Warhammer 40,000: Зов Прошлого

Что есть свет?

“Жизнь свою отдаю Императору.

Молюсь, дабы Он принял ее.

Силу свою отдаю Императору.

Молюсь, дабы ее не лишил меня Он.

Кровь свою отдаю Императору.

Молюсь, дабы утолила она жажду Его.

Тело свое кладу на алтарь битвы,

Молюсь, дабы Он даровал мне благородную смерть.

Молю Его о защите, всё отдавая взамен.”

-Боевой молебен Космодесанта

Действующие лица

Командный состав Ордена “Ангельская Стража”

Аксимандр - Магистр Ордена

Израфаил - Капитан 1-ой Роты

Дециус Гальва - Капитан 2-ой Роты

Аурелий - Капеллан 1-ой Роты

Бальтазар - Апотекарий 1-ой Роты

Первая Рота

Конрад - Сержант, командующий отделением “Немезида”

Вирилад - Рядовой солдат, “Немезида”

Астра Милитарум

Илая Каллидон - Генерал-Комендант Лавретана

Механикум

Танкред - Магос

Со своего балкона он мог отчетливо видеть замысловатые очертания местного Космопорта.

Лучи восходящего солнца ярко отражались от его серебряных панелей, навевая мысли о родном крае.

Хотя Илая Каллидон и понимал, что вероятно большего никогда его не увидит, в груди генерал-коменданта до сих пор теплилась эта, почти детская надежда.

Наивная мечта, что однажды, возможно, он вернется туда. Однажды, он вновь пройдется по зеленым бульварам, окружавшим Императорский Дворец[1].

Увидит на ее, пускай и бесплодной поверхности, все величие Терранских городов-ульев.

Но увы, с той поры миновал не один десяток лет, и его шансы покинуть столь отдаленный мир, с ужасающей скоростью стремились к нулю.

Поэтому даже представить себе какой срок это займет было настолько отвратительно, что он невольно отвел взгляд своего визора от прямоугольного нагромождения металла и бронестекла.

Планета, планета лишенная всяческого изыска простиралась перед ним, широко раскинув готические коллонады и тесные улочки.

Каждый ее квадратный сантиметр был устлан величественными бастионами и укреплениями, что гордо вздымались вверх.

Грозные шпили мрачных цитаделей из золота и стали пронизывали собой небеса, гротексно застилая горизонт.

Бесчисленные полки Астра Милитарум[4], словно муравьи, покрывали собой ее поверхность, муштруя личный состав.

Миллионы будущих солдат Империума Человечества проходили обучение здесь, на ее богатых условиями полигонах.

Сама земля олицетворяла собой мощь Имперской Военной Машины, непревзойденной и абсолютной.

Это был Лавретан.

Мир-крепость, расположенный на Южной окраине Сегментума Пацификус.

Дом великого Ордена Адептус Астартес[2].

Хоть я более и не уверен, могут ли они считать его таковым.

Ведь жизнь космодесантника невероятно трудна и опасна, и не мудрено что эти, практически бессмертные воины, большую часть времени провели там - взглянул на небо Илая - в окружении своих боевых братьев, забыв о поверхности.

Вряд-ли они ценили этот мир больше, чем просто рынок труда, из жерла которого они старательно избирали лучших из лучших.

Достойнейших кандидатов на преображение в безупречный военный инструмент самого Императора.

Тем временем и на земле, и в воздухе творилось что-то невероятное.

Да, его жители уже давно свыклись с местной… обстановкой, будь то вечная пальба гвардейцев или боевые испытания Механикум.

Ведь они и сами являлись хорошо подготовленными резервами, которые в любой момент могли пополнить армию Лавретана.

Но то, что происходило сейчас, поразит своей грандиозностью воображение любого, даже самого бывалого солдата.

Мириады кораблей роились на низкоземной орбите, неся на своих громоздких палубах десятки отделений Имперской Гвардии.

Неуклюжие транспортники, ели-ели отрывали свои непоротливые тела от земли, многократно преодолевая путь от поверхности до вытянутых в километры башен крейсеров, что были от и до усеяны орудиями.

Раздался протяжный щелчок автоматической двери и на площадку выдвинулась знакомая фигура.

Илая машинально обернулся чтобы встретиться взглядом с новоприбывшим.

Техножрец носил догматично алую мантию, прекрывавшую почти все его испещренное аугментикой тело.

Конечности и все внутренние органы визитера были заменены на благословленные Омниссией ребристые кабеля и механизмы, а из под робы проглядовалось практическо полностью лишенное былой человечности лицо.

Глаза уроженца Красной Планеты были заменены кибернетическими имплантатами, ничем внешне не отличимыми от оригинала.

Из места являвшегося когда-то затылком последователя Бога-Машины, виднелось несколько механодендритов, исполнявших функцию дополнительных рук.

Своим безучастным видом он в большей степени напоминал пародию на автоматона , чем живое существо.

-Магос Танкред - в почтении склонился Комендант - есть новости о темпах подготовки флотилии?

Биомеханический кошмар бывший Танкредом даже не шелохнулся.

-Согласно расчетам, на полное снабжение всех кораблей жидким прометием потребуется не меньше трех суток - сильно оцифрованным голосом ответил Магос - погрузка осуществляется с эффективностью девяносто.. восемь.. процентов.

Размеренным шагом Илая медленно подошел к краю трибуны, и сведя руки за спину устремил свой задумчивый взор куда-то вдаль.

-Танкред, вы никогда не задумывались о том, что ждет вас по ту сторону? Может Император дарует нам избавление? Как вы считаете?

-Механикум чужды эмоции - все тем же отрешенным тоном сообщил ему техножрец - плоть слаба, генерал-комендант, а машина совершенна.

Разумеется - в притворном согласии закивал Каллидон - разумеется.

В этот момент его внимание приковала на себе эпохальная боевая баржа Космического десанта…

“Раз,два,три” - он машинально повторял это про себя вновь и вновь, уверенно шагая вдоль спирали.

Находясь в пустынном зале тренировок на борту «Стойкости Небес», одинокий воин оттачивал свои умения.

Положение его рук идеально сочетались с движениями стойки, а посох вращался будто в сложном танце ритуального поединка.

В очередной раз проделав жезлом неуловимый круговорот витиеватых символов, сверхчеловек добавил своим маневрам интенсивности, переходя ко все более сложным и хитроумным экзерсисам.

Его поистине огромное, разгоряченное тело, облаченное в светлую робу, все больше отливало испариной в легком свете искусственных ламп корабля.

Космы же темно-каштановых волос Конрада, слиплись от вязкой жидкости в одно большое недоразумение, говоря о долгих часах проведенных им за тренировками

Оно наверняка с легкостью закрыло бы лицо полное глубоких шрамов, если не беспечно заплетеная коса.

-Тебе известно - спрашивал его когда-то наставник - что такое “Заветы”, парень?

Конрад помедлил с ответом.

-Нет,сэр.

-Я так и думал - недвумысленно кивнул ментор, прежде чем вновь удариться в ставшие дежурными, просветительские лекции.

Давным-давно, когда сам Император лишь начинал объединять Древнюю Терру, а наши предки на Калибане боялись выходить на улицы, появились они.

-Кто они? - удивленно спросил неофит, продолжая упражняться с оружием.

-Рыцари, парень, рыцари. Задолго до Империума, мы жили по законам братства и спредливости, чести и достоинства - активно жестикулировал ветеран -

закованные в латы, мы сражались с Великими Зверьми за шанс войти в историю.

Убедившись, что он завоевал внимание своего подопоченого, космодесантник продолжил.

-Но со смертью Калибана мы позабыли и наше наследие, Конрад.

Весь Легион Темных Ангелов когда-то придерживался “Заветов”, пока этот выскочка Жиллиман не подкинул нам эту бумаженцию.

Упоминая примарха Ультрамаринов, наставник чуть-ли не сплюнул в отвращении.

Но сэр - боязливо перебил его ученик - разве мы не обязаны следовать “Кодекс Астартес”?

Разве это учение не должно направлять нас?

-К черту Кодекс, мой мальчик! - вскрикнул Дециус.

-Взгляни что с нами стало.

Он показательно развел массивными руками.

-Мы поставили крест на истоки и былые идеалы Ангелов!

Своими трудами Робаут разделил нас на ордена, но что такое орден пред легионами предателей?

Дециус печально уставился на послушника, лишь для того чтобы мгновением позже опрокинуть рядом стоявшую стойку, полную учебных клинков.

Множественные удары древка о мраморный пол отдались глухим перестуком, что за считанные секунды разлился по всей ширине зала громким крещендо.

-И разве это то, ради чего я проливал кровь?! Мы проливали! Ради этого я наблюдал смерти братьев, умиравших у меня на руках?!

Флюиды нестерпимого жара окутали космодесантника и его ученика - то был гнев, смешенный со страшным горем и разочарованием.

-Нет, сынок - добавил он уже более спокойно - мы лишились единства и боюсь, вместе с тем, обрели новую слабость.

Ладони Конрада дрогнули, уронив меч и не в силах понять только что сказанное его учителем.

-Пойми - ласково возложив руки на плечи юноши, сказал почтенный капитан - сильным воина делает отнюдь не слепая вера в богов, и не предписания даже таких выдающихся людей, как Жиллиман.

-Братство, вот что действительно важно, друг мой.

Пообещай, что запомнишь это, раз и навсегда - серьезным взглядом посмотрел на него Дециус.

Он взглянул на почти исчезнувшую спираль под собой.

-Обещаю, мастер - как и в тот день поклялся Конрад.

Обшивку корабля сотрясали тяжелые шаги керамитовых сапог.

Это Конрад, облаченный в свой тактический Mk.6, стремился на мостик по широким коридорам баржи.

Чаще всего они были почти что мертвенно пусты, и лишь изредка на глаза ему попадались киборги-полурабы из живой плоти и металла, спешившие попасть в нужное им отделение «Стойкости».

Наконец створки противобаллистических ворот распахнулись, чтобы открыть вид на близлежащие палубы (внизу).

Члены экипажа уже которые сутки сновали по ним туда-сюда, тщетно пытаясь скоординировать погрузку совместно с Механикум.

Кто-то сидел у бесчиленных панелей и переборок принимая вокс-сигнал, а кто-то активно отдавал приказы сервиторам и направлял указания бригадам на стартовой площадке.

В центре, на вроде трона, возвышалось место капитана Врейля, который изо всех сил пытался держать мостик хоть в каком то подобии порядка.

Казалось он был далек от всеобщего напряжения, с уверенным лицом командуя личным составом.

Входя на смотровую площадку, Конрад невольно встретился со взглядом его бионического сенсора, в полумраке рубки отливавшего красным.

Зрительный орган был утрачен им во время абордажной операции против космических сил Ур-Совета - теперь же на том месте, где когда-то располагался левый глаз, ярко сверкал высокотехнологичный заменитель.

Командир судна удостоил его уважительным кивком, прежде чем снова отвернуться, отчитывая безмозглого машину-человека.

С потолка свисали, покачиваясь под вентиляторами, окаймленные золотом стяги Ордена, каждой из трех рот, находившихся на корабле.

Все они немного закрывали вид на колоссальный пикт-экран, мерцавший посреди мостика мертвенно-холодным сиянием - он ссылался на текущее состояние баржи: Заряд пустотных щитов - 100%; уровень загрузки топлива - 82%; Устойчивость корпуса - 100%.

Последняя же строчка предсказывала время окончания подготовки, которое в понимании Конрада было слишком долгим, рискуя нарушить все установленные сроки.

Недовольно отвернувшись, космодесантник направился к рубежу обозревательной катастромы.

По пути он встретил ещё несколько ряженых в парадные мундиры офицеров связи, которые поспешно опустив головы, то-ли в уважительном трепете то-ли в страхе перед двухметровым воином, обтекали его словно водные потоки - скалы.

Хоть он и не придавал особо значения их действиям, подсознательно Конрад все же испытывал легко уловимое раздражение.

Мелочность - качество, которое пуще остальных презирал каждый боевой брат его ордена, а еще раньше - легиона.

-Жаль только не все помнят об этом - мрачно заметил Конрад.

Едва пропустив мимо себя раболепных корнетов,он не без облегчения оперелся на плексигласовые баллюстрады, украшавшие подступы к панорамному окну.

Оно было составлено из высоких полусферических панелей, с любовью покрытых ярчайшим сплавом серебра и фресками высокого готика. Подобная конструкция напоминала ему о витражах языческих храмов Великой Терры, сохранившихся на очень древних пиктах. Это было первое, второе тысячелетие? Раньше? Впрочем, никто уже и не помнит. -Да и к чему - промелькнула навясчивая мысль - хотя, я бы многое отдал чтобы взглянуть на их великолепие своими глазами… Заострив внимание на происходящем по ту сторону окна, он увидел его. Гранд-крейсер класса “Экзорцист”, массивный корабль, ничуть не уступающий их собственному ни в разрушительной мощи, ни в размерах. Даже у него, космодесантника, такое зрелище не могло не вызвать благоговейного восторга, наполнив собой каждую прожилку, каждую клетку его тела, разливаясь приятным теплом. Множество труб и различных проводов соединяли между собой гигантский, богато украшенный корпус c находившимися выше надстройками, образовав подобно готическому собору, высокий трезубец пронзавший темноту неизвестности. На глаз Конрад легко определил, что от кормы до носа «Образец Святости» распластался на почти восемь километров реального космоса. Потому неудивительно, что его высоко задиравшийся нос мог легко поспорить даже с самым крупным кораблем сопровождения, свидетельствуя о величии замысла старозаветных конструкторов. Крепкая броня широких бортов, казалось, могла выдержать не один залп турболазерных орудий в случае отказа пустотных щитов, и это действительно было так. В сущности, “Экзорцист” и был разработан специально для одиночного плавания. С необозримых палуб поднимались далеко ввысь антенные башни, чередуемые несметным числом оружейных комплексов и торпедными жерлами. Ближе к корме разгоряченные дюзы субсветовых двигателей время от времени выпускали светящиеся пучки газов - они теплились в готовности сию же минуту унести корабль с орбиты Лавретана. «Образец Святости» не просто источал собой угрозу, нет, он был ей. Настоящий апофеоз разрушительной мощи. В присутствии гранд-крейсера стоявшие неподалеку на гравитационном якоре эскадры Имперского флота, казались ничтожными насекомыми. Все за исключением их баржи, хоть ей и не доставало вооружения сравнительно махины Вольного Торговца, ее многослойные щиты-дефлекторы не оставляли и шанса практически любой батарее. А если в бой вступали космодесантники на абордажных торпедах… Металлическое лезвие незаметно скользнуло прямо у его шеи. -Он прекрасен, не правда-ли? - протянул басом стоявший позади, прежде чем звеняще убрать расписной клинок в ножны.

-Теряешь хватку, Конрад. Уголки рта космодесантника сошлись в широкой улыбке. Хоть на самом деле он и ощутил его приближение секундами ранее, Конрад никак не отреагировал. Ведь он знал кому принадлежит этот голос. -Ну здравствуй, Вирилад - с распростертыми руками обернулся сержант - долго же ты просидел в Реклюзиуме. Конрад шагнул навстречу другу, и эти два воина обнялись, словно давно потерянные братья, столь же внезапно и неожиданно воссоединившиеся. -Тебе бы тоже не мешало помолиться вместе с нами, салага - добродушно рассмеялся Вирилад. Конрад сильно хлопнул облаченными в доспех руками по спине Вирилада. -Как ты узнал что я здесь, брат? - все еще держа того за плечи спросил сержант. -Да так - ухмыльнувшись ответил воин - по всему кораблю ходит слушок о молчаливом призраке, который ни за что не покидает мостик. Оба Астартес взорвались заразительным хохотом, ловя на себе косые взгляды недоумеваюших матросов…

Проишествие

Гул бесчисленных инфо-мониторов и жужжащее лязгание рычагов с переключателями заполонили мостик.

И лишь капитан Врейль, угрюмо облокотившийся на ручку своего “трона”, казался во всей этой беспрестанной какофонии звука единственным островком безмятежности.

Его коротко постриженные волосы уже давно покрылись яркой сединой, а единственное око существенно контрастировало на фоне, заплывших черным, мешков.

Местами заметно проявлявшиеся морщины и пологие борозды на руках, указывали на омоложивающие процедуры, что многие годы искусственно поддерживали в нем жизнь.

Но эффект был временным, он всегда был временным…

-Смерть не обманешь так просто - размышлял он, мелодично тарабаня пальцами - все мы рано или поздно воссоединимся с Императором.

Не заметно даже для себя, он рефлекторно схватился рукой за мирно висевший у него на шее символ, Аквиллу.

Предсмертный подарок единственной дочери.

-Имеет значение лишь насколько хорошо мы служили ему при жизни - преисполненный нерушимым фанатизмом прошептал Врейль.

Капитан принялся увлеченно разглядывать переливавшийся огненными бликами идол, пока рубку не огласил ошеломляющий рев бортовых сирен, и предупреждающие руны на пикт-экранах не загорелись багряным.

-Лейтенант Аброссиан!- заревел Врейль - что черт возьми происходит!?

Но лейтенант не успел ответить.

Включению аварийных сирен мгновением позже вторил сильнейший толчок, неумолимо пригвоздивший каждого кто находился на мостике к полу.

Послышались приглушенные вздохи и возгласы раненных, и тут Врейль понял, что большинство уйдет отсюда с увечьями разной степени тяжести.

Свезло только двоим Астартес, генно-модифицированная физиология которых позволила им остаться на ногах.

По их лицам Врейль убедился, что они так же как и он, были ошеломлены внезапностью происходящего.

-Аброссиан, рулевой, да хоть кто-нибудь! Доложите обстановку, во имя Трона! - превозмогая нахлынувшие перегрузки, хрипло кричал он.

Вокруг него повсюду контужено лежали младшие офицеры, которые в момент толчка работали стоя - они представляли собой жалкое зрелище.

Кто-то отделался изорванной униформой и мелкими ссадинами, благотворя за то Императора.

Другим же повезло куда меньше, и они почти беззвучно стонали, вывихнув или вовсе сломав одну из конечностей.

Оправившись, Врейль, нескольким нажатиями трясшейся от напряжения руки, открыл канал вокс-связи с машинным отделением.

Ближайший монитор прерывисто заискрился и на экране возникло изображение кормового отсека.

Старший Механик Энох был на своем месте и громогласно отдавал приказы суетившимся рядовым и ординарцам, что усердно исполняли данные им распоряжения.

Тут и там раздавались противный скрежет металлических конструктов и слышался непереносимый вой зуммеров, возвещявших о произошедшей катастрофе.

Энох почти мгновенно отреагировал на вызов и сразу отдал честь капитану.

-Немедленно докладывай что за мистика здесь происходит, Энох!

-Мы атакованы, тогда почему ни Сенсориум, ни Астропаты не оповестили нас?! - рявкнул Врейль.

Сквозь корабль прокатился второй толчек, на этот раз, еле ощутимый.

-Капитан, повреждения минимальны - запыхаясь ответил Механик - нас задел лишь остаточный эффект.

-Проклятье Традин, эффект от чего? - потирая ушибленное запястье спросил Врейль.

-От взрыва плазменного реактора, мой лорд - донеслось с противоположной стороны.

Врейль лихорадочно обернулся.

Перед инфо-монитором стоял, живее всех живых, лейтенант Аброссиан, от виска до подбородка которого текла единственная струйка алой крови.

-«Непримиримый» - нервно сглотнул лейтенант, стараясь рукой унять кровотечение - его больше нет.

Потерянный и Забытый

Темнота — именно ей светилась мертвецкая вуаль, окутавшая его разум и воспоминания.

Словно цепкая паутина, она прочно ухватилась за подкорку его сознания, не давая тому протрезветь.

Кто я? Где я? — снова и снова вопрошал он, правда, без надежды на ответы.

Ведь как только человек норовил отыскать дно поглотившей его бездны, мрак расступался — оставляя за собой только зияющую пустоту и… боль, нестерпимую боль.

Мрак не давал продыху, и не испытывал нужды ни в компромиссе, ни в отдохновении.

Со временем, вся эта недолгая жизнь начала казаться ему вечностью, секунды — часами, а минуты — целыми неделями.

Хоть безымянный понимал, что не тот и не отсюда, глядя вовнутрь собственного черепа он мог видеть чуть больше, чем Ничто.

Но стоило лишь на скромный миг утерять концентрацию, как потемки безжалостно топили, придавая окружающему еще более непроглядный оттенок.

И он, отчаявшись, бессильно стучал по стенкам собственной темницы. Темницы для разума.

Вдруг, незримая материя судорожно затрепетала и взялась обтекать его , словно в предвкушении грандиозного события.

Что-то пыталось пробиться к нему, отражаясь на задворках рассудка сияющей нитью белого золота.

Насилу завидев ее, он тут же принялся тянуться к неприглядному лучику света, тратя те последние силы, что в нем оставались.

Он ментально боролся с жуткой мигренью и первобытным страхом, которым тьма пыталась обездвижить его, будто трясина.

Безымянный почувствовал как его воля сталкивается с терниями абсолютного мрака, ее гнев и ненасытное желание… голод, страсть к разрушению, страсть поглотить его.

— Нуу жее, поддайс-ссс-я — истошно шипело нечто, и этот голос был слышен одновременно из ниоткуда и отовсюду — к чему вся эта пус-сс-тая бравада?

— Никогда! — вскрикнул человек, чувствуя растущее оцепенение: Шелест становился настойчивее, неистово буравя его волю.

— Глупец! Ты уже мертв, поддайс-ссс-я и я обещаю тебе вечный покой.

Существо не имело рта, но заблудший слышал лживые речи так, будто они являлись его собственными мыслями.

— Умиротворение до конца времен!

Псионическая хватка сжалась, и чужое присутствие было столь омерзительно, что он с трудом сдерживал позывы рвоты.

Темнота зловеще гоготала и злорадствовала над своей жертвой.

Он почувствовал, как в его мозг вгрызается боль — это мрак, отыскивал трещины в ослабевшей защите и с безукоризненной точностью бил в цель.

Каждая атака раздавалась в голове безымянного церковным набатом множества колоколов.

Зло древнее как мир, исподволь обрушивалось на него от часа к часу, и казалось, этой битве не будет конца.

Но вот, когда наконец представилось, что Сущность готова пожрать его естество и сокрушить пошатнувшийся разум, он устоял.

Устоял не только потому, что был силен — заблудший верил.

Верил не столько в богов или идею, сколько в образ. Расплывчатый, еле возникавший из-под пелены забвения, но грозный и сильный.

Неожиданно даже для себя, он поймал его. Полупрозрачный луч угасающей надежды.

Тусклый ад внезапно разверзся перед ним, а образ начал обретать вполне конкретные очертания, до боли знакомые…

Человек невольно зажмурил веки, настолько резко увеличилась интенсивность света.

В кромешном потоке из ниоткуда возникших гальванических облаков, появился высокий, могучий и величественный силуэт.

Казалось, золотистый свет движется вместе с ним.

С грехом пополам сосредоточив взгляд на появившейся фигуре, безымянный увидел, что перед ним стоит воин в золотых доспехах.

Даже самая незначительная пластина его лат была задрапирована с той же ревностью и любовью, с какой матери обращаются к новорожденному чаду, а величавая осанка выдавала благородное происхождение.

Гигант с прекрасным и безукоризненным лицом пронзил взглядом тело заблудшего, и заглянул прямо в душу.

Дрожь прокатилась по кончикам пальцев безымянного, словно призыв.

И что-то в этом отягощенном глубокой мудростью взоре напомнило ему о прошлой жизни.

Одном звуке, титуле, воззвании…

— Император — тихо сорвалось с его губ — Повелитель Человечества.

Едва услышив это имя, тьма всколыхнулась и пронзительно завопила.

Она явно страшилась этого имени.

И казалось, одно его произношение командывало плотной завесе иллюзии отдернуться, оставляя сущность корчиться в жутких судорогах.

— Анафема, Анафема, Анафема… — болезненно шептала пустота.

Давление ослабло и безымянный вспомнил, он — Ангел Смерти Императора, Его Ярость и Его щит.

— Я Астартес — пробормотал заблудший — Я Астартес! — уже более уверенным голосом заявил он.

— Глашатай воли Его, и ты меня не получишь!

С каждой минутой его голос крепчал, а вместе с ним росла и мощь слова.

И тьма безвозвратно отпряла — словно ее и не существовало вовсе.

Все закончилось так же быстро как и началось, а окружающая картина резко принялась изменяться.

Заместо пустоты перед ним возникла ровная дорога, мощеная феррокритом и украшенная мраморными вставками.

Уходившая куда—то вдаль тропа неведомо манила и притягивала, и что-то подсказывало ему — где-то там выход.

Конец игре.

Он поднял голову, осматривая блиставшие казематы.

Сводчатый потолок и стены из искуственного камня, блекло освещало множество натриевых светильников, заполнивших образовавшийся коридор темно-оранжевым сиянием.

Через каждые несколько метров куда-то в сторону уводил какой-нибудь проход, cтоило лишь шагнуть за порог прикрытой двери.

Они были везде.

«— Туннель? — изумленно размышлял космодесантник — что все это значит?»

Подобрав один из светильников, он направился вперед, иногда умышленно освещая мелькавшие таблички у дверей:«M34 999, M33 713…»

Рокритовая крошка и щебень скрипя рассыпались под его ногами, пока он шел вдоль плохо освещенного хода.

— Даты, темнота, смех неизведанного — все морок — заблудший покачал головой.

Космодесантник даже немного удивился, минуту назад обнаружив себя в полном боевом облачении — доспех придавал ему уверенности.

— ”М”, трехзначные числа… — и тут ему пришло озарение — это оно, аллея памяти.

Он следовал тропы до тех пор, пока не узрел особый орнаметр.

Извиваясь почти живыми лозами и золотыми цветами — он был малопохож на те, что заблудший встречал до того.

Его было сложно не заметить.

Безымянный нерешительно подошел к арке дверного проема, и оперевшись на минималистичные контр-форсы, начал осматривать его архитектуру.

На вырезанном снаружи каменном щитке была выбита, скрытая многовековым слоем пыли, надпись.

Не теряя времени, он как можно аккуратнее сдул шелуху, а оставшееся соскреб осторожными взмахами мускулистых рук.

Теперь-то, склонившись над очищенным шильдиком, космодесантник мог отчетливо разглядеть что плита гласила:«M31, Калибан.»

Калибан… Это давно позабытое выражение раздалось в его сознании громом среди ясного неба.

Глаза заблудшего на миг сверкнули ярким огнем разгадки.

— Дом — сдержанно прошептал он, словно боясь спугнуть нахлынувшие воспоминания.

— Я возвращаюсь домой.