Я Айси или Ледяная королева

Глава 1: Потолок не мой, руки не мои, юбка — тем более

Потолок.

Не мой. Мрачный. Готичный. Каменные рёбра, как в склепе для особо пафосных покойников. Голова раскалывается. Внутри черепа кто-то старательно и с удовольствием колотит молотком по наковальне. Я с силой разлепляю глаза. Смыкаю. Разлепляю снова. Потолок никуда не делся.

Что произошло?

Я — Гелия Ледяная. Двадцать один год. Ни разу в жизни не напивалась до чужого потолка. Не бузила. Не просыпалась где попало. Максимум кутежа — три бокала шампанского и караоке, от которого вяли уши у всего этажа.

Вспомни последнее. Пункт первый из всех книжек про попаданцев, которые я глотала пачками в автобусе.

Общага. Последние экзамены. Дипломы на днях. Соседки достали книжонку — ритуал, свечи, латынь с ошибками, три капли крови из пальца. Мы ржали. Я ржала. Попробовали. Ничего не произошло. И слава богу. Попаданчество в пижаме и с похмельем — не то приключение, на которое я подписывалась. Если и попадать в приключение, то с основательной подготовкой картой, походным рюкзаком и самое главное с хорошей обувью. Что было, потом — окно. Крики про «халяву». «Загадай, чтобы всё было хорошо!» Сон. Не сходится. Я не в общаге. У нас не было готических потолков. У нас был потолок с водяным разводом в форме утки.

Пункт второй. Руки.

Пожалуйста, пусть только не орк. Зелёный мне никогда не шёл.

Поднимаю руки. Красивые. Длинные тонкие пальцы. Ухоженные ногти с перламутровым отливом. Руки музыканта. Или злодейки, которая элегантно держит бокал с ядом.

Не мои.

У меня криво подстриженные ногти, обкусанные в сессию. Короткие пальцы. Шрамики — бурное детство, шебутная юность. Где мой тонкий, почти незаметный шрам на ладони? Драка с мальчишками из соседнего двора, мне девять, я отбивала котёнка. Шрам был. Всегда был.

Его нет… Это не моё тело.

Пытаюсь сесть. Нога цепляется за одеяло, я дёргаюсь, хватаюсь за тумбочку, задеваю стакан — ловлю неловким жестом фокусника-недоучки. Тело не слушается. Слишком длинное. Центр тяжести чужой. Я как корова на льду.

Буквально. Потому что под пальцами, когда я хватаюсь за край стола, остаётся лёгкий налёт инея.

Показалось…

Комната. Три кровати. Три тумбочки. Два шкафа. Одно стрельчатое окно с витражом. Готика, холодный камень, тёмное дерево. Общага. Или палата для тех, у кого очень богатые и очень готичные родители. Все чудесатие и чудесами как сказала, Маленькая мечтательница .

Зеркало. Огромное, в резной раме. В дальнем углу.

Я иду к нему. Босые ступни мёрзнут на каменном полу — и это странно, я никогда не мёрзла, бабушка звала меня «печка». А эти мёрзнут. И мне... не холодно. Просто непривычно.

Я поднимаю глаза.

Из зеркала смотрит девушка. Вытянутое лицо. Высокие скулы. Слегка раскосые глаза — в крови намешаны азиаты и европейцы, и намешаны так, что дух захватывает. Кожа бледная, фарфоровая. Голубые глаза. Не голубые — ледяные. Как первый лёд на озере, который трескается под ногой.

Белые волосы. Прямые. Гладкий высокий хвост. Ни волоска не выбивается.

Голубой топ, завязанный на шее. Короткая юбка. Светло-голубые сапоги на каблуке.

Юбка. Ненавижу юбки. Как пойму кто я, пойду сразу искать нормальные штаны.

Я смотрю. Девушка смотрит.

Секунда. Две. Три.

Щелчок.

Белый хвост. Ледяные глаза. Синий наряд. Хищная ухмылка, которая сама проступает на чужом лице, потому что мышцы привыкли ухмыляться именно так.

Я видела это лицо. В восемь лет я рисовала её в тетрадке по математике — беловолосую ведьму с ледяными глазами — и подписывала печатными буквами: «АЙСИ САМАЯ КРУТАЯ». А в двадцать мы с Катькой пересматривали весь сериал, от первого сезона до седьмого, «для чистоты эксперимента». И я, уже взрослая, уже циничная, смотрела и думала: куда делась та Айси? Умная, харизматичная, с характером? Почему её слили в побирушки при очередном злодее недели?

Я попала в Айси. Из Винкс.

За что?

Знаете, о чём я мечтала в очередном приступе лени, лёжа на диване в общаге? Взмахнуть рукой — и кружка кофе сама плывёт ко мне. Взмахнуть палочкой как в истории, про мальчика со шрамом — и посуда помыта, пол чистый, не надо тащиться на кухню босиком по холодному линолеуму. Вот и весь мой список пожеланий к магической вселенной. Кофе. Посуда. Чистый пол.

А мне дали тело ведьмы, которая замораживает людей в глыбы льда и мечтает поработить Волшебное измерение.

Будь осторожна с желаниями, Геля. Особенно по пьяни.

Почему не в героя второго плана? Выучилась бы магии, устроилась на работу, жила спокойно. Или пошла бы по стопам того очаровашки в драконьей кожи, которая взламывает гробницы. У меня тогда хотя бы была кожаная шляпа, куртка из драконьей кожи, и крутая сережка из клыка…

Но нет. Я — Айси. Лидер Трикс. Та, которую мотает по всем сомнительным мужикам Магикса. Даркар, Валтор, Тританнус. Та, которая в шестом сезоне буквально становится мебелью в Легендариуме.

Ладно. Соберись. Раз я здесь — пункт третий. Покопаться в голове. Найти воспоминания оригинала. Понять, где я, когда я, что делать.

Вперёд. На штурм ментальной цитадели.

---

Сажусь на кровать. Пытаюсь сложить ноги в лотос. Колени протестуют, чужие суставы не гнутся как надо, и в итоге я усаживаюсь в кривую вариацию, похожую на сломанный стул.

Ладно. Не в позе дело.

Дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Мысли мечутся как тараканы, когда на кухне включают свет. Паника. Злость. Почему я. Как обратно. А вдруг никак. А вдруг Катька звонит мне на телефон, а я тут.

Тише. Тише, Геля.

Вдох. Выдох.

Я закрываю глаза. И тянусь внутрь. Как будто в голове есть комната, и я открываю дверь, которую раньше не замечала.

И за ней — не моё.

---

Мне двенадцать.

Нет — ей двенадцать. Я не смотрю со стороны. Я внутри. Чужие маленькие руки. Чужие пальцы, сжимающие подол платья. Чужое сердце колотится так, что болит в рёбрах.

Снег. Везде снег. Но не холодный — родной. Тёплый, как ни парадоксально. Небо низкое, серое, и из него падают хлопья размером с ладонь. Замок за спиной — огромный, белый, с башнями, которые уходят в облака. Даймонд. Мой. Наш.

Мама смеётся где-то рядом. Папа хмурится над бумагами в кабинете.

И рядом — маленькая. Тёплая. Белые волосы — теперь у меня такие же, как у нее. У нее они еще кудрявые, пушистые, торчат во все стороны, как одуванчик. Хватает меня за палец. Смеётся. Золотые глаза, раскосые, хитрые.

Сапфира. Младшая. Моя сестренка.

А потом небо раскалывается.

Не гром. Не молния. Небо рвётся, как бумага, и в разрыве — она. Ведьма-Шаман. Я не могу пошевелиться. Ноги не слушаются. Руки не слушаются. Я стою и смотрю.

Сапфира кричит.

И её крик обрывается.

И там, где стояла моя сестра — белая лиса. Маленькая. Скулящая. С золотыми глазами, в которых — узнавание. Она смотрит на меня. И я не могу— ничего сделать.

Вспышка гаснет.

И на место воспоминаний приходит чувства. Не мои. Чужие. Но такое сильное, что я задыхаюсь.

Любовь к сестре — всепоглощающая, звериная, такая, что за неё убьёшь не задумываясь. Желание силы — не «хочу быть крутой», а нужда, как воздух: я должна стать сильнее, иначе Сапфира навсегда останется лисой, иначе я снова буду стоять и смотреть. Тоска. Глухая, тянущая, как зубная боль, которая не проходит годами. Месть — горячая, запертая, готовая сорваться и заморозить всё живое. И страх. Тихий. Постоянный. Фоновый. Не успеть. Опоздать. Потерять.

Слёзы катятся по чужим щекам. Я их не вытираю.

Я понимаю её. Боже, я понимаю её. Если бы с Катькой, с мамой, с любым дорогим мне человеком случилось то же самое — я бы тоже пошла на всё. Стала бы ведьмой, злодейкой, кем угодно. Лишь бы спасти.

И я понимаю одержимость силой. Не жажду власти. Отчаяние человека, который знает: если я не стану сильнее — я снова буду стоять и смотреть.

Тишина.

И в тишине — голос.

Не мой. Не громкий. Усталый. Как будто очень долго кричал, а потом охрип. Слова чужие — не русские, не английские, не похожи ни на один язык, который я знаю. Но я понимаю. Понимаю кожей, костями, тем местом в груди, где только что жило чужое горе.

«...кто ты?»

Я вздрагиваю… слышу не ушами. А головой словно это просто голос, очередной мысли.

«Это моё тело. Моё. Я не... я не хочу...»

Голос обрывается. Не исчезает — обрывается. Как будто у говорящего кончились силы. Или как будто кто-то зажал рот.

Я сижу. Не дышу.

Она здесь. Айси. Не стёрта. Не растворилась. Она здесь, в этой голове, и ей пятнадцать, и у неё украли тело, и она не понимает, что происходит.

Кто я теперь? Гелия Ледяная, которая с подругами провела ритуал из дурацкой книжки? Или Айси Даймонд, принцесса разрушенной планеты, одна из двух выживших, которая только поступила в Облачную Башню и получила по голове то ли книгой, то ли стеллажом?

Или мы обе?

Или никто?

Голова кружится. Комната плывёт. Готический потолок наклоняется, как палуба тонущего корабля.

И голос. Совсем тихо. Почти неслышно. На том же чужом языке, который я почему-то понимаю лучше родного:

«Не уходи. Не оставляй меня одну.»

Темнота.

Глава 2: Фрегат, торпедный катер и дуршлаг вместо памяти

Потолок. Готичный. Каменные рёбра сводов, тяжёлая лепнина и оскал горгульи в углу.

Голова не болит — уже хорошо. Потолок незнакомый — плохо. Значит, вчерашнее не было бредом с температурой. Облом. Может, я всё ещё лежу в реанимации, ловлю красочные галлюцинации, и сейчас в дверь войдёт розовая пони в костюме медсестры с градусником в копыте?

Нет. Не появилась. Ладно. Допустим, это не сон про фей в блёстках. С другой стороны, быть ведьмой — это вам не хухры-мухры. Можно колдовать, и никто не арестует за нарушение законов физики. А уж нарушать их с безупречным маникюром — вообще идеал. Взмахнула рукой — и не надо стирать вручную. Мечта, а не жизнь.

Интересно, что там, дома, с моим телом? Коматозник? Труп? Родители уже панику подняли или просто заявление в полицию подали? Ладно, Геля, соберись. Сейчас это не главная проблема. Главная проблема — этот готичный потолок и мое новое амплуа. Угораздило же меня вселиться в детскую злодейку! За что? Подумаешь, цинично шутила, была неисправимой лентяйкой и книжным червём, который ненавидел читать. Разве этого достаточно для кармического возмездия? И главное — как сойти здесь за свою, чтобы меня не утопили в ближайшем котле с похлёбкой?

Скрипнула тяжёлая дверь. Скрипнула так, словно дерево решило, что оно живое, и ему лень.

В комнату вплыли. Не вошли — вплыли. Как два корабля в гавань. Одна — фрегат, тяжёлый, уверенный, скрывающий трюмы с тёмной магией. Вторая — торпедный катер, дёрганый, наэлектризованный, готовый палить по всему, что движется.

Дарси и Сторми.

Выглядели они точь-в-точь как в мультике, только вживую их острые скулы и слишком взрослые, хищные глаза делали их похожими не на пятнадцатилетних подростков, а на матерых охотниц. Дарси поправила очки с жёлтыми линзами. Стёкла блескнули, и на секунду мне показалось, что за ними — не глаза, а два маленьких прожектора, сканирующих пространство на предмет слабостей. Сторми просто стояла, скрестив руки, и всем своим видом транслировала: «Я тут самая опасная. Спорим?»

Если опираться на обрывки доступных мне воспоминаний — а они, надо сказать, ловятся так же плохо, как Wi-Fi в подвале заброшенного завода, — я познакомилась с ними всего неделю назад. Мы поступили в Облачную Башню почти одновременно. Память пока не отвалилась окончательно, но уже напоминает дуршлаг.

Девчонки синхронно опустились на соседнюю кровать. Дистанция вежливая. Дистанция из разряда «мы пока не лучшие подруги, но уже не чужие». Дистанция «я ещё не решила, стоит ли тебя замораживать».

Так, соберись, Геля. Хватит пялиться на них, как Маугли на бандерлогов. Они почти не знают «настоящую» Айси. Мы знакомы шапочно, так что любые мои странности можно списать на скверный характер или сотряс мозга. А привыкать придётся. Теперь меня зовут Айси. *Айси*. Ледяная ведьма. Злодейка. Ну почему не героиня второго плана? Нет, меня угораздило вселиться в ту, что в оригинале замораживает целые миры и истерично хохочет при этом. Если уж быть злодейкой, то такой, чтобы все считали тебя белой и пушистой, а ты с каменным лицом выдавала: «Вы ничего не докажете».

Нужно делать что-то с этими скачущими мыслями. А лучше — учить ментальную магию. Не только взламывать чужие мозги как профессиональный домушник, но и запирать, ставить ловушки. И как бонус — думать настолько шустро, чтобы не застывать на месте с открытым ртом.

Но пока — ведьмы. Мои, возможно, будущие коллеги по шалостям.

Кстати, обе ведьмы, надо признать, чертовски красивы. Хотя в мире, где *все* идеальны, красота становится базовой настройкой. Интересно, а кого здесь считают уродинами? Девочек с картошкой вместо носа? Надо будет проверить.

— Привет, — хрипло выдавила я. Голос чужой, низкий. Тело слушалось лучше, чем вчера, но всё ещё ощущалось как костюм на размер больше.

— Ну привет, — отозвалась кудрявая. Сторми. Ведьма бурь. Копна тёмных волос и впрямь напоминала грозовую тучу, которой не хватает пары молний для полного счастья.

Дарси смотрела на меня так, словно пыталась просчитать, какой именно заговор я вынашиваю и, главное, почему не посвятила её. Жёлтые линзы её очков блеснули в полумраке комнаты. Забавная.

— Ага. Ты как? — спросила Дарси ровным голосом.

— Голова раскалывалась. А память теперь как швейцарский сыр. Дырок больше, чем сыра. — Я демонстративно потёрла виски. — Напомните, сколько я здесь учусь? Как давно мы знакомы? И, пожалуй, самый важный вопрос: что со мной случилось? Меня что, шальным заклинанием директрисы приложило? Или я под взрыв попала?

Дарси скептически моргнула.

— Ты поступила неделю назад. С нами знакома примерно столько же. Мы твои соседки по комнате. — Она выдержала паузу. — И нет. Тебя приложило книгой. В библиотеке. Говорят, тяжёлым гримуаром.

— О. Как всё банально и нелепо.

— Ты хоть нас помнишь? — Дарси наклонилась вперёд, и в её жёлто-карих глазах за линзами мелькнул живой интерес исследователя.

Я продолжила играть в частичную амнезию.

— Ты у нас… — я ткнула пальцем в «тучку», — Дарси. А ты… — палец переместился на «змейку», — Сторми.

Сторми фыркнула, скрестив руки на груди.

— Наоборот. Идиотка.

— А… Точно? — Я нахмурилась, потерев переносицу. Чужую переносицу. — Дуршлаг. Говорю же.

Дарси молча кивнула — то ли своим мыслям, то ли словам сестры.

— Встать сможешь?

Я с опаской откинула одеяло и поднялась. Движения вышли неуклюжими, но ноги держали. Рухнуть лицом в пол мне не грозило.

— О, уже прогресс. В прошлый раз я спотыкалась на ровном месте. А сегодня могу ходить без риска сесть на шпагат. — Я оглядела себя. — Девчонки, где мои вещи? Если уж падать, то исключительно в штанах.

— В шкафу, — растерянно указала Дарси.

Я пошагала к шкафу, поначалу путаясь в собственных ногах, но с каждым шагом тело слушалось всё увереннее. Оригинальная Айси, судя по всему, обожала мини-юбки и голубые топы, но, хвала всем богам, великой халяве и духам чая, в недрах шкафа нашлись и брюки. Несколько пар. От чёрного и тёмно-синего до ледяного голубого. Айси, я тебя прощаю за юбки. За штаны — прощаю. У тебя есть стиль.

Я быстро переоделась. Тело у Айси красивое, но, увы, слабое и нетренированное. Где мои мышцы, накачанные многокилометровыми забегами по торговым центрам? Придётся заниматься спортом. Чтобы не только на дерево залезть или дать кому-нибудь с ноги, но и станцевать джигу на могиле врагов.

Застегнув ремни, я вернулась к ведьмам.

— Ведите, куда надо. И мне нужно вспомнить, как пользоваться магией. А то внутри… — я пощёлкала пальцами, — …пустота. Ни-че-го.

Сторми нахмурилась. Дарси сняла очки, протёрла их краем рукава — жест неожиданно человеческий, почти домашний — и водрузила обратно.

— Идём, — сказала она.

***

Облачная Башня. Лазарет.

Меня осматривали долго и нудно, водя у висков какими-то светящимися кристаллами. Вердикт: с головой и правда не всё в порядке, зафиксирована магическая амнезия. Местный лекарь, сухая старуха с голосом как наждачка, выдвинул теорию, что по голове меня приложило не просто книгой, а боевым гримуаром с активными чарами. Отсюда и провалы в памяти. Лечение: время, ментальные практики и медитации.

На том и порешили. Выпроводили из кабинета.

Школа ведьм впечатляла. Готика с лёгким налётом стимпанка и привкусом тяжёлого рока. Тёмно-фиолетовый замок со шпилями, которые цепляли низкие облака. Витражи, напоминающие паутину гигантского паука. Но самое жуткое — от самих стен веяло древней, давящей магией. Камень дышал. Я не шучу: стены слегка расширялись и сжимались, как рёбра спящего зверя. Школа была живая. Буквально.

Коридоры петляли. Лестницы вели не туда. Я дважды прошла мимо одного и того же горгульи, который проводил меня взглядом, полным вселенского презрения. Но мне было искренне любопытно. Облачная Башня вызывала азарт. Как только освоюсь, первым делом пойду штудировать базу в Архиве. Бытовая магия — это же почти боевая, если применить нестандартный подход! Вскипятить воду в чайнике? Легко. А что мешает так же вскипятить кровь в жилах врага? Вопрос лишь в фантазии. Оригинальная Айси только и делала, что тыкала фей сосульками. Стыдно, честное слово. Никакого размаха.

Но для начала нужно вспомнить, как вообще вызывать этот лёд. А для этого нужен полигон.

***

Подробности моих первых попыток «настроиться на волну стихии» с пафосным размахиванием руками мы опустим. Скажу лишь: магия не зависит от кривляний в стиле комплекса восьмиклассника. Эти десять минут позора я вычеркну из памяти. Зато я успела принять самую эпичную позу из возможных — позу Абсолютного Ноля. Ноги на ширине плеч, руки крест-накрест, подбородок в небо. Я выглядела как финальный босс в аниме, которого сейчас побьёт главный герой силой дружбы.

Ничего не произошло.

Пауза.

— ...Это должно было сработать, — сказала я.

— Что именно? — Сторми наклонила голову, и её «туча» угрожающе колыхнулась.

— Вот это. — Я повторила жест. С тем же результатом. То есть с нулевым.

Сторми отвернулась. Плечи заходили ходуном. Сдержанный хохот, который она даже не пыталась скрыть, эхом разлетелся по каменному залу. Дарси стояла с маской эльфийского спокойствия, поправляя очки. Только левый глаз дёргался. Раз в пять секунд. Как метроном.

Я зашагала взад-вперёд по полигону. В голове всплыл лысый мальчик с татуировкой-стрелкой на голове. Вода находится в воздухе. Лёд — это вода.

Вдох. Выдох. Эпичный взмах рукой.

Мда.

Воздух наполнился… паром. Тёплым, жалким паром, как из носика чайника. Интересно, как вообще работает эта стихия? Я просто забираю тепло? Управляю молекулами?

— Ну хоть кофе с собой варить смогу, — пробормотала я, разглядывая облачко пара.

Сторми заржала. В голос. Без стеснения. Громко. Так, что где-то в стене горгулья открыл один глаз.

Ладно, продолжаем мыслить. Вспомнился другой маг льда, имевший нездоровую склонность к стриптизу. Я сжала кулак и положила на него вторую ладонь. Воображение. Концентрация.

Хрясь.

В руках материализовалась сосулька. Маленькая. Кривая. Словно её лепил пятилетний ребёнок на уроке труда.

— Мда. Сопля, а не сосулька, — констатировала я. — Либо я делаю что-то не так, либо местная магия требует иного подхода…

— Это... это должно быть оружием? — Сторми вытерла глаза.

— Ей можно поцарапать кого-то. Если очень постараться. И если противник стоит смирно. И не смеётся.

Сторми уже не пыталась скрывать хохот, да и самоконтроль Дарси дал трещину — она демонстративно отвернулась, пряча ухмылку. Плечи затряслись.

Я продолжила нарезать круги. Стоп. Где-то же внутри сидит оригинал. Настоящая Айси, которая знает базу. Как до неё достучаться?

Я закрыла глаза и попыталась мысленно нащупать какую-нибудь «дверь» в подсознании.

Давай, вспоминай. Магия. Лёд.

Дарси поперхнулась собственным смехом и стрельнула на меня подозрительным взглядом.

Я не обращала внимания, продолжая копать внутрь себя. И наткнулась. Приоткрыла створку. Оттуда ударил мороз. Раздался голос. Холодный, колючий. *Мой* голос, но не мой.

Ну привет, шизофрения.

«Магия льда — это не просто вода. Это контроль. Воля. Желание подчинить себе всё вокруг», — проскрежетал голос в голове. В нём звучала не взрослая усталость, а яростная, подростковая амбиция, смешанная с ледяной ненавистью.

«Так. Погоди. Ты случайно не Айси?»

Пауза. Холодная. Как будто кто-то внутри включил кондиционер на полную.

«Ага. Это я. А ты кто, узурпаторша моего тела?»

«Меня зовут Геля. Ну, приятно, что ли. Моя личная шизофрения. И главное — что делать будем?»

«Не знаю. Но я хочу своё тело назад. Мне нужно учиться. Мне нужна сила».

«Взаимно. Мне тоже хочется домой. Но я не знаю, как это провернуть. Так что, Ледышка, придётся терпеть и сосуществовать».

«Ага. Только гораздо проще вышвырнуть тебя отсюда. Паразитка».

«Ты уверена, что по иронии судьбы из тела не вылетишь ТЫ, когда начнёшь меня выселять? Мы сейчас на полигоне. И подруги скорее потащат меня в больницу — и привет, суматоха».

«Хм. Вряд ли. Хозяйка — я. Тело — моё. Ведьма, хоть и необученная, тоже я. Ты — паразит. Магией никогда не обладала. По логике, вылетаешь ты. Я, как более сильная, остаюсь».

«Это-то да. Только ты не учитываешь, что я как-то сюда попала. И совершенно непонятно как. Может, меня приклеили на клей "Момент". Да так, что не оторвать».

Пауза. Лёд в сознании потрескивал. Где-то далеко, за дверью, я чувствовала её недоумение. Настоящее. Детское почти. Она не понимала, как это произошло. И это было... странно трогательно.

«Что предлагаешь?»

«Временный союз. Глупо драться за штурвал, иначе мы обе вылетим из школы, как пробка из шампанского. Для начала нужно собрать данные. Не знаю, как у вас тут принято, но любые дела требуют карты, планов и отхода. План "А", план "Б" и план "Полный песец, готовьте белые тапочки"».

«Что за "белые тапочки"? О чём ты вообще говоришь?» — в голосе Айси мелькнуло искреннее возмущение.

«Забей. Суть в том, что мы в дерьме, если не объединимся».

«Ладно. Но это только до тех пор, пока я не придумаю, как от тебя избавиться».

«Договорились, Ледышка. Надеюсь, ты же и отправишь меня обратно. А теперь лекция: как пользоваться вашей магией-шмагией? А то идеи кончаются. Или хочешь продолжать наблюдать за моим полётом фантазии?»

«Я же сказала. Найди источник холода внутри. Не снаружи. Внутри. Направь его в руки. Представь форму. И вдави в реальность силой воли. Это чистая стихия, а не заученные формулы».

«Поняла. С формулами мне потом помогут мои сокамерницы. Заодно познакомлюсь с местным картелем зла поближе».

Я оставила ментальную дверь приоткрытой и открыла глаза.

Попробовала нащупать холод. Не снаружи — внутри. Где-то под рёбрами, в районе солнечного сплетения. Вот он. Ледяной шар, пульсирующий чистой, неразбавленной злобой и амбициями пятнадцатилетней принцессы, потерявшей всё. Я направила его в руки. Представила не жалкую сосульку и не пар. Когти.

На кончиках пальцев с хрустом начал нарастать лёд. Длинные, хищные когти с зазубринами. Холодные. Настоящие.

Вот она, магия. И на полсекунды — волна. Не мысль. Не слово. Чужое удовлетворение. Холодное удовлетворение оригинальной Айси.

— Дарси, — я повернулась, демонстративно растопырив ледяные пальцы. — Я, кажется, нащупала. Сможешь подтянуть меня по теории? Нужно знать, что вы тут проходили на этой неделе.

Дарси, всё ещё с красными от смеха глазами, кивнула, быстро принимая деловой вид:

— Ладно. Помогу догнать программу. Пойдём в общагу. — Она покосилась на сестру. — Сторми, хватит ржать. Будешь конспектировать.

— Да ладно тебе, — Сторми вытерла выступившие слёзы, но всё ещё фыркала, откидывая со лба прядь-молнию. — Ненавижу учиться.

— А если ты снова встанешь в позу… — добавила Дарси ровным голосом, поправляя очки, — я ухожу.

— Не встану, — пообещала я.

Я хищно усмехнулась. Ледяные когти медленно таяли, звонко капая на каменный пол полигона. Где-то внутри, за приоткрытой дверью, Айси молчала. Но она была довольна. И это меня пугало больше всего.

Глава 3: Ментальное МФЦ и две тени

Коридоры Облачной Башни не просто петляли — они пытались нас запутать.

Я шла следом за Дарси и Сторми, стараясь не отставать и делать вид, что мне не страшно. Камень под ногами пульсировал. Стены слегка расширялись и сжимались — в такт дыханию. Готические своды нависали так низко, что хотелось пригнуться.

Живой замок. Классика, — подумала я. По закону подлости, в третьей главе он попытается нас переварить или окажется, что мы ходим по спине спящего левиафана. В каждой магической академии есть такой лабиринт. Зачем? Чтобы отсеивать тех, кто не умеет читать инструкции по технике безопасности. Или чтобы местное ЖКХ могло списывать разрушения на «пробуждение древних сил».

Внезапно пол под ногами дёрнулся. Я пошатнулась, хватаясь за стену. Камень был тёплым и тянул из меня раздражение.

— Расслабься, новенькая, — бросила Сторми через плечо, даже не оборачиваясь. Её причёска-туча угрожающе колыхнулась. — Башня просто завтракает. Не корми её своим страхом, а то сожрёт с потрохами.

Дарси кивнула, поправляя очки с жёлтыми линзами.

— Она питается не только эмоциями, но и магией. Многие из девчонок добровольно подкармливают её. Это помогает нарастить объём магического ядра, а заодно поддерживает саму Башню. Она — наш оплот. Для своих — неприступная крепость, для врагов и незваных гостей — смертельный лабиринт. Так что не бойся. Просто не корми её паникой.

Передо мной каменный пол затягивался. Трещина шириной в ладонь с тошнотворным влажным звуком срасталась прямо на глазах. Камень заживал. Как плоть.

«Видишь? — усмехнулась Айси. Ледышка сидела на «балконе» моего сознания, скрестив руки. — Она заживает. А если бы ты была врагом, она бы перемолола твои кости в пыль. И от тебя до сих пор разит страхом… Ох, и как ты до сих пор умудряешься держать контроль?»

Я не боюсь, — мысленно огрызнулась я. Я думаю о налогах. О готичности и пафосе всего, что здесь окружает. Тут просто так и хочется сделать какую-нибудь пакость. Если не добавить розовых ленточек, то уж точно познакомить эти стены с пылесосом. Или устроить праздник 8 марта. Башня, попробуй мои мысли на вкус и подавись.

Айси фыркнула, но я почувствовала, как её ледяная хватка в моём подсознании чуть ослабла.

Мы дошли до развилки. Дарси и Сторми свернули к подвалам — у них была отработка. Профессор Фумоакре не прощал взорванных котлов, даже если это было, по их словам, «случайно и в образовательных целях». Мне же предстояло в экстренном порядке догнать программу. Основы зельеворенья. Базовые проклятия. Техника безопасности при работе с тёмными силами.

Я провела в библиотеке неделю. Марафон поглощения знаний. Догонять программу — то ещё удовольствие, но мы с Айси нашли идеальный симбиоз. Я брала на себя сухую теорию, структуру и зубрёжку, а Ледышка интуитивно чувствовала, где заклинание «фонит», а где нет. Благодаря её врождённому чутью и моей усидчивости, мы уже почти закрыли долги по базовым проклятиям. Картина мира складывалась. Моя новая картина мира.

***

Спуск в Склеп Незримых — запретную библиотеку под фундаментом Башни — напоминал погружение в утробу гигантского зверя. Винтовая лестница ввинчивалась в самый низ.

В любом фэнтези-романе или аниме запретная библиотека всегда в подвале, — философски размышляла я, шагая в полумрак. Архитекторы Облачной Башни, видимо, тоже смотрели сериалы. Сердце школы должно быть в груди, а в подвале обычно канализация или маньяки.

«Ничего ты не понимаешь, — фыркнула Айси. — Это Корни. Сердце Башни. И здесь хранятся тайны, которые сожгут твой жалкий земной мозг».

Мой мозг пережил сессии, лекции по истории и марафоны сериалов про безумных учёных и межмировые путешествия. Меня трудно удивить, — парировала я.

Я искала её. Ведьму-Шаман. Ту, что уничтожила королевство Даймонд и превратила маленькую Сапфиру в белую лису. Если Шаман была ведьмой, она должна была учиться. Оставлять следы.

Нужная папка нашлась в дальнем углу, покрытая слоем пыли, которая на поверку оказалась мелкой костной мукой. Ага, прах. Как мило. Дизайнер интерьера явно фанат Хэллоуина. Замка на папке не было. Это насторожило. В школе, где стены едят твои эмоции, отсутствие защиты означает только одно: защита внутри.

Я коснулась пергамента.

Удар пришёл не по телу. По мозгу.

Ментальный вирус. Когнитивная ловушка, транслирующая чистый, неразбавленный ужас и ярость Шаман в момент её нападения на Даймонд. В мою голову хлынуло чужое ликование, запах горелого мяса и визг умирающих.

Внутри меня сорвало стоп-кран.

«НЕТ! РАЗНЕСИ ЭТОТ АРХИВ!» — закричала Айси. Её паника была такой мощной, что температура в коридоре рухнула. Стеллажи затрещали, покрываясь инеем. Башня задрожала, почуяв гигантский, жирный кусок негативной энергии.

Спокойно! — рявкнула я. Если мы сейчас устроим ледяной апокалипсис, прибежит охрана. А в книжках про попаданцев охрана в подвалах всегда уровня «Бог». Нас убьют на месте!

«Мне плевать! Я хочу её кровь!»

А я хочу жить! Я не стала с ней спорить. Я просто построила в голове ментальный сейф. Но не стальной. Я представила очередь в МФЦ. Бесконечную, душную, с талончиком «Вы номер 849» и женщиной в окошке, которая ушла на обед. И с размаху заперла там Ледышку.

«Что это за пытка?! Почему здесь так тошно?! И почему здесь никто не двигается?!» — возмутилась Айси, оказавшись в ментальной бюрократической ловушке.

Добро пожаловать во взрослую жизнь, Ваше Высочество. Сиди и жди, — отрезала я.

Тишина. Иней на стенах перестал расти. Башня разочарованно выдохнула, ослабив хватку.

Дрожащими руками я открыла папку. Фотография выпускников. Хищные глаза. Мастер льда, шаманизма, трансфигурации.

Изучая личное дело ведьмы, я не могла избавиться от ощущения дежавю. Скользя взглядом по строкам, я наконец поняла, кого она мне напоминает. Классический антагонист второго акта. Шаблонный злодей из сёнэна. Если мы не сломаем этот троп, она в финале сольётся с каким-нибудь древним злом, потеряет лицо и проиграет главгерою силой дружбы.

«Она не шаблон! Она монстр! Она мою сестру...» — донеслось из ментального МФЦ. Голос дрогнул.

Кажется, наша связь прогрессировала. Айси смогла уловить мои мысли, даже когда я не обращалась к ней напрямую. Пусть читает. Возможно, я привью ей чувство юмора и толику взрослого пофигизма. Решено — пусть слушает.

Для тебя она — триггер, Ледышка. И цитата на полях это подтверждает. Я прочитала вслух, водя пальцем по выцветшим чернилам: «Опасна. Невероятна. Изобретательна».

Я отошла от стеллажа, давая себе секунду передышки.

«Мне нужна сила! — Айси начала ломать стены моего ментального МФЦ. — Я должна стать сильнее, иначе Сапфира навсегда останется лисой! Ты не понимаешь! Я готова продать душу и заключить сделку с демонами, если это поможет мне обрести силу и спасти сестру».

Глупая, — мысленно отрезала я. Вспомнила того мага без носа, который резал свою душу на кусочки ради бессмертия. Сделки с демонами и игры с душой — это кредит под девятьсот процентов годовых. Демон всегда забирает больше, чем даёт. Это классическая ошибка минмаксинга, доказано Волди.

Я могу тебя понять, — продолжила я, позволяя ей вырваться из очереди, но удерживая контроль над телом. Но сила не берётся из воздуха. Нам нужно диверсифицировать портфель навыков.

«Что ты несёшь?!»

Ох, как же проблемно досталась мне по-настоящему тёмная принцесса.

Учись, — начала я свою лекцию. Твоё тело — это сосуд, и мы его прокачаем с помощью химерологии. Ведьмы ведь работают с плотью? Если нет, то я попала в неправильную школу ведьм. Трансфигурация будет для нас самым важным навыком, иначе облик Сапфиры не вернуть. Лёд — это хорошо, но если мана закончится, ты должна уметь воткнуть врагу сосульку в глаз голыми руками. Говоря это, я вспоминала самого известного Охотника на чудовищ. Мутации, эликсиры, выковка из себя настоящего оружия. Я хотела, чтобы моё тело могло выжить где угодно. И, опираясь на знания о том, что вода находится везде, я могу создать лёд где угодно.

Айси молчала. Я чувствовала, как она жадно впитывает каждое слово.

Я так и не успела узнать природу твоих сил и как её развить. Знаешь, Ледышка, нас ждёт множество экспериментов, чтобы понять нашу природу и, главное, её ограничения! А ещё… нас ждёт множество модификаций. Возможно, как у ведьмака, или скорее как в киберпанке. Но в любом случае у нас много работы.

От неё больше не веяло яростью. Было холодное, расчётливое любопытство. И, кажется, понимание того, с кем она связалась.

«Ты сумасшедшая, узурпаторша».

Я начитанная, с широким кругозором. Это разные вещи. И я дитя своего времени. Так что мы не будем продавать душу — это плохо скажется на рассудке и внешности. Мы будем копить. Капля за каплей, по законам культивации и полировки дао. Но без всякой той мозговыносящей хрени и гаремов.

Я листала дальше, жадно выхватывая знания о враге, когда взгляд зацепился за деталь. На предпоследней странице, в списке однокурсниц Шаман, стояло два знакомых имени. Имена преподавателей Облачной Башни. Но они были старательно зачёркнуты. Гриффин пыталась стереть эту связь.

А на самой последней странице стояла свежая пометка. Элегантный почерк директрисы. Чернила пахли озоном.

«Не продолжай поиски».

Она знала. Гриффин знала, что мы пойдём в архив. Это рождало понимание, что это был не провал безопасности, а тест. И предупреждение.

Из носа упала тяжёлая капля крови. Последствия ментальной атаки давили на виски, сжимали череп, опустошали голову, делая её тяжёлой, а меня — почти беспомощной. Я стёрла кровь рукавом, сунула папку на место и побрела наверх.

***

В общежитии было тихо. Сторми спала, раскинувшись звездой и тихо посвистывая носом. Дарси сидела в кресле у окна, освещённая фиолетовым огоньком свечи, и пришивала плюшевому мишке пуговичный глаз. Ядовито-зелёному. Ну конечно. У этой девочки явные проблемы с цветовой гаммой.

Я дошла до кровати и рухнула лицом в подушку.

Адреналин отхлынул, и тело выдало чек по всем счетам. Мой мозг, попытавшийся переварить последствия атаки, и нетренированное магическое ядро первокурсницы, которое пока не получило закалку, вошли в жестокий резонанс.

Оперативная память закончилась, — констатировала я. Синий экран смерти. Где кнопка «Перезагрузить»?

Кровь в венах загустела. Лёгкие свело судорогой. Ресницы покрылись инеем. Я буквально замерзала изнутри. Сердце билось всё реже.

Мы умираем, — подумала я.

Дверь ментального сейфа растаяла, выпуская принцессу с чётким пониманием: если «узурпаторша» умрёт, тело утянет на тот свет и её.

«Подвинься, дилетантка, — тихо, без злобы, но с ледяным превосходством произнесла Ледышка. — Если ты сдохнешь, мне придётся искать новое тело, а это куча бумажной волокиты. Я не хочу снова сдавать вступительные экзамены по зельеварению».

Она добровольно направила магию, которая до этого хаотично пыталась излечить полученные ментальные раны, но из-за этого лишь заставляла кровь стыть. Чистая, концентрированная энергия стихии пошла в движение, разгоняя кровь и не давая мне замёрзнуть. Это была помощь одной личности другой. Первый настоящий симбиоз.

Я судорожно вдохнула, срываясь в кашель. Села, стирая иней с губ. Сердце колотилось, но тело снова принадлежало нам.

Дарси медленно оторвала нить зубами. Отложила зелёного мишку. Свет свечи падал на каменную стену за моей спиной.

— Любопытно, — голос Дарси был ровным, почти бархатным. Она не повернула головы.

Я проследила за её взглядом. И по спине пробежал холодок.

На стене было две тени.

Одна — моя. Сгорбленная, дрожащая.

Вторая сидела рядом. Идеально прямая спина. Руки скрещены на груди. Голова слегка наклонена, и эта тень смотрела прямо на Дарси.

Дарси спокойно поправила очки с жёлтыми линзами.

— Айси, — ведьма тьмы наконец повернулась ко мне, и на её губах играла лёгкая, пугающая улыбка. — У тебя завёлся паразит, или ты наконец решила стать по-настоящему интересной?

На соседней кровати заворочалась Сторми. Она приподняла голову, сонно моргая, и прогудела:

— Дарси, заткнись... Если она опять заморозила унитаз, я её убью...

И рухнула обратно в подушку.

Дарси хмыкнула, не сводя с меня глаз.

— Ну? Я жду.

Глава 4

Я медленно, с трудом отрывая лицо от прохладной наволочки, перевернулась на спину. Голова гудела, как трансформаторная будка, а в груди всё ещё неприятно холодило после экстренного разогрева от Ледышки. Каждое слово давалось с трудом, язык казался ватным.

— Шизофрения, — выдохнула я, позволяя себе рухнуть обратно. Голос вышел глухим, с хрипотцой. — Классическое раздвоение на фоне стресса, недосыпа и удара тяжёлым гримуаром по темени. В моих... в некоторых краях это лечат таблетками и разговором с плюшевым мишкой. У вас, полагаю, принято сжигать на костре. Тени — это игра света, Дарси. Свеча, витраж, моё богатое воображение и сотрясение мозга.

«Наглая лгунья», — одобрительно протянула Айси где-то в районе затылка. Тон был почти восхищённым. — «Я бы не смогла так уверенно врать Дарси в лицо. Она же чувствует ложь кожей».

Дарси даже не моргнула. Она лишь чуть наклонила голову, и фиолетовый свет свечи скользнул по её скулам.

— Ты пытаешься продать ведьме иллюзий оптический обман? — её голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Тень не преломляется, Айси. У неё нет массы, но она только что дышала. И смотрела на меня с абсолютным, ледяным превосходством, пока ты валялась тряпичной куклой. Слабая попытка.

Я открыла рот, чтобы возразить, но с соседней кровати раздался звук, похожий на треск разрываемого брезента. Сторми села, взъерошенная. Её причёска теперь напоминала не грозовую тучу, а последствия взрыва на фабрике фейерверков.

— Какого... — она зловеще зевнула, и где-то в коридоре мигнул свет. — ...дьявольского шума? Мне снилось, что я тону в торнадо из резиновых утят, а вы тут устроили совет директоров?!

— Дарси утверждает, что у меня завёлся паразит, — буднично сообщила я, не оборачиваясь.

— О, класс! — Сторми оживилась, спуская ноги на пол. — У меня в прошлый раз был паразит. Говорящий таракан, требовал захватить Магикс во имя Усатого Бога. Оказалось, Фумоакре пролил зелье бодрости ему на нору. Кстати, раз уж мы не спим... Хотите энергетик?

Сторми полезла под подушку и извлекла оттуда склянку мутно-болотного цвета, в которой плавало что-то подозрительно похожее на глаз.

— Экспериментальный! — гордо заявила Сторми. — Сварила из того, что нашла в шкафу у Фумоакре. Сушёные жабьи лапки, корень мандрагоры, немного кофеина и... кажется, чей-то носок. Я совершенно не знаю, какие у него последствия! Ни разу не подозрительное зелье, честно!

Дарси молча, одним плавным движением перехватила склянку. Распахнула стрельчатое окно и швырнула зелье в ночь.

Пауза.

Тишина.

А затем снаружи раздался звук. Сначала тихий, как будто кто-то сдувает пыль с граммофона. Потом — нарастающий, скрежещущий. Каменная горгулья, что сидела на карнизе за окном, громко икнула. Из её пасти вырвался фонтан фиолетовых мыльных пузырей, и она начала петь оперным баритоном что-то подозрительно похожее на трагическую арию о потерянной любви.

Мы молча смотрели в окно.

Горгулья допела, чихнула, превратилась обратно в камень и застыла в позе глубокого экзистенциального стыда...

— Ну вот! — Сторми в отчаянии всплеснула руками. — А я хотела узнать, что будет! Дарси, ты невыносимая зануда! Ты только что лишила науку великого открытия!

— Я только что спасла нас от того, чтобы одна из нас превратилась в поющего тритона, — ровным голосом ответила Дарси и закрыла окно.

Сторми фыркнула, рухнула обратно в кровать и натянула одеяло на самый нос.

— Скукотища. Убивайте друг друга без меня, — пробурчала она, но я видела, что она не спит. Напряжённая спина ведьмы бури выдавала её с головой.

Дарси придвинула стул и села. Свеча отбрасывала на её лицо резкие тени. Температура в комнате упала на пару градусов. Башня, чувствуя нарастающее напряжение, начала тихо, почти незаметно пульсировать в такт нашему сердцебиению.

— Айси. Шутки в сторону, — голос Дарси стал тише. — Раздвоение личности, паразиты сознания или осколки чужих душ — это прямой билет в монастырь «Светлый камень». Инквизиция не разбирается. Они выжигают таких «паразитов» калёным железом вместе с носителем, оставляя пустую оболочку, которая умеет только молиться. Я не собираюсь стучать на тебя директрисе. Но я буду наблюдать. И если пойму, что ты представляешь угрозу для нас или для Башни, я сама проведу ритуал очищения. Без ведома Гриффин. Это будет больно. Но это лучше, чем монастырь.

Я медленно, превозмогая тошноту, села. Ледышка внутри одобрительно хмыкнула, подавая в кровь порцию адреналина, чтобы я не свалилась в обморок от истощения. Я вытерла выступившую из носа каплю крови.

— Увы, Дарси, но у тебя вряд ли выйдет, — сказала я, глядя ей прямо в жёлтые линзы. Голос срывался, но я заставила его звучать уверенно.

— Почему? — ведьма тьмы чуть прищурилась.

— Потому что я до сих пор не поняла, кто она, — я кивнула на свою тень, которая теперь лениво потягивалась на стене. — Шизофрения, паразит, осколок души или просто моя тёмная сторона, которой надоело терпеть твои нравоучения? И вот что я тебе скажу. Предупреждаю сразу: не лезь ко мне в голову без разрешения. Если попытаешься прочитать мои мысли, я запру тебя в том же ментальном лабиринте, где она буянит. Бесконечная очередь, талончики, женщина в окошке, которая ушла на обед. А в крайнем случае... я просто заморожу себе мозг.

Дарси замерла.

— Абсолютный ноль, — продолжила я, чувствуя, как по венам разливается знакомый, колючий холод. — Нейронные связи встают. Магия тьмы в мёртвом льду не работает. Посмотрим, сможешь ли ты выбраться из ледяной глыбы живой, пока я в коме.

В этот момент каменные стены комнаты содрогнулись. Башня испуганно втянула воздух, а иней хищным узором пополз от моих босых ног к порогу. Живой замок почуял не просто угрозу, а абсолютную, суицидальную решимость.

Дарси молчала. Она оценивала риски.

— Ты блефуешь, — наконец сказала она. — Ты убьёшь саму себя.

— Я прагматик, — пожала я плечами, хотя меня била мелкая дрожь. — Взаимное уничтожение — плохая бизнес-модель. Но если прижмёт — сожгу за собой все мосты. Давай просто жить дружно.

Дарси кивнула, принимая условия этого безумного перемирия.

— Честно, — сказала она. И это прозвучало почти как комплимент. — Я не полезу. Но я буду смотреть. И если ты начнёшь говорить на мёртвых языках или писать кровью на стенах — я сначала спрошу.

Она поднялась, задула свечу. Комната погрузилась в сумрак, разбавляемый лишь лунным светом из окна, где застыла пристыженная горгулья.

— Спокойной ночи, Айси. И... твоему гостю.

Дарси легла, повернувшись спиной. Сторми продолжала демонстративно сопеть.

Я осталась сидеть. Сердце колотилось где-то в горле. Я только что пригрозила одной из будущих легенд Магикса заморозить себе мозг. И, кажется, выиграла.

Внутри было тихо. Ледышка молчала дольше обычного. А потом, когда я уже начала забираться под одеяло, раздался её голос. Тихий. Без яда. Без подросткового максимализма.

«Ты оказалась далеко не просто шутом, узурпаторша», — произнесла Айси. Тон был уважительным, почти торжественным. — «Заморозить собственный мозг, чтобы убить ментального взломщика... Это жестоко. Это гениально. Я бы просто заморозила бы окно».

Я усмехнулась, позволяя себе провалиться в вязкий сон.

«Добро пожаловать в мир взрослых решений, Ваше Высочество. Здесь не машут сосульками. Здесь играют в русскую рулетку с нейрофизиологией».

«Может, мы и правда не убьём друг друга».

Спи давай, — отмахнулась я, позволяя сознанию отключиться. Завтра нам ещё на урок встревать и выяснять, что за мутант теперь живёт под нашим окном.

Глава 5 Цена за силу и почему ведьмы злые?

Утро в Облачной Башне пахло озоном и медью. Не кофе. Не выпечкой. Озоном, медью и лёгким привкусом чужой магии, осевшей на языке, как пыль на старом гримуаре.

Я лежала, смотрела в готический потолок и думала о кофе. Не о магии. Не о выживании. Не о том, что я — ведьма льда в теле пятнадцатилетней принцессы с психически нестабильной соседкой по черепной коробке. О кофе. Нормальном. Горячем. Из турки. С пенкой. С той самой пенкой, ради которой стоит просыпаться в шесть утра и стоять в очереди.

«У нас нет кофе,— холодно констатировала Айси, не открывая глаз на своём внутреннем балконе. — У нас есть чай. Травяной. С привкусом плесени и экзистенциального кризиса».

Значит, будем искать кофе, — мысленно ответила я, садясь на кровати. В мире, где есть ведьмы, должен быть кофеин. Иначе как они выживают на лекциях в семнадцать часов вечера?

«Ведьмы не выживают. Ведьмы страдают. Это часть учебного процесса».

Ледышка, ты сейчас описала мой родной универ. Ничего не изменилось.

Я потянулась. Чужие суставы хрустнули. Тело Айси было красивым, но слабым — как дорогой спортивный автомобиль, который три года простоял в гараже без техобслуживания. Нужно заняться спортом. Хотя бы для того, чтобы суметь убежать от слишком надоедливых поклонников. Или от слишком надоедливой еды.

Интересно, тут есть нормальная кухня? — подумала я, шаря ногами в поисках тапочек. Надо разведать. Может, найдётся что-то съедобное. Только осторожно, а то ещё подсунут жареное ухо. Если не тролля, то гоблина. К таким экспериментам я не готова.

«Ты хочешь есть уши гоблинов?» — Айси звучала искренне оскорблённо.

Я хочу кофе, Ледышка. Уши гоблинов — это план «Б» на случай, если кофе не найдётся.

«План «Б» должен быть лучше плана «А», а не наоборот».

В моей жизни план «Б» всегда был «ну ладно, сойдёт». Это называется гибкость стратегии.

За окном, вцепившись когтями в карниз, сидела горгулья. Та самая, которую вчера Дарси угостила экспериментальным зельем. Каменная морда застыла в выражении глубочайшего экзистенциального стыда. Каждые несколько минут из пасти вырывался розовый пузырь, лопался с мелодичным «чпок», и горгулья содрогалась всем телом.

Вчера были оперные арии. Сегодня существо перешло на хриплый джаз. С подвыванием. С басом. Таким басом поют только пиратские песни в портовых кабаках. Завтра, похоже, будет что-то похуже.

Сторми швырнула в неё подушку. Подушка вылетела через окно и шлёпнулась на карниз. Почти долетела. Горгулья икнула и выдала басовую ноту, от которой витраж жалобно зазвенел.

Нужно взять рецептик этого эксперимента, — подумала я. А если спустить на кухню, в еду? Получим школу поющих принцесс и задавак, которые распевают о захвате мира и плохих оценках. Мда. Школа ведьм явно плохо на меня влияет. Такими темпами я стану как два рыжих школьника, которые подкладывали в котлы одноклассников всё, что горит, воняет и взрывается.

— Заткнись! — процедила ведьма бурь, зарываясь обратно в одеяло. Её причёска-туча угрожающе колыхнулась. — Дарси, это ты выкинула моё зелье в окно! Но почему от этого шума страдаю я, а не ты?! Во всём виноват носок и тот подозрительный корень мандрагоры! Это точно!

Горгулья икнула. Фиолетовый пузырь лопнул. Сторми застонала в подушку.

Дарси не оторвалась от гримуара. Перевернула страницу.

— Зато мы открыли новый вид коммуникации.

— Дарси. Заткнись.

«В моё время горгульи молчали, — ледяным тоном произнесла Айси у меня в голове. — А теперь. На рассвете. А теперь это... это существо исполняет джаз. Ты развращаешь архитектуру, узурпаторша».

Я развращаю архитектуру? Я вчера даже не вставала с кровати.

«Твоё присутствие развращает. Ты приносишь хаос. Даже горгульи это чувствуют».

Спасибо. Это самый странный комплимент в моей жизни.

Я признала окончательно и бесповоротно: рутина затягивает. Поющая горгулья, готический потолок, чужое тело — всё это становилось повседневностью. Пора вставать. До лекции Эдилтруд ещё шесть часов, но лежать и смотреть в потолок — не стратегия.

Пол был каменным, холодным. Босым ступням это было приятно — чужое тело реагировало на холод как на уют. Ещё немного, и я буду спать в холодильнике, по соседству с мороженым. Мне не нравилась эта тенденция. Я ведь не стану той ледяной девой, которая растает от солнца? Нужно что-то делать. А то будет плохо, если я превращусь в лужу оттого, что легла позагорать в шезлонге под пальмой с коктейлем. Я не согласна отказываться от этого только потому, что стала ведьмой льда. Закончу школу — уйду в отрыв.

Надо бы сделать для моей личной шизофрении комнатку, — подумала я, натягивая брюки. Или балкон. Чтобы было где удобно сидеть. И книгу или лучше телевизор. А то сидит как в очереди на приём к врачу без записи. Наверняка скучно. Даже жалко. Я ведь не садистка — мучить ведьму скукой. Почему чувствую себя родителем, который отправляет ребёнка в угол и отбирает все гаджеты, потому что плохо училась и плохо себя вела? Бред.

«Я слышу твои мысли, узурпаторша, — сухо отозвалась Айси. — И мне не нужен телевизор. Мне нужно моё тело. И моя магия. И чтобы ты перестала думать обо мне как о ребёнке, которого ставят в угол».

А ты не ведёшь себя как ребёнок, которого поставили в угол.

Пауза.

«...Это не аргумент».

Ладно. Перемирие. Идём искать еду. Нормальную. Съедобную. Не ту, которая смотрит на тебя из тарелки и шевелится.

***

Коридоры Облачной Башни в дневные часы были почти пусты. Уроки начинались в семнадцать, и большинство учениц дрыхли, зубрили домашнее задание или бродили по библиотеке. Мы шли втроём — я, Дарси и Сторми — и Башня странно реагировала на моё присутствие. Стены чуть отодвигались, словно я пахла чем-то неприятным. Или затаилась, чтобы устроить пакость. Паранойя цвела и пахла.

Дарси покосилась на меня. Странно. Словно я больна и пока не понятно чем. Сторми посмотрела на нас обеих как на страшных заговорщиков, пожала плечами и пошла дальше.

Столовая Облачной Башни представляла собой винтовую лестницу с платформами для столов и стульев, которые медленно вращались по спирали. Свечи из чёрного воска. Тарелки из тёмного камня. Еда... Еда была отдельным кругом ада.

Я посмотрела в свою тарелку. Каша. Серая. С привкусом горечи. Рядом лежало нечто, что, возможно, когда-то было мясом, но сейчас напоминало подошву сапога, вымоченную в уксусе. Хлеб был чёрным и твёрдым, как кирпич. Буквально. Я постучала им по столу. Звук был каменный.

«Это не еда, — произнесла Айси с ледяным отвращением. — В Даймонде за такое казнили повара. Через заморозку. Медленную. С перерывом на обед».

У нас тут нет Даймонда. У нас тут каша с привкусом отчаяния. Я ем — ты страдаешь. Справедливость не предусмотрена контрактом.

«Я чувствую вкус. Это несправедливо».

Добро пожаловать в симбиоз, Ваше Высочество.

Сторми ковыряла ложкой в своей тарелке с такой яростью, будто каша была её личным врагом.

— Это не еда, — процедила она. — Это издевательство. Кто это готовил? Минотавр с завязанными глазами? Гоблин, который мстит миру за свою внешность?

Дарси элегантно отодвинула тарелку.

— Судя по вкусу, повар либо мстит, либо мёртв. И я склоняюсь ко второму варианту, потому что живой человек не способен на такое целенаправленное зло. Это требует подготовки. Планирования. Холодного расчёта.

— А может, он просто не умеет готовить? — предположила я.

— Неумение не даёт такого результата, — отрезала Дарси. — Это талант. Тёмный, извращённый талант.

Я отхлебнула нечто, что должно было быть супом. Оно было горячим, кислым и слегка шевелилось. Я поставила тарелку обратно. Суп посмотрел на меня. Я посмотрела на суп. Мы пришли к молчаливому соглашению не трогать друг друга.

— Девочки, — сказала я, вытирая рот салфеткой, которая пахла плесенью. — Что думаете насчёт подножного корма? Лес рядом. Найдётся что-нибудь съедобное. И я не только про ингредиенты для зелий.

— А может, просто угробить кухню так, чтобы нас поставили её чинить? — буркнула Сторми, продолжая с силой запихивать в рот кашу. — Там и нормальную еду найдём.

— Готовить для всей школы? И специально попасться? — Дарси приподняла бровь. — Ты случайно не больна?

— А что в этом такого? Невинный взгляд, виноватый вид, иллюзия нимба над головой. — Я пожала плечами. — Или ты хочешь поставить эксперимент на всей школе?

— В этом что-то есть, — протянула Сторми. — Но не будем показывать пальцем, кто выкинул мой эксперимент в окно.

— Опять ты за своё, — Дарси сняла очки, протёрла их краем рукава. — Если делать, то так, чтобы не попасться. А невинный вид и иллюзии я не против потренировать. Но не в таких условиях.

— Поэтому я предлагаю вылазки в ближайший лес, — сказала я. — Тренировка. Еда. Подопытные. И кто-нибудь из нас умеет готовить? А то я боюсь подпускать к котлу Сторми — сварит вместо супа макаронного монстра.

— Эй! — Сторми возмущённо ткнула в меня ложкой. Каша брызнула. Дарси увернулась. Я — нет. — Что ещё за макаронный монстр?!

— Не смотри на меня так, — протянула Дарси, дожёвывая нечто, что было то ли пюре, то ли живым организмом в стадии метаморфоза. — Я принципиально сварю что-нибудь эдакое. С щупальцами. И мы будем осваивать ложковый и вилочный бой.

— Но это должно быть съедобно? — я прищурилась.

— А если еда будет говорить? — вдруг предложила Сторми с набитым ртом. — «Не ешь меня, я ещё молодое!» И ты такая: «Заткнись, ты суп». И ешь.

— Сторми, это не кулинария, это психопатия, — сказала Дарси.

— А где граница? — искренне поинтересовалась Сторми.

Дарси открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— ...Справедливый вопрос.

«В моей семье, — неожиданно произнесла Айси, — повар готовил двенадцать блюд на ужин. Двенадцать. И каждое было произведением искусства. А не... этим». Она мысленно ткнула в кашу.

Сочувствую, Ваше Высочество. Но здесь у нас одно блюдо. И оно сопротивляется. И, возможно, ругается.

«Я ненавижу эту школу».

Взаимно. Но пока — едим.

Дарси усмехнулась. Впервые за всё утро — искренне.

— Доедаем это, — сказала она, — и надеемся, что нам не везёт последнюю неделю. Тайноведение в семнадцать. Эдилтруд не прощает опозданий.

***

Оставшиеся часы до лекции я потратила на то, что пыталась найти в Архиве хоть что-то о бытовой магии льда. Не боевой. Не разрушительной. Бытовой. Как заморозить суп, чтобы он не шевелился. Как охладить комнату без риска превратить её в склеп. Как сделать так, чтобы Айси перестала чувствовать вкус каши и не комментировала каждый мой глоток.

Ничего не нашлось. Зато нашлась книга «Проклятия на предметы без магического следа», страница триста тринадцать. Я сунула её под мышку. Пригодится.

К семнадцати часам коридоры наполнились. Ведьмы выползали из комнат — сонные, злые, голодные. Кто-то жевал на ходу, кто-то зевал так, что челюсть хрустела. Башня гудела, переваривая сотни эмоций одновременно. Стены пульсировали быстрее. Воздух стал гуще.

Аудитория Тайноведения напоминала анатомический театр, скрещённый с инквизиторской пыточной. Каменный амфитеатр. Парты выстроены полукругом вокруг постамента, на котором лежали два предмета: алая, живая роза и кусок раскалённого добела угля. Воздух дрожал от жара. Пахло запечатанным временем и сухой пылью.

Профессор Эдилтруд стояла у постамента. Высокая. Лицо, высеченное из базальта. Глаза без белков — сплошная, густая тьма, в которой не отражался свет. Она не говорила. Она уронила первое слово, и оно легло на парты, как надгробная плита.

— Итак. Студенты. Сегодня мы разберём виды магии и носителей этой самой магии. И их разницу.

Её голос скрипел, как тяжёлые каменные плиты, трущиеся друг о друга.

— Существует несколько видов носителей. Феи. Волшебные существа. Специалисты. Паладины. Колдуны. И, наконец, ведьмы.

Она указала на розу. Из бутона сочился мягкий, тёплый свет.

— Феи. Они опираются на магию мира, перенаправляя её. Из-за этого они все такие... сопливые и размозжённые. Большое исключение — встретить фею, которая не будет полагаться на чувство. Логичность и основательность приходит только с опытом. Что вам следует знать: феи могут развиваться всю жизнь.

«Фотосинтез, — фыркнула Айси. — Они что растения? Говорящие, летающие растения с манией величия».

Тихо. Слушаем. Записываем.

«Я не записываю. Я запоминаю. В отличие от некоторых, у кого память как дуршлаг».

Дуршлаг тоже пригодится. Через него удобно сливать лишнюю информацию.

Эдилтруд указала на уголь.

— Специалисты. В них нет магического ядра. Компенсация — навыки, технологии и множество артефактов. Они — инструмент. Полезный, пока не сломается.

— Паладины. В них есть зачатки магического ядра. Компенсация — навыки, технологии, артефакты. Но также есть посохи, которыми они могут пользоваться, чтобы колдовать.

— Колдуны. В них есть магическое ядро. Они получают магическое образование и дополнительное образование, как специалисты и паладины. Хотя не такое обширное.

Она обвела класс взглядом. Тёмные глаза остановились на каждой.

— Магические существа. Их магия врождённая. Они могут быть разных форм и обличий. У всех них свои родовые, расовые способности. И они все, или большинство, могут быть использованы для получения ингредиентов, усиления...

Класс зашептался. Кто-то на задней парте хихикнул. Сторми фыркнула.

— И, наконец, ведьмы. Все мы. У нас тоже есть ядро. Только иной полярности. Вся наша магия исходит из нас. Из наших чувств, эмоций, страсти. И, в отличие от всех остальных, у нас есть цена за силу.

В классе стало тише. Даже Сторми перестала ковырять парту ногтем.

— С этим могут сравниться только колдуны со специализацией на тёмном даре. У нас нет и не может быть, как у фей, быстрого прогресса и набора силы. Им достаточно сменить форму. Специалистам и паладинам их сила — это артефакты. Волшебные существа — их сила зависит от потенциала вида. Колдуны — от того, насколько большую цену готовы заплатить. И какова сделка. Неважно с кем — с богами, демонами, стихиями. Цена и плата всегда будут. А мы — ведьмы. Люди. И наша сила зависит от нас.

«Цена, — тихо повторила Айси. В её голосе не было сарказма. Только холод. — Шаман платила. Чужими жизнями. Целыми королевствами. А потом платила собой. Я видела её глаза, когда она проклинала Сапфиру. В них не было триумфа. Только голод».

Я не ответила. Просто слушала. Запоминала.

— Мы можем пойти и раскачать свой потенциал, — продолжила Эдилтруд. — Укрепление тела. Магических каналов. Расширение магического ядра. Но учтите: у этого есть минус. Это всегда риск. Потому что есть вероятность, что однажды вы сами уничтожите свой собственный дар.

Она взяла розу и сжала стебель. Из бутона выступила капля концентрированного, тошнотворно-розового света.

— Это могут быть сделки. Но учтите: всегда придётся платить. И только вам решать, что отдавать. Воспоминания. Чувства. Свободу. Эмоции. Знания. Красоту. Или душу. Впрочем, как и жизнь.

Капля света упала на уголь.

Вспышка. Не взрыв — хуже. Камень постамента взвизгнул. Там, где свет коснулся пепла, остался ожог. Не чёрный. Белый. Выжженный добела. И от него потянуло запахом горелого сахара и озона.

Класс ахнул. Сторми отпрянула. Дарси не шелохнулась, но её пальцы побелели на краю парты. Девочка двумя рядами ниже вскрикнула — искра обожгла ей тыльную сторону ладони. Запахло палёной кожей. Никто не двинулся помочь. Эдилтруд даже не повернула головы.

— И наконец, знания, — Эдилтруд стряхнула пепел с пальцев. — В погоне за знаниями многие теряли себя. Но это один из самых безопасных способов для развития ведьмы. Ценой может быть человечность. И безумие.

Она обвела класс взглядом.

— Есть вопросы?

Я подняла руку.

— Профессор. А можно совместить несколько путей?

Эдилтруд остановилась. Её бездонные глаза уставились на меня. Пауза затянулась. В тишине было слышно, как потрескивает уголь на постаменте.

— Да, Айси. Но нужно быть ещё аккуратнее. Вместе с силой возрастёт и цена, которую вам придётся заплатить.

— А сила зависит от первоначальной стихии? Или можно развивать и другие? Например, моя магия — это лёд. Смогу ли я взять под контроль воду или пар, как родственные аспекты? Или, например, противоположность — огонь?

«Зачем тебе огонь? — насторожилась Айси. — Ты хочешь скрестить лёд с пламенем? Ты ненормальная».

Мне интересно. Физически. Что произойдёт на уровне каналов, если столкнуть противоположности.

«Тебе «интересно». А мне потом расхлёбывать твоё «интересно» изнутри».

Эдилтруд чуть наклонила голову. Впервые за всё занятие в её тёмных глазах мелькнуло нечто, похожее на интерес. Но не тёплый. Скорее — интерес энтомолога, разглядывающего жука, который вот-вот заползёт в огонь.

— Хороший вопрос. Насчёт родственных аспектов — возможно попробовать. Это дастся вам не так легко, как родственная сила. А вот противоположность... — она замолчала. Уголь на постаменте вспыхнул ярче. — Можно попробовать. Только учтите: это может стоить вам жизни. Примите совет: лучше сконцентрируйтесь на своей силе и раскройте её полностью, чем распыляться. И запомните: глядя в бездну, помните, что бездна глядит в ответ. Поэтому всегда будьте готовы, что ваша сила может поглотить вас.

Она отвернулась. Разговор был окончен.

— Есть ещё вопросы?

Класс молчал. Девочка с обожжённой ладонью тихо всхлипывала. Никто не смотрел в её сторону.

— Тогда страница триста тринадцать. Проклятия на предметы без магического следа. Феи любят подарки. Сделайте так, чтобы они их запомнили.

***

Я открыла тяжёлый, переплетённый в кожу том. Но мысли были не о проклятиях.

Магия — это не дар. Это инструмент. И у каждого инструмента есть инструкция. А у меня её нет. У меня есть чужое тело, чужая стихия и пятнадцатилетняя принцесса в голове, Шаман во врагах и сестра ждущия спасения.

Цена.

Какая цена у льда? У абсолютного нуля? У остановки молекул?

Я посмотрела на свои руки. Тонкие пальцы. Фарфоровая кожа. На кончиках — едва заметный иней, который появлялся сам, стоило мне задуматься.

Айси фыркнула. Но я чувствовала, что она думает о том же. О цене. О Шаман. О том, что сила без понимания — это нож в руках ребёнка.

Я закрыла учебник. Посмотрела на свои ладони. Иней растаял.

Какая цена у льда?

Глава 6: Эксперимент с ядром

Я вышла из класса оккультизма с головой, набитой формулами подавления чужой воли, призывом духов и одним-единственным осознанием, которое зудело под черепом, как комар в июльскую ночь: мне нужен гримуар. Свой. Не библиотечный. Не чужой. Мой собственный — такой, куда я запишу всю доступную широту знаний Облачной Башни: от зельеварения до проклятий и чар. Личная книга. Личная библиотека. Привязанная ко мне намертво, напитанная моей магией, чтобы ни одна посторонняя тварь не смогла открыть.

Если верить уроку, сила ведьмы — в знаниях. А раз так, книга должна жить в моём собственном пространстве.

Только вот как это устроить? Возможно ли создать личное пространство? Нужно узнать. Записать в склерозник. Может, стать как та аловолосая рыцарша с пунктиком на клубничном тортике.

Но не это расстраивало по-настоящему. Ни короткий штурм библиотеки, ни беглый обыск полок не дали ничего путного. По развитию тела — ни одной инструкции. Ни строчки. Ни схемы. Только расплывчатое: «пропитывай маной тело и гоняй ману». А как? В каких количествах? По магическим каналам или по тем, где течёт кровь? В каком направлении? Сколько раз повторять? Что будет, если… Много «если». И ни одного ответа.

Словно тебе выдали двигатель без мануала и сказали: «Ну, крути. Что-нибудь да заработает. А если взорвётся — сама виновата: крутить надо было по-другому».

Неудивительно, что каждая ведьма действует наугад. Даже радует, что всё заканчивается простой потерей магии. Или себя. Или и того, и другого одновременно.

А значит, развитие ядра — дело сугубо индивидуальное. Никаких «шаг первый, шаг второй». Только: гоняй ману по телу и внимательно следи, чтобы случайно не выросли рога.

Мда-а-а.

Если верить книжкам, которыми я заслушивалась в автобусе вместо подготовки к сессиям и диплому, маги начинали с того, чтобы почувствовать своё ядро. И вариантов несколько. Сейчас могу припомнить только три, но явно этим не заканчивается.

Первый — культиваторы с их дао. Гоняешь энергию по системе, расширяешь, укрепляешь. Принцип понятен.

Второй — магия крови и тела. Ману направляли в кровь или сливали в сердце, а потом она расходилась по всему организму. Логично. Кровь — транспортная система. Если мана течёт по крови, она достанет до каждой клетки. Только не стану ли я случайно какой-нибудь химерой?

Третий — куча ритуалов, мистики, сделок и прочей эзотерической дребедени.

Итак. Что мы имеем? Тело ведьмы-недоучки — одна штука. Магическое ядро, к которому прилагается система магических каналов. Полное отсутствие конкретики по развитию. Одна попаданка с больной фантазией и множеством идей, которые можно нагло утащить. Что мы имеем ещё? Личную Ледышку, застрявшую в голове: по совместительству хозяйку тела и жительницу этого мира. Двух соседок. Вроде всё, что мне ещё нужно?

Полигон, который нужно найти, прежде чем экспериментировать. И тех, кто подстрахует.

«Ты серьёзно собралась экспериментировать на себе?» — голос Айси прозвучал в голове. Холодный. Настороженный. Как человек, который слышит, как сосед сверлит стену в шесть утра, и пытается понять: это ремонт или землетрясение.

«А у тебя есть предложения получше? Сесть и ждать, пока кто-то напишет для нас инструкцию? „Уважаемая принцесса Даймонда, для получения и развития своего дара извольте заполнить форму 3-Б и учтите: мы не несём ответственности за ваши выкрутасы“? Ты сама видела — информации крайне мало. А значит, придётся действовать методом тыка. И смотреть, что из этого выйдет».

«Я предлагаю не быть столь безрассудной».

«А я предлагаю не стоять на месте. Разница существенная. Девчонки подстрахуют на случай, если всё пойдёт не по плану и я начну светиться — отнесут в лазарет. Не дрейфь! Ледышка, что-нибудь да выйдет».

«Это не обнадёживает. Совсем».

«А я и не пыталась. Просто сказала правду. К сожалению, других вариантов нет. Либо я их не вижу».

Но прежде чем идти на полигон, мне нужно было подумать. По-настоящему. Не на бегу, не между лекциями. Сесть и разобрать по косточкам то, что я видела в прошлый раз, когда впервые нащупала ядро. Тогда я просто взяла из него магию. На выход. Как из крана. Но стоит подумать над этим...

Потому что сейчас Ледышка была колючей, язвительной, саркастичной. Да, сложной. Но никак не безумной. Именно здесь и сейчас она — просто сложный пятнадцатилетний подросток. Один из многих; совсем недавно я была такой же оторвой. Но через год, на втором курсе, она уже способна призвать Армию Тьмы. И заслужить титул Тёмной Леди? Что произошло за этот год?! Её что, сломало? Как… Я просто не понимаю. В голове не укладывается. Как можно из принцессы и трудного подростка за один год стать… той каноничной мультяшной злодейкой, почти классической ведьмой для самых маленьких — не хватает только горба и носа?! Я спрашиваю и самый главный вопрос: как не стать такой же?

И я сидела на кровати, смотрела в готический потолок и думала: может ли быть причина в магии? Как в нескольких фанатских выдумках: магия Блэков сводила членов семьи с ума. Поэтому, возможно, в том абсурде виновата магия моей ледяной ведьмы? Хм, интересно, а планеты можно считать наподобие родовых камней, только вместо одного рода к нему подключены все жители планеты? Тогда причины и последствия падения Даймонда приобретают по-настоящему мрачные тона. А если, например, взять за теорию те книжки, которые я глотала пачками: там многие семьи из магических миров были связаны с алтарём или с основой своего рода, мира, сердца. Также там были клятвы, закреплённые самой магией, вплетённые в родословную с множеством условий и законов. Так что нужно задать несколько вопросов моей личной шизофрении. А то не хочется вляпаться из-за того, что я не знаю условий договора, кодекса королевской семьи и других вещей, о которых Ледышка из-за своего возраста просто не задумывается и считает неважными.

И тогда получается, что мы стали не просто «ведьма с проблемами».

Мда. Весело. Нет. Совсем не весело.

«О чём ты думаешь?» — голос Ледышки прозвучал настороженно.

«О тебе, Ледышка. У меня возникло множество вопросов и догадок, и я искренне надеюсь, что это просто воображение и паранойя. И знаешь, осмотр магического ядра принёс очень важные выводы. Потом я задам тебе кучу вопросов — неприятных, наглых, глупых, возможно даже смущающих, — но это из-за моих размышлений. После того как я осмотрю наше магическое ядро и всё остальное, нам предстоит сложный разговор».

Пауза. Долгая.

«...Ладно, но знай: ты начинаешь меня пугать, — сказала Ледышка. Тихо. Без яда. Без „узурпаторши“. Просто устало. Как человек, который понимает, что собеседник не шутит и разговор будет серьёзным, а значит, важным. — Осматривай ядро. И я искренне надеюсь, что вся твоя паника — просто паранойя и больная фантазия. Я тебя выслушаю, но учти: не факт, что отвечу, потому что это может быть не твоё дело. И хоть ты сейчас и заняла моё место, это не значит, что я должна тебе отвечать».

«Хорошо, но вопросы касаются меня в той же степени, как и тебя. И на некоторые придётся ответить. Банально, но это выгодно и тебе тоже».

Ледышка замолчала, но я чувствовала, что она ходит по внутреннему миру. Потом снова села на полюбившийся балкон и затихла.

***

Я шла по коридору к полигону. Сторми и Дарси плелись следом.

Коридоры Облачной Башни в ночные часы жили своей жизнью. Стены дышали — буквально. Камень расширялся и сжимался в такт дыханию. Свечи в нишах горели фиолетовым, и тени от них падали не туда, куда должны. Не удивлюсь, если однажды они просто последуют за чем-нибудь интересным. Горгульи на карнизах поворачивали каменные головы и провожали нас взглядами, словно говорили: «Ходят тут всякие, спать мешают». Или скорее: «Пошли хулиганить. Только заляпайте саму великую меня — ждёт кара». Башня будет мстить.

Вот и я начинаю привыкать к живой Облачной Башне. Интересно, а у фей или специалистов их школы тоже живые? Я чувствовала, что школе просто интересно. Тени временами буквально пытались последовать за нами, но почему-то отступали, возвращались назад и переставали безобразничать.

Девчонки, которых я заранее предупредила насчёт своей выходки и попросила присмотреть за мной, кажется, начинали со мной ладить. По крайней мере Сторми закатила глаза и сказала:

— Если ты сдохнешь, я тебя воскрешу и убью снова. Поняла? Так что не смей. Мне ещё нужен холодильник, где я смогу хранить всё честно награбленное.

Дарси поправила очки; жёлтые линзы блеснули в свете свечей, и она достала блокнот. И как она умудряется так сверкать очками? Это способность всех очкастых персонажей? Наверняка будет наблюдать и записывать. Поделится записями, если попросить? Стоит, наверное, когда-нибудь предложить Дарси изобрести азбуку Морзе на бликах очков. Будем брать и блековать, заодно общаясь и передавая ответы. Дарси споткнулась и резко посмотрела на меня. Чего это она? В любом случае, кажется, мы начинаем ладить. Раз согласились присмотреть за неугомонной соседкой, не вызывая санитаров.

Полигон пустовал.

Луна висела над каменным колодцем двора — бледная и равнодушная, как медсестра в ночную смену, которая видела уже всё и ничему не удивится. Здесь и там луны одинаковы — и это, пожалуй, радовало: смотреть на несколько лун или солнц мне совсем не хотелось. Я села в позу лотоса. Колени привычно заныли — чужие суставы всё ещё не любили эту позицию. Эта негибкость начинала раздражать и заставляла быстрее приступить к физическим нагрузкам.

Итак. Я на месте. Пора познавать всю сложность медитаций и такой штуки, как внутренний покой.

Вдох. Выдох.

Мысли метались, как тараканы при включённом свете. Чем больше я отмахивалась, тем больше их становилось. Ладно. А если не глотать мысли и не цепляться за них? Стоит позволить им течь, как воде сквозь пальцы, ловя лишь отголоски.

И сработало. Тишина. Полная. Абсолютная.

Нащупать ядро в тишине и покое оказалось довольно просто: оно пульсировало где-то под рёбрами, в районе солнечного сплетения. Холодное. Не твёрдое, а словно туман. Дымка. Шар неплотный — сквозь него можно было пройти. Сейчас ядро походило на облако, запертое в клетке из рёбер. И чем больше я смотрела, тем отчётливее становилось понимание: с ним что-то не так.

Первое, что бросалось в глаза, — цвет. Неправильный. Вместо белого, как снег, вместо голубого, как лёд на озере, вместо любого оттенка воды, льда, земли, что приходят на ум, — весенняя слякоть. Словно зима в городе после месяца реагентов и выхлопных газов. Вроде бы и снег, и лёд. Но с примесями. С чужими следами. Чужим вмешательством.

Второе — запах. Старая вода. Застоявшийся воздух в запертой комнате. Гниль. Будто ты болен, но не знаешь об этом, потому что ничего не болит. Это казалось неправильным. Где же резкий, колючий запах мороза, от которого перехватывает дыхание и немеет нос?

Третье — ощущение слизи. Скользкое. Как будто ядро обросло плесенью. Живой, тёплой, пульсирующей, притворяющейся самой обычной. Именно такая шепчет в фильмах ужасов: «Я всегда здесь была. Ты просто не замечала». Это никак не было снегом и льдом.

Если бы мне когда-нибудь пришлось описать увиденное, я бы сказала так: осквернённое. Проклятое. Словно сама магия обрушила на владельца всю тяжесть наказания за нарушенные клятвы. И совершенно неважно, кем и когда они были принесены.

«Чувствуешь?» — спросила я мысленно. Возможно, видела это только я.

«Да, — отозвалась Айси. Голос стал тише. Осторожнее. А потом злее. Злость была детской, бессильной, яростной и по-настоящему яркой. — Оно… грязное. Словно кто-то взял и заморозил мусорное ведро. И сказал: живи с этим. Кто это сделал? Когда?»

«Ледышка. Успокойся. Нам сейчас не нужен ледяной апокалипсис на полигоне».

«Как я могу успокоиться?! Это моё ядро! Моя магия, моя основа силы. Это всё равно что отнять... Забрать возможность стать сильной, стать той, с кем считаются. Забрать безопасность и покой. И самое отвратительное — я этого даже не замечала!»

Пауза. Долгая. Я чувствовала, как Ледышка переваривает это. Как ярость медленно уступает место чему-то похожему на понимание, на осознание.

«…Три года, — прошептала она совсем тихо, почти по-детски. — Три года я думала, что это просто слабость. Что нужно стараться больше».

«Мы её вычистим, — сказала я. — Сегодня. Сейчас. Капля за каплей. Обещаю».

«А если не получится?»

«Сначала посмотрим, что можно сделать. А если нет — замёрзнем вместе. Будет не так одиноко. А главное — проживём так, чтобы было весело».

«Ты ненормальная».

«Я прагматик. Держись. Начинаю. Если что — говори».

Я собрала каплю магии. Одну. Маленькую. Максимально чистую — насколько это вообще возможно из этого ядра. Повела по каналу.

Это было словно провести ёршиком по трубе. Канал грязный. Забитый. Словно кто-то налил в водопровод густую смолу и сказал: «Теперь живи». Капля скребла, царапала, продавливала себе путь. Боль — тупая, тянущая, как зубная. Такая, от которой хочется выть, но ты не воешь: если откроешь рот, потеряешь концентрацию, и придётся начинать сначала.

Я довела каплю до конца. Полный круг: от ядра вниз, потом вверх, по позвоночнику, к плечам, затем по руке. Назад, к другой руке. К ногам. И после всего — к горлу.

Выдох. Из меня вырвалось облачко мутного инея.

Ещё раз. Второй круг. Капля пошла тяжелее. Канал сопротивлялся. Заторы становились гуще. Я давила. Двигала вперёд-назад, раскачивала затор. Это было похоже на засор в раковине, только вместо волос и жира — непонятная дрянь.

Второй круг не завершился. Капля застряла на полпути. Канал сомкнулся. Как мышца. Как горло, которое сжимается от страха.

«Не идёт, — констатировала я. — Второй круг не идёт. Каналы забиты настолько, что магия просто не проходит. Возможно, нужно действовать иначе».

«Что будем делать?» — голос Принцессы прозвучал напряжённо.

Я подумала. Каналы забиты. Альтернативный транспорт — кровь. Кровь сама несёт. Сама распределяет. Если мана течёт по крови, она достанет до каждой клетки. Быстрее. Глубже.

«Давай попробуем по крови».

«Ты рехнулась?»

«Каналы не пускают, нужно узнать почему. Есть альтернативный путь — кровь. Давай попробуем».

Я направила каплю. Да. Это было проще. Кровь сама несла. Сама распределяла. Но резкая боль — словно кто-то полоснул по венам изнутри раскалённой иглой — ударила так, что я дёрнулась. И в этот момент — сбой. Не мой. Внешний. Где-то в стене Башни что-то дрогнуло. Камень вздохнул. Пол под коленями качнулся. Концентрация лопнула, как мыльный пузырь. И магия хлынула в кровь. Не капля. Поток. Грязный, заражённый, живой поток гнили, который кровь разнесла по всему телу за секунды.

«Стоп! — закричала Айси. — А ну не смей пускать в кровь эту гниль! Это всё равно что пить ядовитую воду!»

Но было поздно. Боль нарастала. Из каждой вены. Из каждого капилляра. Словно кровь закипала. Гниль реагировала. Она не просто грязь. Она живая. Она защищалась. И вместо очистки получилось распространение.

«Это ненормально!» — голос Ледышки сорвался.

А потом оборвался.

Тело дёрнулось. Воздух вокруг меня стал холодным. Не просто холодным. Иней пополз по каменному полу. Вокруг меня, в нескольких метрах, всё покрылось ледяной коркой. Трава. Камень. Мои руки — белые с лёгкой синевой. На волосах, бровях, ресницах — иней. Словно я находилась не в середине летней ночи, а в зимнем утре. В минус тридцать.

Сторми и Дарси стояли в двух шагах. Лица — беспокойные. Рты двигались. Я не слышала ни звука. Словно кто-то выкрутил громкость на ноль.

— Холодно, — прошептала я. Или только показалось, что прошептала. — Я, кажется, поняла, в чём проблема. Но теперь так холодно…

Я замолчала, обдумывая. Кровь — не сейчас. Сначала вычистим магию до конца. Потом поставим фильтр. И только потом кровь. Иначе мы просто разнесём заразу по всему организму.

Я попыталась встать. Ноги подогнулись. Тело рухнуло бы, если бы Сторми не подхватила меня под левую руку, а Дарси — под правую.

— Ты, идиотка, — прошипела Сторми. Голос дрожал. Не от злости. От страха. — В следующий раз экспериментируй в комнате. Там мы хотя бы смогли тебя отогреть. Закинули бы под горячую воду.

— Нет. Не в комнату, — отрезала Дарси. Её пальцы впились в моё плечо. Жёлтые линзы очков блеснули в лунном свете. Сейчас я была так близко к ней, что видела её глаза. Не холодные. Не аналитические. Испуганные. — В общаге ванная общая. Если она начнёт истекать магией там, полкурса сбежится. Тащим в закрытое крыло. Там есть заброшенная ванная. Ритуальные чаши. Вода.

— Ты откуда знаешь про закрытое крыло? — Сторми повернула голову. В голосе было любопытство и подозрение.

— В архиве есть схема подземных коммуникаций. Я достала её из базы данных в первый день.

— В первый день?!

— Я всегда знаю, где выход. И нет, это не паранойя, — ровным голосом ответила Дарси. — Так вот. Там должна быть вода. Если горячей нет — разведём под чашей огонь.

— Дарси! — Сторми тряхнула меня, пытаясь привести в чувство. — Сейчас не до твоих шуток! Ей нужен врач!

— Именно поэтому. — Дарси говорила ровно, но я видела, как побелели её пальцы. — В лазарете её недавно обследовали и нашли только сотрясение. Думаешь, сейчас они ей помогут? Скорее запишут в одну из многих ведьм, которые потеряли контроль над силой. Вышвырнут или возьмут под наблюдение.

Сторми открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Ладно. Тащим. Но если она сдохнет по дороге, я пущу пару молний в тебя. Ты поняла меня, Дарси?

— Принято, — сказала Дарси. Без эмоций. Как факт.

Они потащили меня. Я болталась между ними, как тряпичная кукла. Ноги волочились по каменному полу. Иней вместе со снегом сыпался с моих волос, как перхоть. Романтика. Я прижималась к ним — они были тёплыми. Живыми. И цеплялась за ощущение ядра. За то, насколько оно было неправильное. И за понимание: когда они дотащат меня до этой ванной, я просто начну выгонять всю магию из тела. Всю. Без остатка. И неважно, какие будут последствия. И меня искренне, до дрожи, до тошноты беспокоило, что я не слышу свою личную Ледышку.

***

Закрытое крыло пахло плесенью и старым камнем. Дарси нажала на рычаг в стене, и каменная плита отошла, открывая зал. Посреди него стояла чаша. Не ванна — огромная каменная чаша с вырезанными по бортику рунами, которые светились тусклым, больным светом. Больше похожая на котёл для варки зелья или алтарь для жертвоприношений.

Сторми забросила меня внутрь. Я ударилась спиной о холодное дно и зашипела.

— Спасибо за деликатность, — просипела я.

— Заткнись и дыши, — отрезала Сторми.

— Держись, — скомандовала Дарси. Она уже крутила вентиль на стене. — Сторми, беги в общагу. За зельями. Возьми и мои. Обезболивающие, кровоостанавливающие. Тащи всё, что можно использовать как аптечку.

— Я быстро! Только без меня не начинайте… Она это… как его… подопытная!

— Не волнуйся. Я всё записываю. — Дарси не обернулась. — Если она выживет и оклемается, нужно будет всё выяснить подробно. В допросе ты тоже участвуешь — понаблюдаешь.

Из трубы хлынула вода. Ледяная. Не тёплая — именно ледяная. Но мне было всё равно: я и так замёрзла. Неплохо было бы, если бы вода стала горячей. Голова кружилась. Всё плыло перед глазами. Я просто лежала и смотрела в потолок. В голове — пусто. Вода лилась на меня, покрывая тело вместе с одеждой.

Сквозь вату в ушах я слышала голос Ледышки. Но не так, как обычно. Сейчас она словно находилась под водой. На глубине. Далёкой.

«Магию… начинай гонять… магию… По каналам… Выпускай. Позволь ей течь…»

Слушая свою соседку по черепной коробке, я начала повторять то, что делала на полигоне. Только грубее. Жёстче. Сейчас я просто прогоняла магию по каналам и не заботилась о том, что она выплёскивается наружу. Я чувствовала, как из глаз и ушей что-то капает в воду. Как сама магия выходит из кожи, словно пот, хотя я лежала в холодной воде. На коже выступало что-то склизкое, чёрное. Из-под ногтей. Из пор. Из каждого отверстия. Вода вокруг меня становилась всё грязнее. Бурая. Потом тёмно-бурая. Потом чёрная. Именно так, наверное, ощущали бы себя культиваторы на стадии закалки тела. Затем в нос ударил запах гнили. Не показалось. Физический. Как будто кто-то открыл канализационный люк прямо подо мной. Я провела пальцами под носом и увидела грязную кровь. Густую. Тёмную. Маслянистую. Изо рта тоже текло — то ли кровь, то ли магия, то ли та же грязь. Скажу честно: вкус — не очень.

Послышались быстрые, торопливые шаги.

— Что это за чертовщина?! Что это и откуда этот запах?! — Голос Сторми на последних словах стал гнусавым. Она зажала нос рукой.

— Дарси. Из неё… это продолжает лезть… Это ведь магия? Или что это? Может, под чашей развести огонь, чтобы она не замёрзла здесь, в этом льду?

— Нет. Никакого огня. — Дарси не отводила глаз. Её пальцы сжимали край чаши. Костяшки белые. — Огонь может как раскрыть, так и запечатать не только поры, но и каналы. Я не знаю, что будет, если грязь останется внутри, но точно ничего хорошего. Сейчас единственное, что мы можем, — просто быть рядом. Не отворачивайся. Смотри. Запоминай.

— Зачем?! Кстати, я принесла зелья, полотенца, бинты и запасную одежду.

— Потому что, когда она закончит, есть вероятность, что нам придётся делать то же самое. А я хочу знать, к чему готовиться.

Сторми сглотнула. Но не отвернулась.

Я закрыла глаза. И просто продолжила действовать. В голове возникали то ли воспоминания, то ли сама магия давала намёки о том, что со мной — с нами — происходит. Хотя, возможно, это было простое видение или шутка разума.

Не крики. Не вопли. Не плач.

Тишина.

Я стояла во дворце. Рядом с троном. Он был белый. Высокий. Спинка вырезана из цельного куска льда — или кристалла — и в нём застыли пузырьки воздуха, как звёзды в ночном небе. На подлокотниках — вмятины от пальцев. Глубокие. Кто-то сидел здесь очень долго. И сжимал подлокотники так, что лёд треснул. И ушёл. Или был убит.

Вокруг — пыль. Тишина тронного зала. Отсутствие звуков и эха шагов. Звуков больше нет в заброшенном замке. Давно уже никто не сидел на этом троне.

Видение было таким, словно я стала одним из шаманов. Неважно. Но оно дарило понимание: я нахожусь в тронном зале Даймонда. В том самом зале, где когда-то сидели родители Ледышки. Возможно, именно там они и умерли. У подножия трона свернулась калачиком маленькая белая лисица с золотыми глазами. Она смотрела на меня? На нас? Не двигалась. Ждала. Не знаю чего именно. Но лисёнок ждал. И создавалось ощущение, будто он — последний страж.

«Сапфира...» — выдохнула Ледышка. Одно слово. Почти беззвучное. И в нём столько тоски, боли и безграничного отчаяния, что мне самой стало не по себе. «Как? Почему ты здесь?»

Принцесса не успела договорить — лисица исчезла. Остался только пустой тронный зал и ледяной трон. Потом снова зазвучал голос принцессы. Только в этот раз он был другим: без тех эмоций, от которых тонешь и захлёбываешься. Тусклым. Словно приглушённым.

«Я не успела сесть на этот трон. И уже не сяду. Потому что королевство мёртво. И я... я должна была стать одной из ледяных статуй, но меня оставили в живых. Я была старшей и должна была быть сильной. Только вот ирония: сестрёнка оказалась храбрее меня».

Голос сломался. Не крик. Хуже. Тихий, тонкий, не соответствующий возрасту звук.

«Она сопротивлялась, огрызалась — и в итоге стала лисицей, запертой на мёртвой планете среди снегов и льдов. А я стала ведьмой зимы и льда. — Ледышка словно говорила со мной, но в то же время обращалась к трону и тому месту, где была лисица. — Если это видение имеет какой-то смысл и намекает, почему магия и ядро такие, тогда у меня есть варианты, откуда взялась эта грязь».

Видение лопнуло. Как мыльный пузырь. Как плёнка, вырванная из проектора.

***

Я вернулась в тело рывком. Словно нырнула в ледяную воду после сна. Воздух хлынул в лёгкие. Вода вокруг — чёрная. Густая. Я чувствовала её на языке, на коже, в волосах. Изо рта текла чёрная кровь. Из носа — тоже. Вся эта грязь выходила из меня, и конца не было видно.

И я просто и незатейливо поняла: не смогу бросить. Не смогу бросить этих детей. Пятнадцатилетнюю принцессу, которая сидит у меня в голове. Маленькую белую лису, которая ждёт сестру в разрушенном дворце. Мне двадцать один. Я должна была сдавать диплом, а не выгребать чёрную жижу из магических каналов чужого тела. Но вот я здесь. И я не могу закрыть глаза и сказать: «Это не моя проблема». Моя. Раз я здесь. Раз я в этом теле. Раз я слышу этот голос. Блеск. Я влипла. Неправильная я попаданка. В книжках попаданцы хотя бы знают, что делать. А я лежу в ритуальном чане и истекаю чёрной жижей.

«Ледышка... эй... эскимо без палочки, ты меня слышишь? Приём, Земля вызывает Ледник».

Тишина. Долгая. А потом:

«Я здесь. И что за „эскимо без палочки“? У меня тут потоп, а ты развлекаешься. А ну за работу, или я утону в этой грязи вместе со всем ментальным пространством».

«Хорошо, юнга. Капитан поможет!»

Сторми протянула флакон. Мутно-зелёная жидкость с запахом полыни.

— Пей, — сказала Сторми. Голос хриплый. — Дарси, скажи ей, чтобы пила, или я вылью ей в рот сама!

— Айси. — Дарси наклонилась над бортиком. Жёлтые линзы запотели. Она сняла их. Протёрла краем рукава. Надела обратно. И на секунду — одну секунду — я увидела её глаза. Испуганные. — Пей. Два глотка.

Я взяла флакон. Пальцы тряслись так, что стекло стучало о зубы. Сделала глоток.

И меня вывернуло. Тело словно отвергло зелье. Организм посмотрел на восстанавливающее и сказал: «Нет, спасибо. Я занят. У меня тут экзистенциальный кризис и генеральная уборка. Зайдите после обеда». Вместе с зельем из горла вырвался сгусток чёрной слизи, а в нём — искры. Маленькие, синие, мёртвые искры магии.

— Дарси! — Сторми вскинулась. Молния ударила в потолок. Каменная крошка посыпалась вниз. — Ей хуже! Дай ещё!

— Нет. — Дарси смотрела на пустой флакон. Голос ровный. Пальцы белые. — Её тело в режиме полного отторжения. Всё чужеродное воспринимается как угроза. Если влить ещё — захлебнётся собственной желчью. Мы можем дать только своё присутствие. И воду.

— Тогда что делать?! — Сторми ударила кулаком по бортику. Камень треснул. — Стоять и смотреть?! Я не могу!

— Менять воду. И ждать.

— Я не умею ждать.

— Научишься.

***

Сколько прошло времени — не знаю. Час. Два. Может, больше. Вода в чане сменилась трижды. Поступала она медленно, будто Башня цедила её сквозь камень.

Дарси стояла у бортика. Не отходила. Записывала. Считала пульс. Проверяла температуру кожи. Один раз прижала пальцы к моей шее и замерла так надолго, что Сторми дёрнулась: «Что?! Что не так?!» Дарси ответила: «Пульс есть. Слабый. Но есть. Продолжаем». И Сторми выдохнула. Продолжила ходить, вымещая всё в движении.

К концу вода вокруг меня стала просто грязной — как после стирки. Она постепенно светлела.

Я приоткрыла глаза. Увидела: вода переливается через бортики. Тёмная, густая. И впитывается в каменный пол Башни. Камень впитывал. Жадно. Как сухая губка. На месте, где чёрная жижа касалась пола, камень становился чуть темнее. Чуть теплее. Чуть живее. Руны на бортике чаши вспыхнули. Не тусклым светом. Больным. Как инфицированная рана. И Башня вздохнула. Буквально. Стены содрогнулись. Что ж, удобно: полы мыть не надо.

Дарси заметила. Её пальцы замерли на вентиле. Она посмотрела на меня, потом на тёмные пятна на полу. Достала блокнот. Записала. Убрала. Сторми не заметила. Или сделала вид.

— Когда всё закончится, — сказала Дарси тихо, не оборачиваясь, — мне стоит попробовать.

Сторми перестала ходить.

— Что?

— Я не уверена, что во мне или в тебе нет такой же жижи. И будет огромной ошибкой не проверить. И знаешь, если во мне есть то же самое, я пройду очистку. Только сначала подготовлюсь и расспрошу об этом Айси. Что будешь делать ты — решай сама. — Дарси говорила ровно, но голос чуть дрогнул на последнем слове. Один раз. Еле заметно.

Сторми молчала. Долго. Молнии на её пальцах погасли. Потом она положила полотенце на бортик.

— Если ты права, — сказала Сторми, — я тоже пройду через это. Но не сегодня. И вы будете рядом. И зелья будут готовы. И если я начну истекать чёрной кровью — вытащите. Обещайте.

Дарси кивнула. Я кивнула. Насколько могла, лёжа в воде.

Они смотрели на меня. Представляю, как выгляжу. Бледная, трясущаяся, покрытая инеем и чёрной кровью девочка в ритуальном чане посреди заброшенного зала.

Сторми вдруг наклонилась, всматриваясь в меня. А потом выпрямилась и улыбнулась. Так, как улыбаются только задиры. Губы кривые. Подбородок задран. Весь вид кричит: да, мы в дерьме, и что с того? Мы и так круче всех. Не согласен — получи по морде.

— Живи, — прошептала Сторми. — Живи, идиотка. А то кто мне будет йогурт замораживать.

— Я тебе не холодильник, — просипела я. — И мне нужен горячий душ. И чай. А то я замёрзла. Как бы парадоксально это ни звучало от ледяной ведьмы.

«Ты ненормальная, узурпаторша, — фыркнула Принцесса. Слабо. Но уже с ядом. Значит, идёт на поправку. — И у нас много работы. А ты о чае».

— Не-а, — сказала Дарси. — Горячего не будет. Подожди денёк или хотя бы часок-другой, а то вдруг от горячего станешь таять, как мороженое.

— Ты чудовище, Дарси.

— Я практична. Это разные вещи.

И мне всё ещё нужен гримуар. Хотя бы для того, чтобы записать, как я чуть не сдохла сегодня.

Глава 7: Теория заговора, горгулья-демоница

Готический потолок.

Каменные рёбра сводов смотрели на меня с тем же ледяным безразличием, что и деканат на студента, не закрывшего сессию и предлагавшего шоколадку в качестве взятки.

Я лежала и пыталась осознать, что моё тело будто разобрали, наспех собрали, забыли смазать суставы, а в качестве бонуса прикрутили пару лишних деталей. Мышцы болели даже там, о существовании которых я не подозревала. Однозначное везение, что сегодня выходные. После вчерашней заварушки в ритуальной чаше, где я побывала самым дешёвым чайным пакетиком, я была готова прикинуться эксклюзивной подушкой-обнимашкой. Со встроенной функцией пофигизма и полного безразличия.

«Ты опять лежишь. Бесполезная узурпаторша», — проворчала моя соседка по мысленному чердаку. Сейчас её голос звучал тихо, устало, но с тем же ядом.

«Ледышка, я не ленивая, я в режиме энергосбережения», — мысленно отмахнулась я. — «Раз уж мы всё равно не можем пошевелить мизинцем без риска получить болевой шок, давай поговорим. У меня созрела теория. И, боюсь, тебе она не понравится».

«Говори. Но если это снова про то, как ты собираешься скрестить лёд с кактусом, я заморожу твой мозг. Благо магия теперь мне доступна».

«Да пожалуйста. Только при этом ты заморозишь свой собственный мозг. Это называется садизм, или, скорее, мазохизм. В любом случае, ты продолжаешь открываться с новых сторон… Ладно, пошутили, хватит. У нас серьёзный разговор, так что выслушай меня внимательно. У меня возникли догадки — возможно, неправильные, и признаю, они основаны на фантастике и фэнтези из моего мира. Начнём, пожалуй, с планеты Даймонд. Её можно считать… чем-то вроде алтарного камня? Магическим реактором, который питает энергией всех его жителей и тех, кто с ним связан. Что думаешь? Насколько правдива такая догадка?»

Пауза. Внутри черепа послышался скептический фырк.

«Если только в теории… то да».

«Ага. Отлично. А теперь скажи, принцесса, что будет с алтарём, если, к примеру, большинство привязанных к источнику погибнут или будут прокляты, заколдованы? Или в таком случае, если источник окажется на грани физического и магического уничтожения? Хотя у нас, скорее, захват и подчинение магического источника с почти полным уничтожением прошлых владельцев».

«Ты задаёшь странные вопросы. Такого не должно быть… Хотя… По сути, большинство тех, кто связан с ним, должны погибнуть. А те, кто выжил, могут получить последствия… Какие — неизвестно. Подобные случаи случались и раньше, если верить урокам истории, но похожий случай произошёл не так давно…» Голос Принцессы Даймонда стал задумчивым. Казалось, она прямо сейчас перебирала в голове все известные ей прецеденты. «На планете… Бо… Ми… Д… вспомнила, Домино. На неё напали три древних ведьмы и полностью её заморозили. Жители либо погибли, либо бежали, большинство фей и ведьм были уничтожены. Источник магии, кажется, то ли угас, то ли проклят. Королевская семья… точно неизвестно, что с ней стало. Существует, кажется, три теории, если я правильно помню: погибли, пропали, прокляты. На каких условиях — неизвестно. В своё время меня мало интересовала та часть истории про угасшие и уничтоженные королевства».

Принцесса говорила спокойно, так словно это был ответ на уроке. Моя Шиза, оказывается, получила неплохое образование.

«Итак, давай вернёмся к теме Даймонда. Я знаю не так много о магии, но моя родина просто замёрзла, там такая же магическая зима, как и на Домино. Разница только в том, что Ведьм победили, а Шаман — нет. Могла ли Шаман проклясть саму планету? Да, она наложила заклинание, и теперь там будет вечная зима. Прокляла ли она магический источник планеты? Не знаю… Зачем ей это? Ей, как ведьме, источник будет полезен. Могла бы она его изменить, подстроить под себя, осквернить? Да… И я сейчас говорю это как необразованная ведьма, а не как член правящей семьи».

«Хм», — я мысленно потерла виски. — «Ты подтвердила теорию, что вчерашнее может быть результатом того, что ты связана с источником магии своего королевства. Как это напряжно…»

Тишина. Моя Шиза замерла и смотрела в окно со своего балкона. И именно сейчас она напоминала, хотя нет — выглядела так, как в фильмах показывали павших королев, которых ведут по улицам их города, чтобы все увидели: это конец, финальный бой проигран. Вот что значит воспитание.

«Мне не хочется это признавать, но ты можешь быть права. Только ты забываешь одну вещь: это лишь теория. И возможно, это связано не только с замёрзшим миром», — голос девушки прозвучал так тихо и спокойно, что мне захотелось её обнять. Но понимание, что это глупо, а руки всё равно не двигаются, быстро отрезвило. К тому же, как обнять собственную шизофрению?

«Ты ведьма или кто? А ведьмы должны работать с проклятиями и другой пакостью. А значит, не только накладывать их на врагов, но и снимать с союзников и себя. Так что разберёмся. Нужно только знать как», — жёстко сказала я. — «Следующий вопрос. Кодексы, договоры, клятвы. Есть ли у нас какое-нибудь магическое пользовательское соглашение, на которое я случайно согласилась, въезжая в это тело? Что будет, если не соблюдать условия?»

«Кодекс семьи… Да только вот его больше нет, потому что семьи как таковой нет. Из выживших остались только я да сестра. Источник в недосягаемости. Обряды, которые мы проводили, здесь не проведёшь. Поэтому нет смысла соблюдать семейные заветы», — Ледышка мысленно пожала плечами. — «А что касается клятв… Я клялась себе и сестре, что стану сильнейшей. Обещала вернуться и спасти сестру. И отомстить той, кто отняла у меня всё. Я не знаю, закреплено ли это магией… но даже если и нет, это ничего не меняет. Эта клятва дана самой себе и сестре, которая осталась там».

«Блеск», — выдохнула я. — «То есть, если это клятва закреплена магией, нас ждёт весёлая жизнь. Плюс чуть ли не кровный долг, данный самой себе. Это долговая яма, из которой не вытащат даже самые богатые спонсоры. Магия будет толкать нас на поиски силы. Мы не можем просто бросить всё и уехать на какой-нибудь курорт загорать под пальмой. Интересно, эти клятва и долг станут мной манипулировать, или я смогу выбирать путь по достижению цели?»

«Ты преувеличиваешь, узурпаторша».

«Я прагматик, Ваше Высочество. Нам срочно нужно узнать о законах не только Магикса, но и маги. Магия — это та же физика: неумолима и совершенно безразлична. Нужно знать хотя бы основы её законов, чтобы не прилетело тем же яблоком, например».

С усилием воли я встала и осмотрелась в комнате. Дарси сидела в позе лотоса на полу; тени вокруг неё тихо танцевали, повинуясь её дыханию. Сторми высунулась из окна и донимала соседнюю горгулью флаконом с чем-то светящимся и кисточкой. Горгулья то ли пыталась удрать, то ли увернуться.

Подойдя к окну, я наблюдала, как Сторми прекращает свои попытки.

— Ты жива? Иди сюда, охлади вот это, мой новый шедевр, — буркнула она, тыча мне в лицо флаконом.

Я прикоснулась пальцем к стеклу. На флаконе мгновенно вырос лёгкий узор инея. Сторми довольно кивнула, а потом просто продолжила издеваться над соседней горгульей. Та смотрела на происходящее и время от времени выпускала из пасти фиолетовые пузыри.

Дарси открыла глаза. Посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Сторми. Вздохнула так, как может вздыхать человек, который понимает, что он здесь один нормальный среди этого цирка. Поправила очки — жёлтые линзы снова блеснули.

— Айси, могу тебя поздравить. Ты не одна такая. С моей магией тоже что-то не так. Я пока не знаю, что именно, но точно — что-то не так.

— Ну что ж, значит, ты тоже пойдёшь со мной в библиотеку.

Дарси кивнула и направилась к двери. Сторми резко повернулась от окна. Флакон с чем-то радужным предательски выскользнул из её рук и с хлюпающим звуком разбился о спину той горгульи, которая до сих пор удачно уклонялась.

Пошёл радужный дым. Сторми отпрыгнула и быстро начала пятиться. Когда туман опал, перед нами стояла уже не уродливая готическая, пафосная горгулья, которых много на крышах вампирских замков.

Сейчас перед нами стояла девушка-горгулья. Да… демоница. С крыльями, рогами, хвостом, лапами и очень, очень солидными формами. Готическая, пафосная демоница и каменная статуя в одном лице. Эта демоница обворожительно улыбнулась — наверное, именно так должен улыбаться чертёнок, готовящий шалость.

Горгулья, ставшая жертвой прошлого эксперимента Сторми, та самая горгулья, сбежавшая из театрального университета, присвистнула. Она посмотрела на свою недавнюю соседку-камень, затем на ведьму-экспериментаторшу, потом на новую красавицу. И снова на Сторми с таким взглядом, в котором читалось немое: «Эй, сделай меня красавчиком для такой девушки, а то другие уведут!».

Сторми резко оказалась за нашими спинами, прячась то ли от этого умоляющего взгляда горгульи, то ли от требования.

— Эй, а что было в том зелье? — подозрительно спросила я.

— То, что я хотела подлить на кухню к сегодняшнему ужину. И решила испытать на горгулье.

— А она должна была так сработать?

— Нет, конечно.

— Мы идём в библиотеку, а горгульи пусть налаживают отношения… и я этого не видела.

— Девчонки, я с вами, пожалуй.

***

Библиотека Облачной Башни пахла пылью, старым пергаментом и чьим-то давним, засохшим отчаянием. Мы сидели втроём за массивным дубовым столом в дальнем, пыльном углу. Перед нами лежали фолианты, от одних только названий у нормального человека встали бы волосы дыбом.

Почему канонные Трикс были такими безграмотными? — возмущённо думала я, переворачивая тяжёлую страницу. В мультике они только и делали, что строили козни и пускали сосульки. А ведьмовская магия — это же химерология, ритуалистика, тёмное целительство, зельеварение, боевая магия и многое другое… и тут простые сосульки, как стыдно.

Дарси, сидящая напротив, даже не подняла глаз от своего трактата. Жёлтые линзы её очков блеснули.

— Как интересно. Так много проклятий на магический источник и магические ядра. Кажется, у ведьм часто встречаются проблемы с ядрами. Это подтверждает, что… мы не одиноки в этом, — сухо отозвалась она.

Сторми с грохотом опустила на стол книгу, подпрыгнув от собственного веса.

— Нашла! — торжествующе объявила она.

— Рецепт бомбы или очередного зелья? — надеясь на лучшее, спросила я.

— Хуже. Или лучше. Зависит от того, насколько ты мазохистка. — Сторми пододвинула ко мне фолиант по тёмному целительству. — Я тут нашла, как переносить боль и усталость на другого. Вот, например, после тренировки мышцы болят, шевелиться не хочется — бац! И ты перебрасываешь на кого-нибудь другого. Или на Дарси. Правда, красота?

— Почему это на меня?

— Ты зануда.

— Я аналитик и единственная нормальная в этом цирке абсурда.

Я склонилась над страницей. Текст был написан сложным, витиеватым шрифтом, но картинки говорили сами за себя. Только меня заинтересовало другое. Целительный ритуал под названием «Огненное кольцо».

— «Пламя очистит от скверны…» — прочитала я вслух, водя пальцем по иллюстрации. — «Для очищения нужен ритуал и прохождение испытанием огнём. Ведьма становится в огненный круг, который затем подожгут… Ведьма должна танцевать всю ночь в огне, читая заговор. Чем ближе огонь к коже, тем лучше эффект. Идеальный вариант — когда пламя почти касается кожи. Ведьмы снаружи страхуют и также читают заговор. Ритуал выжжет всё чуждое…»

— И? — настороженно спросила Дарси, отрываясь от своих записей.

— Вот тут приложена схема этого круга, — я ткнула пальцем в пергамент.

Сторми ухмыльнулась, обнажив острые клыки.

— Звучит как отличная вечеринка. Я люблю огонь и танцы, я вообще чемпионка по танцам!

— Ага, это те танцы, когда ты плясала с чемоданом, потому что не могла его закрыть, когда только заезжала, — парировала Дарси.

— Нет, ты ничего не понимаешь, зануда!

— Где будем проводить ритуал? В комнате?

— В лесу. Там темно и не помешают.

Дарси медленно сняла очки. Протёрла их краем рукава. Посмотрела на меня своими ясными, пугающе умными глазами.

— Что ж. Значит, чтобы стать сильными, нам сначала нужно станцевать в огне. Почему бы и нет. Чур, ты, Айси, первая, а я постою посмотрю по ту сторону огненного кольца.

— Злая ты… ладно, всё равно некуда деваться. Только для начала я посмотрю, какие ритуальные танцы у ведьм. Нельзя же танцевать танец древних магиксианцев.

— А что это за танец такой?

— А ты его и будешь танцевать, Сторми. А я выберу что-нибудь посовременнее…

— Девочки, давайте серьёзнее.

— Что серьёзнее? Завтра на уроке природоведения присмотрим полянку, там и проведём ритуал.

— Ингредиенты будем добывать в лесу или половину утащим из кабинета зельеварения?

— Не-не, не выйдет. Я уже пробовала, он поставил защиту.

— Тогда соберём в лесу. Во время завтрашнего урока по природоведению.

— О, я придумала! А если не сдадим? Я слышала, что в качестве наказания он оставляет нас в лесу на неделю!

— А что… звучит как план.

Глава 8: Ведьмин лес

Лес на территории Облачной Башни не предназначался для пикников с корзинкой. Это была стартовая локация из хоррора, где разработчики забыли расставить чекпоинты, а текстуры пропитаны чьим-то древним, липким отчаянием. Ветви здесь были не просто старыми — они напоминали артритные пальцы мертвецов, готовые вцепиться в щиколотки. Кроны смыкались так плотно, что солнечный свет пробивался вниз лишь грязно-зелёными, болезненными сполохами.

Перед этой стеной гниющей зелени и первобытной тьмы выстроился наш класс. А перед нами возвышался профессор Природоведения.

Он выглядел так, будто его забыли забальзамировать лет эдак двести назад, а потом случайно разбудили. Длинные чёрные одежды висели на нём, как саван. Лицо покрывала сеть глубоких морщин, а в глазах плясали крошечные, предательские огоньки, способные заманить путника прямо в глотку болотной твари.

Он щёлкнул сухими, как валежник, пальцами. Воздух хлопнул, словно мокрое полотенце. Перед каждой тройкой в воздухе материализовались пергаментные свитки.

Дарси перехватила наш экземпляр с грацией хищной птицы. Мы со Сторми заглянули ей через плечо. Список напоминал меню в ресторане, где шеф-повар люто ненавидит своих гостей:

«Слюнные железы теневого вепря — 2 шт.

Корень мандрагоры, вырванный строго до заката — 3 шт.

Сердце и клыки теневого волка».

— У вас время до заката, — проскрипел профессор, и этот звук напоминал скрежет наждачки по живому мясу. — Оценка ставится не за количество, а за качество. Испорченный ингредиент — это провал. А за провал... — он ухмыльнулся, и эта улыбка была такой же приклеенной и лукавой, как у бедняка, подписавшего контракт с демоном на заведомо проигрышных условиях, — ...вы останетесь в этом лесу на неделю. В качестве удобрения. Охота открыта.

Я уставилась на список. Отлично. Классический квест на сбор лута. Где моё системное окно? Где подсветка нужного ингредиента и хотя бы одно адекватное меню крафта?

Нас, естественно, записали в одну команду. Видимо, в учительской решили, что трёх стихийных катастроф хватит, чтобы не дать этому лесу заскучать.

— Да мы их всех порвём, — фыркнула Сторми, поправляя свою причёску-тучу. Две пряди-молнии угрожающе колыхнулись. — Пойдём, пока этот ходячий труп не передумал.

И мы шагнули в чёрную пасть леса.

***

Атмосфера внутри напоминала декорации к дешёвому слэшеру. Туман пах сырой землёй, прелой листвой и чьей-то застарелой кровью. Ветви шевелились, хотя ветра не было. Я шла, старательно обходя корни и пытаясь не думать о том, что за нами наблюдают. Ощущение липкого, чужого взгляда сверлило затылок.

Резкий хруст ветки.

Из кустов вылетел теневой вепрь. И это были не милые хрюшки из мультиков. Это был полутонный кусок мышцы и ярости, покрытый вместо щетины острыми, как бритва, древесными шипами. Его глаза горели тусклым, безумным красным светом, а из пасти капала кислота, шипящая и растворяющая траву при контакте. Эта «милая хрюшка» размером с небольшой автомобиль неслась прямо на меня.

Я застыла. Мозг, не привыкший к таким ситуациям, поймал критическую ошибку и выдал «Синий экран смерти».

«Не стой! Двигайся! Не смей калечить моё тело, узурпаторша!» — взвизгнул в голове пронзительный голос Ледышки.

Инстинкт самосохранения — её или мой, уже не важно — сработал быстрее мысли. Я шагнула в сторону. Мимо моего уха с запахом озона пролетела шаровая молния Сторми. Следом с моих пальцев сорвалась сосулька. Я целилась в глаз, но шкура оказалась слишком прочной: лёд оставил мелкую царапину, а разряд Сторми — лишь чёрную подпалину.

Вепрь, взревев, развернулся для нового броска.

Шаг вперёд. Концентрация. На моих пальцах с отвратительным хрустом нарастал иней, формируя длинные, зазубренные ледяные когти. Я сделала выпад, вкладывая в удар всю массу тела и ярость пятнадцатилетней принцессы, которая сидела у меня в затылке. Когти вонзились в плоть. Глубокие борозды. Из ран хлынула кровь, смешанная с кислотой.

Вепрь замер, ослеплённый вторым, более точным разрядом Сторми, угодившим ему прямо в морду, и рухнул на землю, дёргаясь в конвульсиях.

Я стояла над тушей, тяжело дыша. На пальцах всё ещё таяли ледяные когти, а в другой руке я сжимала новую сосульку, готовую к броску. В воздухе повис густой, тошнотворный коктейль из запахов: прелый лес, едкий озон и плавящаяся плоть.

Позади меня стояла Сторми. Её руки всё ещё обвивали разряды молний, по коже бежали искры. А чуть поодаль, с выражением лёгкого брезгливого интереса, стояла Дарси. Создавалось стойкое ощущение, что она использовала ведьму бури как живой щит, но сделала это так элегантно, что даже комар не обиделся бы.

«Поздравляю с победой. Правда, не трудно?» — ехидно протянула Шиза у меня в голове. — «И я надеюсь, ты будешь осторожнее с моим телом. Я всё ещё планирую найти способ вышвырнуть тебя из своей головы, и мне не хочется делать это с повреждёнными конечностями».

«Да-да, обязательно учту», — огрызнулась я мысленно, вытирая брызги кислоты с щеки. — «Добро пожаловать в анатомический театр под открытым небом, Ваше Высочество».

— Знаете, — прошептала Сторми, вытирая окровавленный локоть тыльной стороной ладони, словно это была просто грязь после дождя, — если Гриффин узнает, что мы тут устроили такую бойню, она даст нам медаль. Или сожжёт на костре. Скорее второе.

— Главное, что железы целы, — отозвалась Дарси. Она уже склонилась над тушей, ловко и брезгливо извлекая нужные органы в стеклянный флакон и запечатывая его пробкой. Её жёлтые линзы блеснули в полумраке. — Идём дальше. Время не ждёт.

***

Мы углублялись в чащу, собирая ингредиенты по списку. Лес сгущал краски. Тени становились длиннее, а шёпот листвы — настойчивее.

Второй сюрприз не заставил себя ждать.

Резкий прыжок из-за поваленного ствола. Теневой волк. Он приземлился ровно на том месте, где я стояла секунду назад.

— Эй! — взвизгнула Сторми.

Волк, игнорируя её, развернулся к застывшей в защитной стойке Дарси. Но Сторми оказалась быстрее: она схватила ведьму тьмы за плечо и рывком оттащила в сторону. В этот момент с моих пальцев сорвалась сосулька, вонзившись волку в бок. Дарси, не теряя хладнокровия, взмахнула рукой, и тени сгустились под зверем, сковывая его движения. Волк замер, став лёгкой мишенью для добивающего разряда Сторми и моего ледяного шипа, пробившего череп.

Мы уложили нашего второго врага. Тишина в лесу стала звенящей.

— Ну и кто будет разделывать волчка? — спросила я, стряхивая с пальцев остатки магии.

Сторми и Дарси синхронно повернули головы ко мне. В их взглядах читалось одно и то же: «Ты серьёзно?»

— Не я, точно, — сказали мы в унисон.

— Сторми, — дипломатично продолжила Дарси.

— Вы издеваетесь? — фыркнула ведьма бури, скрестив руки на груди. — С чего вдруг я? Я его грохнула, а работа по потрошению — не моя забота!

— Потому что у тебя самый острый маникюр, и ты меньше всех боишься испачкаться, — парировала Дарси.

— Причём здесь мои ногти? У тебя когти не лучше!

— Я уже рылась в одном трупе, твоя очередь.

— Ладно. Давай, Айси, наморозь мне инструмент.

Я протянула Сторми ледяной нож. Та скривилась, но взяла его, бурча под нос что-то про «ведьм с комплексом шеф-повара». Через пару минут аккуратной, хоть и неуклюжей работы, необходимые ингредиенты были извлечены и упакованы.

— А мясо? — спросила Дарси, глядя на внушительный кусок плоти. — Его можно использовать для зелий выносливости, или мы сможем его просто зажарить.

— Нет, не стоит, — покачала головой я. — Вначале нужно найти место для привала, а потом нас ждёт костёр и шашлыки.

— Идём, — скомандовала я, чувствуя, как сгущаются сумерки. — Времени мало. Нам нужно найти подходящее место, пока этот лес не решил переварить нас вместе с нашими трофеями.

Мы шагнули глубже во тьму, оставляя за спиной лишь запах озона и тихий, довольный смешок Ледышки, который эхом отдавался в глубинах нашего общего сознания.

Глава 9: Ритуал

Практика по сбору ингредиентов подходила к концу. Задача была проста: сдать добычу и получить разрешение на выходные. Мы даже нашли идеальную поляну — скрытую от посторонних глаз, достаточно далеко от стен Башни, чтобы никто не сунул нос в наш ритуал. Но сначала нужно было закрыть этот урок.

Мы стояли в общей группе. Каждая тройка протягивала мешочки с травами и кореньями. Преподаватель — сухопарый старик с лицом, словно высеченным из базальта и хронической усталости, — проверял их на месте. Две группы до нас уже провалились: у одной мешок заплесневел, у другой — укусил за палец. Вердикт был суров: неделя в лесу на перевоспитание.

Подошла наша очередь. Сторми с победным видом протянула мешок, но тут резко, театрально чихнула. С её пальцев сорвалась ослепительная молния и угодила прямо в добычу. Мешок вспыхнул. Сторми взвизгнула и швырнула горящий узелок вверх. Тот, описав дугу, плюхнулся прямо на голову профессору.

Не растерявшись, ведьма бури мгновенно сколдовала над ним миниатюрную грозовую тучу, обрушившую ледяной ливень прямо на педагога. Профессор стоял, стекая грязной водой, и смотрел на нас взглядом, в котором читалось лишь одно: «Зачем я выбрал эту профессию».

— Упс, — сказала Сторми, рассеивая облачко и прячась за нашими спинами.

— В следующий раз не чихай, — процедила Дарси, прикрывая лицо ладонью с видом единственного нормального человека в этом цирке уродов.

Я смотрела на эту сцену и думала, что мы попали в какую-то абсурдную комедию. Ведьмы Облачной Башни — не мрачные злодейки из готических легенд, а ходячие анекдоты. Смотря на фиолетовые кудри Сторми, я почти увидела перед собой одну розовую пони с гривой из сладкой ваты, только в готичных тонах и с приступами неконтролируемого разрушения. Бред же в голову лезет.

Внутри меня Ледышка сидела на своём ментальном балконе и наблюдала за происходящим. Ей не хватало только дивана, телевизора и попкорна. От неё исходила странная смесь эмоций: веселье, недоумение и лёгкое неверие в то, что это вообще происходит.

Профессор вздохнул — глубоко, безнадежно, как человек, который понял, что зарплата не покрывает моральный ущерб.

— Неделя в лесу. Это научит вас осторожности. И, Сторми, вы не фея-подросток, чтобы так бездарно портить репутацию ведьм.

— Да, профессор, — покорно кивнуло наше ходячее бедствие. Нимба и крыльев не хватало только для полного образа страдалицы.

Все провалившиеся просто развернулись, и мы побрели обратно в лес. Точнее, в нашу «ссылку».

***

Мы отошли от лишних ушей и направились к заранее примеченной и очищенной поляне.

— Ну как, хорошо я сыграла? — тут же спросила Сторми, довольно ухмыляясь.

— Только ты не подумала, как это выглядело со стороны, — отозвалась Дарси.

— Да плевать, главное — хаос, и это было забавно!

— Эй, Сторми, больше не втягивай нас в подобные спектакли, — бросила я через плечо.

— Да что такого? Всё прошло отлично!

— Не занудствуй, Дарси, — фыркнула Сторми. — Это была великолепная идея, и я, единственная и неповторимая, выполнила её идеально.

— Ага, и стала клоуном.

— Не придирайся к мелочам. Эй, девчонки, надеюсь, всё подготовлено? Сегодня ночью проводим ритуал?

— Не паникуй, Айси, мы взяли ингредиентов с запасом. Хватит и на ритуал, и на ужин.

— Ага, я снова подопытная.

— Тебя не жалко. И лучше бы мы собрали больше данных. Следующей идёт Сторми, а я посмотрю со стороны.

— Эй, почему я?!

— Потому что ты хаос, летящий на крыльях ночи. Настоящий ужас, сеющий абсурд и не знающий границ.

— Э-э, ты меня перехваливаешь… Мне кажется, или вы спелись?

— Нет, тебе кажется. — сказали мы

Мы дошли до поляны и начали подготовку. Дарси методично выкладывала ингредиенты в идеальное кольцо, бормоча себе под нос расчёты. Сторми взялась обустраивать лагерь, ломая ветки с таким энтузиазмом, будто они её оскорбили. А я пошла к своей тайной заначке — там лежали замороженные тушки, которым предстояло стать нашим ужином. Ледяная магия — отличный холодильник.

С наступлением ночи я шагнула в круг, который несколько часов чертила Дарси. Я была босиком, в широких штанах и футболке, повязанной узлом, открывая максимум кожи. Сторми метнула молнию. Огонь вспыхнул, окружив меня плотным, ревущим кольцом.

Ритуал начался.

Я провела рукой, почти касаясь пламени, очерчивая круг. С губ сорвались первые строки:

Разгорись, огонь, расправь свои крылья,

Поднимись до небес золотою пылью.

Ты рожден от земли, ты вскормлен ветрами,

Пробуди свою силу сегодня меж нами.

Второй взмах, наклон головы, ещё один круг. Мои соседки стояли вне огненного кольца. Хотя нет, их я уже могла назвать если не подругами, то союзниками. Точно.

Раздались их голоса. Они начали ходить вокруг огня, вторя мне:

Гори, пламя, гори, забирай боль,

Уноси ее немощ, сжигай ее скверну.

Всё, что темной вуалью на плечи легло,

Пусть сгорает дотла, превращаясь в ничто.

Я танцевала в огненном кольце. Пламя то поднималось до небес, то почти опадало, то вставало стеной, то крутилось вихрем. Внутри меня что-то шевельнулось — чёрное, чужеродное. Оно буквально начало высасываться из меня, реагируя на жар.

Ты сожжи, ясный свет, ведьмовские наговоры,

Чужую зависть, обиды и споры.

Пусть растают в огне, как восковые слезы,

Все пустые тревоги, застарелые грезы.

Когда я допела последнюю строку и выдохнула, из моих лёгких вырвалось чёрное облако вместе с дыханием. Девчонки не сбавляли ритма:

Гори, пламя, ярись! Выжигай!

Разрубай, забирай ее хворь!

Всё, что вражьей рукой на плечи легло,

Пусть сгорает дотла! Мы ломаем то зло!

Пламя взметнулось, превращаясь в огненную воронку, которая почти сомкнулась над моей головой. Жар был нестерпимым, но я чувствовала, как грязь из магических каналов плавится и испаряется.

Очищается тело, очищается дух,

Словно пепел седой улетает под пух.

Я стою пред тобою в рассветной тиши,

Принимаю тепло для уставшей души.

Затем мы произнесли финал втроем, сливая голоса в единый гул:

Слово мое крепко, как гранитный замок,

Пламя святое сожгло весь зарок.

Как свече догореть и растаять впотьмах,

Так и злу не бывать в моих мыслях и днях.

Да будет так!

Пламя с шипением погасло. Я наконец смогла шагнуть из потухшего кольца. Только я сделала шаг, как ноги подкосились. Я бы рухнула на землю, если бы девчонки не подхватили меня под руки.

Меня начало лихорадить. Словно весь тот огонь влился в вены и продолжал выжигать всё чуждое, всё то, что мне не принадлежало. С каждым вдохом и выдохом пламя внутри затухало, становясь всё меньше. Потом — резкий, глубокий выдох, и изо рта вырвался густой чёрный дым.

Лица моих сокурсниц оказались в саже. На них застыло немое удивление.

А потом жар отпустил, оставив только свинцовую усталость.

— Когда ты стала огненной ведьмой? — хрипло спросила Сторми, вытирая сажу со лба. — С утра ведь была ледяной.

— Сторми... — сказала Дарси

— Что Старми? Представь, что будет, если можно приживить себе ещё одну силу...

— Помолчи, — отрезала Дарси, вытирая сажу с очков. Но в её голосе не было злости. Только облегчение.

— Ладно, зануда, — прошептала Старми.

Глава 10: Шестой день наказания?

Шестой день наказания начался с завершения огненного ритуала над Дарси.

Первые лучи солнца только тронули верхушки деревьев, когда огненная воронка дрогнула, полностью скрывая ведьму тьмы. Языки пламени взметнулись в последний раз и затем резко опали, оставляя за собой только кольцо пепла и предрассветный лес. Тишина. Ритуал закончился.

Дарси постояла секунд тридцать. А потом упала — точно как я в своё время: без драмы, ровно, как падает подпиленное дерево.

— Дарси!

— Не суетись. Всё по чек-листу. Пункт последний: «ведьма жива, ведьма зла, ведьма хочет чаю и главное — тортик». — протянула ведьма переворачиваясь на спину.

Я уже открыла рот ответить, что чая у нас нет, а есть подозрительный отвар, который Сторми сварила «из того, что росло и не сильно сопротивлялась», — и тут кусты шевельнулись.

Подозрительно так шевельнулись.

Кажется, у нас гости…

Я напряглась. Вариант первый: профессор природоведения пришёл проведать наши успехи. Вариант второй: лес пришёл жаловаться на нас лично.

Хотя с успехами у нас было отлично: заданный список мы закрыли ещё на второй день, да с запасом. Кто бы мог подумать, что Сторми настолько увлечётся зельеварением, что мы будем планировать тащить найденные ингредиенты в комнату контрабандой. Хотя мы с Дарси решили: раз всё равно таскать, то почему бы не принести более практичные продукты. Учитывая размеры рюкзаков и то, сколько всего мы собираемся тащить обратно, я начинаю подозревать, что у каждой ведьмы есть свой внутренний хомяк. И, кажется, у меня он самый хозяйственный.

От Ледышки повеяло унынием, которое резко сменилось беспокойством, а потом — настороженностью.

«Гость у нас чешуйчатый. Я говорила тебе, что у тебя удача с минусом?»

Из кустов показалась голова.

Большая. Зелёно-песочного цвета, с чешуёй под старую бронзу. Несколько метров в длину — и это только та часть, которая соизволила показаться. Смотря на неё, я вспомнила одну змею из фильма. Гигантская змея прямиком из второго года обучения мальчика со шрамом. Осталось дождаться огненной птицы директора, которая прилетит и выклюет ей глаза. Птицы в расписании нет? И, кажется, такой птички у нашего директора нет и не придвидется. Значит, сегодня я за птичку, Старми за мальчика с мячом и отсутствием инстинкта самосохранение. А Дарси можно назначить на роль ведьмы в беде.

— Сторми, тихо, — сказала я. — Готовься защищаться. — Дарси, тебя накрыть куполом или сможешь сражаться самостоятельно?

— Нет, не в этот раз.

Я поставила купол над Дарси. Сторми шагнула вперёд, на её пальцах заплясала молния. Я шагнула следом; земля под ногами начала покрываться инеем. Дарси лежала в сознании — удивительно. Нам с Сторми так не повезло. Наверное, всё из-за змеи: та, пока ползла в нашу сторону, смотрела на нас и решала, съесть нас сейчас или сначала немного надоткусывать — за то, что мы слишком костлявые. Змея облизнулась и продолжала двигаться вперёд.

Сторми метнула молнию. Тонкую, злую, почти искреннюю. После собственной очистки её гроза сейчас тянула максимум на фейерверк на дне рождения. Змея на молнию чихнула. Буквально: фыркнула и поползла дальше.

Из земли полезли вверх ледяные пики, огромные ледяные стены нарастали, пытаясь замедлить змею. Сторми продолжала метать в неё молнии. Молнии спокойно разбивались о чешую, оставляя за собой подпалины. Одна из молний попала змее в глаз — та закричала и разрушила все мои ледяные нагромождения.

— Эй, осторожней! Я тут хотела её замуровать во льду.

— А я отвлекаю, чтобы тебя не съели в процессе…

— Ладно, признаю. Но всё равно аккуратней, не попадай в меня.

— Я точна как часы.

— Это точно. Только почему-то иногда почти готова поджарить и меня за компанию.

— Ничего ты не понимаешь. Я готовлюсь сделать из этой змейки себе сумочку.

— Не слишком ли большая будет сумочка?

— А кто сказал, что будет только сумочка? Ещё туфли. И вообще, помогай мне, если хочешь себе тоже шкуру для новой обновки. И вообще давай продолжай её замораживать, а то уползёт — и будешь плакать, что невероятно стильные вещи ручной работы уползли.

— Да, да, ты у нас главная атакующая единица.

— Наконец-то кто-то сказал это вслух! — обрадовалась Сторми и шарахнула снова.

Змее искры надоели. Она резко метнулась к Сторми, раскрывая пасть, — я метнула туда пару сосулек. Неудачно. Но гораздо неудачнее вышло другое: пока пасть была раскрыта, туда попала Сторми. Целиком.

— Как ты могла не заметить гигантскую змею, которая хочет тебя проглотить? И самое главное: как ты умудрилась туда попасть сама? — вырвалось у меня от абсурда ситуации.

В голове раздался смех Ледышки — больше похожий на смех человека, который настроился на боевик, а тут всё превратилось в комедию, да ещё с пониманием, что это происходит наяву. — « Куда я попала? А ведь когда поступала в Облачную Башню, всё казалось таким серьёзным».

Тишина. Потом изнутри змеи — приглушённо, но членораздельно:

— Моя. Причёска.

— Где-то я это уже видела, — произнесла философский я, отступая. — Змея глотает персонажа целиком, персонаж потом сам вылезает и жалуется на причёску.

«Кажется, такое было в детской книге про мальчика-мага, который попадал во всевозможные странные и абсурдные ситуации, а родители всегда говорили, что так делать не надо?»

Я загоняла змею в морозную ловушку, и она наконец начала замедляться — неохотно, как должник заходит в банк. Вокруг меня кружились снежинки, на земле нарастала ледяная корка, деревья обросли сосульками и снегом, как новогодние ёлки.

И вот змея снова собралась напасть. Только в этот раз — на меня. Отмахнуться хвостом в этот раз не вышло, и она решила повторить трюк, в который попала Сторми, — только уже на мне. Я создала под ногами ледяную платформу и поехала на ней, как на коньках. Непонятным образом я оказалась прямо на спине змеи. Плохая идея — признаю сразу. Змея начала изгибаться, пытаясь поймать меня пастью, как собака ловит блоху. Я наморозила в руках пару сосулек, заточенных с одного конца, и воткнула их в чешую, зафиксировав себя, — не позволяя себе упасть и быть раздавленной. Продержалась секунды две. Только хвостом меня отбросило далеко и с чувством: я летела в сторону деревьев.

Направила магию в ноги, создавая платформы и импульсы. Притормозила, наморозила лёд под ногами, скатилась по стволу — и я снова скользила перед её мордой, уводя её от купола, под которым лежала Дарси.

— Эй, Сторми. Ты сможешь вылезти из змеюки сама, или тебе помочь? Только пока не знаю как.

— Ты издеваешься? Я бы давно выбралась, если бы меня не трясло как в стиральной машине. Ты не можешь сделать так чтобы змия остановилась и стояла на месте... чтобы она перестала извиваться словно угорь на сковородке!!? Зафиксируй змею!! У меня уже кружится голова от тряски от этой ящерицы...

— Не могу обещать. Но постараюсь её замедлить.

Я снова подняла пики. Заморозила хвост. Ледяная корка начала подниматься от хвоста выше. Меня снова отбросило; я застряла в кроне и целилась, чтобы метнуть несколько сосулек. И тут произошло то, чего я никак не ожидала.

Змея остановилась. Просто встала — с такой выразительной мимикой, которая бывает только у мультяшных персонажей.

Из пасти вылезла Сторми.

Грязная. И чрезвычайно возмущённая.

— Моя великолепная причёска, — объявила она, переступая через нижнюю челюсть. — Одежда. Сапоги. И главный вопрос: почему я?! Почему именно меня съела змеюка? И я хочу в душ!!!

В отместку она метнула в змею молнию. Настоящую, штормовую — то ли вернувшуюся из злости, то ли из принципа. Змея, которая ещё не отошла от трюка с проглоченной ведьмой бури, упала. Как будто ждала разрешения.

Мы стояли в нескольких метрах и не решались подойти. Потом Сторми нашла ближайшую самую длинную ветку и ткнула ею в змею.

Змея не пошевелилась.

— Мы победили? — спросила Сторми.

— Похоже на то, — сказала я.

Я бросилась к куполу, размораживая лёд. Сторми подошла следом, с удивлённо-понимающим видом человека, которому только что объяснили, что делать со змеей.

Дарси лежала под тающим куполом в сознании всю битву — слушала, считала, возможно, молча советовала. Она посмотрела на нас. На меня, в инее от бровей и волос. На Сторми, в слизи. На змею за нашими спинами.

И тут же потеряла сознание.

— Она отключилась. Либо от облегчения, либо от наших лиц, — задумчиво сказала Сторми. — Что предлагаешь делать?

— Предлагаю оставить её до завтра, — сказала я, укрывая Дарси одеялом. — А завтра разделаем и возьмём ингредиенты для твоих экспериментальных зелий…

— Я знала, что ты признаешь мой талант в зельях…

— Сторми, я не закончила. Мясо можно взять, чтобы поджарить. А шкура пойдёт на крутые, уникальные вещи…

— И главное — сумочку! И я хочу туфли из змеиной кожи, это моя мечта, — Сторми кивнула с серьёзностью человека, подписывающего акт приёмки. — Плащ из той, что меня проглотила. Справедливость существует.

***

Утром Дарси проснулась способной думать, шевелиться и — самое главное — задавать вопросы.

— Откуда она взялась? — спросила она, глядя на змею так, как аудитор смотрит на неучтённый расход. — Леса школы описаны. Экземпляр такого размера должен быть в реестре. И, девочки, вы уверены, что за убийство столь выдающегося экземпляра нас не накажут?

— Может, тогда препод и должен был вмешаться, — предположила Сторми. — Или, например, сказать: «Ученицы, в лесу есть гигантская змея, способная вас проглотить, но не убивайте её — это питомец директора, и с него мы получаем достаточно яду, чтобы выдавать вместо зарплаты некоторым профессорам».

— Это звучит как возможная правда, хотя и абсурдная, Сторми.

— Предлагаю заморозить тушу и сделать вид, что просто нашли её по частям. Да здравствует контрабанда! И, в конце концов, мы ведь ведьмы: это в нашем стиле.

— Ага, а затем продать часть на чёрном рынке.

— Как вариант.

— Звучит как план.

— Чур, возьмём достаточно шкуры для новой одежды. Я всё ещё хочу шкуру гада, который имел наглость меня съесть.

— Сторми… меня тоже возьми в расчёт.

— И меня, если уж на то пошло: я её заморозила.

— Давайте обсудим, кому что будем шить, после того как полностью разделаем тушу.

— Этим ты и займёшься, Дарси, — сказали мы со Сторми вместе.

— Тогда делим на три части.

— По рукам.

Спорили они недолго: сегодня мы возвращались в школу, поэтому решать пришлось быстро. Взяли самое полезное и то, чем быстрее всего пользоваться, а остальное я запечатала в ледяной гроб, создавая маленький холм. Сторми нагребла листьев, делая пригорок. Потом Дарси наложила отвод глаз. Перед нами был холм как холм. Лес густой — никто не заметит. Наверное.

Профессор природоведения принял ингредиенты без единого комментария. Это было хорошо.

Я шла грязная, вымотанная, уставшая. В настроении настоящей ведьмы. Я желала душа, горячего чая и кровати — нормальной кровати. И покоя. И, наверное, я могла бы проклясть любого, кто встанет на пути между мной и спокойным сном. Ох, где же этот мышино-болотный сглаз, когда он так нужен? Или ультимативное заклинание одной рыжей называлось как-то иначе? Неважно. Нужно сначала научиться летать, а то мне не понравилось, как меня пинали чуть ли не о каждое дерево. Второе — нужно научиться бытовой магии. А потом, как порядочная ведьма, проклинать максимально прилично. А то нас остановили у врат уже четвёртый раз, и все пялятся, как на мартышек в цирке. Мой характер становится всё хуже в этой школе. Наверное, поэтому канонные ведьмы были такие злые. К тому же здесь ещё и не кормят.

Наконец мы дошли до нашей комнаты. Горгулья посмотрела в окно, махнула лапой и повернулась к другой горгулье — и предложила ей цветы. Мы встали и смотрели, как за окном наш горгулий оперённый певец предлагал цветы горгулье-девушке.

— Мне кажется, или наш певец пытается строить отношения?

— Да, видишь: цветы, — сказала я.

— Мда. Интересно, позовёт на свадьбу?

— С чего решила, что она будет?

— Это так, на будущее. Чур, я буду подружкой невесты.

— Это тебе зачем?

— Ох, Дарси, ты не понимаешь. Кто ещё сможет чисто и на полном серьёзе сказать, что была подружкой невесты у живой школьной горгульи, которая вышла замуж за другую школьную горгулью?

— В этом что-то есть. Тогда мне, наверное, стоит найти пару демонов или пару призраков.

— Добавим в планы. И я, пожалуй, в душ, — мы вместе шагнули к душевой комнате. — Я первая, а ты, Дарси, последняя.

— Чего вдруг?

— Меня съели. И ты видела ее лицо? Поэтому ты последния?

— И не поспоришь.

— Иди давай, пока я не решила, что тебе можно помыться под моим собственным дождём. Дарси: у меня практичная магия.

Сторми скрылась за дверью душевой.

Когда всё закончилось и мы лежали наконец в кроватях, Сторми сказала:

— Всё. После всего, что с нами произошло, мы точно друзья.

— Тут даже не поспоришь, — сказала я.

— Я не предлагала, — отозвалась Сторми. — Я констатировала.

— Я официально ничего не слышала, — сказала Дарси со своей кровати. — Я была в отключке. Поэтому, у меня алиби.

— Удобно! — обрадовалась Сторми. — Эй, как насчёт попробовать взять кабинет директора штурмом?

— Это зачем? — зевнула я. — Да и мне как-то лень.

— Как зачем? Чтобы обследовать и конфисковать всё самое интересное!

— Неее. И вообще, девочки, у нас другие планы на завтра.

— Это ещё какие?

— Разделка остатков змеюки и её продажа. Не буду показывать пальцем, но кто-то хотел змеиную шкуру использовать с пользой.

— Не занудствуй, Дарси.

Я лежала в кровати и слушала перепалку двух моих соседок по удаче, иногда вставляя фразы, и думала… Я всерьёз думала о том, что две подруги — не так уж и плохо. Показали себя вполне надёжными в довольно стрессовой и, наверное, опасной ситуации. И я, пожалуй, соглашусь на эту странную дружбу. А дальше посмотрим, что из этого выйдет.

Ледышка молчала и наблюдала за шоу.