Warhammer 40000: Новый хаос

Глава 1

Время остановилось.

Это случилось буквально. В тот самый миг, когда «Чернокаменная Крепость» уже пробивала последние слои атмосферы, когда её тень накрыла Каср Тирокад целиком, когда защитники внизу уже слышали не вой воздуха, а рёв самой смерти — всё замерло.

Крепость остановилась.

Снаряды, выпущенные секунду назад, повисли в воздухе, их трассеры теперь напоминали светлячков, застывших в янтаре. Клубы дыма перестали расползаться. Капли крови, летящие от разрубленных тел, замерли алыми бусинами в сантиметре от земли. Солдаты с обеих сторон стояли как статуи — кто с занесённым мечом, кто с раскрытым в крике ртом, кто с болтером, прижатым к плечу.

Никто не мог даже моргнуть.

И в этой абсолютной, гробовой тишине ткань реальности прямо над Каср Тирокад начала плавиться.

Сначала это была просто рябь, как марево над раскалённым металлом. Потом воздух пошёл трещинами. Мир лопнул, как пересохшая глина, и из этих трещин хлынул свет — не тот, что рождается звёздами, а тот, что течёт в снах безумцев. Варп изливал себя в реальность.

Разрыв расширился, и из него показалась фигура.

Огромная и Драконоподобная. Но дракон здесь был лишь намёком, лишь отдалённым воспоминанием о том, какой форма вообще должна быть.

Существо, выходящее из варпа, напоминало слепленную из обломков разных тел статую, собранную существом, которое никогда не слышало о симметрии или здравом смысле. Одна передняя лапа, которой оно оперлось о край реальности, выглядела так, будто вот-вот отвалится — плоть на ней была поражена разложением, сквозь гниющую кожу проглядывали кости, но кости эти были неестественно белыми и острыми, заканчиваясь когтями, похожими на птичьи — длинными и загнутыми. Вторая передняя лапа представляла собой полную противоположность — это был протез. Демоническая рука, грубо и будто ради шутки собранная из технологий некронов: чёрный, лишённый отражения металл жил своей жизнью, зелёные искры энергии пробегали по сочленениям, которых не могло быть в природе, а пальцы этой механической конечности слегка подёргивались, будто существо только училось ими пользоваться.

Задние лапы, на удивление, выглядели почти обычно — мощные, звериные, покрытые шерстью там, где она не вытерлась до кожи. Они напоминали лапы какого-то древнего, давно вымершего хищника, который когда-то бродил по мирам, не тронутым человеком. Хвост же был гибридным кошмаром: у основания — мускулистый, покрытый чешуёй, ближе к концу — раздваивающийся, и каждая половина заканчивалась костяным наконечником, напоминающим жало скорпиона, но при этом покрытым чем-то, похожим на перья. Туловище существа было закрыто бронёй. Но это не была броня в привычном понимании. Она выглядела как экзоскелет — чёрный, ребристый, сварганенный из неизвестных сплавов и костяных пластин, которые росли прямо из-под кожи. Одни части этой брони напоминали хитин насекомого, другие — керамит космодесанта, и всё это было перемешано так, что казалось, будто существо несёт на себе обломки сотни разных миров. И несмотря на всю эту тяжеловесность, двигалось оно с грацией змеи — бронированные пластины перетекали одна в другую, тело изгибалось под невозможными углами, и в этом скольжении, в этой текучести было что-то глубоко неправильное, противоречащее самим законам физики. Голова... голова была венцом творения безумия.

Рога. Множество рогов, но не тех, что бывают у животных. Эти напоминали застывшие брызги чёрного стекла — острые осколки обсидиана, воткнутые в череп под самыми разными углами. Никакой гладкости, только грани. Между ними, словно грива, торчали тонкие длинные отростки, похожие на иглы дикобраза или шипы гигантского, разросшегося до небес тернового куста. Но самые жуткие были те, что напоминали сухие, мёртвые ветви дерева, пережившего ядерный пожар — обгоревшие, скрюченные, застывшие в агонии.

Глаз было много. Они открывались в самых неожиданных местах: на плечах, на боках, даже между рогов. Одни — жёлтые, с вертикальным зрачком, другие — полностью чёрные, третьи — горящие варпом. И все они смотрели.

---

На мостике «Мстительного Духа» Аббадон Осквернитель стоял, вцепившись в поручни трона так, что метаболизм космодесантника грозил оставить в металле вмятины.

Он не мог двигаться. Его тело, закованное в терминаторскую броню, подчинялось ему безотказно последние десять тысяч лет. Но сейчас приказы мозга просто не доходили до мышц. Что-то давило на него, на его волю, на саму его сущность.

И он видел это.

Видел, как его план, его величайшая победа, уничтожение Кадии — всё зависло в одной точке. Крепость, его гордость, его оружие непобедимости, висела в небе, как игрушка, застывшая в руках гиганта.

Абадон смотрел на существо. На эту нелепую, собранную из обломков тварь, выползающую из варпа. И внутри него закипало нечто, чего он не испытывал последние десять тысячелетий. Не ярость Кхорна — та была его старым знакомым. Не холодную злобу стратега. Это было что-то иное. Бешенство. Чистое, всепожирающее бешенство от того, что он, Абадон Осквернитель, Расчленитель Миров, наследник Хоруса, стоит здесь, бессильный, и смотрит на то, как какая-то не пойми что ломает его триумф.

— Что... — прохрипел он, с усилием заставляя губы шевелиться. — Что ты такое?

Он не ждал ответа. Он вообще не был уверен, что произнёс это вслух. Сначала Абадон подумал, что это новая игра Тзинча. Или, может быть, очередное извращение Слаанеш, решившей, что уничтожение Кадии — это недостаточно "красиво". Но чем дольше он смотрел, тем больше понимал: это не они. От существа исходило нечто такое, чего не было ни у одного из Четырёх. Это не была ярость, не была чума, не была жажда наслаждений и не была интрига. Это был просто Хаос. Во всей своей первозданной, неразбавленной, бессмысленной и абсолютной красоте. И Абадон, величайший из служителей Тёмных Богов, впервые за свою бессмертную жизнь почувствовал себя... маленьким.

---

В бесконечных просторах Варпа, в местах, которые не являются местами, Четверо замерли.

Их Великая Игра остановилась на мгновение. Все планы, все интриги, все войны — всё потеряло смысл в ту секунду, когда они почувствовали это.

Кхорн, чей трон из черепов возвышается над бесконечными полями битв, впервые не нашёл в себе силы зарычать. Его топор, Кровопотеря, выпал. Он смотрел сквозь реальность на то, что родилось, и в его глазах, горящих углями, мелькнула тень.

Тень страха.

Тзинч, Великий Заговорщик, чей разум вмещает миллиарды планов одновременно, вдруг обнаружил, что не может просчитать даже одно единственное действие. Его схемы, его пророчества, его знание будущего — всё это оказалось бесполезно против этого. Потому что будущее, в котором существовала эта тварь, было... любым. И никаким одновременно. И впервые в своём существовании Тзинч понял, что значит слово "непредсказуемость" буквально.

Нургл, Дедушка, чьё терпение равно вечности, чьё равнодушие непробиваемо, на мгновение позволил своим садам загнить чуть быстрее. Он не боялся. Он был слишком стар для страха. Но он почувствовал дискомфорт. Нечто такое, что не вписывалось даже в его бесконечный цикл разложения и возрождения. Это "нечто" могло разложить сам распад.

И Слаанеш, Принц Порока, чьи чувства отточены до предела, чьи наслаждения недоступны пониманию смертных... Слаанеш вскрикнула. Не от боли. От неожиданности. Она потянулась к новому существу, чтобы ощутить его, чтобы включить его в свой бесконечный водоворот чувств — и наткнулась на пустоту. На стену. На нечто, что не желало быть частью её экстаза. И это было ново. Это было страшно.

Четверо испугались.

Всего на миг. На долю секунды, которая для богов длится как вечность. Но страх был. Потому что это существо, этот Пятый, сделал то, что ни один из них не мог сделать за миллионы лет существования. Он родился в реальности.

И теперь он стоял на Кадии, смотрел на застывшую крепость Аббадона своими сотней глаз, и на его морде, наполовину скрытой рогами-осколками, медленно проступало выражение...

...детской, чистой, всесокрушающей радости.

Время возвращалось.

Медленно, словно нехотя, словно сама вселенная забыла, как работают часы, и теперь вспоминала это с трудом. Первыми дрогнули пальцы, сжимающие оружие. Потом качнулись головы. Воздух снова потек в легкие — рваными, судорожными глотками.

Люди падали на колени, хватая ртом воздух, хотя не делали ни одного движения последние несколько минут, которые показались вечностью. Культисты Хаоса, только что застывшие в экстазе убийства, теперь хрипели и корчились, не понимая, живы они или уже мертвы. Гвардейцы, замершие с занесенными штыками, пошатнулись и едва не попадали друг на друга.

Двигаться получалось плохо. Словно каждое сустав смазали смолой, словно воздух стал гуще, словно реальность всё еще не доверяла им полностью.

Урсакар Крид стоял на обломках стены Каср Тирокад, и его старые, видавшие всё глаза смотрели на небо.

Рядом тяжело дышал Джарран Келл — его верный знаменосец, огромный мужчина с лицом, изрезанным шрамами, который сейчас опирался на древко знамени Кадии, как на посох. Знамя было изодрано в клочья, но всё ещё держалось. Как и они все.

— Что... что это было? — прохрипел Келл, массируя горло. — Я думал, сердце остановится.

Крид не ответил. Он смотрел.

Туда, где над городом нависала застывшая громада Чернокаменной Крепости. Туда, где зияла рана в реальности, из которой всё ещё сочился варп-свет. И туда, где это существо — этот дракон, собранный из обломков разных тел — начало двигаться.

— Хуже, чем я думал, — тихо сказал Крид, доставая из кармана погасшую сигару и зажимая её в зубах. Он не стал её прикуривать. Просто сжал зубами, как делал всегда перед самым страшным боем. — Ситуация может быть хуже.

— Хуже, чем Чёрный Крестовый поход? — Келл усмехнулся, хотя в усмешке не было веселья. — Хуже, чем крепость, падающая нам на головы?

— Да, — Крид кивнул на существо. — Смотри.

Существо двигалось.

Оно оторвалось от разрыва в пространстве — этой трещины, похожей на сломанный зуб в челюсти реальности — и направилось прямо к Каср Тирокад. Оно летело. Не как демон, не как птица, не как машина. Оно просто перемещалось, изгибая своё змеевидное тело в воздухе с грацией, от которой у нормального человека должен был остановиться мозг.

А потом оно достигло башни.

Не той, где стоял Крид. Но рядом. В каких-то трёхстах метрах. Существо обвилось вокруг уцелевшего шпиля Каср Тирокад подобно гигантскому змею. Его чешуйчато-бронированное тело опоясало строение дважды, трижды, прежде чем голова — та самая уродливая, увенчанная чёрными рогами-осколками голова — приподнялась над уровнем башни и замерла. Пасть открылась.

Крид приготовился к смерти. Он не боялся — он вообще разучился бояться лет сорок назад. Он просто смотрел в лицо гибели, как смотрел всегда — прямо, не отводя взгляда. Револьверы в его руках были подняты, хотя он понимал, что против такого они бесполезны.

Но вместо пламени, вместо варп-энергии, вместо клыков, сжимающих его тело, из открытой пасти показалось нечто иное.

Оно выбралось наружу, цепляясь руками за края драконьей пасти, существо было человекообразным.

Рога — те же самые, что и у дракона, чёрные осколки обсидиана, торчащие из головы под невозможными углами. Телосложение — худое, жилистое, но при этом в нём чувствовалась та же неестественная сила, что и в огромной твари снаружи. Тело покрывала та же броня-экзоскелет, чёрная, ребристая, сращенная с плотью и лицо.

Примечание:

Если вы здесь чтобы написать мне, что это кринж. Пожалуйста не стоит ведь я это и так понимаю.

Настроение сегодня г**** поэтому хотелось немного расслабиться и потратить время зря.

Глава 2

Существо осматривалось вокруг, будто только что родилось. Оно смотрело на каждого, кто был рядом, на войну, на небо, где корабли начинали падать, потому что пилоты теряли сознание один за другим. Ему было интересно всё. Абсолютно всё. Взрывы, которые набирали темп с каждой секундой. Проклятия нерождённых, летящие в его сторону. И даже чьи-то тихие молитвы — люди просили позволить им служить, причём просили так, будто ждали его с самого начала существования.

Потом кто-то начал в него стрелять. Просто потому что захотел убить. Существо заметило это, но не обиделось — ему было весело.

Когда Чернокаменная Крепость снова начала падать на планету, оно опять остановило время. Просто чтобы веселье продолжалось как можно дольше. Потому что вокруг творилось чистое безумие и хаос, и если бы эта здоровенная хреновина рухнула вниз, всё могло бы прекратиться. А существу хотелось смотреть дальше. Наслаждаться этой смесью.

Оно чувствовало, как кто-то смотрит на него с надеждой на грани смерти — мол, ты же что-то изменишь, да? Кто-то, наоборот, хотел заточить его, сделать экспонатом. Странное желание, учитывая, что существо было не совсем живое, но оно всё равно его ощутило.

Ему было плевать, кто прав, кто виноват, кто начал войну и кто побеждает. Всё это продолжалось несколько месяцев, и когда стало ясно, что так будет вечно — существу сделалось скучно. Надоело, что всё идёт в одном темпе. Надоело, как от него пытаются избавиться, а потом тут же просят о помощи. Все эмоции, все желания, которые оно чувствовало, начали раздражать своей одинаковостью. И тогда оно подумало: «А почему бы и правда не разбавить эту скуку?» За всё время, пока оно торчало здесь, внутри росла огромная сила, с каждой минутой всё больше. И когда большая часть внимания всех существ вокруг была направлена на него, оно медленно подняло руку и щёлкнуло пальцами.

— — —

Некоторое время до этого

Несколько инквизиторов сидели в комнате и обсуждали происходящее, пока один из них наконец не завёл разговор о той самой твари.

— Так я могу узнать, почему вы до сих пор её не уничтожили? Она буквально торчит у вас перед носом.

— Если бы мы могли, мы бы уже сделали, — огрызнулся второй. — Но как ни стараемся, эта херовина стоит как статуя, которую не сдвинуть с места. Снаряды, выпущенные в неё, либо взрываются от какого-то поля вокруг, либо разлетаются на хрен, либо вообще превращаются в пузырьки. Любое существо, которое подходит близко, начинает вести себя непонятно. То они говорят: «Как можно обижать такое милое создание?» То несут какую-то дичь на непонятном языке. А те, кто подобрался слишком близко, вообще ломаются. Один солдат, когда сумела оказаться слишком близко, просто взял и в одиночку, одними кулаками, вынес три десятка демонов. Понимаешь? Тридцать одними кулаками. И ещё забыл сказать: пару демонов, которые подошли к этой твари, просто вывернуло наизнанку через задний проход.

Пару минут спустя.

— Нет, ты послушай! Мы не можем сейчас отвлекаться на эту хреновину, пока крепость висит у нас над головами! — рявкнул один из офицеров, ударив кулаком по гололиту карты.

— Да какая крепость, идиот? Она застыла! А эта тварь сейчас вылезла и делает что хочет! — ответил второй, тыча пальцем в сторону разбитого окна. — Надо бить по ней, пока она не очухалась!

— А я говорю — сначала перегруппировка! У нас южный бастион почти пал, если мы не подтянем...

— Ты со своими бастионами! Да эта штука, если кинется, от твоего бастиона мокрое место останется! Всё, я приказываю...

— Кто тебе дал право приказывать? Ты...

Дверь с грохотом отворилась.

В бункер зашла Катарина Грейфакс. Инквизитор Ордо Еретикус. В условиях тотальной войны и угрозы предательства её власть была практически безграничной — она могла судить и казнить любого, кого заподозрила бы в ереси или слабости, включая высших офицеров.

Как только она зашла, все заткнулись мгновенно. Даже спорившие офицеры замерли с открытыми ртами.

Грейфакс обвела их всех взглядом, задержалась на каждом, а потом заговорила. Спокойно. Но так, что у присутствующих похолодело внутри.

— Вы, тупые идиоты, обсуждаете какие-то бытовые споры прямо сейчас? Прямо на наших глазах родилась новая угроза, сравнимая с Главной Четвёркой. Неужели вы, кретины, не поняли? Все наши ресурсы сейчас должны пойти на него. Даже если это будет стоить нам Кадии.

Один из офицеров, тот самый, что орал про южный бастион, всё же решился возразить:

— Вы с ума сошли? Если Кадия падёт...

Он не договорил.

Грейфакс выстрелила ему в лицо. Не убила — только задела щеку. Кровь брызнула на мундир, офицер схватился за лицо и замолчал навсегда. В прямом смысле — просто стоял и молчал, боясь дышать.

— Если мы не будем готовы уничтожить его любой ценой прямо здесь и сейчас, пока его сила не выросла, — продолжила Грейфакс, опуская пистолет, — Империя получит нового врага. Который, в отличие от остальных четырёх, способен находиться в реальном мире. Император знает, какие беды он принесёт. Мы не можем позволить себе совершить ошибку и дать этой твари разожраться. У Империума и так слишком много врагов. Ещё один такой — нам не пережить.

Офицеры переглянулись.

Они зацепились за её слова. Особенно за то, что это существо — возможно, пятый бог, подобный Кхорну и остальным. Если то, что она говорит, правда, и этот парень действительно наберёт силу... то Империум получит нового врага. Избавиться от которого будет уже невозможно. И страшно даже представить, какие беды он принесёт, если даже остальная четвёрка, торча в Варпе, приносят Империуму столько проблем.

В бункере стало тихо. Только где-то далеко взрывы и хриплый кашель раненого за стеной.

— Так, — Грейфакс положила руки на стол. — А теперь давайте думать, как мы эту херовину завалим.

Абаддон в это время очередной раз матерился на языке, которого сам не знал. И всё из-за этой пятой твари.

За то время, что он наблюдал за ней, он понял одно: это совершенно необычная тварь. В отличие от всех остальных демонов, она буквально физически существует в этом мире. Что, с одной стороны, значит: если её здесь уничтожить, она сдохнет окончательно. Но с другой — это значит, что она может напрямую влиять на реальный мир намного сильнее, чем вся остальная Четвёрка вместе взятая.

И это не было бы проблемой, если бы эта тварь не вмешивалась в его дела. Но на данный момент именно из-за неё его Чернокаменная Крепость до сих пор висит в небе и не может сдвинуться с места. Из-за этого у него уже трижды были проблемы с тем, что на неё чуть ли не кидали Экстерминатус. Трижды, Карл!

Кроме того, каждый раз, когда он пытается наблюдать за этой тварью, она всегда начинает смотреть прямо на него. И самое мерзкое: каждый раз, когда он на грани победы, всегда происходит что-то, что заставляет его проиграть. Но интересно другое: каждый раз, когда он сам уже на грани поражения, обязательно происходит что-то, что не даёт ему проиграть. Будто эта тварь специально заставляет его чувствовать себя игрушкой.

---

Остальная Четвёрка в это время пыталась понять, что это за херня вообще.

Как бы они ни старались, они никак не могли на него повлиять. И даже несмотря на то, что у него проявлялись желания, которые могли бы позволить им с ним связаться — а именно: кровожадность, желание всё разложить, чувство удовольствия от всего процесса и даже бесконечное количество информации, которую он получал одновременно — всё это никак не позволяло им с ним связаться.

Ситуация была подобна тому, как четыре существа пытаются из океана, в который влили четыре разных краски, а потом перемешали их с ещё несколькими цветами, достать именно нужный им цвет. Это было фактически невозможно, учитывая, что он смешивался с остальными. И даже когда они тратили огромные силы, чтобы хоть как-то попытаться с ним взаимодействовать, разные желания внутри него буквально обрывали эту связь. Каждый раз они чувствовали от него одно и то же: отвращение к ним.

И как бы сильно это ни било по их гордости, они ничего не могли с этим поделать.

Будь он таким же, как все остальные существа Варпа, они бросили бы все силы на то, чтобы разорвать его на части и откусить самый жирный кусок. Им вполне хватало друг друга.

Но больше всего их бесило не то, что он испытывает к ним отвращение. А то, что он способен отжирать то, что по праву принадлежит им. А именно — их верных слуг. И самое главное — часть их сил, которая попадала под его влияние.

То есть каждый раз, когда кто-то из их слуг оказывался рядом с ним, связь, что соединяла его со своим хозяином, буквально ломалась. В какой-то степени это возвращало тем или иным демонам или предателям их собственные желания и волю — если она, конечно, у них ещё осталась.

И вот когда все уже нацелились на него — и люди, и демоны, и кто там ещё — произошло нечто неожиданное.

Все почувствовали то, от чего кровь стыла в жилах. Даже люди, которые никогда не чувствовали варп. Даже неразумные демоны, давным-давно утратившие понятие хоть какого-то интеллекта. И даже Главная Четвёрка почувствовала невиданную ярость и ненависть к этому существу.

А когда Абаддон понял, что именно происходит, он произнёс самые искренние слова, которые когда-либо говорил. И даже несмотря на то, что они были произнесены на языке, которого он никогда не слышал (что, кстати, как он потом понял, было влиянием этой неведомой твари), это ничуть не снизило искренности этих слов.

— Ёбанный в рот.

Эта тварь начала собирать силу из воздуха. Буквально вытягивая чужую силу ради забавы. Обычные люди наконец поняли, что именно он делает. Ему даже не приходилось как-то стараться для этого. Он словно был истинным воплощением варпа и самого чистого хаоса — способным творить всё, что вздумается.

Именно из-за этого Четвёрка почувствовала такую сильную ненависть. Злость от того, что, несмотря на всю их силу, на всю их мощь и влияние, какая-то тварь, которая появилась только недавно, была способна с такой лёгкостью вытягивать их силы.

И всё это произошло в тот момент, когда он поднимал руку для щелчка. И все могли поклясться, что слышали этот щелчок. Казалось, словно все остальные звуки на миг прекратились, лишь бы в ушах каждого существа прозвучал этот звук.

А то, что происходило дальше, никак невозможно описать, кроме как одним словом: хаос.

Сначала никто не заметил изменений. Но чем больше времени проходило, тем абсурднее становилась ситуация.

Демоны Слаанеш вместо того, чтобы просто убивать своих противников, начали устраивать рэп-батлы и жёстко танцевать, пытаясь показать своё мастерство. Каждый раз, когда снаряд танка попадал в очередного противника, вокруг места взрыва появлялись частицы, которые неожиданно принимали форму уютного домика.

Когда демоны Кхорна резали своих врагов, вместо крови из тел лился мёд, а вместо внутренностей были конфеты. Бывало и такое, что разное оружие начинало светиться разными цветами, и при каждом выстреле происходили разные эффекты. Вот один гвардеец начал стрелять из своей пушки в десять раз быстрее, и при каждом попадании противник то взрывался, то замедлялся, а некоторые просто рассыпались в прах.

Некоторые люди, которые решили начать поклоняться новой твари, начали превращаться в разных существ. У кого-то разрывалось лицо, и оттуда вылезали сотни рук, которые начинали убивать других. Кто-то начинал танцевать как балерина, перемещаясь на огромной скорости и рубя всех подряд.

Из огромных облаков, которые были токсичными и представляли собой скопление ядовитых газов, начал литься дождь из самой чистой воды, которая когда-либо существовала в мире. Все насекомые, которые распространяли чуму, начали падать на землю, и на их месте вырастали деревья. Некоторые воздушные корабли становились невидимыми, из-за чего казалось, что гвардеец буквально научился летать, сидя на жопе.

А в каком-то укромном месте, где пару секунд назад яростно сражались гвардеец с одной демонессой, теперь целовались словно два влюблённых голубка. С такой страстью, словно они любили друг друга с первого взгляда. Демоница сорвала одежду гвардейца, и они начали заниматься непристойностями.

У некоторых беременных женщин начинались роды, после чего из них буквально выходили младенцы, которые самостоятельно поднимались, увеличивались в росте и как можно быстрее находили себе броню и оружие, чтобы сразу же пойти на войну повторяю "за Императора". Стоит ли говорить, что от этого вида некоторые комиссары пускали слезу радости, даже несмотря на всю абсурдность ситуации.

Также большая часть войск буквально поменялась местами. Иногда демон оказывался посреди тысячи гвардейцев, а иногда гвардеец — посреди сотни демонов.

Дело в том, что сила этого существа учитывала эмоции и желания других людей и в какой-то степени исполняла эти желания в хаотичном стиле. Те люди, чья вера в Императора была наибольшей — а именно трое, кто выделялся больше всех — буквально превратились в самого Императора. Правда, одна из них была женского пола и также имела шесть перепончатых крыльев вместе с двумя рогами. Но это было неважно. Даже несмотря на то, что их сила была во много раз меньше, чем у настоящего Императора, они буквально за считанные секунды рубили десятки демонов.

И несмотря на весь этот трэш, существо, что находилось в центре всего этого безумия, начало смеяться. Смеяться самым искренним смехом, словно ребёнок, которому стало весело. Оно даже начало вытирать слезу.

Примечание: надеюсь вам понравилось. Кстати если хотите продать пишите комментарии лишь они являются причиной по которому я продолжаю писать. Лайки конечно тоже приятно но комментарии меня больше интересуют.

Глава 3

Десять тысяч лет его разум блуждал во тьме, запертый между жизнью и смертью, пока яд разъедал тело. Когда стазис-поле отключилось, Робаут Жиллиман открыл глаза и увидел кошмар наяву. Его встретил мир в огне и искажённые лица бывших братьев, штурмующих сердце Ультрамара.

Вместо Империума Разума, который он строил, примарх увидел уродливый фанатичный труп империи. В сердце вспыхнул холодный гнев. Взяв пылающий клинок Отца, возродившийся полубог шагнул в бой прямо с постамента.

Первыми его ярость познали предатели Чёрного Легиона. Движения Жиллимана были неуловимы для глаза: каждый взмах меча превращал элитных терминаторов в пепел и разорванную плоть. Тронный зал захлебнулся кровью. Враг, секунду назад праздновавший победу, в ужасе бежал перед ожившим пророком войны.

Но это было лишь началом.

Против вернувшегося регента Терры выступили сами Тёмные Боги. У стен Терры Жиллиман сошёлся в дуэли с Магнусом Красным — владыкой колдовства. Земля дрожала от пламени, и лишь воля примарха и клинки его защитников отбросили багрового демона обратно в Паутину.

В ядовитых туманах Якс Робаут столкнулся с Мортарионом, Повелителем Савана. Отравленный токсинами Нургла, Жиллиман стоял на краю гибели. Но в самый тёмный час воля Императора воссияла через него. Демонический владыка бежал, а сады Владыки Разложения сгорели в очищающем огне.

Отбив родные владения силой стратегического гения и легионами Примарис, Жиллиман принял тяжёлую корону власти. Он встал у руля умирающего человечества — одинокий титан, ведущий войну на тысячу фронтов против самой Тьмы.

И вот наконец его руки дошли до информации о том, что произошло на Кадии и почему она всё-таки пала. Несмотря на то что все сражались до последней капли крови, несмотря на огромное количество усилий... В каком же он был шоке, когда узнал про появление пятого существа Хаоса.

Стоит уточнить: Кадия пала не в прямом смысле слова. Просто из-за этого пятого доступ к планете стал чрезвычайно сложным, ведь его сила росла с каждым днём.

Жиллиман — человек логики. А в этой твари не было никакой логики. Оно словно творило хаос ради самого хаоса, без каких-либо определённых целей. Если Четвёрку ещё можно было хоть как-то предсказать, то действия этой твари оставались совершенно непонятными. Особо отвратительным было то, что непонятно, как вообще работает его сила.

Он пытался узнать у эльдар, нет ли у них легенд или предсказаний, связанных с этой тварью. По несколько раз перечитывал доклады. Даже самолично вызвал Катарину Грейфакс, чтобы допросить её о полученной информации.

Хорошенько всё обдумав и пытаясь понять, что ему вообще делать, он всё-таки принял решение: уничтожить Дискорда. Именно так теперь звали пятого — он сам в какой-то момент себя так назвал.

Жиллиман собрал огромный крестовый поход, чтобы как можно быстрее убить новую тварь. И, на удивление, на этом пути ему никто не мешал. Казалось, все существа Хаоса открывали ему дорогу к Кадии. Что, в каком-то смысле, было неудивительно: эта тварь высасывала энергию из остальных демонов. Кажется, примарх понял — даже для Четвёрки Дискорд был большей проблемой, чем союзником.

Когда он добрался до Кадии, перед ним предстала планета, на которой повсюду вспыхивали бои. Казалось, не осталось ни одного места, где бы не шла война. Но весь остальной мир его не волновал. Единственное, что его интересовало — Дискорд, сидевший в центре всего этого хаоса.

К тому моменту Абаддон был уже далеко. Кажется, ему надоела вся эта ситуация, и он отказался приближаться к Кадии и к этой твари.

План был надёжен и прост, как швейцарские часы: уничтожать всех врагов на пути и мечом Императора пронзить пятого, уничтожив его раз и навсегда. Избавиться от, возможно, самой огромной проблемы в зародыше. Даже инквизитор была убеждена, что на этот раз всё получится — ведь с ними был сам примарх Жиллиман, лично ведущий их к цели.

Как только корабль приземлился, Жиллиман пошёл во главе армады, окружённый золотыми доспехами кустодиев, молчаливыми Сёстрами Тишины и гигантами-примарис. Все они беспрекословно выполняли его волю, пока он вёл их сквозь ад.

Убивая всех тварей на своём пути — искажённых демонов, людей и даже ходячие массы рук, в центре которых всегда находилась чья-то голова — он добрался до первого серьёзного противника. Им оказался фальшивый император. Примарх без лишних слов напал на него.

— Как ты смеешь нападать на собственного отца?

Несмотря на речи фальшивого императора, примарх прекрасно понимал, что все его действия — последствия влияния Дискорда. Он не стал заморачиваться и, совершив несколько быстрых движений, разрубил императора пополам. Оба куска развалились в разные стороны, упав на груду демонических трупов, оставленных самим фальшивым императором.

Сёстры Тишины одним своим присутствием ослабляли каждую тварь, которая к ним приближалась, не позволяя ослабить примарха раньше времени.

И вот наконец, спустя десятки часов и тысячи трупов, Жиллиман стоял напротив башни, на которой находился дракон, а в его пасти — сам Дискорд.

Сам Дискорд в это время ни о чём не волновался. Если никто до этого не смог до него добраться, значит, и сейчас не должен. На самом деле он даже не заметил появления примарха.

Примарх сел в корабль, который должен был поднять его на уровень с Дискордом, чтобы одним прыжком пронзить его насквозь. Естественно, на корабле вместе с ним летели Сёстры Тишины, которые должны были хоть немного ослабить пятого.

К его сожалению, почти в последнюю секунду, почувствовав что-то новое, Дискорд уклонился от меча Императора. Клинок оставил на его плече рану, которая начала причинять ему боль. Дискорд, чувствуя боль, не стал злиться — лишь мельком посмотрел на свою рану, и это его позабавило.

Теперь примарх находился в десятке метров от него, прямо на вершине башни, где секунду назад сидел Дискорд.

Жиллиман — гениальный стратег. Он уже понял из отчётов Грейфакс, что главная уязвимость пятого — это скука. Оно ищет веселья, новизны и непредсказуемости. Самый сильный удар по такому существу — показать ему, что оно банальное, предсказуемое и неинтересное.

— Ты, тварь, что скрывается под фокусами... — разнеслось над полем боя. — Думаешь, ты чем-то особенное? Думаешь, ты лучше других? Да будет тебе известно: ты ничем не отличаешься от всех остальных тварей Варпа!

Примарх презрительно оглядел творящийся вокруг хаос и снова перевёл тяжёлый ледяной взгляд на пятого.

— Отбрось все свои жалкие фокусы и прими честный бой! Докажи, что ты бог, а не просто аномалия, которая исчезнет, как только нам надоест на неё смотреть.

Существо, сотканное из частей самых разных тварей, замерло. Безумный хаос вокруг на мгновение притих, словно повинуясь движению его когтя. Дискорд наклонил голову набок, разглядывая примарха, и на его вытянутой морде появилась странная, почти печальная усмешка.

— Хорошо, я приму твой вызов, игрушка, — раздался его голос, звучащий одновременно из ниоткуда и из самой головы Жиллимана. — Но не жди от меня честного боя. Как-никак, у меня нет такого понятия, как честь, гордыня или что-то в этом роде. Тем более... мои фокусы и так не будут действовать на тебя, пока эти твои Сёстры Тишины находятся рядом. И да, я прекрасно чувствую их. И то, как они скрываются там, в тени.

Дискорд плавно перевернулся в воздухе, устроившись на невидимом диване, и подпёр подбородок лапой.

— И самое главное: с каких пор ты взял, что я считаю себя богом? Я никогда себя так не называл. Я — это хаос в чистом виде, и имя мне — Дискорд. Знаешь, учитывая, что я был рождён в основном из человеческих эмоций, я довольно неплохо в них разобрался... Ох, кажется, я заговорился? Ты уж извини, просто за всё это время никто так и не захотел со мной нормально поговорить.

Он картинно вздохнул, а затем небрежно указал когтем вверх, в затянутое грозовое небо.

— И да, кстати. На случай, если я каким-то неведомым образом действительно тебе проиграю... вон тот огромный корабль упадёт прямо на эту планету и уничтожит её. — Чернокаменная Крепость, зависшая в вышине, зловеще блеснула в застывших облаках. — Так что тебе лучше как можно быстрее уйти отсюда, как только одолеешь меня.

Жиллиман молчал. Он честно не знал, как реагировать на слова Дискорда.

На самом деле, несмотря на всю абсурдность происходящего, примарху показалось, что в глазах этого недо-дракона действительно была искренность. В них не было той слепой удушающей злобы, которая исходила от демонов Кхорна, или приторного коварства слуг Тзинча. И ведь если подумать — за всё это время эта тварь так ни разу и не навредила никому напрямую. Всё, что здесь происходило, все эти жертвы и разрушения происходили только и исключительно по вине тех, кто сам на неё нападал.

Великий стратег впервые за десять тысяч лет столкнулся с врагом, которого его логика не могла просто взять и возненавидеть.

Жиллиман, воспользовавшись усиленным прыжковым ранцем, мгновенно оказался рядом с Дискордом. Тот увернулся неведомым образом и избежал атаки. В следующую секунду одна из лап дракона направила когти прямо на примарха. Жиллиман успел заметить это вовремя, защитился мечом и отрубил когти Дискорда. Но это не помогло ему уклониться от хвоста, который из-за изворотливости дракона оказался сзади. После удара примарх влетел в башню, пробил её насквозь, и в тот же момент огромный поток пламени устремился в его сторону, мгновенно расплавляя остатки башни. Добравшись до примарха, пламя не причинило ему вреда благодаря доспехам.

При этом он успел выстрелить в дракона болтерами, встроенными в правую перчатку, а следом махнул мечом Императора с такой силой, что в сторону дракона ушла волна очищающего пламени, от которой тот отшатнулся. Как только примарх приземлился, он уже понял: дракон слишком гибкий и слишком легко уклоняется от атак.

Не успел он опомниться, как с неба начали падать метеориты. Жиллиман либо уклонялся, либо выдерживал их телом — к счастью, его огромная сила и доспехи могли выдержать даже это. Единственной проблемой были Сёстры Тишины, которым приходилось крайне некомфортно, но Жиллиман умудрялся защищать не только себя, но и их.

Заметив дракона, он начал отправлять в его сторону десятки огненных волн от меча Императора, идеально рассчитывая направления, в которые дракон мог бы уклониться. С его мозгом, работающим лучше почти любого сверхкомпьютера, эта задача была проста. Дискорд, понимая, что уклоняться некуда, создавал порталы и уходил в них, появляясь в других местах и отправляя с разных сторон огромное количество снарядов с разными эффектами. Среди них были и те, что создавали чёрные сферы, но, не успевая дойти до примарха, они становились настолько слабыми, что наносили минимальный урон. Сам примарх перемещался на огромной скорости. Даже когда перед ним появлялись огромные кубы, которыми Дискорд хотел окружить его, Жиллиман ломал их телом, пробиваясь сквозь них, или просто разрубал мечом.

Подловив момент, он прыгнул, используя ранец, и, оказавшись перед мордой дракона, махнул мечом. Дракон успел немного отойти от атаки, но огненная волна всё-таки добралась до него, нанеся серьёзную рану. Примарх выстрелил десятками болтеров, чтобы причинить как можно больше ущерба.

Но вот чего Жиллиман не ожидал, так это того, что прямо под ним откроется портал, который схватит его за ногу. Стоило ему отвлечься на жалкую долю секунды, чтобы попытаться отрубить то, что его схватило, как он почувствовал: с другой стороны его тоже схватили, и на этот раз — руку, державшую меч Императора.

В этот момент дракон начал собирать силу в одной руке, создавая огромный сгусток, принявший вид копья. Но прежде чем Дискорд успел махнуть им в сторону примарха, Жиллиман успел достать левой рукой Гладиус Инкарнат, свой личный меч, и отрезать то, что схватило его с обеих сторон. В тот миг, когда он падал, дракон отправил в его сторону копьё. Примарх разрубил его мечом Императора, одновременно используя ранец, и уже во второй раз оказавшись рядом с драконом, тот воткнул собственные лапы себе в грудь и разорвал её, чтобы примарх пролетел сквозь него. Дракон сделал это, потому что заметил: раны, нанесённые мечом, восстанавливаются крайне сложно. Но, несмотря на свою изобретательность, он всё равно получил несколько ран на спине от огненных волн.

Слуги Императора наблюдали за всем происходящим так же, как и предатели, еретики и демоны, которые не могли отвести взгляд от битвы, будучи восхищёнными этим зрелищем.

Некоторые сёстры битвы упали на колени, проливая слёзы счастья от того, что им выпала честь наблюдать это невероятное событие.

Некоторые предатели, уже готовые принять сделку с демонами, передумали. Демоны же лишь надеялись, что дракону удастся уничтожить примарха.

Конечно, те, кто сопровождал Жиллимана, могли бы вмешаться, но тогда был шанс, что дракон просто уйдёт. Им оставалось лишь надеяться, что примарх сможет одолеть Дискорда.

Сам Жиллиман к этому моменту лишь начал разогреваться. Вокруг дракона летали огромные обломки камней, а гравитация практически полностью перестала работать. Одни камни кружили вокруг дракона, словно в торнадо, другие превращались в оружие, стрелявшее в сторону примарха. Также появлялись новые копья, возникавшие из ниоткуда, чтобы пронзить его, но он каждый раз умудрялся уклоняться или разрубать их.

В какой-то момент рядом с ним открывались порталы, из которых вылезали разные твари. Он разрубал их на части. Даже когда одному из них удалось схватить его сзади — твари, похожей на настоящего терминатора, будто сделанного из чистого керамита, — примарх завёл руки назад и буквально раздавил монстра локтями. Была и другая тварь, которая за счёт скорости сумела уклониться от меча и оказалась прямо под примархом. Но прежде чем она успела нанести рану, её раздавило нижней частью рукояти меча Императора. Всего за какие-то секунды десятки тварей погибли на месте.

По идее, рядом с ним должны были происходить подобные вещи и дальше, но, видимо, Дискорд взялся за него всерьёз и использовал столько сил одновременно, вытягивая их из Варпа, что его влияние просто не успевало заглушать варп-силу вокруг.

В какой-то момент всё прекратилось. В руках дракона начала сжиматься огромная масса варп-энергии, преобразованная в копьё. Но в отличие от всех предыдущих, в нём было столько силы, что когда примарх попытался разрубить его, одновременно защищаясь от атаки Дискорда сверху вниз, он ушёл глубоко в землю, а на копье дракона появилась лишь маленькая трещина, которая тут же восстановилась.

Дракон продолжал атаковать, но примарх каждый раз успевал защищаться. В какой-то момент Жиллиману всё-таки пришлось убрать свой собственный меч в сторону и держаться за рукоять меча Императора обеими руками.

Очередная атака дракона отправила его на десятки километров. Дракон продолжал перемещаться с помощью порталов и атаковать с разных сторон. В какой-то момент копьё появилось прямо из земли. Примарх, пытаясь сдержать эту атаку, пробивал собой огромные камни, здания из металла, целые крепости. Зацепившись за один из углов копья, его затянуло прямо в недра бывшего города-улья, который начал разваливаться и падать внутрь себя, издавая громкие звуки.

Все, кто наблюдал за этим, испытывали разные эмоции. Те, кто сражался за Империум, чувствовали страх и ужас — ведь на их глазах, возможно, погибал сам примарх. Демоны ликовали.

Но это продолжалось недолго.

Когда дракон оказался над уничтоженным ульем, из недр земли пробился свет самого Императора, плавя всё на своём пути. Примарх мгновенно вылетел оттуда и оказался рядом с драконом, который успел защититься копьём, но удар оттолкнул его. Теперь Жиллиман держался на золотом свете, возникавшем под его ногами и удерживавшем его в воздухе.

Дракон начал атаковать, и теперь от каждого удара расходилась волна, сотрясавшая всё вокруг. Примарх поднял меч для решающего удара. В то же время дракон сжимал своё копьё, уменьшая его в размерах, чтобы максимально усилить. Жиллиман, приготовив меч, усилил пламя Императора до такой степени, что оно достигло небес и, разрубая само небо, нанёс возможно решающий удар в сторону дракона. Тот выставил копьё для защиты.

Стоило этому оружию соприкоснуться, как бесчисленные волны начали разрушать пространство вокруг.

Примарх давно не испытывал такого — и неизвестно, испытывал ли вообще когда-либо. Сейчас кровь в нём словно кипела. На мгновение, всего лишь на мгновение, он забыл, за что сражается, и даже смог почувствовать счастье от этого боя. Он использовал все свои силы и даже больше, пытаясь давить как можно сильнее. Его мышцы напрягались так, что в некоторых местах броня начала трещать от силы его собственного тела. Но этого было мало — он продолжал давить всё сильнее и сильнее, и в какой-то момент даже сломал собственные кости от напряжения.

Волны, расходившиеся от точки соприкосновения двух, возможно, мощнейших орудий, плавили всё в округе. То, что осталось от улья, было практически полностью стёрто, а под ними разрастался глубочайший кратер с расходящимися волнами магмы.

Сёстры Тишины к этому моменту уже успели убежать из центра событий и теперь защищали кустодиев и всех остальных от этой силы, чтобы те не погибли от жара.

Жиллиман не собирался отступать и давил всё сильнее, несмотря на всю ужасную боль. Он решил игнорировать её. Что уж говорить — даже вены по всему его телу начали разрываться, а капли крови, выливавшиеся из трещин брони, превращались в пар от невыносимого жара.

И вот настал судьбоносный момент. Меч Императора разрубил копьё дракона и рассёк его самого, вернее — оторвал от него огромный кусок.

Страшная усталость и боль накрыли примарха. Он позволил себе немного расслабиться и упал прямо в центр кратера.

Дракон рухнул рядом с ним и, к счастью, выглядел как самый настоящий труп — это можно было сказать по его глазам. Примарх дал себе слабину лишь для того, чтобы немного полежать, но никак не для того, чтобы потерять сознание. Казалось бы, он одержал победу над Дискордом, уничтожив крайне серьёзную проблему в зародыше. Он искренне радовался этому, кое-как сел на колени — потому что полностью подняться почти не было сил — поднял меч Императора, горевший уже тусклым светом, и уже был готов объявить победу.

Но вдруг пасть дракона открылась, и из неё вышел Дискорд. Вернее, его основное тело, на котором была лишь одна рана — та самая первая, что нанёс ему примарх на плечо.

За секунду примарх наполнился яростью, нашёл в себе остатки сил, чтобы подняться, и приготовился к бою. Дискорд, в свою очередь, поднял руку в жесте мира.

— Хватит. Я не собираюсь сражаться с тобой до конца. Тем более, если ты сейчас меня добьёшь, у тебя уже вряд ли найдутся силы уйти от падающей Чернокаменной Крепости.

— Тогда чего ты хочешь? — задал вопрос примарх, всё ещё готовя очередную атаку.

Но Дискорд сказал ему кое-что, после чего примарх перестал готовить удар, хотя меч так и не опустил. Скорее всего, то, что он ему сказал, останется секретом для всех — пока никто так и не позволил себе заглянуть в кратер. То, что ноги примарха находились под магмой, особой проблемы не представляло — жар до сих пор не был для него угрозой.

Дискорд исчез в очередном портале, оставив огромное тело дракона. К примарху подошли его люди и отвели к основной армии, единственной задачей которой было позаботиться о том, чтобы Жиллиману и Дискорду никто не помешал. Наконец слуги добрались до него и помогли ему добраться до остальных.

Жиллиман тяжело ступил на край кратера. Его доспех, покрытый копотью и запекшейся кровью, трещал, а Меч Императора испускал лишь слабое, тусклое свечение. Но когда Примарх поднял голову, его взгляд был подобен кремню. Миллионы глаз — кустодии, сестры битвы, гвардейцы и даже затаившиеся в тени предатели — устремились на него. Наступила мертвая, звенящая тишина.

Жиллиман вонзил Меч Императора в растрескавшуюся землю, оперся на его рукоять обеими руками и активировал вокс-вещание на весь сектор. Его голос, изначально хриплый от нечеловеческой усталости, прогремел над изувеченной Кадией:

— Воины Человечества! Смотрите на этот кратер и узрите тщетность амбиций наших врагов! Сегодня сама Тьма пыталась сожрать этот мир. Пятая гидра подняла свою голову из бездны Варпа, соткав из безумия и хаоса свою фальшивую силу...

Примарх перевел дыхание. В этот момент магия Дискорда начала бесшумно сжимать само пространство вокруг него. Огромный Доспех Судьбы глухо заскрежетал, но не развалился, а стал аккуратно и пропорционально уменьшаться вместе с телом хозяина. Кустодии в первых рядах прищурились, заметив, что великий лидер как-то подозрительно стремительно теряет в росте.

— Она думала, что Галактика — это её игрушка! — продолжал Жиллиман. Странно, но его суровый баритон в воксе внезапно дал мягкую, почти звонкую интонацию. — Она думала, что веру и волю слуг Императора можно превратить в шутку! Но хаос разбился о нашу сталь! Век ложных богов подошел к концу!

Один из штурмовых капитанов-примарис округлил глаза под шлемом. Броня Жиллимана теперь выглядела миниатюрно и аккуратно, а волосы становились длиннее, превращаюсь в шелковистые светлые локоны. Стоящая неподалеку Катарина Грейфакс судорожно схватилась за сердце — Примарх на глазах превращался в аккуратную, миниатюрную куколку, закованную в идеальный, уменьшенный сине-золотой доспех.

— Тварь, именовавшая себя Дискордом, повержена! — кричал Жиллиман, но из-за изменений его голос стал подозрительно писклявым, чистым и... до ужаса милым. Меч Императора в его руках тоже стал короче, превратившись в идеальный по размеру, но всё ещё грозно полыхающий клинок. Сестры Битвы, только что рыдавшие от пафоса, застыли. У некоторых в глазах промелькнуло дикое, противоестественное желание подойти и потискать Верховного Регента за щечки.

— Её иллюзии развеяны, её копьё расколото! Я лично выжег её порчу и изгнал обратно во тьму!

Жиллиман, абсолютно не замечая подвоха, пафосно вскинул правую руку в силовой перчатке к небу. Миниатюрный кулачок выглядел очаровательно, но воздух вокруг него задрожал от прежней, колоссальной мощи Примарха.

— Пусть Четверка предателей в Варпе дрожит от страха! — пищала на весь сектор крошечная белокурая девочка-рыцарь. — Пусть Абаддон скулит в своих черных кораблях! Кадия выстояла! Человечество выстояло! Наш поход...

Жиллиман осекся.

Ему вдруг показалось, что все вокруг как-то странно вытянулись. Он посмотрел по сторонам. Кустодии, которые раньше были ему по плечо, теперь казались какими-то запредельными, жуткими титанами-небоскребами. Даже самые обычные, невысокие гвардейцы теперь с немым шоком и благоговением смотрели на него глубоко сверху вниз.

Робаут растерянно моргнул большими, внезапно округлившимися с голубыми глазами и опустил взгляд на свои руки. На месте огромных лап полубога красовались крошечные, аккуратные детские перчатки. Доспех сидел на нём идеально, плащ с тринадцатым номером аккуратно прикрывал маленькие коленки, а на голове сиял золотой лавровый венец, который теперь казался огромной короной на детской голове. Физическая сила бурлила в этом теле прежним, океанским масштабом, но габариты... Габариты были намного, намного меньше.

— ...к победе? — тихо, тоненьким и растерянным детским голоском закончил Жиллиман, мило наклонив голову набок.

В секторе повисла самая неловкая и оглушительная тишина за всю десятитысячелетнюю историю Империума. Дискорд ушёл, но напоследок изменил баланс сил в Галактике самым непредсказуемым образом.

Примечание: вы даже не представляете, что я курил. И нет сколько было лайков вы не поставили это не заставит меня перестать курить это. В любом случае извиняюсь за долгое отсутствие на этом произведение. И да точно пожалуйста Не забывайте про комментарии и лайки. Чем их больше тем быстрее я сделаю предложение.

Глава 4

Я замер. Мой голос, только что сотрясавший сектор, превратился в тоненький детский писк. Мои руки... мои руки были крошечными.

Сознание примарха отказывалось принимать происходящее. Я смотрел на миниатюрные пальцы в силовых перчатках, сжимавшие Меч Императора. Клинок стал короче, но его вес, его мощь — всё осталось прежним. Я чувствовал это. Моя сила никуда не делась.

Но тело...

Я медленно поднял голову и обвёл взглядом своих воинов. Кустодии стояли подобно золотым статуям. Их лица, скрытые шлемами, не выражали эмоций, но я знал их достаточно долго, чтобы чувствовать их замешательство. Капитан-примарис, возвышавшийся надо мной как башня, судорожно сжимал болтер, явно не зная, что делать. Сёстры Битвы... у некоторых в глазах стояли слёзы, но теперь это были слёзы не благоговения, а чего-то совершенно иного. Умиления? Шока?

Катарина Грейфакс смотрела на меня, приоткрыв рот. Инквизитор Ордо Еретикус, видевшая ужасы, от которых ломались космодесантники, сейчас напоминала женщину, увидевшую котёнка в боевом доспехе. Это было невыносимо.

— Милорд... — начал один из кустодиев.

— Молчать, — сказал я. Вернее, пискнул.

Тишина стала ещё более оглушительной. Где-то в задних рядах гвардеец подавился кашлем.

Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Так. Я — Робаут Жиллиман. Примарх Ультрамара. Сын Императора. Я составлял тактические доктрины, которым следуют легионы. Я управлял Империумом, пока мой отец... пока Император был занят. Я пережил десять тысяч лет стазиса, яд Фулгрима и возвращение в кошмарный мир сорок первого тысячелетия.

Я справлюсь и с этим.

Открыв глаза, я оценил ситуацию с точки зрения тактики. Мои физические размеры уменьшились, но боевая мощь осталась прежней. Более того — теперь я представлял собой меньшую цель. Моя скорость и манёвренность в таком теле могли даже возрасти. С психологической точки зрения противник будет недооценивать меня. Это преимущество.

Дипломатический аспект... сложнее. Трудно вести переговоры с Высшими Лордами Терры, будучи размером с ребёнка. Ещё труднее — командовать легионами.

Я посмотрел на свою левую руку. Перчатка Доспеха Судьбы уменьшилась идеально пропорционально. Значит, сам доспех адаптировался. Археотехнологии Белизария Коула сработали даже в таких немыслимых условиях. Я мысленно поблагодарил техножреца.

— Капитан, — обратился я к командиру примарис.

Тот вздрогнул, но вытянулся по стойке смирно:

— Да, мой лорд!

— Доложите обстановку.

Капитан замешкался на долю секунды, но дисциплина взяла верх:

— Противник отступает по всем фронтам. Демонические сущности дестабилизированы. Чернокаменная Крепость начала снижение, но медленно — у нас есть время для эвакуации.

— Отлично. Начинайте отход к кораблям. Приоритет — сохранение личного состава и реликвий.

— Будет исполнено!

Он развернулся и начал отдавать приказы. Я с удовлетворением отметил, что мой голос, пусть и изменивший тембр, всё ещё способен командовать. Дело не в размере. Дело в авторитете.

Ко мне подошла Грейфакс. Она опустилась на одно колено, чтобы её лицо оказалось примерно на уровне моего.

— Лорд Жиллиман, — произнесла она сдавленным голосом, явно изо всех сил пытаясь сохранить серьёзность. — Я... что с вами произошло?

— Очевидно, последняя шутка Дискорда, — ответил я, складывая руки на груди. Этот жест, рассчитанный на внушительность, выглядел теперь иначе, и я понял это по тому, как дрогнули уголки губ инквизитора. — Вероятнее всего, временный эффект.

— Вы... — она замялась. — Вы выглядите как...

— Я в курсе, — резко прервал её я. — Не нужно описывать.

— Я хотела сказать «как боевой херувим», — всё-таки закончила она.

Я уставился на неё ледяным взглядом, который раньше заставлял умолкать планетарных губернаторов. Грейфакс выдержала его примерно три секунды, после чего отвернулась и закашлялась. Я мог поклясться, что слышал сдавленный смех.

Это будет долгий день.

Когда основная часть войск начала погрузку на корабли, я подозвал к себе старшего техножреца, ответственного за Доспех Судьбы. Магос, чьё лицо скрывалось под капюшоном, склонился передо мной:

— Мой лорд. Доспех полностью функционален. Я не фиксирую никаких повреждений или отклонений в работе систем. Однако... — он замялся.

— Говори.

— Ваши жизненные показатели... как бы это выразиться... они идентичны показателям десятилетнего ребёнка. С точки зрения физиологии вы полностью здоровы. Но ваш рост сейчас составляет примерно сто тридцать сантиметров.

Сто тридцать. Я был выше трёх метров.

— Это обратимо?

— Не могу сказать, мой лорд. Мы имеем дело с энергией, природа которой находится за пределами нашего понимания. Возможно, эффект рассеется сам. Возможно... потребуется вмешательство Императора.

Императора. Я ещё не был готов предстать перед отцом в таком виде.

— Подготовьте мой корабль, — приказал я. — Мы возвращаемся на Терру. Но сначала — координационный совет с командованием флота.

— Будет исполнено.

Я направился к посадочной платформе. Каждый шаг давался мне странно — моё тело было лёгким, слишком лёгким, но при этом сила переполняла его. Ощущение было такое, будто я могу пробить кулаком танк. Что, впрочем, соответствовало действительности и в моём прежнем теле.

— Милорд! — ко мне подбежал один из гвардейцев, молодой парень с нашивками сержанта. Он резко остановился, вытянулся по стойке смирно и, что меня поразило, совершенно серьёзно отдал честь. — Разрешите обратиться!

— Разрешаю.

— От лица всего нашего полка хочу сказать... — он набрал воздуха в грудь. — То, что вы сделали сегодня, было величайшим проявлением доблести, которое мы когда-либо видели. Мы дрались рядом с вами. Мы видели, как вы сражались. И нам всё равно, как вы теперь выглядите. Вы — наш примарх.

Я посмотрел на него. Сержант не улыбался, не пытался скрыть неловкость. Он говорил искренне.

— Благодарю, сержант, — сказал я. — Ваша верность будет отмечена.

— Служить Императору — наша награда, милорд! — Он снова отдал честь и вернулся в строй.

Я продолжил путь. И где-то глубоко внутри, под слоями брони, усталости и раздражения, я почувствовал нечто неожиданное. Гордость.

Мои воины не отвернулись от меня. Никто не посмеялся в открытую. Никто не усомнился в моём праве вести их. Они видели бой.

Я поднялся на борт своего корабля. Командный мостик встретил меня безупречной работой экипажа. Офицеры вскочили со своих мест при моём появлении.

— Вольно, — скомандовал я.

И вдруг понял, что мой голос перестал быть писклявым. Он всё ещё звучал выше, чем раньше, но теперь в нём появилась та же сталь, что и прежде.

— Курс на Терру, — приказал я, усаживаясь в командное кресло. Кресло было слишком большим для моего теперешнего тела, но я сидел в нём с тем же достоинством, что и всегда. — По пути я хочу видеть полный отчёт о состоянии флота и потерях. Также свяжитесь с Инквизицией — мне нужна вся информация о деятельности остальных сил Хаоса после сегодняшних событий.

— Будет исполнено, лорд-командующий.

Корабль дрогнул, отрываясь от поверхности Кадии. На обзорных экранах проплывала израненная планета, на которой сегодня решилась судьба не одной битвы, а, возможно, всего крестового похода. Я смотрел на удаляющийся кратер и думал о Дискорде.

Пятый. Существо, которое не вписывалось ни в одну категорию. Оно не было злым и не было добрым.

Я вдруг поймал себя на мысли, что уголки моих губ дрогнули. Я поспешно вернул лицу суровое выражение. Но факт оставался фактом: где-то в глубине души я оценил иронию. Галактика, погрязшая в войне, фанатизме и отчаянии, получила примарха-ребёнка.

Я тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Сейчас не время для философии.

— Связист, — позвал я.

— Да, мой лорд?

— Отправьте сообщение на Терру. Высшим Лордам. Сообщите, что Кадия выстояла, пятая угроза временно нейтрализована, и я возвращаюсь для координации дальнейших действий. И... — я замялся на секунду. — Не упоминайте мой текущий... статус. Это будет сюрпризом.

Связист моргнул, но дисциплинированно кивнул:

— Как прикажете, лорд-командующий.

Я откинулся в кресле и закрыл глаза. Впереди ждала Терра. Высшие Лорды. Бесконечные совещания и бюрократия. И теперь — ещё и необходимость объяснять, почему Верховный Регент Империума выглядит как ребёнок.

Ничего, эта игра ещё не закончена. Я верну своё тело и найду способ.

А пока...

Я открыл глаза и посмотрел на Меч Императора, стоящий у моего кресла. Клинок, который разрубил копьё дракона. Клинок, который держал мой отец.

— Мы справимся, — тихо сказал я сам себе.

Варп-двигатели взревели, разрывая реальность. Корабль устремился к Терре. И где бы ни был Дискорд, я знал одно: я ещё заставлю его ответить за эту выходку.

***

Некоторое время спустя на одном из миров-ульев пространство было разорвано. Казалось, будто небо сделано из бумаги, которую начали рвать огромными когтями. Через какое-то время в небе показался огромный дракон — это был Дискорд. Как только он появился, всё вооружение ближайшего города-улья было сосредоточено на нём. Миллионы разных снарядов полетели в его сторону, но так и не достигли цели, превращаясь в кислоту, которая начала падать обратно.

Кислотный дождь обрушился на город. Капли прожигали перекрытия, плавили пласталь, разъедали всё, к чему прикасались. Люди, оказавшиеся на открытых участках, умирали в муках — их плоть сползала с костей, а кости превращались в белый порошок. Те, кто прятался в зданиях, задыхались от ядовитых испарений. Кислота проникала в вентиляционные шахты, стекала по стенам, заполняла подвалы. Крики тысяч людей сливались в единый вой, который постепенно стихал. Почти вся поверхность улья была уничтожена.

То же самое произошло почти по всему миру. Империум потерял связь с планетой. Все корабли, способные передать информацию о происходящем, были уничтожены.

Спустя несколько дней люди начали выходить из-под земли. Жители нижней части улья ожидали увидеть поверхность мира, уничтоженную кислотой, окружённую ядовитыми реками и озёрами. Для них всё произошедшее ощущалось так, будто целый океан кислоты накрыл города, и огромное количество людей погибло в муках.

Но вместо этого мужчина с обожжённым лицом по имени Грегор увидел то, что не укладывалось у него в голове.

Чистое зелёное поле простиралось вокруг всего города. Вдалеке виднелось озеро — нет, целый океан чистой воды, настолько прозрачной, что даже на глубине нескольких километров можно было увидеть, что там находится.

Большую часть своей жизни Грегор прожил в самых глубоких местах города, где ему приходилось выживать, зубами и когтями вырывая себе право на жизнь. За свою жизнь он пережил столько, что девяносто процентов людей в Империуме не смогли бы пережить подобное, сохранив рассудок. Но он смог. И при этом сумел добраться до верхних частей города, умудрившись завести семью. Несмотря на все свои психологические травмы, обиду и ненависть ко всему происходящему, он всю жизнь пытался быть хорошим отцом. Получалось у него плохо из-за тех же проблем с психикой. Его дочь не хотела его видеть — даже понимая, что он старается ради неё, она устала от криков собственного отца и от того, как много он от неё требует. Она не понимала, что её отец пережил намного больше, чем она могла себе представить.

Но сегодня их отношения, скорее всего, стали намного лучше. Когда кислотный дождь обрушился на город, Грегор прикрыл дочь своим телом, чтобы капли не попали на неё. После этого она пообещала, что больше никогда не будет спорить с отцом, лишь бы он сейчас не выходил наружу и не рисковал своей жизнью. Но он не стал её слушать. Ему было важно убедиться в том, что снаружи безопасно. Он должен был точно знать, что происходит наверху, чтобы принять правильное решение — спускаться ли как можно глубже в город или всё-таки бежать, если есть такая возможность.

То, что он увидел, заставило его принять совершенно другое решение. По крайней мере, так он думал, пока не увидел в небе Дискорда, смотрящего прямо на него.

Неожиданно его тело поднялось вверх и поплыло прямо к дракону, пасть которого начала открываться. Мужчина уже подумал, что его вот-вот съедят, и надеялся лишь на то, что его дочь останется внизу. Но вместо бездонной пасти с бесчисленными зубами он увидел тело, напоминающее тело того же дракона, но при этом человеческой формы.

Он уже понял: существо, стоящее перед ним — это создание Варпа. В этом мире больше нет ничего, что могло бы быть настолько странным, искажённым и при этом противоречивым. Однажды он уже попадал под влияние Варпа, который пытался затуманить его разум, но, к счастью, он смог выдержать и сохранить свою человечность, избавив свои мысли от навязчивых демонических желаний, которые хотели заставить его вступить в культ. Всё закончилось тем, что он избавил мир от очередных культистов, которые только-только начали появляться и не успели пополнить свои ряды достаточным количеством еретиков и предателей, чтобы справиться с вооружённым на тот момент мужчиной. И даже несмотря на то, что после этого его всё равно преследовал демонический шёпот, он мог этому сопротивляться. Сейчас он думал о том, что это существо лично пришло за ним и решило наказать его за непослушание.

Сердце его билось всё чаще, а всё происходящее заставляло его впадать не только в ступор, но и в настоящую панику, которую он уже давно не испытывал. Сейчас он думал о том, что прямо сейчас его душу заберут в Варп, где его будут заставлять испытывать невиданные муки. Он не надеялся на Императора. Он никогда на него не надеялся, особенно видя, что происходит в городе.

— Привет, — слово, которое он услышал от существа и которого он точно не ожидал.

Но как бы он ни пытался собраться с мыслями, его паника лишь возрастала. Существо, находившееся во рту дракона, внимательно присмотрелось к нему, особенно в глаза мужчины, после чего щёлкнуло пальцами. И непонятно почему, но мужчина почувствовал спокойствие. Настолько прекрасное спокойствие, чувство удовлетворённости и умиротворения, которого, как он думал, он никогда не испытает. То, что он сейчас испытал, было настолько приятным, что ему захотелось заплакать от радости. Сейчас он думал, как же было бы приятно просто лежать на диване или даже на траве, наслаждаясь погодой, которая, на удивление, из кислотного дождя превратилась в уютную облачную погоду. В какой-то момент он даже начал думать, что всё-таки попал в рай, ведь по-другому то, что сейчас происходило, невозможно было описать. На самом деле он даже никогда не надеялся, что будет чувствовать нечто подобное в такую погоду — если, конечно, убрать дракона, что остался перед ним.

— Привет, — снова услышал он от существа, что внимательно рассматривало его.

— Что тебе надо от меня, демоническое отродье? — ответил мужчина уверенным голосом. Несмотря ни на что, он прекрасно понимал: разговор с демоном — это игра в одни ворота, бессмысленная и не имеющая конца, который всегда заканчивается тем, что твою душу либо пожирают рано или поздно, либо используют до последнего.

— Я не демон, — произнёс Дискорд спокойным, почти ленивым голосом, в котором, однако, проскользнула едва заметная стальная нотка. — Ещё раз такое скажешь, и наш разговор закончится тем, что ты упадёшь прямо в небольшую лужицу кислоты, которую я оставил. Называй меня Дискорд. Так меня зовут. — Он сделал небольшую паузу и добавил уже мягче, с оттенком дружелюбного любопытства: — А вот что я хочу — превратить этот мир в свою обитель.

— Свою обитель, говоришь? — мужчина покачал головой. — Даже не надейся. Империум, скорее всего, уже готовит свои войска, чтобы уничтожить тебя. И даже если у них это не получится, они могут просто использовать Экстерминатус, уничтожив тебя и мир в придачу. Так что ты ничего не получишь, Дискорд, — произнёс он на удивление уверенным и ровным тоном. Сейчас он практически перестал испытывать какой-либо страх из-за того, что сделал этот дракон.

— Насчёт этого не волнуйся, — отмахнулся Дискорд с лёгкой усмешкой в голосе, словно речь шла о сущем пустяке. — Я сделал так, чтобы никто не смог ни попасть, ни уйти из этого мира. В любом случае, я хочу предложить тебе кое-что.

Прежде чем мужчина успел спросить, что именно, Дискорд продолжил — теперь его голос звучал задумчиво, почти мечтательно:

— Видишь ли, дело в том, что у каждого паразита Хаоса есть свой принц. Я подумал, что я тоже хочу иметь собственного принца, хоть надо мной и нет причины.

Мужчина стиснул зубы. Его голос, когда он заговорил, был твёрдым, как пласталь:

— Я ни за что не предам человечество. И дело даже не в Империуме — я никогда особо не верил в него. Дело в моей собственной человечности. В том, что я — человек. Я видел, что происходит с теми, кто заключает сделки с демонами. Всегда, слышишь, всегда это заканчивается плохо. Ты можешь обещать что угодно, но я знаю правду: тот, кто продаёт душу Варпу, теряет всё. Не только жизнь, но и саму суть того, кем он был. Я не стану этим. Никогда.

— Вот значит как? — спросил Дискорд, и в его голосе послышался оттенок искреннего удивления, смешанного с лёгкой усмешкой. — А если вот так?

Он щёлкнул пальцами.

Рядом с мужчиной возникла его дочь. Ливия. Она вся дрожала, слёзы текли по её щекам, а глаза были расширены от животного ужаса. Оказавшись в небе, она начала паниковать, беспорядочно размахивать руками, пытаясь ухватиться за пустоту. Она не падала, но сам факт того, что под ногами нет опоры, вгонял её в состояние дикого, неконтролируемого страха. Из её горла вырывались сдавленные всхлипы, перемежающиеся с тихими мольбами. Она пыталась что-то сказать, но слова путались, превращаясь в бессвязный лепет.

— Папа! Папа, пожалуйста! Где мы?! Я не хочу умирать! Пожалуйста!..

Её голос сорвался на крик, а потом на плач. Она судорожно хваталась за воздух, за свою одежду, за что угодно. И лишь через несколько мучительных секунд, когда Дискорд снова щёлкнул пальцами, на неё начало опускаться то же самое чувство успокоения, что и на её отца. Медленно, очень медленно её дыхание выровнялось. Крики стихли, превратившись в тихие всхлипы. Паника отступала, но не уходила до конца — только теперь она смогла осознать, что именно происходит и о чём говорят.

Отец, который всё это время уверенно стоял в воздухе, теперь снова испытывал страх и панику. При виде своей дочери он искренне боялся — особенно после того, как её мать умерла при родах. Но несмотря ни на что, он всё равно твёрдо ответил:

— Нет.

Он понимал: даже если он примет предложение этого существа, оно наверняка окажется ложью. Превращение в демона-принца — полный абсурд. Он даже обычного демона не видел, что уж говорить о принцах, о которых в его мире слышали только в легендах. Если сейчас он позволит манипулировать собой, эта тварь просто продолжит использовать его дочь как рычаг давления. Если честно, он понимал, что в этой ситуации ничего не может сделать.

— Ты действительно отказываешься? — спросил Дискорд с нескрываемым недоумением. Он действительно думал, что вряд ли найдётся кто-то, кто откажется от подобного. — Если ты станешь моим принцем, у тебя будут привилегии, которые позволят тебе использовать мою силу. Ты буквально сможешь творить всё, что вздумается. Стоит тебе этого только захотеть — естественно, с парочкой сюрпризов, чтобы было не так скучно. По крайней мере, в этом мире у тебя будет буквально неограниченная сила.

— Я тебе не верю, — твёрдо ответил мужчина и продолжил: — Ты несёшь х...

Он не успел договорить. Вместо него заговорила его дочь, которую тоже накрыло волной успокоения, вызванной Дискордом. Её голос дрожал, но в нём уже не было той дикой паники, что мгновение назад.

— Я... я хочу стать принцем! Только, пожалуйста, не убивайте...

Сначала она не понимала, что говорит. Слова вырывались из неё сами, продиктованные животным желанием выжить. Её разум, ещё мгновение назад затопленный ужасом, судорожно цеплялся за любую возможность. Мысль о смерти в пятнадцать лет была невыносимой. Она не хотела умирать. Не сейчас. Не так. Её тело всё ещё дрожало, а глаза были полны слёз, но постепенно она начала осознавать, о чём идёт речь. И тогда она решилась зацепиться за одну-единственную, малейшую возможность. Пусть даже эта надежда была крайне ничтожной.

Она не знала, есть ли в словах этого существа хоть доля правды — хоть самая ничтожная доля. Но даже если нет, она хотела жить как можно дольше. Цепляться за любую, даже самую тонкую волосинку, за которую только можно было уцепиться, прежде чем упасть.

— Что мне надо делать? — прошептала она, и её голос, ещё секунду назад полный ужаса, теперь звучал с отчаянной, дрожащей решимостью.

Услышав её вопрос, Дискорд задумался о том, как ей ответить. Он склонил голову набок, разноцветные глаза прищурились, и на его вытянутой морде появилось выражение искренней задумчивости.

— Ничего,— произнёс он наконец таким тоном, будто это было самой очевидной вещью в мире.

— Что? — выдохнула Ливия, не понимая.

— У меня буквально нет на это никакой причины, — повторил Дискорд, пожав плечами с лёгкой, почти детской непосредственностью. — Я просто хочу, чтобы у меня тоже был демон-принц. Хотя нет, в моём случае — принцесса Хаоса.

— Ливия! Нет! Зачем ты согласилась?! Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! — начал кричать на неё отец в очередной раз. Его голос был полон отчаяния и гнева, а глаза горели страхом за дочь.

Ливия, услышав это, хотела возразить, сказать что-то в ответ, но она слишком боялась существа, что смотрело прямо на неё. Глядя на поведение отца, ей хотелось накричать на него, сказать ему всё, что она думает, — насколько это глупо, отказываться в подобной ситуации. Но даже если бы рядом не было этого странного существа, называющего себя Дискордом, она всё равно не смогла бы ничего сказать. Ведь она совсем недавно убедилась в том, что её отец пойдёт на многое ради неё. Даже сейчас она время от времени пыталась посмотреть на его спину, видя его раны, которые он игнорировал.

— Молчать, — произнёс Дискорд с лёгким раздражением в голосе, словно ему надоел шум.

Он очередной раз щёлкнул пальцами, сделав так, чтобы её отца не было слышно. Теперь, как бы он ни говорил, как бы ни пытался издать шум, от него не исходило никаких звуков. Хотя сам он всё прекрасно слышал, отчего и не понимал, почему его дочь резко перестала обращать на него внимание — по крайней мере, как раньше.

Дискорд повернулся к Ливии и продолжил, на этот раз его голос звучал почти буднично, словно он обсуждал погоду:

— А ты теперь стала принцессой Хаоса. Делай что хочешь, но не смей мешать мне, ведь моё терпение не безгранично.

После этих слов Ливия услышала очередной щелчок.

Земля начала издавать громкий гул. Огромные куски почвы, металла и даже части города начали подниматься вверх. Этому не было конца: как бы далеко она ни заглядывала, везде что-то поднималось. Даже водяные кубы, которые держались в воздухе, словно находились в невидимых сосудах, плыли над горизонтом.

Весь мир начал перестраиваться.

Примечание: пожалуйста Не забывайте ставить лайки и писать комментарии.

Глава 5

Несколько месяцев спустя.

Примарх Робаут Жиллиман, оказавшись на Терре, направился прямиком в зал заседаний Высших Лордов. Ему требовалось обсудить несколько неотложных вопросов: пересмотр протоколов снабжения фронтовых миров, ужесточение законов о ереси в свете появления новых культов, поклоняющихся Дискорду, и проверку отчётов о передвижении флотов в сегментуме Обскурус.

Оказавшись в кабинете, он ожидал от них чего угодно, но только не того, что услышал.

— Лорд-командующий... — начал один из Высших Лордов, пожилой мужчина с усталыми глазами, вглядываясь в миниатюрную фигуру в сине-золотом доспехе. Он замолчал, переглянулся с коллегами и вдруг спросил с осторожным, почти испуганным выражением лица: — Прошу прощения, но... вы действительно примарх Жиллиман? Или, возможно, его... дочь?

В зале повисла тишина.

— Что? — ледяным тоном произнёс Жиллиман.

— Понимаете, — вмешался другой Лорд, нервно теребя край мантии, — от каждого примарха исходит особая аура. Мы все чувствуем её. И когда вы вошли, мы ощутили ту же мощь, то же величие... но в такой маленькой форме, что невольно пришли к выводу...

— Вы пришли к выводу, — медленно, с расстановкой повторил Жиллиман, и его детский голосок задрожал от сдерживаемой ярости, — что я — чья-то дочь?

— Ну, учитывая ваши нынешние... габариты, — осмелился подать голос третий Лорд, — и тот факт, что примархи редко покидают свои легионы, мы подумали: возможно, вы — его потомок? Дочь, воспитанная в тайне? Это объяснило бы и ауру, и...

— Я — Робаут Жиллиман, — произнёс примарх, и от его слов, казалось, задрожали стёкла в окнах. — Примарх Ультрамара. Сын Императора. Верховный Регент Терры. Я лично разорвал глотку демоническому дракону на Кадии. Я составлял Кодекс Астартес. Я управлял Империумом, пока вы все ещё не родились. И я не чья-то дочь.

— Да, но посмотрите на себя, — не унимался первый Лорд, явно не осознавая, насколько близок к гибели. — Вы ростом с ребёнка. У вас волосы ниже плеч. Ваш голос... он звучит как колокольчик. Мы, конечно, слышали о ваших подвигах, но согласитесь — со стороны это выглядит несколько... двусмысленно.

Жиллиман медленно положил руку на рукоять Меча Императора. Лорды дружно побледнели.

— Ещё одно слово, — тихо произнёс он, — и я покажу вам, насколько «двусмысленно» этот меч рубит головы.После инцидента они всё-таки приступили к обсуждению необходимых вопросов, но вся ситуация выглядела крайне неловко. Особенно странно это смотрелось со стороны: Высшие Лорды Терры, облачённые в тяжёлые мантии, отчитывались перед миниатюрной девочкой в сине-золотом доспехе, а она отвечала им сухим, командным тоном, совершенно не соответствующим её внешности.

Обсуждали они многое: перераспределение флотов для усиления границ сегментума Обскурус, ужесточение законов о недозволенных культах — особенно тех, что начали возникать вокруг имени Дискорда, — и отчёты разведки о передвижениях сил Нургла. В конце концов было принято решение: примарх лично возглавит крестовый поход на Мортариона и направится в мир-госпиталь, где, по данным Инквизиции, Повелитель Савана готовил новую вспышку чумы. Жиллиман намеревался сразиться с ним и положить конец его планам.

Закончив обсуждение и утвердив дальнейшие действия, он покинул зал и направился по коридорам дворца. Шагал он быстро, насколько позволяли его нынешние короткие ноги, и мысли его были заняты предстоящей кампанией.

— Какая милая маленькая девочка! Ты случайно не заблудилась?

Жиллиман замер.

Перед ним стояла одна из служительниц дворца — немолодая женщина в строгом сером одеянии, с добрым, морщинистым лицом. Она смотрела на него сверху вниз с тем самым выражением, с каким обычно смотрят на потерявшихся детей.

— Я не заблудилась, — произнёс примарх ледяным тоном. — Я направляюсь в свои покои.

Женщина всплеснула руками:

— Ох, какая серьёзная! И доспех какой красивый — наверное, на праздничный карнавал собралась? Только где же твои родители? Нельзя такой маленькой ходить одной по дворцу, здесь полно важных господ!

Жиллиман медленно вдохнул и выдохнул, пытаясь сохранить спокойствие.

— Я — Робаут Жиллиман, примарх Ультрамара и Верховный Регент Терры. Будьте добры, отойдите с дороги.

Служительница улыбнулась ещё шире и, совершенно проигнорировав его слова, ласково потрепала его по голове. Прямо по золотому лавровому венцу.

— Какая прелесть! Даже говорит как взрослая! Иди-ка сюда, я провожу тебя, а то потеряешься ещё...

Примарх стоял неподвижно, переваривая произошедшее. Его только что погладили по голове. Как ребёнка. Верховного Регента Империума. Сына Императора. Живое воплощение его воли.

В какой-то момент из-за угла показался кустодий, в обязанности которого входило сопровождение примарха. Заметив происходящее, он замер на долю секунды, оценивая ситуацию, а затем его рука легла на рукоять оружия с совершенно недвусмысленным намерением казнить женщину на месте.

Жиллиман, заметив это, устало поднял руку в останавливающем жесте.

Кустодий замер.

Служительница, увидев огромного воина в золотых доспехах, резко замолчала. Её глаза метнулись от кустодия к маленькой девочке, которую он явно сопровождал, и обратно. До неё начало доходить, что эта девочка — явно необычная девочка. Осознав, насколько близка она была к гибели, женщина побледнела. А поняв, что примарх оказался достаточно милосерден, чтобы не жаловаться, она, не говоря больше ни слова, поспешно ретировалась, бормоча что-то себе под нос.

***

В то же время в мире Веридан, некогда бывшем мрачным миром-ульем, Ливия летела над преображённой землёй. Она наконец научилась управлять своими новыми силами и теперь парила в воздухе, испытывая трепет, восхищение и чуточку страха одновременно. Куда бы она ни посмотрела, везде происходили странные вещи — настолько странные, что нормальными их назвать было невозможно.

Небо над головой было закрыто фальшивым небосводом. Он выглядел как настоящее небо — с облаками, с мягким рассеянным светом, — но Ливия знала: это иллюзия, не позволяющая видеть, что происходит в космосе. Звёзды на этом небе двигались не по законам астрономии, а хаотично, иногда складываясь в причудливые узоры, напоминавшие то улыбающуюся морду дракона, то бессмысленные каракули.

Огромные города, которые раньше находились глубоко под землёй, теперь парили в небе. Целые жилые блоки, промышленные зоны и шпили бывших административных центров плавно дрейфовали в воздухе, соединяясь между собой висячими мостами из света. Некоторые из них вращались вокруг собственной оси, другие медленно менялись местами, будто кто-то переставлял их, как детские кубики.

Внизу, на земле, раскинулись леса, которых здесь никогда не было. Но деревья в них росли не вверх, а в стороны, а иногда и вовсе корнями в небо. Их листья переливались цветами, которых Ливия раньше не видела — не просто зелёными или жёлтыми, а мерцающими, постоянно меняющими оттенок.

Реки текли не только по руслам, но и по воздуху — водяные змеи извивались между парящими зданиями, и в них плавали рыбы, светящиеся изнутри мягким голубым светом. Иногда рыбы выпрыгивали из воды и летели по воздуху, прежде чем нырнуть обратно.

В отдалении Ливия заметила стадо существ, которых не могла описать. Они напоминали помесь оленей и огромных жуков, передвигались на шести ногах и паслись на лугу, поедая траву, которая после каждого укуса мгновенно вырастала заново. Рядом с ними бродили фигуры, сложенные из чистого света, — они не имели чётких очертаний, но, казалось, выполняли какую-то работу: то ли сторожили стадо, то ли просто наблюдали за ним.

Одно из парящих зданий внезапно сложилось само в себя, как оригами, превратилось в огромный куб, а затем развернулось обратно уже в совершенно другой форме — теперь это был не жилой блок, а подобие гигантской теплицы, внутри которой росли растения размером с деревья.

Где-то далеко гремела музыка. Ливия не могла понять, откуда она исходит — казалось, будто сам воздух вибрирует в такт мелодии. Музыка была странной: в ней смешивались имперские гимны, какие-то незнакомые ритмы и звуки, похожие на смех.

На одном из парящих островов она увидела водопад, который тёк снизу вверх. Вода поднималась из земли, устремлялась к небесам и там рассеивалась облаком, которое затем проливалось дождём обратно. В радуге, образовавшейся над этим водопадом, было не семь цветов, а, кажется, все возможные — и они постоянно двигались, меняясь местами.

Самым странным было то, что весь этот хаос не казался опасным. Он был... упорядоченным в своём безумии. Как будто кто-то взял все законы природы, перемешал их, но при этом оставил невидимый каркас, который не давал миру развалиться окончательно.

Ливия парила посреди всего этого, не в силах отвести взгляд, и где-то в глубине души понимала: это безумие теперь — её дом. И, как ни странно, эта мысль не пугала её так сильно, как должна была бы.

На самом деле она даже испытывала облегчение — непонятно от чего. Может быть, это её новые силы так на неё воздействовали. А они, в свою очередь, были невероятны.

Стоило ей подумать о том, что она чего-то хочет, как тут же её сила делала что-то, что позволяло ей получить или совершить желаемое. Правда, немного в хаотичном стиле. И даже для достижения одной и той же цели то, как её силы выполняли желания, каждый раз менялось. Но что-то в её сознании было изменено таким образом, чтобы она всегда понимала, как это использовать.

Если раньше её это волновало, то сейчас её это вообще не удивляло. Да, конечно, среди людей были погибшие раньше, но со временем людей, которые умирали из-за всего этого хаоса, становилось всё меньше. На самом деле прямо сейчас в этом мире умирало меньше людей, чем до появления Дискорда, — мысль, которая показалась ей абсурдной.

Конечно, она знала все виды молитв Императору, но учила их только ради того, чтобы её не прикончили в случае чего. И сейчас она не знала, что ей делать: стоит ли ей теперь молиться Дискорду или нет? В конце концов её мысли всё-таки заканчивались на том, что не стоит. Ведь зачем это делать, если тот испытывает к этому отвращение? Честно говоря, большая часть погибших с того момента, как он появился, были именно культисты.

Пролетая над городами, Ливия приземлилась на одном из огромных кусков земли, летающих в небе, и использовала свои силы для проверки. Рядом с ней появился дом, полностью состоящий из каких-то сладостей. Бесспорно, этот дом был красивым и очень сладким, но это было не то, что ей нужно. Она стёрла его из реальности, после чего предприняла ещё одну попытку. Теперь перед ней стоял дом из чистого керамита. Казалось бы, он будет крайне дорогим, но это всё равно не то, что ей нужно. Она стирала дома снова и снова, создавая разные, пока у неё наконец не получилось.

Теперь перед ней стоял более-менее нормальный дом, в котором пока что не видно было никаких изъянов. Он выглядел странно, но также выглядел уютно. Правда, почему-то он везде был только квадратным. Даже когда она зашла внутрь, все предметы и даже кровать полностью состояли из кубиков.

Но ей он даже понравился.

Она собиралась прожить в этом доме несколько дней. Всё последнее время, с тех пор как появился Дискорд, она беспрерывно использовала свои силы, и хоть она не уставала после их использования физически, чисто морально ей теперь нужен был отдых. Не то чтобы силы её истощали — скорее, она сама устала уже от всего этого.

Жаль только, что она не могла привести сюда отца, с которым поссорилась. Хорошо ещё, что Дискорд оставил его в живых, и сейчас её отец находился в одном из городов.

Сам Дискорд в это время находился на огромном шпиле, который он сам воздвиг, явившись в этот мир. Он стоял неподвижно — настолько неподвижно, словно был статуей, и уже последнюю неделю никак не двигался. Ливия время от времени подходила к нему, чтобы проверить, не нужно ли ему от неё что-нибудь, но, к счастью или к сожалению, он ничего от неё не требовал. Честно говоря, в каком-то смысле это даже беспокоило её: а вдруг однажды он передумает и отнимет у неё все эти силы, которые ей так понравились?

Также она пыталась помочь другим людям, но, к сожалению, они слишком сильно её либо боялись, либо ненавидели. Как только она стала принцессой Хаоса, все об этом почему-то узнали — непонятно как. Лишь дети позволяли себе принять помощь, и то не все.

И вот сейчас, находясь на квадратном диване, который, кстати, оказался очень даже мягким и приятным, она думала о том, что единственное, что её в этот момент беспокоило — это то, что всё это может закончиться. Нет, она боялась того, что всё закончится. Медленно пытаясь успокоить свои мысли, она закрыла глаза и начала засыпать, что у неё получилось довольно-таки легко.

Несколько выживших представителей власти Веридана кое-как пытались доложить о том, что их мир стал недоступен.

Магистр Администратума Галлус Ворн — сухой, педантичный старик, проведший сорок лет за учётом титанических податей. Он выжил чудом: находился в подземном бункере-архиве, когда кислотный дождь обрушился на поверхность. Выбравшись наружу и увидев зелёные поля на месте улья, он первым делом попытался отправить астропатическое сообщение на Терру, но связь не работала. Тогда он методично начал записывать всё происходящее на пергамент, надеясь, что когда-нибудь эти записи попадут к вышестоящему начальству.

Капитан планетарной обороны Мира Велл — единственный выживший офицер из всего командования ПВО. Именно её батареи первыми открыли огонь по Дискорду. Она видела, как снаряды превратились в кислоту, и успела укрыться в подземном командном бункере. Теперь, вооружённая только пистолетом и чувством вины, она пробиралась через руины, пытаясь найти хоть какой-то работающий передатчик.

Проповедник Ордос Кор — священник Экклезиархии с обожжённым лицом и сломанной верой. Когда его паства начала гибнуть, он молился Императору о спасении. Спасения не пришло. Теперь он бродил по новому миру, бормоча молитвы, и не мог понять: было ли явление дракона карой Императора или доказательством того, что Император покинул их. Он пытался связаться с орбитальными станциями, но все они молчали.

Младший техножрец Зета-12 — представитель Механикус. Он обслуживал ретрансляторы связи и находился в экранированной камере во время атаки. Выбравшись, он обнаружил, что все его священные механизмы либо расплавлены, либо превратились в нечто иное — некоторые детали поросли цветами, другие тихо пели на незнакомых частотах. Он отчаянно пытался собрать хоть что-то работающее, чтобы передать сигнал бедствия, но его попытки раз за разом проваливались.

Люди, оставшиеся на орбите после того, как мир был закрыт, сразу же поставили себе цель передать информацию о случившемся.

Капитан флота Эмиль Дрейк — командующий орбитальной оборонительной платформой «Молот Веридана». Он находился на станции, когда планета оказалась отрезана. Все попытки связаться с поверхностью провалились, а сама планета теперь была окутана странным полем, сквозь которое не проходили ни сигналы, ни корабли. Дрейк приказал зафиксировать все показания сенсоров и отправить курьерский корабль в ближайшую имперскую систему с докладом для Инквизиции и Администратума.

Астропат-примарис Лира Сол — старший астропат платформы. В момент, когда Дискорд явился в мир, она пережила сильнейший варп-шок, едва не лишивший её рассудка. Она чувствовала присутствие в Варпе чего-то колоссального, чуждого и абсолютно не похожего на привычных демонов. Придя в себя, она немедленно начала диктовать астропатическое послание высшего приоритета, адресованное на Терру и ближайшим базам Инквизиции.

Суб-администратор Кайла Феррус — представитель Администратума на орбитальной станции. Она отвечала за документооборот между планетой и остальным Империумом. Оказавшись отрезанной от начальства на поверхности, она собрала все доступные отчёты, опечатала их и подготовила к отправке. В её докладе значилось: «Мир Веридан более не отвечает. Предположительно — атака неизвестной ксено- или варп-сущности. Требуется немедленное вмешательство Инквизиции».

Все они понимали одно: если информация о случившемся не дойдёт до Империума, подобное может повториться и на других мирах.

***

После случая на Кадии гвардеец Империума, который когда-то поклялся уничтожать всех демонов на своём пути, теперь предавался страсти с демонессой, которую так внезапно полюбил прямо на поле боя. Сейчас они дрейфовали на одном из огромных кораблей, где смогли найти укромное место, в котором их никто не найдёт.

Спустя несколько часов они наконец успокоились и просто лежали рядом друг с другом.

— Мне не хватит слов, чтобы описать твою красоту, моя милая демоница, — прошептал гвардеец прямо ей в ухо.

Демонесса была типичным порождением Слаанеш. Её тело, стройное и гибкое, было покрыто фиолетовой чешуёй, переливающейся в тусклом свете. Длинные чёрные волосы струились по плечам, а глаза горели неестественным золотым светом. Изящные рога изгибались над её головой, а вместо одной из рук у неё было несколько тонких щупалец — одним из них она сейчас нежно обвила ноги своего возлюбленного.

— Нет, это ты не представляешь, как мне повезло встретить мужчину, который сможет принять моё уродство, — прошептала она.

— Нет, Джульетта, не говори так, — резко ответил гвардеец, нежно дотрагиваясь до её щеки. — Ты вовсе не уродка. Просто все эти идиоты слишком слепы.

— О, Ромео, твои слова подобны сладкому мёду, — она опустила взгляд. — Но я же понимаю, что я никогда не буду на первом месте в твоём сердце. Ведь там будет Император.

— Джульет, неужели ты так думаешь? — гвардеец приподнялся на локте и заглянул ей в глаза. — В тот момент, когда я понял, что полюбил тебя, я понял, что люблю тебя больше, чем Императора. И никакие законы Империума, и никакая воля Императора не помешают мне любить тебя.

— Ромео... — глаза демонессы начали слезиться от счастья, а губы задрожали. — Ромео, мой прекрасный Ромео! Я хочу сказать тебе, что никакие существа Варпа, и даже сам Слаанеш, не помешают мне любить тебя сильнее всех.

Гвардеец вытер её слёзы, после чего нежно поцеловал её в лоб. Затем он натянул на обоих одеяло. В маленькой уютной комнате не было холодно — скорее даже жарко, но несмотря на это, он хотел продолжать чувствовать её тепло рядом с собой. Он прижал её крепче к себе, боясь, что её могут отнять.

Глава 6

Световой день в системе Веридан давно перестал подчиняться законам астрономии, но на борту ударного крейсера Серых Рыцарей «Длань Очищения» царил привычный полумрак. Корабль изначально следовал к другой цели, но перехваченный доклад инквизитора заставил командиров изменить курс.

В стратегиуме крейсера у гололитического экрана стояли две титанические фигуры в терминаторских доспехах. Поверх посеребрённой брони, покрытой защитными рунами, были наброшены тяжёлые плащи. Это были О охотники на демонов, чья жизнь подчинялась строгой дисциплине и войне с ментальными угрозами.

Брат-капитан Ольгерд вчитывался в текст доклада. Напротив него стоял брат-паладин Иероним, оперевшись на свою гигантскую алебарду «Немезида». Из-под его шлема раздался глухой, рокочущий бас вокса:

— Брат-капитан. Наша изначальная задача — подавление культа в соседнем субсекторе. Стоит ли нам менять приоритеты ради этого Веридана? Если верить докладу, там объявилась новая сущность, названная Дискордом. Но наши силы ограничены, стоит ли рисковать крейсером ради одного изоляционного мира?

Ольгерд медленно поднял взгляд от экрана. Его серые, лишённые эмоций глаза встретились со взором паладина.

— В приказах Ордена нет места сомнениям, Иероним, — ответил капитан сухим, уверенным голосом. — Посмотри на показания датчиков. Эта тварь, Дискорд, замкнулась в пределах всего одной планеты. Она не расширяет своё присутствие. Знаешь, почему?

— Оно истощено? — предположил паладин.

— Именно. Инквизитор сообщает, что на Кадии этот Дискорд столкнулся с вернувшимся примархом Жиллиманом. Сын Императора нанёс сущности тяжёлые раны. Сейчас этот так называемый Пятый бог слаб, он восстанавливает силы и укрывается от взора остальных сил Варпа. На данный момент он — наша приоритетная цель. Такую возможность уничтожить ослабленного врага упускать нельзя. Мы выжжем это семя, пока оно не окрепло.

— Но если это ловушка? — Иероним сжал бронированный кулак. — Если рана — лишь приманка для Серых Рыцарей?

— Наша вера — наш щит, — отчеканил Ольгерд. — Подготовить десантные капсулы. Мы нанесём удар быстро.

Спустя час три десантные капсулы пронзили атмосферу Веридана. Серые Рыцари внутри монотонно читали боевые молитвы, готовясь к худшему. Из старых хроник они знали, как выглядят павшие миры: горы трупов, реки крови, безумные культисты, разрывающие друг друга на части во славу демонов. Паладины держали пальцы на спусках штурм-болтеров, ожидая ворваться в самый кошмарный ад.

Раздался страшный удар — капсула Ольгерда зарылась в грунт. Бронированные двери с грохотом упали на землю.

— Вперёд, братья! — взревел Ольгерд, вырываясь наружу с обнажённым силовым мечом, который тут же заискрился синим пламенем.

Но то, что открылось их взору, заставило огромных воинов замереть на месте. Их доспехи и датчики выдавали странные показатели, но никакой явной угрозы не фиксировали.

Вместо багрового неба и дыма над ними простирался чистый лазурный небосвод, по которому лениво плыли забавные, круглые облака. Земля под ногами была покрыта густой, мягкой травой. Стоило тяжёлому терминатору сделать шаг, как трава под его многотонным сапогом издавала странный глухой писк, но не ломалась, а просто меняла цвет на более яркий.

— Капитан... мой ауспик не видит привычных следов порчи, — доложил Иероним, опустив алебарду. — Реальность изменена, но здесь нет шторма. Нет вони серы.

Вокруг них раскинулся совершенно безумный, но при этом на удивление мирный пейзаж. Огромные куски бывшего улья плавали прямо в воздухе, словно мыльные пузыри, а между ними тянулись светящиеся мосты. В отдалении текла река, но вода в ней была ярко-жёлтой и пахла чем-то сладким, вроде цитрусового сока.

Рыцари ожидали увидеть жестокие бесчинства, но вокруг царил странный, бессмысленный порядок. Жители улья, оставшиеся в живых, не убивали друг друга. Группа бывших рабочих улья спокойно сидела на парящем острове и строила башни из кубиков, которые сами по себе меняли форму. На лицах людей не было ужаса — они выглядели растерянными или даже умиротворёнными, словно затянутыми в какой-то странный сон. На улицах валялись обломки техники, поросшие цветами, но никаких гор тел или растерзанных останков не было и в помине.

Всё это безумие выглядело так, будто кто-то невидимый очень сильно постарался сгладить углы, сдерживая разрушительную природу Хаоса и не позволяя случиться ничему по-настоящему ужасному.

— Это не похоже на обычный Хаос, — тихо произнёс Ольгерд, гася пламя на мече. — Здесь нет ритуального насилия. Это просто... какой-то чужой мир, где сломаны законы природы, но людей почему-то не трогают.

— Дискорд усыпляет бдительность населения? — спросил Иероним, осматривая парящее здание неподалёку.

— Возможно. Но расслабляться нельзя. Тварь всё ещё здесь, и мы должны найти её логово, пока эта аномалия не распространилась дальше. Двигаемся вперёд, оружие держать наготове.

Серые Рыцари продвигались вглубь преображённого Веридана, сохраняя боевой порядок. Каждым их шагом руководила многовековая подготовка, но этот поход не был похож ни на одну из прежних миссий. Вокруг расстилались бескрайние горизонты, где законы физики были заменены причудливой волей Пятого.

Время от времени Охотники на Демонов встречали группы местных жителей. Ольгерд внимательно вглядывался в лица выживших через линзы шлема. У некоторых людей проступали мутации: у кого-то кожа отливала неестественным перламутром, у кого-то волосы светились мягким неоновым светом, а пальцы рук казались слишком длинными и гибкими. Однако эти искажения были поверхностными — никакой сочащейся гнили Нургла или жутких наростов Кхорна. Капитан думал о том, что эта чистота неестественна для Хаоса. «Враг маскируется. Он удерживает плоть этих смертных в узде, чтобы усыпить наш гнев», — размышлял Ольгерд, крепче сжимая рукоять меча.

Преодоление рельефа требовало усилий. Терминаторам приходилось подниматься по парящим кускам земли, которые дрейфовали в воздухе подобно ступеням гигантской лестницы. Массивные доспехи то становились тяжелее, то вдруг обретали странную легкость, из-за чего паладины едва удерживали равновесие. Иероним то и дело сверял направление по внутреннему компасу, который крутился во все стороны. Паладин внутренне злился: «Этот чёртов мир. Здесь нельзя закрепиться и построить надежную оборону. Это болото».

Они старались обходить поселения стороной, укрываясь за выступами кубических скал. Было совершенно неясно, как отреагируют выжившие на появление гигантов в серебряной броне. Психическое поле планеты действовало на людей странно — они казались заторможенными, погруженными в коллективный сон.

В какой-то момент отряд замер, укрывшись за полуразрушенной стеной бывшего склада. Чуть дальше, на краю парящего утеса, группа изможденных людей в лохмотьях Администратума вела себя безумно. Серые Рыцари приготовились к худшему, когда один из клерков с криком бросился вниз, прямо в глубокий, мерцающий разлом.

Иероним уже вскинул штурм-болтер, ожидая, что сейчас из пропасти поднимутся демоны, чтобы пожрать душу самоубийцы. «Еще одна жертва Пятому. Сейчас начнется ритуал», — пронеслось в голове паладина.

Но стоило человеку пролететь пару сотен метров, как в воздухе вспыхнула невидимая волна. Какая-то мягкая, но неодолимая сила буквально спружинила под несчастным. С глухим, вибрирующим звуком его оттолкнуло обратно вверх. Клерк взлетел на несколько десятков метров над краем разлома, нелепо размахивая руками, а затем плавно, словно мешок с перьями, опустился обратно на траву. Он встал, отряхнулся с глуповатой улыбкой и снова пошел к краю.

Ольгерд нахмурился под шлемом. Его ментальные чувства псайкера буквально кричали о противоестественности происходящего. «Смерть — это валюта Варпа. Демоны питаются гибелью смертных. Почему Пятый не забирает их жизни? Что-то или кто-то удерживает этот мир от падения в настоящую бездну». Капитан не знал, что за этой «безопасностью» стоит Ливия, которая изо всех сил пыталась сохранить людям жизнь, но сам факт отсутствия смертей вызывал у него глубокое подозрение.

Тишину нарушил резкий, искаженный помехами сигнал, поступивший по закрытому каналу связи Ордена. Это была вторая группа Серых Рыцарей, высадившаяся тремя километрами западнее.

— Брат-капитан... говорит брат-сержант Торек, — раздался прерывистый голос вокса. — Мы обнаружили... эпицентр. Объект Дискорд находится здесь. Огромный шпиль в центре бывшего административного округа. Но у нас... возникли непредвиденные трудности. Логика ауспиков полностью нарушена, оружие ведет себя нестабильно. Реальность вокруг шпиля сопротивляется нашему присутствию. Нам требуется усиление.

Ольгерд мгновенно переключил тактическую сетку шлема на прием данных. На внутреннем экране замигали зеленые символы, выстраивая точные координаты, переданные братьями.

— Принято, Торек. Высылаю сетку целеуказания для объединения отрядов, — ответил Ольгерд.

На голографическом дисплее отобразилась точка сбора: Сегмент: Веридан-Прайм, Квадрант 4, Координаты: 45°23'11" N / 12°45'56" E, Высота: +412 метров относительно базового уровня улья.

Ольгерд обернулся к своим воинам. Иероним уже перехватил алебарду поудобнее, готовый к марш-броску. В его мыслях наконец появилась четкая цель: «Пусть этот мир безумен, но враг обнаружен. На шпиле мы закончим то, что начал примарх».

— Вы слышали координаты, братья, — скомандовал Ольгерд, и его силовой меч снова тихо загудел. — Пятый близко. Перестроиться в колонну. Двигаемся к точке сопряжения.

***

Полгода. Целых шесть месяцев прошло с того дня, когда Ливия заключила свою сделку с Дискордом. В самом начале, полгода назад, Веридан превратился в сущий ад — тогда погибла чуть ли не пятая часть всего населения планеты. Люди гибли от паники, от крушения старых имперских систем и от первых, самых диких проявлений хаоса. К счастью, Ливии тогда удалось убедить Дискорда позволить ей вносить свои коррективы. Она попросила его не вмешиваться напрямую: раз ему так важен сам хаос, она устроит его сама.

Правда, была одна проблема. Как поняла Ливия, Дискорду была нужна не просто безобидный хаос — ему были важны абсолютно все эмоции, бушующие в людях, и они должны были быть перемешаны между собой. Небольшая доля жестокости и страха оставалась необходимым элементом этого безумного коктейля, и Ливии, скрепя сердце, пришлось с этим согласиться. Но два месяца назад Дискорд застыл на своем шпиле. Она думала, что он впал в какую-то спячку, и для неё это стало шансом.

За эти два месяца Ливия смогла свести смертность на планете к минимуму. Конечно, полностью избавиться от смертей в таком мире было невозможно, но она отчаянно пыталась спасти каждого. Ей приходилось каждый день летать в разные концы планеты и что-то менять. Не имело значения, что именно и как, главное — чтобы это выглядело неестественно и поддерживало нужный Дискорду уровень хаоса.

Когда повелитель беспорядка говорил, что в рамках этого мира её сила способна на всё, он не врал. Ливия творила вещи, которые раньше не могла даже вообразить. Например, она создала огромные, раскинувшиеся на сотни километров лабиринты, размеры которых в несколько раз превышали бывшие подземные ульи. В этих лабиринтах люди могли найти самые разные вещи — как смертельно опасные ловушки, так и крайне полезные ресурсы, еду или удивительные артефакты. Она научилась создавать предметы практически с любыми эффектами, какие только могли прийти в голову. Эта колоссальная сила опьяняла, и порой Ливии стоило огромных усилий сдерживать собственные порывы, чтобы случайно не сотворить что-то, что стало бы стопроцентно летальным для хрупких человеческих жизней. В этом ей помогало детство: раньше она часто любила играть и фантазировать вместе с друзьями, читала много разных запретных или чудом уцелевших сказок и историй про приключения в далеких, дивных мирах. Весь этот багаж фантазий теперь помогал ей делать хаос более-менее безопасным.

Сегодняшний день должен был стать самым обычным и невзрачным. Ливия летела над парящими секторами, размышляя, какую бы еще нелепость добавить в ландшафт, как вдруг из ниоткуда её ментальные чувства обострились. Она почувствовала появление неожиданных гостей.

В первый момент Ливия искренне обрадовалась. Ей так хотелось поприветствовать кого-то нового, она ожидала увидеть просто других людей — возможно, выживших из дальних убежищ или торговцев с орбиты. Окрыленная надеждой, она устремилась к источнику энергии.

Но стоило ей мельком, из-за парящего кубического утеса, увидеть приближающийся отряд, как сердце Ливии ушло в пятки. Она мгновенно сжалась и спряталась в складках искаженной реальности прежде, чем кто-то из них успел заметить её присутствие.

Это были не люди. Это были Серые Ангелы Императора. Настоящие, грозные Серые Рыцари в титанических доспехах, закованные в серебряную броню, которая буквально светилась от подавляющей психической силы.

Ливия была напугана до глубины души. В улье она слышала бесчисленное множество жутких слухов и легенд о том, что эти воины делают с демонами, с теми, кто соглашается на их условия, или совершает сделки с силами Варпа. Для них не существовало оправданий, они не знали пощады. Конечно, прямо сейчас на Веридане Ливия обладала просто колоссальной, почти божественной силой. Она могла бы щелчком пальцев превратить скалу в золото или заставить реку течь вспять. Но она оставалась пятнадцатилетней девочкой, которая понятия не имела, на что способны эти суровые серые ангелы и сможет ли её магия Дискорда защитить её саму, если они поймут, кто она такая.

Сидя в своем укрытии и едва смея дышать, Ливия провожала взглядом тяжелые фигуры терминаторов, которые уверенно сверяли координаты и двигались прямиком в сторону шпиля Дискорда. Надвигалась катастрофа, и она совершенно не знала, что делать.

Ливия судорожно сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в коленях. Сердце колотилось в груди так сильно, что, казалось, этот стук разносился по всему парящему острову. Мысли путались, сменяя друг друга с хаотичной быстротой.

«Если они доберутся до шпиля, они потревожат Дискорда, — пронеслось у неё в голове. — А если он проснётся… О Император, вернее, о Дискорд… Непонятно, что он сделает. Что, если он придёт в гнев из-за того, что его сон прервали? Он может уничтожить весь Веридан просто от скуки или злости! Всё, что я так усердно строила и защищала последние два месяца, превратится в пыль».

С другой стороны, один только вид этих Серых Рыцарей внушал ей первобытный ужас. Особенно тот огромный гигант, который шёл впереди всех — он был заметно выше и шире остальных терминаторов, а от его оружия исходило такое холодное, пугающее сияние, что у Ливии начинала болеть голова. Они выглядели как сама смерть, вылитая из адамантия и серебра.

Она прикинула расстояние и скорость их марша. При такой скорости они доберутся до центрального шпиля примерно через три часа. «Хорошо, что они высадились так далеко, — подумала девочка, немного переводя дух. — У меня есть время. Главное — не паниковать».

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, заставляя себя мыслить логически, насколько это вообще было возможно в её положении.

«Так, Ливия, тихо. Нужно успокоиться, — зашептала она самой себе. — По идее, если я буду просто летать вокруг них на большой высоте, они не должны меня достать. Хотя… кто знает этих ангелов? Вдруг они умеют телепортироваться прямо в воздух? Или у них есть какие-то ментальные цепи, которыми они могут притянуть меня к себе? Или они просто убьют меня псайкерским ударом издалека? Нет, подставляться нельзя».

Вывод напрашивался сам собой: к шпилю их подпускать нельзя. Но как остановить тех, кто привык прорубать себе путь сквозь орды демонов?

«Надо помешать им подойти. Задержать. Запутать. И сделать это так, чтобы случайно их не убить, — Ливия прикусила губу, размышляя о пределах своей новой силы. — Стоп… а могу ли я вообще их убить? Ну, чисто теоретически… Если я прямо сейчас подниму в воздух огромный кусок металла размером с гору и сброшу на их головы, они ведь умрут? Ну, наверное. Они же из плоти и крови под своими доспехами, я так думаю».

Эта мысль на мгновение опьянила её, но Ливия тут же тряхнула головой, прогоняя наваждение. Нет, убивать их нельзя. Во-первых, это привлечёт слишком много внимания Империума, и тогда сюда прилетит целый флот. Во-вторых, внутри неё всё ещё жила прежняя человеческая мораль, бережно хранимая все эти шесть месяцев.

Ей нужно было придумать что-то чисто в стиле Дискорда — что-то безумное, раздражающее и непреодолимое, но при этом безопасное для жизни этих суровых воинов. В памяти Ливии всплыла одна из детских сказок о заколдованных дорогах, которые всегда возвращают путников назад, сколько бы те ни шли вперёд.

Улыбнувшись своей идее, Ливия сосредоточилась. Её колоссальная сила мягко отозвалась внутри, готовая переписать реальность на пути серебряных гигантов.

Глава 7

Ливия начала действовать, решив во что бы то ни стало затормозить серебряных гигантов. Первой её мыслью было просто переместить их подальше от шпиля — например, забросить на другой конец планеты. Она сосредоточилась, потянулась к реальности вокруг отряда и попыталась телепортировать рыцарей. Однако пространство вокруг них даже не дрогнуло. Психическая защита Серых Рыцарей и их освящённые доспехи сработали как непреодолимый щит, напрочь заблокировав прямое ментальное воздействие.

Поняв, что так просто от них не избавиться, Ливия решила выставить против них защитников. Взмахом руки она вырастила на их пути колоссальных, извивающихся монстров из переплетённых кубических растений и плотоядных лиан. Но Серых Рыцарей это даже не замедлило. Тяжёлые терминаторы слаженно, без единого лишнего движения, начали кромсать чудовищ. Силовые алебарды и мечи со свистом рассекали растительную плоть, а штурм-болтеры непрерывно косили наступающие ветви. Растительные твари уничтожались слишком быстро, превращаясь в труху под натиском Охотников на Демонов.

Тогда Ливия попыталась сыграть на первобытном страхе. Используя свои самые мрачные детские фантазии, она сотворила кошмарное, гротескное существо, один вид которого должен был повергнуть в ужас любого смертного. Но Серые Рыцари не были обычными смертными. Ольгерд и его паладины встретили тварь ледяным спокойствием и слаженным залпом психического пламени. На устранение «абсолютного кошмара» они потратили жалкие пять минут, даже не сбившись с шага.

В отчаянии Ливия попыталась воздействовать на сам ландшафт — сдвинуть или перевернуть ту часть парящей земли, по которой они шли. Но и тут её ждала неудача. Психическая аура отряда, шедшего в плотном боевом построении, словно «заземляла» реальность вокруг них, не позволяя пространству искажаться прямо под их сапогами.

Серые Рыцари медленно, но верно продвигались вперёд. Время неумолимо шло, а шпиль Дискорда становился всё ближе.

От бессилия и нарастающего раздражения у Ливии в голове снова начали крутиться опасные мысли. «Да что же они за существа такие?! — злилась она, кусая губы. — Ничего их не берет! Может, всё-таки сбросить на них гору? Ну а что мне ещё остаётся? Просто взять и расплющить их колоссальным куском металла, раз они такие упрямые!» Ей стоило огромных усилий подавить этот порыв, ведь она понимала, что это будет стопроцентная смерть для ангелов Императора.

Но делать было нечего. Поняв, что её дистанционная магия бессильна против их коллективной воли и защиты, Ливия осознала: ей придётся вмешаться лично. Прятаться больше не было смысла.

Рыцари как раз пересекали очередной светящийся мост, когда пространство впереди них пошло рябью. Ольгерд мгновенно поднял руку, приказывая отряду замереть. Штурм-болтеры с сухим щелчком взяли цель на мушку.

Прямо посреди парящей дороги из воздуха соткалась миниатюрная фигура. Перед лицом идущих на смерть терминаторов стояла пятнадцатилетняя девочка. Вокруг неё то тонули в пространстве, то появлялись причудливые светящиеся кубики, а в её глазах, несмотря на колоссальную силу, бушующую вокруг, читался самый настоящий, испуганный человеческий страх. Она преградила им путь, готовая заговорить.

***

Марш-бросок к центральному шпилю превратился для Серых Рыцарей в непрерывное испытание их ментальной и боевой стойкости. Пространство вокруг отряда буквально кипело от невидимого давления, и каждый воин ощущал это своей псайкерской сущтью.

Первый серьезный удар пришелся на их разум и ауру. Ольгерд внезапно почувствовал, как чужеродная, хаотичная сила попыталась ухватиться за саму реальность вокруг отряда, стремясь выдернуть их из этой точки пространства и швырнуть куда-то вовне. В ту же секунду ритуальные руны на терминаторских доспехах вспыхнули ровным серебряным светом. Коллективная воля паладинов, скованная веками тренировок и сплоченная в единый ментальный щит, отразила эту попытку прямого воздействия. Пространство вокруг них на мгновение пошло трещинами, но устояло.

— Пятый пытается выдавить нас с вектора атаки, — раздался в воксе спокойный, но напряженный голос Иеронима. — Прямое телепортационное воздействие. Отражено оберегами брони.

— Не расслабляться, — отозвался Ольгерд, не сбавляя шага. — Тварь чувствует нашу цель и слабеет, раз прибегает к таким явным фокусам. Наша вера непоколебима. Вперед.

Следующая атака не заставила себя ждать. Из парящих холмов прямо наперерез отряду хлынули колоссальные, извивающиеся чудовища. Они состояли из переплетенных кубических растений и агрессивных лиан, которые щелкали пастями из коры. Но для Охотников на Демонов это была лишь мишень. Терминаторы перестроились в боевой клин на ходу. Алебарды «Немезида» со свистом рассекали плотные стебли, оставляя за собой лишь дымящуюся труху, а непрерывный, оглушительный лай штурм-болтеров косил тварей целыми рядами. Рыцари уничтожали растительный заслон с хирургической точностью и пугающей скоростью, даже не замедлив шаг.

Вскоре после этого психический фон планеты резко изменился, став тяжелым и удушливым. Из радужного тумана перед ними соткалось гротескное, исполинское существо — концентрат чьих-то самых потаенных кошмаров. Его вид заставил бы сойти с ума целый полк Имперской Гвардии. Но Серые Рыцари встретили этот «абсолютный ужас» ледяным, профессиональным презрением.

— Обычный ментальный конструкт, — сухо доложил Иероним, беря тварь на мушку.

Слаженный залп освященных болтов разворотил существу грудь, а Ольгерд, сократив дистанцию, одним точным псайкерским ударом своего меча выжег саму суть кошмара. На всю схватку у отряда ушло жалкое ничтожное время — около пяти минут, после чего они продолжили движение по выверенным координатам.

Враг, стоящий за этим миром, явно начинал терять терпение. Серые Рыцари почувствовали, как чужая сила попыталась обрушиться на саму землю под их сапогами, стремясь перевернуть или сдвинуть парящий мост, по которому они шли. Но плотное тактическое построение терминаторов создавало мощное локальное поле стабильности. Психическая аура стольких сильных псайкеров буквально «заземляла» пространство, удерживая многотонные плиты под их ногами в абсолютной неподвижности, вопреки бушующей вокруг магии.

— Противник раздражен, его действия становятся хаотичными, — заметил Иероним, сверяя тактический дисплей шлема. — Мы продвигаемся успешно, брат-капитан. До шпиля осталось совсем немного.

Ольгерд молча кивнул под шлемом, но его не покидало странное ощущение. Все эти атаки были мощными, но в них... не было привычной варп-злобы Губительных Сил. Это выглядело скорее как отчаянная попытка ребенка построить баррикаду из игрушек на пути идущего танка. «Что-то здесь не так...» — успел подумать капитан, когда они вышли на широкий, светящийся мост, ведущий прямиком к цитадели Дискорда.

Пространство в нескольких десятках метров перед наступающим клином Серых Рыцарей внезапно пошло радужной рябью, и из воздуха соткалась миниатюрная фигура. Перед лицом идущих на смерть терминаторов стояла пятнадцатилетняя девочка. Вокруг неё летали причудливые светящиеся кубики, а в глазах, несмотря на бушующую вокруг силу, читался самый настоящий человеческий страх.

Охотники на Демонов не колебались ни секунды. Для них не существовало понятия «ребёнок», если от объекта исходила колоссальная энергия Варпа.

— Выродок Бездны! Умри! — взревел Иероним, и штурм-болтеры всего отряда разом открыли огонь на поражение. То точное, смертоносное псайкерское пламя, которым они выжигали целые выводки еретиков, устремилось прямо к ней.

— Стойте! Пожалуйста, выслушайте меня! — закричала Ливия, зажмурившись от страха и выставив руки вперёд.

Прямо перед ней реальность выгнулась, образовав невидимый барьер. Освящённые болты, способные пробить танковую броню, с глухим резиновым звуком врезались в пустоту и, словно отпружинив от батута, полетели обратно в разные стороны, рикошетя от скал.

Рыцари даже не замедлили шаг. Ольгерд, перехватив меч, рванул вперёд для псайкерского удара, а паладины начали перестраиваться, чтобы зажать цель в клещи.

— Я не продавала этот мир! Я не предательница! — отчаянно кричала девочка, непрерывно телепортируясь с места на место. Стоило терминатору взмахнуть алебардой там, где она только что стояла, как Ливия уже оказывалась в воздухе, в тридцати метрах над ними, тяжело дыша. — Я сделала всё это, чтобы люди не умерли! Смертность упала, никто больше не погибает! Пожалуйста, остановитесь!

Но Охотники на Демонов атаковали без малейшей остановки. Их ментальный щит по-прежнему глушил любые попытки создать что-то прямо на них или под их сапогами. Ливия быстро поняла это. Рядом с этими ходячими крепостями её магия просто рассеивалась, поэтому ей пришлось действовать на расстоянии.

Разозлившись и одновременно испугавшись до слёз, она взмахнула руками, призывая силу издалека. В воздухе, в сотне метров от отряда, соткался гигантский, пульсирующий сгусток фиолетовой слизи. С противным чавканьем этот огромный ком рухнул прямо перед Серыми Рыцарями, растекаясь по мосту и мгновенно превращаясь в вязкое, липкое болото, призванное замедлить их, но не причинить вреда.

Следом за этим из ниоткуда — из дальних скал и парящих обломков — вырвались огромные, ржавые цепи. Они поползли по земле, словно змеи, и с грохотом начали обвивать массивные ноги и торсы терминаторов.

Иероним попытался рвануть корпусом, активируя силовые кабели доспеха, чтобы разорвать оковы. Металл затрещал, одна из цепей лопнула, но на её месте тут же появилось ещё три, ещё толще и массивнее. Цепей становилось всё больше, они наваливались сверху, сковывая движения и буквально прибивая многотонных воинов к светящимся плитам моста.

Под доспехами Серых Рыцарей кипела яростная, холодная аналитическая работа. Их мысли были лишены паники, только сухой расчет.

«Объект обладает колоссальным запасом энергии, но её атаки не несут смертоносного намерения, — быстро анализировал Ольгерд, пока цепи сковывали его левое плечо. — Она использует кинетическое подавление и вязкие среды. Она не пытается выжечь наши души или разорвать плоть. Это нетипично для высших сущностей Хаоса. Это слабость. Человеческая слабость, которую можно использовать».

«Она слишком мобильна, — думал Иероним, чья алебарда оказалась прижата к груди нарастающей массой металла. — Прямые атаки болтеров отскакивают, телепортация позволяет ей уходить от ментальных ударов. Мои датчики не могут зафиксировать её на время, достаточное для точечного выжигания разума. Если мы продолжим просто рваться вперед, она замурует нас в этом металле, и мы упустим Пятого».

Ольгерд, чей доспех уже наполовину ушел в липкую слизь, перехватил взгляд Иеронима через тактический интерфейс шлема. Капитан мгновенно оценил ситуацию и принял решение. Ему нужен был план. Хитрость, которая заставит эту девку замереть хотя бы на секунду, чтобы они случайно не упустили её и смогли нанести один точный, финальный удар.

Ольгерд намеренно расслабил мускулы, позволяя очередной цепи плотно обвить его грудь, и опустил клинок к земле, демонстрируя покорность.

— Стой, колдунья, — произнес Ольгерд через внешний вокс-динамик. Его голос звучал глухо, тяжело, с явным усилием, будто он признавал свое поражение. — Ты говоришь... о спасении смертных? Назовись. Орден готов выслушать твои слова, если в них есть крупица правды перед лицом Императора. Мы прекращаем атаку. Говори.

Иероним сразу понял замысел капитана и тоже замер, перестав сопротивляться цепям, хотя внутренне его псайкерская сила сжималась в тугую пружину, готовую вырваться наружу.

Ливия, парящая в воздухе в сорока метрах от них, услышала эти слова. На её лице промелькнуло облегчение. На мгновение она поверила, что эти страшные ангелы действительно готовы выслушать её, и её бдительность дрогнула. Она медленно начала опускаться ближе к мосту, совершая ту самую ошибку, которую так ждал Ольгерд.

Ливия медленно опустилась чуть ниже, зависнув в паре метров над липкой фиолетовой слизью. Её руки всё ещё были напряжены, готовые в любой момент призвать новые цепи, но в голосе, разнесшемся над безмолвным мостом, звучало отчаянное желание быть услышанной.

— Всё ведь было нормально! — заговорила она, сдерживая подступающие слёзы. — Обычный день в улье. А потом резко всё изменилось... Мы услышали грохот, откуда-то из глубин были слышны выстрелы, крики. На поверхность вышел отец, а за ними... за ними я увидела его. Огромного, жуткого дракона, слепленного из самых разных, неподходящих друг другу частей. Это был Дискорд. Я безумно испугалась, я думала, что это конец. Но непонятно почему — я до сих пор не знаю, почему! — он выбрал меня. Он решил сделать меня Принцессой Хаоса. Я просто испугалась, что меня убьют на месте, понимаете? Боясь за свою жизнь, я согласилась!

Ольгерд не шевелился под тяжестью оков, но линзы его шлема фиксировали каждое движение девчонки. План работал: она застыла на месте, изливая душу. Внутри вокс-сети отряда царила мёртвая тишина, пока Серые Рыцари анализировали её признание.

— Сразу после этого мир перевернулся, — продолжала Ливия, активно жестикулируя. — Везде начала происходить какая-то жуть, законы природы просто сломались! Из-за этого хаоса в первые месяцы погибла чуть ли не пятая часть всех людей в ульях... Это было ужасно. Но мне удалось с ним договориться! Я попросила его позволить мне самой устраивать этот беспорядок, лишь бы люди не гибли так часто. И у меня получилось! Я свела смертность к минимуму. А два месяца назад Дискорд сам почему-то уснул на своём шпиле. Теперь я летаю повсюду, меняю вещи, чтобы поддерживать его хаос, и слежу за тем, чтобы он не проснулся. Если вы пойдёте туда и разбудите его — непонятно, что произойдёт! Он в гневе может уничтожить всю планету!

Пока Ливия говорила, в сознании Серых Рыцарей выстраивалась чёткая, холодная картина происходящего. Их ментальная связь позволяла им обмениваться мыслями мгновенно, без слов.

«Типичная, классическая ложь Губительных Сил», — пронеслось в мыслях Иеронима, и его пальцы сильнее сжали древко скованной алебарды. — «Древний демон просто обманул её, сыграв на детском страхе и гордыне. Она сама того не осознала, как стала проклятой предательницей, служащей твари Варпа. Искренне верит, что спасает кого-то, пока скверна разъедает этот мир».

«Всё сходится», — мрачно заключил Ольгерд, ментально наводя псайкерский фокус на зависшую в воздухе Ливию. — «Этот Дискорд получил тяжелейшие раны от клинка Регента Жиллимана. Демон просто нашёл лёгкий и хитрый способ отдыхать. Он возвысил эту глупую девку, наделил её силой и заставил поддерживать видимость порядка, чтобы она, сама того не ведая, защищала его сон от гнева Империума. Пока она сторожит его покой, эта тварь восстанавливает силы в глубинах шпиля, чтобы затем проснуться и нанести сокрушительный удар по всему человечеству. Время вышло».

Ливия на секунду замолчала, ожидая ответа от закованных в серебро гигантов. Она надеялась увидеть хоть какой-то знак понимания, но Ольгерд лишь сильнее сжал рукоять меча под навалом ржавого железа. Дистанция была идеальной. Девчонка стояла неподвижно.

— Твои слова услышаны, еретичка, — ледяным тоном произнёс капитан через вокс, и в ту же секунду его глаза под шлемом вспыхнули ослепительным синим пламенем. — Братья, очистим её душу! Пора заканчивать.

Глава 8

Псайкерский удар Серых Рыцарей попал точно в цель. В ту же секунду Ливия схватилась за голову и закричала от дикой, разрывающей сознание боли. Боль была настолько невыносимой, что девочка рухнула прямо в липкую фиолетовую слизь и начала корчиться на земле, сжимая виски до крови.

Вместе с её разумом начал рушиться и весь Веридан. Мир, удерживаемый её фантазией, буквально трещал по швам. Все изменения, созданные Ливией, перестали работать: светящиеся мосты разваливались на кубики, а парящие острова с оглушительным гулом начали валиться вниз, погребая под собой гигантские конструкции бывших ульев. Разрушения нарастали с каждой секундой. Небо над головой расползалось, словно размокшая бумага, и сквозь эти рваные бреши хлынул самый настоящий Варп. Из багровых разломов вываливались орды демонов — тварей, никак не связанных с Дискордом. С голодным войствием они устремились вниз, к замершим на мосту воинам.

Серые Рыцари рывком разорвали ослабевшие цепи. Освободившись, они попытались сразу же дотянуться до Ливии и прикончить её, но им наперерез мгновенно хлынула бесконечная волна хаотичных тварей. Завязалась кровавая бойня. Штурм-болтеры гремели без перерыва, силовые клинки рассекали плоть Кровожадов и Демонесс, но с каждой секундой пробиваться к девчонке становилось всё сложнее.

Сама Ливия к этому моменту уже потеряла сознание и неподвижно лежала на рушащейся плите. Однако Серые Рыцари с мрачной яростью заметили одну деталь: демоны, наводнившие округу, пролетали мимо бессознательного тела девочки, даже не пытаясь её тронуть. Для Охотников на Демонов это стало окончательным, неопровержимым доказательством: она — предательница Человечества, намертво связанная с Губительными Силами.

Пронзив очередного демона псайкерским пламенем, брат-паладин Иероним прорубил себе путь сквозь хаос и наконец добрался до неё. Он занёс свою гигантскую алебарду «Немезида» над головой, готовый одним точным ударом размозжить голову еретичке и оборвать её существование.

Но клеймо карающего клинка так и не опустело.

Оружие замерло в миллиметре от её шеи. Иероним почувствовал, как колоссальная, неизмеримая сила намертво сковала его доспех. Какая-то невидимая хватка сжала его многотонное тело. Паладин попытался призвать всю свою псайкерскую мощь, всю веку выжигающую волю Серых Рыцарей, но его ментальная сила просто тонула в этой невидимой бездне, не оказывая ни малейшего эффекта.

Тело бессознательной Ливии плавно оторвалось от земли и поднялось в воздух. Из вспыхнувшего рядом сюрреалистичного, искрящегося портала вышагнула высоченная, неестественная фигура. Дискорд — сотканный из несочетаемых частей дракон — нежно подхватил девочку на руки.

Стоило его нелепому телу полностью показаться Перед ними во всей своей дикой, абсурдной величии, как Дракон Хаоса забавно наклонил голову и просто щелкнул пальцами.

В ту же секунду весь мир словно встал на паузу.

Замерло абсолютно всё. Демоны, застывшие в прыжке с разверзнутыми пастями, Серые Рыцари, замёрзшие в боевых стойках, падающие обломки скал и даже капли крови в воздухе — всё потеряло возможность двигаться. Время и движение просто отключили.

Дискорд тихо, с искренним наслаждением закрутил усом и тихо расхохотался. Его смех звучал легко и задорно, совершенно не подходя к той апокалиптической картине, которая разворачивалась вокруг.

— О-о-о, ну надо же, какие защитники! — проговорил он, с улыбкой переводя взгляд с Иеронима на скованного Ольгерда. — Пришли спасать мир от «ужасного еретика», да? И что же вы сделали, мои серебряные дружочки? Вы нанесли удар по той единственной, кто держит этот мир от превращения в кровавую кашу. По той, кто спасала этих людей каждый день.

Он аккуратно переложил Ливию на летающее перед ним облачко и сделал шаг к застывшим воинам, заглядывая прямо в линзы шлема Ольгерда.

— Как вам теперь осознавать, что именно вы, праведные ангелы своего Императора, прямо сейчас стали причиной гибели сотен тысяч этих бедняг? Каково это — осознать, что ваша слепая «верность» и фанатизм оказались самой грандиозной ошибкой в вашей жизни?

Несмотря на то, что время застыло, а их тела были скованы неведомой силой, мысленный контакт между Серыми Рыцарями продолжал функционировать через Ордо-сетку. В ментальном пространстве Серых Рыцарей кипела яростная, напряженная работа.

«Брат-капитан, вокс молчит, тело не повинуется. Псайкерская связь удерживается только нашими печатями чистоты», — раздался в сознании Ольгерда тяжелый голос Иеронима. — «Эта тварь... ее сила превосходит все известное нам. Это не просто демонический князь. Это сущность уровня Губительных Сил».

«Сохраняйте хладнокровие, Иероним», — чеканил Ольгерд, отчаянно пытаясь нащупать хоть какую-то брешь в невидимой клетке. — «Демоны всегда используют ментальные манипуляции. Он хочет сломить нашу веру, заставив поверить, будто мы виновны в гибели этого мира. Но мы — щит Человечества. Наш долг — уничтожать скверну, какую бы форму она ни принимала».

«Что ответим ему, капитан? Мы не можем позволить еретику безнаказанно глумиться над Орденом», — подал голос еще один из паладинов.

«Мы бросим ему в лицо нашу веру, — ответил Ольгерд. — Пусть знает, что даже застывшие в времени воины Императора не преклонят перед ним колен».

Ольгерд собрал всю оставшуюся ментальную волю и через внешний вокс-модуль, преодолевая дикое сопротивление сковавшей их магии, заставил доспех выдать скрежещущий, но непреклонный звук. Голос капитана прозвучал глухо, словно из глубины века:

— Твои слова... ничто, еретик. Ты можешь играть с реальностью и губить души, но ты — лишь тварь Варпа, проклятая аномалия, подлежащая искоренению. Мы — Серые Рыцари. Мы не ведаем страха и не принимаем твою ложь. Император защищает, а твоё существование временно!

Дискорд застыл на секунду, выслушав эту пафосную тираду с открытым ртом. Затем его морда расплылась в ироничной ухмылке, и он приложил лапу к уху, будто пытался расслышать что-то получше.

— О-о-о, опять эта пластинка! «Император защищает», «искоренить», «варп»... Вы, ребята, невероятно скучные! Никакого воображения, одна сплошная серость и металолом.

Он обошел вокруг застывшего Иеронима, постучал когтем по его шлему, издавшему издалека звонкий «тюк», а затем легко вскочил на парящую в воздухе капли крови.

— Что ж, раз диалога у нас не получилось... давайте немного заменим декорации.

Дискорд весело прищурился и с громким, сочным звуком щелкнул пальцами.

****

А ведь на самом деле всё было совсем не так, как думали эти закованные в серебро фанатики.

Все эти два месяца Дискорд вовсе не лежал в банальной спячке, восстанавливая раны от клинка примарха, как полагали Инквизиторы и Серые Рыцари. И он не просто спал. Он находился в глубочайшем, почти медитативном погружении в собственные мысли, ушедший в самые дальние чертоги своего необъятного разума.

В этой бесконечной внутренней пустоте он искал ответы на фундаментальные вопросы. Кто он такой? Что он представляет собой в этой новой, мрачной и невероятно абсурдной Вселенной? Зачем он здесь?

Этот мир — с его сухими догмами, кровавыми ритуалами и бесконечной войной — казался Дискорду невероятно ограниченным. Местные обитатели любили навешивать ярлыки на всё подряд. Они называли его «Пятым Богом Хаоса», пытались втиснуть его природу в рамки привычного им понимания Варпа. Но разве он мог быть просто «Пятым»? Быть следующим в очереди после Кхорна, Нургла, Тзинча и Слаанеш?

«Пятый бог... Какой отвратительный, неоригинальный титул», — размышлял Дискорд, кувыркаясь в собственном подсознании. — «Разве я похож на эти унылые Губительные Силы? Они ведь не знают ничего, кроме своей узкой специализации. Один бесконечно режет головы, второй тонет в соплях, третья упивается пороками, а четвертый строит планы ради планов, которые сам же и рушит. Они рабы своих собственных концепций!»

Может, ему стоит называть себя Повелителем Противоречий? Или Мастером Абсурда? Воплощенным Безумием?

Он перебирал сотни имен и титулов, но каждый из них казался ему тесной рамкой, ярлыком, созданным смертными для облегчения их крошечных умов. И в какой-то момент, где-то в глубинах этого ментального поиска, Дискорд пришел к абсолютно твердому, непреклонному выводу.

Он не должен. И он не обязан ограничивать себя подобными глупостями!

Зачем определять себя через термины Вселенной, которая сама не понимает, как устроена? Он выше всех этих условностей. И уж тем более он выше этих четырех ничтожеств, которые возомнили себя богами. Они были просто зацикленными на себе сущностями, питающимися страданием, в то время как он — сама суть чистого, неконтролируемого, живого и веселого Безумия. Ему не нужно было одобрение Варпа или правила Империума. Он был Дискордом. И этого было более чем достаточно.

Определившись со своей сутью, он уже собирался продолжить свои неторопливые размышления о том, как превратить пару звёздных систем в гигантские сахарные головки, как вдруг...

Его тонкое восприятие пронзила вспышка острой, чужой боли.

Дискорд почувствовал, как Ливии — его маленькой «Принцессе Хаоса», его забавной и доброй помощнице, которая так старательно пыталась привнести в его хаос капельку человеческого тепла — становится плохо. Ей грозила смертельная опасность. По её сознанию нанесли жестокий, холодный удар.

Это мгновенно вырвало его из глубин размышлений. Пробуждение было мгновенным. Почувствовав, как девочка теряет сознание, Дискорд разорвал ткань пространства и вышагнул из портала прямо на Веридан — ровно в тот самый момент, когда тяжёлый клинок Серых Рыцарей уже готовился оборвать её жизнь.

Размышления Дискорда быстро обрели форму, пока его пальцы разглаживали растрёпанные волосы девочки. Никаких сентиментальных глупостей, никакой жалости или сострадания к её боли — сущность из Варпа просто не ведала подобных чувств. За свою короткую жизнь он видел тысячи таких, как Ливия, и при желании мог бы нащёлкать себе хоть целый полк подобных «принцесс» на любом попавшемся под лапу мире.

Его бесило совсем другое. Кто-то посмел тронуть то, что принадлежало ему. Его личную игрушку, его продуманный инструмент.

Ливия была нужна ему только как регулятор. Дискорд прекрасно помнил свою истинную природу: он был чистой стихией, жестокой, разрушительной и не знающей мер. Дай ему волю — и вокруг не останется ничего, кроме пепла и трупов. Но бессмысленное забойное безумие было скучным. Ему был жизненно необходим иной результат — сложный, вибрирующий коктейль из самых разных, противоречащих друг другу эмоций. Надежда, страх, удивление, отчаяние, радость — всё это должно было смешиваться в единый хмельной напиток.

Если бы на Веридане царила обычная бойня, смертные вымерли бы за пару дней, и источник этого грандиозного эмоционального коктейля просто иссяк бы. Именно поэтому он и наделил девчонку силой. Ливия стала тем самым элементом, который сдерживал его собственную разрушительную силу, улучшала ситуацию и давала людям шанс выживать, продолжая генерировать для него идеальный хаос.

Дискорд перевёл взгляд на застывших Серых Рыцарей, и его морда расплылась в глумливой усмешке.

Насколько же комичными и противоречивыми были эти создания. Они называли себя «людьми», защитниками «человечества», но от человека в них не осталось ровным счётом ничего, кроме отдалённо гуманоидной формы. Гигантские, неестественно раздутые, с перекроенными органами и разорванным разумным восприятием, переписанным под сухие военные догмы. Они были больше похожи на живые стальные механизмы, чем на тех смертных, которых так яростно пытались огородить от Варпа. И эта ирония заставляла Дракона Хаоса искренне веселиться.

Он аккуратно переложил Ливию на возникшее из воздуха мягкое облако и, взмахнув хвостом, медленно поплыл вокруг скованного отряда.

****

По щелчку пальцев Дискорда свет Веридана мгновенно погас.

Иероним оказался в абсолютной, непроницаемой тьме. Ауспик доспеха выплюнул серию ошибок, сенсоры отключились, а псайкерское зрение уперлось в глухую стену. Внутренний вокс издавал лишь ровный, мертвый шум.

Спустя мгновение тьма спала.

Паладин стоял на той же каменной плите, но окружение изменилось. Вся его группа — Ольгерд и остальные Серые Рыцари — трансформировались. Их серебряная броня вплавилась в раздувшуюся плоть, адамантиевые пластины покрылись роговыми наростами и шипами. Рост воинов увеличился вдвое. Вместо рук у них образовались длинные, многосуставчатые конечности с костяными лезвиями. Посеребренные шлемы сменились демоническими мордами с множеством глаз.

Перерожденные космодесантники замерли, оценивая друг друга. В их позах читалась агрессия. Один из бывших братьев, стоявший ближе всех к Иерониму, развернулся в его сторону. Из его расщепленной пасти вырвался пар, и существо рванулось вперед.

Иероним поднял алебарду «Немезида».

Противник нанес первый удар сверху правой костяной плетью. Иероним блокировал атаку древком алебарды. Искры от контакта металла и кости упали на камень. Встречным движением Иероним направил силовое лезвие в грудную клетку нападавшего. Силовое поле оружия рассекло плотную шкуру и бронированные пластины. Из раны выплеснулась густая черная жидкость.

Демон не остановился. Вторая конечность противника ударила Иеронима в левое наплечник. Энергетический щит доспеха компенсировал часть кинетического урона, но Иероним отступил на шаг назад. Выпускные клапаны его терминаторского доспеха выбросили струю отработанного газа.

Иероним сменил хват. Он сделал шаг вправо, уходя с линии повторного выпада, и нанес горизонтальный срубающий удар. Лезвие алебарды отсекло верхнюю правую конечность противника. Существо издало низкий гул, наклонилось влево, но продолжение атаки последовало незамедлительно: оно попыталось протаранить Иеронима рогатой головой.

Иероним выставил вперед бронированное колено, принимая удар на коленный щиток, и одновременно с этим активировал встроенный в древко штурм-болтер. Три освященных патрона калибра .75 вошли в голову мутанта с дистанции упор. Произошел подрыв зарядов внутри черепной коробки. Голова существа разрушилась.

Обезглавленное тело инерционно навалилось на Иеронима. Паладин толкнул его от себя силовой перчаткой. Туша упала на камни. Иероним перехватил алебарду двумя руками и развернулся к остальным трансформировавшимся воинам отряда, которые уже начали сближаться между собой и с ним.

Иероним тяжело дышал, отводя отсечённое древко алебарды от рухнувшего тела. В этот момент он ощутил на себе чужой, давящий взгляд.

Чуть выше, прямо в воздухе, восседал Дискорд. Он с искренним, дотошным любопытством разглядывал происходящее, переводя взгляд с Иеронима на каждого из его искажённых братьев. Дракон смотрел на них так, словно наблюдатель изучал насекомых под стеклом.

В голове паладина будто вспыхнула искра. Сосредоточив всю свою ментальную волю, Иероним пробился через помехи и обратился к братьям через мысленный канал:

«Братья! Остановитесь! Замрите! Никто из нас не превращался в демонов! Это морока! Это иллюзия Пятого! Не поддавайтесь!»

Слова прозвучали в разумах Серых Рыцарей, заставив их на мгновение застыть. Иероним опустил взгляд на существа, которое только что сразил. На глазах паладина плотная, рогатая шкура начала таять. Демонические наросты испарились, а костяные плети превратились в изрубленные элементы терминаторского доспеха. Перед ним лежал его настоящий брат по оружию, убитый тремя выстрелами штурм-болтера в голову. Иероним осознал, что только что собственноручно лишил жизни того, с кем прошел сотни битв.

Дискорд в воздухе сделал пару вальяжных движений, словно плывя по воде, после чего широко раскрыл пасть. Из глубины его драконьего зева показалась верхняя часть его гуманоидного туловища. Дракон Хаоса искренне, во весь голос расхохотался. Его смех эхом разнёсся по погружённому в морок пространству.

— О-о-о, какая драма! — проговорил Дискорд, вытирая выступающую слезу. — Я всего лишь показал вам, как ваша «работа» выглядит со стороны. Вы ведь так отчаянно пытаетесь избавиться от врагов, что в слепом фанатизме калечите и уничтожаете то самое человечество, которое поклялись защищать! Вы сами — главный молот по своим же головам.

Смех прекратился, и взгляд Дракона стал холодным и пронзительным.

— И за эту глупость вы понесёте наказание. С этого момента эта иллюзия останется на вас навсегда. На каждом, кто выжил в этой бойне. Отныне любой смертный, любой инквизитор или брат по Ордену будет видеть в вас лишь омерзительных демонов. Вы никогда и никому не сможете рассказать о том, что здесь произошло. А общаться мысленно вы сможете только друг с другом — для остального мира вы останетесь лишь ревущими тварями. Живите с этим.

С этими словами Дискорд подхватил бессознательное тело Ливии, поднял лапу и с громким звуком щелкнул пальцами.

Пространство вокруг мгновенно схлопнулось. Мир с оглушительным гулом вернулся ровно в то состояние, в котором находился за секунду до того, как Ливия потеряла сознание: небо снова было лазурным, парящие острова застыли на своих местах, а вокруг раскинулся безумный, но невредимый Веридан. Вот только для выживших Серых Рыцарей всё уже изменилось навсегда.