XVII. Мечом и словом Божьим!

Глава 1

Барон

Двадцать всадников гнали коней под жутким снегопадом. Январь во Франции всегда был недобрым месяцем, но в этом новом 1636 году от Рождества Христова зима выдалась особенно суровой.

Всадники были отлично вооружены, злы, нацелены выполнить поставленную задачу. Это были на данный момент самые лютые убийцы во всей Франции.

И именно я выбрал их из множества, подготовил и сделал таковыми.

Я, шевалье де Брас, барон де Ла Русс, кавалер тайного ордена, бывший житель совсем иного времени и пространства сумрачно смотрел вперед, возглавляя кавалькаду. Следом за мной, прикрывая тыл, ехали Левый и Правый – мои постоянные оруженосцы и телохранители.

Развевались плащи, глухо стучали копыта. Слившиеся в сплошную черноту, мелькали деревья по обочинам дороги.

Мы должны были прибыть в срок, даже чуть заранее, поэтому теоретически имелось достаточно времени на обустройство засады. Но непогода поменяла планы: дороги замело, вперед было не пробиться, и я боялся, как бы ни пришлось застрять в этой глуши на неделю-другую.

Все мои люди были обучены и многократно проверены, каждый знал свое дело. Никто не дрогнет, никто не отступит. Но гробить их я вовсе не собирался, всем требовалось слегка отдохнуть и отогреться.

- Сворачиваем! – приказал я, увидев на одном из съездов деревянный указатель на придорожное заведение.

Решено, заночуем здесь, а с утра будем действовать по обстоятельствам. До цели остался ровно суточный переход, но в нормальных погодных условиях. Если непогода уляжется – двинем дальше, если же пурга начнет набирать обороты – переждем в трактире.

Вот только жаль упускать время. Но тут я уже ничего не мог поделать. Человек предполагает, а природа располагает. С другой стороны, моя нынешняя цель и его окружение тоже вынуждены будут провести эти дни в ожидании благоприятной погоды.

Свежий снег скрипел под копытами лошадей, хлопья летели прямо в лицо, морозный стуженый ветер пытался скинуть с седла. Если бы я не знал, что нахожусь во Франции, мог бы посчитать, что передвигаюсь сквозь благословенные пространства ненаглядной родины.

То ли триста лет назад природа была жестче для французов, то ли просто мне так не повезло. Но я чуть не отморозил уши, пока мы, наконец, не достигли постоялого двора.

Левый и Правый еще занимались лошадьми, а я уже ввалился в таверну. В лицо ударил жуткий смрад прокисшего пива, чада сальных свечей и прогорклого жира. Я остановился на пороге и обвел взглядом зал. Все как всегда.

В полумраке по углам зала смутно угадывались силуэты сомнительных личностей. Угадав во мне платежеспособного клиента, из-за стойки тут же ринулся хозяин в красном колпаке и засаленном кожаном переднике. Тараща блеклые глаза, он сипло выдавил из себя:

- Что угодно высокородному господину?

- Вина, горячего мяса и подбрось дров в камин! – неприязненно буркнул я.

Я уже давно свыкся с этим временем, но все равно брезгливость никуда не делась.

Разглядев пустой стол, я шагнул к нему. Рядом немедленно оказалась дородная деваха и принялась сноровисто вытирать грязной тряпкой столешницу. Она призывно улыбнулась - половина зубов отсутствовала.

- Сейчас, высокородный господин, один момент, сейчас все будет сделано! – хозяин юркнул в дверцу за стойкой.

Из той же дверцы минутой спустя выскочил оборванный мальчишка со связкой хвороста.

Следом за мной, один за другим, начали заходить мои люди, стряхивая снег с одежды и подставляя руки теплу и одновременно настороженно оглядывая зал.

- Лошадей устроили, хозяин! – Левый и Правый заняли места подле меня.

- Занимайте места! – приказал я.

Сквозь весь зал прошествовали владелец таверны и его помощница. Каждый тащил по огромному подносу с переваренной бараниной, сдобренной местными специями. Там же валялись репки лука и прочие овощи, сбоку примостились пара хлебов.

Мы заняли три длинных стола, и блюда все прибывали и прибывали. Тут же появились кувшины с вином и кружки. Местные обитатели исчезли, словно их и не было, растворившись в метеле, осталось лишь пара стариков, мирно потягивающих вино за дальним столом. Где для одного путника опасно, для группы – в самый раз.

Левый смачно хлопнул разносчицу по обширному заду. Та звонко вскрикнула, игриво отмахнулась и убежала за очередным подносом, кидая на Люку призывные взгляды. Уж он-то сегодня ночью точно не будет спать один.

Никто из моих спутников и пальцем не притронулся ни к блюдам, ни к питью. Все ждали, пока я не дам знак и первым не отведаю кушанья.

Я взял пальцами кусок мяса прямо с тарелки. Жирный сок капал на стол, обжигающе-вкусно пахло чесноком. Во вторую руку я взял кружку с вином.

- За успех нашего дела! – поднял я тост.

- За успех! – повторили все в полголоса.

Мясо оказалось отличным, видно, баран умер не своей смертью. Вино – неожиданно терпким, насыщенным. Блюда вмиг опустели, а хозяин таверны тащил еще и еще. Интересно, откуда у него столько готовой снеди? Может, ждал кого-то?

Мои люди вели себя пристойно. Никто не напился, никто не буянил и не задирал чужаков. Все спокойно насыщались, умеренно отдавая дань вину.

Им было что терять, поэтому каждый держался за свою службу. Я же требовал немногого: беспрекословного следования приказам и железной дисциплины. Кто не справлялся – вылетал в тот же день.

Насыщаясь мясом и запивая его вином, я думал, как лучше поступить. Нынешняя цель нашей вылазки изначально казалась простой – всего лишь племянник герцога, но он настолько погряз в самых черных делах, что оставить ему жизнь было попросту невозможно.

Уже четыре с половиной года «Новая инквизиция» действовала по всей Франции и даже за ее пределами. С тех самых пор, как мы с аббатом де Бриенном затеяли это дело, произошло множество всего. Мы помаленьку отлавливали тех, кто так или иначе был причастен к Тайной ложе, и уничтожали их одного за другим безо всякой пощады и снисхождения. В то же время мы старались не забывать и об интересах страны, вот только двигали мы ее немного в иную сторону, чуть в обход истории.

Король Людовик XIV родился здоровым, крепким, белобрысым ребенком. Вот только случилось это на восемь лет раньше реального срока, и сейчас Его Будущему Величеству было уже три с половиной года.

Ришелье все так же управлял государством чуть слабеющей рукой, нынешний король Людовик XIII больше времени уделял своим затеям, оставив страну на попечение кардинала. Анна Австрийская растила сына, даря ему всю свою любовь, и надеясь в будущем вернуть ее сторицей.

В данный момент Франция ни с кем не воевала, но ситуация на границах была напряженная. Сразу с нескольких сторон могли явиться неприятности, но пока все было тихо, и оставалось время заняться внутренними проблемами.

- Клянусь Святым Фомой, тут подают отличное вино! – сообщил Люка, опустошая очередную кружку.

Дьявол! Я так и не разгадал загадку. Для кого было подготовлено пиршество в трактире? Кажется, сам трактирщик так и не понял свою ошибку, и радостно разносил блюда, подкладывая каждому самые сочные куски, а после подливал и подливал своего лучшего вина.

Входная дверь с гулким стуком отворилась, и в помещение один за другим вошли несколько десятков человек. Внутри сразу стало тесно. Резко запахло лошадьми, крепким потом, стылым снегом и вином.

Первым шел молодой человек с узкими плечами, оттопыренной габсбургской губой, тяжелым подбородком и наглыми манерами – типичный аристократ голубых кровей. Хотелось сходу ударить его и немного исправить стылую морду. Благо, я сдержался.

Одет он был богато, и это стало заметно, как только он чуть распахнул плащ. Вышивка по всему камзолу, персти на пальцах, золотые шпоры.

- Эй, хозяин! – требовательным тоном приказал он. – Сюда!

Трактирщик в колпаке метнулся в его сторону, словно юная лань. Но даже это было недостаточно быстро.

- Ты получал послание? – продолжил допрос юноша. – Комнаты на тридцать человек и сытный ужин! Надеюсь, у тебя все готово?

- Но… - трактирщик недоуменно переводил взгляд с него на меня. – Ваша милость, разве эти люди не от вас?

- Эти бродяги? – пренебрежительно ответил молодой хам, оглядывая нашу компанию. – Ты за кого меня принимаешь? Живо, выкинь их вон и обслужи нас, как положено!

Я медленно поднялся из-за стола, Левый и Правый встали синхронно со мной, все остальные бойцы с обеих сторон приготовились. Каждый понимал, что подобные оскорбления смываются только кровью.

На оскорбления мне было наплевать, я обрадовался по иному поводу. Кажется, нам очень повезло и не придется никуда дальше ехать. Но требовалось некоторое уточнение. Так что я заговорил намеренно спокойным и негромким голосом:

- Не имею ли я чести говорить с самим графом Пьером Офруа де Марне?

Юноша еще более оттопырил губу, хотя, казалось, это уже невозможно.

- Вы то, сударь, имеете такую честь, но я очень сомневаюсь, что от упоминания вашего имени я так же приду в восторг. И все же, перед тем как мы расстанемся, назовите ваше имя?

- Оно вам ни к чему, - убедившись, что передо мной именно тот человек, встречи с которым я так жаждал, я поднял правую руку вверх и, резко опустив ее вниз, крикнул: - Убить их всех!

В то же мгновение все вокруг смешалось в кучу-малу. Моим людям не нужно было давать дополнительные указания, каждый знал, что должен делать.

Они яростно набросились на пришельцев, пользуясь своим преимуществом: бойцы уже сняли с себя плащи, и теперь могли действовать более свободно. К тому же фактор неожиданности сыграл свою роль – никто не ожидал, что все начнется столь внезапно и всерьез.

Оглушительно загрохотало сразу с нескольких сторон. От пистолетных выстрелов, помещение тут же затянуло дымом.

На пол упали первые раненные и убитые. Хозяин таверны и его слуги сразу спрятались где-то в доме.

Мне чуть-чуть не повезло – помешал стол, разделявший меня и графа. Пока я перебирался через него, де Марне уже прикрыли своими телами его люди, и мне пришлось схлестнуться сразу с двумя. Благо Левый и Правый охраняли меня с боков.

На меня бросился кто-то со стороны, но налетел на дагу Левого. Кинжал вошел в тело снизу вверх прямо под ребра и, кажется, пробил легкое, потому как нападавший тут упал, захлебываясь собственной кровью.

Мой левый кулак с хрустом врезался в челюсть еще одного защитника графа, а рапира пробила грудь другого. Но тут кто-то из врагов умудрился швырнуть лавку, и меня сбило с ног, на пару мгновений дезориентировав. Благо, я тут же откатился чуть в сторону, и чей-то тяжелый сапог с острой шпорой прошел мимо.

Левый и Правый прикрыли меня, позволив подняться на ноги. Действовали они слаженно, умело.

Если четыре года назад, когда я взял их на службу, они были просто хорошими бойцами, то сейчас стали одними из лучших. Годы изнуряющих тренировок по моей системе не прошли даром. Более того, остальные члены отряда, хоть и отставали в подготовке, но не на много – лентяи, пьяницы, и люди, не подчиняющиеся приказам, у меня не служили. Зато те, кто выполнял команды с полуслова, кто усердно занимался – получали более чем достойное содержание – сокровища, найденные мной, позволяли оплачивать и большее число людей, но целая армия пока не требовалась.

Вот и сейчас разница в мастерстве сказывалась. Изначально людей графа было больше, но потом число уравнялось, а теперь преимущество было на нашей стороне.

Я видел, что мы побеждаем. Шевалье де Буль – молодой человек, подающий надежды, вытащил свою рапиру из груди убитого им человека. Рапира цеплялась за ребра и неприятно скрежетала. Лаваль – красавчик с лихо подкрученными тонкими усиками, пинком в колено заставил своего противника упасть и тут же добил его быстрым ударом даги в шею. Мерентрин – здоровяк из Пикардии, схватил одного из врагов за шею левой рукой, а правой дернул за подбородок, с громким хрустом свернув ему шею. У других тоже все шло замечательно. С нашей стороны до сих пор было лишь трое раненных и один убитый, в то время как наши враги несли огромные потери.

Вот только главную цель я упустил из виду.

- Где граф? – крикнул я раздраженно, но никто из моих людей не смог ответить на этот вопрос внятно.

Чертов де Марне улизнул в самом начале боя, и до сих пор не проявил себя.

Если он сбежит, все насмарку. Мало того, что поднимется шум на всю Францию, так вдобавок граф забаррикадируется в своем замке, и выкурить его оттуда будет крайне сложно. А сделать это придется в любом случае. Он был следующей обязательной целью.

За время существования Nova Inquisitionis*, мы устранили множество представителей высоких фамилий, замешенных в кровавых преступлениях, заговорах, убийствах. Но граф де Марне, несмотря на свою молодость, был одной из самых значимых и желанных целей.

*Новая Инквизиция (лат.)

- Держите фланги! – приказал я Левому и Правому, и начал прорываться к дверям.

Надо признать, люди у графа оказались верными. Притом, что служат такому подлецу, который не останавливался ни перед насилием над девушками, ни перед жертвоприношениями. Может, не знают обо всех его делишкам? Да плевать! Их выбор, их смерть!

Я ловким финтом выбил шпагу у франта, вставшего у меня на пути, а потом, не медля, проткнул ему глаз. Рапиру уткнулась в заднюю стенку черепа, а когда я вынул клинок, франт был уже мертв.

Пинком оттолкнув тело в сторону, я дагой отвел в сторону еще один выпад, а Левый добил молодца, так не вовремя вставшего на нашем пути.

Вот и дверь!

Морозный ветер ударил в лицо тысячами снежинок, на мгновение заставив меня замереть на месте.

Только это меня и спасло.

Раздался выстрел, но человек метил на шаг вперед, туда, где я должен был оказаться секундой позже. Пуля пролетела наискось и впилась в дверной косяк, брызнувший во все стороны деревянными крошками.

Длинная заноза впилась мне в щеку, чуть не пробив ее насквозь.

- Вот же тварь!

Я выдернул щепку левой рукой и тут же приметил человека, пытавшегося взгромоздиться на лошадь в десяти шагах от нас.

Это и был неудачно выстреливший в меня граф де Марне. Ему было неудобно, и он отбросил ненужный пистолет в сторону.

Левый и Правый рысцой бросились к нему, и в два счета стащили графа из седла. Более никого во дворе не было, все люди Пьера де Марне находились в трактире. Тем лучше!

Когда мы вернулись в помещение, волоком таща неудачливого графа за пряжку плаща, внутри все было кончено. Тут и там валялись мертвые тела, среди которых с огромным неудовольствием я заметил и несколько наших людей.

- Потери? – коротко спросил я.

- Четверо, - ответил кто-то, кажется, Лаваль.

Если взять обычную схватку, то результат был просто великолепным. Четверо против двадцати девяти, если не считать графа! Любой полководец счел бы такой исход успешным. Любой, но не я. Для меня гибель даже одного бойца была колоссальной потерей, слишком много усилий я в них вложил.

- Дерьмо! – сплюнув на пол и вытерев кровь со щеки, я повернулся к де Марне. – Из-за вас я потерял четверых человек! Вы за это ответите!

Граф держался молодцом, несмотря на потрепанный вид. Видно, он все еще надеялся, что его имя гарантирует ему хотя бы жизнь.

- Это все из-за ужина и ночлега? – недоумевающим тоном поинтересовался он. – Если уж вам так это требовалось, я бы уступил. Приношу извинения за инцидент!

- Пацаны не извиняются, - негромко ответил я по-русски, а потом добавил уже на французском: - Повесить chushpana!

Меча палача эта благородная тварь не заслужила, только первый попавшийся крепкий сук.

Граф пытался было еще что-то сказать, но его более не слушали. Двое бойцов, подхватив его под руки, споро утащили его во двор, а еще через несколько минут вернулись и доложили, что дело сделано, де Марне мертв.

Мы вышли на улицу. Граф висел на стрехе таверны прямо перед входом. Порывистый ветер качал мертвое тело. Один сапог спал с ноги, воткнувшись золотой шпорой в снег. Помпезный при жизни, сейчас де Марне был похож на жалкого, дохлого воробья.

Помедлив немного, я отрывисто бросил:

- Снять!

Левый быстро взобрался на крышу и резанул ножом по пеньковой веревке. Я шагнул к трупу. С тихим шорохом кинжал покинул ножны. Присев, я сделал крестообразный надрез на лбу мертвого графа.

- In nomine futuro!* – негромко сказал я.

*Во имя будущего (лат.)

- Pro futuro! – эхом откликнулись все остальные.

Посмотрев на угловатый силуэт таверны, я приказал:

- Люка, Бенезит, Лаваль и Мерентрин с утра отправляются со мной в Париж. Остальные возвращаются в замок.

С людишками что делать? Перерезать, а таверну сжечь? – уточнил для проформы Левый. – Выдадут ведь!

Свидетели мне были не нужны. Но убивать людей только за то, что они видели наши физиономии… как-то слишком.

- Тащи всех сюда!

Через пять минут на морозе зябко ежились владелец заведения, девка-разносчица, паренек и пара местных, не успевших вовремя сбежать. Их трясло даже не столько от холода, сколько от страха за свои жизни.

- Слушать меня внимательно! – начал я таким тоном, не прислушаться к которому было невозможно. – Если кто будет спрашивать: вы ничего не видели, ничего не слышали. Тела закопать, все деньги, что найдете при них можете оставить себе. Узнаю, что сдали нас – вернусь и сожгу здесь все!

- Милостивый господин! – взмолился перепуганный трактирщик. – Мороз ведь, не сможем яму вырыть!

Я на мгновение задумался.

- Оттащите подальше в лес, забросайте ветками. Зверье сожрет! Чего ждете? Выполнять!

- А девку тоже в лес отправим? – Левый посмотрел на меня. – Они же там до утра провозятся…

- Мясистая! – поддержал его Правый.

Я чуть помедлил и коротко бросил:

- Пусть остается здесь…

Мне было не жалко, пусть развлекаются. Когда каждый день может стать последним, радуешься любому мгновению.

Итак, граф мертв, задача выполнена, и поутру, несмотря на метель, двину в Париж – там скопилось множество неотложных дел. А пока можно вернуться к прерванному ужину…

Глава 2

Епископ

- Ваше преосвященство… – послышался тихий и спокойный голоса Арамиса.

Я недовольно посмотрел на него.

- Пора переодеваться, ваше преосвященство, – Анри мой свирепый взгляд ничуть не смутил.

Я про себя невольно улыбнулся. Не знаю, какой бы вышел из Анри Д’Арамица мушкетер, но в качестве секретаря он полностью на своем месте.

Да, Арамис наотрез отказался поступить на службу, хотя я предлагал ему на выбор роту мушкетеров либо роту гвардейцев кардинала. И стал… моим секретарем-референтом. То есть, секретарем духовника королевской четы и наставника королевского сына – епископа де Бриенна, то есть меня.

Да, я стал епископом, хотя не должен был им стать. Папская канцелярия на дыбы вставала, ссылаясь на молодой возраст и еще кучу причин. Но помогло ходатайство короля Франции, его величества Людовика под номером тринадцать и его высокопреосвященства, кардинала Ришелье. А еще, весьма неприятный компромат на одного из влиятельных церковных чиновников Ватикана. В общем, аббатство Руамон преобразовали в епископство, попутно нарезав земелек, а Антуан де Бриенн, получил право именоваться его преосвященством.

Я аккуратно отложил перо, встал из-за стола и подошел к зеркалу.

Когда-то меня называли херувимчиком за красивые черты лица и белокурые локоны, больше присущие ангелу, чем наемному убийце, коим я еще совсем недавно подрабатывал.

Но время меняет все.

Усталые и злые глаза, шрам, спускающийся от виска к скуле, печать надменности и нетерпимости на лице…

Теперь меня херувимчиком вряд ли назовешь. Разве что ангелом смерти.

А свои белокурые волосы я безжалостно коротко стригу.

Интуитивно почувствовав, что Арамис опять влезет со своими напоминаниями, я сбросил легким движением плеч халат.

- Ваше преосвященство… – в шатре появилось новое действующее лицо – гофмейстерина, dame d'honneur* ее величества королевы Анны, Мадлена де Силли, маркиза дю Фаржи.

*Dame d'honneur – первая статс-дама, гофмейстерина, глава свиты королевы.

Сквозь запах свечей немедленно пробился тонкий аромат жасмина и роз.

Арамис сразу же тактично удалился.

- Антуан… – Мадлена улыбнулась. – Я уже забыла, когда видела тебя перед зеркалом.

Я хотел резко ответить ей, но не смог.

Этот бархатный голос, огромные глаза, чувственные губы...

Они начали сводить меня с ума едва ли не при первой встрече с ней.

И страсть до сих пор никуда не делась.

Я шагнул к ней, осторожно взял за талию, притянул к себе.

- Антуан… – маркиза порывисто прижалась ко мне, но тут же шагнула назад и возмущенно зачастила. – Увы, у нас нет времени. Принц Луи отказывается выходить из шатра. Уговоры не помогают. Анна в истерике, король гневается. Без твоего вмешательства не обойтись. Поспешим, я сама помогу тебе одеться…

Я, молча, согласился. Увы, должность воспитателя и наставника королевского отпрыска помимо привилегий накладывает свои обязательства. А Луи-младший не по годам строптив и независим, несмотря на мои усилия.

Много времени не понадобилось.

Через пару минут я уже вкладывал в перевязь свою охотничью шпагу.

Мужской костюм с момента моего попадания в семнадцатый век сильно изменился, короткие колеты и дублеты сменились кафтанами, камзолами и жюстокорами* до середины бедра, а штаны потеряли свою объемность. Костюм стал гораздо удобней и мужественней. Любой историк моды, глянув на дворянство нынешнего времени, пришел бы в замешательство и отнес бы нынешние мужские наряды к середине восемнадцатого века. Правда парики еще не вошли в моду, и не войдут, пока я жив.

*Жюстокор (just au corps с фр. — «точно по корпусу») — тип мужского кафтана, появившийся в 1660-х годах и являвшийся до конца XVIII века обязательным элементом европейского придворного костюма, наряду с камзолом.

Впрочем, с модой я развлекался небескорыстно, ателье в Париже приносят мне немалый доход.

Да, не буду спорить, епископскому сану больше приличествует сутана, но я светский епископ, так что сойдет.

Мельком взглянув на себя в зеркало, я вышел из шатра.

В нос ударила жуткая вонь.

Окружающая действительность немедленно заставила меня окунуться в прошлое.

Сотни разряженных кавалеров и дам, орды снующих слуг, палатки, шатры, кухни, усеянные яствами столы, даже оркестр лабает, чтоб им попучило, лабухам недоделанным. Визг и лай собак, сплошной дикий ор и гам. И смрад, мать его…

Около пяти лет назад, в точно таком же антураже, я очень близко познакомился с ее величеством королевой Франции Анной Австрийской. Очень близко…

Я невольно улыбнулся, вспомнив момент, как меня занесло под юбки королевы, после того, как из клетки вырвался огромный вепрь.

И этот нырок оказался знаковым в моей карьере, хотя мог стоить головы Антуану де Бриенну.

Но не суть.

Охота, я снова на охоте в королевских угодьях. Луи не изменяет своей страсти, а мне приходится мотаться за ним.

Так, где у нас шатер принца?

- Ваше преосвященство…

- Ваше преосвященство, доброе утро…

- Вы прекрасно выглядите, ваше преосвященство…

Придворная знать немедленно начала сгибаться в низких поклонах.

Я отвечал лишь небрежными и скупыми кивками, не желая изменять своему имиджу сурового и непримиримого аскета.

А самого прямо с души воротило.

Черт… как же я ненавижу этих лживых и лицемерных тварей, хотя уже успел привыкнуть. Мы вместе де Брасом успели изъять из обращения немало откровенных мерзавцев и извращенцев, но работы еще непочатый край. Увы, приходится действовать очень осмотрительно, чтобы не нарушить внутренний баланс знати в государстве. Может показаться, что решить эту проблему легко, просто вырезать нахрен под корень, но нет, все гораздо трудней. Порой мне кажется, что я играю сложную шахматную партий, где цена проигрыша – жизнь.

Шатер принца и шатер королевы, стоявший рядом с ним, плотно окружали бравые молодцы разбойничьего вида в кирасах и капеллинах с мушкетами и алебардами у ног.

Их вполне можно было принять за гвардейцев кардинала или мушкетеров короля, но это были молодцы из третьего придворного подразделения – роты гвардейцев королевы, созданной по моей инициативе. Впрочем, по численности они сильно отставали от коллег – гвардейцев королевы было пока всего два с половиной десятка. Часть пришла из соседских подразделений, а часть людей набрал я сам. Еще те лютые головорезы подобрались, но беззаветно преданные королевской семье.

И мне, что в нынешнее время немаловажно.

Формой им определили белые плащи с золотой окантовкой, роту возглавил мой старый знакомец де Болон, а лейтенантом к нему я определил Исаака де Порто. Портос в отличие от своего друга Арамиса церковной карьерой не прельстился. К тому же, он считал, что чин в элитном военном подразделении поможет ему быстрей найти себе богатую вдовушку. Выгодный брак по-прежнему предел мечтаний нашего маленького крепыша.

При виде меня гвардейцы немедленно взяли на караул.

Я кивнул и прошел в шатер.

- Нет, я не пойду! – из-за занавеси послышался недовольный голос принца. – Я сказал! Не в этом! Ни за что! Даже не уговаривайте. Как я буду охотится в этом… платье…

- Сын мой… – возмущенно охнула Анна. – Что вы себе позволяете? Немедленно проявите покорность или я буду вынуждена рассказать о вашем поведении вашему наставнику.

- Ха, рассказывайте, его преосвященство как раз меня понимает…

Я вошел в шатер и увидел мальчика в окружении бонн с расстроенными физиономиями. Сама королева тоже изображала на личике вселенское огорчение. А маленький Луи, наоборот, светился самодовольством и упрямой непоколебимостью.

При виде меня Анна облегченно вздохнула: мол, теперь с меня взятки гладки, разбирайся сам со своим сыном.

- Ваше преосвященство! – радостно завопил Луи и, растолкав дам, подбежал ко мне. – Я им говорил, но они меня не слушаются! Не хочу и не буду…

- В чем проблема, ваше королевское высочество? – я состроил строгую мину на лице. – Не сомневаюсь, ее можно легко решить.

- Я не выйду, в этом костюме!!! – твердо отчеканил мальчик и ткнул пальчиком в манекен. – Я уже взрослый! И сам выбираю себе одежду. Мне не нравится этот цвет! Мне все не нравится. Хватит наряжать меня как младенца или девчонку.

- Но этот костюм в цветах короля! – всплеснула руками Анна. – А он хочет… хочет… синий! И сапоги, а не туфли! Король может быть недовольным.

Как по мне, выбор был очевиден, принца хотели нарядить в костюм, больше похожий на усыпанное драгоценностями женское платьишко. А он выбрал костюм взрослого типа, к которому прилагалась даже шпага, детская, но вполне настоящая. Ее ему подарил я сам. Ну не в куклы же ему играть.

Я немного помедлил и поклонился Анне Австрийской.

- Ваше величество, рискую навлечь на себя вашу немилость, но, все-таки… я поддержу его королевское высочество. Он пока ребенок, но уже мужчина…

Анна недовольно сморщила носик, но кивнула.

- Гип-гип ура!!! – радостно завопил Луи. – Я знал, знал, у меня получится! Гип-гип-ура…

Я резко обернулся к нему и сухо бросил.

- Извольте проявить сдержанность! Вы не только мужчина, но и особа королевской крови! Не заставляйте меня вам это повторять каждый день!

Мальчик сразу замолчал и перестал прыгать.

- Благодарите свою мать.

- Благодарю вас, ваше королевское величество, за вашу милость ко мне… – Луи по-взрослому поклонился матери. – А мне будет разрешено… к костюму шпагу…

- Конечно, мой сын, – Анна с улыбкой присела в книксене. – Мужчине просто необходима шпага.

Пока мальчика одевали, я вышел из шатра и глубоко вздохнул.

Черт, черт…

Даже в страшном сне не мог представить, что у меня появится ребенок.

Ладно, ребенок, но… срань господня, мать моего ребенка королева Франции Анна Австрийская!

Как так получилось?

Вот так и получилось. Мадлена помогла, змея подколодная, все сделала красиво и хитро. Как говорится, без меня, меня женили. Франции нужен был наследник – я его сделал. Государственная необходимость, мать ее! К слову, я все-таки люблю этих двух женщин, а они совершенно не ревнуют меня друг к другу. Правда, встречи наедине с королевой у меня происходят очень редко, только во время ее паломничества в мою обитель.

Этот ребенок подобен петле на моей шее, чуть потеряешь равновесие – повиснешь.

Король ревнив до фанатизма. К счастью, маленький Луи пока не особо похож на меня. Но сходство с каждым годом все больше проявляется. Что будет дальше? Увы, даже не знаю. Но я ни о чем не жалею.

Луи быстро одели, дальше мы все прошли в шатер к королю.

Король нетерпеливо расхаживал по своим покоям, нервно размахивая тростью.

С момента моего появления при дворе, он стал выглядеть гораздо здоровее. Возможно, потому, что я прекратил порочную практику почти ежедневного клизмирования, которому его подвергали эти коновалы - его лекари. Твою мать, до меня, в него вливали по вечерам почти по десять литров воды, тут кто хочешь зачахнет. И это… так даже ориентацию можно поменять.

- Вы заставляете меня ждать… – недовольно бросил Людовик, придирчиво посмотрел на наследника и поинтересовался у него. – Почему вы выбрали этот костюм, мой сын?

Луи поклонился и гордо ответил, положив руку на эфес шпажки.

- Потому что я мужчина, ваше величество. К тому же, мы на охоте! И я должен выглядеть соответствующе!

Король помедлил, кивнул и обратился уже ко мне:

- Мне кажется, вы должны быть строже к моему сыну. Капризы надо немедленно пресекать.

- Ваше величество, – я покорно склонил голову. – Вы, несомненно, правы, но умение настоять на своем – одно из главных королевских достоинств. Его королевское высочество уже владеет этим достоинством, среди многих других.

Людовик посмотрел на меня, едва заметно улыбнулся и кивнул.

- Продолжайте в том же духе, ваше преосвященство.

И сразу перевел внимание на Анну Австрийскую.

К слову, с момента рождения наследника, отношения в королевской чете полностью нормализовались, можно даже сказать, король вновь полюбил свою жену, с новой силой начал осыпать ее милостями, но… перестал с ней спать окончательно. Как я ни старался, Людовик продолжал пренебрегать своими супружескими обязанностями. Хотя на людях старательно демонстрировал свое нежное отношение к ней.

А вот к сыну был странно холоден. Возможно потому, что его отец тоже не баловал его вниманием. Хотя все приличествующее маленький Луи получал.

- Моя дорогая жена… – Людовик взял за руки королеву и тактично привлек ее к себе. – Вы прекрасно выглядите! Мое сердце пылает любовью к вам!

- Мой господин!.. – пылко ответила Анна. – Мое сердце трепещет от внимания такого блистательного кавалера!

Окружение сразу восхищенно заквохтало примерно как куриный двор.

Я сохранял скучающую мину на физиономии, потому что понимал – весь этот обмен любезностями насквозь фальшивый. И внимательно изучал самых активных в восхищении придворных. Вот такие как раз и предадут при первом подвернувшемся случае.

Но король сразу же потерял интерес к жене и возбужденно воскликнул:

- Охота не будет ждать, господа!!! Вперед, вперед! Мне пообещали «королевского*» оленя! Не будем заставлять его ждать!

*«Королевский олень» – самец благородного оленя, у которого на рогах находится не менее шестнадцати отростков.

Описывать подготовку к охоте нет нужды, через час мы уже мчались галопом по лесу.

Ветер в лицо, дробный стук копыт, бухает сердце, горячий всхрап жеребца, мимо пролетают похожие на сказочных великанов вековые дубы…

Да, да, все это увлекательно, спору нет, но я до сих пор считаю охоту медитативным занятием. Тишина и единение с природой – вот главное в охоте. А не это вот все.

Поэтому в основном следил за тем, чтобы не сверзиться с седла.

А Людовик, совсем наоборот. Несмотря на свою «женственность», король был и есть заядлый и очень храбрый охотник. Он не раз выходил с одной рогатиной против вепря, вот и сейчас мчал впереди кавалькады. Три тысячи беременных монашек, мчать на полном галопе в такую чашу меня заставила бы только угроза жизни.

Впереди в зарослях мелькнул и сразу исчез олень с огромными ветвистыми рогами.

Людовик вздернул на дыбы своего жеребца и закричал.

- Хей-хей, вот он! Труби Сен-Мар, труби!

Главный егерь и по совместительству новый фаворит короля маркиз Сен-Мар вскинул рог.

По лесу пронесся трубный рев.

И тут…

Твою же мать!!!

Жеребец Людовика вдруг прянул в сторону, видимо испугавшись сигнала.

Король потерял повод, всплеснул руками и вылетел из седла.

Придворные заполошно закружились вокруг него.

- С дороги, мать вашу! – я соскочил на землю и ринулся к королю, разгоняя ударами шпаги плашмя лошадей по сторонам.

Упал на колени рядом с ним и едва не взвыл от картинки перед моими глазами.

Из груди Людовика торчал острый сук, пробивший его тело насквозь. Король хрипло и надрывно дышал, мелко и судорожно сучил руками и ногами, а на губах его пузырилась яркая кровь.

- Вы! Не оставите мою семью и Францию, мой друг… – едва слышно прохрипел он. – Только вы… – он закашлялся, и сипло выдохнул. – Только вы их спасете…

Сильно дернулся и умер.

- Что там, что? – к телу сунулся Сен-Мар. – Что с его величеством? Не молчите…

Я грубо отпихнул его локтем, попробовал найти пульс у Людовика и не нашел его.

Встал и тихо сказал:

- Король умер! Да здравствует король!

Уже через четверть часа мушкетеры придворных рот плотным кольцом окружали королевские шатры, а Арамис писал письма Ришелье и де Брасу…

Глава 3

Барон

Париж… Когда-то этот город казался мне воплощением мечты. Тут каждый дом, каждый сквер, каждая площадь, да что там – каждый закуток обладал своей историей, уходящей корнями в седую древность. Речь, разумеется, не идет о социальных районах, где разудалые негры ведут свой темный бизнес, а по праздникам громят магазины, дерутся с полицией и жгут машины белых французов. Нет, такой Париж мне не интересен и не нужен. Пусть французы сами хлебают большой деревянной ложкой то дерьмо, что взрастили.

Но и старый Париж, в котором я очутился, за прошедшие годы надоел мне хуже горькой редьки. Вся его «давняя история» была чередой обычных пьянок, грабежей, насилия и войн. И не был бы сей город столь славен для многих, если бы не люди, воспевавшие его во всех столетьях в книгах, песнях, фильмах. Дюма, Джо Дассен, Люк Бессон – да мало ли имен можно назвать.

- Господа, пошлина за въезд… - городской стражник бросился было в нашу сторону, но увидев недобрые лица, поспешил отойти, чтобы не попасть под копыта коней. Мы и не думали сбавлять скорость, влетев в город на полном ходу.

По сути же, если отбросить лирику в сторону, Париж ничем не отличался от других европейских столиц этого времени. Не было в нем еще лоска и шика чуть поздних эпох, все вокруг выглядело серо и мрачно, даже белоснежное снежное покрывало, укрывшее город, не могло скрыть извечную грязь и мерзость парижских улиц.

Впрочем, надо признать, за последние годы ситуация во многом улучшилась. Случилось это, без ложной скромности, благодаря моей персоне.

Моя задумка сработала. Париж обзавелся сетью общественных туалетов, посещать которые стало престижным делом. Даже сам Его Величество, проезжая по городу, не погнушался однажды опробовать павильон для знати, а после приказал построить во дворе Лувра подобный, названный «Большим туалетным дворцом», и с тех пор дело пошло в гору. Наш подставной человек, имени которого я не знал и знать не хотел – Перпонше вел с ним все общение, - открывал павильоны или «малые дворцы» один за другим: для знати, для буржуа и даже для последней бедноты.

И город постепенно преображался. Сейчас редко можно было встретить человека, опорожняющего свой кишечник прямо на ближайшем углу – это стало не принято, хотя когда я впервые въехал в Париж, то видел подобное на каждом шагу.

- ...Свежий хлеб! Только из печи!

- Галантерейные товары! Лучшего качества! Это заявляю вам я, Жак-Мишель Бонасье!

- Колбасы! Жареные колбасы!..

Крики продавцов не смолкали ни на мгновение. Шум и гам, несмотря на плохую погоду, стоял такой, что ничего не слышно было уже за пару шагов.

Уличные туалеты – не единственный мой вклад в развитие города. С полного одобрения кардинала Ришелье, я замыслил и уже начал осуществлять массовое строительство городских водостоков. Надо сказать, кое-что в Париже имелось еще с античных времен – порядка десятка километров старых открытых стоков, загаженных и забитых. Большая же часть нечистот и отходов, в том числе ядовитых – от парижских ремесленников, попросту сбрасывались в многочисленные ручьи, которые уносили все в Сену.

Получив королевское финансирование, я выбрал толкового человека и дал ему должность инспектора водостоков с хорошим содержанием, а так же несколько людей в помощь, и работа пошла. В первую же подобную экскурсию один человек утонул, еще двое отказались участвовать в дальнейших работах, но остальные соблазнились высоким жалованием и остались. И уже через два месяца я получил первый примерный план того, что имелось на данный момент. Дело сдвинулось с мертвой точки, и при королевском одобрении начались первые мероприятия по расчистке и расширению водостоков. Да и гигантские кучи мусора за стенами города так же начали потихоньку разгребать.

Так что сейчас, въезжая в Париж, я уже не чувствовал мощного, сбивающего с ног смрада, как в тот самый первый знаменательный раз.

Я мечтал сделать место, где живу, чистым и пригодным для нормальных людей, к коим я имел дерзость себя причислять, и постепенно, шаг за шагом, шел к этой цели.

Какой-то шустрый мальчишка перебежал дорогу прямо перед нашими лошадьми. Еще бы мгновение и копыта перемололи бы его кости в труху, изломав тело и лишив его жизни, но паренек чудом увернулся и, даже не оглянувшись, скрылся в ближайшем проулке. Четверка сопровождающих меня воинов не обратила на происшествие ни малейшего внимания. Сбей мы его, никто из них даже не остановился бы, чтобы проверить, жив ребенок или нет. Я лишь облегченно вздохнул, но ничего не сказал. Настолько не ценить жизнь, свою ли, или чужую, у меня пока не получалось.

Вскоре мы добрались до особняка, который уже несколько лет был моей парижской резиденцией.

Вышколенные слуги приняли разгоряченных лошадей и увели на задний двор в стойла, мы же впятером прошли внутрь, где уже накрывали на стол. Нас сегодня не ждали, но в компетенции людей, служивших в доме, я не сомневался – их отбирал лично Перпонше.

Через четверть часа все было готово. На столе дымилась горячая еда, слуги уже разливали вино по кружкам, в камине трещали дрова, быстро нагревая обеденный зал.

Сразу же, не теряя времени, я приказал послать за мэтрами Жоли и Перпонше.

Люка и Бенезит, по выработанной за годы привычке, расположились по обе стороны от меня. Мерентрин и Лаваль сели чуть дальше – они, хоть и входили в ближний круг, но были задействованы в роли моего спецназа, а не телохранителей.

- Сегодня можете расслабиться, - разрешил я. – Дело сделано, и пока заданий нет.

- В город можно прогуляться? – уточнил Лаваль, переглянувшись с Мерентрином. Оба любили гульнуть и старались не пропускать ни одной юбки.

- Можно. Только условие – город должен остаться в том же состоянии, в каком мы его увидели сегодня. Ничего не разрушать, людей по возможности не убивать!

Напутствие было не лишним. Мои люди отличались крайне несдержанным вне службы нравом, и я бы никому не посоветовал искать с ними ссоры. Конечно, д’Артаньяна им не переплюнуть – однажды тот сжег целый квартал Парижа и взрывом уничтожил один из корпусов университета, но и без бравого гасконца эта парочка была способна на многое.

Люка и Бенезит никуда не отпрашивались, они ни за что не оставили бы меня одного, без малейшего прикрытия, лишь в компании слуг, которые, хоть и могли попытаться дать отпор в случае нападения, но даже все, вместе взятые, и близко не сравнились бы с братьями.

После ужина я поднялся в свою спальню. Слуги уже зажгли свечи, и первое, что мне бросилось в глаза – тот самый портрет Ребекки. Точнее, конечно же, не Ребекки, а Екатерины Михайловны Романовой-Хлоповой, незаконной дочери первого русского царя династии Романовых, путешествующей по Европе в качестве агента высшего уровня, вхожей в любые царственные дома.

- Привет, Катя, - привычно поздоровался я с портретом, - как поживаешь?

Портрет, как обычно, промолчал. За неимением оригинала, мне приходилось довольствоваться общением с творением кисти художника. Катерина смотрела на меня, чуть улыбаясь краешками губ, и словно зная обо всем, что со мной происходит и происходило за время нашей разлуки.

С тех пор, как она спешно покинула этот дом по неведомой мне причине, Екатерина, как в воду канула. Но я верил, что она жива, и что мы еще встретимся.

Кстати, из поля моего зрения пропала не только она. Леди Карлайл и граф Рошфор так же исчезли, покинув Францию или же затаившись где-то в провинции. Я бы на их месте поступил схожим образом – гнев кардинала Ришелье был ужасен. Если бы они попались Его Высокопреосвященству под горячую руку, их головы давно попрощались бы с телами.

Я же на них зла не держал, тем более что Люси Хей, кажется, понесла от меня ребенка, если не врала. Так что пусть себе живет спокойно в своей мерзкой Англии, лишь бы обратно не пыталась вернуться.

Да, о детях… моя прекрасная рыжая ведьма Лулу родила в срок мальчика – крупного и спокойного, как танк. Я назвал его Александр. Он никогда не кричал без нужды, даже в младенчестве, в три года научился читать, а недавно я купил ему первую учебную деревянную шпагу.

К сожалению, приставка «бастард» при нем останется на всю жизнь, но я его официально признал своим сыном. Мэтр Жоли составил нужную бумагу, епископ де Бриенн подписал, заверил епископской печатью, и дело в шляпе. Теперь Александр дворянин. И любой, кто в этом усомнится, пожалеет.

Все эти годы Лулу жила в моем замке, став для всех слуг непререкаемым авторитетом, и воспитывала Александра. Сейчас как раз наступало время, когда мальчик входил в возраст ученика, и я намеревался нанять ему всевозможных наставников, дабы сын получил подходящее времени образование. Да и сам планировал с ним заниматься, но позже, когда он наберется азов и немного подрастет.

Замок за это время был полностью перестроен и модернизирован, и уже совершенно не походил на те развалины, которые достались мне в свое время. Я не пожалел ни сил, ни денег, и был доволен результатом, превратив замок в поистине неприступную крепость, способную, в случае осады, продержаться на полном самообеспечении много месяцев.

На улице было уже темно, Лаваль и Мерентрин давно покинули дом, отправившись на поиски ночных приключений, когда явился Жоли.

Мэтр за прошедшие годы обрел солидный и уверенный вид человека, востребованного в своем ремесле. Его плечи расправились, насколько это было возможно, подбородок был гордо поднят вверх, от юношеских прыщей не осталось и следа. Его адвокатская практика приносила солидный доход, и я был одним из основных его клиентов. Передо мной стоял взрослый, многоопытный профессионал.

- Господин барон! – поклонился он, завидев меня. – У меня для вас хорошие новости!

- Ну-ну, послушаем-послушаем! – я жестом пригласил его подняться и пройти в мой кабинет на втором этаже.

Мы удобно расположились в креслах, я лично разлил по бокалам вино, один из слуг споро притащил огромное блюдо с сырами и колбасами.

- Итак! – бодро начал мэтр, отпив пару глотков терпкого, ароматного вина. – Мне удалось выкупить те земли, о которых мы говорили. Можно начать строительство!

Это, и правда, была отличная новость. Я не забросил свой проект по созданию элитного района, спроектированного с учетом всех возможных на данный момент модернизаций. Вот только, подумав, я отказался покупать земли вблизи городских стен – выходило слишком дорого. А вот когда Людовик начал перестраивать старый охотничий домик в Версале в новую дворец-резиденцию, то идея пришла сама собой – устроить район мечты вблизи нового дворца, а потом, глядишь, Его Величество захочет переместить свою основную резиденцию сюда, придворные потянутся следом, и тогда мои дома-павильоны будут стоить баснословные деньги.

И вот, начало положено, земли выкуплены.

- Вы молодец, мэтр! – небезосновательно похвалил я довольного собой Жоли. – Скажите архитектору, пусть поторопится с чертежами. Как только сойдет снег, приступим к строительству.

- Месье Лево* уже почти все подготовил. Через пару недель он предоставит окончательные планы.

*Луи Лево (фр. Louis Le Vau, или Levau, 1612, Париж — 11 октября 1670, Париж) — французский архитектор, один из основоположников французского классицизма.

- Я вами доволен, мэтр.

Жоли привстал и поклонился в ответ. Как же сейчас он разительным образом отличался от того неуверенного в себе юноши, защищавшего меня в королевском суде пять лет назад.

Когда адвокат ушел, явился Перпонше. За эти годы мой бывший слуга, а ныне полноправный компаньон, набрал изрядный вес, но нисколько не растерял свое жизнелюбие. Он женился на приятной вдовушке, и она уже успела родить ему пару детишек. В этом времени с подобными делами не тянули. Так что Перпонше стал важным буржуа с хорошим доходом и, наверняка, был счастлив.

И если с подчиненными, коих у него было уже немало, он обязан был быть строгим и требовательным, то со мной становился прежним Перпонше, стремящимся быть полезным. Живот мешал былой резвости, но он старался.

- Ваша милость! – Перпонше согнулся чуть не до земли. И тут же бросился подливать мне вино в кружку.

Я указал на стул, где до него сидел мэтр Жоли. Перпонше осторожно опустил на него свой раздобревший зад, стараясь ничего не сломать.

- Налей и себе, - предложил я, - и докладывай!

Перпонше с благодарностью кивнул, плеснул в кружку чуть не полбутылки и выхлебал все в три глотка. Луженая глотка!

- Стряпчие подвели итоги года. Мы в хорошей прибыли, господин. Сорок четыре тысячи ливров чистого дохода принесли одни только фиакры, а уборные добавили еще почти столько же. Самое интересное, что в этом году уборные для среднего класса дали денег больше, чем для знати.

Это меня нисколько не удивляло. Посещать общественные туалеты было все равно, что сходить в наше время в кино или театр. Там играла музыка, журчали фонтаны, бывало, разыгрывались целые представления – и все лишь для того, чтобы привлечь все новых посетителей, и не просто привлечь, а сделать так, чтобы ходить в наши павильоны вошло у всех в привычку. А кого в городе больше: знати или буржуа? Конечно, вторых. Отсюда и разница в прибыли.

- Далее, - продолжал Перпонше, - доходные дома дали двадцать пять тысяч за год. Меньше, чем в прошлом, но и казней в этом году было совсем мало.

Он недовольно покачал головой, словно удивляясь королевской воле, не отправлявшей преступников на виселицу, четвертование, под сломанное колесо* или меч палача.

*Вид казни. Удушение до перелома конечностей или после, в зависимости от тяжести преступления.

Пару лет назад я сделал то, что советовал в свое время д’Артаньяну, и купил несколько домов вокруг Гревской площади, где проходили казни. Знатные господа и дамы платили большие деньги, чтобы иметь удовольствие с балконов наблюдать за тем, как преступники прощались с их жалкими жизнями. Так что мои вложения быстро окупались. Тем более что в остальные дни комнаты тоже сдавались постояльцам, пусть и не за столь бешеные деньги.

Все же я не был настолько жадным и кровожадным, чтобы желать больше казней, как Перпонше. Да и он говорил не всерьез. Меньше заработали – ничего страшного, в другом месте доберем.

Несмотря на внушительную сумму годового дохода, денег постоянно не хватало. И если бы не клад, который я постепенно переводил в полновесные монеты, пришлось бы опять кого-то грабить, как в былые времена.

Фиакры и сортиры не могли до конца насытить финансово, тем более что новые проекты требовали внушительных инвестиций. Пора открыть торговую компанию и заниматься крупным оптом – разбогатеть можно только так, да и то, если удастся найти новые рынки сбыта и достойную продукцию.

А что, это идея!

- Скажи-ка, мой друг Перпонше, - тут же закинул я пробный камень в омут жадной до денег души моего слуги, - а не хотел бы ты заняться торговлей?

Он открыл рот, закрыл его, и, только подумав с минуту, ответил:

- С удовольствием, ваша милость… я и сам хотел было обратиться к вам с подобным предложением, но все времени не хватало. Есть у меня пара идей, которые могут принести нам изрядные барыши…

Я приготовился слушать его план, но внезапно в дверь тревожно застучали.

- Войдите! – приказал я, и тут же створка приоткрылась и показалось взволнованное лицо одного из слуг.

- Ваша милость, там к вам курьер. Говорит, очень важное донесение! Требует вас срочно!

Странно. Неужели, уже стало известно о казни графа и те, кому он служил, сделали ответный ход? Но это слишком быстро, я ожидал развития событий дня через два-три, когда де Марне и его людей хватятся. Иных же неотложных известий я не ждал.

- Зови его сюда!

Через минуту в кабинет ворвался юноша, совсем еще ребенок. Лицо его раскраснелось от мороза, губы слегка дрожали от волнения, но он нашел в себе силы поклониться и подать мне запечатанный конверт.

- От господина епископа, - сообщил он при этом.

Любопытно, де Бриенн пишет только в особо важных случаях. В остальное же время мы обговариваем с ним все вопросы лично, при очередной встрече.

Быстро вскрыв письмо, я узнал стремительный почерк Антуанна. Записка была короткой, но ее содержание…

«Друг мой, - писал епископ, - король мертв! Погиб сегодня во время охоты. Срочно отправляйтесь в Лувр, жду вас там. Все очень серьезно!»

Глава 4

Епископ

Смерть короля прибила меня словно веслом по голове. Честно говоря, я растерялся. Сильно растерялся, потому что рухнуло все, что я построил за эти годы. Ладно, если бы Людовика убили, тогда я бы знал что делать, но все произошло на моих глазах. Странный и нелепый трагический случай…

- Жеребец, ваше преосвященство… – прошелестел тихий голос Арамиса.

Я резко развернулся и машинально повторил за ним:

- Жеребец?

- Жеребец, – секретарь вежливо поклонился.

В голове мгновенно пронесся рой мыслей и воплотился в лаконичный приказ:

- Главного конюшего ко мне, немедля!

Уже через несколько минут в кабинете появился высокий брюнет в лиловом, усыпанном драгоценностями костюме.

- Ваше преосвященство, я к вашим услугам… – граф Франсуа де Барада манерно поклонился.

Его я почему-то всегда называл «румын», под этим псевдонимом он проходил в оперативном деле, слащавый красавчик, завитые волосы, покрытое белилами лицо, в свое время, он пользовался благосклонностью короля, его считали фаворитом Людовика, но откровенные содомистские замашки сыграли злую службу, место в сердце его величества занял маркиз Сен-Мар. Как не крути, при всей своей гомосексуальной латентности Людовик XIII таковым не являлся. Графа хотели сослать в армию, но я вмешался и он получил синекуру – место главного конюшего. К слову, Франсуа де Барада по достоинству оценил мою помощь и стал верным сторонником нашей партии.

- Сын мой… – я шагнул к нему вплотную.

В камине громко треснуло полено, граф вздрогнул и вытянулся во фрунт.

- Ваше преосвященство… – его лицо мертвенно побледнело, а голос дрогнул.

- Жеребец… – спокойно сказал я. – Я не видел раньше этого жеребца. Откуда он взялся в королевской конюшне, сын мой?

- Жеребец, трехлетка, бретонская порода! – речитативом отрапортовал граф. – Зовут – Бриллиант. Его неделю назад подарил его величеству маркиз Сен-Мар! Если честно, норовистая скотина, я был против, чтобы его величество выезжал на нем на охоту, но мои возражения проигнорировали – маркиз настоял, а король не возражал. Клянусь в этом…

- Где он сейчас?

- В конюшне, ваше преосвященство.

- Идем…

Через полчаса я уже стоял возле стойла.

- Пфр-ррр… – караковый жеребец аккуратно зажевал посоленную хлебную корочку и с благодарностью лизнул мою руку.

- Рог… – коротко приказал я. – Трубите.

Граф метнулся и через минуту вернулся с позолоченным охотничьим рогом.

В конюшне пронесся трубный рев.

В то же мгновение, Бриллиант резко прянул всем телом, судорожно взоржал и выбил перегородку в стойле.

Успокоить его получилось с большим трудом.

- Еще раз!

Все повторилось. Вышколенный жеребец, услышав громкий звук, немедленно превращался в неуправляемую бестию.

- Ваше преосвященство… – ахнул Франсуа. – Получается, его специально натаскивали так реагировать на звук рога…

- Никому не слова, – спокойно отозвался я и повернулся к Портосу, сопровождавшему меня. – Маркиза Сен-Мара ко мне немедленно.

- Арестовать? – Исаак де Порто склонился в поклоне.

- Нет, пока только пригласить.

Коротышка кивнул и убежал, громко бухая сапогами.

Я вернулся в свою резиденцию в Лувре.

Не успел войти, как послышались торопливые шаги, и в кабинет вошла Анна Австрийская. Наши покои были соединены тайным коридором.

- Антуан…

- Анна! – я шагнул к ней и взял королеву за руки.

- Господь услышал мои молитвы! – всхлипнула королева и прижалась ко мне всем телом. – Я молилась, я просила, и Господь услышал меня…

Один из прутьев каркаса юбки больно врезался мне в пах, но пришлось терпеть.

- Как регент, я приведу Францию к славе! Все получат свое. Мой сын станет королем! – торопливо и горячо бормотала Анна. – И нам уже нет нужды таиться, моя любовь. Я хочу! Я хочу, чтобы мы соединились законно!

Он неловко впилась в мои губы поцелуем.

Послышались приближающийся мерный, звонкий цокот каблуков.

- Все только начинается, ваше величество! – следом за королевой в кабинет вошла первая статс-дама, гофмейстерина, маркиза де Силли.

Мадлена подошла к нам, обняла королеву и ласково зашептала ей на ухо.

- Ваше величество, мы сделаем все, чтобы вы стали регентом, ваш сын станет королем, наши сердца с вами…

- Да, да, – залепетала Анна, – вы мои… друзья… я полностью полагаюсь на вас…

Мадлена поцеловала ее в губы, королева страстно охнула.

Я воспользовался моментом и ретировался к столу, где быстро плеснул себе в рюмку испанского самогона.

Да, так случилось, что статс-даму с королевой связывала не только дружба. После рождения наследника в Анне Австрийской вскипела бурная сексуальность. Так бывает с женщинами. Пришлось что-то с этим делать. Увы, встречаться с королевой я мог только два раза в год, во время паломничества в аббатство, что явно недостаточно. Пришлось Мадлен заменить меня. Честно сказать, я против, но… не все в жизни случается по нашему хотению.

Я опрокинул в себя стаканчик орухо, почувствовал, как мысли пришли в порядок и тихо сказал.

- Короля убили.

Мадлен и королева резко обернулись ко мне и синхронно задали вопрос:

- Кто?

- Это был заговор, – я плеснул водки в стаканчики и передал женщинам. – Увы, пока не могу сказать, кто главный заговорщик, но, уверен, маркиз Сен-Мар приложил свою руку к смерти короля.

- Я хочу! – на лице Анны Австрийской проявилась кровожадная гримаса. – Я хочу, чтобы они все умерли! Все! Кто причастен к смерти Людовика! Я его не любила, но он был моим мужем! Ты слышишь! – Вскрикнула она. – Я хочу смерти…

Звякнуло окно, по кабинету пронесся порыв ветра, свечи затрещали, в их неровном свете лицо Анны стало похоже на смертную маску.

Я улыбнулся про себя и покорно поклонился.

Неверная и нелюбимая жена, но жаждет смерти убийцам своего мужа. На первый взгляд звучит противоречиво, но нет, ее желания вполне в духе времени. Никто не смеет даже желать худого монарху, помазаннику Господа на земле, не то, чтобы самому приложить руку к его смерти. Такового осудят все, даже его сообщники. И Сен-Мар скоро столкнется с суровой реальностью.

- Ваше преосвященство! – в кабинете без стука появился Исаак де Порто. Из моих подчиненных только он пользовался правом входить без предупреждения, чем неимоверно гордился.

Увидев королеву, Портос с громким стуком пал на колени.

- Ваше величество…

- Мой друг… – Анна мелкими шажками подошла к Исааку и провела ладонью по его щеке. – Я ценю вашу верность…

- Господи! Моя королева! – всхлипнул Портос и…

И грохнулся в обморок.

- Что я сделала не так? – Анна растерянно посмотрела на меня. – Этот кавалер… – она порывисто вздохнула. – Он так пылок, он такой… маленький, но…служит мне…

Я просто пожал плечами.

Чертова гиперсексуальность Анны. Она никак не хочет понимать, что для нынешних обывателей прикосновение помазанницы божьей, словно прикосновения самого Господа Бога. А Портос, несмотря, на свою нарочитую брутальность, впечатлителен, как юная монашка.

Арамис среагировал, как всегда правильно, и без эмоций. Он просто взял вазу с розами и выплеснул воду из нее на коротышку.

- Что? Где? Кого?!! – Исаак моментально вскочил на ноги и схватился за эфес шпаги. – Э-эээ… зачем?

- Где Сен-Мар? – я шагнул к нему и легонько отвесил пощечину.

- За дверью, ваше преосвященство! – торопливо отрапортовал Портос.

- Проси… пока скройтесь, – приказал я Мадлене и Анне.

Дамы быстро ушли за потайную дверцу.

- Ваше преосвященство… – фаворит покойного короля поклонился мне. – Я рад видеть вас, но… но, у меня хватает своих дел…

На смазливой физиономии проявилось крайне пренебрежительное выражение.

Во мне сразу плеснулась ярость. При жизни Людовика, маркиз Сен-Мар, относился ко мне с показным почтением, можно даже сказать, с раболепством, он прекрасно знал, как сложилась судьба прежнего фаворита короля – Сен-Симона, принявшего монашеский постриг.

И тут такое вопиющее, пренебрежение.

Изначально я планировал просто провести беседу, вежливо и аккуратно. Но… мать его за ногу, его поведение нарушило все планы.

Кулак врезался в солнечное сплетение бывшего фаворита. Маркиз согнулся и упал на колени, пытаясь судорожно втянуть в себя воздух.

Подскочил Портос, вцепился пятерней в шевелюру маркиза и задрал его голову.

- Ты не понял меня, мальчик… – тихо процедил я. – Ты, наверное, думаешь, что поймал Бога за бороду, но сильно ошибаешься. Твоя жизнь не стоит даже ломаного гроша. Тебя использовали, щенок! И ты заплатишь за эту ошибку своей жизнью.

- Я ничего не понимаю, ваше преосвященство… – забормотал Сен-Мар, дробно стуча зубами. – Я не причем! В чем меня обвиняют?

- Ты подарил жеребца королю? Ты знал, что он боится громких звуков? Ты настоял, чтобы Людовик выехал на нем на охоту?

- Я ничего не знаю! – истошно взвыл маркиз. – Это случайность. Его величество… сам…

Хлопнула потайная дверца, в кабинет влетели Анна Австрийская и Мадлен. Королева быстро оглянулась и выхватила из камина раскаленную кочергу.

- Я испорчу тебе личико, щенок!

Она только поднесла кочергу к его лицу, но на скуле маркиза Сен-Мара на моих глазах сразу вспух волдырь.

- Ваше величество, помилуйте! – фаворит судорожно задергался, на его штанах, появилось темное пятно. В кабинете отвратительно запахло мочой.

- Это заговор? Говори!

- Да! – Сен-Мар захлебнулся рыданьями. – Я специально… да, я специально подарил его величеству Бриллианта! Меня заставили-ииии…

- Кто, мать твою?

- Я не знаю-юю…

- Кто, сука?

- Я подозреваю, что… люди из окружения Гастона Орлеанского! Они обещали, что я сохраню свои владения! – Сен-Мар забился в судорогах. – Они сказали, что вы… ваше преосвященство… заберете у меня все!!!

- Тварь! – Анна Австрийская пнула ногой в пах маркиза.

Мадлена обняла ее и отвела в сторону. Я подал знак Портосу, Исаак поднял фаворита за шиворот и посадил в кресло.

- Говорите. Не бойтесь, если вы расскажете всю правду, вы сохраните свою жизнь и состояние, – я налил вина в кубок и подал его Сен-Мару.

- Никто не собирался убивать его величество… – начал говорить фаворит, стуча зубами. – Он просто должен был упасть… искалечиться, а потом, под предлогом его болезни… власть в государстве перешла бы… я не знаю, скорее всего, к его брату или матери. Клянусь, я собирался все вам рассказать, но… не успел…

- Вы разговаривали об этом с Гастоном?

- Нет! – вскинулся Сен-Мар. – Только с другими людьми. Я их не знаю.

- Эти люди сейчас есть при дворе?

- Нет, нет. Они сразу уходили…

Я понял, что без тщательных допросов не обойтись и приказал Портосу.

- Возьмите сколько посчитаете достаточным своих людей и сопроводите маркиза Сен-Мара в Бастилию. Я сейчас напишу письмо коменданту.

Заскрипело перо по бумаге. Закончив его, я запечатал конверт своей печатью и передал Исааку.

- Не привлекайте внимание, из дворца выходите через служебные коридоры. Пока будете готовить отъезд, маркиз побудет здесь. Вам понятно?

- Так точно, ваше преосвященство! – Портос щелкнул каблуками и умчался.

После того, как он забрал маркиза, в кабинет вернулась королева и сразу жестко заявила.

- Вы должны сделать все, чтобы я стала регентом! Просите все что хотите и вы это получите.

- Это были лишние слова, ваше величество, – сухо ответил я. – Вы знаете, что я всецело предан вам и дофину.

- Простите, Антуан… – Анна Австрийская смутилась и всхлипнула. – Я знаю… я все знаю, но поймите меня…

- Я понимаю, ваше величество. Вам следует отдохнуть, а мне необходимо встретится с его высокопреосвященством.

Отделавшись от королевы, я начал собирать бумаги, но в этот момент доложили, что прибыл де Брас.

- Просите, – я облегченно вздохнул. Его мне как раз и не хватало. Слишком тяжелым для одних плеч оказался груз проблем.

За прошедшие годы барон почти не изменился, разве что его лицо стало еще более суровым и хищным.

Он вошел в кабинет быстрым шагом и улыбнулся.

- Ну, ваше преосвященство, что у нас еще случилось плохого? Клянусь святой Констанцией, вас даже на день нельзя оставить одного.

Я молча обнялся с ним, потом показал на кресло и сам налил барону вина.

- Если честно, плохо все. Но начнем с ваших дел.

- Вопрос с графом де Марне решен, – спокойно ответил де Брас. – Не без накладок, но решен окончательно. Рыбка сама выскочила к нам в сети.

Он коротко рассказал, как все получилось.

Выслушав барона, я удовлетворенно кивнул. Граф де Марне был банальным работорговцем, он просто покупал или воровал детей в своих владениях и продавал их высокородным извращенцам. Вина графа была полностью доказана, оставалось только его ликвидировать. С чем де Брас прекрасно и справился.

Мы немного поговорили на эту тему, а потом барон перевел тему на смерть короля.

- Итак, мой друг, чем грозит для нас смерть его величества?

- Ничем хорошим, – я добавил ему в бокал вина. – Сразу после похорон, соберется Регентский совет, который король учредил еще давно и не удосужился изменить его состав, хотя мы с кардиналом пытались заставить его это сделать.

- Кто входит в совет? – сухо поинтересовался де Брас. – Обрадуйте меня.

- Королева-мать.

- Срань Господня!.. – прокомментировал барон с ухмылкой. – Этого еще не хватало.

- Гастон Орлеанский, принц де Конде…

- Твою мать! – снова ругнулся де Брас. – Чем дальше в лес, тем толще партизаны.

- И так же кардинал Ришелье, Шавиньи, Клод Бутийе и канцлер Сегье. Из них я уверен только в кардинале и канцлере. Возможно, удастся прижать еще Шавиньи. Остальные со стопроцентной вероятностью отдадут свои голоса за регентство королевы-матери. Что будет, если она получит власть, надеюсь, объяснять не надо?

- Мы потеряем все, – невесело хмыкнул де Брас. – И головы в том числе. Итак, каковы наши шансы сорвать предстоящее регентство Марии Медичи?

- Неплохие.

- Даже так? – удивился де Брас. – Не тяните, рассказывайте.

- На самом деле, короля… убили.

- Черт! – на лице барона проступило зловещее выражение. – Кто?

- Непосредственно к случаю на охоте приложил свою руку маркиз Сен-Мар. Он подарил королю жеребца, которого специально натаскали пугаться звука охотничьего рога. Но Сен-Мар только пешка, ниточки идут к Гастону Орлеанскому и Марии Медичи. Изначально короля не хотели убивать, планировалось только искалечить его, а потом, под предлогом недееспособности забрать у него власть.

- Где Сен-Мар?

- Уже едет в Бастилию. Он наш шанс. Как только заговор вскроется, мы предъявим доказательства на Ложе Справедливости* в Парижском парламенте и сорвем регентство Марии Медичи.

*Ложе справедливости (фр. le lit de justice) — торжественное заседание Парижского парламента времён старого порядка, в присутствии короля и пэров, обязывавшее парламент вносить все королевские постановления в свой реестр и лишавшее их возможности протеста.

- Хоть что-то хорошее, – улыбнулся де Брас. – Теперь Сен-Мара надо беречь как зеницу ока.

В этот момент грохнула дверь, и в кабинет вбежал один из мушкетеров королевы.

- Ваше преосвященство… – закричал он. – На конвой с маркизом Сен-Маром совершено нападение. Охрана почти вся перебита. Его отбили! Меня послал лейтенант Портос. Он с лейтенантом д’Артаньяном вдвоем преследуют нападавших.

- Приказать перекрыть все ворота в город, мать вашу! – зло гаркнул я. – Немедля! – потом обернулся к де Брасу. – Сколько с вами людей?

- Двое, – барон резко встал. – В городе еще двое.

- Хорошо, возьмите моих сколько потребуется. И найдите Сен-Мара. Он наш ключ ко всему.

- Я сделаю это, – де Брас вышел из кабинета.

Глава 5

Барон

Я вышел из комнат епископа в ярости. Наши враги вовсе не дремали, а мы как раз слегка расслабились, иначе, чем объяснить произошедшую ситуацию. Люка и Бенезит, стоявшие за дверьми, молча шли следом, чеканя шаг. Они были люди опытные, видели, что дело серьезное, и просто ждали приказов.

Слуги старались не попадаться нам на пути, пока мы стремительно пронеслись сквозь Лувр, спустились по широкой лестнице, и, наконец, выбрались на свежий морозный воздух, столь редкий и непривычный для Парижа.

За нами неотрывно топал давешний мушкетер, принесший дурную весть. Что же, старая традиция – устраивать неприятности подобным посланцам. Вот и ему не повезло.

- Ваше имя? – отрывисто спросил я.

- Шабо.

- Вы отправляетесь со мной, господин Шабо. Первым делом, покажете мне место нападения!

В этот же момент д'Арамитц появился из боковой двери в сопровождении пары десятков мрачного вида монахов в кирасах и с мушкетами в руках.

- Они поступают в ваше полное распоряжение, - сообщил он. Монахи дружно кивнули. – Лошадей возьмите на королевской конюшне!

Не прошло и десяти минут, как мы уже мчались по ночным улицам Парижа, яростно подстегивая лошадей. Впрочем, наше путешествие продлилось не слишком долго.

- Это произошло здесь! – сообщил Шабо, показывая пальцем на один из перекрестков, как раз по дороге к Бастилии. – Нас атаковали вот с этой улицы, и, не успели мы понять, что происходит, двое были уже мертвы… потом завязалась схватка, оба господина лейтенанта сражались, словно сами дьяволы, но силы были не равны…

Тела убитых еще не успели убрать с улицы, и зеваки толпились вокруг, громко обсуждая нападение. Пара стражников с факелами в руках топтались на мостовой, явно не зная, что делать дальше.

Я спрыгнул с лошади и огляделся. Убитых было пятеро, все застрелены в упор. Когда мушкетная пуля попадает в живую плоть – это ужасное зрелище. Руки-ноги отрывает напрочь, а тела калечит настолько, что опознать бывает сложно. Здесь все было в худшем из вариантов - снег вокруг весь в свежей крови, куски мяса, бывшие еще недавно мыслящими людьми, в черных плащах роты королевы на земле, следы успели слегка затоптать, и разобраться, что и как произошло, можно было лишь со слов свидетелей. Не доверять Шабо причин не имелось, так что задерживаться на перекрестке мы не стали.

Знаком подозвав стражников ближе, я выяснил, что нападавшие и карета убыли в сторону Бастилии, а те из охранников, кто уцелел, включая д'Артаньяна и Портоса, чуть оклемавшись, помчались следом за ними.

Гасконец и коротышка остались живы - это главное. А до маркиза я доберусь, даю слово!

До ворот Сент-Антуан было рукой подать, и наш отряд оказался там буквально через десять минут, молнией пронесшись по ночным улицам. Монахи, на удивление, не отставали. Вообще, в них чувствовалась хорошая кавалеристская подготовка. Все крепко сидели в седлах и периодически ругались, подстегивая лошадей. Не монахи, а настоящие гусары!

Солдаты на воротах меня тоже ничем не порадовали.

- Ваша милость, карета и всадники здесь проезжали с час тому назад, - сообщил один из постовых, зябко ежась от непривычного для парижанина холода, - но ничего подозрительного мы не заметили, и выпустили их без досмотра.

Хотел бы я посмотреть, как этот юнец попытался бы досмотреть карету с Сен-Маром. Остался бы без головы, как пить дать. Повезло ему, что не полез.

- Сколько было всадников?

- Человек двадцать – двадцать пять.

- А их преследователи?

- Господа лейтенанты? – уточнил солдат и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: - Они проехали ворота через четверть часа после кареты. Оба лейтенанта и три человека с ними.

Значит пятеро против двадцати пяти. Плохой расклад. Как бы не наткнуться на дороге на тела гасконца и коротышки. Очень бы не хотелось.Привык я к ним, особенно к любителю взрывать все вокруг.

- Господин? Что вы здесь делаете? - на перекресток выехали Мерентрин и Лаваль. Они были чуть навеселе, но, к счастью, не успели налакаться в усмерть. Хорошая встреча и очень вовремя. Лишние бойцы никак не помешают.

- Господа, следуйте за мной! – приказал я, не вдаваясь в подробности.

Более не тратя время, наш отряд выдвинулся дальше. Но двигаться быстро мы не могли. Метель только усилилась к ночи, и видимость снизилась до минимума. Кони ржали и отказывались бежать вперед. Я видел, что далее так дело не пойдет, придется переночевать где-то поблизости. Радовало то, что и те, за кем мы гнались, далеко не уйдут.

Мы проехали с полчаса по тракту, прежде чем наткнулись на двух мертвых лошадей и несколько лежавших на тракте мужчин.

Судя по одеждам, все три гвардейца ее величества Анны, и пятеро неизвестных. Тут явно была устроена засада. Враги таились за деревьями, ожидая преследователей, и, когда те показались на дороге, дали дружный залп, убивший минимум двоих. А вот потом, насколько я мог понять, случилась яростная стычка. Д'Артаньян и Портос рубились отчаянно и уничтожили засаду до последнего человека. После чего отправились дальше.

Тела гвардейцев были бережно сложены у одного из буков, справа от тракта, остальные же трупы валялись там, где людей настигла смерть. Осмотрев место схватки, мы двинулись дальше.

Еще через полчаса, устав пробиваться сквозь пургу, я решил заночевать в первом попавшемся трактире. Дальнейшее продвижение было попросту невозможно. Кажется, даже молчаливые монахи вздохнули с облегчением, когда я приказал свернуть к постоялому двору, углядев тяжелую деревянную вывеску, качающуюся на ветру.

«Веселый монах» - название трактира соответствовало комплектации моего отряда. Мы завалились внутрь, и первыми, кого я увидел, были д'Артаньян и де Порто. Они сидели за столом и мрачно глядели один на другого.

Гасконец повернулся на шум, которым сопровождалось наше появление, и узнал меня. Его взгляд слегка просветлел, он порывисто поднялся на ноги и шагнул навстречу, распахнув руки для дружеских объятий. Я заметил, что это движение далось ему с трудом. Кажется, д'Артаньян был ранен.

- Барон!

За прошедшие годы он немного изменился. Исчез тот порывистый юноша, появился опытный и опасный мужчина. Год назад ему вручили лейтенантский патент роты гвардейцев Его Высокопреосвященства, и это был идеальный выбор. Д'Артаньян стал для кардинала не просто правой рукой, он был его отражением.

- Господин лейтенант!

Мы обнялись, и сели за стол. Верхнюю одежду я скинул тут же на лавку. Портос поприветствовал нашу компанию поднятым вверх кулаком. Мои люди оккупировали соседний стол, монахи же расположились за длинными лавками, потребовав постной каши.

- Не догнали… - констатировал я очевидное.

Д'Артаньян было вспыхнул, но тут же успокоился, вспомнив, с кем говорит.

- Метель.

- У меня приказ взять маркиза живым или мертвым. Лучше живым, но это не обязательно.

- Сделаю все возможное. Мои люди мертвы, но я жив.

- И я! – добавил Портос, шлепнув по упругому заду проходящую мимо служанку. Та взвизгнула и басовито расхохоталась.

- У меня двадцать человек от епископа, и моих четверо, и мы втроем. Если настигнем маркиза, ему конец. Главное, не потерять след.

- По такой погоде они далеко не уйдут, придется ночевать. С утра нагоним!

Так и получилось. Проведя ночь на постоялом дворе, еще затемно мы выдвинулись в путь. Конечно, следы занесло еще ночью, дорога была покрыта ослепительно белым снегом. К счастью, под утро снегопад закончился, но намело столько, что лошади двигались медленно, практически шагом.

Но и тем, кого мы преследовали, приходилось туго. Буквально через полчаса мы наткнулись на свежие следы. Карету, видно, они бросили, и решили дальше следовать верхом. Правильный выбор, но от нас не уйдут!

Следы многочисленных копыт были четко видны на снежном насте. Их лошади были свежие, но и наши тоже достаточно отдохнули. Теперь дело было лишь в скорости, и я надеялся, что вскоре мы повстречаемся с теми, за кем столь долго гнались.

Следующий подлесок ничем не отличался от предыдущих. Березки, ельник – мы едва начали углубляться в чащобу, как вдруг мощно громыхнуло - Шабо и несколько монахов рухнули с лошадей в снег.

- Засада!

Мой крик совпал со вторым залпом, и еще трое упали на снег, в том числе Лаваль. Но тут остальные взяли себя в руки и под команду д'Артаньяна контратаковали, живо вынеся всех стрелков из-за деревьев. Да их и было-то не слишком много – человек десять, но навредить нам они сумели изрядно. Почти каждый выстрел нашел свою мишень, и даже если пули не угодили в человеческое тело, то лошадей покалечили изрядно…

Монахи рассыпались цепью, быстро проредив число нападавших. Я тоже не остался в стороне, срубив двоих, попавшихся на моем пути.

Д'Артаньян ударом эфеса шпаги уронил одного, тут же поднял обратно за отворот куртки, и, грозно глядя ему в лицо, потребовал:

- Где остальные? Где маркиз?

Губы у его жертвы изрядно тряслись и, кажется, он даже обмочился, но гасконец был неумолим. Он приставил острие клинка к его шее и слегка надавил. Алая кровь капнула на снег.

- Замок графа де Марне, - из последних сил прохрипел несчастный, - маркиза везут туда…

Гасконец благосклонно кивнул и слегка шевельнул кистью. Клинок пробил горло пленника, и вышел насквозь. Д'Артаньян резким движением вытащил рапиру и вытер ее об одежды убитого. Тот несколько раз судорожно дернулся и затих.

Ситуация была скверной. Мы вынужденно остановились, решая, что делать дальше. Я лично пристрелил двух раненных лошадей, после чего осмотрел Лаваля. Пуля поразила его в правый бок, но, к счастью, прошла навылет, так что была надежда, что через пару дней он встанет не ноги. Сам Лаваль рвался продолжить погоню, считая рану пустяшной. Но я-то видел, сколько крови он потерял, и велел возвращаться на давешний постоялый двор и там дожидаться нашего возвращения. Шабо же оказался убит на месте.

Опять чертов де Марне. Мало я велел его повесить, так он и после смерти не прекращает мстить мне. До его земель без малого сутки пути, тем более по такой погоде… нет, они не успеют, мы их настигнем. Главное, теперь понятно направление, а остальное – дело техники… и воли… а уж этого нам не занимать.

Монахи де Бриенна, казалось, были выкованы из стали. Они не жаловались, не стенали, и выполняли все приказы с полуслова. И все же, мне недоставало моих людей, отправленных в замок. К ним я привык, их я понимал, монахи же слегка меня нервировали. Ну да, как говорится, даренному коню… спасибо на том, что имеется.

Сложив тела павших в бою в стороне под деревьями, отряд двинулся дальше. В этот раз я заслал чуть вперед пару монахов, которые должны были предупредить о потенциальной засаде. Из двадцати боевых братьев осталось пятнадцать, у меня же выбыли Лаваль и Шабо – потери велики, но людей еще вполне достаточно, чтобы свернуть горы.

Сегодняшний день был чист и прекрасен. Небо было светлым, немногочисленные облачка легко бежали в сторону горизонта, а солнце ярко освещало землю. Идеальный зимний погожий денек.

Поэтому следы группы, которую мы преследовали, были отлично видны на снегу. Сложно было оценить, как далеко мы отстаем, но, я надеялся, что не очень. Выехали мы примерно в одно время, и разница составляла, может, полчаса, которые мы, я надеялся, постепенно нагоняли.

- Патрон! – Люка сравнялся со мной и перекрикивал ветер, стараясь, чтобы я услышал его слова. – У нас четверых кони лучше, чем у монахов. Люди божьи нас тормозят.

Я кивнул, давая знать, что понял. Люка был прав, без монахов мы двигались бы быстрее и, возможно, уже нагнали бы маркиза. Но тогда нам пришлось бы вступить в схватку с его людьми, и тут мы оказались бы в меньшинстве. С другой стороны, такими темпами мы можем в принципе их не догнать.

Не знаю, что бы я решил, но тут дозорные монахи замахали руками, призывая подъехать к ним.

- Господин барон, следы разделяются!

Я и сам уже увидел, что группа маркиза распалась на два отряда. Дорожная развилка была истоптана копытами, перемесившими снег в черную грязную корку. Одна группа двинулась далее на запад – в сторону замка де Марне, вторая же отправилась на юг. Кого преследовать? В каком из отрядов маркиз?

Д'Артаньян с Портосом буквально обнюхали развилку, но в итоге оба развели руками. Определить, с каким отрядом отправился де Сен-Мар было невозможно.

- Выбора нет, придется и нам разделиться, - решил я, обращаясь к обоим лейтенантам. – Берите половину монахов и следуйте на запад. Маркиз нужен мне живой!

Сам не понимаю, почему я выбрал южное направление. Логичнее было бы двигаться дальше в сторону замка де Марне. Интуиция… или, если хотите, чуйка, сильно развившаяся за последние годы. И я решительно не хотел с ней спорить.

- Я доставлю его вам… - пообещал д'Артаньян напоследок. – Обещаю!

- Нет, это я доставлю его вам, барон! – Портос отсалютовал клинком. – Ждите!

Д'Артаньян был зол, я это видел. Он терпеть не мог, когда что-то шло не по его плану. Став год назад лейтенантом гвардии Его Высокопреосвященства, гасконец не задрал нос, хотя подобное признание заслуг дорогого стоило. Он стал лишь более требовательным как к себе, так и к людям, ему подчинявшимся. А вот де Порто являл, если не противоположность, то, как минимум, иную точку зрения на подобную службу. Нет, он честно выполнял свои обязанности, будучи лейтенантом мушкетеров ее величества королевы Анны, но в то же время делал это несколько бравурно, напоказ. С его назначением на должность, мушкетеры почувствовали послабления, и, как ни странно, давняя вражда между полками вновь обострилась. Притом, что оба лейтенанта были не просто знакомые, а друзья. Впрочем, именно, что были. Постоянное противостояние полков сделало и их, если не врагами, то недругами. И сегодня каждый из них мечтал доказать свое право на место под солнцем. И все же я отправил их на запад вместе. Общая цель и желание стать первым объединяет лучше дюжины бутылок вина.

При мне остались Левый и Правый, а так же Мерентрин и семь монахов. Достаточно людей, чтобы справиться с поставленной задачей.

После того, как наша группа разделилась, меня не переставали терзать сомнения. Зачем маркиз разбил свой отряд на две части, не лучше ли было двигаться к цели одним сильным кулаком. Это уловка против нас? Сомнительно, черт подери! Да и вообще Сен-Мару лучше бы быть сейчас в Париже. А не в этом ли дело? Что если он просто заметает следы, и, сделав круг, вернется в столицу.

Мы, не жалея, гнали коней. При таком темпе, многие бы давно пали, но их спасало лишь то, что по снежному насту скорость все же была ниже обычной. И все же мы не видели спины преследуемых, хотя след был четкий. Словно наваждение! Враги всегда были чуть впереди, и все время оставались недостижимыми.

- Быстрее! Еще быстрее! – я яростно пришпоривал коня, увеличивая скорость. Никак нельзя провалить задание и дать маркизу уйти, от этого могла зависеть судьба престола.

И, наконец, судьба смилостивилась надо мной. Спустя два часа неистовой гонки, я заприметил впереди группу всадников.

- Это они! – Люка яростно заорал на полном скаку.

- К бою! – приказал я.

С такого расстояния не было видно лиц, лишь спины преследуемых. И я совершенно не был уверен в том, что маркиз здесь.

На открытом пространстве мы постепенно настигали всадников, и они это заметили. От группы отделилось пять человек, которые, спешившись, залегли с ружьями в кустах, организовав линию обороны. Остальные же развернули коней, готовясь к нашей атаке.

Было понятно, что дело предстоит жаркое. Меня физически раздражал сам факт того, что я до сих пор не был уверен, здесь ли маркиз. Эти кошки-мышки бесили меня! Но и гнать людей на убой я не собирался.

- Святые братья, спешиться!

Мой приказ исполнили удивительно быстро. Лезть под пули никто не хотел.

- Доберитесь до стрелков! – велел я монахам. - А с всадниками разберемся мы!

И вновь ни тени сомнения на суровых лицах. Монахи обходили противников осторожно, не подставляясь под выстрелы и приближаясь к цели короткими перебежками. Стрелки прятались в кустах вдоль дороги, чуть впереди.

Первые выстрелы резким звуком разорвали тишину. Кто-то вскрикнул от боли, потом опять бахнуло, и тут же мы четверо бросились в атаку, пришпорив лошадей.

Левый и Правый, как обычно, двигались прямо за мной. Мерентрин поспевал следом.

Монахи дали второй залп по кустам, и вновь оттуда раздались жалобные стоны. В ответ тоже полетели пули, и тоже удачно.

Но мы уже добрались до всадников и тут же вступили в бой. Я выстрелил на ходу, и один из врагов упал, а потом мы ворвались в расположение противника сначала нашей четверкой, тут же подоспели и монахи, успевшие разобраться со стрелками, и дело пошло. Первых противников мы лихо срубили прямо на ходу, еще двоих застрелили Люка и Бенезит, монахи добивали остальных, и через минуту из всей группы остался лишь один всадник, с мрачным видом смотревший на гибель своего отряда.

Я узнал его и громко выкрикнул:

- Не убивать! – а потом добавил, обращаясь уже к своему давнему знакомому: - Бросьте шпагу, господин д'Атос, она вам не поможет.

Глава 6

Епископ

Гвардейцы у покоев кардинала синхронно пристукнули алебардами. Я проигнорировал завистливые взгляды ожидавших аудиенции у его высокопреосвященства чиновников и вошел в покои Ришелье.

- Ваше высокопреосвященство…

Кардинал полулежал в кресле, язычки пламени в камине подсвечивали бледную кожу на его лице. Сухое, аскетическое лицо первого министра Франции сейчас было похоже на лик Иисуса Христа взошедшего на крест.

Арман Жан дю Плесси, герцог Ришелье, кардинал и первый министр Франции сильно сдал за прошедшие годы. Застарелая подагра и целый клубок остальных болезней неуклонно убивали его. Он уже почти не ходил, но все еще сохранял ясность своего изощренного ума.

Я почти полностью потерял память, но де Брас говорил мне, что в реальной истории Ришелье умрет в тысяча шестьсот сорок втором году. Однако я сильно сомневался, что в этом потоке времени, кардинал протянет хотя бы еще один год.

Пепельно-дымчатый кот по кличке Люцифер на его коленях тихонько мявкнул, спрыгнул на пол, мягко подошел ко мне и с довольным урчанием, потерся всем телом об мои сапоги.

- Мой друг… – в кабинете тихо прошелестел надтреснутый голос. – Вы знаете, когда я понял, что вы замените меня?

- Ваше преосвященство, – я шагнул к креслу и стал перед кардиналом на одно колено.

- Когда вас полюбили мои коты, – кардинал растянул бледные губы в слабой улыбке. – Помогите мне встать, мой друг…

Я помог, бережно поддерживая его за плечи.

Ришелье покачнулся, едва слышно охнул, но потом выпрямился и еще раз улыбнулся.

- У вас с собой ваш чудесный эликсир? Проклятые лекари лишили меня всех моих радостей.

- Ваше высокопреосвященство? – я нахмурился. – Стоит ли?

- Стоит! – в голосе кардинала звякнули хорошо знакомые мне стальные нотки. – Мой друг, мне осталось недолго и отказ от маленьких слабостей вряд ли продлит мне жизнь.

Я молча достал из внутреннего кармана серебряную фляжку с испанской водкой производства моего епископства, взял со столика выточенный из цельного куска горного хрусталя бокал и плеснул в него немного.

Ришелье посмотрел на огонь в камине сквозь бокал и мелким глотками выпил его содержимое.

На его губы наползла блаженная улыбка, Ришелье повел взглядом по кабинету и остановился на скромно стоявшем в уголке Арамисе.

- Подойдите молодой человек…

Арамис быстро подбежал и стал на колени перед кардиналом.

- Вы мне нравитесь, – кардинал жестом приказал ему подняться. – Надеюсь, ваш патрон не держит вас в черном теле?

- Его преосвященство… – голос моего секретаря слегка дрогнул. – Его преосвященство лишен чувств, но милостив. Я почитаю за счастье служить ему.

- Не будьте жестоким к своим людям… – притворно строго нахмурился Ришелье, жестом отослал Арамиса, немного помедлил и сухо приказал мне. – Докладывайте!

- Ваше высокопреосвященство, мне удалось установить, что смерть его величества не была трагической случайностью. Накануне злосчастной охоты фаворит Людовика маркиз де Сен-Мар подарил ему жеребца-трехлетку, специально натасканного пугаться звука охотничьего рога. Сен-Мар сам признался мне в этом.

- Где он?

- Я приказал отправить маркиза в Бастилию, однако…

- Я уже знаю об этом, – прервал меня кардинал. – Дальше.

Я едва не кивнул. Недооценивать одряхлевшего кардинал не стоило. Он знал все о моих шагах, а я знал все о его действиях. Но пока такой статус-кво меня устраивал.

- Мятежников преследует барон де Ла Русс.

- Этот не выпустит свою добычу из клыков, – удовлетворенно прокомментировал Ришелье. – Но Сен-Мар не игрок, он кукла, которой играют. Кто им играет? Ваши мысли, мой друг?

Я никогда не врал кардиналу, не соврал и на этот раз.

- Увы, ваше высокопреосвященство, у меня есть только примерный круг подозреваемых лиц. Я склонен думать, что к случившемуся причастна королева-мать, брат короля Гастон Орлеанский и, возможно, принц Конде. Но не исключаю, что кто-то действует за их спинами. В любом случае, в самое ближайшее время, я определю всех причастных, и они понесут заслуженное наказание. Однако, ситуация требует, чтобы я был наделен официальными полномочиями вести расследование и чинить наказание. Статус духовника королевской четы весьма смутен.

Кардинал жестом поманил Арамиса и показал на столик возле ложа. Мой секретарь быстро подал ему свиток.

- Вы вступаете в должность Главного инквизитора Франции… – кардинал передал мне свиток. – И наделяетесь полномочиями чинить любое расследование, которое понадобится на благо Франции, невзирая на лица. А так же можете миновать в своих решениях официальные инстанции. Судьба нашего государства в ваших руках, мой друг.

Я молча поклонился.

- Верю, что вы справитесь, – продолжил кардинал. – Однако все сильно осложняется тем, что внешние враги обязательно воспользуются сложившейся ситуацией. Мне доложили, что Испания уже концентрирует свои силы возле Трира. Не сомневаюсь, что по установлению благоприятной погоды, они немедленно атакуют его.

Я вновь поклонился.

Сраная война! До сих пор, усилиями его высокопреосвященства, шведы, испанцы, голландцы, бельгийцы, немцы, британцы, поляки и даже частично русские, остервенело грызли друг другу глотки, а Франция искусно балансировала в Тридцатилетней войне, как назовут ее потомки, играя чужими фигурами, словно пешками в шахматах.

Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Шведы, как уже не раз случалось в истории, решили, что держат бога за бороду, но в итоге получили грандиозных люлей, простите за мой французский. При Лютцене погиб король Швеции Густав, а при Нердлингене, была разбита на голову вообще вся армия Швеции и иже с ними. Коалиция немедленно подписала мир с Габсбургами и их армии отступили. Испанцы почувствовали себя равными богу и стали немедленно точить зубы на Францию.

И тут чертов Луи под номером тринадцать решил сдохнуть. Три тысячи беременных монашек! Я бы тоже воспользовался таким моментом.

- Наведите порядок во Франции! – жестко приказал кардинал. – А я займусь внешней политикой. У вас всего три-четыре месяца, по истечению которых порядок должен быть восстановлен. Нас устраивает единственная кандидатура регента – вдовствующая королева Анна. Она управляема и разделяет наши взгляды. Мария Медичи и ее сын Гастон ни в коем случае не должны дорваться до власти. Я наделил вас чрезвычайными полномочиями. Действуйте без оглядки!

Я поклонился в третий раз. Что тут непонятного? Вопрос выживаемости, куда не ткнись, везде жопа. Если получит власть Мария Медичи – я за свою голову не дам даже ломаного гроша. Если испанцы вступят в игру во время разброда и шатания, мы тоже проиграем. Ну что же…

- Это будет моя последняя игра… – Ришелье гордо выпрямился. – И я ее сыграю!

- Я почту за честь сыграть с вами! – я склонил голову.

- Я это знаю, мой друг, – ослабевшим голосом отозвался кардинал. – Вперед!

Выйдя из кабинета, я лицом к лицу встретился с секретарем отца Жозефа.

- Ваше преосвященство… – молодой монах склонился в поклоне.

Я все понял и сухо бросил:

- Веди.

Через несколько минут я уже находился в келье «серого кардинала».

Если в кабинете Ришелье прямо пахло роскошью, то в обиталище капуцина откровенно смердело тленом и безысходностью. Но уже давно прошло время, когда на меня это производило гнетущее впечатление.

Время тоже оставило свой отпечаток на отца Жозефе, его лицо было похожим на потрескавшуюся древнюю фреску, но в отличие от кардинала, он пока сохранил подвижность.

Я ожидал, что он потребует прояснения текущей ситуации, но падре Жозеф начал разговор с другого.

- Сын мой… – без прелюдий сказал капуцин. – Я не сомневаюсь, что вы справитесь со всеми вызовами, ниспосланными вам господом. Однако нам пора задуматься о будущем. Ни я, ни его преосвященство не вечны, посему, нам нужен человек, который примет Францию в лоно своей любви и заботы. Мы видим в этой роли только вас.

Я, в который раз за сегодня, молча поклонился.

Не секрет к чему клонит капуцин, он уже не раз намекал, что видит меня в роли кардинала Франции. Понятное дело, я не против, как говорится, назвался груздем – полезай в кузовок. Вот только все далеко не так просто. Церковная иерархия просто пронизана жесткими правилами, одно из которых - возрастной ценз. И сраные паписты упираются изо всех сил, отстаивая эти правила. Чтобы получить епископский сан, мне пришлось нагло шантажировать папского викария и папского секретаря. Даже представить страшно, на что мне придется пойти, чтобы получить кардинальскую мантию.

- Этот путь полон терний! – убежденно заявил отец Жозеф. – Но мы его с вами пройдем. Каждая лестница начинается с первой ступени, и вам предстоит шагнуть на эту ступень.

- Отец мой? – я вопросительно посмотрел на капуцина.

Священник выдержал мой взгляд и сухо бросил.

- На вашем пути стоит этот грязный итальяшка. Извольте немедленно устранить препятствие.

Я сразу понял, о ком он говорил.

Джулио Мазарини. Посланец папского викария при дворе Франции, сколький как угорь и хитрый как тысяча змей. Каким-то загадочным образом этот макаронник успел втереться в доверие к его высокопреосвященству кардиналу Ришелье и уже осмеливался пробовать влиять на решения Ришелье и даже, три тысячи девственных проституток, попал в поле зрения Анны Австрийской, которая рекомендовала мне обратить на него внимание. Что-то в моей памяти подсказывало, что этот субчик в реальной истории окажет большое влияние на историческую судьбу Франции, а де Брас говорил, что в будущем тот станет кардиналом вместо Ришелье.

Но, вследствие дикой занятости, как обычно, я пропускал все это мимо ушей.

- Что значит «устранить», святой отец?

- Устранить – это устранить, – недовольно бросил капуцин. – С каких пор, сын мой, вы стали щепетильны?

После чего он отвернулся, показывая всем видом, что прием закончен.

Я откланялся и через полчаса уже ехал в карете в Лувр.

Стучали по булыжникам мостовой колеса, от реки Сены привычно несло сыростью, дерьмом и падалью, сквозь щели в окне и дверях кареты, тянул ледяной сквозняк, но я ничего этого не замечал, полностью занятый своими мыслями.

Хрен с ним, с гребанным Мазарини. Устранить макаронника не проблема. Меня интересует совсем другой вопрос.

Кто? Кто, мать твою, стоит за Сен-Маром?

Если де Брас возьмет след, он ни за что его не потеряет. Но почему-то мне кажется, что он пошел по ложному пути.

Без фактов, просто на уровне интуиции.

Решение вопроса регентства очень простое. Получаем показания от маркиза, предъявляем их на «ложе справедливости» – профит! Если будет доказана причастность Марии Медичи, Гастона Орлеанского и принца де Конде, то они автоматически будут удалены из Регентского совета. Соответственно, Генеральные Штаты, они же Парламент, признают регентом Анну Австрийскую, других кандидатов нет.

Но для всего этого требуется всего лишь самая малость - поймать бывшего фаворита короля. А с этим пока проблемы.

Неожиданно карета замедлила ход, на улице послышался какой-то странный гомон, а потом разом грянули с оглушительный грохотом многочисленные выстрелы.

Окошко кареты со звоном рассыпалось. В стенке, во внутренней обшивке кареты немного выше головы Арамиса неожиданно появились несколько сквозных дыр.

Я выхватил из-за пояса пистолеты…

Глава 7

Барон

Атос подчинился приказу и бросил шпагу на землю, после чего спешился и встал перед нами в вызывающей позе. Чего от него ожидать?

Несколько лет назад мы расстались с ним на странной ноте. Когда он излечился от яда и полностью пришел в себя, передав мне содержимое шкатулки, д'Атос покинул замок и более мы с ним не виделись. Предварительно я добился полного королевского помилования за все его действия, и Арман вновь стал совершенно законопослушным, если так можно сказать, гражданином великой Франции. Он отказался служить кардиналу, хотя предложения были, отказался служить королю и королеве, и просто исчез из поля зрения на несколько лет. И вот сейчас, в час, когда решается судьба короны, он вновь оказывается на моем пути. Извините, но, при всем уважении к книжному Атосу, этого я прибью за милую душу, если окажется, что он препятствует моим целям.

- Где Сен-Мар? – я тоже спрыгнул с лошади и подошел к Атосу вплотную. Он молчал, и я вспылил: - Отвечайте же, дьявол вас дери! Где маркиз?

Д'Атос поднял на меня полный презрения взгляд и коротко ответил:

- Понятия не имею…

Левый и Правый, тем временем, уже успели провести рекогносцировку на местности, и, осадив коней в паре шагов от меня, доложили:

- Дальше следов нет!

Все же я ошибся, погнался не за тем отрядом. Черт-черт-черт! Столько времени потеряно впустую. Теперь придется возвращаться на развилку и следовать за группой, за которой отправились д'Артаньян и Портос.

Я решил предпринять еще одну попытку достучаться до разума человека, который прежде показывал себя вполне разумным и вменяемым.

- Господин д'Атос, вы видите, что ситуация сложилась самым прескверным образом. Мы преследуем преступника, осквернившего своими деяниями не только собственную честь, но и доброе имя всех дворян. Вы, как благородный человек, видимо, впали в заблуждение, поверив лживым словам врагов короны. Вы знаете меня! Я знаю вас! Достаточно ли будет моего слова, если я поклянусь вам, что действую исключительно во имя справедливости? Когда-то я спас вам жизнь, и вы обещали вернуть этот долг. Так верните же его сейчас! Мне нужен Сен-Мар! Срочно! Где он?

Я говорил искренне, как чувствовал, и готов был отпустить Атоса на все четыре стороны, если он соизволит ответить на мои вопросы. Но Арман молчал, моя речь не убедила его. Он отвернулся в сторону и скрестил руки за спиной. У меня в душе начала закипать плохо контролируемая ярость. Мелькнула мысль повесить его на ближайшем дереве, и я едва сдержался, чтобы не привести в исполнение это желание.

- Мы берем господина д'Атоса с собой и возвращаемся! – приказал я своим людям.

С Арманом обошлись не по-дворянски, но он сам это заслужил. Люка коротким ударом в висок вырубил его, Бенезит перекинул через седло, словно пленную персидскую княжну, и мы отправились в обратный путь. Я нервничал, чувствуя, что все идет не так. Какого дьявола здесь делал Атос? Почему он повел один из отрядов? Чем же он занимался все эти годы, и каким образом оказался в самом сердце заговора, способного поменять все расклады во Франции…

Как же мне хотелось выбить ответы из этого человека. И я был уверен, что, при желании, смогу это сделать. Инквизиция никогда не чуралась пыток, если их цель была благой. И никакой храбрец не выдержал бы раскаленные добела иглы под ногти, испанский сапог, железный крюк, вилку еретика или прочие многочисленные придумки палачей. У Атоса быстро развязался бы язык, и он рассказал бы даже то, что считал давно забытым. Но… я не смог отдать подобный приказ. Даже ради высшей цели… пока не смог.

Черт пусть заберет его с собой! Я найду Сен-Мара и без помощи Армана, он же за свое упрямство будет подвергнут суду, честному и беспристрастному, в моем лице, и в лице де Бриенна. Мы споем ему «Черный пруд» перед смертью. Но чуть позже.

Обратный путь проходил в тягостном молчании. Д'Атос давно очнулся, и я велел посадить его на его же лошадь, но поводья принять Люке. Еще не хватало, чтобы мерзавец попытался бежать. Арман прекрасно видел мое настроение и, думаю, понимал, что ничего хорошего его не ждет, но даже не попытался сделать шаг навстречу, объяснить хоть что-то или попытаться оправдаться. Нет, так нет!

Через некоторое время мы добрались до того места, где разделились с д'Артаньяном и Портосом. Тут мы встретили крестьянские подводы, которые по приказу Лаваля забрали трупы убиенных на месте первой засады, а теперь двигались по нашим следам дальше. Я щедро отсыпал монет, приказав, чтобы крестьяне добрались до места второй бойни, собрали там тела и подыскали для наших людей самые лучшие места на погосте. Тело же бедняги Шабо я повелел отправить в Париж и передать родственникам. Не дело было хоронить его в случайной земле.

Мы же направили лошадей вслед за лейтенантами. Если и там нас ожидает фиаско… как я буду смотреть в глаза епископа?..

Плохие предчувствия одолевали меня. Мысль о том, что я упустил из виду нечто важное, никак не покидала мое сознание, вот только я никак не мог ухватиться за ниточку и потянуть за нее.

- Патрон, - поравнял со мной лошадь Левый, - если лейтенанты не нагнали их до замка де Марне, то нам не хватит сил на осаду.

Я и сам прекрасно это понимал, поэтому лишь кивнул, показывая, что услышал. Сен-Мар нужен был мне сегодня, сейчас. Времени собирать силы для штурма не было. В Париже счет шел буквально на часы. Без показаний маркиза будет невозможно подтвердить обвинения в преднамеренном убийстве Его Величества, а значит, регент молодого Людовика будет назначен без учета этих фактов. И это станет крахом, как для Ришелье, так и для нас с де Бриенном.

Впереди на тракте показалась группа всадников, движущихся нам на встречу.

- Зарядить мушкеты!

Через минуту мы были готовы к бою. Я никак не мог разглядеть, кто именно скачет на нас – расстояние еще было велико. Мог лишь насчитать число приближавшихся – их было пятеро.

- Отставить! – приказал я, узнав, наконец, в первых всадниках д'Артаньяна и де Порто. Лица у них были такие, что краше в гроб кладут. Одежды – все в крови. Монахов при них осталось трое, а ведь они взяли с собой восемь человек.

Мы встретились на открытом, продуваемом всеми ветрами участке дороги. Я объявил короткий привал. Видно, что произошли очередные неприятности, а наши люди вымотались и устали, так что четвертьчасовой отдых им не повредит.

Д'Артаньян спрыгнул с седла и чуть поморщился.

- Вы ранены, сударь? – правильно догадался я.

- Ерунда, царапина, - отмахнулся гасконец. – Главное в другом: Сен-Мара там не было.

- Докладывайте подробно!

Д'Артаньян начал рассказ, а де Порто стоял рядом и активно кивал головой, подтверждая сказанное. В самых важных моментах он даже чуть подпрыгивал на месте, словно стараясь стать чуточку выше. Поведал гасконец следующее: их группа со всей возможной скоростью преследовала беглецов. При этом они не забывали считывать следы и расспрашивать немногочисленных встречных крестьян, так что могут уверенно заявить – на всем пути от преследуемых никто не отделился. А потом они нагнали второй отряд. Завязался бой… д'Артаньян описал схватку скупо, но я понимал, что пришлось им жарко. Враги не собирались сдаваться, сражаясь до последнего человека. И все до последнего легли там на дороге. Ни один не бросил оружие и не сдался в плен. Так что и допросить оказалось некого. А маркиза среди мертвецов не оказалось.

Вот такая история… и что прикажете теперь делать? Я вкратце описал наши злоключения, добавив в конце:

- Мы уничтожили обе группы, потеряв при этом изрядно собственных людей, а результата нет! Это позор, господа…

Лейтенанты мрачно хмурили брови. Ответить им было нечего.

И тут опять выдвинулся вперед Люка:

- Патрон, - негромко сказал он, - а вы обратили внимание, что на нашем пленнике одежда, которую шьют исключительно в Испании? Модный фасон. В Париже такого не найти…

Сначала я не сообразил, к чему он клонит. Потом догадался.

- Вы полагаете, что д'Атос прибыл прямиком из Мадрида?

- Это очень вероятно.

- Благодарю, вы весьма наблюдательны, сударь.

Люка почтительно поклонился. Я давно планировал отписать им с братом по деревеньке за многолетнюю верную службу, а теперь окончательно принял решение щедро наградить их обоих… но лишь после того, как это дело закончится.

- Приведите пленника ко мне!

Более не осталось места прежнему дружескому отношению, исчезло и восхищение книжным персонажем, который в реальности являлся совсем иным человеком. А что осталось? Да лишь желание, наконец, выполнить эту миссию. Несмотря на личности, которым придется при этом повредить.

Левый и Правый подтащили Атоса ко мне и поставили его на колени. Взгляд Армана слегка изменился, из саркастического превратился в чуть неуверенный… даже растерянный.

- Вы думаете, я не буду пытать вас, шевалье? – нарочито спокойным голосом поинтересовался я у него.

- Граф д'Атос, - ответил он в этот раз. – Его Величество Филипп IV присвоил мне этот титул за личные заслуги перед государством!

- Испанский король? – пренебрежительно скривившись, сплюнул я на снег. Кажется, Люка был прав, и за всей этой историей стоит большая политика. – Вы продались жалким испанцам? И даже успели заслужить графский титул? Фу! Я был о вас лучшего мнения… шевалье…

Атос вспыхнул, но промолчал. И даже отвернулся. Видно, не желая более общаться со мной. Но у меня в запасе был один фокус, который я не хотел использовать до самого последнего момента. Теперь же, видно, придется поступиться былой… нет, не дружбой – ее между нами никогда и не было, - но тем взаимным уважением, которое все же присутствовало.

Сейчас передо мной стоял враг, а с врагом поступать можно любым доступным способом, если это приведет к нужной цели.

- Господин барон, - сквозь зубы проговорил д'Артаньян, - у меня в седельной сумке есть некоторое количество пороха… дозвольте мне изготовить небольшой фейерверк, как это называют германцы… все займет не более четверти часа! Если вставить получившееся изделие в задний проход человека и поджечь фитиль… поверьте, заговорит любой!

- У меня тоже есть предложение! – перебил его де Порто. – Разорвем предателя лошадьми! А что? Верное средство!

- Вот только если ваши лошади чрезмерно резко дернутся, у нас останется несколько частей графа, и ни одна из них не сумеет с нами поговорить, - дружеским тоном покритиковал его д'Артаньян, и де Порто не нашелся с ответом, лишь дернул нервным глазом на своего конкурента.

Ни одно из этих предложений мне не подходило. Благо, у меня имелся собственный вариант.

- Поверните его ко мне лицом и разожмите зубы кинжалом! – приказал я.

Моя дорогая женщина, мать моего ребенка, прекрасная рыжая ведьма Лулу передала мне однажды небольшую стеклянную склянку, сказав, что это средство сможет развязать язык любому человеку, хочет он того или нет. Вот только последствия приема данной… хм… микстуры весьма опасны, предупредила Луиза. Разум подопытного вероятнее всего не выдержит, и бедолага попросту обезумеет. Поэтому использовать колдовское зелье нужно было лишь в исключительных случаях!

Я даже не стал расспрашивать ее о компонентах, из которых Лулу изготовила это страшное нейролептическое снадобье. Что там было в ее «котле»? Красавка, белена, опиаты? Неважно. Главное, что я вполне доверял обещанному эффекту от применения.

Бенезит схватил графа за шею правой рукой, левой подняв его подбородок чуть вверх. Люка, тем временем, разжал крепко сжатые зубы Атоса кинжалом. Я же откупорил пузырек и влил его содержимое в глотку Армана. Д'Атос держался, сколько мог, но все же инстинктивно сглотнул содержимое склянки ведьмы.

- Отпускайте его!

Руки испанского графа оставались связанными, но он не пытался бежать. Атос так и стоял на коленях, словно бы глубоко задумавшись о чем-то важном.

Я не знал, как быстро начинает действовать зелье, поэтому тут же спросил:

- Где Сен-Мар?

Граф молчал, никак не реагируя на мои слова. Либо зелье оказалось порченным, либо еще не успело подействовать… либо же жертву следовало слегка простимулировать!

- Помогите ему начать говорить! – попросил я Люку.

Тот, ни секунды не сомневаясь, схватил Атоса за плечи и поднял его на ноги, а затем слегка потряс. Взгляд графа чуть прояснился.

- Где Сен-Мар? – повторил я свой вопрос.

- Не здесь, - голос д'Атоса был слаб и безжизнен, словно голос призрака. Но хоть говорить начал, и на том спасибо.

- Вы отбили его карету в Париже, а потом увезли маркиза. Куда именно?

Армана слегка начало пошатывать, но отвечал он уверенно, хотя и говорил медленно, словно подбирая нужные слова в собственной голове.

- Мы напали на карету… убили часть людей… остальные отстали, трусы…

Д'Артаньян и де Порто при этих словах схватились за оружие, но я сделал успокаивающий знак. Сейчас не время для личных амбиций.

- Мы направились к воротам Сент-Антуан… - продолжил, между тем, граф.

- И что случилось у ворот? – поторопил я его. Такими темпами мы могли тут торчать до ночи. Время было дорого.

- Маркиз вышел из кареты на одном из перекрестков. Он и не собирался покидать Париж. Мы же лишь сделали вид, что он бежал из города, чтобы увлечь за собой погоню. Такова была цель. Утром следующего дня разделились, чтобы замедлить преследователей еще больше…

Дерьмо! Так я и знал, нас обдурили, обвели вокруг пальца! Пока мы гонялись за маркизом, тот преспокойно решал свои дела в Париже. Как же мне хотелось в этот момент прикончить «благородного» Атоса, боги, я едва удержался.

Но у меня еще оставались вопросы.

- Кто отдал приказ?

- Принц Конде, лично.

- Где прячется де Сен-Мар?

- Во дворце Медичи…

Голос Атоса с каждым словом становился все тише и тише, и мне уже приходилось прислушиваться, чтобы разобрать его речь. В целом, я услышал все, что хотел, и все же я спросил о личном:

- Граф… ведь у вас был шанс послужить Франции… почему вы предали свою страну?

- Ришелье – упырь! Он ведет всех к гибели. Король слаб… был слаб, теперь мертв… новый король… королева-регент сделает Францию великой!

Все понятно, еще один псевдо патриот, решивший, что уж он-то разбирается во всем точно лучше тех, кто правил страной все эти годы. Лучше Ришелье, угробившего собственное здоровье, лучше покойного Людовика, лучше министров и генералов. Таких знатоков в любом времени полно, вот только они делятся на пассивных, что лишь и могут тихо вякать из своего угла, и активных, как граф, который своей недрогнувшей рукой натворил множество дел, разгребать которые предстояло мне. Лучше бы я тогда дал ему подохнуть от яда зверя. Впрочем, сделанного не воротишь.

- А ведь я видел ее, да-да, - голос Атоса был мутный, словно он выпил несколько бутылок вина, - вы ведь помните вашу Люси Хэй, графиню Карлайн? У нее теперь ребеночек… и он чертовски похож на вас, вот ведь казус! Они с графом Рошфором жаждут встречи с вами, крайне жаждут! И скоро она состоится! Кой-кой-кой…

- Что, простите? – не понял я последние слова Армана.

- Кой-кой-кой! – повторил он, и резко задергал головой вправо и влево, словно молодой петушок, осматривающий владения, а локти чуть прижал к бокам, словно крылья . – Кой-кой-кой!

Не перебрал ли я с дозировкой препарата? Что-то поведение Атоса стало вызывать изрядные опасения.

- Кой-кой-кой! – раз за разом повторял граф и внезапно сделал попытку ткнуться носом в снег. Что он там хотел отыскать? Зерно?

- Черт, да держите же его крепче! – выругался я. Левый и Правый тут же выполнили приказ.

- Я же говорил, надо было использовать фейерверк, - не вовремя влез со своим мнением д'Артаньян, задумчиво поглядывая на Армана. – Это было бы гуманнее!

- Вяжите его, да получше. Даст бог, очухается…

Помимо помутившегося разумом Атоса, были и более насущные проблемы. Париж, нас вновь ждал Париж!

Глава 8

Епископ

Я нырнул на пол экипажа, мгновением позже на меня рухнул Арамис.

Карета рванула с места, видимо кучер хотел вырваться из-под обстрела, но снова грохнул залп. Лошади пронзительно заржали, карета вильнула, обо что-то ударилась и накренилась.

Я спихнул с себя секретаря и приготовился выскочить. Весь мой немалый опыт подсказывал: если тебя не убили в первые секунды боя, есть немалый шанс выжить, а значит, еще побарахтаемся. Пистоли у меня двуствольные, в каждом по две пули, четыре выстрела хватит, чтобы отправить к дьяволу столько мерзавцев. У Арамиса оружие проще, не дорос еще до такого как у меня, но еще два выстрела он сделать может. Шансы есть, три тысячи невинных блудниц!

К счастью, к кардиналу я поехал в гражданском платье, со шпагой и пистолетами.

- Приготовься… – я толкнул локтем Анри и взвел курки на пистолетах.

Эхом лязгнули пружины.

Совсем рядом грохотнуло подряд два выстрела, следом еще один, потом начался рукопашный бой. По звуку я определил, что палили мушкеты моей охраны, производства моей фабрики, у них звук выстрела очень сильно отличался от остальных производителей.

- Шансы есть… – понимающе кивнул Арамис и вопросительно посмотрел на меня.

- Поехали… – я вышиб ногой дверку и первым выскочил наружу.

Прямо навстречу выметнулся лохматый тип, в грязном дублете с короткой алебардой в руках.

Я вскинул руку ему навстречу, но выстрелить не успел. Бабахнуло за спиной, Арамис успел пальнуть первым.

Лохматого парня снесло с ног, он с воем скорчился, пуля попала ему куда-то в пах.

Я быстро оглянулся. Карета очень удачно перегородила улицу, отрезав неизвестных, нападавших на нас. С моей стороны стоял забор, то есть, к нам им приходилось притискиваться по одному, вдобавок перебираясь через бившуюся павшую лошадь и поломанные дышла экипажа. Вдобавок, еще сражалась охрана.

Мы с Анри могли спокойно перелезть забор и неспешно уйти, но… однако, это гребанное «но» всегда осложняет людям жизнь.

Мы переглянулись с Арамисом, после чего, секретарь быстро вскарабкался на крышу кареты, прицелился и выстрелил, а потом выхватил шпагу и спрыгнул вниз.

Следом залез я. К этому времени картинка уже не выглядела так ужасно. Двое оставшихся на ногах охранников, вместе с Арамисом без особых проблем отбивали атаки четырех нападавших. Однако еще трое убийц неподалеку сноровито работали шомполами, заряжая свои аркебузы.

Пятнадцать метров: для оружия начала шестнадцатого века – это серьезное расстояние для прицельного выстрела, особенно из пистолета. Но я уже немного поправил оружейный прогресс…

Мои пистоли калибром всего двенадцать миллиметров, но на них есть мушка и прицельная планка, вдобавок стволы нарезные. Мало того, эти произведения искусства казнозарядные, унитарного заряжания под шпилечный патрон.

Три тысячи младенцев непорочного зачатия, что-то я разговорился.

- Пора убивать…

Треснуло подряд два выстрела, стоявшие рядом бандиты, рухнули на залитую грязью улицу.

Третий и четвертый успели прицелиться в меня, но их мушкеты так и не выстрелили.

Одного опрокинуло навзничь, а его подельник пронзительно завизжал и схватился за раздробленное колено.

Арамис как раз заколол еще одного убийцу, у остальных сразу поубавилось пыла. Они даже сделали шаг назад.

- Сдавайтесь! – я приглашающе махнул стволами.

- Какие наши шансы? – крепкий парень в вылинявшем колете отскочил еще дальше и уперся спиной в стену. – Мы не пойдем к палачу на помост!

- Останетесь живыми, – я пожал плечами. – А если расскажете все что знаете, возможно, еще немного заработаете.

- Не врешь? – убийцы переглянулись.

- Герцог де Бриенн, никогда не врет, – сухо буркнул я и подал знак брату Фоме, начальнику моей охраны.

В ту же секунду алебарда с хрустом впилась в грудь убийце, задавшему мне последний вопрос.

Фома утер рукавом рассеченную скулу, сплюнул на землю и любезно пояснил оставшимся в живых:

- Его преосвященство никогда не врет, господа, но он очень не любит глупых вопросов.

Все решилось в течение пары секунд, оружие с лязгом упало на землю из рук бандитов.

К счастью или несчастью, нападение на меня обошлось малой кровью. Из моих людей погиб только кучер и один из охранников, остальные отделались ранениями. Брату Жакую раздробило руку, а брату Пьеру колено. Конечности они потеряют, но взамен обретут теплые и хлебные местечки в епископстве, потому что своих людей я не бросаю никогда. Остальные выздоровят с Божьей помощью.

Убийцам повезло гораздо меньше, у них погибло больше половины, но, самое главное, теперь в моем распоряжении оказалось очень много клиентов для допроса. Все просто, смерть Людовика, бегство Сен-Мара, а тут, вдобавок, покушение на меня. Все это звенья одной цепочки и я этот клубочек очень скоро размотаю.

Через час я уже сидел в допросном кабинете в Бастилии и с наслаждением распинал прево и начальника полиции славного города Парижа.

- Господа…

Прево Габриель де ля Рюйен отчетливо вздрогнул, на его полном лице проявилось отчаяние, а кривые ножки подкосились.

Шеф недавно созданной мной полиции, Николя Тутен, огромный, звероподобный громила, в свою бытность грабитель и разбойник, вел себя спокойней, но и его физиономия критически покраснела.

- Видимо на меня нашло помрачнение, когда я обратил к вам свое доверие…

Де ля Рюйен и Николя Тутен зачем-то дружно посмотрели на Арамиса, меланхоличного точившего гусиные перья. Возможно, они подумали, что я очень скоро прикажу своему секретарю вставить эти перья им в задницы.

Арамис ответил всепрощающим и печальным взглядом, в котором четко читалось: извините, несмотря на мое сочувствие, если прикажут, вставить придется.

- Какого дьявола?!! – мне надоело ломать комедию. – Какого дьявола меня хотят убить прямо в Париже, вы, отродья осла и вшивой проститутки? Или мне вспомнить, из какого дерьма я вас вытащил?

Никто из них не ответил, потому они прекрасно знали, чем мне обязаны. Прево, неплохой и умный человек в целом, залез в казну, за что ему грозили галеры, а Тутена должны были просто колесовать на Гревской площади.

- И что теперь с вами делать? Какой девиз у ваших ведомств, я спрашиваю?

Прево еще раз вздрогнул и быстро пробормотал:

- Vigilat ut quiescant, ваше преосвященство!

- Правильно… – я зло вздохнул. – Наблюдать, чтобы вы могли спать. Ладно, я подумаю, как поступить с вами. Есть что сказать?

Оба дружно кивнули:

- Есть, ваше преосвященство!

А Николя Тутен быстро добавил:

- Есть, кое-что есть! Много чего есть...

Прево ревниво зыркнул на него, но смолчал.

- Хорошо, рассказывайте. Вы первый… – я посмотрел на де ля Рюйена.

Прево обрадовано вспыхнул и зачастил:

- Как выяснилось, ваше преосвященство, заговорщики, в том случае, если нападение на конвой не удастся, собирались организовать побег маркиза Сен-Мара из Бастилии. Для этого они планировали подкупить одного из тюремщиков.

- Планировали или подкупили? – я сурово посмотрел на прево.

- Подкупили! – признался де ля Рюйен. – Но его выдал товарищ. Мне удалось так устроить все здесь, чтобы за каждым был пригляд. Пытался подкупить какой-то неизвестный человек, по виду дворянин, но одет как отставной солдат. Вот подробное описание… – он протянул мне лист бумаги. Но это не все. Вывезти заключенного предполагалось в телеге привозящей продукты, а потом телега должна была оставить маркиза неподалеку от Люксембургского дворца…

По описанию этого человека у меня возникли смутные подозрения, что я знаком с ним или мне кто-то о нем говорил.

Скупо похвалив прево, я дал слово Тутену.

- Мои люди видели, как напавшие на тюремный конвой выехали из Парижа… - прогудел полицейский. – Но вот закавыка, выехали не все. Два человека по пути от него отделились. Сошли с лошадей возле заведения тетушки Флоринды, бросили лошадей и ушли пешком, куда-то в сторону Люксембургского дворца. Проследить за ними не удалось, но вот лошадок узнали!!! – он довольно осклабился. – Точнее, одну из лошадей. Ее видели раньше на въезде в город, опознали по характерным пятнам на крупе. И прибыл на ней…

Тутен слово в слово отбарабанил описание неизвестного, представленного мне прево.

- И это еще не все! – под завистливые взгляды чиновника пробасил полицейский. – Было приказано мальчишке отвести лошадок… – он талантливо изобразил театральную паузу. – Тоже к Люксембургскому дворцу! Но не в сам дворец…

После его доклада я точно как гончая почувствовал отчетливый след.

Чертова халупа принадлежит…

Правильно, Марии Медичи, мамаше покойного короля! Вот где собака порылась. По Сен-Мару тоже все сходится, основная группа заговорщиков погнала из Парижа, уводя за собой преследователей, а сам маркиз остался и теперь спокойно чешет задницу на пуховой перине во дворце. А этот чернявый, который все организовал… черт, может, де Брас, когда вернется, что-то о нем расскажет?..

Подробно опросив чиновников, я уже собрался приступить к допросу пленных, как прево выпросил еще минуточку для аудиенции.

- Ваше преосвященство… – он смущенно покраснел. – К вам трудно пробиться, а по Парижу опять начали распространяться гнусные памфлеты против его высокопреосвященства. Надо что-то делать.

- Угу… – поддержал его Тутен.

- Какие памфлеты? Смелее.

Прево зачем-то присел, развел руки и противным тенором напел:

- Кардинал ел бульон с госпожой д'Эгийон.

Он поел на экю, погулял на мильон…

Полицейский продолжил басом:

- Что хранит медальон госпожи д'Эгийон?

В нем не то кардинал, а не то скорпион…

Я невольно поморщился, это камень в огород Ришелье, причем довольно увесистый камень. Мари-Мадлен д'Эгийон, после замужества ставшая маркизой де Комбале, приходится родной племянницей кардинала. После смерти мужа она переехала к Ришелье и пользуется его благорасположением. Какая кому разница, с кем сожительствует кардинал? Ему-то жить осталось всего ничего. Маркиза в высшей степени достойная женщина: умна, добра, содержит больницы для бедняков. Если бы все великосветские проститутки были бы как она. Твою же мать, только пасти позакрывали, опять новые юмористы выискались.

- Знаете, кто источник?

- Ага, ваше преосвященство, – синхронно ответили чиновники. – Актеришки одного уличного театра. Понятное дело, им платят, но через третьи руки. Что делаем?

- Взять, выяснить, кто платит, потом поломать ноги, а самих актеров поместить в Приют Отель-Дьё, тот самый отель, в пользу которого жалует средства госпожа д'Эгийон. И каждый день им об этом напоминать. По исполнению доложить. Все? Тогда пойдем уже пытать этих мерзавцев…

Скажу сразу, пытать не понадобилось, хотя для острастки и для пущей сговорчивости палач слегка постарался.

Три тысячи еретичных капуцинов, не люблю я занимать таким, но… если хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сам. Присутствовать приходится. Не я первый, не я последний. Ришелье вот тоже в Бастилию как к себе домой ходил.

- Нет, нет, не-е-еет, не ломайте мне ноги… – дикий вопль пронесся по коридору. – Аа-ааа…

Зажатый на столе палача заговорщик сильно вздрогнул, по его грязному лицу пробежали крупные капли пота.

- Его преосвященство милостив, однако, очень не любит, когда его обманывают… – противным менторским тоном рассказывал Арамис, прохаживаясь по кабинету. – А ваш товарищ попытался его обмануть. Но в честь обещания его преосвященства, его не убьют, а просто искалечат. Теперь очередь за вами. Если вы все без утайки расскажите, вас не будут пытать, мало того, возможно, даже наградят и устроят на работу…

Черт, этот мерзкий тон вызывает у меня желание перерезать сопляку глотку. В отличие от меня, Анри Д’Арамиц просто обожает допрашивать заключенных, в такие моменты он превращался в жуткого мерзавца и ментора, но, надо отдать должное, всегда исполнял и исполняет свою роль просто замечательно. Тем или иным способом он раскалывает всех. Ну, что тут сделаешь, у каждого свои слабости, вон д’Артаньян пироманьяк и ничего. В реальности персонажи папаши Дюма отказались совершенно другими. Ну и ладно.

- Мы вас слушаем, – Арамис состроил внимательную физиономию.

- Я все скажу, все… – тяжело задышал пленный. – Вы останетесь довольны, обещаю! Все до остатка! Задавайте вопросы, задавайте…

Палач с уважением посмотрел на Арамиса, я улыбнулся. Гений допроса, я же говорил.

- Меня зовут Жак Бибю, я из Прованса, бастард, но отец так и не признал меня, воевал, участвовал во Фландрской кампании, потом долго ходил в наемниках, но последнее время торчал в Париже, ждал хорошего найма…

Я привычно пропустил мимо ушей вступление и включил внимание, когда Жак подошел к главному.

- Высокий, слегка сутулый, но плечи широкие! – докладывал заключенный. – Одет как наемный солдат, но чувствется, что привык к роскоши. Глаза… мертвые, такой зарежет и не моргнет. Похож… что-то цыганское в нем есть, чернявый и смугловатый, хотя седина в волосах мелькает. Что еще… лоб высокий, подбородок волевой, говорю же, привык приказывать. В таверне меня нашел, видимо кабатчик посоветовал, папаша Жозеф наш сборщик, а я ему уже своих парней предоставил. Сказал, если справимся, получим по тысяче экю, деньги показал…

И опять описание сошлось с описаниями прево и начальника полиции.

- Как его звали?

- Никак, никак, он сказал, чтобы обращались к нему просто господин. Вспомнил!!! Вспомнил, я слышал, как он сказал себе под нос, когда уезжал! Теперь наведаемся в логово старой мамаши!!! Так он сказал…

И опять у меня все сошлось. Старая мамаша? Мария Медичи. Ее логово – Люксембургский дворец. Неужели эта старая карга организовала убийство своего собственного сына-короля? Хотя нет, это слишком - возможно, искалечить, просто отстранить от власти, но не убить. А вот ее сообщники, руки, которые за нее работают, ни перед чем не остановятся, чтобы прийти к власти. Кто с ней? Однозначно, Гастон Орлеанский, но он тоже не мог приказать убить брата. Тем более, перед смертью тот его простил. Это работа людей попроще, не королевской крови. Не сошла бы с ума де Шеврез, я бы подумал на нее. Вычистить бы это логово частым гребнем до приезда Марии Медичи, сразу бы все стало ясно. Но не все так просто. Дворец принадлежит лицу королевской крови, королем не конфисковывался, а значит, доступ в него с досмотром или обыском мог быть осуществлен только по прямому указанию короля, либо, в его отсутствие, с разрешения Парламента. А это бюрократия - пока будут рядить, все сбегут, а регентшей станет Медичи. Хотя… может, по ложному следу пошел я, а де Брас завтра притащит ко мне Сен-Мара?

Так, в раздумьях, я и добрался до Лувра, где сразу направился в покои королевы. А там неожиданно застал Гастона Орлеанского. Брат короля весело и непринужденно игрался с дофином.

- Вы великолепный воспитатель! – восхищенно воскликнул он, при виде меня. – Мой племянник уже держит шпагу как взрослый!

Юный Луи с гордостью отсалютовал игрушечным клинком, а я молча поклонился. Анна Австрийская с полными тревоги глазами кивнула мне, видимо, она уже знала о покушении.

- Но мне надо поговорить с вами, – с изящной издевкой улыбнулся Гастон. – Не уделите ли минутку своего времени, ваше преосвященство? Клянусь, я всю неделю исправно молился.

Пришлось еще раз поклониться и отправиться с ним в кабинет.

В кабинете герцог сразу сел в кресло без приглашения и уже жестким тоном заявил:

- Я всегда относился с симпатией к вам, мой друг! И помню, как вы хлопотали за меня пред моим покойным братом. И собираюсь вернуть вам должок.

- Я ваш покорный слуга, ваше королевское высочество…

- Итак! – напористо продолжил Гастон. – То, что случилось, весьма прискорбно, но жизнь продолжается. Юный дофин еще не скоро сядет на трон, Франции нужен регент…

Он с намеком замолчал.

Я состроил понимающую физиономию:

- Вы о себе, ваше королевское высочество?

- Именно! – Гастон принял величественную позу. – Увы, его высокопреосвященство тоже не вечен. Со временем, вы можете занять его место и место первого министра при мне.

Я сразу вычеркнул герцога Орлеанского из списка заговорщиков. Этот глупец собрался тягаться со своей мамашей? Да она его сожрет без соли и даже не поперхнется. Сам он не идиот, совсем не идиот, но очень честолюбив и падок на лесть своего окружения. Интересно, кто ему нашептал подобные мысли?

Пока думал, понял, что сказать.

И согласился.

- Вы добры ко мне, ваше королевское высочество. Конечно, я не отвечу отказом. Но это будет очень нелегкий путь. Вы должны догадываться, что ваша мать тоже претендует на место регента, и у нее очень много сторонников, влиятельных сторонников.

- Для этого вы мне и нужны! – веско заявил Гастон. – А я вам помогу. У меня уже сложился примерный план! Для начала, надо хорошенько надавить на этих мерзавцев из Парламента! Короли управляют Ложем Справедливости! И больше никто!

Пришлось слегка умерить его пыл.

- Спокойствие, ваше королевское высочество, только спокойствие. Любая дорога начинается со сборов. Надо хорошенько подготовиться…

Пока сплавил его, семь потов сошло.

Уже вечером, машинально спросил у маркизы дю Фаржи.

- Прочитай описание. Ты не встречалась с таким человеком. Кто это?

Она прочитала, немного помедлила и пристально посмотрела на меня.

- Я почти уверена, что этот человек – граф Шарль-Сезар де Рошфор…

А утром вернулся де Брас.

И он не привез Сен-Мара…