Warhammer 40000: Красный Примарх

Пролог

В бескрайних просторах галактики, где тьма поглотила свет, а война стала единственной постоянной, родился новый лидер. Его имя было забыто историей, стерто Империумом, но его идея — идея равенства, социальной справедливости, братства и борьбы против угнетения — жила в сердцах тех, кто осмеливался мечтать о лучшем мире. Он был Примархом, но не таким, как другие. Его легион не славился бездумной преданностью Императору или жаждой разрушения. Нет, он нес в себе искру революции.

Его мир, погруженный в пучину нищеты и эксплуатации, до его восхождения, была забыта некогда единым Человечеством. Но именно там, среди руин и отчаяния, он нашел свою истинную силу. Он видел, как аристократы и власть имущие пировали на костях рабочих Мануфактурий, как миллионы гибли ради прихоти немногих. И тогда он понял: галактика должна измениться. Не через покорность, не через слепую веру, а через борьбу.

Когда Император найдет его, Примарх уже был лидером восстания. Его будущий легион Космодесанта, в будущем названный "Сыны Революции", состоял из тех, кому подошло его геносемя, кто верил в его идеалы. Они не сражались ради славы или наград — они сражались за будущее, где каждый человек будет свободен от гнета.

Но в галактике, где даже сама мысль о равенстве считается ересью, его путь был обречен на конфликт. Аристократы шептали о ереси и скором предательстве, другие Примархи смотрели на него с подозрением, а Император... Император молчал. Но он знал, что молчание — это тоже ответ.

И вот, когда тьма сгущается, а галактика стоит на пороге новой эры, эры Великого Крестового Похода, Владимир, пока еще не прозванный Железным, готовится к последней битве, которая решит все. Не ради власти, не ради трона, а ради идеи, которая может перевернуть весь порядок вещей.

Пс. Маленький пролог, так как времени мало было, но главы будут побольше.

Глава Первая: Начало пути

Тьма. Бесконечная, густая, как смола, тьма. Она обволакивала его сознание, не давая понять, где он, кто он и что произошло. В голове звенело, будто кто-то бил молотом по наковальне, а в ушах стоял гул, словно от далекого взрыва. Он пытался пошевелиться, но тело не слушалось. Оно было тяжелым, чужим, будто закованным в каменные оковы.

Память возвращалась обрывками. Октябрь. 1993 год. Москва. Дом Советов. Выстрелы. Крики. Дым. Он помнил, как стоял на баррикаде, сжимая в руках старый автомат, как смотрел в глаза товарищей, таких же измученных, но непокоренных. Они верили в идею, в справедливость, в будущее, которое они хотели построить, учась на ошибках прошлого. Но настоящее и путь к будущему оказалось другим. Оно пришло с танками и огнем.

— Товарищи, держитесь! — кричал он, но голос его терялся в грохоте выстрелов. Пуля ударила его в грудь, и он упал, чувствуя, как жизнь уходит из него вместе с кровью, стекающей на холодный асфальт.

А потом... Потом была тьма.

И вот теперь он снова чувствовал. Но это было не тело, к которому он привык. Оно было... другим. меньшим. Мощным. Каждая мышца, каждый сустав были наполнены силой, которой он никогда не знал. Он попытался открыть глаза, и свет, яркий и резкий, ударил в зрачки. Он зажмурился, но постепенно привык к освещению.

Он лежал на холодном металлическом столе в огромном помещении, стены которого были покрыты странными символами и механизмами, похожими на что-то из научной фантастики. В воздухе витал запах масла, металла и чего-то еще, чего он не мог определить. Над ним склонились странные устройства, похожие на медицинские приборы, но их дизайн был настолько чуждым, что он не мог понять их назначения.

— Где я? — прошептал он, но голос его звучал глухо, как будто из глубины пещеры.

Внезапно в его сознание хлынул поток информации, что от такой головной боли из-за потока информации, он зажмурил глаза. Образы, звуки, слова. Он увидел бесконечные войны, гигантские космические корабли, армии, сражающиеся среди звезд. Он увидел богов, которые не были богами, и демонов, которые были слишком реальны. Он увидел... и себя. Но это был не он. Это был кто-то другой, но в тоже время и он. Кто-то великий и ужасный. Примарх. Один из двадцати. Сын Императора. И Высокий человек в золотых доспехах и в руке держащий пылающий меч, который без труда крушит врагов. Император. Повелитель Человечества.

— Нет, — прошептал он, чувствуя, как реальность вокруг него начинает рушиться. — Это не может быть правдой. Я помню всю свою жизнь и я там умер сражаясь за то, что верил, но я все равно оказался жив и здоров, хоть и в теле мальчика.

Открыв глаза, он увидел себя через отражение в иллюминатор капсулы, которая показывала космос и то, как капсула несется из-за гравитационного притяжения в сторону планеты, планеты покрытой снегами и замершими морями, океанами и озерами.

— Кто бы ты ни был, — с твердостью в глазах прошептал он, глядя в иллюминатор и чувствуя сверхъестественное спокойствие, когда капсула уже начала гореть при входе в атмосферу, — я не позволю этому миру сломать меня. Я буду бороться. Как боролся тогда. Как боролся всегда.

И с этими словами от того, что началось все трястись и разваливаться в атмосфере, он потерял сознание, когда капсула со всем своим габаритом и громким шумом падала на землю сверкнув как упавшая комета на землю, покрытой снегом в лесу.

***

Родион Воронов, глава великокняжеского рода Воронов из Сталинваста, планеты снега, стали и сталинвастских стрельцов, которые схожи по экипировке и униформе с Востроянскими Первенцами из Вострои.

Родион Воронов охотился со своими приближенными на охоте на кабанов и дичь, эта занятие было традицией в роду Во́роновых из года в год из поколения в поколение. Он двигался на сталинвастском зимнем коне, покрытом шерстью и одном роге.

— Милорд, это просто необходимо соблюдать традиции вашего древнего рода, ведь вы продолжатель дела Великих Князей Сталинваста! — с учёной мудростью сказал бородатый советник Афанасий Иванович, крупный дятина для своих лет и богатым опытом жизни, поскакав позади князя на своем коне.

Князь Родион Воронов, потомок древнего рода, поднял руку в резком жесте, и его обученный кречет взмыл в кроваво-красное небо умирающего дня. Вокруг, выстроившись полукругом, стояли его слуги — верные оруженосцы, охотники и техно-сокольничие, чьи механические перчатки тихо жужжали, отслеживая полёт птицы.

Ветер гулял по заснеженным землям Сталинваста, мира, который когда-то был цветущим, но теперь его поверхность покрывали лишь снег да города принявшие власть князя. Здесь, вдали от фронтов Великого Крестового похода, Димитрий сохранял старые обычаи, словно бросая вызов самому духу нового времени.

— Вон там! — прошептал один из слуг, указывая на кролика-мутанта, выскочившего из-под груды камней.

Кречет, словно тень смерти, ринулся вниз...

И в этот момент что-то упало с неба.

Раздался глухой звон, и князь резко обернулся. Между его слугами, в пыли, лежала капсула — обгоревшая, с выщербленными символами, которые не принадлежали ни одному из известных ему языков.

Тишина. Даже кречет, почуяв неладное, замер в воздухе.

— Что за дьявольщина?.. — пробормотал Родион, нахмурившись.

Один из техно-сокольничих, чей кибернетический глаз замигал, сканируя объект, вдруг резко отшатнулся.

— Мой князь... это не наше.

— Очевидно, — сухо ответил Родион, но в его голосе уже звучало напряжение.

Капсула шевельнулась.

Слуги инстинктивно схватились за оружие — кто за архаичные, но смертоносные термокинетические ружья, кто за боевые серпы, символ их рода.

Князь поднял руку, запрещая стрелять.

— Кто-то или что-то посмело упасть на мои земли... — его голос был холоден, как сталь. — И я намерен выяснить — что именно.

Капсула раскрылась.

Из неё повалил густой дым, и в следующий момент слуги закашлялись. Только Димитрий, чей генетически усиленный организм сопротивлялся ядам, остался на ногах, но даже он почувствовал головокружение.

А потом...

Он лежал

Существо, похожее на маленького мальчика, но слишком худое, слишком мускулистое, с кожей, покрытой странными узорами и символами двуглавой птицы держащей в лапах серп и молот, которые двигались, словно живые.

«Этот мальчик изменит мир.» — сказал Воронов.