Warhammer 40K Мне дали худший полк Имперской Гвардии

Глава 1. Полк на бумаге

Транспортный челнок дёрнулся, когда его посадочные опоры с лязгом ударились о рокрит. Рёв двигателей начал стихать, сменяясь пронзительным гулом остывающих турбин. Я отстегнул ремни и поднялся. В нос сразу ударил запах раскалённого металла, горелого прометия и вездесущей пыли.

Мир Кастелл-IX. База «Геллион».

Аппарель медленно поползла вниз, впуская внутрь тусклый серый свет и порывы сухого ветра. Я спустился по рифлёному пандусу, держа одну руку на ремне лазпистолета, а другой придерживая воротник шинели.

База выглядела так, словно пережила бомбардировку, хотя линия фронта находилась в сотнях километров отсюда. Ряды сборных бараков терялись в пыльной дымке. Между ними тянулись разбитые колеи, по которым лениво бродили немногочисленные фигуры в форме. Пустующие площадки для техники зияли масляными пятнами, словно проплешинами. Никакого гула моторов, никаких четких команд, никакого движения, присущего полноценному военному лагерю.

У подножия аппарели меня ждал человек. Сутулый лейтенант с осунувшимся лицом и выцветшими шевронами службы тыла базы. Он отдал честь — вяло, скорее по привычке, чем из уважения к моему званию.

— Майор Вален? — хрипло спросил он, стараясь перекричать шум ветра. — Дежурный офицер базы, лейтенант Тарк. Приказано встретить вас и проводить к вашему полку.

Я кивнул, доставая из внутреннего кармана инфопланшет с официальным предписанием.

— Где 117-й? — спросил я, обводя взглядом пустые ангары.

Тарк неопределённо махнул рукой в сторону дальних бараков.

— Расквартированы в третьем секторе. Ждут вас. Мы можем организовать общее построение на плацу через час. Как раз успеете принять рапорты ротных и провести смотр.

Я посмотрел туда, куда он указывал. Возле одного из ангаров сидела группа гвардейцев. Трое курили, облокотившись на ржавые бочки, ещё несколько просто спали на земле, подстелив скатки. Никто не чистил оружие. Никто не стоял в дозоре. Никакой дисциплины, которая должна была отличать солдат Астра Милитарум.

Смотр? Парад?

— Отменить построение, — коротко бросил я.

Лейтенант моргнул, словно не понял приказа.

— Но, господин майор, по уставу при принятии командования...

— Я сказал: отменить, — я шагнул ближе, заставив Тарка отступить. — Мне не нужны люди, стоящие по струнке на час дольше, чем они могут выдержать. Мне нужен штаб. Ведите.

Тарк сглотнул, кивнул и, развернувшись, быстро зашагал между бараками.

Я шёл следом, анализируя то, что вижу. Бумаги, выданные мне в Муниторуме, описывали 117-й полк как полноценную боевую единицу. Пехотные роты, приданная бронетехника, артиллерийская поддержка. В документах это была сила, способная держать участок фронта или прорвать оборону среднего укреплённого пункта.

Реальность пахла отчаянием и ржавчиной.

Штаб полка располагался в полуподвальном бункере из армобетона. Когда Тарк открыл массивную дверь, внутрь ворвался сквозняк, шевеля листы пергамента на столах. В помещении было душно. Пахло застоявшимся потом, дешевым амасеком и озоном от старых когитаторов.

В центре комнаты, склонившись над тактической голокартой, стояли двое.

Первый — высокий, плотно сбитый офицер с грубыми чертами лица и шрамом, пересекающим бровь. Его форма была изношена, но подогнана идеально. Второй — худой, с прямой спиной и холодным, оценивающим взглядом, одетый в тёмную униформу, на которой не было ни пылинки.

Они обернулись, когда дверь закрылась.

— Майор Марк Вален, — произнёс я, проходя к столу и бросая инфопланшет на заляпанную кофейными пятнами карту. — Назначен командующим 117-м сводным пехотным полком.

Тот, что со шрамом, медленно выпрямился. Его взгляд скользнул по моим чистым эполетам, потом по лицу. В глазах читалась смесь усталости и снисхождения.

— Капитан Корвин Драк, — представился он низким голосом. — Командую тем, что осталось от второй роты. А заодно и всем остальным, пока не прислали вас.

— Северин Хольт, — негромко произнёс второй. Он не отдал честь, лишь слегка кивнул. — Приписан к штабу полка.

Драк хмыкнул, бросив взгляд на мой инфопланшет.

— Значит, Муниторум наконец-то обратил на нас внимание. Свежая кровь. Надолго к нам, господин майор? Предыдущий продержался неделю, прежде чем запросил перевод по состоянию здоровья.

— До конца кампании, капитан. Или пока мы все не сдохнем, — я обошёл стол, вставая так, чтобы видеть обоих. Хольт оценивал меня, словно взвешивая мою лояльность или степень будущей проблемы. Драк проверял на прочность.

Я активировал инфопланшет. Зеленоватый свет высветил официальные списки.

— У меня приказ Муниторума. По бумагам, 117-й полк — это три тысячи штыков, три бронетанковые роты, взвод разведки и батарея «Василисков». Уровень боеготовности — семьдесят процентов.

Драк издал короткий лающий смешок. Хольт остался бесстрастным, но уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Бумага терпит всё, майор, — Драк опёрся костяшками пальцев о стол. — Муниторум считает нас полком, потому что им нужна галочка в отчётах. Мы — сводная часть. Сброд. Остатки четырёх разных полков, которые перемололи под Ульваром. Нас просто скинули в один котёл и прилепили номер.

— Меня не интересует история вашего формирования, капитан. Меня интересуют цифры, — я выключил инфопланшет. Идеальные списки сейчас были бесполезны. — Что у нас есть на самом деле?

Драк переглянулся с Хольтом. Тот чуть прищурился.

— Если верить последним сводкам интендантов... — начал Хольт ровным тоном.

— Забудьте сводки, — оборвал я его. — Я только что прошёл через базу. Я видел пустые парки техники и людей, которые выглядят как дезертиры, а не солдаты Империума.

Я упёрся руками в край стола, глядя прямо в глаза Драку.

— Слушайте мой первый приказ, капитан. Прямо сейчас вы поднимете своих сержантов. Вы проведете ревизию. Физическую. Мне не нужны списки из когитатора. Считайте только тех людей, которые стоят на ногах и могут держать оружие. Считайте только те машины, у которых заводится двигатель. Считайте только те патроны, которые лежат в ящиках, а не числятся в накладных. Если вы не можете потрогать это руками — этого не существует.

Драк замер. Его циничная ухмылка медленно исчезла. Он привык к офицерам, которые пытались соответствовать бумажным отчётам. Которые боялись реальности.

— На это уйдёт время, — процедил он.

— У вас три часа. До тех пор, пока я не получу реальные данные, 117-го полка для меня не существует. И планировать боевые действия я не собираюсь. Выполнять.

Драк выдержал мой взгляд пару секунд, затем резко кивнул, развернулся и вышел из бункера. Дверь с лязгом захлопнулась.

Хольт остался стоять на месте.

— Жёсткое начало, майор, — спокойно заметил он. — Муниторум не любит, когда их цифры ставят под сомнение.

— Муниторум далеко. А противник — близко. И убивать нас будут не бумагами, — ответил я, поворачиваясь к карте.

В этот момент, прямо перед моими глазами, в воздухе мигнул тусклый зеленоватый текст. Он не ослеплял, не отвлекал, а просто висел на периферии зрения, как проекция на стекле тактического шлема.

[117-й полк: структура нестабильна. Доступная полковая доктрина: нет. Боевые награды: нет.]

Система Военной Доктрины. Она молчала всё то время, пока я добирался до планеты. Она ждала момента, когда я фактически приму командование. Не на бумаге. В реальности.

Сообщение мигнуло и исчезло, оставив меня наедине с гудением вентиляции. Никаких бонусов. Никакой магии, которая превратила бы этот сброд в элиту по щелчку пальцев. Только сухая констатация факта: у меня нет ничего, кроме проблем.

Следующие три часа я провёл, изучая топографию сектора и старые приказы. Хольт сидел в углу, молча просматривая инфопланшеты и периодически отправляя запросы по вокс-кастеру. Я чувствовал его взгляд. Он ждал моей ошибки. Ждал момента, когда я сломаюсь под тяжестью неразрешимой задачи.

Дверь отворилась, когда таймер отсчитал два часа и пятьдесят минут.

Драк вошёл в бункер. Лицо капитана было покрыто слоем свежей пыли, форма потемнела от пота. Он бросил на стол пачку листов, исписанных от руки. Никаких красивых сводок из когитатора.

Я взял верхний лист. Пробежал глазами по кривым строчкам.

Внутри всё похолодело. Я знал, что ситуация плохая, но масштаб расхождения превзошёл самые пессимистичные ожидания.

— Это всё? — тихо спросил я.

— Это всё, что мы смогли найти физически, майор, — голос Драка был сухим, как песок за стенами. — Восемьсот сорок три человека, способных держать оружие. Четыре «Химеры» на ходу, у пятой полетела трансмиссия. Никаких танков. Артиллерии нет. Запасы прометия на два дня активных действий. Половина взводов не укомплектована офицерами.

Восемьсот человек вместо трёх тысяч. Никакой брони.

Я положил листы на стол. Документы описывали армию. Передо мной лежал приговор.

Где-то между Муниторумом и базой «Геллион» растворилось больше двух тысяч солдат, целые роты техники и тонны боеприпасов. И теперь мне предстояло выяснить, куда это всё исчезло. Потому что без этих ресурсов 117-й полк был просто куском мяса, который бросят под гусеницы врага в первом же бою.

Глава 2. Склад полон только в отчёте

Ангар номер четыре пах застарелой масляной гарью, сыростью и пылью. Звук моих шагов гулким эхом отражался от высокого сводчатого потолка, теряясь в полумраке. Пространство было огромным. Здесь свободно могла разместиться танковая рота вместе с машинами поддержки и мобильными мастерскими.

Но ангар был пуст.

Свет редких уцелевших люм-панелей выхватывал из темноты лишь голый бетонный пол, расчерченный желтыми линиями парковочных зон. На месте, где должна была стоять тяжелая бронетехника, темнело одинокое масляное пятно, присыпанное песком.

Я остановился у края зоны, обозначенной выцветшим трафаретом «Взвод 1».

Лейтенант Йонас Брек, отвечающий за логистику и снабжение полка, замер на полшага позади. Он был высоким, худым, с глубокими тенями под глазами и въевшейся в пальцы оружейной смазкой. Всю дорогу от штаба он молчал, позволяя мне лично оценить масштабы катастрофы. Брек ждал реакции. Ждал, когда новый майор начнет кричать, угрожать трибуналом или требовать немедленно «найти и обеспечить».

— Согласно манускрипту поставок Департаменто Муниторум, — не оборачиваясь, произнес я, глядя на масляное пятно, — прямо сейчас я стою перед башенным орудием танка «Леман Русс» модификации «Каратель».

— Так точно, господин майор, — голос Брека был ровным, лишенным интонаций. — Бортовой номер четыре-семь-дельта. Полный боекомплект, активная броня, экипаж укомплектован ветеранами.

— А справа от него стоит «Василиск».

— Самоходная артиллерийская установка, номер шесть-один-омега. Готова к огневой поддержке по первому требованию.

Я повернулся к лейтенанту. Брек смотрел прямо перед собой, прижимая к груди потертый инфопланшет. Его лицо оставалось каменным, но в напряженной линии плеч читалась готовность к удару. Он проверял меня. Проверял, насколько глубоко я увяз в канцелярских иллюзиях и понимаю ли вообще, куда попал.

— Заканчиваем спектакль, Брек, — я шагнул к нему, сокращая дистанцию. — Капитан Драк уже ознакомил меня с реальной численностью личного состава. Восемьсот сорок три человека. Четыре ходовые «Химеры». Я не собираюсь расстреливать вас за то, что нарисовано в бумажках Муниторума. Мне нужно знать, чем мы можем убивать противника. Физически. Здесь и сейчас.

Лейтенант медленно моргнул. Защитная маска тупого исполнителя дала крошечную трещину. Он опустил взгляд на свой инфопланшет, затем снова посмотрел на меня.

— Пройдемте в третий сектор хранения, сэр.

Мы покинули пустой ангар и пересекли открытый плац. Ветер гнал по потрескавшемуся рокриту мелкий мусор и обрывки упаковочной пленки. База «Геллион» выглядела так, словно ее оставили в спешке несколько лет назад, хотя формально 117-й полк базировался здесь уже второй месяц.

В третьем секторе нас встретил лязг металла и шипение сварочных аппаратов. В дальнем углу ремонтной площадки стояла пятая «Химера», о которой упоминал Драк. Бронетранспортер выглядел так, будто прошел через кислотный дождь. Трое гвардейцев в промасленных робах копошились в открытом моторном отсеке, пытаясь реанимировать мертвую трансмиссию.

— Запчастей нет, — предвосхищая мой вопрос, сказал Брек. Зайдя в зону реального снабжения, он заговорил быстрее и жестче. — Парни пытаются перебрать планетарную передачу, используя детали от списанного гражданского тягача. Шансы — пятьдесят на пятьдесят. Если заработает, машина не выдаст больше половины штатной скорости.

Я кивнул, фиксируя информацию.

— Что со стрелковым оружием?

Брек провел меня к запертым складским боксам. Охранник у дверей вытянулся по стойке смирно, лязгнув прикладом лазгана о бронежилет. Лейтенант приложил магнитный ключ к панели. Тяжелая дверь со скрипом отъехала в сторону.

Внутри стояли ящики. Много ящиков. Но только половина из них была маркирована имперскими печатями. Остальные выглядели как разнобойная тара из-под продовольствия, строительного инструмента и медикаментов.

— Лазганов хватает на всех выживших, — лейтенант прошел между рядами. — Плюс около сотни в резерве. Но стволы изношены. Фокусирующие кристаллы мутные. При интенсивной стрельбе каждый десятый ствол перегревается за пять минут. С тяжелым оружием хуже. Три тяжелых болтера, два автопушки. Огнеметов пять, но к ним нет нормальных клапанов.

— Боеприпасы?

Брек остановился у штабеля зеленых ящиков.

— На бумаге у нас запас на три месяца осады для трехтысячного полка. По факту... — он пнул нижний ящик носком сапога. Звук был глухим, но слишком легким. Ящик был пуст. — Я перераспределил батареи к лазганам. На каждого солдата приходится по четыре полных заряда. Если начнется плотный бой, этого хватит на два дня. Снарядов для автопушек — триста лент. Прометия для огнеметов и «Химер» — на три заправки.

Я молча осматривал ряды тары. Ситуация складывалась предельно ясная. Логистика не просто хромала — она была мертва. И этот труп пытались выдать за живого солдата.

— Почему Муниторум не присылает пополнение запасов? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

Брек усмехнулся. В этой кривой, короткой усмешке было столько горечи, что её можно было черпать ложками.

— Потому что официально мы снабжены, майор. По документам 117-й полк обладает полной боеготовностью. Если я отправлю запрос на внеплановую поставку пятидесяти тысяч батарей, Муниторум пришлет аудит. Комиссариат начнет проверку. Они увидят пустые ангары, отсутствие двух тысяч человек и технику, которая испарилась по пути на «Геллион».

Лейтенант сделал паузу, глядя мне прямо в глаза.

— Вы знаете, что делает Империум с командованием полка, который потерял восемьдесят процентов имущества вне зоны боевых действий и скрыл это? Нас признают дезертирами. Или еретиками. И расстреляют. А остатки полка отправят в штрафные легионы расчищать минные поля.

Я отвернулся от пустых ящиков. Давление реальности ложилось на плечи тяжелой бетонной плитой. Брек был прав. Официальный запрос уничтожит нас быстрее, чем вражеская артиллерия. Система снабжения Империума работала по безжалостным алгоритмам: если цифры не сходятся, виновных стирают в порошок.

— Вы перекрываете недостачу неофициально, — это был не вопрос, а утверждение. — Я вижу нештатную тару. Как вы это делаете?

Брек колебался. Он стоял на краю: выдать свои схемы новому командиру означало доверить ему свою жизнь.

— Мертвые души, сэр, — наконец произнес снабженец. — Я провожу заявки на продовольствие и медикаменты для несуществующих двух тысяч человек. Излишки пайков мы меняем у сил Планетарной Обороны на техническую смазку, фильтры, топливо и батареи. Иногда удается выменять гражданские запчасти. Это капля в море, но только так мы поддерживаем на ходу те четыре «Химеры» и кормим людей.

Теневая логистика. Серая зона выживания. Попытка заткнуть пробоину в корпусе тонущего корабля обрывками собственной формы.

Я подошел к Бреку вплотную.

— Послушайте меня внимательно, лейтенант. Я не собираюсь ломать ваши каналы. Если эти схемы позволяют полку дышать — продолжайте. Но с этой минуты мы вводим двойную бухгалтерию.

Я вытащил из кармана шинели стило и постучал им по инфопланшету в руках Брека.

— Первая сводка — для штаба сектора и Муниторума. Там у нас три тысячи солдат, блестящие танки и полные склады. Вы отправляете туда то, что они хотят видеть, чтобы аудит держался от нас подальше. Вторая сводка — только для меня. Лично. Без прикрас, без утайки, вплоть до последнего ржавого гвоздя и пустого магазина. Я должен знать глубину ямы, в которой мы сидим. Понятно?

Лейтенант выдохнул. Его плечи чуть опустились, снимая многодневное напряжение.

— Вас понял, господин майор. Реальная картина только на ваш стол.

— Хорошо, — я развернулся к выходу из склада. — Раз физическая инвентаризация проведена, переходим к следующему этапу. Восемьсот сорок три человека, которые у нас есть, должны представлять собой слаженную силу. Я посмотрел личные дела: большинство не участвовало в боях больше года, остальные — необстрелянное пополнение.

Я на ходу прикидывал расписание.

— Завтра утром начинаем полномасштабные маневры. Боевое слаживание отделений, взаимодействие с бронетехникой. И главное — учебные стрельбы. Мне нужно понять, кто из них вообще умеет попадать в цель, а кто заклинит свое оружие после второго выстрела. Подготовьте полигон.

Шаги Брека за спиной внезапно стихли. Я остановился и обернулся.

Лейтенант стоял посреди прохода между боксами. Лицо его снова стало серым.

— Учебные стрельбы, сэр? — тихо переспросил он.

— Именно. Проблема?

Брек медленно поднял инфопланшет, словно тот весил пуд.

— Майор Вален. Стандартный норматив Муниторума для проверки огневой подготовки — шестьдесят выстрелов на бойца. На восемьсот человек это пятьдесят тысяч лаз-зарядов.

Он посмотрел на меня взглядом человека, который сообщает о смертельном диагнозе.

— У нас боезапас на два дня реального боя. Если вы проведете нормальные учебные стрельбы завтра... послезавтра в случае атаки мы пойдем на врага с примкнутыми штыками. Мы не можем позволить себе учить их стрелять.

Тишина пустого ангара вдруг показалась оглушительной. Склад был пуст не только в отчётах. Он был пуст на самом деле. И цена одного выстрела на полигоне теперь равнялась шансу выжить в реальном бою.

Глава 3. Командиры чужих полков

Над штабным столом гудела тусклая люмен-лампа, выхватывая из полумрака лица собравшихся. Это было первое расширенное штабное совещание с тех пор, как я принял командование, и обстановка в помещении больше напоминала затишье перед перестрелкой.

Я смотрел на экран инфопланшета. Передо мной была настоящая сводка — не парадная ложь о трёх тысячах штыков, которую полк годами отправлял в Муниторум, а неприглядная реальность, собранная лейтенантом Бреком и капитаном Драком за минувшую ночь.

Восемьсот сорок три человека, способных держать оружие. Четыре «Химеры» на ходу. И офицеры, которые прямо сейчас готовы были вцепиться друг другу в глотки из-за остатков амуниции.

— Мои люди не будут прикрывать пустой фланг с голыми руками, — голос капитана Лиры Восс звучал резко, с металлическими нотками. У нее был шрам через всю левую щеку и выцветший шеврон 41-го штурмового на плече. — Если вы забираете у нас последние плазменные излучатели и отдаете их мотострелкам, мы трупы при первой же атаке.

— Если моя бронетехника останется без плотной огневой поддержки пехоты, мы сгорим в первом же бою, — отрезал Корвин Драк. Он стоял, скрестив руки на груди, всем своим видом демонстрируя глухое упрямство. — Ваши ветераны привыкли сидеть в траншеях, Восс. А мне нужно мобильное прикрытие для машин.

— Мои ветераны? — Восс подалась вперед, упершись кулаками в металлический стол. — Мои ветераны прошли мясорубку на Тарсис-Секундус! А ваши «машины» — это четыре гроба на гусеницах, у которых трансмиссия держится на честном слове и молитвах шестеренок! Отдайте плазму нам, мы хотя бы сможем жечь тяжелую пехоту на подходе.

Лейтенант Брек нервно протирал очки краем рукава, стараясь слиться с серой стеной бункера. Он знал, сколько на самом деле у нас осталось зарядов, и этот спор пугал его до дрожи. Северин Хольт сидел с прямой спиной на другом конце стола, бесстрастно фиксируя каждое слово в свой блокнот. Он не вмешивался. Он наблюдал за мной, ожидая, как новый командир справится с открытым конфликтом.

Я молчал, слушая их перепалку.

Сначала мне казалось, что проблема кроется в недисциплинированности. В обычной человеческой жадности, когда каждый тянет одеяло на себя в условиях жесточайшего дефицита. Но сейчас, глядя на напряженные, злые лица офицеров, я понял главное.

Здесь не было командиров 117-го полка.

Здесь стояли призраки. Капитан Восс защищала остатки своего 41-го штурмового. Драк бился за выживших из своей безымянной механизированной роты. Они смотрели на других солдат не как на товарищей по оружию, а как на чужаков, претендующих на их скудные ресурсы. Весь наш сводный полк был просто братской могилой для десятка уничтоженных частей. Люди, собранные здесь, отказывались хоронить свои старые знамена. Они цеплялись за прошлое, потому что в настоящем у них ничего не было.

— Достаточно, — я произнес это негромко, но звук ударился о бетонные стены, оборвав спор.

Восс медленно повернулась ко мне. Драк сузил глаза, ожидая разноса.

Я выключил инфопланшет и бросил его на стол. Звук удара пластика о металл заставил Брека вздрогнуть.

— Вы делите оружие, которого у нас нет, для рот, которых больше не существует.

— При всем уважении, майор, — процедила Восс, — мои люди...

— Ваши люди, капитан, мертвы, — жестко оборвал я. — Сорок первый штурмовой уничтожен. Механизированная бригада Драка уничтожена. Вы все мертвы на бумаге, и вы будете мертвы физически к концу недели, если продолжите командовать призраками.

Бункер погрузился в тяжелую, звенящую тишину. Хольт перестал писать, подняв на меня холодный взгляд.

— У нас восемьсот сорок три человека, — я обвел их взглядом, не давая времени на возмущение. — И половина отделений не имеет сержантов, потому что вы не хотите ставить кадианца командовать востроянцами. У нас нарушена базовая цепочка связи. Если начнется бой, вы не сможете даже запросить отход, потому что ваши радисты по привычке настроены на старые частоты своих погибших полков. Вы не армия. Вы вооруженная толпа.

Я придвинул к себе тактическую карту базы «Геллион».

— До тех пор, пока мы не наведем порядок в людях, перераспределение снаряжения не имеет смысла. Оружие стреляет только тогда, когда есть кому нажать на спуск и кому отдать приказ.

Я достал маркер и провел три жирные линии по периметру базы на карте, разбивая её на сектора обороны.

— Капитан Восс, капитан Драк. Вы получаете совместную задачу. К вечеру база должна быть перекрыта единой сетью постов. Броня Драка встанет на узловых точках, пехота Восс — в прикрытии. Мне нужна единая вокс-частота, общий график патрулей и перекрестные сектора обстрела. Никаких «моих» и «ваших» солдат. Если пехота прозевает контакт, сгорят машины Драка. Если броня отступит без приказа, пехоту Восс раскатают в гусеничную грязь. Вы будете отвечать за жизни людей друг друга.

Восс посмотрела на исполосованную маркером карту, затем перевела тяжелый взгляд на Драка. В ее глазах всё еще читалось сопротивление, но это была конкретная, тактическая задача. То, что они умели делать. Выживание — понятный стимул.

— У нас разные протоколы связи, — хмуро заметил Драк, глядя на сектора.

— Значит, сядете вместе со связистами и напишете новые, — ответил я. — Общие списки личного состава, распределенные по реальным боевым взводам, жду через четыре часа. Лейтенант Брек, — я посмотрел на логиста, — обеспечите капитанов пайками только по этим новым спискам. Нет человека в едином реестре 117-го — нет еды. Всем всё ясно? Свободны.

Восс коротко козырнула. В этом жесте не было преданности, но была готовность выполнить приказ командира. Она забрала свою копию карты и вышла, чеканя шаг. Брек поспешно выскользнул за ней, явно радуясь возможности покинуть линию огня. Северин Хольт, сухо кивнув, молча покинул бункер следом.

Остался только Корвин Драк.

Он не спешил уходить. Капитан подошел к столу, опираясь на него двумя руками, и посмотрел мне прямо в глаза. Проверка еще не закончилась.

— Красивая речь, майор. Прямо по уставу. Только на полигоне всё это дерьмо не работает.

— Поясните, капитан.

— Вы хотите перемешать всех, чтобы создать идеальную штатную структуру. Размазать моих ветеранов тонким слоем по взводам зеленцев Восс, чтобы в каждом отделении был опытный боец. Муниторум обожает такие схемы на бумаге. — Драк криво усмехнулся. — Знаете, что произойдет в первом же бою? Зеленцы запаникуют и побегут, а ветераны погибнут, пытаясь их прикрыть, потому что не доверяют тем, кто стоит с ними плечом к плечу. Вы убьете тех немногих, кто еще умеет воевать, ради красивой таблички.

Он ждал. Ждал, что я начну цитировать параграфы Астра Милитарум или угрожать трибуналом за неповиновение.

Я посмотрел на расчерченную карту, затем снова на Драка.

— У вас осталось три полных экипажа для «Химер» и два слаженных пехотных отделения, которые работали с ними в связке еще до прибытия на эту базу. Так?

Драк подобрался.— Так.

— Оставьте их как есть, — сказал я ровным голосом.

Капитан моргнул, его циничная усмешка дрогнула и медленно сползла с лица.— Что?

— Вы слышали меня, Драк. Не трогайте тех, кто уже сработался. Впишите их в новую структуру целыми блоками. Мне не нужна идеальная схема на пергаменте, которой я буду хвастаться перед генералами. Мне нужно, чтобы, когда в нас полетит плазма, люди не начали выяснять, кто кому отдает приказы. Если ваши ветераны держат строй — пусть держат его вместе. Дыры в штатном расписании заткнем пополнением там, где это не сломает становой хребет отделения.

Драк молчал несколько секунд. Взгляд, которым он меня изучал, неуловимо изменился. В нем исчезло снисхождение битого жизнью фронтовика к штабному выскочке. Появился холодный, прагматичный расчет.

— Это нарушает стандартную доктрину переформирования, — наконец сказал он. В его тоне больше не было вызова, только констатация факта.

— Доктрина пишется для тех, у кого есть склады с оружием и резервы в тылу, — ответил я, собирая со стола пустые инфо-кристаллы. — У нас есть только мы. Выполняйте приказ, капитан.

Драк выпрямился. На этот раз его салют был медленным, отчетливым и лишенным формальной небрежности.— Есть, майор.

Он развернулся и вышел в коридор, оставив меня одного.

Я выдохнул, тяжело опускаясь на жесткий стул. Спина была мокрой от пота. Голова гудела от усталости, но первый шаг был сделан. Я не завоевал их безграничную преданность — на этой войне она не дается даром. Но я хотя бы заставил их смотреть в одну сторону и выполнять общую задачу. Мы перестали быть сборищем дезертиров и стали... плохим, изломанным, но полком.

Дверь бункера снова с лязгом отъехала в сторону.

На пороге стоял Северин Хольт. В его руке был зажат узкий лист инфо-пергамента с красной сургучной печатью. Лицо штабиста оставалось бесстрастной маской, но пальцы чуть заметно сжимали края бумаги.

— Срочная депеша по вокс-каналу, майор, — ровным тоном произнес Хольт, подходя к столу. — От командования фронта.

Я взял лист. Бумага была еще теплой, только что из приемника вокс-кастера.

«Командиру 117-го сводного полка.В связи с изменением тактической обстановки в секторе Примус, приказываю немедленно предоставить официальный отчет о боевой готовности части по форме 4-М. Срок исполнения — 06:00 завтрашнего дня. В случае неподтверждения заявленной численности и технического оснащения, полк подлежит расформированию, а командный состав — трибуналу за саботаж.Император защищает».

Я посмотрел на хронометр в углу экрана. До шести утра оставалось меньше десяти часов.

Внутренняя ревизия, которую я приказал провести Драку и Бреку, только началась. Мы даже не знали точно, сколько лазганов способны стрелять без осечек.

Если я отправлю командованию старые, фиктивные данные из бумаг Муниторума — нас бросят на передовую как полнокровный полк с тяжелой броней, и мы погибнем в первые же минуты штурма.

Если я отправлю реальные цифры прямо сейчас — утром за нами придут комиссары, и расстрельная команда решит проблему нашего снабжения раз и навсегда.

Хольт смотрел на меня сверху вниз, ожидая приказа.

— Подготовить ответ, сэр? — тихо спросил он.

Я перевел взгляд с гербовой печати на пустую тактическую карту. Настоящее давление началось только сейчас.