XVII. Де Брас

Глава 1

- Мне кажется, или у нас тут гугенот?

Грубый мужской голос гаркнул, казалось, над самым моим ухом, но это было лишь эффектом эха – на самом деле человек стоял не меньше, чем в пяти шагах от меня. Я прекрасно контролировал все перемещения по залу трактира, так что врасплох застать меня было невозможно.

Лениво повернувшись на полкорпуса, не вставая с лавки, я увидел троих дворян, что до сего момента спокойно ужинали за своим столом в дальнем углу. Теперь же один из них вышел на середину зала и бесцеремонно тыкал в мою сторону кривым пальцем, позабыв о всяческих приличиях.

На секунду я усомнился, мне ли предназначалось сие послание, но этот неприятный тип подтвердил адресность, заорав теперь уж точно в мою сторону:

- Да-да, гугенот, чего смотришь на честного католика! Боишься? Правильно, бойся!

Каким образом он вычислил во мне протестанта, осталось загадкой. Коричневые одежды я не носил – на мне было все новое, по последней парижской моде, но при этом практичное и неброское. Так что внешне – не придерешься, а вот в остальном… скорее всего он бросил обвинение на удачу и попал прямо в цель.

Мне хватило одного взгляда, чтобы оценить обстановку. Тыкавший в меня пальцем тип, как и его товарищи – бедные дворяне, ищущие ссоры. Одеты в рванье, в карманах – пусто, но взгляды при этом наглые и вызывающие, а клинки - острые. Таких много слоняется по Франции в поисках приключений и лишней монеты. Зарежут легко, угрызений совести испытывать не будут – обычная средневековая гопота. Разве что в этом случае, гопота благородных кровей.

Тот, кто кричал мне угрозы, был совершенно пьян. Махнув в очередной раз рукой, его тут же повело в сторону и «честный католик» едва удержал равновесие. Оба товарища пока лишь наблюдали за его действиями, никак себя не проявляя. Но судя по их осоловевшим взглядам и мрачным ухмылкам, спокойно уйти мне не дадут.

Медленно допив последний глоток вина, я поставил глиняную кружку на деревянный, весь в занозах стол, и поднялся на ноги.

Рапира в ножнах лежала на лавке прямо под моей правой рукой, как и два заряженных на всякий случай пистолета, дага болталась у пояса, плащ и шляпа валялись тут же рядом на столе, конь должен был быть накормлен и напоен, время едва перевалило за два часа пополудни.

Я не хотел неприятностей, просто заехал в придорожный трактир немного отдохнуть и перекусить, пробираясь все дальше на юг в своем спонтанном путешествии. Но судьба решила иначе.

- Вы обращаетесь ко мне, сударь? – уточнил я. – Или я ошибаюсь?

Думаю, выглядел я весьма грозно, и это моментально оценили все присутствующие в зале. Те, кто мирно обедал за общими столами, постарались отодвинуться как можно дальше в сторону. Кому повезло оказаться ближе к двери, немедленно покинули помещение. Пуля – она, как известно, дура. А драка – такое событие, когда не знаешь, с какой стороны тебе прилетит. Так что лучший способ победить в драке – избегнуть ее.

У меня такого выбора, увы, не имелось. Другие же все поняли правильно. Трактир стремительно пустел, но мои оппоненты лишь раззадоривались. Два других дворянина так же вскочили на ноги, положив руки на рукояти шпаг.

Японский городовой, ну почему я всегда влезаю в неприятности, сам того не желая!?..

- К вам… - начал было говорить дворянин и тут же поправил сам себя: - к тебе, гугенотик! Сейчас мы сделаем из тебя честного католика!..

Он качнулся в мою сторону, видимо не совсем адекватно оценив обстановку, и я просто поднял пистоль и выстрелил ему в ногу.

Бахнуло так, что уши заложило! Хорошее эхо в этом трактире, хоть в караоке пой. Ланфрен-ланфра! Никакой осечки, и пуля попала именно туда, куда я целился.

Дворянин рухнул на пол и завизжал, как свинья, зажимая руками рану. Убивать его я не собирался - зачем? Достаточно того, что на пару недель этот пьяница теперь точно перейдет на постельный режим.

Остальные двое ринулись было в мою сторону, но я поднял второй пистолет и негромко поинтересовался:

- Кто следующий? Еще одного я точно застрелю, а второго, пожалуй, заколю. Может, даже насмерть. Решайте сами, господа, кто на что претендует!

Дворяне не были трусами, но столь явная демонстрация силы вынудила их замедлить шаги. Они переглянулись между собой, стремительно трезвея, и отошли немного назад. Я видел, что они колеблются. Честь и гонор не позволяли им отступиться, но, с другой стороны, жить они хотели и прекрасно понимали, что со мной лучше не шутить.

- Если же вас тяготят сомнения, - добавил я, - то смею заверить, что хоть я и проходил в юности обряд конфирмации*, но давно уже не верю ни в бога, ни в дьявола. Так что считайте меня безбожником!

*Конфирмация – обряд первого причастия в протестантской церкви.

Дворяне посмотрели на меня так, что умей взгляды воспламенять, я бы уже дымился, но дальше этого дело не пошло. Жажда жизни победила. Подхватив под руки своего товарища, троица удалилась зализывать раны, оставив меня в покое.

Я бросил на стол пару мелких монет за еду и общее беспокойство, и вышел на улицу.

Осень – прекрасная пора, когда природа словно начинает прощаться с тобой до следующего своего рассвета, и этот еще теплый ветерок, освежающий лицо, и разноцветные листья под ногами, и общее ощущение чего-то неуловимого, уходящего, мелькнувшего мгновеньем и исчезнувшего. Я очень любил осень!..

Трактирный мальчишка вывел мою лошадь из конюшни и получил за свои услуги монетку. Я сунул пистолеты в чехлы, взлетел в седло привычным движением, и выехал за ворота. Никто за мной не гнался, никто не пытался убить – даже странно. За последнее время я настолько привык к опасности, что в каждом встречном видел врага. И даже удивительно, что за прошедшие две недели это была первая стычка, и то окончившаяся относительно мирно. В конце концов, простреленная нога – это не три мертвых тела на полу. Так что пусть еще спасибо скажут…

Тракт неуклонно вел меня на юг, подальше от Парижа с его проблемами и вечным нервом. Этого мне и хотелось.

Раз Ришелье по собственной воле дал мне отпуск, так тому и быть. Постараюсь провести его как можно спокойнее, в тишине и уюте какого-нибудь провинциального городка, желательно с видом на море из окна. Пожалуй, Лигурийское подойдет идеально!

Я особо не гнал лошадь, двигаясь рысью со средней скоростью – вполне достаточно для того, кто никуда не спешит. Так как ехал я далеко не первый день, то уже миновал Лион, приближаясь к Авиньону, а общей целью избрав для себя Марсель, не особо понимая, что я там забыл.

С другой стороны, отпуск есть отпуск. Я и прежде предпочитал ездить вот так спонтанно, куда глаза глядят – получалось интереснее всего. Что я знал о Марселе? Там лучше не пользоваться такси.

Интересно, как дела у Перпонше? Наше «парижское такси» переживало сейчас пик подъема. Бизнес рос, и новые вложения в дело были абсолютно оправданы, поэтому я и оставил письменные инструкции для моего слуги перед отъездом, которые, надеюсь, он прочел и принял к исполнению.

Так же я не забыл послать письмо мэтру Жоли с четкими указаниями по приобретению земель из списка. Скромный замок с охотничьими лесными угодьями, да парой деревушек будет в самый раз для того, чтобы спрятаться там от всего мира на несколько лет. А дальше… будет видно.

Лезть в политику, как это сделал мой коллега по несчастью, «Херувимчик» де Бриенн, я не хотел. Он взлетел высоко, став, кажется, правой рукой кардинала и получив собственное аббатство. До каких высот доведет его гордыня, сложно даже представить.

Мы прекрасно с ним поладили, но друзьями так и не стали. У каждого своя судьба, свой путь. И даже тот факт, что мы оба попали сюда из будущего, особой роли не сыграл. С другой же стороны, любопытно, насколько тесно переплелись наши истории. Судьба играла нами, кидая из одной переделки в другую, но пока мы достойно проходили все испытания.

Пусть у нас не получилось справиться с герцогиней де Шеврез, но я, признаться, был этому лишь рад. Не хотел я ее смерти. Но если это все же случится, погибнет она не от моей руки. Пусть ее палачом станет де Бриенн, которому Мари насолила много больше, чем мне*.

*Об этом и прочих предшествующих событиях читайте в романе Александра Башибузука «Аббат». А так же в других романах цикла «Семнадцатый».

https://author.today/collection/5822

В общем, жизнь продолжалась, мои счеты с Рошфором и поиски Ребекки могли подождать, и я беззаботно продвишался на юг, выкинув из головы все проблемы, кроме самых насущных: вовремя и сытно поесть, переночевать под крышей, а не в поле, не сбиться с пути.

Мерное течение моих мыслей нарушил нарастающий перестук лошадиных копыт. Кто-то стремительно настигал меня, либо же просто двигался в попутном направлении, очень при этом торопясь.

Я спокойно съехал на обочину дороги. Пусть гонят, раз им надо. Пропущу, без проблем. Моя честь от этого нисколько не пострадает.

Оглянувшись через плечо, я увидел двух всадников. Мужчины, пригнувшись к лукам седел, мчали по тракту прямо на меня.

Да уж не по мою ли душу?

Дерьмо! Задумавшись, я утерял привычную осторожность. Теперь уже не успеть зарядить пистоли – это до омерзения длительный процесс. Но ведь противники не знают, что пистолеты не заряжены? Этим можно воспользоваться!

Я взял один из пистолей наизготовку в левую руку, а в правой сжал рапиру, развернул лошадь в сторону приближающихся мужчин, надеясь все же, что всадники промчат мимо.

Не промчали.

Оба резко осадили коней буквально в нескольких шагах от меня, подняв при этом целое облако пыли, в которой на время затерялись.

Стрелять я не мог по понятным причинам, оставалось лишь ждать развития событий, надеясь на лучшее.

Когда пыль рассеялась, передо мной предстало весьма занимательное зрелище. Двое больших, крепких мужчин стояли посреди тракта, держа свои рапиры на вытянутых в мою сторону ладонях. Приглядевшись, я признал в них ту парочку из таверны, чуть было не испортившие мой обед. Третьего члена их команды, которого я подстрелил в бедро, с ними не было. И на том спасибо.

- Ваша милость, - бодро начал левый, как видно, самый красноречивый из пары, - мы гнались за вами…

- Чтобы рассказать, насколько я вам безразличен?

Они переглянулись между собой, и левый осторожно продолжил:

- Чтобы извиниться за возникшее недоразумение. Наш… хм… приятель был пьян и не знал, с кем бы ему… хм…

- Поругаться? – предложил я вариант.

- Именно! – обрадовался левый. – И тут подвернулись вы, ваша милость. Еще раз, прощения просим, мы оба. Я – Люка Дюси, и брат мой Бенезит Дюси!

- Подтверждаю! – утвердительно кивнул правый.

- Чего надо то? – недружелюбно уточнил я, понимая, что эти двое из ларца, Лелек и Болек, не просто так гнали коней. - Извинились, хорошо, молодцы! Я услышал ваши слова и принял их к сведению.

- Монсеньер, ваша милость, - оба синхронно шагнули ко мне с самыми скорбными выражениями на лицах, какие только можно себе представить, - мы давно в поиске… хм… покровителя. А вы выглядите, как человек, которому не зазорно служить…

- И который возьмет на себя денежные обязательства по вашему содержанию? – правильно понял я эту мысль.

- Точнее сказать, обеспечит нас всем необходимым, включая довольствие и одежду, в обмен на наши шпаги, кулаки и жизни. Просим мы немного – пятьсот ливров в год на двоих! Плюс трофеи!..

Он замялся, а я задумался, чуть более внимательно приглядываясь к молодцам. Было им лет по двадцать с небольшим, хотя бедность и постоянный голод наложили свой отпечаток, и выглядели они чуть старше своих лет. Оба – высокие, широкоплечие. Левый – с легким шрамом над бровью, правый – с заплывшим синяком под глазом. Хмурые, опасные, злобные, явно знающие, с какого конца браться за шпаги. Очень скромно, даже бедно одетые. С надеждой в глазах.

Пятьсот ливров в год за два острых клинках – это, и правда, не много. Ломовой извозчик зарабатывал больше. Как видно, судьба сильно потрепала братьев Дюси, раз они готовы были продать свои жизни за сущие гроши.

Но зачем мне два бойца? Тем более, сейчас, когда я в отпуске. Нарываться на неприятности я не планировал, братья будут лишь стеснять меня и жить за мой счет, никак не отрабатывая свое содержание.

С другой стороны, выглядели они грозно, и то, что не полезли в трактире в драку, говорило о наличие у них ума и сдержанности.

- Что с вашим третьим? – полюбопытствовал я.

- Мы его почти не знаем, - ответил все тот же левый, он же Люка, он же Лелек. – Прибился к нам третьего дня. Глуповат и пил много. Отлежится в таверне, если денег хватит. Мы за него не в ответе.

Черт! Опять я лезу в авантюру! Сейчас завербую этих молодцов, а ночью они перережут мне глотку, украдут все деньги, а потом будут смеяться над доверчивым простаком, пропивая мои золотые.

- И то, что я гугенот, вас не смущает? – на всякий случай уточнил я.

- Да будь вы хоть англичанин, плевать, мы с братом не брезгливые!..

Что же, ситуация понятна. Надо что-то решать.

- Вы приняты на испытательный срок, - сказал я, наконец, определившись. – Если за месяц ваши услуги окажутся ценными, я найму вас на более долгое время. Если же нет, получите расчет и распрощаемся. Устраивает вас такой вариант, господа?

Левый сдержанно кивнул, правый шумно выдохнул и негромко уточнил:

- Кормежка входит в договор?

Вот еще один Портос на мою голову! Надо сказать, что знакомство в аббатстве с Исааком де Порто и Анри д’Арамицем весьма своеобразно сказалось на моем отношении к ним. Слишком сильно различались образы, созданные моим воображением, с реальными людьми. Не говоря уже о том, что Портос оказался злобным гномом, едва достающим мне до плеча. Но опасен он был, как тысяча чертей! Арамис же был вовсе не таким скрытным и слащавым типом, как я его представлял. Напротив, он был резок, даже груб, весьма брутален и очень зол на весь мир. На меня они оба пытались было морально давить, но пара уроков фехтования в саду аббатства все поставила на свои места. Разница в мастерстве была налицо, и Анри с Исааком это признали, как признали и мое лидерство в некоторых вопросах. Впрочем, я не сомневался, что гонора у них с избытком, и они еще себя покажут. Мой же друг д’Артаньян после подрыва кареты отбыл в Париж, дабы заняться своими насущными делами. Общение с шевалье де Бриенном сказалось на нем продуктивно, он был преисполнен каких-то инженерных планов и вполне счастлив.

- Кушать будете сытно, два раза в день. Утром и вечером. Еще вопросы?

Вопросов больше не было, и мы двинулись в путь. По поводу Лелека и Болека у меня были огромные сомнения, но я решил проверить их в деле, прежде чем делать окончательные выводы.

Благо, случай вскоре представился, как это обычно бывает, совершенно не вовремя и не к месту.

Звуки боя мы услышали еще издали, едва заехав в очередной небольшой лесок, коих встречалось великое множество на нашем пути. Тракт их не обходил, поэтому дорожные пейзажи чередовались время от времени то видами все еще желто-сине-зеленых полей, то лесами, то небольшими озерцами, но иногда встречались особо радовавшие мой взор виноградники.

Сначала начали сухо щелкать ружейные и пистолетные выстрелы, тут же раздались громкие крики ярости и боли, и снова выстрелы, потом скрежещущий сталью шум драки.

Мы невольно придержали лошадей и переглянулись между собой. Был бы я один, непременно объехал бы сражение кругом, но перед лицом моих новых подчиненных стыдно было выказывать трусость, поэтому я коротко скомандовал:

- Поехали, поглядим, что там происходит…

Честно сказать, я думал, что мои Левый и Правый тут же развернут коней и уедут прочь, но я в них ошибся. Ни тени сомнения в глазах! Они синхронно двинули лошадей следом за мной, доставая пистолеты из притороченных к седлам парных кобур.

Мы выехали на открытое пространство прямо за деревянным мостом, перекинутым через небольшую безымянную речушку. Тут-то и была устроена засада.

Посреди моста стояла дорожная карета, проезд которой перекрывали пара сваленных с той стороны деревьев. Со всех сторон к карете лезли люди с ножами и шпагами в руках. Словно обезьяны, разбойники карабкались по креплениям моста снизу вверх, другие заходили сзади и спереди. Было их более десятка – точное число я назвать не смог бы при всем желании, потому что не всех их мог видеть со своей точки обзора.

Защитники же большей частью были уже мертвы. Троих сразил самый первый залп, они попадали с седел и более не пытались встать, кучер безжизненно свисал с козел, еще четверо отбивались из последних сил, погибая один за другим. Лошади дико ржали и били копытами, без всякой возможности вырваться из упряжи.

Одеты нападавшие были весьма разношерстно, не имея ни малейшего подобия общей формы, и можно было бы сделать вывод, что это просто шайка лесных разбойников пытается нажиться на случайных жертвах, если бы не одно «но».

Чуть в стороне, с другой стороны моста на вороном жеребце каменой фигурой Командора высился силуэт всадника. Я сразу его приметил и сообразил, что именно он командует нападавшими, хотя никаких явных приказов всадник не отдавал, просто наблюдая за происходящим. Одетый во все черное, с маской на лице, он выглядел настолько внушительно, что у меня сразу отпали все сомнения в случайности нападения. Нет, все явно было выверено с точностью до секунды и подстроено заранее. Они ждали карету и устроили идеальную засаду. Вот только нашу троицу никто в планах не учел.

В этом был шанс. Но я колебался. Не мой это бой, я просто еду в отпуск…

- Дело плохо, ваша милость, - сообщил мне Люка. – Еще пара минут, и их всех прикончат…

Я и сам это видел. Если не вмешаться сейчас, защитники кареты погибнут. Если же вмешаться, то погибнет гораздо большее число людей. В том числе, возможно, и мы.

Все решила случайность. Я увидел, как шторка на дверце кареты слегка отодвинулась в сторону, и за ней мелькнуло девичье лицо, обрамленное белокурыми локонами.

Выбора у меня больше не осталось. Защитить даму – дело чести!

- В атаку! – негромко приказал я своим бойцам, в очередной раз сомневаясь, что они последуют приказу.

И в очередной раз я ошибся.

Левый и Правый, как две скалы, неслись по обе стороны от моей лошади. Едва мы приблизились на расстояние прицельного выстрела, как они оба тут же разрядили свои пистоли, и оба попали, уложив на месте двух разбойников. Я тоже не подвел, сразив третьего.

И тут же сшиб лошадью еще одного, удачно подвернувшегося по дороге. Под копытами захрустели кости, человек заорал, потом захрипел, но проверять жив он или нет, было некогда.

Я выпрыгнул из седла, всей своей массой приземлившись сверху на следующего врага, оказавшегося у меня на пути. Рапирой действовать было неудобно, и я всадил ему дагу снизу вверх. Клинок, пробив горло, дошел до мозга. Тело подо мной судорожно дернулось несколько раз в последних конвульсиях, но я уже был на ногах, отражая атаку со стороны.

Дрались разбойники из рук вон плохо. Первым же выпадом я убил одного, пробив ему левое легкое, потом ранил другого в запястье, третьего в плечо. Они словно никогда прежде не имели дело с человеком, обученным держать оружие. Четвертому я воткнул рапиру прямо в глазницу. Во все стороны брызнула кровь и мерзкая на вид жидкость.

При этом я успевал наблюдать за успехами моих новых бойцов.

Левый и Правый действовали слажено и умело: прикрывая друг друга, они не лезли на рожон, но при этом уверенно продвигались вперед к карете, укладывая на землю противников одного за другим. Чувствовалось, что эта парочка привыкла работать совместно. Их движения были оточены многолетней практикой, они чувствовали друг друга и точно знали, где каждый окажется в следующий момент. Хорошо, что мы все же не схлестнулись в таверне, результат был бы непредсказуем. И, кажется, я сделал отличное приобретение!

Вот в чем нам повезло, так это в том, что нападавшие не удосужились перезарядить пистолеты и ружья. Один залп легко остановил бы нашу тройку. Но вот так, с клинками в руках, мы продирались сквозь их ряды, как раскаленная кочерга проходит сквозь снег.

Шансов у разбойников не было, и их главарь это понял. Я увидел, как он в какой-то момент просто развернул жеребца и, не оглядываясь, умчал сквозь густой лес, бросив своих людей на произвол судьбы.

Сделал он это, по моему мнению, весьма вовремя, потому как дело шло к финалу. Все защитники кареты были ранены или убиты, и уже никто не мешал нападавшим приблизиться. Вот только и нападавших не осталось вовсе, последних двух добивали Левый и Правый, делая это без особого удовольствия, просто выполняя свою работу.

- Оставьте одного живым! – крикнул я братьям, приближаясь к карете. «Язык» нам пригодится.

Но браться лишь смущенно пожали плечами – мол, поздно предупредил. Вокруг лежали одни трупы.

Уже взявшись за ручку, чтобы открыть дверцу, я в последний момент отпрянул в сторону. Предчувствие, или интуиция, или просто огромный опыт сработали, бросив мое тело влево.

Грянул выстрел, и дверку насквозь пробило пулей как раз напротив того места, где я стоял мгновением раньше. Стреляли изнутри. Там явно находился некто неробкого десятка.

- Прошу, не стреляйте! Мы здесь, чтобы помочь вам! Меня зовут шевалье де Брас!

Дверца с легким скрипом приоткрылась, и из кареты выглянула юная особа, одетая в закрытое, без декольте, платье. Впрочем, чуть приглядевшись, я понял, что первое впечатление оказалось обманчивым.

Ей было лет двадцать пять, хотя выглядела девушка значительно младше. Тонкое, благородное, словно выточенное из цельного куска хрусталя лицо с четкими скулами, белокурые вьющиеся локоны, небесно-голубые глаза, смотревшие без малейшего испуга, точеная фигура, и тонкий стилет в левой руке, который она держала обратным хватом, видимо, не до конца доверяя моим словам.

Обозрев место сражения, девушка мило улыбнулась и легким движением закинула стилет обратно в карету.

- Шевалье, как я рада вашему присутствию! Если бы не вы… - сказала она с легким английским акцентом, глядя на меня чуть странным взглядом своих бездонных глаз.

Эта девушка меня одновременно и удивила, и насторожила. Засада и тот мрачный всадник – все это не вязалось с красивым лицом блондинки, но вполне сходилось с ее охранением. Ведь, при такой охране наверняка есть, что похищать?..

- Мы проезжали мимо, услышали звуки стрельбы и тут же поспешили на помощь, - вполне искренне рассказал я, наблюдая краем глаза, как Левый и Правый уже обчищают карманы многочисленных мертвецов. Что же, свое законное право на трофеи они имеют, это было обговорено заранее. Все честно.

- Вы спасли меня, шевалье! Эти злые люди… они желали моей смерти!

Одинокая слеза скатилась по ее щеке, но я подобных фокусов насмотрелся в молодости, да и в зрелые годы вполне достаточно, чтобы опрометчиво доверять столь ярким особам, обладающим несомненным актерским талантом.

Поэтому я лишь любезно поклонился даме и холодным тоном заявил:

- Более вам ничего не грозит, все разбойники мертвы. Позвольте на этом попрощаться, нас ждут дела!..

Такого развития разговора с моей стороны она точно не ожидала и задумалась на пару секунд, собираясь с мыслями. Наконец, блондинка заговорила вновь:

- Шевалье де Брас, вы же видите, что почти все мои люди убиты. Другие из них ранены и немногим отличаются от мертвых. Мне необходима ваша помощь! Сопроводите меня до Авиньона и обеспечьте мою безопасность, и я буду бесконечно благодарна вам!

Дьявол! Происходящее очень мне не нравилось. Все мои чувства кричали – беги отсюда, глупец! Беги, сломя голову! Как можно дальше! Беги со всех ног!

Но разум проиграл другим инстинктам. Слишком уж она была красива и вызывала отнюдь не платонические чувства.

Я легко поклонился в ответ.

- Разумеется, мадам, я и мои люди поможем вам добраться до города, доставив вас туда в целости и сохранности. Могу ли я узнать ваше имя?

Красавица ослепительно улыбнулась, вновь уверившись в своих чарах.

- Конечно, шевалье. Я – Люси Хэй, графиня Карлайл. Впрочем, вы можете звать меня просто - миледи.

Глава 2

Мертвецов оставили лежать там, где они встретили свой последний час. Нескольких раненых определили в карету, и они заняли внутри все пространство, Левый сел на козлы, а рядом с ним расположилась леди Карлайл, не пожелавшая путешествовать рядом со стонущими, изувеченными людьми. Правый ехал позади, ведя в поводу лошадь брата и еще пару трофейных лошадей.

Так мы и продолжили путешествие, а когда достигли первую же деревеньку, я разыскал старосту, отсыпал ему изрядную порцию монет с наказом похоронить всех погибших достойным образом, не разделяя их на тех, кто защищался и тех, кто нападал. В конце концов, гореть им всем в одном котле.

Трофейных лошадей я велел отправить в Париж на адрес Перпонше.

Раненых же оставили в деревне, попросив обеспечить их надежным уходом. И, конечно, опять заплатив за это, правда, на этот раз из кармана леди Карлайл, что она проделала с явным неудовольствием.

Я видел, что ей, по большому счету абсолютно плевать, выживут ее люди или нет. Они были для нее лишь пешками, поставленными на доску с одной единственной целью – обеспечить ее защиту в пути. И с этой задачей они не справились, а значит, были ей более не интересны.

Люси даже заезжать в деревню не хотела, но вынуждена была сдаться под моим напором. Все время она кривила губы, в нетерпении ожидая продолжения поездки. Мне кажется, не будь у нее свидетелей в моем лице, а так же в угрюмых лицах Левого и Правого, она попросту выкинула бы раненых где-то на обочине, и сама умчалась бы прочь, правя каретой не хуже любого мужчины.

Ее имя… Люси Хэй, графиня Карлайл… я точно слышал его прежде, но так и не смог вспомнить где и при каких обстоятельствах. Может, это было недавно, во время моего пребывания в Париже, а может, она засветилась в одном из учебников истории, или, скорее, в мемуарах представителей эпохи, которые позже большей частью преобразовались в бульварные романы. Я же в истории был не слишком силен, предпочитая в юности отдавать предпочтение иным «наукам».

Все равно исторические источники врут. Объективности не существует, есть лишь частный взгляд на ситуацию. И то, что историю пишут победители – тоже не правда. Победители возводят концепцию, при которой их победа должна выглядеть исторически обоснованной, а их позиция – единственно верной. Под любую идею необходимо подвести базу, иначе такая идея недолго проживет. А мемуары – лишь один из способов. Все ненужное или идеологически неверное безжалостно вычеркивается, цитаты режутся до подходящих и возводятся в культ, а главное – создается общая ментальность, при которой мышление страны и общества будет большей частью единым. Тогда и только тогда рождается историческая правда, которая станет настоящей правдой для тех, кто впитает ее с самого детства.

Избавившись от раненых, мы продолжили путь, избрав своей целью, по просьбе дамы, Авиньон. После того, как карета освободилась, Люси пересела внутрь, а Левый все так же правил лошадьми.

В дороге мы практически не общались, хотя время от времени я подъезжал к карете узнать, все ли у графини в порядке. Она отвечала коротко и односложно, не стремясь вступать в беседу. Создавалась такое ощущение, что леди позабыла о том, что я делаю ей большое одолжение, согласившись довезти до Авиньона. На ее месте я бы призадумался, а что еще может предпринять тот черный всадник, так вовремя покинувший место засады. Я бы поставил на то, что он еще себя проявит.

Плевать! Доставлю ее до места, как и было обещано, и тут же распрощаюсь. Никогда не любил снобов. При всей ее внешней красоте, характер у леди Карлайл был точно не сахар.

До Авиньона было недалеко, и к позднему вечеру мы достигли города.

- Направляйтесь в трактир «Красный петух»! – потребовала Люси, высунувшись из окна кареты.

Что же, выполню и этот приказ, раз уж так неосторожно дал обещание. Дав знак Правому, чтобы тот выяснил дорогу до трактира, я осмотрелся по сторонам.

Авиньон стоял на левом берегу реки Роны, и показался мне вполне уютным и красивым. С нас взяли пару ливров пошлины за проезд через ворота. Миледи и не подумала выглянуть из кареты, поэтому платить пришлось мне.

Удивительно, но тут на каждом шагу встречались храмы – их было не меньше десятка – и это только те, которые я увидел, пока мы следовали сквозь городок.

Но первым, что бросалось в глаза, был невероятно огромный готический дворец, возвышавшийся практически над всеми домами Авиньона. Откуда тут подобное, хотелось бы знать? Дворец многократно превышал габаритами Лувр. Да что там Лувр – мне казалось, во всей Европе я не видел строения массивнее и величественнее. Дворец настолько впечатлял даже издали, что я просто остолбенел и замер на месте, придержав лошадь, и долгие минуты любовался великолепным видом.

Потом я вспомнил, что Авиньон до сих пор являлся папским городом, и этот дворец – ничто иное, как папский дворец – резиденция пап. Это ведь именно здесь когда-то лет триста назад произошло так называемое «пленение пап», когда папский двор жил столь роскошно, что это явление назвали «вавилонским» пленом, и даже когда новой папской резиденцией стал Ватикан, недовольные кардиналы избрали анти-папу, который в итоге обосновался опять в Авиньоне!

Ватикан в итоге победил, и последний анти-папа еще пару сотен лет назад бежал в Испанию.

В общем, город был интересным и значимым.

Пахло водорослями и, как обычно, нечистотами. Терпеть не могу французские города, в первую очередь из-за запахов. Ничего, начнем дезинфекцию с Парижа, а там, глядишь, моя идея получит распространение по всей Франции. План кампании уже был у меня в голове, оставалось лишь вернуться в столицу и приступить к его осуществлению. Раз уж меня забросило в эту страну и в этот век, надо постараться сделать мир вокруг себя чище и безопаснее.

Но то планы долгосрочные, краткосрочные же требовалось обновить. От Авиньона до Марселя, куда я стремился, оставалось не больше сотни километров, которые я надеялся преодолеть за следующий день или максимум, через день. Оставалось только доставить графиню до выбранного ей трактира, распрощаться и найти себе ночлег.

Правый вызнал маршрут у первого встречного прохожего, и уже через четверть часа мы подъехали к трактиру, заведя карету во внутренний дворик. Пара слуг тут же кинулись распрягать измученных лошадей, а из дома вышел полноватый хозяин, вытирая руки о кожаный фартук, и громогласно заявил, что со свободными комнатами нынче большие проблемы, но если господа путешественники обладают достаточным количеством золотых монет, то он постарается что-то придумать...

Тут из кареты выглянула графиня, легким движением пальца подозвала хозяина трактира к себе, и, когда тот приблизился, негромко произнесла:

- Крест и чаша!

Я стоял в нескольких шагах и невольно услышал ее слова, хотя и не сразу понял их смысл. Зато хозяин трактира все прекрасно понял и осознал. Лицо его преобразилось, теперь оно выражало сплошное подобострастие и желание угодить.

- Лучшие комнаты вам и вашим людям, ваша светлость, на любой срок. Любые пожелания! Я полностью к вашим услугам!

Только теперь до меня дошло, что графиня произнесла некий пароль, столь чудесным образом изменивший отношения хозяина трактира к гостям. Даже морду бить не пришлось, чудеса!

Но это было уже не мое дело.

- Позвольте откланяться, миледи! – поклонился я, открыв дверь кареты и предложив руку Люси. – Я выполнил данное вам обещание, вы в безопасности. Меня же, к сожалению, ждут собственные дела!..

- Шевалье!.. – тут она неловко споткнулась о валявшийся под ногами камень и всем телом повисла на моей руке, умудрившись коснуться меня грудью. Это произвело определенное впечатление на мой организм. Обретя равновесие, она мило и вполне естественно покраснела и продолжила: - Благодарю вас за помощь! Вы честно сдержали свое слово, хотя могли бы этого и не делать. Но у меня есть к вам еще одна последняя просьба. Умоляю, проведите эту ночь в трактире! Я позабочусь о комнатах для вас и ваших друзей. А с утра сюда приедут мои люди, они сумеют меня защитить. Пока же, молю, останьтесь со мной! Вы же видели, что многие желают моей смерти! Без вас я пропаду!..

Речь ее, надо сказать, произвела на меня впечатление. Тем более что леди Карлайл все продолжала давать на меня своей грудью, цепко держа при этом за руку, и даже чуть поглаживая сверху по кисти.

Я поддался ее очарованию, несмотря на весь свой сарказм и опыт, поплыл, как безусый юнец, и только промычал в ответ свое согласие.

- Вот и славно, шевалье, благодарю вас! Проводите же меня внутрь, мне требуется освежиться и привести себя в порядок…

И только, когда она зашла в комнату на втором этаже, которую любезно показал нам толстый трактирщик, а изнутри щелкнул замок, я очнулся.

Да! Так меня давно не разводили! И это без капли алкоголя или клофелина! У Люси явный талант в плане соблазнения мужского пола и доведения его до состояния полной покорности. Чем же она меня взяла? Не мягкой же грудью на изгибе моей руки? Что я женскую грудь не трогал? Но в тот момент я был готов практически на все, что бы она меня ни попросила.

Надо держаться с графиней осторожней. Не приближаться к ней по мере возможностей, ничего не пить и не есть из ее рук. Хм, может ее запах лишил меня разума? Он миледи пахло прекрасно: летним лугом, полным трав и ярких цветов – изысканный аромат. Такие духи в мое время стоили бы целое состояние. Это не какая-то банальность за пару сотен евро, подобный флакончик мог стоить в десятки раз дороже.

- Господин, позвольте показать вам комнату… - хозяин материализовался слева, беспрестанно кланяясь. Видно, пароль миледи распространялся и на его отношение к нам.

- Две комнаты! – уточнил я. – Одну для меня, вторую для моих людей!

- Конечно, как вам будет угодно…

Левый и Правый неотступно следовали за мной, идеально выполняя роль телохранителей. Куда там Костнеру, эти ребята дали бы ему фору.

Я быстро осмотрел обе предоставленные комнаты. Ничего особенного, все стандартно: лежаки, пара табуретов, сундук в углу, небольшое оконце. Сэкономил на нас, скряга-трактирщик. Явно выделил самые убогие комнатушки.

Миледи же заняла гораздо более просторные апартаменты в виде двух смежных комнаты, обставленных максимально комфортно. Я слышал, как она потребовала служанку, которая могла бы помочь раздеться и принять ванну.

- Так, господа, ситуация у нас сложилась скверная, - мы с братьями спустились в нижний зал, где я решил провести краткий инструктаж. – За леди Карлайл идет охота, и пока она жива, то находится под угрозой, а значит, мы должны быть начеку. Я взял на себя обязанность сохранить ее в целости до утра…

При этих словах оба брата синхронно хмыкнули. Вот же клоуны-юмористы на мою голову! А еще такие морды суровые…

- Слушайте приказ! – рявкнул я, рассердившись. – Ужинать легко, не обжираться. Дозволяю бутылку вина на двоих…

- Но, патрон…* - пытался было опротестовать этот приказ Левый.

*(от лат. patronus — «защитник, покровитель») — 1. лицо, бравшее под своё покровительство малоимущих или неполноправных граждан. 2. хозяин, начальник, босс.

- Молчать! – резко оборвал его я. – Позже наверстаете! Дежурить будете по очереди. Сначала Люка, до двух часов пополуночи, потом вы, Бенезит. Ваше время с двух до шести. Спать одетыми и при оружии, пистолеты зарядить. На всякий случай! Надеюсь, ночь пройдет спокойно, а с утра мы передадим графиню ее людям, и на этом все кончится…

У братьев традиционно вопросов не имелось. Они вообще схватывали все с полуслова, чем нравились мне все больше.

Мы быстро распределились по комнатам и привели себя в порядок - умылись, оправились, а после спустились в обеденный зал, где нас уже ожидал обильный ужин.

Но, помня мои наставления, братья кушали скудно, зато вздыхали при этом тяжко. Мне даже стало их на мгновение жаль, но потом я вспомнил, что бывает при ранениях в живот, и все сомнения, как рукой сняло. Пока остается шанс нападения на графиню, необходимо соблюдать осторожность. Сам я тоже ел мало, пил еще меньше, и первым ушел в свою комнату, намереваясь немного поспать, а потом вторым постом контролировать таверну до самого утра.

Но моим планам не суждено было сбыться. Едва я задремал, как в дверь негромко постучали. Дьявол! Неужели, Левый или Правый забыли инструкции! Злой, как черт, я резко рванул дверь на себя и обмер, очарованный открывшимся зрелищем.

Леди Карлайл стояла передо мной в легком, полупрозрачном ночном платье, с накинутой на плечи пелериной. В руках она держала свечу, в свете которой ее фигура выглядела подчеркнуто контурно и весьма эффектно. Все эти полутона играли свою роль настолько сильно, что организм реагировал сам по себе, без всякого моего вмешательства. Куда там пресловутой виагре! Впрочем, телу де Браса внешние стимуляторы были без надобности.

- Миледи?.. – мой голос внезапно охрип, как у подростка, впервые заглянувшего сквозь дырку в стене в отделение женской бани.

- Милорд… - а вот голос Люси очаровывал бархатными, низкими тонами, легким английским акцентом и той неповторимой интонацией, которую некоторые дамы умеют создать, когда требуется кого-то подчинить своей воле. – У меня в комнате темно и страшно. Я понимаю, что это против всех правил приличия, но позвольте провести эту ночь у вас?

- Проходите!

Я шире распахнул дверь, пропуская леди Карлайл внутрь. А что мне еще оставалось делать? Отказать ей? Признаться, я бы не простил себе подобного после.

Осмотревшись, графиня невольно поморщилась из-за скудности обстановки, но ничего не сказала. В конце концов, это она меня сюда определила.

Я ложился спать, не раздеваясь, только скинул куртку и камзол, оставшись в штанах и рубашке. Леди Карлайл мой вид нисколько не смущал. Сама полуодета, одна ночью у незнакомого молодого мужчины – моральные нормы ее совершенно не волновали.

Люси прошла к разобранной постели и, даже не спрашивая, села на нее. Потом посмотрела на меня и задула свечку.

Несколько мгновений я истуканом стоял в темной комнате, соображая, что делать дальше.

- Где же вы, сударь? – легкий шепот девушки подстегнул меня похлеще хлыста.

Видит бог, не я начал это первым. Но и отступать в подобных ситуациях я не привык.

Сапоги, штаны и рубашка полетели на пол, и я нырнул в горячие объятия графини, которая уже успела избавиться от своего скромного одеяния. Мелькнула было мысль о том, что нужно держаться настороже… мелькнула и пропала.

Говорят, англичанки холодные и бесчувственные стервы. Не знаю, как остальные, но миледи любила страстно, откинув в сторону все предрассудки эпохи. Трогать ее тело, ласкать ее точеные груди с острыми сосками, вдыхать ее запах – в эту минуту мне казалось, что ничего прекраснее на свете быть не может. Я на время потерял рассудок, полностью погрузившись в ее ослепительное очарование.

Миледи отдавалась, как в последний раз, со всей страстью любящей женщины, хотя, я знал точно, ко мне она не испытывает ровным счетом никаких чувств. Это все последствия стресса - ее жизнь оказалась под угрозой, и даже такой железной женщине, как леди Карлайл, требовался выплеск энергии и эмоций. Я вполне вовремя подвернулся ей под руку. А заодно, уверен, таким образом она планировала укрепить нашу с ней связь, заставив меня послужить ей дольше того срока, который я отмерил.

Как бы то ни было, но этот час… или даже два пролетели, как мгновение. Наконец, утомившись и насытившись друг другом, мы задремали, и проснулись одновременно, когда внизу прозвучали громкие выстрелы.

Я кубарем скатился с постели, запутавшись в простынях.

Дьявол! Хорош из меня командир, сам приказал спать в одежде и сам же нарушил этот приказ.

Драгоценные секунды ушли на то, чтобы впрыгнуть в штаны и сапоги, накинуть рубашку, схватить рапиру и пистоль, и только после этого открыть дверь и осмотреться.

За это время успело случиться многое: Люка Дюси разрядил оба пистолета, чему свидетельствовали два валявшихся в причудливых позах тела, и теперь бился сразу с тремя нападавшими, лихо орудуя клинком; его брат Бенезит в то же время отбивался еще от двоих; братья успешно перекрывали нападавшим доступ к лестнице, ведущей на второй этаж; несколько человек толпились внизу, мешая друг другу; последний же из врагов, уже знакомый мне человек в черном и с маской на лице, стоял чуть в стороне, ближе к двери, наблюдая за развитием сражения.

Нет, ну какой настырный тип! И шустрый! Ведь не прошло и половины дня с того момента, как он потерпел полный разгром первой своей армии, а уже успел собрать вторую, выяснить место ночевки миледи и напасть.

Я выстрелом снес голову одного из трех противников Люки и сходу проткнул грудь второго, пинком отбросив тело вниз по лестнице. Левый обрадовался помощи, и тут же прикончил последнего своего врага, но вверх уже лезли новые, спотыкаясь о трупы.

В ожидании остальных, мы с братьями быстро закололи обоих противников Бенезита.

- Ваша милость, вы вовремя!

Братья были рады короткой паузе. Они слегка запыхались и пытались отдышаться, но в целом были бодры и веселы. Пара кровавых царапин на лице и плече у Левого, и косая рана на груди у Правого – жить будут!

Ситуация слегка выровнялась. Если изначально на таверну напали человек пятнадцать, то теперь их осталось не больше половины. А мы были целы и невредимы.

Восемь против троих – вполне нормальный расклад, бывало и хуже. К тому же братья нравились мне все больше и больше. Они честно дрались, не ныли и готовы были умереть в любую минуту. Мужчины!

Прочие же постояльцы трактира, включая самого трактирщика и прислугу, разумно прятались по комнатам, не высовывая носа наружу.

Краем глаза заметив легкое движение позади, я резко обернулся.

Леди Карлайл уже была одета, и стояла, держа в каждой руке по заряженному пистолю. Видно было, что она не будет просто ждать, сидя в комнате, пока решится ее судьба, а примет в бою самое непосредственное участие.

- Он не оставит меня в покое, пока не увидит мое бездыханное тело, - спокойно пояснила мне Люси, легким кивком указав на мужчину в черном. – Но у меня пока другие планы на жизнь…

И, не целясь, прямо с балюстрады второго этажа она разрядила оба пистоля в сторону черного человека. Первая пуля пролетела чуть левее его головы, оцарапав щеку и лишь чудом не прикончив мужчину, вторая сбила с него шляпу.

- Un fucking believable!* – миледи, ругаясь не хуже английских портовых грузчиков, гневно отбросила пистоли в сторону. Ее манера изъясняться почему-то это меня нисколько не удивила.

*(англ.) это, б***, просто невероятно.

Человек в черном даже не шелохнулся, продолжая стоять так же спокойно, как и прежде, словно это не его мгновение назад чуть не застрелили, как паршивого пса. Лица из-за маски видно не было, но взгляд… он просто насквозь прожигал леди Карлайл лютой ненавистью. Впрочем, на Люси это не действовало.

Кутерьма на лестнице, тем временем, закончилась, и на этаж посыпали новые противники.

Завертелось.

В такой драке не до правил – тут любые трюки хороши, и главное – не дать себя зарезать.

Братья стабильно надежно держали оборону, не позволяя никому прорваться к миледи. Я старательно контролировал всех, кто умудрялся так или иначе обмануть Левого и Правого, обойдя их со стороны или взобравшись напрямую по перегородкам наверх. Одного я скинул пинком обратно вниз, другому проткнул руку, третьего просто ударил в лицо кулаком.

Пока ни с той, ни с другой стороны новых жертв не появилось, но вот ран прибавилось, и было понятно, что долго это представление продолжаться не сможет. Братья попросту истекут кровью и потеряют силы. Именно поэтому противники осторожничали, выжидали.

Но вот почему они не стреляли в нас, как мы в них – я так и не понял. Казалось бы, слаженный залп решит все их проблемы, но пистолей ни у кого в руках я не заметил. Думаю, просто не успели вооружиться перед нападением. Слишком мало времени было у Черного человека на сборы нового отряда. Нам же лучше!

Леди Карлайл скрылась в своей комнате. Я услышал звук задвигаемого изнутри засова. Что же, все правильно. Из трактира ей не сбежать - окна зарешечены, но и внутрь никто не попадет. А выбить дверь мгновенно не получится. И даже если падем мы, ее защитники, то нападавшим понадобится достаточно много времени, чтобы добраться до миледи. А там, глядишь, подоспеют и ее люди.

Но ждать их появления – значит, проиграть заранее. Сейчас часа два ночи, и до утра здесь вряд ли кто-то появится.

Я ударил эфесом в лицо еще одного умника, потом подхватил его за грудки и перекинул через перила вниз. Упал он неудачно, и остался лежать с неестественно вывернутой на бок головой.

Тут вскрикнул Правый – чужой клинок пропорол ему бедро, и кровь хлестанула во все стороны. Черт! Если задета артерия – ему конец, истечет кровью за пару минут…

Остальные воодушевились и приготовились к новой атаке.

Нужно срочно сделать что-то, или нас перебьют всех одного за другим.

Я нашел выход. Коротко разбежавшись, я «ласточкой» нырнул вниз, прямо со второго этажа, поверх перил, минуя лестницу, оставшуюся справа.

Все нападавшие стремились попасть наверх, никто не ждал меня снизу. Этим я и воспользовался.

Сгруппировавшись в последний момент, я удачно приземлился, не выронив рапиры, перекатился через голову вперед, одним этим маневром умудрившись преодолеть большую часть зала, и оказался в непосредственной близости от входа в трактир, где в одиночестве замер статуей человек в черном.

Он совершенно не ожидал от меня подобного действия, поэтому не успел отреагировать. Я лишь увидел, как его глаза широко распахнулись от удивления, рука дернулась было к поясу, где в дорогих ножнах болтался клинок, но он не успел.

Я уже стоял рядом, и был злой, как черт.

Короткий удар под дых, и он согнулся в приступе боли и кашля. Второй добавочный сверху вниз в голову. И пока тело падало, я успел подставить колено под лицо.

Хрясь!

Удачно вышло – редко, когда все получилось точно, как запланировал.

От всего произошедшего мой противник должен был вырубиться мгновенно, но, каким-то чудом, он еще удерживал себя в сознании.

Платок, прикрывавший лицо, слетел, и я увидел довольно молодого человека лет двадцати – двадцати пяти, с правильными чертами бледного лица, обрамленного черными локонами. Красавчик – бабы таких любят! Что же, я немного попорчу ему имидж…

Я чиркнул клинком по его щеке, оставив зигзагообразный разрез. Хотел по лбу, но передумал в последний момент.

Кровь, слюни, сопли, слезы – все, что непроизвольно выделяет человеческое тело, текло по его лицу.

Но он держался!

Я приставил острие рапиры к его горлу. Одно движение – и я убью его, причем без малейшего сожаления.

Схватка наверху замерла. Все ждали, чем закончится дело у нас. Зачем рисковать жизнями, если за это не будет заплачено…

Меня не интересовали разборки этого человека с леди Карлайл, но я стал ее невольным защитником на сегодняшний день, поэтому ее враги оказались и моими врагами.

И все же, перед тем, как ударить, я спросил:

- Назовите ваше имя, сударь, чтобы я мог сообщить его могильщикам…

- Напишите просто, - ответил он тусклым голосом, - Арман де Сийег д’Атос д’Отвиль. И будьте вы прокляты, что влезли в это дело!..

Видно, я, и правда, буду проклят! Это так же несомненно, как то, что с утра взойдет солнце, а морозная белая зима сменит желтую-красную осень.

Только что своей рукой я чуть было не заколол человека, образом которого восхищался всю свою жизнь.

Я почти убил Атоса!

Глава 3

- Прикажите своим людям отступить, - негромко сказал я, чуть отводя рапиру в сторону, - и я оставлю вас в живых. Мне нет дела до ваших претензий к леди Карлайл, но сегодня ночью ее защищаю я. Отступитесь, и ваша честь не пострадает. Что вы будете делать дальше, меня не волнует ни в малейшей степени…

Д’Атоса я убивать не хотел, пусть он и не был тем самым Атосом, но все же…

- Если вы меня не убьете, то я обязательно вернусь, – предупредил он все тем же безликим голосом, более подходящим призраку, чем человеку.

- Мне все равно, что случится после моего отъезда, – я вовсе не собирался брать на себя ответственность за дальнейшую судьбу миледи.

- Пусть будет так! – кивнул Арман, поднимаясь на ноги, и резко приказал: - Уходим!

Через минуту таверна опустела. И как раз вовремя, Левый осел на пол, потеряв сознание. Правому тоже досталось. Я же не пострадал, но все произошедшее заставило меня крепко призадуматься.

Первым делом, пинками, я заставил трактирщика и его слуг оказать помощь моим людям. Промыть раны, перевязать чистыми тряпками, напоить обоих братьев целебным отваром и уложить спать. Сегодня приключений более не предвиделось, так что пусть отдыхают.

Мне же предстояло обсудить некоторые нюансы произошедшего с леди Карлайл, хотя я очень не хотел этого делать.

Миледи ждала меня в своей комнате, полностью одетая. Она сидела за столом, сосредоточенная и серьезная, а прямо под ее рукой лежали оба пистоля, уже заряженные и готовые к стрельбе. Взгляд ее не выражал абсолютно ничего.

- Вы отпустили его, - констатировала леди Карлайл.

- Отпустил, - согласился я с очевидным, и тут же начал говорить в более агрессивном тоне: - Вы не хотите со мной объясниться? Кто был этот человек и что ему нужно от вас?

- Это не ваше дело, шевалье, - холодно ответила Люси, и я понял, что выбрал неверный тон, но было уже поздно. – Вы совершили ошибку, подарив ему жизнь. Эта ошибка еще вам отзовется в будущем. Сейчас же, могу лишь сказать, что если вы человек слова, то пробудете здесь до утра, а после вы свободны от всяческих обязательств.

Ни намека на проведенное вместе время, ни капли симпатии во взгляде. Меня использовали, грубо и незатейливо, во всех смыслах, и как любовника, и как телохранителя, и я же еще остался виноватым.

Эта английская девица, пожалуй, могла бы дать фору самой герцогине де Шеврез! Классическая школа!

И тут меня, как током дернуло. Я внезапно понял, с кем имею дело. Все сошлось в моей голове. Люси Хей, леди Карлайл – не она ли явилась прообразом той самой пресловутой миледи Винтер? Кажется, я попал в серьезный переплет. Опять!

До утра нас никто более не беспокоил. Разве что хозяин таверны и его люди весь остаток ночи стаскивали мертвецов в ледник в подвале, потом драили полы от крови.

Левый и Правый – мои бравые богатыри залечивали раны. Я, разумеется, не поскупился и послал за лучшим доктором в округе. Тот явился, осмотрел братьев, повторно промыл ранения чистой водой, заштопал нитками и залил все поверх какой-то дурнопахнущей мазью. Я выложил, не скупясь, с десяток пистолей, и довольный доктор обещал после обеда заглянуть еще разок, дабы проведать пациентов.

Братья после его визита так жалостливо смотрели на меня, что я дозволил им употребить для общего здоровья организма по бутылке вина. И это пошло им на пользу гораздо больше, чем мазь доктора.

Леди Карлайл до утра пробыла в своей комнате, и мне уже начало казаться, что ее ночной визит мне привиделся. Слишком уж большой контраст был между ее любовной страстью и последующим холодным безразличием.

Очевидно, что на ее отношение ко мне повлияла дарованная д’Атосу жизнь.

Уж не знаю, что связывало их прежде. Вряд ли в этой реальности имела место история с лилией на плече, обманутым мужем и вздернутой на первом же суку жене. Миледи была чуть старше Армана, и, хотя, всякое возможно, все же сомневаюсь, чтобы они были прежде женаты. Нет, тут таится нечто иное. Но что именно, узнать мне было не у кого. Люси вряд ли будет откровенничать с тем, кто пощадил ее лютого врага.

Сказать, что мне было неинтересно, я не мог. Но и утолить любопытство пока не получалось. Поэтому я попросту перестал о них думать и даже умудрился подремать часов до семи утра, пока меня не разбудил перестук множества копыт во дворе трактира.

На этот раз, к счастью, то были не враги, а люди миледи. С десяток вооруженных до зубов всадников в черных плащах и с весьма мрачными выражениями на лицах ворвались в трактир, готовые убивать каждого встречного.

К счастью, леди Карлайл тут же вышла из своих покоев, одетая, собранная и молчаливая. Одного ее жеста хватило, чтобы всадники успокоились. И еще через четверть часа вся группа во главе с миледи покинула трактир.

Я не удостоился ни слова благодарности, ни даже мимолетного взгляда со стороны леди Карлайл. Словно я перестал для нее существовать.

Когда кавалькада умчалась прочь, я лишь глубоко выдохнул. Пусть эта женщина поскорее забудет обо мне. Характер у нее тяжелый, а память хорошая. И пусть я дважды спас ее жизнь, но я пощадил д’Атоса, и это перевесило все мои заслуги перед ней. Поэтому лучше бы нам впредь не встречаться вовсе, так будет вернее всего.

- Хозяин! Подать завтрак на троих! Тащи все, что есть, мы проголодались!

Как бы то ни было, но мой отпуск продолжался, и я был твердо намерен провести его максимально интересно, отдохнув душой и телом.

Пока прислуга метала стаканы на стол, и прочую посуду, а братья, поддерживая друг друга и покряхтывая, доползли до стола, я вышел во двор вдохнуть порцию свежего воздуха и немного прочистить голову.

Из-за ран братьев Дюси придется провести в трактире несколько дней, либо же оставить их тут до полного выздоровления, приказав после явиться по адресу Перпонше в Париже, а самому продолжить путь на юг. Я склонялся ко второму варианту, тем более что мне привычнее было путешествовать в одиночку.

Город уже давно ожил после ночной спячки. За распахнутыми настежь воротами трактира я видел шествующих по своим делам мужчин и женщин, озабоченных ежедневными хлопотами.

Авиньон располагался на левом берегу реки Роны, что было большим плюсом для города, обеспечивая хорошее судоходство и выход к морю. Сам город принадлежал к Святому Престолу, и управлялся папством через вице-легата. Но все это меня не касалось, я был в городе лишь проездом, и не собирался контактировать с местными властями.

Хотелось курить, но такой традиции во Франции пока массово не существовало. Тысяча чертей, пора бы завезти табачок из Америки, да открыть промысел. Кажется, мой товарищ по несчастью Антуан де Бриенн уже имел подобные планы в своей белокурой голове. Подождем, пока он их осуществит. Пока же приходится терпеть.

Мое внимание привлек парнишка лет пятнадцати-шестнадцати на вид, этакий крупного сложения рыхловатый увалень с пудовыми кулаками. Он безуспешно гонялся по двору за петухом, намереваясь то ли надергать на продажу из его хвоста перьев для шляпы, то ли свернуть ему шею и пустить на суп.

Но петух был слишком опытен, и раз за разом уворачивался от недостаточно быстрых и ловких движений парня.

Когда тот в третий раз промахнулся и растянулся в пыли, я мысленно начал ставить ставки.

Пока ставки были не в пользу парня. Петух вызывал у меня больше доверия.

Три к одному на петушару!

Парнишка встал на ноги, безуспешно отряхиваясь от прилипшего к одежде навоза, и ненавидящим взглядом смотрел на петуха. Тот в ответ презрительно вздернув башку вверх, распушил хвост и демонстративно проследовал по двору, как явный победитель.

- А-а-а-а-а! – с диким криком парень скаканул вперед, в мгновение ока преодолев половину расстояния до наглой птицы.

Руки он держал вытянутыми вперед и был готов схватить ненавистного врага.

Ему не хватило какой-то доли сантиметра. Когда ладони парня уже почти сомкнулись на шее своенравной твари, петух подпрыгнул вверх, через секунду очутившись на голове соперника.

В то же мгновение он изверг на макушку ловца-неудачника резкопахнущие белесые извержения организма, победно прокукарекал и был таков.

Я молча вытащил из кармана кошелек и переложил три пистоля в другой карман. Дело принципа.

Не желая более смотреть на мучения недотепы, я вернулся в трактир. Стол уже был накрыт, и братья, не обремененные правилами этикета, вовсю уплетали яства, даже не подумав дождаться моего появления.

Кинув в их сторону укоризненный взгляд, который они проигнорировали, не поняв заложенного посыла, я приступил к трапезе.

Казалось бы, сколько можно съесть с утра? Пару яиц, кусок бекона, да хлеб с маслом. И запить все это дело чашкой кофе, чая или, на крайней случай, морса или компота.

Я ошибался. За завтраком мы дружно уничтожили несколько куропаток, половину поросенка с вертела, несчетное число мелких закусок, сыров и прочих разностей, выпили несколько кувшинов сидра, и только после этого, сытно откинувшись, слегка расстегнули пояса.

Все это время я ждал явления местного прево и его людей. Ведь произошло массовое смертоубийство, и власти Авиньона никак не могли проигнорировать данный факт.

Но проигнорировали.

Нас никто не беспокоил, и трактирщик, судя по его виду, тоже не волновался. Взять бы мерзавца, да расспросить хорошенько о том, что за пароль сообщила ему миледи, и почему гибель нескольких человек совершенно не заинтересовала правоохранительные власти.

Но я не стал этого делать. Принципиально! Меня все это не касается, и точка. Я просто еду мимо. Просто, доннерветтер*, еду мимо!

*(нем.) Черт подери!

В зал ввалился давешний парниша, весь перепачканный в навозе и грязи, но взгляд его торжествовал. В руке он держал три свежевыдранных прямо из жопы петушары красивых, разноцветных пера.

Вблизи парень оказался еще крупнее, массивнее. Несмотря на свой юный возраст, он был выше меня на голову, а руками явно мог гнуть подковы.

Парнишка подошел прямо ко мне, игнорируя недовольный взгляд трактирщика, и чуть смущенно сказал:

- Ваша милость, позвольте вам вручить! – он протянул свои трофеи мне. Перья, и правда, были чудесные – яркие, цветные, и, даже учитывая их низкое происхождение, я не собирался отказываться от подарка. – Для шляпы, а то ваши поистрепались!..

Поистрепались – это мягко сказано. После вчерашнего мои одежды выглядели так, словно по ним прыгало стадо слонов, а перья на шляпе имели весьма жалкий вид.

Я посмотрел на него, подумал, взял шляпу с лавки подле меня и кинул на стол, прямо напротив парня.

- Как звать?

- Ив!

- Значит так, Ив, сам их и прицепи! А после умывайся, собирайся, едешь со мной! Хозяин, я покупаю у тебя одну лошадь!..

Парень чуть растерялся от неожиданности, но тут же расцвел и низко, до земли поклонился.

Я давно собирался взять слугу для мелкий поручений. Перпонше для подобных целей не годился - слишком стар, да и фиакр-компания забирала все его время. А тут, вроде бы, подходящий вариант – молодой, амбициозный, упорный (пусть с птичьим дерьмом на голове, но перья он все же добыл), целеустремленный. Да, простоват слегка, неотесан, груб. Но это поправимо.

Хозяин трактира дернулся было в мою сторону, явно не желая терять работника, но я лишь весомо бросил:

- Крест и чаша!

И вопрос был исчерпан.

Братья Дюси рвались ехать со мной и дальше, невзирая на раны. Бенезит, пожалуй, мог бы составить мне компанию, а вот Люка – точно нет. Так что я приказал им поправляться как можно скорее, а после отправляться в Париж к Перпонше, выделил достаточно денег в счет договора и немного от себя сверху за ранения и старания, и уехал из Авиньона, прихватив с собой нового слугу и еще раз напоследок бросив долгий взгляд на папский дворец.

Я все еще стремился добраться до Лигурийского моря – потому что, тысяча повешенных монахов, я имею право отдохнуть на Лазурном побережье!

Ив, несмотря на его габариты и неуклюжесть оказался весьма расторопным в быту.

Мы неспешно продвигались по выбранному мной маршруту – благо, погода и время позволяли. На привалах Ив споро готовил еду – получалось вкусно и сытно, ухаживал за лошадьми, чистил мой костюм от пыли, и делал еще тысячу незаметных, но очень важных дел. В общем, я был им доволен.

Франция – чудесная страна, вот только ближе к югу она в стократ прекраснее, чем на севере. Ехать вдоль теплого моря, когда вокруг пальмы и горы, и каждый городок настолько уютен, что в нем хочется остаться навсегда – это не мчать сквозь гасконские вечно ветреные, холодные и унылые территории, где из земли не растет ничего, кроме раздутого самомнения.

Мы объехали Марсель и Тулон - я решил изменить маршрут, и теперь двигались в сторону Ниццы, которая входила в состав Савойского герцогства в самой южной его точке. В той части страны было беспокойно, там еще шли местные разборки – «война за мантуанское наследство»*, но меня все это мало интересовало. В боевых действиях участия принимать я не намеревался.

* Война за Мантуанское наследство (1628—1631 годы) — война, которая велась за выморочные (с конца 1627 года) герцогства Мантую и Монферрато.

Меня преследовала навязчивая идея искупаться в Лигурийском море. Более я не желал ничего.

Но когда я увидел придорожный указатель съезда на Сен-Тропе, то не смог пропустить это место.

Знаменитый в будущем, благодаря Луи де Фюнесу и его полицейской команде, городок сейчас представлял собой лишь маленькую деревушку, для обороны которой местными сеньорами была выстроена небольшая крепость. Правили тут бароны Гримо, как сообщил мне Ив, на удивление разбиравшийся в окрестных иерархиях.

Мы миновали деревню, выехали, наконец, к побережью, и я соскочил с лошади.

Это было именно то, чего я так желал. Бескрайнее море, каменистый неухоженный берег, слева вдалеке - башня крепости, и никого более, если не считать Ива. Но он благоразумно остался чуть позади, занявшись лошадьми.

Воздух! Чистый, насыщенный солью, чуть отдающий гнилыми водорослями, но при этом обладающий непередаваемым ароматом еще не до конца испорченной людьми природы. Я словно смаковал дорогое вино, вдыхая полной грудью местный воздух.

Где-то вдалеке в море маячили лодки рыбаков, но на пляже, кроме нас, никого не было.

Я скинул с себя одежды, оставшись полностью обнаженным. Пляж и прибрежные воды были непривычно неубраны, в воде то и дело встречались огромные валуны, и ноги болезненно ступали по камням, но я не отступился от своего намерения, осторожно обошел все преграды и погрузился в воду, еще достаточно теплую по моим меркам. Градусов восемнадцать – может, двадцать. Все равно, что принимаешь прохладный душ. В самый раз!

Сколько времени я провел в воде, сложно сказать. Не меньше часа. За это время Ив успел развести костер и приготовить на огне скромный обед, или, скорее, ужин, потому как день шел на убыль.

Я перекусил, выпил бутылку красного вина, потом еще одну, и до самого заката сидел и смотрел на море. Как блики солнца играли на воде, как ветер, то поднимаясь, то чуть затухая, гонял волны, как рыбацкие лодки вдалеке правили к берегу, как солнце постепенно уходило за горизонт, обрамляя напоследок все вокруг невероятной цветовой гаммой.

- Господин, вот одеяло, укройтесь!..

Ив был не просто расторопный, он оказался продуманным малым, и прихватил из таверны кое-что полезное в дороге.

Я с благодарностью закутался в одеяло, и так и уснул, прямо на берегу, вблизи костра, до последнего глядя в далекое синее море.

Спал я в ту ночь крепко и беспробудно. А проснувшись часов в семь утра, когда солнце вновь начало подниматься над небосводом, понял, что выполнил свою цель. Я отдохнул душой. Большего мне не требовалось. Можно спокойно возвращаться в Париж.

Только я хотел дать приказ Иву седлать лошадей, как мои намерения прервали самым грубым образом. С восточной стороны в утренних лучах яркого солнца по пляжу мчал всадник, а прямо за ним неслись еще несколько конных, но сразу было понятно, что они отчаянно преследуют его. И вся кавалькада направлялась прямиком в мою сторону. Твою же мать!

- Зарядить пистолеты! – резко крикнул я Иву. – Быстро!

К счастью, мой новый слуга умел это делать, причем ловко и быстро. И пока всадники мчались на нас, спокойно и без нервов выполнил мой приказ.

Я взял в каждую руку по пистолю. Рапира висела у бедра, как и дага. Конных всадников было не меньше пяти, и они были вооружены и крайне опасны на вид. Так что сходиться с ними в поединке я не особо то и желал.

Тем не менее, я укрылся за крупным, в человеческий рост, валуном, велев Иву отвести коней в сторону, и принялся ждать.

Соленый воздух бодрил, а легкий ветерок, налетевший с востока, остужал голову. Поселиться бы тут навсегда, прикупив домик в Сен-Тропе, – идеальное место, чтобы прожить несколько лет!..

Беглец поравнялся со мной, резко осадил своего коня и спрыгнул на песок, смешанный с галькой.

- Сударь… - начал было он, но тут увидел мое лицо и осекся.

Я тоже увидел его лицо. Это был Атос. По-мужски красивая, благородная физиономия, от вида которой наверняка разбилось не одно женское сердце. И свежий шрам на щеке в форме буквы Z – моя работа.

Дьявол! Он теперь будет преследовать меня даже на курорте?

- Опять вы? – неприязненно уточнил я. Этот человек, пытавшийся меня убить, не имел ни малейшего отношения к образу, созданному Дюма и Смеховым, так что я заколол бы его, не задумываясь, предоставь он только новый повод.

- Вы? – Арман, кажется, потерял последнюю надежду на благополучный исход событий. – Сам сатана сегодня решил устроить со мной свидание!

- Я бы на вашем месте не был бы столь самоуверен, - усмехнулся я. – Думаю, князю Тьмы до вас нет ни малейшего дела, и все ваши проблемы проистекают от вас же самого!

Никаких сомнений в вышесказанном у меня не имелось.

Его преследователи, между тем, были уже в пятидесяти шагах. Пара мгновений, и они атакуют. Пять всадников даже не удосужились зарядить пистолеты, понадеявшись на свое численное преимущество. Лишь обнажили клинки, и летели вперед, пригнувшись к лукам седел, показывая, что переговоров не будет.

Д’Атос шлепнул свою лошадь по крупу, и кобыла умчалась прочь. Сам же он бежать далее, судя по всему, не собирался.

- Вы убьете меня? – спросил он.

- Напротив, я помогу вам! – внезапно решил я и тут же разрядил пистолеты в налетавших на нас всадников.

Первая пуля пролетела мимо, вторая угодила в цель, и один из мужчин негромко вскрикнул, кувырнувшись с лошади.

Конечно, они совершили огромную ошибку, не перезарядив пистолеты. И сейчас, когда их осталось четверо, всадники даже не могли сбить нас лошадьми – мешали валуны. Им так же пришлось спешиться, и тут мы оказались практически в равной ситуации.

Двое против четверых.

- Это люди леди Карлайл! – предупредил Арман, но я и сам об этом догадался.

Два раза я помог миледи, один раз пощадил Атоса. Теперь пришло время уровнять счет.

Хорошо, что песок под ногами был наполовину перемешен с галькой – ноги чувствовали опору и не вязли. На каждого из нас пришлось по два противника – терпимый расклад. Со стороны кажется, что драться против двух неудобно, но это лишь в том случае, если противники работают слажено, как братью Дюси. Если же нападавшие к такому ведения боя непривычны, то лишь мешают друг другу, создавая возможности для контратак.

Вот и сейчас, те, кто напал на меня, стояли слишком близко друг от друга и не могли действовать шпагами широко, боясь ненароком зацепить своего же товарища.

Я же подобных ограничений не имел. И пошел полукругом, словно танцуя, держа рапиру острием вниз. Тут главное, чтобы ноги случайно не заплелись, тогда споткнешься и сам насадишь себя на вражескую шпагу, как куропатку на вертел.

Первую сдвоенную атаку я отбил играючи. Выпад отвел в сторону, сместившись так, чтобы прикрыться телом одного из врагов от другого. И тут же провел мгновенную контратаку, вполне удачную по итогам. Мой клинок пробил левое плечо противника, уткнувшись ему в лопатку. Мужчина вскрикнул от боли и неожиданности, и тут же кинулся на меня вновь, намереваясь покончить с делом одним ударом.

Ошибка! Драться «по понятиям» и принятым в этом веке правилам я не собирался, поэтому не стал вставать в позу, а просто шагнул ему навстречу, одновременно уходя с линии удара, и когда мы поравнялись, а его глаза широко распахнулись от изумления и непонимания, воткнул дагу снизу вверх, пробив подбородок. Проверенный, надежный удар. Только позавчера я убил таким образом одного из разбойников. И сейчас с успехом повторил тот фокус.

Его тело еще не успело коснуться песка, а второй уже наскочил на меня, дождавшись момента. Я неудачно споткнулся о труп и повалился сверху, а этот настырный говнюк беспрестанно пытался продырявить меня шпагой, раз за разом без остановки тыкая ею в мою сторону.

Сложно постоянно уворачиваться от метрового клинка, но у меня пока получалось. А потом я додумался, схватил левой рукой горсть песка и бросил ему в глаза. Попал удачно, ослепив врага на пару мгновений, но мне их вполне хватило, чтобы подняться на ноги и мощным хуком справа опрокинуть его на песок.

Вырубить противника я не сумел – он был крепок, но сознание его явственно поплыло. Он мотал головой из стороны в сторону, пытаясь скорее очухаться. Но я не дал ему такого шанса.

Следующим ударом я окончательно сокрушил мужика, потом вытащил дагу из тела первого мертвеца и быстро добил второго гада.

И только после этого у меня появилось время, чтобы посмотреть, как там дела у д’Атоса. К моему удивлению, тот еще держался, и вполне достойно, вот только был легко ранен в пару мест и постепенно истекал кровью. Если бы поединок продлился чуть дольше, его вскоре просто оставили бы силы.

Но я не собирался дожидаться, пока это случится. Метнувшись на выручку к Арману, я, нисколько не сомневаясь, попросту заколол одного из его противников в спину, а второго заколол сам д’Атос выверенным ударом прямо в сердце.

- Вы вовремя, сударь! Еще бы немного и мне пришел бы конец…

- Шевалье де Брас к вашим услугам, - представился, наконец, я, отсалютовав рапирой. Краем глаза я видел, как Ив выбрался из-за камней, где прятался все это время, и теперь деловито шарит по карманам и седельным сумкам убитых в поисках ценных трофеев. Ловкий малый, и вида крови не боится, хорошее приобретение!

- Мое имя вы уже знаете, шевалье, - поклонился в ответ Атос. – А теперь позвольте поинтересоваться, что вы намереваетесь делать со мной?

- А что я должен с вами делать? – искренне изумился я. – Хотите, выпьем вечером вина, если, конечно, нам по пути. И я с радостью выслушаю вашу историю.

- Я направляюсь в Париж, - сообщил Арман, глядя мне прямо в глаза, словно ожидая увидеть там какую-то особую реакцию.

- И я следую туда же, - с легкой грустью сказал я. – Присоединяйтесь!..

Отпуск кончился. Конечно, я мог тут остаться на более долгий срок, хоть навсегда. Но зачем? Я выполнил ту цель, которую сам себе определил, и этого мне было достаточно. Тем более что в Париже ждало множество дел.

Компания Атоса меня не страшила. Убивать меня в спину он не станет, я ему не враг. Вся наша история заключалась лишь в том, что я помогал леди Карлайл. А теперь, когда это обязательство с меня снято, мы с Арманом перестали быть врагами.

- С радостью присоединюсь к вам, шевалье, вот только я должен вас предупредить… - Атос замялся. Потом, очевидно, решив что-то для себя, продолжил: – Боюсь, мое общество принесет вам множество проблем. Ехать со мной попросту опасно! Дело в том, что мне удалось похитить у нашей общей знакомой один предмет… очень важный предмет, который она обязательно попытается вернуть. Все мои люди мертвы, мне никто не сможет помочь. И по моим следам скоро двинется целая армия!

- Скажите, д’Атос, кому вы служите? Королю или кардиналу? Англии или Испании? Проще говоря, на чьей вы стороне?

- Я служу исключительно интересам Франции, шевалье. Даю вам в этом свое слово!

- Большего мне знать не требуется, - кивнул я. – У нас есть четверть часа, чтобы умыться и привести себя в порядок. Мы едем в Париж!..

Глава 4

Несмотря на предостережение Атоса, несколько последующих дней прошли спокойно. Мы размеренно продвигались в сторону Парижа, особо не гоня лошадей, но и нигде подолгу не задерживаясь.

Я не расспрашивал Армана о том, что именно он отнял у миледи. Меньше знаешь – дольше живешь! Хотя в моем случае это не срабатывало. Знал я мало, но умудрялся постоянно встревать в неприятности на пустом месте. Вот что стоило просто съездить к морю, хорошо провести время и вернуться обратно в столицу? Так нет же, я переспал с леди Карлайл, обидел ее тем, что не убил Атоса, обидел Атоса, что не дал его людям убить Люси, спас Атоса от людей миледи. В общем, закрутил какую-то запутанную, мне самому непонятную игру.

Ведь Атос приехал со стороны Марселя! – а это крупный портовый город, важная транзитная точка, через которую проходила масса товаров, в том числе и в Новый Свет. В 1481 году Марсель вошел в состав Французского королевства, так что уже сто пятьдесят лет здесь правили всевозможные Людовики, Карлы, Франциски, да Генрихи.

А еще Марсель очень удобное место для встречи агентов из Испании и Италии. Туда легко добраться морем, а в городе легко затеряться. Но это всего лишь мои домыслы, никакими конкретными фактами я не обладал, и выпытывать их у д’Атоса не собирался. Захочет человек – сам расскажет, а не захочет – и не надо. Главное, понятно, с какой стороны нам может грозить опасность и как с ней бороться, а остальное – нюансы.

Ив показал себя смышленым и расторопным малым, и ловил любой приказ буквально на лету. А еще он честно выложил передо мной на первом же привале все добытые им ценности.

Кошели убитых содержали не слишком-то и много монет, но честный трофей, добытый в бою, дорогого стоит. В сумме набралось пистолей сто: часть золотом, часть серебром. Оружие и лошадей мы в этот раз не взяли.

Я молча сгреб монеты себе в карман, даже не подумав наградить Ива за его расторопность. Скорее всего, он утаил какую-то часть, на то и был мой расчет. Редкий слуга не ворует у хозяина, все дело в том, сколь много он тянет себе в карман. Судя по тому, что Ив не расстроился, я был прав.

И все же за его старания в редкие свободные минуты я начал учить его борьбе. Боевое самбо – один из самых эффективных видов единоборств, разработанный в двадцатые годы двадцатого столетия советскими инструкторами – идеальное умение для паренька вроде Ива. Шпагу в руки он все равно никогда не возьмет – сословие не позволяет, а вот умение навалять в драке без оружия еще никому не вредило.

Само обозначение «самбо», расшифровывалось, как «самооборона без оружия», и цель его заключалась именно в том, чтобы быстро и эффективно вывести противника из строя, лишить его возможности сопротивления, а, при необходимости, переломать ему руки и ноги, задушить или свернуть шею.

Ив с огромным удивлением и опаской приступил к первому уроку. Он никак не мог поверить, что благородный господин снизошел до прямого контакта с каким-то там слугой. Но, шлепнувшись несколько раз на землю, он вошел в азарт, и занятие пошло всерьез.

Первым делом я научил его правильно падать, чтобы не переломать себе при этом конечности. А падать ему предстояло много и часто.

Второе и важное – растяжка. Я заставлял Ива хорошо разогреваться, а потом тянуться и тянуться, стремясь к шпагату, как продольному, так и поперечному.

Он садился на траву, раскинув ноги в стороны, как только мог, наклонял корпус вперед, а я давил ему на спину, заставляя его склоняться все ниже и ниже. Конечно, за пару дней на шпагат не сядешь, но я пообещал себе не прекращать мучить паренька до тех пор, пока он сам не поймет всю полезность занятий.

- Господин, ну не могу я, спина не гнется! – Ив чуть не плакал, ему было больно, и я это понимал, но помочь ничем не мог. Боль нужно перетерпеть. Когда тело болит – значит, все идет хорошо!

- Терпи!

- Не могу, господин, ваша милость! Я сбегу обратно в трактир! Клянусь мамой, которую никогда не видел!

- Я тебе сбегу, скотина. Терпи! А теперь двадцать кругов по поляне. Пошел!

Мне не нужен абы какой слуга. Мне нужен человек, который в случае необходимости сумеет постоять и за себя, и за господина. Причем сделает это на хорошем, профессиональном уровне. В дальнейшем я планировал обучить рукопашному бою и самбо еще несколько человек и создать из них костяк своей личной гвардии.

Д’Атос, поначалу скептически наблюдавший за нашими странными упражнениями, уже на второй день попросил учить и его тоже, и я с радостью согласился, предупредив, что в этой дисциплине нет привилегий, и бить я буду одинаково, как простолюдина, так и дворянина. Более того, придется пережить и состязания между ними двумя, и только бог знает, кто кому наваляет в этом случае.

Арман лишь кивнул. И с той поры Атос и Иво стали соревноваться между собой, кто быстрее схватит и правильно выполнит новый прием. Жаль, времени на тренировки у нас было не слишком много, но час с утра и час вечером я умудрялся выкраивать для занятий.

Разумеется, у Атоса обучение проходило быстрее – его тело было сильным и тренированным постоянными упражнениями со шпагой, да и кулаком он мог ударить при случае так, что мало не покажется. Более того, он, кажется, обучался прежде французской борьбе – или, как минимум, знал ее азы. Так что преимущество было на его стороне.

Ив же был моложе и крупнее по габаритам, но более рыхлый и уповал скорее на природную силу, чем на умения. Ничего, это я из него со временем выбью, и получится хороший борец.

Ехать нам предстояло дней десять, и концу этого срока я планировал закончить с вступительными тренировками, а после, уже в Париже, приступить к более сложным вещам. Присоединится ли к дальнейшим урокам Атос – предсказать я не мог. Но если он захочет, я обучу его всему, что умею сам.

Ночевали мы то в придорожных трактирах, то под открытым небом, если погода позволяла.

Осень выдалась теплая, но я чувствовал, что бархатный сезон уже близится к своему логическому завершению. Еще несколько дней, максимум – неделя, и начнутся дожди, листья окончательно опадут с деревьев, задуют северные ветры, и путешествовать в такую погоду станет очень неприятным занятием. Но мы к тому времени уже вернемся в Париж.

В очередной вечер мы остановились заночевать на берегу небольшого озерца. Ив, как обычно, развел костер и поджарил на огне несколько перепелок, а после открыл для нас бутыль вина, купленную у местных крестьян, достал краюху свежего хлеба, и мы с удовольствием приступили к трапезе. Когда первый голод был уже утолен, я, скуки ради, спел несколько баллад Высоцкого в вольном переводе на французский.

Д’Атос был впечатлен и попросил повторить все песни еще раз по кругу.

Я с удовольствием начал снова:

- … Звонко лопалась сталь под напором меча,

Тетива от натуги дымилась,

Смерть на копьях сидела утробно урча,

В грязь валились враги о пощаде крича,

Победившим сдаваясь на милость…*

*Стихи Владимира Высоцкого для фильма «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго».

- Эх, шевалье, ведь жили же люди, - протянул задумчиво Атос, глядя в постепенно тускневшее небо, - страдали, любили, умирали. Рыцари! Могучие железные люди! Их жизнеописаниями я зачитывался в юности. Жаль, сейчас таких уже нет… скучно живем!

«Ну-ну, - подумал я, – и это говорит мне человек, чьим образом когда-то будут восхищаться миллионы людей по всему миру. Скучно ему!»

- А вот еще послушайте, - улыбнулся я и негромко начал петь: - «Невесте графа де Ла Феp всего шестнадцать лет. Таких изысканных манер во всем Провансе нет: и дивный взор и кроткий нрав, и от любви как пьяный граф…»*

*Слова Юрия Ряшенцева

Пока я пел, краем глаза поглядывал на д’Атоса, но тот слушал спокойно, никак не выказывая своих эмоций. Оно и понятно. Книжный граф де Ла Фер и мой новый знакомец Арман де Сийег д’Атос д’Отвиль – два совершенно разных человека с разными судьбами. Их роднило только одно: оба каким-то образом были связаны с миледи.

А вот Ив, с открытым ртом слушавший балладу, в конце разрыдался навзрыд.

- В омут и конец!.. – повторял и повторял он сквозь слезы. Чувствительная душа, простой нрав.

- Ладно, пора спать! – решительно оборвал я сентиментальную ноту. – Подкинь-ка веток в огонь, да подай одеяла!..

Так мы и жили эти дни в дороге, с каждым днем приближаясь к Парижу. Арман нервничал, оборачиваясь в седле на любой шум. Но никто пока не являлся по наши головы, и это тревожило его более всего.

Я же, наоборот, считал, что он преувеличивает опасность. Леди Карлайл, конечно, сильная и независимая женщина, настоящая фем-леди, которая легко сделала бы себе карьеру в двадцать первом веке, но что она могла здесь и сейчас? Армию, о которой твердил Атос, ей так быстро не собрать. И даже если она найдет и бросит нам вслед человек двадцать, то вероятность встретиться с ними на одной из дорог стремится к нулю. Мы ехали быстро, без особых задержек. Если нас и перехватят, то ближе к Парижу, но и там это будет сделать сложно. Так что я не волновался по поводу возможной засады, и все свои текущие мысли сосредоточил на предстоящих мне в столице делах.

И все же, на одиннадцатый день пути, когда мы практически пересекли Францию с юга на север, и до Парижа оставалось менее сотни километров, я изменил своему мнению и решил проявить осторожность.

Мы как раз проезжали окрестности Мелена, и я придумал план. Вкратце он состоял в том, что нужно было разделиться. Ив с лошадьми должен был следовать прямиком в Париж на адрес Перпонше и его таксо-парка, мы же с Атосом поплывем в город на лодке, которую наймем для этих целей в Мелене.

План этот был хорош всем. Никто из преследователей не знал Ива в лицо, и его вряд ли остановят, даже если он нарвется на засаду. Слуга ведет трех лошадей к господскому двору – обычная история. Для охраны от разбойников Ив получил два пистолета и прошел краткий курс по стрельбе. Главное напутствие, которое он получил при этом от меня: выживи, скотина, у нас еще много дел намечено на будущее!

Ив пожелания принял близко к сердцу, насколько возможно, и убыл по дороге в сторону города Париж, ведя в поводу двух лошадей. Надеюсь, доберется.

Мы же с д’Атосом спустились пешком к реке и вскоре отыскали человека, согласившегося доставить нас в столицу за умеренную плату в пятнадцать пистолей.

Арман начал было возмущаться столь высокому ценнику, но я молча потряс кошельком и выложил десять пистолей предоплаты.

Риск – дело благородное, но когда можно его избежать, то лучше не скупиться. Все что можно купить деньгами – лишь траты. Они восполнимы. А вот жизнь и здоровье – нет.

Лодчонка была шаткая и сомнительная, управлялась парусом и двумя гребцами, а наш капитан лишь сидел на носу и курил трубку, пуская в воздух облако вонючего дыма, словно настоящий морской волк. Вот только между моряками, что ходили по морям, и теми, кто предпочитал реки, была, что называется, существенная разница. Обе категории люто ненавидели друг друга, и за настоящих моряков не считали.

Еще недавно я сам хотел выкурить сигарету, но качество местного табака оставляло желать лучшего, так что я позабыл об этом желании до иных времен.

Пока же я устроился на носу, укрывшись пледом, а Атос – в единственной крохотной каюте, прихватив с собой бутылку вина, скоротать дорожку.

Наше судно тронулось в путь.

Воняло рыбой и водорослями, но мне было не привыкать. Я предчувствовал Париж с его мириадом гнусных запахов, как алкоголик ждет очередное заточение в реабилитационную клинику. Мне туда не хотелось, но выбора не имелось.

Лодка шла медленно, я созерцал природу вокруг – занятие, достойное настоящего сибарита. В основном, вдоль берега шли поля, временами встречались подлески, переходящие в густые обширные леса. Кому-то повезло здесь охотиться – зверья множества. Бей хоть оленя, хоть кабана, хоть зайца. Иногда я видел местную живность, выбредавшую к берегу попить воды.

Кстати, одним из главных критериев отбора моих новых владений, на который я обратил особое внимание мэтра Жиля, было как раз наличие охотничьих угодий. Какой барин без охоты? Прежде я не слишком-то любил это занятие, но тут сам бог велел. Так что я планировал наверстать сполна все упущенное в прежней жизни.

После полудня мы миновали Сенартский лес, раскинувшийся справа по курсу на многие километры вокруг.

Выждав еще часок, я спустился в каюту к Атосу. Мы приближались к Парижу, и я не хотел, чтобы случайный наблюдатель на одном из мостов заметил бы меня и опознал.

Лодку пропустили без досмотра – я специально дал пару лишних монет нашему капитану, чтобы он это устроил. И ближе к вечеру мы причалили к берегу недалеко от Бастилии – там был удобный и пологий спуск к воде.

Отсюда до жилища Перпонше было рукой подать.

- Где я смогу отыскать вас после, шевалье? – спросил на прощание Атос, подозрительно оглядываясь по сторонам. Он все так же нервничал, но все было спокойно, нами никто не интересовался. Если миледи и выставила своих людей контролировать ворота, то на реку их уже банально не хватило.

- Напротив отеля «Святого Фиакра» есть дом с прокатной конторой. Может, слыхали? Кареты с кучером напрокат. Спросите меня там, я там временно квартирую, - ответил я, нисколько не удивившись его вопросу. – Там же сможете забрать вашу лошадь, за ней присмотрят, будьте уверены.

- Надо же! – поразился Арман. – Что только люди не придумают! Вы мне очень помогли, шевалье, и я надеюсь отблагодарить вас. А сейчас мне пора…

Он пошел своей дорогой куда-то в сторону Латинского квартала, я же миновал Королевскую площадь и вскоре добрался до нашего бизнес-центра.

Вывеска «Святой Фиакр. Прокатные экипажи для всех!» была подсвечена снизу факелами и притягивала взор каждого проходящего мимо человека.

Во дворе вовсю кипела жизнь. Фиакры то въезжали в широко распахнутые ворота, то выезжали из них. Люди бегали, суетились, но при этом каждый был занят своим определенным делом.

Я несколько минут постоял в сторонке, глазея на деятельность нашей фирмы. За прошедшие месяц-полтора, что я отсутствовал, штат сотрудников Перпонше вырос примерно в два раза. А так же удвоилось число экипажей, и теперь они попросту не помещались в относительно малом дворике, некоторые стояли за воротами, мешая движению и проходу, и этим вызывая гнев у прочих парижан.

Кажется, нужно срочно присмотреть новую, более просторную базу.

Еще мне понравилось, что двор тщательно охранялся. Мой взгляд приметил несколько вооруженных человек снаружи и, уверен, были люди и внутри. Все серьезного вида, с ружьями и саблями. Все в годах, опытные. Явно бывшие военные, не умеющие в жизни ничего, кроме как убивать. Командовал ими сержант Пиверт, то и дело мелькавший где-то в глубине двора.

Отлично! Все идет прямо по моим наставлениям, и люди, которых я подобрал, оказались дельными и способными. Тот же Перпонше буквально расцвел, обнаружив в себе талант бизнесмена, а сержант оказался отличным начальником службы безопасности. Уверен, и другие мои протеже не теряли времени даром.

Мимо меня с крайне деловым видом пробежал Тибо. Сейчас он уже не выглядел, как голодный уличный попрошайка, кем являлся еще совсем недавно, когда я поймал его за руку на воровстве. Паренек чуть отъелся, посерьезнел, приоделся во все, если не новое, то чистое и крепко заштопанное, и являл собой положительный пример преображения. Теперь он выглядел, как сын буржуа среднего достатка. Пожалуй, я доверил бы ему принести мой кошелек.

Бросив рассеянный взгляд в мою сторону, он резко затормозил, чуть не врезавшись в одного из работников, и радостно закричал:

- Господин!

В три прыжка подскочив ко мне, он склонился в глубоком поклоне, и вся серьезность мигом слетела с его физиономии, теперь Тибо был простым пацаном, веселым и заводным.

- Как идут дела, Тибо? Я вижу, ты здесь за всем хорошо приглядываешь!

Парень расцвел в улыбке.

- Мэтр Перпонше говорит, что все прекрасно. Вот только извозчики воруют, сволочи! Иногда берут заказ, а говорят, что ездили пустыми. Так что мы придумали следить за ними. Я набрал людишек, моих знакомцев. Теперь, если кто выезжает, за ним мой человечек бегом. И проверяет, платят или нет. Если платят, а тот потом соврет, такого мэтр Перпонше выгоняет. А моим людям пара су за службу. Мэтр очень строг! Но справедлив!

Ну-ну, забавно, мой бывший слуга, который сам, как мне казалось, не всегда был чист на руку, придумал эффективный способ борьбы с недоимками. Замечательно! И пацанам работа. Все лучше, чем воровать.

- Проводи меня к мэтру Перпонше, - серьезным тоном попросил я, стараясь не рассмеяться.

Когда мы вошли во двор, ко мне дернулись было пара охранников, из новеньких, не знавших еще меня в лицо, но Тибо небрежно махнул рукой, мол, все хорошо, и те остались на своих местах. Однако! Да паренька здесь очень даже уважают, причем взрослые опытные люди.

Сержант Пиверт увидел меня издали и по своей привычке замахал руками. Я кивнул в ответ. Он – молодец, все делает правильно. Надо премию выписать!

Моя комната ждала хозяина. Все тут было подготовлено к моему прибытию, когда бы оно ни произошло. Комната блестела чистотой, постель была свежезаправлена, огромное деревянное корыто ждало, пока его заполнят горячей водой, и Тибо уже отдал по дороге такое распоряжение, а на сундуке аккуратной горкой были сложены мои чистые вещи.

Я был дома.

Воду натаскали быстро, и я с огромным удовольствием погрузился в эту импровизированную ванную. Надо бы уже устроить более удобную купальню. А лучше всего, поставить на территории сруб под русскую баньку. Или, как минимум, заменить корыто на мраморную ванну. Думаю, можно найти исполнителей на такой заказ. А там, глядишь, и при дворе в моду войдет, и придворные кавалеры и дамы перестанут вонять, как разнорабочие после тяжелого трудового дня.

В комнату ввалился румяный и довольный жизнью Перпонше, который, как и прежде, не погнушался сам вытереть меня полотенцем и помочь облачиться в чистые одежды.

Я одобрительно потрепал его по щеке, и Перпонше расплылся в улыбке.

- Ваша милость, мы все так соскучились!..

Я был растроган, потому что чувствовал искренность говорившего. Люди семнадцатого века ни в чем не отличались от людей века двадцать первого. Они так же скрытны, хитры, злобны и коварны, и ничуть не кажутся простаками, как их часто рисуют в фильмах и книгах. Да, они не знают, что такое интернет, не умеют ездить на самокатах, не заказывают в кафе «Сойку латте» или зерна именно из Руанды, но это не делает их тупыми или ограниченными. Но во многих из них присутствует исконная лютая дремучесть, которую они впитали с молоком матери. Они суеверны и мнительны. Но при этом открыты душой, доверчивы и просты. И верны. Не все, разумеется, но мне повезло.

- Новости, вкратце! – потребовал я, грубым тоном пытаясь скрыть свою минутную сентиментальность.

- Все лучше, чем мы предполагали! Уже есть постоянные клиенты, которые берут кучера с экипажем на долгий срок, и их все больше. Но и обычные заказы на вечер, или довести до места и вернуть обратно, растут. Сейчас у нас уже тридцать фиакров, и я заказал еще двадцать! С размещением только проблемы…

- Это я заметил. Присмотри большой двор под аренду, а лучше под продажу. Деньгами я помогу…

Перпонше заметно обрадовался и тут же взволнованно сообщил:

- Я уже присмотрел, но… это будет стоить недешево! Зато место просто идеальное – близко от Лувра, большой двор с конюшней и крытыми навесами для карет…

- О деньгах не беспокойся. Они есть. И еще одно. Мы открываем новое предприятие. Оно будет дурно пахнуть, зато озолотит всех нас. Не пугайся, это будет сеть уличных срален по римскому принципу. Мрамор, лепнина, фонтаны, павлины. Срать у нас будет не только комфортно, но и престижно. Поручаю тебе в ближайшие пару недель подыскать нужные места, где мы построим специальные помещения для испражнений, отдельно для дам, отдельно для кавалеров, и для обычных горожан тоже будет отделение. Будем брать деньги за пользование. Так же нужно будет нанять людей, кто будет за всем следить. Еще нужны золотари. Пообещай им хорошее вознаграждение, но работать придется много. Вопросы?

Перпонше смотрел на меня, как на безумца, и только хлопал глазами. Но мне его одобрение и не требовалось. Мы еще вычистим эти авгиевы конюшни, избавим, насколько возможно, Париж от въевшихся ароматов, и сделаем город пригодным для жизни. В конце концов, мне, и правда, тут жить. А дышать запахом дерьма с утра до вечера я не желал.

- Ваша милость, я все понял, сделаю, - наконец, выдавил он.

- Вот и славно! А теперь прикажи подать ужин, я проголодался! Вот еще что, сегодня явится некий юноша на трех лошадях. Это мой новый слуга, Ив. Устрой его и объясни, что к чему в этом доме.

- Слушаюсь! Устрою в лучшем виде!.. – Перпонше будто немного расстроился. - Сейчас ужин принесут. Кстати, вам письма…

Он приоткрыл сундук и достал оттуда несколько запечатанных конвертов.

- Да, вот еще, - сказал я, пока не позабыл. – Вели поставить в моей комнате крепкий письменный стол, пусть будет покрыт самым качественным зеленым сукном. И закажи побольше перьев, чернил и пергамента!

- Будет исполнено!..

Перпонше удалился, а я занялся изучением корреспонденции.

Первое было от д'Артаньяна. Бравый гасконец своим кривым почерком справлялся о моем здоровье и сообщил, что нашел некого профессора в университете, который был весьма любезен и согласился поделиться своими знаниями о некоторых аспектах алхимических свойств элементов.

Говоря проще, он вынудил кого-то из профессуры заняться частным преподаванием. Это было перспективно, тем более что аббат де Бриенн рассказал д'Артаньяну некие сугубо технические вещи, которые тот решительно стремился воплотить в жизнь.

Более ничего интересного в письме от гасконца я не нашел. Ну, хоть у кого-то все хорошо и спокойно. Человек занят любимым делом, и я был рад за него от всей души.

Вторая записка была от самого кардинала Ришелье. Да! Причем адресована она была не шевалье де Брасу, а барону де Ла Руссу.

Кардинал в свойственной ему лаконичной манере просил… точнее, приказывал сразу по прибытию в Париж явиться к нему на аудиенцию. Повод он указать в силу собственной рассеянности позабыл.

Что же, никто не знает, что я в городе. Так что это дело подождем до утра.

Третья записка была еще короче двух предыдущих. Но, прочитав ее, мое сердце забилось как ненормальное.

Красивым ровным почерком было начертано следующее:

«Мой друг! Я жива и здорова, хотя все еще не могу собой распоряжаться. Помню о вас, молюсь о нашей встрече. Прошу, не забывайте и вы обо мне. R. L.»

Ребекка! Я узнал ее руку!

Письмо датировано третьим днем.

Признаться, я надеялся, что за прошедшее время ситуация разрешится сама собой. То, что Ребекку насильно вывезли из Парижа, я понимал. Но считал, что это сделал все же не граф Рошфор – слишком круто для него. Я думал, что она в срочном порядке отбыла в загородное именье по приказу отца или иного близкого родственника.

И письмо не опровергало эту версию.

Значит, нужно понять, где именно ее держат, а дальше… дальше будет видно…

Брошу на это все возможные силы и ресурсы.

Я найду ее, и, бог мне свидетель, убью каждого, кто попытается в этом помешать.

Внезапно снаружи что-то оглушительно громыхнуло, да так, что дом на мгновение завибрировал, как при землетрясении, а на мою голову посыпалась пыль с потолка, и стекла тонко задрожали, едва не вылетев.

Я подошел к окну и распахнул створки настежь. Вдалеке над крышами домов разгоралось яркое зарево. Пожар? Этого еще не хватало.

Вернувшись к постели, я еще раз перечитал все три письма, пытаясь отыскать в каждом скрытые смыслы. Я крутил их и так и этак не меньше четверти часа, но ничего умного в голову не приходило.

В животе нетерпеливо заурчало.

Да где же шляется этот чертов Перпонше с моим ужином?

И в ту же секунду он вломился в комнату, вот только в его руках не было подноса, уставлено яствами.

- Господин!.. – взволнованно начал он, задыхаясь от быстрого бега.

- Ну что еще?

- Только что во двор прибежал один из наших парнишек. Он сказал, что ваш друг, мессир д'Артаньян… - Перпонше вновь глотнул порцию воздуха, которого ему катастрофически не хватало.

- Да что еще натворил этот неугомонный гасконец? – нетерпеливо поторопил его я.

- Он взорвал университет и поджег Париж!