Я бегу по снегу босиком 3

1. Катастрофа

«Доверие — это мужество, верность — подвиг». Мария фон Эбнер-Эшенбах.

— Заканчивайте операцию, Аркадьич. Я совершенно без сил, уже даже не вижу, что делаю.

— Иди, Марго, тебе бы поспать, дорогая. В твоём…

Помощника на полуслове остановила одним быстрым взглядом. Военный хирург Виссарион Аркадьевич Агатов был мудр, хоть и по-стариковски болтлив. Он, очень низенький и коренастый, вообще производил впечатление человека надёжного и основательного.

Маргарита осмотрела лежащего на операционном столе пациента и с огромным трудом распрямилась. Жить будет. Глупый мальчишка, зачем только сунулся в шторм? Шёл шестой час операции, очередной раунд тяжёлой и непримиримой борьбы за жизнь против смерти. Ещё одна личная её победа, безоговорочная и блестящая. Сколько уже их было на счету Маргариты Великолепной? Она давно бросила этот подсчёт.

Устало прислонилась к стене, собираясь с духом. Никакие транквилизаторы ей больше не помогали. Полный упадок сил: физических, магических и моральных. Пусть её маленький женский секрет ещё никаким медицинским приборам не был виден, но чуткая сущность могущественного морфа ощущала его уже ярко и остро, настойчиво требуя притормозить. Очень скоро ей будет совершенно не до операций. А пока… Пока она просто живёт, ловя каждый день и каждую ночь рядом с любимым мужчиной. Как мало им их осталось… Почти ничего.

Упав в своём кабинете на стул, устало стянула перчатки. Сил не было ни на что абсолютно, даже на простейшее бытовое заклинание. Придётся самой раздеваться, сбрасывая окровавленную спецодежду, и вообще принимать божеский вид.

Поползла к умывальнику и остановилась, открыв над ним кран и зачем-то споласкивая руки. Горячая вода согревала, привычные до автоматизма движения её успокаивали. Вдруг ощутила за спиной жаркое дуновение, словно кто-то рефлектор включил. Тихий треск искр портала, ей уже так легко узнаваемый. Он снова пришёл.

Марго подняла взгляд на своё отражение в зеркале над умывальником и замерла. В стекле отражался её главный страх, её ужас, снившийся многократно и преследующий всё это время упорно.

Ледяной взгляд дракона. Как айсберг, как все вечные льды полюсов. Ноздри, трепещущие от плохо, сдерживаемой ярости, бледное лицо, губы, сжатые в тонкую линию. Вот это с ней и случилось.

А ведь Марго точно знала и ждала, считая часы их нелёгкого счастья. Ждала с той самой минуты, когда в круг нерушимого ритуала к ней вышел бессмертный и легендарный. Выдохнула, сосчитала до трёх и снова взглянула туда, в эту льдистую бездну, такую любимую. Всю свою вечную жизнь она будет помнить его. И не нужен ей больше никто, зачем? Кто сравнится с великим драконом? Все, кто рядом с ним, — всего лишь блёклые тени. Увы, она знает, о чём говорит.

— Лад? Ты почему здесь? Я только закончила.

Медленно развернулась, ощущая, как сердце рвётся в мелкие клочья. Она должна выдержать. У её жизни теперь есть своя цель. И она не имеет права на слабость.

Дракон отступил ровно на шаг, протянув было быстро к ней руку, но тут же отдёрнул.

Сжал крепко челюсти, словно превозмогая ужасную боль, и сиплым голосом произнёс торопливо, будто боясь, что она перебьёт:

— Марго, просто скажи мне, зачем? Тебя ведь заставили? Я из этого вырву тебя, никому не отдам! Спрячу, скрою, уберу всех свидетелей. Не смотри так на меня. Да, я всех предам, своё будущее брошу к твоим ногам, как ни пафосно это звучит. Просто ответь.

А она молча смотрела, пытаясь успеть запомнить каждую чёрточку этого лица. Когда успела так привязаться? И сама себе горько ответила: ещё задолго до его появления. Все те долгие серые годы, что ждала его.

— Лад, о чём ты? — нужно было хоть что-то ответить. В его взгляде сквозило отчаяние.

— Маленькая, просто скажи мне. Мне на всех этих убитых вообще наплевать. Совсем на всё наплевать уже, слышишь?

Очень медленно до неё доходило услышанное. Марго рассмеялась, всё ещё не веря своим ушам.

Горько.

Знала же, что очень скоро всё рухнет, но что вот так…

— Лад. И с чего ты решил вдруг?

Судя по скорбному выражению породистого лица, по отчаянному взгляду буквально погибающего дракона, чья жизнь сейчас рушилась у неё на глазах, он в это своё решение искренне верил.

В ответ он промолчал, мучительно умирая прямо здесь, у неё в кабинете, вместе со всеми своими надеждами.

— Уходи, Ладонис Лефлог. Если я так преступна — меня арестуют. Скрываться не буду и лгать тоже не собираюсь, как и оправдываться. Я не хочу тебя больше видеть. Невероятно тронута порывом великого и легендарного, но нет. Все эти годы я тут без тебя отлично обходилась и продолжу в том же духе. Прощай.

Что она делает? Откуда у Маргариты только силы взялись? Вцепилась в полы плотной куртки Ладона, одним рывком его развернула и вытолкала за дверь. Ещё и повернула ключ в замке. Два раза.

И только услышав характерный треск сумеречного разрыва портала, позволила себе сползти по стене прямо на пол, обхватить озябшие плечи руками и протяжно завыть. Как дева-птица, подраненная метким выстрелом, как умирающий зверь.

Да. Она тоже сейчас умирала. Впереди неизвестность, беспросветная и бесконечная жизнь во имя семейного долга. Существование без любви, для неё ставшее теперь хуже, чем смерть. Не узнай она это чудовище, не открой для себя чувственный мир, ей было бы легче. А теперь… оказалась непомерно высокой плата за такое короткое счастье. И железная Маргарита рыдала, как маленькая девочка, корчась от мучительной боли на больничном полу.

Только острая мысль о том, что дракону сейчас тоже плохо, вдруг её отрезвила. А потом ещё ясно подумалось: её величайшее чудо, её главный секрет теперь тоже страдает, причём так же мучительно, как они оба.

Нет, так нельзя. Слёзы высохли. Будь сильнее, Марго, ты же знала, на что шла и что тебя ждёт впереди. Это Ладон совершенно случайно оказался заложником произошедшего. Её самый лучший во всей этой Вселенной дракон.

— Маргарита Викторовна? Что с Вами?

Дверь отодвинулась осторожно, и в образовавшейся щели возникла голова девочки-санитарки. Лисичка, совсем ещё юная, быстро оценив увиденное, тут же оказалась рядом и осторожно помогла женщине встать.

— Спасибо, Танюш. Обычное переутомление.

— Вы бы поберегли себя. Они очень сильные, вам будет трудно. Давайте я чаю сейчас принесу? Сладкого с мёдом, я сама травы сушу и завариваю.

— Они? — Женщина удивилась, воззрившись на санитарочку. Та смутилась, испуганно затрясла головой.

— Вы ещё не почувствовали? Ну да, меня мама упорно в гинекологию отправляет работать. Говорит, что я лучше всех этих УЗИ. Ага, двое. Ой, что-то невероятное: я чувствую их яркими звёздами, никогда ещё такого не видела, правда. Здорово! Но вам поберечь себя надо.

Девушка щебетала, усаживая Марго в кресло, переодела её, наконец, укутала невесть откуда взявшимся пушистым пледом и всунула в руки чашку изумительно пахнущего чая.

Звёзды… А ведь у неё получилось оставить его при себе, не отпустить. И теперь она вовсе не просто Оркина Маргарита, даже если весь мир будет против. У неё есть свои звёзды.

Зазвонил инофон. Вынырнув из размышлений, Марго бросила взгляд на экран. Это был её брат Влад, а он редко тревожит по пустякам, значит, что-то случилось действительно важное.

— Маргусь. Только ты почём зря не психуй, сейчас к тебе там приедут немножечко арестовывать.

Нервный смех. Вот о чём толковал ей Лефлог…, а она уже было успела подумать… неважно. Забавно.

— На каком основании? Снова тревожные родственники вдруг вообразили, что я недостаточно живописно зашила сквозные ранения в головах их мальчиков бестолковых?

— Подозрения на организацию двух и более убийств с особой жестокостью и последующем надругательстве над останками. Как-то так я услышал. По личному распоряжению губернатора тебя отвезут в изолятор спецотдела Дозоров. А мы все под домашним арестом. Только ты не психуй, слышишь, Маргусь? Я всех вытащу.

Оглушительно. Она наконец-таки ясно поняла, о чём говорил ей Ладон. Виновной признал и простил, все грехи разом отпустил, не задумываясь. Опять сердце сжалось от боли. Он её совершенно не знал, и так сразу поверил. Свою любимую женщину дракон готов был защищать, пусть даже все потеряв, до последнего. На то он и Ладон. Только…

Это была не Маргарита. Светлая, мужественная, десятилетиями самоотверженно выводившая смертных из-за грани жизни и смерти. Речь дракон вёл не о ней. Очень жаль, но, наверное, ему так сейчас будет легче. Случайная, просто знакомая, по какой-то причине его ненароком спасла, отдалась мимоходом. Принимала подарки, оказалась ужасной преступницей. Он инквизитор, он выдержит. В долгой жизни бессмертного Ладона нечто подобное бывало уже наверняка.

Всё правильно. И нечего ей жалеть себя, теперь им не по пути. Молча нажала на отбой громкой связи, звонок погасив.

Когда в дверь постучались, Марго абсолютно спокойно допивала свой чай. Столь же невозмутимо попросила немного времени на сборы. Совершенно никого не стесняясь, сообщила о своей многоплодной беременности и правах на медицинское обслуживание в местах временно́й изоляции. Под усиленным волчьим конвоем ушла, улыбаясь безмятежно, даже что-то под нос себе тихо и весело напевая. Казнить её точно никто не посмеет, а с остальным Марго непременно справится. У неё есть теперь свои звёзды.

✥✥✥

Закончив разговор с губернатором, сиятельный Клавдий вынужден был вытереть влажной салфеткой многострадальную лысину. Липкий пот выступил бисером на висках. Давно уже у него не было настолько неприятных разговоров с обременёнными властью людьми.

— Думаешь, он это сделает? — старший следователь отдела оперативного реагирования Инквизиции Волверине Гуло (для своих просто Лер), сидевший напротив него, смотрел строго и пристально.

Клавдий внезапно заметил, как за последние месяцы Лер повзрослел. Мужская степенная зрелость великому оборотню очень шла. Вовсе не вечно юный щенок сидел теперь перед Клавдием, а матёрый хищник, отлично осознающий все свои таланты и недюжинную силу.

— Он уже это делает. Сказал, что ещё утром думал, как всё провернуть. А теперь у него есть основания. Что-что, а быстро действовать наш губернатор умеет.

— Ты так доверяешь ему? Не узнаю́ тебя, Клавдий. Да и основания у нас… прямо скажем. Хороший юрист этот арест разнесёт в пух и прах. Максимум за неделю.

— Я себе даже не верю, Лер, дорогуша, о чём ты? Тут чистая логика. Мы-то уедем, а Вурусу с Оркиными здесь ещё жить и служить. На Маргариту готовились сразу три покушения, служба внутренней безопасности флота сработала безупречно: косатка даже и не узнала об этом. Ну и Ладон ещё постарался, молодец дракон, профи. Кстати, где он?

— Понятия не имею. Страдает, наверное. Выяснять ничего точно не стал, крылья расправил и полетел. Кла… его бы отсюда убрать. Ходатайствую о выведении из состава нашей группы. Пусть возвращается и занимается этой своей Академией. Дела и так плохи, нечего искушать противника ловлей его на живца. Даже мифического и легендарного. Сделаешь?

В широком дверном проёме кухни появилась тонкая и невысокая фигура девушки, хрупкой даже на вид. Целая грива ослепительно-белых волос вкупе с глазами цвета лесных фиалок ей облик придавали совершенно кукольный.

— Кофе хочу! — голос у девушки был неожиданно низкий и бархатный. — Мне прислали, наконец, точный спектральный анализ металлов, из которых было изготовлено оружие местного производства. То немногое, что им удалось конфисковать в результате оперативно-розыскной.

— Крошка Венди, за что люблю тебя, так это за скромность запросов. — Лер усмехнулся, вставая навстречу вошедшей и усаживая её на своё место. — Такая новость стоит куда больше, чем просто чашечка кофе. Как тебе только из наших неторопливых аналитиков это вытряхнуть удалось?

— Скромное обаяние и сказочный уровень проходимости.

Садясь, она незаметно притронулась к руке Лера и посмотрела весьма выразительно.

Тот молча плечами пожал и отвернулся. Хорошего рассказать было нечего. Когда работаешь рядом, бок о бок — не год и не два, а десятки веков… Отношения в их славной группе нельзя уже было назвать просто дружескими. Они словно давно все срослись, зная мысли и чувства друг друга, как собственные.

И драконову боль близкие друзья ощущали теперь, как свою.

Очень быстро чашка кофе возникла у Венанди перед носом, и одновременно с этим, на кухне дома Вурусов бесшумно появился немного всклокоченный персонаж.

Прихлебнув раскалённый напиток, Ди ему улыбнулась подбадривающе.

— Валентин, а у меня к тебе уже куча вопросов. Пока спала, пришло в голову кое-что, не возражаешь?

Ей вообще трудно было хоть как-нибудь возражать. Особенно если ты молодой мужчина-оборотень, полный сил и планов на счастливое будущее. К тому же уже шесть лет как вдовец.

Линкс не возражал совершенно.

❇❇❇

©Нани Кроноцкая 2023 Специально для author.today

❇❇❇

2. Яги его подери

«Настоящая дружба правдива и отважна». Джордж Гордон Байрон.

Раздавшийся вдруг мелодичный звонок инофона заставил всех вздрогнуть. Клавдий бросил взгляд на экран, широко улыбнулся и, бормоча извинения, ринулся прочь из кухни. Ге должна была вот-вот родить, а он сидел с ними здесь на Камчатке, терзаемый страхами за жену.

Венди проводила несчастного взглядом (мысленно очень сочувствуя им обоим) и продолжила, глядя на Валентина:

— А скажи-ка мне, — голос её вдруг предательски дрогнул, в ответ на что Линкс одним плавным движением переместился от двери и сел на корточки прямо напротив, развернув барный стул на себя одним сильным движением.

Вызывающе. Стоя́щий напротив них Лер ощутимо напрягся. Вот только этого ей сейчас ещё и не хватало. Самцовые танцы с саблями наперевес. Ух-х-х…! Морфы, они вот такие: резкие, вызывающие. Даже великие таковы: влияние зверя на хара́ктер проступает и через толстый слой самоконтроля. Снова выразительно взглянув на Лера, отодвигаться не стала. Напротив, наклонилась к немного опешившему нахалу и продолжила, смотря ему прямо в лицо:

— Все экспедиции должны предварительно связываться с твоей конторой и утверждать свой маршрут, верно? Горноспасательная служба МЧС работает по такому принципу?

Линкс поморщился очень забавно, словно самый настоящий кот.

— Ключевое слово «должны». Видишь ли, основной маршрут они действительно утверждают. Но часто бывает так, что вожжа им под хвост попадает, все бросили и понеслись, раздувая ноздри навстречу приключениям. А мы потом ищем заблудших учёных и прочих не очень учёных туристов.

— Именно так и случилось с прошлой экспедицией Каниной?

— И с позапрошлой, и прошлой, и всегда, как обычно. Разница лишь в том, что в тот раз мне не удалось замять её фокусы. Когда людей разыскивают силами МЧС, погранвойск с подключением наземных подразделений флота, это сделать весьма затруднительно.

— Я бы убила, — Ди краем глаза поймала перемещение Лера за её спину, но склонилась ещё только ниже, заставляя рослого Валентина почтительно отодвинуться.

— Бесполезно. Она была очень странной, эта самая Канина. Я много раз видел фанатиков своего дела… Моя Валентина была тоже очень увлечена. Ну-у-у… как объяснить тебе…? Нина словно бы пряталась в работу, как в опьянение. Почти что наркотик. Запойно у неё всё это происходило. Ты понимаешь?

— А запретить? Проще было вообще не давать разрешения на приезд, Камчатка — зона закрытая, не так всё и сложно.

— Я поступил по-другому. И мне показалось, что мы договорились. Хотя… может, и не казалось. Каждый свой шаг она точно картировала, и все маршруты, пусть даже внезапно возникшие, лично мне присылала. Всё получалось отлично. Вплоть до момента её исчезновения. Но и в этом случае… есть у меня соображения.

Он о чём-то задумался, резко встал, мгновенно столкнувшись нос к носу с возвышающимся над Венди Лером. Ди выпрямилась, беря Гуло за руку, и потянула к себе. Он тут же расслабился, отступая назад.

— В день исчезновения экспедиции на мой месс поступило два сообщения от Нины. Я был занят и не успел их прочесть, а потом она всё удалила. Как я ни пытался дозвониться и достучаться до Каниной — ничего не получилось. Сообщения не читала, на звонки не отвечала. А самое интересное: когда мы запросили у провайдеров историю сообщений с сервера, они ничего не нашли.

— А почему ты молчал, Валентин?! Это же…

— А кто меня спрашивал? Рот, моя дорогая, дан разумным существам не только чтобы в него есть или им целоваться, — он вновь нагло так усмехнулся, недвусмысленно глядя на губы Венанди, всё ещё вполне вероятно припухшие после их с Лером… кхм. После её пробуждения.

Грязные яги! Как сложно жить рядом с ними, с мужчинами этими…

— У меня есть ещё кое-что. Если уж мы пришли к некоторому уровню откровенности и доверия, то вот, смотрите.

В руках у него вдруг оказался инопланшет, очередное чудо современной технологии тёмных. Подчеркнуто-осторожно обойдя Лера, Валентин приземлился за стол и им обоим его продемонстрировал. На экране была открыта топографическая карта местности, испещрённая красными крестиками и крупными точками. Пунктирные линии между ними покрывали крупноячеистой сеткой всю карту.

— Видите? Сюда я собрал все подтверждённые факты нападений на иных за последние восемь лет. Доступа к старым архивам у наших служб не было, но и необходимости в этом нет. Всё началось пять лет назад. С первыми продажами этого самого их оружия.

Ди очень внимательно рассматривала карту. У неё была отличная фотографическая память: уже спустя пять минут девушка смогла бы повторить всё изображение целиком, безошибочно нарисовав его на бумаге.

— А коричневые отметки?

Были там и такие. Не так много, как красных, но их расположение почти точно повторяло направление ячеек «сетки» маршрутов всех нападений.

— А это, мои дорогие, маршруты экспедиции Каниной. Понимаете? Она, похоже, занималась здесь вовсе не археологией… И результат оказался закономерно плачевным. И на самом деле, к моему великому стыду, сопоставить эти два факта я додумался лишь сегодня. Всего лишь полчаса тому как.

— Большая работа. Я имею в виду карту всех нападений. Очевидное часто приходит в голову совершенно случайно, всем нам. Погодите-ка…

Плавным жестом тонкого пальца Ди увеличила масштаб карты под протяжный вздох обоих мужчин.

— Ягов дракон! Вот угораздило же его вляпаться в чувства, в тот момент, когда он так нужен! Лер, ты видишь? Неужели так просто?

Не заметить полученный одним лишь движением женской руки результат было сложно. Все линии карты образовывали весьма красноречивый и чёткий рисунок: известную каждому школьнику перевёрнутую пентаграмму.

— Я не верю. На востоке вообще не бывает хоть что-либо «просто». Но в одном ты права: пока мы разберёмся в этой головоломке, воды уже много утечёт. Предлагаю решать всё на месте. Поехали, Ди. Я пошёл собираться, ты строишь портал в первую точку. Насколько я помню всю эту ересь, нам сюда. Он ткнул пальцем в левый верхний луч пентаграммы и вопросительно взглянул на Линкса.

— Да, действительно, это место проведения первого ритуала. Пять лет назад здесь нашли останки группы туристов. Три человека, один из них был магом, довольно одарённым, но со слабой боевой подготовкой. И нет, вы никуда не уходите!

В мгновенно возникшей напряжённой тишине прозвучало уверенное и спокойное продолжение фразы:

— Без меня, — и добавил поспешно, словно боясь получить должный отпор: — Или я просто не выпущу вас на маршрут. Как Ди справедливо заметила, это несложно.

Венди с Лером переглянулись. У них была масса возможностей переступить через Линкса, не дрогнув, и идти дальше не оглядываясь. Лер мог мысленно приказать сейчас же, сделав из Валентина марионетку, который ещё совершенно не представлял себе весь масштаб их талантов. Но… Они были светлыми. Зачастую циничными, зачерствевшими за многие сотни лет и давно инквизиторами, но тем не менее.

«Я снова не верю. Что-то здесь не так, Ветерок. Даже если учитывать его к тебе… отношение. Всё равно — я не верю. Берём Кота, выясним с ним всё на месте».

Ди закатила глаза к потолку нарочито-подчеркнуто.

— У нас всех ровно полчаса на поспешные сборы. Я пока займусь маршрутом и попробую всё же связаться с драконом. Может, хоть он прояснит нам эту безумную смесь сатанистов с сектантами. Чёрт ногу сломит в этих чешуйчатых с их ритуалами.

— А я, кстати, тоже не стал бы спешить с выводами… — за спиной Венди вдруг неслышно появился Клавдий, внимательно рассматривающий карту. — Перевёрнутая пентаграмма, заключённая в круг — знак победы телесного над разумным. Круга здесь я не вижу, и с чего это вы вдруг сделали вывод, что звезда должна быть ориентирована на север? — он показал им ещё раз экран, демонстрируя правоту своих слов. — Мы на Востоке, мои дорогие. Кстати, поздравьте нас с Ге с рождением первой внучки. Назвали Агатой. Агата Максимилиановна Гессер. Красавица, говорят, и блондинка. Вся в меня.

И с наслаждением почесал полированную временем лысину.

— Сердечно тебя поздравляю, дедушка Клавдий, мы на связи через твой личный месс. Эту парочку наших влюблённых стажёров оставляем тебе в помощь. Люся пусть держит детей. И дракона, и…

— Зачем вы так с ним? Илья сказал: Маргарита задержана. Почему?!

Вошедшая Люся была уже аккуратно причёсана и одета. Крайнюю степень усталости выдавали лишь тени, залёгшие под глазами, она будто бы даже похудела и ощутимо осунулась.

— Пока по личному распоряжению губернатора. Основанием стали показания свидетелей. Но у нас есть ещё одно доказательство: Джокер.

— Вы же понимаете всё, что это чушь? — Люся вдруг словно к чему-то прислушалась, приложив быстро палец к губам, недвусмысленно намекнув на… прослушку?

Лер с Клавдием молча переглянулись. Ди пожала плечами. Ей тоже не нравилось это ощущение чьего-то незримого и крайне неприятного присутствия.

— Не нам судить, мы лишь группа оперативного реагирования, на которую возложена часть розыскных мероприятий. А ещё мы — Инквизиция, и всё у нас не как у людей, — Ди произнесла это тихо, но очень отчётливо, явно подбирая слова. — Наша главная сейчас забота — сбор доказательств. А уж как они будут использованы… Кстати, я тоже буду настаивать на выведении из состава группы Ладона. По личным причинам, Людмила. Всё, мы уходим, Илье передай: «Я его очень ценю, очень».

Ди встала, выразительно посмотрев на мужчин, и медленно вышла из кухни. Оставшиеся вновь молча переглянулись и разошлись.

Лишь Клавдий оставался на месте, решительно допивая свой кофе. Набрал номер Вуруса и, подумав секунду, включил громкую связь и запись этого разговора на диктофон.

— Аве, Вурус. Как всё прошло?

— Оркины пригрозили мне судом Линча. Маргарита безукоризненна, как всегда… понимаешь…

На этих словах Клавдий быстро отключил кнопку громкой связи и молниеносно переместился на улицу, презрев все физические законы пространства.

— Я слушаю. И не понимаю тебя совершенно. Ты говорил о покушениях что-то. Эта информация достоверна?

— Абсолютно, Кла. Если бы не дракон, Маргариты бы точно в живых уже не было. Думаю, он руководствовался интуицией, но всякий раз, внезапно уводя на свидание прекрасную, Ладон эту косатку спасал. Или он знает об этом и молчит… Не мне об этом судить, право же.

— То есть ты так их обоих обезопасил? А есть ещё предположения, подозреваемые?

Вурус напряжённо молчал, потом выдавил из себя с явным трудом:

— Есть. Я ещё раз всё проверю, а ты сам будь очень осторожен и ребяткам своим передай, чтобы больше никому не верили. Да, и за Маргариту теперь можно не волноваться. У нас с вами есть ещё чуть меньше недели до её освобождения.

— Даже не знаю, что и сказать тебе, дорогуша. Жду информацию и работаем. Как только проверишь всё и созреешь — свяжись.

— Да, Кла. И… не поминай меня лихом.

После этих странных слов губернатор сам отключился. Клавдий проверил наличие записи, но прослушивать не стал. У него есть теперь алиби для Маргариты.

Подарок Ладону, яги его подери.

❇✥❇

3. Ярость дракона

«Любовь на всякий возраст имеет свои страдания». Иван Сергеевич Тургенев.

Ладон был в ярости. Пожалуй, такой яркой вспышки этого чувства древний дракон не испытывал ещё никогда. В его жизни случалось всякое… Да, пожалуй, все мыслимые и немыслимые передряги и неприятности с ним уже случались. Даже и не однажды. Сколько раз он умирал? Сколько раз восставал из руин? Но сейчас это чувство, доселе неведомое, разрывало его на кусочки.

Бессмертный Ладон ненавидел себя самого. Невероятно безмозглого и окончательно ослеплённого ящера. Что нашло на него? Какое, скажите, затмение?! Почему он вдруг поверил в причастность Марго к преступлениям, её чувствуя, как себя самого?

Снова став полноценным драконом, Ладон мог прикоснуться к сознанию Маргариты, прочитать её мысли. Светлые, как камчатское солнце, чистые, как Великий океан. Как ему теперь с этим жить? Помня взгляд её, полный мучительной боли. Понимая, что жестоко ранил. Ту единственную, ради которой Ладон был готов пожертвовать всем.

Дракон решительно поднимался по склону вулкана, обдирая о камни пальцы, сбивая колени. Южный перевал был свободен от снега; на карте там горделиво красовался одинокий утёс. Полет. Ему было необходимо ощущение силы крылатого и единения с древним. Иначе Лефлог задохнётся от мучивших его мыслей и угрызений совести. Только вперёд.

С вершины скалы Ладон падал, отметая сомнения. Краем взгляда он отрешённо заметил, как вниз полетели обрывки ненужной одежды. Зачем крылатому эти мелочи… А ещё грустно подумал, что прошлый его полёт был организован Марго, а теперь все военные ему совершенно определенно не рады. Есть ещё ПВО и рядом аэропорт… Направляясь сюда, он успел изучить график полётов дальней авиации и точный маршрут их захода на полосы в Елизово.

Исходя из соображений общей для всех безопасности, сразу нырнул за конусы пары огромных вулканов и развернулся на север.

Всё произошедшее с ним не было жестом отчаяния. Ладон отчётливо понимал: час назад он разрушил те маленькие кирпичики счастья, что успели они с Маргаритой сложить. И рассчитывать на прощение было наивно.

Взмах крыльев, выход на высокий эшелон, ощутимо похолодало и полегчало. Направление точно на север, выход на Авачинский маршрут и резкое снижение до 045 эшелона, предназначенного для малой авиации. Не только Марго знала эти премудрости… Точный расчёт помогал остудить захлестнувшие разум эмоции.

Итак: он законченный идиот и повёл себя как мальчишка. Но почему отказало ему хвалёное трезвомыслие древнего? Куда подевался мудрый и ироничный дракон?

Останови он себя, спокойно и рационально подумай — всё стало бы просто и очевидно. Что толкнуло его на безумный поступок? Воздействие на сознание? Симпатично. Всеобъясняюще. Лживо и малодушно. Было бы очень просто: навели морок на бедного древнего, а он и поверил, ринувшись обвинять. Но это других подобное враньё могло успокоить.

Себя же не обмануть. Что с ним не так? И вспомнились отчего-то слова чёрной Эрис, сказанные в их последнюю встречу: «Ты потерпишь фиаско в борьбе с самим собой». Вот и ответ на вопросы.

Зачерствевшая душа вечного готова была ко всему: к предательству, измене, коварству, к потокам лжи. И только к одному он не был готов абсолютно: не знал Ладон чистой любви. Той, о которой поют менестрели.

Нет, не так. Древний любил этот мир и его простых жителей, с их слабостями и грехами. Понимал их и снисходительно прощал. Видел насквозь все мотивы, отлично просчитывал и мог предсказать их поступки.

Ему так казалось. Но теперь вдруг Ладон осознал — эта женщина стала той трещиной в монолите остывшей бессмертной души, через которую хлынула жизнь.

И он её не понимал. Почему шаг за шагом Марго дарила ему себя, просто так, совершенно ничего не ожидая взамен и не требуя? Не было ни малейшего повода в ней сомневаться. Только в себе. Он ударил её, просто отчаянно струсив. Дракон испугался зависимости своей, и… да, слабости.

Весь мир дракона трещал и разваливался на кусочки.

Как ненужная старая чашка. Эта мысль его больно ударила, снова подняв волну бессильной и всепоглощающей ярости. Он готов был сейчас разрушать всё вокруг, вспомнив древние легенды о страшных бедах, приносимых драконами.

Сколько он пролетел, с трудом удерживая себя на грани отчаянья? Ладону было невыносимо больно. В ледяном небе осенней Камчатки рождался новый дракон. Расправив огромные крылья над горными цепями и безупречными конусами вулканов, Он заново познавал эти простые истины — любовь и прощение. Возвращаясь к тем редким урокам, что получил ешё в юности.

Внезапная вспышка пронзительной ясности озарила сознание Лефлога, заставляя сосредоточиться. Скорее всего, интуиция. Та самая, всеми хвалёная.

Драконья. Его магическое зрение уловило едва заметную рябь в ткани реальности там, где царила лишь тишина и пустота. Там, где её быть просто не могло.Что ему делать? Выйти в Сумерки в ипостаси дракона? Опасно, но риск был сейчас для него самым лучшим лекарством. Шагнул туда не колеблясь: всё самое ценное в своей жизни он уже потерял. И вытаскивать от самой грани его теперь некому. А в Сумерках было на что посмотреть: его тень, бежавшая по изломам заснеженных гор центральной Камчатки, сопровождавшая стремительный и яростный полёт, вдруг стала… чем-то отдельным. Темнее и меньше обычной, она шевелила крыльями как-то совсем неуверенно, вертя рогатой своей головой. Рогатой?! Все истинно-светлые порождения племени древних драконов рога не носили.

Ладон взмахнул крыльями, останавливая свой полёт, а тень его… не заметила этот маневр и летела всё дальше. Решение пришло молниеносно: если это действительно то, о чём толковали недавно премудрые шефы, то его антипод существует сейчас только в Сумерках. Почему рядом с ним? Кровь? Слишком просто. Но что?

И тут его осенило! Ладониса обвели вокруг пальца! Словно неопытного юнца, его вели по заранее расчерченной доске, шаг за шагом подводя к неизбежному финалу. И этот полёт здесь нынче был тоже частью большого спектакля. Тот, кто плел эту беспощадную сеть, до мельчайших подробностей изучил характер Ладона.

Или сам был драконом. Но был один важный нюанс, который враги не смогли просчитать.

Грациозный кульбит прямо в воздухе и вернувшись в материальный мир, Лефлог развернулся. Взмахнул крыльями и улетел, с упоением слушая звуки отчаяния за своей неприступной, шипастой спиной.

Они думали, что его знают. Ошибались. Способность удивлять составляла важную грань его могущества. Непредсказуемые ходы давно стали козырем древнейшего из драконов.

❇✥❇

Его присутствие в её комнате оказалось настолько неожиданным, что Марго потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать происходящее.

Это странное помещение нельзя было назвать камерой. Место, куда её привезли, хоть и находилось в локациях очень странных, но на заключение не походило. Кухня, спальня, санузел и даже ванная. Полный холодильник и ни одного окна. Дверь, похожая на кингстон между отсеками подводной лодки, к которой спускались они минут сорок. Никакой связи и никаких новостей. Спасала лишь электронная книга.

Лёгкий треск где-то на кухне заставил её выбраться из тёплого кресла и заглянуть за полупрозрачную дверь. Поражённая до глубины души, она выронила книгу и медленно скользнула вниз, прижавшись к прохладной стене. От чего подкосились колени? Неподвижно он стоял к ней спиной, погружённый в изучение стен, будто искал в их текстуре ответы на свои вопросы.

Ощутив её присутствие, он стремительно обернулся и, не давая ей опомниться, подхватил на руки. Усадив осторожно на стул, он стремительно отошёл, выпрямившись во весь рост и увеличивая расстояние между ними.

— Маргарита, я не буду тратить время на лирику. Не сейчас. Ты позволишь задать тебе пару вопросов? Служебная необходимость. Молча кивнула, старательно заколачивая подступающие слёзы обратно в гортань. Нет, при нём она плакать не будет.

— До нашего появления здесь ты обо мне уже знала?

— Да. Нет. Он сделал порывистый шаг навстречу, до хруста костей сжав огромные кулаки. Скрипнул громко зубами. Марго вжалась в стул.

— Пожалуйста, поясни. Мне это очень важно.

— Меня не нужно оправдывать, я не… Ещё шаг вперёд. Ледяные глаза на застывшем драконьем лице не выражали ни тени сочувствия.

— Я попросил тебя отвечать на мои вопросы. Только на них. Подробней, пожалуйста. Марго рвано вздохнула. Никогда никому она этого не рассказывала. Но если вдруг это поможет раскрыть преступления, так жестоко встряхнувшие всю Камчатку… почему бы тогда и нет? Дракон ведь Инквизитор и следователь.

— Предсказание. Продолжать?

— Я тебя слушаю и знаком с магией прорицания. Удивилась. Ей говорили всегда: прорицание — это миф. Сказки для юных и глупых.

— Я встретила морскую ведьму у Грани, тогда… ну, ты знаешь, наверное, ту историю. Она предсказала тебя. Очень точно. Так странно: долгие годы я верила в её слова, как… дети верят в Деда Мороза. В тот момент, когда я впервые увидела вашу группу, у меня возникло ощущение, будто я теряю рассудок — настолько это показалось невероятным. Да, я знала о тебе все эти годы. И нет, Ладониса я не знала, не знаю, и уверена: не узнаю теперь никогда.

Полностью поглощённый своими мыслями, он пропустил её реплику, словно и не услышал.

Дракон мрачно хмурился, а Маргарита им любовалась. Исподтишка, как воровка, бросала крадущие взгляды из-под ресниц.

— Тебе угрожали? С момента нашего с тобой знакомства? — спросил он очень тихо. Его вдруг ударило мыслью о том, что самым простым способом воздействия на дракона была ликвидация Маргариты. Это ведь непременно заставило бы его метаться в отчаянии по всей Камчатке, как это совсем недавно случилось с Каниным. Наделать фатальных ошибок и даже погибнуть. Едва слышный ответ Маргариты Ладону совсем не понравился.

— Да. Многократно, наша служба безопасности потому меня и не выпускала из виду.

Дракон с огромным трудом погасил приступ ярости. Вот так-то, сиятельный! Пока он играл с ней в любовь, жизнь этой женщины находилась в опасности. Из-за него! Несомненно он был перед ней виноват! Грязные Яги, что же за несправедливость — такая невероятная женщина и такой незавидный дракон?

Присел рядом на корточки, взял пальцы опешившей от происходящего Маргариты и быстро их поцеловал.

— Я не прошу тебя о прощении. Понимаю, не сможешь. Просто знай, маленькая: чтобы теперь ни случилось, ты всегда крепко помни: я люблю тебя. И ты ведь мне тоже когда-то была неоднократно предсказана. Береги себя.

Не ожидая ответа и не оборачиваясь, он быстро встал и, полыхнув личным драконьим порталом, ушёл. А Маргарита, растерянно наблюдая разбегающиеся по стенам её убежища сложные мерцающие узоры защищающих заклинаний, лишь прошептала в ответ:

— Я сразу простила. Но это уже ничего не изменит. Создатель теперь тебе в помощь, дракон.

❇✥❇

4. Десант

«Настоящий профессионал видит в каждом ходе шахматной игры конец партии». О. Бисмарк

— И к чему был весь этот спектакль с пентаграммами? — Ди сердилась. А сердитые совы — стихийное бедствие.

Они снова летели в маленьком вертолёте, давно ставшем практически персональным транспортом Линкса. Сосредоточенный Валентин за штурвалом, рядом, ужасно недовольный его присутствием, Лер, разглядывающий красоты пейзажей внизу, и свирепая Ди, снова и снова крутящая топографические карты с пометками.

Валентин рассмеялся невесело. Ему удалось сломить сопротивление Лера совершенно случайно: пришли штормовые предупреждения разом от метеорологов и с сумеречных датчиков наблюдения. А что такое Камчатский шторм в Сумерках, столичные гости уже успели узнать и ощутили возможные последствия. Пришлось им принять помощь спасателей, пусть и со скрипом зубовным (в исполнении Гуло, конечно).

Однако Ди волновали сейчас вовсе не эти их самцовые пляски.

— Валь, ты сказал, что пунктирные линии — это маршруты перемещения подозреваемых, а как вы их наносили? По следам? Или плод игры вашего воображения?

Мужчина бросил на Ди лукавый взгляд, передал рычаги управления хмурому Леру и развернулся, внимательно глядя ей через плечо.

— Следы?! Да, здесь были проложены целые тропы. Видишь ли, на Камчатке зима — время года действительно экстремальное. Снега на этой стороне полуострова выпадает столько, что впору всем в спячку залечь, как медведям. Жизнь в горах замирает, и любые следы — это событие.

Сие было не очень понятно. На что тогда рассчитывали преступники? Что пропавших не будут искать? Глупости. Похоже, следы оставлялись намеренно.

— Ты хочешь сказать, что люди дурнее зверей и встречаются чаще? Откуда они брали жертв?

— О! Так туристы. За какими облезлыми ягами их сюда всех несло, уж не знаю, но народу здесь было как раз предостаточно.

Ди задумалась. Туристы — не тараканы, и сами они не заводятся. Особенно так далеко от всех центров цивилизации. А это значило…

Звонок от Ладона её удивил. По всем законам жанра дракон должен был предаваться страданиям и наломать дров, как положено героям любовной мелодрамы.

Иносвязь, в отличие от аналогов человеческих, жила какой-то своей иножизнью, подчиняясь законам магической справедливости, и когда было действительно нужно, работала без перебоев.

— Аве, Оладушек. Глупости все понаделать успел?

— Обижаешь. Разгребать теперь лет сто и не меньше. Солнышко, слушай внимательно: все предположения наши полностью подтвердились, и я его видел. Выходите на маршрут, координаты я кину. Твоё дело — следы. Будьте все осторожны. Если что, падай смело мне на голову.

— Тебе бы уйти, змей. Мы сами разберёмся.

— У меня здесь ещё пара дел. Не люблю в должниках оставаться. Мальчишкам привет. И мои соболезнования.

За́сранец. Он ещё и ехидничает. Бросила взгляд на «мальчишек», всё, конечно же, слышавших. Усмехнулась. Соболезнования в этой истории нужны были, пожалуй, что, ей.

Сразу же передала полученные координаты Линксу, ставшему вдруг вновь очень серьёзным.

Тот бросил взгляд на планшет и молниеносно увёл машину в крутой разворот. Ди не любила летать вот так вот… без собственных крыльев: тошнота моментально подступила к горлу, пришлось закрыть глаза и считать пульс, запрыгавший зайцем.

— Через двадцать минут будем над заданной точкой. Понадобится время на поиск площадки, у меня там есть свои места, но боюсь, что снег уже выпал, посмотрим. Будьте готовы к высадке с воздуха, прыг-скок.

Леру эта идея понравилась. Даже очень: избавиться от присутствия Линкса он мечтал уже несколько дней с переменным успехом.

И словно бы в ответ, сразу же погасив ухмылку клыкастую, прозвучало ехидное:

— А я вас через пару часов по следам догоню.

Ну и смысл был высаживаться тогда с воздуха?

Всё ещё смотревший на неё пристально Линкс будто прочёл её мысли и произнёс одними губами: «Следы». Разумно. Наверное. Хоть и неочевидно.

— Так, Валь, скидываем рюкзаки вон там, видишь груду камней? — Лер указал на торчавшие из склона сопки массивные чёрные скалы в нескольких километрах от них. — Дальше мы с Ди выпадаем зверушками, а ты пристраиваешь вертолёт и догоняешь меня по следам.

— Мне начинать раздеваться? — женский голос звучал с явной издёвкой. Настолько, что мужчины даже вздрогнули переглянувшись.

Лер усмехнулся, протянув в ответ ей нечто, зажатое в кулаке:

— Узнаёшь? Побереги свою скромность, моя золотая. Тебе она ещё точно понадобится.

Да, Ди сразу узнала любимый артефакт — «Полог невидимости». Очень простое на вид украшение: тонкие звенья из серебристого металла и некрупные полупрозрачные белые бусины между ними. Хочешь — вешай на шею, хочешь — запястье браслетом обматывай. Венди умудрялась даже застегнуть его на тонкой своей талии пояском.

Быстро схватила, словно не веря глазам. Она научилась уже обращаться с этим чудом Канинского искусства и не исчезать от одного прикосновения к артефакту.

— Спасибо! — искренне улыбнулась, и Гуло сразу расслабился, сверкнув в ответ зубами. Будто солнышко вышло для них из-за туч.

Лер — её личная тень, верный друг и помощник. Он снова о ней позаботился. Да, в этой самцовой компании невидимость для девушки лишней совсем не была.

— Смотри, Ди. Тебе придётся оборачиваться на лету. Валентин, высоту набирай осторожно, выкидываем её тушкой человеческой, иначе затянет винтами.

Линкс принял рычаги управления, краем глаза следя за возникающими в воздухе деталями женского гардероба. На чёрном спортивном белье он сдался, отведя глаза и плавно поднимая борт в небо.

— Я обработаю весь этот квадрат и выйду к камням…

— Не лезь никуда лишний раз, твоё дело — разведка. Контрольное время — ноль по местному. Если не выходишь на связь — падаю сразу же на голову. Если увидишь костёр — вход через реальность. Никакой самодеятельности, поняла?

Ди промолчала. Она открылась, готовясь к десанту, и несколько ошеломлённо ощущала сейчас чувства этих мужчин. Венди любили. Каждый по-своему, но глубоко, и эмоции их были очень сильны. Ей будто бы в лицо, сразу с двух сторон, подул шквалистый ветер.

В состоянии самого настоящего ступора она двинулась к выходу, оглянулась. Напряжённо сидевшие двое чутко прислушивались к её шагам переглядываясь. Такие разные, непростые, могучие. Вот ведь…

Раздвинула дверь и нырнула вниз головой, мгновенно заледенев, голой кожей ударившись о морозные сентябрьские вихри высокого неба Камчатки.

Отсчитала положенные пять секунд, обернулась. Даже на почтительном расстоянии потоки воздуха от винтов вертолёта закрутили огромную птицу как пёрышко. Ди едва удержалась на лету, судорожно хлопая незримыми крыльями.

Лер напряжённо смотрел на россыпи тёмных камней внизу.

— Она же невидима? — Валентин разворачивал борт, ведя его в указанное место сброса груза.

— Я искал пятна крови.

Так буднично прозвучало, но голос Лера осип, и слова эти он произнёс еле слышно, сосредоточенно раздеваясь.

— Одежду свою сюда тоже давай. Или собрался ходить с голым задом?

Валентин молча завершил разворот, передал управление сидевшему рядом и уже обнажённому Леру и начал быстро стягивать с себя форму, бросая нечитаемые взгляды на соседа.

Там было на что посмотреть: безупречность бессмертного хищника восхищала даже соперника. Массивный и одновременно сухой, полный силы и скрытой угрозы. Гуло напоминал боевую секиру, тяжёлую, не знавшую промахов и преград.

Линкс был совершенно другим. Морфорысь скорее ассоциировал себя с боевым арбалетом. Опаснейшее оружие, сила которого в гибкости и скорости смертельных ударов. Снова сел на место пилота, приняв управление, молча кивнул.

Лер выскользнул в блок пассажира, собрал вещи, аккуратно их запаковал в альпинистский рюкзак, бросив из-за плеча Валентину:

— Выкинешь меня с малой высоты, лучше в снег. Заходи с противоположной стороны от стоянки. Я двинусь навстречу Ди, ты пойдёшь по моим следам. Слышишь?

— Всё равно поймут, что шли морфы. По запаху.

— Поймут, что по следу росомахи шёл морф в поисках приключений на хвостатую задницу. Мы не оставляем отпечатков ипостаси и магии, Валь. Немножечко не тот уровень. Сам не подставляйся. Запомни: если будет нужна наша помощь — просто обернись. Мы почувствуем всплеск твоей магии и придём через Сумерки. Ты сейчас наше слабое звено, понимаешь? Пойми это твёрдо и не дёргайся.

Всё это Лер сказал тихо, ещё раз сосредоточенно проверяя всё их снаряжение. Валентин очень злился, хотелось дать в морду этому наглому голому морфу и посмотреть: уж тогда кто из них «великий»… Но дисциплина в их службе не просто пустой звук. Командовал группой Лер, а невыполнение его приказов всегда приносило одни неприятности. Скрипя зубами, Линкс молча кивнул, проводя вертолёт над камнями.

Лер открыл двери, скидывая рюкзаки, очень внимательно зафиксировав место падения груза, и оглянулся прищурившись.

Винтокрылая птица пошла на небольшой высоте прямо на север, не набирая скорость и осторожно лавируя между сопками.

— Стоп. Чуть ниже, я вышел. В ноль — контрольное время, если огня нет, вход из Сумерек. И да поможет нам всем Создатель.

Прыжок, и вертолёт ощутимо качнуло. Мускулистая туша голого Лера в полёте обернулась огромной росомахой, почти чёрной, размером не меньше молодого медведя.

Линкс присвистнул. Нет, не соперник он этому монстру в открытом бою, даже пробовать не стоит: прибьёт, сожрёт и скажет, что так и было. Падая с весьма немалой высоты прямо в снег, чёрный зверь громко крякнул, отряхнулся и потрусил навстречу к Венди, даже не оборачиваясь на удаляющийся вертолёт.

Валентину же нужно было решить теперь довольно сложную топографическую задачу: расстояние до их «лагеря» от того места, которое хоть и с трудом, но всё же можно было бы вполне назвать посадочной площадкой, разделяло довольно значительное.

Успеть бы ему до полуночи.

❇✥❇

5. Жизнь продолжается

«Нельзя терять чувство призвания. Его не заменить ни трезвым расчётом, ни опытом». К. Паустовский

— Паша?

Удивительно, у неё получилось! Никогда ещё до сих пор Арина не использовала своё личное изобретение — «Кольцо мерцающих порталов» — так… неосмотрительно. Для уверенного перемещения «от сердца к сердцу» достаточно хорошо лично знать свою цель. А с вечным конкурентом — великим ведуном Павлом Каниным — она знакома лишь слегка. Вот только бой в страшных пещерах Гурзуфа их и сблизил. Тогда оба великих стояли плечом к плечу, прикрывая спины главных героев сражения.

Сразу вдруг вспомнился Фил, изгоняющий демона в Бездну. Великолепный, могучий, прекрасный. Неразделённая её любовь. Острая боль от потери не отпускала. Но сейчас ведьма Арина Дивина была здесь совсем не по этому поводу. Паше нужна её помощь, и она это чувствует. Без приглашения пришла к нему этой ночью одна.

Дом большой и пустой. Неуютный и гулкий, словно необитаемая казарма. Серые стены и каменные потолки. Это казалось ей странным: ведовское племя славилось редкостными талантами превращать даже убогую келью в рабочий кабинет со всеми удобствами.

А здесь… совсем не пахло уютом. Тюрьма, каземат. Да, это самое точное определение для дома великого Канина. При этом снаружи он выглядел как роскошнейший особняк владельца огромной корпорации, богатейшего из иных. Кто же он, этот загадочный Канин?

— Вот уж не ожидал…

Невысокий человек, неприметный и даже какой-то неказистый, стоял в светлом пятне дверного проёма, опираясь устало о серый каменный косяк. Тёмный домашний костюм мягкой ткани, взъерошенный ёршик волос, на щеках густая поросль щетины.

— Выгонишь? — тихо спросила.

— Присоединишься? — он взмахнул как-то совсем обречённо рукой, в которой вдруг появилась увесистая бутылка. И не дожидаясь ответа, добавил: — Есть сок овощной. Вкусно, полезно и освежающе. Тебе как раз не помешает.

Сложно что-то скрывать от великих. Это звание — вовсе не титул, скорее признание. Великими не рождаются даже наследники легендарных родов. Полученный от родителей дар ещё нужно заставить работать, не позволив ему подавить себя, не стать рабом собственной слабости. Сколько одарённых канули в Лету? Паша Канин был точно Великим.

Скрывать от него положение дел она и не собиралась. Молча кивнула, двинувшись к мужчине навстречу. Он посторонился, её приглашая. Ещё один шаг — и они вдруг оказались в его кабинете. Пространственное искажение. Мудро и с точки зрения безопасности оптимально. Убирать только здесь неудобно: искажения затягивают горы пыли, работая лучше всевозможных пылесосов.

Кабинет Павла оказался великолепен: он отвечал всем завышенным требованиям Арины — как научно-лабораторным, так и эстетическим. Она жадно рассматривала прозрачные стеллажи с артефактами-датчиками, упругую пористую поверхность пола, украшенную замысловатым орнаментом, пушистые вертикали стен, покрытые поглотителями магии и физического воздействия. Четыре вида освещения! Спектролампы и контур магического стерилизатора!

— Нравится? — Павел устало упал в подползшее ему под ноги кресло. Почесал подлокотник, оно замурлыкало. — Садись, в ногах правды нет. Забирай всё, что видишь. Мне это больше не нужно. Просто пальчиком ткни, я пришлю. Я, кстати, к тебе собирался. Послезавтра.

— Почему? — Арина посмотрела на него и увидела перед собой умершего человека.

Совершенно мёртвые глаза, серая кожа лица. Он налил себе что-то в стакан, щёлкнул пальцами — и к его собеседнице подползло второе уютное и пушистое кресло. Арина рискнула, присев на него, и в тот же миг полностью утонула в совершенно живом и уютном тепле. Через секунду в руке обнаружился высокий хрустальный стакан с чем-то тёмным. Понюхала… пахло весьма ободряюще.

— Хотел обсудить с тобой свою дарственную. У меня больше никого нет. А ты… распорядишься достойно. И наследники у вас будут, — произнеся эти ошеломительные слова, Паша поднял свой стакан, салютуя Арине, и выпил поморщившись. Она в ответ тоже сделала глоток. Забавная смесь, похожая на овощной салат с черноплодкой. Терпковато, но вкусно.

— Похороны завтра? — ей нужно было это спросить. Очень нужно. Даже зная, как больно ему.

— Да. Утром кремация… — голос его вдруг предательски сел, и сил на слова не хватило. — Только так.

— А сын? Почему ты не веришь в него?

Канин выдохнул резко, отставил стакан, подхватил рукой бутылку и стал пить прямо из горлышка. Долго и громко глотал, словно жажда замучила величайшего ведуна. Арина ждала. В этом их разговоре не было места для суеты. Наконец, оторвавшись от тёмной бутылки, он вытер мокрые губы рукавом (нужно было знать Канина, чтобы понять этот жест) и ответил:

— Я разговаривал с ним. Он теперь не вернётся. Арина медленно допила свой напиток. Ей было немыслимо жаль этого человека. В каждом великом, бессмертном, могущественном азеркине живёт простой смертный разумный, которому зачастую нужна лишь протянутая другом рука.

— Ты любил её? — спросила, уверенная, что не ответит. Их племя не уважает прямые вопросы. Но Канин вновь её удивил.

— Знаешь… Да, ты точно должна это знать. В нашем народе подобные чувства — огромная редкость. Есть сделка, есть рациональный подход и продолжение рода. Я так думал всегда.

— А на деле всё оказалось не так? Он в ответ усмехнулся. Впервые за вечер живая эмоция промелькнула на мёртвом лице.

— А ты со знанием дела спрашиваешь, как я вижу. Всё было так же? Молча кивнула в ответ. Тяжёлое бремя — любовь. Непомерный груз и страшная боль.

— Я раньше прозрела. И успела хоть немного побыть счастливой.

— Ты очень умна и талантлива. А я слеп и немыслимо глуп. Ещё когда я увлёкся Венанди, нужно было понять…

Вот тут Арина удивилась. Каменный Канин потерял голову от ледяной и бесчувственной Ди? Ничего себе новости. Удивление это так живо отразилось на бледном лице рыжей ведьмы, что Павел снова усмехнулся.

— Да, было. Комплекс Пигмалиона, если хочешь. Удивлена?

— А что ты понять-то намеревался? Мы вообще увлекаемся… — сказала и вспомнила все свои «увлечения», — куда чаще, чем себе можно позволить. Не все даже, только самые последние. Благо их было… ей есть о чём вспомнить на кладбище.

— Я тогда всё жене рассказал. Идиот. Совершенно в голову не беря тот немыслимый факт, что она меня может любить. Так не бывает, ведь верно? Просто сделка, просто хорошо исполненная роль. А она вдруг расплакалась и утром уехала в свою экспедицию. Просто сбежала. Выходит, любила…

— А ты? Сам что почувствовал?

— Будто кожу сняли. Я тогда запретил себе думать, просто работал и жил. Сына растил ещё вот… Не получилось, наверное.

Простая история о нелюбви. Типичная для очень многих бессмертных. Они остывают как звёзды. И прожив свои долгие годы, не верят в любовь. Сами себе совершенно не верят. Глупо и лживо всё как-то. Горько вдруг стало Арине.

— Я как раз по этому поводу здесь. Но вначале я принесу тебе клятву.

Канин удивился. Привстал даже в кресле, подавшись в сторону ведьмы. Клятвы у них… были чем-то из ряда вон выходящим. Арина молча в воздухе нарисовала зеркальный трезубец руны правды, прошептала слова «Веритас», проглотив подступающие слёзы, и продолжила:

— Я ночевала сегодня у мамы. Нужно было поведать ей… ну ты понимаешь. Она не делает предсказаний сейчас, ей ведь рожать со дня на день. Но как я её ни отговаривала, как ни просила… Мне многое было предсказано. И кое-что тебе теперь точно нужно знать.

Получалось у неё говорить очень сбивчиво: горло опять пересохло, руки дрожали. Под пристальным взглядом Канина Арина вдруг задрожала сама.

— Аринушка. Остановись. Ты уверена?

Она понимала, о чём говорил сейчас Павел. Предсказания Ге были не просто словами. Богиня-оракул давала их редко и только в случаях жизненно важных.

— Да. Не мешай мне и слушай: пройдёт совсем не так много скоротечного времени, и наши дети соединятся, дав начало новому и великому роду. Это предначертано так же непреложно и неизменно, как само существование этого мира. У меня будут двое: сын и дочь. Ты понимаешь?

Павел встал, судорожно запустив в волосы пятерню, метнулся к окну кабинета. Подлетев к подоконнику, ударом руки распахнул створки, словно задыхаясь от услышанных только что слов. Обернулся, дыша тяжело. Он оживал на глазах. Надежда тоненькая, как волосок, воскрешала великого.

— Это правда. Не спросил, утверждал. Принесённая ведьмой клятва исключала возможность лгать.

— Так что можешь не спешить с дарственной. Всё равно всё к рукам приберём. Сам понимаешь: невестка с кровью демонов… Тень улыбки мелькнула на сером лице.

— Что мне теперь делать? Ты… знаешь?

— Мне кажется, сто́ит закончить здесь все дела и возвращаться. Ждать сына и верить. Что бы отныне ни случилось, у нас есть они, понимаешь? Павел молчал, пристально разглядывая Арину, словно увидев её в первый раз в жизни.

— А ты прекрасно решила головоломку кольца, — его взгляд остановился на пальцах руки рыжей ведьмы. — Оставила при себе своего полудемона целиком. Элегантно и смело. Можно тебя попросить? Вопросительно посмотрела. Он быстро вернулся, плотно окно заперев. Подошёл и присел рядом на корточки.

— Назови её Кира. Не спрашивай только меня почему. Обещаешь? Арине имя понравилось. Что-то в душе отозвалось радостью и согласием. Улыбнулась в ответ.

— Она совершенно не против. Напротив неё сидел бесконечно уставший, но всё же живой человек. У ведьмы получилось. И пусть эта маленькая победа в борьбе за жизнь принесёт облегчение её вечному путнику. Там, в небесной канцелярии, пусть добавят к его активам. Паша, продолжавший смотреть на Арину внимательно, вдруг взял её руку и поцеловал, глядя прямо в глаза.

— Я не оракул, моя дорогая практически-родственница. Но поверь древнему: он обязательно вернётся. Я успел ощутить его сущность. Азеркин, которому никто в мире не может солгать, сам себе совершенно не верит. Он пройдёт этот путь, и мы все вместе ещё посидим у камина за тихой беседой, как родственники.

— Я пойду? — Арина осторожно забрала свою руку. Уж больно горели глаза у бессмертного ведуна.

— Провожу тебя. Отсюда так просто не выйти, даже с помощью артефактов. Кстати, кольцо допускает погрешность на пять-восемь метров. Это может быть крайне критично. Но ты его сможешь исправить. Пойдём, я тебе всё расскажу.

И увлечённые абсолютно научной беседой великие ведуны вышли из дома навстречу московскому сентябрю.

Жизнь продолжалась.

❇✥❇

6. Пара дел

“Тонкость не доказывает ещё ума. Глупцы и даже сумасшедшие бывают удивительно тонки.” А. С. Пушкин

Давно уже древний дракон не был себе вот настолько противен. Кажется,он ещё совсем недавно искренне мнил себя мудрым и грамотным аналитиком.

Пустое. Безмозглый он ящер с ай-кью, как у устрицы, а не глава ведущего департамента Инквизиции. Совершенно определенно. И в кресле Ректора будущей Академии ему совершенно не место! Клиническому и безмозглому идиоту.

Но сейчас это ничего не меняло. Права была Маргарита, тихий шёпот которой всё-таки уловило чуткое ухо дракона.

Нужно работать. А не болтаться здесь в роли бессмысленной жертвы. Он и так допустил непростительно много ошибок, их лимит был исчерпан.

— Эндрис, слушай внимательно. В моём сейфе находишь увесистую папку, зелёненькую из кожзама. К ней подшиты документы, их номер найдёшь в моём баре. Он написан на бутылке столетнего виски корректором, — слышно было, как Эндрис активирует артефакт «Памятку», личный подарок от Венанди ему в память о… нанесённом моральном ущербе.

— Аве, сиятельный. Я спал, вообще-то. И некоторым образом немножечко в отпуске. По вашему личному распоряжению.

— Аве… и давно? — посмотреть на часы дракон даже посовестился.

— Как лёг спать. Часов шесть, мне так кажется. Что-то ещё?

— Да. И всё это отправить мне срочно сюда дипломатической инопочтой. Сейчас же. Кстати, а где ты отдыхаешь?

— Сплю на раскладушке в вашем кабинете, под шум моря из динамика инофона. Присоединиться не желаете? Можно Геллу позвать, она мне обещала стриптиз.

Ладон удивился.

— Ты там что, уже пьян? Андрюшенька, наилюбимейший мой секретарь, ты меня поражаешь. Где нажрался, чешуйчатый?

— Ик. От подобного слышу. Между прочим, у меня всего три часа ночи.

— Сочувствую. Но не искренне. Отныне живёшь по камчатскому. Жду.

Отключившись, Ладон даже немножечко развеселился.

Безупречный его секретарь предложил шефу стриптиз в исполнении персональной помощницы бессменного и несокрушимого главы Инквизиции. Куда катится мир? Нужно срочно женить Сильвера. На худой конец просто влюбить, это тоже весьма стимулирует. Жалко только, что Люся уже занята.

Громкий щелчок входа портальной инопочты возвестил о прибытии документов. Молодец, секретарь! А вот и та зелёная папка с бумагами Лебедева. Как они все забыли о ней? Самые страшные тайны всегда имеют решение, лежащее на поверхности. Разгадка всего этого вороха страшных тайн? Да вот же она, под руками. Как же они были слепы.

Дрогнувшими от нетерпения пальцами дракон расстегнул тугую молнию и застыл. Увесистый дневник экспедиционных наблюдений, потёртый, с трупами раздавленных мошек между страницами, чайными пятнами, участками влажной скукоженности на бумаге. Убористый почерк, ежедневные записи, таблицы и указание координат. Здесь же лежала сложенная вчетверо топографическая карта.

Но удивило Ладона не это. Поверх толстой тетради-дневника была ржавой скрепкой прикреплена записка, явно наспех набросанная на обрывке клетчатого листа :

«Валерка, когда они до меня доберутся, своих девочек я оставляю на тебя. Не подведи меня».

Вот так. Сомнений не оставалось: Лебедев не просто опасался за свою жизнь, он был убеждён до глубины души, что до него обязательно «доберутся». Всё в этой записке кричало о предчувствии неминуемой гибели. Буквы корчились неровными строчками, то сжимаясь в дрожащие каракули, то вырываясь крупным, почти истеричным нажимом. Слова написаны были наспех, торопливо, с пропусками букв и помарками, словно рука не слушалась от охватившего ужаса. Даже сама бумага – обрывок клетчатого листа, прикреплённый поверх дневника толстой скрепкой – говорила о том, что это не размышление, а крик души, вырванный в последний момент. Записка исходила от человека не просто испуганного — захлёбывающегося паникой. Его мысли метались от страха, отражая лишь самое главное, самое сокровенное и отчаянное: «Не подведи».

И кто же «они» те, коварные? Ладон взял в руки экспедиционный дневник и погрузился в увлекательный и опасный мир Лёни Лебедева. Записи начинались с момента первой странной находки. Её факт не укладывался ни в какие географические закономерности, что и заставило, по словам Алексея, начать этот дневник.

«Одиннадцатого июня, на радиальном маршруте студентом А. В. Петровым и мной были найдены следы языческого ритуала, возможно, сопровождающегося жертвоприношением. Судя по растительности вокруг кострища, ритуал проводился зимой этого года. Недалеко от места были найдены аномальные выходы (обнажения) редкоземельных металлов (рений, молибден) и золота в самородной форме».

И пометка на полях: «Тогда мне казалось, что это случайность…»

Дальнейшее повествование научного дневника читалось как триллер. Описания ритуальных площадок, останки жертв (по большей части здесь были вороны, лисицы, волки, росомахи и даже медведь). Ладону пришла вдруг в голову горькая мысль о том, что жертвами могли быть разумные морфы, загнанные в форму зверя.

А если это было именно так… то группу Лера нужно было срочно отзывать из зоны возможной встречи с преступниками! По неизвестной им пок причине именно многоликие могли быть особенно слабым звеном. Хотя… Судя по более поздним отчётам, жертвами этих маньяков становились уже любые иные. Набили руку преступнички.

Теперь ему стали понятны и вибрация тёмных, постоянно и на всех уровнях педалирующих расследование, и обстановка вокруг, очень смахивающая на военную.

Судя по описаниям Лебедева, им только за лето работы на полуострове удалось найти более полусотни площадок!

А это несколько сотен жизней иных. Тех, чья численность на всей планете не дотягивает и до десятка миллионов, включая мелкую нечисть. Иначе как катастрофой всё происходящее здесь язык не поворачивался назвать...

Дракон быстро листал страницы с бесценными доказательствами. Лебедев не просто описывал каждую свою находку, наносил их на карту. Пытливый ум учёного искал закономерности. И находил. Внимательный наблюдатель, он вскоре начал писать на полях:

«Странная деталь: непременные атрибуты ритуалистики почти отсутствуют. Это скорее похоже на эксперимент». Дотошные наблюдения, и снова:

«Это не капище. Лаборатория, и сетка на карте лишь подтверждает мой вывод».

Ладон полез в карту. И громко чертыхнулся, увидев разметку. Весь район был покрыт сетью, похожей на паутину, с линиями, расходящимися радиально из центра к периферии. По законам жанра паук должен был угнездиться именно там.

Последняя страница дневника была исписана торопливо:

«Моё любопытство привело к катастрофе. Никогда не пытайтесь повторить этот маршрут. Чудовищное, омерзительное, немыслимое. Я теперь это видел и верю в невероятное. Верю».

Координаты маршрута были очень тщательно вымараны. Но что для дракона подобная хитрость? Просто пальцем провёл, прошептав заклинание «память записи». Магия школяров и студентов…

Бросил взгляд на бумагу и замер.

Брехливые Яги! И как назло: ни один номер этих рисковых не отвечал.

А что ещё хуже: связи с ними Ладон совершенно не чувствовал. Впору было лезть на стену. Спокойно, Алмазный. Бывали у вас передряги и хуже. Хорошо бессмертным: всегда под рукой есть такой аргумент.

Самым отвратительным был тот факт, что Ладону туда сейчас было не сунуться. Сделать подобный подарок врагу он не мог.

Мысленный набор экстренного номера связи.

— Кла. Даздраперма, — кодовое слово, означавшее переход в режим «ситуации ноль» было произнесено. Мосты загорелись.

— Падай на голову, — голос сиятельного прозвучал очень спокойно.

— Десять минут.

И отключился. Ему ещё теперь нужно было позаботиться об этих бесценных бумагах.

Где там Сильвер?

— Андрюшенька, Геллу бросай, ты мне нужен.

— Артефакт для копирования всех бумаг вложен в папку.

Дракон заглянул туда, вынул странного вида листок. Ему не понравилось.

— Так. Давай-ка сделаем всё иначе. Ты сейчас же запираешься в кабинете. Я отправляю тем же каналом свои документы, мой квалифицированный пока ещё секретарь их копирует, потом кидает в секретный мой сейф и присылает электронную версию на инофон. А сразу же, как закончит, звонит Сэму и вызывает охрану для вещественных доков. Пары големов будет достаточно.

— Снова всё мне. Вы уверены в Сэме и големах?

— Нет, совершенно. Ты отправишь их охранять что-нибудь… очень нужное. Важное даже. Например, мои тапочки или бар. Сам придумай. Не печалься там, милый, я скоро буду. Гелле привет.

Громкое фырканье было ответом. И чтобы он делал без Эндриса!

Это для Венди «падение прямо на голову» было почти привычным ритуалом. Она его и придумала, скромно не лицензировав, а теперь чуть ли не все мировые иные спецслужбы использовали это заклинание. Здесь важен был навык и умение сосредоточиться. Ладон честно напрягся, старательно находя в целом ворохе мыслей связь с сиятельным Клавдием.

Дело это было непростое. Почему-то начальство ему представлялось исключительно блеском эпической лысины. И ехидным взглядом голубых глаз. Увесистым носом, манерой в моменты душевных тревог и терзаний тереть переносицу. Вечно потёртыми джинсами. Браслетами на обеих руках. Клавдий носил блокираторы, и только узкий круг самых доверенных лиц, включая Ладона, знал о существовании страшного дара титана. Клавдий был рождён палачом. Азеркином, способным легко развоплотить абсолютно любое живое существо. С единственной оговоркой: по приговору.

Быстрые слова заклинания, и древний дракон просто обрушился на голову шефа, попирая субординацию и этикет. После нескольких секунд растерянности они оба сосредоточились и, выпутавшись из невольных объятий, оказались на стоявших рядом стульях.

За столом.

Ладон оглянулся, узнав рабочий кабинет Вуруса. Что Клавдий здесь делает? Вокруг снова лица, некоторые уже стали до боли знакомыми. Оркины, сын и отец, смотревшие на него весьма враждебно. Корвус-старший в сопровождении нескольких молодых людей, явно воронов. Отлично, даже лучше, чем могло бы быть.

Инофон запиликал целым ворохом входивших сообщений. Эндрис выслал копии документов и ехидное: «Големы охраняют мой порножурнал». Поперхнулся, представив себе Эндриса за «Плэйбоем». Срочно женить…

— Какая компания! На ловца и зверь бежит, прямо-таки прыгает, мои разлюбезные. А у меня для вас новости. Много. И такие чудесные, что вы просто себе не представляете. Плохие, отвратительные и откровенно чудовищные. Выбирайте.

Оркин старший встал и направился к выходу, сопровождаемый братом Марго. Они оба всем видом показывали, что в одном кабинете с виновником… просто виновником находиться решительно не намерены.

— А скажите-ка, подвижные вы мои, почему в списках жертв нет косаток? — Ладон громко бросил им вслед. — Ни одной за три года, я прав? Это случайность простая, ваша везучесть семейная, или нам есть о чём поговорить?

Вурус, до этого момента всё время молчавший, громко сломал в пальцах очередной карандаш. Медленно развернувшись, Оркин старший сжимал в ярости кулаки.

— Вы напрасно так скрипите зубами! — широко улыбнулся дракон ему хищным оскалом. — Я предлагал Марго защиту. Бросил под ноги любимой женщине своё честное имя и жизнь. Она отказалась. К её аресту я не причастен. Мы, драконы, знаете ли, существа со странной моралью. Личные интересы всегда ставим превыше всех законов, даже служа в Инквизиции. Я буду защищать её до последнего вздоха, всегда. А она… всегда будет вольна выбирать. Вы услышали?

Косатки переглянулись, и тень самодовольной улыбки скользнула по лицам мужчин. Слова были сказаны при свидетелях, но лишь бессмертные понимали их истинный смысл. Ладон только что объявил всему миру иных свои права на Марго. Драконы не отступают. Это было значительно больше, чем просьба руки. Молча кивнули. Вернулись за стол. Виктор тяжело вздохнул, доставая клятвенный артефакт.

❇✥❇

7. Спасение утопающих

«Да убоится история какой бы то ни было лжи, да не убоится она какой бы то ни было правды». М. Т. Цицерон

А и ладно. И пусть лапы болят, а мохнатое брюхо отбито. Зато этот гад в вертолёте оценил размер его зверя и язычок поприкусит. Надолго ли?

Гуло любил оборот, эту особую, неповторимую магию. С того самого первого раза, когда грязный, голодный мальчишка в мгновение стал маленьким, но свирепым чудовищем.

Острые зубы, огромные когти, бесстрашие, ярость и желание жить. Только что его били ногами, забавляясь беспомощностью обессиленного ребёнка. Убивали от скуки. За минуту до неминуемой смерти его неведомые предки подарили волшебное освобождение разуму. И хлынула первая кровь.

Он тогда было решил, что уже умер, вытащен свирепыми духами мёртвых убийц в царство злобной Лилит. И поклялся себе не сдаваться…

Когда некто могущественный, как сама Преисподняя, вдруг за шкирку схватил этот беснующийся ком безумия и, встряхнув, проорал прямо в ухо короткое «Мутабор!» — маленький морф тут же вырубился, повиснув бесчувственной тряпочкой. Для измученного долгим голодом и болью ребёнка двойной оборот был чудовищным испытанием.

Ладон… в их с Венанди долгой жизни древний дракон был рядом всегда. Поддерживал, твёрдой рукой направлял, говорил доброе слово. Вытаскивал из всех передряг. Кем он был для них, этот несносный хвостатый? Верным другом, любимым старшим братом да почти что отцом.

Теперь можно было сказать себе: пришло время платить по счетам. И, распутывая это «драконово» дело, они лишь отдают старый долг. Малодушная ложь. Давно уже в их отношениях не было никакой бухгалтерии. Даже если теперь до скончания дней им придётся сражаться со всеми злодеями этого мира во имя Ладона — они не отступят. И это не пафос.

Выкатился из неглубокого снега, про себя чертыхаясь: плести заклинание и вызывать маскирующую следы позёмку в образе зверя и долго, и сложно. Магическая климатология — наука запутанная, и простым комплексом манипуляций в этом случае не обойтись. Заклинания эти похожи на нити слов, силой мысли вплетённые в кружево волшебства. Придётся оставить следы за хвостом, надеясь лишь на Линкса.

Бесил Лера этот драный Кот. Всем раздражал: и видом своим, и манерами, а особенно — взглядами, постоянно бросаемыми на Ди.

Камни, склоны. Лер не владел даром Венди и не чувствовал шлейфа следов, оставляемых мыслями и эмоциями. Но звериная интуиция, которой он неукоснительно доверял, вопила ему об опасности. Не чувствовал никаких запахов жизни разумной, только аромат первозданной природы.

Вот песец молодой пробежал за безмозглой еврашкой. Оба зверька выскочили на застывший язык лавы, похожий на бетонное плато, и там между этими звеньями пищевой цепи разыгралась маленькая трагедия.

Вот здесь птица сидела. Большая, хищная. Неизвестно какая, но тоже без следов интеллекта в малюсеньких птичьих мозгах…

Дальше, дальше… Зачем они здесь? Что рассчитывают найти? Отпечатки каких преступлений?

Быстрой рысцой продвигаясь по маршруту, он неспешно об этом раздумывал, когда в нос вдруг ударило запахом смерти. Мощный, как будто поленом по носу удар слева, наотмашь. Смерть. Это были останки мёртвого человеческого тела. В таких ситуациях морфам всегда тяжело: могучий внутренний зверь рвётся наружу, вытесняя сознание человека разумного. Запах умершего очень давно соплеменника ошеломлял, затормаживая разум, уступающий место животным инстинктам.

Гуло быстро крутился, пританцовывая от возбуждения. Следов, конечно же, здесь больше не было, смыты камчатскими непогодами, отполированы ветром и солнцем.

Лер поднял чуткий нос и пошёл навстречу лёгкому дуновению. Метров через тридцать путь ему преградило внушительное нагромождение крупных булыжников. Обвал? Несчастный случай? Судя по запаху, человек под камнями лежал ещё с ранней весны. Почему его не нашли? Судя по карте, спасатели прочесали весь этот район, тщательно и неоднократно.

Внимательно изучив все подходы, Лер вернулся. Придётся использовать Ди. Сомневается он, что следы чувств человека могут храниться так долго. Но произошедшая здесь страшная смерть — не ужас, который испытывает при виде мыши блондинка. Может, что и поймают; самый мизерный шанс всё же есть.

Гуло медленно двинулся дальше. И уже через несколько метров пути по тропе он почувствовал новый запах. Снова труп. Становилось всё интереснее. В самом пустынном месте полуострова найти отлично сохранившиеся останки сразу двух человек, не тронутых никаким диким зверем. Песцы — народ неразборчивый. Им что еврашка, что чайка, что нога человеческая. Лисы тоже не чистоплюи. Вороны, чайки. За прошедшее время от тел должны были остаться только гладкие, белые косточки.

Всё чудесатее и чудесатее.

— Ди. Отзовись, Ветерок. У нас здесь, похоже, проблемы. — Лель, уходи, я попалась.

Спасать.

Первый порыв ярко вспыхнул в сознании, но был мгновенно погашен здравой мыслью мудрого и многое видавшего оперативника.

Явная ложь. Он сразу же это понял. Уже очень давно для всякого рода нештатных событий у всех членов их группы был разработан свой тайный код. Значит, сказать ему нечто подобное Венди никак не могла. Даже подумать. И всё же это был явный сигнал. Она назвала его «Лель». Только немногие слышали, как Ди к нему так обращается. Застопорил себя. Нечеловеческими усилиями остановил.

— Хорошо, Венди. Я ухожу, уж прости.

И вдруг понял, что его ещё останавливало. Их связь давно перестала быть просто мысленной. Уже почти целую вечность он ощущал её настроение очень чутко и тонко. В сознании маленькой Венди всегда бушевала целая буря эмоций и образов. А сейчас — только одни слова, вялые мысли, словно издалека долетающие. Это точно ловушка.

Но как же немыслимо трудно давались ему все эти трезвые решения! Да уж, она — его слабость.

— Бросаешь меня? Лель, а ведь я так тебя любила.

Чёрный зверь рассмеялся, невольно оскалившись. Вот и попался ты, некто коварный. Стало ясно как день: влезший в их связь менталист не знал о паре друзей ничего, совершенно. Да, его магические способности впечатляли. Но осведомлённость отсутствовала. К сожалению, в ответ использовать дар кукловода у Лера сейчас не получится. Он понятия не имел, что теперь с Ди, где она, а рисковать лишний раз не хотел. Хоть она его и не любила. Или ему так казалось?

— Прощай. Я люблю, но другую, — ответил медленно, как будто даже с трудом.

Менталисты, особенно так щедро одарённые, как хозяин его мысленного голоса, чутко чувствуют ложь, а тем более — в мыслях.

Лер не лгал; нагло вторгшегося в его сознание менталиста он не любил. Продолжая упорно следовать по маршруту, закрылся магически и ментально, сосредоточившись на запахах. Перемещаясь стремительной рысью, он нёсся на северо-восток со скоростью курьерского поезда. Ещё несколько раз отвлекался на запахи высохших человеческих тел.

Все усопшие были спрятаны по его направлению, словно ведя одну линию. Этакий вектор смерти. Картина ему являлась всюду одинаковая: иссохшие трупы в завалах камней и никаких следов диких животных, как будто их что-то незримо отпугивало.

Мучительная тревога точила его изнутри. Лишь когда у подножия чёрной скалы он увидел их вещи, почему-то слегка отпустило.

Но Венди и Линкса здесь не было. Только серое, каменное безмолвие.

Гуло быстро добрался до их с Ди рюкзаков, очень внимательно их обнюхав. Чисто. Обернулся, не давая себе даже выдохнуть. Быстро оделся, хватая в руки инопланшет с местными картами. Пока не забылись ориентиры, пока… мысли лишние в голову не пролезли. Дрожащими пальцами нанёс точки своих страшных находок. Одного взгляда на карту оказалось достаточно, чтобы понять: те, кто пытался воздействовать на него, просто и незатейливо уводили Инквизитора с запланированного маршрута. Если до его жутких «открытий» никакой объективной закономерности видно не было, то теперь…

И всё же не зря им привиделась пентаграмма. Интуиция инквизиторов веками оттачивалась в поисках самых страшных преступников этого мира.

Воровская звезда. Знак отрицания всех законов и договорённостей. Вот как… Или это действительно был большой ритуал? Лер не знал. Лишь смутная догадка: возможно, это и была часть задуманного воскрешения Аспида жертвой Ладона. Вполне могло быть и так.

Знак отрицания охватывал, накрывал собой всё это плато, на картах полуострова обозначенное как «гора Плоская Дальняя» или «Ушковский стратовулкан». Вот последнее Леру не понравилось совершенно. Хорошо хоть из всей этой «Ключевской группы вулканов» он был самый плоский и низенький.

Быстро темнело, тревога сверлила и грызла.

Где эта маленькая упрямица? Крылатая, она давно бы уже должна была здесь появиться. На пути Ди не предвиделось высохших трупов. Что с ней?

Дрова для костра здесь собрать было негде, да он и не рассчитывал. Пара топливных брикетов, артефакт, заклинание — и первые языки яркого пламени разрезали сгущавшиеся холод и тьму.

Лер не услышал звук полёта совы, скорее почувствовал. Невидимая, она клокотала тревогой и злилась. Вернулась. Слава создателю, просто жива; остальное неважно.

Когтистые лапы, вцепившиеся в его плечо, отрезвили. Накопившееся за этот жестокий день нечеловеческое напряжение накатило волной.

— Ветерок, да я здесь чуть не рехнулся. Всё в порядке?

Невидимое, горячее девичье тело скользнуло ему прямо в руки. Видеть её Леру глазами не нужно. Он и так знал каждую родинку, каждую складочку кожи.

Это Ди долгие годы считала иначе, глупышка.

— Лель, меня атаковал менталист! — успокаивающий поцелуй в висок.

Быстро окутал своей тёплой курткой. Достал рюкзак, с рук не спуская. Его маленькое, секретное и тайное удовольствие: держать Венанди на руках.

— Знаю. Потому и закрылся. На что тебя ловили?

— Ты умирать собирался, звал меня: «Ветерок»… Мне было страшно.

— Но ты не поверила? — нельзя отрицать: в деле анализа ощущений равных Венанди не было. Лер это знал. Только это его и поддерживало.

— Испугалась, конечно. Но он лгал. Хоть и старался звучать максимально правдоподобно.

Тут Лер напрягся, заканчивая одевать уставшую Ди, ставшую видимой.

— Он, не она? Отчего ты решила?

— Ага, — громко зубами стучат от голода, она быстро полезла в рюкзак.

Давно уже так долго Ди не летала совой и готова была сейчас грызть голые камни. На такой случай у морфов всегда под рукой должны быть энергетики. Великие мультиморфы не просто входили в звериную трансформацию, они в ней работали, тратя бездну энергии.

Тёмная плитка какой-то невзрачной субстанции пахла сушёным мясом и на вкус была… несъедобна. Но она восстанавливала энергию. Пусть ненадолго, но этого времени им должно было хватить, чтобы нормально поесть. Если же нет… Были ведь ещё способы. И энергетики всё же в запасе у них не последние. Отломила и молча сунула в руки Леру бо́льшую половину плитки и снова залезла к нему на колени. Там уютнее и теплее.

— Он так старался быть правдоподобным, что меня представлял как любовницу, которую зовёт. Представляешь себе? Ты, оборотень и молодой, в общем, мужчина, умирая мучительной смертью, и вдруг возбуждён.

— Похоже? — кусок энергетика застрял в горле у Лера.

— Ничуть. Но из этой картинки я сделала вывод: наш противник меня лично ни разу не видел. А описывала ему меня женщина! Которая нас ненавидит и считает меня чрезвычайно опасной твоей соблазнительницей. Что ты хихикаешь, Лель?! Я себе грудь такого размера даже наколдовать не сумею.

Гуло долго смеялся, представляя себе всё сказанное. Мужчина он видный. Представить себе, что эта вот птичка стала его вечным наваждением и без магии приворота? Да, было трудно.

Ди вдруг напряглась и, снова став невидимой, растворилась. Покрутившись у Лера на руках, на секунду притихла, и он сам перестал себя видеть. Накинув полог невидимости на обоих, прижала палец к его губам, безмолвно призывая молчать.

Пламя костра заплясало, предвещая гостей; низкая тень бесшумно скользнула к их импровизированному очагу, и прямо под ноги обоим упала огромная тёмная рысь. Пугающе расползающееся пятно крови у головы Кота не давало им времени на раздумье. А судя по масти, это был именно он…

❇✥❇

Заклинание принудительного оборота подвластно очень немногим из бессмертных. Оперативные сотрудники Инквизиции, Великие морфы — могли. Линкс правильно сделал, что приполз сюда, к ним. Но почему сам он не обернулся?

Что случилось с ним, с опытным воином, чутким и осторожным? Приходилось набраться терпения и молча ждать. Открывать свои мысли после произошедшего здесь Инквизиторы не спешили. Укрытый их тёплыми куртками Линкс крепко спал на развёрнутом иноковрике. Это сделано было скорее для Ди, почему-то прятавшей глаза и нещадно красневшей при виде голого Валентина.

Над головами поблёскивал климатический купол, контур охранных маячков мерцал чуть поодаль. Плясало пламя костра, над которым уже аппетитно кипели походные котелки с сытным полужидким варевом. Остывал травяной чай (личный подарок Марго).

Они сидели в обнимку и смотрели на звёзды. Когда ещё просто так помечтаешь о всяком несбыточном?

— Лучше бы я всё же сдох, — сиплый голос Кота разорвал тишину.

Венди крупно вздрогнула, и в ту же секунду маячки на тропе замигали тревожно, посылая одним им понятный сигнал.

❇✥❇

8. Дело рук

«Предвидение будущего должно опираться не на предсказания и приметы, а на мудрость и знание прошлого». М. Т. Цицерон

Вот упрямый осёл!

Сознание возвращалось болезненно. Тело ныло, как после многочасовых тренировок. Глаза Кот открыл с невероятным трудом, вглядываясь в темноту. Над головой тускло поблёскивал полог защиты, под боком плясали языки пламени магического костра. Рядом на корточках сидела Венди, протягивая ему блестевшую белой поверхностью кружку.

— Выпей. Сильно крутит?

Послушно принял из девичьих рук горячий напиток, пригубил, и тепло побежало по жилам. Молча кивнул. Да, именно так, его очень «крутило». Словно прочтя в его мыслях вопрос, Ди ответила, усмехаясь и отворачиваясь зачем-то:

— После принудительного оборота всех крутит. Хорошо ещё, что ты морф. Очень качественно твою шкуру порезали. Пришлось лечить кардинальными методами. На что тебя поймали?

— На безмозглость. Клиническую.

Он наконец-то оглядел себя, разом поняв причину некоторой скованности девушки, сидевшей рядом. Первозданную, так сказать, красоту тела взрослого мужчины-рыси прикрывали лишь брошенные на его бёдра тёплые куртки. Лер постарался, наверное.

— А Гуло не возвращался?

Ди усмехнулась в ответ. Вид у Валентина был совершенно потерянный, даже убитый. Сложно далось ему столкновение с сильным и подготовленным менталистом. Уж если так потрепало…

— Не хочешь рассказывать? Зря. Каждый кирпичик информации делает нашу башню чуть выше. Лер сейчас зачищает «хвосты». Маячки охранного контура сработали: добрые и очень чуткие «друзья» пришли за тобой. Выручать, не иначе.

— А ты, птица, философ… Он пообещал ободрать с меня шкуру, если припрусь сюда с голым задом. Ты не могла бы…

Ди молча развернулась и быстро отошла за яркое пятно костра. Тут же из-за спины Валентина в контур защиты шагнул упомянутый Гуло. Ну как шагнул: не было его только что здесь, и вот уже он возвышается широкой тенью над съежившимся невольно Котом.

— Сколько их шло за тобой, помнишь? — Лер спросил очень тихо. — В Сумерках подцепил?

Он брезгливо стряхивал с пальцев куски клубящейся тьмы. Молча возникшая рядом с ним Ди кинула Валентину ворох одежды и села на корточки у костра, о чём-то напряжённо раздумывая.

— Наверное, трое, — Валентин потянулся к штанам и поморщился. — Не пахнут, не мыслят, холодные. Трудно точнее сказать.

— Там были големы, — Лер поискал глазами рюкзак и шагнул ближе к Ди. — И это паршиво: безмозглая нечисть меня совершенно не слышит. Одно хорошо: сумеречную живность мы знаем давно и во всех проявлениях. Представляешь, Ди, я даже вспомнил заклинание огненного меча. Со времён тренировок в Артеке его не использовал.

Упав на иноковрик у костра, он прилёг и устало потянулся. Потом вдруг снова быстро сел и, развернувшись к Валентину, спросил:

— Это то самое место? Ты ведь что-то понял и глупо молчишь?

Застёгивавший молнию на штанах Кот вздрогнул и с шипением выдохнул. Натянул пушистую толстовку на мускулистое и волосатое тело, пальцами подхватил снова кружку. В эту тревожную ночь каждое их движение смотрелось как часть мистического ритуала. Пламя костра, звёзды и опасности, подступающие со всех сторон.

— Да, — спустя несколько долгих минут Валентин произнёс. — Я нашёл их там, наверху. В кальдере, прямо на льду. Ниже по склону на север есть активная и горячая трещина… А, понял… Да только теперь: её тогда так же поймали, выудив морок из глубин памяти, — он нервно сглотнул, кривя губы, и съёжился. — Знаете, вы, бессмертные, странно живёте. Так, будто для вас каждый день — жизнь, и она уже завтра закончится. А мы… Так, будто в запасе у нас вечный срок. Кажется, я опьянел, извините, болтлив.

— Ты знал, что могло привести её сюда? — вопрос Лера звучал беспощадно. — Тяжело беременную, одну, скрыв от всех свой маршрут?

— Откуда?! — Кот был так потрясён, что даже голос разом потерял, потом помолчал пару секунд и, взяв себя в руки, добавил: — Все мои догадки — лишь крик души ослеплённого горем мужа. Нет доказательств. Совсем никаких.

— А ты покричи, Кот, — Ди тоже к нему развернулась, протягивая миску аппетитно пахнущего варева вместе с ложкой. — Мы послушаем. Постарайся.

Леру достался сам горячий котелок, а ей — глубокая крышка. Только теперь Кот вдруг понял, что мучительно и иссушающе голоден.

Они ели быстро и молча. Насытившись, Валентин поставил миску на коврик и начал свой скорбный рассказ.

О том, как это сложно: любить ту, которая заведомо тебя во всём превосходит. Дар, сила, вечность. Она взошла в его жизнь словно солнце. Линкс для неё был лишь коротким эпизодом. Вполне эффективным лекарством от страшной болезни: любви.

— Я не знал ничего о её прошлом, — голос рыси осип. — Даже сколько ей лет. И не спрашивал. А зачем? Жил одним днём, каждое утро благодаря Создателя за это счастье. А когда понял, что Валис беременна, то чуть с ума не сошёл. А она… тихо плакала. И призналась однажды, что мечтала о детях практически целую вечность, но… не моих, — рвано выдохнув, Линкс отвернулся. — Вот такая история.

Всё было понятно: у бессмертных-то пар дети рождались нечасто, а уж у таких… Невероятная редкость. Сам факт их чудесного появления передавался из уст в уста, как легенды и мифы. На далёкой заре истории этого мира от смешанных пар рождались и бессмертные дети.

Но чем дальше, тем реже.

Последние документальные записи упоминали о появлении долгоживущих, но смертных потомков. Для бессмертной матери пережить собственных детей, всегда оставаться моложе потомков, смотреть на их медленное угасание — страшная мука. Настоящая пытка. От нарисовавшейся в мыслях картины Венди мысленно содрогнулась.

— Валис? — с явным сомнением в голосе Лер спросил в темноту. — А я всё гадал… Надо же. Ди, ты помнишь, мы ведь с ней сталкивались однажды.

Да, мир бессмертных тесен, а уж древних морфов и вовсе… Конечно же, Венди помнила ту тёмную историю с девушкой-рысью и ведьмами. Громкое дело об убийстве светлого ведуна было сложным и крайне запутанным: главным подозреваемым стала его возлюбленная. Оборотень. Все улики были против бессмертной, но именно их отдел Инквизиции докопался до истины, освободив из-под стражи Дозоров несчастную.

А ещё она помнила взгляд той бессмертной. Когда вечным не хочется жить, это выглядит страшно, чудовищно, несправедливо. Всё равно что бескрылая бабочка или безногая лань.

— Помню. Получается… — Ди встряхнула белокурой головой, словно пытаясь прогнать поступившие лишние мысли. — Тот, кто сюда её заманил, тоже знал её прошлое. Или…

— Или есть масса других вариантов. Даже гадать глупо, — Лер задумчиво скреб пальцем высокую переносицу, отчего крупный горбоносый профиль его тени на коврике шевелился. Он так делал всегда, когда серьёзное что-то задумывал. — Кот, послушай. Есть простенький ритуал, которым Ди владеет практически в совершенстве. Если ты согласишься, она сможет увидеть в твоей памяти все события тех страшных дней. В деталях. Наблюдать за происходящим твоими глазами, но с трезвым сознанием стороннего свидетеля. Ты готов?

Вот такой он внезапный. И рассудительный. И конструктивный.

Валентин плавным движением покачнулся в сторону Гуло, пристально вглядываясь в его лицо.

— Тебе совершенно не жалко её? — он скривился, бросив весьма выразительный взгляд в сторону Ди. — Кровь, смерть, мучения, роды и гибель младенца? А потом жуткий процесс передачи бессмертия и кремация в пламени трещины? Любишь её, говоришь? Какою-то странной любовью, когтистый.

— Мы Инквизиторы, — Венди ответила твёрдо сама, про себя усмехаясь. — И поверь: за сотни лет службы я видела и не такое.

Валентин просто даже представить не мог себе, сколько всего они с Лером уже повидали за века службы Свету и Инквизиции. Мир нынче стал много добрее и лучше. Люди — мягче. Сегодня жизнь смертного стоила не полушку в базарный день и сугубо по праздникам. Как просто быть смертным…

— В мире без боли очень просто любить, — Лер был совершенно серьёзен. — Бабочек, например, или красивые виды из окна. Но, видишь ли, кот… в нашей с Ди жизни любовь измеряется совершенно другими масштабами.

Задели ли его слова Линкса? Нет. Напрягало другое: за всё время их пребывания здесь история смерти его знаменитой жены не «всплывала» ни разу. Гибель известной персоны, вхожей в дом губернатора, супруги начальника горно-спасательной службы, ещё и беременной близнецами? И что, все вдруг разом забыли о ней?

— Я согласен, — Валентин громко выдохнул. — Ди, но если тебе будет больно…

— С этим мы разберёмся, — перебил его Лер. — Сами, Кот, сами. Иди сюда и ложись. Ди, ты готова?

И мысленное, уже только для Ди: «Я рядом, Ветерок. Не спеши, я укреплю твою ментальную защиту. Мы очень сильно рискуем».

Она всё понимала. Именно здесь, на месте, где происходили тогда эти события, подсознание Линкса может дать им подсказку, бесценную и единственную. Проведи они ритуал в другом месте и в безопасности — и эта единственная возможность наверняка будет бездарно упущена.

Да, Гуло прав, как обычно и как всегда. Он рядом. Надёжен привычно.

«Откройся мне полностью, — снова мягкое прикосновение мыслью. — Я буду вести его, ты только смотри. Стань моими глазами».

Можно было и не напоминать. «Дар кукловода» делал Лера невероятно, неописуемо могущественным. Но щепетильность в вопросах личной свободы сдерживала великого Инквизитора крепче цепей. Ди как никто это знала, в который раз полностью открывая ему свои мысли и чувства. Снова становясь послушным его инструментом. Глазами, ушами, тактильностью.

Как и все древние обряды иных, отточенные тысячелетиями, сам ритуал был простым и коротким.

— Анекси мист! — произнесла Венди внятно, глубоким голосом, нараспев. Плавное движение пальцами, и руна «Перт» загорелась изломанным знаком на лбу замершего в ожидании Валентина.

Ди вдруг ощутила болезненно-остро и ярко: Линкс не просто сейчас доверял ей, он вручил в руки девушки свою жизнь. Отдавался. Безоглядно, отчаянно, готовясь пусть даже и умереть, но с ней рядом. С невероятным трудом она удержала себя от нахлынувшего желания тут же прервать ритуал.

«Нет, Ветерок!» — Лер это тут же почувствовал и вмешался. — «Возьми себя в руки и помни: от нас зависит сейчас очень многое. Маруся, вспомни о ней. Ребёнок болтается в Сумерках, неужели её бессмертная мать отдала свою жизнь совершенно напрасно?»

Умеет же он отрезвлять. Венди отчётливо понимала всю справедливость его слов. Да. Они просто солдаты на этой страшной войне, а воин не может быть слабым. Отдышавшись немного, она с благодарностью ощущала тепло его рук на плечах. И мужское дыхание, обжигающее обнажённую шею, бодрило, даруя ей силы.

«Валентин, вспомни тот день!» — вторглась в сознание Линкса она куда менее ласково. — «Каждую минуту, как будто сейчас».

Он помнил. То нежное утро, когда им казалось обоим: века впереди. Дети должны были родиться уже через пару недель. Все приготовления к этому счастливому для обоих событию завершены, даже дом был построен. Тот самый, в который он до сих пор не нашёл в себе силы войти.

Ничего тогда не предвещало трагедии. Солнце, лето. Почему его кошачья интуиция, никогда не обманывающая Валентина, промолчала? Телефонный звонок был обычным, рабочим. Широко улыбаясь, жена выскользнула из постели, быстро оделась и, мурлыкнув что-то о забытых ключах, обещала вернуться уже через час.

Беременность она переносила легко, как все оборотни, и Валентин совершенно не волновался о ней. Валис всегда была осторожна. Это потом все неожиданно заговорили о ней как о безмозглой девице, на последних неделях беременности зачем-то полезшей в горы.

Всё это было потом.

Она не вернулась. Ни через час, ни потом, когда Кот наконец уже понял, что случилась беда. Очень поздно он всё это понял.

— Не кори себя, Валентин, — приказал громко Лер. И добавил уже много тише: — Это бессмысленно. Великие могут блокировать связи супругов. По какой-то причине она не хотела, чтобы ты искал её. Против её сил и умений ты — всего лишь котёнок. Расслабься.

Лер-кукловод вёл Линкса по лабиринту памяти, как за руку водят ребёнка. Боль того сразу утихла, эта рана теперь заживёт и будет болеть лишь как шрам.

Его спавшая память открывала всё более страшные картины. Разбитый вдребезги вертолёт. Кровавая дорожка на леднике.

Только потом, раз за разом прокручивая в голове всё увиденное, Ди поняла: Лер всё-таки её ограждал от кричащих эмоций остро страдавшего Валентина. Прикрывал осторожно ментальным щитом, направляя обоих. Попутно стирал из сознания Линкса глубокие борозды горя. Не убирая совсем, лишь слегка затуманивая. Так сухой и суровый редактор правит авторский текст: на гладкую нить событий нанизывая всплески эмоций и чувств, словно ровные бусы. Превращая их в констатацию происходившего. В сухой протокол.

Венди была только лишь наблюдателем, словно присутствуя при хирургической операции на израненной душе Линкса. Она уже даже успела забыть, зачем они здесь, когда быстрая мысль Гуло, болезненная, как щелчок по носу, вернула её в ритуал.

«Внимательно, Ветерок, я чувствую окно в Сумерки рядом, внимательно!»

Очень вовремя. Поглощённый спасением новорождённой дочери Валентин если что-то и видел — потом позабыл. Ментальный удар закрыл это воспоминание. Ди его чётко почувствовала. Слабый, поскольку на большее у преступника сил уже не было. Ему пришлось блокировать лишь самое главное. Но Ди всё увидела.

Раненных на том летнем снегу было двое. Стоявший на коленях в десятке метров от Линксов и истекающий кровью мужчина мучительно уходил в оборот. В этом не было никакого сомнения: Ди знала это острое и болезненное состояние великолепно. Балансируя между жизнью и смертью, морфы идут в оборот, рискуя остаться там зверем. Если регенерация забирает все силы, то их разум гаснет, и человек в оборотне погибает. Остаётся чудовище: немыслимо сильный хищник, кровожадный и мстительный, со следами сознания и без каких-либо страхов перед людьми.

Но не теперь. Ди это видела, знала уверенно: убийца жены Валентина, виновный в гибели его новорождённого сына, успешно справляется с оборотом. И в самые последние мгновения перед тем, как со скалы на ледник чёрной тенью спрыгнул огромный медведь, она заметила ускользающее лицо человека. И тут же его узнала, Леру мысленно крикнув невероятное:

«Это был Вурус!»

❇✥❇

9. Открывая глаза

"Сомненья делают нас трусами." (Гамлет, Акт III, Сцена I) Уильям Шекспир

Совещание в кабинете главы региона напоминало скорее тайную церемонию закрытого общества. Принесённые клятвы о неразглашении, мрачно мерцающий «допросник» – всё принуждало присутствующих либо молчать, либо говорить лишь правду.

Сильные мира Камчатки тихо переговаривались, всё яснее осознавая масштабы бедствия. Речь давно шла не о подпольной продаже запрещённых веществ или оружия местного производства. Нет. На кону стояли жизни иных. Бессмертных. Великих. За ними охотились, как браконьеры за бесценными шкурами редких зверей – на потеху красавицам.

Порочный круг зиждился на жестокой логике: чтобы убить могущественнейших, требовалось запрещённое оружие. Чтобы создать его, нужна кровь бессмертных. В этой гибельной паутине могла погибнуть вся древняя цивилизация азеркинов. Присутствующие в кабинете Вуруса видели это отчётливо. Пока их спасало лишь то, что смертельных клинков было немного. И, в отличие от легендарных артефактов древности, их свойства, похоже, терялись при использовании.

Смертельные, но одноразовые артефакты – символ двадцать первого века. Все, к сожалению, осознавали: как только изготовители устранят эту проблему, наступит всеобщий… (опуская нецензурную лексику) конец. И он весьма близок.

— По какой-то причине противник осторожен с водой. Именно это пока спасает нас от прямых нападений, — сказал Виктор, патриарх клана косаток. В выводах он был разумен, в словах – осторожен. — Я не обольщаюсь, но время работает против нас.

К его мнению здесь привыкли прислушиваться. Ладон невольно сравнивал Маргариту с отцом. Папина дочка. Они были похожи даже в мелочах. Привычка задумчиво закусывать уголок нижней губы, трогать левую мочку уха… Даже манера бросать быстрый взгляд из-под тёмных ресниц. Брат же её казался им словно чужой: коренастый, среднего роста, с резкими, почти хищными чертами лица.

— Я вот чего не понимаю, — наконец взял слово долго молчавший дракон. — Мы имеем дело с обширной сектой реальных людей? Или противник так мастерски всем пускает пыль в глаза?

Эта простая мысль огорошила всех. А ведь верно: при обилии вещественных доказательств, живых свидетелей на горизонте до сих пор не видно. А мёртвый… видел лишь двоих. Если не брать в расчёт тень дракона.

— Работа уж больно масштабная, — возразил Виктор. — Полное ощущение, что там трудится не меньше нескольких сотен. Может, и тысячи.

— Когда мы впервые столкнулись с результатом вашего производства, психотропными маго-наркотиками, тоже были в этом уверены, — парировал Ладон. — Позже, расследуя убийство с миной-инферно, даже задержали людей. С десяток, не больше. Все оказались зачарованы. Биороботы, жертвы сильного менталиста. Никакая не секта. И всё.

— Да у нас здесь и народу-то столько нет! Скажете тоже – тысячи, — прокаркал согласно Старший Корвус. — На всём полуострове не наскрести столько идейных.

— Значит, големы, — заключил Ладон. — И портрет вырисовывается своеобразный: некто бессмертный, могущественный менталист. Великий, раз способен управлять големами. Он в сговоре с женщиной-рыбой. И не кривитесь, Косаткины, вы ведь млекопитающие. Эта парочка организует всё это с единственной целью – вернуть аспидного дракона в реальность. Зачем?

— Что? — Сиплый голос Вуруса прозвучал, словно крик утопающего. Все оглянулись на губернатора. Он сидел смертельно бледный, со сломанным карандашом в толстых пальцах. Неверящим взглядом смотрел на Ладона. — Повторите.

— С какого места? — уточнил дракон. — Да, главных двое. Опрошенный некромантом свидетель сказал, что они перед ним… совокуплялись, простите. И мой антипод – аспид. Я видел его здесь, в Сумерках, глубоко. Да вы же всё знаете.

Губернатор порывисто встал, покачнувшись. Уронил увесистый стул. Бормоча извинения, быстро вышел за дверь. Дракон с Клавдием обменялись красноречивыми взглядами. Титан бесшумно выскользнул следом.

❇✥❇

— Продолжаешь жалеть себя? Люся при первой возможности возвращалась сюда. В Сумерках время текло иначе. Пространство не подчинялось законам физики. Они договорились с Ильёй: как только он чувствует её слабость, тут же использует связь, возвращая назад. Рисковали. Но жизни детей, потерявшихся в Сумерках, того стоили.

— Меня больше некому было жалеть! — Голос мальчика, сидевшего на краю полуразрушенной сумеречной стены, выдавал сдерживаемые слёзы. Теперь он тщательно их прятал.

— Потому и решил стать таким же? — Смысл слов сейчас был не важен. Главное – он жив. И вполне здоров. Это не укладывалось в рамки их знаний о Сумерках. Дети должны были погибнуть. Или выгореть, выпадая в реальность. А они… благополучны. Надолго ли?

— Знаешь, у меня здесь появилась подруга. Девочка-рысь. Мы разговариваем по ночам.

— Она голем? — Люся прекрасно знала, о ком речь. Маруся всё ещё не выходила на контакт. Её видели лишь в глубине сумерек, следы говорили: дочь Линкса жива.

— Ты что?! — Канин-младший даже повернулся к ней. Люся с удовольствием отметила: бледен, но упитан и вроде здоров. — Сама ты голем. Она живая, тёплая. Умная. И понимает меня, хоть и девчонка.

«Понимает». Струна связи с Ильёй натянулась. Он звал настойчиво.

— Мне пора. Вернусь – расскажешь всё подробно? Хорошо? Со мной не хочешь? Мальчишка нахохлился, снова отвернувшись спиной. Не ответил. Лишь сжал кулаки и тихонько всхлипнул. Не хочет. Уже одно то, что Маруся пришла к нему, не потерялась в бездонных глубинах, не пропала – внушало надежду. Люся вздохнула, коснулась его угловатого плеча и шагнула в реальность, упав в руки Корвуса.

— Сумасшедшая ты, — целуя русые волосы, он не мог удержаться. Руки сами пустились в путь, лаская девичье тело. Нежные прикосновения заставили девушку тихо застонать, выдохнуть и зажмурить глаза.

— Хочу тебя. Представляешь, какая развратная? — Быстрый лукавый взгляд русалочьих глаз, и она улыбнулась мужчине.

— Ещё как представляю. Клавдий отпустил нас до утра. Вот ключи от его катафалка и адрес гостиницы. Убегаем? Я устал от этого дома. И хозяйка сегодня… нервная. Молча она потянулась к его твёрдым, тонким губам. С этим нескладным парнем Люся готова была пойти хоть в тундру пешком. Он подхватил её на руки и, нежно целуя, унёс – пока хвостом не вильнула и не ускользнула. Его невероятная русалка-нагиня – любовь невозможная.

Наблюдавшая за ними в зеркало коридора хозяйка дома в сердцах захлопнула крышку ноутбука. С появлением этой группы столичных всё пошло кувырком. Говорила же… Но мужчины самонадеянны. Она закрыла глаза. Мужчины. Без них жизнь была бы проще. Вычеркнуть все чувства, похожие на болезнь. Уже стоившие ей однажды и силы, и дара. Да, болезнь. Эти глупые визитёры, наводнившие её жизнь, просто не знали, чего может стоить любовь. Они ещё наслаждались ядом. Чуткое ухо хозяйки уловило звук отъезжающей машины. Наконец-то одна. Тихо вышла на кухню, стараясь двигаться неслышно. Её не отпускала странная мысль: дом стал разумен. Он начал подглядывать и подслушивать. Привет от покойницы Валис, его создательницы. Талантливая была. Чересчур любопытная.

Тихий шум кухонной техники успокаивал. Посудомоечная машина шелестела водой, кофейный автомат булькал при самоочистке. Скоро запустится приготовление позднего ужина, и запахи выпечки вновь наполнят дом. Муж любил эти ночные трапезы. Сегодня же они проведут ночь без гостей. Заманчиво.

Треск стационарного домового портала. Она оглянулась и увидела мужа. Он стоял, разом постаревший, с лицом белым, как полотно, с трудом опираясь о стену. Молча. Но глаза его… Ольга нащупала пальцами табуретку, упав на неё – ноги предательски подкосились.

— Как давно? — прохрипел он, будто его душили.

— Ты… всё неправильно понял, — мучительно кружилась голова, подступала тошнота.

— Ясно. Я так и подумал. Он тряхнул головой, шаркая ставшими непомерно тяжёлыми ногами, развернулся к ней спиной. Сгорбленный, внезапно пониже ростом, Вурус двинулся к выходу.

— Куда ты? — голоса не было, лишь шёпот.

— Сдохнуть. Для меня это единственный выход.

❇✥❇