своей лучезарной улыбкой.

— Примерно так же, как вы. Собираются открывать «Академию»... — котогном очень весело хмыкнул.

Ди подавилась остатками кофе.

— Они там перечитали фэнтезийную бурду? Кого будут учить, «попаданок»? — она из себя тихо выдавила.

— Ну, почти все идеи писателей-фантастов давно и надежно реализованы техническим прогрессом, может, дошла череда и до нас? — Фил смеялся одними глазами. Любитель поспорить.

— А название оригинальней? Только не говорите мне, что студенты там будут «адептами», — Ди скорчила такую смешную гримасу, что Арина уткнулась носом в ближайшее к ней мужское плечо. И что странно — гномье.

— Ты откуда все знаешь? Я вот в первый раз слышу такие слова. — Фил не унимался.

— У нас весь отдел читает эту муть. Да ладно читает, они же и пишут! Самые именитые фэнтезийные авторы после смены в Дозорах сидят в самиздатах и ночами сливают подробности жизни, — произнесла Ди раздраженно. — Дурят народ. Зато — слава.

— Потом разберемся. Так что там у нас с «академией?» — проворчал Лер, который вдруг ощутил, что голоден. Зверски. После битвы в Гурзуфе он хоть и делал вид мужественный и отважный, но такие вот «откаты» после каждой физической нагрузки были очень острыми. — Кто еще хочет есть? Меня вдруг накрыло.

— Все. Я понял, сейчас разберусь. Уже раскидал всем на почту письмо от конторы, там все написано. Почитайте, полезно. — Леонид потянулся, отряхиваясь, как собака. — Наша задача — осмотр учебного плацдарма для прохождения практик. База университета, на ней летом сидят первокурсники, Лер и Ди там все знают. Сейчас — как раз начало учебных практик. Остальное — на месте. — И Кот убежал.

Судя по молчанию, воцарившемуся после его ухода, не только Лер с Ди общались мысленно. Надо же! Арина рискнула и связала себя обрядом ментальной связи с новым любовником? Пусть это даже и Фил. Тем более — это Фил, с его этим проклятым даром правды. Ведьма, впустившая себе в голову целый отдел допросов — или очень глупая, или очень сильно влюбленная ведьма. Да, Ди бы так не смогла. Они хоть и слышали друг друга с Филом, но совершенно иначе.

«Оставь их. Они разберутся, и что бы ни вышло, в их жизни уже она будет — эта их непростая любовь.»

Ди чуть было не отвыкла от этого постоянного и незримого присутствия рядом. И в чем она теперь-то сомневается? Без Лера она ощущала себя беспомощной и раздетой. Или... настоящей? Что там Паша говорил про стремительное отупение?

«Взросление. Тебе оно еще предстоит, как ни странно. И помни — до того момента, как ты решишься стать моей женой — тебя ничего не держит. Кольцо — лишь защита. Я не хочу никаких клеток. Не для птицы. Ты поняла меня, Ветерок? Ничего не изменилось».

Тихий шепот в мыслях. Как теплый бриз. Ди сидела, зажмурившись, откинув голову на плечо Лера, почти засыпала, убаюканная его мыслями. И уснула.

Лер укачивал ее, думая о своем. Так забавно — еще совсем недавно он был рядом с Великой Ди лишь Тенью. Она — непревзойденный мастер розыска и преследования. Ни один преступник не ушел от бесстрашной Венанди, ни одно дело не осталось нераскрытым. Хладнокровная, упорная, она не просто умела видеть невидимое другими, Венди словно чувствовала преступника среди подозреваемых. И никогда не ошибалась. А ее эрудиции хватало на весьма нетривиальный ход расследования. Ди не зря так любила учиться. «Маленьким белым демоном» называли ее противники, тем не менее, отдавая ей дань. А теперь...

Теперь все изменилось. На руках у него сидела маленькая слабая птичка, едва начинавшая оперяться. Как ребенок. Едва овладевшая своими талантами и даром — таким необычным. Что еще за сюрпризы преподнесет им их этот «Последний в роду»? Кстати, он так и не успел рассказать ей о той картотеке. И много всего не успел рассказать. Будет о чем поговорить в командировке, если успеют, конечно.

Гном принес всю еду, сбегав в несколько заходов. Нет, он мог бы привлечь и мужчин, но те были заняты очень. На коленях Фила спала Арина, о чем тот сообщил еще издалека, приложив палец к губам.

А Лер и вовсе был люлькой, покачивая на руках свою птицу. Да, они были великими, могущественными, но история с Эвриномом далась всем непросто. Еще несколько минут, и девушек разбудят, накормят, и вся группа двинется к портальной двери Инквизиции — навстречу делам и проблемам.

◇◆※◆◇

¹ «Все будет правильно, на этом построен мир» — цитата из романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита».

◈◆◇❖◇◆◈

©Нани Кроноцкая 2022 специально для author.today