World of Warcraft. Гнев Короля-Лича. Никсера. Книга первая.

Глава 1. «Скверное начало».

Величественный город Луносвет королевства Кель'Талас возвышался среди лесов Вечной Песни в лучах раннего солнца. Золотистая листва деревьев и кустарников изредка шевелилась от порывов теплого ветра. Основанный высшими эльфами как столица после их прихода в Лордерон, город на протяжении тысячелетий рос из белого камня и живых растений. Город подражал стилю древней империи Калдорай и сливался с природным ландшафтом. Здесь находились знаменитые академии – центры изучения тайной магии; шпиль Солнечного Скитальца – восхитительный дворец, где жила королевская семья; совет Луносвета – правящий орган.

Внешне высшие эльфы были высокого роста со светлой, розоватой кожей, похожей на человеческую. Они не носили боевую раскраску на лице как ночные эльфы и иногда даже имели веснушки. Длинные уши тянулись вверх, а их светящиеся глаза могли быть всех оттенков от синего до фиолетового и имели четко видимый зрачок. Почти всегда высшие эльфы имели длинные волосы золотистого цвета хотя встречались и другие оттенки. Они имели выдающиеся брови и жажду магии.

Среди лесов было одно из самых приятных мест, которое стоит посетить путникам – озеро Элрендар. Из него брала начало одноименная река, которая звонко журчала и привлекала животных, вышедших поприветствовать новый день. Здесь водились рыси, дракондоры, крылобеги. Так случилось, что именно последние решили устроить свои гнезда близ озера – по меньшей мере шесть из них можно было найти на вершине холмов, где они были в безопасности от хищников. И вот, около одного из них, в котором лежали три крупных яйца фиолетового цвета, уселись двое мальчишек-эльфов в ожидании, когда вылупятся птенцы. Крылобеги уже давно привыкли к эльфам, посещавшим эти места, и даже не атаковали их, когда те приближались к гнездам. Мать будущих птенцов ходила рядом, отыскивая что-нибудь съедобное, и лишь изредка поглядывала в их сторону.

Один из эльфов вдруг поднялся, обошел гнездо и вгляделся в одно из яиц, надеясь увидеть хотя бы маленькую трещинку. Затем, наклонив голову немного влево и нахмурив брови, вернулся.

– Ты уверен, что это случится сегодня? – спросил он. Это был худенький мальчик. Его короткие красные волосы, торчащие как иголки, были зачесаны назад. У него было пухлое лицо с тонким острым подбородком, широко открытые глаза и тонкие губы. Звали его Келестус.

– Да. Все просчитано – это должно случиться сегодня, причем очень скоро. По нашим расчетам…

– По вашим, – перебил его Келестус. – Я в этом не участвовал – ты и Тэймилан вели там какие-то записи, сверялись с днями, температурой и прочим. Откуда в тебе это рвение?

– Оттуда же, откуда твое. У тебя же получается отлично рисовать схемы и мастерить по ним разные крепления для брони. Весь в отца пошел. Тоже мне, кузнечик... – ответил второй мальчик, искоса глянув на брата и криво улыбнувшись. Его длинные золотые волосы уже почти касались плеч и были зачесаны назад с прядями, свободно падавшими по бокам. У него были более узкие глаза и губы. Это был Дориам.

Братья принадлежали роду Солнечное Сияние. Их отец, Мардонос Солнечное Сияние, был командиром армии Луносвета и воспитывал обоих сыновей. Больше всех доставалось именно Дориаму. Келестус же, в отличие от брата, был похож на отца и более серьезно относился ко всем его наставлениям. Дориам Солнечное Сияние, как старший сын, должен был унаследовать дело своего отца и занять его пост в свое время.

Первоочередной задачей была защита Солнечного Колодца – источника удивительной энергии, находившегося под усиленной охраной на острове Кель'Данас. Он был создан с помощью одного из фиалов воды Источника Вечности и питал силой всех высших эльфов уже больше семи тысяч лет. Когда могущество эльфов возросло, они наложили чары на леса, удерживающие Кель'Талас в состоянии вечной весны вопреки расположению их королевства на крайнем севере континента. С этого момента все высшие эльфы имели доступ к магии колодца из любой точки мира Азерот. С течением времени связь с энергией колодца стала священной, а магия – частью их сущности.

– Смотри!

Первым затрещало и пошевелилось яйцо посередине, и тут же откликнулось другое – слева. Дети затаили дыхание и стали наблюдать: радость и возбуждение одолевали обоих – они все-таки застали время рождения маленьких крылобегов. Тихий писк доносился откуда-то изнутри, а за ним и скрежет: птенцы пытались пробить себе путь наружу. И вот, от яйца посередине отломился кусочек скорлупы и показалась маленькая головка птенчика. Он сразу же принялся звать к себе маму. Великолепный крылобег с сиреневым оперением медленно подошел к гнезду и наклонил голову в сторону малыша, слегка касаясь его клювом. Мама помогла малышу выбраться наружу. Тот начал беспомощно трепыхаться и пищать. У него были маленькие фиолетовые перышки. Птенчик плюхнулся всем своим телом в гнездо и пополз куда-то в сторону.

– Твое яйцо вылупилось! Теперь мое! – воскликнул Дориам и перевел взгляд с брата на свое яйцо – то, что пошевелилось вторым. Оно вовсю трещало, и его маленький обитатель тоже пытался, наконец, увидеть свет. И вот, хвостик показался из отверстия.

– А! Ну у тебя всегда все через за… – попытался начать Келестус, но резко замолчал, заметив брата, сверлящего его взглядом. Дориам вновь обратил внимание на яйцо, помог малышу с синими перышками появиться на свет и положил его рядом с первым птенцом. Мальчики широко улыбались птенчикам, которые беспомощно трепыхались и пищали. Их мама взволнованно ворчала и касалась клювом каждого из них, чтобы те не расползлись далеко.

Оба эльфа перевели взгляд на третье, оставшееся яйцо и затем на место рядом с собой. Один из друзей так и не появился.

– Как ты думаешь, Тэймилан все-таки объявится? Он же может все пропустить!

– Не знаю… он обычно никогда не опаздывает и самый первый прибегал сюда, чтобы поглядеть на яйца… Даже порой без нас. Я думал, он уже будет здесь.

Размышления прервал внезапно раздавшийся грохот где-то далеко. Затем – звук трубы из Луносвета. Оба мальчика, переглянувшись и не сказав ни слова, метнулись в сторону дворца. Бежать пришлось долго, но братья не останавливались ни на секунду. Ветер свистел в ушах. У самых врат Луносвета собралось много солдат, которые, похоже, готовились к чему-то. Среди них, всматриваясь куда-то вдаль, стоял Мардонос, который сразу обратил внимание на бегущих к нему детей.

– Дориам! Келестус! Хвала Солнцу, с вами все в порядке! – начал он и бросился в объятия сыновей. Это был высокий эльф с прямым острым носом, тонкими губами и широкими глазами. Вертикальный шрам по правому глазу говорил об опыте в битвах с троллями. Его длинные волосы золотистого цвета были собраны в хвост. Он почти всегда был одет в полированную, отражающую солнечный свет, броню, а в ножнах покорно лежал двуручный меч. – Быстро внутрь!

– Отец! Что произошло? Мы слышали грохот.

– Деревня Золотистой Дымки подверглась нападению Легиона. Нам нужно перебросить силы туда, а гражданских обезопасить в Луносвете.

– Но, отец, это деревня, где живет Тэймилан! – закричал Дориам.

– Я знаю, мы обязательно его найдем и доставим всех в безопасное место, а сейчас – марш в город! Найдите Бенонис и укройтесь дома – я вскоре вернусь.

Оба сына покорно и без пререканий направились внутрь. По дороге они встречали других жителей города, многие из которых с тревогой смотрели в сторону деревни, а кто-то старался укрыться в своих домах. Придя домой, мальчики начали искать мать, которая была в гостиной, сидела на диване явно на взводе. Это была эльфийка с длинными синими волосами до плеч, прекрасными глубокими глазами, пухлыми губами, и острым подбородком. Любовь матери могла сравниться только с её добротой, о которой знали многие друзья семьи. Заметив своих детей, она бросилась к ним и обняла обоих.

– Дорогие мои, я ужасно беспокоилась! Где вы были? – начала Бенонис. Ее голос дрожал, но она старалась держать себя в руках. – Это серьезная атака на деревню. Я надеюсь, все обойдется…

В то время как семья ожидала новостей, армия уже достигала деревни… но они прибыли поздно: Скверна была повсюду, дома разрушены, на земле было несколько воронок, вокруг которых лежали еще свежие трупы убитых эльфов… среди них были еще и дети.

Дат'Ремар Солнечный Скиталец, Король Кель'Таласа, слез с коня и с ужасом стал оглядывать окрестности. Это был высокий и талантливый эльф, носящий большой, массивный серый плащ в дополнение к черному доспеху с извилистым рисунком. Его отличали округлое лицо и подбородок, сильный уверенный взгляд и каштановые волосы, пронизанные золотистыми прядями. Он подошел к телам лежащих эльфов и осмотрел их. Командир прошелся рядом и направился чуть дальше, в сторону дома родителей Тэймилана. Его сердце бешено колотилось. Возможно, им удалось спастись, и они бежали в леса? Чем ближе он подходил к дому, тем больше надеялся их там не найти. Войдя в обгоревший дом, Мардонос застыл на пороге. Воздух был густым от запаха гари и смерти. На полу лежали те, кого он считал почти семьей. Фавелирон, отец семейства, лежал в стороне – должно быть, он пытался защитить жену и ребенка. Эртинель скончалась от ожогов, а тело Тэймилана было за пределами их дома… на дороге... После атаки на деревню никто не выжил. Король подошел к Мардоносу и произнес:

– Это очень печально. Жаль, что мы не смогли ничего сделать… мы позаботимся о телах. Поезжай с докладом в Луносвет. Скажи, как есть.

– Слушаюсь.

Взобравшись на коня, Солнечное Сияние с грустью осмотрел остатки деревни. Когда-то давно семьи радостно проводили здесь время, а их дети резвились по улицам. Теперь от счастливых воспоминаний не осталось и следа. После этого он пустился в путь. Конь шел медленно. Мардонос сжимал поводья и глядел на опустевшие улицы, с трудом сдерживая эмоции. Эти эльфы были совершенно не готовы к тому, что на них обрушилось. Вдруг подобное произойдет с его родными?.. Он не простит себе этого никогда. Он уже думал о том, как подготовить сыновей к возможной опасности, которая может подстерегать их в жизни. С этого момента Мардонос начал лично руководить обучением своих детей. Конь ускорил шаг и уже мчался во весь опор к Луносвету.

Подъехав к вратам и спрыгнув с коня, командир медленно вошел внутрь. Он шел вдоль стражи, которая стояла смирно, и затем направился в покои Совета, чтобы отчитаться о том, что произошло. Войдя внутрь и встав в центр круглой комнаты, он начал говорить…

– Ваша Честь, я прибыл сюда прямо из деревни Золотистой Дымки. Увы, мы опоздали: Легион атаковал деревню и не оставил никого в живых, даже детей.

– Легион?! Как такое возможно?! – вскрикнул Ванелир Искатель Знаний. У него были длинные растрепанные красные волосы, короткая бородка и острый взгляд. Он был самым осведомленным из лордов и часто изучал волшебство в королевстве, осваивал новые направления и расширял известные. Совет был важным органом при короле Дат'Ремаре, руководил военными действиями и следил за порядком в королевстве.

– Мы возвели вокруг нашего королевства монолиты, скрывающие нас от врага. На протяжении многих лет не было ни одной атаки, – заметил Ванелир.

– Должно быть, им удалось повредить один или два монолита, – добавил Тэйлир Звездное Небо, один из старших членов Совета. Его бордовые волосы были собраны в конский хвост, с проседью, а лицо выражало сосредоточенность. – Все это очень странно…

– Я поддерживаю, – сказала Линтенис Танцующая Тень. У неё были фиолетовые волосы, острый нос и внимательный взгляд. Она редко давала советы, но когда ситуация была серьезной, тщательно проверяла каждую деталь и продумывала каждый ход.

– Если это так, нужно действовать осторожно. Распространив информацию, мы вызовем панику. А этого допустить нельзя. Необходим план. Я думаю, предатель преследует какую-то цель, и если удастся его выманить… – произнес Тэйлир.

Аллавир Сияющее Возмездие, старший член Совета, молча держал скрещенные руки у лица, наблюдая за обсуждением, словно орел, выжидающий момент.

– Нам нужно решить и другой вопрос, – предложила Айтилри Несущая Свет. Высокая эльфийка с синими волосами и глубоким взглядом всегда старалась учитывать мнения всех и действовать справедливо. За заслуги перед королевством ей предоставили место в Совете.

– Довольно! – наконец заговорил Аллавир. – Обсудим это внутри Совета. Завтра в полдень явитесь для слушания. А сейчас расскажите правду горожанам. Нельзя скрывать подобную информацию. Соберите всех на площади и выступите с речью. И ни слова про предательство.

– Слушаюсь, – кивнул Мардонос и зашагал прочь.

На площади собралось много народа. Кто-то перешептывался, кто-то обсуждал возможное нападение троллей, а кто-то вообще не понимал, что происходит.

Командир взошел на постамент и начал речь громким и четким голосом:

– Уважаемые граждане! Вынужден сообщить, что недавно атаковали Деревню Золотистой Дымки. Атака Легиона была стремительной и разрушительной. К сожалению, никто не выжил. Но нам важно не отчаиваться. Мы, Кель'Дореи – высшие эльфы, сильный и отважный народ. Мы достигли многого и не отдадим эту землю никому! Это наша земля, и мы будем стоять за нее до конца! Пусть враг знает: каждое дерево и каждый камень нашего дома станет ему могилой!

Площадь разразилась криками. Мардоносу удалось воодушевить людей и не дать им пасть духом. Но он также понимал, что впереди еще один, не менее тяжелый разговор – с женой и детьми.

К вечеру эльф подошел к дому и положил правую руку на стену перед входом. Он ужасно нервничал и не мог подобрать слов, чтобы все рассказать. Как же дети? Как они отреагируют на это? Сделав глубокий вдох, он вошел внутрь. Жена, заметив мужа, бросилась к нему в объятия. Они крепко обнялись и поцеловались.

– Я ужасно беспокоилась. Что произошло? – спросила она.

– Деревня была атакована силами Легиона, – начал Мардонос, краем глаза замечая, как дети внимательно слушают и подходят ближе. Он сел на колено и с грустью посмотрел каждому в глаза. – Нам не удалось спасти их… Вся деревня потеряна…

Дети застыли, глядя на отца широко раскрытыми глазами, не в силах поверить в случившееся. Бенонис прикрыла рот рукой. Вокруг все закружилось, и ноги подкосились от ужаса, словно земля ушла из-под них. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием. Весь Луносвет охватила скорбь…

На следующий день Мардонос, как и было велено, явился на слушание. Как только он вошел в зал, то сразу заметил, что члены Совета активно что-то обсуждают. Казалось, они серьезно обеспокоены и ищут радикальный выход.

Аллавир Сияющее Возмездие первым обратил внимание на командира и рукой попросил подождать. Подойдя ближе, Солнечное Сияние расслышал обрывки обсуждения.

– …нет, это опасно!

– Опаснее, чем сейчас? Мы уже потеряли целую деревню. Если ничего не предпримем, может пострадать гораздо больше эльфов. Наша задача — обезопасить обстановку.

– Мы не можем начать подозревать каждого, кто живет в Луносвете…

– Командир Мардонос Солнечное Сияние, – громко обратился Аллавир, привлекая внимание всех. – Как вы уже слышали, ситуация приняла неожиданный поворот. Наши маги доложили, что монолиты действительно были дезактивированы. Но самое важное — это сделано изнутри, теми, кто знал, как они действуют и как их отключить. Паника усугубит ситуацию, а предатель поймет, что его раскусили.

– К тому же есть еще одно обстоятельство. Наш король Дат’Ремар передает бразды правления своему правнуку Анастериану. Коронация состоится сегодня, и большая часть населения будет собрана в одном месте. Предатель, вероятно, использует это.

– Так значит, теория с монолитами подтвердилась… Но кому это нужно? – спросил один из лордов. – На протяжении почти четырех тысяч лет у нас не было ничего подобного.

– Монолиты под контролем наших магов. Мы предполагаем, что один из них ведет свою игру. Чем раньше мы его вычислим, тем лучше. Ваша задача — усилить контроль над всеми магическими артефактами, знаниями и объектами во дворце. Поставьте часовых даже в хранилище. Любое использование магии должно проходить через нас. Никаких исключений.

– Но стражу легко заметят…

– Мы уже об этом позаботились. – К Мардоносу подошел эльф со сферой в руках. – Возьмите её и примените ко всем часовым. После коронации мы получим отчеты и решим, что делать дальше. Вопросы?

– Нет, сэр.

– Свободны.

Командир вышел из зала, держа сферу в правой руке. Внутри нее находилось темное облако, которое то расширялось, то уменьшалось, словно тень, пытающаяся спрятаться от лучей солнца. Мардонос разделил своих часовых на восемь отрядов и каждому поручил следить за передвижением эльфов в своем регионе. Он лично расставил их по местам и применил к каждому сферу, скрывающую их от чужих глаз. Если не знать заранее, никто бы не догадался, что кто-то там есть.

Позднее, когда приближалось время коронации, Мардонос вернулся домой.

– Дориам, Келестус, подойдите сюда. – Дети послушно подошли, а отец встал на колено. – С завтрашнего дня ваши тренировки станут интенсивнее. Вы будете учиться защищать себя и королевство. Хочу, чтобы вы подошли к этому максимально серьезно.

– Хорошо, отец, – сказал Дориам, опуская глаза.

– Вас будут тренировать лучшие мастера королевства. Я об этом позаботился.

– Ты пойдешь с нами на коронацию? – спросила Бенонис, вышедшая из-за угла.

– Я буду там…

– Но не как отец… – пробубнил Келестус, обиженно скрестив руки на груди.

– Ну что ты. Я буду там как отец… просто…

– Просто ты при исполнении… – Мардонос удивленно поднял брови, поцеловал и обнял детей.

– Вы – самое дорогое, что есть в моей жизни. Помните это.

Дориам и Келестус улыбнулись и ушли.

Бенонис подошла к мужу:

– С ними все будет хорошо. Что произошло?

– Я… я не могу говорить об этом, – ответил эльф. Затем он повернулся к жене, посмотрел ей в глаза и тихо добавил: – Не упускай наших детей из виду.

Эльфийка кивнула и, не сказав ни слова, направилась к детям. Коронация была событием исключительной важности, и присутствовать на ней должны были все.

Спустя некоторое время наступил торжественный момент. На площади собралась огромная толпа, следившая за происходящим с волнением и воодушевлением. В центре, в доспехах и с короной на голове, стоял Дат’Ремар. Рядом — молодой эльф с длинными серыми волосами, суровым лицом и прямым взглядом. Многие сразу узнали в нём Анастериана. Его броня переливалась золотом и серебром в солнечных лучах. Справа от царской семьи находился Мардонос, внимательно оценивая ситуацию. Он не знал, чего ждать от этого дня. Ничто не выглядело подозрительным, и именно отсутствие хоть какой‑то зацепки угнетало сильнее всего. Напряжение росло — казалось, опасность могла прийти с любой стороны… но всё происходило совсем в другом месте.

В Хранилище Знаний трое часовых стояли на своих постах, когда раздался хлопок, и появился эльф в капюшоне. Он неспешно вошёл внутрь. Его взгляд сразу привлёк стеллаж справа. Подойдя ближе, он провёл рукой вдоль ряда книг. Вынув одну, чародей начал искать нужную информацию, но обнаружил, что часть страниц отсутствует. Он поднял руку и произнёс заклинание. На место вырванных листов возникли прозрачные пурпурные копии, покрытые мерцающими символами. Эльф принялся читать шёпотом, и из его слов часовым удалось расслышать лишь одно.

Солдаты мгновенно вышли из укрытий и направили оружие на незнакомца.

– Стоять! Вы арестованы!

Незнакомец не поднял взгляда от книги. Лишь улыбнулся, обернулся и магией схватил одного из стражей. Резким движением поднял его над землёй и швырнул в стену. Второй часовой успел протрубить в рог, но не сделал и шага — его тело пронзили три магических шипа. Последний метнулся вперёд, увернулся от заклинания и сумел рассечь лицо противника, оставив глубокий порез вдоль щеки. Тот взбешённо поймал его в магический захват и, пронзив шипом, отбросил к стене.

Убедившись, что свидетелей больше нет, чародей соткал вокруг себя магический плащ и растворился, словно дым.

Через мгновение в Хранилище вломилась гвардия, за ней — члены Совета и новый король Анастериан. Мардонос бросился к часовым, надеясь, что хоть кто‑то выжил, но надежды почти не было. Внезапно один из стражей — тот, что ударился о стену первым, — открыл глаза. Он не мог пошевелиться.

– Сюда! Он жив! – вскрикнул король и поспешил к нему.

Часовой что‑то прошептал и снова потерял сознание.

– Немедленно к лекарям! Сделайте всё возможное, – приказал Анастериан. Он повернулся к командиру и, нахмурившись, добавил: – Ждите меня в покоях Совета. Нам есть о чём поговорить…

Вечером Мардонос прибыл в покои. Члены Совета вновь обсуждали произошедшее, пытаясь понять, кто стоит за нападением и зачем. Они сходились в одном: ни у кого в королевстве не было мотива убивать своих. Это казалось немыслимым.

– Теория подтвердилась – среди нас предатель! И он убивает эльфов! Это недопустимо! – воскликнула Линтенис Танцующая Тень.

– У нас нет ни одной зацепки. Нарушитель проник в Хранилище Знаний и убил двоих стражей. Лекари сражаются за жизнь третьего, – сказал Ванелир Искатель Знаний.

– Нужно дождаться короля… – произнесла Айтилри Несущая Свет.

– Ждать недолго, – раздался голос позади Мардоноса. Он обернулся и увидел Анастериана, который шёл, не отводя взгляда от главы Совета.

– Ваше Величество. Мы…

– Мне всё равно, чем вы тут занимались, – перебил король. – Я не позволю, чтобы в моём королевстве убивали эльфов. Тем более если это делает кто‑то из наших. И теперь ответьте: почему я узнаю в последний момент, что среди нас завёлся негодяй, который творит геноцид?

– Мы… у нас не было подтверждений, что…

– Похоже, мне стоит распустить нынешний Совет, раз вы не справляетесь с обязанностями. Я решу вашу судьбу сегодня же. И последний вопрос… кто такой Лютемар?

Члены Совета обеспокоенно переглянулись и все разом посмотрели на Аллавира Сияющее Возмездие. Поняв, что скрывать бессмысленно, он тихо произнёс:

– Сэр… у нас серьёзные проблемы…

Глава 2. «Мир грёз».

На следующее утро состоялось очередное слушание, на котором присутствовали Мардонос и сам Анастериан. Ситуация вышла из-под контроля, открыв ранее неизвестные подробности. Из покоев то и дело доносились крики короля – он был крайне недоволен действиями Совета. Особое внимание досталось подготовке новобранцев и расширению военного потенциала. Анастериан настоял, чтобы в ближайшее время были организованы все необходимые меры для предотвращения подобных проблем.

Народ тепло воспринял возобновление набора добровольцев в рейнджеры. Множество молодых эльфов мечтало попасть в следопыты и с раннего детства усердно тренировалось, чтобы быть достойными. Армия Кель'Таласа была могуча: каждый воин обладал зорким зрением, острым умом и стал бы гордостью своего королевства. Каждый мальчишка мечтал однажды встать на защиту Кель'Таласа… как и многие, они рвались в рейнджеры. Но были и те, кто предпочитал иной путь.

Поскольку значимость происходящего требовала обязательного присутствия командира армии на заседаниях, Мардонос не мог лично заниматься обучением сыновей. На неопределённый срок он поручил это нескольким мастерам.

И вот оба мальчика стоят друг напротив друга, с облегчёнными мечами в руках. Мгновение – и клинки скрестились, удары пошли снизу, сверху. Одним движением оружие Дориама скользнуло по мечу Келестуса, и тот ловко провёл приём, обезоружив брата.

– Хорошо, молодец! Ещё раз! – крикнул один из учителей.

По просьбе Мардоноса обучать его сыновей, особенно старшего, должны были сразу несколько мастеров, чтобы они овладели разными стилями ближнего боя. Лучше всего получалось у младшего: старший же почти всегда допускал ошибки. Чем сильнее он старался, чем больше его подгоняли, тем хуже выходило. Как и в прошлые восемь боёв, результат повторился.

– Нет, нет, нет! Дориам, бери пример с брата: смотри на противника, не упускай его из виду, обходи, импровизируй… и меч! – вмешался второй учитель. Он подошёл, взял руки ученика и поднял меч выше. – Держи вот так. Меч – это твоя суть, продолжение руки, оружие, которое спасает жизнь…

С каждым новым нравоучением Дориам становился только раздражённее.

– Ещё раз! – повторил первый учитель.

Оба ученика встали в стойку.

– Выше! – рявкнул мастер.

Дориам вздохнул и поднял меч.

– Начали!

Келестус атаковал снизу. Удар удалось избежать. Старший, развернувшись, провёл серию, ударил сверху, затем по дуге в область живота – промах. Младший же ответил серией ударов, атаковал слева, снизу, и последним движением выбил меч из рук брата, поймав его левой рукой.

– Всё, с меня хватит! – сорвался Дориам и пошёл прочь.

– Эй! Стой! Куда ты пошёл!? – выкрикнул учитель, но ученика это уже не остановило.

Спустившись по склону, мальчик пересёк поляну и добрался до пляжа. Его раздирали злость и раздражение. Нет, ну надо же…

– Ты должен слушать ста-аарших! Делай, как тебе говоря-яят! Меч держат вот так, а не так! Тьфу! – Дориам ходил по песчаному берегу, пинал камни. Хотелось уйти от всех этих тренировок и просто насладиться теплом заходящего солнца. Было уже поздно, ветер стал прохладнее, и по спине пробегали мурашки.

Он очень хотел быть похожим на отца – столь уважаемого эльфа, которого почитали, с чьим мнением считались, которого звали на важные собрания, командира всей армии. Иногда Дориам боялся, что так и не сможет стать сыном, достойным своего отца, и всегда будет жить в его тени. Но тут мысли снова уносили его к тому, как он передразнивал учителей. По его мнению, отец переусердствовал в выборе наставников – ну не нанимать же сразу четверых!

Тем более, мальчику казалось, что существует множество других способов обучения. Достаточно сосредоточиться на отдельных моментах, дать предпочтение иным подходам, сконцентрироваться на понимании… но не-ееет, всё по старинке! «Раньше было хорошо – и сейчас будет! Ничего менять не нужно!» Ну и что, что система себя не оправдывает? Работает же!

– Меч – твоё оружие! Разум – твой путь! Бе-бе-бе… – передразнил он, но вдруг замер.

Ему послышался шорох. Будто кто-то наблюдал за ним. Обернувшись, он не заметил ничего подозрительного. Может, разыгралось воображение? Или после бесконечных нравоучений он начал сходить с ума? Отбросив мысли, он пошёл дальше по берегу.

На мгновение он посмотрел на закат: золотой диск почти скрылся за горизонтом, его последние лучи едва освещали мерцающий песок. Волны накатывали одна за другой. Одна из них выбросила на берег краба, который, заметив мальчика, сердито зашипел, поднял клешни и поспешил обратно в воду.

Вдруг что-то зашевелилось в кустиках впереди – теперь Дориам точно знал, что тут кто-то есть. Хоть куст и маленький, неизвестно, чего стоило ожидать. В голове всплывали образы самых разнообразных и опасных маленьких существ, которые только одним своим укусом или царапиной могли убить кого-нибудь. Мальчик схватил меч, инстинктивно подняв его чуть выше… и приготовился встретить своего противника – каким бы грозным… и маленьким он ни был.

Шорох усилился. Секунда… ещё одна! Эльф был уверен – что-то опасное сидит в этих кустах и готовится напасть. Схватить за ногу, утащить в нору, съесть, а косточки выбросить… или оставить про запас. Вот позор-то будет – погибнуть так просто.

Внезапно из кустика выпрыгнул и понёсся вперёд вопящий… мурлочонок, вынудив эльфа от неожиданности упасть на спину. Сев и подняв левую бровь, мальчик с некоторым недоверием наблюдал забавнейшую картину – маленький мурлок «атакует» ногу. Он отчаянно пытался победить её: кусал, прыгал, грыз, колотил лапками… Но как объяснить малышу, что двумя его зубками ногу не пробить?

Попытка отодвинуть ногу ничего не изменила – мурлочонок тут же побежал туда, где она теперь находилась, и предпринял новую атаку… уже с камушком в лапе. Дориам не мог оторвать взгляд от горе-воина: тот побил стопу слева… справа, залез сверху и начал царапать.

Нахмурившись, эльф взял его за брюшко двумя пальцами и поднёс к лицу. Мурлочек схватил его за нос и возмущённо профыркал:

– Фырта фарта ты тя!

Дориам отодвинул его и рассмотрел внимательнее: вполне обычный мурлочонок – зелёный, со светлым брюшком, гребешком и тёмным узорчиком возле глаз. Повернув мордочку к себе во второй раз, он получил лапками по щекам:

– Фарта ты тя!

Эльф поставил малыша на землю. Мурлочонок больше не пытался атаковать – лишь с любопытством уставился прямо в глаза. Дориам поднялся, сделал широкий шаг назад… и тотчас услышал топот крошечных лапок – мурлочек прибежал следом и положил лапку ему на ногу.

– Фтар та тя, — заявил он.

– О нет! – понял Дориам, что у этого создания на уме. – Только не это! Этому не бывать!

Он повторил отступление, взял мурлочонка снова за брюшко и посадил возле булыжника у куста, строго сказав сидеть и не преследовать. И удивился: малыш действительно сел, грустно вздохнул и начал играть пальчиками по камню.

Дориам огляделся – ни одного взрослого мурлока, ни домиков, ни гнезд.

Как он вообще здесь оказался?..

– А оно мне надо? – пробормотал мальчик и пошёл прочь… но на полпути остановился. Мурлочонок сидел там же, глядел грустными глазами вслед… и снова уткнулся в камень, играя как мог. Эльф поджал губы. Ну не может он так и всё!

И тут он заметил, как сзади к малышу подбирается крупный краб. Исход был очевиден… но нельзя было этого допустить! Дориам подбежал, схватил краба и откинул подальше. Тот зашипел и обиженно пополз прочь.

Мурлочонок радостно прыгнул на своего спасителя и обнял. Дориам осторожно прижал его одной рукой, другой погладил по голове – и внезапно понял: так же, как он старается защитить этого неопытного малыша, так отец и учителя пытаются подготовить его ко всему, что может ждать. Сделать из него воина, который сможет защитить свой народ. Того, на кого можно положиться.

Он посадил мурлока на плечо и двинулся назад.

— Ну что, Мурчаль? Похоже, мы пройдём этот путь вместе!

Мурчаль устроился на плече и время от времени постукивал камушком по наплечнику.

– Фырта ты тя! – снова сказал малыш.

– Да… Мурчи, и ты мой друг.

Улыбаясь самому себе, мальчик преодолел расстояние между собой и лагерем, где проводились учения. Приближаясь к полигону, он увидел брата, который за то время, что Дориама не было, снова пытался практиковаться в нанесении ударов – и снова держал меч абсолютно не так, как следовало. Будто в его голову разом пришли десятки невероятных идей о том, как именно нужно обращаться с клинком, и он решил испытать их все подряд. А вдруг одна из них окажется его коронным приёмом? Представьте: техника, которую никто не сможет повторить. Как тут устоять? Разумеется, оружие уже дважды выпало из рук. В очередной раз подняв меч, Келестус краем глаза заметил вернувшегося старшего брата.

– Ну, наконец-то! А это ещё кто? – рассмеялся он, глядя на Дориама с мурлочонком на плече. – Погоди… детёныш мурлока?

– Да. Я нашёл его совсем одного на пляже.

– Хорошо, что ты вернулся. Отдохнул? Готов продолжать? – спросил один из учителей, одобрительно улыбнувшись.

Мальчик кивнул, и тренировки продолжились. На этот раз старший сын куда серьёзнее относился к наставлениям и даже несколько раз одержал победу над братом.

Тем временем, далеко от Луносвета, высокий эльф в капюшоне стоял на балконе и вглядывался в даль. На правой щеке блестела свежая кровь: порез ещё не успел затянуться и неприятно саднил. Большую часть времени его голову занимали совершенно иные мысли – старые, упорные, те, что приходили снова и снова, хотя он давно пытался перестать придавать им значение. Но именно в них он видел то, чего никто другой не замечал.

Эльф тяжело выдохнул, снял капюшон и развернулся. Длинные синие волосы сбивались на глаза; черты лица – строгие, резкие; фиолетовые глаза – редкость среди его народа, чьи оттенки обычно ограничивались голубым и синим. Он был пугающе похож на отца, умершего много лет назад.

Чародей сунул руку в карман и извлёк ожерелье на серебряной цепочке – три кружащиеся друг за другом сферы.

– Скоро… – прошептал он, всматриваясь в него. – Совсем скоро.

Сжав украшение в кулаке, маг резко вскинул взгляд вперёд и зашагал прочь, входя в тёмный зал.

– Вернулся, – встретил его другой эльф – исхудавший, утомлённый. – Ну как? Удачно? Нашёл то, что искал?

Чародей со злостью бросил на стол фолиант, взятый в библиотеке Луносвета. Облако пыли взметнулось к потолку. Он бросил яростный взгляд на собеседника, вытянул руку и магией притянул того к себе, сжав горло.

– Меня поджидали! – рявкнул он. Зрачки его вспыхнули светло-зелёным огнём, а по краям радужек зажглись языки пламени.

– Ты думал, нападение на деревню и отключение монолитов пройдут бесследно, Кайдитрис?

– Не ожидал, что они так быстро примут меры! – бросил он, отшвыривая напарника. – Раньше им требовалось куда больше времени. Тем не менее, Легион получил, что хотел, а я – то, что мне было нужно.

– То есть… кхе-кхе… ты знаешь, где он?

– Пока нет. Но я знаю того, кто знает. Осталось добраться до него.

– Сомневаюсь, что он так просто тебе всё расскажет…

– В этом нет необходимости, – холодно ответил Кайдитрис.

Он медленно подошёл к одной из клеток, где сидела и дрожала эльфийка с длинными грязными светло-оранжевыми волосами. Увидев его, она сорвалась в истерику: резко отпрянула назад, ударившись спиной о стену; глаза расширились от ужаса.

– Пожалуйста! Нет! ПРОШУ!

– Эрайрия! – взвизгнула эльфийка в соседней клетке. – Не трогай её!

– Эонис!

Кайдитрис поднял руку. Мощный разряд магии Скверны рванул вперёд, высасывая из пленницы всю жизненную энергию. Мгновение – и от неё осталась лишь пустая оболочка. Маг ощутил прилив сил: морщины разгладились, черты помолодели на несколько лет.

– Если он не пойдёт навстречу… – произнёс он, опуская руку. – …я сам вытащу из него всё, что мне нужно.

– Не-еет… – рыдала навзрыд Эонис.

– Пленников осталось всего двое. Ты не сможешь долго поддерживать в себе жизнь.

– Можно отловить ещё.

– Это будет куда сложнее, чем раньше. Теперь, когда Кель'Талас обратил на тебя внимание, нам нужно ускориться и найти того эльфа. Чем быстрее мы получим то, что ищем, тем быстрее ты свершишь свою месть.

Кайдитрис не ответил, лишь сузил глаза. В его голове уже начала формироваться идея, способная решить проблему. Ему требовался лишь один ресурс – живой.

Чародей открыл клетку, где лежал труп эльфийки, обернулся и снова подошёл к столу. Взяв книгу, он начал быстро перелистывать страницы. Добравшись до нужного, остановился и провёл пальцем по строчкам.

– Что ты делаешь? – спросил напарник, но ответа не получил.

– In'shu navar. Onsuz anir… – маг поднял руку над телом пленницы. Вихри тайной магии, смешанные со Скверной, закружили вокруг и через рот хлынули внутрь. – Meno'z, felar, al'finet…

Тело эльфийки преобразилось. Она вновь выглядела живой… но лишь внешне. Потоки магии исчезли, и она опустилась на пол. Открыв глаза, Эрайрия подняла взгляд на чародея – в её взгляде читалось ожидание приказов.

– Как… как ты это сделал? Эта сила была доступна лишь… почти семь тысяч двести лет назад, когда…

– Заклинание не подарило ей новую жизнь, – спокойно произнёс Кайдитрис. – Оно сделало её моей слугой. Ненадолго… ровно на столько, чтобы она исполнила своё предназначение. Потом она умрёт.

– Ты монстр! – прошипела Эонис, наблюдавшая всё это. Её охватило омерзение: подобное – преступление против природы.

Кайдитрис, наконец, обратил на неё внимание. Медленно подошёл к клетке, опустился на одно колено, улыбнулся и взял эльфийку за подбородок.

– Смело… но глупо. Продолжишь в том же духе – твоя душа станет следующей. – он не успел договорить: Эонис плюнула ему в лицо. – Что ж… поздравляю. Ты добилась своего. Я оставлю тебя здесь – с осознанием того, что твоя никчёмная жизнь скоро закончится.

Чародей повернулся к оживлённой Эрайрии и, глядя ей в глаза, подробно объяснил, что ей предстоит сделать. Она внимательно выслушала, кивнула и, одарив безучастным взглядом Эонис, вышла из зала и исчезла во тьме коридоров.

Халонир, побледневший и обездвиженный, всё это время неподвижно наблюдал за происходящим.

– Ты не всё рассказал мне о своём прошлом… – произнёс он, провожая взглядом предателя, который, спокойно пройдя мимо, раскрыл свиток и начал его читать.

– Тебе не обязательно знать всё, – без эмоций отозвался чародей.

– Такая магия доступна лишь немногим. Как долго ты… поддерживаешь в себе жизнь? Если это вообще можно назвать жизнью…

– Не испытывай моё терпение, Халонир, – оборвал его Кайдитрис.

Он медленно приблизился. Его взгляд стал опасным, почти звериным.

– Если ты помнишь… именно я помог тебе выжить. Я защитил тебя от тех эльфов, что пришли тебя убить. И я поддерживаю жизнь в твоём никчёмном теле. Если тебя что-то не устраивает…

Он сделал шаг вперёд.

– Н-нет…

– Тогда закрой свой рот и делай то, что должен. Я вернусь через несколько дней. Мы подготовим всё необходимое, чтобы добыть артефакт, – сказал Кайдитрис и исчез в пелене тайной магии.

Истощённый эльф прокашлялся и принялся за работу. Он прекрасно понимал: неповиновение равно смерти – от Скверны или от рук чародея, разницы нет.

– Как ты можешь помогать этому чудовищу?! – закричала Эонис. – Как можешь идти против своего народа?!

– Ты бы лучше помолчала…

– Подобно тебе? – бросила она.

Халонир с силой швырнул вещи на стол, схватил кинжал и направил на неё.

– Ещё одно слово – и я вырежу твой длинный язык. Думаешь, я доволен тем, что происходит? Думаешь, я сторонник всего этого? Были времена, когда я стоял на защите Кель'Таласа и был готов умереть за королевство. Но потом меня предали. И никого не волновало, что я невиновен – меня казнили. Когда те эльфы пришли добить меня, Кайдитрис спас. Он показал мне истинное лицо нашего народа.

Он поднял глаза, полные озлобленного фанатизма.

– Высшие эльфы сгнили изнутри. В королевстве живёт порча – скрытая, извивающаяся, поглощающая всё. Она разрастается каждый день, и никто её не видит. Единственный способ остановить её – выжечь всё до основания. Раса эльфов должна исчезнуть, и тогда в Азероте наступит мир…

Эонис слушала, сжавшись в углу, – от ужаса и отвращения. Его слова звучали как бред сумасшедшего. Как можно считать благом геноцид, убийства, уничтожение собственного народа?

– Ты безумец… как и он… – прошептала она.

Халонир молча взглянул на неё, холодно, почти с жалостью.

– Будущее этого мира неподвластно тем, кто не способен смотреть дальше собственного носа. Вы живёте в грёзах. Но мир будет изменён – полностью. И никто не сможет нас остановить.

Он отвернулся и продолжил работу.

Глава 3. «Холод и мороз во тьме».

Целая неделя полноценных тренировок пролетела словно миг. Казалось, учителя пытаются впихнуть месячный объём знаний и умений в кратчайшие сроки… и у них это успешно получалось, что даже слегка пугало. Дориам открыл глаза, сонно потянулся в кровати и нечаянно стянул одеяло в сторону – Мурчаль, мирно спавший рядышком, свалился на пол и недовольно замурчал.

– Упс… прости, – пробубнил мальчик еле слышно и улыбнулся, наблюдая, как возмущённый мурлочонок скачет по полу.

Вновь потянувшись и тяжело вздохнув, эльф уставился в белый потолок. Очередной день, очередная тренировка. Ничего нового: одно и то же, снова и снова. Положив правую руку под голову, он задумался. Как же хотелось хоть немного разнообразить эти дни. Сходить куда-нибудь с семьёй, например – взять еды, напитков, выбраться на природу, вдохнуть чистый воздух, а не этот городской… Или познакомиться с какой-нибудь очаровательной эльфийкой, провести время вместе, может, даже завести отношения.

Солнечное Сияние перевёл взгляд на кровать брата, ожидая увидеть его там – спящим, раскинувшимся на весь матрас и пускающим слюни на подушку. Но Келестуса и след простыл. Куда он подевался? Стоило только об этом подумать, как с лестницы, ведущей в их комнату, послышались топот и радостный голос: младший брат подбежал к нему сияющим пятном.

– Сегодня никаких тренировок! Отдыхаем!

– Неужели? – удивился Дориам.

– А. Забыл. Тебя отец звал. Говорил, это важно.

Ну конечно. Опять что-то нужно… Ладно уж. Одевшись, эльф спустился вниз. Мардонос сидел за столом и уплетал очередную тарелку – Бенонис как раз с улыбкой ставила перед ним следующую. Завидев сына, командир кивнул и поманил рукой. Пришлось подойти.

– Ты хотел меня видеть?

– Всё верно. Сегодня у тебя особенный день…

В семье Солнечное Сияние наступал момент, когда каждый достигший нужного возраста отправлялся к вещунье, предсказывающей судьбу и жизненный путь. Она никогда не ошибалась – видела всё и даже чувствовала. Но говорила лишь фрагментами, обрывками разных времён. Конкретики почти не было, только кусочки мозаики, из которых складывалась будущая картина.

– Мне обязательно туда идти? – пробубнил Дориам, состроив самое жалобное выражение лица. Ну почему именно сегодня? Выдался единственный свободный день после недели изматывающих тренировок – и уже нашлось дело! Никакого отдыха. Свои планы тоже есть!.. например, поиграть с Мурчалем.

– Да. Это важнейший момент в твоей жизни. Он открывает твою суть, твоё будущее, твой путь. – Мардонос говорил спокойно. В своё время он тоже прошёл через это. Ему предсказали, что он возглавит армию королевства, приведёт народ к победам… но и потеряет. Его ждало падение, обрыв, утрата самого дорогого – включая себя. Он до сих пор надеялся, что пророчество не исполнится так скоро…

– И она никогда не ошибается? – уточнил старший сын. Ответа не последовало. Солнечное Сияние замер, взгляд ушёл куда-то вправо; он будто снова пережёвывал собственные мысли, пытаясь понять то самое «падение». – Отец?

Мардонос встрепенулся, выдохнул и сказал лишь:

– Вот и узнаешь.

Дориам отправился в путь. Идти пришлось далеко: вещунья жила на высоком холме, вне Луносвета, и её образ жизни, да и она сама, вызывали у многих страх. Казалось, будто она не от мира сего. Чем глубже он заходил в лес, тем мрачнее и холоднее становилось; но стоило подняться на холм, как подул тёплый ветер.

Дом был старым, ветхим, заросшим мхом и растениями – обычная древняя эльфийская постройка, кажется, готовая развалиться от сильного вздоха. Дориам подошёл ближе, оглядывая жилище. И если он рухнет, пока он внутри? Что ж, отличное пророчество: «Тебя завалит домом». И добавила бы «сбывается прямо сейчас».

…

Он постучал. Дверь открыла женщина в чёрном балахоне с глубоким капюшоном, скрывавшим лицо. Не произнеся ни слова, она жестом пригласила войти.

Внутри было ещё мрачнее: амулеты на стенах, дымящиеся кадила, неочищенные поверхности, толстые паутины, разбросанные свитки, флаконы, травы, жезлы… а больше всего внимание привлекал фолиант со светящимися зелёными символами на корешке. Бардак. Как тут можно жить? Хотя… может, выбора нет.

Они сели напротив друг друга. Мальчик сглотнул и попытался что-то сказать – давящая тишина не располагала к спокойствию.

– Здравствуйте. Я…

– Я знаю, кто ты, – перебила женщина тихим, но чётким голосом. Он был странным: не совсем похож на привычный эльфийский, будто с другим оттенком произношения. – Дориам Солнечное Сияние, старший сын командира армии нашего славного королевства. Уже через многое прошёл, но впереди испытаний ещё больше. А пришёл ты, чтобы узнать свою судьбу.

С этими словами она сняла капюшон. Лицо было серьёзным, внимательным – настолько, что Дориам невольно отстранился.

– Вы…

– Человек? – она улыбнулась довольно приятной улыбкой; её фиолетовые глаза будто смотрели насквозь и видели всё. Это была пожилая женщина с длинными черно-синими волосами с редкой сединой, худым лицом, прямым острым носом, округлым подбородком и тонкими губами. Часто было непонятно, куда именно она смотрит, – толи щурилась из-за плохого зрения, толи всматривалась в собеседника… да и вообще во всё вокруг. Несмотря на беспорядок, казалось, она старалась следовать какому-то внутреннему регламенту и учитывать каждую деталь обстановки. Даже если эта «деталь» сейчас сидит на стуле.

– После того как я спасла жизнь твоего дедушки, я являюсь всегда желанным гостем в вашей семье. Но, увы, места в вашем Луносвете для меня нет… да и мне это не нужно. Потому и приходится скрывать своё происхождение. – Пока она говорила, Дориам то и дело бросал взгляд на фолиант, который будто звал его, шептал, манил. Вещунья заметила это и чуть шире улыбнулась. – Итак, начнём. Я начертила руну к твоему приходу… – она указала рукой куда-то в сторону. – Встань точно в центре и закрой глаза.

Мальчик послушно сделал, как велено. Вокруг руны стояли пять фимиамов, и их аромат уже заполнил всё пространство. Женщина села напротив и, взмахнув рукой над руной, произнесла заклинание.

Через мгновение руна загорелась ярким оранжевым светом и пришла в движение: каждый фрагмент вращался по своей траектории, не нарушая общий рисунок. Затем части замерли и свет сменился на зелёный.

– Хорошо. Сделай глубокий вдох, выдох. Расслабься. Ещё раз: вдох… выдох… вдох… выдох. – Дориам следовал указаниям; при каждом вдохе было заметно, как пары фимиама проникают в лёгкие и снова выдыхаются, будто мутное облако, движение которого можно было различить даже снаружи. Колдунья улыбнулась: руна изменила рисунок и вновь пришла в движение. Зафиксировавшись в новом положении, она засветилась фиолетовым. Женщина подняла левую руку над руной, правую направила на лицо эльфа; её глаза тускло вспыхнули. Прозрачный фиолетовый поток магии прошёл от руны к руке и затем к лицу мальчика, от чего оно дёрнулось.

– Что ты видишь?

– Я… вижу снежную равнину… лёд… кости дракона внутри льда… – Дориам слегка повернул голову влево. По коже пробежали мурашки, он сжал кулаки. – Теперь… большой фиолетовый глаз… парящая крепость… странные создания… – голова повернулась направо; голос стал ниже, грубее. – Сейчас вижу… человека в броне, с короной и синим сапфиром в центре. Он… он вонзает меч в лёд… лёд трескается… ветер поднимается и сметает снег…

Мальчик распрямился; кулаки он сжал так сильно, что побелели костяшки. Похоже, он погрузился в видение куда глубже, чем следовало. Холод ощущался всем телом, будто он стоит нагишом в буране. Но странным образом это чувство постепенно отступало… как и любое другое, словно их отталкивали куда-то в сторону, подальше. Кожа побледнела, покрылась тонким инеем; голос стал ещё ниже и будто взрослым. Лицо напряглось. Руна – к немалому удивлению вещуньи – снова пришла в движение, встала в новое положение и преобразилась в незнакомые ей символы, вспыхнув ярко-голубым светом, сильнее прежнего.

Женщина в непонимании взглянула на символы, затем на мальчика.

Дориам заговорил не своим голосом – глубоким, гулким, с эхом. Прежде чем слова срывались с его губ, раздавался короткий зловещий звук, от которого пробегали мурашки.

– Всегда помни: эта сила – обоюдоострый клинок. Одна сторона – Свет… другая – Тьма. Она взывает к тебе, когда ты особенно уязвим… и цена её будет непомерна.

– Немедленно открой глаза! – выкрикнула вещунья.

Эльф распахнул глаза – они горели светло-синим пламенем, которое выбивалось наружу. В полумраке это выглядело особенно пугающе. Он продолжил:

– Они не знают силы… и не познают! Недостойные будут уничтожены! ВАША ЖАЛКАЯ ЖИЗНЬ И ДУША БУДУТ ПРИНАДЛЕЖАТЬ МНЕ!

Колдунья вскинула руку и ударила его молнией, отбросив назад. Руны погасли, но прожгли в полу последние символы. Эльф затрепыхался среди бардака и открыл глаза. Кожа вернула обычный цвет, сияние исчезло, взгляд снова стал обычным, голубым.

– Что… что произошло? – выдохнул он.

– Ты… не помнишь? – женщина повернула голову чуть вправо и с каким-то опасением посмотрела на мальчика.

– Только фрагменты… потом всё заполонила тьма. – Вещунья не могла найти слов. Такого не случалось никогда. Она перевела взгляд влево, затем на выжженные руны, потом снова на Дориама.

– Я… хочу сама посмотреть. Закрой глаза. – Заметив его испуг, она мягко добавила: – Не бойся. Это будет иначе.

Подняв руку, она вновь произнесла заклинание. Перед её глазами появились фрагменты: ледяные просторы, снежный буран и небо, затянутое тучами; цитадель из металла и льда, окутанная тёмной магией; чудовища, мёртвые драконы, чьи кости занесло снегом. Внезапно перед ней возник человек в шлеме-короне с синим сапфиром. Женщина резко открыла глаза. На выдохе пошёл пар. Переведя взгляд на эльфа, она произнесла:

– Можешь открыть глаза.

– Вы… что-то видели?

– Я советую тебе забыть об этом. Вернись к отцу и скажи, чтобы он лично пришёл ко мне. Ступай.

– Но…

– Извини. Нет.

Обескураженный, Дориам вышел из дома и, совершенно ничего не понимая, направился к Луносвету. Вещунья же прижалась спиной к двери и лихорадочно обдумывала увиденное… и то, что придётся решить.

Дойдя до города, мальчик передал слова женщины отцу, и тот немедленно отправился к ней. Доехав до места, командир спешился и медленно пошёл к дому. Казалось, будто он вновь стал юным – тем самым эльфом, которому когда-то предстояло услышать собственное пророчество. Вещунья открыла дверь.

– А-аа, Юнестра, как приятно снова видеть тебя.

– Взаимно, Мардонос, но обойдёмся без любезностей. Входи.

Оба вошли внутрь.

– Я пригласила тебя снова потому, что ритуал прошёл не так, как должен был. У твоего сына… страшная судьба. Ему суждено пройти по ужасному пути, который может превратить его в монстра.

Отец смотрел на колдунью отстранённо: ему казалось, что она либо драматизирует, либо слишком увлеклась, но Юнестра была совершенно спокойна. Она лишь указала на прожжённые следы рун. Эльф медленно подошёл, опустился на колено и протянул руку к одной из них. Едва он коснулся – руна слегка засветилась, и тонкий кусочек льда ударил по его пальцам. Мардонос вскрикнул и резко отдёрнул руку. Потерев обожжённое место, он поднялся и посмотрел на вещунью. На мгновение в его глазах мелькнул страх – что-то может случиться с его сыном, а он бессилен этому помешать.

– Что это может значить? – спросил он с надеждой.

– Не знаю. Но, похоже, нам суждено это узнать… в своё время.

Глубокой ночью следующего дня, когда все давно спали, Дориам ворочался из стороны в сторону. Будто что-то мучило его – боль, страх, ощущение холода, которое он всеми силами пытался подавить.

– Приди… – шептал голос. – Это здесь… услышь…

Мальчик метался в темноте, оборачиваясь на шёпот, звучавший со всех сторон. Он искал источник, хотел вырваться из кошмара, который давил на него и искажал восприятие. Красно-чёрный дым заполонил всё вокруг, скрывая даль.

Голос изменился, но всё так же звучал отовсюду:

– Ты не знаешь, через что я прошёл… – произнёс первый голос.

– Ты прошёл!? – выкрикнул второй.

Вдали мелькнули две фигуры – и сразу же рассеялись.

Ты узнаешь…

– Я буду пристально следить за тобой, – прозвучал женский голос.

Ты поймёшь…

Вспышка белого света ударила прямо в голову. Эльф стиснул зубы и зажмурился. Когда он открыл глаза, дым вокруг стал чёрно-белым. Голоса вновь переменились, перекликаясь один с другим.

– И вот я стою, как лев пред агнцами… и не дрожат они…

– Что случилось?

Казалось, всё потеряно…

– ВАШ ЖАЛКИЙ МИР СГОРИТ!

– Посмотри на себя… ты весь в пиве…

– Времена меняются…

Когда же ты поймёшь…

Голоса ускорялись. Пространство завертелось, как водоворот.

– Ааа… это ты… доволен своим выбором?

– Вы посмотрите, кто меня убил… какой позор…

– Только боль…

Твоя…

– Не смей!

…жизнь…

– Я никогда не доверял тебе…

…ПРИНАДЛЕЖИТ…

– Никсера!

…МНЕ!

Дориам резко сел, громко втягивая воздух. Дыхание было тяжёлым и частым, зрачки расширены, волосы и лоб мокрые от пота. Уже вторую ночь он не мог нормально уснуть: кошмары начались сразу после посещения вещуньи. Будто какой-то голос шептал ему на ухо, заставляя смотреть на вещи иначе. А перед глазами всё чаще возникал образ человека в короне. По телу порой пробегали мурашки, и казалось, что это надолго осело где-то в глубине сознания.

Взвесив всё, мальчик направился туда, где началось это безумие – туда, где ему впервые показали его будущее. На улице было холодно; ночь стояла глубокая и глухая. Дойдя до дома колдуньи, он заметил, что дверь приоткрыта.

– Есть кто? – позвал он, входя внутрь.

Он осторожно прошёл дальше. Знакомая мрачная обстановка снова давила на него и заставляла чувствовать себя неловко. Было темно; единственным источником света была маленькая лампа на столе. Её дрожащий огонёк освещал разбросанные бумаги и свитки. Вещунья, похоже, что-то вычисляла.

Обернись.

Дориам вздрогнул и обернулся. На полке лежал тот самый фолиант – символы на корешке горели ярким светом. Он подошёл ближе и вытянул руку: руны вспыхнули ещё ярче. Осторожно взяв книгу, он пролистал несколько страниц и нашёл знакомые слова. Мальчик начал читать вслух:

– Intulan'are. Bash'a no falor talah…

В тот же миг рядом на полу загорелись ярко-голубые символы по кругу. Он вспомнил – именно там он стоял во время ритуала.

– А ты смышлёный… – раздался знакомый голос сбоку.

Юнестра медленно вышла из темноты и серьёзно посмотрела ему в глаза.

– Я… я… – от неожиданности эльф выронил фолиант на стол.

– Не хотел сделать ничего плохого? Не волнуйся… – Юнестра выглядела заметно хуже, чем в прошлый раз: явно тоже не спала, пытаясь разобраться в случившемся. Она развела огонь в камине, села в кресло и жестом предложила сесть рядом. – Чаю? На улице зябко…

Усевшись поудобнее и взяв кружечку чая, Дориам довольно безумным взглядом уставился на колдунью. Придя сюда, он думал, что придётся чуть ли не требовать ответов о том, что произошло, но, похоже, его здесь и так ждали. Мальчик чувствовал себя неловко, раздражённо и напуганно, с огромным желанием требовать правды. Они сидели напротив друг друга, но стоило гостю открыть рот, как Юнестра продолжила:

– Я знаю, зачем ты здесь, но ты должен понять одну простую истину. Хоть будущее ещё не наступило, оно влияет на нас с самого начала: в наших мыслях, поступках, желаниях. Оно беспрестанно меняется, не постоянно и хаотично…

– Меня мучают кошмары… – прохрипел Дориам.

– Это неудивительно, – хмыкнула женщина и широко улыбнулась. – Последствия ритуала, который прошёл не так, как должен был…

Продолжай слушать ложь!

Дориам резко дернул головой; вещунья заметила это и серьёзно посмотрела на раскрытый фолиант на столе. Она подошла, схватила книгу, резко закрыла её и обернулась к гостю.

– Знаешь, что это? – спросила она, подняв бровь, когда Дориам отрицательно покачал головой. – Удивительно, что не знаешь, ведь это – ваша история. Этот фолиант принадлежал главному приближенному чернокнижнику королевы Азшары. Язык чтения тебе показался знакомым – ты ещё не дошёл до глав с сильнейшими заклинаниями, там всё по-демонически. Благодаря этому фолианту мне удалось раскрыть тайну видения будущего… как и самой королеве. Она предвидела появление могущественного «союзника», который пообещает расе эльфов великую мощь и будущее. Азшара поверила и впустила Легион в наш мир. – Мальчик слушал очень внимательно; прошлое народа вдруг показалось ему интересным. – Она оградила Источник Вечности защитной магией, но дворец атаковали. Те, кто захотел положить конец тирании, восстали и прервали ритуал, закрыв портал. Произошёл взрыв, который разорвал континент на части, море вышло из берегов и обрушилось на город. Источник провалился под землю, утащив многих знати и Высокорожденных…

Раскрой карты! Разгляди истину…

– …К чему всё это? – едва слышно спросил Дориам.

– Из приближённых к королеве были многие влиятельные маги. Они изучали магию Источника и использовали её ежедневно – кто-то и вовсе стал от неё зависим. Среди них был Таллотис Небесный Покровитель: он первым разглядел будущее своего народа и стал сильнейшим чернокнижником Высокорожденных. И это… – она указала на книгу с рунами. – его фолиант, его знания. Ритуал требует завершения… Но ты всегда можешь отказаться. Нельзя слишком много знать о будущем и уж тем более менять прошлое ради него.

– Нет. Я готов закончить ритуал, – твёрдо сказал Дориам.

– Тогда вводится правило: он продолжится, несмотря ни на что.

Дориам кивнул. Оба встали и заняли прежние позиции. Руны, всё ещё светившиеся светло-голубым, слегка замерцали. Повторив те же действия, колдунья установила контакт с его разумом.

– Ты меня слышишь?

– Да.

– Что видишь?

– Огонь. Горит лес. Зелёные монстры… тролли… двуглавые великаны с дубинами. – Юнестра сузила глаза и спросила, может ли она увидеть видения через него; эльф кивнул. Она произнесла заклинание и стала видеть то, что видел он.

Перед ними явилась златовласая девушка-чародейка в синем плаще; её глаза были как сапфиры. В руке – посох с голубым кристаллом; за ней стоял водяной элементаль, послушный ей.

– Вот ты где, – послышался её голос. – Я тебя везде искала!

Вспышка – и девушка исчезла. Перед взором снова возник снежный простор и затянутое тучами небо.

– Не молчи! Говори со мной! – позвала Юнестра.

– Снег… лёд… мне холодно, – дрожащим голосом прошептал Дориам. Его руки покрылись инеем, голос опустился.

– Не поддавайся. Держи себя в руках!

Руны засветились ярче и изменили рисунок, сохранив положение и продолжив сиять тем же светом. Перед глазами начались быстрые смены картин:

Сначала – лес Кель’Таласа, вокруг кричащий народ эльфов. Вспышка. Взрослый эльф с красными, острыми волосами стоит на мертвой земле и смотрит вниз, затем назад по мертвой тропе, не смеет дышать — в глазах лишь страх.

Вспышка. Гигантский феникс рассекает небо и летит навстречу группе воинов.

Вспышка. Прекрасная эльфийка с зелёными глазами и короткими красными волосами касается щеки стоящего напротив эльфа.

Тьма. Сквозь неё мерцают два светло-синих глаза. Постепенно темнота рассеивается – и пред взором возникает рыцарь с бледной кожей, седыми длинными волосами и доспехами смерти. Его двуручный клинок покрыт рунами, горящими голубым пламенем. Рыцарь смотрит прямо в глаза Дориаму и Юнестре – взгляд полон ненависти и решимости уничтожить врага. Он отвёл взгляд влево, задумался – и прозвучал женский плач:

– Давай же… – послышалось. – Положи конец моим страданиям…

Картина сменилась: перед ними снова король-рыцарь, но на этот раз всё вокруг – огромная льдина; души кружат по периметру, словно на вершине мира. Голос короля показался Дориаму знакомым.

– И ты здесь… лично руководишь войском, штурмующим мои владения? Всё должно было сложиться совершенно иначе… – Дориам узнал этот голос; он слышал его в конце прошлого ритуала. – Но это не важно, мы покончим с этим… здесь и сейчас.

– Да будет так. Герои – в атаку! — прокричал кто-то рядом. Но раздался разряд ледяной магии из меча рыцаря в короне, устремлённый вперёд.

Мальчик резко открыл глаза, схватился рукой за грудь и тяжело задышал. Хотя огонь в комнате уже согревал воздух, он всё ещё ощущал себя на ледяной равнине. Юнестра тоже открыла глаза и посмотрела на руны: они не горели, но прожжённый след остался.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Х… холодно… – прошептал он.

– Мне тоже, – ответила Юнестра, глядя на след. – Ритуал завершён. Хорошенько обдумай увиденное. Не оставляй без внимания знаки.

– Кто этот рыцарь? – спросил Дориам.

– Я не знаю, но его судьба тесно связана с твоей. Похоже, он сыграет серьёзную роль в твоей жизни. Возвращайся домой… – на мгновение Юнестра опустила глаза, затем резко посмотрела прямо в Дориама: – Впереди у тебя трудный день.

Глава 4. «Тайны прошлого. Часть 1».

Через день, на следующее утро – очередная тренировка. Полигон Луносвета, где молодые эльфы оттачивали владение оружием ближнего и дальнего боя. Неподалёку находился другой полигон, где обучали искусству магии. Там можно было встретить магов и чародеев, использующих волшебство для усиления или атаки. Порой совсем юные эльфы собирались посмотреть на это; специально для них было оборудовано место, откуда можно было безопасно наблюдать за происходящим.

– Ещё раз! – раздался крик одного из учителей. Уже в который раз старший брат одерживал победу над младшим, и очередной поединок не стал исключением. – Хорошо. Теперь, Дориам, попробуешь с одноручными мечами.

Начав бой, Келестус решил атаковать сверху, но получил серьёзный отпор: Дориам отразил удары сверху и снизу, увернулся от атаки по дуге и прыжком избежал удара по ногам. Затем провёл череду выпадов и удар с разворота. Младший занёс меч сверху, но старший успел блокировать выпад, скрестив клинки над головой, после чего развернулся и приставил меч к шее оппонента.

– Прекрасно, прекрасно. Ты делаешь успехи, несмотря на ужасное начало.

– Вполне неплохо, братец, – отозвался Келестус, потирая шею. – Но признаюсь, мне нравилось гораздо больше, когда побеждал я.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Дориам.

Настроение было радостным: кошмары прекратились, жизнь налаживалась, да и девушки наконец обратили на него внимание. Но в голове по-прежнему сидела вся эта история с предсказаниями. После такого нелегко выбросить мысли из головы, и он просто старался об этом не думать. Оба брата медленно вернулись к стойкам у поля для стрельбы из лука. Поставив мечи, они явно не ожидали выпущенных стрел, которые попали точно в центр каждой из трёх мишеней.

– Неплохо, сестрёнка, – сказала одна из трёх эльфиек. Натянув тетиву, она выпустила стрелу, затем быстрым движением вынула ещё две и поочерёдно отправила в цель. Все три попали точно в яблочко, вдоль расколов стрелы, что уже торчали в мишени. – Но всё равно далеко от совершенства.

– Так не честно, Аллерия! – возмутилась та, что стреляла первой.

– Брось, Сильвана, у тебя отлично получается. Это Вериса любит мечи, – ответила та эльфийка, что стояла слева.

– Я просто охотнее пущу их в ход, чем возьмусь за лук, – хмыкнула Вериса. Она подбросила меч, поймала за острие и метнула его в мишень — тоже точно в центр.

– Ну это уже ни в какие рамки не лезет… – снова возмутилась Сильвана.

Трое эльфиек были очень похожи: белокурые волосы, схожие черты лица и манера общения. В основном их отличали рост и оттенок волос: у младшей – почти белые, у старшей – золотистые, у средней – светло-золотые. За спинами у каждой были лук и колчан. Они носили схожую броню: кожаные, облегающие и не стесняющие движения костюмы; наплечники с узорами из лозы и торчащими в разные стороны перьями; капюшоны, сейчас опущенные назад. У самой низкой костюм был синего цвета, у средней – фиолетового, у самой высокой – зелёно-коричневого.

Аллерия, старшая и высокая, носила на шее красивое ожерелье – подарок родителей, украшенное тремя драгоценными камнями: изумрудом, рубином и сапфиром.

– Неплохо… – сказал Келестус, поражённо поглядывая на девушек и на мишени.

– Я бы сказал, очень даже неплохо, – подхватил Дориам и, улыбаясь, легонько пихнул брата плечом. Отличный шанс. – Почему бы не пойти познакомиться?

– Позна… поз-познакомиться?! – взвизгнул младший брат, тем самым привлекая внимание эльфиек. Те смущённо захихикали. С негодованием посмотрев на Келестуса, Дориам шагнул вперёд.

– Я весьма впечатлён вашей точностью, – начал он. – Позвольте представиться: Дориам Солнечное Сияние. А это мой брат Келестус.

– Приятно познакомиться, – сказала одна из эльфиек. – Меня зовут Аллерия Ветрокрылая. Мои сёстры – Вериса и Сильвана.

– Я видела, как ты сражался. Многообещающе. Но, позволь заметить, не стоит использовать только самый эффективный стиль боя, – вступила в разговор Вериса, вращая меч на ладони. – Стоит взять оружие иначе… – она перехватила рукоять, направив лезвие назад. – …и открываются новые перспективы для удара. Развив этот навык, ты сможешь добиться большего.

– Я приму к сведению. Насколько я понимаю, вы учитесь на следопытов?

– Всё верно. Мы, как и все, хотим встать на защиту нашего королевства и всего, что нам дорого. Король Анастериан возобновил набор в рейнджеры, и мы хотим воспользоваться этим шансом. Я уверена – у нас получится.

– Нас ждут, Аллерия. Мы и так тут задержались, – сказала Вериса.

– И правда… Я снова увлеклась…

– А я скажу, что это всё твоя вина, – фыркнула Сильвана, на что Аллерия ехидно улыбнулась. – Пойдём. Приятно было познакомиться!

– И нам… – Дориам, улыбаясь, украдкой посмотрел на брата, который не сводил глаз с уходящих эльфиек. Он снова толкнул его плечом. – Да брось ты, всё прошло нормально.

– Надеюсь… – Братья направились домой. Келестус сменил тему разговора: – Как ты думаешь, когда отец начнёт учить нас лично и перестанет поручать это дело другим?

– Не знаю. С одной стороны, это правильно: он пытается дать нам всё важное, даже когда у него, при всём желании, нет возможности сделать это самому. С другой – мы почти не общаемся с ним лично. Его можно понять… он – командир армии всего нашего королевства. Его задача – защищать всех нас.

– Слишком часто он вдали…

– Келестус… – Дориам остановился и серьёзно посмотрел на брата.

– Разве ты не видишь? Он отдаляется от нас! – младший брат, с тревогой в глазах, будто пытался доказать, что прав. Но Дориам не воспринял его слова всерьёз, считая, что тот неверно оценивает обстановку или не видит того, что не лежит на поверхности.

– Отец делает всё, что в его силах, чтобы быть ближе к нам. Не он решает, куда его отправят главы королевства. Он обязан подчиняться. И несмотря на всё это… он всё равно старается находить время для своих детей. Хотя бы за это ему стоит быть благодарными.

Келестус задумчиво опустил глаза. Похоже, он переосмысливал свои мысли об отце… но так ли это было? Ему не хватало отцовского внимания: большую часть времени Мардонос проводил вдали, и порой единственное, что получали дети — короткая минута его присутствия.

Дориам лучше понимал положение отца и знал, что однажды именно ему предстоит занять место командующего армией… но он не хотел отдаляться от своей семьи так же. Порой уроки извне приносили свои плоды, и мальчики делали выводы. Старший брат обнял младшего за шею и произнёс:

– Мы будем вместе. Ты да я. Несмотря ни на что. Даю слово.

Братья пересекли площадь Луносвета и уже подходили к дому. На пороге их встретила мать.

– Мальчики, вот вы где. Наконец-то. Дориам, тебя искал Мардонос. Сказал, что это очень важно. Ты найдёшь его на балконе. Келестус, для тебя есть другое занятие…

– Опять отец ищет тебя… – пробурчал Келестус, но Дориам ткнул его в бок.

Старший сын командира поднялся на второй этаж, прошёл мимо фиолетового дивана, на котором лежал шлем отца, и вышел на балкон. Мардонос вглядывался в даль, наслаждаясь видом.

– Красиво, правда? – начал он, не отрывая взгляда. – Я всегда, втайне от всех, даже от Бенонис, любил выходить сюда и просто смотреть на… всё это. – Он правой рукой обвёл то, что открывалось взгляду.

Дориам посмотрел вниз: несколько семей радовались простым моментам жизни – играли с детьми, проводили время вместе, практиковали магию, учились. Всё это и было их жизнью.

– Меня переполняет гордость… гордость за мой народ: кем мы стали, через что прошли, чего достигли. Несмотря на все трудности – наш народ не пал. Эльфы шли до конца и стали теми, кем являются сейчас…

Командир говорил о моментах, которые считал важными, — с неподдельным восторгом и восхищением. В его словах чувствовалась гордость, которую он старался выразить, подбирая не слишком сложные слова, чтобы сын мог понять. Медленно, но верно он подводил к тому, что трудности формируют нас, делают теми, кем нам суждено стать.

– …и потому ты здесь. – Отец посмотрел на сына – хотел, чтобы Дориам понял важность сказанного. – Жизнь бывает трудна… порой несправедлива. Она причиняет боль, страдания, подкидывает испытания. Но всё это нужно, чтобы закалить нас, сделать сильнее. И только от тебя зависит, как ты воспримешь этот урок. А от этого зависит твоё дальнейшее восприятие. Ты понимаешь меня?

– П-почти. Ты хочешь сказать, что если я буду упорнее тренироваться, то большего достигну? – Мардонос рассмеялся, положил руку на плечо сына и посмотрел ему в глаза.

– И это тоже важно. Но я о другом. Твоя жизнь будет строиться не только на умении владеть мечом, но и на решениях, которые ты будешь принимать. К примеру: у тебя плохо получалось тренироваться, но ты понял, как это важно, проявил упорство – и стал одерживать победы над братом.

– Ты знаешь об этом? – Дориам воодушевлённо улыбнулся.

– Я поставил лучших учителей. Они отчитываются мне обо всём. Хоть мне и не довелось пока учить вас лично, я слежу за вашими успехами и горжусь вами.

Дориам ещё шире улыбнулся – приятно было знать, что отец старается быть рядом, даже когда не может.

Неожиданно на плечо мальчика забрался маленький мурлочонок и начал кусать палец командира крошечным зубиком. Мардонос поднял левую бровь, удивлённо смотря на малыша.

– Вот она – причина моего «упорства», – рассмеялся сын.

– Детёныш мурлока?

– Мурчаль. Я спас его от краба на пляже. – Командир погладил малыша по головке, отчего тот благодарно замурлыкал.

– Он ещё совсем кроха…

– Тогда, в тот день… когда у меня ничего не получалось, я ушёл на пляж. Это было глупо, не спорю, но мне нужно было время всё обдумать. Твоё решение поставить мастеров учить нас выбило меня из колеи. И… мне кажется, я никогда не смогу стать похожим на тебя, достичь того, чего достиг ты…

– Это и не нужно, Дориам. Не нужно быть похожим на меня. Будь тем, кем ты хочешь быть. Построй свой путь и следуй ему. Опирайся на знания, что получаешь – и достигнешь большего. – Мардонос был тронут словами сына до глубины души. Он обнял мальчика.

– Спасибо, отец. Я люблю тебя.

– Я люблю тебя, сын. А теперь мне нужно, чтобы ты сходил к одному моему знакомому и затем вернулся ко мне. Покажу одну важную вещь. Гарантирую, тебе это понравится.

– Зачем мне к нему идти?

– Салатрал сделал прорыв в искусстве владения магией. Он предположил, что это заинтересует меня, но, к сожалению, я не могу сейчас этим заняться. Мне нужно вернуться в зал Совета и решить одно обстоятельство. Мы заняты кое-чем другим, поэтому тебе стоит сходить от моего имени. Это будет твоим маленьким шагом. Ну как? Возьмёшься?

– Возьмусь, – кивнул сын.

Некоторое время Мардонос объяснял, как найти Салатрала. Это было не так уж и далеко. Собравшись, эльф отправился в путь.

– Смотри не опаздывай! – крикнул отец ему вслед.

– Да-да… конечно… – пробурчал Дориам и потарабанил дальше.

Мальчик прошёл через площадь, миновал тёмную аллею, несколько магазинов и банк. Нужный эльф жил в доме в самой левой части Луносвета. Было странно поручать такое дело подростку. Хотя, раз Мардонос доверил ему это, значит считает достаточно взрослым, чтобы сделать свой следующий шаг.

По пути попадалось множество красивых эльфиек. Те общались между собой или, замечая его, смущённо улыбались и хихикали. Эльф начал думать о них куда больше, чем о поручении.

– Может ну его, эту рутину? – подумал Дориам. – Вся эта магия, обучение… времени уходит уйма! Пойти развеяться, выпить бутылочку игривого вина, насладиться их компанией?.. Эх… Ладно, сначала дойти до Салатрала.

Придя на место, он постучал. Никто не открыл, пришлось войти самому. В комнате никого. Свитки, исцеляющие руны, чародейские жезлы и фолианты были разбросаны по столам – полнейший беспорядок.

– А! Вот и вы, Дариам.

– Прошу прощения, До́риам. Дориам Солнечное Сияние.

– Да, простите, – Салатрал держался так, будто ужасно боится допустить хоть малейшую ошибку… Право слово, учитывая весь этот бардак, мальчик уже не знал, чего ожидать. – Нам удалось многого достичь! Мы углубились в изучение магического искусства и обнаружили интересный нюанс. Он позволяет использовать… – Пока тот говорил, Дориам думал совсем о другом. О тех самых эльфийках. О смехе, вине и приятном вечере. А получил… вот это. – …Но тем не менее, даже этот аспект магии даётся непросто. Правда, многих это не пугает…

Он попытался открыть книгу, но сделал это так неуклюже, будто впервые в жизни видел её. На обложке был слой пыли.

– Применение магии – штука изящная. Не всегда известно, что произойдёт во время эксперимента…

ЭКСПЕРИМЕНТА!?

– …имеются некоторые побочные эффекты…

Ну началось… ты это мне рассказываешь?

– …сухость во рту, кашель, тошнота, рвота…

Здравствуйте. Теперь можно окончательно утратить веру в магию…

– …зуд, галлюцинации…

Пока он читал, глаза Дориама становились всё шире… и шире. И вот он уже решил по-тихому свалить, пока Салатрал увлечён чтением… что, в принципе, и начал делать. На цыпочках.

– …потеря рассудка, кома… и смерть…

Помогииите…

– Ну что ж, – Салатрал хлопнул книгу. – Попробуем!

– Слушай, – осторожно начал Дориам, натянуто улыбнувшись, – а может, не надо?

– Не переживай, всё обойдётся. Испытания начнём немедля!

Он взял палку, замахнулся и уже почти стукнул бы, но инструмент перехватил другой, более молодой эльф.

– Я тебе сейчас голову оторву, – процедил он сквозь зубы. Затем повернулся к Дориаму, расплылся в доброжелательной улыбке и нарочито мягко сказал: – Прошу прощения за этот инцидент. Этот, – слово он произнёс с такой злостью, что второй эльф аж поёжился. – …мой партнёр ещё не совсем готов к магии. Хотя его желанию можно позавидовать. Он, как бы это помягче… дилетант.

– Но я же освоил… – попытался возразить ученик, но, встретив взгляд учителя, тут же умолк.

– Ещё раз простите. Моё имя Салатрал. Я хотел рассказать Мардоносу, что нам удалось сделать прорыв в изучении магического мастерства. Многие эльфы нашего поколения носят внутри нераскрытый магический потенциал, который можно высвободить. Мы нащупали возможность использовать магию исцеления! Представьте: лечить раны, применять её в бою для нанесения урона. Такая сила сделает нас могущественнее. Если этот аспект удастся развить — многое изменится. Передайте это Мардоносу. На сегодня не смею вас больше задерживать. И мои лучшие пожелания вашему отцу.

Дориам кивнул и поспешил уйти. Сразу за дверью раздались недовольные возгласы: «Что ты себе позволяешь?», «Ты знаешь, кто это был?» и «Если только ещё раз…». Желание идти к эльфийкам улетучилось окончательно.

Вернувшись домой, старший сын дождался отца и рассказал ему обо всём, что услышал от его друга… правда, умолчав о полностью сумасшедшем ученике.

– Подумать только! Магия исцеления… магия добра? Света? Позитивной энергии. Такие перспективы! Я непременно доложу об этом Совету. Ты молодец! Проблем ведь не возникло?

– Ам… нет. Вовсе нет… – Дориам быстро помотал головой.

– Хорошо. А теперь, как и обещал, покажу тебе кое-что важное…

Отец и сын вышли из дома, прошли несколько кварталов и зашли в дом за углом. Здание было заброшенным, и возникало ощущение, будто в нём давно никто не жил. Совсем было непонятно, зачем сюда идти. Здесь ведь нет ничего такого… или как раз в этом и смысл?

Мардонос спокойно подошёл к стене, провёл пальцем слева направо, затем снизу-вверх. После положил ладонь точно в центр образовавшегося перекрестия и активировал какой-то механизм. Вокруг его руки образовалась золотистая руна, и в стене открылась небольшая выемка. Внутри лежал закрытый сундучок. Командир взял его и повернулся к сыну.

– Это очень важный момент. Примерно в твоём возрасте мой отец показал мне это… – Он открыл сундук и достал предмет. Дориам никогда не видел ничего подобного. Золотая статуэтка эльфа, держащегося за меч в ножнах. Позади – круглая полупрозрачная сфера с камнем, внутри которого горела звезда. – …фамильная ценность нашей семьи. Передаётся из поколения в поколение. Возьми.

Сын взял реликвию. На мгновение звезда внутри камня засветилась ярче. Разум прояснился, душа наполнилась спокойствием. В глубине – мир и покой. Осматривая статуэтку, Дориам заметил выгравированную надпись:

Солнечное Сияние – всеобщая твердь.

Судьба моя лика, любую приму.

Меч мой разящий несёт врагам смерть.

Держу свою руку поближе к нему.

– Про это никому нельзя говорить, – Мардонос забрал фамильную ценность и вернул её обратно.

– Хорошо. Это всё?

– Не совсем… есть ещё кое-что.

Они вернулись домой и поднялись в комнату на втором этаже, которая обычно была заперта. Командир взял большую книгу и сел на диван рядом с сыном.

– Это тоже немаловажно. Наш род берёт начало с древнейших времён. Ещё при печально известной королеве Азшаре мы занимали своё место в мире… – Он раскрыл книгу на странице с фамильным древом Солнечного Сияния. Дориам внимательно изучал всех, кто был там изображён. Снизу он увидел себя, брата, мать, отца…

– Ты не говорил, что у тебя был брат…

Мардонос тяжело вздохнул. Эта тема всколыхнула в нём грустные воспоминания и… что-то ещё.

– Он оказался не в том месте, не в то время. Я всегда мог на него положиться… пока его не стало. Дорожи своим братом, Дориам. Ты не поймёшь, как он тебе дорог… пока не потеряешь.

Старший сын молча принял слова отца и продолжил смотреть древо. Поднимаясь выше, он наткнулся на того, кого меньше всего ожидал увидеть…

Таллотис Небесный Покровитель.

На следующее утро молодой эльф-подросток, погружённый в мысли, стоял на балконе и смотрел вниз. На улице резвились дети: бегали друг за другом, играли, дурачились. Взрослые отдыхали рядом и наблюдали за всей этой потасовкой. Проходил очередной день королевства Кель'Талас, и порой жители уставали от проблем, что возникали время от времени. Хотелось покоя, обычной жизни, без завоеваний и прочей чепухи. Неужели они многого просят? Но… иногда это было невозможно.

Дети, подбежавшие к балкону, заметили его, заулыбались и помахали. Он улыбнулся в ответ и провёл взглядом убегающих.

– Никсера, – прошептал кто-то сзади.

Эльф вздрогнул и резко обернулся. К нему приближался брат, который подошёл и облокотился на перила слева.

– Не спится? Чего в такую рань поднялся?

– И тебе доброго утра, Келестус.

– Да-да, доброго утра, привереда, – младший брат толкнул старшего плечом и улыбнулся. – И всё же?

– Я… не знаю, – начал Дориам. – Хотел бы ответить на все вопросы. Порой кажется, что ответов ещё нет и всё впереди.

– Так… может, не стоит тогда обращать на них такое пристальное внимание?

– Я бы с радостью, но стоит мне о них забыть – они сами возвращаются.

– Отец говорил, что настоящий воин контролирует эмоции. Может, это новое испытание?

Дориам искоса посмотрел на брата.

– Кто бы говорил… Эх… если б всё было так просто…

– Чем он тебя там порадовал вчера?

– Порадовал?

– Ну, ты понял. Что-то подготовил, даже меня не позвали. Мне пришлось помогать маме по дому… – пробурчал младший брат, недовольный, что остался непосвящённым.

– Это не то, что ты подумал. Отец показал мне, как важно наслаждаться простыми радостями жизни и ценить её. И показал наше фамильное древо…

– Серьёзно? Вот это да… – Келестус явно ожидал чего-то куда более таинственного. – И это всё?

– …да.

– А мне покажешь древо?

– Уверен, что через год он и тебе покажет. Может, и раньше.

– Буду надеяться. Кстати, твой мелкий пакостник мне сегодня всю ногу искусал. И разбудил. Я проснулся от того, что он кусал мне руку. Увидев, что тебя нет в постели, пошёл искать… и нашёл тут.

– Неужели он настолько… – младший брат поднял левую руку. Она была вся в маленьких тоненьких царапинках и красных пятнышках – следы тех мест, где малыш в неё вцепился. – …ух ты… Я займусь этим.

– Благодарю.

– А ну вернись, сейчас же! – раздался откуда-то издали сердитый женский крик. Оба брата одновременно повернули головы и увидели молодую эльфийку со светлыми волосами, которая гонялась за миниатюрной версией синего волшебного стража. Тот удирал от неё так, будто жизнь спасал, и даже не оглядывался. – Вернись, кому говорю!

Младший брат рассмеялся. Сказав, что разберётся с этим, он спустился вниз, оставив Дориама снова наедине с собственными мыслями…

– Таллотис Небесный Покровитель… Как такое вообще возможно…

– Тар-тя! Таррр-тя. Мргл-мргл. – Мурчаль нашёл своего хозяина и хлопал ладошкой по его ноге, стараясь привлечь внимание. Улыбнувшись, Дориам поднял малыша, устроился на балконе на диване и посадил мурлочонка себе на колени, придерживая его ладонью сзади, чтобы тот не свалился.

– Мурчи, кусаться нельзя! Ку… – грозя пальцем, он оборвался на полуслове: маленький хулиган ухватил этот палец лапками и начал его грызть. Это было неправильно… но в то же время настолько мило, что Дориам понятия не имел, как можно злиться на это создание.

– А представь, как мы намучались с вами двумя, когда вы были маленькими? – мягко сказала Бенонис, наблюдая, как её сын пытается привить мурлочонку хоть какие-то манеры.

– Мы стали большими?

– Ну-у… чуть меньше. – она засмеялась и села рядом на диван. – Когда вы не умели ни говорить, ни ходить, ни даже толком ползать. Нам приходилось держать ухо востро и почти не высыпаться.

– Как же вы выдерживали?

– Терпение. Сначала было страшно – мы не знали, как правильно. Первое время всё казалось невероятно сложным. Но постепенно мы научились, привыкли. Стало легче. А помогать вам, учить вас… превратилось во что-то прекрасное. Мы понимали, что однажды это закончится, что вы вырастете и станете самыми красивыми эльфами в королевстве. – Бенонис приложила ладонь к щеке сына и тепло улыбнулась. – И теперь, видя, какими вы уже стали… – она вздохнула. – …я осознаю, что этот день всё ближе.

– Разве это плохо?

– Понимаешь, Дориам… для матери и отца это самый тяжёлый день в жизни – когда приходится отпустить своё дитя в самостоятельный полёт. Не то чтобы мы больше никогда не увидимся… но будем видеть друг друга реже – это точно. С одной стороны, это правильно: вы взрослеете, и мы не имеем права держать вас при себе. С другой… ну, ты понял.

– Я понял, мам. – он улыбнулся и поцеловал её руку.

– Хорошо. Готовьтесь к завтраку.

Тем временем командир армии стоял у стоил рядом с солдатами; на привязи за ними нетерпеливо перебирали копытами ездовые лошади.

– Есть успехи? – Мардонос обратился к капитану Альдерису, который угрюмо смотрел куда-то вдаль.

– Никак нет. После нападения в Хранилище Знаний преступник больше не появлялся, – ответил воин с бордовыми длинными волосами, стянутыми в конский хвост.

– Проклятье… словно сквозь землю провалился. Хоть бы понять его мотивы…

– У Совета нет никаких зацепок?

– К сожалению, я не вправе разглашать подобную информацию… – капитан опустил голову. Мысли метались у него в голове, и ловля мага-отступника была далеко не первой из забот. Мардонос положил руку другу на плечо, пытаясь хоть немного поддержать.

– Не переживай. Мы найдём и его, и твоих дочерей…

– Половина года прошла, – тихо сказал Альдерис Яркий Рассвет. Он был другом детства Мардоноса; белые длинные волосы он предпочитал носить распущенными. Черты лица мягкие, глаза узкие. Он был чуть ниже командира. – Мы обыскали всё, и никаких следов. После того, что случилось с Фавелироном и его семьёй… с Тэймиланом… я не могу…

– Я тоже. И уверен: всё это как-то связано. Мы отомстим за павших!

– ДЫМ! На западе и юго-востоке!

– Сержант! Берите людей и выясняйте, что на западе. Мы с Альдерисом – к юго-востоку. Встретимся здесь!

– Слушаюсь!

Позднее двое эльфов на конях мчались через Леса Вечной Песни, всё ближе подбираясь к месту, откуда поднимался дым. Наконец они прибыли и увидели на земле обугленные очаги. Некоторые всё ещё тлели. Казалось, здесь недавно была битва… но вокруг не было ни души.

Вдруг в коня Альдериса что-то врезалось – напуганная эльфийка со светло-оранжевыми волосами. Она рухнула на спину и в ужасе оглядывалась по сторонам.

– Противник!

– НЕТ! СТОЙ! Не может быть! – капитан сорвался с коня и подбежал к девушке. Та в панике отползала от него.

– Погоди!

Она ещё сильнее запаниковала, начала отбиваться, пытаясь вырваться из его рук, но Альдерис не отпускал, стараясь её удержать.

– Успокойся!

– Отпусти меня! – закричала она.

– Это же… – начал Мардонос.

– Я знаю! Успокойся, прошу тебя! Эрайрия! – закричал Альдерис.

Услышав собственное имя, эльфийка резко застыла. Она перестала сопротивляться и искоса посмотрела в глаза держащего её эльфа – будто эти слова пробили сквозь страх и туман.

– Отец?.. – выдавила она.

– Да, да! Мы нашли тебя! – капитан обнял свою дочь и прижал как можно крепче. Из глаз девушки потекли слёзы, и она была готова вот-вот разрыдаться. – Что здесь произошло?

– Я… я сбежала. А он пытался убить меня! Атаковал огненными шарами, поджигал всё вокруг. Я бежала в западное святилище, миновала причал, но он нагнал меня там… пытался телепортировать. Но… мне удалось вывернуться, и мы оказались здесь. Когда услышал, что сюда кто-то приближается – ему пришлось скрыться.

– Хвала Солнцу, с тобой всё в порядке! Но что с твоей сестрой? Где Эонис?

– Она… осталась там. Я пыталась её освободить, но меня обнаружили раньше, и… пришлось бежать.

– Ты помнишь место, где вас держали? Сможешь нас туда привести?

– Отец… не заставляй меня…

– У нас нет выбора, Эрайрия. Мы обязаны спасти Эонис. Помоги нам.

Сквозь слёзы она кивнула, посмотрела куда-то в сторону, пытаясь восстановить путь, и наконец направилась вперёд. Все трое двинулись вглубь леса. Чем дальше они шли, тем сильнее дрожала девушка – будто каждый шаг возвращал её в тот самый плен и ко всем тем ужасам, что творил предатель.

– Что-то здесь не сходится… – тихо сказал Мардонос, с подозрением наблюдая за испуганной эльфийкой, которая тревожно озиралась по сторонам.

– О чём ты? – удивлённо спросил Альдерис, обернувшись к командиру.

– Слишком просто. Мы полгода ищем твоих дочерей… и она вдруг случайно попадается нам на пути. Тебе это не кажется странным?

– Возможно. Но главное – мы нашли её. Осталось найти Эонис и положить конец бесчинствам, что творит этот эльф, – сказал капитан, но Мардонос остановил его, крепко сжав плечо друга.

– Нужно быть предельно осторожными. Думаю, ситуация куда серьёзнее, чем кажется. И ты знаешь почему…

Командир на мгновение посмотрел ему на грудь – словно пытаясь разглядеть что-то сквозь него – и вновь поднял взгляд.

– Это никак не связано с этим… – резко отстранился Яркий Рассвет, подняв руку и сжав кулак на уровне груди.

– Ты ошибаешься. Это…

– Здесь! – перебила их Эрайрия.

Оба воина перевели взгляд на неё, затем – на едва различимую под зарослями постройку. Альдерис медленно подошёл, остановился у входа. Здание было древним: трещины в камне, округлая лестница вдоль стен, ведущая на постамент. Внутри – пусто. Совсем. И уж точно не было Эонис.

– Но… – начал капитан, оборачиваясь к дочери. – Тут ничего…

Он оборвал фразу: цвет её глаз изменился – с небесно-синего на тускло-зелёный. Эрайрия зажмурилась, прикусила губу. Слёзы снова потекли.

– Эрайрия!

– Отец… прошу… уходи…

– Удивительно. Она даже сопротивляется, – раздался голос сверху.

Медленным шагом по лестнице спускался эльф с порезом на правой щеке.

– Как жаль. Я рассчитывал, что всё займёт немного больше времени.

– Это он! – крикнул Мардонос. Он выхватил меч и рванул вперёд, но Кайдитрис, даже не глянув в его сторону, прошептал заклинание и телепортировал командира прямо к воротам Луносвета.

– Зачем ты это делаешь?! – выкрикнул Альдерис, повернувшись к предателю.

– Всему своё время, – лениво сказал тот и, подняв два пальца, описал в воздухе круг. На деле это было лишь отвлечение, чтобы вновь взять контроль над Эрайрией.

В её руках вспыхнул фиолетовый кинжал.

Она вонзила его в спину отца.

Капитан рухнул на колени. Девушка упала навзничь, глядя сквозь слёзы отцу в глаза.

– Прости меня… – прошептала она.

Следом из её глаз и рта вырвались остатки магии Скверны, и Эрайрия замерла без движения.

– Ты… заплатишь… – прохрипел капитан, едва дыша и глядя на убийцу с ненавистью.

– Даже не представляешь, как часто я это слышу, – усмехнулся Кайдитрис. – Проблема в том, что платить буду не я.

– А кто же?..

– Вы, – улыбнулся он. – Все вы. Ваша цивилизация Высших эльфов – лишь тень того величия, которым вы когда-то были.

– Те времена прошли…

– Именно так вы себя и утешаете. «Отпускаем прошлое». «С надеждой смотрим в будущее». Какое удобное самообманное враньё. У вас нет будущего, кроме того, что я вам уготовлю.

– Никто не пойдёт за тобой…

– Если я покажу им правду – пойдут. Если нет – заставлю, – с каждым словом Кайдитрис приближался. Наконец он остановился, повернулся боком, на миг задумался, закрыв глаза. – Это будет самая мощная империя в истории. Могущественнее Зин-Азшари. Остальные расы падут ниц. Мы станем величайшей цивилизацией… Какое величие...

На последних словах его голос дважды исказился – будто внутри него говорил кто-то ещё. Или… что-то.

– Ты… сумасшедший… – капитан опустил голову, слушая этот бред.

Кайдитрис открыл глаза, присел рядом на колено и улыбнулся.

– Возможно. Для тебя… – он медленно провёл взглядом по раненому эльфу, задержавшись на двух местах. – …это уже не важно. Видишь ли… – он взял Альдериса за подбородок, подняв его голову. На среднем пальце его правой руки сверкнул перстень с зелёным камнем и едва заметной звездой внутри, которая вспыхнула ярче. – …ты здесь по двум причинам. И ни одна из них не связана со спасением твоих обреченных дочерей.

Он сорвал с шеи капитана серебряное ожерелье. Внутри лежал багровый камень – точно такой же, как в перстне.

– Первая причина – вот это. А вторая… мне нужна информация.

– Я ничего тебе не скажу!..

– И не требуется. – Кайдитрис сжал багровый камень в левой руке, а правую поднял перед лицом капитана. – Enu soladir.

Красные нитевидные щупальца вырвались из его пальцев, впиваясь в виски Альдериса. Маги Скверны начали выкачивать память. Капитан корчился от боли, пытаясь сопротивляться – напрасно.

Когда всё было кончено, Кайдитрис открыл глаза и поднялся. Альдерис обмяк и рухнул безжизненно.

– Значит… Юнестра жива. Какой восхитительный поворот…

Глава 5. «Тайны прошлого. Часть 2».

7205 лет назад. Зин-Азшари – величайший город цивилизации Калдораев, возвышавшийся на берегах Источника Вечности. Город получил своё имя после восшествия королевы Азшары на трон. С его высоких башен Высокорожденные наблюдали за Источником и изучали его тайны. Зин-Азшари был неописуемо прекрасен и величественен.

Высшие эльфы являются потомками некогда живших здесь ночных эльфов, чья кожа имела более насыщенный тёмно-лиловый оттенок. Их уши были длиннее и тоньше, направлены назад (в отличие от более коротких и приподнятых у Высших эльфов), а глаза излучали мягкий свет. Золотой цвет глаз считался редким даром – знаком великой судьбы. Волосы варьировались от зелёного до фиолетового. Мужчины отличались непривычной для людей сочетанной стройностью и мускулистостью. И мужчины, и женщины были почти одинаково высоки — до 6,5 фута (близко к двум метрам).

Зин-Азшари разительно отличался от будущего Кель'Таласа. Высшие эльфы выбрали солнце и дневную жизнь, и это сказалось и на внешности, и на архитектуре. Их здания сияли «огненными» оттенками — красным, жёлтым, оранжевым, белым; башни тянулись к небу острыми шпилями. Высокорожденные же предпочитали мягкую гамму: фиолетовый, синий, голубой, белый. Их башни были округлыми, покрытыми тонким узорчатыми орнаментами – отражением их страсти к звёздам и тайной магии.

Эти два поколения эльфов отличались друг от друга как ночь и день. Однако Высшие всё равно продолжали использовать наследие предков – их знания, искусство и строения. И всё же их подход к магии стал особенным…

Во главе Высокорожденных стояла королева Азшара. Личность редкой силы воли, гордого нрава и несравнимой красоты. Её магический дар превосходил способности всех эльфов. Будучи наследницей рода Высокорожденных, она с юности была очарована Источником Вечности. После коронации она удовлетворила это желание полностью: приказала возвести роскошный дворец на берегу Колодца.

Вскоре знать предложила назвать столицу в честь королевы. Азшара милостиво дала согласие – трудно было бы отказаться от подобной чести. Так город получил имя Зин-Азшари – «Слава Азшаре». Народ праздновал это событие повсеместно: эльфы искренне боготворили королеву, даже если недолюбливали напыщенных Высокорожденных. Очарование Азшары было столь велико, что её не воспринимали как одну из них – скорее, как почти божественную фигуру.

После завершения дворца Азшара переселилась туда вместе со своей свитой. Следом туда прибыли Высокорожденные – изучать магию Колодца. Они были настолько поглощены его силой, что создавали заклинания чудовищной мощи. Источник использовался без меры и без осторожности.

Азшара родилась с золотыми глазами – редчайшим даром – и белыми, словно снег, волосами. Она часто носила лёгкий пеньюар и золотые серьги, предпочитала изысканные, воздушные платья, украшенные так, чтобы подчёркивать каждый изгиб её утончённой фигуры.

Коронации Азшары не случилось бы без её друзей и почитателей (а говоря прямо – льстецов). Каждый из них был богат и влиятелен, и каждому было выгодно видеть Азшару на троне. Они вовсе не стремились к настоящему правителю – им требовалась удобная фигура, которая отделит их от простого народа. Азшара это прекрасно понимала, но, имея под рукой всю магию мира, позволяя себе любые прихоти, она не возражала против их игр.

Правила она так, словно стала королевой не государства ночных эльфов, а всего Азерота. Её уважали, восхваляли, приглашали на лучшие события, но сама Азшара предпочитала сидеть в своём дворце, не утруждая себя важными решениями. И цивилизация Калдорай существовала так, будто правителя и не требовалось – умных и талантливых эльфов среди них хватало. Города росли, культура процветала, а даже могучие тролли Зандалари не решались развязать войну с империей Калдорай.

Тем временем Азшара занималась исключительно «полезными» делами – играла с магией и развлекалась. Именно при ней Высокорожденные, они же Калдорай, впервые выделились в особый класс. Раньше их скорее называли «удачливой элитой» или «любимцами судьбы». Азшара же возвела их в касту, которая без меры пользовалась плодами труда всего народа, считая такое положение вещей единственно истинным.

Простые эльфы искренне любили королеву (кто знает за что вообще – возможно, за её несравненный талант), и не подозревали, чем она занимается со своей свитой за стенами дворца на самом деле.

А занималась она многим. Имея беспрепятственный доступ к Источнику Вечности, Азшара и её приближённые буквально купались в его потоках, не думая о последствиях. Заклинания хлынули в Азерот безудержным потоком, подпитываемые энергией Колодца и безрассудством Калдорай.

Среди Высокорожденных было множество влиятельных фигур – от самой королевы до её свиты, которая порой даже втайне от Азшары проводила свои эксперименты с тайной магией. Особенно выделялись Таллотис Небесный Покровитель и Лютемар Лунная Тень – главные инициаторы, углубившиеся в изучение потоков Источника Вечности и развивавшие собственные теории…

И вот, синеволосый эльф сидел на балконе, с тоской наблюдая, как три разноцветных камня оставляют волшебный след и один за другим проходят сквозь его пальцы под действием магии. В каждом камне мерцала звезда – крохотный скрытый потенциал, который делал его уникальным.

Эльф был высоким Высокорожденным с синими волосами, прямым усталым взглядом, тонкими губами и острым носом. Строгие черты лица и простое телосложение нисколько ему не мешали: большую часть времени он полагался не на силу, а на свой несравненный интеллект. Маг был облачён в шёлковый фиолетовый наряд, украшенный крупными тёмно-фиолетовыми камнями, инкрустированными в наручи, пояс и обувь. На первый взгляд он ничем не отличался от прочих эльфов, но что-то в нём заинтересовало королеву Азшару – и потому он оказался среди немногих, удостоенных быть при её дворе. Его звали Лютемар.

Чародей выстроил камни в ряд и поочерёдно всматривался в каждый, нахмурив брови. Должно быть, он пытался определить, есть ли особый порядок или способ активации. Одной мельчайшей детали было достаточно, чтобы всё пошло крахом. Погрузившись в размышления, маг поменял местами первый и второй камни.

– Нашёл себе новую игрушку? – раздался за спиной знакомый голос с лёгкой насмешкой.

На балкон поднялся эльф среднего роста, с ярко-зелёными волосами и острым подбородком. Как и Высокорожденный, к которому он обратился, этот эльф обладал золотыми глазами, но был лучше сложен и явно крепче. Его отличала сильная воля и более реалистичный взгляд на вещи. Он был облачён в синюю мантию, расшитую орнаментом и украшенную камнями. Как обычно, он шёл с гордо выгнутой спиной, остановился рядом и посмотрел на Лютемара. Уголок его рта скривился в ухмылке, а левая бровь чуть опустилась. Его звали Таллотис.

Свита Азшары редко вступала в контакт с эльфами низших сословий – вероятно, считая их недостойными даже находиться рядом с такими «возвышенными» личностями. Лишь изредка к ним обращались с поручениями, словно мало было тех, кем можно командовать…

– Ты опоздал… – с холодной неприязнью произнёс Лютемар и посмотрел на гостя так, будто собирался придушить его прямо на месте.

— О, прошу прощения… – Таллотис изображённо огорчился, поклонился, спрятав руку за спину, а затем поднял голову и злорадно улыбнулся.

– Наглости тебе не занимать…

– Да брось, Лютемар. Я был занят.

– Всё возился со своим фолиантом? – синеволосый эльф поднялся и пристально посмотрел другу в глаза.

– Осталось немного. Секрет почти разгадан. Мне нужно ещё немного времени.

– Как жаль, что у нас его нет, – теперь уже Лютемар улыбнулся с издёвкой. Таллотис ответил только лёгким покачиванием головы.

– Я понимаю, что Азшара требует отчётности… но это направление крайне нестабильно. Видение будущего – не простая прихоть. Важно учитывать каждый шаг. Ошибка способна привести к катастрофе! Если королева так жаждет прогресса и при этом в кратчайшие сроки – почему бы ей не обратиться в Сурамар?

– Ты знаешь, что она не станет. Её Величество не отличается терпением, и нам придётся сделать всё самим. Но сейчас есть другой вопрос…

– Так зачем ты меня позвал? – Таллотис взмахом руки поднял камни в воздух и выстроил их дугой. Улыбка исчезла с его лица, он серьёзно посмотрел на друга, затем на вращающиеся камни – красный, жёлтый и тёмно-фиолетовый. – Кровь… жизнь… и тьма… Откуда…

– Здесь не всё, – Лютемар быстрым движением вернул камни в ладонь. – Каждый из них обладает огромной силой. Я пытаюсь понять, как комбинировать их возможности…

– Комбинировать силу Камней Безграничной Энергии?! Ты сошёл с ума?! – Таллотис резко достал из-под мантии наполовину заполненный фолиант и стал лихорадочно листать его. Добравшись до нужной страницы, он указал на изображение одного из камней. – Их мощь слишком велика. Даже титаны…

– Да отложи ты уже свою книжонку! – Лютемар выбил фолиант из его рук и крепко схватил друга за плечи. – Подумай, чего мы сможем достичь! Возможно, научимся видеть будущее – как того желает королева.

– Мы должны быть осторожны. Опасно пользоваться силами, которые находятся за пределами нашего понимания.

– Если бы мы всегда так осторожничали, то никогда не стали бы теми, кто мы есть сейчас… – Лютемар отпустил Таллотиса, скрестил руки на груди и укоризненно на него посмотрел. Порой ему казалось, что друг слишком робок, боится просчёта, тогда как сам Лютемар готов был бросаться вперёд, даже если результат был туманным… но ведь попытка стоит риска.

– Не спорю… Возможно, нам просто везло. Никто не знает, чего можно ожидать от вод Источника Вечности. Я считаю, что всё стоит оставить как есть.

– Осторожнее, друг мой. Королева не одобрит таких слов…

– А может, Азшара не видит всей опасности? Уверен, если поговорить с ней напрямую, она услышит голос разума.

– Сомневаюсь, – Лютемар усмехнулся, развернулся и отмахнулся рукой, будто от надоедливого насекомого. В словах Таллотиса был смысл, но для королевы – и, возможно, для самого Лютемара – такое рассуждение было бы безумием. Слишком легко оно могло бы прозвучать как предательство. – Советую не бросаться подобным ни при ней, ни при других. Это может плохо закончиться.

Небесный Покровитель не ответил, лишь отвёл взгляд и задумался. Его терзали сомнения, но вместе с тем он опасался за дорогих ему эльфов и весь свой народ. Лунная Тень снова посмотрел на друга, но ничего не сказал – только сузил глаза, а затем, попрощавшись, соткал вокруг себя заклинание, укутывающее его «плащом» тайной магии. Эльф растворился в воздухе, словно дым.

Таллотис подошёл к фолианту, лежащему раскрытым корешком вверх. Он стряхнул с него грязь, перевернул и сосредоточился на том, что было написано. К своему изумлению, эльф не помнил предложений, выведенных изумрудным цветом. Буквы переливались светло- и тёмно-зелёными оттенками, словно изумруды в лунном свете. Наверху страницы появилось изображение — того, которого раньше не было, — а под ним слово, написанное тем же стилем, что и строки ниже: «Скверна».

– Что за… – протянул эльф и стал перелистывать фолиант. На остальных страницах всё было так, как прежде: его учения, его почерк, его тщательность в деталях, описания возможностей тайной магии, открытия в области проникновения в разум… Но что-то было не так.

Тем временем Лютемар вернулся в свои покои и спустился в скрытое помещение, спрятанное в стене за рычагом-факелом. Он прошёл вперёд и свернул налево. Взмахом руки эльф зажёг огонь в жаровнях, и свет озарил круглый зал, в центре которого стоял закрытый алый сундук.

Чародей снял ожерелье, отсоединил от цепи небольшое приспособление и вставил его в узкое отверстие – как ключ. С помощью магии он привёл механизм в движение и открыл сундук. Не утруждая себя тем, чтобы вытаскивать содержимое, Лютемар отошёл на несколько шагов и повернулся. Направив потоки тайной магии, он поднял в воздух диск с изображением трёх сфер, следующих друг за другом по кругу, а затем – три железных кольца разного размера с выемками в определённых местах. Поместив в них три камня из кармана, он активировал устройство. Диск в центре закрутился так быстро, что его стало трудно различить.

Поддерживая ритуал, Лютемар изо всех сил сдерживал концентрируемую мощь. Кольца тоже пришли в движение, и вскоре конструкция стала похожа на сферу, оплетённую красными, жёлтыми и тёмно-фиолетовыми линиями, непрерывно смещавшимися. Гул в зале усиливался, и всё, казалось, шло по плану… но внезапно руку Лютемара свело, и он начал терять контроль.

Раздался взрыв. Волна магической энергии пронеслась по помещению и отбросила эльфа назад, швырнув в стену. Поднявшись на одно колено и тяжело дыша, Лунная Тень огляделся. Его взгляд остановился на устройстве, теперь лежавшем в центре зала и источавшем магический дым, будто от неимоверного жара. Камни разбросало по углам, а звёзды внутри них сияли даже ярче.

– Нет… – выдохнул Лютемар. – Мне нужно больше… Глаз ещё не готов…

Тем временем на рыночной площади Зин-Азшари царили радость и веселье: талантливые чародеи устроили представление, в котором магия переплеталась с музыкой, а духовые инструменты парили в воздухе и играли сами собой. Потоки тайной магии кружили водоворотами, проходили через дудочки, флейты и трубы, заставляя их подпрыгивать в такт мелодии. Дети, смеясь, танцевали, а взрослые хлопали в ладоши и наслаждались зрелищем.

На несколько метров в стороне со всеми этими радостями наблюдала девочка, лениво подкидывая левой рукой монетку. Она была одета в скромную, старую, местами порванную одежду. Грязные короткие волосы слегка спутались. Малышка устроилась на пустой коробке из-под чародейского вина: одну ногу поставила на неё же, вторую — на землю. Спиной она облокотилась о холодную стену, а правой рукой гладила мирно спавшего рядом детёныша манапарда, который благодарно мурлыкал.

Девчушка смотрела на публику, изредка следя за тем, как довольные эльфы бросали деньги чародеям. Много ли нужно, чтобы заработать? Уметь колдовать? Может быть. Иметь какие-то навыки? Жонглировать кинжалами или факелами? А что если ты – просто ребёнок, одинокий, без семьи? Кому подадут? Едва ли тому, кто лишь просит милостыню, когда рядом устроено волшебное шоу. Да, бывают разные случаи… но согласитесь…

В животе громко забурчало, разбудив котёнка. Тот потянулся, сел и, мягко порычав, взглянул на малышку блестящими глазами.

– Выспался? – криво улыбнулась она и погладила зверёнка по голове. – И проголодался. Я тоже… Только сегодня нам не везёт. Обычно монетки три-четыре… одна-две из которых наши же, чтобы не выглядеть так уж жалко… хотя кого я обманываю. – Девочка изучающе посмотрела на свою монетку. – На это много не получишь…

Снова взглянув на эльфов, она увидела, как ещё один богатый зритель отблагодарил артистов. Три чародея танцевали и жестикулировали, а магия управляла инструментами вокруг. Живот свело ещё сильнее, и девочка поняла, что проигрывает «сражение». Оставался лишь один отчаянный вариант.

Подкравшись ближе, она встала рядом с остальными, не сводя глаз с коробки для денег. Их было так много! Даже половины хватило бы на две недели – если быть очень экономной. Она украдкой поглядывала по сторонам: никто не обращал на неё внимания, все были увлечены представлением. Ближе… ещё шаг… и вот она уже рядом с коробкой.

Один из чародеев заметил её:

– Нравится представление, малышка? – он подмигнул и тепло улыбнулся. – Порадуйся вместе с нами! Угости монеткой — и мы покажем фокус.

Держа медный грош в руке, девочка осторожно опустила его в коробку и выпрямилась. Эльф благодарно кивнул и снова занялся заклинанием. Инструменты перестроились в воздухе и завертелись волчком.

Этого мгновения хватило. Девочка схватила коробку с деньгами и бросилась наутёк – настолько быстро, что многие не сразу поняли, что произошло.

– ЭЙ! Она стащила наши деньги! – выкрикнул один из чародеев, указывая на убегающую. – За ней! Быстро!

Хлопнув в ладоши, другой маг рассеял музыку и исчезающие инструменты, после чего все трое рванули вслед.

Погоня была недолгой. Они проскочили торговый квартал, несколько жилых улиц и, наконец, нагнали девочку в тупике. Малышка прижалась к стене, крепко сжимая коробку, в которой тихо бренчали монеты.

– Это не твоё, дорогая. Ты знаешь, каково наказание за воровство? Хочешь в таком юном возрасте остаться без руки?

– Пожалуйста! – почти плача взмолилась девочка. – Оставьте меня в покое!

– Так дело не пойдёт… – сказал один из чародеев.

Компания медленно пошла вперёд, окружая сиротку. Они перекрывали все пути к отступлению, не давая ей ни малейшего шанса убежать. В страхе перед тем, что вот-вот случится, девочка съёжилась на земле и зажмурилась.

Внезапно сверху промелькнула тень. Один из чародеев поднял взгляд, но, решив, что ему показалось, уже собирался повернуться… и замер. С крыши легко спрыгнула стройная эльфийка с длинными прямыми фиолетовыми волосами. Повязка скрывала половину её лица; в руках — по кинжалу. На девушке была старая серая одежда и поношенная обувь. Она исподлобья смотрела прямо на чародеев.

– А ты кто такая? Защитница?

– Оставьте её.

– Даже не думай! Она украла наши деньги. – Эльфийка перевела взгляд и увидела возле сиротки коробочку с замком. – За воровство у нас карают строго.

– Я не позволю вам навредить ей. Ради вашего же блага — уходите.

– Ты сама на это подписалась…

Чародеи призвали магию, и их руки засияли фиолетовым светом. Незнакомка метнула кинжал влево: он вонзился в рукав мага, пригвоздив его одежду к стене. Уклонившись от магического выплеска, эльфийка выхватила пояс второго, оттолкнулась от стены и ударила центрального чародея ногой в лицо, одновременно опутав поясом руки третьего. Удерживая их, она проскользнула под ним, заставив эльфа наклониться и потерять равновесие – тот перекувырнулся и рухнул на спину.

Почувствовав движение за спиной, девушка метнула второй кинжал назад – и он пробил правый рукав того же мага, окончательно прижав его к стене. Затем она подбежала, выдернула оба клинка и, запрыгнув на противника, сделала изящное сальто, ударив его ногой по лицу. Ловко избежав атаки подбежавшего чародея, она скрутила ему руки и, перепрыгнув через голову, заставила его согнуться от боли. Быстро развернувшись, ударила его ногой в спину.

Разъярённые маги, потеряв терпение, поднялись и направили в неё концентрированные потоки тайной магии. Скрестив кинжалы у груди, девушка сумела отразить удар – магия ушла в стену, разнеся камень.

Испуганная сиротка закричала и сжалась ещё сильнее. Эльфийка заметила это.

– Стоп. Хватит. – сказала она твёрдо и ногой подтолкнула коробку с деньгами к магам. – Забирайте свои монеты и уходите.

Запыхавшиеся чародеи молча подняли коробку и, не оглядываясь, исчезли из переулка. Эльфийка прошла вперёд, выглянула за угол и, убедившись, что их след простыл, повернулась… и удивлённо остановилась. Перед сироткой стоял детёныш манапарда – взъерошенный, со стоящей дыбом шерстью. Он шипел и рычал на неё, защищая девочку.

Девушка спокойно подошла ближе и остановилась рядом. Манапардик шикнул, замахнулся лапкой в сторону, словно предупреждая: не приближайся. Девочка сидела, упершись спиной в стену, и смотрела в глаза своей спасительнице.

– Пожалуйста… не обижай меня, – сказала она дрожащим голосом.

– И не собиралась… – ответила эльфийка и странно склонила голову влево, разглядывая сиротку. – Как тебя зовут?

– И… Илленрия.

– Что ж, Илленрия… Похоже, ты неплохо разозлила этих эльфов. – Девушка убрала кинжалы в ножны.

– Я просто хотела кушать… – Эльфийка снова взглянула на девочку, и в её глазах промелькнуло узнавание, будто она видела в ней что-то знакомое.

– Ты совсем одна?

– Да… – малышка опустила взгляд. – Только Нэйтон со мной. – Она погладила котёнка.

– Вот как…

– Эти чародеи… они больше не вернутся?

– Нет, – незнакомка нахмурила брови. – Слушай. Я дам тебе это… – Она достала из кармана мешочек с золотыми монетами и положила его девочке на колени. – Только обещай больше не воровать.

– Не буду.

– Умничка. – Эльфийка стянула повязку и улыбнулась – мягко, по-настоящему красиво.

– А если чародеи снова захотят меня побить?

– Не волнуйся. Я присмотрю за тобой. – Девушка присела и протянула девочке мизинчик. – Договорились?

Илленрия немного нерешительно, но всё же зацепилась своим мизинцем за её.

– Да.

– Вот и славно.

Поднявшись, эльфийка легко вскочила на камень, оттолкнулась от стены, сделала пируэт и исчезла на крыше.

В здании напротив за всем происходящим наблюдал эльф с длинными зелёными волосами и бородой. Он довольно хмыкнул и улыбнулся, опуская голову.

Глава 6. «Тайны прошлого. Часть 3».

Какой бы прекрасной ни казалась жизнь в Зин-Азшари, чаще всего на поверхности лежало куда меньше, чем скрывалось внутри. Множество событий, породивших разрушительную цепную реакцию, разворачивались стремительно… но началось всё два месяца назад, вдали от чужих глаз. Зачем привлекать внимание, если всё можно провернуть незаметно? Народ счастлив, потому что счастлива королева… но действительно ли она была довольна?

Азшара, безусловно, наслаждалась положением вещей – будто каждая из них стояла на своей полочке, и она точно знала, куда протянуть руку… или, точнее, какой приказ отдать.

В её подчинении находилось множество влиятельных личностей, которые жаждали угодить королеве – предлагали идеи, украшения, творения. Особое внимание Азшара уделяла портным, шившим для неё наряды; ювелирам, создававшим кольца, браслеты и головные уборы; и своей свите, выполнявшей любое поручение. В последнее время к королеве зачастил один из Высокорожденных – Ксавий, удивительно быстро поднявшийся до ближайшего советника. Сильный, уверенный Ночной эльф с прямыми синими волосами, золотыми глазами и фиолетовой кожей. Добившись полного доверия Азшары, он возглавил исследования Источника Вечности, сосредоточив все силы на изучении его возможностей.

Чтобы лучше понимать магические свойства колодца, Ксавий заменил собственные глаза на орбы из золота с рубиновыми радужками.

Орбы – драгоценные камни или изделия из металла шарообразной формы.

Огромное число заклинаний, творимых Высокорожденными, привлекло внимание заинтересованного наблюдателя, который вышел с Ксавием на контакт. Советник поспешил доложить обо всём королеве – она отнеслась к словам скептически… но одна ночь, случившаяся два месяца назад, изменила её мнение полностью.

Азшара стояла у края Источника Вечности и играла с его магией, создавая заклинания, которые вспыхивали в воздухе разноцветными огнями, приводя её в детский восторг. На ней было сиреневое платье с единым узором, вышитым по всей ткани. Босые ноги – как всегда; золотые кольца в ушах; длинные белые волосы, отброшенные назад; браслет на левой руке, кольцо с изящным камнем – на правой.

Много ли надо избалованной королеве, мечтающей о ещё большей силе? Кто мог бы быть рядом? Жених – сильный, амбициозный, влиятельный. Но среди всех возможных кандидатов не нашлось ни одного, кто, по её мнению, был бы достоин. Поэтому мысль о замужестве уходила на задний план, уступая место делам, которые, впрочем, волновали её куда меньше, чем следовало бы.

Источник и королева были слишком связаны. Влияние Азшары, её эмоциональные всплески и мысли напрямую отражались на колодце. Тёмные, мрачные обрывки идей всё чаще посещали её… и Источник темнел вместе с ними. Так же и сейчас – после очередного заклинания воды потускнели.

– Азшара… – шёпот в голове заставил кожу покрыться мурашками. Королева подняла золотистые глаза – никого. Откуда? Не померещилось же.

– Азшара… – прозвучало снова, уже за спиной. Она резко обернулась, сердце болезненно ударило. Она всматривалась в каждый шорох, каждое движение воздуха.

– Кто здесь?! – спросила она наконец. Ответа не было… пока она не повернулась.

– Тот, кого ты ищешь… – прошептал голос.

– Где ты?!

– Очень близко… – её снова пробрало холодом. Она чувствовала присутствие – вездесущее, давящее. И при этом совершенно неуловимое.

– Чего ты хочешь?!

– Тебя…

С тех пор многое изменилось. Порой казалось, что королеву будто подменили. Она закрылась в себе и запретила приближаться к Источнику. Так продолжалось месяц. Эльфы стали чувствовать себя отрезанными – жажда магии была сильнее обычной, болезненной. Казалось, будто внутри что-то иссушало тебя, оставляя пустоту, что распространялась по телу, вызывая судороги. В народе впервые появились сомнения в действиях королевы.

Сама же Азшара в это время сидела на троне, опершись головой на ладонь, глядя вниз – на громадную спираль, изображённую на полу зала. Она перебирала варианты… один безумнее другого. Но в конце концов мысль, возможно единственная… пусть пока невозможная, всё же пришла.

Фиолетовые полупрозрачные шторы качнулись от ветра. Двери зала распахнулись, и внутрь вошли два высоких эльфа. Подойдя к центру спирали, они опустились на одно колено и обратились к королеве.

– Таллотис Небесный Покровитель и Лютемар Лунная Тень, – начала Азшара, взглянув на пришедших. – Вы были вызваны сюда по моему поручению для решения крайне важного вопроса. Судьба нашего народа стоит на перепутье, и есть лишь один выход… Я поручаю вам добиться возможности видеть будущее. Используйте любые средства, любые усилия, но добейтесь результата. Мне всё равно, как вы это сделаете, – главное добиться цели.

– Видеть будущее, моя королева? Но за всё время нашего существования мы даже близко не приблизились к подобному. Не говоря уже об управлении временем… – пока Таллотис говорил, Азшара прожигала эльфа взглядом.

Но всё оборвалось в тот же миг – Лютемар пихнул его плечом.

– Мы приложим все усилия и выполним приказ, Ваше Величество.

– Не подведите меня, Лунная Тень. В случае успеха мы сможем избежать множества жертв и недоразумений. Если справитесь – оба будете награждены. Провалитесь – вам же хуже… Всё ясно?

– Да, моя королева.

– Свободны.

Чародеи поднялись с колен, покинули зал и направились в город.

– Следи за языком, – процедил Лютемар. – Королева не потерпит такого отношения к её указам. Мы и так висим на волоске от казни за то, чем занимаемся. Такое чувство, будто ты вот-вот выдашь нас обоих.

– По-твоему, я стукач? Предатель? И что мне было делать? Спокойно принять тот факт, что Азшара решила обрести способность видеть будущее?

– Именно это ты и должен был сделать! – Лунная Тень резко остановился и ткнул пальцем в грудь друга. – Не важно, согласны мы с её желаниями или нет – наша задача повиноваться.

– А если она сойдёт с ума? Тоже пойдёшь за ней, как верный пёс?

– Это уже мне решать…

– Надеюсь, ты не наделаешь глупостей, – Таллотис скрестил руки и бросил на товарища косой взгляд.

– То же самое могу сказать тебе.

– Я не против желаний королевы. Она влиятельна, умна… но, по-моему, что-то скрывает. Ни с того ни с сего пожелала предсказывать события. И тебе не кажется странным, что она месяц никого не подпускает к Источнику?

– Месяц… целый месяц я не касался его вод…

– Как и многие.

– К чему ты клонишь? Потребовать от неё доступа к колодцу?

– Нет… Пусть всё идёт своим чередом. Мы выполним приказ Азшары, но проследим, чем всё обернётся.

Лютемар сузил глаза и вгляделся в друга. Потом отвёл взгляд, задумавшись. Он полностью доверял Таллотису – чутьё Небесного Покровителя выручало их не раз, и даже без дара предвидения он порой мог угадать ход событий.

– Хорошо, будем действовать осторожно. У меня уже есть пара идей… но без твоих записей я не справлюсь. Ты одолжишь мне свои учения?

– Тебе?.. Нужен фолиант? – Таллотис буквально расцвёл и достал из сумки толстую, наполовину исписанную книгу.

– Да-да, давай сюда, – Лунная Тень выхватил фолиант. – Спасибо. Насколько продвинулось изучение положения звёзд и планет?

– В основном активность была месяц назад и вчера. Также ожидается сильный всплеск энергии в ближайшие месяцы. Даты: через три недели, два месяца, почти семь месяцев… и самый мощный – в конце.

– Когда именно?

– Ещё не вычислил, но примерно через семь-восемь месяцев.

– Значит, времени мало. Я свяжусь с тобой…

Долгое время от Лютемара не было вестей. Ни словечка. Прошёл ещё месяц, и лишь тогда Лунная Тень объявился – с тремя Камнями Безграничной Энергии.

Таллотис понял: Лютемара уже не остановить. Он знал упорство товарища – того почти невозможно было отговорить. Стоило ли помочь? Или попытаться переубедить? Но самому Таллотису тоже стало интересно: что же за камни такие? Какой силой обладают? Насколько опасны? Можно ли описать всё это в дневнике – оставить знания наследникам, предупредить, предостеречь? Предупреждён – значит вооружён.

Время Таллотиса уходило на размышления. Как исполнить приказ королевы? За все века никому не удавалось даже приблизиться к возможности видеть будущее. Ходили слухи, будто примитивные тролли общались с «духами» и получали что-то подобное. Как они называли это направление магии? «Шаманство»? Звучало смешно.

Перебрав множество идей, Небесный Покровитель заработал себе мигрень. И всё же кое-что отвлекало его от размышлений – проявляющиеся на страницах фолианта изумрудные надписи.

За шесть месяцев появилось множество новых текстов с указаниями. Согласно сведениям, заклинания обладали колоссальной мощью, но до сих пор оставалось непонятно, как их использовать. Главным источником силы в них значилась некая Скверна – неизвестная и крайне подозрительная. Листая записи и сверяясь со своими учениями, Таллотис задавался одними и теми же вопросами: что такое Скверна? Как действует? Опасна ли? И главный – как эти записи вообще появляются?

Погружаясь в исследования, чародей будто покидал реальный мир: забывал про голод, жажду, сон. Он отчаянно пытался найти ответ, раскрыть тайну. Параллельно он следил за Лютемаром, который всё чаще покидал город и, мягко говоря, не спешил отчитываться.

Тем временем Азшара теряла терпение. Казалось, она вот-вот сорвётся и будет рвать и метать. Свита старалась её не тревожить… но пока королева «игралась» с Источником, его воды становились всё темнее и нестабильнее.

Словно идти по острейшему лезвию, зная, что стоит лишь оступиться – и ты рухнешь. И даже если тебе удаётся держать равновесие, непременно найдётся тот, кто захочет подтолкнуть.

В это время Лунная Тень вернулся после очередного ухода и вновь спустился в зал, о существовании которого знал лишь Таллотис. Небесный Покровитель последовал за другом, стараясь не попадаться тому на глаза. Дождаться Лютемара в его собственном доме оказалось удачной мыслью: Таллотис хотел понять, что творится у товарища на уме и чем именно тот так одержим. Он дождался момента, когда Лютемар вошёл в зал, и остановился за дверью в ожидании.

Старый друг повторил всё те же манипуляции, что и в тот день, когда впервые активировал Глаз. С последнего запуска устройство изменилось: стало вдвое меньше; на кольцах появился орнамент; самих колец стало шесть – и они поддерживали силу, распределяя её по всей конструкции, позволяя камням взаимодействовать между собой. Сам диск уменьшился до ладони.

Лунная Тень вновь запустил Глаз и добавил к трём уже имеющимся камням еще два – почти прозрачный белый и черный, словно ночь. Камни заняли свои выемки, и устройство снова завертелось, как волчок. Эльф подпитывал ритуал всеми силами, и, к его удивлению, всё шло куда гладнее, чем раньше. Постепенно отпуская артефакт, он начал направлять его силу в собственных целях. Одно за другим вспыхивали заклинания разрушения: Лютемар уничтожил шкаф, стол, исцелил порез на руке, ослепил нетопыря, мирно сидевшего под потолком, и поработил крысу… Но стоило ему попытаться сотворить следующее заклинание теневой магии, как правую руку свело судорогой, а вся конструкция стала нестабильной и начала выходить из-под контроля.

Попытавшись остановить ритуал, чародей получил удар энергией тьмы и отлетел к стене от взрыва. Вспыхнуло яркое пламя, и Глаз перестал вращаться, упав на пол. Таллотис вошёл в зал, подошёл к товарищу и помог ему подняться.

– Когда-нибудь ты доиграешься, и это плохо кончится… – тихо произнёс он.

– Давай без нравоучений. Я сам разберусь… мне не нужна помощь!

– Да уж, вижу… – Небесный Покровитель кивнул на кровь, стекавшую из носа друга. Лютемар вытер её рукавом и зло посмотрел на устройство.

– Давно ты здесь?

– Нет, но достаточно, чтобы понять, чем ты занят. Ты меня никогда не слушаешь. Я предупреждал: магия камней слишком опасна. Она…

– …необходима! – перебил Лютемар. – Только благодаря им я смог добиться того, чего иначе не достиг бы.

– Смотрю, ты добыл Свет и Смерть.

– Да. Осталась Мана. Она – катализатор, концентрат и стабилизатор. С ней весь процесс станет стабильным, и тогда Глаз будет закончен.

– Что ты узнал о камнях? – Таллотис сузил глаза, вглядываясь в друга. Судя по тому, как тяжело дышал Лютемар и как жадно смотрел на устройство, он был полностью поглощён идеей завершить его. В его глазах Глаз мог решить множество проблем – и удовлетворить желание королевы, которая могла потребовать отчёт в любую минуту. Азшара не славилась терпением, хоть и любила «баловаться» магией, как большинство знати. Если требовалось, она могла и подождать — но ненадолго.

– Они могут взаимодействовать… но не все, – начал Лютемар. – Это как полярности. Свет и Жизнь не сочетаются со Смертью и Тьмой. Кровь отлично взаимодействует с Тьмой и Жизнью. Свет – с Жизнью. Мана подходит ко всем. И, используя камни, можно попытаться наделить силой любое разумное существо.

– Минусы?

– Некоторые камни слишком яростно реагируют при совместном высвобождении силы, что приводит к взрывам и разрушению. Смерть и Тьма ведут к разрушению; Кровь влияет на разум и способна менять владельца внешне; Свет… двояк. Он дарует покой, но ослепляет и искажает восприятие. Жизнь рождает новые организмы, но те нестабильны и порой агрессивны, стремясь захватить пространство. Это невероятно! Похоже на какой-то вид эволюции!

– Лютемар… мне нужно, чтобы ты рассказал всё, что знаешь! – Таллотис шагнул ближе. Тот поднял бровь, перевёл взгляд на друга, затем – на сумку, всегда висевшую у Таллотиса на поясе.

– Для твоего «учебника»?

– Не только. Для будущих поколений. Чтобы твои знания послужили высшей цели.

Лютемар хмыкнул, закатив глаза.

– А кто сказал, что я собираюсь делиться этими знаниями?

– Не говори ерунды! Я уверен, им найдётся применение. А теперь скажи… каким образом ты собираешься воспользоваться своим… – Таллотис оглядел Глаз снизу-вверх, будто пытаясь подобрать слово для описания этого чужеродного, неуловимо неправильного творения. – …устройством?

– С помощью Источника Вечности. Я уверен, что, используя силу камней Смерти, Тьмы и Маны, можно получить доступ к мощи космических пространств.

– Или уничтожить Источник.

– Даже титаны не смогли сделать этого. Моей силы и камней недостаточно, чтобы хотя бы сравниться с ними… хотя я уже достаточно близок. – Таллотис криво взглянул на друга. Желание обрести большее могущество было понятно, но всему есть предел. Это уже походило на гордыню — опасную, разрушительную. И если Азшара движима тем же… конец может быть плачевным.

– Ты ведёшь опасную игру, друг мой. Если мы проведём такой ритуал, неизвестно, что может произойти. Возможно, мы приведём мир к куда более печальным последствиям.

– Ты слишком осторожен, Таллотис. Это и есть твоя ошибка. – Лютемар покачал головой, бросив косой взгляд. – Королева давно не следует таким принципам. Как и я. Если бы ты был таким же, возможность видеть будущее уже давно была бы нашей.

– На то есть причина…

– О чём ты?

– Если видеть будущее невозможно, значит так и должно быть. Мир должен жить в неопределённости – иначе слишком многое окажется поставлено на карту.

– Это бред! Хочешь сказать, тебе никогда не было интересно узнать, что произойдёт с тобой? Какие опасности ты мог бы избежать? Спасти тех, кто тебе дорог?

– Если только знание будущего не приведёт к последствиям куда страшнее. Ты бы не стал убивать эльфа, не зная, что он виновен в смерти твоих близких… но убьёшь, если узнаешь заранее. И что потом? За тобой придут те, кому он был дорог.

– Пусть попробуют. – Лютемар злобно усмехнулся и отвернулся. Таллотис шагнул ближе, схватил его за плечи – попытался достучаться. Но тот слушал его так же, как слушают ветер где-то вдалеке: слышно, но значения не придаёшь. Небесный Покровитель же был настроен серьёзно.

– Послушай. Нам, возможно, стоит не спешить и дождаться момента, когда всё это можно будет… прекратить. Оставить как есть.

– О-о-о, только не говори, что я думаю… – Лютемар всмотрелся в его глаза. На миг ему показалось, что друг намекает на предательство королевы. Таллотис резко отступил и посмотрел на него твёрдо.

– Не будь идиотом. Ничего подобного. Я говорю о том, что путь, который мы выбрали, наполнен угрозами.

– Да брось! – Лунная Тень отмахнулся и повернулся спиной. – Чтобы добиться задуманного, стоит пойти на любые жертвы. И где тот самый Таллотис, который вечно подначивал меня на эксперименты? Тогда-то ты не был таким осторожным… А сейчас будто муха тебя укусила.

– Не зарекайся. Мы не можем управлять временем, чтобы исправить всё, что произойдёт…

– А жаль.

– Не ехидничай! Ты бы ещё в Сурамар подался – вдруг там чего припрятано. – Глаза Лютемара округлились, он резко вдохнул, словно внезапная мысль озарила его.

– Конечно… Как же я сам не догадался… – прошептал он.

– Что?

– Ничего. Мне нужно идти.

– Я с тобой.

– НЕТ! – слово гулко разнеслось по залу. – Не нужно. Я справлюсь сам.

– Может, хоть скажешь, куда ты исчезаешь?

– В своё время, друг мой… в своё время. – Лютемар легонько хлопнул его по плечу. Оба эльфа поднялись и вышли из покоев. На входе их уже ждал глашатай королевы со стражей, который обратился к Лунной Тени:

– Вы должны немедленно явиться к Её Величеству.

– Ну… значит, мне тут больше нечего делать. – Таллотис сделал шаг вперёд, но его остановила рука стражника.

– Вы – оба. Королева чётко приказала привести вас двоих. Никаких исключений. – Лютемар хитро улыбнулся и подмигнул другу.

Стража повела их к дворцу. По дороге на них часто оглядывались – обычно провинившихся вели так же, и судьба их была незавидна. В какой-то мере оба чародея испытали на себе то, что чувствует смертник. Но мысль, что королева едва ли избавится от своих сильнейших подданных просто так, немного их успокаивала.

Они миновали королевскую охрану и вошли во дворец, поднявшись в роскошный зал: белые колонны, фиолетовая мозаика, потолок с изображениями созвездий. В самом конце зала, в белом наряде и с пеньюаром на голове, сидела Азшара – и смотрела на них свысока.

– Оставьте нас, – сказала она. Стража поклонилась и удалилась. Лютемар и Таллотис встали на колено и не смели поднять лица, чтобы посмотреть в глаза своей королеве.

– Встаньте. – Оба эльфа послушно поднялись, но всё так же держали взгляд внизу. – Я уверена, вы прекрасно понимаете, почему я вызвала вас. Вашей задачей было добиться возможности видеть будущее нашего народа, но поскольку с отчётом вы не спешили – успехов на данном фронте никаких. Так почему же два могущественных чародея нашего королевства не оправдали мои ожидания? Почему я сама должна требовать от вас отчёта, когда это целиком и полностью ваша обязанность?

– Ваше Величество, мы действительно пытались найти способ заглянуть в будущее, но столкнулись с проблемами…

– Мне не нужны ваши оправдания, Таллотис. Мне нужны решения.

– Моя королева… В попытке добиться этого мной было создано устройство, позволяющее комбинировать мощь различных эссенций. Я назвал его Глаз, но, к сожалению, он пока не готов. Остался последний ингредиент – и теперь я знаю, где его искать. За момент до моей отправки меня отвели сюда. Без этого кусочка мозаики устройство нестабильно и опасно, поэтому у нас нет выбора. С ним мы сможем добиться желаемой вами цели. Прошу вас проявить немного терпения, и я уверяю: сегодня же, вечером, вы увидите его в действии.

– Терпение не моя сильная сторона… но я верю… – Азшара перевела взгляд на Небесного Покровителя. – …в вас. А что Таллотис? Он вообще полезен?

– Таллотис активно участвует в работе и помогает мне решать возникающие вопросы. Без его знаний и умений я не добился бы и половины того, что у нас есть.

– Понятно. Хорошо, я дам вам ещё один шанс. Но если ничего не выйдет – вашей судьбе не позавидуют…

– Да, моя королева. – Оба эльфа поклонились и вышли из дворца.

Когда они шли по дороге от главного входа, Небесный Покровитель бросил взгляд на Лютемара:

– Прежде всего, я хотел бы…

– Не зазнавайся. То, что я вступился за тебя перед Азшарой, вовсе не значит, что ты принимал такое уж огромное участие в создании устройства. В большинстве случаев ты сидел, уткнувшись носом в свою книжечку, и писал туда свои записи, а я, тем временем, действовал в интересах нашего королевства.

– …сказать спасибо, – закончил Таллотис.

Лунная Тень остановился, тяжело вздохнул и опустил голову. Повернувшись, Лютемар положил руку ему на плечо:

– Прости. Порой я не сдерживаюсь. Ты помогал… твои записи, и правда, сыграли важную роль. Но время не ждёт, и нам нужно закончить всё сегодня. Жди меня, я скоро вернусь.

– Ну уж нет! Если мы взялись за это вместе – закончим вместе. Расскажи, что ты узнал.

– Хорошо-хорошо. Я знаю, где находится последний камень. Твоя оговорка навела меня на мысль.

– Сурамар…

– Именно. Меня всегда поражало, откуда у Алуриэль столько энергии на ведение боя. Порой казалось, что её клинки парят в воздухе сами.

– Ты считаешь, что она владеет камнем Маны?

– Больше у меня нет зацепок. И к тому же… это уникальная возможность вернуться домой.

– Мы не были там уже долгое время. С тех пор как…

– …как Азшара забрала нас к себе. Я поговорю со своим учителем и попытаюсь забрать у неё камень Маны.

– Если уж мы будем там, то я намерен встретиться с Этреем. Возможно, он расскажет то, чего я ещё не знаю.

– Договорились. Идём.

– Расскажи мне всё, что знаешь о камнях.

Всю дорогу до Сурамара Лютемар Лунная Тень рассказывал о своих опытах, проведённых в надежде узнать как можно больше о камнях – об их взаимодействии, влиянии, опасностях. Он говорил так воодушевлённо, что порой Небесному Покровителю становилось не по себе. Их взгляды на ситуацию расходились: Лютемар считал, что выполнять волю королевы нужно любой ценой, в то время как Таллотис стремился рассуждать здраво, искать баланс, избегать рисков. Возможность предвидеть будущее могла стать величайшим благом для народа – но цена могла оказаться неприемлемой. Обсуждая всё это, они постепенно подошли к городу.

Сурамар был одним из крупнейших центров растущей цивилизации Ночных эльфов. Он являлся духовным сердцем культуры и домом Сестринства Элуны – жреческого женского ордена, почитавшего лунную богиню. Жрицы контролировали почти каждый аспект жизни общества, будучи духовными наставницами и защитницами. В городе стоял величественный Храм Элуны, где проживала верховная жрица.

Со временем тайная магия, полученная от Источника Вечности, стала играть всё более важную роль. При Азшаре появились Высокорожденные – сильнейшие заклинатели эпохи. В Сурамаре находился один из их штабов, которым руководила великий магистр Элисанда. Город был построен на пересечении силовых линий тайной магии, а местные эльфы использовали специально созданные змеевики для поглощения энергии.

Высокорожденные достигли значительных успехов в поиске могущественных артефактов. Большинство находок хранилось в обширном хранилище внутри города. Среди них были и Столпы Созидания – реликвии титанов, использованные хранителями для упорядочивания Азерота. В экспедициях участвовали лучшие воины и чародеи того времени, включая Таллотиса и Лютемара. Элисанда поручила своим ближайшим сторонникам – чародейке-оружейнице Алуриэль, звёздочёту Этрею и ботанику Тел'арну – руководить поисками.

Тем временем, в самом Сурамаре, Алуриэль отрабатывала свои навыки в очередной тренировке. Раз за разом она наносила удары клинками по манекену, порой сочетая их с выпусками тайной магии. Детей восхищало её искусство — они часто приходили посмотреть на её тренировки. Алуриэль всегда была одарённым магом, но нередко относилась к поражениям слишком серьёзно, требуя от себя всё большего.

Закончив с битьём манекена, она вызвала на поединок сразу двоих Ночных эльфов, взяв в руки своё излюбленное оружие – модифицированную двуручную глефу.

Ловким движением она уклонилась от выпада одного из противников и сбила с ног второго. Пока тот поднимался, Алуриэль парировала несколько ударов и, развернувшись, выбила оружие из рук эльфа. Совершив акробатический приём, она отразила удар другого соперника, ударила по подколенной ямке, заставив его встать на колено, и с разворота приставила лезвие к его горлу, вынуждая признать поражение.

Послышались аплодисменты – это Этрей медленно подходил к фехтовальщице и искренне улыбался.

– Прекрасно! Прекрасно, как всегда.

– Как всегда?! – чародейка резко переменилась в лице. В её глазах вспыхнула злость, будто она допустила серьёзнейшую ошибку, которая навечно, как несмываемое бельмо, омрачит все её достижения.

– О нет… – Звездочёт распахнул глаза. – Я не это…

– Вы поддавались, я уверена. Сколько раз повторять – мне не нужны поддавки!

– Алуриэль, угомонись. В который раз я наблюдаю эту картину. – Этрей укоризненно посмотрел на эльфийку, которая тяжело дышала и раздражённо бросила глефу на землю.

– Это бесполезно, мой друг. Она ни в ком не признаёт достойного противника, – залукавил Лютемар, медленно подходя и становясь рядом. Чародейка резко обернулась на знакомый голос.

– Смотрите-ка, кто вернулся! Блудный сын… приёмыш королевы! – произнесла она с таким ядом, словно видела перед собой нечто мерзкое и срочно требующее охаивания. – Зачем пожаловал?

– Бросить тебе вызов. До меня дошли слухи, что ты не можешь найти того, кто одержит над тобой верх. – Лунная Тень улыбнулся и тут же заметил инкрустированный в её нагрудник камень Маны.

– Оставь это, Лютемар. Чтобы ты…

– Бежишь от схватки? – Алуриэль мгновенно изменилась в лице, подняла глефу лёгким движением ноги и встала в стойку.

– Да чтобы я?! Готовься.

– С удовольствием. – Лютемар ехидно прошёлся рядом, взял два клинка и жестом пригласил её атаковать.

Алуриэль сделала выпад и удар сверху, который Лютемар успешно парировал. Заметив возможность, он атаковал снизу, провёл взмах в области живота, но чародейка уклонилась и провела череду стремительных вращений глефой. Отражая удар за ударом, Лунная Тень предугадал момент, отбил удар снизу, сверху, уклонился от дуговой атаки и нанёс быстрый выпад по ногам фехтовальщицы – но она и тут увернулась.

– Неплохо, мой ученик. Ты многому научился.

– Я учился у лучших. – чародей слегка качнул головой вправо.

Отразив одновременную атаку с двух направлений, Лютемар рванул вперёд, схватил древко её глефы и приставил клинок к горлу Алуриэль.

– Победа, учитель. – Оба отошли друг от друга. На лице чародейки мелькнула тень улыбки, исчезнувшая так же быстро.

– Достойный бой, Лунная Тень. Но держу пари, пришёл ты сюда не клинками помахать. Что привело тебя?

– Давай поговорим об этом более приватно…

Алуриэль и Лютемар удалились. Таллотис вышел из-за спины Этрея и стал слева.

– Нам не всегда удаётся понять этих «любителей помахать».

– Таллотис! Какой приятный сюрприз, что вы оба решили нас навестить! – Звездочёт обнял ученика, положил ему руку на плечо и широко улыбнулся.

– Мне тоже тебя не хватало, друг мой. Я хочу столько рассказать… и спросить.

– Тогда пропустим по бокалу чародейского вина и обсудим всё, что хочешь.

– Хорошая затея. – Небесный Покровитель улыбнулся. Учитель и ученик направились к ближайшей таверне.

Тем временем Лютемар и Алуриэль шли вдоль сада, разговаривая о разном: о том, что успело произойти, о достижениях Сурамара, о поклонении Элуне и многом другом. Лунная Тень пытался как можно мягче подвести разговор к нужной теме… но воспоминания поднимались одно за другим.

– Тебя долго не было. С тех пор как вас забрали… многое изменилось. Но не моё отношение к тебе, – проговорила Алуриэль, и в голосе её дрогнула невольная нота.

– Я думал, мы прошли эту часть и решили оставить всё как есть, – сказал Лютемар, с недоумением взглянув на неё.

– Знаю, но…

– Слушай. – Оба остановились лицом друг к другу. – Каждый из нас скучает по тем моментам… но времена меняются. И порой, чтобы поступить правильно, нужно идти на жертвы.

– Говоришь прямо как раньше… – Алуриэль отвела взгляд, но Лютемар поднял её лицо лёгким движением подбородка, заставив посмотреть ему в глаза. На среднем пальце его правой руки блестел перстень с сапфиром — фамильная драгоценность. В такой вполне мог бы уместиться любой из Камней Безграничной Энергии.

– Мы преодолеем это… вместе. Но сейчас дело в другом. Мне нужно… – Лунная Тень потянулся к камню на её груди. Алуриэль шлёпнула его по рукам. – Ай… да нет же… мне нужен твой камень в жилете.

– Зачем он тебе? – спросила она и, коснувшись рукой камня, посмотрела озадаченно на эльфа.

– Я… я…

– Опять отговорки?

Лютемар вздохнул, опустил голову и исподлобья посмотрел на Алуриэль.

– Этот камень очень важен в эксперименте, который я провожу. Королева поставила задачу, которую мы обещали выполнить. У тебя на груди — не обычный камень. Он питает тебя силой; держу пари, за всё то время длительного пользования у вас с ним появилась нерушимая связь. Но он нужен мне сегодня, иначе мне несдобровать… как и Таллотису. И потому я прошу тебя, Алуриэль. Учитывая то, что между нами было… помоги мне…

Эльфийка вгляделась в глаза Лютемара и, задумавшись на мгновение, вытащила камень из нагрудника. Вложила его в руку Лунной Тени и, накрыв его ладонь своей, прошептала:

— Возвращайся скорей.

Тем временем Таллотис, находясь в таверне со звёздочётом, обсуждал почти всё, что произошло за время их отсутствия. Они сидели за столом, на котором стояли два бокала и бутылка чародейского вина. Бартендер в это время умудрялся одновременно принимать новый товар и обслуживать остальных гостей.

– Меня радует, что ты углубился в изучение аспектов тайной магии. Но даже я порой в ней теряюсь. А Элисанда решила искать эти артефакты… – Этрей отхлебнул вина и выдохнул. В его лице читалась усталость — словно он не отдыхал уже вечность и отдал бы всё на свете, чтобы просто прилечь. Поспать, набраться сил и уже посвежевшим встретить новый день. Такой род занятий выжимает все соки, и моменты лёгкого соблазна — когда можно забыться на мгновение — становятся лучшим из возможного.

– Ты знаешь, что такое Скверна?

Звёздочёт раскрыл глаза шире и медленно перевёл взгляд на ученика.

– Ты где это узнал?

– Что-то не так?

– Где?!

– В моём фолианте начали появляться слова, написанные изумрудным цветом. В тексте часто фигурирует это слово. Оно… словно источник всего.

– Скверна — это магия из далёких просторов космоса. При изучении звёздных направлений я часто слышал о ней, но сразу скажу: ничего хорошего там не звучало. Не следует нам связываться со Скверной. Из этого не выйдет ничего стоящего.

– Как же ей сопротивляться?

– Знал бы я больше — помог бы чем смог. Но, увы, это всё, что я знаю. Если когда-нибудь ты на неё наткнёшься — держись подальше…

Таллотис непонимающе посмотрел на стол. Значит… Скверна как-то связана со всем этим? Каким образом она попадёт на Азерот? И стоит ли вообще ждать её появления?

Попрощавшись с учителем, Небесный Покровитель вышел из таверны и начал искать друга.

Несколькими мгновениями ранее молодой эльф стоял у окна и вглядывался в Зин-Азшари. У него были строгие черты лица, острый нос и фиолетовые глаза. Длинные синие волосы, достающие до плеч, порой мешали обзору, но он не собирался их убирать — ему так больше нравилось. В руках эльф вращал своё ожерелье, имитирующее три сферы, гоняющиеся друг за другом.

Заметив движение, он перевёл взгляд ниже и правее, увидев идущих парой двух взрослых эльфов. И заострил внимание именно на мужчине.

– Что?! – мальчик вгляделся внимательнее. Чародей сопровождал фехтовальщицу и о чём-то увлечённо говорил с ней. Затем они остановились напротив друг друга — и юный эльф смог разглядеть лицо мага. Он узнал его. Того, кого не видел уже давно. Мальчик тут же бросился вниз, надеясь успеть встретиться с ним, пока тот не покинул Сурамар.

Выбежав на улицу, он огляделся. Обежал дом справа, миновал двух работяг. Вдали ему удалось разглядеть чародея, который положил в карман мантии какой-то предмет и, кажется, кого-то искал.

– Отец!

Мужчина обернулся, услышав знакомый голос, и широко раскрыл глаза.

– Кайдитрис?! Во имя звёзд, как приятно тебя увидеть.

Мальчик бросился в объятия и сжал отца изо всех сил.

– Почему ты не сказал, что прибудешь в Сурамар?

– Я не знал, что окажусь здесь. Если бы только знал заранее…

Мальчик вгляделся в лицо отца и сделал шаг назад.

– Ты до сих пор преданно служишь Азшаре?

– Сынок, мы уже обсуждали это. И не раз.

– Ты по-прежнему служишь ей… Она отняла тебя у меня! И тебя это устраивает! – Как ты можешь так говорить? – Лютемар взял сына за плечи и опустился до его уровня. – Ты — самое дорогое, что есть у меня. Я сделаю всё, чтобы защитить тебя. Ни дня, ни ночи не было, чтобы я переставал думать о тебе…

Он выпрямился и оглядел сына. – Посмотри на себя… С того момента, как мы виделись в последний раз, ты очень вырос. Настоящий мужчина. Примерно в твоём возрасте мой отец рассказал мне, что мир полон загадок и тайн, опасностей и приключений… жизни и смерти. Потому важно быть готовым к любому повороту судьбы. Даже к тому, что мы будем видеться не так часто, как раньше. И поэтому я хочу подарить тебе это.

Лунная Тень снял с пальца перстень и вложил его в руку сына.

– Фамильная реликвия, передававшаяся из поколения в поколение. Однажды мой отец подарил его мне… теперь я дарю его тебе.

– Спасибо. – мальчик с увлечением рассматривал подарок.

– А теперь…

– Уже уходишь? Ты же только пришёл!

– Извини, Кайдитрис. Хотел бы я, чтобы всё сложилось иначе.

– Так сделай иначе, отец!

– Это не от меня зависит…

– А от кого? От Азшары? Она отнимает тебя у меня и считает это нормальным? – Не глупи… Я тоже во многом не согласен с королевой, но мы обязаны ей подчиняться. – Мальчик сузил глаза и посмотрел в сторону дворца. – Скоро мы снова будем вместе.

– Я надеюсь, отец. Я люблю тебя.

– И я тебя, сын.

Кайдитрис обнял его и удалился. Лунная Тень смотрел ему вслед.

– И я тебя…

Таллотис вышел из-за угла и подошёл.

– Ну как? Удачно?

Лютемар без эмоций показал камень.

– Отлично. Нам пора возвращаться.

Они телепортировались обратно в Зин-Азшари. Лунная Тень забрал устройство, и оба эльфа явились к королеве, стоявшей у Источника Вечности. Тот переливался светло-тёмными оттенками.

– Наконец-то. Я уж начала думать, что снова придётся посылать за вами стражу. Всё готово?

– Да, моя королева.

– Приступайте…

Как и в предыдущие разы, Лютемар запустил устройство и добавил в него камень Маны. Опасаясь взрыва или очередной несостыковки, он морально готовился к худшему, но всё шло гладко. «Глаз» работал без проблем.

Взмахнув рукой, он направил мощь камней в двух направлениях: одна часть ушла в центр — питать центральный диск; вторая вышла за пределы устройства магическими потоками разных цветов, соответствующих камням, и, сплетясь в спираль, устремилась в Источник Вечности. Приведя в действие камни Тьмы, Смерти и Маны, Лютемар активировал центральный диск.

Устройство остановилось, но Источник выпустил колоссальный выброс магии в небо и тут же втянул его обратно. Затем в Азшару, Таллотиса и Лютемара ударил серебристый луч, отбросив их назад.

Поднявшись, трое огляделись. Лунная Тень и Небесный Покровитель переглянулись, затем посмотрели на Азшару, которая смотрела куда-то в сторону.

– Моя королева? – осторожно спросил Таллотис.

Она цинично шикнула. Эльфийка рассматривала фрагменты окружающего пространства — так, будто видела их впервые. Или… видела что-то ещё, невидимое другим.

Затем она подняла взгляд на вход в зал.

– Всё в порядке, все свободны!

Стража, почти вбежавшая внутрь, остановилась на полпути, переглянулась и удалилась.

Лютемар хотел было задать вопрос, но Азшара его опередила:

– Нет, погоди. Я сама пытаюсь в этом разобраться…

Лунная Тень, ничего не понимая, посмотрел на друга.

И тут внимание всех привлёк Источник. Он закружился водоворотом и окончательно потемнел…

– Азшара… – раздался голос из глубины Источника.

Голос мощный, словно пепел и огонь, разнесся по залу.

Глава 7. «Тайны прошлого. Часть 4».

Прошла неделя с того момента, как из Источника Вечности послышался голос, произнёсший лишь имя королевы. Азшара не подпускала к нему никого – даже Таллотиса и Лютемара, которые стали очевидцами всего произошедшего. Никто так и не понимал, что именно случилось и сработал ли ритуал, цель которого заключалась в том, чтобы получить возможность видеть будущее.

После того как воды колодца окончательно потемнели, это сказалось на многом… прежде всего – на народе. Отношение к королеве разделилось на два лагеря: те, кто продолжал обожать Азшару, несмотря ни на что, и те, кто ощущал перемены по-настоящему. Как бы эльфы ни любили свою правительницу, скрывать всё происходящее они уже не могли.

После «сокрушающего небо луча энергии» народ стал куда более скептичным и осуждающим, нежели покорным. Появились даже тайные собрания, куда приглашали далеко не всех – особенно не допускались туда придворные. Что там происходило – никто не знал, слухов почти не ходило.

По сути, Азшаре было наплевать на свой народ, но она прекрасно понимала: королева – ничто без подданных. Хотя многие считали подобные слова лишь удобной выдумкой, попыткой выгородить «простой народ» на фоне Высокорожденных… но тема эта задела и двух её приближённых.

– Что-то не так… так быть не должно… – бормотал себе под нос Таллотис, ходя взад-вперёд по балкону, где когда-то и начался весь разговор о камнях.

– Да хватит уже мельтешить! От тебя голова кругом, – взорвался Лютемар. Он сидел на диванчике, наклонившись вперёд, и то ли что-то обдумывал, то ли пытался уснуть.

– А что, по-твоему, я должен делать?! Азшара заперлась у себя и уже почти неделю никого не впускает!

– Не почти, а неделю… – Лютемар приподнял бровь и лениво посмотрел на друга.

– Допустим неделю.

– Не допустим, а так оно и есть…

Таллотис схватил со стола пустую чернильницу и метнул её в Лунную Тень, попав прямо в лоб. Лютемар подскочил и распахнул глаза.

– Ай! Это за что?! – он глядел на товарища так, словно в жизни не ожидал от него такой подлянки.

– Проснись уже, наконец!

– Проведи кучу бессонных ночей, пытаясь создать устройство, которое в итоге ни к чему не привело – я на тебя посмотрю! – отмахнулся Лютемар и снова плюхнулся на диван, который недовольно скрипнул.

– А ты уверен, что ни к чему? Ты не заметил ничего странного в тот момент?

– Ты про тот луч, что разорвал небо?

– После.

– Взрыв? – Лунная Тень вопросительно дернул бровью.

– Поведение королевы! Она вела себя странно. И то, что мы всё ещё живы, только подтверждает мою теорию.

– Что за теория?

– Азшара получила то, что хотела. – Таллотис подошёл почти вплотную и принялся давить на друга своими доводами. Лютемар глядел на него глазами, полными мольбы о пощаде. – Как, по-твоему, она узнала о приближающейся страже? Или о том, что ты собирался спросить – ещё до того, как ты открыл рот?

Лютемар задумался. В словах Таллотиса был смысл. Королева действительно вела себя необычно. А её запрет подходить к Источнику Вечности… вполне мог быть попыткой остаться единственной, кто услышит голос, если он повторится.

И голос ведь обратился именно к ней.

– Допустим, ты прав…

– Не допустим, а так оно и есть…

– Очень смешно… – Лутемар криво улыбнулся, поняв, что друг его передразнивает. – Значит, Азшара получила возможность видеть будущее? От того серебряного луча?

– Я считаю, что да.

– Но луч задел и нас. Ты видел будущее?

– Нет… а ты?

– Тоже нет. Мне нужно всё это обдумать.

– И поспать.

– И это тоже, – зевнул Лютемар, помахал рукой и ушёл.

Таллотис проводил его взглядом, подошёл к краю балкона и наклонился, опираясь на поручни. Его мучили вопросы: «Чего ждать?» и «Как всё это объяснить?». Он смотрел вниз, на ярко-зелёный осколок, лежащий на земле, размышляя о самом разном.

И вдруг – перед глазами возникли знакомые места, но затопленные тьмой, словно ночью. Откуда-то издалека раздался приглушённый мужской голос:

«Вот он! Убить его!»

И видение исчезло так же стремительно, как появилось.

Таллотис судорожно вдохнул, поднял взгляд в сторону Сурамара. Это было предупреждение? Намёк на грядущую опасность? Или он просто окончательно свихнулся после всех этих событий?

Если он тоже получил способность видеть будущее… то почему первое видение пришло только сейчас? И почему только один момент?

А может, это вообще не предвидение, а просто плод его уставшего разума?

Мысли путались. Одна цепляла другую, не давая ответов. Но что-то же должно объяснить всё происходящее… даже это мгновенное, тревожное видение – если оно вообще было видением.

И стоило ли ждать, что оно сбудется на самом деле?

Но от всех его размышлений отвлёк звук, раздавшийся позади – будто кто-то переворачивал страницы. Небесный Покровитель обернулся и пригляделся: никого не было видно.

– Лютемар? Это ты? – Таллотис снова посмотрел назад, спустился с балкона в зал и огляделся. Вокруг не было ни души, но что-то же издало этот звук. Не придав этому особого значения, эльф прошёл дальше – и лишь тогда заметил, что его фолиант почему-то лежал открытым. Подойдя ближе, он увидел, как на страницах вновь начали проявляться изумрудные переливающиеся слова – на языке, который он не узнавал. Непонятные символы, изображения камней, пылающих светло-зелёным пламенем, и тёмно-фиолетовых кристаллов, синее облако со светящимися злобными глазами… всё это скорее вызывало опасение, чем одобрение.

Вглядываясь в учения, чародей понимал: ситуация выходит из-под контроля. Не книга перед ним – всё в целом. И потому он всё больше соглашался с мыслью, что видение действительно могло быть предупреждением о грядущей опасности. Небесный Покровитель решил отправиться в Сурамар, к своей семье, которая не видела его уже очень давно.

Оставив фолиант на столе, Таллотис произнёс заклинание телепортации и перенёс себя туда, где родился. Подойдя к дому, он уже собирался войти, но заметил, что дверь приоткрыта. Войдя внутрь, чародей осмотрелся: никаких следов борьбы, разрушений… всё стояло на своих местах – за исключением одежды и вещей первой необходимости. Уходили не в спешке. Без паники. Так что же произошло?

Пройдя дальше, он случайно наступил на что-то, что издало лёгкий писк. Это была небольшая милая кукла, сшитая из простой ткани, с пуговками вместо глаз.

Эльф поднял её и осмотрел. Она была грязной и пыльной – похоже, с момента их ухода прошёл не один день. Но почему они ничего не сообщили? Не успели? Не захотели? Видимо, этот вопрос будет мучить его ещё долго.

Отряхнув игрушку, Небесный Покровитель убрал её в сумку и вышел, снова остановившись на пороге и положив руку на дверь.

Столько воспоминаний… и как же трудно их отпускать.

Собрав в себе силы, он применил телепортацию и вернулся в Зин-Азшари, на площадь неподалёку от просторного центра города.

Совсем рядом находился дом, где жили дорогие ему эльфы. Вернувшись туда, Небесный Покровитель решил сделать серьёзный шаг…

Таллотис подошёл к зданию и положил руку на дверь. Родной дом. Столько счастливых воспоминаний… Здесь его ждёт семья. Но что он им скажет? Что их жизни в опасности и им нужно уйти?

А не сгущает ли он краски? Стоит ли так серьёзно относиться к картинкам в собственной голове?

А что если стоит?

Что, если всё это действительно случится, а он не придаст должного значения – и с ними что-то произойдёт?

А потом он будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь… если, конечно, выживет.

Глубоко вдохнув, эльф переступил порог и вошёл внутрь, привлекая внимание детей, мирно игравших на полу, и жены, появившейся из соседней комнаты. Это была милая девушка с длинными зелёными волосами, собранными в конский хвост, маленьким носом и чудесными фиолетовыми глазами. Двое детишек – мальчик и девочка – завидев отца, радостно заулыбались и стали всячески привлекать его внимание. У мальчика были короткие зелёные волосы, мамин маленький нос и острый подбородок отца. Девочка же была почти копией матери, но с более тонкими губами и папиным характером.

– Телария.

– Таллотис! Ты вернулся. – Она улыбнулась. Небесный Покровитель ответил той улыбкой, в которую был без памяти влюблён. Он подошёл к ней, поцеловал и крепко обнял.

– Я скучала…

– Я тоже.

– Тебя так долго не было… – Телария коснулась его щеки и с нежностью посмотрела ему в глаза. – Азшара опять не упускает тебя из виду?

– В том-то и проблема… всё куда хуже.

– О чём ты? – улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Жена с тревогой посмотрела на мужа.

– Она что-то затеяла, и ситуация выходит из-под контроля.

– Может… всё ещё обойдётся? – спросила Телария с надеждой. Но Таллотис взял её за руки.

– Боюсь, всё слишком серьёзно. И вам нужно покинуть дом как можно скорее. – Он отошёл и оглядел помещение, начиная с потолка.

– Покинуть? Ты предлагаешь нам уйти?

– Туда, где вы будете в безопасности. – Он подошёл ближе и обнял её лицо ладонями. – Я не могу потерять вас…

– С нами всё будет хорошо.

– Я буду уверен в этом только тогда, когда вы будете далеко отсюда. Вы отправитесь к моему ближайшему другу на восточной окраине. Он о вас позаботится…

– А ты?

– Я останусь здесь и сделаю всё, что смогу, чтобы остановить этот хаос. Когда всё уляжется – я найду вас. – Телария нежно поцеловала мужа и, с грустью посмотрев ему в глаза, отошла в сторону. На мгновение задержалась, повернула голову и прошептала: «Не задерживайся».

Таллотис кивнул. Затем крепко обнял детей, улыбнулся им – и, глядя в их доверчивые глаза, покинул дом.

Закрыв дверь, он прижался к ней спиной и грустно посмотрел вниз. Это было безумно больно – так поступать с ними, но он хотел оградить их от всего того, что могло произойти. Любой намёк на то, что им могут навредить по его вине, разрывал сердце на куски. И чтобы уберечь их, им нужно было уйти… чем дальше – тем лучше.

Ощущая это, Таллотис поднял глаза и устремил полный решимости взгляд к дворцу. Он прекрасно понимал, что нужно сделать. Сделав широкий шаг, он направился к площади, откуда пришёл. Минуя одно здание за другим, вдруг услышал глухой удар – словно что-то упало справа, между домами. Обратив внимание, он увидел книгу, лежавшую раскрытой на земле, и понял: это его фолиант – та самая книга, которая каким-то образом перенеслась из дома на площадь.

– Какого… – в недоумении эльф подошёл к творению и осмотрелся: вокруг не было никого, лишь небольшая, укромная площадь между домами, куда не смотрели окна. Он оставил фолиант дома, а книга словно прилетела сюда. А что если её кто-нибудь найдёт? Таллотис нагнулся и поднял книгу. – Что за…

Его речь прервала рука – за его спиной появилась эльфийка-разбойница: она бесшумно подкралась и прикрыла ему рот, приставив клинок к горлу.

– А вот и ты. Только без глупостей. Я еле догнала тебя, – прошептала она, но маг не стал слушать и выпустил в ответ заклинание. Эльфийка изящно уклонилась, миновала второе заклинание, сделала сальто и кинула два метательных ножа: они пригвоздили руки Таллотиса к стене. Как молния, разбойница оказалась перед ним и вновь приставила кинжал к горлу.

– Далесмин! Хватит! Он нужен живым, ты забыла, зачем мы здесь? – раздался мужской голос слева. Это был ночной эльф с тёмной кожей, тупым подбородком и синими волосами, собранными в пучок. Как и у Таллотиса, у него были золотые глаза.

– Горангорн… вечно ты такой… я просто хотела с ним поиграть, – Далесмин убрала кинжал и, кончиком лезвия поводив у шеи жертвы, вращала второй нож в пальцах. Таллотис успел рассмотреть её: стройная, с фиолетовыми прямыми волосами, частично убранными назад; кожа темнее, как у Горангорна, и боевая раскраска у глаз – две дуги.

– Мы здесь не для твоих игр, освободи его! – прорычал Горангорн. Далесмин с явной неприязнью вытащила ножи из стены, освободив мага.

– Прошу прощения за инцидент, мы не ожидали такой реакции, Таллотис, – начал Горангорн.

– Откуда вы…? – растерянно спросил маг.

— Мы много о тебе знаем. Видишь ли, я и Далесмин – здесь ради тебя, и не чтобы убивать, – эльф помахал руками в знак отрицания. – Нам нужна твоя помощь.

– Помощь? – удивлённо посмотрел Таллотис на Горангорна, затем на Далесмин, которой, по-видимому, вовсе неинтересно было слушать разговор; она всё так же вертела нож в пальцах.

– Да, всё верно. Нам стало известно, что ты, как и многие другие, не согласен с действиями королевы. Мы хотели бы дать тебе реальную возможность начать действовать.

– Значит, вы одни из тех… – прошептал он.

– Да, – Горангорн кивнул без стеснения. Он говорил уверенно, будто не опасаясь последствий.

– И хотите, чтобы я…?

– Именно так.

– Опасную игру вы предлагаете, – усмехнулся Таллотис и отступил на шаг. Это привлекло внимание Далесмин: она оторвалась от забавы и пристально посмотрела на него. – А если я донесу Азшаре, с вами быстро покончат?

– Не успеешь, – оскалилась Далесмин, азарт блеснул в её глазах. – Я добегу до тебя быстрее, чем ты успеешь добежать до дворца.

– Проверим, – усмехнулся Таллотис.

– Ну так давай, – она встала в боевую позу, готовая к удару.

– ХВАТИТ! – закричал Горангорн. – Если б ты действительно хотел этого, давно бы сделал. Ты знал о наших собраниях, но молчал. Значит, видишь в этом смысл. Разве я не прав? – он подошёл почти вплотную, спрятал руки за спину, гордо выпятив грудь.

Таллотис растерялся: похоже, за ним давно следили и понимали, как с ним разговаривать, столкнувшись лицом к лицу. Возможно, это шанс положить конец хаосу до того, как случится что-то непоправимое. Может, эти эльфы знают больше, чем говорят? Они рисковали, обратившись напрямую к приближенному королеве. Значит ли это, что они в отчаянии? Или у них нет иного выхода?

Мысль о сдаче, о предательстве смягчилась – но всё равно тяготила. Помощь им будет воспринята как измена. Слова Лютемара ещё звучали в ушах, но можно ли слепо доверять королеве, чьи поступки всё более непостижимы? Азшара имела возможности изменить жизнь подданных – но вместо этого она играла с Источником и призывала голос неведомой силы. Что ждать от такого союза? К чему это приведёт, если королева решит последовать этому голосу?

Тщательно всё взвесив, Небесный Покровитель дал согласие проследовать за ними на собрание.

Глава 8. «Тайны прошлого. Часть 5».

Проходя один квартал за другим, троица пересекла почти полгорода, пока не достигла нужного места. Это был обычный торговый район, где всегда кипела жизнь, и сейчас здесь было оживлённо как никогда. Все были столь увлечены своим делом, что вовсе не замечали происходящего вокруг. Даже если бы мимо на всех парах промчалась повозка – мало кто обратил бы внимание.

Всю дорогу Таллотис был погружён в мысли, время от времени опуская глаза. А правильно ли он поступает? Стоит ли идти дальше? Переступив эту черту, он уже не сможет вернуться назад. Если потом раскроется, что он участвовал в «заговоре» против королевы, то под удар попадут все: семья, родные, близкие, друзья. Их ждала бы вечная погоня и жизнь в постоянном страхе.

Но с другой стороны… Азшара всегда относилась к своему народу с холодным безразличием. Следовать за такой личностью – самое жалкое из возможных решений. Это словно отказаться от собственного мнения и покорно подчиняться любой её прихоти.

А эти эльфы… им не всё равно. Они не хотят мириться с тем, что происходит. И, похоже, готовы бороться за лучшее будущее. А чего же хочет сам Таллотис? Разве не того же?.. Лишь бы не стало слишком поздно сделать выбор. Особенно когда решимости нет, и ты мечешься между двумя огнями. И там, и там можешь погибнуть… но в каком направлении всё же найдёшь спасение?

Миновав людную площадь, троица свернула в переулок и подошла к двум зажжённым факелам. Убедившись, что вокруг никого нет и за ними не следят, Горангорн коснулся стены двумя пальцами в четырёх точках. На этих местах выступили символы мягкого розового сияния. Затем он приложил ладонь в центр между ними, и появилась тонкая, почти невидимая розовая нить, образовавшая ромб. Фигура сошла со стены, зависла в воздухе и, изменив положение, растворилась.

Таллотис ожидал, что задвигающаяся стена поднимет шум и привлечёт внимание, но раздался лишь лёгкий щелчок. Вместо тяжёлых каменных блоков открылась обычная дверца, мягко отступившая в сторону. Вниз вела каменная лестница, не освещённая ни единым огоньком. Небесный Покровитель оглядел дверной проём с обеих сторон. Если не знать о существовании прохода – ни за что не догадаешься. Видно, эльфы, участвующие в собраниях, хорошо постарались, чтобы не привлекать внимания.

С тёплой улыбкой Горангорн пригласил его идти первым. Немного нервничая, Таллотис всё же переступил порог. Следом вошла Далесмин – перед этим закатив глаза и фыркнув в сторону эльфа.

– Всегда не любила это место…

– Это ненадолго, – уверил её Горангорн, кивая.

– Для твоего же блага… – прошипела она и пригрозила пальцем.

Таллотис зажёг в ладони маленький огонёк, чтобы осветить путь.

– Не утруждайся, – улыбнулся подошедший Горангорн. Взмахом руки он зажёг факелы вдоль всего коридора.

– И как вам удаётся так скрываться от свиты королевы?

– У нас есть свои фокусы. И кое-какие секреты, недоступные «Её Высочеству».

– Не боитесь, что однажды попадёте на казнь?

– А ты сам? – Эльф взглянул на него искоса и улыбнулся. – Что насчёт Лютемара? Он такой же своенравный?

– Вопрос с подвохом.

– Естественно. Полагаю, что ты сейчас чувствуешь себя странно: не знаешь, что сказать, что предложить, как поступить. Тебя читают, словно раскрытую книгу.

– Насколько давно вы за нами следите?

– Наконец-то правильный вопрос, – довольно оскалился Горангорн, опуская голову. На миг казалось, что он рассмеётся, но он лишь вздохнул и продолжил: – Достаточно давно, чтобы убедиться: вы не столь лояльны к королеве, как кажется. Вы играете свою роль, чтобы не угодить под казнь. Ваши взгляды на действия Азшары разнятся. Тебе кажется, что она замыслила нечто серьёзное, но Лютемар твоего мнения не разделяет, хотя продолжает верить старому товарищу. Ты – более подходящая кандидатура, чтобы помочь нам. К сожалению, о твоём друге так не скажешь…

– Как вы только умудряетесь…

– Далесмин передаёт нам всю нужную информацию. – Горангорн кивнул назад на эльфийку, которая искренне улыбнулась и помахала рукой. – Вот мы и на месте.

Он отворил дверь, и все трое вошли в большой круглый зал, освещённый факелами. Вокруг стояли столы, за которыми сидели участники собрания. Во главе стола сидел эльф с золотыми глазами и длинными зелёными волосами и бородой. Он смотрел прямо на Таллотиса. Рядом стояла прекрасная эльфийка с изумрудными волосами и белыми глубокими глазами. Лицо её украшала фиолетовая раскраска, напоминающая языки пламени. На лбу поблёскивала фероньерка с подвеской-месяцем.

Позади неё стояла стройная эльфийка с пышными светло-фиолетовыми волосами и милым лицом без ритуальных узоров. Едва Таллотис вошёл, она что-то прошептала своей подруге. Обе были жрицами Элуны.

Справа от них стоял мужчина со светлой кожей, светло-синими волосами и заметной бородой. Он угрюмо поглядывал на вошедших – будто его и вовсе заставили прийти сюда.

– А! Вестник Леса, наконец-то! Таллотис Небесный Покровитель, прошу, проходи. Мы ждали именно тебя, – эльф с зелёной бородой указал гостю на свободное место, но тот лишь покачал головой. – Позволь представиться – Малфурион Ярость Бури. Должно быть, ты озадачен…

– Это ещё мягко сказано… – чародей огляделся, задержав взгляд на присутствующих. Для безопасности слишком много представителей собраний никогда не собиралось в одном месте.

– Понимаю. Мы все здесь потому, что не согласны с действиями королевы. До недавнего времени всё шло гладко, и нам удавалось периодически направлять своих людей, чтобы проверить обстановку… – при этих словах одна из жриц Элуны, та самая со светло-фиолетовыми волосами, отвела взгляд в сторону. – Но всё резко изменилось после того, как к Азшаре зачастил один знакомый чародей. Думаю, имя Ксавий тебе знакомо.

Таллотис едва заметно вздрогнул. Разумеется, знакомо. Его главный соперник в стремлении стать приближённым королевы. Его потенциал и отчаянное желание угодить Азшаре всегда вызывали у Таллотиса неприятный осадок. Небесный Покровитель с огромным трудом добился того, что имеет сейчас – и вот, когда, казалось бы, всё устроилось, появляется Ксавий и творит что-то за его спиной.

– Почему я не в курсе?

– Он отлично постарался, чтобы его действия прошли мимо тебя. Однако, каким-то образом, он стал ключевой фигурой в том, что может вскоре произойти. Грядёт нечто ужасное, и нам нужно действовать. Но мы не справимся одни – нам нужна поддержка…

Голос Малфуриона стал приглушаться, движения замедлялись… но замедлялось не только это – весь зал словно утонул в вязком воздухе времени. Перед глазами Таллотиса возникла иная картина: тот же зал, но искажённый. Фрагменты мелькали, как обрывки сна, оставляя странное ощущение отстранённости.

Раздался звон клинка, вырванного из ножен. Взгляд сам метнулся туда, откуда исходил звук. Единственное, что удалось различить отчётливо – агрессивный порыв ночного эльфа, того самого, что до этого угрюмо смотрел в сторону. Теперь он с криком бросался в атаку.

Видение растаяло в тумане. Перед ним вновь стоял Малфурион, продолжавший фразу:

– …какая только возможна.

Ярость Бури недоумённо смотрел на Таллотиса, затем медленно перевёл взгляд на эльфийку с изумрудными волосами. Та тоже была чем-то озадачена.

– Так что же от меня требуется? – Таллотис слегка повёл шеей, как будто её свело. Затем посмотрел прямо в глаза Малфуриону.

– Ничего сверхъестественного. Просто продолжай играть свою роль. Если заметишь что-то необычное – сообщи нам.

– Хорошо. Попробуем по-вашему…

– Спасибо, – тепло сказал Малфурион, но в тот же миг обстановка резко изменилась.

– Как вы можете так просто ему доверять?! Он же прихвостень королевы! – взорвался воин. – Я уверен, что, едва выйдя отсюда, он донесёт обо всём Азшаре!

– Успокойся, Джаренас. Мы это уже обсуждали, – раздражённо бросил Малфурион. Похоже, они возвращались к этому вопросу не раз, но безрезультатно.

– Значит, вы не видите очевидного! Он сдаст нас с потрохами и будет купаться в лучах славы! – Окинув остальных взглядом и не увидев поддержки, воин решил действовать иначе. Он с вызовом посмотрел на Таллотиса. – Раз вы не способны перейти к открытым действиям… это сделаю я.

– Ну, попробуй, – спокойно ответил Таллотис. Он встал в стойку, раскинув руки в стороны. Пурпурные руны вспыхнули вокруг его ладоней. Джаренас выхватил меч, и раздался тот самый звук, который Небесный Покровитель слышал в видении секунду назад.

И именно это заставило мага опустить руки. Он выпрямился, спокойно глядя на атакующего.

Воин же внезапно застыл на полпути, ошарашенно глядя вниз – его ноги оплели корни растений. В зале повисла неловкая пауза.

– Почему ты не стал защищаться? – Малфурион внимательно всмотрелся в Таллотиса.

– Если вы правы и грядёт что-то ужасное, то мы должны действовать вместе, если хотим предотвратить это или положить конец тому, что надвигается. Внутренние стычки нам совершенно ни к чему. Я буду следить за действиями королевы. И, насколько понимаю… – Таллотис бросил взгляд на воровку. – Далесмин – ваш информатор. Приставьте её ко мне, и вы будете в курсе всего.

Через мгновение чародей окутался магическим плащом и переместился домой. Его подозрения подтвердились — это действительно были видения. А значит, опасность реальна. Решение спрятать семью оказалось верным. Но его размышления прервал знакомый голос.

– Ну наконец-то. Я уже устал тебя ждать, – сказал Лютемар.

Таллотис обернулся и увидел друга за столом с бокалом вина. Под его глазами залегли тени, а сам он выглядел взъерошенным и измотанным.

– Что ты тут делаешь? Я думал, ты ушёл спать.

– Поспишь тут… – буркнул он, допивая вино и по-прежнему смотря куда-то в сторону. – Я так и сделал, но ситуация осложнилась…

– Всё в порядке?

– Мм? – Лунная Тень странно дёрнул головой, моргнул и наконец взглянул на друга. – А, да. Всё хорошо. Нам нужно идти.

– Куда?

– Азшара вызывает нас. Похоже, у неё наконец что-то созрело. Не стоит заставлять её ждать.

Оба мага переместились ко входу во дворец. Поднявшись в зал королевы, они вошли внутрь. Азшара стояла перед Источником Вечности, вглядываясь в его глубины. На ней был белый пеньюар и диадема. Магические потоки бушевали непривычно яростно – Источник так никогда себя не вёл. Вода стала светло-зеленоватой и, казалось, вот-вот сорвётся в стремительный водоворот.

– Когда-то давно наши предки нашли это место. Источник невероятной энергии и могущества, способный творить немыслимое. Они ощутили в нём великую силу, которая вскоре изменила нас, сделала лучше… сильнее. Превратила в тех, кто мы есть сейчас. – Азшара резко обернулась и обвела взглядом подданных, стоявших бок о бок и внимательно слушавших её. Королева прошлась вдоль края площадки и бросила взгляд на Зин-Азшари. – Теперь мы – великий народ, способный оставить свой след в истории этого мира. И мы оставим! Я видела это. Могущественная империя, которой нет равных и не будет. Начало этой истории будет положено здесь… и сейчас.

Оба эльфа недоумённо смотрели на королеву, но в следующую секунду почувствовали, будто кто-то стоит у них за спиной. Из Источника Вечности донёсся тот же голос, что и ранее:

– Таллотис и Лютемар…

Чародеи обменялись взглядами и медленно обернулись к источнику звука. Из колодца вырвались потоки зелёного огня, сплетаясь в огненную сферу, что зависла над водой. Сфера будто дышала – то расширялась, то сжималась, и чем громче становился голос, тем массивнее она выглядела.

– Что происходит? – пробормотал Лунная Тень.

– Начало вашей новой жизни, – вновь прозвучал глас. Тяжёлый, низкий… казалось, его обладатель был исполином немыслимых размеров. – Вы оба станете моими посланниками и поведаете народу, что грядёт новая эра Высокорожденных. Я дарую вам силу, что превосходит любую другую… – из сферы вырвались два тёмных потока, устремились к эльфам и проникли в их тела через глаза, нос и рот. Оба рухнули на колени. Глаза заволокла мрачная пелена, но она мгновенно рассеялась. – …Теперь вы сильнее, чем когда-либо прежде. Таллотис уже получил от меня дар – записи могущественных заклинаний в своём фолианте. Лютемар… а тебе я даю это. – Из огненной сферы вытянулись две руки, сотканные из зелёного пламени, и протянули чародею светло-зелёный прозрачный камень с мерцающей звездой внутри. – Камень Скверны.

Услышав это, Таллотис резко повернулся к другу, который уже принял подарок. Скверна. Об этом и говорил его учитель.

– Совсем скоро наша жизнь изменится к лучшему, – продолжила Азшара. – Мы ознаменуем этот день началом новой эры. Сегодня Высокорожденные встанут во главе всех народов и будут править.

Спустя время Таллотис стоял на балконе своего дома, потупив взгляд и тяжело дыша. Мысли метались одна за другой, не давая собраться. Он не мог представить, что всё зайдёт так далеко. Небесный Покровитель верил, что в Азшаре найдётся хотя бы капля здравого смысла – не заключать договоров с неизвестными силами и не идти на безумные шаги… но, похоже, всё куда серьёзнее.

Существо назвало себя Саргерасом. Богом, пришедшим из далёких пределов космоса, из Круговерти Пустоты. Он выбрал Азшару своей супругой и пообещал возвысить народ Ночных Эльфов над всеми расами мира, а саму королеву наделить безграничной мощью. Она восприняла эту новость восторженно и согласилась на всё, что требовалось для его пришествия.

Воды Источника Вечности почернели и по краям засветились светло-зелёным сиянием. Каждый в Зин-Азшари ощущал странные всплески энергии. Азшара тем временем вновь заперлась во дворце и никого не впускала.

Стараясь удержать мысли в порядке, Таллотис поднял взгляд на торговый квартал. Теперь становилось ясно, откуда появились странные записи, написанные изумрудным текстом. Могущественные заклинания, требующие Скверны. Раньше чародеи Высокорожденных просто не могли их применить… до сегодняшнего дня.

В груди вдруг что-то вспыхнуло и болезненно сжалось. Левая рука сама поднялась назад и выплеснула заряд неизвестной зелёной энергии: она схватила возникшую словно из воздуха Далесмин, образовав у неё на шее сжимающееся кольцо магии. Эльфийку отбросило к стене, и она повисла в воздухе.

– От… отпусти… – прохрипела она, задыхаясь.

Таллотис изо всех сил пытался опустить руку, но та не слушалась.

– ОТПУСТИ!

Ударив себя по руке другой рукой, он прервал заклинание. Далесмин рухнула на пол, кашляя и пытаясь отдышаться.

– Ч-что это было?! – прохрипела она, пытаясь подняться, но ноги дрожали.

– Я… я не знаю… прости. Позволь мне…

Он сделал шаг, но разбойница резко выставила руки, отползая назад.

– Не смей подходить! – откашлявшись, она опёрлась на мебель и медленно поднялась. – Как ты вообще меня заметил?

– Я не замечал…

– Чародеи не владеют такой магией.

– Кое-что произошло…

Таллотис рассказал ей всё, что увидел во дворце. С каждым новым словом глаза Далесмин расширялись. Она всё отчётливее понимала, насколько велика грядущая угроза – и что её решение пойти на контакт с Таллотисом было более чем оправданным.

– Выходит… – наконец заговорила эльфийка. – …видение Малфуриона было верным.

– Что?! ВЫ ЗНАЛИ?!

– Малфурион – ученик Кенария. Друид. Он добился значительного прогресса, прежде чем его стали мучить беспокойные видения: Высокорожденные… – Далесмин запнулась, потом подняла взгляд и посмотрела на Таллотиса с таким презрением и гневом, будто могла прожечь в нём дыру. – ВЫ! Злоупотребляли магией Источника Вечности! Видение ясно показало ему, что королева Азшара и её приближённые заклинатели вызовут катастрофу, если никто не вмешается. Поэтому он инициировал собрания. Он убедил большинство Ночных Эльфов начать действовать, пока не поздно.

– Почему вы никого не предупредили?!

– Мы пытались! Ты думаешь, кто-то станет слушать тех, кто выходит на площадь с речами о конце света? Иррендия настаивала, что мы обязаны попробовать. В итоге Азшара «заткнула рты» этим эльфам, и с тех пор мы о них ничего не слышали! Иррендия винила себя во всём, но Тиранда помогла ей снова встать на ноги. – Далесмин резко выдохнула. – А теперь подумай: кому ты лоялен? Королеве, которой плевать на свой народ и которая жаждет лишь власти? Или народу, которому не всё равно и который готов бороться за своё будущее?

Таллотис не ответил. Истина внезапно предстала перед ним без прикрас. Всё, что он видел… всё, во что верил, оказалось ложью. Утопией. Не было никакого удовлетворения нужд народа. Он видел, как простые эльфы вынуждены выживать, пока высшие слои общества купаются в магии. Что это за жизнь?

– Мне нужно идти, я должна всё передать остальным… – Далесмин двинулась к выходу, но, остановившись на пороге, оглянулась. – Таллотис… – он поднял на неё взгляд. – …спасибо. Я ошибалась насчёт тебя.

Она ушла. Таллотис благодарно улыбнулся ей вслед, но внутри бурлило отчаяние. Нужно действовать немедленно. Нужно найти Лютемара и убедить его, что королева ведёт народ к гибели.

Магическая вспышка – и он исчез из своего дома, телепортировавшись к другу.

В тот же миг в воздухе проявились два горящих красным пламенем магических глаза. Они медленно переместились к центру комнаты, где стоял Таллотис несколькими секундами ранее. С каждым мигом образ становился чётче, и вскоре в воздухе проступил силуэт Ночного Эльфа с пылающими орбами вместо глаз. Он оскалился, злорадно наклонился и поднял с пола ожерелье, сорвавшееся с шеи Далесмин. Сжав украшение в кулаке, он рассмеялся и растворился в воздухе, оставив после себя лишь два мерцающих глаза, которые вскоре погасли.

Тем временем Таллотис искал Лютемара, но дом оказался пуст. Обыскав всё поместье, он услышал шум в подземном зале. Там Лунная Тень вновь проводил испытания своего устройства – но всё выглядело куда хуже, чем прежде: стены вздрагивали от каждого выброса магии, ослеплённый нетопырь лежал неподвижно, а от порабощённой крысы осталась лишь высохшая оболочка, будто из неё высосали жизнь.

– Что здесь происходит?! – в ужасе воскликнул Таллотис.

– Таллотис! Как я рад тебя видеть! – Лютемар повернулся, и в его взгляде читалось безумие. – Ты не представляешь, насколько силён Камень Скверны! Он усилил все остальные камни, позволил им взаимодействовать! Я смог применить заклинания, которые раньше были невозможны! Хотя… он странно реагирует на Жизнь. Как будто пожирает её… но это мелочи! Стоит его заменить – и всё работает идеально.

– Лютемар! Мне нужно тебе…

– Подожди! Я тебе кое-что покажу. Тебе понравится, обещаю. – Лунная Тень схватил друга за плечи, оглядываясь и что-то высматривая. – Где же она… а, вот!

Он заметил вторую крысу, прячущуюся за табуретом, и выпустил в неё поток зелёной магии Скверны. Заклинание вырвало душу из маленького существа, оставив сухую оболочку. Лютемар повернулся к другу с восторженной улыбкой, ожидая похвалы.

– И ТЫ СЧИТАЕШЬ ЭТО НОРМАЛЬНЫМ?! – взорвался Таллотис. – Убивать маленькое беззащитное существо ради своих экспериментов?!

– Это просто пример! С такой силой нам никто не указ! Любой враг будет повержен заранее!

– Ты себя слышишь?! – Таллотис схватил его за плечи и заметил, что по краям глаз Лютемара течёт Скверна, искажая его лицо и взгляд.

Оттолкнув друга, Таллотис поднял руку и применил заклинание изгнания. Скверна рванулась наружу, вырываясь из глаз и рта Лютемара, и растворилась в воздухе. Тот замер, растерянно озираясь.

– Что… что происходит? – прошептал он.

– Ты ничего не помнишь? – осторожно спросил Таллотис.

Лютемар посмотрел вокруг. На его лице проступил ужас.

– Это… я сделал?

– Да.

– Я… я ничего этого не помню… – Лунная Тень посмотрел на высохшие тела зверьков. Теперь он выглядел гораздо слабее – Скверна будто высосала из него силы.

– Похоже, Скверна куда опаснее, чем мы думали…

Лютемара затрясло. Он медленно поднял глаза на друга.

В это время Азшара слушала доклад Ксавия. Никаких эмоций на её лице. Когда советник закончил, она коротко кивнула и отпустила его. Оставшись одна, она подошла к Источнику и всмотрелась в глубину вод. Через мгновение её глаза заволокла белая пелена. Она держалась несколько секунд, затем рассеялась. Лицо Азшары исказилось.

Королева щёлкнула пальцами – и один из Гвардейцев подошёл и опустился на колено.

– Ваше Величество.

– Я приказываю убить Таллотиса Небесного Покровителя. Мне всё равно где и как. ИЗБАВЬТЕСЬ ОТ НЕГО.

– Как прикажете, моя королева!

Азшара снова повернулась к колодцу.

– Никто не смеет идти против меня. Никто.

Глава 9. «Тайны прошлого. Часть 6».

Торговый квартал Зин-Азшари всегда был местом наживы. Здесь продавались самые сочные фрукты королевства, свежая рыба, мясо – всё, что радовало глаз и будоражило аппетит. Народ толпился у прилавков, увлечённо осматривая товары, привезённые из самых дальних уголков континента. Неудивительно, что именно здесь любили работать мелкие воришки.

У прилавка с недавно завезёнными продуктами и напитками скопилась толпа: каждый хотел урвать себе кусочек вкусного. Перед эльфами лежали горки фруктов, ягод, орехов. Рядом – бутылки импортных напитков. Для большинства подобное было роскошью, упустить такую возможность казалось преступлением.

– Почём это? – поинтересовался один из эльфов.

– Игривое вино из дикой ягоды, прямиком из Сурамара, – гордо отчеканил продавец. – Всего 3 золотых и 20 серебряных.

– Беру! И каштанов накидайте!

– Четыре золотых.

– Сейчас, сейчас… где-то здесь… – Ночной эльф потянулся за сумкой на поясе, которой там уже давно не было.

Мимо легко прошмыгнула эльфийка. Отойдя подальше, она хитро улыбнулась и потрясла украденным мешочком – монеты мелодично позвякивали.

– Вот растяпа, – фыркнула она и спрятала добычу в карман.

Скрылась за углом, пропустила мимо стражу и заметила наклеенное на стену объявление.

РАЗЫСКИВАЕТСЯ

Далесмин Танцующая Тень

Приметы: тёмная кожа, острый подбородок и нос,

прямые фиолетовые волосы.

Привлекательна и очень опасна.

Награда за поимку живой: 1 000 000 золотых.

– Ты посмотри-ка! – разбойница рассмеялась и покачала головой. Она сорвала лист и, развернув, оценила внимательнее. – Повешу у себя. Прекрасно впишется.

Свернув объявление в трубочку, она убрала его в сумку и направилась домой. Добраться скрытно – не проблема. Миновав два квартала, она проскользнула в узкий переулок, оглянулась вверх и, зацепившись ногами о стены, оттолкнулась, сделав сальто прямо в открытое окно на втором этаже.

Довольно хмыкнув, она достала мешочек, отстегнула сумку и высыпала всё на стол. Монеты звякнули, одна из золотых укатилась к самому краю. Далесмин повесила объявление на стену и отступила, оценивающе наклонив голову.

– Может, уже хватит? – раздался мужской голос.

Разбойница мгновенно обернулась, выхватила кинжалы. Из тени вышел Ночной эльф с длинными зелёными волосами и бородой.

– Малфурион… да повесь ты хотя бы колокольчик…

– Очень смешно, – друид искренне улыбнулся, подошёл к столу и поднял укатившуюся монету. – Мы это уже обсуждали, Далесмин. Хватит грабить эльфов.

– Надо же как-то жить! – она развела руками, затем облокотилась на стену, взяла яблоко, протёрла о ткань и откусила. Жуя, пробормотала: – К тову фе, это ебинственное, фто бовучается у беня вудше фсего.

– Прожуй сначала, – мягко заметил Малфурион.

Далесмин демонстративно доела кусок и улыбнулась.

– Неправда, – продолжил он. – Ты способна на куда большее. Я в этом уверен.

– Ай, брось! – отмахнулась она и, грозя пальцем, прошлась мимо. – Такие речи оставь для своей драгоценной Тиранды или Иррендии. Я в эти игры не играю.

– Почему ты так упорно отказываешься верить очевидному? Если вижу я – почему не видишь ты?

– Потому что помогаю вам только из-за выгоды…

– Враньё.

– Ну хорошо… потому что не хочу, чтобы всем нам пришёл каюк.

– А вот это уже похоже на правду. Я увидел в тебе что-то хорошее ещё тогда, давно. Не забывай: я нашёл тебя…

– Премию дать?

– Хотя бы благодарность. Ты была совсем маленькой, когда воровала яблоки с базара. Иррендия стала для тебя матерью, мы – семьёй. Да, твой характер… порой был испытанием. И однажды ты попалась. Помнишь, что тогда произошло?

– Я… не напоминай, – тихо сказала Далесмин и отвела взгляд.

– Никто не любит это вспоминать…

– Давай сменим тему. Зачем пришёл? От Таллотиса я ничего нового не узнала. Значит, тебе что-то нужно.

– Ты права. После того, что рассказал нам Таллотис, многое изменилось. Нужно скоординировать усилия. Тебе придётся отправиться в Сурамар, найти Талисру и предупредить Элисанду. С Высокорожденными Сурамара будет проще.

– Только не домой… я же просила!

– Далесмин, прошу…

– НЕТ! Ты обещал, что я останусь в Зин-Азшари! Ты дал слово!

– Я знаю. Но ты сама чувствуешь всплески энергии, – Малфурион шагнул ближе. – Ты поверила мне, когда я рассказал о своём видении… и о тварях, что идут в наш мир. Если хотим защитить Калимдор – придётся жертвовать. И Талисра с Элисанды поверят тебе куда быстрее, чем мне.

– Но не после того, что случилось!

– Ты сможешь убедить их. Я уверен.

Далесмин ошарашенно смотрела на друида. Затем медленно повернула голову в сторону Сурамара. Она не была там много лет и не желала возвращаться… но также не могла позволить себе потерять тех, кто стал ей семьёй. Вздохнув и подняв взгляд на Малфуриона, она наконец кивнула. Друид благодарно улыбнулся.

Тем временем Таллотис и Лютемар обсуждали случившееся.

– Нам нужно доложить обо всём Азшаре, – произнёс Лютемар.

– Не валяй дурака. Она прекрасно понимает, что происходит.

– А если нет?..

– Ты правда веришь в это? Ты стал относиться к ней слишком лояльно. Посмотри, к чему это приводит! – Таллотис жестом указал на друга. – Уверен, всё это часть её замысла. И не забывай: следующий всплеск магической энергии уже сегодня ночью.

– Ты просчитал?

– Да. И он продлится два дня.

– Хочешь сказать, Азшара заранее подготовила это? – Возможно, и не только она… – Таллотис на мгновение задумался, отвёл взгляд и вдруг резко направился к выходу.

– Куда ты пошёл? – Лютемар поспешил за ним. – СТОЙ! Куда ты идёшь?!

– Мне нужно ненадолго отлучиться. Я скоро вернусь.

– И ты оставишь меня одного?

– С каких пор ты стал таким сентиментальным? – Таллотис остановился в дверях и прищурился с лукавой улыбкой.

– Я… нет, я не стал! – Лютемар быстро выпрямился, будто ему бросили вызов.

– Ну да, ну да. А куда пропал «Великий и Ужасный хитрец-подлец»? – Таллотис сделал театральный жест, будто вызывает тёмную силу.

– Да ну тебя.

– Ну брось, я же пытаюсь тебя вывести. Всё как обычно.

– Вижу, это у тебя в привычке.

– Я стараюсь. Не волнуйся, я мигом. А ты… приведи себя в порядок. Камнем Жизни хотя бы.

Таллотис исчез за дверью.

Лютемар, нахмурившись, поглядел на лежащие в беспорядке вокруг Глаза Камни Безграничной Энергии. Затем достал из кармана Камень Жизни. Снова бросив взгляд на устройство, он задумался.

Камень Скверны дал невероятную силу, усиливая остальные камни… но и затмил его разум. Он подошёл к зеркалу. Отражение было пугающим: худое, словно высушенное тело, глаза с потускневшим взглядом – будто ритуал высасывания жизненной силы провели над ним наполовину.

Он коснулся Камня Жизни, и мягкое сияние начало окутывать тело. Постепенно формы восстановились, кожа побледнела, взгляд прояснился. Но в последний момент по камню пробежала искра Скверны. Лютемар вздрогнул – и Камень выпал из рук.

Он замер. В зале будто кто-то дышал.

Шёпот.

– Он здесь. Куда? Вглядись в истину…

– Что?.. – прошептал Лютемар.

– Не верь тому, что видишь. Кругом обман. Тебя предадут…

– Нет… прочь!

– Не беги от правды. Не противься…

– УХОДИ! – закричал он, сжав голову руками.

Шёпот становился всё ближе. Казалось, он шепчет прямо в ухо. Мир закружился, стены дрогнули. Камень Скверны сиял, будто подзывая его.

– ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!!!

– Ты не сбежишь…

Лютемар внезапно замер, выпрямился. Глаза открылись – и тёмная пелена рассеялась, словно дым. Спокойно, почти механически, он подошёл к устройству, поднял камни магией и убрал в сумку. Затем, не оглядываясь, телепортировался.

В это время Таллотис листал свой фолиант. Он дошёл до страницы, где текст сиял изумрудом. Неожиданно он понял то, что раньше было написано на совершенно незнакомом языке.

Большинство описанных заклятий предназначались для призыва демонических сущностей, созданий тьмы и Скверны. Переворачивая страницу за страницей, он читал вслух:

– Стрела Тьмы… Метка Косноязычия… Порабощение Души… Стрела Хаоса…

– Это что? Новая эльфийская магия? – раздался голос за спиной.

Далесмин вошла в зал спокойным, уверенным шагом, внимательно рассматривая фолиант.

– Хорошо, что ты здесь! – искренне обрадовался Таллотис, закрывая книгу.

– Малфурион попросил меня проведать тебя… но это в последний раз. Я ухожу в Сурамар. Ты что-то хотел передать?

– Да. Лютемар стал жертвой влияния новоиспечённого гостя. Тот передал ему Камень Скверны… он затмил его разум.

– «Камень Скверны»? – Далесмин нахмурилась.

– Да. Он идентичен Камням Безграничной Энергии, которые…

– Бр-р-р. Стоп, не продолжай. Этого я всё равно не запомню. Что ещё?

Таллотис рассказал всё: и про влияние Скверны, и про всплески энергии, и про угрозу во дворце. В этот момент очередной выброс магии прокатился по городу, подкосив обоих.

– Тебе стоит поспешить! – сказал он, помогая ей подняться.

– Верно… спасибо!

– И ещё одно. Пожалуйста… не причиняйте Лютемару вреда. Только если совсем край. Я уверен, до него ещё можно достучаться.

– Надеюсь, ты понимаешь, что говоришь.

Разбойница ушла к Малфуриону, чтобы доложить всё и отправиться в Сурамар. Таллотис остался наедине с фолиантом.

Неожиданно на него обрушилось видение – то самое, первое, где ему угрожали. Он узнал очертания собственного дома. Опять крик: «Вот он! Убить его!» – грохот, треск, крики.

Видение исчезло.

Под балконом раздался шорох. Стража Азшары кралась внутрь, надеясь застать чародея врасплох.

Таллотис медленно поднял взгляд, и в его глазах вспыхнул яростный свет.

– Ну уж нет. Так легко я вам не дамся.

Он развёл руки, и вокруг него закружились тёмные сиреневые руны. Пространство сомкнулось теневым коконом. На несколько мгновений остались лишь два горящих глаза…

И теневая фигура растворилась в воздухе.

Королевские солдаты вошли в зал и принялись искать предателя. Четыре эльфа во главе с командиром в золотистом шлеме методично осматривали дом.

– Его здесь нет, — произнёс один из стражей.

– Ищите. Наши разведчики видели, как он вошёл сюда. Я чувствую – он всё ещё где-то поблизости.

Когда командир миновал шкаф со свитками, у него за спиной проявился полупрозрачный тёмный облик Таллотиса. Чародей повернул голову влево, затем с презрением уставился в затылок эльфа. Несколько сотканных из магии теневых щупалец пронзили грудь командира и пригвоздили его к стене.

– Вот он! Убить его! – выкрикнул один из солдат, но в тот же миг получил удар в голову и полетел на первый этаж. Другой – попал под сокрушительный разряд энергии хаоса и влетел в шкаф. Третьего гвардейца впечатало в потолок, и его безжизненное тело обрушилось на пол.

Последний солдат в ужасе замер, глядя на мага.

– Нет… пожалуйста. Прошу!

Но было уже поздно. Заклинание Скверны отбросило его через балкон, словно тряпичную куклу.

Небесный Покровитель, ещё полный злости, оглядывал разгромленный зал, когда услышал хрип и тяжёлое дыхание. Командир в золотом шлеме всё ещё был пригвождён к стене тёмным щупальцем, которое сжималось всё сильнее. Из его рта стекала кровь; он смотрел на чародея с ненавистью. Таллотис медленно подошёл, опустился на одно колено рядом.

– Ты за всё поплатишься… – прошипел эльф.

– Неужели? – глаза Таллотиса на миг затянулись тьмой. Он смотрел на жертву и понимал, что всё произошедшее приносит ему странное удовлетворение… даже удовольствие. Чародей поднялся, не отрывая взгляда, и начал собирать заклинание в правой руке. – Это мы ещё посмотрим.

Раздался жуткий крик, затем грохот.

В это время Азшара стояла в центре королевского зала, всматриваясь в Источник Вечности. Его воды закручивались в черно-зеленом водовороте и бушевали, но королева смотрела на это спокойно, даже с удовольствием.

Позади появился Лютемар и медленно подошёл.

– Ты вовремя. Есть ли успехи в применении Камня Скверны?

– Они… необычны. Устройство и камни приняли Скверну, но она проявляет собственные свойства… и недостатки.

– Неужели? – Азшара повернулась, улыбнулась и стала обходить мага кругом. – Я уверена, это не станет для тебя проблемой, Лютемар. Ты многим пожертвовал ради моей цели – это меня впечатлило.

Она положила руку ему на плечо, медленно провела ею к шее и коснулась его щеки. Лютемар ощутил это прикосновение слишком остро – и ему это нравилось.

– Кто справится, если не ты?

– Я… я выполню всё, что прикажете, Ваше Величество.

– Отлично. Ты станешь творцом нового мира. Наведёшь порядок… и тебе помогут.

За её спиной из тени один за другим возникали чудовищные крылатые твари, мерзкие летучие демоны и огромные рогатые громилы с гигантскими древковыми клинками. Это были демоны, которых Азшара уже успела призвать в Азерот – и их было много.

– Начинаем. Накрыть Источник магическим барьером! Продолжать ритуалы по призыву Саргераса… мне надоело ждать.

В этот момент Таллотис телепортировался обратно в зал, где оставил Лютемара, но того там уже не было. Осмотревшись, маг заметил лежащий на полу Камень Жизни и направился к нему. На полпути колени подкосились – он рухнул, хватаясь за грудь, словно невидимые тиски сдавили его изнутри.

Подняв голову, он увидел, что Жизнь пульсирует ярким светом, и эта энергия будто отзывалась во всём его теле.

Поняв, в чём дело, Таллотис применил очищение: энергия Скверны вышла из него едким, зелёным, будто ядовитым облаком. С трудом доползши до камня, он схватил его, перевернулся на спину и тяжело задышал, глядя в потолок. Тело била дрожь, силы уходили, как вода сквозь пальцы. Он выглядел так, будто его лишили магии и жизненной энергии.

Так тяжело не действовало ни одно известное ему заклинание, и Таллотис начал догадываться: приняв Скверну Саргераса, он получил и глубокий урон телу. Эта тьма будила в нём отрицательные эмоции, затмевая разум и подталкивая к поступкам, на которые он никогда бы не решился. Скверна пожирала его жизнь – а значит, вскоре потребует чужую.

Эта мысль напугала его до дрожи.

Он с трудом поднялся, спрятал Камень Жизни во внутренний карман мантии и поднялся на верхний этаж. Добраться до балкона оказалось почти невыносимо, но свежий воздух немного прояснил голову.

Вдыхая полной грудью, он всматривался в дворец. Что задумала Азшара? И почему слабость проявилась так резко?

Жители внизу вели себя странно: одни агрессивно бросались друг на друга, другие лежали и дрожали, третьи указывали в сторону покоев королевы с паникой на лицах.

Резкий взрыв и зеленая вспышка согнули воздух. Из дворца один за другим вырывались крылатые мерзости, пикируя на эльфов. Огромные демоны разбрасывали тела, мелкие тварюшки на четырёх лапах вгрызались в тех, кто пытался бежать…

Улицы Зин-Азшари в тот день побагровели от эльфийской крови.

– Во имя звёзд… – прошептал Таллотис, глядя на ужас перед собой. – Что мы натворили…

Прошло немало времени. Демоны захватили некогда величественный город, убивая каждого мятежника, что попадался им на пути.

Большинство семей забилось как можно глубже и дальше, боясь за своих родных и близких. Эльфы голодали и страдали от нападений безумных тварей, явившихся будто из ниоткуда. Но, похоже, это совершенно не беспокоило саму Азшару: она посчитала подобное нормой и даже не думала вмешиваться. Мало того – накрыв колодец барьером, королева лишила свой народ магических сил, и эльфы чувствовали себя отрезанными, ослабленными и униженными.

Она также зачем-то отправила большую часть демонов в Сурамар… и произошло это совсем недавно. Пристальным взглядом молодой Ночной эльф Малфурион смотрел в ту сторону, куда направилась эта свора, и пытался осмыслить происходящее, но его размышления прервал запыхавшийся Джаренас в сопровождении Тиранды и Иррендии.

– Ты где так долго?.. – друид обернулся, недовольно посмотрел на Джаренаса, затем, приподняв брови, перевёл взгляд на жриц. – А вы… что здесь? Что случилось?

– Они… – Тиранда тяжело дышала и едва сдерживала слёзы. – …они разрушили Храм Элуны. ЭТИ ТВАРИ УБИЛИ ПОЧТИ ВСЕХ, КТО ТАМ БЫЛ!

– Нам удалось спасти несколько жриц… они в безопасности. Но Верховная Жрица… – начала Иррендия, делая акцент на последних словах и взглядом переходя на Тиранду. – …должна остаться здесь, чтобы помочь своему народу.

– НЕТ! – воскликнул Ярость Бури. – Это слишком опасно. Вы зря вернулись – в Сурамаре было бы безопаснее.

– Решение приняла я, Малфурион, – ответила Тиранда Шелест Ветра. – И мне решать, что делать. Я остаюсь, и ты меня не переубедишь.

– Ты думаешь, мне от этого легче? После того, как Ксавий наконец был повержен, я не могу больше так рисковать…

– Значит, бросишь наш народ на милость судьбе?

– Нет! Я хочу продумать каждый шаг, чтобы избежать ошибок.

– У нас нет на это времени!

– МЫ НЕ МОЖЕМ БРОСАТЬСЯ В БОЙ, НЕ ОБДУМАВ ПЛАН!

– Возможно, и не придётся, – вмешалась Иррендия. Все взгляды устремились на неё. – Перед тем как мы покинули Сурамар, со мной встретился Фарондис.

– Правитель Азсуны? – удивился Малфурион.

– Да. Он хотел кое-что с нами обсудить.

– Почему ты МНЕ ничего не сказала? – спросила Тиранда, бросив на жрицу искосый взгляд.

– Не было ни времени, ни возможности. Нужно было уйти из Сурамара как можно быстрее…

– Хм-м… – друид задумался, потер подбородок правой рукой. – Если сам Фарондис решил вступить с нами в контакт – это уже о многом говорит.

– Он просил передать, что это «очень важно».

– Фарондис никогда ничем нам не помогал. Откуда знать, что это не очередной ход королевы, чтобы выманить нас из укрытия? – проворчал Джаренас, который всё это время с недовольным видом слушал разговор.

– Вот поэтому именно ты и узнаешь, что у него на уме, – Малфурион слегка ухмыльнулся и положил руку на плечо старому другу.

– Ох… ты, должно быть, шутишь…

– Вовсе нет. Мы не можем упустить такую возможность. К тому же Азсуна совсем недалеко от Сурамара, и ты выяснишь, почему Далесмин так долго не выходит на связь.

– От неё всё ещё нет вестей? – встревожилась Иррендия и с испугом посмотрела на друида, но тот отрицательно покачал головой. – Это на неё не похоже… Она бы сделала всё, чтобы поставить нас в известность. Элисанда не стала бы…

– Боюсь, мы не можем знать наверняка, что она могла предпринять, – перебила её Шелест Ветра.

– Ты не права, Тиранда. И Талисра поддержала бы меня.

– Я не сомневаюсь, но Великий Магистр может иметь свою позицию в сложившейся ситуации.

– Не стоило отправлять её туда… – прошептала Иррендия, бросив на Малфуриона озлобленный взгляд.

– У нас не было выбора. Только она могла…

– Я знакома с ними тоже!

– Иррендия, прошу. Далесмин куда ближе к ним, – попытался её успокоить Ярость Бури.

– Она мне как дочь!

– Я знаю…

– Элуна… – жрица вытерла слезу и тяжело вздохнула, опуская взгляд в сторону. – Прошу, помоги ей.

– Время не ждёт. Вы уверены, что жрицы в безопасности? – спросил Малфурион.

– Да, – кивнула Тиранда. – Майев и Маринда за главных. Они справятся, я уверена.

– Хорошо. Джаренас, Иррендия – отправляйтесь к принцу Фарондису, узнайте, что ему нужно. Потом возвращайтесь к нам. Встретимся у Крепости Чёрной Ладьи.

Прошло немало времени. У Крепости Чёрной Ладьи разразилась серьёзная битва. Возмущённые действиями королевы жители Зин-Азшари, Азсуны, Сурамара, многие разумные существа и даже животные открыто выступили против Азшары и атаковали дворец. Малфурион лично возглавил штурм покоев, где могущественные маги поддерживали щит, укрывавший Источник Вечности, намереваясь покончить с ужасом, который обрушила на мир королева.

Джаренас, Иррендия и Горангорн возглавили другую атаку – отвлекающий манёвр, – но меньше всего они рассчитывали увидеть там нечто совершенно иное.

– Скорее! Нам нельзя задерживаться! – воскликнул Джаренас, оглянувшись назад и выставив глефу вперёд.

– Где Иллидан? Он должен был присоединиться к нам уже давно, – спросил Горангорн.

– Он взял с собой несколько добровольцев и направился в другую сторону. Не знаю… после того, что он сделал с собой, я всё меньше доверяю этому эльфу.

– Малфурион верит своему брату. Он сам был в шоке, когда увидел его. Сейчас нет времени обсуждать – мы должны добраться до хранилища.

Внезапно снаряд колоссальной мощности ударил совсем рядом, заставив троицу резко остановиться и вскинуть взгляды вверх. В воздухе парил чародей в фиолетовом одеянии. Вокруг него по кругу вращались разноцветные камни, у груди медленно крутился диск с тремя сферами, следовавшими одна за другой. Длинные волосы развевались на ветру, а глаза горели золотистым пламенем.

– Ваш путь заканчивается здесь, – произнёс он.

– Ты нас не остановишь, Лютемар. Королева показала своё истинное лицо, и её правление – лишь вопрос времени.

– Ошибаешься, – Лунная Тень рассмеялся и гневно посмотрел на противников. Затем плавно опустился на землю и взял в руки двуручную модифицированную глефу. – По крайней мере, я получу удовольствие, уничтожая вас.

– Этого не случится! – выкрикнул Джаренас и первым бросился в атаку.

Лютемар изящно уклонялся от каждого удара и в один момент сбил воина с ног. Пока тот лежал на земле, чародей вращал глефу, отражая заклинания Горангорна. Камень Маны подпитывал его силы, окутывая мага потоками энергии, которые пронизывали всё его тело – любая атака рассыпалась о него. Увернувшись от очередного удара, Лунная Тень нанёс серию стремительных атак и пинком отбросил Джаренаса в сторону. Глефой и магией Камня Тьмы и Скверны он отразил чары Вестника Леса обратно, усилив их собственными.

Заметив, что Иррендия поддерживает товарищей, Лютемар активировал Камень Крови и заставил жрицу корчиться в агонии, с каждой секундой усиливая муки. Но подоспевшие солдаты прервали контакт и сумели нанести чародею несколько ударов. Лютемар снова взмыл в воздух, схватившись за рану в области живота.

– Толпой на одного?! Ну что ж… – активировав камни Света и Жизни, Лунная Тень исцелил повреждения и начал концентрировать мощь в диске, создавая огненную сферу. – …уравняем шансы.

Огненный шар рос на глазах, гудел всё громче. Поняв, что дальше будет плохо, Горангорн во всё горло закричал:

– Всем в укрытие!

Но было поздно. Сокрушительная волна огненной энергии прошлась по всей округе, сжигая всё на пути. Иррендия, Горангорн и Джаренас успели спрятаться, но многих настигла страшная участь. Крича от ожогов, солдаты падали на землю; кто-то погиб мгновенно. Затем Лютемар, воспользовавшись Камнем Скверны, добил тех, кто ещё подавал признаки жизни.

С ужасающей злостью троица смотрела на виновника трагедии.

– ТЫ МОНСТР! – закричала Иррендия.

– Это ваша вина, жрица, – спокойно ответил Лунная Тень, опускаясь на землю. Его окружала вращающаяся скверная пелена, похожая на бурлящий водоворот. – Я устал от вашей жалкой игры.

Сжав кулак, он сотворил заклинание, обездвижившее троицу и заставившее их упасть на колени. Камень Крови поднялся на уровень его лица и медленно вращался.

– Ваша смерть будет долгой и мучительной. Пусть все узнают, что значит идти против воли королевы!

Он собирался покончить с ними, обращая силу Крови против врагов, когда вдруг во дворце прогремел взрыв. Сокрушительная волна энергии прокатилась по всему континенту, земля задрожала так сильно, что устоять было невозможно – заклинание Лютемара рассеялось. Все обернулись в сторону покоев Азшары.

– У них получилось… – прошептала Иррендия едва слышно.

Когда волна достигла Лютемара, она отбросила его назад, и большинство Камней Безграничной Энергии вместе с диском исчезли за горизонтом.

– НЕ-ЕЕЕЕТ! – взревел чародей, увидев исчезнувшее оружие. Джаренас использовал момент и всадил клинок ему в спину.

– Это за все загубленные жизни, тварь, – процедил он.

Неожиданно волна энергии, исходившая от дворца, начала возвращаться обратно. Она прошла сквозь всех и спровоцировала новый взрыв в покоях Азшары. Казалось, всё закончилось… но что-то было не так.

Вдалеке раздавался тяжёлый, неестественный шум. Дворец рушился в бушующий водоворот. И вот – гигантская волна, колоссальная по размеру, приближалась к Зин-Азшари, скрывая небо.

– Мы должны уходить! СРОЧНО! – выкрикнул Горангорн и начал читать заклинание телепортации. Джаренас и Иррендия крепко схватились за него, и через мгновение они оказались рядом с Малфурионом и Тирандой.

Лютемар Лунная Тень безнадёжно смотрел на надвигающуюся стихию. Он создал защитный барьер и держал его из последних сил… но напор воды был слишком велик. Барьер затрещал и рухнул. С отчаянным криком чародей был смыт волной, которая с ужасающей мощью обрушилась на Зин-Азшари.

Под натиском стихии рушились здания когда-то величественной цивилизации. Улицы затопило. Мужчины, женщины и дети в панике пытались спастись, но большинство погибло. Королева Азшара – виновница катастрофы – ушла на дно вместе со столицей.

Взрыв Источника разрушил Калимдор. Большая часть материка ушла под воду, а остальная растрескалась, образовав два континента по обе стороны от Неистового Водоворота: Калимдор и Восточные Королевства.

Некоторым Высокорожденным и простым эльфам удалось выжить. Предав королеву в последний момент и осознав весь ужас содеянного, они покинули Зин-Азшари. Многих спасло то, что в момент Раскола они находились далеко от центра материка или же были укрыты в защитных крепостях вроде Элдре'Таласа.

Те, кто присоединились к оставшимся Ночным эльфам, избежали затопления. В конце концов они прибыли на гору Хиджал и помогли восстановить остатки империи. Но отношение к ним было холодным – ведь именно Высокорожденные привели мир к катастрофе. Однако без Источника они уже не представляли угрозы, и Калдорай приняли их обратно.

Иллидан же, посчитав силу Источника крайне важной, тайком наполнил семь флаконов его водой. На вершине Хиджала он вылил содержимое трёх флаконов в тихое озеро, превратив его в новый Источник Вечности. Но когда Малфурион, Тиранда и другие лидеры обнаружили это, они были в ужасе. Малфурион отчаянно пытался вразумить брата, объяснить, что хаотичная магия Источника – путь к новым разрушениям. Но Иллидан, ослеплённый силой, считал брата глупцом и утверждал, что магия понадобится, когда Легион вернётся.

Понимая, что Иллидан потерян навсегда, Малфурион приказал заключить его в темницу глубоко под горой. Так он стал Предателем.

Тем временем Высокорожденные, лишённые магии, страдали от боли и искушения. Несмотря на запрет Малфуриона, они попытались доказать силу тайной магии, создав магический шторм над Ясеневым лесом. Их дерзость была пресечена, и они были изгнаны.

Эти изгнанники – ныне Высшие эльфы – последовали за Дат'Ремаром Солнечным Скитальцем на восток, где в землях Лордерона основали Кель'Талас. Со временем они изменились: стали ниже, кожа приобрела розовый оттенок, уши укоротились, глаза засветились голубым или синим. Отказавшись от лунного культа, они стали народом солнца. Чтобы избежать внимания Легиона, они создали Рунные Камни – и использовали магию куда осторожнее, чем их предки.

Так один-единственный поступок навсегда изменил судьбу целого народа.

Глава 10. «Ведомый».

Настоящее время.

Тишину лесов Кель'Таласа нарушил топот копыт лошадей королевской гвардии, которая старалась как можно быстрее добраться до пункта назначения. Среди деревьев и холмов командир всматривался в чащу, выискивая то самое место, куда их привела Эрайрия, и наконец обнаружил его.

– Сюда! Это здесь… – крикнул Мардонос, указывая левее.

Кавалерия соскочила с седел и окружила территорию. Множество солдат ворвалось в заброшенное здание, ожидая встретить предателя, но обнаружило лишь тела двух эльфов. Командир подбежал, опустился на колено и осмотрел убитых.

— Нет… Альдерис… Эрайрия…

Это был серьёзный просчёт и горькая оплошность. Учитывая, что предатель мог охотиться за чем-то куда более важным, Мардонос понимал, что допустил ошибку. Совесть медленно, но неумолимо начинала грызть его изнутри. Тем временем солдаты исследовали всё вокруг, пока эльф стоял погружённый в свои мысли. Переведя взгляд на Эрайрию, Солнечное Сияние положил ладонь ей на лоб, затем аккуратно убрал волосы с лица, печально оглядывая тела тех, кто был ему близок.

– Поместье заброшено, сэр. Мы осмотрели всё вокруг – здесь никого.

Командир не ответил. Его внимание привлекло ожерелье на серебряной цепочке, лежавшее рядом с телом капитана. Взяв его, Мардонос сразу заметил, что камень исчез. Он сжал украшение в руке и поднял глаза.

Спустя некоторое время Мардонос стоял в центре круглого зала Совета Кель'Таласа. Он безучастно смотрел вперёд, лишь изредка поднимая голову, чтобы взглянуть на говорящих.

– Дали уйти?! То есть как вы дали ему уйти?! – голос Тэйлира Звёздное Небо эхом ударил по сводам зала.

– Он подстроил нам ловушку, используя старшую дочь капитана Альдериса.

– Эрайрию? – вмешалась Айтилри Несущая Свет, заметно встревоженная. – А Эонис? Её нашли?

– Пока нет. Я считаю, что его логово находится недалеко от места, где мы обнаружили Эрайрию.

– Сделайте всё, что в ваших силах, чтобы положить конец этому бесчинству.

Мардонос кивнул, но остался стоять, слегка опустив голову.

– Что-то ещё? – спросил Ванелир Искатель Знаний, пристально изучая командира.

– Камень Крови в руках предателя…

– Что?! – воскликнули сразу все, но громче всех – глава совета. Он резко поднялся, упершись руками в стол, и гневно уставился на Мардоноса.

– Дат'Ремар лично поручился за вас двоих, и только поэтому вам доверили хранение важнейшей реликвии. А теперь выясняется, что вы не только не смогли её защитить, но и подвергли нас серьёзнейшей опасности?! – голос Аллавира Сияющего Возмездия звучал как раскаты грома.

– Я признаю свою вину и принимаю всю ответственность. Именно поэтому лично я намерен положить конец этой…

– Это уже нам решать. Возможно, стоит вас разжаловать и назначить более достойную кандидатуру.

– Спокойнее, Аллавир, – вмешалась Айтилри Несущая Свет. – Уверена, командир осознаёт всю серьёзность ситуации. Я предлагаю дать ему шанс исправиться.

Сияющее Возмездие перевёл жёсткий взгляд на вступившуюся за Мардоноса.

– Поддерживаю, – сказал Тэйлир Звёздное Небо. – Командир Мардонос не раз демонстрировал лидерские качества и действовал в интересах королевства. Его преданность и отвага сыграли немалую роль в судьбе Кель'Таласа. Лишать его звания из-за одной ошибки – неразумно. Если он считает, что способен исправить её – я за.

– Я тоже, – добавил Ванелир.

– Моя позиция аналогична, – сказала Линтенис Танцующая Тень.

Она выступала так редко, что её слова прозвучали особенно веско. Мардонос поднял взгляд и встретился глазами с Аллавиром, который после короткой паузы сел и принял решение.

– Хорошо. Остальные члены совета поручились за вас, Мардонос. Мы дадим вам ещё один шанс. Не подведите нас.

Командир кивнул, повернулся и уже собирался уйти, но замер, когда глава совета вновь заговорил:

– Насколько мне известно, у вас растут двое сыновей.

Мардонос обернулся, слегка ошарашенный:

– Да… Дориам и Келестус.

– Понятно. – Аллавир сцепил пальцы перед собой. – Посмотрим, как они проявят себя в этом деле. Вы свободны.

Мардонос не знал, что сказать. Его взгляд метался в поисках смысла этих слов. Что он имел в виду? Взять ли сыновей с собой на поимку предателя? Или намекал на их будущее в армии?

Но его размышления прервал женский голос.

– Да-а… С тобой не соскучишься, Мардонос, – к нему подошла Айтилри Несущая Свет. Она встала рядом, слегка наклонила голову влево и мило улыбнулась. – Даже Линтенис вставила своё слово. Вот уж от кого, так от неё я не ожидала.

– Спасибо, Айтилри. Боюсь, только благодаря твоей поддержке я сумел сохранить положение.

– Нашей общей поддержке. И не обращай внимания на Аллавира. Он порой не сдерживается, но именно благодаря его лидерству мы добиваемся процветания нашего народа. На него возложена серьёзная ноша – его можно понять.

– Я и не спорю… – сказал командир, переведя взгляд влево.

– Что тебя гложет? Я заметила это еще в зале Совета, – Несущая Свет всмотрелась ему в глаза. Он задержал взгляд на ней и решился открыть то, что давило внутри.

– Вся эта ситуация… слишком серьёзна.

– А ты как думал? После того как выяснилось, что во всём этом замешан Лютемар, многое поставлено на карту. В своё время он нанёс немалый ущерб – особенно учитывая, что был ближайшим другом Таллотиса…

– Ты хочешь сказать, что и я во всём этом замешан?

– Не валяй дурака. Совет не подозревает ни тебя, ни твоих близких. Но посуди сам: ты – его прямой потомок. А он был одним из могущественнейших чародеев своего времени.

– Я не хочу иметь с ним ничего общего.

– Именно поэтому ты и не используешь свою магию?

– Мы уже это обсуждали, – командир отмахнулся и отвёл взгляд, на лице появилась тень боли. Будто он задел что-то острое – глубоко и давно. Видимо, тема была для него слишком болезненна, которую он всегда избегал. Но, похоже, скрываться дальше уже не получится – рано или поздно приходится возвращаться к тому, что преследует.

– Обсуждали, да, – Айтилри сделала шаг вперёд, настаивая, что разговор нужно продолжить. – Но ты так и не дал точного ответа. И, как никто другой, должен понимать, что своими решениями вовлёк в это и своих сыновей.

– Прекрати.

– Если у них вообще проявится магия… – тихо добавила эльфийка, глядя в сторону.

– Я понял! Хорошо, – сорвался Мардонос, криво глянув на неё.

– Я рада, – сказала Несущая Свет, вновь тепло улыбаясь. – Думаю, тебе можно помочь. Камень Маны способен восстановить связь с магией. Нужно лишь его найти. Если тебе важно будущее твоих детей – ты сделаешь всё, что нужно.

– Что он имел в виду, когда говорил о них?

– Ты про Аллавира? – Айтилри чуть приподняла брови, а затем, усмехнувшись его тревоге, ответила: – Уверена, он хочет увидеть, насколько вы отличаетесь. Как они покажут себя, чего добьются. Будут ли они достаточно сильны духом, чтобы вести народ и отвечать за свои поступки. Подобно тому, как ты делаешь это сейчас. И не забывай – рано или поздно им тоже придётся выйти на поле боя. Не просто так ты их тренируешь…

– Айтилри! – раздался женский голос позади.

Эльфийка обернулась. Из-за угла вышла Линтенис и приветливо улыбнулась Мардоносу. Тот ответил улыбкой и кивком.

– Мне пора возвращаться. Подумай над тем, что мы обсудили… и не обижай мою младшую сестру, – сказала Несущая Свет. Она ехидно сморщилась, наклонив голову чуть вправо, слегка покачала ею и подмигнула. – Бенонис через многое прошла.

– Она и мои дети – самое дорогое, что у меня есть.

– Не забывай про меня. Мы все – одна семья. Береги себя.

Эльфийки вернулись в зал совета, а командир вздохнул и посмотрел на башни Кель'Таласа. Он уже знал, к кому обратится за помощью в поиске предателя – и направился на встречу.

Тем временем Дориам стоял на холме, облокотившись на дерево, и наблюдал за семьёй, что сидела в саду и мирно играла. Лёгкий тёплый ветерок приятно обдувал плечи, а трава щекотала ноги. Мальчик изредка улыбался: малыш в руках родителей то хватал травинки, то тянулся к маме или отцу. Глядя на них, Дориам невольно завидовал. Его отец почти всё время проводил, «принимая важные для безопасности королевства решения», а мама была занята хозяйством. Порой он слишком хорошо понимал Келестуса, который проводил с ним почти всё своё время… если не считать нового маленького мурлока, остававшегося дома и игравшегося со старыми игрушками мальчиков.

Дориаму недоставало тех времён, когда они всей семьёй выезжали на природу и отдыхали. Это было так давно, что воспоминания стали почти болезненными. Чем глубже он погружался в них, тем тяжелее становилось на душе. Наконец, не в силах больше смотреть на беззаботную семью, он решил пройтись по пляжу – тому самому, куда сбежал с прошлой тренировки.

Собрав несколько плоских камней, он стал пускать «блинчики», пытаясь хоть немного отвлечься от мыслей, что терзали его. Внутри сидело странное, зудящее чувство, требовавшее внимания. Как острый вопрос без ответа – а отсутствие ответа только мучило сильнее. Да и все эти видения порождали новые сомнения. Иногда ему казалось, что было бы лучше, если бы он вообще не ходил к вещунье.

Стоя на травяном холме, мальчик вглядывался в солнце, которое готовилось скрыться за горизонтом. Пытаясь привести в порядок мысли, Дориам внезапно ощутил странное давление, возникшее будто из ниоткуда. Дыхание перехватило, словно лёгкие сомкнули в невидимых тисках. Казалось, что весь мир начал давить на него; воздуха не хватало, и он невольно сгорбился. Внутри всё скручивало, хотя боли не было. Тело словно тянули в разные стороны, но в то же время держали прикованным цепями.

Создавалось ощущение, что его утягивает что-то невидимое, а пространство вокруг искажается какой-то аномалией, пытающейся вывернуть его наизнанку. Как будто невидимая волна снова и снова накрывала его, а он не мог даже сопротивляться.

В надежде найти хоть чью-то помощь, мальчик огляделся. Его взгляд зацепился за высокого взрослого эльфа с длинными оранжевыми волосами, собранными в высокий хвост. Незнакомец пристально смотрел прямо на него. И что было особенно странно… его глаза были бронзового цвета. Не синие, не фиолетовые и не голубые – а именно бронзовые. Но это невозможно.

Одет он был тоже необычно: его латные доспехи ни по форме, ни по стилю не напоминали королевские. Более того, выглядели совсем иначе, нежели любые, что встречались в Кель'Таласе. Оружия при нём не было, но в руке он держал странный предмет, который Дориам так и не смог разглядеть.

Мальчик выдохнул, уже не в силах вдохнуть. Его душило; давление сменилось резким пульсированием, то усиливаясь, то отступая. Почти лишённый сил, он опустился на колени и снова оглянулся – но когда повернул голову обратно, эльфа уже не было. Давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Незнакомец будто растворился в воздухе – без звука, без следа, без намёка на магию.

Лёгкое облегчение накрыло его, и Дориам вдохнул полной грудью. Глаза бегали в стороны, а сам он упал на спину, жадно хватая воздух. Голова неприятно пульсировала, словно кровь приливала с каждым ударом сильнее. Убрав мокрые от пота волосы с глаз, мальчик перевернулся, попытался подняться и поспешил уходить с пляжа. Но от этого стало только хуже. Ноги подкашивались, живот свело – его едва не вывернуло.

С огромным трудом он добрался до ближайшего здания. Ноги не слушались, голова раскалывалась, тело зудело, будто его сначала сдавили, потом размололи кости и отбросили куда-то в сторону. Повернув за угол, Дориам едва не столкнулся с братом.

– Вот ты где! Я тебя повсю… – Келестус, почему-то тоже слегка потный, оборвал фразу на полуслове и широко раскрыл глаза. – Ты чего такой красный?

– Я… я не… – Дориам не смог договорить: ноги подломились, и он потерял сознание. Келестус успел подхватить его прежде, чем он рухнул на землю. Всё перед глазами утонуло во тьме.

Спустя какое-то время Дориам очнулся в постели. На лбу лежало холодное мокрое полотенце. Слабость не отпускала, сознание словно плавало на границе яви. Этого, однако, хватило, чтобы расслышать голоса. За дверью разговаривали Бенонис и взрослый эльф с длинными белыми волосами – судя по голосу, лекарь.

– Конечно поправится. Он сильный, здоровый парень. Но у него резко поднялось давление. Раньше за ним не замечали ничего подобного?

– Нет, что вы! – ответила мать взволнованным голосом. – Такого никогда не было.

– Тогда я рекомендую ему отдых и покой. Сейчас он очень слаб. Жар почти спал. Оставляю его вам. Если что-то случится – сразу зовите меня, – сказал лекарь и посмотрел на мальчика с надеждой на скорейшее выздоровление.

– Спасибо вам огромное.

Сквозь слипшиеся веки Дориам заметил, как Бенонис тревожно посмотрела на него. Затем всё поглотила тьма. Сквозь неё он услышал тихий, дрожащий голос матери:

«С тобой всё будет хорошо…»

В это время Мардонос спокойным шагом поднимался к дому одного давнего знакомого. Он был уверен: именно этот эльф сможет помочь в поиске предателя.

Солнечное Сияние давно не поднимался на этот холм – очень давно. Последний раз это было несколько лет назад. Раньше приходилось заранее рассчитывать силы и готовиться. Забыв об этом, он перевёл дыхание на вершине. Встав у дерева, огляделся. Ничего не изменилось… абсолютно. Столько лет прошло – а всё так же. Даже валун на месте. Хотя его вполне могли убрать… зачем он вообще здесь?

Вернувшись мыслями в реальность, Мардонос продолжил путь. Подойдя к двери и уже собираясь постучать, он услышал знакомый голос:

– Входи.

Толкнув дверь от себя, он вошёл. Из соседней комнаты навстречу вышел эльф с длинными красными волосами, собранными в хвост. В руках он держал кусок синей ткани, вытирая от грязи ладони. Хозяин дома был ниже и заметно легче телосложением – ловкий, быстрый, тогда как Мардонос выглядел крупнее и полагался больше на силу.

– Рад тебя видеть, Мардонос, – улыбнулся он.

– Взаимно. Откуда ты…

– Ты шаркаешь. Даже громче, чем в последний раз, когда мы виделись, а это было очень давно. Хотя и тогда этого было достаточно, чтобы расслышать тебя ещё у того дерева. – Эльф кивнул в сторону огромного камня, мимо которого командир поднимался на холм. Дерево было довольно далеко, и Солнечное Сияние вновь удивился, насколько острым слухом обладает его товарищ.

– Хвастун, – скривился командир, а собеседник лишь лукаво улыбнулся и покачал головой.

– Тем не менее, ты заметно окреп после битвы с троллями. Но довольно любезностей… перейдём к делу. Зачем ты здесь?

– Мне нужна твоя помощь, Тенарил.

– Да неужели? – Эльф опустил глаза, весело оскалился, бросил ткань на стол и, проходясь вдоль него, указал на командира пальцем левой руки. – С каких это пор всезнающий и лучший в своём деле командир армии приходит за помощью к простому следопыту?

– Ты слишком скромен, старый друг. Ведь ты – лучший и непревзойдённый в своём роде эльф-следопыт, обладатель множества наград, спасший уйму жизней. Твоему дару читать следы может позавидовать даже семейство Ветрокрылых… – Солнечное Сияние нарочно пытался задеть его.

– Ну тут ты уже перегнул, – рассмеялся Тенарил. – Я лишь пару раз одолел их в этом.

– Ты хотел сказать пару сотен раз?

– Как тебе будет угодно, Мардонос. – Хозяин дома слегка поклонился, всё так же не сводя взгляда с гостя. Затем поднял руку, будто собираясь прочесть высокую балладу. – Ветрокрылые – мастера своего дела, и мне ещё есть чему у них учиться. Оламнис дружит с их дочерями, и вместе они, в поте лица и постоянных тренировках, хотят добиться вступления в рейнджеры.

– Твоя дочь уже достаточно взрослая?

– Мы не общались очень давно, друг мой. Как думаешь?

– Я…

– Не нужно оправданий. Я и сам не горел желанием продолжить наше общение, хоть и… очень хотел. Мы все заняты, и порой просто не находим времени, чтобы, как раньше, проводить дни рядом. Времена меняются… как и мы сами. – Следопыт повернулся к окну, взгляд его слегка потускнел. – Иногда я вспоминаю, как держал в руках маленьких Эонис и Эрайрию. Как они вместе с Оламнис играли здесь, во дворе…

– Тенарил… – командир сел, положив руки на стол. Самым трудным было начать разговор. Подняв взгляд на друга, он произнёс хрипловато: – Альдерис и Эрайрия мертвы.

Тенарил резко обернулся. Глаза его расширились – так, будто Мироздание рухнуло прямо перед ним.

– Что?.. – прошептал он, едва выдав звук. Слова Мардоноса словно ударили его в грудь.

– Эонис и Эрайрия были похищены предателем. Недавно мы нашли Эрайрию в юго-восточных лесах Кель'Таласа. Она была под контролем мага-отступника. Мы настигли его в заброшенной постройке, но он телепортировал меня к воротам Луносвета. Альдерис остался с ним один… Камень Крови теперь у этого мерзавца.

Следопыт бессильно опустился на стул напротив. Осознание происходящего давалось ему слишком тяжело.

– Я… не могу поверить…

– Эонис всё ещё там, – тихо сказал Мардонос. – Мы должны найти её. Поэтому мне и нужна твоя помощь. Только ты сможешь выследить их логово. Тогда мы нанесём удар.

Долгое молчание повисло в воздухе. Для Тенарила это означало потерю не просто знакомых – часть его прошлого, часть сердца исчезла навсегда.

– Я в деле, – наконец сказал он и поднял взгляд. В нём читалась решимость, смешанная с болью. – Скажи, где и когда.

– Завтра вечером у ворот Луносвета. Будь готов к бою. И… спасибо.

В этот момент дверь резко распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся Келестус.

– Келестус? Как ты здесь… Что произошло? – Мардонос вскочил.

– Отец… – мальчик едва переводил дыхание, словно бежал изо всех сил. – Дориам… он без сознания. Я не знаю, что с ним… Я смог дотащить его домой. Мама вызвала лекаря…

– Прости, мне нужно срочно возвращаться, – быстро сказал командир.

Тенарил лишь кивнул. Он понимал.

– Возьми моих крылобегов. Доберёшься быстрее.

– Спасибо, друг мой, – командир улыбнулся, и они со старым товарищем обменялись рукопожатием.

Выбежав за пределы дома, двое нашли привязанных крылобегов, отвязали их, вскочили в седло и помчались в сторону Луносвета. Удивительно, но эти птицы были весьма быстрыми и порой могли дать фору даже лошадям – а порой и превосходили их.

– Как это произошло?! – выкрикнул вдруг Мардонос.

– Я не знаю! – ответил Келестус, перекрывая встречный ветер. – Я нашёл его у пляжа, он был в ужасном состоянии. Он рухнул прямо на меня, и мне пришлось тащить его домой. Мама сказала найти тебя.

Оставшийся путь они преодолели молча. Только ветер свистел в ушах. Добравшись до Луносвета, командир буквально соскочил с крылобега и вместе с сыном бросился к дому. Войдя внутрь, он увидел взволнованную Бенонис, сидящую рядом с кроватью.

– Как он?! – спросил Мардонос, не скрывая тревоги.

– С ним всё будет хорошо. Целитель сказал, что опасности нет, но просил держать его в курсе. Он ненадолго приходил в сознание, но это было больше часа назад. Иногда что-то бормочет во сне.

Мардонос сел в кресло у кровати и коснулся лба сына. Жара не было, но он всё равно попросил освежить полотенце.

В это время Дориам, погружённый в густую тьму, пытался найти выход. Его сбивали голоса, звучавшие со всех сторон.

– А! А вот и ты! Чего так долго? – раздался звонкий, слегка писклявый голос снизу позади. Мальчик резко обернулся. Но вокруг была лишь тьма.

– Что такое время? Только иллюзия, пронизывающая всё Мироздание. Оно – прошлое, настоящее и будущее. И лишь последнее можно изменить.

– Так ты пытался меня убить?! – выкрикнул грубый, искажённый голос справа. Наступила пауза.

– Всё это время… это был ты?! – следующий голос прозвучал слева. Знакомый. Но какой-то другой, словно искажённый.

– Это я.

– Почему ты мне не сказал?!

Дориам. Если слышишь меня… иди на мой голос. Прошу…

– Здесь нет света. Одна тьма… и она принимает меня. Так зачем же мне идти к свету, если он покинул меня?

Проснись. Ты должен бороться.

– Ты должен определиться, кто ты есть. Не позволяй кому-то делать выбор за тебя. Твоя судьба – в твоих руках. Только в твоих. Мы – творцы своего будущего.

Очнись…

Следуя знакомому голосу, Дориам наконец вспомнил себя – и открыл глаза. Над ним стоял отец, явно подавленный тревогой.

– Отец…?

Мардонос резко обернулся и бросился обнимать сына.

– Дориам! Хвала Солнцу, ты пришёл в себя! Как… как ты себя чувствуешь?

– Немного странно… но лучше. Где все?

– Сейчас глубокая ночь. Бенонис была рядом почти всё время, я отправил её спать. Она надеялась, что родной голос поможет тебе вернуться.

– Я слышал её… Вокруг была тьма, но её голос направлял меня.

Мардонос снова сел и чуть спокойнее посмотрел на сына.

– Расскажи, что с тобой произошло.

– Я не знаю… Я просто был на пляже, и вдруг почувствовал, будто меня утягивает куда-то. И ещё… я видел эльфа. Странно одетого. С оранжевыми волосами и… бронзовыми глазами.

– «Бронзовыми глазами»? Ты уверен? – Мардонос удивлённо взглянул на сына, но тот лишь растерянно пожал плечами. – Может, тебе показалось?

– Со мной всё будет хорошо. Просто… я хотел поговорить с тобой.

– О чём?

– Расскажи мне о Таллотисе Небесном Покровителе.

Командир слегка выпрямился и пристально посмотрел на сына.

– Почему он тебя интересует?

– Я видел его в нашем древе. Он…

– …является основателем нашего рода. Точнее, его семья, – Мардонос сделал небольшой жест рукой, словно подтверждая свои слова. – Им удалось спастись от Раскола… к которому он и привёл. Таллотис был сторонником Азшары. Но ходили слухи, что он пытался ей помешать и участвовал в сопротивлении…

– Ты не веришь?

– Слухи редко бывают правдивы, Дориам. Но доля истины есть почти в каждом. Верить им или нет – решаешь ты. Они не должны определять твоё мнение и уж тем более – твои поступки. Куда важнее понимать, кем ты видишь себя в этом мире.

Дориам опустил голову, обдумывая слова, однако следующее заставило его резко замереть.

– Ты должен определиться, кто ты есть. Не позволяй кому-то делать выбор за тебя. Твоя судьба – в твоих руках. Только в твоих. Мы – творцы своего будущего.

Дориам резко поднял голову.

– Что ты сказал?!

– Я сказал, что ты должен сам решать, кто ты есть, и что будешь делать. Ты точно в порядке?

– Я… не знаю… – тихо ответил он, переводя взгляд к окну. Мысль, внезапно прорезавшая его сознание, была настолько безумной, что он даже испугался её. Но он понимал: надо вернуться к Юнестре.

Глава 11. «Конец игры. Часть 1».

После разговора с отцом Дориама вновь одолела слабость. Глаза тяжелели с каждым мигом, и, не сопротивляясь, он провалился в объятия сна.

Тьма поглотила всё.

Казалось, от неё не сбежать, а метаться в ней – бессмысленно. Оставалось лишь ждать, когда случится хоть что-то, и подстраиваться под перемены. Но вместо событий были лишь разрозненные картины, не связанные друг с другом, и голоса, меняющиеся раз за разом, будто кто-то играл с его сознанием, запутывая его своим бессмысленным шёпотом. Тьма была бесконечной. Ни малейшего проблеска света, но при этом – странно – он ощущал, как она меняется.

Чьи это голоса? Почему они постоянно сменяют один другой?

Иногда в темноте проступали фигуры – эльфы или даже люди. Они говорили женскими и мужскими голосами: низкими, звонкими, знакомыми и чужими. Иногда в их речи появлялось эхо или искажение, будто они были существами не из этого мира. И от этого становилось по-настоящему страшно.

Тьма вдруг дрогнула.

– Так ты здесь и обосновалась? Интересно, как я мог пропускать это место день за днём? – перед ним возник эльф с длинными синими волосами, которые местами падали на лицо. Он прошёл рядом, бросив на собеседницу короткий взгляд.

– Что тебе нужно? – ответил знакомый голос.

– О, самую малость…

Произошла вспышка.

Эльф исчез, и на его месте возник фолиант, пульсирующий ярко-зелёным светом. Он манил, притягивал, шептал – шёпотом, который сводил с ума и путал мысли.

Снова вспышка.

Теперь перед ним стояла шкатулка на полке шкафа – инкрустированная крупными рубинами и покрытая изумрудной краской. Но через мгновение она рассыпалась дымом, оставив лишь воспоминание.

На её месте уже стоял эльф в доспехах смерти, с длинными серебряными волосами. Он шагал по руинам знакомого места, что-то ища. Каждый шаг отзывался звоном тяжёлых пластин. Когда он обернулся, Дориам тут же узнал его — того самого рыцаря из своих видений. Его мёртвые, сияющие голубым светом глаза внушали ужас… но вместе с тем в нём было что-то болезненно знакомое.

Почему он так важен? Почему появляется снова и снова?

Наверное, этот рыцарь, как и тот король, сыграет в судьбе Дориама свою роль.

Незнакомец сузил глаза, всматриваясь в стену, и медленно сделал шаг вперёд.

Дориам перевёл взгляд – и вздрогнул. Перед ним стояла Юнестра. Она требовала проснуться.

Он резко очнулся и тяжело задышал. Было раннее утро: солнце ещё не поднялось, а морозный ветер пробирался в дом, вызывая мурашки. Рядом мирно спал Келестус, изредка похрапывая. Стараясь не разбудить его, Дориам поднялся с кровати и попытался пройти мимо – но слабость дала о себе знать. Он зацепился за стол, и поднос грохнулся на пол.

От шума Келестус подскочил, судорожно втянул воздух и, не понимая происходящего, огляделся.

– А? Что? Куда?! А ну стой! – Он ухватил Дориама, который попытался пройти дальше.

– Успокойся, со мной всё нормально… – старший брат попытался освободиться, но хватка оказалась крепкой.

– Я обещал позаботиться о тебе!

– И заботишься, только не загораживай…

– НЕТ! ПОСЛУШАЙ МЕНЯ! – голос Келестуса сорвался, и Дориам невольно застыл. – Ты всех нас напугал! Я тащил тебя с пляжа до дома, обегал полгорода в поисках отца, нашёл его за пределами Луносвета и привёл сюда! Так что, будь добр, закрой рот и хотя бы раз пойми мою позицию!

Дориам никогда не видел его таким. Ошарашенный, он стоял неподвижно, не в силах произнести ни слова. Келестус тяжело выдохнул и отпустил его.

– Всё будет хорошо.

– Это тебе так кажется… Я думал, что потеряю тебя! Скажи честно – что происходит?

Дориам опустил взгляд.

Сказать ему? А если он решит, что брат сошёл с ума? Что перепал магической зависимостью? Тогда его просто отправят туда, куда помещают буйных – тех, кто стал опасен для себя и других.

Но разве можно справиться с этим в одиночку?

После короткой внутренней борьбы он поднял глаза.

– Хорошо. Ты имеешь право знать. Всё началось в тот день, когда отец отправил меня к Юнестре. Ритуал прошёл… неправильно. Сначала я думал, что это просто сны или воображение, но видения становились всё сильнее. Тьма, голоса… разные, меняющиеся. Иногда я слышал даже собственное сердце. И всё это пугало до ужаса. Насколько понял – моё будущее не предопределено. Оно может стать роковым… превратить меня в монстра.

Келестус вздрогнул, но молча слушал.

– Чтобы понять, что происходит, я снова пришёл к Юнестре. Мы провели второй ритуал. Он едва не сорвался, но всё же остановил видения. Я думал, что всё закончилось… пока отец не показал мне фамильное древо. В нём я увидел имя Таллотиса Небесного Покровителя – того, кого назвала Юнестра. Могущественный чародей, первый чернокнижник среди Высокорожденных, верных Азшаре. Его фолиант – тот самый – использовала вещунья. И он зовёт меня, Келестус. Я не могу сопротивляться. Пытаюсь… но не выходит.

Он вздохнул, собираясь с духом.

– А вчера на пляже на меня обрушилось странное чувство. Давление. Будто я покидал этот мир. В какой-то момент я увидел эльфа в латах и с бронзовыми глазами. Он смотрел прямо на меня, держа какой-то предмет. Сердце едва не разорвалось. Всё исчезло в одно мгновение, но силы покинули меня – ты сам видел. А дальше… дальше ты всё знаешь.

Келестус нахмурил брови и задумчиво переваривал всё услышанное. Было трудно сказать, как именно он воспринял рассказ: большую часть времени он лишь смотрел по сторонам, будто пытаясь уловить хоть какую-то нить, за которую можно уцепиться. Скорее всего, услышанное напугало его не меньше, чем самого Дориама. Несколько раз он открывал рот, намереваясь что-то сказать, но то ли слова казались ему глупыми, то ли он опасался сорваться на обвинения или назвать брата сумасшедшим.

Да скажи же хоть что-нибудь! – с отчаянием подумал Дориам.

Наконец, набравшись храбрости, Келестус поднял взгляд:

– И это всё?

Дориам отпрянул и нахмурился. По лицу пробежала искра возмущения.

– Это шутка такая?! Я с трудом решился тебе всё рассказать, а ты… «И это всё?»?!

– Успокойся. Кажется, я тебя понимаю.

– Успоко… – он не договорил и удивлённо посмотрел на брата. – Понимаешь?

– Да. Возможно, это прозвучит странно, но… я слышал разговор родителей. Отец говорил о тебе. О том, как встретился с этой… этой…

– Юнестрой.

– Верно. Он рассказал, как она говорила о тебе со страхом. И что ты… – Келестус многозначительно взглянул на брата.

– Продолжай.

– …преобразился перед ней. Говорил не своим голосом. Источал холод. Вызывал ужас. Но… по мне, это какой-то бред.

– На самом деле… так и было.

– Ты серьёзно?! Но ты же только что…

– Рассказал, как всё выглядело для меня. А что происходило внешне – я знаю лишь со слов вещуньи. Я чувствовал, как сердце будто замирало, как мурашки ползли по коже. Был холод… смерть. А потом я перестал чувствовать вообще что-либо. Очнулся уже в груде хлама, а Юнестра смотрела на меня как на врага. Я уверен, что это влияние фолианта.

– Того самого…

– Да. Таллотиса Небесного Покровителя.

– Но ты говорил, что он был могущественным магом… значит, его род должен обладать сильной магией. Мы же его потомки. Но ни ты, ни я… Ты ведь… не маг? Да?

– Не маг. Тэймилан иногда баловался магией, но то, что у нас её нет, не мешало ему оставаться с нами.

– Ам… да… зря мы подняли эту тему, – поник Келестус, опустив голову.

Дориам мягко положил ему руку на плечо.

– Я тоже скучаю по нему… но нам нужно идти дальше. Со временем станет легче. Обоим.

Келестус кивнул, вздохнул и продолжил:

– Тогда что произошло? Где оборвалась магическая связь? Может, спросить у папы или мамы?

– Я читал, что магический род передает силу из поколения в поколение, и она лишь растёт. Внешние источники усиливают её… – Дориам вдруг замер, осознав очевидное. – Солнечный Колодец! Но нас туда не пустят. Магия передается по мужской линии… Значит, нужно говорить с отцом. Надеюсь, ничего не помешает… Но прежде мне нужно вернуться к Юнестре.

– Ты рехнулся?! После всего – вернуться туда, где всё началось?!

– Сам я это не остановлю. Единственный шанс – вернуться. И потому прошу: не останавливай меня. Доверься.

Келестус сузил глаза, серьёзно глядя на брата. Переубедить его не удастся – это было ясно. Оставалось надеяться, что всё обойдётся… или вмешаться, если пойдёт плохо.

– И как я объясню родителям, куда ты делся?

– Как посчитаешь нужным.

Келестус вновь задумчиво опустил взгляд. Дориам же в этот момент повернул голову к стойке с доспехами, подошёл, начал снимать их с подставки и одеваться.

– Что ты делаешь?

– Возможно, это будет последний поход к Юнестре. Что бы там ни случилось…

– Тогда я пойду с тобой, – Келестус шагнул вперёд, но Дориам остановил его поднятой рукой.

– Нет. Мне нужно идти одному. Отец учил нас быть готовыми к любым поворотам судьбы. – Он ткнул пальцем брату в грудь. – А твоя задача – рассказать ему всё.

– Почему не сказать сейчас?

– Потому что он меня остановит. Это касается только меня… и Юнестры.

– А если что-то случится?

– Если бояться того, что может случиться – придётся сидеть в углу и дрожать от каждого шороха. Я не из таких… а ты?

Келестус посмотрел на него долго… и всё же кивнул.

– Когда мне рассказать отцу?

– Ты поймёшь. – Дориам перевёл взгляд к окну. – Дождись восхода. Если что – следуй за ним, он разберётся. А сейчас… помоги с доспехами.

Спустя некоторое время молодой эльф в золотистых латах и с двуручным мечом за спиной стоял у главного входа в Луносвет. Стражи почему-то не было – ворота не патрулировали. Похоже, их готовили к чему-то более важному.

Увидев это как удачный знак, Дориам направился в леса Вечной Песни. Подниматься на холм к жилищу вещуньи в доспехах было нелегко, но слабость постепенно проходила – силы возвращались. И это было хорошим знаком. Возможно, теперь всё пойдёт иначе.

Чем глубже мальчик заходил в леса и приближался к дому Юнестры, тем мрачнее и холоднее становилось. Это было странно: чары величайших магов создали в этих краях тёплую, благоприятную атмосферу для жизни эльфов. Похоже, их магию здесь чем-то… или кем-то нарушали.

Добравшись до знакомого дома, Дориам поднялся на порог и собирался постучать, но заметил, что дверь приоткрыта. Войдя внутрь, он осмотрелся. Здесь всё оставалось неизменным: всё тот же беспорядок; фимиамы давно перегорели, но всё ещё излучали сладковатый аромат; стулья были составлены в стороне, чтобы не мешать. Лишь одно отличалось — горящие свечи, освещавшие небольшую область, и груда раскрытых свитков на столе. Похоже, Юнестра и правда что-то высчитывала, будто контролировала каждый свой шаг, описывая увиденное, впечатления, нужные детали.

Внезапно из тьмы раздался знакомый голос:

– Не спится? – вещунья вышла из полумрака и серьёзно поглядела на гостя.

– Я…

– Знаю, зачем ты здесь. Поверь, я такое уже видела, и всегда всё заканчивается одинаково. Люди, эльфы – все, кто видит свою судьбу, начинают задавать ещё больше вопросов. Но я не могу на них ответить и повторяю одно и то же, что говорила и тебе: «Будущее хаотично и изменчиво. Оно беспрестанно меняется». Но никто не слушает… и продолжает спрашивать. – Она отмахнулась, будто от чего-то давнего и надоевшего, а затем указала на мальчика. – Ты пришёл за тем же.

– Тогда зачем всё это? – в голосе Дориама звучала явная злость.

– Любопытство, друг мой. И непреднамеренный риск. Все думают, что, зная грядущее, смогут его изменить, предотвратить беду или потерю… и боятся услышать обратное.

– Хотите сказать, я всё равно стану монстром?

– Ты упускаешь главное. – Юнестра подняла палец, не сводя с него взгляда. – Если тебе суждено что-то, это случится, как бы ты ни пытался избежать. Знать будущее – одно, извлечь из него урок – другое. Ты можешь превратиться в монстра… возможно, не избежать этого. Но вопрос в другом: погрузишься ли ты в него окончательно… или станешь чем-то большим?

– Я… не понимаю…

– Поймёшь. Со временем. Видишь ли, я знаю причину твоих «видений». Я не говорила об этом другим, но скажу тебе. Мне удалось разглядеть не только их будущее… но и своё. Да, всё верно. Я знала, что ты появишься. И знала, чем всё закончится. За годы.

– Что?! Почему вы…

– Потому что ты не знаешь, чем бы закончился ритуал на самом деле. Всё привело бы к гибели твоей семьи. Ты бы не справился с напором, и на свет явился бы монстр, называющий себя «Никсера». Не знаю, что он собой представляет, но он называл себя «Властителем Мёртвых». Мне удалось найти путь, по которому он не получит над тобой контроль. Этот путь имеет свои… положительные стороны.

– «Положительные стороны»?! – Дориам кипел от ярости. Выходило, всё было предрешено, а он – лишь пешка.

– Твоё состояние понятно, и я понимаю тебя. Прости, что так использовала тебя. Но мне нужно было действовать осторожно, чтобы не допустить того ужаса, который мог проявиться. Ты должен был дойти до всего сам, поэтому я оставила тебе цепочку… след, которому ты следовал. Теперь, когда ты знаешь правду… можно провести настоящий ритуал.

– Н-настоящий ритуал?

– Да. Я предлагаю тебе увидеть то, что ты и должен был увидеть. Без уловок, без обмана. Теперь, когда ты знаешь всю правду, это играет роль. Если ты готов…

– Я согласен.

– Тогда предупрежу: после ритуала ты будешь крайне уязвим к любой магии. Это опасно.

– И я предупрежу… в своих видениях…

– Знаю. – она перебила и кивнула. – Он придёт.

– Значит, вы должны спасаться!

– А чем я, по-твоему, занималась всю свою жизнь, Дориам? – Юнестра едва заметно улыбнулась, печально. – Это мой рок. И я приму его. Это то, что должно случиться, чтобы, наконец, покончить с ним… Доверься следопыту.

– Ч-что?.. – озадаченный эльф не успел ничего спросить – вспышка магии ударила его в лицо, и мир исчез.

На этот раз видение было странно спокойным. Оно не дробилось, не рвалось, и потому удавалось разглядеть всё гораздо яснее.

Снежная поляна, окружённая ледяными скалами. Морозный ветер… но без холода. Без любых ощущений. Лишь тишина.

И среди этого стоял он – знакомый эльф с серебряными волосами.

С опущенными, горящими мертвенно-голубым глазами он шагал вперёд. Остановившись, сел на одно колено, взял снег, размял его в ладони. Казалось, он был погружён в какие-то мысли, не замечая ничего вокруг… или ему было всё равно.

– Сквозь свет и тьму тебе удалось разглядеть истину, – произнёс голос позади.

– И что с того? – глухо отозвался рыцарь. Он резко поднялся, обернулся. Перед ним стоял человек в возрасте, с седыми волосами и короткой бородой. Его тёмно-синие доспехи напоминали об экзорцизме: наплечники в форме раскрытых черепов с огнём внутри, шлем в руках пылал изнутри, тёмно-синий латный килт спадал к земле. Мужчина смотрел прямо в эльфа, будто пытаясь достучаться.

– Думаешь, мне до этого есть хоть какое-то дело? – бросил рыцарь.

– Не говори так. Ты привёл отряд к победе. Сегодня мы победили смерть благодаря тебе. Эти солдаты вернутся домой, к семьям. К тем, кто им дорог.

– Это их удел. Их благодарность мне ни к чему. Их жизнь не имеет для меня и малейшего значения.

– Некогда ты был источником света. – Мужчина сузил глаза, пытаясь понять, что осталось в нём от прежнего.

– Здесь нет света. Одна тьма… и она принимает меня. Так зачем же мне идти к свету, если он покинул меня? – рыцарь прошёл мимо и бросил взгляд на возвышающуюся вдалеке цитадель.

– Это твои слова? – человек посмотрел на него. – Или его?

– Мои. – твердо ответил эльф… хотя на миг показалось, что голос дрогнул. – Тот, кого ты ищешь, мёртв.

– Поэтому ты не раскрыл им, кто ты есть на самом деле? – эльф резко повернул голову к человеку и зло посмотрел ему в глаза.

– Не искушай судьбу, Тирион. Я ещё не решил, что будет дальше, особенно после сегодняшнего. – рыцарь двинулся к своему собеседнику, прошёл мимо, но задержался на секунду, чуть повернув голову влево. – Мне нужно встретиться с Кольтирой, а тебе – вернуться к «празднующим».

Всё рассеялось, словно туман. Перед глазами возник знакомый город. Походило на Луносвет, но… что-то было иным.

– Как всё прошло? Надеюсь, хорошо? Что они хотели? – рядом стояла прекрасная эльфийка с красными волосами, которые она любила заправлять за левое ухо. Она смотрела на золотистого эльфа с любопытством и невинной улыбкой, но та быстро сменилась тревогой. – Что случилось?

Снова вспышка.

Эльфийские постройки Кель'Таласа виднелись в округе. Та же компания шла к солдатам, следившим за провиантом и записями. Один из них, заметив приближающихся, резко встал по стойке смирно:

– Лейтенант!

– Вольно, ребята. У меня для вас поручение. Всех жителей города нужно эвакуировать. Те, кто достиг призывного возраста, и те, кого вот-вот призовут, должны быть готовы к бою. Это приказ.

– Сэр, Верховный Совет…

– Уже принял решение. Это оно и есть. Выполняйте.

– Есть, сэр!

Солдаты разошлись, оставив свои посты. Лейтенант схватил ближайшего подчинённого за руку и, глядя в глаза, процедил:

– Никто. Повторяю – НИКТО не должен об этом узнать.

Тот молча кивнул. Оба отдали честь.

Так кто же кого обманывает?..

Сцена снова сменилась.

Перед взором предстал рыцарь в короне с сапфиром по центру. В руках – рунический двуручный меч, истощающий холод, сама суть смерти. Перед ним, на колене, стоял прислужник в латах с капюшоном. За спиной короля простирались чумные земли. Они находились на парящей крепости, пронизанной мёртвой магией. Наверху медленно вращался огромный фиолетовый глаз, наблюдавший за окрестностями.

– Твоя прежняя жизнь больше не имеет смысла. Ты и твоя душа теперь принадлежите мне, – раздался низкий, искажённый голос короля.

– Да, повелитель…

– Ты не тот, кем себя считаешь! – раздался женский голос сзади.

Дориам обернулся, но тьма вновь поглотила всё.

– Откуда тебе знать? – на горизонте, окутанные туманом, стояли две фигуры. Они были освещены, будто разговаривали на закате.

– Потому что я вижу свет внутри!

– Ты видишь то, чего нет.

Если слышать ложь достаточно долго – придёт отчаяние. Оно будет грызть тебя каждый день… всё сильнее.

– Где ты был? Я искала тебя повсюду… – женский голос дрожал, был полон боли.

– Прости… прости меня… я не хотел… – ответ звучал сорванным, прерываемым звуками вихря.

– Ты… ты не узнаёшь меня?

Выхода нет. Ты теряешь время. Это бесполезно…

Раздался душераздирающий крик. Тьма пришла в движение, закручиваясь в воронку.

– Что ты сделала со мной!?

Поддайся тьме.

– Я не хотел всего этого…

Твоя…

– Ты познал столько боли…

…жизнь…

– Кто же ты?

…ПРИНАДЛЕЖИТ…

– Никсера!

…МНЕ!

Дориам резко открыл глаза и закашлялся. Воздуха не хватало, он упал на колени, пытаясь вдохнуть. Юнестра подбежала, хлопнула его по спине:

– Вот так… спокойно… дыши… всё хорошо…

Когда дыхание выровнялось, эльф посмотрел на неё растерянными глазами.

– Я… я не понимаю… в этом не было смысла.

– На первый взгляд. Эти фрагменты твоей будущей жизни – связанные частички большой картины. Они важны. Кажутся хаосом, но со временем ты найдёшь в них ответы на мучающие вопросы.

– Каким образом можно связать весь этот бред?

– Ты узнаешь. – она говорила уверенно. – И не игнорируй голоса, что слышал. Они тоже важны.

– Как и самый зловещий, что звучит у меня в подсознании?

Юнестра ничего не ответила. Она лишь бросила взгляд на фолиант Таллотиса, лежащий на столе. Книга едва заметно пульсировала тусклым зелёным светом. Затем женщина резко вскинулась.

– Быстро. Прячься. И ни звука! – прошипела она и, хватая всё, что попадалось под руку, нагромоздила вещи возле Дориама. Он пригнулся и замер.

Сама же она начала судорожно рыться в своём бардаке, что-то ища, но предметы выскальзывали из её рук. Внезапно дверь распахнулась, впуская холодный ветер. Юнестра замерла, не смея дышать.

– Так-так-так… а я рассчитывал на более тёплый приём.

Тяжёлые шаги прозвучали в тишине. Гость прошёл внутрь, медленно закрыв дверь. Обошёл стол, остановился напротив свечей, которые осветили его лицо.

Это был эльф с длинными синими волосами, частично скрывавшими лицо и свежий порез на щеке. Его фиолетовая мантия шелестела от лёгкого сквозняка. Почесав левую часть шеи правой рукой, он ненароком продемонстрировал перстень с изумрудом.

– Тебе здесь не рады… Кайдитрис, – сказала Юнестра, глядя исподлобья на мага-предателя.

Глава 12. «Конец игры. Часть 2».

Уже светало, и первые лучи солнца изредка пробивались в дом, освещая его внутреннее пространство. Эльф злобно оскалившись наблюдал за своей целью, слегка приподняв правую бровь. Левый уголок его рта исказился в неприятной ухмылке, от которой становилось не по себе. Взгляд он не отводил – холодный, цепкий – и направлял его прямо на женщину, явно нарадовавшуюся гостю.

– Держу пари, ты и не думала, что мы встретимся вновь. Хотя… кто знает. Может, не исключала возможности, что однажды этот день настанет, и потому всеми силами пыталась его избежать. Признаюсь, я и не подозревал. – Предатель цинично смотрел на собеседницу, то указывая на неё пальцем, то хищно скаля зубы. Видно было, что он пытается её спровоцировать, но хозяйка дома лишь молча удерживала его взгляд.

Легковесно улыбнувшись, Кайдитрис медленно оглядел дом. Длинные синие волосы то и дело спадали ему на лицо, но, похоже, совершенно ему не мешали.

– Так ты здесь и обосновалась? Интересно, как я мог пропускать это место день за днём?

– Что тебе нужно? – наконец спросила вещунья.

– О, самую малость… – Маг небрежно провёл ладонью правой руки по воздуху, затем повернулся к ней. – Но прежде, признаюсь, я бы хотел получить ответы на все вопросы, которые меня интересуют. Видишь ли… я думал, что ты погибла в ту роковую ночь. Я убил всю твою семью и был уверен, что вместе с ними погибла и ты. Однако каким-то немыслимым образом… – он повернулся вновь, смотря на женщину так, словно она была личным врагом всей его жизни, – …ты выжила. И весьма успешно скрывалась всё это время. Но… – Кайдитрис разочарованно улыбнулся. – …тобой был допущен просчёт.

– Просчёт? – Юнестра удивлённо приподняла брови и чуть наклонила голову.

– Да. Ты решила заводить друзей. Поставив в известность некоторых ключевых эльфов, ты – возможно, и не намеренно – привела меня сюда, облегчая мне работу. Каким-то образом ты оказывала им услуги «предсказания будущего». Очень удобно… но абсолютно бессмысленно. – Он опустил улыбку и посмотрел на вещунью, словно на нечто жалкое. – Даже сама Азшара пожертвовала многим, чтобы получить подобную возможность. А мой отец… он не жалел сил, лишь бы угодить ей. Порой даже игнорировал собственную семью.

– И к чему привели его действия?

– НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ СО МНОЙ! – взорвался Кайдитрис. Его глаза вспыхнули зелёным пламенем, полным ненависти, но старую женщину это нисколько не испугало. Она лишь выпрямилась, сохраняя спокойствие. – Тем более – о моём отце!

– Ты не знаешь всей картины.

– Всей картины? – Чародей усмехнулся. Слова Юнестры будто выбили почву из-под его ног. Пламя в глазах погасло. Он отвернулся и сделал несколько шагов в сторону. – Я знаю всё. Мой отец был убит во время восстания жалких низших эльфов, возомнивших себя вправе решать судьбу целой цивилизации. Они открыто выступили против королевы. И в результате некогда великий народ стал ничем иным… как посмешищем.

– Обычно так говорят те, кто поддерживал Азшару.

– Я и не поддерживал. Она отняла у меня отца. Но в её действиях я сумел разглядеть истину. И когда нашёл семейную реликвию… – Кайдитрис говорил ровно, но большим и указательным пальцами машинально касался перстня с изумрудным камнем и звездой внутри. Внезапно он резко повернулся и посмотрел на женщину почти звериным взглядом. – В тот день я понял всё, ради чего боролся мой отец. И дал себе слово: его жертва не будет напрасной.

– Ты извращаешь правду.

– Правду? – Его голос стал тише, опаснее. – А что насчёт твоей правды? Как много скрывала ты? Твоя семья?

В этот момент в глазах Юнестры вспыхнула ярость. Было очевидно: она помнила тот день слишком хорошо – и боль пронзала её до сих пор. Но главное – виновник стоял перед ней.

– Мы приняли тебя. Мы заботились о тебе…

– И вонзили нож в спину.

– Это ложь! – её голос дрогнул. – В один день ты изменился. Будто тебя подменили. Ты стал агрессивным, требовательным, неадекватным…

– Потому что вы ВРАЛИ МНЕ!

– Никто тебе не врал! Но ты подозревал каждого и видел ложь во всём. Ты сам настроил против себя всех! – закричала женщина. Её голос, полный слёз, срывался.

– Не врал? Тогда скажи – почему твой отец так скрытно действовал, когда я находился рядом? Что он прятал в той шкатулке? Куда уходил? Почему я слышал имена… Иррендия, Таллотис, Горангорн, Тиранда… Лютемар? – Юнестра широко раскрыла глаза. – Да… верно. Хочешь сказать, и это мне показалось?

– Тебе и не нужна была правда, – тяжело произнесла она. – Ты сам решил «выяснить» и выбрал лёгкий, эгоистичный путь: сынтерпретировал всё по-своему… и… и… – Юнестра запнулась и, закрыв глаза, уронила слезу.

– Да-а?

Она подняла взгляд – прямой, полный ненависти:

– И убил всех!

– Но, что важнее всего… – Кайдитрис выпрямился и медленно подошёл ближе. – Я так и не нашёл того, что искал. Шкатулка исчезла. И кое-что ещё… – Он сузил глаза. – После того как я узнал, что ты жива, меня мучил один вопрос. Странный, на первый взгляд… но факты сходятся. Каким образом человек, никогда не имевший магических способностей, внезапно ими овладел? Да, ваша раса предрасположена к магии… но никто из эльфов не обучал вас.

– Ты бредишь.

– Неужели? А я считаю иначе. С того момента, как вы нашли меня беспамятным и раненым на том берегу, прошло много времени. Но твой отец вёл свою игру, уходя куда-то каждую ночь… и получил своё.

Юнестра со злостью вытянула руку вперёд, метнув молнию, но та исказилась и рванула вверх, пробив крышу дома. Кайдитрис держал её запястье левой рукой, а правой использовал Камень Крови, вторгаясь в разум бедной женщины. Она закатила глаза и задышала прерывисто, едва втягивая воздух.

– Так значит, это правда. Обычно я не доверяю слухам, но даже в них порой есть доля истины. – Используя магию, чародей поднял висевший на шее Юнестры медальон. Серебряная цепь крепилась вовсе не к медальону: это был центральный диск Глаза Лютемара, который считался утерянным… до сегодняшнего дня. – Как я понимаю, именно артефакт даровал тебе такую силу. Корни шаманизма… как же я сразу не догадался. Тайное всегда становится явным. Помнишь, я перечислял имена? Видишь ли, именно эти эльфы повинны в смерти моего отца, а твоя семья сотрудничала с ними. За что и поплатилась. А теперь… поплатишься и ты. – Кайдитрис повернул голову и широко улыбнулся. То, что он делал с Юнестрой, доставляло ему искреннее удовольствие, будто он жаждал этого всеми фибрами души. – Да-а, больно, не так ли? Чувствуешь, как кровь в жилах закипает, а мозг пульсирует и готов лопнуть, словно переполненный пузырь?

Дориам с ужасом наблюдал за происходящим, но он обещал Юнестре, что будет сидеть тихо. Однако что-то нужно было делать! Но что может малолетний эльф против первоклассного колдуна? Пытаясь придумать хоть что-то, мальчик огляделся, надеясь найти спасение, и его взгляд остановился на предмете на полке шкафа – той самой шкатулке, что мелькала в его видении. Пока он смотрел на неё, фолиант Таллотиса маленькими толчками подползал к краю стола, рядом с которым Дориам сидел. Чем ближе он был, тем сильнее пульсировал слабый зелёный свет.

Выждав момент, мальчик вскочил, схватил шкатулку и снова спрятался за вещами. Изумрудная шкатулка с тремя рубинами была в его руках. Она оказалась объёмнее, чем выглядела. Открыв её, Дориам ожидал увидеть что-то большое и значимое, но внутри лежал лишь синий камень с мерцающей звездой. От него исходило прозрачное, облачное синее свечение, заполнявшее шкатулку. Когда мальчик взял камень, это свечение словно приняло его… коснулось.

В тот же миг фолиант соскочил со стола прямо в руку Дориама. От неожиданности он подался назад, сшибая весь хлам, которым Юнестра пыталась его спрятать, и тем самым привлёк внимание чародея.

– Что?.. – маг оторвался от пытки. – Кто здесь? Что за игру ты затеяла, женщина?

Получив короткое облегчение, вещунья собралась с силами, схватила спрятанный в одежде кинжал и, воспользовавшись шансом, вонзила его в живот врага. Тот скорчился от боли.

– Это… за мою семью.

Магическим взрывом Кайдитрис отбросил Юнестру к стене. Держась за рану, он покосился на кучу вещей.

– Я знаю, что ты там. Выходи! Иначе будет хуже. – Тишина. Он двинулся вперёд, насторожённо. – Думаешь, сможешь скрыться? Или справиться со мной? Уверен, ты…

Неожиданно его шею обхватила тёмная магия, сжимающая всё сильнее. Из-за груды вещей поднялся Дориам: глаза горели мёртвым голубым светом, левая рука была вытянута вперёд. В правой он держал свой двуручный меч, покрытый инеем. Кожа мальчика побледнела.

Подняв руку выше, он поднял Кайдитриса над землёй и заговорил. Голос был его, но искажённый, ниже.

– Уверен, ты себя переоцениваешь. – Выпрямив руку, он швырнул чародея в стену и пошёл вперёд. Маг запаниковал и стал метать заклинания, но их отражал зелёный рунический щит. – Жалкое зрелище…

Сняв щит, Дориам развернулся и нанёс удар, но маг успел телепортироваться. Меч врезался в стену. В попытке остановить угрозу, Кайдитрис применил Конус Холода – но Солнечное Сияние лишь усмехнулся и поднял кулак.

– Это всё, на что ты способен? Какие жалкие потуги. – морозные ветра застыли в воздухе, закружились вокруг самого Дориама. Потоки зимы настигли чародея: руки его посинели, он упал на колени, пытаясь справиться с незнакомой магией.

– Кто… ты… такой…?

– Я – Никсера. Твоя погибель.

– Это мы ещё… посмотрим.

Кайдитрис начал телепортироваться. Поняв это, Дориам ударил мечом – но чародей исчез за мгновение до того, как клинок достиг цели.

– Трус… – произнёс он.

В этот момент дверь распахнулась, и в дом вбежали Келестус и Мардонос. Оба остановились, увидев эльфа, стоящего к ним спиной, с двуручным мечом в руке, слегка повернувшего голову влево.

– Хвала Солнцу, с тобой всё в порядке! – воскликнул Келестус и уже хотел броситься к брату, но его остановила рука отца. Мардонос мгновенно ощутил неладное: от Дориама исходил холод, его окружала мрачная аура.

– Дориам?..

Мальчик повернул голову сильнее и обернулся. Родные оцепенели, глядя на него как на чужого.

– Что с тобой произошло?

– А на что это похоже?

– ОТНИМИ ФОЛИАНТ! – закричала Юнестра из дальнего конца дома. Она лежала на полу, держась за бок. По щеке тянулся кровавый след.

– Келестус! – рявкнул Мардонос.

– Даже не думай об этом, – прошипел Никсера и бросился вперёд. Он атаковал так стремительно, что Мардонос едва успел поднять меч. Их клинки сошлись над головой командира. Дориам смотрел прямо в глаза отцу, искажённой, ненавистной улыбкой. Его смех заставлял содрогаться.

– Посмотри на себя. Жалкое существование, оправдывающее собственные ошибки… Должно быть, неприятно осознавать, что твои поступки ломают чужие судьбы? Ты не способен совладать с прошлым… оно грызёт тебя изнутри, как паразит, причиняющий нестерпимую боль…

– Ты не знаешь меня…

– Напротив. Кому же, как не мне, знать тебя лучше всех, отец.

Глаза Мардоноса расширились. Никсера ударил его головой, отбросил мощным пинком. В этот момент Келестус рванул к фолианту и схватил его, но Дориам мгновенно замахнулся мечом. Клинок едва не рассёк мальчика, но тот увернулся и бросил книгу Юнестре.

Дориам вскинул руку – и горло Келестуса сжала Асфиксия. Младший брат взвился над полом, захрипел.

– Величайшая ошибка… братец…

Никсера уже поднимал меч, готовясь нанести удар, когда Юнестра встала над фолиантом, лежащим в круге рун, выжженных первым ритуалом. Она подняла левую руку вверх, правую – над книгой. Резко взмахнув левой, будто рассекла воздух, она направила её на Дориама.

В дом ударила молния. Пройдя через дыру в крыше, она поразила фолиант и отскочила в Никсеру. Тот закричал и выронил меч. Раздался зловещий, нечеловеческий вопль.

Темное кольцо на шее Келестуса исчезло, и он рухнул, жадно хватая воздух. Юнестра, израсходовав последние силы, осела на пол. Молния исчезла. Фолиант остался невредим; лишь зелёное свечение больше не исходило от него. Из книги поднялось прозрачно-зелёное воплощение зла и мгновенно рассеялось.

Дориам упал на колени, тяжело дыша и кашляя. Лицо закрывали золотистые волосы, и было непонятно, вернулся ли он в себя. От него ещё исходило остаточное тепло, будто он горел, но видимых ран не было. Он что-то простонал и схватился за лицо.

Мардонос заслонил Келестуса и медленно подошёл к старшему, готовый ко всему.

– Дориам?

Мальчик попытался подняться, покосился и поднял голову. Лицо вновь было обычным – ни бледности, ни мёртвого сияния.

– Отец?..

Мардонос бросился к нему и крепко прижал к груди.

– Ты нас всех напугал.

– Что произошло?.. Где чародей?.. Где Юнестра?..

– Юнестра! – Мардонос вскочил и подбежал к ней.

Женщина едва держалась, глаза открывались с трудом.

– Мардонос… мне жаль, что так вышло…

– Не говори так! Ты не знала…

– Нет. Я знала. Знала, что однажды этот день придёт… и вы окажетесь в самом центре всего. В опасности… по моей вине… – Дориам подошёл ближе, и глаза Юнестры смягчились. – Мне приятно знать… что ты, Дориам, теперь в безопасности. Но впереди тебя ждут враги. Кайдитрис – лишь первый… будут и другие. В борьбе с ними опирайся на тех, кто будет рядом. На друзей. На близких… Но я больше не смогу помочь таким образом. Ответы ты найдёшь там, где ищешь… но не жди, что они окажутся такими, какими ты хочешь. – Дориам хотел что-то сказать, но слова не шли. Он посмотрел куда-то в сторону, а затем обратно на женщину. Юнестра слабо кивнула. – Береги свою семью… моя… ждет меня… я так по ним скучала… скоро мы будем… вместе…

Она испустила последний вздох. Её взгляд застыл.

Мардонос, сдерживая боль, коснулся её щеки, закрыл ей веки и опустил голову. Через некоторое время он встал и отошёл в центр комнаты. Дориам подошёл следом.

– Отец, я…

– Не надо, – тихо, но резко.

– Это моя…

– Нет! – Мардонос обернулся, указал на него. – Это не твоя вина. Не смей себя винить. Юнестра была достойной женщиной. Её смерть – тяжёлая утрата. Она пожертвовала собой ради вашего будущего.

– Мы можем отомстить. Кайдитрис ещё жив, и сейчас он уязвим. Я и Келестус поможем тебе. Не пытайся…

– Хорошо. – Мардонос кивнул коротко. – Так и поступим.

– П-правда? – Дориам не ожидал получить согласие. В глубине души он был уверен, что отец начнёт искать причины не пускать сыновей в бой… но всё же дал добро.

– Да. Ты… эм… я, то есть, Юнестра показала мне. Этот день всё равно однажды бы настал, хоть я и пытался его оттянуть. Если вы уверены, что готовы идти в бой – я приму это. Но пообещайте быть осторожными и помнить всё, чему научились. – Сыновья кивнули. Мардонос на миг задумался и отвёл взгляд в сторону. – В одном ты прав: предатель сейчас действительно уязвим, и нам важно нанести удар как можно скорее.

– Сегодня Юнестра сказала, что всё должно было случиться именно так, чтобы покончить с ним. И ещё: «Доверься Следопыту».

– «Следопыту»? Тенарил? Откуда… хотя чему я удивляюсь?.. – командир на мгновение закрыл глаза ладонью, затем убрал её. – Хорошо. Я недавно говорил с ним, значит мои догадки о нём окажутся верными… но начнём пораньше. Пошли.

Келестус и Мардонос направились к выходу, но Дориам не спешил. Он подошёл к телу Юнестры и тихо прошептал: «Мне жаль…». Отведя взгляд влево, он заметил зелёную сумку на ремне, висевшую на крючке. Мгновение спустя он снова посмотрел на Юнестру, сузив глаза.

В это время Кайдитрис телепортировался обратно в своё логово и рухнул прямо на стол со свитками и реагентами, устроив настоящий погром. Он едва держался на ногах – синие руки дрожали, рана зудела и кровоточила, пропитав нижнюю часть мантии. Шум привлёк Халонира, который поспешил к сообщнику и чуть не споткнулся по дороге.

– Вернулся! Удалось узнать, что… что с твоими руками?

– Заткнись и помоги мне! – крик Кайдитриса привлёк и Эонис. Она внимательно всматривалась в предателя, которого била дрожь. Из коридора тянулся кровавый след.

– Так что произошло?!

– Не знаю! Обычно я предвижу каждый свой ход, но сегодня случилось нечто невообразимое! Что бы я ни делал – ему было всё нипочём. Такой магии я ещё не видел.

– Кто это был?

– Гнусный мальчишка…

– Мальчишка?! Тебя одолел ма… – Халонир осёкся, когда Кайдитрис схватил его за горло, несмотря на синие руки. Глаза чародея вспыхнули красным огнём.

– НЕ СМЕЙ… СОМНЕВАТЬСЯ ВО МНЕ! – маг швырнул прислужника на пол. – Я не ожидал такого поворота!

– И поделом тебе! – выкрикнула из клетки Эонис. – Зовешь себя могущественным магом, покорителем Кель'Таласа, спасителем королевства! А теперь хнычешь, как девчонка!

– Заткнись!

– Посмотри на себя! Ты же посмешище! И сейчас я вижу в твоих глазах то, чего раньше не было. Страх! Ты боишься! – она кричала с горьким удовольствием, прекрасно понимая, что расплата близка. – Столкнулся с равным… или превосходящим тебя! Куда делась твоя лживая бравада?

– Я СКАЗАЛ, ЗАТКНИСЬ! – взревел чародей, и левый глаз дёрнулся.

– Сжалась в комочек и закатилась за угол! ПОТОМУ ЧТО, КРОМЕ БОЛТОВНИ, ТЫ НИЧЕГО НЕ МОЖЕШЬ!

Кайдитрис запустил в неё заклинание: вокруг Эонис возник магический барьер, поднявший её в воздух, словно марионетку. Она не могла ни шевелиться, ни говорить. По щеке скатилась слеза.

– Запомни: ты жива только потому, что у меня нет времени тебя прикончить. Но этот момент уже близко. И своей речью ты лишь приблизила его. Сегодня ты умрёшь… а пока наслаждайся последними минутами своего жалкого существования. Как кукла, которую вот-вот разорвёт на куски. – В ярости он смёл всё со стола и, бросив «Приберись здесь!», ушёл в соседний зал.

Тем временем отец с сыновьями встретились со Следопытом, который привёл двух крылобегов – розового и красного. Раньше братья только наблюдали за жизнью этих великолепных птиц и не могли представить, что когда-то окажутся верхом на них. Гордые, смелые, грациозные создания с оперением, в котором цвета переливались от синего до огненно-красного, приводили мальчиков в восторг.

Но эта общая увлечённость напомнила им о былых временах, когда рядом был их лучший друг, которого они потеряли. Жизнь продолжалась, и братья старались не зацикливаться на печали… оставив для неё маленький уголок сердца, куда возвращались время от времени.

Тенарил подходил к компании, уделяя основное внимание другу и лишь изредка бросая взгляд на юношей. С собой охотник прихватил длинный лук, полученный в знак благодарности за заслуги перед Кель'Таласом – оружие, за которое ему дали звание Верховного Следопыта. Лук представлял собой прочное, тщательно выгнутое древко с изящной резьбой по бокам, кожаной оплёткой на рукояти и тетивой такой тонкой, что её почти не видно, но по прочности и упругости она превосходила большинство лугов королевства. Тенарил назвал своё любимое оружие Жалoм и практически не расставался с ним: будь то охота на местную живность или обучение дочери новым приёмам.

С интересом наблюдая за прибывшим, Келестус привёл двух других крылобегов – тех самых, на которых он с отцом добирался домой.

– Честно скажу, Мардонос, не думал, что этот день настанет, – следопыт криво улыбнулся. – Ты и я… прямо как в старые времена. И, если мне не изменяет память, ты не упоминал, что с нами будет кто-то ещё.

– Я… не рассчитывал на это, но обстоятельства изменились. Это мои сыновья. Дориам… – он положил правую руку на плечо старшего, затем левую – на младшего. – …и Келестус. Эти два сорванца решили помочь нам и участвовать в поиске предателя.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – Тенарил улыбнулся, перевёл взгляд на братьев. На секунду показалось, что внутри охотника что-то дрогнуло – будто он давно ждал этой встречи, но по какой-то причине она всё никак не происходила. Интересно… почему? – Рад знакомству, друзья. Я Тенарил. Тенарил Огненное Сердце. Мы с вашим отцом давние товарищи. Уверен, с вашей помощью мы справимся. А теперь – запрыгивайте.

Команда взобралась на животных. Для некоторых это было внове. Стараясь не тревожить птицу, Дориам осторожно погладил крылобега по шее. Тот благодарно защебетал и издал длинный, звонкий клич.

– Ты ему понравился, – вновь улыбнулся Тенарил. – Итак, где начнём?

– Эрайрия нашла нас на юго-востоке.

– Тогда туда и направимся.

Компания двинулась в путь. Всю дорогу Мардонос безучастно глядел вперёд или по сторонам, лишь изредка поднимая глаза, чтобы посмотреть на сыновей, ехавших впереди. Заметив угнетённое состояние друга, следопыт подъехал ближе.

– Говоришь, на юго-востоке?

– И на западе. Эрайрия вела себя странно, будто одержимая. Говорила, что миновала западное святилище и причал. Похоже, он перенёс её на восток, чтобы сбить след и разделить нас. И ему это удалось…

– Как всё произошло?

– Альдерис и я были назначены хранить камни. Иногда жалею, что взялся за это… лишь подверг опасности свою семью и близких.

– Ты же не думал, что поручение будет простым?

– Я не хотел! Но и не мог допустить, чтобы камни попали в чужие руки. Дат'Ремар убедил меня… Камень Крови… Надо было сказать ему тогда. Если бы предупредил раньше, этого бы не случилось! Если бы не связался со всем этим – Юнестра была бы жива! Всё могло быть иначе!

– Ты винишь себя в том, в чём нет твоей вины. Если бы ты не взялся, погибли бы другие эльфы – и всё было бы куда хуже. Ты хотя бы не носил камень на шее, а спрятал в тайном месте. Я много раз говорил той упрямой башке, чтобы не таскал его с собой, но… помнишь, как он полез к кроколиску? Хех… чуть пальцев не лишился!

Мардонос искренне улыбнулся и хмыкнул. Старые добрые времена… его молодость, его друзья. Он повернулся к товарищу и положил руку ему на плечо.

– Спасибо, приятель. Это много для меня значит.

– Мы справимся. Я рядом. Даю слово.

– Охотно верю… У-ух! – Мардонос резко вцепился в поводья: его крылобег вдруг рванул вперёд, петляя по тропе.

– Резвые создания, правда? – следопыт усмехнулся, перевёл взгляд на мальчиков. – Я тебе удивляюсь. Наверное, нелегко пускать своих детей на поле боя.

– Они всё видели: смерть Юнестры, нападение предателя. Дориам даже вступил с ним в бой.

– И победил? – Тенарил удивлённо посмотрел на старшего сына Мардоноса. – В его-то возрасте я бы не подумал, что кто-то малый сможет одолеть Верховного Магистра магии.

– Обстоятельства вмешались… да и это был не магистр, а сын Лютемара.

– Постой. – следопыт резко повернул голову. – «Сын Лютемара»? Да он же должен быть старше самого Солнца!

– В последний раз, когда я его видел, он был в самом расцвете сил.

– Это невозможно… должно быть есть разумное объяснение.

Мардонос задумался, опустил взгляд. Перед ним вспыхнуло воспоминание о моменте, когда он нашёл Эрайрию и предателя.

– Когда я вернулся к Альдерису, обнаружил Эрайрию рядом с ним. В её теле была Скверна, глаза стали бледно-зелёными.

– Хочешь сказать… у этого подонка Камень Скверны?!

– …и он использует его, чтобы подпитывать собственную жизнь, убивая пленников. Его узники наверняка все те эльфы, что пропали без вести.

– Эонис всё ещё там. Значит…

– …она следующая жертва! Мы должны найти их немедленно! Вперёд!

Компания вскоре прибыла к месту, где Мардонос и Альдерис обнаружили Эрайрию. Вокруг всё выглядело так же, как и раньше, но Тенарил сразу обратил внимание на сгоревшую траву и обугленные пятна на земле.

– Это точно не случайность и не поджог. – он присел, изучая почву. – Огонь так себя не ведёт. Здесь использовали магию – словно бросали огненные шары. – Следопыт перевёл взгляд на следы, которые вели к этому месту. – Женские… спокойные. Она подошла сюда без спешки… и повернулась спиной. Для чего?

– Мужских нет? – уточнил Мардонос.

– Нет… эти слишком маленькие для мужских. Разве маг умеет летать?

– Чего он только не умеет. Скорее всего, он поджёг всё с воздуха, а затем дал Эрайрии новую команду.

– Тогда понятно, почему она стояла спиной. – Тенарил проследил линию следов, повернул голову влево и поднял её, глядя вдаль. – Следы идут оттуда. Значит, он её не переносил – она пришла сама. Нам туда.

Компания последовала за следопытом. Братья шли позади. Через мгновение Келестус слегка толкнул брата локтем, не отводя взгляда от охотника.

– Удивительно, правда? Столько всего можно узнать по следам. Любой воин прошёл бы мимо и даже не заметил.

– Согласен. Это впечатляет, – кивнул Дориам, на миг улыбнувшись. Затем повернулся к брату серьёзно. – Когда всё это закончится… мне нужно будет с тобой поговорить.

Келестус ничего не ответил, только отвёл взгляд. Он явно понимал, о чём может пойти речь… но будет ли он готов дать ответы?

– Следы заканчиваются здесь, – сказал Тенарил, прищурившись на выступающие горные породы. Мардонос подошёл, повернулся к другу и нахмурился.

– Ты уверен? Солдаты прочесали каждый дюйм. Здесь руины тролльской империи. Они заброшены веками. Две пещеры на выходе.

– Значит, проверим внутри… или ты боишься? – следопыт лукаво улыбнулся.

Не дожидаясь ответа, он поднялся на склон. Мардонос и сыновья последовали за ним.

Поднявшись выше, они увидели пещеру, о которой говорил командир. Войдя внутрь, эльфы остановились: перед ними открывался длинный проход, тянувшийся вдоль горной породы. Он соединял несколько комнат и круглый зал, украшенных символикой троллей: чаши, пьедесталы, плетёные корзины, жаровни, маски вуду. Коридор пересекал два зала и заканчивался вторым выходом. Из малого зала вели две комнаты – круглая усыпальница и квадратное помещение ниже уровнем, где, похоже, проводили поклонения какому-то божеству с орлиной головой. Это место частично затопило.

Эльфы вошли в круглый зал.

– Катакомбы Амани, – сказал Мардонос, оглядываясь. – Помнишь, какими они были? Фанатики… поклонялись всем подряд. Готовы на любые мерзости, лишь бы угодить своим богам. Солдаты говорили, что порой слышали здесь шёпот.

Он повернулся к другу, приподняв бровь:

– Что? Испугался?

Тенарил усмехнулся.

– Мечтай, Мардонос.

– Я же говорил – здесь ничего нет. Теряем время. Он мог телепортироваться сюда, а затем оттуда действовать… – внезапно следопыт резко схватил командира и рывком спрятал его за стену. Братья мгновенно нырнули в укрытие напротив.

– Что там? – прошептал Мардонос.

– Пока не знаю… – Тенарил нахмурился.

Из ниоткуда появился хромающий худощавый эльф с кучей реагентов. Кряхтя, он прошёл в затопленный зал и сбросил всё внутрь. Отряхивая руки, он бубнил себе под нос:

– «Прибери, да прибери»… сам бы хоть раз что-нибудь вынес… Халонир, помочь тебе? Не-е… зачем… сам справлюсь…

Дориам осторожно выглянул. Хромающий направлялся прямо к стене – и мальчик уже приготовился увидеть, как тот ударится… но Халонир без труда прошёл сквозь неё и исчез.

– Я… готов поклясться, что он прошёл сквозь стену… – прошептал Дориам.

– Я видел то же самое, – так же тихо ответил Тенарил.

– Что происходит? – спросил Мардонос. – Вы что-то нашли?

– Сейчас узнаем, – сказал следопыт и первым вышел из укрытия.

Он подошёл к стене, поднял руку и медленно опустил ладонь – она прошла сквозь камень.

– Портал.

– Ты уверен? – спросил командир.

– Я читал о таких. Иллюзорные порталы. Их давно не используют.

– А если ты ошибаешься?

– Тогда проверим на мне, – Тенарил ухмыльнулся и нырнул в стену.

Мгновение спустя его голова высунулась обратно из камня.

– Ну? Чего ждёте? Пошли. Вы бы видели свои лица отсюда. Вот умора!

Он исчез снова. Мардонос посмотрел на сыновей, пожал плечами и шагнул следом. Братья последовали за ним. Ощущение было словно ныряешь под воду – мягкие волны прошли сквозь тело. Обернувшись, Дориам увидел катакомбы за собой через прозрачную, почти стеклянную поверхность портала.

– Невероятно… – прошептал Келестус.

– Тише! Он рядом, – прошипел Тенарил и жестом позвал компанию.

Они почти беззвучно подошли к выходу в огромный зал: множество клеток, несколько дверей, коридор, ведущий на балкон. Одна из дверей внезапно со звоном распахнулась и ударилась о стену. Халонир подпрыгнул от испуга.

– Чего ты возишься?!

– Я прибрался, как ты и хотел.

– Ты можешь перестать дрожать?! Если будешь докучать мне, я просто вышвырну тебя отсюда! Прямо с балкона! Хочешь поплавать в раскалённой лаве? – чародей окровавленной рукой указал в сторону коридора.

– Н-нет.

– Тогда помоги мне. Я не могу перевязать рану самостоятельно. Чем быстрее я доберусь до Камня Света, тем легче мне будет…

– Конечно. – Халонир и Кайдитрис скрылись в другом зале, оставив дверь чуть приоткрытой.

Воспользовавшись моментом, Тенарил пробрался внутрь и огляделся. Его внимание сразу привлекла клетка с парящей внутри эльфийкой, которая не могла пошевелиться. В другой клетке лежал без движения эльф – взгляд пустой, рот приоткрыт. Слишком очевидно, что он умер с голода. Бедняга.

– Эонис?.. – следопыт подошёл к клетке пленницы. Остальные приблизились к центру зала, стараясь не шуметь. Тело девушки, окружённое магическим барьером, висело в воздухе. Узнав знакомое лицо, она едва заметно оживилась.

– Нужно вытащить её отсюда!

– Как? – спросил Мардонос. – Она под замком и заколдована.

– Что ты предлагаешь?

– Для начала понять, как открыть замок.

– Я видел ключи у хромающего, на ремне. – сказал Келестус.

Тенарил повернулся:

– Отлично. Осталось добыть их. Но как…

– Чародей. – тихо вступил Дориам. – Если он погибнет, его магия исчезнет вместе с ним.

– Возможно. Но нельзя полагаться на «возможно». На кону жизнь Эонис. Нельзя терять ни секунды.

– Значит, пора действовать. – командир шагнул к двери, но Тенарил резко преградил ему путь.

– Нет! Последнее, что нам сейчас нужно – безрассудство.

– Он убил Альдериса, Эрайрию, Юнестру. Множество верных солдат, которые…

– Я понимаю, Мардонос. Но то, что ты задумал — чистое самоубийство. Подумай о своих детях.

Командир опустил глаза. Он собирался что-то сказать, но Тенарил уловил едва слышный звук и, резко схватив товарища, оттолкнул его в сторону:

– Берегись!

Мимо пронёсся огромный огненный шар Скверны, ударился о стену и разлетелся на десятки горящих осколков. В проходе стоял Кайдитрис – взгляд пылающий, лицо искажено яростью.

– Я должен был догадаться, что на этом всё не кончится. Нашли моё логово? Удивили… но и ваше никчемное существование закончится здесь.

Одним движением он насытил Халонира Скверной. От хилого калеки не осталось ничего: перед ними вырос исполин с горящими зелёным пламенем глазами. В его руках материализовался громадный двуручный меч. Оскалившись, он двинулся к братьям.

Мардонос рванул было к ним, но очередной шар Скверны заставил его отступить.

– Не так быстро! Не переживай, они умрут раньше тебя.

– Тенарил! – крикнул командир. – Мы должны разделиться. Я отвлеку его, а ты помоги детям!

– Я не оставлю тебя! Мы вместе…

– Нельзя бросать их одних!

– Посмотри на меня! – следопыт схватил друга за плечи. – Ты сам говорил, что они готовы. Так дай им шанс проявить себя. Иначе будешь вечно бояться за них!

Мардонос сжал зубы… и кивнул.

Кайдитрис метнул новый шар Скверны, разделив товарищей. Командир ринулся на чародея, увернувшись от потока зелёного пламени. Удар, второй, третий – Кайдитрис ловко уходил, пока Мардонос не схватил его за руку, но ответить не успел: стрела вонзилась чародею в спину, а кулак командира отправил его в сторону.

Тем временем братья из последних сил уворачивались от массивных взмахов исполина.

– Есть идеи?! – выкрикнул Келестус.

– Пара есть. Он медленный – нужно поймать момент…

– …и выцелить слабые места! А вторая?

– Нас двое – он один. Обходи. Я на себя стяну.

– Дай я!

– Поздно – он уже выбрал меня. Эй, тупоголовый громила! Это всё, на что ты способен? Моя бабушка дерётся лучше!

Халонир рыкнул и ударил. Дориам уклонился, но следующий удар был нестандартным – Солнечное Сияние с трудом парировал его. Лезвие его оружия треснуло по длине. Второго удара оно не выдержит.

Исполин поднял меч над головой и обрушил его, расколов длинный стол пополам. Ударная волна отбросила Дориама к стене.

Келестус не упустил момент: подрезал левую ногу противника. Халонир взревел и встал на колено. Младший схватил ключи – но гигант успел ухватить его за грудки.

Дориам сорвался с места, схватил два одноручных меча и, взбежав на спину исполина, вонзил их глубоко в плоть. Варварский рёв потряс зал. Халонир выпустил Келестуса, пытаясь сорвать с себя нападающего. Дориам скользнул по клинкам вниз, оставив два длинных рваных следа на спине врага.

Келестус вскочил и вонзил свой двуручный меч в живот монстра. В тот же миг Дориам подрезал подколенную связку – исполин рухнул на колени. Тело уже валилось на младшего брата, который никак не мог вытащить застрявший клинок.

Дориам бросился вперёд и оттолкнул Келестуса. Исполин обрушился на пол, а меч ещё глубже вошёл в его тело.

– Ну что ж… похоже, и ты тоже лишился своего оружия. – улыбнулся Дориам.

Келестус рассмеялся и поблагодарил брата за помощь.

– Нужно помочь остальным!

– Они справились! – воскликнул Тенарил.

– Да! – поддержал Мардонос.

Братья подбежали ближе. Кайдитрис был окружён четырьмя противниками. Описав в воздухе магический круг, он замкнул цепь, и произошёл взрыв, отбросивший всех, кроме него самого. Поднявшись в воздух, чародей окружил себя магическим щитом и активировал Глаз Лютемара, задействовав мощь трёх Камней Безграничной Энергии. Скверна на пальце Кайдитриса вспыхнула ярче, а Кровь и Тьма замелькали вокруг него, словно два клинка. Центральный диск вращался медленно, против часовой стрелки, на уровне его груди.

– Ничтожества! Вы даже не понимаете, С КЕМ связались!

Голос Кайдитриса исказился, раздвоился, а затем будто говорил трое сразу.

– Думали, я действую один? За моей спиной – армия. Мы уничтожим этот мир и построим на его руинах новую империю! Вы осмелились бросить вызов этой силе… этой мощи! За это вы и заплатите!

Предатель активировал Камень Крови и проник в подсознание каждого из эльфов, воплощая их самые глубокие страхи. Кровавый туман окутал видения, и в нём эхом звучал голос Кайдитриса.

Видение Мардоноса

Он стоял в Луносвете в форме верховного главнокомандующего. Вокруг – тысячи тел павших эльфов. Среди них он увидел Келестуса, Альдериса, Эрайрию, Эонис, Дориама, Бенониса, Айтилри, весь Совет и королевскую семью.

Ты всех подвёл. На тебя нельзя было положиться. Они умерли из-за тебя.

Из груды тел поднялся один-единственный живой эльф. Он повернулся к командиру – взгляд полон печали.

– Не может быть… – прошептал Мардонос.

– Ты потерял свет… брат.

Видение Тенарила

Он оказался в Чумных землях и искал путь наружу… пока не увидел на холме тело эльфийки.

Следопыт шёл к нему всё быстрее, надеясь, что ошибся, что это не она… но по мере приближения боль становилась нестерпимой. Слёзы хлынули из глаз, когда он узнал в мёртвой девушке свою дочь – Оламнис.

– Нет… нет. НЕТ! НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! – завопил он, обнаружив торчащую в её груди тёмную стрелу.

Ты не справился. Она была не готова. И кто виноват в том, что случилось?

Позади появилась эльфийка. На её лице играла ухмылка, а за спиной будто стояло нечто тёмное и бесконечное. Она рассмеялась… и выпустила стрелу прямо в голову Тенарила.

Видение Келестуса

Он увидел, как рыцарь с серебряными волосами и в доспехах смерти одним движением сворачивает Дориаму шею и бросает тело в сторону. Затем рыцарь медленно повернулся к Келестусу – горящие мертво-голубые глаза источали холодный ужас.

Ты не спасёшь его. Как бы ни старался, смерть настигнет и его… а затем и тебя.

Видение Дориама

Он стоял на зелёных лугах под тёплым солнцем. Навстречу бежали двое его маленьких детей.

– Папа! Папа! – смеялись они.

Но едва он обнял их, как они обратились в скелеты и осыпались прахом. Небо потемнело. Ветер стал свирепым. Земля начала умирать под его ногами, и волна увядания стремительно расширялась во все стороны.

Всё, что тебе дорого, рассыплется в прах. Ты не можешь это остановить.

Дориам закрыл глаза… а затем сказал тихо, но твёрдо:

– Ты видишь силу в страхе.

Он опустил ладонь на мёртвую землю.

– А я вижу силу… в смерти.

Его глаза вспыхнули мёртвенно-голубым светом. Голубая вспышка поглотила иллюзию – и она исчезла.

В этот миг раздался мощный взрыв, остановивший действие заклинания. Все, кроме Дориама, рухнули на пол.

Молодой эльф медленно шагал к Кайдитрису. Тот вскочил и стал метать заклинания, но они проходили мимо.

– Этого не может быть! – сорвался чародей.

Он попытался активировать Глаз, задействовав Кровь и Тьму, но устройство взвыло, свело руку судорогой, а камни вспыхнули и сгорели в воздухе.

– ЭТО НЕВОЗМОЖНО!

Искажённая магия тьмы пролетела рядом с лицом Дориама, и Кайдитрис увидел в нём того, кого так боялся.

– Это… ты?!

Солнечное Сияние остановился перед ним, глядя ровно, спокойно.

– Жаль, что тебе не суждено узнать.

Он вонзил меч прямо в сердце мага. Земля дрогнула. Тело Кайдитриса обмякло и рухнуло, а вся его магия исчезла в одно мгновение.

Дориам медленно обернулся. Его семья и Тенарил смотрели на него ошеломлённо, не смея произнести ни слова.

– Всё в порядке? – спокойно спросил он.

– Что это было?.. – пробормотал Тенарил.

– Мы победили. Чародей мёртв. Все в безопасности.

– Но… почему его заклинания тебе не навредили? – спросил Келестус.

– Не знаю. Возможно, когда я одолел свои страхи, мне… – Солнечное Сияние не договорил. Он ощутил что-то под доспехом, что мешало ему. Приподняв его, подставил ладонь – в руку упал тёмно-фиолетовый камень с горящей внутри звездой.

К нему подошёл Мардонос и внимательно посмотрел на находку.

– Откуда он у тебя?

– Я… я не знаю.

– Он ведь был у него. Как он оказался…

– Эти камни испарились в воздухе. Я сам это видел, отец, – ответил Келестус.

– Может, и Камень Крови где-то оказался? – предположил Тенарил. Он осмотрел себя и всё вокруг, но ничего, что могло бы привлечь внимание, не увидел. Остальные сделали то же самое – результат был тем же.

Командир бросил взгляд на тело Кайдитриса, подошёл, снял с его руки перстень, забрав Скверну, и вернулся.

– Камень Тьмы следует вернуть Совету, – сказал следопыт.

– Я так не думаю. Они о нём ничего не знали, – Мардонос протянул ему камень.

– Нет… я не могу.

– Сегодня ты показал, что более других достоин стать хранителем этого камня. Ты мой ближайший друг, и я верю в тебя как никто другой.

Тенарил принял камень и сжал его в кулаке.

– Я буду оберегать и защищать его.

– Не сомневаюсь. Но будь осторожнее. Эти камни необычные.

– Хорошо. – Охотник вдруг широко раскрыл глаза. – Эонис!

Все обратили внимание на клетку, где лежала эльфийка. Келестус открыл дверцу ключами, а командир медленно и аккуратно перенёс её на пол. Дориам опустился рядом на колени.

– Осмотрите её, надеюсь, с ней всё в порядке. Келестус, помоги мне проверить остальные клетки. Возможно, есть ещё выжившие.

– Да, отец.

Тенарил и Дориам остались с ней вдвоём.

– Должно быть, она очень ослабела, учитывая, сколько времени провела здесь. Её мать обрадуется, что дочь спасена… но сама Эонис очень тяжело примет новость о смерти сестры и отца.

– Ей будет трудно.

– Мы поддержим её. Обязательно. Я помню её совсем маленькой – она всегда была сильной и смелой. Уверен, такой и осталась… как ты думаешь? – Тенарил поднял голову.

Дориам убрал с её лица красные короткие волосы и всмотрелся в неё. Его словно пронзило.

– Я думаю… она прекрасна.

Следопыт широко улыбнулся, но, когда вернулись Мардонос и Келестус, быстро убрал улыбку.

– Мне жаль, но из выживших только она. Мы должны вернуть этих эльфов их семьям. Тенарил, нужна твоя помощь. Келестус и Дориам пойдут с тобой. Доставите Эонис к лекарям. Я подожду вас и займусь здесь.

– Вас понял.

Ближе к вечеру в Луносвете Дориам доставил Эонис к лекарям. Те сделали всё возможное, чтобы стабилизировать её состояние. Теперь ей нужен был только отдых.

Мальчик стоял рядом и с надеждой смотрел на её милое лицо. Убрав волосы, он улыбнулся и решил ненадолго оставить её. Один из мечей – тот, что был чище, – он положил на стол; второй, которым убил Кайдитриса, взял с собой и отошёл ближе к балкону, чтобы очистить от крови. Тщательно протирая клинок тряпицей, он поднял его горизонтально перед собой – и в отражении заметил движение.

Резко обернувшись, он успел парировать удар сверху – Эонис пришла в сознание и атаковала его вторым мечом, приняв за врага. Лезвие своего оружия больно впилось в его левую руку, но Дориам удержал клинок.

– Стой! Погоди! – выкрикнул он, но эльфийка не слушала. Она ударила его ногой в живот и замахнулась снова, но Солнечное Сияние успел схватить её руку и опустить клинок. – Успокойся. Всё хорошо. Ты дома.

Эонис огляделась. Оба меча упали на пол и звякнули.

– Прости… прости, я не хотела… – сказала она почти плача.

– Всё в порядке. Сядь. Тебе нужен отдых, ты многое пережила.

– Всё правда… кончилось? – она смотрела на него с подозрением, будто опасалась, что это ловушка, попытка вынудить её выдать сведения… но ничего не вызывало сомнений.

– Да. Сейчас ты в Луносвете. Мы привезли тебя к лекарям.

– У меня ужасно болит голова…

– Это от голода и жажды. Вот, сок луноягоды.

Он наполнил два стакана и протянул один ей. Эонис странно посмотрела. Чтобы доказать, что всё безопасно, Дориам пригубил свой и улыбнулся.

– Не обижайся. Он пытал меня… пытался отравить. Это всё длилось так долго.

– Я понимаю. Тебе сейчас тяжело. Но мы будем помогать. Обещаю.

В палату буквально вбежала женщина с длинными красными растрёпанными волосами, в синем мятым платье и босая – видно было, что она бежала сюда без остановки.

– Мама…

– Девочка моя! Солнышко моё! – Дориам уступил место, и женщина со слезами бросилась к дочери. По её голосу было понятно, как сильно она благодарна судьбе.

Улыбнувшись, Солнечное Сияние направился к выходу и бросил последний взгляд на Эонис, которая проводила его глазами, полными слёз, прижавшись к матери.

Вернувшись домой, Дориам застал брата, разлёгшегося на кровати и храпящего во всю мощь. Рядом клубочком свернулся Мурчаль – тоже спал. Усмехнувшись, Солнечное Сияние вышел на балкон. Он всмотрелся в солнце, готовое скрыться за горизонтом.

Мальчик достал зелёную сумку, положил её на перила и вынул фолиант Таллотиса. Затем достал из кармана синий камень с горящей звездой внутри и положил рядом. Взглянув снова на солнце, он поднял руку и потер большим пальцем по указательному и среднему. В воздухе вспыхнули лёгкие потоки тайной магии, весело скользнувшие вокруг.

Вздохнув, он улыбнулся – по щеке скатилась слеза. Опустив руку, он бросил последний взгляд заходящему светилу.

Тем временем, далеко отсюда, в логове мага-отступника тело Кайдитриса лежало неподвижно. Королевская гвардия ещё не успела привести место в порядок и позаботиться о павших.

К чародею медленно приближалась фигура, её тень падала прямо на тело. Через мгновение к нему подползли три чёрные змеи и зашипели.

– Поверь, – прозвучал женский, ребристый голос. – Вс-ссё ещё впереди…

Глава 13. «Из огня да в полымя».

Наступило утро. Тёплый ветерок проникал в дом и шевелил сиреневые прозрачные шторы. Солнце уже давно стояло над горизонтом. Дориам проснулся, глубоко вдохнул носом и сел на кровати, протирая глаза. Наконец-то ему удалось выспаться, и он радовался новому дню… без проблем и вопросов. По крайней мере, так казалось.

В комнату вошёл Келестус. Вытирая влажные руки, он с улыбкой посмотрел на соню.

– Доброе утро. Как самочувствие?

– Доброе, – Дориам улыбнулся в ответ и почесал затылок, слегка поморщившись. – Прекрасное, спасибо. Уже забыл, когда так хорошо спал.

– Теперь всё будет иначе. Мама просила помочь ей с посудой и завтраком, а тебе, как обычно, отдыхать.

– Да ладно тебе. Я тоже ей помогаю.

– Когда это было в последний раз? Лет пять назад? А может, десять? – младший брат рассмеялся, а затем вздохнул. – Лучше бы я мастерил доспехи. А ты чем сегодня займёшься?

– Пожалуй… останусь дома. Целый день. Мне столько пришлось бегать туда-сюда в поисках ответов и решений…

– Ну… если что – зови. Составлю компанию, – сказал Келестус и уже собирался уйти, но остановился, когда старший брат снова заговорил.

– На самом деле… ты мне нужен прямо сейчас. – Дориам встал и подошёл ближе. – Я не забыл, что хотел с тобой поговорить.

– Я надеялся, что ты не спросишь… – вздохнул младший брат, нахмурив брови.

– Но всё же спрошу.

Келестус прошёл к стулу, сел, откинулся на спинку, положил ногу на ногу и скрестил руки на груди. Судя по поднятым бровям, он ждал.

– Вчера… последнее, что я помню: в доме Юнестры я сидел за кучей хлама, прячась от Кайдитриса. Я обнаружил… вернее, фолиант сам прыгнул мне в руку. А дальше – ничего, пока не увидел отца и…

– Ты пытался убить меня, – спокойно перебил младший брат.

– …Ч-что? – Дориам буквально онемел. Это точно не входило в список того, к чему он был готов. Но Келестус оставался невозмутим и смотрел прямо в глаза, будто говорил о чём-то обыденном.

– Да, – пробормотал он тише и опустил взгляд. – Как бы странно это ни звучало, ты… или то, что овладело тобой, пыталось убить меня. В один миг я увидел всё то, что так беспокоило отца, маму и тебя последние дни. Твои глаза горели голубым огнём, кожа стала белой, голос… внушал ужас. А смех… надеюсь, он не будет преследовать меня всю жизнь.

– Я… не знал. Прости. Ты же знаешь, что я не контролировал себя. Последнее, что я видел – чародей применил к Юнестре… какое-то заклинание…

– Камень Крови, – подсказал Келестус.

Дориам удивлённо расширил глаза.

– Да, я знаю и про это, – младший брат резко поднялся, быстро подошёл и ткнул пальцем в грудь старшему. – Ты думал, что я не узнаю? Что можно просто исключить меня из происходящего? Это низко, Дориам. Или что? Думал, я настолько глупый?

– Нет, просто…

– Просто что?

– Пройдя через всё это, я пережил десятки опасных событий, которые могли стоить жизни мне и тем, кто дорог. Голова раскалывалась. И последнее, чего я хотел – чтобы ты испытал тот же ужас.

Келестус выпрямился и серьёзно посмотрел на него.

– Хорошо… Это звучит разумно.

– А ты как думал?!

– Но брать всё на себя – неправильно! Нет ничего плохого в том, чтобы искать помощи у тех, кто рядом.

– Я не хотел ставить тебя под удар.

– Это мне решать. Ты даже не попробовал.

Дориам резко отвернулся, зарычал и запрокинул голову, схватившись за волосы. Он ведь пытался его защитить… Разве так сложно понять? Но Келестус был прав: скрывать всё – неправильно. Одному тяжело тащить весь груз, и даже добрые намерения могут ранить тех, кого пытаешься уберечь.

Мы видим ситуацию только со своей стороны… и легко ошибиться.

Опустив руки, Дориам повернулся к брату. Лицо стало спокойнее.

– Если мы хотим решить всё раз и навсегда – мы должны доверять друг другу. Значит, никаких секретов. Ты согласен? – он кивнул. – Есть ещё что-то, о чём ты мне не рассказал?

Дориам поднял правую руку, ладонью вверх. Её окутал барьер тайной магии, и фолиант мягко поднялся в воздух, перелетел и опустился на столик рядом.

Келестус стоял с широко раскрытыми глазами.

– К-как тебе?.. – Дориам раскрыл книгу, достал спрятанный внутри синий камень с мерцающей звездой и протянул его младшему брату. Тот взял артефакт и с интересом стал рассматривать.

– Я толком ещё не разобрался. Кажется, этот камень восстановил мою связь с магией.

– Он похож на тот, который был у того чародея.

– Верно. Похоже, они взаимосвязаны.

– Думаешь… я тоже смогу… – младший брат поднял голову и посмотрел с надеждой. – …обрести силу?

– Возможно.

– Как… как ты её обрёл?

– Я не знаю. В попытке ответить на этот вопрос я хотел изучить учения Таллотиса.

– Постой… – Келестус отодвинулся от стола и одновременно обоими указательными пальцами ткнул в книгу, подняв брови и наклонив голову. Он смотрел на фолиант так, словно тот горел зловещим огнём и являлся воплощением зла… хотя, в чем-то он был прав. – Это тот самый фолиант?

– Всё верно.

– Но ты говорил, что он зовёт тебя. И что, когда он «прыгнул» тебе в руку, ты перестал себя контролировать. А вдруг всё повторится?

– Что-то произошло… – Дориам нахмурил брови в недоумении.

– Эта вещунья… Юнестра. Я помог ей отнять книгу. В дом ударила молния – попала в фолиант и отскочила в тебя. После этого ты вернулся в себя.

– Должно быть, она изгнала что-то из него…

– Если всё пройдёт как надо, то…

– Не спеши. Прежде всего я хочу разобраться во всём этом. – старший брат расплылся в широкой улыбке. Нет, ну надо же, как его сразу воодушевило!

– Но я тоже хочу обладать магией. Ты обрёл свою и…

– Ты обретёшь свою. Даю слово.

– Может, хватит меня перебивать? – Келестус укоризненно посмотрел на Дориама, но тот лишь покачал головой. – Ладно. Я могу потерпеть… кое-как… буду обладать магией! Это так вдохновляет!

Старший брат вновь широко улыбнулся, затем вздрогнул и поспешно спрятал фолиант с камнем за спину, потому что в комнате появилась Бенонис и обратилась к детям:

– Вот вы где. А, Дориам, ты прекрасно выглядишь. Рада, что тебе лучше. Раз вам нечем заняться – помогите мне по дому.

– Да, мам, – Келестус заулыбался и пошёл следом за ней.

Дориам вернулся к кровати, положил фолиант на одеяло, достал зелёную сумку и начал в ней рыться. Вынув шкатулку, он вернул Камень Маны на место и случайно задел локтем книгу – та упала на пол и слегка раскрылась. Внутри лежали четыре светло-фиолетовых листа, сложенных пополам. Озадаченно посмотрев на них, Дориам поднял учения Таллотиса и раскрыл фолиант на том месте, где было спрятано. Быстро пробежав глазами по содержимому, мальчик поднял взгляд. Похоже, это именно то, что ему нужно, но не успел он ничего предпринять, как послышался голос матери.

Резко обернувшись к лестнице, Дориам закрыл фолиант, сунул его и шкатулку в сумку, запихнул её под матрас и побежал вниз.

В это время Мардонос стоял в центре круглого зала Совета Кель'Таласа и, слегка выпятив грудь, смотрел прямо в глаза Аллавиру. Позади командира стоял Тенарил, который решил явиться на встречу с Советом во всём блеске – надел свой лучший доспех, отполированный до зеркального сияния. Кольчужный набор то и дело скрипел при каждом движении, но следопыт старался не придавать этому значения и двигался как можно меньше. Однако стоять долго без движения, пока Аллавир сосредоточенно изучал отчёт, было невыносимо, и охотник периодически переносил вес с ноги на ногу – скрип продолжался.

– Ну-ка тихо! – вдруг рявкнул Сияющее Возмездие. Тенарил вздрогнул, подскочил, снова издал скрип, выпрямился и спрятал руки за спину.

– Простите… – Айтилри и Линтенис, скрывая улыбки, переглянулись и тихо хихикнули. Похоже, явиться при параде было не лучшей идеей.

– Что ж… – наконец сказал Аллавир, закончив читать и положив руки на стол. – Очень хорошо. Вы взяли задачу в свои руки и добились результата: предатель повержен, Эонис спасена, Камень Крови вернулся к нам. – Мардонос на мгновение отвёл взгляд влево, но почти сразу вновь выпрямился, выгнувшись ещё сильнее. – Вдобавок теперь у нас Глаз Лютемара и Камень Скверны.

Глава Совета рукой указал на диск и перстень с инкрустированным зелёным камнем, но случайно задел Кровь рукавом. Резко дёрнув рукой, он поймал покатившийся артефакт и грозно нахмурился, взглянув на тихо смеющихся эльфиек:

– Да прекращайте уже!

– Извините… – Айтилри спрятала улыбку за пальцами.

Вернув Камень Крови на место, Аллавир снова посмотрел на командира:

– Тенарил Огненное Сердце, ваши навыки и умения привели нас к предателю. Проявив доблесть и отвагу, вы одержали верх и положили конец его тирании.

– Ваша Честь, прошу. Вы говорите так, будто я сделал всё в одиночку. Мы работали вместе: Мардонос, его дети, я…

– Простите, вы сказали «его дети»? – Тенарил озадаченно поглядел на командира, который стоял с широко раскрытыми глазами и почти не дышал. Айтилри тоже удивлённо посмотрела на Солнечное Сияние, чуть выдвинувшись вперёд. Сияющее Возмездие пролистал отчёт и поднял глаза:

– Вы не указали, что вам помогали ваши дети, Мардонос.

– Они ещё не достигли призывного возраста. Брать их с собой было нарушением устава и…

– В итоге вы всё же их взяли, – Аллавир снова посмотрел на отчёт, пробежал по нему глазами и продолжил: – Что из ненаписанного сделали ваши дети?

– Они… они…

– Им удалось одолеть помощника предателя. За всю свою жизнь я не видел подобного. Несмотря на свой юный возраст, дети Мардоноса сохранили хладнокровие и применили знания на практике.

– Спасибо за ваше участие, Огненное Сердце. Однако я обращался к командиру. Если Мардонос не может держать ответ за свои поступки самостоятельно…

– Ваша Честь, – Солнечное Сияние сделал шаг вперёд, не поднимая глаз. – Да, я признаю. В ликвидации угрозы со стороны предателя участвовали мои дети. Они не достигли призывного возраста, и это было нарушением устава. Дориам и Келестус лично вызвались помочь. – Он поднял взгляд на главу совета, уверенный и твёрдый. – Как сказал Тенарил, они отлично справились, и я горжусь ими – как отец и как командир армии.

– Прошу и я вставить слово, – вступился Ванелир. – Сейчас большинство молодых эльфов горят желанием защитить королевство. Это в них не отнять. Они усердно тренируются, чтобы однажды стать достойными воинами. Уверен, дети командира – из таких.

– Поддерживаю позицию Ванелира, – сказал Тэйлир Звёздное Небо. – В одних только рейнджерах — море заявок. Они так ждали возможности служить и ухватились за неё обеими руками.

– Тоже поддержу, – добавила Линтенис.

Одна лишь Айтилри растерянно бегала глазами и явно о чём-то думала, пока глава совета не обратился к ней:

– Несущая Свет. Ваш вердикт?

– А? Да, да… одобряю… – она слегка подскочила, ответила и опустила взгляд. Лишь спустя мгновение подняла глаза и посмотрела на командира исподлобья.

– В очередной раз большая часть совета поддержала вас, Мардонос. Вы очень близки к повышению до Верховного Главнокомандующего. Однако, учитывая ваш просчёт и нарушение устава, остаётся один момент. Дисциплина. У меня вопрос: сколько осталось до призыва ваших детей?

– Год и два года.

– Это не так уж много. Совет прощает нарушение. Как вы и сказали, Дориам и Келестус изъявили желание участвовать. Но и вы проявите учтивость и уважение. Все свободны.

– Спасибо, Ваша Честь, – командир и следопыт кивнули и вышли из зала. Несущая Свет поспешила уйти первой.

Уже на выходе Тенарил тихо сказал, чуть потупив голову:

– Прости меня. Я не думал, что…

– Не надо. Они узнали бы рано или поздно, – Мардонос встал напротив друга, слегка улыбнувшись. – Но спасибо, что заступился.

– Я говорил искренне. Они хорошо себя проявили. Я даже не знаю, что будет, когда Оламнис призовут… Остался год. Главное, ты смог всё это преодолеть.

– Мардонос! – сзади раздался гневный голос Айтилри. Она быстро шла к командиру.

– Боюсь, не все разделяют твою точку зрения… – Солнечное Сияние повернулся – и в тот же момент получил резкий удар по лицу.

– Как ты мог так поступить?! Семья для тебя ничего не значит?!

– Айтилри, успокойся! – Тенарил схватил Несущую Свет, но та вырвалась.

– Не трогай меня!

– Ты не в себе!

– Нет… пусть говорит, – сказал Мардонос, выпрямившись и спокойно глядя на неё, всё ещё держась за подбородок.

– Не тебе указывать, что мне делать! – Айтилри ткнула в него пальцем, глаза сверкали так, будто она и правда могла испепелить его на месте. Солнечное Сияние ещё никогда не видел в её взгляде столько ярости. – Я заступилась за тебя – а ты мне так отплатил?! Подверг опасности своих детей! Моих племянников! Им грозила смерть, и лишь чудом они её избежали!

– Я бы никогда не допустил…

– Уже допустил! И не думай, что на этом всё закончится! – Несущая Свет резко развернулась и ушла.

– Ты как? Никогда её такой не видел.

– Всё в порядке. Ей нужно было выпустить пар, – Мардонос размял челюсть и повернулся к другу. – Иди к семье. А я – к своей.

В это время Дориам сидел над фолиантом и читал его. Во второй половине по-прежнему красовались строки неизвестного языка, написанные изумрудным цветом. Книга была завершённой. Много текста касалось Камней Безграничной Энергии: их свойств, внешнего вида, плюсов, минусов, влияния. Мальчик решил вернуться к этому позже.

Он перевернул страницу – и снова увидел те самые светло-фиолетовые листы, сложенные пополам. Дориам развернул их и вгляделся. На первой странице начинался текст с красной строки, написанный синим цветом. Автор явно был образован… но, похоже, чем-то встревожен. Слева виднелся отпечаток пальца, а в самом начале строки стояли три точки, аккуратно выстроенные горизонтально, чуть выше уровня текста – будто начать письмо было трудно.

Устроившись поудобнее, Дориам начал читать…

«Даже не знаю, стоит ли оно того… Есть ли хоть какой-то смысл писать это письмо? Но если найдётся тот, кто прочтёт его – возможно, мне удастся привнести крупицу истины…

Меня зовут Таллотис Небесный Покровитель. В своей жизни я совершил достаточно ошибок; было немало поступков, которыми я не горжусь, и потому уверенно скажу: всё, что говорят обо мне… всё, что вы слышали – чистая правда.

Но и в этом есть своя ложь.

Я надеялся чего-то добиться. С моей стороны было глупо и наивно полагать, что действия Азшары сделают нашу жизнь лучше. Напротив – когда страшная правда раскрылась, было уже поздно. Но до всего этого быть ближайшим подчинённым королевы казалось лучшей перспективой, возможностью быть полезным. Огромных трудов стоило добиться такой должности, и я был горд, что сумел.

Спустя время я повстречал одного талантливого Высокорожденного. Его потенциал и жажда знаний били через край, и я прекрасно понимал: он сможет добиться любых высот, если проявит сдержанность, целеустремлённость и рассудительность. Как говорится, хорошего понемножку. Его звали Лютемар Лунная Тень. Мы были очень похожи: он, как и я, в своё время покинул родной Сурамар, привлёкший внимание королевы; мы оба стремились познать самые дальние уголки вселенной, получить доступ к великим знаниям нашего народа и, самое главное, – к Источнику Вечности. Возможность прикоснуться к его водам, ощущать его могущество, эту силу…

Прошло немного времени. Я сблизился с Лютемаром: мы стали лучшими друзьями, которые порой нарушали правила… но нам всё сходило с рук. И это чувство безнаказанности росло – вплоть до того, что мы проводили собственные эксперименты с Источником. Всё это держалось в строжайшей тайне. Если бы Азшара прознала, нас бы ожидала казнь. Потому нам приходилось действовать скрытно… порой даже устранять тех, кто мог поставить нас под удар. Так продолжалось довольно долго, пока однажды всё не изменилось.

Однажды Азшара вызвала нас к себе и сказала, что времена меняются, что нас ждёт иная жизнь, но, чтобы знать наверняка – требуется возможность видеть будущее. Я воспринял её слова дерзко и уверен, что с того момента королева начала сомневаться в моей лояльности. Лютемар же считал, что воля Азшары – закон, и неважно, какими средствами ты добиваешься исполнения этой… воли. Даже из кожи вон лез.

Он сделал целью своей жизни добиться того, чего желает королева, и, воспользовавшись моими учениями, начал собирать Камни Безграничной Энергии. Когда я узнал об этом, то посчитал его безумцем. Как можно додуматься использовать необузданную и неизученную магию?.. Хотя в этом была своя ирония. Порой мне самому казалось, что их сила превосходит даже Источник – если не равна ему. Но я не мог быть уверенным… а Лютемар тем временем шёл дальше.

Однажды он показал мне три найденных камня. И, по его словам, я понял – на этом он не остановится. Почему я его не остановил? Ведь понимал, насколько это опасно… Должно быть, часть меня хотела этого, а другая была с ним заодно… в каком-то смысле.

В конце концов Лунная Тень нашёл все камни, и последним оказался Камень Маны – синий, словно океан: бескрайний, необъятный. Внутри каждого камня горела звезда, их источник бесконечной магии и могущества. До этого момента мне удалось уговорить друга рассказать обо всех камнях как можно больше, и он говорил о них с такой страстью, таким неподдельным восторгом. Он восхищался ими… их силой. Признаюсь, они будоражили и меня.

Мне удалось записать всю информацию о них в своих учениях. Я рассчитывал, что мои дети получат этот фолиант по наследству… но этого не произошло. А затем случились обстоятельства, которые изменили всё.

Позже Лютемар создал прибор на основе своей реликвии. Внешне он напоминал глаз – так и получил своё название. С его помощью Лютемар пытался объединить и сконцентрировать мощь камней, но пока у него не было Маны – любой эксперимент был обречён. А сами камни негативно воздействовали на любого, кто ими пользовался. Позже я узнал от друга, что каждый камень хранит в себе огромную силу, и чтобы воспользоваться ей, нужно активировать камень – воззвать к энергии, таящейся внутри. Порой она сама взывает к тебе… если сочтёт достойным. Каждый камень словно живой. Он дышит… заполняет твой разум, и вы становитесь почти зависимы друг от друга. Подобно симбиозу – взаимовыгодному, но в то же время разрушительному. Чего стоит одна лишь Кровь…

Позже нам удалось предоставить Азшаре то, что она так желала. Я не верил, что получится, и готовился к худшему. Однако, к моему удивлению, Лютемар стабилизировал Глаз, и спустя мгновение небо разразил серебристый луч, поразивший каждого из нас. Королева… она первой научилась видеть будущее. Следом был я. Лютемар… не помню, чтобы он когда-либо говорил, что видел его. Возможно, он скрывал от меня что-то… знать бы, что именно.

Со временем я всё сильнее становился скептиком. И однажды повстречал членов сопротивления. Они… вразумили меня. Иррендия, Горангорн, Малфурион, Далесмин, Тиранда, Джаренас…»

Дориам вгляделся в имена – они показались ему знакомыми: именно их называл Кайдитрис во время встречи с Юнестрой… по крайней мере, некоторые.

«Спустя несколько месяцев Азшара вновь призвала нас к себе. Я был уверен, что это конец… но всё оказалось куда хуже. Пред нашими глазами явилось нечто. Над водами Источника кружила сфера зелёной магии – некий способ связи с нами. Из неё доносился зловещий голос… Мы не видели лица и не знали, как выглядит владелец голоса, который, словно огонь и пепел, разносился по залу. Он представился Саргерасом, правителем далёких земель. Богом, что преподнёс нам «подарки»: Лютемару – светло-зелёный прозрачный камень с горящей звездой внутри, идентичный Камням Безграничной Энергии, звавшийся Скверной; мне – записи в фолианте, что появились за множество дней до того. Я уж молчу про потоки тёмной дымчатой магии, что он направил на нас… С этого дня моя жизнь круто изменилась.

Я скептически отнёсся к подарку и к языку, которого раньше… не понимал. После этого момента я внезапно стал его понимать. Это была тёмная магия, использовавшая Скверну как подпитку. Она опьяняла… Азшара сказала, что подобное колдовство применяли чернокнижники Легиона, которым командовал Саргерас. Эта магия туманила мой рассудок, и мне пришлось избавиться от неё. Я воспользовался своим фолиантом, провёл ритуал – и потерял сознание. Но, хвала звёздам… больше я не ощущал влияние этого монстра в себе. Хотя впереди меня ждали куда худшие времена…

Пишу эти последние строки – и лишь надеюсь, что моя семья в безопасности… что мои дети и потомки не повторят моих ошибок и смогут отличать добро от зла. Жаль только, что я сам смог понять это слишком поздно…»

Дориам поднял голову, задумавшись. Значит, Таллотис действительно испытывал раскаяние за всё содеянное… Но что с ним стало? Смог ли он спастись, или пал жертвой собственных ошибок?

Солнечное Сияние вернул письмо в книгу и отложил её в сторону. Поднявшись с дивана, он стал ходить по комнате, переваривая услышанное. Затем остановился в центре, поднял Камень Маны перед глазами и вгляделся в его глубину.

– Камни Безграничной Энергии… ну и название… – подумал он. – И сколько их всего? Что они собой представляют? Похоже, придётся углубиться в учения моего прапрадеда.

Слегка опустив руку с камнем, мальчик услышал, как кто-то поднимается наверх. И сразу стало ясно, кто это.

– Келестус, я ещё не решил эту проблему. Дай мне немного времени.

– Уверена, он поймёт и с радостью пойдёт навстречу, – сказал знакомый женский голос.

Дориам обернулся и увидел Эонис. Она улыбалась.

– Эонис! Я не ожидал, что это ты… да и… как ты меня нашла?

– Достаточно было спросить Тенарила. Он так любезно согласился помочь – был готов чуть ли не карту нарисовать.

– Я рад, что тебе лучше.

– Всё это благодаря тебе. Я хотела лично поблагодарить тебя за спасение.

– Каждый из нас внёс свой вклад.

– Я ожидала такой ответ. Это легко говорить тем, кто уже побывал во множестве битв. Но ты, как и я, слишком молод для такого рода операций. Однако… ты всё равно ринулся в бой, – Эонис сделала шаг вперёд и слегка повернула голову, не отводя взгляда. У Дориама защекотало в животе.

– Я… мы… нам удалось оказаться в нужном месте в нужное время. Мы с братом предложили действовать сразу, пока противник был слаб.

– Хорошая тактика.

– И она сработала, – Дориам спрятал Ману в задний карман. – Предатель повержен, ты дома.

– Лекари сказали, что ты принёс меня на руках, – эльфийка подошла ближе, почти вплотную, и смотрела ему прямо в глаза. Дориам всем своим существом чувствовал её дыхание, а внутри будто перевернулось что-то тёплое и лёгкое. Он никогда прежде не испытывал ничего подобного.

– Я… я не мог тебя бросить. Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, прежде чем уйти.

– Спасибо, – прошептала она.

– Та-ак… значит, ты знакома с Тенарилом, – мальчик отступил и сел на диван. Эонис закатила глаза, выдохнула и опустилась рядом.

– Да. Наши семьи дружат… или дружили. Я давно его не видела. Как и Оламнис. Он нянчил меня, когда я была маленькой. Меня и… Эрайрию. – Она уставилась перед собой; в глазах блеснули слёзы. – Лучший друг моего отца.

– Мне жаль, что так вышло. Отец много рассказывал нам об Альдерисе. Больше всего мне понравилась история с кроколиском.

Эльфийка тихо хмыкнула и едва улыбнулась.

– Он полез за моей игрушкой. Сшил для меня мурлочонка. Кроколиск принял его за живого и съел. Папа увидел куклу в раскрытой пасти и попытался отнять… чуть пальцев не лишился, – по её щеке скатилась слеза.

– Слушай. – Дориам взял руку Эонис обеими руками, привлекая её внимание. Он осторожно убрал волосы с её лица и вытер слезинку. – Понимаю, это тяжело. Ты держишься очень достойно, учитывая всё, что произошло… но знай – я… мы поддержим тебя.

– Спасибо. Это много для меня значит.

В разговор внезапно влез Мурчаль: перебравшись на колено эльфийки, он уселся и с интересом стал её рассматривать. Эонис взяла малыша на руки и поднесла к лицу, а мурлочонок схватился лапками за её нос и посопел:

– Фырта ты тя! Мргл-мргл!

– Это… эм… Мурчаль.

– Твой питомец? Никогда бы не подумала, что мурлочата могут быть питомцами. – Эонис искренне улыбнулась, снова посадила малыша к себе на колено и стала гладить его пальцем. Мурчаль схватил лапкой её палец и довольно замурлыкал.

– Да, этот мурлочек помог мне понять позицию отца. И то, как важно быть готовым к любым поворотам судьбы.

– Это сильно. В их возрасте очень опасно оставаться одним. Тем более взрослые мурлоки порой забывают о некоторых своих детях… и те становятся добычей кроколисков, крабов и хищных рыб.

– Забавно, что ты сказала про крабов. Именно от него я и спас малыша. – Эонис повернула голову, слегка приподняв левую бровь, и улыбнулась, глядя на Дориама.

– Ты хоть кого-нибудь не спасаешь?

– Периодически. – Дориам состроил гримасу.

– Как бы это не вошло в привычку.

– Я не против. – Солнечное Сияние улыбнулся.

– Мне пора. Тенарил просил передать, что вами с братом заинтересовался Совет. Похоже, вы сумели произвести впечатление. – Эльфийка встала и посадила мурлочонка на диван. Малыш загрустил и потянул к ней ручки, на что она ответила: – О, не переживай. Я обязательно вернусь!

– Я буду рад твоей компании. – сказал Дориам. Эонис бросила на него последний взгляд и удалилась.

– Она потрясающая… правда?

– Фырта тя!

– О да, вижу, вы подружились. Только смотри, не кусай её.

– Мргл-мргл.

– Нет уж, давай пообещай. – Мальчик пригрозил пальцем. Мурчаль схватил его за палец и радостно отвесил: – Мя!

– Вот и славно.

Некоторое время Солнечное Сияние сидел, погружённый в мысли. Письмо Таллотиса, Кайдитрис, тянущийся вопрос с Келестусом – всё отодвинулось куда-то на задний план. В голове была лишь Эонис. Её глаза, дивный голос, прекрасные алые волосы, доброта… и тот прямой, искренний взгляд.

Но мечтательный полёт прервала мать – её звонкий голос доносился снизу. Она не звала его, но, похоже, с кем-то спорила. Дориам подошёл ближе к лестнице и стал прислушиваться, постепенно спускаясь всё ниже. Когда он оказался на первом этаже, то увидел отца, пытающегося что-то объяснить матери, которая ходила из комнаты в комнату и гневно отзываясь о чём-то. Келестус сидел за столом и, заметив брата, бросил на него грустный взгляд.

– И как это понимать?! – воскликнула Бенонис.

– Всё в порядке, я же сказал.

– В порядке?! Это?! – она дотронулась пальцем до его левой щеки, на которой краснел след, будто от удара. – По-твоему, это в порядке?!

– Скоро пройдёт. Ничего страшного. Айтилри просто нужно было выпустить пар. – Мардонос стоял уверенно, пытаясь успокоить вспыльчивую жену.

– Дорогой, ты порой слишком добр. Но это – уже слишком!

– Она бурно отреагировала на то, что я взял с собой наших детей. Почти так же, как и ты. Я ожидал такой реакции. Помнишь, что ты сделала?

– …запустила в тебя синей вазой…

– Моей любимой, между прочим… а я тебе и слова не сказал!

– Но… это… но… я поговорю с ней.

– Нет! Не нужно её искать… – Мардонос резко схватил жену за плечи, останавливая.

– Да и не придётся… – послышался за спиной голос Айтилри. Она стояла на пороге, угрюмо опустив взгляд. Войдя, подошла к Мардоносу и осторожно коснулась его покрасневшей щеки, чувствуя вину. – Прости. Я сорвалась…

– Ты не виновата. – Мардонос взял её за руку.

– Виновата. Так нельзя было… – Айтилри трясло, и Бенонис тут же усадила её за стол, сев рядом. – Этому нет оправдания.

– Всему есть оправдание. – мягко сказала сестра и погладила её по голове.

– Только не этому…

– Ты слишком строга к себе.

– Нет. Я дала волю эмоциям. – Айтилри всхлипнула. – Я – член Совета. Так вести себя недопустимо. Мардонос имеет полное право заявить на меня.

– Ты прекрасно знаешь, что он не станет. Он понимает тебя – он же мгновение назад стоял на твоей защите.

– Правда?

– Конечно правда. – подтвердил Мардонос. – Ты отреагировала ровно как Бенонис. Она в меня вазу запустила.

– Попала? – шмыгнула Айтилри.

– Нет.

– Жаль.

Солнечное Сияние рассмеялся, подошёл, обнял сестру жены и поцеловал её в висок.

– Узнаю нашу Айтилри. Дай только повод. – Она тоже засмеялась сквозь слёзы и прижалась к Мардоносу.

– Спасибо вам. Я так вас люблю.

– И мы тебя любим.

Оставив взрослых, братья поднялись наверх. Келестус шумно вздохнул и плюхнулся на диван, разбудив Мурчаля, мирно спавшего на подушке.

– Извини, пакость… – пробубнил младший, нащупал что-то за спиной, нахмурился и вытащил фолиант Таллотиса. – О! Кстати! Как там продвигается самый лучший момент в моей жизни?

Дориам не ответил. Он достал из кармана Камень Маны и снова вгляделся в звезду внутри. «Воззвать к силе, что таится внутри…» Раньше он не понимал, что это значит, но после того, как научился магии, всё стало иначе. Он взывал к силе, что была в нём самом. А если попробовать так же – только с камнем?

Выставив ладонь с камнем вперёд, он поднял вторую руку над ним и сосредоточился. На удивление, из камня начала исходить прозрачная голубоватая дымка. Дориам направил её на брата. Облако окутало Келестуса, медленно впитавшись в его кожу.

Камень погас. Братья переглянулись.

– Думаешь, получилось? – спросил младший.

– Ты меня спрашиваешь? Попробуй что-нибудь сделай.

Келестус огляделся, выбрал подушку на кровати, вытянул руку и сосредоточился. В воздухе вспыхнул просвет тайной магии – подушка поднялась. Младший брат, ликуя, швырнул её в Дориама и покатился со смехом на пол.

– Ты справился!

– Неожиданно для себя… но да.

– Спасибо тебе! Спасибо! Я тебя обожаю! – Келестус обнял брата.

– Хорошо-хорошо… только пока не показывай это отцу. Я ещё не придумал, как сказать ему.

– Может, он и ему поможет? Думаешь, отец сам тоже не обладает магией?

– Это бы многое объяснило… но всё может быть иначе. Лучше идти постепенно. И уж кому-кому, а ему можно доверить этот камень… – Дориам вдруг замер, будто мысль пронзила его. – Если только…

– Что? О чём ты?

– Пока… не знаю… – он отвернулся, погружённый в размышления.

Тем временем, неподалёку от Луносвета, на пригорке стоял фиолетовый тролль. Выставив вперёд руку, он что-то ощущал, моргая при каждом колебании своего длинного крючковатого носа. Из его рта торчали два клыка с золотыми кольцами, глаза были закрыты… но через мгновение распахнулись и сузились.

– Да-аа… вождь будет доволен. – протянул он, угрюмо глянув направо. – Чего встал?! Беги, скажи, что мы нашли то, что искали.

Из тени вышел второй тролль в кожаном вуду-доспехе.

– Как прикажешь, Гара'джал. – прорычал он и исчез в лесу.

Гара'джал снова повернулся к Луносвету и гнусно улыбнулся:

– Скоро солнце Джан'алай опалит вас… и империя Амани снова воцарится в этих лесах, изгнав жалких эльфов с наших земель!

Глава 14. «Тень опасения».

Прошло два месяца с последних событий. За это время Дориам и Келестус наловчились пользоваться магией от и до. Труднее всего было скрывать этот факт от родителей, но постепенно эта сложность отходила на второй план – особенно на фоне развлечений. Например, битв подушками, которые то и дело летали из одного угла комнаты в другой. Порой младший брат даже заставлял Мурчаля парить в воздухе.

Однако в последние дни всё стихло – эйфория и радость от того, что мальчики наконец обрели магию, понемногу уходили.

Нарезвившись вдоволь, братья занялись тем, что интересовало каждого: младший снова углубился в мастерство доспехов, пытаясь понять, как сделать их крепче и удобнее; старший – в изучение различных аспектов магии, стремясь проникнуть в самую её суть.

И чем глубже он погружался, тем чаще косился на фолиант прапрадеда, что уже давно лежал без движения в зелёной сумке… совсем рядом с Камнем Маны.

Дориам понимал, что однажды всё придётся объяснить родителям. Но как? Что сказать? Чего ждать от их реакции… особенно от отца, который бы узнал, что камень безграничной энергии всё это время находился у собственного сына.

Тем временем Мардонос и Бенонис находились далеко от дома – в гостях у Тенарила. Компания решила вспомнить старые времена и навестить друзей после стольких лет. Они устроили пикник на свежем воздухе, поставив стол недалеко от дома следопыта.

Жена охотника, Айландэль, выносила блюда и закуски. Она имела оранжевые волосы, частенько заплетённые в аккуратные причёски, острый подбородок, милые веснушки, маленький приподнятый носик и фиолетовые глаза. Огненное Сердце души в них не чаял.

Айландэль прекрасно готовила – особенно кексы с луноягодным джемом. Три штуки Мардонос уже поставил рядом с собой, потянувшись за четвёртым. Бенонис, сидевшая слева, покосилась на мужа. Он удивлённо приподнял брови.

– Что? – он огляделся, будто ища поддержки. Но Тенарил лишь криво улыбнулся, а Айландэль, как всегда, была на его стороне.

– Пусть берёт. Их ещё много! – заверила она, вытирая руки о фартук. – Я и пирог вашим детишкам испекла.

– И как ты только успеваешь… – вздохнула Бенонис, подперев щёку. – Я устаю только так.

– Ты кормишь четверых. Я троих.

– Да-а… Не спорю.

– Мама, папа. – подошла молодая эльфийка с короткими красными волосами. – Здра-асте.

– О, кстати, о третьих. Здравствуй, Оламнис! Как приятно тебя снова увидеть! – обрадовалась Бенонис. Не услышав привычного ответа от Мардоноса, она повернулась… и увидела, как он с набитым ртом лишь кивнул. Закатив глаза, она отвернулась.

– Взаимно. Вас давно не было. – Оламнис очень походила на родителей: горделивая осанка, тот же приподнятый носик, фиолетовые глаза матери – но взгляд был отцовский.

– Как проходит обучение в рейнджеры? – наконец проглотив кекс, спросил Мардонос.

– Неплохо. – она пожала плечами. – Ветрокрылые решили тренироваться у себя дома, так что в основном я занимаюсь с Толарисой и Лана'тель.

– Лана'тель? – удивился командир. – По-моему, она единственная из вас, кто не рвётся в следопыты.

– Да. Нас вообще пятеро, но каждая попадёт в рейнджеры.

– Мне нравится твоя уверенность, – улыбнулась Бенонис, на её щеке появилась ямочка. – Присоединяйся. Расскажешь всё подробнее.

– Почему бы и нет… – она села и принялась рассказывать о последних событиях.

Ближе к середине дня Дориам, перекусив тем, что нашёл, поднялся наверх и решил наконец прочесть учения Таллотиса. Но, остановившись на полпути, замер в сомнениях. Первое испытание далось ему с огромным трудом – возвращаться к этому не хотелось.

Он некоторое время стоял, глядя на зелёную сумку в углу. Мысли возвращали его в те времена, когда видения оставляли тысячи вопросов… и те чувства, что сопровождали их.

Но он понимал: нужно узнать о Камнях Безграничной Энергии как можно больше, чтобы быть готовым к возможной опасности – и от самих камней, и от бездействия.

С другой стороны, оставив эту главу позади, он смог сосредоточиться на важном для себя. Но и камни сыграли свою роль. Взять хотя бы Камень Маны – без него они с братом так бы и остались без магии.

Как бы ни было, эти камни уже повлияли на его жизнь… и, возможно, ещё на чью-то.

Собравшись с духом, он подошёл к сумке, достал фолиант Небесного Покровителя, положил на стол, рядом – Камень Маны. Устроившись на диване, подложив подушку под колени, он раскрыл книгу на первой странице.

Таллотис явно писал её в расчёте на потомков: подробно описывал каждое заклинание, каждое наблюдение, каждый момент – порой даже слишком очевидно. На полях были пометки, словно добавленные позднее.

Он стремился избежать любых ошибок – желание предосторожности было почти ощутимо.

Не слишком ли серьёзно он подходил к этому?..

Хотя, учитывая, что с ним случилось… разве его можно за это осуждать?

Пролистывая страницу за страницей, Дориам добрался до того, что интересовало его больше всего – до описания Камней Безграничной Энергии. Согласно введению, основную часть сведений автор получил от Лютемара Лунной Тени – своего лучшего друга и товарища.

Каждое описание сопровождалось иллюстрацией. Вчитываясь в строки, Солнечное Сияние нахмурил брови…

«Когда-то давно королева начала проявлять интерес к могущественным артефактам нашего мира. Она отправляла своих эльфов в самые отдалённые части континента, и раз за разом им удавалось находить нечто стоящее. Азшара создала в Сурамаре штаб Высокорожденных и поставила во главе Элисанду.

Среди них были и мы с Лютемаром. Нам удалось достичь впечатляющих успехов в поиске артефактов, обладавших особой силой. Это были предметы, в которых таилась колоссальная мощь. Их магия притягивала внимание – и порой появлялись те, кто не разделял стремления королевы владеть ими, пытаясь украсть найденное. Разумеется, такие поступки карались казнью. Хотя некоторым всё же удавалось ускользнуть от этой участи. Счастливчики.

В поисках артефактов участвовали самые опытные воины и чародеи. Элисанда настояла, чтобы её ближайшие сторонники руководили экспедициями. В этой работе участвовал мой учитель, Звездочёт Этрей, а также наставница Лютемара – фехтовальщица Алуриэль… Лунная Тень порой проводил с ней подозрительно много времени. Держу пари, у них был роман.

Что касается найденных нами реликвий… Их называли Столпами Созидания, и многие Высокорожденные были уверены, что нам их даровали сами титаны. Не могу утверждать наверняка, хотя, пожалуй, я был ближе к их мнению. Мы поместили Столпы в хранилище, собрав пять различных артефактов и разместив их в Сурамаре.

Но даже они меркли в сравнении с Камнями Безграничной Энергии. Лютемар нашёл шесть камней разных цветов. Внутри каждого горела яркая звезда. Мой друг был уверен, что все они взаимодействуют между собой, что в каждом есть позитивное и негативное влияние на носителя. Он говорил, что камни будто борются друг с другом… или же дополняют, позволяя получить совершенно иной результат. Их противостояние открывает разные возможности – всё зависит от того, какой камень начинает доминировать.

Свет, Тьма, Жизнь, Смерть, Кровь, Мана… и Скверна, камень которой Лютемар получил от Саргераса.

Каждый камень уникален и легко различим по цвету. Каждый обладает собственным потенциалом, своими положительными и отрицательными проявлениями.»

Ниже следовал перечень камней с подробным описанием каждого…

«Свет – камень почти прозрачный, словно стекло. Его сила заключена в светлых эмоциях и позитиве. Он взывает к внутреннему покою и умиротворению, подавляет гнев, печаль, злость, депрессию, отчаяние и ярость. Долгий контакт с камнем способен вызвать ослепление – как в буквальном смысле, так и в переносном: носитель перестаёт рассуждать здраво, не замечая очевидных вещей. В комбинации с Жизнью даёт новое направление… некую магию духа.

Позитив: взаимодействует с Жизнью и Маной. Полная противоположность Тьме.

Негатив: противоборствует Тьме, Крови, Смерти и Скверне. Старается доминировать над Смертью.

Примечание: может ослеплять и подавлять эмоции – как положительные, так и отрицательные. Камень ясно показывает, что отрицательные эмоции тоже важны: боль, грусть, отчаяние. Нельзя позволять Свету подавлять всё подряд.

Тьма – камень тёмно-фиолетовый. Его сила в темных проявлениях. Он взывает к отрицательным эмоциям и запретным желаниям, подталкивая к действиям, которые могут иметь тяжёлые последствия. Тьма шепчет на ухо, пытаясь склонить носителя к своему выбору. Она путает мысли, затуманивает восприятие. Если цель устойчива – ищет слабое место и давит на него. Способна создавать кошмары наяву. Как Свет мешает трезво рассуждать, так и Тьма затмевает разум, заставляя считать зло добром.

Позитив: взаимодействует с Кровью, Скверной, Смертью, Маной… и Жизнью.

Негатив: отвергает Свет. Противоборствует Жизни, но и берёт от неё возможности. Доминант.

Примечание: Тьма испытывает странное, особое отношение к Жизни. Она стремится доминировать над ней, что позволяет создавать тёмные организмы, особенно в сочетании с Кровью.

Жизнь – камень жёлтый. Его сила – в созидании. Он способен создавать жизнь буквально из ничего, исцелять, восстанавливать даже безнадёжно разрушенные тела. Лечит болезни и недуги. Однако в необузданном состоянии может порождать агрессивные организмы, стремящиеся к расширению территорий. Камень нужно уметь сдерживать.

Позитив: взаимодействует с Кровью, Тьмой, Смертью, Маной и Светом. Старается доминировать над Тьмой, Смертью и Кровью, но порой Тьма одерживает верх.

Негатив: отвергает Скверну – она пожирает его.

Примечание: как и Тьма, является доминантом. Комбинации с Тьмой и Кровью могут быть особенно опасны. Полная противоположность Смерти.

Смерть – камень чёрный, словно ночь. Смысл его очевиден: некромантия, восстание мертвых, убийства. Болезни, язвы, чума. В сочетании с Кровью может вызывать отмирание органов. В комбинации с Тьмой усиливается. Связан с душами, тьмой, отрицательными эмоциями, загробным миром.

Тем не менее, в нём можно найти и свои… положительные стороны.

Позитив: взаимодействует с Кровью, Маной, Тьмой и Скверной.

Негатив: отвергает Свет и Жизнь.

Примечание: камень позволяет контактировать с душами умерших, говорить с ними. Может возвращать к жизни – но лишь временно и с жестокими последствиями. Подопытный может сойти с ума и устроить геноцид. Лютемар видел в этом камне много полезного… Не знаю, что он нашёл в Смерти. Для меня это один из худших камней.

Кровь – камень красный. Возможно, один из сильнейших Камней Безграничной Энергии. Способен управлять живыми организмами, словно марионетками, проникать в сознание, заставлять кровь вскипать, а органы – вспухать от её переизбытка. Усиливает давление. Позволяет читать мысли. Длительное воздействие на цель приводит к её гибели.

Позитив: взаимодействует с Маной, Жизнью, Смертью, Тьмой и Скверной. Доминирует над Жизнью – хотя изредка бывает и наоборот.

Негатив: Свет.

Примечание: камень Крови буквально рвётся к Жизни и Тьме – вероятно, из-за особого симбиоза. В сочетании с Тьмой способен вызывать мутации и глубокие изменения организма. Этот камень кажется уникальным. Он слишком напоминает Ману – будто «дышит». Иногда кажется, что он живой и пульсирует, словно сердце. Остаётся лишь надеяться, что его влияние не обернётся трагедией.

Мана – камень синий, бескрайний и необъятный, словно океан. Способен раскрыть магический потенциал существа или даровать магию тому, кто ей не владеет. Концентрат, катализатор и стабилизатор одновременно. Усиливает магию владельца при длительном использовании. После прекращения контакта оставляет ощущение опустошения, словно лишают всего – включая собственную силу. Вероятно, дело в привыкании… хотя всё со временем восстанавливается, включая магию.

С помощью Маны можно стабилизировать противодействие между конфликтующими камнями: Светом и Тьмой, Жизнью и Смертью. Она облегчает использование сложнейших заклинаний и ощущается более «живой», чем остальные камни.

Позитив: взаимодействует со всеми Камнями Безграничной Энергии.

Негатив: не выявлено. Возможно, лёгкое недомогание после прекращения использования.

Примечание: есть вероятность, что камень вызывает зависимость – необходимость пользоваться им как можно чаще. Пока что это лишь предположение, основанное на том, что Мана значительно усиливает носителя… и отказаться от такого преимущества трудно. Надеюсь, я ошибаюсь.

Скверна – камень зелёный. Важно понимать, что это лишь физическое воплощение самой Скверны – так же, как и другие камни являются материализацией своей стихии. Камень концентрирует в себе всю мощь одноимённой магии. Многократно усиливает другие камни, но берёт за это высокую плату. Может разрушить Камни Безграничной Энергии. Пожирает Жизнь и стремится к ней, тогда как сама Жизнь яростно сопротивляется.

Способен высосать жизненную энергию из чужого тела и передать её владельцу… или поглотить целиком. При длительном контакте начинает поедать своего хозяина. Затуманивает разум и зрение. Зависим от владельца: не может «быть один», потому принуждает к постоянному взаимодействию. Позволяет порабощать жертву и брать над ней контроль.

Позитив: усиливает все Камни Безграничной Энергии… но одновременно способны их разрушить.

Негатив: Жизнь отвергает его.

Примечание: мой учитель всегда говорил держаться подальше от Скверны, а этот камень – её воплощение. Олицетворение тьмы и ужаса. Я видел, как она изменила Лютемара до неузнаваемости… и что сотворила с нами обоими. Этрей был прав – к ней лучше не приближаться.

Несмотря ни на что, Лютемар создал устройство, позволяющее применять силу всех камней одновременно. Его изобретение – Глаз – могло концентрировать эту мощь и направлять её в самых разных целях. Использовав силу Глаза вместе с Источником Вечности, мы получили возможность видеть будущее. Лютемар призвал Смерть, Тьму и Ману…

Почему именно эти камни? Возможно, он знал куда больше, чем мне тогда казалось.»

На следующей странице говорилось уже о другом. Было ли это всё, что Таллотис знал о камнях к концу своей жизни? Или же он тогда ещё не осознавал многих деталей? Оставалось лишь гадать.

Небесный Покровитель относился к камням с величайшей осторожностью, и Дориам понимал: если даже столь могущественный колдун был настороже, то и ему следует проявлять ту же осмотрительность. Камень Маны, однако, не казался таким уж опасным… напротив, проявлял себя довольно положительно.

Но в дурных руках с помощью Маны можно было бы сотворить ужасное, ведь она являлась недостающим звеном. Таллотис писал в письме: «…пока он не добыл Ману, каждый эксперимент был обречён на провал». Если же Глаз окажется найден и использован во зло – страшно представить последствия…

Задумавшись об этом, Дориам заметил, как Камень Маны вдруг издал гудящий, свистящий звук и резко завертелся, словно волчок.

Тем временем возле дома Тенарила компания завершала званый ужин. Бенонис помогала Айландэль убирать со стола посуду. Оламнис ушла по своим делам, а следопыт, в компании Мардоноса, стоял в стороне и смотрел на закат.

Командир, бросив на друга косой взгляд, словно заметил в нём что-то странное. Внешне изменений почти не было… но что-то явно было не так.

– Сегодняшний день напомнил мне, как приятно и весело мы проводили время вместе, – вздохнул охотник, не отводя взгляда от уходящего солнца.

Солнечное Сияние помнил те времена. Услышав слова друга, он опустил глаза, мысленно вернувшись в прошлое. Жизнь продолжала подкидывать испытания, а многие дорогие им эльфы уже ушли, но друзья старались поддерживать друг друга в это тяжёлое время.

– Мне тоже…

– Но теперь всё иначе, – продолжил Тенарил. – Ты и я… со своими семьями, отягощённые своими невзгодами…

– С каких это пор ты такой пессимист? – удивлённо спросил Мардонос, повернув голову.

– А что меняется, друг мой? – следопыт продолжал смотреть вперёд. На секунду показалось, будто он будто в трансе: говорил медленно, монотонно – что было ему совершенно не свойственно. – Мы теряем тех, кто нам дорог. Ты правда думаешь, что сегодняшний день хоть как-то изменит положение вещей? Что мы снова не перестанем общаться на несколько лет?

– Я лишь могу надеяться, что история не повторится, но я не…

– «…был бы так уверен, потому что не знаю, чего ожидать»? – перебил его Тенарил.

Солнечное Сияние растерянно смотрел на друга. Он никогда не видел его таким подавленным. Обычно Тенарил был искрой компании, находил повод подшутить или рассмешить… но сейчас будто кто-то залил эту искру водой. Весёлый огонёк в его глазах погас – и следопыт стал другим. Перед Мардоносом стоял кто угодно, только не старый друг.

– …что с тобой не так?

– Со мной всё нормально…

– Нет, посмотри на меня! – Мардонос крепко схватил товарища за плечи и развернул к себе. – Конечно, я мог бы списать всё на случайность, но я слишком хорошо тебя знаю. А сегодня ты ни разу меня не поддел и почти всё время молчал. В чем дело?

– Я… я…

– Брось. Просто скажи мне.

Огненное Сердце выглядел странно – будто одурманенный. Словно по голове его ударили огромным камнем: в глазах стояла глубокая, мрачная печаль, смешанная со страхом и отчаянием. От прежнего задорного Тенарила не осталось и следа. Он выглядел так, будто его изо дня в день разъедало что-то, что он не мог выбросить из головы. Что-то, что причиняло боль… но, несмотря на это, следопыт упрямо пытался казаться прежним.

– Это Камень Тьмы? – спокойно спросил командир, уверенный, что причина именно в этом. – Он так на тебя влияет?

– Нет… – охотник едва заметно покачал головой. – Не думаю… Я о другом. Помнишь, когда сын Лютемара взял нас под контроль? Он поднял из глубин наши самые потаённые страхи и заставил столкнуться с ними лицом к лицу. – Мардонос чуть отступил, всматриваясь в товарища. Он тоже прекрасно помнил, что увидел тогда. – Я увидел Чумные земли. И… Оламнис. Её тело… лежащее на земле, без движения. Я не смог её спасти! Не смог подготовить к тому, что её может ждать!

– Это был всего лишь кошмар. Отражение твоих страхов.

– А что если не просто кошмар? А возможное будущее?

– Ты делаешь всё, что в твоих силах. Как и я. Мы оба стараемся подготовить наших детей ко всем поворотам судьбы. Но именно ты показал мне, что нельзя жить в вечном страхе за их жизнь. Придёт день, когда мы должны их отпустить. И они справятся. Я знаю.

Тенарил опустил взгляд. Его била мелкая дрожь – словно тот кошмар возвращался снова и снова, терзая его сердце. Потерять самое дорогое в жизни… свою дочь Оламнис. Он не мог допустить, чтобы это стало реальностью. Но был ещё один момент… один, что тревожил его куда сильнее.

– Ты прав… – тихо произнёс охотник. – Но есть ещё кое-что. В своём видении я видел… эльфийку. Она смеялась… – следопыт поднял голову и посмотрел Мардоносу прямо в глаза. – …и выпустила стрелу мне прямо в голову.

– Тенарил…

– Нет, дело не в этом… а в том, что я знаю, кто это был.

Глава 15. «Старые шрамы. Часть 1».

Два месяца назад. Шестнадцать дней после атаки на Деревню Золотистой Дымки и через день после победы над Кайдитрисом.

Мардонос не оставлял своих намерений научить сыновей всему, что может пригодиться им во взрослой жизни… особенно после того, что произошло в доме Юнестры. Похоже, командир запомнил увиденное надолго. Он целиком поддерживал идею о том, что чем лучше ты подготовлен к неизбежному, тем легче справишься с будущими испытаниями, применив полученные знания на практике. Но порой казалось, будто за этим стоит нечто ещё – то, о чём он никому не говорил. Как вообще зародилась эта идея, которой он так рьяно придерживался? Он относился к этому слишком серьёзно… настолько, что это начинало пугать. Не стал ли он одержим этим?

Солнечное Сияние стоял на балконе своего дома, с досадой глядя вниз и погружённый в собственные мысли. Он был там уже довольно долго – стоял неподвижно, и иногда казалось, что даже не дышал. Его куда сильнее занимало то, что он слишком легко отнёсся к прошлой проблеме. Опуская мелкие моменты произошедших событий, он упустил самое важное – жизнь и безопасность своих детей.

Он был уверен, что учёл всё необходимое… Но что, если ошибся? Даже несмотря на то, что проблему увидел именно Келестус, всё внимание Мардоноса было приковано к Дориаму. Его старший сын… превратится в это. В монстра. А он ничего не мог с этим поделать. Это чувство полной беспомощности прожигало его изнутри. Неужели это неизбежно? Что он может сделать, чтобы этого не допустить?

Через какое-то время он медленно поднял глаза, устремив полный надежды взгляд в сторону взошедшего солнца. Сегодня у сыновей был выходной – раннего пробуждения он не ожидал. Они ещё успевали выспаться. Но вдруг на балкон кто-то поднялся, и Мардонос услышал голос жены.

– Уже в который раз забываю, какая тяжёлая ноша лежит на твоих плечах.

Командир отвёл взгляд немного влево и слегка нахмурился. Ноша… она была, есть и будет. Она только пополнялась новыми, неизведанными фактами, которые влияли на всё происходящее. Одни проблемы можно решить просто: найти источник, искоренить очаг, уладить ситуацию. Но здесь… всё было куда сложнее. Ты не знаешь, к чему готовиться, от чего зависит исход и что делать, чтобы не допустить беды. Ты можешь только ждать. Ждать – и надеяться, что в нужный момент не замешкаешь и сумеешь защитить его. А сейчас? Оставить эти мысли при себе? Да и что сказать жене? Что всё в порядке, и ей не о чем беспокоиться? Солгать?.. или сказать правду?

– Подобно нашему королю, который делает всё, чтобы народ ни в чём не нуждался. Но ты всегда действовал: отдавал приказы, участвовал в заседаниях Совета, встречался с Его Величеством, руководил армией. Делал всё, что было в твоих силах. Даже находя время для сыновей, пусть и на расстоянии. И сейчас ты стоишь здесь… почти не двигаясь, уйдя глубоко в себя. Что тебя так тревожит?

– Бенонис, – командир широко улыбнулся и повернулся к супруге, – со мной всё в порядке, правда. Я полностью владею си…

– Не вздумай, – перебила она, пригрозив пальцем и смерив его суровым взглядом. – Думаешь, я не чувствую твоё состояние? Не вижу этого? Ошибаешься.

– Это… – Мардонос начал было говорить, но, заметив взгляд жены, сдался и тяжело выдохнул. – …правда. Это Дориам. Ты помнишь, я рассказывал тебе о том, что сказала Юнестра?

– О том монстре? – Бенонис нахмурилась. Командир поспешно кивнул и оглянулся, будто опасался, что дети могут услышать. – Но мы решили, что она преувеличивает. Что всё не настолько серьёзно. Разве нет?

– Дело в том, что… я видел этого монстра собственными глазами. Келестус тоже.

Бенонис отступила на шаг. В её глазах отразились неподдельный страх и ужас.

– Ты ведь не пытаешься убедить меня, что это действительно может случиться?

– Я ни за что не допущу этого. Но… откуда нам знать, что, несмотря на все усилия, это всё же не произойдёт?

– Мардонос… ты меня пугаешь. Мы говорим о Дориаме! О нашем сыне! М-может… может, нам стоит рассказать ему всё? Всё, что знаем?

– Проблема в том, что мы ничего не знаем. Поэтому… я усилю тренировки.

– В кого ты хочешь их превратить? В исполинов?! Чтобы успокоить свои страхи? – она отчаянно опустила руки, затем указала вверх, туда, где спали Дориам и Келестус. – Они – будущие солдаты, да, но прежде всего – твои дети. Им нужна любовь и забота, а ты и так от них отдалился. Хочешь окончательно оттолкнуть их своими глупыми тренировками?

– Мы уже обсуждали это. Тогда, на дне рождения Оламнис.

– Я помню. И думала, что ты понял меня… и своих друзей. – Бенонис склонила голову, сузив глаза. – После того случая ты перестал использовать магию. Ты подавляешь её. Я приняла тебя таким, не осудила. Но и ты должен принять себя. Сними этот груз со своей души. Откройся. Ты же видишь, к чему всё это приводит и какие последствия уже приносит.

– Прекрати. Хватит.

– Альдерис уже не сможет узнать. Фавелирон тоже. Тенарил – и твои дети – должны знать.

– Довольно! Я не желаю это обсуждать.

Переполненный гневом, Мардонос резко развернулся, спустился вниз и вышел из дома, оставив Бенонис одну на балконе. Она сдерживала эмоции, приподняв голову и моргнув несколько раз. Эльф быстрым шагом пересёк торговую площадь – Базар, прошёл через Закоулок и уже собирался свернуть на Площадь Странников, когда его остановил солдат.

– Командир Мардонос! Разрешите доложить!

Командир замер и медленно повернулся.

– Разрешаю, – произнёс он спокойно. Хотя спокойствия в нём не было и следа.

– Глава Совета, Аллавир Сияющее Возмездие, вызывает вас. Дело безотлагательное, ваше присутствие обязательно.

Спустя некоторое время Мардонос шёл по длинному тёмному коридору, вдоль которого лежал широкий красный ковёр. Он смотрел вниз, почти не поднимая глаз. И не ожидал столкнуться с кем-то, пока слева не появился глава Совета. Как обычно, Аллавир был в серебристо-красном доспехе, а за его спиной развевался чёрный плащ. Рядом стояла Квитель Огненная Ярость – ещё один член Совета. Молодая, стройная эльфийка с длинными рыжими волосами, лёгкими веснушками, мягкими чертами и спокойным взглядом. Она носила голубое одеяние с зелёным узором на верхней части и длинные белые перчатки. К тому же, она приходилась Тенарилу кузиной и отвечала за лечение, медицину и анализ тел погибших.

– Благодарю за столь быстрое появление, командир. Понимаю, у вас были другие планы, однако ситуация весьма серьёзная, – произнёс Аллавир. На удивление, его голос звучал спокойно, пусть и со слабой ноткой тревоги. Похоже, его и правда что-то беспокоило.

– Мм-м. Чем могу быть полезен? – Солнечное Сияние слегка замялся. В последнее время он избегал встреч с членами Совета, но… пока всё шло гладко.

– Дело в том, что относительно недавно мы сделали важное открытие и… – начала Квитель. Её голос был мягким, но при этом звонким и выразительным. – Лучше это увидеть.

Все трое направились влево. Одному лишь Мардоносу, казалось, было непонятно, зачем его вообще позвали. Он не имел почти никаких познаний в медицине – максимум мог обработать рану да перебинтовать. На этом его навыки заканчивались. Все вопросы, однако, отпали сами собой, стоило только войти в просторную круглую комнату… полную тел павших эльфов, аккуратно разложенных в ряд. За исключением тех нескольких, что лежали отдельно, – вокруг них почему-то собрались лекари и даже маги. Зачем здесь маги?

В подобных местах и без того тяжело находиться, и не без причины Солнечное Сияние старался их избегать. Но взгляд Мардоноса сразу зацепился за знакомое лицо… Тело лежало ближе к остальным. Погибший Фавелирон, рядом – его жена Эртинель и… их сын Тэймилан, разодранный когтями. Увидеть их снова – дорогих друзей детства и их ребёнка – оказалось пыткой. В горле встал комок, сердце болезненно сжалось.

– Это же… – начал Мардонос, но осёкся.

– Да. Всё верно, – резко ответил Аллавир, выпрямляясь и пряча руки за спину. – Павшие эльфы Деревни Золотистой Дымки. После атаки сил Легиона их тела доставили сюда для изучения. И во время осмотра выяснилось обстоятельство, которое поначалу ускользнуло от нашего внимания. – Глава Совета повернул голову к особым телам, лежащим отдельно. – Мы установили, что некоторые эльфы всё же выжили.

– ВЫЖИЛИ?! – воскликнул командир, даже слегка воодушевлённый этой новостью. Но Сияющее Возмездие лишь разочарованно покачал головой.

– Не могу вас обрадовать, Мардонос. Ваши друзья всё же погибли. Однако эти эльфы… – он сделал упор на слове и жестом указал влево, – …живы. Но их состояние нестабильно. Неизвестно почему, они пребывают в подобии анабиоза: жизненные функции сохранены, но снижены до минимума. Также в их телах обнаружена Скверна. Процессы настолько замедлены, что исчезли любые видимые признаки жизни. Поэтому сначала мы приняли их за мёртвых. Такое явление встречается у животных, но никогда – у гуманоидов. Похоже, у Легиона были свои планы на их счёт.

– Так… почему не разбудить их?

– Увы, две попытки пробуждения закончились летальным исходом, – наконец вмешалась Квитель. – Тогда и появилась мысль обратиться к вам. – Она снизила голос. – Как хранитель Камня Жизни, одного из Камней Безграничной Энергии, вы должны доставить его сюда. Если существует шанс спасти этих эльфов – мы обязаны его использовать. Иначе они погибнут по-настоящему.

– Я этого не допущу.

– Значит, решено. Принесите Камень Жизни. Время не терпит, – нахмурившись, произнёс Аллавир.

Мардонос сделал, как велено. Он прошёл несколько кварталов и вошёл в одинокий разрушенный дом за углом. Здание всё так же пустовало… разве что теперь в нём стало больше растительности, и странным образом она тянулась к определённой стене. Проведя пальцем слева направо, затем снизу-вверх, эльф положил ладонь в центр нарисованного перекрестия и активировал механизм. Вокруг его руки вспыхнула золотистая руна, открывшая небольшую выемку в стене – внутри всё ещё лежал запертый сундучок.

В нём же – золотая статуэтка эльфа, опирающегося на меч в ножнах, и позади него – круглая полупрозрачная сфера, внутри которой сиял Камень Жизни. Стоило взять статуэтку в руку, как звезда Камня вспыхнула ярче.

На мгновение, пока Солнечное Сияние держал реликвию, злость внутри утихла, а тучи сомнения расступились, впуская свет… ответ на все вопросы. Но стоило ему вспомнить того, кто был дорог… и кого теперь нет рядом – брата, из чьих рук он получил семейную реликвию, – как сердце вновь сжалось.

От тяжёлых мыслей Мардонос ударил статуэткой о стену, разбив сферу. Изнутри вырвался желтоватый дымок. Он не обратил на него внимания, решив, что это естественное явление. Потянувшись к Камню, эльф вытащил его, но при этом глубоко порезал руку о острые края разбитой сферы.

– Ссс… Ай! Да чтоб тебя, – выругался командир. Капли крови скользнули по его ладони, затем по поверхности Камня Жизни и упали на пол. Эльф не заметил этого. Он достал фиолетовый шёлковый платок, вытер Камень, положил его в сундучок, а статуэтку вернул в выемку, которая тотчас закрылась. Затем, вытирая уже свою ладонь и держа шкатулку под мышкой, направился обратно. Спустя пару мгновений оставленные капли крови на земле вспыхнули ярко-жёлтыми искрами…

Добравшись до членов Совета, Мардонос вошёл в комнату с телами и протянул сундучок Квитель.

– Благодарю, – произнесла она и, приняв коробочку, удивлённо подняла брови. – Кровь?

– Моя. Ничего серьёзного. Прошу прощения.

– Спасибо, командир, – подошёл ближе Аллавир. – Теперь мы можем попытаться вернуть их к жизни.

Все трое подошли к первому телу – подопытной. Мардонос скептически посмотрел на Квитель. Неужели нельзя было начать с кого-нибудь постарше, с более крепким организмом? Девочка была примерно ровесницей Дориама и… Тэймилана, которого уже не спасти. Её короткие синеватые волосы чуть свисали вниз. Прямой небольшой нос, тонкие губы, чуть полные щёчки – совсем юная… Солнечное Сияние лишь надеялся, что они знают, что делают.

Огненная Ярость встала напротив Аллавира и достала Камень Жизни. Подняв руки, она отвела их вправо, затем одной рукой повела влево. В воздухе проявилась ярко-жёлтая магия – словно натянутые струны, вокруг которых потоками по спирали двигалось заклинание. Затем она дважды взмахнула руками вдоль начала и конца этих струн, образовав окружности.

Аллавир присоединился к ритуалу: поначалу его магия была пурпурной, как и положено тайной магии, но затем окрасилась в оттенок Камня Жизни. Он повторил движения Квитель, создав вторые окружности поверх первых, и те слились воедино. После этого оба чародея медленно опустили магию на тело эльфийки. Она равномерно распределилась и впиталась внутрь.

Некоторое время троица стояла неподвижно, в полном молчании, ожидая… хоть какого-нибудь признака! Мардонос не терял надежды, что Камень Жизни всё же спасёт этих эльфов. Квитель даже покраснела от напряжения… но юная эльфийка так и не подала признаков жизни.

– Похоже… я ошиблась… – Квитель опечаленно повернула голову и грустно взглянула на Аллавира. – И этих… тоже...

Неожиданно девочка резко села и шумно вдохнула воздух, заставив всех троих вздрогнуть от неожиданности.

– Спокойно… спокойно. Всё хорошо. Дыши глубже, – быстро произнесла Огненная Ярость, подняв руки, словно успокаивая.

– Где… где я? – тихо спросила она. Глаза были широко раскрыты, но зрачки почти не двигались.

– Ты в Луносвете. В безопасности.

– Я… я ничего не вижу.

– Это пройдёт. Как тебя зовут?

Девочка испуганно повернула голову на голос и попыталась сфокусировать взгляд. Похоже, зрение начинало возвращаться, но медленно. Она всматривалась в силуэты, задерживаясь на Мардоносе – тот смотрел на неё с сочувствием, – затем на Аллавире, который, по всей видимости, пытался показать хоть какое-то участие… хотя он явно не привык общаться с детьми. Только с взрослыми. Только с военными.

– Толариса. Ч-что произошло?

– Ты не знаешь? – удивлённо спросил Сияющее Возмездие.

– Я увидела вспышку… меня отбросило назад, и я ударилась головой… Мои родители… они в порядке? – спросила Толариса. Квитель слегка отвернулась, замявшись. Командир сразу понял её мысли. Но скрывать такое нельзя: она всё равно узнает. Лучше – сразу.

Аллавир внезапно схватил Мардоноса за руку и отвёл в сторону. Девочка заметила это, но не сказала ни слова.

– Удалось. Камень Жизни сработал, – почти шёпотом сказал глава Совета с лёгкой удовлетворённой ухмылкой. – Это значит, что и другие могут вернуться к жизни.

– Пока рано делать выводы. Мы не знаем, чем это может обернуться.

– Согласен, но… результат, похоже, положительный. Она жива, дышит, единственное что…

Он не успел договорить – издалека послышались всхлипы. Оба обернулись.

– Нет… нет, нет, нет… не-еет! – рыдала Толариса, уткнувшись спиной в Квитель. Огненная Ярость обнимала её одной рукой, а второй мягко гладила по голове, пытаясь успокоить.

– …ей будет тяжело принять утрату родителей. И знакомых, – тихо сказал Аллавир.

– У неё никого не осталось? – Мардонос резко повернул голову. – Совсем никого? Хотя бы из тех, кто ещё…

– Это маловероятно, – ответил Сияющее Возмездие. Впервые за всё время командир заметил в его лице эмоции. Обычно глава Совета гнал их вглубь, ставя рациональность выше всего. Но сейчас он действительно сочувствовал. Значит, он не такой бесчувственный, каким казался.

– И что будем делать?

– Пока её можно разместить в доме для перенёсших утрату. Там обеспечат уход и…

– Это не вариант.

– У вас есть альтернатива, командир? – Аллавир поднял брови.

– Я… не знаю. Но ей нужно что-то иное. То, что поможет прямо сейчас.

– Думаю, у меня есть решение, – вступила Квитель, подходя ближе. Оба повернулись к ней. – Она пережила тяжелейшую утрату. В её возрасте это катастрофа. Но у неё есть второй шанс. Главное сейчас – поддержка. Особенно со стороны сверстников.

Мардонос отвёл взгляд. Дориам и Келестус были бы подходящими кандидатами, но их учёба, тренировки и вечная занятость могли сыграть против девочки. Однако других вариантов почти не было. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но его опередил Аллавир.

– У вас есть кто-то на примете?

– Мой кузен – Тенарил… точнее, его дочь, – сказала Квитель, слегка поднимая плечи, будто боялась ошибиться, и опустив голову в сторону.

– Оламнис? – удивился Мардонос.

– Думаете, она справится? – Аллавир сузил глаза. Ему идея явно не нравилась.

– Тенарил в своё время приютил девочку, потерявшую родных в Битве Троллей. Их дороги разошлись, но он помог ей встать на ноги. Оламнис поддерживала с ней тёплые отношения. Если помните, та малышка увлеклась инженерией.

– И вы уверены, что это хорошая идея? – спросил Мардонос и заметил, что к Аллавиру подошёл эльф, что-то прошептал на ухо и сразу же ушёл.

– Уверена.

– Только что стало известно, – продолжил Аллавир, – что кое-кто из родственников юной Толарисы остался жив. Её бабушка, Клариола. Она живёт здесь, в Луносвете. Предлагаю компромисс: девочка будет жить у своей родственницы – единственной оставшейся в живых. Мы будем приглядывать за ними и создадим условия, чтобы помочь им пережить это тяжёлое время. А Оламнис станет ей подругой. Не обязанностью, не долгом – другом. Согласны?

Мардонос и Квитель одновременно кивнули. Кажется, учли всё.

– Приступим завтра. Огненная Ярость, прошу вас сопроводить Толарису к Клариоле – она доверяет вам больше всех. Потом возвращайтесь – повторим ритуал с остальными.

– Хорошо, Аллавир, – ответила Квитель и направилась к девочке.

– Нас ждёт тяжёлое время, – глава Совета скрестил руки, глядя вслед уходящей Огненной Ярости, затем – на Толарису. – Особенно для этих побеждённых судьбой бедолаг. Надеюсь… нам не предстоит чего-то худшего.

Мардонос лишь нахмурился и грустно посмотрел, как Квитель тихо говорит что-то девочке. Та несколько раз мотнула головой, соскользнула с постели, взяла её за руку и, слегка спотыкаясь, пошла за ней.

Глядя им вслед, командир думал о том, как тяжело придётся малышке. Её опора теперь – только она сама и те, кто рядом. Придётся заново учиться доверять, выбирать, на кого опереться.

И он подумал: если бы его сыновья пережили такую же утрату – им пришлось бы пройти тем же путём. И дело не только в том, чтобы обучить их всем нужным навыкам… хотя это важно. Важнее – быть рядом. Ценить время, проведённое с дорогими людьми. И в этом он соглашался с Бенонис: мы все ошибаемся, и в этом нет ничего плохого. Ошибки делают нас теми, кто мы есть. А родные и близкие идут рядом, помогая преодолеть даже самое тяжёлое.

И это нельзя оставлять за бортом. Через это нужно идти вместе… до самого конца.

Глава 16. «Старые шрамы. Часть 2».

Прошел месяц. Все вернулось на круги своя: тренировки, обычные трудовые дни, отдых. Подготовка, что повторялась каждый день, словно замкнутый круг. Как вечный момент жизни, происходящий снова и снова, пока ты не выучишь каждый шаг, каждое слово, каждый ответ – всё, что происходит вокруг. Дориам прекрасно понимал: от этого никуда не деться, и так будет вплоть до их зачисления в армию Кель'Таласа. Он не противился. Однако отец упомянул, что для него одного предусмотрено нечто серьезное. Похоже, он распланировал тренировки на годы вперед. Или… это полноценная программа для элитных подразделений? Какая «честь» оказаться в числе счастливчиков! Келестус же останется вне этого… но что именно имел в виду отец, он не объяснил. И, похоже, Мардоноса беспокоило не только это…

Командир вместе с уполномоченными помогали эльфам из Деревни Золотистой Дымки приспособиться к случившемуся и вновь встать на ноги. В то же время они пристально следили за каждым их действием, будто чего-то опасались. Это не выглядело необычным – скорее обыденным, к чему все уже давно привыкли. Но замечать стражей в странных местах, как они не отводили взгляда от определённых эльфов…

Похоже, Совет хотел убедиться, что нигде не допустили ошибки; что отпускать оживлённых обратно к семьям не опасно. Ведь безопасность народа превыше всего. Один Кайдитрис своими действиями нанёс серьёзный урон. Что уж говорить о тех, кто по неизвестным причинам оказался жив после нападения на деревню? Они вернулись к семьям, уже оплакавшим их. Эльфы, пережившие утрату, не могли сразу принять факт возвращения родных «с того света». Это можно было понять.

Увы, надежда Дориама и Келестуса, что их друг Тэймилан тоже, каким-то образом, избежал той ужасной участи, не оправдалась. Как не оправдалась и надежда их родителей – и многих других, кто рассчитывал на чудо. Поэтому перед дверьми покоев, где сообщили о выживших, то и дело собирались толпы, пытавшиеся прорваться внутрь. Эльфы со слезами умоляли — а иногда требовали – проверить остальных. Убедиться: может и их родные живы, и их тоже можно вернуть? Отказы не принимались – напротив, становились поводом для стычек. Стража вынуждена была грубо отталкивать особо буйных.

Дориам давно стоял неподалёку, облокотившись на здание и скрестив руки на груди, наблюдая за происходящим со стороны. Повседневная одежда не стесняла движений, а тёплый ветерок играл на шее. Было тепло… порой даже жарко, и приходилось вытирать выступающий на лбу пот. Солнечное Сияние разделял желания и надежды эльфов, но понимал и позицию властей. Однако если бы об этом стало известно раньше – буквально сразу после событий в деревне, а не через несколько дней, когда большинство кое-как приняли потерю и затем получили новую, призрачную надежду — всё могло бы обернуться иначе. Но никто не застрахован. Отец объяснил, что жизненные показатели пострадавших были на минимальном, почти неразличимом уровне, и их приняли за мёртвых. Но как объяснить это остальным, не поднимая шумиху?

Погружённый в мысли, Дориам отвлёкся на чей-то смех позади. Детский смех – и не вдалеке, а совсем рядом, будто прямо у уха. Обернувшись туда, где могли быть дети, мальчик нахмурился: никого. Даже следа. Может, показалось? Хотя после всего, что они пережили, уже и не знаешь. Отринув мысль, он снова посмотрел на толпу. К ней вышел глава Совета – в своей серебристо-красной броне. Хорошо хоть без меча. Только подумать: когда Дориам сам поступит на службу, придётся всё время быть в форме, носить тяжёлые доспехи… день за днём. И этика военного: звания, стойка смирно, беспрекословное выполнение приказов… Хватит ли у него терпения? Тем временем Аллавир пытался успокоить бунтующих, хоть как-то сгладить ситуацию. Мальчик попытался прислушаться… но снова услышал смех – совсем рядом!

Резко обернувшись, Дориам увидел мальчика с взъерошенными серебристыми волосами, заметно младше себя. Тот широко улыбался, выглядывая из-за угла.

– Прекрати это! – прошипел Солнечное Сияние, но ответа не последовало. Напротив, хулиган ещё громче рассмеялся – смех был почти завораживающим, словно звал за собой. Затем мальчишка скрылся за углом.

Разозлившись, Дориам шагнул за ним. Как только он скрылся из виду, на место, где он стоял минутой ранее, вышел взрослый эльф с длинными золотистыми волосами. Он оглядывался по сторонам, будто кого-то искал… того ли, кто стоял здесь раньше?

Этот эльф выглядел странно: кожа – желтоватая, даже слишком, будто он болен; волосы липли друг к другу, словно в грязи; глаза – белые, как у слепого… но он видел. Укутанный в плащ с капюшоном, он явно старался не привлекать внимания. Не найдя того, кого искал, угрюмо промычал и побрёл дальше.

Несмотря на свой возраст, проказник бегал очень быстро. Догнать, а тем более поймать его – задача не из простых. Стоило Дориаму протянуть руку, чтобы схватить его, как тот ускользал, будто знал все движения наперёд.

Смеясь, он вёл сына командира через Базар. Горожане оборачивались с улыбками – их радовал сам факт, что в трудные времена дети всё ещё могут смеяться, играть, радоваться жизни. Наслаждаться детством… или бегством.

Проказник забежал в торговую лавку и скрылся за углом.

– Вот и всё! – подумал Солнечное Сияние. – Попался!

Теперь-то он не уйдёт: один вход – один выход. Но, войдя в лавку, Дориам огляделся – и замер. Мальчишка будто сквозь землю провалился.

– Что за… где…?

Ни следа. Невозможно! Никого, кроме торговки. Она подняла голову и тепло улыбнулась.

Может, он спрятался? Стоит спросить хозяйку? Но она, судя по всему, решила, что он – клиент, а не разыскивающий кого-то юноша, и ожидала его действий. И стала бы она выдавать ребенка, забежавшего в лавку? Подумала бы, что это игра, и не стала бы вмешиваться. Но её взгляд говорил честно: она не видела никакого хулигана. Будто он и не вбегал.

– Простите, – потупился Дориам, чувствуя себя неловко.

Эльфийка лишь слегка наклонила голову в сторону, а когда мальчик развернулся и сделал шаг, он чуть не сбил маленькую девочку примерно того же возраста, что и хулиган. Может, немного младше.

Малышка, стоя почти вплотную, подняла голову, отчего её короткие серебристые волосы, отражающие солнечный свет, упали назад. Она широко улыбнулась и спросила:

– Ты не видел моего брата? Я его повсюду ищу, а он опять сбежал!

– Эм… как он выглядит?

– Чуть выше меня, серебряные взъерошенные волосы, красная рубашка с извилистым узором по обе стороны, фиолетовые шорты с ремнём, белые носки и коричневые ботинки.

К удивлению Дориама, девочка невероятно точно описала того самого мальчишку, что дразнил его смехом. Но ещё больше удивляло то, как она говорила – слишком правильно, слишком чётко для её возраста. И одежда у неё была далека от традиционной эльфийской моды Кель'Таласа.

Сама незнакомка была одета… странно. Белая рубашонка, поверх – платье с красным верхом, отделанным золотистой подкладкой. Низ – коричневато-зелёный, с непонятным рисунком. На ногах – белые носки и сандалии. Завершал всё кожаный ремешок с бляхой.

– Может, они из бедной семьи? – подумал Дориам. Одежда больше походила на людскую, чем на эльфийскую.

– Кажется, я видел… Как тебя зовут?

– Нозари, – ответила девочка, слегка наклонив голову. Её глаза очаровывали. Дориаму казалось, что, глядя в них, он впадает в лёгкий транс или гипноз. Да и имя звучало необычно – трудно сразу сказать, что эльфийское. Взгляд был пронзительный и завораживающий… и иногда возникало ощущение, что она говорит меньше, чем знает. – Так ты видел его или нет?

– Д-да. Он вбежал в эту лавку, – мальчик кивнул на вход позади себя и повернулся. – Пойдём, поищем вместе.

– Не волнуйся. Уверена, ты найдёшь его, Дориам.

– Что?! – сын командира вздрогнул и резко обернулся, чтобы посмотреть на девочку… но её уже не было. Голос дрогнул. – Что тут происходит?

– Может… – раздался наконец женский голос торговки у прилавка, всё так же мило улыбавшейся и протиравшей бокалы. Это была эльфийка средних лет с длинными серебристыми волосами до плеч, с прямым носом, тонкими губами и немного пухлыми щеками. Подбородок – острый, взгляд – прямой и выразительный; казалось, она могла многое понять о собеседнике одним лишь взглядом. На ней было огненно-оранжевое одеяние с сероватым мехом по нижнему краю – довольно необычно. – Может, уже что-нибудь закажешь? Или так и будешь ходить вокруг да около?

– Я… я не… – Дориам глубоко вздохнул, подошёл ближе и сел на табурет с мягкой обивкой у стойки. – Почему бы и нет.

Хозяйка взмахнула руками, поставила перед ним большой стакан, налила в него бордовый полупрозрачный напиток, добавила сверху какой-то ингредиент, отчего жидкость замерцала и слегка вспенилась. Затем придвинула стакан к мальчику, который удивлённо приподнял брови.

– Гранатовый пунш?

– Догадливый, – улыбнулась эльфийка. – О, и не переживай. Без алкоголя, и за счёт заведения. У тебя удручённый вид. Обещаю – выпьешь, и сразу станет легче.

– Конечно… станет тут.

– Не переживай так. Всё проходит. Плохое заканчивается, хорошее приходит, – сказала она и снова занялась посудой.

– Хотел бы я в это верить.

– Знаешь, завсегдатаи часто приходят сюда «запить свои страдания».

– Но я ведь не…

– Нет. Я имею в виду, что они ищут возможность высказаться. И так выходит, что я – их постоянный слушатель. У кого-то проблемы в семье, отношениях, на службе. Начальник слишком требовательный. Или кто-то не справляется с возложенной на него ответственностью. Перечислять можно долго.

– М-мм.

– Поверь мне, – она выставила руки вперёд, словно отталкивая невидимую тяжесть, а затем снова посмотрела на мальчика. – Я знаю, что говорю. Почти каждый посетитель приходит к этому. Уверена, ты не исключение. Но для начала давай познакомимся. Так сказать, станем ближе друг к другу.

Хозяйка была той ещё болтушкой… На одно слово отвечала тысячей. Но в её речи слышалось искреннее желание помочь. Она сама сказала: сюда приходят, чтобы выговориться. Может, это и правда неплохая идея? Но о чём говорить? Всё плохое вроде бы позади… только глубоко внутри сидит странное чувство, заставляющее тело дрожать и отступать назад. Как его понять? Как избавиться? И поможет ли это кому-то ещё? Но она сама предлагает… может, стоит попробовать?

– Я Дориам, – наконец произнёс он.

– Дориам… хм. Дориам, – повторила эльфийка и задумалась. Она взялась за подбородок, щёлкнула пальцами, указала на него и просияла, будто её осенило. – Не ты ли старший сын нашего командира?

– Да, это я.

– Много слышала о тебе. Солдаты говорят, что твой отец серьёзно занят твоим обучением. Даже слишком. Но… нет худа без добра. Уверена, он знает, что делает. А я – Нозари.

– Н-Нозари?

– Ага.

– Необычное имя.

– Обычное. Просто редкое, – она повернула голову как-то неестественно, будто избегая прямого взгляда.

– Подожди… так звали маленькую девочку, что… – Дориам непонимающе оглянулся и ткнул большим пальцем назад.

– А, это… эм… моя сестра. Она у нас проказница. Любит представляться мной. Никак не можем отучить… да, – торговка продолжала смотреть в сторону, протирая посуду. Оправдание звучало… сомнительно. Сын командира покачал головой и пригубил пунш. Сделав глоток, уселся удобнее. Тем временем хозяйка отложила бокал, даже не закончив его вытирать, повернулась к нему, облокотилась на стойку и с улыбкой спросила:

– Ну? Так что? Есть что сказать?

– Да нечего мне рассказывать! – отозвался Дориам и снова сделал глоток. Нозари сузила глаза.

– Знаешь, а из тебя ужасный лжец.

– Серьёзно? Эта терапия хоть кому-нибудь помогала? Что-то не вижу толпы благодарных.

– А почему ты решил, что они обязательно должны быть рядом?

– Ам… я… Это не важно! И зачем вообще? В этом ведь нет смысла! Приходить сюда и рассказывать о своих бедах и печалях? Никто в здравом уме не станет этого делать!

– Ага! – Нозари аж щёлкнула пальцами. – Значит, что-то всё-таки есть! Так и норовит вырваться наружу. Иначе бы ты так не реагировал. Гнев – это защитный механизм. Естественная реакция! Он проявляется, когда человек пытается скрыть что-то, что не хочет признавать даже себе.

– Не в этом дело! – вскинулся Дориам. – Просто… какой смысл искать решение проблемы, которой нет? Это бред!

– Это самоотрицание. Ты убеждаешь себя в том, во что сам не веришь.

– Да сколько можно об этом говорить!? – воскликнул он и буквально впился губами в стакан с пуншем. Его внезапно накрыла дикая жажда – хотелось осушить напиток одним большим глотком. Он сделал несколько резких, глубоких глотков и со стуком поставил стакан.

– У каждого есть, что сказать. – мягко ответила она. – Просто большинство привыкло держать всё в себе. А это разъедает изнутри, меняет человека. Иногда – до неузнаваемости. И порой, когда они наконец решаются высказаться, бывает уже поздно.

Дориам сжал стакан настолько, что стекло едва не треснуло. Эмоции захлестнули. Дыхание сбилось, сердце стучало так, словно пытаясь вырваться наружу. Хотелось что-то разбить, уничтожить, стереть в порошок. На долю секунды в голове промелькнула мысль… убить? Нет. Нет-нет-нет. Такого он не допустит. Нельзя. Нельзя даже думать об этом.

Но Нозари не отступила. Не испугалась. Она лишь чуть наклонила голову, внимательно наблюдая.

– Хм… Ты чего-то боишься.

– Я ничего не боюсь! – отрезал он. Она раскрыла рот, но он перебил. – И это не самоотрицание.

– Откуда тебе знать?

– Как откуда?! – он почти рассмеялся. – Кто, если не я, должен разбираться в своих эмоциях?

Нозари могла бы счесть его безумцем – дыхание прерывистое, взгляд полный гнева, пальцы дрожат от напряжения… Но казалось, она не просто не удивлена – она будто ожидала этого. И в следующий миг её взгляд резко изменился – будто что-то в нём она увидела.

– Страха нет и не было. – голос Дориама стал хриплым и даже низким. – Всё это – иллюзия. Жалкие попытки многих оправдать собственную беспомощность.

На мгновение его глаза вспыхнули бледно-голубым светом, выпуская едва уловимый дымок. Сияние исчезло так же быстро, как появилось.

– Никто не знает, с чем мне пришлось столкнуться. – прошептал он. – И… я не могу победить. А впереди… дальше будет только хуже. И я ничего не могу сделать…

Он отвернулся. Ожидал, что Нозари испугается, отступит, или выскажет очередную теорию… но она молчала. Стояла рядом. Будто знала всё заранее.

– Ты боишься не будущего, а перемен, которые оно несёт. – сказала она наконец.

– Перемен… Это слишком мягко сказано. Я не боюсь – я в ужасе.

– Почему?

– Потому что… как бы я ни старался, что бы ни предпринимал – мысль о том, что я обречён, не покидает меня. Она преследует меня на каждом шагу… и будет преследовать дальше.

– От судьбы не убежишь. – тихо сказала Нозари. – Её можно только принять.

– Принять этот кошмар? Нет уж. Спасибо. Я буду бороться. Всеми силами. И никто не пострадает. Больше никто…

– Ты снова пытаешься делать всё один? А как же обещание, данное брату? Ты не справишься в одиночку. Запомни.

– Я не… что!? – Дориам резко обернулся – но рядом никого не было. – Что за… что за чертовщина здесь творится?..

Оставшийся день он просидел в таверне, пытаясь разобраться хоть в чём-то. Он искал рациональное объяснение всему: исчезновению детей, странной эльфийки, её прозорливости, знанию об обещании… Всему. Но ничего не сходилось. Ничего не было логичным.

В это время Мардонос Солнечное Сияние стоял на балконе верхнего этажа, наблюдая за вечерним Луносветом. Он всё глубже уходил в свои переживания. Он и забыл уже, что такое радость. Казалось, что всё вокруг – цепочка неудач и бед. Даже несмотря на то, что многие эльфы были счастливы вернуть домой потерянных родных, в королевстве происходило что-то ещё. И это не давало ему покоя.

Бенонис знала, как тяжело мужу. Она старалась быть рядом, поддерживать, хотя не всегда получалось так, как хотелось. После последнего разговора месяц назад Мардонос стал ещё более замкнутым, хотя и не отдалялся полностью. Он ценил её попытки, но боялся… боялся, что, если раскроется до конца – он потеряет всё.

Она вошла на балкон, остановилась за его спиной. Хотела обнять — но замерла, не решившись. Лишь спустя секунду опустила руку.

– Помнишь, когда-то давно мы стояли здесь вместе? – тихо произнесла она. – Закат был невероятным… Золотые лучи играли в листве… – она подошла и коснулась его шеи. – …и отражались в твоих волосах.

– Хмх. – Мардонос тепло улыбнулся и коснулся её руки. – Тогда я признался тебе в любви. Ты ответила. Самый счастливый день…

– И я знаю одно. – она развернула его к себе и мягко коснулась щеки. – Что бы ни случилось – мы справимся. Вместе.

– Ты всегда рядом. Лучшее, что есть у меня.

Она улыбнулась и поправила складку на его одежде.

– Ты сюда без причины не приходишь. Что случилось?

Он вздохнул.

– Нам поручили наблюдать за теми, кого мы пробудили ото сна. Жители Золотистой Дымки… У пробуждения есть последствия. Некоторые проявляют агрессию. Одна девушка… – он отвёл взгляд. – Она убила всю свою семью. Пятерых. А потом… бросилась с крыши.

– Какая… ужасная трагедия… – Бенонис прикрыла рот ладонями. – Но… ты ведь не винишь себя?

– Камень Жизни… по сути – да.

– Но ты не мог предвидеть такого! Никто бы не смог!

– Должен был. – мягко сказал он. – Должен был понять, что нельзя обращаться с силой, что выше нашего понимания. В итоге пострадали эльфы…

– Магию применяли главы Совета. Не ты.

– Но я хранитель камня.

– И что? Это не делает тебя всезнающим.

– А стоило бы…

– Послушай… – она взяла его за руки. – Ты не можешь винить себя за каждую беду Кель'Таласа. Это… безумие. Ты хороший командир, тебе не всё равно, ты переживаешь, думаешь, заботишься. Но никто не может избежать ошибок. Особенно таких.

– И что мне делать?

– Принять. – мягко улыбнулась она. – И с новыми силами встретить новый день.

Он обнял её, прижимая к себе как можно ближе. Он устал от того, что скрывал хоть что-то. Она принимала его всегда. И это подталкивало к решению, которое он боялся сделать.

Тем временем, далеко от дома, на тёмной улочке неподалёку стоял тот самый эльф с желтоватой кожей и в плаще. Он наблюдал за ними с холодным, мрачным взглядом. Перчатки трещали в его руках от силы сжатых пальцев. Его переполняла злость. И ненависть.

Глава 17. «Старые шрамы. Часть 3».

Прошел еще один месяц – сразу после того, как Тенарил рассказал Мардоносу о своих мыслях.

– Ты с ума сошел! – воскликнул Солнечное Сияние и, вскинув руки вверх, обошел друга по кругу.

– Серьезно? Вот, значит, как ты считаешь?

– Да! Именно так, иначе это не объяснить!

– А как, по-твоему, я должен реагировать?!

– Но подозревать её?! Это ненормально! Ты же не можешь просто взять и поверить картинкам в своей голове!

– Откуда тебе знать? Ты знаешь, что произошло месяц назад. Хотя все члены Совета уверяли: «Мы держим ситуацию под контролем!» Чем в итоге это закончилось?!

– Это не повод! Это вовсе не значит, что мы должны поступать именно так.

– По-твоему, я просто должен сидеть и ждать, пока это случится? Пустить всё на волю случая?

– Нет! Нет полной уверенности, что это – вероятное будущее! – резко, но всё же сдержанно ответил Мардонос, стараясь не привлечь внимания окружающих.

План Тенарила в его глазах выглядел абсурдным, почти безумным. Он не мог допустить, чтобы друг наломал дров и поставил под удар будущее своей семьи. Кидаться в омут эмоций с головой, не обдумав решение, – не лучший вариант. Тем более, когда это решение рождалось из мрачной грусти, в плену которой сейчас находился следопыт.

Впрочем, понять его было несложно. Увиденное в видениях не сулило ничего хорошего, и желание предотвратить катастрофу било через край. Любой на его месте чувствовал бы то же самое.

– С чего ты взял?! – не унимался Тенарил. – Хочешь сказать, что не боишься своих видений? Что они когда-нибудь не станут реальностью?! Скажи мне, что ты видел?

– Я видел своего брата!!!

Огненное Сердце замер и сделал два шага назад, словно услышанное имело отрезвляющий эффект. Еще мгновение назад он выглядел так, будто получил удар чем-то тяжелым – и теперь осознавал, что сам был в этом виноват.

Бегая глазами из угла в угол и не находя слов, которые показались бы уместными в этот момент, следопыт всё же выдавил:

– Но ведь… он…

– Мертв. Я знаю, – спокойно, но твердо ответил Мардонос. – И именно это доказывает, что мои кошмары не имеют ни малейшей вероятности воплотиться в реальности. Как и твои.

– Я… я не… – Тенарил замялся и отступил еще на шаг, но его остановила рука друга, сжавшая плечо. Охотник поднял голову и виновато посмотрел Мардоносу в лицо.

– Ты боишься за её жизнь. Я тоже боюсь за своих детей. Но мы должны жить дальше. Подставлять под удар себя и других близких тебе эльфов – неправильно. Обещай мне, что не наделаешь глупостей.

– Я… я обещаю, – тихо ответил Тенарил.

Мардонос тепло улыбнулся и обнял друга детства.

– Это всё, что я хотел услышать. Пойдем, поможем нашим.

Двое друзей направились к дому.

– Да, и слушай… – добавил Мардонос уже на ходу. – Только Бенонис не говори, но можешь украдкой передать мне рецепт тех кексов с луноягодным джемом?

Ближе к вечеру, когда вся семья была уже дома, Дориам мирно спал на правом боку в своей кровати, выставив руку вперед ладонью вверх и изредка похрапывая. Неподалеку Келестус спал у себя… в крайне странной позе: задранная вверх задница, руки по швам, ноги прижаты к животу, одно ухо согнуто под неестественным углом и прижато к подушке головой. Сама подушка была влажной от слюней, что стекали из полуоткрытого рта.

В общем – обычная поза для сна младшего брата. И как у него только спина по утрам не болит?

На самой же «верхушке» брата устроился Мурчаль. По какой-то непонятной причине маленький мурлок предпочитал спать именно с Келестусом, а не с Дориамом. Чей это питомец, в конце концов?!

В комнате царил полнейший беспорядок. Бенонис уже не раз просила навести порядок, но её слова воспринимались скорее как просьба, нежели как приказ. Впрочем, она была уже на грани перехода к радикальным мерам.

Среди хаоса выделялся письменный стол, который старший сын командира придвинул ближе к своей кровати. На нем были разбросаны листы пергамента с пометками и записями, а под ними лежал дневник Таллотиса – корешком вверх, раскрытый где-то на середине. Ближе к углу покоился Камень Маны. Его горящая звезда почему-то светилась бледно и едва заметно, словно угасая. Однако в дневнике не было ни единого упоминания об этом.

Мгновение спустя пальцы Дориама странно дернулись, и Камень Маны засветился ярче, закрутившись вокруг своей оси. Из-под закрытых век мальчика повеяло бледно-голубым сиянием.

Через некоторое время Камень, медленно вращаясь, словно юла, заскользил по столу и покатился вниз – прямо в раскрытую ладонь мальчика. От центра, где вскоре оказался Камень Безграничной Энергии, вспыхнули светло-голубые магические линии. Они дугами разошлись в пяти направлениях, образовав окружность по краю ладони, а затем потянулись к каждому пальцу.

Спустя пару секунд магические потоки – подкожно и в виде эфира – устремились вверх по всей руке. Под одеждой было не видно, куда именно направилась эта энергия: в сердце ли, в разум ли – чтобы контролировать носителя.

Сам же Дориам продолжал спать и, казалось, не ощущал воздействия. Но сон, что ему снился, был далек от приятного.

Перед ним раскинулась мертвая равнина, усеянная черепами и костями. Жизнь покинула это место, и царствовала здесь лишь смерть. Некоторые кости лежали поодаль – должно быть, кто-то пытался спастись, но безуспешно.

Вместо неба зияла неистовая воронка, втягивающая в себя эфириальных созданий, поднимающихся из-под земли. Это были… души? Иногда они замирали на мгновение, словно разглядывая мальчика.

Они меня видят?

Из глубины пространства доносился гул – вероятно, исходивший от самой воронки. И шепот. Множественный, со всех сторон. Те же голоса, что и в видениях. Казалось, шептали сами души – и это было единственное, на что они еще были способны. Потоки уносили их прочь, в объятия вихря, поглощавшего их бесчисленное множество.

И что они могли сделать, чтобы воспротивиться? Для них всё было потеряно. Ни надежды, ни выбора. Но что ожидало их по ту сторону? Свобода? Освобождение? Прощение? Отмщение? Иная жизнь?.. Оставалось лишь гадать – и надеяться, что там не было ничего более ужасного, чем здесь.

Всё вокруг было серым и темным. Черное и белое. Ни единого цвета. И на фоне этого мира Дориам выглядел чуждым – словно не принадлежал этому месту. Так оно и было. Он был живым. Изгнанником, непонятно как оказавшимся здесь.

И, похоже, он привлек чье-то внимание.

Из пыльного столба, из истолченных в прах костей, возникла темная фигура и медленно направилась к нему. Она была страшнее всего, что здесь существовало.

Мужской силуэт приближался шаг за шагом. Подойдя достаточно близко, он раскрыл глаза, пылающие мертвенно-голубым светом, и Дориам сразу понял, кто перед ним. Ошибиться было невозможно.

Рыцарь предстал во всей своей жуткой красе: кольчуга с кожаными подкладками, поверх – серебряные латные доспехи, украшенные черепами. В ножнах покоился двуручный меч с выгравированными рунами, горевшими тем же мертвым голубым огнем, что и его глаза. Сам клинок источал убийственный холод.

Наконец остановившись, Никсера обратился к прибывшему…

– Так, так, так… Смотрите-ка, кто к нам пожаловал. Уже известный Дориам Солнечное Сияние. Кто бы мог подумать, что ты окажешься здесь.

– «Здесь» – это где?

– В моем царстве. Только представь: пройдет всего пара лет – и я превращу твой мир в нечто подобное.

– Только через мой труп.

– Уверяю тебя, это не такая уж невыполнимая задача. Напротив – приоритетная. Ведь именно через тебя я смогу свершить задуманное. Точнее… через твое тело. Ты станешь судьбоносной фигурой этого мира.

– Это вряд ли. Ты уже проиграл. Я контролирую всё.

– Неужели? – на лице рыцаря появилась улыбка. Упорство мальчика его забавляло. Словно временная игрушка, которая заинтересовала лишь на миг и будет выброшена, стоит только наскучить. – Ты и правда настолько наивен? Ты всерьез поверил, что победил? Одержал верх? Преодолел «самое страшное»? Поверь мне – всё только начинается.

– Это не важно. Я решаю, не ты!

Никсера пнул Дориама в грудь. Рыцарь явно не воспринимал его всерьез, лишь всё больше насмехаясь над попытками сопротивления.

– Повторяй себе это почаще. Перед зеркалом. Быть может, однажды начнешь верить.

– Какой бы сложной ни была битва, я справлюсь. И не сдамся!

– Полон храбрости и надежды на спасение… – протянул Никсера. – Хорошо. И глупо. Как только ты увидишь всё, это исчезнет. Ты будешь уверен, что всего этого никогда не существовало. Наконец поймешь: бороться бесполезно. Спасения нет. А твое желание выжить – всего лишь отчаянная игра ребенка, наивно полагающего, что способен противостоять неизбежному.

Никсера наклонился ниже, его искаженный голос зазвучал почти у самого уха мальчика. С каждым словом он то приближался, то отстранялся, смакуя страх своей жертвы.

По телу Дориама пробежали мурашки. То ли от холода, то ли от ужаса перед тем, кто стоял напротив. А может – от всего сразу. Неужели он действительно ничего не может сделать? Неужели победы не будет?

– Ты мнишь себя способным противостоять мне? – продолжал Никсера. – Я покажу тебе, что бывает с теми, кто смеет мне перечить. Я буду медленно уничтожать всё, что тебе дорого. Ты перестанешь верить своим глазам, друзьям, родным. Для них ты станешь обузой. Опасностью, от которой нужно избавиться – немедленно. В конце концов ты останешься один. Не способный доверять. Не способный опереться хоть на кого-то. Твоя «жизнь» превратится в непрерывное мучение – от заката до рассвета. И когда сил бороться не останется… когда ты сдашься… тогда ты поймешь, что эта твоя «битва» была проиграна ещё в самом начале.

Дориам не ответил. Он лишь тяжело дышал, сидя на ледяной земле среди костей. В горле встал ком, лишавший его возможности говорить. Он задыхался.

Улыбка Никсеры стала шире.

– Нечего сказать? Не утруждайся. Я бы не назвал твое упорство интригующим. И уж точно не назову испытанием то, как я сломаю твою волю. Это будет быстро. И слишком просто.

– Что же мешает тебе убить меня и занять мое место?

– Всему свое время. Это случится тогда, когда ты меньше всего будешь этого ожидать. Мне нравится наблюдать за мучениями жертвы. Давать ей крошечную надежду – иллюзию того, что она может что-то изменить. Но с каждым днем ты всё больше будешь становиться мной. Этот процесс необратим. Какие бы фантазии ты ни тешил, какие бы надежды ни питал – всё это тщетно. Убеждай себя в обратном. Ведь, как ты сам сказал… ты обречен.

– Как бы то ни было, я не сдамся. Я не дам тебе завладеть мной.

– Хех… слишком поздно. Я уже внутри тебя. Это лишь вопрос времени, когда ты станешь достаточно слаб, чтобы я сделал свои первые шаги…

Произнеся это, Никсера подошел вплотную и вошел в тело Дориама.

Последние слова эхом разнеслись по сознанию мальчика, заставив его содрогнуться от одной лишь мысли, что всё это возможно. Что если он прав? Что если борьба и правда бессмысленна?

Он уже пытался сопротивляться. Верил, что всё кончено. Что это осталось позади – или хотя бы отступило достаточно надолго, чтобы можно было забыть… пусть даже ненадолго.

Но, похоже, спасения действительно нет.

От этого не убежать. Оно будет настигать тебя, как мгла… как буря. От неё нельзя укрыться, нельзя переждать. Она накроет целиком, превратив в чудовище.

Но…

Если вспомнить слова Юнестры…

«Одно дело – знать будущее. Другое – попытаться извлечь из него урок. Ты можешь стать монстром. Возможно, этого не избежать. Вопрос лишь в том, погрузишься ли ты в него полностью… или станешь чем-то большим?»

Что она имела в виду? Может ли из всего этого выйти хоть что-то хорошее? Как вообще из подобного может родиться добро?

Наверное, если бы Дориам тогда не посетил вещунью, он бы не узнал о своей судьбе. Никсера одержал бы верх – и последствия оказались бы куда страшнее. А теперь он знает, что грядет. Он может быть готов.

Но, меняя настоящее, мы меняем будущее. Даже крошечный шаг в сторону способен изменить всё. Судьбу – в одно мгновение. Вопрос лишь в том, в какую сторону.

Пробуждение оказалось странным. Он просто открыл глаза – не вскочил, не закричал от кошмара. Сердце бешено колотилось в груди, сжимаясь, словно в раскаленных тисках. Каждым ударом боль пронзала его насквозь.

Камень Маны упал на пол и укатился под кровать. Магические линии на руке исчезли, будто их никогда и не существовало.

Остаток ночи Дориам пролежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Он размышлял, стоит ли рассказать обо всём родным. Келестус, возможно, понял бы. Отец – наверняка усилил бы тренировки и начал следить за ним каждую минуту. А мама… она и так была напугана до предела. Пугать её еще больше не хотелось.

Но и держать это в себе – тоже не выход.

Утро выдалось самым обычным. Старший сын командира старался не привлекать внимания, даже видом не выдавая того, что узнал. Нужно было время – хотя бы чтобы разложить всё по полочкам.

К ноющей боли в груди присоединились голова и бурчащий желудок. Как же просто всё было раньше, когда не приходилось думать о подобном. Когда жизнь была спокойной и размеренной.

Может, стоит остаться дома? Составить план действий и начать действовать завтра?

А вдруг завтра не будет?

Жить в страхе? Именно этого он и хочет.

Сражаться? Но как?

Именно поэтому Дориам вновь и вновь изучал дневник Таллотиса, надеясь найти хоть намек на решение. Хоть что-то. Но, похоже, никто прежде не сталкивался с подобным.

«Привет, у меня внутри сидит чудовище, готовящееся уничтожить мир. Подскажешь, что делать?»

Келестус тем временем отправился за продуктами по поручению матери и, как обычно, не мог найти орех. Сколько раз повторять: его не продают на Базаре – иди в Аллею! Но нет же. Мардонос еще попросил купить луноягоды. Интересно, зачем?

До начала дня Дориам метался по комнате, наматывая круги и пытаясь составить хотя бы первый пункт своего плана.

Но все это были лишь абсурдные варианты – разрозненные, несвязанные между собой и не имеющие особого смысла. Среди них значились самые разные идеи: попросить помощи у людей, обыскать дом Юнестры, сварить зелья или настои, зачаровать амулеты, стащить Камень Жизни… кстати, об этом. Последний вариант, пожалуй, выглядел более реальным по сравнению с остальными. Однако речь шла скорее о комбинации с Камнем Света и магией духа, которую Таллотис упоминал в своих записях. Ведь проблема крылась не в теле и не в жизненной энергии, а, скорее, имела духовную природу.

Загвоздка заключалась в том, что никто не знал, где сейчас находится камень, а время, потраченное на его поиски, могло обернуться против всего.

Все эти размышления прервал знакомый голос…

– Знаешь, кажется, кто-то обещал помогать мне с адаптацией после похищения.

Сын командира сразу узнал, кому он принадлежит. Спустя секунду, подняв голову и резко обернувшись, мальчик ответил:

– Эонис? Я… думал, тебе нужно время в кругу семьи и… ну…

– У тебя просто не было возможности, – спокойно сказала она. – Я знаю, я заходила проведать тебя раза три, но твоя мама говорила, что ты на тренировках. Я не обижаюсь. Все же ты кандидат на место отца, а он серьезно подходит к этому делу.

– Это не важно.

– Еще как важно, ведь…

– Нет. – Дориам шагнул ближе и посмотрел ей в глаза. – Я обещал помогать, и с моей стороны было глупо пренебрегать этим. На самом деле… я хотел бы больше времени проводить с тобой.

– Со мной? – Эонис искренне улыбнулась и невзначай заправила прядь волос за ухо.

Солнечное Сияние кивнул и тоже улыбнулся, осторожно взяв эльфийку за руки.

– Мне это приятно, правда. Но не нужно делать это через силу.

– Я этого хочу. И… погоди, в смысле – через силу?

– Просто мне кажется, что ты чем-то удручен. Словно погружен во что-то целиком, без остатка. Я не хочу тебя ограничивать или принуждать. Что тебя так беспокоит? Переживаешь из-за тренировок и того, что ждет впереди?

– Да-а… ты права. И не только в этом. Просто сразу много всего навалилось, но я не хочу, чтобы это встало между нами.

Девушка мягко улыбнулась, затем подошла еще ближе, почти вплотную. Подняла голову и посмотрела Дориаму в глаза.

– Я тоже.

Ближе к вечеру, возвращаясь после очередного трудового дня, Мардонос взошел на порог своего дома и открыл дверь, которая растяжно скрипнула. И второй раз – уже при закрытии.

– Ммм… пора бы тебя смазать.

Командир прошел по коридору и направился на кухню. Он рассчитывал застать жену за привычными делами: готовкой, уборкой, отчитыванием детей или просто отдыхом. Вместо этого он увидел Бенонис, стоящую у окна и глядящую куда-то вдаль. Она обнимала себя за плечи и дрожала, словно от холода. Похоже, её что-то сильно беспокоило…

– Милая, всё в порядке? – озадаченно спросил он.

Стоило эльфийке повернуться, как Солнечное Сияние понял: случилось нечто серьезное. Лицо было мокрым от слез, губы дрожали, нос покраснел, а глаза заметно опухли.

– Мардонос! – Бенонис бросилась к мужу. – Как хорошо, что ты вернулся! Нет, ничего не в порядке! Я уже не знаю, что делать… Что-то случилось, я уверена!

– Постой, постой. Успокойся. Что произошло?

– Это… это Келестус. Я отправила его за продуктами, но он до сих пор не вернулся. Прошло уже несколько часов.

– Куда именно ты его отправила?

Спустя время командир быстрым шагом направлялся в сторону Базара. Минуя Площадь Странников, он собирался свернуть в Закоулок Душегубов и оттуда пройти к рынку, но столкнулся со своим давним другом-следопытом, который, похоже, возвращался из Дворца Ярости Солнца.

– Тенарил? Ты-то что тут делаешь?

– Здравствуй. По приказу Совета веду отчетность, – ответил тот. – Как раз иду от них. Ты какой-то красный и задерганный.

– Мне нужна твоя помощь.

Лишь в этот момент Мардонос осознал, насколько кстати сейчас будет помощь старого товарища. Мысли о младшем сыне выбили его из колеи, мешая рассуждать здраво.

– Что-то случилось? На тебе лица нет.

– Я… я не знаю. Келестус пропал. Помоги найти его.

– Где вы видели его в последний раз?

– Бенонис отправила его за продуктами на Базар. Куда он пошел дальше – я не знаю.

Двое друзей миновали переулок и вышли на рыночную площадь. Пока они шли, в голову командира лезли самые мрачные мысли, которые он всеми силами пытался отогнать. Обокрали, похитили, избили… или того хуже. Каким же нужно быть низким, чтобы сделать что-то с ребенком. Да еще и здесь, в Луносвете! На виду у всех!

Метаясь из одной части Базара в другую, Мардонос всем сердцем надеялся, что с Келестусом все в порядке и тот не пострадал.

Большинство торговцев уже закрывали свои ларьки и собирали товары. Некоторые узнали мальчика, о котором спрашивали эльфы, но почти все говорили, что видели его лишь днем. Тенарил не мог найти ни единой зацепки, способной привести к ребенку. Больше часа они проверяли каждый угол рынка, но так и не обнаружили ни малейшего намека.

Разделившись, следопыт решил проверить еще один возможный вариант. В то время как Солнечное Сияние направился немного за пределы Базара – в его левую часть, к выходу в восточную часть города… и именно там произошло то, чего он никак не ожидал.

Сделав всего несколько шагов вперед, Мардонос замер, услышав, как кто-то насвистывает знакомую мелодию. Он не слышал её уже несколько лет и почти забыл, но вновь уловленный мотив подействовал опьяняюще. Эльфа словно пронзило копьем – без боли, без ощущений. Почти не дыша, словно зачарованный, он шел на свист все ближе и ближе… пока среди домов не увидел фигуру в плаще с капюшоном, стоящую к нему спиной.

Остановившись в нескольких метрах, командир спросил:

– Кто ты и откуда знаешь эту мелодию?

– Думаю, куда важнее другое, – ответил незнакомец. – А именно – почему ты здесь.

По непонятной причине его голос показался знакомым.

– Я задал тебе вопрос, – с нажимом произнес Мардонос.

– По-прежнему слышишь лишь собственный голос. Чужие слова и мнения для тебя, похоже, так и не начали иметь значения. Ты никогда не учишься…

– Ты не знаешь меня.

– Так уверен? По крайней мере, я знаю, как с тобой говорить. Ты не слушаешь, пока слова не подкреплены аргументом. Или веской причиной, заставляющей тебя вникнуть. Ты упорно стоишь на своем, игнорируя многое, что могло бы заслужить твоё внимание. Как часто в твоей жизни случалось нечто подобное?

– Ты бредишь. Такого никогда…

– Еще как бывало. Даже сейчас ты не воспринимаешь меня всерьез. Уверен, этот случай – лишь один из многих. Увы, раз первый способ не сработал, придется воспользоваться вторым. Он будет для тебя куда убедительнее.

Незнакомец медленно повернулся. Сердце командира ухнуло в пятки. Перед ним стоял тот, кто держал Келестуса рядом с собой, прижимая к его горлу заостренное лезвие меча.

– Теперь… уверен, ты меня наконец выслушаешь.

Глава 18. «Старые шрамы. Часть 4».

Мардонос некоторое время стоял, не смея пошевелиться. Он боялся допустить ошибку, которая могла бы стоить жизни его младшего сына. Одно неверное движение – и сожаление об этом будет преследовать его до конца дней. Если он вообще сможет жить после такой утраты. Кто знает, чего хочет и что задумал этот неизвестный… как вообще могла подняться рука на ребёнка?!

Эльф стоял с опущенным капюшоном, скрывающим лицо. Невозможно было точно сказать, кто именно удерживает Келестуса. Стоит ли играть по его правилам? Или попытаться перехитрить – разговорить, отвлечь, выиграть время? А что потом? Ринуться в атаку?

Позади мерзавца была стена. Это и хорошо, и плохо. Хорошо – он не сможет сбежать. Плохо – обойти и застать врасплох тоже не выйдет. Как же быть?

– Отпусти его! – взревел командир.

Незнакомец лишь покачал головой.

– Боюсь, я не могу этого сделать. Видишь ли, стоит мне отпустить его – и ты тут же атакуешь меня. Тогда весь этот разговор пойдёт насмарку. Ну и зачем мне это?

– Какой смысл во всём этом?!

– Ммм… наконец ты пытаешься вникнуть в суть. И всё же продолжаешь быть агрессивно настроенным.

– Ничего удивительного. Ты держишь оружие у горла моего сына.

– Увы, это вынужденная мера. Мне необходимо держать ситуацию под контролем, чтобы этот разговор не превратился в резню.

– Да кто же ты такой?!

– Всё ещё не узнаёшь меня? Похоже, некоторые вещи действительно не меняются. Пока не покажешь всё прямо перед глазами – сам не догадается. Что ж… пусть будет по-твоему.

Неизвестный стянул капюшон и открыл лицо.

Обескураженный увиденным, Мардонос отступил на три шага назад, будто земля ушла у него из-под ног. Он отказывался верить своим глазам, считая происходящее безумием, злой шуткой или магическим трюком, призванным свести его с ума. Никто в здравом уме не смог бы поверить в это.

Перед ним стоял его родной брат. Тот, кто погиб несколько лет назад.

Он выглядел иначе, но знакомые черты всё же проступали: желтоватый оттенок кожи, горящие белым глаза, длинные волосы – уже не такие спутанные, как месяц назад. На нём был кожаный бронированный костюм фиолетового цвета, поверх – большой красный плащ с капюшоном. Неизвестно, как он добыл всё это – ограбил кого-то или убил. Ясно было одно: он не остановился и не остановится ни перед чем.

– Это невозможно… – выдавил Мардонос.

– Вынужден с тобой не согласиться. Поначалу я разделял твою точку зрения – и меня пугало неизведанное. Но со временем я научился маневрировать в этом… – брат поморщился, оглядываясь, будто окружение вызывало у него отвращение, – …потоке сумбурной жизни. И, как видишь, теперь стою здесь. Прямо перед тобой.

– Как ты… – командир осёкся.

– Кто бы знал. Но, похоже, способ всё же нашёлся… благодаря тебе. Два месяца назад именно ты даровал мне возможность жить вновь. С помощью твоей крови я проникся воспоминаниями о нашей прошлой жизни. О том, что произошло… и о том, как ты жил дальше.

Лицо брата исказилось презрением и гневом.

– И я нахожу это мерзким. Абсолютно неприемлемым.

Мардонос шагнул вперёд.

– А-а-а! – острие меча блеснуло на солнце. – Стой там, где стоишь. Не подходи ближе. И так пришлось пойти на обман, чтобы поймать твоего сына. Младшего, если не ошибаюсь. Осталось найти старшего.

– Не трогай их. Они здесь совершенно ни при чём.

– Откуда тебе знать, кто при чём? Всё, что ты делал, – лгал. Себе и всем вокруг. Ты выстроил стену, к которой никто не мог подступиться. И вот – спустя годы – пожинаешь плоды своих стараний.

Фалдорис склонил голову набок.

– А устроился ты неплохо: хорошая жизнь, красавица-жена… – затем он посмотрел на Келестуса, поправив меч у его горла, – …двое прекрасных сыновей. Согласись, будет жаль, если жизнь одного из них внезапно оборвётся. Но самое интересное – никто из них не знает, кто ты есть на самом деле. И никто из них не знает обо мне.

– Бенонис в курсе.

– О, уверен, ты рассказал ей версию, где выставил себя героем, да? После того, как ты…

– Это было давно. Сейчас это не так важно.

– Не так важно?! – усмехнулся Фалдорис. – А что для тебя важно? Жизнь и безопасность твоих детей? Их будущее, которое ты не в силах контролировать?

Он вгляделся в лицо командира и ехидно улыбнулся.

– Или ты всё же пытаешься это делать? Прилагаешь максимум усилий. И чем закончилась твоя последняя авантюра? Твои дети даже не обладают магией.

Мардонос смотрел на самозванца – по крайней мере, именно так он его воспринимал. Он понимал: перед ним не тот брат, с которым он делил детство, прикрывал спину и принимал удары. Не тот, кто всегда был рядом. Это было нечто иное. Эхо? Воспоминание? Остаточное явление? Магический клон?

Его звали Фалдорис. Старший брат Мардоноса. Сильный, смелый, отважный. Тот, кому доставалось всё лучшее. Объект восхищения и зависти. Для младшего он был вызовом – доказательством того, что нужно быть лучше, сильнее, достойнее.

После его смерти всё изменилось.

От прежнего Мардоноса не осталось и следа. Иногда, по вечерам, он тосковал по тем временам – быстрым, лёгким, беззаботным. Сейчас же жизнь превратилась в рутину. Лишь вечера в кругу семьи возвращали ощущение, что он жив, что он нужен. А потом всё начиналось снова.

Но в глазах Фалдориса не было даже намёка на это. Будто ему всё это было чуждо. И всё же Мардонос отчаянно хотел верить, что где-то глубоко внутри – под ненавистью и яростью – осталось хоть что-то человеческое.

Но если бы это было так… разве он держал бы меч у горла сына своего брата?

Возможно, в нём говорили чувства. Каково это – появиться два месяца назад и осознать, что ты всего лишь копия погибшего? Без выбора. Без права на жизнь. Просто существовать.

Перед командиром стоял сложный выбор. Он не хотел навредить брату… но и не мог допустить, чтобы пострадал его сын. А решение нужно было принять сейчас. Иначе его примут за него.

– Зачем ты это делаешь?

– Чтобы показать правду, разумеется. Учитывая тот факт, что твои дети совершенно ничего не знают обо мне, это повергло меня в искреннее удивление. Хотя уверен, эта история коснулась не только их, но и твоих друзей. По крайней мере, я рад, что ты перестал быть таким оборванцем. Скажи, ты действительно переосмыслил многое… или это моя смерть так повлияла на твои взгляды на жизнь?

– Твоя смерть стала для меня серьёзным испытанием.

– Не сомневаюсь… – усмехнулся он. – И, как вижу, из этого вышло что-то хорошее.

– Я бы не назвал это «хорошим».

– Всё зависит от точки зрения. Посмотри на себя. Каких высот ты достиг! Командир нашей славной армии! Уверен, отец гордился бы тобой. Даже если учитывать, что раньше ты, в большинстве случаев, находился в моей тени. Боялся даже пикнуть.

– Я изменился.

– Это я уже заметил. Но слишком поздно. С того момента – или, как ты предпочитаешь говорить, «ошибки» – прошло слишком много времени. Жаль, что ты не додумался измениться раньше. Возможно, всего этого удалось бы избежать. Особенно того, что ты…

– В этом нет необходимости! – резко перебил Мардонос. – Мы можем решить всё мирно. Начать сначала.

– Возможно, в твоём представлении это так просто… но не в моём. А теперь перестань перебивать меня и посмотри фактам в лицо. Ты так усердно стараешься, чтобы правда не всплыла наружу. Ведь она покажет тебя не с лучшей стороны, согласись? В глазах друзей, родных, знакомых ты уже не будешь тем, кем был раньше. Достаточно одного слова – и ты навсегда будешь опорочен.

Он сделал короткую паузу.

– Ты останешься один. Лишённый звания, полномочий, привилегий, друзей, семьи… Ну, разве что Бенонис. Как ты сам сказал, она приняла тебя. Возможно, она и останется на твоей стороне… – Фалдорис холодно улыбнулся. – Пока я не покончу с ней.

– Если ты хоть пальцем её тронешь…

– Что ты сделаешь? – брат натянуто улыбнулся.

Он явно пытался вытянуть из Мардоноса правду. Давил, измывался, шаг за шагом подталкивая его к нервному срыву. Каждым словом напоминал, насколько хрупка жизнь и как легко потерять всё дорогое – одним неверным действием. Словно карточный домик, готовый рухнуть от лёгкого дуновения ветра. А восстановить его потом – долго, мучительно… и уже не таким, как прежде.

Фалдорис устало вздохнул и почти безучастно посмотрел на брата.

– Мы можем бесконечно гадать, чем всё это закончится и как долго ты сможешь прятаться от правды. Но мы оба понимаем: времени у меня немного.

В этот момент Мардонос краем уха уловил условный сигнал Тенарила – тот был рядом и готов помочь. Нужно было передать ему суть происходящего, не привлекая внимания. Командир, не отводя взгляда от негодяя, продолжал смотреть ему в глаза. Нужно было тянуть время, разговорить его, отвлечь.

Солнечное Сияние убрал руки за спину, расставил ноги на ширине плеч, слегка прищурился и приподнял подбородок – изображая интерес к переговорам и поиску компромисса. В то же время он незаметно передал Тенарилу четыре сигнала: «Заложник», «Двое эльфов», «Нужно разделить», «Никаких жертв».

– Допустим, я пойду тебе навстречу, – заговорил он. – Перестану скрывать правду. Расскажу обо всём. Что тебе с этого?

– Ложь губит всё, к чему прикасается. Она разрушает отношения, искажает истину, затуманивает разум. Она распространяется, словно болезнь, поражая всё большие участки, пока однажды ей не положат конец. Ты можешь продолжать лгать всем вокруг – но терпению придёт конец. Или правда сама выйдет наружу, и тебе придётся выложить все карты на стол.

Он сделал шаг вперёд.

– И тогда возникнет вопрос: а достоин ли ты доверия? Стоит ли тебе вообще верить? Так что решать тебе. Поверь, станет легче.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Верно, – усмехнулся Фалдорис. – Забавно. Ты стал внимательнее и рассудительнее, чем прежде. Хорошо, отвечу. Ни один из твоих вариантов меня не устроит. К каждому я отношусь скептически. Ты уже показал своё отношение – и ко мне, и ко всем, кто тебе дорог. Я хотел дать тебе шанс… надеялся, что в тебе осталось хоть что-то хорошее. Но я ошибся.

Его взгляд стал холодным.

– А значит, тебе придётся попрощаться со всем, что тебе дорого.

Понимая, к чему ведёт разговор, Келестус воспользовался моментом. Он выхватил припрятанный в одежде кинжал и вонзил его в правую ногу врага. От неожиданности и боли Фалдорис ослабил хватку – и мальчик выскользнул из его рук.

Мардонос метнулся вперёд, вырывая меч из ножен. В следующее мгновение братья скрестили клинки, а Тенарил натянул тетиву, выжидая момент, чтобы не допустить трагедии. Парировав две атаки на уровне груди, Солнечное Сияние едва успел подставить меч под мощный удар с разворота – его отбросило назад.

Почувствовав опасность, Келестус бросился бежать. Заметив это, Фалдорис выдернул кинжал из ноги и метнул его прямо в спину ребёнка.

Огненное Сердце не мог этого допустить.

В тот же миг сорвалась стрела – она угодила прямо в голову мерзавца.

Мардонос подскочил и резким ударом успел отбить кинжал, уводя его куда-то за крыши домов. Он бросил меч и кинулся к сыну, осматривая его с ног до головы, задерживаясь на шее.

– Как ты? В порядке? Не ранен?

– Жив-здоров, – выдохнул Келестус.

Тенарил медленно подошёл ближе.

– И вам тоже.

– Зачем?! – вскрикнул Мардонос. Следопыт даже опешил.

– Эм… не стоит благодарности.

– Я же сказал: «Никаких жертв»! Не нужно было убивать его! Зачем стрелять в голову?!

– Ты сейчас серьёзно?! – вспылил Тенарил. – Он метнул кинжал в твоего сына! Готов был убить тебя, твою жену, Дориама! Я принял решение! Кто знает, на что он был способен!

– Мы не могли этого знать! Всё могло сложиться иначе!

– Но не сложилось! Пойми наконец: не всё в жизни идёт по твоему сценарию! И почему ты так печёшься о сохранности этого мерзавца?!

– Я… он мог знать гораздо больше, чем сказал.

– Не лги мне, Мардонос. Я всё слышал. Каждое слово. Вы куда ближе, чем ты хочешь признать. Говори правду.

Скрывать больше не имело смысла.

– Хочешь правду? Прекрасно. Я жду тебя и твою жену у нас дома. Если для тебя это важно – ты придёшь.

Командир развернулся и направился в переулок, намереваясь разобраться с телом Фалдориса… но его там не оказалось. На месте остался лишь магический след: сквозь камень пробивалась растительность, разрушая поверхность. Даже стрела превратилась в ветвь.

Мардонос всматривался в это, слыша, как Тенарил уходит, а Келестус подходит ближе.

– Отец?

– Если ты хочешь спросить, кто это был… ты имеешь право знать. Но потерпи ещё немного, – он положил руку сыну на плечо. – Пойдём домой. Бенонис очень переживала.

Всю дорогу они шли молча. Келестус украдкой поглядывал на отца, а мысли командира были заняты предстоящим разговором. Готов ли он? Правильно ли поступает? Что будет дальше?

Он знал, что этот день настанет. И всеми силами оттягивал его – из страха, боли, неготовности. Придумывал отговорки, убеждал себя… пока момент не настал – внезапно и жестоко.

Теперь всё было неважно. Сегодня правда выйдет наружу.

Фалдорис – или, точнее, его копия – был прав. Ложь искажает всё. Жить в ней невозможно. Без доверия нет отношений — лишь иллюзия. И, возможно, единственный выход – набраться смелости, встретить страх лицом к лицу и сделать шаг вперёд.

Горькая правда лучше любой лжи.

Подойдя ближе к дому и отворяя дверь, Мардонос свободной рукой мягко подтолкнул Келестуса внутрь. Бенонис, завидев сына, тут же бросилась к нему, заключая в объятия и целуя, куда только могла дотянуться. Дориам с бледным лицом подошёл следом и тоже крепко обнял брата.

Позднее, когда все собрались – когда к остальным присоединились Тенарил, Айландэль и Айтилри, – Солнечное Сияние медленно поднялся со стула. Сердце ныло в груди, словно отговаривая его от того, что он собирался сделать. В горле встал ком, будто не давая произнести ни слова.

Но страх уже не владел им так, как раньше.

Казалось, всё вокруг объединилось против того, что вот-вот должно было произойти. Сам воздух в комнате стал тяжелее, давил, мешал дышать. Однако Мардонос уже сделал выбор. Он решился.

Обратной дороги больше не было – только вперёд.

Наконец, набравшись мужества и глубоко выдохнув, командир произнёс слова, которых так долго и так отчаянно боялся…

Глава 19. «За темной пеленой. Часть 1».

Когда-то давно, уже после Раскола, выжившие Высокорожденные пытались ужиться с новым обществом Ночных Эльфов… но это давалось им нелегко. Слишком трудно было устоять перед искушением вновь обратиться к тайной магии, столь привычной в прежней, повседневной жизни. Отказаться от неё было равносильно тому, чтобы перестать дышать, пить или есть.

Даже строгие законы запрещали подобное колдовство. Высокорожденных раз за разом предупреждали, что нельзя играть с силами иных миров, – тем же, кто регулярно нарушал запрет, грозила смерть. Но, несмотря на жестокость наказания, они не могли остановиться: зов тайной магии был слишком силён, сопротивляться ему казалось невозможным.

Знатный эльф из Высокорожденных – его звали Дат'Ремар Солнечный Скиталец – открыто презрел все наставления. Он дошёл до того, что провозгласил тайную магию природным правом всех Высокорожденных и назвал трусом каждого, кто её опасался. Удивительно, но многие эльфы придерживались схожей точки зрения и поддержали позицию Солнечного Скитальца. Они стали его последователями и прибегали к тайной магии без страха и удержу, бросая вызов Ночным Эльфам.

Поначалу это не предвещало беды, но со временем ситуация стала выходить из-под контроля.

Для Дат'Ремара и других Высокорожденных обращение к тайной магии было не просто мятежом. Кель'дорай всегда верили, что Ночным Эльфам суждено величие. Они не забыли зло, причинённое Азшарой, но в глубине души чувствовали: государство Ночных Эльфов ещё может стать могучей империей. А для этого, по их убеждению, было необходимо изучение и применение тайной магии.

Их безрассудный бунт оказался столь же внезапным, сколь и поразительным. Когда же он был подавлен, встал вопрос – как поступить с зачинщиками. В то время Малфурион Ярость Бури, стоявший во главе остатков своего народа, часто советовался с ближайшими соратниками: Тирандой, Иррендией, Горангорном и Джаренасом. Устраивать показательную казнь и следовать пути Азшары молодой друид не собирался.

Ночные Эльфы не решились приговорить к смерти стольких своих сестёр и братьев, но навсегда запретили им ступать на склоны горы Хиджал. Отрезанные от энергии нового Колодца Вечности, Дат'Ремар и его последователи стали изгнанниками.

Большинство Кель'дорай со временем смирились с этим решением. Некоторые, напротив, лишь сильнее озлобились, словно готовясь к новому бунту, но их остановил сам Дат'Ремар. По неведомым причинам он сохранял хладнокровие и спокойствие, будто заранее рассчитывал на подобный исход…

Под его руководством изгнанные выстроили большой и крепкий флот и отправились на восток, в поисках нового дома. Корабли у пристани раскачивались из стороны в сторону, словно зазывая в далёкое путешествие, способное навсегда изменить жизнь тех, кто решится ступить на борт. Немало эльфов последовали этому зову. Некоторые всё ещё сомневались, лукавили сами с собой, но, в конце концов, предпочли меньшее из двух зол.

Их путешествие за бурный и неистовый Водоворот длилось несколько лет. Иногда они останавливались на встречных островах, пополняя запасы провианта, но очередной выход в море оказался самым долгим из всех.

Лиловая кожа плохо переносила палящий зной, а найти тень на корабле было непросто. Если и удавалось, то в ней уже теснилась толпа. Это было сродни тому, чтобы оставить светлячка «жариться» под солнечными лучами… Совсем иное – лунный свет и благословение богини Элуны, тёплый, полупрохладный воздух. Но возвращаться к прошлому никто не собирался.

Дорога была долгой, и многие начали терять надежду. Солнце жгло, горячий ветер хлестал, словно раскалённые клинки, мучила жажда.

Несколько кораблей шли клином. Во главе строя двигался флагман Дат'Ремара. Сам Солнечный Скиталец стоял на мостике, скрестив руки за спиной и гордо выпрямившись. Великое Море было спокойным – даже слишком, – и все благодарили судьбу за этот подарок. Кто знает, чем обернулся бы шторм: жертв после Раскола и без того было достаточно.

Дат'Ремар нахмурился, внимательно вглядываясь в горизонт, выискивая хоть малейшие перемены.

Хотя корабли были новейшего класса, они то и дело скрипели при каждом удобном случае. Многие эльфы искренне надеялись, что эта деревянная конструкция не развалится посреди моря. Это стало бы катастрофой. Одна беда за другой – словно чёрная полоса без конца и края. И так пришлось покинуть родные земли, а теперь ещё и плыть в неизведанное, в поисках новой жизни.

А что, если эта жизнь окажется не по нраву? Впрочем, по крайней мере, не придётся прислуживать Малфуриону и его приближённым. Вечные правила, запреты, нравоучения. Тайная магия – под запретом, отношение – как к отребью. Совсем не то, что раньше: роскошные дома, слуги, любая прихоть – по щелчку пальцев… А теперь всё это утрачено, забыто. Вот что значит пасть на самое дно.

Неподалёку от Скитальца, облокотившись на перила и вглядываясь в отражение в воде, стоял Фалдорис. О чём он думал – сказать было трудно. Вероятно, о том же, что и остальные: «Куда мы плывём?», «Чего ожидать?», «Справимся ли?» и «Что будет дальше?» Ответов он не знал. Знал ли их сам Дат'Ремар?

Эльф повернул голову и посмотрел на Солнечного Скитальца: к тому подошёл командир, вытянулся по стойке смирно, отдал честь и что-то доложил. Фалдорис поморщился и уже собирался уйти, но его неожиданно обхватили сзади.

– Ты чего такой хмурый? Прямо как энт! У них вечно рожа такая, будто всем недовольны. Вот такая! – весельчак скорчил самую жалкую гримасу, походящую на самое обиженное существо на свете, разметав длинные волосы по лицу.

Фалдорис шутку не оценил.

– Язык бы тебе за это оторвать, Мардонос.

Он и вправду походил на брата, но был чуть иным: нос с небольшой горбинкой, туповатый подбородок, более узкие глаза. Фалдорис был целеустремлённым и серьёзным, тогда как Мардонос редко прислушивался к чужому мнению – если только не видел в этом интереса или выгоды. Заставить его слушать было всё равно что научить ящерицу танцевать.

– Да брось ты. Я ж развеселить хотел. А то стоишь тут, воды в рот набрал. Окунулся, признавайся!

– Не смешно.

– А, по-моему, очень даже. Жара такая, я бы и сам искупался. Только вода солёная – боюсь, коже моей навредит, – младший расправил волосы, пригладил брови и кожу, словно истинный нарцисс.

– Хм… – Фалдорис впервые за всё путешествие искренне улыбнулся и посмотрел на брата как-то по-новому. – А это неплохая идея. Давай-ка, искупайся.

– Что? НЕТ! Стой, я же пошутил! Прекращай! – кричал Мардонос, пока старший пытался столкнуть его за борт.

Но игре был быстро положен конец…

– Что тут происходит? Отставить! – двое мгновенно встали по стойке смирно. Командир злым взглядом оценил двух «новобранцев». – Что вы себе позволяете?

– Прости, отец, – ответили оба.

Командир, похоже, передал сыновьям большую часть своей внешности – они были его точной копией. А вот характеры предпочли оставить собственные. С отцом они общались почти исключительно в рамках военной субординации, и крайне… крайне редко от него можно было дождаться чего-то по-настоящему обычного, человеческого. Детей это не устраивало, особенно после смерти матери, и они поклялись друг другу, что их собственные отношения никогда не дойдут до подобного уровня.

– Сейчас не до развлечений. Быстро собраться – у нас масса дел.

Он развернулся и ушёл, оставив братьев наедине.

– Ну вот, – начал Фалдорис, вновь облокотившись на перила и опустив голову. – Я же говорил. Ты вечно его доводишь.

– Ч-что?! Опять я во всём виноват?

– Когда ты, наконец, повзрослеешь?

Мардонос сделал такое лицо, будто вот-вот взорвётся. Похоже, подобные сцены с одним и тем же финалом происходили не раз, и теперь, после очередной порции, чаша переполнилась.

– Знаешь что, я…

Но закончить тираду ему не удалось. Оба брата обратили внимание на обеспокоенное лицо главнокомандующего, подходившего к Дат'Ремару. Тот приблизился, вытянулся по стойке смирно и отчеканил:

– Позвольте доложить, сэр.

– Говори уже, – устало и монотонно произнёс Солнечный Скиталец.

– К сожалению, ситуация на бортах критическая. Жажда магии и палящий зной сделали своё дело – многие эльфы в плохом состоянии.

Дат'Ремар не ответил – лишь угрюмо промычал, принимая доклад, и отвернулся. Некоторое время он безучастно смотрел на волнующееся море, затем будто невзначай сунул правую руку в карман, но, похоже, не решался достать его содержимое.

– Сэр?

– Сколько эльфов в критическом состоянии?

– Двести пятнадцать.

– Включая детей?

– Двести пятьдесят, сэр, – поправил главнокомандующий.

– Больше никогда не делайте такого «разделения». Сколько баррелей чародейского вина осталось?

– Если считать по всем кораблям – восемнадцать.

– Вскрыть часть запасов, – резко сказал Солнечный Скиталец, повернувшись и вытащив руку из кармана. – Чтобы улучшить состояние эльфов. По моим расчётам, потребуется восемь–девять баррелей.

– Но тогда останется лишь половина. Нам нужно экономить.

– Я знаю. Мы справимся. Сейчас главное – здоровье экипажа. Выполняйте.

– Слушаюсь.

Отдав честь, главнокомандующий развернулся и обратился к эльфу с длинными синими волосами, стоявшему неподалёку. Тот имел строгие черты лица, острый нос и фиолетовые глаза.

– Ты мне поможешь. Твоё имя?

– Ам… Кайдитрис.

– Следуй за мной.

Они ушли вглубь корабля.

Приказ был исполнен… хотя в расчётах немного ошиблись. В тот день было опустошено целых десять баррелей чародейского вина. Но Дат'Ремар ни о чём не сожалел: по его мнению, поддержка сородичей была важнее любых запасов.

К счастью, всё закончилось благополучно, и спустя две недели эльфы пристали к новым берегам. Эти земли, богатые растительной и животной жизнью, со временем стали известны как Восточные Королевства.

Ещё многие месяцы Высокорожденные шли пешком, пока не выбрали место, где из земли торчала странная серебряная рука. Примитивные человеческие племена, жившие поблизости, называли эту землю Тирисфалем. Поначалу люди почти не сталкивались с эльфами, но со временем Высокорожденные услышали легенду об отважном железнокожем страже по имени Тир, пожертвовавшем собой ради победы над чудовищным врагом.

Кель'дорай и сами ощущали скрытые энергии этой земли – силы, неосязаемые для смертных дикарей. Конечно, это был не Источник Вечности, но постоянный поток сверхъестественной энергии сразу привлёк внимание знатоков тайной магии. Некоторые надеялись со временем раскрыть её тайну и вернуть изгнанникам былую мощь.

Один из магов взял себе в ученики четырёх подающих надежды юношей: Торланоса, Халонира, Нимлайсель и Кайдитриса.

Эльфам отчаянно нужен был быстрый успех. Во главе с Дат'Ремаром они начали новую жизнь в Тирисфальских лесах и какое-то время наслаждались покоем и независимостью. Маги продолжали изучать скрытую энергию, но с отчётами не спешили… более того — в последнее время они почти не появлялись на публике. Казалось, что исследования поглотили их целиком.

Их можно было понять: долгие годы вдали от источников магии. Всё равно что дразнить ребёнка конфетой, а потом – после двух недель мучений – дать лишь крохотный кусочек.

Фалдорис и Мардонос активно помогали в обустройстве поселения, но делали это по-разному. Младший работал вполсилы, стремясь поскорее освободиться ради более интересных занятий – например, общения с девушками. Старший же, напротив, не находил себе места, если не занимался чем-то полезным. Он метался от одного дела к другому, порой даже туда, где помощь была совершенно не нужна. Помогал во всём – даже в том, чего не понимал… или просто старался не оставаться без дела рядом с братом.

Эльфам приходилось делить эти земли с примитивными человеческими племенами. Раньше большая часть Калимдора принадлежала им, и никто не теснил Высокорожденных… по крайней мере, в большинстве случаев. Высокий статус, к которому многие привыкли, позволял получать желаемое по щелчку пальцев – и это тоже сыграло свою роль.

Когда-то ты восседал в кресле из редких материалов, покрытом первоклассным шёлком, доставленным из далёких уголков континента. А теперь – копаешься в земле и таскаешь тяжести. Из князей… в грязь.

Порой Высокорожденные косо поглядывали на людей, видя в них потенциальную угрозу. Иногда возникало желание избавиться от них заранее, чтобы предотвратить возможные беды. Странно, но прежде эльфы старались решать подобные вопросы мирно. Здесь же всё было иначе…

Некоторые даже открыто предлагали радикальные меры, но Дат'Ремар был против. Он не желал воевать с людьми, не представлявшими угрозы его народу. Однако в один из вечеров ситуация приняла совсем иной оборот…

Фалдорис в очередной раз вернулся из леса с хворостом для костров, чтобы эльфы не мёрзли по ночам. И снова Мардонос нагнал брата, сияя от возбуждения.

– Гляди! Гляди, чему я научился!

Он поднял вверх два указательных пальца – из них вылетели крошечные снаряды тайной магии, взорвавшиеся в воздухе ярким, почти праздничным фейерверком.

– Ты совсем с ума сошёл?! Нам запрещено пользоваться магией!

– Да я же совсем чуть-чуть. Мне понравилась одна эльфийка – её зовут Бенонис. Думаю, так я произведу на неё впечатление.

– Даже и думать не смей! – Фалдорис в нервном порыве ударил по рукам Мардоноса и выронил дрова, которые держал. – Мы и так не в лучшей форме, а тут ещё не хватало, чтобы ты или кто-то другой открыто пользовался магией ради развлечения девушек! Ты забыл Легион? Забыл, к каким последствиям привела необдуманность Азшары? Сколько эльфийской крови пролилось тогда?! Когда ты, наконец, начнёшь думать головой?!

Старший брат резко развернулся и зашагал прочь.

– Ты говоришь так, будто это я виноват во всём произошедшем, – бросил Мардонос вслед. – По крайней мере, я не веду себя как кретин и знаю, где нельзя переходить черту.

Фалдорис медленно остановился и опустил взгляд. Он понял, что перегнул палку и зря выместил свои чувства на младшем. Повернувшись, он виновато посмотрел на брата.

– Как бы то ни было… я просто стараюсь.

– Знаю, знаю. Прости. За это я тебе и благодарен.

Мардонос улыбнулся и уже собирался ответить, но не успел.

– ТЫ! Ты с ними заодно, я уверен!

Крик, полный ярости, донёсся откуда-то неподалёку. Неожиданное обвинение привлекло внимание окружающих. Маг и воин яростно спорили между собой. Чародей выглядел странно: взъерошенные волосы, налитые гневом глаза, безумный взгляд, раздутые ноздри и тяжёлое дыхание. Он раз за разом тыкал пальцем в грудь оппоненту, стараясь доказать свою правоту.

– Ты их защищаешь – значит, заодно!

– Ты несёшь околесицу!

– Что здесь происходит? – вмешался командир.

– Этот безумец… – воин указал рукой на мага. – …утверждает, что я заодно с людьми. Что я предатель.

– Их дома стоят над мощными источниками энергии! – выкрикнул маг. – Их нужно согнать с этих мест! Или… или завоевать! Эти дикари слабы – они не смогут сопротивляться! А когда мы их прогоним, эта сила станет нашей! Только нашей!

– Я сказал – нет, – грозно произнёс подошедший Дат'Ремар. – Никакой войны с людьми. Это…

Солнечный Скиталец не успел договорить.

Разъярённый маг внезапно набросился на ближайшего к нему эльфа, вцепившись ему в горло. По каким-то одному ему ведомым причинам он видел в нём источник всех бед, ошибок и горестей. Словно всё самое ужасное – от предательства Азшары до гибели континента – произошло исключительно по вине этого несчастного.

Ярость и ненависть полностью затмили его разум. В этот миг он видел лишь одну цель – убить.

Происходящее можно было бы счесть чудовищным, но единичным всплеском безумия… если бы следом за ним другой маг, а затем ещё один и ещё, не сделали того же – уже с совершенно иными эльфами. По всей округе, один за другим, обезумевшие чародеи кричали и бросались в бой.

Словно только они одни видели некий заговор, смертельную угрозу для себя и окружающих. Или, быть может, никакого заговора и не существовало вовсе? Тогда откуда эта внезапная, необъяснимая агрессия? С чего всё началось?

Как одержимые, они вопили, что люди скрывают магическую энергию под своими поселениями и что необходимо атаковать. А если кто-то отвергал их идеи – обвиняли его в тайном союзе с людьми, в предательстве и заговоре. Казалось, они лишь искали повод для смуты, для раздора. Разжечь пламя из тлеющих угольков, которое сметёт всё на своём пути.

Все они были настолько уверены в своей правоте, что решались вершить самосуд – без суда и следствия. Приговор для всех был один – смерть.

Разумеется, защищаясь, многие эльфы вынуждены были применять оружие и заклинания. Когда твоей жизни угрожают, выбора не остаётся.

– Отставить! Никаких убийств! – кричал Дат'Ремар во весь голос. – ОТСТАВИТЬ, Я СКАЗАЛ! НЕ УБИВАТЬ!

Но обезумевшие маги его не слышали… или не желали слышать. Возможно, в их глазах и он был частью заговора.

Главнокомандующий и военные, как и положено, подчинились приказу Солнечного Скитальца и изо всех сил старались его исполнить. Полностью избежать жертв, увы, не удалось – трое магов погибли. Остальных удалось обезвредить без смертельных последствий.

Когда последний из обезумевших рухнул без сознания, всё наконец стихло. Это потребовало немало сил и времени, но своеобразный бунт был подавлен. Уполномоченные ещё долго обходили пострадавших, оказывая помощь и исцеляя раны.

В это время неподалёку, на пригорке, стоял эльф с длинными синими волосами. Он наблюдал за происходящим с самого начала… но так и не вмешался. Его руки были сжаты в кулаки до побелевших костяшек, а взгляд, полный лютой злобы и ненависти, скользил по окружению.

Глава 20. «За темной пеленой. Часть 2».

С того момента прошло немало времени. Эльфы покинули Тирисфальские леса, осознав, что магия этих земель несла в себе тёмное влияние: она искажала разум и сводила магов с ума, превращая их в одержимых. Именно по этой причине чародеи тогда набросились на собственных сородичей.

Выживших удалось допросить, и все как один утверждали, что совершенно не помнят произошедшего.

Было принято решение оставить эти земли и двигаться дальше, на север. Следовать вдоль магических линий, отыскивая место, где они пересекаются и набирают силу.

Отрезанные от Источника Вечности, эльфы испытывали мучительную боль и сильнейшую жажду магии. Их тела слабели, старость подступала быстрее, и потому многие изгнанники умирали – от истощения, болезней и времени. Их рост стал заметно ниже; кожа утратила лиловый оттенок, сменившись более светлым, розоватым; волосы приобрели огненные тона, а уши устремились вверх.

Ко всему прочему, в ходе долгого и изнуряющего пути им довелось пережить суровую, холодную зиму. Совершенно не приспособленные к такому климату, многие эльфы погибли.

В конце концов изгнанники нашли земли, буквально трещащие под ногами от переизбытка магии: зелёные холмы, бескрайние леса, озёра и необычную живность. Магические потоки вели дальше, на север… но именно здесь эльфы решили остановиться и основать город.

Однако в тот момент они привлекли внимание местных обитателей. Здесь жили люди – не способные к магии, но, несмотря на это, прекрасно выживавшие; и тролли – кровожадные существа, которые почти сразу же восприняли появление эльфов крайне враждебно, сочтя их захватчиками. Некоторое время они лишь наблюдали, но, когда изгнанники возвели город на руинах Империи Амани, – священном для троллей месте – те напали.

Хоть, по мнению эльфов, тролли считались недальновидными, жестокими и примитивными, они продемонстрировали недюжинный потенциал и отличную организованность, пусть и предпочитали изолированный образ жизни.

С древнейших времён именно они населяли этот континент. Примерно шестнадцать тысяч лет назад – за шесть тысяч лет до Первой Войны и до первой попытки Пылающего Легиона во главе с Саргерасом вторгнуться в Азерот через Азшару – тролли властвовали над большей частью Калимдора, единственного континента того времени.

Древнейшим племенем был Зандалар, от которого произошли остальные. Со временем возникли две великие империи: Амани – в срединных лесах, и Гурубаши – в юго-восточных джунглях.

Внешне тролли напоминали Ночных Эльфов. Высокие и мускулистые, мужчины обычно сутулились. На руках у них по три пальца, на ногах – по два, и ходили они босиком, что, вероятно, связано с их природой охотников. Они обитали в лесах, джунглях, пустынях и даже тундрах. Цвет кожи зависел от среды: от светло-зелёного до синего и фиолетового. У лесных троллей Амани она была зелёной, у троллей джунглей – синей или голубой, у ледяных – светло-синей.

Изо рта торчали два массивных клыка, порой похожих на бивни, а иногда – небольшие, как у орков. Длинные руки, сильные ноги и быстрые рефлексы делали их опасными противниками. Речь их отличалась характерным акцентом и сумбурностью.

Тролли были кровожадны и воинственны. Они часто нападали на представителей других рас и даже на собственные племена. Их жажда крови была сродни магической жажде эльфов. Большинство до сих пор исповедовало вуду и практиковало каннибализм, веря, что таким образом можно присвоить силу павшего. Несмотря на смертельность серьёзных ран, тролли обладали поразительной регенерацией, способной восстанавливать утраченные конечности за короткое время.

Одежду они предпочитали яркую, с выраженной символикой шаманизма и вуду. Носили дреды, кольца в ушах, носу и других частях тела.

Их духовная жизнь была неразрывно связана с охотой. В племенах главенствовали духовные лидеры, общавшиеся с духами мёртвых и поклонявшиеся могущественным существам – или богам – которых называли Лоа. Среди них выделялся предприимчивый тролль по имени Гара'джал.

Он имел собственное видение будущего Амани, которое нередко находило отклик у вождей… хоть и приходилось пересказывать планы вновь и вновь. Междоусобицы среди троллей были обычным делом, и главы племён менялись как перчатки: разные взгляды, гибель в бою, тайные убийства, неопытность или нелепое стечение обстоятельств. Но стоило появиться общей угрозе, как тролли отбрасывали разногласия и объединялись.

Заметив такую угрозу в лице Высших Эльфов, они сделали это вновь.

Сдаваться тролли не собирались и уж тем более не намеревались отдавать свои земли. Хотя ранее они уже воевали с людьми, сейчас война шла на три фронта, где каждая сторона предпочитала решать свои проблемы самостоятельно. Однако основное внимание тролли сосредоточили именно на Высших Эльфах, считая их куда более серьёзной угрозой – особенно из-за магии, которой те владели.

И вот, после очередной стычки, знахарь Гара'джал с недовольным лицом распахнул двери тронного зала. Это было просторное помещение, стены которого украшали маски вуду, кровавые руны и узорчатая фреска с изображением крылатого существа, будто пьющего кровь своих жертв.

Сам Гара'джал был здоровенным зелёным троллем с вздыбленными розоватыми волосами и пышными бакенбардами. Его отличали нависающий лоб, узкие глаза, острый, похожий на птичий клюв нос и два массивных клыка, торчащих из нижней челюсти. Он носил лёгкое голубоватое одеяние с инкрустированными камнями и махровой подкладкой; по бокам нижней части одежды свисали верёвочные крепления с золотистыми кисточками.

Как духовный наставник, Гара'джал предпочитал получать наставления от духов и Лоа, которым доверял безоговорочно и чьей мудростью делился с вождём.

На троне восседал тёмно-зелёный, упитанный тролль. Ещё минуту назад он сидел, опустив голову, и массировал пальцами виски, будто пытаясь избавиться от мигрени. Судя по всему, роль предводителя оказалась не самой удачной идеей. Когда Гара'джал переступил порог, вождь тут же бросил в его сторону укоризненный взгляд и выпрямился.

– Вождь! – голос знахаря эхом разнёсся по залу. – Эти треклятые эльфы снова вырезали один из наших отрядов. Сколько можно тут сидеть?!

– Сколько нужно, столько и будем, – буркнул вождь. Похоже, он единственный относился к Гара'джалу с откровенным недоверием. – Этот вопрос решается.

– Пока он «решается», нас режут направо и налево! Нужно атаковать всей армией и показать, что они связались не с теми! Как твой советник, я призываю к действиям!

– Ммм…

– А тебе, как сыну вождя, погибшего от рук эльфов, следовало бы не только питать к ним ненависть, но и хотя бы понимать, как нужно править. Пока что ты демонстрируешь лишь безразличие.

После этих слов вождь побагровел от напряжения и поднялся в полный рост, глядя на Гара'джала с такой яростью, что казалось – ещё мгновение, и он раздавит его, словно назойливую муху.

– Считаешь это просто? – он махнул рукой, словно отгоняя знахаря, как надоедливое насекомое, что донимало его едва ли не с самого рождения. – Я стал вождём в трудное время, и ты, как мой советник, должен помогать мне, а не упрекать!

– Но и не принимать решения за тебя! – Гара'джал на мгновение даже перекосился. Принимать решения… – мысль показалась ему заманчивой. Но пока – нет. – Вождь – ты. От твоего выбора зависит будущее клана, и воины уже поклялись служить тебе. Во имя Лоа и духов – не подведи их ожиданий!

Знахарь умолк, выжидая хоть какого-нибудь решения. Его собеседник, казалось, не особенно торопился. Он снова опустился на трон, откинулся на спинку и чуть приподнял подбородок, давая понять, что слова советника приняты к сведению.

Назначение столь молодого тролля вождём было далеко не лучшим решением, но выбора не оставалось. Подходящего кандидата не находилось, а поиск нового мог занять слишком много времени – времени, за которое эльфы успели бы окончательно расправиться с Амани. Действовать нужно было немедленно.

Желающих занять трон хватало, каждый стремился доказать свою значимость, но их взгляды редко совпадали, что и привело к череде междоусобиц… и не только из-за этого. Никто не проявил себя достаточно компетентным, смелым и дальновидным.

Из всех возможных вариантов этот тролль оказался наименьшим из зол. Пусть и с неохотой, но он взял на себя бремя власти и, несмотря на нехватку опыта, старался действовать во благо своего народа. Он долго обдумывал решения, взвешивая риски и выгоды. Правда, в последнее время всё чаще это сводилось к одному: «Сделаем так, как сказал Гара'джал».

И вот, наконец, вождь заговорил:

– Хорошо. – он скрестил руки на груди и с негодованием посмотрел на знахаря. – Мы атакуем эльфов всем, что у нас есть. Нас больше. Мы превосходим их числом. Нужно ударить сейчас, пока преимущество на нашей стороне. Подготовь воинов. Эльфы проклянут тот день, когда посмели ступить на наши земли и осквернить святыню. Они сами подписали себе смертный приговор.

Гара'джал одобрительно кивнул.

В это время на небольшом острове над землями, где эльфы заложили город, названный Луносветом, стоял Дат'Ремар. Он пристально смотрел на озеро, терпеливо выжидая. По странному стечению обстоятельств именно под его водами сходились мощнейшие магические потоки – и потому Солнечный Скиталец не сводил с него взгляда. Иногда он прищуривался, всматриваясь глубже. Лучшего места было не найти.

Незадолго до этого Дат'Ремар велел каждому эльфу явиться сюда – он собирался сделать важное заявление. К нему подошёл главнокомандующий:

– Строительство идёт полным ходом. Как вы и велели – все здесь.

– Хорошо. Присоединяйтесь к остальным.

Выждав немного, Дат'Ремар повернулся к собравшимся. Все были на месте: кто стоял перед ним, кто расположился на холме, кто – у деревьев. Собравшись с духом, Скиталец заговорил:

– Многие из вас, шедшие за мной весь этот путь, не верили в успех. Не верили, что этот кошмар однажды закончится… Но я верил. И именно эта вера в лучшее будущее вела нас вперёд. Я знал, что наши страдания будут вознаграждены. И сегодня… сегодня вы узнаете почему. Несмотря ни на что, мы не сдались. Несмотря на опасности, подтачивавшие наш дух, на первую неудачу и на жестокую зиму, мы шли дальше. Потому что именно сегодня начинается новая жизнь нашей цивилизации! Свободная от гнёта Малфуриона!

Солнечный Скиталец вновь опустил руку в карман и извлёк то, что скрывал на протяжении всего мучительного пути: сосуд с волшебной влагой из самого первого Источника Вечности. Незадолго до изгнания Высокорожденных с Хиджала он похитил один из сосудов, принадлежавших Иллидану Ярости Бури.

Откупорив флакон, Дат'Ремар развернулся, поднял руку и замер, желая, чтобы этот миг навсегда остался в памяти. Спустя несколько секунд он вылил содержимое в озеро на месте слияния потоков.

В тот же миг в небо Азерота взметнулся ослепительный серебристый луч, вскоре окрасившийся в золото, как и воды озера. Фонтан энергии переливался оттенками от фиолетового до алого.

– Мы ознаменуем этот день новым началом, которое войдёт в историю и навсегда останется в наших сердцах. Сегодня мы вступаем на путь к светлому будущему!

Восхищённые эльфы с благоговением взирали на новый источник магии. Среди них были и Фалдорис с Мардоносом. Последний воодушевлённо толкнул брата плечом:

– Это невероятно вдохновляет!

– Угу, – с улыбкой отозвался старший.

– Теперь всё будет как раньше.

– Что? – Фалдорис оторвал взгляд от зрелища. – О чём ты?

– Ну… новый Источник Вечности. Больше никаких скитаний. Родные говорили, что то было худшее время в их жизни.

– Нам это не грозит. Мы его почти не застали – разве что детьми.

– И не застанем. Как я сказал – теперь всё будет как раньше.

– Ничего не будет как раньше.

– Ну да, Азшара больше нами не правит.

– Я не об этом. Жизнь меняется, она не стоит на месте. В одном ты прав – скитаний больше не будет. Мы начинаем новую главу. Нет смысла оглядываться назад.

– Новую главу, говоришь? – усмехнулся Мардонос. – Тогда я, пожалуй, начну её с той эльфийки, которую давно заприметил.

Поправив одежду и пригладив волосы, он зашагал прочь. Фалдорис промолчал, лишь с неодобрением глядя ему вслед и медленно качая головой. Он знал: продолжать разговор бессмысленно. Напряжение между ними нарастало, и однажды этот котёл терпения переполнится. Вопрос был лишь в том, что останется после.

Иногда Фалдорис считал брата слишком предсказуемым. Он без труда угадывал его слова и поступки. Переубеждать Мардоноса – всё равно что спорить с собственным отражением. Ответы известны заранее, как и сами вопросы. Так зачем стараться? Надеяться, что на этот раз всё сложится иначе?

Надежда была крошечной – песчинкой на бескрайнем берегу… если не меньше. И всё же, быть может, стоило попробовать. Проявить терпение, поверить в него. Надеяться, что Мардонос не вскружит себе голову и не натворит ещё больших бед.

Решение так и осталось невысказанным.

Тем временем Высокорожденные нарекли новую колыбель силы – Источник Магической Энергии – Солнечным Колодцем, в честь Дат'Ремара и его стремления возродить культуру Кель'дорай.

С того дня эльфы отказались от поклонения Луне и Элуне, черпая силу у Солнца, и вскоре стали именовать себя иначе – не ночными, а высшими. Им открылись невиданные силы тайной магии. Многие провозгласили Дат'Ремара спасителем и короновали его. Новую землю назвали Кель'Таласом – «Домом Высших», объявив, что это королевство навсегда затмит цивилизацию ночных эльфов и останется памятником в веках.

Глава 21. «За темной пеленой. Часть 3».

Поскольку Высшие эльфы выстроили своё королевство на древних руинах Амани, было совершенно неудивительно, что тролли обратили весь свой гнев против изгнанников. Десятикратно превосходя их числом, они отчаянно стремились вытеснить захватчиков со своей священной земли.

Даже всей новообретённой силы эльфов едва хватало, чтобы сдерживать столь яростный натиск. День и ночь Амани без устали наносили удары по Кель'Таласу. Сам Дат'Ремар командовал почти каждым сражением. Понемногу эльфы устанавливали границы своего королевства, защищая новый дом и расплачиваясь за это кровью братьев и сестёр.

Тем временем молодой вождь троллей готовил очередную атаку. По своим причинам он действовал малыми и средними отрядами, которые с каждым разом становились всё многочисленнее. Однако такую тактику не разделял его советник – Гара'джал. Узнав о планах вождя, знахарь решил немедленно наведаться к нему.

Сам же Гара'джал проводил множество тайных ритуалов вдали от чужих глаз. Отчитываться или ставить кого-либо в известность он не собирался – излишнее внимание могло лишь расстроить его замыслы. Однако и слишком долгое отсутствие могло вызвать подозрения, потому знахарь появлялся время от времени… или, точнее, сваливался как снег на голову.

Отношения между ним и вождём оставались натянутыми. Гара'джал прекрасно понимал: без «серьёзной фигуры» его планы вряд ли смогут осуществиться. Что бы вождь ни предпринимал, какие бы решения ни принимал – советник вечно оставался недоволен. Это походило скорее на навязывание собственной воли, нежели на искреннее желание направить или подсказать. Поэтому оба старались держаться друг от друга на расстоянии, дабы не нагнетать обстановку. Хотя знахарь всё же возвращался время от времени, чтобы удостовериться, что «тот не наломал дров в моё отсутствие». И, похоже, избежать этого не удалось…

Склонившись над картой, молодой вождь разрабатывал очередной план атаки на Высших эльфов. Его стратегия была проста: измотать противника, сведя собственные потери к минимуму. Однако эльфы продемонстрировали не только похвальную стойкость, но и упорство, порой даже расширяя свои владения вглубь лесов. Такая ситуация лишь усиливала недовольство троллей. Выходило, что не они, а захватчики вытесняют коренных хозяев с этой земли.

Не раз обсуждая происходящее с генералами и командующими, вождь нередко оставлял их мнение без внимания, хотя и прислушивался к голосу разума. Он искал некую золотую середину – решение, которое устроило бы и воинов, и советников, и его самого. Поддержки зандаларов не было, некоторые племена и вовсе отказались помогать. Потому тактика изматывания казалась наилучшим вариантом.

Стены тронного зала, всё больше напоминавшего военный штаб, были увешаны пергаментами, исписанными вдоль и поперёк. Тактика, манёвры, возможные ходы троллей и эльфов, худшие сценарии развития событий – всё это тщательно анализировалось, чтобы быть готовыми к любому исходу.

Жрецы вуду предлагали обратиться к тёмным ритуалам и Лоа. Охотники за головами – устраивать засады и уничтожать врагов малыми группами. Воины настаивали на лобовой атаке всеми силами.

Каждый вариант имел свои плюсы и минусы. Приходилось выбирать оптимальный.

Именно в этот момент, после долгого отсутствия, в зал вошёл Гара'джал и с порога закричал:

– Ты что? В игры с ними играешь?!

– Прежде всего, где ты был? – не меняя выражения лица, вождь поднял голову и исподлобья посмотрел на советника. В его взгляде читались раздражение и неприязнь. Вечно недоволен, да ещё и заявляется с упрёками. – Ты исчез на долгое время.

– Следил за твоими действиями и их результатами. Это правда, что ты решил изводить эльфов, вместо того чтобы нанести решающий удар?

– Таким образом мы сократим потери.

– Возможно, это сработало бы против других племён, но не против эльфов! – резко ответил Гара'джал. – Они не просто так пережили тысячи лет и сам Раскол! Даже наши предки не осмелились начать с ними войну. Войско Азшары было слишком сильным.

– Я воюю не с Азшарой.

– Пойми уже наконец. Эльфы изобретательны, умны и опасны. Чем дольше мы тянем, тем больше они учатся побеждать нас. Дай им время – и от нас не останется и мокрого места!

– Что ты предлагаешь? – утомлённо спросил вождь. Он уже знал, что услышит, и был уверен: очередной план советника вновь отодвинет его собственные решения в сторону, выставив его неспособным действовать самостоятельно.

– Перестать ходить вокруг да около. Собрать все силы и нанести массированный удар. У них не будет времени подготовиться. Ты уже ослабил их – настало время добить. Мы сейчас не в том положении, чтобы играть в осторожность.

Вождь нахмурился и пристально посмотрел на Гара'джала. Было неясно, прислушается ли он к его словам или всё же пойдёт своим путём, но одно было очевидно: Амани стояли на пороге радикальных действий. Вопрос был лишь во времени.

Некоторое время назад Высшие эльфы отражали очередную атаку троллей. Все были измотаны, раздражены и действовали на пределе сил. Война с Амани отнимала слишком много у ещё не до конца сформированного народа. Последнего, чего им сейчас не хватало, – внутренних распрей.

И всё же напряжение зрело. И особенно – между братьями Солнечное Сияние.

Оно проявилось ещё во время битвы и лишь усилилось после неё. Мардонос раз за разом выходил победителем из опасных ситуаций, но чаще всего – по чистой случайности. Любой иной исход мог обернуться для него тяжёлыми ранениями или смертью. Однако он упрямо шёл вперёд, игнорируя предупреждения Фалдориса. Чем больше замечаний получал младший брат, тем сильнее раздражался.

После боя Мардонос не выдержал, сорвал шлем и со злостью швырнул его на землю.

– Может, уже хватит критиковать мои действия? Я и без твоих нравоучений отлично справляюсь.

– Я бы и не критиковал, если бы ты слушал! – резко ответил Фалдорис. – Что бы я ни сказал, ты всё равно поступаешь по-своему. Даже если это опасно.

– Ситуация была под контролем.

– Ох да, конечно. Броситься на охотника за головами, когда он целится в тебя копьём… стоять, пока жрец читает заклинание… сорвать скрытую атаку криком – это невероятно разумно!

– Ты можешь прекратить?! – в отчаянии Мардонос вскинул руки. – Хоть пять минут не быть таким дотошным?!

– Аналогичный вопрос к тебе, – Фалдорис уверенно стоял на своём.

Сначала он всё же попытался подойти к разговору мягче, сосредоточившись на поведении брата во время битвы. Однако Мардонос воспринял любые замечания агрессивно. Три попытки привели к одному и тому же результату.

– Я не дотошный!

– Нет, – резко ответил Фалдорис. – Но до ужаса невозможный. Пытаешься говорить с тобой мягко – ведёшь себя как ребёнок. Пытаешься жёстко – кидаешься, словно на врага!

– Заканчивай!

– Знаешь, я нисколько не удивлён, что ты меня не слушаешь. Каким бы абсурдным ни было твоё поведение, ты всё равно не примешь это к сведению. Упрямо будешь стоять на своём.

– Ну разумеется! – усмехнулся Мардонос. – Мой дорогой братец знает ответы на все вопросы! Ведь он… хотя нет, постой. Точная копия отца. Ни капли индивидуальности!

– По крайней мере, я стараюсь трезво оценивать ситуацию. Решать, как лучше поступить в тот или иной момент. А не метаться из стороны в сторону, не зная, что будет дальше – и будь что будет. В отличие от тебя, безмозглого ребёнка, который не способен принять хотя бы одно самостоятельное решение без чужой поддержки и одобрения.

– Ты переходишь границы, Фалдорис… – процедил Мардонос сквозь зубы, сжимая кулаки.

– Что, правда глаза режет? – не отступал старший брат. – Может, наконец, наберёшься смелости встретиться с ней, а не продолжать избегать, как делал раньше? Ты не контролируешь ничего в своей жизни! Вечно ищешь чужого одобрения и без него не способен сделать и шага. Я сыт по горло твоей безалаберностью!

Бросив на брата презрительный взгляд, Фалдорис повернулся и сделал шаг вперёд.

И именно в этот момент Мардонос вскипел.

Его руки покрылись пурпурными рунами тайной магии, концентрируя энергию, которую он в порыве ярости метнул в спину старшего брата. Фалдорис поймал заклинание и перенаправил его обратно. Мардонос среагировал машинально – расставил руки и создал перед собой отражающий щит. Поток магии ушёл в сторону и с грохотом врезался в стену ближайшего здания, разрушив её до основания.

Наступило неловкое молчание. Всего несколько секунд – но их хватило, чтобы осознать произошедшее.

Фалдорис, стоя вполоборота и глядя через плечо, произнёс спокойно:

– В следующий раз стреляй наверняка.

После этого он отвернулся и направился прочь.

Мардонос остался стоять на месте, тяжело дыша. Его словно окатило ледяной водой. В груди застряло что-то тяжёлое, сдавливающее и мешающее вдохнуть полной грудью. Мысли путались, мир будто вращался вокруг него.

Одна часть его тянула сделать шаг вперёд, всё исправить, извиниться. Другая убеждала, что этого следовало ожидать, что рано или поздно это всё равно произошло бы. Два голоса, два взгляда, словно два разных эльфа в одном теле. Как добро и зло, навязывающие своё видение.

Прошло некоторое время.

Мардонос отчаянно пытался забыть случившееся, будто это был дурной сон – внезапный порыв, ставший точкой невозврата. Сколько должно пройти времени, чтобы осознать: это было неправильно? На самом деле – совсем немного. Иногда достаточно одного мгновения, чтобы всё стало ясно, как белый день.

Вопрос был лишь в том, хватит ли смелости это исправить.

Признать ошибку – не так сложно. Гораздо сложнее попросить прощения. Надеяться, что тебя простят, несмотря на содеянное. Нужно было найти Фалдориса и сделать этот шаг… даже если он не захочет говорить. Это было бы вполне понятно. Мардонос и сам не захотел бы. Но попытаться стоило.

Спустя несколько часов он нашёл брата вдали от суеты.

Фалдорис стоял, глядя на закат. Ему нравилось это место – тишина, возможность просто думать. О происходящем вокруг, о будущем, о брате. На первые вопросы он ещё мог найти ответы. На последний – нет. Пока что.

И всё, что ему оставалось, – надеяться, что однажды ответ всё же появится. Пусть не сразу. Пусть даже не совсем тот, которого хотелось бы. Хотя бы какой-то.

– Я понимаю, что порой веду себя несуразно, – начал Мардонос, медленно подходя. – И что моим поступкам иногда нет оправдания. Особенно тому, что произошло раньше. Я… жалею об этом. И хочу извиниться.

Фалдорис повернулся к нему.

– Я… тоже хочу попросить прощения.

Мардонос облегчённо выдохнул.

– Я не хочу, чтобы это встало между нами. Особенно сейчас.

Они понимали друг друга без слов. Ни один не хотел, чтобы подобные ссоры стали обыденностью.

Несмотря на сложные отношения, Фалдорис был благодарен, что брат рядом. Да, Мардонос часто ошибался. Но в нужный момент он находил верные слова и решения. Иногда ошибки необходимы, чтобы понять, как следует поступать дальше.

Братья шагнули навстречу друг другу и обнялись.

Вражде был положен конец.

Но не успели они сказать и слова, как к ним подошёл солдат и велел немедленно явиться в Луносвет.

Спустя некоторое время многие эльфы собрались в круглом зале города. Судя по всему, вызвали абсолютно всех – собрание было срочным. Дат'Ремар выглядел взволнованным, но старался не терять надежды и воодушевить остальных.

Он вышел вперёд и громко произнёс:

– Не буду скрывать: недавно поступил отчёт разведки. Тролли выдвинули к нам крупную армию. Гораздо большую, чем все предыдущие. Похоже, они решили атаковать всем, что у них есть. Чтобы не подвергать опасности городских, мы встретим их вдали от Луносвета и дадим отпор. В бой пойдут наши лучшие маги и воины. Битва на возвышенности сыграет нам на руку. Пусть тролли и превосходят нас числом – магией мы оттесним их обратно в леса.

За каждую пролитую эльфийскую кровь, за каждую загубленную жизнь они заплатят своими головами.

Мы отомстим за всех павших!

Смерть троллям!

Спустя некоторое время разразилось несколько ожесточённых битв вдали от Луносвета. Троллей было слишком много, но, несмотря на это, эльфам раз за разом удавалось одерживать верх над противником. Молодой вождь Амани пал от руки самого Дат'Ремара, а командир эльфийских войск – отец Фалдориса и Мардоноса – был тяжело ранен. Ему пришлось отступить, и руководство боем перешло к старшему сыну.

К удивлению Фалдориса, Мардонос безоговорочно и беспрекословно выполнял каждое поручение, действуя в полную силу, не ленясь и не отлынивая. Будто на его месте был совсем другой эльф. Казалось, он пытался исправить все прежние ошибки, прилагая к этому максимум усилий. Так же, как когда-то сам Фалдорис – помогая везде, где только мог, защищая каждого.

Старшего брата переполняла невыразимая гордость за младшего. Никогда прежде он не был так доволен им. Его сердце наполняла почти дикая радость.

Эльфы вновь теснили врага, когда Мардонос заметил жреца вуду, взбегающего по лестнице аманийской постройки. Этот тролль успел доставить немало бед – по его вине пало несколько воинов и магов. Пришло время поквитаться.

– Я поймаю его! – крикнул Мардонос и рванул следом.

– Нет, стой! Ты не справишься с ним один! – закричал Фалдорис, бросаясь за братом.

Им удалось настигнуть жреца на самой вершине. Тот осыпал Мардоноса тёмными заклинаниями, пока эльф укрывался за преградой. Заметив поддержку, младший брат совершил рывок и бросился в атаку с мечом. Но жрец воззвал к Лоа – тёмные путы оплели ноги Мардоноса, пригвоздив его к месту.

Воспользовавшись моментом, тролль обрушил на него поток тёмной магии. Эльф отражал удары мечом, но последний разряд выбил оружие из рук.

– Нет! – закричал Фалдорис и устремился прямо к жрецу.

Тот заметил угрозу и направил заклинание Лоа на старшего брата. Фалдорис успел увернуться и оказался чуть правее Мардоноса. Пространства было мало, действовать приходилось осторожно. Одно неверное движение – и всё решено.

Именно тогда они атаковали одновременно.

Фалдорис метнул заклинание в жреца, но тот направил своё колдовство в Мардоноса. Младший брат машинально поднял отражающий щит… и лишь в следующий миг осознал, что отражённая Стрела Лоа летит прямо в Фалдориса.

– Нет… – вырвалось у него.

Он попытался поймать заклинание голыми руками, не думая о последствиях. Ему было всё равно, что станет с ним – лишь бы остановить неизбежное. Но было слишком поздно.

Фалдорис не успел заметить летящее в него колдовство. Удар отбросил его назад – с высоты, вниз, прямо на землю.

– НЕ-ЕЕЕЕТ!!! – закричал Мардонос.

Он метнулся к краю и посмотрел вниз. Там, на земле, лежал Фалдорис – неподвижный, безжизненный, не реагирующий ни на что.

Мардонос мгновенно сорвался вниз.

Разум отказывался принимать происходящее.

Это неправда. Это неправда. НЕПРАВДА. ЭТО СОН. ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ.

Но, оказавшись рядом с телом брата, он понял истину.

Фалдорис был мёртв.

И самое страшное – именно он, Мардонос, был виновен в его смерти.

Потерять самого близкого и родного эльфа… и осознавать, что причиной этой гибели стал ты сам. Больше никогда он не услышит голос брата, не увидит его улыбку. Всё, что раньше приносило радость, теперь отзывалось лишь болью и пустотой.

И с этой ношей ему предстояло жить до конца своих дней.

Битва с троллями была окончена. Эльфы оттеснили Амани, перебив большую часть их воинов. Однако многие Высшие Эльфы настороженно относились к столь безудержному использованию магической энергии, опасаясь, что она вновь привлечёт внимание Пылающего Легиона.

По приказу Дат'Ремара самые могущественные маги и чародеи королевства искали решение – и нашли его. За несколько десятилетий на границах Кель'Таласа были воздвигнуты монолитные рунные камни. Эту преграду назвали Бан'динориэлем – Привратником. Камни скрывали магию от внешнего мира и отпугивали суеверных Амани.

Тролли отступили в храмовый город Зул'Аман, решив, что безопаснее устраивать засады на эльфов за пределами магической преграды, чем штурмовать Кель'Талас. В ответ эльфы создали отборные отряды пограничных часов, а число рунных камней было увеличено.

В пределах Кель'Таласа цивилизация процветала. Кель'дорай больше не боялись использовать магию, создавали волшебные артефакты и укрепляли своё королевство.

Для Мардоноса же потеря брата стала тяжелейшим испытанием. Она полностью изменила его. Но рассказать, как всё произошло на самом деле, он так и не решился… за исключением своей жены Бенонис, которая приняла его и разделила его боль.

Это событие словно парализовало того эльфа, которым он был раньше. Будто его пронзило огромное копьё, вынуть которое не хватало ни сил, ни смелости, ни желания. И с этим копьём ему предстояло жить – терпя боль и скрывая её от других.

Но именно эта боль стала отправной точкой для будущих свершений.

Вопрос был лишь в одном: как воспримут это другие эльфы?

Примут его…

или осудят?

Глава 22. «Стекло под кожей».

Настоящее время. Сразу после того, как Мардонос открыл правду.

– Прошу прощения… ЧТО ты сделал? – переспросил Тенарил Огненное Сердце и скривился так, словно хотел быть абсолютно уверен, что не ослышался.

Хоть слуху эльфов всегда можно было бы позавидовать – особенно слуху следопыта, способного без труда уловить шорох за несколько километров или взмах крыльев на другом конце леса, – в этот раз охотник почему-то решил, что именно он его подводит. А может, это было лишь намеренное лирическое отступление, призванное привлечь внимание всех собравшихся.

Тенарил окинул взглядом остальных. Почти у всех лица были одинаково ошарашенными… у всех, кроме Бенонис. Та смотрела на друзей с тихой грустью, изредка переводя взгляд на мужа и всем сердцем надеясь, что они тоже поймут. Она разделяла его позицию: понимала его и знала правду уже очень давно. И всё это время жила с ощущением, что день, когда он решится признаться, может так никогда и не наступить.

Сам же Мардонос спокойно выдерживал взгляды, без тени смущения глядя в ответ. Было сложно представить, о чём он думает сейчас. Словно ему стало всё равно.

Хотя внутри него переплетались тревога, боль, глухая печаль и подавление – будто где-то глубоко в груди на тонкой верёвке висел тяжёлый камень над бездонной пропастью. И Солнечное Сияние долгие годы не знал, что с ним делать: раскачивать, наблюдать, ждать, надеясь, что он сам сорвётся и исчезнет вместе с проблемой.

Но в этот раз пришлось действовать самому – перерезать верёвку. Камень, наконец, сорвался и исчез в темноте, а обрывок лишь одиноко раскачивался вперёд-назад. Что дальше?

Командир продолжал держаться уверенно и смотреть на остальных так, будто не сказал и не сделал ничего ужасного. Словно речь шла о чём-то будничном.

Наподобие: «Я погладил щенка гончей недр. Без огнеупорных перчаток. И мне понравилось».

Хотя и в этом примере не всё так уж «гладко».

Во-первых, щенки гончих недр – какими бы милыми они ни выглядели, – обладают чешуёй с невообразимо высокой температурой.

Во-вторых, шанс приблизиться к одному из них и не быть тут же сожранным матерью – исчезающе мал.

А в-третьих… ЭТО ЖЕ ДВУХГОЛОВАЯ ГОРЯЩАЯ ГОНЧАЯ! Даже детёныш способен откусить тебе полруки и остаться голодным.

Хотя… о чём это мы? Ах да.

Мардонос исподлобья посмотрел на Тенарила и с прежней уверенностью повторил:

– Я убил своего брата.

Казалось, эти слова и сама ноша уже порядком ему осточертели, и произнести их вслух стало своего рода облегчением. Он говорил без эмоций – будто больше ничего не чувствовал.

Если не чувствуешь – проблем нет?

Как бы не так.

Или он решил, что если отодвинуть чувства в сторону, игнорировать их, станет легче? Ведь они мешают рассуждать здраво.

– Дорогой… это ведь не совсем так, – одной из первых откликнулась Бенонис.

– Откуда тебе знать? Ты судишь лишь по тому, что я тебе рассказал.

– Да, но ты сам говорил, что это была случайность.

– В каком смысле «случайность»?! – подала голос Айтилри. – Он же вполне ясно сказал, что…

– Заклинание отскочило в его брата. Он не применял его намеренно! Всё было иначе.

– Как это «иначе»?!

– Никак, – глухо ответил командир. – Так всё и было.

– Вовсе нет!

– Я сам решу, Бенонис! Я был там!

Мардонос ещё никогда не звучал так яростно. Он проживал тот день снова и снова в своих мыслях и, похоже, так и не смог себя простить. Злость и отчаяние точили его годами, и он нередко вымещал их на окружающих. Бенонис знала это и потому не обижалась.

Но сейчас он чувствовал, будто в нём копаются, пытаясь вытянуть наружу ответы. Пусть он и решился открыть правду, его собственная сущность сопротивлялась – отчаянно цепляясь за мысль, что всё ещё можно было бы соврать, придумать иную версию, рассказать историю, в которую поверят… и не сочтут его чудовищем.

Убийцей.

Кем же ещё?

А не поздно ли?

– Столько лет ты обманываешь самого себя. Пока ты не примешь правду, ты не сможешь пройти через это.

– Я УЖЕ принял правду!

– Самоотрицание – не есть истина. Это была случайность. Почему ты продолжаешь утверждать обратное?

– Потому что… это так… – голос Солнечного Сияния дрогнул.

Он виновато опустил голову и сел на табурет у стола. Руки дрожали, и он больше не мог держаться.

– Я убил его… я… я убил его. Это моя вина. Моя. Этого нельзя оправдать…

Бенонис села рядом и положила руку ему на спину. Остальные молча наблюдали. Даже Дориам и Келестус смотрели на отца с сочувствием. Все понимали одно: Мардонос давно не в ладах с собой. Он годами корил себя, живя с болью, которая не ослабевала ни на день.

– Он всегда был рядом… – сквозь слёзы продолжал Мардонос. – Всегда тем, на кого я мог опереться. Кому мог открыться, зная, что он примет меня. Он защищал меня от отца… был мне другом. Самым близким.

Мы ссорились. Иногда даже дрались… но всегда мирились. Всегда. И тогда – тоже. Но я зашёл слишком далеко…

Каждое слово давалось ему с невыносимым трудом, словно он вытаскивал из себя осколки стекла, застрявшие под кожей. Он жил с ними годами – как с жестоким напоминанием. Как с камнем, о который спотыкаешься вновь и вновь, раздирая раны до крови… и всё равно продолжаешь идти.

– Когда я метнул в него заклинание, я понял, что поступил неправильно. Я хотел всё исправить. Вернуть назад. Сделать лучше. Я нашёл в себе силы попросить прощения… и он простил.

Я хотел, чтобы он мной гордился.

В последней битве с троллями я настиг того жреца, что погубил большую часть отряда. Хотел отомстить… но поступил предсказуемо. Рефлекторно применил отражающий щит, который…

Он повернулся к Бенонис. По щеке скатилась слеза.

— Я не хотел этого. Пытался остановить… но было поздно. В тот день умер и мой мир. Я отрёкся от магии. Назвал её паразитом и поклялся больше никогда к ней не прикасаться. Подавление сделало своё дело – связь разрушилась.

Но… – он посмотрел на сыновей. – …это отразилось и на вас. Я не хотел этого. Вы не виноваты. Мои ошибки должны были касаться лишь меня… но они вышли за эту грань.

Я решил: даже если у моих детей не будет магии, я сделаю их сильными. Потому тренировки были слишком суровыми… и это тоже было неправильно.

Простите меня.

– Даже несмотря на это, ты делал всё ради нас, – неожиданно сказал Келестус.

Дориам удивлённо посмотрел на младшего брата, но был с ним согласен. Решительность ребёнка стала примером даже для взрослых.

– Пусть твои методы и были тяжёлыми… иногда отталкивающими. Ты всегда был рядом. Просто я не всегда хотел это видеть.

Теперь я понимаю, как сильно ты нами дорожишь.

– Я с ним, отец. Но раз уж мы здесь так разоткровенничались… – старший сын вытащил из сумки на плече фолиант Таллотиса и Камень Безграничной Энергии и, при помощи магии, передал их по воздуху отцу.

Книга и Мана мягко опустились на стол прямо перед лицом командира.

– Постой… что только что...? – встрепенулся Тенарил, даже решившись подняться, но его тут же остановила рука Айландэль.

– Это же… – Айтилри подошла ближе и посмотрела на племянника. Тот слегка дрожал… но, несмотря на это, упрямо «шёл» вперёд.

– Камень Маны? Откуда… – Мардонос, не веря собственным глазам, перевёл взгляд с артефакта на сына, ожидая хоть какого-то объяснения. Хоть слова.

– От Юнестры. В тот день я нашёл его в шкатулке, и он восстановил мою связь с магией… и Келестуса тоже.

Все тут же посмотрели на младшего сына. Тот неудобно заёрзал на кресле, кривовато улыбнулся и так же криво махнул рукой, с одной-единственной мыслью в голове:

«Ты подождать с этим не мог, а?»

К его облегчению, взгляды снова вернулись к Дориаму.

– Мы были очень воодушевлены, что у нас тоже теперь есть магия. Глядя на Тэймилана, мы даже немного завидовали. Я… я хотел всё рассказать, правда. Но, видимо, боялся последствий.

Мардонос не сказал ни слова. Он медленно поднялся, подошёл к сыну и остановился прямо перед ним, глядя сверху вниз. Дориам дрожал сильнее и всё же, рывком, поднял глаза и встретился с его взглядом.

– Последнее, чего бы я хотел в своей жизни, – это чтобы мои дети боялись меня… так же, как я боялся собственного отца.

Ты набрался мужества сказать мне это в лицо. Даже я в твоём возрасте не смог бы на такое решиться.

Я так горжусь тобой… вами обоими.

Оба сына тут же подбежали к отцу и крепко обняли его, прижавшись так близко, как только могли.

– И с этого дня, – тихо добавил Мардонос, – я обещаю, что стану лучше. Правда.

Присутствующие были искренне тронуты этим моментом. Видя, как отец и сыновья наконец нашли общий язык, остальные тоже решились высказаться.

Тенарил поднялся первым вместе с женой. Следопыт подошёл к другу и встал рядом, чуть боком, а Айландэль осталась позади него.

– По собственному опыту знаю: порой невероятно сложно подобрать правильные слова, чтобы выразить всё, что чувствуешь. То же самое и с поступками. Не всегда удаётся сделать верный выбор.

Мы можем судить об этом лишь позднее – со стороны. Размышлять, как следовало бы поступить. Что можно было изменить. Вернуть назад.

Но чаще всего… это дело случая.

Он повернулся к Мардоносу.

– Я знаю тебя большую часть своей жизни. Возможно, раньше ты и был другим, но уверен – даже тогда, где-то глубоко внутри, уже был тот эльф, которым ты являешься сейчас. И я не верю, что ты мог сделать это намеренно. Никто бы не смог.

Ты раскаиваешься. Это видно. Ты взял на себя вину за то, что от тебя не зависело. И никто не застрахован от подобного.

– Я согласна с мужем, – добавила Айландэль и с улыбкой приобняла Тенарила. – Мардонос – самый добрый и чудесный эльф, которого я встречала. Не считая, конечно, Тенарила. – она рассмеялась. – На поле боя ты, может, и другой… но мы принимаем тебя. Оба.

– Для семьи важно принимать нас такими, какие мы есть, – добавила Айтилри.

Несущая Свет положила ладонь на стол рядом с Маной. Как член Совета, Мардонос ожидал услышать именно её мнение – особенно теперь, когда речь зашла о Камне Безграничной Энергии.

– Со всеми недостатками. Со всем прошлым. Важно уметь посмотреть на ситуацию глазами другого. Она редко бывает однозначной. Иногда решения оказываются недостаточными… а иногда – чрезмерными.

Вопрос лишь в том, как ты поступишь дальше.

Она развернулась и посмотрела прямо на командира.

– Теперь мне известно всё, что я так хотела знать. Всем нам. Я благодарна тебе за откровенность. Жаль лишь, что к этому привели последние события.

Но, как и остальные, я принимаю тебя. И… спасибо. Для меня это важно.

Но...

Айтилри взяла Камень Маны в руку. Он, как и раньше у Дориама, испускал остаточное голубое сияние, покрывшее её ладонь и медленно потянувшееся к Мардоносу, который уже понимал, к чему всё идёт.

– Нам необходимо решить два вопроса. И ты, как командир, прекрасно понимаешь какие.

– Верно.

– Тогда перейдём к первому. Ранее мы обсуждали это после собрания по Кайдитрису. Я упоминала, что Камень Маны способен восстановить твою связь с магией.

Твои сыновья уже сделали свой выбор. Но хочешь ли этого ты?

Голубоватое облако почти коснулось Мардоноса, но внезапно застыло, словно натолкнулось на невидимую преграду. Оно окружило эльфа, не в силах проникнуть внутрь.

– А стоит ли? – вдруг произнёс он. – Раньше это повлияло на Дориама и Келестуса. Теперь это касается только меня.

– Выбор за тобой. Но магия – не паразит. Она часть нас. Наше наследие. Наше прошлое, настоящее и будущее. Она всегда будет с нами.

Ты родился с ней. Жил с ней.

Отпусти прошлое и прими себя целиком.

Несущая Свет посмотрела на Бенонис.

– Прости себя.

Бенонис благодарно улыбнулась и посмотрела на мужа. Мардонос закрыл глаза и чуть склонил голову. Невидимый барьер исчез, и энергия Камня наконец вошла в него.

Командир глубоко вдохнул и, подняв руку, создал в ладони чародейскую звезду.

– Хех… – криво усмехнулся он. – Я и забыл это чувство.

– Теперь второй вопрос, – продолжила Айтилри. – Как член Совета, я обязана уведомить о Камне…

– Нет! Постойте! – неожиданно воскликнул Дориам, перебив её. – Может… может, будет лучше, если он останется у меня?

– Ты ещё слишком мал, чтобы быть хранителем такой реликвии, – ответила Айтилри.

Но Мардонос положил руку ей на плечо и кивнул.

– Я не знаю никого, кто справился бы с этим лучше, чем мой собственный сын.

– Мардонос, ты уверен? Камень Безграничной Энергии – это не просто…

– Я справлюсь!

Айтилри нахмурилась, переводя взгляд с отца на сына, затем на Ману. Самостоятельно принять подобное решение она не могла. Но временно оставить артефакт у уполномоченного лица – да.

Так она и поступила, уведомив, что Совет будет поставлен в известность.

Она опустила Камень на стол, снова посмотрела на Мардоноса и улыбнулась, кивнув. Айтилри доверяла семье и друзьям больше, чем кому бы то ни было. Командир уже не раз доказал свою надёжность. К тому же, когда-то за него поручился сам Дат'Ремар.

Жаль лишь, что Альдерис не дожил до этого дня. Как и Фавелирон с Эртинель.

Но прошлое не изменить.

Постепенно гости начали расходиться. Кто – домой, кто – по делам. Семья Солнечного Сияния провожала каждого, а Мардонос лично благодарил и обнимал всех за доверие и принятие.

С облегчением в сердце он чувствовал: теперь всё будет иначе. Тяжкий груз спал с души. Стало легче – словно перо, подхваченное ветром, взмыло высоко-высоко. Ничто больше не тянуло вниз.

Бенонис была права с самого начала. Просто ему понадобилось слишком много времени, чтобы это понять.

Уже у самого выхода Дориам бросил взгляд на лежащий на столе Камень Маны, а затем посмотрел вслед уходящим. Он был рад, что всё закончилось хорошо. Особенно рад за отца – таким счастливым он не видел его уже очень давно.

И лишь на краткий миг глаза мальчика вспыхнули холодным голубым, мёртвым сиянием.

А на губах мелькнула злорадная улыбка.

Глава 23. «Превозмогая боль».

С того момента прошло два года. Дориам и Келестус были призваны и активно участвовали в различных боевых операциях – в основном в выслеживании и уничтожении остатков троллей. Из-за малого боевого опыта большинство командующих предпочитало держать новобранцев позади или же следить, чтобы рядом с ними всегда находился кто-то из старших, на кого была возложена ответственность за их безопасность и становление.

Разумеется, без казусов не обходилось. Некоторые «особо одарённые» новички целиком и полностью бросались в битву, особенно в пылу эмоций. Подобное поведение не поощрялось, но, как и всем подросткам, им хотелось произвести впечатление и показать себя. Они не желали становиться запасным звеном и вечно прятаться за чужими спинами. Гормоны звали к приключениям и опасности, а сдерживать подобный порыв старшие зачастую просто не успевали. Не на поводке же их водить. К тому же, они прекрасно понимали молодых – сами когда-то были такими же.

По совету Мардоноса и по приказу Анастериана было организовано несколько мероприятий, среди которых – отборочные испытания для рейнджеров и турнир. Помимо всего прочего, это помогало направить неукротимый пыл молодых эльфов в нужное русло, дать им возможность выплеснуть всё накопившееся. По мнению командира, такие испытания позволяли выявить среди подрастающего поколения тех, кто способен сохранять хладнокровие, быстро мыслить и принимать решения в условиях боя. Они показывали уровень организованности, устойчивости, способность не поддаваться страху и идти до конца ради победы.

В отличие от длительной подготовки к призыву, начинавшейся порой с самого детства, подготовка к этим мероприятиям занимала всего около двух недель. Потому будущим защитникам королевства приходилось в кратчайшие сроки прикладывать максимум усилий, чтобы оправдать собственные ожидания. Тренировки проходили на усовершенствованной версии старого полигона и нередко длились сутки напролёт. Эти испытания были своего рода финишной прямой – моментом, когда каждый мог показать, чего он достиг.

Нередко эльфы переоценивали себя. В решающий момент они не могли собраться, слишком волновались или теряли концентрацию, и победа ускользала. Порой судьи признавали навыки претендента недостаточными и не допускали его к соревнованиям вовсе. Повторная попытка была возможна лишь через год. До начала двухнедельного цикла существовала небольшая фора – два-три дополнительных дня, позволявших лучше подготовиться как морально, так и физически.

Дориам и Келестус тоже участвовали. Они хотели, чтобы отец гордился ими ещё больше, потому подходили к тренировкам с особым усердием. Однако Мардонос настоял на том, чтобы на этот раз его сыновья тренировались порознь – по крайней мере некоторое время. Он хотел участвовать лично, поскольку ранее доверял это своим тренерам. Тогда это казалось единственным возможным решением, пусть и не лучшим.

Первым должен был начать старший сын. Младший же в это время сосредоточился на обучении ведению боя против магов и чародеев. Последнее время братья уделяли слишком много внимания ближнему бою, и командир был уверен, что навыки противодействия врагам на дальней дистанции у них развиты недостаточно. Применение магии, разумеется, никто не отменял – это даже считалось их особенностью. Однако Дориам в этот раз был ограничен и начинал обучение иначе.

Стоя на полигоне, подросток спрятал руки за спину и смотрел на отца. Более тяжёлая броня ощутимо давила на плечи. Ранее он носил облегчённые доспехи, и разница чувствовалась сразу. Этот же вариант был ближе к латному – специальная версия, предназначенная именно для подобных испытаний. Своеобразная подготовка.

– Хорошо, Дориам. Надеюсь, ты готов? – громко произнёс Мардонос. Перед ним стояли двое солдат: один со щитом и одноручным мечом. – Прежде всего я хочу, чтобы ты понял: эти тренировки будут совсем иными по сравнению с теми, что были раньше. Ты тренировался с братом, изучал базовые приёмы – уклонения, обходные манёвры, нанесение ударов…

Пока командир говорил, старший сын слушал отстранённо – если слушал вообще. Он много раз одерживал верх над Келестусом. Чем эти учения могли отличаться? Что-то непредвиденное? Сверху спустится дракон? Легион нашлёт инферналов? Главной задачей станет убийство демона? Да бросьте.

Почему-то Дориам не испытывал прежнего азарта. Он знал, на что способен, и слушать, как кто-то вновь и вновь повторяет очевидные вещи, не вызывало интереса. Словно перечитывать одну и ту же книгу. В первый раз – да, захватывает. Интрига, повороты, надежда. А потом – конец.Все погибли. Никто никого не спас. Ожидания сгорели, как страницы в огне. Будущее оказалось наивной иллюзией, разрушенной одной-единственной ошибкой. Достаточно сделать шаг в сторону – и всё рухнет в одно мгновение. Без надежды.

Погрузившись в мысли, он всё же услышал продолжение:

– …поэтому я хочу, чтобы ты понял это.

– Да-да. Давайте уже начинать.

Мардонос нахмурился и искоса посмотрел на сына. Желание показать себя у того было, но воспринимал он происходящее странно и, судя по всему, не вникал в сказанное. Вздохнув, командир подошёл ближе.

– Всё в порядке?

– Да. Почему ты спрашиваешь?

– Потому что мне кажется, ты не относишься к этому серьёзно. Ты вообще меня слушал?

– «Эти тренировки будут другими. Ты тренировался с братом. Сейчас самое время показать себя. Важно преодолеть себя и верить в победу». – Дориам процитировал часть речи отца и широко улыбнулся. – Я справлюсь. Правда.

Мардонос улыбнулся в ответ, но ещё некоторое время внимательно смотрел на сына. Что-то в его поведении уже давно казалось ему странным, но делать выводы было рано. Возможно, это всего лишь подростковый возраст. Хотя сам он не помнил за собой подобного в молодости… или просто воспринимал это иначе.

Как бы то ни было, за последние два года Дориам заметно изменился. Он стал более агрессивным, резко реагировал на критику, перестал внимательно слушать, скрывал многое в себе. Иногда в его поведении проскальзывала даже паранойя.

Из доброго, отзывчивого мальчика он превратился, мягко говоря, в хулигана. Сам же он либо не замечал этих перемен, либо не подавал виду, считая их нормой. Вопрос был лишь в том, как далеко заведут подобные изменения.

Мардонос понимал: сын вряд ли услышал всё, что он говорил. Пусть даже и процитировал отдельные фразы. Но, возможно, какая-то часть всё же слушает. Хотелось верить – внимательно.

– Хорошо, – сказал Мардонос. Затем повернулся и направился к своим солдатам. Остановившись возле одного из них, он наклонил голову в его сторону и более тихим голосом отдал указания:

– Можете начинать. Только… дайте ему поблажку. Хотя бы в самом начале. А дальше – как договаривались.

– Слушаюсь, сэр.

Командир благодарно кивнул и положил руку на плечо подчинённого. Затем сделал несколько шагов вперёд, развернулся и, заострив внимание на сыне, скрестил руки за спиной, наблюдая за тренировкой.

– Выбери оружие. Можем начинать.

Дориам повернулся к стойке и подошёл ближе. Перед ним был разложен самый разный инвентарь: мечи, древковое оружие, булава, кувалды, топоры, несколько луков…

Что они вообще тут делают среди снаряжения для ближнего боя?

Он взял в руки пару одноручных мечей, резко развернулся и сделал пробный взмах. Встав в стойку, он приготовился. Двое солдат начали обходить его с разных сторон.

Первым атаковал один из них. Дориаму удалось парировать несколько ударов сверху и сбоку. Поначалу бой не казался сложным и во многом напоминал обычный спарринг с братом – разве что требовал чуть большей концентрации. Однако постепенно подчинённые командира начали действовать жёстче: выбивали оружие из рук, пинали, били кулаками, сбивали с ног.

Было больно. Иногда – очень.

Дориам поднимал голову и смотрел на отца, надеясь, что тот вмешается или хотя бы остановит происходящее. Но Мардонос продолжал спокойно наблюдать. Видимо, именно это он и пытался объяснить ранее.

Очередная схватка закончилась поражением. Затем – ещё одна. И ещё.

Силы стремительно покидали Дориама. Это не имело ничего общего с прежними тренировками… разве что внешне.

Наконец, ближе к вечеру, когда многие уже начали расходиться, командир поднял ладонь. Солдаты замерли, опустив оружие. Дориам лежал на земле, покрытый потом и кровью, тяжело дыша. Он ожидал многого от этой подготовки… но не такого.

Наступление вечера показалось ему спасительным лучом солнца – куда более милосердным, чем собственный отец.

Медленным шагом Мардонос подошёл к сыну и протянул руку, помогая подняться.

– Благодарю. На сегодня свободны, – отчеканил он, не отводя взгляда от Дориама.

Солдаты разошлись.

«На сегодня»?

Значит, это повторится? И сколько раз?

– Как ты себя чувствуешь?

Как, как…

Словно принял душ из пота и слёз, приправленный ударами и пинками. Руки и ноги словно скрутило, грудь ныла тупой болью, голова гудела. Кажется, выбит зуб. А может, и кость где-то треснула… хотя, будь так, он бы, наверное, уже орал.

– Пойдёт. Я… справлюсь.

– Нет смысла строить из себя героя, Дориам, – Мардонос слегка наклонил голову. – Если больно – так и скажи.

– Больно? Конечно, больно! Это, по-твоему, нормально?!

– Никто не говорил, что будет легко и приятно. Твоя задача не в этом.

– А в чём же?!

– В том, что жизнь не будет играть честно. А испытания – по силам. Тебе нужно научиться адаптироваться. Искать решения в любой ситуации. Отрабатывать реакцию. Идти до конца.

– По-твоему, это возможно?! Против этих двух амбалов?!

– Во время битвы с Кайдитрисом ты не отступил перед тем волшебным исполином. Не спрятался и не бросил никого. Ты принял бой – и победил.

– Тогда это было важно!

– А сейчас – не важно? – голос командира оставался спокойным. – Ты отрабатываешь навыки. Переходишь от средней методики к высшей. Тебе нужно сделать рывок – и тогда ты поймёшь. Реагировать молниеносно. Расставлять приоритеты. Избегать смертельных ошибок.

Мардонос снова скрестил руки за спиной, выпрямился.

– На сегодня всё. Иди домой. Отдохни. Восстанавливайся. Завтра с утра – в то же время.

Дориам тяжело вздохнул и, обиженно ссутулившись, побрёл прочь. Командир искоса и немного грустно посмотрел ему вслед.

– Дориам.

Сын остановился и чуть повернул голову.

– Несмотря на сложный бой… ты отлично сражался. Я горжусь тобой.

На мгновение хотелось улыбнуться – честно, искренне, сквозь боль и слёзы. Но получилось лишь неловко хмыкнуть… или покряхтеть. Издавая самые разные, весьма странные звуки, он наконец доковылял до дома. Некоторые прохожие косились на него так, словно он был порождением тьмы и ужаса.

Войдя внутрь, Дориам сразу привлёк внимание Бенонис. Её лицо мгновенно изменилось с улыбчивого на обеспокоенное.

– Во имя Солнца, Дориам, ты выглядишь ужасно!

– Спасибо, – пробубнил он. – Я в курсе.

– В твоей комнате тебя ждёт сюрприз. Но сначала пойди умойся. Хотя бы.

– Угу…

Решив заняться чисткой физиономии несколько позже – когда кость срастётся или синяк сойдёт в последний раз, – молодой эльф поднялся по лестнице в свою комнату, совершенно не замечая и не понимая, почему мама улыбается до ушей. Причина её прекрасного настроения была проста и очевидна…

– Эонис?! – вырвалось у Дориама, и он замер на пороге.

Эльфийка, секунду назад мирно сидевшая на диване и глядевшая в окно, резко обернулась, тут же вскочила и в одно мгновение оказалась в его объятиях.

– Ну наконец-то! Вот и ты. Ух… выглядишь ужасно.

– ДА Я…

– В курсе. Знаю, слышала, – перебила она и на мгновение сосредоточилась на его лице. И немудрено: глубокая царапина тянулась вдоль щеки, а по ней уже застыла тонкая линия крови. – Пойдём. Я приведу тебя в порядок.

Она подошла к ящику с целебными настоями, зельями и медицинскими принадлежностями, взяла его и уселась на заправленную кровать. Посмотрев на Дориама, она с улыбкой слегка наклонила голову и похлопала ладонью по месту рядом с собой, приглашая.

Сопротивляться было невозможно.

Усевшись рядом, Дориам смотрел на неё, и злость после тренировки начала куда-то испаряться. Казалось, одного присутствия Эонис было достаточно, чтобы всё вокруг снова стало на свои места. Её задорный характер, глаза, мягкие шелковистые волосы, нежный голос…

Лишь она – и никто больше.

Но полёт влюблённых мыслей оборвала резкая, жгучая боль в виске.

– Ай!

– Упс… прости. Но рану нужно обеззаразить.

– Всё нормально… ммм.

– Похоже, крепко тебе досталось. Подержи здесь, я вытру кровь.

Дориам послушно прижал смоченную настоем ткань к указанному месту. Эонис тем временем начала аккуратно очищать его лицо.

– Ну как всё прошло? – спросила она. – Уходил таким воодушевлённым, а вернулся… живого места нет.

– Ты права. Особого энтузиазма я не испытываю. Всё вышло совсем не так, как я представлял.

– Настолько плохо?

– Не то чтобы плохо… Отец выставил против меня двух своих солдат. Я думал, это будет хотя бы похоже на спарринг с братом.

– Представь, что дерёшься с двумя Келестусами.

– Хех… – искренне усмехнулся эльф. – Забавно звучит.

Он вздохнул.

– Как бы то ни было, я ни разу не победил. Они били меня, пинали… а отец просто стоял и смотрел.

– Хм. Должно быть, у него были причины. Он хотя бы предупредил тебя?

– Эм… да.

– Тогда претензий быть не должно.

– Но я был не готов к такому! Это не то, чего я ожидал!

Эонис вдруг стала серьёзной и остановилась. Теперь его лицо было почти чистым – он снова походил на того самого эльфа, который ей нравился.

– Дориам, – сказала она мягко, но твёрдо. – Это оправдания. Я уверена, ты справишься. Тебе просто нужно время. Найди подход – и всё встанет на свои места.

– Ты говоришь как он… – задумчиво произнёс Дориам.

– Значит, мы мыслим одинаково, – усмехнулась она. – Поверь, со временем всё нормализуется. Нужно это преодолеть.

– Ну… не знаю.

– А я знаю, — сказала Эонис и, коснувшись его лица, поцеловала в щёку.

Но Дориам решил иначе: он повернулся к ней лицом, наклонился и поцеловал в губы. Она ответила, обвив руками его шею. Через пару мгновений они уже лежали на кровати, не в силах оторваться друг от друга.

На следующий день подросток снова стоял на полигоне, сжимая в руке двуручный меч. На этот раз он решил попробовать именно его.

И вдруг появилось странное ощущение, будто вчерашний день начался заново. Словно он снова и снова переживает один и тот же отрезок времени, ничему не учась. Те же эльфы. Те же удары. Тот же исход: он снова окажется на земле, отец снова будет говорить о необходимости приспосабливаться и искать решения.

Солдаты будто издеваются. Оружие тяжелее с каждой секундой…

Постойте.

Меч же двуручный.

Значит, он просто себя накручивает? Всё это – страх, воображение?

Тогда как решить эту задачу?

Смекалка помогла раньше – поможет и сейчас. Нужно изучить противника: его тактику, движения, сильные стороны. Найти слабости. Использовать их. Как тогда.

Но как?

Солдаты встали в боевую стойку. Казалось, их оружие и щиты стали больше – намного больше. Одного удара хватит, чтобы прихлопнуть его, как муху.

Нет.

Это страх. Нельзя ему поддаваться.

Может… представить, что это два Келестуса?

Эонис шутила, но… в этом есть смысл. Две улучшенные версии брата. Его-то он всегда побеждал. Значит, и сейчас сможет.

Начался бой.

Дориам рванул вперёд и широким взмахом меча расчистил пространство. Один солдат атаковал слева – выпад, удар снизу, сверху, блок щитом. Слишком поздно подросток понял, что это отвлекающий манёвр. Второй ударил с другой стороны, выбив оружие из рук.

Схватив щит, Дориам несколько раз ударил им по голове противника, выхватил одноручный меч и провёл подножку. Воин рухнул. Но второй уже пришёл ему на помощь.

Мощный удар выбил оружие, затем последовал резкий замах на уровне головы. Дориам пригнулся, но тут же получил кулаком в лицо. Его развернуло, он сделал кувырок и упал на спину.

– Уже лучше, – прозвучал голос Мардоноса. – Но дело не в оружии. В противнике. Не концентрируйся на одном. Их может быть больше. Ты должен учитывать всех.

– Это непросто.

– Согласен. Практика. Но ты делаешь успехи. Ещё раз!

Четыре дня подряд – считая первый – Дориам получал удары. Снова и снова. Какие бы тактики он ни пробовал, как бы ни старался – солдаты побеждали.

Малолетний эльф против опытных бойцов. Исход очевиден. Нужно чудо.

Но магию запретили.

Пока.

Нужно искать решение без преимуществ. Навыки, опыт, выдержка.

Злость нарастала. Особенно по утрам – ещё до выхода на полигон. Всё внутри кричало: «Хватит! Довольно!» Хотелось рвануть вперёд, с яростью, расколоть щит, вонзить клинок в сердце.

Нет.

Спокойствие. Контроль. Ясная голова.

Он не собирался сдаваться.

Взяв два одноручных меча, Дориам встал в стойку. Мардонос дал команду.

Почти сразу он рванул к солдату со щитом. Тот опешил. В прыжке Дориам ударил его обеими ногами, отбросив назад, и тут же обрушил серию атак на второго.

Воин едва успевал парировать. Затем резкий удар снизу – один меч вылетел из рук.

Как типично.

Резкий разворот – удар ногой в грудь. Противник рухнул. В этот момент второй атаковал сзади. Лезвие скользнуло вдоль клинка, порезав руку.

Боль.

Щит ударил в лицо.

Дориам едва удержался, но второе оружие всё ещё было при нём. Сжимая его окровавленными руками, он отражал атаку за атакой. И, дождавшись момента, провёл серию ударов, затем подсечку.

Противник встал на колено.

Клинок оказался у его шеи.

– Отлично! – сказал Мардонос. – Молодец, Дориам. Ты справился. Как ощущения?

Подросток тяжело дышал. Он посмотрел на отца и бросил меч на землю – тот со звоном покатился прочь.

– У меня нет слов.

– Ты на эмоциях. Выдохся. Но чувствуешь эйфорию. Слова найдутся.

– Нет, – глухо ответил сын. – У меня нет никаких слов. Совсем.

Он развернулся и пошёл прочь – подальше от полигона.

Подальше от этих троих.

И особенно – от отца.

Куда-то, где можно остаться одному.

Глава 24. «Где ждать спасения?».

На эмоциях ворвавшись в собственный дом, Дориам задел стол и с грохотом сбил поднос со столовыми приборами. Те разлетелись по полу, но он даже не взглянул в их сторону. Одной рукой он лихорадочно открывал шкафчики, разыскивая коробку с бинтами и настоями. Багровые капли крови щедро забрызгали всё вокруг, пока, наконец, в самом нижнем отделении не нашлась злосчастная аптечка.

В этот момент в дом вошёл Келестус. Окинув взглядом беспорядок, он обратился к брату:

– Привет. Что за погром?

– Помоги лучше! – рявкнул Дориам. – Одной рукой не справляюсь. Она уже онемела.

Ничего не ответив, младший сын командира спокойно подошёл ближе. Он взял бинт, разорвал его конец на две полосы и аккуратно обмотал вокруг большого пальца раненой руки. На мгновение он замер, словно что-то вспомнил, затем поднял голову и серьёзно посмотрел на брата.

– Ты хоть обработал?

– …да.

Келестус сузил глаза и внимательно осмотрел порез. Ни следа настоя или зелья.

– И не стыдно врать? – пробормотал он, беря ткань и смачивая её раствором. Он тщательно вытер кровь и только после этого вновь взялся за бинт, аккуратно перевязав рану. – Вот. Так будет лучше.

Дориам осмотрел руку. Для кузнеца, привыкшего работать с грубыми материалами, работа была выполнена отлично – даже слишком. Может, ему стоило стать лекарем? Навыки-то есть. Впрочем, Келестусу было виднее. Его по-настоящему тянуло к доспехам. Он мог часами, а то и днями рассказывать, как любит брать кусок железа, переплавлять его, придавать форму, превращать в пластину, а затем проверять, насколько прочным вышел сплав.

– Спасибо.

– Да не за что. Судя по всему, мечом порезался. А мне вот макушку подпалили, ногу подморозили, а этот синяк – от чародейского удара.

Он с искренней улыбкой показывал каждую свою «награду», будто это были не ссадины и ушибы, а заслуженные медали. Макушка была слегка обгоревшей – казалось, некоторые волосы до сих пор тлели. Приподняв одежду, он продемонстрировал синеву на стопе, а на правой стороне таза уже желтел внушительный синяк.

– Не понимаю твоей радости… – с едва заметной завистью пробормотал Дориам.

Он и правда не понимал. Но очень хотел. Хотел видеть всё так же, как видел брат. Раньше и его собственное восприятие было почти таким же – в самом начале. А потом… что-то изменилось. Всё стало казаться чужим. Нежеланным. И он не мог понять почему. То ли он на самом деле не хотел всего этого, то ли реальность оказалась куда тяжелее, чем представлялось. А может, последние события повлияли на всё сразу.

– А чего хныкать? – беззаботно отмахнулся Келестус. – Это же память! Было сложно, но я одолел магов. Один метнул в меня Ледяную стрелу – я отразил её щитом. Отец показал то заклинание… да. Правда, заставил отрабатывать до конца. Потом я ответил Чародейскими стрелами и Взрывом – бах! Его отбросило в стену, и он вырубился.

В первый день был огненный маг – это он подпалил мне макушку. Потом ледяная чародейка: Конус Холода, нога и полигон во льду, я споткнулся. Затем маг тайной школы – Чародейской звездой гонял меня по всему полю. А на четвёртый день дали гибрида. Он бил всем подряд – даже доспех прожёг. Прямо на заднице, след остался. Хочешь покажу?

– НЕТ! НЕ НАДО! – заорал Дориам, видя, как брат уже начинает поворачиваться.

– Ладно-ладно. А у тебя как? Было что-то интересное?

Дориам хотел ответить. Хотел вылить на брата всё накопившееся раздражение – пусть тот и был ни при чём. Но стоило ему раскрыть рот…

– Дориам одолел двух моих солдат сразу. Потребовалось время, но он справился.

Келестус замер.

– Правда? Вау, круто! Я… – он осёкся, заметив пристальный взгляд отца. Восторг мгновенно сменился разочарованием. – Я… пожалуй, пойду.

Неловко улыбнувшись, он развернулся и широкими шагами направился наверх, оставив их наедине.

– Думаю, нам нужно поговорить… – начал Мардонос.

– Нет, не нужно, – резко ответил сын.

Командир почувствовал злость в его голосе и прекрасно понимал её причину.

– Это касается подготовки…

– Ты бросил меня им, как зверям на съедение! – с обидой выпалил Дориам.

– Я не должен участвовать в этих боях. И ты был предупреждён. Не моя вина, что ты не внял моим словам, хотя я дважды акцентировал на этом внимание.

– Это было жестоко!

– Как и сама жизнь, – спокойно ответил Мардонос. – Она не будет честной, справедливой и не станет делать уступки только ради тебя. Тебе придётся принимать происходящее и мириться с последствиями.

Он тяжело вздохнул и сел рядом с сыном.

– Когда я рассказал вам правду… и когда потерял брата, – продолжил он, – я понял одну вещь. Всё, что происходит, не лишено смысла. В молодости я допустил немало ошибок. Одна из них стоила Фалдорису жизни.

– Но…

– Постой. Дай закончить, – Мардонос поднял ладонь. – Я относился к тренировкам недостаточно серьёзно. Возможно, в каком-то смысле вы это унаследовали. Но я не хочу, чтобы вы повторили мой путь. Эти занятия – переход от средней методики к высшей. Для вас это пока рано, потому и кажется чрезмерно тяжёлым. Но ты доказал – мне и себе – что способен справиться. Даже в таком возрасте. Вы оба. И ты, и Келестус.

Я не всегда буду рядом. Придёт день, когда вы сами будете решать свою судьбу и отвечать за последствия. И пока я здесь, я сделаю всё, чтобы подготовить вас к этому моменту.

– Я… — голос Дориама всё ещё звучал жёстко. Объяснения отца почему-то не затрагивали его так, как должны были. Он опустил голову. Бледное, мёртвенно-голубое сияние в его глазах вспыхнуло и почти сразу погасло. Злость исчезла, вместе с ней – и многие чувства. Он вновь посмотрел на Мардоноса, слегка опустив веки. – Я понимаю. Прости, что так вспылил.

– Спасибо, – мягко улыбнулся отец. Ему было приятно это услышать. – Завтра у вас выходной. Вы заслужили отдых. А через день – бой с Келестусом. Посмотрим, чему вы научились.

– Замечательно, – без эмоций ответил старший сын.

Командир кивнул и ушёл по делам. Когда он вышел, Дориам задумался, а затем левый уголок его рта дрогнул в едва заметной усмешке.

В день отдыха делать не хотелось ровным счётом ничего. Оба провалялись в кроватях, проспав почти всё время.

Настал новый день. Как и многие предыдущие, он начался вполне обычно и, возможно, прошёл бы так же, как всегда. Но слухи уже поползли. Троих эльфов отстранили от участия. Один вёл себя вызывающе, ставил себя выше остальных и кичился статусом отца, выставляя его в дурном свете. Другой сломал несколько костей во время тренировок. Третий не выдержал давления. Он кричал о приходе чёрных драконов, которые сожгут всё дотла, и упоминал самого большого из них.

Остальные успешно прошли первый этап. Второй оказался иным: теперь претенденты сражались между собой. Воины сходились со следопытами, чародеи – с бойцами. Затем пары менялись. Иногда классы совпадали, но это было редким исключением.

В тот день Мардонос поставил Келестуса против Дориама – чтобы проверить, чему они научились и насколько изменились их взгляды. На следующее утро, как и остальные, они должны были сражаться с другими участниками. Сам же командир был срочно вызван по важному делу. Его присутствие оказалось обязательным, и потому он поручил вести учёт и присматривать за сыновьями тем самым двум солдатам.

Братья Солнечное Сияние стояли на полигоне, сжимая оружие. Это уже начинало входить в привычку…

Дориам вновь выбрал пару одноручных мечей, Келестус – двуручный. Возникло странное чувство дежавю: снова они друг против друга, как в старые времена. И потому Дориам был уверен – он победит.

Ну что могло измениться в навыках младшего брата? Проявит фантазию? Использует неизвестный приём? Ах да, конечно – магия. Она, без сомнения, сыграет решающую роль. Только вот Дориам тоже теперь владел ею. С учётом того, с какой меткостью раньше в него летали подушки, рассчитывать, что какой-нибудь разряд тайной магии случайно попадёт в цель, было просто смешно.

Но, похоже, Келестус был полон надежды, как всегда. Именно это в нём и нравилось Дориаму больше всего. Он упрямо шёл до конца, верил в победу даже тогда, когда шансов почти не оставалось. Старался видеть в окружающих светлое и хорошее. Вот бы поделился хоть частью этого…

Да, сомнения у него бывали, но теперь они не задерживались надолго. Он рос. Менялся. Как и старший брат.

Так стоило ли ждать от него чего-то нового? Непредсказуемого? Никто не раскрывает свои сильные стороны раньше времени. Именно они и становятся решающим фактором. Тем самым сюрпризом, который меняет ход боя.

Келестус шагнул вперёд, перехватил меч и с размаху нанёс удар.

Что ж… маленький братец выучил новые приёмы.

Увернувшись, Дориам ушёл в подкат и, резко развернувшись, провёл серию выпадов – все они были заблокированы. Келестус отвёл клинок в сторону, развернулся, выставил ладонь вперёд и ударил Чародейским Взрывом. Заряд пришёлся прямо в живот, отбросив Дориама на пару метров назад.

Ладно. Повезло. Один раз – не считается.

Поднявшись, старший брат бросился в атаку, но все его удары Келестус блокировал с пугающей лёгкостью. Казалось, он насмехается.

Чем тут с тобой занимались, Дориам? В игрушки играли?

Какой же ты слабак.

Я не слабак!

Атакуя с разворота, старший сын получил новую порцию ударов. После короткой серии Келестус занёс меч над головой… и замер. Дориам ожидал удара сверху, но брат повёл клинок в противоположную сторону и сзади провёл подсечку, сбив его с ног.

Да что же это такое?!

– Хорошо. Повыпендривались – и хватит. Теперь как полагается, – произнёс один из солдат.

Значит… это была всего лишь разминка?!

Келестус встал в стойку, теперь уже с абсолютно серьёзным выражением лица. Поднявшись и отряхнувшись, Дориам ринулся вперёд: удар снизу, взмах у самого лица, подсечка, связка приёмов… Всё было остановлено. Заблокировано. Предугадано.

Видимо, Дориам потратил почти все силы на прошлые тренировки и так и не успел восстановиться. Иначе как объяснить, что он больше не может доминировать, как раньше?

Это… несправедливо.

Келестус имел преимущество, в то время как он сам сражался не в полную силу. Старший сын командира вдруг почувствовал себя беспомощным. Почти ребёнком. От этого абсурда внутри начала закипать злость. А за ней – ненависть.

Один бой сменял другой, и каждый заканчивался поражением. Очередной выпад по ногам, затем Чародейская Звезда – и Дориама вновь отбросило назад. Его глаза на мгновение вспыхнули ярче. Он тяжело дышал, всё тело буквально разрывала ярость.

Поединок был нечестным.

Всё было против него. Всё.

Когда злость достигла предела, он с силой сжал клинки – так, что рукояти затрещали. И снова рванулся вперёд.

На секунду показалось, что он действительно стал быстрее. Реакции – острее. Движения – резче.

Оба меча покрыла тонкая корка инея.

Нанося удар за ударом, Дориам заметил удивление на лице Келестуса.

Боишься? Так тебе и надо…

Он атаковал стремительными выпадами, вращал клинки с пугающей скоростью, сам не понимая, откуда знает эти приёмы. Младший брат едва успевал защищаться, порой отступая, чтобы перевести дыхание.

Дориам не дал ему шанса. Он нагнал Келестуса почти мгновенно.

Теперь не уйдёшь.

Руки старшего сына посинели, словно кровь больше не текла по венам. Клинки источали холод. Серия ударов – оружие выбито. Пинок в грудь – Келестус отброшен назад.

Следом – прыжок. Разворот в воздухе.

Два скрещённых клинка вонзились в землю на уровне его шеи.

Это… победа.

Да. Я победил.

А ты… ты поплатишься за свою дерзость, ничтожество.

Мертво-голубое сияние вновь вспыхнуло в глазах. Мечи начали медленно уходить глубже в землю… а лезвия – всё ближе к шее Келестуса.

Да. Убей. Его смерть станет знаменем. Таков удел всех, кто встанет на твоём пути.

Рот Дориама исказился в злорадной улыбке. Келестус всё понял. Он до последнего надеялся, что брат опомнится… но не в этот, самый последний миг.

– Д-Дориам?.. – прохрипел он.

Ответа не последовало. Словно это имя больше не принадлежало ему. Перед Келестусом стоял кто-то иной. Существо, жаждущее смерти. А поединок был лишь поводом. Удобной провокацией.

Но внезапно клинки остановились. Хватка ослабла.

– Нет… – прошептал Дориам.

Сияние погасло. Он резко выдернул мечи из земли и отшатнулся назад. Осознание обрушилось, как удар. Он смотрел на брата так, словно только что заглянул в самую страшную бездну своей жизни.

И Келестус это понял.

– Ты не вин…

– Не подходи ко мне, – с дрожью в голосе произнёс Дориам, медленно пятясь. – Не смей приближаться.

– Дориам… – тихо сказал Келестус.

В его голосе не было ни злости, ни упрёка. Только желание помочь. Любой ценой.

– Нет. Я опасен.

– Не говори глупостей. Ты не… стой. СТОЙ!

Но Дориам уже не слушал.

Он резко развернулся и бросился бежать. Бежать как можно дальше, не замечая никого вокруг. Но куда? Да без разницы. Туда, где он никому не навредит. Где будет абсолютно один.

Солнечное Сияние выбежал к причалу.

И – удача. Там стоял пришвартованный лёгкий корабль. Без охраны. Никто за ним не следил. Прекрасная возможность. Хоть что-то сегодня сложилось удачно.

Быстро спускаясь вниз, он споткнулся и рухнул на песок, но даже это не остановило его. Поднявшись, он взобрался на борт и огляделся. Никого. Отлично. Никто не остановит.

Корабль медленно покачивался у причала, издавая характерный скрип. Дориам отвязал трос, оттолкнулся от берега и расправил паруса. Вольный ветер тут же наполнил их и погнал судно в открытое море.

Он обернулся. На берегу – никого. И ладно. Не будут знать, куда он направился, – не смогут догнать. А впереди был последний рубеж. Преодолев его, уже ничто не заставит вернуться.

Море поначалу было спокойным. На удивление – слишком спокойным. Лишь волны создавали фоновый шум, даже на расстоянии всё ещё были слышны всплески и удары воды о корпус. Солёный воздух наполнял лёгкие.

Дориам не был мореходом. Но в далёком детстве, ещё до всего этого, отец часто брал его и Келестуса на рыбалку. Наблюдая за Мардоносом, он кое-что запомнил. Примитивно. Неровно. Но достаточно, чтобы привести безумный план в исполнение.

Он не хотел погибать в море. Его цель была иной – разобраться. Понять, что с ним происходит. Самостоятельно. Без чьей-либо помощи. Потому что он больше не хотел подвергать опасности других.

Подобное случалось и раньше – мельком, поверхностно. Словно проверка. Попытка. Реакция. Но ЭТО… было совсем иным.

Будто разум захватили. Будто тобой управляли, как марионеткой. Ты всё видишь. Даже участвуешь. Но эмоции… постоянная злость, ненависть, агрессия, желание убить – затмевают взгляд плотной пеленой. А потом исчезает всё. Даже стук собственного сердца. Словно оно мертво. Как и ты сам.

И нет надежды на спасение.

Остаётся лишь подчиняться.

Чтобы никто не пострадал, нужно было уйти. Отдалиться. Нельзя доверять никому в такие моменты – даже самому себе. Он осознавал: в любой миг может потерять контроль и убить кого-то дорогого.

Он ведь только что чуть не обезглавил родного брата.

Разве этого недостаточно?

Что было бы, случись это на самом деле? Это не как с Мардоносом, где всё вышло случайно. Здесь – совсем иначе.

К вечеру плыть стало труднее. Потемнело. Небо затянули тучи. Волны стали злее, агрессивнее. Корабль мотало по воде, словно игрушку.

Нужно только пережить. Нужно только пережить, – повторял Дориам снова и снова.

Он наивно верил, что борьба имеет смысл. Но когда ты один на палубе – направлять паруса, держать руль, следить за канатами – за всем не уследишь. А тут ещё и шторм.

Погода будто сошла с ума. Мгновение назад – ясное небо и спокойные воды. И вдруг – удар.

И тогда он заметил это.

Впереди, на горизонте, вспыхнуло что-то яркое. Сиреневое свечение. Словно путеводная звезда… но слишком низко. И – оно двигалось. В его сторону.

Приблизившись, огонёк сменил цвет на светло-серый и, оставляя за собой почти прозрачный след, пронёсся вдоль борта и исчез в тенях.

В этот же миг мощная волна ударила слева, сбив Дориама с ног. Захлёбываясь солёной водой, он попытался разглядеть то, что привлекло его внимание. Схватившись за поручень, он посмотрел вперёд.

И тогда огонёк появился снова.

Совсем близко.

В его свете проступили очертания лица. Бледного. Печального. Затем черты растворились, обнажив прозрачные кости. Челюсть приоткрылась.

– Eshh no sato kreee.

Дориам оцепенел. Перед ним была душа. И она явно была недовольна незваным гостем.

Он сделал шаг назад.

Дух взвыл – крик больше напоминал рёв и вой одновременно – и ринулся вперёд. От неожиданности Дориам рухнул назад, ударившись затылком. Душа пролетела мимо и исчезла за бортом.

Он вскочил, лихорадочно осматриваясь. Тщетно.

Шторм усилился. Молнии разрывали небо. Моросил дождь. Корабль то взлетал на гребни волн, то проваливался в бездну.

И впереди поднималась волна. Колоссальная.

Дориам замер. А что он мог сделать? Отрастить крылья? Улететь?

Первое одиночное плавание – и сразу шторм. Как же не везёт. Попытки убить. Превратить в чудовище. Кошмары. Видения.

За что?

Где он оступился? Почему нельзя было прожить обычную жизнь?

– Это конец… – прошептал он.

Волна накрыла корабль целиком. Судно пошло ко дну. Его мотало в воде, удары молний разрывали тьму. Он боролся, теряя силы, лишь на мгновения выныривал, чтобы вдохнуть… и снова захлёбывался.

Постепенно звуки шторма стихли. Мир потускнел. Тьма сомкнулась.

Где-то далеко от всего остального мира, на забытой земле, бушевали волны.

Чёрный песок не блестел даже под редкими лучами солнца. Крабы дрались с птицами за выброшенный на берег улов. «Добычей» оказался молодой эльф, не подававший признаков жизни.

Он лежал на животе, неподвижный. Из зарослей за происходящим наблюдали мелкие зверьки. А самый крупный краб, задрав клешни, осторожно подступал к телу. Он хотел быть первым.

Схватив палец, он попытался оторвать трофей… но добыча зашевелилась. Эльф скривился от боли, схватил наглого краба и швырнул его прочь.

Сил почти не было. Сделав пару шагов, он снова рухнул. Приподнявшись, он заметил, как кто-то подошёл и остановился рядом.

Девушка. Человек.

В её чертах было что-то знакомое.

– Ю… Юнестра?.. – выдохнул Дориам.

Ответа не последовало. Вместо этого она с размаха ударила его шестом по лицу. Мир погас.

– Тебя только здесь не хватало, – недовольно произнесла она.

Где-то позади раздался низкий гул, больше похожий на вой. Девушка подняла взгляд и сузила глаза.

– Не вовремя всё это…

Глава 25. «Две полярности».

Шторм утих еще прошлой ночью, но тучи, что он нагнал – тёмные и беспросветные, – постепенно добрались и сюда. Изредка вдали вспыхивала молния, следом доносились глухие удары грома. Будто сама погода не хотела отпускать это место и продолжала нагнетать, давить всем своим видом.

Холодный, пронизывающий ветер словно зависел от чьей-то воли: мог внезапно налететь всей своей силой или, наоборот, замереть на полпути и резко сменить направление. Казалось, он что-то выискивает. Отчаянно пытается найти.

Растительность и животные и вовсе вызывали недоумение – непонятно, как они вообще выживали на этой непригодной для жизни земле. Впрочем, выбора у них, видимо, не было. Земля была мёртвой, местами потрескавшейся, не дающей ни жизненной энергии растениям, ни пригодной для питья воды животным… но как-то же они здесь существовали.

Волны темнели от и без того чёрного песка. Ближе к берегу лежали кости погибших пиратов; в черепе одного из них поселились светлячки. Возможно, когда-то давно эта земля выглядела совсем иначе. Или даже была завидной территорией – с оазисами, густой растительностью, обилием зверья. Ещё до времён Раскола, когда эта местность была частью единого континента.

Но всё изменилось. Теперь здесь отвергали жизнь – если не само её существование. Непонятно почему, но всё вокруг будто умирало. Словно было отравлено страшной болезнью, поражающей всё живое на своём пути. Найти пропитание в этой области практически невозможно: скорее ты сам станешь чьей-то добычей, чем обнаружишь что-нибудь съедобное. Выживание здесь – уже испытание.

Иногда возникало странное чувство, будто тебя тянет в самый центр острова. Словно что-то зовёт. Беззвучно, но так, что ощущаешь это всей душой и телом. Неведомая сила словно сжимала тебя в хватке и тащила за собой, нашёптывая прямо в ухо. Этот шёпот завораживал, заставлял забыть обо всём, гипнотизировал. А если сопротивлялся – сводил с ума настойчивыми попытками убедить в обратном.

Но это пугало больше, чем привлекало. Потому что эта «сила» была пропитана тьмой – желчью и смертью.

Чуть дальше начинался тропический лес. Если зайти вглубь и спуститься ниже, там можно было обнаружить захудалую постройку. Непонятно, кому вообще могла прийти в голову мысль поселиться здесь… но, похоже, такой человек нашёлся. Возможно, те, кто оказывался на этих землях, оставались здесь надолго. А может, дом стоял тут ещё с давних времён – неизвестно.

Именно здесь обосновалась девушка-человек. Хотя, по правде говоря, выбора у неё почти не было.

Дом представлял собой деревянную постройку и резко выделялся на фоне окружения. Словно его просто перенесли сюда целиком – взяли, не меняя ни детали, и поставили посреди этой мёртвой земли. Немного покосившийся, он всё же держался. Снаружи было сыро и зябко, из-за чего большая часть стен покрылась плесенью.

Внутри располагалась одна комната, совмещающая кухню и гостиную, и камин, в котором потрескивали догорающие поленья. Тусклый огонь освещал лишь часть помещения. Люстра, используемая для освещения, одиноко покачивалась под потолком; в углу рядом с ней давно разрослась паутина.

Напротив камина стоял большой прямоугольный стол, заваленный чертежами и набросками. Листы бумаги были исписаны предположениями. На одном – самом большом – на скорую руку была нарисована примерная карта области с отмеченными стрелками и знаками вопроса. Некоторые пометки были зачёркнуты или заштрихованы. В левом нижнем углу – закрашенная область с надписью: «Опасно!».

Среди прочего барахла можно было заметить фимиамы, свечи, стопку фолиантов, слой пыли и флакон средних размеров с непонятной жидкостью внутри. Она имела густую консистенцию и постоянно двигалась, словно искала выход. К тому же жидкость испускала слабое пульсирующее синеватое свечение.

Рядом со столом стоял стул, к которому за руки и ноги был привязан молодой эльф, находящийся без сознания. К слову, просидел он так уже довольно долго.

В гостиную вошла молодая девушка с длинными чёрно-синими волосами. Она была ещё слишком юна, чтобы жить в одиночку, но, похоже, отлично с этим справлялась. Стойкий и строгий характер отчётливо читался во внешности. Худое лицо, небольшой нос, слегка округлый подбородок и пристальный, тяжёлый взгляд.

Она занималась своими делами, изредка поглядывая на «гостя», но была уверена – тот никуда не денется. Если только не решит перегрызть верёвки зубами.

Незнакомка не любила порядок, но даже в этом хаосе без труда находила всё необходимое. Она всегда знала, где что лежит. И если бы кто-то вдруг всё разложил по полочкам, меньше чем за час здесь снова царил бы прежний беспорядок. Порядок был для неё чем-то чуждым.

В руках она держала несколько поленьев, которые закинула в камин и ржавой кочергой перемешала с остальными.

Дориам пришёл в себя от шума. Голова всё ещё болела после удара. Он попытался коснуться лица, но рука не послушалась. Осознав, что происходит, эльф дёрнулся и попытался разорвать верёвки. Девушка даже не посмотрела в его сторону.

– Очнулся, наконец, — произнесла она звонким голосом.

– Что происходит? Как я здесь оказался?

– Я притащила тебя. Честно говоря, думала оставить валяться на берегу, но тогда ты бы доставил больше хлопот.

Она со звоном поставила кочергу рядом с камином и облокотилась на стену, скрестив руки на груди.

– Кто ты?

Дориам попытался вглядеться в неё, но она держалась в тени – свет от огня не освещал её лица.

– Это не имеет значения. Вопрос в другом: что ты здесь делаешь?

– Я попал сюда случайно.

– Ты врёшь.

– Это правда.

– Очень в этом сомневаюсь. Видишь ли, я живу здесь большую часть своей жизни и ни разу не усомнилась, что однажды именно ты окажешься здесь.

– Звучит так, будто мы знакомы.

– Не лично. Но я знаю, кто ты такой. И меня не проведёшь.

Она наконец вышла из тени и посмотрела на эльфа с таким презрением, что стало не по себе. Казалось, она обвиняет его во всём – даже в том, что он вообще родился.

– Так что я повторю: что ты здесь делаешь?

– Я же сказал – я здесь случайно!

– Не лги мне! Возможно, тебе удалось обдурить остальных, но здесь ты оказался не случайно, Никсера.

– Откуда…

– Я знаю о тебе многое.

Она наклонилась так близко, что говорила почти ему в лицо, чётко и холодно. Теперь Дориам мог хорошо её рассмотреть.

– Значит, ты – Дориам. А эта тварь прячется внутри. Типично. Раздвоение личности посредством магии.

– Почему ты похожа на Юнестру?

Девушка на мгновение замялась, затем выпрямилась и сузила глаза, будто решая – стоит ли отвечать.

– Родственные гены передаются по наследству. Было бы странно, если бы я не была на неё похожа… внешне. Внутри же я не имею с ней ничего общего. И не желаю иметь.

– Но почему?

– Причина вполне очевидна. И это – ты.

В её голосе прозвучала горечь.

– Кто, как не ты, виноват во всём этом. Даже в том, что происходит здесь и сейчас. Я не понимаю, зачем стремиться помочь такому, как ты. Моя мать не жалела ни сил, ни времени, пытаясь найти решение. Даже игнорировала меня…

– Так ты её дочь…

– …ей было плевать, что со мной станет. Интересен был лишь ты.

Она сжала кулаки.

– Поэтому и готовилась к этой встрече годами. Перечитывала эту дурацкую книжонку до дыр, пытаясь найти хоть какую-то подсказку. Направление. Что-нибудь.

– Но ей удалось! Она нашла решение. Мы победили Никсеру!

– Да неужели? – девушка приподняла левую бровь. Слова подростка её совершенно не удивили. Напротив – она была уверена в обратном и, при необходимости, могла бы это доказать.

Спокойно развернувшись, она подошла к столу, взяла флакон, вернулась и поднесла его к лицу эльфа. Содержимое зашевелилось быстрее, вспыхнуло ярким сиреневым светом, а затем сменило цвет на светло-серый.

– Уверена, ты ошибаешься.

– Что это за чертовщина?! – Дориам попытался отстраниться, но смог лишь немного дернуться – верёвки мешали. Это было самым мерзким, что он видел в своей жизни. И этим ещё и тыкали прямо в лицо. Брр.

– Эссенция духов этих земель. Здесь они особенно жестокие. Все как один стягиваются к центру острова. Они начинают светиться при приближении к себе подобным… или к тем, в ком есть схожее проявление. – девушка прищурилась. – Всё ещё считаешь, что моя мать справилась?

Она с силой и глухим стуком поставила флакон на стол – словно подвела черту, поставила точку. И, в сущности, так и было.

Дориам начал понимать: юлить и умалчивать дальше бесполезно. Она видела его насквозь. Знала слишком много… но не доверяла ни на йоту. Как вообще можно договориться с тем, кто изначально не настроен ни на какой компромисс? Да к черту компромисс – что вообще делать?!

– Но при чём тут я?

– Два года назад духи начали чаще появляться в этих местах. Сейчас же их тут целое столпотворение – они кружат в воронке над центром острова.

– Похоже, их что-то привлекает.

– Что-то… или кто-то. – девушка снова сузила глаза. – Как «удачно», что ты объявился именно сейчас. Потому что до, а затем и после твоего появления их количество увеличилось почти втрое.

– Это может быть совпадением. Или случайностью.

– Я не верю в случайности. За ними всегда что-то стоит. Любое действие запускает цепь возможных будущих исходов. А всё, что выходит за рамки контроля, люди просто привыкли называть «случайностью».

– Юнестра не упоминала тебя, – перебил Дориам, надеясь сменить тему.

– Меньше знаешь – крепче спишь. Она считала, что чем меньше обо мне известно, тем лучше. Особенно тебе. И ещё тому чародею-проходимцу.

– Ты говоришь о Кайдитрисе. Но уверяю, я – не он.

– Нееет… – девушка медленно покачала головой. – Ты гораздо хуже. Его список грязных дел, даже с учётом того, что он пытался стереть с лица земли мою семью, меркнет перед тем, на что способен ты. И тем, что ещё можешь совершить.

– Ты судишь меня за то, чего я ещё не сделал.

– Возможно. Почему бы и нет?

– Даже если так – всё это сделал бы не я.

– Твоя правда. Не ты.

Она наклонилась ниже, почти нависнув над ним.

– А всего лишь мерзкое, поганое существо, сидящее внутри тебя. Оно только и ждёт удобного момента, чтобы вырваться наружу. Расползтись по этому миру, как чума. Но в этот раз мы готовы. Если тварь проявит себя – реакция будет незамедлительной.

– Ты… убьёшь меня?

– Если в этом будет необходимость.

Она отошла к столу и взяла несколько листов пергамента.

– В твоих же интересах – не бесить меня.

– Юнестра была уверена, что выход существует. Что из этого может получиться что-то хорошее.

– Хех. – она усмехнулась. – Не смеши меня. Лицемерная болтовня полоумной старухи. Забавно, что ты ей поверил. Я, почему-то, считала, что эльфы умнее. Глядя на тебя, убеждаюсь в обратном.

Она склонила голову набок.

– Хотя, возможно, какая-то часть тебя всё же верит в спасение. Как трогательно. Сейчас расплачусь.

– Но видения…

– Когда-то давно моя мать спасла жизнь одному эльфу. Помогала всей его семье. Изучая фолианты, она научилась предсказывать будущее – фрагментами, но и этого было достаточно. Ты часто появлялся в её видениях… пока однажды не стало ясно, что Никсера станет венцом катастрофы. Он почти истребит всё живое и ввергнет мир в хаос.

Она холодно усмехнулась.

– Мать верила, что если показать тебе только «хорошие» моменты будущего, это разожжёт надежду. Как будто Никсера умрёт от умиления и передумает. «Ужасы» она оставила на потом – десерт, который ты так и не попробовал. Всё просто: сладкое она спрятала подальше.

– Почему ты так агрессивно настроена против меня?

– По-твоему, я должна тебе радоваться? Или сочувствовать? Какую реакцию ты ждёшь на моём месте – после всего, что произошло из-за твоего появления в моей жизни?!

– Если бы Юнестра не вмешалась, всё могло бы закончиться куда хуже. А то, что ты жила вдали и в неизвестности, лишь доказывает: она защищала тебя.

– Я… – девушку передёрнуло. Эти слова явно задели её. – Считаешь себя правым? Добрые видения всё же разожгли надежду в сердце молодого эльфа. Против такого зла тебе не справиться.

– Да, разожгли. – Дориам поднял взгляд. – И я не позволю Никсере одержать надо мной верх.

В этот момент снаружи ударила молния, а следом раздались раскаты грома – окна задребезжали. Повисла тяжёлая, неловкая пауза.

Дориам мысленно вернулся к тому мгновению на полигоне, когда стоял напротив Келестуса, сжимая в руках мечи, которыми чуть не обезглавил родного брата. Его накрыло чувство глубокой печали и разочарования.

Казалось, вся жизнь идёт наперекосяк, а он изо всех сил пытается её выровнять, сгладить углы, удержать в форме. Но любое действие оборачивается катастрофическими последствиями и смертельной опасностью для окружающих. Как в такой ситуации найти силы продолжать борьбу? Где взять желание жить дальше?

Никакой радости. Каждый день может в любой момент превратиться в самый мрачный кошмар. И этот вечный шёпот в голове – зовущий к изоляции. Твоего мнения будто не существует. За тебя всё решают другие.

Ты один. Абсолютно один.

Возможно, именно это пытался донести до него Мардонос. В детстве – и даже не так давно – любую ошибку можно было исправить. Всё объяснить, списать на незнание или глупость.

Но сейчас всё иначе. Сейчас всё по-настоящему серьёзно. Перед ним стоит человек, который, пусть и не является его врагом, не моргнёт глазом, если придётся лишить его жизни. И это нужно принять как данность. От этого не убежать и не спрятаться.

Дочь Юнестры понимала: сам Дориам не представляет угрозы. Но она не доверяла ни ему, ни тому, кто скрывался внутри. Она вела разговор осторожно, выбирая каждое слово и движение – и всё же не знала, чего ожидать.

Сам же эльф надеялся, что где-то глубоко внутри она всё же сочувствует ему и не допустит пролития невинной крови. Но какой у неё был выбор? Перед ней сидел тот, из-за кого она лишилась детства.

И вместе с тем она понимала: одна ошибка, одно неверное решение – и это станет величайшей катастрофой. Не только для неё, но и для множества жизней, которые будут загублены ценой её сомнений… и простого желания помочь.

Молодой эльф был полон желания бороться и спастись. Не только от ситуации, в которой оказался сейчас, но и от всего, что ждало впереди. Его надежде на лучший исход можно было только позавидовать.

Однако мысль, возникшая в голове девушки, не давала ей покоя. Изменится ли это всё при совершенно иных обстоятельствах? И потому она решила пойти на крайность.

– Знаешь, моя мать всегда говорила: наша жизнь подобна кругу… – она подняла указательный и средний палец вместе и, неожиданно для Дориама, начертила эту фигуру в воздухе зарядом искристой магии. – Каждое твоё решение наклоняет его в ту или иную сторону, создавая новое, альтернативное будущее.

Эльф ожидал, что круг повернётся, но вместо этого тот породил другие такие же, расположившиеся под иными углами. Девушка не сводила глаз с магии.

– Коих бесчисленное множество. Твой выбор определяет движение по ним.

Появилось по меньшей мере пять окружных орбит, внутри каждой из которых медленно двигался один горящий волшебный шар.

– И всё это сводится к общей, единой цели.

Вся конструкция обрела причудливую форму, в центре которой зажглась жёлтая сфера, излучающая тепло. Дочь Юнестры опустила руку ладонью кверху, удерживая созданное, и посмотрела эльфу прямо в глаза.

– Посмотрим, насколько изменится твоя решительность после того, как ты увидишь своё НАСТОЯЩЕЕ будущее.

Колдовской «атом» изменил цвет на светло-голубой, и сфера перестала источать тепло, сменив его пронизывающим холодом. В следующий миг она метнула заклинание в эльфа, и всё вокруг поглотила тьма.

Когда она рассеялась, перед глазами предстал странный лес. Его деревья казались полностью замороженными. Или сделанными из стекла. Подобно хрусталю, который разобьётся от малейшего прикосновения. Земля имела ярко-оранжевый цвет, местами переходящий в фиолетовый. Было холодно… и этот холод пробирал до костей. Неподалёку виднелись руины давно забытой цивилизации, а всё вокруг словно было пропитано магией. Сама земля хрустела под ногами, как снег.

Но на фоне этого завораживающего зрелища появился Никсера и устремил взгляд куда-то вверх. Он был облачён в латный доспех устрашающего вида. На поясе, двуручном мече и наручах были выгравированы руны, горящие мёртво-голубым сиянием. Наплечники напоминали черепа, поднятые кверху; из их глазниц, ноздрей и ртов вырывалось прозрачное белёсое марево – словно из бренного тела вытягивали душу. За спиной развевался махровый чёрный плащ.

Стоило рыцарю сделать шаг, как земля под его ногами умирала, а поражение распространялось подобно болезни – чуме, разраставшейся с каждой поступью. Внимание властителя мёртвых привлёк парящий в воздухе город, удерживаемый клочком земли благодаря магической энергии величайших магов. Казалось, его вырвали откуда-то с основанием и поместили сюда.

Сконцентрировав всю свою некротическую мощь, Никсера направил неистовые потоки зимы и холода в сторону города. Возникшая буря разрушала здания и промораживала жителей насквозь, вынуждая их искать спасения или избавления от мучений. Люди прыгали вниз, на другие участки земли, но это было бесполезно. Некоторые разбивались насмерть…

Спустя время парящий город начал терять высоту и падать. Достигнув земли, он обрушился с оглушительным грохотом, подняв вихрь ветра и разбив в дребезги множество хрустальных деревьев… но Никсера так и не сдвинулся с места – лишь его плащ яростно развевался за спиной. Через некоторое время рыцарь поднял рунический меч и широкими шагами направился к выжившим.

Окружение сменилось так же стремительно, как и появилось. На фоне Лесов Вечной Песни взрослый Келестус сражался с Никсерой. Каждый удар он наносил с такой яростью и ненавистью, будто давно ждал этой встречи. Словно противник причинил ему боль, от которой он так и не оправился.

– Знал бы я с самого начала, во что ты превратишься… что ты натворишь… – голос его дрожал. – Убил бы ещё тогда.

– Не сомневаюсь, – Никсера схватил Келестуса левой рукой за горло, прижал спиной к разрушенной колонне и поднял над землёй. – Но, в отличие от тебя…

Он пронзил брата мечом прямо в сердце. Клинок прошёл насквозь, буквально подвесив эльфа. Раздался душераздирающий крик.

– …я не совершу подобной ошибки.

Подняв правую руку на уровне лица, властитель мёртвых начал высасывать душу противника, испытывающего невыносимую боль. В глазах защитника Кель'Таласа мелькнули печаль от потери брата и горькое разочарование в собственной несостоятельности. Закончив, Никсера вынул меч из камня. Бренное тело эльфа упало на землю, не подавая признаков жизни. Рыцарь устремил взгляд в сторону королевства.

– А теперь… остальные.

Одни видения сменяли другие: город людей, город зелёных созданий… города всех живых существ. Один за другим они пали под натиском нежити. Живые мертвецы разрывали в клочья всех, кого видели. Не щадили никого – даже детей. Городские улицы, некогда полные жизни, превращались в руины. Тысячи трупов устилали землю.

Никсера замер, раскинув руки в стороны. Десятки тысяч душ одновременно, с разных сторон, устремились к нему… он поглощал их в несметных количествах. Задрав голову, он взревел подобно зверю:

– INSAT KMENAH NASHTER SAKEHT!!!

В тот же миг видение оборвалось.

Перед глазами вновь стояла дочь Юнестры, но в её лице читался неподдельный ужас. Она… видела всё? Или произошло нечто непредвиденное? Некоторое время девушка не двигалась, лишь смотрела эльфу в глаза. Наконец, она выдавила:

– Что ты наделал?

– Я… я не понимаю… – Дориам действительно не знал, о чём она спрашивает.

– Что ты прокричал!? ЧТО!?

– Я не знаю…

Раздался странный свист, за которым последовали множественные шёпоты, хрипы, сопения, крики. Что-то приближалось. Солнечное Сияние вспомнил, что слышал нечто похожее на корабле. Несколько тысяч душ, горящих ярким сиреневым светом, закружили вокруг дома, образуя воронку.

– Уж лучше тебе вспомнить… – тихо произнесла она. – Потому что после этого они слетелись сюда. Прямо к обеду.

Глава 26. «Когда кругом лишь смерть».

Множество светящихся духов кружили в бесконечном круговороте над домом. Некоторые из них кричали, словно их пытали или они раз за разом испытывали невообразимую боль. Деревья поблизости начали увядать – жизнь покидала их, вытягивалась полностью, без остатка. От центра острова распространялась мертвая земля, уходя всё дальше и дальше. Чем больше территорий занимали духи, тем сильнее умирала жизнь.

Смерть… и больше ничего.

Внутри дома были лишь двое.

Девушка в ярости схватила эльфа за одежду и прокричала ему прямо в лицо:

– ОТВЕЧАЙ!

– Я не знаю! – в отчаянии выкрикнул Дориам.

Дочь Юнестры с силой оттолкнула подростка, и тот едва не рухнул вместе со стулом.

– От тебя никакого прока. Одни неприятности. Теперь ещё и этих сюда нагнал.

Она провела ладонью по лицу, нахмурилась, на мгновение задумалась, а затем резко перевела взгляд на бумаги. В следующую секунду девушка уже была у стола. Сорвав сумку с крючка, она начала быстро складывать в неё вещи: карту, несколько свитков, флакон с эссенцией духов и прочее.

– Ч-что ты делаешь? Мы должны убираться отсюда!

– Да ладно!? – вспылила она, бросив на эльфа злой взгляд. – Чем, по-твоему, я сейчас занимаюсь?

– Развяжи меня!

– Ох, для тебя это было бы весьма кстати. Для тебя и того выродка внутри.

– Позволь мне помочь тебе! Юнестра… – начал Дориам, но осёкся, когда девушка приставила кинжал к его горлу.

– Закрой свой поганый рот. Думаешь, я поведусь на твои уговоры? Даже эти духи не изменят моего решения.

– Ты не убьёшь меня, – спокойно сказал эльф, глядя ей в глаза. – Я понял это сразу.

– Хочешь проверить теорию на собственном опыте? – она повела кинжал выше, и остриё впилось в кожу.

– Ты этого не сделаешь, потому что не знаешь, чем всё закончится. Никсера хочет захватить моё тело. Я для него – помеха. Убив меня, ты лишь окажешь ему услугу.

– Так почему же он не убьёт тебя сам? Что мешает ему воплотить свои планы в одно мгновение?!

– Он хочет, чтобы я страдал. Ему это нравится. Но пока я жив – я его сдерживаю. Это даёт нам шанс. Время. Сейчас выбор за тобой.

Дочь Юнестры нервно задвигала глазами. Решение нужно было принимать немедленно – без раздумий, без взвешивания «за» и «против».

– Что мешает мне просто оставить тебя здесь? – произнесла она холодно.

Дориам удивлённо нахмурился.

– Властитель Мёртвых и тысячи душ. Что может пойти не так?

Это было всё равно что пустить ребёнка в лавку со сладостями, сказав: «Бери всё, что хочешь», и оставить его там навсегда. Сначала он возьмёт самое большое и вкусное, затем набьёт карманы, а после начнёт искать, куда бы запихнуть ещё. Вдруг не наестся. Ведь второго шанса может не быть.

Девушка опустила кинжал и резким движением перерезала верёвки. Эльф попытался встать, но тут же рухнул обратно – она явно «слегка» перестаралась, стягивая его. Кровь почти не циркулировала.

– Только без глупостей. Если я замечу хотя бы намёк на…

– Не волнуйся. Всё будет хорошо, – уверил её Дориам. – Как мы выберемся?

Окинув его недоверчивым взглядом, дочь Юнестры резко развернулась, отшвырнула стол в сторону и приподняла ковёр. Под ним оказался скрытый люк. Она схватилась за кольцо, открыла ход под землю, и крышка с глухим стуком ударилась о пол. Затем девушка выпрямилась и молча посмотрела на эльфа, ожидая.

Солнечное Сияние шагнул вперёд. Он прекрасно понимал, что та не собирается терять его из виду. Да и сам он не хотел провоцировать конфликт. Это было ни к чему, даже несмотря на постоянные угрозы, обвинения и презрение.

С одной стороны, её можно было понять. Оснований для опасений хватало. Но с другой — вся эта агрессия казалась чрезмерной. Если существует общая проблема и желание её решить, почему бы не действовать вместе?

Для дочери Юнестры же Дориам и Никсера почти не отличались. В её глазах оба были виновны: один – в грядущем конце света, другой – в том, что не сумеет сделать всё возможное, чтобы его предотвратить.

Как бы то ни было, сперва нужно было выжить.

Спустившись по деревянной лестнице, Дориам обернулся. Девушка последовала за ним, захлопнула люк, сняла со стены потухший факел и зажгла его магией. Затем коротко кивнула вперёд.

Спрашивать о её способностях не хотелось. Да и ответа он бы всё равно не получил.

Тоннель оказался старым: местами осыпалась земля, в стенах зияли отверстия, на пути валялись камни. Видимо, она готовилась к бегству заранее.

Спустя некоторое время Дориам упёрся в огромный камень, полностью перекрывающий проход.

– Толкай.

Он подчинился. Камень сдвинулся, и в тоннель хлынули свежий воздух и свет. Они выбрались наружу. Пока всё было спокойно.

Девушка потушила факел и бросила его у выхода. Затем подняла голову, наблюдая, как духи всё ещё кружат над лесом.

– Может, хоть скажешь, как тебя зовут?

– Нет.

– Я хочу помочь.

– Мне не нужна ничья помощь. Особенно твоя.

Она развернулась и пошла прочь. Дориам поспешил за ней.

– Послушай! Мы вдвоём, и положение у нас паршивое. Нужно объединиться!

Схватив её за локоть, он не ожидал ответа. Девушка резко развернулась и с размаху ударила его шестом по лицу. Дориам упал на спину, вскрикнув от боли, и схватился за голову.

Человек навела на него посох.

– То, что я взяла тебя с собой, ещё не значит, что доверяю. Пока мы вместе, я буду следить за каждым твоим действием.

– Как мне доказать, что я не желаю тебе зла?! – пробормотал Солнечное Сияние, убирая в сторону окровавленные руки.

– Ты – возможно. Чего не скажешь о том, кто внутри тебя.

Оба резко повернули головы на внезапно раздавшийся гул. Духи взмыли ввысь, собравшись в плотную массу, подобную гигантскому смертоносному рою. С каждой секундой он набирал силу… для удара.

Единым потоком они устремились к дому и в одно мгновение снесли его, оставив лишь изуродованные обломки, застывшие в странной, искорёженной форме. Затем души мёртвых столь же стремительно вернулись к центру острова.

– Проклятье… – процедила девушка. – Там оставалось ещё много ценного.

Она опустила шест и начала мерить шагами пространство вокруг, напряжённо размышляя.

– Что теперь? – осторожно спросил Дориам.

Человек замерла, медленно повернула голову в его сторону и нахмурилась.

– Нужно затаиться…

Сам остров был небольшим, но даже для дочери Юнестры он казался почти бесконечным. Сколько бы ни исследовал его окрестности, как далеко бы ни заходил – всегда оставалось что-то, ускользающее от взгляда. То, что пряталось в глубине лесов, скрывалось в тенях, наблюдало.

Ответы были не на все вопросы, но она знала многое. В том числе и о том, что Властитель Мёртвых заключён в теле юного эльфа, который до конца не осознавал, в каком положении оказался. Для него Никсера был угрозой – да. Но он не представлял её истинных масштабов. Знал бы больше – возможно, взглянул бы иначе.

Действовать следовало крайне осторожно. В глазах дочери Юнестры связь Дориама и Никсеры напоминала симбиоз. Если один узнаёт что-то – узнаёт и второй. А значит, любая информация могла быть использована против неё. Всё равно что поднести блюдо с угощением и самому подставить горло.

Посвящать его в детали она не собиралась. Доверять – тем более.

За долгие годы, проведённые на острове, ей удалось изучить большую его часть. И некоторые районы представляли куда большую опасность, чем сам центр. Когда Юнестра впервые узнала о грядущем, она, как и многие другие, не считала будущее предопределённым. Но со временем, всё глубже погружаясь в исследования, её мнение изменилось.

Каждый шаг приходилось просчитывать заранее. Ни одно решение не принималось без тщательного взвешивания всех «за» и «против». Она собирала любую информацию, способную повлиять на ход событий. Артефакт, попавший к ней в руки – Глаз Лютемара, – сыграл в этом решающую роль, в том числе помог раскрыть магический потенциал.

В видениях ей часто являлся именно этот остров. Слишком часто, чтобы быть совпадением.

Когда-то этот клочок земли был частью единого континента. В те времена большая часть Азерота принадлежала Ночным эльфам – их империя простиралась на огромные территории. Другим расам приходилось бороться за выживание. Особенно троллям и людям.

О троллях было известно больше всего. Именно они занимали второе место по обширности владений. Люди же существовали разрозненными племенами, нередко враждующими между собой. Причины для объединения долгое время не находилось, и потому их поселения – а иногда и отдельные дома — можно было встретить в самых неожиданных местах. Порой слишком близко к тролльским землям.

Раскол изменил судьбы всех. Континент был разорван на части и разбросан по Великому Морю. Тем, кто оказался на крупных фрагментах, повезло больше. Те же, кто остался на малых островах… для них каждый день стал борьбой за жизнь. За пищу. За территорию. За право просто существовать.

Этот остров в прошлом принадлежал тролльской империи. В отдельных районах он пересекался с владениями людей. Плодородная почва, влажный климат, богатая флора и фауна сделали его лакомым куском. И тролли джунглей одержали верх.

В знак победы они воздвигли величественный храм – символ силы и могущества. Он уцелел и по сей день, занимая центр острова.

Сооружение напоминало пирамиду без острой вершины. По четырём сторонам тянулись массивные лестницы, ведущие к верхним уровням. Внутри находились усыпальницы, залы с росписями, окружающие огромный круглый зал, заваленный костями. В самом его центре на чёрных цепях висела каменная плита с подобием пьедестала.

Мозаики рассказывали о временах, когда на троллей снизошло озарение. Лоа – божества – даровали благословения. Одни помогали в войне, наделяя силой. Другие вызывали дожди, способствовали урожаю, покровительствовали охоте.

Но были и иные Лоа. Жестокие. Кровожадные. Тёмные. Они требовали жертв, взывали к убийствам, каннибализму, пролитию крови. Поклонение им было опасным, но ради могущества многие шли на это добровольно. Некоторые – даже с рвением.

Немногие выдерживали. Те же, кто доказывал свою силу, удостаивались чести стать Аватарой– живым воплощением воли Лоа. Их ценили превыше всего.

Во время одной из войн тролли оказались на грани истребления. Люди одерживали победу за победой… пока всё внезапно не изменилось. Тролли нашли могущественный артефакт, через который, как они считали, могли напрямую говорить с Лоа. С этого момента чаша весов склонилась в их пользу.

Но цена оказалась страшной.

Тролли победили… и навсегда изменили свою судьбу.

С каждым днём они всё сильнее привязывались к артефакту. Подношения стали обязательными. Но тёмная сущность Лоа пугала.

Следовать зову означало дать клятву.

Insat kmenah sekter sakeht menoh sak'her at niez shazeer.

[Те, кто мощью этой связаны будут, да служат в жизни и после смерти.]

Отречься – означало смерть. Повиноваться – тоже.

Выбор был иллюзорным.

Со временем артефакт начал забирать своих слуг одного за другим. Паника росла, но даже тогда находились те, кто продолжал служение.

В глубинах храма раздавался шёпот. А в самом его сердце – завывания.

В круглом зале, у пьедестала, на коленях сидел посиневший, почти облысевший тролль. Его тело было иссохшим и слабым, словно он держался на одной лишь воле.

Его звали Бонджу.

Он был послушником – хранителем тайн, посредником между миром и Лоа. Его вера была абсолютной. Он убивал неверных. Тех, кто сомневался или пытался уничтожить артефакт.

В конце концов он остался один.

Подняв дрожащую голову, Бонджу прошептал:

– О, Великий… Я сделал, как ты велел. Угроза устранена. Новые души прибывают. Прошу, даруй мне силу, Бвонсамди…

Непонятный шёпот донёсся из глубины.

– Я приказал духам снести дом. После такого никто бы не выжил.

Шёпот не утихал.

– Хорошо… Я проверю.

Поклоняясь, Бонджу поднялся и ушёл, оставив артефакт.

Чёрный камень с горящей внутри звездой пылал всё тем же тёмным огнём.

Глава 27. «Сделка».

Ближе к вечеру того же дня, когда все немного улеглось, компания затаилась в глубине тропического леса. На пригорке им удалось отыскать небольшую пещеру и укрыться там. Внутри стоял странный солоноватый аромат, источник которого определить не удавалось. Возможно, его приносило с моря — кто знает. В самой глубине пещеры тянулись сталактиты, с которых медленно капала вода, а сталагмиты образовывали естественную преграду, из-за чего пришлось устроиться где-то посередине.

Собрав немного хвороста, который с трудом удалось разжечь из-за сырости, они развели небольшой костёр – лишь бы согреться предстоящей ночью и не привлекать лишнего внимания. Особых тем для разговора не находилось, потому двое сидели почти порознь, каждый занимаясь своим.

Дочь Юнестры расположилась у входа в пещеру и перебирала свои записи, пытаясь отыскать хоть какую-то зацепку. Бумаги сменяли друг друга в её руках быстро и резко. Дориам же, погружённый в собственные мысли, сидел неподалёку и смотрел на пламя. Так, словно вглядывался в самое сердце огня, пытаясь понять его суть – зачем он вообще существует.

Впрочем, здесь не требовалось долгих размышлений. У костра немного предназначений: согреть, приготовить пищу, что-то уничтожить, очистить. Все ответы лежали на поверхности.

И всё же это давно стало для него привычкой – всматриваться в предметы, искать в них глубину и смысл. На самом деле он проецировал собственные переживания на окружающий мир. Словно видел себя со стороны и, будучи совершенно посторонним эльфом, мог судить о происходящем в своей жизни иначе – без пристрастия, под другим углом. Возможно, тогда нашлось бы больше решений.

Иногда это казалось ему глупым. Детской игрой, наивной попыткой убедить себя, что любые проблемы можно решить легко и быстро. Почему же тогда всё так сложно?

А может, этот своеобразный ритуал просто помогал ему на время забыться. Оставить за гранью тревоги, боль и страх. Вернуться туда, где когда-то было спокойно. Ментально. Подобно тем, кто, пережив тяжёлые испытания, цепляется за прошлое, лишь бы не жить в настоящем. Прятаться. Защищаться.

Значит ли это, что он боится?

Конечно, боится. За свою жизнь, за тех, кто ему дорог. Именно поэтому он и сбежал. И что теперь? Жить в изгнании? Для его возраста это был серьёзный – и безрассудный – шаг. Как бы то ни было, возвращаться придётся. И рассказывать о случившемся тоже… если только это вообще стоит делать. Об этом ещё предстояло подумать.

Мысли сами собой вернули его к разговору с Келестусом, состоявшемуся не так давно – ещё до начала подготовки к тренировкам, когда новость об этом не успела разойтись, а каждый день походил на предыдущий.

Даже тогда Дориам был поглощён тревогами, которые не отпускали его. Пусть внешне всё выглядело решённым, что-то внутри упрямо отказывалось верить в счастливый исход. Слишком много времени и сил было потрачено на подготовку, слишком долго он ждал этого момента. А когда всё произошло – разрешилось удивительно просто. Слишком просто. Как задача, не требующая усилий. Что-то здесь не сходилось.

Из-за этого Солнечное Сияние часто выглядел хмурым и отстранённым, не замечая ничего вокруг. Но стоило чему-то случиться, как он отбрасывал сомнения и делал вид, будто всё в порядке.

Келестус же, как и прежде, старался привнести хоть каплю лёгкости, лишь бы поднять брату настроение. Он видел в Дориаме отражение самого себя в тот период, когда злился на Мардоноса, считая, что тот отдалился от семьи. Тогда именно поддержка родных – и в особенности Дориама – помогла ему справиться с этим. И теперь, замечая, что старший брат будто оказался в похожем состоянии, Келестус делал всё возможное, чтобы поддержать его. Пусть и не всегда удачно.

В тот день Дориам снова был погружён в себя. Проходя мимо, Келестус остановился и спросил:

– О чём на этот раз?

– Мм? Ты о чём? – монотонно, почти сонно отозвался старший брат, обернувшись без особого понимания.

– Не делай вид, будто это незаметно. Ты сейчас очень похож на отца. Он тоже постоянно думал: что его окружает, что давит, правильно ли он поступил… Но после того, как он открылся, всё изменилось. Мы – его дети. И унаследовали многое. Ты – эту привычку. Так что не думай, будто я не вижу, что тебя что-то гложет. К тому же ты обещал мне не решать всё в одиночку. Между нами не должно быть секретов.

– Если бы у меня были ответы, я бы не мучил себя, – тихо ответил Дориам. – А как ты можешь помочь… я просто не знаю.

– Ты всё ещё думаешь о том монстре? – удивился Келестус. – Разве всё, что должно было произойти, уже не произошло?

– А что если это иллюзия? – нахмурился старший брат. – Игра с подсознанием. Чтобы мы поверили, что всё кончено, расслабились… и получили удар?

– Тогда я бы сейчас не стоял перед тобой.

– Но если…

– Дориам. – Келестус крепко сжал его плечи. – Если постоянно ждать худшего, ничего хорошего не выйдет. Ты должен жить своей жизнью. А если что-то изменится – скажи мне. Мы справимся. Вместе. Я всегда буду рядом.

– Спасибо… — искренне улыбнулся Дориам.

Вернувшись в настоящее, он поднял взгляд на дочь Юнестры. Та уже не перебирала записи – бумаги лежали рядом. Подперев голову рукой, она смотрела на выход из пещеры. Пустым, отрешённым взглядом, будто сама не знала, что делать дальше.

Снаружи поднялся ветер, и стало заметно холоднее. Девушка планировала своё пребывание на острове на долгие недели вперёд, но появление Дориама не входило в эти планы. Сейчас же она явно зашла в тупик – состояние, которое терпеть не могла.

На мгновение в её голове мелькнула мысль: а что, если в одиночку она и правда не справится? Но она тут же отогнала её, как нечто чуждое. Или… дело было вовсе не в этом?

– Из-за непогоды мы задержимся, – внезапно сказала она.

– Я знаю, ты не настроена на общение со мной… и я надеюсь, что в будущем ты…

– Будущее… – девушка недовольно хмыкнула. – Моя мать любила это слово. Использовала его чуть ли не каждый день, постоянно заостряла на нём внимание и повторяла, что оно никогда не предопределено. Игнорируя меня, она старалась сосредоточиться именно на тебе. И при этом сама была убеждена, что будущее нельзя изменить. Как бы ты ни старался, какие бы планы ни строил – всегда найдётся то, чего ты не учёл. И именно это может стать отправной точкой.

– Тогда к чему весь этот разговор? – тихо спросил Дориам. – Если ты видишь во мне лишь угрозу, зачем вообще помогать?

– А кто сказал, что я тебе помогаю? – усмехнулась она. – Как говорится, держи друзей ближе, а врагов – ещё ближе. Но моя мать почему-то видела в тебе не врага, а жертву обстоятельств. Считала, что тебя можно спасти. Что даже наличие монстра внутри – ещё не повод ставить на тебе крест. И что из этого может выйти что-то хорошее.

– Юнестра говорила мне то же самое.

– Хм. – девушка слегка отвела голову в сторону и внимательно посмотрела на эльфа. – Удивительно, что даже спустя столько лет она продолжала в это верить.

В её словах не было прежней злости или раздражения. Ни тени гнева. Это насторожило. Значит ли это, что она действительно готова к диалогу, или делать выводы всё ещё рано? Дориам решил рискнуть и сделать первый шаг.

– Как давно ты здесь?

Дочь Юнестры поднялась, прошлась по пещере и села напротив него, протянув руки к огню. Взгляд её всё ещё был прикован к пламени.

– Большую часть своей жизни. Несколько лет… я уже и сама потеряла счёт времени. Всё это время я пыталась попасть в центр острова. Изучала его, рисковала жизнью – и всё безуспешно. Там стоит какое-то сооружение, вроде храма. Духи кружат вокруг него, словно мошкара на свет. Моя мать настояла, чтобы я была здесь. Тогда я радовалась – думала, что наконец окажусь подальше от неё. Или… по крайней мере, так мне казалось.

Она замолчала на мгновение, затем подняла голову и посмотрела на Дориама. Лицо её было спокойным, но в глазах читалась усталость и печаль.

– Правда в том, что я очень по ней скучаю. И всё, что она делала, было не только ради мира… но и ради меня. Ты был прав, когда говорил, что она защищала меня. Так же, как и от Кайдитриса. Раньше я этого не видела. Или не хотела видеть. Я слишком долго жила злостью и болью. Наверное, пыталась закрыться – и это помогало. Но я слишком поздно это поняла. Моя мать любила меня всем сердцем. И хотела для меня лучшего будущего. Теперь я её понимаю…

– Не стоит винить себя, – мягко сказал Дориам. – Иногда за гранью нашего понимания скрывается куда больше, чем мы можем представить.

– Мне следовало понять это раньше. – Она отвела взгляд. – Но теперь это уже не важно. Важно лишь то, что происходит здесь и сейчас… а сейчас я совершенно не знаю, что делать дальше.

Дориам тяжело вздохнул, поднялся и сделал несколько шагов к выходу из пещеры.

– Есть одна идея… – медленно произнёс он. – Но боюсь, она тебе не понравится.

Дочь Юнестры насторожилась и повернула голову.

– Что у тебя на уме? – она прищурилась, ожидая услышать либо безумие, либо нечто, что ускользало от неё всё это время.

Дориам повернулся и посмотрел на неё серьёзно. Настолько серьёзно, что слова застряли в горле. То, что он собирался предложить, казалось безрассудным и опасным. Но других вариантов он не видел.

– Мы должны призвать Никсеру.

– НЕТ! – девушка вскочила на ноги, размахивая руками. – Нет, нет и ещё раз нет! Это совершенно исключено!

– Выслушай меня…

– Я сказала – нет! – она резко ткнула пальцем в его сторону. – Моя мать потратила годы, чтобы предотвратить его появление. Пожертвовала многим. В том числе и мной. Всё это было и ради тебя! А теперь ты готов одним действием уничтожить всё, ради чего она старалась?!

– Послушай, – Дориам сделал шаг вперёд. – Ты сама сказала: ты провела здесь большую часть жизни, и ни одна твоя попытка попасть в центр острова не увенчалась успехом. Мы не знаем, что делать дальше. Но он знает. На этом острове царит смерть – это его суть. Его природа.

– Ты не можешь быть уверен, что Никсера подчинится тебе! – воскликнула она. – Ты его недооцениваешь! Он не тот, с кем можно вести дела!

– Поэтому мы перестрахуемся. – голос Дориама оставался твёрдым. – У тебя есть заклинания. Контрчары. Ритуалы. Ты говорила, что Юнестра готовилась к этому годами. Должно быть хоть что-то.

– Есть… – неохотно призналась девушка. – Руна сдерживания нежити. Но она сложная.

– Я читал о колдовстве. – он бросил взгляд на её сумку. – Что у тебя есть?

– Записи, эссенция, костяная пыль…

– Этого достаточно. Нарисуй руну. Мне нужен флакон, пыль и что-то вроде блюдца.

Она порылась в сумке и протянула всё необходимое. Вместо блюдца – небольшую ступку.

Дориам насыпал пыль, затем взял флакон с эссенцией. Та тут же засветилась синеватым светом. Он приоткрыл пробку, и густая капля медленно упала на прах. Смесь засияла ярче, приобретая светло-голубой оттенок.

– Что ты делаешь? – настороженно спросила дочь Юнестры.

– Заклинание усиливается исходным материалом. – не отрываясь, ответил он. – В нашем случае – души и кости.

Он закупорил флакон, тщательно перемешал состав до пастообразного состояния и передал ей. Девушка нанесла его на руну, затем сомкнула пальцы в центре знака и резко развела их в стороны. Прозрачно-серые ленты магии разошлись по воздуху. Дориам добавил тайную магию – руна вспыхнула холодным голубым светом.

– Готово.

Они поднялись. Девушка внимательно посмотрела на него.

– Ты уверен?

– Нет. – честно ответил он. – Но других вариантов нет. Начинай.

Она приложила руну ко лбу Дориама и обвила магическую ленту вокруг его головы. Почти сразу возникло жжение.

Подняв ладонь, она активировала заклинание.

Боль обрушилась мгновенно – будто душу выжигали изнутри, вырывая наружу. Дориам не кричал. Он лишь согнулся, затем замер. Через секунду выпрямился.

Его глаза вспыхнули мёртво-голубым огнём.

Он улыбнулся. Натянуто.

Что было странно – после этого в пещере стало заметно мрачнее. Будто сама тьма сгустилась между стенами. Обстановка накалилась, воздух сделался тяжелее.

Дочь Юнестры едва заметно извивалась от перенапряжения. Она с трудом удерживала себя от дикого, почти инстинктивного желания плюнуть на всё и просто перерезать эльфу горло. Слишком противоречивые чувства разрывали её изнутри.

Столько лет. Столько сил. Всё ради того, чтобы Никсера не вырвался.

И теперь именно она способствовала его появлению.

А если они что-то упустили? Если что-то пойдёт не так?

– Так-так-так… — раздался искажённый голос повелителя мёртвых. Низкое эхо прокатилось по пещере ещё до того, как слова были произнесены. Казалось, сама нечестивая энергия пронизывала каждую частицу его существа. – Какой приятный поворот событий.

Никсера попытался сделать шаг вперёд – но это выглядело так, словно он пытался выйти из тела, а не просто передвинуться. В тот же миг по фигуре прокатилась вспышка прозрачной серой энергии. Рыцарь замер, поднял взгляд и заметил руну.

– Хм. Умно. – он перевёл взгляд на девушку и оскалился. – Предосторожность никогда не бывает лишней.

– Одно неверное движение… – чародейка приставила кинжал к горлу Дориама. – …или ты заставишь меня хотя бы задуматься об опасности, которую…

– «Ты не убьёшь меня. Я понял это сразу». – перебил её Никсера, процитировав знакомые слова. Он хитро улыбнулся и убрал клинок своей рукой. – Знакомо, не так ли?

Похоже, теория симбиоза подтвердилась.

– Значит, ты знаешь, зачем ты здесь? – холодно спросила дочь Юнестры.

– А как же. – усмехнулся он. – Вы призвали меня, потому что сами выбраться не в состоянии.

– Ты здесь только потому, что этого требует ситуация. И ничего более, – внезапно произнёс эльф. Его голос был всё тем же… и в то же время иным.

– Надо же! – Никсера рассмеялся. – До сих пор держишь позицию против меня.

– Я уже сказал тебе: я буду бороться. Особенно после того, что ты сделал.

– Неужели я заслужил подобное отношение?

– Ты попытался убить моего брата. – голос Дориама стал жёстче. – И если этого мало – вспомни тот ужас, который ты стремишься воплотить в жизнь.

– Я лишь хотел оказать тебе услугу. – Никсера развёл руками. – Первое убийство меняет навсегда. А если бы жертвой стал твой брат – переход во тьму был бы завершён. Быстро. Безотказно. И, к слову… ты сам этого хотел. Помнишь ту злость?

– Ты манипулировал мной. – процедил Дориам. – Играл на моих чувствах, чтобы получить желаемое.

– И почти преуспел. – Никсера кивнул. – Ты вовремя взял верх. Одумался. Должен признать, я тебя недооценил.

А теперь ты сам пришёл ко мне. Закончились идеи? Или просто не осталось выбора? Хотя… скорее и то, и другое.

– Что это за место? – спросил Дориам. – Ты знаешь.

– И с чего бы мне знать, где мы оказались? – Никсера развёл руками и сделал несколько шагов в сторону. Затем замер, посмотрел на собственные ноги… медленно поднял взгляд и исказил губы злорадной усмешкой. – Хотя должен признать: магия этого острова весьма привлекательна. Мне не терпится узнать, какие тайны он скрывает.

– «Магия этого острова»? – насторожилась девушка.

Дориам не ответил. Судя по всему, он был удивлён не меньше.

– Сразу видно – новички. – Никсера усмехнулся. – Я ощутил его влияние почти сразу после прибытия. Но мальчишка был слишком слаб… а потом и вовсе отключился. Пришлось подождать.

– Что именно ты ощущаешь? – спросила дочь Юнестры.

– Нечто могущественное. Связанное с некромантией.

– Нам нужно попасть в центр острова и выяснить, что это, – сказал Дориам.

– Ну… – Никсера хмыкнул. – Удачи вам. А я, пожалуй, присяду поудобнее и наслажусь представлением.

– Нет. Ты поможешь нам.

– Хм. – он склонил голову. – И с какой стати?

– Потому что у тебя нет выбора.

– Выбор есть всегда, мальчишка. – Никсера сделал шаг вперёд. – И я свой уже сделал. Зачем мне помогать вам?

– Ты в моём теле. – спокойно ответил Дориам. – А нам нужно выбраться отсюда. Главная угроза – духи. Если они разорвут нас на части, погибну я – и ты вместе со мной.

– Они не посмеют.

– Ты так уверен? – Дориам поднял взгляд. – Я видел, что они сделали с домом. Проделать то же самое со мной для них – пустяк. Сохранив мне жизнь, ты спасёшь и себя.

Никсера сузил глаза. Прошёлся вперёд, словно делая шаг навстречу… самому себе. Затем широко улыбнулся и едва заметно кивнул.

– Договорились.

Глава 28. «Последний рывок. Часть 1».

Несколько лет назад.

Серебряный бор – громадный девственный лес, раскинувшийся вдоль западных берегов Восточных Королевств. С юго-востока он плавно переходил в Предгорья Хилсбрада, а с севера граничил с Тирисфальскими лесами. Местность здесь была преимущественно равнинной, хотя нередко встречались небольшие холмы, замшелые выступы, нависающие над откосами, и травяные кочки.

Меж деревьев бродило множество диких зверей, отличавшихся повышенной агрессией. Ворги, олени, медведи, вепри – и даже пауки. Как правило, они защищали свою территорию или потомство. Причиной тому служили частые стычки между людьми и троллями: животные, по сути, оказались меж двух огней и мириться с этим не собирались.

Высокие сосны с красивой серебристой корой возвышались над заросшими травой кочками. По ночам от земли поднимались туманы, и лунный свет играл в них причудливой пляской света и тени. Среди птиц здесь особенно часто встречались совы. Большинство людей верило, что именно их Ночные эльфы засылают для разведки территории – будто бы желая однажды вновь заявить свои права на эти земли, как это было до Раскола.

Людей в этих местах можно было встретить нечасто. Холодный климат подчеркивал суровость края, однако изредка попадались небольшие поселения. Пара домов с вскопанной землей – один, два… может, три на всю округу. Самое крупное находилось на юго-западе, неподалеку от берега и холма. Добраться туда было несложно, а местность казалась благоприятной для жизни и продолжения рода.

Четыре небольших домика с причалом – просто и весьма предприимчиво. В самом маленьком из них жили лишь двое: мать и дочь. Большая часть их семьи предпочла обосноваться южнее, в Предгорьях Хилсбрада, у реки. Когда младшая из дочерей остепенилась, она перебралась сюда вместе с ребенком. Несмотря на расстояние, родные часто навещали друг друга и помогали, чем могли.

В тот день мать готовила суп. С самого раннего утра она хлопотала у огня: нарезала овощи, добавляла мясо, не теряя ни минуты, чтобы накрыть стол.

Молодая женщина с фиолетовыми глазами и длинными черно-синими волосами имела худощавое лицо, прямой острый нос, округлый подбородок и тонкие губы. Помешивая содержимое старого котелка, она улыбалась – мягко и тепло, вдыхая аромат своего кулинарного творения. Этому рецепту её научила сестра, и, хотя та позволяла себе эксперименты, сама Юнестра строго следовала последовательности, иногда прищуриваясь – лишь бы ничего не забыть.

Издали раздался топот маленьких ножек. Ребенок подбежал и обнял маму за ноги.

– Как вкусно пахнет! Что ты готовишь, мамочка? – раздался звонкий детский голос.

Девочка с короткими черно-синими волосами с азартом посмотрела на мать. Худенькое лицо, маленький носик, слегка округлый подбородок.

– Говяжий суп с редисом, – улыбнулась Юнестра и погладила дочь по голове.

– Фу! Ненавижу редиску!

– Зря. Это очень полезный овощ – в нем много витаминов и клетчатки.

– А еще он горький! И острый! – девочка скорчила рожицу и высунула язык. – И вообще, после него хочется в туа…

– Ты навела порядок, как я сказала?

– Да! – кивнула она и гордо выпятила грудь. Я старалась! Я вертелась! Так награды мне хотелось!

– Тогда за стол.

Когда они уже расселись и были готовы приступить к еде, дверь распахнулась. В дом вошла русоволосая женщина с мешком под мышкой и огляделась.

– Юнестра, ты тут? – она заметила накрытый стол. – Ах, вы обедаете.

– Здравствуй, Фиолура, – отозвалась хозяйка.

– Я принесла вам капусту. – Гостья подошла ближе и поставила кочан на стол.

– Капусту я тоже ненавижу, – буркнула девочка.

– И тебе привет, противник овощей и фруктов, – усмехнулась Фиолура, погладила малышку по голове и вышла.

– Фрукты-то я люблю… – обиженно пробормотал ребенок, ставя ложку ребром.

– Ешь давай.

Спустя два года.

Тот же дом. Внутри разгорался спор.

– Нет? Почему нет?!

– Так будет лучше, – спокойно ответила Юнестра.

– Кому? Тебе или мне?! – вспыхнула девочка.

– Нам обеим. Пойми, Прис, я знаю лучше.

– Да что ты можешь знать?!

– Уж явно побольше тебя.

– Это уже не важно! Я обещала прийти…

– Послушай меня, Присцилла. Джереми и его компания – не те, с кем тебе стоит водиться. Обкрадывать людей? Избивать слабых? Такой ты хочешь стать?

– …Нет.

– Тогда считаю тему закрытой.

Прошел еще год.

Снаружи бушевал ливень. Небо заволокло черными тучами, гремел гром, вспарывали небосвод молнии.

– Держись. Самое главное – не умирай. Ты меня слышишь? Ответь мне!

Юнестра тащила на плече раненого эльфа. Его живот был залит кровью, а сам он едва держался в сознании. Она уложила его на диван.

– Я… я не могу… – прохрипел он.

– Сможешь. Оставайся со мной, говори. Я обработаю рану.

– Мам?.. – Присцилла выглянула из-за угла.

– Принеси настои, бинты, ткань. Пожалуйста, не стой столбом, – резко сказала Юнестра и тут же вновь обратилась к эльфу. – Говори со мной.

– Нельзя… дать ему… завладеть…

– Что? – Юнестра вглядывалась в его лицо, когда он вложил ей в руки два предмета: небольшой диск с изображением трех магических сфер, гоняющихся друг за другом, и синий прозрачный камень с горящей звездой внутри.

Он потерял сознание.

– Открой глаза! ОТКРОЙ! Слышишь?!..

Вечером второго дня стало ясно: эльф выжил. Его жизни больше ничто не угрожало. Переданные артефакты он назвал важнейшими и просил сберечь их любой ценой.

Сейчас он отдыхал, а за ним присматривала Присцилла. Сама Юнестра была снаружи.

Его звали Фиветрий Солнечное Сияние – сильный воин крепкого телосложения, с широкими глазами, носом с горбинкой, узкими губами и волевым подбородком. Длинные серебристые волосы были собраны в высокий хвост и спадали за спину.

Это был первый эльф, которого Присцилла увидела в своей жизни.

Мать учила её не доверять чужакам и всегда быть настороже. Но иногда обстоятельства складывались так, что помощь была необходима – и пройти мимо означало предать саму себя.

Пока Юнестры не было рядом, эльф пришел в сознание… но глаз так и не открыл.

– Ммм… – промычал он. – Пусть я уже не так силен, как прежде, но маху еще дам. Даже сейчас чувствую, что ты мне не рада. Ощущаю твой взгляд. Уверяю тебя, как только мне станет лучше, я сразу покину ваш дом. Ваша жизнь вернется в прежнее русло.

– Что-то я в этом сомневаюсь, – процедила Присцилла сквозь зубы, продолжая сверлить гостя взглядом.

– Я попал к вам случайно.

– Я не верю в случайности.

– Хмх… – эльф улыбнулся и открыл глаза, горящие синим светом. – Тогда ты далеко пойдешь. Но я благодарен судьбе, что твоя мать нашла и спасла меня. Поверь, я в долгу не останусь.

Восемь месяцев спустя.

Артефакты, оставленные эльфом, очень заинтересовали Юнестру. Первый носил название Глаз Лютемара, второй – Камень Маны. Это было единственным, что удалось узнать от Фиветрия. Похоже, даже он сам не обладал всей информацией, но в одном был уверен наверняка – их необходимо спрятать. От кого именно, он так и не сказал.

После той ночи Юнестра стала часто навещать своих родных в Хилсбраде. Как выяснилось, они тоже приютили эльфа – его выбросило на берег реки неподалеку. Отец семейства в тот день занимался скотом и, заметив бездыханное тело, принес его домой. Увы, эльф не помнил ничего, кроме собственного имени. Он представился Кайдитрисом.

После выздоровления Кайдитрис всячески помогал людям, приютившим его, однако его пристальное внимание почему-то привлек отец Юнестры. Тот все чаще пропадал по вечерам… и в один из таких дней произошло непоправимое.

Юнестра вернулась в Серебряный бор сломленной. Присцилла нашла её на коленях у дивана – в слезах и полном отчаянии. Со слов матери она узнала, что вся семья была убита. Остались лишь они вдвоем. Нужно было спрятаться.

За помощью Юнестра обратилась к Фиветрию. Тот не отказал. Он предоставил им убежище в Лесах Вечной Песни, отдал во владение свой старый дом и наложил на прилегающую территорию заклинание, скрывающее её от чужих глаз.

Со временем Юнестра и эльфийская семья сблизились. Фиветрий часто навещал её: приносил еду, помогал по хозяйству, ухаживал – делал все, чтобы мать и дочь ни в чем не нуждались.

Однажды Юнестра все же решилась рассказать правду. Она стала свидетелем того, как Кайдитрис жестоко расправился с их родными и едва не убил её саму. Спастись удалось чудом. Именно поэтому им пришлось бежать и искать убежище.

Поначалу Присцилла считала, что верить эльфам нельзя вовсе. Особенно после того, что один из них стер с лица земли её семью. Зачем доверять остальным?

Но Юнестра настояла: один представитель не может служить доказательством для всего народа. Она напомнила дочери, как та сама чуть не связалась с дурной компанией, когда разбойник Джереми пытался завербовать её – грабить и убивать.

К этой теме больше не возвращались… но осадок остался.

Со временем Юнестра все сильнее увлекалась артефактом. Его воздействие в сочетании с Камнем Маны сыграло свою роль. Глаз Лютемара пробудил в ней древние корни шаманизма и ясновидения, позволив использовать магию и заглядывать в будущее.

Однако в случае с Присциллой все пошло иначе.

Девочка часто играла с эльфийскими игрушками, приводимыми в движение разрядами тайной магии. Юнестра не запрещала ей прикасаться к артефактам, не обделяла ни в чем. В итоге Присцилла тоже обрела способность использовать магию – но скорее, как чародейка. Эльфийский маг в человеческом теле.

Неожиданный поворот судьбы стал началом новой жизни для них обеих.

Юнестра поведала обо всем Фиветрию. Тот искренне заинтересовался, но предпочел держать происходящее в тайне – в кругу семьи. Возможность ясновидения позволяла заглядывать в будущее, но имела ограничения. Это больше походило на предупреждения, на след из хлебных крошек: голоса, места, образы, моменты, имеющие особое значение.

Фиветрий предложил обучать Юнестру. Она согласилась… и погрузилась в это с головой.

Слишком глубоко.

Настолько, что практически перестала уделять внимание собственной дочери. Поначалу это было почти незаметно. Но после одной ночи, когда Юнестра проснулась в холодном поту, она стала отдаляться все сильнее.

Со временем их дом начали посещать и другие эльфы. Юнестра предсказывала им будущее – и оно сбывалось. Они прозвали её Вещуньей, реже – Предсказательницей. Чаще звучало первое. Она была не против.

Юнестра все чаще уходила по своим делам, но всегда возвращалась. Она вела расчеты, приносила книги, фолианты, магические принадлежности, фимиамы…

Присцилла пыталась привлечь внимание, но не получала ответа. Злилась – и остывала к вечеру. В разговорах мать все чаще повторяла слово «будущее», будто оно требовало немедленного вмешательства. Иногда же, обессиленная, утверждала обратное: что все это бесполезно, что будущее неизменно и сколько ни старайся – всегда найдется то, чего ты не учел. Именно это и станет отправной точкой…

А на следующий день все начиналось снова.

Так продолжалось долгие годы.

Присцилла росла… но без матери.

Однажды её терпение лопнуло.

– То есть, по-твоему, это нормально? – спросила подросток.

– Прис, можешь прекратить? Ты меня отвлекаешь, – не отрываясь от бумаг, ответила Юнестра. – Мы это уже обсуждали.

– И это продолжается снова и снова. Один эльф, другой… еще какой-то Дориам, которого я даже не видела. Никсера – вообще отдельная история. И конца этому не видно!

– Когда-нибудь закончится. А сейчас, пожалуйста, помолчи. Мне нужно сосредоточиться.

– Прекрасно! – вспыхнула Присцилла. – Как всегда – никакого результата!

Она развернулась и ушла, хлопнув дверью.

Однажды Юнестра рассказала о Дориаме и Никсере, вылив на дочь весь поток накопленных знаний. Но Присцилла не придала этому значения, сочтя очередной отговоркой. Она обвинила не только мать, но и названную ею двоицу.

И все же осталась рядом. Будто у неё был выбор.

Спустя пару месяцев Юнестре явилось новое видение. Ситуация стала куда хуже. Она настояла, чтобы Присцилла отправилась на остров, который, по её словам, вскоре станет чрезвычайно важным. Аргументы о том, что все в порядке, она отвергала.

Со временем дочь и сама решила отправиться туда — без радости, без облегчения.

В тот день они благополучно добрались до острова. Обнимая свое самое дорогое сокровище, Юнестра сказала:

– Я люблю тебя.

Присцилла не ответила объятием.

– И я тебя… – произнесла она без чувств.

В тот день Присцилла видела свою мать в последний раз.

Прошло еще несколько лет. Буквально за три или четыре месяца до появления Дориама, Присцилла предприняла очередную попытку добраться до центра острова. За это время из девочки-подростка она превратилась в молодую стройную девушку, внешне почти полностью повторяющую свою мать… но внутренне стремящуюся не иметь с ней ничего общего. Она старательно обходила даже мысль о Юнестре – та пробуждала слишком болезненные воспоминания.

Духи прибывали и прибывали, словно их тянуло сюда невидимым магнитом. Небо над храмом искажалось чем-то прозрачным и зыбким. Оставался еще один путь – на юго-западе. Последняя непроверенная область. Небольшой каньон с кратерами и довольно обширной открытой территорией.

Присцилла проскользнула через узкий проход и спряталась за большим мертвым деревом. Флакон с эссенцией духа, привязанный к поясу, тихо покачивался при движении. Он служил своеобразным индикатором опасности. Девушка быстро перебежала открытую зону, сделала подкат и укрылась за кочкой.

Один из пролетающих духов заметил движение. Вместе с двумя другими он спланировал вниз. Они не касались земли, но кружили совсем рядом.

Тяжело дыша, Присцилла прикрыла рот ладонью – дыхание живого могло привлечь их внимание. Одна из душ пролетела слишком близко. Эссенция вспыхнула ярким светом, освещая все вокруг. Девушке пришлось накрыть флакон одеждой.

Некоторое время мертвые еще кружили поблизости, но затем улетели.

Присцилла вынырнула из укрытия и выдохнула с облегчением… и в тот же миг из земли показалась мертвая рука. Затем вторая. Третья. Четвертая.

Из почвы вылезали ожившие трупы троллей, рыча и устремляя взгляды на нарушительницу.

Эта область оказалась кладбищем.

Гниющая плоть, обнаженные кости, выбитые зубы, сломанные черепа. У некоторых не было челюстей. У других – глаз. Одна сплошная мерзость.

Нужно было бежать. И как можно быстрее.

Присцилла рванула к выходу, но рухнула на землю – один из мертвецов схватил её за лодыжку. Свободной ногой она дважды ударила его по голове. Та перекосилась набок. Еще удар – и череп закрутился, словно волчок. Когда вращение прекратилось, труп зарычал.

– Ох, да ты издеваешься… – прошипела Присцилла.

Она ударила по мертвой кисти и сломала её. Поднявшись, отцепила остатки руки от ноги и помчалась к выходу, лавируя между восставшими. Назад она не оглядывалась.

Почти влетев в узкий проход, девушка обернулась и рухнула на землю. Один из трупов застрял, вытягивая к ней мертвые руки.

Какая мерзость…

Вернувшись в дом, Присцилла перевела дыхание, опершись руками о стол и опустив голову. Некоторое время она стояла так, пытаясь собраться с мыслями.

Теперь еще и восставшие мертвецы. Скелеты. Трупы.

Прекрасно.

Она подняла голову, подтянула к себе карту и закрасила область внизу слева. Подписала: «Опасно!» – и трижды подчеркнула. Затем добавила:

– Проклятье…

Последующие месяцы Присцилла потратила на поиски другого, более безопасного пути к храму. Или на попытки реализовать давно забытые планы. Остров закалил её характер.

С момента прибытия прошло немало времени, прежде чем стало ясно: храм – источник происходящего. Сначала девушка просто обустраивалась: изучала остров, добывала еду, делала записи, отмечала районы на карте. Но затем время стало поджимать.

От храма распространялась мертвая земля. Она захватывала все больше территорий. Деревья умирали, животные гибли, растительность увядала – жизнь покидала остров.

Присцилла понимала: рано или поздно прятаться станет негде.

Она знала, что Юнестра отправила её сюда не только из-за храма. Была и другая причина. И она была уверена: вся эта некромантия, души мертвых, темная магия – лишь нажива для того, кто разрушил её жизнь.

Для Никсеры.

Его появление здесь – вопрос времени.

Присцилла не сомневалась, что так называемый Дориам, как и другие эльфы, явится ради предсказания будущего. И что Юнестра, столько лет готовившаяся к этому моменту, окажет ему особый прием.

Скорее всего, она не станет раскрывать все карты сразу. Будет действовать осторожно. Маленькими шагами. Просчитывая каждый ход. Все равно что дразнить ребенка конфеткой перед тем, как предложить торт.

Но Присцилла сомневалась, что все пройдет гладко. Что-то обязательно ускользнет от взгляда матери. Или случится непоправимое.

И тогда появление Дориама на острове станет лишь подтверждением – все старания были напрасны.

Со временем размышлять стало некогда. Мертвая земля распространялась быстрее. Небо темнело. Холод усиливался. Все ускорилось.

Однажды, пытаясь поймать крабов на берегу, Присцилла заметила обломки корабля, выброшенные штормом. Совсем неподалеку лежал эльф без движения. Вокруг него столпились животные, особенно крабы. Самый «смелый» тянул эльфа за палец.

Внезапно «добыча» поднялась, отцепила краба и швырнула его прочь. Остальные разбежались.

Судя по всему, сил у подростка еще не было – сделав несколько шагов, он рухнул на землю.

Присцилла подошла ближе, держа шест наготове. Мало ли соплежуй окажет сопротивление.

Эльф заметил её, приподнялся и всмотрелся. Будто узнал.

– Ю… Юнестра? – пробормотал он.

Присцилла сразу поняла, с кем имеет дело.

Она молча размахнулась и ударила его шестом по лицу. Эльф потерял сознание.

– Тебя только здесь не хватало, – недовольно произнесла она.

Где-то позади раздался протяжный гул, больше похожий на вой. И без того выживание давалось с трудом, а тут – это.

Присцилла подняла взгляд и сузила глаза.

– Не вовремя все это…

Глава 29. «Последний рывок. Часть 2».

Когда-то давно, ещё до Великого Раскола, Калимдор был единственным континентом мира. На его просторах существовало невероятное разнообразие животных и растений. Ледяные равнины на севере, знойные пустыни на юге, мистические леса, сухие каменистые лощины, пышные тропические джунгли – на этом континенте можно было найти всё.

Север Калимдора утопал в густых лесах. Центральные земли были суровыми и бесплодными, за исключением залитых солнцем равнин на западе. Юг же представлял собой в основном пустыни, хотя и там встречались островки тропической жизни.

На этих землях обитали самые разные создания. Разумные, колоссальных размеров существа, наделённые особыми силами и известные как Дикие Боги; могущественные духи стихий воды, огня, земли и воздуха – элементали; и чудовищные порождения, одно присутствие которых вызывало дрожь и разрушало само понятие жизни… Древние Боги. Иногда здесь можно было встретить и драконов.

А где-то среди всего этого «разнообразия» существовали и простые смертные – люди, тролли и прочие народы, ничем не выделяющиеся на фоне вселенского хаоса. Они вели размеренную жизнь, стараясь выжить… но вернёмся немного назад.

Несмотря на то что духи стихий Азерота были непредсказуемыми и зачастую агрессивными сущностями, смертным расам приходилось с ними уживаться. Всё потому, что без стихийных духов Азерот существовать не мог – они были его неотъемлемой частью, и без них не могло быть никакого природного равновесия.

Миром правили огонь, земля, воздух и вода, ведя непрестанную борьбу друг с другом. Азерот сотрясали бесконечные катаклизмы, и стихии бушевали без устали. Четыре Повелителя Стихий, обладавшие невообразимой для смертных силой, подчинили себе неисчислимые орды малых элементалей.

Ал'акир, Владыка Ветра, славился своей жестокостью и коварством. Он посылал неуловимых подручных шпионить за соперниками и сеять смуту в их рядах. Уловками и хитростью натравливал элементалей друг на друга, а затем направлял ярость своих слуг на ослабленного врага. При его приближении выли ветра, бури затемняли небеса, сверкали молнии, а на врагов Ал'акира обрушивались чудовищные тайфуны.

Рагнарос, Повелитель Огня, был вспыльчивым и порывистым, предпочитая грубую силу любым хитростям. Он открыто презирал осторожную тактику Ал'акира. Где бы он ни проходил, из земли вздымались вулканы, извергая реки лавы и уничтожая всё вокруг. Рагнарос признавал лишь одну стратегию: вскипятить моря, обратить горы в поля шлака и задушить небеса тучами пепла. Прочие Повелители Стихий питали к нему глубокую ненависть за эту беспощадную жестокость.

Теразан, Мать-Скала, была замкнутой и несгибаемой. Защитница своих детей, она воздвигала горные хребты, отражая атаки врагов. Когда противник изнемогал в тщетных попытках прорваться через неприступные бастионы, являлась сама Мать-Скала, разверзая в земле пропасти, поглощавшие целые воинства элементалей. Уцелевших же ждала гибель от ударов её вернейших слуг – ходячих гор из камня и кристаллов.

Нептулон, Хозяин Приливов, был слишком осторожен и рассудителен, чтобы поддаваться уловкам Ал'акира или жертвовать своими подданными в бесплодных атаках на цитадели Теразан. Пока полчища огня, воздуха и земли бились на поверхности Азерота, он властвовал в сияющих водах морей и океанов. Когда враги обращались в бегство, Нептулон насылал огромные цунами, перед которыми даже высочайшие горы казались ничтожными.

Сокрушительные сражения между Повелителями Стихий бушевали несчётные тысячелетия. Власть над Азеротом переходила от одного к другому, и каждый стремился переделать мир по своему подобию. Впрочем, для элементалей важна была не столько победа, сколько сама борьба. Они наслаждались смутой и желали, чтобы хаос длился вечно.

В те далёкие времена элементали чувствовали себя превосходно. Они уничтожали и уничтожались, вновь возрождались – и всех это устраивало. Но затем пришли Древние Боги… и всё изменилось.

Этим сущностям был нужен полный контроль над планетой, а бушующий стихийный хаос мешал их замыслам. Со временем Повелители Стихий осознали, какую угрозу несут Древние Боги, и попытались объединить силы, чтобы изгнать посланников Бездны.

Древние Боги – жуткие и отвратительные сущности – низверглись с небес на Азерот и остались лежать там, где упали, возвышаясь над окрестностями горами искажённой плоти, усеянной сотнями скрежещущих челюстей и чёрных, невидящих глаз. Всё, что оказывалось под их пагубной сенью, погружалось в безысходное отчаяние.

Подобно гигантским опухолям, они распространяли свою отраву повсюду. Земли вокруг увядали и гибли, на многие лиги становились чёрными и безжизненными. Тем временем щупальца Древних Богов прокладывали путь вглубь мира, подбираясь всё ближе к беззащитному сердцу Азерота.

Между элементалями и Древними Богами разразилась война. Повелители Стихий обрушивали на врагов всю свою мощь: создавали пламенные вихри, испепеляющие ураганы, сотрясали землю и насылали цунами. Но низвергнуть захватчиков им так и не удалось. В конечном счёте Древние Боги поработили элементалей вместе с их повелителями.

Покончив с сопротивлением, они полностью овладели истерзанным миром. Вечный сумрак пал на Азерот, погружая его в водоворот бесконечных мук и смерти.

Со временем страдания и хаос достигли дальних уголков космоса, и на искажённую планету обратили внимание титаны. Когда-то давно они уже посещали Азерот и создали для его защиты хранителей и титанидов – существ, обязанных поддерживать порядок, стабильность и процветание.

Вскоре разразилась великая битва между титанами и Древними Богами.

Титаны одержали победу. Поскольку элементали были неразрывно связаны с Азеротом и уничтожить их полностью было невозможно, было принято решение создать Обитель Стихий – четыре взаимосвязанные области. Туда были заключены Повелители Стихий и почти все их слуги.

Рагнароса заточили в Огненных Просторах,

Теразан — в хрустальных пещерах Подземья,

Ал'акир обитал в облачных башнях Небесной Выси,

Нептулона поглотила Бездонная Пучина.

Лишь немногие элементали остались на поверхности Азерота. Лишившись предводителей, они рассеялись по миру, постепенно забывая о войне.

Затем титаны заострили своё внимание на оставшейся угрозе. Всего на Азероте оказалось четыре Древних Бога.

И'Шарадж – самый могущественный, крупный и злобный из них – распространил своё «государство» посреди величайшего материка Азерота. Он олицетворял жестокость, сомнение, злобу, отчаяние, ненависть, страх и гордыню.

Внешне И'Шарадж походил на огромную фиолетово-зелёную чешуйчатую змею с несколькими длинными когтистыми руками. Его голову венчали большие, дважды закрученные, словно бараньи, рога и множество мелких глаз, кроме одного – крупного, расположенного в центре. Маленькая челюсть, зелёное сияние, пронизывающее всё тело, и массивные заострённые наросты позади завершали образ. Он распространял пагубное дыхание, сводящее с ума, а на концах его конечностей, клыков и когтей находился тот же зеленоватый панцирь.

Н'Зот был самым скрытным и таинственным. Ни один смертный не видел этого исчадия тьмы, но его зловещая сила повлияла на весь мир. Всё, что было известно о нём, – лишь плод догадок и обрывочных сведений. Он предпочитал действовать из тени, распространяя свои длинные, осьминожьи щупальца в самые дальние уголки континента.

К'Тун, многоглазый бог – воплощение хаоса. Он сводил с ума одним лишь шёпотом, путая мысли и будоража сознание. К'Тун стремился знать всё и видеть всё. Его глаза с острыми, будто выжженными зрачками гипнотизировали живых существ, подчиняя разум и искажая их мировоззрение. Острые, клыкастые и когтистые щупальца тянулись к самым дальним пределам мира. Огромная, омерзительная туша была усеяна несколькими глазами среднего размера и одним колоссальным – на самой вершине.

Йогг-Сарон – владыка страха, бог смерти, демон с тысячью лиц и щёлкающих зубастых ртов. Его тело представляло собой гигантскую клыкастую пасть, окружённую множеством других – меньших и средних, разбросанных по всей поверхности. В дополнение к этому – скользкие, заострённые щупальца. Йогг-Сарон распространял порчу, разрушающую землю и искажающую волю. Именно он был повинен в создании Проклятия Плоти, из-за которого слуги титанов, некогда созданные из камня и металла, превратились в существ из плоти и крови, став куда более уязвимыми для Древних Богов.

Уничтожен был лишь один из четырёх Древних Богов. Его смерть и чудовищная агония сотрясли горы и унесли жизни сотен титанидов. Произошедшее ужаснуло титанов, и они отказались уничтожать остальных Древних Богов, предпочтя заточить их в темницы.

В Азероте установился мир. Поколение за поколением на планете расцветала жизнь. Поначалу мир заселяли лишь простейшие и неуклюжие формы жизни, которые разбрелись по континенту, положив начало всему живому. Среди них бродили Дикие Боги – существа, которых местные народы почитали, а иногда и поклонялись им. Со временем из примитивных форм развились разумные расы.

Одними из первых и самых плодовитых стали тролли – дикие охотники-собиратели, жившие в джунглях и лесах. Они были не слишком умны, но невероятно сильны и проворны. Особенности их физиологии позволяли необычайно быстро залечивать раны и даже восстанавливать утраченные конечности.

С самых древних времён тролли тяготели к суеверным обрядам, которые практиковали бесчисленное количество раз. Они углублялись в мистику и медитацию, связывая себя с тёмной и могущественной магией вуду. Также они поклонялись Диким Богам Калимдора, называя их Лоа и почитая как божеств. Это преклонение привело троллей к горному хребту в южном Калимдоре, где обитали многие Лоа. Священные горы были названы Зандаларом, а на их склонах выросли многочисленные поселения. Самое могущественное племя нарекло себя Зандаларами.

Шли века. Другие племена – грозные Гурубаши, Амани и Драккари – почувствовали собственную силу и начали бросать вызов Зандаларам, притязая на их земли. Племена часто ссорились из-за охотничьих угодий, однако крупные конфликты возникали редко и длились недолго. Чаще борьба происходила внутри самих племён.

Со временем тролли расселились по всему континенту, занимая самые разные земли – от холодных ледников до влажных джунглей. Их племена крепли… пока на горизонте не появились Ночные Эльфы, которые подавили троллей и заняли территорию вокруг Источника Вечности.

Жестокие Амани обосновались на севере и, опасаясь возможной атаки со стороны людей, первыми нанесли удар по одному из их крупных поселений. Они были уверены в своей победе, однако произошло непредвиденное. По всей территории прокатился мощный магический разряд, который вскоре вернулся обратно. Земля содрогнулась, деревья рушились, горы осыпались. Континент раскололся, и тролли оказались отрезаны от остального народа.

Численный перевес склонял чашу весов в сторону людей, но Амани упорно держали оборону день за днём. Постепенно их силы истощались, и тролли начали терпеть поражение. Лоа не отвечали на молитвы, и племени пришлось полагаться лишь на себя. Они оказались на грани истребления.

Молодой колдун Бонджу продолжал верить и старался вдохновлять остальных своим примером.

Это был худощавый зелёный лесной тролль с большим крючковатым носом, карими глазами и двумя бивнями, один из которых был сломан. Однажды он осмелился возразить высокопоставленному воину, когда тот решил пожертвовать частью легиона ради отступления. В ответ тот повалил Бонджу на землю и сломал ему бивень. С тех пор колдун предпочитал держать своё мнение при себе.

Он носил тёмно-зелёный, местами рваный балахон, подпоясанный ремнём. Бонджу не происходил из знатной семьи, но, несмотря на это, считал своим долгом посвятить жизнь процветанию племени. В его руках часто можно было увидеть религиозный предмет – книгу, жезл, сушёную голову или что-нибудь ещё. Однажды он даже притащил чью-то ногу. После этого многие стали косо на него поглядывать и почти перестали доверять. Однако его навыки порой оказывались полезны, и потому окончательно отвергнуть странного колдуна никто не решался.

Его поведение балансировало на тонкой грани между безумием и необходимостью. Большинство вождей относилось к нему снисходительно, закрывая глаза на его выходки и причуды. Тем не менее, в случае выбора тролли предпочли бы кого-то более рассудительного, нежели очередную авантюру Бонджу.

Пока борьба продолжалась, павших начали хоронить в юго-западной части острова, расширив некогда небольшие захоронения. Обстановка накалялась всё сильнее, пока однажды Амани окончательно не пали духом. Они чувствовали себя брошенными, словно от них просто отказались.

После Раскола, который тролли назвали Днём Разрушений или Днём Сокрушающим Судьбы, жизнь Бонджу резко изменилась. Он перестал находить сторонников и мог лишь удерживать остальных от самоубийства, вселяя надежду, что ещё не всё потеряно, что они смогут выстоять и спастись.

Но бесконечные потери сделали своё дело. Видя, как друзья и родные умирают, тролли перестали бороться и начали ждать неизбежного. Бонджу понял, что его усилия тщетны. Он и сам стал заложником отчаяния.

Колдун вышел из храма и рухнул на колени, подняв глаза к солнцу, желая в последний раз ощутить его тепло. Возможно, в глубине души он надеялся, что своим отчаянием привлечёт внимание Джан'алай, лоа-дракондора, повелителя огня, который выжжет врагов империи…

Или, быть может, сделает его своей Аватарой – в награду за верность и служение.

Но мечты остались мечтами. Понимая, что спасения ждать неоткуда, колдун склонился над землёй, коснувшись её руками, одна из которых наткнулась на глиняную вазу с водой. Но что странно… вода была чёрной, словно отравленной. Теперь даже жажду утолить было невозможно. Всё вокруг было против них.

В гневе Бонджу схватил вазу и метнул её в стену храма. Та разбилась, расплескав содержимое, но внимание тролля привлекло не это. Из осколков выпал и прокатился к нему маленький чёрный камень с горящей звездой внутри. Он словно тянулся к нему и шептал на ухо.

Колдун прежде не сталкивался ни с чем подобным. Это было не вуду и не какая-либо другая тёмная магия, знакомая ему. Пока он размышлял, земля вокруг находки начала увядать и гибнуть, словно сама жизнь покидала её и втягивалась в камень. Видя это, Бонджу смог вспомнить лишь одно имя… имя могущественного существа – Лоа смерти. Бвонсамди.

Он был хитрым и самым загадочным из всех… даже чрезвычайно загадочным. Среди троллей ходили слухи, что когда-то этот Лоа был смертным и после смерти обрёл несметное могущество. Он был связан с миром мёртвых и контролировал души умерших. Большинство троллей никогда не видели его; кто-то и вовсе считал его простой выдумкой, придуманной для запугивания непослушных детей. Но были и те, кто клялись, что Бвонсамди реален.

И даже если это было так, вопросов оставалось слишком много. Например – почему другие Лоа не отвечали, а он смог?

Возможно, их сила исказилась после прошедшего магического вихря, и они просто не слышали. А Бвонсамди решил проявить смекалку – забросил волшебный камень, способный установить контакт. Так или иначе, Бонджу постарался как можно скорее оповестить остальных о своей находке. Поначалу, разумеется, ему никто не верил. Но стоило увидеть камень в действии – и сомнения рассеялись. Каждая последующая победа воодушевляла троллей всё сильнее.

Выжившие разделились на два направления – физическое и духовное: воинов и послушников.

Первые участвовали в битвах, используя оружие и карая противников. Их сила была многократно усилена магией камня, позволяя одним ударом убивать сразу нескольких врагов.

Вторые же вступали в контакт с Лоа, благословляли воинов и проклинали врагов, насылая смертельные болезни, язвы и чуму. Они вызывали отмирание органов и частей тела, взывали к душам павших, воскрешая их и заставляя сражаться вновь.

Бонджу стал одним из послушников. Его взгляды на повиновение были непоколебимы. Он считал, что лишь самые стойкие и целеустремлённые способны заслужить возможность стать Аватарой – тем, кем он сам мечтал стать.

Тролли одержали победу, в прямом смысле уничтожая людей, бежавших в страхе. Даже тем, кто сумел скрыться, не было пощады – их настигали и убивали, чтобы они не смогли отомстить. На самом деле жажда убийства и смерти была многократно усилена влиянием Камня Смерти.

Со временем артефакт начал голодать. Он вынуждал своих прислужников убивать уже своих же, чтобы насытиться. Это вызвало панику среди троллей, отчаянно искавших спасение. Они жертвовали всем не для того, чтобы умереть чуть позже. Это была не та сделка, на которую они соглашались.

Часть Амани осталась непоколебимой. «Трусов и предателей» решили убить, а их останки сбросить в круглый зал, где хранился камень. Однако постепенно даже среди самых стойких идеалистов зарождались сомнения. Бонджу остался единственным, кто продолжал идти навстречу артефакту и покровительствовать Лоа, несмотря ни на что.

Его взгляды и стремления зашли так далеко, что он лично убивал неверных и трусливых – тех, кто шёл против Лоа или пытался уничтожить артефакт. Сначала это происходило тайно, вдали от чужих глаз. Но вскоре – открыто, напоказ, чтобы каждый видел, что ждёт предателей.

Так продолжалось до тех пор, пока он не остался один… полностью посвятивший себя служению. Его тело исхудало ещё больше, ослабло; глаза с трудом открывались. Сплошные кожа да кости. Балахон висел на нём, словно бесформенная тряпка. И всё же он находил в себе силы продолжать. Он сам этого хотел.

Камень Смерти притягивал к себе огромное количество душ. Его влияние распространилось так далеко, что земля на острове, начиная от храма, умирала на многие километры вокруг. Найти пропитание стало невозможно. Большую часть времени колдун проводил в круглом зале, наполненном костями, где на подвешенной цепями плите в центре возвышался пьедестал с артефактом. Сутками напролёт он кланялся ему и ждал новых поручений.

Но даже здесь нашлись нарушители.

Следуя наставлениям камня, Бонджу направил поток душ. Когда те вернулись, он вновь обратился к артефакту. Подняв ослабевшую, дрожащую голову, он заговорил:

– О, Великий. Я сделал, как ты велел – угроза устранена. Новые души всё прибывают. Прошу, не обдели меня своей силой, Бвонсамди.

Колдун не смел поднять взгляд. То ли от страха, то ли от мысли, что любое неверное движение может очернить его перед Великим Лоа. Он всецело доверял его силе.

Непонятный шёпот доносился до тролля – разобрать слова было невозможно.

– Я приказал духам снести дом. После такого никто бы не выжил.

Шёпот продолжал исходить с пьедестала.

– Хорошо. Я проверю.

Продолжая кланяться, Бонджу поднялся и ушёл… оставив артефакт.

Чёрный камень с горящей звездой внутри буквально полыхал тем же тёмным огнём.

Глава 30. «Последний рывок. Часть 3».

Настоящее время. Четыре часа спустя после последних событий.

– Ну? Есть ещё какие-то идеи? – спросила Присцилла, облокотившись на стену пещеры и выжидающе глядя на Дориама.

Она стояла, скрестив руки на груди, затем демонстративно подняла правую ладонь вверх и нетерпеливо топнула ногой. В какой-то момент создавалось впечатление, что вопрос адресован сразу двоим, хоть и обращён лишь к одному. Выражение её лица ясно давало понять: раз все предыдущие варианты не сработали, значит, ничего дельного эльф предложить уже не сможет.

– Ты абсолютно уверена, что больше нет никаких ходов? – спросило Солнечное Сияние нормальным голосом – едва ли не единственным свойством, по которому можно было отличить «добро» и «зло» внутри эльфа.

Присцилла закатила глаза и резко подалась вперёд, сделав несколько шагов в его сторону.

– Я прочесала этот остров вдоль и поперёк. Возможно, раньше и были другие дороги, но теперь они разрушены мёртвой землёй. Появились овраги, кратеры, каньоны. Если ничего не предпринять, проклятие распространится за пределы острова, и тогда будет поздно. Другие пути либо слишком опасны, либо заблокированы непроходимыми препятствиями. А один из них слишком открытый – он мгновенно привлечёт к нам внимание.

– Должен быть выход…

Что странно, сам Никсера не спешил предлагать какие-либо идеи. Видимо, ему и правда было удобно устроиться, и наблюдать, как остальные пытаются решить в том числе и его проблему. Но внезапно раздался искажённый голос:

– Могу ли я предложить…

– Нет! – перебил его Дориам.

Со стороны это выглядело странно: эльф говорил сам с собой – почти разными голосами.

– Весьма забавное утверждение, – усмехнулся Никсера. – Вы уже столько времени сидите здесь и перебираете самые разные варианты, которые всё равно не приведут вас к желаемому результату.

– Идти напролом тоже не вариант. И уж точно не если мы не хотим погибнуть…

– Видишь ли… в этом-то и ваша проблема. Вы избегаете этого.

– Не тебе судить. Ты уже мёртв. Тебе всё равно.

– Напротив,– Никсера дернул в воздухе указательным пальцем, а затем повёл рукой так, будто предлагал что-то невидимое, лежащее у него на ладони. – Именно здесь ты ошибаешься. И дело вовсе не в том, чтобы отдать свою жизнь. А в том, чтобы встретить смерть лицом к лицу. Твой отец никогда не говорил тебе, что слишком усердно оберегал тебя от встречи с ней? От всего, что может убить.

– Каждый отец хочет защитить своих детей.

– Он слепо следовал своим принципам. Когда живые сталкиваются со смертью, это меняет их полностью. Они становятся другими… но каждый воспринимает её по-своему. Кто-то замирает в страхе, не в силах пошевелиться. Кто-то бездумно бежит ей навстречу и гибнет напрасно. А кто-то бросает ей вызов, побеждает – и становится сильнее.

Говоря это, Повелитель Мёртвых расставлял акценты так, словно смерть была для него не концом и не ужасом, а чем-то почти желанным. Его взгляд на неё звучал пугающе… но в нём был смысл.

– И вы будете терпеть поражение, пока не поймёте этого. Пока не научитесь идти на жертвы ради всеобщего блага.

– С каких пор тебя это заботит? – спросил Дориам.

Никсера выдержал паузу и медленно повернул голову чуть в сторону.

– Возможно, былые времена дают о себе знать…

Присцилла сузила глаза – сказанное показалось ей подозрительным.

– Иными словами, ты предлагаешь нам просто пойти и умереть.

– Ты всегда будешь искажать мои слова?

– У меня нет причин тебе доверять.

– Ровно, как и у меня вам. Но ты сам вызвал меня. Нам придётся действовать вместе… – он хмыкнул. – Твоя идея «просто пойти» мне нравится.

– …и умереть.

– Нет. Вам нужен был Властитель Мёртвых – вы его получили. Этим мы и воспользуемся.

– Забыл про дом? Духи разорвут нас на части.

– Это мы ещё посмотрим, – рот Никсеры исказился в зловещей ухмылке.

Спустя несколько минут вся компания выдвинулась из пещеры и направилась к храму. Присцилла решила остаться позади, издалека наблюдая за передвижением Дор… Ник… обоих.

Духов стало ещё больше. Они напоминали призрачный рой, который словно затягивал в себя весь мир со всеми его обитателями. Попав внутрь, существа становились частью вихря, делая его больше и сильнее. И так – до бесконечности, пока не останется ничего, кроме пустоты.

Становилось всё холоднее. Серые тучи затянули небо до самого горизонта, а над храмом они закручивались в подобие гигантской облачной спирали. С каждой минутой ситуация становилась всё серьёзнее…

Никсера медленно шагал к храму, оглядываясь по сторонам. Было решено воспользоваться тем самым открытым путём и надеяться, что духи не перейдут в атаку.

Вскоре трое из них всё же обратили внимание на странного гостя и спланировали вниз. Поначалу это выглядело как попытка нападения, но стоило им подлететь ближе, как все трое вспыхнули ярким синеватым светом. Они замедлились и начали кружить вокруг Властителя Мёртвых.

Самый крупный появился прямо перед его лицом и осмелился обратиться:

– Eshh no sáto kreee.

<Назови себя, чужак>

Дориам молчал, словно парализованный. Он понял смысл вопроса, но не знал, как ответить на незнакомом языке. К счастью, ответ последовал мгновенно.

– Ek nosh eshh Nogsakhím. We anís shamfírz cotúl' gashér.

<Моё имя – Никсера. И я требую, чтобы меня пропустили.>

– Shamfírz!? Cotál fozár lag míer fenósh?

<Требуешь!? Да кем ты себя возомнил?>

Неожиданно Никсера схватил духа рукой. Это было похоже на попытку удержать живую, скользкую рыбу. Он подался вперёд и со злостью в голосе ответил:

– Tózar, eghlém tergashetóm lesh term fez gátom.

<Тем, кто церемониться с тобой не станет.>

Рыцарь сжал хватку. Дух в буквальном смысле растворился в воздухе, словно дым. Двое других в ужасе бросились прочь.

Издалека за всем этим наблюдала Присцилла. Видя, как Никсера спокойно продолжил путь, она выпрямилась и произнесла с явной иронией:

– Разумеется, ты знаешь их язык.

Наверняка существовало многое, о чём чародейка не знала. Всё происходящее лишь укрепляло её в мысли, что Никсера – не просто дух, запертый в теле смертного эльфа. Он был чем-то большим.

Он явно недоговаривал. Словно вёл собственную игру. Иногда казалось, что он уже существовал когда-то прежде – и теперь оказался в прошлом с возможностью изменить его по своему усмотрению. Прямых доказательств этому не было, лишь намёки: он всегда знал, что сказать, как поступить и где найти выгоду.

Он издевался, выводил из себя… но говорил прямо, без увёрток. И каждое его действие выглядело частью некоего великого плана, который он так страстно желал воплотить в жизнь.

С другой стороны, возникало подозрение, что этих двоих связывает не простая воля случая. Что Никсера вовсе не случайно оказался в теле именно этого эльфа. За этим явно что-то стояло… но что именно?

Есть лишь внезапно появившийся из ниоткуда Властитель Мёртвых. Ни Дориам, ни Присцилла не доверяли ему, но выбора не было. К счастью, духи не разорвали их в клочья, и сейчас они всё ещё были на пути к храму. Довольно близко – как никогда за всё это время. Оставалось лишь надеяться, что Никсера не выкинет ничего неожиданного… а если и выкинет, то у них хватит сил и времени остановить его и пресечь нечто по-настоящему ужасное.

Эти размышления прервал появившийся из ниоткуда труп тролля.

Присцилла резко вскочила на ноги и обратила на него внимание, узнав в нём того самого, которого совсем недавно пинала ногой по голове… всё так же перекошенной.

– Ну надо же, – усмехнулась она. – Ты всё это время искал меня? Как мило.

Мертвец прорычал и, не сбавляя шага, двинулся к ней, вытягивая вперёд гнилые руки. В одно мгновение изменившись в лице, чародейка ударила его ногой в промежность – да так сильно, что голова тролля подпрыгнула. Тот недовольно промычал, схватился обеими руками за пострадавшее место и рухнул сперва на колени, а затем на бок. Лёжа на земле, он продолжал жалобно стонать.

– И лучше не вставай, – добавила Присцилла. – А то кочерыжка вообще отлетит.

Тем временем эльф добрался до храма и медленным шагом шёл по его коридорам. Осматривая стены изнутри, юноша миновал несколько залов, где повсюду лежали кости павших, разбитые вазы, гнилые фрукты и даже засохшая кровь.

В облике храма отчётливо проглядывалась стилистика троллей… но было в нём и нечто ещё. Что-то загадочное, тёмное, зловещее – пугающее. Совсем не то, с чем обычно ассоциировались эти существа. Возможно, это лишь на первый взгляд казалось чем-то чуждым, и на самом деле здесь скрывалось то, о чём о троллях просто мало кто знал.

Дед рассказывал о них почти всё, что знал… или помнил. О регенерации, жестокости, коварстве. О вечно сгорбленных, худых, ловких и проворных телах. О том, как легко они ориентируются в лесах и джунглях. Прирождённые охотники.

Тролли почитали вуду и Лоа… но изображения на стенах не имели к этому никакого отношения. По крайней мере ничего похожего на то, что можно было бы встретить в их постройках в Лесах Вечной Песни.

Когда-то Тэймилан, Келестус и Дориам нередко забирались в такие места. Они с любопытством осматривали залы, комнаты, тайники, строили грандиозные и порой феерические теории о том, для чего предназначалось то или иное помещение. Тэймилан изучал всё в Хранилище Знаний, где работал его отец, Фавелирон, а затем делился найденным с друзьями. Это была своеобразная игра, где догадки сталкивались с действительностью. Иногда получалось весьма забавно.

Но сейчас мысли были совсем о другом.

О многом. В том числе – о способности Властителя Мёртвых управлять телом, даже с учётом руны сдерживания нежити. Значит ли это, что она не работает? Или лишь ослабевает?

Если всё началось с простого присутствия и возможности говорить… что будет дальше? Движение рук. Ног. Потом…

– Говори уже… – вдруг устало произнёс Никсера.

Дориам вздрогнул.

– Ты знаешь этот язык?

– Они используют примитивный диалект мёртвых. Довольно старый. Его почти не употребляют. Странно, что они на нём говорят. Видимо, эти духи слишком древние. Или лишь некоторые из них.

– Куда идти?

– Не знаю.

– Но…

– Просто следуй волнам магии. Они оставляют некротический след. Полагаю, нам… – Дориам внезапно остановился и огляделся. Ощущение было странным, словно тело замерло в предчувствии чего-то. Похоже, внимание Никсеры привлекло нечто иное. – …сюда.

Эльф вошёл в обширный прямоугольный зал с круглыми, почти разрушенными колоннами по всему периметру. На них висели ржавые цепи с массивными кольцами… наручами. Здесь стояли несколько постаментов и каменных столов с прорезями, в которых сохранились остатки чего-то бурого – похоже, крови.

Место явно предназначалось для жертвоприношений или наказаний.

Всё было старым, прогнившим, сырым и словно готовым рассыпаться в любой момент. Казалось, достаточно лишь слегка толкнуть – и вся конструкция рухнет.

Атмосфера храма оставляла желать лучшего. Возможно, когда-то здесь кипела жизнь, но теперь ощущалась лишь смерть. Воздух был холодным и безжизненным – его даже можно было разглядеть в виде неподвижного лёгкого тумана. Пол и некоторые стены оставались влажными, оплетёнными лианами и лозами.

– Ты что-то заметил? – спросил Дориам.

Властитель Мёртвых выждал паузу, прежде чем ответить:

– Мне кажется, за нами следят.

– Откуда такая уве…

– Просто… – произнёс Никсера прямо в голове.

Произошёл всплеск магии. Прозрачный серо-белый поток прошёл вдоль тела эльфа, слегка подкосив его. Он выставил левую руку вперёд, пытаясь удержать равновесие. Спустя несколько секунд ему это удалось.

Руна работает.

Видимо, она действительно защищает разум Дориама от прямого воздействия Никсеры. Сдерживает гостя. Вопрос лишь в том – насколько сильно и как долго?

Стараясь не заострять на этом внимание, юноша продолжил путь. Дорога вела в круглый зал, где на центральном постаменте находилось нечто тёмное и могущественное. Оно полыхало чернейшим огнём, который словно тянулся к каждому, кто приближался.

К платформе, висящей на цепях, не вели никакие мосты. С выступа у входа, где стоял Дориам, раньше, очевидно, был путь – но он давно обрушился.

– Есть идеи? – спросил он.

Никсера присел и вытянул руку вперёд, будто пытаясь коснуться невидимого. Перед глазами возникла почти прозрачная фиолетовая тропинка – но стоило убрать руку, как она исчезла.

– Предсказуемо.

Эльф выпрямился. Эта хитрая уловка позволила выяснить, способен ли рыцарь уже управлять телом. Раньше Солнечное Сияние либо не заострял на этом внимания, либо был слишком поглощён злостью, которая в последнее время слишком часто била через край. Она туманила взор и рассудок, не позволяя мыслить здраво и замечать детали.

И Повелитель Мёртвых этим успешно пользовался.

Но почему он начал действовать лишь сейчас? Что послужило причиной? Быть может… ответ не так далёк, как кажется?

– Осталось только… – начал Никсера, но резко обернулся.

Правой рукой сверху он остановил культю тролля, сжимавшую кинжал с извивающимся лезвием. Орудие явно было ритуальным.

– Неверный! – брызжа слюной, выкрикнул Бонджу.

– А это ещё кто?

– Еретик,– ответил Властитель Мёртвых.

Он сузил глаза, наклонил голову чуть влево и молниеносно схватил тролля за горло. Подавшись вперёд, Никсера прижал его к стене, подняв над землёй. Кинжал с глухим стуком упал на пол.

– Отпусти его.

– И не подумаю.

– Я сказал – отпусти!

Никсера медленно повернул голову вправо, словно смотрел на кого-то невидимого, нахмурился… и разжал хватку. Бонджу грохнулся на землю и закашлялся.

– Когда-нибудь тебе это будет дорого стоить.

Дориам не ответил. Он опустил голову и вгляделся в тролля, который посмотрел на него в ответ. Его глаза расширились, словно он внезапно прозрел и увидел то, чего раньше не замечал. В следующий миг послушник рухнул на колени и принялся кланяться.

– О, Великий… Ты почтил меня своим визитом. Благодарю тебя, Бвонсамди. Я следовал твоим указам. Делал всё, как ты велел. Убивал во имя тебя! Наставь меня и далее на праведный путь!

Похоже, тролль принял его за другого. Он то и дело поднимал голову между поклонами, смотря на эльфа восторженным, почти фанатичным взглядом – словно перед ним стояло божество или воплощение самих титанов. И, судя по всему, руна на голове эльфа его совершенно не смущала: либо он не понял предназначения странного приспособления, либо просто не придал ему значения.

Дориам хотел было ответить, но его опередил Никсера.

– Я пришёл за артефактом.

Бонджу перестал кланяться и замер, глядя на него с недоумением. В его лице проступили обида и разочарование.

– Всемогущий… за что ты так со мной? Я сделал что-то не так? Почему ты хочешь забрать его?

– Он сыграл свою роль. Пришло время вернуть его.

– И ты останешься здесь со мной? Я столько тебе отдал, беспрекословно выполнял всё, что ты мне поручал! Я… – голос тролля дрогнул. – Я ведь заслужил стать твоей Аватарой?

Раздался едва слышный смешок.

Дориам поспешно подавил его, сделав вид, будто ему стало нехорошо.

– Повелитель… ты в порядке?

Внезапно перед глазами эльфа вспыхнул свет.

Он увидел сотни тёмных рыцарей. Каждый из них преклонил колено, выставив вперёд рунический меч и опираясь на него руками. Все они склонили головы.

– Повелитель…– произнесли они хором.

Вспышка повторилась – и перед лицом вновь оказался Бонджу, всё так же недоумевающий и жаждущий ответа.

Дориам замер в оцепенении.

Что это было? Предзнаменование? Возможное будущее? Или длительный контакт с Никсерой позволил заглянуть в его разум – прочитать его мысли?

Несколько мгновений он стоял неподвижно, со слегка приоткрытым ртом. Каждый выдох сопровождался паром. На миг ему показалось, что смерть уже сжала его горло в тисках… и он сам помог ей в этом.

А всё ли они обсудили, прежде чем призвать Властителя Мёртвых? Что если этот опрометчивый поступок лишь поставил под угрозу всё живое и приблизил ужасное будущее?

– Потому я и здесь. Слишком долго он был вдали от меня.

Никсера развернулся и подошёл к выступу. Без тени сомнения он шагнул в пропасть – в неизвестность.

Под его ступнёй возник тот самый фиолетовый магический мост, ведущий прямо к платформе на цепях. Каждый шаг сопровождался белыми волнами, расходившимися по тропинке.

Молча, они дошли до артефакта и остановились рядом.

Камень тянулся своим чёрным пламенем к эльфу, тогда как Бонджу, с отчаянием и безысходностью, наблюдал за тем, как у него отнимают самое важное в жизни. То, что изменило её навсегда.

Никсера смотрел на Камень Смерти с жадностью и алчностью в глазах. Он протянул руку, схватил его и сжал в кулаке.

Чёрный огонь погас. Тьма молниеносно впиталась в тело эльфа.

Произошло лёгкое землетрясение. Потолок храма был пробит душами, которые роем влетели внутрь и устремились к Повелителю Мёртвых. Мощным потоком они поглощались им – в бессчётном количестве.

Бонджу в ужасе наблюдал за происходящим, изредка закрывая лицо от падающих сверху камней.

Когда всё закончилось, и последняя душа была поглощена, рыцарь развернулся… и преобразился.

Кожа стала напоминать тёмно-серый камень, испещрённый трещинами, светящимися бледно-голубым. Глаза полыхали мёртвым пламенем. Руна на голове рассыпалась, а лента исчезла. Внешне эльф теперь напоминал некоего исполина.

Присцилла, предпочитавшая остаться снаружи, была отброшена назад магическим взрывом в момент, когда Никсера завладел камнем.

Быстро поднявшись, она сделала несколько шагов вперёд и замерла.

Что делать дальше?

Похоже, произошло нечто серьёзное… а вдруг уже слишком поздно, и она в этом виновата? Может, стоит спасаться? Бежать, пока ещё есть время?

Девушка развернулась и направилась прочь.

Впервые в жизни ей было по-настоящему страшно. Весь тот кошмар, о котором рассказывала мать, воплотился в реальность. И она этому поспособствовала.

Присцилла остановилась.

Она не хотела умирать… но и жить в вечном страхе и с чувством вины за происходящее тоже не собиралась.

Обернувшись, чародейка вновь посмотрела на храм и задумалась.

В это время чёрный, беспросветный туман вновь стал тем самым местом, где происходили странные и необъяснимые события. Как обычно, вокруг не было ничего. Само пространство давило, вызывая ощущение клаустрофобии.

И вновь, оказавшись здесь, эльф решил: пора заканчивать этот спектакль.

Вечно повторяющаяся сцена с одним и тем же финалом.

Если когда-нибудь представится шанс положить конец всему этому – он его не упустит.

Подросток прекрасно понимал, кто является венцом происходящего. Тот, кто безусловно получает от всего этого удовольствие.

И он дал о себе знать – звуками медленных аплодисментов и такими же медленными шагами.

Никсера приближался, беззаботно улыбаясь. Это было… восхищение?

– Браво, браво, браво, – произнёс он, прекращая хлопать.

Рыцарь положил правую руку на солнечное сплетение, а левую спрятал за спину – жест признания и уважения. Улыбаясь, он слегка поклонился… и оскалился.

– Должен признать, ты весьма постарался, чтобы произвести неизгладимое впечатление. Каждая твоя попытка оставляет желать лучшего. Но всё равно возвращает тебя сюда.

– Что это за место? – огляделся Дориам.

– Твоё подсознание. Поле пространства несформировавшейся личности. Все твои переживания, мысли, ожидания, страхи, эмоции, чувства… даже такие светлые, как любовь, – всё оказывается здесь. Юнестра поступила очень мудро, играя на струнах этой колыбели.

– О чём ты говоришь?

Никсера прошёлся рядом, и юноша повернулся вслед за ним.

– Уже больше года владеешь колдовством, но так и не проникся его сутью. Чем ты всё это время занимался? Подушками раскидывал? Хотя… погодите-ка.

Он натянуто улыбнулся и продолжил:

– Камни Безграничной Энергии активируются, лишь когда ты взываешь к ним. Но при этом сами обладают собственным потенциалом – невероятно мощным. Их невозможно сравнить с чем-то иным. Кристаллы и осколки на их фоне – всего лишь песчинки. Это самая первозданная магия, прямиком из источника.

Никсера развёл руками.

– Но здесь недостаточно просто «обратиться» к их могуществу. Нужно захотеть этого. Возжелать. Это идёт из самой глубины – от того, что лежит внутри тебя. Именно поэтому любая магия, высвобождаемая тобой или направленная на тебя, проникает всё глубже… чтобы причинить куда больший вред. Душе.

Он усмехнулся.

– Юнестра, скрытно от тебя, воздействовала именно на неё. Давала тебе время – понять, сделать выводы. К счастью для меня, ты оказался не таким сообразительным.

– Это не объясняет того, что произошло.

– Верно. Ты никогда не задавался вопросом, где я обитаю, пока ты бодрствуешь? Ведь где-то в глубине твоего тела нахожусь я. Именно здесь. Позволяя мне играть на твоих чувствах, эмоциях, желаниях – словно на инструменте, который я всегда могу настроить по своему усмотрению.

Никсера остановился и посмотрел прямо на него.

– Манипулировать тобой удивительно просто. Страх и злость – одни из самых сильных чувств. Теперь они станут твоими основными.

– Что ты сделал? – эльф вгляделся в своего соперника, который откровенно издевался над ним.

– Отодвинул тебя в сторону. Твоё существование – лишь удел времени.

А на фоне, в храме, Никсера стоял и наслаждался происходящим. Такое могущество… эта сила! Теперь его ничто не остановит.

– П-повелитель? Вы довольны? Ч-что дальше? – пролепетал Бонджу.

Властитель Мёртвых усмехнулся.

– Забавно, что ты задал этот вопрос.

Он схватил недотёпу за одежду и всадил ему в живот его же кинжал с извилистым лезвием.

– Мне не нужны жалкие и ничтожные слуги. Ты слишком слаб!

Развернувшись, он швырнул Бонджу вниз с платформы. Ошарашенный тролль рухнул прямо на кости, встретив там свою смерть.

– Время пришло.

Неожиданно раздался магический всплеск: заклинание ударило Никсеру в спину и рассыпалось. Сам же эльф лишь слегка подался вперёд – по ощущениям это было не сильнее лёгкого толчка. Левая рука его всё это время оставалась сжатой в кулак.

Повернувшись, он увидел Присциллу, уже готовившую очередное заклятие.

– И ты называешь это заклинанием?

Властитель Мёртвых вывел руку с окровавленным кинжалом вперёд. Тёмная энергия прошлась вдоль оружия, нарастив его до подобия меча, и вырвалась пурпурным магическим шаром, устремившимся к чародейке.

Та успела кувыркнуться в сторону, едва не сорвавшись вниз. Заклятие врезалось в стену и буквально снесло её, оставив лишь обломки.

– Постоянно ты так уворачиваться не сможешь. Слишком долго я ждал этого момента и не позволю разрушить всё в один миг.

Никсера запустил ещё один шар. Присцилла окружила себя магическим щитом, но тот не выдержал мощи удара и отбросил её в зал жертвоприношений, разрушив очередную стену.

Чародейка прокатилась по земле и ударилась о столб. Дрожа всем телом, она упёрлась ладонями в пол и поднялась. По её лицу потекла кровь.

Рыцарь демонстративно направился к своей жертве.

– Стоит отдать должное… ты упёртая. И страха в тебе нет.

– Если мне суждено погибнуть, – хрипло ответила она, – то я умру, защищая мир от тебя!

– Хоть ты это поняла. Жаль, что слишком поздно.

Властитель Мёртвых сделал выпад… но внезапно замер и скрючился, словно тело пронзила судорога. Меч со звоном упал на пол.

– Н-нет! Я не позволю!

– Ты?!– взревел Никсера. – Да как ты смеешь…

Внутренняя борьба запертых в одном теле длилась недолго. Эльф с усилием выставил левую руку вперёд, будто одновременно пытался и сжать её, и разжать.

Воспользовавшись моментом, Присцилла метнула заклинание. Оно угодило Никсере прямо в грудь и отбросило его в стену. Ударившись спиной, эльф рухнул на колени и выронил Камень Смерти.

Артефакт, прокатившись ребром, остановился у ноги чародейки.

Чёрный камень со сверкающей звездой внутри зашептал на непонятном языке. Даже не понимая слов, девушка слушала – словно зачарованная. Создание мысли замерло… ни единого звука в голове.

Но вдруг что-то щёлкнуло.

Она наклонилась, подняла Камень и вгляделась в него. У её матери был похожий – только синий. Камень Маны. Именно его, как и диск, она должна была защищать.

Когда Присцилла научилась чувствовать магию, она ощутила мощь того артефакта… и сейчас чувствовала то же – в Камне Смерти.

Понимание пришло мгновенно.

Она вытянула руку, направив её на Властителя Мёртвых, и обратилась к силе артефакта.

Чёрная магия вырвалась наружу.

Спустя секунду чары сомкнулись вокруг Никсеры, и тот вскричал от боли. Потоки потянулись обратно – к камню. Одна за другой души, заключённые в теле Властителя Мёртвых, покидали его и поглощались Камнем Безграничной Энергии.

Процесс ускорялся. Присцилла изо всех сил удерживала артефакт обеими руками. Весь храм ходил ходуном.

Когда последняя душа покинула эльфа, он рухнул на землю.

– Дориам! – вскрикнула чародейка и бросилась к нему.

Она приподняла мальчика и стала тормошить, но он не реагировал.

Неужели… его душа тоже стала жертвой камня?

– Дориам… Очнись! Очнись же!

Бесполезно.

Слёзы навернулись на глаза. Это было несправедливо. Непосильная ноша жестоко отыгралась на нём. Для своего возраста он сделал слишком многое – шёл на жертвы, находил в себе храбрость противостоять ужасу.

И всё же он верил. Упорно шёл до конца, даже когда сил почти не осталось.

Вдруг Дориам резко вдохнул и приподнялся. Его глаза широко распахнулись.

– Вот-вот… – прошептала Присцилла, улыбаясь сквозь слёзы. – Дыши. Просто дыши.

Она положила ладонь ему на щёку.

– Это… это… – Солнечное Сияние пытался говорить обычным голосом.

– Я знаю. Всё будет хорошо.

Когда юноша немного успокоился, он огляделся.

– Всё… закончилось?

– Да. Как ощущения?

– К удивлению… мне легко. Как никогда. Давно я не чувствовал такой лёгкости.

– Тогда тебе не составит труда подняться. Лежишь на холодном полу – ещё простуду подхватишь.

Она помогла ему встать.

Но в тот же миг камни разрушенной стены один за другим обрушились вниз. Всё затряслось, потолок начал осыпаться, и один из этажей стал рушиться.

– Думаю, нам лучше бежать отсюда!

– Согласна.

Они мчались через залы, уворачиваясь от падающих обломков. Несущие конструкции рушились прямо на глазах. Когда им удалось выбежать наружу, храм накренился… и рухнул в обрыв.

Всё было позади.

Мёртвая земля больше не распространялась от центра острова. Вернутся ли животные? Восстановится ли почва? Точно сказать было нельзя. Можно лишь надеяться, что природа найдёт в себе силы.

Тучи рассеялись, облачная спираль исчезла. Впервые за долгое время выглянуло солнце. Подул тёплый ветер.

Если подумать, это место было довольно приятным.

Спустя время они вернулись к снесённому дому, по пути прихватив сумку с вещами из пещеры. Присцилла собиралась поискать среди обломков то, что уцелело.

– Что именно ты хочешь там найти? – спросил Дориам.

– М-м… не знаю, – задумчиво ответила она, подняв взгляд. – Пару фолиантов было бы неплохо. И одеяльце. Мама подарила его мне на день рождения. Оно всегда грело, даже в самые холодные дни.

– А Камень Смерти?

– Придержу у себя. Учитывая, сколько душ сожрал этот прожора, сомневаюсь, что в ближайшее время он на что-то ещё способен.

– Я, конечно, сомневаюсь, что в этом бардаке мы что-то найдём… но попытка не пытка, – усмехнулся Дориам, стараясь сменить тему, и рванул к дому.

Присцилла задержалась. Она прислонила шест к дереву и начала рыться в своей сумке.

– Не знала, что ты такой пессимист, – улыбнулась она… и замерла.

На глаза попался флакон с эссенцией духа. Улыбка исчезла, девушка задумалась. Несколько мыслей всплыло в её голове, но лишь часть из них требовала внимания – остальные скользнули по краю сознания.

Присцилла была принципиальным человеком. Наверное, она бы не простила себе, если бы не проверила.

Она достала флакон и направила его на эльфа…

Эссенция никак не отреагировала. Ни свечения, ни малейшего отклика. Ни единого признака натуры нежити.

Присцилла искренне улыбнулась, всё ещё погружённая в мысли.

– Я не пессимист… реалист, скорее. И немножечко оптимист, – подал голос Дориам, возвращая её к действительности.

– Вот и поищем.

Некоторое время они разбирали завалы. Помимо «желаемых нескольких фолиантов и одеяльца» нашлись несколько свечей, фимиамы, реагенты, какое-то ожерелье и пара простых книг.

– Ну вот, – выдохнула девушка, глядя на эльфа, который отряхивал одежду. – А ты говорил – ничего не найдём.

– Теперь, когда с этим островом покончено… какие планы?

– Пока не задавалась этим вопросом, – ответила она.

Несколько мгновений Присцилла молча смотрела на него, затем хмыкнула и добавила:

– Присцилла.

Эльф непонимающе нахмурился.

– Моё имя – Присцилла.

– Приятно наконец его узнать, – улыбнулся Дориам.

Затем он хлопнул в ладони и развёл руки в стороны.

– А теперь стоит решить, как мне вернуться.

– Это не составит труда.

Дориам задумался и повернулся в сторону пляжа. Корабль, на котором он приплыл, всё ещё лежал разрушенным. Его обломки омывались волнами, а на самом высоком конце сидел краб, демонстративно подняв клешни вверх.

Он словно кричал: «Я победитель! Я лучше всех!»

А не тот ли это пакостник?..

Развернувшись обратно, Дориам удивлённо посмотрел на Присциллу.

Она слегка улыбнулась и подняла ладонь вертикально. Вокруг руки возникло несколько фиолетовых окружностей – часть из них лежала поверх других, но в одной плоскости. Каждая вращалась в своём направлении. По ним скользили магические символы, а само колдовство напоминало сложный, живой механизм.

Солнечное Сияние узнал этот стиль. Подобным пользовались чародеи Кель'Таласа.

– Но…

– Не переживай, – улыбка Присциллы стала шире, а магия окрасилась в золотистый. – Также у меня для тебя подарок.

Дориам хотел было ответить, но пространство потянуло его в себя. Ощущение напоминало попытку протиснуться сквозь слишком маленькое отверстие.

Спустя несколько секунд он оказался в Лесах Вечной Песни, недалеко от причала, откуда отплывал.

…Постойте.

Вглядевшись, он увидел самого себя – отвязывающего трос. Другой он оттолкнулся ногой от берега и расправил паруса. Вольный ветер тут же наполнил их и погнал судёнышко в открытое море.

Подросток на корабле обернулся назад…

Но Дориам помнил: тогда он никого не увидел.

Он взглянул на свои руки – они были прозрачными. И лишь когда его двойник отвернулся к морю, прозрачность исчезла.

Солнечное Сияние сделал несколько шагов вперёд и смотрел вслед уплывающему кораблю.

Что всё это значит?

– Дориам? – раздался знакомый голос.

Обернувшись, он увидел своего младшего брата.

– К-Келестус… позволь мне объяснить…

– Ты не должен ничего объяснять, – тот отмахнулся, ясно давая понять отказ. – Этот монстр снова пытается взять верх. Глупо было думать, что всё закончится так легко.

– Всё закончилось.

– Но… я видел…

– Знаю. Я не могу всего объяснить, но обещаю тебе – больше мы о нём не услышим.

Келестус улыбнулся. Дориам обнял брата за плечи.

– Пусть я и недолюбливаю этого мерзавца, – усмехнулся младший, – но должен признать… его приёмы ближнего боя впечатляют.

– Пусть это останется между нами, – рассмеялся старший сын командира.

Келестус утвердительно кивнул.

Чуть поодаль, из чащи леса, на поляну вышла эльфийка средних лет с серебристыми волосами до плеч. Это была Нозари.

Она вгляделась в уходящих братьев, затем повернула голову к удаляющемуся кораблю. Сузила глаза. Повторила это движение, словно сверяясь с чем-то.

Подняв правую руку, Нозари попыталась нащупать в воздухе нечто невидимое – недоступное взору. Затем левой рукой «распрямила» прозрачную гладь и свела вместе большой и указательный пальцы.

Другой рукой она коснулась этой точки – и отвела её в сторону.

В воздухе проявилась золотисто-бронзовая нить.

Чуть дальше она утолщалась, словно поверх неё несколько раз накладывали ещё одну и крепко завязывали. Нозари нахмурилась – так быть не должно.

Левой рукой она осторожно оттянула нить из потока, а правую подняла над искажённым участком. У ладони возникла миниатюрная песочная буря – её вихри повиновались эльфийке.

Но что бы она ни делала… ничего не вышло.

Отпустив нить, Нозари ещё раз посмотрела на братьев, почти скрывшихся за горизонтом. Затем развернулась и ушла в чащу леса, где – в буквальном смысле – растворилась в воздухе.

Глава 31. «Что ждет нас впереди?».

Прошло несколько тысяч лет, и за это продолжительное время произошло немало событий. Главным из них стала очередная война с троллями, которые спустя почти четыре с половиной тысячи лет вновь обрушились на Кель'Талас огромной армией. Это была полномасштабная атака.

Из-под сени лесов внезапно вышли десятки тысяч боевых троллей. Рядом с ними шествовали полубоги Лоа, даруя своим адептам и покровителям сверхъестественную силу. Высшие эльфы отчаянно сопротивлялись, но были вынуждены отступить. С ужасающей скоростью и яростью тролли опустошили внешние пределы Кель'Таласа. Даже могущественная тайная магия эльфов оказалась бессильна перед мощью Амани – перед яростью самой расы троллей.

Их окончательная победа была лишь вопросом времени.

Однако не только эльфы вели войну с заклятым врагом. Племена людей объединились под началом короля Торадина и внимательно следили за разгорающимся конфликтом. Разведчики приносили в Стром тревожные вести: о дыме, поднимающемся на границах Кель'Таласа, об изуродованных телах эльфов в некогда безмятежных северных рощах.

Ввязываться в войну король не желал. Но вскоре в Стром прибыли послы Анастериана, среди которых были Дориам и Келестус. Это была их первая дипломатическая миссия по поручению Совета. Они убеждали Торадина, что после падения эльфов тролли неизбежно обратят свой взор на земли людей. Поначалу король открыто выступал против союза, и обсуждение затянулось до глубокой ночи. Однако в конце концов эльфам удалось склонить его на свою сторону.

Объединённые армии людей и эльфов сокрушили троллей и отбросили их обратно в леса. Амани бежали на север, а союзники преследовали их, словно охотники добычу, уничтожая каждого, кого удавалось настичь.

Поражение сломило посланников Зандалара. Те, кто был столь уверен в победе, теперь с позором возвращались на свой остров. Это неслыханное поражение стало переломным моментом в истории троллей – после него их народ уже не смог оправиться.

Для двух королевств же война ознаменовала начало новой, славной эпохи. Ещё многие месяцы улицы Строма и Луносвета гремели празднествами. Благодарные эльфы поклялись людям в вечной преданности.

Спустя несколько лет был открыт Тёмный Портал, и в Азерот хлынули орды орков, жаждущих завоевать новый мир. Кровожадные создания быстро навели ужас в неподготовленных землях. Однако их наступление оказалось излишне самонадеянным, и они потерпели поражение от защитников. Это вторжение принято считать началом Первой Войны, в ходе которой королевство Штормград, включая его столицу, было полностью уничтожено орочьей Ордой.

После разгрома люди бежали в Лордерон через Каз Модан. Дворфы направили эмиссаров к Высшим эльфам и людям, чтобы обсудить угрозу Орды. Тогда и возникла идея создания Альянса семи наций: дворфов Громового Молота и Стальгорна, гномов, людей Лордерона и Азерота, а также Высших эльфов Кель'Таласа.

Для эльфов участие в Альянсе было делом чести – из-за древней связи с народом Арати, последним чистокровным отпрыском которого считался Андуин Лотар. Однако истинные чувства большинства Высших эльфов и короля Анастериана были далеки от энтузиазма, и потому они выделили лишь ограниченный контингент своих войск.

Когда люди попытались вернуть утраченные земли, разразилась Вторая Война. В ходе северной кампании Орды, в которой участвовали и тролли, лелеявшие надежду вернуть свои древние владения, были сожжены пограничные леса Кель'Таласа, погибли многие эльфы, а священный рунический камень в Каэр Дарроу был расколот и осквернён. Это привело жителей Луносвета в ярость, и они немедленно выразили готовность оказать людям полную поддержку.

В итоге Орда раскололась под внутренним давлением, а Альянс оттеснил её на юг. Орки рассеялись по континенту, и Вторая Война завершилась победой Альянса.

Таким образом, с момента возвращения Дориама с острова до нынешних событий прошло чуть более трёх тысяч лет. За это время многое изменилось. Новобранцы рейнджеров проявили себя как искусные, ловкие и отважные воины; Дориам и Келестус успешно прошли отборочные испытания, зарекомендовав себя истинными защитниками королевства. У Анастериана родился сын – Кель'тас, или просто Кель. Он был обаятельным, обладал золотистыми длинными волосами, худым вытянутым лицом и выдающимся магическим даром. Однако в последнее время принц покинул Кель'Талас по личным причинам, взяв с собой лишь нескольких приближённых.

Старший сын Мардоноса за выдающиеся навыки, успешную дипломатическую миссию и ряд судьбоносных событий был удостоен звания лейтенант-командора. Что же касается Властителя Мёртвых… за последнее время тот ни разу не проявил себя. Его влияние исчезло полностью, и Дориам наконец смог вздохнуть спокойно.

Младший брат также зарекомендовал себя как один из лучших солдат своего времени. За высокие моральные принципы, хладнокровие, умение трезво оценивать ситуацию и вести дипломатические переговоры Келестус был произведён в звание рыцарь-капитан. Он шёл по стопам Дориама, буквально наступая ему на пятки – несмотря на то, что был младше всего на год.

Оба брата овладели магией Света и стали жрецами, предпочитая использовать её как духовное оружие в бою. Внешне они почти не изменились, лишь повзрослели. Келестус носил короткую причёску, отрастил козлиную бородку и заметно похудел. Дориам же продолжал отращивать волосы, носил их распущенными, предпочитал чисто выбритое лицо и отличался более крепким телосложением.

Иными словами, взрослая жизнь оказалась именно такой, какой они её себе представляли. Они стали защитниками своего королевства, обрели новых друзей и новые увлечения. Одним из них стали таверны – и в одной из таких сейчас было особенно шумно.

Заведение принадлежало молодой эльфийке по имени Телариэль. Несмотря на возраст, она умело управляла таверной: разливала напитки, устраивала мероприятия и быстро сделала это место одним из самых популярных в Луносвете. Здесь часто отдыхали уставшие солдаты… но сегодня компания решила зайти дальше обычного.

Двое мужчин мерились силой. Крики «Давай! Давай!» разносились по всему залу. Одни посетители смотрели на происходящее с неодобрением, другие – с нескрываемым удовольствием. Особенно эльфийки, предпочитавшие дерзких и сумбурных мужчин.

Одним из соперников был Дориам.

Его рука уже почти коснулась стола, но лейтенант-командор собрал остатки сил, совершил рывок – и одержал победу. Взревев от эйфории, Солнечное Сияние вскочил на ноги и поднял руки вверх. Зал взорвался аплодисментами и смехом, а две эльфийки вдалеке, улыбаясь, перешёптывались между собой.

– Приз победителю! – потребовал Дориам.

Ему тут же протянули рюмку с медовым зельем, которую он осушил залпом. Алкогольное пойло обожгло язык и горло, оставив после себя приятное, щекочущее послевкусие корицы.

– Ммм! Бромель… обожаю!

– Ну что вы тут расшумелись? – к столу подошла хозяйка таверны с подносом и принялась убирать грязные рюмки и пустые бутылки. Это была стройная молодая эльфийка с собранными в пучок фиолетовыми волосами, носиком пуговкой и округлым личиком. Одетая в скромное, ничем не примечательное платье, она ничем не выделялась на фоне остальных посетителей. – Обещали же вести себя тихо, – добавила она с заметной обидой в голосе.

– Брось, Телариэль. Присоединяйся к нам, – проигравший приобнял её за талию.

Эльфийка тут же попыталась убрать его руку и вырваться.

– Ты же знаешь, я на работе, – вынырнув из объятий, она поправила платье и поднос.

Кстати, именно в этой таверне когда-то повстречалась Нозари… но, что странно, никто из работающих здесь о ней не помнил. Все в один голос утверждали, что такая эльфийка здесь никогда не появлялась.

– Я, пожалуй, пойду, – проронил Солнечное Сияние. – А вы тоже закругляйтесь.

– Есть, сэр! – отозвался один из эльфов и, отдав честь, весело оскалился.

Дориам улыбнулся. Когда-то давно он лично попросил своих подчинённых соблюдать строгий военный этикет лишь в самых серьёзных ситуациях. В остальном – обычное, дружеское общение. Чтобы никто не боялся заговорить с ним на простые темы.

– Да, – добавил он, подняв указательный палец и на мгновение задумавшись, пытаясь собрать мысли в уже слегка выпившей голове. – Телариэль не обижать.

Хозяйка таверны благодарно улыбнулась и кивнула.

Помахав рукой, сын Мардоноса сделал шаг вперёд, но путь ему преградили две эльфийки – те самые, что раньше переглядывались между собой. Они явно не собирались отпускать его так просто.

– Куда это ты? – спросила одна, прижавшись вплотную. О личном пространстве она, похоже, не задумывалась.

– Не уходи. Составь и нам компанию.

– Хех, милые дамы… – усмехнулся Дориам. – Увы, вынужден вас огорчить, но моя дорога сегодня лежит в другую сторону.

– Ты не знаешь, от чего отказываешься! – возмутилась эльфийка.

– Поверьте, знаю, – обойдя их, лейтенант указал на оставшихся за столом парней. – К слову, среди этих доблестных мужчин есть двое… или трое… свободных и весьма жаждущих женской ласки. Уверен, они будут рады.

Развернувшись, Дориам вышел на улицу.

Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Прохладный ночной воздух тут же наполнил лёгкие. Звёздное небо переливалось россыпью огней, а лунный диск мягко освещал окрестности. Было тихо… если не считать приглушённый шум из таверны.

Город спал. Лишь стражники на постах бодрствовали, отдавая честь проходящему мимо лейтенанту.

Пройдя несколько кварталов и свернув на Базар, эльф миновал арку. Сразу за поворотом находился его дом – небольшая постройка в западной части Луносвета, окружённая поросшими зеленью холмами. Здесь не жили богачи или представители знатных родов. Да и сам дом был не слишком просторным – на одного… максимум на двоих.

Подойдя ближе, Солнечное Сияние осторожно открыл дверь и так же осторожно закрыл её за собой, стараясь не шуметь. Он даже слегка согнулся, будто это могло помочь быть тише.

Дом был одноэтажным. Внутри сразу открывалась небольшая кухня с овальным столом и несколькими стульями. Мебель была выдержана в едином стиле: мягкая сиреневая обивка сидений и спинок, белые сердцевины, в которых тем же цветом сияли парящие над ними кристаллы. Стол был выполнен в идентичном дизайне.

Чуть дальше располагалась спальня с широкой двуспальной кроватью, шелковым одеялом, парой тумбочек по обе стороны, ещё одним столом и шкафом. Просто. Уютно.

На самом деле вариантов жилья было куда больше – вплоть до роскошных домов и за пределами Луносвета. Но главным при выборе стало уединение и нежелание, по крайней мере пока, иметь что-то просторное. Возможно… позже.

– Сегодня ты задержался, – раздался знакомый голос.

Глаза Дориама расширились. Он замер, затем медленно повернулся.

Напротив стояла красноволосая эльфийка в облегающей ночнушке. Она упёрла правую руку в бок и изящно изогнулась. Эонис глубоко вдохнула.

– И, кажется, знаю почему.

– Обычно в это время ты спишь, – тихо сказал эльф, выпрямляясь. – Не хотел будить тебя.

Попался…

– Пусть и сплю, но прекрасно знаю, во сколько ты возвращаешься, – ответила она. Дориам удивлённо приподнял брови. – Когда обнимаешь. Даже сквозь сон чувствую, что ты рядом.

– Ммм… – промычал Солнечное Сияние с улыбкой.

Он подтащил к себе стул и уселся. Эонис подошла ближе и села сверху, отчего смотреть на неё пришлось чуть выше. Они улыбнулись друг другу, коснулись носами… и она уловила знакомый аромат.

– Ммм, Бромель.

– Твой любимый. Помнишь?

– Как и твой. В одного пить было подло, не находишь? – она прищурилась. – Мог бы и мне бутылочку захватить.

Дориам не ответил – лишь зачарованно смотрел на свою избранницу. Эонис подалась ближе, и их губы слились в горячем, долгом поцелуе. Отстранившись, эльфийка мило облизнулась.

– Так почему же не спишь?

– Ждала тебя. Хотела сообщить радостную новость.

– Какую?

– А вот! – она легонько шлёпнула его по лбу ладонью. – Принёс бы Бромель – узнал бы.

– Да ну, брось. Расскажи.

– Нет. Будет тебе уроком.

– Ну так нечестно…

– Честно, честно, – рассмеялась Эонис.

Её влюблённый взгляд говорил сам за себя. Солнечное Сияние с улыбкой убрал прядь волос с её лица и спрятал за ушко – точно так же, как она часто делала с ним. Эонис знала, как ему это нравится, и потому повторяла этот жест при любой возможности.

Он обнял её и прижал к себе, чувствуя дыхание, тепло тела и ровный стук сердца.

Луносвет хранил множество тайн. Некоторые из них были известны лишь узкому кругу лиц… но посвящённых хватало. В основном это касалось тех, кто так или иначе участвовал в событиях прошлого, предопределивших их судьбу. Осознавая, какую опасность могут таить эти знания, они поклялись хранить их любой ценой.

Самой важной из таких тайн были артефакты.

Подобно Азшаре, некогда собиравшей могущественные реликвии, Кель'Талас поступал аналогично. Было принято решение держать их как можно дальше от посторонних глаз – под особой защитой и в тайном месте. Однако часть артефактов всё же оставалась на попечении доверенных лиц, способных нести полную ответственность за их сохранность.

Совет прекрасно понимал: если реликвии попадут не в те руки – последствия будут катастрофическими.

Хранилище располагалось под Дворцом Ярости Солнца, в специальном помещении с ограниченным доступом. Мало было знать о нём – нужно было понимать, как туда попасть…

Тем временем на пороге длинного королевского коридора появилась таинственная фигура в плаще с капюшоном, полностью скрывающим лицо. Она подошла к стене, подняла руку в перчатке и активировала заклинание.

Перед взором возникла магическая мозаика из шести фрагментов: небольшой центральной, неподвижной части и пяти остальных, расположенных вокруг неё под неестественным углом. Все они являлись частью единого рисунка, который требовалось восстановить.

С помощью магии загадочная персона повернула каждый фрагмент в правильное положение. Части сошлись, образовав герб Кель'Таласа.

Незнакомец поднял руку и словно вдавил мозаику в плоскость.

Стена дрогнула, ушла внутрь и отъехала в сторону.

За ней скрывалось необычное устройство – Шар Транслокации.

Внешне он напоминал магическую сферу красного цвета со своего рода порталом внутри неё. Она была зафиксирована на золотом креплении, что также поддерживало три маленькие платформы с фигурками эльфов вокруг сферы, направивших свои руки прямо на неё. Из маленьких ручек выходили тонкие, такие же красные магические потоки, что поддерживали Шар в активном состоянии. Вся конструкция стояла на белом постаменте и размещалась на двух круглых платформах – маленькой золотой и большой красной.

– Band'ór shorél'aran, – произнесла фигура в капюшоне.

Устройство активировалось, и незнакомец был перенесён в обширное хранилище – круглый зал с небольшими колоннами, выстроенными вдоль стен. На каждой из них покоились пышные фиолетовые подушки. За колоннами тянулись чёрные махровые штандарты с гербом королевства.

Здесь находились могущественные предметы, собранные за всё время существования Кель'Таласа: Камень Скверны, Диск Глаза Лютемара, Камень Жизни, Камень Крови, Камень Света. А также созданные великим магистром Бело'виром Салонаром Камень Искр и Камень Пламени.

Неизвестный прошёл в центр зала и остановился.

Невозможно было определить, кто он и как выглядит: лицо скрывала тёмная дымчатая пелена, тело укрывал плащ, а создавалось впечатление, будто и на него наложены дополнительные скрывающие чары. Единственным, что выбивалось из общей картины, были руки – облачённые в феерические перчатки.

Взгляд таинственной фигуры задержался на Камне Света, Камне Искр и Камне Пламени, лежавших неподалёку друг от друга. Подойдя ближе, незнакомец схватил артефакты и спрятал их под плащом. Затем он резко повернул голову в сторону Камня Крови и недовольно промычал.

По неясным причинам фигура в капюшоне не стала забирать и его. Она медленным шагом подошла к колонне, на которой покоился артефакт, и что-то угрюмо пробубнила – похоже, была чем-то явно расстроена.

Резко развернувшись, неизвестный направился обратно к Шару Транслокации и активировал его, успешно покинув хранилище.

Он не заметил, что, оборачиваясь, задел Камень Безграничной Энергии, сбив его с подушки.

Наутро Дориама разбудил настойчивый стук в дверь.

Нахмурившись, он быстро сбросил одеяло, накинул мантию и открыл дверь… но увиденное выбило его из колеи.

На пороге стояла предводительница следопытов – Сильвана Ветрокрылая.

И он в таком виде… Вот уж действительно – позор. Впрочем, судя по лёгкой улыбке, тронувшей уголок её губ, гостью это нисколько не смущало.

– С-Сильвана?.. – сонно пробубнил Солнечное Сияние. Кого-кого, а её он точно не ожидал увидеть у себя на пороге.

– Здравствуй, Дориам, – ответила она.

Ветрокрылая была выдающимся рейнджером – гордой, тщеславной и предельно прагматичной. Её светлые волосы ниспадали до талии, струясь, словно вода, и казались полупрозрачными в солнечном свете. Сильвана гордилась своей внешностью: ей было недостаточно быть лучшей охотницей в семье – ей нужно было, чтобы от одного её появления у окружающих захватывало дух.

Как и её сёстры, она носила лёгкое и свободное обмундирование с оперением на наплечниках. На голове – тонкий шёлковый капюшон. За спиной – массивный изогнутый лук и колчан со стрелами. С недавних пор на её шее висел кулон с драгоценным камнем.

Во время Второй Войны Аллерия – старшая сестра – отправилась за Тёмный Портал. Перед уходом она разделила подаренное ей ожерелье, самую ценную для себя вещь, на три камня: изумруд оставила себе, рубин отправила Верисе, а сапфир – Сильване. После этого средняя сестра заняла место старшей и дослужилась до предводительницы следопытов.

Сильвана возглавляла элитную группу бойцов, известных как Странники. Их задачей было защищать Кель'Талас даже далеко за его пределами и отстаивать интересы Высших Эльфов по всему Азероту. Величайшим из них считался следопыт по имени Таланас Ветрокрылый.

– Чем обязан такой честью? – уточнил Дориам, жестом предлагая войти.

Сильвана сделала несколько шагов, но почти сразу остановилась и повернулась к нему, переходя прямо к делу.

– У меня есть для тебя поручение.

– Я весь во внимании.

– От наших разведчиков поступили сведения об активности на границе королевства. Я возьму с собой нескольких твоих солдат и немедленно отправлюсь к Странникам.

– Что-то серьёзное?

– Пока сказать не могу, – Ветрокрылая слегка наклонила голову набок. Было видно, что её что-то беспокоит. – Я отправила Кельмарина разобраться на месте. Он должен вскоре вернуться.

– Что требуется от меня? – уточнил Дориам.

Сильвана указала на него пальцем.

– Ты будешь руководить войсками в моё отсутствие. Докладывать Совету обо всём, что узнаешь. Если ситуация ухудшится – я пришлю гонца. Твоя задача – защитить наш дом. Наш народ.

– Она никогда и не менялась, – Дориам улыбнулся. – Будет сделано. Можешь рассчитывать на меня.

– Спасибо.

Солнечное Сияние отдал честь. Сильвана кивнула в ответ и покинула дом.

Закрыв за ней дверь, эльф заметил, как из-за угла показалась Эонис.

– Новое задание?

– Похоже на то.

Эльфийка подошла ближе.

– Я помогу.

– Конечно, – улыбнулся Дориам. – Куда ж я без тебя.

Он обнял Эонис и поцеловал.

Глава 32. «Ледяное дыхание».

За несколько дней до этих событий, в западной части Восточных Королевств разразилась жестокая битва между людьми и силами Плети – восставшими мертвецами и порождениями нежити.

Истоки Плети уходили далеко в прошлое. Всё началось с Пылающего Легиона, который экспериментировал с нежитью по меньшей мере десять тысяч лет. Первый намёк на её создание появился ещё во времена Войны Древних – тогда Натрезимы проводили опыты по воскрешению ночных эльфов в руинах Сурамара.

Натрезимы – высокие демоны с бледной кожей, массивными рогами, огромными крыльями за спиной, копытами и острыми когтями. По своей природе это коварные и лживые существа. Подобно кукловодам, они способны порабощать разум других рас, заставляя их действовать в интересах Легиона. Предательство для них – привычный инструмент. Они плетут интриги, словно пауки паутину, и добиваются своих целей через искусный обман. Вселенная не знала более подлых созданий.

Служа Пылающему Легиону, Натрезимы исполняли роль специалистов по внедрению в ряды стратегов и полководцев, из-за чего получили прозвище Повелителей Ужаса. Они принимали активное участие и в Войне Древних. Позже Натрезимы вновь вернулись в Азерот – уже в роли тюремщиков орка-шамана Нер'зула.

Именно он, заключённый внутри Ледяного Трона, с помощью созданной чумы начал превращать местных жителей в нежить и повёл свои войска на Азжол-Неруб. Повелители Ужаса согласились возглавить его армию, посчитав, что это послужит интересам Легиона.

Плеть представляла собой огромную армию нежити, служившую Королю-личу – существу, некогда известному как орк-шаман Нер'зул. В её рядах были зомби и вурдалаки, культисты и еретики, поганища, горгульи, скелеты, некроманты, призраки, мёртвые драконы, паукообразные чудовища и личи.

Лич – это маг-некромант, ставший нежитью. По одним версиям – после смерти, по другим – вместо неё. Существует также так называемый «ритуал вечной ночи», в ходе которого некромант приносит одну или несколько жертв, заключает свою душу в филактерию, умирает и возрождается уже в облике полноценного лича.

Уничтожить лича крайне сложно: даже после разрушения его физического тела он способен возродиться при помощи филактерии – будь то урна с прахом или останки прежнего тела.

Часто личи лишены большинства чувств. Они не испытывают боли, радости или усталости и, в отличие от иной нежити, не подвержены бесконтрольной жажде убийства. Однако порой и они поддаются этому зову.

Под контролем Пылающего Легиона миссия Плети заключалась в распространении ужаса и разрушения по всему миру, подготавливая Азерот к очередному вторжению демонов. Они должны были ослабить силы смертных ещё до прихода Легиона. Однако эта миссия едва не провалилась, когда нерубианцы начали войну пауков. Конфликт, впрочем, завершился первым крупным триумфом Короля-лича: хотя нерубианцы были невосприимчивы к чуме, их тела всё же можно было реанимировать. Более того, Нер'зул был настолько впечатлён своим врагом, что перенял нерубийскую архитектуру для собственных владений.

Вскоре после этого Король-лич наслал ужасную чуму на южные земли людей. Когда она вторглась в пределы Лордерона, бесчисленные жители стали жертвами ментального контроля Нер'зула и истощающей жизнь болезни. С помощью Кел'Тузада и Культа Проклятых чума распространялась стремительно. Северные деревни Лордерона пали одна за другой. Заражённые умирали и восставали в виде рабов Короля-лича.

Культисты под началом Кел'Тузада жаждали смерти, чтобы вновь воскреснуть и служить своему Тёмному Владыке. Наблюдая за растущей армией, Кел'Тузад назвал её Плетью – ведь совсем скоро она должна была двинуться на ворота Лордерона и стереть человечество с лица земли.

Хотя Нер'зул и Плеть формально подчинялись Пылающему Легиону, Король-лич постоянно стремился освободиться от демонического контроля и отомстить своим хозяевам. Для этого ему был нужен идеальный защитник – и выбор пал на принца Артаса Менетила.

Артас Менетил – коронованный принц Лордерона, рыцарь Серебряной Длани и наследник трона. Он родился за четыре года до Первой Войны в семье короля Теренаса Менетила II. Его детство прошло на фоне войн и потрясений, пусть они и не затронули его напрямую. Он рано узнал о страданиях своего народа и особенно сопереживал судьбе своего ровесника и друга – Вариана Ринна, пережившего падение Штормграда и смерть отца от руки предателя.

С юных лет Артас был близок к простому народу Лордерона, следуя примеру отца. Он тайком бегал по коридорам королевского дворца, общаясь с простолюдинами, и потому был любим всем королевством. Любой был готов последовать за своим принцем.

Утер Светоносный обучал его пути паладина, а к волшебнице Джайне Праудмур Артас питал романтические чувства. Боевому искусству его обучал Мурадин Бронзобород – брат короля дворфов Магни. В этом деле Артас преуспел и стал выдающимся мечником. В возрасте девятнадцати лет он вступил в орден рыцарей Серебряной Длани.

Несмотря на безрассудство и упрямство, Артас снискал славу великого воина. Одним из его наиболее известных подвигов стала контратака на троллей, напавших на Кель'Талас из Зул'Амана.

Харизматичный лидер и эмоциональный человек, Артас был примером для своих подданных. Он оставался добродушным и остроумным в разговорах, но всегда твёрдо стоял на своём. Именно эти черты – мстительность, нехватка самоконтроля и внутренняя страсть – в конечном итоге и привели его к падению.

При жизни Артас обладал благородной внешностью: длинные золотистые волосы, зелёные глаза, чёткие скулы, прямой нос и сильный подбородок с лёгкой щетиной. Он носил королевские латные доспехи с массивным синим плащом, скреплённым эмблемой Лордерона. На поясе висел паладинский манускрипт, а в руках он часто сжимал тяжёлый боевой молот с гербом Альянса.

После смерти его облик изменился: волосы поседели, кожа и глаза стали серыми и бледными. Вместо молота он держал в руках рунический клинок – Ледяную Скорбь.

Артас практически не расставался с проклятым мечом. Ледяная Скорбь пила жизнь своих жертв, вытягивала душевные силы каждого, кто осмеливался прикоснуться к ней. Король-лич мог видеть и слышать через владельца клинка, телепатически общаться с ним на любом расстоянии и испытывать его волю, разрушая душу мгновение за мгновением.

Влияние клинка проявлялось по-разному. Кто-то сопротивлялся дольше, кто-то ломался быстрее, но итог был неизбежен: путь от добра к безразличию, а затем – ко злу. Любой смертный, вставший на сторону Короля-лича, рано или поздно становился живым мертвецом, после чего его душа поглощалась клинком.

Ледяная Скорбь хранила в себе воспоминания и способности всех своих жертв, постепенно перенимая их личности. Однако на большом расстоянии меч не мог полностью контролировать владельца, и, если тот окончательно отказывался от клинка, он мог остаться самим собой – при условии, что его душа ещё не была окончательно поглощена.

Со временем души, не ставшие слугами Короля-лича, разрушались внутри клинка. Лишь однажды произошло полное слияние духа владельца с сущностью Короля-лича.

И этим владельцем стал принц Артас Менетил.

Во время нашествия Плети на Лордерон Артас всё сильнее погружался в ярость, видя опустошение, которое несли мертвецы. Он стремился покончить с угрозой любой ценой. Мал'Ганис стал первым Натрезимом, явившимся людям открыто, и именно он сделался объектом ненависти юного принца.

Демон лично уничтожил Стратхольм, обращая заражённых жителей в безмозглых зомби. Увиденное вынудило Артаса принять судьбоносное решение – очистить город и убить ещё живых людей прежде, чем те станут частью Плети.

В конце концов Мал'Ганис сбежал, а принц последовал за ним в Нордскол. Там, на Вершине Мира, он обнаружил рунный клинок – Ледяную Скорбь. Именно этим мечом Артас сразил Натрезима, будучи уверенным, что тот и был истинным повелителем Плети.

Совершив возмездие, принц долгое время бродил в одиночестве по заснеженным пустошам Нордскола. Измученный бесконечным шёпотом Ледяной Скорби, он постепенно утратил остатки разума. Ведомый тёмной волей клинка и уже как защитник Плети, Артас вернулся в Лордерон. Там он собственноручно убил своего отца и объединил Культ Проклятых под своим знаменем.

Вскоре Плеть уничтожила всё, что осталось от Лордерона, обратив некогда великое королевство в руины.

Окончательно погибнув и восстав в облике рыцаря смерти, Артас открыл глаза и увидел перед собой Натрезима. Абсолютно уверенный, что перед ним вновь стоит Мал'Ганис, он взревел от ярости. Однако демон спокойно представился Тихондрием – лидером Натрезимов – и уверил принца, что также служит Нер'зулу.

Он поручил Артасу возродить Культ Проклятых, а затем отправил его на поиски останков их прежнего хозяина – некроманта Кел'Тузада. Менетил успешно справился с заданием, но стоило ему завладеть останками, как в его голове зазвучал голос призрака. Некромант начал лично общаться с павшим принцем, скрываясь от всех остальных.

Вскоре Тихондрий вновь предстал перед рыцарем смерти и дал новое поручение – похитить урну у паладинов Серебряной Длани, сославшись на предстоящий поход в королевство Высших Эльфов – Кель'Талас.

В Андорале Артас убил своего наставника и бывшего друга Утера Светоносного, завладев урной, в которой прежде хранился прах его отца. Позднее, неподалёку от места гибели лидера паладинов, рыцарь смерти ожидал дальнейших указаний.

– Итак… – недовольно начал он, восседая на своём коне Непобедимом, воскрешённом в виде нежити. При жизни тот был верным соратником Артаса и продолжил служить ему даже после смерти. – Что дальше?

– Терпение, юный принц, – прошептала ему на ухо возникшая тень. Она была видима и материальна лишь для рыцаря смерти. Призрак некроманта Кел'Тузада. – Вскоре ты получишь ответы на все свои вопросы.

Слева от них вспыхнуло зелёное облачное сияние с едким отблеском Скверны. Из него вновь появился Тихондрий, явно довольный происходящим.

– Отличная работа. Теперь твоё путешествие в Кель'Талас можно начинать, – демон подлетел ближе.

– Ничего ему не говори! – поспешно прошептал Кел'Тузад. – Только ты слышишь меня. Повелителям Ужаса нельзя доверять. Они – тюремщики Короля-лича. Я всё расскажу тебе… как только ты воскресишь меня.

Днями позже, у границ королевства Высших Эльфов, рыцарь смерти и дух Кел'Тузада стояли на уступе, взирая на возвышающиеся вдали башни Кель’Таласа. Зрелище было завораживающим. Для людей эльфийские города, их архитектура и образ жизни всегда казались чем-то волшебным, почти сказочным. Особенно – для детей. Лишь со временем, после союзных войн с троллями, эта магия стала восприниматься как нечто обыденное.

– Ах… чудесный и вечный Кель'Талас. Последний раз я был здесь ещё мальчишкой.

– Будь осторожен, – предупредил Кел'Тузад. – Эльфы наверняка уже готовят засаду.

– Жалкие эльфы меня не беспокоят, некромант. Наши силы крепнут с каждым поверженным врагом, – развернув коня, Артас направился к лагерю. Тень нагнала его.

– Не будь самоуверен, рыцарь смерти. Эльфов нельзя недооценивать.

– Это мы ещё увидим… Привести пленника!

Два скелетообразных вурдалака притащили избитого эльфийского мага и швырнули его к ногам Артаса. Тот ударился лицом о землю, но всё же поднялся, глядя окровавленными глазами.

– Говори. Где вход в ваши земли, эльф?

– Ты никогда не войдёшь в Кель'Талас, павший принц. Сами леса охраняют наши границы, а зачарованные врата – нашу столицу.

– Ваши драгоценные врата меня не остановят. Как и эти деревья, маленький эльф. Подгоните труповозки. Мы проложим собственный вход.

За спиной злорадно ухмыляющегося Менетила проехали три деревянные машины, гружённые телами павших. Это были своеобразные катапульты, автоматически собирающие трупы по пути. Их вращающиеся механизмы перемалывали плоть и кости, одновременно приводя повозки в движение. Ужасающее зрелище заставило пленника содрогнуться.

Труповозки развернулись и выпустили снаряды. Размолотые останки ударили по деревьям, валя их одно за другим. Плеть двинулась дальше.

– Энергия этого места сильна, – произнёс Кел'Тузад. – Убей эльфов. Сравняй их постройки с землёй. Эта местность идеально подойдёт для твоей базы.

– С удовольствием, – ответил Артас.

Заметив внезапно появившуюся нежить, одна из эльфийских лучниц подняла тревогу:

– Нежить приближается! Предупредите часовых!

Плеть атаковала лагерь и заняла позиции, не оставив в живых никого – включая пленника.

Несколькими часами ранее предводительница следопытов, Сильвана Ветрокрылая, прибыла на место встречи со своим разведчиком Кельмарином. По его виду было ясно – он бежал без остановки.

– Это правда, – выдохнул он. – Всё правда. От первого до последнего слова.

Кельмарина Сильвана знала много лет. Его донесения всегда отличались точностью, и сомневаться в них не приходилось – как бы ей ни хотелось.

О чуме, расползавшейся по землям людей, слышали все. Но Кель'дорай верили, что их родина защищена. На протяжении веков Кель'Талас выдерживал нападения драконов, орков и троллей – неужели его сломит то, что происходит у людей?

И всё же беда добралась и сюда.

– Ты уверен? Это действительно Артас Менетил, принц Лордерона?

– Да, моя повелительница, – кивнул Кельмарин, всё ещё тяжело дыша. – Я слышал, как слуги обращались к нему по имени. И, судя по увиденному, слухи об отцеубийце ничуть не преувеличены.

Чем дольше Сильвана слушала, тем выше поднимались её золотистые брови. Рассказ звучал слишком невероятно: ходячие трупы – свежие и иссохшие; чудовища, сшитые из частей множества тел; каменные летучие твари; гигантские паукообразные создания. И запах… При воспоминании о нём Кельмарин запнулся. Леса – первый бастион обороны – падали под ударами странных боевых машин.

– Если он прорвётся, – подытожил разведчик, глядя на неё с болью, – боюсь, сил устоять нам не хватит.

Эта весть пробудила в сердце Сильваны именно то, чего ей не хватало – злость.

– Мы – Кель'дорай! – прорычала она, расправив плечи. – Наша земля неприступна. Пусть он попробует. Ему ещё предстоит узнать, как разрушить защитные чары Кель'Таласа, а затем – суметь это сделать. На нашу родину посягали враги куда достойнее и умнее. Не теряй веры. Верь в силу Солнечного Колодца… и в волю нашего народа.

Когда Кельмарина увели отдохнуть, Сильвана обратилась к следопытам:

– Я хочу увидеть этого принца сама. Созывайте первые отряды. Если разведчик прав, нам следует готовиться к упреждающему удару.

Одного из Странников она отвела в сторону:

– Отправляйся в Луносвет. Найди лейтенанта Дориама Солнечное Сияние и расскажи ему всё. Скажи, чтобы продолжал ждать. Возможно, нам удастся предотвратить трагедию… Но, если долгое время не будет вестей от меня, – пусть уведомит Совет и действует по своему усмотрению.

– Слушаюсь, моя повелительница, – поклонилась следопыт.

В это время сам Дориам стоял у врат Луносвета и вглядывался вдаль, погружённый в свои мысли. Столько лет прошло, а в этом он всё сильнее походил на отца. Похоже, так всегда и бывает – гены берут своё. Единственное, чему он надеялся научиться на примере родителей, – не повторить их ошибок.

Обеспокоенное лицо эльфа уже давно привлекло внимание стоявшей рядом Эонис. Наконец она решилась заговорить:

– О чём ты думаешь?

Солнечное Сияние сразу вырвался из раздумий и с улыбкой посмотрел на неё.

– О том, что ты прекрасна.

Эонис мягко улыбнулась и убрала прядь волос за ухо. Она прекрасно понимала, что это была попытка сменить тему – приятная, но всё же попытка. Потому настойчиво задала вопрос снова, но уже иначе:

– Я серьёзно.

Улыбка исчезла с лица Дориама. Её сменила задумчивость… и тень разочарования.

– Что такого могло произойти на границе, что Сильвана решила отправиться туда лично? Обычно она поручает подобное своим следопытам.

– Возможно, она просто хочет убедиться, что всё под контролем, – осторожно предположила Эонис.

– Или она догадывалась, с чем столкнётся… но предпочла не говорить мне.

– Или не знала?

– Или не доверяет мне…

– Дориам.

Эльф резко повернулся, во взгляде мелькнуло негодование. Эонис же спокойно подошла ближе и начала поправлять его одежду.

– Разве после всего, что я сделал, я не доказал, что достоин доверия?

– Очень часто мы слишком серьёзно воспринимаем поступки других, – мягко ответила она. – И не всегда получается сказать всё так, как хотелось бы, по самым разным причинам. Это вовсе не означает недоверие.

– Хм… – усмехнулся Дориам, искоса взглянув на неё. – Спасибо. Ты напомнила мне кое о чём.

– Ммм? – Эонис подняла брови, всем видом показывая интерес.

– О простой истине, которой меня научил отец. Я почему-то забыл о ней. Это было ещё до нашей встречи.

Он поднял голову и вновь посмотрел вперёд, продолжая говорить:

– Когда я был совсем ребёнком, отец часто рассказывал мне о моей будущей жизни. Тогда я представлял её совершенно иначе. Он говорил, что она будет складываться не только из «махания мечом», но и из решений. Ситуаций, в которых мне придётся делать выбор. Он даже показал мне наше фамильное древо… а затем разговор зашёл о слухах об одном из предков.

Дориам на мгновение усмехнулся.

– Позже мне повезло найти дневник моего прапрадеда. Сравнив написанное с тем, что о нём говорили, я увидел, насколько всё отличалось. Тогда я понял одну важную вещь. Как говорил отец: «Слухи не всегда правдивы, но в них есть доля истины. Верить им или нет – решать тебе. Но они не должны определять твоё отношение к тем, кто тебя окружает».

Он повернулся к Эонис и взял её за руки.

– И сейчас то же самое. Я не знаю, почему Сильвана не посвятила меня в детали. Причин может быть множество. Я не собираюсь стоять и гадать, придумывая удобные объяснения. Это будут лишь мои догадки – не более правдивые, чем слухи.

Эльф слегка опустил голову и улыбнулся исподлобья.

– Когда я встречу Сильвану, я просто спрошу её лично.

Эонис улыбнулась в ответ, но в этот момент внимание обоих привлекла приближающаяся фигура эльфийки-следопыта. Она подошла ближе и отдала честь. Дориам и Эонис ответили тем же.

– Приветствую, лейтенант. У меня для вас отчёт от предводительницы Сильваны.

– Я слушаю.

– Замеченная ранее активность на границе – это армия нежити. Ею руководит Артас Менетил.

– Принц Лордерона? – Дориам слегка сузил глаза.

– Верно, – кивнула лучница, сцепив руки за спиной.

– Руководит нежитью?.. Как такое возможно?

– По данным разведки, принц погиб и был воскрешён. Его армия выдвинулась в сторону Андорала. Мы продолжаем наблюдение.

– Я должен сообщить Совету, – Дориам подался вперёд, затем резко развернулся и сделал шаг в сторону города.

– Также Сильвана Ветрокрылая передала вам приказ: пока не предпринимать никаких действий.

– Я не могу просто стоять и ждать, пока случится что-то непоправимое! – он резко развернулся и с силой указал пальцем в землю, словно ставя точку.

– Это приказ, лейтенант.

Дориам стиснул зубы. Он выпрямился и глубоко вдохнул, пытаясь сдержать гнев. Обе эльфийки понимали его состояние – но паника и поспешные решения были недопустимы.

– Тем не менее, – продолжила следопыт, – она также сказала: если в течение долгого времени не будет от неё вестей, вы вправе действовать по своему усмотрению. В том числе – уведомить Совет.

Дориам медленно кивнул.

– Спасибо. Я выполню приказ. Передайте Сильване, что я жду новостей. Пусть держит меня в курсе.

Все трое отдали честь, и следопыт направилась обратно.

Глава 33. «Поступь смерти».

Когда-то давно Совет Кель'Таласа заинтересовался сыновьями главнокомандующего Мардоноса Солнечного Сияния. В те времена он ещё носил звание командира, а его дети лишь готовились к призыву. Однако их действия уже тогда привлекли внимание: именно благодаря им удалось разоблачить и обезвредить предателя – Кайдитриса Лунную Тень. Конечно, многое из произошедшего так и осталось за пределами официальных отчётов, а события тех дней ещё долго отзывались в памяти посвящённых.

По большей части Совет стремился увидеть разницу между Мардоносом и его сыновьями: как они поведут себя на поле боя, что покажут, как зарекомендуют. После успешно завершённой дипломатической миссии, ставшей первым серьёзным заданием братьев, это желание лишь усилилось.

Келестус проявил себя вполне достойно и считался куда более перспективным претендентом на высокие звания. Дориам же, в отличие от отца, который всегда предпочитал действовать исключительно в интересах королевства, был своевольным. Из-за этого он нередко вступал в конфронтации с теми, кто стоял выше его по званию – а порой и с самим Советом, искренне полагая, что его мнение и точка зрения заслуживают внимания.

Разумеется, он понимал: приказ есть приказ, и его необходимо выполнить – согласен ты с ним или нет. Однако Дориам оставался приверженцем мысли о том, что порой даже самые опытные из нас могут не до конца всё обдумать и отдать распоряжение, с последствиями которого придётся жить всю оставшуюся жизнь. Во многом он пришёл к этому убеждению после истории с Таллотисом и Азшарой, чьи действия привели к разрушению целого континента. Тогда пострадали все.

Но даже у той трагедии было несколько граней. К примеру, прапрадед осознал происходящее и даже пытался помешать действиям королевы. Возможно, именно от Небесного Покровителя Дориам унаследовал эту черту характера – своеволие.

Увы, именно она и стала причиной множества проблем в его военной карьере… хотя всё было куда сложнее.

Началось всё вскоре после зачисления в войска. Дориам и Келестус были отправлены в королевство людей с просьбой о помощи в войне против троллей. И даже тогда старший сын командира исполнял приказы беспрекословно. Однако позже, уже после окончания той войны, на душе эльфа остался своеобразный след – подобный тому, что некогда оставила история с Никсерой.

К тому же, произошедшее нанесло глубокую рану сердцу всей семьи Солнечное Сияние и их близким. Каждый держался до самого конца, отринув чувства и эмоции, и лишь по завершении военных действий позволил себе осмыслить случившееся. После победы многие эльфы предались празднествам, радуясь избавлению от угрозы… но Дориам не разделял их ликования. Он предпочёл одиночество, подальше от весёлой суеты.

Понурив голову, он долго бродил по тёмным закоулкам Луносвета, ощущая ноющую боль в груди – ту самую, что каким-то неведомым образом придавала ему сил идти дальше. По неизвестной причине он не желал отпускать эту боль. Она держала его в тонусе, делала сильнее… но, когда всё закончилось, стала тем, что делало его слабее, уязвимее.

Спустя несколько дней ему удалось принять её. Однако после этого старший сын командира изменился.

Сначала это было почти незаметно и проявлялось лишь в отдельных поступках. Он стал более резким, упрямым и целеустремлённым, но при этом оставался добрым, отзывчивым и весёлым. Странное сочетание. Словно внутри него находились весы, склонявшиеся то в одну сторону, то в другую, являя миру две разные личности – тёмную и светлую. Чаще всё же светлую.

Годы спустя – а точнее, три тысячи лет – превратили его в лейтенанта, немало сделавшего для процветания армии и народа Кель'Таласа. Его взгляд стал прямым, а порой казалось, будто он старается видеть дальше, чем позволяет зрение. Узнать больше, чем знает. Сделать больше, чем может…

Но недавние события запустили цепную реакцию, которая отвлекла его от всего прочего и заставила сосредоточиться лишь на одном. Происходящее на границах королевства вызывало сильный дискомфорт и болезненно напоминало времена борьбы с тьмой внутри себя. Его бездействие когда-то позволило Никсере обосноваться в его теле – и теперь всё внутри буквально чесалось от желания сделать хоть что-нибудь.

Тем временем, за пределами Кель'Таласа, отряды Сильваны пристально следили за передвижением павшего принца. После падения Андорала Артас развернул своё войско и направил его прямо к землям Высших Эльфов. Несколькими часами позже он атаковал один из лагерей и развернул на его месте новую базу.

Культисты возвели огромный парящий некрополь, который после активации почти сразу поразил землю чумой. Деревья вокруг посерели и утратили жизнь. Вурдалаки с корявыми острыми когтями рубили их и использовали в строительстве. Сам рыцарь смерти с небольшим отрядом отправился исследовать ближайшие земли.

Произошедшее стало тревожным сигналом для Странников.

Одетая в полный, но удобный кожаный доспех, с луком за спиной, Сильвана лежала на вершине огромных ворот, в окружении кольца неприступных гор, защищавших родные земли от врага. Вместе с Шелдарис и Вор'атилом – парой разведчиков, отправленных вперёд, – она в ужасе всматривалась вдаль. Как и предупреждал Кельмарин, волна жуткого зловония ударила в ноздри задолго до появления вражеского войска.

Принц Артас ехал верхом на мёртвом скакуне с огненными глазами. Из-за его плеча торчала рукоять исполинского рунического меча. Люди в тёмных одеждах без промедления выполняли любые его приказы, а мёртвые повиновались ему беспрекословно.

Окинув взглядом скопище трупов в различных стадиях разложения, Сильвана с трудом сдержала подступившую к горлу тошноту и мысленно поблагодарила ветер, унесший зловоние прочь.

При помощи жестов, быстро шевеля пальцами, она изложила свой план. Разведчики кивнули и, точно тени, скользнули назад. Сильвана вновь устремила взгляд на Артаса. Похоже, тот ничего не заметил. Он выглядел почти по-человечески – лишь невероятная бледность и белые, словно снег, волосы выдавали в нём нечто иное.

Передёрнувшись от отвращения, Сильвана заставила себя сосредоточиться. Повиновавшаяся Артасу нежить смирно ожидала приказов. Люди – вернее, некроманты – деловито поднимали всё новых мертвецов и отправляли их в дозор. По-видимому, о поражении они даже не помышляли.

Что ж. Самонадеянность их и погубит.

Странники стали первой линией обороны Высших Эльфов во время вторжения Плети в Кель'Талас. Они первыми узнали о падении Лордерона, осквернении принца Артаса Менетила и существовании его полчищ нежити.

Понимая, что войска Плети не развернутся и не остановятся, Сильвана решила действовать. Она вышла из укрытия и велела павшему принцу убираться прочь. Но Артас лишь насмешливо искривил губы и заявил, что в земли эльфов пришла смерть.

В тот же миг воздух задрожал от слитного свиста по меньшей мере дюжины эльфийских стрел.

Рыцарь смерти направился к первым воротам, а Странники рассеялись, пытаясь остановить вторжение нечестивых сил. Чем глубже нежить заходила в леса, тем быстрее умирала земля под её ногами. Следопыты вновь и вновь атаковали мертвецов из укрытий, но те продолжали идти вперёд, невзирая ни на что.

Вскоре Сильвана отдала приказ отступать. Силы Плети стремительно приближались к эльфийским вратам, пробиваясь сквозь ряды следопытов. Предводительница понимала: эту битву им не выиграть. Однако она надеялась, что магистры с острова Кель'Данас ещё смогут переломить ход событий, если вовремя узнают, что грядёт.

Разведчики отправились на север с донесением, но силы Артаса перехватывали их на каждом шагу.

Сильвана приложила немало усилий, чтобы остановить или хотя бы задержать продвижение Плети. Она попыталась перекрыть путь к озеру Элрендар, разрушив мост, ведущий к вратам, которые можно было открыть лишь при помощи Ключа Трёх Лун. Его части были надёжно спрятаны в глубине лесов.

Повелительница Следопытов была уверена: Артас никогда не найдёт эти кристаллы, а разрушенный мост остановит павшего принца.

Рыцарь смерти пробивался ко вторым вратам, убивая каждого эльфа, что вставал у него на пути, а своим прислужникам приказал соорудить переправу из тел. Сильвана отступила к деревне Лёгкий Ветерок и занялась эвакуацией местных жителей. С ней осталось совсем немного следопытов, и она решила сражаться до конца, но не позволить Артасу пройти к Луносвету.

Каждый посланник, отправленный ею в город, был убит. Тогда Сильвана приказала дракондорам атаковать нежить, надеясь хоть немного задержать захватчиков. Однако это не принесло ощутимой пользы. Оставалось лишь надеяться, что хоть что-то сможет остановить Плеть и предупредить Луносвет…

Во время эвакуации Ветрокрылая не раз обращала внимание на растущее неподалёку поле лилейных цветов с огненными оранжевыми лепестками. Они ещё не успели раскрыться, но резвый ветер срывал отдельные лепестки, закручивая их в медленном танце. Это придавало эльфийке странную, хрупкую надежду – и в то же время напоминало об Аллерии, пропавшей за Тёмным Порталом много лет назад.

Сжимая в руке ожерелье, Сильвана бросала взгляд в сторону врат и понимала… есть вероятность, что и она может погибнуть.

С того момента, как Предводительница Странников отправилась к границам королевства, прошло два дня. Дориам провёл их в состоянии смятения. Ветрокрылая не спешила с донесениями, и лейтенант всё чаще задавался вопросом: сколько это – «долгое время без вестей»? День? Два? Неделя? Две? Месяц?

С каждым часом напряжение нарастало, и порой Эонис просто не хватало сил, чтобы успокоить его. Ситуация была серьёзной… даже слишком серьёзной. Потому опасения Дориама были оправданы. Он всё больше накручивал себя, становился замкнутым и молчаливым.

Когда-то он не придал должного значения Никсере, и тот едва не получил полный контроль над телом. Невозможно представить, какие ужасы тогда могли бы произойти. Повторять эту ошибку Солнечное Сияние не намеревался.

Келестуса рядом не было. Единственным по-настоящему близким человеком оставалась Эонис. Она всегда была рядом – могла составить компанию, помочь советом, подсказать решение. Самая любимая и дорогая.

Обычно ближе к вечеру Дориам немного успокаивался… пока в ночь на третий день не произошло нечто иное.

Ему приснился сон.

Перед ним стоял Никсера.

Теперь Солнечное Сияние уже не был тем мальчишкой, который, страшась Повелителя Мёртвых, всё же находил в себе силы идти против него, сражаться, даже считая каждую попытку обречённой. Рыцарь прошёлся рядом, не произнеся ни слова, лишь улыбался и смотрел искоса.

– Это не ты. С тобой покончено, – со злостью произнёс эльф.

– Да неужели? – холодно ответил рыцарь.

Резко развернувшись и оскалившись, он поднял руки вверх, словно только что услышал самую гениальную мысль. Дориам был уверен: это не Никсера. Лишь игра воображения. Сон, использующий старые страхи, чтобы усилить эффект. Он знал, как тот выглядит, как говорит, как действует – запечатлеть подобный образ было несложно.

– Ты не более чем наваждение.

– Убеждай себя в чём угодно, если тебе так легче.

Покачав головой, Дориам отвернулся – и внезапно оказался на холмистой равнине. Высокая трава, голубое небо, тёплый ветер. Всё это было до боли знакомо…

Расстеленное одеяло напомнило тот день. Одно из первых свиданий с Эонис. Пикник. Сама эльфийка сидела рядом, запрокинув голову и закрыв глаза, наслаждаясь тем, как ветер играет в её волосах, словно маленький ребёнок.

Погружённый в воспоминание, Дориам коснулся её щеки. Она открыла глаза, повернулась к нему и мягко улыбнулась. Стоило лишь взглянуть на неё – и весь мир исчезал. Хотелось, чтобы этот миг никогда не заканчивался. Нужна была только она… только она.

Но внезапно по телу пробежали мурашки.

Холодный, пронзительный шёпот прозвучал у самого уха:

– И этому придёт конец. Ты потеряешь и её.

– Заткнись… замолчи! – нахмурился Дориам, пытаясь отогнать голос, словно назойливую муху.

– Недолго осталось. Совсем чуть-чуть.

– Закрой свой рот.

– Всему свой срок. Ты это чувствуешь. Тьма всё ближе… и она тебе ничего не напоминает? Она поглотит всё вокруг, пока не останется ничего…

Дориам резко проснулся и сел. Сердце словно на миг остановилось, а затем забилось с удвоенной силой. Оно болело. Дыхание сбивалось, между вдохами возникали пугающие паузы. Воздуха не хватало.

Он повернул голову и посмотрел на Эонис, мирно спящую рядом. И мысль, вспыхнувшая в голове, обожгла сильнее любого кошмара: если он потеряет и её… это станет самым страшным и болезненным в его жизни.

Осторожно встав, Дориам оделся и вышел из дома. Пошатнувшись, он опёрся о стену. В груди болело – не там, где прежде, а глубже. Словно болела сама душа, разрываемая на части. Его трясло, знобило, но он не хотел, чтобы всё закончилось вот так.

И в отчаянной попытке спастись Солнечное Сияние решил обратиться к Свету. Он столько раз призывал его, чтобы исцелять, спасать, наставлять других. Наверняка Свет не отвернётся и от него.

Собравшись с силами, Дориам направился туда, где когда-то обучался жречеству. Просторное помещение с множеством окон, через которые солнечные лучи свободно проникали внутрь. Несколько скамеек, тишина – всё напоминало храмы людей.

Он сел, сцепил руки в замок – большой палец правой оказался сверху – и, облокотившись на колени, прижался губами к ладоням. Погрузился в себя. Он ждал её.

Она заметила его почти сразу.

Подойдя ближе, эльфийка уселась рядом.

– Что-то ты зачастил сюда, – мягко заметила она.

Это была Лиадрин. Эльфийка с тёмно-русыми волосами, собранными в пучок, и чёлкой, спадавшей на левую сторону лица. Строгий взгляд сочетался с тёплым характером. Серо-фиолетовая туника с извилистым узором и инкрустированными голубыми кристаллами, свитки по бокам, лёгкое голубоватое свечение наплечников.

Она приветливо улыбнулась.

– На то есть причины, – ответил Дориам, расправляя руки.

– Та же, что и всегда? Может, хоть на этот раз расскажешь подробнее? Иначе я не смогу помочь.

– Я… – он замялся и отвёл взгляд.

Лиадрин печально кивнула, уже собираясь встать, но Солнечное Сияние продолжил:

– Меня беспокоит тьма внутри.

– Тьма есть в каждом, – спокойно ответила она. – Добро и зло. Важно лишь, чему ты отдашь предпочтение. Отпусти…

– Если бы всё было так просто…

– Что же такого в твоей тьме, что ты уделяешь ей столько внимания?

– Она… похожа на ту, что сейчас на границе.

– Мы слышали о чуме Лордерона. Но это дела людей. Причём тут ты?

– Я уже однажды недооценил тьму. Это дорого стоило. Сильвана приказала мне бездействовать, но обещала держать в курсе. Прошло почти три дня – и никаких вестей.

– Возможно, она просто занята. Ситуация под контролем.

– А если нет? Моё бездействие может привести к новым жертвам. Я этого не хочу… я просто хочу поступить правильно.

Лиадрин тяжело вздохнула и опустила голову.

– Я понимаю тебя. Когда-то я была на твоём месте…

Она рассказала о Зул'Джине, о Халдароне Светлое Крыло, о выборе, который так и не был сделан, и о сомнениях, что преследуют до сих пор.

– Ошибки учат нас, Дориам, – тихо сказала она. – Благодаря им мы понимаем, как поступить в следующий раз. Иногда нам необходимо совершать их. Если бы я была на твоём месте… я бы поступила так, как считала правильным. И не дала бы тьме распространиться дальше.

Лиадрин подняла руку, окутанную мягким сиянием Света, и коснулась солнечного сплетения Дориама. Магия разлилась по телу, принося лёгкость и покой. Дышать стало легче.

– Спасибо тебе, – искренне сказал он.

Эльфийка тепло улыбнулась.

– Леди Лиадрин, – к ним подошла жрица. – Верховный жрец Ванделлор и Великий магистр Бело'вир требуют вас к себе. Дело безотлагательное.

– Похоже, тебе пора, – заметил Дориам.

– Похоже на то, – кивнула она. – Спасибо, что открылся. Давно бы так.

Солнечное Сияние ещё некоторое время сидел в зале, глядя ей вслед. А затем поднялся, покинул храм и направился домой.

Глава 34. «Петля на шее».

Эвакуация деревни Лёгкий Ветерок продлилась дольше, чем предполагалось. По приказу Сильваны следопыты сновали туда-сюда, собирая всех эльфов в округе. Едва оправившись от первого потрясения, местные жители предложили Странникам всё, что только могли – от помощи раненым до оружия и собственных воинских навыков. Тем, кто не мог встать в строй, Сильвана велела как можно скорее отправляться в Луносвет, оставив позади все вещи, даже самые ценные. Главное — жизни, а не какие-то предметы, и некоторые этого будто не понимали.

– С собой ничего не брать, – добавила предводительница, заметив, как одна из женщин, кивнув, устремилась к мосткам, ведущим наверх.

– Но верхние комнаты нужно…

Ветрокрылая резко развернулась и смерила хозяйку дома яростным взглядом.

– Ты ещё не поняла?! Сюда идёт целая армия мёртвых! Они не устают, не замедляют шага, а наших павших поднимают и ставят в свои ряды! Мы задержали их, но ненадолго. Собирай семью и бегите – живо!

Получив подобное внушение, эльфийка немало опешила, однако послушалась: в считаные минуты созвала семейство и вместе со всеми поспешила к дороге, ведущей в столицу.

– Конечно, взорванный мост задержит Артаса ненадолго, – подумала Сильвана, окинув раненых оценивающим взглядом. Оставаться здесь им было нельзя – их тоже следовало как можно скорее эвакуировать вместе с остальными. Всем сердцем она надеялась, что Луносвет удалось предупредить и Дориам Солнечное Сияние предпримет меры как можно скорее… но хотелось бы знать наверняка, что гонцы сумели добраться до города и это не останется лишь пустым предположением.

Что же до тех, кто оставался невредим… да, их было мало, но Сильване требовалось от них очень и очень многое. Возможно, всё, на что они способны. Подобно ей самой, они клялись защищать свой народ любой ценой – и вот пришёл час сдержать клятву.

Повелительница Странников Луносвета, Сильвана Ветрокрылая, сделала глубокий вдох, взяла себя в руки, ополоснула раскрасневшееся лицо, глотнула успокаивающей живительной влаги и поднялась на ноги. Пора готовить невредимых и раненых, способных держаться на ногах, к бою, который, без всяких сомнений, станет для них последним…

Несколько позднее на границах показалась армия мертвецов во главе с павшим принцем. Они преодолели вторые врата… но как? Как он смог с такой лёгкостью найти фрагменты и восстановить Ключ Трёх Лун? Почему Бан'динориэль не сработал и не защитил границы Кель'Таласа от противника?!

Встретившись с Сильваной взглядом, Артас торжественно отсалютовал ей мерцающим руническим мечом.

– Честь и хвала твоей отваге, эльфийка, однако игре в догонялки конец.

Странно, но это прозвучало почти как комплимент.

Сильвана сглотнула, смочив слюной пересохшее горло, и крепко стиснула рукояти оружия.

– Тогда здесь я и дам тебе бой, презренный мясник. Anar'alah belore.

Серые губы Артаса искривились в мимолётной усмешке.

– Как пожелаешь, предводительница следопытов.

Армия нежити двинулась в атаку на деревню. Солдаты сцепились в схватке со скелетами и вурдалаками. Горгульи обрушились с воздуха. Лучники вместе с предводительницей натянули тетивы и расстреливали крылатых тварей.

Неожиданно сбоку раздался детский плач. Сильвана обратила внимание в сторону звука: кто-то из жителей всё ещё не покинул Лёгкий Ветерок. Это была совсем юная эльфийка с длинными чёрными волосами, в фиолетовом платье, с белокурым младенцем на руках. Должно быть, они в панике спрятались где-то в укромном месте. Она решилась бежать, но оступилась и упала.

Ветрокрылая бросилась к ней, подняла и велела уходить.

– Хватай его. Беги! – приказала она и подтолкнула женщину прочь.

Замерев, предводительница видела, как Плеть подбирается всё ближе. Восставшие мертвецы яростно зарычали и двинулись вперёд единой массой, от чего земля задрожала. Бравые воины падали замертво один за другим, а затем – уже серые и бледные – поднимались на ноги и присоединялись к армии павшего принца. Скрещённые мечи звенели, выпущенные стрелы свистели, разрезая ветер. Эльфов брали в кольцо, отрезая пути к отступлению.

Над головой пролетел снаряд и упал позади эльфийки. Она обернулась и увидела одного из воинов лейтенанта, скрестившего мечи со скелетом. Вновь повернувшись, Ветрокрылая стиснула зубы и в прыжке прострелила головы двум мертвецам сразу. Кувырок – ещё один выстрел, по правому флангу. Один из восставших вскинул топор, намереваясь рассечь её сверху, но Сильвана молниеносно всадила стрелу ему в шею. Один за другим мертвецы падали от метких выстрелов следопыта.

Сильвана прокатилась по траве, подрезав мечами ещё двоих… и замерла, увидев перед собой Артаса, подъехавшего ближе. Он даже не удосужился спешиться. Мёртвый скакун заржал.

Рыцарь смерти занёс рунический меч и пронзил эльфийку чуть выше сердца. Та коротко и отрывисто всхлипнула. Дикая боль пронзила всё её тело. Клинок оказался страшно, нестерпимо холодным – словно выкованным изо льда. Из глаз эльфийки полились слёзы, мгновенно иссохшие и почерневшие. По полю цветов прокатился магический всплеск, и множество растений погибло. Тело охватила агония, будто его сжигали заживо… но это было нечто иное.

– Ох, нет, женщина. После всего, чем ты мне досадила, о смертном покое даже не мечтай.

Её вновь пронзила боль – боль, подобной которой она не испытывала за всю свою жизнь. Тьма, застилавшая взор, рассеялась. Эльфийка снова видела происходящее вокруг… но в серых, белых и чёрных тонах – мрачных и безжизненных.

– Теперь ты служишь мне, банши, – пояснил Артас. – Вот кем я тебя сделал, Сильвана. Жалуйся на свои страдания вслух сколько пожелаешь – уж это-то ты заслужила.

Объятая непостижимым ужасом, Сильвана повисла в воздухе над собственным окровавленным телом, став невольным духом, и взглянула в свои мёртвые глаза… а впереди, среди цветов, лежали безжизненные тела той самой молодой эльфийки и её ребёнка.

Лицо Ветрокрылой исказилось в муке – боли, разочаровании и отчаянии. То были страдания души, покинувшей безжизненное тело, но затем пойманной и грубо вырванной из блаженной обители тишины и покоя. Само это насилие усугубляло пытку, и Сильвана ощутила, как из глубины ныне бесплотной груди рвётся наружу пронзительный крик – скорбный, горестный вопль, несущий её муку всем вокруг, леденящий кровь и заставляющий замирать сердца.

Рунический меч ярко вспыхнул и издал импульс. Спина Сильваны выгнулась от новой волны боли, из горла вырвался душераздирающий крик, и с невыразимой тоской она осознала, что полностью бессильна перед ним.

– Послужат мне и твои следопыты, – продолжил Артас. – Теперь и они в моей армии.

Он ненадолго умолк и с искренним сожалением добавил:

– А ведь всё могло обернуться иначе. Знай: ваши судьбы – и твоя, и их, и всего народа – целиком зависели от тебя. Однако мне пора идти дальше, к Солнечному Колодцу. И ты мне в этом поможешь.

В это время Дориам стоял у входа в Зал Совета, пытаясь заставить себя войти. Эонис, облачённая в серебристо-золотой доспех, находилась рядом.

– Уверен, что уже пора? – произнесла она, взглянув на эльфа.

– Да. Сейчас самое время. Я и так ждал слишком долго.

– Я с тобой.

Лейтенант кивнул. Они вошли внутрь и оказались в привычном большом круглом зале. Члены Совета, как и всегда, обсуждали вопросы, касающиеся королевства. Спустя три тысячи лет они всё ещё занимали свои должности, хотя и изменились: кто-то постарел, кто-то обрёл новые специализации, кто-то поднялся по званию.

Ванелир Искатель Знаний. Его волосы уже утратили прежний ярко-красный цвет, и теперь он чаще собирал их в конский хвост. Лицо стало более уставшим и не таким подтянутым. Вместе с Айтилри Несущей Свет он углубился в изучение магического мастерства. После объединения с людьми во время серьёзной атаки троллей его заинтересовало направление магии Света, и потому он всё чаще стал помогать Ванделлору и Бело'виру.

Тэйлир Звёздное Небо. Старший представитель Совета продолжил свои исследования звёздного небосвода. Его бордовые волосы окончательно поседели и лежали расправленными позади. Округлившийся нос стал чуть больше, как и подбородок.

Линтенис Танцующая Тень. Подобно хорошему вину, с возрастом она стала лишь лучше. Практически не изменилась: прямые фиолетовые волосы стали чуть темнее, а в глазах по-прежнему читалась искорка. Несмотря на прошедшие годы, эльфийка всё так же редко высказывала своё мнение на Совете, предпочитая действовать вне его покоев. Словно вела собственную игру. Редко – но метко.

Айтилри Несущая Свет. Всё так же носила длинные синие волосы и обладала глубоким, широко открытым, но теперь печальным взглядом. Оставалась личностью тёплой натуры, однако после того случая и войны с троллями стала заметно резче. Эта грань уже проявлялась – например, когда она ударила Мардоноса по лицу. Вместе с Ванелиром углубилась в изучение магии и заняла пост Верховного Магистра. Научилась смотреть на магию под иным углом и выявлять скрытые аспекты.

Квитель Огненная Ярость. Также заинтересовалась магией Света и, чтобы лучше понять её природу, стала практиковать это направление. Продолжала оставаться молодой и стройной. Немного подрезала волосы, из-за чего теперь они имели разную длину по сторонам. Веснушек на её подтянутом лице стало чуть больше.

Аллавир Сияющее Возмездие по-прежнему сохранял главенство. Всё так же предпочитал выслушать мнение каждого. Как и Линтенис, он практически не изменился.

За всё это время Дориам, по сути, занял в глазах членов Совета место отца. Ему доверяли, его уважали и понимали… но, увы, то самое своеволие, что нередко проявлялось со стороны лейтенанта, часто выходило ему боком. Потому Сияющее Возмездие не мог общаться с ним столь же открыто, как это было с Мардоносом, и держал его на расстоянии вытянутой руки. Даже с Келестусом отношения выглядели куда более ровными. И всё же, несмотря на трудности взаимодействия, Дориам показывал себя достойным сыном своего отца.

Хотя отношения между главой Совета и лейтенантом оставались натянутыми, им приходилось искать компромиссы. И сейчас, когда Солнечное Сияние подошёл ближе…

– Лейтенант, – Аллавир обратился к нему по званию, без какой-либо эмоции на лице. – Вам есть что сказать?

Все разом повернулись к нему. Похоже, лишь Айтилри была искренне рада видеть племянника, который уже долгое время не проводил времени в кругу семьи. После войны с троллями он заметно отдалился. Можно сказать, что после переезда в другой дом от него и вовсе не было вестей. Солнечное Сияние тоже был рад увидеть знакомое лицо, но пришёл он сюда отнюдь не за этим.

– Я… мне нужно сообщить вам кое-что важное. На границах королевства замечена…

– Мы слышали о чуме в землях людей, – перебил Ванелир Искатель Знаний, подняв указательный палец правой руки. – Уверяю вас, Привратник надёжно защищает наши границы. Этой болезни нет хода в Кель'Талас.

Лейтенант посмотрел на него с непониманием.

– Большинство горожан весьма остро воспринимают эту проблему, – продолжила Квитель Огненная Ярость. – В основном они приходят с вопросами ко мне. Новость распространилась довольно быстро.

– Эта чума породила куда более серьёзные беды. Совсем недавно армия нежити направлялась в Андорал…

– Что?!

По меньшей мере трое членов Совета поднялись со своих мест. Аллавир же лишь сузил глаза и искоса посмотрел на Дориама… но продолжил слушать.

– Нам стало известно, что принц Лордерона – Артас Менетил – собственноручно убил своего отца и уничтожил королевство. Он погиб… и теперь возглавляет армию нежити.

– Откуда такие сведения?!

– Это абсурд!

– Тихо! – внезапно рявкнул Сияющее Возмездие. – Как давно вы располагаете подобной информацией?

– Три дня назад я узнал от…

– И почему же всё это время вы молчали?

– Я выполнял приказ.

– Кто поручил вам такие действия?

– Командир следопытов, Сильвана Ветрокрылая.

Дориам со злостью исподлобья посмотрел на главу Совета. Он ожидал подобной реакции. Возможно, остальные повели бы себя иначе, но Аллавир всегда находил, в чём упрекнуть, стоило лишь дать повод. И повод находился почти всегда. В какой-то мере Солнечное Сияние действительно старался исполнять приказы и не лезть на рожон, как того требовал устав, но внешние обстоятельства и кажущаяся ему предвзятость переворачивали всё с ног на голову. Поступаешь по совести, делаешь, как велено – и всё равно оказываешься неправ. И это происходило не раз.

– Она велела не предпринимать никаких действий. По крайней мере пока. Но обещала держать меня в курсе. Я не получал от неё вестей все эти три дня и потому решил поставить Совет в известность.

Аллавир приподнял брови и откинулся на спинку кресла. Удивительно, но, похоже, впервые за всю свою военную карьеру Дориам не заметил в его взгляде даже намёка на негодование или неодобрение. Тэйлир Звёздное Небо попытался вставить слово, но Сияющее Возмездие жестом остановил его.

– Мы понимаем вашу позицию, Дориам Солнечное Сияние.

Лейтенант едва заметно поднял брови. Обратился по имени – обычно всегда звучало лишь звание. Дориаму даже показалось, будто его огрели чем-то тяжёлым по голове. Не ослышался ли он?

– С вашей стороны было весьма разумно сообщить об этом. Пусть и не сразу – вы исполняли приказ. Однако вы проявили сознательность и обеспокоенность данным вопросом. Член Совета Айтилри Несущая Свет.

– Да, Аллавир, – она даже выпрямилась, словно солдат по стойке смирно.

– Поручаю вам посетить хранилище и принести Камень Света, Камень Пламени и Камень Искр. Эти артефакты помогут сдержать нежить в случае атаки.

– Будет сделано, – кивнула эльфийка, поднялась и скрылась за дверью.

– Ожидайте снаружи, лейтенант, – и вот снова обращение по званию… – Мы пригласим вас, когда возникнет необходимость.

– Да, Ваша Честь.

Сжав кулак у груди, Дориам поклонился, развернулся и покинул зал. У выхода его уже ждала Эонис. Она даже сжала кулачки – явно волновалась. Заметив его, она тут же шагнула навстречу.

– Ну? – с нетерпением спросила эльфийка.

Ощущения были совершенно иными, чем в Зале Совета – словно небо и земля. Если быть рядом с Эонис означало небо, то Дориам предпочёл бы навсегда остаться среди облаков и летать на крыльях.

– Удачно?

– Честно говоря, всё оказалось иначе, чем я предполагал… но да. Удачно.

– А ты волновался. Что теперь?

– Пока ждём.

В это время Айтилри пересекла несколько залов дворца и, оказавшись на пороге длинного королевского коридора, остановилась у стены. Подняв руку, она применила заклинание, и перед её глазами проявилась та самая магическая мозаика, состоявшая из шести отдельных фрагментов. Сложив их в герб Кель'Таласа, эльфийка вдавила символ в плоскость стены и применила Шар Транслокации.

Оказавшись в хранилище, Несущая Свет спокойно прошла в круглый зал с маленькими колоннами вдоль стен и пышными фиолетовыми подушками на каждой из них. Она не посещала это место уже очень давно, и оттого ощущение было странным, почти непривычным. Нахмурившись, Айтилри обратила внимание, что камней, за которыми она пришла, не было.

Осмотревшись, она заметила Камень Крови, лежащий на полу. Подойдя ближе, Айтилри подняла его и положила на место… но, сделав всего пару шагов, вдруг замерла и с непониманием посмотрела на артефакт. Что-то в нём показалось ей неправильным. Несущая Свет вновь взяла камень в руку и вгляделась внимательнее. Лицо её дёрнулось. Эльфийка резко отстранилась и, сжав камень в ладони, поспешила покинуть хранилище.

Спустя некоторое время член Совета нашла лейтенанта у входа в зал – он по-прежнему ожидал приглашения.

– Дориам, – окликнула Айтилри, привлекая его внимание.

Он не успел ответить, как она подошла ближе, упёрлась предплечьем левой руки ему в грудь и резко прижала к стене.

– Что ты делаешь?! – вскрикнула Эонис.

– Отвечай мне! – в гневе воскликнула Несущая Свет, держа артефакт на уровне глаз лейтенанта. – Ты в курсе этого?!

– К-Камень Крови?!

– Отвечай, я сказала!

– Я не понимаю, о чём ты! Что происходит?!

Айтилри пристально вгляделась в глаза племянника. Похоже, он действительно не знал, в чём дело. В раздражении она оттолкнулась от его груди и сделала шаг назад.

– Ты правда не в курсе?

– Что случилось? В последний раз я видел Камень Крови, когда мы спасли Эонис от Кайдитриса.

– Тенарил и Мардонос доставили его на… – Айтилри осеклась. – Мардонос.

Она зло поджала губы, запрокинула голову и вдруг как-то неестественно рассмеялась.

– Ох, я убью твоего отца.

– Ты понимаешь, что это звучит крайне некорректно? – Дориам нахмурился. – Может, ты объяснишь, что не так?

– Это! – Айтилри указала на Камень Крови.

– И что с ним?..

– Подделка!

Дориам на мгновение потерял дар речи.

– Причём очень искусная. Даже не сразу отличишь. Я и сама сперва не поняла, но после углублённого изучения магии уловила неладное.

– Постой. Если это подделка, то где настоящий?

– Не знаю.

– А остальные?

– Они подлинные… но у нас другая проблема. Пойдём.

Схватив лейтенанта за руку, Айтилри потянула его в Зал Совета, и сама встала рядом с ним.

– А вот и вы, Несущая Свет. Будьте добры, по…

– Камней нет в хранилище.

– Прошу прощения? – Аллавир уточнил это так, словно хотел убедиться, что не ослышался. – В каком смысле – нет?

– Все три камня отсутствуют.

– Больше ничего? – спросил он.

В этот момент Дориам схватил Айтилри за запястье, но та резко вырвала руку и зло посмотрела на него, после чего вновь перевела взгляд на главу Совета.

– Нет. Остальные артефакты на месте.

Лейтенант выдохнул. Айтилри заметила это и чуть повернула голову в его сторону – этого было достаточно, чтобы понять её состояние.

– Как такое возможно? – продолжил Аллавир. – Доступ в хранилище есть только у членов Совета и королевской семьи. Анастериан обязательно поставил бы нас в известность. Кель'тас сейчас в Даларане.

– Все мы здесь.

– Не все, – произнёс Дориам и посмотрел на вечно пустующее кресло седьмого лорда – одного из тех, кто, как и Квитель Огненная Ярость, предпочитал действовать за пределами зала.

– Дар'Кхан Дратир? – уточнил Ванелир Искатель Знаний.

– Это нонсенс!

– Дар'Кхан – весьма почитаемый магистр, – возразил Тэйлир Звёздное Небо. – Да, многие его не любят, но это не означает, что он причастен. Уверен, сейчас он, как обычно, занят изучением Солнечного Колодца…

– Я уж молчу про его манеру одеваться, – вставила Линтенис Танцующая Тень. – Чего стоят одна лишь его шляпа и эти феерические перчатки…

Некоторым её слова показались скорее забавными, чем уместными.

– Мы сейчас не об этом, – резко оборвал Аллавир. – Пропали артефакты. И этому должно быть объяснение.

– Я согласна, – кивнула Айтилри. – Дратир – редкостный эгоист, тут спору нет… но других вариантов я не вижу. Шесть из семи лордов здесь. Никто из нас не брал камни, а их нет. Потому я предлагаю…

Она не успела закончить фразу: двери распахнулись, и в зал вбежал магистр.

– Ваша Честь! Бан'динориэля больше нет! Барьер разрушен! Его нужно восстановить немедленно!

Глава 35. «Навстречу скорби: Отчаяние».

За несколько минут до этого, ближе к полудню, когда солнце достигло зенита, зловонное гниение за городскими стенами стало невыносимым.

Мерзкое, отвратительное зловоние исходило от целого скопления мёртвых и чудовищных созданий, что двигались прямо к городу. Верховная жрица Лиадрин уже давно вглядывалась в горизонт и была абсолютно уверена: запах доносился именно оттуда… И да – чуть позже, один за другим, показался океан корчащихся, отвратительных существ. Они не заботились ни о боевом порядке, ни о каких-либо стратегических ухищрениях, наваливаясь несметными полчищами как можно ближе к стенам. Одна большая, неисчислимая масса безмозглых созданий двигалась подобно неконтролируемой волне, сметая – или, точнее говоря, поражая – всё, к чему прикасалась.

Достигнув края, лавина трупов замедлилась почти до полной остановки, и Лиадрин наконец смогла рассмотреть почву, по которой прошла армия мёртвых. Земля приобрела болезненный тёмно-пурпурный оттенок, словно по ней прошёлся глубокий шрам. Всё, что оказывалось под ногами Плети, погибало безвозвратно…

– Трава, почва, камень… – мрачно подумала Лиадрин. – Ничто не спасается от порчи.

Она заметила движение в районе хребта. Вдалеке появлялись повозки, приводимые в движение гниющими трупами. Те остановились на вершине, и теперь стало ясно: это были катапульты. Используя содержимое груд, нежить начала заряжать орудия.

Самое большое и грузное существо вышло из строя и приблизилось ближе остальных. Одна из его рук отвалилась и… поползла прочь, словно пыталась сбежать. Монстр поймал её, немного пожевал, а затем небрежно водрузил на место.

Лиадрин сдерживала рвотные позывы изо всех сил.

Чуть позже раздался голос фигуры на хребте – холодный, как ледяной ветер, пробирающий до костей:

– Не переоценивайте свои силы. И не стоит недооценивать мои. Я прошёл через кошмары, недоступные вашему пониманию. Я бывал в самых удалённых уголках мира и лишился всего, чем дорожил. Не думайте ни на мгновение, что ваши позолоченные стены остановят меня. Я – длань конца, предвестник разрушения, убийца королей. Я – Артас. И я повторяю: опустите свою защиту!

– Это он… – подумала Лиадрин.

Падший принц, безжалостно убивший собственного отца и короля. От осознания того, кто стоит перед ними и какое опустошение он принёс своему народу, ей сделалось не по себе.

Обратившись к кристаллу на конце посоха, чтобы привести мысли в порядок, жрица отбросила сомнения и сосредоточилась на текущем.

Зал Совета находился поодаль от входа в город, и потому призыв рыцаря смерти был слышен в основном на ближайших улицах. Он мгновенно привлёк внимание стражи, поднявшей оружие; жителей, оторвавшихся от своих занятий и вышедших узнать, в чём дело; крылобегов и дракондоров, что агрессивно закричали в сторону чужаков. Они ясно чувствовали угрозу… и не только они.

Многие ожидали дальнейших событий, но верховный магистр Бело'вир, стоявший у внутренних врат, ответил Артасу командирским баритоном:

– Бесчисленные армии стояли на этой земле и хвастались так же, как ты, – громко крикнул он, в высшей степени самоуверенным, почти дразнящим тоном. – Как видишь, их усилия закончились неудачей! Тебя ждёт не больший успех. Твоей безмозглой армии следовало бы остаться мёртвой!

Всадник ответил немедленно, с ледяным бахвальством:

– Я точно знаю того, кто желал бы подобного исхода. Кого, уверен, вы все уважали… – Артас развернул коня и скомандовал: – Подойти!

Толпа чудовищ расступилась, и новая фигура беспрепятственно поплыла в сторону города. Даже с такого расстояния Лиадрин разглядела: это была женщина из их народа…

На мгновение она остановилась, безмолвно проявляя непокорство. Рыцарь смерти усмехнулся и слегка приподнял Ледяную Скорбь – меч засиял ярче, а тело эльфийки изогнулось, искривилось. Она отбросила голову назад… и закричала.

Лиадрин выронила посох. Как и все вокруг, она на несколько секунд зажала уши руками. Пока крик не стих, она не могла двигаться и едва была способна дышать. Даже когда вопль угас, жрица не могла понять, закончился ли он на самом деле: в ушах всё ещё звенел пронзительный визг. Головокружение накрыло её, когда призрачная женщина заговорила голосом, усиленным волей чёрного всадника, контролировавшего её:

– Делайте… как он говорит. Если вы будете… повиноваться, он будет… милостив.

Лиадрин услышала резкий вздох слева. Это был Ванделлор. Он покачал головой, отвергая совет женщины, и не успел договорить:

– Этот голос… это… он звучит как…

Отчаяние исказило лицо старого мужчины, когда он прищурился, пытаясь разглядеть фигуру. Но Лиадрин поняла сразу. Она слишком хорошо знала этот голос.

Голос, что восхвалял Лор'темара за успехи.

Голос того, кого эльфы знали как почитаемого, любимого и уважаемого лидера.

Это был голос Сильваны Ветрокрылой.

В этот момент Дориам вместе с Эонис стояли за пределами зала Совета, ожидая возвращения Айтилри и нового приглашения в покои. Прошло уже немало времени, и казалось, что Несущая Свет вот-вот появится… однако ожидание постепенно переросло в натянутость. Особенно потому, что лейтенант вновь погрузился в свои мысли.

Оба молчали, но первой заговорила эльфийка – она чувствовала, что её избранника что-то тревожит. Уже некоторое время Эонис поглядывала на него искоса, гадая, какие демоны на этот раз завелись в его голове.

– Пусть ты и рассказал всё Совету, но здесь явно что-то ещё… – начала она.

Солнечное Сияние не ответил, лишь повернул голову и без эмоций посмотрел на неё.

– Никогда не видела тебя таким мрачным. Разве что… после того, как ты спас меня, ты выглядел так же бледно.

– Я уже сталкивался с подобной тьмой, – наконец произнёс он. – Тогда это была борьба внутри меня. Теперь она вернулась… но стала куда более материальной.

– Ты говоришь о Никсере? – уточнила Эонис.

Эльф кивнул.

– Я помню тот момент, когда впервые увидела его.

Дориам нахмурился и, полностью повернувшись, посмотрел на неё с удивлением.

– Вас четверых подняла в воздух красная магия. Как и меня, – продолжила она. – Вы повисли, словно куклы, опутанные бесчисленными алыми нитями, что вонзались вам в виски.

Лейтенант понял, о каком моменте идёт речь. Тогда он, Келестус, их отец и Тенарил пережили свои худшие кошмары. Они предстали перед ними во всей полноте – заставляя сердце и разум содрогаться от ужаса, боли, пытки и мучений. Но лишь сейчас Солнечное Сияние вспомнил, что именно увидел он сам…

Всё, что тебе дорого, всё, что имеет для тебя хоть какое-то значение, рассыплется в прах. И ты не в силах этому помешать.

Голос Кайдитриса прозвучал в его голове, возвращая в тот самый миг, когда он услышал это впервые. Воспоминания нахлынули с куда большей силой. Казалось, будто не прошло этих трёх тысяч лет, будто он всё тот же мальчишка.

От этого стало только хуже…

– Ты был первым, кто пришёл в сознание, – продолжила Эонис. – Искажённая тёмная магия пронеслась мимо твоего лица и в одно мгновение сделала его бледным… с горящим голубым сиянием в глазах.

Она никогда не говорила об этом раньше. И сейчас Дориам смотрел на неё совсем иначе. С того момента прошло слишком много времени – как и с тех пор, когда он рассказал ей о Повелителе Мёртвых. Даже помня такие подробности, она не отвернулась от него и верила всем сердцем…

Как же выходит, что он сам в себя не верит?

– Не думал, что ты знаешь об этом, – тихо сказал он. – Да и ты никогда не говорила.

– Я решила, что мне показалось, – призналась Эонис. – Просто игра воображения… пока ты сам не рассказал мне о Никсере. О тех ужасах, что видел в видениях. О некромантии, тёмной магии, воскрешении мертвецов. Это был тяжёлый период для тебя. – Она сделала паузу. – Что ты узнал из этих видений?

– Что однажды нам предстоит встретиться вновь, – ответил Дориам. – Но всё будет совершенно иначе. Смогу ли я пережить эту встречу – не знаю. Юнестра говорила, что, вероятно, я так или иначе стану монстром… – он усмехнулся без радости. – Но заострила внимание на том, погружусь ли я в него полностью или стану чем-то большим.

Он вздохнул.

– До сих пор не воспринимаю её слова всерьёз. Всё моё детство прошло в борьбе за лучшее будущее… и втайне от всех – за его спасение. Я боялся говорить об этом с кем-либо. Не только потому, что переживал за их безопасность, но и потому, что не знал, чем они вообще могут мне помочь. Келестус настаивал, чтобы между нами не было секретов. Я рассказывал ему всё… – Дориам отвёл взгляд. – Ну, почти всё.

Он недовольно хмыкнул.

– Никсера воздействовал на моё подсознание, влиял на поступки, восприятие… порой даже контролировал меня. Он чуть было не обезглавил моего брата. Тогда я понял, что это зашло слишком далеко и пора положить этому конец. Раз и навсегда.

Солнечное Сияние развернулся и поднял обе руки вверх, согнув их в локтях и расправив ладони, словно крылья птицы.

– И вот… – продолжил он. – Уже больше трёх тысяч лет я не чувствую его влияния. Ни намёка на его присутствие в глубинах души или тела. А теперь появляется новый противник. Как гром среди ясного неба. Он возвращает меня в те времена, когда я был мальчишкой и не мог ему противостоять. Точная копия прошлого… но более материальная и куда опаснее. Я думал, что буду готов. – Дориам покачал головой. – Теперь могу лишь надеяться, что спохватился не слишком поздно.

– Ты исполнял приказ, – сказала Эонис.

– А может, и не стоило! – резко ответил он, со злостью ткнув пальцем в пол, затем проведя ладонью перед собой. – Все эти три дня я чувствовал себя отвратительно. Каждый миг – словно соль на шрамы моего сердца. Мне было велено бездействовать… а это может нас погубить. Потом просто не хватит времени. Любой может допустить ошибку…

– Как и ты, – перебила Эонис.

– От этого мне не легче, – отмахнулся лейтенант.

– И не должно, – спокойно ответила она. – Ты ведь не думаешь, что все твои приказы будут изначально верными? Война беспощадна, а жизнь – несправедлива. Ты не можешь знать наверняка, что ничего не упустишь и что твоими решениями не будут принесены жертвы.

Дориам опустил брови и посмотрел с огорчением. Эонис вздрогнула, осознав сказанное.

– Я… прости. Я не хотела напо…

– Ничего, — перебил он. – Это было давно. Может быть, родные тех солдат когда-нибудь найдут в себе силы простить меня.

На этот раз Эонис промолчала. Она подошла ближе и коснулась его щеки. Дориам прижался к её ладони и накрыл её своей рукой.

Каждый совершает ошибки – порой весьма серьёзные – и живёт с ними всю жизнь. Они могут казаться обузой или непосильной ношей, но именно они формируют нас. Наши выводы и решения в такие моменты определяют многое – в том числе то, как мы встретим подобные испытания в будущем. Это тяжело… но поддержка близких делает путь выносимым. Они вдохновляют идти дальше, даже когда кажется, что сил больше нет. Они – та самая опора, без которой невозможно выстоять.

Солнечное Сияние притянул свою избранницу к себе и обнял.

– Кстати… – внезапно оживился он. Чуть отстранившись и глядя ей в глаза, Дориам хитро прищурился. – Ты ведь хотела рассказать мне радостную новость?

Лицо Эонис озарилось улыбкой, но едва она открыла рот, как издали раздался чужой голос:

– Дориам.

Это была Айтилри Несущая Свет, шедшая к ним навстречу… и выражение её лица было суровым. В правой руке она что-то сжимала.

В этот момент Лиадрин и Ванделлор стояли словно парализованные, пытаясь оправиться от увиденного: Сильвана Ветрокрылая – любимая матриарх их народа – была превращена в безжизненную игрушку в руках падшего принца. Её измученный, почти прозрачный облик приводил в ужас, и Ванделлор, казалось, был потрясён больше остальных.

– О Свет… Сильвана… Как же… – бормотал он достаточно громко, чтобы Лиадрин могла его услышать.

Верховный магистр Бело'вир стоял молча. Завеса скорби накрыла сердца эльфов. Если сама Предводительница Следопытов Луносвета пала от рук этих новых врагов – на что же ещё они способны? Когда Лиадрин только поднялась на стену, её уверенность была непоколебима, но теперь…

Внезапно высоко в небе вспыхнула пылающая вспышка янтарного света. Эльфы вскинули головы. Всплеск пришёл с севера, позади них — со стороны Солнечного Колодца. Вспышка быстро рассеялась. Вдалеке чёрный всадник повернулся к ближайшей толпе нежити, и одно из существ протянуло ему предмет, завёрнутый в тёмную ткань.

Падший принц пришпорил коня и спустился с хребта. Его волосы и плащ развевались на ветру, чудовища расступались перед ним. Вскоре он оказался на ближайшем возвышении, и Лиадрин смогла разглядеть его отчётливее: лошадь была гниющим скелетом – рогатым скакуном с горящими глазами и светящимися копытами. Сам принц Артас, несмотря на мертвенно-бледное лицо и истощённый вид, всё ещё отчасти походил на живого.

Он развернулся так, чтобы все могли видеть предмет в его правой руке, и его голос прорезал воздух резким шквалом:

– Жители Луносвета! Я дал вам достаточно возможностей сдаться, но вы упрямо отказались.

Он сорвал ткань и поднял артефакт над головой: три кристалла, соединённые воедино, образовывали крупный драгоценный камень – Ключ Трёх Лун.

Ванделлор ахнул. Бело'вир вырвался:

– Лунные кристаллы… Но как?!

Камни вспыхнули яростным внутренним огнём, и всадник провозгласил:

– Знайте же: сегодня весь ваш род и ваше древнее наследие сгинут! Сама смерть пришла, чтобы захватить обитель эльфов!

Радужный свет взорвался ослепительной вспышкой. Стена под ногами Лиадрин задрожала, когда линии пламени поползли по земле. В небе разрывалась сама ткань защитного барьера: сверкающее волнообразное кольцо поглощало невидимый щит с оглушительным грохотом.

Мерцающие каскады энергии таяли прямо на глазах, и спустя несколько секунд величайшая защита высших эльфов – Привратник – пала.

Бело'вир резко обернулся и рявкнул:

– Лучники, к стене! Готовьте дракондоров! – затем обратился к ближайшему магистру. – Доложите Совету: Бан'динориэля больше нет. Барьер должен быть восстановлен. Немедленно!

Магистр кивнул и исчез во вспышке света. Это был тот самый чародей, что явился Совету, когда Дориам Солнечное Сияние находился в зале. Услышав эту новость, лейтенант немедленно направился к вратам, чтобы присоединиться к защите.

Эльфийские лучники рванули к стенам, а гротескные полчища нежити устремились к городу. Передовая линия гниющих тел достигла Луносвета: одни карабкались вверх, другие неистово разрывали землю у подножия укреплений.

Бело'вир поднял обе руки, и перед ним закружилась огненная сфера. Маги вдоль прохода повторили жест, создавая батарею огненных шаров. В считанные секунды они сплющились, слились воедино и растянулись в огненную ленту вдоль всей стены.

По сигналу Верховного магистра маги опустили руки, и пламя, подобно пылающему гобелену, развернулось поперёк стены, пожирая передовые ряды армии нежити.

Сотни стрелков заполнили площадь Соколиных Крыльев и Базар.

По команде Бело'вира лучники на стенах и внизу выстроились как один.

Он поднял руку – и резко опустил. Воздух наполнился свистом тысяч стрел. Залп затмил небо и врезался в толпы нежити за пределами укреплений, пронзая конечности, туловища, головы… но кошмарные создания, казалось, почти не заметили атаки. Ни одно из них не пало.

Дориам и Эонис добрались до врат стремительно. Часть нежити всё же прорвалась в город и набросилась на мирных жителей. Безоружные эльфы метались в панике, пытаясь спастись. Несколько солдат и жрецов отчаянно удерживали оборону.

Раздался крик. Упавшая эльфийка лежала на земле, прикрывая лицо руками. Над ней уже занёс топор скелет. Лейтенант выхватил меч и бросился вперёд. Он успел – удар был заблокирован, а следующим движением Дориам с разворота снёс мертвецу голову. Тело рассыпалось… но спустя мгновения вновь собралось и, скрипя челюстью, пошло в атаку.

Позади него стоял некромант в тёмно-пурпурном балахоне с оранжевой мантией. В руках он держал кривой посох с вращающимся зелёным кристаллом. Его голову венчал череп рогатого зверя, а из-под капюшона светились ядовито-зелёные глаза. Седая борода спадала на грудь.

Тёмный маг поднял посох – и павшие эльфы взмыли в воздух, словно их дёрнули невидимые нити. Они подняли оружие и пошли в атаку.

– Они поднимают наших павших против нас… – выдохнул Дориам.

В этот момент Эонис с криком скрестила мечи с воскрешённым эльфом. Лейтенант же сосредоточился на некроманте: выхватив короткий меч, он метнул его точно в голову тёмного мага. Заклинание рассеялось – ожившие тела рухнули, а скелеты рассыпались в прах.

Неожиданно на них бросился вурдалак. Его когти рассекли ладонь Эонис, и она вскрикнула. Дориам мгновенно применил магию Света: исцеляющая вспышка задела и тварь – та взвыла от боли и отпрянула.

– Свет ранит их… – осенило лейтенанта.

Он обрушил заклинание на вурдалака, сжигая его дотла, затем повернулся к солдатам и закричал:

– Используйте магию Света!

Жрецы тут же перешли от исцеления к атаке – и это сработало. Нежить начала отступать по всем фронтам.

Но внезапно со стороны врат раздался громоподобный треск – звук ломающегося дерева. Главные врата затрещали и рухнули. Сконцентрировав все силы, Солнечное Сияние окружил проход сияющим барьером Света.

– Дориам! – вскрикнула Эонис.

– Уводите всех отсюда!

– Мы не бросим тебя!

– Я задержу их! Делай, что говорю! Я не смогу удерживать барьер долго! ЖИВО!

Сдерживая слёзы и страх, она подчинилась приказу. Вместе с солдатами Эонис помогала выводить жителей. Тем временем Плеть билась о барьер, обрушиваясь на него волнами, сотрясая землю. Лейтенант держался из последних сил.

Когда остался последний эльф – совсем ещё юноша, – барьер дал трещину. Нескольких ударов хватило, чтобы он пал. Дориам подхватил мальчишку и рванул прочь. Спустя секунду после того, как он вбежал в квартал, врата захлопнулись.

Поставив юношу на землю, Солнечное Сияние прижал ладонь к двери. Свет растёкся по древесине, создавая новую защиту.

– Это задержит их… но ненадолго.

– Дориам, – обратилась к нему Эонис. – Совет требует тебя к себе.

Буквально несколько секунд он стоял молча, задумавшись. Затем кивнул и отдал солдатам приказ, оставив остальных вместе со своей избранницей. Понимая напряжённость момента, эльфийка попыталась внести хоть толику позитива:

– Уверена, что они восстановили Привратника, и армия этих мертвецов отправится восвояси, – сказала она уже у входа в зал Совета.

Лейтенант не оценил её оптимизма и хмуро посмотрел в ответ.

– Не переживай. Мы справимся.

– Надеюсь… – едва слышно пробормотал Дориам. – Жди здесь. Я мигом.

– Значит, я не успею соскучиться.

Он легко улыбнулся и шагнул в покои… но стоило скрыться в тени, как улыбка мгновенно спала с его лица.

Мрачная обстановка лишь усиливала напряжение. Внутри кипела оживлённая дискуссия о происходящем, и в ней участвовали абсолютно все… кроме Дар'Кхана Дратира, который так и не объявился. Похоже, предположения насчёт него оказались небезосновательными.

Каждый член Совета выкрикивал собственную точку зрения, перебивая других, а Аллавир и вовсе потерял терпение – он резко пресекал любые высказывания. Казалось, Верховный Лидер не собирался никого слушать и уж тем более прислушиваться к чужому мнению.

– Вы хотели меня видеть? – обратился Дориам к Совету.

– Лейтенант, ваше присутствие весьма кстати. Перейдём сразу к делу. Наш город ещё никогда не сталкивался с угрозой столь серьёзной, как та, что нависла над нами сейчас. Посему Верховным Советом было принято решение призвать на службу для защиты города и Солнечного Колодца гораздо больше эльфов, чем прежде, – начал Тэйлир Звёздное Небо.

Его слова эхом разнеслись по залу. Солнечное Сияние вслушивался в каждую фразу, но сама суть грядущего решения пугала его.

– Иначе говоря, – продолжил Ванелир Искатель Знаний, – все жители города мужского пола, начиная с тех, кто уже в состоянии держать меч и сражаться, должны немедленно встать на защиту Луносвета.

– Вы… хотите… чтобы я повёл… детей в бой?! – Дориам был в ужасе. – Вместо того чтобы спасти наш народ от нависшей угрозы… вы предлагаете уничтожить его будущее?!

– Наш город может не выстоять против той мощи, что обрушилась на нас, – начал Тэйлир. – Наша первостепенная задача – защита Солнечного Колодца. Мы…

– Мои воины – лучшие в королевстве, – резко перебил его Дориам. – Под моим командованием собраны самые отважные солдаты своего времени. Они, как и я, готовы отдать жизнь ради спасения народа. Но посылать в бой детей – значит лишить наш народ будущего!

– Довольно! – громовым голосом оборвал спор Верховный Лидер Совета Аллавир Сияющее Возмездие. – Совет принял решение. Вы обязаны подчиниться – нравится вам это… или нет!

Дориам промолчал.

Он знал: оспаривать волю Совета он не имеет права. Но у него было собственное видение выхода из сложившейся ситуации – пути, способного избежать бессмысленных жертв. Айтилри Несущая Свет и Линтенис Танцующая Тень, похоже, были единственными, кто разделял его позицию… однако им не удалось убедить остальных в безрассудности и абсурдности этого решения.

Солнечное Сияние покинул покои.

Эонис ждала у выхода. Она встретила его улыбкой и привычным жестом убрала локон волос за ухо… но даже это не смогло поднять ему настроение.

– Как всё прошло? Надеюсь, хорошо? Что они хотели? — она была так прекрасна. Милая, невинная. Её улыбка даже сейчас несла тепло, доброту и любовь. Всегда старается поддержать, ободрить… – Что случилось?

В этот момент Дориама охватило странное чувство – смесь дежавю и внутренней раздвоенности. Словно он уже бывал в подобной ситуации. В груди закручивалась воронка, расширяясь и затягивая его изнутри. Перехватило дыхание. Стало одновременно жарко и пусто.

Собравшись с силами, он ответил:

– Верховный Совет требует от меня призвать на службу всех мужчин для защиты города…

Радость на лице Эонис мгновенно сменилась ужасом. Она поняла, к чему он ведёт.

– Я имею в виду… детей. Только мужчин.

– Какой кошмар… – прошептала она. – Что это за решение! Мы ведь ещё не в таком отчаянии… Мы… мы…

– Мы поступим иначе, – Дориам замер на мгновение. Он понимал: если ослушается, прощения ему не будет. Но ни секунды не колебался. – Мы поступим так… как нужно.

Глава 36. «Навстречу скорби: Смерть».

Много ли нужно, чтобы привести в исполнение теорию хаоса?

Направь одного в нужную сторону – он пойдёт как получится. Направь второго – тот выберет совершенно иную дорогу, полностью отличную от предыдущей. Мельчайшие детали и события, которые так или иначе влияют на осознанный выбор, играют колоссальную роль. Подобно микроскопическим указателям, они ведут по иному пути, словно незаметно поворачивая нас в нужном направлении.

В конце концов, следуя этой концепции, множество самых разных дорог сходятся в одну-единственную точку, формируя определённые события и обстоятельства, ведущие к конкретному будущему. Убери одну составляющую – и всё станет иным. Но те, кому суждено встретиться, – встретятся. То, чему суждено случиться, – произойдёт.

Двое эльфов направлялись в сторону Базара. Дориам шёл так быстро, что Эонис порой казалось – он развил феноменальную скорость. Она едва поспевала за ним, время от времени нагоняя. В его голове уже созрела идея, которую он спешил воплотить как можно скорее, не утруждая себя объяснениями кому бы то ни было. Вероятно, он опасался, что появится тот, кто начнёт отговаривать, убеждать в обратном. А потому действовать нужно было немедленно.

С последствиями можно разобраться позже. Если до них ещё дойти…

На половине пути издали раздался звонкий мужской голос:

– Лейтенант!

Это был высокий эльф с длинными синими волосами, собранными в конский хвост. Его звали Роммат. Он носил сиреневое одеяние без рукавов с лёгкими щитками на поясе и груди. Ниже ремня, на уровне табарда спереди и сзади, к щиткам были закреплены четыре кольца, каждое из которых фиксировало длинные фиолетовые кристаллы. Такой же, но куда более массивный, был инкрустирован в посох, который чародей крепко сжимал в правой руке. На шее висел щитовидный кулон с магическими осколками, светящимися мягким белым светом. Украшение крепилось к шарфу-воротнику, скрывавшему нижнюю половину его лица.

Роммат отличался отчуждёнными, резкими и порой грубыми манерами. Он был прагматиком, мастером-магов и одарённым политиком одновременно, а также одним из самых влиятельных эльфов своего времени. Чародей являлся одним из преданных сторонников Келя. Как и большинство высших эльфов, он обладал надменным нравом. Хотя многие считали Роммата холодным и отталкивающим, его намерения были искренне добрыми, а истинная преданность всегда принадлежала благу его народа.

Видеться с ним приходилось нечасто: порой он бывал рядом с Лиадрин, но его образ легко запоминался.

Увы, на первый оклик Солнечное Сияние не отреагировал. Он не обернулся и не сбавил шаг. Будто не расслышал – или намеренно проигнорировал, ожидая очередных указаний или критики, понимая, что это лишь сильнее его раззадорит.

Маг позвал вновь, но уже более спокойным, почти простым голосом:

– Дориам, стой!

На этот раз лейтенант остановился. Он печально вздохнул и чуть приподнял подбородок, словно заранее готовясь выслушать всё, что будет сказано.

– Сейчас начнётся… – угрюмо подумал он, медленно поворачиваясь и морально подготавливая себя к разговору, уже многократно проигранному в голове. Все ответы были продуманы, все реакции – рассчитаны.

Но как часто сценарии, созданные в мыслях, воплощаются в реальность?

– Ты говорил с Советом? – Роммат подошёл ближе и остановился рядом.

Отвечать не хотелось.

– Да… – мрачно произнёс Дориам. – Они дали свои указания…

Он уже собирался уйти, будто разговор окончен, но рука чародея легла ему на предплечье.

– Погоди. Лиадрин доверяет тебе. Скажи, что они поручили.

В глазах Солнечного Сияния вспыхнула дикая злость, которую Роммат заметил сразу. Это и стало своеобразным сигналом. Спустя мгновение лейтенант обрушил всё, что накопилось, на собеседника:

– Они велели призвать на службу всех мужчин королевства! Им мало тех, кто и так подлежит призыву! Поэтому теперь и дети должны встать на защиту города и Солнечного Колодца!

Роммат некоторое время молчал, внимательно глядя на него. Возможно, он был поражён услышанным. А возможно, просто подбирал слова, чтобы не усугубить ситуацию. Ведь никогда не знаешь, какое слово станет спусковым крючком, запустив цепную реакцию, ведущую к катастрофе.

Приказы Совета обычно рождались в долгих обсуждениях: взвешивались доводы, учитывались мнения лордов, представителей народов и королевской семьи. Но сейчас времени не было. Обстоятельства вынуждали действовать резко и сумбурно – и подобное в последнее время происходило всё чаще. А решения, принятые в такие моменты, редко оказывались верными.

И всё же Дориам чувствовал личную вину за этот выбор Совета.

Если бы он не промедлил… если бы сразу поступил иначе… тогда, возможно, удалось бы избежать жертв. Подготовить оборону, вывести гражданских, укрепить позиции. Он уже сталкивался с подобным. Он знал, как следует действовать.

«Ты исполнял приказ».

Теперь эти слова навсегда засели в его голове, как жалкое оправдание собственного бездействия и нерешительности.

– Решение спорное… – наконец произнёс Роммат. – Но правильное.

– Я не собираюсь исполнять этот приказ!

– Как и я – останавливать тебя.

– Я… что? – Дориам резко дёрнул головой и уставился на чародея. Он явно не ожидал такого ответа.

– Что ты намерен делать?

– Эвакуировать город, – запинаясь, ответил он. – Оставить лишь часть солдат, чтобы задержать Плеть.

Роммат кивнул.

– Я с тобой согласен. Как и Бело'вир. Мы отступаем на Кель'Данас.

– Мне удалось задержать Плеть, зачаровав Светом врата в этой части города. Пока они держатся.

– Надеюсь, этого хватит. Мы поможем. Делай так, как считаешь нужным.

Магистр развернулся и направился прочь.

– Роммат! – окликнул его Дориам.

Тот остановился и повернул голову.

– Спасибо.

– Anu belore dela'na. Al diel shala.

Вот так поворот. Дориам не ожидал, что в столь судьбоносный час у него появятся сторонники – кроме Эонис. Возможно, она не разделяла всех его решений, но была против приказа Совета, как и Айтилри с Линтенис.

Но сейчас медлить было нельзя. Как можно скорее, Дориам и Эонис прибыли в жилой квартал, что был у Базара.

Им на глаза сразу попались несколько солдат, занятых делом. Эльфы следили за провиантом и вели какие-то списки – по всему видно, шёл учёт запасов для дальнейших действий. Один из них, заметив приближающихся, оторвался от работы, выпрямился по стойке смирно и громко выкрикнул:

–Лейтенант!

–Вольно, ребята, – отозвался Солнечное Сияние. – У меня для вас поручение.

Всех жителей города необходимо эвакуировать. Лица, достигшие призывного возраста, а также те, кто скоро подлежит призыву, должны быть готовы вступить в бой. Это приказ.

— Сэр, но Верховный Совет…

–Уже принял решение, – жёстко оборвал его Дориам. – Это и есть оно. Выполняйте.

– Есть, сэр!

Солдаты тут же оставили свои позиции и начали расходиться, передавая указания дальше. Солнечное Сияние схватил ближайшего подчинённого за руку и, пристально глядя ему в глаза, процедил:

–Никто. Повторяю –НИКТО не должен об этом узнать.

От неожиданности эльф потерял дар речи и несколько секунд смотрел на лейтенанта в полном замешательстве. Это был один из тех, кто разделил с ним тот вечер в таверне. Осознав всю серьёзность сказанного, он молча кивнул. Оба отдали честь.

Ослушавшись приказа Совета, Дориам знал: его ждёт лишь одна участь. И он был готов принять её.

В чьих-то глазах это выглядело бы как предательство, как абсолютное неповиновение. Всё зависит от взглядов и позиции. Для кого-то и зло – благо. Ради своих убеждений они готовы уничтожить полмира, стереть с лица земли целые цивилизации, разрушить всё до основания, лишь бы доказать свою правоту или убедить себя, что так будет лучше.

И, что самое страшное, даже в этом безумии они находят тех, кто с ними соглашается. Под страхом, под давлением, а порой и в собственных интересах, эти люди примыкают к ним, помогая воплощать неимоверный ужас и кошмар в реальность.

Удивительно, насколько далеко может зайти существо в своих предубеждениях…

В позиции Дориама не было скрытых мотивов или желания уничтожить всех Высших Эльфов. Подобные мысли были присущи Кайдитрису, считавшему их лишь блеклым подобием былого величия Калдорай.

Представьте: вы – могущественный, богатый и влиятельный представитель своего рода, в одночасье потерявший всё, ради чего упорно трудились большую часть жизни… или же то, что досталось вам по наследству. Никаких возвратов, никаких компенсаций. Всё приходится начинать с нуля, наравне с остальными. Немногие способны пережить подобный удар.

Дориам же стремился спасти свой народ, считая, что приказ Совета сулит катастрофические последствия. Он не отрицал, что защита важнейшей ценности Высших Эльфов – Солнечного Колодца – оправдана даже ценой собственной жизни. Он был готов пойти на такую жертву без колебаний, как и на всё, что могло спасти остальных от неминуемой гибели.

И если ради этого необходимо пойти против воли лордов – значит, так тому и быть. Его могли назвать трусом или отступником, но он верил, что поступает правильно.

Не ради себя… ради тех, кто ему дорог.

Двое вернулись к посту у зачарованных врат. Сузив глаза, лейтенант осмотрел дверь. Колдовство всё ещё действовало, но надолго ли его хватит? Будет ли этого достаточно, чтобы сдержать Плеть… хотя бы на время?

Дориам задумался, украдкой взглянул на Эонис, затем снова перевёл взгляд на врата. Нахмурившись, он фыркнул и положил руку на рукоять меча. От Сильваны по-прежнему не было вестей.

– Где же ты… – процедил Солнечное Сияние сквозь зубы.

Привратник так и не был восстановлен, а могущественные чары, поддерживавшие леса в состоянии вечной весны, подавлялись воздействием нежити. Дул ледяной ветер – настолько пронизывающий, что промораживал до костей. Огромная тень накрыла город: беспросветные тучи затянули всё небо. Казалось, сама природа определила этот день как самый тёмный в истории эльфов. Никогда прежде в лесах не было так холодно.

Чувствуя всё это, сердце лейтенанта порой будто замирало. И в то же время он понимал… возможно, Сильвана больше не вернётся в Луносвет.

Скрытая эвакуация достигла пика. Солдаты кричали во всё горло, заглядывали в каждый дом, в каждую комнату, выносили детей на руках – делали всё, что от них требовалось.

Внезапно что-то мощное и тёмное несколько раз ударило по зачарованным вратам, заставив многих обернуться. Святая магия пошла трещинами, а сама дверь начала разлетаться в щепки. Несколько жителей квартала закричали от неожиданности.

– Эонис, помоги им! – велел Солнечное Сияние, указывая на эвакуирующихся. – Выведи их отсюда!

До выхода из города оставалось совсем немного. Главной задачей теперь стала защита гражданских. Плеть прорывалась. Нечто могущественное наносило магические удары по вратам. Ещё немного – и волшебство рухнет!

Эонис помогла задержавшимся эльфам покинуть район. Когда она вместе с остальными оказалась за пределами города, Дориам протянул руку в её сторону и окружил выход из Луносвета мощнейшим щитом из магии Света.

Осознав, что произошло, Эонис кинулась к барьеру, не позволяющему вернуться обратно.

– Нет! Дориам, что ты делаешь?!

– Прости меня… – с горечью произнёс он надломленным голосом.

Стоя по другую сторону барьера, он смотрел, как эльфийка отчаянно пытается пробиться. Солнечное Сияние чувствовал её боль, её страх, тяжесть разлуки. Решиться на этот шаг было невыносимо – будто отрываешь от себя часть души. В горле встал комок, а сердце сжалось от боли.

– Я не могу допустить, чтобы они добрались до вас. Особенно… до тебя.

– Дориам! Сними щит!

– Я люблю тебя.

– ДОРИАМ! – со слезами в глазах Эонис ударила по щиту, вызвав расходящиеся волны. – ДОРИАМ!!!

Лейтенант подавил чувства и, резко развернувшись, направился к вратам.

Два сокрушительных магических удара окончательно разнесли дверь, и из-за обломков медленно выехал всадник.

На мгновение Дориаму показалось, будто на коне восседает сам Никсера – с восхищённым, но слегка разочарованным взглядом, устремлённым прямо ему в глаза. Он замер, затем резко тряхнул головой, отгоняя наваждение, и вновь сосредоточился на происходящем.

Перед ним был человек-нежить – до боли похожий на былого врага.

Тёмный, махровый плащ спадал по обе стороны из-под наплечников. Грудь прикрывали три массивные пластины, наложенные друг на друга и скреплённые ремешками. На правом наплечнике, наручах, широком поясе и ботах красовались латные выступы в виде черепов. На бёдрах были закреплены ребристые щитки.

Всадник ехал верхом на мёртвом коне, источающем синюю магию смерти. В его руке был длинный меч с выгравированными рунами – теми самыми, что Дориам видел во время ритуалов Юнестры. Серебристые длинные волосы падали на серое лицо.

Артас.

– Впечатляющий приём. Жаль, что не сработал. – Его голос был холоден. – Я оставлю вас в живых, если не станете путаться у меня под ногами. Уже пролилось слишком много эльфийской крови. Не омрачайте этот день ещё больше. Мне нужен лишь Солнечный Колодец.

– Ты не пройдёшь дальше, чудовище! – выкрикнул Дориам. – Я скорее умру, чем позволю тебе добраться до Колодца!

Я – Дориам Солнечное Сияние, лейтенант-командор армии Кель'Таласа, и требую, чтобы ты немедленно покинул земли Высших Эльфов, пока я ещё даю тебе такую возможность!

В этот миг время словно замедлилось. В глазах рыцаря смерти проявился дух Кел'Тузада.

– Хмм… Я чувствую сильнейшую связь с магией внутри этого эльфа. И не только светлой, но и тёмной. Он балансирует на грани двух сторон. Как такое возможно?

– Не зазнавайся, некромант, – прошипел Артас. – Скоро от этого недомерка ничего не останется.

– Не спеши, юный принц. Возможно, он ещё пригодится.

– Я уже слышал сегодня подобные слова, – холодно ответил Артас, глядя на эльфа. – От одного из вас… теперь её участи не позавидуешь.

Рыцарь смерти усмехнулся и кивнул в сторону.

Следом предстала куда более ужасающая картина.

Из-за его спины выплыла огромная тень – призрак… до боли знакомый.

Дориам замер, не в силах поверить своим глазам.

– Сильвана… нет… – прошептал он.

Призрак Ветрокрылой печально посмотрел в ответ.

– Ваша судьба гораздо хуже, – произнёс Артас. – Знай: ты лично обрёк свой народ на мучительную смерть. Я убью каждого в этом городе – мужчин, женщин, детей. Их души навечно поселятся в Ледяной Скорби. И всё это будет твоей виной. Уничтожить их. Всех до единого.

Армия Плети ринулась в атаку.

Несколько скелетов с простым, порой даже ржавым оружием вцепились в солдат. Дориам знал: порой решают не количество, а навыки… но и численность сбрасывать со счетов нельзя. Самое главное сейчас – дать остальным уйти как можно дальше, задержать нежить любой ценой и сражаться до последнего.

Вурдалаки оказались не самыми опасными противниками. Куда большую угрозу представляли поганища – огромные туши, сшитые из разрозненных кусков тел. Жрецы, не щадя сил, применяли очищение и экзорцизм, изгоняя воинов Плети одного за другим и одновременно исцеляя раненых.

Заметив, что мертвецов становится слишком много, лейтенант отдал приказ отступать — к стенам и проходу в другой квартал, чтобы сократить приток противников. Если нежить будет пробиваться через узкий вход, сдерживать её станет проще.

Дориам исцелял всех, кого только мог, но казалось, будто армия Плети бесконечна. Словно ей нет числа.

Закрепившись в проходе, эльфы не пропускали мёртвых дальше. Любой, кто пытался прорваться, тут же получал сполна.

– Держать строй! Нельзя пустить их в Кель'Данас! Мы должны выстоять! – прокричал лейтенант.

Но в этот момент воздух разорвал свист летящих стрел и снарядов. Удар пришёлся в самый центр сопротивления, отбросив Высших Эльфов назад. Нежить тут же воспользовалась моментом, ворвалась внутрь и начала наступать со всех сторон. Чем больше солдат погибало, тем больше становилось их врагов. Плеть смыкала кольцо.

Артас наблюдал за этим издалека и криво улыбался.

Как можно наслаждаться подобным зрелищем? Каким чудовищем нужно быть…

Солнечное Сияние взревел и ринулся в атаку. С разбега он срубил голову некроманту, парировал верхний выпад скелета и разрубил его по диагонали. В следующее мгновение в его оружие вцепилась горгулья, пытаясь вырвать меч когтистыми лапами. Дориам обрушил на неё магию Света – тварь взвыла и рухнула на землю. Развернув клинок, он пронзил её насквозь.

Вытащив оружие, лейтенант был отброшен назад – поганище швырнуло в него другого эльфа. Быстро вскочив на ноги, Дориам помог солдату подняться и исцелил его раны. Тот коротко кивнул и снова бросился в бой.

Оглядевшись, лейтенант понял, что большинство его воинов пало. Их тела лежали на земле… но спустя мгновение поднимались вновь – с серой пеленой в глазах – и присоединялись к армии Плети.

Надежда начала угасать. Смерть казалась ближе, чем когда-либо. Эонис нигде не было видно, и Дориам был благодарен судьбе за то, что она не оказалась в этом аду.

Среди приближающихся его внимание привлекли двое эльфов, стоявших особняком. Оба были облачены в доспехи самой смерти. Один осматривал поле боя, словно выискивая что-то… или кого-то. Второй, без шлема, не сводил взгляда с лейтенанта.

Растрёпанные длинные белые волосы, иссохшее мертвенно-бледное лицо, тёмные круги под глазами, резко выступающие скулы. За его спиной покоился огромный двуручный меч с зеленоватым, будто осквернённым лезвием – зазубренным, расходящимся в стороны, словно топор.

Этот эльф-нежить казался пугающе знакомым.

Через секунду он, не отрывая взгляда от Дориама, коснулся второго. Тот тоже посмотрел на лейтенанта и наклонил голову набок, словно пытаясь что-то понять.

Слева возникло поганище. Его сокрушительный удар отбросил Дориама назад – такую силу было невозможно сдержать. Двое солдат бросились на помощь, но тварь расправилась с ними почти мгновенно: одного насадила на крюк, второго пронзила мечом и швырнула в сторону, как сломанную игрушку.

Вскоре в живых остался только Солнечное Сияние.

И вдруг Плеть замерла.

Артас спешился и медленно направился вперёд, злорадно улыбаясь.

– Я предупреждал тебя. Ничто и никто не остановит Плеть. Но ты… именно ты повинен в смерти всех этих эльфов, – он обвёл рукой поле боя. – Ты обрёк их на вечные муки. Обрёк на смерть.

Дориам был сломлен, но не побеждён. Слова Артаса эхом отдавались в его сознании, и всё же он нашёл в себе силы поднять меч. Менетил лишь искривился в усмешке и указал Ледяной Скорбью вперёд.

Сильвана в облике призрака устремилась к нему.

Выждав мгновение, жрец обрушил на банши экзорцизм и очищение. Удар отбросил Сильвану в сторону, и она рухнула рядом.

– Глупое создание! – взревел Артас. – Ты ещё ничтожнее, чем была при жизни, банши!

Дориам заметил, как Сильвана странно шевельнула руками – будто впервые могла управлять собой. На её мёртвом, прозрачном лице мелькнула тень улыбки… и тут же исчезла. Банши вернулась за спину Артаса, но теперь смотрела ему в затылок.

Рыцарь смерти начал приближаться.

С криком Дориам ринулся на Повелителя Плети. Их клинки скрестились – на уровне лица, затем ног… и в третий раз – на уровне тела. Этот удар стал последним.

Тёмная магия разрушила оружие, отбросив эльфа далеко назад. Осколки расколотого меча вонзились в тело, вызвав сильнейшее кровотечение. Алая кровь залила белый камень Луносвета.

С трудом поднявшись, Дориам прижал левую руку к животу. Неясно как, но он схватил лежавшие рядом одноручные мечи, заставил себя встать и, покачиваясь, приготовился принять следующий удар.

Силы стремительно покидали его, но он продолжал защищать всё, что было ему дорого. Липкая кровь стекала вдоль клинков и тонкой струйкой капала с кончиков лезвий. Давление поднималось, зрение мутнело, мир расплывался и темнел.

Было невыносимо больно.

– Хмх. Даже перед лицом самой смерти ты остался верен своим принципам. Защищаешь этот город, свой народ, который и так уже обречён.

После этих слов его голос начал звучать приглушённо и искажённо. Иногда – слишком громко, с жутким эхом, отдающимся в ушах и глубинах сознания. А затем он и вовсе продолжил… голосом Никсеры.

– Ты производишь неизгладимое впечатление. Каждая твоя попытка оставляет желать лучшего. Но всё равно…

единственное…

…что

ты…

…можешь

это…

…сдаться.

– Нет… – Дориам встряхнул головой. Мир вокруг окончательно плыл. – Я буду бороться…

–…бороться бесполезно. Спасения нет. А твоё желание выжить – лишь отчаянная игра ребёнка, наивно полагающего, что способен справиться с неизбежным.

– Это моё решение…

–Повторяй себе это почаще. Перед зеркалом. Быть может, начнёшь верить.

– Я никогда не перестану верить.

–Какие бы фантазии ты ни тешил, какие бы надежды ни питал – всё это тщетно. Убеждай себя в обратном…

–…в конце концов, ты останешься один…

– И когда сил на борьбу уже не останется, когда ты окончательно сдашься, тогда ты поймёшь, что эта твоя «битва» была проиграна ещё в самом начале…

– Я ещё не проиграл…

–…это конец. Все погибли. Никто никого не спас.

– Значит… это смерть.

–Когда живые сталкиваются со смертью, это меняет их полностью. Они становятся другими. Но каждый воспринимает её по-своему: кто-то замирает в страхе, не в силах пошевелиться; кто-то бездумно бежит ей навстречу и отдаёт жизнь понапрасну… а кто-то бросает ей вызов, побеждает – и становится лишь сильнее.

– Это мы ещё посмотрим.

Расплывающееся изображение вновь сошлось воедино. Стоя рядом с Артасом, Дориам атаковал его серией выпадов – но этого оказалось недостаточно. Рыцарь смерти с лёгкостью отразил удары, развернулся и нанёс удар Ледяной Скорбью снизу-вверх. Лейтенант вновь рухнул на землю.

Неужели… это конец?

И с этим ничего не поделать?

Он подвёл свой народ. Свой титул. Всех, кого любил, обрёк на смерть. Сегодня пало множество эльфов. Они лежали рядом – бездыханные, бледные.

На последнем дыхании Солнечное Сияние видел перед собой обрывки собственной жизни.

Мардонос, стоящий рядом с совсем ещё маленькими Дориамом и Келестусом…

– Просто ты при исполнении… – прозвучал приглушённый детский голос.

Отец удивлённо поднял брови, затем улыбнулся, поцеловал и обнял обоих.

– Вы – самое дорогое, что есть в моей жизни. Помните это.

Другой момент – после того, как командир показал сыну фамильное древо. Мардонос был тронут словами Дориама до глубины души и приобнял мальчика.

– Спасибо, отец. Я люблю тебя.

– Я люблю тебя, сын.

Очередной фрагмент…

Бенонис спешила навстречу детям и крепко обняла их, узнав об атаке на Деревню Золотистой Дымки.

– Дорогие мои… я так волновалась! Где вы были? – её голос дрожал, но она старалась держаться.

Этот момент сменился другим: мать и сын сидели на диване на балконе.

– Я понял, мам, – Дориам улыбнулся и поцеловал её руку.

Затем всё перенеслось к Келестусу…

– Спасибо тебе! Спасибо! Я тебя обожаю! – он бросился в объятия брата.

– Тише-тише… Только пока не говори отцу. Я ещё не решил, как ему сообщить, – Дориам отстранился и глубоко вздохнул.

Позднее они шли по зелёным холмам у берега.

Келестус улыбнулся. Дориам приобнял брата за шею.

– Пусть я и недолюбливаю этого мерзавца, но должен признать… его приёмы ближнего боя впечатляют.

– Пусть это останется между нами, – рассмеялся старший. Младший утвердительно кивнул.

Совсем молодой Дориам находился в целебном крыле…

– Лекари сказали, ты принёс меня на руках, – эльфийка подошла ближе, почти вплотную, глядя прямо в глаза своему спасителю.

Он чувствовал её дыхание, а внутри словно что-то перевернулось. Было тепло. Спокойно. Такого он не ощущал никогда раньше. Его первый раз, когда он понял, что такое любовь.

– Я… я не мог тебя оставить. Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

– Спасибо, – прошептала она.

Затем всё изменилось.

Родная обстановка. Совсем недавно. Уже взрослая Эонис сидела на Дориаме, касаясь его носом. Глубоко вдохнув, она узнала знакомый аромат.

– Ммм… Бромель.

– Твой любимый. Помнишь?

– Как и твой. Пить в одиночку – подло, не находишь? Мог бы захватить и мне бутылочку.

Он молчал, лишь смотрел на неё зачарованно. Эонис наклонилась ближе, и их губы слились в горячем, страстном поцелуе.

– Так почему ты не спишь?

– Ждала тебя. Хотела сообщить радостную новость.

– Какую?

– А вот! — она легко шлёпнула его по лбу. – Принёс бы ты Бромель…

– Да ну, брось. Рассказывай.

– Нет. Будет тебе уроком.

– Так нечестно.

– Честно, честно, – рассмеялась она.

Её взгляд говорил больше любых слов. Дориам убрал прядь волос с её лица, спрятав за ухо – так, как она сама любила делать. Он обнял Эонис и прижал к себе, чувствуя дыхание и биение её сердца.

Теперь… всё было иначе.

Те воспоминания, что когда-то дарили тепло и радость, теперь приносили лишь боль. Горечь. Разочарование. Они не станут началом новой жизни, полной любви и заботы. В их доме никогда не зазвучат шаги маленьких ножек и радостные крики: «Мама! Папа!»

Они останутся лишь… воспоминаниями.

Артас подошёл ближе к дёргающемуся в конвульсиях эльфу и пинком перевернул его на спину. Тот смотрел в пустоту и захлёбывался кровью. Рыцарь смерти не стал давать ему второго шанса – развернул клинок и вонзил его прямо в сердце.

Короткий стон.

Глаза Дориама расширились.

Когда Менетил вытащил меч, Солнечное Сияние сделал последний вдох… и больше не шевелился.

В конце концов Артас добрался до Солнечного Колодца.

По пути он уничтожил множество Высших Эльфов, включая короля Анастериана и всех членов Совета. Останки Кел'Тузада были погружены в воды источника магии, осквернив его навеки. Некромант воскрес в облике могущественного лича и стал служить принцу в его дальнейших замыслах.

Вскоре до Кель'таса дошли трагические вести. Хоть остатки Плети в долине и представляли угрозу, истинная опасность исходила от осквернённого Солнечного Колодца. Источник продолжал питать эльфов – но уже искажённой, смертельно опасной магией.

С помощью выживших магов Кель'тас рассеял осквернение, избавив народ от проклятия… но не предвидел последствий утраты колодца.

Глаза эльфов приобрели зелёный оттенок. Вскоре Кель'тас переименовал Высших Эльфов в Кровавых – син'дорай, «детей крови», в память о павших в трагедии Кель'Таласа.

Но лишённые источника магии, эльфы страдали. Болели. Умирали. Старики и младенцы не выдерживали истощения. Народ оказался на грани вымирания.

Кель'тас отчаянно искал новые источники силы. Поиски привели его в иной мир – Запределье, разрушенный Дренор.

Там пути эльфов разошлись.

Одни остались восстанавливать Луносвет под руководством Лор'темара Терона. Другие рассеялись по Восточным Королевствам. Третьи отправились в Запределье вслед за принцем.

Что было дальше…

Это уже другая история.

Спустя несколько лет, в Восточных Чумных Землях, в небе парила некрополь-крепость Акерус – Чёрный Оплот.

Построенный скелетообразным архитектором Обрахиимом, он служил местом, где под личным надзором Короля-лича рыцари смерти обучались одной цели – уничтожению Алого ордена и Серебряного Рассвета, последних бастионов Света.

Залы Акеруса были завалены телами павших героев. Под надзором устрашающего инструктора Разувия некроманты Плети поднимали мёртвых. Достойные облачались в одеяния «Вестников Артаса». Недостойных пожирали вурдалаки. Других держали в цепях – чтобы посвящённые убивали их во время обучения.

Король-лич, облачённый в Доспехи Господства, носил корону с инкрустированным по центру синим сапфиром. В руках он сжимал Ледяную Скорбь – рунический двуручный меч, истощающий холод и саму суть смерти.

Перед ним, преклонив колено, стоял один из достойных – в латных доспехах и с капюшоном, скрывающим лицо. Они находились на балконе Акеруса, над которым возвышался гигантский пылающий фиолетовый глаз, спокойно обозревающий земли внизу.

–Твоя прежняя жизнь больше не имеет смысла, – раздался низкий, искажённый голос. –Ты и твоя душа теперь принадлежите мне.

–Да, повелитель…

– Ты будешь носить новое имя. Имя, что определит твою судьбу как воина Плети.

–Меня зовут… Никсера.