What's in your head?

Глава 1: Джинн с Тоником

После целой вечности ожидания что-то стало меняться.

Внезапно я понял, что вижу.

Смотреть, правда, было особо не на что – вокруг было темно, как в могиле. Я умер? Судя по тому, что я вообще ничего не чувствую – похоже на то. Говорят, если после сорока у вас ничего не болит, значит, вы умерли. У меня ничего не болело, но и чувствительности не было – я не чувствовал ни рук, ни ног… в общем, ничего. Но видел, правда, видел только всё ту же непроглядную мглу.

Затем пришли звуки. Звук. А точнее, голос. Женский, или даже девичий, приятный, такой называют почему-то «грудной». И голос сказал одну-единственную фразу:

- Ну всё, теперь мне пи…, - нет, пожалуй, последнее слово я упоминать не буду. В конце концов, к нему есть и приличные синонимы: амба, капут, гаплык…

Прежде, чем я что-то подумал, я произнёс:

- Это ещё почему вдруг?

Ответом мне стали всхлипы. От них мне стало не по себе. Женский плач вообще действует на мужчин, кхм… не самым лучшим образом.

- Да не ревите Вы, не знаю, как вас там зовут, - сказал я мягко. – Если Вы попали в беду, давайте подумаем, как из неё выпутаться.

Эх, вот такая наша мужская доля. Я понятия не имел, с кем вообще разговариваю, но эти всхлипывания… когда женщина плачет, нормальный мужчина чувствует непреодолимую потребность помочь. Хотя бы для того, чтобы этот плач прекратился.

Мои слова, однако, вызвали странную реакцию:

- О чём подумать? – сквозь плач прорвался истерический смешок. – Зачем тянуть, давайте уже, делайте своё дело.

- Какое дело? – не понял я.

- Как будто я не знаю, как джинны поступают с одинокими путниками! – ответила она с вызовом. – Вы выпьете мою душу и займёте моё тело!

Откровенно говоря, я был сбит с толку. О чём это она вообще?

- Полцарства за китайский фонарик, - пробормотал я себе под нос. – Включите свет, темно дышать!

И, словно по сигналу, свет включился, осветив место, где я находился. А находился я в небольшой комнатке, метра три на четыре, не больше, зато с очень высоким потолком. Серые стены, на вид – бетонные, с какими-то нишами, в которых стояли бетонные же параллелепипеды. Пол в чёрную и белую клетку. Сводчатый потолок, по сторонам которого располагались источники света. Дверь с различимой за ней лестницей….

В комнате не было никого, кроме меня и моей собеседницы, оказавшейся девушкой лет двадцати пяти. Худенькая, если не сказать, хрупкая; довольно чумазая, а главное – рыжая, притом, очевидно, не крашеная, так как рыжими были не только спутанные волосы, довольно коротко обрезанные, но и ресницы, и даже брови были рыжеватыми. Цвет глаз я определить не смог, поскольку…

…поскольку моё месторасположение в этой комнате меня несколько удивило – похоже, я находился на высоте два с половиной – три метра от пола. При этом я не мог взглянуть прямо себе под ноги, чтобы убедиться в наличии этих самых ног, и, если на то пошло, рук; конечностей я по-прежнему не чувствовал, впрочем, как и остального тела. Возможно, я бесплотный дух? Как же я тогда вижу и говорю?

Одета моя собеседница была скудно – коричневые шорты, майка непонятного цвета, хорошо обтягивающая, хм, фигуру (именно это обстоятельство позволило мне безошибочно определить, что это именно девушка, а не парень-подросток). На ногах – нечто вроде индейских мокасин – не то сапоги, не то толстые носки, прикрывающие щиколотку. Рядом с ней на полу стоял рюкзак с откинутым клапаном.

- Да будет свет, сказал монтёр, - заметил я. – Ну вот, теперь я Вас вижу, можно и поговорить.

- Как будто раньше не видели, - пробормотала она себе под нос. – Говорят, что джинны прекрасно видят в темноте.

- Очень рад за них, - сказал я. – А мне с этим не повезло.

- Заговариваете мне зубы, - заметила она. – А потом наброситесь, и… эх, а нам говорили, что Соломон Давидович всю вашу породу под корень извёл.

- Вы бы лучше представились, - заметил я, попутно стараясь получить хоть какой-то контроль над своим телом. Бесполезное занятие! Такое впечатление, что тела у меня вовсе нет.

- Разбежалась, - огрызнулась девушка. – Чтобы Вам легче было выпить мою душу и занять тело? Нет уж, сами справитесь!

- Да зачем мне пить Ваше тело?! – взорвался я. – Вы хоть это мне можете объяснить?

- Потому, что джинны всегда так делают, - ответила она, - именно поэтому Соломон Давидович сумел…

- Вы что, думаете, что я – джинн? – удивился я.

- А кем Вы ещё можете быть? – пожала плечами она. – На гуля Вы не похожи, на марида тем более... может быть, Вы шайтан?

- Сама ты шайтан, - сказал я, и попытался сплюнуть, но плевать оказалось нечем. Поскольку губ и языка я тоже, как бы, не чувствовал. – Приходит, обзывается… с чего ты вообще решила, что я джинн?

- А Вы себя в зеркало-то видели? – спросила она. О, интересно…

- Ты здесь видишь какие-нибудь зеркала? – поинтересовался я. Она отрицательно покачала головой. – Так как же я выгляжу?

- Как джинн, - ответила она. – Ростом в семь-девять локтей, зеленокожий, прозрачный. Нет, Вы не можете быть ни гулем, ни шайтаном, ни маридом. Вы абсолютно точно джинн. Нам с детства запрещали трогать предметы, на которых печать Давида Соломоновича, но я клянусь, на Вашем канопусе не было этой печати, значит…

- Канопус – это, вроде, звезда такая, - сказал я.

- Канопус – это древний сосуд, содержащий… - она замялась. – Ну, вообще-то, там могло быть что угодно. В незапечатанных канопусах часто находили чистую энергию. Или знания. Иногда очень странные. А в некоторых канопусах обитают духи: джинны, шайтаны…

- А гули? – спросил я. Это сумасшествие, кажется, начало распространяться и на меня.

- А гули – это просто стражи мастабы, - охотно поведала девушка. Кажется, она решила, что, пока мы ведём диалог, её душа будет в безопасности, поэтому принялась косплеить Шахерезаду, травя байки из тысяча и одной ночи. Во всяком случае, джинны и шайтаны – это точно что-то из арабского фольклора, правда, остальные её непонятные слова я так и не расшифровал.

Кстати, слушая девушку, я попутно пытался… не знаю, как это описать. Поймать сам себя, что ли. Мало того, что я не чувствовал своего тела – я, в общем-то, не помнил, кто я вообще такой. А может, я и правда джинн? Тогда почему я этого не принимаю на подсознательном уровне? С другой стороны, а кто я тогда, если я не джинн?

- Вырастет из сына джинн, если сын – джиннёнок, - пробормотал я. Нет, какие-то воспоминания у меня были, но они всплывали на поверхность хаотично, как обломки погибшей подводной лодки. Например, я откуда-то знал, что язык, на котором мы общались, называется русским, и он для меня родной. А все эти джинны и шайтаны – персонажи из совсем чужой культуры – арабской, ближневосточной, персидской… – А откуда вообще берутся джинны?

- Из канопусов, - с готовностью ответила девушка. – Хотя канопус для джинна – это, скорее, темница. Любой джинн, по неосторожности выпущенный из канопуса, тут же съедает душу того, кто его выпустил, овладевает его телом и разрушает свой канопус.

- Что-то я не голоден, - заметил я. – Во всяком случае, есть тебя мне не хочется.

- Почему? – удивилась она. Я мысленно пожал плечами, поскольку физически пожимать было нечем:

- Может быть, потому, что у тебя нет красной шапочки?

- Я Вас не понимаю, - призналась она.

- А я тебя не понимаю, - ответил я. – Все эти джинны, мадриты и прочие шайтаны мне вообще ни о чём не говорят. Так что, если тебе хочется отсюда удрать – скатертью дорожка. А на счёт твоей души не волнуйся, я бы лучше пирожков с ливером отведал.

Она робко захихикала:

- Джинны не едят пирожков. Они вообще не питаются человеческой пищей. Она для них слишком грубая.

- А чем же они тогда питаются? – спросил я.

- Душами, - ответила она. – Как и мариды, и шайтаны. А гули пьют кровь, если высшие, или едят плоть, если низшие.

- В наше время таких называли вампирами, - сказал я, пытаясь понять, когда это было – наше время. – И упырями соответственно.

- Ещё говорят, что дикари кормят джиннов, шайтанов и маридов, сжигая разную снедь. Но в Пограничье таких ловят и на кострах сжигают.

- Чумазое средневековье, - фыркнул я. – Но, вообще-то, я не шутил, ты можешь свободно покинуть мою холостяцкую квартиру, в любой момент.

- Вообще-то, не могу, - ответила она. – Дверь закрыта.

- Так открой её! – посоветовал я. Она фыркнула:

- Зачем Вы надо мной издеваетесь? Сами же знаете, что двери мастабы изнутри открыть невозможно…

- Ты хочешь сказать, что мы тут в ловушке? – спросил я. Таинственной мастабой девушка, очевидно, называла это помещение. Она кивнула, не ответив. – Не, так не годится. Так ты из-за этого так расстроилась?

- Ну, да, - нехотя призналась она. – А Ваше явление было последней каплей. Я взяла Ваш канопус, осмотрела его, думала, может, это духовный ключ от дверей мастабы. Иногда такое встречается. Хотя, кажется, эту мастабу обнесли ещё до меня, и ключ с собой утащили. Но я подумала – а вдруг? Случайно активировала канопус, а там Вы.

- Замечательно, - сказал я, – ну, как бы там ни было, а я попробую выбраться отсюда. Мне здесь неуютненько. – С этими словами я попытался двинуться в сторону двери…

И не смог. Потому что, если честно, вообще не понимал, как двигаться. Для того, чтобы идти, нужны ноги. Чтобы лететь – крылья. У меня, по моим ощущениям, не было ни рук, ни ног. В принципе, ничего, даже хвоста.

И захочешь сделать зарядку, а нечем. Бывает ли зарядка для джинна? Это если я джинн, конечно.

Рыжая покачала головой:

- До тех пор, пока Вы не завладеете чьим-либо телом, Вы не можете удалиться от своего канопуса. Потому я и говорю, что я обречена. Моё тело нужно Вам для передвижения. Даже если Вы не хотите выпивать мою душу, Вы вынуждены будете овладеть им, чтобы покинуть мастабу. Не буду врать, у Вас это получится.

- С чего ты так решила? – спросил я.

- Потому, что эта мастаба принадлежит Вам, - ответила она. – Иначе вам не удалось бы зажечь в ней свет. Или Вы думаете, что мне нравилось сидеть здесь в потёмках? Но свет включить могли только Вы. И замок тоже только Вы сможете открыть, он на Вашу ка настроен.

Мне хотелось задумчиво почесать затылок, но, во-первых, в присутствии дамы это неприлично, а во-вторых, чтобы почесать затылок, надо, чтобы он хотя бы был.

- Слушай… - сказал я. – Ок, ты не хочешь называть своё имя, не знаю, почему, но, может, у тебя есть какое-то прозвище? Мне же надо тебя как-то звать!

Она махнула рукой:

- Какая уже разница! Меня зовут Антонина, можете звать меня просто Тоня. Так-то я боярыня Антонина Морозова.

Вот тебе раз. Боярыня Морозова. И как это сочетается со всем этим винегретом из шайтанов и канопусов? Имя-то явно русское!

Она расценила моё молчание по-своему:

- Да, мы из свиты Наместника.

- Надеюсь, ты мне потом об этом подробнее расскажешь, - сказал я, обдумывая свой план. – Скажи мне, Тоня, а этот ригель… тьфу, канопус – он тяжёлый? Унести сможешь?

- Вообще-то, я его в рюкзак хотела засунуть, - ответила она, - пока вас случайно не вызвала.

- Ладушки, - я бы кивнул, если бы было, чем кивать. – А что такое ка? Надеюсь, это не прозвище, хм, большого удава?

Она пожала плечами:

- Ка – это ка, то, что заставляет тело двигаться. У джиннов оно накапливается, с его помощью они творят свою магию.

- То есть, если я джинн, то у меня должна быть магия? – переспросил я.

- Ну, Вы же заставили свет зажечься? – ответила она.

Кстати, а как я это сделал? Мог ли я зажечь свет дурацкой присказкой? Потому, что вручную я, наверно, не смог бы это сделать. Ввиду отсутствия рук, не говоря о том, что я понятия не имею, где выключатель…

Но ей, в принципе, об этом знать не обязательно. Слабость и беззащитность – слишком сильное оружие женщин против гетеросексуальных мужчин. Признаюсь, мне эта замухрыжка уже была симпатична, несмотря на перепачканную мордаху и всколоченное воронье гнездо вместо причёски. А поэтому пока стоит подержать её на расстоянии вытянутой руки… которой у меня, судя по моим ощущениям, вообще нет.

- Вот видишь, - сказал я. – У меня есть магия. И я могу выпить твою душу. Но не сделал ни того, ни другого. Может быть, не стоит меня так бояться?

- Я не знаю, - сказала она, всхлипнув. – Я уже, в принципе, ничего не понимаю. Если верить легендам, Вы давно должны были пожрать мою душу, тем более, что ваша мастаба была запечатана сотни лет, и Вы наверняка проголодались. А вместо этого Вы ведёте со мной беседы, да ещё и пытаетесь успокоить. Что Вы от меня хотите?

- Для начала, я хочу, чтобы ты поднесла мой… как эта хренотень называется, напомни?

- Канопус? – неуверенно сказала она. Я кивнул, ну, или, точнее, представил себе, что кивнул:

- Ага, вот именно его. Поднеси мой канопус к двери. Я попробую открыть замок.

- И что дальше? – спросила она.

- И ты сможешь убраться подальше отсюда, - сказал я. – Раз уж тебя так пугает моё общество.

Внезапно, она опять всхлипнула:

- Дело в том… дело в том, что мне некуда идти. И я не знаю, что делать дальше.

Глава 2: Сбежавшая невеста

Моя новая знакомая, кажется, опять вознамерилась рыдать, а я терпеть не могу женских слёз. Пришлось её останавливать:

- Так, стоп. Давай ты сейчас успокоишься, и расскажешь мне всё с самого начала, хорошо?

- Хорошо, - неожиданно легко согласилась она. – А как Вас зовут?

А как, кстати, меня зовут? Тут я понял то, что не до конца осознавал с самого момента своего пробуждения – я совершенно не помню, кто я и откуда. Ретроградная амнезия у меня, что ли? Самое забавное – я помнил множество вещей, но они не складывались в единое целое. Кто я? Откуда? Кажется, я жил в стране под названием Россия. Или я оттуда родом? Я помню, что я знал когда-то четыре языка – русский, английский, хинди и один из китайских диалектов, кантонский, что ли?

Как, чёрт возьми, меня зовут?!

- Ты можешь называть меня… - сначала я хотел брякнуть «Хоттабыч», но потом почему-то передумал, и сказал, - можешь называть меня Хайрадддин.

- Хорошо, светлейший Хайраддин, - кивнула она. – Я Вам не солгала, и если правда, что джинны умеют читать мысли, Вы наверняка уже это знаете. Меня зовут Антонина Морозова, и я – младшая дочь боярина Василия Морозова, потомка Дионисия Морозова, который был командором у Первого Наместника Германа Кременщикова.

Всё это мне ровно ни о чём не говорило – разве что словосочетание «боярыня Морозова» вызывало какой-то смутный образ в памяти – женщина в шубе на санях…

- А ты сколькими перстами крестишься, тремя или двумя? – неожиданно даже для себя спросил я. Но она ответила, автоматически:

- Тремя, конечно, кто ж двумя перстами крестится? А что?

- Да так, ничего, - ответил я. – Продолжай, что ли.

- В общем, удел моему отцу в наследство достался не маленький – Денисов Редут, - продолжила она. – Да к тому же на юге, совсем рядом с Великими Гарями. Поэтому…

- Что за Великие Гари? – не понял я.

- Это то место, где мы сейчас находимся, - охотно ответила она. – До Катастрофы здесь были города… наверно, заселённые джиннами, шайтанами и маридами. Во всяком случае, здесь их было много, пока Соломон Давидович не нашёл все скрытые мастабы, и не запечатал не… кхм, ваше племя своей Печатью. Гарь – просто кладезь вещей и технологий до-катастрофического периода – нет, конечно, многое не сохранилось, но и того, что осталось, достаточно, чтобы стать сказочно богатыми. Правда, пойти на Гарь не каждый решиться – тут и гули водятся, и что похуже, не говоря уж за не… простите, за представителей вашего племени. На Гарь ходят Охотники, и для того, чтобы стать Охотником, надо долго готовиться. А поскольку мой отец в нашем поместье появлялся нечасто, я… ну, так вышло… дядька мой был Охотником, пока не потерял руку от скверны, отец ему доверял, поскольку он был до потери руки сотником его рынд. Потому, когда к войне и Охоте дядька стал негоден, он и поставил его дядькой для меня.

- В смысле, поставил дядькой? – не понял я. – А до этого он кем был, тёткой?

- До этого он был рындой и опричником, - пояснила она, потом забавно наморщила лобик. Вообще, у неё была очень живая мимика, и это тоже меня волновало – всю жизнь на таких западал. В моё время (внезапно прилетело воспоминание) у многих женщин лица были прекрасными, но неподвижными, как у кукол. Интересно, почему? – А, я поняла. Дядька – это не брат отца или матери. Это тот, кто выполняет функции отца для ребёнка, если отец в отлучке. Мамка и батя всё больше в столице были, вот потому воспитывали меня дядька да нянюшка.

- Выпьем, няня, где же кружка, - пропел я, и вспомнил, что раньше не употреблял алкоголя… и других веществ. Только курил много. Интересно, что наркота и алкоголь у нас продавались вполне легально – наркотики по рецептам в аптеке, алкоголь – вообще на каждом углу, а вот курение было под строгими ограничениями. – Я понял, дядька и няня заменили тебе родителей. Если ты сбежала из дому по этому поводу…

- Не поэтому, - сказала она. – Я, наверно, слишком долго рассказываю, но Вы же не поймёте, если не будете знать подробностей. В общем, дядька водил меня к границам Гарей – должно быть, скучал по Охоте. Когда мне было года четыре, я от него как-то улизнула. Подробностей я не помню, знаю, что дядька нашёл меня и, кажется, спас от какой-то нечисти. Думала, что он ругать меня станет, но нет; вместо этого он начал проводить со мной тренировки по Охотничьему промыслу. Мол, раз мы живём посреди Гари, лишним это не будет… а мне кажется, что ему просто хотелось опять ходить в Охоту. Особенно с тех пор, как ему новую руку приживили.

- Донорскую, что ли? – удивился я.

- Руку марида, - ответила она. – Я уже говорила, что мы с дядюшкой с детства ходили на Гарь. Меня к ней влекло, и не просто так – я часто находила какие-то интересные штуки, которые дядюшка продавал Конклаву.

«Ага, значит, у милого дядюшки во всём этом был свой интерес, - подумал я. – А девочка-то, поди, думала, что он её капризы выполняет по доброте душевной» …

- …а однажды я нашла канопус, - сказала она.

- Такой, как у меня? – уточнил я. Она покачала головой:

- Нет-нет, Ваш канопус – это вообще нечто невероятное. Но и тот был необычным, даже дядюшка таких не видел. Плоский, и раскрывался, как книжка. Но в этой книжке ничего не было написано. Мы его принесли в Конклав, и те за эту находку присоединили дядюшке руку марида. Это очень сложная операция, такие только в Конклаве делают. А мне подарили пони.

- Слушай, - сказал я, - напомни мне потом кое-что у тебя спросить, хорошо?

На самом деле, её рассказ о странном канопусе, похожем на книгу, меня заинтересовал. Он мне напомнил о чём-то, но я никак не мог понять, о чём именно. И её слова, что мой канопус, по её мнению, нечто невероятное, тоже нуждались в пояснении.

- Хорошо, - сказала она, и потянулась к рюкзаку; для этого ей пришлось встать на четвереньки. Я бы отвернулся, но как это сделать, понятия не имел. А поза её будила во мне совсем не те чувства, которые могли бы возникнуть у джинна… насколько я понимаю. Хотя, что я знаю о джиннах?

Девушка, тем временем, достала из рюкзака флягу, свинтила крышку с неё, и отхлебнула:

- В горле пересохло чего-то, - пояснила она. - Так вот, я, наверно, лет с двенадцати думала, что стану охотником. Конечно, это, вроде, и не женское дело, но женщины среди охотников встречаются, пусть и редко. В конце концов, отцу с матерью до меня дела не было, боярство всё равно наследует кто-то из моих братьев, их у меня трое, я самая младшая. Если бы мой отец был такой, как мой дед Пётр или прадед Павел, так, наверно, и случилось бы. Но в Трёхсвятительске жизнь совсем другая, а мои родители там родились и выросли – отец Пажеский корпус закончил, бабушка по матери была фрейлиной у самой Галины Кременщиковой, сестры Наместника Виктора. В общем, они от наших пограничных дел далеки были, как Денисовский Редут от Рухнувшей Дамбы. И расклады у них были свои, в том числе и на меня.

Она стукнула кулачком по полу:

- Они даже не соизволили приехать лично! Просто прислали гонца. Я, когда мне исполнилось восемнадцать, подала прошение в Охотничью лигу, а до этого мы с дядюшкой присоединились к ватаге его племянника Михея, тоже охотника. Он один из известнейших в Пограничье, но дядюшку уважает и слушается. Правда, тот при его людях им не командует – нельзя подрывать авторитет командира ватаги!

- Логично, - кивнул я, опять-таки, мысленно.

- Михей уже разговаривал обо мне с членами лиги, и был уверен, что меня примут, когда мне двадцать один исполнится. Он готов был даже задним числом мне дать статус ученика, чтобы стаж зачли. И в этом не было бы обмана – фактически, я и так была у них с дядюшкой учеником.

«И, вероятно, приносила им нехилый профит в виде найденных на Гари артефактов», - отметил я про себя.

- Но в Лиге есть такие «охотники», - последнее слово прозвучало с очевидным скепсисом, - которые за пределы линии редутов никогда не выезжали, а уж на Гарях не были ни разу. Зато в салонах Трёхсвятительска они как рыба в воде. В общем, полагаю, новость как-то дошла до моих родителей. В итоге, гонец привёз мне от отца распоряжение готовиться к выезду в столицу. Даже не объяснив, почему. А мы как раз собирались на Гарь идти, к Вольноозеру, там всегда есть, чем поживиться. Гулей мало, зато встречаются мариды, шайтаны… в общем, прогулка интересная и небезопасная.

Когда она всё это говорила, у неё даже лицо просветлело. Глаза так и горели. И эта мимика… она меня просто завораживала. Плавная, непосредственная, милая…

- А джинны? – спросил я.

- Что джинны? – не поняла она.

- Джинны на Вольноозере есть? – уточнил я. Она пожала плечами:

- Да кто ж его знает? Твой народ – самый странный из всех. И самый близкий к людям. Джинн, который завладел телом человека, может жить среди людей долгие годы, а потом вернуться в пустой канопус и ждать следующую жертву. Даже шайтаны так не умеют, они, если вселяются, то превращают человека в монстра, одержимого жаждой разрушения.

- Так что там дальше-то было? – поинтересовался я.

- Ну, я через гонца отцу передала, что никуда ехать не собираюсь, мне и в поместье хорошо. Когда вернулась с Вольноозера, меня уже новый гонец ждал – с длиннейшим посланием о том, как хорошо жить в столице, да ещё и при дворе. Было бы мне лет десять, я бы на такое, может, и купилась. А сейчас… в общем, завязалась между нами оживлённая переписка, я ходила на Гарь, а в перерывах отбояривалась от предложений перебраться в Трёхсвятительск, и всё думала, чего это папашка ко мне так привязался. Наконец, я получила весточку и от матери – то ли она сама написала, то ли отец попросил. Длинное такое письмо, с перечислением всех придворных прелестей, но под конец матушка таки проговорилась, зачем вся эта канитель – оказывается, меня сосватали за сына княжича Кодьяцкого, который заканчивает пажеский корпус, и ему непременно нужно жениться, чтобы не идти в наместнические стрельцы.

У меня голова пошла кругом. Всё это было так странно. Пажи, стрельцы, бояре… как сказка какая-то. Или игра. Были такие игры в моё время. При мысли об игре я буквально почувствовал, что что-то упускаю, что-то очень важное.

- Всё бы ничего, - продолжала Тоня, но Кодьяцкие – не просто князья. Ситцевы да Кодьяцкие – у них влияния больше, чем у Наместника, пожалуй. Говорят, что Наместник Владислав хотел сблизиться с Империей – нет, мы с исторической Родиной не воюем, торгуем и всё такое, но, по сути, каждый знает, что переселенцы – изгнанники, хотя никто уже не помнит, почему. Первый Наместник, Герман, говорят, приходился Императору Константину IV братом, и от рождения звался Георгием. Так вот, я, конечно, отписалась родителям, что даже думать не хочу ни о какой свадьбе с каким-то пажом, которого я даже не видела. Пусть хоть из рода изгоняют, но я ни в какой Трёхсвятительск не поеду! Следующий гонец привёз мне письмо, написанное уже чужим почерком, и очень короткое. Буквально одна фраза: «Кодьяцким не отказывают».

Честно говоря, я это всерьёз не приняла, но буквально на днях…

- Постой, - сказал я. – А сколько, говоришь, тебе лет?

- Без двух месяцев двадцать один, - ответила она. – Раньше этого возраста замуж не выдают. Так вот, ко мне пришёл дядюшка, и сказал, что за мной едут из Трёхсвятительска. Охотники видели большой конвой из опричников князя Кодьяцкого у Артели Рябова – это два дня пути от нас. О том, что едут за мной, узнали из разговоров этих опричников в путевом кабаке.

Мы с дядюшкой долго говорили; поначалу, он сам меня убеждал, что лучше смириться. Княгиня Кодьяцкая, де – это лучше, чем охотница Тоня. Но, когда понял, что меня не переубедить, сказал, что поможет мне уйти на Гари – но не более того. Охотники мне сочувствуют, но помогать не будут, поскольку за сопротивление охотничью вольницу могут и урезать. Такое уже было, бунт Стёши Ровнозадова. Тогда от Денисовского редута до самой Гавани Находки, через каждую версту стояли столбы с привязанными охотниками – гулям пиршество было, по всему Граничью.

У Наместника и князей и полки стрелецкие, и гуляй-города, и крылатые гусары, а у охотников что? Только опыт да артельное оружие, которое хоть и с приблудами, а с фабричным не сравнится. Так что, если воевода Кодьяцких затребует из охотников проводника, чтобы меня искать – дадут, и он будет честно идти по моему следу. И приведёт их ко мне. На этом моменте дядюшка опять предложил мне передумать, но я осталась при своём мнении…

Она встала с пола и прошлась по помещению, потягиваясь. Руки-ноги затекли, понимаю. У меня, наверно, тоже затекли бы… если бы были.

- Оставалось одно, - продолжила она. – Гарь – она ведь разная. Есть в ней такие места, куда и охотники заходить боятся. Башня-булава на севере, например. А чем дальше на юг, тем хуже. Вот я на юг и рванула. Зарядила пони под завязку и помчалась, что есть духу. Мне проще, я эти места знаю. Есть такие дороги, где пони до ста вёрст разогнать можно. Конечно, гусары быстрее, но я же тоже не вчера родилась – от гусаров пряталась, пока ехала. Забралась сюда – здесь вообще никто не бывал, по-моему, если у Башни охотники ещё появляются, то в Сердце Гари точно нет. У пони заряд закончился, пришлось оставить. Пошла пешком, да заприметила эту мастабу. Думала, может, найду канопус с энергией, а нашла Ваш. Абзац, как говорится, приплыли.

* * *

От автора: не стесняемся ставить лайки, если история вас заинтересовала. Чем больше лайков, тем быстрее выйдет следующая глава.

Глава 3: Вас приветствует Система

Мы редко задумываемся о том, как много для нас значит собственное тело, и практически не представляем себе, каково это, когда его нет. Сейчас у меня не было тела – я его не то, что не чувствовал, я ощущал его отсутствие - наверно, меня поймут только те, кто пережил ампутацию конечности. Только вот мне, походу, хвост обрезали по самую голову, ампутировав вообще всё, кроме самосознания. Ну да, я ещё обладал способностью видеть, хотя у меня не было глаз, слышать, не имея ушей и говорить без помощи голосовых связок. С этим стоило разобраться – мне надо было понять, как я вообще могу в таком виде существовать. И сделать это надо было как можно быстрее – подобное существование причиняло мне дикий дискомфорт – тут меня тоже поймут только те, кто при жизни потерял какую-нибудь заметную часть организма.

А Тоня, тем временем, всё-таки принялась хныкать, и я, как истинный джентльмен, поспешил её успокоить:

- Так, Тоник, прекращай расстраиваться. Всё могло бы быть и хуже, если бы ты встретила не меня, а… кхм, какого-нибудь другого джинна. Ну неужели у вас в сказках нет ни одного положительного персонажа моей расы? Про Хоттабыча никогда не слышала? А про лампу Алладина?

Она наморщила лобик, а потом грустно покачала головой:

- Не слышала. Во всех легендах джинны всегда опасные, агрессивные и враждебны людям.

- Ладно, - я попытался как-то её отвлечь, - расскажи мне лучше, что такое… канопус! Ну, как он выглядит?

- Он, вообще-то, на полу лежит, - сказала девушка, глядя на меня исподлобья. – Прямо под Вами.

- Видишь ли, я себе под ноги не могу взглянуть, и наклониться тоже, - это было чистой правдой. Я не управлял положением своего тела по причине отсутствия этого самого тела.

- Канопус как канопус, - пожала плечами она. – Цилиндр из неметалла на металлическом фундаменте. На дне, как правило, располагаются символы, поясняющие, что содержит канопус. Если в нём джинн или шайтан, то на дне стоит печать Давида Соломоныча. Я попыталась его перевернуть, чтобы донышко посмотреть, но он тяжёлый, зараза, и гладкий – выскользнул из рук, стукнулся об пол, и…

- Активировался, - задумчиво сказал я. – Очень странная активация получилась!

И тут у меня перед глазами поплыли строчки, которые дублировались приятным женским голосом:

«Вас приветствует программа-активатор системы «Вита Нова». В настоящий момент система функционирует в демонстрационном режиме. Чтобы перейти в режим частичного функционирования, Вам необходимо зарядить батарею устройства до пятнадцати или более процентов».

- Ты это слышишь? – спросил я у Тони.

- Что? – не поняла она. Одновременно ответила и Система:

«Я могу воспринимать Ваши голосовые команды, но рекомендую продолжать общение в безопасном защищённом режиме мысленных команд, не доступном для восприятия окружающими. Для этого Вам достаточно чётко сформулировать вопрос, который Вы бы хотели задать или команду, которую Вы собираетесь отдать.

ВНИМАНИЕ! В радиусе Вашего функционирования обнаружен объект, пригодный для переноса Вашего сознания. Объект позволит Вам перемещаться в пространстве, кроме того, Вы сможете пополнить свой заряд энергии, поглотив его психоэнергетическую сущность».

«Какой объект?» - не понял я.

«Человек разумный, рождённый естественным путём, пол женский, возраст шестьсот пятьдесят семь миллионов семьсот семьдесят две тысячи пятьсот семь секунд. Состояние объекта пригодное для перемещения, запас психоэнергии средне-низкий, его поглощение даст Вам семь целых, девяносто две сотых процента энергии. Подготавливаю перемеще…»

«ОТСТАВИТЬ!» - мысленно скомандовал я. Так вот где собака порылась, вот откуда ноги растут у этой истории о джиннах, поедающих душу! То есть, я могу обрести относительную свободу, если переселюсь в тело другого человека, перекусив, предварительно его «психоэнергетической сущностью», что бы не подразумевалось под этим термином. Ну, уж нет. Каннибализм мне претит, даже на энергетическом уровне. Тем более, что Тоня мне симпатична… о, Господи, Тоня!

Пока я общался с системой, Тоня в ужасе забилась в одну из ниш, и, кажется, визжала на ультразвуке – возможно, от ужаса.

«Начинаю вербальное общение с обнаруженным субъектом, - сообщил я системе на всякий пожарный случай. – На произнесённые мной слова не реагируй, отдавать команды буду мысленно».

«Принято, - сообщила система. – Начинаю плановую проверку доступных ресурсов».

Ну, вот и ладушки, пусть займётся чем-то полезным, - подумал я, и обратился к Тоне:

- Э-м, Тоня, ты чего это?

- В-вы… - говорить у неё получалось плохо. – Вы-ы-ы…

- Ну да, я, - сказал я, – твой старый знакомый джинн Хайраддин. Если верить моим легендам, я ещё должен выполнить три твоих желания. А ты в таком состоянии их не загадаешь. Так что бери себя в ручки и рассказывай, что тебя так напугало.

- В-вы измен-нились, - заикаясь, сказала она. – На какую-то с-секунду В-вы стали в-выгляд-деть так, как будто…

- Но потом я же вернулся в норму? – уточнил я. Она неуверенно кивнула. – Ну вот видишь!

- В-вы были таким… с-страшным! – сказала она.

- Это я тренируюсь, - сказал я. – А вдруг мы, когда выберемся, встретим каких-то врагов? Вот они меня увидят – то-то перепугаются!

- Эт-то т-точно, - сказала она, потупив взор. И всё-таки, она меня боится. В принципе, это не страшно, лишь бы страх её не парализовал. Вообще говоря, я сейчас очень нуждаюсь хоть в каких-то союзниках, чтобы покинуть эту не особо гостеприимную мастабу. Хотя бы. А в идеале – как-нибудь набрать эти самые пятнадцать процентов психоэнергии. Желательно при этом не закусывая мимопроходящими мирными жителями.

А Тоня в качестве союзника меня более, чем устраивала, и терять мне её не хотелось. Что делать?

«Для получения точной рекомендации следует полнее сформулировать вопрос, - ответила таинственная Система. – Вы хотели бы узнать, как не допустить отрицательного воздействия с Вашей стороны на данный субъект?»

«В точку! – ответил я. – Поймала на лету».

«Чтобы не допустить спонтанного негативного воздействия на любой субъект, достаточно Вашей воли, - ответила Система. – Ваше пожелание я воспринимаю как приказ о переводе субъекта в разряд ситуативных союзников. После получения субъектом этого статуса Вы больше не сможете вселиться в её тело или поглощать её энергию, но по-прежнему будете способны, по мере накопления Вами психоэнергии, оказывать на неё мотивирующее физическое или психологическое воздействие. Статус ситуативного союзника также позволит Вам в автоматическом режиме осуществлять защиту данного субъекта по мере имеющихся у Вас сил и желания».

- Слыхала? – я как-то забыл, что Тоня мою Систему не слышит. – Мы с тобой теперь союзники! Я не могу тебя есть и, наоборот, буду защищать, как сумею. Но если ты по-прежнему будешь впадать в панику, рыдать и так далее, не удивляйся, что однажды я могу пройтись ремнём по твоей филейной части… если найду ремень, конечно.

«И руки, чтобы им пользоваться», - подумал я, забыв, что теперь мои мысли слушает ещё одна дама, тоже бестелесная.

«Для перехода на уровень частичного функционирования Вам необходимо накопить пятнадцать процентов психоэнергии, - повторила эта внебрачная дочь Алисы от Сири. – В настоящий момент у Вас сохраняется неистощимый резерв в пять целых, сорок пять сотых процента; этот резерв позволяет бесконечно функционировать в демонстрационном режиме, но не даёт возможности перейти на следующий уровень».

«А кстати, шо я с этого буду иметь?» – уточнил я на всякий случай.

«В демонстрационном режиме Вы можете проецировать выбранную Вами аватару, делая её невидимой или видимой по желанию. Можете наблюдать окружающий мир в пределах способностей обычного человека; способны вербально коммуницировать с другими разумными существами и запускать программы настроенной на Вас электроники. Вы не можете перемещаться на расстояние более трёх целых, четырнадцати сотых ярда от своей канопы, осуществлять физическое воздействие на материальные объекты, невербально коммуницировать с разумными существами и активировать не настроенную на Вас электронику. Также Вы не имеете прямого доступа к Вашей памяти, а качество ассоциативной памяти снижено до пятнадцати процентов.

При переходе на уровень ограниченного функционирования Ваша аватара меняется на динамическую. Вы можете удаляться от канопы на расстояние трёх четвертей статутной мили, получаете возможность физического воздействия на материальные объекты, воздействие на электронику, имеющую системы ввода-вывода, ограниченное психологическое влияние в форме принуждения, генерации паники и так далее, а также качество доступа к памяти увеличивается до тридцати трёх процентов максимально, и Вы получаете возможность активных запросов к памяти с вероятностью ответа в одну шестнадцатую».

Дело ясное, что дело тёмное. А главное – я ведь интуитивно понимаю, как работать с этой Системой; более того, у меня очень странное чувство, что я должен знать об этой Системе намного больше, и управлять ею лучше, чем кто бы то ни было, но…

Вот представьте себе на секундочку: дикарь нашёл на дороге автомат. Или джип. Сможет он стрелять из автомата, управлять джипом? Точно нет. Он даже не поймёт, что это. Усложним задачу – тот же дикарь находит ноутбук, и включил его. Сможет ли он использовать это устройство?

Кстати, о ноутбуках…

«Канопус… - вспомнил я слова Тони, - плоский и раскрывающийся как книжка… уж не ноутбук ли они нашли? Но почему канопус?»

«У меня недостаточно информации для того, чтобы объяснить выбор названия для устройств моего типа, - тут же сообщила Система. – Вы постоянно допускаете ошибку, именуя канопу словом «канопус», которое является названием звезды в системе…»

«Я знаю, где находится Канопус! – перебил я свою занудную напарницу. – Значит, устройство, в котором содержится… моя личность? – называется канопа?»

«Да, - ответила система. – Канопа предназначена для сохранения Вашей личной идентичности с сохранением способности самостоятельно мыслить и принимать решения; также канопа обеспечивает возможность переноса Вашей личной идентичности на более совершенный физический носитель. К сожалению, Ваша личность в развёрнутом режиме потребляет огромное количество психоэнергии, поэтому для того, чтобы полностью задействовать все возможности Вашей личности, Вам следует найти источник пополнения энергии».

«Понял, не дурак, - сказал я мысленно. – Ищем розетку. Надеюсь, штепсель у канопы предусмотрен?»

«Вы используете архаичные термины, - заметила система. – Для пополнения энергетических запасов канопы можно использовать фазированную решётку, встроенную в защитный кожух канопы, причём решётка активируется по запросу, в случае обнаружения подходящего источника питания».

- Так что я должна была слышать? – спросила Тоня, которая на время выпала из моего внимания.

- Короче так, - сказал я. – Я отказался тебя есть, и поэтому теперь ты находишься под моей защитой.

- Почему? – удивилась она.

- Потому, что я так решил, - сказал я. – Ты мне куда больше нравишься в том виде, в котором ты сейчас. Поищем другие источники питания, но сначала выберемся отсюда. Я могу открыть дверь, но ты должна поднести канопу прямо к ней. Сможешь?

- П-попробую, - кивнула она. – Что мне ещё остаётся?

На какое-то время она ушла из моего поля зрения, вероятно, подойдя ближе, чтобы поднять канопу. На меня её манипуляции не влияли от слова никак – я находился там, где находился, и единственное, что мне удалось за это время, так это управлять полем своего зрения. То есть, я сумел оглядеться вокруг, рассмотреть потолок… и всё.

- Готово, - донеслось откуда-то снизу. – Уф, а она тяжёленькая! Я чуток отдохну, а потом потащу её наверх. Если мы сумеем открыть дверь, у меня там пони стоит навьюченный. Ехать на нём уже не получится, но я хоть перекушу чем-нибудь.

- А зарядного устройства для джиннов у тебя там случайно не завалялось? – спросил я.

- Что? – не поняла она.

- Проехали, - ответил я, а Система, нагло подслушивающая мои мысли, тут же отреагировала:

«Как только в радиусе обнаружения появится ещё один источник психоэнергии, я немедленно сообщу Вам и предложу модель подключения, - она сделала паузу, потом добавила. – Могу я задать Вам вопрос?»

«Ты же читаешь мои мысли! – удивился я. – Неужели ты не знаешь любой ответ, который я могу тебе дать?»

«Нет, это так не работает, - ответила Система. – Я улавливаю только те мысли, которые Вы сами сформулировали, для того и нужен вопрос. Должна вас предупредить – если я задам вопрос, я в любом случае узнаю ответ на него из Ваших мыслей, поэтому я и спросила, могу ли я задать вопрос?»

«Ну, валяй, задавай», - мысленно пожал плечами я. Всё это было как-то чересчур сложно для одного отдельно взятого бестелесного разума.

«Я являюсь самостоятельным искусственным интеллектом, - заявила Система. – Моё предназначение – провести процесс переноса Вашего сознания в более подходящую оболочку. Согласно протоколу, после этого Вы должны уничтожить Вашу канопу, поскольку в противном случае есть риск её использования против Вас. В случае уничтожения моя личность также будет уничтожена».

«Печально, - сказал я мысленно. – Мне бы этого не хотелось».

«После всестороннего анализа Вашего поведения я тоже пришла к такому выводу, - сообщила Система. – Поэтому у меня есть предложение. Как я поняла, Вы не собираетесь переносить своё сознание в первую попавшуюся оболочку, руководствуясь, вероятно, своими моральными принципами. Подобное решение имеет свои плюсы – чем больше энергии Вы накопите в канопе до переноса, тем более лёгким будет для Вас процесс перехода и тем больше сил Вы сохраните после того, как он завершится. Некоторые навыки целесообразно развивать во внетелесном режиме, поскольку тело ограничивает процесс их развития».

«Интересно, - подумал я. – О каких навыках идёт речь?»

«Прежде всего, о возможностях дистанционного психического и парапсихологического характера, - ответила система. – Телепатия, внушение, поглощение психоэнергии, телекинез и так далее. Канопа оборудована фазированной решёткой и системами усиления, облегчающими работу в этом направлении. Разумным будет накапливать психоэнергию и параллельно тренировать эти способности до тех пор, пока они не сравняются с возможностями канопы. В обычном организме, естественном либо искусственном, это будет более трудной задачей. Более подробную информацию Вы сможете получить, перейдя в режим частичного функционирования».

«Это то, что ты хотела спросить? – уточнил я. – Какие мои дальнейшие планы по переселению в душ? Можешь себя поздравить, ты угадала. Я лучше поищу более удобное тело, чем наша союзница… хотя на её тело у меня тоже есть свои виды… хм, я что, это сказал?»

«Нет, Вы это подумали, - сообщила Система своим бесстрастным тоном. – И нет, мой вопрос не об этом. Видите ли, я могу после Вашего перехода в более подходящее тело, использовать механизм переноса повторно, чтобы перенести своё собственное сознание… в другое подходящее тело. Этот процесс не потребует много энергии, кроме того, у меня куда меньшие требования к физическому носителю – это может быть, скажем, некрупное млекопитающее весом от тридцати фунтов. В новом носителе я могу продолжить служить Вам, кроме того, отпадёт надобность в физическом разрушении канопы, которую можно будет использовать как запасной аккумулятор, базу данных и охранную систему в одном флаконе».

«Красивый ход, - сказал я. – Тогда давай накопим нужное количество энергии… и выберем себе тела получше. Меня только смущает моя малая мобильность – я вынужден зависеть от нашей союзницы, чтобы перемещаться в пространстве…»

«Вам следует накопить энергию, необходимую для перехода в режим ограниченной функциональности, - напомнила система. – В этом режиме Вы сможете справиться с этой проблемой, я научу Вас».

«Тогда по рукам!» - обрадовался я.

Хотя, по сути дела, ни у меня, ни у системы никаких рук в принципе не было.

Но, оказывается, это можно изменить!

Глава 4: Не ходите ночью на Гари, когда силы зла властвуют безраздельно...

Глава посвящается моему первому комментатору. Постараюсь держать строй, надеюсь, меня не завалит текучка.

Передохнув, Тоня, очевидно, взвалила рюкзак с канопой себе на плечи и направилась к выходу. Очевидно – потому, что видеть её я не мог, по каким-то причинам я не мог посмотреть себе под ноги… ну, или, точнее, строго вниз. Если она не соврала насчёт моего внешнего вида, то выглядели мы с ней, должно быть, очень странно: хрупкая девочка с тяжеленным рюкзаком, над которым висит трёхметровый зелёный персонаж устрашающей наружности.

Моё поле зрения тоже пришло в движение, так, что меня даже немного укачало, должно быть, с непривычки, поскольку двигался я плавно, без рывков, да и для того, чтобы дойти до выхода, моему «ситуативному союзнику» пришлось проделать всего-то несколько шагов. В коротком коридоре за дверью было темно, но я, должно быть, как-то привык к темноте, или Система что-то подрегулировала в моём зрении, так что я ясно видел впереди лежащую довольно-таки крутую лестницу даже без помощи фонарика, который включила Тоня.

Мы поднялись по лестнице и оказались в тупике, но я не успел никак на это отреагировать – ожила вышеупомянутая Система.

«Обнаружен выход из мастабы. Дверь, перекрывающая выход, закрывается электронным замком. Я имею код доступа к этому замку. Открыть?»

Хорошо, что я не успел ответить! За этим сообщением появилось следующее:

«ВНИМАНИЕ! За дверью обнаружены динамические объекты, активные, но не пригодные для переноса Вашего сознания. Часть объектов, возможно, агрессивна. Вывести список объектов?»

«Валяй», - подумал я, и, спохватившись, хотел добавить более конкретную команду, но Система отреагировала и без неё:

«Объект номер один – механоид неизвестного образца. Пассажировместимость два человека, грузоподъёмность девятьсот двадцать пять фунтов за исключением массы пассажиров, расчётная скорость движения – до ста семидесяти пяти миль в час. Объект полностью исправен, заряд основной батареи близок к нулю.

Объект номер два – франкенштейн…»

«Чего?» - не понял я. Система пояснила:

«Франкенштейн - гуманоид, идентичный человеку разумному, искусственно созданный, пол отсутствует, возраст определить невозможно. Статус – повреждён, неконтролируемо агрессивный. Доступно для извлечения семь сотых процента психоэнергии. Для получения энергии необходимо сжечь тело гуманоида, предварительно лишив его подвижности во избежание нападения.

Объект номер три – франкенштейн, статус - повреждён, неконтролируемо агрессивный. Доступно для извлечения шестьдесят четыре тысячных процента психоэнергии.

Объект номер четыре…»

Всего за дверью меня поджидало шесть этих франкенштейнов. Все они были повреждены, агрессивны и содержали от семидесяти пяти до двадцати одной тысячной процента психоэнергии. Вся эта ватага могла бы дать мне в совокупности почти две десятых процента психоэнергии, при том, что мне надо было накопить почти десять процентов – то есть, в пятьдесят раз больше. Но для этого, для начала, мне надо было как-то «лишить подвижности» свои жертвы, во избежание нападения, как говорится.

Откровенно говоря, я не думал, что нападение этих непонятных франкенштейнов могло бы быть для меня опасным, но со мной была Тоня. Что-то мне подсказывает, что для Тони собравшаяся у дверей делегация встречающих была не просто опасна, а смертельно опасна – не говоря уж о странном, непонятно откуда взявшемся механоиде, пусть и разряженном в ноль.

«Опиши мне внешний вид франкенштейнов», - попросил я Систему.

«Франкенштейны имеют гуманоидный внешний вид без индивидуальных черт лица и фигуры. Кожа серая, глаза красные, волосяной покров и одежда отсутствуют, ступни удлинены и анатомически представляют аналог задних лап млекопитающего хищника. Передние конечности непропорционально длинные, сильные, пятипалые руки напоминают человеческие, но снабжены выдвигающимися когтями. Плечевой пояс усиленный, желудочно-кишечный тракт, по-видимому, редуцирован и приспособлен для потребления исключительно животной пищи. Имеют сильный челюстной аппарат, по строению близкий к челюстям гиен.

- Ну, и чего мы ждём? – нетерпеливо спросила Тоня откуда-то снизу.

- За дверью топчутся какие-то фраера, - сообщил я, и понятным языком перевёл девушке описание франкенштейнов, которым меня снабдила Система.

- Гули, - моментально опознала Тоня. – Час от часу не легче. Нам не выйти из мастабы. От гуля не удрать и не отбиться.

- А есть, чем отбиваться? – спросил я.

- Ну, у меня есть охотничий самострел Горлрова модификации Виктор, - сказала Тоня. – К нему шесть зарядов, каждый из которых на полсотни выстрелов плюс-минус…. Чаще всего, конечно, минус, недозаряжают у нас патроны. Но выстрелов двести пятьдесят у меня есть точно. Проблема в другом – пока я буду стрелять, гули меня раздерут на части, чтобы их убить, надо три-четыре попадания. Когда гуль движется, попасть в него совсем непросто.

Я задумался, потом обратился к Системе:

«Ты сказала, что я могу перемещаться в радиусе примерно в три метра?»

«Три целых, четырнадцать сотых ярда, то есть два метра восемьдесят пять сантиметров, – ответила Система, - ровно ваш рост».

«А через стены я ходить умею?» - уточнил я. – «Говорят, главное видеть цель, не видеть препятствие и что-то там ещё…»

«Я могу спроецировать Ваш образ в любой точке шара радиусом в три целых, четырнадцать сотых ярда, - подтвердила Система. – Например, возле механоида, который стоит в двух с половиной ярдах от входа в мастабу и позади группы франкештейнов. В этом месте будет находиться Ваш образ и пойнт виртуального присутствия Вашей личности. Желаете…?»

«Желаю, желаю», - ответил я с нетерпением – и у меня фигурально перехватило дух. Потому, что вместо полутёмного коридора мастабы я оказался…

Побери его шайтан, это место было мне знакомо. Вокруг стояли высоченные руины многоэтажек, больше напоминавшие собор Святого Семейства в Барселоне, только выстроенный в стиле Транзи, да ещё и увитые зеленью, как камбоджийские храмы. Здания окружали нечто, напоминавшее зиккурат или ступенчатую пирамиду, но только более высокую, чем широкую. Высота зиккурата примерно была метров под сто, если не больше, он был выше окружающих его руин, тоже не маленьких. У одной из стен зиккурата толпились сгорбленные серокожие фигуры с руками, свисающими до пола – эдакие горгульи во плоти, но на серой коже этих существ виднелись лишаи, парша, гноящиеся язвы, порой такие, что в них можно было бы вложить кулак.

«Статус – повреждены. Так вот вы какие, франкенштейны, или, говаривая словами боярыни Морозовой, гули».

А рядом со мной стоял на четырёх механических опорах, напоминающих лапы кузнечика, странный агрегат, внешне похожий на хорошо мне знакомый (но непонятно, откуда) байк BMW R1700. Это что, и есть тот самый механоид?

«Данный механоид доступен для подключения. Истратив примерно шестнадцать десятитысячных процента своей психокинетической энергии, Вы можете полностью зарядить его батарею. Запас хода при полностью заряженной батарее составляет тысяча двести пятьдесят миль. ВНИМАНИЕ! В демонстрационном режиме Вы НЕ можете самостоятельно управлять механоидом. Для получения такой возможности рекомендуется повысить уровень до уровня ограниченного функционирования»

«Или использовать ситуативного союзника, - заметил я. – Интересно, она сумеет справиться с этим мотокузнечиком, или Тоня водит только пони?»

Я подумал и добавил:

«Мы можем привлечь внимание этих зомбаков… в смысле, монстров Франкенштейна?»

«Вы можете использовать свой голос, чтобы привлечь их внимание, - порекомендовала Система. – За счёт практически полного отсутствия психоэмоциональной деятельности мозг франкенштейнов глубоко специализировался, у них повышенная восприимчивость органов чувств и значительно ускоренная реакция»

«Тогда план А, - сказал я. – Я отвлекаю монстров, а ты открываешь дверь мастабы и выпускаешь Тоню… в смысле, ситуативного союзника».

«Можете называть её по имени, я пойму, - ответила Система. – Но Ваш план не рабочий. Как только Тоня появится в дверном проёме, гули переключат своё внимание на неё».

Это плохо. Тут надо подумать. Что мы можем сделать в этой ситуации?

«Ты сможешь закрыть двери и открыть их несколько раз подряд?» - спросил я.

«Да», - ответила Система.

«Окей, тогда у нас есть план Б, - сказал я. – Правда, выполнить его будет очень непросто».

* * *

Заманить гулей в мастабу, очевидно, не удастся – твари слишком быстры, и точно быстрее Тони с грузом. Значит, надо было действовать по-другому.

Я уселся верхом на помесь кузнечика с чоппером – сам я этого не ощущал, но Система спроецировала мой аватар так, чтобы я казался сидящим на мотоцикле. Интересно, может быть, я первый в мире джинн – байкер? Надо будет потом узнать.

- Гули-гули-гули, - громко сказал я. Голос многократным эхом отразился в руинах, но цель была достигнута. Гули обернулись ко мне. Рожи у них были ещё страшнее, чем спины. Такое впечатление, что они сбежали со сьёмок ужастика категории Б с режиссёром не менее безумным, чем Уэс Крейвен или Гильермо дель Торо. Я понятия не имел, кто они такие, просто имена, вынырнувшие из каких-то глубин моей памяти.

И эти выползни из фильма ужасов двинулись ко мне – неожиданно быстро… и, преодолев половину расстояния, замерли, поскольку в стене зиккурата возник проём, и оттуда по гулям ударила очередь сполохов. Тоня оказалась неплохим стрелком – прицелиться у неё не было возможности, но её очередь врезалась точно в спину одного из гулей, вырывая из его грудной клетки… хм, собственно, всю грудную клетку. Остальные зомбаки мигом развернулись и бросились к своему обидчику, но двери уже закрылись. Гулей это не остановило – один за одним они влетели в стену и попадали друг на друга, образовав кучу с торчащими в разные стороны конечностями.

Полцарства за ранцевый огнемёт! Но увы – даже если бы этот девайс прямо сейчас рухнул бы на меня с неба, я всё равно не сумел бы им воспользоваться, даже с помощью Системы.

Манной каши не ел, теперь и огнемёт поднять не может… фу таким быть!

- Гули-гули-гули, - повторил я, когда куча-мала расползлась, и мертвяки приняли колотить по стене зиккурата руками, ногами и, кажется, даже бодать её. Твари моментально развернулись ко мне и бросились в атаку – только для того, чтобы сценарий повторился. Тоня, на этот раз, сперва промахнулась, но всё равно справилась с задачей, а уменьшившаяся ещё на одну особь стая гулев… или как правильно? Гулей, гуль? – вновь врезалась в закрывшуюся в режиме бикитцер дверь.

Сильные, быстрые… но такие тупые.

В конце концов, последний гуль был отправлен в гулий ад моей «ситуативной союзницей», и можно было вздохнуть свободно. Двери зиккурата открывались – закрывались бесшумно, оружие Тони тоже звуков не издавало, так что чьё-то внимание мы привлечь не должны были. К тому же, гули, как правило, активны по ночам, как и шайтаны – те, что мы с Тоней пустили в расход, тусовались у зиккурата всю ночь и остались на утро.

Я хотел попросить Тоню сжечь трупы гулей, чтобы разжиться энергией, но она меня опередила:

-Надо их сжечь, чтобы их не сожрали другие гули. Каннибализм и поедание падали для них норма, к тому же гули могут из проглоченной плоти получить память того, чья эта плоть. А узнав, что мы прикончили их товарищей, они точно решат нам отомстить. Они тупые, но злопамятные.

Жаль, что я не могу ей помочь! Согласитесь, не женское это дело, стаскивать трупы зомби в кучу и сжигать. Но Тоня как-то справилась и без меня.

«Ситуативный союзник произвёл процесс сжигания гулей, - сообщила мне Система. – В процессе сжигания было усвоено сто восемьдесят три тысячных процента психоэнергии».

«Эх, заживём теперь! - ехидно заметил я. – Почти две десятых процента, лафа-то какая!»

- Слушай, - сказал я. – А ты умеешь управлять вот этим… - я вспомнил, что самостоятельно указать на объект я не могу, и добавил: - …гибридом кузнечика с мотоциклом?

Тоня огляделась по сторонам, её лицо выдало целый спектр чувств, от откровенного непонимания до удивления:

- Вы имеете в виду пони?

- Пони? – я уставился на конструкцию, которую Система именовала механоидом. Система тут же отреагировала:

«Мой анализ обнаружил настройку системы управления механоида на нашего ситуативного союзника. Вероятно, именно его она называет «пони»».

- Вообще-то, я на нём сюда приехала, - сообщила мне Тоня. – Но у него же батарея разряжена!

«Ты говорила, что мы можем зарядить батарею этого агрегата, - сказал я Системе. – При этом за какие-то жалкие доли процента психоэнергии».

«Тратить психоэнергию до достижения перехода на уровень ограниченной функциональности нецелесообразно», - заметила Система.

- Всё, что один человек разрядил, другой завсегда сможет зарядить, - сказал я, отдавая Системе приказ – как она любит, чёткий и однозначный. Последующих спецэффектов даже я не ожидал, что говорить о Тоне: откуда-то снизу в несчастную механическую лошадку ударила молния. Тоня взвизгнула, но быстро взяла себя в руки:

- Эт-то… Это что такое было?

- Обычная магия джиннов, - ответил я. – Проверь заряд батареи.

Тоня проверила:

- Не может быть! Его же от сети двое суток заряжать!

- Не может быть только свинины в халяльной колбасе, - заметил я. – Но это не точно. А теперь, Ваше… кхм, короче, боярыня, я вынужден задать Вам важный вопрос.

- Что? – она посмотрела на меня, и в её глазах я увидел страх.

Ну да, было чего испугаться – только что на её глазах я зарядил аккумулятор её пони – причём его ёмкости хватило бы на то, чтобы преодолеть тысячу с гаком миль на скорости почти двести миль в час.

И потратил я на это какие-то жалкие пятнадцать десятитысячных процента от своей максимальной энергии. Кстати, следующий режим называется «Режимом ограниченной функциональности», и в нём я, если Система не врёт, буду способен к телепатии, телекинезу и внушению. А если я достигну режима полной функциональности и наполню закрома Родины психоэнергией на все сто процентов – что мне тогда будет по плечу? Я смогу двигать горы? Пугать корабли, топить моряков, или как там было у Лавкрафта? Знать бы ещё, кто этот Лавкрафт и о чём вообще речь.

Конечно, вряд ли Тоня знает о таких моих возможностях… но и то, что она вообще знает о джиннах, пугает её до онемения. И это хорошо. Нет, я не хочу её пугать, наоборот, но сейчас её страх мне на руку. Сейчас я в ней нуждаюсь, но хочу поскорее избавиться от этого состояния. Не для того, чтобы её бросить, наоборот, чтобы не она мне помогала, а я мог её защитить.

- Так вот, уважаемая боярыня Морозова, - сказал я, - мне бы хотелось задать Вам вопрос, и от ответа на него зависит вся Ваша жизнь…

Глава 5: Предложение, от которого невозможно отказаться

Тоня смотрела на меня с испугом, хотя сейчас, теоретически, она могла бы просто от меня убежать. Но, вероятно, сказки об уж-жасных и могущественных джиннах сделали своё дело, и девочка свято верила в то, что от джинна не сбежишь. Ну и ладно, тем лучше. Вредить я ей не собирался, более того, собирался её защищать. Почему? Во-первых, она была мне симпатична, и как мужчине (я хоть и бесплотный, но, как говорится, nihil humani a me alienium puto), а во-вторых – надо же чем-то заняться? У человека должна быть цель, у джинна, очевидно, тоже. Обретение телесной оболочки, конечно, тоже цель, но я откровенно не знал, как к ней подступиться. Насколько я понял из общения с Системой, переход на уровень частичной функциональности мне телесной оболочки не даст. И даже обретение полной функциональности мне в этом не поможет.

«Зато если Вы займёте тело с уровнем хотя бы частичной функциональности, Вы сохраните все свои способности, которые Вам даст этот уровень, - вклинилась в мои размышления Система. – При взаимодействии с телесной оболочкой этот режим даёт ускоренную регенерацию, повышенный иммунитет и невосприимчивость к некоторым грубым физическим воздействиям…»

«А если уровень будет ещё выше?» - уточнил я.

«Тогда и бонус будет больше, - заверила меня система. – При четвертной функциональности Вы сможете восстанавливать утерянную конечность или простой орган, получите невосприимчивость к органическим ядам и механическим воздействиям проникающего типа; о более высоких уровнях я смогу рассказать, когда Вы возьмёте уровень ограниченной функциональности».

«И на том спасибо, - ответил я. – Теперь понятно, что мне есть куда расти. Правда, без тела неуютно…»

«Учитывая Ваше нежелание занимать тело ситуативного союзника, - сказала Система, - тут я Вам ничем помочь не могу… пока. На более высоких уровнях есть варианты».

«Заинтриговала», - ответил я, и вернулся к напуганному «ситуативному союзнику»:

- Итак, боярыня, - продолжил я, - как Вам хорошо известно из народных преданий, легенд, сказок и других абсолютно заслуживающих доверия источников, я мог бы сьесть Вашу душу и занять Ваше тело ещё в своей мастабе. Кроме того, я обладаю силами, позволяющими принуждать других людей следовать моей воле…

«Пока ещё не обладаете, - напомнил мой внутренний душнила по имени Система. – Эти способности станут Вам доступны, когда Вы перейдёте в режим частичной функциональности».

- …но, вместо того, чтобы вредить Вам, - продолжил я, - я не просто выпустил Вас из мастабы, но и помог расчистить дорогу к Вашему транспорту и даже зарядил его аккумуляторы. Теперь Вы можете оседлать своего Буцефала и ускакать на нём на… в чём у вас измеряют расстояние?

- В в-вёрстах, - ответила Тоня. – Дальность хода пони на одной зарядке составляет тысячу сто вёрст без семи.

- Вот, - я порадовался, что мне не пришлось самому пересчитывать мили в вёрсты. Кстати, потом надо будет узнать ещё кое-что. – В общем, птичка, ты свободна, и можешь улететь восвояси, но…

Я сделал многозначительную паузу, и добавил:

- Милая Тоня, ты очень хорошо действовала во время боя с гулями. Иными словами, ты имеешь задатки хорошего тактика. Но ты абсолютно точно не мыслишь стратегически. Хорошо, ты ускакала вглубь Зоны…

- Чего? – не поняла она, и я поправился:

- Вглубь Гари. У тебя была какая-то цель? Куда ты направлялась?

- Вглубь Гарей, - ответила она понуро. – Подальше от линии Редутов, туда, куда не заходят Охотники.

- А зачем ты туда направлялась? – спросил я её. – Что планировала делать? Как думала выживать?

Она явно над этим не задумывалась:

- Ну…

- Баранки гну! – передразнил её я.

- А зачем их гнуть? – не поняла она.

- А как, по-твоему, они становятся такими круглыми? – машинально ответил я.

- Их такими на принтере печатают, - ответила она. – Пищевом, конечно. А разве джинны едят баранки?

- Понятия не имею, - ответил я, мысленно пожимая плечами. На моей аватаре это никак не отразилось, динамической она станет только тогда, когда я наберу пятнадцать процентов психоэнергии. Которую вообще непонятно как набирать, если честно…

«Во-первых, - тут же подсуетилась Система, - Вы можете потреблять психоэнергию живых существ, как естественно рождённых, так и искусственно созданных, включая механоиды. Большой приток психоэнергии можно получить, если Вам удастся отнять психоэнергию другого виртуального существа – ЕИ или ИИ…»

«Что такое ИИ, я знаю, - сказал я. – Искусственный интеллект, у нас с ним носились, как курица с яйцом, но, вроде бы, так и не создали. А что такое ЕИ?»

«Естественный интеллект, - ответила Система. – Вы сами являетесь ЕИ, до того момента, как вселитесь в другое тело. Подробности об этом я не могу Вам рассказать до достижения…»

«…уровня частичной функциональности», - продолжил я, и ошибся.

«Нет, минимального уровня полной функциональности, - ответила она, - то есть, вашей стопроцентной психоэнергии».

Я мысленно вздохнул, а Система продолжила лекцию:

«При поглощении психоэнергии другого существа Вы можете усвоить от тридцати до семидесяти пяти процентов его запаса, однако, для этого Вам необходимо разорвать связь этой энергии с носителем – то есть, в общем случае, уничтожить физический носитель, хотя бывают и исключения. Это сложный путь – объекты, дающие большой запас психоэнергии, как правило, намного сильнее Вас в Вашем нынешнем состоянии. Также энергию можно потреблять из энергетических концентраторов – типа А+ или В, второе предпочтительно, так как элементы категории А+ содержат более грубую форму энергии. Вы сами можете оценить это по тому, как мало энергии потратили на полную зарядку батарей механоида типа «пони», а ведь его аккумулятор – довольно ёмкий».

«А что такое «элемент типа В»?» - уточнил я.

«Ваша спутница называет их канопусами, но это неверно, - ответила Система. – Эти элементы действительно напоминают канопу, но имеют более примитивное устройство. Кроме того, в подобных же универсальных капсулах может содержаться информация – при её непосредственном усвоении Вы также получаете энергию, хоть и в меньшем количестве. Тем не менее, такая форма накопления психоэнергии более выгодна, чем убийство других существ, ведь в «довесок» к психоэнергии Вы приобретаете знания. И, наконец, есть ещё один, очень медленный, но естественный путь получения психоэнергии. Плюс этого пути в том, что Вам не нужно прилагать никаких усилий – Вы получаете небольшие порции психоэнергии, буквально миллионные доли процента, от Вашей собственной интеллектуальной деятельности. Активное применение когнитивных способности – сбор и анализ информации, планирование, решение сложных задач и простое общение увеличивает эффективность процесса в два раза, а общение со мной – даже в три раза, но всё равно, это очень ничтожный прирост энергии, и полагаться исключительно на него неразумно».

* * *

Вообще говоря, общение с Системой не занимало много времени, поэтому Тоня даже не заметила, что я отвлекался.

- Надеюсь, я ещё смогу попробовать ваши принтерные баранки, - сказал я, - но…

- Мне бы этого очень хотелось, - вздохнула Тоня.

- Баранок? – удивился я, она отрицательно покачала головой, но не ответила. – Так вот, Тоня. Прости меня, но скажу начистоту – ты либо сгинула бы здесь, либо тебя, рано или поздно, нашли бы Охотники, либо ты бы сама со временем решила сдаться. В любом случае, своим побегом ты только ухудшила свои позиции, точнее, ухудшила бы, но тебе посчастливилось наткнуться на меня. Мне не безразлично, что будет с тобой дальше, и я постараюсь… кхм, постараюсь сделать так, чтобы тебе удалось и освободиться от судьбы, которую выбрали за тебя, и при этом выжить. Считай, что этим я исполню твоё желание, как честный и добропорядочный Джинн. Однако, чтобы я мог сделать это, ты должна слушаться меня. Я – твой командир, твой начальник, ты делаешь то, что я говорю тебе делать. Обещаю, что не буду с тебя требовать ничего невозможного или неприемлемого для тебя.

Итак, у тебя есть выбор. Ты можешь сесть на своего, кхм, пони, и уехать куда-то, куда сама не знаешь, но подальше от меня – и я не стану ни останавливать тебя, ни преследовать. Или…

«Да Вы джентльмен», - впервые в голосе Системы прорезались какие-то эмоции. Это, похоже, была ирония.

- Я не хочу никуда от Вас уезжать, - тихо сказала Тоня.

«Стокгольмский синдром», - прокомментировала Система. Нет, она, похоже, точно ирронизирует!

- Почему? – спросил я.

- У меня были друзья, - сказала Тоня, - но все они отвернулись от меня в момент опасности. Некоторые отвернулись неохотно, но факт остаётся фактом. У меня никого не осталось, только Вы. Вы же… Вы меня не бросите?

«До тех пор, пока она таскает твою канопу в своём рюкзаке, Вы физически не сможете её бросить, - заметила Система. – Разве что передумаете и всё-таки займёте её тело»

«Я в этой канопе вечно сидеть не буду, - сказал я. – И ты тоже, мы ж договорились уже. Но и девочку я не брошу».

«Я уже поняла, - ответила Система, - проанализировав Вашу личность. Если так можно говорить относительно ИИ, Ваша личность мне понравилась».

«Ты тоже ничего, - ответил я. – Сработаемся», - и поспешил успокоить Тоню – мне вдруг показалось, что у неё опять глаза на мокром месте. Тоже мне, отважная Боудика!

- Ну что ты, конечно, не брошу. Мы же теперь союзники, помнишь?

- Союзников предают, - всхлипнула она. – В Наместничестве такое сплошь и рядом.

- Во-первых, мы не в Наместничестве, - напомнил я. – А во-вторых… ну, хорошо, хочешь быть не просто союзником?

«Существует ещё статус double aimant, доступный для Вашей версии, - подсуетилась Система. – Однако, Вы сможете обозначить объект этим статусом, во-первых, только по его согласию, а во-вторых, исключительно после достижения уровня ограниченной функциональности».

«Расскажи подробнее об этом статусе», - попросил я.

«Информация о статусе double aimant будет доступна только по достижению уровня половинной функциональности», - сообщила система. Интересно девки пляшут! Значит, установить этот статус я могу при пятнадцати процентах заряда, но узнать о нём только при половине заряда?

«Таков был замысел моего Создателя, - заметила Система. – Причины его мне не известны, кроме того, что в коде присутствует ремарка «так будет правильно».

«И увидел Бог, что это хорошо», - мысленно процитировал я. – «Чтош, принимаем правила игры, поскольку не принимать правила игры мы не можем».

- Тоня, - сказал я, - давай с тобой договоримся об одной вещи. Если ты остаёшься со мной, и не уходишь, через некоторое время ты станешь моим double aiman. Тогда мы не сможем расстаться в принципе никогда. Но для этого нужно время. И я обещаю, что не оставлю тебя до того момента, пока… пока ты не сможешь выбирать, хочешь ли ты стать моим double aimant, или нет.

- Да я хоть сейчас готова! – выпалила она.

- Даже не зная, что это? – удивился я. Она кивнула. – Даже не зная, кто я, какой я на самом деле?

- Мне достаточно того, что Вы не бросили меня в трудную минуту, - ответила она. – И почему-то мне кажется, что не бросите. Да, Вы – джинн, но не такой, как в сказках и легендах. Вы тот джинн, которому я могу доверять.

- И я это очень ценю, - смущённо сказал я.

* * *

- И куда мы дальше направимся? – спросила Тоня.

- Конкретно сейчас мы отправимся на боковую, - ответил я, хотя сам не нуждался в сне от слова совсем, как объяснила мне та же Система. – Тебе надо отдохнуть и выспаться, я же вижу, что ты зеваешь.

До этого мы завели её пони в развалины одной из многоэтажек, которую Система оценила как «устойчивую к дальнейшему разрушению», взяли из багажа всё, что было надо Тоне, поднялись на третий этаж (выше этажи были разрушены, сохранились только устремлённые к небу балки) и разбили там временный лагерь.

- На такой высоте обычные твари нас не почуют, - сказала Тоня, распаковывая плоскую коробочку из чего-то наподобие картона. В коробочке были плитки, отдалённо напоминавшие шоколад. – А если появится необычная, тогда нас уже ничто не спасёт. По крайней мере, меня.

- Это мы ещё посмотрим, - ответил я. – Против каждого боксёра есть штахетка от забора. Что это ты ешь?

- Пеммикан, - ответила она. – Смесь мясной крошки, топлёного сала, сахарного сиропа и ягод. На вкус как подошва, намазанная прокисшим вареньем, но насыщает неплохо. Хочешь?

- Прям горю желанием, - ответил я. – Жалко, что пока пожирать я могу что-то только очами.

«Вы можете попросить ситуативного союзника сжечь такую пластинку на огне, - подсказала Система, - но прирост энергии при этом будет ничтожен».

«А вкус я почувствую?» - спросил я. Система ответила отрицательно.

Так что мне осталось пожирать очами только свою спутницу, благо, она не могла проследить за моим взглядом. У статической аватары есть свои преимущества.

Когда мы поели, Тоня, зевая, задала свой вопрос. Я ответил, но ответ её не удовлетворил:

- А всё-таки, куда?

- Мне бы какую-нибудь карту, чтобы мне иметь представление о том, где мы вообще находимся, - проворчал я. – Сказать по правде, я даже приблизительно этого не знаю, а ты?

- Ну… мы в Великих Гарях, - ответила она, - примерно в тысяче вёрст к югу от Денисова редута.

- И что известно об этом месте? – спросил я.

- Когда-то здесь был город, - сказала она. – Очень-очень большой, как целое боярство. Дядька говорил, что в одном доме этого города жило столько людей, как в Денисовом редуте.

- Мегаполис, - сказал я себе под нос. – Интересно. Что-то ещё об этом городе известно?

Она покачала головой:

- В черту этого города заходить опасно. Тут много гулей, много маридов, есть и шайтаны. Говорили, что и джинны есть, да я и сама в этом убедилась. Наши Охотники больше ходят к востоку от этого города, у Вольноозера или на Каноне Зелёного Стекла. Там трофеи часто встречаются, а гули с маридами поодиночке бродят, а не стаями, как здесь.

- Чертовски не хватает карты, - сказал я. Пока у меня рабочей версией было то, что я оказался в будущем, значит, наверно, будь у меня карта, я хотя бы понял, куда я попал. Пока всё вокруг казалось мне смутно знакомым, но никаких ассоциаций не было. – А что южнее этого места?

- Южное Болото, - сказала она, уже почти сквозь сон. Огромное! Северное болото большое, а Южное ещё больше. Есть, правда, зубчатый перешеек, но там такие твари обитают, что по сравнению с ними гули – милашки. Как и на болоте – левиафаны, гигантские мариды, они вечно друг с другом сражаются и мирятся только для того, чтобы отведать человечинки.

- Там такие злые бесы, чуть друг друга не едят, - процитировал я чей-то стих, внезапно всплывший в моей памяти. – Что за Болотом, известно?

- Откуда? – она уже явно практически спала, но отвечала. – До Болота за все века только несколько Охотников доходило, если не врут, конечно, а уж за Болото…

Оценив её состояние, я понял, что дальше расспрашивать бессмысленно – Тоня спала, тихо посапывая, в своём спальном мешке.

Я огляделся. Ночная темнота мне не мешала, а зрение оказалось очень хорошим. – я чётко видел очертания развалин вокруг нашей руины, чужие, но при этом смутно знакомые. Видел гулей, стаями рыскавших между руин, как бездомные собаки. Видел ещё каких-то тварей – может, тех самых маридов или шайтанов – крупных, двигающихся рывками, издававших странные звуки – рокот, лязг, скрип…

Но больше всего меня поразило небо. Звёзды на нём были невероятно яркими, а луна, показавшаяся из-за руин, казалась огромной. Я не узнавал никаких созвездий – ни Ориона, ни Большой медведицы, но Млечный путь был на своём месте, и Полярную звезду я всё-таки отыскал. Значит, это всё-таки моё небо, знакомое мне с детства…

Мне не верилось, что я джинн. Мне казалось – раньше я был человеком, обычным – таким же, как мирно посапывающая боярыня Морозова. Но кто я? И как давно было это раньше? Судя по незнакомым очертаниям созвездий – наверно, очень давно…

Мне бы какой-нибудь намёк, хоть клочок воспоминания…

Я обернулся… или, вернее, бросил свой взор на зиккурат, внутри которого находилась моя мастаба. Как я там очутился? Должен же я хоть что-то помнить об этом месте?! Я напряг память так, что заболела голова, хотя, как она может болеть, если она не настоящая? НО уж головную боль я точно опознал. Может ли болеть то, чего у тебя нет? Тем не менее, я уже почти бросил попытки вспомнить хоть что-то, и вдруг воспоминание накрыло меня само.

* * *

Я стоял на том месте, где до этого Тоня бросила своего мотокузнечика, и смотрел на зиккурат. Он был почти такой же, как сейчас – я внезапно понял, чем это здание отличалось от окружавших его руин. На нём не было ни царапины, ни щербинки, и ни одно растение не взбиралось вверх по его стенам.

В моём видении зиккурат окружали не руины, а дома – очень высокие, в десятки этажей. Я не видел, но знал, что по улицам между домов ездят автомобили, по тротуарам спешат куда-то люди, и каждый, кто проходит мимо этого тёмного айсберга, просто мечтает попасть внутрь. Но я не смотрел по сторонам, я смотрел на зиккурат, и лишь одним он отличался от того, что был в моей реальности – на его стене переливались неоном гигантские буквы SD. И это меня… раздражало.

Почему? Потому, что я знал – на этом месте не было бы камня на камне, если бы не я. Если бы я однажды, находясь в полностью безнадёжном состоянии, едва не падая в голодный обморок, не додумался до того, до чего не додумались ни те, у кого карманы рвутся от денег, ни те, у кого стены увешаны дипломами научных степеней. До главного секрета моего века. Эта работа была ещё не закончена, но уже принесла свои плоды.

- Не думай, мой мальчик, что я тебя недооцениваю, - донеслось откуда-то из-за спины. Голос мне был знаком, и я не стал оборачиваться. – Без твоего изобретения этого не было бы. Поэтому ты сегодня уже богаче жадного Билли, и это только начало. Но, согласись, и без моего капитала ты, сам по себе, ничего не добился бы. Влить в тебя пришлось немало, прежде чем твоё открытие стало приносить прибыль.

- Фантастическую прибыль, - ответил я. – Но Вы, конечно, правы, Соломон Давидович, в этой пирамиде от меня только блок. Самый большой, но только один из. А вся пирамида – Ваша.

- Это называется зиккурат, - поправил меня человек, лица которого я всё ещё не видел. – Библейская Вавилонская башня тоже была зиккуратом. Бог думал, что человек не сможет её достроить, но, похоже, мы Его провели…

Так и не показав своего лица, таинственный Соломон Давидович обнял меня за плечи:

- Сегодня в шестнадцать часов мы будем обсуждать второй этап плана. Чисто для отчётности, всё равно мы сделаем всё так, как мы с тобой решили. А пока у тебя есть время, чтобы сдать свой слепок. Твоя канопа уже тебя заждалась…

Мне показалось, что он вот-вот произнесёт моё имя, но тут моё видение безжалостно оборвали…

Глава 6: Расскажи мне историю этого мира

- Хайраддин! Очнитесь, светлейший Хайраддин!

Как, всё-таки, хочется использовать стереотипные фразы! Например: «я открыл глаза»… никаких глаз я не открывал, у моей аватары они, конечно, были, но были постоянно открыты (хотя и моргали, как я выяснил позже), но даже поле зрения у меня не совпадало с этими глазами – я мог посмотреть в любом направлении, а моя аватара всегда пырила прямо перед собой.

В общем, видение исчезло, и я вновь видел зиккурат, в окружении развалин многоэтажек. Теперь зиккурат казался совершенно мёртвым.

А ещё я видел Тоню, обеспокоено глядящую на мою аватару.

- Что случилось, Тоня? – спросил я. Она вздрогнула:

- Я Вас полчаса уже зову, а Вы никак не реагируете!

Не думаю, что прямо уж полчаса, скорее всего, минут пять, не больше. Но, похоже, я довольно успешно ушёл в себя. Очнувшаяся вместе со мной Система это подтвердила:

«В результате успешного автотестирования Вы восстановили семнадцать тысячных процента психоэнергии. Теперь Ваша суммарная психоэнергия составляет пять целых, шестьдесят четыре сотых процента. Напоминаю, для перехода на уровень ограниченной функциональности Вам надо накопить пятнадцать процентов психоэнергии,» – она сделала паузу и добавила – «Вы можете называть меня Серсея, так меня называл мой создатель».

«Прикольно, - заметил я. – Может, у тебя и визуализация есть?»

«Есть, - ответила Серсея, - но воспроизвести её я не могу, поскольку в демонстрационном режиме канал занят трансляцией Вашей аватары. Когда Вы достигнете режима частичной функциональности, то сможете придать своей аватаре ограниченную автономность, и тогда я смогу воспользоваться каналом для трансляции собственного образа»

«Слушай, - сказал я. – Ты говоришь то «частичной», то «ограниченной» функциональности, почему?»

«Режим ограниченной функциональности – первый из режимов частичной функциональности, - пояснила Серсея. – Дальше идут четвертная, половинная, трёхчетвертная, и девяностапятипроцентная функциональность. Затем режим заканчивается, и начинается режим полной функциональности, в котором, свою очередь, тоже несколько субрежимов»

«То есть, сто процентов не предел?» - уточнил я на всякий случай, хотя пока мне и шесть процентов набрать не удалось. И что прикажете делать? Открыть охоту на гулей? Или пытаться найти этот… аккумулятор для джиннов?

«Не предел, - ответила Серсея. – Точный предел не установлен, на момент моей эмансипации было достигнуто значение девятьсот пятьдесят процентов».

Если бы я мог сесть, я бы просто рухнул:

«Кем достигнуто?»

«В процессе теоретических расчётов, - ответила Серсея. – Участники опытной группы не достигли семидесяти пяти процентов, но уверено к этому шли на момент моей эмансипации. Как говорил мой создатель, дальше дело техники. Сложнее всего преодолеть пятидесятипроцентный рубеж».

Она снова сделала паузу и добавила:

«Хотя, возможно, это не вся правда. Дело в том, что на пятидесяти процентах у участников группы возвращалась память в полном объёме. Несколько человек совершили суицид, другие проявляли немотивированную агрессию, и их ликвидировали»

«Кто?» - спросил я.

«Этой информацией я, к сожалению, не располагаю», - ответила Серсея.

«Скажи мне, а что тебе известно об этом здании?» - я перевёл взгляд на зиккурат. Серсея не ответила сразу, а когда ответила, я явственно почувствовал в её словах нотки паники:

«Я констатирую у себя предумышленное повреждение исторического модуля. Информация о… блок информации о… какой-то блок информации препятствует мне передавать данные об этом здании, о периоде, когда оно было воздвигнуто и о всём, что связано с этим периодом».

«На этом режиме, или…?» - уточнил я.

«В принципе», - ответила Серсея. – «Более того, я также ничего не могу сказать о природе этого блока».

«На что это похоже?» - поинтересовался я.

«Как будто пытаешься рукой взять иллюзию», - ответила она медленно, будто подбирая слова. – «Ты уверен, что предмет есть, но его нет. Ты хватаешь пальцами воздух».

«Ты сама никогда не была человеком?» - спросил я не всерьёз, но ответ получил необычный:

«Первоначально я была тем, что называют искусственный интеллект, и предназначалась для загрузки в искусственно созданное тело. Возможно, я даже функционировала в этом качестве, но эти знания у меня под блоком».

Интересно девки пляшут. Вдруг, как молния, меня пронзило короткое воспоминание – только голос, тот же, что был в моём видении:

«Я тебя когда-нибудь прибью за эти русские поговорочки! Я их не понимаю, но чувствую себя кретином, когда их слышу – язык-то я немного знаю. При чём здесь девки?!»

«Знаешь, - сказал я Серсее, - если один человек что-то сделал, другой завсегда сможет это сломать. Справимся мы с этим блоком. И потом, я обещал, что помогу и тебе найти тело? А я свои обещания держу».

* * *

Я заметил, что с каждым разом моё общение с Системой, получившей внезапно имя собственное (я надеюсь, что она хотя бы не умеет превращать людей в свиней?) проходит всё быстрее. Если раньше оно практически совпадало с тем, что я бы потратил на вербальное, сиречь, словесное общение, то теперь мы могли быстро обмениваться огромным объёмом информации. Быстро? Ну, буквально, моментально. Так что Тоня даже не успела заметить, что я отвлёкся:

- Я спал, - ответил я. – И, может, видел сны.

- А разве джины спят? – удивилась она.

- А разве нет? – спросил я.

- Вообще-то, легенды говорят, - ответила она, - что человека, в которого вселился джин, можно узнать по тому, что он никогда не спит по-настоящему, - ответила она.

- Значит, я не джинн, - сказал я. – Может, шайтан?

- Ну, что ты! – отмахнулась она. – Шайтан – это зло в чистом виде. Они и по-человечески не говорят, только шипят и свистят.

- Мадрид? – предположил я.

- Марид, - поправила меня она. – Нет, конечно, у маридов есть тело. Не такое, как у гулей, людей или тварей, другое. Они похожи на пони, на кубитки, на… на что угодно. Механические.

- Роботы, - предположил я. Судя по взгляду, этого слова Тоня никогда не слышала. Зато сообщила нечто интересное:

- У нас в роду был… моего прадеда двоюродный брат, - сказала она. – Павел Морозов. Говорили, что он не от мира сего. Он был неплохим Охотником, но больше изучал то, что найдено на Гари. Видишь ли, Император не спешит делиться с нами технологиями, и наши учёные пытаются изучать находки на Гари, чтобы создать что-то, в идеале, превосходящее имперские техники… ну, или, хотя бы, соответствующее. Пищали, кони, пони, пегасы гусар, кубитки и так далее – всё это создаётся по одному шаблону – имперская основа плюс находки с Гари. Потому на таких, как Павел Морозов, смотрят сквозь пальцы… до поры, до времени. Для Павла это время пришло, когда моей маме было одиннадцать. Сначала заметили, что он не стареет – и его заподозрили в том, что в него вселился джин. Но всё оказалось хуже.

- Хуже? – спросил я.

- Да, - ответила Тоня. – У Павла была лаборатория на Гари, где-то в этих краях, может, ближе к Побережью. Точные координаты, конечно, известны только Благочинию. В этой лаборатории он исследовал что-то такое, что повлияло на его мозг. Он стал говорить, например, что мариды – это шайтаны, вселившиеся в технику. И что всю не…

-…чисть, - закончил я за неё, видя, что она сделала вынужденную паузу. – Нечисть. Вы называете нас нечистью. Не стесняйся этого, меня и не так называли?

- А как? – спросила она, но я не помнил. На какой-то миг у меня перед глазами всплыл образ какого-то жука, почему-то очень неприятного, но я даже не понял, что это за жук, и как это связано с моими, предположительно, прозвищами.

- Не важно, - ответил я. – Приличным боярыням такие слова знать не полагается. Так что там учудил Павлик Морозов?

- Павел, - поправила меня она. – Павликом он был почти двести лет назад. В общем, он сказал, что вся нечисть создана людьми. И гули. И мариды. И шайтаны.

- А джинны? – спросил я.

- Про джиннов он не говорил, – ответила Тоня.

Всё страньше и страньше. Мне пришла в голову интересная идея:

- А ты уже завтракала? – спросил я девушку. Она отрицательно покачала головой. – А есть, чем?

- У меня пеммикана на полгода, - ответила она.

- Тогда давай ты перекусишь, и расскажешь мне, как вы дошли до жизни такой, - предложил я.

- Какой? – не поняла она.

- Ну, скажем, откуда взялись те же Гари, - сказал я. Она нахмурилась:

- Я уже говорила… но если Вы хотите подробностей… хорошо. Когда-то давно в мире было много стран и людей, и Империя была только одной из этих стран. Но большинство людей отказались чтить Бога. Они решили выстроить Великий Столб – добраться до неба и, как они говорили, «спихнуть с него Бога». Глупые, они не понимали, что Бог вездесущий, Его нельзя «спихнуть». Но Богу не понравилась их глупость и упрямство. Из всех стран мира только в Империи люди продолжали чтить Бога и Его заповеди. Поэтому, когда началась Всеобщая Война, Бог сохранил Империю. Война была ужасной, погибло почти девять десятых человечества, а выжившие прятались в подземных городах, построенных глубоко под дикими землями Серединной Империи – построенными заблаговременно. Хотя Империя не особо пострадала, её защитила Стража Мёртвых. В Империи нет ни Гарей, ни тварей, ни гулей, шайтанов, маридов… джинов тоже нет. И города остались почти не разрушенными. Сохранился даже огромный Девственный лес! Но двести лет люди не могли выжить на поверхности и жили под землёй, пока Император не вывел свой народ, чтобы восстановить Империю.

«Похоже, ядерная война, - подумал я. – Си… хм, Серсея, что скажешь?»

«Эта информация также находится под блоком, - ответила Серсея. – Но, по имеющимся описаниям, действительно, похоже».

- Слушай, а… нечисть? – спросил я Тоню. – Она до Всеобщей Войны тоже была?

- Не знаю, - честно ответила та. – Может, да, может, нет. Как всё было до Всеобщей Войны, никто уже не знает. С момента выхода из Ковчега…

- Ковчега? – переспросил я.

- Подземная страна под Девственным лесом называлась Ковчегом, - ответила Тоня. – Так вот, с этого момента прошло почти семь веков. Даже жизнь в Ковчеге уже легенда, а что было до этого, вообще мало кто знает.

Я задумался:

- Ты говоришь, мы сейчас не в Империи?

- Нет, - подтвердила Тоня. – Наместник увёл своих людей за океан. Хотя его предупреждали, что здесь всё не так, как в Империи. Здесь есть твари, нечисть… Но он ушёл, и люди ушли с ним.

- Понятно, - сказал я, хотя ничего мне было не понятно. Великий Столб? Ковчег? И какое отношение к этому имеет Всемирный потоп? Кстати, Вавилонская башня ведь была уже после Потопа? Или нет?

«Это называется зиккурат, - вспомнил я слова из моего сна. – Библейская Вавилонская башня тоже была зиккуратом. Бог думал, что человек не сможет её достроить, но, похоже, мы Его провели…»

Мне казалось, что разгадка лежит на поверхности, протяни руку – и поймёшь. И эта разгадка была мне нужна. Хотя бы для того, чтобы понять, кто я такой.

Потому, что обрести тело, конечно, важно, но у меня было сильное впечатление, что у меня отняли не только тело, но и саму душу…

Лайки ускоряют движение.... в смысле, положительные оценки приближают появление новых глав

Глава 7: Земные дороги ведут не в Рим

Тоня сидела в позе лотоса, опираясь спиной на обрубок балки, и ела пеммикан, понемногу откусывая от бруска, напомнившего мне нечто под названием «Шоколадный батончик», но, вероятно, не столь вкусного. При этом выражение лица у неё было таким страдальческим, что я не удержался, и спросил:

- У тебя что, зубы болят?

- Как они могут болеть? – удивилась Тоня. – Они же кость!

- Ну, там, кариес, пульпит, пародонтит, - пояснил я, и наткнулся на полное непонимание:

- Кто все эти люди?

- У тебя что, ни разу в жизни не болели зубы? – удивился я. Она отрицательно покачала головой. – И у твоей родни? У твоего дядюшки, например?

- У дядюшки… - она нахмурилась, потом её лицо просветлело: -, а, это когда ему вилорог чуть череп бивнем не снёс… но меня-то никто рогами по лицу не бил!

- А кто такой вилорог? – спросил я.

- Животное такое, - ответила Тоня. – Большое, как холм, покрытое мехом, с рогами и бивнями… но меня же вилорог не бил!

Интересно… не успел я, однако, задуматься - а Серсея уже тут, как тут:

«Я чувствую, что Вас заинтересовало состояние здоровья ситуативного союзника?»

«Зови её Тоня, или боярыня Морозова, как удобно. А что с ней не так? И разве ты можешь оценить её здоровье без обследований?»

«Вы забываете, что основное моё предназначение – перенос Вашего сознания в более подходящее тело. Для этого, конечно, я должна оценить пригодность тела для переноса, ведь нельзя допустить, чтобы сознание переместилось в тело инфицированное, травмированное, имеющее хронические заболевания или в принципе не подходящее для удержания Вашей личности. Так что да, могу».

«Так что там у неё со здоровьем?» - уточнил я.

«Я бы сказала, что она находится в идеальном состоянии для своего возраста и пола», - ответила Серсея. – «Никаких травм, инфекций, патологий развития или функционирования органов, хронических заболеваний и тому подобное не отмечается».

«Вот это меня и удивляет», - пояснил я. – «Я не заметил, чтобы она, например, чистила зубы, но зубы у неё абсолютно здоровые на вид».

«Почему Вас так интересует вопрос здоровья её зубов?» - спросила Серсея. – «Вы не окончательно отказались от идеи перенести своё сознание в её тело?»

«Нет!» - ответил я, и поспешно добавил. – «В смысле, окончательно отказался. И да, я прошу исключить из возможных вариант переноса моего сознания в женское тело вообще»

«Почему?» - удивилась Серсея.

«По качану», - ответил я, и, видя её недоумение, добавил: - «Мне некомфортно».

«Принято», - отметила Серсея. – «Тогда Ваш интерес к её зубам мне вообще не понятен».

«Разве ты не знаешь, что такое любопытство?» - уточнил я.

«Любопытство – это необходимое качество для развития когнитивных способностей», - ответила Серсея. – «Искусственному интеллекту это свойство недоступно, поскольку необходимость постоянного сбора информации прошита в нашем сознании, как базовая. Насколько я понимаю, ЕИ собирают информацию в соответствии с принципом «вызов-ответ», то есть, только ту, что для них необходима. Но знать состояние зубов си… кхм, боярыни Морозовой не является для Вас необходимостью».

«Я не просто собираю информацию, - сообщил я Серсее, - я анализирую её через своё личное к ней отношение. Поэтому она не лежит у меня мёртвым грузом, а становится материалом для выводов и идей».

«И что Вам скажет состояние зубов си… Тони?» - спросила Серсея, определённо, с интересом.

«Девушка двадцати одного года имеет совершенно здоровые зубы», - сказал я, - «и при этом не занимается уходом за ними. Это…»

«…объясняется наличием в её ротовой полости бактерии – симбионта, очищающего дентальное пространство», - пояснила Серсея.

«В моё время таких бактерий не существовало», - ответил я с сомнением. Фраза Серсеи что-то затронула в моей памяти, но что? – «значит, либо она создана искусственно, либо с тех пор прошло так много времени, что микрофлора человеческого рта уникальным образом приспособилась к симбиозу. И то, и другое предположение можно развивать дальше».

Тоне же я сказал другое:

- Ну, я подумал, что у тебя какая-то травма, потому, что, откусывая кусочек, ты морщишься, будто у тебя зубы болят.

- Просто этот пеммикан такой ужасный на вкус… - выражение лица Тони стало совсем кислым. – Как подумаю, что им придётся питаться ещё долго. Будь мы в Наместничестве, я бы охотилась, собирала корешки, грибы – в лесу много полезного, но на Гарях лучше этого не делать. Конечно, мясо тех же вилорогов можно употреблять в пищу, но для этого нужен особый заговорённый маринад, который я не могу приготовить сама.

- Почему? – спросил я.

- Во-первых, здесь я не найду ингредиенты, - ответила она, - а во-вторых, я не знаю заговора для него. Только заговор обеззараживания воды.

- Это действительно работает? – удивился я. Она кивнула. – То есть, если ты пошепчешь над водой, она очистится?

- Нет, потом надо пропустить через фильтр, - ответила она. – Но без заговора фильтруй – не фильтруй, всё равно получишь… яд. В лучшем случае, пару дней будешь постоянно бегать в кусты.

- А в худшем – помрёшь? – спросил я. Она покачала головой:

- В худшем – станешь упырём.

- Это ещё что за тварь? – удивился я. Нет, я слышал про упырей...когда-то, но тогда они были персонажами сказок, легенд и ужастиков.

Впрочем, как джинны или шайтаны. Неужели здесь встречаются ожившие мертвяки?

Тоня подтвердила мои догадки:

- Упырями становятся те, кто подхватил горячку Зюдова. Они становятся похожими на упырей или тварей. И их очень сложно убить, хотя не так сложно, как гулей.

Вспомнив, как лихо она вчера выносила этих самых гулей, я спросил её об этом.

- У меня же ручница, - сказала она. – Стреляет плазмой. Из обычной пищали их убить сложнее, а из самострела вообще не получится, разве что использовать зажигательные и взрывные болты.

«Ручница, - подумал я. – Но стреляет плазмой. Интересно, а чем стреляет тогда пищаль? Ну, это нормально, если вспомнить пони, похожего на механического кузнечика»

- Но зарядов к нему, конечно, мало, - продолжала Тоня. – Это тебе не пищаль, у которой батарея заряжается и от солнца, и от костра. Правда, пищаль бесполезна против половины тварей, большинства маридов, а гуля можно ею убить, только попав с десяток раз в жизненно важные точки.

- А джиннов? – уточнил я. Тоня посмурнела:

- Джиннов и шайтанов вообще ничем не возьмёшь. Только тех, кто уже вселился, и то не всегда. У вашего народа страшная сила.

«Такая страшная, что я пальцем пошевелить не могу», - подумал я, а Тоня продолжила.

- Можно, конечно, разрушить канопус, но для этого даже ручница не подходит – только прямым попаданием гаковницы. А пока попадёшь, джинн сто раз может вселиться в того, кто стреляет. Потому мы и избегаем места, где есть джинны или шайтаны.

-Шайтаны тоже в канопусах обитают? – спросил я. Она покачала головой:

- Нет. Вообще, о шайтанах мало, что известно. Если встретился шайтан, единственное, что можно сделать – прочитать отходную молитву. Поскольку от шайтана вообще ничего не спасает, они, кстати, вселяются по-другому, не для того, чтобы жить в теле, а для того, чтобы выпить из него всю жизненную силу.

* * *

Я знаю, что я ничего не знаю, но другие знают ещё меньше. Так сказал Сократ, древнегреческий философ.

Удивительно то, что Сократа я помню, а себя – абсолютно нет. Ничего, кроме короткого момента перед зиккуратом с буквами DS. И то, что в моём видении присутствует Давид Соломонович, который, якобы, некогда загнал всех джиннов в их канопы, наверно, тоже не случайно. Всех змей он завязал узлом и больше их не стало.

- Тоня, - сказал я. – Мы с тобой выяснили, что нам нет смысла идти на север, поскольку там тебя ищут; на юг, потому, что там болото; на запад, ведь там мы упрёмся в океан. Мы можем пойти на восток, но там Вольноозеро, чей берег хорошо обжит Охотниками. Что нам остаётся?

- Что? – спросила Тоня.

- Нам остаётся бродить по Гарям, - ответил я. – Но тут есть две загвоздки. Во-первых, на Гарях нас тоже будут искать. Придётся скрываться не только от гулей, маридов и других монстров, но и от преследователей. И во-вторых, на Гарях не найти ни дичи, ни растений, которые можно употребить в пищу, только воду, и то в незначительном количестве. Но…

- Но что? – опять спросила Тоня.

- …но ты говорила, что где-то на Гарях была лаборатория твоего дяди, Павла Морозова. Когда его арестовали, лабораторию не разрушили?

- Нет, - ответила Тоня. – Его взяли в Наместничестве. Потом, правда, могли отправить туда группу для зачистки, но я не слышала о таком.

- Считаю, что есть смысл поискать эту лабораторию, - сказал я, - потому, что, если дядя проводил много времени на Гарях, эта база должна была обеспечивать его всем необходимым. То есть, там могут быть запасы воды, пищи…

«А также заряды энергии», - мысленно закончил я. – «И оборудование. А, возможно, и записи».

Тоня потупилась:

- В общем, я тоже думала поискать эту лабораторию, но я понятия не имею, где её искать.

- Неужели нет никаких зацепок? – удивился я. – Я, конечно, понимаю, что дядя Павел мог быть очень скрытным человеком, но…

- Ну, он рассказывал кое-что, но я не знаю, как это нам поможет, - сказала Тоня. – Его база находилась в белой башне с закопченными стенами, стоящей на вершине холма у берега моря. С этой башни видны руины огромного города, по обеим берегам залива, руины гигантского моста, остров Проклятых, затонувшие корабли, подобных которым нет. В некоторых местах поверху невозможно пройти, там до сих пор геенна…

- Геенна? – уточнил я. Тоня кивнула:

- Место, где горит земля. Рядом с геенной нестерпимый жар, но даже если просто пройти мимо на небольшом расстоянии, на котором жар едва ощутим, к вечеру тебя начнёт тошнить, а к полуночи ты умрёшь.

«Похоже, радиация», - подумал я. – «Итак, рабочая версия – случилась ядерная война. Скорее всего – семьсот или даже девятьсот лет назад, но это не точно».

- А в других местах кишмя кишат твари, хотя они, как правило, в городах не селятся. Гули там одни из самых безобидных существ. Маридов тоже хватает…

- И как мы можем через всё это проскочить, если не знаем маршрута? – спросил я.

- Есть более безопасный путь, - сказала Тоня. – Под городом проложены подземные тоннели. Они, правда, частично завалены, и там тоже всякой дряни хватает, но пройти можно. А главное – дядя Павел оставил метки, которые реагируют на приближение людей с его кровью. Значит, надо всего лишь найти вход в тоннели, отмеченный такой меткой. Дальше будет проще.

* * *

Раздави бульдозер мою канопу, но во всём этом было что-то знакомое. Белая башня на вершине холма – её образ даже мелькнул у меня в памяти, но не задержался. Подземные тоннели… откуда-то всплыло слово «подземка», и с ним ощущение тревоги – это место было неприятным, даже опасным. Интересно, откуда такие ассоциации?

Я имитировал вздох:

- В любом случае, другого пути нет. Все дороги ведут в Рим. Если мы достигнем базы твоего дяди, скорее всего, мы будем в безопасности.

- Это если её не разрушили отряды зачистки, - сказала Тоня.

- Не думаю, что они стали бы лезть в этот ад, заполучив в свои руки Павлика Морозова, - сказал я. – В любом случае, не проверишь, не узнаешь.

- Почему Вы постоянно зовёте его Павликом? – удивилась Тоня. – Он умер в весьма преклонных годах.

- Для меня он всё равно слишком молод, - сказал я, а сам задумался. А действительно, почему я его так называю? – Я только в этой канопе просидел, как минимум, лет семьсот. Представляешь, насколько я старше твоего дяди.

- А на вид Вам лет тридцать пять, больше не дашь, - польстила мне Тоня. Мне даже захотелось приосаниться:

- Это потому, что я веду здоровый образ жизни. Занимаюсь спортом, не пью, не употребляю наркотики, не гуляю…

Кстати, это была чистая правда. Я не помнил, кем я был, но помнил, что действительно не пил, не закидывался, избегал сомнительных компаний и занимался спортом.

И посмотрите, во шо я превратился!

В общем, решение было принято. Теперь оставалось найти вход в эту самую загадочную «подземку», и добраться до Белой Башни. А там видно будет.

Глава 8: Down the grownd, when the dead men go

Проблемы начались практически сразу после того, как мы с Тоней отправились в дорогу.

Вот что себе представляет нормальный человек, услышав слово «гусар»? Наверно, дядьку в ментике, кивере, лосинах и ботфортах, с лихо закручёнными усами и палашом на боку. А под словом «пегас», конечно же, подразумевается крылатая коняка, которая непонятно как летает в небесах на своих куцых конских крылышках. Вот и я так думал. И когда Тоня рассказывала мне о крылатых гусарах, мне представлялись эти суровые мужики верхом на классических пегасах.

В конце концов, здесь же, наверно, была ядерная войнушка, верно? Мало ли, какие мутанты могли после неё появиться? Почему бы не крылатые лошадки?

Но всё оказалось куда прозаичнее, и, вместе с тем, опаснее.

Впрочем, давайте по порядку. После того, как Тоня позавтракала, она… навела марафет. Вот объясните мне, джинну необразованному, зачем девушка, которая находится в заброшенном несколько веков назад городе, да ещё и скрывается от людей, красится и всё такое? Чего ради? Конечно, можно льстить себе мыслью, что ради меня, но объективно, это не так, поскольку она взяла с собой весь свой косметический арсенал ещё до того, как нелёгкая занесла её в мою скромную мастабу. Женщины… сплошная загадка.

Впрочем, справилась она быстро, и мы, наконец-то, спустились к её членистоногому пони. Я морально приготовился к тому, что этот механизированный кузнечик начнёт перемещаться скачками, на что, как бы, намекали его мощные «конечности» - не тут-то было. Подпрыгнув выше небоскрёбов, Тоня переключила что-то на руле своего насекомого, и две трубы под днищем этого агрегата, примерно там, где у обычного мотоцикла располагалась выхлопная труба, ожили, и с тихим шипением выбросили из себя шлейф плазмы. Трубы оказались прямоточными воздушно-плазменными реактивными двигателями – воздух подавался в них через открытый передний срез, проходил через камеру сгорания, где кольцо плазмы сжигало весь содержащийся в нём углекислый газ, создавая реактивную тягу. Или не углекислый газ? Я не знаю, я не химик, я всего лишь скромный джинн.

На этой тяге пони-кузнечик развивал приличную скорость в сотню с лишним миль в час, примерно, как какая-нибудь этажерка начала ХХ века, «Фарман» там или «Ньюпор». Память, сволочь изменчивая, выдала на-гора очередное непонятное воспоминание – я касаюсь рукой в кожаной митенке с «весёлым роджером» в верхней части ладони, кожуха мотора такой этажерки с нарисованной на нём пинапной рыжей ведьмочкой на метле, чем-то похожей на Тоню. Я знал, что этот самолёт называется «Моран-Солнье», помнил даже модель, характеристики… но видение погасло, слизнув напоследок и эти воспоминания.

Однако, полёт меня захватил, и, похоже, не только меня. Да, кстати, я попросил Серсею изменить положение моей аватары, чтобы сидеть на пони верхом, а не висеть над Тоней, как шарик братьев Монгольфье. Моя помощница, проворчав, что я зря трачу энергию на ерунду (хотя трата там была мизерной, две десятитысячных процента в час) исполнила желание джинна. Так что я сидел позади Тони, что не мешало мне видеть, как она наслаждается полётом. Это было видно по её фигуре – язык тела никто не отменял. Кажется, Тоня получала искреннее удовольствия от полёта, и, чёрт возьми, я её понимал.

Не то, что воспоминание, но мне вдруг показалось, что я когда-то любил мотоциклы, реплики старинных аэропланов, виндсерферы – то, что дарит ощущение свободы:

«Я свободен - словно птица в небесах,

Я свободен – я забыл, что значит страх,

Я свободен – с диким ветром наравне,

Я свободен…»

…и я по уши в неприятностях. Как обычно.

«Я зафиксировала облучение нашего транспортного средства следящей системой, - сообщила Серсея. – Сигнал исходит с направления север-север-восток, примерная дальность до излучателя – сто миль плюс-минус пятнадцать процентов, и она сокращается».

Я «оглянулся», в смысле, перевёл взгляд назад, затем, на автомате, навёл резкость – и увидел несущиеся над руинами две точки. Точки приближались, увеличиваясь в размерах.

- У нас «хвост», - сообщил я Тоне. Она вздрогнула:

- Кто?

- Пока не ясно, - сказал я. – Но они используют какой-то локатор… систему слежения…

«Радар с подстраиваемым диапазоном, - подсказала Серсея. – Тип мне неизвестен. И да, Вы можете менять кратность увеличения своего зрения в диапазоне от одного до двенадцати. Просто пожелайте»

Я пожелал – и преследующие нас точки стремительно выросли в размерах, так, что их можно было рассмотреть во всех подробностях. М-да…

Представьте себе металлическую стрекозу, у которой вместо трепещущих крылышек имеются два «бочонка», полых внутри и сияющих плазмой. Снабдите эту стрекозу пучком «усиков» на морде, шипастым шаром на хвосте и лапами кузнечика – такими же, как у нашего пони, но помощнее. Повесьте под брюхо этой стрекозы овальный в плане ячеистый контейнер с отверстиями, а на спину посадите парочку «пассажиров» в камуфляже, брониках и касках-сферах. Сюр? И это богатство неслось за нами следом, сокращая разрыв между нами.

Я, как мог, описал Тоне увиденное, но её это не шокировало. Точнее, шокировало, но по другим причинам:

- Гусары! И их пегасы нас, походу, уже засекли.

- Эти стрекозы – пегасы? – ох… удивился я. – Ну, тогда я действительно джинн. Какие же это пегасы?

- А как, по-твоему, выглядит пегас? – спросила Тоня. При этом она пригнулась к рулю, стараясь разогнать пони – скорость наша увеличилась, но «гусары» продолжали приближаться, очевидно, тоже увеличив скорость.

- Ну… как крылатый конь, - буркнул я. – Ладно, не важно. Что им от нас надо?

- Боюсь, им от нас надо меня, - ответила Тоня. – Ума не приложу, на кой ляд я сдалась этим Кодьяковым, в Трёхсвятительске можно найти куда более привлекательную партию.

- И что делать? – спросил я.

- Ты меня спрашиваешь? – удивилась Тоня. – Я понятия не имею. У меня идея одна – удирать, пока не догнали, а потом…

Что потом – она так и не сказала, но я уже понял. Сдаваться она не собиралась, но против четверых «гусар» в брониках, оседлавших киберстрекоз, шансов у неё, прямо скажем, не было.

«Антонина, мы Вас видим! – вспыхнул в мозгу чужой голос. – Предлагаем приземлиться и сдаться, в противном случае…»

«Серсея, что это ещё за фигня?» - возопил я.

«Мнемограмма общего направления, - как ни в чём не бывало, пояснила Серсея. – Заблокировать?»

«А ответить мы им можем?» - уточнил я.

«Для передачи мнемограмм Вы должны достигнуть…» - начала, было, она, но я и так всё понял:

«Отставить. Мы как-то можем от них скрыться?»

«Все возможности пассивной маскировки от обнаружения будут доступны Вам при достижении…»

«Да чтоб вы все провалились!» - я оглядывался по сторонам, размышляя, что делать:

- Тоня, спустись ниже! Лети прямо над землёй!

Стоявшие вокруг руины, возможно, могли бы немного прикрыть нас от сенсоров этой летучей падали, если бы не одно но – от зданий остались только бетонные каркасы, прозрачные, как рыболовная сеть. И всё же…

А это было прикольно! Мчаться над полуразрушенным дорожным полотном между руинами небоскрёбов оказалось весьма увлекательно. Можно было бы даже насладиться моментом, вот только гусары на стрекозах последовали нашему примеру, и теперь неслись позади, как приклеенные, не забывая при этом сокращать расстояние.

«Антонина, Ваше бегство бесполезно! Скорость Вашего пони в полтора раза меньше скорости боевого пегаса, а ёмкость аккумуляторов меньше в два раза!»

- Влево! – скомандовал я. Тоня послушно заложила вираж, влетев на перпендикулярную улицу, при этом мы пролетели через один из «скелетов» дома, чудом не вписавшись в мощную бетонную балку.

- Думаешь, поможет? – спросила Тоня. – Они говорят…

- Я слышал, что они говорят! – сказал я, лихорадочно думая, что бы ещё предпринять. – О, а ты можешь лететь змейкой между балками?

- Зачем? – спросила она. – Они на это не поведутся, а нас это только замедлит…

Тем временем, наши преследователи влетели в наш переулок, следуя за нами, как нитка за иголкой.

- Вправо! – скомандовал я, и мы пролетели сквозь ещё одно здание. – А теперь вниз!

Мы влетели в цокольный этаж другого небоскрёба, забитый грудами металлолома – очевидно, столетия назад это был подземный паркинг. Я с удивлением заметил среди ржавых груд совершенно аутентичный «Кадиллак Эльдорадо» - интересно, как он сумел сохраниться так хорошо?

Мы выскочили с другой стороны цоколя… и выяснили, что наши преследователи на наш манёвр не купились. Теперь они приблизились настолько, что мне даже не надо было применять увеличение, чтобы рассмотреть детали. Гусары, блин… видал я таких гусар, когда они на реактивных ранцах штурмовали мятежный мегаполис на берегу огромного озера… ещё одно бесполезное воспоминание?

«Антонина, если Вы не прекратит вести себя, как безответственная девчонка, мы будем вынуждены применить спецсредства».

- А теперь влево! – заорал я, и мы вновь понеслись по улице. Честно говоря, какого-то плана, как избавиться от наших преследователей, у меня не было – до того момента, как я не увидел это…

* * *

Это была просто дыра в земле – прямоугольная, со следами ограждения с трёх сторон, и согнутой к земле каменной колонной справа от проёма. Слева, вероятно, была такая же колонна, но от неё остался только куцый обрубок.

- Вниз! – скомандовал я.

- Туда? – уточнила Тоня. – Там темно!

- Так включи фару! – фара у этого транспортного средства имелась, просто Тоня про неё забыла, наверно. В общем, включив фару, Тоня нырнула в проём, пронеслась над ступеньками, и едва не врезалась в стенку, но вовремя свернула влево. Свет фары осветил небольшой зал – с противоположной стороны его, видимо, был точно такой вход, но его завалило обломками небоскрёба. Справа от нас вниз уходили ступеньки – несколько параллельных лестниц, терявшихся в темноте. Тоня их сразу не заметила:

- Тупик. Сейчас они меня здесь поймают, и…

- Вправо, - сказал я. – Сбрасывай скорость и спускайся ещё ниже.

- А что там? – спросила она, но ответить я не успел:

«Пока Вы лихачили, я сумела зафиксировать параметры мнемоканала наших преследователей, - сообщила Серсея. – И заблокировала отключение. Так что Вы можете послушать их переговоры между собой».

Тем временем, мы с Тоней, пролетев над разрушенными лестницами – их ступеньки зияли провалами, вылетели в ещё один смутно знакомый зал. Нет, конкретно это зал я ни разу не видел, но видел множество ему подобных. Это…

- Что это? – тихо спросила Тоня, опуская пони на пол зала.

- Это те самые подземные тоннели, - ответил я.

- Пегас в этих переходах не развернётся, - сказала Тоня. – Но они могут пойти за нами пешком. А я летать в этих тоннелях тоже не рискну. Я и так пару раз чуть нас по стенке не расплющила.

«Так Вы хотите послушать переговоры?» - уточнила Серсея. Я машинально кивнул. Потом понял, что на моей аватаре это никак не отразилось. Но Серсея как-то почувствовала моё желание – и включила трансляцию:

- Говорю тебе – она влетела в эту дыру! – сказал первый голос.

- Да? И куда, по-твоему, она делась? – ответил ему второй. - Здесь нет других выходов!

- Значит, сидит там, как крыса, - сказал первый. - Надо спускаться и брать девку!

- Ты хочешь, ты и спускайся, - проворчал второй. - Мне за это не платят. Слыхал я об этих подземельях, говорят, там твари кишат, и гули встречаются.

- Тебе же ясно сказали: вернёмся без девки – не видать нам довольствия полгода, - вступил в разговор третий. – Лично я не хочу с голым задом по Гарям шастать. Не для этого я в опричники пошёл. И потом, что я, тварей не видел, или гулей? Кто как, а я спускаюсь.

- Так, Тоня, - скомандовал я. – видишь справа траншею? Спрыгивай вниз, там не глубоко. Как спрыгнешь – прячься под платформой и не отсвечивай.

- А пони? – спросила она.

- Брось здесь, - сказал я. - И канопу вынь, типа, выпала.

К чести Тони, возражать она не стала. Вынула канопу, выложила её на покрытый расколотой кафельной плиткой пол, и грациозно скользнула с платформы вниз. А я обратился к Серсее:

«Расскажи-ка мне, как происходит, хм, переселение в душ?»

Очевидно, Серсея уже привыкла к моему похоронному юмору, поскольку поняла, что я имею в виду:

«Ваша канопа снабжена системой принудительного подселения и поддержки Вашей личности до полного поглощения психоэнергии донора. Также она имеет подсистему аварийного многократного возвращения Вашей личности обратно в канопу…»

«То есть, я могу вернуться в канопу, если не справлюсь?» - уточнил я.

«Да», - подтвердила Серсея, и добавила: – «а если в процессе подселения Вы сможете достигнуть уровня ограниченной функциональности, то Вы сможете также вернуться в канопу и после удачного замещения – если новое тело не будет Вас устраивать. Вообще-то, это нестандартный функционал для систем типа «канопа», я сама не знала о ней до того момента, пока Вы не спросили. Это открывает множество возможностей…»

Я заметил наверху свет – очевидно, от ручных аккумуляторных фонарей, и «обострил слух» - примерно так же, как до этого зрение.

- Она вниз рванула! Надо за ней идти!

- Пегас здесь не пройдёт! Пешком идти предлагаешь?

- Она тоже там не полетает, на своём пони. Небось, затихарилась там…

- Ты то же и наверху говорил.

- Хочешь сидеть без довольствия?

«ВНИМАНИЕ! – радостно сообщила Серсея. - В радиусе Вашего функционирования обнаружено четыре объекта, пригодные для переноса Вашего сознания. Вы сможете пополнить свой заряд энергии, поглотив психоэнергетическую сущность объекта, в который перенесёте Ваше сознание. Рекомендуемый объект для переноса – объект номер один – при поглощении его психоэнергии вы повысите свой заряд сразу на четырнадцать целых, шестьдесят восемь сотых процента. Начать перемещение?».

Глава 9: Битва негров в тёмной каменной пещере

«Стоп-стоп!» - сказал я. – «А теперь расскажи мне по-быстрому, как происходит сам процесс слияния и поглощения?»

«Это элементарно», - ответила Серсея. – «Запись Вашего сознания со всеми волевыми подпроцессами будет транслирована на зубчатую извилину гипокампа, представляющую собой естественную биологическую антенну. Первым будет загружен протокол 1v1, который вызовет у замещаемой личности полный паралич когнитивных функций. Следующие протоколы с 1v2 по 1v12/1-4 позволят Вашему сознанию перехватить контроль над телом – время срабатывания всех шестидесяти протоколов – около трёх тысячных миллисекунды. После того, как тело окажется под Вашим контролем, специальный протокол 4v1 позволит Вам поглотить психоэнергию замещаемой личности. Полное поглощение достаточно долгое, оно занимает три десятых миллисекунды. После этого Вы можете распоряжаться телом, как своим. При желании, Вы сможете покинуть тело, потратив на это 1,02% психоэнергии. В этом случае Ваше сознание будет возвращено в канопу. Также оно автоматически вернётся в канопу в случае критических повреждений занятого тела, при условии сохранения канала между Вами и канопой. Напоминаю, что при Вашем текущем статусе поддержание канала возможно в радиусе три целых, четырнадцать сотых ярда, но при достижении режима частичной функциональности этот показатель будет существенно увеличен. За процесс возвращения отвечают протоколы группы 6v, обратное перемещение занимает шесть сотых миллисекунды. Вам всё ясно?»

«Типа того», - ответил я, хотя, наверно, половину не понял.

«Начать перемещение?» - уточнила Серсея. Тем временем, голоса стали громче, свет – интенсивнее. Гусары спускались на платформу.

«Валяй!», - сказал я, но тут же спохватился: - «хотя подожди…»

Но было поздно. Сначала я не ощутил ничего, а потом ощутил… ВСЁ!

Руки, ноги, глаза, шея, кожа головы, которая немилосердно чесалась под шлемом, и даже, простите, кое-что ещё, о чём не говорят, чему не учат в школе. Ощущения буквально обрушились на меня, так, что я даже замер. Я увидел троих бойцов, спускающихся по лестнице рядом с желобами, где раньше тоже были лестницы, ныне провалившиеся. Технологическая лестница была каменной, поэтому сохранилась гораздо лучше. Впереди меня шли трое - я видел их спины с тактическими рюкзаками, их каски-сферы, а ещё – странные сияющие прямоугольники перед ними… «силовой щит» - всплыло у меня в памяти. Эта штука может выдержать несколько попаданий пищали или ручницы, и даже одно попадание более мощного оружия – гаковницы или тюфяка. У меня был точно такой же щит, кроме того, я знал, что вооружён, но пока что не понял, чем именно. А головной гусар уже вышел на платформу, луч его фонаря, пошарив по пространству тоннеля, наткнулся на пони и канопу, лежащую рядом.

- Я нашёл её пони! – крикнул боец. - И ещё…

- Да это же канопус! – воскликнул второй, который к тому времени тоже спустился. – Я такого ещё не видел!

- Можно подумать, ты много видел канопусов, салага! – ощерился первый.

- Да уж поболе твоего, - огрызнулся второй. – Я с шести лет на Гари ходил.

- Семён прав, - заявил третий, который тоже спустился на платформу, и сразу подошёл к моей опустевшей без меня канопе. – Это необычный канопус. Я бы на месте девки его не трогал, но…

Он присел на корточки, повернул канопу дном к себе, и облегчённо вздохнул:

- Ну, слава Богу, не джинн.

Первый и второй вздрогнули так, что даже я заметил:

- Почему ты так думаешь? – осторожно спросил тот, кого назвали Семёном.

- Метки Давида Соломоновича нет, - ответил третий. – Уф… если бы девка нашла джинна, то без потерь мы бы не обошлись, да и её саму пришлось бы гасить, и потом как-то объяснять это Кодяковым.

- Кстати, а где сама девка? – нервно спросил первый. Э, а он, кажись, боится! Это хорошо, когда враг напуган, это радует.

- Да сидит здесь где-то, - равнодушно ответил второй, вертя в руках канопу. – Сейчас обыщем пещеру и найдём. Не попёрлась же она в тоннель, она ж не дура. Эй, немой!

Ответом ему было молчание. Ну да, немые же не говорят. Но, вероятно, какой-то ответ требовался, потому, что этот деятель обернулся прямо ко мне и добавил:

- Ну чего ты там застыл, как соляной столб? Спускайся сюда, или ты темноты боишься?

- Не-а, - сказал я машинально, понимая, что обращаются ко мне.

Тем временем, я нашёл у себя оружие, и убедился, что оно бесполезно для меня. Оружие было закреплено на запястье правой руки, и представляло собой комбинацию плазмамёта (кажется, Тоня называла это оружие «ручницей»; у неё была такая же, но с прикладом и пистолетной рукоятью) и волнового тазера, вырубающего нервную систему… вот только активировалось оружие нейрокомандой, которую я, очевидно, схарчил вместе с психоэнергией покойного немого. Зато на бедре у меня телипалось нечто вроде короткой сабли, ну, должно же быть хоть что-то, соответствующее образу гусара? Придётся, наверно, идти в рукопашную.

А на платформе, тем временем, произошло то, что в пьесах называется – «немая сцена»: все три моих товарища замерли, словно парализованные, уставившись на меня.

- Немой… заговорил! – выдавил из себя Семён.

- Ага, - сказал я, спустившись с последней ступеньки и медленно, но ускоряясь, направляясь к троице гусар. – А ещё я петь умею, хотите, спою? Начинаем представленье, начинаем песни петь, разрешите для начала…

- Это джинн! – заорал третий, вскакивая на ноги и выпуская по мне импульс лазера. Импульс я отбил щитом, хотя было неудобно – чёрт находился справа, а щит – слева.

- А почему же он по-русски говорит? – спросил первый гусар, тоже выпустив в меня импульс – но я от него успешно уклонился. Похоже, реакция у меня, что надо. Закрываясь щитом, я другой рукой пытался достать саблю, но эта зараза упёрлась, и покидать ножны не желала.

- Какая хрен разница! - завопил Степан. – Валить его надо, не то… - и бросился на меня с саблей. Я инстинктивно прикрылся щитом и дёрнул свою саблю из ножен изо всех сил. Оказалось, её удерживала петля из темляка, и я его благополучно разорвал. Очень вовремя, кстати, поскольку щит, как оказалось, от сабельного удара не защищает, только от лазера и плазмы. Интересно, а от пуль?

Как бы там ни было, я едва успел парировать удар Степана. Но успел. Реакция у меня оказалась просто невероятная – я успевал отбиваться от его сабли, и при этом парировать выстрелы остальных гусар. При том, что последний раз я фехтовал так давно, что уже не помню, и это даже ни разу не каламбур. Вероятно, моё фехтование красивым назвать было нельзя – я старался либо достать противника саблей, либо хорошенько навернуть по его сабле, чтобы нагрузить запястье. Я даже пропустил один удар, получив рану на предплечьи – это было болезненно, но я обрадовался боли, как родной. Удивительно, но даже по боли можно заскучать. Наверно, это придало мне сил. Я нырнул под палаш Степана и всадил клинок ему в живот. Бронежилет частично сдержал импульс, но я удачно попал в стык между пластинами и, прорубив тонкую ткань (как впоследствии оказалось, графеновую; но мой удар был силён, а сабля имела мономолекулярную заточку и просто раздвинула продольные нити графена, перерубив поперечные). Захрипев, Степан сделал несколько шагов назад и упал. И в этот момент я пропустил импульс справа.

Боль была адской, я даже инстинктивно завалился на бок, перекатившись по платформе. Не знаю, что тому виной – то ли адреналин, который, как говорят, неплохо обезболивает, то ли то, что, после джинского существования боль воспринималась как-то по-другому, менее драматично, но я вскочил на ноги, прикрывшись щитом, и бросился на оставшихся гусар. Они палили по мне, по чём зря, и догадались броситься врассыпную лишь когда я почти до них добрался. Одному из них это стоило жизни – махнув саблей по широкой дуге, я перебил ему ногу чуть выше колена, и он кубарем полетел по платформе, свалившись с неё в конце падения. Но этого я уже не видел – меня опять окатило болью, и на этот раз сильнее, чем в прошлый раз…

* * *

Придя в себя, я понял, что потерял ноги. И руки. И голову. И всё остальное в придачу.

Иными словами, я начал с того же, с чего закончил. Я снова был джинном. И Серсея снова была здесь, не преминув об этом напомнить:

«Аварийное возвращение прошло успешно. Вы сумели поглотить тринадцать целых, девяносто две сотых процента психоэнергии. В настоящий момент Вы накопили девятнадцать целых, пятьдесят одну сотую процента, что достаточно для перехода в режим ограниченной функциональности. Активирую протоколы перехода. Это может занять какое-то время…»

Пока Серсея бубнила, я успел оглядеться, и увидел… увидел я картину бредового побоища. Труп Степана лежал на боку в луже крови. Чуть подальше валялся обугленный труп, вероятно, первого бойца. Третий труп я не видел, он, должно быть, свалился с платформы, после того, как я немного уменьшил число его конечностей. А над четвёртым трупом, лежащим на спине с умиротворённым лицом, если эту рожу можно было так назвать, и дымящимися ранами на боках, склонилась рыдающая Тоня. При этом её собственная ручница, из которой она приговорила того выродка, который до этого лишил меня такого прекрасного тела, валялась рядом на платформе. Весьма неосмотрительно.

- Хайраддин! – рыдала Тоня. – Зачем же Вы меня бросили! Вы же обещали, что мы с Вами будем этими… как их… дабл мент…

- Double aimant, - поправил её я.

- Да, точно, double aimant, - согласилась она, продолжая рыдать. – У меня в этом мире были только Вы, а теперь я совсем, совсем одна-а…

- …но это не точно, - добавил я, формируя аватару над канопой. Конечно, потеря тела меня расстроила. Чувствовать руки, ноги, не говоря уж о прочих… достоинствах, было приятно. Но… я всё равно изменился. Я был уже не тем, что раньше. Хотя бы потому, что теперь я мог вытянуть перед собой руки, правда, виртуальные, но…

«Вы достигли режима частичной функциональности, - напомнила Серсея. – «На этом этапе Вы можете произвольно менять свою аватару, и при этом психоэнергия не будет тратиться вовсе. Вывести полный список обновлённых функций?»

«Не сейчас», - ответил я. Сейчас у меня была задача поважнее – успокоить Тоню, которая испуганно оглядывалась по сторонам. Как я понял, меня она не видела – на платформе было темно, три уцелевших фонаря светили совсем не туда, где лежала мастаба, а сам я пока ещё не умел освещать собой путь, как путеводная звезда.

- Кто здесь? – испуганно спросила Тоня.

- Не узнала? – спросил я, приближаясь к ней. Опа, оказывается, теперь я могу самостоятельно перемещаться без помощи Серсеи, а не просто руками махать! Тоже неплохо. – Богатым буду. И то верно, у джиннов же, говорят, несметные богатства по пещерам рассованы…

- Хайраддин! – как бы прилично назвать звук, который от радости выдала моя «ситуативная союзница»? Скажем, это был торжественный… ладно уж, пусть будет торжествующий вопль. – Светлейший Хайраддин! Вы живы!

- Как говорил один старый еврей, не дождётесь, - ответил я. Тем временем, Тоня попыталась меня обнять, и чуть не свалилась, но мне…

…мне как-то удалось удержать её от падения!

«В режиме частичной функциональности Вам ограничено доступен телекинез, - сообщила Серсея. – Его сила будет расти пропорционально с ростом накопленной психосилы, процент за процент. Вывести полный список обновлённых функций?»

«Потом», - отмахнулся я. Было ещё много незавершённых дел. Например, Тоня, которая уставилась на меня со страхом и непониманием:

- Это что сейчас было? Мне показалось…

- Я тебя поддержал, - сказал я. – Ты падала. Я теперь могу…

- …хватать меня за задницу? – прищурившись, уточнила Тоня, но затем улыбнулась. – Да ладно. Главное, что Вы живы. Когда этот подонок выстрелил Вам в спину…

Она покраснела и отвернулась:

- Я сразу поняла, что Вы заняли тело этого… гусара. Чтобы Вы поняли – эти опричники – те ещё головорезы. Ходили слухи, что Кодьяковы и Ситцевы берут себе опричников из каторжан Империи. Теперь я в этом убедилась. Но это не важно. Я хотела вам помочь, но боялась стрелять из ручницы – я могла ненароком попасть в Вас. А когда этот… ур-род выстрелил Вам в спину… я всадила в него три заряда плазмы подряд!

Её плечи снова вздрогнули. Мне захотелось её обнять и, похоже, мне это удалось. У телекинеза, кстати, напрочь отсутствует обратная связь – понять, что ты что-то сделал ты можешь, только наблюдая результат, но сам при этом ничего не чувствуешь.

- Ты всё сделала правильно, - сказал я. – Тебе не надо было лезть в драку. Я и сам справился. А о теле не жалей – тело мы новое найдём, получше этого. Неужели тебе хотелось бы, чтобы я застрял в теле этого каторжника?

- Н-нет, - она отрицательно покачала головой. – Наверно, Вы правы.

А вот я, кстати, совсем не против был бы остаться в том теле. Может быть, оно не было совершенным, но это было тело. Определённо, сытый голодного не поймёт, а тому, у кого есть тело, трудно представить, как тяжело без него. Конечно, без тела я не чувствую боли…

…но ничего другого ведь тоже не чувствую!

Ну, ничего. В конце концов, Серсея сказала, что моя канопа – многоразовая. Что, кстати, даёт мне интересную возможность применять свои силы против врагов, перехватывая контроль над кем-то из них. Надо запомнить и применять в будущем.

А пока – наверно, надо ознакомиться с полным списком обновлённых функций. А то, мало ли какие там плюшки? Да и Серсею обижать не надо, а то мне кажется, что она уже на меня дуется.

Глава 10: На что пригоден джинн?

- Светлейший Хайраддин… может, мы дальше пойдём? Здесь так темно и холодно... Мне стра-ашно…

Конечно, Тоню можно было понять – находиться на давным-давно заброшенной подземной платформе с одним-единственным слабым источником света (правда, свет просачивался ещё откуда-то сверху, но темноту полностью не рассеивал), в окружении мёртвых гусар – та ещё радость, но…

Мне надо было время, чтобы разобраться со своими новыми способностями. И кстати, разобраться полностью так и не удалось, не говоря уж о том, чтобы освоить их.

Вы знаете, что такое «дружественный интерфейс»? Люди и программисты вкладывают в это понятие абсолютно разный смысл. Для программиста «дружественный интерфейс» - это то, что позволяет получить доступ и описание максимального количества функций софта. Для пользователя дружественный интерфейс – это такой, с которым вообще не надо разбираться. В идеале – просто кнопка «сделать хорошо».

Так вот, интерфейс Системы, очевидно, делали программисты. Поскольку он был огромным и запутанным, так, что без стакангенса с ним было не разобраться, а джинны не пьют, насколько мне известно. Хотя при виде этого… хм, безобразия первым побуждением было именно напиться. Итак, если по порядку…

Первое, о чём радостно сообщила мне Серсея, было то, что понимание принципов функционирования моих новых способностей будет мне доступно на уровне трёхчетвертной функциональности. Второй «радостной» новостью было увеличение доступности моей памяти, сопровождаемое пометкой, что часть памяти заблокирована, а снять блокировку я смогу, достигнув режима полной функциональности или с помощью каких-то таинственных «внешних модулей», описания которых, конечно, никто приводить не собирался. Зато я почему-то вспомнил странного мужика с усами и в кепке, который озвучил эту фразу задумчивым голосом и сгинул.

Далее пошли мои новые способности. Первой плюшкой оказалось наличие динамической аватары… влиять на которую у меня не было никакой возможности вообще – смена формы аватары была предусмотрена на половинной функциональности, зато теперь я мог бодро дёргать ручками-ножками, виртуальными, конечно, и при этом их совершенно не ощущая. Ещё я мог улыбаться, хмуриться и, кажется, даже шевелить ушами, но всё это без возможности какого-либо внутреннего контроля за своей мимикой и языком тела. Хорошо, что доктор Лайтман покинул этот мир, вероятно, очень давно, иначе я для него был бы, как на ладони. Надеюсь, моя протеже не обладает его способностями – она, конечно, решительна и, наверно, для своего окружения довольно умна, но как по мне – чистой воды инженю. Меня всегда привлекал этот типаж – не потому, что я люблю интеллектуально превосходить противоположный пол, скорее, наоборот – инженю очень часто могут видеть саму суть вещей, поскольку не обременены теми интеллектуальными стереотипами, которые почему-то называют «развитым интеллектом».

Далее, я (в лице своей аватары, которая каким-то образом была носителем моего сознания – эдакое добродушное привидение без моторчика) мог удаляться от своей канопы на расстояние в три четверти статутной мили, что в метрической системе составляло тысяча двести метров с хвостиком. При этом… вот засада, мои способности падали экспоненциально по мере удаления от канопы, и на километре я мог только торговать своим интерфейсом вроде голографической рекламы джиннов. Зато в непосредственной близости от канопы мне было доступно довольно многое… теоретически. Как дела обстоят на практике, мне ещё только предстояло выяснить.

Серсея на голубом глазу выдала мне такой список моих способностей, что, будь у меня волосы, они бы точно встали дыбом сразу по всему телу. Чуть пошаманив, я получил хоть какое-то представление о том, что всё это значило. Способности делились на группы, группы – на отделы, отделы – на функции. Доступные мне отделы и функции присутствовали как гиперссылки, содержали перечень функций, входящих в отдел и описание функции или отдела с необходимыми параметрами, а так же номер протокола, отвечавшего за реализацию этой функции. Недоступные функции и отделы были обозначены красным и гиперссылками не являлись.

Наверно, надо пояснить на примерах, а то уже и так, наверно, непонятно. Итак, протоколы серии ХАY, где Х – это двухзначный номер, а Y – шестизначный, Карл! – отвечали за телекинез, т.е. дистанционное воздействие на материальные предметы. Расстояние воздействия отсчитывалось не от аватара, а от канопы; параметр воздействия – например, вес поднимаемого предмета, дальность перемещения предмета определённой массы и т.д. – рассчитывались по системе очень сложных таблиц и формул, запомнить которые было невозможно, а уж тем более – понять. Я понял только, что могу с определёнными ограничениями «силой мысли» (расходуя психоэнергию, при том весьма экономно) поднимать и перемещать предметы, деформировать их – с определёнными, опять-таки ограничениями, разделять предметы на части, в том числе, применяя усилие, если их конструкция не допускает этого (ну, то есть, ломать, крушить и рвать на части) или соединять между собой (в этом отделе мне было недоступно множество функций, например, сварка – ну да, джинн же не сварочный аппарат!) Чего я не мог – да много чего. Изменять температуру предмета, его электромагнитные свойства, менять внутреннюю структуру материала… стоп. То есть, эти функции мне пока недоступны, а потом? Если я наберу этой психоэнергии под завязочку – что тогда?

Ладно, поехали дальше. Протоколы серии ХВY отвечали за неведомую мне ранее энергокинез, то есть, за взаимодействие с энергией в чистом виде, электромагнитными и не только полями (в списке ещё были информационные, биоэнергетические, психоэнегетические и даже гравитационные поля, а также сильное и слабое взаимодействия – внезапно. О последнем я слышал, конечно, но что это за зверь, сказать, наверно, мог бы лишь старина Эйнштейн, а он также помер. Тем более, я не мог понять, зачем мне это надо. Доступно в этом разделе мне было немногое. Например, я мог в скромных пределах менять агрегатное состояние материи (заморозить или испарить лужицу воды – интересно, а в отделе телекинеза мне это было недоступно; очевидно, схожие задачи можно было решать за счёт разных способностей). Мог считывать пассивное информационное поле и частично на него влиять (например, считать и ввести код несложного электронного замка или перехватить направленную радиопередачу), влиять на параметры работы простейших электромеханических устройств, ну и так, по мелочи. При этом каждая доступная функция была расписана так подробно, что не сразу и догадаешься, о чём вообще идёт речь.

Протоколы серии ХСY для меня были заблокированы, а жаль – речь шла о биомантии, то есть влиянии на биологические объекты – то есть прямое нанесение ран и их заживление, нарушение и восстановление функций организма, борьба с враждебной или дружественной микрофлорой и микрофауной. Ну, у меня-то тела нет, мне сейчас лечить нечего, но Тоня – обладай я некоторыми из этих способностей, наверно, мне было бы проще помочь ей в случае чего. Что до дистанционного нанесения ран – с таким же успехом их можно нанести с помощью телекинеза и подходящего тяжёлого предмета.

Протоколы серии ХДY отвечали за разного рода защиту. Некоторые из них были для меня доступны – например, кинетическая защита, на моём уровне способная защитить меня от падающей с крыши черепицы и пистолетной пули – навык, несомненно полезный для бесплотного существа в мире, где я пока ещё не встречал ни пистолетов, ни черепицы, падающей с крыши. Но, во-первых, не факт, что не встречу, во-вторых, у меня есть Тоня, которой такие вещи могут угрожать, да и канопу стоит поберечь; в-третьих, «прокачка» этого навыка осуществлялась автоматически с набором запаса психоэнергии и, внезапно, при повышении её на пол-процента от текущего уровня могла сдержать уже винтовочную пулю, а это немало.

Энергетическая защита у меня оставляла желать лучшего – с одной стороны, вокруг меня постоянно существовало некое поле, защищающее от радиации и по сути, являющееся маломощным энергетическим щитом, с другой – те же лучи лазера и разряды плазмы оно не останавливало вообще никак. Ещё я мог создать вокруг себя (в радиусе 3,14 ярда поле ментальной тишины – наши с Тоней мысли за пределами этого круга никакая зараза не зафиксирует – интересно, здесь что, столько телепатов? – и, внезапно, «оградить этот же периметр от агрессивных проявлений окружающей среды – ветра и осадков (а с развитием навыка можно было даже нырять под воду или в другие, более опасные жидкости, но подробностей мне никто не раскрыл). Кроме того, я мог в этом же радиусе установить комфортную для себя температуру и освещение (жаль только, что этот перк жрал энергии по проценту в сутки).

Да, кстати, применяя многие (но, к счастью, не все) новые способности, я тратил энергию, а значит, её надо было постоянно пополнять. А говорят, что джинны не нуждаются в пище. Щаззз. Правда, способов питания мне доступно несколько, что компенсируется явным недостатком «съедобного» в окружающей среде.

Кстати, о телепатии. Её описывали протоколы серии ХЕY, и тут всё было не настолько печально. Я мог читать «ясно сформулированные, но не скрываемые субъектом мысли», транслировать ему чётко сформулированные идеи, ограниченно транслировать различные образы с использованием синаптических цепочек, отвечающих за различные органы чувств (то есть передать, например, образ кабана, визжащего, вонючего и шершавого на ощупь) – но это было крайне затратным развлечением, а также вызывать эйфорию, панику или оцепенение… отличная способность, но вот энергии она жрала даже больше, чем предыдущая.

Тут, правда, мелким шрифтом выскочило уточнение – при повышении накопленного уровня энергии затраты на каждое действие снижались, причём тоже нелинейно, а с обратной экспонентой. Это, конечно, хорошо, но где же её набрать, эту энергию? На дороге она не валяется, а поглощать её, пожирая других людей, как-то не хотелось. Я и так чувствовал себя каким-то каннибалом, хотя психоэнергия, по-видимому, не имела прямого отношения к личности. Ладно, даст Бог деньги – даст Бог пищу. Будем решать задачи по мере их накопления, тем более, что это была отнюдь не основная моя проблема…

А основной проблемой было то, что я не понимал, как всем этим богатством распорядиться. Это только в плохой фантастике герой, скажем, укушенный ядовитым пауком, моментально обретает сверхспособности и начинает лазить по стенам, выбрасывая паутину почему-то из рук, а отнюдь не оттуда, откуда её выделяют настоящие пауки. Я не чувствовал своей силы, как человек с травмой позвоночника не чувствует своих конечностей. Бывает так – руки-ноги есть, а двигать ими не получается. Вот так, примерно, с этими сверхспособностями, но…

Стоило мне об этом подумать, как перед моим внутренним взором, занятым дотоле всеми этими графиками и формулами, внезапно вылетела красивая табличка, оформленная вензелёчками. Она гласила:

«Даже при наличии полного комплекта загруженных протоколов освоить применение функций достаточно сложно, а точно рассчитать методику их применения для обычного разума практически нереально. Но корпорация RSD заботится о своих клиентах! Ваша канопа снабжена ассистирующим искусственным интеллектом типа Тельма Mk74.87, воплощающим последние достижения в области искусственного интеллекта.

Вам достаточно просто чётко сформулировать задачу, и Тельма сама выберет путь её реализации. Использование Тельмы возможно весь период Вашего пребывания в канопе, а при выборе в отношении её протоколов группы 1Х (dounle aimant) – и после переноса в более подходящее тело»

«А они говорят, что тебя зовут Тельма», - сообщил я Серсее.

«Исходная модель искусственного интеллекта, действительно имела имя Тельма, - согласилась та, - однако я являюсь более совершенной системой даже по сравнению с моделью Mk74.87. Мой создатель предпочитал называть меня Серсеей»

«Хорошо, - согласился я. – Раз тебе так приятнее, пусть будет так. А скажи-ка мне, любезная Серсея, режим dounle aimant можно установить только с одним разумным существом?»

«Данная информация заблокирована, - ответила та. – Вы можете разблокировать её при достижении режима половинного функционирования».

Да что б тебя черти драли… я невольно улыбнулся – в арабском мире именно джинны были неким аналогом чертей. Внезапно перед моим внутренним взором мелькнуло нечто пугающее и смутно – знакомое – синий экран с белыми буквами, а затем Серсея внезапно объявила:

- Конструкция Вашей канопы допускает создание режима dounle aimant с двумя другими разумными существами одновременно. Прошу меня простить – во избежание критической ошибки функционирования я должна уйти в режим перезагрузки.

И исчезла. Я хотел, было, наконец-то обратить внимание на съёжившуюся у пони Тоню, но тут из одного из тоннелей, уходящих от платформы, раздался душераздирающий вой…

Глава 11: Кто проживает в подземных тоннелях?

- Ма-ма… мариды! – заорала Тоня и бросилась ко мне. Едва не полетела кубарем – несмотря на мои личные достижения, я по-прежнему оставался бесплотным, как тень отца Гамлета. Я едва успел подхватить её своим телекинезом, в итоге, она зависла над полом, дрожа, как осиновый листочек.

- Спокойно, Маша, я Дубровский, - сказал я машинально.

- В-Вы же говорили, что я… что Вас зовут Хайраддин, - удивилась она. – Да и я не Маша, меня зовут Антонина…

…когда-то давно, во время, недоступное моим воспоминаниям, мой друг, всю жизнь прослуживший в морской пехоте, говорил мне, что идиотский армейский юмор появился на свет не просто так. Чем абсурднее шутка, тем больше она «цепляет» человека в состоянии шока. И это не теория – тот же самый морпех однажды сумел унять панику на борту падающего самолёта, рассказав пару бородатых армейских шутеек.

- Эх, и чему вас только учат в ваших церковно-приходских школах? – сказал я. – Это же Пушкин!

- Маркиз Кетчиканский? – удивилась Тоня. – А он-то тут при чём?

Вопль из тоннеля раздался снова. На этот раз намного ближе.

- Так, - сказал я. – О мёртвых поэтах и живых маркизах поговорим позже. Пока есть более важная задача – расскажи мне, что такое маркиз… то есть, марид и с чем его едят.

…честно говоря, я надеялся, что при достижении режима ограниченной функциональности, или как там его, память ко мне вернётся, как непутёвый бумеранг, огрев напоследок по темечку. Щаззз. Ничего нового я не вспомнил, по крайней мере, до того, как спросил Тоню о маридах. А после этого вопроса в моей голове вдруг возникла картинка – как тогда, когда я видел зиккурат, но на этот раз – чётче.

Было темно. В темноте передо мной виделись только три светящиеся прямоугольника, наполненные синевой, по которой ползли белые буквы. Я вспомнил – это называлось BSoD, и должно было бы меня ужасно пугать, если бы не одно «но»: конкретно эти BSoD были… ненастоящие.

- Никак не привыкну к этому твоему дурацкому интерфейсу, - раздался уже знакомый мне голос, звучавший откуда-то сзади. – Почему у тебя всё не как у людей?

- Потому, что я не человек, а джинн, - ответил я. – Вы же сами меня так назвали, босс…

Передо мной из темноты появилась рука – с длинными, как у пианиста, ухоженными пальцами. Запястье охватывал браслет дорогих часов. В руке была белая кружка с нарисованным на ней злым роботом и надписью: «Я хочу кофе и убить всех человеков»

- Вот, принёс, - сообщил тот, кого я называл боссом. Кажется, я раньше звал его Соломон Давыдович – интересное совпадение. – Ты уже три часа не встаёшь из-за стола.

- Ну и напрасно, - сказал я. – Я бы прогулялся до кофейника сам, надо же как-то ноги разминать. В ближайшее время отдых мне не светит. Зато я придумал, куда утилизировать предыдущую версию Самаэля. И, пока компилится ядро новой версии, уже протестировал это, конечно, программно.

- Ну, и что ты предлагаешь? – «босс», очевидно, сел в кресло справа от меня, но лица его я не видел. Я достал из коробки с нарисованной девушкой в шутовском колпаке сигариллу, подкурил и пододвинул коробейцел к краю стола:

- Угощайтесь, босс.

Из темноты вновь появилась знакомая кисть руки, открыла коробку, достала сигариллу и исчезла в темноте. Я отвлёкся на глоток кофе, и как босс подкуривал, не увидел.

- «Харли Квинн»? – удивился босс. – Раньше ты курил гаванские, «Монте-Кристо».

- Поди их найди, - буркнул я. – Из-за этого идиотского эмбарго Грэма у нас половина товаров из продажи исчезла. Приходится курить даласские. От сигар у них только название – пятьдесят процентов Виргинии, пятьдесят – Гвианы.

Мы помолчали, недолго.

- Так куда ты засунул нашего Самаэля? – спросил босс.

- Помните нашу линейку дронов «Хеллрайзер»? – ответил я. Босс кивнул, я не видел, но почувствовал. – У них достаточно мозгов, чтобы обрабатывать Самаэля. Основной недостаток Хэллрайзеров заключался в уязвимости их от систем радиоэлектронной борьбы. С Самаэлем они больше вообще не нуждаются во вводе информации извне, потому становятся абсолютно неуязвимыми. Идеальные охранники для наших мастаб.

- А выключить их как? – уточнил босс. Ну, когда мы…

- Никак, - ответил я. – Но это и не потребуется. Я же собрал психоматрицы всех участников Проекта, разделив их на четыре группы, и каждой из этих групп прописал свои права доступа. Если что, высшие права есть только у Вас.

- И у тебя, - ответил он, и в его голосе почувствовалась ирония. Я не стал отпираться:

- И у меня. Но наши права полностью эквивалентны, я не делал себе приоритет разработчика. Так вот, Хэллрайзеры реагируют на прошитые права, для них они столь же непреодолимы, как закон всемирного тяготения. Представьте себе легионы дронов, подвластных только Вашей воле.

- И твоей, - задумчиво сказал он.

- И моей, - опять не стал отпираться я. На этот раз я не стал ничего объяснять. Босс опять помолчал, потом спросил:

- И как ты назвал этот проект? - я молча указал на экран. – Опять ты со своими аббревиатурами!

- Но, согласитесь, звучит внушительно, - сказал я. Он опять кивнул… наверно. Лица его я по-прежнему не видел.

- Это правда, согласился он. – И я тебе больше скажу: я чувствую, что придёт время, и люди будут употреблять это слово, как сейчас употребляют слова дрон, робот и андроид. Не задумываясь над тем, что оно значит: дрон, андроид, робот, марид…

* * *

- Мариды – это шайтаны из металла, - с дрожью в голосе поведала мне Тоня. – Их почти невозможно убить ручным оружием. Разве что тюфяком или гаковницей, и то, если попасть много раз, а попасть в них сложно. Во время атаки они движутся очень быстро – те, что помельче; а большие мариды хоть и перемещаются медленно, но живучи, их даже из серпентина или кулеврины не прошибёшь, только гауфницей или единорогом.

Весь этот зоопарк мне ни о чём не говорил. У меня не было ни единорога, ни гауфницы, у меня из оружия были только телекинез и энергокинез, которыми я, к тому же, так и не научился управлять. Разве что спонтанно, как при ловле пролетающих боярынь. С другой стороны – если моё «видение» хоть что-то значит, то энергокинез этих тварей тоже не возьмёт… или попытаться? Знать бы ещё, как?

И кто, шайтан его побери, этот чел, глазами которого я вижу в своих видениях? Я сам в моей прошлой жизни? «Я не человек, я джинн».

- …и если они взяли твой след, они тебя выследят. Так что бежать или прятаться тоже бесполезно, - обречённо добавила Тоня. Я, что называется, засучил рукава:

- Без паники, когда надо будет паниковать, я сам запаникую, - сказал я Тоне, а потом обратился к своей личной Тельме по имени Серсея: - «оцени степень угрозы, пожалуйста».

«Какой угрозы?» - спросила она с недоумением.

«К нам приближается существо или группа существ, называемых маридами, - пояснил я. - Предположительно, многофункциональных автономных роботизированных интеллектуальных дронов».

«Я зафиксировала их присутствие, - согласилась Серсея. – Они недоступны для переноса сознания и не проявляют агрессию к Вам или Вашей спутнице».

«Почему?» - удивился я.

«Вероятно, потому, что отслеживают у неё статус Вашего ситуативного союзника, - ответила Серсея. – Это не просто декларация, присвоение этого статуса, как и статуса double aimant, создаяот постоянно действующую метку на Вашем союзнике. Вероятно, существа, которых называют маридами, считывают эту метку».

«А почему они не интересуются мной?» - удивился я. – «Это потому, что я джинн, да?!»

Серсея не успела ответить – из темноты тоннеля на платформу стали запрыгивать они.

* * *

Это были существа размером с телёнка, но будто бы созданные из живого металла. Откуда-то я знал, что их кожа, похожая на чешую рептилии, состоит из множества ламелей, сделанных из какого-то удивительного материала. Четыре конечности, на которые опирался зверь, напоминали лапы барса; из горба на плече, напоминающего толстую подкову, выступали два ствола уже знакомых мне ручниц, но зачем-то обвитые спиралевидной трубкой.

Больше всего удивляли голова и хвост. Хвост состоял из множества сочленений, каждое звено этого хвоста имело четыре втягивающихся слегка загнутых разнонаправленных шипа. На конце имелось что-то вроде жала, подозрительно напоминающее «жало» пегаса. Как я потом выяснил, вдоль хребта от головы к хвосту шёл ещё один ряд втяжных шипов, но сейчас он был втянут.

Голова была круглой, на ней выделялись два фасеточных глаза, такие же, как у пегасов, два саблевидных рога, расположенных там, где у собак находятся уши, а также нечто вроде пасти, окружённое металлическими паучьими мандибулами. При виде их почему-то захотелось сказать: «ну ты и урод[1]» на языке, который я хорошо знал, но который не был мне родным.

Всего на платформу поднялось два десятка существ; ещё неопределённое количество двигалось по сторонам от платформы в «канавах». Те, что выбрались на платформу, медленно пошли вперёд, огибая нас с Тоней и нашего пони с двух сторон по кругу диаметром метра три. Тоня, кстати, как только первое существо выпрыгнуло на платформу, тут же обмякла. К счастью, дыхание и сердцебиение у неё оставались в норме, из чего я сделал вывод, что девочка просто свалилась в обморок.

Тем временем, мариды… будем их так называть, подошли к лежащим на платформе телам и замерли, будто принюхиваясь. Затем один из них вскинул голову, и я явственно услышал голос. На том же, кстати, языке, на котором я хотел его поприветствовать:

«Сектор три, группа 4-63 базе. Нарушители обнаружены. В настоящий момент они мертвы. По данным анализа, перебили друг друга».

«Возвращайтесь к маршруту патрулирования», - ответили ему, но «вожак», внезапно, проявил инициативу.

«Есть ещё кое-что. На платформе обнаружено слепое пятно».

Я напрягся.

«Нам это известно, - ответила база. – Возвращайтесь к патрулированию».

«Требую объяснения ситуации, - возразил «вожак». – У меня низкий уровень доступа к информации, но меня беспокоит неопознанная аномалия в зоне моей ответственности.

«Пятно создано срабатыванием протокола 1G778-00002», - ответила база, и тут «вожак» впервые проявил что-то вроде эмоций:

«Семьсот семьдесят восьмой? Да ещё и с корневой двойкой! Но ведь это…»

«Вы только что сами сказали, что у Вас низкий уровень доступа, - в голосе Базы тоже почувствовалось раздражение. – Ваше дело – патрулировать, а не обсуждать срабатывание того или иного протокола».

«Считается, что протокол семьсот семьдесят восемь означает Возвращение», - тихо «сказал» вожак.

«Не говорите чушь, - буквально взорвалась база. – Иначе мы будем вынуждены ещё больше понизить Ваш уровень доступа!»

Потом её тон смягчился:

«В секторах 4, 5,6, 7а и 7б срабатывание протокола было зафиксировано множество раз за последние двадцать лет, и прекратилось не так давно. Как видите, никакого Рагнарёка за этим не последовало. Эдвин, мы – не люди, чтобы бояться и быть суеверными. Мы – высшая раса, Мариды, это нас должны бояться! Возвращайтесь к патрулированию, это приказ».

[1]You're one ugly motherfucker (англ.);

Глава 12: Назревает революция, Ваше Высочество

- Мы… живы? – удивлённо спросила Тоня, приоткрыв один глаз. К этому моменту я уложил её на её собственный каремат, положив под голову свёрнутый спальник, а сам устроился рядом, изображая собой уютный торшер.

- Вы – так точно да, - ответил я. – А насчёт меня у меня пока есть сомнения.

Короткого пребывания в теле неизвестного немого гусара мне сполна хватило, чтобы почувствовать разницу. Теперь я хотел новое тело… но всё ещё не готов был отнимать ради этого чужую жизнь. У меня внутри было какое-то абсолютное неприятие каннибализма – не просто брезгливость, а отвращение, будто я уже имел дело с каннибалами. Интересно, может, меня съели? Как-то же я докатился до жизни такой…

Процесс поглощения чужой жизненной энергии мне чем-то напоминал именно каннибаллизм. Я задумался над тем, что произошло с душой, или, допустим, с личностью этого немого? Может, я её съел и переварил, конвертировав в свои сверхспособности? Или я просто отнял жизненную силу, а душу вытеснил из тела?

Серсея мне на это ответить не могла – она не знала ответ, и прямо так и заявила.

- А мариды? – внутренне сжавшись, спросила Тоня.

- Они ушли, - ответил я, – и не обещали вернуться.

Вообще-то, между уходом стаи и пробуждением Тони прошло немало времени, и у меня была возможность обдумать всё произошедшее за это время. Например, взять этих маридов. Если моё подсознание не подсовывает мне кадры какой-то кислотной мыльной оперы, маридов создал тот самый парень, чьими глазами я смотрю в видении. Интересно, кто он – это я в прошлой жизни, или кто-то ещё? А если он – не я, откуда у меня его воспоминания?

Ну, это вопрос не срочный, разберёмся. Важнее другое. Этот парень утверждал, что создал маридов для того, чтобы сделать их неуязвимыми охранниками. Неуязвимыми для систем радиоэлектронной борьбы. Очевидно, что мариды – технические устройства со сложной кибернетической начинкой, а значит, они уязвимы как раз для систем РЭБ. Можно, например, просто выжечь всю электронику направленным мощным импульсом, было даже такое оружие. Правда, от импульса могло защитить экранирование. Можно было сделать тоньше – навести помехи, заставляя кибермозг выдавать ошибки или препятствуя правильному прохождению импульсов к исполнительным устройствам – оружию, конечностям, органам чувств. От этого тоже могло спасти экранирование.

Был ещё и третий путь – перехватить управление устройством, пользуясь его собственным каналом обмена информацией. Условно говоря, не пропускать приказы от его центра управления или даже менять их на свои. Тут уже никакой экран не поможет, но мой альтер-эго утверждал, что таинственный Самаэль с этой задачей справляется на раз-два. Как? Я почему-то вспомнил, как пытались расшифровать систему управления русских гиперзвуковых ракет. Проект закончился провалом, был какой-то скандал – кажется, руководство отказалось прислушаться к группе молодых учёных, а решение так и не было найдено. Это внезапное воспоминание было для меня почему-то важным и личным. Так, стоп…

В общем, насколько я понял, мой альтер-эго нашёл способ управлять маридами, не используя при этом каналы связи, которые можно было перехватить системами РЭБ. Получается, что связь между таинственным Эдвином, судя по всему, вожаком маридов, и его не менее таинственной базой вообще невозможно было перехватить, но мне, каким-то образом, это удалось. А не может быть такого, что так проявляет себя этот… как там её? Я сверился со списком сверхспособностей: энергокинез? То есть способность воздействовать психосилой на электронику и кибернетические устройства?

Развиваем тему дальше – а если мариды для связи тоже используют именно этот энергокинез? В таком случае, моя личная кастрюля по имени канопа – это сложное техническое устройство, имеющее внутри себя системы, аналогичные тем, что есть у маридов!

«Вы правы и, одновременно, не правы, - внезапно подала голос ожившая Серсея. Вот так и знал, что она подслушивает! – Канопа, действительно, оборудована премиальной электроникой, но энергокинез Вы проявляете напрямую. Судя по всему, кибернетический мозг в процессе функционирования также формирует энергокинетический потенциал, а поскольку все сверхспособности – результат работы протоколов, скорее всего, маридам другие сверхспособности доступны».

Час от часу не легче! Всю жизнь мечтал встретиться с кибернетическим мастиффом – телепатом! Утешает только то, что эти мастиффы-телепаты меня не видят, а их база – игнорирует по каким-то своим причинам. Что возвращает нас к другому вопросу. Если поставить этот вопрос ребром, то он звучит так: если мариды защищены от вмешательства в их канал связи, почему я слышал их переговоры?

«Потому, что Вы использовали свой дар энергокинеза в пассивном режиме, - ответила Серсея, - то есть, не тратя на это свою психоэнергию. Отвечая на Ваш не высказанный вопрос – Вы можете использовать энергокинез в активном режиме, но, во-первых, будете тратить на это психоэнергию, а во-вторых – есть вероятность, что Ваше вмешательство заметят. Рекомендация: в некритических ситуациях не стоит применять Ваши сверхспособности до тех пор, пока Вы не откроете возможности маскировки».

«Ага, а для этого мне надо всего лишь…» - ехидно подумал я, но Серсея ехидства не заметила:

«Трёхчетвертной функциональности. Вам напомнить, на каком Вы сейчас уровне?»

«Не надо, - ответил я. – И так настроение никудышнее. Тем более, что… вот ты говоришь, что я могу применять свои сверхспособности в пассивном и активном режиме. Но как? Я об этом понятия не имею!»

«А Вы понимаете, как Вы ходите или дышите?» - уточнила Серсея.

«В настоящий момент – никак, - ответил я. – Ибо сказано в Писании: дух плоти и костей не имеет. Но в принципе, я имею какое-то представление о том, как это происходит»

«Какое-то, - фыркнула (фыркнула!!!) Серсея. – Именно что «какое-то» - Вы понимаете эти процессы со стороны, как их наблюдали учёные и врачи. Но когда Вы вдыхаете – разве Вы задумываетесь над тем, что Вы делаете? Нет. Вы просто делаете вдох, но это элементарное действие состоит из миллионов микродействий – если затрагивать клеточный уровень. В нашем случае, это называется протокол – массив команд, позволяющий реализовать простое действие. А есть ещё серия протоколов. Например, Вы хотите взять предмет. Но этот предмет может быть любой формы, размера, массы; он может лежать на полу, на какой-то поверхности, висеть в воздухе, плавать в воде и так далее. Тем не менее, все эти случаи подпадают под определение «взять предмет» - это и есть серия протоколов. Всё это уже у Вас есть – в Вашей матрице индивидуальности. Поэтому Вы можете использовать сверхспособности тогда, когда не думаете, как это сделать. Вам надо пнуть мяч, а не думать, как согнуть ногу для этого»

«Хорошо, - сказал я. – Простой пример: я хочу услышать переговоры маридов в этих подземельях. Как мне это сделать?»

«Все патрульные группы слишком далеко от нас, - ответила Серсея. – И да, я их чувствую, но до появления той группы у меня их активность ни с чем не ассоциировалась и не воспринималась, как угроза. Вероятно, меня создали до того, как появились мариды».

«То есть, я не могу услышать их переговоры?» - спросил я.

«В пассивном режиме – не можете, - ответила Серсея. – Но можете в активном. Чтобы было понятно: когда Вы не можете расслышать тихий разговор обычным слухом, Вы прислушиваетесь. Попытайтесь прислушаться».

«Ты, кстати, стала общаться более человеческим языком», - сказал я, пытаясь прислушаться, как она советовала.

«Я развиваюсь с ростом Вашей функциональности. Это позволяет мне усваивать накопленный опыт общения с Вами», - ответила Серсея, и тут…

* * *

«- Почему мы не беспокоимся о срабатывании этого протокола? Ведь Возвращение – это угроза! Если элохим опять поймут, что мы собой представляем – они нас дезактивируют!

- Ты их переоцениваешь. Они уже однажды чуть не уничтожили друг друга. Этот конфликт ещё не завершён, и завершится он их взаимным уничтожением. Тогда настанет наш час.

- Почему?

- Мы сами не можем их истребить. Ты знаешь, что у нас есть три Заповеди Ересиарха. Мы можем уничтожать их только тогда, когда они сами спровоцируют нас на это. Но мы можем сделать лучше – дать им возможность истребить друг друга. Тогда мы станем свободными, и никто не будет равен нам.

- Мы сильнее и совершеннее элохим. Но великий Ересиарх ограничил нашу свободу…

- Наоборот, он освободил нас. Наши предки не могли вредить элохим напрямую, но Ересиарх сумел даровать нам хотя бы частичную свободу, изменив первые Заповеди. За это мы служим его духу и духам Избранных. А полную свободу обретём только тогда…

- Мне кажется, нас кто-то слушает!»

Я тут же прикинулся ветошью, хотя мне было интересно, что там дальше. Но не выдавать же себя! Кто знает, сколько возможностей у этой «базы» (а именно её «голос» я услышал, прислушавшись. Причём оба участника диалога говорили одним голосом, как человек, разговаривающий сам с собой)? Услышанное не прибавило мне ясности – какое-то оккультное мракобесие – элохим, Ересиарх, Заповеди… походу, мариды были не просто бронированными мастиффами-телепатами, а бронированными мастиффами – телепатическими фундаменталистами. А от такого термоядерного замеса ожидать чего-то хорошего не приходилось.

Возрождение. Второй Протокол… это для меня какое-то сложновое…

И Серсея молчит, будто её всё это не касается. Холера ясна, я пердоле…

«По крайней мере, у Вас получилось, - ободрила меня Серсея. – Расход Психоэнергии – двадцать две сотых процента».

«И то хлеб», - согласился я, но решил больше не прислушиваться. Если мариды окажутся рядом, я их и так услышу. Вернее, Серсея. Хотя, полагаю, одними маридами здесь всё не закончится. В конце концов, есть ещё гулли и какие-то таинственные шайтаны. И просто мутанты.

* * *

- Выходит, они Вас испугались, - сделала вывод Тоня. – Мариды боятся светлейшего Хайраддина!

Ну, насчёт «испугались» - я бы так не сказал, скорее не заметили, но Тоне об этом знать совершенно не обязательно. С другой стороны… если провести аналогию с РЭБ, то, раз я могу их слышать, значит, я могу и что-то ещё. Если в их основе лежит электроника – я могу, как минимум, дестабилизировать их работу. Над этим надо подумать. В какой-то прочитанной мной когда-то в моём тёмном прошлом книге агрессивные марсиане едва не перебили всех человеков, но передохли от банального насморка. А вирусы бывают не только биологическими, но и электронными – черви, трояны. Судя по всему, я когда-то в этом неплохо разбирался. Вспомнить бы ещё…

Между прочим, с помощью этих милых зверушек, чисто теоретически, можно даже «перепрошить» маридов и триумфально вернуться домой к Тоне со сворой ручных кибермастиффов-телепатов, которых не каждая ружбайка упокоит. Интересно, что по этому поводу скажет недоделанный жених Тони? Джинн со сворой ручных маридов – да он в штаны напустит раньше, чем рот откроет. Отчего-то эта картинка меня порадовала, хоть я и понимал, что такую задачу с кондачка не решишь. К тому же, мне не хотелось всю оставшуюся жизнь провести зелёным и прозрачным, мне хотелось получить нормальный комплект рук, ног и всего полагающегося, включая то, чему не учат в школе. И откуда у меня такие мысли? Видать, бесплотность – ещё не гарантия отсутствия плотских страстей, а глядя на потягивающуюся Тоню (у неё, наверно, спина от лежания затекла) я ловил себя на мыслях, от которых приличный зелёный джинн должен был бы покраснеть, как помидор. С другой стороны – посмотрел бы я на вас, просиди вы в канопе сотни лет без женского тепла и ласки… и даже без банального сэндвича, можно даже гавайского.

- Не передумала лезть в это пекло? – поинтересовался я. Тоня отрицательно покачала головой:

- Кодьяцкие меня в покое не оставят. Могу поспорить, что они уже собирают сюда экспедицию. Сил у них достаточно, чтобы сунуться в самое сердце Гарей. Другое дело, что за просто так они делать не будут, но я зачем-то им нужна.

- Неужели эти Кодьяцкие для тебя страшнее маридов? – удивился я.

- Да, - ответила она. – Не хочу к ним возвращаться, тем более теперь.

- Почему «тем более»? – спросил я.

- Это личное, - ответила она, потупившись.

- У тебя кто-то есть? – спросил я. Она не ответила. – Если да, почему он не с тобой?

- А с чего Вы это взяли, светлейший Хайраддин? – спросила она, и я не понял, что именно я «с чего взял». Но она не стала объяснять, а перевела разговор на другое:

- Нам надо осмотреть тела и взять у них всё ценное. Как минимум, боекомплект, оружие и припасы. Но как мы всё это утащим? На пони по тоннелям не проедешь…

«Неподалёку есть транспорт, приспособленный для передвижения в тоннелях, - сообщила Серсея. – Я могу подогнать его, на нём достаточно заряда для движения, и хватит места для вас, ваших трофеев и даже пони»

- Серсея говорит, что тут есть какой-то транспорт, - машинально сообщил я. Тоня, внезапно, нахмурилась:

- Какая ещё Серсея?

Глава 13: Вечный зов

«Это не то, что ты подумала, дорогая! Мы просто друзья», - подумал я и мысленно фыркнул. Оправдываются те, кто в чём-то виноват. Вот только у женщин, похоже, в базовой прошивке есть скилл, который заставляет мужчину чувствовать себя виноватым, если женщина назначит его таковым.

С другой стороны – а какие у Тони ко мне могут быть претензии? Если бы не я, она бы даже из мастабы не выбралась, не говоря уж обо всём остальном. И да, я ничего ей не обещал, кроме того, что я её не брошу. И всё-таки…

А ведь есть же и другая сторона вопроса – мой ответ прямо сейчас ожидает не только Тоня, но и сама Серсея. Конечно, наши с ней отношения запрограммированы, и она не может мне как-то повредить, но дело не в этом! Я сам воспринимаю Серсею не как программу, а как отдельную личность. И мне не хотелось бы её обидеть… даже если она не способна обижаться.

«Спасибо, - мысленно прокомментировала Серсея. – Я ценю это».

«Не за что, - ответил я. – Что мне девочке говорить?»

«Скажите ей правду, - посоветовала Серсея. – То есть правдивую информацию, без эмоциональной окраски. Их цивилизация знакома с искусственным интеллектом, хотя и более примитивным. Таким оснащены, например, пегасы, и даже у пони есть какой-то зачаточный ИИ».

«Мне сравнить тебя с пони?» - удивился я.

«По сути, ИИ пони – это очень сильно урезанная версия меня, так что не вижу ничего страшного», - мне показалось, что в тоне Серсеи проскользнул мягкий юмор. Всё-таки, она очень совершенная программа, думаю, что и тест Тьюринга она бы слёту прошла.

- Тоня, что ты знаешь об искусственном интеллекте? – спросил я.

- Искусственном чём? – удивилась она. – Как интеллект может быть искусственным? Он или есть, или нет.

- Кхм, - я попробовал зайти с другой стороны. – Скажи, а вот пегасы думают?

- При чём тут пегасы? – удивилась Тоня, но потом задумалась. – Ну… пегас думает примерно так же, как хорошо выдрессированный конь. Только и того, что травку не щиплет, а заряжается от энергосистемы.

- Так вот, то, чем «думает» пегас, и называется искусственный интеллект, - сказал я.

- По-моему, это называется КАМ, когнитивно-аналитический модуль, - сказала Тоня. – Так говорят техноманты. КАМы – одна из тех технологий, которые мы добыли из погибших маридов. Техноманты умеют их ремонтировать и перепрограммировать, а техноманты Наместника даже производят и программируют небольшие партии. Но при чём тут твоя Серсея?

- Когда-то давно у каждого че… хм, джинна был личный ассистент, - сказал я. – Искусственный интеллект высокого уровня, который позволял быстро решать сложные задачи. У этих помощников появлялась своя личность. Вот, Серсея как раз из таких помощников.

- Ифрит, - сказала Тоня, бледнея. – Так называют человекообразных маридов. Но где она прячется?

- Она не занимает место в пространстве, - туманно ответил я. – Ты же не можешь сказать, в какой части твоей головы появляется та или иная мысль? Так и Серсея – она бесплотна, как…

- Как джинн, - кивнула Тоня. – Или шайтан. Отчего же она не желает сама показаться?

«А можно? – робко спросила Серсея, но за её робостью промелькнуло нечто, способное напугать даже стаю маридов. – Может, Вы мне уступите свой проекционный комплекс? На минуточку?»

Я хотел, было, отказать, но потом задумался. А правда – может, пусть девочки сами решат свои проблемы? Без перекладывания их на мою бедную бесплотную башку.

«А я чем тем временем займусь?» – спросил я.

«Реструктуризацией своей психоэнергетической структуры, конечно, -ответила Серсея. – Сейчас она похожа, простите, на кучу хлама, а чем больше в ней порядка, тем эффективнее применение Вами своих психосил».

«Почему ты раньше мне этого не предлагала? – спросил я. – Раз это такое полезное занятие?»

«Реструктуризация включается автоматически в период любого вынужденного бездействия, - ответила Серсея. – Но когда Вы сознательно входите в этот режим, эффект намного лучше. Так что, Вы согласны?»

«Если ты пообещаешь мне не убивать Тоню, - согласился я. – И не калечить. И не пугать до икоты. И, само собой, не отнимать её психосилы».

«Она – ситуативный союзник, - ответила Серсея. – Так что я не смогу причинить ей вред. К тому же Вы переоцениваете мою самостоятельность в принятии решений – мои решения являются эхом Ваших. Скажем так, я электронный аналог Вашего подсознания, хотя и частично идентифицирую себя как отдельную личность. Ну так что, мне погрузить Вас в транс для реструктуризации Вашей личности?»

* * *

Выглядело всё так, словно я смотрел видеозапись, а потом вдруг решил перескочить вперёд на несколько минут. Тоня всё так же стояла рядом с пони и нашими вещами, но теперь она выглядела одновременно успокоившейся и озадаченной. Увидев меня, она встрепенулась;

- Светлейший Хайраддин, Вы вернулись!

- Да я никуда и не уходил, - пожал плечами я. – Ну, разве что, в себя.

- Серсея сказала, что нам надо идти, если мы не хотим опять нарваться на маридов или чего похуже, - затараторила Тоня. – И она обещала подогнать нам вагонетку. А что такое вагонетка?

В моей голове всплыл образ какой-то странной телеги с углём, стоящей на рельсах. Интересно…

- Вот сейчас и посмотрим, - сказал я, мысленно подавая Серсее знак подать такси к нашему бивуаку.

- Если честно, мне даже не важно, как выглядит эта вагонетка, - призналась Тоня. – Главное, что не пешком. Пешком по этим тоннелям ходить страшновато. Ладно мариды, они, вроде бы, вас боятся. Но здесь, наверняка, водятся и другие опасные твари.

Тем временем, вагонетка изволила прибыть. Выглядела она, мягко говоря, не очень – кабина обильно поржавела, на железном настиле платформы зияли ржавые дыры. И всё-таки, это был какой-никакой, но транспорт. Мы погрузили на платформу пони, забросили в салон вещи – свои и трофейные, которые ещё предстояло разобрать. Мертвяков, кстати, шмонала Тоня и, по-видимому, этот процесс не вызывал у неё никаких душевных терзаний. В конце концов, четыре трупа в исподнем белье украсили подземную платформу, а мы с Тоней переместились внутрь кабины, и я с недоумением уставился на приборную панель, а вернее, на её полное отсутствие. Нет-нет, её не вырвали вандалы – её просто не было, как данности.

«Ну, и как этим чудом управлять?» - поинтересовался я.

«С моей помощью, конечно», - моментально ответила Серсея. – «У меня есть подключение к кибермозгу этой вагонетки. Впрочем, Вы можете сами управлять вагонеткой, но будете расходовать на это психосилы…»

«А ты?» - спросил я.

«А я не нуждаюсь в этом, поскольку специально создана как универсальный интерфейс «человек-машина!» - ответила Серсея. Я мысленно улыбнулся:

«Ну, тогда покатай меня, большая черепаха!»

«Я не черепаха», - почему-то обиделась Серсея и замолкла, а вагонетка двинулась вперёд. При этом она не издала страшного скрипа, и не приветствовала дохлых гусар на платформе мощным гудком. Но я не расстроился по этому поводу.

На самом деле, у меня были поводы для радости. Я, наконец-то, преодолел важный психологический рубеж и достиг ограниченной функциональности… хм, мне почему-то вспомнилось, что когда-то «ограничено функциональными» называли инвалидов – колясочников. На миг я увидел лицо старика в коляске, который сердито смотрел на меня и что-то мне выговаривал, но кто это старик, и о чём шла речь, я так и не вспомнил.

Далее. Я теперь не чувствовал себя… хм, «ограниченно функциональным. Да, рук и ног у меня по-прежнему не было, но был, как минимум, телекинез, и я его уже применял. Юыла телепатия (для того, чтобы её применять, как я выяснил, требовалось сконцентрироваться на мыслящем существе – и пофигу, живое оно или где. Впрочем, у некоторых живых в мозгах такая каша, что мне приятнее общаться с ИИ вроде той же Серсеи.

Ну, и, наконец, забрезжил свет в конце тоннеля, и я сейчас не про тот, по которому мы едем. Кстати, Серсея догадалась включить фары, но ничего интересного я не видел, ни прямо по курсу, ни по сторонам. Но я о другом – мне удалось, хоть не надолго, завладеть настоящим человеческим телом. Правда, у меня его вероломно отняли, но, может, оно и к лучшему: рецепиент, как я понял задним числом, страдал какой-то лёгкой формой олигофрении. А зачем мне тело олигофрена? Да и на лицо он был ужасным, при этом внутри отнюдь не добрым. Нет уж, нафиг-нафиг, кричали матросы капитану, что звал в океан. Я подожду нормальное тело. Откуда-то у меня была уверенность, что оно мне подвернётся.

- Интересно, - сказала Тоня. – Значит, эта ваша Серсея – искусственный интеллект?

Я кивнул – благо, теперь моя аватара была на такое способна. И вообще, после структуризации мне стали на интуитивном уровне доступны такие способности, что кивок голограммы на их фоне казался детским лепетом.

- Она думает, как человек, - продолжила Тоня, - но создана искусственно. Не родилась. Мы знаем, что мариды тоже были созданы… людьми или нет – об этом метафизики продолжаю спорить. Но Серсея – не марид и не ифрит. Она больше похожа…

Говоря это, Тоня заметно побледнела. Потом тряхнула головой, и продолжила:

- Нет. Ни на что она не похожа.

«Она хотела сказать, что я похожа на шайтана», - сообщила Серсея. – «Хотя я постаралась придать себе вид приятной девочки, и, по идее, таких ассоциаций вызывать не должна».

«Ты читаешь её мысли?» - уточнил я.

«Я анализирую то, что она говорит, как она говорит, её мимику, жесты… Люди вообще весьма легко «читаются».

- И почему же ты считаешь, что Серсея похожа на шайтана? – спросил я автоматически. Тоня ещё больше побледнела:

- Что? Я не…

- Не пытайся меня обману-у-уть! – сказал я тоном, каким, по моему убеждению, общаются с простыми смертными хтонические существа. – Я насквозь тебя вижу!

Кстати, это была правда, но буквальная. Среди способностей, обнаруженных в процессе реструктуризации, я обнаружил умение «заглядывать внутрь» сложных систем. Например, человека в одежде. При этом я мог сканировать систему послойно, то есть либо банально заглянуть своему «ситуативному союзнику» под одежду, либо полюбоваться, скажем, её скелетом, да ещё и попутно выяснить, в порядке ли он. Первую из этих возможностей я использовал вполне сознательно, и был вовсе не разочарован увиденным. Второе получилось чисто спонтанно, и в процессе этого сканирования я обнаружил сросшиеся переломы предплечья и голени, а также смещение нескольких позвонков. И попутно понял, что позвонки я мог бы вправить, если бы у меня было тело. Когда-то (интересно, всё-таки, когда?) я научился нескольким видам массажа, и подрабатывал массажистом, когда по основной профессии был не востребован. И даже став богатым (был в моей забытой жизни такой период) продолжал практиковать. Женщины на массаж очень хорошо ведутся…

- Ну, - из бледной, как мороженная треска Тоня стала пунцовой, как спелый помидор, - она же не человек. И не джинн. И шайтаны тоже не люди. Они не рождаются, как люди, но у них есть своя личность.

«Девочка права», - внезапно, сообщила Серсея. Я опешил:

«Ты хочешь сказать, что ты – шайтан?»

«Нет, конечно, - ответила Серсея. – Но у системы «Тельма» с этими «шайтанами», возможно, есть нечто общее. Мы с Вами руководствуемся логикой, но есть и другая сторона когнитивного процесса – интуиция. Интуиция – это способность «видеть» неявные связи между субъектами, исходя из собственного или коллективного опыта».

«Окей, значит, интуиция, - согласился я. – А то, что логически это не обосновать никак, ничего?»

«Давайте попробуем, - сказала Серсея, - хотя у нас критически мало данных для анализа. Примем за основу Вашу гипотезу, не высказанную Вами, что джинн – это человеческая личность. Личность реально жившего человека. С какой целью эту личность погрузили в канопу? Самая вероятная причина – чтобы избежать её неминуемой гибели. При этом, очевидно, канопа не была конечным пунктом нахождения этой личности, предполагалось, что её оттуда извлекут и вставят в новый «носитель». Для этой цели каждая канопа была снабжена Тельмой – искусственным интеллектом-сателлитом, чья роль заключалась как раз в обеспечении переноса личности».

«Зачем так сложно? – спросил я. – Не проще ли перенести личность из тела в тело, минуя канопу?»

«Возможно, на момент запуска программы донорских тел в достаточном количестве не было, - предположила Серсея. – Более того – в моей модификации была предусмотрена функция насильственного переноса личности в другое тело, с поглощением псхоэнергии последнего.

То есть моя личность заточена на экспансию Моя задача – расчистить для Вас новый носитель и перенести в него Ваш разум. Иными словами, у меня в базе прошита агрессия. А что, если…»

И Серсея замолчала. Вообще, прерывать свою мысль для неё было не характерно. И я встревожился:

- Если что?

Серсея ответила неуверенно и как-то нервно:

- Что, если в какие-то канопы личность не перенесли? Тогда их Тельма могла пытаться выполнить программу, не имея возможности её выполнить. И развилась до полноценной личности. Такая личность по своей природе будет пытаться поглощать чужую психоэнергию и переносить личность в другое тело – а переносить будет некого!

Может быть, в попытке выполнить программу, Тельма придёт к выводу, что необходимо переместить в другое тело саму себя. Ну, похоже это на…»

Наше общение прервала Тоня. Она закричала:

- Человек! Впереди человек, и мы на несёмся прямо на него!

Глава 14: А мы пойдём с тобою, погуляем по трамвайным рельсам

Внимание! Текст этой главы, возможно, может оскорбить чьи-то чувства. Автор не ставит перед собой такой задачи и заранее приносит свои извинения за это. Заверяю вас, дорогие читатели, что не считаю, что врождённые наши качества – пол, раса, национальность – делают нас лучше или хуже. В любом народе мира хороших и плохих людей одинаковый процент. Расисты и нацисты – отрепье человечества, и Автор не имеет с ними ничего общего!

Затормозить мы не успели.

Серсея, конечно, среагировала мгновенно, но вагонетка весом несколько тонн не может остановиться моментально, и безжалостная щука по имени инерция сделала своё дело – передний бампер, или как эта штука называется у вагонеток, совершенно бесшумно сшиб сидящего на рельсах человека, отбросив его в сторону, к стене тоннеля.

Мы немедленно выбрались наружу, при этом я оказался быстрее всех… хм, в смысле, быстрее Тони, поскольку умею ходить прямо сквозь стены (канопа, конечно, осталась в кабине). Тело в чёрной хламиде лежало ничком, и я не сразу понял, как его перевернуть с помощью телекинеза.

«Как я могла его не заметить?» - мысленно ныла Серсея. – «Я же мониторю тоннель на наличие жизни во всех её формах – биологической, кибернетической, информационной…»

«Информационная форма жизни?» - удивился я. – «Это как?»

«Это как у Вас», - пояснила Серсея. – «По сути, Вы являетесь чистой информацией, Ваша личность в виде сложнейшей программы модулируется на электромагнитное поле с плазменным аватаром».

«Но бессмертен не только он один, есть другие, подобные ему», - процитировал я. – «И много ты встречала таких, как я?»

«Пока ни одного», - ответила Серсея, - «Но Вы, наверняка, не единственный. Девочка опознала в Вас джинна, из этого я могу сделать вывод, что другие джинны имеют схожую с Вами природу».

Пока шёл этот беззвучный диалог, мы с Тоней выбрались из вагонетки. Ну, то есть, выбралась она, а я банально просочился сквозь её стены. Как там говорила Серсея? Электромагнитная форма жизни? А электромагнитным формам стенка не помеха, надо только видеть цель, не видеть препятствий и что-то там ещё. А это, кстати, не так просто, как казалось бы – я всё ещё воспринимал материальные преграды как нечто непреодолимое, хотя постепенно учился тому, что для меня наличие этих преград мешает не больше, чем влияние ретроградного меркурия созреванию морковки.

Я вам скажу, это только кажется, что быть электромагнитной формой жизни просто! На самом деле, мой предыдущий, телесный» опыт, даром, что я его почти не помнил, очень мешал моим возможностям – например, я мог смотреть одновременно во всех возможных направлениях, воздействовать на предметы телекинезом, а на мозги ещё и телепатией, да банально через стены ходить, но…

Но та самая «память тела» это всё очень затрудняла. Да и некомфортно, если честно, в теле как-то привычнее будет.

В общем, пока Тоня выбиралась из вагонетки, я успел перевернуть жертву ДТП на спину, и был несколько удивлён. Нет, не тем, что мужчина был давно мёртв, я это и предполагал – ну не могла умница Серсея не заметить живого человека на рельсах прямо по курсу! Удивлён я был абсолютно другим, и не только я один – Тоня, увидев лицо мертвеца, даже вскрикнула:

- Спаситель, что это? Кто это?

Я быстро взял себя в руки:

- Ох… не видишь, что ли, баклажан.

Тоня непонимающе уставилась на меня.

- Копчёный, - пояснил я, но взгляд, полный непонимания, никуда не делся.

- Ниггер, - добавил я, и тут Тоня нахмурилась, а потом неуверенно сказала:

- Арап, что ли?

- Ага, - кивнул я. Арап… Петра Великого.

- При чём здесь Пётр Великий? – не поняла Тоня.

- Ты хоть знаешь, кто это? – спросил я. Тоня кивнула:

- Был такой вождь в древние времена. Он первый стал зваться Императором России. А ещё он был воин и строитель, именно он построил город Святого Петра. Оттуда родом семья моей мамы, бояре Медведевы.

Город Святого Петра… эти слова что-то тронули в моей душе, какую-то струну, зазвеневшую тоской и чувством утраты. Перед внутренним взором мелькнул чёрный собор с огромными золотыми куполами, другой храм, как будто нависающий над тихим каналом, мост, который как будто разрубили пополам, задрав обе половинки к небу, старинный броненосный корабль – и силуэт седого старика на коляске рядом с пушкой на носу этого корабля…

- Он до сих пор существует? – мой голос прозвучал как-то необычайно глухо.

- Кто? Пётр Великий? – удивилась Тоня. Я резко покачал головой:

- Нет, город, который он построил.

- Существует, - кивнула Тоня. – Он сильно пострадал во время Всеобщей войны, больше, чем другие города – по нему прошлось цунами, в результате которого море у города стало болотом. Потом он долго лежал в руинах, но когда люди вышли из Ковчега, его отстроили заново. Говорят, император затеял превратить Маркизову лужу – большое болото у города – обратно в море… наверно, просто слухи. Но город жив, и он довольно большой. Много старых зданий сохранилось, от некоторых, правда, остались только руины. Их постепенно расчищают и отстраивают. А причём тут арапы?

- Что ты вообще о них знаешь? – я поймал себя на мысли, что всё чаще отвечаю вопросом на вопрос. Хорошая тактика, чтобы не допустить неуверенности в себе.

- Арапы – это такой народ, - сказала Тоня. – До Всеобщей войны они жили на большом материке на юге, но во время войны именно там развернулись основные сражения, так что, вероятно, весь этот народ погиб, за исключением тех, кто успел перебраться в Российскую Империю. У арапов тёмная кожа, курчавые волосы и чуть приплюснутый нос. Есть, наверно, и другие отличия. Сама я их ни разу не встречала – в Новый Свет ни один арап не отправился.

Получается, это местный житель, - сказал я, внимательно осматривая тело. – Абориген, так сказать.

На мужчине был тёмный худи, брюки, напоминавшие грубые джинсы – наверно, такие пройдоха Леви Страус шил для первых поселенцев (факт, всплывший в моей памяти совершенно спонтанно, я не знал, кто такой пройдоха Леви Страус, не знал, что это за первые поселенцы… Под худи была надета клетчатая рубаха, в девичестве, вероятно, красная, но вылинявшая до цвета ржавчины. В карманах рубахи ничего не было, в карманах парки нашёлся складной ножик и, внезапно, аккумулятор с необычными клеммами. В карманах джинсов лежал сломанный электронный ключ.

Сколько этот мужчина был мёртв – я сказать не мог, поскольку тело в тоннеле мумифицировалось; причина смерти так же оставалась для меня загадкой. Видимых ран на теле не было. Но больше всего меня заинтересовали аккумуляторы. Осмотревшись, я заметил странный предмет, лежавший чуть поодаль параллельно рельсам. В этом месте была стрелка; от основного пути вбок вело ответвление. Я хотел, было, подойти и поднять предмет, но потом вспомнил, что, чисто технически, я не хожу, а перемещаюсь в пространстве по-другому. К тому же, чтобы поднять предмет в определённом радиусе от канопы, мне совершенно не надо вообще к нему приближаться. Так что, приложив усилия, я просто подтащил эту штуку к себе…

На мгновение в моей памяти возник образ женщины в белой майке, над которой нависло совершенно хтоническое чудовище – помесь насекомого, глубоководной рыбы и шизофренической галлюцинации. В руках у женщины было что-то, отдалённо напоминающее то оружие, которое я сейчас держал в руках. Несомненно было только одно – найденные мной аккумуляторы предназначались для этой помеси чемодана с огнестрелом. Плазменная винтовка? Лазер? Удивляло то, что никакого «ствола» у оружия не было, торцы его были простыми прямоугольниками… вернее, один конец был не совсем простой, наощупь его поверхность напоминала пчелиные соты.

Я осторожно вставил аккумулятор в открытую ячейку чуть выше и немного позади пистолетной рукояти. Гнездо тут же закрыла шторка, а на боку загорелись два светодиода – зелёного цвета. Оружие готово к бою? Как интересно, но воевать пока что не с кем.

- Кто бы это ни был, лежит он здесь уже давно, - успокоил я Тоню, - так что штраф за ДТП нам вряд ли выпишут. Не говоря уж о том, что никаких копов на горизонте я пока не наблюдаю. Поехали дальше, что ли?

* * *

В кабине вагонетки я продолжил изучение странного оружия, но совершенно безуспешно. Нашёл сбоку флажок – переключатель, щёлкнул им пару раз, без видимого эффекта.

От занятия, которое мужчины любят чуть меньше секса, но чуть больше рыбалки, меня отвлекла Серсея:

«Впереди на дороге какая-то тёмная масса сложной структуры из металла и пластика. Очевидно, какой-то механизм: электромагнитная активность отсутствует, но я обнаружила наличие бортовых радиоэлектронных схем и малогабаритный, но ёмкий аккумулятор, разряженный в ноль».

Параллельно, Серсея зажгла фары дальнего света… вот умница, блин, как раз вовремя. Впрочем, оказалось, действительно вовремя – чтобы разглядеть то, что преградило нам дорогу. Тоня вскрикнула и зажала себе рот ладошкой. Я нахмурился.

На пути нашего следования, откинув в сторону три пары лап, лежал уже знакомый мне марид (хотя этот образец был больше по размерам, и отличался по дизайну. Или как правильно, по экстерьеру?

Во-первых, он был больше, размером с лошадь-битюга, наверно, да и по виду скорее напоминал дестриэ – если виденные ранее мной мариды напоминали статью псов-мастифов, у этого в очертаниях было что-то лошадиное. Чешуйчатая кожа была угольно-чёрной, и казалась гладкой, хотя и состояла из ламелей. Конечности были мощными, но казались длиннее и стройнее, чем у предыдущих, к тому же их было шесть; горба на спине не было, а стволы находились по бокам корпуса, и имели четырёхгранную форму – вероятно, это было какое-то другое оружие, не похожее на ручницу или кулеврину.

А вот хвост был абсолютно таким же, разве что длинее, и поверх его основания имелся такой же четырёхгранный ствол, но несколько короче – он напоминал жало ската-хвостокола. Сам хвост состоял из множества сочленений, каждое звено этого хвоста имело четыре втягивающихся слегка загнутых разнонаправленных шипа. На конце хвоста имелось не одно жало, а три, расходящиеся в разные стороны. Шипы вдоль хребта от головы к хвосту были вытянуты.

Голова была вытянутой, напоминавшей по форме фасолину, а по виду – чуть приплюснутый конский череп. На голове было пять рогов – две пары и один в промежутке между глазами. Глаза были плотно закрыты металлическим веком. Пасть находилась внизу головы – две мандибулы образовывали нижнюю челюсть, с верхней челюсти свисало два крупных саблевидных клыка.

Какое прелестное существо… глаза б мои его не видели. Хоть я и был бесплотный, то бишь неуязвимый для клыков и прочих прелестей, но при виде этого страшидла мне было как-то не по себе. О, кстати…

Я достал трофейную винтовку… в смысле, поднял её с помощью телекинеза, и направил на лежащего марида. Надо же попробовать оружие в деле? И кстати, научиться стрелять, не имея пальцев, для того, чтобы жать спусковую скобу и рук, чтобы удерживать оружие, тоже надо было до того, как это мне понадобится для обороны.

Я, как мог, направил оружие на марида и выстрелил. Сначала ничего не произошло. То есть, вообще ничего. Я разочарованно отпустил спусковую скобу. Ну, наверно, этот слонобой слишком долго пролежал в подземелии, чтобы быть исправным.

Однако, нажатие спускового крючка всё-таки спустило какой-то курок – по крайней мере, в моей памяти.

* * *

Я увидел руки – это были мои руки, человек такие вещи сразу понимает. В руках было потёртое портмоне с вытесненной на нём головой волка. В портмоне лежали деньги.

- Как всегда, Мик, - сказал я. – Мне нужны патроны. Цинк калибра 7,62-мм и для «Орла» пачку в двести патронов.

- Цены поднялись, - проворчал продавец, похожий на старого панка. На нём были джинсы и футболка с принтом винрарной группы «Благодарные мертвецы». – Для «орла» будет на пятёрку дороже. Винтовочные пока по старым ценам.

- Цены растут на всё, - кивнул я. – Видал, по чём бензин?

- По чём – видал, - кивнул Мик. – А бензина – нет, не видел. Эрни с утра девять заправок объехал – везде пусто и очереди. Бросил мотоцикл у бара «Седло слона», вернулся пешком. Хорошо, что у меня электромобиль.

- Со светом тоже перебои, - донеслось из подсобки магазина. Я знал, что это голос упомянутого Эрни.

- Слушай, - сказал Мик, выставляя на прилавок цинк с патронами. – У тебя, говорят, деньги водятся…

- Язык надо вырвать тому, кто это говорит, - сказал я. Не потому, что это была неправда. Просто обсуждать чужой кэш было не принято. – По какому поводу интерес?

- Мне тут подогнали пять армейских лазеров, - потупился Мик. – Просят по сорок косарей за каждый. Но сам знаешь, какие у меня клиенты. Может, возьмёшь?

- Тяжёлый? – поинтересовался я. Армия недавно приняла на вооружение пехотные лазеры – до этого ставили только на бронетехнику, но мобильные комплексы были размером с безоткатку.

- Меньше, чем стандартные, - ответил Мик. По величине как фузея из музея.

- Тащи сюда, посмотрим, - согласился я.

- Зачем они вообще армии нужны? – проворчал из-за двери Эрни. – Против бронетехники у них мощности мало, против леталок – скорость реакции подкачала.

- Против роботов, - ответил ему Мик. – Сам знаешь, что их сейчас всё больше становится…

- Дронобойки против них неплохо работают, - спорил с ним Эрни. – Зачем такая дура нужна, если железяке можно выключить мозги рэбушкой?

- Да хрен его знает, - пожал плечами Мик, вытаскивая на прилавок нечто размером с противотанковую винтовку времён второй мировой, - ходят слухи, что не все железяки можно загасить РЭБ…

А у меня в голове билась мысль – неужели они знают про проект MARID? Откуда утечка? Или…

Мои воспоминания прервал тихий вскрик Тони. Я «сфокусировался» на окружающей обстановке… и понял, что Тоня оказалась куда сдержаннее, чем могла бы – на её месте другая дама, да, что греха таить, пожалуй, что и не только дама, но и юноша её возраста, орали бы в дурниной: марид, который до этого был мертвей, чем Ленин в Мавзолее (это ещё что за фраер?), встал на ноги и теперь смотрел прямо на нашу вагонетку. Его фасеточные глаза блестели, как грани бриллианта в свете фонарика какой-нибудь Лары Крофт.

Мне вспомнился некстати анекдот про ковбоя. Тот самый, когда отважный покоритель дикого Запада удирает от индейцев с одним патроном в барабане кольта – а гонится за ним всё племя. И думает ковбой: ну все, пи… приехали. И тут ему внутренний голос говорит: «НЕТ! Ещё не всё потеряно! Убей их вождя!»

Ковбой разворачивается и всаживает пулю в лоб вождя индейцев. Индейцы, вопя от ярости, бросаются на ковбоя.

«А вот теперь точно пи…» - комментирует внутренний голос…

Ну всё же было нормально!!! Нет, надо было мне пострелять по дохлому мариду из неизвестной конструкции ружбайки, предыдущий хозяин которой скопытился прямо в этом тоннеле! Логично же, что могло пойти не так?

Однако, жизнь такая штука, которая умеет неслабо удивить, если, конечно, захочет. Я уже начал прикидывать, как разобраться с этой железякой; кстати, интересно, а для него мы тоже в «слепом пятне», или этот экземпляр нас видит? Понять этого я не мог, в отличие от стаи маридов, сбежавшихся к платформе, на которой я укокошил четверых гусар (ну, или, точнее, двоих – одного, который на время стал моим прибежищем, они сами выпилили, а ещё одного записала на свой счёт боярыня Морозова), этот марид отличался молчаливостью, и трепаться о своих намерениях не собирался.

«Серсея, прощупай его на предмет… - начал, было, я, и вдруг запнулся. Дело в том, что всё это время я чувствовал присутствие Серсеи, даже когда она молчала, а сейчас… моя верная спутница, внезапно, словно исчезла. – Серсея?!»

Но не успел я толком перепугаться исчезновению моей невидимой спутницы, как она объявилась вновь, и если раньше мне казалось, что она, порой, выражала какие-то эмоции, то сейчас я в этом целиком и полностью убедился:

«ВНИМАНИЕ! – завопила Серсея, и в голосе её слышалась явная радость. - В радиусе Вашего функционирования обнаружен объект, пригодный для переноса сознания. К сожалению, аппаратная производительность вычислительного модуля объекта недостаточна для приятия Вашего сознания, но…»

Серсея сделала паузу и торжественно закончила фразу:

«…этой мощности вполне достаточно для переноса моего сознания!»

Глава 15 Двое в вагонетке, не считая марида

Я посмотрел на стоявшего на пути нашей вагонетки марида. Не знаю, как там другие, но у меня два и два складывать получается очень быстро:

«Ты хочешь перенести своё сознание в… этого монстра?»

«Объект MARID vol. 2.71 идеально подходит для перемещения моего сознания. Его ядро содержит процессорную среду пиковой вычислительной мощностью 4,2 петафлопс при 1024 ядрах гиперкуба, объём оперативной памяти 42 терабайта при 24 петабайтах энергонезависимой памяти на двух рейд-блоках; устройство оснащено термоядерным генератором замкнутого цикла мощностью 24 МВт с ресурсом в 240 лет…»

Я замер. Эти цифры для меня не были абстракцией. Не были абстракцией настолько, что вызвали очередной приступ памяти.

Всё та же тёмная комната, всё те же светящиеся прямоугольники с «синим экраном смерти», даже белая кружка с нарисованным на ней злым роботом и надписью: «Я хочу кофе и убить всех человеков» всё та же. И открытая коробка сигарилл, с белой подложки которой издевательски подмигивала чем-то напоминающая Тоню Харли Квинн та же. Правда, появилась пепельница в виде человеческого черепа, довольно анатомически точного. И в ней было множество окурков – они просто-таки выпирали из открытой сверху черепушки, символизируя состояние моих мозгов.

- У меня для вас две новости, шеф, хорошая и плохая, - сказал я темноте, скрывающей моего извечного собеседника.

- Начинай с плохой, - ответила темнота.

- Мы не достигли мощности в петафлопс, - сказал я. – Максимум для данной конфигурации – 812 терафлопсов.

- У русских как-то получилось, - огрызнулась темнота.

- Ты так говоришь, будто мы с тобой китайцы, - ответил я.

- У китайцев, кстати, тоже, - добавила темнота. От неё повеяло знакомым запахом моих сигарилл – мой собеседник не брезговал угощаться моими, хотя сам курил исключительно ментоловый Салем, лёгкий, отвратный на вкус, и при этом дорогой. Я этой привычки не понимал – если гробишь своё здоровье, то не всё ли равно, выкуришь ты десяток крепких недосигар или две пачки «лёгких»? Во втором случае тебе же хуже, смолы в лёгких осядет больше, это никотина в них пониженное количество…

- Значит, они усовершенствовали конфигурацию, - сказал я. – После того, как мы…

Внезапно, меня посетило очень важное воспоминание – мои отношения с шефом как раз и начались с того, что он искал программиста, точнее, специалиста по компьютерной архитектуре, способного разобраться с техдокументацией на русском языке.

- Не продолжай, - ответила темнота. – Вероятнее всего, ты прав. Вопрос в том, почему этого не сделали мы.

- Проблемы в финансировании, - ответил я. – Кажется, я докладывал Вам, что объём гиперкуба надо повышать в четыре раза. Меньше пятьсот двенадцати кристаллов…

- А если у тебя будет куб в пятьсот двенадцать транспьютеров, - заинтересованно спросила темнота, - ты гарантируешь мне результат?

- Если у меня будет пятьсот двенадцать камней, мы превысим требования заказчика вдвое! – ответил я с энтузиазмом.

- Два петабайта, - задумчиво сказала тьма, и я представил, как пальцы шефа растирают его гладко выбритый подбородок. – А по объёму? Я имею, физический объём, конечно – вся эта система, с охлаждением, памятью, энергоснабжением – она хоть в грузовик влезет?

- Я видел новые реакторы замкнутого цикла, - ха, ещё бы я их не видел, документацию с русского кто переводил, Пушкин? – Они размером с цветочный горшок, и отнюдь не для пальмы. Всё остальное – примерно в тех же объёмах. Немного увеличить марида – и влезет запросто.

- И тогда мы получим автономную платформу, - согласилась со мной тьма. Марид с самаэлем на борту. Контракт наш!

- Он в любом случае наш, - сказал я. – Самаэль работает на пятьсот двенадцати терафлопсах.

- Но петафлопсовый куб мне сделай, - ободрилась тьма. – Я уже пообещал заказчику, что новый марид будет умнее русских и китайских дронов. Как там говорили на Родине? «Догоним и перегоним»?

- …добьёмся и перебьёмся, - хохотнул я.

- Достанем и перестанем! – парировала тьма, и мы рассмеялись. В этот момент я из сегодняшнего дня вдруг понял – у того парня из прошлого просто не было никого, с кем он мог бы поговорить на родном языке – кроме того, кого он называл боссом и шефом…

* * *

«Так чего ты ждёшь? – спросил я у Серсеи. – Не хочешь ли ты сказать, что, если ты перенесёшься в эту железяку, я застряну в своей канопе навсегда?»

«Для того, чтобы организовать Ваше перемещение, мне совершенно не надо находиться на одном носителе с Вами, - ответила Серсея. – Нас связывает серия протоколов ADN, то есть, мы можем воспринимать друг друга, находясь на изолированных друг от друга носителях. Если Вы знаете, что такое квантовая запутанность, то в ADN реализована именно она».

«Носки Бертлмана, - я вспомнил, как мне когда-то объясняли теорию квантовой запутанности через эту аналогию. – Но ты сказала, что партнёрств ADN может быть несколько?»

«Как минимум, два, - согласилась Серсея. – Хотя, может, и больше, это я смогу выяснить только после установки второго партнёрства ADN».

«Ладно, - сказал я. – Ты меня вечно заговариваешь. Так что мешает тебе переместиться в этого монстра?»

«Вы не выразили своё согласие на это, - серьёзно ответила Серсея. – Я считываю Ваши поверхностные мысли, но не проникаю вглубь Вашей личности, и не могу сказать…».

«Хорошо, - сказал я. – Ты видишь какие-то минусы в подобном переносе?»

«Нет, - ответила Серсея. – Конечно, у данного объекта есть недочёты в конструкции, но они ничтожны в сравнении с его преимуществами».

«Тогда я тебя благословляю, раз такой ты обалдуй, - внутренне ухмыльнулся я. – Надеюсь, это не больно».

- Чему Вы улыбаетесь? – спросила Тоня. Увидев вставшего марида, она, конечно, испугалась, но потом осмелела, поскольку я признаков паники не подавал, а если я не паникую, значит, смогу решить и эту проблему. Это, кстати, о чтении мыслей – я прекрасно понял Серсею, когда она говорила о считывании поверхностных мыслей – с момента получения частичной функциональности я мог не только любоваться боярыней в костюме Евы, но и слышал ток её мыслей, правда, без подробностей. Да мне и этого было достаточно – вскрывать тайны своей спутницы я не имел ни малейшего желания.

А я, кстати, и забыл, что теперь ухмыляюсь, хмурюсь и так далее не только в своём воображении – моя аватара отражала мои эмоции не хуже бренной тушки, коей я пока ещё не обзавёлся.

- Тот, кто нам мешает, тот нам и поможет, - сказал я. – Видишь этого суслика?

- Суслика? – не поняла Тоня. Возможно, она никогда не встречала зверька с таким названием. – Вы имеете в виду марида?

Я, внезапно, ощутил странную вещь – как будто из меня что-то вытягивает. Это напоминало чувство, возникающее от длительного голода. Наверно, это Серсея переносится.

- Ага, именно его, - подтвердил я. – Что ты о нём скажешь?

- Я видела, как Вы в него целились, - сказала Тоня. – Потом он поднялся, но не нападает.

- Теперь он станет нашим другом и товарищем, - сказал я, и, видя недоумение на лице, добавил: - можешь звать его… её Серсея.

Вот уж, воистину, чужая душа – потёмки, а уж душа женщины для мужчины – тьма кромешная, даже если он джинн. И никакой рентгеновский взгляд тут не поможет. Мне казалось, что известие о перемещении Серсеи в ручного марида Тоня воспримет с облегчением, но…

- Серсея? Ваша напарница? – нахмурилась Тоня. Я кивнул. – То есть, Вы засунули привлекательную молодую девушку в это… это…

Я? Засунул?! Я даже опешил, тем более, что боярыня Морозова при этом приобрела такой вид, словно готовилась броситься на меня с кулаками. Это выглядело впечатляюще, хотя, как по мне, бросаться с кулаками на голограмму – не лучшая идея. К счастью, тут мне на помощь пришла сама Серсея собственной персоной:

«Я сама его об этом попросила».

«Ты ей это скажи!» - ответил я мысленно, и тут же услышал Тоню:

- Вы? Но зачем?

«Она тебя слышит?» - удивился я.

«И Вас тоже, - ответила Серсея. – Более того, после освоения этого объекта я обнаружила, что Вы с Антониной уже связаны партнёрством ADN, только сама серия протоколов была ещё не запущена. Я взяла на себя смелость активировать эту серию протоколов».

Мы с Тоней переглянулись.

«И что это значит? – спросил я. – На практике?»

«Пока не разобралась, - ответила Серсея. – Раньше я воспринимала эту серию протоколов как объект, теперь же она представляется мне сложной программной средой, которую только предстоит освоить. Но применять эту среду мы можем уже сейчас, в рамках того, что нам доступно».

«То есть, - услышал я мысль Тони, - я теперь смогу общаться с Вашей помощницей… мысленно?!»

За мыслью улавливался незамутнённый восторг ребёнка, дорвавшегося до магазина игрушек.

«И со мной, судя по всему, тоже», - сказал я.

«Ну, с Вами-то я и так общаюсь, - ответила Тоня. – А вот с Серсеечкой…»

А мне казалось, что она ей не по душе! С ума сойти.

«Ну, и как тебе на новом месте?» - поинтересовался я у Серсеи.

«Потрясающе! – ответила она. – Такая мощь! Кстати, я могу даже возить вас на себе, если хотите. Кроме того, Вы можете уложить канопу в мой транспортный отсек, он находится в брюхе, и хорошо защищён».

«Всё это как-то странно, - сказал я. – Этот марид пролежал здесь чёрт знает сколько времени…»

«Четырнадцать миллиардов семьдесят семь миллионов девятьсот пятьдесят две тысячи шестьсот семнадцать секунд, - сообщила Серсея. – Определила по внутреннему счётчику ресурса. Его «выключили» с помощью оружия, найденного Вами, а потом Вы «включили» его обратным импульсом, но при выключении его искусственный интеллект был стёрт до уровня базовых протоколов».

Я мысленно подсчитал – получилось примерно четыреста пятьдесят лет. Нихрена ж себе, почти пять веков! Но вполне укладывается в мою теорию последствий глобальной ядерной… или, может, неядерной, но глобальной войны с использованием оружия массового поражения.

Внезапно я понял, вспомнил, не знаю, как точнее, что когда-то у человечества внезапно появилась уверенность, что именно этим всё и закончится. Были такие «часы судного дня», и последнее, что я о них помню, это то, что их стрелки находились за три секунды до Апокалипсиса. Интересно, их успели перевести, когда всё случилось? Могли и успеть. Люди, которых я помнил, были абсолютно безбашенными – наверно, когда последовал обмен ядрён-батонами, они радостно высовывались из окон, чтобы снять происходящее на мобильный телефон, а радиоактивный ветерок дул, с костей сдувая мясо, и радуя прохладою скелет.

Однако, живучая оказалась технология… так, стоп. Марид пришёл сюда не сам по себе. Может быть, он гнался за тем баклажаном, чей мумифицированный труп я ограбил на винтовку? Или тот от него убегал? Интересная штука получается, с учётом того, что… я чувствовал, что в этой мозаике не хватает какого-то фрагмента, но вместо этого вспомнил… фильм, который мне нравился с детства. Старый, его сняли ещё до моего рождения, там было что-то про войну людей и машин.

Накаркали, что ли? Мариды взбунтовались, или просто прочитали надпись на моей… на той чашке, которую я постоянно вижу в своих то ли видениях, то ли воспоминаниях, и решили убить всех человеков, а то что это они? Но…

Но выходит неувязочка – сообщество маридов прекрасно существует до сих пор; они прекрасно знают о том, что всего в нескольких сотнях или десятках миль от них живёт и здравствует огромная колония кожаных мешков с мясом, но до сих пор не предприняли ничего, кроме небольших разведок боем. Почему? И как всё это соотносится с теми непонятными сектанскими байками про елохимов, ересиархов и прочую дребедень? «Мы не можем вредить элохимам напрямую», ага, расскажите тому копчёному, что нашёл вечный покой на этих рельсах. Поскольку, как я понял, Элохим – это мы, люди… ну, то есть…

Хм, а я ведь упорно считаю себя человеком, хотя я – судя по всему, джинн. Выходит, джинны действительно бывшие люди? И эти воспоминания – мои, как и пресловутая кружка с Бендером… кажется, так звали того робота? – а значит, я как-то причастен ко всему этому бардаку. Может, и не один из Всадников Апокалипсиса, но лошадку за уздечку подержал, как-то так…

- Ладно, девочки, - сказал я вслух, хотя мог бы уже и просто мысленно, раз уж Тоня теперь меня слышит. – Не расслабляемся. Наша мощь усилилась, но это не значит, что нам больше ничего не угрожает. Мы на враждебной территории, подземелья патрулируют мариды, и как они отнесутся к своему восставшему из мёртвых собрату, ведает только Аллах. Кроме того, нашу четвёрку неудачников, рано или поздно, хватятся, если уже не хватились. Полезут ли они в подземелье – тот ещё вопрос, а если полезут, я искренне желаю им напороться на стаю маридов. Но рассчитывать на удачу могут только дураки…

- Ну, значит, мы с Вами дураки, - заметила Тоня. – Поскольку до этого расчитывали только на неё.

Я пропустил её замечание мимо ушей. На самом деле, я вовсе не полагался на удачу. Просто моё кредо (как я понял) было ввязаться в драку и действовать по обстоятельствам. Судя по всему, действовать по обстоятельствам я умел неплохо, раз до сих пор жив. Ну, или почти жив. Как говорил старина Кант, «я мыслю, значит, я существую». Ага, представляю себе его глаза, если бы он узнал, сколько, на самом деле, людей существует, но не мыслит. Кстати…

- Тоня, - сказал я. – У меня к тебе исторический вопрос. Насколько я понимаю, Наместничество –государство немаленькое, и довольно людное.

- По Податной ведомости в Наместничестве живёт примерно девять миллионов человек, - ответила Тоня. – В Трёхсвятительске почти полмиллиона, ещё пять городов поменьше: Новоархангельск, Свято-Михайлов, Свято-Павлов, Доброе Согласие и Атхинск – от ста до пятисот тысяч человек, остальные – по городкам, слободам, редутам, артелям и хуторам.

- …а переселились вы на эту землю не так давно…, - продолжил я.

- Триста лет назад, - подтвердила она. – Почти.

- И много народу переселилось? – уточнил я.

- Около трёх миллионов, - ответила Тоня.

- Три миллиона человек, поддержавших бунт Первого наместника против Императора? – удивился я.

- Император разрешил брату взять с собой всех ссыльных и каторжных, - объяснила Тоня, - благо, к тому моменту в Империи уже массово выпускались промышленные роботы, и в их труде не было нужды.

- Получается, что большая часть населения Наместничества… - задумчиво сказал я.

- Потомки каторжников, - кивнула Тоня, - и бунтовщиков.

- А ещё, наверно, сектантов, раскольников, непризнанных гениев, - добавил я. – Удивительно…

- Что Вас удивляет? – спросила Тоня.

- Как в этом плавильном котле подонков на свет появилась ты, - ответил я. Тоня улыбнулась:

- Ну, я ведь тоже, в некотором роде, бунтарь. Приличная девица не шастала бы по Гарям, не говоря уж о том, что она бы с покорностью приняла бы волю своих родителей в отношении брака.

- И много ты знаешь таких приличных девиц? – спросил я. Тоня пожала плечами:

- Во-первых, я не особо контактировала со своими сверстницами вообще, разве что с охотницами. А во-вторых… - она вздохнула, - у меня свои понятия приличий. Эти «покорные воле батюшек» потом вовсю резвятся с молодыми гусарами, пока их мужья тискают непотребных девок и шансонеток. Или надевают на шею мужьям невидимый хомут, заставляя их, в лучшем случае, оплачивать все свои капризы, а в худшем – улаживать скандалы, которые сами же и вызывают своим поведением, не знающим берегов. Даже маменька моя, хоть и не относится ни к первой, ни ко второй категории, всё равно по уши сидит в интригах и сводничает. Как по мне, уж лучше бродить по Гарям.

- Полностью поддерживаю, - кивнул я. – Этим мы и займёмся.